Ускоренный мир (Новелла)
Reki Kawahara

Харуюки — полноватый школьник, только начавший учёбу в средней школе. Лишний вес принёс ему привычный набор бед: низкую самооценку и насмешки сверстников. Спасает его только виртуальность — там грузное тело не мешает молниеносной реакции мозга. В школьной сети он играет в сквош, и на его феноменальные успехи обращает внимание Черноснежка, первая красавица школы. Она зовёт Харуюки в другой мир, где всё решают скорость мысли и воля к победе.

====================

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/e55e8c486a175dbb0a7b752d17467dd4ded9d5d5.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/13d728d80313e494e0af44de657886b637ede5b6.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/7548061fbb17ec5797a45d74c610f2e6d8752961.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/3b7edd2405a4673374fce0e7edd10d693d5851d2.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/7878f8eb39208fdca0308a76d905726be42ae92d.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/2ef74c916a16f3378d46b32643c60199b1157be1.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/ed4f498ba4759c440d4f0420acbb4bf46cc77164.jpg]]

----------

Том 1 Глава 1

Глава 1

В верхнем правом углу виртуальной доски замигала желтая иконка входящего сообщения.

Харуюки, думавший во время урока о своем, невольно втянул голову в плечи и сфокусировал взгляд.

Тут же темно-зеленая доска, заполняющая все поле зрения, стала полупрозрачной, а спины сидящих за партами учеников и учитель впереди, наоборот, обрели четкость.

Кабинет, одноклассники и учитель существовали в реальном мире, в отличие от прозрачной доски, густо исчерканной математическими формулами. Цифры и формулы учитель выписывал прямо в воздухе; они отправлялись в нейролинкер на шее у Харуюки, а потом прямо в мозг, где и преобразовывались в изображение.

Пожилой учитель математики хитрым образом двигал пальцами, в которых ничего не было, по доске, которая существовала лишь для него одного, и тихим голосом объяснял формулу. Слишком тихим, чтобы его мог слышать Харуюки в реальном мире; но нейролинкер на шее учителя увеличивал громкость и четкость и уже в таком виде отсылал голос в нейролинкеры учеников.

Харуюки вновь сфокусировал зрение перед собой, и доска, на которой было еще больше цифири, чем раньше, опять стала непрозрачной. Значит, входящее сообщение вряд ли было заархивированным файлом с домашкой, посланным учителем. Это значит — поскольку Харуюки сейчас был отключен от Глобальной сети, — отправителем был кто-то из учеников той же школы.

Какая-нибудь девушка, нарушившая школьные правила и написавшая ему что-то приятное… за полгода, прошедшие со дня его поступления в среднюю школу, такого рода ожидания успели испариться. Харуюки серьезно подумывал просто отправить мэйл в корзину, расположенную в левом углу поля зрения; однако, если он так сделает, кто знает, чем это для него обернется.

Не очень-то желая открывать мэйл, все же он дождался, пока учитель отвернется, поднял правую руку (настоящим, не виртуальным движением) и прикоснулся пальцем к иконке сообщения.

Тут же — «Бу-би-ба-бо-ро-бу-би-ро!» — по ушам Харуюки ударил неразборчивый звук, а по глазам — поток яркой графики. В теле письма вместо текста оказалось звуковое сообщение.

«Свинтус-кун, сегодня приказываю тебе команду! (На заднем плане: «Гя-ха-ха!») Две булки с якисобой*1, одну с дынным повидлом, три клубничных йогурта, всё отнести на крышу в течение пяти минут после начала большой перемены! Опоздаешь — мы из тебя котлету сделаем! Будешь болтать — сделаем жареную отбивную! (Снова ржач на заднем плане.)»

…Ощутив на левой щеке липкий взгляд, Харуюки собрал волю в кулак, чтобы не обернуться. Он знал, что, если обернется, Арая и его прихвостни А и Б будут измываться над ним еще больше.

Составить такое сообщение со всеми звуковыми и визуальными эффектами во время урока, разумеется, невозможно, так что они наверняка сделали это заранее. Что за ленивый сброд… а «приказываю команду» — вообще тавтология, идиоты!!!

Харуюки принялся издеваться над ними — мысленно, конечно; произнести это вслух или отправить ответным мэйлом он не мог. Если Арая — идиот, который, как таракан, не вымрет, как бы далеко ни зашла эволюция, то Харуюки, жертва его постоянных издевательств — тем более дурак.

Вообще-то, если бы у Харуюки было чуть-чуть смелости и силы воли, он мог бы воспользоваться этим мэйлом и множеством других «улик», которые у него накопились, — собрать их и передать руководству школы; тогда тех гадов наверняка бы наказали.

Однако Харуюки не мог выкинуть из головы мысли о том, что будет дальше.

Нейролинкеры сейчас распространены повсеместно — их в стране уже по штуке на человека; говорят, что в виртуале проходит половина жизни. Однако при всем при том человек по-прежнему обременен «физическим телом» и продолжает существовать на низменном уровне. Трижды в день он чувствует голод; ему приходится ходить в туалет; и — когда человека бьют, ему больно, а плакать от боли — ужаснее, чем смерть.

«Умение обращаться с линкером определяет успехи в школе и вообще карьерный рост»… подобные разговоры — всего лишь лозунги крупных сетевых компаний. В конечном итоге ценность человека определяется такими примитивными показателями, как внешние данные и физическая сила.

К такому выводу Харуюки пришел еще будучи пятиклассником начальной школы, ребенком, весящим за 60 килограммов и неспособным пробежать полсотни метров быстрее десяти секунд; сейчас ему было уже 13, и этот вывод ничуть не изменился.

Каждое утро перед школой мать заряжала в нейролинкер Харуюки 500 иен на обед, но все эти деньги уходили на булки и напитки для компании Араи. У Харуюки были сбережения, около 7000 иен, но если он их потратит, то не сможет купить игру для нейролинкера, которая выйдет в следующем месяце.

Полный организм Харуюки отличался необычайно высоким расходом топлива; стоило ему всего один раз пропустить завтрак, обед или ужин, как у него начинала кружиться голова. Однако сегодня придется терпеть. Зато на большой перемене он сможет наконец уйти в Полное погружение.

Стараясь казаться как можно меньше, Харуюки направился ко второму учебному корпусу, где располагались кабинеты со специальным оснащением. Поскольку в наши дни занятия вроде физических опытов и уроков готовки проводятся виртуально, все эти кабинеты никому не нужны, так что сюда мало кто ходит. Тем более на большой перемене — сейчас тут не было ни души.

Из пыльного коридора можно было попасть в мужской туалет — персональное убежище Харуюки. Вбежав туда, он остановился, чтобы перевести дух, и глянул в зеркало над раковиной.

В затуманенном зеркале отразился типичный персонаж телевизионной драмы — «толстый ребенок, изгой класса».

Торчащие во все стороны непослушные волосы; округлое лицо без острых углов. Галстук школьной формы и серебряный нейролинкер впиваются в жирную шею, точно пытаясь задушить своего владельца.

Пытаясь сделать что-то со своей внешностью, Харуюки как-то перешел на диету с почти полным отсутствием пищи и одновременно начал бегать как сумасшедший. В результате как-то раз во время большой перемены он упал в обморок от анемии, что породило ужасную легенду, включающую в себя бэнто*2 нескольких одноклассниц.

После того случая Харуюки решил махнуть рукой на реального себя — по крайней мере до конца школы.

Он отвел взгляд от зеркала через 0.1 секунды, потом направился вглубь туалета и зашел в кабинку. Заперев дверь, опустил сиденье унитаза и сел. К скрипу пластика под собой он уже привык. Прислонившись спиной к сливному бачку, Харуюки расслабился и закрыл глаза.

Потом он продекламировал, словно заклинание, высвобождающее душу из оков тела:

— Директ линк*3.

Как только нейролинкер получил голосовую команду, уровень квантового соединения повысился от «аудиовизуального» до «всех 5 чувств». Ощущение веса тела, бурчание голодного желудка — все это пропало.

Исчез и твердый пластик сиденья унитаза, и давящая школьная форма. Веселые крики школьников во дворе, запах чистящего средства, дверь прямо перед Харуюки — все растворилось в черноте. «Полное погружение».

Даже сила тяжести исчезла; Харуюки провалился в черную бездну.

Однако вскоре его всего окутало мягкое ощущение полета и радужный свет. Начиная с кончиков ступней и ладоней, стал формироваться аватар, используемый Харуюки при Полном погружении.

Черные ступни и ладони, похожие на копытца. Пухлые руки-ноги, округлое тело ярко-розового цвета. Сам он этого не видел, но посреди лица был плоский пятачок, а на голове обвислые уши. Иными словами — розовый поросенок.

Комичный аватар шмякнулся на землю посреди полянки в сказочном лесу (дизайн которого, впрочем, был одобрен исследователями в области образования).

Повсюду росли гигантские грибы, ослепительный солнечный свет лился на поросшую травой круглую поляну, в центре которой бил кристально-чистый родник.

Со всех сторон поляну окаймляли гигантские пустотелые деревья. Внутри каждое дерево было поделено на несколько этажей, соединенных лестницами; на каждом этаже можно было во что-то играть или просто общаться.

Так выглядело виртуальное пространство локальной сети средней школы Умесато (район Сугинами-ку), в которую ходил Харуюки.

В лесу гуляли группками по двое-трое, беседовали и смеялись аватары, в основном нечеловеческие. Где-то половина — комичные звери на задних лапах, остальные — крылатые (хотя и нелетающие) феи, металлические роботы и волшебники в мантиях. Все эти аватары принадлежали ученикам и преподавателям средней школы Умесато, ныряющим в локальной сети.

Аватар школьника разрешено брать из любых источников, вдобавок его можно как угодно модифицировать. Если хватит настойчивости, можно даже воспользоваться имеющимся редактором и создать оригинальный аватар с нуля. Конечно, это всего лишь мастерство и чувство вкуса ученика средней школы, но тем не менее самодельный черный рыцарь Харуюки, дебютировавший в апреле*4, привлек к себе массу внимания.

…То было лишь краткое мгновение славы. Харуюки вздохнул и посмотрел на свой нынешний аватар. Он и глазом не успел моргнуть, как Арая захапал черного рыцаря себе и заставил Харуюки использовать имеющегося в списке готовых аватаров поросенка.

Естественно, розовый поросенок ничуть не уступал черному рыцарю в том смысле, что он тоже был уникален, — потому что никто не хотел брать себе такое неприкольное тельце. Как и в реале, Харуюки сжался, стараясь казаться как можно меньше, и трусцой побежал к дереву.

Вдруг он заметил приличную толпу, собравшуюся возле родника. На бегу он всмотрелся, и его ноги сами собой замедлились. В середине кучки учеников он увидел аватар из тех, какие не каждый день встречаешь.

Этот был уж точно не из списка готовых аватаров. Угольно-черное платье, украшенное прозрачными драгоценными камнями. Черный зонт в руках. За спиной черные крылья бабочки-парусника с радужными разводами.

Белоснежное лицо, отчасти заслоненное длинными прямыми волосами. Все вместе обладало такой совершенной красотой — не верилось, что это рукотворное. Харуюки вряд ли мог бы посоперничать в искусстве дизайна с автором этого аватара — тут был уровень профессионала.

Небрежно прислонившись стройным телом к ножке гигантского гриба, девушка с апатичным видом слушала треп окружающих аватаров. Харуюки знал ее — она училась во втором классе и была вице-председателем студсовета. Самым удивительным было то, что этот прекраснейший аватар практически идеально копировал реальную девушку; именно поэтому все звали ее —

«Snow Black». «Черноснежка»*5.

Такое создание — и он, Харуюки. Единственное, что между ними было общего, — они оба учились в средней школе Умесато; и то ему казалось, что это неправда. При виде ее виртуального облика Харуюки ощутил, как собственная ничтожность терзает его все сильнее, так что он с усилием повернул голову и стал смотреть перед собой.

Местом назначения, куда он сейчас бежал со всех ног, было дерево с многочисленными комнатами для досуга, проще говоря — игровой центр. Ну, конечно, продающихся на рынке игр — ролевушек, там, или экшенов — здесь не найти. Дерево было напичкано играми-головоломками, викторинами и прочими обучалками, а также здоровыми спортивными играми; тем не менее там тусовалось множество учеников — их веселые возгласы доносились отовсюду.

Ныряют они, как правило, из-за собственных парт в классе или из школьной столовки. Их реальные тела все это время совершенно беззащитны. Над человеком, который находится в Полном погружении, обычно не подшучивают — это считается дурными манерами; единственным, к кому это не относилось, был Харуюки. Однажды, когда он нырнул в локальную сеть из кабинета, по возвращении он обнаружил, что с него стянули брюки. С его поступления в школу еще и месяца не прошло.

Спрятав реальное тело в туалете, скрывшись с глаз людских в виртуальном пространстве, он стал подниматься по ступеням в стволе дерева. Чем выше располагались комнаты, тем менее популярные игры там находились.

Харуюки пробежал мимо бейсбола, баскетбола, гольфа, тенниса, проигнорировал пинг-понговый этаж и добрался наконец до уголка виртуального сквоша.

Здесь не было ни души. Причина непопулярности сквоша была очевидна. Он похож на теннис, но здесь приходится отбивать мяч ракеткой в прямоугольной комнате с твердыми стенками — молча бить и бить по отскакивающему от стенок мячику. Очень скучный спорт.

Вообще-то любимыми играми Харуюки были FPS*6, где он носился по полю боя с пулеметом; в этом жанре его мастерство было выше среднего даже по меркам американцев. Конечно, этот жанр популярен и в Японии, но в школьной сети такого рода игр быть просто не могло. И еще: в начальной школе он как-то раз играл с одноклассниками и с одним пистолетиком перестрелял почти всех — а на следующий день над ним так поизмывались, что до сих пор ему было больно при воспоминании об этом. Тогда Харуюки поклялся никогда в жизни не играть в игры — неважно, какого жанра, — с одноклассниками.

Харуюки подошел к правой стенке пустой площадки и прикоснулся рукой к панели управления. Ввел свой идентификационный номер, и перед ним высветился его сохраненный уровень и рекордное число очков.

Во время первого семестра Харуюки бОльшую часть обеденного времени убивал здесь, в игре. В результате его личный рекорд достиг потрясающей величины. Игра уже начала ему наскучивать, но больше податься было некуда. Розовая правая рука с черным копытцем крепко ухватила ракетку, выплывшую из панели.

«Старт» — и в воздухе из ниоткуда появился мяч. Харуюки ударил по нему ракеткой, вложив в удар всю силу, всю свою сегодняшнюю депрессию.

Ярко вспыхнув, мяч полетел, как лазерный луч, ударился о пол, о переднюю стену и вернулся. Реакция Харуюки была быстрее зрения; мозг автоматически выдал оптимальное решение, тело сделало шаг влево и ударило бэкхендом.

Реальный Харуюки, конечно, так двигаться не мог. Но здесь был электронный мир, здесь Харуюки был свободен от грубых ограничений плоти. Восприятие мяча, движение тела — все это лишь обмен квантовыми сигналами между мозгом и нейролинкером.

Постепенно мяч перестал быть материальным объектом, растворился в светящихся траекториях. «Пон-пон» раздавалось уже по многу раз за секунду, как автоматная очередь. И все же поросячий аватар Харуюки с легкостью прыгал туда-сюда, и его ракетка была повсюду.

Черт — нафига мне вообще реальность?

Его сознание боролось с игрой на пределе своих возможностей, и, по идее, ему должно было быть не до этого; однако разум все равно возмущенно кричал.

Кому вообще нужно это дерьмо — реальная школа, реальные классы? Человек может просто жить в виртуале, и среди взрослых полно людей, которые так и делают. Раньше были эксперименты, когда сознание людей целиком переносилось в цифровой код, и они строили настоящие иные миры.

Однако, чтобы учить детей жить в обществе, воспитывать в них чувства, и по разным другим идиотским причинам их бросают в клетку реальности вместе. Для людей вроде Араи это, может, и нормально — так они могут сбрасывать стресс и заодно экономить карманные деньги. А для меня… кроме вот этого, что я могу?

Раздалось «пипон!», и уровень игры в уголке поля зрения Харуюки подрос на единичку.

Скорость мяча стала еще выше. Он стал отражаться под неправильными углами, его атаки шли по непредсказуемым траекториям.

Реакция Харуюки постепенно стала запаздывать.

Быстрее — еще быстрее!

Виртуальный мир, реальный мир, прорваться через все стены, отправиться туда, где никого…

Быстрее!

Ракетка рассекла воздух. Мяч, превратившийся в свет, скользнул по щеке Харуюки, пролетел мимо и исчез. С грустным и одновременно комичным звуковым эффектом слова «Конец игры» упали с потолка и отскочили от пола площадки.

Не глядя на табличку с рекордами, Харуюки вяло направился к панели управления, чтобы начать игру заново.

Вдруг его убежище сотряс возглас:

— Ага! Вот ты где прячешься!!!

Пронзительный выкрик парализовал его уши — да нет, весь мозг. Вздрогнув, Харуюки напряженно обернулся. Перед ним стоял школьный аватар, тоже в виде зверя.

Впрочем, в отличие от поросенка Харуюки, в нем не было ни капли комичности. Стройная и грациозная кошка с фиолетово-серебряным мехом. На ушах и кончике хвоста темно-синие банты. Этот аватар не был создан из полигонов с нуля, но над готовой моделью изрядно поработали.

В золотых глазах плавали гневные огоньки. Кошачья пасть с множеством мелких зубиков открылась и вновь прокричала:

— Хару в последние дни вечно исчезает во время больших перемен, так что я пошла тебя искать! Игры — это хорошо, но зачем играть в эту ерундень, пошли вниз, играть со всеми!

— …Не твое дело, оставь меня в покое.

Сказав в ответ единственное, что он мог, Харуюки вновь повернулся лицом к площадке. Однако серебряная кошка, вытянув шею, глянула на дисплей с надписью «Конец игры» и взвизгнула:

— Ой, что это… Уровень 152, счет 2630000?! Ты…

…«Просто супер!»

Стыдно признать, но Харуюки какое-то мгновение надеялся на подобные слова, но кошка бесцеремонно предала его ожидания.

— …Идиот, что ли?! Чего ты тут делаешь, даже не пообедал ведь! А ну быстро вышел отсюда!!!

— …Ну уж нет, до конца перемены еще полчаса. Это ты иди куда-нибудь.

— Понятненько. Если ты так, придется применить силу.

— Сколько угодно.

Пробормотав эти слова, Харуюки снова сжал в руках ракетку. Аватары в школьной сети не обладают функцией «детектирования ударов». Во избежание противоправных действий аватары учеников вообще не могут друг к другу прикасаться. Заставить другого разлогиниться — даже не обсуждается.

Кошачий аватар показал язычок, а потом выкрикнул:

— Линк аут!

И тут же, оставив позади себя световой вихорек и звук, похожий на звон колокольчика, кошка исчезла.

Наконец-то эта шумная оставила меня в покое. Харуюки коротко выдохнул через нос, прогоняя легкое чувство одиночества — и вдруг.

БАММ! Что-то обрушилось ему на голову, и окружающая картина тут же исчезла. Потом с той стороны темноты пятнышками света вернулся реальный мир.

Ощущая полный вес своего тела, Харуюки заморгал и сфокусировал глаза на том, что перед ним.

Вообще-то это кабинка в мужском туалете. Однако вместо сине-серой двери Харуюки увидел нечто, чему тут быть не полагалось.

— Ты… как?!.

Прямо перед ним с гордым видом стоял ученик женского пола. Зеленый цвет банта на блейзере показывал, что его обладательница тоже учится в первом классе.

Она была маленькая, раза в три легче Харуюки. Короткую челку справа удерживала синяя заколка. Непропорционально большие, похожие на кошачьи глаза сердито смотрели на Харуюки.

В левой руке она держала корзиночку, правая, сжатая в кулачок, нависала над головой Харуюки. Лишь тут он наконец понял, почему его внезапно вышвырнуло из Полного погружения. Эта девушка стукнула его кулаком по голове, от удара сработал предохранитель нейролинкера и автоматически прервал погружение.

Обычно уровень безопасности выставляют так, чтобы погружение прерывалось от потряхивания за плечо или громкого крика, но некоторые особо боязливые девушки настраивают его на выход при приближении кого-либо на метр. Харуюки же не заметил вторжения в кабинку, пока его не стукнули по голове, потому что выставил уровень безопасности на минимум — раз он прячется от всех в туалете, больше ему и не требовалось.

— Ах ты!!! — пораженный и рассерженный, Харуюки заорал на единственную девушку в школе, с которой он мог говорить, не ударяясь в панику. — Ты что вообще делаешь! Это же мужской туалет! И дверь была заперта… дура!!!

— Сам дурак, — обиженно ответила девушка.

Эта сильная особа в юбке, которая перелезла через стенку кабинки мужского туалета, — Тиюри Курасима; с ней Харуюки дружил с детства. Отведя правую руку от его головы, она отперла дверь за своей спиной.

Изящным движением Тиюри выпорхнула из кабинки. От солнечных бликов на ее каштановых волосах Харуюки прищурился. Тиюри наконец улыбнулась и добавила:

— Ну выходи уже.

— …Понял, понял.

Подавив вздох, Харуюки встал; сиденье унитаза скрипнуло. Идя за направляющейся к выходу из туалета Тиюри, он спросил ей в спину:

— …Откуда ты знала, что я здесь?

Ответ последовал не сразу. Тиюри сперва высунула голову в коридор, чтобы убедиться, что там никого нет, потом выскользнула из туалета и лишь тогда скованно произнесла:

— Я тоже была на крыше. И потом пошла за тобой.

Это значит —

— …Значит, ты видела, — прошептал Харуюки, сделав шаг из туалета в коридор и остановившись.

Тиюри как будто пыталась найти правильные слова; она прислонилась к противоположной стене коридора и наконец кивнула.

— …О тех типах я ничего не буду говорить. Раз Хару решил, что это нормально… У меня нет выбора. Но ты должен пообедать. Иначе это вредно для организма.

Натянуто улыбнувшись, Тиюри протянула корзинку, которую держала в левой руке.

— Я сделала бэнто. Правда, не обещаю, что получилось вкусно.

…Какой позор, подумал Харуюки.

Его сердце пытается отыскать в словах и поступках Тиюри что-то, помимо сочувствия; это само по себе позорно.

Потому что у Тиюри есть парень. Их с Тиюри друг детства и во многих отношениях полная противоположность Харуюки.

Рот Харуюки раскрылся по собственной воле, и из него вырвался странный монотонный голос.

— …Остатки того, что ты сделала для Таку?

Лицо Тиюри разом помрачнело, она подняла брови. Не в силах смотреть ей в лицо, Харуюки уткнулся взглядом в пол коридора.

— Неправда, Так-кун покупает школьный обед. Вот… сэндвичи с картофельным салатом, ветчиной и сыром. Твои любимые, да?

Харуюки вытянул правую руку и отпихнул придвинутую к нему белую корзиночку.

Однако тормознутое реальное тело не желало слушаться нормально; нечаянное резкое движение выбило корзинку из руки Тиюри. При падении корзинка открылась, из нее выпали два обернутых голубым кухонным пергаментом треугольных сэндвича и развалились.

— Ах…

Харуюки тут же захотелось извиниться, но в груди стало горячо, и слова, которые он должен был произнести, отказались обретать форму. Не в силах поднять головы, он, съеживаясь, отступал; наконец он развернулся, выпалив:

— Не хочу я их!!!

Больше всего ему хотелось разлогиниться отсюда прямо сейчас, но, разумеется, это было невозможно. По крайней мере ему надо было сбежать, однако тело стало невероятно тяжелым, и убежать от тихого голоса, доносящегося сзади, он не мог.

В самом отвратительном настроении он пересидел остальные уроки и классный час, после чего выскочил из кабинета.

Он отмел внутренний голос, который нашептывал, что надо бы найти Тиюри в классе через два кабинета от его (или перед школой, или на пути домой) и извиниться; вместо этого он направился во второе свое убежище — библиотеку.

В принципе, польза от таких мест, как библиотека, давно уже сошла на нет. Однако кто-то из взрослых решил, что в школе детям нужны бумажные книги, по которым можно учиться; были потрачены ресурсы и квадратные метры, и в итоге на полках выстроились новенькие книжки в твердых переплетах.

Главным образом благодаря этому у Харуюки в школе было место для личной жизни, так что ему грех жаловаться. Взяв для отвода глаз две книжки, он отправился в кабинку возле стены, вжался в тесное креслице и тихим голосом, едва воспринятым нейролинкером, скомандовал Полное погружение.

Поскольку уроки закончились лишь несколько минут назад, в школьной сети было тихо. Надо поскорей отправиться в свое виртуальное укрытие; Харуюки быстро пересек поляну и поднялся на дерево.

Конечно, в уголке виртуального сквоша никого не было. Откровенно говоря, Харуюки не хотелось тупо лупить по мячику — ему хотелось ввязаться в кровавую драку, где он смог бы быстро избавиться от неприятного ощущения в груди; однако без подключения к Глобальной сети, к тому же на территории школы, где такого рода игры были запрещены, это желание было заведомо невыполнимо.

Пустой живот возмущался; однако, несмотря на все это, идти домой прямо сейчас Харуюки не хотел. Если по дороге домой он наткнется на Тиюри… он понятия не имел, как на нее смотреть и какие слова говорить. Нет, простого извинения должно быть достаточно, но он был абсолютно не уверен, что рот его послушается.

…Все как тогда.

В прошлом он когда-то тоже расстроил Тиюри, как сейчас. Вспомнив тот раз, Харуюки зажмурился. Потом протянул руку к панели управления и залогинился.

Нашарив ракетку, сжал ее рукой и развернулся лицом к площадке.

Лишь после этого он открыл глаза и приготовился вмазать по мячу, вбить в него все свое мрачное настроение —

Внезапно он застыл.

В центре площадки ярким трехмерным шрифтом было написано не то число, какое он помнил.

— Уровень… 166?!

Всего несколько часов назад он сам повысил свой уровень, а теперь добавилось еще больше десятка.

Как — счет же сохраняется под личным идентификатором ученика — но тут же он понял. Он же тогда экстренно разлогинился, потому что Тиюри стукнула его по голове, и игра не была завершена. В таком случае кто-то вполне мог продолжить игру и улучшить счет. Но.

Кто, кроме него самого, способен набрать такие невообразимые очки?!

До сих пор остатки гордости Харуюки держались на его мастерстве в VR-играх в Полном погружении. Разумеется, викторины и настолки, где все решают знания, не в счет; но в играх на реакцию вроде стрелялок или гонок, он был уверен, во всей школе ему нет равных.

Он никогда этим не хвастался. В начальной школе ему был преподан чертовски болезненный урок, что бывает, если выделяться из толпы. До сих пор он и не считал, что должен доказывать кому-то свое превосходство, но… кто-то же смог набрать в сквош такие ужасающие очки…

И тут.

За его спиной раздался голос. Женский голос, но он принадлежал не Тиюри. Заметно ниже, чем у нее, и гладкий как шелк.

— Это ты поставил тот абсурдный рекорд?

В страхе Харуюки обернулся и посмотрел на стоящий перед ним аватар.

Темное с серебряными вкраплениями платье. Зонт, опертый об пол, как посох, а может, как меч. Идеально белая кожа, угольно-черные глаза… Черноснежка.

Хоть она и была аватаром, от нее не исходило ощущения искусственности. Девушка ослепительной красоты, самая знаменитая персона в школе, чуть склонила голову и бесшумно шагнула вперед.

Легкая улыбка появилась на алых губах (единственной цветной части ее тела), и Черноснежка продолжила:

— Ты хочешь… «ускориться» еще сильнее, мальчик?

После паузы она добавила:

— Если хочешь, приходи в школьную рекреацию завтра на большой перемене, — и тут же разлогинилась.

Ее аватар был в поле зрения Харуюки меньше десяти секунд. Может, это баг сервера локальной сети? Если это была не иллюзия, то только что произошло нечто, что не повторится и за тысячу лет. Однако же астрономический счет, парящий над площадкой, был реален.

Харуюки потерял всякое желание гнаться за новыми рекордами, так что он вышел из погружения и просто сидел в кабинке, глядя в пространство. В ушах бесконечно крутились три услышанных им фразы. Манера речи Черноснежки была не такая, как у других учениц средней школы; столь ошеломляющей ауры, смешанной с ощущением беспокойства, тоже ни у кого не было. Отчасти поэтому она пользовалась столь невероятной популярностью не только среди парней, но и среди девушек.

В конце концов Харуюки вышел из школы и почти на автопилоте засеменил домой. Если бы нейролинкер в аудиовизуальном режиме не предупреждал его о машинах, два-три раза его бы точно сбили.

Вернувшись в свою пустую квартиру (он жил в высотке в Коэндзи), Харуюки разогрел замороженную пиццу и умял ее с газировкой. Его родители давно развелись; он жил с матерью, но она должна была вернуться домой только после полуночи; Харуюки вообще виделся с ней лишь по утрам, перед школой, когда она давала ему деньги на обед.

Набив живот фастфудом, Харуюки вернулся к себе в комнату. Обычно он по вечерам гулял по Глобальной сети, потом несколько часиков дрался на европейских игровых серверах, затем остаток сил пускал на домашку и наконец ложился спать; но сегодня ему вообще ничего делать не хотелось.

Слишком много всего произошло за день; голова казалась тяжелой, распухшей. Харуюки переоделся, снял нейролинкер и тяжело бухнулся на кровать.

Хотелось бы ему сказать, что сон его был мирным, но, увы, во сне раз за разом повторялись насмешки Араи и компании, слезы Тиюри и загадочные слова Черноснежки; Харуюки ворочался всю ночь.

«Ты хочешь — «ускориться» еще сильнее?»

Во сне вместо аватара Черноснежки ему являлась настоящая фигура вице-председателя студсовета. Он ее вживую вообще не видел, кроме как на сцене во время вступительной церемонии, где ее лицо было неприступным и бесстрастным; почему же во сне она улыбалась, как дьяволенок, приглашая Харуюки куда-то, и шептала ему на ухо «иди ко мне»?

1.*Якисоба — жареная пшеничная лапша. Здесь и далее — прим. Ushwood.

2.*Бэнто — в Японии однопорционная упакованная еда; традиционно включает в себя рис, рыбу/мясо и овощи в общей коробочке с крышкой. Типичный обед «на вынос» школьников, студентов и офисных работников.

3.*Direct Link — англ. «прямое соединение». Все голосовые команды отдаются на английском.

4.*В апреле в Японии начинается учебный год.

5.*С японского прозвище «Куроюкихимэ» дословно переводится как «Принцесса Черноснежка». Однако тут явный намек на Сироюкихимэ — так по-японски звучит имя «Белоснежка», безо всяких «принцесс».

6.*FPS — First Person Shooter, стрелялка от первого лица.

----------

Том 1 Глава 2

Глава 2

Да, все было сном. Включая вчерашнюю встречу в локальной сети.

Эта мысль вертелась в голове у Харуюки на следующий день, в среду, когда он с обычным своим унылым видом пришел в школу.

На уроке было полное дежа вю — снова мэйл с угрозами от Араи и компании. Впервые они выбивали из него обед два дня подряд; как и вчера, требовали две булки с якисобой и одну с дынным повидлом. Обожают они их, что ли — с этой мыслью Харуюки закрыл мэйл и, как только прозвучал звонок на большую перемену, сразу вышел из класса.

На непослушных ногах он направился вовсе не на крышу, куда его вызвала компашка Араи, а на первый этаж учебного корпуса, где рядом со школьной столовой располагалась рекреация.

Полукруглый зал рекреации, в отличие от столовой с ее дешевыми длинными столами, был уставлен изящными белыми круглыми столиками. За выходящим во двор большим окном, благодаря которому в рекреации было светло, виднелись раскрашенные осенью деревья. Вне всяких сомнений, здесь было самое элитное место во всей средней школе Умесато.

И потому существовало неписаное правило, согласно которому первоклассники сюда не допускались. Банты и галстуки всех учеников, сидящих за столиками, были синими (второй класс) или бордовыми (третий класс) — ни одного зеленого.

Половина старшеклассников болтала друг с другом, держа в руках чашечки с чаем или кофе; вторая половина откинулась на спинки стульев, закрыв глаза — они не спали, а бродили по школьной сети в Полном погружении.

Харуюки, спрятав свое толстое тело за декоративным растением перед входом в рекреацию, заглянул внутрь.

Ее здесь не должно быть, вчера был просто сон, он больше чем наполовину верил в это — но.

— …Она здесь…

Он невольно сглотнул. В самой глубине рекреации, за столиком возле окна, располагалась весьма выделяющаяся компания. Шесть человек, все из второго и третьего классов. Приглядевшись, Харуюки понял, что знает их — это были члены студсовета. Там были и парни, и девушки, и все такие красивые.

Сильнее всех в этой группе выделялась девушка с синим бантом, меланхолично перелистывающая страницы книжки в твердом переплете. Длинные, спадающие до пояса волосы глубокого черного цвета, какой в наши дни встречается редко. Такие же черные чулки на ногах, торчащих из-под темно-серой плиссированной юбки. К удивлению Харуюки, блузка с открытым воротником под блейзером тоже оказалась блестяще-черной. Вне всяких сомнений — это и была самая знаменитая персона в средней школе Умесато, Черноснежка.

[[image:/storage/reader-images/50a178384866537443f549b1d34a8e97464146ed.jpg]]
От входа в рекреацию до того дальнего столика по прямой было меньше 20 метров. Но Харуюки эта дистанция казалась бесконечной. Пройти туда мимо старшеклассников — такой квест ему просто не выполнить.

Повернуться и пойти обратно. Купить в столовке булки и йогурт и отнести на крышу Арае и его дружкам. Потом спрятаться в туалете второго корпуса и там убивать время за однопользовательскими играми в локальной сети.

…Дерьмо. Блин. Пойду.

Харуюки стиснул зубы, вышел из-за растения и шагнул в рекреацию.

Ему вовсе не казалось — взгляды старшеклассников из-за ближайших столиков действительно были полны осуждения и недовольства. Новенькому простительно не знать, но во второй половине второго семестра уже любой первоклассник был в курсе, что сюда нельзя.

Однако, к счастью, никто не сказал Харуюки ни слова. Его трясущиеся ноги добросовестно понесли тяжелое тело между столиками — Харуюки почти перестал дышать — и вот он уже в самой глубине рекреации, где собрался студсовет.

Первой подняла голову второклассница, сидящая к Харуюки ближе всех. Ее пышные волосы колыхнулись, когда она повернулась к нему и с чуть вопросительной улыбкой вежливо поинтересовалась:

— О… у тебя какое-то дело?

«У меня есть дело». Этого произнести Харуюки был не в силах и лишь промямлил:

— Это… в общем… эээ…

Тут на Харуюки посмотрели еще четверо членов совета. В их лицах недовольства не было, но град презрительных взглядов из-за окружающих столиков был совершенно невыносим. Когда Харуюки от напряжения почти уже лишился чувств, последний член студсовета наконец поднял голову от книжки.

Впервые Харуюки видел невооруженным глазом лицо Черноснежки с близкого расстояния, и оно оказалось во много раз красивее, чем лицо аватара, которое он (думал, что) видел накануне. Под аккуратным прямым пробором, под четкой линией бровей ярко сияли угольно-черные глаза. Если ее аватар можно было сравнить с черной розой, то ее саму — с черным нарциссом. Харуюки понятия не имел, такая штука вообще существует или нет.

Он приготовился увидеть на ее красивом лице вопросительное выражение, вполне уместное при виде нескладного первоклассника.

Однако, к его глубочайшему изумлению, розовые губы Черноснежки изогнулись в знакомой улыбке, и она коротко сказала:

— Ты пришел, мальчик.

Захлопнув книжку, она встала, жестом пригласила Харуюки подойти ближе, и ее взгляд обратился на остальных членов студсовета.

— Мне надо с ним поговорить. Прошу прощения, не мог бы ты освободить место?

Последняя фраза была обращена к третьекласснику, сидящему рядом с ней. Высокий парень с короткой стрижкой встал и движением руки предложил Харуюки занять свой стул; лицо у него было совершенно обалдевшее.

Пробормотав «спасибо», Харуюки съежился, насколько мог, и сел. Хлипкий стул протестующе заскрипел, но Черноснежку это явно не волновало; покопавшись в левом кармане блейзера, она извлекла пакетик с чем-то маленьким, но длинным.

Это был кабель. Провод, экранированный тонкой серебряной оплеткой, с разъемами на обоих концах. Левой рукой Черноснежка приподняла волосы на затылке; на удивительно тонкой шее обнаружился нейролинкер (разумеется, лаково-черный); правой рукой она вставила в нейролинкер один из разъемов и небрежно протянула второй конец Харуюки.

Вот тут во всей рекреации, до того смотревшей выжидательно, поднялся дикий шум. Отовсюду доносилось «что такое?» и «не может быть!»

Харуюки тоже был в шоке. По лицу градом покатился пот.

«Связь через прямое проводное соединение».

Обычно ее называют просто «Прямым соединением»; именно это Черноснежка и предлагала сделать Харуюки. В норме нейролинкеры сообщаются между собой по беспроводным протоколам, используя местные сети, и эта связь защищена множеством систем безопасности. Однако при Прямом проводном соединении 90% этих систем бесполезны. Люди с определенным уровнем мастерства в обращении с нейролинкером могут заглядывать другим в личные данные и устанавливать вредоносные программы.

Говоря нормальным языком — Прямое соединение используется только с теми, кому человек безоговорочно доверяет, — с членами семьи или с любимыми. Можно сказать и по-другому: если парень и девушка в общественном месте используют Прямое соединение, то, скорее всего, они встречаются. Длина кабеля служит мерой их близости — это просто обычай, никакого технического обоснования тут нет.

XSB-кабель, который протягивала Черноснежка, был в длину метра два; впрочем, в данной ситуации длина значения не имела. Глядя на блестящий серебряный разъем, Харуюки каким-то чудом сумел выдавить:

— …Э, эмм, что мне с этим…

— По-моему, с ним ничего нельзя сделать, кроме как воткнуть себе в шею, — мгновенно подтвердила его опасения Черноснежка. Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, Харуюки трясущимися пальцами принял разъем и вставил в свой нейролинкер.

Тут же перед его глазами возникло предупреждающее сообщение «Проводное соединение». Когда оно исчезло, все потускнело, лишь фигура Черноснежки осталась такой же яркой и отчетливой, как и была.

Ее чуть улыбающиеся губы не шевелились, однако в мозгу у Харуюки раздался шелковый голос.

«Прости, что заставила тебя прийти сюда, Харуюки Арита-кун. Ты умеешь говорить мысленно?»

Имелось в виду умение общаться через линкер, не двигая губами. Харуюки кивнул и ответил:

«Да. Это… зачем вообще это все? Это что, такой навороченный, ну… розыгрыш, или что?»

Он думал, что Черноснежка рассердится, но она лишь хмыкнула и слегка покачала головой.

«Ну… в каком-то смысле ты можешь оказаться прав. Потому что я сейчас перешлю в твой нейролинкер некое приложение. Если ты его примешь, твоя нынешняя реальность будет полностью разрушена, а взамен появится новая, которую ты и представить себе не можешь».

«…Ре, реальность… разрушена?..» — повторил Харуюки в изумленном недоумении.

Он уже не видел полных любопытства лиц учеников вокруг их столика, не слышал их шумных комментариев. Лишь слова Черноснежки всё повторялись у него в голове.

Старшеклассница в черном снова улыбнулась Харуюки, потом подняла правую руку, и тонкие белые пальцы сделали какое-то скользящее движение.

Тут же раздалось звонкое «пон!», и появилось голографическое сообщение.

[Запустить BB2039.exe? ДА/НЕТ]

Знакомое системное сообщение; однако Харуюки казалось, что это окно обладает собственной волей, которая заставляет его принять решение.

Если руководствоваться здравым смыслом, то запускать неизвестную программу, присланную незнакомым человеком через Прямое соединение, — просто идиотизм. Нужно выдернуть кабель сейчас же. Однако сделать это Харуюки почему-то не мог. Вместо этого он посмотрел на собственное тело, вжавшееся в стул.

…Реальность. Моя реальность.

Вялое тельце. Никчемная внешность. Вечные издевательства и бегство в сеть. И в первую очередь — он сам, неспособный изменить ситуацию. Ну раз ничего не изменится, то и ладно; он давно сдался.

Харуюки поднял голову и взглянул в черные глаза девушки напротив.

Через полсекунды он поднял правую руку и вжал палец в кнопку «ДА». При виде легкого удивления на лице Черноснежки в сердце его прокралось удовлетворение.

«Хочу этого. Хочу, чтобы эта реальность… исчезла», — прошептал он; и тут же.

В его поле зрения ворвались громадные языки пламени.

Рефлекторно Харуюки весь сжался — ему показалось на мгновение, что огонь сейчас его подхватит и унесет; однако потоки пламени постепенно собрались прямо перед ним и превратились в логотип. Дизайн логотипа явно был не нов. Жесткий такой дизайн; он напомнил Харуюки о некоем популярном в конце прошлого века файтинге.

Слова, возникшие перед его глазами, были — «BRAIN BURST»*1.

Так Харуюки познакомился с программой, которой предстояло коренным образом изменить его самого и его реальность.

Установка программы длилась полминуты. Приложение было просто гигантским, даже для нейролинкера.

Наконец полоска-индикатор под горящим логотипом доползла до 100%; Харуюки нервно сглотнул и стал ждать, что будет дальше. Реальность — будет разрушена; так сказала Черноснежка. И в чем именно это проявится?

Индикатор исчез вместе с логотипом — они будто сгорели. В оставшемся перед глазами оранжевом пламени возникла надпись мелким шрифтом: «Добро пожаловать в Ускоренный мир»; потом она взорвалась, как фейерверк. Что это еще за «Ускоренный мир»?

Харуюки затаил дыхание в предвкушении. В таком состоянии он просидел секунд десять.

Однако ни его тело, ни окружающий мир меняться совершенно не намеревались. Под школьной формой он, как всегда, обливался потом, а недовольных взглядов от окружающих столиков становилось все больше.

Выдохнув резко, но продолжительно, Харуюки вопросительно взглянул на Черноснежку.

«Это… этот «Брэйн Бёрст», это?..» — спросил он мысленно. Однако старшеклассница в черном, не убирая улыбки с лица, ответила совершенно невпопад:

«Он установился без проблем. Я была уверена, что ты годишься».

«Гожусь? Для этой программы?»

«Да. «Брэйн Бёрст» установится, только если у человека достаточно высокая скорость ответа нейронов мозга. Например, у кого-то, кто набирает абсурдно высокие очки в виртуальных играх. Когда ты смотрел на иллюзорное пламя, программа измеряла скорость реакции твоего мозга. Если бы ты не подошел, ты даже логотипа бы не увидел. Однако… ты меня немного удивил. Я в свое время две минуты сомневалась, прежде чем принять эту необычную программу. В результате речь, которую я подготовила, чтобы тебя убедить, оказалась ненужной».

«А… прости. Но это… ничего вроде не происходит. Это что, не резидентное приложение, а разового запуска?»

«Подожди, не все сразу. Сейчас тебе нужно будет немного подготовиться морально. Базовые функции я объясню позже. Вообще-то у нас достаточно времени».

Харуюки кинул взгляд на часы в нижнем правом углу поля зрения. Половина большой перемены уже прошла. На его взгляд, времени у них вовсе не было достаточно.

Мучительно ощущая любопытство и отвращение, наполняющие воздух, он откинулся назад. Стул под ним возмущенно пискнул.

Это был знакомый звук, однако сейчас Харуюки казалось, что даже стул смеется над его уродливой и комичной внешностью; он закусил губу. Ни за что ему не полюбить такую реальность. Если она может быть изменена — каким бы ни было это изменение, он согласен.

«…Я уже морально готов. Пожалуйста, объясни мне насчет этой программы…»

Когда он произнес эти слова —

Со стороны входа в рекреацию за спиной Харуюки раздался голос, слышать который он не хотел больше всего на свете.

— Ты, сви-… Арита! Попался!!!

Харуюки рефлекторно съежился и соскочил со стула. Обернувшись, он увидел стоящего у входа Араю с багровой рожей; а ведь он, как правило, не уходил с крыши до конца большой перемены.

На лице Харуюки удивление сменялось страхом, и в то же время на лице Араи ярость сменялась сомнением. Когда Харуюки встал, Арая увидел прежде заслоненные его телом стройную фигурку Черноснежки и кабель, соединяющий их линкеры.

Застыв, как примороженный, Харуюки ощутил, что аура, исходящая от окружающих учеников (за исключением членов студсовета), чуть изменилась. Какие именно отношения существуют между двумя школьниками с одинаковыми зелеными галстуками — здоровенным Араей и низкорослым, толстым Харуюки — они, скорее всего, поняли сразу. Однако же на Араю они смотрели не с презрением, а, скорее, с видом «ах, вот оно, значит, что».

Прекратите… прекратите это прямо сейчас, — отчаянно молил про себя Харуюки. Он совершенно не хотел, чтобы Черноснежка узнала, что над ним измываются. «Сейчас я тут закончу, а потом куплю булки и отнесу на крышу; пожалуйста, дождитесь меня там». Намереваясь сказать эти слова, он развернулся к Арае и выдавил улыбку.

При виде этой улыбки лицо Араи побагровело еще сильнее. В ужасе Харуюки увидел, как его губы беззвучно произнесли «свинтус». Похоже, Арая абсолютно неправильно понял смысл этой улыбки в сочетании с Прямым соединением между Харуюки и самой знаменитой ученицей школы.

Глаза Араи загорелись, он молча раздвинул живую изгородь, отделявшую общую столовку от рекреации, и вошел. Громко стуча каблуками сменки, он приближался к Харуюки по прямой. Прихвостни А и Б следовали за ним с несколько напряженными лицами.

Безнадежно. С этой мыслью Харуюки отступил на шаг.

Арае было 13 лет, как и Харуюки, но для своего возраста он был просто невероятно высоким. И очень мускулистым — видимо, занимался каратэ или чем-то подобным. На нем был чересчур короткий блейзер поверх чересчур длинной светло-сиреневой рубашки и чересчур широкие брюки. Волосы, окрашенные в золотой с белым оттенком цвет, пиками торчали во все стороны. Образ дополняли маленькие брови, пирсинг в обоих ушах и закошенные чуть вверх горящие глаза; и все это излучало опасность.

Средняя школа Умесато относится к частным подготовительным школам, но в наш век низкой рождаемости в большинство средних школ берут без экзаменов. Так что отморозки вроде Араи могут поступать свободно и быть уверенными, что легко найдут здесь себе жертву.

Так вот и получилось, что Харуюки угодил в его кабалу в первый же учебный день. Сейчас он вяло смотрел снизу вверх на возвышающегося над ним Араю.

— Не делай из меня идиота.

Услышав эти слова, вырвавшиеся из искривленных губ Араи, Харуюки собрался было скромно извиниться, но тут —

Из-за его спины донесся реальный голос Черноснежки с ее классной, неподражаемой интонацией.

— Ты Арая-кун, я полагаю?

Арая явно удивился, но тут же льстиво улыбнулся. Даже он рад, что его имя помнит «та самая Черноснежка».

Однако от следующих слов офигел не только Арая, но и Харуюки.

— Я слышала про тебя от Ариты-куна. Про то, что тебя, возможно, по ошибке отправили из зоопарка сюда, в школу.

У Араи отвалилась челюсть, и его начало трясти. Харуюки смотрел в полной растерянности.

— Чт… чт… что…

Губы Араи пришли в движение, и одновременно Харуюки попытался крикнуть: «П-почему ты так сказала?»

Но эта мысль так и не обратилась в слова. Арая взревел:

— Ах ты тварь! Убью, свинья!!!

Харуюки съежился от страха. Он увидел, как правая рука Араи сжалась в кулак и размахнулась.

И в это мгновение в его мозгу раздался резкий, приказывающий голос Черноснежки.

«Быстро крикни! «Бёрст линк»!!!»

Харуюки понятия не имел, использовал он реальный голос или мысленный, чтобы произнести эту короткую команду. Однако он почувствовал, что звук отдался во всем его теле.

«Бёрст линк»!!!

БАММ!!! И весь мир вздрогнул.

Разом исчезли все цвета, сменившись расползающимся во все стороны прозрачно-синим. Рекреация, пялящиеся ученики, Арая прямо перед Харуюки — всё и все стали монотонно-синими.

И все застыло.

Кулак Араи, который должен был через секунду отправить Харуюки в полет, так и остановился в нескольких десятках сантиметров от его лица. Харуюки смотрел на это в полном офигении.

— У… уаааа!!! — наконец вырвалось у него, и он отпрыгнул назад.

В результате этого действия он обнаружил еще кое-что, во что невозможно было поверить.

Его собственная спина. Она была такого же синего цвета, как Арая, — округлая спина, неестественно застывшая в смешной съеженной позе. Выглядело так, будто одна лишь душа покинула его тело.

Что же тогда с ним самим?! Харуюки в изумлении опустил голову и обнаружил знакомого розового поросенка. Несомненно, это аватар, которым он пользуется в локальной сети школы.

Совершенно ничего не понимая, Харуюки развернулся на трясущихся ногах.

Его глазам открылась еще одна странная картина.

Черноснежка элегантно сидела на стуле, выпрямив спину и сведя колени. И ее тело, и торчащий из шеи кабель тоже были прозрачно-синие, как из хрусталя.

А рядом с ее телом стоял и загадочно улыбался ее аватар в черном платье, с зонтом и крыльями бабочки.

— Чт… что это?! — со страхом в голосе выкрикнул Харуюки. — Полное погружение?! Или… выход из тела?

— Хи-хи, ни то, ни другое, — весело ответила Черноснежка. — Мы под воздействием «Брэйн Бёрста». Мы «ускорились».

— Ус… ускорились?..

— Да. Кажется, что все вокруг остановилось, но это не так. Просто наше сознание работает на сверхвысоких оборотах.

Черноснежка сделала несколько шагов вперед, сверкая серебряными бисеринками на манжетах, и остановилась возле застывших синих фигур реальных Харуюки и Араи. Кончик ее зонта указал на кулак Араи, замерший на траектории прямого правого хука.

— Этот кулак тоже, хоть ты этого и не видишь, очень медленно движется… как часовая стрелка на часах. Если мы подождем, в конце концов он пройдет эти восемьдесят сантиметров, и мы увидим, как он оставит вмятину в твоем лице.

— Это плохая шутка. Нет, о чем это я… погоди минуту.

Харуюки обхватил голову своими поросячьими копытцами, отчаянно пытаясь рассортировать информацию.

— Это, это значит… наши души не вышли из тела, да? То есть мы думаем нашими настоящими головами?

— Быстро схватываешь. Все так и есть.

— Но ведь это странно! Если ускорились только мысли и чувства, то… я бы не мог двигаться вне собственного тела и смотреть на него… не мог бы говорить с семпаем!

— Хмм, хороший вопрос, Харуюки-кун.

Черноснежка кивнула, как учительница, и, покачивая стекающими до пояса волосами, подошла к столику.

— Синий мир, который мы видим, — это реальный мир в реальном времени, но видим мы его не благодаря свету, преломляющемуся в наших глазах. Загляни-ка под стол.

— Х-хорошо.

Харуюки согнулся всем своим поросячьим телом, которое было меньше реального, и заглянул под синий стол.

— Аа, что?

Странно. Стол деревянный, и по поверхности его по всей длине видны древесные волокна. Однако нижняя его сторона — гладкая, как пластик, и совершенно без текстуры.

— Что это… смахивает на полигоны?..

Подняв голову, он увидел, что Черноснежка закивала.

— Точно. Этот синий мир создан из снимков, которые делают Общественные камеры в рекреации; эти снимки перерабатываются в 3D-сцены и посылаются тебе в мозг через нейролинкер. Все, что находится в мертвых зонах камер, заполняется соединительными поверхностями. Так что заглядывать девушкам под юбки бесполезно.

Общественные камеры на самом деле называются «Камеры наблюдения за общественной безопасностью» и предназначены для поддержания правопорядка; располагаются они по всей Японии и объединены в правительственную сеть видеонаблюдения. Даже частная школа не может уклониться от размещения на своей территории этих камер. Данные, разумеется, защищены мощными системами безопасности национального уровня, и у обычного гражданина заглянуть в них нет ни единого шанса — так говорят, но…

Размышляя на эту тему, Харуюки машинально проследил взглядом за ногами девушки из студсовета, сидящей за столиком. Он убедился, что изящные линии заканчиваются ровно на уровне края юбки.

Он поспешно выпрямился и увидел колючий взгляд Черноснежки.

— На мои ноги не смотри. Они в поле зрения камер.

— Я… не буду.

Не без труда справившись со своим взглядом, Харуюки помотал головой.

— Т-так, ну, теперь я это увидел и более-менее понял теорию. Это мир в реальном времени, из которого сделали 3D-сцену… и мы пользуемся аватарами взамен тел, чтобы смотреть и говорить через Прямое соединение. Так?

— Так. Сейчас ты для удобства используешь свой аватар школьной локальной сети.

— Если можно, я бы предпочел другой, — пробормотал Харуюки и глубоко вздохнул. Покачав поросячьей головой, чтобы разложить мысли по полочкам, он вновь посмотрел на аватар Черноснежки.

— Но… это только половина. Я теперь вот о чем хочу узнать. …«Ускорение» — что это такое конкретно? Я никогда не слышал, чтобы у нейролинкера была эта функция, почти остановка времени!

— Конечно, потому что способность линкера ускорять время — секрет, который проявляется лишь с помощью программы «Брэйн Бёрст» и только у людей, у которых эта программа стоит.

Прошептав эти слова, Черноснежка подняла левую руку и ткнула пальцем в нейролинкер размера XL на застывшей шее реального Харуюки.

— Харуюки-кун, ты знаешь принцип работы нейролинкера?

При виде того, как ее тонкий палец притрагивается к «его» шее, внутри Харуюки словно толкнулось что-то. Он кивнул.

— Д-да… ну, общие вещи. С помощью квантового соединения с клетками мозга можно пересылать картинку, звук и прочие ощущения, и одновременно отключаются реальные пять чувств…

— Все верно. И этот принцип в корне отличается от шлемов виртуальной реальности двадцатых годов и имплантатов тридцатых. Квантовое соединение — не биологический механизм. Оно не дает дополнительную нагрузку на нервные клетки, и можно делать разные невероятные вещи… и кто-то это понял.

— Нервероятные… в смысле?

На вопрос Харуюки Черноснежка ответила довольно неожиданным встречным вопросом.

— Ты имел дело с компьютерами двадцатых годов?

— Д-да, ага. У меня даже есть дома один.

— В таком случае ты должен знать, как называется частота, на которой работает компьютер?

— Тактовая частота?..

Черноснежка удовлетворенно кивнула.

— Да… осциллятор на материнской плате генерирует сигнал, потом для CPU его частота повышается с помощью множителя, и уже на этой умноженной частоте он и работает. Так вот, сознание в мозгу человека работает по тому же принципу.

— Что?!. — Харуюки выпучил глаза, и его пятачок резко выдохнул. — Не, не может быть. Где у нас осциллятор?

— Здесь, — мгновенно ответила Черноснежка; обняв синего реального Харуюки спереди и шаловливо закатив глаза, она положила левую руку ему на спину.

— Ч-что ты делаешь?

— Вот сейчас твой осциллятор стал колебаться немного быстрее. Ты ведь уже знаешь, что это… это сердце! Сердце — это не просто насос для перекачивания крови. Его ритм определяет скорость мысли — это и есть генератор тактовой частоты.

Сделав вдох, Харуюки прикоснулся к своей поросячьей груди. Черноснежка, словно играясь с ним, не отводила руки от области его сердца.

— Даже если тело неподвижно, частота сердечных сокращений, в зависимости от ситуации, может и возрасти… как у гонщика. Почему? Для мышления. Анализ ситуации, прогноз ее развития — для этого необходимо «ускорение». Или когда два любящих человека прикасаются друг к другу. Чтобы в полной мере ощутить каждую минуту, каждую секунду — они «ускоряются».

Палец Черноснежки медленно поднялся от сердца реального Харуюки к его шее.

— Сердце своим сокращением создает квантовую пульсацию, которая проходит по центральным нервам в мозг — орган мышления. Если — если этот сигнал перехватывается нейролинкером и разгоняется, что происходит?

У Харуюки мурашки побежали по спине.

— Мысли… ускорятся?

— Совершенно верно; для нейролинкера такое вполне возможно. И это совершенно безвредно как для физического тела, так и для клеток мозга. Прямо сейчас наши нейролинкеры ускоряют частоту биений сердца и пересылают ее в мозг в виде беспроводного квантового сигнала. Множитель может достигать тысячи раз!

— Тысяча… раз…

Харуюки мог лишь изумленно повторить услышанное. Его парализованное сознание сотрясал текучий голос Черноснежки.

— Мыслительный процесс ускоряется в тысячу раз. Это означает, что одна секунда в реальности превращается в тысячу; то есть ты проживаешь шестнадцать минут сорок секунд субъективного времени.

Это намного, намного больше, чем в случае гонщика Ф-1. Это не технология уже — это почти магия, «остановка времени».

Что же можно сделать с помощью этого чудесного явления… пока Харуюки раздумывал над этим, Черноснежка, словно заметив что-то, вдруг шепотом ойкнула.

— ?..

— Ох, прости. Я слишком увлеклась объяснениями, и мы потратили чересчур много времени. Я совершенно забыла, что реального тебя скоро стукнут.

— Арр…

Харуюки поспешно засеменил ногами, обходя застывшего синего себя спереди.

Ну да, они говорили минут пять (где-то 0.3 секунды реального времени); кулак Араи успел преодолеть немалое расстояние. До контакта с круглой щекой Харуюки оставалось меньше 50 сантиметров.

Лицо Араи было искажено жестоким упоением; трудно было поверить, что оно собрано из кадров, которые делают скрытые в потолке Общественные камеры.

Чему это он радуется? …Да нет, ему есть чему радоваться. Его кулак направляется в меня, а я беспомощно стою с пустой физиономией — никчемный тип в натуральную величину.

Эта мрачная мысль пронеслась в сознании Харуюки; он повернулся к Черноснежке.

— …Эмм, а это «ускорение» — сколько оно длится?

— Теоретически — сколько угодно. Однако в программе «Брэйн Бёрст» установлено ограничение; твое ускорение может длиться не больше тридцати минут субъективного времени — это примерно одна и восемь десятых реальной секунды.

От этих спокойных слов Черноснежки глаза розового поросенка, аватара Харуюки, вылезли из орбит. Если реальный он будет сидеть неподвижно целых две секунды, кулак Араи пройдет оставшиеся сантиметры и постепенно вмажется ему в нос.

— …Меня же изобьют! — выкрикнул Харуюки; в его воображении возникла картина его собственного тела, медленно взлетающего в воздух. Однако Черноснежка лишь весело рассмеялась и ответила:

— А, не волнуйся. Конечно, ты можешь выйти из ускоренного состояния в любой момент.

— О, о… вот как. Значит, я могу вернуться в реальность и успеть уклониться от удара…

— Легко. Хи-хи, это самое легкое для понимания применение «ускорения». В ситуациях, когда требуется скорость реакции, которой твое физическое тело не обладает, ты можешь спокойно все обдумать, а потом отменить «ускорение» и сделать все, что надо.

Все как она говорила: до сих пор он не мог уклоняться, когда его колотили, потому что от страха не мог анализировать траектории ударов Араи и тем более уклоняться от них, но сейчас, в ускоренном состоянии, он все отчетливо понимал.

После отмены «ускорения» надо сдвинуться влево. Всего 15 сантиметров будет достаточно. Харуюки сглотнул, пока эта мысль впитывалась ему в голову, и вопросительно глянул на Черноснежку в ожидании, что она скажет ему команду отмены.

Однако, прежде чем он спросил, черная красавица произнесла нечто немыслимое.

— Однако ты не уклоняйся. Раз уж он посмел ударить тебя здесь, Харуюки-кун.

— Уда-…

Пятачок Харуюки задрожал, и он выкрикнул:

— Ни, ни за что! Это больно.

— Чему?

— Что?.. В к-каком смысле «чему»?..

— Я спрашиваю, больно будет твоему телу или душе?

Улыбка исчезла с лица аватара Черноснежки. Не дожидаясь ответа Харуюки, она, цокая каблучками, подошла и встала прямо перед ним.

Черноснежка была на полметра выше, чем поросячье тельце Харуюки; но она наклонилась и взглянула ему в глаза почти в упор. Харуюки стоял как истукан, у него перехватило дыхание.

— Тебя ведь не впервые избивает ученик по фамилии Арая.

— Д… да.

Несомненно, Харуюки не хотел, чтобы она узнала об издевательствах над ним; так почему же он кивнул?

— Однако до сих пор он не был наказан, и этому есть две причины. Первая — разумеется, то, что ты это все покорно принимаешь. А вторая — то, что насилие и вымогательство со стороны Араи удивительным образом всякий раз происходят вне поля зрения Общественных камер.

Ну да — били Харуюки всегда либо на крыше, за трубой котельной, либо за школой, либо еще в других местах, куда ученики обычно не ходят. Однако это все было не для того, чтобы держаться подальше от посторонних глаз, а чтобы избегать камер.

С непонятным выражением лица Черноснежка выпрямилась.

— К сожалению, во вторых и третьих классах тоже попадаются люди наподобие этого типа. У них есть нечто вроде сети, там они обмениваются всякой всячиной, например незаконными программами, которые информируют их о зонах действия Общественных камер. Они и хвоста не покажут в зоне камер… даже этому новенькому уже должны были ясно сказать.

Ледяной взгляд Черноснежки вновь обратился на синего Араю, потом она странно спокойным голосом продолжила:

— Но все-таки он еще ребенок. Я спровоцировала его, и он потерял голову и применил насилие здесь, где всюду камеры. Послушай, Харуюки-кун, это твой шанс. Увернуться от этого удара будет легко, но тогда Арая придет в себя и просто уйдет. И с ним уйдет шанс дать ему то, чего он заслуживает.

…И тогда Арая снова будет над ним измываться. Он отомстит, и по сравнению с этим все, что было раньше, покажется игрой — такое Харуюки мог представить себе с легкостью. Содрогнувшись, Харуюки взглянул на реального себя и на приближающийся кулак Араи.

Эта костлявая правая рука тверда как камень; получить этой рукой по лицу очень больно, так что плакать хочется. За последние полгода Харуюки испытывал эту боль чаще, чем ему бы хотелось. Однако —

На самом деле болело не физическое тело — болела душа. Это его гордость разрывали в клочья.

— …Мм.

Харуюки нерешительно спросил Черноснежку:

— Если я буду правильно пользоваться «Брэйн Бёрстом», я смогу победить этого типа в драке?

Красивое лицо Черноснежки бесстрастно смотрело прямо на него.

— …Ты победишь. Сейчас твоя сила намного больше, чем у неускоренных людей, — сила «Бёрст-линкера». Ты можешь нанести ему столько ударов, сколько захочешь, и при этом не пропустить ни одного — если таково твое желание.

Мое желание. Как же можно такого не желать?

Изящно уклониться от всех каратэшных ударов Араи, заставить его выглядеть хуже свиньи. Разбить ему нос, выбить передние зубы, все до единого, а он пусть плачет, умоляет, стоя на коленях, рвет на себе свои красивые золотые волосы.

Скрипнув зубами, Харуюки вздохнул и дрожащим голосом сказал Черноснежке:

— …Нет, я так не буду. Я позволю ему себя ударить… это ведь такой редкий шанс.

— …Фф.

Черноснежка удовлетворено улыбнулась и медленно кивнула.

— Мудрое решение. Так, надо обеспечить минимальный ущерб при максимальном эффекте. Как только «ускорение» закончится, сразу отпрыгни назад и вправо. И не забудь лицо тоже вправо отвернуть.

— Ла… ладно.

Харуюки встал за спиной у реального себя и проследил траекторию кулака Араи. Ну точно — если он отпрыгнет и одновременно развернет голову, даже сила каратиста уйдет в основном в никуда.

Он повернулся, чтобы проверить, куда отлетит он сам. Столик был слева, справа же — лишь пустое пространство, никаких препятствий до самого окна, выходящего на школьный двор. То есть — никаких, кроме одного человека.

— Ой, нет… плохо. Если я отсюда прыгну туда, то врежусь в семпая.

Харуюки стоял всего в метре от сидящей на стуле Черноснежки. Если он вмажется в нее всей своей тушей — страшно подумать, что станет с ее хрупким телом.

Однако аватар в черном лишь легонько пожал плечами.

— Неважно, так даже эффектнее выйдет. Не бойся, я уклонюсь, ничего со мной не случится.

— …Л-ладно…

Ну да, если знать заранее, вполне можно уклониться. Харуюки заставил себя кивнуть.

— Мало времени осталось. Быстрее зайди в реального себя.

Чувствуя, что его подтолкнули в спину, Харуюки шагнул вперед, и его поросячий аватар наложился на синего реального Харуюки. Черноснежка у него за спиной вроде бы тоже села на свое место — ее голос шел с более низкого угла, чем раньше.

— Так, теперь я научу тебя отменять ускорение. Удачи — «Бёрст аут»!

Харуюки сделал глубокий вдох и —

«Бёрст аут»!

Тишину разорвал звук, похожий на рев двигателя стремительно приближающейся машины. Синий мир постепенно вернул себе нормальные цвета.

Спереди-слева застывший кулак Араи постепенно сдвинулся с места. Сначала медленно, как улитка, потом все быстрее — он летел к щеке Харуюки.

Харуюки сделал, что было сказано, — толкнувшись обеими ногами, отпрыгнул вправо и вправо же резко отвернул голову. Стремительно приближающийся кулак коснулся кожи, чуть погрузился —

И мир вернулся к нормальному состоянию.

«Уааа!» — раздалось со всех сторон; и одновременно левая щека Харуюки ощутила удар кулака. Внутренняя сторона щеки ударилась о зубы, и Харуюки почувствовал, что у него треснула губа. Потекла кровь; однако по сравнению с приемчиками каратэ, которые он ловил прежде, боли было вдвое меньше.

Но тело Харуюки взлетело в воздух — шикарно, как в кино.

Пожалуйста, увернись! Харуюки молился в душе, когда его спина вмазалась в стоящий сзади стул. Он ощутил приятный запах и прикосновение мягких волос.

Стул с грохотом опрокинулся, потом раздался какой-то зловещий стук.

Харуюки упал спиной на пол, так что у него дыхалку перебило; глотая воздух ртом, он резко повернул голову, пытаясь понять, сумела ли уклониться Черноснежка.

Его распахнутые глаза увидели — отброшенное к стене хрупкое тело. Голова прислонена к подоконнику, руки-ноги раскинуты, как у сломанной куклы, глаза закрыты.

Из-под взлохмаченной челки по белой, почти прозрачной щеке стекала струйка крови.

— А… ах.

Подавляя рвущийся крик, Харуюки попытался вскочить. Но прежде чем он успел это сделать —

«Не двигайся!!!»

По мозгам Харуюки ударил мысленный приказ Черноснежки, пришедший через все еще действующее Прямое соединение. Его тело среагировало, замерев в лежачем положении, и он ответил:

«Но, но… кровь же!!!»

«Не страшно, просто небольшой порез. Я же сказала, нам нужен максимальный эффект. Больше Араю ты не увидишь. Второго раза не будет».

После этих слов Черноснежки Харуюки лишь взглядом провел слева направо.

Арая, по-прежнему стоящий с распрямленной рукой, тупо смотрел сверху вниз на Харуюки и Черноснежку. Кровь постепенно отхлынула от его лица, тонкие губы дернулись, потом еще раз, потом еще.

Посреди повисшего над рекреацией молчания…

— …Кяаааааа!!! — рванулись вопли учениц от соседних столиков.

Арая и прихвостни А и Б не сопротивлялись, когда парни из студсовета скручивали их. Потом примчались запыхавшиеся учителя, и троицу с зеленоватыми лицами и трясущимися ногами увели. Девушки из студсовета проводили Черноснежку в травмопункт.

Сам Харуюки отправился в школьный медпункт, где врач налепил ему пластырь. В ушах Харуюки звучали последние слова, которые ему сказала Черноснежка, прежде чем вытащить кабель для Прямого соединения.

«…Ой, чуть не забыла сказать. Пока не придешь завтра в школу, ни в коем случае не снимай нейролинкер. Но при этом ни на секунду не выходи в Глобальную сеть. Понял? Ни на секунду! Обещай мне».

Харуюки не мог понять, что означал этот ее приказ. За два часа, проведенных в медпункте, в нем возникло некое ощущение отстраненности. Вчера и сегодня столько всего произошло — Харуюки понятия не имел, как он будет это раскладывать по полочкам.

Ну, по крайней мере он может не беспокоиться больше о том, что его кроссовки пропадут из обувного шкафчика или, наоборот, в них обнаружится что-то лишнее. Механически переобувшись, он вышел из здания школы и, как ему было велено, отключил нейролинкер от Глобальной сети.

Что бы это значило?.. Снова думая об этом, он зашагал к школьным воротам, и тут —

— Хару, — донесся до его ушей тихий голос, и он резко затормозил.

Обернувшись, он увидел в тени освещенного закатным солнцем школьного здания маленькую фигурку. Обнаружив, что его лицо напряглось, он обратился к фигурке по имени.

— …Тию.

Он не забыл; вчерашнее происшествие, которое он усиленно выпихивал из сознания, прокрутилось перед его глазами. Уаа, что же мне делать, нет, в первую очередь извиниться, больше я ничего не могу, в панике думал он; тем временем Тиюри Курасима с непонятным выражением лица шагнула на мягкую синтетическую дорожку школьного двора и двинулась к Харуюки.

— Аа… это… вчера, эээ.

— Хару, я слышала, что произошло на большой перемене, — произнесла Тиюри, перебив его бессвязный лепет.

— Что? На перемене… аа, ах.

— Они тебя ударили, и ты даже отлетел… вот здесь ты поранился? Больно?

Лицо Тиюри с большими нахмуренными бровями придвигалось все ближе; левая рука Харуюки машинально прикрыла пластырь возле рта. «Да нет, это я сам так шикарно отлетел» — но нет, этого он сказать не мог.

— Д… да ладно, нормально. Просто чуть поранился. И больше нигде не болит.

— …Ясно, слава богу.

Лицо Тиюри оставалось напряженным, но теперь на нем появилась слабая улыбка. Девушка быстро огляделась. После того, что было на большой перемене, Харуюки стал темой пересудов всей школы; ученики, возвращающиеся домой, пялились на него без капли стеснения.

— Давай для разнообразия пойдем домой вместе, — решительно произнесла Тиюри и зашагала, не дожидаясь Харуюки.

«Для разнообразия», сказала она; а мы ведь с самого поступления в среднюю школу вместе не ходили. Но если сейчас Харуюки скажет «нет» и сбежит, это будет повторением его вчерашней дурости. Да. Что бы ни произошло, как минимум надо извиниться за вчерашнее.

Тиюри шла широкими шагами, каких трудно ожидать при ее маленьком росте. Харуюки пришлось пробежаться немного, чтобы ее догнать; потом он засеменил рядом с ней, но на некотором расстоянии. Так они вышли из ворот школы и двинулись вдоль дороги; молчание нарушал лишь гул колесномоторных машин.

Обычно, покинув школу, Харуюки шел с закрытыми глазами, а окружающие люди, велосипеды и машины отображались в его сознании цветными символами; но сейчас, отсоединившись от Глобальной сети, навигацией он пользоваться не мог. Почему Черноснежка заставила его так сделать? Харуюки снова погрузился в раздумья, как вдруг идущая справа от него Тиюри произнесла это самое имя, так что он едва не подпрыгнул.

— А правду говорят, что у тебя было Прямое соединение с Черноснежкой-сан из второго класса?

— Чего?! Отк-куда…

«Откуда ты знаешь?» — он это хотел спросить, но тут же понял, что ничего удивительного тут нет. Его Прямое соединение с Черноснежкой наверняка произвело на всех куда большее впечатление, чем нападение Араи.

— …В общем, да…

Не глядя на кивнувшего Харуюки, Тиюри поджала губки и зашагала еще быстрее. Такое выражение лица говорило о высшей степени недовольства — Харуюки настолько давно был знаком с Тиюри, что знал это прекрасно. Что вообще ей не нравится? Подумав чуть-чуть, он нашел ответ и на этот вопрос. Идиот, швырнувший на пол приготовленное ей бэнто, вместо того, чтобы извиниться, пошел и занялся чем-то непонятным с другой девушкой — кто угодно бы рассердился, не только Тиюри.

— Но, но, но там ничего такого странного не было. В смысле, я всего лишь скопировал у нее одну программу.

Несмотря на октябрьскую погоду, спина Харуюки обливалась потом, пока он пытался объясниться. Однако лицо Тиюри спокойным все не становилось. Похоже, все-таки в первую очередь надо извиниться за бутерброды! Поняв это, Харуюки начал изо всех сил стараться выстроить в голове слова в правильной последовательности.

— Я д-другое хотел сказать… вчера…

Но, когда он наконец договорил до этого места, другой голос, донесшийся спереди, заставил его проглотить все последующие слова.

— Привет, Хару, Ти-тян! Вот это совпадение; тоже домой идете?

Тиюри резко остановилась, а Харуюки поднял голову. С верхних ступеней эскалатора седьмой кольцевой линии им махал мальчик, их ровесник.

Его школьная форма была не такая, как в Умесато, а сине-серая со стоячим воротничком на пиджаке. В правой руке он держал старомодную черную кожаную сумку, за плечом висел синай*2 в футляре. Чуть длинноватые опрятные волосы с прямым пробором, красивое лицо, идущее ему больше, чем кому бы то ни было; да и вообще красивый парень.

— А… Так-кун!

Моргнув несколько раз, Тиюри улыбнулась.

А только что была такая недовольная. При этой мысли Харуюки в третий раз за короткий промежуток времени мысленно прошептал «ну разумеется». Она ведь шла с противным типом, который бросил ее бутерброды, а теперь случайно повстречалась со своим парнем.

Такуму Маюдзуми, друг детства Харуюки и Тиюри, подбежал к ним (футляр с синаем раскачивался за спиной) и с радостной улыбкой сказал Харуюки:

— Привет, Хару! Давно не виделись.

[[image:/storage/reader-images/8c740cc46724b2123bc015df342faae23666ee28.jpg]]
— Привет, Таку. Давно не виделись… правда, что ли? — ответил он, глядя в лицо Такуму, который был на десять сантиметров выше него.

— Ну да, я тебя вживую уже две недели не видел. Ты и на домовых мероприятиях не появляешься.

— Я на соревнованиях иногда бываю, — насупив брови, ответил Харуюки. В улыбке Такуму отчетливо читалось «ну, ты как всегда».

Они трое были ровесниками и жили в одном и том же многоэтажном доме в северном Коэндзи. Но одного лишь этого было недостаточно, чтобы Харуюки подружился с мальчиком, у которого было все, чего не было у него.

К счастью, Такуму учился настолько хорошо, что смог поступить в престижную школу всех ступеней*3 в Синдзюку, и именно поэтому Харуюки мог общаться с ним, ни о чем не думая. Ведь Такуму не приходилось видеть, как над ним издеваются в районной начальной школе.

Что касается Тиюри, ходившей в ту же начальную школу, что и он, то Харуюки сказал ей (то есть упросил ее) не рассказывать Такуму, как к нему относятся. Если бы Такуму узнал, он бы, конечно, спас Харуюки — отловил бы тех гадов и излупил своим синаем.

Однако Харуюки был уверен, что, хоть это и прекратило бы издевательства, после этого он уже не смог бы остаться с Такуму друзьями.

— Да, кстати… — начал Харуюки, когда все трое зашагали вместе. В школе он редко сам начинал беседы. — Я вчера видел по сети видео с городского турнира. Таку, ты просто супер. Всего в первом классе, а уже чемпион.

— Да ладно, просто повезло, — Такуму поскреб в затылке и улыбнулся, как от щекотки. — Проблемный парень отсеялся в полуфинале. И еще Ти-тян помогла, она приходила поболеть.

— Э, что, я?! — распахнув глаза, воскликнула Тиюри, идущая рядом с Такуму с другой стороны. — При чем тут я, я ничего, я просто сидела в уголке и смотрела…

— Ха-ха-ха, а кто вопил «выруби его!», не ты? — весело рассмеялся Такуму. — И потом, ты сказала мне, что, если я проиграю, ты не дашь мне бэнто. У тебя тогда был такой серьезный вид, Ти-тян.

— Блиин, я ничего не слышу! Ничего не слышу!

Глядя, как Тиюри закрыла уши руками и ускорила шаг, Харуюки пихнул Такуму локтем в бок.

— Понятно, вот, значит, почему ты так серьезно настроился на финальный бой.

— Типа того, ха-ха-ха.

Смеясь вместе с Такуму —

Да, это здорово, подумал Харуюки.

Два года назад он сделал правильный выбор. Сейчас они могут говорить друг с другом так же, как и раньше.

Он не хотел, чтобы их отношения развалились.

И тут Такуму, словно идя в контратаку, весело произнес:

— Хару, ты ведь тоже вчера ел бэнто Ти-тян?

— Ээ, нет, это, в общем…

Глядя на резко напрягшуюся спину Тиюри, Харуюки слегка запаниковал. О нет, я же до сих пор не извинился, надо сейчас, а может по мэйлу, когда вернусь…

Нет, постойте-ка.

Откуда Такуму об этом знает?

У Харуюки заплелись ноги, и он чуть не упал, но Такуму, ойкнув, вовремя поддержал его. Однако Харуюки этого даже не заметил; его мозг перегревался от мыслей.

Тиюри сделала те бутерброды, потому что знала, что его обеденные деньги отбирает Арая и его компашка. Она не очень хорошо готовит; так, может, она это сделала по совету Такуму?

Если так, это значит, что Тиюри рассказала Такуму. Что над Харуюки измываются. Иначе он бы не сказал того, что сказал сейчас.

Мозги Харуюки уже раскалились добела. Сам того не сознавая, он стряхнул руку Такуму, поддерживающую его за правый локоть.

— Э, эй, Хару?..

Харуюки был не в силах смотреть Такуму в глаза. Его взгляд наткнулся на застывшее лицо Тиюри. Ее губы дернулись, но, прежде чем она успела что-либо сказать, Харуюки выпалил:

— Ой… простите, там скоро одна передача начнется, я ее очень хочу посмотреть! Так что я побегу; Таку, пока!

И он побежал. Его ноги заплетались, несколько раз он чуть не упал, но все равно бежал что было сил.

Те двое, наверно, опять начнут совещаться. Как спасти Харуюки.

От одной мысли об этом у Харуюки возникло такое чувство, будто в его внутренности впились острые ножи. Какая ирония: именно сейчас, когда случилось чудо и Арая исчез, выяснилось, что Такуму об издевательствах уже знает.

До самого подъезда — нет, даже до самого лифта — Харуюки не останавливался ни на секунду.

Этой ночью он видел сон, несомненно, худший за всю его жизнь.

Засранцы из начальной школы, Арая, его прихвостни А и Б и прочие сволочи-школьники, чьих имен он даже не знал, возникали один за другим и били его.

Чуть в сторонке стояли, держась за руки, Тиюри с Такуму и смотрели. Именно выражение жалости на их лицах, а вовсе не боль во всем теле, было самым невыносимым.

Потом стали появляться еще зрители. Рядом с Тиюри и Такуму возникла его мать, потом отец, давно ушедший из дому, потом другие жильцы дома, одноклассники — и все они смотрели на него сверху вниз.

Теперь в их лицах была не жалость, но презрительная насмешка. Их было много; все они тыкали пальцами в жалкого, уродливого Харуюки и смеялись.

Прекратите. Я не хочу здесь оставаться.

С этой мыслью он взглянул в темную небесную высь. Там угадывалась чья-то тень. Расправив крылья чернее ночи, она летела легко, точно птица.

Я тоже хочу туда. Выше. Дальше.

Я хочу улететь.

Вдаль.

«…Таково твое желание?»

1.*Название «Brain Burst» можно перевести как «разгон мозга».

2.*Синай — бамбуковый (сейчас их делают и из углепластика) меч, применяемый в кендо.

3.*Обычно в Японии начальная, средняя и старшая школы — это разные школы, в каждую из которых надо сдавать вступительные экзамены. Однако есть и школы всех ступеней (называемые еще «школами-эскалаторами»), в которых дети учатся с младшешкольного возраста до поступления в ВУЗ.

----------

Том 1 Глава 3

Глава 3

Харуюки открыл глаза и вздохнул.

Белый свет, вливающийся в окно, падал на часы; Харуюки увидел, что сейчас полседьмого. Он прикинул, что проспал часов двенадцать.

Он был весь в поту, из-за остатков ночного кошмара кожа казалась склизкой. Но что именно ему снилось, он совершенно не помнил.

Смутно помнил последние слова, которые ему накануне сказала Черноснежка.

«Не снимай нейролинкер на ночь», — так она ему приказала. Может, это имело какое-то отношение к его сну?

Принимая душ, он лениво ворочал эту мысль в голове; потом надел школьную форму и, пройдя на кухню, в одиночестве позавтракал хлопьями с апельсиновым соком. Отправил посуду в посудомоечную машину, затем постучался в спальню матери для последнего ритуала перед отправлением в школу.

— …Я пошел, — сказал он, обращаясь в полумрак комнаты. С кровати донесся хриплый голос, произнесший что-то невнятное. Похоже, вчера вечером мать перебрала.

Харуюки ждал, пока она с помощью своего мобильника зарядит в его нейролинкер 500 иен; вдруг мать раздраженно сказала:

— Харуюки, твой линкер отключен.

О нет. Харуюки прикоснулся рукой к шее. Чувствуя, что он что-то забыл, он подсоединил нейролинкер к Глобальной сети, и вскоре его электронный счет со звяканьем пополнился.

— Я пошел, — вновь произнес он, но ответа не последовало. Осторожно закрыв дверь спальни, Харуюки прошел к входной двери, надел кроссовки и покинул квартиру.

Опустившись на лифте на первый этаж, он поздоровался с соседями, которых не помнил, и вышел из подъезда.

Автоматическая дверь закрылась, и Харуюки очутился во дворе дома. Через три секунды —

БАММ!!! Этот звук сотряс мозг Харуюки.

Что?! «Ускорение»?! Как — само, без моей команды?!

Харуюки забыл дышать; а тем временем прямо перед глазами возникла строка, набранная знакомым горящим шрифтом.

[HERE COMES A NEW CHALLENGER!]*1

Где-то он эти слова уже видел. Прежде чем он смог вспомнить, где именно, фраза исчезла, а вместо нее в верхней части поля зрения возникло нечто еще более странное.

Посередине — число [1800]. Слева и справа протянулись две синие горизонтальные полоски. Под каждой из них — маленькая, тоненькая зеленая полоска.

И, наконец, прямо посреди поля зрения, пламенеющими буквами — [FIGHT!!!]*2

Число сменилось на 1799.

Не понимая, что делать, Харуюки первым делом уставился на уменьшающееся четырехзначное число.

1800 секунд. 30 минут. Где-то он уже слышал эти числа. Ах, да — Черноснежка же говорила, предел «ускорения» как раз такой.

Но ведь на этот раз Харуюки не то что «Бёрст линк» (команду для начала ускорения) — даже просто «Б» не говорил. И мир тоже не монотонно-синий, а полноцветный. И вообще, что еще за «челленджер» и «файт»?

Пытаясь понять ситуацию, Харуюки лихорадочно заозирался и быстро заметил кое-что.

От ветреного октябрьского утра не осталось и следа, но он по-прежнему был в знакомом месте, перед своим домом. Двухполосная улица, вдоль нее универмаг и офисные здания; развернувшись, Харуюки увидел возвышающийся посреди темноты жилой дом, из которого он только что вышел.

Однако ни машин, едущих по улице в Синдзюку, ни идущих в школу учеников, заполнявших тротуары, не было. Да и сама улица изменилась: вся в трещинах и ямах, ограждение и дорожные знаки погнуты; в окнах домов разбитые стекла.

На перекрестке чуть поодаль была навалена гора каких-то обломков, смахивающая на баррикаду; из большой железной бочки вырывались языки пламени. Следы разрушения коснулись и дома Харуюки: раздолбанные бетонные колонны, здоровенная дыра в наружной стене и прочие ужасные вещи.

Скорее вернуться домой и проверить, что с квартирой; с этой мыслью он развернулся и, пробежав между кучами обломков, заглянул внутрь подъезда.

Его глаза вылезли из орбит. Внутренность здания выглядела как у полигонального дома из какой-то игры — все затянуто серыми поверхностями. Да нет, не «выглядела» — все именно так и было.

Это реальность, но в то же время не реальность. Харуюки сейчас «ускорен», он в Полном погружении в виртуальном пространстве, все окружающее — 3D-сцена, смоделированная на основе кадров Общественных камер. Как и синий застывший мир, который он видел вчера в рекреации.

И все же — Харуюки никогда раньше не встречал столь детально проработанного виртуального пространства. Он не видел пикселей. Каждый мельчайший камушек у него под ногами был воспроизведен с невероятной детализацией.

Если так, то что же с моим телом? Харуюки опустил глаза.

Он ожидал увидеть знакомого поросенка, но —

— …Что… что это, — невольно вырвалось у него; он был в полном изумлении.

Он увидел собственные руки, ноги и грудь, тонкие, будто из проволоки; все тело блестело, точно покрытое отполированным серебром. Его тело смахивало на робота — но только не на боевого робота из игр и аниме.

Он поспешно ощупал лицо, но вместо рта и носа его пальцы скользнули по чему-то твердому, точно поверхность шлема. Оглядевшись, Харуюки увидел треснутое стекло в окне жилого дома через улицу и, забУхав ногами, побежал туда.

В стекле отражался — да, сделанный целиком из металла робот. Маленькое стройное тело, непропорционально большая обтекаемая голова. Если вкратце — совершенно не впечатляющий вид.

Хоть бы рога, что ли, на лбу были… или глаза бы сияли золотым светом.

Харуюки мысленно жаловался, обращаясь к неизвестному дизайнеру аватара, как вдруг.

Позади его отражения в стекле, на той стороне улицы, возникло несколько искривленных человекоподобных теней.

В шоке Харуюки скрючился всем своим металлическим телом и развернулся. Неизвестно когда появившиеся три фигуры стояли возле разрушенного универмага. Там было темно, так что Харуюки мог разглядеть лишь силуэты, — но каждый из них был крупнее Харуюки.

Тени вроде как смотрели друг на друга и беседовали. Харуюки невольно вслушался.

— …Странный какой-то парень, по-моему, слабак.

— Не помню этого имени; новенький, что ли?

— Но он металлик. Может, все-таки умеет что-то?

Эти типы — не NPC*3.

Харуюки чувствовал это. Судя по манере речи, это явно люди, не программы.

Но здесь же виртуальное пространство «ускорения». Значит, у них, как и у самого Харуюки, и у Черноснежки, тоже установлен «Brain Burst» — только так и никак иначе.

Тогда они должны знать, что тут происходит. Для начала расспрошу их. Приняв такое решение, Харуюки робко вышел на дорогу

Дойдя до белой разделительной линии, он почувствовал, что на него еще кто-то смотрит. Он остановился и повернул голову.

Там. Не трое, больше. Непонятно откуда взявшиеся — на крышах раздолбанных зданий, на грудах обломков — повсюду виднелись странные силуэты, и все они смотрели на Харуюки. Однако ближе не подходили, просто — ну да, такое ощущение, будто ждали чего-то.

В полном замешательстве Харуюки снова повернулся к середине улицы. Число вверху поля зрения уменьшилось до 1620. Полоски слева и справа от него не изменились.

Погодите-ка. До сих пор он не замечал, но под левой и правой полосками были маленькие надписи.

Слева — «Сильвер Кроу». Справа — «Эш Роллер»*4.

С такой структурой экрана он был очень хорошо знаком.

Харуюки посетило мощное дежа вю.

То, что он сейчас видел, — совершенно не новое; за тридцать лет до рождения Харуюки, в конце XX века, подобные игры доминировали в японских игровых центрах. Увиденное им только что как раз и пробудило те ощущения. Это…

Харуюки стоял на месте и рылся в памяти, как вдруг сзади раздалось что-то вроде взрыва — он аж подпрыгнул.

— ?!.

Развернувшись на месте, он потерял равновесие и шлепнулся на пятую точку. Перед его глазами возвышался силуэт.

Это был мотоцикл. Только не привычный электромотоцикл… в середке машины приютился давным-давно запрещенный двигатель внутреннего сгорания, от которого исходило тяжелое вибрирующее «дододо».

Передняя вилка была нелепо длинной, переднее колесо — идиотски широким. От потертой серой резины шел слабый горелый запах.

Харуюки поднял голову. Позади чрезмерно выгнутого руля его испуганный взгляд поймал устроившуюся на кожаном сиденье фигуру мотоциклиста.

Весь в черной коже с заклепками; ноги в ботинках широко расставлены, руки скрещены на груди. На голове черный шлем, лицо защищено выпендрежной маской в виде черепа.

Из-под маски донесся скрипучий голос. Харуюки слушал в полном обалдении.

— Арена «Конец века», давно ее не видел. Лаааааккииии*5…

Одна из скрещенных на груди рук покачала указательным пальцем.

— Противник — полнейший нуб. Мегалаааакки!..

Наездник-скелет задрал правую ногу и положил на рукоять; ловко это у него получилось. Тут же мотоцикл взревел, и Харуюки вновь подскочил на месте.

Как ни смотри, а этот тип здесь явно не для дружеской беседы. Наоборот, если предыдущая догадка Харуюки верна, то здесь «боевая арена»… а этот наездник тогда —

— У… уаа…

Харуюки отпрянул назад и развернулся.

— Уаа…

И он отчаянно понесся прочь, так что ножки его робота аж захрустели.

— Уа-ха-ха-ха!!! Беги, беги!!!

За спиной у Харуюки вновь взревел мотор, потом раздался визг шин — и секундой позже Харуюки получил мощнейший удар в спину. Его пронзила острая боль, и он взмыл в черноту ночи.

Одновременно в левой верхней части поля зрения синяя полоска над словами «Сильвер Кроу» резко сократилась.

Увидев это, Харуюки на лету успел подумать: Да, значит, я угадал.

Это — игра-файтинг, он — новичок, абсолютно ничего здесь не смыслящий, а его противник — ветеран, умеющий побеждать.

Шансов выиграть у Харуюки нет.

«Ха-ха-ха, значит, тебя выследили сразу же. Это тебе за то, что не сдержал слова, мальчик».

Большая перемена.

Как и накануне, Харуюки сидел в рекреации с Черноснежкой, подсоединившись к ней по кабелю. Он не отводил глаз от пластыря под самой челкой. Черноснежка качала головой и смеялась, но только мысленно. Ее рана, накануне впечатляюще кровоточившая, оказалась, похоже, лишь царапиной. Все его излияния благодарностей и извинений за вчерашнее были остановлены взмахом руки.

«Это… совсем не смешно. Я думал, вообще помру там… Ну да, сам виноват, что по дурости подсоединил нейролинкер к Глобальной сети…»

Черноснежка довольно взглянула на жалующегося Харуюки и, взяв со стола чайную чашку, поднесла к губам. Тарелка с запеченными креветками рядом с чашкой оставалась нетронутой и испускала пар, как и большая порция карри со свининой перед Харуюки.

Члены студсовета, сидящие за тем же столиком, уже вовсю орудовали палочками и ложками, живот Харуюки протестующее урчал, но лекция — а точнее, нотация — Черноснежки явно не собиралась заканчиваться.

«Но — что ж, это избавляет меня от необходимости многое объяснять. Плата за урок получилась высоковатой, но теперь ты понимаешь, да?»

«Понимаю… что?»

«Суть программы «Брэйн Бёрст». Это не какой-то великий заговор, просто…»

Харуюки кивнул и продолжил с того места, на котором остановилась Черноснежка.

«…Просто игра-файтинг. На основе реальности делаются арены для драк. Просто черт знает что…»

«Хи-хи, «черт знает что» — это поднимать ложную тревогу».

«Такая офигенная технология, «ускорение», и что они из нее сделали — файтинг! Да про этот жанр уже тридцать лет никто не помнит!»

Услышав это, Черноснежка в задумчивости склонила голову набок, потом иронично улыбнулась.

«Хмм, то, что ты сейчас сказал, немножко неправильно. Харуюки-кун, мы, Бёрст-линкеры, вовсе не «ускоряемся», чтобы играть в драчки. Все наоборот — мы деремся, чтобы продолжать «ускоряться». Мы вынуждены — это неприятная сторона программы».

«Это… это что значит?»

«Мм… лучше это объяснить на практике. Войди в «ускоренный» режим».

«Х… хорошо».

Харуюки отвлекся от своего карри, уселся на стуле прямо и безмолвно выкрикнул команду на ускорение.

Бёрст линк!

БАММ! Этот звук прошел по телу и сознанию Харуюки, и тут же все ученики вокруг застыли. Все цвета исчезли, сменившись прозрачной синевой.

Черноснежка перед ним тоже застыла, но вскоре из опрятной школьной формы, точно дух, покидающий тело, вышел восхитительный аватар в черном. Розовый поросенок Харуюки тоже слез со стула и, не оглядываясь на реального толстого себя, шагнул вперед.

— Так… что теперь?

— Видишь в левой части поля зрения новую иконку?

Харуюки скосил взгляд, как было велено, и точно: в ряду иконок приложений появилась новая, в виде горящей буквы «В». Он поднял левую руку и нажал.

— Это главное игровое меню «Брэйн Бёрста». Здесь ты можешь узнать свои характеристики и историю своих боев, а также поискать поблизости других Бёрст-линкеров, чтобы вызвать на дуэль. Нажми кнопку «Матч».

Харуюки кивнул и нажал кнопку в самом низу меню. Тут же открылось новое окно; мгновение там было написано лишь «Поиск…», а потом возник список имен.

Впрочем, «список» — громко сказано; там было всего два имени. Одно — которое он увидел сегодня утром, его собственное, «Сильвер Кроу», и — рядом второе. «Блэк Лотус»*6.

Харуюки нисколько не сомневался, что это и есть имя Черноснежки как Бёрст-линкера; он поднял глаза, чтобы убедиться окончательно. Как он и ожидал, черная бабочка-парусник легонько кивнула и сказала:

— Сейчас мы отсоединены от Глобальной сети и подключены к школьной локальной, так что в списке только ты и я — по крайней мере так должно быть.

— Да… Блэк Лотус-сан.

«Красивое имя», «Оно так тебе идет» — конечно, ничего подобного он вслух не произнес, лишь его пятачок задрожал.

— Так. Теперь кликни на моем имени и вызови меня на дуэль.

— Чт… чтоооо?!

— Ну, сражаться нам необязательно. Просто дождись, когда выйдет время, и дуэль закончится вничью.

Улыбнувшись чуть грустно, Черноснежка подбодрила его жестом руки.

В наше время, когда, бывает, десятки тысяч игроков подсоединяются к общей арене и устраивают колоссальную мясорубку, мы с ней сейчас один на один — с этой мыслью Харуюки кликнул по имени в списке, потом в выскочившем меню выбрал [Дуэль]. На появившийся запрос «ДА/НЕТ» — ответил «ДА».

Мгновенно мир изменился вновь.

Из синей замершей рекреации исчезли все ученики. Колонны и столики вновь обрели цвет, но теперь они выглядели полуразрушенными, источенными временем; на стеклах налип толстый слой пыли.

И небо — оно приобрело насыщенный оранжевый цвет. Откуда-то подул сухой ветер, колыхая торчащие из пола то тут, то там пучки неизвестной травы.

Вверху поля зрения появилось знакомое число 1800. Влево и вправо протянулись синие полоски, наконец огненные буквы скомандовали Харуюки [FIGHT!!!].

— Оо… арена «Сумерки». Мы вытянули редкую карту, — прозвучал голос Черноснежки рядом с озирающимся Харуюки. — Свойства арены: хорошо горит, быстро разрушается, на удивление унылая.

— А, оо…

Кивая, Харуюки оглядывал свое тело. Он и не заметил, когда его поросячий аватар сменился стройным серебряным роботом.

Интересно, как же теперь выглядит Черноснежка… Харуюки поднял голову и обнаружил тот же самый аватар в черном платье, без единого изменения.

— Вот, значит, какой у тебя дуэльный аватар. «Сильвер Кроу», красивое имя. И цвет красивый. И форма мне нравится.

Черноснежка протянула руку и похлопала по гладкой серебряной голове.

Харуюки четко ощутил касание; он вновь осознал, что здесь нет никакой «защиты от касания», предназначенной для того, чтобы оберегать детей. Да, здесь настоящая виртуальная реальность.

— Сп-пасибо… но только он на вид какой-то совершенно никакой. А переделать его нельзя… нет? Кстати, а кто придумал этот дизайн и имя? И вообще, что такое дуэльный аватар?

— Как намекает название, это аватар, предназначенный исключительно для боев. …Ты вчера ночью видел длинный и страшный сон, верно?

— …Угу.

Что именно ему снилось, Харуюки не помнил, но ощущение, что это был настоящий кошмар, осталось. Невольно он обхватил тонкие руки своего робота жесткими ладонями и стал тереть.

— Этот сон вызвала программа, которая залезла в самую глубину твоей сути. «Брэйн Бёрст» берет желания, страхи и мечты своего обладателя, перемалывает их вместе и из всего этого создает дуэльный аватар.

— Моя… суть. Страхи и… желания, — прошептал Харуюки и вновь оглядел собственный аватар. — Вот это… мелкое, слабое и скользкое тело — мое желание? Ну да, я часто думаю, что неплохо было бы похудеть, но… хоть бы у меня был какой-то более героический вид…

— Ха-ха-ха, все не так просто. Программа берет и использует вовсе не твой идеал, а твои комплексы. В твоем случае — радуйся, что в качестве дуэльного аватара не был взят твой розовый поросенок-кун. Хотя он мне тоже нравится.

— П-прекрати. Он мне не нравится.

Надо сделать нового черного рыцаря для школьной сети. С этой мыслью Харуюки спросил:

— Семпай, значит, твой школьный аватар тоже сделан «Брэйн Бёрстом»? Это символ твоих комплексов? Но он такой красивый…

— Нет… — Черноснежка чуть нахмурилась, и по ее глазам прошла тень. — Его сделала я сама, в редакторе. Я… в силу некоторых причин не пользуюсь своим дуэльным аватаром. Почему — расскажу в свое время.

— Не пользуешься?..

— К сожалению, мой дуэльный аватар уродлив. Уродлив до крайности. Правда, не пользуюсь я им не поэтому… ладно, сейчас речь не обо мне.

Черноснежка пожала плечами, и к ней вернулось прежнее таинственное выражение лица. Ее белая рука вновь погладила голову-шлем Харуюки.

— Сегодня утром в Глобальной сети с тобой сражался другой Бёрст-линкер, и ты пользовался своим новым аватаром. Ты был начисто разгромлен. Так?

— …Мм, в точности. Сделали меня шикарно.

— Экран с результатом боя, ты его хорошо запомнил?

Невольно Харуюки вспомнил арену, на которой дрался утром. Мрачные руины города, где парень в скелетном шлеме и на вульгарном мотоцикле одним ударом отправил его в полет, после чего его хит-пойнты ооочень быстро закончились.

С печальным звуковым эффектом перед ним появилось «YOU LOSE»*7, а потом —

— Сейчас вспомню… Там было мое имя, первый уровень, потом вылезло какое-то странное число. Бёрст… пойнт, кажется. Оно уменьшилось с девяноста девяти до восьмидесяти девяти.

— Молодец, хорошо запомнил. Бёрст-пойнты, очки ускорения! Вот почему нам приходится выходить на арены.

Эти слова Черноснежка почти выкрикнула, потом, сделав несколько шагов к застекленному окну, развернулась. Двумя руками стукнула кончиком зонта в пол, так что кусочки битой плитки разлетелись во все стороны.

— «Бёрст-пойнты» — число, которое показывает, сколько раз мы можем «ускориться». Одно «ускорение» — единичка долой. Сразу после установки программы их сто, но вчера в рекреации ты один раз «ускорился», так что их стало на одно меньше. А сейчас ты потратил еще одно.

— Арр… а как их поднимать? Неужели платить реальные деньги?

— Неправильный ответ, — категорично заявила Черноснежка. — Существует лишь один способ увеличить число Бёрст-пойнтов — выиграть бой. Когда ты выигрываешь — если противник того же уровня, ты получаешь десять очков. При поражении десять очков теряются. Что и произошло сегодня утром.

Черноснежка повернула голову, чтобы посмотреть в вечернее небо за окном, потом шепотом продолжила.

— «Ускорение» — очень сильная вещь. Победить в драке — легче легкого; можно получать высшие баллы на экзаменах, выигрывать в различных играх, в спортивных состязаниях. На Косиэне*8 этим летом был побит рекорд по хоумранам; парень из первого класса старшей школы, который это сделал, — Бёрст-линкер высокого уровня.

— …Что…

Черноснежка кинула грустный взгляд на обалдевшего Харуюки.

— И поэтому, раз вкусив запретного нектара, мы уже не можем отказаться от «ускорения». А для этого нам нужны Бёрст-пойнты, а значит, мы вынуждены вечно сражаться.

— …По… погоди-ка.

Ээ, значит, тот талантливый типа — на самом деле Бёрст-линкер?

Нет, не то. В словах Черноснежки было что-то странное.

Харуюки лихорадочно думал, наконец раскрыл рот.

— Аа… ты только что сказала, победа в бою — это плюс десять, поражение — минус десять. Это значит… ведь еще один Бёрст-пойнт теряется на «ускорение», значит, их общее число у всех Бёрст-линкеров может только уменьшаться. То есть у тех, кто плохо умеет драться, оно наверняка упадет до нуля… и что будет тогда?..

— Да, ты быстро схватываешь. Все просто. «Брэйн Бёрст» будет потерян.

Черные глаза, в которых будто горело что-то, смотрели прямо на Харуюки.

— Программа автоматически деинсталлируется, и установить ее повторно уже не удастся. Даже смена нейролинкера не поможет, поскольку программа знает индивидуальные мозговые волны каждого Бёрст-линкера. Те, кто теряют все Бёрст-пойнты, никогда больше не могут «ускоряться».

От ее голоса стало холодно; а она продолжала:

— На арену все время выходят новички вроде тебя, так что общий запас очков не обязательно должен снижаться. Но все равно — сейчас он слегка уменьшается.

Однако Харуюки из этой последней фразы не слышал почти ничего.

— «Брэйн Бёрст» будет… потерян.

Харуюки всего два-три раза попробовал на вкус силу «ускорения», и сейчас от одной мысли о том, что оно может пропасть, его пробрало холодом. И дело не только в том, что он не сможет больше «ускоряться». Для Харуюки это значило — он потеряет единственную ниточку, связывающую его с Черноснежкой, которая во всех остальных отношениях живет в ином мире.

Лишь теперь он осознал, насколько тяжелой потерей были те десять очков, отобранные скелетом-мотоциклистом.

— Итак… что ты будешь делать, Харуюки-кун?

Услышав этот прошептанный вопрос, Харуюки поднял голову.

— Что я буду делать?..

— Ты еще можешь вернуться. В нормальный мир, где нет «ускорения» и сражений. Идиоты, которые тебя гнобили, больше к тебе не подойдут, это я гарантирую как член студсовета.

— …Я… я…

«Ни «ускорение», ни «Брэйн Бёрст» не имеют значения. Я просто не хочу расставаться с тобой».

Конечно, такого произнести он не мог. Вместо этого он сжал серебряные кулаки и ответил:

— …Я все еще в долгу перед семпаем.

— О?

— Ты дала мне «Брэйн Бёрст» и вытащила из этого ада. И вовсе не для того, чтобы забрать мои стартовые сто очков, уж это-то я понимаю. Иначе ты могла бы что угодно мне понарассказывать… Видимо, я тебе зачем-то нужен. Ты смотрела мой рекорд в сквоше, потом объяснила с нуля про «ускорение» — у тебя должна быть какая-то цель. Я прав?

— …Хмм. Логично рассуждаешь.

Чуть улыбаясь, красивый аватар смотрел Харуюки прямо в серебряное лицо.

— Я… я правда недостоин так вот говорить с семпаем. Я лузер, толстяк, плакса, я завидую двум своим единственным друзьям и даже ревную их, я умею только сбегать, я вообще ни на что не гожусь. Я просто ужасный.

Что я такое говорю… Однако остановить поток слов было невозможно. Слава богу, его лицо — бесстрастная зеркальная маска.

— Однако Черноснежка-семпай все равно говорила со мной и даже напрямую подсоединялась ко мне; я понимаю — это потому что я неплох в играх; другой причины не может быть, и меня это вполне устраивает, вот.

Что же я на самом деле пытаюсь сказать — надо привести мысли в порядок, потом уж говорить — ох, самое время «ускориться» — нет, я и так уже в ускоренном состоянии.

Харуюки был в таком замешательстве, что мог лишь изливать все, что в нем накопилось.

— Вот почему… вот почему я хочу оправдать ожидания семпая. Твое… сострадание — я хочу его оправдать. Я сам не знаю, что я могу; если тебе что-то нужно, я сделаю все, что смогу. Поэтому я… не буду удалять «Брэйн Бёрст». Я буду драться… как Бёрст-линкер.

Да что же такое, я должен был сказать только последнюю часть! Что же я наговорил.

Вывалив из себя все слова, Харуюки от стыда съежился, сжался всем своим худым телом.

«По-моему, ты кое в чем неправ, застенчивый мальчик». Харуюки был готов к тому, что именно так Черноснежка считает; однако то, что он услышал в ответ, его потрясло.

— «Сострадание»… не произноси таких слов.

Харуюки чуть поднял голову и увидел самое взволнованное выражение лица Черноснежки за все время, что он с ней общался.

— Я всего лишь глупая и беспомощная школьница. Я такой же человек, дышу тем же воздухом, что и ты, стою там же, где и ты. На этой арене мы оба Бёрст-линкеры. Это ты создаешь расстояние между нами. Всего два виртуальных метра — для тебя это так далеко?

Черноснежка замолчала и протянула белую руку

Ты далеко.

Так пробормотало что-то в груди у Харуюки.

Когда на такого, как я, смотрит такая, как ты, само совершенство — ты даже представить себе не можешь, какая это пытка. Я хочу быть слугой. Двигаться, как пешка под твоей рукой, — одно это уже нежданное счастье для меня. Если я сейчас возьму твою руку, у меня появятся надежды, которые мне непозволительны. И позже расплатой за эти отравленные надежды будет двойная боль.

С Тиюри и Такуму то же самое. Харуюки достаточно быть просто их другом. Никакой жалости, никакого сочувствия — он не желал ничего большего, чем просто дружба, но…

Слова, вырвавшиеся из его рта, были сухи, как мертвое дерево в виртуальных сумерках.

— …Семпай, ты вытащила меня из ада. Это… дало мне счастье на целую жизнь. Ничего большего мне не надо, абсолютно ничего.

— …Ясно, — пробормотала Черноснежка и опустила голову.

Тяжелое молчание повисло над ареной. В конце концов его прервал голос, который, как показалось Харуюки, ничуть не изменился.

— Я с радостью принимаю твою решимость. Да, сейчас меня действительно беспокоит некоторая проблема. И для ее решения мне нужна твоя помощь.

Харуюки тихонько перевел дыхание и кивнул.

— Конечно, я сделаю все, что смогу. Что от меня требуется?

— Для начала — научиться сражаться. Кликни на своем имени под полосой хит-пойнтов. Выбери пункт «Инст», там увидишь все команды активации обычных и специальных навыков своего дуэльного аватара.

— Сп-пециальных навыков? — переспросил Харуюки, останавливая протянутую было руку.

— Да. Когда создается дуэльный аватар, программа раскидывает определенные значения параметров, соответствующие особенностям аватара. Одни аватары сильны в атаке, другие имеют прочную защиту, третьи хороши в спецатаках. Но общее правило таково, что у всех дуэльных аватаров одного уровня примерно один и тот же потенциал. То, что в первом бою тебя разнесли, вовсе не означает, что твой противник был слишком силен, — просто ты не умел сражаться.

Тот мотоциклист, «Эш Роллер», был первого уровня, как и Харуюки. Тогда он показался ему ужасно крутым; а на самом деле он не сильнее «Сильвер Кроу»?

Если так, то у этого маленького, тощенького робота должен быть просто потрясающий спецнавык. Харуюки в предвкушении протянул серебряный палец и прикоснулся к своему имени.

Раздался звуковой эффект, и перед Харуюки открылось полупрозрачное окошко.

Слева простой анимированный человечек показывал движения, справа высвечивались названия навыков.

Первый. Подсесть, сжать руку в кулак, резко выбросить руку вперед. Обычный навык «Удар».

Второй. Отвести правую ногу назад, нанести удар вперед. Обычный навык «Пинок».

И, наконец, специальный навык. Скрестить руки, развести в стороны, отклонить голову, резко двинуть ее вперед. Название — «Удар головой».

И все. Больше ничего.

— …Эээ, — обалдело промямлил Харуюки. — Обычные навыки «Удар» и «Пинок»… а специальный — всего лишь удар головой.

— О?

Услышав это, Черноснежка приложила правый указательный палец к подбородку и склонила голову набок. Харуюки показалось, что ее выражение лица не изменилось, но долго пялиться он не мог и потому съежился. От одной мысли о разочаровании в ее глазах его всего бросило в жар.

Сам того не ожидая, он раскрыл рот.

— Не, нормально. Ничего неожиданного. Этот аватар, похоже, совершенно бесполезный. Прости, что не оправдал надежд. Ничего, можешь просто оставить меня. Считай, что ты просто проиграла в лотерею.

— Ты… глупый!!!

От этого выкрика содрогнулось все его тело. Харуюки поднял голову; он и не успел заметить, когда Черноснежка успела оказаться совсем рядом. Подняв брови, она смотрела на него сверху вниз прожигающим насквозь взглядом.

— Я ничего не буду говорить о том, как тебе жить, — я ведь такая же школьница, как ты. Однако в отношении «Брэйн Бёрста» я на шесть лет старше тебя. Я сказала уже: все дуэльные аватары имеют одинаковый потенциал. Что, забыл?

— Но… но мои навыки — всего лишь удары рукой, ногой и головой…

— Значит, где-то еще наверняка есть сила, которая их дополняет.

Взгляд Черноснежки немного смягчился, и она продолжила увещевающим тоном:

— Твой дуэльный аватар — порождение твоей души. Что будет, если ты в него не будешь верить?

Я в первую очередь не верю в самого себя.

Так Харуюки мысленно пробормотал и кивнул.

— …Прости. Я буду верить… если не в себя, то по крайней мере в твои слова.

При этих его словах лицо Черноснежки чуть изменилось — возможно, она просто грустно улыбнулась, — и Харуюки слегка расслабился.

— Но прежде, чем ты выучишься сражаться, ты должен выучить еще кое-что. Сила — это…

Черноснежка помолчала немного; ее слабо улыбающееся лицо было печальным.

— Сила — не просто слово, обозначающее достижение победы. Я потратила слишком много времени, чтобы это понять. А когда поняла, было уже поздно.

Значения этих прошептанных слов Харуюки не мог ухватить. Он склонил голову набок и собрался было спросить, но Черноснежка, не давая ему сделать этого, вдруг развернулась.

— Хмм, уже почти пора.

Харуюки взглянул на счетчик времени; от 1800 секунд осталось всего 20.

— Ладно, следующим уроком будет практическое занятие.

— Э… что?.. В каком смысле?..

Черноснежка бесстрашно улыбнулась озадаченному Харуюки.

— Разумеется, тебе предстоит забрать их назад. Твои десять очков.

И сразу после этой фразы появилось сообщение, что дуэль завершилась вничью; бой закончился, и «ускорение» тоже.

Как только они вернулись в настоящую рекреацию, Черноснежка, не оставив Харуюки шанса что-либо добавить, выдернула кабель Прямого соединения и убрала его.

— Ладно! Давай поедим, Арита-кун. А то еда стынет.

Улыбнувшись, она взяла со стола ложечку. У Харуюки не осталось выбора, кроме как придвинуть к себе тарелку с карри. Хотя он взял эту тарелку полчаса субъективного времени назад, от нее по-прежнему поднимался теплый пар. У Харуюки заурчало в животе.

От окружающих столиков его обстреливали те же недовольные взгляды, что и вчера. Харуюки начал было раздумывать над идеей уйти с карри в столовку и поесть там, но проиграл собственному пустому желудку. Он успел отправить в рот три полных ложки карри, когда старшеклассница, сидящая за тем же столиком, обратилась к Черноснежке, и от ее слов у Харуюки в горле встал ком.

— Снежка, ну когда уже ты нам расскажешь? Мы умираем от любопытства. Какие у вас с ним отношения?

Харуюки поднял глаза; говорила та самая пышноволосая девушка из студсовета, которую он видел вчера. Второклассница и, кажется, секретарь совета.

— Хмм.

Черноснежка положила ложечку на край тарелки, элегантно подняла чашку с чаем и, похоже, призадумалась. Ученики вокруг разом затихли.

— Если коротко — я ему призналась, а он мне отказал.

Мир наполнился криками и изумленными воплями.

Харуюки, даже не вынув ложку изо рта, подхватил тарелку с карри и бросился наутек.

— Что… что ты наделала!!!

Проведя следующие два часа под пулеметным огнем взглядов, Харуюки плелся сзади-справа от Черноснежки к школьным воротам и жаловался раздавленным голосом.

— Чем ты вообще думала!!! Меня опять гнобить начнут!!! Вообще жизни не дадут!!!

— Сильное заявление.

Черноснежка рассмеялась, потом уже с серьезным видом добавила:

— Ну, не правду же мне было говорить. И потом — ты, по-моему, вовсе не так недоволен, как изображаешь.

С этими словами она повозилась со своим виртуальным рабочим столом и крутанула кончиком пальца. Тут же в поле зрения Харуюки зажглась иконка — по школьной сети ему пришел файл. Он кликнул, и прямо перед ним развернулась большая фотка.

На фотке был он сам — с ложкой карри во рту и совершенно идиотским выражением лица.

Едва увидев это, Харуюки завопил «угяаааа!» и мгновенно переправил файл в корзину.

— К-когда ты успела сделать этот скриншот? Даже ловкость рук должна иметь пределы!

— Что такого, просто на память.

Пока они так переругивались, Харуюки продолжал ощущать на себе испепеляющие взгляды окружающих. Он привычно втянул голову в плечи, но спрятаться за стройной Черноснежкой было без шансов.

— Выше голову. В этой школе я многим парням отказывала, но чтобы наоборот — ты первый.

— Да когда я успел-то это сделать!

— Так говорить очень грубо с твоей стороны. Я могу опять обидеться. …Ладно, сменим тему.

Этим своим «сменим тему» Черноснежка оставила вопрос висеть в воздухе, после чего тихо произнесла уже с серьезным выражением лица:

— Когда мы выйдем за ворота школы, твой нейролинкер подключится к Глобальной сети. Любой Бёрст-линкер здесь, в «Третьей боевой зоне Сугинами», может вызвать тебя на дуэль. Пока тебя не успели вызвать, сразу «ускорься», найди в списке Эш Роллера и вызови его.

— Что… зона? Что, есть какое-то ограничение, откуда можно вызывать противников?

На вопрос Харуюки Черноснежка едва заметно кивнула.

— Да. Если ты вызовешь кого-то с другого края Токио, полчаса истекут прежде, чем вы встретитесь. …Позже ты сможешь попасть на безграничную арену для групповых боев, но это будет не раньше четвертого уровня. А сейчас сосредоточься на ближайшем поединке.

Голос Черноснежки зазвучал немного резче, и она завершила лекцию словами:

— Скажу сразу: если ты проиграешь, то не сможешь сразу же вызвать его на матч-реванш. Одного и того же противника можно вызывать только один раз в день. Я буду среди зрителей и, к сожалению, помочь тебе ничем не смогу. …Не делай такое убитое лицо; если ты будешь драться так, как я написала в мэйле, то не проиграешь.

— Ла… ладно.

Харуюки сглотнул и кивнул. Содержимое текстового мэйла, полученного во время шестого урока, он уже скопировал & вставил себе в мозг.

— Это твой настоящий дебют, Сильвер Кроу. Удачи.

Черноснежка подтолкнула Харуюки в спину, и он шагнул в переулок, продуваемый пыльным ветром сражения.

1.*Англ. «А вот и новый претендент!»

2.*Англ. «В бой!!!»

3.*NPC — Non-Player Character, т.е. игровой персонаж, управляемый компьютером, а не игроком.

4.*Silver Crow — (англ.) «Серебряная ворона». Ash Roller — «Пепельный роллер» (или гонщик, или любое производное от глагола to roll, «катиться»).

5.*Lucky — (англ.) «повезло».

6.*Black Lotus — (англ.) «Черный лотос».

7.*Англ. «Вы проиграли»

8.*Косиэн — стадион, где проводятся ежегодные чемпионаты по бейсболу среди учеников старших школ.

----------

Том 1 Глава 4

Арена опять была «Конец века» — ночь, руины и пожары.

Съежившись своим и без того маленьким аватаром, Харуюки прятался на пешеходном переходе над седьмой кольцевой линией.

Во время предыдущей дуэли он не обратил внимания, потому что был слишком напуган, но сейчас он видел, что, кроме полос хит-пойнтов и счетчика времени, перед его глазами был еще маленький голубой треугольничек. Это был курсор, показывающий направление на соперника.

Треугольник указывал прямо на север, куда уходила широкая дорога, и чуть дрожал. Это значило, что противник, Эш Роллер, не стоял неподвижно где-то вдалеке, а, скорее всего, спешил сюда по прямой. Расстояние курсор не показывал.

Харуюки мысленно пробежался еще раз по стратегии, которую Черноснежка набросала ему в своем мэйле.

«Из твоей информации можно сделать вывод, что у Эш Роллера есть две слабости. Во-первых: когда он движется, он издает громкие звуки».

Что верно, то верно. В прошлый раз, если бы только Харуюки обращал больше внимания на то, что его окружало, он бы издалека услышал рев бензинового двигателя.

На этот раз его врасплох не застанешь. Харуюки, затаив дыхание, вслушивался изо всех сил. И вот —

…Он идет!

Курсор едва заметно дрожал, как и прежде, но уши Харуюки уловили низкий рев, который спутать с чем-либо было невозможно. Эш Роллер, похоже, несся по пустынной седьмой кольцевой на полном газу. Должно быть, он просто кайфовал; ведь если он в реальном мире тоже ездил на мотоцикле, то это был маломощный электроскутер, и ему приходилось каждый день плестись в пробках. Да плюс его соперник — тот же новичок, которого он так роскошно отделал сегодня утром.

Ну, на этот раз вчистую тебе не выиграть. Потому что первый удар будет за мной.

Мысленно скрипя зубами, Харуюки неотрывно смотрел на голубой курсор.

Как и прежде, противник мчался на юг; по звуку мотора Харуюки мог примерно оценить расстояние. Но вот у противника такой возможности не было. Он несся по прямой на полной скорости; лишь когда мотоцикл проедет под Харуюки, Эш Роллер заметит изменение положения курсора.

Лежа на животе на полу перехода, Харуюки пристально смотрел сверху вниз в направлении станции Коэндзи. Взрывоподобный рев становился все громче, вот уже Харуюки начал ощущать вибрацию…

Вот он.

Фары Эш Роллер, разумеется, не включал, но Харуюки четко видел отблески огня на хроме. Соперники сойдутся через пятнадцать — нет, через десять секунд.

Шанс застать противника врасплох будет только один. Однако оружие Харуюки — всего лишь обычные навыки «Удар» и «Пинок». То есть все, что он может, — спрыгнуть с пешеходного перехода и ударить собственным телом.

Страшно. Я так не смогу.

Такая мысль на мгновение его посетила, и он тут же мысленно обругал себя.

Нечего нести чушь. Я сейчас не толстый 13-летний Харуюки Арита, я Бёрст-линкер по имени Сильвер Кроу. И здесь не реальный мир, а виртуальное поле боя. Здесь мир, в который я вкладывал бОльшую часть своего времени и своей души. Можно сказать, пожалуй, что это и есть мой реальный мир.

Так что я не проиграю. Наоборот — я с удовольствием тебя разделаю, засранец черепоголовый!

— Уаааа!

С этим возгласом Харуюки встал, одним махом вскочил на металлическое ограждение перехода и спрыгнул.

Спрыгнув с высоты, угодить пинком точнехонько в мотоциклиста, летящего за сто километров в час, — задачка, пожалуй, более трудная, чем Харуюки себе представлял.

Однако с его умением попадать в виртуальные мячи для сквоша, которые разглядеть еще труднее, черепообразный шлем Эш Роллера — просто гигантская мишень. На лету вытянув вперед правую ногу, стабилизировав траекторию расставленными руками, Харуюки несся серебряной стрелой.

— …Оуа?!

Он услышал вскрик, вырвавшийся из-под черепа-забрала.

В следующее мгновение ступня в серебряной броне вмазалась точно в середину черепа.

Раздалось грандиозное «БАБАХ!!!», и по маске от центра к краям пошли трещины. Голова мотоциклиста с хрустом подалась назад. Харуюки пролетел над ней, упал на асфальт и перекатился.

Какое-то мгновение перед глазами у него все вертелось, но тут же он поднял голову и оглянулся.

Мотоцикл отбросило вправо, от передних и задних тормозов летели искры; остановился он, врезавшись в груду обломков сбоку от дороги. Мотоциклист ударился лицом о топливный бак; двигатель, издав напоследок печальный звук, замолчал.

— …П-получилось, — сжав правую руку в кулак, прошептал Харуюки и проверил свои и вражеские хит-пойнты.

Сильвер Кроу от прыжка с большой высоты потерял примерно 5% хит-пойнтов. Что до Эш Роллера — он потерял куда больше: сперва пинок, потом удар о груду обломков снесли ему около 20% здоровья, и его полоса хит-пойнтов приобрела чуть сиреневый оттенок.

Можно сказать, первая атака увенчалась успехом. Однако долго наслаждаться послевкусием нанесенного критического удара не приходилось.

Харуюки встал, нашел взглядом пятиэтажное здание слева от дороги и побежал туда. По словам Черноснежки, основная, боевая часть арены «Конец века» — это дорога, так что в здания заходить нельзя. Однако на наружные части зданий это ограничение не распространяется.

На стене здания имелась полуразрушенная пожарная лестница, помещенная туда, видимо, на всякий случай. Харуюки запрыгнул на нее и одним махом поднялся до самой крыши.

«Теперь насчет второй слабости Эш Роллера. Возможности его дуэльного аватара в основном связаны с его мотоциклом. Боевые способности самого аватара должны быть практически на нуле. Поэтому: сперва ты его атакуешь и наносишь урон, потом забираешься на крышу здания, куда он на мотоцикле не заедет».

Такой план сражения дала ему Черноснежка.

Если только, когда Харуюки заберется на крышу, у его противника останется меньше хит-пойнтов, чем у него самого, то надо будет лишь дождаться, пока выйдет время, — и победа в кармане. И даже если наездник слезет со своего мотоцикла и тоже поднимется на крышу, Харуюки сможет его измолотить руками-ногами.

На первый взгляд, план выглядел трусливым. Однако Харуюки нравилось одерживать умные победы, атакуя уязвимые точки противников. Можно сказать, это был его игровой стиль.

Сейчас, стоя на крыше, Харуюки захотел вернуть с процентами Эш Роллеру его утренний смех; он подошел к краю крыши.

Глядя сверху вниз, он увидел, как остановившийся двигатель разбитого мотоцикла наконец-то заработал вновь. Работающий вхолостую мотор звучал, как чье-то тяжелое дыхание; мотоциклист вытаскивал своего железного коня из-под обломков.

Харуюки думал, как бы получше оскорбить Эш Роллера, как вдруг услышал голоса.

— А, этот мелкий неплохо справился.

— Просто небо и земля по сравнению с утром. Интересно, кто его Родитель.

Харуюки глянул в направлении голосов; там, на крыше здания поодаль, на громадном водяном баке сидели несколько силуэтов и смотрели на него. Зрители.

Дуэль Бёрст-линкеров длится всего 1.8 секунды реального времени, поэтому, разумеется, кому-то еще «ускориться» после ее начала просто не успеть. Поэтому предусмотрена такая система: когда человек начинает дуэль, его друзья или просто те, кому он интересен, — те, кто заранее внес его имя в соответствующий список, — «ускоряются» автоматически и переправляются на ту же арену. Бёрст-пойнты на это не расходуются.

Оглядевшись, Харуюки увидел довольно много силуэтов; раньше он их не замечал. Сосредоточив все внимание на Эш Роллере. Они были везде — на крышах, на дорогах. Харуюки они не могли отметить — значит, все эти Линкеры следят за Эш Роллером.

Однако был среди зрителей и тот, кто внес в список наблюдения его, Сильвер Кроу. Это, конечно же, Черноснежка, Блэк Лотус.

Интересно, где она сейчас? Харуюки заоглядывался; вдруг один из двоих сидящих на водяном баке помахал ему рукой.

— Если выиграешь эту дуэль, я тебя тоже зарегистрирую. Удачи, парень.

— Только это будет непросто, — заметил второй.

Харуюки мысленно ответил ему:

«К сожалению, дальше все будет очень скучно. Просто выйдет время».

Пожав плечами, он вновь посмотрел на дорогу.

И оцепенел.

Далеко внизу мотоцикл Эш Роллера, выглядящий с крыши мелким, как горошина, стоял, упершись передним колесом в стену дома.

Пого… чт… что ты хочешь сделать?

Ответом ему послужил пронзительный, полный ярости выкрик:

— Не очень-то… зазнавайся, лысик!!! Ты еще потанцуешь под музыку моего Вэ-твин!!!

«БОГАААН!!!» — взревел мотор, и из хромированной выхлопной трубы вырвалась струя пламени.

И тут же громадный американский мотоцикл с ошеломляющей скоростью понесся вверх по стене.

— Ааа…

Харуюки почувствовал, как его глаза под серебряной маской вылезают из орбит. Он отступил на шаг — и всего через две секунды на расстоянии вытянутой руки, испуская грохот и горелую вонь, возникла стальная махина.

Двигатель взвыл, и мотоцикл, подлетев на два метра над крышей, начал падать прямо на Харуюки.

— Уауауауа!!!

Харуюки поспешно отскочил еще на несколько шагов.

Серое заднее колесо с грохотом стукнулось о бетон крыши. По бетону пошли трещины, и несколько осколков ударились о броню Харуюки. Он заметил, что его полоса хит-пойнтов на чуть-чуть укоротилась — новый сюрприз.

В нормальных файтингах урон наносится только заранее предусмотренными системой способами. Да, «Brain Burst» нельзя назвать нормальной игрой. Графика и звук, почти не отличимые от реальности, и такая детализация.

Здесь-то и должен лежать ключ к тому, как побеждать в этом мире.

Зарубив это себе на носу, Харуюки поднял глаза на своего куда более опытного противника.

Мастерски выправив мотоцикл, Эш Роллер уставился сверху вниз на Харуюки и принялся говорить высоким металлическим голосом.

— Вообще-то, когда я выиграл у тебя сегодня утром, я наконец набрал триста очков и получил второй уровень.

Черепоподобное забрало металлического шлема было сломано, и сквозь него виднелась часть лица. Вовсе не устрашающая рожа — лицо молодого парня с тонкими чертами, этакого «ботаника».

«Дуэльные аватары — проявление человеческих комплексов». Эти слова Черноснежки эхом отдались в памяти Харуюки.

Эш Роллер, улыбаясь тонкими губами, повернул рукоять и продолжил:

— У меня была суперпроблема, на что потратить бонус нового уровня — на спецатаку, скорость или умение ездить по стенам. Аа, я сделал ультраправильный выбоооор…

Он убрал руки от руля и направил указательные пальцы на Харуюки.

— А ты гига-ааааанлаккиииии.

Мог бы и не говорить, я и так знаю.

Так Харуюки мысленно пробормотал; однако все это время он не только молча слушал. Он лихорадочно озирался и пытался вспомнить все, о чем писала Черноснежка, чтобы выжать хоть каплю знаний, которая помогла бы ему выкрутиться из этой ситуации.

«Если первая атака или отступление после нее сложится неудачно и тебе придется сражаться с Эш Роллером на мотоцикле, твои шансы на победу, к сожалению, будут очень малы. Потому что…»

И дальше Черноснежка написала о «специализациях» дуэльных аватаров.

Автоматически генерируемое английское имя каждого Бёрст-линкера всегда включает в себя цвет.

Цвет и определяет специализацию дуэльного аватара.

«Синий» — прямые атаки ближнего боя, «красный» — прямые дальнобойные атаки, «желтый» — непрямые атаки. У промежуточных цветов вроде «фиолетового» или «зеленого» могут быть две специализации. Кроме того, из всех цветов, находящихся вдали от цветового круга, так называемые «металлические цвета» специализируются не на атаке, но на защите.

«Металлические цвета, включая твой «серебряный», встречаются очень редко, это сильные цвета. Они устойчивы к режущим, колющим, термическим и отравляющим атакам, да и в ближнем бою их собственная атакующая сила не мала. Но, конечно же, есть и недостатки. Естественный враг всех металликов — коррозия; кроме того, они уязвимы против дробящих атак».

Так Черноснежка проанализировала сильные и слабые стороны Сильвер Кроу; а потом она сообщила подробности про Эш Роллера, которого предположительно вообще никогда не видела.

«С другой стороны, «пепельный» цвет Эш Роллера в цветовом круге ближе к синему, чем к зеленому. Низкое насыщение цвета означает, что у него спецатаки. Трудно сказать с уверенностью, его колеса — оружие или нет, но, боюсь, его специализация — дробящие атаки ближнего боя. То есть — твоя броня против его атак почти неэффективна. В таком случае в прямой схватке с ним у тебя есть лишь одно средство».

…Уворачиваться все оставшееся время.

Говорить так, конечно, можно, но…

Харуюки отчаянно оглядывал крышу здания.

И в длину, и в ширину здесь и 20 метров нет. План Черноснежки «постоянно уворачиваться» был, видимо, рассчитан на пустую дорогу; вряд ли ей могло прийти в голову, что мотоцикл способен ездить вверх по стенам. В итоге Харуюки забрался туда, где сам же оказался в невыгодных условиях.

Когда мотоцикл поедет на него, отступить к пожарной лестнице будет невозможно. А если просто спрыгнуть с крыши, заведомо зная, что он получит урон от падения? Но если в результате он пострадает сильнее, чем Эш Роллер сейчас, обратной дороги уже не будет.

Харуюки так и стоял на месте без какого-либо плана в голове; всадник на стальном коне победно расхохотался.

— Ия-ха-ха-ха! Что, нечем крыть, лысик полированный? Ну тогда начнем!!!

[[image:/storage/reader-images/c9d6e59af08d85a39791c868e4a0fa562c20c610.jpg]]
Двигатель внутреннего сгорания взревел, и заднее колесо пробуксовало, выплюнув из-под себя облако синего дыма.

Переднее колесо со стуком опустилось на бетон, и мотогромадина понеслась прямо на Харуюки.

— Уааа!!!

С этим воплем Харуюки отпрыгнул вправо, но дистанция была слишком мала. Колесо чиркнуло по носку ноги, и полоса хит-пойнтов сократилась. И в то же мгновение парализующая боль ударила по нервам.

Использование «чувства боли» в виртуальных играх давно уже было запрещено законом. Но здешняя реальность — не просто игра. Она виртуальная, но в то же время сражения идут взаправду.

Отъехав от Харуюки всего на три метра, мотоцикл завизжал шинами и крутанулся на 180 градусов — и вот он вновь готов атаковать.

Неужели ничего нет? Секретного движения, которое бы разом изменило ход боя, спасло бы его…

Ну конечно же — спецатака!

Да, название ее — всего лишь «Удар головой», но, может, этот удар такой сильный, что им можно камни дробить.

Сделав ставку на этот шанс, Харуюки скопировал движения силуэта, показывающего прием, — скрестил руки перед грудью. Потом резко развел руки в стороны и подался верхней частью тела назад.

Раздалось гудение, и Харуюки заметил, что его блестящая безволосая голова окуталась белым синяием. Со стороны зрителей донеслись удивленные возгласы.

…Получится!

Глубоко поверив в это, Харуюки уставился на громадный мотоцикл.

— Уооо! — закричал он и, нацелив сияющую голову на фару мотоцикла, помчался вперед.

Задолго до того, как голова успела нанести удар, переднее колесо отбросило его назад; он упал на спину, оставив в бетоне вмятину в форме человека. Световой эффект вокруг головы испарился, полоска энергии спецатаки тоже пропала.

Отовсюду раздался смех зрителей. И с этим смехом до ушей Харуюки донесся шепот одного человека.

— К сожалению, это, кажется, конец.

Харуюки охватил знакомый жар унижения.

Блин. Блин. В виртуальных играх я должен быть героем. Мой персонаж — просто слабак. Ну что за спецатака этот «Удар головой», который и ударить-то не может? Я так не могу.

Харуюки встал, но тут же уныло сел обратно. И тут он увидел —

Вдали, на крыше высокого здания, стоял одинокий силуэт.

Волосы, развевающиеся под ночным ветром. Слабо колышущееся платье. Прозрачные крылья бабочки.

Силуэт был с рисовое зернышко, выражения лица не разглядеть. Однако Харуюки чувствовал — она строго смотрит на него.

Нельзя — нельзя сдаваться.

Даже если проигрываешь — вставай и снова вставай; проигрывай некрасиво. Если он неспособен даже на это, он и пешкой ее быть недостоин.

Проглотив унижение, Харуюки снова начал лихорадочно вспоминать все, что знает, что могло бы ему пригодиться.

Виртуальность, но в то же время реальность — главная черта этой игры под названием «Brain Burst». Потрясающая детализация и реализм. Но раз так, то и мотоцикл Эш Роллера — не просто кучка полигонов, собранных лишь для внешнего вида. Он тоже воссоздан во всех деталях — а значит, должен иметь уязвимые места.

Мотоцикл — машина прошлого века с бензиновым двигателем. Какие там у него характерные особенности?

Шумный. Воняет бензином. Это слабости, которыми можно было пользоваться до непосредственной встречи, сейчас они уже не имеют значения.

Не может ехать без бензина. Пробить дырку в бензобаке? Нет, столь высокоточная атака невозможна.

Есть ли еще что-то? Хоть что-нибудь…

Мотоцикл развернулся, рисуя задним колесом след на бетоне; ярко-желтый глаз в третий раз уставился на Харуюки.

И тут Харуюки резко вдохнул.

Есть кое-что. Да. Особенность мотоцикла с двигателем внутреннего сгорания, его слабость.

— Хия-ха-ха-ххаа!!! Потанцуй-ка ещеооо!!!

И стальной конь снова понесся вперед.

Одного раза будет достаточно. Вперед, Сильвер Кроу. Будь быстрее, чем он.

Стиснув зубы, Харуюки неотрывно смотрел на летящий к нему мотоцикл.

Да — тот тип быстр, но не настолько, чтобы его движения нельзя было увидеть. Не нужно впечатляющих прыжков — чтобы избежать удара, достаточно минимального движения.

— !..

Сосредоточившись изо всех сил, Харуюки за мгновение до того, как колесо отправило его в полет, скользнул всего на полметра вправо.

Кончик рукояти скользнул по его телу — и Эш Роллер промчался мимо.

В следующее мгновение Харуюки вытянул руки, понимая, что не обойдется без урона, и уцепился за черное крыло над задним колесом. От сотрясения ему чуть пальцы не оторвало; из суставов посыпались искры, и полоса хит-пойнтов немного сократилась.

Скорость мотоцикла чуть уменьшилась. Не упустив этого шанса, Харуюки уперся ногами в землю и откинулся всем телом назад так далеко, как только мог. Раздался треск, металлические ступни разбили бетон, и полоса хит-пойнтов продолжила сокращаться.

— Хийя-хаа! — заржал Эш Роллер, обернувшись. — И-ди-ооот!!! Такая букашка, а хочет остановить моего монстрика!!!

Ботинки наездника с хрустом опустились на педали. Черные кожаные перчатки выкрутили полный газ.

Мотор взревел, глушитель выплюнул пламя. Американский мотоцикл, устрашающе крутанувшись на месте, понесся вперед, волоча Харуюки за собой.

Харуюки услышал хруст собственных ног, трущихся о бетон. И одновременно —

— Аааааа!!!

Он не сдержал крика; ощущение было такое, будто его ноги натирают на терке; они раскалились и немилосердно жгли.

— Кия-хя-хя! Если ты сейчас же не отцепишься, то станешь еще короче!!!

Голос Эш Роллера, уверенного в победе, слился с душераздирающим металлическим скрипом. Серебряные ноги Харуюки раскалились докрасна, полоса хит-пойнтов укорачивалась с пугающей быстротой.

Но Харуюки не разжал рук. Стиснув зубы под серебряной маской, он терпел жар и боль и продолжал тащиться за мотоциклом.

Если бы под ними была седьмая кольцевая линия, с маленьким телом Сильвер Кроу произошло бы ровно то, что сказал Эш Роллер, — оно бы укорачивалось, пока не превратилось бы в маленький кусочек металла и не исчезло бы вовсе. Но на крыше полуразрушенного здания было мало места, так что мотоцикл просто не мог ехать вперед до бесконечности.

Низенькая загородка приближалась; наездник-скелет издал странное «хёоо!» и наклонил мотоцикл для резкого разворота. Тормоза выплюнули искры, и из-под колес вырвались облака белого дыма.

— Куууу!

Харуюки отчаянно держался, чтобы его не унесло центробежной силой.

Скоро. Еще полсекунды — и придет первый и последний шанс.

Обороты движка упали. Мотоцикл закончил разворот и приготовился вновь начать жестокий разгон —

Настало мгновение, когда ноги Сильвер Кроу твердо стояли на бетоне.

— …Ооооооо!!! — закричал Харуюки.

И, собрав всю свою силу, он выпрямился, поднимая двумя руками мотоцикл за заднее крыло. От коленей, локтей и плеч полетели искры, от оставшихся 20% его здоровья отлетела половина, маленькие ноги стояли прямо под громадной тяжестью.

0.1 секунды спустя здоровенное колесо отчаянно завертелось. Но энергия вращения так и не перешла в энергию поступательного движения. Шина вращалась чуть выше бетонной кровли.

— О… оо?

Прямо перед носом у Харуюки Эш Роллер, все еще глядя вперед, издал изумленный возглас. Еще два или три раза он лихорадочно крутанул рукоятки.

Двигатель взревел еще громче, заднее колесо крутилось как сумасшедшее. Но стальная туша мотоцикла не сдвинулась ни на чуть-чуть.

Это и была «уязвимость», подмеченная Харуюки. В отличие от нынешних скутеров, у которых электромоторы были в обоих колесах, в мотоциклах прошлого века с двигателями внутреннего сгорания эти самые двигатели передавали вращение только на заднее колесо. Поднять мотоцикл целиком совершенно невозможно, но приподнять его за одно колесо металлический робот-аватар может, даже с учетом реалистичного уровня детализации. И не только приподнять, но и продержать так хоть час.

— Блин… ты! Эй!!! А ну опустил на место, лысик!!! — завопил Эш Роллер, оглянувшись на Харуюки. Тот ухмыльнулся, хоть его противник и не мог этого видеть.

— Ну уж нет. Если ты против, попробуй покрутить переднее колесо.

Вернувшись из Ускоренного мира, Харуюки полной грудью вдохнул солнечный свет, потом протяжно выдохнул.

Бой завершился на счете 600, то есть он длился примерно секунду реального времени. Но ладони Харуюки взмокли от пота и страшно замерзли.

Напряженным пальцем он потянулся к кнопке отсоединения нейролинкера от Глобальной сети, как вдруг его кто-то смачно хлопнул по плечу.

— Эй, ты справился, Сильвер Кроу! А я уж подумала, что ты проиграешь.

Развернувшись, Харуюки увидел на личике Черноснежки редкую для нее солнечную улыбку. Они оба «ускорились», как только вышли за ворота школы, так что ничего удивительного, что она здесь; но на арене она наблюдала за боем с крыши далекого здания; это сбивало с толку.

Вот истинное расстояние между нами. Не выдавай желаемое за действительное.

Прислушиваясь к собственным словам, Харуюки неловко улыбнулся в ответ.

— Я… я тоже был уверен, что проиграю.

— Не скромничай, это была классная победа. Мне бы и в голову не пришло подумать о внутреннем устройстве мотоцикла Эш Роллера… а ты нашел уязвимое место, через которое твой аватар сумел с ним справиться. Так или иначе, свои очки ты вернул.

— Я вернул больше. Я двадцать получил, потому что он был уже второго уровня.

Черноснежка моргнула, потом просияла и снова хлопнула Харуюки по плечу.

— Ха-ха-ха, понятно; вот почему он умел ездить по стенам.

— Это не смешно, я был просто в шоке.

— Хи-хи-хи, ой, прости. Зато благодаря этому ты нашел интересный способ его одолеть, верно? Я слышала от других зрителей — ты первый, кто применил против Эш Роллера этот трюк. Блестящая победа.

— А, хаа…

Несмотря на то, что ведущее колесо мотоцикла висело в воздухе и никуда не ехало, Эш Роллер минут пять упрямо пытался подчинить себе мотоцикл, прежде чем наконец слез с него.

Харуюки тут же ринулся вперед, словно шанс мог от него ускользнуть; разумеется, его металлические кулаки быстро принесли ему победу.

— Даже твои «Удар» и «Пинок» пригодились. А «Удар головой»… ну, он будет работать с противниками, у которых более стандартная манера ведения боя. …Ой, ну что мы просто стоим и говорим.

При этих словах Черноснежки Харуюки заозирался. Они вдвоем стояли возле самых ворот школы; ученики, идущие по домам и просто стоящие поблизости, глазели на них с нескрываемым любопытством.

Харуюки съежился, стараясь казаться как можно меньше; потом он заметил в толпе лицо Тиюри и забыл дышать. Чисто машинально он отвел глаза.

Вчерашнее бегство от Тиюри и Такуму не изгладилось из его памяти. Мало того, что он так и не извинился за сэндвичи, — еще и это. Теперь он понятия не имел, как ему восстанавливать отношения.

Нет — это не моя вина. Я сколько раз говорил ей, чтобы она молчала; она сама виновата, что рассказала Такуму про Араю и его кодлу. Не нужна мне их жалость.

Харуюки съеживался все сильнее; Черноснежка спросила:

— Ну так что, если мы сменим место — как насчет вон той кафешки… хмм? Ты же…

— Что ты собираешься делать с Хару?

Внезапно раздавшийся совсем рядом голос Тиюри заставил Харуюки подпрыгнуть.

Подняв глаза, он увидел, что его миниатюрная подруга детства, вся напружинившись, стоит напротив Черноснежки.

Лишь Харуюки знал, что эта поза Тиюри означает, что она совершенно не намерена отступать. Ее большие брови замерли, и она вновь произнесла негромким голосом:

— Вчера на Хару напали из-за какого-то фокуса семпая, ведь так? И сегодня ты снова выставляешь его на посмешище; что вообще тебе нужно? Ты что, кайф от этого ловишь?

Ииииии…

Что происходит что творится что мне делать.

Полностью потеряв контроль над ситуацией, скрючившись изо всех сил, он каким-то образом сумел все же двинуть непослушными губами.

— Э, это, Тию…

— Хару, а ты вообще заткнись!!!

Получив по физиономии взглядом, который он слишком хорошо знал еще с детства, Харуюки мог лишь молча стоять и не шевелиться.

Черноснежка приняла атаку сверхмощного Луча Тиюри в высшей степени достойно: прохладно улыбнувшись и чуть склонив голову набок, она спросила:

— Хмм… не вполне понимаю, что ты имеешь в виду. Ты обвиняешь меня, что я ради собственного удовольствия заставляю Ариту-куна делать что-либо против его воли?

— А что, нет, что ли? Хару это ненавидит, когда он выделяется и на него все смотрят. Ты разве не видишь, что он сам не свой последние дни? Хотя, семпай, тебе не понять.

— А. Да, возможно, я действительно поставила Ариту-куна в несколько непривычное для него положение. Однако, полагаю, принимать это или нет — его выбор. Какое ты имеешь право говорить такие слова?

— Имею. В этой школе я дружу с Хару дольше всех.

— А, дружишь… хех.

После этого заявления Тиюри на красивом белом лице Черноснежки возникла суперледяная улыбка.

— В таком случае у меня более высокий приоритет. Ты ведь слышала слухи, да? Я ему призналась и в настоящее время ожидаю ответа. А сейчас мы идем на небольшое свидание.

Гяаааа…

О нет я вляпался конец света завтра же перевожусь.

Тиюри и остальные вокруг застыли, как будто Харуюки «ускорился». Сам Харуюки тоже застыл в неестественной позе, лишь пот градом катился по лицу.

Посреди гробового молчания Черноснежка извлекла из кармана формы ослепительно белый платок.

— Уже почти зима, а ты… смешной парень.

Утерев пот с лица Харуюки, она взяла его правую руку в свою.

— Ну, до встречи, подружка-кун.

И, волоча за собой тушу Харуюки, Черноснежка зашагала по самой середине переулка между двумя рядами расступившихся учеников.

Тащась за Черноснежкой, Харуюки оглянулся и увидел, как лицо его подруги меняется с обалдевшего на потрясенное, а потом на нечто готовое вот-вот взорваться от ярости.

[[image:/storage/reader-images/ae1805f19a63fe9706187330a1d3a967d6092341.jpg]]
— Я, я, я, конечно, повторяюсь, но… ты чем вообще думала!!! — выкрикнул Харуюки, когда они свернули в мощенную булыжником аллею и он высвободил наконец свою руку из захвата Черноснежки. — З-з-знаешь что, есть вещи, которые нельзя решить «ускорением»!

— А-ха-ха-ха-ха, — искренне рассмеялась Черноснежка. — Ха-ха-ха… ты быстро ухватил суть Бёрст-линкеров, просто здорово.

— Это совершенно не здорово! Из-за семпая мне завтра хоть в школе не появляйся!

— Кстати, твое лицо и сейчас выглядело не очень-то недовольным. Я снова сделала скриншот поля зрения, не желаешь взглянуть?

— Не желаю! Выброси его сейчас же!!!

— Ху-ху-ху…

Шлепая подошвами туфелек по брусчатке, Черноснежка еще какое-то время смеялась на ходу, так что у нее плечи вздрагивали. Наконец, коротко выдохнув, она произнесла:

— Да, насчет этого. Я хотела кое-что у тебя узнать… то есть окончательно удостовериться.

— О? Узнать насчет чего… насчет Тиюри?

— А, вы достаточно близки, чтобы обращаться по имени?

— А, нет, нуу, она Курасима, Тиюри Курасима, класс один-А.

— Я знаю. Я просто впервые услышала, что она твоя лучшая подруга. А кстати, она на самом деле просто подруга?

Под подозрительным взглядом Черноснежки Харуюки закивал.

— Да, да. Просто подруга детства… и потом, у нее есть парень.

— О? Значит… нет… хмм, хм.

— …Что еще за «хм»?

— Нет, ничего, я просто лишний раз осознала, насколько глубок реальный мир.

— А, хаа…

Не понимая, что она имела в виду, Харуюки вздохнул, потом задал вопрос, пришедший ему в голову чуть раньше.

— Ээ… ты говорила, что уже знаешь имя Тиюри?

— Да. Чистое совпадение; я ее заметила совершенно не в том смысле, как тебя.

— Чего?

— Это не так-то просто объяснить. Это связано с тем, почему я нашла тебя и пригласила в Ускоренный мир. В общем, давай попьем чайку и поговорим не спеша. В честь твоей победы — я угощаю.

С этими словами Черноснежка развернулась и зашагала в направлении кофейни, куда, по-видимому, и направлялась изначально.

В кофейне было малолюдно — возможно, из-за раннего времени дня. Тем не менее, когда Черноснежка вошла, Харуюки ощутил, что на них двоих смотрят. Да, идти прямо за ней страшновато.

Даже в лучшие времена Харуюки был предельно далек от того, чтобы чаевничать наедине с девушкой по пути домой из школы. Никогда в жизни он ничего такого не делал. Чувствуя, что его мозг сейчас лопнет от перегрузки, он на автопилоте заказал огромный стакан сладкого напитка и, позволив Черноснежке за себя заплатить, вжался в стул за самым дальним столиком. Тут же взял предложенный ему кабель и воткнул в свой нейролинкер.

Уааа, что такое, это смахивает на настоящее свидание…

Да нет, такое сочетание совершенно непохоже на свидание. А на что похоже? Сестра и брат? Нет — госпожа и носильщик?

«Догадываюсь, о чем ты думаешь».

Заметив, что Черноснежка на него смотрит, Харуюки быстро отхлебнул своего напитка с карамельным ароматизатором.

«Не, ничего. Ладно, ты что-то говорила, почему ты пригласила меня в Ускоренный мир…»

«Не торопись так. Это… долгая история».

С аристократической элегантностью она сделала глоточек своего не очень сладкого на вид напитка, вздохнула и оперла подбородок о руки.

В бледно-желтом свете, падающем от окна, Черноснежка казалась персонажем из старого иностранного фильма, в то же время оставаясь девушкой в школьной форме. Харуюки лишился дара речи. Да, он словно смотрел кино в стиле ретро, только между ним и Черноснежкой был еще кабель…

Он просто сидел и тупо смотрел, так что, когда его вдруг похлопали по лежащей на столе правой руке, он едва не подпрыгнул.

«В общем, сегодня ты показал себя молодцом. Еще раз поздравляю с победой, Харуюки-кун».

«А… да, спасибо тебе огромное. Я смог выиграть благодаря советам семпая».

«Нет, ты смог выиграть благодаря твоему умению адаптироваться. Если так пойдет дальше, ты совсем скоро выйдешь на второй уровень. И даже на третий — еще до конца года».

«Хаа… аа… по правде сказать, я даже представить себе не могу…»

Он ведь с колоссальным трудом одержал победу, находясь по ходу поединка в очень опасном положении. Выиграть еще десятки столь же тяжелых боев — от одной мысли об этом голова кругом идет.

Улыбка исчезла с лица Черноснежки, словно девушка читала, что творится на душе у Харуюки. Она кивнула.

«Хм. Да, ты верно подумал, перед тобой долгий путь. Бёрст-линкеров всего около тысячи, но немногие из них достигли четвертого уровня. Пятого и шестого почти невозможно достичь, играя в одиночку. Бёрст-линкеры седьмого и восьмого уровней все командуют огромными группами игроков».

«Г-группами?»

«Это аналогично гильдиям и командам в других онлайновых играх. У нас это «военные подразделения»… их называют «легионами». Сейчас Ускоренный мир поделили между собой шесть громадных легионов. Правят ими шесть Бёрст-линкеров девятого уровня… они коронованы именами: Синий, Красный, Желтый, Зеленый, Фиолетовый и Белый — «шесть королей чистых цветов»!»

Острый как нож голос ворвался в мозг Харуюки, и он выпучил глаза. Заметив его взгляд, Черноснежка улыбнулась чуть печально и моргнула.

«…Прости за громкий голос».

«Ничего… но… всего шесть?»

Он был потрясен, узнав, что Бёрст-линкеров около тысячи, но от информации, что до девятого уровня добрались единицы, его охватило благоговение.

«Я много в какие сетевые игры играл, но ни разу не слышал, чтобы так мало игроков добиралось до максимального уровня».

Эти слова Харуюки произнес с завистью. Черноснежка приподняла бровь и склонила голову чуть набок.

«Я не говорила, что девятый уровень — максимальный».

«Э?.. Так есть и десятый? А сколько?..»

Вместо ответа Черноснежка отпила своего кофе, откинулась на спинку стула и с веселым видом уставилась в пространство. Кабель натянулся чуть сильнее и закачался между Харуюки и Черноснежкой, словно в серебряном танце.

«Программа «Брэйн Бёрст»… полное название «Brain Burst 2039″… была выпущена неизвестным программистом семь лет назад и с тех пор много раз обновлялась. Однако за все это время десятого уровня не достиг ни один Бёрст-линкер. И причина этого лишь одна… слишком суровые требования».

«Что, надо выиграть слишком много дуэлей? Тысячу побед одержать… или даже десять тысяч?»

«Нет, всего пять».

После этих неожиданных слов она на ее губах мелькнула опасная улыбка.

«Просто соперник должен быть тоже девятого уровня. Кроме того, если хоть раз проиграешь другому девятому уровню, сразу теряешь все очки, и «Брэйн Бёрст» автоматически стирается…»

У Харуюки отнялся язык. Черные глаза Черноснежки смотрели прямо на него.

«Харуюки-кун. Тебе не казалось странным, что такое потрясающее свойство «Брэйн Бёрста», как «ускорение мыслей», уже семь лет держится в тайне от общества?»

Этот неожиданный вопрос привел Харуюки в замешательство; однако если подумать — действительно странно. Если Бёрст-линкеров тысяча человек, секрет давно должен был просочиться и изумить весь мир.

«Причина — жесткие требования к кандидатам на установку «Брэйн Бёрста»».

«Требования?.. Типа, хороший игрок… что-то вроде?..»

На вопрос Харуюки Черноснежка ответила с горькой улыбкой.

«Все гораздо определеннее. Главное требование — носить нейролинкер с самого рождения. Нейролинкеры первого поколения появились на рынке пятнадцать лет назад. Это значит… — Черноснежка сделала паузу, потом медленно продолжила: — Среди Бёрст-линкеров нет ни одного взрослого. Самым старшим пятнадцать лет — они еще дети. Ребенок сделает все, чтобы защитить свое право пользоваться любимой игрой; а после деинсталляции программы никто из взрослых ему не поверит».

На блестящих губах мелькнула саркастическая улыбка.

«Для детей это как общий сладкий сон. Летом два года назад… юные короли почти одновременно достигли девятого уровня. Сразу после этого появилось системное сообщение, где объяснялось жестокое условие достижения десятого уровня. Началась ли в результате кровавая баня? Нет. Короли выбрали вечное болото. Вместо того чтобы идти вперед, они стали оберегать свои садики. То есть… весь Ускоренный мир был поделен между легионами, и короли заключили между собой пакт о ненападении. Что за фарс. Ведь, чтобы добраться до девятого уровня, они победили множество Бёрст-линкеров».

Харуюки сглотнул слюну. Пересохшее горло отозвалось болью; он сделал большой глоток своего фраппе*1 и боязливо высказал то, что ему пришло в голову.

«Так значит, семпай собирается бросить вызов «шести королям чистых цветов»?..»

На губах Черноснежки заиграла загадочная улыбка.

«Нет, я уже сделала это».

«Что?!.»

«Шесть королей… когда-то это были «семь королей чистых цветов». Они были соперниками, но в то же время их связывали крепкие узы, этих семерых парней и девушек. Они прошли через множество дуэлей; выигрывали, проигрывали — но не затаили ни капли ненависти. Но Черный король предал всех и напал на них… это было ночью два года назад».

Черный — король.

Это значит, имя аватара должно быть… черное…

Харуюки выпучил глаза и не дыша уставился на Черноснежку. Та медленно кивнула.

«Да… это была я. Черный король, Блэк Лотус — единственный человек из девятиуровневых, кто не выбрал мир. Отбросить связи, дружбу, уважение, все — и устроить схватку, поставив на кон очки всех семерых. Когда это предложение было отклонено — стол переговоров залила кровь».

«Чт… что ты… сделала?»

«В последнюю ночь встречи семи королей… да, это называлось встречей, но не в реальном мире. Потому что Бёрст-линкеры изо всех сил стараются скрывать свои реальные лица и имена».

Почему бы это? — хотел спросить Харуюки, но тут же сам понял, почему. Если другие Бёрст-линкеры узнают твое настоящее имя и лицо, может случиться худшее — «нападение в реале». Когда кто-то оказывается в ситуации, где другим способом он не может зарабатывать очки, он вполне может прибегнуть к этому.

Черноснежка едва заметно кивнула, словно прочла мысли Харуюки, и продолжила.

«Для той ночной встречи все семеро подсоединились к одной арене в режиме «все против всех». Я… когда Красный король проповедовал мир-дружбу и утратил бдительность…»

Белое лицо под шелковистой челкой утратило всякое выражение. Глядя пустым взглядом в одну точку, Черноснежка монотонно произнесла то, что последовало дальше.

«Отрубила ему голову. Идеальный критический удар… он потерял разом все хит-пойнты, потерял все Бёрст-пойнты, как и гласило новое правило, и потерял «Брэйн Бёрст». Так что нынешний красный король — уже второе поколение. Что было дальше… просто ад, хи-хи. Фиолетовая, девушка Красного, начала плакать и вопить, Синий взорвался от ярости, и началась мясорубка без намека на честь. Я знала, что это первый и последний шанс… изо всех сил пыталась снять еще четыре головы… да, это было полное безрассудство…»

Ее светлые губы исказились, она голосом рассмеялась.

«Здравый смысл я послала к черту. Дралась как сумасшедшая, но не убила больше никого, и меня тоже не убили. Я и глазом моргнуть не успела, как прошло тридцать минут, и я разлогинилась. …А потом два года я только и делала, что пряталась. Сейчас я главная предательница Ускоренного мира, самая большая трусиха, и за мою голову самая большая награда».

«…Зачем…»

От мрачности монолога Черноснежки мозг Харуюки был парализован; он смог родить лишь один простой вопрос.

«Зачем ты это сделала?..»

«Дружбу и честь я променяла на нечто большее… на десятый уровень. Можно сказать, это моя единственная цель в жизни. …В том системном сообщении было еще вот что. Бёрст-линкер, достигший десятого уровня, получит возможность встретиться с создателем программы «Брэйн Бёрст», узнать истинную причину ее существования, ее главную цель. Я… хочу знать. Я хочу узнать любой ценой».

Черноснежка оперла локти о стол и спрятала лицо за сцепленными кистями рук; ее мучительные слова, точно звучащие из бездны, достигли Харуюки.

«Ускорять мысли ради денег и славы. Это единственная причина наших сражений? Единственная наша награда? Единственное, чего мы можем достичь? Нет ли… впереди чего-то большего?.. Внутри… этой оболочки под названием «человек»… что-то еще…»

Ах…

Немножко, совсем немножко… он начал понимать. Когда с невыносимой «земли» глядишь в далекое «небо»… такого рода чувство.

Быть может, эта его короткая мысль достигла Черноснежки: она медленно подняла голову и взглянула на Харуюки; ее взгляд, казалось, давил.

Впрочем, это длилось лишь мгновение. Затем красивая старшеклассница уронила руки на стол и, сухо улыбнувшись, сказала:

«…Итак, ты ошеломлен… а может, осуждаешь меня, Харуюки-кун? Ради моей цели я, возможно, когда-нибудь и тебя принесу в жертву. Если ты скажешь, что не можешь больше со мной сотрудничать, я пойму. Я не буду тебя удерживать и не отберу у тебя «Брэйн Бёрст»».

Подумав пару секунд —

Харуюки медленно протянул правую руку и, остановив ее в сантиметре от пальцев Черноснежки, ответил:

«Аа, это… В любой игре, если человек видит концовку и сдается, просто стоит на месте, — он просто дурак. Конечно же, всегда надо целиться на самый верх… ведь разве не для этого «Брэйн Бёрст» вообще существует?»

Он вовсе не лгал, пытаясь подольститься к Черноснежке. Будучи хардкорным игроком, Харуюки действительно совершенно искренне так считал.

Глаза Черноснежки округлились; прошло несколько секунд, и она рассмеялась.

«Ху, а-ха-ха… Ну надо же, ты гораздо больше Бёрст-линкер, чем я. Ясно… ну да, тут есть к чему стремиться…»

«Ни… ничего смешного я не вижу».

Немного обидевшись, Харуюки надул губы. Потом выпрямился и продолжил:

«В общем… в любом случае я буду помогать тебе, семпай. Я тоже хочу когда-нибудь… дорасти до десятого уровня».

Внезапно лежащая на столе левая рука Черноснежки двинулась вперед и обхватила правую руку Харуюки.

«Спасибо».

Мысли Черноснежки, совсем недавно плоские и лишенные души, потекли в засмущавшегося Харуюки теплой струей.

«Спасибо, Харуюки-кун. Да… я в тебе не ошиблась. Я рада, что выбрала тебя, всем сердцем рада».

Сейчас нужно тоже взять ее за руку и посмотреть в глаза — но нет, ничего такого Харуюки, конечно, сделать не мог.

Вместо этого он рефлекторно отдернул руку, втянул голову в плечи, как черепаха в панцирь, и прозаикался своим мысленным голосом:

«Н, не, ничего… Я просто стараюсь быть хоть чуть-чуть полезным… к-кстати, главное-то, ну… что мне нужно сделать?..»

Повисла короткая пауза. Глаза Черноснежки смотрели прямо на Харуюки. Что в этих глазах, сочувствие?

Наконец, коротко вздохнув, Черноснежка разорвала молчание.

«Да. Пора кончать ходить вокруг да около… перейдем к главному. Я уже рассказала тебе, как я жила эти два года, верно?»

Харуюки испустил глубокий вздох и, подняв глаза, кивнул Черноснежке, вернувшей себе спокойное выражение лица.

«Дело не в том, что я все время побеждала взбесившихся королей и убийц, которых они подсылали. Дело не в этом… просто за эти два года я ни разу не подключила нейролинкер к Глобальной сети. Если меня нет в списке, меня невозможно вызвать на дуэль, верно?»

«Аа… что… правда?» — автоматически переспросил Харуюки. С его точки зрения, получение информации из Глобальной сети — жизненная необходимость, как питье и дыхание. Если его отключить от Глобальной сети, он просто засохнет.

«Правда, правда. Я пользуюсь терминалами, чтобы заходить на сайты и читать почту, хотя от 2D-картинок у меня глаза устают. Но когда привыкнешь — ничего страшного… однако, даже если я отключена от Глобальной сети, существует сеть, подключаться к которой ежедневно меня вынуждает мое общественное положение».

«П-положение?.. В смысле, девушка из высшего общества… нет, принцесса?»

«Глупый».

Черноснежка холодным голосом отвергла его догадки, и лишь тогда Харуюки вспомнил, что она такая же школьница, как и он.

«А, аа… понял. Локальная сеть Умесато. …Ай… п-погоди-ка. Неужели…»

«Да».

Черноснежка одним глотком допила свой кофе и сжала чашку в руках.

«Два месяца назад, в первый же день после окончания летних каникул, меня вызвали на дуэль в школьной сети. Вызвал кто-то, кто находился в средней школе Умесато».

Харуюки потрясенно молчал; но следующие слова поразили его еще сильнее.

«Хуже всего то… что мой оригинальный аватар был тогда заменен на зрительский аватар-болванчик».

«Болванчик… такая функция разве есть?»

«Да. Многие хотят следить за чужими дуэлями, скрывая свой настоящий аватар. Но, конечно, как болванчик, он лишен всяких боевых способностей. Но проблема даже не в этом… Задним умом можно только пожалеть о собственной глупости, но я в качестве аватара-болванчика использовала свой аватар в школьной сети. Я просто не ожидала, что в моей школе вдруг появится еще один Бёрст-линкер…»

Секунду Харуюки переваривал информацию, а потом подскочил на стуле, так что тот жалобно скрипнул.

«Ээ… это та самая черная бабочка?!.»

Он мысленно наложил сексуальный аватар на фигуру в школьной форме, сидящую перед ним.

«И противник увидел ее… в школьной сети?.. Значит… это…»

«Ты догадлив. Да, он, меня…»

Черноснежка резко поставила чашку на поднос и прижала правую руку к груди.

«…Он знает, что вот эта реальная я и есть Блэк Лотус. Самое большое табу всех Бёрст-линкеров, «вторжение в реале». И я стала опасаться, что на меня уже в реальном мире нападут убийцы, подосланные шестью королями».

Нападут… в реальном мире.

Харуюки уже понял страшное значение этих слов. Если удается установить реальную личность Бёрст-линкера, в худшем случае его могут, например, похитить и применять насилие, чтобы отбирать Бёрст-пойнты.

Конечно, это тяжелое преступление. Даже в «нормальных играх» бывает, что трения между игроками приводят к серьезным последствиям в реале. А «Brain Burst» — далеко не нормальная игра.

Затаив дыхание, Харуюки ждал продолжения рассказа Черноснежки. Однако —

«Однако… ничего не было. Никаких нападений, ни даже признаков того, что со мной хотят связаться».

«Что?..»

«Я тоже была сильно озадачена, но… если так, объяснение может быть лишь одно. Враг… не хочет мной ни с кем делиться. Ему повезло найти реальную меня, человека, за голову которого назначена огромная награда, и он решил не сообщать об этом своему легиону, а преследовать меня в одиночку и в конце концов забрать все мои очки себе».

«Преследовать?..»

Глядя на склонившего голову Харуюки, Черноснежка кашлянула и начала перечислять.

«В туалете. В раздевалке. В душе. В школе сплошь и рядом случаются ситуации, когда я морально не готова сражаться. Если именно в эти моменты меня ловят и вызывают, я просто не могу сражаться в полную силу».

«Ду… ш… ага».

[[image:/storage/reader-images/b4f051f41cc0fbf303d6217c8b17104bff017fb7.jpg]]
Перед глазами Харуюки невольно возникла картина Черноснежки в душе, и у него невольно вырвалось это слово. Черноснежка одарила его ледяным взглядом, но, к счастью, чего-то большего предпринимать не стала. Вздохнув, она продолжила:

«По правде сказать, за два месяца этот человек атаковал меня больше десяти раз. Не всегда это было в неудобное время, так что мне кое-как удавалось сбегать и сводить дуэли вничью».

«П-понятно. Как бы это сказать… похоже, он очень жадный… но в каком-то смысле это можно считать и везением…»

«Ну, по сравнению с нападениями в реале — да. Но, с другой стороны, я не могу вернуть себе свой настоящий дуэльный аватар и хорошенько поколотить своего врага. Если он поймет, что победить меня не сумеет, он откажется от идеи забрать себе мои очки и сдаст меня королям, чтобы получить награду от них…»

«А, ага… понятно… ага, — пробормотал Харуюки. Вот, значит, почему Черноснежка застряла в этом положении. — Но тогда что же нам делать? Ты не можешь убежать и не можешь отбиваться».

«Я знаю. Но один выход есть. Мы должны тоже узнать его реальную личность. В каком он классе, в какой параллели, этот незнакомый мне Бёрст-линкер».

Бам. Харуюки страшно захотелось стукнуть себя по колену. В ситуации, когда обе стороны знают реальную личность противника, ради защиты собственного «Brain Burst» они, конечно, вынуждены будут заключить перемирие.

«Понятно, ну разумеется. Если нам это удастся, враг ничего не сможет предпринять. Ну и если так… это же просто? Скажем, на утреннем сборе, когда все ученики собираются в актовом зале, можно ускориться и вызвать его. Посмотреть, в каком месте он появится, и узнать его класс».

«О, неплохо. Я целый день думала, прежде чем пришла к такому решению».

«…То есть… ты так уже пробовала?»

«Уже пробовала. И… я была потрясена. Давно уже я так не удивлялась».

«К… кто это оказался?..»

«Никто».

Ответ Черноснежки стал для Харуюки полной неожиданностью.

«В дуэльном списке было только мое имя. Ты же знаешь, в Умесато школьникам запрещено отсоединяться от школьной сети, даже на секунду. Потому что через сеть ведутся уроки и проверка посещаемости. Если ты отсоединишься, тебя тут же предупредят через школьную систему оповещения. Потому и я не могу блокировать нападения врага. И все же… его не было в списке!»

«Может, он в тот день не пришел в школу из-за простуды какой-нибудь?»

Черноснежка, не отводя взгляда от Харуюки, негромко фыркнула.

«Я уже проверила — тогда все были на месте. Более того: когда на меня напали и мне удалось с трудом убежать и закончить дуэль вничью, сразу после этого в списке тоже никого не оказалось. Значит… в это трудно поверить, но он каким-то образом умеет скрывать свое имя. Он может вызывать других когда хочет, а другие его и пальцем тронуть не в силах. Это колоссальное преимущество, оно подрывает самые основы правил, которые действуют в Ускоренном мире. Тот, кто может так делать… либо суперхакер, которому удалось пройти непробиваемую защиту «Брэйн Бёрста», либо — у него есть связь с разработчиком…»

Встретиться с создателем «Brain Burst», узнать истинное значение этой программы — такова цель жизни Черноснежки. Это она сама сказала совсем недавно. Раз так, то раскрытие таинственного врага для нее может оказаться важнее, чем собственная защита.

Решив так, Харуюки почувствовал какое-то незнакомое пощипывание в груди. Он прошептал:

«Значит… семпай хочет, чтобы я… помог узнать правду об этом враге, да?»

Вовсе я не рыцарь, защищающий принцессу от демона.

Нет… это само собой. Не забивай голову глупостями. Я пес, выслеживающий зверя, или даже просто свинья, вынюхивающая грибы.

«Ну да… в общем, так, — легонько кивнула Черноснежка, не заметив (или не подав виду, что заметила) внутренний конфликт Харуюки. — По правде сказать, я уже собрала немало информации. Сейчас скажу то, что мне известно точно… Во-первых, имя врага. Его дуэльный аватар — «Сиан Пайл»*2. Четвертый уровень».

«Сиан… Пайл…»

Очень… клевое имя. Сильное. Нет — Черноснежка говорила же, четвертый уровень — первая серьезная вершина. Значит, он действительно силен.

«Специализация — очень силен в ближнем бою, почти чистый синий. Я много раз видела, как он разносит тонкие стены на аренах. Снаряжения для прыжков у него нет. Потому-то мне и удавалось до сих пор сбегать… но, честно говоря, я уже на пределе. Я не смогу долго сохранять сосредоточенность».

Ну еще бы. С прихода в школу до ухода домой атака может прийти в любой момент, и ты не знаешь, когда именно… сам Харуюки, наверно, так и трех дней бы не протянул. Тем временем Черноснежка, не подавая виду, что устала, продолжала посылать ему в мозг четкие мысли.

«И еще. Это просто предположение… не только я, он тоже боится… такое у меня ощущение».

«Э… а почему?»

«Страх лишиться ускорения. Мне кажется, этот человек на грани потери всех Бёрст-пойнтов. Люди, у которых достаточно очков, от нормальных дуэлей получают удовольствие. Как Эш Роллер, с которым ты сражался».

«А, аа… ну да, он тогда просто кайфовал…»

«А от Сиан Пайла ни капли такого ощущения нет. Всегда молчит и гонится за мной с какой-то безумной упертостью. Так ведут себя только Бёрст-линкеры, которые очень боятся проиграть. Одной лишь награды за мою голову ему мало, он хочет забрать все мои очки. …Ну, впрочем, не то чтобы это что-то значило…»

«…Понятно. Не можем же мы проверять эмоциональное состояние всех учеников. Это все, что ты смогла узнать?» — невинно поинтересовался Харуюки — но.

Внезапно он ощутил, что мысли Черноснежки стали какими-то… напряженными. Однако, прежде чем он спросил, в чем дело, она покачала головой и ответила:

«Нет. Есть еще одна важная деталь… курсор-указатель».

«О? Тот голубой треугольничек?»

«Да. Он с самого начала боя показывает направление на противника. Это значит… даже если я не вижу сам момент появления Сиан Пайла, мне достаточно запомнить начальное направление курсора, и реальное тело противника будет где-то в этом направлении… теоретически».

«А… а! Ну конечно, правильно. Если арена такая же, как реальный мир, то ты сможешь узнать, в каком уголке школы он прячется!»

«Совершенно верно. Я запоминала направление курсора каждый раз, когда он меня вызывал, потом сравнивала со списком учеников Умесато, которые находятся в той стороне, и отслеживала совпадающие имена. В итоге я вычислила человека, который с наибольшей вероятностью и является Сиан Пайлом. Но прямых доказательств нет. Здесь слишком много народу, и одной линии недостаточно. На этой линии всякий раз десятки учеников. …Харуюки-кун, вот что я хочу, чтобы ты сделал: когда на меня в следующий раз нападут, ты автоматически подключишься в качестве зрителя. У зрителей тоже есть курсор-указатель — и ты должен запомнить направление на Сиан Пайла».

«Курсор… если их будет два, то…» — восхищенно произнес Харуюки. Черноснежка кивнула энергичнее обычного.

«Именно. Два курсора пересекаются лишь в одной точке. Если в этой точке окажется ученик… это будет несомненное доказательство. Что он и есть Сиан Пайл».

Черноснежка закусила губу, и ее правый указательный палец проворно задвигался, управляя виртуальным рабочим столом, видимым только ей. Она выдернула один файл и уже собралась было перебросить его Харуюки — но тут ее палец застыл.

«?.. Что такое? И кто этот кандидат?»

Харуюки становилось все любопытнее; у него даже в горле пересохло, несмотря на выпитый огромный стакан фраппе. Он подался вперед.

Черноснежка по-прежнему словно колебалась, но в конце концов переслала файл и тут же сказала:

«Послушай… этот файл я приготовила за неделю до того, как встретила тебя в игровой зоне после долгих поисков третьего человека в Умесато, кто мог бы ускоряться».

Не понимая, зачем ей понадобилось это говорить, Харуюки насупил брови и принял файл. Без колебаний кликнул по иконке на виртуальном рабочем столе.

Открылась одна-единственная фотография. Видимо, снята для школьного пропуска — анфас от плеч и выше.

«…Э?.. Это… поче… му?..»

Коротко стриженные аккуратные волосы. Синяя заколка. Большие, смахивающие на кошачьи глаза.

Знакомое лицо… нет, не просто знакомое. Это лицо он видел дольше всех в своей жизни, не считая матери.

«Ти… Тиюри? Она… Бёрст-линкер?..»

Больше пяти секунд он в замешательстве глядел на Черноснежку, бессвязно бормоча.

«Нет… не может быть! Она ведь совершенно не умеет играть в игры. Она сливает во всех жанрах… Она просто не может подойти для «Брэйн Бёрста». Тормознутая… все мысли на лице написаны… да, и она просто не способна упорно гоняться за семпаем».

«Похоже, ты о ней много знаешь».

Голос Черноснежки прозвучал чуть более сурово, чем прежде, и эти слова она произнесла, не глядя Харуюки в глаза.

«Ну так… ну, мы с ней дружим с детства…»

«Когда мы с ней встретились у ворот школы, я удивилась. Если она и есть Сиан Пайл, то, конечно, она должна знать, что я Блэк Лотус. Я заподозрила, что у нее есть какой-то план, но…»

«Да ей на такие психологические атаки просто способностей не хватило бы. Она чертовски неумелая, и у нее все мысли на лице написаны».

Почему-то чем больше протестовал Харуюки, тем выше поднимались брови Черноснежки. Наконец она холодно ответила:

«Если так, тем вероятнее, что она и есть Сиан Пайл, не правда ли? Она… Курасима-кун относится ко мне с явной враждебностью, ты и сам это видел».

«Нет, это, это не то, это потому что мы с семпаем были в Прямом соединении и всякое такое…»

«С чего бы ей сердиться из-за этого? У Курасимы-кун есть парень, верно? Значит, если мы с Харуюки-куном сидим в Прямом соединении или держимся за руки, она не имеет права жаловаться».

«…Это… ну, это да, но…»

Как вообще до такого дошло? Харуюки захотелось обхватить голову руками; говорить он больше не мог. Да, Тиюри встречается с Такуму, и жаловаться ей не на что; и потом — я всего лишь… кто?

Подручный? Вещь? Частная собственность?

В его сознании вспыхивали непроизносимые слова; он никак не мог понять, как объяснить эти нюансы; а Черноснежка тем временем продолжала беспощадно поливать его фразами.

«А может, ее отношение вызвано вот чем? Курасима-кун уже давно Бёрст-линкер и хотела сделать тебя своим Ребенком. А тут появляюсь я и выхватываю тебя у нее из-под носа. И вот, не в силах справиться с гневом, она гоняется за мной. Как такой вариант?»

Логичной или нелогичной была эта теория, но звучала она почему-то, как речь избалованного ребенка. Харуюки совершенно не понимал, о чем думает Черноснежка; не заметив, как его самого охватила та же горячность, что ее, он ляпнул:

«По… понятно! Тогда я узнаю у нее самой!»

«О? — Черноснежка упрямо двинула бровью. — Но как ты собираешься это сделать? Спрашивать ее прямо в лицо, Бёрст-линкер она или нет, бесполезно; надеюсь, ты понимаешь, почему? Далее, поскольку Сиан Пайл может с легкостью блокировать свое присутствие, ты не сможешь просто вызвать ее на дуэль, когда увидишь. Мои-то проблемы как раз и начались с того, что я не могу узнать. Если у тебя просто воображение разыгралось, это может быть неприятно».

«Это не просто воображение! — Харуюки надул губы, не в силах удержаться от ответной резкости. — Послушай, я подключусь к ней напрямую. Даже если она умеет блокироваться, с Прямым соединением я смогу проверить ее память, загружен туда «Брэйн Бёрст» или нет. Семпай, тебя же это устроит, да?»

1.*Фраппе — коктейль на основе кофе, мороженого и/или холодного молока, сиропов.

2.*Cyan Pile — (англ) «Голубая пика». Вообще-то слово «cyan» правильно произносится [сайен], но здесь его произносят [сиан].

----------

Том 1 Глава 5

…Почему? Почему?

Уныло обхватив плечи и нехотя плетясь домой по вечернему переулку, Харуюки повторял и повторял мысленно это слово.

Почему все так обернулось?

Я желал всего-навсего быть верной пешкой Черноснежки, так почему же я брякнул такое, как будто спорил с ней, а потом выскочил из кафешки?

Пожалуйста, кто-нибудь, отмотайте время на полчаса назад!!! Так Харуюки молился про себя, но это было невозможно — даже с помощью программы «Brain Burst», почти останавливающей время.

Но, впрочем, даже если бы он смог вновь вернуться к той сцене, будто в какой-нибудь игре-адвентюре, ему все равно было бы трудновато согласиться с теорией «Тиюри = Сиан Пайл». Харуюки просто не мог поверить, что Тиюри — во-первых, Бёрст-линкер, а во-вторых, так долго скрывала это от него.

Нет — не то чтобы он не верил; он не хотел верить.

Честно говоря, объективных доказательств, что он прав, не было. В детстве все было по-другому, но за последний год или два он по-настоящему с Тиюри даже не говорил. Тиюри как девушка оставалась для Харуюки большой загадкой — хотя, конечно, не такой большой, как Черноснежка.

Кроме того, имелся аргумент против того, что она не умеет хранить секреты. Потому что, хоть Харуюки и упрашивал ее так долго, Тиюри все же советовалась с Такуму насчет того, что над ним издеваются, а ему ни слова не сказала.

Если подумать — прежде чем просить ее о такой опасной вещи, как Прямое соединение, следовало бы извиниться за выброшенные сэндвичи. А чтобы извиниться, сперва надо проглотить и принять как данность то, что Тиюри и Такуму обсуждали всякое насчет него.

Тут может и недели не хватить — легко. Харуюки просто не хотелось об этом думать. Он предпочел бы не подтверждать ничего и оставить все как есть. Но тогда у него не останется выбора, кроме как принять теорию «Тиюри = Сиан Пайл».

Чего же вообще я хочу? Чего я хочу от Такуму, Тиюри и Черноснежки?

Перегруженный мыслями настолько, что, казалось, сейчас у него из головы дым пойдет, Харуюки тяжелыми шагами вошел к себе в подъезд.

Кинул короткий взгляд на часы в углу поля зрения. Полшестого вечера.

Тиюри наверняка уже вернулась из школы, а вот Такуму еще на тренировке секции кендо. Так что эти двое не могут совещаться тет-а-тет у кого-нибудь из них дома.

Войдя в лифт, Харуюки молча страдал, пока не прозвенел предупредительный звонок.

Тогда он нажал кнопку своего 23 этажа.

Когда лифт прошел полпути, он нажал кнопку двумя этажами ниже.

— Ой, Хару-тян, как же давно я тебя не видела! — воскликнула, разулыбавшись, мать Тиюри, едва дверь открылась. Харуюки в ответ лишь пробормотал «ага, давно».

— Ох, как ты вырос, какой большой стал, погоди, ну да, ты же одного возраста с Тиюри, тебе тоже тринадцать. Ты как поступил в среднюю школу, с тех пор ни разу поиграть не зашел, тетя так скучала; сегодня оставайся до скольки захочешь, хорошо? Можешь с нами и поужинать, дочка последнее время так плохо кушает, я готовлю, а все впустую. Да, я ведь думала сделать сегодня карри, это ведь твое любимое блюдо, да, Хару-тян? Я сегодня много наготовлю, так что ты не стесняйся, Тиюри тоже будет счастлива, она в последнее время так грустит, что не играет с Хару-тяном.

Бесконечную трескотню матери Тиюри оборвал резкий голос, раздавшийся из глубины квартиры.

— Мама!!!

Кинув взгляд за спину матери Тиюри, Харуюки увидел саму Тиюри, высунувшую голову из гостиной. Лицо ее пылало от ярости.

— Пожалуйста, не говори лишнего!!!

— Да, да, у девочки трудный возраст. Хару-тян, чувствуй себя как дома, оставайся сколько захочешь.

Проводив взглядом маму Тиюри, которая, с милой улыбкой помахав рукой, направилась от расположенной в середине коридора входной двери в сторону кухни, Харуюки вновь нацепил на лицо неловкую улыбку.

— …П-привет.

— …

Посмотрев на него долгим взглядом, Тиюри мотнула своим маленьким подбородком, без слов спрашивая: «Ну, ты заходишь?» — и тут же снова исчезла в гостиную. Харуюки напряженно выдохнул и, разуваясь, пробормотал:

— Простите за вторжение…

Раньше — то ли до третьего, то ли до четвертого класса начальной школы — он бы в такой ситуации сказал «я дома!». В те дни он, Тиюри и Такуму играли на улице до темноты, а потом он, весь потный, возвращался сперва в квартиру Курасимы. Там он принимал ванну, ужинал и даже смотрел телевизор, а уж потом устало возвращался в свою пустую квартиру двумя этажами выше. Для Харуюки, над которым измывались в школе уже тогда, те вечера были единственной отдушиной.

Но это тоже кончилось два года назад.

Тогда Такуму признался Тиюри, и она советовалась с Харуюки, что ей делать.

Среди тапочек в обувном шкафчике рядом с дверью по-прежнему были те, которые всегда носил Харуюки — с синими медвежьими мордочками. Он сунул ноги в выцветшие тапки и, подойдя к гостиной, робко открыл дверь, однако Тиюри там не было.

Пробежав потными пальцами по брюкам формы, Харуюки пошел дальше по коридору квартиры, которую знал как свои пять пальцев. Осторожно постучал в дверь комнаты Тиюри, которая была в самом конце коридора.

— …Заходи, — послышалось после короткого молчания. Сглотнув, Харуюки повернул ручку.

За те два года, что он тут не был, комната Тиюри изменилась мало (насколько он помнил); убранство осталось таким же простым. Письменный стол и кровать в черно-белых тонах, однотонные занавески — как и в комнате Харуюки.

Были, конечно, и изменения. Во-первых, сильный (возможно, даже чересчур) приятный запах. Во-вторых, одежда Тиюри, сидящей на кровати с надувшимся видом.

Конечно, она была уже не в школьной форме. Однако если в начальной школе она всегда одевалась по-пацански, то сейчас на ней была розовая юбочка и белый пушистый свитер.

Ну, все-таки… она же встречается с Такуму… Пока застывший на месте Харуюки крутил в голове эти мысли, первый удар внезапно нанесла Тиюри.

— Я вчера тебе все время звонила.

— Э?.. — мог лишь тупо ответить Харуюки, глядя на нее снизу вверх.

Вчера — ах, да, я же тогда сбежал от Тиюри и Такуму. Уиии, сперва надо извиниться за сэндвичи.

— А-ага, это… потому что я вчера на весь день отсоединил нейролинкер…

— Мог бы хоть мэйл послать. А я из-за этого заснуть долго не могла вчера!

— П… прости…

Извиняясь перед надувшейся Тиюри, Харуюки мысленно произнес: «Я так и думал, это просто не может быть она».

Как ни рассуждай — просто не может быть, и все тут. Ну надо же — Тиюри, и вдруг Бёрст-линкер Сиан Пайл, да еще и сильный воин четвертого уровня. И плюс ко всему — суперхакер, сумевший модифицировать «Brain Burst», что не удалось сделать больше никому!

Однако слова словами, а заполучить доказательство будет непросто. Как он и сказал Черноснежке, единственный способ — находясь в Прямом соединении, обыскать ее память; но как ему попросить о таком в его нынешнем положении?

Нет — погодите-погодите-ка.

Харуюки намертво вцепился в идею, вспыхнувшую у него в голове.

Разве он не может попросить именно потому, что он в таком положении? С точки зрения Тиюри, это, конечно, непростительно — но ведь он даже не очень-то и обманывает ее. Он извинится совершенно искренне и одновременно немножко пошарится в ее памяти…

— А, э, мммм, Ти-Ти-Тиюри! — выкрикнул он, непритворно запинаясь.

— Чт… что?

— Это… Я, я пришел извиниться… много за что… ну, за сэндвичи, за перед школьными воротами. Но, но, но я плохо умею говорить, так что, э, нуу… п-п-пожалуйста, позволь мне подсоединиться к тебе напрямую.

Тиюри, разинув рот, уставилась на Харуюки, по лицу которого градом катился пот (и это не было игрой).

Ее густые брови поднимались все выше, по мере того как выражение лица переходило от ошеломленного к подозрительному.

Ой как плохо. Все-таки слишком внезапно получилось. Харуюки уже смирился с тем, что сейчас на него наорут, но тут на лице его подруги появилось странное вызывающее выражение. Такое лицо Тиюри раньше всегда делала, когда ругалась с мальчишками, и означало оно «ну попробуй, если осмелишься».

— …Ты принес кабель? — внезапно спросила она напряженным голосом. Харуюки замотал головой. О нет.

— Эээ… я, я забыл.

— Пффф. К твоему сведению: у меня есть только вот этот.

Тиюри нагнулась и, открыв ящичек под кроватью, достала оттуда — всего-навсего 30-сантиметровый светло-серый XSB-кабель.

— К-какой короткий. Ты… всегда таким с Таку пользуешься?.. — не подумавши ляпнул Харуюки, и Тиюри тут же стала на него орать:

— Т-ты что, совсем дурак?! Так-кун всегда приносит метровый. А этот — для подключения к компу, он шел в комплекте с нейролинкером, когда я его покупала!!!

— А… аа…

Поскольку стандарт сверхскоростной связи Xtra Serial Bus (XSB) требует высококачественных и хорошо экранированных кабелей, те, которые прилагаются бонусом к другому оборудованию, всегда короткие. Но все равно, 30 сантиметров — не чересчур ли мало? Что за жадный производитель.

Небрежно протянув Харуюки, начавшему уже думать о бегстве, напоминающий кошачий хвост кабель, Тиюри негромко фыркнула и откинулась на кровать.

— Делай что хочешь.

Не зная, что ему делать с этим кабелем, который буквально горел у него в руках, Харуюки нервно произнес:

— Э-эммм… если можно, эээ, не могла бы ты сесть на стул ко мне спиной?..

Нет ответа. Улегшаяся на простыню Тиюри явно не намеревалась сдвигаться и на миллиметр.

Харуюки вновь на полном серьезе задумался, не пора ли сбежать, но это он сегодня уже сделал на глазах у Черноснежки. Если он сбежит и сейчас, его положение станет абсолютно непоправимым.

— …Н-ну тогда…

Собравшись с духом, Харуюки прошаркал к кровати Тиюри и снял тапки.

Мееедленно поднял колено и поставил на белую в серую полосочку простыню.

Крепкая на вид металлическая рама кровати скрипуче запротестовала против веса, в несколько раз превышающего привычный для нее.

Передвигаясь на четвереньках, пока он не очутился в 70 сантиметрах справа от Тиюри, Харуюки воткнул один из штекеров кабеля в разъем для внешних подключений, расположенный с правой стороны его нейролинкера.

Потом, изогнув шею под неестественным углом, он натянул кабель до предела. Однако до разъема на нейролинкере лежащей с закрытыми глазами Тиюри оставался целый световой год.

Угееее, о нет, надо было подойти с левой стороны. Может, отойти и зайти снова? Нет, это я уже просто не смогу. И перелезть через Тиюри — тоже абсолютно невозможно.

Перейдя в состояние паники на 90%, Харуюки наклонил туловище под очень ненадежным углом, так чтобы его шея оказалась ближе к шее Тиюри. Сладкий, будто молочный аромат тела Тиюри заполз ему в нос, чувство равновесия начало давать сбои…

В следующее мгновение его левое колено оскользнулось. За миг до того, как обрушиться всей тушей на хрупкое тело Тиюри, Харуюки все же успел выставить руку и остановить падение.

Тем не менее ситуация оставалась критической. Его левое колено находилось между раздвинутых ног Тиюри, левая рука опиралась о кровать возле правой щеки девушки — в общем, Харуюки был в очень неустойчивой позе. Уоооооо, да что же это такооооое. Стрелка паникометра скакнула в красную зону; и тут глаза Тиюри, находящиеся всего в десяти сантиметрах от его глаз, открылись.

[[image:/storage/reader-images/2edb9cf2ea9467d6cb22a57e86f8fa92294f44e0.jpg]]
Харуюки не мог понять, какие именно чувства были в этих светло-карих глазах. То есть там явно были гнев и раздражение; но почему-то Харуюки показалось, что вызваны они вовсе не его возмутительным поведением сейчас — она словно сдерживала их уже очень, очень долгое время…

Не в силах больше выдержать эту игру в гляделки, Харуюки шевельнул правой рукой и вставил штекер в шею Тиюри. Предупреждение о проводном соединении, возникшее у него перед глазами, на мгновение закрыло от него лицо Тиюри.

…Задержка была не больше секунды, но и этого времени Харуюки каким-то чудом хватило, чтобы привести в порядок мысли.

Моргнув несколько раз, он отвел взгляд от глаз Тиюри и сосредоточился на тонкой ключице, виднеющейся из-под ворота ее белого свитера.

«Это… я пришел, потому что понял, что нужно извиниться за то, что я натворил».

В мысленно произнесенных словах не было заикания; несмотря на всю неловкость положения, звучали они отчетливо.

«Эммм, насчет того бэнто, который ты так старалась приготовить, а я испортил… я очень сильно извиняюсь».

Хотя извинялся Харуюки на полном серьезе —

Одновременно он шевельнул пальцем правой руки вне поля зрения Тиюри и нажал иконку памяти.

Открылось окно, загородившее пол-лица реальной Тиюри; там была папка с идентификационным номером Тиюри в названии, а рядом еще одна — с содержимым физической памяти ее нейролинкера.

Вообще-то уже сейчас можно было сказать, что шансы, что Тиюри и есть Сиан Пайл, исчезающе малы. Потому что если бы она была Сиан Пайлом, то уже знала бы, что Харуюки — Сильвер Кроу и служит Черноснежке, так что просто не согласилась бы на Прямое соединение.

Или — то, что она так вот улеглась на кровать, было уловкой Тиюри, чтобы Харуюки не решился на Прямое соединение? Если так, то сейчас Тиюри потрясена и в ужасе.

Чувствуя стыд за то, что он посмел так заподозрить подругу, которую знал уже десять лет, Харуюки осторожно подвел курсор к папке с физической памятью нейролинкера Тиюри.

«Но… но просто я был немного в шоке».

Словно замазывая чувство вины, эти слова полились из его сознания.

«Когда я представил себе, как Тию и Таку… разговаривают про тех типов, я был просто не в состоянии сдержать себя… Я понимаю, вы думаете об этом ради меня… но я…»

…Я не хочу, чтобы Тиюри и Такуму меня жалели. Именно потому что мы друзья — я хочу, чтобы дистанция между нами оставалась такой же, как сейчас.

Но уже слишком поздно.

Харуюки вложил чуть больше силы в палец и нажал на папку.

Раскрылось полупрозрачное окошко другого цвета, и одновременно голос Тиюри прозвучал и в ушах Харуюки, и в голове.

«Хару… ты все не так понял».

Неумеха Тиюри, похоже, до сих пор не научилась толком общаться мысленно. Прямо перед глазами Харуюки ее маленькие губы шевелились, и с них срывались слова.

«Я ничего не рассказывала Так-куну. Я не могла ему ничего рассказать. Я же обещала, что буду молчать. Так-кун знал про сэндвичи только потому, что я, когда ходила к нему на турнир по кендо, сказала ему, что в следующий раз сделаю и для Хару тоже».

«Э…»

Харуюки невольно отвел взгляд от окна, которое просматривал, и встретился с глазами Тиюри. Она смотрела решительно, но тут же ее взгляд смягчился, ресницы задрожали, будто выдавая ее тоску по прошлому.

«…Как давно это было в последний раз? Когда Хару столько говорил о себе».

Отводя глаза от Харуюки, который ничего не мог сказать в ответ, Тиюри продолжала бормотать:

«Я тоже… я тоже вела себя нечестно. И трусливо. Хотя Хару… так сильно и так долго страдал, я всегда делала вид, что ничего не замечаю. Хотя я так много всего могла бы сделать, если бы по-настоящему захотела. Я могла бы сказать учителям, написать в правление, могла бы попросить Так-куна, и он бы их всех побил. Но я не могла… я думала, что Хару будет сердиться на меня, будет ненавидеть меня… я боялась, что мы больше не будем «мы»».

Харуюки, затаив дыхание, смотрел, как прозрачные капли собираются возле длинных ресниц, окаймляющих ее глаза. Всего два дня назад Тиюри плакала, когда он бросил ее сэндвичи; конечно, в прежние времена они часто ссорились, и плакали, и заставляли плакать друг друга, но сейчас Харуюки чувствовал, что эти ее слезы совсем другие.

«Но, Хару, ты тоже говорил неправду, — Тиюри зажмурилась и продолжила говорить, шевеля дрожащими губами. — Ты говорил, что все никогда, никогда не изменится. Что мы останемся теми же друзьями. Два года назад… когда я спрашивала твоего совета насчет Так-куна… Хару сказал тогда, что, если я ему откажу, Так-кун больше не будет с нами играть. Но ты пообещал, что, даже если мы с Так-куном будем встречаться, ты всегда останешься нашим другом. Я… я тогда просто хотела, чтобы ничего не менялось. Я просто хотела, чтобы мы трое оставались вместе…»

…Я чувствую то же самое.

Был опасный момент, когда Харуюки едва не высказал эту мысль, но он сдержался.

Но, как будто она его слышала, Тиюри распахнула глаза — так что слезинки разлетелись — и посмотрела Харуюки прямо в лицо.

«И все же… почему?! Почему теперь ты танцуешь вокруг этой?! Мне ты сказал, чтобы я ничего не делала, а ее ты попросил и теперь ведешь себя как ее слуга, почему?! Так нечестно… Это просто бесит, я столько лет так о тебе волновалась, а эта… все разрулила за один день… А потом она еще так себя вела, будто Хару… просто вещь, которая ей принадлежит…»

«Эта» — имелась в виду Черноснежка.

Ее имя всплыло совершенно неожиданно, так что Харуюки, почти забыв о том, что надо проверять память нейролинкера, задрожал и покачал головой.

«Это… это все не так было, я вовсе ее не просил… Семпай просто разобралась с теми, кто ко мне приставал, потому что она же вице-председатель студсовета…»

«Тогда почему она водила Хару за собой, как свою собачку? И почему Хару рядом с ней всегда вел себя, как ее слуга?»

«Нет… не так все!»

Харуюки вновь отчаянно замотал головой; больше всего ему сейчас хотелось спросить самого себя: чего, черт побери, он на самом деле хочет?

Еще недавно он упрямо отвергал заявления Черноснежки, что Тиюри — Сиан Пайл, а вот теперь он так же упрямо отвергает все обвинения Тиюри в адрес Черноснежки. Все это напоминало ему пазл, который размолотили в блендере, так что к нему непонятно даже, как подступиться.

Потухшим голосом Харуюки вновь повторил:

«Не так все. Потому что я это не очень… ну, ненавижу…»

«Зато я ненавижу!!!»

Этот выкрик Тиюри, не исключено, было слышно даже за пределами комнаты.

«Хару, ты стал совсем чужой с того самого времени, как мы пошли в среднюю школу! Ты не ходишь с нами домой, у тебя всегда злое лицо, когда я говорю с тобой в школе, и даже ко мне сюда ты не заходишь. В начальной школе ты не был таким».

«Тут… ничего не поделаешь, у тебя ведь есть па… парень».

«Хару, это ты мне сказал, чтобы я так сделала!!! Хару сказал, если я так сделаю, мы трое, я, Хару и Так-кун, сможем быть вместе, как раньше!!! Ты что, врал мне?!»

«Я не врал! Я не врал, но… мы же не можем всю жизнь оставаться, как в начальной школе!!!»

Стискивая руками простыню по обе стороны лица Тиюри, Харуюки тоже сорвался в крик.

«Раньше мне было плевать, я мог спокойно ходить рядом с тобой и с Таку, ходить вместе лопать гамбургеры! Но… сейчас это уже невозможно, это слишком тяжело! Таку становится все более клевым, ты тоже все кра… красивее, а я, я рядом с вами вот такой! Даже когда мы вместе, мне все время хочется вырыть яму и закопаться туда!!!»

Ни разу еще он не рассказывал Тиюри о своем комплексе неполноценности — да нет, вообще никому не рассказывал. Он был убежден, что позже будет смертельно жалеть, что проболтался, но сдержать поток мыслей был уже не в силах.

Попытайся он сказать то же самое голосом, он бы заикался, запинался и в итоге ничего выговорить не смог бы. Но сейчас он был в Прямом соединении и говорил мысленно, и поток его мыслей изливался прямо Тиюри в мозг.

«И с вами то же самое! Когда ты ходишь с Таку, вы держитесь за руки, а со мной не можете! Значит, ты сама выбрала Таку! И что я говорил, уже не имеет значения!!!»

Тиюри, глядя во все глаза на лицо Харуюки, нависающее в двух сантиметрах от ее лица, безмолвно слушала его монолог.

Потом шелковое покрывало слез снова покрыло ее светло-карие глаза.

Лицо исказилось, и тихий, почти шепчущий голос вышел из трясущихся губ.

«…Неужели ты правда так думаешь? Ты серьезно веришь, что ценность человека зависит только от внешнего вида? …Хару, ты всегда такой. Ты всегда так, всегда себя ругаешь, критикуешь. Почему ты так себя ненавидишь? Почему ты так сильно себя презираешь?»

«Ненавижу себя… Ну конечно, ненавижу, — простонал в ответ Харуюки. — На месте любого я бы возненавидел такого вот. Щекастый, трусливый, вечно потный… во мне просто нечему нравиться. Я бы ненавидел… даже если бы меня просто видели рядом со мной».

«Но я знаю… я знаю много хорошего, что есть в Хару. Знаю так много, что даже на пальцах обеих рук не могу сосчитать!»

И Тиюри, всхлипывая совсем по-детски, как в прошлом, начала перечислять:

«Когда мы ели вместе, ты всегда давал мне самую большую порцию; когда я потеряла куклу, которую вешала на школьную сумку, ты ее искал дотемна; когда у меня были проблемы с нейролинкером, ты всегда его сразу чинил; в тебе столько хорошего, сколько ни в ком другом нету. И внешность тут вообще ни при чем. Если бы… если бы тогда, два года назад, я тебе…»

Внезапно Тиюри замолчала с таким видом, будто с усилием проглотила следующие слова, и печально улыбнулась.

«…Прости, я не должна была так говорить. Я… я просто боялась, что Хару закрывается не только от учеников в школе, но и от меня, и от Так-куна. Я не хотела, чтобы ты был один. Я хотела, чтобы ты чувствовал, что твои лучшие друзья всегда рядом с тобой. Я потому и сделала все, как Хару сказал».

Харуюки показалось, что его горло что-то сжало; каким-то чудом ему все же удалось выдавить свои мысли:

«…Ты хочешь сказать, ты это сделала ради меня?.. Чтобы я и Таку могли оставаться друзьями?..»

«Потому что Хару веселее всего, когда он играет с Так-куном. И мне веселее всего смотреть на вас, как вы играете. Я просто думала, что хочу, чтобы то время никуда не уходило. Но… это невозможно, все меняется, и сердце человека тоже».

Внезапно Тиюри подняла руки и изо всех сил обняла Харуюки.

Ее залитое слезами улыбающееся лицо смотрело на застывшего Харуюки в упор.

«Мои руки уже не достигают Хару. Честно говоря, когда я увидела Хару и Черноснежку-сан у ворот школы, я подумала… «Может, это будет она?» Меня саму это бесит, потому что я уверена, что знаю про Хару намного больше, чем эта. Но… если у нее хватит сил изменить Хару…»

Крутясь в водовороте замешательства, Харуюки мог лишь слушать слова своей подруги. Прилепившаяся к нему Тиюри совсем не изменилась; как и много, много лет назад, она была такой же маленькой и теплой.

«…Но я прошу, перестань вести себя так. Это просто невыносимо. Ты выглядишь, как ее слуга. Если все так, как я думаю, начни встречаться с ней. И пусть вся школа офигеет».

Если я прямо сейчас обниму Тиюри, что будет?

Харуюки над этим раздумывал всего мгновение, но на полном серьезе. Конечно, его тело не сдвинулось с места, лишь пальцы правой руки задрожали, выдавая его мысль.

Голографический курсор, среагировав на это движение, случайно нажал иконку папки «Установленные приложения» в окне физической памяти нейролинкера Тиюри. После короткой задержки беззвучно открылось новое окно.

Машинально пробегая взглядом группы приложений, Харуюки так же машинально пробормотал голосом:

— Прости… прости, Тию. До сих пор я… даже не думал, что тебя что-то грызет, что тебе плохо. Потому-то я и безнадежен…

— Это нормально. И я беспокоюсь, и Так-кун беспокоится, и даже эта, скорее всего, тоже. Даже она. Все такие, не только Хару.

И голос Тиюри, и ее ладошки были такие теплые, они будто впитывались в Харуюки.

Как я мог? Как я мог хоть на секунду подумать, что она Бёрст-линкер и скрыла это от меня?

Вообще-то он понял это после первого же взгляда на папку с приложениями — иконки с горящей буквой «В» там не было. На всякий случай он проглядел все программы, но ничего откровенно подозрительного не нашел — сплошь коммерческие почтовые клиенты, медиаплееры и простенькие игры.

Ну точно, Тиюри не Сиан Пайл.

Убеждая себя в этом и одновременно проглядывая свойства некоторых приложений, Харуюки почувствовал вдруг, что что-то не так.

Проблема была не в приложениях. Просто — система реагировала на его движения с чуть заметной задержкой.

Он же сейчас общается с Тиюри не по беспроводному протоколу через недорогой домашний сервер — он подключен к ее нейролинкеру напрямую с помощью высококлассного кабеля (более того — очень короткого), так что никаких поводов для лага просто нет.

Лаг может означать лишь одно: полоса пропускания нейролинкера Тиюри в основном забита чем-то другим.

Это начинало казаться все более подозрительным. Харуюки открыл окно статуса сети.

Сейчас нейролинкер Тиюри был подключен к трем сетям: Глобальной сети, домашней сети семьи Курасимы и Прямому соединению с Харуюки. Из этих трех подключений обмен пакетами должен был идти лишь по одному — с Харуюки.

Однако, когда он проверил состояние сети, у него едва не вырвался вскрик. Огромное количество пакетов уходило в Глобальную сеть. Отправителем была какая-то неизвестная программа, установленная в папку под тучей других папок. Адресат на той стороне — неизвестен. Короче говоря, это —

Бэкдор!!!

Кто-то взломал нейролинкер Тиюри и втихаря от нее подключается к нему извне. И прямо сейчас этот тип крадет информацию о том, что Тиюри видит и слышит.

Вот засранец!!!

Едва не крича, Харуюки двинул пальцем, намереваясь стереть проблемную программку.

Но, уже почти дотащив иконку до корзины, он остановился.

Человек, подключившийся к Тиюри, — наверняка и есть Сиан Пайл. Можно не сомневаться — речь не идет о том, что кому-то удалось модифицировать «Brain Burst»; просто он пользуется нейролинкером Тиюри как промежуточной ступенькой, что и позволяет ему появляться и исчезать из дуэльного списка, когда захочется.

Это значит — если Харуюки сможет отследить назначение пакетов, то личность Сиан Пайла тоже станет ясна. Но отслеживать пакеты так, чтобы их адресат ничего не почувствовал, очень трудно. Скорее всего, единственный шанс — когда враг будет в бою. А для этого нужно не подавать виду, что он заметил бэкдор, до следующей атаки того типа.

Тихо выдохнув, Харуюки закрыл все окна.

— …Спасибо, Тию, — прошептал он и осторожно отодвинулся от нее.

Все еще плача, Тиюри тоже медленно опустила руки и с улыбкой кивнула. Неуклюже улыбнувшись в ответ, Харуюки протянул левую руку и выдернул кабель из нейролинкера Тиюри.

----------

Том 1 Глава 6

Пятница.

Харуюки понуро тащился по переулку среди прочих учеников, шагающих с написанным на физиономиях предвкушением послезавтрашнего выходного и конца долгой недели.

— Такой… такой, как я… — пробормотал Харуюки; несмотря на раннее утро, он успел уже зарядиться максимальным уровнем презрения к себе.

Если сон, который он видел в ночь после установки «Brain Burst», был самым страшным за всю его жизнь, то вчерашний его сон — самым низким и отвратительным. Если бы участницей сна, делавшей такое, о чем Харуюки знал только по виртуалу, была лишь Черноснежка, это, может, был бы лучший сон в его жизни. Но не успел он опомниться, как число людей во сне увеличилось до двух, и второй участницей была…

— Ауу… ааа…

Харуюки отчаянно сражался с желанием схватиться за голову и побежать.

Говорят, сейчас производители нейролинкеров яростно соперничают между собой, пытаясь создать мечту многих — программу «Запись снов». Слава богу, что такой программы пока не существует. Хотя — ну, Харуюки не мог не признать, что часть его, напротив, сожалела об этом…

— Йо, доброе утро, мальчик!

Одновременно с жизнерадостным возгласом кто-то хлопнул Харуюки по плечу, так что он аж подпрыгнул.

Развернувшись и увидев красавицу в черном, он подпрыгнул опять.

— Хиэааа?!

— …Что это было? Сейчас в моде такие приветствия? — поинтересовалась Черноснежка с подозрительным видом. Харуюки замотал головой.

— Не, ни-ни-ничего!!! Эмм, д-доброе утро, семпай!

— …Мм.

Вскинув голову, Черноснежка кашлянула разок и сказала:

— Мм… это… В общем, я… извиняюсь за вчерашнее. Я вела себя не как взрослый человек.

— Н-не… ничего подобного, вообще ничего такого. Это я должен извиняться… Я ушел домой, даже не попрощавшись как положено…

Как только они остановились, чтобы не говорить на ходу, рядом начали скапливаться школьники в той же форме. Не только первоклассники — ученики вторых и третьих классов тоже с восхищением в глазах ждали возможности поздороваться с Черноснежкой. Харуюки и Черноснежка глазом моргнуть не успели, как позади них собралась толпа.

Увидев это, Черноснежка поздоровалась со всеми сразу, воскликнув «эгей, доброе утро всем!», после чего хлопнула Харуюки по спине и пошла вперед. Когда он не без труда ее нагнал, она продолжила уже шепотом, Харуюки на ухо:

— Нет… понятно, что тебе захотелось уйти. Я обращалась с твоей дорогой… подругой трусливо и низко. Из-за этого тебе пришлось дать невыполнимое обещание, что ты все проверишь с помощью Прямого соединения. Я искренне извиняюсь.

— Э? Аа… Вообще-то я это сделал… в смысле, Прямое соединение.

— …Что?

Ее лицо застыло. У Харуюки возникло ощущение, что что-то не так, но, прежде чем он успел толком насторожиться, она продолжила:

— Где вы это делали?

В ее голосе звучал металл, так что у Харуюки не осталось выбора, кроме как отвечать правду.

— Это, это… у нее дома…

— Где именно у нее дома?

— В к-комнате… в ее к-комнате.

— …Хо.

Черноснежка почему-то ускорила шаг. Ее шаги были куда длиннее, чем его, так что Харуюки пришлось бежать, и со лба тут же полил пот. Пара секунд у него ушла на то, чтобы догнать Черноснежку и продолжить разговор.

— Вот, и я заглянул в ее память… и оказалось, в ее нейролинкере —

— Какая была длина кабеля?

Исходящая от Черноснежки аура буквально впивалась в Харуюки. Ему становилось все страшнее; робким голосом он ответил:

— Три… дцать сантиметров.

— …Хм.

Цок-цок-цокцокцокцокцокцок.

Харуюки мог лишь провожать глазами удаляющуюся с пугающей стремительностью фигурку Черноснежки и раскачивающуюся на ходу гриву ее длинных волос.

Не понимаю. В мире полно вещей, которые я просто не могу понять.

Серьезно слушая учителя на утренних уроках (отчасти как способ сбежать от собственных мыслей) и сделав в тетради гору записей, Харуюки к звонку на большую перемену так и не смог придумать, что делать.

Если рассуждать логически — следовало немедленно отыскать Черноснежку и рассказать ей о бэкдоре, который Сиан Пайл установил в нейролинкер Тиюри, а потом посоветоваться, как отследить пакеты. Но прежде — если он не поймет, почему у Черноснежки со вчерашнего дня такое плохое настроение, то не сможет сосредоточиться на разговоре.

Да, само его присутствие заставляло людей рядом с ним испытывать чувство отвращения. Удивительно было бы, если бы кого-то не раздражал жирдяй, с которого вечно пот льет рекой и который мямлит что-то еле разборчиво. И от выражений на их лицах Харуюки пугался еще сильнее, отчего его голос становился еще тише, и так до почти полной неслышимости.

Может, Черноснежка до сих пор просто терпела его присутствие. А сейчас дошла до предела.

Если так, лучше бы отказаться от идеи поговорить с ней лицом к лицу в реале. Если они будут разговаривать своими аватарами в Полном погружении, он по крайней мере не будет потеть, да и громкость голоса там подстраивается автоматически. Решить вопросы так — мягко и эффективно — для него тоже было бы идеальным вариантом.

Харуюки повторял себе эти слова, уставившись на свою парту, когда откуда-то сверху раздался незнакомый громкий голос.

— Привет! Ты Харуюки Арита-кун из класса один-два, верно?

Он испуганно вскинул голову. Перед ним стояли две незнакомые девушки. На плечах у обеих виднелись голографические бейджики, свидетельствующие, что они выполняют поручение своего кружка. «Кружок школьной газеты».

Биип! Перед глазами Харуюки, едва не свалившегося на пол от удивления, зажглась иконка [SREC] — она означала, что собеседник записывает разговор. Разумеется, делать это на территории школы в большинстве случаев запрещено, но есть ситуации, когда можно.

Например — когда кружок школьной газеты берет интервью.

Харуюки даже взглянуть был не в силах на одноклассников, с интересом наблюдающих за развитием событий. Ему захотелось кинуться наутек — и плевать, как он будет выглядеть. Но, словно газетчики были к такому привычны, сзади тоже кто-то стоял и перекрывал путь к бегству.

Харуюки так и застрял в полувставшем состоянии; а девушка-газетчица перед ним выставила вперед руку с голографическим дисплеем и бросила вопрос, попавший прямо в яблочко.

— «Умесато реал таймс», рубрика «Хед☆шот в героя слухов»!!! Сразу к делу: верен ли слух, что Арита-кун встречается со знаменитой Черноснежкой-сан?!

Харуюки покосился на мигающую иконку записи.

Собрал волю в кулак и сумел ответить более-менее спокойным голосом:

— Это враки. Сплетни. Абсолютно пустые.

Пальцы журналистки яростно забегали по невидимой клавиатуре, потом она пошла в контратаку.

— Но, согласно имеющейся у нас информации, Арита-кун дважды был в Прямом соединении с Черноснежкой-сан в рекреации, а потом даже был с ней на свидании в кафе рядом со школой, и тоже в Прямом соединении!

— Что…

Глядя сверху вниз на офигевшего Харуюки, в голове у которого билась одна мысль: «Это-то ты откуда знаешь?» — девушка шевельнула головой, так что редко встречающиеся в наши дни очки на ее лице бликанули.

Плохо, очень плохо. Если он сейчас даст неверный ответ, взять назад потом уже не удастся.

Харуюки с легкостью вообразил кучу сенсационных заголовков. Он даже услышал боевой клич фан-клуба Черноснежки, когда они эти заголовки увидят; они наверняка возжаждут его крови.

Чувствуя, как у него дергается щека, Харуюки заставил свой мозг думать втрое быстрее, чем когда он дрался с Эш Роллером, и придумал наконец достаточно невинный на вид ответ.

— Ээээ… н-ну это. Я, я, я довольно много знаю о работе нейролинкера, и, эммм, у нейролинкера семпая были проблемы, она попросила меня его починить, и я починил; а в кафе была просто компенсация за это. Больше ничего тут нет, ни капельки.

Деревянно улыбаясь, он замотал головой. Девушка из кружка газеты прекратила печатать и нахмурила брови.

Даже если они видели Харуюки и Черноснежку в Прямом соединении, они не могли знать, беседуют эти двое или просто он возится с ее нейролинкером. Не бог весть какая отмазка, но опровергнуть ее не удастся.

Успокоившись, Харуюки продолжил говорить, пытаясь еще укрепить свою оборону.

— И потом… вы только посмотрите, как она себя ведет, когда я рядом, и вы сразу все поймете. Когда семпай говорит со мной, она постоянно расстраивается. Чтобы мы с ней встречались — это просто невозможно.

На этом интервью закончилось.

Так он подумал; однако девушка вздернула голову и повторила его слова, будто сомневаясь:

— Расстраивается? На это было совсем не похоже…

— Да п-правда! Да вот сегодня утром — она ушла вперед одна, рассердилась непонятно на что… Она всегда так себя ведет, когда я говорю про Тию, в смысле про Курасиму…

— Про Курасиму… сан? Ты имеешь в виду ту, которая ругалась о чем-то с Черноснежкой-сан у ворот школы?..

Несколько раз моргнув за стеклами очков, газетчица вдруг переменилась; от ее драматического настроя не осталось и следа, и она шевельнула пальцем, после чего иконка записи перед Харуюки исчезла.

— ?.. Все, интервью закончено?

— Эээ, ну… в общем…

Как-то с запинками произнеся эти слова и переглянувшись со своей коллегой, стоящей у нее за спиной, она продолжила говорить, судя по всему, в своем нормальном стиле.

— Ну, понимаешь. По правде сказать, мы тоже сомневались и пришли за информацией, полагая, что это какая-то глупая ошибка, но…

— Но?..

Девушка наклонилась к Харуюки и прошептала так тихо, что лишь он один мог слышать.

— Слушай, Арита-кун. А не может быть так, что… ну, мне так кажется… но, может, ты и Черноснежка-сан правда… это?

— Хаааа?!

— Ну, знаешь, если она расстраивается всякий раз, когда ты говоришь про эту Курасиму-сан, с которой ты дружишь, это называется, ну… сам знаешь?

Ее подруга по кружку, стоящая рядом, продолжила:

— Ага. Это может быть только одно…

И обе они прошептали хором, будто какие-то оракулы в храме:

— …Ревность, да?

Придя в чувство, Харуюки обнаружил, что сидит в своей привычной кабинке в мужском туалете.

В конечном итоге он таки сбежал; однако сил на то, чтобы раскаиваться в своем поступке, у него не было.

Ревность? Оно вообще как пишется? Не знаю такого слова в японском языке.

От собственных мыслей ему тоже хотелось сбежать, но кандзи уже намертво запечатлелось в его мозгу, точно выжженное раскаленным клеймом.

Черноснежка раздражалась всякий раз, когда они говорили о Тиюри, из-за… ревности.

Да, так сказали те две девицы.

Ревность. Зависть. Иными словами, Черноснежка не притворялась и не прикалывалась, она на полном серьезе —

— Не может быть, — пробормотал Харуюки, заглянув туда, куда должна была прийти эта его мысль. Это просто не могло быть правдой. Такое может случаться с другими, но с ним, Харуюки Аритой — никогда. Не думай об этом. Не желай этого. Иначе — можно не сомневаться — ему после предстоит вертеться в кровати, страдая от сожалений, в два-три раза больше, чем сейчас.

Харуюки откинул голову, стукнувшись затылком о сливной бачок, и вновь сказал себе:

— Этого не может быть… не может.

Но чем больше он говорил себе об этом, тем больше разных мелких поступков, выражений лица и слов Черноснежки мелькало у него в голове.

И в тот раз… и в тот, и вон в тот… она что, правда?..

— …Не может быть!!!

Бам! Харуюки стукнул по стене кабинки и обхватил голову руками.

Даже продолжать думать было больно; Харуюки охватило желание убежать более сильное, чем когда-либо, но — едва он собрался отдать команду на Полное погружение…

…как вспомнил безумный счет, набранный Черноснежкой в виртуальном сквоше.

Ему никогда в жизни не перекрыть этот счет. А раз так, он не может больше сбегать от реальности в ту игру.

— …Почему, — вновь пробормотал он, на этот раз чуть громче. — …Почему?! Почему я?!

У тебя есть все. Внешность, мозги, атлетизм, манеры и даже — единственное, что было моей гордостью, — реакция в виртуальных играх.

А я — всего лишь омерзительный тип с жирным, потливым телом и тупой рожей.

Иными словами — у меня нет ничего, что было бы лучше, чем у тебя.

— И все-таки… почему ты сказала, что в меня веришь?..

Конечно, Харуюки — человек, пригодный для установки «Brain Burst», тот, кого Черноснежка долго искала.

Но все равно — ну, их трое таких в одной средней школе, и все. Ничего другого это не означает.

Более того, у Сильвер Кроу с его здоровенной головой-шлемом на высоком и тощем, будто проволочном, теле нет никаких навыков, кроме ударов руками-ногами-головой. С таким дуэльным аватаром от него и не может быть никакой пользы, кроме помощи в вычислении истинной личности врага, Сиан Пайла. А раз так — он хочет, чтобы с ним обращались соответственно. Он хочет, чтобы им просто командовали — холодно и безразлично, как шахматной фигурой.

Ни на что большее он не претендует. Он даже и мечтать не может о чем-то сверх того. И все же — почему, почему Черноснежка вела себя так, делала такое лицо, смотрела на него такими глазами?

В конце концов Харуюки пришел к единственному выводу и вцепился в него, надеясь, что хоть теперь его мозг успокоится. Вряд ли ему удастся найти какое-то другое объяснение.

Хотя человека, трясущего с Харуюки обеденные деньги, в школе больше не было, все равно обед он пропустил, однако голода даже не почувствовал. Вторую половину занятий он пережил с полным безразличием.

На классном часе учитель вроде как говорил что-то про Араю и его шайку, но это Харуюки тоже пропустил мимо ушей. Когда прозвенел звонок и одноклассники пулей вылетели из кабинета, предвкушая конец недели, он медленно встал и взял сумку.

Так же медленно подошел к выходу из школы, переобулся и покинул здание.

Хотя был только четвертый час дня, осеннее солнце уже стало красным и опустилось к горизонту, освещая школьные ворота. Заметив черный силуэт, который стоял у ворот, сливаясь со столбом, Харуюки поплелся к нему.

— …Привет.

Черноснежка остановила руку, печатавшую что-то на голографической клавиатуре, и помахала Харуюки, напряженно улыбнувшись. Возможно, она нарочно взяла сюда, в это холодное место, работу, которую вполне могла выполнить в комнате студсовета.

Харуюки лишь молча склонил голову.

Между ними повисло неловкое молчание. Дул холодный ветер, шелестя листьями у их ног.

Поскольку Харуюки продолжал стоять, опустив голову, Черноснежка слегка прокашлялась и продолжила:

— …Давай пойдем, заодно поговорим.

— Угу, — тихо ответил Харуюки и кивнул.

Черноснежка вышла из ворот школы молча, Харуюки семенил на шаг сзади и чуть левее.

Минуту или две они шли, не произнося ни слова, потом Черноснежка вновь кашлянула и сказала:

— Эммм… это… Я очень извиняюсь за сегодняшнее утро. Я вела себя странно.

— Не, я… в общем-то, не против. Я тоже должен извиниться, что не пришел к тебе на большой перемене.

Услышав этот нетипично связный ответ Харуюки, Черноснежка сперва вроде бы склонила голову чуть набок, но тут же кивнула.

— Тогда ладно, но… ммм. Я и сама не знаю, что именно на меня нашло, но… да, когда речь заходит о Сиан Пайле, я просто не в состоянии сохранять хладнокровие.

Устремив взгляд строго вперед, Черноснежка говорила, пожалуй, чересчур быстровато…

Харуюки сухо перебил:

— Да, насчет этого. Я нашел, какая связь между Сиан Пайлом и Курасимой.

— …Э? А… П-понятно. Давай об этом поговорим через Прямое соединение. Чтобы никто не услышал, о чем мы говорим, — быстро проговорила Черноснежка и вместо кармана пошарилась в сумочке, свисающей с правой руки.

Вытащила она маленький бумажный пакетик с названием магазина, расположенного рядом со школой Умесато. С треском отодрав скотч, Черноснежка извлекла из пакетика новый XSB-кабель.

— Ээ, я случайно повредила кабель, которым мы пользовались вчера. Вот, и… там были проблемы с ассортиментом, и я смогла купить только этот.

Харуюки намеренно проигнорировал объяснение Черноснежки, больше смахивающее на оправдание, и взглянул на метровый кабель — самый короткий, какой продают в магазинах. Не глядя Черноснежке в глаза, он молча взял конец кабеля и вставил штекер в свой нейролинкер.

— …

Черноснежка, похоже, ждала, что Харуюки скажет что-то, но в конце концов вставила второй штекер в разъем своего нейролинкера. Как только появившееся предупреждение о проводном соединении исчезло, Харуюки послал ей свою сухую мысль.

«Сама Курасима — не Сиан Пайл. Сиан Пайл заразил нейролинкер Курасимы вирусом и установил бэкдор. Вот почему он появляется на арене в той точке школы, где находится Курасима».

Договорив до этого места, Харуюки замолчал. Черноснежка ответила не сразу.

Но наконец ее голос раздался у него в мозгу; звучал он подозрительно, а может, просто чуть испуганно.

«…С тобой ничего не случилось?.. Какой-то ты… странный с утра».

«Не особо… ничего такого», — ответил Харуюки, идя в метре от Черноснежки и упорно стараясь не смотреть на нее.

«Но… может, ты сердишься? Потому что я странно себя вела сегодня утром и вчера?»

«Ну что ты. Мне не за что сердиться на семпая… Со мной все в порядке, так что давай вернемся к важному».

И вновь по тонкому кабелю потекло лишь молчание.

Постепенно спускались сумерки; дома, выстроившиеся по левой стороне переулка, создавали мрачную и унылую атмосферу; пешеходы казались черными тенями. Никто не обращал внимания на Харуюки и Черноснежку, идущих в Прямом соединении, — их словно было только двое, пробирающихся сквозь безмолвную страну теней.

«…У тебя есть доказательства?»

Внезапно холодная мысль прозвучала у Харуюки в голове.

«Ты нашел твердое доказательство, что Курасима-кун — действительно не Сиан Пайл?»

«Нет. Если бы я притронулся к вирусу, был риск, что он бы заметил, поэтому я только проверил».

«Хо. Разумное решение, но в то же время из-за него твоей находке недостает убедительности. Даже я никогда в жизни не слышала, что «Брэйн Бёрст» может подключаться через бэкдор, — как же я могу верить твоим словам?»

Черноснежка как будто тщательно подбирала слова; ее мысли звучали все острее и острее. Харуюки стиснул зубы и ответил еще более монотонно:

«То есть ты намекаешь на возможность, что историю с вирусом я выдумал… короче, что я переметнулся к Курасиме, Сиан Пайлу? Если так, вопрос вообще не в доказательствах и ни в чем таком. Все зависит от того, какое решение примет семпай».

«…Я ничего такого не говорила. Тебе просто показалось».

Мысленный голос Черноснежки чуть задрожал, но Харуюки стойко молчал.

«…Ты действительно искренне так считаешь?»

Черноснежка внезапно остановилась; слова ее зазвучали напряженно, и температура вокруг, казалось, резко упала.

«Если я приду к выводу, что ты переметнулся к Сиан Пайлу, я в ту же секунду нападу на тебя, отберу все твои Бёрст-пойнты, и твой «Брэйн Бёрст» автоматически деинсталлируется. Ты навсегда потеряешь способность ускоряться. Ты понимаешь, о чем я говорю?»

«Понимаю. Я просто пешка, не более чем орудие, которым ты можешь пользоваться по своему усмотрению. Когда нужда во мне отпадет, ты меня отбросишь».

«…Ты…»

Внезапно Харуюки почувствовал, что его левое плечо легонько сдавили.

Подняв глаза, он обнаружил лицо Черноснежки прямо перед собой — застывшее, точно ледяная скульптура. Однако в черных как ночь глазах бушевали чувства; они буквально пытали.

«Ты действительно сердишься на меня. Конечно, и я вела себя не идеально. Но, — ее губы дрожали, слова звучали напряженно, будто она сдерживалась изо всех сил. — …Я тоже не могу полностью контролировать эмоции. Когда я раздражаюсь, это отражается и на моем мышлении. Особенно когда дело касается тебя… и Курасимы-кун…»

Отведя на секунду глаза, Черноснежка с трудом продолжила говорить, ее бледные щеки напряглись.

«…Ладно, если ты хочешь узнать причину, я скажу. Я…»

Но, прежде чем Харуюки получил по кабелю ее мысль, он отвернулся и перебил.

«Ничего, можешь не говорить».

«Э… ч-что?..»

«Смотреть на это тоже трудно. Больно видеть».

«Ты о чем говоришь… Что ты… имеешь в виду?»

Уцепившись взглядом в одну дорожную плитку справа от себя, Харуюки произнес «единственный вывод», к которому он пришел сегодня днем.

«Ты… ненавидишь себя, да?»

Он услышал резкий вдох.

Харуюки прекрасно сознавал, что слова, которым он сейчас придает форму, назад уже не взять.

В голове его рефреном звучали ободряющие слова, которые вчера вечером говорила Тиюри, но он не мог больше остановить поток своих мыслей.

«Ты ненавидишь себя за то, что ты во всем совершенна. И поэтому ты нарочно стараешься себя принизить. Верно?»

Пальцы Черноснежки, держащие его за плечо, затвердели, стали будто железными. Ну все, это последний раз, когда она ко мне прикасается. И Харуюки выбросил слова, которые должны были разрушить все.

«Когда ты говоришь со мной… с толстым, некрасивым, ужасным типом вроде меня… когда ты прикасаешься к моей руке, показываешь доброту… нет, что-то похожее на доброту… ты просто пытаешься себя запачкать… Но даже если ты не будешь так делать, я все равно сделаю то, что ты скажешь. Я ничего больше не хочу. Мне не нужна никакая компенсация. Просто пешка, орудие, которому можно приказывать, — вполне подходящая роль для такого, как я, и ты сама должна это понимать!!!»

Медленно… очень медленно белая рука отпустила его плечо.

Вот и хорошо.

Не надо ко мне больше прикасаться, не надо встречаться глазами.

Даже видеться не надо в реальном мире — просто обращайся со мной как с обычным инструментом.

Харуюки понятия не имел, достигли ли ее эти мысли.

Прощай.

Едва он пробормотал мысленно это слово —

Хлоп!!!

Резкая боль обожгла левую щеку.

Чувствуя жар, Харуюки обалдело поднял голову.

— …Дурак!!!

Это слово вырвалось у Черноснежки вслух.

Ошеломленно Харуюки смотрел, как слезы ручьем текут по лицу, которое, даже искаженное до невозможности, все равно оставалось прекрасным.

Только что отвесив с маху пощечину, Черноснежка так и стояла, неестественно подвернув правую руку; вся она была какая-то всклокоченная, как ребенок, и слезы продолжали течь сплошным потоком.

— Дурак… дурак…

Это слово, раз за разом срывающееся с ее губ, было совсем не похоже на слово «глупый», которое она со снисходительной и взрослой улыбкой произносила раньше.

Черноснежка обзывала Харуюки вновь и вновь, совсем как обычная четырнадцатилетняя девчонка.

А Харуюки, не находя ни единого ответа из тех, что должны приходить в голову тринадцатилетнему мальчишке, лишь молча стоял столбом и смотрел во все глаза.

Его слова глубоко ранили стоящую перед ним девушку. Уж это-то он понимал.

Однако Харуюки думал, что — ну, это же Черноснежка, она само совершенство, ее ум и рассудительность куда лучше, чем у взрослых, — она просто возненавидит Харуюки, он станет ей отвратителен, и она отвернется от него.

Он и подумать не мог, что она так разревется. Что у нее будет такое раненое лицо. Это — это могло значить, что…

Харуюки раскрыл рот, пытаясь что-то сказать.

Черноснежка закрыла залитое слезами лицо руками.

Легкий ветерок промчался мимо них, молча стоящих в переулке, и утонул в сумерках.

И тут —

По ушам Харуюки ударил страшный лязг металла о металл.

Сперва Харуюки подумал, что это квантовый шум его нейролинкера.

Его сердце подпрыгнуло от неожиданности, он развернулся всем телом вправо.

В его поле зрения впрыгнула ужасная картина.

Белая машина, пробив левой стороной бампера ограждение тротуара, летела прямо на него.

Несчастный случай?! Нет! Не слышно визга тормозов.

Эти мысли просвистели у него в голове меньше чем за 0.1 секунды.

Его губы двинулись автоматически и произнесли команду. И одновременно эта же команда, но совершенно другим голосом отданная, ворвалась в его мозг через кабель Прямого соединения.

— «Бёрст линк!»

БАММ!!! — громыхнуло в ушах, и мир остановился.

Синева.

Застывшая картина, прозрачно-синяя, докуда взгляд достает.

Но Харуюки тут же напомнил себе, что она не полностью застывшая.

Колеса большого седана, едущего прямо на него, словно преодолевая заморозку, поворачивались потихоньку, потихоньку, медленно съедая дорожное полотно и сокращая расстояние до Харуюки.

…Уаааа?!

С некоторым опозданием, но все же Харуюки вскрикнул и отскочил назад. И тут же машина исчезла. Ее закрыла собой — его собственная круглая спина в школьной форме Умесато.

Синий мир — просто взятая из реальности картина. Программа «Brain Burst», взломав сеть Общественных камер, понатыканных повсюду, собирает с них изображения и превращает в созданную из полигонов псевдореальность.

Чуть опустив глаза, Харуюки обнаружил, что его тело стало розовым поросенком. Двигая своим привычным аватаром, Харуюки обошел реального себя и снова увидел белый седан.

Между Харуюки и машиной было всего три метра; автомобиль наискось вылетел с мостовой на тротуар, пробив ограждение. Судя по его скорости — а он по-прежнему медленно, но верно продвигался вперед, — он врежется в Харуюки с Черноснежкой менее чем через десять ускоренных минут.

Чтобы такое могло произойти — как?!

Мысли метались у Харуюки в голове.

В норме автомобиль просто не может сойти с дороги. Потому что, как только ИИ машины обнаружит опасное отклонение от курса, он тут же перехватит управление и, скорректировав направление движения, остановит машину.

Это значит, что либо ИИ этого конкретного седана вышел из строя, либо его отключил водитель.

Харуюки заподозрил, что второе куда вероятнее. Потому что его уши совершенно не слышали визга шин, трущихся о дорожное полотно в попытке затормозить.

Водитель не давил на тормоз. Скорее, наоборот — он мчался вперед, втопив полный газ.

Это умышленное нападение. Черноснежка уже намекала на такую возможность — «атаку в реальности» со стороны других Бёрст-линкеров.

Кто же напавший — какой-то Бёрст-линкер, принадлежащий к легиону одного из королей? Или же это ученик школы Умесато, тот самый Сиан Пайл?

Похоже, большинство здешних Общественных камер не видело, что внутри машины, поэтому окна салона выглядели непрозрачными. Харуюки смотрел с разных сторон, напрягая глаза, пока не нашел наконец точку, откуда смог заглянуть в салон.

Вытянувшись своим маленьким поросенком, насколько мог, он увидел, что водитель, чуть не врезавшийся головой в крышу салона, был —

— Что?!.

Едва увидев, Харуюки издал потрясенный крик, похожий больше на стон.

В машине он увидел лицо одноклассника, которого мгновенно узнал — и которого желал видеть меньше, чем кого бы то ни было.

— А… Арая?!. По… почему…

Почему он здесь.

После драки, затеянной Араей в школе, его обыскали и нашли в его нейролинкере много всякого, включая противозаконную программу, позволяющую избегать Общественных камер, нелегально скачанные игры и фотки и даже виртуальные наркотики; так что его тут же без вопросов арестовали. Затем его временно поместили в отделение для несовершеннолетних Управления по дискриминации — и, уж во всяком случае, в школу Умесато он не должен больше вернуться.

Не веря своим глазам, Харуюки заморгал, глядя в сине-ледяное лицо водителя.

Но — пиками торчащие во все стороны волосы, высоко расположенные тонкие брови, крохотные зрачки, изогнувшиеся в жестоком экстазе губы — и чувство страха, непроизвольно вспыхнувшее в Харуюки, едва он увидел это лицо… все это ясно говорило Харуюки, что перед ним действительно Арая.

— Сегодня утром его отпустили под залог.

Рядом вдруг раздался грустный голос, и Харуюки резко обернулся.

Он увидел Черноснежку в образе феи-бабочки; она стояла рядом с ним, закусив губу.

— …Я слышала, его дело будет разбирать суд по делам семьи на следующей неделе, и он получит не меньше года… вот почему я сочла, что об этом человеке можно больше не беспокоиться. Но… подумать только, что он способен на такое…

Сдавленно пробормотав эти слова, Черноснежка опустила длинные ресницы и покачала головой.

— Нет — я должна была это предвидеть и быть настороже. Вовсе не нужно уметь «ускоряться», чтобы напасть на другого… Я должна была знать, что ножа или машины более чем достаточно, но… похоже, по-настоящему я этого не понимала…

Она вернулась к своему обычному тону; ни намека на недавнее детское рыдание не осталось на ее лице.

Нет, просто мне хочется в это верить, тут же поправил свое впечатление Харуюки.

В глазах ее аватара, хоть это и был всего лишь созданный образ, отчетливо читались раскаяние и, похоже, решимость.

Черноснежка медленно закрыла глаза, сделал глубокий вдох и продолжила шепотом:

— Это… это как наказание. Мое наказание — за то, что не понимала сердца людей, не пыталась их понять, но все равно играла с ними ради собственного удовольствия.

— …Чт… что… что ты говоришь?

Лишь эти слова Харуюки с трудом сумел выдавить. Вместо ответа Черноснежка всем телом развернулась к аватару Харуюки, который был вдвое ниже нее ростом, и опустилась на колени.

Подол черного платья распростерся по земле; ее лицо очутилось на одном уровне с лицом Харуюки, и она посмотрела ему прямо в глаза.

— Арита-кун… Харуюки-кун.

Сейчас ее голос звучал гораздо нежнее, чем когда бы то ни было прежде; он ласкал слух Харуюки.

— Прости меня. Это я виновата в том, что так вышло. Но я не допущу, чтобы ты пострадал. Я защищу тебя.

— …Э… чт… что…

Ошарашенный Харуюки снова и снова повторял одно и то же.

Даже если они прямо сейчас отменят ускорение, сделать уже ничего не успеют.

В то же мгновение, когда они вернутся в реальность, седан на огромной скорости преодолеет остатки расстояния и размажет сперва Харуюки, потом стоящую за ним Черноснежку.

Хорошо, что именно в этом порядке. Если он сыграет роль подушки, останется маленький шанс, что Черноснежка избежит серьезных травм. Харуюки уже думал об этом.

Но тут Черноснежка решительным тоном произнесла нечто невероятное.

— Одного тебя я совершенно точно могу спасти. Я еще не рассказала тебе… про последнюю, величайшую способность Бёрст-линкеров… силу «ускорения».

— Э?!.

Спасешь меня?.. Ты, моя госпожа, спасешь меня, простое орудие?..

У Харуюки перехватило дыхание; он лихорадочно замотал головой.

— Те… тебе нельзя!!! Ты не можешь!!! Если есть такая способность, я ее использую! И это я тебя защищу!!! Потому что я твоя пешка… это же естественно, что я должен тебя защищать!!!

Отчаянно крича, он протянул свои короткие ручонки.

— Пожалуйста, научи меня… что это за суперспособность?! Какую команду надо отдать?!

— Ничего не выйдет. Эту команду нельзя использовать, если твой уровень ниже девятого, и она забирает девяносто девять процентов очков. А главное — я твой Родитель. Как же может Родитель не спасти своего Ребенка?

— Но… но… но… но!!!

— Не делай такое лицо. Потому что у меня тоже… на душе легче.

— Э… ле-легче?..

— Да. Сейчас ты ведь поверишь моим последним словам, правда?

Черноснежка подняла руки, наложила ладони одну на другую и прижала к груди.

Закрыла глаза; улыбка, как бутон, распустилась на губах; и —

Она медленно произнесла единственную фразу, единственную фразу, точно выложенную драгоценными камнями.

— Харуюки-кун. Я люблю тебя.

Ослепительно сияющие черные глаза под высокими бровями смотрели на Харуюки.

— Впервые в жизни я почувствовала это. Я просто сама не своя, я не могу себя нормально контролировать. Даже когда я на уроках или лежу дома на кровати, я постоянно думаю о тебе и то радуюсь, то грущу. Это и есть то, что называется любовью, хех… Просто замечательное ощущение. Это как чудо.

По-прежнему прижимая руки к груди, Черноснежка улыбнулась.

Улыбка была теплая, добрая и уютная, но от нее в груди Харуюки взорвалась боль.

Я хочу верить. Я хочу верить.

Я хочу верить —

Слезы, хлынувшие из глаз аватара Харуюки, исказили поле зрения — слишком сильный спецэффект.

Харуюки рывком вытер их и, заглянув в черные глаза, находящиеся так близко, сипло спросил:

— Почему… почему меня? Почему такого… такого, как я?

— Хмм, почему. Миллион причин, но… Нет, я не думаю, что для любви вообще нужна причина, но хорошо. Скажу тебе, что было толчком.

Улыбающаяся Черноснежка протянула руки и положила ему на плечи.

— Харуюки-кун. Ты помнишь нашу первую встречу?

— Да… конечно, конечно, я помню. В школьной сети… в уголке виртуального сквоша ты мне сказала: «Ты хочешь ускориться еще сильнее?».

— Вот именно. Тот рекорд, который я поставила в игре… — ее улыбка изменилась, в ней появилась капелька озорства. — Я это сделала с помощью «ускорения».

— Э… ээ?!

— Иначе я бы к такому уровню и близко не подобралась. Я сделала это, рассчитывая привлечь твой интерес и убедить тебя, потому что ты захочешь стать сильнее любой ценой… Я… — Черноснежка помолчала немного, подняв глаза к небу Ускоренного мира. — Я стала Бёрст-линкером всего шесть лет назад, мне тогда было восемь. Все это время я искала лишь силу, я дошла до девятого уровня, победив столько врагов, что и не сосчитаешь, я запачкала руки кровью друзей — и все равно мне было мало. Такая, как я, просто не способна набрать те очки, какие набрал ты.

Выражение лица Черноснежки изменилось. Уверенно глядя Харуюки в лицо, она продолжила:

— Слушай меня, Харуюки-кун. Ты быстр. Ты можешь стать быстрее, чем кто угодно другой. Быстрее, чем я; быстрее, чем другие короли. Скорость — главная сила Бёрст-линкера. Когда-нибудь ты станешь известен как самый быстрый Линкер во всем ускоренном мире. Ты одолеешь королей, пройдешь за горизонт и доберешься до истоков «Брэйн Бёрста». И узнаешь. Величайший потенциал, скрытый в человеческом… мозгу и душе.

Черноснежка медленно кивнула.

— Я… когда я увидела, как ты играл в ту игру, я задрожала. Я никогда раньше так не дрожала; и я была тронута. Мне хотелось крикнуть: «Подумать только — чтобы человек мог быть так быстр. Эврика… наконец-то я нашла истинного короля, который как следует встряхнет этот застоявшийся мир».

Харуюки мог лишь ошеломленно слушать.

Я — быстрее любого?..

Он просто не мог взять и поверить. Но в том положении, в каком они оба находились, он не мог себе позволить усомниться хоть в одном слове, сказанном Черноснежкой. Это единственное, чего он ни за что, ни в коем случае не мог.

— Но, хотя ты обладаешь такой силой и потенциалом, настоящий ты очень уязвимый… это настолько больно, что просто сердце разрывается; оно у меня чуть из груди не выпрыгнуло. Я хотела встать на колени перед будущим королем. Но в то же самое время я хотела защитить тебя, обнять тебя. Эти противоречивые чувства во мне становились все сильнее и сильнее… и вдруг оказалось, что я вижу только тебя. Я влюбилась. Я лишь вчера это поняла.

— Вче… ра?

— Да. Когда ты говорил про Курасиму-кун. Как бы это сказать… я впервые в жизни почувствовала то, что называют ревностью, я перестала контролировать себя. Из-за этого я и вела себя так. И сегодня утром тоже. Я заметила слишком поздно… Нет — поздно, но не слишком. Ведь сейчас…

Ее руки надавили на плечи Харуюки чуть сильнее. Черноснежка придвинула лицо ближе и улыбнулась.

— …Сейчас я смогла тебе признаться. Если бы я могла загадать желание, я бы пожелала встать перед тобой в реальном мире и сказать тебе это как следует, но…

Бриллиантовые слезинки вдруг возникли в ее сверкающих угольно-черных глазах и собрались в капли в уголках.

— Теперь… пора прощаться.

— Что… что ты собираешься сделать? Нет… прощаться — это просто —

У Харуюки перехватило дыхание, он не мог произнести больше ни слова и лишь замотал головой. Черноснежка оставила ему последние слова, как инструкцию:

— Пожалуйста. Стань сильнее… и стань быстрее. Победи остальных королей вместо меня, поднимись до самого верха и увидь то, что я хотела увидеть.

— Нет… нет!!! — выкрикнул — почти простонал — Харуюки. — Я не смогу!!! Это слишком… нельзя, чтобы ты одна ушла! Я защищу тебя… а если не смогу, я пойду с тобой!!! Пожалуйста, не уходи от меня… я, я ничего еще не сделал для тебя… совсем ничего…

Харуюки произносил все это рыдающим голосом, когда —

Губы Черноснежки беззвучно приблизились и легли на его губы.

[[image:/storage/reader-images/8e20d5ae29543223af4de37c275824da929b956a.jpg]]
Соприкоснулись губами всего лишь виртуальные аватары, но ощущение было неописуемо теплым, мягким и нежным.

После поцелуя, длившегося менее тысячной доли секунды в реальном мире, но показавшегося Харуюки бесконечным, их губы медленно разомкнулись, и Черноснежка прошептала:

— Когда-нибудь… мы обязательно встретимся вновь.

Она встала, и срывающиеся с глаз слезинки образовали в воздухе серебряную дорожку.

Потом Черноснежка повернулась к приближающейся машине и решительно встала на ее пути; от ее спины веяло неукротимой силой воли. Харуюки был не в состоянии не то что двигаться — даже говорить.

Она раскинула руки в стороны. Ее спина распрямилась, и —

Полным достоинства голосом Черноснежка отдала команду.

— Физикл фулл бёрст!!![✱]Physical full burst — (англ.) здесь: полное физическое ускорение.

Пфф!..

Аватар Черноснежки окутался ослепительно-белым сиянием и исчез.

Что? Что произошло?

Чуть не разрываясь от замешательства, беспокойства и какого-то безымянного чувства, перекрывающего все остальные, Харуюки крикнул во весь голос:

— Семпай!!!

Его глаза вновь заволокло слезами; он потерял равновесие и, шатаясь, отступил на несколько шагов.

И тут он увидел нечто невероятное.

Черноснежка… тело настоящей Черноснежки, по-прежнему синее, двигалось.

Она должна была стоять за спиной реального Харуюки, который закрывал ее от приближающейся машины; но ее ноги двигались со скоростью процентов десять от скорости машины в реальной; отталкиваясь ногами от земли, Черноснежка шла вперед.

Этого — просто не может быть!!!

Программа «Brain Burst» разгоняет в тысячу раз посылаемый сердцем квантовый импульс и таким образом ускоряет сознание пользователя.

Этот эффект не распространяется на тело. Так что, даже если человек «ускорился», он и взгляд не может подвинуть, что уж говорить обо всем теле. Вот почему в момент ускорения программа отделяет сознание пользователя от тела, отправляет его в Полное погружение и подсоединяет к псевдореальности, созданной Общественными камерами.

И тем не менее прямо сейчас настоящая Черноснежка из плоти и крови двигалась настолько быстро, что ускоренный Харуюки ясно видел это. Ее тело цвета льда иногда как бы размывалось по краям, оно словно текло — видимо, потому что Черноснежка двигалась быстрее, чем успевали снимать Общественные камеры.

Иными словами — в реальном мире она мчалась раз в сто быстрее, чем обычный человек!

Вот, значит, какова она, последняя, величайшая способность Бёрст-линкеров. Ускорение не только сознания, но и всего тела — действительно запретная команда.

Тело просто не может сделать такого, не пострадав.

На лице мчащейся вперед Черноснежки, помимо упрямой решимости, было видно страдание — словно она собрала в кулак всю волю, чтобы терпеть.

Скорее всего, она испытывала ошеломляющую боль.

Все ее мышцы и суставы, которые она заставляла двигаться на невозможной скорости, сейчас вопили.

Но Черноснежка не останавливалась.

Шаг, второй, третий — и вот она уже совсем рядом, слева от реального Харуюки.

Между бампером машины Араи и Харуюки оставалось не больше 80 сантиметров.

Черноснежка подняла руки и мягко положила на Харуюки, будто обнимая его.

Потом, вложив больше силы, она принялась толкать его вбок.

В этот момент.

Харуюки ощутил мощнейший удар, от которого содрогнулось все его тело и почернело в глазах.

Черноснежка двигалась мягко, но в реальном мире это было эквивалентно силовому приему, проведенному на потрясающей скорости. От соударения сработал предохранитель нейролинкера, и Харуюки был автоматически выведен из Полного погружения.

Тут же из центра к периферии его потемневшего поля зрения разошлись естественные цвета.

Харуюки мгновенно вернулся из своего аватара в реальное тело — и тут же ударился спиной о тротуар, так что у него перебило дыхалку.

Не дыша, Харуюки смотрел во все глаза. Прямо перед ним —

Все еще протягивая обе руки вперед, Черноснежка улыбалась.

В следующее мгновение белая машина, летевшая по тротуару, врезалась в ее хрупкое тело.

Ноги Черноснежки ударило бампером, и она подлетела вверх, потом ударилась о ветровое стекло, и ее подбросило еще выше.

Черные волосы прочертили в воздухе дугу.

Поймав на лету свет закатного солнца, они вспыхнули оранжевым сиянием.

Рядом с ней в воздухе белоснежно танцевал выдернувшийся кабель Прямого соединения.

----------

Том 1 Глава 7

Что было дальше, Харуюки помнил обрывками — отдельными образами в трех цветах.

Хрупкая фигурка, в неестественной позе лежащая на тротуарной плитке, — черная.

Кровь, в пугающих количествах растекающаяся из-под тела, — красная.

Закрытые глаза и утратившие цвет щеки — белые.

Галстук, которым Харуюки пытался остановить кровь, и его собственные руки тоже мгновенно стали красными.

Арая, тоже в красном, выбрался, хохоча, с водительского виденья белой машины, вмазавшейся в стену магазина.

На место происшествия ворвалась полицейская машина с красной мигалкой, и хохочущего Араю впихнули на заднее сиденье.

Сразу после этого приехала белая «скорая» с такой же красной мигалкой, из нее вышли люди в белом и положили Черноснежку на носилки. Харуюки упросил их взять его с собой, и машина понеслась на полной скорости —

И сейчас Харуюки сидел в уголке белого коридора, не отводя глаз от светящейся красным лампы с надписью «Идет операция».

Харуюки был не в состоянии думать о том, что будет дальше.

В его памяти раз за разом проигрывались события последних четырех дней — с того момента, как он познакомился с Черноснежкой.

В тот раз — и в тот раз, и вон в тот — Харуюки мог сделать другой выбор.

Если бы он тогда сделал другой выбор, всего вот этого можно было бы избежать.

Почему он не пытался хоть чуть-чуть поверить в руку, протянутую ему навстречу Черноснежкой, в чувства, которые она выказывала? Если бы он послушно принял их, вместо того чтобы упрямо смотреть в землю, ссоры на дороге бы не было и они бы вовремя заметили приближающуюся машину.

…Я за свою жизнь совершил уйму ошибок, но эта — ошибка номер один, и ее не исправить.

Харуюки возвращался к каждой развилке в каждом фрагменте своей буксующей памяти и всякий раз пытался прочертить оттуда другое будущее; но даже «Brain Burst» неспособен изменить то, что уже случилось.

Этим он занимался бог знает сколько времени, не отводя глаз от лампы.

Лампа означала, что врачи все еще работают; но внезапно дверь скользнула в сторону, из операционной вышла медсестра в белом халате и направилась прямо к Харуюки. Тот лишь молча смотрел на нее.

Она была молодая — возможно, только что из школы медсестер. Глаза под красивой прической смотрели напряженно. При взгляде на женщину у Харуюки невольно вырвалось:

— Как… она?

— Доктор и ассистенты делают все возможное, — голос медсестры звучал немного хрипло и сдавленно. — Но… слишком много повреждений внутренних органов. Мы ввели ремонтные микромашины, и ухудшение ее состояния замедлилось. И… вот, насчет ее семьи… мы хотели бы с ними связаться, но в ее нейролинкере не указан адрес для экстренной связи.

— Э…

Сев напротив Харуюки, не знающего, что сказать, медсестра подалась к нему и продолжила:

— Я подумала, что ты можешь знать ее домашний номер. Ты… ее… ?..

В конце ее фразы была вопросительная нотка, но Харуюки ничего не ответил.

Что я для нее? Пешка. Подручный. Эти слова я не хочу больше использовать. Но говорить о нас как о друзьях или как о семпае и кохае я тоже не хочу.

Так и не решившись что-либо ответить, Харуюки услышал следующие слова медсестры, произнесенные после секундного колебания, и машинально поднял глаза.

— …Ее парень, да?

— Ээ… п-почему вы так решили?

Сколько ни гляди на Черноснежку, чья красота чудесным образом не пострадала, и на внешность Харуюки — ну просто неоткуда сделать такой вывод.

Харуюки машинально съежился, и тут медсестра протянула ему маленькую книжечку.

Синяя искусственная кожа переплета, на ней металлическая эмблема — это была ученическая книжка средней школы Умесато.

— Я нашла ее, когда искала номер телефона и другую личную информацию. Прости.

Лишь чуть-чуть улыбнувшись напряженными губами, медсестра открыла ученическую книжку на последней странице.

Слева был прозрачный кармашек, в нем школьное удостоверение с фотографией Черноснежки.

А справа было знакомое круглое лицо.

Взяв книжку трясущимися руками, Харуюки уставился на собственную фотографию, на собственное идиотское выражение лица. Ну да, точно — это скриншот поля зрения, который Черноснежка сделала в рекреации, когда впервые «призналась» ему.

Капля влаги упала на фотографию.

Харуюки и не заметил, что уже некоторое время по его щекам текут слезы.

— Семпай… Черноснежка-семпай.

Его голос задрожал. И тут же Харуюки разревелся, как ребенок.

— Уу… аа… уааааааа!!!

Прижав книжечку к груди и перегнувшись вперед, он плакал навзрыд.

Слезы лились сплошным потоком, они стекали по щекам и падали на пол. Ощущая резкую боль в груди, словно кто-то выдалбливал его внутренности, Харуюки впервые понял свои истинные чувства.

Операция шла без малого пять часов.

Когда индикатор в углу поля зрения сменился с «вечера» на «ночь», Харуюки просто послал текстовый мэйл «Мой друг попал в аварию, вернусь очень поздно или вообще не вернусь сегодня» и вновь устроился на своей скамье.

С родственниками Черноснежки, похоже, связались через школу, но, как ни странно, вместо них пришел лишь семейный адвокат — один.

Человек средних лет со здоровенным нейролинкером, сам смахивающий на машину, он с деловым видом выполнил все формальные процедуры и минут через пятнадцать ушел, не удостоив Харуюки даже взглядом.

Спустя долгое, долгое время красная надпись наконец погасла. На часах было около десяти вечера.

Молодой доктор, вышедший из операционной с усталым видом, вроде как удивился немного, увидев, что Харуюки тут один, но все же вежливым тоном объяснил состояние пациентки.

Кровотечение удалось остановить, но внутренние органы сильно повреждены; неудивительно, если она впадет в коматозное состояние.

Многочисленные синтетические белковые микромашины трудятся над регенерацией и восстановлением тканей, но в конечном итоге все будет зависеть от сил самой пациентки.

— …Если коротко — должен сказать, что ее состояние очень тяжелое. Все решат следующие двенадцать часов… пожалуйста, приготовься.

Закончив эту фразу с серьезным выражением лица, врач вместе с ассистентами удалился по коридору.

Осталась лишь медсестра — та же, что раньше.

Кинув короткий взгляд на ученическую книжечку, которую Харуюки по-прежнему крепко сжимал в руках, медсестра ласково сказала:

— Тебе тоже надо… вернуться домой и отдохнуть. Похоже, завтра придет кто-то из ее семьи.

— Завтра… будет уже поздно, — упрямо ответил Харуюки, ясно давая понять, что не сдвинется отсюда ни на шаг. — Доктор сказал, что следующие двенадцать часов будут самыми тяжелыми. Семпай старается изо всех сил, но, если сейчас рядом с ней совсем никого не будет, это будет слишком… жестоко.

— …Ясно… это верно. Ты уже связался со своей семьей?

— Да… Мама все равно вернется домой не раньше часа ночи.

— Понятно. Тогда я принесу одеяло, погоди немного.

Она быстро удалилась по коридору в служебное помещение медсестер и тут же вернулась. Протянув Харуюки тонкое одеяло, она уверенно кивнула.

— Не беспокойся. С этой девушкой все будет хорошо. Она такая красивая… и у нее такой замечательный парень. Все самое веселое еще впереди.

Да уж — «еще впереди» куда больше всего, чем она думает. Одолеть Сиан Пайла, победить легионы других королей и отправиться туда, куда стремится Черноснежка. И, конечно, я отправлюсь туда вместе с ней.

Эта мысль вспыхнула у Харуюки в голове, и он сказал:

— Спа… спасибо огромное. Эмм… когда я смогу пройти к семпаю?

— Сейчас это невозможно, поскольку комната управления микромашинами герметична. Но ты можешь увидеть ее через больничную сеть. Вообще-то это запрещено, но для тебя — особая привилегия.

Медсестра улыбнулась и поводила пальцем в воздухе. Кликнула — и перед Харуюки появилось сообщение об открытии доступа.

В первое мгновение он немного удивился, что медсестра смогла подключиться к его нейролинкеру, хотя они оба были отрезаны от Глобальной сети; но тут же понял, что они оба в локальной сети больницы.

Он кликнул на иконку, и открылось окно с видео. Картинка была тусклой и замыленной, но, вглядевшись изо всех сил, Харуюки увидел кровать какой-то странной формы.

Это было нечто вроде капсулы с прозрачной верхней половиной. Капсулу заполняла полупрозрачная жидкость, в которой плавало белое тело — Харуюки видел его от плеч и выше.

На трубки, идущие к рукам и рту, было больно смотреть; глаза оставались закрытыми, ресницы даже не вздрагивали.

— Семпай…

Прямо сейчас внутри хрупкого тела Черноснежки множество микромашин в союзе с ее собственной волей к жизни сражались с колоссальными повреждениями. Харуюки ничего не мог сделать, чтобы помочь ей в этой битве. Абсолютно ничего — разве что молиться.

— Не волнуйся. Она непременно выкарабкается, — снова повторила медсестра и, мягко похлопав Харуюки по спине, встала. — Мы постоянно следим за ее состоянием и, если что-нибудь случится, сразу же придем. Ты тоже должен немного отдохнуть.

— Да. А… эмм, большое вам спасибо.

Харуюки поблагодарил медсестру, уже двинувшуюся прочь, и опустил глаза —

Кинув взгляд на окно с видео в правой половине поля зрения, он вдруг почувствовал, что что-то там не в порядке. Его интуиция, отполированная колоссальным опытом виртуальных игр, шептала ему, что что-то он должен здесь видеть, о чем-то должен думать.

Что — что я сейчас увидел?

Тело Черноснежки на уровне плеч и выше было обнажено. Однако кое-что на ней все же было.

Она плавала в полупрозрачной жидкости, поэтому четко разглядеть Харуюки не мог, но — вон та черная штуковина сзади шеи, несомненно, была нейролинкером. И к нему был подсоединен тонкий кабель. Он шел вдоль кровати рядом с кислородной трубкой и другим концом был подключен к большому аппарату, стоящему рядом.

— П-пожалуйста, подождите.

Медсестра тут же остановилась и, склонив голову набок, вопросительно посмотрела на него.

— Что такое?

— Нет, эмм… нейролинкер Черно-… эээ, то есть семпая, он еще подключен, да?

— Да. Ведь мы следим за ее мозговой активностью.

— Значит, эээ… тот аппарат, к которому он подключен по кабелю, — не изолированный?

— Конечно, нет, он подключен к больничной сети.

…ЧТО?!

Озадаченно глядя на Харуюки, у которого перехватило дыхание, медсестра улыбнулась, словно пытаясь успокоить его.

— Что, ты беспокоишься о безопасности? Не волнуйся, та часть больничной сети, которая относится непосредственно к лечению, снабжена потрясающе крепким брандмауэром. Ни один хакер ничего плохого этой девушке не сделает.

Медсестра помахала рукой и со словами «ну, пока» удалилась в служебное помещение. Глядя ей в спину, Харуюки мысленно ответил, будто простонал:

…В норме так бы оно и было. Но «это» — не нормальное. «Это» способно внедриться в сеть Общественных камер, обладающую мощнейшим брандмауэром в стране, и брать из нее видео в реальном времени…

«Это» — программа «Brain Burst».

Оставшись в коридоре один, Харуюки с одеялом в левой руке хлопнулся на скамью.

Нейролинкер Черноснежки полностью изолирован от Глобальной сети. Однако в целях лечения ее подсоединили к машине, подключенной к больничной сети. …Это значит…

Дрожащим голосом Харуюки пробормотал:

— Бёрст линк.

Мир мгновенно замер, звуки пропали.

Встав в своем поросячьем аватаре и молясь в душе, Харуюки кликнул на иконку в виде горящей буквы «В» на левом краю поля зрения.

Активировалась консоль «Brain Burst», открылся дуэльный список.

Сперва там была лишь надпись «Поиск», потом наверху списка появилось имя «Сильвер Кроу».

А строкой ниже — имя «Блэк Лотус».

— Нет… — простонал Харуюки.

Он-то, если отключит свой нейролинкер от больничной сети, исчезнет из дуэльного списка. Но Черноснежка, за мозговыми волнами которой постоянно следили, сделать этого была не в состоянии.

Конечно, к Глобальной сети они оба были не подсоединены, так что извне напасть никто не сможет. Но если Бёрст-линкер есть здесь, в больнице — если он включит «Brain Burst», увидит в списке Блэк Лотус и вызовет ее —

Лежащая без сознания Черноснежка, вне всяких сомнений, проиграет.

Нет, такого совпадения не будет; с чего это вдруг еще одному Бёрст-линкеру оказаться в той же больнице? В это время суток в больницу и из больницы уже никто не ходит, а если бы сейчас в здешней сети был кто-то, помимо Харуюки и Черноснежки, его имя уже было бы в дуэльном списке.

Так что тревожиться нет нужды.

Харуюки пытался успокоить себя этими словами. Однако потное ощущение, бегущее по круглым рукам его аватара, совершенно не желало уходить.

Нет… еще не все. Что-то я проглядел.

Что если… что если какой-нибудь Бёрст-линкер узнает, что Блэк Лотус, человек, за голову которого назначена самая большая награда в ускоренном мире, получил серьезные травмы и лежит в больнице, и даже узнает, в какой именно?

Харуюки усиленно пытался думать, что «такого человека просто не может быть», а потом внезапно содрогнулся и распахнул глаза.

Есть такой человек. Всего один человек, враг. Сиан Пайл.

Таинственный враг, который пошел даже на то, чтобы заразить вирусом нейролинкер Тиюри, и истинное лицо которого до сих пор оставалось неизвестным. Сейчас единственное, что можно сказать, — это что он из средней школы Умесато.

А об аварии, в которую попала Черноснежка, в школе уже знают. То, что Арая, как только его выпустили под залог, тут же сбил Черноснежку машиной, которой управлял без прав, — это же просто бомба, а не новость. Сейчас это наверняка главная тема сплетен учеников школы Умесато.

Название больницы, в которую ее положили, наверняка им еще не известно. Если бы ее фан-клуб и почитательницы из числа первоклашек узнали, где она лежит, давно бы уже набежали сюда толпой.

Но — учителя уже должны знать. А значит, и ученики узнают, это лишь вопрос времени. Если сюда с самыми добрыми намерениями явится орава учеников, то Сиан Пайл с легкостью может там затесаться, и найти его будет очень трудно.

Это было… неизбежно.

Харуюки уныло опустил плечи и сел рядом с синим застывшим собой.

Прямо сейчас Черноснежка отчаянно сражается за свою жизнь. Совершенно очевидно, что сражаться еще и в дуэли она просто не сможет.

Хорошо, что вызвать на дуэль одного и того же противника можно только раз в день. Пока Черноснежка не восстановится, она может позволить себе проиграть раз-другой и потерять немного очков…

Нет — я идиот!!! Что тогда сказала Черноснежка?!

Харуюки сжал кулаки и вскочил.

Последняя команда, которую она использовала, чтобы спасти Харуюки, «Физикл фулл бёрст».

Платой за пользование этой немыслимой способностью, ускоряющей не только мысли, но и само тело, была потеря 99% Бёрст-пойнтов.

Скорее всего, если Черноснежка, у которой Бёрст-пойнтов сейчас очень мало, хоть раз проиграет низкоуровневому Сиан Пайлу, ее очки сразу упадут в ноль.

И тут же ее «Brain Burst» принудительно деинсталлируется.

Для нее… для Черноснежки, отчаянно стремящейся к десятому уровню, это будет почти равносильно смерти.

Не могу позволить, чтобы это случилось. Ни за что не допущу, чтобы это случилось. Я не могу допустить, чтобы Сиан Пайл даже один раз сразился с Черноснежкой.

Черноснежка рисковала жизнью, чтобы меня спасти.

И на этот раз я спасу ее. Ее вторую половину.

С этого момента я буду следить за входом в больницу, ни на секундочку не засну. Я буду ускоряться всякий раз, когда здесь появится ученик из Умесато, даже если это будет стоить мне всех моих очков; и когда я найду Сиан Пайла, я его вызову на дуэль.

А потом — я его сделаю. Я измолочу этого типа, у которого тоже мало Бёрст-пойнтов, и вышвырну его из ускоренного мира навсегда.

— Я защищу тебя. Я обязательно защищу тебя, — громко заявил Харуюки, стоя в одиночестве в синем мире.

— Потому что… я… я должен тебе сказать кое-что. Когда мы снова встретимся. Поэтому на этот раз я буду сражаться.

Повернув голову в сторону Черноснежки, от которой его отделяла синяя стена, Харуюки твердым голосом произнес эти слова.

Отдав команду «Бёрст аут!» и вернувшись в реальность, Харуюки обхватил руками колени и уселся на скамью боком. Завернувшись в одеяло, он сосредоточенно уставился на больничный вход, который был слева по коридору.

В больницу вели и другие входы, но зарегистрировать свой нейролинкер, чтобы подсоединиться к больничной сети, можно было только здесь. Так что Сиан Пайл придет сюда, никуда не денется.

Было уже пол-одиннадцатого.

Шанс, что враг появится именно сейчас, когда время для посещений давно прошло, был мал, но не следовало забывать, что враг тоже загнан в угол. Если он хочет атаковать Черноснежку, пока она без сознания, он наверняка нападет сразу же, как только узнает, в какой она больнице.

Харуюки выставил в настройках нейролинкера самую высокую громкость будильника. Теперь, если он начнет засыпать, будильник заорет так, что и мертвого разбудит.

Никогда еще время не тянулось для Харуюки так медленно, как этой ночью.

Однако его вовсе не одолевала скука, тем более сонливость. Большую часть времени он смотрел на тускло освещенный больничный вход и время от времени кидал взгляд на уменьшенное окно с видео из реанимации.

Белая фигурка Черноснежки в капсуле на кровати лежала абсолютно неподвижно, но Харуюки чувствовал, что там идет жестокая битва.

Старайся. Изо всех сил старайся.

Всякий раз, кидая взгляд на окно с видео, он безмолвно молил Черноснежку. Их двоих связывали нейролинкеры, больничная сеть — и еще программа «Brain Burst». Вот почему его мольбы обязательно будут услышаны. В это Харуюки верил абсолютно твердо.

Около двух ночи обеспокоенная медсестра пришла посмотреть, как у Харуюки дела, и принесла кофе в бумажном стаканчике. От молока и сахара он отказался; черный кофе, который он пил впервые в жизни, был таким горьким, что язык защипало.

В пять утра снаружи начало светлеть. Чуть поколебавшись, Харуюки быстренько сбегал в туалет и тут же вернулся обратно; никогда он еще не проводил в туалете так мало времени.

Шесть утра. По коридору ходило все больше сотрудников больницы. Харуюки сосредоточился еще сильнее.

Семь утра. Ночная смена, закончив работу, начала расходиться по домам. Та же медсестра принесла еще один стаканчик кофе и сэндвич, после чего ушла, сказав на прощание теплые слова.

8.30 —

В регистратуре прошла пересменка, и автоматическая дверь главного входа больницы открылась.

Словно дожидаясь этого момента, вошло сразу несколько человек — в основном пожилые пациенты.

Чувствуя прилив бодрости, Харуюки раскрыл глаза на всю ширину и уставился на входящих пациентов.

Можно говорить, что он уже полгода как поступил в среднюю школу Умесато, что школа маленькая, всего по три параллели на класс, — все равно он, естественно, не помнил лица всех учеников. Поэтому всякий раз, когда он видел молодое лицо, в котором сомневался, он без колебаний ускорялся и проверял дуэльный список.

Харуюки продолжал наблюдать с полной сосредоточенностью, а цифры на часах в углу его поля зрения сменялись медленно-медленно, будто издеваясь.

35 минут. 40 минут.

Черноснежка еще не выбралась из своего тяжелого состояния. Из двенадцати часов, про которые говорил врач, прошло уже больше десяти.

Пожалуйста, приди в себя скорее. И отключи монитор мозговой активности, отчаянно молил Харуюки. Еще раз — еще раз бы побыть с ней наедине в ускоренном мире, только я и она.

И тогда я скажу. Выскажу свои чувства. Буду говорить честно, от всего сердца.

8.45.

Наконец Харуюки увидел знакомое лицо — впервые за все то время, что он напряженно наблюдал за входом.

На мгновение у него перехватило дыхание — а потом он облегченно выдохнул.

Это было не просто знакомое лицо. Это было одно из двух лиц, которые он знал лучше всех в этом мире.

Высокий, стройный парень с хорошей осанкой, во взрослой велюровой курточке и твиловых брюках. Его волосы в утреннем свете сияли прозрачно-коричнево.

Значит, он пришел…

Харуюки чуть расслабил напряженные плечи и улыбнулся.

— Эй, Таку! Я здесь!

Слишком громкий выкрик Харуюки разнесся по коридору, и Такуму — Такуму Маюдзуми — резко остановился на полушаге.

Похоже, Харуюки он еще не заметил. Он повернул голову сперва в сторону входа, потом в коридор, ведущий к палате реанимации.

Такуму встретился глазами с Харуюки, вставшим со скамьи и машущим рукой, и —

Чуть наклонил голову и несколько раз моргнул.

А потом улыбнулся своей обычной жизнерадостной улыбкой.

Быстро поднял правую руку в темно-синем рукаве куртки и постучал пальцем по синему нейролинкеру.

«Погоди, пока я не зарегистрировался в больничной сети» — так Харуюки понял его жест и улыбнулся.

Что за педантичный парень. Как всегда.

Независимо от того, зачем человек приходит в больницу — для обследования или навестить пациента, — согласно национальному законодательству он должен зарегистрировать свой нейролинкер в больничной сети, когда входит в здание, а потом показать документы в регистратуре и получить бейджик посетителя.

Однако регистрация в сети длится полминуты, и в течение этого времени не обязательно стоять на месте — можно уже идти дальше. Вообще-то сам Харуюки вчера вечером ни на секунду не остановился, пока не добрался до входа в операционную, так что его регистрация завершилась уже после того, как Черноснежка скрылась за дверью.

Но Такуму, судя по всему, не собирался нарушать правила даже в такой мелочи. Он глядел на раздосадованного Харуюки и, стоя у входа, дожидался сообщения о завершении процедуры регистрации.

Потом, как будто вдруг заметив что-то, Такуму повернулся вбок.

Устремив взгляд в сторону автоматической двери, он поднес ко рту левую руку, словно громко зовя кого-то.

Харуюки подумал что, может, Тиюри тоже пришла, и попытался разобрать, что происходит по ту сторону входной двери.

За мгновение до того, как его взгляд ушел с фигуры Такуму, его охватило едва заметное беспокойство.

Такуму, такой весь из себя примерный (в отличие от Харуюки), кричит в помещении больницы?

Он руку не в качестве рупора использует, а как будто… да, рот. И слова, которые он произносит.

Выглядело так, будто он пытается эти слова скрыть.

Беспокойство усилилось, вызвав дрожь. Ледяная игла вонзилась Харуюки в спинной мозг.

Он стоял прямо, выпучив глаза, и несколько мыслей одновременно проносились у него в голове.

Я… почему я вообще решил, что этот тип, Сиан Пайл, учится в школе Умесато?

Разумеется, потому что он поместил вирус в нейролинкер Тиюри. Используя Тиюри как ступеньку, он атакует Черноснежку, как призрак, откуда-то из школьной сети.

Но. Что если он поместил этот бэкдор, чтобы добираться до нейролинкера из Глобальной сети? В таком случае под подозрением окажутся не только ученики средней школы Умесато, но вообще вся страна.

Однако при этом появляется новый фильтр, позволяющий сузить круг подозреваемых.

Почему Тиюри? Разумеется, потому что она была для него легкой мишенью.

Кто-то вне школы, кто очень близок к Тиюри. Настолько близок, что может входить с ней в Прямое соединение. Есть лишь один человек, который подходит. И этот человек прямо сейчас стоит в двадцати метрах от меня —

Когда мысли Харуюки дошли до этого места, его губы двинулись автоматически.

— Бёрст линк!!!

…Этот человек — старый друг Тиюри и ее парень. Такуму.

БАММ!!!

Мир холодно замер.

Стоящий впереди с рукой возле рта Такуму тоже застыл и стал весь синий.

Но на самом-то деле он не застыл. Там, за ладонью, Такуму произносил ту же команду. Его сознание тоже ускорилось в том застывшем уголке пространства.

Ты? Это был ты? Нет. Не может быть. Почему. Почему?

Такие беспорядочные мысли метались в голове Харуюки, но это не помешало правой руке его аватара с быстротой молнии метнуться наверх его виртуального рабочего стола.

Прямо сейчас Такуму делает то же самое. Активирует консоль «Brain Burst», ждет, пока обновится дуэльный список. А потом, словно трогая упавший плод, он прикоснется к имени «Блэк Лотус» и вызовет Черноснежку на дуэль.

Харуюки должен вызвать Сиан Пайла до того, как это произойдет.

Стиснув зубы, Харуюки во все глаза смотрел на индикатор поиска поверх дуэльного списка.

С тихим бипом на самом верху появилось его собственное имя. «Сильвер Кроу».

Затем — имя любимой, которую он обязан защищать. «Блэк Лотус».

И наконец — впервые за все время перед глазами Харуюки цепочкой красных букв появилось имя врага, которого он во что бы то ни стало должен победить. «Сиан Пайл».

Успееееееть!!!

Всем телом и душой посылая этот вопль, Харуюки на сверхзвуковой скорости кликнул по имени, а потом по команде «Дуэль» в появившемся окне.

----------

Том 1 Глава 8

Хрусь-хрусь-хрусь-хрусь!!!

Странная дрожь прошла по миру — будто множество кусочков железа терлись друг о друга.

Свежий утренний свет, вливающийся через вход, сменился неприятным желтым.

Пол и стены покрылись какой-то животной слизью, под которой виднелся мятый, ржавый металл. Колонны, поддерживающие потолок, изогнулись, на них появились сочленения, как на брюшке насекомого; на потолке возникло множество выпуклостей, напоминающих глаза.

Всего несколько секунд потребовалось, чтобы чистая современная больница вся покрылась органическо-металлической грязью, точно в ночном кошмаре автора, пишущего в жанре киберпанк.

Харуюки стоял не дыша; его тело от кончиков конечностей к туловищу начало покрываться серебряной броней, одновременно руки-ноги стали вытягиваться и утончаться.

Ягодицы, живот, грудь — в общем, все туловище тоже стало серебряным; наконец и вокруг головы сформировался круглый шлем.

Одновременно с тем, как аватар Харуюки превращался из поросенка в Сильвер Кроу, вверху его поля зрения со скрипом развернулись две полосы хит-пойнтов.

Между ними появилось число 1800.

И наконец посреди поля зрения вспыхнуло ревущее пламя. В огне возникли багровые буквы надписи «FIGHT!!!» и тут же с грохотом рассыпались.

Кинув быстрый взгляд на начавшийся обратный отсчет и облегченно выдохнув с мыслью «ффуф, успел», Харуюки посмотрел затем в конец коридора — туда, где был Такуму.

Точно в том самом месте стоял, повернувшись боком, дуэльный аватар неожиданной внешности.

Это… и есть Такуму?! Сиан Пайл?!

Ошеломленный Харуюки машинально сделал полшага назад.

Громадный… нет, он был не такой уж высокий. Он был всего на пять сантиметров выше Такуму, рост которого в первом классе средней школы составлял 175 сантиметров; но все равно Сильвер Кроу, в котором было всего-то 155, не больше, вынужден был смотреть на него снизу вверх.

Однако тело Сиан Пайла оказалось невероятно широким — вот что потрясало.

Не толстым, нет. Конечности и торс бугрились мышцами, как у профессионального рестлера. И все это было обтянуто металлически-синим доспехом.

Здоровенные темно-синие ботинки, такого же цвета громадная перчатка на левой руке.

Вообще он смахивал на мачо из каких-нибудь американских комиксов. Полная противоположность стройного, даже худого Такуму.

Пока Харуюки неподвижно стоял, пытаясь избавиться от шока —

Сиан Пайл медленно повернулся влево и уставился на него.

[[image:/storage/reader-images/47e188f48483c6f51b9eb99dc70dda64265403e8.jpg]]
Голова Сиан Пайла была скрыта стильным каплевидным шлемом. На забрале виднелось несколько длинных и узких щелей, средняя часть которых была обращена вниз. Внешне все это напоминало маску для кендо.

В одной из щелей вдруг ярко вспыхнули два синевато-белых глаза. Аватар медленно поднял левую ногу и тяжело топнул. С чавкающим звуком устилающая пол слизь расплескалась во все стороны.

Еще раз Сиан Пайл топнул левой ногой, и лишь тут взгляд Харуюки прилип к правой руке Сиан Пайла. Что… что это?!

На правой руке была вовсе не перчатка. От локтя и ниже вместо руки шла здоровенная трубка.

Толщиной трубка была сантиметров пятнадцать, длиной около метра. На конце ее было отверстие, из которого высовывался острый стержень, испускающий опасный блеск.

Судя по цвету брони, обволакивающей все тело Сиан Пайла, его специализация — «синий, ближний бой». Более того — по словам Черноснежки, он был чертовски близок к идеальному синему. Стало быть, этот острый стержень не может быть метательным оружием.

Но, хоть Харуюки и пришел к такому выводу, ему безумно захотелось сделать шаг назад.

Словно пытая стоящего столбом худощавого Сильвер Кроу, Сиан Пайл медленно шагнул по органическому коридору раз, потом еще. И вдруг остановился.

Маска с параллельными щелями повернулась, оглядывая окружение.

Потом из-под нее донесся голос — мрачно-искаженный, но все равно узнаваемый, столько лет слышимый голос Такуму, лучшего друга Харуюки.

— Хмм, арена «Чистилище». Давненько я ее не видел. Какие там у нее свойства?

Услышав эту беззаботную речь, Харуюки невольно раскрыл рот.

— Та… Таку…

СУГЯАААА!!!

Резкий взмах правой руки — и стальной стержень Сиан Пайла впился в металлическую стену коридора, проделав уродливую брешь. На пол посыпались и потекли обрывки металла, слизь и какие-то непонятные раздавленные жуки.

Харуюки проглотил слова и лишь икнул, съежившись в страхе.

Кинув быстрый взгляд на его реакцию, Сиан Пайл продолжил тем же непринужденным тоном:

— Твердая, как я и думал. Разрушать эту арену будет трудновато.

Бумм. Он снова зашагал вперед, его здоровенная синяя фигура росла перед глазами Харуюки, словно нависая над ним.

— Хару… Хару. Как всегда, ты потрясающе быстро управляешься с виртуальным рабочим столом. Мне оставалось всего лишь нажать кнопку «Дуэль», но ты успел-таки влезть.

— Та… куму…

…Значит, это правда ты. Почему? Когда?

Когда, черт побери, ты успел стать Бёрст-линкером?

Прежде чем Харуюки успел озвучить вопросы, переполняющие ему грудь, Сиан Пайл произнес:

— Подумать только, ты стал Бёрст-линкером… я просто в шоке. Вчера я не смог полностью сохранить спокойствие, как рассчитывал. Никогда бы не подумал, что мой лучший друг меня предаст, а, Хару?

— Та… куму… н… нет, все не так. Это…

Слова, хрипло выдавливаемые Харуюки, потонули в грохоте стального стержня, вновь ударившегося о стену.

— …Тебе понравилось, Хару? Тебе понравилось подсоединяться к Ти-тян у нее на кровати? Понравилось обниматься с ней? Понравилось прикасаться к телу Ти-тян, думая при этом обо мне?

Это не Такуму! — лишь мысленно выкрикнул Харуюки.

Это не тот Таку, которого я знаю. Таку не стал бы говорить таких вещей. Он всегда бодрый и веселый, он никогда не выказывает раздражения — вот настоящий Такуму.

Сиан Пайл — кто-то другой. Ну конечно — он заразил бэкдором и нейролинкер Такуму тоже и подсоединяется откуда-то издалека.

Харуюки отчаянно пытался убедить себя в этом.

Но в то же время он вспомнил то присутствие, которое тогда ощутил…

Харуюки был уверен, что чужое присутствие, которое он ощутил там, в Прямом соединении с Тиюри, когда обнаружил вирус в ее нейролинкере, — присутствие кого-то, кто затаился в глубине, всматриваясь и вслушиваясь, — было точно таким же, как то, что сейчас исходило от синего дуэльного аватара, стоящего перед ним.

И, быть может, оно же было в беглых взглядах, которые Такуму кидал на играющих Харуюки и Тиюри уже давно — с тех самых времен, когда все трое были еще совсем детьми.

— Таку… значит, это ты.

Слова, вырвавшиеся из-под серебряного шлема Харуюки, прозвучали так сильно и остро, что он сам удивился.

— Это ты заразил вирусом нейролинкер Тию. Ты втихаря подключался к Тию, заглядывал в ее память, подглядывал и подслушивал в свое удовольствие!

— Только не надо называть это вирусом.

Остановившись в пяти метрах от Харуюки, громадный аватар изящно взмахнул левой рукой — это изящество было единственным, что выдавало в нем Такуму.

— Ти-тян — моя девушка. Так что наши с ней Прямые соединения — это вполне естественно. А согласиться на Прямое соединение — то же самое, что отдать свой нейролинкер партнеру. Обходить парольную защиту, заглядывать в глубочайшие уголки памяти, просматривать любые файлы, устанавливать любые программы — это все можно. Или я неправ? Хару, ведь ты тоже…

Харуюки почувствовал, хоть и не видел этого, что лицо под щелями, пересекающими маску Сиан Пайла, искажено злобной усмешкой.

— Ведь ты тоже подсоединился к Ти-тян и заглядывал в ее память, да? А ты ведь даже не ее парень. Это ты воспользовался добротой Ти-тян и притворился, что тебя надо жалеть, не так ли?

— Это… это…

— Ты всегда такой был, Хару.

Сиан Пайл продолжал говорить спокойным голосом, когда большой металлический жук необычной формы попытался проскочить мимо него по стене.

Сиан Пайл небрежным движением поднял правую руку и гигантской иглой проткнул панцирь насекомого. Отчаянно пища, жук замахал своими многочисленными ногами в попытке высвободиться.

— Всегда, всегда, уже много лет ты говоришь Ти-тян: «Разве я не жалкий? Разве я не никчемный? Так что будь добра со мной. Заботься обо мне больше». Даже если ты не говоришь это словами — твое поведение, твои глаза… нет, правильнее сказать — само твое существование.

С мокрым хлюпающим звуком игла погрузилась в жука глубже. Разлетелись зеленые брызги; виртуальное насекомое забилось еще отчаяннее.

— Девушки — непонятные существа. Ти-тян, похоже, приятнее не держаться за руки со мной, а тащить за руку тебя и при этом ворчать и жаловаться. Всегда, все эти годы она куда веселее, когда приглядывает за тобой и сует нос в твои дела… Скажи, ты знал? Что всякий раз, когда она куда-то идет, она таскает с собой громадный платок. Чтобы тебе пот утирать.

ХРЯССЬ!!!

С кошмарным треском жук лопнул; темно-зеленые обломки его панциря, ноги и слизь разлетелись во все стороны.

Глядя, как с иглы стекают жучиные внутренности, ошеломленный Харуюки спросил Сиан Пайла:

— Так ты поэтому?.. Ты поэтому признался Тию два года назад? Как будто торопился?..

— Не «как будто». Я действительно торопился. Если бы все так и продолжалось, Ти-тян до конца своих дней пыталась бы за тобой присматривать, ты в курсе? Как в какой-нибудь древней манге, которой у тебя тонна. «Раз без меня ты ни на что не годен, я выйду за тебя». …О, или ты так и планировал насчет Ти-тян? Ха-ха-ха-ха!

Смех Сиан Пайла звучал приятно, но был в нем какой-то искаженный отзвук, заставляющий содрогнуться.

Нет. Не так все —

Такуму, ты ошибаешься. Тиюри вовсе не получала удовольствие, присматривая за никчемным мной. Она действительно беспокоилась и страдала.

Но Харуюки не знал, как облечь эти мысли в слова, как донести их до Такуму. Потому что, если смотреть поверхностно, то, что сказал Такуму, было истинно в какой-то степени.

Сиан Пайл сделал еще шаг навстречу стоящему столбом Харуюки.

— Два года назад, когда Ти-тян выбрала меня, я был так рад. Я подумал, что Ти-тян тоже наконец поняла. Что куда лучше радоваться жизни рядом со мной, чем вечно страдать, приглядывая за Хару. В конце концов… это было прагматичное решение.

— Прагма… тичное?

— «Мы же не можем всю жизнь оставаться, как в начальной школе», да?

Эти слова Харуюки сказал Тиюри совсем недавно. Сиан Пайл приподнял измазанный зеленью кончик металлического стержня, будто спрашивая, согласен ли Харуюки.

— Ти-тян тоже девочка… нет, женщина. В конце концов она поняла: встречаться с парнем, которым можно хвастаться перед подружками, счастливо выйти замуж, потом достойно жить — вот в чем настоящее «счастье». Поэтому и я старался изо всех сил. Я много учился, чтобы попасть в мою нынешнюю школу, я бегал каждый день, чтобы тренировать тело. А ты в это время играл в бесполезные игры и дрых, Хару.

— Ты… ты это серьезно?

Это вырвалось у Харуюки почти рефлекторно; он по-прежнему не мог собрать вместе свои мысли.

— Ты серьезно веришь, что Тиюри выбрала тебя из такого вот расчета?!

— Мне не нравится, когда ты называешь это «расчетом». Это объективный взгляд на вещи. Ху-ху-ху, — вновь рассмеялся Сиан Пайл. — Ти-тян имеет право быть счастливой. Она имеет право встречаться со мной, лучшим среди всех первоклассников в школе и победителем чемпионата города по кендо.

— …

Харуюки резко втянул воздух.

Я так и думал — это не Такуму.

Я не верю, я не хочу верить, что это и есть истинная натура Такуму. Что-то извратило его.

Конечно, и на Харуюки, и на Тиюри лежала часть вины. Тиюри, встречаясь с Такуму, продолжала хранить чувства к Харуюки. Это тоже помогло загнать Такуму в угол.

Но — куда сильнее, скорее всего, изменило Такуму другое.

— …Ты ошибаешься, Таку.

Харуюки поднял серебряную маску и уставился прямо в горящие глаза Сиан Пайла.

— Первое место, чемпионат — все это не твоя сила. Это сила «Брэйн Бёрста»… сила «ускорения». Когда? Когда ты стал Бёрст-линкером?

Молчание залило арену «Чистилище».

Стайка жуков проползла у них под ногами; время от времени в стенах открывались отверстия, будто ноздри живого существа, и из них выходили струйки пара.

Начавшись с 1800, счетчик времени отмерил уже 200 секунд. Когда цифра сотен сменилась на «5», Сиан Пайл наконец ответил.

— Это моя сила.

Он указал иглой правой руки на Харуюки.

— «Ускорение» — моя сила. Это моя сила, я создал ее, с детства тренируя свой ум интеллектуальными программами в нейролинкере до такой степени, что почти ненавидел их! Я стал Бёрст-линкером всего год назад. Капитан моего клуба кендо — мой Родитель… и он близок к Синему королю. Он многого ожидал от меня. Я стал кандидатом в элитные бойцы, но…

ГАГЯААААН!!!

Он махнул правой рукой, оставив шрам на стене.

— А сейчас!!! Сейчас ты тоже стал Бёрст-линкером, да? И ты сразу считаешь, что ты со мной на равных, да, Хару?! Теперь ты уверен в силе своего «ускорения» и думаешь, что сможешь снова забрать себе Ти-тян?! Ничего не выйдет, Хару. Тебе не победить меня. В учебе, в спорте, в чувствах Ти-тян… и, уж конечно, здесь, в ускоренном мире. Я заставлю тебя понять. Ты поймешь мою силу… против твоего чахлого дуэльного аватара.

Глаза Сиан Пайла вспыхнули убийственным огнем.

Он серьезен. Такуму серьезно настроен драться.

Внутри Харуюки все еще теплилась надежда: «Если я выплесну на него все слова, он поймет. Я хочу объяснить чувства Тиюри и мои тоже. Я не хочу сражаться с ним».

Но если Харуюки сейчас проиграет —

Сиан Пайл вызовет на дуэль Блэк Лотус. И нападет, пока она без сознания. Черноснежка тут же потеряет все очки и лишится способности к ускорению.

Только не это. Что бы ни случилось, он должен это предотвратить.

— …Таку. Ты правда классный. Ты можешь учиться, заниматься спортом, ты такой клевый. У тебя есть все, чего нет у меня, — промямлил Харуюки, глядя в пол.

Но тут же он поднял голову и, глядя Сиан Пайлу в глаза, выкрикнул:

— Но ты идиот. Самый большой в мире идиот!

— …Что? Это я идиот?

— Да, ты — потому что ты не можешь меня победить! Или ты забыл? За все это время — сколько было игр, в которые ты у меня выигрывал?

— …Хару, Хару, — в голосе врага прозвучал смешок, но тут же Сиан Пайл яростно воскликнул: — Ну, значит, здесь и сейчас… ты лишишься остатков своей гордости!!!

Бумм!!! Сиан Пайл оттолкнулся от пола и прыгнул вперед.

Оставшиеся между ними два метра он покрыл со скоростью, какой трудно было бы ожидать от такого здоровенного тела.

Но, как Харуюки и думал, по сравнению с мотоциклом Эш Роллера это было медленно.

Я проскочу мимо него. А потом побегу куда-нибудь, где места больше. В холл… нет, на крышу.

Харуюки сосредоточил все внимание на правой руке Сиан Пайла. Враг специализируется в ближнем бою, значит, пока Харуюки вне досягаемости этой иглы, урона он не получит.

Сиан Пайл отвел руку, готовясь нанести удар; увидев это, Харуюки тоже побежал, стремясь обогнуть его с другой стороны.

Скорость Сильвер Кроу, практически единственная его сильная сторона, похоже, стала для противника неожиданностью. С намеком на удивление правая рука прочертила дугу и нацелилась в Харуюки.

…Я увернусь!!!

Предугадав траекторию атаки, он чуть подсел и метнулся вперед, пытаясь прорваться мимо левой ноги Сиан Пайла.

ГШШШ!!!

В это самое мгновение раздался неожиданный звук.

Уголком глаза Харуюки увидел, как струя пламени вырвалась из заднего конца широкой трубки, прикрепленной к правому локтю Сиан Пайла.

Из переднего края вперед метнулась толстая блестящая игла — с такой скоростью, за которой он никак не мог уследить.

Это было не огнестрельное оружие, а, похоже, просто штуковина, которая могла удваивать свою длину, но и этого хватило, чтобы достать Сильвер Кроу.

ДЗЯК!!! Неприятный звук чего-то ломающегося распространился по всему телу Харуюки.

В то же мгновение — удар. И тупая, ноющая боль.

Харуюки увидел, как кончик стальной иглы проткнул его левый локоть и оторвал руку.

Харуюки запоздало вспомнил, что «пайл» может означать и «пику».

Рука упала на пол, испуская искры в месте отлома, после чего рассыпалась на тысячи мелких фрагментов и исчезла.

Полоса хит-пойнтов в верхнем левом углу поля зрения резко просела, сразу на 30% — от одной-единственной атаки.

Однако Харуюки было некогда сожалеть, что в самом начале боя он получил такой удар. Потеряв равновесие, громко ударившись спиной о стену коридора и упав, он увидел, что вытянувшаяся вперед брутальная стальная игла — нет, стальная пика — уходит обратно в правую руку Сиан Пайла.

Очевидно было, что, как только пика зарядится в трубку, она выстрелится вновь.

Атака эта, скорее всего, наносит «колющий урон».

Будучи металликом, Сильвер Кроу должен иметь хорошую сопротивляемость колющему урону. Почему же, несмотря на это, он от одного удара лишился руки — из-за неудачного места попадания, из-за разницы в три уровня, или же просто такова была сила Сиан Пайла?

Пока эти мысли мелькали у него в голове, Харуюки вскочил на ноги и отпрыгнул, чтобы создать дистанцию.

Потом, не оглядываясь, он на полной скорости помчался в холл.

— Ха-ха-ха! Что, собираешься сбежать, Хару?!

Влетев в холл, будто подгоняемый искаженным хохотом, доносящимся сзади, Харуюки быстро огляделся.

Длинные скамьи для ожидающих, выстроившиеся рядами, превратились в нечто железное с торчащими во все стороны шипами — просто какие-то средневековые пыточные орудия; вокруг стойки регистратуры справа обвилась ржавая колючая проволока. Людей, естественно, не было.

А позади стойки Харуюки увидел то, что искал. Двери лифтов.

На арене «Конец века» входить в здания запрещено, так что, естественно, и работающих лифтов там нет, но, раз на арене «Чистилище» интерьеры зданий воссозданы с такой детализацией, лифты вполне могут функционировать.

Подбежав к лифту и молясь в душе, Харуюки нажал кнопку в форме черепа рядом с дверью, превратившейся в железную решетку. И вот — с веским металлическим стуком и лязгом створки раздвинулись в стороны. Отлично! Он сжал правую руку в кулак.

Сзади приближался тяжелый топот Сиан Пайла.

Нырнув в кабину лифта, смахивающую больше на тюремную камеру, Харуюки стукнул кулаком по кнопке «К». Быстрее, давай быстрее.

В то же мгновение, когда двери убийственно медленно наконец-то закрылись, что-то с грохотом врезалось в них снаружи. Через пятисантиметровый промежуток между прутьями решетки просунулся сверкающий кончик иглы.

— !!!

С трудом удержавшись от вскрика, Харуюки отпрыгнул назад и прижался спиной к стене.

ГШШШ!!!

Стальная пика, слегка погнув створки, метнулась вперед и остановилась в считанных сантиметрах от тощего живота Харуюки.

Потом жестоко сверкающая штуковина оттянулась назад — и тут же кабина лифта содрогнулась и с лязгом поползла вверх.

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Этот воющий смех продолжал липнуть к ногам; Харуюки топнул правой ногой и оторвал его.

Выбравшись на крышу, Харуюки судорожно вздохнул и огляделся.

— …

Его глаза округлились.

Небо арены «Чистилище» было залито гнетущим желтоватым светом, плывущие в нем темные облака напоминали каких-то живых тварей. Окружающие улицы, прототипы которых составляли центр Сугинами-ку, все отблескивали влажным темно-ржавым цветом, словно кровеносные сосуды громадного монстра.

Вдали виднелась группа башен, торчащих вверх, как копья, — похоже, здание правительства Токио и окружающие его небоскребы.

Какие же размеры у этой арены? Едва Харуюки так подумал, как у него перехватило дыхание.

Здесь были люди.

Нет, эти силуэты слишком странные, чтобы их можно было назвать людьми. Собравшись небольшими компаниями на крышах окрестных домов, более высоких, чем больница, они смотрели на Харуюки сверху вниз. Незнакомые Бёрст-линкеры — зрители.

Откуда?! Но после кратковременного замешательства Харуюки понял.

Сам Харуюки сейчас не был подключен к Глобальной сети, но другой участник дуэли, Такуму, видимо, был. Непонятно, почему он пошел на риск возможного вмешательства со стороны, но, как бы там ни было, арена оказалась открыта, и в результате здесь появились все Бёрст-линкеры, зарегистрировавшие Сиан Пайла и Сильвер Кроу в своих «зрительских списках».

Впрочем, наличие зрителей не очень-то меняло ситуацию.

Голубой треугольник курсора, слегка подрагивая, начал медленно менять направление; это означало, что Сиан Пайл тоже вошел в лифт и поднимается на крышу.

Отойдя по просторной крыше в сторону метров на десять, Харуюки повернулся к лифту лицом. Здесь, в отличие от коридора, можно было уворачиваться сколько душе угодно.

Я уже собственным телом определил пределы досягаемости пики Сиан Пайла. Если я буду осторожен, если буду следить за его правой рукой, я смогу каждый раз уклоняться. Только не бояться. Я должен справиться.

Харуюки продолжал говорить себе это, когда кабина лифта с лязгом остановилась и створки медленно раздвинулись.

Здоровенная туша Сиан Пайла, с трудом умещавшаяся в тесной коробочке, выбралась на крышу, и глаза в щели тускло блеснули.

— …Понятно. Здесь ты сможешь носиться взад-вперед, бить и отскакивать, Хару… нет, Сильвер Кроу.

— Ага, и тебе с твоим телосложением внизу наверняка слишком жарко.

— А-ха-ха, подумать только, что это я услышу именно от тебя.

Рассмеявшись горловым смехом, Сиан Пайл медленно двинулся вперед.

Харуюки чуть подсел, оценивая глазами расстояние между ними.

Сиан Пайл еще не видел истинную скорость Сильвер Кроу. В этом был единственный шанс на победу. Прежде чем Сиан Пайл приспособится, надо вырвать у него эту победу — любой ценой.

Тяжелый ботинок сделал четвертый шаг и уже готов был опуститься на землю, когда Харуюки со всех ног понесся вперед.

Воздух свистел у него в ушах; синяя громадина оказалась рядом мгновенно.

Правая рука Сиан Пайла неотрывно следила за приближающимся по прямой Харуюки.

…Сейчас!!!

Внезапно Харуюки с силой толкнулся левой ногой и прыгнул вправо. И тут же стальная пика с воем рванулась вперед на сверхскорости. Среагировать на нее, увидев, как она вылетает, практически невозможно, но если предсказать ее траекторию заранее — другое дело!

Наконечник пики остановился, чуть-чуть не достав до левой щеки Харуюки, метнувшегося по дуге к левому боку Сиан Пайла. Чувствуя жар на щеке, Харуюки что было силы оттолкнулся от крыши правой ногой и —

— Уу… рааааа!!!

Правый кулак Харуюки воткнулся в беззащитный бок Сиан Пайла. Мощная отдача. Громадное тело содрогнулось.

Еще — не останавливаться!

Сиан Пайл крутанулся на месте, но Харуюки успел забежать ему за спину; на этот раз он нанес боковой удар правой ногой по левой икре врага. Сиан Пайл потерял равновесие, и Харуюки добавил левым коленом в спину.

БАММ!!! Тяжелый грохот удара — и враг согнулся буквой «Г».

Шатаясь, Сиан Пайл чуть отошел и простонал с ненавистью в голосе:

— Гха… этого… можно было ожидать, ты правда крут в играх, Хару. Но… такие слабые атаки мне… пофиг!!!

Левый кулак Сиан Пайла со свистом рассек воздух; едва увернувшись, Харуюки крутанулся всем телом и использовал инерцию этого движения, чтобы ударить правой пяткой Сиан Пайла в незащищенную шею.

— Ггуууу!!!

Не слушая вопли Такуму, Харуюки продолжил развивать атаку.

Он наносил удар за ударом без перерыва; он бил не только ногами и правой рукой, но даже обрубком левой.

Он и не заметил, как сам принялся орать тоже.

— Ты… идиот!!! Большой, здоровенный кретин!!! Тию!!! Тию вовсе не хотела, чтобы ты был лучшим среди первоклашек, чемпионом города и всем таким прочим!!!

Нанеся в прыжке удар ногой, Харуюки тут же схватил Сиан Пайла за шлем и со всей силы боднул серебряной головой в маску.

Раздался хруст, и кусочек синей маски отвалился.

Сиан Пайл потерял равновесие и опрокинулся на спину; Харуюки уселся на него сверху и принялся методично молотить правым кулаком.

— Тию всего лишь хотела, чтобы ты оставался таким же, каким был!!! Кто, ты думаешь, заставляет ее видеть только прошлое, кто заставляет ее думать, что она хочет вернуться в добрые старые дни, — это ты, Такуму!!! Из нас всех изменился только ты!!!

Ни о чем не думая, он изрыгал эти слова с жестокой яростью.

Но, пока он кричал, глаза Сиан Пайла в похожих на расселины щелях маски горели ледяным огнем.

— А ну… не…

Внезапно Сиан Пайл рывком скрестил свои толстые руки на груди, будто защищаясь.

Харуюки не сразу сообразил, что это было вовсе не защитное движение.

— Не зазнавайсяааааа!!!

С этим выкриком Сиан Пайл раскинул руки в стороны, и острые концы более чем десятка стержней со стуком появились на поверхности бронированных живота и груди.

Что?! Плохо — уклон —

Но ровно в тот миг, когда Харуюки собрался оттолкнуться обеими ногами и отскочить —

— «Сплэш стингеееееееееер»!!![✱]Splash stinger — (англ.) «жалящие брызги».

До-до-до-до-до-до!!!

Раздался звук, напоминающий очередь из крупнокалиберного пулемета, и множество стержней полетело в Харуюки — в упор.

— Ккуооо!!!

Каким-то чудом ему удалось увернуться от игл, летящих в голову и середину груди. Но тут же Харуюки ощутил мощные удары в левое плечо, левый бок и правое колено; его подбросило в воздух, как кучу хлама, и он грохнулся на спину.

— Ггух… ххааа!.. — вырвался у него то ли вздох, то ли стон. Перед глазами замелькало, по всему телу разошлась тупая, тяжелая боль. Просто невероятно, что это — виртуальный урон, передающийся ему в мозг через нейролинкер.

Что, черт побери — что это сейчас было?!

Опершись о крышу правой рукой и кое-как приподнявшись, он увидел, что Сиан Пайл уже встал.

— Ку… ху, ху-ху-ху-ху-ху.

Словно какие-то винтики в нем разболтались; из-под синей маски Сиан Пайла медленно вытекали смешки.

— Ку-ху-ху-ху. Ты… довольно активно меня молотил, не так ли? Я даже был немного удивлен. Но… в конце концов, ты всего лишь мелкая надоедливая таракашка. Можно даже подумать, что ты нарочно заполнил мою полосу спецатаки.

— Спец… атаки…

Пробормотав это, Харуюки еще раз оглядел полоски в верхней части поля зрения.

Влево и вправо протянулись толстые полосы хит-пойнтов. У Сиан Пайла осталось 60%. От яростной атаки Харуюки он понес невероятный урон. Но у Харуюки, только что получившего в упор залп металлических стержней, оставалось всего 30%.

Под каждой полосой хит-пойнтов была еще одна, светло-зеленая.

У Сиан Пайла она была заполнена процентов на 70. У Харуюки — практически до краев.

— Э, э, только не говори мне, что впервые слышишь об этом, Сильвер Кроу.

Испустив очередное «ку-ку-ку», Сиан Пайл медленно двинулся вперед.

— Обмен спецатаками — это же суть дуэлей. «Сплэш стингер», с которым ты только что познакомился, — моя спецатака второго уровня. Идеальный вариант против маленьких надоедливых тараканов, правда? О, кстати говоря, твоя полоса тоже заполнилась. Пожалуйста, не стесняйся, используй ее сколько твоей душе угодно.

Харуюки заскрипел зубами.

Единственная спецатака, доступная Сильвер Кроу, удар головой, никак не может тягаться с атакой Сиан Пайла, обладающей куда большей досягаемостью. Более того, начальное движение этой атаки долгое и очевидное — все равно что самому предупредить противника «сейчас атакую».

…К черту — не нужны мне никакие спецатаки. У меня есть кулак, ноги и скорость.

Когда у него наконец перестало кружиться перед глазами, Харуюки вложил силу в правую ногу, чтобы быстро вскочить.

Но.

Он услышал страшный треск.

И звук чего-то металлического, упавшего на твердую поверхность.

В замешательстве глянув вниз, он обнаружил перед собой тонкую серебряную ногу, пробитую колом и переломившуюся в колене…

— Ах-ха, а-ха-ха-ха-ха-ха!!! — пронзительно заржал Сиан Пайл. — Нога отвалилась!!! Надо же, какая хлипкая ножка!!! И это называется металликом?!

Но его голос не достигал сознания Харуюки.

Черт. Черт!!!

Без ноги я не могу бегать. Не то что уворачиваться и бегать — я и ходить-то смогу с трудом.

Холод страха быстро расползался по животу.

Как паршиво. Я не могу проиграть. Я должен защитить семпая любой ценой.

БУМ.

Тяжелый ботинок опустился на оторванную ногу Харуюки и разбил ее, как стеклянную.

Харуюки поднял голову. Сверху вниз на него тихо смотрели два сине-белых глаза.

— …В итоге вот ты какой, Хару.

Тихий голос, почти шепот.

— И это тебе в самый раз. Однако ты ведь только что говорил мне все, что тебе хотелось? Как будто ты один понимаешь Ти-тян?

— …Уж по крайней мере я ее понимаю лучше, чем ты.

— А меня? Ты хоть когда-нибудь думал обо мне? Когда мы с Ти-тян наедине, она иногда вдруг делает такое грустное лицо… и я знаю — это из-за того, что она думает о тебе… ты думал, что я тогда чувствую, Хару?

Сделав короткую паузу и придвинув лицо ближе, Сиан Пайл — Такуму — произнес решающие слова.

— Из-за того, что ты такой.

Его тон звучал даже мягко в каком-то смысле, но эти слова пронзили грудь Харуюки, войдя куда глубже, чем стальные колья.

— Из-за того, что ты такой, мы с Ти-тян не можем идти вперед; мы как будто барахтаемся в болоте и не можем выбраться. Пропади пропадом, Хару. И освободи нас с Ти-тян.

БУМ.

На этот раз он наступил подошвой ботинка на здоровую ногу Харуюки.

Картинно выпрямившись и взметнув вверх правую руку с трубкой-пикометом, Сиан Пайл прочертил кончиком пики какую-то замысловатую фигуру. И тут же вся рука, от трубы до плеча, окуталась ярко-синим светом.

Внезапно труба загудела и стала втрое толще, чем была.

Торчащий из нее наконечник был уже не заостренным, а плоским, словно гигантский молот.

И этот молот вдруг нацелился на Харуюки, который даже помыслить не думал о том, чтобы двигаться.

— А теперь — давай закончим, Хару. Закончим все.

«Эту дуэль, нашу притворную дружбу». Глаза Сиан Пайла сказали это без слов.

И тут же конец молота засиял кошмарным светом.

— «Спирал гравити драйвер»!!![✱]Spiral gravity driver — название приема можно перевести с английского как «Гравитационный бур».

ГЯАААА!!!

Молот выстрелился вперед, крутясь вокруг оси и издавая механический звук, как от вращения множества шестеренок. Харуюки отчаянно попытался уклониться, но его ногу прижимал к крыше тяжелый ботинок, и деваться ему было некуда. В следующее мгновение на него обрушилась стальная громада.

Инструментальный дуэт — высокий скрежет сминаемой серебряной брони и тяжелый бас разламываемой под ним крыши.

Не в силах даже кричать, Харуюки рухнул сквозь крышу на пол последнего этажа больницы.

Но молот не остановился, он продолжал давить на Харуюки и на пол под ним, и —

БАМ! БАМ! БАААММ!!!

Раз за разом издавая треск ломаемых перекрытий, молот остановился наконец, когда прошил насквозь все пять этажей больницы и вмял Харуюки в пол первого этажа.

Пик. Пик.

Что-то красное мерцало в темноте в левом верхнем углу поля зрения Харуюки.

Несколько секунд ему потребовалось, чтобы осознать, что это его полоса хит-пойнтов, от которой осталось меньше 10%.

Будто сожалея, что не смог снести все хит-пойнты без остатка, наконечник молота Сиан Пайла еще какое-то время продолжал вгрызаться в грудь Харуюки, но вскоре принялся вращаться в обратную сторону и ушел вверх.

Когда молот покинул заваленную обломками комнату, перед глазами Харуюки осталась лишь небольшая дыра в потолке. Где-то там вдали была крыша, и оттуда слабо доносился голос Сиан Пайла.

— Аа, еще не все срубил. Ну и ладно, все равно осталось минут пять-шесть, время выйдет раньше, чем я его найду и добью. И потом, мне же еще надо будет вызвать и победить «финального босса». А теперь!

Тон его голоса изменился. Он звучал хвастливо — и как-то даже ласково.

— Вы это видели, уважаемые зрители?! Особенно из Синего легиона!!! От меня еще есть польза! Я еще могу нормально сражаться, даже в «Безграничном поле»! Бессмысленно отбрасывать меня всего лишь из-за того, что я слегка перерасходовал очки, не так ли?!

Таку… Такуму… ты…

Перекатываясь под дырой в потолке, как сломанная кукла, Харуюки ощутил горячую влагу на своих щеках. Это были слезы. Впрочем, он сам не очень понимал, чтО оплакивает.

Возможно, он плакал потому, что нечто бесценное сломалось и не подлежало починке, а он и не заметил.

Несмотря на то, что этот бой он не мог проиграть. Несмотря на то, что он обязан был выиграть этот бой ради себя самого, ради Тиюри, ради Такуму — и ради Черноснежки.

Сдерживая боль колоссального раскаяния, Харуюки медленно сел. Со всего тела тут же стали дождем осыпаться на пол осколки брони.

Вставать смысла не было. Готовясь принять свое полное поражение и вернуться к прежнему себе, ничего не знающему про «Brain Burst», Харуюки обхватил колени руками и приготовился ждать, когда выйдет время.

Он начал закрывать глаза — но как раз перед тем, как они закрылись.

В углу полутемной комнаты.

Словно иллюзия, появилась она.

Там стояла кровать, увитая черным терновником.

На кровати, окруженное чернильно-черными цветочными лепестками, лежало хрупкое тело.

Платье чернее самой тьмы. Серебряные кружева. Лежащий рядом зонт. И — рассыпавшиеся прекрасные черные волосы, и — кожа белее снега, сияющая в полумраке. И тихо опущенные длинные ресницы.

У меня галлюцинации?

С этой мыслью Харуюки, волоча за собой обломанную ногу, медленно двинулся к терновой кровати. Но вот он был все ближе, а аватар Черноснежки по-прежнему не исчезал.

Бросив правую руку на край кровати, словно падая туда, Харуюки наконец понял.

Эта комната — палата с микромашинами, где лежит Черноснежка.

И Черноснежка подключена к больничной сети. Поэтому, как только Харуюки начал дуэль, включился режим автоприглашения зрителей и Черноснежка появилась на арене.

— …Семпай.

Пробормотав это слово хриплым голосом, Харуюки протянул свою потрепанную правую руку и осторожно прикоснулся к щеке Черноснежки.

Слова потекли изо рта, будто прорвало плотину. И слезы вновь навернулись на глаза.

— Я… я не смог тебя защитить. Я не смог защитить твою мечту, твое желание. Я не смог сделать то, чего ты от меня ждала.

Слеза, выкатившись сквозь щель в полуразбитом шлеме, упала на щеку Черноснежки, превратилась в крохотную искорку и исчезла.

— «Я смогу измениться»… так я думал. Я смогу измениться с помощью твоих слов, твоей доброты, твоих чувств… Но все напрасно. Это не вина моего аватара… Наверно, он заключает в себя все мое бессилие. И Сильвер Кроу получился таким из-за меня. Потому что я не смотрю на небо, смотрю только под ноги, живу на коленях.

Харуюки осторожно перекатился всем телом и прижался к плечу Черноснежки.

— Я хотел отправиться туда. Туда, где ты… Высоко в небо, где ты так легко машешь крыльями. Выше… быстрее… куда подальше от этого болота, от этой реальности… вдвоем с тобой…

Всхлипнув, Харуюки выдавил последние слова.

— Я хотел… лететь.

…ТУК.

Будто отвечая его голосу, раздался еле слышный звук.

ТУК. ТУК.

Звук доносился из груди Черноснежки, к которой Харуюки припал щекой. Тихий, еле уловимый — но все же этот ритм звучал у нее в груди. Биение сердца.

Сейчас, в ускоренном состоянии, невозможно услышать биение реального сердца. Но это просто не могла быть слуховая галлюцинация. Отчаянно напрягая слух, Харуюки наконец понял.

Это — биение воли Черноснежки. Прямо сейчас она отчаянно сражается. Находясь на грани жизни и смерти, она держится изо всех сил. Эта воля к жизни и превратилась в сердцебиение, доносящееся до Харуюки на виртуальном поле боя.

— …Да, верно… — пробормотал Харуюки. И новые горячие слезинки потекли по его щекам. В голове его эхом прозвучали слова, которые Черноснежка когда-то ему сказала.

«Сила — не просто слово, обозначающее достижение победы».

Я совсем не понимал, что значит быть сильным. Ничегошеньки не зная, я лишь завидовал другим, а сам сдавался.

— «Сила» не в том, чтобы непременно выиграть…

Даже если я уродлив. Даже если я нелеп. Даже если в итоге я проиграю, шлепнусь на землю, в грязь.

Черноснежка, Блэк Лотус, выжила в смертельной схватке с другими королями и, затаив дыхание, укрылась в маленькой сети. Но не из трусости, не потому что она боялась. А потому что она не сдалась. Потому что она никогда не опускала головы.

— …Просто «сопротивляться». Смотреть в небо даже после того, как упадешь на землю… вот единственное доказательство того, что ты сильный. Правильно… семпай?

Ответа не было.

Но Харуюки явственно ощутил сильное биение и в своей собственной груди.

Пульсация его сердца сигналом отправилась в мозг.

И вновь его душа и его воля, готовые противостоять бедам, ускорились.

Пока в его груди остается это биение —

— Я еще могу стоять… я еще могу сражаться!

Эти слова Харуюки выкрикнул, обращаясь и к себе, и к Черноснежке.

Вцепившись правой рукой в край кровати, он вложил все силы в левую ногу и встал, шатаясь.

Мелкие блестящие кусочки брони снова посыпались с тела. Но пульсация, родившаяся в груди, жарко разошлась по израненным рукам-ногам, заставив их дрожать.

Внезапно —

Множество лучей ослепительно-белого света вырвалось из трещин в броне.

Одновременно с этим броня на спине разом осыпалась; ощущение было такое, будто ее сдуло. Харуюки распахнул глаза и, откинув голову, изогнулся назад.

На ближайшей к нему стене висело большое зеркало. Может, это было волшебное зеркало, которое соединяло эту комнату с соседней — комнатой наблюдения в реальном мире. Сейчас, как и кровать, оно изменилось, обросло со всех сторон черным железным терновником.

В середке зеркала отражалась Черноснежка на окантованной шипами кровати, а рядом — сам Харуюки.

Все его тело было в ужасном состоянии. Левая рука и правая нога отломаны посередине, поперек груди — широкие трещины. Трещины, похоже, были и на спине, и оттуда доносился какой-то хруст. С каждым хрустящим звуком вылетали искры и отваливались крохотные кусочки брони, и —

— ?!

В полном обалдении Харуюки смотрел, как какие-то белые сверкающие штуки медленно-медленно выдвигаются из его спины и справа, и слева.

Это были как будто две тонких, длинных металлических пластины. Мечи?..

Едва Харуюки успел так подумать, как две торчащих в стороны металлических штуковины, с шумом вспоров воздух, развернулись, описали полукруг. Десяток тонких металлических игл отделился от основания каждого мечеподобного протуберанца.

Это… это не оружие, а…

…крылья.

Почти секунду Харуюки стоял, застыв на месте.

[[image:/storage/reader-images/08a8652d9770251198bd5c0c356f081725b3840b.jpg]]
Горячо!!!

Ощущая страшный жар, расходящийся по всей спине, Харуюки распрямился, будто пытаясь его оттолкнуть.

Стоя на коленях, корчась, он отступил на несколько шагов и съежился, обхватив плечи единственной рукой.

Пожалуй, ощущение было не как от высокой температуры; словно сгусток чистой энергии, запечатанный внутри его спины, извивался, пытаясь вырваться.

— !!!

Плохо. Не могу больше терпеть.

Изогнувшись всем телом, точно натянутый лук, Харуюки задрал голову. Перед его глазами…

…была дыра сквозь все здание, пробитая его телом всего лишь несколько минут назад. Черная, глубокая дыра, на другом конце которой виднелось маленькое, одинокое желтое пятнышко. Коридор, ведущий в далекое небо.

Оно зовет меня.

Не осознавая, что делает, Харуюки поднял искалеченную левую руку вверх, а правую прижал к телу. Он ощутил, как энергия, бурлящая между лопаток, вдруг резко уплотнилась и сжалась.

На мгновение вернув взгляд к вытянувшейся на кровати любимой…

…Харуюки вновь уставился в небо.

— …Пошёооооооооооол!!!

С этим воплем он выбросил вверх правую руку.

ДООО!!!

Раздался взрывоподобный звук, и серебряная молния прошила черноту.

Тело Харуюки взмыло вверх, точно выпущенная из лука стрела.

Ффу, фуфуфу…

Каждый раз, когда он пролетал сквозь больничный этаж, воздух со свистом врывался в уши.

Всего за несколько секунд преодолев темный коридор, серебряный аватар вылетел на крышу, но не остановился, а продолжал подниматься вверх. Металлические иглы на спине громко жужжали, и их энергия разгоняла маленькое тело Харуюки, с легкостью преодолевая виртуальную гравитацию и настойчиво толкая его вверх.

Внезапно перед самыми глазами Харуюки возникло черное клубящееся облако.

Но стоило ему прикоснуться к густой черноте поднятым правым кулаком, как облако отпрянуло в стороны, точно монетки, сдутые ветром.

Когда Харуюки поднялся по черному облачному тоннелю, ослепительный бледно-желтый свет ударил его по глазам.

Вынырнув из облачного моря, Харуюки расставил руки-ноги, гася ускорение. Жужжание из высокого стало низким, и Харуюки охватило мягкое ощущение парения, как в самолете, когда он заканчивает взлет.

Медленно паря, Харуюки развернулся на месте.

— …Аах… — вырвалось у него вместе с выдохом.

Его глазам открылась неописуемая картина. Сквозь разрывы в клубящемся море облаков Харуюки видел окрашенный в неяркие цвета гигантский город, тянущийся, насколько хватало взгляда. Вон там Синдзюку, превратившийся в скопление башен-копий, там густой лес, а вон возвышается здание, похожее на магическую крепость, — видимо, Императорский дворец.

Он посмотрел в другую сторону — там была бескрайняя паутина улиц, покрывающая Сугинами, Митаку и Хатиодзи; а вдалеке — холмы Окутама, а рядом громадная гора, вершина которой тонула в облаках, — скорее всего, Фудзияма.

Наконец Харуюки посмотрел на юг — там ярко сияла сплошная серая поверхность.

Море. Токийский залив. И — бескрайний Тихий океан.

Бесконечность.

— Мир… бесконечен…

Пробормотав эти слова, Харуюки начал медленно снижаться.

Снова опустился в облако, прошил его насквозь и, вылетев снизу, увидел под собой землю.

Спустившись достаточно низко, чтобы видеть детали на улицах под собой, он вновь заставил иглы завибрировать и перестал снижаться.

Всего в тридцати метрах под Харуюки была крыша больницы.

Поле боя, которое он совсем недавно считал большим и широким, отсюда казалось совсем маленьким — хоть в руку бери. И синий великан тоже там был — стоял на краю дыры в крыше, задрав голову и глядя в небо.

Полновесные три секунды Сиан Пайл безмолвно смотрел на Харуюки, словно из него душа выпала.

Потом вяло поднял левую руку и хрипло выдавил:

— Ха… Хару…

Но его слова потонули во внезапно поднявшемся гвалте.

Голоса. Зрители, собравшиеся на крышах зданий, окружающих больницу, и наблюдающие за дуэлью между Сильвер Кроу и Сиан Пайлом, заговорили все разом.

— Он что… он не падает?! Да, он абсолютно парит!!!

— Это не прыжок… он летит?! Не может быть!!!

— Способность к полету… наконец-то она появилась. Гляньте на его крылья!!! Это же «аватар летающего типа»!!!

Харуюки не понимал причину такого переполоха среди зрителей. Он обалдело смотрел сверху вниз. Некоторые из нескольких десятков собравшихся аватаров поднялись повыше, другие потянулись к клавиатурам.

— О нем ничего не известно! Откуда он вообще?! Из какого легиона… кто его Родитель?!

— Б-быстрее свяжись со штаб-квартирой! Ты, разлогинься и все сообщи!!!

— Ты что, шутишь? Черта с два я пропущу то, что сейчас тут будет!!!

Все это напоминало растревоженный улей; а успокоил его внезапно раздавшийся дикий вопль.

— Оо… оооооооо!!!

Раскинув в стороны руки-ноги, ревел Сиан Пайл. От этого крика вздрогнул окружающий воздух — это докатилось даже до Харуюки, парящего высоко в небе.

— Неет!!! Неееееееееет!!!

С металлическим лязгом он навел свой пикомет в правой руке на Харуюки.

— Не смей! Слышишь, не смей!!! Не смей смотреть на меня сверху внииииииииииииз!!!

Он вопил так, словно собственную кровь выплевывал.

Одновременно раздался еще более громкий лязг, и от заряженной пики во все стороны стали расходиться белые электрические ниточки.

Сиан Пайл стоял, раздвинув ноги, приопустив поясницу и поддерживая пикомет левой рукой, и оставшиеся 40% его шкалы спецатаки разом исчезли.

Понимая, что Сиан Пайл нацелил на него, вероятно, свою последнюю, самую мощную атаку, Харуюки молча поднял правую руку и изо всех сил сжал кулак.

Лишь сейчас он понял, какие «спецатаки» даны ему на самом деле.

«Удар». И «Пинок».

Это его обычные атаки, но в то же время это и суперспецатаки.

С силой отведя сжатый кулак назад, Харуюки раскрыл все иглы и развернулся. Нацелившись на Сиан Пайла, стоящего прямо под ним.

— Па-аааадааааай!!! «Лайтнинг Сиан Спайк»!!![✱]Lightning Cyan Spike — (англ.) «Голубая пика-молния».

И как только Сиан Пайл выкрикнул название приема, стальная игла, превратившись в луч света, выстрелилась из его правой руки.

Летя прямо ей навстречу, Харуюки вложил всю силу в крылья; он готовил всего-навсего удар кулаком.

— Уу… ооооооооо!!!

БУМММ!!!

Словно включив ракетный двигатель, Сильвер Кроу понесся вперед световой пулей.

В левом верхнем углу поля зрения зеленая полоска спецатаки начала быстро сокращаться. И в то же время начало разгораться белое сияние вокруг правого кулака.

— ХАРУУУУУУУУ!!! — взревел Такуму.

— ТАКУУУУУУ!!! — точно так же взревел Харуюки.

КИИИИИН!

Харуюки запеленало вырвавшееся из его спины «сверхускорение» — большее, чем обычное ускорение, которое давал «Brain Burst».

Мир изменил цвет.

Харуюки отчетливо видел синее копье Сиан Пайла, летящее снизу ему навстречу, видел сияющее острие копья. Его траектория высветилась перед глазами, как какая-то иллюзия.

Скорость сознания Харуюки превысила скорость вражеской атаки — а эта атака ведь не случайно содержала слово «молния» в названии. Вот какова сила истинного «ускоренного», которого нашла и в которого верила Черноснежка.

Я вижу… я вижу, семпай!!!

Так всей душой молча выкрикнул Харуюки.

Копье ползло медленно.

А Сильвер Кроу летел все быстрее, словно полностью превратился в свет.

Они сблизились, слились — в это мгновение Харуюки чуть-чуть довернул вправо.

Дзыннь!

Царапнув по левому краешку шлема и рассыпав пучок ярких искр, копье пролетело мимо.

В следующий миг.

«Удар» Харуюки вошел глубоко-глубоко в грудь Сиан Пайла.

Потом раздался грохот, и их сцепившиеся тела отнесло назад; в крыше больницы осталась глубокая борозда.

Вмазавшись в стальное ограждение крыши, они разнесли его в клочья и вылетели на воздух.

— Ооооо!!! — взвыл Харуюки и заставил металлические иглы биться.

Могучая подъемная сила подхватила его. Погрузив правую руку в тело Сиан Пайла на всю длину, Харуюки развернулся и понесся вверх — все выше, выше.

За считанные секунды он пробил море облаков и взмыл в желтое небо.

Он снизил разгон, а потом перешел на парение; лишь тогда из-под лежащей у Харуюки на плече маски Сиан Пайла, который, похоже, потерял сознание при ударе, раздался кашель.

— Кха… ффу…

Его громадная фигура вздрогнула, он поднял голову.

И тут же он испустил тоненький вопль — как будто предыдущий яростный рев вовсе не ему принадлежал.

— У… уааа?!. Я… ле… чу?!.

Тряся маской, он принялся орать не переставая:

— Стой, Хару!.. Не… не бросай меня!!! Если я сейчас упаду… я же проиграю…

Полосы хит-пойнтов у них обоих были теперь багровыми, и от них остались лишь поперечные ниточки. Сиан Пайл не дергался — его тело застыло от страха падения; его тон сменился на умоляющий.

— Если… если я проиграю… если я проиграю первому уровню, я потеряю все очки… а тебе можно, ты всего четыре или пять потеряешь! Пожалуйста, пожалуйста, сдайся, Хару! Мне никак нельзя терять «Brain Burst»!!!

— Таку… Такуму…

Прошептав, почти простонав это имя, Харуюки с силой сжал правый кулак, по-прежнему вонзенный в Сиан Пайла.

Что — что ты говоришь после всего, что было!!! Ты пытался забрать все очки Черноснежки… ты пытался стереть ее «Brain Burst» и ее единственное желание в жизни!

Сейчас ему стоит чуть-чуть изменить положение руки — и туша Сиан Пайла, лишившись поддержки, рухнет на землю с высоты. Такуму потеряет около сорока очков, и его «Brain Burst» автоматически деинсталлируется. И — он никогда уже не сможет атаковать Черноснежку из локальной сети.

Харуюки заскрипел зубами, так что они едва не раскрошились.

Все его тело задрожало; а потом кратковременная жажда крови пронзила его от головы до пальцев ноги и ушла.

Голос, выдавленный им сквозь стиснутые зубы, звучал надтреснуто, по-чужому.

— …Ты признаешь, Таку?

— …Ч-что?..

— Тебе никогда не победить меня в ускоренном мире. Ты признаешь это, Таку!!!

Секунда тишины.

Слова, вернувшиеся к Харуюки сквозь сцепившиеся тела, прозвучали тихо, словно что-то рухнуло.

— …Да. Ты прав… Все-таки я не могу тебя победить. Как во всех остальных играх, в которые мы играли когда-то…

Харуюки сделал глубокий вдох, потом выдох. И таким же тихим голосом произнес:

— Значит… мы с тобой одинаковые.

— ?!. Ч-что?..

— В реальном мире я не могу выиграть у тебя. Но здесь, в этом мире, ты не можешь выиграть у меня. Мы одинаковые. Вот почему… вот почему.

Замолчав, Харуюки в упор посмотрел в бело-синие глаза под маской Сиан Пайла, потом продолжил:

— Вот почему… я хочу, чтобы ты стал моим союзником… моим товарищем. Таку. С сегодняшнего дня, как и я, подчиняйся ей, сражайся вместе с нами.

Такуму ничего не ответил, лишь резко втянул воздух. После короткой паузы хриплый стонущий голос прозвучал из щелей маски.

— …Не валяй дурака, Хару, ты ведь сам знаешь. Твой Родитель… Блэк Лотус, на которую я охотился в тайне от своего легиона, — главная предательница ускоренного мира! То есть… сражаться вместе с ней — это значит…

— Вот именно. Нам придется победить «шестерых королей чистых цветов». И этого нечего бояться. Знаешь, я тебе скажу кое-что хорошее… Такие вещи — самое важное, что есть в играх.

После этого заявления Такуму замолчал надолго.

В словах, произнесенных им несколько секунд спустя, звучал оттенок насмешливого презрения к самому себе.

— …Хару, неужели ты до сих пор мне веришь? Даже если я сейчас скажу «да» — ты собираешься поверить моим словам, вот так, безо всяких оснований? Словам человека, который нарушил закон своего легиона, нарушил правила «Брэйн Бёрста» и предал обоих своих друзей?

— Когда это кончится, мы расскажем Тию все.

После мгновенного ответа Харуюки Такуму в который уже раз за сегодня потрясенно ахнул.

— Э?!.

— Про «Брэйн Бёрст», про нашу дуэль, и… про чувства, которые мы оба прятали. Мы расскажем ей все.

Подняв глаза к простирающемуся в бесконечность небу, Харуюки медленно продолжил:

— Скорее всего, с этого нам и надо будет начать. До сих пор мы все трое прятали друг от друга то, что не должны были прятать. Мы сомневались в том, в чем не должны были сомневаться. Мы должны начать заново… с какого-то места.

— …Начать заново… Хару, ты серьезно думаешь, что это возможно? Ведь я… я в нейролинкер Тию… — дрожащим голосом проговорил Такуму. Харуюки легонько обнял его культей левой руки.

— Она до смерти разозлится, да. Она будет на нас орать, будет бушевать… но в конце концов она нас простит. Она же Тию.

Произнеся эти слова со смешинкой в голосе, Харуюки начал медленно снижаться.

Вернувшись на крышу и освободившись от правой руки Сильвер Кроу, Сиан Пайл с трудом отошел на несколько шагов и со стуком уселся.

Харуюки кинул быстрый взгляд на счетчик времени. Через две минуты с небольшим эта долгая дуэль наконец завершится.

На всякий случай он кликнул по полоскам хит-пойнтов — там оставалось абсолютно одинаковое количество. Если до конца дуэли ничего не изменится, она завершится вничью, и оба останутся при своих очках.

Снова взглянув на Сиан Пайла, который неподвижно сидел, повесив голову, Харуюки подумал:

Может, я… ошибся?

Может, мне надо было безжалостно бросить Такуму на землю, чтобы не оставить ни малейшего шанса, что он нарушит обещание и нападет на Черноснежку?

Нет — неверно. Сомневаться в других или верить в других — это то же самое, что сомневаться в себе или верить в себя.

Я верю в себя, которому Черноснежка призналась в любви.

Я верю в себя, решившего поверить в Такуму.

Это ведь правильно, да?..

Так спрашивал голос его сердца. И вдруг —

С тяжелым металлическим лязгом за его спиной раскрылись двери лифта.

Харуюки сжался всем телом; но, еще оглядываясь, он уже знал, кого там увидит; он верил.

Это не мог быть новый враг. Поскольку сражаться на этой арене могли лишь Харуюки и Такуму.

И это не мог быть какой-то незнакомый дуэльный аватар. Просто незачем было постороннему зрителю выходить на крышу из больницы.

Но когда Харуюки убедился, что угадал, собственными глазами, у него перехватило дыхание, грудь наполнилась чем-то горячим и из глаз потекли слезы.

Идеальная чернота, словно сама суть тьмы. Ослепительная серебряная белизна по краям.

Чересчур сильный холодный ветер трепал длинные волосы и подол юбки, перебирал бубенчики, украшающие зонт.

— Сем… па…

Его сдавленный голос дрожал, как у маленького ребенка.

Глядя на Харуюки, который, волоча сломанную ногу, сделал ей навстречу шаг, потом еще —

Черноснежка склонила голову набок и улыбнулась.

— Семпай!!!

Наконец-то позвав ее нормальным голосом, Харуюки с рваным звяканьем побежал, насколько вообще был способен бежать.

Черноснежка тоже побежала ему навстречу, цокая каблучками.

Без страха, без колебаний Харуюки раскинул руки — и они с Черноснежкой очутились в объятиях друг друга.

Изо всех сил обнимая ее мягкое, сладко пахнущее тело, Харуюки прорыдал:

— Ты… ты пришла в себя… Слава богу… я верил… я верил, что ты непременно вырвешься… я так рад… правда…

Держа Харуюки в объятиях, словно обволакивая, Черноснежка прижалась к нему щекой; она не произносила ни слова.

Наконец в ушах Харуюки раздался ее шепот — такой же влажный, как его.

— …Я была в темноте — ни на земле, ни на небе… и слышала только твой голос. Ты… защищал меня, да? Так изранился…

Ее правая рука ласково погладила изборожденное тело Сильвер Кроу.

— Так изранился… спасибо… спасибо тебе, Харуюки-кун.

— Нет… это семпай меня защитила. Потому что я услышал твои слова… что ты веришь в меня… именно поэтому… я смог взлететь.

Черноснежка молча кивнула несколько раз, потом вытянула руку и осторожно погладила тонкие крылья за спиной Харуюки.

— Какие красивые… вот она какая, твоя сила, потенциал, который прятался внутри Сильвер Кроу. До сих пор… не существовало ни одного дуэльного аватара с настоящей способностью к полету. Я знала, что предчувствие меня не подведет. Ты тот, кто способен изменить этот мир.

Затем она медленно опустила маленькое тело Сильвер Кроу на крышу.

Наклонив голову и глядя на Харуюки с улыбкой, сказочная принцесса с воздушной фигуркой заговорила голосом, в котором слышна была самая капелька силы.

— Похоже, пришло время… Пора и мне выбраться из мирного кокона и еще разок попробовать добраться до неба.

Потом она отвела взгляд и посмотрела мимо Харуюки. Сиан Пайл, по-прежнему сидящий там, где его оставили, лишь поднял глаза и смотрел на Харуюки и Черноснежку исподлобья.

— Перед тобой… я тоже должна извиниться, Сиан Пайл.

Слова Черноснежки стали для Харуюки неожиданностью.

— Я много раз делала посмешище из дуэли с тобой, это было позорно с моей стороны. Сейчас я покажу мою истинную форму. И если ты пожелаешь, я встречусь с тобой лицом к лицу и буду сражаться в полную силу.

Подняв правую руку, она проворно понажимала что-то на виртуальной клавиатуре.

ПЗЗ. ПЗЗЗЗЗЗ!

Аватар сказочной принцессы внезапно окутали черные молнии.

Прямо перед глазами поспешно отступившего на несколько шагов Харуюки ее силуэт окутался фиолетовым свечением и начал постепенно меняться. Юбка, едва не касавшаяся крыши, укоротилась и расщепилась на острые, зазубренные пластины. Руки и ноги стали идеально прямыми, ладони и ступни сжались, став тонкими, как иглы.

Длинные волосы обратились в свет и исчезли, на их месте возникла маска, смахивающая на хищную птицу с крыльями за спиной — и наконец с последними электрическими звуками все визуальные эффекты пропали.

Перед Харуюки, словно высеченный из черного хрусталя, стоял прекрасный, невообразимо прекрасный дуэльный аватар.

Форма тела напоминала ту, что у Сильвер Кроу.

Но этот аватар был довольно рослым, больше 170 сантиметров. Элегантное, хоть и образованное в основном прямыми линиями, тело покрывала черная броня, от которой исходило ощущение прозрачности. Тело это было стройное, словно кукольное, а вокруг пояса на нем была броневая юбочка, напоминающая цветок черного лотоса.

Но в первую очередь взгляд падал на конечности аватара. И руки, и ноги представляли собой устрашающе длинные и острые мечи. На ветру арены клинки издавали еле слышный холодный звон. Они ярко сверкали; казалось, они способны рассечь абсолютно все, к чему прикоснутся.

На передней части головы, имеющей форму откинутой назад буквы V, были абсолютно черные зеркальные очки. И за этими очками с вибрирующим «уиииин» вспыхнули два ярко-сиреневых глаза.

Харуюки стоял неподвижно, словно лишился души. Судя по фигуре Сиан Пайла, тот был в примерно таком же состоянии. Даже не столько эта жестоко-прекрасная фигура — их обоих потрясла безграничная мощь, вдруг выросшая из первоначального нежного черного аватара.

Харуюки был абсолютно убежден, что, если ему придется сражаться с этим, его мгновенно изрубят в клочья — он и глазом моргнуть не успеет, как исчезнет, рассыплется.

Наконец Харуюки удалось выдавить из груди голос, похожий на вздох.

— Он… красивый. Очень… красивый. Семпай говорила, что он уродливый, но… ничего же подобного…

— Хмм… вот как…

Лишь голос остался прежним, Черноснежкиным.

— Даже несмотря на то, что у меня нет рук, чтобы держать кого-то…

Договорить она не успела.

ДО О О О О!

Вновь со стороны зрителей раздался взрыв потрясенных воплей.

— У, уоооо! Оооо?..

— Это… этот дуэльный аватар!!!

— Блэк Лотус! Черный король! Она жива!!!

Пожалуй, сейчас они вопили вдвое громче, чем когда увидели полет Сильвер Кроу.

Черноснежка огляделась и, легонько пожав плечами, произнесла:

— А теперь… Сильвер Кроу. Подними меня, пожалуйста, в воздух.

— Э, ага… да.

Какой бы мощью она ни обладала, вес ее не мог быть больше, чем у Сиан Пайла. Однако же легко сказать «подними меня»; а как ему?..

С тихим вибрирующим звуком Черноснежка, паря над самой крышей, пододвинулась к ошарашенному Харуюки, затем повернулась направо и небрежным движением подняла руки, одновременно чуть опустив поясницу.

Словно приглашая Харуюки понести ее на руках.

Хотя в голове у него было лишь «Э?», Харуюки чувствовал, что здесь и сейчас сбежать он не имеет права. Роняя капли пота со шлема — по крайней мере так ему казалось, — Харуюки неуклюже вытянул руки вперед и подставил под спину и бедра Черноснежки.

— Позаботься обо мне.

Произнеся эти слова чуть игривым тоном, Черноснежка вверила свое тело рукам Харуюки. Под взглядом Такуму, в котором Харуюки уловил (или ему показалось, что уловил) насмешку, он собрал волю в кулак и поднял аватар из черного хрусталя. К счастью, Черноснежка оказалась даже еще легче, чем он ожидал; Харуюки, заставив иглы за спиной завибрировать, оттолкнулся от крыши здоровой ногой.

Со звуком «гюуууу!» он несильно ускорился и полетел вертикально вверх.

Черноснежка в его объятиях, изгибая спину и шею, чтобы получше рассмотреть улицы внизу, шепотом воскликнула:

— Это… потрясающе! На такое и подсесть можно… В следующий раз я хочу устроить дуэль через Прямое соединение и летать все полчаса… ой, уже достаточно высоко.

— Да, — кивнул Харуюки и перешел на парение.

На самом деле они были не так уж высоко. Внизу можно было ясно видеть множество дуэльных аватаров, которые глядели на них с окрестных крыш, задрав головы и продолжая перекрикиваться.

Черноснежка сделала долгий, глубокий вдох и —

Ее громкий, полный достоинства голос, казалось, разнесся до самого горизонта.

— Слушайте все!!!

И мгновенно вся арена затихла.

— Слушайте, Бёрст-линкеры из легионов шести королей!!! Я — Блэк Лотус!!! Я бросила вызов власти королей-тиранов!!!

Клубящиеся черные облака съежились, даже ветер затаил дыхание. Двигался лишь таймер, на котором оставалось всего десять секунд. Посреди всеобщего молчания по миру разнеслось:

— Я и мой легион «Нега Небьюлас»[✱]Nebula — (лат. и англ.) «туман», «туманность». Nega — вероятно, сокращение от Negative — «отрицательный». вновь выходим из глубины сети, где мы прятались. Мы уничтожим этот фальшивый мир!!! Поднять мечи! Зажечь костры! Время сражаться — пришло!!!

----------

Том 1 Глава 9

Поздняя осень, но погода — теплая и ясная.

Какой вообще сейчас месяц?

Задавая себе этот вопрос, Харуюки шел в больницу по давно уже привычной дорожке. Он заметил, что звук его шагов участился. Я весь вспотею, когда доберусь. Впрочем, остановить себя этой мыслью он не смог.

Сегодня Черноснежку наконец-то перевели из палаты интенсивной терапии в обычную.

В палату интенсивной терапии посетителей, естественно, не пускали, так что лицом к лицу Харуюки и Черноснежка в последний раз виделись три недели назад. Ничего удивительного, что сейчас ноги сами его несли.

Он выбежал из школы сразу же, как только кончились уроки, так что ноябрьское солнце висело еще высоко, и Харуюки ощущал спиной его теплые лучи. Готовые на все журналистки из школьной газеты, пронюхав откуда-то насчет Черноснежки, поджидали его в засаде у ворот школы, но он включил свой подзаржавевший в последнее время навык «сматывания удочек» и каким-то чудом ускользнул за пределы школьной сети.

Он с радостью вспоминал вчерашний день, воскресенье, когда впервые за долгое время трое старых друзей играли вместе.

Если не считать одного момента, когда Харуюки имел неосторожность подключиться к туристической сети во время подъема на Новую Токийскую телебашню и был вызван на дуэль (которую он выиграл, воспользовавшись преимуществом высоты), день прошел очень классно и без малейших неприятностей.

После решающей битвы трехнедельной давности Харуюки и Такуму в тот же день вместе пришли к Тиюри и там, в ее комнате, рассказали ей все — абсолютно все.

Почему Такуму признался ей два года назад, почему Такуму с тех самых пор постоянно бился лбом об стенку, почему Харуюки и Такуму только что дрались друг с другом, вываливая наружу самые глубокие свои чувства.

Тиюри долго отказывалась верить в существование «Brain Burst».

В конце концов Харуюки и Такуму «ускорились» и быстро сделали всю домашку, которую в тот день задали Тиюри, — тогда она признала, что все это правда; однако затем возникло еще более серьезное препятствие.

Когда Такуму рассказал о бэкдоре, который он получил от своего Родителя — синего Бёрст-линкера, капитана своей секции кендо, — и о том, как он заразил им нейролинкер Тиюри, та взорвалась с мощностью, в несколько раз превзошедшей ожидания Харуюки, и вышвырнула их обоих из комнаты с воплями, что она их ненавидит и их дружбе конец.

Всю следующую неделю Тиюри с ними не разговаривала; однако она провела это время, размышляя над чувствами Такуму со своей колокольни, и решила в конце концов, что отчасти и по ее вине Такуму сделал все это. Так что она простила Харуюки и Такуму с условием, что они купят ей столько самых дорогих парфе[✱]Парфе — холодный десерт из замороженных взбитых сливок с сахаром. В зависимости от конкретного рецепта туда могут добавляться также мороженое, ваниль, фрукты, шоколад и т.д., сколько она сможет съесть.

Откровенно говоря, Тиюри и Такуму и сейчас еще держались друг с другом немного скованно.

Но Харуюки верил, что со временем все уляжется.

Потому что Харуюки и Такуму спустя десять лет наконец-то стали относиться друг к другу так, как хотела Тиюри, — как настоящие лучшие друзья.

Нет — даже больше, чем лучшие друзья.

Сейчас Сиан Пайл и Сильвер Кроу образовали тандем и плечом к плечу сражались в легионе Черноснежки.

Зарегистрировавшись в больничной сети и поздоровавшись с медсестрой, с которой он за это время полностью подружился, Харуюки на предельной разрешенной скорости направился к палате на верхнем этаже больницы.

Выйдя из того самого лифта, которым он воспользовался во время дуэли, Харуюки направился вдоль линии-указателя к нужной палате (номер он уже получил по е-мэйлу).

В руке он держал букет, состоящий из только начавших распускаться цветов розовой гипсолюбки и тропических водяных лилий — их цвет был ближе всего к черному из всего, что он смотрел. Сейчас был не сезон, так что цена была запредельной, и он потратил все свои жалкие сбережения, которые откладывал на покупку новой игры; но все равно желание купить ее уже пропало. Потому что более интересной игры, чем «Brain Burst», в мире просто не могло существовать.

Всего через несколько минут ходьбы линия-указатель перед его глазами стала совсем короткой и кончилась.

Он стоял в юго-восточной части верхнего этажа, а прямо перед ним была дверь одноместной палаты.

— Эмм…

Харуюки сглотнул и принялся прокручивать в голове слова, которые он сейчас скажет.

«Поздравляю»… пойдет? Нет, ее же пока не выписали, так что это будет немного странно. «Молодец»… ни в коем случае. «Давно не виделись»… тоже не годится. Я ведь каждый день встречаюсь с ней в сети. Эммм, ааах, что же мне делать?

Шшух.

Дверь перед ним внезапно скользнула вбок, и Харуюки в замешательстве отпрыгнул.

Изнутри раздался сердитый голос:

— Эй, сколько еще ты собираешься заставлять меня ждать? Быстро давай заходи!

— С… слушаюсь!

С этим жалким возгласом Харуюки на ватных ногах прошел в дверь, изо всех сил втягивая голову в плечи.

Услышав звук закрывшейся за ним двери, он осторожно поднял глаза.

И тут же — вся просторная палата, панорама за окном, даже большая кровать — все это исчезло.

Перед глазами Харуюки была лишь девушка, которую он не видел живьем уже три недели, — девушка в миленькой розовой пижаме и черной кофточке.

Она, похоже, немного похудела. Кожа, и прежде белая, потеряла еще больше цвета и стала почти прозрачной; волосы, всегда переливавшиеся шелковой волной, были собраны в две толстые косы; левая нога была целиком в гипсе.

Но.

Эти глаза — большие черные глаза, словно запечатлевшие в себе черноту ночи, приветствовали Харуюки таким же сиянием, как и прежде.

С улыбкой, подобной только что распустившемуся цветку, Черноснежка чуть хрипловатым голосом произнесла:

— Привет… давно не виделись, Харуюки-кун.

— А-ага.

Все слова, которые он продумывал, из головы вылетели начисто; Харуюки лишь кивнул и заморгал.

Секунд десять они просто смотрели друг на друга; наконец Харуюки пришел в себя и, сделав несколько шагов вперед, протянул букетик.

— Э… это, пожалуйста, возьми, хоть он и маленький.

— Спасибо, — сказала Черноснежка и взяла букет в руки. Поднесла к лицу и вдохнула аромат.

— «Блэк лотус», да. Буду ждать с нетерпением, когда они распустятся. Прости, ваза вон там, не мог бы ты налить воду и поставить цветы?

— Нет проблем!

Харуюки взял вазу с прикроватного столика и набрал воды из-под крана в углу палаты, потом поместил в вазу свой букет и вернулся обратно.

Вновь повисло молчание.

Первой разорвала их сцепившиеся взгляды Черноснежка. Внезапно надев строгое выражение лица, она негромко откашлялась и твердым голосом произнесла:

— Так… хочу услышать от тебя отчет по вопросу, о котором мы говорили раньше. Садись вот сюда, пожалуйста.

— А… ага.

Верно, ситуация не располагала к веселью и игривости.

Так Харуюки подумал, осторожно опускаясь на стул для посетителей, однако все равно ему стало капельку грустно.

Повозившись с виртуальным рабочим столом, он переслал всю информацию, которую успел раздобыть, Черноснежке.

— Эммм… как я говорил уже, Родитель Таку втайне ото всех раздал нескольким своим подчиненным программу-бэкдор, но на прошлой неделе вышел патч для дуэльного сервера, и этот бэкдор теперь бесполезен. Родителя, похоже, в Синем легионе «казнили»… то есть отобрали все очки. Однако, судя по всему, он так и не признался, кто написал программу…

— Пфф, понятно.

Черноснежка коротко выдохнула и откинула голову на скрещенные за затылком руки.

— Скорее всего, она пришла откуда-то от желтых. Интриги — их стихия. Вместо того чтобы пользоваться ей самим, они протестировали ее на высокопоставленном члене враждебного легиона. Ладно, когда-нибудь я собственными руками сдерну с них покрывало.

Черноснежка пробормотала эти слова угрожающим тоном и одновременно шевельнула пальцем правой руки, имитируя движение меча; потом ее выражение лица изменилось, и она посмотрела на Харуюки.

— А как дела у нашего легиона?

— Ну… можно сказать, приемлемо. Нам удалось взять под контроль Третью и Четвертую «боевые зоны Сугинами».

— Фу-фу-фу, какая маленькая территория. Но все равно это великолепно. Для легиона всего из трех человек — в самый раз.

Плечи Черноснежки слегка задрожали, и она рассмеялась.

Черный легион, «Нега Небьюлас». Говорят, раньше это была колоссальная армия, не уступающая легионам других королей; однако после событий двухлетней давности он рассыпался и перестал существовать. После недавнего заявления Черноснежки он блестящим образом возродился — однако на этом хорошее и закончилось. Как-никак, состоял он всего из трех человек — Черноснежки, Харуюки и Такуму; более того, сильнейший член мятежного легиона, Блэк Лотус, пока что не могла участвовать в битвах. Все силы уходили лишь на то, чтобы защищать область вокруг Средней школы Умесато.

Словно угадав мысли Харуюки, Черноснежка улыбнулась и сказала:

— Не унывай так. Не нужно быть нетерпеливым… мы будем потихоньку набирать себе товарищей и расширять территорию.

— Да… ага, — кивнул Харуюки и сунул руку в карман школьной формы, чтобы достать платок и вытереть пот, который лил с него от волнения, вызванного долгожданной встречей. Однако вместо платка его пальцы нащупали что-то другое.

Он вытащил предмет, о котором начисто забыл. Это была ученическая книжка в синем переплете, которая уже не использовалась и не будет использоваться по прямому назначению. Черноснежкина.

— А… да, во, это было у меня. Теперь возвращаю ее тебе.

Черноснежка смотрела на протянутый им блокнот, пока он говорил эти слова, не особо над ними задумываясь, и —

Несколько раз моргнула, потом ее рот приоткрылся и кровь прилила к щекам.

Схватив книжку — практически вырвав ее у Харуюки, — Черноснежка прижала ее к груди и опустила голову.

[[image:/storage/reader-images/205141daab302671d3dca41296201747bfdd9d52.jpg]]
— …Ты в нее заглядывал?

Вопрос прозвучал едва ли не беззвучно.

Лишь тут до Харуюки дошло, почему Черноснежка так странно среагировала.

— Да! Нет, да, нет, то есть, эмм, это… я… я заглянул…

Атмосфера в палате, казалось, заледенела.

Потом эту сверхнаэлектризованную атмосферу разорвала короткая фраза.

— Забудь.

— …Хаа?

— Сотри из памяти и никогда не вспоминай. Если хоть раз на эту тему пикнешь, испытаешь на себе мою спецатаку девятого уровня.

Ииииии?!

Сглотнув, Харуюки отчаянно замотал головой.

— Не буду говорить, не буду помнить! Все, я забыл, я вот прямо сейчас начисто забыл!

Задрав нос, Черноснежка искоса смотрела на Харуюки, с которого градом лил пот.

Потом вздохнула, словно говоря «ох уж», и улыбнулась.

— Ох уж… хоть ты и Сильвер Кроу, ставший уже знаменитостью в ускоренном мире, а все равно ты такой же, каким был, Харуюки-кун.

Чувствуя, как из плеч уходит напряжение, Харуюки ответил:

— И, и Черноснежка-семпай тоже такая же, как была, ты так же пугаешь… Блэк Лотус-сан.

— Как грубо. Я всегда добрая… а кстати, Харуюки-кун, — Черноснежка кашлянула, и ее манера совершенно изменилась — на лицо вернулась мягкая улыбка. — Не пора ли перестать обращаться ко мне по прозвищу и начать звать по настоящему имени?

— А… ага… да.

Харуюки кивнул.

И вдруг понял.

Понял нечто настолько невероятное, что даже содрогнулся.

— Аа… эмм.

— Хмм?..

— Я… я… не знаю… настоящего имени семпая…

ДЗЫНЬ.

Мир будто застыл, стал таким же твердым и плотным — нет, даже еще более твердым и плотным, чем когда Харуюки «ускорялся».

Но вскоре он растаял в смехе Черноснежки, к которому примешался вздох.

— Ну ты даешь… ты же заглянул в мою книжку?

— А… это… ну, я только один раз по-быстрому…

— Хи-хи. Это действительно совсем в твоем стиле, Харуюки-кун. Ладно, тогда я представлюсь еще раз. Хотя мое имя не очень отличается от прозвища.

Тихий ветерок ворвался сквозь приоткрытое окно, и по палате расплылся аромат черных лотосов.

Распрямив стройное тело и сложив руки перед грудью, красавица экстра-класса, мятежный Черный король, ясным голосом произнесла:

— Меня зовут —

----------

Послесловие автора

Не знаю, когда это началось, но за что бы я ни брался, всегда заранее готовлюсь к разочарованию и неудаче.

Это не нечто клевое, вроде «всегда ждать худшего и быть наготове». Дело в том, что, когда сдаешься в самом начале и потом привыкаешь сдаваться, тратишь на все меньше энергии.

В октябре 2007 года, когда я начал писать эту историю, я тоже думал, что все равно не сумею ее дописать; и я был абсолютно уверен, что даже если допишу, то процесс сокращения и редактирования в соответствии с требованиями конкурса «Денгеки» никогда не кончится. Даже уже подав заявку, я продолжал повторять себе, что просто невозможно будет пройти сквозь все стадии конкурса.

Так что я совершенно ничего не делал (например — не писал послесловие) на случай победы в конкурсе и издания своего произведения; и теперь я в полной растерянности, честно. Я хотел бы написать сочную заметку, полную яркого подтекста, волн мучительного пафоса среди потоков искрометного юмора, но ни на что из этого мне не хватает вдохновения, так что просто напишу о том, что я сейчас чувствую.

Для меня уже то, что я сумел дописать эту историю, — настоящее чудо.

Поэтому я и представить себе не мог, что минимальная вероятность того, что мне придется писать еще и послесловие к бумажному изданию (вроде как продолжение истории), возьмет и превратится в реальность.

Главный герой «Ускоренного мира», Харуюки, тоже из числа тех, кто не надеется на многое. Но он решительно отличается от меня тем, что Харуюки прилагает все мыслимые усилия к тому, чтобы продолжать убегать, с потрясающим упорством поворачиваться к реальности спиной.

Я убежден: независимо от направления вектора, если прикладывать силу, рано или поздно что-то произойдет. Я не пытаюсь проводить параллелей с серьезным настроем Харуюки, но, если и была какая-то причина моей чудесной победы, это — та небольшая энергия, которую я скопил, пока отворачивался от реальности.

Прежде чем неприглаженный конкурсный манускрипт превратился в книгу, которую вы держите в руках, мне оказало колоссальную поддержку множество людей.

Минору Каваками-сан, который не только выкроил время, чтобы написать комментарий, но и дал много ценных советов относительно сцен сражений. Благодаря этому у меня получился «Ускоренный мир, редакция Каваками», и это — настоящее сокровище.

ХИМА-сан, блестяще нарисовавшая главного героя, насчет которого у меня были опасения, что читателям будет трудно представить его себе. Благодаря ей и другие персонажи тоже ожили, будто с самого начала именно такими и были, и задвигались ровно так, как я это себе и представлял.

Мой редактор Кадзума Мики-сан, который доброжелательно, вежливо и терпеливо направлял меня, новичка, абсолютно слепого в этой области, но при этом не очень-то послушного. Чтобы ваша редакторская сила работала на полную мощь, я намереваюсь продолжать и дальше стучать по клавишам изо всех сил.

Множество людей, поддерживавших меня по Интернету эти долгие семь лет. Ваша поддержка привела меня туда, где я сейчас есть.

И, наконец, моя огромная признательность вам, дочитавшим книгу до этой строки.

Благодарю вас от всей души.

28 ноября 2008 года, Рэки Кавахара

----------

Пролог

Поросячий аватар Харуюки молча сверлил глазами стальное жерло с шестью идущими против часовой стрелки винтовыми нарезами.

Вокруг не было ничего. Белый пол, белые стены. И белый потолок. Громадная пустая комната.

Посреди комнаты в воздухе парил большой голубовато-стального цвета автоматический пистолет. Затвор с насечками, рукоять с рубчиком в клетку – от оружия исходило холодное, тяжелое ощущение. Но, конечно, все это было ненастоящее. По виду пистолета не разобрать ни модель, ни производителя – потому что это был просто суррогат, сделанный Харуюки из наугад выбранных полигональных частей.

Но этот пистолет умеет стрелять.

С этим намерением он и уставился точно между глаз аватара Харуюки, стоящего всего в двадцати метрах.После того как Харуюки, заглядывая периодически в мануалы, создал это приложение для тренировок в виртуальной реальности и впервые сюда нырнул, он был разочарован скучной белой комнатой. Ему хотелось, чтобы все происходило на крыше высокого здания, а пистолет держал мужчина в темном костюме; но создавать такой антураж для бедного геймера из средней школы было бы слишком напряжно.

Можно было бы, конечно, попросить семпая-наставницу, и любые декорации были бы созданы с легкостью. Но Харуюки этого делать не стал. Он боялся, что она спросит, с чего вдруг он занялся этими тренировками для новичков. Ну и получилась в результате вот эта раздражающая глаз белая комната с наглым пистолетом в середине – скучный эрзац.

Но после того как Харуюки реально воспользовался этим тренажером, он решил, что так и к лучшему.Именно потому, что, кроме него самого и пистолета, здесь не было ничего. Так проще сосредоточиться на пистолетном дуле.

Поросячий аватар стоял, чуть согнув ноги и разведя руки; Харуюки напряженно вглядывался в черный глаз.Он потерял счет времени. Не помнил, сколько минут провел в таком положении. Эта программа работает очень просто. Нырнув, нужно сказать «старт»; после пятисекундного отсчета пистолет автоматически нацелится на Харуюки и выстрелит через случайный промежуток времени – от нуля до тридцати минут.

В реале, конечно, в такой ситуации ничего невозможно было бы поделать, и Харуюки умер бы, но здесь было виртуальное пространство, созданное внутри нейролинкера. Если, увидев дульную вспышку, Харуюки среагирует максимально быстро, то сумеет уклониться – он знал это точно, поскольку заранее выверил скорость пули и расстояние.

Проблема была в том, однако, что он понятия не имел, в какой именно момент в течение получаса ударит эта вспышка. В отличие от виртуального сквоша, где он мог постоянно получать информацию о траектории и скорости мяча, здесь у него такой информации не было. Все, что он мог, – смотреть во все глаза и не терять концентрации.

Это-то и было тяжело. Харуюки не верил в то, что способен долгое время сохранять сосредоточенность. Месяц назад, когда он только начал тренировки, всего через две-три минуты он расслаблялся и начинал мысленно прокручивать в голове «Альбом семпая», рассеянно улыбаясь; и каждый раз невидимый убийца безжалостно расстреливал его.

Но Харуюки, раз уж сам для себя сделал эту программу, настойчиво продолжал тренировки.

Его противник – всего-навсего один неподвижный пистолет. На «аренах» бойцы-ветераны применяют много страшных приемов, чтобы в течение тридцати минут сражаться в «дуэли»; по сравнению с этим здесь просто легкота. Харуюки планировал через месяц увеличить число пистолетов до пяти. Однако у него до сих пор были большие проблемы всего с одним выстрелом из одного пистолета.

Нет таланта. Это он понимал с самого начала.Однако если тренировки не помогут ему стать сильнее, то место рядом с нейна самой вершине будет для него закрыто навсегда.

Черт. Чччерт. Я должен стать быстрее и сильнее. Ради нее. Чтобы оставаться ее партнером.

Будоражащее чувство в сердце Харуюки превратилось в звук, заставивший напрячься руки-ноги аватара.

И, словно дожидаясь этого момента – с металлическим щелчком двинулся спусковой крючок. Боек ударил по капсюлю. Затвор отлетел назад, дуло осветила оранжевая вспышка.

– !!!

Харуюки изо всех сил прыгнул вправо.

Но его реакция чуть запоздала – пуля, с ревом пронзив воздух, ударила между левой щекой и ухом.Харуюки отнесло назад, будто после удара тяжеленным молотом, и несколько раз подбросило на белом полу. Дикая боль заставила его закричать.

– Аа… уааааа!!!

Держась за лицо короткими ручонками и катаясь по полу, он продолжал вопить.

Это приложение было установлено с нелегальным патчем, скачанным из сети, – он отключал в нейролинкере поглотитель боли, который всегда включен по умолчанию. А если уровень боли выставлен достаточно высоко, то нырнувший, получив виртуальную пулю, почувствует себя так, будто в него попала настоящая.

– А… а!..

Харуюки продолжал кататься по полу; из глаз лились слезы. Сегодня он уже в третий раз испытал эту боль. А за месяц тренировок – он и забыл уже, в какой по счету. Однако привыкнуть к этому он все не мог. Можно сказать и по-другому: к средней боли он быстро привык, но сейчас боль была близка к верхнему пределу.

Когда Харуюки получает эти виртуальные раны, нейролинкер в конце концов обнаруживает ненормальность в мозговых волнах и включает предохранитель, автоматически прерывая Полное погружение. Это аппаратная функция, ее не так-то просто обойти. Вот и сейчас – Харуюки достиг предела, и белая комната с громким «бдзынь» исчезла.

Направление веса резко поменялось. Из черноты, от центра наружу, проявилось изображение реального мира.

Слезы стояли и в настоящих глазах. За их пеленой виднелась сизая дверь знакомой кабинки мужского туалета.Вообще-то он сейчас вполне мог нырять и из класса – над ним уже никто дурацких шуточек не проделывал, – но если учитель обнаружит, что он пользуется такой опасной программой, то выйдет большой скандал; кроме того, была еще одна причина, по которой он должен был запускать тренировочное приложение, сидя в туалете. Остаточные ощущения от безумной боли плюс шок от внезапного возвращения из Полного погружения – все это сбивает с толку нервную систему. Вот и сейчас у Харуюки все поплыло перед глазами, а в следующую секунду он ощутил, как содержимое желудка поднимается по пищеводу.

– …

Держась за рот, Харуюки пересел с крышки сиденья унитаза на пол, развернулся и поднял крышку.

Он успел в последний момент: все, что было в желудке, хлынуло наружу. Какое-то время после приступа Харуюки тяжело дышал, потом протянул ослабшую правую руку и нажал кнопку на стене.

Он ощутил брызги воды на лице, но встать не было сил, и он просто остался сидеть, держа лицо над унитазом.

Выступавшие на глазах слезы падали в бегущую воду и исчезали.Дело не в том, что ему было больно, что его вырвало. Плечи Харуюки сотрясались, сам он скрипел зубами от осознания своей бесполезности.

Эти тренировки – всего лишь попытки улучшить его реакцию новичка. В дуэлях противники попадались разные; были и такие, кто ходил с огнестрельным оружием в обеих руках, и они выпускали по Харуюки уйму пуль в секунду. Но за месяц его уклонение улучшилось всего лишь с 20% до 30%.

Становиться сильнее постепенно – это нормально. Так сказала она.

Однако глубоко в ее глазах – не разочарование ли было? Этот страх Харуюки никак не мог вытряхнуть из головы.

Три месяца уже прошло с тех пор, как Харуюки ускорил свои мысли с помощью секретной функции нейролинкера, к которой он получил доступ благодаря игре-файтингу «Brain Burst». Он стал одним из игроков – они называют себя «Бёрст-линкерами» – и участвовал в дуэлях на полуреальных аренах.

Тогда оказалось, что дуэльный аватар Харуюки, «Сильвер Кроу» – единственный из всех, обладающий способностью к полету; это дало ему колоссальное преимущество, позволяя проводить сверхбыстрые атаки. До второго уровня он добрался всего за неделю, до третьего за месяц – и поверил уже, что сможет стать настоящим героем этого мира.

Однако то было лишь мгновение славы; затем выяснилось, что в способности к полету таится и главная слабость Сильвер Кроу. Если ты в воздухе – значит, ты полностью открыт перед противником. Если против Сильвер Кроу сражается аватар с дальнобойным оружием – особенно с высокоточным и скоростным, так что за пулями трудно уследить, – тут уж особо не повыделываешься.

Четвертого уровня Харуюки достиг, но времени на это ушло прилично. Нынешняя цель легиона «Нега Небьюлас» – расширить свою территорию – оставалась далека; сейчас его воинам приходилось трудиться не покладая рук, чтобы хотя бы удерживать окрестности школы.

Территория – то есть область, которую контролирует легион, – определяется во время «территориальных сражений», которые проходят по вечерам каждую субботу. Ограничений по уровню нет, численность сражающихся одинаковая, и система присуждает победу группе, одержавшей в среднем не меньше 50% побед. На территории легиона его члены имеют право отклонять вызовы на дуэль, даже если их нейролинкеры подключены к Глобальной сети.

Однако результатом тщательного анализа способностей Сильвер Кроу стало то, что атакующие вражеские команды всегда брали с собой высокоуровневых аватаров-стрелков, которые связывали действия Харуюки в воздухе. А без них Сильвер Кроу становился просто слабым бойцом-рукопашником. Его доля побед понизилась, и за него все время отрабатывали товарищи по команде, Сиан Пайл и Блэк Лотус.

Вот почему он начал эти тренировки.Если он увернется хотя бы от половины атак тех зенитчиков, то сможет потом определить местонахождение стрелков и мощно атаковать с пикирования. С этой мыслью он и создал тренировочное приложение; однако же результаты были далеки от того, что он ожидал. Если он не в состоянии увернуться от пули, выпущенной из известной ему точки, как он сумеет уклоняться от зенитчиков, прячущихся за теми или иными объектами на аренах?

Она не выказывала ни досады, ни раздражения. Напротив, после его многочисленных постыдных проигрышей в территориальных сражениях она всякий раз ласково приободряла его.Однако наверняка же разочарование в ней нарастало; этого Харуюки страшился больше всего и ничего не мог с собой поделать.

Когда-нибудь оно непременно проявится.

В первый раз он был просто в шоке, когда поймал себя на этой мысли. Если он разочарует еееще сильнее, чем сейчас, то будет лучше, если все просто кончится. Эта его старая привычка сбегать мало-помалу давала ростки в глубине сердца.

Харуюки думал, что изменился. Когда он принял «Brain Burst», когда он стал Бёрст-линкером – он поверил, что стал другим, не таким, как прежде.Но разве все не так же, как тогда? Хоть школа, хоть виртуальное поле боя – куда бы он ни пошел, везде обречен быть лузером?

Скорчившись всем своим толстым, мягким, дряблым телом в туалетной кабинке, Харуюки зажмурился; самоуничижительные мысли носились у него в голове. Горло по-прежнему саднило от желудочной кислоты, но он сумел выдавить:

– …И все равно… я…

Однако следующих слов произнести он уже не смог. Сейчас он просто был слишком слаб, чтобы сказать это себе, неудачнику.

Одновременно со звонком об окончании учебного дня, прозвеневшим в локальной сети, Харуюки пробормотал мысленно:

«Я хочу стать сильнее».

Я хочу стать сильнее.

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/661e2dc5008f7521b71c0264cd0f3e0bdde19a67.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/a215ed8046e2b01143b6747f7d2104140c7d9c35.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/a943cdb7a46c021fc14c031764d2626005b9ff98.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/853658cc92fe9c55b4d64a07096f16e5a5189e3b.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/5c6414b096ffa5364a7e7e2cf08e61be8075abba.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/00599d5909f16a6a1495ce0c8b734ad02fb70025.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/cc679ebebe5239e05d30585971a44fda03cd4ca6.jpg]]

----------

Том 2 Глава 12

— С возвращением, братик!

Харуюки вернулся домой, разулся и поплелся по коридору в свою комнату. На полпути он услышал эту фразу, донесшуюся слева, со стороны гостиной.

— …Дома…

Он сделал еще шаг, потом второй — и только на третьем ударил по тормозам.

…Э?

Что это сейчас было?

Насколько было известно Харуюки, он, Харуюки Арита, все 13 лет и 10 месяцев своей жизни был единственным ребенком в семье. Ему бы не недовольным быть, а радоваться своему везению; но, может, он подсознательно чувствует себя очень одиноко, и вот результат — слуховые глюки?

В общем, ничей он не «братик». Даже не девчонки с таким миленьким голоском. Это что, городская легенда о «младшей сестре» или что?

Пока Харуюки, стоя в неестественной позе, копался в себе, со стороны гостиной снова послышался невозможный звук.

«Фмм, фмм» — будто кто-то мычал песенку себе под нос. Затем «шлеп-шлеп» — легкие шаги ног в тапочках. Мало того — еще и сладкий запах. Обонятельные… галлюцинации? Такое вообще бывает?

Харуюки скинул с плеча школьную сумку, развернулся на 180 градусов и напряженно двинулся в сторону гостиной.

Потом он увидел мираж.

Слева от входа, в кухне, которой не очень-то часто пользовались.

Лет десяти на вид. Поразительно тощая, в младшешкольной форме, состоящей из белой блузки и темно-синей юбки с лямками через плечи, и в розовом переднике поверх всего этого. Рыжеватые волосы, стянутые в хвостики по бокам головы; лицо под гладким лбом, которое можно описать разве что как «ангельское». Немного смахивает на полукровку; на молочно-белой коже рассыпаны мелкие веснушки, большие глаза — карие с красноватым отливом.

Ангел? Как это слово пишется — «а-н-г-е-л»?

Начисто утратив способность думать, Харуюки стоял столбом и пялился на девочку. Та взглянула на него и с очаровательной улыбкой сказала:

— Я сейчас печенье готовлю, подожди чуток, братик.

— …Уааа! — запоздало вскрикнул Харуюки и спрятал свое толстое тело за дверью гостиной. Затем, не в силах понять, что происходит, наполовину высунул лицо наружу.

Девочка удивленно склонила головку набок, потом снова улыбнулась и, отвернувшись, заглянула в духовку. Ее рыжеватые хвостики мягко закачались, блестя под светом зимнего солнца, вливающимся через окно.

На этой стадии Харуюки уверился, что перед ним не мираж.

Для иллюзии или галлюцинации девочка была слишком реальной. Значит, ответ может быть один: зловредная программа в его нейролинкере. Эта программа и скармливает Харуюки сверхвысокодетализированные образы, звуки и запахи. Непонятно, кто сделал эту имитацию и зачем.

Потому что никакой «младшей сестры» быть просто не могло.

Ну а полигональной подделки бояться нечего. Приняв такое решение, Харуюки вошел в кухню; «сестренка» с улыбкой подняла на него глаза.

Он защипнул веснушчатую щеку и потянул.

С помощью нейролинкера, общающегося с человеческим сознанием через квантовые сигналы, на аудиовизуальном уровне уже можно создавать виртуальную реальность, почти не отличимую от настоящей. Конечно, производительность процессоров и объем памяти накладывают ограничения, так что воссоздание одного человека — это предел.

Однако что касается других чувств, особенно осязания — их трудно оцифровывать, поэтому исследования идут медленно. В общем, такие вещи, как «человеческая щека» — текстура кожи, сопротивление мышц, упругое растяжение-сокращение — столь сложный комплекс ощущений идеально воспроизвести невозможно. Сделав то, что он сделал, Харуюки должен был ощутить нечто безжизненное, вроде резины.

— Че, чего ты делаееешь…

— Уу, уааааа?! — завопил Харуюки. Отдернув руку, он прыгнул назад и стукнулся спиной о холодильник.

Совершенное ощущение.

Мягкое, гладкое, молодое, живое — на его пальцах осталось идеальное ощущение «потягивания десятилетней девочки за щеку». Такого он никогда в жизни не испытывал.

Под пристальным взглядом сразу рассердившейся круглощекой девочки Харуюки потянулся правой рукой к нейролинкеру у себя на шее, расстегнул застежку и снял его.

Часы, календарь, иконки приложений и прочая информация ДР[✱]ДР (Дополненная Реальность, англ. Augmented Reality) — собирательный термин, включающий в себя технологии, дополняющие реальную картину виртуальными элементами. Здесь и далее — прим. Ushwood. — все это исчезло у него перед глазами.

Девочка не исчезла.

«Харуюки, прости».

Это было начало сообщения от матери — Харуюки лишь сейчас заметил, что она оставила его на домашнем сервере. Надев обратно нейролинкер, он стоял и слушал.

«Прости, но у нас два-три дня поживет дочка наших родственников. Ты ведь знаешь, моего двоюродного брата Сайто-сана из Накано? Он срочно улетел в загранкомандировку, и я тоже сегодня улетаю в Шанхай. Я вернусь через три дня, ты присмотри пока за девочкой. Если что-нибудь случится, пошли мэйл. Пока».

Сая Арита, мать Харуюки, работала в коммерческом отделе американского банка. С работы она каждый раз возвращалась за полночь, время от времени летала в командировки, оставляя Харуюки одного на несколько дней, ну и так далее. Что касается нынешней поездки — Харуюки понятия не имел, в какой степени это действительно была работа, а в какой — приятный отдых в компании мужчины, с которым она встречалась. Если бы развод семь лет назад был не из-за того, что ее муж ей изменял, Харуюки счел бы странным, что его, Харуюки, оставили именно с матерью.

И поэтому еще с начальной школы за ним все время приглядывала семья Курасима, живущая в том же доме двумя этажами ниже, — то есть семья Тиюри.

Мать и отец Тиюри всегда принимали его очень тепло; с другой стороны, если бы они хоть раз дали понять, что Харуюки для них обуза, ему пришлось бы очень плохо. Если бы ему совсем некуда было податься, он бы, наверно, вырос в десять раз более забитым, чем сейчас.

Размышляя обо всем этом, Харуюки время от времени поглядывал на дочку Сайто-сана, хлопочущую на кухне.

Когда таймер духовки прозвенел, девочка открыла дверцу и достала металлический противень. Потянуло сладким ароматом. Похоже, пахло печеньем.

Девочка щипцами осторожно перенесла десяток печений на большую тарелку, покрытую пергаментной бумагой, потом удовлетворенно вздохнула.

С тарелкой в руках она развернулась и подняла глаза на Харуюки.

— Эммм… прости, что воспользовалась кухней без разрешения. Я подумала, что братик Харуюки захочет есть, когда придет… и вот…

Сейчас она куда тише, чем раньше.

Понятно, она тоже волнуется: для этого «братика», который должен будет за ней присматривать, она будет обузой или нет. Ей неуютно. Я старше ее, и мне совершенно нечего бояться, хоть и вижу эту девочку впервые в жизни.

Чувствуя боль где-то внутри, Харуюки изо всех сил постарался надеть на лицо улыбку и сказал:

— Сп-пасибо. Умираю с голоду.

После этих слов девочка просияла, как весеннее солнышко.

— Это… я Томоко Сайто. Учусь в пятом классе начальной школы. Мы много лет не виделись, и ты мог забыть… Кажется, братик и я — мы троюродные. Это… я совсем неумеха, и я рада познакомиться.

По-прежнему держа тарелку в руках, она поклонилась. У Харуюки пульс подскочил до небес, потовые железы распахнулись на всю ширину.

Но тут же он вспомнил свои недавние мысли и сумел вернуть еле разборчивое приветствие:

— Ага, эээ, я… я Харуюки Арита, п-приятно познакомиться, Сайто-сан.

Мгновенный ответ «просто Томоко» и улыбка заставили Харуюки кинуться собирать разбежавшиеся мысли.

Сайто-сан из Накано. Все, что он помнил, — что такой родственник у него есть. Ну, для двоюродного брата матери это нормально.

— …А т-ты тоже единственный ребенок в семье?

Томоко кивнула.

— Наша семья — только мы с папой. Ему вдруг понадобилось уехать в командировку, я сказала, что одна справлюсь, но он волновался. Сегодня он завез меня сюда после школы, а потом уехал в Нариту[✱]Нарита — главный токийский аэропорт., — ответила Томоко, ставя тарелку с печеньем на стол. Харуюки вдруг сообразил:

— А, значит, с моей мамой ты не виделась.

— Нет. Мне просто дали временный ключ от дома братика.

Это было очень удачно. Если бы ее встретила мама, она бы точно не стала скрывать недовольства.

Однако.

Если так, то… это получается, я три дня буду жить вдвоем с этой девочкой.

Нет-нет, нечего паниковать, дебил. Противник — всего лишь пятиклассница из начальной школы. Между нами целых два года разницы… Два года?.. Это что, «целых»?

Не замечая приступов паники, одолевающих Харуюки, Томоко сказала: «Пожалуйста, дай им немного остыть», — и, снова улыбнувшись, отошла. Проворно вымыла миски и все, что было в раковине, одновременно с этим вскипятила воду — и уже через несколько минут вернулась с чайным подносом. Было ясно как день, что она с этой кухней знакома куда лучше, чем Харуюки.

Девчонки просто невероятны; при этой мысли Харуюки замотал головой. Ребенок. Противник — просто ребенок.

Но печенье было такое вкусное — его продавать можно, как в магазине.

Съев девять штучек, не очень больших, но и не маленьких, и запив их чаем, который налила Томоко, Харуюки подумал, сколько же лет назад он последний раз ел домашние сладости.

Сидящая с другой стороны стола рыжеволосая троюродная сестренка с серьезным видом дула на свою чашку. Все ее жесты выглядели простыми и миленькими; даже смотреть на нее было очень тепло и уютно.

— …Спасибо за угощение. Было очень… в-вкусно.

Каким-то чудом Харуюки удалось произнести это нормальным тоном. Томоко тут же просияла.

— Ой, я так рада! А то ты ничего не говорил, я волновалась.

— П-прости. Я их ел, как в трансе…

— Это точно.

Захихикав, она привстала, протянула руку и сняла со щеки Харуюки приставшую крошку.

Кинула ее себе в рот и снова засмеялась.

Дзыннь! Услышав у себя в мозгу странный звуковой эффект, Харуюки поспешно вытер лицо вокруг рта.

— Н-ну ладно, эээ… чт, что мы сейчас будем делать? Х-хочешь, сыграем во что-нибудь? У меня уйма игр, начиная с сорокалетней давности…

Произнеся эти слова, он вдруг вспомнил, что большинство его игр с кровищей и вообще с адской графикой.

Но, к счастью, Томоко улыбнулась и покачала головой.

— Знаешь, я не очень много играю в игры. У меня небольшие проблемы с Полным погружением…

— А, п-понятно.

После этих ее слов Харуюки пригляделся к тонкой шейке над верхней пуговицей блузки и запоздало заметил, что нейролинкера — предмета, абсолютно необходимого для общения в наши дни, — там не было.

Да, встречаются семьи, которые не позволяют детям носить нейролинкер постоянно, пока те не закончат начальную школу. Глобальная сеть — рассадник самой разнообразной преступности. Даже включенная функция родительского контроля не гарантирует стопроцентной блокировки вредоносной информации.

Если эти дети пользуются только аудиовизуальным режимом во время учебы, то ничего удивительного, что их пугает Полное погружение, отключающее все пять чувств. Ну и что же нам тогда делать… Харуюки ломал себе голову, пока его взгляд не упал на большой экран в гостиной. Харуюки указал на него.

— Т-тогда… не хочешь кино посмотреть? Даже среди старых 2D-фильмов есть очень прикольные.

Однако и на этот раз Томоко покачала головой и застенчиво сказала:

— Эмм… а можно мы просто поговорим? Я хочу узнать про среднюю школу братика.

Она встала, обошла столик и села рядом с Харуюки.

Как только сладкий молочный запах защекотал его нос, тут же включилось давно выработанное антиженское силовое поле, и Харуюки машинально отодвинулся. Стул наклонился, чуть не сбросив его влево; Харуюки отчаянно замахал руками, пытаясь вернуть равновесие.

Томоко рассмеялась, глядя, как Харуюки и его стул со стуком вернулись в исходное положение.

— Братик, ты такой милый.

Уаааа.

Пуская ртом пузыри, Харуюки глубже погрузился в ванну.

По капризу его матери ванная комната в квартире семьи Арита была очень большая. И ванна тоже, так что толстый Харуюки смог уместиться там без труда и даже руки расправить. Он с силой втянул поднимающийся от воды пар с запахом мыла, подержал немного в легких, потом медленно выдохнул.

Говорил он неловко, но очень долго, и горло сейчас немного саднило с непривычки. Если считать вместе с ужином (Томоко сготовила рис карри), он проговорил четыре часа подряд. Харуюки был сам удивлен и впечатлен тем, сколько всего он мог порассказать о своей повседневной жизни.

Начал с различных особенностей средней школы Умесато, потом перешел к разным историям с участием своих друзей, потом о «самом дорогом человеке», старшекласснице в черном, — в общем, обо всем рассказал. Не упомянул он лишь об издевательствах, которые закончились всего несколько месяцев назад, и — о «другом мире».

И ко всем этим вещам, которые сам он считал совершенно неинтересными, Томоко прислушивалась совершенно серьезно, даже иногда смеялась и вставляла ремарки.

Это и есть ощущение того, что у тебя есть сестра? Харуюки пытался проанализировать его.

В то же время в нем копошился червячок сомнения — за что Харуюки сам себя ненавидел.

Это было просто… слишком совершенно. В один прекрасный день, когда он вернулся из школы, перед ним внезапно появилась сестренка, испекла печенье, приготовила карри и под конец применила добивающий удар «хочу поговорить с братиком». И плюс ко всему, они будут жить вдвоем целых два-три дня?

У Харуюки было не такое невинное воспитание, чтобы он мог всей душой принять столь редкое событие, свалившееся на него.

Однако если за происходящим что-то кроется — кто мог это устроить и зачем? И как это можно проверить?

После недолгих размышлений Харуюки высунулся верхней половиной туловища из ванны и достал серебристый алюминиевый нейролинкер с полочки в углу.

Нейролинкер был водонепроницаемый, но все равно Харуюки на всякий случай вытер шею, а потом надел его. U-образная конструкция защелкнулась на шее.

Включив нейролинкер, Харуюки тут же увидел перед глазами загрузочную картинку; секунд через двадцать, после проверки связи с мозгом, открылся виртуальный рабочий стол. Быстро двигая пальцами правой руки, Харуюки открыл домашний сервер семьи Арита.

Зайдя в файлохранилище, он решил заглянуть в семейный альбом, но остановился. За последние годы они с матерью семейных фоток не делали, а старые фотки — когда Харуюки еще не был таким толстым, а отец и мать счастливо жили вместе, — да, таких было полно. Но Харуюки скорее умер бы, чем стал их смотреть.

Он вышел на главную страницу домашнего сервера и включил соединение с внешними сетями.

Появилось несколько доступных сетей. Все это были домашние сети родственников семьи Арита. Разумеется, в данных там не покопаешься, но оставлять сообщение или узнавать ближайшие планы родственников вполне можно.

Однако среди доступных сетей «Сайто-сан из Накано» не значился. На большинстве главных страниц домашних сетей были фотографии недавних семейных встреч. Харуюки просмотрел их, но нашел только ближайших родственников матери, нескольких дядюшек-тетушек; про двоюродных не было ничего.

Харуюки отвел взгляд от рабочего стола, повернулся к двери ванной и прислушался. В гостиной тихо работал телевизор. Скорее всего, Томоко смотрела какое-нибудь семейное ток-шоу. Она настаивала, чтобы Харуюки принял ванну первым, так что ему следовало бы побыстрее закончить и выбраться. Тем более — если он тут задержался из-за сомнений, на самом ли деле она его троюродная сестра.

Харуюки снова перевел взгляд на рабочий стол. В самой середине плавала иконка входа в сеть родителей его матери. Он кликнул.

Не обращая внимания на семейное фото, сделанное в горной деревушке, он нажал на иконку входа во внутреннюю подсеть. Конечно же, появилось окошко идентификации; Харуюки проворно задвигал пальцами.

Он ввел логин и пароль, которые добыл у матери. Информация о его визите, разумеется, будет сохранена, и если оттуда запросят его мать о цели визита, выяснится, что Харуюки спер ее логин и пароль, и тогда он по уши в дерьме; однако Харуюки сильно сомневался, что его бабушка с дедушкой, разводившие сакуру в деревне, станут проверять логи посещений домашней сети.

Но, конечно, закончить все надо побыстрее. Поспешно нырнув в семейную сеть матери, он сразу вошел в альбом.

Фотографий за десятилетия набралось столько, что он сперва просто обалдел; но, к счастью, можно было их фильтровать по годам и числу людей. Если слабенькая память его не подводит, пять лет назад на день рождения дедушки собралась почти вся семья Арита. Ему казалось, что и с Сайто-саном из Накано он тогда здоровался. Если так, то и пяти (примерно) летняя Томоко там должна была быть.

Поиск сработал быстро, и перед глазами Харуюки возникло несколько миниатюр фотографий.

Он стал кликать на них по очереди.

Не то, снова не то… а, вот она. Есть попадание.

— Браатиииик, — неожиданно пропел голос справа от него. Харуюки машинально повернул голову.

И застыл на месте. Правая рука повисла в воздухе.

Он не заметил, когда это произошло, но дверь ванной была приоткрыта, и через нее заглядывала Томоко — Харуюки видел ее лицо и правое плечо.

Его взгляд двинулся от рыжеватых волос, замотанных полотенцем, к застенчивому лицу, потом к тонкой шейке и плечам, все ниже —

— Что… чт, что…

Харуюки лишь хлопал губами; Томоко вернула розовую улыбку.

[[image:/storage/reader-images/aac32f0a4d529d578f56eaa7152c8ab3e8f37204.jpg]]
— Братик, можно я с тобой покупаюсь?

— Вме… сте… это…

— Потому что братик слишком долго сидит. Я устала ждать. Э-хе-хе, — и Томоко вошла в ванную, не дожидаясь ответа. Харуюки в панике погрузился в воду и, зажмурившись, закричал:

— П-прости, я уже выхожу! Я скоро выйду, так что подожди снаружи немного!!!

— Да ладно, мы же троюродные.

Ничего не «да ладно»!!!

Пока мозг Харуюки возмущенно вопил, его биологическая система наблюдения, то есть глаза, нарушила приказ и открылась. Когда Харуюки увидел маленькие босые ступни на плитках цвета слоновой кости, у него остановилось дыхание.

Его взгляд сам собой пополз вверх. Удивительно тонкие, стройные икры. Круглые коленки. Мягкие бедра.

Дальше все было прикрыто розовым банным полотенцем. У Харуюки в голове мелькнуло: «Идиот, что ты делаешь», — но, хоть он себя и ругал, его взгляд продолжал двигаться дальше. Полотенце закрывало все тело, на котором было не очень-то много выпуклостей. Взгляд Харуюки миновал полотенце, готовое, казалось, вот-вот свалиться, и уперся в тонкую ключицу, покрытую гладкой кожей.

— Но… но только, пожалуйста, не смотри на меня так.

И наконец — стыдливо опущенное лицо.

Харуюки сравнил его с большой фотографией семьи Арита в левой части его поля зрения.

В первом ряду сидели дети, в том числе он сам. Сейчас он, конечно, никого из них не узнал бы, но, к счастью, фотографии в наше время позволяют включать в себя метаданные.

По мере того как он сдвигал взгляд, перед детьми появлялись и исчезали имена.

Перед шестым по счету ребенком появилось имя «Томоко Сайто».

Как только Харуюки пристально вгляделся, лицо автоматически увеличилось и стало такого же размера, как у Томоко, стоящей вот тут.

Тогда ей было пять лет. Конечно, девочки с возрастом меняются, но чтобы за пять лет лицо стало таким…

Нереально.

Харуюки сделал глубокий вдох, задержал дыхание, потом выдохнул.

С непроницаемым видом посмотрев на девочку, заявившую, что она его троюродная сестра, Харуюки печально улыбнулся и произнес:

— Томоко-тян…

— Что, братик?

— …Ты новенький Бёрст-линкер, да?

Реакция последовала мгновенно.

Симпатичное личико Томоко застыло, в глазах возникло удивление.

Потом оно покраснело — похоже, по какой-то другой причине, не от смущения, — и правый глаз дернулся.

Но самым впечатляющим было то, что сразу после этого десятилетняя девочка склонила головку набок и переспросила своим обычным милым голоском:

— Что, братик, что ты сказал? Бёр… ст? Это что?

— Линия загара, — пробормотал в ответ Харуюки.

— Что?

— У тебя вокруг шеи четкая линия загара. Такая же, как у меня. Такую можно получить, только если носишь его с рождения… нейролинкер.

Томоко — хотя, видимо, ее на самом деле не так звали — прикрыла шею обеими руками. Харуюки продолжил:

— На сервере моего дедушки есть фотка пятилетней давности. Там есть и Томоко Сайто-тян… Даже отсюда видно, что ты в десять раз симпатичнее.

Лицо девочки снова дернулось; что оно выражало, понять было трудно.

Наконец это многогранное лицо приобрело угрюмое выражение, от которого был целый световой год до прежней невинной мордашки.

— Блин, — уперев руки в боки поверх полотенца, девочка цокнула языком. — Семейный альбом я проверила. Но копаться в сети деда… ты просто параноик.

От этой колкости у Харуюки аж голова закружилась, но все же ему как-то удалось ответить:

— Это… это ты сдуру. Ты, наверно, подделала письмо Сайто-сана к маме, но что бы ты стала делать, если бы мама решила у них лишний раз уточнить?

— Все мэйлы и вызовы с нейролинкера твоей матери к Сайто-сану были переадресованы на меня. Я три дня готовилась.

— Это… небось трудно было… — восхищенно заметил Харуюки, держась за край ванны.

Запустить вирус в чей-то нейролинкер можно только через прямое проводное соединение. Скорее всего, эта девчонка отследила передвижения матери Харуюки и подсоединилась к ее нейролинкеру в раздевалке спортзала, куда та частенько заходила.

Конечно, когда такое происходит с членом твоей семьи, радоваться трудно, но в первую очередь Харуюки был впечатлен. В мире полно самопровозглашенных хакеров и волшебников по части нейролинкеров, но чтобы покинуть уютный дом и отправиться заниматься «социальной инженерией» — встречаться с людьми и взламывать их нейролинкеры оффлайн, — такие крутые ребята встречаются редко.

Услышав восхищенные слова Харуюки, девчонка уверенно улыбнулась.

Тогда Харуюки продолжил высказывать свои предположения.

— …Судя по тому, как далеко ты зашла, ты хочешь взломать ее — моего командира; но это просто наивно. Она только один разок взглянет — и сразу поймет, что ты поддельная, у нее это не займет пять часов, как у меня. …Я понимаю, что тебе не выиграть в честном сражении Бёрст-линкеров… раз уж противник — не кто-нибудь, а Блэк Лотус…

«Так что побыстрее свали отсюда» — так он собрался продолжить —

И тут.

Аура девчонки вновь резко поменялась.

Ее глаза горели, они были красноватые, под стать волосам. Блестящие губы изогнулись, из-под них показались белые зубы.

Глядя на Харуюки с выражением лица, которое можно было описать только как «надменное», девчонка тихо процедила:

— …Ты, что ты сейчас сказал?

— …Э? Ну, это… даже если ты вызовешь ее на дуэль…

— Мне не выиграть? Мне? И именно поэтому я тут шныряю и занимаюсь этим напряжным взломом в реале?

А что, не поэтому?

Харуюки задал этот вопрос одними глазами, и одновременно правая рука девчонки поднялась и сорвала полотенце, которое было обмотано вокруг головы. Громко швырнув полотенце на пол, девчонка наставила на Харуюки указательный палец.

В тумане ванной Харуюки показалось, что ее волосы приобрели насыщенный красный цвет и их кончики поднялись. С развевающимися, точно языки пламени, короткими волосами она угрожающим тоном произнесла:

— Все это слишком геморройно, но я заставлю тебя меня слушать. Ты заплатишь за то, что посмел свысока смотреть на Скарлет Рейн-сама[✱]Scarlet Rain — (англ.) «Алый дождь»., ну погоди у меня, дай только надеть нейролинкер!

Качнув указательным пальцем, она затем выставила большой и резким движением развернула его вниз; потом стремительно крутанулась.

Тут же правой ногой наступила на полотенце, которое сама же только что бросила на пол, и поскользнулась.

— Няаа?! — раздался пронзительный вопль.

Глядя, как девчонка падает в почти идеальном заднем сальто, Харуюки тоже вскрикнул:

— Уааа?!

Он поспешно вытянул руки и поймал девчонку, прежде чем та ударилась о бортик ванны. Однако его ноги тоже поскользнулись, и он отлетел назад.

Всплеск.

Вода поднялась столбом и сорвала банное полотенце.

Когда Харуюки ударился спиной о бортик ванны, он зажмурился от боли, потом поднял голову и открыл глаза, чтобы посмотреть, что происходит.

Он лежал на спине в просторной ванне.

Рыжая девчонка сидела на его дряблом животе, как на подушке. Руки Харуюки удерживали ее тощее тело.

И они оба были абсолютно голые.

— Уу, уааааа?!

Этот возглас принадлежал Харуюки. Затем —

— УГЯАААААА!!!

Визг девчонки перекрыл его голос. Она дернулась, потом, оттолкнувшись ногой от живота Харуюки, выскочила из ванны. Подобрав с пола банное полотенце, усвистела в закуток для переодевания, потом высунула оттуда лицо и сообщила:

— …Убью.

Слушая ее шаги, направляющиеся в гостиную, Харуюки думал, как в тумане:

Я видел и прикасался.

Нет, не о том надо думать. Эта девчонка, скорее всего, убийца, которую послал кто-то из шести королей. Судя по ее словам и действиям, она скоро вызовет меня на дуэль.

Не лучше ли снять нейролинкер, чтобы не допустить этого? Но, видимо, с этим врагом они еще встретятся, так что лучше бы получить информацию побыстрее. У Харуюки только четвертый уровень, так что, проиграв, он потеряет не очень много очков. И потом, противник — всего лишь ребенок, так что, может, он и не так-то легко проиграет.

Его мыслительные процессы были на 80% в состоянии хаоса, но остальные 20% пришли к такому решению. Затем в памяти всплыло имя, которое девчонка назвала только что.

«Скарлет Рейн». Вроде он этого имени не слышал раньше. В цветовом круге она, по-видимому, относится к «красным дальнобойным», однако на основании этого решать, что она принадлежит к Красному легиону, было бы слишком поспешно. Когда они начнут поединок, он узнает точно, но хорошо бы получить побольше информации уже сейчас.

Девчонке потребуется какое-то время, чтобы надеть нейролинкер, загрузить операционную систему и пройти проверку квантового соединения. Сидя в ванне, Харуюки произнес голосовую команду:

— Комманд. Войс колл. Намбер зеро-ван[✱]Command. Voice call. Number Zero-One — (англ.) «Команда. Голосовой вызов. Номер 01»..

Тут же перед глазами появилась голографическая надпись: «Голосовой вызов на зарегистрированный адрес 01. Подтверждаете?» Он мгновенно ответил «да».

Адресат отозвался после двух гудков.

«Это я. Что случилось, Харуюки-кун? В такое время звонишь».

Красивый голос был слышен на фоне какого-то звука — то ли музыкального инструмента, то ли льющейся воды.

А, значит, семпай тоже в ванне… Думая об этом и о прочих вещах, Харуюки обратился к той, кому позвонил, — к одному из сильнейших Бёрст-линкеров по имени Блэк Лотус, Черному королю… к девушке, также известной как Черноснежка.

— Прости, что звоню так поздно. Я хочу узнать у тебя кое-что…

«О, и что же?»

— Это, семпай, ты знаешь такого Бёрст-линкера «Скарлет Рейн»?

Ответом на его вопрос было долгое молчание.

— …А, аа, что-то не так?

«…Нет, ничего, прости. Ты это серьезно спрашиваешь?»

— Конечно… серьезно. В такое время я не стал бы звонить, просто чтобы поприкалываться.

«Ясно. Хмм, это мое упущение. Я пользовалась только общеупотребительными прозвищами и не называла тебе их имена. Однако, Сильвер Кроу, тебе тоже стоило бы побольше учиться».

— Э?.. Что это значит…

Харуюки склонил голову, слушая бегущие шаги в коридоре. Поверх шагов звучал спокойный голос Черноснежки.

«Скарлет Рейн. Ее еще называют «Неподвижной крепостью» и «Кровавым ураганом»… Это Красный король второго поколения».

…Э?

Харуюки выпучил глаза и разинул рот, его мысли остановились.

Тут же дверь ванной с силой распахнулась, и перед Харуюки вновь появилась рыжая девчонка.

Похоже, она действительно была в ярости — натянула одно лишь белье. Однако больше она не прятала свое белое тело, а держалась гордо, скрестив руки на груди.

Машинально Харуюки сместил взгляд и уставился на единственный предмет, который был на девчонке, помимо белья. Вокруг тонкой шеи блестело что-то ярко-красное.

Оскалившись в злобной ухмылке, девчонка крикнула симпатичным, но грозным голосом:

— Бёрст линк!!!

Бамм!

…Такой знакомый, но всегда пронзающий насквозь звук раздался сразу отовсюду.

Мгновенно все пять чувств Харуюки были отрезаны, в темноте вспыхнули слова «HERE COMES A NEW CHALLENGER!». И тут же вернулось зрение.

Только перед ним была уже не ванная комната с плиткой цвета слоновой кости. Огромное открытое пространство — можно подумать, что с многоквартирного дома Харуюки срезало несколько этажей.

Харуюки уже доводилось ускорять свои мысли с помощью нейролинкера и нырять в виртуальный мир, созданный программой-файтингом «Brain Burst». Окружающий мир, «дуэльные арены», воссоздается на основе изображений, собираемых сетью Общественных камер по всей Японии.

Однако в нормальных жилых домах, включая тот, где жил Харуюки, Общественных камер нет, так что картина достраивается на усмотрение программы. На этот раз здание вернулось к тому состоянию, в каком находилось в процессе своего возведения. Под Харуюки был бетонный пол, из которого то тут, то там торчали стальные колонны.

В этом открытом пространстве где-то полсекунды Харуюки и девочка смотрели друг на друга в своих реальных обликах.

Но тут же их тела начали менять форму и цвет, превращаться в их второе «я», так называемые «дуэльные аватары».

Пухлые руки-ноги Харуюки стали покрываться серебром, начиная с пальцев, и одновременно утончаться. В результате появились руки робота в серебряной броне. Изменения дошли до туловища — живот разом съежился вдвое. Наконец, когда поджарое металлическое тело сформировалось, голову Харуюки окутал белый свет, который тут же превратился в гладкий, круглый зеркальный шлем.

Превращаясь в дуэльный аватар «Сильвер Кроу», Харуюки не сводил глаз с девчонки в пяти метрах от него.

Тонкие, кукольные руки-ноги окутало багровое сияние. Снизу вверх поползло кольцо света, и там, где оно проходило, все покрывалось рубинового цвета броней. Плоские живот и грудь тоже покрылись полупрозрачной броней, в которой смешались темно-серый и рубиновый цвета. С последней вспышкой появилась голова, как у андроида.

На маске — ничего, кроме похожих на линзы глаз. По бокам головы — металлические антенны, напоминающие хвостики волос.

Хвостики дернулись, глаза загорелись ярко-красным огнем.

Это и есть Красный король?

Харуюки стоял столбом и пялился на стоящий перед ним дуэльный аватар.

Маленький. Где-то 130 сантиметров ростом. Единственное, что напоминает оружие, — игрушечный на вид пистолетик на правом бедре.

— …Ээ, это…

Его рот открылся сам собой, и из-под зеркальной маски вывалился голос с металлическим эхом.

— Ты правда…

«Один из всего лишь семи Бёрст-линкеров девятого уровня, командир громадного легиона, один из шести королей чистых цветов?»

Так он хотел спросить, но вдруг.

Пространство за спиной у симпатичного девчоночьего аватара исказилось.

Из ниоткуда возникли четыре угловатых бруска, сияющих ярко-красным светом, и заключили в себя руки и ноги девчонки. Потом толстая броня обернула ее слева и справа, полностью покрыв стройное тело.

— Какого…

Харуюки обалдело смотрел на красный аватар, который одним махом стал в несколько раз крупнее его.

Однако на этом процесс не закончился.

С низким, раскатистым «бомм, бомм» продолжали появляться и подсоединяться громадные шестигранные столбы, цилиндры, пластины. Аватар вскоре стал до потолка; в ширину он тоже распух на два метра, отделявшие его от Сильвер Кроу, и тот поспешно отступил. Ростом красный аватар был уже больше трех метров.

Несколько секунд спустя.

Воцарилось наконец молчание, и перед Харуюки стоял настоящий танк — а может, эту штуку лучше назвать крепостью.

Две громадные пушки, словно продолжение рук, медленно поднялись; белый пар вырвался из расположенных повсюду теплоотводных клапанов.

В самой середке бронированной громадины светились два красных глаза.

[[image:/storage/reader-images/80c83f5ee10bb4cae790e8983de772c6ab386ca5.jpg]]
— …Ни фига себе…

Ровно в тот момент, когда Харуюки это прошептал, перед его глазами вспыхнула надпись «FIGHT!!!» и тут же взорвалась.

Главное — отбежать подальше!!!

Это было первое, о чем подумал Харуюки: развернуться и броситься бежать; однако он тут же остановился, поняв, что это было бы опасно.

Противник — «дальнобойный красный». Этот гигантский дуэльный аватар, как ни смотри, — просто демон по части атак большого радиуса действия. Помимо здоровенных орудий слева и справа, у него есть еще контейнеры на обоих плечах, здорово смахивающие на пусковые ракетные установки; а короткие трубки впереди — похоже, пулеметы. Против такого соперника тактика «держаться подальше» — просто глупая.

Собрав всю свою решимость и храбрость, он остался стоять на месте. Красные глаза аватара-крепости по имени «Скарлет Рейн» уставились на него.

— …Хмм, надо же, не бежишь. Ты не трус.

Металлический, но все равно приятный голос принадлежал Красному королю.

— По-по-потому что я так боюсь, что ноги не слушаются, — жалобно ответил Харуюки, в отчаянии разглядывая разные части аватара Красного короля.

Как правило, в играх верная тактика против таких здоровенных боссов — атаковать уязвимое место в слепой зоне. Спереди — исключено, бока, скорее всего, прикрывают эти подвижные орудия. Остается только атаковать сзади. Если только он успеет на полной скорости забежать туда.

Неизвестно, знала ли Скарлет Рейн, о чем думал Харуюки, но она рассмеялась.

— Очень миленько ты это сейчас сказааал. Но ты же не забыл, верно?

— Э? О… чем?

— О том, что я…

Гуинн! С этим звуком правая пушка повернулась, глянув прямо на Харуюки.

— …тебя убью, похабник!!!

— Я там ничего не мог сделать!!!

Одновременно с этим выкриком Харуюки изо всех сил прыгнул и побежал. Со скоростью молнии он мчался к левому боку противника, потом круто повернул и побежал за спину.

Скарлет Рейн, преследуя Харуюки, тоже поворачивалась, причем на удивление быстро для такой туши; но все-таки Сильвер Кроу — аватар, специализирующийся на скорости, так что она не могла за ним поспеть.

— И ты сама в ванную приперлась!!!

После этого выкрика Харуюки увидел наконец спину противника и понесся к ней.

Как он и ожидал, сзади были только ряды здоровенных теплоотводящих панелей и каких-то штук, похожих на сопла, но никакого оружия он не видел. На вид броня была тоньше всего между ракетной установкой и панелью, и он нацелился кулаком туда —

…Сопла?

Едва эта мысль мелькнула у него в голове, четыре черных отверстия выбросили мощные языки пламени.

— Уаааа, жжеооот!!! — завопил Харуюки, когда его окутал жар. Его полоса хит-пойнтов в верхнем левом углу поля зрения понизилась.

Однако бежать вперед он не прекратил.

Урон был не настолько серьезен, чтобы стоило опасаться. У металлического аватара Сильвер Кроу хорошее сопротивление к тепловым атакам.

— Огонь на Сильвер Кроу не действует!!!

…Сейчас.

С этой мыслью Харуюки вложил все силы в удар кулаком по задней броне, которая была уже прямо перед ним. Однако.

— Все не так просто, засранец!!!

И дальше «фу-ха-ха-ха!» — он чуть ли не видел эти слова, когда контейнеры на плечах Скарлет Рейн разом открылись.

И оттуда вылетело дикое множество маленьких ракет. Харуюки выпучил глаза.

Погодите… мы же в здании… внутри…

И тут же бетонный пол, потолок и стальные колонны расцвели взрывами, точно красными розами.

Харуюки стремительно пригнулся, уворачиваясь от летящей прямо в него ракеты; она развернулась и ударилась в потолок прямо над его головой. Потолок начал обваливаться.

— Нет…

Он буквально на сантиметр разминулся со здоровенным куском бетона — тот упал возле его ног, и пол разом просел.

— Нееет!!!

С этим воплем Харуюки помчался прочь. Уже некогда было думать, держаться от противника на расстоянии или нет. Они были на 23 этаже. Если Харуюки останется в рушащемся здании, от его хит-пойнтов вмиг останется воспоминание.

То, что изначально было квартирой, сейчас представляло собой лишь пол и колонны, так что в нескольких десятках метров впереди Харуюки видел небо. Перепрыгивая через провалы в полу, разбивая кулаками и головой падающие куски бетона, он одновременно проверял свою шкалу спецатаки под полосой хит-пойнтов.

Он наносил и получал не такой уж большой урон, но — возможно, благодаря дополнительным очкам от разрушения арены — его шкала заполнилась зеленым уже на 20%. С этим —

Уже можно лететь!!!

Харуюки сделал глубокий вдох и напряг плечи.

Свернутые за спиной металлические пластинки начали вибрировать.

Вибрация нарастала, и вместе с ней нарастала скорость бега Харуюки.

— Фуоооооооо!!!

Издав этот крик, Харуюки нырнул головой вперед в открывшееся перед ним серое пространство.

Квартира Харуюки была на большой высоте. Поэтому, едва выбросившись из здания, он увидел все окрестные улицы от Коэндзю до Синдзюку.

Превосходный панорамный вид… только все дома были такие же, как этот, — бетонные перекрытия и стальные колонны. Похоже, арена «Заброшенный город». Ее свойства: легко разрушается, пыльная, порывистый ветер…

Думая о множестве вещей одновременно, Харуюки подкорректировал скорость работы металлических крыльев и остановился в воздухе.

Он проверил шкалу спецатаки — там еще немного оставалось. Он сможет летать минуты три.

Он развернулся —

И практически в этот же момент громадное многоэтажное здание разломилось практически пополам и рухнуло.

— Ай, ай… мой дом… — на автомате прошептал Харуюки. Конечно, это была всего лишь кучка полигонов, воссозданная системой, но все же он впервые видел, как его дом разрушается во время дуэли.

— Это просто без мозгов надо быть.

Покачивая головой, Харуюки смотрел на груду обломков, в которую превратился дом. Красного короля видно не было — судя по всему, она была погребена вызванным ей же разрушением. После такого небось даже аватар-крепость не отделается легким испугом.

И о чем она вообще думала… Харуюки еще раз покачал головой и начал снижаться.

И тут он кое-что заметил — и застыл в ужасе.

Хит-пойнты Скарлет Рейн — не упали. Ну, точнее, упали, но всего на 3%; это даже нельзя назвать повреждением.

А ее шкала спецатаки была заполнена на 100%.

Ну конечно же. За уничтожение такого громадного объекта должен был добавиться колоссальный бонус. Значит, этот безбашенный ракетный обстрел был не для того, чтобы не дать Харуюки атаковать со спины, и не для того, чтобы завалить его обломками…

Внезапно.

Между обломками возникло сияние мясного красного цвета. И сразу раздался выкрик:

— Хит бласт сатюрейшн!!![✱]Heat blast saturation — (англ.) дословно «Насыщенность теплового взрыва».

Что-то резко взвизгнуло, потом грохнуло, и из руин дома вырвался багровый язык пламени.

— Хияааааа!!!

Развернув правое крыло настолько быстро, насколько вообще мог, Харуюки перешел в пике, чтобы уйти от атаки. Но.

Огненный язык был слишком большим, толщиной в рост аватара Харуюки. Сильвер Кроу не смог уйти от него полностью; испепеляющий столб коснулся его левой руки, и ниже локтя она перестала существовать.

Хит-пойнты упали сразу процентов на пятнадцать, и одновременно с этим отнюдь не виртуальный жар набросился на Харуюки, но он этого почти не заметил.

Потому что тепловой луч, пролетевший мимо него на восток, угодил в Дом правительства в Синдзюку и снес его верхнюю половину — все, что выше трехсот метров.

— Ни фига себе… — бог знает в какой по счету раз за время этого боя потрясенно вырвалось у Харуюки.

Хлопая губами под серебряным забралом шлема, он перевел взгляд на руины дома.

И ровно в эту секунду из громадной дыры в обломках величественно появился аватар Красного короля.

На красивой рубиновой броне по всему телу, похоже, не было ни царапинки. Нижние и задние сопла светились красным от выхлопов, белый дымок поднимался от щелей в левой пушке.

— …Ооо, он летааает, — пропел голос Красного короля; два круглых глаза смотрели на Харуюки из-под передней брони. — Мне всегда хотелось попробовать разок пострелять по воздушной цели. В фантастических и всяких прочих фильмах, когда они выпускают все разом, это выглядит так прикольно.

Щелк.

С отчетливым металлическим звуком открылись крышки ракетных установок на обоих плечах; одновременно с этим поднялась правая пушка, и четыре пулемета спереди тоже повернулись.

Харуюки весь дрожал, и в голове у него прокручивалась сцена из какого-то аниме. Там солдат в маленьком летающем роботе пытался проникнуть в крепость, набитую зенитным оружием, — но его сбили как муху, и он взорвался, успев лишь прокричать имя любимой.

А, тогда в моем случае это будет Черноснежка. Но это всего лишь прозвище. А настоящее имя я произносить стесняюсь.

Пока в его голове крутились эти не относящиеся к делу мысли, главное орудие противника принялось с рокотом заряжаться. Из контейнеров выглянула сотня ракет, блестя линзами головок самонаведения.

По сравнению с вновь заполнившейся до отказа из-за разрушения целого квартала шкалы спецатаки Красного короля у Харуюки осталось меньше 5%. Скорее всего, летать в полную силу ему осталось лишь несколько десятков секунд. Возможно, придется поставить все на одну самоубийственную атаку, хоть это и не в его стиле.

— …Хочу сразу сказать — гигантский боевой корабль должен быть сбит роботом-одиночкой — это уже давно решено!

С этой репликой, очень смахивающей на слова лузера, Харуюки занял красивую стойку в воздухе.

— Как будто робот, которого пилотирует похабник, может такое, дурак! — прокричала в ответ Скарлет Рейн, а потом…

— Хэйлсторм доминейшн!!![✱]Hailstorm domination — (англ.) дословно «Доминирование ливня».

Гиюдоаааапапапапаундаридаридари — прогромыхали разом три звука стрельбы; главное орудие, ракетные установки и пулеметы открыли огонь все одновременно.

Вот уж действительно супервоплощение «дальнобойной противовоздушной атаки», с какими у Харуюки всегда были проблемы. На прошлой неделе — да и на позапрошлой тоже — на Харуюки обрушивалась вдесятеро меньшая сила и все равно побеждала его.

Почему же сейчас он не испытывает ни тени страха, не ощущает ни капли желания бросить все и сдаться?

Раз противник настолько сильнее, он вполне может махнуть на все рукой. Однако сейчас впервые за очень долгое время все его тело охватил жар от собственной кипящей крови. Он самозабвенно наслаждался дуэлью.

— Зуоряаааа!!!

[[image:/storage/reader-images/bf1e05ac423543bf6c28a0d498095e9e99aff03b.jpg]]
С этим ревом Харуюки метнулся вправо, уходя от раскаленного луча главного орудия. Если в него попадет это, он мгновенно поджарится до уголька. Луч пролетел совсем рядом и прожег здоровенные дыры в Парк-тауэре и NS[✱]Парк-тауэр (Park Tower) и здание NS (NS building) — небоскребы в Синдзюку. Парк-тауэр — второе по высоте здание в Синдзюку и одиннадцатое в Японии..

Однако противник, похоже, предугадал его ход. Множество маленьких ракет устремились к Харуюки, сверкая головками самонаведения.

Сделав глубокий вдох, Харуюки начал вертеться в воздухе, как уж на сковородке.

Сперва он рванулся по прямой и потянул за собой пачку ракет; потом резко повернул на 90 градусов. Его тряхнуло от взрывов боеголовок, потерявших цель, на которую они наводились; тем временем приблизились еще ракеты, и он снова принялся уворачиваться.

Чертя в воздухе зигзаги, как какое-нибудь НЛО, Сильвер Кроу слышал и ощущал вокруг множество взрывов.

Как ни странно, он четко видел траектории ракет и пулеметных пуль. Было ли это благодаря тренировкам в белой комнате, он сказать не мог.

Прямо посреди суперскоростного полета на Харуюки вдруг накатила волна презрения к себе.

Почему он не мог так во время еженедельных территориальных сражений? Почему его всегда подстреливали из одного-единственного ружья, и его ноги… то есть крылья отказывали, и он не мог летать? Если все из-за напряжения, то вот этот вот поединок с Красным королем должен быть куда страшнее.

Я ведь правда очень быстрый. Я могу так летать. Почему же именно тогда, когда это важнее всего, я неуклюже подставляюсь под пули? Я должен быть гораздо сильнее. Стать сильнее, поднять уровень, и тогда она…

— !..

Пока Харуюки скрипел зубами под маской шлема, его скорость совсем чуть-чуть упала, и он упустил единственный момент для уклонения.

Прямо перед ним были оставшиеся три десятка ракет. Сзади несся ливень пуль. А внизу левое орудие Скарлет Рейн как раз закончило перезаряжаться и уже целилось.

— Вот… дерьмо!

Харуюки пнул правой ногой ближайшую к нему ракету. Та взорвалась, разнеся кончики его пальцев. Взрывной волной Харуюки отнесло и бросило вниз. А там, прямо перед глазами, уже поджидало орудийное дуло…

Внезапный порыв ветра.

Это была особенность арены «Заброшенный город». Снизу, от бетонных зданий, налетел пылевой вихрь, все поле зрения Харуюки заволокло серым. Ракеты потеряли цель и одна за другой взорвались.

…Это шанс!!!

Харуюки распахнул глаза и, целясь лишь в рубинный отблеск посреди пыльной бури, вошел в спиральное пике.

Мимо пролетел выпущенный из орудия луч, опалив лишь воздух.

— ОООООООООО!!!

С этим ревом Харуюки на лету сменил позу — острый мысок ноги выдвинулся вперед, точно световое копье. Удар левой ногой, нацеленный точно между ракетными установками Скарлет Рейн, — все или ничего. Если удастся нанести критический удар, возможно, у него еще останется шанс —

…Однако.

— ?!.

Его острая, как меч, нога уже готова была нанести удар, когда громадный аватар-крепость распался на части.

Контейнеры и орудия отделились, броневые плиты тоже поотваливались отовсюду.

Посередке остался стройный девчоночий аватар, глядящий на Сильвер Кроу снизу вверх.

С невероятным проворством девчонка шагнула в сторону и уклонилась от удара.

Бам! Сильвер Кроу смачно брякнулся на землю, проделав дыру, и тут же что-то уперлось ему в шлем. Подняв голову, он обнаружил перед собой маленькое дуло. Основной аватар Скарлет Рейн с алым пистолетиком в правой руке держал его на прицеле.

Раз она так легко увернулась от моего удара, я проиграл.

Даже сознавая это, Харуюки сдаваться не хотел.

— …Ты думаешь, эта игрушка пробьет мою броню?

Лицо-маска Красного короля, где были только лишь два глаза-линзы, тем не менее умудрилось весело улыбнуться.

— Если я скажу, что этот пистолет — мое самое сильное оружие, ты мне поверишь, братик?

Харуюки сделал глубокий вдох, потом выдох — и поднял руки (от левой, правда, мало что осталось).

— …Поверю. Ты выиграла, Скарлет Рейн.

После этих слов на лице Красного короля снова появилась улыбка.

— Тогда ты выслушаешь мое желание?

— Э? Желание?..

Надеюсь, она не попросит предать Черный легион? Это было бы совершенно невозможно.

Харуюки начал было паниковать, однако ответ застал его врасплох. Неожиданно угрожающим тоном девчонка надменно произнесла:

— …Я хочу встретиться с твоим Родителем. В реальном мире… лицом к лицу.

----------

Том 2 Глава 13

На следующий день — 22 января, четверг, 12.05.

С мешками под глазами из-за недосыпа Харуюки плелся в столовку на первом этаже средней школы Умесато.

Накануне вечером он в конце концов улегся спать у себя в комнате, а его троюродная сестра Томоко — точнее, Красный король, подделавшаяся под нее, — на диване в гостиной; но, конечно, в такой ситуации Харуюки не хватило силы духа, чтобы нормально спать.

Какова же цель Красного короля? Почему эта девчонка сперва изображала из себя ласковую младшую сестренку и даже испекла печенье, а потом вдруг захотела поговорить с Черноснежкой, то есть с Черным королем?

Харуюки пытался серьезно обдумать это все, но в его мозгу нон-стоп прокручивалась сцена в ванной. Ааааа, кажется, я правда похабник — озабоченный тринадцатилетний пацан; а ведь у меня уже есть Черноснежка.

С такими вот беспокойными мыслями он встретил рассвет, потом, стараясь не разбудить дрыхнущую без задних ног Красного короля, позавтракал хлопьями и по-быстрому ушел из дому.

Кое-как ему удалось пережить утренние уроки — будильник в нейролинкере не давал засыпать; однако с приближением большой перемены в Харуюки нарастало возбуждение от предстоящей встречи с Черноснежкой, так что он более-менее стряхнул сонное состояние и, как только прозвенел звонок, пулей вылетел из класса.

Добравшись до почти пустой столовой, Харуюки пробежал между длинными столами и наконец нырнул в рекреацию, расположенную с другой стороны.

Зальчик с изящными круглыми столиками. За самым дальним столиком — купаясь в зимнем свете, вливающемся в окно позади, сидела человеческая фигурка во всем черном. Она будто светилась; глядя на нее, Харуюки забыл дышать.

За последние три месяца он видел эту картину много раз. Но болезненное пощипывание в груди так и не проходило. То, что и сегодня это прекрасное зрелище появилось перед его глазами, для него было настоящим чудом.

Вся такая маленькая и тихая, она читала лежащую на столе книгу, подперев лицо рукой, — и вот наконец Черноснежка молча подняла голову. Длинные черные волосы, стекающие по плечам и спине, засияли в солнечном свете. Красивое лицо осветила улыбка — словно цветок распустился посреди снежного поля.

— А, доброе утро, Харуюки-кун.

Харуюки обрадовался, что этот негромкий шелковый голос и сегодня позвал его по имени, но тут же вспомнил несколько своих недавних неуклюжих поражений и устыдился. Подойдя к столику Черноснежки, он поклонился.

— Доброе утро, семпай. Это… се…

«Сегодня ты тоже красивая».

Он твердо решил, что когда-нибудь обязательно произнесет эти слова, но сказать их человеческим голосом он был неспособен, так что выбора не было, пришлось на ходу заменить их на что-то другое.

— …Сегодня ты опять рано. Я ни разу не добрался сюда раньше семпая…

— Ну конечно же. Кабинеты первых классов на третьем этаже, а вторых — на втором.

И она невозмутимо пожала плечами. Харуюки отодвинул соседний стул и уселся, затем ответил:

— Это… это разумно, но. Все равно — каждый день…

— Просто мне нравится ждать тебя больше, чем чтобы ты ждал меня. Время драгоценно, а так я могу хранить в памяти каждую минуту с твоего прихода.

И снова она улыбнулась — будто черная лилия распустилась.

От этих слов и этой улыбки, адресованных ему, толстому и неуклюжему, Харуюки было поровну радостно и стыдно. На мгновение у него остановилось дыхание, но тут же он медленно выдохнул.

Просто невероятно. Подумать только: эта хрупкая, добрая старшеклассница и наставница-демон со своим спартанским стилем обучения в ускоренном мире — один и тот же человек.

Харуюки хотелось бы проводить побольше времени с первой версией, но сегодня этому желанию едва ли суждено сбыться. Когда он объяснит, что было вчера вечером и продолжилось сегодня утром, добрая «Черноснежка-семпай» тут же превратится в страшный «Черный смертоносный лотос», тут к гадалке не ходи.

Ему хотелось хоть одну лишнюю секундочку провести, глядя Черноснежке в глаза. Пока он так думал — ну прямо как влюбленная девушка, — Черноснежка сказала:

— А, кстати. Твой вчерашний звонок… это что было? Ты вдруг замолчал посреди разговора, потом сказал «спокойной ночи» и отключился. И Красного короля упомянул…

— Аа… ну… в общем…

За ту секунду, что я молчал, я сражался с Красным королем.

Если бы он прямо так и сказал, Черноснежка бы ему просто не поверила. «Короли» девятого уровня не нуждаются в обычных дуэлях, чтобы заработать бёрст-пойнты и повысить уровень; поэтому они редко появляются на полях сражений.

У Харуюки не было выбора — пришлось честно рассказать все. Начиная от «с возвращением, братик!». И проблемной сцены в ванной тоже избежать не удалось.

Несколько минут спустя.

Черноснежка была на 30% поражена и на 70% разъярена. Сделав глубокий вдох, она сжала правую руку в кулак и занесла над головой.

«Глупый!» Бамм!

К счастью, этого сердитого выкрика и удара кулаком по столу не случилось. В рекреацию вошли несколько учеников, держа в руках подносы с обедом. Они кинули взгляды на Харуюки и Черноснежку; это зрелище уже стало им хорошо знакомо, однако все равно они смотрели неверяще, а потом выбрали столик в сторонке.

Черноснежка, в отличие от Харуюки, похоже, не заметила этих взглядов. Ее кулак остановился в пяти сантиметрах от стола; она тяжело дышала, потом наконец опустила руку на столешницу.

— Как же ты не… заметил сразу же… хотелось бы мне так сказать, но… но такая безупречная социальная инженерия, а то, что Король явится лично, вообще за гранью разумного…

— А, ага, правда ведь?

Успешно избежав взрыва со стороны Черноснежки, Харуюки закивал.

Выражение лица Черноснежки стало наконец склоняться на сторону широкой, но горькой улыбки. Помотав головой, она тихо произнесла:

— Что ж… эта неудача — одновременно и неожиданный успех. Прямой поединок с Королем — важный опыт, такой не купишь за бёрст-пойнты. Ну и как тебе Красный король второго поколения?

— Она абсолютно безбашенная. Разом полквартала снесла… и мой дом тоже…

От одного воспоминания об этой немыслимой огневой мощи Харуюки задрожал. Увидев это, Черноснежка рассмеялась.

— Это сила «суперспециализированной способности». Я слышала, что Скарлет Рейн все свои бонусы, которые получала с новыми уровнями, вкладывала в усиление огневой мощи. Кстати… во время твоего поединка она двигалась?

— Э?

Харуюки заморгал; в первый момент он не понял вопроса.

Потом до него дошло, что пытается узнать Черноснежка.

Ну да — он вспомнил, как Красный король Скарлет Рейн прямо перед ним превратилась в свой дуэльный аватар; на нее тогда со всех сторон наделось оружие и броня, и она стала похожей на крепость. Потом она разнесла дом Харуюки, потом начала палить в него самого, но с места не сдвинулась ни разу.

Харуюки начал было качать головой, но тут же застыл.

Нет, если быть точным, это не совсем так. В самом конце дуэли, чтобы уйти от его атаки с пикирования, Красный король сделала один шаг в сторону…

— А… сдвинулась один раз. Всего на полметра.

Услышав это, Черноснежка наконец улыбнулась нормально и хлопнула в ладоши.

— О, это впечатляет! Одно из прозвищ Скарлет Рейн — «Неподвижная крепость»; она его получила не потому, что не может двигаться, а потому, что ей не нужно двигаться. Если верить слухам, в большой мясорубке за трон Красного короля второго поколения она ни шагу не сделала с того места, где появилась, и уничтожила человек тридцать.

— Уээ… — вырвалось у Харуюки. То, что вот с такой особой он сражался лицом к лицу, ничегошеньки не зная, пугало даже сейчас.

— Если… если бы я об этом знал, я бы сразу сдался. Нет, скорее всего, если бы я знал, что она король, я бы просто отказался от дуэли. Раз они называются «шесть королей чистых цветов», я всегда думал, что у Красного короля должно быть имя «Рэд что-то-там».

Черноснежка с улыбкой ответила:

— Вот почему я сказала вчера, что тебе надо больше учиться. В ускоренном мире среди Красных королей есть один-единственный и неповторимый Рэд Райдер[✱]Red Rider — (англ.) «красный всадник».…

Договорив до этого места…

…она вдруг резко замолчала.

Харуюки поднял глаза и увидел, что улыбка медленно исчезает с лица Черноснежки. От и без того белого лица отхлынула кровь, и оно стало бледным, точно ледяное.

— Се, семпай?.. — выпучив глаза, спросил Харуюки. Черноснежка ответила «не, ничего» совершенно сухим голосом.

Затем она медленно опустила голову; лицо ее было пустым. Лишь увидев, что ее правая рука, лежащая на столе, слегка дрожит, Харуюки наконец — с приличным опозданием — понял, почему Черноснежка так странно себя ведет.

Предыдущий Красный король. Рэд Райдер.

Это имя Харуюки слышал от Черноснежки впервые. Однако он знал, почему Бёрст-линкер с этим именем покинул Ускоренный мир.

Два года назад Черноснежка, она же Черный король, она же Блэк Лотус, отрезала ему голову собственными руками.

Но произошло это не на обычной дуэли, а на собрании семи королей. Она напала на него внезапно, когда он толкал речь.

Для поединков между Бёрст-линкерами девятого уровня существует жестокое правило: одно поражение стоит всех бёрст-пойнтов. Нет нужды упоминать, что, потеряв все бёрст-пойнты, человек одновременно теряет и саму программу «Brain Burst».

Глядя на белую руку Черноснежки, крепко сжатую в кулак, Харуюки наполовину автоматически спросил:

— Семпай… прошлый Красный король был для тебя…

«…не просто другом, а кем-то особенным?»

Этот вопрос был продиктован не заботой о человеке, сидящем перед ним, а скорее желанием успокоить собственную ревность. В последний момент заметив это, Харуюки остановился на полуфразе. И тут же опустил голову, чтобы скрыть смущение.

— Прости, это было бестактно с моей стороны. Вчерашний звонок… и этот вопрос тоже. Мне очень жаль, правда…

— …Нет… ничего, не беспокойся, — ответила Черноснежка тусклым, выцветшим голосом. — Я сама выбрала этот путь. И то, что я так среагировала, означает, что я еще не созрела. Ху-ху… а я-то думала, что давно уже все решила… решила, что все остальные Бёрст-линкеры — соперники, то есть «враги»… и вот что я получаю за то, что утратила бдительность. Просто глупо.

Снова тихонько рассмеявшись, Черноснежка попыталась положить руку на колено.

Но эту ладонь удерживали обе руки Харуюки, которые сами собой протянулись вперед. Черноснежка с силой выдохнула и дернула руку, но Харуюки упрямо отказывался ее отпускать.

Хоть и освещенная солнышком через окно, рука была холодная, как статуя. Харуюки почти слышал, как дрожат натянутые до предела сухожилия.

Стараясь передать ее телу как можно больше своего тепла, Харуюки раскрыл рот.

— …Я… я…

Он совершенно четко представлял, что именно хочет сказать, но никак не мог превратить это в слова. Не обращая внимания на взгляды учеников, которые все приходили в рекреацию, он отчаянно шевелил губами.

— Я никогда не буду сражаться с семпаем. Никогда не стану твоим врагом. Семпай — мой Родитель, а я твой Ребенок. Мы не соперники, мы в первую очередь семья, правда?

Повисло молчание.

Наконец Черноснежка подняла голову, посмотрела Харуюки в глаза и медленно кивнула.

Ее губы изогнулись в легкой улыбке, но Харуюки видел, что эта улыбка — с грустным оттенком.

— …Давай перейдем в другое место, — просто сказала она и на этот раз убрала правую руку.

После этого Черноснежка плавным движением встала и пошла прочь, взяв свою книгу. Харуюки догнал ее и спросил:

— А к-куда?..

«Туда, где мы будем одни».

Увы, нет; ответ Черноснежки прозвучал совершенно по-деловому.

— Мы не можем вдвоем принять решение, что нам делать со Скарлет Рейн. Такие вещи надо обсуждать всем легионом. На обед давай купим сэндвичи.

— Аа… н-ну да, правильно.

Харуюки был слегка разочарован, но в то же время рад, что Черноснежка вновь стала самой собой. Он кивнул.

Черный легион назывался «Нега Небьюлас».

Это мощное название намекало на некую темную туманность, но на самом деле легион был ультрамаленький, всего из трех человек. Последний член легиона на мэйл Харуюки ответил: «На крыше».

Открыв железную дверь, Харуюки тут же втянул голову в плечи, спасаясь от холодного ветра. Оглядевшись, он заметил человека, сидящего на скамейке поодаль.

То, что увидел Харуюки, когда подошел, — это, конечно, было не так прекрасно, как сидящая у окна Черноснежка, но тоже приободряло.

Худощавый, но мускулистый и высокий парень. Лицо под длинной челкой, колышущейся на ветру, — спокойное, но острое, как японский меч. Ученик сидел, чуть наклонившись вперед; пальцы его правой руки танцевали в воздухе — похоже, он работал с голографической клавиатурой. В целом он со своей позой походил на коленопреклоненного самурая.

Когда ровесник Харуюки услышал приближающиеся шаги и поднял голову, Харуюки помахал ему правой рукой.

— Привет, прости, что отвлекаю от учебы. Но тебе же незачем заниматься на таком холоде, Таку?

При этих словах старый друг и новый соратник Харуюки по имени Такуму Маюдзуми, или просто Такуму, дотронулся до своих очков без оправы и улыбнулся.

— Солнышко сегодня приятное, тебе не кажется? Хару, тебе тоже не мешает принимать солнечную ванну хоть иногда.

Потом энергично вскочил и низко поклонился Черноснежке, стоящей позади Харуюки.

— Доброе утро, командир.

— Мм. Доброе утро, Такуму-кун, — кивнула Черноснежка и улыбнулась уверенно, но немного натянуто. — Я уже сколько раз говорила: хотя я действительно командир легиона, вовсе не обязательно все время так ко мне обращаться.

— Прости. Но мне так удобнее.

С этими словами Такуму сделал шаг в сторону и жестом левой руки указал на скамейку, где только что сидел. С еще одной неловкой улыбкой Черноснежка уселась и скрестила ножки в черных чулках. Потом подняла бровь и спросила Такуму:

— Извини, но мы с Харуюки-куном здесь пообедаем. А ты?

— Я уже пообедал.

Оглядевшись, Харуюки заметил на скамье обернутую материей коробочку из-под бэнто. Узнав обертку в крестик, Харуюки решил подколоть Такуму:

— Его Тиюри сделала, да? Тогда вам с ней надо вместе обедать!

Такуму на это тоже натянуто улыбнулся и ответил:

— У нас не такие отношения, как у Хару и командира, мы не можем на глазах у всех устраивать любовные посиделки в столовой.

— Это, это не любовь!

— Это не любовь.

Харуюки и Черноснежка запротестовали хором, хотя с разными интонациями. Такуму рассмеялся и поправил пальцем дужку очков.

— Вы в рекреации каждый день смотрите друг на друга и светитесь розовой аурой. Я этот слух даже в классе слышал. Ладно, проехали… Я перестал уже торопиться. Я постепенно верну то, что задолжал.

— …Ясно, — кивнул Харуюки с серьезным лицом.

Всего две недели назад, в начале третьего триместра, Такуму перевелся в среднюю школу Умесато из школы в Синдзюку, куда ходил семь лет.

Его предыдущая школа включала все ступени, от начальной до старшей. Когда Харуюки вспомнил, как усердно занимался маленький Такуму, чтобы туда поступить, он попытался отговорить его, сказав, что это такая трата сил и возможностей. Однако Такуму оставался непреклонен.

Хотя Синдзюку — территория Синего легиона, решение Такуму было вызвано не этой пассивной причиной. Такуму не мог вынести своих преступлений — взлома нейролинкера своей девушки Тиюри (в нарушение законов Ускоренного мира) и охоты на Черноснежку. В качестве покаяния он решил посвятить себя служению ее делу.

В общем, он решил быть рядом с Тиюри. И защищать территорию «Нега Небьюлас» не на жизнь, а на смерть.

Можно взглянуть и с другой стороны: то, что Такуму с этой зимы стал носить очки, — возможно, тоже часть этого его решения. По крайней мере так казалось Харуюки.

В 2047 году очки уже не носили, чтобы лучше видеть, — они стали просто модным аксессуаром. Потому что нейролинкеры, которыми пользовались многие, служили мощным усилителем зрения.

Однако синие очки Такуму были не аксессуаром. В них были настоящие линзы. Потому что Такуму, заполучивший близорукость от занятий с бумажными источниками и дисплеями терминалов, перестал пользоваться нейролинкером для коррекции зрения.

Даже нейролинкер неспособен исправить что-то в живых зрительных рецепторах. Вместо этого расплывчатая картина с сетчатки близорукого глаза сопоставляется с изображением со встроенной камеры нейролинкера и корректируется в реальном времени. То есть у людей, использующих нейролинкер как замену очков, то, что они видят, — наполовину виртуальное изображение, созданное процессором нейролинкера.

Такуму отказался от этой функции, предпочтя видеть реальный мир своими собственными глазами. Реальную Тиюри, реального Харуюки и реального себя.

Рано или поздно чувства Такуму достигнут Тиюри, которая по-прежнему держалась скованно. Да и самому Харуюки тоже следует излить чувства.

Так он хотел сказать, однако же это было очень трудно. И у Такуму тоже иногда были такие глаза, будто он казнил себя.

Точно — вот сейчас его глаза были похожи на глаза Черноснежки во время недавнего разговора о предыдущем Красном короле.

Харуюки отбросил ненужные мысли и, сев рядом с Черноснежкой, открыл свой обед.

Он ел сэндвич с котлетой и объяснял ситуацию Такуму, который стоял напротив него, прислонившись к забору из проволочной сетки.

Выслушав все с квадратными глазами, Такуму затем произнес лишь короткое «хмм».

— …Ну, что думаешь, Таку?

— Хмм, чтобы угадать, что Красный король собирается сказать командиру, у меня недостаточно данных. Но я могу представить, что было бы, если бы ей удалось тебя дурачить все три дня.

— Э!

— Хо-хоо.

Глядя на среагировавших одновременно Харуюки и Черноснежку, Такуму сверкнул линзами очков и продолжил:

— С учетом характера Хару — он бы здорово привязался к этой «сестренке», с которой прожил целых три дня. Тогда, если бы «сестренка» сказала: «Знаешь, я на самом деле Бёрст-линкер. Но с самого детства большую часть моих очков, которые я с таким трудом зарабатывала, силой отбирал семпай в легионе. Умоляю тебя, братик, приди в мой легион и защити меня!» — что было бы?

— Нет, нет, ну это ни в какие ворота! — протестующе воскликнула Черноснежка. — Никто не попадется в такую примитивную ловушку. Наоборот, любой сразу поймет, что так он очень легко лишится всех очков. Даже Харуюки-кун никогда не зайдет так далеко…

В этот момент ее взгляд упал на Харуюки.

— Так… далеко… — и она потеряла дар речи. Потому что заметила, что глаза Харуюки уже увлажнились от сострадания.

— …Т-ты… ну ты дурак!

— Н-но… ее обижают, это же так жалко…

Тут Черноснежка вытянула левую руку, защипнула щеку Харуюки и потянула.

— Што, што ты делаеш?

— Послушай-ка. Позволь мне вот что сказать, — тихо произнесла Черноснежка, глядя на него горящими глазами. — На время сменить легион, помочь «сестренке» и вернуться — такое просто невозможно.

— Э? пошему?

Глава легиона «Нега Небьюлас» ответила устрашающим голосом, выпустив щеку Харуюки:

— Ты же не забыл? Не забыл, как кончил Родитель Такуму, член Синего легиона, который распространял программу-бэкдор?

— Ээ, ну… кажется, он потерял все очки… то есть его наказали принудительной деинсталляцией «Брэйн Бёрста», кажется, так я слышал…

Харуюки склонил голову набок; стоящий перед ним Такуму добавил:

— Это «потерял все очки» — это были не дуэли до тех пор, пока они не кончились. Такое вообще невозможно. После первой дуэли, когда ускорение кончается, можно отсоединиться от глобальной сети или снять нейролинкер, и тогда ты можешь сбежать. Потом ты окажешься в той же ситуации, что и командир, — за тобой будут гоняться, чтобы получить награду за твою голову.

— А, ага… понятно.

— Однако такими утомительными вещами не нужно заниматься. У глав легионов есть более простой способ «казнить» своих подчиненных.

— Чт… что?! Я об этом ни разу не слышал!!!

Впервые услышав эту новость, Харуюки повернул голову к сидящей рядом Черноснежке.

Сосредоточенная семпай сделала жест, будто говоря «а, это», и раскрыла правую ладонь.

— Это четко написано в заявлении на вступление в легион, так что ты сам виноват, что не прочел. В любом случае, я тебя не казню. Ну, конечно, если ты изменишь мне с другими девушками, я сделаю исключение.

Улыбка.

Глядя на эту полную чувств улыбку, Харуюки невольно выпрямился.

— Я, я не стану, я просто не могу. Н-но, но я должен знать, просто чтобы знать. Казнь… это, в общем, что?..

— Хмм, давай посмотрим… Ну, пожалуй, это можно назвать спецатакой. Когда система получает запрос на создание легиона, тот, кто регистрируется как его командир, получает команду, которую может применять в отношении определенных пользователей. Она называется «Меч правосудия».

— Правосудия… — прошептал Харуюки. Черноснежка отвела глаза и, посерьезнев еще больше, продолжила:

— Вступив в легион, то есть в команду, Бёрст-линкеры получают бОльшую безопасность. Групповые сражения менее рискованные и дают более стабильный доход. Но цена этих преимуществ — «Меч правосудия». Когда ты вступаешь в легион, это значит, что ты подставляешь свою шею командиру. Члены легиона, получившие этот удар, теряют разом все бёрст-пойнты и навсегда теряют «Брэйн Бёрст». Применять его можно, пока человек в легионе и еще месяц спустя после того, как он покидает легион.

— Це, целый месяц… так долго?

— Мм. Именно так. Если бы ты попался на удочку Красного короля и хоть на чуть-чуть перешел из «Нега Небьюлас» в Красный легион, в ту же секунду твои жизнь и смерть… то есть жизнь и смерть Сильвер Кроу оказались бы в их руках.

— Ууэээ.

Это все, что он мог сказать.

Честно говоря, если бы он не нашел ту фотографию на домашнем сервере дедушки, не исключено, что он и дальше бы верил, что Красный король — его троюродная сестра Томоко-тян. Если бы они провели две ночи вместе, а потом она бы выдала это «знаешь, я на самом деле», как предположил Такуму, — очень даже не исключено, что он поддался бы чувствам и вступил в Красный легион. Да почти наверняка вступил бы.

Однако все же…

— …Но зачем? — прошептал Харуюки, глядя на Черноснежку, потом на Такуму. — З-зачем Красному королю все это делать?..

— Умм. В конечном итоге в это все и упирается, — пробормотала Черноснежка. — Мм… она зашла так далеко, чтобы заманить Харуюки-куна в Красный легион и приставить к его шее «Меч правосудия»; однако это не даст ей лояльность Харуюки-куна. Если член легиона не хочет к нему принадлежать, это принесет только вред, никаких преимуществ. Значит…

— Значит, она хотела, чтобы Хару всего один раз сделал «что-то», верно? — продолжил ее мысль Такуму, прижав дужку очков к переносице. — Если это всего на один раз, он мог бы согласиться под угрозой… так мне кажется. Если так, то командиру на встрече она собирается сказать то же самое. Раз ее подделка с «младшей сестрой» вскрылась, возможно, она решила сменить тактику и поторговаться с нами?

— Хммм… — снова тихонько промычала Черноснежка, потом подняла глаза на Такуму и произнесла: — Как бы это сказать… похоже, ты в хорошей форме.

— Чт, что? Что ты имеешь в виду, командир?

— Как типичный персонаж-очкарик. Может, нам звать теперь Такуму-куна «Профессором»?

Звяк-звяк. Такуму сполз вниз по металлической сетке, к которой прислонялся, и замотал головой.

— Н-нет… спасибо за предложение, но я вынужден отказаться.

Харуюки с огромным трудом подавил желание рассмеяться и сказал:

— Я… мне тоже кажется, что Таку правильно угадал. Во вчерашнем бою Красный король могла победить вчистую, но не стала. Вместо этого она сказала, что хочет встретиться с семпаем. Значит, ее второй по очереди вариант — переговоры; думаю, так она хочет показать, что не хочет враждовать с нами…

— Сейчас тебе уже поздновато проявлять догадливость! — фыркнула Черноснежка и сменила положение скрещенных ног, расположив другую ногу сверху. Потом смяла в руке пустой бумажный пакет из-под обеда и впечатляющим броском отправила в стоящую поодаль урну. — Ладно, я выслушаю, что она хочет сказать. Во всяком случае, чтобы она, король, явилась лично, пойдя на «вторжение в реале», — для ребенка она чертовски смелая. Харуюки-кун, позвони Красному королю. Встреча состоится сегодня в четыре часа, место встречи… — Черноснежка сделала паузу и встала. Потом развернулась, ухмыльнулась и… — Твоя гостиная.

«Неееееетэтослишкомранояещеморальнонеготовмыпростыеневинныешкольники».

На весь этот поток возражений обалдевшего Харуюки Черноснежка ответила лишь одной фразой: «Красному королю можно, а мне нельзя?» — чем заткнула его начисто.

Поскольку Такуму пригласил Тиюри идти домой вместе, а к Харуюки он должен был заглянуть позже, то, естественно, прямо из школы к Харуюки пошли только он сам и Черноснежка.

Свою работу в студсовете она, похоже, взяла с собой — одна ее рука порхала по голографической клавиатуре, пока она улыбалась и перекидывалась фразами с другими расходящимися по домам учениками. Идущий рядом с ней Харуюки время от времени кидал на нее взгляды и думал.

Так. Гостиную, кухню и туалет как следует прибрать. Чай и к нему закусить я уже купил. Но проблема в моей комнате. Особенно коллекция старых игр категории Z, с кровищей. Если ее увидят, мне кранты.

Мою комнату буду защищать до последней капли крови. Любой ценой. Ни за что не отопру электронный замок.

Приняв решение, Харуюки перевел взгляд на свой дом, который был уже виден за эстакадой линии Тюо.

Войдя в лифт вместе с непривычно молчаливой Черноснежкой, он нажал кнопку 23 этажа.

Десять метров общего коридора — и они окажутся у входа в его квартиру.

— Аа… у меня совершенно неинтересная квартира, самая обычная. И зверей никаких нет.

— П-понятно. Нет проблем. Я зверей не люблю, от них шерсть повсюду.

Черноснежка кашлянула и встала рядом с Харуюки.

Пожалуйста, пусть ничего плохого не случится! Молясь в душе, Харуюки прикоснулся к виртуальному окну отпирания двери в своем поле зрения. Щелк — и замок открылся.

Как только он потянул за дверную ручку, изнутри донеслось.

«Зубарарарара» — вроде как стрельба из пулемета. «Гяааа! Хелп мииии!» — вопли на английском. И — «Уоряаа! Сдохни! Сдохни, гад!» — девчоночьи крики.

— УГЯАААА!!! — завопил Харуюки тоже и, топоча прямо в туфлях (снимать их сейчас было выше его сил), понесся в гостиную.

Там он увидел — доисторическую игровую приставку, подключенную к экрану на стене, картриджи с играми категории Z, разбросанные на полу, и фигуру Красного короля с беспроводным контроллером в руках, сидящую на диване по-турецки.

— К… как… моя комната… ключ… — пролепетал Харуюки, войдя на шаг в гостиную.

Красный король кинула на него взгляд и произнесла:

— А, с возвращением. Братик, у тебя классное хобби. Обожаю такие штуки!

Рядом с застывшим на месте Харуюки прозвучал немного обалдевший голос:

— …Ну, я их тоже не то чтобы не любила. Западные игры того времени философичны, да.

И тут же на экране какой-то старик — видимо, босс мафии — отлетел в сторону в брызгах крови.

— Есть! Пятый уровень готов!

Глядя на сидящую в позе победительницы девчонку из начальной школы, Харуюки вновь пробормотал бессильными губами:

— Как ты… ключ…

Красный король, позировавшая перед экраном, наконец развернулась.

Сперва она взглянула на Харуюки, потом на стоящую рядом с ним Черноснежку. Улыбнулась ангельской улыбкой и качнула рыжеватыми хвостиками.

— Я ведь сказала, что получила временный ключ от матери братика. Всего чуть-чуть поработать — и из него можно легко сделать мастер-ключ. Но не беспокойся, братик. Я не стала трогать другие программы категории Z, которые у тебя за книжками♪.

Я труп.

Школьная сумка выпала из его обессилевшей руки.

Красный король отвернулась от остолбеневшего Харуюки и вновь посмотрела на Черноснежку. В лице девчонки не осталось и намека на невинность.

Отложив контроллер, она вскинула ноги и ловко спрыгнула с дивана.

Сейчас она была одета уже не в белоснежную блузку и темно-синюю юбку, как вчера. Ярко-красная футболка, поверх черная безрукавка на молнии, обрезанные джинсы, открывающие стройные ноги почти до самого верха, и красно-черные полосатые гольфы.

И на шее рубиново светился полупрозрачный нейролинкер.

Девчонка в одежде цвета огня улыбнулась острой, как меч, улыбкой и, сделав несколько шагов, остановилась перед Черноснежкой, по-прежнему стоящей сбоку от Харуюки.

В ответ ученица средней школы в черной одежде и с белым лицом — воплощение холодной темноты — вернула надменный взгляд и атаковала улыбкой.

«Дзз-дзз».

Харуюки чуть ли не увидел, как между ними проскакивают сине-белые искры. На время забыв о катастрофе в гостиной, он медленно попятился.

Не может быть, они же не устроят дуэль прямо сейчас, нет?

Он смотрел на двух королей, серьезно тревожась; тем временем Красный король уперла руки в боки и, вздернув нос, заявила (в ее голосе не осталось ни следа того аромата «младшей сестрички»):

— Хмм, значит, ты и есть Черный король. Ясно, ты и правда черная. Если бы сейчас была ночь, я бы тебя и не заметила.

Черноснежка мгновенно ответила, скрестив руки на груди:

— Кстати, ты тоже по-настоящему красная, Красный король. Интересно, если тебя высадить на перекрестке, машины будут останавливаться или нет.

Искры стремительно набирали вольтаж. Харуюки, безмолвно вопя, отступил еще на шаг.

Они обе «Короли», обе девятого уровня. Если они начнут дуэлиться, то по особому правилу проигравшая потеряет «Brain Burst» навсегда. Конечно, они этого делать не собираются, но у Черноснежки низкая температура кипения, да и у Красного короля, похоже, взрывной характер, а по силе она Черному королю не уступает.

Надо между ними как-то вклиниться!

Решившись благородно пожертвовать собой, он одной рукой поскреб в затылке и произнес:

— А, аа, я так рад, что у меня одновременно и милая младшая сестренка, и красивая старшая.

Но как только он хихикнул —

— Еще раз убью.

— Дурак?

Сразу два ультрахолодных голоса полетели в Харуюки, ударив его между глаз и в сердце.

Девочки отвернулись от рухнувшего на пол Харуюки и еще несколько секунд сверлили друг друга взглядами, потом обе фыркнули и отвернулись.

Цокнув языком, будто это давало ей дополнительный бонус, Красный король взглянула на Харуюки.

— Эй, ты, быстренько сделай попить-закусить. А то ты атмосферу не сечешь.

— А, Харуюки-кун. Мне, пожалуйста, черный кофе.

…Томоко-тян, которая вчера сделала печенье и карри, исчезла навсегда.

Глубоко опечаленный этим открытием, Харуюки на четвереньках сбежал в кухню и лишь тогда, когда те две его перестали видеть, вытер пот со лба.

За большим обеденным столом бок о бок сидели Черноснежка и Харуюки, напротив них по-турецки сидела Красный король. Все трое пили кофе: Черноснежка — черный, Харуюки — с молоком и сахаром, Красный король — café au lait с большим количеством молока, — когда в дверь квартиры позвонили.

Харуюки дистанционно открыл дверь; оттуда донеслось «прошу прощения», а потом Такуму веселым голосом добавил:

— Ааа, какие воспоминания. Сколько же лет я не был у Хару…

Потом он увидел трагедию на полу гостиной, похоже, мгновенно понял, что произошло, и похлопал Харуюки по плечу, глядя сочувственно.

Затем перевел взгляд на Красного короля, его глаза тут же прищурились, и он молча сел рядом с Харуюки.

Перед ним уже стояла чашка с кофе и чутком молока. Сказав «спасибо», Такуму взял чашку и вежливым тоном продолжил:

— Для начала давайте познакомимся. Не сообщишь ли ты нам свое имя, Красный король?

Посмотрев на Такуму, девчонка фыркнула, потом ответила:

— Ну и ладно. Доставлю вам такое удовольствие. Меня зовут… Юнико. Юнико Кодзуки.

Она щелкнула пальцами, и в поле зрения Харуюки возникла алая визитная карточка. На ней довольно миленьким шрифтом было написано: [Юнико Кодзуки].

Такие визитки используются, когда человек кому-то представляется, а заодно служат простым средством идентификации. Внизу справа на карточке Юнико был сертификат Юки-нета[✱]Юки-нет — база данных по гражданам Японии., который тяжело подделать даже волшебникам по хакерской части; стало быть, имя на карточке — скорее всего, настоящее имя Красного короля.

Помимо имени и прочих вещей, на карточке была и дата рождения. Декабрь 2035 года — стало быть, ей сейчас одиннадцать.

Часто говорят, что физический и ментальный возраста Бёрст-линкеров не совпадают. Возраст Красного короля, то есть Юнико, на взгляд оценить было трудно. Иногда она выглядела куда более взрослой, чем Харуюки, а иногда вела себя на свои одиннадцать лет.

— Фмм, Юнико-тян, хех.

Подозрительно глядя на посмеивающегося Такуму, Томоко, то есть Юнико, заявила:

— Теперь твое имя, Сиан Пайл.

Эта фраза показала, что Красный король превосходно осведомлена о положении дел в легионе «Нега Небьюлас».

Видимо, Такуму осознал это; его улыбка стала ироничной, и он назвал свое имя:

— Такуму Маюдзуми. Рад познакомиться.

Потом он щелкнул пальцами — видимо, пересылая свою визитку Красному королю.

Кинув быстрый взгляд перед собой, Юнико повернулась к Харуюки и выставила подбородок.

— М… мое имя ты уже знаешь. Харуюки Арита.

— Твою карточку.

Получив приказ, Харуюки принялся возиться со своим рабочим столом.

Наконец три пары глаз сосредоточились на Черном короле; та до сих пор не проронила ни звука.

Поднеся кофейную чашку ко рту, она медленно опустила длинные ресницы.

— М? А, я. Я Черноснежка. Рада познакомиться, Юнико Кодзуки-кун.

— Эй, эй, это наверняка ненастоящее имя!!! — тут же вспылила Юнико. Черноснежка с холодным видом шевельнула пальцем. Тут же не только перед Красным королем, но и перед Харуюки возникла угольно-черная визитка.

[Черноснежка].

Справа под именем, написанным крупным шрифтом Mincho[✱]Mincho — шрифт с засечками, наиболее часто используемый при печати японских и китайских кандзи., ярко сиял сертификат Юки-нета. Харуюки вздохнул и покачал головой. Эту девушку он совершенно не понимал.

Красный король тоже вздохнула, глядя озадаченно, потом цокнула языком.

— Ахх, ну и ладно, черт с тобой! Но я запомню наглую девчонку, которая зовет себя Принцессой[✱]В прозвище «Куроюкихимэ» (Черноснежка) кандзи «химэ» означает «принцесса».!

Если даже сейчас Черноснежка решит дать Юнико свое настоящее имя, та не сможет быть уверена, действительно ли оно настоящее — раз уж ее визави умеет взламывать квантовую подпись на карточке…

Черноснежка ухмыльнулась и спокойно ответила:

— Это куда симпатичнее, чем звать себя «королем», согласна? …Ладно, с представлениями закончили, перейдем к главной теме, — ее улыбка мгновенно исчезла, черные глаза вспыхнули. — Для начала, Красный король… то есть Юнико-кун. Я бы попросила рассказать, как ты осуществила «вторжение в реале» на Харуюки-куна.

После этого неожиданного вопроса у Харуюки от удивления дыхание перехватило.

Ну да, точно — это главная причина для беспокойства. Не то, что Красный король притворилась его троюродной сестрой Томоко-тян, не ее цель. «Вторжение в реале» — величайшее табу Бёрст-линкеров, потому что оно делает Харуюки уязвимым в реальном мире.

Юнико покосилась на позеленевшего (вполне объяснимо) Харуюки и легонько пожала плечами.

— Не надо делать такое лицо. Даже в Красном легионе никто, кроме меня, не знает, что ты и есть Сильвер Кроу. Клянусь титулом короля. Что касается того, как я это сделала… — уголки ее губ приподнялись. — Та же техника, что с проникновением в его дом. Социальная инженерия. Но сделать это мог только ученик начальной школы, такой как я.

— Э?.. Что ты имеешь в виду?..

— Все знают, что ваша территория — Сугинами. Дальше: по времени твоего появления можно догадаться, что ты учишься в средней школе. Пока все понятно?

«Необходимо носить нейролинкер с рождения» — с учетом этого условия самым старшим Бёрст-линкерам нет еще и шестнадцати. Есть, конечно, шанс, что Бёрст-линкер может оказаться первоклассником старшей школы, но большинство учится все-таки в средней.

Харуюки кивнул. Красный король чуть вздернула подбородок и продолжила:

— Раз так, я воспользовалась тем, что сама учусь в начальной, и прошлась по всем средним школам Сугинами — вроде как выбирала свою будущую школу. С пропуском посетителя я могу подключаться к школьной сети. Ну и, пока учитель мне показывает, где что, я ускоряюсь и проверяю дуэльный список…

— …И в конце концов ты нашла Сильвер Кроу. Хм, утомительный, но логичный подход, — с некоторой досадой в голосе произнесла Черноснежка. — Однако… так ты не можешь определить, кто именно из трехсот учеников Умесато — тот, кто тебе нужен. Как тебе удалось узнать, что это Харуюки-кун?

Красный король закусила губу и несколько секунд молчала.

Искоса взглянув на Харуюки, она наконец заговорила детским, оправдывающимся голосом.

— Слушай сюда, я к тебе ничего такого не чувствую. Мне нужен только твой дуэльный аватар, точнее — только крылья на спине. …В общем, когда я узнала, что Сильвер Кроу учится в Умесато, я села у окошка в семейном ресторанчике, откуда видны ворота школы, и ускорялась каждый раз, когда оттуда выходил кто-то из учеников. Когда в дуэльном списке появился Сильвер Кроу, а из ворот вышел этот вот братик, я малость удивилась.

Обычно подобные заявления Харуюки глубоко ранили, но сейчас у него не было сил обижаться.

Его глаза округлились, он несколько раз открыл-закрыл рот и наконец со страхом в голосе поинтересовался:

— …Это, сколько же бёрст-пойнтов ты потратила?..

— Около двухсот.

— Двухсот!!! — выкрикнул Харуюки. Такуму уронил чашку, а на лице Черноснежки появилась широкая, но натянутая улыбка.

— …Понятно. Значит, чтобы пользоваться этим методом, надо не только учиться в начальной школе, но и быть королем, у которого нет недостатка в бёрст-пойнтах. Однако, ну… впечатляющее упорство. Ты так сильно влюбилась в Харуюки-куна?

— Ни фига подобного!!! — выплюнула Юнико и ни с того ни с сего пнула под столом Харуюки в голень. — Я же сказала уже!!! Он сам мне не нужен, только его аватар!!! И вообще, если бы все вышло, как задумано, он уже был бы моим подчиненным!!!

— Стало быть… — тихо произнес Такуму с легкой улыбкой и спокойным взглядом. — Из-за этой твоей «нужды» ты потратила двести очков, совершила «вторжение в реале» на Хару с помощью социальной инженерии и в конце концов попросила об этой встрече.

В это мгновение —

Из лица Юнико разом ушла вся детскость.

Покачивая рыжими волосами, Красный король откинулась на спинку стула и тихо признала:

— Все верно.

Она прикрыла карие с красноватым отливом глаза и опустила голову, потом взглянула на Харуюки в упор. Она, конечно, маленькая девочка, но ее взгляд давил по-королевски, как взгляд Черноснежки — это Харуюки почувствовал.

— Твои крылья за спиной… способность к полету — ее я хочу позаимствовать всего на один раз. Чтобы уничтожить «Доспех бедствия».

----------

Том 2 Глава 14

Харуюки не понял значения этих слов Юнико, Красного короля. Такуму, видимо, тоже — его брови за стеклами очков чуть приподнялись.

Очень бурно отреагировала Черноснежка.

Правая рука, которая потянулась было к кофейной чашке, резко сжалась в кулак. Стукнув им по столу, Черный король выкрикнула:

— Глупости! Этот «Доспех» же… полностью уничтожен!!!

Она замолчала; лицо ее побелело, глаза уставились в никуда. Харуюки боязливо спросил:

— Аа… это. А что такое… «Доспех бедствия»? Это не человек, это какой-то предмет, да?

Еще несколько секунд Черноснежка молчала, потом наконец откинулась на спинку стула и сделала долгий вдох.

Скрестив ноги в чулках, она повернулась к Харуюки.

— Мм… насчет этого… Как человек это Бёрст-линкер, как предмет это объект… как-то так. Харуюки-кун, ты помнишь своего первого противника по дуэли?

— Что, д-да. Тот тип на мотике… Эш Роллер.

Харуюки кивнул, вспомнив понтовый мотоцикл и шлем в форме черепа. Эш Роллер принадлежал к Зеленому легиону, территория которого простиралась от Сибуи до Роппонги. Они и после первой дуэли несколько раз устраивали поединки — с переменным успехом.

— Его мотоцикл. Это объект, отличный от самого всадника, но вместе они образуют дуэльный аватар. Так что это, можно сказать, «предмет и человек», верно?

— Дай подумать… ага, верно. Точно.

Он снова кивнул.

— В системе «Брэйн Бёрста» такие внешние предметы называются «Усиленным вооружением».

— Усиленное… вооружение.

Классное название.

На мгновение Харуюки охватил восторг, но тут же он сменился унынием. У Сильвер Кроу с пустыми руками, как ни ищи, такой штуки нету.

Догадавшись, о чем думает Харуюки, Черноснежка еле заметно улыбнулась и сказала:

— У меня тоже нет, так что не унывай.

— А у меня есть, — весело произнесла Юнико. И тут же ее атаковал острый голос Черноснежки:

— В твоем случае это не столько «у тебя есть вооружение», сколько «ты у него есть».

— О, отличная фраза лузера.

Глядя, как короли сверлят друг друга взглядами, Харуюки решил вмешаться.

— П-понятно. У Скарлет Рейн ее суперские контейнеры с оружием… это и есть «Усиленное вооружение», да?

— Да. Однако это не настолько редкая вещь, чтобы этой девчонке было чем гордиться. Заполучить «Усиленное вооружение» можно четырьмя способами.

Черноснежка, подняв правый кулак, оттопырила большой палец и сказала:

— Во-первых, начальное оборудование при создании аватара. Мотоцикл Эш Роллера, скорее всего, как раз такой.

— Мой пикомет на правой руке тоже, — вмешался Такуму. У Харуюки невольно вырвалось:

— Что! Почему у Таку тоже есть!

— Успокойся, успокойся, давай послушаем дальше.

— …Продолжаю.

Распрямившийся указательный палец Черноснежки рассек воздух.

— Во-вторых, его можно заполучить как бонус при повышении уровня. Если при выборе бонуса его нет, значит, этот путь закрыт.

— …У меня не было… — прошептал Харуюки, вспомнив все три своих повышения. Впрочем, он все равно следовал советам Черноснежки и все бонусы вкладывал в повышение скорости и продолжительности полета.

Черноснежка подняла средний палец и продолжила объяснение.

— В-третьих. Купить за очки в «магазине». Это и для Харуюки-куна возможно, хотя я бы не рекомендовала.

— Э? Магазин… в смысле, где продают? А где он?

— Секрет. Слишком легко могу представить, как ты там просаживаешь все свои очки.

— Д-да неее…

Такуму рассмеялся и кивнул.

— Можно даже и не сомневаться. Хару становится другим человеком, когда попадает в такие магазинчики.

— Д-да что вы оба…

Веселая атмосфера, воцарившаяся в гостиной…

…рассеялась от резкой фразы Юнико.

— …Говори быстрее четвертый способ.

Черноснежка приняла на себя угрожающий взгляд Красного короля и кивнула, но сразу же ничего отвечать не стала.

Тогда Юнико протянула руку, сама с силой разогнула безымянный палец Черноснежки и выплюнула:

— В-четвертых. «Забрать насильно при убийстве».

— У… уби…

Глядя на выпучившего глаза Харуюки, Черноснежка вздохнула и добавила:

— Этого пока что никто до конца не понимает, но… когда Бёрст-линкер с «Усиленным вооружением» проигрывает и если при этом его бёрст-пойнты обнуляются и он навсегда покидает Ускоренный мир, в некоторых случаях вооружение проигравшего переходит к победителю.

— Сейчас считается, что это случайное событие с малой вероятностью, — перебила Юнико, потом сцепила руки за затылком. — Но к «Доспеху бедствия» это не относится… Вероятность перехода сто процентов, идеальный проклятый предмет…

— Но… но, — пробормотала Черноснежка, затем скрипнула зубами и выпалила: — Это невозможно. Он должен был быть уничтожен. Два с половиной года назад я четко видела последние секунды этого «Доспеха»… «Кром Дизастера»[✱]Chrome Disaster — (англ.) «Хромовое бедствие». и лично убедилась, что он уничтожен!

…Кром Дизастер — легендарное имя Бёрст-линкера семилетней давности, времен самого начала существования ускоренного мира.

Так начался рассказ Черноснежки.

Его «Усиленное вооружение» походило на рыцарские доспехи серо-стального цвета; его боевая мощь была настолько велика, что Линкеры умирали пачками. Он дрался безжалостно, можно даже сказать, жестоко; тем, кто сдавался, он отрывал головы и руки-ноги, — в общем, жестоко до крайности.

Многие его противники лишились «Брэйн Бёрста», но наконец настал и его последний день. Все остальные высокоуровневые Бёрст-линкеры объединились и стали раз за разом вызывать на дуэль исключительно Кром Дизастера.

В конце концов он лишился всех очков и «умер» в Ускоренном мире; но в последний момент он рассмеялся и выплюнул: «Я проклинаю этот мир. Разрушу его. Я буду оживать вновь и вновь».

Его слова сбылись. Бёрст-линкер по имени Кром Дизастер исчез, но доспех… «Усиленное вооружение» осталось. Оно перешло к одному из членов альянса, расправившегося с Кром Дизастером. Этот человек поддался любопытству, надел его… и сам был им захвачен. Благородный лидер, которого все уважали, разом, за одну ночь превратился в жестокого убийцу. Он стал таким же страшным, как «первое поколение».

В этом месте Черноснежка замолчала, потом, промочив горло кофе, продолжила тихим голосом:

— Это произошло трижды. Владелец «Доспеха» начинал убивать всех подряд, потом его одолевали. Но доспех не исчезал, он только менял владельца, и у этого владельца менялся облик и характер… этот Бёрст-линкер не пользовался больше своим оригинальным именем, он звался Кром Дизастером. Два с половиной года назад, когда я уже входила в число «семи королей чистых цветов», я вместе с другими королями участвовала в подавлении четвертого Кром Дизастера. Сражение было невероятным… у меня до сих пор мурашки по коже. Словами этого не передать…

Черноснежка вернула чашку на стол и потерла руки поверх рукавов формы. Вдруг ее тон изменился.

— Харуюки-кун. Прости, у тебя не найдется двух кабелей для Прямого соединения?

— Чт… ка… кабели?! Сразу два?..

— Один у меня уже есть. Что касается длины — думаю, метра хватит.

— Х-хорошо.

Харуюки встал, не понимая, что происходит, и побежал к себе в комнату. Достал два XSB-кабеля из висящего на стене шкафчика с проводами и вернулся в гостиную.

— У меня всего два. Дай посмотрим длину… вот этот метровый, а этот… эээ, пятьдесят сантиметров.

Он повесил голову, разглядывая свисающие с рук кабели. В это время Юнико встала и с понимающим видом подошла к нему.

— Ха-хааа, вот оно что. Окей, окей, я потерплю и с полуметровым.

Ухмыльнувшись, она взяла короткий кабель из левой руки Харуюки и воткнула в разъем на своем нейролинкере. И тут —

— Э… эй, не дури! Его я возьму!

— Нетушки.

Юнико уклонилась от протянутой руки Черноснежки и прыжком уселась слева от Харуюки. Ее по-детски угловатое тело прижалось к нему, он ощутил кисловато-сладкий запах. Харуюки слегка прибалдел. Юнико тем временем повисла у него на шее, протянула конец кабеля и, не давая даже шанса уклониться, воткнула в нейролинкер Харуюки. Перед глазами возникло и исчезло предупреждение о проводном соединении.

— У, уааа?! Чт, что…

Глядя снизу вверх на опешившего Харуюки, Юнико с бесстрашной улыбкой сказала:

— Эй, втыкай быстрее длинный, потом дашь ей. А, и еще: если ты заглянешь в мою память, то очень сильно пожалеешь, так что будь осторожнее.

Лишь после этих слов до Харуюки дошло, зачем нужны три кабеля. Черноснежка хотела соединить в цепочку нейролинкеры всех четверых.

У Такуму и Юнико были легкие нейролинкеры со всего одним разъемом для внешних подключений. Чтобы подсоединить всех четверых, необходимы были более продвинутые нейролинкеры с двумя разъемами — такими обладали Черноснежка и Харуюки. Юнико, понявшая это первой, наверняка взяла самый короткий кабель нарочно, чтобы позлить Черноснежку. Это ей отлично удалось: правая щека Черноснежки дернулась, кулаки затряслись, и она угрожающе зарычала:

— Эй, ты, а ну кончай липнуть к нему!

[[image:/storage/reader-images/39dbebe717bcd05c2eb178bce965978ba635e7a2.jpg]]
— Я по-другому не могу, кабель такой короткий.

— Ты сама его выбрала! — повысила голос Черноснежка, потом фыркнула и уставилась сверху вниз на Красного короля с улыбкой, температура которой равнялась абсолютному нулю. — Вот почему я терпеть не могу детей. «Длина кабеля — мера близости» — просто идиотизм!

— Оо, а разве это кто-то говорил? Я просто решила, что в коротком будет меньше потеря сигнала.

— А… а… ах ты!..

Глядя, как температура стремительно повышается от абсолютного нуля до температуры на поверхности Солнца, Харуюки воткнул в свой нейролинкер второй кабель и протянул его Черноснежке, глазами отчаянно умоляя: «Ваше Высочество, простите ее, пожалуйста!» Черноснежка схватила конец кабеля, воткнула в разъем на своем нейролинкере и, достав из кармана стандартный двухметровый кабель, протянула его Такуму.

Такуму, удивляясь и забавляясь одновременно, вставил конец кабеля; перед Харуюки возникли еще два предупреждения о Прямом соединении, и наконец все четыре нейролинкера оказались в одной цепи. Харуюки облегченно выдохнул.

— …А, это… это для чего?

— Сначала давайте сядем.

Произнеся эти слова по-прежнему сухим голосом, Черноснежка чинно уселась в сэйдза[✱]Сэйдза — традиционная в Японии поза для сидения: голени и стопы лежат на полу, большие пальцы ног сведены, ягодицы опираются на пятки. Это формально-вежливая поза, в отличие от «по-турецки». на пол гостиной. Прежде чем кабель успел натянуться, Харуюки последовал ее примеру; Юнико тоже села, не отлипая от его левого бока.

Последним сел Такуму — ровно, как в кендо, — и повернулся к Черноснежке.

— Командир, будем ускоряться?

— Нет, это не понадобится. Когда войдете в полносенсорный режим, летите к воротам, которые увидите. Все, давайте… Директ линк.

Черноснежка закрыла глаза, ее плечи расслабились. Глядя на нее, Харуюки поспешно повторил команду:

— Директ линк!

Тут же все ощущения Харуюки отключились. Нейролинкер заблокировал пять реальных чувств и повел сознание в виртуальный мир. Посреди темноты Харуюки испытывал лишь ощущение падения. Если он продолжит ждать, то угодит в конце концов в домашнюю сеть квартиры Ариты. Но прежде чем это произошло, перед ним возникла круглая сверкающая иконка ворот.

Харуюки вытянул вперед невидимую правую руку. Как только он притронулся к иконке, его сознание затянуло в ворота.

Из центра поля зрения во все стороны разошелся свет и окутал Харуюки. Затем перед ним открылась картина: бескрайнее дикое поле, утыканное множеством странных фиолетовых камней.

Недоумевая, где находится это место, он глянул вниз и слегка офигел, когда не увидел собственного тела. Однако тут же до него дошло, что он не в виртуальном мире, а внутри VR-видео, которое проецируется прямо ему в мозг. Об этом свидетельствовало то, что внизу его поля зрения обнаружился слайдбар и указатель времени.

«А… семпай?»

Справа тут же пришел ответ:

«Я здесь. Такуму-кун и девочка тоже?»

Черноснежки он не видел, но голос, несомненно, принадлежал ей. Следом, наложившись друг на друга, прозвучало «да» и «кончай звать меня так». Харуюки вновь огляделся и, убедившись, что тут нет ничего, кроме камней, робко спросил:

«Ээ… чт, что это за видео? Если мы просто смотрим кино, зачем нужно было всех соединять?..»

«Чтобы исключить возможность, что оно уйдет куда-то наружу. Если бы я его разослала всем через твою домашнюю сеть, на сервере дома остался бы кэш».

«А, п-понятно».

Почему понадобилось Прямое соединение, он понял, но содержание фильма для него по-прежнему оставалось загадкой. Пока непохоже, чтобы тут нужны были такие меры предосторожности. Харуюки склонил набок невидимую голову, и тут —

Внезапно его ушей коснулся резкий звук — будто что-то рассекло воздух. Не дав Харуюки времени, чтобы поднять голову, прямо перед ним в десятке метров приземлилась тень.

Черные, сверкающие, полупрозрачные доспехи. Длинные и острые, смахивающие на мечи руки и ноги. V-образная голова. Сомневаться не приходилось — это был дуэльный аватар Черноснежки, «Блэк Лотус».

«Это… семпай?..» — вырвалось у Харуюки. Черноснежка ответила:

«Мм. Это я. Двух-с-половиной-летней давности».

«Двух… с половиной. Нет, главное… раз семпай в таком виде, значит, это Ускоренный мир, да? Значит, это запись дуэли?..»

«У «Брэйн Бёрста» есть такая функция?» — хотел он спросить, но тут слева от него раздался голос Юнико.

«Это называется «реплэй». Офигенно дорогая штуковина, которая умеет записывать. Так, ладно; ты говоришь, это два с половиной года назад — значит, это реплэй боя «семи королей чистых цветов» против Кром Дизастера? Тогда почему ты одна?»

«Другие скоро появятся».

Не успела Черноснежка закончить эти слова, как откуда-то слева возник еще один дуэльный аватар. «Это что, сражение вмногером на одного?» — недоумевал Харуюки, вглядываясь во вновь прибывшего.

Примерно на голову выше, чем Блэк Лотус. Худощавый, но с мощными руками-ногами, создающими ощущение накачанности. В левой руке он держал толстый прямоугольный щит, правая была пуста. Все тело было — изумрудно-зеленым.

«Какой красивый зеленый цвет… Командир, это?..»

На тихий вопрос Такуму Черноснежка ответила:

«Да. Зеленый король. Основные способности — ближний бой и непрямые атаки… Но его второе имя лучше описывает, на что он способен. «Неуязвимый»».

«Прочный на вид. Я слышала, все его поражения — когда выходит время, а его хит-пойнты никогда не опускаются ниже половины… но я не верю».

«Посмотри, и все поймешь», — коротко ответила Черноснежка на насмешливую реплику Юнико; тем временем в фильме Блэк Лотус приблизилась к зеленому аватару и жестом указала на большой камень поблизости. Зеленый король молча кивнул, отошел за камень и прислонился к нему спиной. Черный король тоже спряталась за камнем чуть поодаль. Они явно пытались устроить засаду.

Даже понимая, что это старая запись, Харуюки все равно смотрел затаив дыхание. Внезапно слева послышался тихий звук — что-то вроде скрипа.

Харуюки повернул голову. Поскрипывание — как будто звук шагов по сухой земле — приближалось.

Несколько секунд спустя между камнями появился громадный дуэльный аватар. Где-то на полметра выше, чем Зеленый король. У него было странно удлиненное тело, покрытое металлическими доспехами в виде гармошки, и наклоненная вперед, будто змеиная голова. Свисающие руки тоже были невероятно длинные, они сжимали грубо сработанный топор, громадное лезвие которого едва не касалось земли.

Голову покрывал скользкий на вид червеобразный цилиндр с двумя черными отверстиями на верхнем торце. В черноте непрерывно моргали красные глаза.

Броня по всему телу была тусклая, грязно-серебристая, она слабо отражала свет. Внезапно аватар остановился и посмотрел прямо на Харуюки. Тот начисто забыл, что это всего лишь запись, и застыл на месте.

Что это. Это… Бёрст-линкер? Аватар, управляемый живым человеком?

Не может быть. Это как робот… нет, как дикий зверь.

«Это и есть… четвертый Кром Дизастер? Он и по форме, и по размеру совершенно не такой, как пятый».

Как и ожидалось, шепот Юнико звучал непринужденно, однако оттенок напряжения слышался и в нем.

«Так и должно быть. Этот темно-серебристый доспех — «усиленное вооружение», он меняется в зависимости от формы аватара, который им пользуется. Но характеристики его не изменятся и за сто поколений. То есть склонность к безумным атакам…» — тихо ответила Черноснежка, и, будто повинуясь ее словам, громадный темно-серебристый аватар молча поднял топор.

Удар его был нацелен на камень, за которым прятался Зеленый король. Каким-то образом — может, просто чутьем — Кром Дизастер узнал о засаде.

«Гааа!!!»

Взревев, как дикий зверь, он нанес невероятно быстрый удар сверху вниз. Толстенный камень распался надвое, как кусок масла; однако мгновением раньше зеленый аватар выскочил из его тени.

Вновь громадный топор обрушился вниз. Зеленый король успел развернуться; на этот раз он не стал уклоняться, а поднял щит в левой руке.

Сразу же раздался резкий металлический звук, и щит расширился в четырех направлениях, превратившись из прямоугольника в громадный крест. Он стал такого размера, что прикрывал собой все тело Зеленого короля. И в самую середку этого щита со всей силы врезался топор.

Раздался грохот, от которого стало больно ушам, посыпался водопад искр. Топор отлетел назад, однако и Зеленый король опустился на колено.

«Гаа, гаааа!!!»

Издавая крики свирепой радости, Кром Дизастер продолжал бить топором. Каждый из этих ударов мог бы запросто рассечь тело надвое, однако крестообразный щит Зеленого короля отражал их как ни в чем не бывало.

Лишь тут Харуюки наконец заметил, что темно-серебристые доспехи Кром Дизастера испещрены отверстиями, смахивающими на раны. С каждым взмахом топора из ран изливалось что-то вроде черного дыма и рассеивалось в воздухе.

«Он ранен?..» — невольно пробормотал Харуюки, и Черноснежка спокойным тоном ответила:

«Да. Он уже сражался с другими королями, и они загнали его сюда. Хит-пойнтов у него уже почти нет. Но по-прежнему — такая злоба. Я тогда боялась до смерти».

И неудивительно. Даже когда просто смотришь реплэй, хочется сбежать.

Так Харуюки мысленно прошептал и внезапно ощутил, что у него по всему телу волосы дыбом встали — хотя теоретически все пять его реальных чувств были отрублены. Вообще это просто немыслимо — так яростно атаковать сильнейших в ускоренном мире, королей, да еще находясь на грани смерти. Это значило, что истинная сила Кром Дизастера была за пределами девятого уровня.

Видимо, Кром Дизастера страшно бесило, что, сколько он ни рубил своим топором, пробить защиту Зеленого короля ему не удавалось; во всяком случае, он басовито заворчал. Продолжая атаки, он вытянул вперед длинную голову — и вдруг его пасть распахнулась с влажным чмоканьем.

Из пасти — точнее, из центра дыры, которая у него была вместо пасти, — высунулся длинный трубкообразный язык. Харуюки смотрел, по-прежнему оставаясь как в столбняке. Раздался резкий голос Черноснежки:

«Это одна из способностей Кром Дизастера, «Вампиризм». Он может красть хит-пойнты противника».

Словно поясняя эти слова, длинная трубка обогнула щит Зеленого короля и потянулась к шее.

«Берегись!» — вырвалось у Харуюки, и тут —

Не участвовавшая до сих пор в сражении Блэк Лотус выскочила откуда-то сбоку подобно черной молнии.

Клинок ее правой руки вспорол воздух с быстротой, за которой невозможно было уследить глазом, и отсек язык Кром Дизастера у самого основания.

«Гаа-га-га-га-гаа!!!»

Из круглой пасти вырвались громкий вопль и черный дым, громадный аватар откинулся назад. Блэк Лотус левой ногой безжалостно нанесла удар, целясь в большую рану на груди.

Длинный клинок прошел насквозь и вдруг вспыхнул фиолетово. Черный король рубанула этой же ногой вверх, сделав шикарное заднее сальто. Еще до того, как сверкающий черный аватар приземлился, голова Кром Дизастера расщепилась надвое…

И в этот момент слайдбар, показывающий время воспроизведения, достиг конца в правом нижнем углу поля зрения.

С командой «Линк аут» Харуюки вернулся из Полного погружения и тут же обнаружил, что его реальные ладони мокры от пота.

Сидящий напротив него Такуму тоже слегка позеленел. Повернув голову влево, Харуюки увидел, что Красный король Юнико сидит неподвижно, поджав губы.

— …В таком состоянии он дрался еще минуты две, пока все не закончилось.

Произнеся лишь эти слова, Черноснежка разом вытащила из своего нейролинкера оба кабеля. Харуюки сделал то же самое, с трудом шевеля непослушными руками, и проскрипел:

— Это… это правда Бёрст-линкер? Там внутри был настоящий игрок, как мы?..

— Несомненно. И нынешний пятый тоже, хотя дерется он совершенно по-другому… но хватит об этом. Черный король, — тихо произнесла Юнико и, поднявшись на ноги, угрюмо уставилась на Черноснежку. — Вы, конечно, очень много сделали, чтобы победить четвертого, по реплэю это видно. Но… тогда почему же этот Доспех, это «Усиленное вооружение» не исчезло?!

— Но оно исчезло! — вскочив, выпалила Черноснежка.

Стиснув зубы, она уселась на стул возле стола и, дождавшись, пока остальные последуют ее примеру, продолжила сдавленным голосом:

— …Когда владелец Доспеха, четвертый Кром Дизастер, навсегда ушел из Ускоренного мира, мы с Зеленым королем встретились с остальными пятью и проверили наши окна состояния. И каждый сказал ясно и четко. Что у него Доспеха нет. Значит, он исчез… и проклятье, что он передавался тому, кто убивал владельца, снято. И ведь Кром Дизастер действительно с тех пор не появлялся!

Последние слова Черноснежка почти выкрикнула, после чего вызывающе уставилась на Юнико.

Выдержав тяжесть взгляда этих черных глаз, Красный король второго поколения резко ответила:

— Тогда объясни, что происходит! Пятый появился и убивает направо-налево, как предыдущие, — это факт!

— …Как его зовут? Даже если Доспех его ментально изувечил и превратил в пятого Кром Дизастера, имя, под которым он зарегистрирован в системе, измениться не должно. Во время дуэли ты должна узнать имя аватара под Доспехом. Это должен быть кто-то из королей!!!

Юнико опустила голову и ничего не ответила.

Молчала она несколько секунд, потом, сделав глубокий вдох, покачала головой.

— …Это не король. Пятый — член моего… легиона, «Проминенс»[✱]Prominence — (англ.) «протуберанец» или «известность».. Его изначальное имя «Черри Рук»[✱]Cherry Rook — (англ.) «вишневый грач».… но он уже совсем не тот человек. Доспех его сожрал, его уже нет.

Голос Юнико, всегда такой энергичный, сейчас звучал сухо и слегка дрожал.

Черноснежка прищурилась, пальцы ее правой руки коснулись губ.

— Не… король?.. Член Красного легиона?.. Но…

Черноснежка нахмурилась и погрузилась в размышления. Такуму поднял руку и сказал:

— Такое возможно, командир. «Усиленное вооружение», даже обычное, из магазина, можно передать другому Бёрст-линкеру в реальном мире через Прямое соединение. Конечно, не мне говорить, но если вспомнить ту историю с бэкдором… вряд ли все короли — пацифисты и безупречные люди. Допустим, один из королей имел какие-то свои планы; он мог дать фальшивую клятву, втайне от остальных сохранить у себя Доспех, а потом передать его Черри Руку… может так быть?

— Это… может быть… я уже говорила, королям… игрокам девятого уровня незачем стремиться набирать много очков. Потому что сколько ни набирай, на десятый уровень не выйдешь. Значит, если Доспех отдали… это может быть только для того, чтобы усилить свой легион и ослабить другие… но так вот выпускать Кром Дизастера слишком рискованно, его же невозможно контролировать. Более того — если его заполучил член Красного легиона, значит, от Красного короля. Такое возможно, но… того Красного короля, который участвовал в операции два с половиной года назад…

Голос Черноснежки на миг прервался; возможно, это только Харуюки заметил.

Вдруг под столом холодная левая рука Черноснежки прикоснулась к правой руке Харуюки. Напитавшись от нее теплом, Черноснежка продолжила говорить:

— …Того Красного короля уже нет в Ускоренном мире. Всего через три месяца после уничтожения Кром Дизастера он тоже погиб. Значит, это не от него.

— Я тогда была еще совсем мелким Бёрст-линкером, так что подробностей не знаю, — мрачно перебила Красный король, не заметив, похоже, внутренней борьбы Черноснежки. — Естественно, я не получила Доспех от предыдущего короля, а если бы и получила, мне бы и в голову не пришло дать кому-то из легиона его надеть. И сейчас, когда я увидела эту жуткую драку… это просто немыслимо…

— Пятый тоже… такой же невероятный?

Услышав вопрос Харуюки, Юнико подняла голову и выплюнула:

— В некотором отношении он хуже, чем тот, в реплэе. Он уже не Бёрст-линкер, а его сражения — уже не «дуэли». Я… я как-то видела, как он ест оторванную руку противника.

— Гее…

Невольно вообразив эту картину, Харуюки застонал.

Забив кислый вкус во рту глотком кофе с молоком и сахаром, он спросил двух королей:

— Н-но… вы говорите «ментально изувечило, «сожрало»… «Усиленное вооружение» — это же просто предмет, так ведь? Чтобы он мог влиять на мысли Бёрст-линкера — такое вообще может быть?..

— Да. Может, — мгновенно ответила Черноснежка. — Ты помнишь? Когда Харуюки-кун стал Бёрст-линкером, я объяснила. «Брэйн Бёрст» считывает комплексы и навязчивые идеи своего владельца и из них создает дуэльный аватар.

— Д… да.

— Это означает, что нейролинкеру доступны не только сенсорные области мозга, но и те, что ответственны за память, за мышление. Для нормальных приложений эти области под строжайшим запретом. …В общем, «Усиленное вооружение» всегда оказывается заражено негативными чувствами Бёрст-линкера, который его создает. Если его надевает другой человек, эти чувства вполне могут течь в обратную сторону.

— Это… это…

Харуюки задрожал. Он свои-то плохие мысли еле удерживал — он был уверен, что, если на него свалится еще чей-то груз, его просто раздавит.

— Я… не хочу себе «Усиленное вооружение».

— Вот и хорошо, — улыбнулась Черноснежка. — Ну, чтобы полностью разъесть личность — на это, думаю, был способен только первый Кром Дизастер. Интересно, каким он был человеком?..

— Не знаю, и мне совершенно неинтересно! — вдруг выкрикнула Юнико и вскочила, грохнув стулом. — Просто большие засранцы — и тот идиот, который его создал, и тот, который спрятал и дал Черри Руку!!! Черри был… хороший. У него никаких таких выпендрежных способностей не было, но он старался, добрался постепенно до шестого уровня, и самое веселье только начиналось! И тут… блин, дерьмо!!!

Красный король быстро отвернулась, но Харуюки успел заметить, что ее глаза мокрые.

Глядя через окно на высотные дома, Юнико выдавила дрожащим голосом:

— …Этот тип все еще в Красном легионе, но он нападал на людей из других легионов без разбору. Он нарушил договор о ненападении. Я… должна его наказать.

Короткое, тяжелое молчание…

…прервал тихий голос Черноснежки.

— …Понятно. Кром Дизастер, которого вообще-то очень тяжело одолеть… все еще принадлежит к легиону. А ты командир этого легиона, и ты можешь одним ударом навсегда изгнать его из Ускоренного мира… «Мечом правосудия».

— …

Еще несколько секунд молчания — и Юнико медленно кивнула; однако тут же она замотала головой.

— …Десять дней назад, когда он как раз добрался до седьмого уровня, я вызвала его, когда он этого не ожидал. Чтобы изгнать. Но… ты не поверишь, Блэк Лотус. Этот тип… Кром Дизастер увернулся от всех моих дальнобойных атак.

— …Что?

— «Меч правосудия» имеет почти нулевую дальность действия, это для любого командира легиона так. Чтобы он попал, надо провести несколько обычных атак, чтобы остановить противника. Но я столько палила из пушек и ракетниц, а его даже не поцарапала… А он в меня пару раз попал мечом и снял хит-пойнты. В конце концов… время вышло, и я проиграла.

— Проиграла?! Бог с ним, с «Мечом правосудия», но ты, король — проиграла?!

— Какое удивленное лицо… Ты ведь тоже с ним сражалась, так что должна понимать. Такой подвижностью только монстры обладают. Супердалекие прыжки, смена направления в воздухе… это почти как полет.

— По… лет… — прошептала Черноснежка и перевела взгляд с Юнико, стоящей через стол от нее, на сидящего рядом Харуюки.

Затем медленно кивнула.

— Ясно. Вот, значит, какая твоя цель… Теперь я поняла, зачем ты затеяла это утомительное «вторжение в реале» на Харуюки-куна и прибегла к социальной инженерии.

Такуму, похоже, пришел к тому же выводу. Харуюки поворачивался всем телом из стороны в сторону, непонимающе глядя на остальных троих.

— Что… Так что это? Цель… какая она?

— Разве не очевидно, братик♪? — произнесла Юнико сладким голоском, неожиданно войдя в режим ангелочка. — Мне нужно, чтобы братик Харуюки поймал Кром Дизастера.

Пять секунд он смотрел непонимающе.

Нет — я боюсь — не шути так —

Что-то вопя, Харуюки свалился со стула и попытался спрятаться за Черноснежку.

Однако та склонила голову, будто задумавшись над чем-то, потом безжалостно ухватила Харуюки за спину школьной формы и, потянув, с улыбкой святого произнесла:

— Харуюки-кун, испытать надо все. Полагаю, если просто попытаться, вреда не будет.

— Э… эээ?!

— Я не говорю, что бой будет один на один. Кроме того, это проблема не одного Красного легиона, а всего Ускоренного мира… включая «Нега Небьюлас». А значит, пора тебе встать во весь рост, как мужчине и Бёрст-линкеру.

Если она говорит такие слова с таким лицом, значит, замышляет что-то.

Эта мысль мелькнула в голове у Харуюки, но, не в силах понять, что это за «что-то», он отчаянно искал отмазки.

— Но, но… его же король не может победить, то есть Скарлет Рейн девятого уровня! Я всего четвертого, да он меня просто смахнет, и все! Я не хочу, чтобы мне отрывали руки и голову!!!

— Я не допущу, чтобы с тобой так поступили.

Еще одна улыбка, способная растопить лучшее мороженое.

— Достаточно будет, если ты с твоей скоростью и способностью к полету догонишь Кром Дизастера и задержишь его ненадолго. Дальше уже мы с этой девочкой не дадим ему двигаться.

— Ле… легко сказать, но… — привыкший проигрывать Харуюки запустил по полной свой навык скоростного сматывания удочек и наконец выжал из себя последнюю отмазку: — Во, кстати… для этого же нужно, чтобы сперва началось командное сражение, да? Против одного Кром Дизастера должны драться как минимум семпай, Скарлет Рейн и я. Он просто не согласится драться на таких условиях!

Бёрст-линкер, подключенный к сети, не может отказаться от вызова другого Бёрст-линкера на бой в режиме «дуэль». Но режимы «командный бой» и «все против всех» — дело другое. В такой ситуации их окажется трое против одного Кром Дизастера, и на таких невыгодных условиях он, конечно же, драться откажется.

Нет, погодите-ка. Раньше не возникал ли этот же вопрос?

Слегка кивнув потерявшему дар речи Харуюки, Черноснежка глянула искоса на Юнико и спросила:

— Если бы Кром Дизастер буянил в обычных боях, я бы об этом уже знала. Но до меня ни одного слуха не дошло — это значит…

— …Все верно, — Красный король сунула руки в карманы своих обрезанных джинсов и, крутанув худым туловищем, кивнула. — Он охотится уже не на обычных дуэльных аренах. А выше… в «Безграничном нейтральном поле».

…Это еще что?

Харуюки вопросительно поднял голову — и тут справа от него Такуму резко выкрикнул:

— Это… это опасно, командир!

Вскочив на ноги, он продолжил:

— С нашими силами нырять «наверх» — полное безрассудство! Мы с Хару ладно, но у тебя-то особое ограничение! Если ты угодишь в засаду других игроков девятого уровня, одно поражение — и ты потеряешь «Брэйн Бёрст»… кстати, в худшем случае… — Такуму кинул быстрый взгляд на стоящую справа от него Юнико и, поколебавшись секунду, притронулся правой рукой к дужке очков на переносице и добавил: — …Я должен это сказать, и я скажу. В худшем случае весь этот цирк… «вторжение в реале» на Хару, разговоры о Кром Дизастере — все это вполне может оказаться ловушкой Красного короля. Чтобы заманить тебя, командир, в Безграничное поле, где в засаде уже ждет целая армия, и постараться снять тебе голову.

Юнико, уже успевшая вернуться в режим дьяволенка, с руками в карманах, задрала носик и сердито уставилась на Такуму.

— …Отлично сказано, Сиан Пайл. И раньше ты умные вещи говорил; кто ты? Персонаж-очкарик. Небось прозвище «Профессор»?

В яблочко.

Рассерженное лицо Такуму быстро вернулось к норме, и он упрямо ответил:

— Предъяви доказательство, Красный король, тогда будем разговаривать. В нашем легионе всего три человека — чтобы мы согласились нырять «наверх», зная, что это опасно, нам нужны хоть какие-то гарантии!

— Вот тебе гарантии.

Юнико вынула правую руку из кармана, пошаманила с виртуальным рабочим столом и щелкнула тремя пальцами. Перед Харуюки возникла еще одна полупрозрачная визитка. Но больше по размеру, чем предыдущие. На ней было не только реальное имя, но и домашний адрес.

Начиная с района Нэрима-ку в Токио, кончая школой и общежитием с незнакомыми названиями. Харуюки рассматривал карточку в полном обалдении. Когда становятся известны имя и лицо Бёрст-линкера — это уже «вторжение в реале», но раскрыть другим свой домашний адрес — это даже не смелость, это безрассудство.

Такуму и Черноснежка тоже были поражены. Глядя на трех учеников средней школы, глядящих на нее выпучив глаза, Юнико убрала правую руку от виртуальной клавиатуры и ткнула себе в грудь большим пальцем.

— Вы еще не поняли, почему я обратилась к вам лично? В реале я просто мелкая школьница, у меня нет никакой силы и власти. Я никак не могу защититься от «атак». Если я вас предам — приходите мстить в реале, когда захотите.

Глаза Юнико горели, в них как будто отражался свет зимнего солнца, вливающийся через окно.

Харуюки думал, что она безбашенная, а на самом деле она просто была сверхрешительно настроена. Ну да, она никак не могла не обращать внимания на то, что член ее легиона в нарушение договора о ненападении атакует игроков из других легионов. Но главное в том, что «Brain Burst» — это игра-файтинг. Она существует для развлечения и наслаждения.

Вот почему Харуюки считал, что жертвовать реальным собой ради «Brain Burst» — ошибка. Именно так случилось с Такуму три месяца назад, и его это до сих пор грызло.

— Юнико… тян.

Вместо Такуму, все еще не вышедшего из шока, к ней обратился Харуюки, после чего запнулся в поисках нужных слов.

Однако Красный король словно уже прочла его мысли; она опустила правую руку и с полубезумной усмешкой произнесла:

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Но… когда-нибудь, когда ты доберешься до настоящей высоты, ты поймешь, что эту игру с технологией «ускорения» от реальности отделяет очень тонкая стенка. Если бы ты узнал, сколько времени я и вот она провели в ускоренном мире, ты бы на ногах не удержался.

— Чт… полное время игры?..

Харуюки склонил голову набок и проделал в уме несложные подсчеты. Сейчас у него было около десяти дуэлей в день. Каждая длилась в среднем двадцать минут, значит, всего двести — чуть больше трех часов. Многовато для ученика средней школы, но ничего такого уж кошмарного.

Если в день тратится около трех часов, в месяц выходит сто. В год 1200. Раз Юнико стала Бёрст-линкером примерно два с половиной года назад…

— Три тысячи… часов, где-то так?

Довольно большое число, но по сравнению с настоящими игроманами — просто ерунда. Те в погружении проводят часов по десять в день.

Однако, услышав результат трудных вычислений Харуюки, Юнико расхохоталась, да и у Черноснежки на лице появилась натянутая улыбка.

— Чт, что, неправильно? Юнико-тян, сколько тогда на самом деле?..

— Не скажу. Ответ сам найдешь. И еще… — Красный король вдруг надела страшную физиономию и угрожающе добавила: — Кончай звать меня «Юнико-тян». У меня от этого мурашки по спине. …«Нико» вполне достаточно. Зови меня Нико, и абсолютно никаких «тян» и «тан».

Почувствовав, что его сняли с крючка, Харуюки закивал и огляделся.

— Итак… значит, «Нега Небьюлас» помогает Нико-тя-… Красному королю, так?

— …Мм. Риск, конечно, велик, но пока что мы это примем. Кроме того, есть и выгода.

— Вы-выгода? — переспросил Харуюки.

Черноснежка перевела взгляд с него на Красного короля.

— Именно. «Проминенс» средь бела дня просит нас об очень большой услуге — он должен быть готов ко встречным условиям. Скажем… с этого дня не трогать нашу маленькую территорию — что-нибудь в этом роде.

— Чч.

Прищелкнув языком, Нико, то есть Красный король, легонько махнула правой рукой.

— Ясно. Если только устное обещание вас устроит. Мои ребята не будут лезть в Сугинами.

Черноснежка кивнула, но тут же выставила правый указательный палец, не размыкая скрещенных на груди рук.

— Еще одно. Скарлет Рейн… как ты собираешься поймать Кром Дизастера в Безграничном поле? Там же почти невозможно целенаправленно с кем-то встретиться, ты это должна знать.

— …Пусть вас это не беспокоит. Определить время и место — моя забота. Не прямо сейчас, скорее всего, завтра вечером… пока это все, что я могу сказать.

— Оо. Ты сумеешь?

На вопрос Черноснежки Нико кивнула.

— Ладно, оставляю это на тебя. Завтра после школы мы снова встретимся здесь и вместе нырнем в Безграничное нейтральное поле. Годится, Харуюки-кун, Такуму-кун?

Да что это вообще за Безграничное поле?

Но прежде чем он успел задать этот вопрос, в его мозгу взорвался безмолвный вопль: «Что, опять у меня дома?!» Его мать вернется только послезавтра, так что тут все нормально; но если он завтра придет домой, а Нико будет играть в гостиной в «другие игры категории Z», да еще нахваливать их — если такое случится, ему уже никогда не оправиться.

До последней капли крови. На этот раз — защищать свою комнату до последней капли крови!

Мысленно дав себе эту клятву, Харуюки кивнул. Такуму тоже.

— Ладно, на сегодня дел больше нет. Харуюки-кун, спасибо за кофе.

С этими словами Черноснежка встала и вновь оглядела коллекцию древних видеоигр, раскиданную по полу.

— В следующий раз приду поиграть. Я тут многих названий даже не знаю.

— А… ага, пожалуйста.

Что-нибудь, где не очень много крови и где кишки не вываливаются.

Мысленно добавив эти слова, он проводил Черноснежку и Такуму к выходу.

— Ладно, Хару, до завтра, увидимся в школе. Уааа, уже так поздно.

Такуму, слишком спешащий, чтобы даже помахать рукой, убежал в сторону крытого прохода в другое крыло дома; затем Черноснежка надела туфли и развернулась.

— Аа, это. Я тебя провожу до дома, уже поздно… — сказал Харуюки, но она лишь махнула рукой.

— Не беспокойся, когда я работаю в студсовете, еще позже приходится возвращаться, так что ничего. Да и живу я недалеко.

— Вот как… Но все равно осторожнее.

— Угу. Ну, прости за беспокойство. До завтра.

Черноснежка улыбнулась, подняла правый кулачок и уже было шагнула за дверь, когда —

Из-за спины Харуюки раздался тягучий голос Нико.

— Пока, черная. Завтра смотри не опоздай. Лааадно, пора продолжать.

И Красный король шмыгнула в гостиную. Черноснежка крутанулась на месте с невероятной быстротой и крикнула:

— Эй, постой, погоди-ка, красная!

— Чего?

Она уставилась на Нико, высунувшую голову из гостиной.

— Надеюсь, ты не собираешься и сегодня здесь остаться ночевать.

— Разумеется, собираюсь. Всякий раз возвращаться очень напряжно.

— Не валяй дурака, иди домой! Дети должны пойти домой, сделать уроки, почистить зубы и лечь в кроватку!!!

Нико высунула красный, как огонь, острый язычок, потом ухмыльнулась до ушей.

— Но у меня же школа-интернат. Меня официально выпустили на три дня — даже если я вернусь, меня не будут там кормить. …Кстати, братик, что будем есть на ужин♪?

Произнеся последние слова уже в режиме ангелочка, Нико вновь исчезла в гостиную.

— Что… что…

Кулаки Черноснежки тряслись, лицо подрагивало, как перед могучим взрывом; она сверлила взглядом застывшего на месте Харуюки.

— …«До завтра» отменяется. Я тоже остаюсь.

С этим устрашающим заявлением, смахивающим на объявление войны, она захлопнула дверь, сняла туфли и протопала по коридору в гостиную.

Прошло не меньше минуты, прежде чем заледеневший мозг Харуюки наконец перезагрузился.

…Что это?

Что это… что происходит… это на самом деле? Или это все — фальшивая реальность из полигонов?

Харуюки сидел на диване в гостиной, обняв подушку и уставившись в пространство.

Может, все это было сном — встреча с Черноснежкой, установка «Brain Burst», превращение в Бёрст-линкера по имени Сильвер Кроу? Может, просто запустилось какое-то приложение, позволяющие сбежать от реальности и показывающее такой долгий сон?

Харуюки на полном серьезе испытывал эти сомнения; однако чуть подгоревшая котлета, которую он съел полчаса назад, ее вкус, приятное ощущение в животе, вдобавок еще плеск воды и веселые крики девочек, доносящиеся из ванной, — все это казалось таким реальным.

После неожиданного заявления Черноснежки все трое отправились в магазин по соседству с домом, потом вместе состряпали ужин, вымыли посуду — а затем Нико и Черноснежка вдвоем отправились принимать ванну. Такие вот дела.

Всего произошло так много и так сразу, что Харуюки действовал практически на автопилоте. «Пока родителей нет дома», «Две девочки зашли и остались на ночь», «Приготовили ужин и пошли в ванну» — это просто не умещалось в его сознании.

[[image:/storage/reader-images/a5e5d3010b6153d86407c673aa0aa43d6f4437a6.jpg]]
Что сейчас лучше всего сделать? Вообще что должен выбрать мужчина, оказавшись в таком положении?

У Харуюки чуть пар из ушей не пошел, пока он пытался прокручивать в голове перегревшиеся мысли. В играх и аниме такого рода парень в подобных ситуациях обычно идет к двери ванной, чтобы спросить, как водичка, а потом спотыкается обо «что-то» и вваливается в ванную. Потом в него летят тазики, шампуни и прочие вещи, и он убирается.

Значит, если я так сделаю, это будет лучшее решение.

Харуюки встал и повернулся в сторону ванной. В его воображении уже плавала картина, как Черноснежка и Нико моют друг друга, одетые исключительно в пену.

Однако к несчастью, а может, к счастью, прежде чем он успел открыть дверь ванной, изнутри донеслись шаги двух человек. Харуюки телепортировался на диван и уселся в сэйдза.

Дверная ручка повернулась рывком; в гостиную влетела Нико с воплями «мороженка, мороженка!» и понеслась в сторону кухни. Харуюки повернулся, успев увидеть лишь свободную футболку и шорты, и встретился глазами с Черноснежкой.

Она была одета в светло-розовую пижаму (купленную, видимо, в магазине сегодня вечером). Склонив голову, Черноснежка сушила свои блестящие волосы полотенцем. Сейчас она совершенно не походила на обычную себя, черную и неприступную; она выглядела просто невероятно беззащитной и очаровательной. Харуюки мог лишь пялиться, как парализованный.

— …Не смотри так. Мне просто другие цвета по размеру не подходили, — сказала Черноснежка, отведя взгляд. Лишь тут Харуюки пришел в себя и отчаянно замотал головой.

— Н, не, это, тебе отлично идет.

— П-понятно. А не слишком по-детски смотрится?

— Абсолютно нет. Суперски. Идеально. Крит[✱]Крит — сокращение от геймерского термина «критический удар» (critical hit)..

Сидя в сэйдза и держа спину ровно, Харуюки долепетал до этого места, как вдруг в комнату снова вошла Нико с фруктовым льдом в правой руке.

— Эй, а знаешь, Сильвер Кроу?

— Ч-что?

— Она хотя и вся из себя такая на вид, но без одежды на удивление класфф…

На последнем слове ее заткнул безжалостный удар Черноснежки в солнечное сплетение.

Потом, сжав сзади шею Красного короля, Черноснежка великодушно улыбнулась.

— Давай быстрее в ванну. А то вода остынет.

Глядя на висящую Нико, Харуюки мысленно завопил и спрыгнул с дивана.

— А, ага, прошу меня извинить, я пойду приму ванну! В холодильнике мугитя[✱]Мугитя (дословно «ячменный чай») — напиток, популярный в Японии, Китае и Корее. Его заваривают на обжаренных зернах пшеницы или ячменя и обычно пьют холодным. и все такое, берите, сколько хотите, я пошел!

Дальше были затянувшиеся допоздна веселые посиделки с древними играми категории Z.

Сидя вокруг здоровенной игровой приставки сорокалетней давности и весело вопя, они уничтожали толпы монстров на большом плоском экране; Харуюки тем временем продолжал думать про себя, взаправду ли это все происходит.

Они и я — нас друг с другом связывает VR-игра «Brain Burst». Поэтому все наши отношения — онлайновые, сетевые, так их и надо воспринимать.

Да, я люблю Черноснежку-семпай, и она говорила, что тоже меня любит. Но эти чувства между нами передаются через нейролинкеры в виде квантовых сигналов. Наши отношения — в основном массивы данных, и мне этого более чем достаточно.

Но сегодня мы вместе сделали ужин, вместе его съели, по очереди приняли ванну, а сейчас сидим менее чем в метре друг от друга, ощущая тепло наших тел.

В этом мире, где граница между виртуальностью и реальностью бесконечно тонка; в мире, где аналоговую информацию от пяти органов чувств трудно отделить от цифровой, — происходит такое? «Оффлайновые отношения» — как мне их воспринимать и что с ними делать? До сих пор в оффлайновом мире я лишь сбегал, прятался и съеживался.

Его мысли носились по кругу, пока их не заглушил рев гигантского монстра-босса на экране.

И тут же Нико отложила контроллер и откинулась на спину.

— Аа… не могу больше. Спать. Спааать!

— Вот почему я говорю, детям надо… аааау…

Черноснежка деликатно зевнула, прикрыв рот левой рукой.

Поскольку нейролинкера на Харуюки не было, он кинул взгляд на настенные часы. Было уже за полночь.

— Ла, ладно, тогда ложимся. Так… Юнико-тя-, то есть Нико, ты сегодня тоже на диване, хорошо? Тогда, Семпай, ляг, пожалуйста, в маминой спальне. А, только там обогреватель выключен, так что может быть холодно…

На этом месте его перебила Нико.

— Забей, слишком много геморроя. Тащи одеяло, я буду спать здесь… нормально…

С этими словами она уткнулась головой в большую подушку и закрыла глаза.

— Мм, меня тоже устраивает. Спать вместе рядом с игровой приставкой — вот уж исторический опыт… а может, и нет… — и Черноснежка тоже улеглась на подушку.

Чего…

Харуюки понял, что отнести обеих девочек в постель не сможет, так что просто сделал, что было велено, — принес одеяла. Накрыл ими уже спящих Нико и Черноснежку и задумался.

Отправляться спать к себе в комнату?

Но если оба гостя спят на полу, а я на кровати, не будет ли это невежливо? Не следует ли и мне спать на полу для справедливости? Это ведь по-джентльменски, да?

После этой самим же предложенной аргументации Харуюки уменьшил уровень освещения потолочных ламп до минимума и медленно свернулся калачиком. Пол был теплый от проходящих под ним трубок системы обогрева, большая гелевая подушка — мягкая; а на расстоянии вытянутой руки спал источник приятного запаха.

Да ни за что на свете я не усну в такой ситуации! С этой мыслью Харуюки укрылся одеялом и закрыл глаза.

Но, как ни странно, вместо напряжения он погрузился в странное мирное состояние, и сознание медленно уплыло в мягкую черноту.

Посреди ночи Харуюки проснулся.

Он встал, чтобы сходить в туалет, и огляделся; в тусклом свете ламп и белом свете луны его глазам открылась неожиданная картина.

Нико и Черноснежка, которые легли в метре друг от дружки, когда-то успели свалиться в промежуток между своими подушками и дрыхли без задних ног.

Более того, Нико зарылась головой в грудь Черноснежки и вцепилась правой рукой в ее пижаму.

А руки Черноснежки обвились вокруг рыжей головы Нико, словно обнимая ее.

Эта картина не только удивила Харуюки, но и глубоко тронула; он смотрел во все глаза.

Красный король и Черный король. Два Бёрст-линкера девятого уровня, скованные правилом «внезапной смерти».

Они провели бог знает сколько времени в ускоренном мире, много раз сражались не на жизнь, а на смерть. Того, к чему они стремились, Харуюки даже вообразить не мог. Но одно он мог сказать точно. Если они обе хотят достичь десятого уровня, когда-нибудь им придется драться между собой. Чтобы идти вперед, король должен побеждать других королей.

Но.

Сегодня ночью эти две девочки, благодаря хитросплетению обстоятельств сведенные вместе в реальном мире, так вот тихо спали. Как будто где-то в глубине души они желали этого.

Эта картина — всего лишь иллюзия одной ночи? Случайность, чудо, которое никогда не повторится?

А может быть —

У Харуюки вдруг возникло ощущение, что он наткнулся на что-то очень важное.

Какое-то непонятное чувство переполнило его, и слезы выступили на глазах — но он не смог облечь это чувство в слова.

Поэтому Харуюки лишь стоял, глядя на девочек, спящих в сине-белом лунном сиянии, и все не мог насытиться этим зрелищем.

----------

Том 2 Глава 15

— Ладно, я пошла.

— Я… я пошел.

— Ага, удачи… да.

Ответив на прощание Черноснежки и Харуюки, Нико вдруг потерла щеку и наморщила брови.

— …Эй. Это не странно немного, а?

— Мм, что странно?

— Ну… не так легко ответить…

Нико скрестила руки и задумалась. Черноснежка чуть пожала плечами и сказала:

— Это ты странная. Ладно, за тобой подробный план сегодняшней операции. Место и время появления Кром Дизастера — ты точно с этим справишься?

— А, ага. Предоставьте это мне.

— Мм. Ладно, тогда я пошла.

— Я… я пошел.

— Ага, удачи… да.

Нико закрыла дверь. Черноснежка отступила на шаг и развернулась.

23 января, пятница, 7.30 утра.

Пока что все было почти так, как во время обычных «походов в школу». Тусклое освещение в общем коридоре дома, облачка белого тумана, выдыхаемые в холодный воздух, — все как вчера.

Лишь одно отличалось — рядом с Харуюки шла девушка в опрятной форме средней школы Умесато с синим бантом. В правой руке она держала школьную сумку, а в левой магазинную.

Включив нейролинкер и посмотрев в пространство, Черноснежка непринужденно сказала:

— Сегодня будет облачно, надеюсь, обойдется без дождя. Ладно, идем.

— А… ага.

Харуюки кивнул и занял свое обычное место слева и чуть сзади от Черноснежки. Идя за ней, он думал, как в тумане.

Аа… эта девушка — моя старшая сестра? А та, вторая, — младшая?

Не, не, таких вещей в реальном мире не существует. Идти в школу вместе со старшей сестрой — это из какой-нибудь древней игры-романа.

Он покачал головой; тут как раз подъехал лифт, и Харуюки вошел в кабину следом за сестрой.

Даже если это игра, не может же быть в ней всего двух девочек, «старшей сестры» и «младшей сестры»?

Харуюки игрался с этой мыслью, буксуя мозгом от легкого недосыпа, когда лифт, спустившись всего на два этажа, остановился на 21. Харуюки машинально отступил на шаг, давая место тому, кто войдет.

Как только дверь лифта скользнула в сторону, в кабину энергично запрыгнула и встретилась глазами с Харуюки еще одна девушка в школьной форме — его давняя подруга Тиюри Курасима.

НЕЕЕЕТ.

Пока Харуюки мысленно стонал, большие кошачьи глаза Тиюри моргнули, и по лицу расплылась широкая улыбка.

— А, Хару, привет! Что-то ты сегодня рано… чт… что?!.

Как только она узнала школьницу, стоящую справа-сзади от Харуюки, ее голос и выражение лица изменились резко. От веселого и непринужденного через удивленное к взрывоопасному.

— …Хару? Это что? — прошептала она; ее глаза подрагивали.

В отличие от выпавшего в осадок Харуюки, Черноснежка поздоровалась с Тиюри как ни в чем не бывало.

— Йя, доброе утро, Курасима-кун.

— А, д… доброе утро.

Машинально поклонившись, Тиюри затем ухватила Харуюки за галстук и заорала:

— Что вообще происходит!!!

— ….Это, это не то, что ты думаешь.

Отчаянно мотая головой, Харуюки одной рукой, которую держал за спиной, запустил почтовый клиент и запросил помощи от единственного человека, способного спасти положение. «Таку, выручай срочно».

— Что «не то, что я думаю»!!!

Суровый допрос явно продолжился бы, но тут лифт добрался до первого этажа, и двери открылись. Харуюки взял Тиюри за плечи и развернул ее на полоборота.

— В-вот, пошли в школу! Там отзанимаемся, вернемся домой и за выходные обо всем забудем.

— Эй, а ну не меняй тему!

Харуюки продолжал подталкивать за плечи вопящую Тиюри. Каким-то образом ему удалось мимо глядящих квадратными глазами жильцов добраться с ней до выхода из подъезда, и тут наконец сзади раздался долгожданный голос.

— Д-доброе утро, Ти-тян. Доброе утро, Хару. До… брое…

В этот момент глаза Такуму уставились из-за очков на спокойное лицо Черноснежки.

— …Утро, командир.

Затем друг Харуюки, примчавшийся на полной скорости, едва прочтя мэйл, сумел каким-то образом прошептать ему, выдыхая большие клубы белого тумана в холодный утренний воздух:

— …Хару. Похоже, тебе нравится наступать тигру на хвост.

— Мне не нравится. Мне ни на столечко не нравится, — ответил Харуюки и подтолкнул по-прежнему орущую «объясняй давай!» Тиюри навстречу Такуму.

Тот — абсолютно в своем стиле — спокойным голосом сказал Тиюри:

— Ти-тян, я вчера тоже был у Хару.

— Что?.. То есть как?

Глядеть в полное подозрений лицо лучшей подруги и сохранять способность дать четкое, гладкое объяснение — до такого Харуюки было далеко.

— У нас возникла небольшая проблема с той программой. Мы устроили совещание дома у Хару. Но оно затянулось, а если Общественные камеры поймают ученицу средней школы на улице так поздно, могут быть проблемы. Так что у семпая не было выбора, ей пришлось переночевать у Хару. Правильно?

Черноснежка, к которой был обращен последний вопрос, к счастью, добросовестно кивнула.

— Да, так все и было. Вовсе не нужно подозревать нас в чем-то странном, Курасима-кун.

— …

Несколько секунд Тиюри молчала с непонятным выражением лица.

Наконец она тихо произнесла:

— Опять этот… «Брэйн… Бёрст»?

Все трое разом кивнули; Тиюри надулась.

— Как-то неубедительно! Это же всего лишь игра, так? Тогда чего вы о ней часами говорите!

— Это… игра, но не совсем обычная игра.

Оглядев просторный двор и убедившись, что никого больше нет, Харуюки продолжил:

— Я тебе уже рассказывал… она ускоряет мысли и создает другой мир, не такой, как этот. И поэтому там тоже много проблем, как и в реале…

— …Мууу.

Губы Тиюри сжались в линию, потом она с недовольным видом пробормотала:

— В это я и не верю. Ты говоришь, ускорение, все такое, но я просто не могу представить. …Так… я поняла. Если вы дадите мне увидеть самой, я поверю.

— Э?

Харуюки распахнул глаза; Тиюри пояснила, как будто это было нечто само собой разумеющееся:

— Эту игру же можно копировать и инсталлировать, правда? Поставь мне ее тоже. Тогда я тоже стану этим, как его… Бёрст-линкером.

— Э… эээээээ?!

Этот возглас принадлежал не только Харуюки, но и Такуму с Черноснежкой.

Потом все трое разом замахали руками.

— Не… невозможно. Абсолютно невозможно, — выдавил Харуюки, и Тиюри тут же ухватила его за щеки.

— Что за дела! А ну давай ее сюда!

— Нет, я говорил же… эта игра не всем подходит.

— Этого я не узнаю, пока сама не попробую!

— Но ты в играх… совсем никакая.

И тут кошачьи глаза Тиюри вспыхнули.

— Яаасненько… хватает же наглости. Ну ладно, ты еще увидишь! Я тоже буду тренироваться и буду играть лучше Хару и Так-куна!

— Э… ээ?!

Разинувший рот Харуюки увидел, что Тиюри смотрит непримиримо. Такое выражение лица он частенько видел раньше, когда они играли с Тиюри; оно означало «раз сказала, назад уже не поверну».

Потом она оттянула щеки Харуюки до предела, как лепешку моти[✱]Моти — лепешка из рисовой муки. При приготовлении используются особые сорта риса, из-за чего лепешка получается очень эластичной., —

— А потом ты мне скопируешь этот «Бёрст» — как его там!!!

Отпустив его щеки, ровесница и давняя подруга Харуюки сказала «беее», высунула язычок и усвистела на невероятной скорости.

— …Тренироваться, — пробормотал Харуюки, потирая щеки, после чего повернулся к стоящему рядом Такуму.

И низко поклонился.

— Прости, Таку. Из-за меня тебе пришлось врать Тию.

Объяснение, которое Такуму дал Тиюри, было не на 100% правдой. Черноснежка заявила, что останется ночевать у Харуюки, уже после окончания встречи.

Такуму улыбнулся и медленно покачал головой.

— …Ничего.

Лицо его оставалось спокойным, но Харуюки почувствовал в его выражении самоуничижительный оттенок и легонько закусил губу. Тогда Черноснежка заботливо спросила:

— Такуму-кун. Я, может быть, лезу в твою личную жизнь, но… ты и Курасима-кун, вы все еще… ну…

— Вернуться к нормальным отношениям… это потребует времени, — Такуму пожал плечами и поднял взгляд к безлистным кронам деревьев. — Я много чего натворил. Кто знает, может, мы вообще уже не будем обычной парочкой, парень и девушка. Но… если Ти-тян хочет, чтобы я оставался рядом с ней, я останусь.

— Таку…

Харуюки пытался найти нужные слова, однако, как всегда в самые ответственные моменты, слова застряли в горле. Вместо него тихо заговорила Черноснежка.

— Если… это тяжело для тебя или мешает твоим отношениям с Курасимой-кун, ты можешь его стереть… «Брэйн Бёрст».

Глаза Такуму тут же распахнулись на всю ширину.

Однако затем он отчаянно замотал головой.

— Нет. Я все еще должен искупить свои грехи перед тобой… и перед Хару тоже.

— Тебе… тебе вовсе не обязательно. Ничего такого нет, Таку.

Эти слова Харуюки сказал чисто машинально.

— Я не хочу от тебя какого-то искупления. И семпай наверняка тоже. «Брэйн Бёрст» не для этого существует… ну, то есть, эта программа, она…

Но тут бедный словарный запас Харуюки окончательно истощился.

Такуму взглянул на него с болью в глазах, потом похлопал по плечу.

— Все нормально, я ведь и дуэли тоже люблю. Ладно, проехали; командир, я хочу с тобой посоветоваться.

Он повернулся к Черноснежке и серьезным тоном спросил:

— …Как ты считаешь, шансы Ти-тян стать Бёрст-линкером нулевые?

Харуюки выпучил глаза; выражение лица Черноснежки же почти не изменилось, она лишь склонила голову чуть набок.

— Хмм… первое условие выполнено?

— Да, — не раздумывая кивнул Такуму.

Первое условие, которое должно быть выполнено, чтобы человек мог стать Бёрст-линкером, — «носить нейролинкер с рождения». Такуму носил нейролинкер благодаря широким образовательным взглядам родителей, а за Харуюки часто присматривали дистанционно, поскольку и его мать, и отец работали; таким образом, у них условие было выполнено.

Тиюри растили в семье, полной любви; она с рождения носила нейролинкер по другой причине. Ее отца лечили от рака гортани, и ему было тяжело говорить. Поэтому Тиюри росла, слушая мысленный голос отца по сети.

Все это Такуму объяснять не стал, а Черноснежка не расспрашивала.

— Ясно, — кивнула она и посмотрела в ту сторону, куда убежала Тиюри. — Вообще-то второе условие… «скорость реакции мозга» — там нет какого-то жесткого стандарта. Есть люди, у которых плохо с VR-играми, но «Брэйн Бёрст» все равно установился. Однако пытаться сделать кого-то Бёрст-линкером без полной уверенности — большой риск.

— Ри… риск?.. — повторил Харуюки. Черноснежка посмотрела на него многозначительно и кивнула.

— Сейчас копировать и устанавливать «Брэйн Бёрст»… то есть становиться Родителем, создавая Ребенка… можно всего один раз. И даже если установка не удастся, это право будет утеряно навсегда.

— Оди, один раз?! — вырвалось у Харуюки, после чего он поспешно закрыл рот руками. Продолжил уже потише:

— Но, но тогда, значит, число Бёрст-линкеров не будет сильно расти. Те, кто уходит, когда теряют все очки, и новенькие… их, наверно, в лучшем случае одинаково?..

— В общем, Хару, — Такуму, явно знавший уже правило «одного раза», подтянул дужку очков к переносице. — Думаю, неизвестный нам администратор, который заправляет «Брэйн Бёрстом», специально выставил верхний предел численности игроков… около того количества, которое есть сейчас, тысяча человек. Это предел, который позволяет сохранить в тайне технологию «ускорения».

— Это… да, наверно… но даже так — когда-нибудь ведь секрет все равно раскроется, правда? Сейчас Тиюри уже почти знает. Если… если этот администратор и есть разработчик, когда-нибудь весь мир узнает про то, что есть «Брэйн Бёрст», и возможность нейролинкера ускорять мозг отключат… Если он это учитывает и все равно делает это все… какая же у него цель?

Харуюки развел руками и посмотрел на Такуму, потом на Черноснежку.

— Мы ведь… не платим за игру. И рекламы никакой я тоже не видел.

Большинство сетевых игр во всем мире получают прибыль двумя способами. Берут деньги с игроков в виде абонентской платы либо за покупку внутриигровых предметов — либо заваливают их тоннами проплаченной рекламы внутри игры. Либо одно, либо другое.

«Brain Burst» — вне всяких сомнений, онлайн-игра, да к тому же с технологией «ускорения», дающей пользователям невероятные преимущества. А плата — нулевая; как ни крути, а не сходится что-то.

На фундаментальный, хоть и несколько запоздало заданный вопрос Харуюки Черноснежка ответила с натянутой улыбкой:

— Размышлять об этом бесполезно, Харуюки-кун. Чтобы об этом узнать, надо дойти до десятого уровня и услышать от самого разработчика. Однако две вещи я могу тебе сказать. Во-первых, как ты и сказал, вряд ли ускоренный мир будет существовать в таком состоянии, в каком он есть сейчас, вечно. Рано или поздно о нем узнают, и рано или поздно Бёрст-линкеры перестанут существовать. А во-вторых… тот день, когда мы заплатим цену за право «ускоряться», наверняка придет. А может…

Остаток фразы не вышел изо рта, так и остался за чуть дрожащими губами.

Однако Харуюки, выдыхая белые облачка в холодный утренний воздух, угадал непроизнесенные короткие слова.

«А может, мы уже платим».

Черноснежка перевела взгляд на Такуму и коротко улыбнулась.

— Мы отвлеклись. Насчет Курасимы-кун… Мне кажется, ее шансы стать Бёрст-линкером достаточно низки, однако попробовать стоит.

— Пра… правда, командир?

Такуму глядел на нее во все глаза. Черноснежка кивнула.

— Ее физические способности весьма неплохи. Судя по скорости, с какой она от нас убежала.

— Аа, она легкой атлетикой занимается.

На пояснение Харуюки Черноснежка хмыкнула и продолжила:

— Ясно. …Области мозга, которые отвечают за передвижение физического тела и виртуального аватара, практически одни и те же. Значит, в случае Курасимы-кун, возможно, мозг и соответствует нужным условиям. Проблема в том, насколько она сжилась с нейролинкером; но этого мы не узнаем, пока не попробуем.

— Ага… но она даже разговаривать мысленно не умеет.

— Что касается тебя, ты чересчур специализируешься по части нейролинкера. Реальное тело двигай поактивнее.

И Черноснежка перевела взгляд от моментально замолчавшего Харуюки на Такуму.

— …Такуму-кун. Если Курасиме-кун удастся установить «Брэйн Бёрст», между вами возникнет очень крепкая связь. «Родитель и Ребенок». …Однако эта связь — не всегда плюс, запомни это.

Харуюки не сразу понял эти слова, произнесенные тихо, но с чувством.

Не плюс… это значит, минус? Между двумя Бёрст-линкерами, Родителем и Ребенком?

Как так может быть? Родитель наставляет, Ребенок восхищается. Тут просто не должно быть ничего темного, разве не так? Это не то, что отношения родителя и ребенка в реале. Не то, что мой отец, который бросил мелкого меня и ушел из дому, не то, что моя мать, которая со мной не разговаривает, в лицо не смотрит. Между Родителем и Ребенком в ускоренном мире, между Черноснежкой и мной, связь очень крепкая.

Харуюки задрожал и глянул в глаза Черноснежке, стоящей рядом.

Они, как обычно, ласково сияли.

…Нет. В самой глубине там что-то печальное… или скорее страх — а может, это мне просто кажется.

Харуюки думал о Черноснежке, наставляющей его как Бёрст-линкера, и вдруг у него в голове всплыл вопрос, который раньше не возникал.

Кто Родитель Черноснежки?

— …Аа, это, — начал было опасливо говорить он, но тут Черноснежка его перебила:

— Ой, что-то мы тут долго стоим и разговариваем. Надо поторопиться, а то рискуем опоздать.

— Э…

Харуюки поспешно задрал голову к низкому небу; в прорехах между облаками было уже светло.

— Уаа, точно. Хару, возможно, нам придется пробежаться чуток.

— Уэээ, не надо…

Пока Такуму хлопал его по плечу, а сам он мотал головой, Харуюки все не мог перестать думать о том вопросе.

Догоняя быстро шагающую Черноснежку, он хотел спросить еще раз, но слова почему-то не выходили.

Вбежав в ворота школы прямо перед первым звонком и убедившись, что нейролинкер успешно подключился к сети средней школы Умесато и опоздание не зарегистрировано, Харуюки покинул Черноснежку и Такуму.

Однако и во время утренних занятий в голове у него крутилась та же мысль.

Почему Черноснежка сказала, что у отношений «Родитель — Ребенок» есть плохая сторона? И почему она тогда казалась немного грустной?

Хочу узнать. Обязательно.

После второго урока, как только виртуальная доска исчезла из виду, Харуюки без промедления запустил почтовый клиент. «Можем поговорить прямо сейчас?» Две секунды — и мэйл отправлен.

Ответ пришел через восемь секунд. «Встречаемся в локальной сети, на площадке для виртуального сквоша». Прочтя эти слова, Харуюки сел поудобнее, закрыл глаза и скомандовал: «Директ линк».

Перемена между вторым и третьим уроками длится всего 15 минут, так что сказочный лес в локальной сети школы Умесато был почти пуст. Убедившись, что короткие ножки его аватара опустились на землю, Харуюки побежал к большому дереву, стоящему на другом краю поляны.

Заводила тех подонков, которые заставили Харуюки взять себе розовый поросячий аватар, в школе уже не учился, его подпевалы вели себя тише воды ниже травы, так что Харуюки мог в любой момент сменить аватар на более классный; но как-то все возможности не представлялось, и он продолжал пользоваться этим. Ну и слова Черноснежки «он мне тоже нравится», возможно, сыграли свою роль.

И вот в этом аватаре он понесся по ступеням, вырезанным в стволе дерева. Выскочив на площадку для сквоша, расположенную на самом верху, он тут же увидел стоящую посередине стройную фигурку.

Черное как ночь платье с серебряной оторочкой. Такого же цвета зонт в руке. А за спиной — черные крылья бабочки-парусника с ярко-красными разводами.

Смахивающая на сказочную принцессу Черноснежка повернулась белым, почти бесцветным лицом к Харуюки и чуть улыбнулась.

— Привет. Давно я тебя не видела в этом аватаре. В последнее время мы только в реальном мире общаемся.

— …Семпай мало бывает в локальной сети, фанаты твоего аватара в трауре, — ответил он втрое складнее, чем в реале; Черноснежка пожала плечами, и ее улыбка стала немного натянутой.

— Знаешь, я подумывала, как было бы мило сменить аватар на черную свинку — в пару к твоему. …Ладно; о чем ты хотел поговорить?

— Аа… насчет… ну, в общем.

На этот раз он запинался, как обычно, пытаясь подобрать слова.

Если подумать — до сих пор он почти ничего не спрашивал у Черноснежки про нее саму. И вдруг ни с того ни с сего собирается сунуть нос в ее дела.

Харуюки, хотя сам позвал Черноснежку, все никак не мог решиться спросить; Черноснежка сперва молча стояла, неловко улыбаясь, потом шевельнулась — крылья у нее за спиной колыхнулись, бубенчики на зонте мелодично зазвенели.

— …Харуюки-кун. Ты хочешь спросить о моем Родителе, да? — тихо проговорила Черноснежка еще более загадочным, чем обычно, шелковым голосом.

У Харуюки перехватило дыхание. Не дожидаясь его ответа, Черноснежка продолжила, опустив длинные ресницы.

— Прости, но… сейчас я не могу назвать тебе его имя. Я не хочу, чтобы у тебя была хотя бы малейшая возможность связаться с этим человеком. Как командир легиона… и как девушка. Возможно, это просто ревность.

Харуюки стоял как примороженный, выпучив глаза, а в сознании его мелькали мысли.

Из слов Черноснежки он кое-что понял. Во-первых, Родитель Черноснежки — по-прежнему Бёрст-линкер, он не покинул Ускоренный мир. Во-вторых, это, скорее всего, девушка.

Черноснежка беззвучно двигалась по площадке для сквоша, ее голос продолжал течь, как музыка арфы, струны которой перебирают пальцами.

— …Для меня этот человек был… самым близким существом на свете. Я верила, что он всегда будет ярко сиять в центре моего мира, отгоняя прочь темноту и холод.

Совсем как ты для меня, мелькнуло в голове у Харуюки.

— Однако настал день… и я узнала, что все это лишь иллюзия. Сейчас этот человек — можно сказать, мой злейший враг. И, по-видимому, эта безграничная ненависть родилась в тот момент, когда я познакомилась с этим человеком, — по-другому я не могу об этом думать.

Голос ее оставался спокойным, но в то же время слова были пропитаны такой яростью — даже не верилось, что они принадлежали Черноснежке. Опущенная голова приподнялась, черная сказочная принцесса кинула взгляд на Харуюки, и на ее лице появилась опустошенная улыбка.

— Если бы это было возможно, я бы сразилась с этим человеком прямо сейчас. Я хочу отсечь ей руки-ноги своими мечами, швырнуть ее на землю, понаслаждаться тем, как она униженно молит сохранить ей жизнь, а потом безжалостно отсечь ей голову. Однако это желание не сбудется. …Харуюки-кун. Понимаешь ли ты, в чем главное различие между отношениями Бёрст-линкеров «Родитель — Ребенок» и прочими, например «товарищи» или «влюбленные»?

— …

Секунду Харуюки смотрел озадаченно, потом вспомнил тот судьбоносный день три месяца назад, вспомнил сверкающую штучку, протянутую ему Черноснежкой. Серебристый кабель для Прямого соединения.

— Это… Родитель и Ребенок всегда знают друг друга в реале.

— Да, именно так, — кивнула Черноснежка и ткнула кончиком зонта в площадку. — Чтобы скопировать и установить «Брэйн Бёрст», нужно непосредственно соединить два нейролинкера. При этом Родитель и Ребенок должны быть лицом к лицу в реальном мире, и у них должны быть отношения, допускающие Прямое соединение. Это означает, что «Родитель — Ребенок» — самая сильная связь в ускоренном мире… и в то же время — самое сильное проклятие.

— Про…клятие?..

— Именно. К примеру, если пути Родителя и Ребенка расходятся и они оказываются в ссоре, эта злоба непременно перекинется и на реальный мир. Я… сейчас я при всей моей ненависти к своему Родителю не могу сражаться с ним. Потому что этот человек в реальном мире имеет колоссальное влияние на меня. …Сама суть Бёрст-линкеров — дуэли. Чтобы сражаться друг с другом, мы помещаем свое сознание в дуэльные аватары. И лишь Родитель и Ребенок сражаться не могут. Как это еще назвать, если не проклятием?

— …Семпай, — прошептал Харуюки. Он пытался найти слова, чтобы продолжить, но сам не верил, что способен превратить чувства, кипящие у него в сердце, в звуки, способные передать их.

Поэтому он шагнул вперед, потом еще раз, и взял обеими своими пухлыми ручками безжизненно свисающую левую руку Черноснежки. Аватары вообще-то не могут иметь различную температуру, но эта рука казалась невероятно холодной.

— Харуюки-кун…

И голос ее был такой же замерзший.

Быть может, Черноснежка до сих пор страдала из-за того, что заставила навсегда покинуть ускоренный мир Рэд Райдера, Красного короля. И чтобы как-то приспособиться к последствиям того своего поступка, она вынуждена поднимать меч на множество других Бёрст-линкеров. Даже если противником окажется ее собственный Родитель или — Ребенок.

Белая ладонь Черноснежки притронулась ко рту и носу Харуюки, больше смахивающим на пятачок, потом прижалась сильнее. Харуюки отчаянно пытался выжать из себя слова. Это все, что я могу сказать ей прямо сейчас, — и наконец он произнес:

— Я уже сказал вчера. Я ни за что на свете не буду сражаться с семпаем. Никогда не стану твоим врагом. Если по какой-то причине, с которой я ничего не смогу поделать, такое случится… еще до поединка я удалю «Брэйн Бёрст».

Под косыми лучами виртуального солнечного света, проникающего сквозь древесную крону, повисла долгая тишина.

Наконец раздался слегка оттаявший голос Черноснежки, и одновременно она хлопнула зонтиком по круглой голове Харуюки.

— Глупый, это я в такой ситуации уйду. А ты продолжишь сражаться. Ты наслаждаешься «Брэйн Бёрстом»… дуэлями гораздо больше, чем я, так что тебе и оставаться в ускоренном мире.

— Не, ни за что!

Зонт с легким стуком упал на зеленый ковер из палой листвы.

Лицо Харуюки, кричащего, как избалованный ребенок…

…гладила правая рука Черноснежки.

Он поднял голову; оказалось, Черноснежка успела когда-то опуститься на колени. Ее розовые губы были совсем близко, и они прошептали:

— Какое бы будущее нас ни ожидало, я никогда не пожалею, что выбрала тебя.

И одновременно с этими словами ее руки сомкнулись у Харуюки за затылком и прижали его голову к черной груди.

Это должно было быть неземное блаженство; однако сквозь практически выжженные сенсорные контуры Харуюки вливалось лишь неописуемое одиночество.

После уроков.

Черноснежка и Такуму сказали, что сперва закинут вещи к себе домой, так что Харуюки вернулся один.

Входную дверь он открыл, заранее приготовившись к худшему, но сегодня из квартиры не доносилось ни воплей, ни игровых звуков. Тихонько произнеся «я дома», Харуюки заглянул в гостиную и увидел спину сидящей на диване Нико.

Она сидела так тихо, что сперва он подумал — спит; но тут она дернула правой рукой. Обойдя ее спереди, Харуюки увидел, что девочка, широко раскрыв глаза, смотрит прямо перед собой — стало быть, разглядывает виртуальный рабочий стол, видимый только для нее.

— …Я дома, — снова сказал он. Нико ответила коротким «оу» и кинула взгляд на Харуюки.

— А остальные двое?

— Они сперва забегут к себе, потом придут сюда. Думаю, минут через двадцать, не больше.

— Отлично, мы должны успеть… Кром Дизастер пока сидит тихо.

Харуюки заморгал. Каким-то непонятным образом Нико может отслеживать перемещения «Доспеха бедствия», то есть Кром Дизастера — Черри Рука из Красного легиона, которому кто-то дал это «Усиленное вооружение». Как бы она это ни делала, в любом случае ее нейролинкер должен быть подключен к Глобальной сети.

— Ты… ты можешь спокойно подключаться к Глобальной сети? Здесь же не территория Красного легиона.

На его невольный вопрос Нико бесстрашно улыбнулась.

— Один рисковый меня вызвал. Я его вынесла за десять секунд и сказала предупредить остальных, чтоб не путались под ногами, так что все нормально.

— Вот… как…

В пределах территории легиона его члены, если не в настроении сражаться, имеют право отклонять вызовы других Бёрст-линкеров.

Это значит, что Харуюки и его товарищи по легиону могут без опаски подключать свои нейролинкеры к Глобальной сети у себя дома и возле школы, но на Нико это, естественно, не распространяется. Однако если подумать — лишь другой король может одолеть Нико в сражении один на один; но у них договор о ненападении, а значит, никто из королей ее внезапно не вызовет. Сейчас единственный король, которому приходится всегда отсоединяться от Глобальной сети, покидая территорию своего легиона, — мятежница Черноснежка.

Додумав до этого места, Харуюки вдруг осознал, что рыжая девчонка перед ним вполне может оказаться как раз той, кто попытается одолеть Черноснежку.

Пока мы вдвоем, надо проверить. Харуюки кашлянул и раскрыл рот.

— Аа… это, Нико-тя… Нико. Можно я спрошу кое-что?

— Нельзя. …Ты же знаешь, я не могу так ответить, так что можешь не расшаркиваться. Давай спрашивай.

Под пристальным взглядом Нико Харуюки подошел к дивану и спросил напрямик:

— Т-ты не ненавидишь Черноснежку-семпай?

— Э? С чего это?

При виде совершенно недоуменного взгляда он и сам удивился.

— С чего, говоришь… ну, за нее самая высокая награда… причем из-за того, что это она уничтожила предыдущего короля, ну, то есть командира «Проминенс», который был до тебя.

— А, ты об этом.

Фыркнув, Нико вытянула вперед худые ноги в обрезанных джинсах. Крутя правой рукой один из своих рыжих хвостиков, она глянула в окно.

— Мм, хоть он и был моим командиром, король прошлого поколения… но я с Рэд Райдером никогда напрямую не общалась.

— Что… правда, что ли? — вырвалось у Харуюки. Так Родитель Нико — не Рэд Райдер?

— Понимаешь, я стала Бёрст-линкером два с половиной года назад, за несколько месяцев до гибели предыдущего Красного короля. Я тогда была то ли на третьем, то ли на четвертом уровне; мы ни разу не ныряли вместе. Когда я узнала, что Блэк Лотус внезапно напала на командира, и он потерял все очки, я только подумала: «Хмм, на девятом уровне все серьезно».

Нико выразительно подняла бровь, будто говоря «однако».

— Вообще-то я выросла так резко и стала следующим королем как раз после того, как Лотус убила предыдущего и Красный легион был распущен. Тогда Накано и Нэрима превратились в огромное поле боя, там каждый день шли групповые бои в диких количествах, и в этих боях я все время зарабатывала очки. Хоть я и сильнее всех, но без этого у меня бы ушло минимум на два года больше, чтобы добраться до девятого уровня.

Нико рассмеялась, Харуюки тоже невольно улыбнулся.

— По… понятно. Значит, Нико и Красному легиону незачем охотиться за Черным королем?..

— Ммм… Честно говоря, некоторым из «старичков» очень даже «зачем». Но те, кто действительно не мог простить Блэк Лотус, самые возмущенные — они, когда «Проминенс» распался, перешли в другие легионы. Червяки хреновы. Они мололи языком насчет того, что выполняют желание предыдущего короля; но если бы они правда так думали, то пахали бы, чтобы возродить «Проминенс».

Нико замолчала и уставилась на Харуюки с видом «что, не так разве?» Он поспешно замотал головой; Нико отвернулась и, помолчав немного, продолжила:

— …И еще. Только… той девчонке ни за что не говори.

— Ла… ладно.

— По правде, я о ней… думаю — Блэк Лотус просто супер. Потрясающий настрой.

— Э?!. Это, в смысле…

— Не говори ей. Правда, не говори.

Воткнув в Харуюки яростный взгляд, Нико продолжила тихим голосом, совершенно не вяжущимся с грубой лексикой.

— Потому что она одна из всех королей всерьез заявила, что идет на десятый уровень. Остальные короли, включая меня, сидят под этим договором о ненападении, в дуэльки играют. А может, все хуже; среди королей есть и те, кто втихаря тоже планируют стать десятого уровня. Эти засранцы говорят, что «ради существования ускоренного мира» надо сохранять все как есть, а сами ищут шанс перейти черту.

— …А ты сама, — автоматически спросил Харуюки, дослушав монолог Нико. — Ты какая, Нико?

— …Не знаю.

Ответ прозвучал коротко, но Харуюки почувствовал, что это правда.

Девочка-король откинулась своим тощим телом на диван, положив затылок на руки. Вытянула босые ноги в сторону Харуюки и, ритмично покачивая ими, продолжила:

— …Другие короли, особенно Фиолетовый и Желтый, говорят, что, как только появится Бёрст-линкер десятого уровня, игра «Брэйн Бёрст» будет «пройдена». Фанфары, пам-парам, явится разработчик, поздравит победителя или что он там еще сделает, а потом финальная заставка… и «Брэйн Бёрст» у всех Линкеров деинсталлируется — типа такого.

— Не…

«Не может такого быть, не бывает онлайновых игр, которые для всех кончаются одновременно». Харуюки хотел произнести это со смехом, но его рот застыл.

Он вспомнил свой утренний разговор с Черноснежкой и Такуму. «Когда-нибудь секрет все равно раскроется, и игра перестанет существовать». Эти слова сам Харуюки и произнес.

Нико кивнула, будто прочтя его мысли.

— Я тоже не думаю, что такое совсем уж невозможно. Вообще-то мне совершенно не хочется думать, что будет потом, без «Брэйн Бёрста». Для меня, пожалуй, та сторона и есть реальность. Но… все равно я часто думала: так сильно цепляться за нее — это нормально? Семь королей… нет, шесть королей и их договор о ненападении, возможно, искажают настоящую суть Ускоренного мира. Именно из-за этого может происходить многое, что сейчас происходит.

— Ис… искажают?..

— К примеру, Кром Дизастер, — коротко ответила Нико, потом, прикрыв красновато-карие глаза, продолжила: — …Черри Рук позволил себя соблазнить «Доспеху бедствия», потому что стена между ним и высокими уровнями приводила его в отчаяние. Сейчас Ускоренный мир в застое из-за договора, и, как бы ты ни старался, на обычных дуэльных аренах девятого… да даже восьмого уровня очень тяжело достичь. Просто нет противников. Я сама добралась до девятого — я сказала уже — только из-за хаоса, который вызвала Блэк Лотус… второй раз, сдается мне, такого не будет. Вот почему сейчас, если ты хочешь выйти на высокие уровни, приходится рисковать и сражаться в «Безграничном поле». Так думал Черри — и надел «Доспех». И подтолкнул его к этому в каком-то смысле король, то есть я…

Вдруг Нико насупила брови и стиснула зубы.

Глядя, как ее тощая грудь судорожно поднимается и опадает, Харуюки невольно задержал дыхание, потом прошептал:

— Ни… Нико…

— Заткнись! Ниче не говори! Не смотри! Вали отсюда!

Она орала, лежа на диване и дрыгая ногами; правой рукой она терла глаза.

Потом вдруг ее глаза распахнулись, и она выкрикнула, будто ее удивило что-то:

— Да, кстати!!!

— …Э?

— Да, кстати, с какой радости я вообще тебе это рассказываю!!! Эй, а ну забыл!!! Все, что я тут несла, — все враки!!! Если прям щас не забудешь — измолочу тебя!!!

Она продолжала приглушенно кричать, пытаясь пнуть Харуюки; тот машинально остановил ее, схватив за ступни руками.

И, крепко стиснув, прижал их к груди.

— Гяааа, ты че, ты че делаешь, похабник!!!

— …Нико.

Несмотря на поток оскорблений, Харуюки лишь крепче сжимал пальцы. Вообще-то ему хотелось взять Нико за руки, но, если бы он так сделал, возможность оказаться поколоченным стала бы наименьшей из его проблем.

— Нико, ты не ошибаешься.

Как только Харуюки это произнес, Нико, которая отчаянно дрыгалась в попытках высвободить ноги, застыла. Глядя прямо в ее большие карие с красноватым отливом глаза, Харуюки продолжил изливать свои мысли.

— Когда человек не хочет, чтобы игра кончалась, когда он хочет остаться в игровом мире навсегда — так думать нормально. Но… я играл в кучу онлайновых игр, и теперь я понимаю. Нет ничего хуже и тоскливее, чем когда игра «прекращается», не дойдя до конца. Те игры, где игрокам становится скучно и они уходят к конкурентам, становятся убыточными. В один прекрасный день объявляют, что игра прекращается, и серверы закрывают без лишних разговоров. Я уйму раз это испытывал там, «внутри». Знакомый продавец в оружейном магазине, знакомая горничная в отеле — они «умирают» навсегда, причем улыбаются до конца. Много раз, когда я это видел, а потом оказывался у себя в комнате, я плакал. Так нельзя заканчивать игру. Абсолютно нельзя.

Нико лежала неподвижно, упершись ногами в грудь Харуюки, и смотрела на него во все глаза.

[[image:/storage/reader-images/cae1edad957c182671fcbddb07feaf880f9938a3.jpg]]
Чувствуя под пальцами тонкую кожу и пульсирующую под ней кровь, Харуюки продолжал хриплым голосом:

— Если… если только у «Брэйн Бёрста» есть конец, надо стремиться к нему. Даже если в результате мы потеряем ускорение, это все равно намного… правильнее, чем смотреть на бессмысленное «прекращение мира».

Потому что усилия, которые мы прикладываем в игре «Брэйн Бёрст», тоже окупаются. То, что я, лузер, могу так долго говорить реальным голосом с девчонкой, которую совсем не знаю, — тоже благодаря «Брэйн Бёрсту».

Эта мысль так и осталась в сердце Харуюки невысказанной; он закрыл рот.

Хоть он и замолчал, Нико продолжала лежать неподвижно и ничего не говорила.

Уааа, опять я брякнул что-то не в тему, уныло подумал Харуюки, и тут девочка-король наконец негромко произнесла:

— Правильнее… хех. Надо же, есть, оказывается, Бёрст-линкеры, которые так считают.

Она продолжала смотреть на Харуюки, и ее губы чуть изогнулись в какое-то подобие прежней ангельской улыбки.

— Странный ты. Знаешь, я думала, почему именно ты, толстый и бесполезный, единственный из всех получил способность летать… Кажется, теперь я немножко понимаю. Так, ладно.

Внезапно ее лицо стало злобным, и Харуюки содрогнулся.

— …Сколько ты еще собираешься лапать мои ноги, ты, суперпохабник! Убью нахрен!!!

В тот же миг ее левая нога вмазалась Харуюки в переносицу, и он беспомощно шлепнулся на спину.

Одновременно со звуком удара раздался звонок в дверь.

— Я встретил командира по пути. А, и вот еще, держи. Я из дома захватил.

Протянув коробочку с пирожными, которые держал в руке, он увидел Харуюки, который сидел на полу, потирая нос, и отвернувшуюся Нико на диване. Склонив голову набок, он поинтересовался:

— …Что было?

— Похоже, они хорошо поцапались. Мило, мило, — улыбнулась Черноснежка в школьной форме, держа руку на поясе. Нико фыркнула:

— Ага. Ты же знаешь, милые бранятся — только тешатся.

Харуюки поспешно вмешался, а то между двумя королями уже начали искры проскакивать.

— З-заходите! Таку, спасибо за угощение! Давайте есть, я хочу с клубничкой!!!

Он быстро поднялся и направился на кухню. За его спиной на два голоса раздалось:

— Клубничка моя!

— …Ладно, — кивнул Харуюки и отправился за чаем и блюдцами.

К счастью, в коробке оказались два клубничных пирожных и два шоколадных. Так что очередного сражения удалось избежать. Ну, если не считать подковырок типа: «А разве ты не только черные пирожные ешь?» «Шоколад не черный, он темно-коричневый». Четверо одновременно принялись за еду. Черноснежка отпила чай, и ее выражение лица изменилось.

— …Ты отследила Кром Дизастера?

Нико кинула взгляд на свой виртуальный рабочий стол и слегка кивнула.

— Да. Он скоро будет выдвигаться.

От этого ответа Харуюки стало немного неуютно.

Отслеживать издалека Бёрст-линкера — как такое вообще возможно? Когда он начинает дуэль, можно нырнуть в качестве зрителя, и тогда узнаешь, где он; но Нико вроде бы не ускорялась. А может, командиры легионов умеют определять положение своих подчиненных в реальном мире, может, у них есть такая немыслимая привилегия?

Решившись спросить, он уже открыл рот —

Именно в этот момент.

— …Есть! — выкрикнула Нико, ткнула вилкой в последний кусочек пирожного (с клубничиной) и сунула его в рот. — Черри сел на поезд линии Сэйбу Икэбукуро. Судя по его предыдущему поведению, сегодня он будет охотиться в Букуро.

— Икэбукуро, значит. Как неудобно, — и Черноснежка, цокнув языком, положила вилку на опустевшее блюдце. — Как будем добираться? Можно в реале сесть на такси или тоже на поезд… или пойдем «внутри»?

Не понимая смысла этих слов, Харуюки наморщил брови.

«Внутри», видимо, означает дуэльную арену; но она, хоть и кажется, что уходит в бесконечность, на самом деле ограничена. Если бы этого не было, игроки бы применяли тактику, когда противнику наносится один удар, а потом можно бегать, пока время не выйдет.

Поэтому, скажем, если взять в качестве примера дом Харуюки — нырнув отсюда, они смогут добраться всего лишь до северного края Сугинами; им никак не добраться до Икэбукуро в Тосиме[✱]Сугинами и Тосима — два района Токио, расположенные довольно близко, но не соприкасающиеся. Между ними находятся районы Накано и Синдзюку..

Однако Нико после краткого раздумья ответила:

— Пойдем внутри. Нас слишком мало, чтобы привлечь «энеми»[✱]Enemy — (англ.) «враг»..

— …Если нам повезет, — кивнула Черноснежка с серьезным видом.

Харуюки сидел в полном обалдении, не понимая, что все это значит. Черноснежка вдруг повернулась к нему.

— Так… Харуюки-кун. Сейчас я скажу тебе команду, которая позволяет нырять на настоящее поле боя Бёрст-линкеров. Это будет стоить десять бёрст-пойнтов, с этим нет проблем?

— А… ага, если всего десять. Но… нас… настоящее поле боя?..

— Как название намекает. Там — настоящий «Ускоренный мир». Слушай, потом произнеси команду прямо за мной. Итак… миссию по уничтожению пятого Кром Дизастера — начать!

Потом она сделала глубокий вдох, выпрямила спину —

Нажав на кнопку подключения к Глобальной сети, прекрасная черная принцесса полным достоинства голосом воскликнула:

— Анлимитед бёрст![✱]Unlimited burst — (англ.) здесь: безграничное ускорение.

----------

Том 2 Глава 16

…Анлимитед бёрст!

Поглощенный мыслями, Харуюки выкрикнул эту команду, и тут же по его сознанию ударил звук ускорения гораздо более громкий, чем обычно.

Перед глазами мгновенно почернело.

Но вскоре темноту пронзил серебряный свет. Это был визуальный эффект, меняющий реальное тело Харуюки на металл робота.

При нормальном ускорении, то есть после команды «Бёрст линк», он сначала превращался в поросячий аватар; сейчас этой фазы не было, Харуюки сразу переходил в серебряный дуэльный аватар, Сильвер Кроу.

Сразу затем окружающая тьма сменилась сиянием всех цветов радуги.

За этой аурой возникла сверкающая иссиня-черная сталь.

То место, где раньше была его гостиная, стало холодным металлическим коридором, как в замке короля демонов из фэнтезийного фильма. Окна, смотревшие на юг, исчезли; на стенах и колоннах вперемешку с железными пластинами, смахивающими на теплоотводящие ребра радиаторов, горело множество светло-синих светильников. Под ногами лежал слой густого тумана, а высокий потолок тонул в черноте.

Металлическая часть напоминала арену «Чистилище», но здесь не было ни намека на нерегулярность, вызванную чем-то живым. Харуюки огляделся; такая упорядоченная, холодная картина была повсюду.

Обернувшись назад, Харуюки увидел три дуэльных аватара.

В темно-синих доспехах, с сильными руками-ногами и с громадным пикометом на правой руке — Сиан Пайл.

Вся алая, маленькая и стройная, с одним лишь пистолетиком — Скарлет Рейн.

И наконец, в угольно-черных полупрозрачных доспехах, с острыми, как мечи, сверкающими руками и ногами — Блэк Лотус.

Стоять возле двух королей — одно дело, но даже рядом с Сиан Пайлом, Такуму, который был того же уровня, Харуюки казался себе каким-то ничтожным. Он сглотнул и прошептал:

— …Это и есть «Безграничное нейтральное поле»…

— Да.

Подтвердив слова Харуюки (в ее голосе слышалось электронное эхо), Черноснежка изящно развернулась. Блэк Лотус, все конечности которой представляли собой острые клинки, не ходила, как все, а парила, чуть возвышаясь над полом.

Здоровенным клинком правой руки она указала вдоль коридора.

— Скорее всего, там выход. Будет быстрее, если ты увидишь сам.

— Точно. Пошли.

Скарлет Рейн, то есть Нико, тоже кивнула; ее антенны, похожие на хвостики волос, качнулись вниз-вверх.

Харуюки прошел стальным коридором, залитым туманом, и увидел впереди вливающийся снаружи белый свет. Невольно он ускорил шаг, обогнал остальных троих, потом свернул влево — и застыл, выпучив глаза.

Изначально здесь была восточная стена дома, обращенная на улицу; сейчас она превратилась в открытую террасу. Высота была та же, что у квартиры Харуюки на 23 этаже, так что он мог видеть все, что находилось снаружи.

«Устрашающая» — вот единственное слово, подходящее для описания открывшейся перед ним картины.

Небо было густо затянуто серыми облаками. Между ними то тут, то там проскакивали сине-фиолетовые молнии.

На земле стояли здания; как и дом Харуюки, они были собраны из острых стальных пластин. Впереди лежал укрытый туманом Синдзюку, но это был уже не район, утыканный небоскребами, а что-то вроде мрачной враждебной крепости. И, куда ни посмотри, никакого движения. Как будто это место было абсолютно необитаемым.

Город демонов. Такие слова всплыли у него в голове. Харуюки обратился к остановившейся рядом с ним Черноснежке:

— Я никогда раньше такого не видел. Здесь у арены свойства…

— «Хаос».

После этого краткого ответа она повернула голову с горящими фиолетовым огнем глазами к Харуюки и добавила:

— Рано или поздно ты поймешь, что все это означает. Теперь, Харуюки-кун. Рассматривать панораму можно, но есть еще кое-что, что ты должен сразу заметить.

— Э… э?

Харуюки поспешно заозирался и наконец увидел то, что должен был.

До сих пор на всех дуэльных аренах в верхней части поля зрения отображались хит-пойнты его и противника, а между ними таймер, начинающий отсчет с 1800 секунд. Однако сейчас он видел лишь свою полосу хит-пойнтов, а таймера не было вовсе.

До сих пор, пользуясь программой «Brain Burst», Харуюки видел сверхдетализованные арены, которые не отличишь от реальных; все пять органов чувств получали идеальные, реалистичные сигналы; однако содержание игры представляло собой не что иное, как старый добрый файтинг. Здесь, в «Безграничном нейтральном поле», графический дизайн изменился лишь незначительно, но тем не менее Харуюки почувствовал, что игра резко сменила одежду и превратилась в современную крупномасштабную сетевую игру. У него вырвалось:

— Т-тут нет счетчика времени?!. Что это значит?..

— Ровно то, что кажется, — на этот раз ему ответила подошедшая слева Нико. — Здесь нет ограничения по времени. Поэтому оно и «безграничное».

— Ээ…

Вновь лишившись дара речи, Харуюки отчаянно пытался понять смысл того, что видел перед собой.

— …Э, это. Мы ведь ускорились, да?

— Конечно же.

Ответ Черноснежки вновь заставил его мысли крутиться на полных оборотах.

Когда пользователь «Brain burst» ныряет в виртуальное пространство, его мышление ускоряется в тысячу раз. Поэтому, даже если использовать весь 30-минутный предел погружения, в реальном мире проходит всего 1.8 секунды.

Но тут — без ограничений. И что же это значит.

Если в «Безграничном нейтральном поле» провести всего десять минут реального времени, здесь это будет десять тысяч минут — то есть примерно 166 часов, примерно семь дней.

А если провести один реальный день…

Посчитав на пальцах, Харуюки проскрипел:

— Т… три года…

Господи. Это же почти вечность. Стало быть, если он воспользуется командой «Анлимитед бёрст», то, сколько бы домашки ему ни требовалось перерешать, как бы он ни отлынивал во время подготовки к экзаменам…

— Так нельзя делать, Хару, — ровно в этот момент произнес стоящий сзади Такуму, будто прочтя мысли Харуюки.

Обернувшись, Харуюки увидел, как аватар пожал мощными плечами. Его друг продолжил со смехом в голосе:

— Я был здесь всего один раз. Я был в таком же восторге, как ты сейчас, и, раз уж на это ушло десять бёрст-пойнтов, я решил, что будет просто глупо возвращаться домой сразу, и провел тут три дня. Когда я вернулся в реал, я все забыл, что собирался сделать до того, как ускорился. Это было ужасно.

— Совершенно верно. Харуюки-кун, за три дня ты можешь отделаться тем, что забудешь свои планы, но если ты проведешь здесь месяц или полгода… — тут голос Черноснежки посерьезнел. — Когда ты вернешься, ты будешь другим. Конечно, по сравнению с прежним тобой твоя душа окажется старше. Если ты не хочешь, чтобы твоя семья и друзья смотрели на тебя со странными лицами, ты не должен зависать здесь слишком надолго.

Как только он услышал эти слова, в его памяти прозвучал голос.

«Если бы ты узнал, сколько времени я и вот она провели в ускоренном мире…»

Вчера Нико сказала это со смехом. И это значит, что —

Прежде чем он успел довести эту мысль до конца, та самая персона легонько хлопнула его по спине.

— Ладно, пора двигаться. Когда мы ускорились, поезду, на котором Черри, оставалось две реальных минуты до Икэбукуро. Так что время у нас еще есть.

— А, ага. Двигаться… в Икэбукуро, да.

Две минуты реального времени — это больше 33 часов в ускоренном мире. С мыслью, что это намного дольше, чем им понадобится, Харуюки повернулся на северо-восток.

За тянущимся вдаль иссиня-черным стальным городом он различил гигантскую структуру, вроде как парящую. Если это Саншайн-Сити[✱]Саншайн-Сити («Город солнечного света») — один из старейших кварталов в Токио. Здание, которое видит Харуюки, — скорее всего, небоскреб Саншайн-60, являющийся на сегодняшний день четвертым по высоте зданием в Токио и восьмым в Японии. в Икэбукуро, то дотуда, как и в реальном мире, должно быть километров шесть.

— Так… пешком пойдем туда? Или бегом?..

— Не, что ты. Зачем, по-твоему, мы тебя взяли?

— Э? То есть…

Стоя перед офигевшим Харуюки, маленький алый аватар сложил руки перед грудью и склонил голову набок.

— Возьми меня на ручки и лети, братик♪.

С помощью своих «Удара» и «Пинка» Харуюки принялся разрушать все подряд объекты на террасе — всякие странного вида статуи и металлические прутья. Когда шкала спецатаки заполнилась, он развернулся.

— Это…

На него пристально смотрели два короля.

— Он понесет меня, потому что у меня видишь какие руки. А ты можешь повисеть у него на ногах.

— Ни фига себе шуточки! Чего это я должна лететь в таком дурацком виде? Это ты виновата, что у тебя такой аватар, вот и езжай на поезде!

[[image:/storage/reader-images/6e785ccb87c9206810af6a3cfadef98ec0033cba.jpg]]
Между королями опять словно искры принялись сыпаться. Такуму со вздохом вмешался.

— Давайте вот как сделаем. Командир будет на правой руке Хару, Красный король на левой — он вас поднимет. А потом я прицеплюсь к его ногам. Ты выдержишь, Хару?

— А… а, ага, думаю, да. Правда, быстро лететь не смогу.

Подойдя к по-прежнему недовольным Нико и Черноснежке, Харуюки сперва протянул правую руку.

— П-прошу прощения.

С этими словами он крепко обхватил стройную талию Блэк Лотус повыше броневой юбочки в виде цветка. Потом левой рукой обхватил еще более тонкое тело Скарлет Рейн.

В голове у него просто не было места для мыслей типа «Йоу, по цветку в каждой руке»; постепенно влив силу в лопатки, он раскрыл металлические пластины, сложенные за спиной.

Крылья распахнулись с отчетливым звоном и тут же начали легонько биться. Виртуальная подъемная сила приподняла Харуюки над полом.

Медленно взлетев на полтора метра, он остановился.

— Таку, теперь можно.

— Благодарю, Хару.

И сильные руки Сиан Пайла ухватили его за икры.

— Ну… полетели!

С этим возгласом Харуюки замолотил крыльями в полную силу.

Три человека весили довольно много, но все равно ему удалось ускориться вверх. Стальная терраса оставалась все дальше позади; перед летящими открывалась картина необитаемого, искаженного города.

— О… ой, супер!.. — завопила Нико под левой мышкой. — Ты правда летаешь! Вон седьмая кольцевая… а вон центральная ветка железки, круто. Интересно, мою школу видно отсюда?

Для Харуюки это была знакомая картина. Даже при ограничениях на движение, которые есть у обычных дуэльных арен, он мог разглядеть не только Токио, но и весь регион Канто.

Но сколько бы раз он это ни видел, в его сердце всегда вспыхивало одно и то же чувство, со временем оно не притуплялось. По словам Черноснежки, это «Безграничное нейтральное поле» ограничено зоной действия сети Общественных камер — а значит, продолжается до самых границ Японии.

Такая громадная площадь уже не может называться игровой картой. Это иной мир.

— Понятно… вот оно что, — прошептал Харуюки. — Это настоящий «Ускоренный мир», да? Он всегда существует рядом с реальным… это не временный, это постоянный мир…

— Совершенно верно, — коротко ответила Черноснежка под его правой мышкой. Сияющие глаза на рубленом шлеме смотрели прямо на Харуюки. Строгий, но добрый голос продолжил: — И это истинное поле сражения Бёрст-линкеров. Если ты ставишь перед собой задачу дойти до девятого уровня, тебе придется сражаться и побеждать здесь. …Впрочем, сейчас еще рано.

Значит ли это, что у него пока уровень маловат, или же сам Харуюки еще слишком мало умеет?

Почувствовав укол нетерпения в груди, Харуюки кивнул.

— Да… но, но ты другое скажи…

— Мм? Что именно?

— Раз это постоянная карта, значит, кроме нас, сейчас здесь есть и другие Бёрст-линкеры?

— Конечно.

Ответила ему Нико. Харуюки повернул голову к ней и задал следующий вопрос:

— Н-но если так… почему я тут никого не вижу?..

Деформированный город заполняла холодная тишина, Харуюки не видел ни намека на движение. Он думал, здесь должно быть как на обычной дуэльной арене, где повсюду дуэльные аватары; что же это значит?

Однако он тут же получил ответ — на этот раз от висящего внизу Такуму.

— Ха-ха, но это же очевидно, Хару. Бёрст-линкеров всего около тысячи, из них в «Безграничном нейтральном поле» в каждый отдельный момент человек сто, не больше. Но даже если сто — в таких местах, как Сугинами, почти никого нет, так что ничего удивительного, что мы никого не видим.

— Т-тогда… если мы направимся к центру города?..

— Точно. Поэтому-то мы и летим в Букуро, и Черри Рук тоже.

Произнеся эти слова, Нико постучала по шлему Харуюки и добавила:

— Кстати, если ты так и будешь тут висеть неподвижно, твоя шкала кончится.

— А, э, ага.

Харуюки проверил маленькую синюю шкалу спецатаки под полосой хит-пойнтов. Неподвижное зависание в воздухе расходует шкалу медленно, но все равно он потерял уже процентов десять.

— Ладно, тогда полетим по прямой, — заявил Харуюки и вновь увеличил скорость работы крыльев.

Он двигался вперед прямо под черными тучами, будто скользил. Вскоре они миновали безлюдную седьмую кольцевую линию и очутились в Накано.

Харуюки скользнул взглядом вдоль железнодорожной линии Тюо на эстакаде, поддерживаемой ужасно острыми столбами. Внезапно он увидел кое-что неожиданное и пробормотал:

— О… этот, этот поезд едет?!.

По черным блестящим рельсам в сторону Синдзюку действительно с тяжелым стуком двигалась тень в виде двух вагончиков.

— На нем даже прокатиться можно. Правда, за это надо платить очки.

После этого объяснения Черноснежки со смешинкой в голосе глаза Харуюки под серебряной маской распахнулись.

— Что… а к-кто его ведет?!

— Ху-ху, когда-нибудь выясни сам.

Пока они болтали, железка оставалась все дальше позади; зато Харуюки видел улицу Яматэ. Когда они пролетят мимо нее, окажутся в Мэдзиро, а затем в Икэбукуро.

В реальном мире Харуюки обычно ездил туда покупать старые игры и бумажные книги, но добираться туда из Сугинами очень неудобно. Либо приходилось ехать на поезде в Синдзюку и идти уже оттуда, либо ехать на автобусе из Коэндзи. И то, и другое — приличные крюки, так что поездки отнимали немало времени.

Если бы я мог так вот лететь, прикольно было бы. Так он подумал, но тут —

— Харуюки-кун. Посмотри вон туда.

Черноснежка под его правой мышкой указала своим мечом на восток.

Харуюки спокойно повернул голову; увиденное его настолько поразило, что он едва не выпустил обоих королей (пришлось сжать руки крепче).

— Уааа… чт… что?!.

По укрытой слоем густого тумана улице Яматэ медленно двигалась колоссальная тень. Описать ее можно было лишь как «странную». Четвероногая, как зверь; но тело при этом было плоским, как у ската, а там, где полагалось находиться голове, до земли свисало множество щупалец. Длинные мощные ноги, похожие на жучиные, кончались очень брутальными на вид острыми когтями.

Как ни гляди, а ростом эта тварь была с трехэтажный дом, не меньше. Она медленно ползла на юг, занимая три уличных полосы.

Каждый раз, когда нога монстра опускалась за землю, воздух содрогался от низкого «бумм». Харуюки ошеломленно прошептал:

— Что… это?

— Это «энеми», обитатель здешнего мира. Он создан системой, и он движется.

Нико присвистнула и подхватила слова Черноснежки:

— Увидеть такого большого — ты везунчик. Только не приближайся к нему слишком близко. Если мы его заинтересуем, даже эта наша компания с ним не справится.

— Заинтересуем… говоришь… он что, может на нас напасть?!

— В средней школе ты уж должен бы выучить, что означает слово «энеми»[✱]Enemy — (англ.) «враг»..

Харуюки поспешно набрал высоту; на подковырку Нико как-то реагировать было некогда. Странное на вид чудовище, похоже, не замечало, как его разглядывают с высоты, и медленно шло своим путем.

— По… почему такая опасная штуковина…

— Почему, спрашиваешь… потому что…

Черноснежка начала было отвечать, но замолчала. Нико и Такуму, похоже, тоже не знали ответа, и Харуюки склонил голову вбок.

Вдруг висящий у него на ногах Такуму тихо воскликнул:

— Вот оно, начинается. «Охота».

— Охо… охота?..

В этот момент громадная зверюга, над которой они как раз пролетали, неожиданно взревела, и Харуюки подлетел на несколько метров вверх.

— Уаааа?!

Монстр встал на задние ноги — щупальца на голове резко затряслись — и вновь издал рев. Однако Харуюки почти сразу понял, что противник монстра — не они.

Южнее вдоль по улице Яматэ появилось множество маленьких теней.

Сперва Харуюки показалось, что это новые «энеми», но тут же он понял, что это не так. Гуманоидные силуэты в разноцветных доспехах — это Бёрст-линкеры.

Крупная фигура, стоящая впереди всех, подняла правую руку и резко опустила.

Тут же с крыш домов по обе стороны улицы вниз обрушилось множество лучей и снарядов; все это начало рваться в районе громадной башки монстра.

Здоровенную тушу «энеми» шатнуло, затем, протрубив «юоооон!», чудовище повернулось к одному из домов. Загребая воздух передними ногами, оно помчалось вперед; с каждым его шагом земля вздрагивала.

Но когда громадная туша уже готова была врезаться в здание, Бёрст-линкеры, занявшие позицию на дороге, все разом провели атаки среднего радиуса действия. Застывшего неподвижно монстра окутали взрывы; он снова яростно взревел и сменил цель — теперь он понесся к людям на дороге.

— Б-берегись! — вырвалось у Харуюки. Передняя нога зверя обрушилась сверху вниз прямо на лидера группы, и тот упал, раздавленный… так казалось со стороны; на самом же деле бронированный сине-серебристый дуэльный аватар принял удар громадного когтя на скрещенные руки и остановил его.

Однако непохоже было, чтобы игроки собирались остановить монстра здесь; закрывая от бушующего чудовища остальных, лидер группы медленно пятился.

Когда «энеми» достаточно удалился от двух зданий, с крыш вновь раздался залп; на этот раз он пришелся в основание хвоста. Зверь медленно развернулся к восточному зданию — и тут же группа на земле пошла атаковать с близкого расстояния.

— Неплохая партия. Хорошо агрят[✱]Агрить — на игровом жаргоне означает: отвлекать монстра на себя (как правило, чтобы он не атаковал более слабых игроков). монстра. Кто их лидер? — Черноснежка явно была впечатлена.

Нико ответила:

— Кажется, кто-то из верхушки Зеленого легиона. Но партия, по-моему, смешанная.

Лишь после этого обмена репликами до Харуюки наконец дошло, что именно происходит у него перед глазами.

— А, п-понятно… это не монстр нападает на Бёрст-линкеров… это они его хотят убить.

— Точно. Это и называется «охота».

— То есть если они его убьют, получат очки опыта… а, не, бёрст-пойнты?..

— Мм, именно так, — кивнула Черноснежка. Нико постучала Харуюки по голове.

— Теперь-то даже ты должен понять. Энеми существуют в «Безграничном нейтральном поле» ровно потому, почему само это поле существует. Бёрст-линкеры, чтобы набирать уровни, могут не только в нормальных дуэлях участвовать, но и охотиться здесь. Правда…

— …Эффективность тут намного хуже, чем в дуэлях. На такого громадного монстра игроки охотятся с риском для жизни, а дают за него столько же, сколько за победу в дуэли с равным соперником… то есть десять очков.

Черноснежка, подхватившая объяснение Нико, замолчала и лишь покачала обтекаемой маской шлема, потом продолжила:

— Тут ничего не поделаешь. При охоте на энеми в этом мире бёрст-пойнты возникают из ничего. В дуэльном файтинге «Брэйн Бёрст» охота в «Безграничном поле» изначально была всего лишь дополнительным методом пополнения очков. Но сейчас высоких уровней по-другому практически не достичь. Все из-за…

— …Договора о ненападении… — пробормотал Харуюки.

— Высокоуровневые Бёрст-линкеры, даже если хотят нормальной дуэли, не могут драться на территории другого легиона. И еженедельные «территориальные сражения» из-за договора тоже буксуют…

Харуюки отвел взгляд от яростного сражения, разворачивающегося внизу, и вновь направился на северо-восток. Висящий под ним Такуму задумчиво произнес:

— Командир, но… строго говоря, есть еще один способ. Даже сейчас можно эффективно набирать очки и тем самым преодолеть барьер высоких уровней.

— Что? Таку, это?..

— Я имею в виду… в этом мире можно охотиться не только на энеми… Есть другая добыча, да и очков за нее дают больше…

Лишь на мгновение задумавшись, Харуюки резко ахнул.

— П-понятно… те люди… вместо монстра они могли…

Он кинул взгляд назад; там, далеко на юге, все еще можно было различить клубы пыли от непрекращающейся битвы.

Краткое молчание разбил тихий голос Черноснежки.

— Совершенно верно. Для нормальных дуэлей Бёрст-линкеры высокого уровня обычно не покидают территорию своего легиона, и ты не можешь их вызвать, даже если хочешь, зато здесь на них можно нападать сколько угодно. Более того, можно устраивать засады, бить со спины — все, что захочешь.

— И ровно это мы собираемся сделать с Черри Руком… нет, Кром Дизастером, — еле слышно пробормотала Нико, устремив вперед взгляд круглых рубиновых линзоподобных глаз.

Следом за светящейся седьмой линией позади осталась и улица Мэдзиро; прямо впереди был центр Икэбукуро. Дворец, окруженный странными металлическими шпилями и будто засасывающий в себя черные улицы, — это, похоже, была железнодорожная станция Икэбукуро. Восточнее простиралось огромное пустое пространство до самой крепости из небоскребов — Саншайн-Сити.

Внизу в этом коридоре виднелось несколько маленьких зданий, и Харуюки показалось, что он видит там мелькающие огоньки.

Это просто световые эффекты? Или тут, как в реальном Икэбукуро, большие торговые центры?

Кстати, Такуму с Черноснежкой так и не рассказали толком про тот магазин. Может, он как раз там…

Ворочая в голове такие мысли, он нечаянно забыл про их нынешнее положение и попытался было направиться к огням, но правая рука Нико тут же оттянула его голову назад.

— Эй, стой тут. Черри еще нескоро появится, но на всякий случай давай спустимся. Если продолжим летать, нас легко увидят снизу.

— Это правильно, конечно… но Икэбукуро — большой квартал. Ты знаешь, где именно он появится?

На вопрос Черноснежки Нико фыркнула.

— Если он будет все делать, как в прошлые разы, то появится в районе Саншайн-Сити. Покрутись немного на южном краю, выбери подходящее здание и опускайся.

Харуюки сделал что было велено — развернулся и полетел на восток.

Слева-спереди от себя он видел возвышающуюся к небу крепость. Справа было открытое пространство, что-то вроде котловины. В реале там располагался парк Южного Икэбукуро, но в «Безграничном поле», где не было ни единого дерева, это выглядело просто как кратер, оставшийся от падения гигантского метеорита.

— …Ладно, опустимся возле того пустыря, — объявил Харуюки и проверил шкалу спецатаки. Решив, что с трудом, но дотянет, он изменил положение крыльев.

Четверка медленно двинулась вперед —

И тут.

— ХАРУ!!! — проорал висящий внизу Такуму.

Харуюки машинально посмотрел вниз — и его взгляд тут же зацепился за ярко-рыжий трассер, тянущийся из щели между зданиями.

— !!!

Некогда было даже закричать; Харуюки чисто на рефлексах рванулся вправо-вперед.

Дзяаа!

Раздался звук, будто сам воздух горел; Харуюки ощутил спиной волну жара. Кончики крыльев начало жечь, хоть там и не было никаких болевых сенсоров.

Однако он не стал обращать на это внимание, а вновь заскользил в воздухе, на этот раз влево. Потому что увидел, как снизу идет новая атака. Более того, ее цвет был не такой, как у первой.

После того как он едва-едва уклонился от сине-белого луча, Черноснежка тихо прокричала:

— Неужели… Кром Дизастер?

Раздавшийся в ответ голос Нико звучал напряженно, в нем было слышно потрясение.

— Нереально… еще слишком рано, он через целые сутки должен появиться! И у него нету таких атак…

Разговор двух королей заглушил вопль Харуюки:

— СПУСКАЕМСЯ!!!

Потому что от зданий шла третья атака — и на этот раз огней было много. Это были не лазерные лучи, а вспышки выстрелов; а может, хуже — работающие двигатели самонаводящихся ракет.

Харуюки убрал из крыльев всю подъемную силу и начал не столько спускаться, сколько падать. Однако если он спустится вертикально, то попадет прямо в руки загадочного врага. Вновь развернув крылья, он заскользил по воздуху, как глайдер, направляясь к гигантскому кратеру.

— Вот они! Ракеты!

Цокнув языком, Нико под мышкой у Харуюки перегнулась и достала свой пистолетик.

Раздалось сухое «да-да-дан» и сразу следом — множество маленьких взрывчиков. Однако один-единственный пистолетик не мог сбить все ракеты сразу; некоторые прорвались сквозь возникшую завесу пламени, сблизились…

— …Ийяаа!

…и оказались перерублены левой рукой-мечом Черноснежки.

Харуюки чуть удалился от этого места, когда раздалась новая порция взрывов. Пользуясь взрывной волной, Харуюки отлетел еще на десяток метров в сторону, а затем на полной скорости понесся к центру круглого кратера.

Первым разжал руки Такуму и приземлился, вспахав землю. Сразу следом из-под мышек Харуюки легко спрыгнули два короля.

Сам Харуюки неловко бухнулся между этой троицей и поспешно вскочил на ноги. Кинул взгляд на полосу хит-пойнтов — к счастью, он потерял меньше 3%. В Черноснежку и остальных вроде тоже не было прямых попаданий.

Стоя посреди кратера, по которому лучами расходилось множество трещин, вся компания облегчено выдохнула.

В мир вернулась тишина — словно тех атак несколько секунд назад и не было вовсе. Лишь высоко в черных облаках вспыхивали молнии и погромыхивало, да ветер негромко шипел.

И тут —

С тихим звуком шагов на западный край кратера вышла тень.

Это был Бёрст-линкер. Вне всяких сомнений — один из тех, кто атаковал только что. Поскольку Харуюки видел лишь силуэт, он не мог определить цвет.

— Это… и есть тот, который на нас напал?.. — еле слышно прошептал Харуюки.

Но всего через секунду.

Рядом с первой тенью беззвучно возникла вторая. Потом третья, четвертая.

— Что… что происходит…

Одновременно с шепотом Такуму со всех сторон зазвучали шаги.

Задрав голову, Харуюки смотрел, как тени аватаров заполняют весь обод кратера. Большие и маленькие, специализирующиеся на ближнем бое и на дальнем бое — все они были разные, но имели кое-что общее.

От них исходило одно и то же ощущение. Жажда боя. Они смахивали на охотников, молча разглядывающих добычу.

Всего Бёрст-линкеров было около тридцати. И наконец — сквозь кольцо вокруг кратера вошел аватар с самой мощной аурой.

Длинный и худой. Ростом, возможно, выше Сиан Пайла, но при этом с руками и ногами такими же тонкими, как у Сильвер Кроу. Тело человекоподобное, но тощее, как будто из одних костей; расширялось оно лишь в плечах и тазу.

На голове у него была шляпа с двумя штуками, смахивающими на небольшие загнутые рога. На кончиках рогов безмолвно болтались крупные шары. А лицо было закрыто маской с нарисованной улыбкой.

— Клоун?.. — невольно пробормотал Харуюки. Силуэт аватара напоминал джокера с игральной карты. Только ни намека на юмор в этой маске не было. Узкие, раскосые грязно-белые глазки горели жестоким огнем.

Вдруг облака прямо над кратером слегка разошлись. В тусклом солнечном свете, добравшемся до земли, стали различимы окружающие кратер аватары.

Много самых разных цветов. Но, пожалуй, большинство были желтыми и красными.

Ярче всех сияли доспехи клоуна, стоящего с расслабленным видом впереди всех.

Ни единого тусклого пятнышка. Весь ядовито-желтый, как урановая руда. Ощущение ужаса пронзило Харуюки, когда он это увидел. Немногие дуэльные аватары обладали таким насыщенным цветом. До сих пор он своими глазами видел лишь абсолютную черноту и пламенеющую алость. Значит… значит, этот клоун…

И, словно дополняя воображение Харуюки, алый аватар, стоящий рядом с ним, выдавил хриплые звуки:

— Йеллоу Рэдио[✱]Yellow Radio — (англ.) «желтое радио».… Желтый король… как он здесь…

Король. Один из семи Бёрст-линкеров девятого уровня, существующих в ускоренном мире.

До сих пор Харуюки не то что с Желтым королем — даже с членами его легиона не встречался ни разу. Потому что территория Желтого легиона была в противоположной части Токио относительно Сугинами — от Уэно до Акихабары. Когда Харуюки ездил в Акихабару за старыми комплектующими для компа, он всегда отключался от Глобальной сети.

То, что сейчас игроки из Желтого легиона находятся в Икэбукуро, да еще в таком количестве, чертовски неестественно. Конечно же, это не совпадение. Однако с тех пор, как четверка Харуюки произнесла у него дома команду «Анлимитед бёрст» и нырнула в «Безграничное нейтральное поле», в реальном мире прошло максимум несколько секунд. Чтобы кто-то из легиона обнаружил здесь, «внутри», Харуюки и остальных, связался с игроками «снаружи» и собрал их в Икэбукуро — на все это просто не хватило бы времени.

Стало быть, они тоже отслеживали передвижения Черри Рука, предугадали, что здесь и сейчас появится группа Харуюки, и устроили засаду.

Если так, объяснение могло быть лишь одно.

Всё. Всё с самого начала, с того, что послужило толчком, — все это их —

— …Это ты, сука!!! — неожиданно взревела Нико.

Красный король, пришедшая к тому же выводу одновременно с Харуюки, прыгнула на шаг вперед, выпятила грудь и сжала кулаки; ее юный голос звучал, как величественный львиный рык.

— Сволочь, это ты все подстроил, Йеллоу Рэдио!!!

Да. Других вариантов просто нет.

Ураган обвинений, однако, не пошатнул тощее тело Желтого короля.

Внезапно скелетоподобная правая рука двинулась с места. Вытянулась вправо, развернулась ладонью вверх.

— Надо же, надо же, я думал, какая-то летающая букашка свалилась, а у нас, оказывается, неожиданный гость? Добрый день, Красный король.

Идущий из-под улыбающейся маски голос звучал по-юношески. Однако у него был какой-то странный оттенок, будто от сильного сжатия данных. Какое-то ядовитое звучание.

— Устроил засаду и еще такое несет!..

— Не пойму, о чем ты? Кто-то из Красного легиона нарушил договор о ненападении, нападает на моих очаровательных подчиненных, заставляет их терять все очки — я пришел лишь просить взять на себя ответственность. В последнее время этот аватар, так нагло бесчинствующий на нашей территории, доставляет немало проблем.

Рога на шляпе, составленные из множества металлических колец, медленно качнулись. Аватар словно пытался подавить смех.

Нико выбросила указательный палец вперед и прокричала — как будто взорвалась:

— Это ты заставил его все это делать! Чтобы заманить меня сюда, ты дал Черри Руку «Доспех бедствия», который спрятал… это ты виноват в нарушении договора и в этих атаках!!!

— Спрятал? Дал? Какие нехорошие слова… «Доспех» ведь был давно уничтожен, не так ли? Что, твой подчиненный создал еще один?

Пока он произносил свою тираду гортанным голосом, его левая рука вытянулась вверх. Указывая в небо неестественно тонкими пальцами, Желтый король продолжил:

— В священном договоре между королями есть такое место. Если договор о ненападении был нарушен и в результате атаки кто-либо из членов легиона лишился «Брэйн Бёрста», кто-то из напавшего легиона должен разделить его судьбу. Око за око, зуб за зуб… варварский способ мести, не правда ли? Ку, ку-ку-ку.

Из-под маски в виде перевернутого треугольника с рогами раздалось хихиканье. В раскосых глазах тоже светился смех.

— Однако правила есть правила… верно? Видишь ли, если король, такой как я, не выполнит ту договоренность, похожих нарушений будет становиться все больше. Так что у меня не было выбора — мне пришлось прийти сюда, в Икэбукуро. Чтобы найти здесь кого-нибудь из Красного легиона и заставить заплатить за преступления своего товарища… это ведь правильно? Однако… какой неожиданный поворот судьбы, не так ли?..

Желтый король положил руки на пояс и, наклонившись вперед, продолжил спокойным, но в то же время издевательским голосом:

— Этим человеком случайно оказался командир Красного легиона… сама Скарлет Рейн.

Черта с два это «случайно»!

Так мысленно завопил Харуюки, скрежеща зубами.

Аватаров вокруг кратера — десятка три. Даже для легиона, возглавляемого королем, это практически предельное количество игроков, которых можно задействовать вечером буднего дня. И целью этой операции может быть лишь охота на сильнейшее существо — на короля.

Желтый король предвидел, что Скарлет Рейн, то есть Нико, будет действовать так, как она действовала. Что в ее характере лично применить «Меч правосудия», чтобы наказать своего подчиненного Черри Рука за его преступления, что она явится за этим в «Безграничное нейтральное поле».

Мало того. Он загнал Нико в такое положение, потому что хотел на законных основаниях заполучить одну из пяти голов, которые нужны для достижения десятого уровня, — именно ради этого Желтый король передал «Доспех бедствия» члену Красного легиона. Только так Харуюки мог объяснить происходящее. А это значило вот что.

— …Два с половиной года назад, когда победили четвертого, именно Желтый король спрятал «Доспех»… — прошептал Харуюки. Однако доказательств никаких не было. Говорить все это вслух было бы без толку.

Нико, видимо, тоже это поняла — она молчала, лишь кулаки ее тряслись.

Наконец она разжала их, и ее руки повисли. Безэмоциональный голос, который она тоже взяла под контроль, разнесся над кратером.

— В договоре написано и еще кое-что. «…Для возмездия можно выбрать любого, но если командир легиона сам накажет преступника, заставив его потерять все очки, то этот пункт неприменим»… Я сама разберусь с Черри Руком. Тебе не на что будет жаловаться, не так ли?

— Пожалуйста, пожалуйста, — разведя руками, весело произнес Йеллоу Рэдио, Желтый король. — Если только тебе удастся! До меня дошел слух… недавно ты именно это пыталась сделать, но великолепнейше села в лужу… ты, по-моему, даже безнадежно проиграла по времени? Ты, конечно, вольна вызвать его еще раз, но… где сейчас этот игрок по имени Черри Рук?

Он нарочито повел головой в большой шляпе вправо-влево.

— У нас не так уж много свободного времени. Ты не знаешь, когда он появится; не хочешь же ты заставлять нас ждать целыми днями? Если ты не разберешься с ним прямо сейчас… нам придется заменить его тобой, не так ли?..

— Кк… — раздосадовано выдавила Нико.

Харуюки и компании благодаря способности Нико по части отслеживания удалось узнать, где и когда в реале находится и ускоряется Черри Рук, однако в «Безграничном нейтральном поле» он должен был появиться не сразу. А при ускорении в тысячу раз всего несколько минут задержки в реальном времени здесь превращаются в целый день или даже больше. Поэтому, как и сказал Желтый король, поймать Черри Рука прямо сейчас невозможно.

Поняв это, Харуюки шагнул вперед и прошептал в спину Нико:

— Бесполезно, Нико. Этот хмырь с самого начала поставил ловушку на тебя, так что соскочить не даст… Сейчас нам надо просто уйти. Разлогинься и жди следующего шанса.

— Нельзя, — мгновенно и коротко ответила она. — Это не разрешено системой. В «Безграничном нейтральном поле» мгновенный логаут не предусмотрен.

— Что…

У Харуюки отнялся язык. И тут же раздался тихий голос подошедшего Такуму:

— Так оно устроено, Хару. Чтобы выйти отсюда, надо добраться до одной из точек выхода, которые расположены в разных местах. Даже если ты «покончишь с собой», ты не разлогинишься. Ты просто воскреснешь через час в том месте, где умер. Конечно, если в реальном мире кто-то снимет с тебя нейролинкер, это другая история… но сейчас в квартире Хару…

Никого нет. Мать вернется из поездки только завтра, а к тому времени здесь пройдет три года.

Нико огляделась и быстро прошептала:

— Ближайшие отсюда точки выхода — станция Икэбукуро и Саншайн-Сити. Дотуда быстро не добраться. И даже если мы попытаемся, все равно, чтобы прорваться сквозь кольцо, нам придется драться минимум один раз…

Тут Нико смолкла, и ее рубиновые глаза ярко вспыхнули.

— Но этот радиогад тоже облажался.

— Об, облажался?

— Ага. Столько народу — это все для меня… столько нужно собрать, чтобы убить одного короля. Но сейчас здесь не один.

Глаза Харуюки полезли на лоб.

В цветовом круге, определяющем способности дуэльных аватаров, желтый цвет соответствует специализации на «непрямых атаках». Это разные атаки на уязвимые места противника — они могут доставить массу неприятностей, но по силе прямых атак желтый уступает другим цветам. С другой стороны, Красный король Нико — просто демон по части огневой мощи; как сражается Черный король Черноснежка, Харуюки видел всего несколько раз, но она создана для ближнего боя.

Если они будут прикрывать друг друга, даже против короля и еще трех десятков игроков шансы на победу есть.

Когда Харуюки додумал до этого места, его вдруг охватило какое-то странное чувство.

Почему до сих пор молчит Черноснежка? Будь она в нормальном состоянии, она бы набросилась на Желтого короля куда агрессивнее, чем Нико, как только он появился.

Обернувшись через правое плечо и посмотрев назад, Харуюки увидел…

…черный аватар, стоящий сгорбленно, будто в страхе перед чем-то, с бессильно свисающими мечами-руками.

— Се-…

Прежде чем он успел произнести слово «семпай», вновь громко раздался голос Желтого короля.

— Если Черри не объявится, мы призовем к ответу тебя, Красный король, да? …Ну, а если так… — длинный узкий палец левой руки поднялся, потом указал на черное пятнышко посреди кратера. — На забавный-презабавный карнавал, который сейчас начнется, ты ведь будешь смотреть не вмешиваясь, не так ли, Черный король?

На удар этих лицемерных слов Черноснежка никак не среагировала — она по-прежнему стояла, повесив голову. Лишь через пять секунд она наконец подняла взгляд и навела правую руку-меч на Желтого короля.

— …Не связывайся со мной, Рэдио.

Слова, вырвавшиеся из-под маски, показывали, что Черноснежка таки вошла в боевой режим, однако голосу не хватало привычного напора. Черноснежка продолжила выплевывать слова, обращенные не столько к противнику, сколько к самой себе.

— Эта твоя компания не остановит двух королей, даже ты должен это понимать. Я… если ты думаешь, что я буду наблюдать молча, ты крупно ошибаешься.

— Хоо? Следует ли это так понимать, что ты собираешься драться? Эти твои клинки, которые и так все в крови, ты поднимешь и на меня? Я утрудил себя тем, что дал тебе место на галерке, но ты непременно хочешь создать себе сложности?

Как указала Черноснежка, Желтый король был не в таком уж выгодном положении; однако тот все же разразился гортанным «ку-ку-ку».

— …Честно говоря, даже я не ожидал, что ты явишься в «Безграничное поле» вместе со Скарлет Рейн. Но… такая мелкая неожиданность не остановит карнавал моего легиона «Крипт космик саркус»[✱]Crypt cosmic circus — (англ.) дословно «космический цирк гробницы». Слово circus японцы произносят именно так, через «а».. Я долго, очень долго ждал дня, когда так вот встречусь с тобой, Лотус. Чтобы передать тебе маленький подарочек, который ждал своего часа у меня в кармане все это время!

Желтый король картинно раскрыл ладонь, и Харуюки увидел, как в ней блеснуло что-то прямоугольное. Размером с игральную карту, но деталей Харуюки разглядеть не мог.

Клоунский аватар искусно крутанул карточку на пальце, потом щелкнул по ней.

В солнечном свете, льющемся с неба между облаков, карточка, сверкая, пролетела метров десять и бесшумно упала на землю неподалеку от Харуюки и остальных.

Харуюки она не показалась каким-то оружием. Пока он обалдело смотрел на карточку, из ее поверхности выплыл лежащий на боку треугольник и, повиснув в воздухе, засветился. Нико, стоящая рядом с Харуюки, прошептала:

— Это файл-реплэй.

Сразу после этих слов поверхность карточки ярко вспыхнула, и из нее вверх выплеснулся конус света.

В воздухе возникло множество линий, похожих на помехи, потом из них появилось изображение. Полупрозрачное 3Д-изображение дуэльного аватара, которого Харуюки раньше не видел.

Красного цвета. Вполне человеческого вида; сбалансированная броня на всех частях тела — такого чистого красного цвета, что чище некуда. Не как пламенно-красный, многооттеночный цвет Скарлет Рейн. Если пытаться передать словами, то это будет «чувственный цвет».

И вновь просипела Нико:

— Прошлый король… Рэд Райдер.

Черноснежка отшатнулась на шаг и застонала:

— Прекрати… прекрати!

И ровно в эту секунду 3Д-картинка пришла в движение.

Крупный алый аватар, висящий в воздухе, подался всем телом вперед, сжав правую руку в кулак, а левую откинув в сторону. В ушах Харуюки раздался приятный, звонкий мальчишеский голос.

«Ради этой… этой бессмысленной цели мы и сражаемся до сих пор?! Ненавидим друг друга, деремся друг с другом, убиваем друг друга… чтобы увидеть конец, мы тратим годы, проводим тысячи дуэлей?! Даже если это и есть сценарий создателя «Брэйн Бёрста»… мы не какие-нибудь NPC, которыми управляют! Мы главные персонажи игры! Да, Лотус?»

Камера отъехала назад; красный аватар стал меньше, и в то же время появился второй аватар, сидящий прямо напротив него. Черный как ночь, с четырьмя длинными клинками — это была Блэк Лотус.

Красный король первого поколения продолжил страстно говорить и дико жестикулировать, обращаясь к опустившей голову Черному королю.

«Да, мы до сих пор командовали легионами и сражались друг с другом. Но ведь это не потому что мы враги! А потому что мы соперники, правда?! Я… люблю твой стиль боя, Лотус. Если когда-нибудь мы встретимся в реале, я хочу стать твоим другом. Абсолютно. Нет, правда хочу! И поэтому я не хочу драться с тобой по этим правилам «внезапной смерти»! И ты наверняка тоже!»

Тут раздался негромкий, но пронзительный девчоночий голос:

«Эй, Райдер, что это ты там несешь!»

Красный аватар повернулся влево, будто в панике, и поднял руку.

«Не… не, ну я же не в том смысле. Я не это имел в виду… ну все, мне крышка».

Концовка фразы утонула в смешках.

Блэк Лотус, до сих пор сидевшая повесив голову, вдруг расслабила плечи. Подняла голову и спокойным голосом произнесла:

«Да… правильно. Все как ты сказал, Райдер. Ты мне тоже нравишься. В смысле, уважаю».

Черный король быстро встала, продвинулась чуть вперед и протянула правую руку-меч Красному королю.

«Я знал, что ты поймешь, Лотус!»

Радостно произнеся эти слова, Красный король собрался было протянуть ей правую руку, но застыл в растерянности. Черный король пожала плечами и сказала со смехом в голосе:

«Ой, прошу прощения. Тогда… давай так».

Она подошла к Красному королю вплотную и завела руки ему за шею, будто собираясь его обнять. Красный король смущенно потер лицо и обхватил руками поясницу Блэк Лотус. Вновь откуда-то сбоку донесся тот же девчоночий голос:

«Эй, эй!»

«Да не злись, это просто вместо рукопожатия», — оправдывающимся голосом сказал Красный король, и снова раздался смех.

И тут.

Под угольно-черной маской Блэк Лотус ледяным сине-белым светом вспыхнули глаза.

Руки-мечи, скрещенные позади шеи Красного короля, засветились фиолетовым сиянием.

«»Дес бай эмбрейсинг»»[✱]Death by embracing — (англ.) «смерть через объятие»..

После тихо произнесенного названия спецатаки скрещенные клинки сомкнулись подобно гигантским ножницам.

Тело Рэд Райдера мгновенно обмякло и рухнуло к ногам Блэк Лотус, как сломанная кукла. Одна лишь голова осталась лежать на перекрещенных руках Черного короля.

Из перерезанной шеи хлынул поток ярко-красных искр, и Блэк Лотус отвернулась.

Наэлектризованное молчание разорвал пронзительный вопль.

«НЕЕЕЕЕТ!!!»

На этом воспроизведение закончилось. Фигура Блэк Лотус, стоящей с головой своего противника на руках, растворилась в полосах помех.

Но крик не смолк, он продолжал звенеть в ушах у Харуюки. Не сразу он сообразил — теперь крик исходил из горла стоящей рядом Черноснежки.

— Нет… нет, нет!..

— Се… сем… па…

Харуюки, машинально попытавшийся позвать ее, заметил, что его голос дрожит, и остановил дыхание. Черноснежка кинула на него взгляд и тут же, отвернувшись, замотала головой.

— Харуюки-кун… я… я…

Дальше были уже не слова.

Глаза под маской Черноснежки, сиявшие ярким сине-фиолетовым светом, вдруг разом потухли. И тут же вся сила ушла из черного аватара, будто робота отключили от питания…

С сухим стуком тело Черного короля рухнуло на иссиня-черное дно кратера.

— Семпай… семпай?

Не понимая, что произошло, Харуюки звал дрожащим голосом, опустившись на колени и тряся стройный аватар. Однако Черноснежка не реагировала вообще.

— …«Обнуление»!.. Лотус, ты… настолько… — еле слышно прошептала стоящая сзади Нико.

Не в состоянии понять смысла ее слов, Харуюки собрался было развернуться, но застыл, услышав громкий смех, доносящийся сверху.

— Ку-ку-ку… ху-ху-ху, ку-ху-ху-ху-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Это ржал Желтый король Йеллоу Рэдио, глядящий на происходящее сверху вниз.

— Ку-ху-ху-ху-ху… я так и думал. Ты все еще не развязалась с тем своим предательством. С другой стороны, то, что ты выбралась и тут же ушла в ноль, как-то даже разочаровывает… сидела бы лучше тихо в каком-нибудь погребке. С такой решимостью, как у тебя, — я вообще удивлен, что ты говорила все эти громкие слова о десятом уровне, Блэк Лотус!

— Ах ты… ах ты сволочь… — проскрипел Харуюки.

И тут же голос Желтого короля изменился, стал резким, как кнут; он разнесся по всему кратеру.

— Что ж, давайте насладимся последним номером моего карнавала! Приготовиться к атаке! Цель — Скарлет Рейн! Мелочь, если будет лезть под ноги, — раздавить без жалости!!!

— Дерьмо, — ядовито выплюнула Нико, и ее хрупкий аватар развел руки в стороны. — Ко мне, «Усиленное воо-…»

Однако Такуму тут же выбросил руку вперед и ухватил Нико за плечо.

— Нельзя, Красный король! Если ты вызовешь «Усиленное вооружение», то потеряешь мобильность и не сможешь сбежать! Против такого количества игроков, да еще и с королем, идти невозможно; забудь пока что про Кром Дизастера — нам сейчас надо прорваться сквозь кольцо и отступить к точке выхода в Саншайн-Сити!

Глаза под щелочками маски, горящие сине-белым светом, обратились на Харуюки.

— Хару, оставляю командира на тебя! Я тебя прикрою, ты любой ценой отнеси ее в Сити!

— Но, но… тогда ты…

— Я нормально! Эти гады, если свалят Красного короля, обязательно нападут на командира! Я этого не допущу!

На эти слова, произнесенные полным достоинства, но напряженным голосом, Харуюки мог лишь кивнуть.

— Я… понял, рассчитываю на тебя!

Выкрикнув это, Харуюки поднял левой рукой обмякшее тело Черноснежки.

И тут же —

— В атаку!!!

Желтый король разрубил воздух правой рукой.

----------

Том 2 Глава 17

Сначала, конечно же, обрушился ливень дальнобойных атак.

Даже в Желтом легионе не все игроки были желтого типа, то есть спецы по непрямым атакам. Из трех десятков врагов, окружающих кратер, не меньше десяти были красными, и они принялись пускать лучи и снаряды — это вполне можно было бы назвать настоящей бомбардировкой.

Большинство этих атак были нацелены на Нико, Красного короля, однако та, не находясь в «режиме крепости», уворачивалась проворными скачками. Но один синий луч — возможно, просто плохо нацеленный — полетел в Харуюки, который держал Черноснежку и не мог двигаться.

— Кк…

Каким-то чудом он сумел изогнуться всем телом и избежать попадания — луч скользнул по левому плечу. Это и повреждением нельзя назвать, мысленно произнес он, но тут —

— !..

Плечо обожгло, потом рванула острая боль, так что Харуюки невольно дернулся назад.

Во время дуэлей Бёрст-линкеров, когда аватар получает урон, его обладатель ощущает боль, причем заметно более сильную, чем в других приложениях для нейролинкера. Но сейчас Харуюки было вдвое больнее, чем в нормальных дуэлях.

Вот так, значит, оно устроено в «Безграничном нейтральном поле». Чтобы компенсировать приобретение очков без рисков, связанных с дуэлями, здесь существуют особые правила: «неограниченное время», «невозможность мгновенного выхода» — и удвоенные болевые ощущения.

Харуюки тут же встал, и в следующую секунду к нему понесся рой маленьких ракет.

— Ооо!

Это взревел Такуму, заслонивший собой Харуюки и Черноснежку. Пикомет в правой руке Сиан Пайла был нацелен на ракеты.

С металлическим щелчком вперед выстрелилась острая стальная пика, и большинство вражеских ракет с грохотом взорвались. Несколько штук, однако, уцелели и впились в синюю броню. Вспышки. Звуки взрывов.

— Гуаа!..

Такуму стонал и шатался, но не падал. Повернувшись своим гигантским дымящимся телом, он коротко крикнул:

— Хару, беги!

— По… понял!

Прости. Мысленно извинившись перед лучшим другом, Харуюки побежал, таща на себе аватар Черноснежки. Бежал он к Нико, которая, достав пистолет, палила во врагов на восточном краю кратера.

Сперва надо выбраться из окружения, потом уже можно думать о том, чтобы отступать или контратаковать. К счастью, поскольку враг полностью окружил кратер диаметром метров сто, его строй сам по себе был довольно хлипким. Если удастся на полной скорости прорваться сквозь кольцо и добраться до Грин-бульвара, то Саншайн-Сити и точка выхода будут совсем рядом.

Поддерживая Черноснежку правой рукой, Харуюки раскрыл крылья за спиной. Когда он получил попадание в предыдущей атаке, его шкала спецатаки чуть пополнилась. Вполне возможно проскользить как раз до края кратера.

Непрерывный огонь Нико привел к тому, что на востоке во вражеской цепи образовалась прореха. Не отрывая от нее взгляда, Харуюки изо всех сил оттолкнулся от земли.

И в эту же секунду за спиной у него раздался резкий, но в то же время какой-то писклявый возглас Йеллоу Рэдио, Желтого короля:

— …«Глупая карусель»!!![✱]В оригинале названия спецатак Желтого короля написаны на японском (с помощью кандзи), а всех остальных игроков — на английском (катаканой).

Это спецатака!

Слишком поздно! Край кратера уже прямо перед —

— …Уаааа?!

То, что случилось дальше, заставило Харуюки застыть.

Мир начал вращаться. Нет, точнее так: он разделился на «внутри кратера» и «снаружи кратера», и эти части принялись вертеться в противоположные стороны. Здания на заднем плане, вражеские дуэльные аватары — все это стремительно потекло слева направо.

Более того, повсюду вокруг Харуюки появилось множество тускло-желтых игрушечных лошадок, которые принялись весело качаться вверх-вниз. А в ушах Харуюки зазвучала веселая музыка в стиле кантри — правда, почему-то выглядело это как фоновая музыка в какой-то игре.

Теряя чувство равновесия, Харуюки опустился на колено. Он огляделся: Нико прямо перед ним и Такуму рядом тоже шатались, изо всех сил пытаясь устоять на ногах.

— По… поле, оно крутится?.. — обалдело промямлил Харуюки. В ответ раздался резкий голос Красного короля:

— Это только видимость! На самом деле ничего не движется! Закрой глаза и беги!

— Но… куда?!

Действительно — он совершенно не понимал, в какой стороне тот самый восток, который ему нужен. Если он побежит вслепую и в результате удалится от точки выхода, пути назад уже не будет.

— Туда!

— Сюда!

Нико и Такуму одновременно показали в противоположные стороны.

А враг тем временем целился в неподвижные аватары…

Из-за пределов кратера сердитым роем налетели огни атак.

От них нам не увернуться. Харуюки был твердо уверен в этом, глядя на множество приближающихся огней. Они летели по кривым траекториям, но это только на вид казалось так. Они выглядели кривыми из-за иллюзии, наведенной Йеллоу Рэдио, Желтым королем.

Думая защитить хотя бы Черноснежку, Харуюки собрался закрыть ее хрупкий аватар развернутыми крыльями.

Однако Такуму среагировал раньше.

— ЛОЖИСЬ!!!

Его сильные руки обхватили всех троих и повалили на землю, а сам он упал сверху.

— Та-…

Харуюки распахнул глаза, но слова, рвущиеся из его рта, были стерты страшным грохотом взрывов. В глазах у него все побелело, щеки обожгло волной жара — и совсем рядом раздался сдавленный стон лучшего друга.

— ГУУУУ!!!

На широкую спину Такуму обрушивался ливень самых разнообразных дальнобойных атак. Харуюки от одного скользящего попадания испытал дикую боль. Что же сейчас обрушивается на нервную систему Такуму? Быть может, это даже сильнее, чем то, что Харуюки ощущал в той самодельной тренировочной комнате…

— Нет… Таку, прекрати! — заорал Харуюки, пытаясь выбраться из-под Такуму.

Однако мощные руки держали Харуюки стальной хваткой; совсем рядом раздался хриплый голос, перемежаемый тяжелым дыханием.

— Все… в порядке, Хару. Перед тобой… мою вину загладить… одного этого мало…

— Нечего… нечего тебе заглаживать! Сколько еще надо тебе говорить, чтобы ты понял, Таку!

Он кричал изо всех сил, но ответом ему были лишь новые мучения Такуму. Тот получал все новые и новые попадания, и из щелей в маске Сиан Пайла вырывались стоны.

Сквозь рев атак прорвался мерзкий голос Желтого короля.

— Как некрасиво… Спалите этого болвана.

В ответ грохнул новый залп; однако Такуму еще был жив.

Возможно, красные Бёрст-линкеры во вражеском отряде обладали не очень высокими уровнями. А их противник, Сиан Пайл, был хотя и всего лишь четвертого уровня, но синий, то есть выносливость была его сильной стороной. Именно поэтому он продолжал сопротивляться столь жестокому огню. Но также это означало и то, что его пытка продлится дольше.

Харуюки уже ничего не мог сказать. Такуму твердо решил защищать остальных троих, пока спецатака Желтого короля «Глупая карусель» не закончится.

Нико, лежащая рядом с Харуюки, видимо, тоже это поняла; она коротко сказала:

— …Беру назад свои слова, что ты только головой умеешь работать, Сиан Пайл. Еще тридцать секунд продержись.

— По… нял, я…

Дзык.

Этот неприятный звук раздался совсем рядом, и голос Такуму оборвался.

Харуюки ошеломленно смотрел на торчащие из прикрывающей его груди Такуму три острых сверкающих кусочка металла.

Дальнобойные атаки прекратились. Странная музыка «Карусели» продолжала звучать, и под эту музыку громадное тело Сиан Пайла приподнялось — но не его усилиями.

Рядом с ним стоял сине-зеленый дуэльный аватар такого же размера. Рубленые контуры тела приводили на ум ассоциации с какой-то дорожной техникой. Немыслимо громадную правую руку он держал поднятой вверх. Заканчивалась эта рука тремя чудовищными когтями, и они были вонзены в спину Сиан Пайла.

Это был один из выжидающих аватаров ближнего боя — видимо, он не устоял на месте от раздражения. Его маска, смахивающая на CRT-монитор прошлого века, засияла, и он громко произнес:

— Я слышал, ты неплох, новенький «синий». Ты так гордишься своей непробиваемостью, Сиан Пайл.

Подняв насаженного на когти Такуму еще выше, бульдозероподобный аватар насмешливо продолжил:

— Хе-хе-хе, прежде чем ты умрешь, запомни. Победил тебя я, Сакс-[✱]Saxe — (англ.) сизый цвет (синеватый с оттенком серого).…

— Твое дурацкое имя… мне до лампочки, — прохрипел Такуму, а потом вдруг поднял правую руку и направил пикомет в середину собственной груди. — «Лайтнинг Сиан Спайк»!!!

Сразу после этого слабого, но решительного выкрика из заднего отверстия пикомета вырвалась сине-белая вспышка.

Спереди в тот же миг вылетела молния. Она прошила грудь Сиан Пайла, руку бульдозероподобного аватара и, пролетев по прямой, вонзилась в квадратную голову. С громким треском рука и маска Сакс-кого-то-там отлетели в сторону и, зависнув на мгновение в воздухе, с грохотом упали.

Пока действует иллюзия «Карусели», целиться нормально невозможно даже во врага, находящегося вплотную. Но если враг держит тебя рукой, это совсем другая история. Достаточно направить выстрел вдоль руки, и тело само найдется.

— Та… Таку!!! — прокричал Харуюки.

Потрясающе, ты просто супер. Ты гораздо сильнее и умнее меня — я горжусь, что ты мой лучший друг.

Чувства переполняли его грудь, но выразить их словами у него не было даже шанса.

— У… гяааааа!!!

Вопящий вражеский аватар рухнул на землю, держась левой рукой за лицо. Такуму из последних сил цеплялся за него.

Из-под маски, обращенной к Харуюки, раздался угасающий голос:

— Дальше… все в твоих руках, Хару.

Потом его руки крепче вцепились во врага —

— «Сплэш стингер»!!!

Между двумя прижатыми друг к другу аватарами раздался пулеметный треск, замелькали вспышки.

Враг перестал дергаться, по обоим аватарам побежали светящиеся трещины.

Мгновение спустя со дна кратера поднялись два синих столба. Взрывом разметало полигоны, и ни Такуму, ни врага здесь больше не было.

И практически сразу же иллюзорная «Карусель» оборвалась, мир вернулся в нормальное состояние.

Тишина заполнила кратер, который в реале был парком Южного Икэбукуро.

Дальнобойные атаки прекратились, слышны были лишь далекие раскаты грома и свист ветра.

У аватаров, обладающих дальнобойными атаками, лучевое оружие перегревается, а у остального кончаются боеприпасы, поэтому палить без конца невозможно. Однако даже если это учесть, все равно тишина казалась очень странной. Видимо, враги тоже были потрясены тем, как Сиан Пайл и второй аватар взаимоуничтожились.

Это наш шанс выбраться, подумал Харуюки. Такуму своей жизнью выиграл для них время. Однако почему-то его не слушались ноги. Стоя на колене, маленький аватар Харуюки сотрясся.

В груди у него разгоралось чувство, которое он не в силах был описать.

Беспомощность из-за того, что его пришлось защищать лучшему другу. Гнев на Желтого короля за то, что тот устроил эту мерзкую ловушку и играл с сердцами других людей. И сильнее всего — чувство к той, кого он поддерживал левой рукой, к черному аватару, бессильно сникшему, будто у него отключили энергию…

— …Семпай… семпай, — пискляво вырвалось из горла Харуюки. — Черноснежка-семпай… почему… почему ты не встаешь…

— Бесполезно, Сильвер Кроу.

Эти слова прошептала Нико.

С хрустом опершись ногами о землю, Красный король встала и выпрямилась.

— «Обнуление»… сейчас от души этой девочки к ее аватару поступает нулевой сигнал. Бёрст-линкер, в котором нет желания сражаться, не может управлять дуэльным аватаром. Потому что источник силы дуэльного аватара — тепло сердца его владельца. Если у тебя нет сил даже на то, чтобы смотреть на собственные раны, ты не сможешь даже встать. Это и есть игра «Брэйн Бёрст». Эта девочка тоже понимает все это, даже если не хочет понимать. Но с этой проблемой ничего не сделаешь, даже если понимаешь ее.

Произнеся все это тихим голосом, Нико кинула взгляд на Харуюки.

— …Прости. Хотя Сиан Пайл пожертвовал собой, чтобы выиграть для нас время… но я не побегу. У меня характер не тот, чтобы просто сбежать. А ты просто бери девочку и уходи.

Харуюки показалось, что алый девчоночий аватар перед ним начал окутываться пламенем.

Да нет, не показалось. Аватар сделал шажок вперед, и Харуюки действительно увидел, как в этом месте вспыхнули язычки пламени.

Полная безбашенность. Враг же почти не пострадал. Победить нереально.

Однако Харуюки, хоть и был уверен, что бегство — разумный выход, не сдвинулся с места. Он понял, что если сейчас оставит Нико и сбежит с Черноснежкой, то потеряет что-то очень важное. Поэтому он пригнулся и тихо ответил:

— Я не пойду… не хочу сбежать и оставить товарища позади!

— Товарища… что за дурак. Ладно, как хочешь, — удивленно произнесла Нико после короткой паузы, потом сделала еще шаг вперед.

Указав правой рукой на Желтого короля, стоящего у западного края кратера, Красный король выкрикнула:

— Йеллоу Рэдио! Ты, прежде чем явиться, втихаря заполнил шкалу спецатаки, но сейчас она пуста! Теперь моя очередь отвечать… и не забудь, если я тебя замочу, ты отречешься от титула навсегда!!!

Будто подтолкнутый давлением этих слов, клоуноподобный аватар Желтого короля сделал полшага назад.

Нико же сделала еще шаг вперед и, раскинув руки в стороны, прокричала:

— Ко мне, «Усиленное вооружениеееее»!!!

С шорохом взлетели языки пламени, и окутанный ими аватар медленно взмыл в воздух.

Со всех сторон в огне начали возникать громадные блоки, они покрыли девочку со всех сторон. Ракетные установки на обоих плечах, толстая броневая юбочка, сопла за спиной — а вместо рук здоровенные, ужасающие орудия.

Скарлет Рейн, Красный король, уже в облике «Неподвижной крепости» опустилась на дно кратера, и земля содрогнулась. Все тело окутал белый туман.

Харуюки почувствовал, как три десятка окружающих их аватаров застыли в нерешительности. Поскольку территория Желтого легиона расположена в восточной части Токио, у них было немного возможностей встречаться с Красным легионом, контролирующим запад Нэримы и Накано. То, что с самой Нико никто из них не сражался, — это понятно, но даже видеть ее бои в качестве зрителей могли немногие. Впервые увидев истинную форму Скарлет Рейн, любой сразу же пугается до дрожи — чисто из-за громадного размера, который просто не может принадлежать дуэльному аватару. Так было и с Харуюки совсем недавно.

Харуюки проглотил слюну; а Нико тихо, но с сильными нотками в голосе добавила:

— Эй, Сильвер Кроу. Не хочется тебя просить, но займись спецами по ближнему бою, которые полезут на меня сзади.

— По… понял. Но… семпай…

— Эту девочку они не тронут — во всяком случае, пока не одолеют меня. Если меня вырубят, остальное не будет иметь значения — хватай Лотус и беги.

— …

«Вырубят» — это означает, что «Brain Burst» Нико будет насильно деинсталлирован.

Прежде чем Харуюки успел хоть что-то ответить, Желтый король, глядящий на них сверху, крикнул своим ядовитым голосом:

— Нечего бояться! Это просто стационарная пушка, стоит подойти вплотную — и она кусок железа!

Затем он поднял правую руку.

— Команда ближнего боя, ваш черед! Дальнобойщики, поддерживать! Вперед!!!

И как только правая рука, блестя желтыми бликами, рубанула вниз —

С громким «уоооо!» от края кратера вперед понеслись штук пятнадцать дуэльных аватаров.

В ответ на этот боевой клич на обоих плечах Нико со щелчком открылись ракетные установки. Несколько десятков самонаводящихся боеголовок выглянули, багрово блестя, — и тут же разом вылетели, оставляя за собой белые следы.

Они выстрелились вверх, потом, описав полукруг, обрушились на вражеские дуэльные аватары на земле. Часть врагов побежала от ракет, кто-то принял защитную стойку — в общем, атака затормозилась.

Двое из остановившихся сразу попали на прицел главных орудий.

С пронзительным «куоннн» рубиново-раскаленные лучи поглотили двух бедолаг. И тут же образовались шарообразные вспышки; громыхнули взрывы.

На месте двух аватаров возникли огненные столбы цвета их брони. Две полосы хит-пойнтов обнулились разом.

…Одним ударом!

Харуюки был в ужасе. Но в то же время у него мелькнула мысль: Ну, если так пойдет…

Однако сразу же огонь открыли дальнобойные аватары, как раз закончившие перезаряжать оружие. Промазать мимо аватара Скарлет Рейн, гигантского и неподвижного, было совершенно невозможно. Все снаряды словно притянула к себе алая крепость.

По всему ее телу распустились цветки взрывов, но Красный король даже не вздрогнула. В ответ она обрушила на стрелков пулеметный ливень.

Против дальнобойных атак сейчас нельзя поделать ничего — только лишь терпеть. Харуюки заскрипел зубами (мысленно) и опустил на землю аватар Черноснежки.

По словам Нико, если Бёрст-линкер проигрывает ране в своем сердце, он не может двигаться.

Харуюки на себе испытал нечто подобное.

Три месяца назад, когда он только-только узнал про «ускорение», ему, чтобы защитить Черноснежку, пришлось сражаться против лучшего друга — Такуму, Сиан Пайла. Его тогда излупили жестоко, и, переполненный осознанием собственной слабости и никчемности, он не мог даже стоять рядом с бессознательным аватаром Черноснежки.

Если бы тогда голос Черноснежки — то ли иллюзорный, то ли она на самом деле звала — не достиг его, Харуюки вряд ли смог бы дальше сражаться. Он не раскрыл бы тайную способность Сильвер Кроу, «полет», и, видимо, потерял бы все.

Вот почему сейчас, глядя на неспособную двинуться с места Черноснежку, Харуюки не чувствовал ни разочарования, ни гнева.

Лишь печаль.

Он не понимал, почему, но ему было очень грустно.

Харуюки с усилием моргнул, отпустил черный аватар и встал. Потом развернулся и побежал вперед.

Целью его был аватар ближнего боя, заходящий на Нико со спины. Он был оливково-зеленый, с длиннющими руками, оканчивающимися U-образными металлическими штуковинами.

Враг увидел набегающего Харуюки и крикнул низким голосом:

— С дороги, козявка!

Потом направил левую U-образную руку на Харуюки и проорал:

— «Магнетрон вееееееб»[✱]Magnetron web — (англ.) «магнетронная паутина».!

Как только название приема было произнесено, из его руки вырвалась фиолетовая молния и попала в Харуюки. Однако урона она не нанесла — лишь потянула маленький аватар Сильвер Кроу со страшной силой, и тот со стуком прилип к U-образному концу.

— Хи-хии, металлик так легко прилепить!

Пока оливковый аватар кричал, его правая рука колотила Харуюки. Тот, закрываясь обеими руками, мысленно рассуждал.

По названию ясно, что вражеская спецатака использует магнитную силу. Значит, она должна иметь ограничение по времени. Более того, раз эта атака способна полностью обездвижить противника, она должна работать секунд десять, не больше.

Внезапно Харуюки вытянул руки и закрыл ими смахивающие на большие очки глаза противника. Потом развернул крылья и оторвался от земли.

— Эй, ты, а ну убрал руки!

Пока враг орал, он и примагниченный к нему Харуюки набрали несколько десятков метров высоты.

Затем фиолетовая молния, создававшая магнитный эффект, исчезла, и противник оттолкнул Харуюки освободившейся левой рукой.

— Всего лишь глаза мне закрыл, это же никакого урона не… ээ, чтооо?!

Не обращая внимания на орущий аватар, обнаруживший внезапно, что он в небе и держаться не за что, Харуюки начал снижаться на полной скорости. В воздухе он обогнал магнитный аватар и вытянул ногу, образовав таким образом острое копье.

— …Уоо!

С этим выкриком он вонзил ногу в спину аватара с дрелью, который как раз собирался запрыгнуть на Нико. Враг оказался пригвожден к земле, и Харуюки принялся молотить его левой рукой по шее.

— Ааа… гааа… ааа!

Сломав орущему врагу шею в двух местах, Харуюки отскочил от него — и тут прямо перед ним брякнулся магнитный аватар. Удар при приземлении был силен, и он тоже не мог двигаться.

Харуюки подскочил, чтобы его прикончить, но вдруг получил сильный удар в правую щеку.

Он красиво отлетел в сторону, перекувырнувшись в воздухе. От острой боли, как будто ему выбило несколько зубов, перед глазами замелькали искры.

Не обращая внимания на боль, Харуюки вскочил и повернулся к приближающемуся врагу номер три. Будто вырубленное из камня прямоугольное тело, облаченное в светло-синюю монашескую накидку. Маска, напоминающая лицо статуи моаи[✱]Моаи — каменные статуи на острове Пасхи., выглядела забавно, но Харуюки хватило одного удара, чтобы оценить силу этих кулаков. Спец по сверхближнему бою без какого-либо оружия — такие вот простые противники очень страшны.

Похоже, этот мастер единоборств был ветераном: атаковал он совершенно бесшумно. Вот и сейчас он молниеносно подобрался на нужную дистанцию и резко выбросил вперед правую ногу.

Сильвер Кроу, к счастью, имел довольно маленькое тело, и потому ему удалось уклониться и избежать прямого попадания. Удар пришелся вскользь по левому боку; посыпались искры, полоса хит-пойнтов чуть укоротилась. Харуюки попытался контратаковать левой рукой, но его удар был легко сблокирован здоровенной, как доска, правой рукой противника.

«В ближнем бою против соперника с тупым оружием металлик находится в невыгодном положении…»

Внезапно в мозгу Харуюки пробудилась старая лекция Черноснежки.

«Не паникуй, не пытайся блокировать и контратаковать. Старайся подстроиться под атаку противника и воспользоваться ее силой. С твоей скоростью реакции это возможно. Помни: каким бы сильным ни был удар, по скорости ему не сравниться с пулей».

— Зеряаа!!!

Аватар-рукопашник с воплем нанес правый прямой удар.

Задавив в себе страх, Харуюки смотрел на приближающийся кулак, окутанный синей аурой. Отклониться назад, пропустить левую руку под его кулаком — и правой ногой ему в живот.

— …Раа!!!

С этим коротким выкриком он махнул крыльями — всего раз, но в полную силу. Чуть подлетев за счет этого, Харуюки одновременно нанес удар вверх правой ногой, и рубленый аватар-рукопашник, будто катапультированный, взмыл в воздух.

— Нико, сверху!

Услышала Скарлет Рейн возглас Харуюки или нет — так или иначе, с ее плеч вылетело несколько ракет, и все они попали точно в кувыркающегося в воздухе врага. Тот окутался красно-черными облачками разрывов и, оставляя за собой дымный след, рухнул на землю. Тут же на его месте поднялся и исчез светло-синий световой столб.

— …Хмм, неплохо для такого мелкого, Сильвер Кроу.

— Ну, спасибо!

Выкрикнув слова благодарности в ответ на подколку Нико, Харуюки, хоть это и отвлекло его немного от поиска следующего врага, все же краем глаза посмотрел на лежащий чуть поодаль черный аватар.

Она, Черноснежка, вовсе не идеальный сверхчеловек. Она такая же школьница, как я, и очень ранимая девушка.

Это он понял еще тогда, когда, произнеся слова, идущие не от сердца, заставил Черноснежку плакать; он этого никогда в жизни не забудет. Но все равно его восхищение и преклонение перед ней не уменьшились ни на чуть-чуть.

Дело не в силе.

Дело в стремлении стать сильнее. Харуюки как магнитом тянуло к душе, которая продолжала сиять, несмотря на все тяготы.

Вот почему ты должна снова встать. Не знаю, какие у тебя были отношения с прошлым Красным королем, но ты должна перебороть то воспоминание и встать. Разве не так?!

И сразу после этого отчаянного безмолвного вопля Харуюки.

Замедлившийся было враг пошел в атаку с новой силой.

Спецов по ближнему бою осталось меньше десяти, но они побежали со всех сторон сразу. В поддержку им полился град атак с дистанции.

— Думаете, будет легкооо?! — заорала Нико, и ее орудия, ракетные установки и пулеметы открыли огонь одновременно.

Но прямо перед тем, как они выплюнули огонь, Харуюки показалось, что он услышал какой-то странный звук.

Высокочастотный звук — точнее, шум — пронзил воздух. И тут же мир перед глазами Харуюки раздвоился, потом растроился.

Выпущенные Скарлет Рейн ракеты вдруг крутанулись в воздухе и разлетелись в разные стороны. Даже главные орудия, нацеленные на дальнобойных врагов, промазали — лучи пролетели выше и врезались в далекие здания, откуда донеслось эхо взрывов.

— Блин… помехи! — негромко выкрикнула Нико. — Это не радиогад… кто-то из его желтой тусы! Найди его!

— По… понял!

Еще отвечая, Харуюки развернул крылья и оттолкнулся от земли. Однако.

Снизу змеями протянулись два провода и обвились вокруг его ног.

Харуюки дернуло вниз, он ударился о землю. От соударения у него перехватило дыхание, но все равно он попытался перерезать провода ножом. Однако.

— «Электрик терапи»!!!

— !..

Как только кто-то выкрикнул название спецатаки, сине-белые молнии прошли по всему телу Харуюки, и его сотрясло неимоверно. Оглянувшись, он увидел роботоподобный аватар с проводами, идущими из обеих рук; на спине у него висела, испуская искры, какая-то штука, смахивающая на трансформатор.

Основным действием этой атаки было, похоже, парализующее, так что хит-пойнты Харуюки почти не страдали, но тело его не слушалось, и он никак не мог скинуть с ног эти провода.

— Гг… у!.. — застонал Харуюки, и на него обрушился визгливый смех электрического аватара.

— Ки-хи-хи-хи-хи! Поспи-ка маленько, засранчик! Пока Красного короля не разденут!!!

Харуюки тут же увидел, как множество силуэтов аватаров ближнего боя бегут к крепостеподобной Нико. Приблизившись из слепой зоны главных орудий, они принялись молотить руками-ногами по местам стыков «Усиленного вооружения». Полетели оранжевые искры, посыпались болты, и толстые броневые плиты одна за другой стали отваливаться.

Харуюки, отчаянно сражаясь с парализовавшим все тело электричеством, пытался подобраться ближе к электрическому аватару.

Однако искры не ослабевали ни на миг, и Харуюки даже голову повернуть не мог.

Что же мне делать. Что же мне делать. Что же мне делать, семпай.

Скорее… если я не поспешу, то Нико!..

Отчаянные мысли метались у него в голове, а с дальнего края кратера до него донесся громкий смех.

— …Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Это был Желтый король, Йеллоу Рэдио. Его длинное, тощее тело с рогатой шляпой раскачивалось, руки изображали радостную пантомиму.

— Как! Как позорно! Как комично! Королевское достоинство, все такое… неужели от этого не осталось и следа?! Все-таки вы обе не заслуживаете быть королями — вот что это значит! Красная — просто выскочка! А черная — гнусная предательница, не так ли?!

Этот поток оскорблений перемежался звуками ломающегося металла. И полными страдания тихими стонами девочки.

— А… а…

Харуюки перевел взгляд в ту сторону и увидел, как большой аватар, стоящий на ракетной установке Скарлет Рейн, держит ее левое орудие.

Напрягшись всем телом, он поднял громадную пушку. Из сустава посыпались огненно-красные искры — почти как кровь.

И наконец с оглушительным металлическим треском орудие отделилось от тела.

Левая рука Нико повисла плетью; наверняка сейчас у девочки было ощущение, как при переломе. Слушая ее громкий вскрик, вражеский аватар победоносно поднял орудие и заорал:

— Вот так! Вот что такое Красный король! Эй, ребята, сдерите-ка с нее все и выковыряйте девчонку!!! Чтобы, пока ее хит-пойнты не кончились, она поняла, что такое унижение!!!

Харуюки заскрипел виртуальными зубами с такой силой, что они, казалось, едва не сломались; вытянутые пальцы его правой руки бессильно скребли землю.

Прямо перед ним неподвижно лежал запыленный черный аватар с потухшими глазами.

— Семпай… семпай.

Харуюки сумел выдавить из парализованного горла скрипучие звуки.

Позади — видимо, это было последнее сопротивление Нико — продолжало палить оставшееся у нее оружие. Ощущая сотрясение от пустых разрывов, Харуюки выкрикнул:

— Тебя… тебя это устраивает? Такой конец — это и есть твой конец игры?

В его мозгу всплыла картина, которую он увидел прошлой ночью: Черноснежка и Нико, спящие друг у дружки в объятиях.

Значение той сцены, настоящие устремления двух девочек — этого Харуюки понять не мог. Но в одном он был уверен: скоро все закончится. Хрупкая связь, случайно родившаяся за одну ночь, будет жестоко разорвана.

— Семпай… Черный король!!!

Харуюки вопил, собрав остаток сил.

Рана в сердце, которой сейчас противостоит Черноснежка, настолько громадна, что Харуюки даже вообразить этого не может. Красный король первого поколения — друг и товарищ, которого, веселого и восторженного, предали и навсегда изгнали из ускоренного мира; и из-за этого своего поступка Черноснежка страдала до сих пор.

Нет — быть может, она и Красный король были более чем просто друзьями и товарищами. И вот такого человека она уничтожила собственными руками.

Но.

Даже если это так.

— Что для тебя «ускорение»?! И «Брэйн Бёрст»!!!

Молотя по земле окутанным искрами кулаком, Харуюки вложил все чувства в голос.

— Добраться до десятого уровня, на котором никто никогда еще не был… твое желание увидеть, что впереди в этом мире, такое хилое? Оно такое дешевое, что стоит воспоминаний об одном человеке? Ты хочешь вырваться из человеческой оболочки… а не можешь вырваться даже из собственных сожалений — сколько ты еще собираешься так валяться! У тебя нет на это времени, ты должна разрубить все и всех, кто тебе мешает, выкосить их и идти вперед! Разве не так, Блэк Лотус?!

Дрр.

Ему показалось, или же скроенный из прямых линий черный аватар, лежащий возле его выброшенной вперед руки, на самом деле дернулся?

Нет, не показалось. Под угловатыми очками, как далекие звезды, вспыхнули два сиреневых огонька. Слабые, точно тлеющие угольки души, но пульсирующие.

— Сем… па… — тихо пролепетал Харуюки.

Его голос перекрыло резкое вибрирующее «бунн!».

С этим звуком глаза под маской вспыхнули во всю силу.

Полупрозрачная, точно обсидиановая броня вся, от головы до конечностей, наполнилась тем же светом. Пыль разом взлетела, вернув телу тусклый блеск.

Последними завибрировали клинки — руки и ноги.

У Харуюки словно что-то застряло в горле; без единой мысли в голове он смотрел на грациозно поднимающийся, словно его тянули за нитки, угольно-черный аватар.

[[image:/storage/reader-images/0ae0f6cd2e7f3f4596c60aceaefefb56fd53ba24.jpg]]
Распрямившись, Блэк Лотус, кончики ног которой едва-едва не касались земли, медленно заскользила вперед. Добравшись до Харуюки, по-прежнему скованного электрошоком и лежащего неподвижно, она остановилась.

— Харуюки-кун.

Этот голос — добрый и строгий, как всегда.

— …Да.

Услышав его ответный стон, она пробормотала со знакомой смущенной смешинкой в голосе:

— Это… по твоим словам можно подумать, что мы с Райдером были влюблены.

— А… это не так?

— Абсолютно не так. Ты моя первая любовь, я тебе это уже говорила. И еще… сколько ты собираешься тут валяться? Попробуй сунуть руку в землю.

— Э… а… ага.

Как было велено, Харуюки сжал распрямленные острые пальцы и воткнул в землю.

Тут же искры, сжимавшие все его тело, медленно утекли вниз, и Харуюки, до которого дошло, воскликнул:

— А… понятно, земля…

— Если ты как следует подумаешь о свойствах и особенностях атак, то сможешь противостоять им, даже если встречаешься с ними впервые. Похоже, мне еще многому надо тебя научить.

Сразу после этого Харуюки услышал за спиной какое-то жалкое «псун» и обернулся посмотреть.

Он увидел, как электрический аватар медленно пятится, а от трансформатора у него за спиной поднимается белый дымок.

— Здесь ты дальше справишься сам. А я пригляжу за девочкой, которая угодила в беду, — непринужденно произнесла Блэк Лотус.

В воздухе прошел какой-то шелест, и черный аватар исчез.

Без малейших подготовительных движений — ужасающе скоростной рывок. Словно черный луч, Черноснежка преодолела несколько десятков метров и очутилась рядом с вражеским аватаром ближнего боя, стоящим на Нико.

— Уооо…

Издав этот удивленный возглас, враг выпустил орудие Нико, которое по-прежнему держал, и раскрыл руки с мощными пальцами, будто пытаясь потанцевать с Черноснежкой. Судя по тому, что он смог отделить орудие Нико, этот аватар специализировался не на тупых ударах, а на захватах.

И вот, стоя против этого аватара, Черноснежка — непонятно, что она думала, — вытянула вперед правую руку, будто говоря: «Ну рискни, схвати». Глаза врага сверкнули, и его змееподобные руки ухватили руку Блэк Лотус в двух местах.

— Попалась! «Ванвэй[✱]Oneway — (англ.) «односторонний». сло-»…

Выкрикивая название спецатаки, он развернулся, положив руку, которую держал, на правое плечо, и занял стойку дзюдоиста, готовящегося к броску, — и в следующий миг что-то упало.

Десять толстых изогнутых цилиндриков. Пальцы. Пальцы, которыми враг сжал руку-меч Черноснежки, чтобы бросить ее. Он приложил силу, и клинок отрезал их.

— Прости, захваты со мной не проходят.

Сообщив это врагу, так и застывшему в бросковой стойке, Черноснежка резко рубанула правой рукой сверху вниз.

От правого плеча до левого бока прошла тусклая световая полоса. Затем мощная верхняя половина туловища аватара соскользнула вниз, оставив позади остальные 70%.

— Аа… гаа… ГААААААА!!!

Судя по тому, что он не исчез, у него еще оставались хит-пойнты; однако умереть сразу было бы для него, пожалуй, лучше. Он вопил от боли — еще бы, все тело разрезали надвое — и молотил по земле оставшейся рукой. Черноснежка перевела взгляд на оставшиеся семь-восемь аватаров ближнего боя.

— Ничего личного, но все, кто со мной сражаются, всегда страдают от потери различных частей тела.

Голос ее звучал спокойно, но были в нем некие кровожадные нотки, от которых у всех на поле боя перехватило дыхание.

— И не говорите… что теперь вы не хотите!

С этим громким выкриком похожий на черного хищника аватар налетел на бедолагу, первым попавшегося на глаза. Воздух наполнился высоким металлическим лязгом, перемежающимся воплями расчленяемого и криками отчаяния остальных Бёрст-линкеров.

Решив, что тем событиям можно какое-то время не уделять внимание, Харуюки развернулся к электрическому аватару, провода которого все еще опутывали его ноги.

Когда их глаза встретились, враг отвернул свое лицо, смахивающее на какой-то древний инструмент, и поднял руку.

— Эй, погоди минутку. Я сейчас батарею перезаряжу…

— Ага, щас, погожу!!! — крикнул Харуюки и, ухватившись руками за провода, оторвал их от ног; потом оттолкнулся от земли и взлетел.

— У, уавава!

Не обращая внимания на стоны болтающегося внизу противника, Харуюки набрал высоту, потом, зависнув неподвижно, принялся крутиться.

— Уаа — ааа — ааа —

Пока противник вопил то громче, то тише, Харуюки набрал достаточную скорость вращения, а потом выпустил провода. Тяжелый роботоподобный аватар на немыслимой скорости усвистел на юг; потом среди группы зданий негромко бахнуло.

У Харуюки тоже все вертелось перед глазами. Он потряс головой, чтобы привести зрение в норму, и посмотрел вниз: битва шла прямо перед ним.

Собственно, это была уже не «дуэль», а «бойня».

Большинство синих аватаров, специализирующихся на ближнем бое, сражаются руками и ногами; некоторые — холодным оружием вроде молотов и мечей. В общем, синие обычно чередуют атаку и защиту, выцеливая бреши в обороне противников.

Что касается Черноснежки, ее аватар Блэк Лотус обладает оружием суперближнего боя, четырьмя мечами-конечностями, и любое его движение является атакой.

Скажем, самый простой и очевидный рубящий удар сверху вниз. Если противник пытается парировать его кулаком или рукой, эта рука будет перерублена, только и всего. А можно просто в процессе погони за врагом махнуть ногой снизу вверх и тем самым рассечь жертву надвое. В общем, против нее любые контакты совершенно недопустимы. Все, к чему она прикасается, оказывается разрублено — поистине «смертоносный черный лотос».

Танцующий боевой аватар был невероятно прекрасен и в то же время до боли страшен.

Всего за одну-две минуты вражеский отряд спецов по ближнему бою был практически полностью истреблен: игроки либо погибли, либо катались от боли, потеряв конечность или каким-то другим образом поломавшись.

— Ах ты… сука!!! — вдруг проорал последний здоровенный Бёрст-линкер. Он занес над головой свой толстый длинный меч и рубанул, целясь в Черноснежку.

Потрясающие быстрота и выбор момента удара. Здоровенный клинок стального цвета молнией несся вниз. Черноснежка не стала уклоняться, а приняла удар на скрещенные руки.

Разнеслось оглушающее «кииин!». От точки соударения посыпались яркие искры, и оба аватара застыли.

Раздался долгий металлический скрежет. Серебристый и черные клинки впивались друг в друга все глубже.

Какой из клинков подастся первым, Харуюки сразу определить не мог. Однако маска аватара-мечника, похожая на хання[✱]Хання — маска демона, используемая в японском театре Но., искривилась в усмешке.

— Дзан!

Одновременно с выкриком противника руки Черноснежки прямо под его мечом стремительно рубанули влево и вправо.

На землю беззвучно шлепнулись голова мечника и верхняя часть его громадного меча. Голова покатилась, глядя недоумевающе, и в следующую секунду ее безжалостно пронзил кончик левой ноги Черноснежки. Поднялся световой столб, вражеский аватар разлетелся на осколки, точно стеклянный, и исчез.

Снова несколько секунд молчания.

Прервал его короткий звук от дальнего края кратера.

— …Почему.

Это Йеллоу Рэдио, Желтый король, заговорил — почти застонал — тусклым голосом, потерявшим наконец прежнюю самоуверенность.

— Почему ты объявилась именно сейчас, чтобы вмешаться в мой карнавал, который я готовил годами? После того как два года скрывалась в какой-то дыре — почему?

Раскосые глаза на улыбающемся клоунском лице бело фосфоресцировали. Разведя в стороны руки, похожие на мертвые ветви, он встал на одну ногу, и его голова медленно закачалась.

Вдруг из-под маски раздалось негромкое «ку-ку-ку-ку-ку». Указав правой рукой на Черноснежку, Желтый король произнес голосом, в который вернулась издевка:

— Значит, ты уже забыла? Забыла, что из-за твоего предательства наш друг лишился головы? …Интересно, где он прямо сейчас, что он делает. Вряд ли он по-пренему думает об Ускоренном мире, куда ему уже не вернуться… и о той, из-за кого так получилось. Но я забыть не могу. Если бы это была нормальная дуэль, то ладно, но такое подлое нападение… верно? Куу, куу-куу-куу-ку.

Слушая смех, рвущийся из этой глотки, Харуюки мысленно кричал.

Не слушай его. Этот гад хочет снова отобрать твое желание сражаться.

Однако произнести это словами Харуюки не мог. Ведь Черный и Желтый короли прокачивались вместе с самого начала существования ускоренного мира, они были друзьями до того события двухлетней давности. Харуюки понимал, что их отношения имеют свою историю, и абы кто не может в них вклиниться.

Харуюки медленно опустился и приземлился позади Блэк Лотус, стоящей рядом с полуразвалившейся Скарлет Рейн. Мысленно он горячо молился, чтобы Черноснежка не проиграла.

Внезапно —

Черноснежка беззвучно подняла правую руку. Обсидиановый клинок, на котором битва не оставила ни царапинки, смотрел точно на Желтого короля.

Своим шелковым голосом Черный король произнесла:

— Ты ошибаешься всего лишь в одном, Йеллоу Рэдио.

— О? И в чем же? Только не говори мне, что это не был подлый удар в спину?

— Не в этом. Ты считаешь, что для меня твоя голова стоит столько же, сколько Рэд Райдера, — в этом. Позволь мне сказать тебе кое-что… я… — ее правая рука со свистом рассекла воздух. — Я тебя терпеть не могла с первой же встречи!

Желтый король отдернулся назад.

Черноснежка покосилась вбок, потом глянула назад и быстро воскликнула:

— Рейн, твое остальное оружие уже перезарядилось?! Кроу, защищай ее!!! Поехали!!!

И, чертя прямую линию по дну кратера, она с безумной скоростью понеслась вперед.

— Блин… дай еще чуток передохнуть! — возмутилась Нико. Скрипя оставшимся правым орудием и наполовину сломанными ракетными установками, она развернулась к вражеским стрелкам, сгрудившимся на дальнем краю кратера.

Пока Черноснежка говорила с Желтым королем, Харуюки не только слушал. Эту передышку длиной в секунды он использовал, чтобы найти кое-кого. Тот аватар, который ставил помехи и мешал Нико нормально стрелять.

Вот он!

Так мысленно вскричал Харуюки, обнаружив желтый аватар, прячущийся позади красного на северном краю кратера. На каждом плече у него был открытый контейнер; из контейнеров торчали параболические антенны, в центре которых испускали световые эффекты длинные цилиндрики.

Решив, что этот аватар и занимается постановкой помех, Харуюки с силой оттолкнулся от земли.

Однако от центра кратера до края было метров тридцать. Сильвер Кроу, конечно, был быстр, но мгновенно добраться туда не мог, так что у красного врага было полно времени, чтобы навести свое громадное оружие.

Холодок прошел по спине Харуюки. Вновь он находился на открытом пространстве под прицелом врага-стрелка — именно из-за таких ситуаций у него был столь низкий процент побед в последние несколько недель.

Можно было только уклоняться.

Если он не победит этот аватар с помехами, боевая мощь Нико останется незадействованной. В таком случае оставшиеся красные аватары сосредоточат огонь на Черноснежке, не давая ей нормально сражаться с Желтым королем.

От того, сможет или нет Харуюки увернуться от одного-единственного выстрела, вероятно, зависит ход всего сражения.

От такого страшного веса у него захолодели руки-ноги. Поле зрения сузилось, в нем хватило места лишь для черного жерла ствола. Плохо. Если так пойдет, он не сможет увернуться. От тех пуль, что выпускал неподвижный пистолет в тренировочной комнате, он всего в 30% случаев уворачивался.

Нет. Сейчас ситуация не такая, как в белой комнате.

Потому что сейчас оружие находится в руках у игрока. Тело, окрашенное в коричневый камуфляж, большие линзоподобные сверкающие глаза — аватар-снайпер. Не на ствол — смотри на врага. Попытайся поймать момент, когда он будет готов нажать на спусковой крючок.

Внезапно Харуюки перестал видеть что-либо, кроме вражеского аватара. Забыв о том, что происходит на поле боя, он сверлил взглядом силуэт врага, сжимающего снайперскую винтовку.

Вражеский загривок напрягся, правое плечо приподнялось на несколько миллиметров, правая рука чуть дернулась —

Сейчас!

…Палец нажал на спусковой крючок, дуло осветила сине-белая вспышка.

В этот момент Харуюки уже заваливался влево.

С тихим шипением обжигающий луч скользнул по груди и правому плечу Харуюки, после чего улетел назад. Не обращая внимания на жжение, Харуюки пролетел последний десяток метров, промчался мимо снайпера и направился к прячущемуся за ним спецу по непрямым атакам.

Своими руками-ножами он атаковал разом обе антенны удивленного врага. Убедившись, что нежное оборудование расколочено вдребезги, Харуюки на миг опустился, но тут же взлетел.

…Нико!

То ли ее достиг этот мысленный призыв, то ли нет — так или иначе, как только помехи прекратились, все оставшееся оружие Скарлет Рейн открыло огонь.

Правое орудие выплюнуло раскаленный луч, с левого плеча стартовали ракеты — и на дальнем краю кратера поднялся огненный занавес, скрывший все. Конечно, одного этого залпа было недостаточно, чтобы истребить всю вражескую армию, но пальба по Блэк Лотус разом прекратилась.

Посреди тишины, повисшей после взрывов, раздался полный ярости возглас Черноснежки:

— Рэдио!!!

Ее правая рука-меч прочертила черную дугу.

В воздух беззвучно взлетел правый рог громадной шляпы Йеллоу Рэдио.

— Лотус!!!

Яростно, без тени былой насмешливости в голосе выпалив ее имя, Желтый король достал откуда-то длинную штуковину, похожую на жезл, и пошел в контратаку. Удар прочертил в воздухе золотую линию; Черноснежка парировала его левой рукой-мечом, и россыпь искр осветила их обоих.

Нико тем временем продолжала вести огонь на подавление. Харуюки опустился на длинный стабилизатор у нее на спине и принялся пораженно наблюдать за яростным сражением, разворачивающимся у западного края кратера.

Поединок королей, то есть Бёрст-линкеров девятого уровня — разумеется, такое он видел впервые в жизни.

Впрочем, любой на его месте — включая двух сражающихся — сказал бы то же самое.

«Семь королей чистых цветов», кроме Нико, достигли девятого уровня примерно в одно и то же время, чуть больше двух лет назад. Тогда же они узнали о жестоком правиле «внезапной смерти», которое действует при попытке достичь десятого уровня, и, чтобы избежать смертельных боев, сели за стол переговоров.

На этой конференции Черный король Блэк Лотус коварно напала на Красного короля первого поколения Рэд Райдера и убила его одним критическим ударом. Король убил короля — тот раз был первым и единственным. После этого Черный король была объявлена предательницей, и ей пришлось почти два года скрываться в локальной сети средней школы Умесато; а остальные короли подписали договор о ненападении и перестали покидать свои территории.

Вот почему с самого начала существования Ускоренного мира сейчас было первое нормальное сражение двух девятиуровневых.

Харуюки. И Нико.

И десяток оставшихся членов Желтого легиона. Все они прекратили атаки и наблюдали за сражением, затаив дыхание.

Вот это скорость!

В груди Харуюки разливалось восхищение.

Если бы он не сосредотачивался изо всех сил, то видел бы лишь вспышки, мелькающие вокруг королей. Вот Черный король нанесла четыре, нет, пять стремительных ударов подряд, и все они были впечатляющим образом парированы жезлом Желтого короля. Тот, в свою очередь, нашел прореху в обороне противника и пнул левой ногой; этот удар ногой же сблокировала Черноснежка, и ударные волны кругами разошлись во все стороны, искажая окружающую картину.

Мощнейшие атаки все продолжались, и от ног сражающихся по дну кратера начали во все стороны расходиться трещины; повсюду летали обломки. В пространстве было разлито невидимое напряжение; броня двух королей вроде бы сияла все ярче.

— …Уже скоро, — пробормотала Нико. Харуюки тут же переспросил:

— Ч, что?

— Их шкала спецатаки заполнится. Вот тогда начнется настоящий бой.

Еще до того, как Нико закончила предложение, раздалось громовое «БАХ», и ударной волной дуэлянтов отнесло друг от друга.

Вместо того чтобы ринуться снова в бой, Черноснежка осталась на месте, чуть подсев; левую руку она держала прямо перед собой, правую перпендикулярно левой. Длинные клинки охватило пульсирующее фиолетовое сияние, в то же время воздух сотрясся от низкой вибрации.

Одновременно с этим Йеллоу Рэдио скрестил руки перед собой, сжимая пальцами золотой жезл. Шарики на обоих концах жезла тоже принялись пульсировать.

Напряжение нарастало; Харуюки начало казаться, будто у него покалывает щеки.

Спецатака короля. Харуюки видел маленький кусочек этой мощи во время своей дуэли с Нико. Громадный луч, выпущенный одним орудием, с видимой легкостью снес верхушку расположенного довольно далеко, в Синдзюку, небоскреба.

Если такая же мощь будет высвобождена на близком расстоянии, что произойдет? Харуюки распахнул глаза и забыл дышать; и вновь его ушей коснулся голос Нико.

— …Все решит не сила, а скорость.

— Э… чт, что ты имеешь в виду?

— Как ни прикидывай, спецатака Лотус должна быть прямой, ударной. А Рэдио — спец по иллюзиям. Стало быть, успеет Лотус своим ударом достать Рэдио прежде, чем его атака начнет действовать, или нет — это и решит исход боя.

Харуюки судорожно сглотнул.

Большое солнце косо заглянуло сквозь прореху в черных тучах, и красный луч достиг земли.

Он отразился от обсидианового клинка — и в этот миг.

Зазвучал полный достоинства голос Блэк Лотус.

— «Дес бай пи-…»[✱]Death by pi… — (англ.) «смерть через…». Непроизнесенным осталось слово piercing — «пронзание».

Одновременно — голос Йеллоу Рэдио:

— «Колесо никчемной фор-…»

Однако.

Оба названия спецатак, произносимые одновременно, так и не были выговорены до конца.

[[image:/storage/reader-images/fb747c26a9e5a88db822422a64c810eaafca7798.jpg]]
Тон.

Этот тихий, но в то же время невероятно внушительный сухой звук заставил смолкнуть обоих королей.

Произвело его нечто, пронзившее насквозь ярко-желтое бронированное тело Йеллоу Рэдио.

Черноснежка, так и не договорившая название своей спецатаки, Харуюки, Нико, остальные Бёрст-линкеры и сам Желтый король — все уставились на 15 сантиметров серебристо-серого металла, торчащие из его груди.

----------

Том 2 Глава 18

— К… кто? — беззвучно прошептал Харуюки.

Суметь подобраться со спины вплотную к настороженному Желтому королю. Более того — суметь пробить его броню, как бумажную, без применения спецатаки. И в первую очередь: вмешаться в поединок двух королей. Кто вообще подумать о таком мог?

Будто услышав Харуюки, из-за спины Желтого короля медленно выдвинулась тень. Темно-серый силуэт, практически растворяющийся в сумерках. Упавший на него одинокий лучик света отразился влажным бликом.

Все тело таинственного пришельца покрывала черно-серебристая зеркальная броня. Цвет, можно сказать, был похож на тот, что у Сильвер Кроу, но форма была совершенно другая. Широкие плечи, локти и грудь — все вместе создавало ассоциацию со средневековым рыцарем. Правая рука в громадной перчатке держала обоюдоострый меч длиной в рост аватара; именно узкий кончик этого меча и пронзил сзади Желтого короля.

Еще сильнее, чем меч, взгляд приковывала к себе голова рыцаря.

Ее покрывал шлем, напоминающий капюшон, с длинными рогами по бокам. Но там, где полагалось быть лицу — не было ничего. В солнечном свете то, что внутри шлема, должно было быть отлично видно, но там была сплошная чернота. Нет, если присмотреться, можно было разобрать что-то непонятное, черное и шевелящееся, как живое…

Рыцарь черного серебра с забралом из чистой тьмы.

За миг до того, как стоящая под ним Нико проронила имя, Харуюки и сам понял, кто это. Это, наверно… нет, наверняка…

— «Доспех бедствия»… Кром Дизастер.

Сипло выдавив эти слова, Нико затем продолжила:

— Но почему. Еще же рано. Еще целый день должен был оставаться.

Причину ее удивления Харуюки понял сразу.

Превратившийся в Кром Дизастера Черри Рук, Бёрст-линкер шестого уровня[✱]Так в оригинале. Хотя на самом деле он седьмого уровня. из Красного легиона, находился в поезде, едущем в Икэбукуро. Харуюки и остальные нырнули в «Безграничное нейтральное поле» за две минуты до его прибытия. Здесь время течет в тысячу раз быстрее, чем в реале, стало быть, эти две минуты примерно равны 33 часам.

Ответ может быть лишь один. Черри Рук, одержимый тем самым доспехом, ускорился и явился в этот мир, еще находясь в поезде.

Для нормальной дуэли, которая длится не более 1.8 секунды, это можно понять. Но отсюда, «сверху», нельзя выбраться, кроме как через точку выхода. Чтобы нырять сюда в общественном месте, таком как поезд… да вообще — оставить реальное тело без присмотра в транспортном средстве… это уже не храбрость, это глупость.

— Черри… он что, уже так двинулся, что две минуты не может подождать? — глухо произнесла Нико.

Однако Харуюки не чувствовал такого рода безумия в пятом Кром Дизастере, стоящем на западном краю кратера.

Вовсе не такой уж крутой на вид. Максимум 170 сантиметров роста — довольно мелкий по сравнению с четвертым, которого Черноснежка показывала вчера. Вполне человеческая внешность. Держа в руках меч, по-прежнему пронзающий Желтого короля, он ничего больше не предпринимал — просто тихо стоял, даже с каким-то рассеянным видом.

Почему Желтый король не сбегает? Почему он повернул голову насколько смог и молча смотрит на Кром Дизастера?

Ответ —

Стал ясен для Харуюки секунду спустя.

— Юруооооо!..

Этот странный рев раздался совершенно внезапно.

Он принадлежал не человеку. Не зверю. Не машине. Харуюки никогда в жизни такого звука не слышал.

Исходил он из черноты, которая была у рыцаря вместо лица. А потом из-под шлема, смахивающего на полуоткинутый капюшон, выдвинулся кусок тьмы и медленно оформился в нечто осязаемое.

Сверху и снизу капюшона выдвинулись ряды острых треугольников. Клыки. Абсолютно черные клыки торчали из краев капюшона, будто все лицо представляло собой одну сплошную пасть.

Чавк.

С этим мокрым звуком «пасть» открылась.

В черноте ядовито-красным светом вспыхнули два глаза.

Лишь увидев это, Йеллоу Рэдио, Желтый король, наконец сдвинулся с места. Он резко повернулся и, ухватившись за клинок обеими руками, попытался вытащить его из себя.

До сих пор он не двигался — потому что закоченел. От ужаса.

Стоящая поблизости Черноснежка молча сохраняла прежнюю стойку. Непохоже, чтобы она боялась, но Харуюки почувствовал, что она в нерешительности. У нее была возможность атаковать, но ситуация явно не располагала к принятию быстрых решений, в кого целиться.

Кром Дизастер, «Доспех бедствия», потянулся своей громадной пастью к пытающемуся слезть с меча Желтому королю — будто к кушанью, насаженному на вилку. Челюсти сомкнулись на круглых плечах клоунского аватара — с клыков капала слизь —

— …«Обманная петарда»!!! — выкрикнул Йеллоу Рэдио как раз перед тем, как зубы вцепились в него.

Вокруг насаженного на меч аватара возникло облако ядовито-желтого дыма, и Желтый король исчез.

Самоуничтожение? У Харуюки глаза полезли на лоб; но сразу же в пяти метрах от первого облака поднялось второе, такое же, и из него выскочил клоун. Это, видимо, была спецспособность, позволяющая ослепить врага и сбежать.

Желтый король отбежал еще на несколько метров; от продырявленной груди сыпались искры. Жестом приказав своим подчиненным собраться возле него, он наконец заговорил:

— Ты, собака, забыл доброту своего хозяина и хочешь теперь мне помешать? …Если ты такой голодный, то и ладно — съешь черную, которая перед тобой!!! Хотя цвет, конечно, не самый аппетитный! Ха-ха-ха-ха-ха!

Хоть он и смеялся, но в его голосе слышалось напряжение, которое он даже не пытался скрыть.

Черные челюсти несколько раз со щелканьем сомкнулись и разомкнулись; Кром Дизастер переводил взгляд между Черным и Желтым королями, находящимися примерно на равном расстоянии от него. Его движения совсем не походили на движения игрока, который выбирает, с кем из двух ему дуэлиться.

Это были движения зверя, решающего, на какую добычу охотиться первой.

Лицо, которое не было лицом, повернулось затем к середине кратера. На мгновение его взгляд остановился на поврежденном аватаре Красного короля, но никаких чувств при виде командира своего легиона рыцарь не выказал; затем его взгляд сдвинулся к Харуюки, стоящему на стабилизаторе у Нико на спине.

И вдруг.

Странный голос раздался прямо в мозгу у Харуюки. Плоский голос, как у животного — или машины.

«Жрать».

«Жрать, мясо».

Кошмарнее всего был даже не сам тон голоса, а осознание того, что принадлежал он мальчику примерно того же возраста, что Харуюки.

Ужас, какого Харуюки никогда еще не испытывал в Ускоренном мире, разлился по всему его телу.

При всей странности технологии «ускорения», которую обеспечивает «Brain Burst», это все-таки просто игра-файтинг. Придя сюда, в Южное Икэбукуро, Харуюки участвовал в безумном сражении, но все же это было в рамках игры, хоть и на грани.

Конечно, если бы ловушка Желтого короля сработала как задумано, Нико и Черноснежка потеряли бы «Brain Burst» и навсегда покинули бы ускоренный мир — однако это тоже «конец игры»; их реальные жизни дальше продолжатся.

Но здесь.

В этом голосе, принадлежащем Бёрст-линкеру по имени Кром Дизастер.

Сидящий внутри черно-серебряного аватара мальчик по имени Черри Рук, который должен был бы получать наслаждение от игры, уже не существовал.

«Усиленное вооружение» сжирает душу своего владельца — так говорила Черноснежка. Харуюки тогда лишь наполовину ей поверил, но этот короткий звук убедил его: в человеке, носящем «Доспех», ничего человеческого уже нет. И, скорее всего, это относится не только к ускоренному состоянию. Кто бы ни был там, внутри — едва ли он способен мирно жить в реале.

— Нико… он, он уже не…

Красный король со своей восприимчивостью мгновенно поняла, что именно пытался вложить в свои слова Харуюки.

— Не говори так. Все еще… мы все еще можем успеть. Если уничтожим «Доспех» сейчас —

Этот тихий голос так и не договорил то, что хотел.

Словно перечеркивая желание Нико, Кром Дизастер снова взревел:

— Рууооо… ооооо!!!

И медленно повернулся — в сторону Желтого короля.

Держа на плече громадный меч, который он сжимал правой рукой, левую с пятью гигантскими когтеподобными пальцами Кром Дизастер вытянул вперед.

И тут произошло нечто поразительное. Он не выкрикивал названий спецатак, и тем не менее одного из красных аватаров в группе, окружающей Желтого короля, как магнитом потянуло к левой руке.

Раздался металлический лязг, и бедолага оказался пронзен пальцами «Доспеха».

— Ии…

Вскрикнув, красный аватар попытался направить винтовку, которую держал в правой руке, на шлем. Лишь тут до Харуюки дошло, что это тот самый красный, который недавно прикрывал постановщика помех.

Дуло винтовки осветила вспышка, и оружие выплюнуло в упор сине-белый луч.

Но за миг до этого правая рука, держащая винтовку, была отсечена у основания. Луч скользнул по шлему Кром Дизастера. Удара меча, который отрубил эту руку, Харуюки даже не увидел.

Сразу затем.

— РУУУУУ!!!

С этим ревом захлопнутая пасть Кром Дизастера раскрылась на всю ширину.

Черные челюсти с треском впились в левое плечо красного аватара.

— Гяа… аааааа!!!

Вопль был так ужасен, что Харуюки хотелось заткнуть уши. Здесь, в «Безграничном нейтральном поле», уровень боли вдвое выше, чем «внизу». Должно быть, сейчас этот несчастный красный испытывает такие же ощущения, как если бы в него в реале вцепился зубами зверь.

Десятки громадных клыков с легкостью прокусили броню. Они выели полукруглый кусок от плеча до груди, и левая рука красного бессильно упала на землю.

— Ааа… ААААА!!!

Аватар с пронзенным животом, лишившийся обеих рук, мог лишь мотать головой, вопя от боли.

Сглотнув, Кром Дизастер вновь разинул пасть и захватил голову красного целиком.

Раздался мокрый хруст, во все стороны полетели брызги, искры, кусочки брони — а может, это были плоть и кровь аватара.

Крик резко оборвался. Лишившись головы, останки аватара бессильно шлепнулись на землю и в следующую секунду растворились, превратившись в световой столб.

У Харуюки все зашаталось перед глазами. Потому что его колени тряслись — только он это не сразу понял.

Это была уже не «дуэль».

Не насилие, не убийство.

Это «хищничество». Кровь, плоть и бёрст-пойнты пойманного аватара — все это уже на уровне инстинктов.

Оба ряда черных клыков прекратили двигаться, и в тот же миг Харуюки увидел, как в щелях между элементами черно-серебряной брони что-то засияло тускло-красным светом. Как будто не только очки перекачивались, а еще какая-то энергия. Возможно, это и было то, про что вчера говорила Черноснежка, — способность красть хит-пойнты противника, «Вампиризм».

— Руууу…

Этот низкий гортанный рык раздался из запрокинутой головы Кром Дизастера.

— Бешеный пес… выхода нет, шоу отменяется. Всем отступать к точке выхода на станции Икэбукуро!!!

Эти слова выкрикнул Желтый король. И тут же применил, похоже, какой-то спецнавык, так что оставшиеся бойцы Желтого легиона — где-то десяток — стали полупрозрачными.

Превратившиеся в тени аватары на безумной скорости покинули кратер и устремились на северо-запад. Хотя план Желтого короля явно провалился, над кратером разнеслась его заключительная насмешливая фраза:

— Ку-ку-ку… Красная и черная, когда-нибудь я снова приглашу вас на веселое представление моего цирка! Если, конечно, вы еще будете хотеть сражаться, после того как этот пес вас покушает… если! Ку-ку-ку… ку-ху-ху-ху-ху…

Если рассуждать хладнокровно — вполне можно было бы помешать этим людям отступить, сделать так, чтобы Кром Дизастер напал на них, и в суматохе снять голову Желтого короля. Да, такое было бы вполне возможно. Однако Харуюки не только не издал ни звука — он даже пальцем не шевельнул. Он был парализован, как кролик перед удавом; все, что он мог, — это молча стоять на броневой пластине Скарлет Рейн.

Драться вот с ЭТИМ? Остановить его, чтобы он не мог сражаться, и атаковать в упор «Мечом правосудия»? И я должен помогать?

Нереально.

Я не смогу. Я и так изо всех сил стараюсь не заорать и не смыться отсюда.

У Харуюки тряслись колени и стучали зубы; тем временем Кром Дизастер припал к земле. Это было движение хищного зверя, готовящегося погнаться за игроками из Желтого легиона, спасающимися бегством, как паучки.

Уходи, уходи следом за желтыми, молился про себя Харуюки. Однако.

За спиной у Кром Дизастера, готового уже ринуться в погоню…

— …«Дес бай пирсинг»!!!

…прозвенел уверенный голос Черноснежки.

Правая рука-меч, лежащая на левой, как стрела на луке, метнулась вперед со звуком, напоминающим работающий двигатель. Яркое фиолетовое сияние окутало клинок, а потом вытянулось на пять метров вперед, осветив все вокруг.

Колоссальная атакующая мощь сжала виртуальный воздух, и вся картина вокруг исказилась, как в мареве над огнем. Следом раздался звон разрубаемого металла — но отсечен оказался лишь загнутый назад правый рог на шлеме Кром Дизастера.

Черно-серебряный «Доспех бедствия», находящийся перед броском в самом уязвимом положении, да еще и атакованный сзади, проворно скользнул влево и уклонился от удара.

Рог подлетел высоко в воздух и, крутясь, воткнулся в иссиня-черную землю.

— …Ооо, тебе удалось увернуться, — с уважением в голосе произнесла Черноснежка, вернув назад правую руку.

В ответ пасть развернувшегося Кром Дизастера с гигантскими клыками испустила сердитый рев.

— Юруруруууу…

Громадный меч в правой руке со скрежетом прочертил полукруг в земле.

Подняв его затем и положив на плечо, рыцарь-демон повернулся лицом к прекрасной черной принцессе. В приоткрытой пасти под капюшоном темно-красные глаза вспыхивали, глядя из стороны в сторону.

— Се… сем, па…

Из пересохшего горла Харуюки вырвался лишь этот хриплый звук.

Ты хочешь сражаться? Хоть и по просьбе Красного короля, но все же — против ЭТОГО. Лицом к лицу.

Конечно, Кром Дизастер всего лишь седьмого уровня. Даже если Черноснежка проиграет, она не потеряет «Brain Burst», как если бы проиграла королю.

Но зато ее сожрут.

Здесь, где ощущение боли такое же, как в реальности, а то и сильнее, аватар будет сожран заживо. Это не сравнить с попаданием пули в самодельной тренировочной комнате Харуюки.

Нет, проблема не только в чувстве боли. В недавнем вопле аватара-снайпера, пойманного ЭТИМ, слышалось глубокое отчаяние. Отчаяние человека, схваченного безжалостным хищником и неспособного ничего сделать, пока его едят.

Нет. Я не хочу, чтобы меня сожрало ЭТО. Если так получится, я…

Ноги Харуюки вдруг подогнулись, и он опустился на колени. Тут же поспешно попытался встать, но тело его не слушалось. Даже пальцы не желали гнуться, игнорировали команды мозга.

Что это? Что со мной происходит? Я так покровительственно говорил с Черноснежкой, когда она лежала на земле, а теперь сам такой никчемный, даже с места сдвинуться не могу.

Чем больше Харуюки паниковал, тем сильнее стыло его тело. Как будто нервы, идущие к конечностям, один за другим перерезались.

Харуюки мелко дышал под серебристой маской, но тут —

— «Бёрст-линкер, в котором нет желания сражаться, не может управлять дуэльным аватаром».

До него донесся полный достоинства голос Черноснежки, стоящей на краю кратера лицом к лицу с черно-серебряным «Доспехом бедствия».

— …Так недавно сказала девочка. Не хочется признавать, но я раскаивалась в своем предательстве двухлетней давности. Я считала, что это непростительное преступление. Из-за этого я возненавидела свой боевой дух — тот самый, который заставляет меня желать побед. Его я боялась всем сердцем.

Блэк Лотус была настороже, она держала обе руки-меча приподнятыми, но все же ее сине-сиреневые глаза покосились в сторону Харуюки.

— Но, Харуюки-кун. Ты совершенно другой. Ты боишься проиграть. Ты думаешь, что поражение сделает тебя менее достойным, чем ты есть. Именно из-за этого ты был в плохой форме в последних территориальных сражениях.

Ее слова с силой вонзались в сердце Харуюки. Все еще стоя на коленях, он заставил себя распахнуть глаза и заскрипел зубами. Его мозг кричал:

Я не «думаю», это так и есть! Если я проиграю, я ничего не получу. Вся ценность существования меня, Сильвер Кроу, в том, чтобы продолжать выигрывать с единственной, уникальной «способностью к полету». Выигрывать, набирать уровни и расширять территорию «Нега Небьюлас» — все ради того, чтобы оправдывать твои ожидания.

Потому что если я не буду выигрывать, если я не стану сильнее, когда-нибудь ты меня непременно…

— Я возвращаю тебе твои же слова, Харуюки-кун! — рубанув воздух правым мечом, яростно выкрикнула Черноснежка. — Связь между мной и тобой такая хилая… ты серьезно так думаешь?!

И после этих слов она принялась наносить Кром Дизастеру удар за ударом.

Словно этим хотела что-то сказать Харуюки.

Левая рука-меч рубанула сверху вниз; чудовищный меч Дизастера ее сблокировал — раздался жуткий грохот. Яркая вспышка ударила по черной и серебряной броне и отразилась множеством световых зайчиков.

Сражающихся отнесло друг от друга; они проскользили до остановки, вспахивая землю, и почти одновременно вновь бросились друг на друга. Громадный меч, который Дизастер сжимал обеими руками, нанес удар по горизонтали. Черноснежка крутанулась вокруг оси и отбила его правой ногой.

Эти яростные удары, прочертив в воздухе багровую и фиолетовую дуги, вызвали настоящий взрыв, и под ногами сражающихся образовалась воронка. Их вновь отбросило в разные стороны. Черноснежка, перекувырнувшись, встала на ноги — прямо напротив вытянутой и раскрытой левой руки Кром Дизастера.

Это тот самый навык!

Не в силах ни двинуться с места, ни произнести что-либо вслух, Харуюки смотрел не дыша.

Спецнавык, загадочным образом притягивающий врага и удерживающий его. Если эта атака попадет в Черноснежку, то в ближнем бою она не сможет нормально работать мечами, и Дизастер ее сожрет.

Харуюки показалось, что между сражающимися мелькнула серебряная вспышка.

В тот же самый миг перед Черноснежкой появился какой-то обломок — она подбросила его ударом плоской стороны ноги-меча. Это был каменюка, отколовшийся откуда-то при последнем взрыве.

Ладонь Кром Дизастера со страшной скоростью присосала этот камень, пальцы воткнулись в него. И пока враг пытался его стряхнуть, Черноснежка понеслась в атаку на полной скорости.

Раздалось громкое металлическое «донн», и левая нога-меч вонзилась Кром Дизастеру в грудь.

…Фантастика.

На время Харуюки даже забыл про сковывающую его летаргию.

Против столь кошмарного врага — как она может так сражаться? Можно, конечно, сказать, что ее уровень выше, но эта разница компенсируется «Усиленным вооружением», и реально их сила примерно одинакова. Одна ошибка Черноснежки — и эти громадные клыки сожрут ее, и она испытает безумную боль и отчаяние. Почему же тогда? Как будто…

…Как будто она наслаждается этим.

Потому что она уверена в себе? Она твердо убеждена, что сильнее противника, и поэтому может двигаться так свободно?

Нет, неправильно. Йеллоу Рэдио, игрок такого же, девятого уровня, да еще с десятком подчиненных, сбежал не раздумывая. И нельзя сказать с уверенностью, что это из-за страха. Просто Кром Дизастер уже перестал быть нормальным Бёрст-линкером. От него исходила, возможно, большая угроза, чем от гигантского «энеми», которого Харуюки видел по пути в Икэбукуро.

И, словно желая подтвердить мысли Харуюки, свихнувшийся рыцарь продемонстрировал нечто еще более устрашающее.

Вишневое сияние окутало пробитую Черноснежкой рану, и она начала медленно затягиваться.

— Юрурууу…

Низкий звук, похожий на смех, вырвался у «Доспеха бедствия», а потом он внезапно перешел в яростную контратаку. Меч в правой руке рубанул сверху вниз настолько быстро, что его даже видно не было. Каким-то чудом Черноснежка сумела уклониться, однако кончик лепестка с левого бока ее броневой юбочки с тихим звяканьем отлетел прочь.

На этом атака Кром Дизастера не закончилась. Здоровенный полутораметровый клинок наносил удар за ударом с такой быстротой, что казалось — он невесом. Блэк Лотус уворачивалась грациозными танцующими движениями либо парировала, однако ее элегантные доспехи постепенно покрывались царапинами.

Бой длился и длился. Черноснежка постепенно отступала от западного края кратера к северному, но непохоже было, чтобы ее боевой дух ослабевал.

Все ее четыре меча сияли фиолетовым светом; она выискивала крохотные бреши в обороне Дизастера и стремительно контратаковала. Хотя раны врага быстро залечивались, окутываясь темно-красным сиянием, Черноснежка все равно продолжала рубить и колоть вновь и вновь.

Не может быть, чтобы ей не было страшно. Она обладала сходными с врагом атакующей мощью, скоростью и точностью, но тот в придачу еще и залечивал свои раны на ходу; ясно было, что рано или поздно ей придется отступить. Если она пропустит хоть одну тяжелую атаку и ее способность уклоняться притупится, враг тут же схватит ее и откусит какую-нибудь часть тела. Тогда она лишится своей королевской гордости и станет всего лишь едой, корчащейся на земле.

Тогда — почему…

— Почему… ты не убегаешь! — вырвался у Харуюки хриплый возглас.

Бегство не унизит Черного короля. Желтый король уже сбежал; и ведь Черноснежка сама говорила, что, когда уничтожали предыдущего Кром Дизастера, для этого понадобился весь альянс «семи королей чистых цветов». В такой ситуации отступить — совершенно естественное решение. И еще — это главное —

Я не хочу видеть этого. Я не хочу видеть, как она корчится и кричит, когда ее рвут на части и сжирают.

— Беги, семпай! — снова крикнул Харуюки.

Но тут же после этого.

Железный меч рухнул сверху вниз с такой быстротой и точностью, что уклониться от него было невозможно.

Черноснежка встретила его, выставив скрещенные руки-мечи, но, в отличие от того, что было раньше, сейчас она не отлетела назад, а опустилась на колено. Раздался адский грохот, и по земле от этого места во все стороны пошли трещины.

— Юруруооооо!!! — во все горло взревел Дизастер, видимо, уверенный в победе. Меч, который он держал обеими руками, продолжал давить со страшной силой. От точки соприкосновения трех клинков разносился пронзительный скрежет и сыпались искры.

Ситуация была такой же, как в тот раз, когда Блэк Лотус сражалась с аватаром ближнего боя из Желтого легиона, однако на этот раз под нажимом явно подавалась именно она. Фиолетовая аура, окутывающая ее руки-мечи, постепенно тускнела и неровно мерцала.

Совсем скоро и тело Черноснежки, и два ее меча будут рассечены, и она наверняка понесет колоссальный урон. И как только она упадет, Дизастер набросится на нее и будет жрать, пока ее хит-пойнты не истощатся.

— Почему же… ты не отступила, — бессильно пролепетал Харуюки.

Черноснежка ведь сражалась не ради того, чтобы защитить Харуюки, который не мог сдвинуться с места. Она напала на Кром Дизастера, когда тот уже собирался гнаться за Желтым легионом, и тем самым отвлекла его на себя. Это означает, что Черноснежка нарочно пошла против «Доспеха», более того, нарочно ввязалась в бой, который не могла выиграть.

Вообще говоря, ради этого они и пришли в «Безграничное нейтральное поле», но ситуация уже стала совершенно не такой, как они предполагали. Такуму «умер» и воскреснет только лишь через несколько десятков минут, а Скарлет Рейн, жизненно важная для всего плана, тяжело повреждена и не может двигаться.

Почему же тогда она —

— Это… мое упрямство, Харуюки-кун.

Такие слова вдруг прозвучали.

Глядя на приближающийся клинок сиренево горящими глазами, Черноснежка говорила спокойно и веско.

— Только что я предстала перед тобой в неприглядном виде. Как твоя наставница… и как твой Родитель, я просто не смогу смотреть тебе в глаза в реальном мире.

Все это время меч Кром Дизастера медленно придвигался к маске Блэк Лотус. Харуюки втянул воздух и выжал звук из трясущегося горла.

— Уп… рямство?.. Но… если ты проиграешь, какой… смысл…

— Здесь-то ты и ошибаешься. «Достойное отступление» скорми собакам! В этом ничего достойного нет! Раз уж ты нырнул на поле боя… кто бы ни был противником, ты должен сражаться!!!

Гордые слова Черноснежки, которая сама была на грани поражения, ударили Харуюки, словно дубиной.

В его мозгу с калейдоскопической быстротой промелькнули битвы и чувства, которые он до этого момента пережил и испытал в Ускоренном мире.

Совсем недавно, когда он хотел разобраться с аватаром, ставящим помехи, и ему пришлось уворачиваться от атакующего луча аватара прикрытия. И чуть раньше, когда он проскользнул сквозь плотный противовоздушный огонь Красного короля. И еще — три месяца назад, когда он, только что ставший Бёрст-линкером, поднял мотоцикл Эш Роллера. И когда прорвался сквозь спецатаки Сиан Пайла.

Во мне не было тогда ни желания победить, ни страха проиграть. Я просто сражался, ни о чем не думая. Не думая о том, что на меня кто-то смотрит.

Понятно. Я боюсь не поражения как такового. Я боюсь, что, когда я проиграю, надо мной будут смеяться. Что меня будут сравнивать с Такуму. И что она будет разочарована — вот чего я боялся все это время. Не только в реале, но и в ускоренном мире я только и думал, «как я выгляжу в глазах других»…

— …Какой же я идиот, — прошептал Харуюки и вложил силу в правую руку, которая до сих пор висела плетью и не могла пошевелиться.

Рука протестующе взвизгнула, но пальцы сжались в кулак.

Этот кулак он поднял и со всей силы ударил себя по правой щеке. Раздался смачный звук удара, и по виртуальным зубам Харуюки прошла обжигающая боль. Она пробежала затем по всем его нервам, добралась до кончиков пальцев.

Он поднял голову. На северном краю кратера Блэк Лотус из последних сил пыталась сдержать смертоносный клинок. Ее тусклые мечи отступили уже к самой голове, и разлетающиеся искры освещали множество шрамов на ее доспехах.

— …Семпай! — выкрикнул Харуюки. И тут же, развернув крылья, в которые вернулись силы, понесся по прямой.

Скользя вдоль дна кратера на почти предельной скорости, он зашел на Кром Дизастера со спины.

— У… оо!

Однако удар кулака, который Харуюки нацелил в черно-серебряную броню, оказался не без труда сблокирован правой перчаткой.

Как только одна рука Кром Дизастера выпустила меч, Черноснежка резко подала обе руки-клинка вперед.

Раздался грохот; меч отлетел прочь, и самого Кром Дизастера тоже отнесло на несколько метров. Однако его стойка, похоже, не пострадала; он опустил меч, а сомкнутые ряды клыков под капюшоном злобно заскрипели.

— Руруу… руооо!!!

В этом реве явственно слышалась ярость.

Трясясь всем телом от ужаса, Харуюки тем не менее встал прямо, закрыв собой Блэк Лотус. Истратив, видимо, все силы, Черноснежка воткнула руку в землю, как костыль; это помогло ей встать, она подошла к Харуюки и встала слева от него.

— Ну что ж, Харуюки-кун… давай один разок проиграем стильно.

Харуюки против воли криво улыбнулся, потом кивнул.

— Да, семпай.

Он чуть подсел, расставил ноги пошире и принял стойку каратиста.

Стоящая рядом Черноснежка тоже приготовилась к бою, подняв руки-мечи.

Секундой позже почти одновременно произошло сразу несколько событий.

Кром Дизастер яростно взревел и занес меч над головой.

Харуюки, сосредоточившийся на этом мече, краем глаза увидел слева что-то вроде вспышки.

Правая рука Черноснежки мелькнула с невероятной быстротой — и щекой меча мощно ударила Харуюки в грудь.

Харуюки отлетел назад. В полном изумлении кувыркаясь по земле, он вдруг увидел перед собой стену багрового света.

Он осознал, что это была лучевая атака, идущая слева, со стороны центра кратера, лишь после того, как раздался взрыв такой силы, что Харуюки вновь отбросило назад, на этот раз метров на десять, а то и больше. Машинально он закрылся обеими руками от тепловой и ударной волны, но все равно его полоса хит-пойнтов в верхнем левом углу поля зрения сократилась, а тело начало издавать разные неприятные металлические звуки.

По всем его нервам прошли острая боль и жжение; Харуюки мог лишь лежать, раскинув руки-ноги, и тяжело дышать. Он не мог даже кричать; он лишь ждал, пока боль в его трясущемся теле поутихнет, а в голове бушевал вихрь вопросов.

Почему это произошло — ведь Желтый легион отступил, тут ни одного стрелка не должно было остаться. Неужели они вернулись с полпути и вмешались в схватку? Но такая мощная атака. Это не ружье. Это танк — да нет, главное орудие линкора… такого уровня мощь.

Когда Харуюки с трудом приподнялся на правой руке, к которой наконец вернулась чувствительность, прямо перед ним…

…что-то со стуком упало.

Черная броня была вся в глубоких трещинах, без отдельных кусков. От прозрачного блеска не осталось и следа — одни лишь жестокие ожоги. Из четырех мечей два — левые рука и нога — были полуотломаны, по зеркальной маске тоже прошла паутинка трещин.

— Че… — сипло выдавил Харуюки, и его собственную острую боль как ветром сдуло. — Черноснежка-семпай!!!

Харуюки, словно впав в транс, приподнял Блэк Лотус, и от ее тела отвалилось несколько черных кусочков. Неподвижный аватар был совсем легким; из поврежденных мест сыпались сине-фиолетовые искры, похожие на кровь.

Спереди раздался еще один тяжелый металлический звук. Харуюки машинально поднял голову и увидел неподалеку Кром Дизастера — тот стоял на колене, опустив голову. Он тоже получил тяжелый урон. Черно-серебряные доспехи обуглились, то тут, то там виднелись крупные вмятины. Под шлемом-капюшоном была лишь колышущаяся чернота. Меч, видно, улетел куда-то.

Даже ландшафт стал совсем другим.

На северном краю кратера Икэбукуро, где только что было поле боя, появился еще один, маленький кратер; его дно все обгорело и густо дымилось. Луч прошел дальше на север; здания, в которые он попал, развалились на части — в общем, он проложил новую дорогу до самого Грин-бульвара.

Наконец Харуюки в страхе повернул голову на юг.

Картину, открывшуюся его глазам, он наполовину уже угадал. Но не хотел верить в это. Логика подсказывала, что ничего другого быть не может, но все чувства Харуюки сопротивлялись логике; наконец конфликт вырвался наружу слезами, затуманившими зрение.

— Зачем… зачем ты так… Нико.

Крепостеподобный аватар Скарлет Рейн, Красного короля, про который Харуюки думал, что он настолько сильно поврежден, что даже шевелиться не способен, стоял, наведя орудие на правой руке в центр нового кратера. От громадного дула шел раскаленный воздух, и от марева все вокруг дрожало.

Выстрел из этого орудия — возможно, сильнейшая из спецатак Красного короля — накрыл Черноснежку и Кром Дизастера, нанеся, вне всяких сомнений, колоссальный урон.

Харуюки стиснул зубы и посмотрел прямо в глаза Нико, виднеющиеся между броневыми плитами. Но эти красные линзы не глядели ни на Харуюки, ни на Блэк Лотус у него на руках.

— …Почему!!! — проорал Харуюки, но Красный король молчала. Вместо ответа сопла на ее спине вспыхнули, и гигантская туша, которую все называли «неподвижной крепостью», медленно двинулась вперед.

Тут же выяснилось, что на самом-то деле перемещалась она довольно быстро. Совсем скоро она оказалась уже у места сражения.

— Руу… уу…

Это стонал Кром Дизастер, скорчившийся, точно раненый зверь. Почувствовав приближение Красного короля, он на четвереньках заковылял на север. Сквозь многочисленные дыры в броне виден был красный свет «автоматического восстановления здоровья». Но раны были слишком тяжелы — их явно так просто не залечить.

Преследуя проигравшего и спасающегося бегством рыцаря, алая крепость очутилась уже на самом краю кратера. Харуюки смотрел на ее величественную фигуру и плакал.

— Поче… му…

Вновь дрожащий голос покинул его горло. В следующий миг крепость остановилась.

Глядя на аватар, стоящий прямо перед ним, Харуюки сделал глубокий вдох и закричал:

— Нико! …Нет — Скарлет Рейн!!! Ты ведь не забыла, правда… что, если ты убьешь семпая… Блэк Лотус потеряет все очки!!!

Черноснежка у него на руках по-прежнему была без сознания. Судя по уровню ее повреждений, от ее полосы хит-пойнтов мало что осталось.

На обвинение Харуюки Красный король ответила одной короткой, сухой фразой:

— Ну и что?

Харуюки лишился дара речи, а Нико продолжила поливать его своим юным, но холодным голосом.

— Для Бёрст-линкера любой другой Бёрст-линкер — враг. Если тебя побеждает враг, ты теряешь очки. Когда их не остается, ты уходишь навсегда. Всё. Ничего больше.

— Но… но… мы… мы с тобой же…

— Товарищи?

Орудие Скарлет Рейн с треском ударило по земле. Этот треск, острый, как клинок, разорвал сумрачный воздух.

— Вы, ребята, такие наивные, что блевать тянет! Слушай сюда, я тебе сейчас кое-что объясню. В Ускоренном мире… этих штук, в которые ты веришь, нету!!! Товарищи, друзья, легион… связи «Родитель — Ребенок» тоже — все туфта!!!

И с этим обжигающим выкриком Красный король разом избавилась от всех своих поврежденных бронеплит и оружия.

«Усиленное вооружение» словно испарилось в воздухе; находившийся в нем хрупкий аватар прыжком опустился на землю.

Алая броня продолжала ярко сиять, но левая рука ниже локтя была жестоко оторвана; от этого места сыпались искры. Нико наверняка было больно, но она не подавала виду. Выпрямившись, она обернулась к Харуюки. Ее круглые глаза-линзы раскаленно пылали.

— …Когда я избавлюсь от того типа, я займусь вами двумя. Если тебе это не нравится, беги сейчас. В следующий раз, когда мы встретимся… мы враги.

Проинформировав его холодным голосом, Красный король вновь уставилась перед собой. Достала с пояса пистолет и, передернув затвор, зашагала прочь.

Шла она к Кром Дизастеру; тот по-прежнему полз на север, и его раны горели кровавым сиянием. По идее, он был ближе к центру луча, чем Черноснежка, и, видимо, обладал просто невероятной выносливостью, если до сих пор сохранил способность двигаться. Однако ковылял он вполовину медленнее, чем Нико шла, так что шансов сбежать у него не было.

Держа в руках тяжелораненую Черноснежку, Харуюки как в тумане наблюдал за двумя медленно движущимися аватарами, расстояние между которыми постепенно сокращалось.

Если рассуждать разумно — даже с учетом того, что последнее заявление Нико могло быть наигранным, лучше бы ему прямо сейчас отступить к точке выхода в Саншайн-Сити или у станции Икэбукуро.

Но Харуюки не двигался с места. Нет — он не хотел двигаться.

Если он сейчас сбежит, нечто, что он считал ошибкой, окажется фактом. Так он чувствовал.

Возле одного из зданий, которые гигантский луч сровнял с землей и превратил в дорогу, Нико догнала наконец Кром Дизастера. Спокойно подняв правую ногу, она пнула рыцаря; раздался металлический лязг, и Дизастер распростерся по земле. И тут же на шею ему наступила левая нога Нико.

Это было неописуемо печальное зрелище.

Да, конечно — этот дьявольский доспех надо уничтожить. И да — чтобы успешно провести спецатаку на этого типа с нечеловеческой реакцией, в него следовало целиться, когда он был занят дракой с Черноснежкой.

Однако — что тогда с той ночью?

В гостиной Харуюки Нико и Черноснежка спали обнявшись, будто долго стремились обрести друг дружку и наконец нашли. Казалось бы, они превозмогли судьбу, заставляющую королей сражаться между собой; Харуюки чувствовал, что между девочками образовалась некая «связь». При одной мысли о той картине Харуюки хотелось плакать; так что, это была лишь иллюзия на одну ночь? Бессмысленное совпадение?

Скарлет Рейн приставила пистолет, который сжимала в правой руке, к затылку Кром Дизастера.

Не в силах смотреть на то, что сейчас произойдет, Харуюки опустил голову.

…Но сколько бы он ни ждал, звука выстрела не было.

Вместо него у самого уха Харуюки раздался слабый голос.

— …Вот поэтому… я не люблю… детей…

Это был раненый, прерывистый голос Черноснежки. Однако в нем не было ни тени гнева. Харуюки приподнял голову и взглянул в упор на маску Черноснежки.

Под маской слабо светились два сиреневых огонька. Харуюки задавил переполняющие его чувства и прошептал Черноснежке:

— Се… сем, па…

В ту же секунду раздался металлический лязг.

Повернув голову, он увидел Кром Дизастера развернувшегося всем телом и выбросившего вверх левую руку. И Скарлет Рейн, от которой во все стороны разлетались кусочки брони правой руки…

И — кувыркающийся высоко в воздухе алый пистолетик.

— По… почему же ты не стреляла!!! — выкрикнул Харуюки не думая.

У Нико, командира легиона, была уйма времени, чтобы нанести Кром Дизастеру удар «Мечом правосудия». Ради этого она вовлекла Черноснежку в свою спецатаку, а потом выплюнула те жестокие слова. Так почему же сейчас она колебалась?

На этот вопрос ответила лежащая у него на руках Черноснежка.

— …Эта девочка… просто дуется. Ей больно… и одиноко, вот она и устраивает истерики…

— Э… ээ?!

Изумленный, Харуюки выглянул из-за собственных рук; он увидел, как позади груды обломков правая рука Кром Дизастера мелькнула со скоростью молнии и ухватила Нико за горло.

Похоже, к нему вернулись силы — он медленно поднял маленький аватар. Правая рука Нико обхватила руку «Доспеха бедствия», но чего-то большего, видимо, она поделать не могла — просто болталась в воздухе. Как будто, когда Дизастер ее отшвырнул, она сдалась.

— Эта девочка на самом деле… жаждет доверия больше, чем кто-либо. Жаждет сохранить последнюю связь Бёрст-линкера… — еле слышно прошептала Черноснежка. Харуюки ошеломленно выпучил глаза и переспросил:

— Свя… зь?..

— Да, верно. Теперь я понимаю. Эти двое… Родитель и Ребенок. Красный король — Ребенок Дизастера… нет, Черри Рука.

Родитель и Ребенок?! Эти двое?!

До сих пор у Харуюки даже в мыслях ничего подобного не было. Однако теперь, когда он это узнал, он кое-что понял.

В реальном мире Нико могла в деталях узнавать местонахождение Черри Рука. Харуюки решил, что это привилегия командира легиона, но он ошибался. Нико просто знает о «реальной» стороне Черри Рука. Единственного и неповторимого Родителя, давшего ей «Brain Burst».

Харуюки от изумления не мог произнести ни слова; он увидел, как Черноснежка ласково смотрит ему в глаза. Потом она подняла покалеченную правую руку и похлопала Харуюки по плечу.

— Ну что же ты. Я… в порядке. Иди и помоги… Нико… нашему товарищу.

В этот миг.

Из глаз Харуюки полились слезы.

Он не понимал, почему. Однако он чувствовал, что в его груди родилось что-то огромное и горячее, и это что-то рвется наружу.

— …Да! —­ кивнул он.

Положив Черноснежку на землю, Харуюки встал. И с резким звоном раскрыл крылья во всю ширину.

Немного поодаль Кром Дизастер уже тянулся пастью к плечу висящей в воздухе Нико. Харуюки сделал глубокий вдох, сжал правую руку в кулак и…

— …Ооооо!

…с воплем ринулся вперед.

Пробежав несколько шагов, он что было сил махнул металлическими пластинами крыльев.

Его ноги оторвались от земли, и Харуюки превратился в серебряный луч, летящий вперед.

Он несся к дороге из обломков, где свихнувшийся «Доспех» готовился сожрать тело Нико, своего собственного Ребенка. Харуюки еще крепче сжал кулак, вытянулся всем телом вперед…

— Стооооой!!!

И кулак Харуюки, окутавшийся ослепительно-белым сиянием, вмазался в центр черной пасти.

Серебряная вспышка с хрустом расколола мрак. В следующий миг Кром Дизастер, словно от взрыва, отлетел назад. Ударился об обломки, подлетел, прокатился еще метров десять, не меньше, и остался лежать, раскинув руки-ноги.

Сложив крылья и приземлившись, Харуюки кинул быстрый взгляд на шкалу спецатаки и обнаружил, что «Удар» обошелся ему в половину шкалы; затем перевел глаза на алый аватар, стоящий возле него на коленях.

Нико держалась за шею там, где ее сдавливал Кром Дизастер, и кашляла. Наконец она подняла голову и посмотрела на Харуюки; в ее глаза вернулся огонь.

— Т-ты… з-засранец… почему…

— Тебя, дуру, спасти.

Все тело Харуюки распирал жар, и он говорил грубее, чем обычно.

— Мы же, блин… товарищи, вот почему.

У Нико перехватило дыхание, она напряглась и наконец проскрипела:

— Засранец… сам малявка, а строишь из себя… крутого…

— На себя посмотри. Сколько ты еще хочешь валяться? Тоже мне король.

Харуюки правой ногой подкинул алый пистолетик, лежащий рядом, и поймал за ствол в воздухе.

Протянул рукоять Нико и продолжил:

— …Черри Руку сейчас можешь помочь только ты, Нико. Для него сейчас «Брэйн Бёрст» — проклятие. Освободи его.

Огонь в круглых линзах нерешительно замерцал.

Но секунду спустя правая рука Нико с силой сжала оружие.

— Ага… я знаю. Понятно, — прошептала Красный король и встала. Громко топнула левой ногой, будто стряхивая что-то, и направилась к отлетевшему прочь Кром Дизастеру.

Тот как раз приподнимался. Правой рукой он держался за «лицо», по которому пришелся удар Харуюки, и из его горла вырывались панические стоны.

Похоже, у него не было сил стоять. Багровое сияние, пытавшееся залечить его раны, почти полностью исчезло; раны источали облачка тьмы, точно кровь.

— Черри, — тихо обратилась к нему Нико и остановилась. — Давай покончим с этим. Игра причиняет тебе только боль, продолжать ее нет смысла.

Между пальцами, закрывающими «лицо», виднелись слабо светящиеся красные глаза Кром Дизастера.

Он поднял левую руку, упиравшуюся в землю, «сдающимся» жестом. Его ладонь смотрела в небо.

К нему вернулся рассудок? Такая мысль мелькнула у Харуюки.

Однако.

Внезапно, без какой-либо подготовки, здоровенный черно-серебряный аватар взмыл вверх со страшной скоростью.

— Что… — вырвалось у Харуюки. Прямо у него на глазах Кром Дизастер подлетел до стальной балки, торчащей у самой крыши полуобрушившегося пятиэтажного дома. Потом крутанулся на месте и, будто его ветром подхватило, прыгнул еще выше.

Не отрывая глаз от стремительно уменьшающегося силуэта, Харуюки выдавил:

— Он… умеет летать?!

— Нет. Это «сверхдальний прыжок»! — тут же быстро объяснила Нико. — …Он хочет разлогиниться в точке выхода в Саншайн-Сити. Если он сбежит… второго шанса не будет…

Черри Рук, находящийся внутри «Доспеха», наверняка поймет, что его Ребенок, командир легиона Нико, каким-то образом отслеживает его передвижения. Разлогинившись, он найдет этому какое-то противодействие, и тактика «устроить засаду в «Безграничном нейтральном поле»» больше не сработает.

Харуюки стиснул виртуальные зубы и, пристально глядя на Красного короля, произнес:

— Нико. На этот раз обязательно стреляй. Примени «Меч правосудия».

— …Какой болтливый. Да, я выстрелю. Ради него.

— Тогда…

Пришла пора задействовать изначальный план, согласно которому Сильвер Кроу должен догнать и задержать Кром Дизастера. Все, что от Харуюки требуется, — летать. Твердо приняв решение, он отчетливо заявил:

— …Пока Нико нас не догонит, я удержу Дизастера.

На миг у Нико отнялся язык, потом она склонила голову чуть набок и сказала:

— О… одному это нереально! Он, конечно, ранен, но все равно так двигается. Ты не схватишь его, это он тебя схватит и сожрет!

— …

Харуюки кинул быстрый взгляд на черный силуэт, по-прежнему лежащий южнее, у края кратера.

Потом снова повернулся к Нико и уверенно произнес:

— Тогда я продержусь, пока он будет меня есть!

С хрустом повернувшись на месте —

Харуюки развернул крылья и ринулся вверх.

Поднявшись над полуразрушенными зданиями и набрав высоту, он вскоре увидел тускло блестящий аватар. Враг был уже метрах в трехстах к северо-востоку; он перескакивал с дома на дом ужасающе длинными прыжками и стремительно удалялся.

Кинув взгляд вниз и убедившись, что алый аватар тоже побежал на северо-восток, Харуюки сделал глубокий вдох и, забив крыльями, понесся вперед.

Выставив руки перед собой, он рассекал ими виртуальный воздух. Миновал Грин-бульвар, вылетел на шоссе номер пять и продолжил ускоряться.

Он летел прямо к башне Саншайн-Сити. Конечно, это был не серый небоскреб, как в реальном мире. Пронзающая облака гигантская башня, вся из синеватых стальных балок; в такой вполне мог бы жить какой-нибудь король демонов. Универмаг у ее подножия превратился в пустой двор — площадку, выложенную растрескавшейся плиткой, с сухими черными деревьями то тут, то там.

С улицы через двор к входу в башню шла большая лестница, и там, где она кончилась, виднелось голубое сияние. Видимо, это и была точка выхода. Если Кром Дизастер доберется до нее и сбежит, другого шанса перехватить его в «Безграничном нейтральном поле» не будет.

Дизастер, оставляя за собой черный кровавый след, продолжал прыгать вдоль шоссе зигзагом — с одного здания на другое. Это, конечно, были не какие-то там обычные прыжки — но все равно заметно медленнее, чем полет Сильвер Кроу.

…Догоняю!

Задержав дыхание, Харуюки начал прикидывать, когда начинать пикировать. Сперва надо сбить «Доспех» на землю, потом обездвижить.

Оставаясь на достаточной высоте, Харуюки занял позицию прямо над врагом, вне его поля зрения. «Доспех» тем временем приземлился на крышу очередного здания; как только он прыгнул на следующее, Харуюки вошел в пике.

Вытянув вперед правую ногу, он летел вниз, как острый клин. «Доспех» задрал шлем — возможно, услышал шум рассекаемого воздуха. Но он уже в прыжке, и потому уклониться шансов нет. Сияющий мысок ноги приближался к израненной спине врага —

— Че… го?!

За миг до того, как он вонзился в избитый «Доспех», произошло нечто невероятное.

Кром Дизастер, будто предвидя атаку, прямо посреди прыжка свернул вправо.

Харуюки со свистом промчался мимо. Чтобы не оказаться погребенным под обломками в соседнем здании, он принялся в полную силу тормозить крыльями и, хоть и с трудом, но успел вовремя замедлиться.

С грохотом приземлившись на ноги, Харуюки обалдело смотрел, как Кром Дизастер улетает вправо.

Что, блин, это сейчас было?! Прыгать можно сколь угодно далеко, но менять траекторию в середине прыжка невозможно! Иначе это был бы уже «полет», как у Харуюки.

Поспешно оттолкнувшись от земли, Харуюки вновь помчался за Дизастером. До точки выхода в Саншайн-Сити осталось лишь два-три прыжка.

Раз противник каким-то образом умеет менять направление в воздухе, Харуюки вряд ли сможет нанести четкий удар с пикирования. Значит, придется атаковать в ближнем бою, рискуя оказаться схваченным.

— …Ооо.

Издав короткий выкрик, Харуюки разогнался, и совсем скоро черно-серебряная спина оказалась совсем рядом. «Доспех» рванул влево, Харуюки упрямо последовал за ним. От центробежной силы аватар заскрипел.

Стиснув зубы, Харуюки ударил кулаком в спину врага. Но Кром Дизастер вновь сделал нечто немыслимое.

На этот раз он рухнул вертикально вниз. Удар Харуюки рассек лишь воздух, и он промчался мимо цели. Тут же заложил левый вираж и вошел в пике, чтобы достать врага, когда тот приземлится.

Во что бы то ни стало надо не дать Дизастеру сделать новый прыжок, когда его ноги коснутся крыши здания. В тусклом свете глядя на падающего Дизастера, движения которого совершенно не подчинялись логике, Харуюки отчаянно пытался рассчитать время удара.

Дизастер сгруппировался, потом поднял голову и вытянул правую руку.

После чего Харуюки в третий раз увидел нечто невероятное.

Вот здоровенный металлический аватар, который, по идее, должен обладать громадной массой, стремительно падает. И вдруг — как будто сила тяжести изменила направление на противоположное — он на мгновение завис неподвижно, а потом рванул вверх. Харуюки вновь промазал, его правая нога рассекла воздух, он развернулся —

И наконец увидел.

Кром Дизастер поднимался под острым углом к довольно высокому зданию; и между ними на миг блеснула тонкая красная линия.

Это был не луч. Это было отражение того небольшого количества солнечного света, что проникло между домами.

Отражение от троса.

В голове Харуюки одна за другой промелькнули картины того, как Кром Дизастер в недавнем сражении применял свой странный навык захвата. Аватар-стрелок из Желтого легиона, камень, подброшенный Черноснежкой, — они оба невероятным образом притянулись к раскрытой ладони «Доспеха». И это, и дальние прыжки Дизастера, и изменение их направления прямо в полете — все это подчиняется одному принципу. Из ладони выстреливается сверхтонкий трос с якорем на конце, закрепляется на цели и втягивается обратно. Если он попадает в стационарный объект, то притягивает к нему самого Дизастера.

Харуюки смотрел, как Кром Дизастер, который продолжал стремительно подниматься, сматывая трос, исчез между домами.

Вновь летя вверх следом за ним, Харуюки лихорадочно думал.

Все, что нужно сделать, чтобы помешать прыжку, — перерезать трос.

Но удастся ли это сделать с помощью ножа или удара ноги? Тот аватар очень тяжел, спускался только что очень быстро — и все равно трос его выдержал. И сила крепления якоря, и прочность самого троса, должно быть, запредельные. Харуюки вряд ли сможет его перерезать — более вероятно, что сам поранится.

Продолжая подниматься и одновременно отчаянно крутя думательные шестеренки, Харуюки увидел, как Кром Дизастер приземлился на здание с изогнутой крышей.

По другую сторону этого здания — уже Саншайн-Сити. Еще один прыжок — и враг достигнет башни. Что же делать? Как его можно остановить?

Дизастер вытянул правую руку в сторону иссиня-черной стены башни.

Пять пальцев-когтей разжались. В центре ладони блеснул выстреливаемый трос.

— Есть!!!

Харуюки вдруг осенило. План, пожалуй, был безрассудным, но другого способа не оставалось.

Вложив всю энергию в серебряные пластины крыльев, Харуюки рванулся прямо к Саншайн-Сити. Маленький аватар летел, как комета, оставляя за собой след из искр. Почти мгновенно он догнал Кром Дизастера, перегнал, пролетел над дорогой — но продолжал мчаться вперед.

Быстрее, быстрее! Ускориться еще!

Контуры мира начали меняться. Можно сказать, не сам Харуюки ускорялся, а все вокруг замедлялось.

Харуюки несся вперед, как лазерный луч, — и на лету увидел. Из правой руки Кром Дизастера, нацеленной на стену башни, выстрелился трос. С малюсеньким крюком на конце.

— У… о… ооо!

Заорав, Харуюки начал полого снижаться, еще увеличивая скорость. И его траектория пересеклась с траекторией троса.

По всему телу разнеслось «канн», и Харуюки почувствовал, как что-то впилось ему в самую середину спины.

И тут же страшная сила потянула его назад. Харуюки, сопротивляясь, вложил в крылья максимум энергии и продолжил лететь вперед.

Вес уменьшился. Тело Кром Дизастера на другом конце троса взмыло в воздух. Даже не оглядываясь, Харуюки знал, что сейчас «Доспех», соединенный с ним, летит внизу с той же скоростью, что и он сам.

Дизастер должен уметь управлять скоростью сматывания троса, чтобы при приземлении не врезаться в то, к чему прикреплялся. Однако вися в воздухе так, как сейчас, он никак не мог замедлить свой полет.

Стена гигантской, подпирающей небо башни приближалась. Вглядываясь в стальные балки, из которых состояла эта стена, Харуюки задавил в себе ужас и принялся рассчитывать время торможения. Если он затормозит слишком рано, Дизастер успеет нормально приземлиться, а если опоздает, то сам врежется в башню.

Чуть-чуть… еще чуть-чуть…

— Пора!

С этим выкриком Харуюки развернулся вверх настолько резко, насколько это вообще было возможно. Все суставы протестующе застонали, по ним прошла волна боли. Кончик одной из балок скребнул по груди и животу. Оставляя позади себя след из оранжевых искр, Харуюки поднимался вдоль самой стены, снижая скорость.

И тут же.

С грохотом, от которого содрогнулся весь Икэбукуро, туша Кром Дизастера врезалась в стену башни.

Сама башня затряслась; во все стороны, как от взрыва, полетели металлические и стеклянные осколки. Сине-белой волной в воздухе разлетелись искры.

Трос, торчащий из спины Харуюки, затянуло в громадную дыру, образовавшуюся в стене на уровне примерно десятого этажа.

С тихим шелестом из этой дыры полилась вода; Харуюки смотрел на это дело с недоумением. Приглядевшись, он увидел, что вместе с водой выплескивалось множество больших и маленьких морских созданий. Они танцевали в воздухе, и слабый солнечный свет красными бликами отражался от чешуи; потом падали на землю и отчаянно бились.

В настоящем Саншайн-Сити здесь находится аквариум, дошло наконец до Харуюки. Похоже, его воспроизвели и в ускоренном мире; туда-то как раз и врезался Дизастер.

Следом за рыбами и амфибиями наконец из громадной дыры вывалилось нечто металлическое и стукнулось о погнутую балку.

Это был Кром Дизастер. Он настолько весь изломался, что от его начальной формы практически ничего не осталось.

Правая рука была наполовину размозжена, правая нога напоминала раздавленный кусок железа. Броня была вся в трещинах и вмятинах, прежнего блеска не было и в помине.

Из многочисленных ран в ужасающих количествах текла черная жижа и, не достигая земли, растворялась в воздухе. В общем, странно было уже то, что Дизастер до сих пор не покинул поле боя.

Харуюки с силой моргнул и сказал себе, что сейчас не время для сантиментов, после чего приготовился опустить Кром Дизастера на землю на его же собственном тросе. Нико должна добраться сюда совсем скоро.

Он подлетел чуть выше, и от натяжения троса правая рука «Доспеха» поднялась.

…И вдруг.

— Руу… оооООООО!!!

Раздался дикий рев.

Кром Дизастер поднял голову. Пасть из двух рядов длинных, острых черных клыков под шлемом-капюшоном распахнулась.

Когти правой руки сжали воздух — и Харуюки потянула вниз неописуемая сила.

Провалившись сразу на несколько метров, Харуюки отчаянно забил крыльями, сопротивляясь демоническому тросу. Тот натянулся так сильно, что аж звенел. Голодная зубастая пасть перед глазами Харуюки открывалась и закрывалась.

— Гу… оо… — застонал Харуюки, сопротивляясь изо всех сил. Кром Дизастер, пожирая свои жертвы, еще и восстанавливал хит-пойнты. Если Харуюки позволит себя съесть, то этот тип вылечится и снова нападет на Нико, а потом и на Черноснежку.

Харуюки отвернулся от кошмарной пасти и поднял глаза к небу.

Небо «Безграничного нейтрального поля» уже захватила ночная чернота; оно было затянуто тучами, но между ними виднелось несколько звезд.

Харуюки вытянул правую руку в сторону самой большой, красной звезды. Сжал кулак и тоже закричал:

— У… о… о!..

Даже воздух начал дрожать; наконец тяга серебряных крыльев превозмогла силу натяжения стального троса. Харуюки, точно выстреленный, помчался вверх вдоль стены Саншайн-Сити, волоча «Доспех» за собой. Ударная волна расходилась по стене, как круги по воде; Харуюки слышал, как под ним лопаются стекла.

[[image:/storage/reader-images/fc7e99d2605df82d277347957eec4d60e15c9a58.jpg]]
В несколько секунд добравшись до вершины башни, Харуюки оттолкнулся ногами от непонятного шипа, торчащего горизонтально у самой крыши, и полетел в обратную сторону.

Прямо навстречу Кром Дизастеру, подвешенному на тросе.

— У… раааа!!!

С этим возгласом он вонзил правую ногу «Доспеху» в горло. С тупым металлическим звуком нижняя часть шлема разлетелась вдребезги; черные клыки тоже пропали.

Не меняя позы, Харуюки продолжил спуск на полной скорости. Бело-серебряный и черно-серебряный аватары, слившись в единое целое, понеслись к земле подобно метеориту.

И вдруг.

Раздалось «пум», и из шлема Дизастера вымело всю черноту.

На ее месте оказалась простая ярко-розовая маска.

Глаза в виде горизонтальных овалов тускло светились, из горла вырвался тихий голос. Мальчишеский голос с оттенком детской невинности.

— …Я… хотел… стать сильным. Всего лишь…

Продолжая пикировать, Харуюки распахнул глаза. Он встретил взгляд узких, будто подглядывающих глаз. Розовый аватар прошептал:

— Ты-то… должен понять, правда? Ты тоже… хочешь… стать сильным, правда?..

Когда Харуюки услышал эти слова —

Внутри него вскипело жаркое чувство.

Гнев. Испепеляющая ярость.

— Хотел стать сильнее… говоришь?

Харуюки направил всю силу, развиваемую крыльями, в мысок ноги, продолжающей давить на шею «Доспеха». Его голос постепенно перешел в крик.

— И поэтому ты решил, что все можно?! Надеть этот доспех, нападать на другие аватары, пытаться сожрать Нико, собственного Ребенка, — хочешь сказать, что это все оправдано?!

Они пролетели уже половину высоты башни. Если Харуюки в ближайшее время не отцепится, он тоже будет в опасности. Он это понимал, но не мог заставить себя перестать выплевывать слова.

«Хочу стать сильнее». Да, эти самые слова в последнее время давили на него, как какое-то проклятие. Считая себя совершенно никчемным, он занялся дурацкими тренировками. Но сегодня, очутившись на поле боя и пройдя через множество трудных сражений, Харуюки наконец осознал, что до сих пор забывал кое-что очень важное.

Сила — вовсе не что-то относительное.

Победить или проиграть в дуэли; быть выше или ниже кого-то — все эти сравнения поверхностны и потому бесполезны.

Всё в тебе. Единственная надежная точка отсчета — ты сам.

— Не только ты! — Харуюки выжал из себя весь звук, какой только мог. — Нико тоже… и семпай… Таку и другие Бёрст-линкеры… Тию, ребята в школе, учителя, все так думают!!! Все хотят стать сильнее, все хотят жить достойно… встречать испытания лицом к лицу… все так думают!!!

Скорость падения была столь велика, что от брони начали отваливаться кусочки; превращаясь в световые зайчики, они затем исчезали. Чернота, сочащаяся из множества ран, тут же уносилась прочь потоками воздуха.

Аватар под шлемом не произнес больше ни слова.

Харуюки не затормозил, не отстал от «Доспеха» — так и летел вместе с ним.

Два сцепившихся аватара на безумной скорости вмазались в середину лестницы, идущей к входу в башню. Раздался грандиозный взрыв.

----------

Том 2 Глава 19

Харуюки угодил в столб огня, поднявшийся до небес, да плюс его жестоко потрепало взрывной волной; и тем не менее от его хит-пойнтов осталось еще процентов двадцать. Потому что не на него пришелся основной удар.

От страшного удара о лестницу Саншайн-Сити «Усиленное вооружение» Кром Дизастера, его доспех, полностью разрушилось. Оно разлетелось на тысячи металлических обломков, и одновременно с этим прямо вверх выбросилось облако частичек тьмы; оно и сыграло роль подушки, подкинув Харуюки чуть вверх. Когда по его аватару барабанили металлические осколки, Харуюки услышал щелчок и понял, что трос, вонзившийся ему в спину, перебит.

Пока взрывной волной его трепало, как простую железяку, он, сгруппировавшись, упрямо терпел боль от повреждений, сгрызающих хит-пойнты. САмого жара Харуюки каким-то образом удалось избежать, и в конце концов он, дымясь, упал на землю. Подняться на ноги был не в силах — встал лишь на колени.

Когда Харуюки задрал голову, черно-оранжевый столб огня уже начал расплываться. Угольки, дождем падающие сверху, скакали по серым плиткам двора и сухим ветвям деревьев, подсвечивая все вокруг красноватым сиянием.

Посреди широкой лестницы образовалась громадная воронка, напоминающая по форме миску.

В ее центре неподвижно лежал полупогребенный под обломками маленький аватар.

Розовая броня была вся обожжена, левой руки и правой ноги не хватало. В овальных глазах-линзах неровно мерцали слабые огоньки.

Выглядел аватар так беспомощно, что смотреть было больно. Даже не верилось, что именно он, надев тот брутальный «Доспех», так безжалостно убивал других.

Харуюки, по-прежнему стоящий на коленях и неспособный двигаться, услышал сзади негромкие шаги. Потом его похлопали по левому плечу.

— …Ты справился, Сильвер Кроу. Остальное… предоставь мне.

Красный король обошла Харуюки и начала спускаться в воронку. Харуюки молча смотрел ей в спину.

Он решил было встать и пойти за ней, но передумал. Последний разговор этих двоих никто, кроме них самих, не должен слышать.

Два красных аватара примерно одного размера — один лежащий неподвижно, другой стоящий — какое-то время говорили. Потом алый девчоночий аватар опустился на колени рядом с розовым мальчишечьим; ее полуотломанная левая рука приподняла его искалеченное тело и крепко обняла.

Потом Нико подняла правую руку с пистолетом.

И приставила дуло к груди мальчика.

«Меч Правосудия». Несмотря на пафосное название, звук и вспышка были весьма скромными. Но как только виртуальная пуля пронзила аватар, Харуюки увидел нечто, чего раньше не видел никогда.

Мальчишеский аватар рассыпался на множество лент. Эти ленты представляли собой сияющие строчки кода. Вся информация, из которой состоял дуэльный аватар по имени Черри Рук, высвободилась, разлетелась и растворилась в небе ускоренного мира.

Секунд через десять на руке Нико не было уже ничего.

Алый аватар медленно сел и поднял глаза к ночному небу.

Харуюки встал, пошатываясь, и, волоча прилично поврежденную правую ногу, пошел к середине воронки. Через несколько секунд он остановился справа-сзади от Нико; в груди его бушевал такой ураган эмоций, что слова не шли.

Наконец Нико медленно проговорила:

— …Мы с Черри оба не знаем своих родителей.

— ?..

Харуюки не понял, что означают эти слова. Он втянул воздух, чтобы спросить, но тут Нико продолжила:

— Родители — не в смысле источника наших копий «Брэйн Бёрста». Настоящих родителей… в реальном мире. Я ведь говорила уже, что моя школа — это интернат. Если точнее — это «Школа-интернат для детей-сирот».

Харуюки мог лишь молча слушать по-прежнему сидящую Нико.

Еще в начале века была запущена программа, по которой новорожденных могли забирать из больниц и других подобных учреждений. Это была одна из мер по противодействию все усиливающемуся снижению рождаемости и старению нации. Окончательно узаконили ее около 2030 года, и после этого во многих местах построили школы-интернаты для таких детей. В частности, в Нэриме, которую контролировал Красный легион, такая школа была.

— У меня… такой характер, я плохо схожусь с ребятами из моей школы… Поэтому я всегда играла в VR-игры одна. Но три года назад… со мной вдруг заговорил мальчик на два года старше. Он сказал: «Есть гораздо более клевая игра, хочешь покажу?»

Негромко хихикнув, она продолжила:

— От такого приглашения я настолько офигела, что я согласилась на Прямое соединение. Но знаешь… этот пацан так краснел, так старался, что даже смешно было. И когда я стала Бёрст-линкером, он не изменился. Он на полном серьезе обучал меня тому-сему, защищал меня, когда становилось паршиво. Но… со временем я догнала его по уровню… потом перегнала… потом раз — и я уже на девятом. Потом вдруг оказалась командиром легиона, крутилась как белка в колесе… мне было совершенно наплевать, что думал он, что его волновало. В реале… когда мы встречались в школе, я даже не замечала, что он стал каким-то странным…

Правая рука Нико тихонько корябала землю. Голова опустилась, плечи затряслись. Девочка-король еле слышно выдавила:

— …Он хотел всегда оставаться моим Родителем. Он хотел, чтобы я оставалась его Ребенком. Потому-то он и хотел стать сильнее, и в итоге его соблазнили «Доспехом бедствия». Если бы я… всего одну вещь сказала ему вовремя и как надо… что уровень не имеет значения, ты мой единственный Родитель… что это навсегда… если бы я сказала…

Нико сгорбилась, и Харуюки услышал всхлипывания…

Он просто не знал, что сказать.

Отношения двух Бёрст-линкеров «Родитель — Ребенок». Харуюки, точно так же связанный с Черноснежкой, должен был понимать, что это за груз. Но для Нико и Черри Рука, не знавших своих настоящих родителей, это была, возможно, вообще единственная по-настоящему прочная связь. И вот — Нико только что разорвала эту связь собственными руками. Потому что у нее не осталось выбора.

С трудом справившись с распирающими грудь чувствами, Харуюки опустился на колени и положил руку на плечо Нико.

— Нико. Конечно… «Брэйн Бёрст» — это не просто какая-то там игра. Но… наша реальность не только в ней.

После долгих раздумий он наконец сказал это, хотя боль в горле не давала говорить громко.

— Я тоже всегда боялся, что ничего не смогу. Боялся, что она меня оставит. Но… я знаю ее в реале. Лицо, имя, голос — я все это знаю. И эта связь не исчезнет, что бы ни произошло. Потому что это не данные. Это у меня в душе. Поэтому… поэтому ты тоже должна снова подружиться с ним в реале. Ты сможешь… ведь мы с тобой, хоть и принадлежим к разным легионам в Ускоренном мире, в реале мы уже друзья.

Нико продолжала тихо плакать еще какое-то время, но в конце концов ее всхлипы растворились в ночном ветре.

Ее спина в последний раз дернулась; затем Нико правой рукой вытерла глаза и отпихнула руку Харуюки, лежащую у нее на плече.

— Друзья… говоришь?

Голос звучал хрипло и подрагивал, но к нему уже начали возвращаться прежние дерзкие нотки. Девочка-король встала и, глядя на Харуюки сверху вниз, заявила:

— Только через сто лет! Сейчас ты в лучшем случае тянешь на моего подчиненного! Не задирай нос особо!!!

— Э… ээ…

«Это уж слишком» — так он собрался продолжить, но тут сзади раздался холодный голос:

— Эй, кто тут чей подчиненный?

Пораженно взвизгнув, Харуюки крутанулся на месте. Прямо перед его глазами возникла потрепанная, но твердо стоящая — Блэк Лотус.

А рядом, поддерживая ее за левую руку, стоял темно-синий аватар, Сиан Пайл.

— Се… семпай! Таку!!!

Харуюки подскочил к ним.

— Т-ты в порядке, семпай… и Таку, как ты…

Уже спрашивая, он вспомнил. Прямо перед началом сражения с Желтым легионом Такуму сам сказал. Бёрст-линкер, погибший в «Безграничном нейтральном поле», ждет один час, а потом воскресает в том же месте, где умер; стало быть, каким-то образом уже так много времени прошло.

— Таку… блин, такая безбашенность…

Таку развел свободной рукой и ответил:

— Между прочим, Хару, ты сам не лучше. В одиночку гнаться за Кром Дизастером — должен же быть предел безрассудству.

— Это безрассудство у него от наставницы.

С этими словами упомянутая наставница освободилась от руки Сиан Пайла и, паря над землей на одной ноге, остановилась перед Нико. Взмахнула правой рукой-мечом и с надменными нотками в голосе спросила:

— Теперь ты, Скарлет Рейн. Ты мне ничего не собираешься сказать?

— …

Правый кулак Красного короля задрожал, но затем она отвела глаза.

— Прости.

— Что, и это все?! …Вот почему, вот именно поэтому я детей —

— А сама-то! Пока мы там дрались, валялась-отдыхала, да?!

— …Что ты сказала?

— Что, драки хочешь?

Харуюки и Такуму, бормоча «спокойно, спокойно», поспешно вклинились между двумя Королями, с которых уже начали сыпаться красные и фиолетовые искры.

И вдруг.

Со стороны циклопической башни Саншайн-Сити налетел необычно сильный порыв ветра, так что Харуюки даже зажмурился. У Нико вырвалось «о». Черноснежка произнесла:

— Смотри, Харуюки-кун. Это «переход».

— Пере… ход?

Повторив, как попугай, он поднял глаза и увидел —

Мир стремительно менялся. Потрясающее зрелище.

Демонический город, состоящий лишь из иссиня-черной стали и голой земли, на востоке накрыла световая вуаль.

Там, где эта вуаль проходила, холодные стальные дома превращались в гигантские деревья с толстенными стволами. Круглые дупла служили им в качестве входов, изгибы стволов заменяли лестницы, толстые ветви переплетались между собой, образуя мосты. Ну прямо страна фей из фэнтезийного фильма.

Густой полог листвы синевато фосфоресцировал в ночи, подсвечивая то, что находилось ниже. Харуюки стоял, точно в трансе, и смотрел, как радужная аура надвигается на него, с шорохом накрывает все вокруг — и уходит.

— А… Са-Саншайн…

То, что мгновением раньше было зловещей башней, вызывающей ассоциации с обителью короля демонов, стало теперь громадным деревом, гордо вытянувшимся до небес. У Харуюки перехватило дыхание.

Поросший золотисто-зеленым мхом ствол поднимался, ветвясь, и его вершина растворялась в облаках. То тут, то там от ствола вбок отходили небольшие террасы; с них на землю опадали синие искорки. Величественное зрелище — прямо Древо Мира.

Но почему все так изменилось?

Харуюки вопросительно взглянул на израненный аватар Черноснежки. Та улыбнулась и ответила на незаданный вопрос:

— Помнишь, когда мы сюда только нырнули, я сказала, что сейчас свойство арены — «Хаос»?

— А… ага, вроде было такое…

— Это значит, что свойства мира меняются через определенные промежутки времени. Но большинство ландшафтов брутальные. Тебе повезло — такую красоту нам нечасто показывают.

— Ээ… эээ.

Глубоко вдохнув воздух, который тоже изменился — теперь в нем был разлит сладкий запах, — Харуюки закивал.

Сражения были долгими, трудными и болезненными, но все равно он был рад, что пришел сюда, — это он почувствовал впервые.

Я все еще недостаточно силен, чтобы сражаться здесь. Но когда-нибудь я стану сильнее и буду свободно летать в небесах этого мира. Правда, на пути к этому будет много некрасивых поражений… Но все равно, когда-нибудь обязательно…

— …Хотелось бы сказать «возьми меня на руки, и давай еще полетаем», но увы. При «переходе» заново генерятся «энеми», так что шляться тут небезопасно. Пожалуй, нам надо возвращаться.

На слова Нико Черноснежка кивнула.

— Да, пора. …Ой, еще нет. Я чуть не забыла кое-что важное.

Она обвела взглядом всех троих, затем продолжила еще более строгим голосом:

— …Ребята, все откройте свое окно состояния и проверьте снаряжение. И если там есть «Доспех бедствия»… удалите его. Чтобы такое больше не повторилось.

Харуюки распахнул глаза.

Да, верно. Надо в этом убедиться.

Два с половиной года назад, когда «семь королей чистых цветов» победили Кром Дизастера предыдущего поколения, они, скорей всего, сделали то же самое. И каждый сказал, что «Доспеха» у него нет.

Но это была ложь. Доказательств нет, но «Доспех» тогда достался Желтому королю, Йеллоу Рэдио. Желтый король это скрыл, а недавно связался с Черри Руком из Красного легиона и передал «Доспех» ему. Из-за этого демонического «Доспеха» договор о ненападении был нарушен, и Желтый король использовал это, чтобы потребовать голову Нико.

Черноснежка правильно сказала: эта трагедия не должна повториться. Харуюки вытянул правую руку и прикоснулся к полосе хит-пойнтов; открылось окно состояния, и Харуюки переключился на окошко снаряжения.

Там — было пусто. Сколько бы он ни сверлил окно взглядом, ни одной строки текста в нем не появлялось.

— …Пусто, — сказал Харуюки, подняв голову. Следом Нико сказала: «И у меня»; потом, покачав головой, то же самое произнес Такуму. Наконец Черноснежка тоже пробормотала «и у меня», и все четверо замолчали.

Кром Дизастер пятого поколения, Черри Рук, после «Меча Правосудия» Нико принудительно лишился «Brain Burst». «Усиленное вооружение», когда его обладатель теряет все очки, с определенной вероятностью достается одному из тех, кто его победил. Значит, на этот раз оно действительно исчезло, никому не досталось — да, наверно, так.

Конечно, окно состояния другого игрока увидеть нельзя, значит, остается возможность, что кто-то опять скрыл его, как Желтый король в тот раз. Однако.

— Он исчез, на этот раз точно, — отчетливо произнес Харуюки.

Нико согласилась:

— Ага. Мы не как тот радиогад… не думаю, что после драки с Дизастером здесь нашелся идиот, который хочет себе такую штуку. «Доспеха бедствия» больше нет. Мы его уничтожили.

— Дааа… тот взрыв даже из Южного Икэбукуро было видно. Это и было его разрушение, — кивнул Такуму. И наконец Черноснежка объявила:

— Отлично. Выяснение отношения с Желтым королем оставим на следующий раз, а сейчас — миссия завершена. Возвращаемся назад — и давайте отметим.

— О, давайте шампанское откроем.

— Глупая, детям положено пить сок.

Переругиваясь, короли зашагали вперед. Такуму и Харуюки, криво улыбаясь, направились следом.

У основания мегадерева была большая расщелина, внутри которой горел тот же голубой свет, который Харуюки заметил, еще когда здесь была стальная башня. Харуюки последним из четверки направился к яркому вихрению, и тут —

Ему показалось, что он услышал звук… то ли голос, то ли нет.

— …Э?

Невольно он обернулся, но там, разумеется, никого не было.

— Что такое, Хару?

Услышав голос Такуму, Харуюки поспешно развернулся обратно и покачал головой.

— Не, ничего! …Ох, я устал в десять раз сильнее, чем от обычной дуэли. Так есть хочу… просто невозможно…

— Эй, эй! Позволь тебе напомнить, что в реале мы съели пирожные всего несколько секунд назад.

— Ууу, забыл…

Болтая с лучшим другом, Харуюки прошел между толстыми корнями, оплетающими вход.

Он очутился в широком полушаровидном куполе. И в середине этого пространства, словно мираж, парил голубой портал, внутри которого виднелась картина реального Икэбукуро.

Шагая вперед следом за товарищами, Харуюки вновь оглянулся.

…Наверно, показалось.

Мысленно прошептав эти слова, он повернул голову вперед.

Однако в тот момент, когда он прыгнул в медленно вращающийся портал, странный звук снова раздался где-то за спиной. Харуюки показалось, что он услышал:

«Жрааать».

----------

Том 2 Глава 20

Харуюки изо всех сил всматривался в стальной глаз с восемью нарезами по часовой стрелке.

Суббота, 16.00.

Был самый разгар территориального сражения, в котором Черный легион «Нега Небьюлас» защищал свою территорию, третий квартал Сугинами.

Атаковала сбалансированная троица из красного, синего и фиолетового аватаров. Эта компания в последнее время нападала часто. Стало быть, именно из-за них у Харуюки набралась столь неприличная куча поражений.

Слабее всего он был против темно-красного снайпера в маскхалате и со здоровенной снайперской винтовкой большого калибра. Он лежал на крыше здания вдали от места схватки и с пугающей точностью посылал невероятно мощные пули.

Из трех бойцов «Нега Небьюлас» двое, Черноснежка и Такуму, специализировались на ближнем бое, поэтому, естественно, снайпер противника был оставлен на Харуюки с его невероятной подвижностью. Однако Харуюки тоже не обладал способностями по части дальнобойных атак, поэтому ему приходилось, определив позицию снайпера, лететь к нему в гости лично.

Увы, до сих пор в территориальных сражениях ему не удавалось приблизиться — он не мог уклониться от выстрелов противника и множество раз позорно падал. В результате Черноснежке приходилось спасать положение благодаря своим суперским боевым способностям, так что все выходные Харуюки купался в презрении к самому себе.

И сейчас он летел на полной скорости, а с крыши в километре впереди за ним внимательно следило черное дуло.

Лететь вперед по прямой — это все равно что говорить «пожалуйста, подстрели меня», поэтому Харуюки, чтобы сбить противнику прицел, все время бессистемно менял курс и периодически прятался за укрытиями на земле. Однако снайпер, видимо, обладал какой-то способностью, позволяющей ему выслеживать Харуюки безошибочно, несмотря на все уловки.

Когда он выстрелит. Сейчас? Через секунду?

Пролетая над домами на полной скорости, он то тут, то там видел зрителей. Сразу после своего дебюта Харуюки был очень активен — как-никак единственный аватар, способный к полету, — но способы противодействовать ему быстро были найдены, и сейчас он в основном демонстрировал умение позорно падать. Если это зрителей разочаровывало — пожалуй, так даже лучше. Последнее время, пролетая мимо них, Харуюки думал, а не смеются ли они над ним, и от этих мыслей у него в голове все раскалялось.

А на поле боя внизу, пока Такуму и Черноснежка сражаются со своими противниками-рукопашниками, поглядывают ли они на него? Сможет ли он сегодня разобраться со снайпером, или же им двоим опять придется за него отрабатывать?

Когда же ты выстрелишь? Стреляй уже. Сними с меня этот груз.

Харуюки вошел в «режим неудачника», как вдруг —

Его глаза сами собой распахнулись.

Это просто копия прошлой недели. Неужели он ничему не научился?

Конечно, за ночь он не стал сильнее. Столь незначительная тренировка не могла внезапно подарить ему способность уворачиваться от пуль.

Но он может изменить подход.

Я сражаюсь не ради того, чтобы клево выглядеть перед зрителями. Не ради уважения Такуму, не ради похвалы Черноснежки.

Ради него самого. Слабый, никчемный, толстый, ненавидящий самого себя — он хотел сражаться так, чтобы сегодня нравиться себе чуточку больше, чем вчера.

А значит —

— Не сбегать!!! — тихо отругал он сам себя и вновь напряг зрение.

Не смотри на дуло. Враг — вовсе не эта крупнокалиберная снайперка.

А тот, кто сейчас там лежит, аватар с пальцем на спусковом крючке. Этим аватаром управляет Бёрст-линкер. Его мозг должен послать сигнал, намерение выстрелить — почувствуй его!

Харуюки устремил всю свою силу воли на то, чтобы отвести взгляд от дула, и уставился взамен прямо в правый глаз снайпера, глядящий сквозь прицел.

А потом он ощутил, что противник едва-едва шевельнулся.

В следующее мгновение вдали сверкнула оранжевая вспышка, и пасть винтовки выплюнула сверкающую пулю.

Даже не прочтя еще траекторию пули, Харуюки изменил угол наклона правого крыла, и его тело сдвинулось в сторону. Громко взвизгнув, пуля скользнула по груди с правой стороны и улетела куда-то назад.

Полторы секунды спустя, прежде чем противник успел передернуть затвор, в его челюсть вмазался кулак Харуюки.

— Эй, ты сумел уклониться!

Как только Харуюки вернулся в реальный мир, его хлопнули по спине, так что он аж подпрыгнул на стуле.

Обернувшись, он увидел улыбающееся лицо Черноснежки, разлогинившейся чуть раньше.

Они сидели за своим привычным столиком в глубине рекреации, расположенной по соседству со столовой средней школы Умесато. В субботу, да еще во второй половине дня, других учеников здесь не было (включая Такуму — он нырял, находясь на крыше).

— А, ага… это, ну, повезло, наверно… — промямлил Харуюки и втянул голову в плечи. На лице Черноснежки было написано: «Ну вот, опять».

— Никакого «повезло». Ты идеально выбрал момент. Ты заранее увидел какой-то знак?

Черноснежка, прислонившись к краю стола, смотрела на него сверху вниз. Харуюки принялся неуклюже объяснять:

— Нуу, это… знак… можно и так назвать… как-то я посмотрел на прицел этого типа, а не на дуло, и у меня возникло такое ощущение, будто он дернулся… и я на рефлексе уклонился, как-то так…

Пробормотав эти слова, он увидел, как Черноснежка резко приподняла бровь.

— Хооо? Мм… ясно, ясно… вот, значит, как.

— Чт, что тебе стало ясно?..

— Насчет того снайпера. Мне давно уже казалось, что у него слишком уж хорошая меткость… Возможно, у него есть навык, что-то вроде «чувства взгляда».

Харуюки моргнул и переспросил:

— Чу… чувство взгляда?..

— Угу. Что-то вроде «как только противник смотрит на его дуло, он целится автоматически».

— Эээ?! Так это… это что, я до сих пор всегда смотрел на его дуло, и он меня сбивал… это значит?..

— Это самое и значит.

— Не… не может быть…

У Харуюки отвалилась челюсть, и он съежился на стуле. Черноснежка захихикала.

— Ладно, не унывай. Даже несмотря на этот трюк, ты сумел так лихо увернуться — это твои усилия окупились. Всего за месяц твоя скорость реакции выросла настолько сильно, что я со стороны это вижу. Ты ведь тренировался втихаря, да?

— А… так ты знала?..

Харуюки съежился еще сильнее. Черноснежка скрестила ноги в черных чулках, и ее аккуратное, умное лицо осветила улыбка.

— Конечно. Я же твой Родитель. Как именно ты тренировался?

— Ну… ну, в общем…

Харуюки рассказал про свою тренировочную комнату.

Затем.

Бах!

Харуюки, получив удар по голове, взвизгнул:

— Игиии?!

— Ду… ду… дурак, что ли?! С такого расстояния пытаться увернуться от пистолета без стрелка?! Да еще с уровнем боли на максимуме?! — выпалила Черноснежка с пламенеющим лицом. Ее правый кулак дрожал, но —

Увидев слезы, выступившие у Харуюки на глазах, она протяжно выдохнула, потом внезапно обняла его голову обеими руками.

— Уа, уаа?! Се, семпай, чт, что…

Он чуть в обморок не упал от мягкости, ощущающейся через школьную форму; и тут над его головой раздался изменившийся, спокойный голос.

— …Я ведь говорила уже, верно? Что бы ни случилось, наши отношения никак не пострадают. Верь в это. Я приказываю тебе.

— …А, ага.

Из тела Харуюки ушло напряжение, он кивнул. Тогда Черноснежка выпустила его голову и улыбнулась.

— Теперь я могу тебе рассказать. Я согласилась помочь Красному королю, чтобы показать тебе, что не все измеряется победами и поражениями. Поэтому — не веди себя слишком уж неразумно. Становись сильнее потихоньку… это и мне доставит радость. Ладно, пора идти по домам.

Харуюки поднял глаза на Черноснежку — та встала и взяла со стола свою школьную сумку — и энергично кивнул.

Потом, не в силах издать ни звука, произнес одними губами:

— И я… и я, что бы ни случилось… никогда больше не причиню тебе боль.

— Мм? Ты что-то сказал?

Черноснежка обернулась, колыхнув длинными волосами. Харуюки поспешно замотал головой.

— Не… не, ничего!

Потом встал со стула и побежал следом за своим Родителем, королем, старшеклассницей и любимой девушкой.

Открыв дверь своей квартиры, Харуюки втянул воздух, в котором еще остался сладковатый запах.

Полутемный коридор, встретивший его лишь молчанием, был давно привычен, но все равно Харуюки почувствовал себя чуть-чуть одиноко. Два короля провели у него всего две ночи, но он этого долго еще не забудет.

— …Я дома, — пробубнил Харуюки и снял туфли, потом открыл дверь пустой гостиной.

Его мать должна была вернуться из своей загранкомандировки сегодня утром; но, похоже, она лишь забежала домой, оставила чемодан и отправилась на работу. Потрясающая бодрость.

Харуюки снял пиджак и галстук школьной формы и повесил на спинку стула; лишь после этого он заметил мигающую иконку в поле зрения. Мать оставила ему сообщение на домашнем сервере — как в тот раз.

Доставая из холодильника бутылку улуна[✱]Улун — сорт чая, занимающий промежуточное положение между зеленым и черным., Харуюки голосовой командой запустил воспроизведение. Он услышал легкий шум, потом раздался голос матери.

«Харуюки, я сегодня вернусь поздно или вообще не вернусь. Пожалуйста, достань из чемодана одежду, ее надо стирать. А, и еще: прости, нас снова попросили приглядеть за ребенком. Это ребенок моего коллеги. Он должен к нам прийти раньше тебя. Пожалуйста».

Что это было?

Чуть наклонив стакан с улуном, Харуюки застыл.

Не может быть. Невозможно. Как ни крути.

Отпив глоток, Харуюки поставил стакан. Огляделся, затаив дыхание.

В гостиной и в кухне было абсолютно пусто. Ни лучика света, ни движения воздуха. Накануне вечером Харуюки устроил безумный аврал, и от позавчерашней катастрофы с турниром на древних играх не осталось и следа.

Не дыша, Харуюки вновь огляделся. И тогда —

Где-то раздался тихий, но отчетливый смешок.

— …Шутка, правда ведь… — простонал он и, вылетев из гостиной со скоростью света, пронесся по коридору и распахнул дверь своей комнаты.

Втянув воздух в грудь, он завизжал.

— ГЯААААА!!!

Прямо у него на кровати.

На горе вытащенных из его нычки бумажных комиксов прошлого века, скрестив ноги и листая одну из книжек, возлежала девчонка в красной одежде.

— Ни… Ни, Нини…

Кинув взгляд на дрожащего Харуюки, девчонка подняла голову, так что хвостики по бокам закачались, и с улыбкой произнесла:

— С возвращением, братик.

— К-кто!!!

С этим воплем Харуюки плюхнулся на пол прямо там, где стоял. Он мог лишь хлопать челюстью, молча глядя на девчонку — «Неподвижную крепость», «Кровавый ураган», Скарлет Рейн… Юнико Кодзуки. Наконец ему удалось произнести одну-единственную фразу:

— …Нико. Как ты сюда попала?

— Не заставляй меня объяснять одно и тоже по второму разу. Всего один фальшивый мэйл.

Внезапно вернувшись к своему нормальному тону, Нико села на кровати. Помахала книжкой комиксов — отнюдь не образовательных, а из тех, что с горами трупов, — и хихикнула.

— Тут у тебя тоже интересное хобби.

— Н… ну, спасибо… СТОП!!! — тяжело дыша, Харуюки бессильно замотал головой. — …Послушай, это не слишком ли глупо? Уже на следующий день снова тот же прием, зачем…

— Ну как зачем. Хотела зайти сказать спасибо.

Уголки губ Нико загнулись вверх. Харуюки поспешно кивнул.

— Т-так что это просто дань вежливости. Спасибо.

Если она опять разозлится и вызовет Харуюки на дуэль, на этот раз она его точно изжарит. Нервно улыбнувшись, Харуюки быстро ответил:

— Всегда пожалуйста. …Все, с делами покончено? Тогда дверь вон там…

— О, надо же, какие мы, хех. Хмм. Я собиралась рассказать, что было потом, но — проехали.

— О, расскажи, расскажи!

Нико кинула испепеляющий взгляд на усевшегося в сэйдза Харуюки, но затем, к счастью, сама села по-турецки (стройные ноги торчали из обрезанных джинсов) и сказала:

— …Насчет Кром Дизастера.

Харуюки сглотнул и переключился на другую мыслительную передачу. Эту информацию он должен будет передать Черноснежке.

— …Вчера ночью я сообщила о казни Дизастера остальным пяти королям, включая Рэдио. Пока что инцидент исчерпан. Хотя лично мне безумно хотелось устроить скандал по поводу того, что Желтый скрыл «Доспех». Но, к сожалению, у нас нет доказательств…

— …Ясно… — медленно кивнул Харуюки. Потом опасливо спросил: — А что… с Черри Руком?..

— …

Какое-то время Нико молча смотрела на вечернее небо за окном в южной стене.

Потом карие с красноватым отливом глаза прищурились, и, наморщив брови, Нико тихо ответила:

— Он через месяц уезжает.

— Э?..

— Его вдруг предложил забрать дальний родственник. Наша школа финансируется из налогов, поэтому такие предложения они не могут отклонять. Он переезжает… в Фукуоку.

— …Понятно. Далеко.

— Ага. Он потому и спешил так. После переезда у нас с ним должна была остаться связь только через «Брэйн Бёрст». Но вне Токио почти нет Бёрст-линкеров. Без дуэлей он не смог бы набирать уровни… и вот из-за этой спешки он позволил «Доспеху» себя проглотить…

Нико сделала жест, будто пьет что-то, и слабо улыбнулась.

— Но сегодня — возможно, потому что он потерял «Брэйн Бёрст», — он стал таким, каким был… у него было такое же лицо, как в первый раз, когда он со мной заговорил. В последние дни он не ходил на уроки и ни с кем не разговаривал, а сегодня мы поговорили нормально. И тогда… я подумала. Пусть он больше не Бёрст-линкер… и уедет в Фукуоку. Есть же другие VR-миры, кроме Ускоренного, правда?

Харуюки, глядя на нее, энергично кивнул.

— А… ага, ну конечно.

— Вот поэтому, хотя я никогда раньше об этом не думала… надо поиграть в какую-нибудь еще VR-игру. Вместе с ним — во что-нибудь, во что можно играть долго. Если знаешь что-нибудь подходящее, посоветуй.

— …Ясно. Ясно…

Вновь Харуюки закивал, потом ответил:

— Ну, из того, что у меня есть, можешь брать что хочешь. …Правда, жанр слегка на любителя.

— Ха-ха-ха.

Посмеявшись, Нико вдруг отвернулась и принялась копаться в рюкзачке рядом с собой.

[[image:/storage/reader-images/94920fa9d58e87e2a4afaa1530cb964209b5cda3.jpg]]
Достала она коричневый бумажный пакет. Несильно кинула его; Харуюки поспешно протянул руки и поймал.

— Ч, что это?

— Ну… в общем, это… в знак благодарности. Ты тогда лопал за обе щеки — «вкусно, вкусно».

Склонив голову набок, Харуюки раскрыл пакет, и оттуда сразу поднялся сладкий маслянистый аромат. Из белой пергаментной бумаги выглядывали золотистые кругляшки.

Слегка прибалдев, Харуюки достал одно еще чуть теплое печенье и с опаской спросил Нико:

— Эээ… это, ну, правда можно?..

— Блин. Если не хочешь, отдавай обратно!

Под сердитым взглядом Нико Харуюки поспешно замотал головой.

— Хочу, я хочу! Сп-пасибо. Я просто малость удивился…

Он опустил голову и впился зубами в печенье.

Сладкий, насыщенный, чуть солоноватый вкус.

Вкус реальности, подумал он. Этот вкус символизирует кое-что в реальности.

Это кое-что — «вот теперь мы с Нико точно стали друзьями». Да, именно так.

— …Угуу.

Странный звук вырвался из горла Харуюки.

Съежившись, насколько это вообще возможно с его толстым телом, пряча лицо, Харуюки еще откусил от печенья. С кровати вдруг раздался вопль:

— Эй… эй, эй, ты чего ревешь! Ду, дурак, что ли! Сдохни уже!!!

Нико бухнулась на кровать лицом вниз. Слушая ее крики «дурак! дурак!», Харуюки продолжал есть чуть посолоневшее печенье.

----------

Послесловие автора

Давно не виделись. А с кем-то — рад познакомиться. Меня зовут Рэки Кавахара. Большое вам спасибо за то, что прочли книгу «Ускоренный мир, том 2 — Принцесса багрового урагана».

По поводу авторского послесловия к предыдущему тому на меня со всех сторон посыпалось «деревянно!», «пафосно!», «кто?» и тому подобное — примерно двести миллионов откликов, так что, думаю, на этот раз буду писать полегче.

Дважды в неделю я беру свой старый велосипед и еду из дома на ферму в 35 километрах к северу от Кавадзои. Там в прошлом году родились два котенка. Сначала они были такие милые, но росли фантастически быстро (lol). Я и глазом не моргнул, как они вымахали в здоровенных зверей. Само по себе это нормально, но проблема в том, что, когда я перекусываю сладкими булочками на скамейке, они прилетают со страшной скоростью и начинают клянчить, мяукая.

Мне кажется, что кормить кошек булочками — не лучшая идея, а главное — не хочу отдавать драгоценные калории; поэтому у меня родился план — вместо булочек давать им сушеные сардины. Видите, какой я добрый? Просто очаровательный!

Однако. Когда я им протягивал сушеные сардины (в том числе местного производства) в полной уверенности, что это сработает, кошки их только нюхали, а потом переставали обращать внимание. Они как будто хором говорили мне: «Кому нужна эта рыба, давай булочку, давай булочку». Я был в шоке; вы понимаете мои чувства? Я тогда свято верил, что все кошки и им подобные рождаются с записью в ДНК «любовь к сушеным сардинам». Но это оказалось не так. Кошки, которых не кормят рыбой, не любят рыбу.

В результате сейчас примерно 10% моих драгоценных сладких булочек достается им.

Мораль этой бессмысленной истории — «если ты думаешь, что некто будет рад что-то получить, вовсе не факт, что он действительно будет этому рад»; так в итоге вышло. Эээ… тем не менее я верю и надеюсь, что книга, над которой я трудился, вам всем понравится.

Иллюстратор ХИМА-сан, редактор Мики-сан — вы и на этот раз мне очень помогли.

Друзья в IRC, подбадривавшие меня, когда меня охватывало уныние, и все, кто писал ободряющие сообщения на моем сайте, — огромное вам спасибо.

И вас, дочитавших до этого места, я тоже благодарю от всей души.

30 марта 2009, Рэки Кавахара.

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/bdb119d730583604c442774921066fef4968187d.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/9a72ea4619c0860110f5dec5ee23cb01142b6429.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/21537c0ae1b8dbde5e3af0d7e0d956b954221f91.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/b8b26642a104f10cc01084a1fce9875feb974ce8.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/d2feef3862fc6b8a896342c9c829ee0d2e4522c6.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/c5eae63da3c495dd0baf3d7fe53216384612ea4e.jpg]]

----------

Пролог

Крупнейшая в мире сеть, носящая название «Глобальная сеть», переросла слово «глобальная» пять лет назад. На восточном побережье Тихого океана был возведен космический лифт до станции на геостационарной орбите. К Сети оказались подключены и многочисленные базы на Луне; так что любой, кто пожелает, может нырнуть из дома и прогуляться по поверхности Луны в реальном времени.

Разумеется, существует огромное количество других сетей. Страны и корпорации с собственными крупномасштабными закрытыми сетями, школы и дома со своими локальными сетями, частные сети и много чего еще. Если бы можно было видеть сигналы, проходящие внутри сетей, весь мир был бы окутан тончайшей паутиной белого сияния.

По сравнению со всем этим сеть в комнате Харуюки Ариты была ничтожно мала, но для самого Харуюки она имела колоссальное значение.

— …Т-так я подключаюсь, Тию, — тихо сообщил он. Тию, то есть Тиюри Курасима, ответила без намека на напряжение в голосе:

— Чего ты такой торжественный. Давай уже быстрее.

Мы с ней на разных волнах.

Со стоном в душе Харуюки воткнул штекер, который держал левой рукой, в разъем на своем нейролинкере.

Тут же в центре его поля зрения возникли два предупреждающих сообщения о проводном соединении, затем исчезли.

Из сиреневого нейролинкера сидящей на кровати Тиюри влево и вправо тянулись два XSB-кабеля. Один из них был подсоединен к сидящему на полу Харуюки. Другой — к Таку, то есть к Такуму Маюдзуми, сидящему в плетеном кресле.

Вообще-то это соединение не должно было бы вызывать такого напряжения. Нет, в первую очередь —

— …Тебе в принципе незачем ко мне подсоединяться… — пожаловался Харуюки, но кошачий взгляд Тиюри тут же его заткнул.

— Нет. Если установка от Так-куна не получится, мы попробуем копию Хару. Ты мне обещал. И я тебя не отпущу.

— …Ладно, — кивнул он и покосился вправо. Такуму вернул смущенную улыбку и подтянул к переносице дужку очков без оправы.

Харуюки, Тиюри и Такуму родились в одном и том же году и жили в большом жилом доме в южном Коэндзи; потому и дружили они с раннего детства.

Они играли вместе, иногда по-глупому ссорились, но после мирились. Прекратилось это три года назад — когда им всем было по 11 лет, Тиюри и Такуму начали встречаться, а Харуюки отодвинулся в сторонку. Один угол некогда равностороннего треугольника все дальше отдалялся от двух других, и треугольник стал равнобедренным.

Однако в прошлом году произошло нечто, после чего отношения троицы вернулись к прежнему состоянию; однако даже полгода спустя равновесие оставалось довольно хрупким.

Что до Харуюки — он желал, чтобы все быстренько всё забыли и помирились. Однако Такуму, из-за которого то происшествие и случилось, до сих пор грыз себя. Сам он сейчас никаких активных действий не предпринимал, и потому стороны треугольника день за днем то сдвигались, то раздвигались обратно. Как сейчас — неровно покачивающиеся кабели между тремя нейролинкерами.

— Ну что, ты готова, Ти-тян? — мягко, не выдавая своих чувств, спросил Такуму.

Тиюри кивнула — короткие волосы колыхнулись — и обхватила руками коленки, выглядывающие из-под юбки.

Такуму тоже кивнул, и его длинные пальцы затанцевали в воздухе — он манипулировал с виртуальным рабочим столом, видимым лишь ему. Наконец его средний палец нажал на файл, и на белом красивом лице появилось нерешительное выражение.

— …Ти-тян. Хочу в последний раз предупредить… «Брэйн Бёрст», который я тебе сейчас отправлю, — это игра, но в то же время не игра. В обмен на кучу возможностей, удовольствия и восторга она потребует от тебя серьезной компенсации. Когда-нибудь… ты можешь пожалеть об этом.

Эти слова в точности отражали беспокойство, царящее в сердце Харуюки.

После установки таинственного приложения под названием «Brain Burst» люди приобретают способность «ускоряться»; себя они зовут Бёрст-линкерами. К прежней жизни после этого возврата нет. Полностью захваченные паутиной ускоренного мира, они, чтобы и дальше оставаться в ней, должны непрерывно участвовать в дуэлях. Иногда это давление искажает личность человека. Тот случай, когда Такуму поместил бэкдор в нейролинкер Тиюри и тем самым поставил под угрозу дружбу, как раз и случился из-за того, что его страх лишиться ускорения разросся до предела.

Однако Тиюри, поливаемая обеспокоенными взглядами с обеих сторон, в ответ надула щеки и резко заявила:

— Значит, так! Я хочу стать этим Бёрст-как-его-там вовсе не потому, что хочу ускоряться, и тем более не хочу, чтобы эта семпай ходила к нам в дом! Я просто терпеть не могу, что Так-кун и Хару в это так глубоко влезли! В игру надо играть ради кайфа, иначе это никуда не годится! И я хочу вам это вдолбить!

Харуюки и Такуму невольно отпрянули, потом переглянулись с неловкими улыбками на лицах.

— П-понятно, Ти-тян. Ну… ты готова? Посылаю.

— Прошу.

И, вздернув остренький подбородок, Тиюри ободряюще подмигнула.

Такуму шевельнул пальцем навстречу ее лицу.

Большие глаза Тиюри сфокусировались на одной точке в пространстве. В этой точке сейчас должно было появиться диалоговое окно с предложением запустить установку программы «Brain Burst 2039».

Оторвав от колен правую руку, Тиюри без тени колебаний ткнула указательным пальцем туда, где полагалось быть кнопке «ДА».

— А?!.

И тут же сидящая на краю кровати стройная девушка в розовой вязаной кофточке вздрогнула. Ее глаза распахнулись и забегали. Харуюки вспомнил тот раз, когда он сам принял «Brain Burst», — это было полгода назад. Как только он нажал на кнопку, у него в поле зрения вспыхнуло множество языков пламени.

Эти языки инсталлируемая программа показывала человеку, чтобы определить пригодность его мозга к ускорению.

Чтобы стать Бёрст-линкером, необходимо выполнение двух условий. Первое — носить нейролинкер с рождения; здесь у Тиюри никаких проблем не было. Проблемы могли быть со вторым условием — скоростью реакции мозга.

Нейролинкер общается с мозгом своего владельца с помощью беспроводных квантовых сигналов. Но скорость отклика органа из плоти и крови, головного мозга, различается от человека к человеку. Необходимо, чтобы нейронные сети в мозгу либо с рождения обладали высокой скоростью реакции, либо нарастили ее путем долгих тренировок. Так или иначе, если скорость реакции мозга на сигналы нейролинкера слишком мала, иллюзорные языки пламени погаснут в середине процесса инсталляции, и установка «Brain Burst» прервется.

А может… это было бы и к лучшему.

Такая мысль мелькнула у Харуюки, пока он сидел, сжимая потные руки в кулаки.

В ускоренном мире чувства сражающихся там людей — ненависть, обида, зависть, вожделение, другие плохие, злые чувства — могут раздуться неимоверно. Харуюки ни за что не хотел бы увидеть, как невинная Тиюри страдает, соприкоснувшись с этим.

«…Хару».

Внезапно в его голове прозвучал голос Такуму. Мысленный голос, который слышал только Харуюки.

Кинув быстрый взгляд направо, Харуюки увидел, как его лучший друг, сидя на кресле, легонько закусил губу.

«Я… боюсь. Что Ти-тян… может измениться…»

Быстро повозившись пальцем на рабочем столе, Харуюки настроил отправку мысленного голоса только Такуму и ответил:

«Раз мы… нет, ты ее защищаешь, то все будет хорошо, Таку. Плюс мы еще не знаем, успешно пройдет инсталляция или нет. С другой стороны… жаль Тиюри, конечно, но шансов мало».

«Н… ну да. Она говорила, что у нее были какие-то супертренировки, но всего за два месяца — не думаю, что она наберет достаточную «скорость реакции»…»

В этот момент.

Тиюри, до того вертевшая головой и смотревшая по сторонам, уставилась прямо перед собой.

Нахмурила длинные брови; лишь глаза бегали туда-сюда.

Рот приоткрылся, и Харуюки с Такуму, затаив дыхание, вслушались в ее натуральный голос.

— Что… это? До… бро пожаловать… в ускоренный мир?

----------

Том 3 Глава 24

Чуткий сон Харуюки прервал вой ветра, будто пытающегося достучаться до него в окно.

Лежа в темноте под одеялом, он слушал, как множество капель воды, подхваченных ветром, бьется о стекло. Похоже, дождь шел уже приличное время.

Наверняка сегодня ночью ветер оборвет все лепестки с сакуры вокруг дома. Впрочем, что с ветром, что без ветра — весна всегда наводила меланхолию на Харуюки.

Причин было две. Во-первых, повышение влажности и температуры. У Харуюки, который потел вдвое сильнее, чем нормальный человек, уже при 25 градусах лоб становился влажным.

И вторая причина: новый учебный год в школе. Долгие дни издевательств остались наконец в прошлом, и сейчас статус Харуюки был, можно сказать, нейтральным; но смена класса может означать новые проблемы. Придется пинговать новых, незнакомых одноклассников, чтобы с самого начала определить отношения с ними; от одной этой мысли у Харуюки мутилось в голове.

Во всяком случае, за попытку растянуть немного последние часы весенних каникул его никто не накажет.

С этой мыслью Харуюки пошарил по висящей над изголовьем кровати полочке и достал нейролинкер. Надел его сзади на шею, включил; тут же раздалось легкое жужжание моторчика, и лапка-зажим нейролинкера зафиксировалась. Началась загрузка. После проверки подключения ко всем пяти чувствам перед глазами Харуюки возник полупрозрачный виртуальный рабочий стол.

В нижнем правом углу поля зрения были часы с календарем. 08 апреля 2047, 01.22. Харуюки вздохнул, затем втянул воздух и открыл рот.

— Бёрст —

«Линк».

Это волшебное слово он так и не успел произнести — раздался тихий звоночек «нового сообщения», и перед глазами вспыхнула иконка голосового вызова.

Не раздумывая, Харуюки прикоснулся к ней указательным пальцем и тут же понял, что звонок был от подруги, живущей двумя этажами ниже.

«…Хару, ты не спишь?»

Услышав этот негромкий голос, Харуюки был слегка в шоке. Тию всегда засыпает в десять вечера и не просыпается раньше семи утра, хоть ты что делай, — почему она не спит так поздно? И зачем звонит?

Задвинув спутанный клубок вопросов в дальний уголок разума, Харуюки ответил мысленным голосом:

«Только что проснулся…»

«Ветер просто жуткий. Но я не из-за этого заснуть не могу».

«Заснуть не можешь?! Ты?!»

Как только у Харуюки это вырвалось, Тиюри тут же протестующе воскликнула:

«Эй! Ты кем меня считаешь? И вообще, это ты виноват, что мне не спится!»

«Э?.. Я?..»

«Вот именно. Ты сегодня… то есть уже вчера… ты вечером, когда я шла домой, сказал что-то странное, помнишь? «Сегодня ночью тебе может присниться кошмар, но ни в коем случае не снимай и не отключай нейролинкер», — так ты сказал. Естественно, после такого заявления я не могу заснуть!»

По правде говоря, часов десять назад Харуюки действительно сказал эти слова Тиюри.

Причина проста. Игра-файтинг «Brain Burst» в первую ночь после инсталляции обшаривает память своего владельца в поисках его комплексов и душевных ран, чтобы на основе всего этого создать альтер эго человека, «дуэльный аватар», предназначенный для сражений; этот процесс и сопровождается ужасными снами.

Полгода назад, когда Харуюки заполучил «Brain Burst», он сам увидел худший ночной кошмар в своей жизни. Подробности уже вылетели у него из головы, но результатом стал маленький, худощавый серебряный аватар с крупной головой — Сильвер Кроу.

Вспоминая свое тогдашнее разочарование, Харуюки ответил Тиюри:

«У т-тебя нет выбора. Если ты не увидишь этот сон, твой дуэльный аватар не будет создан. И это… я только что подумал, у тебя есть какие-то душевные травмы?..»

«И ты смеешь это говорить! Уж травм-то у меня хватает. Когда мы были еще в начальной школе, на экскурсии кое-кто увлекся играми прямо в автобусе, в результате его укачало — и мне прямо на колени…»

«Прости меня. Мне очень жаль. Пожалуйста, не говори больше об этом».

У Харуюки пробудилась его собственная травма, и он застонал. Тиюри, однако, не остановилась, а продолжила жаловаться; Харуюки словно наяву видел ее надутое лицо.

«Кстати, я вспомнила — Хару в тот раз так и не извинился толком. Отлично, у тебя есть шанс вернуть должок».

«Э… ээ?! Сколько лет назад это было… срок давности истек!»

«Я недавно в новостях слышала, понятие «срок давности» скоро устареет».

По правде сказать, после того как все общественные места в Японии покрыла сеть Общественных камер, сроки давности преступлений уже отменили — несколько лет назад. Однако если разговор и дальше пойдет в этом направлении… Харуюки понятия не имел, сколько ему придется заплатить Тиюри.

«По «Особому закону для друзей детства» все имеет срок давности в один год».

Пробормотав эти слова мысленно, Харуюки вздохнул в реале и одновременно, опять-таки мысленно, спросил:

«…Ну так как я тебе буду платить? Опять парфе в магазине Эндзи?»

«В последнее время у меня ощущение, что там вкус стал хуже. Может, потому что они настоящее молоко заменили порошковым… эй, я не об этом. На словах трудно объяснить, занырни сейчас в мою домашнюю сеть. Я открою проход».

«Э?..»

Он еще моргал от этого неожиданного приказания, а Тиюри уже оборвала голосовой вызов. Глядя на растворяющуюся иконку, Харуюки раздумывал, склонив голову набок, что же ей могло понадобиться в такое время; но не подчиниться он не посмел и, как было велено, голосом произнес:

— Директ линк.

Сразу же тускло освещенная комната перед Харуюки с шорохом растворилась. Осязание и чувство веса тоже пропали, и Харуюки медленно провалился в черноту. При включенном режиме «Полного погружения» в сеть перенеслось лишь сознание Харуюки.

Он все еще ощущал падение, когда снизу перед ним всплыло несколько круглых иконок — ворот доступа. Это были входы в сети, куда он мог заглядывать. VR-пространства Глобальной сети в списке «любимых приложений», локальная сеть его квартиры — и домашняя сеть Курасимы. К ней Харуюки и протянул невидимую правую руку.

Вскоре его сознание потянуло к воротам. Вот он прошел сквозь них со слабым «чпок», и прямо перед ним возникло и разошлось в стороны кольцо спокойного лимонного света.

— У… ааа.

Этот звук у него вырвался при виде открывшейся картины.

Как правило, VR-пространство нормальной домашней сети повторяет планировку дома или квартиры. Гостиная, столовая, персональные комнаты членов семьи. Ну и плюс разные вещи, невозможные в реальном мире, например громадные залы или какие-то украшения, — в основном для развлечения.

Но прямо сейчас перед глазами Харуюки расстилалось море предметов разных форм и размеров — и все это были подушки.

Стен, похоже, не было. Под красивым синим небом до горизонта простирались сплошные подушки пастельных тонов. И в самую середину этого плюхнулся Харуюки, подлетел вверх и снова упал на ягодицы.

— …Что, что это…

Он уставился на подушку в виде желтого жирафа, лежащую прямо перед ним; потом на подушку в виде слона, лежащую рядом; потом на подушку в виде странного существа, лежащую рядом со слоном, — и вновь пробормотал ту же фразу.

— Это аномалокарис. Он жил в кембрии, — вдруг раздался голос Тиюри откуда-то сзади, и Харуюки развернулся.

На черной подушке в виде морской звезды — возможно, акантастера — стоял элегантный аватар в коротком платье. Все его тело покрывал мягкий на вид светло-сиреневый мех, и в целом он выглядел как получеловек, полукошка. Это был аватар Тиюри, которым она пользовалась и в локальной сети школы Умесато.

Большие сине-зеленые глаза на лице Тиюри, кошачьем на 60%, моргнули, и она фыркнула:

— Ты до сих пор ходишь в этом аватаре. Мог бы уже на что получше заменить.

После этих слов Харуюки покосился на свое тело.

Это был тот же аватар, что он носил в школе, — розовый поросенок. Почти шарообразное тело, пухлые руки-ноги. Пятачок, торчащий посреди лица. И (хоть сам он этого и не видел) большие уши наверху.

Такую фигуру никак не назовешь ни клевой, ни симпатичной; по правде сказать, этот аватар Харуюки не сам для себя выбрал. Однако почему-то он продолжал его использовать. Шевельнув пятачком, Харуюки ответил, будто оправдываясь:

— Я уже привык к ощущениям этого тела, если сменю, будет неудобно. Ладно, проехали… когда я сказал только что «что это», я имел в виду не эту странную зверюгу, а все VR-пространство. Что это за подушечный ад… в смысле рай.

Вообще-то Тиюри с раннего детства обожала подушки в виде зверей; Харуюки помнил, что видел у нее на кровати множество таких. Но этот масштаб был за пределами разумного. Сколько здесь всего объектов, попытался прикинуть он. В это время кошачий аватар шевельнул хвостом с ленточкой и гордо улыбнулся.

— Ни-хи-хи, круто, правда? Мне недавно в честь перехода в следующий класс подарили расширение домашнего сервера и собственный банк памяти. Даже при таком разрешении тут от края до края около пятнадцати километров.

— Ни… ни фига себе!

Харуюки машинально подался назад; тут же его круглый зад соскользнул с подушки, и он плюхнулся между слоном и аномалокарисом. Пока он барахтался, в голове у него вертелось: будь у него столько ресурсов, он бы воссоздал Курскую битву 1943 года. Чтобы повсюду были тучи «Тигров» и Т-34, а в небе истребители BF-109. И при виде этого любой бы воскликнул: «Вот это да, аж кровь в жилах стынет!»

— …Ээ, слушай, Тию, дай мне чуток поиграться с этим…

— Ни за что!!!

Он еще даже договорить не успел, а уже получил холодный отказ. Тиюри высунула язычок между остренькими клыками.

— Если я дам Хару навести тут дизайн, наверняка выйдет что-нибудь со сплошной сталью, маслом и дымом.

— Н-ну и что такого…

— Ска-за-но нет! Блиин, с этими разговорами мы вообще никуда не придем.

Подняв глаза на кошачий аватар, скрестивший тонкие руки на груди, Харуюки наконец вспомнил, зачем его сюда позвали.

— А… ааа, ну да. Так что ты хотела, чтобы я сделал?

— Просто посиди здесь.

— Э?

Не понимая, к чему Тиюри клонит, Харуюки уселся на громадную подушку, вытянув короткие ноги перед собой, и склонил голову набок. И тут же —

Кошачий аватар подскочил к нему и без тени колебаний улегся головой на ноги Харуюки.

— У… уааа?!

Харуюки попытался удрать, но правая рука Тиюри ухватила его за нос и оттащила в исходное положение.

— Побудь подушкой немного. Тогда я забуду про ту поездку. Но предупреждаю: если затеешь что-нибудь непристойное, я натравлю на тебя аномалокариса.

— Не, не буду! Но это… насчет подушки… что ты…

Не отвечая на взволнованный вопрос Харуюки, Тиюри вытянула руку и щелкнула маленькими когтистыми пальцами. Тут же спокойное синее небо над головой съехало в сторону, сменившись ночным небом с громадной луной.

Под россыпью мерцающих звезд, которая выглядела точно так же, как созвездия на картинках в книжках, Тиюри, лежа на коленях у Харуюки, смачно потянулась, потом свернулась калачиком.

— …Никакого особого значения нету, — тихо прошептал рот, которого Харуюки не видел. — Просто я вспомнила: когда Хару приходил ко мне с ночевкой, я всегда быстро засыпала, когда ты был моей подушкой.

— …К-когда это было…

— Кто знает. Давно… очень давно.

Широко зевнув, кошачий аватар закрыл глаза.

…Для таких вещей зови Таку.

Так Харуюки хотел сказать, но проглотил эти слова. Когда они были маленькими, только Харуюки играл роль подушки Тиюри. Родители Такуму придерживались очень строгих взглядов по части воспитания ребенка, и у него редко получалось оставаться ночевать у друзей.

Но все равно — неужели тот условный рефлекс сохраняется до сих пор? Более того, они сейчас оба в звериных аватарах, а вокруг виртуальный подушечный рай, созданный нейролинкером. Хотя, конечно, воспроизвести ту ситуацию своим реальным телом Харуюки сейчас ну никак не может. Даже в VR не факт, что сможет, честно говоря.

Пока эти мысли крутились в его голове, Тиюри задышала спокойно — поразительно, но, похоже, она действительно засыпала.

— …Офигеть… — пробормотал он. Тиюри, про которую Харуюки решил, что она уже спит, в ответ невнятно промямлила:

— Знаешь, Хару… Я правда очень старалась…

— Э? Для чего?..

— Чтобы стать Бёрст-линкером… я очень старалась… чтобы… мы опять… стали как тогда… когда втроем играли вместе каждый день допоздна… тогда…

И тут она на самом деле уснула. Глядя на аватар, с тихим сопением выдыхающий виртуальный воздух, Харуюки прикоснулся к мягкой шерсти ниже уха и мысленно ответил:

Наверняка есть что-то, что не изменилось.

Но есть и то, что изменилось и уже никогда не вернется.

Несколько минут спустя, когда нейролинкер Тиюри определил, что она в глубоком сне, он автоматически отключил режим Полного погружения. Но и после того, как кошачий аватар на коленях Харуюки исчез с колокольчиковым звоном, Харуюки сидел еще какое-то время среди молчаливых зверей.

----------

Том 3 Глава 25

Частная средняя школа Умесато, расположенная на востоке Сугинами, насчитывала три параллели в каждом классе, так что ее вряд ли можно было считать очень уж большой.

И все же если все 360 учеников соберутся вместе в спортзале, их взгляды должны давить весьма прилично. Харуюки казалось, что, будь он сам мишенью этого концентрированного взгляда, в нем бы точно дырка образовалась.

Но сейчас, на приветственной церемонии, лицо стоящего на возвышении человека, голос которого без всякого нейролинкерного усиления легко доносился даже до задних рядов, было настолько спокойным, будто этот человек ни миллиграмма давления не ощущал.

— …Многие из вас сейчас ощущают нетерпение, беспокойство и тому подобное. Новые ученики, придя в новую школу с новыми семпаями, вполне могут испытывать чувство тревоги, это естественно. Но подумайте вот о чем. Те люди, которые сидят позади вас со спокойными лицами, один или два года назад сидели точно там же, где вы сейчас, и точно так же тревожились…

Даже и не верится, что в другом мире девушка, произносящая сейчас эти благопристойные слова, — разыскиваемая преступница, безжалостная убийца, а главное — суровый тренер, способный удивить даже американских морпехов.

Бормоча мысленно эти слова, Харуюки жадно смотрел на девушку на возвышении. Черная блузка с темно-красным бантом, стройные ноги в черных чулках — это была Черноснежка.

Назвать их отношения «особыми» — значило бы не раскрыть всего смысла этой «особости»; даже полгода спустя Харуюки и Черноснежка еще не достигли уровня встречающихся парня и девушки. В школе все воспринимали это так: чувство долга и жалость Черноснежки спасли толстого младшеклассника, и потом она оставила его при себе как любимого питомца… примерно так все думали.

Что до Харуюки — его это вполне устраивало. Вообще-то ему казалось, что это правда. Ему не хотелось, конечно, чтобы с ним обращались как с питомцем — он предпочел бы роль рыцаря возле принцессы — нет, оруженосца — нет-нет, пажа, — и он был бы более чем доволен.

— …Один год равен тридцати одному миллиону пятистам тридцати шести тысячам секунд; кажется, что это громадное время, но оно пролетит как одно мгновение. Желаю вам успешного года. На этом позвольте мне закончить свое приветствие.

Черноснежка поклонилась, развернулась на месте, колыхнув гривой длинных черных волос, и отошла туда, где выстроились остальные члены студсовета.

Изо всех сил хлопая в ладоши вместе с остальными учениками, Харуюки тем временем лениво ворочал мысли в голове.

Сегодня я стал второклассником, семпай — третьеклассницей. Значит, всего через год — она уйдет из средней школы Умесато.

Нет, это не означает, конечно, что их отношениям придет конец. У него и Черноснежки гораздо более сильная связь, чем «семпай — кохай». Они связаны нитью «Родитель — Ребенок», которая может быть только между Бёрст-линкерами.

Харуюки зажмурился; потом, открыв глаза, снова принялся усердно аплодировать.

И вдруг —

Пристально глядя на Черноснежку, он почувствовал, что девушка как-то странно шевельнулась.

Взгляд ее прищуренных угольно-черных глаз упал на группу первоклассников, но тут же снова устремился прямо вперед. Харуюки наморщил бровь и, вытянувшись, попытался понять, на кого именно смотрела Черноснежка, но, конечно, среди кучи людей в одинаковой форме выделить кого-то одного было невозможно.

Когда приветственная церемония закончилась, Харуюки вернулся в главный корпус. По рассеянности он чуть не отправился на третий этаж, но спохватился и поспешно зашагал к своему новому классу на втором.

Местоположение своего кабинета ему было известно из объявления, сделанного через локальную сеть, но кто его одноклассники, он узнает, лишь когда войдет в дверь. Пожалуйста, пусть никто из них не будет звать меня «свинтус-кун» и заставлять покупать им булки и прочие вещи! Молясь в душе, Харуюки вошел в класс 2С —

— Хару, привет!

И тут же его так мощно хлопнули по спине, что у него дыхание перехватило.

Первое, что он увидел, крутанувшись на 90 градусов влево, — заколка на челке в виде кошачьей мордочки. Потом — улыбающееся во все зубы лицо лучшей подруги.

— …Ти-Тию. Ты… здесь?

— А что? Что за непонятное выражение лица?

Глядя на надувшуюся Тиюри, Харуюки подумал про себя, видела ли она прошлой ночью кошмар, и поспешно ответил:

— Не, ничего.

Да — пусть он в одном классе с Тиюри, но если к нему никто не будет приставать, тогда бояться нечего. Однако возникла другая проблема. При таком раскладе стороны треугольника опять —

— Салют, Хару. Ти-тян, и тебе.

Харуюки вновь хлопнули по спине; на этот раз он крутанулся на 90 градусов вправо. Подняв глаза, он увидел улыбающееся очкастое лицо Такуму.

Как-то так вышло, что все трое оказались в одном классе. Стало быть, треугольник сжался, но сохранил равносторонность. Харуюки вспомнил, как Тиюри прошлой ночью сказала: «Чтобы мы опять стали как тогда», — и ощутил какое-то непонятное чувство в груди. Улыбнувшись такой же улыбкой, он произнес:

— ЗдОрово, Таку тоже в классе С… ну-ка… — и, с трудом припомнив правила подсчета вероятностей, пробормотал: — Шанс, что мы все угодим в один класс, равен… одна треть на одну треть на одну треть… одна двадцать седьмая, э. Офигенное совпадение.

Такуму, направившийся к окну, легонько покачал головой.

— Нет, шанс одна девятая.

— Ээ, почему?

— Почему? — одновременно спросила Тиюри, явно пришедшая к тому же ответу, что и Харуюки. Прислонившись своим высоким телом к оконной раме, Такуму поддернул дужку очков к переносице и объяснил:

— Если бы мы считали «вероятность того, что мы все трое окажемся в классе С», то получилась бы одна двадцать седьмая, как сказал Хару. Но в нашем случае неважно, в каком именно мы классе. Поэтому нас интересует случай «мы трое вместе в классе А, или в классе В, или в классе С»; умножаем то число на три, получаем одну девятую.

— Ааа!..

— Понятно!

Вновь Харуюки и Тиюри кивнули синхронно. Потом Харуюки добавил с улыбкой:

— Как и ожидалось от Таку. На весенних каникулах ты оттачивал навыки Профессора.

— Хару, прекрати, я серьезно! Если мне дадут кличку «Профессор» или «Очкарик», это ты будешь виноват.

Сделав недовольное лицо, Такуму окинул взглядом кабинет класса 2С, заполняющийся все большим количеством учеников, и тихо добавил:

— …В любом случае, в мире бывают самые разные совпадения, и если подсчитать их аккуратно, то окажется, что вероятность выше, чем ты думаешь. Поэтому нам надо быть наготове — на всякий пожарный.

— Э? К чему наготове?

Такуму подошел к недоумевающему Харуюки вплотную и еле слышно прошептал:

— Новые первоклашки. Их сто двадцать человек — вполне возможно, что там затесался какой-нибудь Бёрст-линкер.

При этих словах у Харуюки на миг перехватило дыхание, но тут же он качнул головой.

— Э, это… вероятность ненулевая, конечно, но разве они пойдут в другую школу, чем их Родитель? Если бы они перешли, как Таку, это, конечно, другое дело…

— Да, в норме никто не сделает своим Ребенком человека, который будет ходить в другую школу. Потому что если там есть другие Бёрст-линкеры, очень вероятно, что твоего Ребенка заставят сражаться на их стороне. Конечно, самая сильная связь в ускоренном мире — это «Родитель — Ребенок», но «Общая школа» на втором месте…

Такуму имел в виду, что, если два Бёрст-линкера посещают одну и ту же школу, это неизбежно приведет в конце концов к «вторжению в реальности». И если они рассорятся, то драка будет идти насмерть, без правил. Поэтому, чтобы сохранить «Brain Burst», им придется рано или поздно заключить перемирие.

Вот почему немногие Бёрст-линкеры решаются сделать своим Ребенком того, кто, возможно, будет ходить в другую школу. Это значит, что сейчас в средней школе Умесато Бёрст-линкерами являются Черноснежка, Харуюки, Такуму — теперь еще Тиюри, — и больше никто; шансов, что среди новичков окажется еще какой-нибудь Бёрст-линкер, практически нет.

Однако это не значит, разумеется, что не следует удостовериться — на всякий случай.

Вспоминая, что было, когда он сам сюда только поступил, Харуюки спросил Такуму:

— Давай поглядим… когда новенькие впервые подключаются к школьной сети?

— Уже скоро. Если здесь все так же, как в моей предыдущей школе, это будет вскоре после окончания приветственной церемонии, когда все разойдутся по классам, — тогда им раздадут аккаунты.

Получив такой ответ, Харуюки подумал немного, потом со смешком сказал:

— …Давайте вот как сделаем. Раз проверка все равно потребует одного бёрст-пойнта, мы можем одновременно посмотреть, какой дуэльный аватар достался Тию. Сейчас будет классный час; когда он кончится, я ускорюсь и вызову Тию, а ты, Таку, присоединишься как зритель.

Новым классным руководителем оказался молодой парень, учитель японской истории. Звали его Сугено, и, несмотря на возраст, он был твердым приверженцем взгляда «детям не нужна сеть», так что Харуюки отнесся к нему достаточно прохладно; но на других его пламенные речи, может, и произвели впечатление.

«Если вы все будете искать в сети, то так и вырастете, не умея думать собственной головой!» Выслушав вполуха эти горячие призывы, ученики быстренько представились, и на этом классный час был окончен. Харуюки тут же одними губами произнес команду на ускорение.

— Бёрст линк.

В мозгу у него прогремело нечто вроде сухого грома, и все вокруг окрасилось в синие тона.

Сугено, как раз сходящий с кафедры, и остальные ученики, собирающиеся встать со своих мест, резко застыли.

Время не остановилось. Программа «Brain Burst» в нейролинкере Харуюки всего лишь ускорила его сознание в тысячу раз.

Харуюки прикоснулся к горящей букве «В» в левой части виртуального рабочего стола и открыл игровую консоль. Он даже с каким-то предвкушением ждал, пока обновится дуэльный список.

Наверху списка возникло имя «Сильвер Кроу» — дуэльный аватар самого Харуюки. Справа была цифра 4 — его уровень.

Следом было имя «Блэк Лотус» — это Черноснежка. Разумеется, девятый уровень. Дальше появилось имя «Сиан Пайл» и тот же уровень, что и у Харуюки, — это Такуму.

С еле заметной задержкой появилась еще одна сияющая строка.

«Лайм Белл»[✱]Lime bell — (англ.) «лаймовый колокольчик». Здесь и далее — прим. Ushwood.. Уровень 1.

И тут же надпись «поиск» исчезла. Это значило, что сейчас в сети средней школы Умесато было ровно четыре Бёрст-линкера. Стало быть, «Лайм Белл» — наверняка Тиюри.

Сейчас уже все 120 новых учеников, без исключения, должны быть подключены к школьной сети. Отсюда можно сделать вывод, что Бёрст-линкеров среди них нет.

Однако если начистоту — кое-что Харуюки все-таки грызло.

Во время приветственной церемонии стоявшая на возвышении Черноснежка на мгновение кинула острый взгляд на новеньких. Что это значило?

Надо послать ей мэйл и спросить; такая мысль у него мелькнула. Но Черноснежка ведь вице-председатель студсовета, сейчас на нее свалилась гора работы; так что Харуюки передумал.

Потянувшись пальцем к именам четырех Бёрст-линкеров Умесато, Харуюки подумал:

Лайм — вроде как желто-зеленый цвет. Непрямые атаки и отчасти ближний бой. Но какие именно у нее способности — Харуюки не узнает, пока не увидит в дуэли.

«Дуэльный аватар — воплощение комплексов своего владельца». Эти слова Черноснежки, произнесенные полгода назад, вспомнились сейчас Харуюки.

Конечно, чисто по внешнему виду аватара невозможно сразу же определить «душевные раны» его обладателя. По правде сказать, Харуюки до сих пор не мог понять, какие же комплексы Такуму и Черноснежки выразились в столь мощных аватарах.

Так или иначе, аватары действительно выставляют на поверхность то, что скрыто.

Харуюки кинул взгляд на застывшую синюю спину Тиюри по левую руку от себя. Проглотил легкую нерешительность и прикоснулся к имени «Лайм Белл», а потом в выскочившем окошке — к кнопке «Дуэль».

Его глазам открылась картина с уймой гигантских шестерен и конвейеров; все это грохотало и двигалось. Арена «Завод».

В ожидании, когда его аватар сменится на серебряного «Сильвер Кроу» и появится надпись «FIGHT!», Харуюки медленно встал.

Оглядев класс 2С, из которого исчезли все ученики, зато появилась куча загадочных машин, он сразу же увидел большой синий аватар «Сиан Пайл». Быстро кивнув ему, Харуюки перевел взгляд на другой аватар, стоящий напротив него. Стройный и небольшой — примерно такого же роста, как Сильвер Кроу.

Лайм Белл вся была необычайно яркого цвета, напоминающего свежие листья.

Изящные линии аватара явственно подчеркивали женственность. Тонкие руки, ноги и туловище, как и у Сильвер Кроу; на поясе броневая юбочка в виде древесных листьев.

На голове у нее была остроконечная широкополая шляпа, какие волшебники носят; под шляпой — лицо-маска с кошачьими глазами.

Однако самой примечательной частью аватара был громадный колокол на левой руке. Пытаясь понять, оружие это или музыкальный инструмент (как подсказывал внешний вид), Харуюки направился к аватару.

Тоже глядя на колокол, прикрепленный к ее левой руке, Лайм Белл, то есть Тиюри, склонила голову набок и произнесла:

— Как-то… не слишком кричащий цвет, нет?

— Не ной. Такой насыщенный цвет редко встречается, даже если бы тебе хотелось его заполучить.

— Это… — оранжевые глаза под шляпой недоверчиво прищурились. — Ты Хару?

— …Да. Я знаю, что ты хочешь сказать, так что можешь не говорить!

Он поспешно добавил последнюю часть фразы, но Тиюри безжалостно заявила:

—­ Ну уж нет! В этой игре аватар показывает твою травму… да? Хмм, хооо, понятненько.

— Заткнись.

Харуюки кинул взгляд на туловище своего аватара, которое было более чем вдвое стройнее, чем у него самого, и отвел глаза.

Он снова посмотрел на Сиан Пайла.

Синий аватар с пикометом на правой руке смотрел сверху вниз на желтовато-зеленый аватар несколько напряженно.

Тиюри встретила этот взгляд молча.

Полгода назад Такуму, поддавшись страху лишиться своего аватара «Сиан Пайл», заразил нейролинкер Тиюри бэкдором.

Это ему было нужно, чтобы через нейролинкер Тиюри войти извне в локальную сеть средней школы Умесато и выследить самую разыскиваемую преступницу ускоренного мира, Блэк Лотус, Черного короля.

В качестве побочного эффекта — Такуму получил возможность видеть глазами Тиюри и слышать ее ушами; этим он воспользовался, чтобы узнать ее истинные чувства.

В конце концов он во всем признался и извинился. Тиюри, конечно, была в ярости. Она заявила, что больше знать не желает ни Харуюки, ни Такуму, и после этого целую неделю с ними не разговаривала. Чтобы выполнить ее условие примирения, «все парфе из магазинчика Эндзи, которые она сможет съесть», друзья вытрясли электронные кошельки в своих нейролинкерах; но зато отношения троицы снова стали такими же, как прежде…

В это Харуюки верил, этого он желал. Но.

Та из сторон треугольника, что соединяла Тиюри и Такуму, до сих пор колебалась, вела себя неуверенно; их взгляды сейчас показывали это яснее ясного.

— …Ну, пора начинать вводное занятие, — объявил Харуюки в попытке скинуть напряжение и повернулся к желто-зеленому аватару. — Тию, большинство правил «Брэйн Бёрста» тебе Таку уже рассказал, да?

— Ага. Надо всего-то выигрывать кучу дуэлей, чтобы зарабатывать очки, потом добраться до десятого уровня и пройти игру, да?

— Н-не говори это так просто. Ну, вообще-то да…

Если бы она услышала сейчас равнодушный тон Тиюри, что бы она сказала… С этой мыслью Харуюки покачал головой и продолжил:

— Н-ну в общем, чтобы победить в дуэли, нужно вычислить слабость противника и сражаться так, как выгодно тебе. Для этого ты должна отлично знать способности своего аватара.

Сам не верю, что пришел день, когда я так вот наставляю кого-то другого.

Поймав себя на этой мысли, Харуюки поднял правый указательный палец.

— Примерно в этой части твоего поля зрения должна быть твоя полоса хит-пойнтов, верно? Прикоснись к ней; появится окошко, там нажми «список навыков».

Вообще-то это была роль Родителя, то есть Такуму, но разговор как-то так пошел, что объяснять принялся Харуюки.

— Ла… ладно.

Тиюри кивнула, каким-то неловким движением вытянула палец и ткнула в некую точку в пространстве. Потом еще подвигала рукой.

— Так, посмотрим… нормальные навыки, их три, и вроде как спецнавык. «Цитрон колл»[✱]Citron call — (англ.) «вызов цитрона»?.. Как-то, значит, колокольчиком в левой руке… вот так…

Бормоча эти слова, Тиюри принялась копировать анимацию, проигрывающуюся в меню навыков: дважды крутанула громадный колокол вокруг левого локтя, потом махнула сверху вниз. Но, разумеется, ничего не произошло.

— Ну что такое, он ничего не делает.

— Чтобы пользоваться спецнавыками, надо сперва заполнить «шкалу спецатаки» под полосой хит-пойнтов.

— А как ее заполнять?

— Нанести урон противнику, самой получить урон или —

Когда он дошел до этого места, Тиюри подняла тяжеленный на вид колокол и махнула, целясь Харуюки в голову. Тот поспешно добавил:

— …Или еще можно разрушать арену. Вот эти машины — их все можно ломать!

— Аа, понятненько.

Возможно, Харуюки это показалось, но Тиюри кивнула слегка недовольно, после чего направилась к паровой машине, стоящей на месте учительской кафедры. Затем без малейших колебаний долбанула левой рукой по испускающей облака пара машине.

Раздалось «бум!», во все стороны полетели искры и клубы дыма.

— Ух ты, классно!

Издавая вопли невинной радости, аватар в остроконечной шляпе принялся ломать шестерни, расположенные с одного бока конвейера. При взгляде на нее Харуюки содрогнулся. Взрыв был такой реалистичный, вся арена такая ультрадетализованная, а Тиюри это ни на чуть-чуть не впечатлило; вот почему девчонки…

Пока Харуюки мысленно ворчал, молчавший до сих пор Такуму подошел и прошептал:

— Хару, ты заметил? Хит-пойнты Ти-тян вообще не падают. На арене «Завод», когда уничтожаешь машины, всегда сам немножко урона получаешь.

­— А… точно.

— По виду не скажешь, но у нее колоссальная защита. «Зеленый цвет» изначально второй после «металлического» по части защиты…

Услышав холодный анализ Такуму, Харуюки вспомнил про легендарного непробиваемого Зеленого короля.

Броня Лайм Белл явно была крепче, чем у Сильвер Кроу, когда тот был на первом уровне. Стало быть, Тиюри тоже тяготеет к обороне. Надо же, полная противоположность ее характеру в реале.

Пока он об этом раздумывал, ярко-синяя шкала спецатаки Лайм Белл заполнилась почти до половины.

— Эй, Тию, достаточно уже.

Услышав эти слова, аватар развернулся, подошел —

И без тени колебаний поднял громадный колокол в левой руке.

— Хигууу?!

Харуюки взвизгнул и машинально закрыл голову руками.

После двух полуоборотов по часовой стрелке колокол внезапно окутался ослепительным желто-зеленым сиянием.

— …Цитрон коооолл!

Как только Тиюри выкрикнула название приема и махнула колоколом сверху вниз, раздался шикарный звуковой эффект, что-то вроде «ригоригориииин», из колокола вылетело множество световых частичек и тут же окутало Сильвер Кроу.

— !..

Не в состоянии предсказать, какой именно урон он сейчас получит, Харуюки задержал дыхание и закрыл глаза. Возможно все — огонь, удар, какая-то неведомая кислота, растворяющая все подряд…

— …Э?

— …О?

Слева и справа донеслись озадаченные возгласы Тиюри и Такуму. Харуюки приоткрыл глаза.

Нервно взглянул на свое туловище — оно все так же серебряно блестело. Он не ощущал ни боли, ни жара, и его полоса хит-пойнтов тоже ничуть не укоротилась.

— Ну что такое! Опять ничего!!!

На возмущенный вопль Тиюри он машинально покачал головой.

[[image:/storage/reader-images/b6011ce10219c42a18b5efd266208a9aea9fcb78.jpg]]
— Этого… этого не должно быть. Твоя атака в меня попала, факт… и шкала спецатаки тоже разрядилась. Долгодействующий урон… нет, не похоже. Задержанный урон, может?..

Харуюки бормотал, ожидая хоть какого-то изменения, но прошло несколько секунд, потом несколько десятков секунд, а хит-пойнты Сильвер Кроу не изменились совершенно.

— Хмм… значит, только свет и звук — может, какая-то слепящая атака? Вполне в стиле желтого аватара…

Слова Харуюки совершенно не улучшили настроения Тиюри; она уперла правую руку в поясницу и заявила:

— Скукота! Хару, дай мне какую-нибудь из твоих спецатак!!!

— Чего — это невозможно. И потом, моя спецатака — всего-навсего удар головой.

— Я сейчас даже это согласна взять.

Перепалка стала уже похожа на то, что у них и в реальности происходило; но тут вдруг Такуму тихо пробормотал:

— Нет… для ослепляющей атаки шкала слишком сильно разрядилась. Она, конечно, была заполнена всего наполовину, но все равно, раз она вся истощилась… должен быть какой-то более практичный эффект…

Скрестив на груди мощные руки, он опустил голову с тонкими щелями на лице.

— Не урон, не какой-то еще отрицательный эффект… значит… а… стоп, а если!..

Его возглас заставил Харуюки и Тиюри синхронно повернуть головы.

— Что, Таку? Ты что-то придумал?

— …В общем, да, но это нечто невероятное… Ти-тян, стукни Хару нормально этим колоколом.

— Мм, будет сделано.

Дыдынннь!

Не став выяснять, закончил Такуму фразу или нет, Тиюри без намека на сдержанность долбанула колоколом сверху вниз, и у Харуюки, которому удар пришелся точно по голове, перед глазами заплясали звездочки.

— А-ааай!

Пока он стонал, Такуму продолжил свое безжалостное наставление.

— Шкала маловато заполнилась. Еще три раза.

— Мм, будет сделано.

Диридиридиннннь!!!

…Хороший у Тию колокольчик. Когда он бьет, такие приятные звуки раздаются.

Размышляя об этом и всяком прочем, Харуюки вдруг обнаружил, что лежит, раскинув руки-ноги.

В файтинге «Brain Burst» повышение уровня само по себе не очень сильно повышает хит-пойнты, атаку и защиту. Появляются новые атаки и способности, и тактические возможности соответственно расширяются, но если тебя лупят, а ты не защищаешься, то, естественно, получаешь урон. В итоге после четырех ударов Харуюки потерял около 30% хит-пойнтов, а шкала спецатаки Тиюри вновь заполнилась более чем наполовину, ярко сияя синим.

Застонав, Харуюки сумел кое-как подняться на ноги, и прямо перед ним —

Колокол снова крутанулся, снова вспыхнул желто-зеленый спецэффект.

Странно. Когда мне семпай читала первую лекцию, сцены «обучение атакам на теле наставника» почему-то не было.

И вообще, почему именно я дуэлюсь с Тию?

Пока он с очевидным запозданием прокручивал в голове эту мысль, Тиюри вновь выкрикнула название спецприема, еще громче прежнего.

— Цитрон коооолл!!!

Чистый звон колокольчика. Вылетела желто-зеленая световая лента. Следом — свежий цитрусовый запах.

Все это обвило Сильвер Кроу в несколько слоев. А затем —

— Уаааа?!.

Харуюки испытал нечто, чего в ускоренном мире уже несколько месяцев не испытывал, — настоящий шок, да такой, что у него вырвался нечленораздельный возглас.

В верхнем левом углу его поля зрения полоса хит-пойнтов, уже укоротившаяся на 30%…

…медленно восстанавливалась!

Восстановление хит-пойнтов.

В играх жанра «файтинг» это изначально невозможно. По правде сказать, до сих пор Харуюки ни разу не встречал в «Brain Burst» способностей, позволяющих восстанавливать здоровье.

Нет, если быть точным, один раз, возможно, все-таки встречал. Три месяца назад, когда после невероятной битвы и грандиозных разрушений было уничтожено проклятое «Усиленное вооружение» и убит Кром Дизастер. Тот аватар обладал способностью высасывать здоровье противника, которого он поедал, и залечивать свои раны.

Однако, поскольку сражение с Дизастером проходило в «Безграничном нейтральном поле», где полосы хит-пойнтов других игроков не видны, сейчас Харуюки впервые реально видел, как хит-пойнты восстанавливаются.

Всего за десять секунд полоса хит-пойнтов вернулась к исходному состоянию, и одновременно погасло желто-зеленое сияние.

Однако ни Харуюки, ни стоящий чуть в сторонке Такуму не могли ни пошевельнуться, ни произнести хоть чего-то.

От паралича их излечил недовольный возглас Тиюри.

— Нет, ну что за дела?! Твои хит-пойнты восстановились!!! Нечестно, это не считается!!!

— Нет… не то чтобы я тут играл нечестно… — с трудом проскрипел Харуюки и глянул на Такуму, умоляя объяснить, что происходит.

Сиан Пайл распахнул синие глаза за узкими щелочками маски, покачал головой и прошептал:

— Что… что за… Это совершенно точно «способность к лечению». Аватар Ти-тян — «хилер»…

— Чтооо? Священник, в смысле? Скукота.

Выйдя наконец из столбняка, Харуюки подошел к явно недовольной Тиюри и честно сказал что думал:

— Хилер… впервые слышу о таком. Надо же, в «Брэйн Бёрсте» они тоже есть.

Такуму, однако, прошептал с оттенком страха в голосе:

— Это не скукота… это просто потрясающе редкий аватар. С таким аватаром дебют Ти-тян в дуэлях может получиться очень громким… может, даже громче, чем у Сильвер Кроу…

----------

Том 3 Глава 26

— Чтооо?

Этот короткий возглас и последующее долгое молчание показали, в каком шоке она была.

В реале — вице-председатель студсовета средней школы Умесато; в ускоренном мире — командир легиона «Нега Небьюлас», Родитель Харуюки, Бёрст-линкер девятого уровня, Черный король, Блэк Лотус. Вот кто такая Черноснежка. И тем не менее она больше пяти секунд молча смотрела в лицо Харуюки и лишь затем поставила на блюдечко чашку, которую держала в правой руке.

— …Уже то, что Курасима-кун сможет стать Бёрст-линкером, было пятьдесят на пятьдесят… но чтобы еще и «хилером»…

Она пригладила свои длинные черные волосы и, откинувшись на спинку стула, тихонько вздохнула. Новенький темно-красный бант очаровательно горел на фоне угольно-черной блузки.

В последние дни Черноснежка казалась Харуюки все более и более красивой, и сейчас он восхищенно таращился на нее.

10 апреля 2047, среда, 15.30.

Как обычно, Харуюки и Черноснежка сидели друг напротив друга за столиком в глубине рекреации, располагающейся рядом со школьной столовой. На большой перемене здесь всегда полно народу, но после уроков, поскольку отсюда нельзя подключиться к Глобальной сети, никому и в голову не приходит сюда заглядывать. Вот и сейчас, кроме них двоих, здесь никого не было.

С тех пор как Тиюри стала Бёрст-линкером и ее аватар «Лайм Белл» потряс Харуюки и Такуму своим спецприемом, прошло уже два дня. В начале учебного года Черноснежка была настолько завалена работой в студсовете, что даже сходить пообедать ей было некогда, так что поговорить с глазу на глаз она и Харуюки смогли только сегодня.

Успешная установка копии программы Такуму и имя аватара Тиюри — это было доложено Черноснежке еще позавчера. У Харуюки руки чесались написать и про обалденную способность этого аватара, но Такуму настоял: «Лучше рассказать ей лично». Так и вышло, что Харуюки все объяснил лишь сегодня.

После того как он тихо извинился за поздний доклад, Черноснежка наконец взглянула на него и покачала головой.

— Такуму-кун рассудил верно. Если бы был хоть малейший шанс на утечку этой информации через сеть к другим Бёрст-линкерам, у нас начались бы большие проблемы.

— Это… настолько серьезно?

— Несомненно. Множество Бёрст-линкеров со всего Токио отправятся в Сугинами, пока Курасима-кун… Лайм Белл не вошла в какой-нибудь легион, и будут пытаться завербовать ее, причем всеми средствами, это уж наверняка.

Эти слова она произнесла с неловкой улыбкой на губах; Харуюки вновь изумленно застыл.

То, что он, проведя в ускоренном мире полгода, ни разу не встречался с «лечением», дало ему ясно понять, насколько редка эта способность. Однако затевать сражения ради того, чтобы заполучить Тиюри в свой легион, — это звучало совершенно недружественно.

Если говорить о редкости — уж его-то «способность к полету» была редкой из редчайших. И даже несмотря на то, что он был членом «Нега Небьюлас», его два-три раза приглашали в другие легионы.

По-прежнему изумленный, Харуюки промямлил:

— Н-но… почему? Она ведь еще даже ни в одном бою не участвовала…

— Мм… насчет этого… — Черноснежка замолчала, думая, как лучше ответить, потом вдруг подняла палец. — Возможно, ты поймешь, если я скажу так. За семь лет со дня создания ускоренного мира появились лишь два Бёрст-линкера, обладающих «способностью к лечению». Один из них, пройдя через множество приглашений и покушений, до сих пор здравствует. Второй не выдержал бесконечной борьбы и покинул ускоренный мир по собственной инициативе.

— По-…

Покинул. Это значит, сам удалил «Brain Burst», так, что ли?

Черноснежка смотрела на парализованного Харуюки с немного циничным выражением лица.

— В общем, я так скажу. «Принцессу настолько достали два принца, добивавшиеся ее любви, что она в конце концов спрыгнула с высокой башни». Со временем у таких принцесс дела только ухудшаются.

— Не, ну это, это слишком уж…

Харуюки машинально оттянул щеку; но тут Черноснежка произнесла нечто еще более ужасное.

— К счастью, Курасима-кун не из таких. Наоборот — не думаю, что за нее будут драться два принца.

И рассмеялась. Харуюки невольно кинул взгляд назад, чтобы убедиться, что там никого нет, после чего поспешно вернулся к теме разговора.

— Н-но, это, почему из-за «лечения» может подняться такая суматоха?..

— Просто представь. Во время территориального сражения ты изо всех сил стараешься, чтобы скосить хит-пойнты вражескому аватару передней линии; тут он отступает, а потом возвращается полностью здоровый. Сказать по правде…

— …Продолжать сражение бесполезно.

Это действительно тяжело. Точнее — просто ужасно.

Харуюки кивнул. Черноснежка раскрыла правую ладонь и добавила:

— Вот такие дела. Если у вражеской команды есть хилер, его надо убрать первым, любой ценой. Но такого рода тактика элементарно читается, и враг может в свое удовольствие устраивать засады, атаки с тыла и прочие ловушки.

— …Ясно…

— Скажу так. Даже сейчас не существует стратегий против команд, у которых есть хилер.

Услышав эти с усмешкой произнесенные слова, Харуюки заморгал.

— Эээ, погоди. Ты сказала только что: «Сейчас есть только один хилер»… ну, кроме Тию… да? Это значит, если легион, к которому он принадлежит, захочет объединить ускоренный мир, им это удастся?..

— Если говорить о возможности — да, это вполне реально. Более чем.

— Почему же они этого не сделали?

После этого простого вопроса Харуюки на лице Черноснежки появилась неловкая улыбка, которая, впрочем, быстро исчезла.

В прищуренных черных глазах вспыхнул огонь — по крайней мере так Харуюки показалось. И в голосе, который прозвучал затем, появился какой-то странный холодный оттенок, которого не было раньше.

— Все очень просто. Хилер — один из нынешних «шести королей чистых цветов». Пусть даже у этого человека девяносто девять процентов побед в командных сражениях, одно поражение от другого короля — и «ускорение» будет потеряно. Поэтому он не появляется на поле боя.

— Один из… королей?!

Харуюки едва не выронил картонный стаканчик с улуном и поспешно прихватил его второй рукой.

— Какого цвета?! — закашлявшись, все же сумел спросить он; однако быстрого ответа почему-то не последовало.

Черноснежка опустила глаза. Ее нерешительность длилась довольно долго; наконец девушка покачала головой.

— …Прости, сейчас я не хочу, чтобы ты даже ее имя слышал. Не хочу, чтобы она тебя хоть на каплю заинтересовала.

— Что? Это… что ты имеешь в виду? — глупо переспросил Харуюки, не в силах понять намерений Черноснежки.

Вместо ответа, однако, Черноснежка сама спросила:

— Слушай, Харуюки-кун. Хочу задать тебе странный вопрос… За эти полгода сколько раз тебя пытались вербовать другие легионы?

— Э?!

Харуюки от неожиданности резко выпрямился и захлопал губами.

Но, конечно, врать Черноснежке он никак не мог. Поэтому еле слышным голосом сказал правду:

— Это… если считать и тот случай с Нико три месяца назад, то от больших легионов, которыми командуют короли, — дважды. И еще один раз от маленького легиона. Но, но, конечно, я им всем отказал сразу же!!!

Он отчаянно добавил последнюю часть, однако, увы, Черноснежка вовсе не была впечатлена. Похоже, ее беспокоило что-то другое; наморщив брови, она снова спросила:

— Хм… А тот, второй из шести больших легионов, он какого был цвета?

— …Дай вспомнить… Синий, кажется…

Прошло несколько секунд, и Черноснежка тихо, но протяжно вздохнула.

— …Вот как, понятно. Надо же, синий, э. И это при том, что они убийц подсылают каждую неделю. Ни стыда ни совести.

— Д-да, именно.

Увидев, что на красивом белом лице наконец появилась улыбка, Харуюки тоже чуть-чуть расслабился, потом склонил голову набок.

— Но… что такого?

— Конечно же, я была уверена. Я знала, что ты ни за что не примешь приглашения другого короля. Я верю, но… все равно не могу не тревожиться. Этот Бёрст-линкер… обладает невероятным магнетизмом.

Короля какого цвета она подразумевала под «этим Бёрст-линкером», Харуюки не понял.

Все еще недоумевая, он глянул на вечернее небо. Вдруг Черноснежка подняла правую руку, осторожным движением провела по щеке Харуюки до подбородка и шепотом заговорила. Ее голос звучал шелково, но в то же время к нему примешалось непонятно откуда взявшееся холодное напряжение.

— Харуюки-кун. Послушай… ты мой. Был моим и останешься моим навсегда. Никогда, ни за что, никому я тебя не отдам.

Это неожиданное прикосновение и заявление заставили Харуюки распахнуть глаза; он забыл дышать — сидел как парализованный.

[[image:/storage/reader-images/b9d765ba92c03c8a442e7363aacf680fb2c3cc3e.jpg]]
Если понимать слова Черноснежки буквально, то это было признание в любви — вполне можно так их и воспринимать. Но в ушах Харуюки, уже после того как Черноснежка сомкнула губы, звучали слова, не произнесенные голосом.

Если ты решишь уйти к другому королю, я зарублю тебя.

Ужас погладил Харуюки по спине — но все же он мысленно ответил:

Если такое произойдет, пожалуйста, заруби меня без пощады.

В то же время вслух он ответил с шутливыми нотками:

— К-конечно. Если хочешь, напиши маркером свое имя на моем аватаре.

— …Ху-ху, отличная мысль. Позволь сообщить тебе: «на той стороне» такая вещь существует. Нестираемый маркер.

— Э, ээ?!

Глядя на потрясенное лицо Харуюки, Черноснежка наконец улыбнулась нормально, потом, опустив голову, взяла свой чай и поднесла к губам.

— Прости, мы немного отвлеклись. Главная тема — Курасима-кун. Надеюсь, я уже донесла до тебя, насколько редки аватары-хилеры…

Она вновь поставила стаканчик на стол и, отведя глаза, слегка кивнула.

— Да, как и сказал Такуму-кун, здесь надо действовать крайне осмотрительно. Как только по ускоренному миру разойдется новость о появлении третьего хилера, за Курасимой-кун начнут охотиться самые разные силы.

При этих словах Харуюки охватила тревога.

Он не думал, что Тиюри легко примет приглашение от другого легиона; однако командиром «Нега Небьюлас» была Черноснежка, отношения которой с Тиюри никак нельзя назвать дружескими. Если они конкретно поцапаются — а Тиюри ведь так легко выходит из себя… Она может покинуть легион просто под влиянием импульса, и тогда не исключено, что она окажется в итоге в другом легионе — да нет, не «не исключено», а вполне вероятно…

— …Может так выйти, что… — пробормотал он, и у него вновь спина заледенела от страха. Черноснежка вздохнула и произнесла:

— Похоже, мне придется как следует с ней поговорить по душам.

— …Д-да, правильно.

Хоть Харуюки и кивнул, но ему совершенно не хотелось присутствовать при этом разговоре; однако то, что его там не будет, тревожило сильнее. И во всяком случае, он хотел сперва вместе с Такуму продумать возможные варианты развития событий и попробовать найти хороший выход.

Надо как следует стараться. На максимуме.

Твердо приняв решение, он сжал под столом правую руку в кулак; но тут Черноснежка сказала кое-что совершенно неожиданное.

— Однако этой теме придется подождать десять дней.

— Э? Д-десять дней? Почему так долго?

— Почему, спрашиваешь?.. — со слегка удивленным выражением лица переспросила семпай в черном и тут же ответила: — Из-за школьной экскурсии.

— Хааа?!

— Это должно быть в расписании, которое всем разослали во время классного часа. Через четыре дня, в субботу, третьеклассники отправляются в экскурсию на неделю. Мы едем на Окинаву, так что подумай, что тебе привезти.

…Окинава?!

В его мозгу одно за другим вспыхивали слова: рафутэ — мимига — сокисоба[✱]Рафутэ, мимига, сокисоба — различные блюда окинавской кухни. — и так далее; однако все это в Токио не привезешь, так что пусть будет — ну это, похожее на пончик, сата…

— Андаги[✱]Сата андаги — окинавская сладость, напоминающая жареный пончик.? Но оно же вкусное, только когда его только что приготовили.

Как-то так вышло, что Харуюки последние слова произнес вслух. Когда Черноснежка ответила, он вернулся к реальности и поспешно замотал головой.

— П-погоди минуту. На неделю?! Тогда вопрос с Тиюри подождет, да… нет, постой, а что с территориальным сражением на следующей неделе?!

«Официальные территориальные сражения», обычно называемые просто «территориальными сражениями», происходят каждую субботу ближе к вечеру; это командные сражения за зоны контроля легионов.

Черный легион «Нега Небьюлас», к которому принадлежит Харуюки, контролирует с первой по третью боевые арены Сугинами, то есть весь Сугинами; но, чтобы поддерживать такое положение дел, легион должен выигрывать не менее 50% территориальных сражений, на которые их вызывают противники.

Победа или поражение в командных боях определяются полным уничтожением одной из сторон, либо, если время выходит раньше, количеством оставшихся бойцов, либо, если количество одинаковое, то количеством оставшихся хит-пойнтов. В последнее время Харуюки перестали с легкостью сбивать, как раньше, даже если у противников был снайпер, но легион выигрывал благодаря тому, что на его стороне была командир Черноснежка с ее невероятной атакующей мощью, и поэтому у Харуюки было легко на душе.

Нет, главное даже не в этом. Они могли сравняться с нападающими по числу людей, только если их было не меньше трех. Тогда один или двое могли полностью посвятить себя обороне. А это значило —

— Эээ? Ты хочешь сказать, нам с Таку вдвоем придется разбираться с тремя противниками?

— Фмм, ну, в общем, именно это я и хочу сказать.

Кивнув как ни в чем не бывало, Черноснежка покачала своим стаканчиком, наполненным чаем с молоком.

— Идеальный вариант был бы, если бы Курасима-кун вступила в наш легион до следующего сражения, тогда проблем бы не было… Но гнать человека в территориальное сражение всего через неделю после того, как он стал Бёрст-линкером, — это слишком уж. В любом случае, ты и Такуму-кун в команде вполне можете одолеть ту троицу.

— А… ага…

Нельзя сказать, что Харуюки не понравились эти слова; он слегка улыбнулся.

— Я буду стараться, конечно, но… н-ну ладно, если ничего не получится, значит, ничего не поделаешь. То, что потеряем, сможем отобрать на следующей неделе.

— Нет, так не пойдет, — Черноснежка посмотрела куда-то в сторону. — Я не могу допустить, чтобы над нашим Сугинами был флаг какого-то другого легиона. Раз так, Харуюки-кун, защищай его до последней капли крови.

— До последней капли крови?!

Глядя на Харуюки, готового вот-вот разрыдаться, Черноснежка улыбнулась, будто говоря: «Ну, ну».

А потом вдруг сказала нечто совершенно невероятное.

— Посмотрим… давай сделаем так. Если на следующей неделе оборона пройдет успешно, в награду я выполню одно твое желание. Все что угодно. Как тебе идея?

— В награду?!

Слова Черноснежки ударили его между глаз, как физическая атака, и Харуюки откинулся на стуле. С трудом поймав равновесие, он вернулся в исходное положение (ножки стула стукнулись об пол); у него тряслись руки.

Все что угодно?.. «Все что угодно» — это что? Все, что я смогу съесть, что продают в школьной столовке? Нет, это, наверно, и магазины вне школы включает?

Нет-нет, это не только еда. Скажем, пригласить ее пойти куда-нибудь вдвоем… Нет, пригласить к себе домой поиграть… потом Прямое соединение… да еще с кабелем длиной метр, нет, полметра, нет тридцать сантиметров — тоже можно? Можно?!

— А, только позволь предупредить: желание за пределами моих возможностей не пойдет. Например, есть спагетти через нос.

— К-кому такое вообще надо!!!

Розовые фантазии Харуюки разлетелись как дым, и он осел на своем стуле.

Мелко затряс головой, тем самым вернув свои мыслительные способности к нормальному состоянию.

— В об… в общем, я сделаю все, что смогу… И еще, пока семпая не будет, я расскажу Тию самые основы…

— Хорошо. А потом я приглашу ее в легион.

Черноснежка кинула быстрый взгляд на часы в углу поля зрения.

— …Так, мне скоро возвращаться в кабинет студсовета. А, да, ты хотел о чем-то поговорить?

— А, ну да, — кивнул Харуюки и быстро продолжил: — Ну, это не особо важное. Новые первоклашки, среди них вроде как нет Бёрст-линкеров.

— Ты тоже проверил, вот как. Я тоже уже глянула в дуэльный список школьной сети; да, добавилась только Курасима-кун… Лайм Белл…

В ее голосе, однако же, прозвучала нотка неуверенности. Харуюки вдруг вспомнил короткий взгляд Черноснежки во время приветственной церемонии и робко спросил:

— А… семпай, когда ты договорила свою речь, ты заметила что-то среди новеньких?

Черноснежка смущенно улыбнулась, хмыкнула и покачала головой.

— Ты это углядел. Нет, «заметила» — это слишком сильно сказано. Точнее всего можно сказать… было ощущение присутствия, что-то в этом роде.

— П-присутствия?

— Тебе это тоже должно быть знакомо. На дуэльной арене — ощущение, когда где-то сидит снайпер и целится в тебя, что-то такого рода…

Для Харуюки это было самое неприятное ощущение в ускоренном мире, поэтому его лицо тут же невольно напряглось; но вскоре Черноснежка покачала пальцем.

— В итоге оказалось, что Бёрст-линкеров среди новых первоклассников нет, так что это просто моя галлюцинация. …Ладно, на этом я вынуждена тебя покинуть.

— А… я тоже домой тогда.

Харуюки был уже второклассником и потому имел полное право пользоваться рекреацией, но сидеть в одиночку в этом роскошном месте по-прежнему не решался. Он встал следом за Черноснежкой, отправил свой стаканчик в мусорку — и тут в его мозгу мелькнула туманная мысль.

Это «что угодно в награду» к Таку тоже относится?

Нет, не может быть. Ему хотелось так себе ответить, но он знал, что во всех вопросах, имеющих отношение к «Brain Burst», Черноснежка обращается с Харуюки и с Такуму абсолютно одинаково. Если за усердную работу в территориальных сражениях полагается награда, ничего удивительного, если она будет для обоих.

Но все равно. Для Таку существует лишь Тию, вряд ли он будет что-нибудь этакое просить у семпая.

Но он перед семпаем преклоняется. Даже звал ее «командиром». Таку куда лучше подходит на роль «рыцаря»… и семпай этим не сказать чтоб недовольна…

Идя слева-сзади от Черноснежки, направляющейся к выходу из столовой, Харуюки почувствовал, что его мозг дымится от перегрузки, и у него вырвалось:

— А… это, семпай.

— Мм?

Белое лицо повернулось к Харуюки, блестящие волосы качнулись. Глядя на это лицо, Харуюки несколько раз открыл и закрыл рот и наконец опасливо спросил:

— То, что ты говорила раньше про двух принцев и принцессу. Это… как семпай решит?..

Черноснежка бесстрашно улыбнулась и мгновенно ответила:

— Мне об этом даже думать не надо. Сражайся вместе со мной, и я назову победителя.

И на ходу указала выпрямленными указательным и средним пальцами левой руки точно в сердце Харуюки.

Ииии.

Харуюки съежился и тут же стукнулся левой ногой о ножку длинного стола. И вновь он осознал.

Любые подозрения в адрес этой девушки абсолютно бессмысленны.

----------

Том 3 Глава 27

На следующий день, в четверг, после уроков, в 14.50.

Харуюки поспешно шагал в ту часть школы, которую за год своей учебы здесь посещал не очень-то часто.

Средняя школа Умесато была построена в традиционном стиле: корпус с обычными кабинетами, параллельно ему корпус со спецкабинетами, а соединял их физкультурный корпус — все вместе выглядело как буква Н.

В поперечинке этой буквы Н, кроме основного спортзала, где проходила приветственная церемония, был еще спортзал для единоборств; туда-то Харуюки сейчас и направлялся. Конечно, вовсе не для того, чтобы вступить в секцию дзюдо из стремления что-то сделать со своим излишним весом. Если бы существовал какой-нибудь «Клуб спецназа», где учили бы стрелять и драться, Харуюки бы еще подумал о вступлении, но, увы, такого клуба не было.

Сейчас все дело было не в том, что Харуюки хотел куда-то вступить, а в Такуму.

Когда Харуюки подошел к спортзалу для единоборств, оттуда уже доносились крики болельщиков и перекрывающий их глухой перестук. Харуюки снял сменку, убрал ее в пакет и ступил на полированный деревянный пол.

Среди не очень многочисленной компании болельщиков он заметил знакомый коротко стриженный затылок и рысцой подбежал ближе. Тиюри обернулась, тут же надулась и тихонько упрекнула:

— Хару, ты поздно! Так-кун уже провел один бой!

— Прости. Но в первом бою наверняка он победил мгновенно, да?

— Ну… да.

Отвернувшись от по-прежнему дующейся Тиюри, Харуюки встал на цыпочки и огляделся; наконец среди сидящих в ряд членов секции кендо в защитном снаряжении он заметил своего друга; тот держался с просто невероятным спокойствием. Похоже, Харуюки он увидел одновременно с тем, как Харуюки увидел его, — и тут же легонько взмахнул правой рукой.

Чуть кивнув в ответ, Харуюки переключил внимание на арену, где шли поединки.

— Эаааа!

— Сиэээ!

Двое худощавых учеников яростно атаковали друг друга синаями. Явное волнение и зеленые завязки на экипировке показывали, что это первоклассники.

Сегодня в секции кендо средней школы Умесато проходил общий турнир. Основная его цель — определить основной и второй составы, но также он позволяет новичкам опробовать свои силы против семпаев. У Умесато собственное додзё, поэтому секция кендо традиционно сильна, а в этом году в нее, похоже, вступило человек десять. Из них второклассник всего один — Такуму.

Сам Такуму хотел все свое время посвящать «Нега Небьюлас», но Черноснежка была категорически против. «Не смешивай реальную жизнь и «Брэйн Бёрст»» — когда почитаемая им командир сказала это, кендо вновь ожило в сердце Такуму, и он решил возобновить занятия на новом месте; поэтому весной он наконец подал заявку на вступление.

Насколько Харуюки понимал, Такуму пригласил на турнир его и Тиюри, чтобы показать свою твердую решимость: даже если он будет проигрывать, он никогда больше не применит ускорение в поединке кендо. Вот почему Харуюки шагнул на территорию спорта, которая всегда его страшила.

— До ари, сёбу ари![✱]Здесь и далее по тексту будет много терминологии кендо, которая традиционно для восточных единоборств на русский не переводится. Обозначения ударов: «до» — в корпус, «мэн» — в голову, «котэ» — в предплечье. Когда судья добавляет «ари», это означает, что удар засчитан. «Хадзимэ» — команда к началу боя. «Ямэ» — команда к остановке боя. «Нихонмэ» — команда на розыгрыш второго очка (после того как присуждено первое). «Сёбу ари» — конец боя, в котором определен победитель.

Эхо голоса тренера прервало мысли Харуюки.

Один из первоклассников, опустив синай, вернулся к стартовой черте и с нескрываемой досадой, спотыкаясь, вернулся в строй участников. Второй — судя по всему, победитель — развернулся своим невероятно тощим телом и покинул арену без единого звука.

Харуюки хмыкнул, провожая глазами худую спину; и вновь его мысли прервал голос тренера.

— Второй раунд, первый бой! Красный, Такаги. Белый, Маюдзуми!

Тут же встали два ученика. Такаги был третьеклассником, Маюдзуми — это был Такуму, второклассник, естественно. Рост у них был практически одинаковый, но Такаги обладал куда более мощным телосложением.

Поклонившись друг другу, они сделали по три шага вперед и встали каждый на свою стартовую черту. Харуюки неотрывно смотрел на фигуру Такуму, держащего синай на уровне середины туловища.

Если подумать — Харуюки впервые собственными глазами видел Такуму в форме кендо. Конечно, он видел в сети записи матчей, но вживую количество информации было несравненно больше. Вес черных блестящих синаев в руках спортсменов, твердость защитной униформы… Харуюки даже показалось, что он чувствует ее запах, и он невольно сглотнул.

Кендо не менялось уже больше ста лет; все отличия от спортсменов прошлого — лишь более блестящие маски да выглядывающие из-под формы нейролинкеры.

В самых разных видах спорта лишь недавно было разрешено участвовать в состязаниях с надетыми нейролинкерами.

В основном это преследовало цель отображать в поле зрения спортсменов набранные очки и таймер, но в кендо и фехтовании нейролинкеры также позволили более эффективно судить. Сплошь и рядом нанесенные противниками удары разделяют сотые доли секунды, а с использованием сенсорной обратной связи нейролинкера определять, кто ударил первым, стало легко.

Естественно, во время состязаний участников жестко проверяют на предмет использования сторонних приложений и подключения к Глобальной сети. Однако существует одна суперпрограмма, способная с легкостью избегать такого рода проверок. Нет нужды говорить лишний раз, что это «Brain Burst».

В прошлом году во время летнего турнира по кендо среди учеников средних школ Такуму пользовался ускорением, чтобы выиграть турнир среди первоклассников. Но для этого ему пришлось израсходовать слишком много бёрст-пойнтов, и ему угрожала реальная опасность потерять «Brain Burst». Загнанный в угол, он в конце концов поместил вирус в нейролинкер Тиюри, рассчитывая отобрать очки у Черноснежки — Блэк Лотус.

Несмотря на то, что и Тиюри, и Черноснежка его уже простили, раскаяние за этот поступок по-прежнему грызло Такуму.

Однако, вернувшись в кендо, Такуму наконец сделал шаг вперед — по крайней мере Харуюки так чувствовал.

— Так-кууун! Выруби егоооо!!!

Невольно поежившись от вопля сидящей рядом с ним Тиюри, Харуюки тоже закричал во все горло:

— Та-Таку! Давай, удачи!!!

У третьеклассника Такаги-как-там-его Такуму выиграл блестяще, набрав одно очко.

Четвертьфинал он тоже прошел с легкостью. Потом выиграл полуфинал судейским решением и вышел в финал.

Но все внимание привлекал к себе не Такуму, а первоклассник, который шел по турнирной лестнице мощными победами в два удара.

— Ко… котэ ари! Сёбу ари!!!

Чуть более пронзительный, чем обычно, голос тренера был перекрыт гулом собравшихся. Слух «здесь просто офигенный первоклашка» мигом разлетелся по локальной сети, и, хотя уроки уже остались позади, всего через десять минут в зале собралась толпа учеников.

Даже не подавая виду, что он это заметил, первоклассник скользящей походкой вернулся к стартовой черте. Это был тот самый тощий мальчик, которого Харуюки видел в первом поединке, когда вошел. На его форме было имя «Номи».

Рост — максимум 155 сантиметров. Щуплое телосложение; рядом с крепкими старшеклассниками он выглядел ребенком на фоне взрослых. Казалось немыслимым, что между ними вообще может быть поединок.

Но они просто не могли в него попасть. От стремительных атак третьеклассников, которые Харуюки разглядеть-то почти не мог, первачок уклонялся с такой легкостью, будто предвидел их. Либо отвечал на атаку атакой.

Насколько Харуюки разбирался в кендо (а разбирался он смутно), удар надо наносить либо когда соперник еще только собирается начинать свою атаку, либо когда его атака уже отбита. Первое называется «сэн-но-сэн», второе «го-но-сэн». В общем, весь ход боя зависит от того, насколько быстро ты реагируешь на атаку противника.

Вот по этому умению, похоже, первоклассник Номи превосходил всех остальных.

Да — умение.

— Финальный бой!!! Красный, Номи! Белый, Маюдзуми!

После этих слов тренера Номи и Такуму направились к арене. Зрители зашумели.

Сравнительно высокий для ученика средней школы Такуму был выше Номи, которого можно было бы принять за младшешкольника, сантиметров на двадцать. Даже и думать не надо, чтобы понять, что преимущество на стороне Такуму. Слишком разная у них длина рук. Но до сих пор Номи всех противников, более крупных, чем он сам, побеждал, не пропустив ни единого удара.

Финалисты поклонились друг другу, потом, держа синаи, шагнули каждый на свою стартовую черту — и зрители, будто почувствовав что-то, вдруг разом смолкли. Харуюки едва ли не видел сине-белые искры, вырывающиеся из кончиков мечей противников.

— Хадзимэ!!!

…Сразу после этого возгласа спортзал сотрясли два крика и один звук удара.

Первым с места двинулся Такуму — во всяком случае, так показалось Харуюки. Он подался вперед и атаковал, выкрикнув «мэээн!». Невероятно точный удар на пределе досягаемости вытянутых рук. Номи, руки которого были заметно короче, никак не мог контратаковать — по идее.

Однако еще до того, как синай Такуму нанес удар —

— Тэээ![✱]Тэ — (яп.) «рука». Обычно кендоист при ударе выкрикивает его название, но тут Номи сократил «котэ» (предплечье) до «тэ».

С этим возгласом Номи ударил Такуму по левой перчатке. Звук удара был такой громкий, что, казалось, в воздухе круги разошлись.

Такуму попытался нанести встречный удар в шею, но его противнику хватило времени, чтобы поднять синай.

— Котэ ари!

Одновременно с этим возгласом взлетел красный флажок, и лишь тут среди зрителей и трех десятков участников поднялся гвалт. Распахнувшая глаза Тиюри рядом с Харуюки тоже выдавила: «Офигеть!»

Харуюки чувствовал, что сам он способен произнести лишь «не может быть!».

Первым двинулся Такуму, это без сомнений.

Он атаковал в голову противника, который был едва в пределах досягаемости. И во время этой атаки он сам получил удар в перчатку — как такое вообще возможно? Это означало, что Номи полностью и абсолютно прочитал время и траекторию удара Такуму и «заранее» поместил синай в нужное место — если логически рассуждать, это могло быть только так. Не «сэн-но-сэн», не «го-но-сэн». Это можно назвать разве что «тюу-но-сэн»[✱]По-видимому, изобретение Харуюки, по аналогии с предыдущими двумя терминами. Обозначает свою атаку во время атаки противника..

На время Харуюки даже забыл моргать; он не понимал, это реальный мир или виртуальный.

Если виртуальный — электронный мир, где все решает скорость реакции мозга, — такое, пожалуй, возможно. Но в реальном мире движения ограничены физическими законами. Инерция, удерживающая тяжелое тело на месте, скорость передачи нервного импульса, скорость сокращения мышц, прочие факторы — с учетом этого всего прочесть атаку и махнуть мечом до того, как эта атака произойдет, невозможно. Абсолютно.

С одним-единственным исключением — «способностью», которой обладают очень и очень немногие.

Чувствуя, как его сжатые кулаки покрываются потом, Харуюки впился взглядом в двоих, вновь стоящих друг напротив друга.

— Нихонмэ!

На этот раз все было полной противоположностью предыдущего розыгрыша. Такуму, держа синай горизонтально, смотрел на противника. Глаза под маской были остры как нож, губы плотно сжаты.

В то же время Номи, чей кончик меча слегка покачивался вверх-вниз, казалось, был полностью расслаблен. Свет падал сзади, и Харуюки не мог различить лица, но вроде бы его губы тонко улыбались.

Десять секунд. Двадцать секунд.

Время шло, а никто из двоих не атаковал.

Харуюки, распахнув глаза, продолжал изо всех сил вглядываться в лицо Номи.

Если рассуждения (или плохое предчувствие) Харуюки верны, то в какой-то момент губы Номи должны чуть шевельнуться. Чтобы тихим голосом, неслышным никому, произнести короткую команду.

Двое стояли неподвижно, и лишь секундомер тикал, отсчитывая время. Наконец тренер сделал глубокий вдох.

Однако ровно в тот момент, когда он собрался скомандовать «ямэ» —

Номи поднял синай, причем не так уж страшно быстро.

И тут Харуюки наконец увидел. Рот Номи очень быстро приоткрылся и тут же закрылся.

…Несомненно.

Команда на ускорение.

Нейролинкер на шее первоклассника по фамилии Номи содержал таинственную суперпрограмму «Brain Burst», а сам Номи был Бёрст-линкером.

— Доооо!

В то же мгновение, когда Номи поднял синай, Такуму атаковал в открывшийся живот.

И тотчас Харуюки тоже беззвучно выкрикнул:

«Бёрст линк!»

Раздался знакомый звук, и мир, окрасившись в синие цвета, застыл.

Тысячекратно ускорившимся зрением Харуюки увидел, как синай Такуму медленно движется к туловищу Номи. Как ни гляди — ну не может Номи ни уклониться от этой атаки, ни защититься. Даже если прямо сейчас тоже ускорится.

В своем розовом поросячьем аватаре Харуюки вошел на арену и глянул сквозь синюю маску Номи. К сожалению, лицо было за пределами досягаемости Общественных камер, так что Харуюки его не видел. Лишь полигональные улыбающиеся губы.

Не отрывая взгляда от этого лица, Харуюки левой рукой запустил консоль «Brain Burst».

Как именно этот первоклассник Номи ухитрился обойти проверки Харуюки и Черноснежки после приветственной церемонии, было непонятно. Однако сейчас, во время матча, его нейролинкер должен быть подключен к локальной сети средней школы Умесато, а значит, и имя аватара Номи должно быть в дуэльном списке.

Сейчас я его вызову.

Харуюки твердо решил сделать это, ожидая, пока список обновится. Номи наверняка использует ускорение в поединках секции кендо. Значит, скорее всего, во время контрольной на следующей неделе он тоже это сделает. Однако на всех Бёрст-линкеров Умесато распространяется железное правило легиона «Нега Небьюлас» — «во время контрольных и состязаний ускоряться запрещено»; и Харуюки должен объяснить это Номи. Если понадобится — с помощью виртуальных кулаков.

Когда поиск завершился, в списке возникли имена: Сильвер Кроу, Блэк Лотус, Сиан Пайл, Лайм Белл.

— Э?!.

Протянув правую руку к списку, Харуюки тяжело задышал.

Нету.

Имени Номи нету. Список — точно такой же, как вчера, с четырьмя известными Харуюки Бёрст-линкерами!

— Ка… к? — ошарашенно выдавил он.

Он был уверен, что не ошибся. И, видимо, Такуму тоже подумал, что Номи — Бёрст-линкер; потому он и атаковал в первом раунде сразу же. Чтобы не дать Номи произнести команду на ускорение.

О нет. Это что, второе явление бэкдора, которым Такуму пользовался полгода назад? Такая мысль мелькнула у Харуюки, но он ее тут же отверг. Та программа была нужна, чтобы кто-то со стороны, из Глобальной сети, мог проникнуть в сеть школы.

Но сейчас Номи сам был в школе Умесато, в спортзале. Значит, он обязан быть подключен к локальной сети школы, а следовательно, и появиться в дуэльном списке. Без вариантов.

Харуюки скрестил короткие ручонки своего поросячьего аватара, повесил голову и принялся отчаянно крутить думательные шестеренки. Спустя целую минуту он сформулировал три возможных объяснения этой ситуации.

1. Номи не Бёрст-линкер, а просто гениальный кендоист.

2. Номи Бёрст-линкер, но он не подсоединен к школьной сети.

3. Номи Бёрст-линкер, он подсоединен к сети, но умеет не появляться в дуэльном списке.

Истина наверняка в одном из этих трех вариантов. Однако в любом случае остаются вопросы.

В раздражении Харуюки лишь протяжно вздохнул. Сейчас думать на эту тему дальше было бессмысленно. Позже надо будет все обсудить с Такуму и Черноснежкой.

Прежде чем покинуть синий мир и вернуться в реальное тело, Харуюки вновь посмотрел на Номи.

Тот, похоже, отчаянно пытался нанести удар Такуму в лицо; его синай был занесен, и, видимо, он намеревался подпрыгнуть. Но даже неопытный глаз Харуюки мог видеть, что атака Такуму, нацеленная в корпус, шла идеально.

Будь Номи хоть Бёрст-линкером, хоть гением кендо, хоть обоими сразу — он уже ничего не мог сделать. Харуюки хотел увидеть полновесный удар в исполнении Такуму своим реальным зрением, поэтому он распахнул глаза и прокричал команду прекращения ускорения.

— Бёрст аут!

Издалека до него долетели звуки реальности. И в то же время синий мир обрел нормальные краски. Движения Такуму и Номи постепенно приобрели нормальную скорость —

— ?!.

И в который уже раз за последние несколько минут Харуюки был ошеломлен.

Номи сдвинулся вправо всем телом.

Это нельзя было списать на отменную работу ног. Лишь левый мысок Номи был в контакте с полом арены. И вокруг этой единственной точки опоры его щуплое тело крутанулось влево, как в фигурном катании, а потом скользнуло вправо. Оно спасалось бегством от синая Такуму — и спаслось…

В этот момент ускорение чувств Харуюки окончательно закончилось.

Синай Такуму хлопнул по туловищу Номи. Но, увы, слишком слабо.

И тут же выброшенный вперед синай Номи устремился к маске Такуму с невероятной точностью.

Номи с силой топнул правой ногой и завершил атаку.

— Н-меаааааа!!!

Одновременно с этим выкриком последовал столь четкий удар, что при всем желании не придерешься.

В спортзале повисла полная тишина, среди которой послышалось лишь «мэн ари!», а затем —

— Сёбу ари!!!

Из рук Харуюки вывалился пакет со сменкой.

----------

Том 3 Глава 28

Не в состоянии решить, какую тему надо обсудить в первую очередь, Харуюки молча сверлил глазами крохотную креветку на ломте пиццы, который держал в правой руке.

Наконец он откусил и, подняв голову, спросил:

— …Таку. Тот тип… Номи… он же Бёрст-линкер, да?

— Сразу к делу, значит?

Приподняв правый уголок рта в кривой усмешке, Такуму тоже откусил от своего ломтя пиццы.

8.30 вечера. Они сидели в комнате у Харуюки. Такуму пришел после того, как закончил свои дела в секции, забежал домой и принял душ; потому и получилось поздновато.

Мать Харуюки, как обычно, должна была вернуться за полночь, зато мать Такуму разрешила сыну пойти поужинать к другу — когда он учился в начальной школе, о таком и помыслить было нельзя.

Такуму не рассказывал в подробностях о своем переходе в Умесато в начале учебного года, но, судя по всему, его родители были против. В итоге они разрешили Такуму перевестись, когда он сам себе поставил много разных условий; однако деталей Харуюки, конечно, не знал. Он восхищался героическим сражением Такуму с предками, в то время как им самим мать практически не занималась. Интересно, кому из нас больше повезло с родителями? Такая мысль вдруг мелькнула у него в голове.

— Аа, опять эту дрянь едите!!!

Этот голос выдернул Харуюки из раздумий в процессе пережевывания второго куска пиццы.

Войдя в комнату, Тиюри уперла руку в бедро и продолжила свою тираду:

— Блин, Хару, я сколько тебе говорила, учись сам себе готовить ужин!

— Я п-приготовил.

— Вынул из коробки и разогрел, ага!

— И еще п-положил на тарелку.

— Это не называется «приготовил»!

Она указала пальцем точно на нос Харуюки, потом подняла бумажный пакет, который держала в другой руке.

— Я знала, что так будет, и попросила маму приготовить лазанью. Давай, кланяйся!

Ты тоже это не сама сделала!

Так Харуюки подумал, но, почувствовав исходящий из пакета сырный аромат, смог лишь склонить голову и пробормотать: «Ага, ага».

Лазанья в прямоугольном термолотке была кулинарным шедевром, который мама Тиюри создала, не пожалев своего фирменного соуса болоньезе. Замороженная пицца (хотя и тоже из итальянской кухни) со вкусом этой лазаньи сравниться, конечно же, не могла. Вся компания перебралась в гостиную; Харуюки взял 40% лазаньи, Такуму и Тиюри по 30% — и через 15 минут от еды осталось лишь воспоминание.

— Спасибо за угощение. Ти-тян, твоей маме надо кафе открывать.

На эти слова наевшегося Такуму Харуюки закивал и добавил:

— Точно-точно. Она знает и японскую кухню, и китайскую, и западную.

— Аа, ничего не выйдет. Мама, когда готовит не для папы, выкладывается всего на пятьдесят процентов.

После того как Тиюри с серьезным видом произнесла эти слова, Харуюки невольно кинул взгляд на опустевший лоток.

— П-правда? Такая вкуснятина — и всего лишь половина усилий?

— Аа, ну, тут было девяносто пять процентов усилий. Мама сказала, что это для моего будущего кандидата в мужья. Гяаа, что ты заставляешь меня говорить, стукну сейчас!!!

Неожиданно выкрикнув эту угрозу, Тиюри действительно пнула Харуюки в лодыжку под столом, после чего понесла стопку тарелок и вилки на кухню.

Согнувшись от боли, Харуюки обменялся смущенными улыбками с Такуму, потом прокашлялся и с усилием вернулся к исходной теме разговора.

— …Так, ну насчет Номи. Да, зовут-то его как?

— Кажется, Сейдзи. Пишется вот так, — и Такуму, поместив на стол виртуальный лист бумаги, написал на нем виртуальной ручкой (кончиком пальца) два кандзи.

— Хмм… у него есть старший брат?[✱]Второе кандзи в имени «Сейдзи» — это цифра 2. Обычно такое кандзи в имени имеют люди, у которых есть старший брат или сестра с кандзи «1». — пробормотал Харуюки. Такуму, удалив бумагу, кивнул.

— Да. Я проверил по альбомам выпускников — за три года до нас тут учился некий «Юити Номи». Но его домашний адрес зашифрован, он доступен только ученикам того выпуска, так что я не на сто процентов уверен, он старший брат этого Номи или нет.

— Три года? По возрасту он в упор, но вписывается в первое условие…

Похоже, он был из детей, родившихся как раз в том году, когда нейролинкеры появились на рынке; это и позволило выполнить первое условие установки «Brain Burst» — носить нейролинкер с рождения. В общем, «первое поколение» сейчас учится во втором классе старшей школы — то есть на три года старше Харуюки.

— Однако если этот Юити-си Бёрст-линкер, командир должна его знать, она вместе с ним год училась. Но она ни разу не упоминала, чтобы кто-то из ее семпаев был Бёрст-линкером.

— Вот как… ну да, — пробормотал Харуюки и сменил тему. — Ладно, бог с ним, с этим Юити-си. Сейчас наша проблема — тот Номи, который в первом классе… Таку, этот тип… ускорился во время поединка с тобой, да? Иначе ты бы ему так не проиграл…

На лице Такуму вновь появилась кривая улыбка.

— Не обязательно, я не так уж и силен. Я вполне мог проиграть уже во втором раунде. Без ускорения я не очень много могу.

— Неправда. В полуфинале ты был намного круче капитана! — раздраженно запротестовал Харуюки в ответ на самоуничижительную реплику Такуму. — Ладно, но что произошло? Я точно видел, Номи сказал что-то вроде команды на ускорение.

После долгой паузы Такуму легонько кивнул.

— …Ага. Я тоже видел…

— Чтооо!!!

Этот пронзительный возглас принадлежал Тиюри, которая вернулась в гостиную, закончив мыть посуду. Она резким движением поставила на стол бутылку с зеленым чаем и три стакана, потом продолжила:

— Ни фига себе, этот тип — тоже Бёрст-линкер, да?! Это, но, Хару и Так-кун оба говорили, что среди первоклашек их нет ни одного!

— Их и не было. В этом-то и проблема, — надувшись, ответил Харуюки и поскреб в затылке. — Как только мне показалось, что он ускорился, я тоже ускорился и проверил дуэльный список. Но Номи там не было… Таку, он ведь был подключен к локальной сети, да?

— Конечно. Иначе он как минимум не смог бы участвовать в турнире.

— Я тоже так подумал… Но такая реакция без ускорения… Таку, от твоего первого удара в голову и второго в туловище он увернулся так, будто заранее знал. Особенно от второго удара, как бы это сказать… он как будто двигал свое тело во время ускорения… но это же невозможно.

— А.

Такуму издал какой-то странный звук.

— Э? Ч-чего?

— Не, ничего… Хару, ты разве не знал?

…Такая манера речи и такое выражение лица вызвали у Харуюки мощное ощущение дежа вю.

— Погоди… стой, ты так говоришь, как будто это очевидные вещи насчет ускоренного мира, а я их не знаю. Как с «Безграничным нейтральным полем» и «Мечом правосудия». Блин, опять заставляешь меня краснеть.

— Ага. Ну, значит, уже в третий раз.

Ухмыляясь, Такуму чуть подумал, потом взял стакан и налил в него до половины зеленого чая из бутылки.

Поднял правую руку со стаканом, пристально уставился на желто-зеленую жидкость —

— …«Физикл бёрст»[✱]Physical burst — (англ.) здесь: «физическое ускорение».!!!

И одновременно с этой командой, показавшейся Харуюки смутно знакомой, Такуму взметнул чай вертикально вверх.

— Че-…

— Кя…

Эти возгласы одновременно вырвались у потрясенных Харуюки и Тиюри; а через долю секунды их ждал двойной шок, от которого у них глаза полезли на лоб.

Зеленый чай, падавший сверху изгибающимися струйками, весь очутился в стакане, который Такуму держал в правой руке!

Правая рука Такуму делала то мелкие, короткие движения, то резко взлетала вверх и падала вниз, идеально подстраиваясь под неровные струйки. Всего секунда — и стакан со стуком опустился на стол, и в нем покачивалось практически столько же чая, сколько туда было налито. На стол упало всего четыре капли.

— Ни фига себе…

Лишь услышав этот шепот Тиюри, Харуюки вспомнил наконец, где он слышал похожую команду.

Этого он никогда в жизни не забудет. Полгода назад, спасая Харуюки от психа на машине, Черноснежка воспользовалась запретной командой «Физикл фулл бёрст». Эта команда доступна только Бёрст-линкерам девятого уровня, обходится применившему ее в 99% бёрст-пойнтов и позволяет ускорить движения реального тела в сто раз.

Команда, которой сейчас воспользовался Такуму, явно была версией рангом пониже. «Физикл бёрст», без «фулл». Видимо, она доступна на более низком уровне.

— Это что… команда на ускорение, при котором сознание остается в реальном теле?

На тихий вопрос Харуюки Такуму кивнул с серьезным лицом.

— Да. Ускорение в десять раз, длительность три секунды, цена пять очков. Движения реального тела не ускоряются, но, чтобы увернуться от атаки противника и самому контратаковать, этого достаточно.

— А в бейсболе можно запросто хоумраны делать. Ясно… Значит, Номи правда «двигался в ускоренном состоянии», чтобы уклониться от удара Таку в туловище…

Добавив эти слова, Харуюки вздохнул.

Теперь он понимал, почему Черноснежка не обучила его этой команде. В отличие от обычной команды «Бёрст линк», которую необходимо использовать для дуэли, «Физикл бёрст» нужна только тем, кто хочет прославиться, обратить на себя внимание. Более того: стоит на эту дорожку шагнуть, и уже не остановишься; а если этой командой пользоваться часто, в итоге можно потратить слишком много очков.

С самоуничижительной улыбкой на губах Такуму произнес:

— Сейдзи Номи сейчас в точности такой же, каким я был год назад. В точности. Выигрывает бои с помощью ускорения, вместо того чтобы рисковать в дуэлях, и при этом пользуется каким-то приемом, чтобы его не засекали. Вот почему, пусть даже я ему проиграл, все равно не имею права ничего говорить —

Оборвала эту речь Тиюри, стукнув Такуму кулачком по голове; а Харуюки и не заметил, когда она успела оказаться у него за спиной.

Такуму разинул рот и уронил очки. Тиюри фыркнула, потом воскликнула:

— Ерунда! Вовсе он не такой же. Так-кун хотел выигрывать ради меня, правда? Так-кун, когда ты выигрывал, ты всегда сразу махал мне, правда?

— А… ага.

— Вот, а он не такой. Этот Номи, он после поединков ни на кого не смотрел. Он только на себя смотрел и улыбался. Вот почему Так-кун абсолютно другой!

Харуюки перевел взгляд с Тиюри на Такуму и тоже энергично кивнул.

— Верно, Таку. Ты уже не такой, как был. Но в первую очередь вот что: если этот тип Бёрст-линкер, значит, это уже «вторжение в реале». Раз так, мы не должны позволять ему нарушать в нашем доме наше же правило, что нельзя незаконно пользоваться ускорением… мы должны обязательно выяснить, почему он не появляется в дуэльном списке, а потом неожиданно его вызвать.

— Точно! И как бы сильно он вас ни побил, я вас с удовольствием подлечу!

— …

Сведя брови и опустив голову, Такуму некоторое время молча сидел.

Потом его губы шевельнулись, еле слышно произнеся «спасибо».

Когда Такуму поднял голову, на его лице снова было прежнее спокойное выражение. Кивнув, он тихо произнес:

— …Понятно. Я попробую что-нибудь узнать во время занятий в секции. Хару, пока оставь его на меня.

----------

Том 3 Глава 29

Прошло два дня, однако ситуация не изменилась.

Харуюки изо всех сил пытался запомнить имена, лица и характеры учеников класса 2С, в котором он теперь учился, так что особо раздумывать о Сейдзи Номи ему было некогда.

Харуюки, у которого всегда были проблемы по части общения с другими людьми и с которым разговаривали лишь те, кто над ним измывались, просто не мог поверить, что Тиюри мгновенно подружилась с несколькими девчонками и обедала вместе с ними. Даже Такуму, совсем недавно перешедший в Умесато, уже влился в компанию ботаников, которая на большой перемене в окружении непонятных формул на 3Д-дисплее трепалась о том о сем.

Конечно же, если бы Харуюки хоть раз предложил любому из них «давай пообедаем вместе», они, скорее всего, отклонили бы приглашения новых друзей и пошли обедать с Харуюки. Но ему совершенно не хотелось так вот злоупотреблять дружбой с Тиюри и Такуму.

Здесь, как и в ускоренном мире, он сам должен был разбить свою скорлупу и подружиться хоть с кем-то. С этим настроем Харуюки изо всех сил вслушивался в разговоры мальчишек, пытаясь найти близкие ему темы, и шарил по локальной сети; но все разговоры в основном вертелись вокруг спорта, музыки и моды; Харуюки не услышал ни микросекундного обсуждения игр или аниме.

Что ж, надо стараться как следует, но без спешки. Даже мне есть с кем вместе обедать. Да к тому же она самая популярная девушка в школе.

Хоть он и подбадривал себя такими мыслями, положение дел было таково, что Черноснежка, вице-председатель студсовета, по уши зарылась в подготовку к предстоящей через несколько дней школьной экскурсии; она носилась из класса в класс, так что Харуюки даже в сети не мог ее поймать, не то что в рекреации на большой перемене.

Так и получилось, что с Черноснежкой он наконец-то смог поговорить только на выходных, во время очередного территориального сражения.

— И… йяаааа!

Прямо перед глазами Харуюки правая нога угольно-черного аватара «Блэк Лотус» рубанула снизу вверх, оставляя за собой светящийся фиолетовый след.

Раздался грохот, и вражеский аватар ближнего боя развалился на две половинки от поясницы до плеча, отлетел назад, крутясь в воздухе, ударился о здание поодаль и застыл неподвижно.

Глядя на сообщение о победе, всплывшее посреди поля зрения, Харуюки увидел, что сегодня у них было 80% побед, и с облегчением направился к командиру легиона.

— Эй, отличная работа, Сильвер Кроу, Сиан Пайл.

— Отличная работа!

— Отличная, да.

Следом за Харуюки откликнулся и Сиан Пайл, громадное тело которого появилось в проеме близлежащих руин. Затем он негромко продолжил:

— Простите, я сейчас сбежал с занятий секции, так что должен вас покинуть. Командир, желаю отлично провести время на Окинаве. И береги себя.

Проводив взглядом Такуму, который после этих слов поспешно разлогинился через команду «Бёрст аут», Черноснежка легонько рассмеялась.

— Ху-ху. Он уже стал полноправным членом секции кендо. Он сразу прошел в основной состав?

— А… ага. Да, насчет этого… насчет секции кендо.

Харуюки быстро огляделся, удостоверился, что трио соперников и десяток с небольшим зрителей уже отсоединились, но на всякий случай все равно продолжил тихо:

— Доказательств пока нет, но… в общем, один первоклассник, который тоже попал в основной состав, как и Таку, — кажется, Бёрст-линкер…

— …Что?

Харуюки повернулся к Блэк Лотус — та скрестила руки-мечи перед грудью, и сиреневые глаза ее превратились в щелочки — и рассказал про позавчерашний турнир.

По окончании рассказа Черноснежка несколько секунд стояла молча. Наконец она подняла голову и, пробормотав: «Пока все равно непонятно», — прислонилась своей стройной спиной к ближайшей руине. Харуюки нерешительно сел рядом.

— Сейдзи… Номи, да? Не припоминаю его брата Юити. И в прошлом году, и в позапрошлом среди семпаев Бёрст-линкеров не было. Значит, даже если этот Юити был Родителем Сейдзи, к тому времени, когда я поступила в Умесато, он уже потерял «Брэйн Бёрст».

Прожевав непринужденно выпущенные в воздух слова Черноснежки, Харуюки промямлил:

— Ага. Значит… если Сейдзи Номи Бёрст-линкер, его Родитель должен ходить в другую школу.

— Такое редко, но бывает. По правде сказать, это как раз мой случай. Но главное… это точно? Этот первоклассник Номи точно ускорялся во время поединков?

— Доказательств у нас нет. Но… с другими видами спорта могло быть всякое, но это же кендо. Таку сам применял в кендо «Физикл бёрст», вряд ли он сейчас мог ошибиться…

— Хм…

Блэк Лотус легонько кивнула, потом вздохнула — Харуюки живо представил себе смущенную улыбку на ее лице.

— Однако теперь ты знаешь команду на физическое ускорение. Не буду запрещать тебе ее применять, однако пользоваться ей, чтобы стать героем игр с мячом, запрещено правилами «Нега Небьюлас».

— Я, я не буду ей пользоваться! Заплатить пять очков всего за три секунды — да я лучше потрачу десять и пойду в «Безграничное нейтральное поле». …Ладно, главная-то проблема в другом: почему Номи не появляется в дуэльном списке.

— Да уж, в это трудно поверить, — прошептала Черноснежка, прищурившись. — После того случая с бэкдором полгода назад вышел патч, и теперь похожие фокусы уже не проходят. Если Номи Бёрст-линкер и подключен к локальной сети школы, он обязательно должен быть в дуэльном списке. Если его там не было, значит, Номи не был подключен к локальной сети.

— Н-но это, в школе разве вообще может ученик не подключиться к сети? Да еще во время занятий, и еще ведь был поединок по кендо!

— …Честно говоря, да, это невозможно… — в ответ на возражение Харуюки черные зеркальные очки качнулись из стороны в сторону. — Разве что школьный сервер взломали, или… Нет, в любом случае это слишком рискованно. Если его на таких вещах поймают, исключат сразу, пусть это и средняя школа. В общем… скорее всего, он какой-то нелегальной программой маскируется от других Бёрст-линкеров…

— Да, такое раньше случалось. Мне тоже кажется, что это самое вероятное… — тихо ответил Харуюки, опустив серебряную голову.

— Однако даже если так — чего этот Номи добивается? Если он действительно хочет скрыть, что он Бёрст-линкер, то использование команд вроде «Физикл бёрст» должно дать обратный эффект. Мы ведь в основном из-за этого его и подозреваем. Более того: он уже должен знать наши реальные данные, однако до сих пор не воспользовался ими, чтобы вызвать нас. Чего же он хочет?

На вопросы Черноснежки, естественно, Харуюки ответить не мог. Подумав немного, он неуверенно произнес:

— …Значит, мы должны выяснить, как он так делает, что не появляется в дуэльном списке, и вызвать его…

— В общем… да. У нас, Бёрст-линкеров, ничего не решается без дуэлей. Хотелось бы мне самой этим заняться, но, к сожалению, завтра я улетаю из Токио на неделю… Хмм, может, стоит притвориться больной и остаться…

— Нет, что ты, ни за что!!! — поспешно закричал Харуюки и принялся обеими руками отмахиваться от немыслимых слов Черноснежки. — Экскурсия в средней школе, это же раз в жизни бывает! Езжай, пожалуйста, а с Номи мы сами как-нибудь разберемся!!!

— Мм… вот как? Хорошо, только не натвори каких-нибудь глупостей. Да, кстати, ты решил, что мне тебе привезти?

— Аа, нууу… мне неловко просить чего-то громоздкого… поэтому, нуу, хорошо бы посмотреть видео или еще что-нибудь, что семпай там снимет…

Точнее говоря, видео, на котором семпай.

Еще точнее говоря, что-нибудь вроде видео высокого разрешения с семпаем в купальнике.

И еще — в награду за успешную защиту территории — перешли это через 30-сантиметровый кабель Прямого соединения.

Выслушав просьбу, к которой Харуюки еще много чего добавил мысленно, Черноснежка склонила голову набок и ответила:

— Что, только и всего? Ладно, я тогда много буду снимать и все пошлю тебе по мэйлу. Сниму всю окинавскую еду, которую буду там есть.

На следующее утро, в воскресенье, Черноснежка вместе с еще 120 третьеклассниками средней школы Умесато отправилась в Ханэду, села в самолет и улетела на юг.

Конечно, с ней можно было в любой момент связаться через голосовой вызов или Полное погружение, но при мысли о нескольких тысячах километров физического расстояния Харуюки становилось неуютно, и он, просыпаясь ночью, подолгу ворочался на кровати, пытаясь снова заснуть.

Ну почему я не в том же классе, что и она.

Так он смог бы увидеть Черноснежку в купальнике собственными глазами во время экскурсии, и они бы вместе выпустились, потом пошли в одну и ту же старшую школу… хотя нет, пойти в ту же школу могло бы быть проблематично…

Раздумывая о том о сем, Харуюки вдруг увидел иконку голосового сообщения, зажегшуюся посередине поля зрения. Едва он понял, что это от Такуму, как тут же вскочил и прикоснулся к иконке пальцем.

«Хару, доброе утро. Насчет Номи — прости, что долго ничего не говорил. Я хотел как-нибудь подобраться к его нейролинкеру и проверить, там есть «Брэйн Бёрст» или нет, но мне так и не удалось… Я только фотку смог найти, прикрепил ее тебе. Сегодня утром у меня опять тренировка; если я что-нибудь узнаю, свяжусь с тобой. Пока».

Как только воспроизведение закончилось, вспыхнула иконка прикрепленного файла.

Харуюки наморщил брови, заметив большой размер файла, но, как только открыл его, понял причину. Это была групповая фотография всех новичков-первоклассников из секции кендо.

Нейролинкер содержит в себе камеру, так что с его помощью принципиально возможно снимать фото и видео в любое время. Однако это означает, что скрытно фотографировать тоже легче, чем с помощью старых мобильников.

Поэтому существует функция, не позволяющая делать снимки поля зрения с другими людьми, если только эти люди по сети не дали разрешение на съемку. …Другое дело, разумеется, что есть люди, которые разными странными способами обходят этот запрет, — Черноснежка, например.

Харуюки и Такуму были с нейролинкерами не до такой степени «на ты», так что заполучить фотографию Номи они могли, только найдя где-то — например, групповое фото на память. Харуюки провел взглядом по изображению, развернувшемуся на все поле зрения, и среди окошек, всплывающих и исчезающих одно за другим, нашел наконец то, где было написано: «Класс 1А, Сейдзи Номи».

Лицо Номи — было натуральным воплощением юности и невинности.

Круглая шапка коротких светло-каштановых волос, спереди челка спадает на лоб. Глаза и нос, как у девочки; однако на губах уверенная улыбка, подобающая члену секции кендо.

— Ты… Бёрст-линкер?.. — прошептал Харуюки. Но, разумеется, Номи на неподвижной фотографии ничего не ответил.

Харуюки впечатал черты лица загадочного первоклассника себе в память, убрал фотографию и поднялся с кровати. Он решил было днем отправиться в Синдзюку или в Сибую, чтобы подуэлиться, но передумал — надел форму и пошел в школу. Если Такуму и Номи будут вместе тренироваться — как бы чего не вышло.

Зайдя на кухню, Харуюки покидал на хлеб ветчины и сыра, съел это все, потом оставил короткое сообщение еще не проснувшейся матери и, тихонько открыв дверь, вышел наружу. При взгляде на ярко-синюю небесную высь над домом в глазах у него заплясали искорки.

[[image:/storage/reader-images/fda5635eb40928c5e2294a9a6d5f5069a1c5ea29.jpg]]
Если подумать — с тех пор, как Харуюки поступил в эту школу, впервые он шел туда в выходной.

Переобувшись у входа, Харуюки взглянул на часы. Подготовка и дорога отняли многовато времени — было уже 12.15. Он подумал было послать Такуму мэйл, чтобы узнать, он еще здесь или уже ушел, но решил, что быстрее будет выяснить самому.

Воскресным днем в школе было невероятно тихо.

И нельзя сказать, что школа была пуста. Со стадиона доносились голоса членов секций софтбола и легкой атлетики, а если бы Харуюки заглянул в столовую, то обнаружил бы там ребят из кружка изучения культуры.

Но в самой школе не горели лампы и висела такая тишина, что у Харуюки даже мелькнула мысль, не угодил ли он в какое-то незнакомое место.

Затаив дыхание (сам не зная, зачем), он прошел коридором первого этажа и очутился в физкультурном корпусе. Прошел мимо основного спортзала, откуда доносилось шуршание баскетбольных кроссовок, и двинулся к залу для единоборств —

— …Сэааа!

Этот резкий возглас заставил его застыть на месте.

Из зала доносились и другие голоса, но среди всех этих ритмичных звуков он с легкостью вычленил пронзительный возглас Номи, который ему довелось слышать совсем недавно.

Харуюки, стараясь быть еще более незаметным, вышел из коридора в посыпанный гравием двор, затем прошел несколько метров вдоль стены и заглянул в окно спортзала.

Судя по всему, общая тренировка уже закончилась — на деревянном полу зала стояли лишь несколько членов секции. Все это были первоклассники; похоже, старшие приказали им тренироваться самостоятельно, и они, выстроившись в ряд, махали синаями. Харуюки их видел только со спины, но ученик близ правого края шеренги — щуплый и с взрослой каштановой прической — это, несомненно, был Сейдзи Номи.

Даже Харуюки мог с легкостью разглядеть, насколько резкими были удары Номи по сравнению с другими первоклассниками; за ними явно крылись недюжинные способности.

Харуюки закусил губу и подумал: зачем вообще Номи пользуется ускорением в поединках, если у него и так отличные способности? Может, у него какие-то обстоятельства, которые вынуждают его так делать? Как Такуму предполагал?

Харуюки тихонько вздохнул, и ровно в этот момент Номи вдруг прекратил упражнение.

Харуюки втянул голову в плечи, испугавшись, что его застукали за подглядыванием, но, судя по всему, дело было в другом. Даже не обернувшись в его сторону, Номи подошел к стене и прислонил к ней синай.

— Эй, Номи, ты еще не закончил, — окликнул его один из первоклассников, продолжая махать синаем. Пропустив эти слова мимо ушей, Номи взял свою спортивную сумку и направился к выходу из спортзала, как будто для него тренировка уже кончилась. Тот, кто к нему обращался, цокнул языком, а парень рядом с ним сказал:

— На «крутого-сама» общие правила не действуют.

Даже услышав неприкрытый сарказм, Номи не замедлил шага. Если он так и уйдет из зала, не сняв формы, то должен будет повернуть как раз туда, где прятался Харуюки; сообразив это, Харуюки отскочил от окна и укрылся за деревом по соседству.

Номи, похоже, его не заметил; он прошел прямо по коридору и исчез на лестнице, ведущей вниз. Там, в подвале, было помещение, куда Харуюки заглядывал даже еще реже, чем в спортзал, — бассейн с подогревом.

Он что, теперь плавать пойдет? Такая мысль мелькнула в голове у Харуюки, но он тут же выкинул ее из головы. Там, рядом с бассейном, должны быть душевые. Номи наверняка хорошенько пропотел после тренировки и, должно быть, собирается принять душ, прежде чем переодеваться.

…Душевая.

— !..

Харуюки со свистом втянул воздух.

Судя по всему, остальные первоклассники еще какое-то время будут тренироваться. Из других спортивных секций поблизости не было никого. Значит, в течение нескольких минут Сейдзи Номи будет совершенно один.

Это шанс? Прекрасная возможность спросить у него, как ему удается не появляться в дуэльном списке и почему он в упор игнорирует остальных Бёрст-линкеров из той же школы?

Конечно, он может начать отнекиваться. Но он уже воспользовался командой «Физикл бёрст» перед Харуюки и Такуму, про которых, по идее, уже знал, что они Бёрст-линкеры. Он как будто нарочно показывал это Такуму во время их поединка. Это было похоже на желание войти в контакт, разве нет?

Уверенности у Харуюки не было, но все равно он последовал за Номи, оглядываясь по сторонам.

Лестница, ведущая вниз, шла вдоль стены у самого входа в корпус, и Харуюки стал осторожно спускаться. Уроки плавания в Умесато не обязательные, и выбирать этот предмет у Харуюки не было ни малейшего желания; так что можно было без преувеличения сказать, что по этой лестнице он спускался впервые в жизни.

Дойдя до поворота, он осторожно выглянул из-за угла; там был короткий коридорчик, но Номи видно не было. Слева по коридору Харуюки увидел раздельные входы в душевые (там же, видимо, были и раздевалки). Он кинул взгляд на потолок, но знакомой полусферы Общественной камеры видно не было. Этот коридор и сами душевые — за пределами обзора камер.

Секунд десять Харуюки колебался, прячась за шкафчиком с метлами в углу коридора, потом наконец решился и двинулся к душевым.

Кинув взгляд на стену возле входов, он увидел яркие знаки: слева — розовый «для девочек», справа — голубой «для мальчиков». Кинув последний взгляд в сторону лестницы, Харуюки пошел, конечно, направо и, сделав несколько шагов, вслушался. Разумеется, если здесь окажутся другие ученики, не только Номи, ему придется отступить; однако голосов он не слышал. Ладони Харуюки взмокли от пота, и он вытер их о брюки.

…Бояться совершенно нечего.

Я тоже учусь в этой школе, и я мужского пола. Никто мне и слова не скажет, если я зайду. Я просто хочу поговорить с Номи наедине, узнать, чего он добивается.

Снова вытерев пот, Харуюки на деревянных ногах шагнул вперед и очутился в душевой.

Здесь было намного просторнее, чем он ожидал. Вдоль правой стены выстроились шкафчики для одежды. Посередине был длинный стол, на нем стояла стандартная школьная спортивная сумка. Вдоль левой стены находилось множество душевых кабинок. Их прикрывали серые пластиковые дверцы-панели, так что внутрь не заглянешь; но из одной кабинки в глубине душевой доносился шум воды и шел пар. И больше никого не было.

…Опоздал?

Харуюки тихонько вздохнул. Пока он сомневался и колебался, Номи успел войти в кабинку. Приставать к человеку, принимающему душ, у Харуюки не хватало наглости.

Видимо, придется уйти. С этой мыслью он попятился — и вдруг.

В полуоткрытой спортивной сумке на столе что-то бликануло.

Харуюки мог видеть только часть этой штуки, но, судя по гладким контурам, это мог быть только нейролинкер.

Вообще-то это устройство, которое можно смело назвать вторым мозгом, нормальные люди, хоть чуть-чуть думающие о безопасности, не оставляют на виду. Не снимают даже при принятии душа или, скажем, запирают в шкафчик вместе с одеждой. Однако Номи был здесь один и, видимо, поэтому беспечно оставил его на столе, не стал убирать его в запирающийся шкафчик.

Если так — может, нейролинкер даже не отключен? При включении он первым делом проверяет состояние мозга, так что, если сейчас он выключен, то ничего не поделаешь; но если он в режиме ожидания, то Харуюки, подсоединившись к нему, сможет напрямую просканировать память.

Ну да — ровно таким способом Скарлет Рейн, Красный король, в январе подключилась к нейролинкеру матери Харуюки и оставила поддельный мэйл.

Конечно, это запрещено школьными правилами, да и неэтично. Если учителя пронюхают, что Харуюки втихаря подключился к нейролинкеру другого ученика, ему повезет, если он отделается суровым выговором.

Однако — сеть Общественных камер, следящая за жителями страны, не заглядывает в школьные туалеты и душевые. А без видеодоказательств школьная администрация обычно закрывает глаза на нарушения правил. Как это было с самим Харуюки, который ничего не мог поделать, когда одноклассники его избивали и запугивали вне поля зрения камер. Кроме того, напрямую подсоединившись к нейролинкеру Номи и заглянув в его память, Харуюки не только узнает, Бёрст-линкер Номи или нет, но и, возможно, выяснит, как ему удается не попадать в дуэльный список.

…После двухсекундного раздумья Харуюки решился.

Он затаил дыхание и, вслушиваясь в доносящийся из кабинки плеск, подкрался к сумке и раскрыл ее пошире. Внутри поверх аккуратно сложенного блейзера лежал светло-сиреневый нейролинкер. Индикатор состояния подмигивал синим светом, показывая, что устройство находится в режиме ожидания.

Харуюки быстренько вытащил из кармана кабель, воткнул его конец в свой нейролинкер, затем, поймав болтающийся в воздухе второй конец, потянулся к тому, что было внутри сумки —

…Нет, погодите-ка.

Этот цвет. Сиренево-атласно-серебристый. Такой же знакомый, как цвет его собственного нейролинкера, — и не такой, как у Номи.

Мысли Харуюки застопорились; он застыл с кабелем в руке. И тут в его ушах раздалось поскрипывание поворачивающегося крана. Шум воды оборвался.

Прямо перед его машинально поднятыми глазами дверца-панель, скрипнув, откинулась в сторону.

Держа на голове и плечах большое полотенце, из кабинки вышла Тиюри Курасима. Столкнулась с Харуюки взглядами — и две пары глаз распахнулись на всю ширину.

Мысли в голове Харуюки взорвались. Хоть какое-то спасение, что его взгляд так и прилепился к лицу Тиюри, не в силах ни на секундочку опуститься ниже. Тиюри тоже застыла на месте в позе «девушка, вытирающая волосы».

В конце концов Харуюки обрел контроль над своим телом до такой степени, что смог кое-как шевелить губами, и прошептал настолько тихо, что это был почти и не голос вовсе:

— Тию… ты… почему в мужской…

И одновременно Тиюри моргнула и спросила:

— Хару. Что ты делаешь в женской душевой?

Чегоооо?

И лишь тут Харуюки заметил наконец, что вся комната, где он находился, была не в голубых, а в розовых тонах. Пол с нескользким покрытием, гладкие стены, потолок, стол — все это было тускло-розовым.

…Но, но этого же, этого не может быть!!!

Харуюки выпучил глаза, пока его сердце вопило.

Я же точно вошел в дверь, где был знак «для мальчиков». Это была не табличка, а знак прямо на стене, так что поменять их в шутку никто не мог. Может, его просто закрасили, нанесли новую метку поверх старой? Да нет, на такую сложную операцию просто времени ни у кого не было.

Пока Харуюки на полной скорости крутил в голове всяческие мысли, до Тиюри, похоже, наконец дошло, в каком она и Харуюки находятся положении.

Она опустила взгляд на собственное тело, и ее глаза стали очень круглыми, а лицо залилось краской до кончиков ушей. Закрывшись руками, насколько могла, она подняла голову, сделала глубокий вдох…

Вот-вот должен был последовать невероятный по громкости вопль и взрыв ярости, однако прямо перед ним —

Снаружи раздались голоса болтающих учениц. И они приближались.

До Харуюки внезапно — но слишком поздно — дошло, что другим он эту ситуацию черта с два объяснит ошибкой или чьей-то шуткой.

Положение было очень опасным. Если школьная администрация узнает, это может кончиться временным отстранением от занятий или даже исключением — да тут может и полиция вмешаться.

Тиюри, должно быть, пришла к такому же выводу — от ее красного, как свекла, лица кровь отхлынула разом. Она и Харуюки продолжали оторопело смотреть друг на друга — а женские голоса тем временем звучали все громче.

Внезапно Тиюри выбросила вперед правую руку, ухватила Харуюки за галстук и бесцеремонно впихнула в душевую кабинку, из которой только что вышла. Потом заскочила сама, спиной прижала Харуюки к стене и перекинула полотенце через дымно-серую дверь.

Взяв в руку наконечник душа, она пробежалась пальцами другой руки по сенсорной панели, настроила температуру воды на максимальные 60 градусов и до предела открыла кран. Вырвавшиеся из душа струи яростно ударились о правую стенку. Из-за высокой температуры воды кабинка тут же наполнилась белым паром.

— …Молчи и не дергайся!

И сразу после этого шепота Тиюри Харуюки ощутил по ту сторону дверцы присутствие как минимум трех девчонок.

— Блииин, от пота вся одежда липнет!

— Да, поскорей бы начать носить летнюю форму.

— Хотя бы сменить подушечку для линкера на сеточку.

Судя по всему, они были из легкоатлетической секции, как и Тиюри. Одновременно с голосами послышались звуки расстегиваемых молний.

Однако Харуюки, естественно, был не в том положении, чтобы воображать сцену, разворачивающуюся в комнате. Уткнувшись носом в стену и закрыв глаза, он стоял и молчал.

90% его мозга заполняла паника, но оставшиеся 10% продолжали пытаться сообразить, как он умудрился угодить в такое положение.

Он ну никак не мог спутать знаки мужской и женской душевых комнат — это абсолютно исключено. Физически заменить знаки тоже нереально. Стало быть, вариант остается лишь один.

Электронное наложение знаков в его поле зрения.

Кто-то перезаписал его визуальную информацию через нейролинкер. Запустил некую программу, которая поменяла изображение мужской душевой на женскую и наоборот. Поняв это, Харуюки задним умом сообразил, что знаки, которые он видел несколько минут назад, были слишком яркими для полутемного коридора. Они как будто бы сами светились.

По-прежнему оставалось загадкой, где и когда эта программа попала в его нейролинкер, но послал ее, скорее всего, он.

Сейдзи Номи.

Все это было ловушкой Номи. Он знал, что Харуюки подглядывал в окно спортзала. Он буквально отвел Харуюки к душевым и заставил влезть в женскую комнату, подсунув неправильные знаки. Он это сделал, чтобы убрать Харуюки, то есть Бёрст-линкера Сильвер Кроу, из средней школы Умесато.

Ужасно четкий, безжалостный и эффективный метод.

Как в тот раз, когда Черноснежка избавилась от ученика по фамилии Арая. А может, и еще мощнее.

— Ой, Ти? Ты еще там? — внезапно раздался голос с той стороны дверцы.

Ответный голос Тиюри раздался прямо над ухом Харуюки; тот слушал, ежась от страха.

— Ага, я тоже жутко вспотела.

— Да, накануне отборочных по району тренер расслабиться не дает.

Харуюки окутывал горячий пар, однако, будучи в футболке, рубашке и пиджаке, он весь настолько вспотел, что жара не чувствовал. Напротив, у него зубы чуть ли не стучали от мороза, продирающего по коже.

Если сейчас та ученица забавы ради откроет дверцу, большие проблемы ждут не только Харуюки, но и Тиюри. Хоть она и была первой жертвой подглядывания, ей грозит такое же наказание, как и ему.

— Эй, Ти, а у тебя там не слишком горячая вода? Парит просто страшно.

— А, мне просто нравится погорячее. И кровообращение стимулируется.

— О нет, ты говоришь совсем как моя бабушка.

Послышалось дружное «а-ха-ха-ха» сразу нескольких девчонок. Тиюри тоже рассмеялась, но Харуюки своей спиной, прижатой к ее, ощутил, что ее мускулистое тело слегка задрожало.

…Прости. Прости меня. Прости, пожалуйста. Я был идиотом. Если бы я не попытался влезть в нейролинкер в сумке, такого бы не случилось!

Так мысленно крича, Харуюки заскрежетал зубами — и тут.

Раздался скрип открываемой дверцы, и Харуюки от неожиданности вздрогнул.

Но это оказалась дверца соседней кабинки, куда вошла одна из тех девчонок. Потом раздались еще два звука открываемых-закрываемых дверей, а следом — шелест льющейся из душа воды.

Несколько секунд спустя Харуюки почувствовал, как Тиюри на мгновение отлипла от него — чтобы выглянуть наружу и проверить.

Тут же она юркнула обратно и, повернувшись к Харуюки лицом, одними губами произнесла: «Выметайся, быстро!»

Харуюки не дыша кивнул — он был не в силах даже поблагодарить Тиюри за смекалку — и неуклюже вывалился из кабинки.

Глядя только на выход, он заставил свое полускрюченное, непослушное тело сделать шаг, потом еще шаг. Если он сейчас упадет — или войдут еще девчонки…

От этих мыслей он едва не потерял сознание, но каким-то чудом его ноги все же не заплелись, и Харуюки сумел выбраться из комнаты. Пробежав коротким U-образным коридором, он очутился там, где были раздельные входы на мужскую и женскую половины, и, лишившись сил, привалился спиной к стене.

— …Засранец!..

Выругавшись, он поднял голову и метнулся к настоящей мужской душевой, вход в которую был напротив.

…Однако. В голубовато-серой комнате никого не было. И никаких признаков того, что кабинками кто-то пользуется. Скорей всего, к тому времени, когда Харуюки влез в женскую душевую, Номи уже ушел.

— …Дерьмооо, — простонал Харуюки и стукнул кулаком по стене.

Два часа спустя, в квартире семьи Курасима на 22 этаже, в комнате Тиюри.

Харуюки сидел на коленях, упершись лбом в пол.

— Прости меня, извини, облажался, ну прости, пожалуйста!!!

Он сам не знал, сколько раз уже произнес слова извинения, но все повторял и повторял.

Хозяйка комнаты, сидящая в своей школьной форме на кровати, скрестив руки, продолжала источать ауру убийства. С тех пор как она впустила Харуюки, явившегося извиняться, она не произнесла ни слова, однако это было еще страшнее.

То, что он натворил, было, конечно, ужасно — это Харуюки понимал. Но истинную глубину шока Тиюри, пожалуй, ни один человек мужского пола оценить не способен.

Ее абсолютно голое тело разглядывали в упор, с расстояния в метр, не больше.

Нет нужды говорить, что это куда большее преступление, чем вирус, который Такуму в прошлом году запустил в нейролинкер Тиюри. Это было совсем не то же самое, что совместные походы в баню, когда они были маленькими. Да, с тех пор все изменилось. Изящная ключица, четкая линия грудных мышц, соединяющих плечо с грудью, а под ними неожиданно большие белые —

— …Вспоминаешь, да?

Эти внезапные тихие слова заставили Харуюки подскочить на сантиметр вверх, не меняя коленопреклоненной позы.

— Нет, я не вспоминаю, я ничего не помню!

— Врешь, у тебя все уши красные. Хочу предупредить: если ты будешь всякое странное воображать, то я, пока у тебя всю память не отшибет, в это самое… как его… а, да, будешь у меня нырять в «Безграничное нейтральное поле». На сто лет.

Харуюки опять подпрыгнул.

— Я, я не буду, не буду!

…Честно говоря, если Тиюри сейчас заставит Харуюки воспользоваться командой «Анлимитед бёрст» и потом будет час за ним следить, то там, внутри, пройдет сорок дней. И картина, хранящаяся у него в мозгу, изрядно затуманится.

Однако все это время за ним будут гоняться другие Бёрст-линкеры и «энеми», и, помимо потери памяти, он еще страшно вымотается; поэтому Харуюки отчаянно замотал головой.

— Я уже забыл, я суперзабыл!

— …Ладно, какое именно возмещение мне нужно от Хару, я еще как следует подумаю. А пока этот вопрос отложим.

В очередной раз фыркнув, Тиюри запустила Харуюки в голову чем-то мягким. Подняв глаза, он увидел, чем именно — большой подушкой.

— Можешь уже подняться с колен, просто сядь.

— А… ага.

Кивнув, Харуюки подобрал подушку. Сперва ему показалось, что это слон, но нос оказался коротким, зато ног было три пары, то есть шесть штук.

— Это, это что?

— Тихоходка. Самое сильное живое существо на Земле… Так, не отвлекайся! Ты говорил, что залез в женский душ из-за вируса, а подсунул его тебе какой-то тип по фамилии Номи… это правда?

Харуюки поспешно уселся на странное животное в сэйдза и закивал.

— Д-да, конечно. Я же точно вошел в мужскую душевую. Я, конечно, тупой и не от мира сего, но не настолько же, чтобы перепутать голубой с розовым.

— Но когда он подсунул его тебе? Ты же с этим Номи даже не говорил еще, да?

— А… ага.

Он медленно кивнул.

Действительно, как вирус угодил в его нейролинкер, оставалось полной загадкой. Это должен был бы быть контакт между нейролинкерами где-то в течение недели между приветственной церемонией и сегодняшним днем, но самому Харуюки не шли в голову идеи, когда именно это могло случиться.

Если бы ему удалось изучить сам вирус, то, может, он и узнал бы время, когда тот попал в нейролинкер, но, сколько бы Харуюки ни шерстил память, никаких посторонних программ обнаружить не удалось. Проглядев журнал активности нейролинкера, он обнаружил, что сразу после того, как он вошел в женскую душевую, какой-то неизвестный файл стер сам себя. Поскольку Харуюки не припоминал за собой ничего подобного, то, скорее всего, это и был вирус, который достиг своей цели — он был настроен так, чтобы, поместив в поле зрения Харуюки фальшивые знаки, тут же самоуничтожиться.

— Но тогда… — Тиюри наморщила густые брови и склонила голову набок. — Если он смог это сделать, почему он не снес полностью операционную систему нейролинкера или не стер «Брэйн Бёрст»? Если ему нужно, чтобы ты не дуэлился, то это разве не эффективнее?

— Никакой вирус не может стереть системные файлы. Максимум, что он может, — устраивать всякие шуточки с помощью функций нейролинкера. А что касается «Брэйн Бёрста» — когда человек становится Бёрст-линкером, он может скачать программу у кого угодно. Иначе невозможно было бы апгрейдить линкер. Если, конечно, не заменять главный чип в новом линкере…

После этих слов Харуюки тоже наморщил брови.

— Нет, но… по правде сказать, если он настолько крут, что может подменять картинку и звук, то он мог бы вместо шуточек устроить что-нибудь посерьезнее… Например, красный сигнал светофора заменить на синий[✱]В Японии разрешающий сигнал светофора синий, а не зеленый. или замаскировать машину на дороге… он даже убить меня мог?..

— У, уби-…

Нечаянно вскрикнув, Тиюри поспешно закрыла рот руками, чтобы ее мать, которая была сейчас в гостиной, ничего не услышала, и вновь повторила:

— Убить, эй, ты чего говоришь?! Это, это уже не игра.

Харуюки мог лишь слабо улыбнуться и покачать головой.

— «Брэйн Бёрст» — это игра, но в то же время не игра. Такие, как Номи, пользуются ускорением, чтобы чего-то добиваться в реале, и они готовы на все, чтобы сохранить эту силу. Подумай: если бы не ты вышла тогда из кабинки, а какая-нибудь другая девчонка, я бы уже…

— …Сидел в полиции, да, — запоздало содрогнувшись, прошептала Тиюри. — Но… тогда, значит, этот Номи еще какие-нибудь ловушки нам подстроит? Не только Хару… Так-куну, Черно-семпай и мне, нам всем это угрожает?..

— Ну нет, я ему этого не позволю, — необычно суровым для себя тоном перебил Харуюки, стараясь отогнать тревогу Тиюри. — Теперь мы понимаем, что этот тип из себя представляет, и не будем просто сидеть и ждать. Может, мы с Таку уже завтра им займемся. Не хотелось бы, но… если понадобится, мы насильно подрубимся к нему Прямым соединением и выясним, как ему удается не попадать в дуэльный список.

— …Хару…

Тиюри, однако, по-прежнему смотрела уныло; она закусила губу и опустила голову.

— Я… мне это как-то не нравится. Что-то неправильно. Это всего лишь игра… Но Хару и Так-кун, и Номи тоже, вы все как-то не развлекаетесь.

— Не-неправда, — поспешно замотал головой Харуюки — но в то же время подумал, что у Тиюри есть все основания считать именно так.

У нее редкий аватар, «хилер», но она еще ни разу не участвовала в дуэли. Размер и детализация арены, горячка боя и восторг победы — все это Харуюки хотел бы показать ей, и как можно быстрее, но придется неделю подождать, пока в Токио не вернется Черноснежка.

— П-по крайней мере я изменился, когда установил «Брэйн Бёрст»… я смог наконец как следует поговорить с Таку, и мой параметр покорности тоже вроде бы чуток ниже стал…

Услышав эти слова, не очень-то связанные с предыдущими, Тиюри моргнула, потом понимающе улыбнулась.

— …Да, пожалуй, это верно. Прежний Хару, после того как увидел меня голой, наверняка бы месяц от меня бегал, даже не извинившись.

Гх.

Вновь в голове Харуюки всплыла та проблемная картина, и, чтобы спрятать заалевшее лицо, он опять бухнулся лбом вниз.

— Прости меня, извини, облажался, ну прости, пожалуйста!!!

— Кончай уже!

В голову Харуюки прилетела еще одна подушка.

Затем Тиюри, к которой вернулся ее острый язычок, тихо заявила:

— И еще — хочу предупредить. Если про тот случай в душе ты расскажешь Так-куну, я тебя разорву на кусочки. А потом еще Черно-семпай расскажу.

— Э…

Харуюки застыл на месте.

Да, он совершенно не собирался рассказывать о случившемся Черноснежке, но поделиться с Такуму планировал — сразу после того, как покончит с извинениями.

— Та… Таку тоже нельзя?

— Конечно! Ты вообще чем думаешь!!!

Харуюки получил по голове третьей подушкой. Вот как, это для нее очевидно?.. Но тогда как он объяснит нападение Номи? Нет, надо будет только сообщить, что Номи его завел в женскую душевую, тогда не придется рассказывать, что он там наткнулся на Тиюри.

Чувствуя стыд за то, что приходится держать что-то в секрете от лучшего друга и товарища, Харуюки сделал глубокий вдох и выбросил эти мысли из головы.

Сейчас не самое подходящее время копаться в том происшествии в душевой.

Номи объявил войну. И в этой войне от них потребуется полное напряжение сил. Если возможно, Харуюки хотел бы, чтобы проблема решилась до возвращения Черноснежки с Окинавы. Он не хотел подвергать ее опасности.

Сам себе говоря это, Харуюки вышел из квартиры Курасимы и поднялся на два этажа, к себе.

Однако Харуюки ошибался. Он не знал, что уже прошел точку невозврата.

Он не знал, что война уже не только началась, но и закончилась.

----------

Том 3 Глава 30

— Гейм овер, Арита-семпай… нет, Сильвер Кроу.

Это были первые слова Сейдзи Номи, когда Харуюки с ним встретился.

Средняя школа Умесато, если смотреть с юга на север, имела вид лежащей на боку буквы Н. Вход на территорию школы был с восточной стороны; в северном корпусе располагались спецклассы, в южном — обычные классы. Физкультурный корпус разделял остальное пространство на восточную часть («передний двор») и западную («центральный двор»).

В центральном дворе росли дубы и камфорные деревья; их ветви тянулись во все стороны, поэтому там было сумрачно даже днем. Там не было ни скамеек, ни газонов, и ученики ходили туда редко. Общественных камер там тоже не было.

В конце первого урока в понедельник утром Харуюки получил мэйл от Номи с приглашением встретиться там. Увидев в конце короткого текста, набранного мелким шрифтом, слова «Приходи один», Харуюки кинул взгляд на спину Такуму, сидящего впереди него.

Он так и не рассказал Такуму про вчерашнее происшествие в душевой.

Почти все можно было пересказать нормально — то, что он получил вирус в нейролинкер, то, что бросился в женскую душевую; но чтобы объяснить, как он спасся, ему пришлось бы упомянуть Тиюри. А Тиюри категорически запретила ему рассказывать об этом, поэтому, как бы Харуюки ни пытался замазать ее участие, ему пришлось бы лгать.

Лгать Такуму он совершенно не хотел.

Но Харуюки вполне понимал Тиюри, которая не желала позориться еще больше.

Он мысленно стонал, не в силах разрешить свою дилемму, — и именно тогда ему пришел мэйл от Номи.

Естественно, Харуюки решил отложить разговор с Такуму до после встречи с Номи. Раз уж в мэйле было прямо сказано приходить одному. Если с ним будет Такуму, Номи может и не явиться.

Когда пришло назначенное время — начало 20-минутной перемены между вторым и третьим уроками, — Харуюки встал со стула и выскочил в коридор. Сбежал по лестнице, схватил свои кеды из обувного ящичка и по гравийной дорожке, идущей вдоль спортзала, добрался до центрального двора.

От этого места у него были нехорошие воспоминания. Поскольку Общественные камеры сюда не заглядывали, его, когда он был в первом классе, много раз вызывали сюда школьные хулиганы. Они толкались, и он позорно шлепался задницей на влажную палую листву — жалкое зрелище.

Но все это в прошлом. Теперешний я — совсем не такой, как тогдашний.

Мысленно прошептав себе это, Харуюки зашагал к здоровенному монгольскому дубу, стоящему посреди сумрачной рощицы.

Оттуда раздался тихий звук шагов, и перед Харуюки возникла человеческая фигура.

Харуюки, уверенный, что он придет первым, слегка растерялся, и его правая нога отступила на полшажочка.

Стоя лицом к лицу с Сейдзи Номи, Харуюки заметил, что у того действительно очень щуплое телосложение. Он даже уступал на десяток сантиметров Харуюки, который сам был ниже среднего роста в своем классе. Руки-ноги, туловище, шея с темно-серым нейролинкером — все это было маленьким, как у ребенка. А уж весил он, наверно, раза в два меньше, чем Харуюки.

Лицо тоже было настолько детским, что Номи можно было бы принять за девочку. Харуюки, конечно, помнил это лицо по фотографии, присланной Такуму, но все равно на миг усомнился — это ли тот самый враг, который подстроил ему такую жестокую ловушку?

Номи слегка поклонился; ровно подстриженные, мягкие на вид волосы качнулись. В глазах с длинными ресницами и на губах родилась слабая улыбка —

— Гейм овер, Арита-семпай… нет, Сильвер Кроу.

Вот что произнес Сейдзи Номи.

— Э… че, чего?

Застигнутый врасплох, Харуюки смог лишь это из себя выдавить.

По-прежнему улыбаясь, Номи пожал худенькими плечами и пояснил:

— То есть победитель уже определен. Я выиграл, семпай.

— В-выиграл во что?..

Харуюки сделал глубокий вдох, и его мысли ожили. Он сердито уставился на противника.

— У нас еще не было дуэли. Потому что ты пользуешься каким-то фокусом, чтобы не появляться в дуэльном списке.

— Дуэль… она уже не нужна. Потому что у меня есть вот это.

Номи извлек правую руку из кармана и изящными движениями поделал что-то на виртуальном рабочем столе. Перед Харуюки вспыхнуло голографическое диалоговое окно с предложением принять файл.

— Не беспокойся, там нет вирусов и других подобных штук.

— …

Харуюки, конечно, не мог так вот сразу поверить словам Номи; он подозрительно уставился на своего соперника и медленно спросил:

— …Ты, как ты засунул визуальный маскировщик в мой нейролинкер?

— Хмм, ты это понял, э? Тогда я в награду расскажу тебе. Фотка, все дело в фотке! Маюдзуми-семпай отослал ее тебе, правда?

— Фо… фотка?

Лишь теперь Харуюки задним числом понял. Групповое фото первоклассников из секции кендо, которое ему вчера переслал Такуму. Он точно помнил, что размер был на удивление большой — он еще удивился тогда, прежде чем ее открыть.

— Он был встроен в карточку с моим именем. Смотрелка фотографий в нейролинкере и информационный дисплей Дополненной реальности работают на одном и том же движке. Так что спрятать программу, которая чуток подкручивает картинку в поле зрения, проще простого.

Номи объяснял, не переставая улыбаться, однако Харуюки, хоть и имел некоторые навыки в программировании, не сомневался, что с его уровнем такого не сделать.

Возможно, Номи походил на Черноснежку и Нико, Красного короля, в том, что его внешность не соответствовала ментальному возрасту опытного Бёрст-линкера. Хоть он и младше, недооценивать его было ни в коем случае нельзя.

Слушая свой внутренний голос, Харуюки запустил дополнительные антивирусы, помимо включенных по умолчанию, и опасливо принял посланный Номи файл.

Это было, похоже, короткое видео. Прежде чем воспроизвести его, Харуюки убедился, что размер файла соответствует длительности и качеству записи. Потом, чувствуя, что во рту все пересохло, он прикоснулся пальцем к иконке.

Все поле зрения заняло прямоугольное окно.

Видео было очень четким, несмотря на небольшие помехи. На нем был, похоже, школьный коридор, который снимался откуда-то сверху.

Судя по отсутствию в нем окон, коридор находился где-то под землей. Был он короткий, и с левой стороны виднелся проем без двери.

Сразу за этим проемом была развилка, и на стене были видны два знака. Голубой «для мальчиков» и розовый «для девочек». Это же —

Вход в душевые комнаты под спортзалом.

Как только до Харуюки это дошло, он тут же догадался, какое видео ему сейчас покажут. Мурашки побежали по его рукам и спине.

Секунду спустя из нижнего правого угла поля зрения появился коротышка-ученик. Лохматые, неухоженные волосы. Серебристый алюминиевый нейролинкер.

Дойдя до центра окна (где был вход в душевые), мальчик оглянулся в сторону камеры. Круглое лицо, захваченное анфас, принадлежало не кому иному, как Харуюки.

Харуюки-на-видео, поколебавшись немного —

Засеменил направо, туда, где был знак «для девочек».

— Хи-хи, ты был слишком уж тороплив, семпай!

Видео закончилось; Харуюки стоял, как в столбняке, и в голове у него был сплошной белый туман. До него донесся жизнерадостный голос Номи.

— Любой нормальный человек бы выскочил оттуда, как только увидел, что внутри все розовое! А ты так и не вышел. Я прямо не знал, что делать.

Слова Номи таили в себе загадку, но главное — Харуюки не мог поверить, что это видео вообще существовало. Он сумел выдавить через пересохшее горло:

— Т-ты… это, как ты?.. Там же было негде спрятаться…

Номи расхохотался, будто услышал что-то невероятно смешное, и покачал головой.

— Не та нынче молодежь… прямо хочется так сказать. Ты что, думаешь, что нейролинкер — единственное портативное устройство в мире? Лет десять назад еще вот такая штучка продавалась.

Из кармана он извлек округлый предмет, легко умещающийся в ладони. Спереди виднелась линза.

— Сейчас, конечно, все цифровики — здоровенные зеркалки. Но даже у этой крошки отличное разрешение, правда? На этом видео Арита-семпай, любой скажет с первого взгляда. Она была над шкафчиком для метел в том коридоре.

Ошеломленно глядя на это игрушечное на вид устройство, Харуюки спросил почти на автомате:

— …Ты… все это затеял только для того, чтобы убрать меня из школы?.. Ты собираешься сделать все, чтобы меня ис… исключили?

— Нет, нет, что ты, вовсе нет!

Распахнув свои прежде прищуренные глаза, Номи помотал головой, словно услышал что-то очень глупое.

— Сделать так, чтобы семпая исключили, — какая мне от этого польза? Кроме того, если я настолько сильно тебя достану, ты, семпай, можешь дойти даже до того, чтобы напасть на меня в реале; в общем, это не окупится. Я просто хочу, чтобы все то время, что я буду учиться в этой школе, Арита-семпай… — Номи сделал паузу и улыбнулся невинной улыбкой, в которой, однако затаились невероятные хитрость и холодность, — был моей преданной и услужливой собачкой, только и всего. Будешь каждый день приходить и кормить меня бёрст-пойнтами, как умный хороший песик.

— Я этого не допущу.

…Новый голос сотряс удушливую атмосферу центрального двора.

Харуюки от неожиданности вздрогнул; Номи, не снимая улыбки с лица, обернулся к источнику голоса.

Из-за деревьев вышла Тиюри; ее кошачьи глаза горели. Такуму с ней не было. Похоже, она сама пошла за Харуюки и услышала весь разговор.

Тиюри подошла, топоча по траве, и, глядя на Номи в упор, резко заявила:

— Я позвала Хару из душевой. Если про это видео узнают, я так и скажу. Я упала и подвернула ногу, и не могла встать — как тебе? Это дает Хару законный повод войти на женскую сторону. Разумеется, никакого отстранения или исключения не будет.

После этих слов Харуюки, забыв про свое положение, выпучил глаза.

Да, это объяснение выглядело вполне убедительно. Вообще-то, если бы он действительно собирался подглядывать, то так вот просто входить — само по себе абсурд.

…Однако.

Даже после того как Тиюри договорила и закрыла рот, тонкая улыбка не исчезла с губ Номи.

Ленивым движением он убрал миникамеру, потом медленно свел ладони вместе, будто аплодируя, и сказал:

— Неплохо, очень неплохо, Курасима-семпай. Для цыпленка, который только что стал Бёрст-линкером.

— …Прекрати уже свой блеф. Это твое видео уже бесполезно.

— Хмм, я бы на твоем месте не был так уверен. Чисто к примеру… — Номи театральным жестом поднял палец. — …Если как раз сейчас в шкафчике для одежды в женской душевой обнаружат скрытую камеру… что будет? Будет грандиозный скандал на всю школу. Потом, когда начнут искать преступника, в сеть попадет вот это видео… как вы думаете, прикрытие Курасимы-семпай будет работать?

— !..

Харуюки и Тиюри хором резко втянули воздух.

— Не может быть… ты и на это пошел?

Ровно в тот момент, когда эти слова вырвались из пересохшего рта Харуюки.

Перед его глазами засверкали красные огоньки. Наверху поля зрения пробежали слова «Экстренное сообщение», набранные здоровенным шрифтом Mincho. Харуюки даже удивиться не успел, когда в его ушах раздался звон. Это был не звонок на урок — в нем слышалась тревожность. И тут же синтетический женский голос объявил:

«Экстренное сообщение от директората средней школы Умесато. С этого момента нижеуказанные помещения объявляются запретными для учеников. Всех учеников, находящихся в этих помещениях, прошу немедленно их покинуть. Повторяю…»

Следом в поле зрения Харуюки появился полупрозрачный 3Д-план школы. Прямо посередине несколько комнат горело ярко-красным светом.

Все, что было над и под спортзалом. Включая, естественно, женскую душевую.

Даже когда картинка сжалась до размера иконки и к Харуюки вернулось зрение, он продолжал тупо смотреть на Номи. Первоклашка, только что поступивший в школу, весело произнес все с той же улыбочкой:

— Они уже нашли камеру, э? Ну, таймер был выставлен так, чтобы звук затвора раздался именно сейчас, так что ничего удивительного.

Эти слова почти потонули в гуле голосов, раздавшемся от всех зданий к югу.

Тиюри отступила на шаг и прошептала едва слышным голосом:

— Ты… в с-своем уме? Это… вот это все устроить… всего лишь ради игры?..

— Теперь я хочу спросить тебя, Курасима-семпай. «Брэйн Бёрст» — это «всего лишь игра», ты серьезно так считаешь?..

И в этот миг Харуюки заметил резкую перемену в улыбке Номи, только что такой жизнерадостной.

Уголки губ приподнялись, прищуренные глаза загорелись холодным светом. Высунувшийся кончик языка демонстративно облизал нижнюю губу.

Тиюри вздрогнула. Синий бант на ее груди —

Вдруг оказался схвачен рукой Номи, метнувшейся вперед, как змея. Потом Номи резко потянул на себя.

— Ай?!. — вскрикнула девушка. Номи, едва не касаясь носом кончика носа Тиюри, глядя ей прямо в глаза, произнес сильным, молодым голосом:

— Никогда больше не смей меня оскорблять. Делай то, что я тебе прикажу, только так ты сможешь спасти Ариту-семпая. …Впрочем, ты, Курасима-семпай, первого уровня, у тебя не получится легко зарабатывать очки…

Внезапно он скользнул за спину Тиюри и с силой обхватил ее левой рукой на уровне живота. Положил подбородок на правое плечо Тиюри и прошептал ей прямо в ухо:

— …Ты будешь моей комнатной собачкой, а не охотничьей. Во время моих дуэлей ты будешь среди зрителей и будешь мне помогать. Ху-ху-ху… зверек особого назначения, даже у шести королей такого нет. А, не волнуйся, вряд ли я буду чего-то требовать от тебя в реальном мире. По крайней мере пока.

— Ах ты… сволочь, — простонал Харуюки и сделал было шаг вперед. Но тут.

— Кто тебе разрешил двигаться, пес… то есть семпай, ­— прилетели холодные слова в комплекте с презрительной усмешкой. — Я сказал с самого начала, «гейм овер». У семпая нет иного выбора. Пока что просто сиди тут тихо, или еще что-нибудь.

После этих слов Номи достал из кармана блейзера что-то маленькое и длинное. Даже не вглядываясь, Харуюки понял, что это XSB-кабель. А потом — понял, зачем.

По-прежнему стоя позади Тиюри и крепко прижимая ее к себе левой рукой, Номи потянулся маленьким штекером к ее шее.

На распахнутых глазах Тиюри проступила дымка слез —

Ее снежно-белые зубки застучали —

И тогда внутри Харуюки что-то щелкнуло.

— …Сууукааа!!!

Еще до того, как Харуюки понял, что это он сам кричит, он оттолкнулся от влажной земли. Крепко сжав непривычную руку в кулак, он рванулся к Номи.

Он понятия не имел, что именно собирается делать.

Прибегнуть к насилию, собственным кулаком из плоти и крови заставить врага упасть, уничтожить его гордость, вынудить подчиниться. Это был низший, отвратнейший поступок, который сам Харуюки испытал на себе множество раз, — но эти чувства уже улетели куда-то далеко. Осталось лишь дикое желание бить и бить этого намного более мелкого, чем он сам, типчика по имени Номи.

Даже при виде приближающейся туши Харуюки —

Номи не убрал с лица свою тонкую усмешечку.

Он с силой оттолкнул Тиюри, так что та покатилась по траве. Потом чуть подсел, его рот приоткрылся.

Харуюки мгновенно понял, что собирается делать враг.

Ускорение. Причем не обычное. А то, десятикратное «физическое ускорение», при котором сознание остается в теле.

Как только Харуюки это осознал, он одновременно с Номи инстинктивно прокричал команду, которую никогда раньше не использовал.

— Физикл бёрст!!!

Все окружающие звуки стали ниже. И как-то потемнело.

Воздух стал плотнее.

Харуюки как будто очутился в бесцветной, прозрачной, вязкой жидкости. Требовалась уйма времени, чтобы хотя бы шаг сделать. Это не ускорение, это, наоборот, торможение — но эту мысль Харуюки тут же выкинул из головы. Команда, которую он произнес, ускорила его сознание в десять раз, но сам он при этом остался в реале. Ясно, что для него теперь скорость его настоящего тела и всего остального стала вдесятеро меньше.

Всего в метре впереди Номи тоже двигался, медленно и неуклюже. С холодной улыбкой, прилипшей к губам, он поднимал правый кулак. Поднявшись выше плеча, кулак медленно развернулся и двинулся вперед. В норме Харуюки не смог бы разглядеть траекторию удара, а сейчас он мог ее видеть совершенно отчетливо.

В липком, тяжелом воздухе Харуюки с усилием переложил тело вправо. Одновременно его левый кулак пошел снизу вперед. Он сумеет увернуться от удара Номи и сам нанесет ему удар в корпус.

…А это правильно?

Подобные мысли пузырями всплыли на поверхность его души с тихими хлопками.

Однако Харуюки с усилием загнал их обратно в глубину.

…Этого типа, этого Номи ни за что не прощу. Он не только мне, он и Тиюри угрожал, запугивал ее, более того — что он сказал? Комнатная собачка?

Не прощу. Ни за что не прощу.

Харуюки аккуратно выправил траекторию кулака, нацеленного Номи в правый бок.

Из-за этого он слишком поздно обнаружил —

Правый кулак Номи, продвинувшись немного вперед, остановился, вместо этого вылетел левый хук.

Финт?!

Харуюки поспешно оперся на правую ногу и попытался уклониться влево.

Однако его центр тяжести уже был смещен вправо и обратно возвращаться так просто не хотел.

Левый кулак Номи приближался к его лицу. В то же время его тело развернулось, и правый бок, в который метил Харуюки, отодвинулся в сторону.

Усилий Харуюки, который пытался выправить траекторию удара, оказалось недостаточно — его кулак лишь скользнул по блейзеру Номи.

И тут же он ощутил прикосновение кулака Номи к правой стороне своей челюсти.

И это называется удар? Совсем же не больно. Лишь на короткое мгновение эта мысль мелькнула у Харуюки в голове —

Сила прошла волной через слой жира вокруг его шеи, достигла челюстной кости, и нервам передались ее непреодолимые тяжесть и жесткость. Гибель скоплений мягких клеточек, раздавленные капилляры — эти ощущения Харуюки вкушал на скорости 1/10 от обычной.

Потом его словно толкнуло медленным горячим взрывом, и Харуюки начал заваливаться влево. Краем глаза он увидел, как Номи, возвращая кулак назад, не остановился, а крутанулся на месте, подняв правую ногу.

Медленным, идеальным движением, как в кино, Номи нанес задний круговой удар, на который Харуюки мог лишь беспомощно смотреть.

Правая пятка потянулась вперед, коснулась бока Харуюки, погрузилась, глубже, страшно глубоко —

Как будто здоровенный столб воткнули ему в живот. После многосекундной нестерпимой боли Харуюки медленно взлетел в воздух. Краем глаза он увидел искаженное от боли лицо Тиюри.

Еще семь секунд прошло, прежде чем он рухнул на землю.

Остаток субъективных тридцати секунд «Физикл бёрста» Харуюки провел, неприглядно перекатываясь по земле и терпя жгучую боль.

Потом тональность звуков снова поднялась до обычной; одновременно и воздух перестал быть вязким.

— Гг… хааа!

Как только сознание Харуюки вернулось к нормальной скорости, он застонал и скорчился, держась за живот. Тяжело и хрипло дыша, он увидел, как к нему, шелестя травой, приближаются туфли Номи.

— А, так никуда не годится, семпай. В драках с физическим ускорением важно просчитывать все заранее и финтить, если бы ты подумал немного, то понял бы, правда? Или — неужели ты вообще раньше не дрался? Если так, я мог и не пользоваться командой. Пять очков коту под хвост.

Остановившись прямо перед Харуюки, Номи ногой толкнул его в плечо и перевернул лицом вниз.

— До следующего урока три минуты, да? …Ну, мы успеем. Я соглашусь на твою просьбу быть моим противником, Арита-семпай.

— А… айй?.. — снова простонал Харуюки, боль которого только начала стихать.

Он уже столько всего натворил, чего ему еще надо?

Ответом на его вопрос послужили не слова, а блестящий штекер XSB-кабеля.

Наступив левой ногой Харуюки на спину, Номи наклонился, без тени колебаний воткнул штекер в нейролинкер Харуюки и выкрикнул:

— Бёрст линк!!!

----------

Том 3 Глава 31

«HERE COMES A NEW CHALLENGER!»

Харуюки обалдело смотрел на эту надпись, появившуюся перед его глазами сразу после знакомого звука ускорения.

Дуэль?! Почему сейчас?!

До сих пор Номи с помощью какого-то трюка не появлялся в дуэльном списке и тем самым избегал вызовов. Почему же теперь он не только согласился на дуэль, но и сам ее устроил?

Харуюки был сбит с толку, он никак не мог понять намерений Номи. Распахнув глаза, он мог лишь наблюдать, как мир с сухим шорохом трансформируется в дуэльную арену.

Деревья разом лишились листьев, высохли и почернели. Небо с каждой секундой становилось все темнее, погружаясь в сумрачное индиго.

Стоящие с трех сторон школьные корпуса медленно превращались в руины. Из серой земли со скрипом вырастало множество столбов и плит. Нет, это не столбы — надгробия. До самого горизонта виднелись замшелые кресты и надгробные камни.

Как только создание арены было завершено, в верхней части поля зрения Харуюки возникли две полосы хит-пойнтов. Под левой из них всплыло имя дуэльного аватара Харуюки, «Сильвер Кроу». А справа —

«Даск Тейкер»[✱]Dusk taker — (англ.) «Сумеречный захватчик».. Уровень 5.

С этим именем Харуюки прежде не встречался и не слышал о нем. Однако уровень оказался неожиданно высоким.

Возможно, этот Номи всегда повторял одно и то же. Подстраивал ловушку другому Бёрст-линкеру, находил его уязвимое место, потом угрозами вынуждал его «платить» бёрст-пойнтами. Так он мог повышать уровень, особо и не сражаясь.

Перед стиснувшим зубы Харуюки наконец-то возникли большие буквы слова «FIGHT!!!» — и тут же разлетелись.

Лишь тогда до него дошло, что он до сих пор лежит на земле, как и до ускорения. И чья-то нога давит ему на спину.

— !..

Харуюки поспешно вскочил и отпрыгнул в сторону. Поднял руки, взглянул —

Перед ним стоял очень странный аватар.

Вполне нормальный, человекоподобный силуэт. Небольшого размера, примерно как Сильвер Кроу. Лицо тоже похожее — просто гладкая маска, лишь красновато-фиолетовые глаза горят внутри. Худое тело и ноги, будто собранные из палок.

Но руки иначе как «странными» и не назовешь.

Правая была явно механической — толстая, собранная из штифтов и шестеренок и покрытая с боков броней; а на конце ее виднелся брутального вида инструмент, смахивающий на секатор.

А вот левая рука, как ни посмотри, явно была живая. До локтя она вся состояла из кольчатых сегментов, как у дождевого червя, а ниже расходились три длинных щупальца.

Форма не производила какого-то целостного впечатления, зато цвет соответствовал имени «даск» — фиолетово-черный. По цветовому кругу он должен был бы относиться к дальнобойным, но насыщенность была очень низкая.

Закончив краткое наблюдение и бдительно глядя на врага, Харуюки выплюнул вывод, к которому пришел:

— …Значит, ты собираешься забрать мои очки, да? Чтобы я их тебе отдал без сопротивления в качестве сегодняшней «платы», ты это мне хочешь сказать?

Номи, Даск Тейкер, какое-то время стоял молча, глядя на Харуюки из-под темной маски.

Наконец его рука с щупальцами дернулась, и раздался голос со смешинкой.

— Как только ты превратился в дуэльный аватар, ты стал куда смелее, семпай. Несмотря на то, что в реальном мире я по-прежнему на тебе стою.

Не обращая внимания на издевательский тон, Харуюки мгновенно ответил:

— Ты тоже просто на удивление спокойный. Я знаю твое реальное лицо, имя, а теперь еще и внешность и имя твоего аватара. Тебе не кажется, что это почти такая же смертельная информация, как то видео перед душевой?

[[image:/storage/reader-images/719c36324ea533f3557913a9950ff71126ebc1ce.jpg]]
— Что ты хочешь этим сказать? Что если видео будет опубликовано, мне это будет стоить «вторжения в реале», и на меня будут нападать другие Бёрст-линкеры?

— …А ты думаешь, я на это не пойду?

— Ху-ху-ху, боюсь-боюсь. Что ж, признаю, у семпая тоже есть козырь. Но чтобы забирать очки, такая вот дуэль все равно необходима. В таком случае… я приму у тебя кое-что еще.

Значения этих слов, произнесенных с металлическим эхо, Харуюки не понял.

— При… примешь?

— Да. Нечто дорогое для семпая. Ну ладно… раз уж мы на арене, как насчет подраться? Правда, эта дуэль идет через Прямое соединение, и без зрителей скучновато.

После этих слов фиолетово-черный аватар поднял правую руку-секатор и щелкнул.

Харуюки окончательно перестал понимать намерения Номи.

Однако, раз уж у них дуэль, он не позволит себя просто так избить. У Харуюки был козырь — реальная информация о Номи; если он разгласит эту информацию в ускоренном мире, у Номи уже не будет легкой жизни — за ним начнут гоняться голодные до очков Бёрст-линкеры. Наверняка Номи хотелось бы этого избежать.

Раз так, значит, победитель определится в обычной дуэли. Возможно, Номи применит какую-то суперсилу (типа как в предыдущей драке на кулаках), чтобы отобрать у Харуюки «нечто дорогое» и тем самым заставить его подчиниться.

…Однако.

— Если ты считаешь, что и здесь легко сможешь победить… попробуй, Сейдзи Номи!!! — крикнул Харуюки и, сжав кулаки, рванулся вперед.

Арена называлась «Кладбище». Ее основные свойства: постоянно темно, и время от времени из-под земли высовываются руки мертвецов, норовя схватить сражающихся за ноги.

Противник был на один уровень выше, но в файтинге «Brain Burst», в отличие от большинства онлайновых RPG, разница в уровнях — не основной фактор, определяющий исход боя.

Конечно, разница между первым и девятым уровнями слишком велика, чтобы ее можно было чем-то компенсировать, но если речь о четвертом и пятом, то, пожалуй, важнее свойства арены и кому она больше подходит. Что касается арены «Кладбище», Харуюки был уверен, что преимущество на его стороне.

— У… ОООО!

Несясь по прямой, он металлическими ногами и кулаками разносил надгробия, как пенопластовые. Благодаря бонусам за разрушение объектов его синяя шкала спецатаки начала медленно заполняться.

Номи, то есть Даск Тейкер, глядел на набегающего Сильвер Кроу, не сдвигаясь с места. Он лишь лениво приопустил поясницу, выставил правую руку-секатор перед собой, а левую со щупальцами убрал за спину.

— Тиеэээээ!

С резким возгласом, как в поединке кендо, Даск Тейкер неожиданно махнул левой рукой, когда между противниками оставалось еще больше пяти метров.

Щупальца, щелкнув, словно кнуты, резко удлинились и вылетели вперед.

Однако Харуюки это предвидел. Практически в любой игре есть вытягивающиеся щупальца.

Ему предстояло иметь дело с быстро летящими сверкающими острыми кончиками, однако же они все равно были медленнее, чем пули. От щупальца, нацеленного ему в лицо, он уклонился, отодвинув голову чуть в сторону, остальные два просто отбил и налетел на Даск Тейкера.

— Сиээ!

Одновременно с этим коротким выкриком секатор метнулся вперед; Харуюки пригнулся, пропуская его над собой.

— …Рааа!

Харуюки с силой топнул левой ногой, и его выброшенный вперед локоть угодил врагу точно в челюсть. Раздался звук удара, все вокруг осветилось сине-белым спецэффектом. Правая полоса хит-пойнтов слегка укоротилась. Это было первое попадание.

Номи откинулся назад, пытаясь сохранить равновесие. Прямо в его незащищенную грудь пришелся пинок правой ноги Харуюки.

— Гху… — простонал Номи, шатаясь. Харуюки продолжил атаку. Левый хук, от которого Номи подбросило, затем высокий удар правой ногой. Стройное тело Сильвер Кроу, ни в какое сравнение не идущее с реальным телом Харуюки, мелькало как молния, надежно следуя всем командам, которые посылало ему сознание.

Вот тебе, смотри… и еще смотри!!!

Нанося один за другим три размашистых удара ногами, как в фильме про кунфу, Харуюки мысленно кричал:

Ты все время бегал от дуэлей и не знаешь небось, что в ближнем бою ни один Бёрст-линкер моего или близкого уровня со мной не сравнится. Ты хоть знаешь, через что я прошел, чтобы приобрести такую скорость… сколько раз в меня попадала виртуальная пуля, и я потом блевал в туалете — небось ты об этом не знаешь. Такие как ты, кто умеет только вести грязную информационную войну и хотят с ее помощью добраться до вершины…

— …Недостойны называться Бёрст-линкерами!!!

Правый кулак, прочертив траекторию прямую, как лазерный луч, врезался в фиолетово-черный шлем, и по гладкой поверхности пошли радиальные трещины.

Даск Тейкер отлетел, ударился о надгробие и остался лежать. От его хит-пойнтов осталось около 30%.

— …Еще один удар, и тебе конец!

С этим выкриком Харуюки наконец направил силу в лопатки. Развел руки в стороны, и с резким металлическим лязгом за его спиной раскрылись широкие крылья.

Его шкала спецатаки была заполнена доверху. Если он сможет нанести точный удар с пикирования, от хит-пойнтов Номи останется воспоминание. Поскольку вокруг, куда ни погляди, стояли сплошные надгробия, спрятаться было абсолютно негде.

Харуюки слегка согнул ноги, готовясь оттолкнуться от земли — и тут.

Левая рука лежащего возле гробницы Даск Тейкера внезапно дернулась, и три щупальца рванулись к Харуюки, словно отдельные живые существа.

От двух, нацеленных в туловище, Харуюки увернулся, но третье обвилось вокруг его правого запястья. Однако в панику он не ударился — крепко схватил щупальце и, как и собирался, оттолкнулся от земли.

Поднявшись примерно на полметра, он изменил направление биения крыльев с вертикального на горизонтальное и потащил Даск Тейкера за собой. Тот пытался сопротивляться, упершись ногами, но лишь оставлял борозды в земле.

Многие пытались поймать Сильвер Кроу подобным образом, с помощью различных кнутов или проводов. Однако большинство либо оказывались в воздухе, вися на аватаре Харуюки, либо волочились по земле. Сила крыльев Сильвер Кроу была, похоже, безгранична — лишь бы шкалы спецатаки хватало. Харуюки победил в перетягивание каната даже Кром Дизастера — демонического Бёрст-линкера, который был сильнее королей.

— У… оооо!

Одновременно с этим возгласом Харуюки его крылья окутала серебряно-белая аура. Сейчас я протащу Номи по надгробиям и снесу его оставшиеся хит-пойнты — холодно подумал Харуюки —

Как вдруг.

Громадный секатор в правой руке Даск Тейкера сомкнулся на его собственном левом локте.

Харуюки не успел даже удивиться — с неприятным тугим звуком рука оказалась рассечена.

Когда натяжение щупалец мгновенно исчезло, Харуюки по инерции упал и покатился по земле. Перекувырнулся два-три раза, снес уйму надгробий и наконец остановился.

Секунду он ошарашенно смотрел в сумрачное небо, потом поспешно попытался вскочить. Но вдруг из земли вылезли синевато-белые скелетные руки и схватили Харуюки за все четыре конечности. «Ловушка», особенность арены «Кладбище».

— Дерьмо.

Выругавшись, Харуюки попытался стряхнуть руки, но те упрямо цеплялись и не отпускали его. У Харуюки не осталось выбора — он перевернулся на спину и попытался раскрыть крылья, чтобы подлететь вверх — однако.

Прежде чем его тело поднялось, к нему каким-то насекомым движением придвинулась тень и наступила на правое плечо. Харуюки вновь оказался прижат к земле.

Над ним стоял, разумеется, Даск Тейкер. После того как он отрезал себе левую руку, от его здоровья осталось всего 20%. У Харуюки же оно было на уровне примерно 90%; он не думал, что тут можно что-то изменить. Однако сумрачный аватар держался подозрительно расслабленно. Он медленно наклонился; пустая маска шлема приблизилась к голове Харуюки.

Когда действие ловушки кончится, я взлечу и закончу то, что начал.

Так подумал Харуюки, после чего сказал вслух:

— …Тебе так нравится наступать на других.

— Ху-ху… кстати, а тебе, семпай, похоже, нравится, когда на тебя наступают.

Тихо произнеся эти слова, Номи поднял обрубок левой руки и уставился на место разреза. Харуюки посмотрел туда же и обнаружил, что из культи медленно выглядывают три новых кончика щупалец. Это зрелище вызвало в нем отвращение.

— …Регенерация? Прямо как хвост ящерицы.

— Если так, то скорее осьминог или актиния. Нет, прежний владелец говорил, что это морская звезда.

— Че… чего?

Повернувшись к Харуюки, который никак не мог понять смысла последних слов —

Номи прошептал еще холоднее, чем прежде:

— Я ведь сказал уже, не так ли? Что заберу у семпая то, что ему дорого. Вот… — кончик секатора со стуком притронулся к левой руке Харуюки, — так.

Он пригнулся к Харуюки, чуть ли не коснувшись его головой, и из глубины шлема, из красно-фиолетовых глаз вырвалось вихрящееся свечение.

— Вот так. …«Демоник коммандир»[✱]To commandeer — (англ.) «принудительно изымать»..

…Спецатака!

В том, как было произнесено название спецатаки, не слышалось ни возбуждения, ни духа борьбы; Номи практически выплюнул эти слова.

Как будто ему вовсе не надо было произносить название приема, чтобы его активировать.

Из лица Даск Тейкера вырвался столб черного света и ударился точно в зеркальную маску Харуюки; во все стороны разлетелись маленькие лучики.

— Кк!..

Харуюки стиснул зубы, приготовившись терпеть. Даже несмотря на то, что он принял удар со столь близкой дистанции, одна атака не могла нивелировать огромную разницу в хит-пойнтах. Как только спецприем закончится, он контратакует. Харуюки начал уже высчитывать время — однако.

Его здоровье не уменьшалось.

Полоса хит-пойнтов Сильвер Кроу так и продолжала светиться зеленым, даже на чуть-чуть не укоротилась. Боли он тоже не чувствовал. И жара.

И тем не менее шкала спецатаки Номи, изначально заполненная, разряжалась с пугающей быстротой. Фиолетово-черный смерч становился все сильнее и холодно давил на лицо Харуюки, но никаких других изменений он не ощущал.

…Нет.

Внезапно он почувствовал, как что-то высасывается из всего его тела. Ровно в то мгновение, когда он это заметил, вражеская шкала спецатаки разрядилась до половины, и свет потек в обратную сторону. Он вырывался из шлема Харуюки, точно струя жидкости, и впитывался в лицо Номи.

Через несколько секунд все вдруг прекратилось.

Шкала спецатаки врага полностью истощилась. А у Харуюки — наоборот, заполнилась. Его хит-пойнты не пострадали, у Номи тоже не изменились — так и остались на уровне 20%.

— …Ооооо! — взревел Харуюки и попытался взлететь. Скорее всего, атака Номи была задержанного действия, а раз так, смысла ждать не было. Он взлетит вместе с Даск Тейкером на большую высоту, сбросит его оттуда, и все закончится —

— …

Тишина.

Арену заполнял холодный неподвижный воздух.

Мертвые руки, цеплявшиеся за Харуюки, исчезли. Только левая нога и правая рука Даск Тейкера удерживали его за плечи. Но.

Он не мог взлететь.

Как бы он ни напрягал спину, как бы ни сосредотачивался, серебряные крылья, дающие Сильвер Кроу свободу полета, не реагировали.

Харуюки ошеломленно повернул голову и посмотрел за спину.

Их там не было.

Всегда такие безотказные, прекрасно сверкающие десять серебряно-белых пластинок с каждой стороны — исчезли без следа.

Не в силах понять, что происходит, Харуюки медленно повернул голову обратно и увидел, что фиолетово-черный аватар молча встал.

Беспечно отпустил Харуюки и отошел на несколько шагов.

— …Ху, ху-ху.

К его невинному смеху примешалась настойчивость человека, за плечами которого были годы опыта, и что-то еще непонятное.

— Ху-ху-ху. Сейчас под твоей маской небось полный шок, да, семпай? И твой бедненький геймерский мозг, которым ты так гордишься, небось думает сейчас. «Что это был за прием? Что со мной случилось?» Напыщенность не в моем вкусе, так что я тебе объясню. Все это значит… — он, как Харуюки несколько минут назад, скрестил руки перед грудью и с силой развел в стороны, — вот что.

Шшшш.

С этим влажным звуком из спины Даск Тейкера вверх потянулись два кривых выроста. Харуюки мог лишь молча смотреть, не сводя глаз.

Вытянувшись примерно на метр, они застыли, потом встряхнулись и со стоном…

…разбрызгивая во все стороны черную слизь, развернулись в стороны.

Крылья.

Кости, соединенные перепонкой; они смахивали на крылья летучей мыши, а может, демона или еще кого. Зловещий силуэт четко отпечатывался на фоне кроваво-сумеречного неба.

Крылья захлопали, и на глазах у Харуюки, чьи мыслительные процессы полностью остановились, маленький аватар подлетел чуть вверх. Но тут же вернулся на землю, и фиолетовый шлем склонился набок.

— Эй, а это не так-то просто… Тут нужна не просто команда на действие, а, видимо, еще какое-то управление.

Хлоп-хлоп. Еще сильнее забив крыльями, аватар вновь поднялся над землей.

— А, вот как это работает. Надо будет поупражняться для полного контроля.

Медленно покачиваясь из стороны в сторону, аватар принялся набирать высоту. Это был не прыжок. И его не тянули за какой-нибудь провод. Это было… это было.

— …Нет, — вырвался скрипучий вздох изо рта Харуюки. — Не может быть… не может быть.

До сих пор только один аватар обладал способностью к полету. Только один.

И она ведь тоже так говорила. Только я один. Только я могу летать над этим миром. Один-единственный, в этом моя сила. Моя надежда. Мое… все.

— О, еще как может.

Паря на высоте трех метров, Даск Тейкер медленно развел руки в стороны.

— Мой единственный спецнавык, «Демоник коммандир», забирает у дуэльного аватара противника один спецнавык, «Усиленное вооружение» или способность. Те щупальца я тоже отобрал у кого-то, это было уже давно. Но я ими нечасто пользуюсь. Ты понимаешь, что это значит? Это значит… время действия — не ограничено. Правда, есть ограничение по количеству.

Кража способностей. Вечный эффект.

Это значит что? Само свидетельство существования Сильвер Кроу, его серебряные крылья, украдены этим фиолетово-черным аватаром и уже никогда не вернутся?..

— В… вреееешь! Верни их! Верни ииииих!!! — заорал Харуюки, пытаясь сопротивляться ощущению бездонной пустоты, нахлынувшему на него.

Он вскочил, пробежал несколько шагов, подпрыгнул изо всех сил. Вытянул правую руку в попытке ухватить Номи за ногу.

— Эй.

Тот приподнял ногу, и рука Харуюки схватила лишь воздух. С металлическим стуком он позорно упал на четвереньки. Рукам стало холодно, все чувства куда-то исчезли. Ему хотелось встать, но аватар не слушался приказов.

— Семпай, семпай! Пожалуйста, не отчаивайся так, — упали сверху слова, произнесенные непринужденно-утешающим тоном. — Я ведь говорил, что заберу кое-что дорогое. Но не волнуйся, я их верну. В тот день, когда семпай закончит среднюю школу Умесато. Разумеется, до того дня ты каждую неделю будешь платить мне очки. Можно сказать, платеж с рассрочкой на два года; но всего один пропуск… ты ведь знаешь, что тогда будет?

Гротескные крылья демонстративно хлопнули еще раз, потом увещевающий голос продолжил говорить:

— …Все нормально, с твоей-то способностью к ближнему бою. Обычными приемами ты сумел загнать меня в опасное положение и почти вынудил прибегнуть к кое-каким трюкам… так что и без крыльев ты сможешь набирать много очков. Это я тебе гарантирую! Ху-ху-ху… ха-ха-ха-ха-ха!..

Харуюки не мог заставить себя прекратить дрожать.

Это не настоящее, такого не может происходить. Способность воровать — таких дисбалансных спецатак в системе просто не может существовать. Это… это —

— Нечестно, читерство, ты это сейчас думаешь? — поинтересовался Номи и, гортанно захихикав, продолжил: — Но не так ли чувствовали себя все, кто дрались с семпаем раньше? «Полет гробит весь баланс», «этого не может быть» — вроде такого. Ну ладно… сейчас я заберу плату за эту неделю. Будь любезен постоять спокойно… а, не, ты же сейчас не можешь двигаться, правда?

Харуюки услышал зловещее хлопанье крыльев и понял, что Номи приземлился рядом с ним. Однако в нем больше не оставалось ни искорки боевого духа.

С каким-то деловитым видом секатор сомкнулся на его левой руке. Звук разрезания металла, искры, острая боль, пробежавшая по нервам, — все это казалось Харуюки каким-то потусторонним, нереальным.

Когда дуэль закончилась и Харуюки с Номи вернулись в реальный мир, нога Номи сошла со спины Харуюки. Сворачивая кабель, выдернутый из обоих нейролинкеров, щуплый первоклассник весело произнес:

— Хорошая работа, Арита-семпай. Теперь наша иерархия и в реальном, и в ускоренном мире предельно ясна. Ты в самом низу, я намного выше, следовательно, я могу использовать тебя, и никак не наоборот. …Раз так, будь любезен, заботься обо мне в течение двух следующих лет.

Легким движением он повернулся к Тиюри, по-прежнему лежащей на земле после его толчка.

— Я устал после серьезной дуэли, так что шоу с аватаром Курасимы-семпай мы отложим до следующего раза. Запомни, пожалуйста, ты должна стать моей собачкой. Да, и еще… нет нужды говорить, но, пожалуйста, держите все это в секрете от Маюдзуми-семпая и от вашего командира, если хотите, чтобы я вернул крылья. Мне нужно подготовиться, чтобы с ними решить все вопросы. А теперь, с вашего позволения, я вас покину.

Прощальный поклон.

И Сейдзи Номи так же непринужденно, как появился, ушел со двора.

Лежащий на животе Харуюки, опершись о землю дрожащими руками, с трудом приподнялся и тяжело сел.

В этом мире не прошло и минуты с тех пор, как Номи его ударил кулаком и ногой, но физической боли Харуюки уже почти не ощущал. Все его тело было в поту, но чувствовал он лишь пустой холод, словно внутри у него ничего не было. Его зубы стучали, он даже вдохнуть толком не мог.

Плечи Тиюри тоже дрожали, но она в конце концов на коленях подползла к Харуюки и просипела:

— …Хару… почему… почему оно все так… почему эти… злые слова он нам сказал…

«Это всего лишь игра. Игрой надо наслаждаться». Так говорили ее распахнутые глаза.

Харуюки повесил голову и выжал из горла едва слышный голос:

— Прости, Тию. Прости меня, что втянул тебя в это. Прости, что тебе пришлось пережить этот ужас. Но я уже… ничего не могу. Мои крылья, этот тип их отобрал. Я… больше не могу сражаться. У меня больше ничего нет, ничего.

Так он шептал, а слезы выкатывались из глаз и стекали по щекам.

Я, Харуюки Арита/Сильвер Кроу, проиграл Сейдзи Номи/Даск Тейкеру во многих смыслах. Информационную войну в реальном мире, драку на кулаках и даже дуэль в ускоренном мире — это полный разгром. А потом меня еще и ограбили. Отобрали все.

Он смотрел в землю и видел лишь падающие капли слез; потом увидел медленно придвинувшиеся белые коленки.

Сейчас она меня ударит? Как всегда, будет злиться на жалкого, беспомощного меня, будет на меня кричать? Такая мысль у него мелькнула на мгновение.

Однако.

Тиюри вдруг обхватила голову Харуюки и зарылась лицом в его плечо.

— Нет… нет, ненавижу… это… все не так… я так старалась, так старалась, чтобы все было как раньше… я так старалась!..

Всхлипывания Тиюри впились в грудь Харуюки куда сильнее, чем кулачные удары.

[[image:/storage/reader-images/07b9cf9e2762388b1ea7901ec18f23bffeb4f370.jpg]]

----------

Том 3 Глава 32

Харуюки почти не помнил, как прошли остальные уроки, что он ел на обед и как возвращался домой.

Придя в чувства, он обнаружил, что лежит на кровати у себя в комнате, не сняв форму, и смотрит в потолок.

Воспоминания целого дня были словно под прозрачной, но всезаслоняющей вуалью; они безмолвно проваливались в черноту. Как будто все это было сном.

Точно, все это был сон. Этого просто не может быть взаправду.

Конечно, если он прямо сейчас ускорится и выберет для дуэли любого противника из списка, вся правда тут же откроется. Есть ли у него крылья за спиной, он поймет, даже не глядя.

Однако он не мог заставить себя сделать это.

Харуюки перевернулся на бок, нашарил в ногах скомканное одеяло и натянул его до плеч. Он решил ничем больше не заниматься и сразу лечь спать — как вдруг.

В ушах у него раздался звоночек, оповещающий о том, что пришел посетитель.

Скорее всего, это кто-то что-то доставил для его матери. Харуюки решил не обращать внимания; но тут, естественно, в маленьком окошке в его поле зрения возникло изображение пришедшего, и это было жесткое лицо Такуму. Харуюки резко натянул одеяло на голову.

Сегодня Такуму уже спрашивал Харуюки, что произошло, на большой перемене и после школы. То, что что-то произошло, легко было понять по кровоподтеку возле рта Харуюки; впрочем, и одного взгляда на Тиюри тоже было достаточно.

Тиюри, судя по всему, ответила лишь «спроси Хару», а Харуюки потом ответил лишь «ничего». Он размышлял, чтО будет предательством по отношению к Такуму — рассказать правду или нет; потом нашел себе оправдание, что надо подумать еще, и сбежал от друга домой.

Однако Такуму, похоже, не желал отступаться. Звонок прозвучал снова, и в нем Харуюки послышалась упрямая интонация. Он словно говорил: «Я хоть часами буду тут ждать, пока ты не выйдешь».

Харуюки сделал глубокий вдох и с мыслью «будь что будет» нажал на кнопку отпирания двери в голографическом диалоговом окне.

Он встал, выбрался в коридор и очутился лицом к лицу с Такуму, как раз вошедшим в прихожую. Взглядом пригласил его пройти.

Двое молча направились в гостиную и сели за стол друг напротив друга.

Молчание висело минуты три.

— …Если ты скажешь, что совершенно не можешь говорить о том, что произошло, я больше не буду спрашивать, ­— неожиданно заявил Такуму, взглянув на слабый кровоподтек в уголке рта Харуюки.

Он снял синие очки и посмотрел Харуюки прямо в глаза.

— Но скажи мне лишь одно. Хару… что для тебя Ти-тян? Почему у нее такое лицо, нет, почему ты оставил ее плакать одну? Что бы ни произошло, она наша… подруга, лучшая подруга, Хару.

Не в силах смотреть Такуму в глаза, Харуюки отвел взгляд влево и вниз.

…Оставил ее одну? Нет же!

Так он мысленно воскликнул.

Но чтобы выбраться из сложившейся ситуации, когда под угрозой оказалась и свобода Тиюри, ему совершенно необходимо победить существо по имени Сейдзи Номи. Если Харуюки не заставит его стереть видео с проникновением в женскую душевую и не победит в ускоренном мире, чтобы тот вернул крылья, то не только Харуюки придется всегда подчиняться Номи — Тиюри тоже станет его заложницей.

Холодная логика подсказывала, что, хоть Номи и потребовал молчать, Харуюки должен все выложить.

Однако он просто не мог рассказать Такуму, что он вляпался в ловушку Номи с программой-маскировщиком, залез в женскую душевую и втянул во все это Тиюри.

И вообще, вирус был в фотке, которую ты мне прислал. Если бы ты заметил, что размер файла странный, всего этого бы не было.

Так мысленно пробурчал Харуюки, оставив за скобками то, что сам он тоже ничего не заметил.

Это явно было желание перевалить все с больной головы на здоровую; и в итоге все-таки у Харуюки вырвалось то, чего он никак не хотел говорить.

— А ты… ты тоже — ты думаешь про Тиюри? Ты так говоришь, но тогда не лучше ли было тебе самому что-нибудь сделать?

— …Я хочу. Я хочу, но… я…

«…один раз уже предал Ти-тян».

Харуюки как-то почувствовал эти оставшиеся невысказанными слова и внезапно ударил по столу руками.

— Та-Таку… ты ведь тоже! — проорал он. — Всегда, всегда так вот уходишь! Всегда тянешь за собой все старое, всегда проглатываешь то, что хочешь сказать! Ты вообще любишь Тию?! Ты вообще хочешь с ней встречаться, Таку?!

— Да, я люблю ее! И думаю о ней больше, чем любой другой!!! — тоже заорал в ответ Такуму, и стул под ним протестующе застонал. — И именно поэтому я хочу, чтобы Ти-тян делала то, что она хочет! Пока Ти-тян не ответит, хочет ли она со мной встречаться, я буду ждать сколько угодно!

— Ждать?! А что ты будешь делать, если Тию ответит «нет»?! Что если она выберет кого-то другого, не тебя?!

— Даже так все равно нормально!!!

Такуму выплюнул это сквозь стиснутые зубы, вцепившись руками в край стола, так что столешница заскрипела. Из его рта вылетали обрывочные слова.

— Если, от этого, Ти-тян будет счастлива. Соперник, даже если… Хару, даже ты. Я, не буду против.

— …Ты это серьезно, Таку? — тускло вырвалось у Харуюки (неожиданно даже для него самого). — Тогда… как? Ты имеешь в виду, отдашь Тию… мне? А… или…

Нет. Нет. Я не хочу это говорить. Я не хочу говорить такие вещи. Я тоже, я всегда хотел, чтобы у вас с Тию все стало как прежде.

— Или ты тоже, теперь влюбился в семпая? И если мы с Тию начнем встречаться, тебе достанется семпай, ты этого хочешь?

…Всегда хотел.

Правой щеке стало жарко и больно. Харуюки принял это как само собой разумеющееся.

Получив удар с левой, который Такуму нанес, перегнувшись через стол, Харуюки вместе со стулом откинулся назад и ударился об пол.

Перед его глазами было размытое от слез (уже второй раз за сегодняшний день проступивших) лицо вскочившего Такуму. У него на щеках тоже были мокрые дорожки.

— Хару… Хару.

Голос Такуму звучал надтреснуто.

— Хару, мы же уже… ничего не скрываем друг от друга, правда? Почему… почему же ты не говоришь мне. Почему… ты не рассказал правду. Ты что… мне уже не доверяешь?

— Та… о…

Таку, ошибаешься.

Однако никакие другие звуки из горла Харуюки не шли.

Он не мог этого произнести.

Если он все расскажет, Такуму, скорее всего, сразу же набросится на Номи. И тогда узнает. Что Харуюки, Сильвер Кроу, лишился крыльев. Что он никогда больше не полетит.

Нет, это-то ему надо знать. Как партнеру. Как лучшему другу.

И все же Харуюки не мог. Не мог сказать, что сейчас он слабее, чем был на первом уровне, что он уже недостоин быть партнером Сиан Пайла, — во всем этом он сознаться был просто не в силах.

Больше десяти секунд Такуму ждал ответа Харуюки; потом его плечи поникли, он вытер глаза правым рукавом и отвернулся.

— …Прости, что ударил.

Оставив позади себя эти тихие слова, лучший друг Харуюки медленно вышел из гостиной. Отзвучало эхо открывшейся и закрывшейся двери, и повисла тишина.

Как долго он лежал на холодном полу?

Когда Харуюки пришел в себя, за южным окном была уже ночь.

Ни о чем не думая, Харуюки медленно встал, переоделся в подходящую одежду, какая нашлась в его комнате, и вышел из квартиры. Спустился на лифте на первый этаж и быстрым шагом выбрался на улицу.

Здесь было полно семей, возвращающихся из ближайшего торгового центра. Увидев ребенка с сияющим лицом, прижимающего к себе пакет игрового магазина, Харуюки вспомнил, что сегодня в продажу вышла новая RPG знаменитой серии.

…Может, и мне купить?

Купить, бегом вернуться домой, установить игру в нейролинкер и играть до потери сознания. Но у нынешних игр просто потрясающие размеры. Вполне возможно, в памяти его нейролинкера не хватит свободного места. Ну тогда можно просто стереть какую-нибудь другую игру. Что-нибудь громоздкое, например эту программу… «Brain Burst».

Вот именно, просто выйти — что тут такого. Все равно когда-нибудь он от этой игры устанет. Если подумать — он ведь уже полгода только в нее и играет.

Если он покинет ускоренный мир и перестанет быть Бёрст-линкером, Номи тоже утратит интерес к нему. Его видео станет бесполезным. И он не сможет через Харуюки запугивать Тиюри.

Разве сейчас это не лучший выход? Конечно, он уже не сможет помочь ей достичь десятого уровня, но можно и по-другому сказать: этот аватар, неспособный больше летать, не будет тянуть ее назад и разочаровывать.

Все просто вернется к тому, что было. Раз приобретенное снова утратится, только и всего.

Есть ли у меня хоть одна причина не сделать шаг вниз?

Проходящая мимо маленькая девочка озадаченно посмотрела на Харуюки.

Лишь тогда Харуюки осознал, что он идет посреди толпы людей, а лицо его мокро от слез.

Поспешно вытершись рукавом куртки, Харуюки побежал.

Подуэлиться с кем-нибудь, как-нибудь победить и заработать достаточно очков, чтобы заплатить Номи. Давать ему, сколько потребуется, и в будущем вернуть себе крылья.

Была вероятность, что Такуму включил «режим зрителя»; тогда, если Харуюки будет драться в Сугинами, Такуму увидит этот бой; поэтому Харуюки направился к седьмой кольцевой, чтобы перебраться в другой район.

У автобусной остановки возле эстакады Коэндзи он задумался, в какую сторону по кольцу отправиться, и наконец решил дождаться автобуса, идущего в Сибую. Накано и Нэрима к северу отсюда принадлежали Красному легиону «Проминенс», а встречаться с его командиром Скарлет Рейн Харуюки совершенно не хотелось.

Перед ним остановился круглый электроавтобус с уймой колес, и Харуюки сел на него. Его электронный кошелек в углу поля зрения сразу щелкнул и похудел на стоимость проезда.

Харуюки втиснул свое тело в пустое сиденье сбоку и, глядя на ночной город, стал рассеянно думать.

Бёрст-линкеров всего около тысячи. Большинство из них здесь, в Токио — так ему говорили.

Однако сколько всего их было — ну, в смысле, с момента появления программы «Brain Burst» до сегодняшнего дня, за семь с половиной лет, сколько людей обрело способность ускоряться и сколько ее потеряло — этого он не знал.

Что сейчас чувствуют те, кто раньше были Бёрст-линкерами? Кусают губы с досады, просто крутят в голове приятные воспоминания — или дрожат от ярости?

Харуюки попытался представить себя на их месте.

Если я лишусь всех очков и игра принудительно самоуничтожится — смогу ли я думать об этом просто как об «игровой концовке»? Несмотря на то, что мои крылья, свидетельство моего существования, украдены, я все равно цепляюсь за свою принадлежность к касте Бёрст-линкеров.

Нет, конечно, он не сможет это быстро забыть. Скорее всего, он будет всячески пытаться достать «Brain Burst» где-то еще.

И потом… наверняка ведь люди «после этого» думают очень по-разному. Кому-нибудь от ярости и разочарования наверняка должна прийти в голову мысль уничтожить и сам ускоренный мир. Черноснежка объясняла уже, что детям, не имеющим никаких доказательств, никто не поверит, но так ли это? Если масс-медиа и полиция получат множество похожих сообщений, наверняка ведь взрослые начнут расследование?

Как же «Brain Burst» остается спрятан от общества уже более семи лет?.. И почему автор программы захотел создать такое положение дел?..

Пока Харуюки об этом думал — видимо, чтобы убежать от прочих мыслей, — автобус повернул влево, на проспект Косю, и въехал в Сибую, на территорию Зеленого легиона.

На территории, подконтрольной своему легиону, Харуюки нельзя принудительно вызывать на дуэль, но здесь такой привилегии у него нет. Имя аватара Харуюки, Сильвер Кроу, появится в дуэльном списке, и его могут вызвать в любой момент.

…Пускай кто угодно.

Харуюки закрыл глаза и, откинувшись на спинку сиденья, стал ждать. Сильвер Кроу был уже обычным «слабаком ближнего боя, которого легко побить». Дальнобойщики, рукопашники, спецы по непрямым атакам — ни против кого у него не было преимущества.

Восемь вечера — самое «дуэльное» время, даже в будний день. Всего полминуты спустя в ушах Харуюки раздался громоподобный звук ускорения.

Провалившись в темноту, Харуюки уже в образе дуэльного аватара чуть опустился и встал на землю.

Первым делом он кинул взгляд за спину, но ни намека на металлические крылья там не было. Крепко зажмурившись, Харуюки затем открыл глаза и стал смотреть вперед.

Перед ним был тот же проспект Косю, но заполнявшие его машины, включая автобус, на котором Харуюки приехал, исчезли. Полотно было все в трещинах и выбоинах, повсюду громоздились кучи обломков.

Арена «Конец века». Харуюки опустил голову, избегая встречаться взглядом со зрителями, стоящими на крышах соседних домов-руин. Он даже не стал смотреть, кто его противник. Просто стоял посреди широкой дороги и ждал. Курсор, показывающий направление на соперника, подрагивал, глядя на восток.

Спустя некоторое время — из густой темноты донеслось тарахтение мотора.

Для механического вооружения звук приближался невероятно быстро. Значит, это было не просто вооружение, а транспортное средство, а звук издавал древний двигатель внутреннего сгорания, какими могут похвастаться очень немногие Бёрст-линкеры…

Додумав до этого места, Харуюки наконец поднял голову.

Прямо в глаза ему ударил свет круглой фары. Американский мотоцикл, сыпя алыми искрами от переднего и заднего тормозов, выпендрежно крутанулся на месте и застыл; свет фонарей отражался от его хромированных деталей.

— Хей-хей-хееееей!!!

Черепоголовый наездник в седле мотоцикла навел на Харуюки оба указательных пальца.

Даже не глядя на имя в верхнем правом углу, по знакомому мотику можно было без проблем догадаться, что это Эш Роллер. Стало быть, арена и соперник — точно те же, что были полгода назад, во время первой дуэли перерожденного Харуюки.

— Мегавстреча, Ю[✱]You — (англ.) «ты». Эш Роллер демонстрирует свои познания в английском.! О, никак запал на меня, раз явился сюда, в Биттер-Вэлли[✱]Bitter Valley — (англ.) «Горькая долина»., ЮУУУУУ?!

— …А?

Харуюки настолько опешил, что забыл даже поздороваться и переспросил:

— Б-биттер-Вэлли, это что?

— Хей-хей-хеееей, мог бы и догадаться, андерстенд[✱]Understand — (англ.) «понимать».! Это Ясибу, в натуре, Ясибу!

— …

Еще секунду посоображав, Харуюки понял наконец, что имелась в виду Сибуя.

— …Это, Эш-сан. «Горький» — это, по-моему, не «сибуй», а «нигай»… Так что это была бы не Сибуя, а «Нигая».

— …По чесноку?

— …По чесноку.

Харуюки казалось, что он в такой депрессии, что дальше некуда, однако настроение Эш Роллера передалось ему, и он даже поправил своего соперника; со стороны зданий, стоящих возле дороги, донесся смех зрителей. Эш Роллер глянул на них и показал средние пальцы обеих рук.

— Нечего ржать, мэээн! Скоро я и вас вынесу, погодите!!!

Лицо-череп вновь повернулось к Харуюки, и Эш Роллер тихо спросил:

— …А «сибуй» — это по-английски как?

— Это будет… «раф»[✱]Rough — (англ.) «грубый»., кажется.

— Понятно. Ну, значит, Раф-Вэлли, ага. …Эй, да это ваще никого не колышет!

— Т-ты сам спросил…

— Заткнулся, шатап[✱]Shut up — (англ.) «заткнись».! Заимел чуток больше побед и уже зазнался, ЮУУ! Глянь-ка сюда и дрожи!!!

С этими словами он нажал на кнопку сбоку рукояти, и из загадочных трубок, примостившихся по обе стороны от передней вилки, выглянули очень злобные на вид красные конические мордочки. Ни фига себе… Как ни смотри, это могут быть только…

Харуюки обалдело прошептал:

— Это… что, ракеты, что ли?

— Йес, в точку! Ракеты, да еще с самонаведением, ты, засранец летающий!

— Но, но, американские мотоциклы с ракетами… с точки зрения дизайна и эстетики, ты об этом думал?..

— Чегооо!.. «Конец века» — это мегакруто!!! Так что давай-ка полетай! А потом порыдай!!!

Выкрикнув это, Эш Роллер наконец-то заметил несколько необычный вид Сильвер Кроу и вытянул шею.

— …Эй, ты, а чего у тебя крылья сложены. Дуэль уже началась, так что доставай.

Харуюки покачал головой, затем поспешно ответил:

— Есть причины. Сегодня я с тобой дерусь на земле.

— …Хмм. Ну, сделаем, как хочешь, но… если ты меня считаешь слабаком, в натуре будешь рыдать, понял?

Кинув взгляд на таймер, он дал полный газ и пронзительно выкрикнул:

— Летс даааанс[✱]Let’s dance — (англ.) «Давай потанцуем».!!!

Харуюки уставился на мотоцикл, крутанувшийся вправо; из-под заднего колеса вылетело облако белого дыма.

В последних дуэлях с Эш Роллером он, как правило, наносил точные удары по мотоциклу противника с пикирования, и противнику не помогало, что мотоцикл умел ездить по вертикальным стенам. Но, разумеется, сейчас эта тактика исключалась. Оставалось лишь уворачиваться от атак и помаленьку сносить сопернику хит-пойнты ударами со спины.

Мотоцикл, отъехав немного, крутанулся на месте и понесся в атаку по прямой. Харуюки слегка подсел и сосредоточился на траектории движения противника.

Дух геймера никуда не денешь: как только дуэль началась, тело и восприятие Харуюки вошли в ритм сами собой; однако, конечно, он не забыл, что Даск Тейкер отобрал у него крылья. В сердце у него по-прежнему зияла гигантская дыра. И сейчас у Харуюки было такое ощущение, будто он сунул руку в эту дыру, пытаясь понять, есть ли там вообще что-нибудь.

— …Куоооо!

Он до последнего момента стоял неподвижно, а потом с выкриком отпрыгнул. Передняя шина чиркнула по ноге.

Сейчас!

Харуюки крутанулся на месте и выбросил кулак в направлении седока.

Однако.

— Тоооо!

Одновременно с этим возгласом сбоку внезапно вылетел ботинок и нанес удар Харуюки точно в шлем. Отлетая в сторону, он увидел, как стоящий на сиденье Эш Роллер отводит обратно ногу, которой только что его пнул.

Затем он снова сел на мотоцикл и ускорился. Проехал двадцать метров, развернулся и опять встал. Как-то он умудрялся контролировать акселератор правой ногой.

— Видал, ЮУУУУУ! Это мой новый навык, «Вэ-твин кулак»!!!

Фиг с ним, с названием; сам прием был потрясающий, и Харуюки, вставая на ноги, невольно восхитился.

Здоровенный мотик управлялся всего лишь двумя ногами, как скейт. Теперь противник мог атаковать не только мотоциклом, но и собственным телом. Возможностей по части уклонения стало гораздо меньше.

…Это уже нереально.

Так мысленно прошептал Харуюки.

Если сейчас будет простой обмен ударами, то Эш Роллер с его мотоатаками получит ошеломляющее преимущество. Даже если они оба будут попадать, Сильвер Кроу будет получать намного больший урон. Пытаться дальше что-то делать — пустая трата времени.

Уронив руки, Харуюки стоял на месте, пока переднее колесо мотоцикла не подбросило его в воздух.

Отлетев, будто палка, Харуюки ударился о дорожное полотно, потом еще раз и еще. Остановила его лишь груда обломков, в которую он с грохотом вмазался.

Голова была как в тумане; неприглядно валяясь, Харуюки подумал:

…Ну да, в той дыре пусто. После того как я потерял крылья, у меня не осталось ничего.

Теперь ему остается лишь дуэлиться с игроками низших уровней, с которыми легче справиться. Зарабатывать в каждом бою крохи и, скопив, платить Номи. Два года. До того дня, когда к нему вернутся крылья.

Вдруг у самой его головы низко рыкнул двигатель.

Давай, прикончи меня… С этой мыслью Харуюки лежал и ждал; однако секунды шли, а горячего удара колесом все не было. Взамен сверху раздался голос.

— Фигооово. Эй, Кроу, ты, чего не летаешь-то?

Харуюки приподнял голову — на самом краю поля зрения появилась маска-череп — и ответил тихо, чтобы зрители не услышали:

— …Не могу летать. У меня нет больше крыльев. Поэтому я не могу больше… побеждать игроков того же уровня. Сейчас это было… просто чтобы убедиться. …Давай, заканчивай это дело.

Вновь повисла пауза, заполняемая лишь «додокодо» двухцилиндрового V-образного двигателя.

Голос, раздавшийся следом, звучал спокойно — совершенно не в стиле Эш Роллера.

— …Закончить? В каком смысле?

— Ну а в каком еще… Лупи меня этим своим колесом и закончи дуэль.

— Фннн. В таком, значит, смысле. Ты больше не можешь летать. Значит, ты не можешь побеждать. Значит, ты не хочешь драться, а хочешь просто лежать и не рыпаться.

Да, таким поведением во время дуэли гордиться нечего — Харуюки и сам это сознавал. Однако даже если он сейчас напряжет голову и как-нибудь ухитрится победить, это же все равно ничего не будет значить. Это не даст ему какого-то преимущества для будущих боев. Вот что было бы важнее всего — но как раз это невозможно. Поэтому —

­— …Вставать уже бесполезно, — лежа на земле, прошептал Харуюки и стал ждать слов осуждения от Эш Роллера.

Однако в ответ послышались еще более тихие и, можно сказать, спокойные слова.

— …Эй, а ты помнишь? Давно, когда у нас была вторая дуэль… Ты тогда поднял заднее колесо моего мотика.

— …

Такое, конечно, не забывается. Первая победа Харуюки, да и вообще тот бой был достоин того, чтобы его помнить. Но Харуюки ничего не ответил, даже не кивнул — просто ждал, когда Эш Роллер продолжит.

— Это было чертовски паршиво. Когда заднее колесо в воздухе, я мог что угодно с мотиком делать, все равно он не двигался. Если б я просто сидел на месте, то кушал бы удары твоей башки в спину. Это был мат. Но… — глаза под маской-черепом сверкнули, и Эш Роллер тихо процедил: — Разве я тогда перестал дергаться? Сдался, как ты сейчас, и позволил себя избить?

Нет.

Тогда весь его потенциал был вложен в «Усиленное вооружение», в мотоцикл, а сам наездник имел практически нулевые способности по части боя. Он тогда слез с седла и накинулся на металлического Сильвер Кроу своим телом из плоти и крови.

В результате Харуюки избил противника «в одну калитку» и победил.

Но Эш Роллер не сдался, пока его хит-пойнты не были срезаны в ноль. Выкрикивая ругательства, он держался на ногах и махал кулаками до самого нокаута.

— …Нет.

Это слово прозвучало так тихо, что Харуюки сам его практически не услышал.

И в то же время он ощутил, как под шлемом слезы покатились из глаз — в который уже раз за сегодняшний день.

— …Но. Но. Я… мои крылья, они уже не вернутся. Ты не поймешь. Ты всегда дрался вместе с этим мотиком.

Снова повисло долгое молчание.

От окружающих зданий, где собрались зрители, донеся гул голосов. Эш Роллеру, однако, явно было наплевать; он покачал головой и тихо выплюнул:

— …Отстой. Гигаотстой. Нет, тера. Ты тераотстойный засранец. Уже четвертый уровень, а ничего не знаешь. …В нашей третьей дуэли, когда я увидел, как ты вдруг полетел, как же я… не, не только я. Все Бёрст-линкеры, которые вдруг обнаружили, что появился один тип, который умеет летать, как же нас всех просто унесло, как же мы тебя…

Следующие слова так и не вышли из его рта; вместо этого Эш Роллер придвинул череповидное лицо к Харуюки и прошептал:

— Эй. Ты сейчас где?

— …Чего?

Не в силах понять этот неожиданный вопрос, Харуюки моргнул мокрыми от слез глазами.

— Откуда ты ныряешь, я спрашиваю.

…Во время дуэли спрашивать о местонахождении физического тела — вообще-то такое совершенно не принято. Но у Харуюки почему-то даже мысли не возникло о возможном «вторжении в реале», и он честно ответил:

— Про… проспект Косю… я в автобусе.

Цокнув языком и выругавшись, Эш Роллер произнес еще одну бессмысленную фразу:

— Тогда после нашей дуэли сразу возвращайся домой. Сходи в туалет, потом ложись в кровать и ныряй «наверх».

— На… наверх?!.

— Идиот, не кричи так, зрители услышат! «Наверх» — ну что еще это может быть, кроме «Безграничного нейтрального поля»? Когда нырнешь, приходи на перекресток седьмой кольцевой и Инокасиры. Время… пусть будет ровно девять. Не вздумай опоздать хоть на минуту.

Отдав это указание обалдевшему Харуюки, Эш Роллер встал и пробежался пальцами по воздуху. Перед глазами Харуюки всплыло предложение ничьей.

— Давай принимай побыстрее.

Подталкиваемый нетерпеливым Эшем, Харуюки нажал «ДА», совершенно ничего не понимая.

После того как дуэль неожиданным образом завершилась, Харуюки вернулся в реальный мир, в автобус. Первым делом он отрубил соединение с Глобальной сетью.

Автобус как раз остановился, и Харуюки выскочил из него, едва не споткнувшись. Оглядевшись по сторонам, он бегом направился к ближайшему переходу, пересек проспект Косю и сел в автобус, идущий в Коэндзи.

Рухнул на сиденье, тяжело дыша, и принялся думать о том, чего хочет Эш Роллер.

Может, он решил его добить? Чтобы навсегда выкинуть никчемного Сильвер Кроу из ускоренного мира, вызвал его в «Безграничное нейтральное поле», откуда нельзя мгновенно выйти, и там собирается отобрать у него все очки?

Нет, такого не может быть. Для него самого такой план тоже опасен. Нет ведь никакой гарантии, что Харуюки не придет с большой группой поддержки. Но раз так, зачем же…

— А… ну и ладно, — пробормотал Харуюки и прекратил ломать голову. Эш Роллер, пожалуй, был самым частым его противником в ускоренном мире, но Харуюки его вовсе не ненавидел. Если именно этот противник его прикончит, то и пускай — такое вот у него было настроение.

Когда он сошел с автобуса у эстакады в Коэндзи, было уже 8.30 вечера. Харуюки со всех ног побежал домой, сходил в туалет, как было велено, глотнул улуна, запихнул в себя ломоть вчерашней пиццы и бухнулся на кровать.

…Быть может, это его последнее ускорение.

Вдруг ему захотелось еще всего лишь раз увидеть ту, кто пригласила его в этот мир, — Черноснежку. Пусть даже он не сможет объяснить ей ситуацию — хоть словами бы обменяться.

Но после этой внезапной мысли Харуюки посетила следующая: сейчас далеко отсюда, на Окинаве, Черноснежка по уши занята, она ведь отвечает за 120 учеников; поэтому он не решился ей звонить. И все же, пока часы в углу его поля зрения отмеряли последние минуты до девяти, он ждал и думал — а вдруг она сейчас позвонит. Но иконка входящего вызова так и не зажглась.

Когда на цифровом дисплее было 20.59.58, Харуюки зажмурился, сделал глубокий вдох и прошептал:

— …Анлимитед бёрст.

----------

Том 3 Глава 33

Бесконечный мир «над» обычными дуэльными аренами, «Безграничное нейтральное поле». Всего лишь второй раз Харуюки нырнул сюда. А в одиночку — так вообще впервые.

Под бледно-желтым небом возвышались ряды громадных красно-бурых скал — свойство «Пустыня». Впрочем, в этом мире работает система под названием «переход», которая время от времени меняет его свойства. Харуюки пришло в голову, что надо добраться до места встречи, пока среда позволяет быстро передвигаться, и он побежал со всех ног по сухой земле.

Каковы бы ни были свойства мира, его география основана на реальном Токио. Седьмая кольцевая дорога тоже здесь была — сухая лощина между гигантскими скалами. Харуюки не стал бежать посередине, а предпочел держаться в тени скал, не забывая постоянно оглядываться по сторонам.

В «Безграничном нейтральном поле» существуют созданные системой монстры под названием «энеми» — они здесь передвигаются, они здесь живут. Харуюки лишь однажды видел эту громадину и не имел опыта сражений с такими. Каждый из них сильнее, чем даже высокоуровневый Бёрст-линкер, так что если они нападут на Харуюки, то с легкостью убьют — он ведь даже взлететь не может.

Он видел множество монстров, напоминающих коров и змей, в пустыне неподалеку, но, к счастью, ни один из них не обратил на него внимания, и Харуюки успешно добрался до границы Сугинами и Сибуи, близ Дайтабаси.

На всякий случай он вгляделся в тени окружающих скал, но никаких признаков большого скопления Бёрст-линкеров не заметил.

…Вместо этого.

Заглянув за угол перекрестка двух широких лощин, Харуюки тут же расслабился. Прямо посреди лощины стоял американский мотоцикл, а на нем, откинувшись назад и скрестив руки, сидел аватар в выпендрежном черепообразном шлеме.

— Туууууу лэйт[✱]Too late — (англ.) «Слишком поздно».! Тормозишь!!! — заорал Эш Роллер, взмахнув кулаком, как только увидел Харуюки.

— П-прости. Я бежал…

— Полз небось, чтобы «энеми» не заметили. Можешь о них не париться. На таких широких дорогах только ультраздоровенные появляются.

— Об эт-этом мог бы и заранее сказать! А что ты делаешь, когда появляются ультраздоровенные?

— Рыдаю и сваливаю, разумеется.

Харуюки под зеркальным шлемом вздохнул и, покачав головой, сменил тему.

— …Ладно, так зачем ты меня сюда позвал? Чтобы продолжить?

— Дебил, даже если я возьму у тебя десять очков, то и потратил на то, чтоб нырнуть, те же десять, так что не смогу ничего не выиграть.

Тут лишнее «не». Харуюки хотел было поправить Эш Роллера, но передумал и просто развел руками.

— Тогда зачем мы здесь?

— Ну, полезай.

Эш Роллер произнес это так тихо, что у Харуюки отвисла челюсть.

— …Э?

— Поедешь сзади. Шлем… да, шлем тебе не нужен. Хи-хи-хи, — и он указал пальцем себе за спину. Харуюки, чувствуя себя полным идиотом (он-то опасался ловушек и черт знает чего еще!), неуклюже сел на мотоцикл.

— Лады, теперь держись крепче. У моей машинки суровый разгон!!!

Где-то в районе «гон» Эш Роллер дал полный газ, и переднее колесо поднялось, заставив Харуюки опасно зашататься. Он быстро ухватился за Эша обеими руками, и черный мотоцикл, рыча и громыхая, помчался по улице Инокасира на восток, к центру Токио.

—У… уааа, — вырвалось у Харуюки, когда ветер ударил его в лицо, а все тело застонало от ускорения.

Мотор заревел выше, чем раньше; как только Харуюки подумал, что, наверно, это уже максимальная скорость, правая нога Эша врубила следующую передачу, и мотоцикл помчался еще быстрее. Красное дорожное полотно разбилось на множество лент, налетавшие спереди скалы одна за другой уносились за спину.

— А… это… слишком быстро… — почти простонал Харуюки, но ответ прозвучал совершенно спокойно:

— О? Ты че, дебил, это же даже не половина скорости твоего полета.

— Но… но на мотоцикле, вот так…

В реальном мире Харуюки даже на электрический скутер ни разу не садился. Конечно, он ездил на четырехколесных машинах, например на семейном автомобиле, который был у родителей до развода, да и на такси нередко доводилось ездить; но у электромобилей нет звука мотора, и, конечно же, внутри совершенно не ощущается ветер.

Но этот старомодный мотоцикл, хоть и сделанный из полигонов в виртуальном мире, был совершенно не похож на нынешние машины, где превыше всего ставятся экономичность и безопасность.

Подобные штуки громыхали на дорогах реального мира всего два десятка лет назад — Харуюки в это просто не мог поверить. Чтобы наездник сидел в одном лишь шлеме, ничем не защитив тело, без пояса безопасности, без ремней безопасности…

— Эта… эта штука до скольких может разгоняться?

Харуюки прокричал этот вопрос, поскольку со своего места не видел спидометра. Вновь последовал спокойный ответ:

— Он не гоночный, поэтому выдает всего около двухсот.

— Дву… двухсот…

Если что случится, я же помрууу! Так мысленно завопил Харуюки — и вдруг понял.

Эта машина — она такая.

Она не думает ни о чем, кроме скорости. Мотор работает, сжигая драгоценное ископаемое топливо, и не парится о вредных выбросах; сложная трансмиссия, ужасно толстые шины — все это создано исключительно ради того, чтобы быстро ехать.

Можно сказать, это чистое воплощение жажды скорости.

Словно противясь жизни, прикованной к земле, — двигаться быстрее, еще хоть чуть-чуть быстрее, не обращать внимания больше ни на что. С таким желанием человек без крыльев создал эту машину.

Харуюки, начисто забыв о своем страхе, задрал голову и уставился в бледно-желтое небо.

Там, в вышине, он увидел стаю похожих на птерозавров «энеми».

…Я.

Я ничего не понимал насчет силы крыльев, которые у меня были.

Орудие для сражений, дающее превосходство и победу. Только так я их и воспринимал. Но эти серебряные крылья — не спецнавык, полученный при повышении уровня, не «Усиленное вооружение», купленное за очки. Они созданы в моей душе, они должны были быть самой сутью аватара по имени Сильвер Кроу. Моим спасением, желанием и надеждой.

Я забыл об этом… считал их лишь инструментом, и… наверняка потому-то их и удалось так просто у меня отобрать. Но… когда же все так получилось?..

Поняв нечто столь важное.

Он отчаянно проглотил всхлипы, чтобы Эш Роллер, сидящий прямо перед ним, ничего не заметил.

Харуюки уже не боялся скорости в двести километров в час. Напротив, отчаянно ревущий под ним мотор стал для него восхитительным и надежным существом.

С улицы Инокасима мотоцикл свернул на юг, чтобы обогнуть самый центр города, потом вновь направился на восток.

Когда они были уже в Минато-ку, Харуюки наконец задал вопрос, который должен был бы задать с самого начала.

— Это… а куда мы едем?

— Ты уже видишь. Вон туда.

Глянув в направлении, куда показал Эш Роллер кивком шлема, Харуюки заметил прямо впереди между громадными скалами тонкий, высокий силуэт.

Видимо, очень крутая скала — нет, больше похоже на «башню». С земли она возносилась по прямой высоко в небо.

Чтобы понять, какое здание там в реале, Харуюки мысленно нарисовал карту южной части Токио и через несколько секунд нашел ответ.

— Э… это, это старая Токийская телебашня?..

— Вери Йес[✱]Very yes — (англ.) дословно «Очень да».!

Не обращая внимания на странный ответ на английском, Харуюки принялся рыться в мозгу в поисках знаний.

Токийская телебашня в Минато, в парке Сиба, раньше распространяла телевизионный сигнал в окрестностях столицы. Потом, более тридцати лет назад, эту работу передали «Токио Скай Три», расположенной в Сумиде, близ Осиагэ.

После этого она еще долго служила обзорной площадкой. Но в Токио один за другим вырастали небоскребы высотой более 333 метров[✱]333 метра — высота старой Токийской телебашни., так что с 2030 года для осмотра городской панорамы ее тоже перестали использовать. Сейчас там даже лифты не работали; башня сохранялась исключительно как памятник истории, и вход в нее был запрещен.

Глядя на медленно приближающуюся башню-иглу, Харуюки решил, что она, похоже, существует в «Безграничном нейтральном поле» как сплошной объект без какой-либо внутренней структуры. Стало быть, просто трехсотметровый каменный столб, возвышающийся посреди дикого пейзажа.

— Т-там что, есть что-то? — ошеломленно поинтересовался он. Эш Роллер в ответ выдавил что-то странное:

— Аа, ммм. Мм, ну, в общем, да, что-то. Там один человек, с которым я хочу тебя познакомить.

— Человек?..

Не «тип», не «засранец», не «псих»?

— Ээ, аа, ладно, скажу: это мой Родитель.

— Чт, что?! — воскликнул Харуюки, потрясенный до глубины души. — Ро-родитель Эша-сана?! То есть… еще, еще более потрясающий? Бородатый, в темных очках, кожанке, с татуировками и пивным пузом?

— Засранец, за кого ты меня принимаешь!

После этого выкрика спина Эш Роллера задрожала (Харуюки не вполне понимал, почему).

— …Позволь мне вот что сказать: если ты будешь так же трепать языком перед этим человеком, «сожаление» будет самым слабым, что ты почувствуешь. Мой Родитель уже очень давно отошел от участия в дуэлях, так что ты можешь и не знать… Раньше от прозвищ «Астро» и «МКБР» ты бы трясся от ужаса.

Харуюки шепотом повторил одно слово из этого странного предложения, внезапно закончившегося на «ужас».

— Эм… Ка-Бэ-Эр?..

— Ага. А, и еще одно… Было еще прозвище «Икар».

— …Ну, оно вроде не особо страшное.

— Ну… да. Оно, кажется, появилось уже после ухода. Этот человек… до твоего появления этот Бёрст-линкер был ближе всех к небу во всем ускоренном мире.

Харуюки резко втянул воздух, и в тот же миг мотоцикл остановился, подняв тучу пыли.

Прямо перед ними из сухой красновато-бурой земли вертикально вверх, словно выверенный угольником, вздымался прямой каменный столб.

Диаметр его был метров двадцать. Почти идеально круглый, и ничего вроде входа или лестницы было не видать. В реальном мире вход в старую Токийскую телебашню был запрещен, и здесь это было воссоздано тоже.

Харуюки огляделся, пытаясь обнаружить человека по прозвищу «МКБР» или «Икар», но увидел лишь черепахоподобный силуэт, медленно движущийся вдалеке. Не может быть…

— Эээ… это и есть?..

— Дебил, это «энеми». Я жду, пока ветер прекратится.

— В-ветер?

Харуюки этого не замечал, пока мчался на мотоцикле, но — да, здесь дул довольно сильный ветер; это был эффект арены со свойством «Пустыня». Однако если для дуэли это важно, то сейчас-то для чего…

Едва он начал об этом думать — ветер, только что вывший без перерыва, резко стих.

— Аатлично, Поехали! Холд ми тайт[✱]Hold me tight — (англ.) «Держись за меня крепко».!!!

Этот внезапный выкрик застал Харуюки врасплох; в первый момент он не мог понять, к чему эта инструкция, но затем до него дошло.

Дав полный газ, Эш Роллер поднял передок мотоцикла, и Харуюки инстинктивно обхватил седока за талию. Мотор высоко взревел, и заднее колесо подняло облако пыли. Переднее колесо со стуком опустилось на вертикальную стену, и, не дав Харуюки времени даже подумать «чего, не может быть»…

…американский мотоцикл с двумя седоками поехал вверх по вертикальной скале.

— Уа… Уауауауа?!

Мысленно вопя «чёзахрееееень», Харуюки с легкостью представил себе, как вот сейчас мотик делает заднее сальто и грохается вниз.

Однако шины словно прижимала к поверхности скалы какая-то непонятная сила, и мотоцикл мчался вверх, даже не вихляя. Прошло пять секунд; Харуюки расслабился, и до него наконец дошло.

Это была спецспособность Эш Роллера, «езда по стенам». Харуюки мог с легкостью вспомнить множество раз, когда во время дуэлей этот мотоцикл свободно гонял по стенам зданий. Однако он понятия не имел, что эта машина способна без разгона подниматься так долго. Можно сказать и по-другому: прямо сейчас Эш Роллер непринужденно демонстрировал Харуюки, члену враждебного легиона, высший уровень своих способностей.

Однако Харуюки по-прежнему не мог понять его намерений; затаив дыхание, он смотрел на вершину башни.

Конечно, мотоцикл не развивал такой скорости, как по земле, но тем не менее упорно поднимался, рыча нижней передачей. Кинув взгляд вниз, Харуюки обнаружил, что до земли уже настолько далеко, что она стала как в тумане.

Когда он летал на собственных крыльях, высота была для него ничем. Но сейчас у него вдруг подвело живот, и Харуюки поспешно перевел взгляд обратно вверх. Наконец-то он увидел плоскую вершину башни; ее край чертил красивую дугу в желтом небе.

Им оставалось дотуда секунд десять. И тут — слева на Харуюки с воем надвинулась стена воздуха.

— Шит[✱]Shit — (англ.) «Дерьмо».! Ветер шиииит!

С этим грубым выкриком Эш Роллер крутанул ручку и направил мотоцикл правее. И тут же ветер беспощадно ударил по машине.

— Флай хаааай[✱]Fly high — (англ.) «Лети вверх».!!!

— Гяаааа!!!

Словно оседлав ветер, сидящие на мотоцикле Харуюки и Эш Роллер отчаянно хватались за воздух, как будто плыли кролем. Возможно, это как-то помогло; во всяком случае, передняя часть мотоцикла взлетела над вершиной башни. Затем машина описала параболическую дугу, и заднее колесо приземлилось в пяти сантиметрах от края.

— Я, я второй раз на эту штуку не сяду! Никогда в жизни не поеду, если у этого меньше четырех колес!!!

Эти слова Харуюки выкрикнул уже после того, как скатился с седла и крепко вцепился в твердый камень руками и ногами. Что до Эш Роллера — тот, все еще сидя на мотоцикле, раздосадованно поцокал языком и покачал указательным пальцем.

— Похоже, не понимаешь, ю. На мотике прикольно как раз потому, что он может упасть.

— Это только что было не просто «упадем — не упадем»!

Провопив это так, что аж плечи затряслись, Харуюки покачал головой и лишь затем глянул на то, что было вокруг.

Вершина каменной колонны, заменявшей здесь старую Токийскую телебашню реального мира, представляла собой двадцатиметровую круглую площадку почти точно такой же формы, как основание.

Однако выглядело здесь все совершенно иначе, чем внизу.

«Небесный сад» — эти слова вдруг всплыли у Харуюки в голове. Повсюду свежо зеленела мягкая на вид трава. В центре был маленький родник, из которого струилась чистейшая искрящаяся вода.

Посреди озерца, образованного родником, дрейфовал крохотный островок — на котором Харуюки увидел нечто совершенно неожиданное.

Колыхаясь, как мираж, там медленно вращался овал голубого света. Это был «портал». Единственный способ выйти из «Безграничного нейтрального поля» в реальный мир.

Почему здесь? Харуюки был изумлен; большинство порталов располагалось на больших железнодорожных станциях или в туристических местах, например в известных зданиях. То, что он находился в районе старой Токийской телебашни, само по себе не было удивительным, но, чтобы им пользоваться, нужно быть Эш Роллером с его умением подниматься по вертикальным стенам или Сильвер Кроу, который мог летать (сейчас, правда, уже не мог).

Склонив голову, Харуюки отвел взгляд от портала и заметил на противоположной стороне садика еще кое-что неожиданное.

Дом.

Маленький, будто игрушечный, симпатичный домик стоял в окружении цветов. Белоснежные стены, темно-зеленая острая крыша. Зеленый плющ, обнимающий стены. Прекрасное зрелище, которое вполне можно принять за картинку из книжки.

Харуюки молча смотрел на дом, как вдруг входная дверь с легким скрипом открылась.

И тут же рядом с ним Эш Роллер соскочил с мотоцикла и встал по стойке «смирно».

Стало быть, тот, кто сейчас выйдет из домика, — и есть Родитель Эш Роллера. Какой-нибудь мачо во всем кожаном, «ангел из ада». Домик с этим образом совершенно не вязался, но Харуюки решил, что совершенно не удивится, если сейчас из двери выедет здоровенный «Харли».

В итоге, однако, его ждало невероятное потрясение.

Да, то, что с легким поскрипыванием выехало из домика, имело два колеса. Только не одно за другим, а рядом. Сверхтонкие, как нити, серебряные спицы; шины сантиметровой толщины — тоже серебряные, не резиновые. Сверху над всем этим было сплетенное из таких же серебряных нитей элегантное кресло.

Инвалидная коляска. Без двигателя, без глушителя — полная противоположность брутальному американскому мотоциклу.

Внешность человека, сидящего в кресле, была примерно в десяти тысячах световых лет от того, что ожидал увидеть Харуюки.

Вне всяких сомнений, это был дуэльный аватар. Руки, лежащие на коленях, — гладкие, с голубоватым блеском, твердые на вид. Подбородок на опущенном лице — угловатый, как маска.

Остальную часть лица Харуюки не видел, потому что на аватаре был головной убор. Не заостренная шляпа, как у Лайм Белл, аватара Тиюри, а что-то вроде белоснежного капора. И все тело было укрыто таким же белым платьем.

…Что — женщина?

Словно подтверждая мысли потрясенного Харуюки, налетевший ветерок колыхнул длинными волосами под капором. Волосы опускались до самого пояса, и цвет их уходил в чистую синеву — нет, это был цвет ясного осеннего неба.

Колеса вновь скрипнули, и инвалидная коляска медленно покатилась вперед. Однако руки аватара по-прежнему оставались сложены на коленях. Похоже, у коляски имелся какой-то механизм, позволяющий ей двигаться.

Коляска катилась — почти скользила — по выложенной кирпичом тропе вокруг озерца, пока не остановилась наконец в двух метрах от гостей. Голова в капоре приподнялась, и Харуюки увидел наконец лицо аватара. Он стоял столбом, не сводя глаз с этого лица. Просто невозможно было представить себе, чтобы вот это и был Родитель Эш Роллера, наездника арены «Конец века».

Как у большинства женских дуэльных аватаров, лицо закрывала маска, на которой были лишь глаза-линзы. Однако это лицо безо рта и носа показалось Харуюки куда более красивым, чем у всех похожих аватаров, виденных прежде. Сияющие на бледно-голубой поверхности маски красноватые глаза, похожие на финики, взглянули на Харуюки, потом на Эш Роллера.

— Сколько лет, сколько зим, Эш. Теперь я вижу, ты не забыл меня. Я рада.

— Д-давно не виделись, госпожа. Забыть — не, как можно, абсолютно нереально.

Эш Роллер почтительно склонил голову; но, к сожалению, Харуюки не успел поправить его, сказав: «Разве правильно не «Мегавстреча!»?» — потому что аватар небесного цвета снова обратил взгляд на него.

— …Ты Сильвер Кроу, верно?

Когда она своим красивым, похожим на ветерок голосом обратилась к Харуюки, тот тоже машинально поклонился. Почему-то у него возникло ощущение, что он должен это сделать.

— А, ага, приятно познакомиться. Я Сильвер Кроу.

— Приятно познакомиться. Меня зовут Скай Рейкер[✱]Sky Raker — имя можно перевести с английского как «Подпирающий небо» или «Смотрящий с неба».. Я очень рада, что мы встретились, Ворон-сан[✱]В оригинале имя Silver Crow, как и остальные имена аватаров, на английском, а Рейкер к нему обращается на японском, «Карас-сан». Вообще говоря, crow — это «ворона», а не «ворон», но японцы этих двух птиц не различают и обеих называют «карас». Поэтому я для благозвучия использовал здесь «Ворон-сан»..

Почувствовав, как Скай Рейкер кинула взгляд на его плечи, Харуюки съежился. Судя по ее словам, она уже знала про Сильвер Кроу; однако то, благодаря чему его имя стало известно во всем ускоренном мире, — серебряные крылья, — уже не существовало.

Избегая мягкого взгляда Скай Рейкер, который, казалось, видел все, что происходит у него в голове, Харуюки понурился.

Однако через пару секунд молчания, услышав слова Эш Роллера, он начисто забыл про стыд и снова поднял голову.

— Ну ладно… до свидания, госпожа, я… я, пожалуй, пойду.

— А… хааа?!

Харуюки подскочил к черепоголовому наезднику, возвращающемуся к своему мотоциклу.

— По-пойдешь… а я, а мне что делать!

— Как будто я знаю.

— Ни фига себе «как будто я знаю», ты же меня сюда привез!!!

— Это потому что ты был в депрессняке, рыдал и не знал, что делать. Я так старался, чтобы снарядить мотик ракетами, а без тебя мне ими и не похвастаться толком…

Поворчав, Эш Роллер затем поскреб подошвами ботинок по камню, словно счищая с них грязь; потом его тон вдруг изменился.

— …Слушай, Кроу. Я не знаю, что там у тебя случилось, что ты потерял крылья; но ты сейчас, скорей всего, думаешь примерно так: без полета ты не можешь побеждать, а значит, драться бесполезно. Однако… ты знаешь, сколько в ускоренном мире Бёрст-линкеров, которые хотят летать, а не могут; ты об этом думал?

Резко втянув воздух, Харуюки машинально опустил глаза. Однако острые слова Эш Роллера продолжали его жалить.

— В конце концов, за долгое время, что мы дуэлимся, всякое может произойти. Можем и лишиться сил. Но твои крылья — не то, из-за чего сразу надо сдаваться, как только их не стало. Если ты так и продолжишь сражаться, как сонная муха, и в конце концов просто исчезнешь, то все мы, кто задирал головы и смотрел, как ты летаешь, — все мы…

Словно не в силах произнести остальные слова, Эш Роллер лишь яростно топнул.

Снова съежившись, Харуюки мысленно ответил:

Я тоже, тоже не хочу сдаваться. Но мои крылья… способность к полету потеряна на системном уровне — что же я могу сделать?

Медленно, будто свинцовую, подняв голову, он как-то сумел выдавить:

— …Конечно, в той дуэли я себя неправильно вел. Но… то и это, какая тут связь?

— Эээ, а, это… это… ну, в общем…

И тут сзади раздался голос до сих пор молчавшей Скай Рейкер, Родителя Эш Роллера.

— Ворон-сан. Эш думает, что я, возможно, смогу помочь тебе вернуть крылья.

— Э.

У Харуюки округлились глаза и отвисла челюсть.

— Мои, мои крылья?.. Помочь, говоришь… но ведь Эш-сан в Зеленом легионе —

— А, точно! И это фигово, да?! — прокричал Эш Роллер, рывком усевшийся в седло мотоцикла. — Слушай сюда, не воображай там всякого! Это тебе взаймы! Не, это тактика! Чтоб повысить твой параметр лояльности и когда-нибудь чтоб ты предал Черный легион — секретная операция, понял, засранец? Уии, я мегакруууут!!!

Скелетный наездник Эш Роллер поднял к небу средний палец; но тут снова донесся голос Скай Рейкер.

— Это вульгарно, Эш.

— Да, прости, госпожа. Ну, ну ладно, позвольте мне вас покинуть, прошу прощения!

Двигатель взревел, американский мотоцикл рванулся к озерцу посреди садика, подпрыгнул на берегу, полетел к сияющему голубому порталу —

И исчез.

Стоя на месте в суперобалделом состоянии, Харуюки наконец сумел прошептать:

— …Секретная операция, говоришь… Тогда плохо, что ты это сказал…

Услышав это, Скай Рейкер негромко рассмеялась и произнесла:

— Голова, язык и внешний вид у него оставляют желать лучшего, но в остальном это хорошее дитя.

…А «остальное» — это что вообще.

Эта мысль покрутилась у него в голове несколько секунд; наконец Харуюки выбросил ее оттуда и подошел к серебряной инвалидной коляске, стоящей на берегу озерца.

Грудь его распирала куча вопросов; сомневаясь, с какого лучше начать, он наконец нерешительно раскрыл рот.

— Аа… это… Эш-сан сказал одну вещь. Что ты «ближе всех к небу во всем ускоренном мире»…

Скай Рейкер кивнула, ее улыбка стала какой-то прозрачной.

— Эш сказал про тех, кто хочет летать, но не может. Это он про меня… точнее, следовало бы сказать, что я не смогла полететь. Эти руки так и не смогли дотянуться до неба.

Харуюки примерно такого ответа и ожидал, но все равно невольно зажмурился.

Тогда она имеет полное право не помогать мне, а, наоборот, мешать.

Невольно эта мысль родилась у него в голове, однако он просто не мог не потянуться за тонкой нитью надежды, возникшей у него перед глазами.

Моргнув, он поднял голову и сиплым голосом выдавил следующий вопрос:

— Тогда… это правда?.. Что ты… можешь вернуть мне крылья…

На этот раз немедленного ответа он не получил.

Металлически блестящая прическа цвета неба приподнялась, и безмятежный аватар какое-то время молча смотрел на Харуюки — а потом отчетливо произнес:

— Это невозможно.

— Э…

— Если дуэльный аватар что-то теряет, на то всегда есть причины. Ни это место, ни я не можем повернуть время назад.

— …

Нить надежды оказалась перерезана, и Харуюки вновь повесил голову, его сердце налилось свинцом. Прежде чем его взгляд поднялся обратно, Скай Рейкер будничным движением приподняла подол платья, закрывавшего ее тело, и у Харуюки глаза вылезли из орбит.

— Взгляни.

Там было… точнее, там не было того, что должно было быть ниже колен.

На конце стройных, точеных бедер были шарнирные коленные суставы. Однако голеней, которые должны были идти от этих суставов дальше, не было.

Поскольку аватар ездил на инвалидной коляске, Харуюки мог бы догадаться, что у него какие-то проблемы с ногами. Но почему у дуэльного аватара пропали ноги?

Да, конечно, во время сражений отдельные части тела могут теряться по самым разным причинам. Сам Харуюки множество раз лишался рук и ног. Однако по окончании дуэли урон, связанный с потерей части тела, всегда обнулялся, и на следующую арену аватар выходил как новенький.

У Харуюки перехватило дыхание. Не в силах отвести взгляд, он подумал:

Неужели Скай Рейкер тоже?.. Какой-то Бёрст-линкер со способностью, примерно как у Номи, Даск Тейкера, навсегда отобрал у нее ноги?..

Однако следующие слова, которые он услышал, опровергли это предположение.

— Я сама решила их отрезать.

— Ээ?!.

— Я решила, что ноги мне больше не нужны, и попросила кое-кого их отрезать, прекрасно понимая, что этот мой поступок — невероятно эгоистичный, высокомерный и безумный. После этого, сколько бы я ни возвращалась в ускоренный мир, мои ноги так и не вернулись. Это значит… внутри меня даже сейчас еще горит огонь безумия — вот что это значит. Скорее всего, пока он не погаснет, мои ноги так и останутся вот такими.

Глаза цвета зари неотрывно смотрели на Харуюки, и Скай Рейкер тихо подытожила:

— С твоими крыльями то же самое. Пока ты сам не разберешься с причиной, почему ты их лишился, они к тебе не вернутся.

Причина.

Спецнавык Номи/Даск Тейкера, «Демоник коммандир».

Нет, неправильно. Причина — само поражение. Пока Харуюки не победит Сейдзи Номи на всех фронтах и не избавится от шрама поражения, глубоко пробороздившего сердце, он не получит свои крылья назад. Вот что это значит.

Однако это уже невозможно. Потому что вся сила Харуюки была в способности к полету, которой он лишился, а Номи, который ее украл, наоборот, свободно летает. Харуюки просто не видел, как он может победить.

Невольно Харуюки опустился на колени, на траву —

И тут Скай Рейкер произнесла нечто неожиданное.

— Что бы ты ни делал в этом саду, это не вернет тебе крылья. Однако я не утверждала, что ты не сможешь летать, Ворон-сан.

— Давай присядем и поговорим, что делать дальше.

После этих слов автоматическая инвалидная коляска, тихонько скрипя, поехала, и Харуюки в полном замешательстве зашагал следом.

По краям небесного садика с восточной, западной, южной и северной сторон стояли белые скамейки. У них не было спинок, так что садиться можно было с любой стороны. Скай Рейкер остановила коляску у северной скамейки, глядя наружу, и Харуюки нерешительно сел рядом. Когда он поднял голову, у него захватило дух от открывшейся перед ним панорамы.

Он видел центр Токио в режиме «пустыни» с высоты триста метров.

Все вокруг Нагаты-тё представляло собой руины из громадных красных камней. Высоко в небо поднимались каменные арки.

Еще дальше взгляд приковывало к себе великолепие ярко-красного замка. В реальном мире там был императорский дворец. Каким бы свойством ни обладала арена, он всегда присутствовал — иногда величественный, иногда пугающий.

Интересно, кто там живет… Такая посторонняя мысль пролезла к Харуюки в голову, но тут Скай Рейкер нарушила молчание.

— Я думала о том, что хорошо бы как-нибудь встретиться с тобой, Сильвер Кроу.

— Э… а, Сп-пасибо… — промямлил Харуюки, опустив плечи. При взгляде на него небесный аватар словно бы тепло улыбнулся и тихо продолжил:

— Семь лет прошло с начала существования ускоренного мира, и наконец появился аватар, способный летать. Когда я услышала про тебя от Эша, я была потрясена, но в то же время мне стало интересно. Я думала… какая же душа… какая раненая душа смогла выплеснуть силу, достаточную, чтобы преодолеть колоссальную гравитацию нашего мира.

— Не, это… п-прости. Мои, мои раны — это на самом деле ничего особенного, — замотал головой Харуюки, съежившись еще сильнее. — Всего лишь я в реале толстый, ко мне долго приставали… ну, такое. Называть это ранами как-то даже нахально, я так думаю.

Он сам не понимал, почему говорит такие вещи человеку, с которым только что познакомился, более того — Бёрст-линкеру, связанному с членом враждебного легиона; тем не менее, как ни странно, слова свободно вытекали изо рта.

Услышав все это, Скай Рейкер снова улыбнулась и покачала головой.

— После установки программа «Брэйн Бёрст» читает сознание владельца и на основе этого создает дуэльный аватар; однако «сердечные раны» далеко не всегда имеют в основе гнев или ненависть.

— Э?.. Это, но раны же, это же всякие плохие чувства, да?

— Верно, но не только они. Если у человека сплошь негативные мысли, скажем, ярость, — сто процентов, что получится дуэльный аватар, который тяготеет к чистому разрушению. К примеру, та катастрофа, которая потрясла весь ускоренный мир, «Кром Дизастер».

Услышав это имя, Харуюки резко втянул воздух.

Когда Харуюки увидел кошмарную атакующую мощь «Доспеха бедствия», Кром Дизастера, он был потрясен до мозга костей; это было всего несколько месяцев назад. Да уж, это «Усиленное вооружение» точно пропитано невероятной злобой и яростью.

— …А те, у кого источник — обида или зависть, получают аватары, склонные к непрямым атакам; те, у кого в основе отчаяние, нередко ранят себя, чтобы нанести урон противнику, — саморазрушающиеся аватары. Но далеко не все аватары имеют разрушительную силу такого рода; ты ведь это уже понимаешь, верно?

— …Ага.

Все было в точности так, как она сказала. Крылья Харуюки сами по себе не были орудием уничтожения, и мотик Эш Роллера тоже. Но тогда «сердечные раны» — что же…

— Рана означает потерю. Дыру в сердце, которая остается, когда ты лишаешься чего-то дорогого, — тихо ответила Скай Рейкер, словно прочтя, что творится в груди у Харуюки. — Оставить эту дыру пустой и отдаться гневу, возмущению, отчаянию — или снова потянуться вперед. Этот выбор и определяет, какой получится аватар.

— Потянуться… вперед?

— Да. Это называется «надежда». Сердечная рана — другая сторона стремления.

С чувством кивнув, Скай Рейкер подняла голову и взглянула Харуюки прямо в глаза из-под своего белого капора.

— Сильвер Кроу. Из всех Бёрст-линкеров, кто появлялся в ускоренном мире, ты, должно быть, сильнее всех хотел дотянуться до неба. Твоя сила воли, твое стремление к небу создало тебе способность летать, создало крылья. Слушай внимательно… ты летал вовсе не потому, что у тебя были крылья. Все наоборот. Ты хотел летать, и ты заставил крылья материализоваться.

— Я хотел… летать…

Он хриплым голосом повторил эти слова, потом еще несколько раз прокрутил их мысленно, пытаясь понять, — потом лицо Харуюки под серебряной маской исказилось, и он замотал головой.

— Это… ерунда какая-то. Если можно летать на одной силе воли, то… эти крылья, получается, только для красоты…

— В конечном счете все именно так. Какой-то феномен привел к тому, что крылья, которые ты считал объектами, и «способность к полету», прописанную в системе, у тебя отобрали. Однако источник твоей способности к полету, силу воли, у тебя никто не отбирал. Потому что это отобрать невозможно, кто бы какими бы спецприемами ни пользовался.

— Не может быть… не может такого быть! — Харуюки обхватил колени и опустил голову. — Даже если во мне есть желание летать в небе, это всего лишь… триггер. «Брэйн Бёрст» его прочел и создал крылья и способность к полету. Если так, то в этом мире эта способность и должна быть сутью аватара! И если… если я ее не заберу обратно, я никогда…

Последние слова он простонал, обхватив себя руками с такой силой, что чуть пальцы не отломились.

Какое-то время был слышен лишь свист ветра, дующего в трехстах метрах над землей. Перед глазами Харуюки у самого края тянущегося к небу садика покачивался незнакомый цветок. Порыв ветра оборвал его лепестки и унес.

— То есть ты хочешь сказать что-то в таком ключе?

Даже после выплеска ярости Харуюки донесенный до него ветром голос Скай Рейкер звучал так же спокойно, как и прежде; более того, в нем слышались нотки веселья.

— «Здесь, в ускоренном мире, такие вещи, как сила воли, бессмысленны. Все, что здесь происходит, определяется только системой — компьютерными вычислениями и данными».

— …Но это же так и есть, да? Это же VR-игра. Цифровые данные, да — что же еще.

— Моя коляска.

Эта резкая смена темы заставила Харуюки поднять голову.

— Посмотри повнимательнее. Это не «Усиленное вооружение». Это ровно то, на что она похожа, — просто кресло и колеса. Однако ты уже видел, как она ехала сама собой, верно?

Сбитый с толку Харуюки никак не мог понять смысл вопроса, но тем не менее ответил:

— А… ага. Там внутри какой-то двигатель, да? Что-то вроде моторчика.

Там должен быть моторчик. Раз она ехала сама собой. А в руке, наверно, маленький контроллер…

С этой мыслью Харуюки вытянул шею и уставился на элегантное серебряное устройство.

После чего его ударил по башке такой мощный шок, что глаза превратились в щелочки.

Ничего. Тонкая ось, ступица, обод — но ничего, что напоминало бы мотор, не было. Может, реактивный двигатель? Харуюки заглянул за коляску, но ни сопла, ни чего-то еще подобного тоже не обнаружилось.

— Но, но, совсем недавно, она же ехала, сама.

Сидя перед обалдело бормочущим Харуюки, Скай Рейкер развела тонкие руки, прежде сложенные на коленях. В руках не было ни намека на какой-то контроллер.

Сохраняя эту позу, совершенно неподвижный аватар в инвалидной коляске —

Скрипнув колесами, медленно отъехал назад.

— …Не… не может быть.

Скрип, скрип. Коляска еще отъехала назад и, очутившись на траве, вдруг развернулась. Мало того — она, как фигурист на льду, принялась изящно выписывать кренделя. Несколько секунд длился этот танец, после чего коляска застыла в исходном положении — словно и не сдвигалась вовсе.

— Как ты это сделала?

— Как я это сделала… спрашиваешь.

Плечи Харуюки задрожали, глаза распахнулись до предела.

…Она просто не могла двигаться. Этот мир, созданный программой «Brain Burst», можно сказать, стремится воспроизвести реальность, стать второй реальностью. Всем машинам необходимо оборудование, приводящее их в движение, а этому оборудованию, в свою очередь, необходим источник энергии. Если взять для примера мотоцикл Эш Роллера, то у него есть бензин в баке, а ведущее колесо соединено с двигателем цепью и благодаря этому может вращаться. Вот почему, когда Харуюки во время той дуэли поднял заднее колесо, мотоцикл не мог двигаться. В какой-нибудь другой игре устройство двигательной системы не имело бы значения, и даже на переднем колесе мотик мог бы ехать.

Поэтому то, что коляска Скай Рейкер может ехать сама, без звука моторчика, без реактивных выхлопов, — это…

— Невозможно… она не должна. Что-то… какая энергия ее двигает?

На вопрос, который Харуюки наконец выдавил.

Дуэльный аватар с волосами небесного цвета, мило улыбнувшись своей маленькой маской, ответил:

— Воля.

— Э?!.

— Ее движет моя сила воли.

На этот раз Харуюки испытал такой шок, что у него чуть душа не отлетела. Запинаясь, словно прокручивая побившийся звуковой файл, он принялся бессвязно выкрикивать:

— Но, но. Но, но… это, это же, как будто. Как будто… движение силой мысли! Это, это значит, это… «психокинез» или типа… так, что ли?..

Улыбка Скай Рейкер стала немного смущенной, и аватар покачал головой.

— Хи-хи-хи, вовсе нет. В этом мире… и на обычной дуэльной арене, и в «Безграничном нейтральном поле» любой Бёрст-линкер так может.

[[image:/storage/reader-images/e20ecb41faa5e61cb74eb313336942169ee62c83.jpg]]
— Э… эээ?!

— Подумай, пожалуйста, вот о чем. Когда у тебя были крылья, ты мог летать совершенно свободно. Правильно?

— Д-да…

— Но как тебе удавалось управляться с крыльями? Ведь в реальном мире у тебя нет опыта пользования крыльями или чем-то подобным.

Харуюки раньше об этом не думал и, когда Скай Рейкер его спросила, удивленно заморгал. Потом, машинально шевельнув плечами, нерешительно ответил:

— Это, ну… двигал лопатками…

— Если бы дело было только в этом, то ты в бою не мог бы нормально пользоваться кулаками, не так ли? Пожалуйста, вспомни. Даже если ты этого не осознавал, твой полет контролировался твоей же силой воли. Правильно?

— …

Харуюки не мог произнести ни слова. Если подумать… Действительно ведь Сильвер Кроу в бою активно махал руками; кроме того, он мог взлетать откуда угодно без разбега, мог прямо в воздухе останавливаться и зависать. Если бы в такой момент его спросили, как он управляет своим телом, — он бы не ответил.

Однако и объяснение Скай Рейкер он переварить не мог. Покачав головой, он наконец произнес:

— Сила… воли. Но тогда, тогда… как она считывается? У нейролинкера такой функции… не должно…

Сразу после того, как эти слова покинули его рот, в ушах Харуюки раздалось эхо слов Черноснежки.

«Нейролинкер имеет доступ не только к сенсорной и моторной коре мозга».

Но их можно отнести к предыдущей части разговора, про «сердечные раны». Это Харуюки вполне понимал. «Сердечные раны» можно интерпретировать как память. Но как можно превратить в данные что-то неопределенное, такое как «сила воли»?

— Может быть, ты поймешь, если я использую другое выражение — «сила воображения»?

Голос Скай Рейкер заставил Харуюки резко поднять голову.

— Воображения?..

— Да. Вполне можно назвать и так. Когда ты хотел во время полета разгоняться, поворачивать, тормозить, ты наверняка очень четко представлял себе эти действия. Нейролинкер считывал это и двигал твой аватар. Воображение! Вот в чем главная, тайная сила Бёрст-линкеров. Эта коляска — воплощение, инкарнация того, как я представляю себе ее движение; так я ей и управляю. Я заставляю ее так активно двигаться, но на это потребовалось очень много времени… однако ничего невозможного в этом нет. Совершенно точно.

Правое колесо, скрипнув, вновь крутанулось, и Скай Рейкер вместе с коляской развернулась лицом к Харуюки.

Ее следующие слова несли в себе эхо величественного, таинственного, божественного откровения.

— Внутри обычного механизма управления аватаром, «управления действием», таится другой — «управление воображением». Бёрст-линкеры, достигшие этой силы, зовут ее так. Сила мысли — инкарнация.

Пауза.

— «Система инкарнации».

— Инкар… нации?

Этого слова он раньше не слышал ни в ускоренном мире, ни в реальном.

Но вот это вот эхо — в нем чувствовалась какая-то убедительность. Харуюки покатал новый термин во рту.

Слова Скай Рейкер он был не в силах понять сразу же. Конечно, принцип работы нейролинкера совершенно не такой, как у VR-устройств предыдущего поколения, а «Brain Burst» — вообще непостижимое суперприложение; однако процесс «перевода воображения человека в данные» Харуюки все равно не понимал — какой механизм может так делать?

И однако — вот же она, изящная серебряная инвалидная коляска, которая лишена всяких двигателей, но тем не менее способна танцевать на траве. Только в этом и есть правда.

…Прими это.

Так сказал себе Харуюки, крепко зажмурившись.

Все замкнулось. Если воля… если вера обладает в этом мире реальной силой и если Харуюки поверит словам Скай Рейкер, то они станут правдой и для него.

— Значит… значит…

Что-то большое и горячее перекрыло Харуюки горло, и он с огромным трудом выдавливал слова.

— Если я смогу использовать «систему инкарнации», то я… смогу снова летать и без крыльев… ве-верно?

Впившись глазами в лицо Скай Рейкер, будто стремясь сожрать его, Харуюки с обжигающим нетерпением ждал ответа.

Однако тихие слова, раздавшиеся несколько секунд спустя, не дали ему ни «да», ни «нет».

— …Я только что показала тебе, как могу двигать колеса с помощью системы инкарнации, да? Однако я могу и не напрягать воображение, а делать то же самое просто руками. Понимаешь… делать силой мысли то, что можно делать и обычными способами, и пытаться с помощью системы инкарнации воплотить то, что в норме невозможно, — между одним и другим очень широкий и глубокий провал… нет, пропасть. К примеру, как в реальном мире попасть пулей в другую пулю. Это физически возможно, но очень трудно. Чрезвычайно трудно.

Скай Рейкер отвела глаза от застывшего Харуюки и непринужденно задрала голову к небу.

В последовавшей затем спокойной речи прозвучало нечто неописуемое.

— Я не смогла этого сделать. Я отбросила ноги, друзей, все, о чем только могла подумать, — и все равно мне не удалось преодолеть виртуальную гравитацию этого мира… Я ведь уже сказала. «Бёрст-линкер, который хочет летать, но не способен» — это про меня…

— А… ага…

Полностью поглощенный услышанным, Харуюки кивнул. Аватар цвета неба вытянул вверх тонкую руку и тоже кивнул.

— Я была близка, но так и не сумела дотянуться… Мой аватар с самого начала имел «Усиленное вооружение». Оно дало мне способность оторваться от земли и приблизиться к небу. Однако это вряд ли можно было назвать полетом. Один короткий импульс, прыжок метров на сто вверх, потом приземление — вот что было вместо полета.

— …

Не в состоянии хоть что-нибудь ответить, Харуюки слушал, не дыша.

Как-то раз он решил проверить, насколько высоко может взлететь Сильвер Кроу. Обычные дуэльные арены с четырех сторон окружены полупрозрачными стенами, но что сверху — это ему хотелось узнать.

Результат был таков: даже когда Харуюки полностью израсходовал шкалу спецатаки, он так и не дотронулся до границы. Высота, на которую он тогда поднялся, — он помнил, что это было втрое выше Дома Правительства в Синдзюку, возвышающегося вдали. А это здание, построенное недавно, гордилось своей высотой в пятьсот метров. Стало быть, Харуюки с легкостью поднялся более чем на полтора километра, причем просто из любопытства.

…Я даже не думал о значении той силы, которая у меня была.

Харуюки съежился еще сильнее, чем раньше; его охватил такой же стыд, как тогда, на мотоцикле Эш Роллера. Голос Скай Рейкер продолжал звучать.

— …Однажды меня охватило страшное желание лететь выше и дальше. Я пускала все бонусы, которые получала с повышением уровня, на то, чтобы усиливать прыжок, я не вылезала из сражений, чтобы получать больше очков. Тем немногим друзьям, которые у меня были, включая моего Родителя, я надоела, и они ушли. Лишь один человек меня понял и помогал мне — командир легиона, к которому я тогда принадлежала. Я тоже хотела поделиться своей силой с этим человеком, и мы в течение приличного времени сражались плечом к плечу… Но когда я доросла до восьмого уровня, бонуса оказалось недостаточно, чтобы «прыжок» превратить в «полет», и когда я это поняла… мое желание превратилось в испорченный самообман… нет, в безумие.

— Бе… зумие.

Кинув быстрый взгляд на проскрипевшего это слово Харуюки, Скай Рейкер еле заметно улыбнулась и кивнула.

— Я… чтобы сделать свой аватар легче и увеличить дальность полета через инкарнацию, решилась отбросить свое самое мощное оружие — ноги. Я попросила того человека — подругу и командира — отсечь их мечом. Она пыталась остановить меня. Но я тогда уже даже не понимала, что она чувствовала… Я наговорила ей много жестоких слов, но она лишь смотрела печально; и в конце концов она выполнила мою просьбу.

Скай Рейкер легонько погладила колено правой рукой и спокойно завершила рассказ:

— Я истратила все бонусы, освоила инкарнацию, даже отказалась от ног и потеряла способность ходить… и после всего этого мой потолок составил триста пятьдесят метров. В три с половиной раза больше, чем было с самого начала. Но я так и не смогла дотянуться до неба. Дотянулась я всего лишь до вершины этой старой Токийской телебашни. И тогда я наконец поняла. Мои сердечные раны, источник моего аватара, мои надежды и желания — в них просто не было необходимой силы. «Рейкер» означает «Смотрящий сверху». Один миг смотреть сверху, из высшей точки параболы… вот абсолютный предел моей силы. К тому времени, когда я это поняла, я уже потеряла все, что было мне дорого.

Затем Скай Рейкер с тенью улыбки на губах спросила Харуюки:

— Итак, Сильвер Кроу. Ты выслушал историю дуры; ты по-прежнему хочешь учиться летать с помощью системы инкарнации? Это на девяносто девять процентов невозможно; ты по-прежнему хочешь попытаться?

— …

Харуюки повесил голову и закусил губу.

…Безнадежно. Если она не смогла, Бёрст-линкер восьмого уровня, такая сильная, то что смогу сделать я, плакса, трус и вообще никто.

Даже если все останется как есть, мои крылья не навсегда пропали. Придется два года терпеть, и они вернутся. А Такуму и Черноснежка… я придумаю какое-нибудь объяснение, навру и буду втихаря платить Номи. Два года — и все будет хорошо. Когда надо мной Арая измывался, это ведь полгода длилось, да? А Тиюри… если я буду ее особенно сильно просить, то она выдержит, что ее в дуэлях используют как комнатную собачку. Все будет нормально, прижать руки-ноги, жить, глядя все время вниз, — нормально.

— …Для меня…

Это невозможно.

Харуюки хотел так ответить. Он хотел ответить, встать, отправиться к порталу, который был у него за спиной, и вернуться в реальный мир.

— …Я, для меня…

Однако что-то в его груди упрямилось и не пускало наружу последующие слова. Как будто сам аватар по имени «Сильвер Кроу» отказывался их произносить. Теперь, потеряв крылья, он был всего лишь человечком из палочек — руки-ноги как спички, непропорционально большая голова, — но он словно пытался сказать Харуюки, что в нем еще осталось что-то ценное.

Харуюки сделал большой глоток воздуха и задержал его в дрожащей груди.

Потом, не поднимая головы, произнес:

— Я еще должен кое-что сделать. …Прошу тебя. Пожалуйста, научи меня… пользоваться «системой инкарнации».

Скай Рейкер снова тонко улыбнулась и склонила голову чуть набок.

— Это займет много времени, очень много.

— Мне плевать.

— Больше, чем ты сейчас себе представляешь; скорее всего, намного больше. Возможно, тебе придется пройти «точку невозврата».

Значение этих слов Харуюки понял мгновенно.

Харуюки знал двух королей — Черного, Блэк Лотус, и Красного, Скарлет Рейн. Речь и поступки обеих девочек иногда совершенно не соответствовали их внешности в реальном мире. Все потому, что они провели очень, очень много времени в «Безграничном нейтральном поле». Настолько много, что между их физическим и ментальным возрастом образовался большой зазор.

Теперь и ему предстояло сделать выбор. Харуюки содрогнулся, но, сделав глубокий вдох, кивнул.

— Понятно. …Пожалуйста, Скай Рейкер-сан.

— Хорошо.

Инвалидная коляска, скрипнув, развернулась, и отшельница ускоренного мира посмотрела на небо.

— …Сейчас в реальном мире должно быть девять с небольшим. Сколько еще ты можешь оставаться в погружении?

— Дай подумать… завтра школа, но три-четыре часа — вполне нормально. Если понадобится, то и до утра…

Черноснежка предупреждала, что, если он останется в «Безграничном нейтральном поле» слишком надолго, у него притупятся воспоминания о том, что было в реале до погружения. Однако Харуюки решил, что на этот раз беспокоиться об этом незачем. Сколько бы времени ни прошло, он не забудет Сейдзи Номи, который украл его крылья. Ни за что, никогда.

— Отлично.

Сцепив пальцы, Скай Рейкер повернулась к Харуюки.

— Тогда… сейчас мы отдохнем.

— Да… чего?!

— Сейчас у тебя в голове каша после всего того, что сегодня произошло. В таком состоянии ты не можешь отрабатывать инкарнацию. Поскольку здесь уже вечер, выспись как следует, а завтра с утра мы начнем. У нас много времени.

— К-как следует выспаться… — обалдело повторил Харуюки. — Но, но ведь если ты засыпаешь в Полном погружении, нейролинкер засекает мозговые волны и автоматически тебя разлогинивает?

— Во время ускорения об этом можешь не беспокоиться. Знаешь, недавно начало выходить аниме по манге знаменитого автора, который еще учится в старшей школе?

Озадаченный внезапной сменой темы, Харуюки тем не менее сумел чуть кивнуть.

— А… ага. Я фанат —

— Он высокоуровневый Бёрст-линкер. Спит он здесь — потому ему и удается ходить в школу и одновременно каждую неделю сдавать новые главы. Совершенно неразумное поведение.

Что, этот классный мангака — Бёрст-линкер? Впрочем, если подумать, что-то подобное я уже слышал.

С легким ощущением дежа вю Харуюки двинулся следом за инвалидной коляской, тихонько покатившейся прочь.

Следом за хозяйкой он вошел в белый домик с зеленой крышей. Внутри оказалось на удивление просторно.

Комната, впрочем, была только одна. А в ней — лишь кухонный уголок, стол и кровать.

Скай Рейкер в своей коляске подъехала к печке и с негромким звяканьем сняла крышку со стоящей там кастрюли. Тут же по комнате расплылся мягкий, приятный аромат.

Харуюки ошеломленно смотрел, как Скай Рейкер накладывает в деревянные миски рагу, затем, держа их двумя руками, едет к столу. Положив рядом с мисками деревянные же ложки, она обратилась к Харуюки:

— Да не стой ты, садись.

— А… да, ага.

Неуверенно сев на стул с высокой спинкой, он посмотрел на рагу, от которого поднимался белый парок, и подумал:

Нет, но, как бы это сказать, мы же…

— Внутри игры-файтинга… — вырвалось у него вслух. Скай Рейкер невозмутимо кивнула.

— Ну да. А в чем проблема?

— Ну, это, ужинать в файтинге…

— О, помню, в одном старом файтинге на заднем плане зрители ели рамен.

— Это, это, конечно, да, но!

Харуюки дико захотелось почесать в затылке, и одновременно с этим на него накатило страшное чувство голода. Он ведь совсем недавно съел пиццу в реальном мире — откуда же это ощущение пустого желудка?

Но этот метафизический вопрос вылетел у него из головы, когда Скай Рейкер произнесла «Приятного аппетита», и Харуюки поспешно схватил деревянную ложку.

И вновь застыл.

— Аа, но, но, мой рот.

Лицо Сильвер Кроу было полностью закрыто зеркальной серебряной маской — без глаз, носа и рта. Однако, увидев, что Скай Рейкер жестом приглашает его есть, Харуюки нерешительно зачерпнул содержимое миски и поднес к лицу. И тут —

С тихим гудением нижняя часть маски чуть-чуть сдвинулась вверх. Харуюки в изумлении притронулся к этому месту левой рукой и явственно почувствовал там рот. Окончательно перестав что-либо понимать, он пробормотал «Приятного аппетита» и сунул в рот ложку.

…Оказалось просто замечательно.

Вкус был куда естественнее, чем от любого VR-движка воспроизведения вкуса, — тонкий, нежный. Харуюки зачерпнул по очереди кусок картошки, маленькую луковицу и кусок курятины и отправил в рот. Пока он жадно ел, Скай Рейкер, сидящая напротив и изящно орудующая ложкой, улыбнулась и произнесла:

— Я рада, что тебе нравится, Ворон-сан. Пожалуйста, получай удовольствие в полной мере. Чтобы это воспоминание осталось у тебя надолго.

— …Что?

Опустошив миску с такой скоростью, что даже вздохнуть было некогда, Харуюки наконец задумался о смысле только что услышанных слов. Однако Скай Рейкер, не отвечая на его вопрос, начала легкими движениями закидывать миски на кухонные полки; так что Харуюки оставалось лишь сказать «спасибо».

Кинув взгляд в выходящее на юг окно, он вдруг заметил, что снаружи уже совсем стемнело. В одном месте было светло — возможно, на острове Одайба; блики на покачивающейся черной воде виднелись издалека.

Скай Рейкер щелкнула пальцами, и — то ли дом был так устроен, то ли опять «инкарнация» сработала, но все занавески разом задвинулись. Инвалидная коляска, поскрипывая, подъехала к маленькой кровати, и безногий аватар, помогая себе лишь правой рукой, перебрался на простыню.

— Ладно. Сейчас еще рановато, но нам пора спать.

Что?

Спать, она сказала.

Одна кровать. Два аватара. Это значит — что это значит?

Одно мгновение Харуюки пытался на полной скорости соображать; из этого состояния его вывела брошенная в него подушка, в которую он машинально вцепился. Ну да чего еще ожидать о чем блин я думал дурак дурак идиот. Молча ругая себя, Харуюки уложил свой серебряный аватар на пол. Поскольку его тело было все покрыто твердой металлической броней, не имело особого значения, лежать на кровати или на досках.

Скай Рейкер повесила капор на крюк в стене, быстро сняла и кинула в сторону платье, после чего легла и снова щелкнула пальцами. Потолочная лампа и огонь в печи погасли, и комнату залила светло-синяя тьма.

— Спокойной ночи, Ворон-сан.

Как и следовало ожидать от Родителя Эш Роллера, она совершенно необычный человек.

Впечатленный, Харуюки ответил:

— Сп-покойной ночи…

Мысленно он тут же воскликнул: Как будто я смогу заснуть в такой ситуации! — но.

Как ни странно, как только он принял удобную позу возле стола и закрыл глаза, его сознание начало окутываться белым туманом. Правильно сказала Скай Рейкер: полный событий день его ментально истощил.

Конечно, он ни за что не забудет своего унижения и отчаяния из-за Номи. Но сейчас, лежа в этом домике в этом мире, он чувствовал, что все черное отодвигается прочь. Может, это из-за того, что вкусный ужин у него в животе стоил мисочки счастья, а может, это было просто удовольствие от поглощения реалистичной пищи.

Сопротивляясь сонливости, склеивающей ему веки, Харуюки еле слышно прошептал:

— А, Скай Рейкер-сан. Можно я спрошу кое о чем?

— Пожалуйста.

Ответ пришел мгновенно. Харуюки повернулся к кровати и, глядя на стройный силуэт, спросил:

— Это… Эш Роллер-сан, он уже освоил систему инкарнации?

— В полной мере нет. Но я давала намеки, и он много до чего додумался.

Услышав эти слова, Харуюки кое-что понял. Новая способность Эш Роллера управлять мотиком стоя выглядела абсурдной, но, похоже, тут он подключил силу воображения. Лежа на полу, Харуюки кивнул и задал следующий вопрос.

— Раз ты его Родитель, значит, ты сейчас тоже в Зеленом легионе?..

На этот раз ответ пришел не сразу.

— …Нет. Я принадлежала и буду принадлежать только к одному легиону.

— Тогда… это, — и Харуюки, невольно подняв голову, задал вопрос, который его волновал больше всего. — Этот легион… может быть, «Нега Небьюлас»? А ноги отрезать ты попросила —

— Блэк Лотус. Сильнее, благороднее и добрее всех на свете; моя единственная подруга.

Услышав тихий, но красивый, почти поющий голос, Харуюки легонько кивнул.

— Я так и думал… что это она. Ты… когда-то с ней…

— Это старая история.

Коротая фраза опустилась на Харуюки с кровати, словно стараясь накрыть его слова.

— Это было очень, очень давно. Ладно… спи, Ворон-сан. Завтра рано вставать.

Следом Харуюки услышал тихий шорох человека, переворачивающегося на другой бок. Скай Рейкер явно не желала продолжать разговор.

…Хочу узнать больше. О ней, о старых временах.

Несмотря на эти эмоции, страшная тяжесть придавила голову Харуюки к подушке.

Он предоставил свое тело теплой черноте и провалился в бездну глубокого сна.

В следующий миг голова Харуюки стукнулась об пол, и он невольно открыл глаза.

Что за дела, я же еще спал, кто спер мою подушку… Он приподнялся и сел. Через окно с раздвинутыми занавесками виднелось небо, окрашенное в шикарные оранжевые и фиолетовые тона; от яркого света Харуюки зажмурился.

— Э… уже что, утро?!.

— Точно. Доброе утро, Сильвер Кроу.

Повернув голову на звук, он увидел Скай Рейкер, возвращающую только что вытащенную из-под него подушку на кровать. Она уже надела свои белые платье и капор.

— Д-доброе утро… Эмм, а сколько сейчас времени?

Услышав этот вопрос, аватар небесного цвета молча указал в сторону кухонного уголка. На шкафчике возле стены стояли бронзовые часы; стрелки показывали пять утра. Если вчера он лег вскоре после захода солнца, то, похоже, продрых без задних ног полновесные десять часов.

Голова была совершенно свежей, будто ее как следует промыли холодной водой. Он вообще не мог вспомнить, чтобы когда-либо просыпался таким бодрым. При этом в реале прошло немногим больше полуминуты.

— …Понятно, здесь спать — отличный способ потратить очки… — невольно пробормотал он. Скай Рейкер улыбнулась.

— Только есть риск, что, пока ты спишь, тебе голову отрежут.

— …Э.

— Сейчас уже поздно держаться за шею. Я тебя пять раз звала, а ты все не просыпался.

Вот, значит, почему ей пришлось выдернуть из-под меня подушку. Поняв это, Харуюки поник плечами.

— П-прости. В следующий раз я проснусь как положено.

Однако Скай Рейкер в ответ лишь загадочно улыбнулась и поехала в своей коляске к входной двери.

Утреннее «Безграничное нейтральное поле» сияло совершенно другой красотой по сравнению с вечерним. Свойство «Пустыня» по-прежнему сохранялось, но красновато-бурые скалы под восходящим солнцем казались гигантскими рубинами.

Коляска, поскрипывая, проехала по траве, мокрой от утренней росы, и остановилась у северной скамейки, где Харуюки и Скай Рейкер разговаривали вчера вечером. Харуюки подошел и молча встал рядом, ожидая, что скажет Скай Рейкер.

Когда-то член «Нега Небьюлас», сейчас отшельница ускоренного мира, Бёрст-линкер восьмого уровня — девушка сделала глубокий вдох и строго произнесла:

— Сильвер Кроу. С этого момента ты начнешь осваивать систему инкарнации.

— Да… да, пожалуйста!

Харуюки глубоко поклонился.

Научиться управлять аватаром с помощью силы воображения, «системы инкарнации» — это была его единственная надежда. Сколько бы дней или недель у него ни ушло, он обязательно выучится.

В сердце у него кипела решимость, в голове играла музыка из сцены тренировки в каком-то гонконгском фильме про кун-фу. Харуюки ждал первого указания.

…Однако.

— …Можно сказать, всю суть инкарнации можно выразить одним словом. Если его понять, любой может пользоваться этой техникой.

— Ч-чего?

Плавная речь Скай Рейкер заставила колени Харуюки подогнуться.

— …Всего, всего одно?.. И если этот секрет узнать, станешь мастером?

— Совершенно верно.

— Пожалуйста, научи меня.

Естественно, когда он это сказал —

— Хорошо. Но только при нашей следующей встрече, не раньше.

Словно стремясь вернуть ей обратно этот ответ, Харуюки подошел на шаг ближе.

— Не… нет, пока ты меня не научишь, я не вернусь в реальный мир!

— Я имела в виду следующую встречу не в этом смысле. Я имела в виду…

Она смолкла и махнула рукой; Харуюки подошел еще на шаг.

Качнув волосами цвета неба, изящная правая рука аватара мягко прикоснулась к спине Харуюки…

— …Вот что.

…и толкнула его горизонтально.

— Э… оо… ааа…

Харуюки, шатаясь, сделал по траве шаг, потом второй.

Третий шаг был уже в воздух.

— …Э.

— Удачи, Ворон-сан.

Улыбающееся лицо Скай Рейкер улетело вверх. Точнее сказать — тело Харуюки понеслось вниз с трехсотметровой высоты.

— Э… пого… уааа…

В панике он махал руками, как крыльями, но, разумеется, никакой пользы это не принесло. Виртуальная гравитация тянула его вертикально вниз —

— Уа… а… ааа…

Харуюки умер.

----------

Том 3 Глава 34

Час спустя он воскрес.

Смерть в «Безграничном нейтральном поле» ощущалась очень странно. Все вокруг обесцветилось; тело аватара стало полупрозрачным, как дым, и могло свободно двигаться, но не дальше десяти метров от точки гибели.

В центре поля зрения появился цифровой таймер, на котором с самого начала было «60.00.00»; когда обратный отсчет дошел до нуля, цвета окружающего пространства и ощущения тела аватара вернулись.

Глядя на приличных размеров кратер, созданный при падении, Харуюки произнес первое, что пришло в голову:

— … Она точно подруга Черноснежки-семпай, без вопросов …

Потом, положив руки на пояс, он задрал голову на возвышающуюся перед ним каменную стену — старую Токийскую телебашню.

— …При следующей встрече, это значит… это значит…

…Нужно взобраться на вершину. Вот что это значит.

Покачав головой, Харуюки глубоко вздохнул. Где-то когда-то говорилось про льва, бросившего своего львенка в бездонное ущелье; но вроде в той истории смысл был в том, что львенок молодец, что выжил после падения.

Но у аватара Харуюки, в отличие от львенка, имелись две умелых руки. Более того, его тело исключительно легкое, а сила, говорят, даже камни пробивает.

— …Взберусь, — прошептал он самому себе и сжал кулаки.

Конечно, перед ним было триста метров вертикальной скалы, но поверхность была не абсолютно гладкая, как стекло. В ней имелось множество трещин, за которые вполне можно было уцепиться руками и ногами, и даже маленькие ямки вполне реально было проделывать.

Решив с самого начала оставить знак своей целеустремленности, Харуюки слегка подсел и выставил правый кулак на уровне талии.

— Урьяаа!!!

С этим возгласом он выбросил вперед удар. Кулак сантиметров на двадцать погрузился в красновато-бурый камень.

Сунув в эту дырку правую ногу, Харуюки поднялся, и пальцы его левой руки уцепились за трещину над головой.

Оглядевшись по сторонам, Харуюки мысленно наметил маршрут начального отрезка восхождения и подтянулся на левой руке. Затем твердо поставил левую ногу на выбранный им выступ.

По правде сказать, ему не впервые приходилось так вот взбираться по скалам в виртуальном пространстве. Когда он бегал с винтовкой по джунглям и горам в различных шутерах, взбираться на скалы часто оказывалось очень полезно для устройства засад. Чтобы иметь это тактическое преимущество, Харуюки позаимствовал в библиотеке программу по VR-обучению скалолазанию.

Секрет легкого восхождения в том, чтобы, во-первых, с самого начала точно представить себе оптимальный маршрут, во-вторых, не липнуть к поверхности скалы.

Глядя вверх, насколько хватало зрения, и четко отмечая в голове, куда и как ставить руки и ноги, Харуюки методично лез по стене.

Солнце, окрашивающее небо на востоке в красные тона, тоже поднималось, словно наперегонки. Цвет утренней зари постепенно сменился тоскливым желтым.

Харуюки уже забыл, сколько раз он перехватился руками. Вершина башни растворялась в небе, ее было не видать; если бы он кинул взгляд вниз, то обнаружил бы, что земля далеко. Однако вниз он не посмотрел ни разу; глядя исключительно в небо, он честно и целеустремленно штурмовал скалу. В основном он не думал о том, что делает, но сосредоточенность, с которой он отдавался подобного рода «играм», была, несомненно, единственной и величайшей способностью человека по имени Харуюки Арита.

Тренированная нервная система уловила вдали легкое подрагивание воздуха. Это был предвестник порыва ветра, типичного для арен со свойством «пустыня». Обе руки Харуюки мгновенно впились в щели, все тело прилипло к поверхности.

Несколько секунд спустя атмосфера содрогнулась, как будто великан подул, и мощный порыв ветра накинулся на Харуюки, пытаясь сорвать его со стены. Однако Харуюки не чувствовал ни капли страха — просто спокойно пережидал. Потому что стройное, обтекаемое, без выступов тело Сильвер Кроу вовсе не создавало сопротивления воздушному потоку. Харуюки был уверен, что какому-то там ветру его не сдуть, и так в итоге и вышло.

Мерзкий великан наконец сдался, и Харуюки, переведя дыхание, продолжил подъем.

Солнце к этому времени поднялось уже до зенита и начало клониться к западу.

Каменная стена, казалось, тянулась вверх бесконечно, но вот наконец на фоне неба появилась дугообразная кромка. Торец цилиндра — вершина, где ждала Скай Рейкер.

Оставалось еще больше ста метров. Однако, двигаясь в таком же темпе, Харуюки доберется туда еще до ночи. Если подумать — слова Скай Рейкер «чтобы воспоминание об этом рагу осталось у тебя надолго» и улыбка на ее лице, когда Харуюки сказал, что в следующий раз проснется нормально, означали, скорей всего, что она не верила, что он сумеет подняться за один день.

Я тебе покажу, что способен добраться до вершины уже сегодня!

С этой решимостью (не переходящей, однако, в безрассудство) Харуюки продолжил размеренно атаковать каменную стену. Порывы ветра, после полудня изменившего направление, налетали все чаще, но Харуюки каждый раз вжимался в стену, и они проходили без последствий.

Небо постепенно приобретало более насыщенный цвет; начавшееся на рассвете восхождение длилось уже девять часов. Харуюки стал уставать. Он раздраженно заскрипел зубами — и тут его носа коснулся легкий цветочный аромат. Более того — одновременно его уши услышали шелест родника, а глаза увидели слабый голубой отсвет портала.

Скоро. Еще двадцать — нет, пятнадцать метров.

Если он доберется доверху с первой же попытки, даже Скай Рейкер будет в шоке. Харуюки с энтузиазмом заработал руками и ногами быстрее.

…Как вдруг.

В воздухе разлилось нечто, чего он прежде не ощущал, — тихий высокий звон. Эхо бесконечного числа колокольчиков, звонящих где-то очень далеко. Харуюки повернул голову на восток.

И застонал.

— Блиин… паршиво…

Ему открылась сияющая вуаль, простирающаяся от самого неба и ласково гладящая землю.

Это был «переход». Суперкрупномасштабное явление, меняющее свойства всего «Безграничного нейтрального поля».

Харуюки вернул взгляд обратно и полез вверх с удвоенной быстротой. Время от времени его рука или нога срывалась, и он чувствовал, как покрывается холодным потом, но всякий раз пальцы находили подходящую щелочку и удерживались. Не дожидаясь, пока сердце успокоится, Харуюки прыгал к следующей точке опоры.

Словно поторапливая его, вуаль надвигалась с востока невероятно быстро, и колокольчиковый звон тоже становился громче. Переливающаяся всеми цветами радуги стена мгновенно стирала красновато-бурые цвета пустыни, после чего все возрождалось в другой форме. Да, мир обновлялся. После «перехода» убитые «энеми» генерировались заново, разрушенные детали ландшафта восстанавливались. Никаких «энеми» рядом с башней не было, но вот второе обстоятельство представляло проблему. Если вуаль накроет Харуюки, то все дырки, пробитые в камне острыми руками Сильвер Кроу, скорей всего…

— У… о!..

С этим выкриком Харуюки практически побежал вверх на четвереньках.

Однако ему не хватило пяти метров.

Колокольчиковый звон вжался ему в уши, радуга закрасила все, что было перед глазами; в следующий миг руки-ноги Харуюки отбросило от стены такой мощной силой, с которой он уже ничего не мог поделать.

— Блин… неееет…

Он молотил воздух руками, стараясь подобраться поближе к стене, но все было тщетно.

— Уа… а… аааа…

Харуюки снова умер.

Час спустя, когда он воскрес, мир окрасился цветами заката, и это уже была не красная пустыня.

Всю землю ровно покрывала каменная плитка. А старая Токийская башня перед Харуюки была теперь собрана из блестящих иссиня-черных металлических плит. Арена «Демонический город».

— …

Харуюки уселся на твердый камень и глубоко вздохнул. Будь это нормальная игра, сейчас бы он придавил головой подушку, чтобы отвлечься; но отсюда разлогиниться было невозможно, да и сил на это у него не осталось.

Однако первая попытка вышла неплохо — он почти добрался. Скай Рейкер, похоже, была уверена, что тренировка займет недели, а может, и больше. Если так — можно сказать, он пока неплохо справляется. Харуюки сжал кулаки. В следующий раз непременно взберусь.

Ему очень хотелось бросить стене вызов прямо сейчас, но мысль, что ночью взбираться будет невозможно, его остановила. Решив, что полезет завтра с самого утра, Харуюки забрался в подходящее здание поблизости и улегся возле стены безопасной на вид комнаты.

Быть может, сказались девять часов постоянного напряжения — но на Харуюки внезапно накатила страшная сонливость, и он отрубился, не успев даже почувствовать голод.

На третий день его погружения в «Безграничное нейтральное поле».

Глаза Харуюки полезли на лоб от невероятного потрясения.

Вчера вечером он был беспечен и не заметил этого, но старая Токийская телебашня «Демонического города» была похожа на Саншайн-сити, где он дрался с Кром Дизастером, — и то, и другое было сделано из ровных и твердых стальных плит. Окон не было, соответственно, лестниц тоже. И — ни единой трещинки, куда могли бы вцепиться пальцы. А значит, взобраться по этой стене совершенно нереально.

— …Ну, значит, буду делать дырки сам, — пробормотал Харуюки и, потюкав по стали пальцем…

…как и вчера, со всей силы долбанул кулаком.

После чего подпрыгнул и заорал.

— Ааай… айй!..

Острая боль, вдвое более сильная, чем «внизу», заставила его скакать на месте, держась за правую руку. Потом он уставился туда, куда пришелся удар, но на иссиня-черной стене не осталось ни вмятинки. Неразрушимый объект… нет, такого быть не могло; но, скорей всего, в этих плитах невозможно проделывать дыры без какого-нибудь теплового луча или дрели. А у Сильвер Кроу, разумеется, подобного оборудования не было.

— ….Это что, мне следующего «перехода» ждать?..

Харуюки стиснул зубы, потом выругался. Через сколько дней вуаль нанесет следующий визит? И будет ли новая версия башни разрушаемой? Он понятия не имел. Дикое разочарование заставило Харуюки опуститься на колени.

Внезапно что-то стукнуло его по голове.

— Оа?!

Испуганно подпрыгнув на месте, Харуюки обнаружил упавший на землю белый полотняный сверток. Он задрал голову, но стальная спица уходила в серое небо, и наверху никого не было видно.

Однако этот сверток уронила рука Скай Рейкер — в этом Харуюки не сомневался. Он ошеломленно подобрал сверток, развязал узелок и обнаружил внутри большой каравай хлеба и листок бумаги.

Тут же на Харуюки накатило чувство пустоты в виртуальном животе; нижняя часть маски с жужжанием отъехала, и Харуюки впился в хлеб. Это был обычный хлеб, без начинки, но все равно Харуюки он показался немыслимо теплым, ароматным и вкусным, так что не оторваться.

Когда от каравая осталась лишь половина, Харуюки наконец перевернул бумажку и прочел написанные красивым почерком слова.

«Тренировка инкарнации уже началась. Подумай вот над чем: почему тебя не сорвало ветром?»

— …Э?

После первого прочтения Харуюки не врубился в смысл.

Это стенолазание — оно же было до освоения «системы инкарнации», нечто вроде базовой тренировки; по крайней мере так Харуюки это понимал. Даже в фильмах про кун-фу, прежде чем учитель показывает приемы боевых искусств, всегда приходится много бегать по лестницам, разве нет?

И вот это: «почему тебя не сорвало ветром» — это тоже ерунда какая-то. Потому что он крепко держался, разумеется. И плюс у тела Сильвер Кроу хорошая аэродинамика. Поэтому, когда он прижимался к стене, ветер пролетал у него за спиной…

— А… — внезапно вырвалось у Харуюки. Он вдруг почувствовал, что подобрался к чему-то важному. Дожевывая остатки хлеба и даже не обращая на это внимание, он продолжил размышлять.

Инкарнация — это управление аватарами или объектами с помощью силы воображения.

Вчера, когда Харуюки влипал в стену, чтобы противостоять порывам ветра, ему даже в голову не приходило, что его может сдуть. Он верил, что мимо стройного, гладкого тела Сильвер Кроу любой ветер просвистит и не заметит, — и так оно в итоге и вышло.

Может, в те разы — сила «системы инкарнации» уже действовала? Может, его уверенность в том, что ветер его не заденет, как раз и приводила к тому, что давление ослабевало?

Если так — не сможет ли он подобным же способом разобраться и со стальной стеной?

После того как в рот отправился последний кусочек хлеба, маска шлема захлопнулась, и Харуюки пристально уставился на свою правую ладонь.

Пять пальцев — очень маленькие и острые на вид. Блестящая серебряная броня — очень твердая.

…Не пробивать надо, а пронзать.

После этой вполне естественной мысли Харуюки сжал пальцы вместе и вытянул руку вперед. Если запястье выпрямить, то все, что ниже локтя, выглядит совсем как меч.

Подсев, так что поясница оказалась на половине своей обычной высоты, Харуюки на этот раз уставился на стену перед собой.

Блестящие иссиня-черные стальные плиты казались чертовски прочными, однако это всего лишь объект на арене. Он не обладает сознанием, он просто существует. А значит, его физическое состояние — не более чем строчки кода, хранящиеся где-то на сервере «Brain Burst».

Если Харуюки не сумеет хотя бы дырку проделать в этой штуке, как вообще он может называть себя бойцом? Будь на его месте она — Черный король, Блэк Лотус — она наверняка разрезала бы эту стену, как масло, и даже не устала бы.

Харуюки опустил руку со сжатыми пальцами на уровень пояса. Глубокий вдох, выдох, еще вдох —

— …Хааа!!!

С этим выкриком Харуюки выбросил руку вперед.

Раздался резкий звон, во все стороны полетели синевато-белые искры. По пальцам, запястью и локтю пробежала острая боль, от которой у Харуюки глаза заслезились. Полоса хит-пойнтов в верхнем левом углу поля зрения чуть укоротилась.

Харуюки упал на колени и застонал; но когда он поднял глаза — она там была! Трещинка сантиметровой длины и миллиметровой глубины в ровной стене.

В голове Харуюки мелькнули подряд две мысли. Сработает! И: Недостаточно!

Его воображения не хватало. Он воспринимал свои пальцы как пальцы, руку как руку — отсюда и боль. Думай о них как о мече. Как у нее — меч, способный пронзать и разрубать что угодно.

Харуюки встал и снова вытянул сжатые вместе пальцы. Немного подумав, он прижал большой палец к ладони. Теперь от локтя до кончика среднего пальца была прямая, вытянутая конструкция, словно так и задуманная по дизайну.

На этот раз он поднял правую руку не на уровень пояса, а почти до плеча и оттянул насколько мог назад. Левую же, держа горизонтально, выставил перед собой. Поза, которую он подсмотрел у Блэк Лотус, когда та применяла спецатаку «Дес бай пирсинг».

— …Шшааа!!!

На этот раз отзвук удара был немножко выше и чище, чем от предыдущего. Пробившая руку молния боли вновь заставила Харуюки заскрипеть зубами, зато образовавшаяся в стене трещина получилась самую малость глубже.

День подошел к концу; все это время Харуюки сосредоточенно бил по стене.

Постепенно он перестал чувствовать боль, и к закату его кончики пальцев уходили в стену уже миллиметра на три, однако это был еще не тот уровень, с которым можно взбираться. Впрочем, особого нетерпения Харуюки не испытывал; он вернулся в свою вчерашнюю «спальню», чувствуя лишь удовлетворение и накатившую усталость.

То, чем я тут занимаюсь, — по-моему, своеобразная форма бегства.

Такая мысль просто не могла не прийти Харуюки в голову, пока он лежал на полу. С помощью ускорения он растянул время и тем самым отложил на потом свои проблемы с Тиюри, Такуму и Номи — это факт. Но сейчас он с удовольствием сосредотачивался на одной конкретной задаче, и это его спасало. Харуюки закрыл глаза и вновь заснул мертвецким сном.

Утро четвертого дня.

Харуюки стоял там же, где вчера, и смотрел на многочисленные шрамы в отсвечивающей голубоватым блеском стальной стене. Он размышлял.

Направление его воображения было верным. Он совершенно четко рисовал в голове остроту и твердость пальцев, силу удара. Но он чувствовал, что упускает что-то.

Пока Харуюки бормотал себе под нос, его вновь ударил по голове полотняный сверток. Быстро подобрав его, Харуюки задрал голову, прокричал «приятного аппетита!» и впился в хлеб.

Сегодня, кроме хлеба, тоже пришла записка. Харуюки раскрыл ее в нетерпении; там было…

«Держись, Ворон-кун ♡».

И больше ничего. Смутившись при виде сердечка в конце, Харуюки вздохнул. Он надеялся на еще какую-нибудь подсказку, как вчера, но увы.

Это значит, что я уже знаю все, что должен знать.

С этой мыслью Харуюки доел хлеб и снова принялся ломать голову.

Инкарнация. Воля разума. Сила воображения. В ушах Харуюки прозвучал голос Скай Рейкер.

«Воображение! Вот в чем главная, тайная сила Бёрст-линкеров».

Пого… дите-ка. Что-то похожее он уже слышал когда-то давно… очень давно — она так говорила.

Едва Харуюки об этом подумал, тот голос всплыл из глубины памяти.

«Слушай меня, Харуюки-кун. Ты быстр. Ты можешь стать быстрее, чем кто угодно другой. Быстрее, чем я; быстрее, чем другие короли. Скорость — главная сила Бёрст-линкера».

Черта с два он это забудет. Эти слова Черноснежка произнесла перед тем, как воспользоваться мощнейшей командой, «Физикл фулл бёрст», ради спасения Харуюки; эти слова она оставила, приготовившись умереть.

Тогда Черноснежка наверняка знала о скрытой силе Бёрст-линкеров, о системе инкарнации. Однако она назвала главной силой «скорость», не «воображение». Значит…

Эти две вещи — одно и то же.

«Скорость», о которой говорила Черноснежка, — не только скорость передвижения аватара на дуэльной арене. Это еще и скорость сигнала, который сознание посылает нейролинкеру. Скорость ответа между этим миром и самим Бёрст-линкером. То есть — близость к самой сути ускоренного мира, как-то так.

— Контроль… воображения…

Бормоча себе под нос, Харуюки поднял правую руку.

Не сила. Скорость. Вот что нужно представлять. Выйти на предел скорости. Подобраться к миру близко-близко, насколько вообще возможно. И слиться с ним.

— …Хууу.

После этого негромкого выдоха рука Харуюки метнулась вперед, как луч света.

И на самом деле в пространстве мелькнула тусклая, но явственная вспышка. Раздался красивый звон, как от какого-то музыкального инструмента.

Увидев, что его пальцы погрузились в стену более чем на пять миллиметров, Харуюки сжал левый кулак.

Еще три дня Харуюки продолжал тренироваться в том же самом месте.

Он вставал на рассвете и жевал каравай, сброшенный сверху. В записочках, сопровождавших эти караваи, иногда было сердечко, иногда нет, но всегда были слова ободрения. Подпитываясь уверенностью от этих слов, он упорно продолжал наносить левые и правые джебы.

За четырнадцать лет жизни Харуюки никогда еще не сосредотачивался на чем-то одном так долго.

Нет — можно сказать, что в реальном мире подобное было вовсе невозможно. Реальное тело часто хотело есть, быстро уставало и плюс еще должно было ходить в школу. В «Безграничном нейтральном поле», ускоренном в тысячу раз, и с дуэльным аватаром, не знающим усталости, такое стало осуществимо.

Харуюки не мог видеть изменений ни в свете, испускаемом его пальцами, ни в глубине, на которую эти пальцы впивались в металл. Но он не сомневался, что эти тренировки очень важны, и потому, едва думая о скорости сигнала, отправляемого от мозга к серверу, просто повторял одно и то же — в тысячный раз, в десятитысячный, в стотысячный.

Он чувствовал, что эти тренировки — не из серии «В один прекрасный день истинная сила открылась». Он понимал, что его цель накапливается из маленьких успехов, каждый из которых не различим глазом. Совсем как виртуальный сквош в локальной сети средней школы Умесато, где он постепенно наращивал свой результат. Сосредоточенность и повторение. Никаких обходных путей не существовало.

Точно… скорей всего, и Скай Рейкер, ожидающая на вершине стальной башни, и стоящие на вершине всего ускоренного мира Красный король Нико и Черный король Черноснежка — все они прошли этой дорогой.

Сейчас Харуюки не видел даже тени ее, идущей по дороге далеко-далеко впереди, но.

Когда-нибудь я тоже… я тоже доберусь дотуда, и ты увидишь.

Это твердое решение Харуюки принял на закате шестого дня, глядя на правую ладонь, пальцы которой ушли в толстую сталь на всю длину.

Чтобы научиться пробивать сталь, приникая к стене, у него ушло еще полдня.

Седьмой день пребывания в этом мире, около полудня.

Харуюки долго смотрел на слабый солнечный свет, пробивающийся сквозь густые черные облака, и наконец решил начать свое второе восхождение. До заката оставалось всего пять-шесть часов, но ему ведь не потребуется выискивать маршруты или возвращаться назад из-за отсутствия подходящих щелочек в камне, как было в «пустыне». Если он будет просто лезть по прямой, то, вполне возможно, достигнет вершины еще до ночи.

— …Так!

Хлопнув себя по бокам шлема для воодушевления, Харуюки затем нанес по стене первый удар.

Белая вспышка, чистый звон — и рука-меч глубоко вонзилась в сталь.

Приподнявшись всем телом на крепко держащейся в стене правой руке, он левой атаковал участочек, расположенный чуть выше.

Скорость. Скорость света. Все его мысли были только об этом.

Постепенно из головы Харуюки исчезло даже само слово «скорость». Остался лишь образ острия меча, выбрасывающегося вперед подобно лучу белого света.

Удар. Подтянуть тело вверх. Сосредоточиться. Еще удар.

Поскольку при ударах пальцы должны были располагаться как можно горизонтальнее, каждым «шагом» Харуюки выигрывал всего сантиметров тридцать. Простой расчет показывал, что для того, чтобы взять высоту в 333 метра, потребуется нанести по меньшей мере 1110 ударов.

Однако Харуюки ни о чем не думал — он лишь сосредоточенно повторял одну и ту же последовательность действий. Он не глядел ни вверх, ни вниз, он забыл о прошлом и будущем; весь его мир сейчас составляли стена и кончики пальцев.

Удар. Удар. Дзынь. Дзынь.

Свет от его ладоней стал ярким, как лазер. Руки-мечи входили в сталь все глубже, так что их уже становилось трудновато извлекать, но Харуюки, не обращая на это внимания, продолжал бить и подниматься.

Его сосредоточенность была какой-то аномальной — больше даже, чем в той самодельной игре по уклонению от пуль. Зрительная и слуховая информация потеряла всякое значение, стальная стена тоже постепенно исчезла; в черноте, разлившейся повсюду, мигали только вспышки от левой и правой рук поочередно.

…Нет.

Он видел что-то.

Далеко, очень далеко в темноте покачивалось что-то голубое, как водная гладь.

Портал? И там еще кто-то. Весь в золотом сиянии, так что Харуюки видел лишь силуэт, но точно там кто-то был…

Харуюки хотел разорвать вязкую черноту собственными руками и отправиться туда. Он чувствовал, что его зовут.

— Ты… кто?..

Гулкое эхо подхватило звук, раздавшийся в темноте, и, словно среагировав на это, нечто вроде ответа, нет, сигнала —

В тот же миг слабая вибрация передалась телу аватара, и Харуюки распахнул глаза.

Перед ним была та же самая иссиня-черная стальная стена. Небо уже окрасилось в багровые тона. Скоро закат.

С востока, однако, шел другой свет, не от солнца, и Харуюки глянул туда. И тут же с неба начала падать радужная вуаль. Раздался колокольчиковый звон. «Переход».

Но на этот раз Харуюки не ударился в панику.

Он продолжал двигать руками в том же ровном темпе, что и прежде. Даже не задирая головы, он чувствовал, что вершина близко. Вуаль, словно намереваясь сбросить Харуюки, надвигалась с ошеломляющей быстротой. Воздух наполнился хлопками и гулом перестраивающегося мира.

Удар. Подтянуться. Удар. Подтянуться.

Одновременно с очередным ударом поле зрения Харуюки залила радуга.

Сброшенное щелчком пальца невидимого великана, изящное тело Сильвер Кроу отлетело прочь, в небо.

Сразу же Харуюки увидел вершину башни — она удалялась. Виртуальная гравитация облизала губы и потянулась к Харуюки —

Однако.

— …Шшааа.

Тихонько выдохнув, Харуюки прямо из воздуха нанес последний удар по стене в двух метрах от него.

Раздалось негромкое «донн!», ослепительно-белый меч вытянулся и глубоко впился в стену, дотянуться до которой было невозможно.

И тут же, чувствуя полную уверенность в себе, Харуюки воспользовался этим мечом как опорой и изо всех сил подпрыгнул. Сделав сальто внутри вуали, он с хрустом приземлился…

…на траву небесного садика, где он стоял примерно неделю назад.

— С возвращением, Ворон-сан.

Этот тихий голос раздался прямо над Харуюки, стоящим на колене и уткнувшимся взглядом в траву.

Сопротивляясь накатившей слабости, Харуюки с трудом поднял голову.

Аватар цвета неба в серебряной инвалидной коляске смотрел на него сверху вниз и улыбался.

— Ты вернулся гораздо раньше, чем я предполагала. Как и следовало ожидать от ее Ребенка.

В ответ Харуюки пробормотал нечто совершенно постороннее.

— …Она же не должна была достать.

В голове у него намертво запечатлелось лишь одно — ощущение, которое у него было при последнем ударе.

— С такого расстояния моя рука никак не могла достать. …Но я верил, что достанет… нет, я знал, что достанет. Если это… и есть инкарнация, то… — лишь теперь он посмотрел Скай Рейкер в глаза. — Это не то, что «управление действием». Это… намного глубже… самые основы мира… так сказать… так сказать…

Он мучительно шарил в своем словарном запасе, пока наконец не сумел облечь в слова то, что чувствовал:

— Так сказать, что-то типа «перезаписи фактов»…

— Да, в точности так.

Скай Рейкер убрала улыбку с лица, сцепила пальцы рук и произнесла внушительным тоном:

— «Оверрайт[✱]Overwrite — (англ.) «перезапись».». В этом слове вся суть инкарнации. Но ты бы не понял этого, если бы просто услышал слово. Это нельзя понять, это можно только испытать самому.

— Овер… райт, — сипло повторил Харуюки. Скай Рейкер чуть кивнула.

— Система инкарнации — управление воображением, встроенное в программу «Брэйн Бёрст», — изначально была чисто вспомогательной. Просто система поддержки передвижения аватара, чтобы им легче было управлять. Однако если сознание работает очень быстро и импульс воображения очень сильный, он преодолевает программные ограничения и материализуется. Колеса, которые не должны крутиться, крутятся, рука, которая не должна дотягиваться, дотягивается. Сила воли, сила мысли способна перезаписывать факты.

При этих словах на Харуюки, уже освоившего самые азы системы инкарнации, накатило сильнейшее чувство благоговения.

Уже полгода прошло с тех пор, как он начал играть в эту игру, «Brain Burst». Да, это должна была быть просто игра. Но среди того огромного числа игр, в которые он играл до сих пор, хоть в одной сила воображения… сила «инкарнации» имела значение?

Инвалидная коляска, скрипнув, подалась вперед и остановилась прямо перед Харуюки, который так и стоял на колене, охваченный эмоциями.

Увидев протянутую правую руку, Харуюки неуверенно взялся за нее. Тут же его неожиданно сильно потянули вверх, и он встал, пошатываясь.

Скай Рейкер убрала руку, снова улыбнулась и произнесла нечто, чего Харуюки совершенно не ожидал.

— …Теперь мне больше нечему тебя учить.

— Э…

У Харуюки перехватило дыхание, и он отчаянно замотал головой.

— Но, но, я же еще не… я же только по стене научился лазить! Это же еще совсем не летать… мне еще столькому надо научиться…

— Я ведь уже говорила, Ворон-сан. Я не смогла дотянуться до неба, — спокойно ответил аватар небесного цвета и медленно покачал головой. — Быть может, когда-нибудь ты сумеешь полететь на одной лишь инкарнации. Однако это, скорее всего, потребует невероятно много времени. Даже если ты будешь постоянно изо всех сил тренироваться в этом мире… лет десять.

— Десять…

Харуюки потерял дар речи. Он заскрипел зубами — и наконец выдавил:

— Это… неважно. Если это позволит мне летать… то я…

— Нельзя, — вдруг жестко оборвала его Скай Рейкер. — Полгода, год… ты еще сможешь вернуться. Но тот, кто проживет в этом мире десять лет, уже никогда не вернется в реальность.

— Ээ…

— Реальный мир перестанет что-то значить. Этот человек бросит школу, забудет друзей, он будет просто сидеть взаперти у себя в комнате и думать, что одного этого мира ему достаточно. В «Безграничном нейтральном поле» таких Бёрст-линкеров немало. Они не тренируются больше, не участвуют в дуэлях — просто сидят здесь, чтобы сбежать от реальности… Скажи, Сильвер Кроу. Почему ты стал играть в эту игру, в «Брэйн Бёрст»?

Услышав этот неожиданный вопрос, Харуюки помялся, потом вдохнул и ответил:

— Чтобы… стать сильнее. Стать сильным и добраться до десятого уровня вместе с ней… пройти игру. Чтобы узнать, что впереди, я…

— Тогда тебе не следует больше здесь оставаться. Если ты не вернешься, то рано или поздно начнешь бояться конца этого мира. Ты будешь хотеть лишь одного — чтобы ускоренный мир продолжал существовать. Если ты не хочешь потерять то, что сейчас чувствуешь… пожалуйста, вернись в реальность.

— Но, но… я… я… — и, продолжая мотать головой, Харуюки выкрикнул: — Я хочу летать! Нет… я… должен снова полететь.

Харуюки опустился на колени прямо в траву, но руки Скай Рейкер поддержали его.

Скай Рейкер крепко прижала его к груди; все его тело застыло от шока, а тем временем возле правого уха раздался нежный шепот:

— Все хорошо. Я дам тебе свои крылья.

— Э…

— Мое «Усиленное вооружение», «Ураганный двигун». Сейчас ты сумеешь им воспользоваться… наверняка сумеешь взлететь так высоко, как я не смогла.

Харуюки чуть сознания не лишился от мягкого ощущения под белой тканью платья, ощущения, которого совсем не ожидал от аватара; тем не менее он каким-то чудом сумел привести мысли в порядок и дрожащим голосом спросил:

— …П-почему… почему ты так много делаешь для меня? Это, это поздновато немного, но… ты же Родитель Эш Роллера, а мы с ним —

— Друзья. Разве нет? — мгновенно ответила она, и у Харуюки вновь перехватило дыхание. — Этот малыш всякий раз после дуэли с тобой, побеждал он или проигрывал, радостно рассказывал мне о том, как это было. Иметь такого соперника — большое счастье. Даже в другом легионе. Вот почему я хочу, чтобы ты снова летал, — ради него.

— …

После долгого-долгого молчания Харуюки сумел наконец выдавить:

— …Огромное тебе спасибо.

И тут, хоть и слишком поздно, но все же до него дошло, как сильно Эш Роллера разочаровало — да нет, оскорбило — его поведение во время последней дуэли. Выразить словами клубок эмоций, набухший в груди, было совершенно невозможно, и Харуюки лишь повторял одно и то же слово:

— Обязательно… обязательно, обязательно.

— Да. Ты обязательно сможешь преодолеть эту стену. Ладно… пора тебе покинуть этот садик, Ворон-сан. В следующий раз мы встретимся уже в реальном мире.

— Э… эээ?!

Вскинув голову при этих совершенно немыслимых словах, он увидел прямо перед собой улыбающиеся красные глаза.

— Это же очевидно. Чтобы передать другому «Усиленное вооружение», нужно либо воспользоваться магазином как посредником, либо напрямую соединиться в реальности. Если я его продам, в магазине оно будет стоить астрономическую сумму — ты никогда в жизни не заплатишь столько бёрст-пойнтов.

— …Т-такое дорогое…

— Ничего, ничего, тот малыш тоже ведь мечтает летать… Давай договоримся о месте и времени… так, в семь утра перед западным входом станции Синдзюку…

Дальше Скай Рейкер назвала торгующую гамбургерами кафешку, которую Харуюки знал; несмотря на свое потрясение от слишком бурного развития событий, он кивнул. У него будет еще полно времени, чтобы успеть в школу.

— Договорились. Ну ладно… ой?..

Разжав руки, Скай Рейкер собралась, видимо, помочь Харуюки подняться, но вдруг склонила голову чуть набок. Ее палец потыкал в середину бескрылой спины Сильвер Кроу.

Было щекотно; Харуюки, терпя, тоже склонил голову набок.

— Аа, там… что-то есть?..

— Нет… ничего. Ладно, тебе пора.

На этот раз Скай Рейкер помогла Харуюки встать и с улыбкой кивнула.

Не зная, как выразить свою благодарность, Харуюки поклонился настолько глубоко, насколько это вообще было возможно, и дрожащим голосом произнес:

— …Огромное спасибо, Скай Рейкер-сан. Это… рагу и хлеб были очень вкусными.

И, пока она не догадалась, что под шлемом он плачет, Харуюки развернулся, запечатлел в памяти закатное небо новой формы «Безграничного нейтрального поля» и прыгнул в покачивающийся голубой портал посреди садика.

Очнувшись у себя в постели в реальном мире, Харуюки какое-то время продолжал лежать под простыней.

Наконец он кинул взгляд на часы — всего 21.10. И тем не менее у него было такое ощущение, будто его не было дома очень долго. От вкуса пиццы, съеденной перед самым погружением, не осталось и следа.

Всего десять минут прошло здесь — и больше недели там; Харуюки прочувствовал разницу. Если он проведет там полгода или год, что будет? Губы Харуюки сжались — и правую щеку резанула боль.

Он не должен был забывать, откуда эта боль.

Он наговорил ужасных вещей Такуму, и тот его ударил.

— …Надо будет извиниться… — пробормотал Харуюки, прикоснувшись к щеке кончиками пальцев. Он должен искренне извиниться, чтобы они с Такуму снова стали партнерами, а потом любой ценой вернуть то, что было отобрано. Свою гордость — и свои крылья.

Харуюки снял нейролинкер, выставил будильник на прикроватной полочке и закрыл глаза.

Тут же на него навалилась усталость от восхождения в том, другом мире. И Харуюки провалился в черную яму сна.

----------

Том 3 Глава 35

К счастью, мать не заметила, что Харуюки собрался в школу на час раньше обычного.

На следующий день — вторник, 16 апреля, 6.30 утра. Получив пятьсот иен на нейролинкер, Харуюки сказал в спальню матери «пока» и вышел из дома.

Говорят, весной даже трех ясных дней подряд не бывает; вот и сейчас небо хмурилось. Харуюки дошел до железнодорожной станции Коэндзи и сел на поезд центральной линии. Зажатый в толпе незнакомых людей, он добрался до станции Синдзюку и вышел через западный выход. Было без пяти семь.

Трусцой направившись к фастфудной кафешке, возле которой была назначена встреча, Харуюки вдруг осознал кое-что.

Как я собираюсь узнать, с кем встречаюсь?

Если бы он подключил свой нейролинкер к Глобальной сети, то мог бы подвесить у себя над головой метку «Ворон» или еще что-нибудь, но здесь же самый центр Синдзюку, владений Синего короля. Если его обнаружат в дуэльном списке и эта информация разойдется, его втянут в сплошные дуэли.

Однако же внешность Харуюки не имела ничего общего с его дуэльным аватаром. То есть абсолютно все было полной противоположностью. И вообще — почему он с такой готовностью согласился на встречу в реале? Теперь она узнает, что внутри Сильвер Кроу сидит толстый коротышка.

В голове всплыло неприятное воспоминание о том разе, когда он сходил на оффлайновую встречу игроков в одну игру. Быстро оглядевшись, он подумал:

Так, пойду-ка я отсюда, пока меня не вычислили. А насчет «Усиленного вооружения» — наверняка найдется способ его передать через магазин в ускоренном мире…

— Доброе утро, Ворон-сан.

— Иеее!

Харуюки подскочил на месте, услышав негромкий голос и ощутив чью-то руку у себя на плече.

Изо всех сил пытаясь втянуть голову и конечности в тело, как черепаха, Харуюки целых 0.3 секунды всерьез рассматривал идею ответить «вы ошиблись»; но в последний момент он от нее отказался и медленно развернулся.

На тротуаре стояла незнакомая девушка в форме старшей школы… незнакомая, но Харуюки мгновенно почувствовал, что она и есть Скай Рейкер.

[[image:/storage/reader-images/3532999ac555481b82897a15d78699818f15d632.jpg]]
Длинные волосы смотрелись похоже на те, что у аватара, и грудь тоже, как и там, была ничего себе (но тут, если к ней прижаться, будет уже домогательство); однако главное — некая аура, которая от девушки исходила. Аура спокойствия и доброты — но в то же время она создавала ощущение неординарности. Это было похоже на то, что Харуюки чувствовал рядом с Черноснежкой и Нико, Красным королем. Здесь девушка была не в инвалидной коляске, однако Харуюки без тени сомнений поклонился.

— …Д-доброе утро…

Промямлив приветствие, он затем поднял взгляд на типично японские глаза девушки и спросил:

— Аа, это… Как ты узнала, что это я?..

— Система инкарнации.

— Э… эээ?!

— Шутка. В это время дня трудно встретить возле этой кафешки ученика средней школы.

Улыбнувшись, Скай Рейкер тихонько хлопнула Харуюки по плечу и направилась к входу. Следом за ней Харуюки вошел через автоматическую дверь.

— Ворон-сан, как насчет завтрака?

— Сп-пасибо, я уже.

— А просто выпить чего-нибудь?

После этих слов, не дав Харуюки шанса посопротивляться, Скай Рейкер купила ему средний стаканчик улуна, и они сели друг напротив друга за угловой столик.

Теперь, когда она увидела меня в реале, что она обо мне думает? Харуюки опустил глаза.

— Аа… т-тогда ты правда… очень много сделала для меня… и еще сюда пришла, огромное тебе спасибо.

— Моя школа в Сибуе, это недалеко.

Улыбнувшись, Скай Рейкер достала из сумки, стоящей на стуле рядом с ней, свернутый XSB-кабель. Из-под ворота матроски выглядывал серебристо-белый нейролинкер, похожий по цвету на инвалидную коляску, которой она пользовалась в ускоренном мире. Девушка воткнула в нейролинкер один конец кабеля, а другой крепко сжала обеими руками.

Это не была нерешительность; однако на лице у девушки была написана легкая грусть от предстоящего расставания. Острая боль пронзила грудь Харуюки — но тут же Скай Рейкер решительно протянула ему серебряный штекер.

Харуюки шеей ощутил взгляды учеников и служащих, сидящих в кафешке. Если бы это ночью было, то ладно, но средь бела дня на людях устраивать Прямое соединение, да еще в школьной форме — это, можно сказать, совершено возмутительное поведение.

В нормальной ситуации, если бы Харуюки в таком месте подсоединялся к девушке из старшей школы, у него бы дико заколотилось сердце, он бы весь облился потом и покраснел как рак; но сейчас смущаться было некогда.

Это «Усиленное вооружение» было у Скай Рейкер с самого начала, она не купила его где-то в магазине; они вместе сражались и росли до восьмого уровня. Потерявший собственные крылья Харуюки с болью осознавал, как оно дорого и важно своей хозяйке. И еще Харуюки знал, что с его стороны было бы нахальством считать, что он способен понять это в полной мере.

И тем не менее он интуитивно чувствовал, что, если сейчас будет отнекиваться, этим лишь ранит девушку. Потому что Бёрст-линкер по имени Скай Рейкер уже приняла решение и твердо верила в него.

Еще раз низко поклонившись, Харуюки взял штекер обеими руками и вставил в свой нейролинкер.

Губы Скай Рейкер, еле шевельнувшись, произнесли команду «Бёрст линк».

Передача «Усиленного вооружения» и лекция по его использованию уложились в 1800 секунд дуэли через Прямое соединение.

Когда Харуюки вернулся в реальный мир, было уже 7.15. Ощущая остатки тепла и восторга уже после того, как штекер был извлечен из его нейролинкера, Харуюки в несколько глотков допил свой улун. Скай Рейкер тоже допила кофе и, улыбаясь Харуюки глазами, встала.

Харуюки испытывал смешанные чувства: возбуждение от обретения новой силы, беспокойство, сможет ли он справиться с этой непростой штуковиной, и разные другие. С этими чувствами в груди он зашагал к станции следом за девушкой.

Лишь когда они наполовину пересекли длинный пешеходный переход, он уловил некий звук.

Каждый раз, когда ноги в серых чулках и темно-коричневых туфельках отталкивались от земли, звучал еле слышный, но несомненный звук сервомоторчиков. Отвлекшись от собственных мыслей, Харуюки какое-то время вслушивался, морща брови; потом до него дошло.

Они искусственные.

Обе ноги Скай Рейкер представляли собой начиненные электроникой протезы. Двигательные сигналы мозга шли через нейролинкер и приводили в действие встроенные моторчики и амортизаторы. Такая механика позволяет ходить и бегать, словом, жить нормальной жизнью, однако, конечно же, у нее есть свои пределы.

Как только они сошли с перехода, Харуюки остановился, опустив голову и крепко сцепив руки.

Стремление Скай Рейкер к небу, ее жажда обрести крылья, по-видимому, были как-то связаны с этими протезами. Ее мотивация, должно быть, была настолько глубока, что Харуюки о таком даже помыслить не мог; она была на грани безумия.

И все равно она…

…помогла мне, когда я потерял крылья, из-за того что не понимал, почему я их вообще получил… и, чтобы подбодрить меня… отдала мне свои собственные крылья. Моя-то мотивация совсем мелкая. Я всего лишь хотел удрать от земли, где случается все плохое. Всего-навсего.

Глаза начало жечь, в носу тоже возникло пощипывание. Здесь нельзя плакать. Убеждая себя, он терпел. Гордость Скай Рейкер была выше, чем у любого знакомого Харуюки Бёрст-линкера, — да, она бы не уступила и Блэк Лотус, Черному королю. Даже думать о том, что он понимает обстоятельства этой девушки, и плакать от этого было нельзя.

Уткнувшись носом в землю, он с силой ущипнул себя за правую щеку, чтобы удержать то, что рвалось наружу. Вдруг в его поле зрения появился мысок туфельки.

— …Ты очень добрый.

Эти ласковые слова донеслись до него сверху. Харуюки замотал головой.

— Это… это нет. Это… ну, не в этом дело.

Выдавив эти слова со странным носовым отзвуком в конце, Харуюки снова попытался ущипнуть себя за щеку.

Его руку перехватила очень белая рука и притянула к своей хозяйке.

Скай Рейкер опустилась на корточки, прижала руку Харуюки к своей груди и взглянула ему прямо в глаза.

— Послушай меня, Ворон-сан. Я помогла тебе ни в коем случае не потому, что жалела тебя. И я прекрасно понимаю, что ты тоже не жалеешь меня. Эти слезы — доказательство того, что у тебя в ускоренном мире есть своя правда.

— Пра… правда?..

Слегка кивнув, Скай Рейкер придвинулась настолько близко, что их носы едва не соприкасались. На них сыпался ливень взглядов людей, спешащих на станцию, но девушку это, похоже, не волновало. Она произнесла тихо, но твердо:

— Люди, для которых «Брэйн Бёрст» — всего лишь способ ускорять мысли, чтобы получать удовольствие в реальном мире, не могут так плакать. Для них дуэль — просто способ получать очки, а ускоренный мир — просто место, где они могут обманывать других. Но мы — мы знаем, что это далеко не все. Мы верим, что даже в том мире есть настоящие встречи, дружба, любовь — в общем, отношения. Разве не так?

— …Да… да.

Харуюки закивал, и слезы закапали из глаз — сдерживаться он был больше не в силах.

Вытерев пальцами правой руки слезы с его щек, Скай Рейкер продолжила, и теперь ее голос подрагивал от эмоций.

— Я из-за собственной глупости лишилась дружбы… порвала все связи. И то, что она бросилась в сверхбезрассудную схватку с остальными королями, отчасти тоже по моей вине, и об этом я глубоко сожалею. Но я не хочу, чтобы ты повторил ту же ошибку. Я хочу, чтобы ты дрался и защищал то, что должен защищать.

— …

Харуюки зажмурился.

Как же мне повезло, даже несмотря на то, что я лишился крыльев; я этого не забуду. Теперь-то точно я буду держать в памяти их всех, ни за что не забуду. Всех, с кем я знаком, с кем связан… Эш Роллера, Скай Рейкер, Скарлет Рейн, конечно, Такуму, Тиюри и… Черноснежку. Тех, кого я должен защищать.

— …Да!

После еще одного с трудом выдавленного ответа Харуюки вытер лицо и поднял глаза.

— Спасибо тебе, огромное спасибо. Я… когда-нибудь обязательно полечу сам, своими силами. И тогда я обязательно приду к тебе и верну… твои крылья.

— Да. Удачи, Ворон-сан.

Харуюки встал, снова поклонился улыбающейся Скай Рейкер и направился было к станции, но тут же остановился. Развернувшись обратно, он тихо произнес:

— Это… это. Я не думаю, что ты все потеряла. Уверен, она до сих пор… ждет, когда ты вернешься.

После этих его слов глаза Скай Рейкер распахнулись, и она часто заморгала.

Наконец она снова улыбнулась — слабо, но искренне. Харуюки смущенно улыбнулся в ответ и побежал к запруженной людьми платформе центральной линии.

----------

Том 3 Глава 36

Через ворота средней школы Умесато он прошмыгнул всего за несколько секунд до того, как неумолимые часы начали отсчитывать время опоздания.

Убедившись, что нейролинкер подключился к школьной сети и штрафа никакого нет, Харуюки облегченно выдохнул и утер пот с лица.

В переднем дворе уже почти никого не было. Если через пять минут Харуюки не будет в классе, ему все равно засчитают опоздание. Переобувшись в сменку (и ощущая страшное раздражение от того, что на это приходится тратить время), он взбежал по лестнице и буквально влетел в класс через заднюю дверь. Его друзья, уже сидящие на своих местах, разом повернулись к нему.

В глазах Тиюри читалось беспокойство, в глазах Такуму — боль. Харуюки переводил взгляд с одного лица на другое, потом с силой закусил губу и отправился за свою парту.

Тиюри тревожилась за него, угодившего в опасное положение, а Такуму, скорее всего, был разочарован, что Харуюки ему ничего не рассказал. Однако чтобы решить проблему раз и навсегда, необходимо для начала, чтобы Харуюки каким-то образом победил Сейдзи Номи/Даск Тейкера в дуэли.

Сейчас у Номи было три козыря: «реальная информация о Харуюки», «видео перед душевой» и «способность к полету». У Харуюки же был всего один козырь: «реальная информация о Номи».

Но если подумать — реальная информация о Бёрст-линкере настолько смертельна, что все остальные карты на ее фоне уже не имеют значения. Даже в наши дни где-то в глубинах морей, точно призраки, рыщут российские и американские подводные лодки с ядерными ракетами, и каждая из них может произвести колоссальный, непоправимый эффект; так же и здесь. К примеру, если Харуюки распространит в ускоренном мире фотку Номи, его настоящее имя, адрес и имя дуэльного аватара, Номи как Бёрст-линкер станет фактически трупом. Если за ним придут радикально настроенные ребята, его, скорее всего, свяжут и будут вызывать на дуэль, пока не отберут все очки. Харуюки слышал, что в прошлом такое уже случалось, и нередко.

Вот почему то видео, которое Номи снял, обманув Харуюки, — оно, может, имеет силу, а может, и нет. Если Номи передаст его школьной администрации, и все дойдет до того, что школьная жизнь Харуюки будет полностью уничтожена, то Харуюки в отчаянии вполне может раскрыть всем «реальность» Номи; тот не может не понимать, что такая опасность существует.

Значит, чтобы сделать из Харуюки «собачку, которая послушно приносит хозяину очки», Номи может без колебаний применять лишь один козырь — «способность к полету». Но перевести очки можно только в результате дуэли, значит, если Харуюки даже без крыльев победит Даск Тейкера, то он еще сможет сопротивляться, а то и вовсе перевернуть ситуацию с ног на голову.

Конечно, это решение означает, что ему придется распрощаться с серебряными крыльями, до вчерашнего дня ярко сиявшими за спиной у Сильвер Кроу.

Но даже это нормально, твердо решил Харуюки. И вовсе не потому, что Скай Рейкер подарила ему новый способ летать. Просто он наконец осознал, что привязанность к этим крыльям как к предмету заставляет его слишком сильно полагаться на свое маленькое тело.

Я сделаю Даск Тейкера, забравшего мои крылья.

А потом, когда-нибудь, безо всяких спецспособностей и «Усиленных вооружений» покажу всем, что могу летать в небе на одной силе воображения.

Сжав руки в кулаки, Харуюки твердо пообещал это самому себе.

И тут же открылась передняя дверь, и в кабинет вошел классный руководитель Сугено. Держался он настолько напряженно, что в шумном классе мгновенно повисло молчание.

Еще до окончания рутинной церемонии «встать — поклон» Сугено громко сказал:

— Не садитесь!

Когда ученики, уже начавшие рассаживаться по местам, встали обратно с озадаченными лицами, молодой учитель истории Японии, на лице которого под коротко стрижеными волосами пульсировали жилки, скомандовал:

— Все опустите головы и закройте глаза!

В воздухе разлилось замешательство, но угрожающий вид Сугено заставил всех тихо сделать что было велено. Харуюки скривил губы, но тоже выполнил приказание.

— …Хорошо. Вот так стойте и слушайте. Думаю, вы все уже знаете. Вчера утром в женской душевой комнате при бассейне с подогревом была обнаружена миниатюрная видеокамера. К счастью, ее заметили сразу, как только туда вошли ученицы, так что никто не пострадал, однако этот поступок все равно непростителен. Сэнсэй очень расстроен. И в десять раз более сердит. Подумать только, в средней школе Умесато нашелся ученик, способный на такой презренный поступок.

Раздался удар кулаком по кафедре.

— …Поскольку пострадавших не было, на собрании сегодня утром было решено, что на этот раз все будет решено в пределах школы. Поэтому послушайте… Если тот, кто это сделал, здесь, во втором «С», поднимите голову и посмотрите на сэнсэя. Если вы признаетесь, наказание будет мягче. Ну что… есть кто-нибудь?

…Он это серьезно?

Глядящий в пол Харуюки побледнел. Несмотря на то, что все ученики стояли, закрыв глаза и опустив головы, всего лишь одна операция на виртуальном рабочем столе позволит вывести картинку с камеры нейролинкера прямо в мозг. И наверняка кто-то из учеников сейчас именно так и делает. Ну и в любом случае — после произнесенных слов «сердит», «презренный» и «наказание» вряд ли нашелся бы дурак, который признается.

Харуюки, разумеется, головы не поднял, и остальные тоже. Сугено упрямо заставлял всех стоять больше минуты, потом наконец тихо произнес:

— Ладно. Это последний шанс. В следующий раз сэнсэй будет строже.

«Звучит так, будто вы уверены, что виновный здесь, в этом классе».

Харуюки боялся, что Такуму может такое сказать… Черноснежка бы точно сказала; к счастью, следом он услышал лишь «Можете открыть глаза и сесть». Сорок стульев скрипнули, вновь установилась тишина, и в этой тишине учитель сказал:

— Если кто-нибудь хочет признаться, признайтесь сегодня. Потом наказание будет строже.

Харуюки нахмурился; у него было такое чувство, будто Сугено, когда это говорил, смотрел прямо на него. Аа, ну конечно же. Позавчера, в воскресенье, когда Харуюки пришел в школу, это было отмечено, и запись осталась в локальной сети. Он пришел в школу в выходной, не будучи членом ни одного клуба — вот почему Сугено его подозревал. Но одного этого, конечно, недостаточно даже для того, чтобы его вызвали в комнату для собеседований.

Харуюки отвернулся, изобразив на лице «я не я, и хата не моя». При этом он заметил, что Тиюри искоса смотрит на него. Она явно была перепугана. Харуюки вздохнул. Тиюри всего несколько дней назад стала Бёрст-линкером. Она не знала, что, если Номи воспользуется тем видео, он будет рисковать «вторжением в реале».

Харуюки хотел послать ей мэйл «Не беспокойся», но Сугено продолжал упрямо пялиться на него, так что он ограничился коротким, но пристальным взглядом. Тиюри, похоже, почувствовала что-то; ее губы шевельнулись, и она стала смотреть перед собой, однако синеватый оттенок на ее белых щеках не исчез.

На утренних занятиях Харуюки слушал учителей вдвое серьезнее обычного и сделал уйму записей. Потому что стоило ему хоть на чуть-чуть отвлечься, как его сознание уплывало, покачиваясь, в сторону матча-реванша с Номи.

Но вызвать Номи он никак не мог, поскольку тот даже сейчас каким-то непонятным способом избегал появления в дуэльном списке. Скорее всего, шанс сразиться с ним представится, когда Номи придет забрать «плату» за следующую неделю. В любом случае, Харуюки еще надо потренироваться в обращении со сверхмощным и своенравным «Усиленным вооружением», полученным от Скай Рейкер. Если подумать — неделя-то коротка.

При серьезном отношении к урокам время летело на удивление быстро, и вот уже прозвенел звонок на большую перемену. Харуюки взглянул на Тиюри и Такуму, чтобы решить, с кем из них поговорить, но Тиюри принялась обедать вместе с другими девчонками, а Такуму вышел из класса, даже не взглянув на Харуюки.

Коротко вздохнув, он приподнялся было, чтобы догнать Такуму, но тут в центре его поля зрения вспыхнула иконка входящего сообщения. Не е-мэйл, не голосовой вызов — это был запрос на разговор в полносенсорном режиме.

Кто бы это мог быть… Едва Харуюки взглянул на имя отправителя, как тут же хлопнулся обратно на стул. Мгновенно забыв обо всем на свете, он закрыл глаза и прошептал:

— Д, ди, директ линк.

Несмотря на то, что он жутко торопился и оттого запинался, его команда была принята нейролинкером, и все пять чувств Харуюки отрезало от окружающего мира. Кабинет заволокла тьма, потом появилось ощущение падения. Если сейчас Харуюки будет только ждать, то приземлится в VR-пространстве школьной сети; однако он протянул руку к воротам доступа, плавающим прямо перед ним.

Его тело виртуально засосало в эти ворота, и он очутился…

…под ярким солнцем и до невозможности синим небом, посреди уходящего вдаль белого песчаного пляжа.

Харуюки встал в своем поросячьем аватаре, сделал несколько шагов к далековато расположенному берегу и лишь тогда заметил, что здесь вовсе не виртуальное пространство из полигонов. Не было ощущения хождения по песку. Стало быть, это — визуальная картина реального мира, снятая на камеру и проецируемая в сознание Харуюки. Вот и доказательство: когда он повертел головой, картина по бокам оказалась искаженной, неестественной. А позади него вообще была полная темнота.

По идее, ему должна была передаваться только визуальная и звуковая информация, однако, как ни странно, Харуюки ощущал сухой и горячий ветер юга. Он сделал глубокий вдох. И тут же.

— Йя… давно не виделись… а может, нет. Три дня не виделись, Харуюки-кун.

Он услышал знакомый, но никогда не надоедающий голос, а потом справа в его поле зрения плавно вдвинулась фигура.

Большая соломенная шляпа. Тонкое белое платье[✱]По непонятной мне причине в оригинале здесь (и далее) стоит слово «парка».. Черные волосы, рассыпавшиеся по плечам, сверкали в лучах солнца.

Держа обе руки за спиной, Черноснежка с чуть раздраженным выражением лица быстро продолжила:

— Лаг, что ли, большой? Я подсоединилась к школьной локальной сети через сервер студсовета, так что связь может быть немножко тормозной.

— Не… нет, ничего, все отлично. И помех тоже нет. А… это, п-привет, Черноснежка-семпай.

Поклонившись головой своего аватара, Харуюки вновь посмотрел на стоящую перед ним девушку.

Поскольку это было оптическое изображение, ощущения трехмерности не возникало, но все равно — это не из полигонов, это настоящая Черноснежка. Она даже утрудила себя использованием видеокамеры, чтобы показать Харуюки Окинаву, как обещала.

— К-красиво, очень. Пляж… аа, и семпай тоже.

Последние слова он добавил очень тихо, и Черноснежка, до того улыбавшаяся смущенно, вся просияла. Потом повернулась к изумрудно-зеленому морю.

— Это пляж Хэноко. Совсем недавно тут пролетел военный самолет, какие ты любишь.

— П… правда. Жаль, что я не увидел.

Взгляд Харуюки тем временем прилип к белоснежным босым ногам, выглядывающим из-под подола платья. Как только Черноснежка снова повернулась к нему, он быстренько задрал голову к небу и неестественным тоном произнес:

— П, по, погода такая классная, просто здорово! И небо такое синее, прямо как на арене «Пустыня»!

Черноснежка на той стороне должна сейчас глядеть в камеру, она не может видеть, куда смотрит Харуюки; однако, похоже, почувствовав что-то, она крепко прижала рукой подол, и уголки губ чуть изогнулись.

…В этот самый момент.

— Блин, Снежка, сколько ты еще собираешься оставаться в таком виде?

Тут же слева в поле зрения вошла еще одна фигура. Эту девушку с густыми волосами Харуюки знал — она тоже была членом студсовета. На ней был розовый закрытый купальник; при виде этого зрелища у Харуюки перехватило горло. И тут девушка, обойдя Черноснежку сзади, сделала нечто невероятное.

Потрясающе ловким движением она расстегнула молнию на платье Черноснежки и разом сдернула его обеими руками.

— Уааа, эй, ты что делаешь!

— А кто сегодня утром согласился, так уж и быть, пойти кое с кем, чтобы помочь выбрать купальник?

Девушка хихикнула и помахала в камеру.

— Арита-кун, расслабься и получай удовольствие.

После чего быстренько отошла вправо и исчезла из поля зрения. Осталась лишь пунцовая Черноснежка в соломенной шляпе, крепко прижимающая к себе руки перед грудью.

[[image:/storage/reader-images/9095d434b89a0132d618d722032bde7d705b5008.jpg]]
Купальник, появившийся на свет из-под платья, был, разумеется, черного цвета. Причем раздельный и очень маленький — больше 90% белой кожи Черноснежки было открыто глазу. Увидев два блестящих на солнце скромных, но очень изящных холмика, Харуюки почувствовал, что у него резко ускоряется пульс; ему пришлось несколько раз глубоко вдохнуть-выдохнуть, чтобы нейролинкер не разлогинил его из-за аномального состояния.

Наконец Черноснежка взглянула на Харуюки исподлобья и промямлила:

— …Н-ну, это, потому что. Раз уж Окинава.

— А, а, ага. Ок-к-кинава же.

Больше всего в жизни ему хотелось нажать сейчас кнопку «Запись», но, если так сделать во время соединения в Полном погружении, собеседник тут же узнает. Так что у Харуюки не оставалось иного выхода, кроме как запечатлевать в памяти, душе и теле видео, поступающее в его мозг в реальном времени. Харуюки отчаянным усилием задвигал губами.

— Аа, э, ээ, он… зд-дорово… т-тебе идет.

— …Сп-пасибо.

Слегка улыбнувшись, Черноснежка снова убрала руки за спину. Харуюки, естественно, продолжал таращиться на ее тело. Он уже почти потерял сознание, но тут его взгляд прилип к —

В нижней части живота слева на фарфорово-белой коже виднелся бледный крестообразный шрамик.

— !..

На миг глаза Харуюки распахнулись, потом он закусил губу; но созданная таким образом виртуальная боль была слишком слаба, и он впился в губу изо всех сил.

Этот шрам, вне всяких сомнений, появился полгода назад, когда Черноснежка спасла Харуюки от взбесившейся машины, едва не отдав за это жизнь. Современная регенеративная медицина способна удалять почти любые последствия травм, но даже у нее есть свои пределы. Значит, настолько глубокой была эта рана.

Похоже, Черноснежка угадала причину молчания; она медленно моргнула, и на ее губах появилась нежная улыбка, не такая, как прежде.

Пальчиком левой руки она легонько погладила шрам.

— …Обычно его почти не видно. Но под таким ярким светом — немножко видно.

На эти тихие слова Харуюки никак не мог ответить. Подняв голову, Черноснежка посмотрела в камеру — прямо в глаза Харуюки — и произнесла чуть тверже и громче:

— Не нужно меня жалеть. Это мое единственное украшение. За всю жизнь — моя первая рана и первая боль за то, что я защищала кого-то, а не просто сражалась. И сейчас этот шрам дает мне силы.

— …Семпай.

Каким-то чудом Харуюки удалось произнести одно это слово, крепко сжав руки своего аватара.

Я больше никогда, никогда не причиню тебе боль.

В который раз он мысленно повторил эту клятву; но в то же время его охватило смутное чувство вины.

Если сейчас Харуюки объяснит, в какое положение угодил, Черноснежка страшно разозлится за то, что он не сказал раньше, и, скорей всего, снова обидится. А потом почти наверняка придумает какой-нибудь повод, чтобы немедленно вернуться с Окинавы и попытаться спасти Харуюки, если это вообще возможно.

Именно поэтому Харуюки и не рассказывал ничего. Чтобы стать рыцарем, способным защищать Черноснежку от всего на свете, он должен был сейчас сражаться собственными кулаками — так он чувствовал.

— …Семпай, — снова произнес Харуюки, а потом сказал так твердо, как только мог: — Я тоже… я тоже стану сильнее. До сих пор только меня приходилось защищать… но все равно когда-нибудь я наверняка… стану сильнее и смогу защищать семпая.

— …Мм. Но я еще раз повторю — спешить некуда. Я счастлива защищать тебя; если это пройдет слишком быстро, будет скучно.

Ее улыбка стала немножко озорной. Черноснежка шагнула вперед и протянула руку в сторону аватара Харуюки.

— Скоро у нас тут будет общий сбор, но я с тобой еще свяжусь. Я возвращаюсь в воскресенье — к тому времени реши, что ты хочешь в подарок.

После этих слов в голове Харуюки смешались «сувенир с Окинавы» и «награда за территориальное сражение», и в итоге у него вырвалось —

— Аа, это, т-т-т, тридцатисантиметровое —

— Хаа? Что? Тридцатисантиметровое… сата андаги? Эй, эй, вряд ли такие вообще продают… но я попытаюсь найти…

«Ну ты и обжора». Эти слова, хоть и невысказанные, ударили Харуюки, и он лихорадочно замотал головой. Увы, на той стороне этого движения не было видно.

— Не… ну, в смысле… если есть такие, было бы здорово… в общем, желаю хорошо провести время…

— Мм, спасибо. Ну ладно, пока.

С этими словами Черноснежка потянулась к камере, но остановилась и пробормотала «ах, да». Уныло поникший Харуюки тут же поднял голову и, сопротивляясь соблазну еще посмотреть на стройные белые ноги Черноснежки, спросил:

— Ч-что такое?

— Мне Такуму-кун послал странный мэйл. Насчет первоклассника из секции кендо, который, возможно, Бёрст-линкер…

— Э…

Харуюки сглотнул, потом поспешно переспросил:

— Мэйл… насчет чего?!

— Насчет этого… кажется, его зовут Номи. Он попросил меня посмотреть результаты его вступительных экзаменов по всем предметам. Я хотела заглянуть в базу данных по ученикам и потом ответить, но… ты от Такуму-куна ничего не слышал?

Услышав эти слова, произнесенные таинственным тоном, Харуюки разинул рот.

— Вст… вступительные экзамены? Зачем те данные сейчас… Нет, ничего мне Таку не…

— Понятно… ой, мне пора бежать. Так что я отключаюсь. Пока.

Легкое движение правой руки, вспышка — и связь с Окинавой прервалась; Харуюки остался один в темноте. Уже забыв про сверхдетализованное видео с Черноснежкой в купальнике, он принялся гадать, что задумал Такуму, но идеи в голову не шли.

Видимо, просто копает повсюду, собирает информацию. Следом за этой мыслью в голову Харуюки пришла следующая. Но у меня-то выход один — дуэль с Номи. Он одними губами произнес: «Линк аут».

Когда он вернулся в класс, от большой перемены осталось только десять минут. Харуюки поспешно вскочил, чтобы сбегать до автомата и купить булку, и кинул взгляд на парту Такуму; но тот все еще не вернулся. Следом он посмотрел на Тиюри; она — редкость для нее — была в Полном погружении. Чуть задержав взгляд на опущенной голове с нейролинкером на тонкой шее, Харуюки вышел из класса.

Так вот все и будет идти до конца недели.

Харуюки предвидел это. Номи сказал же, что с Такуму и Черноснежкой он какое-то время связываться не будет, так что Харуюки решил, что больше ничего не произойдет.

Однако он недооценил ум и предприимчивость своего лучшего друга, человека, сумевшего загнать в угол саму Блэк Лотус, Черного короля. Ему пришлось это осознать вскоре после разговора с Черноснежкой — во вторник, незадолго до конца физкультуры (которая была в тот день пятым уроком).

Девчонки занимались в зале художественной гимнастикой, а мальчишек отправили бежать на время три километра — явная дискриминация, — так что Харуюки, пыхтя и сопя, ковылял по беговой дорожке стадиона.

В центре поля зрения бессердечный цифровой секундомер отсчитывал время. Там же отображались оставшееся расстояние, расчетное время, которого Харуюки знать не желал, и пульс. Глядя на припадочно трясущуюся иконку с изображением сердца, Харуюки боялся, не разорвется ли оригинал.

Большинство учеников уже пробежали дистанцию, на дорожке остались только самые культурно-ориентированные, вроде Харуюки. У ребят из спортивных секций, похоже, сохранилось слишком много энергии; некоторые раздолбаи даже передразнивали ковыляющую манеру бега Харуюки, передвигаясь параллельно ему по внутренней дорожке. Дерьмо, вы, козлы, хорошенько сейчас это запомните, вот стану я девятого уровня, воспользуюсь «Физикл фулл бёрстом» на стометровке и установлю мировой рекорд. Потом секция легкой атлетики приползет меня приглашать, а я такой: неа, я сейчас одно аниме хочу посмотреть. Так вам и надо, дебилы, дебилы.

Крутя в голове подобные дурацкие мысли, Харуюки ускорился насколько мог на последней прямой.

Вдруг ему в глаза бросилась фигура Такуму, тихо сидящая возле финишной черты.

Друг Харуюки вовсе не смотрел на его унылый бег. На самурайское сострадание его поведение тоже было не похоже. Он смотрел в пространство — то есть внимательно изучал какую-то информацию Дополненной реальности.

Что, интересно, он делает? Харуюки утер со лба нескончаемую струйку пота.

В его затуманенном поле зрения Такуму приоткрыл рот, собираясь, похоже, произнести какую-то команду.

Конечно, Харуюки был слишком далеко, чтобы расслышать ее. Однако слова, произнесенные Такуму, были единственными, которые Харуюки мог и по губам прочесть. Та самая команда. То есть —

«Бёрст линк».

…Этот Такуму, почему он именно сейчас ускоряется…

Харуюки, решив пробежать последние несколько десятков метров на полной скорости, поставил правую ногу на землю.

В этот момент.

БАММ!!!

Раздался знакомый холодный гром, и цвет земли под ногами разом изменился. Через прозрачно-синий — на тусклый зеленовато-серебряный. Спина ученика, бегущего впереди, парень из спортивной секции, который сбоку передразнивал Харуюки, физрук возле финишной черты — они все исчезли.

— Оо… ой… уаааа!..

Все тело Харуюки окуталось светом и превратилось в бело-серебряный дуэльный аватар. С трудом пробежав по инерции несколько шагов, Харуюки наконец взял под контроль невероятно легкое по сравнению с реальным тело аватара. Шагнув на твердую землю и остановившись, Харуюки обалдело крикнул из-под шлема:

— Та… Таку?! Почему ты меня вызвал…

…Вполне естественно, что он так все понял. Такуму ускорился, и сразу после этого Харуюки тоже ускорился. Значит, Такуму вызвал его на дуэль через локальную сеть.

Однако все оказалось иначе.

Горящие слова, с грохотом влезшие в его поле зрения, были —

«A REGISTERED DUEL IS BEGINNING!!!»

То есть — «началась дуэль, зарегистрированная для просмотра». Сам Харуюки не дрался. Он был зрителем. Такуму начал дуэль с кем-то, и Харуюки, зарегистрированный как зритель его боев, автоматически ускорился и был доставлен на арену.

В верхнем левом углу поля зрения появились имя и полоса хит-пойнтов того, кто начал дуэль, — «Сиан Пайл».

В правом верхнем углу — информация о том, кого вызвали…

«Даск Тейкер».

— Что…

Харуюки ахнул. Даск Тейкер, то есть Сейдзи Номи, с помощью какого-то непонятного приема избегал попадания в дуэльный список. Чтобы вызвать его в школе, нужно было проделать то, что с Харуюки проделал Номи накануне, — обездвижить его реальное тело и насильно войти в Прямое соединение. Только так.

В трех десятках метров впереди встал громоздкий индигово-синий аватар. Такуму взглянул на Харуюки, однако, вместо того чтобы сказать что-то, поднял правую руку и жестом показал ему отойти. В любом случае, за исключением пары «Родитель — Ребенок» из одного легиона, зрителям подходить к сражающимся ближе чем на десять метров запрещено.

Сиан Пайл снова повернул голову вперед. Взгляд светящихся синих глаз за щелями маски устремился на верхний этаж школьного корпуса.

Здание с обычными кабинетами уже изменилось, превратилось в нечто металлически блестящее-липкое-биологическое. Многочисленные окна затянулись черными выпуклыми стеклами, похожими на глаза; из стены торчали складчатые выросты, смахивающие на жабры. Небо окрасилось в странный зеленый цвет; по просторному школьному двору змеились трубки, похожие то ли на кровеносные сосуды, то ли на металлические щупальца. Сомневаться не приходилось: это была арена «Чистилище».

Отойдя на шаг от металлических жуков, копошащихся под ногами, Харуюки вновь решил спросить Такуму, как ему удалось.

Но сделать это он не успел — по арене разнесся грохот взрыва.

Повернувшись на источник звука — примерно посередине третьего этажа, — он увидел, что глазообразное окно кабинета 1-В разбилось изнутри. Из дыры сочилась вязкая слизь; отпихивая ее ногами, из тусклой черноты выбралась маленькая тень.

— …Надо же, я ожидал, что ты будешь осторожнее, Маюдзуми-семпай.

Этот юный голос и эта фигура принадлежали фиолетово-черному дуэльному аватару по имени Даск Тейкер. Глядя на Такуму сверху вниз, он медленно покачал глухим круглым шлемом.

— Собирать понемногу информацию обо мне, вновь и вновь придумывать меры и контрмеры, потом, наконец, начать действовать, когда уже поздно… я хотел такое вот развитие событий тебе подарить.

— Я уже собрал более чем достаточно информации, — коротко ответил Сиан Пайл и несильно махнул левой рукой. — Потому-то я и смог вытащить тебя на арену, да, Номи?

— …

Номи недовольно вздохнул. Такуму поднял правую руку с пикометом и продолжил:

— Сейдзи Номи. С помощью какого трюка ты уклоняешься от появления в дуэльном списке, я, к сожалению, пока не знаю. Но когда он отключается, угадать уже можно.

— Отк-ключается?!.

Этот возглас издал Харуюки. Такуму кинул взгляд на стоящего чуть поодаль Сильвер Кроу и наконец-то заговорил с ним.

— Да. Номи пользуется ускорением, чтобы добиваться различных преимуществ в реальном мире. Даже в тренировочных боях в секции кендо. Естественно, он и в других ситуациях будет им пользоваться. Чтобы побить кого-то, чтобы быстро сделать домашку… и, конечно же, чтобы сдать экзамен.

— Экзамен…

Едва Харуюки это прошептал, как он понял смысл того странного вопроса, который Такуму задал Черноснежке.

Будто прочтя его мысли, Сиан Пайл легонько кивнул, потом задрал голову и взглянул на Номи.

— Как раз сейчас первоклассники сдают первые промежуточные экзамены. На пятом уроке у тебя, Номи, история, за которую ты на вступительном экзамене получил высший балл. Конечно же, с помощью ускорения. …Только в отличие от поединка в кендо, где тебе достаточно только войти, на экзамене тебе нужно постоянно качать информацию через локальную сеть. Ты не можешь от нее отключиться. Вот почему я подумал, что сейчас, во время пятого урока, ты будешь время от времени выходить в сеть под «Брэйн Бёрстом», и стал ждать. Естественно, ускорением на экзамене ты пользуешься незадолго до того, как время истечет. Используешь внешние источники, чтобы все проверить и собрать вместе — так намного эффективнее. В результате —

«Мы имеем вот это».

Такуму отставил левую руку, без слов закончив фразу.

Харуюки, который слушал, забыв даже реагировать, восхищенно вздохнул.

На последней минуте экзамена по предмету, за который он получил высший балл при поступлении в школу, Номи должен был на мгновение появиться в дуэльном списке. Понявший это Такуму, сидя в школьном дворе, судя по всему, раз за разом ускорялся и проверял дуэльный список.

Номи, чье поведение Такуму раскусил, несколько секунд молчал, потом вдруг весело рассмеялся.

— Экзамен по истории — вообще фигня какая-то! Тебе не кажется, что бессмысленно зубрить то, что можно легко узнать, если воспользоваться поиском? Тем более — мы во время экзамена подключены к локальной сети, но доступ к базам данных заблокирован! Это на какую-то шутку смахивает!

Смеясь так, что плечи тряслись, Номи продолжал говорить, и его голос становился все холоднее.

— …Маюдзуми-семпай, ты только что сказал: «Пользуется ускорением, чтобы добиваться различных преимуществ в реальном мире»… У тебя это так прозвучало, как будто это какое-то ужасное преступление. Но должен тебе сказать — я не доверяю тем, кто пользуется бёрст-пойнтами только для дуэлей. Ведь если так, то почему это должен быть именно «Брэйн Бёрст»? Есть же куча других более жестоких и к тому же безболезненных игр? …Ведь вы, ребята, тоже думаете про себя, что вы высшая каста. Один из всего-навсего тысячи человек, умеющих пользоваться ускорением; не такой, как остальные тормоза; что-то в таком духе. И вот вы считаете себя элитой, но при этом не пользуетесь своими способностями для своей же пользы? Если это не лицемерие и самообман, то что же тогда?..

— Ошибаешься, я совершенно не намеревался тебя обвинять, — ответил Такуму, легонько пожав плечами. — Совсем недавно я тоже много пользовался ускорением, чтобы жульничать. Как тратить очки — личное дело каждого; поступай как знаешь. Но если хочешь послушать совета семпая — ты получаешь слишком много высших баллов, Номи. Это привлекает ненужное внимание и не дает никакой выгоды.

— Здесь у нас с тобой разные взгляды. Мой принцип: если я могу что-то получить, надо получить по максимуму. Даже один лишний балл на экзамене или очко в тренировочном поединке. Нет… точнее, это называется не «получить», а «отобрать». Ху-ху.

Высунувшись головой и плечами из дыры в стене, Номи поднял правую руку с громадным секатором.

— Все в этом мире существует в ограниченном количестве. Значит, когда кто-то что-то получает, одновременно кто-то другой это теряет. Это как сохранение энергии. Главный принцип устройства мира — «состязание», семпай. Лично я… люблю отбирать, но главное — ненавижу терять и ненавижу, когда отбирают у меня. Сейчас ты собираешься отобрать одну и восемь десятых секунды моего времени. Более того, это драгоценные секунды, потому что сейчас экзамен. Чтобы это можно было простить… естественно, мне потребуется компенсация. Твоими бёрст-пойнтами.

— Нет… это я собираюсь заставить тебя вернуть то, что тебе досталось незаслуженно, Сейдзи Номи. То, что ты отобрал у моего лучшего друга, то, что ему дорого.

Как только Харуюки услышал эти тихие слова, все его тело напряглось.

Такуму уже знал. Он знал, что Даск Тейкер отобрал у Сильвер Кроу его серебряные крылья.

Что-то вроде печального выражения появилось на устрашающем лице Сиан Пайла, когда он снова кинул взгляд на Харуюки.

— …Я слышал о твоей вчерашней дуэли в Сибуе, Хару. Прости… что я ничего не замечал. Теперь мой черед драться.

— Та… Таку!..

Услышав вскрик Харуюки, Такуму поднял большой палец левой руки, будто говоря: «Предоставь все мне».

Харуюки остро ощутил свое ничтожество. Он наговорил столько гадостей своему лучшему другу, потому что не хотел, чтобы тот узнал, что Харуюки потерял крылья, потерял силу… а Такуму все равно хочет его спасти. Именно поэтому он ломал голову и тратил очки — чтобы эта дуэль стала возможной.

— Таку…

Сжав кулаки, Харуюки чувствовал острый стыд за то, что пытался разрешить ситуацию, скрывая все от друга. Он даже забыл на время про свою долгую тренировку в «Безграничном нейтральном поле», которую ради этого сражения и терпел. Из самой глубины его души вырвался крик:

— Таку, сделай его! Не только ради меня — просто чтобы он понял твою силу — сделай его!!!

— Я его сделаю. Чтобы вернуть тебе крылья, Хару.

Кивнув, Сиан Пайл целеустремленно шагнул вперед. Там, где его правая нога тяжело опустилась на землю, вспыхнули синие язычки пламени и задрожал воздух.

Даск Тейкер, на которого был обращен его ненавидящий взгляд, отвел глаза, словно от отвращения, и тихо выплюнул:

— Аа… пожалуйста, не заставляйте меня смотреть на эти гадости. У меня от них мурашки по коже. Вы как будто верите в эту сказочку под названием «дружба» — об этом же только тупые наивняшки могут серьезно рассуждать.

После этих слов фиолетово-черный аватар наконец-то полностью вылез из мрачной дыры, уцепился щупальцами левой руки за ее край и, удлинив эти самые щупальца, мягко спустился. Раскидал пинками металлических жуков, копошившихся под ногами, и с двадцати метров посмотрел на гораздо более высокого, чем он сам, Сиан Пайла. Щупальца отцепились от школьной стены и со свистом вернулись к исходному размеру, и Номи притронулся к двум кривым рогам, торчащим из спины своего аватара, — сложенным перепончатым крыльям.

— Вернуть то, что мне досталось незаслуженно? Не смеши меня. Все, что я отбираю, мое навсегда. Пока оно мне не надоест и я сам не захочу от него избавиться. Эти крылья мне начинают нравиться… так что, пока Арита-семпай не выплатит мне очки за два года, я буду ими пользоваться и наслаждаться.

Чувствуя, как в животе поднимается волна ярости и отвращения, Харуюки заскрипел зубами.

Но прежде чем он успел что-либо ответить, вновь раздался по-прежнему спокойный, но раскаленный голос Такуму.

— Ошибаешься. Украденная сила никогда не станет твоей собственной, что ты с ней ни делай. Сила — это… то, что ты сам создал, развил и отточил; по-другому ее никак не получить.

— Охо… ну надо же, и это я слышу от тебя, — насмешливо отозвался Номи, сделав жест, будто прикрывает рот правой рукой. — Если я продолжу беседу, то меня, пожалуй, вырвет, так что пора мне забрать у тебя очки и уйти. Да и экзамен через пять минут кончается.

Маленький аватар чуть подсел и выставил руки перед своей безликой маской.

В свою очередь, Сиан Пайл занял впечатляющую стойку, как в кендо, и выставил левую руку перед собой.

Под таким напором боевого духа Харуюки сделал шаг назад и поспешно прокричал:

— Та… Таку, у него щупальца отрастают, даже если их отрезать! И секатор в правой руке тоже сильный! И еще, если ты не можешь двигаться и в тебя попадает черный луч из его маски, он отберет способность или «Усиленное вооружение» — будь осторожен!!!

Вообще-то давать советы сражающимся считается для зрителей дурным тоном, но, конечно, сейчас сдерживаться было незачем. Номи, услышав слова Харуюки, кинул на него раздраженный взгляд —

В следующий миг Такуму атаковал.

Раздался рокот, и синий гигант рванулся вперед с такой быстротой, что даже как бы затуманился.

Для тяжелых аватаров такое просто немыслимо. Яростная лобовая атака, более того, без какого-либо разбега. Вперед его толкнул пикомет в правой руке, который он загодя упер в землю позади себя. Такуму воспользовался свойством арены «Чистилище», на которой земля тверда, как металл. Выстреленная им стальная пика оттолкнулась от земли, и ее энергия трансформировалась в энергию бега.

Возможно, враг был на миг застигнут врасплох; он стоял и смотрел, как громадный кулак Сиан Пайла со свистом летит ему в лицо.

Уклоняться Даск Тейкер не стал, а скрестил руки для защиты. Кулачный удар сверху вниз пришелся в эти руки; от первой атаки дуэли во все стороны разлетелись сине-белые искры.

Раздался адский грохот, будто молотом долбанули по железной плите, и маленький аватар отлетел, крутясь в воздухе. Он вполне мог бы вмазаться в школьную стену, но ему удалось обвить щупальца левой руки вокруг каких-то выступов на земле и затормозить, будто на резиновой ленте.

В итоге Даск Тейкер приземлился на колено. Несмотря на то, что он сблокировал удар, его здоровье просело больше чем на 5% — лишнее доказательство колоссальной силы Сиан Пайла.

— …Хмм, по-моему, это совсем не так, как тогда, в кендо? Может, в этом теле и проявляется «недостаток» Маюдзуми-семпая? Ты такой весь из себя умный и сообразительный, но в душе жуткий мачодзуми? Ху-ху.

На насмешку Номи Такуму не среагировал никак. Перезарядив пикомет, он осторожно приближался к врагу. Номи, пятясь, будто под давлением, вновь принялся выплевывать ядовитые слова:

— Или, судя по имени аватара, твоя «рана» — этот шампур в правой руке? Эмм, что бы это могло символизировать? Колющий удар… пробитие… о, что такое? Какие у тебя страшненькие глаза стали!..

— Прекрати… прекрати, трус!!!

Это прокричал Харуюки. Не будь он зрителем, точно бы сейчас попытался вмазать Номи как следует.

Дуэльный аватар порождает «сердечная рана» его хозяина. Это знает любой Бёрст-линкер.

Однако именно поэтому, с каким бы противником Харуюки ни дрался, до сих пор он старательно избегал поднимать эту тему. Что на душе у Такуму и Черноснежки, он даже угадать не пытался. Ну да, «пика» Сиан Пайла — скорее всего, воплощение какой-то душевной раны, которую Такуму держит в себе. Однако он свободно пользуется ей как оружием. А значит, он каждый день сражается с этой раной.

— Номи! Ты ведь тоже… твой аватар тоже имеет такой вид из-за какой-то «раны», о которой ты тоже не хочешь говорить!!!

Услышав пронзительный выкрик Харуюки, Даск Тейкер, продолжая смотреть перед собой, захихикал:

— Ху-ху. Неправильный ответ, Арита-семпай. Я ведь уже говорил, разве нет? Моя рана — «у меня все отобрали». И поэтому у Даск Тейкера есть способность «отбирать». Это же очевидно, так же очевидно, как у тебя, Сильвер Кроу… вот так!

В конец фразы вплелся свист рассекаемого воздуха.

Три щупальца, только что свисавшие до земли, метнулись вперед, как змеи, и каждое из них швырнуло что-то в Такуму. Металлические жуки, особенность арены «Чистилище», полетели, дрыгая тонюсенькими ножками. В основном эти насекомые — просто неприятные, но безвредные имитации, однако некоторые, если их раздавить, выделяют всяческие яды.

Три жука, брошенных Номи, были ярко-красными и зелеными. Ни на мгновение не отводя взгляда от приближающегося Сиан Пайла, он тем не менее умудрился подобрать и швырнуть трех ядовитых жуков и одновременно говорить с Харуюки — без точного планирования такое не получится.

…Этот тип, как ни странно, очень хорошо умеет драться.

Харуюки выпучил глаза, и в этот же момент левая рука Сиан Пайла машинально отмахнулась от металлических жуков. С хрустом, как от разбивающихся яиц, жучиные панцири полопались, и во все стороны брызнула едкая слизь. В тех местах, где на синюю броню попали брызги, появился белый дымок.

— Ккк…

Полоса хит-пойнтов сократилась совсем чуть-чуть, но неожиданная атака заставила Такуму отшатнуться. Воспользовавшись моментом, Даск Тейкер черной молнией рванулся вперед.

Щупальца со свистом вытянулись и мгновенно оплели пикомет Сиан Пайла. И тут же правая рука с секатором метнулась к его шее.

Сейчас он его возьмет за горло… — однако в последний момент левая рука Такуму схватилась за одно из лезвий.

Но при этом большой палец очутился между лезвиями, и это не осталось незамеченным. Номи мгновенно зажал палец и, словно желая продлить боль, стал медленно сводить лезвия.

— У… гхх.

Услышав тихий стон Такуму, Номи, глядя на него снизу вверх, насмешливо проговорил:

— Аа, тебе что, мамочка не говорила, что не нужно хвататься за раскрытые ножницы? Смотри, что из этого получается.

Пугающее «щелк» — и большой палец левой руки Сиан Пайла, крутясь, отлетел. Вновь полоса хит-пойнтов Сиан Пайла немного укоротилась, и одновременно шкала спецатаки чуть заполнилась…

— …А тебе никто не говорил, что я не только правой рукой могу атаковать?

Выдавив эти слова, Такуму напрягся и крикнул:

— …«Сплэш стингер»!!!

Со стуком в груди Сиан Пайла открылись расположенные в ступенчатом порядке отверстия; оттуда выглянули крохотные ракеты — и разом выстрелили.

Даск Тейкер, демонстрируя впечатляющую реакцию, принял защитную стойку со скрещенными руками, но все равно в него попало множество выпущенных в упор ракет; загрохотали взрывы. Полоса хит-пойнтов стала рывками укорачиваться; самого его отнесло назад. На этот раз фиолетово-черный аватар таки врезался в школьное здание и наполовину ушел в металлическую стену.

— …Оооо!

Не упустив этого шанса, Такуму рванулся в стремительную атаку. От его бега сотрясалась земля, и наконец левое плечо с силой вмазалось в Даск Тейкера. Школьная стена обвалилась внутрь здания, и два аватара по инерции улетели туда же. Харуюки поспешно побежал следом, но, поскольку повреждать объекты на арене он не мог, ему пришлось войти через дверь чуть поодаль.

Длинный коридор первого этажа, как и школьный двор, имел очень странный вид. Щели в стенах колыхались, время от времени испуская облачка пара. Еще из стен торчали штуковины, похожие на пучки труб; из них на пол коридора капала слизь.

И в этом кошмаре виднелись силуэты сражающихся, успевшие отойти друг от друга. У Сиан Пайла оставалось больше 80% хит-пойнтов. А вот у Даск Тейкера — уже около 60%.

— …Номи, ты уже проиграл, — тихо объявил Такуму.

— …Э? Вот как?

— Именно так. Твоей силы не хватит, чтобы разрушить стену на арене «Чистилище». Выход за моей спиной. Твой аватар скоростного типа — в узком пространстве у тебя нет шансов.

Вообще-то Харуюки считал точно так же. Он ведь и сам сражался с Сиан Пайлом в похожем коридоре. Тогда он, отчаянно уклоняясь от атак противника, сумел все же выбраться на крышу и там кое-как отыскал путь к победе. Но сейчас позади Даск Тейкера были сплошные тупики.

Два красновато-фиолетовых глаза еле заметно моргнули — и вдруг тощий аватар без малейшего предварительного движения помчался вперед. Возможно, он решил повторить первый рывок Такуму — незаметно обхватил щупальцами какую-нибудь трубу и оттолкнулся от нее.

Пригнувшись так сильно, что дальше некуда, он несся вперед — видимо, хотел проскочить мимо ног Сиан Пайла и выбраться из тупика.

Однако Такуму сохранял спокойствие. Он с силой топнул правой ногой; раздался грохот, по полу прошла волна вибрации — прием, характерный для тяжелых аватаров, — и задела ноги Даск Тейкера. Тот споткнулся, и тут же левая нога Сиан Пайла нанесла удар. Номи снова сблокировал — и снова отлетел назад по коридору.

Раскрыв руки и всем видом давая понять, что никого не пустит, Такуму сказал:

— Бесполезно, мимо меня тебе не пройти. Если бы мы начали драться внутри здания, все стало бы ясно еще раньше. Теперь так. Если ты не хочешь, чтобы я и дальше вызывал тебя во время экзаменов, верни Сильвер Кроу его крылья. Если ты это сделаешь, я по крайней мере не буду тебе мешать. Ну… как тебе мое предложение?

Номи, держась правой рукой за раненое тело, какое-то время молчал.

Наконец он перевел дыхание и ответил, качая головой:

— …Уж Маюдзуми-семпай небось с честью сдержит это свое идиотское устное обещание. Блин… подумать только, что в этом мире — нет, в этой школе — есть люди, которые так по-разному относятся ко всему…

Затем он с раздражением развел руками и шепотом произнес команду, которую Харуюки раньше не слышал.

— «Убрать снаряжение».

Тут же и щупальца на левой руке, и секатор на правой растворились в пространстве. Надевать и удалять «Усиленное вооружение» можно с помощью голосовых команд, заранее записанных в меню установки. Короткая фраза, произнесенная Номи, и была, видимо, такой командой.

Это что значит — он признает поражение и собирается вернуть крылья? Вот этот вот Сейдзи Номи?

Харуюки потерял дар речи. Глядя на Такуму, который явно собирался поставить мат в один ход, он лишний раз восхитился другом.

— Таку…

«Тебе удалось!» — так он собрался прокричать, но тут —

Раненый аватар Номи с пустыми руками занял низкую стойку. И спокойно произнес:

— Не подумайте, это я не сдаюсь так. Просто когда руки заняты, я не могу провернуть один трюк, только и всего.

— …Трю… к?!.

Ну да, в прошлый раз он тоже — перед самым концом дуэли с Харуюки он тоже про это говорил. Тогда Харуюки подумал, что это просто какое-то оскорбление, — неужели у него действительно еще что-то есть…

Харуюки с силой втянул воздух; Такуму же быстро навел на врага правую руку и произнес:

— …Если ты все еще хочешь продолжать, то я сдерживаться не буду, Номи! Я буду атаковать тебя при любой возможности. И побеждать. Если тебя это устраивает!

В ответ раздался спокойный и лишенный эмоций голос — самый спокойный с начала дуэли.

— …Черт, не люблю я это. Надо же, какие мы серьезные. Не хочется мне применять спецнавык… но — что ж, похоже, у меня нет выбора…

Даск Тейкер сложил руки перед грудью треугольником. А потом начал тихо проговаривать слова, похожие на заклинание — или на проклятие.

— …Отнять. Захватить. Поймать. Отрезать. Отобрать. Отобрать, отобрать, о — то — брать…

В воздухе разнесся вибрирующий звук; вибрация резко пошла вверх, приобрела металлический оттенок. А потом Харуюки увидел. Руки Номи покрыла густая темно-фиолетовая аура.

В коридоре даже воздух задрожал, во все стороны посыпались искры. Спецатака? Лишь на мгновение эта мысль мелькнула у Харуюки, но он тут же ее отбросил. При таких мощных визуальных и звуковых эффектах шкала спецатаки должна начать опустошаться еще до самого приема. А шкала Номи, заряженная более чем наполовину, не шелохнулась.

Логику возникновения каких-то еще явлений, помимо спецприемов, Харуюки стал понимать совсем недавно.

Это было — управление воображением. Перезапись фактов силой воображения.

Другое название —

— Та… Таку! Не думай обо мне больше! Замочи его, сейчас же!!! — завопил Харуюки.

— …«Лайтнинг сиан спайк»!!! — лишь мгновение поколебавшись, выкрикнул Такуму.

Полузаряженная шкала спецатаки Сиан Пайла исчезла разом, и одновременно из заднего конца пикомета вырвалось нечто вроде выхлопа.

Воздух затрещал, словно подожженный, и железная пика, превратившись в луч света, понеслась к Даск Тейкеру.

С такого расстояния уклониться от спецатаки четырехуровневого Такуму было просто невозможно… должно было быть. Однако.

Пуфф.

С этим звуком, напоминающим вырвавшийся откуда-то газ, острие блестящей железной пики застыло, так ничего и не пронзив.

Остановили его всего-навсего два пальца.

Окутанные фиолетовой аурой указательный и средний пальцы левой руки Даск Тейкера остановили сильнейшую спецатаку Сиан Пайла, как будто он ударил бумажной трубочкой.

— …Что…

Сразу после этого звука, вырвавшегося у Харуюки, раздалось шипение, будто раскаленный металл опустили в воду, и сияющий световой столб всосался в пульсирующую ауру и исчез без следа.

Номи молча опустил руку, поднял голову и посмотрел на ошеломленно стоящего Сиан Пайла.

В такой вот сцене можно было бы ожидать от Номи очередной порции насмешливых оскорблений.

Однако Даск Тейкер молчал, а пальцы его рук тем временем хищно изогнулись, точно когти; в следующий миг воздух завибрировал еще сильнее, и аватар рванулся вперед.

Он мчался настолько кошмарно быстро, что ног не было видно. Вдвое быстрее, чем в прошлый раз, когда он воспользовался щупальцами. Десять метров с гаком, разделяющие его и Такуму, он покрыл в мгновение ока, и его левая рука, растопырив пальцы-когти, прочертила размашистую дугу снизу вверх.

Фиолетовый полумесяц прошелся диагонально по толстой нагрудной броне Сиан Пайла. И тут Харуюки увидел нечто немыслимое. В синей броне, как в глине… да нет, как в желе — остались глубокие борозды.

Еще мгновение — и из ран, оставленных пятью когтями, брызнули, как кровь, сине-белые искры.

— Гхх…

Такуму застонал и откинулся назад; однако, хотя он, скорее всего, был в еще большем шоке, чем Харуюки, он все же контратаковал.

Левая рука Номи поднялась к правому плечу, оставив левый бок беззащитным, и именно туда Такуму навел пикомет —

Бамм.

Выстрел раздался, только вот Номи в этом месте уже не было. Он скользнул вправо, точно телепортировался, и с легкостью увернулся от атаки; затем его правая рука метнулась вперед и поймала удлинившуюся железную пику у основания.

Странный влажный звук — и пика переломилась.

Нет, не так. Часть пики, за которую ухватилась фиолетово сияющая рука Даск Тейкера, просто мгновенно исчезла. Железный штырь с гладкой, зеркальной поверхностью в месте отлома тяжело стукнулся о землю.

…Значит, я не ошибся.

Это была атака с помощью системы инкарнации. Воображение Сейдзи Номи вмешивалось в систему и заставляло то, что сжимала рука Даск Тейкера, исчезать. Отрицание существования. Перезапись фактов.

Такуму, похоже, не знал про систему инкарнации. Он явно был потрясен, но по-прежнему отважно пытался контратаковать. Поняв, видимо, что руки Номи могут разрезать что угодно, он отпрыгнул назад, чтобы разорвать дистанцию, и нанес удар ногой.

Шикарный круговой удар, от которого словно даже воздух загорелся. Если бы он попал, даже тяжелый аватар отправился бы в полет.

Однако этот удар, произведенный с учетом веса аватара, прочности брони и силы мускулов, был всего лишь набором цифровых данных.

Гораздо раньше, чем удар Такуму достиг Номи через обычную систему контроля движений, Номи перезаписал факт с помощью системы инкарнации. В результате —

Бум.

С этим устрашающим стуком левая рука Номи остановила удар. Мощь, которая должна была нанести урон, вся утонула в фиолетовой ауре. Потом снова раздался влажный звук — это пять пальцев Номи почти до упора вонзились в правую голень Такуму.

— Уа!.. — сдавленно вскрикнул Такуму.

Словно измываясь, Номи пошевелил пальцами, засевшими в ноге Такуму, и лишь затем прошипел:

— …Маюдзуми-семпай. Ты, кажется, недавно сказал кое-что? Что-то насчет того, что я не могу разрушать стены этой арены?

И, таща Такуму за правую ногу (тот упирался в землю коленом левой), он зашагал к южной стене.

Даск Тейкер небрежно выбросил вперед правую руку, и она беззвучно ушла по запястье в металлически блестящую зеленую стену арены «Чистилище».

Затем, словно разгоняя желе, он принялся чертить в стене большой круг.

— Честно говоря, я не хотел, чтобы это кто-то видел. Ну, правда, вы все равно не поймете, хоть и увидели. Логику этого приема знают только шесть… нет, семь королей и их близкие подручные, и еще мы. Но ты умный мальчик. Теперь ты на своей шкуре испытал, что наши силы несопоставимы, и, надеюсь, понял…

Пока его слова текли, в стене образовалась борозда в форме круга диаметром больше двух метров. Последовал пинок, кусок стены с грохотом вывалился, и сразу стало светлее.

— У вас, ребята, нет выбора, вот что все это значит. Пока я учусь в средней школе Умесато, вам остается быть моими собачками, вот что все это значит.

Договорив, Номи махнул левой рукой и вышвырнул громадное тело Сиан Пайла в дыру. Не удостоив Харуюки даже взглядом, сам тоже выбрался во двор.

У Харуюки в голове все задубело, его плечи мелко дрожали. Какое-то время он молча стоял в полутемном коридоре.

Почему. Почему такой гад, как Номи, владеет системой инкарнации. Эта штука ведь не из тех, что можно найти самому. Ей нельзя выучиться, если только тебя кто-то не учит.

Из ступора его вывел донесшийся издалека стон Такуму.

Харуюки быстро поднял голову и побежал. Вылез через дыру, проделанную Номи, и, содрогнувшись при виде шрамов, оставленных его пальцами, очутился снаружи.

Почти посередине просторного школьного двора виднелись силуэты двух переплетшихся аватаров.

Однако это была уже не драка. Это было избиение.

Сиан Пайлу, у которого от ран на груди и левой ноге продолжали лететь искры, было трудно даже стоять. Несмотря на это, он продолжал отважно атаковать обеими руками, не нанося Даск Тейкеру ни царапины. Тусклый аватар уклонялся от ударов изящными, будто в танце, прыжками, а его когти раз за разом чертили на броне соперника неглубокие царапины.

[[image:/storage/reader-images/befc1a24d70d7bbc653de784bb768e41fc3f296c.jpg]]
От хит-пойнтов Сиан Пайла осталось уже процентов двадцать. Пикомет был сломан, и заполненная шкала спецатаки сияла впустую.

— Та… Таку… — потерянно выдавил Харуюки.

Что он мог сказать своему лучшему другу, который не сдавался, хотя превосходство врага было подавляющим? Он просто не находил слов. Возможно, против инкарнационных атак Номи, отменяющих все, включая физические удары, чистый «синий спец по ближнему бою» Сиан Пайл в принципе ничего не мог поделать.

После десятков ран на маске шлема Сиан Пайл наконец опустился на колени.

На обычной дуэльной арене боль от ран вдвое слабее, чем в «Безграничном нейтральном поле», но все равно — когда мелких ран слишком много, это становится нестерпимо. Вне всяких сомнений, Номи это знал и нарочно атаковал слабо.

Такуму вновь попытался встать, сопротивляясь виртуальной боли, истязающей его нервы, но Номи пнул его с разворота.

Потом маленькая нога Даск Тейкера опустилась на шлем упавшего Сиан Пайла.

— Пятьсот секунд осталось, да? …Что ж, ты протянул дольше, чем я ожидал, Маюдзуми-семпай. Здесь у тебя больше таланта, чем в кендо. Ху-ху-ху.

Номи поднял когтистую правую руку. Фиолетовая аура, окутывающая ее кольцами, засияла сильнее.

— Сейчас я заберу плату за одну и три десятых секунды моего реального времени. Твоими бёрст-пойнтами, болью и унижением.

Его правая рука была готова уже впиться в горло Такуму, но —

— Стой, Номи!!!

Это крикнул Харуюки, подбежавший настолько близко, насколько вообще разрешалось зрителю.

Даск Тейкер остановил руку и повернул круглую маску к Харуюки; тот продолжил отчаянно бросать слова:

— Постой… если тебе нужны очки, я дам свои! Чтобы с тобой драться, Такуму уже уйму очков потратил! У меня есть лишние, если хочешь их отобрать, отбери у меня!!!

Наполовину это были его истинные чувства.

…Вторая половина, однако, была ставкой на мизерный шанс.

Он резко упал на колени, прижался лбом к земле, кишащей жуками, и, почти плача, прокричал:

— Ты видишь, я умоляю тебя, Номи!!!

В ускоренном мире, в отличие от реального, он так позорно стоял на коленях впервые.

В прошлом году, когда Харуюки еще не был знаком с «Brain burst», над ним страшно измывались трое его одноклассников. Они постоянно требовали покупать для них булочки и соки, а когда у него не было на это денег, заставляли его так же вот опускаться на колени и извиняться. Это были унизительные воспоминания, к которым Харуюки не желал возвращаться, но сейчас он держался и говорил в точности так же, как тогда, и крепко прижимался лбом к земле.

— …Уааа, это отвратительно. Во многих отношениях отвратительно, Арита-семпай, — донесся пораженный голос Номи. — Так далеко зайти ради дружбы — это уже болезнь; ты уверен, что все еще обладаешь «Брэйн Бёрстом»? На дуэльной арене так себя не ведут, даже мне это не нравится.

— …Можешь думать что хочешь. Конечно, за следующую неделю я тоже заплачу, так что, пожалуйста… умоляю!!!

— Да, да, я понял уже. Чем-то ты мне напоминаешь мокрицу, над которой я издевался во дворе, когда был маленьким. Впрочем, способность к полету я получил от того же самого человека…

Голос Номи был полон отвращения, но Харуюки услышал, как нога сошла с головы Такуму. Потом он почувствовал, как Номи возится со своим меню установки.

Раздался пронзительный предупреждающий сигнал, и в поле зрения Харуюки появилось новое окно. Это был запрос подтверждения на смену типа боя с «обычной дуэли» на «все против всех» — сражение, в котором могут участвовать и зрители.

Харуюки приподнял голову. Глядя на раздраженно покачивающего головой Номи и по-прежнему лежащего на земле Такуму, он тут же нажал кнопку «Да».

Теперь нужно еще, чтобы Такуму согласился; тогда тип боя изменится, и Харуюки из зрителя превратится в полноправного участника. Да — он сможет сразиться с Даск Тейкером прямо сейчас, не ждать следующей недели.

Однако — впрочем, это было ожидаемо — Такуму не нажал кнопку сразу. Естественно, он тоже принял слова Харуюки за чистую монету; его гордость просто не позволяла ему согласиться, чтобы очки, которые должны были отобрать у него, отдал кто-то другой.

Держа лицо у самой земли, где Номи практически не мог его видеть, Харуюки смотрел на Такуму так пристально, как только мог.

Нажми ее.

Я еще не сдался. Я хочу драться с ним. Я должен драться с ним. Вот почему — нажми ее, Такуму!

Безмолвный вопль Харуюки, должно быть, достиг Такуму.

На миг его глаза под искореженной маской расширились, затем он поднял дрожащую руку — и прикоснулся к некой точке в пространстве.

Несколько секунд висело молчание — и вдруг всякие данные исчезли из поля зрения Харуюки. Потом раздался хлопок, и в верхнем левом углу возникла полоса хит-пойнтов Сильвер Кроу. Справа ничего не появилось, зато над головами Сиан Пайла и Даск Тейкера всплыли полностью восстановившиеся полосы. Затем возник таймер (и начал отсчет с 400 секунд), появилось и тут же взорвалось пламенеющее слово «FIGHT!».

…Наконец-то.

Так мысленно прошептал Харуюки, по-прежнему стоя на коленях.

Наконец-то пришло время. Время матча-реванша с Сейдзи Номи/Даск Тейкером. Время вернуть все то, что у него отобрали. Это сражение проигрывать ни в коем случае нельзя.

Раздался звонкий топот ног по металлическому покрытию — это приближался сумрачный аватар. В зеленом свете, падающем с неба, он казался какого-то странного цвета. Похоже, он по-прежнему поддерживал активной систему инкарнации — обе его ладони испускали волны пустоты.

Продолжая упираться лбом в землю, Харуюки спрятал правую руку под грудью. Большой палец он согнул и прижал к ладони, остальные четыре сжал и выпрямил.

Моя рука — это меч. Световой меч, который пронзит любую, даже самую твердую броню, даже броню из черной пустоты.

Твердо удерживая в сознании этот образ, он почувствовал, как кончикам пальцев становится жарко.

Шаги приближались. Холодное дуновение прошлось по шее.

Враг остановился прямо перед ним. Поднял ногу, чтобы наступить Харуюки на голову —

— …Ссиии!!!

С коротким выкриком Харуюки левой рукой схватил ступню, готовую опуститься на него, рванул на себя, тем самым поднимаясь, и одновременно выбросил вперед и вверх правую руку.

— …Кк?!

Несмотря на этот звук, вырвавшийся у Номи, тот среагировал устрашающе быстро — сблокировал выпад Харуюки левой рукой.

По арене разнеслось странное «донн!». Пальцы правой руки Харуюки, превратившиеся в белоснежный меч, встретились с пятью пальцами-когтями левой руки Номи. Встретились, но не соприкоснулись. Белая и фиолетовая ауры, ауры света и пустоты столкнулись, после чего и раздался пронзительный резонирующий звон.

— …Чтооо… это, это же?!. Сучонок… когда ты… этот трюк!.. — прорычал Номи, и фиолетовая аура стала мощнее. Воображаемая чернота, стирающая все на своем пути, устремилась в систему, пытаясь отрезать руку Харуюки.

Харуюки сопротивлялся, держа в воображении лазерный луч, способный пронзить все на свете.

Скорость. Скорость света.

…Да, верно. Ты быстрее любого.

Харуюки показалось, что он услышал этот тихий голос, и в тот же миг он выкрикнул:

— Про… бииииить!!!

Арену наполнил громкий, но прозрачный звон — как будто тысяча сосулек одновременно разбилась.

Рука-меч Харуюки разом удлинилась более чем на метр, пронзила и беззвучно разорвала черноту, созданную левой рукой Номи. Сразу затем —

Левая рука Даск Тейкера от ладони до плеча рассыпалась, будто взорванная изнутри.

— Куо…

Номи откинулся назад, щедро рассыпая красновато-фиолетовые искры. Харуюки отпустил его левую ногу и продолжил атаку левой рукой.

— Оооо!

Этот удар был нацелен врагу в грудь, но, увы, правая рука Даск Тейкера отбила его вверх, и на броне осталась лишь царапина. Номи стремительно отбежал назад и остановился, широко расставив ноги.

Харуюки мог броситься в погоню, но не стал этого делать. Возможно, он чересчур нагрузил свое воображение — перед глазами его плясали белые фейерверки. Он замотал головой, чтобы вымести их оттуда, а когда снова открыл глаза, Номи уже занял защитную стойку.

— …Хее, э… — вытек из-под пустой круглой маски хриплый, но насмешливый голос. — Ну надо же, сила инкарнации… Значит, ты вчера всю ночь тренировался в горах, да, Арита-семпай?

— Мне даже ночи не понадобилось, — тихо ответил Харуюки и тоже поднялся на ноги. Пальцы обеих его рук оставались сжаты и выпрямлены, белая аура и звук вибрации тоже сохранялись.

— Прикоооольно? А я слышал, ты слил кому-то мелкому из Зеленого легиона. Я уж боялся, что ты не сможешь зарабатывать сколько нужно очков, а у тебя, оказывается, еще хватает сил кусаться. Этого я не ожидал. Ху-ху.

Ухмыльнувшись, Номи быстро тряхнул правой рукой, и окутывавшая ее фиолетовая аура испарилась.

— …Что, уже бензин кончился?

— Ха-ха-ха, нет, конечно!!!

С этим веселым возгласом — Номи еще раз махнул правой рукой. Словно рассекая воздух перед грудью, рука взлетела вверх-влево.

— Я тоже не только… спал!!!

Он резко выпрямил руки.

Одновременно с этим движением рога, торчавшие из спины, с шелестом раскрылись в стороны.

Из каждого рога высунулось пять костяных стержней. Между ними натянулись тонкие перепонки. Крылья демона — способность к полету, украденная у Сильвер Кроу.

Харуюки забыл дышать. Крылья поднялись вверх и с силой хлопнули.

Затем воздух содрогнулся, и Даск Тейкер взмыл вертикально.

Это был впечатляющий полет — ни следа не осталось от вчерашней неуклюжести. Поднявшись выше крыши школьного здания, Даск Тейкер развернулся и перешел на парение.

Нет, такие вещи меня удивлять не должны.

Закусив губу, Харуюки твердо сказал себе так. Номи может использовать систему инкарнации. А управление полетом — по сути ведь то же самое. Значит, ему легко было этим делом овладеть.

Со стороны зловещего силуэта, словно высеченного в зеленом небе, донеся напевный голос.

— …Какая классная штука эти крылья! Надо же, и с таким преимуществом ты всего лишь на четвертом уровне! Впрочем, да, у Ариты-семпая из оружия только эти коротенькие лапки, так что особо ничего и не сделаешь… Не волнуйся, у меня все по-другому! Я этой силой могу пользоваться как надо, гораздо лучше, чем семпай… вот так!

Оборвав словоизвержение, Номи вытянул правую руку перед собой и тихо произнес:

— Снарядить «Пирометатель».

Система, приняв голосовую команду, начала материализовать на правой руке Даск Тейкера новое «Усиленное вооружение»; Харуюки остолбенело смотрел.

Возникла громадная штуковина, покрывшая всю руку. Множество трубок шло от огромного бака возле плеча к локтю, а оттуда к тыльной стороне ладони, где был механизм, управляющий стрельбой.

Дальнобойное оружие!

Харуюки стиснул зубы, его нервы натянулись, как струны.

Полсекунды спустя так же непринужденно, как у детей, играющих с фейерверками, языки пламени выплеснулись из короткого ствола на руке Номи.

Да, как и следовало из названия, это был огонь. Не пули, не луч — нечто вроде атаки огненным дыханием, какие часто бывают у драконов в фэнтези. На землю с ревом хлынула густая струя пламени.

Харуюки некогда было раздумывать, что можно этой атаке противопоставить. Он чисто на рефлексах рванулся вперед — тут же сзади раздался взрыв, и спину обдуло волной жара.

— Кк… — вырвалось у Харуюки из-за стиснутых зубов, и он отчаянно понесся дальше. Он бежал хаотично, все время меняя направление, но огненные взрывы неумолимо преследовали его.

Повсюду вокруг сыпались искры, и полоса хит-пойнтов Харуюки по чуть-чуть укорачивалась.

Секунд десять он бегал по двору к западу от школьного здания, и наконец взрывы прекратились. Стопа Харуюки оскользнулась, он невольно развернулся — и изумленно уставился на открывшуюся ему картину.

Посреди широкого школьного двора появилось багровое озерцо диаметром метров пять. Оттуда, извиваясь, текли ручейки, и повсюду, вплоть до того места, где стоял Харуюки, пузырился жидкий металл.

Новое «Усиленное вооружение», которое призвал Даск Тейкер, — это, несомненно, был огнемет. Причем жар он создавал просто страшный. Если бы хоть один выстрел попал в точности туда, где находился Харуюки, земля у него под ногами расплавилась бы и двигаться стало бы практически невозможно, а значит, Харуюки просто оставался бы на месте и горел.

С багрового озерца Харуюки перевел взгляд на скорчившегося неподалеку Сиан Пайла. После того как бой начался заново, его хит-пойнты полностью восстановились и все поверхностные раны залечились, но, похоже, шок от боли, совсем недавно терзавшей все его тело, до сих пор не прошел. Понадобится еще не меньше минуты, чтобы Такуму смог вступить в сражение.

— Ху… ху-ху-ху, — невинно рассмеялся Даск Тейкер, парящий в нескольких десятках метров над лихорадочно размышляющим Харуюки. — Я так и думал — «способность к полету» и «дальнобойное оружие» вместе дают суперское сочетание. Я могу спокойно висеть в небе и перезаряжать шкалу спецатаки за счет бонуса разрушения арены. Настоящий вечный двигатель… короче, я непобедим.

Огнемет снова повернулся к Харуюки, и тот, глядя на аватара, превратившегося в натурального «огненного демона», сдавленно проговорил:

— …Насчет этого. Твоей непобедимости не хватает одного обязательного условия.

— О? И какого же?

— Видишь ли, летать умеешь… не только ты!!!

Оборвав на этом свою речь, Харуюки поднял руки и мысленно воззвал:

Скай Рейкер-сан. Моя… вторая наставница. Сейчас я воспользуюсь ими…

Твоими крыльями!!!

— Снарядить!!! «Ураганный двигуууун»!!!

Голосовая команда разнеслась в воздухе.

Даск Тейкер застыл на месте.

Внезапно сверху упали две ленты, сотканные из огоньков цвета неба. Они опустились точно на спину Харуюки, сгустились —

Возникло нечто большое, мощное и красивое.

Обтекаемый реактивный двигатель длиной 80 сантиметров и толщиной около 10. За спиной у Харуюки было теперь два таких. Наверху у каждого острый конический наконечник, внизу — квадратное сопло, вокруг — четыре маленьких вертикальных и горизонтальных стабилизатора. Это не то что реактивные двигатели — Харуюки, можно сказать, нес на себе две маленькие крылатые ракеты.

Именно это «Усиленное вооружение» заработало для Скай Рейкер прозвища «МКБР» и «Астро».

Не сводя взгляда с по-прежнему ошарашенного врага, Харуюки слегка подсел.

Двигатели зарычали. Земля под ногами засияла сине-белым отраженным светом.

«…Стремление души к небу. Вот что является топливом для «Ураганного двигуна», — раздался голос откуда-то издалека у Харуюки в ушах. — Поэтому — давай. Уж ты-то сможешь с его помощью взлететь, Ворон-сан».

— О… ОООО!!! — взревел Харуюки и со всей силы оттолкнулся от земли.

От грохота содрогнулась атмосфера, все вокруг залила ослепительная вспышка.

В следующий миг Харуюки с невероятной быстротой несся вверх. Он с легкостью перекрыл стартовую скорость, которую ему давали крылья.

Черный силуэт Даск Тейкера становился все ближе. В то же время чувства Харуюки ускорились, и все словно бы стало двигаться медленнее.

— Чего… — вырвалось у обалдевшего Даск Тейкера, и его правая рука с огнеметом повернулась к Харуюки.

Дуло уже готово было выплюнуть красный огонь — но.

— …Рраааа!!!

С этим воплем Харуюки выбросил вперед левую руку-копье.

Острые пальцы, окутанные белой аурой, прикоснулись к дулу — и рассекли огнемет, достав аж до бака на плече.

Два аватара с воем столкнулись и разделились. Продолживший подъем Харуюки увидел под ногами красную вспышку и тут же услышал взрыв.

Расставив руки-ноги, он остановил подъем. Посмотрел вниз и увидел знакомое Н-образное здание школы, просторный двор и — на фоне всего этого — парящего Даск Тейкера.

Левую руку он уже потерял, теперь и правая получила серьезные повреждения. Огнемет разлетелся на куски, от плеча до локтя был сплошной черный ожог. По броне, прежде сверкавшей, как аметист, тоже шли трещины, из которых сыпались яркие искры. Полоса хит-пойнтов укоротилась наполовину.

Контролируя снижение расставленными в стороны руками, Харуюки направился к краю школьного двора, где в реале стоял фонарный столб, и приземлился на вершину площадки, утыканной колышками с какими-то странными глазами на концах.

В отличие от крыльев, которых Харуюки лишился, при полете на «Ураганном двигуне» шкала спецатаки не расходовалась постепенно. Как и в случае с пикометом Такуму, один выстрел съедал всю энергию сразу, а потом требовалось долгое время на перезарядку.

Проверив новую, третью шкалу в левой верхней части поля зрения и убедившись, что она начала медленно заполняться, Харуюки приготовил к бою руки-клинки.

Номи тоже взмахнул раненой правой рукой. Искривленные когти вновь окутались фиолетовым сиянием.

— …Понятно, понятно. У тебя и эта карта еще была, хех.

[[image:/storage/reader-images/65868c87cd9e4bdfaab5f5ebd3219b309afb252a.jpg]]
Голос звучал тускло — видимо, из-за шока и ярости, — но все равно в нем ощущалась тень насмешки.

— Эй, Арита-семпай, скажи мне, пожалуйста. Как и где ты раздобыл это «Усиленное вооружение»? У тебя ведь недостаточно очков, чтобы его купить в магазине, верно? …Ааа, наверное, вот что — ты заставил владельца снять его, а потом забрал, да? Это слишком уж, даже я так бы не сделал. Ку-ку-ку…

На гортанный смешок Номи Харуюки спокойно ответил:

— Ты все равно не поймешь, Номи.

— …Что ты сказал?

— Желание человека, который создал эти «крылья», и то, что он чувствовал, когда отдавал их мне, — ты не поймешь, даже если я тебе расскажу. Потому что для тебя ускоренный мир — только средство. И кстати… ты недостоин зваться Бёрст-линкером!!!

Харуюки выбросил окутанную белой аурой правую руку в сторону Номи.

Сумрачный аватар какое-то время молчал.

Наконец, склонив голову чуть набок, он ответил:

— Это я уже слышал раньше. «Бёрст-линкер»? …А когда я употреблял это слово?

­— …Что?

— Эй, семпай. Ты что, не знаешь? «Бёрст-линкер» — так себя стали называть первые владельцы «Брэйн Бёрста». Можешь искать в системе сколько хочешь, этого термина ты там не найдешь. Поэтому мы никогда не будем им пользоваться.

— «Мы»?..

Прежде чем Харуюки успел задуматься о значении этого слова, Номи желчно выплюнул:

— Правильное название — «обладатель способности к ускорению»… нет, «пользователь ускорения». Пользоваться своим умением по максимуму, брать все, что сможешь. Вот чем должны стать и ты, и я. Ладно… пора тут кончать. Я и семпай, чья инкарнация… то есть чья «жажда» сильнее!!!

Правая рука Номи загудела, посылая во все стороны мощные фиолетовые волны.

— …Инкарнация — это не «жажда». Это «стремление»!!! — прокричал в ответ Харуюки и тоже усилил световые мечи в обеих руках.

Из каждого уголочка своего тела он извлек и собрал вместе надежду и желание достичь неба. Наполнил грудь чистой небесной синевой — а потом направил ее в реактивные двигатели у себя за спиной.

Это и была истинная цель Скай Рейкер, когда она обучала Харуюки системе инкарнации. Изначально, когда «Ураганный двигун» разряжался, его нельзя было повторно использовать в ближайшее время; однако система инкарнации могла его перезаряжать. А раз так, двигатели переставали быть вспомогательным оборудованием, позволяющим совершить один-единственный прыжок. Они становились настоящими крыльями, способными к непрерывному полету.

Истощенная третья шкала разом заполнилась.

Из-за спины Харуюки выплеснулись сине-белые струи.

Черные крылья Номи раскрылись на всю ширину.

И оба, чертя в небе белый и фиолетовый следы, на полной скорости понеслись в атаку.

— ОООООО!!!

Завопив словно даже не легкими, а животом, Харуюки со скоростью света выбросил вперед левую руку.

— ТИЭЭЭЭЭ!!! — заорал и Номи; его когти, как клинки, махнули сверху вниз.

От звонкого удара сотряслось небо. Две вспышки смешались, скрутились, потом взорвались —

И две руки, отломанные посередине, разлетелись в стороны.

— Еще… НЕ ВСЕОООО!!!

Харуюки продолжил атаку правой рукой-мечом, нацелив ее в грудь Номи.

Рука, превратившись в ослепительный луч, беззвучно прошила фиолетово-черную броню и вошла по самое плечо.

Но одновременно правая нога Номи, тоже окутанная волнами пустоты, угодила Харуюки в левый бок. Хит-пойнты обоих упали разом на 30%.

Терпя острую боль, обугливающую мозг, Харуюки выжал из себя остатки силы воображения и, врубив двигатели, ринулся вниз — к школьному двору Умесато.

Два сцепившихся аватара падали, оставляя за собой огненный хвост подобно метеору. Земля становилась все ближе.

Так они точно разобьются оба. У них сейчас оставалось примерно поровну хит-пойнтов, но у Сильвер Кроу уже не было сил лететь.

Даск Тейкер — возможно, чисто интуитивно — сгруппировался, принял защитную позу.

Харуюки, наоборот, поднял голову; глядя во все глаза, внес последнюю поправку в траекторию падения —

И крикнул:

— Таку, давай!!!

— Что… — вырвалось у Номи. Он тоже поднял голову, и прямо в середину маски…

…ударила прилетевшая с земли молния — спецатака Такуму «Лайтнинг сиан спайк».

Атака чуть погасила скорость падения. Харуюки воспользовался моментом: выдернул правую руку из груди Даск Тейкера, развернулся всем телом на 180 градусов и вложил в двигатели остатки энергии.

Даже несмотря на это, при приземлении в бело-серебряной броне открылись трещины, из которых посыпались искры. Трещины разошлись во все стороны и по земле; Харуюки не устоял на ногах и опустился на колени.

Секундой позже, прочертив в небе сияющую траекторию, в нескольких метрах от него рухнул Даск Тейкер.

Судя по его виду, уже то, что у него вообще остались хит-пойнты, было чудом. Обеих рук он лишился, в груди зияла огромная дыра. По круглой, как мяч, маске змеились трещины, а в центре ее была черная дырка, из которой сыпались искры.

Видимо, воля двигаться в нем еще оставалась — кончики крыльев, распластавшихся по земле, задрожали; но взмахнуть крыльями он явно уже был не в состоянии.

…Вот и все, мысленно прошептал Харуюки. Уже абсолютно любая атака на Даск Тейкера подведет итог боя.

Однако Харуюки так и оставался неподвижно стоять на коленях, ожидая, когда сзади приблизятся медленные шаги.

Наконец рядом с ним остановился Такуму — Сиан Пайл. Выглядел он ужасно. Большая часть его тела была обожжена, отовсюду поднимался дым.

Однако это было не из-за чьих-то атак. Этот урон он нанес себе сам. Из-за остаточных болевых ощущений аватар не мог нормально двигаться, но тем не мене Такуму затащил себя в лужу магмы, созданную огнеметом Даск Тейкера. Чтобы заполнить шкалу спецатаки и нанести один-единственный удар.

Харуюки знал все это вовсе не потому, что видел. Если бы он хоть раз взглянул на Такуму во время боя, Номи бы это заметил и разгадал этот план. Вот почему Харуюки ни разу не посмотрел на землю. Он просто верил. Кто-кто, а Такуму непременно должен был так поступить.

— …Номи, — тихо обратился Харуюки к бессильно лежащему сумеречному аватару. — Ты проиграл не из-за моей «атаки инкарнацией» и не из-за «Ураганного двигуна». А потому что каждый из нас — не один. И поэтому же ты никогда больше не сможешь у нас выиграть.

Ответа не было.

Подняв глаза на товарища, Харуюки несильно, но решительно кивнул.

Такуму кивнул в ответ и протянул ему обожженную левую руку. Харуюки взялся за нее своей правой и, опершись, встал.

Осталось две минуты. Собираясь нанести Даск Тейкеру решающий удар, Харуюки сделал шаг, потом еще шаг.

…Динь.

Внезапно он услышал слабый звон.

Остановившись, Харуюки принялся вертеть головой.

Никого не было. И не должно было быть. Эта арена была создана не в Глобальной сети, а в локальной сети средней школы Умесато. Поэтому никаких других Бёрст-линкеров здесь быть не —

Дидинь.

На этот раз уже точно. Отчетливый и какой-то печальный звон.

Харуюки и Такуму разом повернули головы на источник звука — вверх.

В зеленом небе арены «Чистилище» не было ни тени. Однако в следующую секунду Харуюки краем глаза уловил какое-то движение.

Не в небе. На крыше южного школьного здания. Там, за кованой железной сеткой из острых пик, куда ярче, чем небо, сиял хризолитово-зеленый аватар.

— Э…

То ли он сам это прошептал, то ли Такуму, Харуюки не понял.

Этот аватар… этот аватар…

Лайм Белл.

Тиюри, Тиюри Курасима. Но как? Тиюри же еще не зарегистрировала ни Сильвер Кроу, ни Сиан Пайла для просмотра их боев.

— Ти-… — попытался выжать сквозь пересохшее горло Харуюки.

Но, будто специально, чтобы ему помешать, Тиюри подняла к небу левую руку с колоколом.

Харуюки показалось, что он услышал голос. Принесенный ветерком, пролетевшим над ареной, — нечто тихое, даже не звук, это можно было только почувствовать —

«…Прости, Так-кун. …Прости, Хару».

После чего желтовато-зеленый аватар махнул колоколом. И произнес название спецприема.

— …«Цитрон колл».

Эхо колокольного звона было невероятно прекрасным, но, видимо, смешавшись с каким-то звуковым эффектом арены, прозвучало как-то искаженно.

Изумрудные капли дождем потекли с крыши — и окутали почти мертвого Даск Тейкера.

Харуюки и Такуму могли только смотреть, как глубокие раны на фиолетово-черных доспехах начинают затягиваться.

— Поче… му?

Харуюки услышал сиплый, раздавленный голос, выходящий из его собственного горла.

— Почему… Тию?

----------

Послесловие автора

Давно не виделись; а с кем-то — приятно познакомиться. Я Рэки Кавахара. Спасибо за то, что прочли «Ускоренный мир, том 3: Сумеречный вор».

Серия «Ускоренный мир» пишется в стиле «роман по VR-файтингу», однако, строго говоря, это не совсем «роман по игре», как, полагаю, многим показалось после первого тома.

Роман представил читателю игровую систему, но уже несколько перерос ее, введя такие туманные понятия, как «боевой дух» и «чудо». Таких вещей в «романе по игре» быть не должно, да я и сам изо всех сил «старался этого избежать» (lol), но каким-то образом все же так вышло.

Возможно, это из-за того, что во мне давно уже сидит вопрос: «Победа, одержанная с помощью системы, — настоящая ли победа?» Когда в игре «камень-ножницы-бумага» один играет «ножницы», второму, чтобы победить, достаточно сыграть «камень»… как-то так. Если он настоящий герой (или настоящий враг), то он должен суметь победить с «бумагой» (lol).

Да, я знаю, что «несу какую-то ерунду»; поэтому здесь я опробовал систему, которая может все перевернуть с ног на голову. Так в этом томе впервые появилась штука под названием «система инкарнации». Теперь сила воображения и сила воли стали элементами игры, определяющими победу или поражение. После того как я сделал эту сверхнеразумную вещь, все совершенно запуталось. Может ли эта история по-прежнему оставаться «романом по игре» или же она погрузится в еще больший хаос? Я думаю так: постарайтесь выдержать, насколько вашего терпения хватит!

Если подумать — из множества всего, что существует в реальном мире, только лишь воображение может дать энергию для того, чтобы выйти за пределы клетки здравого смысла. В нашем мире повсюду стены, куда ни посмотри, и от этого становится грустно; но воображение всегда позволяет перелетать через них. Так что я пишу милые вещички, обертываю их туманом и с легкостью выбираюсь из любого переплета.

С появлением новых персонажей моему иллюстратору ХИМА-сан прибавилось проблем, поскольку ей приходилось создавать дизайн и реальных персонажей, и аватаров. Я опять вел себя как Харуюки и до последнего прятал голову в песок; но ХИМА-сан и Мики-сан посвятили мне много времени и внимания; как всегда, я перед вами в долгу.

И вам, кто дочитал том до конца, я благодарен настолько, сколько способна родить моя сила воображения!

23 июля 2009, Рэки Кавахара

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/3feb675be675b5b2a72a78fc7f4ae8804843c61f.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/4379f81ca4178f6fa381d671c1220615d53df333.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/adba7f4c84877faa36e2ad471ed6b2f1ed765b06.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/6d0fd93baabbfb489b25b4ebb96721e04acf2173.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/fd9ea7f4f8a9826c35e43c58548abaae75174ee4.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/c1fc2d11377184b25892e504a48edde1868fd605.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/a06ecbf9ed6216fc74c02a4574dd63b5d95bed54.jpg]]

----------

Том 4 Глава 39

— Поче… му?

Харуюки услышал сиплый, раздавленный голос, выходящий из его собственного горла.

— Почему… Тию?

Холодный ветер арены «Чистилище» унес прочь пустой вопрос и зашвырнул в желтое небо. Но ответа не последовало. Неподвижно стоящий на крыше школьного здания желтовато-зеленый аватар «Лайм Белл» отвел глаза, прячась от взгляда Харуюки, и со скрипом сел, держась правой рукой за ограждение крыши.

Вместо ответа раздался тихий, искаженный смех.

— Ху… ху-ху.

У лежащего поодаль на спине сумрачного аватара задергалась линзоподобная маска.

— Ху-ху… ху, супер… просто супер… Это же способность к лечению… потрясающая штука… ху-ху, ха-ха-ха…

Пока он тихо смеялся, жуткие раны, покрывавшие его тело считанные секунды назад, закрылись, словно их и не было вовсе, и все тело заблестело фиолетово-черным глянцем. И восстановление коснулось не только тела — огнемет на правой руке, который был полностью уничтожен, тоже вернулся.

Харуюки, «Сильвер Кроу», и стоящий позади него Такуму, «Сиан Пайл», в жестоком сражении на арене средней школы Умесато сумели одолеть сумрачного «Даск Тейкера». В воздушном бою Харуюки лишил его обеих рук, потом Такуму пробил его и обрушил на землю своим спецприемом, и все, что оставалось, — добить врага одной-единственной обычной атакой.

Но тут вмешалась Лайм Белл, возникшая вдруг на крыше.

Как только Даск Тейкер очутился под световым дождем, пролившимся из ее правой руки, его хит-пойнты восстановились, и он весь заблестел как новенький.

— Почему… почему, Тию!!! — вновь проорал, едва не разорвав себе горло, глядящий вверх Харуюки.

Даск Тейкер — это же враг. Первоклассник Сейдзи Номи, управляющий этим аватаром, не появлялся в дуэльных списках, хоть и обладал программой «Brain Burst», и грязно пользовался способностью ускоряться в поединках кендо и на экзаменах.

Мало того — он поставил Харуюки на грань исключения из школы, подстроив ему ловушку, а потом отобрал у Сильвер Кроу его крылья, воспользовавшись спецприемом «Демоник коммандир». Ценой долгих стараний Харуюки удалось кое-как взбодрить свое разбитое сердце и освоить новую технику, и он одержал победу в бою, хотя сам здорово пострадал при этом.

И вот теперь, полностью сбитый с толку, Харуюки мог лишь стоять и пучить глаза под серебряной маской, неотрывно глядя на Лайм Белл.

Тиюри даже не пыталась ничего произнести — просто держалась за ограждение и прятала лицо в тени полей своей громадной шляпы.

Как только Харуюки увидел ее тонкие плечи, которые дрожали, будто Тиюри изо всех сил сопротивлялась боли —

Почему? Это же ясно.

Номи. Сейдзи Номи, скорей всего, связался с Тиюри сегодня на большой перемене и потребовал подчиняться ему. Как и с Харуюки, он использовал какое-то ее слабое место и запугал ее. Других вариантов просто нет.

Взгляд Харуюки вернулся вниз. Даск Тейкер, смеясь еще более скрипуче, чем когда просто лежал, развернул на всю ширину свои черные крылья за спиной.

Крылья медленно пронзили воздух, разрезая черноту, и стройный аватар неспешно поднялся, словно его тянули вверх невидимые нити.

— Ху-ху-ху… ку, ку-ку-ку-ку…

Его злорадный голос звучал все громче. Под маской, блестящей, как фасеточный глаз насекомого, заморгали красновато-фиолетовые глаза.

— Ку-ку, ха, ха-ха-ха. «Способность к полету». И «способность к лечению». Две такие редкие способности… и обе мои…

Полностью встав, аватар завис сантиметрах в тридцати над землей. Энергично раскрыл восстановившиеся руки и направил в небо все десять пальцев-когтей. Сумрачная аура стекала с рук, будто слизь.

— Ааа… просто супер! Просто классно, когда отбираешь у кого-то! Шикарно, когда топчешься по чьим-то мечтам, надеждам, способностям… Просто невозможно устоять!!!

Полный уродливого веселья юный голос расходился по арене давящей волной; искалеченный аватар Харуюки сотрясся.

Но, даже не осознавая этого, Харуюки выдавил со смесью самых разных чувств в голосе:

— Ах… ты…

Он сделал шаг в сторону сумрачного аватара, парящего чуть выше.

— Номи… что ты сделал? Что ты сделал с Тию?

Услышав это, Даск Тейкер медленно повернул голову и посмотрел сверху вниз на Харуюки.

Под мерзкой круглой поверхностью медленно моргнули глаза-щелочки, и —

Он молча изобразил самую ядовитую, самую насмешливую из всех возможных ухмылок.

В глазах у Харуюки вдруг побагровело. Все его спутанные чувства собрались в одну точку, словно на острие иглы. Во всепоглощающую ненависть к Сейдзи Номи.

— Но… ми… — процедил Харуюки, и пальцы оставшейся у него правой руки сами собой превратились в меч. Раздался высокий дрожащий звон, и на пальцах замерцали серебряные огоньки.

Форма меча и звон словно сформировались из бурлящей ненависти, и потому огоньки были нестабильны. Но Харуюки было наплевать; он выбросил руку вперед, попытавшись рубануть Даск Тейкера.

Но мгновением раньше.

­— У… ААААААА!!!

С этим воплем, словно истекающим кровью, справа от Харуюки пронеслась синяя тень.

Это был Сиан Пайл. Его броня, обожженная в прошлом сражении, по-прежнему дымилась, но тяжелый аватар мчался вперед, и от его топота вздрагивала земля.

— Ты обидел… Ти-тяаааааан!!!

Такуму, который никогда не терял хладнокровия и должен был бы сам остановить яростный порыв Харуюки, совершенно безбашенно прыгнул на Номи, вопя, как маленький ребенок.

Даже при виде налетающего на него танка Даск Тейкер не попытался отодвинуться ни на чуть-чуть.

Он медленно поднял тонкую правую руку и растопырил пальцы. И выплюнул короткую фразу:

— Сдохни уже.

Раздался совершенно не такой, как раньше, вибрирующий звук, и рука окуталась сверкающей фиолетовой аурой пустоты. Потом форма этой ауры изменилась, и когти, нет, серпы потянулись от пальцев все дальше.

Пять серпов непринужденно встретили громадное тело набегающего Сиан Пайла. Длинные кривые когти коснулись его шеи с обеих сторон, обоих боков и левого плеча, а потом —

Когти сомкнулись, не встретив ни малейшего сопротивления.

— !..

На глазах у застывшего столбом Харуюки верхняя часть мощного синего аватара распалась на части.

Голова и руки взлетели в воздух, разбрасывая невероятное количество искр, и, ударившись о тело Даск Тейкера, упали на землю. Потом с тяжелым стуком грохнулась нижняя половина.

После крохотной задержки, словно система вычислила урон лишь после того, как рассечение состоялось, полоса хит-пойнтов Сиан Пайла принялась укорачиваться. Цвет ее сменился на желтый, когда здоровье упало до половины, потом на красный, когда осталось 20%, она продолжила укорачиваться дальше и —

Обратилась в ноль.

Обломки рассеченного на части аватара разлетелись на сине-белые полигоны и исчезли. Перед глазами Харуюки появилось сообщение, что Даск Тейкер уничтожил Сиан Пайла.

— …Ку… ку, ку, ху, ха.

Неестественные смешки вырвались изо рта сумрачного аватара.

— Лузеры… всегда такие забавные. Они даже не пытаются признать поражение, они корчатся и дергаются, и в конце концов теряют остатки достоинства. Я думал, Маюдзуми-семпай умнее, он меня разочаровал. Ну да, несмотря на мозги, у него же этот аватар-мачо, ку-ку-ку, ху-ху, ха-ха-ха-ха-ха!!!

Испуская мрачную ауру из обеих рук, Даск Тейкер истерично ржал.

Купаясь в этом смехе, Харуюки смотрел в ту точку, где несколько секунд назад исчез Сиан Пайл, потом перевел взгляд на Тиюри, которая по-прежнему сидела съежившись на крыше школьного здания.

Пока он стоял, как в столбняке, меч серебряного света на его правой руке замерцал сильнее, потом исчез.

И дело не в том, что Харуюки утратил волю сражаться. Все было ровно наоборот. Точно испепеляющий огонь, его аватар охватила страшная жажда разрушения; она сбивала сосредоточенность.

Ненависть. Ему хотелось крушить. Хотелось раздавить дуэльный аватар по имени «Даск Тейкер» — нет, сознание Сейдзи Номи, засевшее в нем; разнести его в клочья, порвать на куски и истоптать их.

Мир перестал быть игровой ареной, равно как и полем боя, где туда-сюда летали цифры нанесенного урона.

До сих пор в каждой игре, включая «Brain Burst», Харуюки, хоть и испытывал раздражение к противникам, побеждавшим его, никогда не ненавидел реальных игроков, управлявших этими аватарами.

Но сейчас было все по-другому. Ненависть, растекающаяся по жилам всего его тела, была куда горячее раздражения.

Тогда уничтожь.

Внезапно кто-то прошептал прямо у него за спиной.

Уничтожь, сожри. Сожри его плоть, выпей его кровь, отбери у него все.

Голос казался знакомым. Где-то когда-то Харуюки совершенно точно слышал этот низкий искаженный голос с металлическим эхо.

Но, прежде чем он успел пробежаться по воспоминаниям, посреди его спины возникло ощущение страшного холода, будто в Харуюки вонзили ледяную иглу. Эта игла вошла между лопатками, достигла сердца, и оттуда мороз подобно жидкому металлу разлился по всему телу.

Ледяной голод слился с кипящей ненавистью, и в этот миг —

Его поле зрения сжалось в точку.

Золотисто-зеленая земля арены «Чистилище», смахивающее на нечто громадное и живое школьное здание, Лайм Белл, сидящая повесив голову на крыше, — все это исчезло под вуалью черноты. Харуюки видел лишь одно — продолжающего визгливо ржать Даск Тейкера.

— Но… ми, — стон с тем же металлическим эхо вырвался из горла Харуюки. — Номи… ах ты… ах ты…

Все его бушующие эмоции стянулись к кончику единственной оставшейся у него руки.

Чтобы задействовать систему инкарнации, способную вмешаться в управление виртуальностью программы «Brain Burst» и выйти за пределы системных ограничений, нужна полнейшая концентрация внимания. Собственно, «световой меч», который появился у него благодаря силе воображения, исчез сразу же, как только Харуюки охватила ненависть к Номи.

Несмотря на все это.

Внезапно с внушительным вибрирующим «зуааа!» из правой руки Сильвер Кроу выдвинулся длиннющий клинок.

Однако цвет его был не белоснежным, как раньше.

Черный как ночь. Он словно вбирал в себя и поглощал весь падающий на него свет. Это была куда более глубокая голодная чернота, чем темно-фиолетовые когти Номи.

— …Хмм?

Заметив, что с Сильвер Кроу происходит что-то необычное, Даск Тейкер перестал ржать и пробормотал:

— Ойя… Ты еще что-то хочешь сделать, Арита-семпай? Желаешь взять пример с товарища и так же печально кончить?

У Харуюки не оставалось душевных сил отвечать на насмешки Номи. Все его мысли и чувства утекали в руку-меч. В нем самом осталось лишь мощнейшее желание разорвать врага на тысячу мелких кусочков.

Вот так. Съешь его. Сожри.

Жестокий голос раздался у него в голове.

Будто подталкиваемый этим голосом, Харуюки шагнул правой ногой вперед.

И тут же яростно оттолкнулся от земли.

— У… ОААААА!!!

Вопя, он занес черный меч высоко над головой. Скорость своей атаки, весь вес своего аватара, всю свою ненависть он вложил в клинок, чтобы разрубить рожу парящего над землей Даск Тейкера.

Владеющий кендо Номи просто не мог не успеть уклониться от прямолинейного выпада Харуюки, который атаковал без малейшего плана. Однако фиолетовый аватар, даже на чуть-чуть не сдвинувшись с места, попробовал повторить то, что сделал с Сиан Пайлом, — открытой правой рукой поймал черный клинок.

Созданный Харуюки меч и созданные Номи пять серпов столкнулись в воздухе.

В прошлом сражении, как только два рожденных силой мысли оружия встретились, они яростно оттолкнулись друг от друга.

На этот раз вышло прямо наоборот. Едва черный клинок и темно-фиолетовые серпы сошлись, тьма вихрем собралась в одну точку и потянула к себе обоих сражающихся.

— Мму… — вырвалось у Даск Тейкера. — Атака того же типа?!. Что вообще за?..

[[image:/storage/reader-images/7fc06d62edbe8fd50d8ce00c37b1ed1e87316fc0.jpg]]
Его глаза сощурились и пристально наблюдали за происходящим. Харуюки вообще ни о чем уже не думал — просто давил вперед правой рукой, вкладывая в нее все силы.

— У… гуу, ооо… — простонал он сквозь оскаленные зубы под маской и искаженным голосом выплюнул: — Сдохни… сдохни, Номи! Нафиг… отсюдааааа!!!

Вибрирующий звук усилился, правая рука-меч содрогнулась, и вихрящаяся чернота в точке встречи клинка и серпов стала еще гуще. Серпы Номи обломились у кончиков, и их затянуло в черноту.

— Чч…

Номи цокнул языком, и на его левой руке тоже возникли фиолетовые серпы; он положил их на правые, чтобы схватить меч Харуюки обеими руками. Миниатюрная черная дыра задрожала еще сильнее; с земли к ней полетели обломки металла и прочий мусор; долетев, они со вспышками исчезали.

— Ах ты сучонок!.. — крикнул Даск Тейкер и надавил фиолетовой волной обеих рук еще сильнее.

— Гу… оооооо!!!

Из горла Харуюки вырвался уже какой-то звериный рев.

Видимо, из-за совершенно аномальной виртуальной гравитации даже низко висящие густые облака развернулись и двинулись к земле, будто их в воронку затягивало. Окна в школьном здании одно за другим взорвались, рассыпая искры, трещины побежали по земле.

Затем произошло несколько событий одновременно.

— Прекратите… хваааатииииит!!!

Крик, почти плач Тиюри разнесся над ареной.

— Сдоооохниииии!!!

Это крик был с легкостью перекрыт воплем Харуюки.

И таймер в верхнем правом углу поля зрения достиг нуля.

Надпись «TIME UP!»[✱]Time up — (англ.) «время вышло». Здесь и далее — прим. Ushwood., рванувшаяся у Харуюки перед глазами, обозначила конец сражения.

После появления итогового экрана ускорение закончилось, и Харуюки, пролетев сквозь расходящиеся световые кольца, вернулся в реальный мир; при этом он не только не помнил, чем занимался перед началом боя, но даже не соображал, где он и который сейчас час.

Прямо перед ним вдруг оказалась беговая дорожка с коричневым спецпокрытием. Впереди бежали ученики в спортивных костюмах.

И сам Харуюки топал ногами по этой же дорожке. Его сознание не сразу синхронизировалось с движениями неуклюжего тела, и он едва не упал, но, отчаянно замахав руками, сумел кое-как устоять. Ученики, сидящие сбоку от дорожек и бегущие параллельно Харуюки, засмеялись.

Ну да, я сейчас бегу три километра. Сейчас вторник, пятый урок… физра…

С каким-то даже удивлением осознав все это, Харуюки вдруг почувствовал, что внутри него все кипит, как магма.

Чем вообще я занимаюсь?

Физра? Бег на длинную дистанцию? Это все фигня! Я должен… раздавить Сейдзи Номи!!!

— Уууу!..

Из его глотки вырвалось низкое ворчание. Стиснув зубы и вперившись в финишную черту, Харуюки вложил всю свою ярость в руки и ноги. Его тяжелые шаги забухали быстрее. Тело само собой наклонилось вперед.

Внизу поля зрения рядом с таймером появилась буковка «R», обозначающая, что Харуюки показал рекордную для себя скорость. Но, даже не сознавая этого, он полным ходом пронесся оставшиеся девяносто метров. Тех, кто бежал впереди, он обогнать не сумел, но дистанцию заметно сократил, и одноклассники при виде этого зашушукались.

Но на них Харуюки было наплевать, равно как и на время нового личного рекорда, вспыхнувшее перед его глазами, как только он пересек финишную черту. Он даже не остановился, а так и продолжил бежать в сторону школьного корпуса.

— Эй, ты куда, Арита? В туалет?

Беззаботный голос учителя физкультуры и смех одноклассников Харуюки пропустил мимо ушей.

Конечно, ему надо было не в туалет. Он должен был взбежать на третий этаж и ворваться в класс, где сидел Сейдзи Номи.

Вцепиться в его реальное тело, силой установить Прямое соединение и на этот раз заставить его подчиниться. А если не получится — то сорвать с шеи Номи нейролинкер и растоптать его, раздавить процессор.

Стоит ли держаться в рамках? Против врага, который опустился до того, что запугал Тиюри, заставил подчиняться своей злой воле?

Каждый раз, когда в нем вспухал очередной приступ ярости, посреди спины что-то пульсировало. Да нет — похоже, эти приступы оттуда и исходили.

— Погоди у меня!.. — крикнул, как выплюнул Харуюки и оттолкнулся от земли еще сильнее — как вдруг.

Сильная рука обхватила сзади его плечо.

— Прекрати, Хару! — раздался приглушенный голос, и Харуюки машинально затормозил. Остановиться резко и клево, как его дуэльный аватар, он не смог и едва не грохнулся на землю, но, вовремя подхваченный за руку, сумел выпрямиться.

Повесив голову, Харуюки сипло выдавил:

— …Таку, почему ты меня не пускаешь?!

Такуму Маюдзуми, продолжая крепко удерживать левую руку Харуюки своей сильной правой, ответил:

— Хару, если ты сейчас устроишь драку и тебя выгонят из школы, Ти-тян придется еще тяжелее!

— …Ей и так уже тяжелей некуда! Этот Номи… он угрожал Тию и заставил ее делать то, что ему надо! Не прощу!

Наконец Харуюки развернулся и увидел лицо Такуму.

Во всегда таких спокойных глазах Такуму за стеклами спортивных очков читалась мука. У Харуюки перехватило дыхание.

Ну конечно — невозможно, чтобы Такуму ничего такого не чувствовал. Его наверняка переполняли еще большая тревога за Тиюри и еще большая ярость к Номи, чем Харуюки.

Но в то же время лучший друг Харуюки волновался и за него самого. В то время как Харуюки, переполненный ненавистью, о Такуму совсем не думал и даже не пытался.

Его спина все еще болезненно пульсировала, но на время ему удалось отодвинуть ураган эмоций в сторону. Сделав глубокий вдох, потом медленно выпустив воздух через дрожащее горло, Харуюки расслабил плечи, вздохнул и произнес:

— …А ведь только что ты тоже набросился на Номи, и даже раньше меня.

На лице Такуму появилась и тут же исчезла горькая улыбка.

— Да уж. Сколько лет назад я в последний раз такое творил?..

В тот день, когда Номи отобрал у него крылья, Харуюки здорово поругался с Таку. Они наговорили друг другу много гадостей, но сейчас Харуюки чувствовал, что все это растворилось, исчезло. Они так и стояли вдвоем в уголке школьного двора. Потом, судя по всему, беговое занятие на стадионе наконец завершилось — учитель хлопнул в ладоши и велел всем собраться возле него.

— …Идем, Хару.

Медленно кивнув на слова Такуму, Харуюки затем тихо произнес:

— Потом обязательно поговорим с Тию. Даже если Номи ей чего-то такого наговорил, ей вовсе не обязательно его слушаться.

— Да, я знаю. Я… мы защитим Ти-тян.

Секунду друзья смотрели друг другу в глаза, потом отвернулись.

Харуюки в последний раз взглянул на третий этаж школьного здания и мысленно прошептал:

Номи, ты сделал то, чего ни в коем случае не должен был делать. С этого дня я буду драться с тобой до конца, до упора. Я обязательно, непременно раскопаю, как ты блокируешь себя от участия в дуэлях, и буду с тобой драться, пока у кого-то из нас бёрст-пойнты не кончатся.

Стиснув зубы, Харуюки зашагал к месту сбора бок о бок с Такуму.

Однако всего через десять минут.

Ситуация вновь переменилась, совершенно не вписавшись в ожидания Харуюки.

Как только пятый урок закончился, Харуюки и Такуму бегом направились к спортзалу по другую сторону школьного корпуса. Увидев идущую по коридору Тиюри в футболке и шортах, они поманили ее к себе из-за колонны.

Лицо Тиюри застыло, едва она увидела друзей. Ничего удивительного — она ведь всего несколько минут назад участвовала в своем первом сражении и, применив спецспособность к врагу Харуюки и Такуму Даск Тейкеру, вылечила его. В результате Сиан Пайл (Такуму) проиграл, лишившись всех хит-пойнтов. Сильвер Кроу (Харуюки) тоже проиграл, потому что вышло время, и Номи забрал очки у них обоих.

Но друзья изо всех сил пытались изобразить на лицах «мы вовсе не собираемся тебя винить», и Харуюки продолжил махать рукой, неловко улыбаясь. Тиюри опустила глаза, словно избегая встречаться с ним взглядом, но все же, сказав что-то одноклассницам возле раздевалки, подошла.

Несмотря на то, что Харуюки устал после интенсивного бега, при виде бледных щек Тиюри он ощутил, как ненависть к Номи вновь вспухает в груди. Такуму рядом с ним тоже сжал кулаки, но тут же глубоко вдохнул и сказал:

— …Ти-тян. Мы уже знаем, почему ты так поступила. И поэтому мы пришли сказать тебе, что тебе вовсе не обязательно его слушаться.

— Да… да, вот именно, — энергично добавил Харуюки. — Тию, теперь он тоже наверняка боится твоей силы. Со способностью, которая не только хит-пойнты лечит, но и разбитую броню, мы можем с ним драться… и даже бить его!

Тиюри слушала, и на миг ее брови сошлись у переносицы. Такое выражение лица означало, что она раздумывает о чем-то и колеблется.

Несколько секунд спустя —

— Все не так.

Это были первые слова, вышедшие изо рта Тиюри.

— Ээ… ч-что не так?.. — глупо переспросил Харуюки. Выражение лица Тиюри вдруг изменилось; глаза вспыхнули, и она, переводя взгляд с Харуюки на Такуму и обратно, повторила:

— Все не так. Номи вовсе не заставлял меня слушаться.

— Ти-тян… ч-что?..

На этот раз переспросил Такуму; пораженный, он шагнул вперед, быстро-быстро моргая. Тиюри попятилась, будто избегая его, и тихо, но решительно ответила:

— Я сама попросила Номи: «Хочу быть твоим союзником. Я стану твоим персональным лекарем, а ты будешь добывать для меня очки». Ну и чего такого? Я ведь еще не вступила в твой и Хару легион.

Сделав еще шаг прочь от стоящих в оцепенении друзей, Тиюри продолжила:

— Мы и «Нега Небьюлас» не будем вмешиваться в дела друг друга. Раз уж обе стороны знают реальную информацию друг о друге. Конечно, договоренность между Номи и Хару — это другое дело.

Несмотря на то, что мозг Харуюки застопорился, не в состоянии осмыслить ситуацию, он понял, о какой «договоренности» говорила Тиюри. Речь о том, что, если Харуюки будет выплачивать Номи десять бёрст-пойнтов в неделю в течение двух лет, тот вернет ему «способность к полету».

В общем, драться они не собираются, но к высасыванию Номи очков у Харуюки это не относится. Вот что имела в виду Тиюри.

Это тоже шокировало, но гораздо сильнее — то, что Тиюри говорила о себе и Номи «мы». Все минувшие годы, когда Тиюри говорила «мы», это включало в себя лишь ее, Харуюки и Такуму.

Отведя глаза от застывших столбом друзей, Тиюри оставила короткое «ладно, пока».

Потом развернулась и побежала к раздевалке.

Остался лишь такой знакомый молочно-сладкий запах.

----------

Том 4 Глава 40

В школе произошло нечто ужасное, и Харуюки возвращался домой с опущенной головой, чувствуя себя как после нокаута.

Такое с ним прежде бывало постоянно. В прошлом году, когда над ним издевались одноклассники, он чуть ли не каждый день по пути домой подсчитывал тротуарные плитки под ногами.

Однако для Такуму — для этого вот Такуму Маюдзуми — идти рядом с Харуюки, точно так же повесив голову и волоча ноги, наверняка было впервой.

Харуюки молча шагал от школы к дому бок о бок с Такуму (тот пропустил занятие в секции под предлогом плохого самочувствия); когда они подошли к многоэтажке Харуюки, он прошептал:

— Заходи ко мне.

— …Ага, — вяло кивнул Такуму.

Они вошли в лифт, поднялись на 23 этаж. Открыв дверь своей пустой квартиры и войдя в гостиную, Харуюки бросил сумку на пол и плюхнулся на стул возле обеденного стола.

Такуму сел напротив, и какое-то время они оба молчали.

И в тот раз мы тоже сидели друг напротив друга.

После этой тусклой мысли Харуюки вдруг вспомнил, что произошло всего сутки назад — иными словами, в понедельник после школы.

Вчера на большой перемене Харуюки в первый раз дрался с Номи, и тот своим спецприемом отобрал у него крылья.

Такуму был озадачен странным состоянием Харуюки и Тиюри, которая тоже там была; после секции он пришел к Харуюки и сел ровно там, где сидел сейчас. Харуюки тогда, сам мучаясь, закидал Такуму жестокими словами, и тот его ударил. Потом Харуюки в отчаянии отправился в Синдзюку, чтобы подуэлиться с кем угодно. Знакомый аватар-мотоциклист Эш Роллер отругал его за летаргическое состояние и насильно затащил на вершину старой Токийской телебашни в «Безграничном нейтральном поле».

Там Харуюки познакомился с Родителем Эш Роллера и бывшим членом «Нега Небьюлас» по имени Скай Рейкер. Она рассказала Харуюки о существовании «системы инкарнации», мощнейшей силы Бёрст-линкеров, и устроила ему сверхспартанскую тренировку, чтобы он освоил эту систему.

На то, чтобы постичь всего лишь первый кусочек первого шага на этом пути, Харуюки понадобилась неделя в том тысячекратно ускоренном мире.

Поэтому в каком-то смысле вполне естественно было, что прошлый раз, когда они с Такуму вот так сидели, казался очень далеким.

Харуюки машинально поднял правую руку и провел по подбородку в том месте, куда его вчера на перемене ударил Номи, а потом по правой щеке, куда после школы ударил Такуму. Следов ни там, ни там почти не было, но боль по-прежнему жалила.

…Сколько бы я ни ускорял свое сознание, как бы ни запирался в другом мире, раны плоти… то есть реальную боль не вылечить.

Такуму, заметив этот жест, самоуничижительно усмехнулся и пробормотал:

— Хару. Когда я тебя ударил, я сказал, что если только Ти-тян будет счастлива, то пусть хоть с кем — я смирюсь. Но… эти слова я беру назад. Я не смирюсь. Что… Ти-тян может стать партнершей Сейдзи Номи.

Уронив руки на стол, Харуюки ответил пустым голосом:

— Я не то что не смирюсь… я не могу поверить. Конечно, в «Брэйн бёрсте» нету такого правила, что друзья в реальном мире обязательно должны быть в одном легионе, но… Чтобы Тию предала нас и объединилась с Номи ради очков — это…

— Ну, если думать чисто об очках, то объединиться с ним — это точно эффективнее, чем с нами. Теперь, когда он отобрал крылья у Хару, у Даск Тейкера сила уже на грани неприличия… Если он начнет участвовать в дуэлях, да еще и в паре с «хилером» Лайм Белл, на средних уровнях с ним ни один Бёрст-линкер не справится.

— Какое спокойное рассуждение, несмотря на депресняк, профессор, — Харуюки криво улыбнулся, но тут же стер улыбку с лица и вздохнул. — Но, Таку… мы же говорим про Тию. Она в играх полный ноль, в RPG от нее в бою никакого толку, ее всегда сразу выносят — ты серьезно думаешь, что она может принять решение исходя из того, чтобы очки эффективнее зарабатывать?

— Э-это… маловероятно, да…

Голос Такуму по-прежнему звучал подавленно, но от разговора с лучшим другом шок Харуюки, вызванный заявлением Тиюри, наконец подутих слегка. Харуюки медленно встал и отправился на кухню.

Вытащил из большого холодильника коробку пиццы и кинул в микроволновку. Потом достал бутылку улуна и два стакана. Через минуту, когда пицца оттаяла и нагрелась, он отнес все это в гостиную на стол.

— …Спасибо, — пробормотал Такуму.

Харуюки налил чай в стакан Такуму, открыл коробку и достал ломоть пиццы с морепродуктами. Глядя на тянущиеся за ломтем тонкие ниточки сыра, он отправил было его в рот — и вдруг в ушах у него раздался голос.

«Аа, опять эту дрянь едите!»

«Я знала, что так будет, и попросила маму что-нибудь вам приготовить».

Но, конечно, это не был ни реальный голос, ни оцифрованный звук, проигранный нейролинкером. Харуюки начал вспоминать вкус лазаньи, которую Тиюри приносила всего несколько дней назад, и, чтобы стереть его из памяти, решительно впился зубами в покупную пиццу.

Опустив глаза, он жевал странно соленую пиццу. Вдруг раздалось сопение. Молча подняв только лишь взгляд, он увидел, как Такуму, жуя с таким же унылым выражением лица, трет глаза за стеклами очков.

Внезапно грудь Харуюки пронзила боль, совершенно не похожая на ту, что была раньше.

Таку, он всегда такой спокойный и умный, я ему в подметки не гожусь… но перед всей этой мерзостью он никак не может оставаться сильным.

Когда я потерял крылья и был сам не свой, он изо всех сил пытался мне помочь. Значит, сейчас моя очередь. Теперь я должен подбадривать его и поддерживать.

Приняв такое решение, Харуюки зажмурился и быстро запихнул в себя свой кусок пиццы. Потом выпил весь стакан улуна и со стуком вернул его на стол.

— Таку!

После этого возгласа плечи Такуму вздрогнули, и он поднял на Харуюки покрасневшие глаза. Харуюки, глядя на него в упор, заявил:

— Таку, я верю в Тию! И поэтому не верю тому, что она сказала!

— Э?..

— Я уже говорил. Объединиться с Номи, потому что ей нужны очки? Это просто не в стиле Тию. Это абсолютно невозможно. Наверно… да нет, на девяносто процентов наша первая догадка верна. Номи запугал Тию, заставил ее помогать ему и все так нам объяснить. Ты ведь понимаешь, да? Ты согласен?

Крепко взявшись за очки, Такуму, похоже, принялся обдумывать слова, энергично выплеснутые Харуюки.

Наконец он медленно ответил (и голос его звучал немного спокойнее):

— Да… это возможно. Но, Хару, в твоих словах есть маленькое противоречие. Ты сказал «абсолютно невозможно», но в то же время «девяносто процентов»? Стало быть, ты все же оставляешь десять процентов на то, что Ти-тян добровольно объединилась с Номи?

— Да… но по другой причине.

[[image:/storage/reader-images/704d43b2fc2647853ede1dc9450b891a4aa4da1f.jpg]]
— По другой причине?.. Ты хочешь сказать, может быть еще какая-то причина, кроме очков, из-за чего Ти-тян могла стать нашим врагом?

Глянув исподлобья на склонившего голову набок Такуму и машинально съежившись, Харуюки прошептал:

— Как бы это сказать, мм… из-за командира нашего легиона «Нега Небьюлас»… из-за нее…

Такуму заморгал, будто застигнутый врасплох. А потом и на его лице проявился тот же страх, что и у Харуюки.

— П-понятно… Ти-тян, может, просто не хочет стать подчиненной командира… Черноснежки-семпай, Блэк Лотус…

— Разве мы можем быть уверены, что она неспособна так поступить?

На вопрос Харуюки Такуму покачал головой с непонятным выражением лица. Протяжно вздохнул и со стоном в голосе ответил:

— Но в таком случае мы не можем рассказывать обо всем этом командиру и просить у нее помощи… Если командир узнает, что Ти-тян предала нас из-за этого…

— Она одним ударом вынесет и Даск Тейкера, и Лайм Белл…

И Харуюки, и Такуму не нуждались в напоминании о жестком характере Черноснежки, Черного короля, командира легиона «Нега Небьюлас», владелицы дуэльного аватара девятого уровня «Блэк Лотус». Определив кого-либо себе во враги, она безжалостно рубила его или ее своими руками-мечами. Чертовски трудно — да нет, просто невозможно надеяться, что для Тиюри она сделает исключение.

Харуюки рывком поднял голову, но, хоть он и смотрел теперь в лицо Такуму, следующие слова обратил будто к самому себе тоже.

— Семпай вернется из своей поездки в субботу вечером, значит, у нас четыре дня. За это время мы должны со всем разобраться, у нас нет другого выхода.

— Разобраться, говоришь… но как?..

— Неважно, Тиюри сама так решила или Номи ее запугал, — если мы сделаем Номи… если мы его загоняем до потери «Брэйн Бёрста», все будет кончено. Верно?

Такуму шумно выдохнул и чуть улыбнулся.

— У тебя это так легко звучит, Хару. Даже если мы узнаем, как Номи умудряется не появляться в дуэльном списке, сколько раз нам придется выиграть, чтобы Даск Тейкер потерял все очки?

— Не знаю, не знаю, — пробормотал Харуюки и выложил все, до чего успел додуматься: — Номи только что поступил в нашу школу, и сейчас, наверно, тратит очки со страшной скоростью — ему ведь надо утвердиться здесь и через экзамены, и через кендо. Скажем, в поединках кендо он каждый раз пользуется этим «Физикл бёрстом», который стоит пять очков. Ты думаешь, у него с его пятым уровнем много лишних очков?

— …Ну да… особенно если учесть, что он в обычных дуэлях тоже не участвует. Так что его приток очков ограничен, — кивнул Такуму и прищурил глаза, к которым отчасти вернулась былая цепкость. Но тут же, снова взглянув на Харуюки, быстро продолжил:

— Но, Хару. Если так, это будет битва в совершенно другом временном масштабе, который никак не соотносится с возвращением командира в Токио. Номи только что заполучил в придачу к умению летать еще и персонального хилера; сейчас он наверняка начнет участвовать в дуэлях, которых раньше избегал. У групповых боев свои ограничения, он не сможет драться много раз подряд, но все равно — он же будет выигрывать большинство боев…

— Значит, мы должны оторвать ему башку до того, как он начнет копить очки, — и, обменявшись взглядами с Такуму, Харуюки решительно заявил: — Значит, так. Я как-нибудь выясню, как он прячется от дуэлей.

— Ч-что ты такое говоришь? Я тоже с тобой…

— Нет, тебе в это время нужно будет заняться кое-чем другим.

Сцепив руки над столом, Харуюки убавил голос и —

— Таку, помнишь ту атаку, которую ты пропустил? Эту технику Даск Тейкера, которой он отменяет и уничтожает все, к чему прикасается.

— А… да уж. Я даже сейчас не могу в это поверить, — покачал головой Такуму, будто сомневаясь в собственной памяти. — Его шкала спецатаки не уменьшалась, несмотря на такое яркое свечение… нет, даже не это главное — он не только удары, он даже мою нематериальную атаку «Лайтнинг сиан спайк» заблокировал. Совершенно немыслимая крутизна — что вообще это за способность?..

— Ммм… это не способность, прописанная в системе, и не какой-то спецнавык. Как бы это сказать… я тоже не очень могу объяснить, но… — хмуря брови и отчаянно пытаясь найти нужные слова, Харуюки пытался передать Такуму знание, которое он сам заполучил только вчера. — Это, так сказать, «суперспецнавык», он берет энергию из силы воображения Бёрст-линкеров. Называется это «система инкарнации». Самая крутая атакующая сила в ускоренном мире, и ее создает сам игрок своей волей…

Почти двадцать минут у Харуюки ушло на то, чтобы объяснить без утайки все — и то, что он узнал о системе инкарнации на старой Токийской телебашне от затворницы ускоренного мира Скай Рейкер, и то, как сам научился силой воображения вызывать «световой меч».

Пока Харуюки рассказывал, ему становилось все яснее, как много у него самого вопросов насчет этой системы.

Судя по словам Скай Рейкер, систему инкарнации можно было бы принять за баг, дырку в игре; но почему тогда с ней не разобрался игровой администратор? А если ее оставили в игре намеренно, то зачем?

Конечно, «Brain Burst» сам по себе — очень недружественная к игрокам система; в ней нет ни мануала, ни NPC, подсказывающих, как играть; однако, когда Харуюки узнал о существовании системы инкарнации, игра стала для него еще более загадочной. Что, черт побери, она такое на самом деле?..

Впрочем, эти размышления не помешали Харуюки кое-как рассказать все, что он знал.

Закончив слушать, Такуму обалдело смотрел на Харуюки, пьющего улун, потом наконец хрипло прошептал:

— …Как бы это сказать… Хару, ты правда из тех, к кому постоянно липнут женщины старше по возрасту.

— Это, это первое, что тебе пришло в голову?

— Ну, потому что… Честно говоря, я не могу так вот принять всю эту историю с «инкарнацией». Превратить что-то такое непонятное, как воображение, в настоящее оружие… хоть ты и рассказал, но это явно уже за пределами игры-файтинга…

— Да, это точно. Я и сам не могу объяснить, как именно я заставляю меч появиться…

Глядя на собственные ладони, Харуюки принялся высказывать мысли, прямо сейчас рождающиеся у него в голове.

— …Но, думаю, система инкарнации — это не такая грубая штука вроде «достаточно вообразить, и все возможно». Свойства аватара… и характер самого Бёрст-линкера… наверно, к этому тоже имеют прямое отношение. Скажем, я могу сделать меч из руки, потому что у Сильвер Кроу рука с самого начала такой формы, вот как-то так.

— Хмм… значит, ты хочешь сказать, что если я буду тренироваться так же, как Хару, то все равно не смогу сделать световой меч так, как ты.

— Возможно. Но в таком случае наверняка есть другие формы инкарнации, которые лучше подходят для Таку… для Сиан Пайла. Но проблема тогда — как надо тренироваться, чтобы их найти?.. Задним числом я понимаю — Скай Рейкер с самого начала поняла, какого сорта тренировки для меня будут лучше всего, и заставила меня лазить по стене. Просто предположение, но, может, высокоуровневые Бёрст-линкеры, которые идеально владеют системой инкарнации, знают и метод, как ей обучать…

Такуму закусил губу и словно задумался о чем-то, потом, опустив глаза, заговорил:

— Если все так, то, даже если я нырну в «Безграничное нейтральное поле» и буду тренироваться наобум, шансов, что я смогу ухватить суть инкарнации, очень мало. Значит, мне абсолютно необходим тренер — кто-то, кто отлично владеет этой системой.

— Ага… Скай Рейкер наверняка согласилась бы обучить Таку, но проблема в том, что мы не можем с ней связаться…

Харуюки вздохнул. Такуму нахмурился и пробормотал:

— Ну да. Она же не NPC, мы не можем просто влезть на старую Токийскую башню в «Безграничном нейтральном поле». Нужно связаться с ней в реальном мире и назначить время погружения…

— Вот именно. Мы, конечно, встретимся с ней рано или поздно, если будем просто ждать на вершине башни, но ведь там мы ускоримся в тысячу раз — я понятия не имею, сколько месяцев или даже лет это займет… Если и есть способ, то это — отправиться в Сибую, вызвать на дуэль ее Ребенка Эш Роллера и попросить его устроить встречу, но… ты же понимаешь?

Харуюки замолчал и опустил подбородок на сложенные руки.

Такуму с серьезным выражением лица тут же искусно сымитировал Эш Роллера:

— «Хей-хееей, кончай цепляться за меня, как избалованная малявка, лапочка-засраночка»… наверняка что-нибудь такое он скажет.

— К-как тебе это удается… ну, в общем, да, он наверняка так и скажет.

По правде сказать, Харуюки и так уже был в огромном долгу перед Эш Роллером за то, что тот вчера познакомил его со Скай Рейкер. Кроме того, просить о помощи парня из другого легиона — значит показать себя полным слабаком как Бёрст-линкера.

Взяв еще один кусок остывающей пиццы, Харуюки энергично впился в него зубами и принялся лихорадочно размышлять.

При нормальных обстоятельствах они бы просто попросили Черноснежку — Родителя Харуюки и командира их легиона. Уж она-то, Черный король, наверняка на «ты» с системой инкарнации. Но до сих пор Черноснежка их не обучила — значит, у нее на то свои причины, и Харуюки сильно сомневался, что она согласится сделать это просто по их просьбе. Да и вообще — она сейчас на Окинаве, далеко к югу отсюда, и встретиться с ней в ускоренном мире невозможно.

Если так, то, может, Родитель Такуму — так Харуюки хотел сказать, но вспомнил, что тот парень, один из высших чинов Синего легиона, уже покинул ускоренный мир: Синий король применил к нему «Меч правосудия» за то, что он полгода назад заварил ту кашу с бэкдором.

Шансы, что найдется еще один Бёрст-линкер, который знает про систему инкарнации и при этом может согласиться помочь Харуюки и Такуму, просто —

— …А… Ааа.

Додумав до этого места, Харуюки издал нечленораздельный звук, даже не заметив, что у него изо рта выпал кусок креветки.

— Да… точно. Есть один — игрок суперского уровня, который перед нами в долгу и который обитает недалеко к северу отсюда.

Едва Такуму это услышал, уголки его губ дернулись.

— Э… эй, эй, Хару. Неужели ты про…

— Только один такой есть. Командир легиона «Проминенс», Красный король, Скарлет Рейн. Она девятого уровня — уж она-то точно должна владеть системой инкарнации…

Когда он приглушенным голосом произнес эти слова, образ алого аватара, одного из «семи королей чистых цветов», отчетливо проявился перед мысленным взглядом Харуюки.

Красный король, испепеляющий арены и противников мощью своего громадного (в несколько раз больше самого аватара) вооруженного доспеха. Если она способна на такое даже без инкарнации, то «дальше» ее сила должна быть просто безграничной. Вычистив из головы слишком уж страшную воображаемую картину, Харуюки продолжил:

— Более того, Таку, ты ведь не забыл, что из-за ее просьбы мы угодили в жутко геморройную ситуацию.

— Я, я помню, конечно, но…

Нико, она же Юнико Кодзуки, всего три месяца назад внезапно собственной персоной заявилась к Харуюки.

Она хотела заручиться помощью Харуюки, чтобы победить свихнувшегося Бёрст-линкера из ее легиона, Кром Дизастера. Дизастер обладал невероятной подвижностью в трех измерениях, и Нико решила, что только лишь Сильвер Кроу со своими крыльями способен его остановить.

Харуюки согласился участвовать в этой миссии вместе с Такуму и Черноснежкой, но там начался полный бардак — на них вдруг напала большая группа из Желтого легиона, и началась настоящая битва не на жизнь, а на смерть. Да, Такуму вправду был убит (и забрал с собой крупного вражеского аватара).

— Но, Хару. Мы ведь тогда тоже извлекли пользу из участия в поимке Кром Дизастера, так что какой резон «Проминенс» помогать сейчас «Нега Небьюлас»? Она Красный король, она просто не будет расплачиваться за тот долг.

Но на скептические слова Такуму Харуюки надул щеки и выпалил:

— Тогда я отплачу за карри мясным фаршем!

— Эту метафору я как-то не очень понял…

— В общем… в любом случае, других Бёрст-линкеров высокого уровня, с которыми мы можем связаться в реале, просто нет. А если мы хотим драться с Номи, нам как минимум нужно уметь защищаться от его атак инкарнацией. Так что… нам остается только надеяться, что Нико будет в настроении помочь…

Голос Харуюки увял; Такуму испустил глубокий вздох.

Лучший друг Харуюки опустил голову, спрятал глаза за челкой и какое-то время сидел молча. Когда он сжал в кулак правую руку на столе, Харуюки понял, что он вспоминает свое яростное сражение с Номи.

Наконец Такуму поднял глаза — теперь они горели совершенно по-другому. Голос холодным эхо разнесся по полутемной гостиной.

— Да, Хару, ты прав. Думаю, я могу драться с Даск Тейкером на равных до середины боя, но когда он начинает применять эту свою инкарнацию, я просто ничего не могу поделать, хоть и стыдно это признавать. Разница в силе просто колоссальна. Если мы хотим его победить и забрать Ти-тян, я не должен колебаться.

— Таку…

— И потом, Хару.

Такуму замолчал и посмотрел на Харуюки в упор, потом продолжил:

— Твой «световой меч» такой же классный… нет, даже еще более классный, чем «фиолетовая волна» Даск Тейкера. Я понимаю, Хару очень старался, чтобы им овладеть. Ты… сказал мне, когда мы с тобой дрались, помнишь? Что ты не можешь выиграть у меня в реальном мире. А я у тебя — в виртуальном. И поэтому мы равны — так ты сказал.

— А… н-не, это я —

«Просто в горячке боя брякнул» — так Харуюки хотел ответить, но Такуму жестом правой руки остановил его и продолжил:

— Но… но знаешь, я не думаю, что это на самом деле «равенство». Нас делает нами то, как мы состязаемся и как мы все принимаем — и в виртуальном мире, и в реальном.

Внезапно на лице друга Харуюки появилось такое выражение, будто он страшно тосковал по прошлому.

— …Когда я учился в начальной школе, я всякий раз, когда покупал новую игру, первым делом шел на сайт с прохождением. И экшены, и RPG — я их все играл, держа рядом открытое окно с прохождением, потому что не хотел рисковать. Естественно поэтому, что я тревожился насчет «Брэйн Бёрста», к которому даже мануала не было, не то что прохождения. Задним умом я думаю, что я поэтому и купился на тот бэкдор. …Но сейчас я уже понимаю. В этой игре нет никакого «спланированного сюжета». Надо все решать самому, прорубаться вперед самому. Если систему инкарнации можно назвать силой, способной выйти за рамки программы… я хочу ее освоить. Чтобы и дальше стоять рядом с Хару… с Сильвер Кроу.

Такуму уже замолчал, а Харуюки все продолжал молча размышлять над его словами.

Последние полгода Такуму постоянно демонстрировал презрение к самому себе. Он казнил себя за то, что поддался страху лишиться «Brain Burst» и совершил преступление — в попытке достать Черноснежку опустился до того, что заразил вирусом нейролинкер Тиюри. С тех пор он постоянно старался жертвовать собой ради друзей.

В таком состоянии для него, конечно, охлаждение Тиюри стало страшным ударом — пусть даже ее мотивы были непонятны, — и тем не менее он по-прежнему пытался противостоять своей слабости.

…Я знал, что ты сильный, Таку. Сильнее меня во всех отношениях. Ты так говоришь насчет «стоять рядом со мной», но на самом-то деле в реальном мире это я не могу стоять рядом с тобой.

Заглушив этот шепот, не выпустив его из груди, Харуюки наконец улыбнулся.

— Тебе придется это сделать. Ты справишься; ты освоишь эту технику настолько, что «волна» Номи для тебя будет просто ерундой; и тогда мы отлупим его и быстренько заберем Тию. Но, скорей всего, тренировки Нико будут в десять раз более спартанскими, чем у Скай Рейкер.

— …Я г-готов.

Такуму улыбнулся, хотя губы его слегка подергивались. Харуюки отвел глаза и покосился на часы у правого края поля зрения. Стратегическое совещание за покупной пиццей продлилось дольше, чем он ожидал; уже было семь вечера, а он и не заметил.

Красный король Нико, хоть и являлась одним из сильнейших Бёрст-линкеров девятого уровня, в реале была всего лишь шестиклассницей начальной школы, более того, школы-интерната. Ей не разрешается выбираться на улицу по вечерам, так что, к сожалению, встретиться с ней сейчас будет чертовски трудно.

— …Завтра мы сразу после школы свяжемся с ней и поедем в Нэриму. Таку, тебе ничего не будет, если ты пропустишь секцию второй раз подряд?

— Все нормально, я ведь занимаюсь кендо уже не для того, чтобы хорошие места в турнирах занимать. Даже если наставник и председатель секции начнут за мной приглядывать, ничего страшного.

— Ясно. Тогда договорились.

Друзья обменялись взглядами и еще раз кивнули.

Они синхронно встали и направились к входной двери; Харуюки вдруг открыл рот, чтобы задать совершенно другой вопрос.

«Таку, перед самым концом сегодняшней дуэли ты слышал странный голос?»

Но эти слова так и не вышли изо рта. Такуму взглянул вопросительно, но Харуюки лишь помотал головой и, махнув рукой, пробормотал:

— До завтра, в школе увидимся.

Мне просто показалось. Зрителей больше не было, других противников тоже. Значит, я просто не мог услышать чей-то еще голос.

Харуюки проводил Такуму до лифта, вернулся и закрыл дверь. После щелчка автоматически сработавшего замка квартира окуталась глубокой тишиной. Харуюки внезапно показалось, что сзади кто-то стоит. Он резко прижался спиной к двери, потом почти бегом направился в гостиную, чтобы прибраться.

----------

Том 4 Глава 41

17 апреля, среда.

Перед рассветом того дня, когда поездка третьеклассников средней школы Умесато должна была перевалить через экватор, Харуюки приснилась Черноснежка, которую он уже так давно не видел вживую.

Этот сон был, однако, не из тех, что он видел миллион раз и все время жалел, что не может записать. По правде сказать, это было нечто прямо противоположное.

Черноснежка в этом сне была не в своем реальном облике, а в школьном аватаре с крыльями бабочки-парусника за спиной. Оборчатый подол черного, как всегда, платья порхал на ветру, сама Черноснежка легким шагом бежала по густому лесу.

Харуюки тоже был в своем аватаре розового поросенка и, отчаянно семеня, пытался догнать черную бабочку. Принцесса-фея, то шагая, то порхая, постепенно удалялась все больше, но в то же время словно манила Харуюки выставленной правой ручкой.

Семпай!

Крик Харуюки странным эхом разнесся по лесу.

Подожди, семпай!

Однако ноги Черноснежки не останавливались. Время от времени она оборачивалась, и ее алые губы загадочно улыбались, но тут же стройный силуэт пропадал за каким-нибудь громадным замшелым стволом. В конце концов Харуюки отстал настолько, что видел лишь рубиновые разводы на черных как ночь крыльях. Но и это сияние, мерцающее, словно язычок пламени, быстро растворялось в тусклом свете.

Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста… пожалуйста, не бросай меня.

Так он кричал, но ответа не было.

У меня больше нету крыльев. Ты поэтому меня бросаешь? Я тебе больше не нужен?

Нет ответа.

Вдруг спину что-то кольнуло. Сперва болело в одной точке, потом боль расползлась и запульсировала.

Харуюки почувствовал, как что-то прорывается сквозь аватар изнутри. Не крылья. Из спины росло что-то вроде темного, длинного и тонкого хвоста. Он змеей взмыл в воздух над его плечами — и, точно копье, метнулся вперед.

По лесу разнесся влажный, тяжелый звук.

Харуюки, пошатываясь, двинулся за собственным хвостом.

Обошел группку деревьев — и его глазам открылась картина: черная бабочка-парусник была пришпилена иглой к грубой, шершавой коре невероятно толстого ствола. Подобный проводу хвост, тянущийся из спины Харуюки, пронзил одно из больших крыльев Черноснежки и пригвоздил его к стволу.

Поглощенный какими-то туманными мыслями, Харуюки встал перед бабочкой и поднял голову. На красивом, эфемерном белом лице не было никакого выражения. Она всего лишь чуть нахмурилась и молча смотрела на Харуюки.

У тебя есть эти крылья.

Харуюки услышал темный, искаженный голос, вырывающийся из его собственного рта.

Благодаря им ты можешь летать где хочешь.

Машинально он поднял правую руку. И вдруг заметил, что она заканчивается уже не забавным копытцем поросячьего аватара, а черно-серебряными когтями. Острые, зловеще сверкающие когти вцепились в краешек одного из бессильно хлопающих черных крыльев.

Совсем чуть-чуть потянув, он оторвал нижнее правое из четырех крыльев. Оно тут же превратилось в сухой черный песок и просыпалось на руку Харуюки.

Второе крыло.

Третье.

Черноснежка — он и не заметил, когда — опустила голову, ее руки повисли как плети. Протянув когти к последнему крылу, Харуюки сказал:

Теперь ты никуда больше не полетишь. Ты навсегда останешься на этой черной земле. Вместе со мной. Такая же, как и я.

Как только он оторвал последнее крыло, хрупкое тело Черноснежки упало ему в руки.

Харуюки с силой обнял ее своими черно-серебряными когтями.

Но через секунду тело в его объятиях тоже превратилось в облако угольно-черных песчинок и выскользнуло из рук. Оно с шелестом опало, лишь горка песка осталась у его ног…

— …ааА!

Издав этот нечленораздельный возглас, Харуюки подскочил в постели.

Сердце колотилось в груди, как набат. Все тело было в холодном поту, но при этом в горле пересохло и саднило.

Харуюки изо всех сил заморгал слезящимися глазами и отчаянно вгляделся в собственные руки. Под серым светом, идущим от окна сквозь занавески, конечно, никаких зловещих когтей видно не было — всего лишь десять толстых пальцев. Харуюки крепко сжал кулаки и упер их в лоб.

В отличие от той ночи полугодичной давности, когда Харуюки получил «Brain Burst», этот кошмар помнился совершенно отчетливо, до мельчайших подробностей. По-прежнему напуганный тем, что было накануне, Харуюки спал без нейролинкера. Значит, этот сон не был вызван вмешательством программы. Он был сплетен исключительно из собственных воспоминаний и чувств Харуюки.

Медленно качая головой, Харуюки хрипло выдавил:

— Семпай… я… не хочу делать такое с тобой… я, я просто…

Я просто хочу всегда быть с тобой.

Харуюки резко схватил лежащий на прикроватной полочке нейролинкер и надел на шею. Было всего 6.15 утра, намного раньше, чем он обычно просыпался, но сонливости в нем не осталось ни капли. Чувствуя слабость во всем теле, он произнес команду на Полное погружение.

— Директ линк.

Тускло освещенная комната исчезла, радужные круги сменились чернотой. Затем Харуюки потянула виртуальная гравитация, и он вскоре приземлился на холодную серую поверхность. Вокруг с чистыми звуковыми эффектами возникло множество полупрозрачных окошек с надписями типа «Оплата общественных услуг» и «Ассоциация управления домом». Здесь была ориентированная на чистую функциональность панель управления домашней сетью семьи Арита.

Задержав взгляд на пухлой правой руке розового поросячьего аватара, Харуюки прошептал голосовую команду:

— Комманд, дайв колл, намбер зеро-ван[✱]Command, dive call, number Zero-One — (англ.) «Команда, вызов в погружении, номер 01»..

Перед глазами появилась голографическая надпись: «Полносенсорный вызов на зарегистрированный адрес 01. Подтверждаете?» Стряхнув секундную нерешительность, Харуюки нажал «Да».

Через нейролинкеры можно общаться несколькими способами.

Чаще всего используется режим, при котором передается только голосовая информация, как в старых мобильных телефонах. На втором месте по популярности видеовызов — человек отсоединяет видеокамеру от кончика нейролинкера и разговаривает, наведя ее себе на лицо.

По сравнению с этими двумя способами полносенсорный разговор, где оба участника беседуют своими аватарами в виртуальном пространстве, применяется реже. Причина проста: тот, кого вызывают, может и не иметь возможности сразу же отправиться в Полное погружение. Как минимум, необходимо заранее договориться по мэйлу или через голосовой вызов, а при этом и простые вопросы можно решить.

Поэтому то, что Харуюки запрашивал полносенсорный вызов в такую рань, да еще без предварительной договоренности, — это, можно сказать, полное безобразие. Однако он хотел во что бы то ни стало повидаться с ней прямо сейчас. Не просто голос услышать или 2D-видео посмотреть — но ощутить ее всеми пятью чувствами. Иначе, ему казалось, какая-то часть его превратится во что-то совершенно другое.

Сделанная шрифтом Mincho надпись «Отправка вызова» мигнула восемь, девять раз, и в последний момент, когда вызов уже вот-вот должен был автоматически переключиться на голосовой режим, сменилась на «Принято».

Все окружающие окна с легким шипением исчезли. В холодном сером пространстве возникла световая точечка. Потом их стало больше, они задвигались — и слились в единый аватар.

Мыски туфель на высоком каблуке со стуком опустились на пол. Медленно моргнув два раза, потом еще один, сказочная принцесса с крыльями бабочки за спиной заметила поросячий аватар, стоящий чуть поодаль, и ласково улыбнулась.

— Йяа, доброе утро, Харуюки-кун.

Даже после того как она поздоровалась с ним своим шелковым голоском, Харуюки был не в силах произнести ни слова. Его пугало, что это хрупкое существо перед ним тоже превратится в песок и исчезнет, и потому он лишь пристально смотрел на Черноснежку.

Но, разумеется, сколько бы секунд ни прошло, аватар не исчезал. Внезапно придя в чувства, Харуюки затараторил:

— Ээ, это… доброе утро, Черноснежка-семпай. Эээ… п-прости, что вдруг запросил разговор с полным погружением в такую рань…

— Ничего, я как раз проснулась и думала, заснуть обратно или не стоит.

Черноснежка вновь улыбнулась и оглядела то, что их окружало.

— …Какое простенькое место. Максимальное предпочтение чистым данным, да, это в твоем стиле…

— Аа, н-нет, неправда.

По умолчанию при полносенсорном разговоре вызванный переносится в виртуальное пространство вызывающего. Поскольку Харуюки так и не вышел из главной VR-зоны домашней сети, Черноснежка оказалась там же — в мире, где даже стула не было.

— П-прости, я сейчас сменю локацию!

Харуюки поспешно вызвал меню и пробежался по наборам объектов, которые сам создал, но все это были места без чувств и души — всякие там поля сражений или палубы крейсеров.

Пока Харуюки, обливаясь потом, пробегал глазами список, Черноснежка с неловкой улыбкой смотрела на него, потом наконец хлопнула в ладоши и предложила:

— Кстати, а может, мне загрузить мой набор? Правда, будет немного медленно. Я его только вчера купила и хочу опробовать.

— А, да, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Харуюки закивал, каждый раз чуть не подскакивая всем телом. Черноснежка снова улыбнулась и шевельнула правой рукой. Сверхскоростными движениями пальцев, будто играя на фортепиано, она принялась манипулировать своим меню.

Перед Харуюки со звуковым сигналом появилась полоска закачки. К нему переправлялся через Глобальную сеть набор объектов, отправленный нейролинкером Черноснежки с Окинавы.

Она сказала, что будет медленно, однако на получение ушло всего пять секунд и еще две на распаковку. Как только полоса загрузки исчезла, сверху хлынул ослепительный свет — солнечный свет; и окружающее холодное ничто исчезло.

Появился тропический ландшафт с такими яркими красками, что глаза Харуюки мгновенно и окончательно проснулись. Рядом был, похоже, синтоистский храм; по обе стороны от ведущей к нему короткой дорожки стояли покрытые мхом каменные окинавские львы. Вокруг были деревья; дорожка другим своим концом упиралась в идущую вниз каменную лестницу, за которой виднелась морская синева.

Харуюки снова обернулся на ярко-красный маленький храм. Стоящая рядом с ним Черноснежка с хлопком раскрыла зонт и поместила над головами их обоих. Это словно послужило переключателем — тут же со всех сторон хлынуло пение сверчков. Харуюки глубоко вдохнул пахнущий солнцем воздух.

— Давай вон там сядем и поговорим.

Черноснежка указала на невысокие ступеньки перед самым храмом. Кивнув и пройдя вперед по гравию, Харуюки усадил свой аватар рядом с Черноснежкой. И принялся просто наслаждаться экзотическим, но почему-то вызывающим ностальгию пейзажем.

Конечно, он находился в VR-пространстве, созданном из цифровых данных. Но это был не просто набор объектов, слепленных из полигонов. Все здесь: лианы, пальмы и прочее — все было основано на реальном пейзаже, кропотливо заснятом на фотоаппарат высокого разрешения. Набор объектов для VR-пространства, воспроизводящий существующее место с такой высокой детализацией, был сейчас вполне стандартным туристическим сувениром.

Харуюки, не только никогда не бывавший на Окинаве, но и вообще не покидавший Хонсю, начисто забыл, что это он вызвал Черноснежку, и просто смотрел на пейзаж, как слабоумный. Черноснежка терпеливо позволяла ему это и сама тоже смотрела, но в конце концов тихонько кашлянула и сказала:

— Мм, я, конечно, совершенно не против так вот разглядывать пейзаж с тобой вдвоем, но…

После этих слов Харуюки недоуменно взглянул на прекрасное лицо сказочной принцессы и лишь затем вспомнил, что все началось с его нелепого полносенсорного вызова ранним утром.

— Ауаа… П-прости, пожалуйста!

— Ничего, не надо извиняться. Я просто подумала, что, возможно, у тебя ко мне какое-то срочное дело.

Харуюки уставился на терпеливо улыбающуюся Черноснежку и…

…внезапно осознал еще одну ужасную вещь. Что у него нет никакого повода, который можно было бы назвать «делом».

Ну да, я просто увидел сон перед самым рассветом, очень страшный сон…

Харуюки вдруг вспомнил это ощущение в руках, когда он отрывал крылья Черноснежки, и его лицо исказилось. Он сжал кулаки и опустил голову.

Слова, вырвавшиеся у него в следующую секунду, прозвучали так тихо, будто нейролинкер брал их не из центра речи в мозгу, а из самой глубины души.

— Это… это, я, соскучился.

Сам не вполне понимая, что именно он произносит, Харуюки позволил телу своего аватара продолжать.

— Я не могу увидеться с семпаем… ты уехала так далеко, это так трудно, и вот…

Виртуальный лес словно бы разом замолчал. То ли звуковые эффекты сверчков на самом деле прекратились, то ли мозг блокировал внешнюю звуковую информацию — Харуюки не знал.

Долгое молчание завершилось вздохом и ответом:

— Я тоже.

Плечи поросячьего аватара вздрогнули; Харуюки осторожно поднял глаза и увидел прямо перед собой наморщенное белое лицо.

— Я тоже соскучилась, Харуюки-кун.

Даже не пытаясь подавить почти плачущую улыбку, Черноснежка подняла руки и крепко сжала щеки Харуюки.

— Впервые одна-единственная неделя кажется такой долгой… А ведь я много раз надолго ныряла в ускоренный мир… Больше всего я хочу поскорее вернуться в Токио и увидеться с тобой.

Едва произнеся эти слова, Черноснежка закусила губу — и вдруг прижала голову Харуюки к себе.

В отличие от локальной сети средней школы Умесато, где тактильные ощущения между аватарами разбавлены до такой степени, что практически их нет, здесь отчетливые ощущения тепла Черноснежки, ее мягкости и запаха прошили всю нервную систему Харуюки. Обычно в такой ситуации он бы весь зажался и ударился в панику, но сейчас, подстегиваемый страшной тоской, он, будто в тумане, протянул руки и тоже прижал к себе стройное тело Черноснежки.

Пожалуйста, вернись.

Он хотел это сказать. Прямо так и сказать: «Пожалуйста, вернись и спаси меня, как всегда спасаешь».

Харуюки прекрасно понимал, в какой глубокой бездне он находился. Как он ни дергался, как ни старался — Даск Тейкер будто смеялся над всеми его усилиями; он был словно непробиваемой стеной из черной стали. И стремлению пробить дыру в этой стене маленьким кулачком Сильвер Кроу едва ли суждено осуществиться.

Но произнести эти слова он не мог.

Не только ради Тиюри — ради себя самого он должен был сражаться с врагом собственными силами до конца. Если он сейчас поддастся отчаянию и уцепится за Черноснежку, которая была в отъезде, это будет по сути то же самое, что он видел во сне.

— …Мы скоро снова встретимся, всего три дня осталось, — каким-то образом сумел прохрипеть Харуюки.

— Да… верно, — ответила Черноснежка и, последний раз вложив всю силу в объятие, выпустила Харуюки. Ее влажно сияющие черные глаза пристально взглянули на Харуюки в упор, и —

— Харуюки-кун… — произнесла она встревоженным тоном, будто почувствовав что-то неладное.

Харуюки призвал все свои силы, чтобы улыбнуться, и, прежде чем Черноснежка сказала что-то еще, перебил ее:

— Эмм, пожалуйста, развлекись как следует в поездке. Прости, что так внезапно тебя вызвал.

— Ничего, если бы ты не позвал, то позвала бы я. Я очень рада, что мы можем встретиться, хоть и через аватары. Я тебе куплю подарок, так что жди.

Ласково улыбнувшись, Черноснежка встала и шагнула на гравий. Развернулась, закрыла зонт и вызвала меню.

Уже после того, как она нажала кнопку разъединения и ее фигура исчезла, распавшись на световые искорки, Харуюки продолжал молча стоять. Вновь разголосившиеся сверчки смыли остатки воспоминаний о ночном кошмаре.

Закончив завтрак из хлопьев с молоком, Харуюки крикнул в спальню матери «я ушел». Через окно его поприветствовало хмурое свинцовое небо.

Сосредоточив взгляд на иконке у левого края поля зрения, Харуюки нажал на нее — это была иконка прогноза погоды. Вероятность дождя после 12.40 составляла 70%. Сделав шаг в сторону, Харуюки взял светло-серый зонт, стоящий рядом с обувной полкой, и вышел из квартиры.

Устройство под названием «зонт» — один из предметов повседневного обихода, принципиально не изменившихся за все долгое время своего существования. Разве что теперь его обивку делали из высококачественной и высокопрочной водоотталкивающей ткани, а каркас — из упругого карбона.

Думая, что если бы у этого зонта было приспособление для автоматического складывания, как у солнечного зонта Черноснежки, то даже в дождливый день могло бы быть не так тоскливо, Харуюки прошел по коридору до лифта.

Лифт, спустившись всего на два этажа, остановился. У Харуюки возникло предчувствие на грани уверенности.

Двери открылись; по ту сторону стояла, как он и ожидал, Тиюри Курасима.

Когда их взгляды встретились, большие кошачьи глаза Тиюри вздрогнули, словно она колебалась. Обычно она бы воскликнула «привет!» и весело заскочила в лифт, но сейчас ее черные туфли не двигались с места — она явно собиралась с духом.

Прошло несколько секунд, и двери попытались закрыться, но Харуюки машинально нажал правой рукой кнопку «Открыть». И, держа кнопку, продолжил смотреть на Тиюри.

Прежде чем раздался предупреждающий звонок, Тиюри опустила глаза и тихо вошла в лифт.

— …Спасибо. Доброе утро, — тихо проговорила она. Харуюки отпустил кнопку.

Лифт поехал. Искоса глядя на Тиюри, стоящую от него чуть дальше обычного с розовым зонтиком в левой руке, Харуюки рассеянно ответил:

— …Привет.

Его сознание заполнили слова, которые ему следовало бы произнести дальше.

Что бы там ей ни наговорил Сейдзи Номи, вовсе не обязательно его слушаться. Даже если он ее запугивал, шантажируя тем видео возле душевой, воспользоваться им он все равно не сможет. Потому что, как только он уничтожит школьную жизнь Харуюки с помощью этого видео, Харуюки вполне может распространить «реальную информацию о Номи» в ускоренном мире и таким образом забрать его с собой в ад.

Однако ясно было и то, что разговора на тему «ядерного перемирия из-за неизбежного обоюдного уничтожения» Тиюри просто не поймет. Если есть хоть малейший шанс, что Харуюки исключат из школы (а в худшем случае еще и арестуют за постыдное преступление), Тиюри сделает все, что только сможет, чтобы этого не допустить. Даже если, к примеру, ради этого ей придется стать персональным хилером Даск Тейкера и враждовать с Харуюки и Такуму в ускоренном мире.

Потому что они друзья. Потому что они дружили с детства и провели вместе много, очень много времени в реальном мире. Это для Тиюри важнее всего, это она готова защищать любой ценой.

— …Тию.

Харуюки позвал ее по имени; его голос практически потонул в тихом гуле опускающегося лифта.

Хрупкие плечи Тиюри вздрогнули, но губы остались упрямо сжаты. Харуюки перевел взгляд на левую руку Тиюри, стискивающую зонт. Он начал было поднимать свою правую, чтобы взять Тиюри за руку и развернуть лицом к себе.

Но слова, которые он должен был произнести затем, горячим комом застряли в горле.

Не в состоянии шевельнуться, Харуюки так и стоял столбом, пока его не охватило мягкое ощущение торможения. Тиюри, не оглядываясь, быстро вышла из лифта.

Стремительно лишившись общества своей подруги, занимающейся легкой атлетикой, Харуюки направился в школу тем же путем, каким вчера возвращался домой. По средам он всегда покупал свой любимый журнал манги в одном и том же магазинчике, но сегодня прошагал мимо.

Пройдя знакомой дорогой, где народу было на треть меньше обычного из-за отсутствия третьеклассников, и чувствуя попеременно то радость от разговора с Черноснежкой в полном погружении, то сожаление от того, что он ничего не сказал Тиюри, Харуюки вошел наконец в ворота школы Умесато и тут же машинально съежился. Как только он подключился к локальной сети школы, в правой части его поля зрения появилась всякая информация: время прибытия, сегодняшнее расписание и объявления.

В конце списка Харуюки обнаружил фразу «Важный персональный вопрос». Его лицо дернулось.

Войдя в здание и переобувшись в сменку, он прикоснулся пальцем к этой строке. Его грызло плохое предчувствие.

С шорохом перед Харуюки развернулся текст, набранный темным шрифтом Mincho.

«Ученику класса 2С, регистрационный номер 460017, Харуюки Арите: по прибытии в школу вам надлежит немедленно пройти в комнату для собеседований на первом этаже общего корпуса. Руководитель класса 2С Кодзи Сугено».

Сердце Харуюки сжалось. В первую очередь он подумал, что Номи таки отправил видео школьной администрации. Но тут же он заметил, что сообщение отправил классный руководитель Сугено. Если бы у администрации было столь явное доказательство, они бы занялись этим сами, а не ограничились беседой с учителем. Скорее всего, Сугено его вызвал просто исходя из собственных подозрений.

Несмотря на то, что это было лишь предположение, Харуюки прошел мимо лестницы и направился в сторону комнаты для собеседований на первом этаже; его сжатые кулаки были все в поту. На ходу он открыл имеющуюся в локальной сети подборку информации, к которой имели доступ только ученики, и попробовал найти что-нибудь вроде «инструкции, как себя вести, когда тебя вызвал препод» — но тщетно (такая штука вряд ли вообще существовала).

Впрочем, кое-что он обнаружил в школьной газете, вышедшей несколько лет назад; пораженный увиденным, он прочел заметку с благодарностью.

Подойдя к комнате для собеседований, он последовал первому же совету и огляделся, чтобы убедиться, что никого из учеников рядом нет. Потом, стоя перед серой дверью, сделал глубокий вдох и нажал кнопку «Войти» в поле зрения. Система идентифицировала его, и замок со щелчком открылся.

Потянув на себя дверь (как и ожидалось, она была не автоматической) и заглянув в небольшую комнату, он обнаружил, что Сугено уже там. Учитель сидел за длинным столом со стороны окна, скрестив руки на груди, будто демонстрируя толщину мышц.

— Пришел все-таки. Ну, заходи.

Первые слова молодого учителя истории Японии прозвучали не очень-то дружелюбно. Подавив желание закрыть дверь перед собой, Харуюки тихо вошел и невнятно поздоровался:

— …Доброе утро.

Сугено втянул воздух и открыл рот, будто собираясь сразу начать обвинять, но, видимо, передумал. На миг он закрыл рот обратно и тут же произнес:

— Доброе утро. Пожалуйста, присаживайся.

Стул, на который он указал, стоял вплотную к стулу Сугено, однако Харуюки не мог сказать «спасибо, я постою». Он с неохотой послушался.

Учитель с единственной глубокой морщиной на загорелом лбу пристально смотрел на Харуюки, но не столько «осуждающе», сколько «просто». Потом вдруг, приподняв уголки губ, произнес:

— Арита. Может, по мне и не скажешь, но в средней и старшей школе я тоже не пользовался успехом у девушек.

— Хаа?..

— Я не шучу. Я был в секции дзюдо и вечно завидовал мальчишкам из футбольной секции, которые вместо занятий постоянно заигрывали с девчонками.

Обалдело глядя на кивающего своим воспоминаниям Сугено, Харуюки мысленно пробормотал:

В этих словах как минимум четыре неподобающих пункта. Намек, что у вас красивая внешность, утверждение, что все парни из секции дзюдо не пользуются успехом, утверждение, что все парни из секции футбола — бабники, и плюс к этому беспочвенное заявление, что я не пользуюсь успехом.

Потом он добавил, тоже мысленно, что с последним пунктом нельзя не согласиться; тем временем монолог Сугено продолжался.

— Так что я прекрасно понимаю, что у мальчишек твоего возраста на душе полно такого, с чем даже непонятно, что делать. Очень хорошо понимаю… Слушай, Арита, —учитель изобразил лицом «предоставь все мне и не парься» и энергично кивнул. — Если ты хочешь мне что-то рассказать… все что угодно — пожалуйста, расскажи сейчас. Обещаю, я на твоей стороне. Ну как?

— …

Несколько секунд Харуюки смотрел на это лицо, приходя во все большее замешательство.

Наконец, сумев кое-как привести в порядок мысли, он раскрыл рот.

— Ээ, это…

— Оо, ну что? Расскажи мне!

— Эээ… сначала я хочу записать наш разговор…

Это было второе, что, согласно той статье, нужно было «сделать обязательно», но Харуюки, едва произнеся эти слова, тут же пожалел об этом. Сугено уставился на него, разинув рот, его лицо побагровело сперва от шеи до щек, потом до самых волос. Харуюки показалось даже, что он услышал щелчок, с которым маска «надежного старшего брата» отвалилась от лица Сугено.

— Как это понимать, Арита! Ты хочешь сказать, что не доверяешь мне?!

У Сугено был очень рассерженный вид: брови поднялись, голова ушла в плечи. Харуюки не стал ухудшать ситуацию еще больше и промямлил:

— Нет, эммм, дело не в том, что я вам доверяю или не доверяю… Просто по закону ученик имеет право записать разговор один на один с учителем…

— По какому еще закону?! Какое еще право?! — выкрикнул Сугено, пожалуй, чересчур громко для учителя и долбанул кулаком по столу. — Ты что, не понимаешь, что я в первую очередь о тебе беспокоюсь?! Если ты ничего не расскажешь, потом тебе же будет хуже! Возможно даже, дело до полиции дойдет.

Он вдруг оборвал свою речь, когда Харуюки, поспешно повозившись с виртуальным рабочим столом, включил режим записи. Харуюки не принадлежал к газетному кружку и, чтобы записать разговор с кем-то, должен был получить его согласие. Прямо сейчас в поле зрения Сугено должен был появиться вопрос, разрешить ли запись, и кнопки «Да» и «Нет».

Если он нажмет «Нет», в журнале событий будет отмечено, что он отказался удовлетворить законный запрос. Сугено мрачно глядел в пространство, и на лице его явно читалось возмущение; однако в итоге он поднял палец и воткнул его в определенную точку перед собой.

Перед Харуюки зажглась иконка [SREC] и появилось сообщение «Идет запись». Тем не менее подумать «ну, теперь все нормально» у него не хватило наглости. Он втянул голову в плечи; а Сугено тихим, но гораздо более жестким, чем прежде, голосом произнес:

— Арита, у меня… всего один вопрос к те… к вам. Зачем вы, не принадлежа ни к каким кружкам и секциям, пришли в школу в воскресенье, четырнадцатого числа?

…Похоже, то, что разговор записывался, оказалось действеннее, чем Харуюки ожидал.

— Я встречался с другом из секции кендо, — ответил Харуюки слабым голосом, но без запинки. Сугено молчал. Он не мог не знать, что Харуюки дружит с Такуму из секции кендо, более того, в локальной сети было зафиксировано, что Такуму действительно был в школе в воскресенье. Харуюки ведь изначально и шел в школу, чтобы поговорить с ним.

Но Сугено продолжил атаку; на виске у него пульсировала жилка.

— Это все? Вы настаиваете, что других целей у вас не было? Пожалуйста, посмотрите мне в глаза и ответьте.

Он, похоже, неплохой человек. Просто так вышло, что мы друг друга не понимаем.

С этой мыслью Харуюки взглянул исподлобья в чистые глаза Сугено и ответил:

— Других целей не было. Я настаиваю.

— …Ясно, понятно. В таком случае вы можете идти, — произнес Сугено, вздохнув так громко и протяжно, будто этот звук от большого вентилятора исходил. Харуюки быстро встал, сказал «прошу прощения!» на максимальной громкости за все время, что он был в этой комнате, и направился по кратчайшей траектории к двери. Чуть-чуть приоткрыл ее, чтобы только пролезть, и вышел.

Очутившись в коридоре, Харуюки вдохнул полной грудью и остановил запись, после чего убедился, что файл записался нормально, и быстро зашагал к классу. Теперь, пока не всплывут какие-то новые улики, невиновность Харуюки официально признана. С другой стороны, этот разговор явно ухудшил отношения Харуюки и Сугено. Война с учителем не давала ни единого преимущества, да и в число хобби Харуюки это не входило, но все равно — признаваться в преступлении, которого он не совершал, только чтобы улучшить свою репутацию в глазах Сугено, — это было просто неприемлемо.

И все же… — подумал Харуюки, взбираясь по лестнице.

Даже если то смертельное видео не было обнародовано, ловушка Номи, похоже, все равно действовала, как медленный яд. Это ведь сам Номи совершил преступление и спрятал миниатюрную видеокамеру в женской душевой.

В результате все выглядело как настоящая попытка подглядывания, и Харуюки, который явился в школу, хоть и не участвовал ни в каком кружке или секции, угодил под подозрение. Неужели Номи все это предвидел? Нет — это просто нереально.

Качая головой, Харуюки открыл дверь класса за минуту до звонка.

И тут же у него возникло какое-то неуютное ощущение. Ему показалось, что гул голосов в классе резко ослаб.

— ?..

Он озадаченно огляделся, но в кабинете все было, как в любое другое утро. Проложив себе путь мимо одноклассников, собравшихся кучками и оживленно беседующих о всяких шоу или соревнованиях, Харуюки сел на свое место.

Как только он повесил сумку на парту и выдохнул, посреди поля зрения вспыхнула иконка голосового вызова. Отправителем был — Такуму.

С трудом удержавшись от того, чтобы обернуться назад (Такуму должен был сидеть в конце класса), Харуюки кликнул по иконке.

«Хару, случилось кое-что плохое».

После этих неожиданных слов Харуюки чуть было не ответил вслух, но все же сумел ограничиться мысленной речью.

«Хаа? Что… что это ни с того ни с сего?»

«Странный слух ходит. Насчет тебя».

На этом месте связь резко прервалась. И тут же в ушах у Харуюки раздался звонок. Это был первый звонок, и после него все общение между учениками по сети было запрещено. Теперь они смогут связаться вслух только на перемене. Текстовые сообщения посылать правилами школы разрешалось, но только те, которые относились к занятиям.

Харуюки решил было встать и подойти к Такуму, чтобы узнать остальное напрямую, но тут в переднюю дверь вошел классрук Сугено, так что от этой идеи пришлось отказаться. Харуюки очень интересовало, что именно хотел сказать Такуму, но прямо сейчас единственным способом связи оставалась дуэль в ускоренном мире. Так далеко Харуюки заходить не хотел, да и вообще — ничего серьезного не случится, если он подождет до следующей перемены.

Однако — уже после этого урока.

Харуюки только успел шевельнуть рукой, чтобы отправить мэйл Такуму, когда прямо перед его партой встали два ученика.

Харуюки, вздрогнув, поднял голову, и все его тело задеревенело. Они оба были его одноклассниками, но по имени он помнил только того, который стоял справа. Это был игрок основного состава баскетбольной секции, вроде его звали Исио.

Высоченный Исио, по которому и не скажешь, что он ровесник Харуюки, дернул в сторону головой с серьезным, но напряженным выражением лица и произнес:

— Арита, прошу прощения, давай выйдем ненадолго.

Харуюки вдруг заметил, что в классе висит мертвая тишина. Но в этой тишине практически не было оттенка удивления. Скорее, чувствовалось понимание и одобрение, как будто все происходящее было ожидаемо.

Глядя на Харуюки, который ничего не понимал и пытался собраться с мыслями, Исио продолжил тихим и спокойным, но дрогнувшим под конец голосом:

— Не хочу вести неприятный разговор здесь. Ты, наверно, тоже, да, Арита?

Едва услышав эти слова, Харуюки почувствовал, как все внутри него завязывается в узел.

Неприятный разговор. Единственное, что это может означать, — речь опять о той попытке подглядывания.

…Иными словами, незаметно для Харуюки Исио и парень рядом с ним — да нет, весь класс — все они стали почти уверены, что Харуюки и есть виновник.

— Аа… я, я не… — хрипло пробормотал Харуюки и перевел взгляд наискось, влево-вперед, туда, где сидела Тиюри; ему хотелось уцепиться за кого-нибудь.

Он увидел свою подругу. Она сидела повесив голову, зажмурившись и сцепив руки поверх парты, словно терпя боль.

Увидев это, Харуюки, хоть и сам был в паршивом положении, подумал:

Сейчас Тиюри страдает не из-за Номи, а из-за меня. Это моя глупость привела к тому, что сейчас происходит. Если я буду вести себя жалко, Тиюри будет еще тяжелее. Уж как минимум я сейчас должен разобраться с ситуацией порешительнее.

Даже если это просто хорошая мина при плохой игре.

Сделав глубокий вдох, Харуюки со стуком отодвинул стул и поднялся на ноги.

— Ладно, пошли.

После этого краткого ответа у Исио дернулась бровь. Однако он кивнул, не меняя выражения лица, и зашагал прочь.

Харуюки двинулся за ним; второй парень следом. Харуюки подумал: «Все равно что заключенный под конвоем», — и тут увидел, как в задней части класса один ученик медленно встает. Такуму.

Друг Харуюки, ростом не уступающий Исио, прищурил глаза за стеклами очков и шагнул было вперед.

Однако Харуюки остановил его жестом правой руки и быстро покачал головой.

Все нормально. Я справлюсь один.

Это был не голосовой вызов, так что мысли было напрямую не передать, но все же Такуму стиснул зубы и сел на место. Исио рывком шумно распахнул дверь безмолвного класса.

Харуюки повели в очень знакомое ему место — в западную часть школьной крыши. Первый урок закончился только что, и здесь все еще никого не было.

В первый год своей учебы в Умесато Харуюки чуть ли не каждый день таскал сюда булочки и соки для школьных хулиганов. Отчетливо вспомнив то время, Харуюки направился было к антенне, где это все обычно и происходило. Однако Исио остановил его и произнес:

— Здесь нормально.

Харуюки моргнул и ответил:

— …Но здесь мы все еще в поле зрения Общественных камер.

— Неважно, — выплюнул Исио, после чего сунул руки в карманы и, откинувшись спиной на высокое проволочное заграждение, спросил: — …Арита, тебя этот Сугено вызывал, да?

…Как Харуюки и предполагал, о вызове в классе уже знали. Это и был «странный слух», о котором Такуму упоминал в том звонке. Харуюки был осторожен; неужели его все-таки кто-то заметил, когда он входил в комнату для собеседований? Но все равно информация разошлась слишком уж быстро…

Сообразив вдруг, что сейчас не самое подходящее время и место для подобных размышлений, Харуюки посмотрел прямо в глаза Исио и второму парню, стоящему чуть подальше, и слегка кивнул.

— …Ага.

— Значит, это ты. Это ты сунул видеокамеру в женскую душевую.

— Нет! — мгновенно ответил Харуюки и отчаянно замотал головой. Глядя на него сверху вниз, Исио провел рукой по коротким волосам, но тут впервые за все время вмешался второй:

— Ну, мы точно не знаем, что это именно ты, Арита. Но не думаю, что школа в такую рань вызвала бы ученика, если бы у них ничего не было. Если бы они лажанулись, сами получили бы уйму жалоб.

Этот псих Сугено — исключение из правил! Со своим «какие права, какие законы?!».

Харуюки был уверен, что они все равно ему не поверят, даже если он сейчас это скажет, поэтому предпочел промолчать. Исио сделал два шага в сторону Харуюки и прошипел:

— Это подозрительно, что тебя сперва вызвали, а потом выпустили; видимо, доказательств у них нет. Но я этого так не оставлю всего лишь из-за того, что нет доказательств.

Внезапно он левой рукой схватил Харуюки за галстук, с силой притянул к себе и воткнул в него испепеляющий взгляд.

— Слушай сюда. Когда нашли камеру, моя девушка тоже была там, в душевой. Она в таком шоке, что ни вчера, ни сегодня в школу не пришла!

Вот сейчас действия Исио явно были против школьных правил. Однако баскетболист основного состава стряхнул руку своего приятеля, пытающегося его остановить, и замахнулся правым кулаком.

— Я тебя не прощу, Арита! Я просто должен это сделать!!!

После чего движением новичка махнул занесенным кулаком.

У Харуюки была возможность уклониться от удара. Движения Исио были неуклюжими — просто ерунда по сравнению с ударами тех привычных к дракам учеников, которые измывались над Харуюки раньше. Да и вообще — если бы Харуюки воспользовался командой физического ускорения, «Физикл бёрст», то смог бы и вовсе перевернуть ситуацию и побить Исио. Лицо противника было искажено — просто потому что он явно впервые в жизни кого-то бил.

Но, конечно же, Харуюки не стал ни уклоняться, ни отбиваться, а принял удар на левую щеку. Победа в драке с помощью ускорения — низость, это даже было написано в правилах Черного легиона. Раздался звук удара, и Харуюки, отшатнувшись, сделал несколько шагов назад.

Харуюки полугодичной давности в такой ситуации пал бы духом и принялся бы униженно умолять.

Однако нынешний — шатающийся, но все же стоящий на ногах — Харуюки, чувствуя горячую боль в щеке, жестко уставился на Исио и выкрикнул:

— Повторяю еще раз и буду повторять сколько нужно — это не я!!!

Исио стиснул зубы и снова сжал руку в кулак, но затем разжал обратно и ответил:

— …Если окажется, что ты прав, можешь бить меня сколько захочешь. Но… — коротко стриженный баскетболист выбросил вперед указательный палец вместо кулака и отчетливо заявил: — Если докажут, что это был ты, я разломаю твой нейролинкер, чтобы ты не смог больше смотреть ни картинки, ни видео, вообще ничего.

Исио резко развернулся и широким шагом направился к лестнице, потирая левой рукой правую, словно пытаясь стереть остатки ощущений в ней. Второй парень пошел следом, и Харуюки остался на крыше один.

То, что сейчас произошло, наверняка было записано камерами наблюдения за общественной безопасностью, причем не одной. Если сейчас Харуюки подаст жалобу на применение насилия, Исио, несмотря на все его обстоятельства, будет по меньшей мере отстранен от занятий, а заодно потеряет место в основном составе баскетбольной команды.

Но, разумеется, поступать так Харуюки не собирался. Исио был всего лишь еще одним из тех, кого он во все это втянул. Втянул в водоворот пустоты без тепла, без света, созданный жестоким грабителем по имени Сейдзи Номи.

Проведя рукой по щеке и убедившись, что кровь не идет, Харуюки устало направился к лестнице. По пути он принялся писать мэйл Такуму.

Послав сообщение «Ничего серьезного, после школы объясню, прости, что заставил волноваться», он начал было писать следующий мэйл — для Тиюри.

Однако тут же остановил руку. Сейчас успокоить тревогу Тиюри одними словами уже не выйдет. Вернуть ее можно лишь одним способом — уничтожив корень всего, Номи.

Такуму ответил мгновенно — всего одним словом, «Понял». Почувствовав в этом кратком мэйле беспокойство своего лучшего друга, Харуюки наконец расслабил плечи и почти бегом направился к классу, чтобы не опоздать на следующий урок.

Большая перемена.

Как только прозвенел звонок, Харуюки в одиночестве отправился в школьную столовку.

Без третьеклассников здесь, естественно, было куда свободнее обычного. Совершенно не собираясь обедать на крыше, где совсем недавно произошло нечто неприятное, Харуюки встал в очередь к стойке самообслуживания. В появившемся перед ним меню он выбрал карри со свининой и подливкой из баклажанов и бамии. Перед ним появился голографический запрос на подтверждение; Харуюки нажал «Да».

Бабуля в кухне со сверхзвуковой скоростью наполнила миску карри, потом поставила на стойку блюдце с подливкой.

Взгляд Харуюки сам собой сместился в сторону рекреации. Но ворваться туда, где стояли круглые столики в окружении декоративных растений и где была совершенно другая атмосфера, у него не хватило смелости; в итоге он сел в уголке одного из длинных столов, расставленных здесь.

Взяв ложку, он огляделся. Все вокруг обедали и галдели. Никто не смотрел на Харуюки — не должен был смотреть.

Однако невольно его охватило ощущение, что все они телепатически говорят друг другу: «Смотри, вон явился тот чувак с камерой». Харуюки пытался убедить себя, что это невозможно, однако та неприятная атмосфера невысказанного подозрения, которая его встретила сегодня утром, когда он вошел в кабинет класса 2С, все еще чувствовалась всей кожей.

Он принялся запихивать в себя карри в надежде отогнать это ощущение, но, хотя обычно этого оказывалось достаточно, чтобы настроение улучшилось, сейчас в горле у него застрял ком и не желал исчезать.

Если…

Если уверенность в том, что «Арита из класса 2С подсунул видеокамеру в женскую душевую» уже охватила всю школу, несмотря на отсутствие доказательств…

Справиться с этим будет тяжело даже Черноснежке, вице-председателю студсовета. Более того, если она останется на стороне Харуюки, то может и сама утратить свои позиции в школе. В таком случае — ну, чисто гипотетическом — едва ли она его бросит, но — что если и на Черноснежку будут из-за Харуюки так же холодно смотреть? Что если и она станет в школе изгоем, как он сам в прошлом году, в худшем случае — что если и над ней будут как-то измываться?..

От этих мыслей Харуюки охватила дрожь.

Его ложка со клацаньем упала на тарелку; он с силой обхватил руки ладонями —

И, ощутив чье-то присутствие, поднял глаза.

Он увидел компанию из четырех-пяти человек, идущих поодаль.

В частной средней школе Умесато существовала система стипендий для учеников из спортивных секций. Конечно, Умесато — не какая-нибудь престижная спортивная школа, так что эти стипендии представляли собой лишь уменьшение платы за обучение для тех, кто показывал хорошие спортивные результаты на уровнях выше муниципального, но тем не менее разделение на обычных учеников и стипендиатов существовало.

Компания, которую увидел Харуюки, состояла как раз из этих элитных спортсменов. Там были игроки основного состава женской софтбольной команды и мужской команды по плаванию, и с ними беседовал, улыбаясь, тощий и низенький ученик…

Вне всяких сомнений, это был первоклассник из секции кендо Сейдзи Номи.

Конечно, в средней школе Умесато была довольно сильная секция кендо, но ведь Номи только в этом месяце в нее вступил и еще не имел постоянной турнирной практики — он только выиграл турнир секции на прошлой неделе. Достаточные основания для стипендии у него появятся не раньше второй половины учебного года, однако он уже начал крутиться в таких компаниях — это просто поражало.

Но это не твоя собственная победа!

Невольно Харуюки закусил губу. И в этот миг, будто ощутив на себе взгляд, посланный Харуюки из-за дальнего угла стола, Номи непринужденным движением повернул голову в его сторону.

Харуюки увидел, как невинная улыбка на красивом, почти девчоночьем лице мгновенно изменилась.

Маска свалилась, из-под нее выползла садистская, злорадная усмешка, острая и холодная, как заточенная до предела бритва.

«Ну как тебе, Арита-семпай, это ощущение, что ты весь в грязи и съезжаешь с холма вниз, как бы ни старался взобраться? Как тебе это ощущение, когда все, что тебе дорого, по очереди у тебя отбирают и ломают?..»

Затем Номи повернул голову обратно и, улыбаясь старшим ученикам прежней невинной улыбкой, без стеснения вошел в рекреацию, залитую ярким светом.

Даже когда растения закрыли Номи от взгляда Харуюки, тот продолжал застывшим взглядом сверлить то место, где он только что был.

Похоже, сомневаться не приходилось. Это из-за Номи весь класс так быстро узнал, что классрук вызвал Харуюки к себе. И не только это — быть может, он же изначально и стукнул администрации, что Харуюки был в школе в воскресенье.

Чувствуя, как в нем одновременно поднимаются волнами сильнейшая ярость и еще более сильный страх, Харуюки отчаянно сопротивлялся желанию стукнуть кулаком по столу.

Нет. Нельзя сейчас раскисать. Иначе я снова стану тем же беспозвоночным, каким был полгода назад. И не только. Если я позволю себя раздавить и упаду в ямину, которую вырыл Номи, я утяну за собой и Такуму, и Тиюри, и Черноснежку.

…Я выберусь.

Так Харуюки мысленно бормотал, изо всех сил сжимая ложку.

Я в такой заднице уже уйму раз бывал. И я опять выберусь. И буду выбираться раз за разом, сколько бы ни понадобилось. Я больше уже не иду только вниз.

Он сунул в широко раскрытый рот полную ложку карри и заработал челюстями. Девчонка-первоклашка, сидящая по диагонали от него, смотрела разинув рот, как Харуюки с немыслимой скоростью опустошает тарелку.

----------

Том 4 Глава 42

До двух часов дня Харуюки не покидало ощущение, что он сидит не на стуле, а на терке. Пожалуй, ему еще повезло немного — благодаря тому, что Исио из баскетбольной секции высказал ему напрямую все, что думает, остальные не пытались как-то еще с ним общаться.

Тем не менее взгляды девчонок были на 30% холоднее обычного, а некоторые из парней, похоже, обсуждали, какую бы кличку прилепить к Харуюки прямо сейчас. Прежде чем они выбрали из двух оставшихся вариантов «Камеари» и «Папаюки»[✱]«Камеари» — сочетание слов «камера» и «Арита», «Папаюки» — соответственно, «папарацци» и «Харуюки»., Харуюки схватил сумку и зонт и вылетел из класса.

Он выбежал в передний двор, где, как и обещал прогноз погоды, во второй половине дня пошел дождь; но лишь шагнув за ворота школы, он выдохнул с облегчением. Как только Харуюки отсоединился от локальной сети, получив напоследок сообщение «Пожалуйста, будьте внимательны по дороге домой», на него хлынула разнообразная информация из Глобальной сети; чувство причастности к миру быстро успокоило его сердце.

Стоя у стены в двадцати метрах от ворот, Харуюки под шум дождя, барабанящего по зонту, вчитывался в заголовки новостей, пока наконец не услышал знакомые шаги.

— Прости, что задержался, Хару.

Такуму приподнял свой темно-синий зонт, Харуюки тоже подвинул свой. Они вдвоем бок о бок двинулись переулком на восток.

Несколько десятков секунд спустя Харуюки первым раскрыл рот.

— Тебе правда нормально, что ты два дня подряд пропускаешь секцию?

— Нормально, нормально. Председатель секции и тренер обо мне не думают, а балдеют от гениального новичка; я же всего лишь перевелся посреди года.

— …Как все запутанно, хех. То есть из-за того, что Номи привлекает к себе все внимание, у Таку есть свобода действий, ты это имеешь в виду, да?..

Друзья обменялись горькими улыбками, потом еще где-то минуту шли молча.

Когда они добрались до пересечения проспекта Оми и седьмой кольцевой, Харуюки наконец заговорил снова.

— Сегодня меня вызвал Сугено из-за той истории с видеокамерой в душевой… Разумеется, это не я сделал.

— Естественно. Ох уж этот Сугено — чтобы вызвать тебя безо всяких доказательств… — сердито заговорил Такуму, но Харуюки оборвал его.

— Но я сейчас в таком положении, что меня вполне могут считать виновником, — почти простонал он. — Вся эта история — ловушка, которую устроил Сейдзи Номи. И я в нее вляпался по уши…

Чтобы изложить всю историю ловушки Номи, потребовалось неожиданно много времени.

Несколько минут спустя, когда они уже ехали на электроавтобусе по внешней стороне седьмой кольцевой, сидя рядом в самом конце салона, Харуюки наконец-то закончил рассказ, не упустив почти ничего. Он не коснулся всего двух вещей: откуда взялась программа-маскировщик, приготовленная Номи, и как он в душевой наткнулся на голую Тиюри.

Однако, похоже, думательные шестеренки в голове Такуму сработали как надо — источник программы он вычислил мгновенно. Почти сразу после того, как Харуюки замолчал, его лучший друг снял синие очки и прижал руку ко лбу.

— …Ясно.

Голос его звучал искаженно от презрения к себе.

— Это была та фотография, да? Групповое фото новичков секции кендо… значит, там сидел вирус. Прости меня, Хару, я должен был проверить тщательнее…

— Н-не, это не твоя вина, — лихорадочно замотал головой Харуюки. — Скорей всего, вирус был запрограммирован на самоуничтожение, как только фотку прочитывает кто-нибудь из секции кендо. Даже если бы ты его заметил — целью-то был только я. С самого начала он целился не в Таку, а в меня…

— Нет, я должен был сообразить, что что-то не так, ведь размер файла был слишком большой. А я вместо этого вломился к тебе домой, когда тебе было и так паршиво, и наговорил столько ужасного… Я даже ударил тебя!

Внезапно Такуму надел обратно очки и поднял правую руку Харуюки обеими своими.

— Уаа, эй, что ты —

— Хару, ударь меня. Если ты меня не ударишь, я не смогу себя простить.

— Да не, ничего, все нормально, правда!

Залившись краской, Харуюки перевел взгляд с Такуму на переднюю часть салона автобуса. Сидящие там домохозяйки и студенты смотрели на них двоих — кто-то выпучив глаза, кто-то хихикая. Разговора слышать они не могли; как, черт побери, они интерпретировали эту картину — высокий красивый Такуму склоняется и сжимает руку маленького толстого Харуюки?

Однако Такуму медленно придвигал лицо, явно не заботясь о мнении окружающих; поэтому Харуюки с неохотой прошептал:

— Погоди, погоди минуту, Таку. Эмм, я тоже… я тоже заслужил, чтобы ты меня ударил.

— Э?.. Почему?

Глядя в сомневающееся, нахмуренное лицо Такуму, Харуюки сказал про себя: «Прости, Тию». Она приказала ему никогда об этом не говорить, но Харуюки совершенно не собирался закрывать рот и делать вид, будто смотрит на Такуму свысока.

— Мм… когда я попался на ту программу-маскировщик и влез в женскую душевую… я там наткнулся на Тию.

Чтобы объяснить все, ему понадобилось еще две минуты.

С хлопком откинувшись на спинку сиденья, Такуму наморщил лоб пальцами и со вздохом произнес:

— Понятно… Вот, значит, какое отношение Ти-тян ко всему этому имеет…

— …Ага…

Выражение лица Такуму внезапно переменилось. Он искоса глянул на Харуюки и поднял палец.

— …Я сейчас не буду спрашивать, что именно ты видел, Хару. В том числе ради Ти-тян.

— Оо… ты правда настоящий джентльмен, Таку.

— Спасибо. …В любом случае, если так все было, можно догадаться, что это и есть суть угроз Номи. Видео, где Харуюки подглядывает, будет эффективно и против Ти-тян тоже.

— Ага. Пожалуй, против Тию оно будет даже эффективнее, чем против меня… Если Номи это понял и поэтому стал угрожать Тию, значит, он просто гений по части атак на слабые места других.

Такуму снова вздохнул, хлопнул Харуюки по колену и прошептал голосом, в котором слышалось чуть больше стали, чем прежде:

— Однако в этом и его слабость.

— Э?..

— Разве нет? Даже если он кражами и запугиванием заставляет других делать то, что он скажет, это не то же самое, что товарищеское сотрудничество. Даже если он временно заставляет Ти-тян… Лайм Белл подчиняться, по сути Номи, Даск Тейкер, все равно один.

— …Ага, точно.

Теперь Харуюки схватил руку Такуму, по-прежнему лежащую у него на колене. Она была прохладная, твердая и неописуемо надежная. Харуюки был всем сердцем рад, что сейчас рядом с ним Такуму, Сиан Пайл.

Прямо перед тем, как автобус пересек Новый проспект Оме и въехал в Нэриму, друзья сошли.

Они раскрыли зонты и какое-то время молча смотрели на машины, сплошным потоком проплывающие мимо. За этим потоком, испускающим негромкий гул электромоторов и водородных двигателей, начиналась территория, подконтрольная Красному легиону «Проминенс». Сейчас у Черного легиона «Нега Небьюлас» с ним было перемирие, но это относилось только к еженедельным территориальным сражениям, поэтому, если Харуюки и Такуму перейдут дорогу, оставаясь подключенными к Глобальной сети, наверняка и пяти минут не пройдет, как их кто-нибудь вызовет на дуэль.

Харуюки и Такуму кивнули друг другу. Харуюки сделал глубокий вдох и произнес голосовую команду:

— Комманд, войс колл, намбер зеро-файв.

Пока он вслушивался в гудки, его ладони постепенно покрывались потом.

Успокойся. Так он велел себе, однако подавить нервы было непросто. В конце концов, звонил он сейчас не кому-нибудь, а Бёрст-линкеру девятого уровня, управляющему сильнейшим в ускоренном мире дальнобойным аватаром, девочке-плаксе и в то же время молчаливой «Неподвижной крепости», Красному королю, Скарлет Рейн —

«Давно не виделись, братик Харуюки♪!»

Высокий голосок в его мозгу раздался неожиданно, и у Харуюки дернулись колени. Кое-как он все же сохранил равновесие и ответил не мысленно, а вслух, чтобы Такуму рядом с ним тоже слышал.

— А, д-да, мы давно уже не беседовали, Юнико-тя-…

«Блииин, достаточно «Нико». Ну, что случилось, что ты так вдруг звонишь?»

Нико, Красный король, разговаривала с Харуюки в «режиме ангелочка», как сейчас, только по прихоти, когда у нее было хорошее настроение. В таком режиме с ней иметь дело было проще, поэтому Харуюки ответил быстро, чтобы не упустить шанса.

— Ээ, ммм, мы хотим кое о чем поговорить… точнее, проконсультироваться насчет кое-чего. Нико… мы не можем прямо сейчас с тобой встретиться?.. Это, ммм, конечно, мы сами придем в Нэриму.

«Хмм… сейчас дождь? А, но я не против, как раз сейчас мне хочется тортик, такой, чтобы много клубники было сверху♪».

— Я, я угощаю, я угощаю. Сколько угодно.

«Урра! Тогда встречаемся вот в этом магазинчике».

Тут же в поле зрения Харуюки с шелестом раскрылась карта. На ней мигала точка недалеко от станции метро Сакурадай линии Сейбу — это было недалеко от того места, где Харуюки и Такуму стояли сейчас.

— К-конечно, думаю, мы туда доберемся минут за пятнадцать.

«Ок-кей, тогда до встрееечи!»

И она сбросила звонок. Такуму поднял голову, облегченно выдохнул (все же первый барьер удалось преодолеть) и кротко сказал:

— …Плата за мной.

— …Не, пополам, так нормально будет.

— Но мы же ради меня с ней встречаемся…

Пока друзья спорили, подошел следующий автобус; они замолчали, сели и тут же синхронно отключили нейролинкеры от Глобальной сети.

Раскрутив свой здоровенный мотор, автобус пересек Новый проспект Оме и оказался в Нэриме, владениях Красного легиона.

Назначенное место встречи оказалось симпатичной кондитерской, расположенной в маленьком торговом квартале. Половина площади была заставлена столиками и стульями — похоже, прямо здесь можно было и есть то, что купили.

Как только друзья остановились перед магазинчиком, закрыли зонты и стряхнули с них воду, сзади раздался плеск — похоже, кто-то весело шлепал по лужам. Едва Харуюки развернулся, в его круглый живот ткнулся маленький кулачок — уклониться не было ни шанса.

— Угг…

На стонущего Харуюки снизу вверх смотрела из-под ярко-красного зонта и ухмылялась миленькая девчонка с веснушчатым лицом и большими, сияющими зеленоватыми глазами[✱]Во 2 томе у нее глаза карие с красноватым отливом. Оба фрагмента переведены с оригинала верно.. Мягкие на вид рыжеватые волосы были завязаны в хвостики по бокам головы; на спине девчонка несла ранец поверх темно-синего школьного пиджачка. На шее виднелся красивый, как драгоценный камень, полупрозрачный красный нейролинкер.

Девчонка подошла еще на шаг и, крутя в руке зонт, сказала:

— Сколько лет, сколько зим, братик Харуюки. Ты все такой же толстый! И… — она повернула голову влево. — Давно не виделись, Профессор. Ты такой же уныыылый.

Харуюки и Такуму скованно улыбнулись и поприветствовали девчонку легким поклоном.

— Д-давно не виделись, ага. Прости, Нико, что мы тебя так вот позвали…

— Нормально, нормально! Давайте к делу, тортик, тортик!

Девчонка — Юнико Кодзуки, Красный король, правительница арен Нэримы — привычным жестом кинула зонт в стойку для зонтов и вбежала в магазин; друзья поспешно кинулись за ней.

Они сели за стол у задней стены магазинчика. Как только им принесли два кофе, молоко и торт под названием «Клубничный лабиринт» с ужасающим количеством ягод, Нико тут же схватила свою вилочку. Ткнула в блестящую клубничину на самой верхушке торта и, блаженно улыбаясь, отправила ее в рот.

Харуюки невольно зашевелил губами от зависти. Нико с ангельской улыбочкой заявила:

— А тебе нельзя!

— …Н-ну и ладно.

— Аа, шучу, шучу! Давай, скажи «Ааа».

Она наколола на вилочку еще одну ягоду и протянула Харуюки; тот машинально открыл рот. Однако клубничина проделала обратный путь под бессердечные слова «шучу, шучууу», и зубы Харуюки ухватили лишь воздух.

Когда Такуму, наблюдавший все это сбоку, деликатно кашлянул, Харуюки пришел в себя и выпрямил спину. Да, для такого сейчас не время.

— Во… в общем так, Нико. Насчет сегодняшней темы… мы тебя позвали встретиться в реале, потому что, эмм, мы хотим тебя попросить кое о чем…

— Попвошить? — переспросила Нико и сглотнула. — Слушаю, пока не съем десять клубничин.

— По-моему, это не совсем честно, но… — Харуюки кинул быстрый взгляд на Такуму, поскреб в затылке и перешел сразу к делу. — Эээ, я хотел попросить, чтобы ты научила профессора… в смысле Такуму. Эммм… как пользоваться системой инкарнации.

Едва Нико это услышала —

Она застыла на месте, не донеся до рта шестую ягоду.

Зеленые глаза заморгали. Нико склонила голову чуть набок, положила вилочку (по-прежнему с клубничиной) обратно на тарелку и откинулась на спинку стула.

Харуюки показалось, что он услышал щелчок, с которым внутри Нико переключились цепи. Конец «режима ангелочка».

Невинная улыбка шестиклассницы начальной школы испарилась, глаза превратились в щелочки, и Нико угрожающим голосом, в котором чувствовалось что-то огненное, переспросила:

— …Что сказал?

Харуюки, мгновенно покрывшись потом, начал было объяснять ситуацию, но Нико заткнула его, подняв палец, потом встала и обратилась к официантке, стоящей у стойки немного поодаль.

— Мы займем заднюю комнату ненадолго.

Молодая официантка в платье виноградного цвета с передником молча кивнула. Нико, взяв в правую руку блюдо с начатым тортом, а в левую — стакан с молоком, бодро зашагала прочь. Харуюки и Такуму переглянулись, потом, взяв свои чашки с кофе, неохотно побежали следом.

За стойкой начинался узкий коридор; на полпути была массивная дверь, на которой висела табличка «PRIVATE». Естественно, она была заперта, но Нико ткнула рукой со стаканом в некую точку в воздухе, и замок щелкнул.

За дверью была роскошная комната в западном стиле площадью в шесть татами[✱]Татами — соломенные маты, которыми в Японии традиционно застилают полы домов. Татами же служит единицей измерения площади комнат (даже тех, где собственно татами нет). Размер татами регламентирован: 90х180 см. Соответственно, комната в шесть татами имеет площадь 9.72 м. Стены и пол выложены темными деревянными панелями, пара диванов и столик посередине, в дальнем углу еще одна дверь — похоже, в туалет.

Тихо поставив блюдо и стакан на столик, Нико повозилась с виртуальным рабочим столом, проверяя что-то, потом резко повернулась к Харуюки с Такуму и заорала:

— Вы что, кретины?! Так вот вдруг говорить про такие вещи, как система инкарнации, в общественном месте!!!

— Ааа, п-прости!

Несколько секунд Нико сверлила взглядом, словно испускавшим какие-то лучи, стоящих столбом Харуюки и Такуму, потом наконец плюхнулась своим маленьким телом на диван, шумно вздохнула и скрестила ноги.

— …Ладно, можете уже расслабиться. Садитесь.

— А-ага.

Друзья тоже поставили кофе на столик и сели бок о бок напротив Нико. Взяв еще одну клубничину прямо рукой, Нико заговорила чуть тише.

— В этой комнате безопасно, она изолирована. Для начала: откуда вы узнали про систему инкарнации? Наверняка же не от той тетки… Блэк Лотус? Для вас еще рано узнавать о таких вещах непосредственно от Лотус. Слишком рано.

Харуюки хотелось, прежде чем отвечать на этот вопрос, самому кое-что спросить. Что вообще это за магазинчик, и зачем в кондитерской, расположенной в торговом квартале, радиоизолированная комната?

Но, судя по лицу Нико, она не собиралась позволять ему отклониться от темы. Харуюки неохотно отложил свой вопрос на полку, сделал глубокий вдох и начал рассказывать Красному королю правду.

— Эээ… это довольно долгая история, но… В общем, все началось, когда в нашу среднюю школу Умесато поступил один новенький, тоже Бёрст-линкер…

Харуюки рассказывал, прилагая немало усилий, чтобы изложить основные факты как можно более сжато и понятно.

Как новенький «Даск Тейкер» не появлялся в дуэльном списке «Brain Burst», хотя и был подключен к локальной сети школы.

Как он, применяя разные трюки, загнал в ловушку Харуюки (и не только его), более того, отобрал у Харуюки крылья, применив в ускоренном мире спецприем «Демоник коммандир».

Как Харуюки долго тренировался в «Безграничном нейтральном поле», чтобы противостоять сильному врагу, и как освоил в итоге систему инкарнации. Как Харуюки и Такуму, хоть и были в шаге от победы над Даск Тейкером благодаря этой силе, все же проиграли из-за предательства Лайм Белл.

И наконец — как Блэк Лотус, Черный король, уехала до воскресенья вместе с классом.

Не упомянул он всего две вещи: способность Лайм Белл к лечению и реальную информацию Даск Тейкера (то есть его настоящее имя, Сейдзи Номи).

Минут через пятнадцать Харуюки закончил свое объяснение, но Нико продолжала молчать. Она сунула в рот последний кусок торта, который медленно ела, пока слушала, проглотила его и наконец фыркнула.

— …Ясненько. Даск Тейкер… дуэльный аватар, который умеет отбирать. Если плюс к этому он еще может пользоваться инкарнацией, вам с ним точно не справиться.

— К сожалению, все именно так, — тихо произнес Такуму. — Даже в ближнем бою в помещении, когда я должен был иметь перед ним преимущество, я ничего не смог с ним поделать, как только он начал применять систему инкарнации. В такой ситуации я не более чем бесполезный груз. И это… мне совершенно не нравится.

Такуму оперся лбом на сжатые кулаки. Пристально глядя на него, Нико снова фыркнула.

— Так значит, вы лично отправились в Нэриму… чтобы попросить меня обучить вот этого вот Пайла пользоваться системой инкарнации, да?

— Совершенно верно, Красный король, — кивнул Такуму. Нико ловко крутанула вилочку между пальцами и навела рукоять на двух друзей по очереди.

— Что ж, я сочувствую вашему положению. Но… честно говоря, это проблема другого легиона, более того — легиона другого короля. Не логичнее ли мне позволить «Нега Небьюлас», в котором собрались сплошные изгои, благополучно развалиться и тем самым избавить себя от лишней проблемы в будущем?

Не в силах вынести эти слова, Харуюки попытался было возразить. Но Нико еще не закончила.

— …Допустим, я так скажу. Тогда Кроу, который сидит рядом с тобой, скажет в ответ: «Разве ты не просила нас о помощи, когда проблемы были у твоего легиона? Думаю, за тобой большой должок». Или что-то в этом духе. Я права?

Харуюки, намеревавшийся сказать ровно эти самые слова, мог лишь пялиться на Нико.

Нико отпихнула правой рукой блюдо в угол стола, потом, сняв резиновые сапожки, закинула ноги на стол и сложила руки за головой.

— Блин, так ведь и думала, что когда-нибудь это случится! Но все равно, лекция по системе инкарнации — это плата с очень приличными процентами…

И Нико вздохнула. Не отводя взгляда от ее лица, Харуюки машинально подался всем телом вперед.

— Ээ, т-так ты поможешь?

— Ничего не поделаешь. Иначе вы еще обидитесь, и со стороны будет казаться, что я не плачу по счетам. Черт, если бы я знала, что так будет, заказала бы «Королевский дворец», а не «Клубничный лабиринт»…

Несмотря на грубость Нико, в груди у Харуюки разлилось горячее ощущение.

Как он и думал, ускоренный мир существовал не только для того, чтобы драться со всеми подряд на дуэлях. Пусть даже разные Бёрст-линкеры — соперники друг другу, существует и нечто большее. Да — существует дружба.

Не зная, как выразить переполняющие его чувства, Харуюки, будто в тумане, бросился на стол и крепко обнял ножку в белом носке. В следующий миг —

— Гяаааа!!! Эй, ты чего все время хватаешь меня за ноги, похабник!

Одновременно с этим сердитым возгласом вторая нога Нико вмазалась в щеку Харуюки.

Первым указанием Инструктора Нико, по-прежнему дымящейся от ярости, было: «Достаньте из-под стола кабели и воткните в свои нейролинкеры».

Озадаченно склонив голову набок, Харуюки пошарил под столом — и действительно, там обнаружилось нечто вроде хаба, из которого торчали кончики автоматически сматывающихся XSB-кабелей. Он одновременно с Такуму вытянул на себя один из них, но потом застыл, не решаясь подключиться к незнакомой сети.

Нико, спокойно воткнув кабель себе в нейролинкер, сказала:

— Словами я мало чему смогу вас научить. Поскольку радиоволны тут блокируются, нам для глобального подключения придется соединиться напрямую!

Она по-прежнему была рассержена, так что друзья предпочли поспешно сделать что было велено. Перед Харуюки появилось и исчезло предупреждение о проводном соединении.

Пробежавшись пальцами обеих рук по воздуху перед собой, Нико посмотрела на Харуюки, потом перевела взгляд на Такуму и строго произнесла:

— Так. Сейчас почти пять вечера. Я должна вернуться в общагу к шести, значит, с тобой я смогу оставаться около получаса, до полшестого, то есть где-то пятьсот часов в ускоренном мире… около двадцати суток. Тебе нужно освоить только боевое применение системы инкарнации. Если тебе не удастся, я больше ничего не смогу сделать.

На спокойные слова Красного короля Такуму тут же ответил:

— Нет… достаточно недели внутреннего времени. Мне этого хватит.

— Хоо. Ты в себе уверен, Профессор. Уж я проверю как следует, насколько серьезно ты настроен на самом деле.

Ухмыльнувшись, Нико в своем синем пиджачке и оборчатой юбке откинулась на спинку дивана.

— Значит, ныряем в «Безграничное нейтральное поле» по счету «ноль». Готовы?

Харуюки и Такуму точно так же, как Нико, откинулись спиной и затылком на спинку дивана и хором ответили «да».

— Тогда поехали. Десять, девять, восемь, семь…

Харуюки закрыл глаза, сделал глубокий вдох и —

Через секунду после того, как Нико произнесла «один», все трое выкрикнули команду, отправляющую в ускоренный мир.

----------

Том 4 Глава 43

Первое, что Харуюки ощутил, — жестокий мороз, как будто время отмоталось на три месяца назад.

Он робко открыл глаза, и все его поле зрения заполнили цвета в бело-голубой гамме.

Это был снег — и лед. Все вокруг состояло из сплошного льда, покрытого тонким слоем снега. А небо было затянуто молочного цвета облаками.

— Арена «Ледниковый период», да? Не люблю ее.

Харуюки повернулся вправо, на голос, и увидел девчоночий аватар в рубиново-красной броне, покачивающий антеннами на голове.

Размером он был немного меньше, чем Сильвер Кроу. Маска, на которой горели круглые симпатичные глаза-линзы, тело, практически лишенное острых углов, — все это выглядело как безвредная куколка.

На самом же деле этот дуэльный аватар принадлежал настоящему демону со страшным дальнобойным вооружением, демону, способному даже плачущего младенца заставить замолчать, командиру легиона «Проминенс» Скарлет Рейн.

Красный король взглянула на Харуюки и недовольным голосом поинтересовалась:

— Эй, Кроу, эта твоя металлическая броня холодоустойчивая?

— В ц-целом да…

Нико кивнула, потом вдруг с воплем «нечестно!» зачерпнула немного снега у себя под ногами и прижала к спине Харуюки.

— Ухяааааа!

— А ну ржавей давай! Давай, кому сказала!

— Ийёгууу! К-когда я говорю «устойчивая», я имею в виду чисто урон, а х-холодно тут все равно!

Он отпрыгнул в сторону, чтобы избежать морозной атаки, и тут сбоку донеслось внушительное покашливание. Харуюки и Нико одновременно повернулись в ту сторону и увидели крупный аватар в синей броне, стоящий скрестив руки. Это, разумеется, был Такуму, Сиан Пайл.

— О, точно, точно, — Скарлет Рейн отошла от Харуюки с немного смущенным видом и тоже кашлянула. — В общем, пока что — добро пожаловать в Нэриму. Хотя если бы не эта наша ситуация, на тебя бы тут же напали и вынесли!

Она порывистым движением распахнула руки в стороны, и Харуюки снова огляделся.

И сразу же ощутил, какое широкое здесь небо. Причину он понял быстро. Троица стояла на пересечении замерзших дорог; здесь было не очень просторно, но в поле зрения не было почти никаких крупных объектов, которые бы загораживали обзор.

Разве что довольно высокий ледяной дворец возвышался чуть поодаль, к северо-западу. Мысленно сравнив то, что он видел, с картой города, Харуюки решил, что это муниципалитет Нэримы. И еще — далеко на востоке возвышалась здоровенная башня, верхняя часть которой растворялась в тумане. По-видимому, это был Саншайн-сити в Икэбукуро, в районе Тосима, там, где они сражались с Кром Дизастером. Ни других Бёрст-линкеров, ни «энеми» было не видать.

Харуюки набрал полную грудь холодного воздуха и сказал:

— А здесь просторно и уютно, правда!

Тут же в шлем Сильвер Кроу точно по центру угодил снежок.

— Ну и-извини, что тут ничего нет! У нас тут не Сугинами!!! — выпалила Нико (антенны у нее на голове встали торчком), потом отвернулась и продолжила: — Блин, все, разминка закончена! Начинаем урок, быстро! Вы оба, сели вот здесь!

Поняв, что его слова попали жительнице Нэримы в больное место, Харуюки переглянулся с Такуму, и друзья поспешно уселись посреди перекрестка.

Скарлет Рейн скрестила руки, выпрямилась во весь рост и бодро начала вышагивать перед друзьями… она внезапно стала совершенно другой.

Детскость, исходившая от нее до сих пор, начисто испарилась. Огонь в глазах-линзах засверкал ярче, и даже как будто бы весь аватар стал крупнее.

— Должна сказать сразу.

И голос ее тоже стал более четким… и холоднее, чем ледяной ветер арены.

— Прежде чем я начну обучать вас системе инкарнации, вы должны пообещать мне одну вещь.

Харуюки и Такуму сглотнули. Нико, посмотрев на них по очереди, отчетливо произнесла:

— Вы никогда не будете применять систему инкарнации, если только вас самих не атакуют с ее применением. Поклянитесь в этом честью Бёрст-линкера!

— …Ээммм, это потому что иначе ее применять — трусость? — вырвалось у Харуюки, но Нико мгновенно отвергла эту версию.

— Нет. Потому что в этой игре твой истинный враг — ты сам. В конечном итоге сила мысли существует не для того, чтобы побеждать противников, а чтобы противостоять собственным слабостям.

Харуюки и Такуму просто не могли как-то возразить. Кроме того, они в принципе не собирались изучать систему инкарнации ради того, чтобы с ее помощью выигрывать в дуэлях. Они хотели всего лишь сражаться с применяющим эту систему Даск Тейкером.

Коротко переглянувшись, друзья в унисон воскликнули «клянусь!».

— Отлично. Если вы нарушите клятву, я уж позабочусь, чтобы вам выпал кошмарный денек, имейте в виду.

Харуюки отчаянно закивал, потом осторожно задал еще вопрос:

— …Эээ, это, но. По-моему, бывает трудно отличить, где обычные приемы, а где инкарнация… У меня такое ощущение, что я могу не разобраться, пока удар не пропущу…

— Эй, ты же уже знаешь основы, да? — удивленно ответила Нико и выставила вперед указательный палец правой руки. — Слушай внимательно: у техник с использованием инкарнации есть два больших отличия от обычных… Во-первых, даже если ты ей пользуешься, твоя шкала спецатаки не разряжается!

— А… ага, к-конечно, да… — кивнул Харуюки, но тут же у него вырвался следующий вопрос. — …Но что тогда делать, если ты в «Безграничном нейтральном поле» и шкалы противника не видно?

Нико выбросила второй палец и —

— На это есть второе отличие! Она сияет!

— Си-сияет? — переспросил Харуюки — уж больно туманным было слово. Ну да — если вспомнить, «световой меч» Харуюки сиял белым, как намекало название, и «волна пустоты» Номи тоже испускала фиолетовое свечение; но неужели это явление системного уровня, общее для всех приемов с использованием инкарнации?

Услышав неуверенный голос Харуюки, Нико чуть улыбнулась.

— Это не что-то неопределенное вроде «решимости» или «боевого духа». Слушайте внимательно: когда мы применяем инкарнацию, наше сознание и дуэльные аватары подсоединяются к «системе управления воображением». Когда воображения оказывается в переизбытке, система переполняется, и нестабильные сигналы принимают вид светящихся нематериальных частиц — в общем, получается свет. Как-то… так.

Нико сжала кулак по-прежнему вытянутой вперед правой руки.

Внезапно рука от кулака почти до локтя окуталась красным пламенем… нет, это было не пламя. Это было дрожащее алое сияние.

— …Зависит, конечно, от силы твоего воображения, но если оно достаточно сильное, чтобы его можно было использовать в бою, то наверняка так получится. Мы это называем «оверрей»[✱]Overray — (англ.) дословно «сверхлуч». У автора используется это английское слово в сочетании с кандзи, переводящимися как «избыточный свет».. Понимаете, такого, чтобы от аватара постоянно исходил свет, никогда не бывает, если только он не применяет инкарнацию. Потому что обычные спецприемы если и дают сияние, то только на короткое время.

Нико резко убрала пламя с руки и подвела итог:

— В общем, если вражеский аватар постоянно испускает такую вот ауру, и плюс его шкала спецатаки не разряжается — это техника с инкарнацией. Но… даже в такой ситуации… если можете бежать — бегите. Отбивайтесь и сами применяйте инкарнацию только в тех сражениях, в которых необходимо победить любой ценой. Это понятно?!

…Естественно, у обоих друзей на языке вертелся вопрос «почему такое строгое ограничение?». Но от Нико, ожидающей ответа, исходила столь угрожающая аура (как от истинного короля), что Харуюки не стал углубляться в эту тему.

— …Понятно! — выкрикнул он в унисон с Такуму. Красный король, наконец-то приняв удовлетворенный вид, кивнула.

— Хорошо. Введение закончено.

Скрестив руки перед плоской грудью, она кашлянула и —

Неожиданно сказала нечто неожиданное.

— Сейчас вы, братцы, небось, так думаете. «Раз у системы инкарнации такие суровые ограничения, значит, она ужасно крутая, и если ее освоить, то все что угодно можно сделать». Так вот, это большая ошибка.

— …Э?.. — вырвалось у Харуюки, которого слова Красного короля изумили даже больше, чем угрожающая аура. — Н-не может быть. Сила инкарнации как раз ведь и должна делать невозможное возможным…

— Нет. Вникайте: инкарнация — ни разу не всемогущая сила. Усвойте это своими мозгами в первую очередь.

Заявив это голосом, в котором чувствовались языки пламени, Нико улыбнулась какой-то непонятной улыбкой и продолжила:

— Ты, кажется, недоволен, Кроу. Ты со мной не согласен?

Харуюки сглотнул слюну и нервно кивнул.

— А… ага. Потому что я… уже на собственной шкуре успел почувствовать, какая это потрясающая штука — инкарнация. И когда получал атаки, и когда сам атаковал.

— Пфф, а ты в себе уверен. Ладно, вставай.

Подчинившись поднятому указательному пальцу Нико, Харуюки робко встал. И, ощущая на себе взгляд Такуму, сделал несколько шагов вперед.

— Ну покажи нам эту свою потрясающую силу.

Этих слов Харуюки ждал и потому начал готовиться, еще вставая. Ответив коротким «хорошо», он подошел к одной из ледяных глыб, разбросанных поблизости.

Конечно, для короля Нико мои инкарнационные приемы — так, ничего особенного, но — давай-ка покажем ей что-нибудь, чего она не ожидает. Такие мысли и чувства жили в Харуюки. «Световой меч», который он освоил за неделю противостояния с отвесной трехсотметровой стеной старой Токийской телебашни, мог, между прочим, пронзать даже «волну пустоты» такого опасного врага, как Даск Тейкер.

Остановившись в метре от полупрозрачной голубоватой ледяной глыбы высотой с Сильвер Кроу, Харуюки чуть подсел. Расстояние было вполне подходящим — обычным ударом руки отсюда ни за что не достать.

Большой палец правой руки он согнул и вжал в ладонь, остальные четыре выпрямил. Чуть повернувшись телом вправо, поместил мечеподобную руку сбоку от тела.

Моя рука — клинок. Клинок, пронзающий все что угодно со скоростью света.

Свист холодного ветра, дующего над ареной, отступил, потом вовсе исчез. Все вокруг потускнело, лишь середина голубой ледяной глыбы виднелась отчетливо.

Вззз! Мелкая вибрация разошлась по всему телу Сильвер Кроу; белое сияние, которое Нико назвала «оверрей», появилось на кончике руки. Потом распространилось до запястья, потом еще дальше, почти до локтя.

— …Сси!!!

Все тело на миг охватил жар; Харуюки, чуть подвернув запястье, выбросил руку-меч вперед.

Раздалось высокое, чистое «кинн!»; из правой руки вырвался луч белого света и погрузился в самую середку ледяной глыбы.

Всего миг прошел после того, как луч исчез, — и вдруг что-то захрустело, по громадной глыбе прошла вертикальная трещина, и она раскололась надвое. Раздался тяжелый удар, и лежавший тонким слоем снежок облаком поднялся в воздух.

Харуюки выдохнул и снова выпрямился. Обернувшись, он услышал и увидел аплодисменты Нико. Такуму тоже искренне хлопал левой рукой по пикомету в правой.

— Хеее, у тебя более приличная техника, чем я ожидала. Впечатляет.

Харуюки поскреб в затылке и начал было отвечать на слова Красного короля «о, ну я бы так говорить не стал…», но Нико продолжила, и Харуюки застыл на месте.

— …Для первого шага первой ступени.

— …П-первого шага?

— Ну конечно! То, что ты сейчас показал, — один из четырех базовых приемов инкарнации, «Повышение дальности атаки».

— …Б-базовых? — обалдело переспросил Харуюки.

Нико жестом показала ему, чтобы он сел на место, кашлянула и продолжила:

— Значит, так. Может, это и называется так круто, «инкарнация», но, в конечном итоге, это четкая логика в рамках «Брэйн Бёрста»… иными словами, это просто система, которая управляется воображением игрока. Можно и по-другому сказать: мощное субъективное восприятие игрока заставляет бога этого мира… то есть систему ошибочно считать воображаемое реальным.

Алый аватар ненадолго замолчал, чтобы сделать небольшую передышку, и медленно продолжил, стараясь впечатать каждое слово в мозг своим ученикам.

— Но чтобы вызвать это явление, воображение должно быть достаточно сильным, чтобы обмануть даже себя самого, — только тогда удастся обмануть систему. Это уже не просто «сила воображения», это «вера». И для того, чтобы создать в себе эту веру, нужны две вещи. «Опыт», приобретенный колоссальным временем, и «жажда», источник которой — абсолютная нехватка чего-либо. Если воображение не подкрепить этими двумя вещами, оно никогда не превратится в реальность.

— …Опыт и жажда… — хрипло повторил Харуюки. Чуть кивнув, Нико отошла на несколько шагов и, свободно свесив руки по бокам тела, произнесла:

— …Специальная услуга. Показываю один раз, так что смотрите внимательно.

Едва это услышав, Харуюки и Такуму разом пересели в сэйдза. Чтобы ничего не пропустить, они выпучили глаза настолько, что те, казалось, вот-вот вывалятся из шлемов.

Маленький девчоночий аватар, стоя на перекрестке, повернулся на юг и —

Внезапно светло-красная огнеподобная аура окутала левый кулак Скарлет Рейн, совсем как в прошлый раз.

— Вот первая из четырех базовых техник, «Повышение дальности атаки», — произнесла Нико голосом, начисто лишенным эмоций, после чего выбросила вперед левую руку с такой быстротой, что та словно бы расплылась в воздухе. Послышался хлопок, как от кнута, и вперед унеслась прямая огненная полоса.

Мгновение спустя ледяная стена в тридцати метрах от аватара с шипением испустила облако белого пара. Когда оно рассеялось, в середине стены обнаружилась громадная дыра, сквозь которую легко смог бы пройти человек. По краям дыры цвет льда из голубого стал черным; насколько она получилась глубокой, понять было невозможно.

Двое ошеломленных мальчишек смотрели во все глаза; однако монотонный голос, доносящийся до их ушей, еще не смолк.

— А вот вторая базовая техника, «Повышение подвижности».

На этот раз огненная аура окутала ее маленькие ноги. Аватар быстро подсогнул колени — а потом исчез.

Нет, глаза Харуюки различили какой-то смутный силуэт. Сзади! Он быстро развернулся — да, Нико стояла там, уперев руки в боки. Она с легкостью преодолела метров тридцать от того места, где стояла изначально. Приглядевшись, Харуюки увидел на льду тонкий след, от которого поднимался белый парок. Не дав друзьям времени перевести дух, фигура Нико вновь исчезла из виду — лишь тихий шорох раздался. Она обогнула Харуюки с Такуму, оставляя за собой белый след, и вернулась туда, где была раньше.

Это было нечто.

По дальности ее атака бесконечно превосходила «световой меч» Сильвер Кроу, а скорость ее пробежки была намного выше, чем у налетающего мотоцикла Эш Роллера.

Сжав кулаки в попытке справиться с эмоциональным шоком, Харуюки, однако, не упустил ни одной детали и был готов к следующей демонстрации.

Однако.

[[image:/storage/reader-images/e57946c76a76a66e3ea3290adafdb5179ca648f8.jpg]]
Алый аватар гибким движением развел руки в стороны и произнес:

— Все.

— Н-но, — этот голос принадлежал Такуму. — Ты же сказала, что есть четыре базовых техники…

— Да. Третья — «Повышение силы атаки». Четвертая — «Повышение прочности брони». Но… ими я пользоваться не могу.

— Т-ты не можешь?! Базовую технику… даже король, даже Нико не может?!

Сердито глядя на Харуюки, у которого вырвался этот возглас, но не повышая тона, Нико ответила:

— Да, так и есть. Потому что… я сама знаю, что не такая уж сильная. Это «душевная рана», которая стала источником моего аватара… Скарлет Рейн.

Ее миленькая маска задралась к снежному небу. Красный король, один из сильнейших людей, правящих ускоренным миром, аватар, обладающий ужасающей огневой мощью, продолжил монолог. Голос Нико звучал как-то одиноко.

— …Я боюсь всего мира. Чем ближе я к нему, тем больше он меня ранит — всеми мыслимыми способами. «Брэйн Бёрст» впитал мое стремление держать его подальше от себя и создал этот аватар. Огневая мощь Скарлет Рейн — это как иголки ежа. А я внутри него — всего лишь слабая, бессильная малявка… Потому-то я и не могу своим воображением усиливать атакующую и оборонительную мощь своего аватара. Теперь вы понимаете, Кроу, Пайл? Это и есть абсолютное ограничение системы инкарнации.

Какое-то время лишь свист холодного зимнего ветра звучал над миром снега и льда.

Харуюки, опустив глаза, размышлял над словами Красного короля.

Нельзя сказать, что он много знал о Нико, Юнико Кодзуки, в реальном мире. Не помня лиц своих настоящих родителей, она поступила в начальную школу, которая служила заодно и общежитием. Вот и все, что она ему рассказала. Но жизнь явно ранила Нико так сурово, что Харуюки и вообразить не мог. Раны были настолько тяжелы, что даже в виртуальном мире, облачившись в свой аватар, она не могла поверить в собственную силу.

Если так…

Совершенно ясно, что мой аватар — проекция желания «улететь отсюда куда подальше». Руки, чтобы тянуться к тому, что не достать. Крылья, чтобы сбежать туда, куда никому другому не добраться. Вот почему я смог освоить «Повышение дальности атаки» и научиться перезаряжать «Ураганный двигун», то есть освоить «Повышение подвижности». И по этой же причине я вряд ли смогу улучшить оборонительные навыки через «Повышение прочности брони».

Но. Даже если все так и есть. Я хочу верить… в слова, которые она столько раз мне повторяла. «Ты можешь измениться»…

— …Иными словами, ситуация такая, — прервал долгое молчание голос Такуму. Харуюки резко поднял голову и взглянул на сидящего рядом с ним Сиан Пайла. — Человек может овладеть только теми видами инкарнации, которые сочетаются с природой его дуэльного аватара. И наоборот: даже если человек овладел инкарнацией, то, что он не может сделать, он все равно не сделает.

— Совершенно верно, — кивнула Нико и повернулась к Харуюки. — Возьмем, к примеру, «Повышение дальности атаки», которое нам Кроу показал. В принципе, Сильвер Кроу эта техника не нужна, у него ведь с самого начала были скорость и способность к полету. Впрочем, это оптимальный путь для того, чтобы научиться пользоваться силой воображения. То же самое можно сказать и про технику, которую я вам только что показала. Я выпендрилась и проделала во льду громадную дырку, но если бы я даже не пользовалась воображением, с этой штучкой… — она похлопала по кобуре на поясе. — С этой штучкой я бы куда легче сделала дырку, причем большего размера. Спрашивается, тогда зачем вообще нужна инкарнация?

Глядя на замолчавшую Нико, Харуюки склонил голову набок и принялся ворочать мозгами в поисках ответа. Но тут — конечно же — ответ дал Такуму, сидящий в сэйдза.

— Потому что от атаки инкарнацией можно защититься только инкарнацией, да?

— Точно. Система инкарнации определяет исход атаки-защиты быстрее, чем система обработки движений передает информацию игре. Это все равно что у врага лазерная винтовка, а у тебя всего лишь дубинка и кожаный щит. Уж кто-кто, а Профессор, который уже испытал на себе атаку инкарнацией от Даск Тейкера, когда сам ничего не знал, должен отлично понимать, насколько это несправедливо.

— …Да, это для меня было серьезным ударом. Эта атака Даск Тейкера, когда он своими когтями раздирал абсолютно все, — это, видимо, «Повышение силы атаки», но ощущение такое, что он даже с кулаком мог дать сто очков вперед любому острому оружию…

Нико фыркнула, уперла руки в боки и сказала:

— Короче, если ты собираешься серьезно драться с Даск Тейкером, тебе абсолютно необходимо освоить либо «атаку», либо «броню»… И вот тут-то мы наконец подошли к главному…

В голосе Красного короля вдруг появилась редкая для нее нотка нерешительности.

— …Ты правильно сказал, овладеть силой инкарнации, которая не сочетается с природой твоего аватара, почти невозможно, сколько ни бейся. Поэтому кое-что я обязательно должна у тебя спросить с самого начала. …Пайл, основное свойство твоего аватара — «ближний бой» или «дальний бой»?

— Эээ?!

Этот возглас вырвался у Харуюки. Переводя взгляд между Нико и Такуму, он обалдело произнес:

— Это… это же ясно уже, что он ближнего боя… да? Такого насыщенного синего аватара даже в Синдзюку нечасто встретишь.

— Я тоже так считаю, но в то же время это его «Усиленное вооружение»…

— А… — и Харуюки вновь уставился на громадный пикомет, надетый на правую руку Сиан Пайла от локтя и ниже.

Это «Усиленное вооружение» со страшной силой выбрасывало вперед встроенный в него стальной стержень. Его пробивная мощь была столь велика, что однажды во время сражения с Сильвер Кроу (металлическим аватаром, между прочим) эта пика одним ударом пронзила его броню.

В принципе, это все еще вписывалось в понятие «ближний бой», хотя и на пределе, но проблема в том, что сильнейшей спецатакой Сиан Пайла был «Лайтнинг сиан спайк». При этом пика заменялась на световой луч, который выстреливался. Досягаемость этого луча была больше пятидесяти метров, и уж это-то явно расценивалось как дальнобойная атака.

Несколько секунд Харуюки смотрел на пикомет, не в силах отвести взгляда —

Потом резко поднял голову и тут же опустил обратно.

Дуэльный аватар создается из шрамов на сердце своего обладателя. Внешность и «Усиленное вооружение» Сиан Пайла должны воплощать страхи и желания Такуму. Харуюки давно уже решил для себя, что сюда он лезть не должен.

Однако —

— Все нормально, Хару, — тихо произнес Такуму, и Харуюки робко поднял взгляд.

— …Т-Таку…

— У меня еще вчера вечером, когда я услышал от тебя про систему инкарнации, предчувствие появилось. Что я ее смогу освоить, только если вытащу на свет свои шрамы…

— Т-тогда я пойду сейчас.

— Нет, я хочу, чтобы ты тоже услышал. Потому что на самом деле я должен был все рассказать гораздо, гораздо раньше…

Сев ровнее, Такуму взглянул прямо в глаза сперва Харуюки, потом Нико и принялся рассказывать.

— …Думаю, Сиан Пайл — по сути аватар ближнего боя, как по нему и видно. Почему тогда он изначально получил дальнобойное снаряжение?.. Скорее всего, потому что в нем зашит мой страх.

— …Страх?..

Чего вообще может бояться Такуму — Такуму Маюдзуми, у которого есть и хорошая внешность, и способности, и вообще все?

Повернувшись к Харуюки, который, хоть и в полном замешательстве, все же внимательно слушал, Такуму пояснил:

— В третьем, четвертом и пятом классах начальной школы надо мной страшно издевались. Я даже думал спрыгнуть с крыши дома, причем не раз и не два.

— !..

Харуюки застыл, как примороженный. Нет, не может быть — чтобы над Такуму издевались?.. Такие мысли вихрились у него в мозгу. Словно утешая Харуюки, Такуму продолжил тихим голосом:

— Вполне естественно, что ты не замечал. Это все происходило не в школе и не дома, а в секции кендо, куда я ходил. Я… нескромно, пожалуй, так говорить, но, думаю, у меня весьма неплохие задатки для кендо. Я начал заниматься весной, когда перешел в третий класс, и, по-моему, осваивал технику довольно быстро. Мой статус в секции тоже быстро рос, и я уже начал побеждать старшеклассников. Но… это случилось в конце второго семестра. Когда тренера в додзё не было, кучка старшеклассников предложила мне поотрабатывать колющие удары.

— К-колющие удары, но…

— Да, да, это запрещено до старшей школы. Я им сказал «нет». Но «поотрабатывать» — это был всего лишь предлог. Они связали мне руки за спиной и стали тыкать синаем мне в горло, и еще, и еще. Мне было очень страшно, хоть я и был в шлеме… Я им кричал «прекратите, отпустите». Потом и голос потерял… Когда они меня наконец отпустили, у меня был жуткий синяк, даже под протектором. Даже сейчас… — Сиан Пайл поднял правую руку, провел по левой стороне шеи и вздрогнул. — …Там остался шрамик, который не проходит. И потом похожие штуки были еще. Но я не ушел из секции. Нет — я не мог уйти. Я не мог рассказать родителям… Хару, Ти-тян. Что я ушел, потому что надо мной измывались.

— …Таку… Я… ничего не замечал, совсем…

Лишь это удалось выдавить Харуюки. Но Такуму легонько покачал головой, будто говоря: «Ничего, нормально».

— Естественно, я мог пожаловаться родителям и тренеру. Но Общественных камер в додзё не было, а нейролинкеры мы снимали — наш тренер считал, что так правильнее, — так что у меня не было доказательств… Хотя нет, думаю, дело в другом — я потерял волю сопротивляться. По пути в додзё я много раз думал, что хорошо бы просто исчезнуть… Все это продолжалось, пока главный в той шайке не перешел в среднюю школу. Когда он перестал приходить в додзё, я был так рад…

Эти слова и вздох, который за ними последовал, Харуюки вполне мог понять и посочувствовать им, словно они относились к нему самому.

Однако рассказ Такуму на этом не завершился. За тихим «но» последовало неожиданное признание.

— Когда я перешел в шестой класс, я заметил у себя некую привычку. На тренировках все было нормально, но в поединках я на автомате уходил в оборону, когда противник наводил синай мне в горло. Это была страшная дыра в моей технике. Я изо всех сил пытался от нее избавиться, но чем сильнее я сосредотачивался, тем сильнее эта привычка проявлялась… С того самого дня страх получить этот ужасный удар в горло во мне засел намертво. Ну, поскольку колющие удары правилами запрещены, мне до сих пор удается это кое-как скрывать, но когда я перейду в старшую школу, то больше не смогу. Я просто не смогу ни принимать на себя колющие удары, ни наносить их.

Прервав свою речь, Такуму взглянул поочередно на безмолвную Нико, на сидящего рядом с ним Харуюки и наконец на «Усиленное вооружение» в своей правой руке, а потом спокойным тоном закончил рассказ:

— Этот пикомет олицетворяет мой страх… и одновременно гнев по отношению к колющим ударам. Я хотел поставить к стенке в рядок тех гадов, которые издевались надо мной тогда, и одному за другим проткнуть глотку своей стальной пикой… Вот почему мой дуэльный аватар, хоть и ближнего боя, обзавелся не мечом, а колющим оружием, Красный король.

Его последние слова были обращены к стоящему молча алому аватару.

Дослушав долгий монолог до конца, Нико кивнула и произнесла:

— Я поняла, какой у тебя «шрам». Значит, вот из-за чего бОльшая часть твоего потенциала ушла в «Усиленное вооружение», которое противоречит остальному твоему аватару… В таком случае, Пайл, твой противник — твоя собственная пика. Если ты пересилишь свой страх, то сможешь овладеть «Повышением силы атаки» как настоящий боец-рукопашник.

Сделав это заявление суровым голосом, Нико повернулась к Харуюки и спросила:

— …Ну ладно, мы с Профессором тогда начнем практическое занятие, а… ты что будешь делать, Кроу? Останешься с нами?

— Ээ… эмм.

Харуюки, отчаянно моргая, стряхнул с глаз слезы, проступившие, когда он понял наконец двоих стоящих перед ним людей, и ответил:

— …Нет, думаю, будет лучше, если я вас покину. Потому что… не могу толком высказать, но…

— Спасибо, Хару, — кивнул Такуму. Харуюки неловко улыбнулся и встал. Потом перевел взгляд на Нико и добавил:

— Думаю, я сейчас попробую еще кое-что выяснить. Как Даск Тейкеру удается не попадать в дуэльный список.

— Да, это никак нельзя оставлять без внимания. Если подумать — это даже более серьезная проблема, чем атаки инкарнацией. И еще — у меня такое ощущение, будто я недавно уже слышала что-то похожее…

— Э… п-правда?!

Харуюки необдуманно кинулся к Нико, но Красный король резко оттолкнула его и заорала:

— Говорила уже, чего ты все время на меня так кидаешься?! Это слух, просто слух! И кое-кто другой об этом больше знает, чем я, у него и спрашивай!

— Э? Г-где он?

Харуюки невольно заозирался, но вокруг, естественно, никого не было.

— Поймешь, когда разлогинишься. Портал на первом этаже муниципалитета Нэримы.

— А-ага…

Нико холодно пожала ему руку, давая понять, что встреча окончена, и Харуюки зашагал прочь — но.

— Ой, погоди еще чуток!

Услышав эти слова, Харуюки снова развернулся.

— Ч-что?

— Насчет этой техники «Повышения дальности атаки», которую ты использовал. У нее есть имя?

— И… имя?! — воскликнул, почти взвизгнул Харуюки, услышав столь неожиданный вопрос. Нико ткнула в его сторону указательным пальцем и громко затараторила:

— Это вовсе не для какой-то детской фигни, не чтобы казаться крутым! Насколько крута твоя инкарнационная техника, зависит только от твоего духа и воли. Но в идеале ты должен ее активировать с такой же легкостью, как обычные способности и спецатаки. У тебя три секунды ушло, чтобы подготовить прием и активировать его. Это страшно медленно! Поэтому ты сначала должен дать технике имя, а потом оно станет триггером — как только ты его произнесешь, воображение соберется само. Так что давай, придумай имя, прямо сейчас придумай!!!

Уаааа! Мысленно завопив, Харуюки в панике принялся шевелить извилинами, уставившись на руки.

— Эээ… клинок… меч… свет… зн-начит…

Подняв глаза, он промямлил:

— Ла… «Лазерный меч» пусть будет.

— Пф, отстой.

Нико начала смеяться над именем, которое Харуюки с таким старанием придумал и которое сам он считал очень классным, и потому Харуюки огрызнулся:

— А эти-то твои «дальность» и «подвижность», про которые ты раньше говорила!

— Дурак, это было для обучения.

Услышав знакомое покашливание, Харуюки поспешно взглянул на Такуму и поскреб в затылке.

— Нет, эммм. Эээ, Таку, это… ну, удачи!

Харуюки неуклюже поднял большой палец правой руки. Сиан Пайл поднялся на ноги и, ответив тем же жестом, сказал:

— И тебе, Хару. Но постарайся ничего безрассудного не предпринимать.

— Знаю. Вечером расскажу, что получилось.

Друзья кивнули, и Харуюки вновь направился к муниципалитету Нэримы. Пробежав несколько шагов, он в последний раз обернулся и прокричал:

— Нико! …Спасибо!!!

В ответ до него донесся привычный бодрый голос с оскорбительными интонациями:

— Заткнись и отвали уже!!!

----------

Том 4 Глава 44

Через портал, установленный в холле муниципалитета Нэримы, Харуюки вернулся в реальный мир.

Сделал
глубокий вдох, привстал с дивана. Отключая XSB-кабель, он повернул
голову и увидел сидящего рядом Такуму — глаза за стеклами очков были
закрыты, дыхание спокойное.

Сейчас сознание его друга продиралось
сквозь суровые тренировки в совершенно ином временном масштабе, чем у
Харуюки сейчас. Нет, простыми словами вроде «тренировки» этого не
описать. Такуму смотрел в лицо собственным ранам, которые много лет
загонял в самую глубину души, и старался их одолеть.

— …Таку, постарайся, — еле слышно прошептал Харуюки и выпрямился.

С
другой стороны стола полулежала одетая в форму начальной школы девчонка
с невинным спящим лицом. На самом деле она не спала, но… Как бы там ни
было, сейчас она больше всего походила на ангелочка. Харуюки мысленно
сказал ей «спасибо», потом открыл массивную дверь и вышел из
радиоизолированной комнаты в коридор.

…И тут.

— Сюда. Скорее.

Этот голос раздался откуда-то сверху, и Харуюки, вздрогнув, поднял голову.

Перед ним стояла, вне всяких сомнений, та самая официантка, которая недавно принесла Харуюки и компании торт и напитки.

Длинное
платье виноградного цвета с рукавами-фонариками. Поверх него —
белоснежный передник с умеренным количеством оборчатой тесьмы. Белая
кружевная лента на голове, немного более красный, чем платье, бант над
грудью.

Короче, она была одета в форму горничной. На вид
официантка была моложе, чем Харуюки показалось, когда он смотрел
издалека. Довольно высокая, но, похоже, она все еще училась в старшей
школе. Волосы были зачесаны по бокам, образуя идеальный пробор, сзади
ниже лопаток опускалась коса. Лицо у нее было довольно суровое, а глаза с
чуть закошенными вверх уголками усиливали эту суровость раза в два.

…Это из-за того, что я рано вышел? С Нико и Таку все будет в порядке?

Несмотря на эту мысль, Харуюки пока что просто кивнул и попытался сбежать из коридора в магазин. Но.

— Не туда.

С этими словами девушка резко схватила его за ворот блейзера, и голова Харуюки отчаянно мотнулась назад.

Харуюки офигел. Что еще за обращение с клиентом кондитерской со стороны официантки, да еще одетой как горничная?! Впрочем, следующие слова девушки усилили его замешательство в десятки раз.

— Выйдем через черный ход. За мной, Сильвер Кроу.

— …Чего?!.

Мысленно
вопя «айкакпоганоменяраскололивреалеееееее», Харуюки на автомате
кинулся в бегство, но, поскольку девушка продолжала крепко сжимать его
воротник, это привело лишь к тому, что Харуюки чуть не задохнулся.
Несмотря на стройную фигуру, хватка у официантки была просто страшная.

— Бежать не нужно. И даже если сбежишь, уже слишком поздно.

После того как девушка произнесла это высоким, но сипловатым голосом, Харуюки неохотно оставил попытки удрать и развернулся.

Горничная-сан
смотрела на Харуюки сверху вниз с абсолютно непроницаемым выражением
лица, потом, выпустив наконец ворот его блейзера, произнесла будничным
тоном:

— Скарлет Рейн сказала помочь тебе. Мое имя «Блад
Лепард»[✱]Blood — (англ.) «кровь». Второе слово — искаженное «леопард»..
Когда обращаешься, зови меня «Лепард», не «Блад». Сокращенно «Пард», не
«Лепа».

— Пого… ди секун… дочку, — каким-то чудом сумел выдавить Харуюки, изо всех сил пытаясь въехать в ситуацию.

«Спроси того, кто больше знает».

Красный
король Нико четко сказала это Харуюки, прежде чем он разлогинился. Но
Харуюки, естественно, предположил, что этого «кого-то» он встретит в
ускоренном мире.

Но, судя по всему, эта вот горничная-сан,
показавшаяся Харуюки в реале, и была тем самым Бёрст-линкером из
Красного легиона, который «больше знает». Кроме того, она же работала в
этом магазинчике. Иными словами, здесь была не просто кондитерская, а
что-то вроде базы «Проминенс»…

Когда он додумал до этого места,
горничная-сан, которую теперь уже следовало звать «Блад Лепард»
(сокращенно — «Пард-сан»), с явным нетерпением произнесла:

— Я ждала две секунды. Дальше будешь думать на ходу.

Длинная юбка мягко заколыхалась, когда девушка развернулась и решительно зашагала к двери в конце темного коридора.

Дверь, похоже, и была черным ходом; она располагалась возле гаража за кондитерской.

Горничная-сан
поводила пальцами в воздухе, и ворота гаража, выходящие на дорогу,
начали открываться. Похоже, Блад Лепард была той еще торопыгой; она
выставила палец в сторону Харуюки, будто не могла позволить себе тратить
время на ожидание, и сказала:

— Командир мне сообщила только
одно. Есть Бёрст-линкер, который подключается к локальной сети, но не
появляется в дуэльном списке. Ты хочешь узнать, как он это делает. Это
так, кей?

Она задала вопрос, использовав суперкороткую фразу, в
которой и без того маленькое слово «окей» сократила еще больше. Харуюки в
ответ кивнул.

— А… ага, все так и есть.

— О перехвате списка я слышу впервые, но слышала о «локальносетевом тролле».

Услышав эти слова, неожиданно произнесенные горничной-сан, Харуюки машинально подался вперед и нетерпеливо переспросил:

— Ло-локальносетевой тролль?.. Кто он?

—
Я мало что знаю. Похоже, в одной сети есть Бёрст-линкер, который
влезает, дерется и исчезает, прежде чем его вызывают на реванш.

— И г-где эта «одна сеть»?!

— Акихабара.

Услышав мгновенный, короткий ответ, Харуюки на этот раз отшатнулся назад.

— …Ак-кихабара, если я правильно помню, — территория Желтого легиона…

— Да.

Глядя на горничную-сан, которая кивнула как ни в чем не бывало, Харуюки сглотнул.

Всего
три месяца назад Красный король Нико оказалась в смертельной опасности,
угодив в коварную ловушку Йеллоу Рэдио, Желтого короля, правящего
легионом «Крипт Космик Саркус». Харуюки и остальные члены «Нега
Небьюлас», сопровождающие Нико, тоже попали в засаду с участием десятков
игроков, и им пришлось очень тяжело, так что, можно сказать, «Нега
Небьюлас» сейчас был с Желтым легионом в более враждебных отношениях,
чем с другими из шестерки больших легионов.

Конечно, Харуюки очень
хотелось собрать информацию, но в то же время ему недоставало смелости
соваться в логово такого врага. Он закусил губу.

Нет, сейчас я
не могу позволить себе бояться. Мне уже повезло, что я узнал, что в
Акихабаре есть ключ. И потом, если я там пролезу в число зрителей
какой-нибудь обычной дуэли и там подслушаю, как говорят об этом, то мне
самому, может, и не придется драться…

Так Харуюки думал, пытаясь собрать в себе хоть чуть-чуть храбрости.

Тем временем Блад Лепард, несколько секунд стоявшая молча, отрезала:

— Кей. Мы выдвигаемся.

— Э?

…«Выдвигаемся» — в смысле, в Акихабару? Она тоже идет со мной? Надеюсь, не в этом наряде?..

Горничная-сан
вновь схватила Харуюки за ворот и, не произнося ни слова (будто давая
понять, что вообще не собирается больше ничего говорить), вошла в гараж.
Ее полуботинки глухо стучали по земле.

Там, внутри, всем видом внушая почтение, стоял…

…здоровенный, больше двух метров в длину, электрический мотоцикл.

Это
«нечто» не имело ничего общего с обычными электроскутерами, мирно
ездящими по улицам. Всю его тушу покрывал блестящий красно-черный
обтекатель, переднее и заднее колеса, каждое с собственным встроенным
мотором, были ужасно толстыми. Несмотря на то, что покрытие рычагов
активной подвески было настолько потрепано, что уже практически ее не
защищало, в целом мотоцикл выглядел очень обтекаемым и приземистым,
будто прильнувшим к земле.

— Офи… геть… — вырвалось у восхищенного
Харуюки. Тем временем Пард-сан взяла с полки возле стены что-то круглое
и бросила ему. Харуюки машинально поймал этот предмет и лишь потом
взглянул на него — это был красный открытый шлем.

— …Чего?

Не сводя глаз с Харуюки, не понимающего, что происходит, Блад Лепард быстрым шагом подошла к нему и забрала шлем обратно.

Потом вдруг нахлобучила его Харуюки на голову. После чего одной рукой мастерски застегнула пряжку у него под подбородком.

Потом
она надела свой шлем — черный и глухой — прямо поверх наголовной ленты,
поправила выбившуюся из-под него косу, в очередной раз схватила Харуюки
за ворот и усадила на двухместное сиденье мотогромадины.

…Нет. Не может быть. Погодите. Погодите минутку.

Харуюки
только успел мысленно прокричать эти слова, а горничная-сан, так и не
сняв одеяние горничной, уже оседлала мотоцикл и взялась за грубые
рукоятки своими тонкими руками, на которых вдруг оказались кожаные
перчатки.

— Включить.

Похоже, это была голосовая команда —
приборная панель мотоцикла тускло зажглась. Рычаги активной подвески,
торчащие вперед и назад, чуть спружинили.

Поскольку нейролинкер
Харуюки тоже подключился к процессору мотоцикла, в поле зрения открылись
окошки спидометра и индикатора заряда батареи. Одновременно он услышал
слова Блад Лепард, но не голосом, а мыслями, через беспроводное
соединение.

«Хватайся».

«Ээ, эмм, не, но…»

Едва он
успел так подумать, как перед ним возникли две ладони и вцепились в его
запястья. Харуюки почувствовал, что его руки тянут вперед и заставляют
сомкнуться на тонкой талии горничной-сан прямо поверх передника. Похоже,
эта девушка следовала принципу «не повторять одно и то же дважды».

Хотя Харуюки уже наполовину сдался (все равно, похоже, сбежать отсюда нереально), все же он спросил:

«А… эмм, ты так и поведешь в таком виде?»

«Тратить время на переодевание бессмысленно».

«И… и это, с магазином все будет в порядке?»

«Моя смена до пяти. Если есть еще вопросы, задавай все сразу».

«…Больше нет».

«Кей».

После чего горничная-сан непринужденным движением врубила мотор.

ВРРРРР. С бездонным рокотом посреди тишины гигантский мотоцикл выскользнул из гаража кондитерской.

На
часах в правом нижнем углу поля зрения было 17.08. Дождь уже успел
прекратиться, прорехи между плывущими на запад облаками светились
суперским оранжевым светом.

Ой, я забыл в магазине зонт. Ладно, Такуму потом заберет.

Пока
Харуюки с трудом ворочал эти мысли в явно эскапистской манере,
электромотик медленно и практически беззвучно выехал из квартала
Сакурадай. Похоже, Блад Лепард, хоть и кажется очень нетерпеливой,
все-таки водит безопасно —

Харуюки почувствовал, как напряжение
уходит из плеч, и как раз в эту секунду мотоцикл, добравшись до большого
перекрестка, свернул вправо, на седьмую кольцевую.

ВРРРААААА!!! Встроенные в колеса моторы резко взвыли, и стрелка голографического спидометра скакнула вверх.

Длинная юбка перед глазами Харуюки захлопала на ветру. Поток воздуха нажал на визор его шлема.

— …Аааааааа!!! — завопил Харуюки реальным голосом.

Громадный
мотоцикл с водителем в одежде горничной и учеником средней школы в
школьной форме съехал с седьмой кольцевой на улицу Мэдзиро и решительно
устремился на восток.

…Кстати сказать. В нынешнее время случаев
превышения скорости мотоциклами и автомобилями просто не было. Потому
что система управления машиной автоматически выставляла ограничитель
скорости на уровне разрешенного на данной конкретной дороге максимума.
Если кто-то захочет разогнаться сверх предела, ему придется либо
незаконно перестроить всю систему, либо приказать ей войти в режим
чрезвычайной ситуации и временно отключить управляющий ИИ. Разумеется,
отключение ИИ без уважительной причины тоже незаконно, так что в обоих
случаях нужно быть готовым познакомиться с наручниками.

Мотоцикл,
которым управляла Блад Лепард, естественно, не был модифицирован ни
одним из этих способов и летел со скоростью 80 км/ч — предельно
допустимой на улице Мэдзиро; однако от нуля до максимума он разгонялся
за невероятно короткое время. Естественно, круглое тело Харуюки то и
дело мяли ускорения, которые он никогда прежде не испытывал в реале, и
всякий раз он вскрикивал. Вдобавок ко всему его живот давил на стройное
тело Пард-сан, которую он обхватил руками; Харуюки просто уже не знал,
что делать.

…Слава богу, что я сижу сзади. Иначе бы я чувствовал не ее спину, а грудь. Нет, стоп, это «иначе» же вообще невозможно?

Пока
он ворочал эти мысли в идущей кругом голове, мотоцикл въехал на улицу
Сотобори в Иидабаси. На этой небольшой улочке в центре города было полно
машин; водители электромобилей и скутеров, замечая мотоцикл с Пард-сан и
Харуюки, начинали изумленно моргать.

Это было вполне естественно.
Ослепительная горничная в белоснежном переднике едет в сумерках на
громадном спортивном мотоцикле, какие мало кто из людей видит в наши
дни, — та еще картина. Мало того — у нее за спиной еще и среднешкольник
приютился.

Не в силах вынести многочисленные взгляды, впивающиеся в
них, пока они ждали на светофоре, Харуюки опустил голову и мысленно
произнес:

«…Э-эмм, мы просто потрясающе выделяемся».

«Да».

Краткий
ответ Пард-сан, явно намекающий, что это все для нее не имеет значения
(нет — она правда думала, что это не имеет значения!), вовсе не
обескуражил Харуюки, и он продолжил:

«…П-по-моему, так вот заявляться на территорию ККС немножко опасно».

На этот раз ответ был подлиннее.

«Эн-Пи[✱]NP — сокращение от «No Problem» (нет проблем).. Наоборот, мы не вызовем подозрений».

«Ээ?»

Больше
отвечать она не стала и, когда светофор загорелся голубым[✱]В Японии
разрешающий сигнал светофора голубой, а не зеленый., врубила полный газ.
Двигатель выстрелил их вперед, как молнию. Харуюки задохнулся.

Смысл
ответа Пард-сан он понял уже после того, как мотоцикл въехал на
многоэтажную парковку на западном краю Акихабары и они вдвоем пошли
пешком.

Едва они выбрались на главную улицу, пронзающую весь
квартал электроники с севера на юг, в глаза Харуюки бросились по меньшей
мере три горничных. Ну, разумеется, это были ненастоящие горничные —
впрочем, Блад Лепард тоже, но все равно; они с улыбками раздавали
прохожим голографические листовки, рекламирующие, похоже, какой-то
магазинчик. Да уж, единственное внешнее различие между этими девушками и
Пард-сан — их улыбающиеся лица.

— Понятно…

Сообразив наконец, в чем дело, Харуюки снова вгляделся в Неспящий город, Акихабару.

Квартал
был перестроен в начале двухтысячных и стал выглядеть очень модерново и
интеллектуально. Но позже цены на землю упали, основные продажи бытовой
электроники переместились в Икэбукуро и Синдзюку, банки, сильно
ослабшие во время экономической депрессии тех времен, ушли отсюда,
собственность раздробилась между множеством владельцев — словом, в 20-е
годы в квартале воцарился такой же хаос, как в прошлом веке.

Сейчас,
в 2047 году, здесь располагалось дикое количество мелких магазинчиков,
где продавалось все, что имело отношение к электричеству, сетям и
субкультурам. В витринах выстроившихся вдоль улицы магазинов сияли
неоновые огни, в каждой что-то свое — полное разнообразие; находиться
здесь было все равно что в центре галактики, в окружении бессчетного
множества звезд всех мыслимых ярких цветов.

Если сейчас Харуюки
подключится к Глобальной сети и согласится принимать рекламную
информацию без ограничений, его поле зрения мгновенно забьется
голографическими листовками, рекламирующими детали для нейролинкеров,
компьютеры в рассрочку, всяческие программы… за этими листовками он
вообще видеть что-либо перестанет.

— Класс… — выдохнул он,
блаженно купаясь в информационном хаосе, который уже нельзя было назвать
реальностью, только виртуальным миром; но тут его снова ухватили за
ворот.

— Сюда.

Блад Лепард, у которой окружающее, похоже,
особо сильных эмоций не вызывало, двинулась по забитому покупателями
тротуару на север, волоча Харуюки за собой.

В итоге она его привела к особо шумному зданию, вход в которое был не непосредственно с улицы, а чуть в глубине.

С
первого взгляда Харуюки не сумел понять, что это за магазин. Над входом
мигала неоновая вывеска «QUADTOWER», внутри царил полумрак. А еще
оттуда вырывалось множество накладывающихся друг на друга громких
электронных звуков.

— …«Квадтауэр»? Что это?.. — спросил малость испугавшийся Харуюки.

— Ге-цен.

После этого короткого ответа Пард-сан решительно вошла в магазин. Что еще за ге-цен? С этой мыслью Харуюки засеменил следом.

Значение этого слова стало ясно, как только он спустился по короткой лестнице и шагнул на темный пол.

На
бетонном полу плотными рядами стояли доисторические игровые автоматы —
здоровенные, с устаревшими ЭЛТ-экранами и джойстиками. Из всех динамиков
безостановочно лилась игровая музыка, звуки ударов и взрывов. Игроки,
полулежащие на креслах с откинутыми спинками, сосредоточенно молотили по
клавишам.

Пока Харуюки, стоя у входа, обалдело смотрел на
происходящее, возле стоящих в два ряда игровых автоматов победно вскинул
руки один из игроков, и тут же толпа зрителей на заднем плане подняла
шум. По другую сторону ряда с убитым видом встал паренек. Похоже, эти
двое сражались друг против друга на двух машинах.

Один из зрителей
— точнее, одна — тут же села за освободившийся автомат. Ярко одетая
девушка, смахивающая на какого-то игрового персонажа, достала из кармана
серебряную 100-иеновую монетку и сунула в щель посреди автомата.

— По… понятно, — сухим ртом прошептал Харуюки. — Ге-цен — это значит гейм-центр. А эти машины — «аркадные игровые автоматы»!

Харуюки продолжал говорить возбужденно, но Блад Лепард, как обычно, ответила коротким «да» и снова двинулась вперед.

Харуюки,
хоть и понимал важность цели, которая привела его в этот квартал, не
мог подавить в себе желания тоже сесть за одну из этих машин; один-то
разок ничего не изменит! С такими громадными контроллерами он раньше
дела не имел, но на домашней игровой приставке, управляемой с геймпада,
он столько играл в 2D-файтинги, что даже устал от них.

Но, увы, у
него не было с собой этих старинных штук, 100-иеновых монет — ни в
карманах формы, ни в сумке. Если как следует поискать, где-то здесь
наверняка найдется автомат по обмену электронных денег; но стоит ему
только разлучиться с Пард-сан в этом большом и темном заведении, может
случиться ужасное… его, вероятно, отругают. Так что Харуюки, едва не
плача, отказался от этой идеи.

Когда в его голове с оооочень
большим запозданием всплыл вопрос «А зачем, собственно, она притащила
меня сюда?», Харуюки погнался за качающейся косой на фоне платья
горничной, и совсем скоро они оба оказались возле дальней стены
заведения, где был лифт.

Страшненький древний лифт проглотил Харуюки и Пард-сан и с грохотом понес их вверх. Остановился он на четвертом этаже.

За
открывшейся дверью царила атмосфера, абсолютно ничем не напоминающая
ту, что была в полуподвале; здесь было тихо, как в могиле. И тоже были
ряды, но не игровых автоматов, а узких кабинок, разделенных
внушительными на вид панелями. У правой стены стояли автоматы по продаже
напитков.

Такого рода места Харуюки тоже были знакомы. Так
называемые «дайв-кафе», предлагающие дешевые кабинки для Полного
погружения в уединенной обстановке. Поскольку кабинки запирались, нырять
отсюда было безопаснее, чем оставлять свое тело на открытом
пространстве — в какой-нибудь кофейне или семейном ресторанчике.

Однако
рядом с парковкой, где Пард-сан оставила мотоцикл, было полно
дайв-кафе. Харуюки задумался, почему они пришли именно в это неблизкое
заведение, но тут Пард-сан, быстро получив чек в автомате, широким шагом
двинулась вглубь помещения. Харуюки неохотно последовал за ней.

[[image:/storage/reader-images/10784c7c4c57d2ea465cf41bca9a048241315973.jpg]]
Но —

— Входи.

То,
на что указала Блад Лепард, было, вне всяких сомнений, одноместной
кабинкой. Более того, когда Харуюки сделал что было велено, она сама
зашла следом как ни в чем не бывало, так что он просто не мог не
уточнить:

— Э-эмм, здесь всего одно сиденье.

— Все двухместные кабинки заняты. Если мы вдвоем поместимся, все нормально.

Дав
этот бесстрастный ответ, она задвинула дверцу, и крепкий на вид замок
громко щелкнул. Подобрав длинную юбку, она затем уселась немного боком
на откидывающееся кресло.

Когда Пард-сан отодвинулась своим
стройным телом к самому краю, осталось сантиметров сорок свободного
пространства. Однако толстый Харуюки влез бы туда с трудом. Там было бы очень тесно.

— …Эм.

Харуюки хотел было сказать: «Пойду закажу себе еще одну кабинку», — но горничная-сан его опередила:

— Эн-пи. Меня не заботит прижиматься к ребенку.

Зато
меня еще как заботит!!! И вообще, если вспомнить первое условие
возможности стать Бёрст-линкером, ты старше меня не более чем на три
года!!!

Несмотря на этот мысленный крик души, Харуюки уже
успел смириться с таким обращением и потому, пробормотав «т-тогда прошу
прощения», сел рядом с Блад Лепард. Несмотря на то, что он пытался как
можно сильнее отклониться от девушки и прижаться к ручке кресла, между
его носом и грудью под белоснежным передником оставалось миллиметра два.

Едва
Харуюки почувствовал в воздухе сладковатый аромат, отдающий сливками и
клубникой, у него закружилась голова, однако он вытерпел. Тут же до него
донесся шепот с такого близкого расстояния, что, казалось, даже дыхание
Пард-сан ощущалось.

— Первое. Установи аватар для Полного погружения, который нельзя связать с тобой в реале.

— …А, ага.

Кое-как
снова запустив затормозившийся мыслительный процесс, Харуюки быстро
влез на виртуальный рабочий стол и сменил аватар с розового поросенка,
которым он пользовался в локальной сети средней школы Умесато, на
зеленую ящерку, которую не применял раньше никогда.

— Г-готово.

— Второе. Когда нырнешь, иди в ворота «Акихабара BG».

— П-понял.

— Кей. Начинаю отсчет. Один, ноль.

…Обычно отсчет ведут как минимум с трех!

Одновременно с этой мыслью, мелькнувшей в голове Харуюки, два рта одновременно произнесли команду:

— Директ линк.

Фшшш! С этим звуком сознание Харуюки отделилось от тела и упало в черноту.

Снизу
подплыло несколько ворот доступа. Поскольку от Глобальной сети Харуюки
был отключен, все это были локальные сети, расположенные в этом здании,
«Квадтауэре». Среди сверкающих надписей «Читайте сколько захотите!» и
«Онлайн-игры бесплатно» обнаружилась и неприметная строчка «Акихабара
BG».

Как только Харуюки потянулся к ней невидимой рукой, круглая
иконка подплыла ближе, и его туда затянуло. Харуюки ощутил легкую
задержку — признак того, что проводилась какая-то процедура
идентификации.

Но совсем скоро он вновь ощутил движение, и наконец его ступни с металлическим стуком опустились на пол.

Подняв голову, Харуюки обнаружил себя в месте, которое можно было бы назвать или громадным баром, или клубом.

Стены
и пол были из ржавых железных плит и проволочной сетки. Посередине было
прямоугольное пространство вроде атриума; на полу первого этажа,
окружающего этот атриум, и второго этажа стояли примитивные столы —
просто железные плиты, установленные через равные промежутки.

За
этими унылыми столами сидело множество аватаров, которые, видимо, тоже
нырнули в этот бар. Все они были в тени, но когда Харуюки увидел их
силуэты, то вздрогнул.

Это заведение было не в ускоренном мире, а в
обычном виртуальном пространстве. И тем не менее Харуюки понял. Все они
— Бёрст-линкеры. Иными словами, сеть под названием «Акихабара BG» была
тем местом, куда могли подсоединяться только люди, у которых в
нейролинкере установлена программа «Brain Burst».

Сглотнув горлом своей зеленой ящерки, Харуюки огляделся повнимательнее.

Следующее,
что он заметил, — висящий на цепи в центре атриума большой
четырехсторонний монитор. В тускло освещенном помещении символы на
виртуальных дисплеях виднелись совершенно отчетливо.

На самом верху готическим шрифтом было написано: «TODAY’S BATTLE»[✱]Today’s battle — (англ.) «сегодняшнее сражение»..

Ниже — «18.00», скорее всего, текущее время.

Следующая
строка: «»Фрост Хорн lv 5″ 1.57 VS «Слейт Болт lv 4″[✱]Frost horn —
(англ.) «морозный рог». Slate bolt — «аспидный болт» (или стрела, или
молния) (аспидный цвет — синевато-серый). Lv — сокращение от level
(уровень). 3.22» — явно объявление о дуэли. Но Харуюки не понимал, что
означают числа с десятичной точкой после уровней.

— …Эмм, это же… — тихо обратился Харуюки, закончив наконец глазеть по сторонам, к стоящей рядом Блад Лепард.

Ее
аватар, естественно (или, правильнее сказать — ожидаемо), был без
платья горничной. Все тело облегал черный кожаный гоночный комбинезон.
Однако из ворота торчала вовсе не человеческая голова. Зверь — что-то из
кошачьих — с красивым темно-красным мехом. Впервые за все время до
Харуюки дошло, что имя «Лепард» похоже на «леопард».

Леопардоголовая гонщица глянула своими пепельно-золотыми глазами сверху вниз на ящерку Харуюки и ответила:

—
«Акихабара Батлграунд»[✱]Battleground — (англ.) дословно «площадка для
сражений». Арена, в общем.. Священная дуэльная арена Бёрст-линкеров.

—
С-священная?.. — переспросил Харуюки. Потом внезапно ему в голову
пришла одна мысль, и он добавил: — Акихабара — значит, здесь база
Желтого легиона, или как?

— Нет. Единственная абсолютно нейтральная зона во всей Акихабаре… За мной.

И, цокая сапогами, она пошла прочь. Харуюки засеменил следом.

В
самой глубине бара находилась, естественно, стойка, сделанная из
железных пластин. Блад Лепард текучим движением села на табурет
посередине. Харуюки на раз-два взгромоздил свое ящеричье тельце на
соседний.

— Добрый вечер, «Матчмейкер»[✱]Matchmaker — (англ.) «организатор матчей»..

При
взгляде на аватар по ту сторону стойки, вскинувший голову в ответ на
тихие слова Пард-сан, Харуюки мгновенно подумал: «Дворф!»

Низкое,
кряжистое тело, спутанная борода. Очки в металлической оправе поверх
запавших круглых глаз, громадный галстук-бабочка. Странно, что он не
держал топор в грубых лапищах.

Дворфоподобный аватар сперва поднял
взгляд на леопардовую голову Пард-сан и выгнул бровь, потом посмотрел
на ящеричью голову Харуюки и хмыкнул, затем снова повернулся к Пард-сан и
улыбнулся.

— О, да у нас редкий клиент. Сколько месяцев мы тебя
не видели, Леопард[✱]Здесь и далее Матчмейкер обращается к ней не по
английскому нику «Лепард», а по-японски «хё», «леопард».?

И голос
был как у типичного дворфа — этакий баритон. Но раз уж этот аватар был
подключен к здешней сети, управлял им тоже Бёрст-линкер, а значит, ему
не больше 17 лет.

Впрочем, забивать себе голову подобными
вопросами — глупо, да и невежливо. Пард-сан слегка пожала плечами и
ответила коротко: «Восемь месяцев». Дворф с многозначительным именем
«Матчмейкер» снова улыбнулся — его усы шевельнулись — и спросил:

— Что, заскучала по настоящим боям? Или пришла подзаработать на карманные расходы?

— Прости, но сегодня я пришла не ради дуэлей и не ради ставок.

После этих слов у Харуюки невольно вырвалось:

— Ста… ставок?!

Дворф поднял обе брови и качнул бородой в сторону огромного центрального монитора.

— Глянь-ка на те цифры. Это букмекерские коэффициенты.

— Коэффициенты…

Теперь,
когда он это сказал, все стало очевидно. Числа 1.57 и 3.22 следом за
именами участников дуэли могли быть только букмекерскими коэффициентами.

Иными словами, здесь делались ставки на исход дуэлей между Бёрст-линкерами.

— …И, и что тут ставят? Не-не-не-не бёрст-пойнты же, да? — хрипло спросил он. Дворф громко фыркнул.

— Дурачок, если бы мы тут ставили очки, азартные идиоты теряли бы «Брэйн Бёрст» один за другим. Конечно, ставят реальные деньги.

— Ре-реальные деньги…

Это
тоже было достаточно плохо; собственно, частные игорные заведения сами
по себе были вне закона. Глядя на хлопающего губами Харуюки, Матчмейкер
вдруг удовлетворенно усмехнулся.

— Ты еще не в курсе, сколько денег здесь заработала эта леопардоголовая сестрица?

—
Не говори того, что неверно поймут. Одними ставками на бой ничего не
заработаешь, и даже если выиграешь, получишь всего пятьсот иен. Гораздо
меньше, чем за час подработки.

— …П-пятьсот иен… — вновь пробормотал Харуюки, все еще неспособный прийти в себя. Дворф довольно рассмеялся.

— Да, так тут все устроено. Максимум тут можно поставить три сотни за бой. Столько карманных денег дают обычно школьникам.

— …П-понятно…

Напряжение наконец начало было покидать плечи Харуюки, но тут голос Блад Лепард вернул его обратно.

— Кончаем с приветствиями, переходим к делу.

— Леопард, ты все такая же нетерпеливая. Если ты не хочешь ни драться, ни ставить, то зачем же пришла?

—
Сегодня ты мне нужен как информатор. Мне нужна информация о
«локальносетевом тролле»… Бёрст-линкере, который влезает в дуэльные
списки, не подключаясь к сети.

Реакция дворфа на эти слова была весьма примечательной.

Едва
он услышал вопрос Пард-сан, его глаза ошеломленно сверкнули и забегали.
Убедившись, что в пределах слышимости нет других Бёрст-линкеров,
Матчмейкер процедил еще тише:

— …О вмешательстве в дуэльный список я слышал в другом месте. Здешние слухи не такие детальные.

На этот раз уже Блад Лепард подняла брови на своем леопардовом лице.

— Спрашиваю я, не кто-нибудь.

— Мм… да, верно. Ну ладно, платить за информацию не надо, но взамен сами расскажете мне, что знаете.

— Кей. Расскажем, сколько сможем.

Матчмейкер кивнул и, перегнувшись над стойкой, заговорил голосом, идущим откуда-то из бороды.

—
…Бёрст-линкер, который перехватывает дуэльный список… это большая
проблема, от которой сейчас втихаря трясется вся сеть «Акихабара BG».

«Слушай сюда, мелкий».

Этими словами дворф начал рассказ, адресованный впервые пришедшему в этот бар Харуюки.

«Акихабара
BG» — локальная сеть, к которой можно подключиться из игрового центра
«Квадтауэр». Бёрст-линкер, желающий участвовать в боях, должен сперва
прийти в бар и зарегистрироваться как игрок у стойки. Потом система
выбирает самую подходящую пару исходя из уровней и способностей, и на
главном мониторе появляются время боя и коэффициенты.

Те, кто
хотят сыграть, могут поставить любую сумму в пределах 300 иен до
определенного времени. Потом (прямо перед назначенным временем боя) один
из игроков ускоряется, выбирает другого из дуэльного списка, и поединок
начинается. Вот так все устроено в общих чертах. Просто, да?

Первостепенное
правило в этой локальной сети — никто ни с кем не имеет права драться,
кроме тех, кого зарегистрировал Матчмейкер. Любой, кто нарушит это
правило и ввяжется в дуэль против игрока, с которым ему удобнее иметь
дело и который пришел сделать ставку или просто поглазеть, будет
отлуплен сильными охранниками — в дуэли, разумеется, — а потом вышвырнут
из локальной сети. Здесь священное место, на которое даже Желтый
король, правитель Акихабары, не может наложить лапы.

— Однако, —
продолжил Матчмейкер, отпив из бокала (Харуюки и не заметил, как этот
бокал появился на стойке), — где-то неделю назад появился наглец,
который не зарегистрировался как игрок и вызвал на дуэль одного из двух
запланированных участников перед самым началом их боя. Поскольку у нас
есть механизм, который фиксирует всех, кто ныряет в «Акиба BG» в первый
раз, на следующий день, когда этот тип появился снова, охранники тут же
ускорились, чтобы как следует его отметелить. Но. Хотя он явно
подключился к локальной сети… в дуэльном списке его не было.

— !..

Харуюки резко втянул воздух.

Случай, рассказанный Матчмейкером. Это было в точности то же, что сейчас происходило в локальной сети средней школы Умесато.

Дворф отхлебнул своего янтарного напитка и стукнул дном бокала по железной плите стойки.

—
В тот день он опять вмешался в назначенный поединок, победил своего
противника и спокойно разлогинился. И на следующий день, и еще. Сейчас
мы объясняем игрокам и посетителям, что это баг в системе регистрации
игроков, но долго мы так делать не сможем. Да еще слухи о
«локальносетевом тролле» расползаются. Если так пойдет и дальше, если
этому типу так и позволят делать все что он пожелает, под угрозой будет
само существование «Акиба BG».

Харуюки сглотнул и робко спросил:

— Э, это… Как зовут этого Бёрст-линкера, который не появляется в списке?..

Имя, которое выплюнул дворф…

— «Раст Джигсо»[✱]Rust jigsaw — (англ.) «ржавый лобзик»..

…не совпало.

Невольно
у Харуюки вырвался вздох облегчения, однако то, что это оказался кто-то
другой, тоже представляло проблему. Ведь это значило, что
Бёрст-линкеров, умеющих вмешиваться в дуэльный список, больше одного. А в
системе «Brain Burst» такое умение дает слишком большое преимущество.

Матчмейкер подавленным тоном высказал похожее опасение.

—
«Нельзя всегда выбирать дуэльного противника по собственному вкусу».
Это одно из главных правил ускоренного мира. Даже если ты всегда
вызываешь только тех противников, с которыми тебе удобно драться, нельзя
заранее предвидеть, кто именно окажется в дуэльном списке. Пока ты
ждешь, когда появятся подходящие, тебя самого вызовет кто-то, против
кого ты слаб. Поэтому Бёрст-линкеры изо всех сил стараются не только
оттачивать свои спецприемы, но и бороться со своими слабыми местами.

— …Да, так и есть.

—
Но Раст Джигсо сейчас пользуется «Акиба BG» и при этом свободно
выбирает себе соперников по вкусу. Если взглянуть на тот монитор,
становится ясно, кто из Бёрст-линкеров в какой момент подключен. Так что
ему достаточно просто выбрать себе противника, у которого он точно
выиграет, и вмешаться непосредственно перед началом боя. Этот тип уже на
одних дуэлях выиграл здесь больше ста очков. Я не могу его простить… не
только как Матчмейкер, но и просто как Бёрст-линкер.

Произнеся эти жесткие слова, дворф пристально взглянул из-за круглых очков сперва на Харуюки, потом на Блад Лепард.

—
Вот, собственно, и все. Теперь ваша очередь рассказывать. Сейчас здесь
только я и охранники знают, что Раст Джигсо вмешивается в дуэльный
список; где, черт побери, вы об этом пронюхали?

Харуюки кинул взгляд на сидящую слева от него Пард-сан и, шевеля ящеричьими губами, пробормотал:

—
…Эмм, я не слышал о том, что здесь происходит. Просто другой
Бёрст-линкер с точно такой же способностью объявился в локальной сети,
куда я обычно подключаюсь… И я подумал, что вдруг кто-нибудь в Акихабаре
что-нибудь об этом знает…

— Чтооо?! Еще один, и в то же время?!.
Совершенно недопустимо… — прорычал дворф и тут же задал естественный
вопрос: — Где эта сеть?

— П-прошу прощения. Это связано с моей реальной информацией…

— Чего, это же все равно что я один тут распинался!

…И тут.

Наконец раздался тихий голос Пард-сан.

— Матчмейкер. Какой уровень и тип у Раст Джигсо?

—
Хмм? Шестой уровень, как у тебя. Цвет — как имя намекает, цвет ржавого
железа. Это тоже очень похоже на тебя; однако стиль боя совершенно
другой. Он специализируется на том, чтобы биться с аватарами ближнего
боя, держась при этом на средней и дальней дистанции, так что, честно
говоря, у рукопашников вроде тебя против него плохие шансы.

…Пард-сан — рукопашник? Несмотря на то, что она в Красном легионе, да и «кровь» в ее имени тоже красная?

Вопросы, мгновенно вспыхнувшие в голове у Харуюки, начисто сдуло следующими словами Блад Лепард.

—
Кей. Тогда я за информацию заплачу так. Зарегистрируй меня и парнишку
командой и назначь противниками дальнобойщиков. Плюс отмени остальные
бои. Тогда у Раст Джигсо не останется других соперников, и он выберет
нас.

— …Ч-ч-чтооо?!

Харуюки в панике грохнулся с табурета, потом поднялся, держась за стойку. Дворф снова посмотрел на него подозрительным взглядом.

— …Леопард, твое-то имя здесь достаточно известно, чтобы ты могла быть приманкой… но для начала — кто вообще этот новенький?

На лице Пард-сан появилась едва уловимая улыбка, только намек; потом девушка прошептала дворфу на ухо:

— Его имя еще известнее, чем мое. Этот пацан — «Серебряный Ворон» из нового «Нега Небьюлас».

Из бороды Матчмейкера раздался тихий присвист.

Харуюки
и Блад Лепард открыли каждый свое меню «Brain Burst» и зарегистрировали
друг друга как команду. Теперь если любого из них вызовут на дуэль, на
арену автоматически отправятся оба.

Когда Бёрст-линкеры
объединяются в команду, эта команда появляется на самом верху дуэльного
списка. Игрок-одиночка может вызвать такую команду, в то же время
команде вызывать на бой одиночку, естественно, запрещено.

Как
только на громадном центральном мониторе появились имена «Блад Лепард» и
«Сильвер Кроу», в баре поднялась суматоха. Отовсюду доносились возгласы
типа «Эй, Леопард из Проми дерется!» и «Чего это она вместе с Вороном
из НН?!». Числа, показывающие букмекерские коэффициенты, тут же
забегали.

Отойдя от стойки и сев за унылый столик в углу бара в ожидании начала боя, Харуюки решил, что пора позадавать вопросы.

— …Эмм, почему мы деремся в команде? Этот Раст Джигсо ведь соло, он на двоих сразу не нападет, ведь так?..

—
Не так, — качнула головой Пард-сан, поднеся к кошачьему рту коктейльный
бокал. — Разница в уровнях — не по среднему уровню команды, а по сумме.
Если нас вызывает одиночка, при поражении он почти не теряет, при
победе получает много. Раст Джигсо любит очки, мы для него вкусная
добыча. Я здесь известна как спец по ближнему бою, Джигсо — спец по
спецам по ближнему бою, значит, у него преимущество. И… — ее золотые
глаза обратились на Харуюки, она закрыла рот, но потом все-таки
продолжила. — …Слухи, что ты больше не летаешь, уже разошлись. Если Раст
Джигсо знает, шансов, что он нападет, еще больше.

Чувствуя
одновременно боль и радость от того, что Блад Лепард хотя бы на секунду
проявила сочувствие по поводу того, что он лишился крыльев, Харуюки
быстро ответил:

— Ясно… если он вырубит меня сразу же, потом ему придется иметь дело с тобой один на один.

Кивнув,
Харуюки последовал примеру Пард-сан, вновь поднесшей бокал ко рту, и
тоже отпил свой виртуальный коктейль. Нахмурившись от необычного вкуса,
он задумался.

Если допустить на минуточку, что Раст Джигсо как-то
связан с Даск Тейкером и получил от него информацию о Сильвер Кроу, то
Харуюки, естественно, следует быть осторожным. Потому что именно из-за
Даск Тейкера Сильвер Кроу потерял крылья и стал слаб.

Проверив табло и убедившись, что до начала боя еще есть время, Харуюки задал следующий вопрос:

—
Теперь… насчет того рассказа о предыдущих дуэлях… Матчмейкер сказал,
что Раст Джигсо не появляется в дуэльном списке, но все-таки к локальной
сети он подключается, значит, в реале он должен быть где-то в
«Квадтауэре», да?

— Да.

— Тогда не можем ли мы как-то найти его реальное тело?

Пард-сан легонько пожала затянутыми в кожу плечами.

—
Здесь ге-цен от полуподвала до третьего этажа и дайв-кафе с четвертого
по шестой. Сейчас здесь сотни посетителей, найти в толпе кого-то одного
трудно. Но.

— Н-но?

— Возможно, способ есть.

— К-как?!

—
Позже объясню. Важнее, — Пард-сан, сидящая на диванчике рядом с
Харуюки, гибко пододвинулась, ее рот оказался у самого уха ящеричьего
аватара, и на самой низкой громкости, чтобы голос наверняка не услышал
никто из окружающих, она прошептала: — Ты не должен применять
инкарнацию, пока враг не применит.

Харуюки резко съежился и кивнул, но не мог не сказать в ответ:

—
А… ага. Мне и Красный король так сказала. Но… но почему? Ну да, я
согласен, это нечестно, когда только одна сторона применяет такую
сильную штуку. Но если противник сам нарушает правила ускоренного мира…

— Неправильно. Это не для противника, это для тебя.

— Э?..

Кстати, Нико тоже что-то такое говорила…

Тем временем Пард-сан придвинулась еще ближе и прошептала, в упор глядя Харуюки в глаза:

—
«Сила воображения» рождается из дыры в сердце. Когда ты оттуда тянешь
силу, ты сам постепенно приближаешься к ней. Если когда-нибудь
проиграешь, тебя проглотит тьма этой дыры.

— Ть-тьма?..

—
Проклятие «Доспеха бедствия», с которым ты сражался, произошло от
беспечного применения инкарнации первым Кром Дизастером. Короли много
лет скрывали существование системы инкарнации, потому что знали это.

— !..

Харуюки вновь задеревенел.

Силу
инкарнации порождает жажда, вызванная абсолютной нехваткой чего-либо…
Красный король Нико и это говорила. И заполучить эту силу невозможно,
если не посмотреть в лицо своим шрамам.

— …Но, — прошептал
Харуюки, словно пытаясь убедить не Блад Лепард, а себя самого. —
Человек, который познакомил меня с инкарнацией, сказал так. Что
инкарнацию рождает сила «желания». И что обратная сторона душевных ран —
это «надежда».

Красная девушка-леопард, услышав это, тихо вздохнула и таким же шепотом ответила:

—
…Я тоже верю в это. Но у системы инкарнации, как и у самого «Брэйн
Бёрста», есть две стороны. Напротив «надежды» — «отчаяние». Если за этой
силой гнаться, что-то обязательно потеряешь. Думаю, и твой учитель — не
исключение.

На миг в памяти Харуюки всплыл силуэт Скай Рейкер на
серебряной инвалидной коляске. Ее ноги, которые утрачены и уже никогда
не вернутся.

Быстро заморгав глазками своего аватара, Харуюки выплеснул свои полуоформившиеся мысли:

— …И все равно я хочу верить. В «силу воображения»… в силу «желания». Нет… в «Брэйн Бёрст», который меня спас.

— …

Блад Лепард начала было что-то говорить, но замолчала и, что нетипично для нее, молчала долго.

Наконец ее пристальный взгляд смягчился, и она прошептала, поднеся губы к самому уху Харуюки:

— Ясно. Все как Рейн говорила. Ты… может, именно ты для ускоренного мира —

Что она хотела сказать дальше, Харуюки не узнал.

За
минуту до официального начала боя, объявленного на мониторе, по ушам
Харуюки ударил сухой грохот. И в поле зрения появилась огненная надпись,
сообщающая о появлении нового претендента.

----------

Том 4 Глава 45

Харуюки, уже в дуэльном аватаре «Сильвер Кроу», приземлился на водяной бак, стоящий на крыше здания.

Сплошные ряды магазинов на улицах внизу были все в неоновых вывесках — совсем как перед тем, как Харуюки нырнул. Множество огней и лазерных лучей подсвечивало низко висящие в ночном небе облака. Над головой парил аэростат с гигантской рекламной панелью, с улиц неслись объявления на непонятном языке.

Но, разумеется, это была не Акихабара реального мира. А 3D-арена, воссозданная по снимкам сети Общественных камер. Арена под названием «Торговый квартал».

Харуюки быстро пригнулся и проверил полосы хит-пойнтов в верхней части поля зрения.

Верхней левой была его собственная полоса. Прямо под ней — полоса поменьше, принадлежащая товарищу по команде, Блад Лепард.

А в правом верхнем углу сияла, как он и ожидал, полоса с подписью «Раст Джигсо». Затаив дыхание под серебряным шлемом, Харуюки уставился на маленький голубой курсор, появившийся в центре поля зрения. Противник был в той стороне. К счастью или к несчастью, на арене «Торговый квартал» в здания заходить было запрещено, как и на арене «Конец века», и потому, похоже, участников перенесло на некоторое расстояние от их изначального местонахождения.

Так, во-первых, надо найти Пард-сан…

Едва подумав так, Харуюки услышал сзади тихий голос и, вздрогнув, крутанулся на месте.

— Кей. Он клюнул.

Харуюки не слышал шагов, не ощущал присутствия, однако высокий, стройный аватар внезапно оказался у него прямо за спиной.

В целом очертания очень походили на аватар леопардоголовой гонщицы, который Пард-сан использовала в баре. Но вместо кожаного комбинезона все ее тело покрывала матовая темно-красная броня. Маска ее спереди была заострена, как пуля, а сзади переходила в острые кончики слева и справа, напоминающие уши; все вместе создавало ассоциацию с хищной кошкой.

На ее силуэте, в целом очень стройном и вытянутом, выделялись широкие, мощные бедра. Весьма проворный на вид аватар сел рядом с Харуюки, и Блад Лепард, Бёрст-линкер шестого уровня из легиона «Проминенс», продолжила шепотом говорить:

— Мы с тобой по ближнему бою, враг работает на средних и длинных дистанциях. Он попытается сперва разделить нас дальними атаками, потом снять тебя. Поэтому: не лезь в глупые контратаки, главная цель — не отделяться от меня.

— …П-понял, — кивнул Харуюки. Полсекунды спустя —

[[image:/storage/reader-images/5eeeb4971469e356ea9e108f425359c627036ce3.jpg]]
Дззззз! С той стороны, куда показывал курсор, послышался резкий вибрирующий звук, и Харуюки на рефлексах отскочил в сторону.

Через долю секунды водяной бак, на котором они только что находились, оказался рассечен на две равные части. Вода расплескалась по всей крыше. Стараясь не наступать на нее, Харуюки подбежал к Лепард — та отпрыгнула куда дальше, чем он, и теперь стояла, прижавшись спиной к вентиляционной трубе.

— Похоже, это была его дальнобойная спецатака, «Хил со»[✱]Wheel saw — (англ.) «кольцевая пила»..

Вспомнив про способности Раст Джигсо, о которых они заранее узнали у Матчмейкера, Харуюки ответил на устрашающе быстрый комментарий Пард-сан, стараясь тоже говорить побыстрее:

— Это он выстреливает кольцевидную пилку. Но в такой темноте саму эту пилку мы не разглядим.

— Придется ограничиться слухом. Несколько подряд он, видимо, пускать не может; мы увернемся от следующей атаки и подберемся ближе.

— К-кей.

Кивнуть Харуюки уже не успел — снова раздалось «вззз!».

Вглядевшись, нет, вслушавшись в источник звука, Харуюки прыгнул вправо-вперед. Вращающееся с бешеной скоростью сверхтонкое, едва видимое кольцо мелькнуло слева, ровно там, где он только что стоял. Вентиляционную трубу рассекло надвое, и верхняя часть упала на крышу у него за спиной.

Но оглядываться Харуюки не стал, а со всех ног помчался за Блад Лепард, бегущей прямо перед ним.

Как он и ожидал, развиваемая багровым аватаром скорость была далеко не средней. Лепард передвигалась не столько бегом, сколько скачками. Всего в несколько таких скачков она достигла края крыши — и без тени колебания сиганула в воздух.

От их здания до того, что стояло напротив, через дорогу, было метров двадцать. Лепард с легкостью перемахнула через этот провал, заполненный неоновыми огнями.

…Мне тоже, что ли, прыгать?!

Не тормози, прыгай!!!

Направив эту мысль в правую ногу, Харуюки махнул вперед со всей силы. Воздух яростно засвистел в ушах, крыша следующего здания стремительно придвинулась.

Ноги Харуюки опустились на бетон в десяти сантиметрах от края. Но облегченно вздыхать было некогда. Потому что на крыше соседнего здания, соединенного с этим, он наконец-то различил силуэт врага. Тот стоял прямо, и в огнях, освещающих арену, был отчетливо виден его ржавый цвет.

Раст Джигсо!

Харуюки мысленно выкрикнул:

Ты союзник Номи… Даск Тейкера?! Ты перехватываешь список тем же методом, что и он?! Что, блин, это у вас за секрет?!

Будто издеваясь над нетерпением Харуюки, Раст Джигсо развел руки в стороны и проворно повернулся. После чего неожиданно быстро отступил на соседнюю крышу.

— …Думаешь, сможешь слинять?! — тихо прорычал Харуюки. Пусть у него нет крыльев, но проиграть в скорости дальнобойщику — это просто…

— Стой.

Если бы Харуюки, среагировав на этот резкий приказ, не притормозил слегка, у него бы отлетела голова.

Внезапно он ощутил жестокий удар в горло. Ощущение было такое, будто в него впилось что-то очень тонкое. По горлу прошла вибрация, во все стороны брызнули оранжевые искры, точно кровь. И полоса хит-пойнтов чуток просела.

— Гхх…

Харуюки стиснул зубы и, отчаянно дернувшись всем телом, избавился от штуковины, въедавшейся ему в шею. Уже падая на спину, он наконец увидел. В воздухе — висела сверхтонкая нить; висела горизонтально в том самом месте, где несколько секунд назад Раст Джигсо развел руками. Пилка.

Харуюки упал навзничь, и тут же рука Блад Лепард ухватила его сзади и со всей силы дернула вверх. В следующий миг кольцевая пила, прилетевшая с соседней крыши, разорвала кровлю в том месте, где он только что лежал.

Затащив Харуюки в тень гигантской вывески, Лепард изумленным голосом произнесла:

— Хорошо, что ты металлик.

— Я… прости, я забыл… о втором приеме этого типа, о котором нам рассказали…

— «Стилл Со»[✱]Still saw — (англ.) «неподвижная пила».. Он помещает пилку прямо в воздухе в определенное место.

Золотые глаза под остренькой маской прищурились, и Лепард продолжила:

— Вблизи атаковать он не дает неподвижной пилой, а сам обстреливает кольцевой. Да, естественный враг рукопашников.

— …И ч-что нам делать?

Всего мгновение поразмышляв, Лепард ответила:

— Дай мне свою шкалу спецатаки.

И, не дожидаясь реакции Харуюки, вдруг открыла пасть, до сих пор прятавшуюся под маской, и впилась острыми клыками в плечо Сильвер Кроу.

— Иии?! — пораженно вскрикнул Харуюки. Но то, что произошло следом, изумило его еще больше. Его шкала спецатаки, заполнившаяся на 30% из-за полученного только что урона, начала разряжаться, а шкала Блад Лепард — с такой же скоростью заполняться.

Забрав у Харуюки всю шкалу, Лепард отвела пасть и воскликнула:

— «Шейп чендж»[✱]Shape change — (англ.) «смена формы/облика».!

Опустив руки на бетон, ее аватар на миг ало вспыхнул и —

В мгновение ока она превратилась из «человека на четвереньках» в «прекрасного четвероногого зверя». Стройная спина выгнулась, плечи увеличились в размере, задние ноги приняли форму буквы Z, заряженной мощнейшей силой.

— Че… чего…

Уже в третий раз Харуюки был ошарашен происходящим. Блад Лепард тем временем обратилась к нему голосом, в котором заметно усилились звуковые эффекты:

— Забирайся.

Ясно было одно: если он так и будет стоять и пялиться, как идиот, его всего лишь еще раз укусят, поэтому Харуюки, по-прежнему в трансе, влез на гигантскую леопардовую спину. Прильнув к крыше, Лепард прыгнула в сторону, чтобы уклониться от очередной летящей в них кольцевой пилы, после чего понеслась в искрящейся неоновыми огнями ночи по прямой.

— …Кууу! — вырвался у Харуюки гортанный вскрик, когда они помчались на скорости, к которой уже не подходило простое слово «быстро».

Одним прыжком они покрывали метров десять, не меньше. Неоновые огни сливались в полосы, пролетающие мимо с обеих сторон.

На фоне неба четко выделялся черный силуэт Раст Джигсо, бегущего в нескольких крышах впереди. Не оборачиваясь, он на бегу то и дело раздвигал руки в стороны. Там, где он это делал, в воздухе повисали смертельные пилки, но на такой скорости, на которой Харуюки летел, он их совсем не видел…

У него начали возникать дурные предчувствия, и в тот же миг Лепард прыгнула вперед-вправо.

Она приземлилась на все четыре ноги позади ярко освещенной вывески и тут же снова прыгнула — на этот раз вперед-влево. Оттолкнулась от залитой неоновым светом башенки и снова полетела вправо. Несмотря на то, что она неслась зигзагом, избегая тех мест, где были развешаны пилки, а враг бежал по прямой, расстояние между ними сокращалось.

Когда до Раст Джигсо оставалось три, нет, уже два прыжка, он развернулся и сделал то, чего раньше не делал.

Прочертив в воздухе большой круг правой рукой, он затем метнул его прямо в Харуюки и Лепард.

Вззз! Та самая вибрация. «Хил со». Но Блад Лепард, уже взлетевшая в воздух, никак не могла уклониться —

— Она твоя.

Услышав эти слова от аватара под собой, Харуюки машинально ответил «кей».

Несмотря на просто невероятную режущую способность, оружие Джигсо все же обладало уязвимостью. Ведь если летящая к шее Харуюки пилка имела форму кольца, значит, внутренняя ее поверхность не должна быть зазубрена. И, что еще важнее, это кольцо летело медленнее пули.

Конечно, если бы Харуюки не видел траекторию полета пилки, он вряд ли смог бы четко рассчитать время. Но в последний момент он поймал взглядом сверхтонкую черту, пересекающую залитое светом пространство. За миг до того, как пилка прикоснулась к правому плечу Блад Лепард — Харуюки изо всех сил ткнул правой рукой, пронзив ей кольцо.

Раздалось резкое «дзыннн!», и от пальцев Харуюки посыпались искры. Но пальцы не были перерублены; Харуюки поймал кольцо диаметром сантиметров пятьдесят и, изменив его траекторию, послал назад, себе за спину. По телу Раст Джигсо прошло что-то вроде дрожи, когда он увидел, что его сверхприем оказался парирован на убойной дистанции.

— Джи-джей[✱]GJ — сокращение от «Good Job» — (англ.) «хорошая работа»..

С этой короткой репликой Блад Лепард совершила последний прыжок.

Она налетела на Раст Джигсо, как раз когда он разводил руками, подвешивая в воздухе очередную пилку, и —

Раскрыв пасть, впилась ему в правое плечо.

От столкновения Харуюки слетел со спины Блад Лепард и, лежа на спине, ошеломленно наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой сражения — нет, скорее, охоты.

— Ггх…

Аватар Раст Джигсо, будто склепанный из стальных частей, отчаянно молотил левым кулаком по нависшей над ним багровой Лепард. Однако мощные клыки, впившиеся глубоко в правое плечо, сжимались, как тиски, и не отпускали.

Будь Джигсо аватаром ближнего боя, он бы еще мог перевернуть все с ног на голову. Хит-пойнты Лепард тоже снижались всякий раз, когда кулаки Джигсо достигали цели, но его хит-пойнты падали гораздо быстрее. Периодически прокушенное плечо испускало световой эффект, красный, как настоящая кровь. Даже когда Джигсо, отчаянно изогнувшись всем телом, сумел-таки вырваться из хватки Лепард, та, словно решила уже, что ни за что его не выпустит, мгновенно прыгнула вперед и вонзила клыки ровно в то же самое место.

После бог знает какого по счету укуса —

— У… гуаааа!!!

Крик боли вырвался из-под маски Раст Джигсо, как будто аватар не мог больше сдерживаться.

Одновременно раздался жуткий металлический хруст, и правая рука Джигсо, оторванная в плече, грохнулась на крышу.

Полоса хит-пойнтов после потери части тела сразу обвалилась в ноль. Знакомый звуковой эффект, как от бьющегося стекла, — и аватар Раст Джигсо, развалившись на бессчетное множество осколков, исчез. Уже огненная надпись «YOU WIN!»[✱]You win — (англ.) «вы победили». возникла в центре поля зрения Харуюки, а он все не мог встать.

…Вот это сила!!!

Одна лишь эта мысль крутилась в его занемевшем мозгу. Гигантская девушка-леопард, одной зубастой атакой уничтожившая врага, быстро подняла голову, взглянула на Харуюки своими золотыми глазами и коротко произнесла:

— Джи-джи[✱]GG — сокращение от «Good Game» — (англ.) «хорошая игра»..

После чего ускорение кончилось.

Даже когда краткое головокружение осталось позади и ощущение реального тела вернулось, Харуюки не сразу смог вспомнить, где он и что он тут делает.

Поэтому перед тем, как открыть глаза, он не смог сообразить, что это такое упругое прижимается к его лицу. Открыл глаза, тут же машинально закрыл обратно, в голове мелькнуло: «Что это сейчас было?» — и тут его потянули за воротник; резкий голос произнес:

— Вставай.

Харуюки подпрыгнул на месте и обнаружил, что, разумеется, сидит на откидывающемся кресле в одноместной кабинке в дайв-кафе на четвертом этаже «Квадтауэра». Поскольку «Brain Burst» по умолчанию сразу после завершения дуэли отключает и ускорение, и Полное погружение, они с Пард-сан, естественно, вернулись не в бар «Акихабара BG», а в реальный мир.

Девушка в костюме горничной, нырявшая в том же кресле, что и Харуюки, уже встала и отперла замок кабинки. Как только дверь открылась, девушка слегка высунула голову и быстро огляделась.

Харуюки встал с кресла, недоумевая, что она делает; но следующие слова Пард-сан подействовали на него как ледяной душ.

— Уходим. Сейчас у нас есть шанс вычислить его.

Вычислить. Вычислить кого? …Естественно, реальную личность Раст Джигсо.

Однако вопрос «Как, блин, мы это сделаем?» он отложил на полку и засеменил за косой, раскачивающейся поверх платья горничной.

Блад Лепард быстрым шагом направилась к лифту, не забывая внимательно оглядываться по сторонам. Как только она нажала кнопку «Вниз» и они с Харуюки вошли в лифт, Блад Лепард негромко затараторила:

— Я наносила постоянный урон справа от шеи Джигсо. Если болевую чувствительность одной точки так долго стимулировать, эффект останется надолго и после бёрст-аута. Будем искать вблизи входа человека, который ведет себя так, будто у него там болит.

— …П-понял.

Устрашающий метод вычисления. Но — да, возможно, это единственный способ оставить метку на реальном теле противника, находясь в ускоренном мире.

Как только лифт остановился на первом этаже, Харуюки, сглатывая слюну, прошел мимо мальчишек и девчонок, кайфующих за реалистичными дуэлями в игровые автоматы. Минимально шевеля головой, он зыркал по сторонам, но искомого поведения не видел. Все вокруг сосредоточенно таращились в древние дисплеи.

Харуюки и Пард-сан выбрались из помещения и вышли наружу, в деловито суетящуюся толпу. Быстро переглянувшись, они разошлись в разные стороны.

Харуюки пошел налево, сосредоточив всю свою нервную систему на разглядывании десятков проходящих мимо него людей.

Женщина, одетая как персонаж из игры и раздающая гололистовки. Трое парней, стоящих у стены дома и болтающих. Поспешно шагающий мужчина с уймой разноцветных бумажных пакетов в руках —

Взгляд Харуюки обратился на молодого парня, лишь на миг промелькнувшего позади других прохожих.

Потому что он четко увидел белую шею, на которой не было нейролинкера. Харуюки вздрогнул и сосредоточил на парне взгляд, и вдруг тот поднял левую руку и прижал справа к шее.

Это он?!

Харуюки перешел на бег и бросился за уходящим прочь парнем. Серая спортивная куртка. Выцветшие джинсы. Кожаная шапочка на голове. Длинные темно-каштановые волосы.

Опустив голову, парень быстро направлялся в сторону станции. По-прежнему прижимая левую руку к шее, он вдруг выбросил в сторону правую, отталкивая прохожего.

Харуюки на миг кинул взгляд через плечо, чтобы позвать Блад Лепард, но ее костюма горничной в толпе было не видать. Харуюки неохотно повернул голову обратно, и тут —

— Добро пожаааловать!

Одновременно с этим миленьким голосом прямо перед глазами Харуюки возникла рука, не давая пройти. Резко подняв голову, он увидел прямо перед собой улыбающуюся девушку, рекламирующую какой-то магазинчик. Скорее всего, она раздавала гололистовки, но их Харуюки не видел, поскольку не был подключен к Глобальной сети.

Харуюки покачал головой, всем видом показывая «не, спасибо», и дернулся вперед, мимо выставленной руки. Но.

— А… э?..

Он не видел того парня. Спина в серой спортивной куртке исчезла.

Закусив губу и бормоча мысленно «черт!», он прибавил ходу и принялся отчаянно вертеть взглядом во все стороны. Но парень, похоже, свернул куда-то за угол: сколько Харуюки ни бежал вперед, найти его снова так и не смог. В панике он вернулся назад тем же путем, на этот раз осматривая переулочки по обе стороны, но, естественно, парня и след простыл.

— …

Харуюки неохотно остановился и закусил губу. Прохожие толкали его, будто он мешал им идти, но их лица не задерживались в его памяти. В груди расплывались лишь презрение к себе и сожаление от потери ключа, который был уже почти в руках.

— Хорошая работа. Даже если видел его только со спины.

Несмотря на эти слова Блад Лепард, которые она произнесла, когда они снова соединились, Харуюки продолжал стоять, прислонившись к стене дома и не поднимая головы.

— …Прости, после всех трудов… ты так старалась, Лепард-сан…

Отвращение к себе за то, что он был бесполезен и в бою, и потом, во время преследования, тяжким грузом давило Харуюки на плечи.

Вдруг он ощутил, как рука опустилась на его взъерошенные волосы.

— Ты тоже старался.

— …Э…

Невольно подняв глаза, он увидел, что на лице девушки, до сих пор абсолютно бесстрастном, появилось нечто вроде легкой улыбки. Пард-сан прошептала:

— Получился великолепный бой… Я передам Матчмейкеру описание человека, которого ты видел со спины. Если в следующий раз, когда он придет, мы его идентифицируем, то будем за ним наблюдать и, возможно, узнаем, как он перехватывает список. Как только мы поймем, как это работает, я сразу сообщу тебе.

— А-ага…

Если взглянуть с этой точки зрения, то надежда еще есть… можно ведь так думать?

Утешая себя, Харуюки тоже улыбнулся, хотя его улыбка получилась жалкой. Пард-сан передвинула руку с головы Харуюки на плечо и, вернув прежнее выражение лица, добавила:

— Сегодня Джигсо наверняка не явится больше. И вообще детям пора по домам.

Между прочим, Пард-сан сама училась максимум во втором классе старшей школы, но Харуюки все равно послушно кивнул.

— Да.

Блад Лепард подытожила вечернее приключение в своей всегдашней лаконичной манере:

— Кей, возвращаемся.

Было уже восемь вечера. Выбравшись из квартала электроники, становящегося все более многолюдным, и забрав мотоцикл с парковки, Харуюки и Пард-сан направились на запад тем же путем, каким ехали сюда.

В своем обычном динамическом стиле вождения Пард-сан резко вывернула с улицы Мэдзиро на седьмую кольцевую и направилась в Сугинами.

Когда они добрались до нависающей над головами скоростной линии Тюо, Харуюки произнес «здесь нормально», и Пард-сан ссадила его. Вернув ей шлем, Харуюки снова низко поклонился.

— Эмм… огромное тебе спасибо, правда… Тебе пришлось в такую даль отправиться из-за проблем другого легиона…

Блад Лепард тоже сняла шлем и качнула головой.

— «Акихабара BG» — дорогое мне место, так что это и моя проблема. И еще…

Она замолчала и отвела взгляд; потом Бёрст-линкер в костюме горничной продолжила с каким-то застенчивым выражением лица:

— …Я хотела хоть раз лично тебя поблагодарить. Ты защищал Рейн в той истории с Кром Дизастером… Спасибо, что защитил моего короля…

— Ээ…

— Я хочу, чтобы ты и дальше оставался ее другом.

Блад Лепард впервые за все время, что Харуюки ее видел, улыбнулась чистой, открытой улыбкой и тут же быстро надела шлем. Мотор взвыл, громадный мотоцикл резко развернулся, выехал на противоположную полосу и умчался на север с устрашающей бодростью и напором.

Проводив его глазами, пока задняя фара не затерялась среди огней других машин, Харуюки с силой закусил губу — какое-то чувство с большим опозданием вспухло у него в груди — и еще раз очень низко поклонился.

Вернувшись в пустой дом, Харуюки кинул сумку на пол и лег — почти швырнул себя — на кровать.

…Интересно, как там дела у Таку.

Он подумал было сделать звонок, но двигать правой рукой было слишком тяжело. Физическая и ментальная усталость навалилась на него и не давала даже шевелиться.

Харуюки неподвижно лежал какое-то время, но веки становились все тяжелее, и в конце концов он встряхнул головой и встал. Сейчас спать было нельзя. Следовало поговорить с Такуму, пока воспоминания о произошедшем в Акихабаре еще свежи, да и домашка, которой его сегодня нагрузили, лежала нетронутая.

Он снял школьную форму, принял душ и поставил в микроволновку замороженную запеканку с морепродуктами. Пока она не сготовилась, Харуюки подключил нейролинкер к Глобальной сети и через голосовой вызов связался с Такуму.

«Привет, Хару».

Ответивший ему голос звучал совершенно обычно, и Харуюки облегчено выдохнул.

«Привет… ты как? Сегодняшнего дня тебе хватило, чтобы разобраться с этой штукой?»

В ответ на робко заданный мысленный вопрос с той стороны возникла тень неловкой улыбки.

«Эй, эй, обстоятельства, конечно, разные бывают, но так долго я не мог туда нырять. Ну, правда, неделю я там проторчал…»

«Т-так значит, ты инкарнацию освоил?..»

«Хмм».

Короткая пауза.

«Еще не настолько, чтобы пользоваться ей в настоящем бою, — так сказала Красный король. Но суть я ухватил».

«Понятно. Ну, зная твой характер перфекциониста — ты наверняка продолжишь в одиночку нырять в «Безграничное нейтральное поле» и там еще несколько лет тренироваться!»

Харуюки отправил эти мысленные слова вместе с облегченным вздохом. Такуму снова улыбнулся.

«Не настолько много сил у меня осталось. Ладно, важнее другое: что у тебя? Удалось что-нибудь узнать, как Даск Тейкер жульничает с дуэльным списком?»

«Там было кое-что неожиданное…»

Харуюки принялся пересказывать события, произошедшие после того, как он вышел из радиоизолированной комнаты в кондитерской; ту часть, где речь шла о Блад Лепард, он сократил насколько возможно. И все равно —

«…Хммм. Значит, пока я в гордом одиночестве потел на тренировке, ты опять устроил себе свидание с женщиной старше себя».

Это было первое, что сказал Такуму. Харуюки тут же запротестовал:

«Это, это вовсе не так было! И п-потом, ты тоже был с Нико всю неделю!»

«Прости, но она меня обучала только в начале и в конце, а когда как следует наиздевалась, сказала мне зарабатывать очки охотой на «энеми» и удрала».

«Вот… как…»

Прежде чем разговор ушел в еще более странном направлении, Харуюки силой вернул его к главной теме.

«Ладно, насчет перехвата дуэльного списка. Поскольку я облажался и не увидел Раст Джигсо в реале, сейчас нам остается только ждать информацию от менеджера «Акихабара BG»».

«Священное место для дуэлей… хех. Я только слухи об этом слышал, а она на самом деле существует, подпольная арена».

«Только там ни ставки, ни выигрыши не особо большие».

«Если бы не наша ситуация, я бы туда тоже сходил подраться, но…»

Такуму помолчал, потом сочувственно добавил:

«Независимо от результата, думаю, ты отлично поработал, Хару. Ты молодец. Теперь нам остается только надеяться, что этот менеджер быстро расколет, каким приемом пользуется Джигсо».

«Да… верно. Спасибо».

«Да, твой зонтик я забрал с собой. Ну, до завтра, увидимся в школе».

Вздохнув одновременно с завершением соединения, Харуюки достал разогревшуюся запеканку и съел ее в одиночестве.

Потом прибрался на столе, вернулся к себе в комнату и взялся за домашку, но, как всегда, не смог сразу на ней сосредоточиться.

Вчера он пробился сквозь трюк Номи, позволяющий ему не появляться в дуэльном списке, на следующий день снова дуэлился; Харуюки чувствовал, что абсолютно вымотан, как и Такуму, освоивший систему инкарнации. В душе он ожидал — нет, даже предчувствовал такое.

Но, увы, тратить время на отдых было нельзя. Если Харуюки хотя бы на один день выключится из ситуации, Тиюри больше времени проведет во власти Номи. Харуюки стало больно даже при попытке представить себе, как они общаются между собой, пусть и всего несколькими словами.

Харуюки замотал головой и попытался сосредоточиться на голографическом окне перед собой. Он с огромным трудом переводил английские слова, однако тяжесть на сердце все не уходила.

Будто издеваясь над нетерпением Харуюки —

В тот же день, 17 апреля, команда из Даск Тейкера и Лайм Белл полновесно дебютировала в ускоренном мире. Харуюки узнал об этом на следующий день от Такуму.

Эта пара нанесла внезапный удар не в Сугинами, а в Синдзюку, мекке дуэлей в западном Токио. Команда, сочетающая «способность к лечению» Лайм Белл и комбо «способность к полету» плюс «дальнобойные атаки» Даск Тейкера, оказалась абсолютно непобедимой и выносила одного за другим самых разных противников.

Номи выстроил тактику совершенно логично. Не обладающую особой атакующей силой Тиюри он использовал как приманку, после чего уничтожал из огнемета тех, кто приближался, чтобы ее атаковать. Слепых зон просто не было; он действовал с безжалостной расчетливостью и не стеснялся при надобности и свою партнершу накрывать площадными атаками. Первые Бёрст-линкеры, сражавшиеся с ними, сгорали, вообще ничего не успев предпринять.

Когда два активных члена Синего легиона, вызвавшие их тоже командой, проиграли следом за остальными, Даск Тейкер стал вызывать в ускоренном мире даже больший шок, чем Сильвер Кроу полгода назад.

----------

Том 4 Глава 46

— Сто… сто процентов побед?!

На следующий день, 18 апреля, четверг. Большая перемена.

Сидя на скамейке на крыше средней школы Умесато, Харуюки потрясенно воскликнул:

— Это… это ты не преувеличиваешь, они правда ни разу не проиграли?..

Сидящий рядом с ним Такуму кивнул, положив на колени купленный в столовке сэндвич.

— Да, я слышал от знакомого в Синдзюку. Поскольку он, похоже, смотрел все бои Номи и Ти-тян, начиная с самого первого, это, видимо, правда… Он сказал, что когда шкала Даск Тейкера заполняется и он взлетает, ни один дуэльный аватар, никакого типа, уже ничего не может с ним поделать.

— …

В полном обалдении уткнувшись взглядом в свой недоеденный гамбургер, Харуюки через какое-то время кивнул.

— …Ясно, вот, значит, как… Рукопашники к нему не могут подойти в принципе, а дальнобойщики не могут его сбить в перестрелке, потому что у Даск Тейкера есть хилер.

— Да. …Не хочу тебя как-то принижать, Хару, но твоя «способность к полету» изначально настолько крута, что просто не помещалась в аватаре, если только всего остального у него не по минимуму. Но когда Номи отобрал ее у тебя, то совместил с дальнобойной техникой. Сейчас он совершенно не вписывается в общее правило «равный уровень — равные возможности». Да и тактически у Номи нет уязвимых мест…

Механически раздирая пленку, в которую был запакован сэндвич, Такуму потяжелевшим голосом добавил:

— Седьмые и восьмые уровни вчера, судя по всему, выжидали, не связывались с Номи; невозможно сказать, что будет, когда они им займутся, но… если Номи и тогда продолжит побеждать, ситуация станет гораздо серьезнее, чем я предполагал.

— В к-каком смысле?..

— …Хару, где-то в глубине души мы оба думаем примерно так. «Каким бы сильным ни стал Номи, когда командир… Блэк Лотус вернется, она решит все проблемы одним ударом», верно? Но…

Услышав эти слова, Харуюки едва не выронил гамбургер. Не замечая, что он сжимает его со всей силы и соус капает на колени, он хрипло выкрикнул:

— Т-Таку… Ты хочешь сказать, она проиграет?! Семпай проиграет Номи?!

— Я тоже не хочу об этом думать! …Но как минимум мы должны признать, что Номи рассчитывает на это.

Харуюки заметил, что рука Такуму, пытающегося снять пленку с сэндвича, чуть подрагивает. Став еще бледнее, чем обычно, его лучший друг почти простонал:

— Да… думаю, Номи планировал это с самого начала. За неделю, когда командира нет, загнать нас троих в угол и собрать козыри, которые позволят ему противостоять командиру. Нет, не только противостоять. Он… собирается уничтожить Черного короля, Блэк Лотус.

— У… уничтожить?..

— Да. …В прошлом я охотился за Черным королем, просто потому что она в своем фальшивом аватаре не обладала боевыми способностями. Однако я всего лишь хотел отобрать часть ее очков. А Номи — он другой. Наверняка он собирается уничтожить Блэк Лотус в ее оригинальной форме и взять под контроль школу… нет, занять ее трон…

Харуюки замотал головой, словно пытаясь отогнать ледяное ощущение, карабкающееся по спине.

— Невозможно… как будто семпай может проиграть такому гаду!

Для Харуюки прекрасный угольно-черный аватар был единственной абсолютной сущностью в ускоренном мире. Какой бы Бёрст-линкер ей ни противостоял — пусть даже другой король — Харуюки верил, что она не может уступить.

Просто невозможно, чтобы Черный король проиграла нарушающему все правила «пользователю ускорения». Просто невозможно, но…

…Если я буду тянуть ее назад.

Если идиот, который позволил обмануть себя с помощью вируса, угодил на видео и даже лишился крыльев, притупит ее мечи.

Тогда может случиться худшее…

— …Хару.

Такуму вдруг с силой вцепился в плечо Харуюки.

— Хару, что бы ни затевал Номи, нам остается лишь одно. Сделать все, что сможем, до субботы.

— Все, что мы сможем… но что мы сможем? Мы совершенно беспомощны, пока он перехватывает дуэльный список.

Харуюки пробормотал эти слова пустым голосом; потом его лицо исказилось, и он продолжил:

— Или ты предлагаешь нам тоже отправиться в Синдзюку? Ты хочешь, чтобы мы вдвоем напали на команду Номи и вынесли Тию?..

На этот раз Такуму замолчал надолго.

В конце концов он убрал руку с плеча Харуюки, зажмурил глаза за стеклами очков и тихо произнес:

— …Пожалуйста, не говори мне такие вещи.

— …Прости, — извинился Харуюки, повесив голову и протяжно вздохнув. — В конце концов, семпая и Тию нельзя сравнивать… Пока давай верить. Что ребята из «Акихабара BG» и Блад Лепард решат эту загадку…

Слова эти больше походили на молитву, чем на выражение надежды, но факт оставался фактом — других путей у Харуюки и Такуму не оставалось. Даже если они снова отправятся в Акихабару, это будет все равно что слепо брести по дороге.

Харуюки принялся усердно запихивать в рот раздавленный гамбургер, глядя в небо с редкими облачками.

Как только время перевалило за два часа, Харуюки выскользнул из класса, спасаясь от обычной холодной атмосферы, переобулся и на максимальной скорости выбежал со школьного двора.

Молясь всем сердцем, он подключил нейролинкер к Глобальной сети и проверил анонимный почтовый ящик, который он дал Блад Лепард, но —

— …Еще нет, да?..

Харуюки понимал, конечно, что так просто вряд ли могло получиться, но все равно от накатившего разочарования сник.

Черноснежка вернется с Окинавы уже послезавтра, в субботу вечером. Этого он ждал с нетерпением, с одной стороны, но в то же время хотел, чтобы она еще хотя бы денек оставалась в безопасности на Окинаве.

За оставшиеся 48 часов ему и Такуму необходимо раскрыть секрет Номи, уничтожить видеоулику и забрать назад Тиюри. Но сейчас Харуюки не мог поделать ничего, кроме как терпеливо ждать информацию.

Сгорая от нетерпения, Харуюки уткнулся взглядом в землю и зашагал домой в одиночестве. Такуму, естественно, ему компанию не составил — он пропустил секцию уже три дня подряд и теперь пошел туда.

Харуюки тащился домой под небом, грозящим вот-вот истечь дождем. Войдя в подъезд, он поднял глаза.

В дальнем конце коридора перед одним из двух лифтов спиной к нему стояла девушка в форме средней школы Умесато.

Короткие волосы до плеч. Криво висящая на боку спортивная сумка. Даже со спины Харуюки мгновенно узнал Тиюри. …Однако почему она здесь?

Будучи членом секции легкой атлетики, Тиюри каждый день бегала на стадионе, пока школьное время не заканчивалось. Домой она обычно возвращалась на два часа позже Харуюки, не состоящего ни в каком кружке или секции. И когда он сегодня видел ее в классе, она вовсе не казалась простуженной.

Когда знакомая спина исчезла за дверями лифта, до Харуюки наконец дошло.

Она прогуляла секцию по приказу Номи. Чтобы дуэлиться в Синдзюку, как вчера вечером. Чтобы он снова использовал ее аватар в качестве приманки для врагов, чтобы она лечила Даск Тейкера, пока он парит в небе в полной безопасности.

— …Тию, — пробормотал Харуюки, и его кулаки сами собой сжались. Он не понимал, что это за чувство поднимается из глубины живота, чувство с температурой и плотностью расплавленного металла. Но этот жар подтолкнул Харуюки — он направился к лифту, впрыгнул туда, как только двери открылись, и неожиданно для самого себя ткнул пальцем в кнопку на две ниже обычной — 21 этаж.

Выйдя из лифта, Харуюки пошел по коридору, пока не остановился перед квартирой семьи Курасима. Без колебаний нажал кнопку звонка, и его ушей коснулся тихий звуковой эффект.

Тиюри через домашний сервер должна была уже знать, что посетитель — Харуюки.

Он упрямо стоял и ждал. Наконец раздался щелчок, и дверь открылась.

Мать Тиюри, наверно, пошла в магазин, поскольку в проеме стояла сама Тиюри. Похоже, она как раз переодевалась — блейзера на ней не было, развязанный синий бант свисал с ворота блузки.

Склонив чуть набок голову, Тиюри с внешним спокойствием произнесла одно-единственное слово:

— …Чего?

— Я зашел поговорить, — тут же ответил Харуюки. По правде сказать, он совершенно не думал, что именно собирается говорить, но его губы двигались почти сами по себе.

— …Ясно.

Вновь всего одно слово — и Тиюри, развернувшись, ушла обратно. Харуюки, затаив дыхание, вошел в дверь, снял туфли и направился следом.

Полгода назад Харуюки вот так же, под влиянием импульса, зашел в комнату к Тиюри.

Тогда он собирался устроить Прямое соединение с ней, чтобы выяснить, не Тиюри ли была неизвестным Бёрст-линкером по имени Сиан Пайл, совершавшим тогда набеги в локальной сети средней школы Умесато.

Этот его визит тоже имел отношение к «Brain Burst». Однако ситуации были сколь сходны, столь же и различны. Сейчас Тиюри совершенно точно была Бёрст-линкером «Лайм Белл» и, по крайней мере внешне, по собственной воле выступала против Харуюки и Такуму.

Хлопнувшись на кровать и положив на колени одну из своих плюшевых тварюшек-подушек, во множестве валяющихся на полу, — видимо, какое-то морское животное, — Тиюри спросила:

— О чем ты хочешь поговорить?

Стоя возле двери, Харуюки, двигая губами, выдавил:

— …Ты прогуляла секцию, да?

— Ага.

После этого минимального ответа Тиюри он, нетипично для себя, продолжал смотреть на нее пристально, не отводя взгляда, потом задал следующий вопрос:

— Это тебе Номи велел?

— …И что, если да?

— Если да, то прекрати. Нельзя ставить «Брэйн Бёрст» выше реальной жизни.

Впервые за все время выражение лица Тиюри изменилось. Брови нахмурились, и она ответила голосом, в который вернулась острота:

— Кто бы говорил. Хару, сколько ты уже думал только о «Брэйн Бёрсте» и ни о чем другом?

— Это… это неправда. Я ни в каких кружках не состою, и я ни разу не забыл про домашку из-за него.

— Зато все остальное время ты только там…

Тиюри внезапно оборвала фразу и закрыла рот.

А потом неожиданно улыбнулась.

— Давай прекратим. Это просто игра. Не надо к ней так серьезно относиться.

Она весело улыбалась, но Харуюки, много лет видевший лицо Тиюри чаще, чем собственное, почувствовал тень неловкости за этой улыбкой. Однако Тиюри улыбнулась еще шире и сделала правой рукой знак V.

— …Знаешь, как круто? Я только вчера начала и уже на два уровня поднялась. Зрители говорили, за один день с первого до третьего уровня — самый быстрый результат за всю историю «Брэйн Бёрста». Я даже сбилась со счета, сколько раз меня приглашали в разные легионы.

— …Тию.

Голос как будто застрял у Харуюки в горле; он сделал шаг вперед.

— Я только временно пропускаю секцию, так что можешь не беспокоиться. Скоро у меня все стабилизируется, я буду меньше драться и даже смогу дуэлиться соло. Я уже более-менее приспособилась —

— Тию!!! — почти выкрикнул Харуюки, а потом слова полились из него рекой. — Тию, ты подчиняешься Номи из-за того видео, так ведь?! Он сказал, что сдаст это видео, где я подглядываю, так?! Если так, можешь об этом не беспокоиться! Номи этим видео не может пользоваться, потому что даже он сам понимает, что, если сделает это, я сдам его реальную информацию другим Бёрст-линкерам. Эта дрянь… это видео он может только против тебя использовать, чтобы угрожать, а против меня нет, так что кончай из-за этого париться!

Говорить это все бесполезно. Умом Харуюки прекрасно это понимал.

Если Номи выложит свое видео, Харуюки почти гарантированно исключат из школы. Хуже того — не исключено, что его арестуют и после слушаний в суде по делам семьи отправят в дом заключения для несовершеннолетних.

Пока эта возможность существует, Тиюри будет слушаться Номи. Потому что — она Тиюри. Потому что она подруга Харуюки, которая всегда пытается его защищать.

— …

Тиюри опустила глаза и надолго замолчала. А потом снова улыбнулась.

— Все не так, Хару. Я просто хочу побыстрее набрать очки и повысить уровень. Я ведь это уже говорила.

— Это… это совсем на тебя не похоже! — выкрикнул Харуюки, и слезы против его воли побежали по щекам. — Это я, это только я во всем виноват! Я позволил ему играть со мной, как ему хотелось, взяться за мои слабые места, и вдобавок… Если даже тебя он заберет, я просто не знаю, что делать…

Харуюки плюхнулся на пол и повесил голову, и тут в его ушах —

Раздался наполненный слезами голос Тиюри.

Харуюки резко поднял голову. Его подруга все так же улыбалась, но по загорелым щекам бежали две дорожки слез.

— …Ты не понимаешь. Хару, ты меня совсем не понимаешь.

— Э?..

— Совсем… совсем ничего не понимаешь!!!

После этого возгласа Тиюри сделала нечто неожиданное.

Дрожащими пальцами она принялась расстегивать пуговицы своей белой блузки — сверху вниз, одну за другой.

Прямо на глазах у остолбеневшего, забывшего дышать Харуюки она, лишь мгновение поколебавшись, разом сдернула блузку. Тело Тиюри оказалось перед ним, совершенно неприкрытое, кроме лишь простенького лифчика.

Несколько дней назад, когда Харуюки, обманутый визуальным маскировщиком, вошел в женскую душевую, он увидел Тиюри вообще безо всего, но почему-то сейчас, когда она была перед ним в таком вот виде, это показалось ему очень важным, значимым и жутко долбануло по сознанию.

— …А так ты понимаешь? — дрожащим голосом прошептала Тиюри. — Даже если мой аватар в ускоренном мире подчиняется Номи, настоящая я… там, где ты можешь прикоснуться ко мне, если хочешь, Хару. Все еще непонятно? Меня никто не забирал, ничего такого.

Глядя на Харуюки горящими, хоть и влажными от слез, глазами, Тиюри говорила, будто стараясь впечатать в него каждое свое слово.

— Я все делаю по своей воле. И раньше, и буду делать.

Харуюки —

Не понимал.

Тиюри все делала по своей воле. Что это могло значить? Она имела в виду, что, как и сказала совсем недавно, она решила, что ей как Бёрст-линкеру выгоднее объединиться с Номи, чем с Харуюки и остальными? Что она объединилась с Номи, чтобы заработать больше очков?

Внезапно до Харуюки дошло, что за чувство в нем бурлило с того момента, как он увидел Тиюри у лифта, — это была ревность. Несмотря на то, что сам он любил Черноснежку и хотел, чтобы у Такуму и Тиюри тоже все было хорошо, это черное чувство в нем не погасло и вот теперь вспыхнуло с новой силой при одной мысли о том, что Тиюри на стороне Номи.

Однако Харуюки вытряхнул из головы эти мысли. Уткнув взгляд в пол, он произнес:

— …Прости. Пожалуйста, оденься обратно.

Он совершенно не понимал ни целей, ни намерений Тиюри.

Но он решил верить. Тиюри, наверно, тоже сейчас сражается. Она тоже старается справиться с проблемами своими силами. Он должен верить в это. Если он не сможет верить в то, что Тиюри ему говорила, он уже недостоин быть ее другом.

Встав на ноги и переведя взгляд на дверь (чтобы не смотреть на Тиюри, которая до сих пор не двинулась с места), Харуюки твердым голосом произнес последнюю фразу:

— …Я верю в тебя. Поэтому, пожалуйста, верь в меня тоже. Я не проиграю всяким Номи. Я обязательно верну все, что он у меня отобрал.

После этого Харуюки открыл дверь и широким шагом направился к своей квартире.

Выйдя на балкон из гостиной, Харуюки положил руки на перила и посмотрел на небоскребы Синдзюку, возвышающиеся на востоке.

Под косыми лучами солнца скопление высоток, включающее в себя 500-метровый Дом Правительства, отбрасывало яркие отблески. И прямо сейчас среди тех небоскребов наверняка разворачивались ожесточенные дуэли.

Харуюки пока что никак не мог помешать Даск Тейкеру стабильно наращивать силу и славу.

Но, не желая сдаваться, он сжал пальцами перила и пробормотал:

— …Что-то даже я могу сделать.

Это что-то — думать.

Анализировать, размышлять, делать выводы из имеющейся информации.

Это оружие никакому вору не украсть. Позволяя холодному ветру на уровне 23 этажа обдувать школьную форму, Харуюки принялся вспоминать в подробностях все, что случилось за восемь дней, прошедших после появления в школе корня всех бед, Сейдзи Номи.

Поздно вечером Харуюки узнал от Такуму, что на этот раз Даск Тейкер появился не в Синдзюку, а в Сибуе.

Но, хотя место было другое, произошло там ровно то же самое, что и вчера. Бёрст-линкеры, впервые выступившие против Номи, собравшего, возможно, сильнейшую руку из «полета», «лечения» и «огневой мощи», даже на среднюю дистанцию к нему подойти не могли.

Команда, в течение двух дней побеждавшая в 100% дуэлей, вновь набрала безумное количество очков. В результате Даск Тейкер поднялся до шестого уровня, Лайм Белл до четвертого.

Это уже не укладывалось в рамки «дуэлей».

Пожалуй, правильнее было бы назвать это «вторжением в ускоренный мир».

Небо над Сибуей уже стало багровым, словно огонь сражения, а Харуюки все продолжал напряженно размышлять, облокотившись на перила балкона.

Он прокрутил в памяти свое отчаянное сражение с Номи во вторник и добрался до вчерашних событий в Акихабаре.

Загадочный Бёрст-линкер «Раст Джигсо». Как и Номи, он вторгался в долгое время существовавшую систему. Пользуясь преимуществом, которое ему давал перехват дуэльного списка, он набирал уйму очков в локальной сети «Акихабара BG».

Если отстраненно смотреть — не таким уж невероятным выглядит предположение, что между Раст Джигсо и Даск Тейкером есть какая-то связь. Во всяком случае, шанс, что для перехвата списка они используют один и тот же прием, велик. Да, то, что Харуюки из-за толпы упустил возможность увидеть реальное лицо Раст Джигсо, было чертовски печально.

Снова ощущая вчерашнюю горечь, Харуюки вспомнил спину Джигсо, которую видел всего миг.

Серая спортивная куртка. Белая шея, на которой была четко видна «загарная метка» от постоянного ношения нейролинкера. Он уходил быстрым шагом, потирая левой рукой шею, будто успокаивая боль.

Прямо перед тем, как исчезнуть, он махнул правой рукой на прохожего, хотя тот был не сказать чтоб прямо на пути…

На этом месте мысленное воспроизведение резко затормозилось.

Харуюки отмотал изображение назад на несколько кадров.

Парень махнул правой рукой с выпрямленными пальцами на уровне груди, расчищая пространство справа от себя.

Почему же эта картина сидела занозой в мозгу?

Харуюки отчаянно сжал пальцами перила и напряг все свои мыслительные способности. В голову потихоньку начало стучаться ощущение, которое бывало у него, когда он, играя в логическую игру, прикасался к пути, ведущему к решению головоломки.

Думай. Думай.

Снова и снова прокручивая в голове ту сцену, Харуюки машинально сам проделал то же самое движение.

Поднял правую руку и махнул ей вправо.

Движение показалось странно знакомым.

Быстрый взмах правой рукой. Взмах правой рукой. Взмах.

Это — это вовсе не то движение, каким отпихиваешь в сторону человека впереди себя.

Это движение, которым закрываешь окна на виртуальном рабочем столе, нет?

Но ведь тогда у парня не было нейролинкера. Может, какое-то устройство из тех, что проецируют изображение на сетчатку? Нет, на человеке, запечатленном в памяти Харуюки, никакого такого устройства не было.

Он смотрел на голографическое окно, не имея ни нейролинкера, ни другого какого гаджета?

…Исключено. Насколько знал Харуюки, мониторы размером с контактную линзу еще только разрабатывались, устройств, внедряемых непосредственно в глазное яблоко, тоже не существовало.

Может, я ошибаюсь. Харуюки уже собрался было отбросить это направление мыслей, но тут ему на ум пришли слова, услышанные недавно от Номи.

«…Ты что, думаешь, что нейролинкер — единственное портативное устройство в мире?»

Эти слова он произнес, показывая миниатюрную цифровую видеокамеру, с помощью которой он втихаря заснял Харуюки перед душевыми средней школы Умесато. Никакого другого значения этим словам Харуюки тогда не придал. Но почему же сейчас его это так беспокоило?

— Устройства… другие устройства, кроме нейролинкера…

Так бормотал Харуюки, поглаживая алюминиево-серебристый нейролинкер, закрепленный на шее.

VR-устройство, но не нейролинкер. Такие существовали. В 2020-х годах, еще до рождения Харуюки, были громадные шлемы, которые надевались на голову. Но тогдашние машины были только для Полного погружения, а нейролинкер стал первым устройством с функцией Дополненной реальности, позволяющим управлять виртуальным рабочим столом, одновременно свободно передвигаясь в реальном мире…

— …Нет.

Харуюки внезапно нахмурился.

— Нет, не так. Первым устройством с функцией ДР был, как же его…

Он замолчал, его взгляд стал блуждать в воздухе. В расплывчатых воспоминаниях что-то такое покалывало. Между ранними шлемами и нынешними нейролинкерами должно было существовать еще что-то.

Поколебавшись немного, Харуюки тихо кликнул по иконке «Диск» на виртуальном рабочем столе.

Он принялся стремительно пролистывать бесконечный список папок с данными, хранящимися в локальной памяти его нейролинкера. Наконец на очередном, абсурдно глубоком уровне появилась папка, озаглавленная просто «О».

«О» означало «Отец». Там хранилась вся информация — нет, вся память о реальном отце Харуюки, с которым он ни разу не связывался с того самого времени, как отец ушел из семьи. Несколько фотографий. Голосовые файлы. Текстовые заметки. И папки с данными, относящимися к работе отца, — Харуюки успел скопировать их с домашнего сервера как раз перед тем, как мать их все стерла.

Отец работал менеджером в компании, имеющей отношение к сетевым технологиям. Хотя дома он практически не бывал и заходил только для короткого отдыха, файлы, связанные с его работой, постоянно были у Харуюки перед глазами; он тогда вовсе на другие файлы не смотрел.

Харуюки помнил, что среди документов, оставленных отцом на домашнем сервере, были и файлы, относящиеся к истории разработки VR-устройств; и потому он принялся лихорадочно листать содержимое папки, стараясь не замечать покалывания в груди. Наконец он нашел нужный файл и открыл. Пробежался пальцем по строкам, сжато описывающим историю в хронологическом порядке.

Первые VR-машины в виде шлемов, использующие технологию Полного погружения, вышли на рынок в мае 2022 года.

Первое поколение нейролинкеров — в апреле 2031.

Взгляд Харуюки прилип к названию некоего гаджета, выписанному мелким шрифтом между ними.

Тут же его сердце подпрыгнуло и дыхание остановилось. Чувствуя, как все тело стремительно холодеет, Харуюки сжал обеими руками перила балкона.

Нет. Не может быть. Просто невозможно. Но.

Возможно. Если эту штуку использовать. Человек будет видеть виртуальный рабочий стол безо всякого нейролинкера. И можно подключаться к локальной сети тоже без нейролинкера.

Его губы задрожали и выпустили в воздух одну-единственную хриплую фразу.

— …Мозговой… чип-имплантат…

Мозговой чип-имплантат. Сокращенно BIC, от «Brain Implant Chip».

Он существовал лишь в очень краткий период истории индивидуальных VR-машин, пресловутый «урод в семье».

Он представлял собой маленький нейроэлектронный чип, имплантируемый между поверхностью головного мозга и твердой оболочкой. Терминальная часть, способная расти самостоятельно, располагалась над сенсорной зоной коры мозга, и обладатель чипа мог пользоваться ДР (то есть виртуальным рабочим столом) и Полным погружением без каких-либо внешних устройств. В каком-то смысле его можно назвать идеальной VR-машиной — в еще большей степени, чем нейролинкер.

BIC был разработан и выпущен на рынок в 2029 году. Однако всего несколько лет спустя его использование в Японии было запрещено.

Связано это было с тем, что, в отличие от нейролинкера, BIC невозможно снять, тем более — отключить. Если, к примеру, у кого-то BIC подвергается хакерской атаке, сделать что-либо оказывается невероятно трудно.

И наоборот: если обладатель BIC намеревается использовать его с преступными целями, у него есть множество способов уйти от закона. Самый очевидный пример — использование BIC на вступительных экзаменах в старшую школу или в ВУЗ, либо во время разнообразных тестов. Нейролинкеров в то время не было, но применение любых VR-устройств на экзаменах запрещалось в принципе, однако человек с имплантированным чипом мог с легкостью получать высший балл по всем предметам, требующим запоминания. Потому что это по сути то же самое, что иметь с собой все словари и справочники.

Неизбежный итог: уйма случаев по всей стране, когда родители имплантировали BIC в своих детей перед сдачей экзаменов. Дальше — больше: то же начало происходить с экзаменами на адвокатов и на государственные должности. У правительства не осталось иного выхода, кроме как издать закон, запрещающий изготовление и применение BIC.

Да — сейчас, в 2047, BIC был вне закона.

По этой самой причине Харуюки даже не рассматривал такую возможность изначально, когда Номи только поступил в школу. Но сейчас он был уверен: других вариантов быть не может. Несмотря на то, что общее применение BIC было под запретом, Харуюки слышал, что производство само по себе продолжалось для узкоспециального применения; кроме того, существовали больницы, где имплантировали нелегальные чипы, которые можно купить на черном рынке. У Харуюки не укладывалось в голове, как ученик средней школы мог заполучить себе такую штуку, но в то, что именно Номи на такое способен, охотно верилось.

Сейдзи Номи/Даск Тейкер и, скорей всего, Раст Джигсо обладали второй VR-машиной.

Номи вовсе не перехватывал дуэльный список, будучи подсоединенным к локальной сети средней школы Умесато. Его нейролинкер, в котором был установлен «Brain Burst», не был подключен к сети изначально.

В общем, все было так. Нейролинкер Номи, как правило, работал в оффлайновом режиме. Так он избегал «неизбежных» дуэлей — платы за «способность к ускорению» Бёрст-линкера; при этом благодаря BIC он мог находиться в сети.

К примеру — поединок в кендо против Такуму. Тогда Номи был подсоединен к сети школы через BIC у себя в голове и при этом включал физическое ускорение с помощью находившегося в оффлайновом режиме нейролинкера; так ему и удавалось с легкостью уклоняться от синая Такуму. Естественно, в дуэльном списке его имени при этом не было.

И только для того, чтобы с помощью ускорения получать высшие баллы на экзаменах и контрольных по общественным наукам, ему необходимо было подключаться не через BIC, а через нейролинкер; но если этот момент исключить —

— Ясно… вот, значит, как… — сипло выдавил Харуюки, взмахом руки избавившись от кучи окошек, загромождавших все поле зрения.

Наконец-то. Наконец-то он нашел ответ. Единственно верный ответ.

Более того — для Сейдзи Номи эта информация фатальна. Наличие BIC можно определить с помощью рентгена. И если чип в голове Номи обнаружат, его поступление в среднюю школу Умесато будет отменено.

Если Харуюки воспользуется этой картой, Номи окажется в том же положении, что и он сам. На поле боя без каких-либо привилегий. И тогда останется лишь одно. Дуэль. Сражаться изо всех сил — и победить.

Глядя в вечернее небо центра Токио, где сейчас должен был летать Номи, Харуюки коротко произнес, будто пулю выпуская:

— Номи… на этот раз я с тобой разберусь.

----------

Том 4 Глава 47

19 апреля. Пятница. Всего один день до возвращения Черноснежки в Токио.

На большой перемене Харуюки отправился в школьную столовую. Он прошел мимо длинных столов в дальний конец зала.

Там был вход в рекреацию. Согласно неписаному правилу, заходить в рекреацию могли только ученики второго и третьего классов; кроме того, часть столиков там были предназначены исключительно для отдельных комитетов и успешных спортивных секций. Со дня отъезда Черноснежки Харуюки не заходил в рекреацию ни разу.

Однако сейчас он собрался с духом и, пройдя сквозь белую дверь, направился к одному из круглых столиков. Ученики за этим столиком обедали и болтали, но, заметив Харуюки, разом подняли головы.

Надежды плавательной и софтбольной секций глядели на приближающегося ученика, кажущегося здесь совершенно чуждым, и лишь сидящий с ними щуплый первоклассник не повернулся. Харуюки подошел прямо к нему и тихо произнес:

— Номи. Я должен тебе кое-что сказать. Пожалуйста, приходи туда, где мы говорили в первый раз.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел.

Поджидая Номи в тени деревьев, растущих в центральном дворе вне поля зрения Общественных камер, Харуюки вспоминал тот день, когда впервые встретился с ним здесь же.

Младшеклассник с красивым, похожим на девчоночье лицом улыбнулся и жизнерадостно заявил Харуюки, что игра окончена. И, как он и предупреждал, чем больше Харуюки сопротивлялся, тем хуже становилось его положение.

Харуюки попытался ударить Номи, но сам был сбит с ног; Номи наступил на него, навязал дуэль через Прямое соединение и отобрал способность к полету; затем Харуюки овладел системой инкарнации в «Безграничном нейтральном поле» и был близок к тому, чтобы вернуть должок и победить в их втором сражении, но в итоге снова проиграл из-за неожиданного вмешательства Тиюри.

Атаки Номи этим не ограничились — он распускал слухи в реальном мире, что видеокамеру в женской душевой установил Харуюки; в то же время в ускоренном мире он заработал уйму очков, пользуясь Тиюри и крыльями, и поднялся на уровень выше.

Если все так и пойдет, следующая цель Номи, Блэк Лотус, Черный король, окажется в опасности, как и предсказал Такуму.

Однако.

Здесь твой путь и закончится, Номи.

Услышав за спиной хруст веточки, на которую кто-то твердо наступил, и звук приближающихся шагов, Харуюки медленно развернулся.

Он увидел невинную, но в то же время коварную улыбку младшеклассника, вышедшего из тени толстого дуба, — и произнес.

— Гейм овер, Сейдзи Номи… нет, Даск Тейкер.

— …Что это было? — Номи склонил голову набок, по-прежнему улыбаясь. — Ты хочешь сказать, что полностью признаешь свое поражение? Типа, «Я сдаюсь, так что не приставай ко мне больше»?

— …Нет. Это значит, что твоей игре конец, — тихо ответил Харуюки, встретив насмешливый взгляд противника и вложив всю силу в собственный взгляд.

Улыбка Номи постепенно скрылась. Между бровей появилась слабая, но все равно вызывающая отвращение морщинка.

— …Семпай, ты тоже из тех, кто очень медленно схватывает, да? Я, конечно, признаю, ты хорошо постарался, чтобы заполучить огрызок техники инкарнации и блескучее «Усиленное вооружение», но разве тебе до сих пор не очевидно, что ты не можешь со мной ничего поделать, какие бы карты у тебя ни были? Ты и Маюдзуми-семпай — вы оба можете только засунуть пальцы в рот и смотреть. Я разделаюсь с Черным королем и возьму под контроль школу… да нет, весь Сугинами.

Харуюки мотнул головой, отбрасывая эти слова, произнесенные холодным и острым как нож голосом.

— Нет. Этого не будет.

Харуюки сделал шаг вперед —

И отчетливо проговорил:

— Ты не появляешься в дуэльном списке, потому что у тебя в башке вторая VR-машина… мозговой чип-имплантат.

В тот же миг.

Выражение лица Номи переменилось настолько резко, что Харуюки сразу понял — его догадка верна.

На мгновение его глаза выпучились, потом мрачно прищурились. Оскаленные зубы заскрипели, несколько тонких морщинок спустилось к переносице.

— …

Упершись взглядом в молчащего Номи, Харуюки продолжил атаку.

— Если я ошибся, сними нейролинкер и покажи мне. Школьная метка, которую я сейчас вижу, наверняка от этого не исчезнет.

И Номи, и Харуюки прекрасно понимали, что сейчас нет смысла изображать неведение и говорить что-то вроде «с какой радости я должен это делать». Потому что если Харуюки анонимно сообщит о своих подозрениях в администрацию школы, Номи отправят в больницу, где его голову просканируют в присутствии сотрудников школьного отдела Министерства образования; сфальсифицировать результаты этого сканирования абсолютно невозможно. Потом Номи обвинят в нарушениях при сдаче вступительного экзамена; мало того, что его исключат из школы, — у него еще и BIC извлекут.

Он понесет такой же, а может, и больший урон, чем Харуюки за подглядывание.

Сверля Харуюки взглядом, который горел нескрываемой злобой, Номи наконец хрипло выплюнул:

— …Я всегда думал, что ты свинья, а ты, оказывается, крыса. Везде лезешь, везде вынюхиваешь…

— Тогда ты должен был раздавить меня с самого начала. Твоя ошибка, что не сделал этого, — огрызнулся Харуюки.

Номи наконец взял себя в руки, на его лице вновь появилась презрительная усмешка.

— Ладно, признаю. И что дальше? Что ты собираешься делать? Хочешь обменяться ядерными ударами и погибнуть вместе со мной? …И меня, и семпая исключат из школы. Я отправлюсь в больничку, ты в детскую тюрьму. Потом на нас обоих начнут нападать в реале, и мы останемся без «Брэйн Бёрста»… Ты ведь не хочешь такого конца, да, семпай?

— Если придется, я так сделаю, я не боюсь. Но, — сжав холодные, потные ладони в кулаки, Харуюки стал излагать придуманный им за ночь способ решить все проблемы. — Номи. У нас обоих есть козыри. У тебя мое видео, а у меня твой секрет. Если и можно как-то снять раз навсегда все вопросы, не пользуясь этими козырями и не уничтожая друг друга в реале… то это «дуэль».

— Дуэль?..

— Да, раз уж мы с тобой оба Бёрст-линкеры. С этого момента ты будешь подключаться к локальной сети через нейролинкер, а не через BIC. Кроме того, ты снимешь ограничение «один вызов в день» и будешь постоянно драться со мной. Пока кто-то из нас либо не сдастся, либо не потеряет все Бёрст-пойнты… хотя лично я сдаваться не намерен и буду драться до последнего очка.

И даже если я проиграю, следом придет Такуму. А потом Черноснежка-семпай.

Наверняка Номи тоже услышал эти слова, которые Харуюки добавил мысленно.

Вновь злоба и раздражение проступили на лице Сейдзи Номи, и вновь лишь на короткое время.

— …Дуэли. Бёрст-линкеры. Оба этих слова я ненавижу. Нет, на самом деле я ненавижу менталитет, который заставляет пользоваться этими словами на полном серьезе. Но… если семпай этого хочет, ничего не поделаешь.

На лице Номи появилась его обычная тонкая улыбочка; он прислонился к стволу дуба и быстрым движением поднял палец.

— Но. Если мы собираемся решить наши проблемы таким путем, у меня тоже есть предложение.

— …Предложение?

— Да. Ты не находишь, что проводить ускоренные дуэли десятки, а то и сотни раз, пока либо я, либо семпай не потеряем все очки, просто глупо? И еще: если кто-то из нас сдастся, как мы гарантируем, что сдержим слово?

— Тогда что ты предлагаешь взамен?

— Давай закончим все в один прием. С помощью «благородного поединка», который Арита-семпай так обожает.

С отвратной ухмылкой на лице Номи пояснил:

— В «Безграничном нейтральном поле» можно поставить на один бой сразу все Бёрст-пойнты всех участников. Два или больше игроков заряжают все свои очки в некий предмет, и когда остается лишь один игрок, он получает все. Ну как? Тебе не кажется, что это более умный способ все решить?

— …

Несколько секунд Харуюки пристально глядел на улыбающееся лицо Номи, потом покачал головой.

— …К сожалению, Номи, я не могу тебе доверять. Однако ты меня не очень удивил. В «Безграничном нейтральном поле» всегда есть возможность, что ты отправишь кого-нибудь из своих дружков в засаду туда, где у нас будет дуэль.

Номи развел руками, будто говоря: «Ну уж это слишком».

— Думаю, для меня тоже есть такой риск! …Ладно, если так, давай добавим гарантий. Во-первых, можешь взять с собой Сиан Пайла… Маюдзуми-семпая. Будете драться со мной по очереди. А во-вторых, вы можете откладывать и переносить дуэль сколько хотите и на сколько хотите. При таком раскладе просто невозможно устроить засаду.

— …

Харуюки, затаив дыхание, принялся думать.

В «Безграничном нейтральном поле» время течет в тысячу раз быстрее, чем в реальном мире. К примеру, если он назначит время погружения на 17.00, а потом отложит на десять минут, там, внутри, пройдет неделя. Если откладывать дуэль несколько раз, в «Безграничном нейтральном поле» времени пройдет столько, что ни один нормальный человек этого не выдержит.

Если вместо долгого ожидания постоянно нырять и разлогиниваться, каждый раз будет обходиться в десять бёрст-пойнтов. Такого даже король долго не выдержит.

Если говорить о засадах в «Безграничном нейтральном поле» — Харуюки припомнил ту историю трехмесячной давности с Кром Дизастером, когда Желтый король устроил ловушку Нико, Красному королю; однако он не знал, когда именно они там появились. Вовсе не факт, что они поджидали Нико много месяцев. Реальную информацию о Кром Дизастере, «Черри Руке», они уже знали, поскольку передали ему «Усиленное вооружение» через Прямое соединение; в таком случае, скорее всего, за ним постоянно наблюдали и предсказали, когда именно он нырнет.

[[image:/storage/reader-images/9f340948089c2f77aaa12de02df4edac8cf8b922.jpg]]
В данном случае такого рода приемы не могут использоваться, а значит, устроить засаду в «Безграничном нейтральном поле» невозможно — так, по крайней мере, Харуюки казалось.

Однако он прекрасно понимал, что его познания по части ускоренного мира далеки от полноты, поэтому, естественно, быстрого ответа давать не стал.

— …Не возражаешь, если я посоветуюсь с Такуму?

— Конечно, вперед! Советуйтесь сколько захотите, — улыбнулся Номи и отступил на шаг. — Когда примете решение, пожалуйста, сообщите мне вот на этот адрес. Мне тоже нужно время на подготовку.

Дернув пальцем, он переслал Харуюки анонимный электронный адрес; потом молча развернулся и ушел. Харуюки, затаив дыхание, провожал его взглядом.

У него было неприятное ощущение. Когда Харуюки произнес слово «BIC», он предполагал, что они схлестнутся в дуэли прямо на месте. А теперь он чувствовал, что Номи, отложив развязку, снова перехватил инициативу.

Убедившись, что Номи ушел в школьный корпус, Харуюки прислонился к стволу ближайшего дерева и мысленно произнес:

«…Что ты об этом думаешь, Таку?»

«Это опасно», — мгновенно ответил Такуму, слушавший весь разговор с Номи.

Харуюки еще прошлой ночью сообщил Такуму о своей догадке насчет BIC. Плюс рассказал, как именно он собирается решить все вопросы с Сейдзи Номи. То есть — что сначала он, а затем Такуму будут упорно вызывать Номи в локальной сети, пока у Номи не кончатся бёрст-пойнты.

Конечно же, они учитывали возможность потери всех очков в дуэлях против шестиуровневого Даск Тейкера. Но если они проиграют нормальную дуэль — это значит ровно одно, проигрыш одной дуэли, не больше. «Когда ты ныряешь на арену, то просто сражаешься». Так учила Черноснежка, их командир.

Однако предложение Номи стало для них неожиданностью. Такуму напряженным мысленным голосом вновь повторил:

«Это слишком опасно, Хару. В «Безграничном нейтральном поле» произойти может вообще все что угодно. Тем более, если противник — этот Номи».

«Значит, откажем?»

«…»

Такуму замолчал. Наконец в голове у Харуюки снова раздался его мысленный голос, но тише.

«…Но, как Номи и сказал только что, нет никаких гарантий, даже если он сдастся… потому что все равно остается возможность, что когда-нибудь он нам подстроит какую-нибудь новую ловушку…»

«Слушай, Таку. Как думаешь, можно ли как-то обойти этот трюк с постоянным переносом времени и все-таки устроить засаду заранее?..»

Вновь Такуму на несколько секунд погрузился в молчание, затем медленно ответил:

«Можно, но нужно иметь либо колоссальный запас бёрст-пойнтов… либо колоссальное терпение. Других способов быть не должно. Вопрос в том, есть ли у Номи товарищ, способный ради него на такие жертвы…»

На этот раз Харуюки сделал паузу на раздумье.

«Хмм… Думаю, шанс, что он принадлежит к какой-то организации, довольно большой. Причем другие члены тоже ходят с BIC. Думаю, Раст Джигсо, с которым я дрался в Акихабаре, тоже из них. Правда, раз у их дуэльных аватаров никакого значка нет, эта организация должна быть устроена не так, как легион…»

«Значит, это парни, которые эффективно зарабатывают бёрст-пойнты с помощью чипа, а потом не стесняются использовать их в реальном мире. Да уж, действительно «пользователи ускорения», как сказал Номи».

«Ага… Будут ли такие типы сотрудничать настолько плотно, что потратят безумное количество очков или времени ради решения личных проблем Номи?..»

Харуюки закусил губу и тут же сам себе ответил:

«Вряд ли. Номи сам говорил, что «просто друзей» не бывает; думаю, это и к нему самому относится. И наоборот: если бы у него был такой друг, думаю, Номи… и сам бы стал нормальным Бёрст-линкером».

Слова Харуюки были совершенно ни на чем не основаны, но Такуму тут же согласился.

«Да. Да… так и есть. Это будет бой между нами, Бёрст-линкерами, и пользователем ускорения Номи. Нам позволяет держаться наша гордость… верно…»

На миг общая воля друзей прошила нематериальный контур «голосового вызова» белой вспышкой.

Харуюки кивнул и решительно передал свою мысль:

«Хорошо, я приму его предложение. Я отправлю Номи первое время встречи, когда вы с ним оба закончите занятия в секции и вернетесь по домам… скажем, в восемь вечера. Потом будем откладывать минимум десять раз, суммарно минимум на час, так что засаду он нам устроить не сможет».

«Понял».

Услышав этот четкий, как удар, ответ, Харуюки ощутил, как напряжение потихоньку уходит из его плеч, и добавил еще:

«…И потом, честно говоря, все решить за один бой мне самому больше нравится».

«Ху-ху, да, Хару же любит сверхсосредотачиваться. Ты всегда предпочитаешь все решать разом».

Друзья коротко рассмеялись, договорились встретиться после школы, и Харуюки разъединился.

Как здорово, что Такуму со мной.

При этой искренней мысли Харуюки от всего сердца порадовался, что полгода назад при первом своем сражении с Сиан Пайлом не стал наносить другу завершающий удар.

После школы. 7.30 вечера.

Харуюки, прибравшись у себя в гостиной, как раз вынул из холодильника замороженную пиццу, чтобы, как обычно, ее разогреть, когда раздался звонок в дверь.

Быстро глянув в голографическое окно и увидев лицо Такуму, Харуюки выскочил в коридор. Там нажал кнопку отпирания и побежал к двери.

— Привет. Точно, как в ап-…

Не успев добавить «-теке», Харуюки застыл, и у него отпала челюсть.

Сбоку-сзади от стоящего с серьезным лицом Такуму виднелся еще кое-кто знакомый.

— …Ти-Тию?!.

«Почему ты пришла именно сейчас?»

Не дав Харуюки возможности задать этот вопрос, одетая в домашнее Тиюри тусклым голосом пробормотала «прошу прощения» и вошла. Быстро миновав Харуюки, она сразу направилась в сторону гостиной.

Обалдело проводив взглядом ее спину, Харуюки развернулся к Такуму.

— …П-почему?

— Я ее не звал. Она сама зашла, когда я поднимался на лифте, — промямлил Такуму, склонив голову набок, будто сам не понимал, что происходит. Потом выдохнул и закрыл за собой дверь.

Кивнув, Харуюки пошел по коридору вместе с Такуму.

Тиюри была не в гостиной, а в кухне. Подняв коробку замороженной пиццы, которую Харуюки оставил в раковине, она едва-едва улыбнулась и произнесла:

— …Вы, как всегда, едите эту дрянь.

После чего сунула коробку обратно в холодильник и приподняла бумажный пакет, который, судя по всему, принесла с собой.

— Я попросила маму снова сделать лазанью. Давайте втроем ее съедим.

И после короткой паузы добавила:

— …Не бойтесь, я туда яду не подсыпала.

Едва Харуюки услышал эту шутку, острая боль пронзила его грудь, и лицо исказилось.

Почему у нас все стало вот так?

Отвернувшись, он увидел, что взгляд Такуму за стеклами очков тоже потяжелел.

Не в силах смотреть на них обоих, Тиюри быстро достала термоконтейнер и разложила его содержимое на три тарелки. Потом, ловко держа одну тарелку в левой руке и две в правой, перешла в гостиную.

— Давайте сюда, садитесь.

Улыбнувшись, она поставила тарелку с немного большей порцией перед Харуюки, а две другие, с одинаковым количеством содержимого, перед собой и Такуму. Достала вилки из отделения для приборов в обеденном столе и протянула друзьям.

По сравнению с поведением Тиюри всю прошлую неделю, каждое ее действие по отдельности казалось каким-то значимым; а они сплетались вместе в невидимую нить. В конце концов Харуюки почувствовал, что просто не может на это смотреть. Он взял вилку и, уткнувшись взглядом в тарелку, тихо промямлил:

— Спасибо. Приятного аппетита.

— …Приятного аппетита, — сказал и Такуму. Потом Тиюри произнесла «налетай», и это послужило сигналом — все трое принялись в молчании уничтожать лазанью, приготовленную специально для них мамой Тиюри.

Было вкусно. Намного вкуснее, чем неделю назад. Но, наслаждаясь вкусом, Харуюки продолжал чувствовать ту же боль в груди. Понимая, что если перестанет есть, то заплачет, он держал тарелку и сосредоточенно уписывал ее содержимое.

Три тарелки опустели за пятнадцать минут. Тиюри, вымыв посуду, вернулась и снова села за стол.

Какое-то время все трое молчали. На часах было 7.50, когда Тиюри наконец раскрыла рот.

— …Номи сказал мне прийти. Туда, где у вас бой.

— Что…

— Э…

Возгласы вырвались у Харуюки и Такуму одновременно.

После краткого потрясения мысли Харуюки завертелись со страшной быстротой.

— По… понятно. Ну да, ты же уже на четвертом уровне… и тоже можешь нырять в «Безграничное нейтральное поле»…

Харуюки по глупости вовсе не рассматривал возможность того, что Тиюри туда придет. Но, конечно же, Номи не постесняется использовать Тиюри как часть своей ловушки.

— Н-но… как Номи собирается сообщить тебе назначенное время, Ти-тян?..

Вопрос Такуму был вполне естественным. Он и Харуюки будут случайным образом менять время встречи, чтобы у Номи не было шансов подстроить засаду с участием других Бёрст-линкеров. И к Тиюри это тоже относилось.

Тиюри опустила глаза, будто стараясь избегать взглядов друзей, и пробормотала:

— …Номи сказал мне сделать так. Встретиться с Хару и Так-куном и сказать, что я его предала. Чтобы они мне поверили и взяли с собой… а когда начнется бой, чтобы я его лечила.

— …Че… го?..

Харуюки заскрипел зубами.

До какой же грязной игры он способен опуститься!

Ярость иглой прошила его мозг, но в то же время Харуюки совершенно не понимал, зачем Тиюри рассказывает все это ему и Такуму.

Будто почувствовав это замешательство, Тиюри еле слышным голосом продолжила:

— …Но это невозможно. Даже если бы я сейчас вам это сказала, это было бы совсем неубедительно. Вот почему я… подумала, что надо сказать вам правду и попросить.

— Попросить, говоришь…

Взглянув сперва на Харуюки, потом на Такуму своими большими глазами, мокрыми от светлых слез, Тиюри отчетливо проговорила:

— Пожалуйста, возьмите меня с собой. Я должна идти. Если вы скажете, что это невозможно, ну, ничего не поделаешь — тогда я нырну в «Безграничное нейтральное поле» здесь и сейчас и буду там ждать, когда вы придете. Пусть сколько угодно месяцев или лет понадобится — я все равно буду ждать.

— …Тию, ты…

Одни лишь эти слова Харуюки удалось выдавить из непослушного горла. Он был просто в шоке от того, что слова «Безграничное нейтральное поле» так легко произнесла девушка, которая всего неделю назад была желторотиком, незнакомым даже с самыми основами «Brain Burst».

У Харуюки в груди роились десятки, сотни вопросов.

Почему!

Тию, зачем, черт побери, ты собираешься на такое пойти! Зачем ты так целеустремленно и так глупо зарабатываешь очки в том самом «Brain Burst», который до того отвергала!!!

Тем не менее Харуюки не мог удержаться и от таких мыслей:

Что если даже эти слова Тиюри — ловушка? Что если она собирается предать нас вдвойне, вмешаться в ход боя и украсть очки и у меня, и у Такуму?

Честно говоря, в сражении с Даск Тейкером даже один на один никогда нельзя знать, что может случиться; а если влезет еще и Лайм Белл со своей способностью к лечению, их шансы на победу станут почти нулевыми. Все будет как в том вторничном бою.

Харуюки не понимал. Намерения Тиюри для него оставались полнейшей загадкой.

Тяжелое молчание прервал тихий голос Такуму.

— …Ясно, Ти-тян. Мы пойдем вместе.

— Т-Таку…

Такуму повернулся к Харуюки, улыбнулся и сказал:

— Хару. Полгода назад ты спас меня во время нашей первой дуэли в больнице. Ты ведь наверняка тогда колебался, правда? Была ведь абсолютно реальная возможность, что все мои мольбы — лишь слова, что я нападу на Блэк Лотус, пока она все еще без сознания, сразу, как только наша дуэль закончится. Но… ты простил меня. Нет — ты поверил в меня. Я никогда не забуду тот раз… и вот поэтому, — втянув воздух через дрожащее горло, Такуму решительно заявил: — Я тоже буду верить в Ти-тян. Меня страшно раздражает, что я не понимаю, чего она добивается, как я ни думаю об этом… Но — я приму все, что произойдет из-за действий Ти-тян.

Посреди молчания, вновь заполнившего комнату, Харуюки увидел, как губы Тиюри шевельнулись.

Это было краткое движение — будто деревце качнулось, — но слова отчетливо коснулись ушей Харуюки.

«…Спасибо, Так-кун».

Харуюки тут же зажмурился изо всех сил. На закрытых веках, как на экране, возникла картина, которую он видел вчера, — Тиюри, плачущая у себя в комнате.

«Я все делаю по своей воле».

Тиюри произнесла эти слова со слезами на глазах. Раз так, мелкие детали уже не имеют значения. Все так, как сказал Такуму. Либо он верит, либо не верит. Вопрос только в этом. И ответ на этот вопрос уже известен. Он известен с давних пор, с того времени, когда Тиюри и Харуюки могли вдоволь говорить друг с другом.

— Ладно, — кивнул Харуюки. — Пошли вместе. Втроем.

В восемь вечера Харуюки послал Номи первый мэйл. Назначенное время погружения — 8.30. Место встречи — перед станцией Коэндзи в «Безграничном нейтральном поле».

Конечно, и то, и другое будет меняться снова, и снова, и снова. Поскольку новые указания они будут посылать всего за несколько секунд до предыдущего назначенного времени, то, даже если у Номи есть сообщники, которые должны устроить засаду, он просто не успеет передать им информацию. Была только одна опасность: если Номи и его сообщники встретились в реальном мире и готовы нырять вместе, как Харуюки и его друзья, но Харуюки не верил, что у Номи есть товарищи, которым он настолько доверяет. Более того, Харуюки и Такуму рассматривали вариант, что сообщники будут нырять, предварительно встретившись с Номи на этой стороне, но отвергли его, поскольку оставлять свое бессознательное тело рядом с Номи еще опаснее.

Харуюки продолжал слать мэйл за мэйлом, хаотично меняя время и место встречи.

Чувство напряжения от ожидания было неприятным — как если долго ждать в приемной у стоматолога. Но мысль, что Номи сейчас испытывает раздражение, несравнимо большее, чем его собственное, помогала Харуюки терпеть. Номи ведь не мог предсказать, как долго это еще будет продолжаться и сколько раз встреча будет перенесена.

9.12 вечера.

Отложив встречу уже больше пятнадцати раз, Харуюки наконец произнес:

— Ладно… ныряем через минуту.

— Понял, — коротко ответил Такуму. Тиюри тоже кивнула.

Один бой, в котором на кон будут поставлены все очки троих участников. Сколько бы его ни откладывали, продлится он вряд ли больше часа. Иными словами, все будет кончено через 3.6 секунды реального времени.

Семпай. Харуюки мысленно обратился к Черноснежке, которая была далеко, на Окинаве.

…Семпай, если я проиграю, ты наверняка страшно рассердишься и расстроишься. Но я уверен, в конце концов ты поймешь. Именно потому, что я намерен стать твоим рыцарем, я и должен сделать то, что делаю.

Пять секунд до 9.13.

Харуюки нажал кнопку отправки сообщения в последний раз.

«Место: двор школы Умесато. Время: сейчас».

— Поехали!!!

И сразу после этого возгласа Харуюки все трое в один голос выкрикнули команду:

— Анлимитед бёрст!!!

----------

Том 4 Глава 48

Ночь.

Громадный бледный диск в черном небе.

Земля, дома — все белое, цвета пропали. Это было не обесцвечивание — скорее, цвет сухой кости. Прямоугольники домов отбрасывали на широкую дорогу четкие тени. Вдали вонзался в небо центр Синдзюку, смахивающий на спиральную меловую башню.

— …Арена «Лунная ночь», хех, — прошептал Такуму, Сиан Пайл, оглядев западный Токио виртуального мира.

Харуюки быстро перечислил свойства этой арены:

— Яркая, но в тени почти ничего не видно. Звук далеко разносится. «Энеми» мало. Ландшафтных ловушек тоже нет…

— На открытом пространстве атаки из засады почти невозможны. Школьный двор — правильный выбор.

Кивнув друг другу, Харуюки и Такуму оглянулись назад.

В пустом белом пространстве, бывшем в реале гостиной комнатой семьи Арита, под лунным светом молча стояла ярко-изумрудная Лайм Белл.

Внешне она выглядела точно так же, как во вторник, когда друзья видели ее в прошлый раз. Однако за два дня, пройдя через безумное количество дуэлей и выиграв их все, она поднялась уже до того же, четвертого уровня, что и Харуюки с Такуму.

Правда, они на четвертый уровень вышли довольно давно и уже подходили к пятому, между ними и Тиюри, скорее всего, была приличная разница в очках, но, во всяком случае, по потенциалу Лайм Белл была с ними на равных.

Когда Тиюри, служа Номи хилером и наживкой, стремительно догоняла Харуюки и Такуму, наверняка она испытывала на себе самые разные атаки огромного количества Бёрст-линкеров. Харуюки прекрасно понимал, какой болью ей дался этот трудный опыт.

Однако стоящая перед ними Тиюри никак не выказывала усталости. Она произнесла лишь короткую фразу:

— Пошли.

После чего без колебаний спрыгнула с высокой террасы, соответствующей 23 этажу многоквартирного дома в реальном мире. Перепрыгивая между террасами и декоративными подпорками, она быстро добралась до земли. В ее движениях не было ни намека на неуклюжесть новичка.

Харуюки и Такуму вновь переглянулись и, невольно обменявшись горькими улыбками, спустились на землю тем же путем.

Друзья не стали пользоваться главной дорогой, которой они всегда ходили в школу, а поспешили кружным путем. Внимательно оглядывая окрестности, Харуюки и Такуму разрушали все подходящие объекты, заполняя свои шкалы спецатаки.

Не заходя на территорию школы, они сперва забрались на крышу семейного ресторанчика по другую сторону улицы Оме и из-за ограждения принялись изучать место предстоящего сражения.

Средняя школа Умесато приняла форму средневекового европейского дворца. Стиль, пожалуй, можно было охарактеризовать как готический: впереди стояли в ряд высоченные колонны, на стенах виднелось множество скульптур ангелов и демонов.

Сосредоточенно изучив здание и убедившись, что никаких других дуэльных аватаров поблизости нет и все вокруг из камня, Харуюки снова посмотрел на школьный двор.

Просторная площадка была выложена маленькой плиткой с замысловатым орнаментом. Там не было абсолютно ничего, лишь похожие на копья башни у южного края — изначально столбы, поддерживающие проволочную сетку, которая не выпускала наружу мячи, — отбрасывали длинные, тонкие тени через весь двор.

— …Кажется, тут никто не прячется, — пробормотал Харуюки, и Такуму кивнул.

— Мм… Но и Номи тоже нет… Он должен был нырнуть максимум на полсекунды позже…

— Если он не явится через пять минут, давайте временно отойдем от станции Коэндзи подальше… не, стойте.

В этот самый момент ушей Харуюки коснулся слабый свист воздуха. Поскольку на арене царило полное безветрие, значит, что-то двигало воздух. Летающий «энеми» — или летающий аватар.

Харуюки повернулся на юго-восток, задрал голову — и тут же задеревенел.

В ночном небе, заполненном мерцающими звездочками, приближался слабо подсвеченный луной силуэт.

Худощавое тело. Когтистые пальцы на руках. И демонические крылья за спиной.

— Но… ми… — невольно простонал Харуюки. Аватар тем временем начал снижаться, будто его тянула какая-то сила. Сложив руки, он прочертил в воздухе изящную спираль и приземлился точно посреди двора.

Все это у него получилось почти беззвучно. Уже по этой манере полета и по позе Номи Харуюки видел, что он полностью освоил способность к полету.

Аватар с умением «отбирать» медленно сложил крылья и застыл.

Вновь мир погрузился в полнейшую тишину.

Харуюки тоже не ощущал никаких изменений вокруг. Ни крадущихся звуков, ни шагов со стороны мертвых зон — ничего.

Прошло больше минуты. Наконец Харуюки прошептал:

— …Пошли.

Такуму кивнул; все трое встали и разом спрыгнули на дорогу. Услышав шаги, Даск Тейкер быстро повернулся.

Под взглядом Номи троица вошла в ворота средней школы Умесато и, обогнув корпус, направилась во двор.

Шаги трех пар ног по плиткам двора звучали резко. Лунный свет оставлял на земле отчетливые тени.

Тиюри вглубь двора не пошла, а направилась вдоль южной стены школьного здания и тихо остановилась в его тени. Харуюки и Такуму зашагали в середину открытой площадки.

Остановившись в 20 метрах от стоящего в самом центре Даск Тейкера, Харуюки метнул в него безмолвный взгляд.

Несколько секунд Номи молча выдерживал этот взгляд, стоя со скрещенными на груди руками, потом развел руки в стороны.

— …Как я и говорил: вы имели возможность откладывать встречу сколько угодно раз, и я тут совершенно один!

Мальчишеский голос с легким металлическим эхом разнесся над бледным миром.

— Но я не думал, что ты будешь откладывать так долго, семпай! Интересно, это осторожность или недоверчивость?..

— Это потому что мы уже знаем: когда имеешь дело с тобой, лишней предосторожности не бывает.

Ответив на реплику Харуюки коротким «ку-ку-ку», Номи вытянул правую руку перед собой.

Между пальцами у него была карта. Она походила на тот предмет, которым воспользовался Желтый король Йеллоу Рэдио, чтобы воспроизвести видео, — только была кроваво-красного цвета. Харуюки слышал уже, что особые предметы, продающиеся в магазинах в «Безграничном нейтральном поле», почти всегда имеют форму карт.

Номи показал предмет Харуюки и Такуму и сказал:

— Это — «Дуэльная карта внезапной смерти». Она прилично стоит, но считайте, что это мой подарок.

Издав еще один смешок, он продолжил:

— …Сперва я заряжу в нее все свои очки. Остальные две позиции участников уже указаны как одна команда, так что вам обоим нужно зарядить туда свои очки. Если вы оба будете живы, когда мои хит-пойнты обнулятся, все очки с этой карты разделятся между вами поровну. Если выживет только один из вас, он получит всё. А когда я уничтожу вас обоих, ваши очки достанутся мне.

— Значит, если мы оба выживем, нам не придется сражаться друг с другом, да?

— Совершенно верно. Впрочем, это мало кого волнует. Важнее другое…

Номи взмахнул картой и проговорил:

— Бой не закончится, пока кто-нибудь не погибнет. И те, кто погибнут, потеряют «Брэйн Бёрст». Исключений не существует. Скажу сразу: если вы отступите через портал, это мгновенно будет засчитано как поражение. Как только вы вернетесь в реальный мир, сразу начнется деинсталляция.

— …Ясно.

Харуюки кивнул и взглянул на Такуму.

Глаза Сиан Пайла за щелями маски ярко вспыхнули, потом он решительно кивнул.

— Хорошо, годится.

На эти слова Харуюки Номи, в свою очередь, медленно кивнул, потом прикоснулся к карте кончиками пальцев левой руки. Что-то сделал — и карта на миг вспыхнула ярко-алым.

Потом он бросил карту Такуму; тот ее схватил и совершил такие же движения, что и Номи только что. Карта снова вспыхнула.

Такуму кинул карту Харуюки; тот поймал ее между пальцев правой руки.

Сделав глубокий вдох, он тюкнул по карте левой рукой. Посередине раскрылось голографическое окошко, и Харуюки прикоснулся к кнопке «Зарядить».

На экране появилось написанное рубленым шрифтом объяснение правил «внезапной смерти», потом появилось диалоговое окно «Да/Нет». «Да».

Когда чересчур холодная, как всегда, система «Brain Burst» переспросила свое обычное «вы уверены?», Харуюки наконец осознал реальность: это самый краешек самого краешка гибели. Несмотря на то, что он был вне своего реального тела, по спине пробрало морозом. Руки-ноги занемели — и в то же время виртуальный адреналин хлынул в кровь.

Но, разумеется, он выбрал «Да».

Карта кроваво вспыхнула еще ослепительнее, чем раньше, и — покинув руку Харуюки, подлетела немного вверх.

Вокруг нее принялись медленно вращаться цифры обратного отсчета.

Если бы об этом бое стало известно в ускоренном мире, наверняка бы здесь собралась целая куча зрителей. Хотя Харуюки стал Бёрст-линкером уже полгода назад, он никогда еще не слышал про дуэль с правилом «внезапной смерти», участники которой ставят на кон все свои очки.

…Нет.

Неверно. Он слышал.

Королева мечей, которую Харуюки уважал и которой восхищался больше, чем кем бы то ни было, Черный король Блэк Лотус. Из-за особого правила, распространяющегося только на Бёрст-линкеров девятого уровня, она всегда сражалась под дамокловым мечом внезапной смерти. К примеру, если в одно из еженедельных территориальных сражений после тщательной подготовки вступят другие короли. И если она проиграет кому-то из них. Тогда она мгновенно лишится «Brain Burst».

…Семпай. Ты всегда живешь под этим грузом.

Через секунду после того, как Харуюки мысленно пробормотал эти слова —

Обратный отсчет дошел до нуля.

Перед глазами вспыхнула огненная надпись «Дуэль началась».

Даск Тейкер поднял разведенные в стороны когтистые руки.

Харуюки чуть согнул ноги в коленях и приготовил руки-мечи — одну перед собой, другую сзади.

Крылья Номи оставались сложенными, и он не выказывал намерения атаковать своей фиолетовой волной. Видимо, он собирался сперва сражаться на земле и без инкарнации.

Вот и ладно!

С этим мысленным выкриком Харуюки бросился вперед.

Он мчался со всех ног, стремясь как можно быстрее покрыть двадцатиметровое расстояние. Силуэт врага в центре его поля зрения стремительно рос.

Харуюки на бегу пересекал тени от столбов, тянущиеся через белый двор. Один столб, два столба —

Когда он наступил на тень третьего столба.

Из черноты тоненькой — не больше десяти сантиметров в ширину — тени, где ничего невозможно спрятать, что-то выбросилось, почти выбрызнулось, на Харуюки с обеих сторон.

Это были квадратные пластины шириной примерно по метру каждая. Две матово-черных пластины выскочили, как на пружинах, как только Харуюки наступил на тень от столба, и со страшной силой сжали его с боков.

Даже скорость Сильвер Кроу не позволила ему увернуться. Он успел лишь расставить руки в стороны и со всей силы упереться в пластины.

Раздался металлический лязг, и от суставов Харуюки посыпались искры. Полоса хит-пойнтов, единственная, которую он мог видеть, чуть укоротилась.

— Гхх… — вырвалось у него от резкой боли. Пластины, хоть и сверхтонкие, не больше нескольких миллиметров в толщину, давили с устрашающей силой, словно гигантские тиски. Харуюки не мог развести руки до упора, так что просто поправил положение ладоней, чтобы нагрузка приходилось на них и на локти. Однако пластины мгновенно сжали Харуюки и остановились, когда между ними стало где-то полметра.

Слушая скрип своего аватара, Харуюки усилием воли вытряхнул из головы шок и принялся думать.

На арене «Лунная ночь» ловушек нет. Значит, это какой-то неизвестный прием Даск Тейкера?! Нет, в этом случае было бы какое-то движение или голосовая команда — должен же он как-то его активировать. И потом, если бы у него был такой мощный прием, он наверняка бы его применил в их предыдущей дуэли. Значит —

Эти черные доски применил не Номи. И, разумеется, не Лайм Белл.

Иными словами, здесь, на поле боя, был кто-то еще…

Нет, исключено. Никто не мог устроить засаду в этом сражении, которое Харуюки столько раз откладывал и лишь в последний момент подтвердил.

Когда поток его мыслей добрался до этого места, Харуюки вдруг слабо ощутил чье-то присутствие.

Его взгляд сам собой скользнул влево, в сторону школьного корпуса.

Северный край белого двора весь утопал в тени четырехэтажного здания. Съежившаяся фигурка Лайм Белл возле стены казалась совсем крохотной.

Харуюки, как и Такуму рядом с ним, безмолвно наблюдали, как пятый аватар вышел рядом с Тиюри из острого угла тени здания.

Странный.

Лишь это слово годилось для описания его внешности. Никогда еще Харуюки не видел в ускоренном мире более странного аватара.

[[image:/storage/reader-images/ab2b5469581cd662bbda54ccd2dbe827d7c5fdc8.jpg]]
Все его тело состояло из тонких вертикальных пластин. Как будто много листов бумаги обрезали по форме частей тела и сложили вместе. Между пластинами были примерно сантиметровые щели, и потому, хотя сбоку силуэт аватара можно было разглядеть отчетливо, спереди он выглядел просто набором вертикальных черточек.

И еще — десятки пластин, из которых состоял аватар, все были матово-черными, будто их в чернила окунули.

Харуюки сам не знал, что его потрясло больше — форма аватара или его цвет.

Пластинчатый аватар был абсолютно чернющим, как ни смотри. Не то что «черноватые» аватары, которых он видел раньше, — не серебряно-черный, как Кром Дизастер, не фиолетово-черный, как Даск Тейкер. Идеально черный, поглощающий свет всех длин волн и отказывающийся краситься.

— …Ты, — прохрипел Харуюки.

Аватар, однако, не ответил, а лишь повернул квадратную голову и уставился на Харуюки множеством своих щелей. И тут же давление пластин, сжимающих Харуюки, еще усилилось. Броня Сильвер Кроу неприятно захрустела.

Лишь в этот момент Харуюки заметил, что правой руки у пластинчатого аватара не было. Вместо нее возле плеча дрожало туманное серое сияние.

Харуюки не понимал, какая логика тут работала, но ясно было одно: судя по цвету и форме сжимающих Харуюки пластин, это и была правая рука аватара.

И еще кое-что было предельно ясно.

Этот черный аватар поджидал их в засаде, которую устроил Номи. Хотя этой засады просто не могло быть, ведь Харуюки и Такуму тщательно продумали все варианты.

— …Почему… как… ведь время же не было заранее известно… — почти простонал Такуму, по-прежнему стоящий позади Харуюки.

Даже после этих слов пластинчатый аватар продолжил молчать. Зато испустил короткое «ку-ку» и заговорил Даск Тейкер, находящийся в нескольких метрах от Харуюки.

— Ху, ху. Ох, ребята, вы все время такие забавные. Эти ваши обалделые лица такие прикольные. Мне даже хочется заплатить за просмотр… Кстати, что ты там говорил совсем недавно? «Мы уже знаем: когда имеешь дело с тобой, лишней предосторожности не бывает»? К сожалению, предусмотрительности вам все-таки не хватило, ха-ха, ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Исторгнув очередной взрыв смеха, Номи вдруг развел руки в стороны.

— …Ну, впрочем, вы оба совсем скоро останетесь без очков, так что неважно, что вы сейчас узнаете. Я вам в качестве прощального подарка расскажу один секретик. …Я вовсе не предугадал время, которое ты назначил, но, конечно же, и этот вот товарищ вовсе не ждал тут несколько месяцев, пока мы не явились.

Когтями правой руки он похлопал по голове с линзоподобным визором.

— Вы оба уже знаете, у нас вот тут мозговой чип-имплантат. Этот BIC — фактически способный к росту терминал, он подсоединен к сенсорной зоне коры мозга и образует биоэлектронный интерфейс, но… в зависимости от программирования, он может добираться и до более глубоких областей мозга.

— Более… глубоких областей?.. — пробормотал Харуюки. Номи картинно кивнул.

— Да. Разумеется, это крайне опасно. Даже я так далеко не зашел. Но вот этот вот товарищ — он довольно смелый, хотя по нему и не скажешь. Его терминал достает до генератора частоты мыслительных процессов.

Генератор частоты мыслительных процессов.

Это понятие лежит в основе сверхтехнологии, позволяющей Бёрст-линкерам «ускоряться». Программа «Brain Burst» ускоряет мысли пользователя, увеличивая в 1000 раз тактовую частоту мозговых процессов, основу которой составляет ритм биения сердца. На обычную дуэльную арену ныряет пользователь или в «Безграничное нейтральное поле» — этот множитель фиксирован и изменяться не может.

Раз Харуюки и Такуму отложили начало боя более чем на час, здесь должно было пройти больше двух месяцев субъективного времени. У Номи просто не должно было найтись друга, который согласился бы терпеливо ждать в засаде столько времени, — просто не должно было. Однако.

— Повторю еще раз. Он нырнул в «Безграничное нейтральное поле» в восемь вечера по реальному времени. Но ему не пришлось ждать тут бог знает сколько месяцев. Слушайте сюда… он может с помощью BIC деактивировать свой генератор частоты и таким образом по собственной воле отключать ускорение своих мыслей. То есть — он единственный «пользователь замедления» в ускоренном мире!

— …Замед… ление…

Харуюки сам не знал, вырвались эти слова у него или у Такуму.

Других слов Харуюки просто не находил; но тут вдруг новый голос достиг его ушей.

— …Ай-яй-яй.

Негромкий юношеский голос звучал доброжелательно, даже несмотря на электронное эхо, типичное для дуэльных аватаров. Харуюки он сильно напомнил голос единственного своего любимого учителя в начальной школе — молодого классрука в очках.

Продолжая удерживать Харуюки на месте колоссальным давлением, пластинчатый аватар впервые заговорил — мягко, без всякого намека на напряжение.

— Послушай, Тейкер-кун. Не могу удержаться от мысли, что эта твоя разговорчивость как раз и загнала тебя в такую ситуацию с «внезапной смертью».

— Ха-ха, всего лишь разница во взглядах. Ты считаешь оружием молчание, я — красноречие. Как тебе нравятся их обалделые физиономии? Тебе не кажется, что они перед нашим технологическим превосходством уже утратили волю сражаться?

— Не знаю, не знаю. Этот мальчик тут у меня по-прежнему держится. Сильнее я его сдавить не могу.

— Хее, он хоть и ослаблен, все-таки остается металликом. Ху-ху-ху.

Пластинчатый аватар подал Номи знак движением левой руки.

— При нынешних обстоятельствах я полностью сосредоточен на том, чтобы удерживать его на месте. Будет весьма любезно с твоей стороны, если ты приберешь большого немного раньше, чем планировалось.

— Понял, понял. Я не собираюсь заставлять тебя отрабатывать больше, чем я тебе заплатил. Дай мне три минуты… нет, тридцать секунд.

Эти презрительные слова Номи —

Наконец снова разожгли в Харуюки боевой дух.

Всего тридцать секунд? Ты, ни разу не победивший Таку в честном бою, — за тридцать секунд?!

Стиснув зубы, он кинул взгляд по очереди на сжимающие его пластины.

Сейчас не тот случай, когда я могу позволить себе оставаться на месте из-за этих хлипких штук. Врагов двое, но и нас тоже двое. Номи я оставлю для Таку, а сам разберусь… с этим типом!

Харуюки сосредоточил все свое сознание, все свои мысли в одну точку где-то между бровей.

Неожиданно из ниоткуда раздался высокий металлический звук, и тело Сильвер Кроу вздрогнуло. Возникло знакомое ощущение — что сознание подключилось к контуру инкарнации, скрытому в глубине программы «Brain Burst».

У пластинчатого аватара, сдавливающего Харуюки, возле правого плеча была серая аура. Нико говорила, что если аватар постоянно испускает свет, то есть «оверрей», то это признак использования системы инкарнации. Стало быть, эти пластины — инкарнационная техника того аватара. А раз так, то и Харуюки должен собрать всю свою силу и отбиваться.

Острые кончики пальцев Сильвер Кроу осветились белым сиянием.

Оно быстро распространилось до запястья, потом до локтя.

Харуюки с силой втянул воздух — и выкрикнул название приема, совсем недавно им придуманное.

— «Лазерный… мееееч»!!!

После чего скрестил руки и вонзил кончики пальцев правой руки в левую пластину, а левой — в правую.

Доннн! С этим звоном клинки из света воткнулись в угольно-черные пластины. Брызнули искры.

Те места, в которые впились мечи, тут же приобрели раскаленно-красный цвет, как будто их поливали плазмой. Свечение быстро разошлось по всей поверхности пластин, и они завибрировали.

Я прорвусь!!!

Но как только Харуюки издал этот мысленный возглас и напряг всю свою силу воображения.

— Ого… Ай-яй-яй, как все серьезно, — раздался спокойный голос. А потом —

— «Статичный пресс».

Название приема.

Внезапно обе пластины зарокотали.

Толщина их, которая только что была всего несколько миллиметров, начала резко увеличиваться. Пять сантиметров, десять — они уже стали скорее «брусками», чем «пластинами».

Два огромных кубоида, материал которых, казалось, был вырезан из самой черноты, нажали на Харуюки с силой гораздо, гораздо большей, чем раньше.

— Гг… уу!

Застонав, Харуюки собрал всю силу воображения, какую только мог, и стал сопротивляться своими лазерными мечами. Однако, хотя всего секунду назад пластины выглядели так, будто вот-вот расплавятся, но как только их толщина выросла, раскаленные докрасна пятна стали вдвое меньше.

От плеча пластинчатого аватара исходила еще более яркая серая аура, чем раньше. Теперь уже было совершенно ясно, что враг применял не какой-то спецприем, регулируемый системой, а инкарнационную атаку, рожденную силой воображения.

Воображение двух сражающихся создало между ними некую нить — Харуюки показалось, что он прикоснулся к тому, что было внутри пластинчатого аватара.

Тьма.

В отличие от порождения инкарнации Номи, это не была голодная пустота, стремящаяся сожрать все на своем пути. Тьма была, но она не обладала энергией и потому ничего не отдавала и не забирала — просто отвергала любое вмешательство. Нет, это было даже не активное отвержение. Это была «изоляция». Абсолютная отстраненность, которой наплевать на человеческие сердца.

Едва ощутив эту черноту, Харуюки невольно испугался своего контакта с ней через инкарнацию.

Всего краткий миг — но его лазерные мечи тут же ослабли и замерцали.

Этого оказалось достаточно. Став невероятно тяжелыми, твердые бруски надавили на плечи Харуюки, и он полностью потерял способность двигаться. И вновь раздался голос пластинчатого аватара.

— Эй, ты. Если не возражаешь, пожалуйста, стой смирно и не дергайся. Работа, на которую я подписался, — всего лишь временно тебя удержать на месте. Я не собираюсь сражаться.

Что за… эгоизм!

С этим мысленным возгласом Харуюки снова влил силу в лазерные мечи. Однако этого хватило лишь на то, чтобы чуть-чуть ослабить давление черных брусков; отпихнуть их не удалось.

Он был абсолютно обездвижен и мог лишь смотреть на два медленно сближающихся перед ним аватара.

С запада — немного непропорционально длинные руки свисали по бокам низкорослого тела — шел Даск Тейкер.

С востока — торчащий из пикомета на правой руке кончик стального стержня ярко блестел — шел Сиан Пайл.

Оба остановились лицом друг к другу на небольшом удалении посередине широкого школьного двора.

Поле боя залило напряжение; казалось, даже воздух загустел. Харуюки задрожал; он был не в силах ни говорить, ни даже молиться.

— …Хех, — вдруг произнес Номи, лениво шевельнув ладонями. — Похоже, ты тоже подготовился. Раз так, я смогу немножко поразвлечься… верно?

Он поднял руки и сомкнул пальцы перед грудью. Раздался искаженный, вибрирующий звук, и из рук Номи хлынул пульсирующий фиолетовый свет. Это был инкарнационный прием, который Харуюки и Такуму называли «волной пустоты». Харуюки думал, что Номи сразу взлетит и применит дальнобойное оружие, но тот, похоже, собирался драться на земле — возможно, чтобы понасмехаться над Сиан Пайлом.

— У этого приема есть название? — спокойным тоном поинтересовался Такуму. Номи в ответ рассмеялся, как будто бы с силой выдохнул.

— Ха, мне незачем давать приемам имена. Хотя вроде бы он активируется немного медленнее, если безымянный, но такое поведение для игр, и оно мне не нравится! …Кстати… — он развел руки в стороны; фиолетовая волна оставила в воздухе туманный след. — Зачем тебе задавать такие вопросы? Если ты всего через несколько минут останешься без «Брэйн Бёрста»?

— Причина есть, конечно. Я хочу запомнить — пусть даже ненадолго, но в подробностях — своего противника, над телом которого буду читать молитву.

После этого холодного ответа Такуму занял стойку, поместив свое «Усиленное вооружение» перед грудью.

Харуюки знал, что Такуму неделю тренировал владение системой инкарнации под руководством Красного короля Нико. Однако он понятия не имел, какой именно прием освоил Такуму; не знал даже, способен ли его друг применять инкарнацию в реальном бою.

Несмотря на то, что сам Харуюки был зажат между двумя брусками и его аватар жалобно скрипел, он не мог отвести глаз от Такуму.

Вот Сиан Пайл поднял левую руку тоже и —

Сделал то, чего Харуюки ожидал меньше всего.

Пальцы его левой руки с силой обхватили стальную пику, торчащую из «Усиленного вооружения».

…Таку, какого черта ты делаешь?!

Харуюки выпучил глаза. Эта пика олицетворяла шрам в сердце Такуму — она была рождена из воспоминаний о жестоких издевательствах в секции кендо, когда Такуму учился в начальной школе. Это был синай, которым его постоянно тыкали в горло, и в то же время — смертельное оружие, предназначенное для того, чтобы пронзить горло тех гадов, которые измывались.

Почему же он сам схватился за острие?

На вопрос Харуюки Такуму ответил своими действиями.

— «Голубой клинок»!!!

И сразу же после этого выкрика.

Дынн! Стальная пика выстрелилась вперед. Харуюки ожидал, что острый конец оторвет Такуму кисть левой руки. Но.

Отлетел в сторону и рассыпался сам пикомет. А в левой руке Такуму остался окутанный бледным сиянием стержень. Такуму описал им размашистую дугу и поднял над головой, потом взялся за него и освободившейся правой рукой и рубанул сверху вниз перед собой.

Сияние рассеялось, и в руках Такуму оказался —

Меч.

Клинок длиной метра полтора. Не обоюдоострый, но совершенно прямой, с единственной темно-синей линией, проходящей вдоль клинка до самого острия. Сам клинок светло-голубой, вокруг него едва заметное сияние такого же цвета.

Держа это красивое оружие в стойке, Сиан Пайл, сам тоже синий, теперь являл собой дуэльный аватар ближнего боя в чистом виде. Нет — это был в чистом виде «мечник».

…Таку.

Харуюки прошептал имя друга голосом, который не стал настоящим голосом.

Будто прочтя его мысли, Такуму кинул на Харуюки короткий взгляд и кивнул. Потом снова повернулся к Номи и шагнул правой ногой вперед. Поднял меч на уровень корпуса тренированным движением кендоиста.

Этот один шаг показал такую яростную жажду боя, что аура вокруг рук Номи задрожала.

— …Понятно.

Даже когда Номи встретился с этим боевым духом, голос его звучал не очень-то взволнованно. И тут же он презрительно рассмеялся.

— Ху-ху, понятно. Это потому что проиграть мне в поединке было так унизительно, да? И эти чувства ты зарядил в этот «типа меч». Ну ладно, если ты хочешь драку на мечах… ничего не поделаешь, подыграю тебе немножко.

После этих слов Номи тоже сделал движение, будто сжимает что-то руками, и занял такую же среднюю стойку.

Со смесью удивления и понимания Харуюки смотрел, как фиолетовая волна вытянулась и приняла форму меча. Раньше ведь Номи тоже поменял форму этой волны — сделал из нее когти. Видимо, это было оружие ближнего боя, способное принимать любую форму, которую Номи держал в воображении.

Хотя выглядели Такуму и Номи как дуэльные аватары, стояли они друг напротив друга в точности так, как во время финального поединка клубного турнира кендо. Однако никакого судьи здесь не было. Никаких защитных доспехов. И ставкой была их жизнь как Бёрст-линкеров.

Оба разом шагнули вперед, навстречу друг другу.

Между остриями двух мечей начали проскакивать, обжигая воздух, белые искорки.

Поединок на самом деле уже начался. Такуму и Номи сражались за «перезапись» — выясняли, у кого сила воображения выше.

Таку, верь в себя!!!

И в тот же миг, когда Харуюки мысленно выкрикнул эти слова.

— СЕАААА!!!

— ТЕЕЕЕЕЕ!!!

Два громких возгласа разнеслись над залитым лунным светом полем боя, и оба противника одновременно рванулись вперед.

Оставляя в воздухе голубой и фиолетовый следы, два меча врезались друг в друга.

Раздался мощный грохот. Инкарнация Такуму, воплощающая истинную суть меча, «силу разрубания», столкнулась с инкарнацией Номи, жаждущей все уничтожать. Мечи после столкновения разлетелись — и тут же снова устремились навстречу. Опять раздался грохот и посыпались искры. И еще раз.

Потом Такуму и Номи чуть разошлись и вновь застыли друг напротив друга в средней стойке.

Из-под маски Даск Тейкера раздался насмешливый голос:

— Нааадо же, как удивительно. Ты действительно изо всех сил стараешься выжать максимум из этого наспех состряпанного меча, да?

— Конечно. Ведь если не жульничать, я в кендо сильнее тебя.

— Ку-ку-ку, — гортанно рассмеялся Номи. — Не знаю, не знаю, семпай. Ты думал, я не замечу? Как бы ты ни старался скрыть, это легко видно! У тебя есть… слабое место!!!

Одновременно с этим выкриком Номи резко шагнул вперед. Фиолетовый меч в его руках с тихим шипением вырос в длину.

За счет собственного выпада и удлинения клинка — Даск Тейкер нанес яростный удар, нацеленный в горло Сиан Пайла.

— ТЕИИИИН!

Руки Такуму сами собой прыгнули вверх, защищая горло голубым клинком. Но меч Номи тут же изменил траекторию, как рапира фехтовальщика, и ударил в другое место.

Раздался вибрирующий звук, от которого ушам стало больно, и острие фиолетового меча пробороздило беззащитный правый бок Сиан Пайла.

Номи еще подал свой меч вперед. И следом из раны Такуму вылетела одна-единственная белая искорка.

— Гхх…

Несмотря на стон, Такуму мгновенно взял себя в руки и перешел в атаку. Он нанес подряд несколько ударов, целясь Номи в предплечье, второе предплечье, лицо и глаза. Однако фиолетовый клинок, извиваясь, как живое существо, с идеальной точностью отбил все атаки.

— Эй, эй, как так можно — оставить шею без защиты?

И вновь фиолетовый меч с визгом прыгнул вперед. Номи не упустил момента, когда движения Такуму застыли, и на этот раз нанес ему неглубокую рану в левую часть живота.

Таку, держись!!!

Харуюки мысленно кричал это другу, сам отчаянно сражаясь против черных тисков.

Душевная рана Такуму. Это были воспоминания об издевательствах, которым он подвергался в секции кендо, когда учился в начальной школе. Когда ему связывали руки за спиной и использовали его как манекен для отработки колющих ударов, это было невероятно унизительно, а главное — поселило в нем страх.

Однако Такуму не оставил кендо. Сам он говорил, что ему просто не хватило силы воли уйти, но на самом деле все было не так. Он остался, потому что любил кендо. Его любовь пересилила страх. Это чувство…

Верь в это чувство, Таку!!!

Такуму не мог слышать голоса Харуюки. Однако он вернул себе равновесие и —

Поднял меч вверх. Выше уровня шеи, даже выше головы.

Голубая аура, даже более яркая, чем лунный свет, окутала не только меч над головой, но и руки до самых плеч.

Оверрей Такуму колыхнулся, и он занял твердую стойку. Номи пристально смотрел снизу вверх в глаза своему противнику.

— …Что за очевидный блеф. Ну ладно, если ты желаешь оставить горло открытым, то…

Темно-фиолетовый оверрей с шипением окутал меч и руки Номи.

— …Я его проткну, сам напросился!!!

Рывок Даск Тейкера был стремительнее, чем Харуюки мог уследить взглядом. Размытым пятном аватар метнулся вперед и нанес в горло Такуму сумасшедший удар — на этот раз вовсе не финтя.

Такуму — не стал ни уклоняться, ни парировать.

Он двинулся вперед. Острие меча, таящее в себе убийственную мощь, он принял на толстое левое плечо. В броне образовалась глубокая дыра, полетели бледные искры.

— Гхх…

Тихий, полный боли стон вырвался из-под маски. Но тут же.

— ЗЕААААА!!!

Голубой меч рубанул сверху вниз с такой силой, что воздух задрожал.

Номи, как и следовало ожидать, отдернулся вправо, но полностью уклониться не смог, и острие меча пробороздило его грудь слева. Рана была неглубокой, но все же из нее посыпались яркие красно-фиолетовые искры.

­— Тц!..

Номи, цокнув языком, попытался разорвать дистанцию, но Такуму обрушил на него новую атаку. К сожалению, за миг до того, как голубой клинок коснулся маски Даск Тейкера, фиолетовый меч его заблокировал.

Соперники сцепились мечами. Целый водопад искр летел из той точки, где клинки упирались друг в друга, и ярко освещал маски.

Равновесие сохранялось лишь секунду. Сиан Пайл, превосходя противника по телосложению и физической силе, резко подал свой меч вперед. Результат не имел никакого отношения к системе инкарнации. Это было в чистом виде проявление разницы между аватаром ближнего боя и аватаром, сбалансированным на всех дистанциях.

Даск Тейкер пошатнулся, его правое колено опустилось на землю.

Его клинок качнулся, и «голубой меч» Такуму придвинулся вплотную к левому плечу Номи. От колоссального давления по выложенному белой плиткой двору пошли тонкие трещины. Маски сражающихся сблизились настолько, что почти соприкасались.

Внезапно Харуюки охватило предчувствие на грани уверенности.

«Таку, уклон!» Лишь мгновения ему не хватило, чтобы прокричать эти слова.

Номи резко воскликнул:

— «Демоник коммандир»!!!

Хруп! С этим звуком из маски Даск Тейкера вырвался густой поток черноты.

Он ударился в маску Сиан Пайла точно спереди и, словно какое-то живое существо, трепеща, проник внутрь. Туловище синего аватара откинулось назад и на миг застыло.

«Демоник коммандир».

Так назывался единственный собственный спецприем Даск Тейкера. Он поглощал всю шкалу спецатаки, но при этом крал у дуэльного аватара противника одну способность, спецприем или «Усиленное вооружение». То, что Номи не пользовался крыльями, а выбрал ближний бой лицом к лицу, видимо, было его ловушкой, рассчитанной как раз на это.

Спецспособностей у Сиан Пайла не было. А два из трех его спецприемов использовали «Усиленное вооружение». Значит, получив атаку «Демоник коммандиром», он должен был с вероятностью 75% потерять и пикомет, и спецприемы.

Если так будет — голубой меч, созданный воображением Такуму из стальной пики, тоже пропадет.

Мгновение общей неподвижности, залившей все поле боя, казалось Харуюки вечностью.

Чернота, которая должна была потечь обратно от маски Сиан Пайла к Даск Тейкеру, —

Не потекла.

Вместо этого.

— …ООООО!!!

С этим боевым кличем Такуму рубанул мечом, сжимаемым обеими руками, вниз по прямой.

Левая рука Номи, отсеченная чуть ниже плеча, превратилась в облачко фиолетового света и исчезла. Сам аватар рухнул на землю, его подбросило и отнесло метров на десять.

Как и следовало ожидать, он тут же встал и перехватил свой меч пустоты одной рукой. Однако кончик клинка мелко дрожал, выдавая тревогу в сердце своего хозяина.

Наставив сияющий голубой клинок на Номи, Сиан Пайл произнес:

— Ты действительно слишком жадный, в любой ситуации.

Харуюки не въехал в значение этих слов. Такуму, хоть, видимо, и не собирался объяснять, медленно продолжил:

— …Я давно думал об одной странной вещи. Почему ты не отобрал у Лайм Белл способность к лечению? Ведь так у тебя был бы полный комплект — «полет», «огневая мощь» и «лечение»; ты стал бы абсолютно сильнейшим, сильнее даже королей. А все дело в том, что… — глаза Такуму за щелями маски ярко вспыхнули, и он объявил: — Твоей способности для этого недостаточно. Не может быть, чтобы такой мощный спецприем, как «кража способностей у других аватаров», не имел ограничений. У твоего «Демоник коммандира» есть предел количества и силы того, что он может забрать и удержать. Из-за этого ты не можешь взять одновременно две таких редких способности, как «полет» и «лечение», даже если удалишь все остальные, что у тебя есть. Или я неправ?

Прижимаясь правой рукой к обрубку левой, Даск Тейкер молчал. Сейчас Номи должна была терзать дикая боль, вдвое более сильная, чем на обычной дуэльной арене. Может, он не мог двинуться с места — или же он был в такой ярости, что забыл про боль?

Не отводя от Номи острия меча, Такуму медленно приближался. Его спокойный голос вновь разнесся над полем боя.

— …Человек, который обучил меня инкарнации, сказал так. БОльшая часть потенциала Сиан Пайла сосредоточена в его пикомете. Ты, конечно, рассчитывал, что тебе хватит свободного пространства, чтобы украсть мое «Усиленное вооружение», но… к несчастью для тебя, ты неверно оценил мой пикомет.

— …Ху-ху-ху, понятно.

Хотя Даск Тейкер наконец ответил со своим обычным презрительным смешком, голос его сопровождался мрачным и искаженным звуковым эффектом, словно выдавая его истинные чувства.

— Понятно. Я ведь говорил уже — эта палка состоит из твоих самых болезненных воспоминаний, да? Это… воплощение синая, правда ведь? Что, было что-то нехорошее в секции кендо? Неужели над таким крутым семпаем, как ты, позорно издевались? Ха-ха, не может быть! Ты же совсем не такой, как тот вон свинтус!!!

…Таку, эти слова — очередная ловушка Номи! Не слушай его!

Несмотря на то, что сам Харуюки по-прежнему отчаянно сопротивлялся безжалостно сдавливающим его черным тискам, он мысленно кричал своему другу.

Должно быть, из-за гнева сияние меча Сиан Пайла дрогнуло. Однако Такуму тут же взял себя в руки и спокойно ответил:

— …Мои воспоминания немногого стоят. По сравнению с теми ранами, которые создали твой аватар, Даск Тейкера. Ты стал «грабителем», потому что внутри у тебя ничего нет. Ты отбираешь все, потому что ты — пустая дыра. Думаю, ты и сам это понимаешь. Даже если ты отбираешь у других их умения… нет, их надежды, их дружбу и любовь, ты делаешь это потому, что своих у тебя нет и никогда не будет.

Снова повисло молчание.

Сумеречный аватар, окутанный голубым лунным светом, стоял, опустив голову.

Наконец Номи поднял ее, слегка покачиваясь. Продолжая сжимать левое плечо, он медленно посмотрел вверх. Его пробила короткая дрожь, тут же сменившаяся крупным пошатыванием.

— …Ку-ку-ку.

Из-под его круглой маски вырвался визгливый смех.

— Ку-ку, ху-ху-ху… ха-ха-ха, аха… а-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Откинувшись назад, Даск Тейкер продолжал ржать во весь голос.

— А-ха-ха-ха-ха!!! Во мне ничего?! Ничего?! Ха-ха-ха, это… не про меня, это про него!!!

Посмеявшись еще, он принялся говорить — в нем будто плотину прорвало.

— Вы, ребята, умные, так что наверняка догадались уже, когда просматривали альбомы выпускников, да? Да, мой Родитель — мой старший брат, на три года старше. Вот он был — настоящий грабитель. В детстве он пользовался тем, что больше и сильнее меня, и отбирал конфеты и игрушки, когда стал постарше, стал отбирать карманные деньги и новогодние… он даже отобрал единственную девчонку, с которой у меня были нормальные отношения. Просто шикарный был грабитель, ху-ху-ху.

Номи покачал головой, смеясь, будто в удивлении. Потом его угрюмый монолог продолжился.

— …Первое, что он мне дал… это, конечно, был «Брэйн Бёрст». Я, дурак, был доволен, даже рад. И поэтому, когда его первая лекция закончилась и он сказал: «Теперь каждую неделю приноси по десять очков», — я страшно расстроился. Но если бы я отказался, у меня в реале был бы просто ад. И поэтому я вовсю дуэлился там, где было мало народу, и честно отдавал брату очки. Я стал просто собачкой. Да, он отобрал последнее, что у меня еще оставалось. Мою гордость.

…Нет. Я не хочу это слушать.

Харуюки, забыв дышать, пытался вытряхнуть из сознания слова Номи, которые даже просто слушать было больно, как будто они сами несли какую-то атакующую мощь.

…Я не хочу слышать эту байку. Нет, мне не нужно ее слышать.

Таку, нанеси завершающий удар побыстрей. Закончи это все. Нам вовсе не надо слушать рассказ сомнительной правдивости. Да нет, это наверняка вранье. Стратегия, чтобы вывести нас из равновесия.

Однако Харуюки в глубине души понимал.

История Номи, — правда. И Такуму просто не может сейчас его зарубить.

Даск Тейкер продолжил свой рассказ, обращаясь к остановившемуся Сиан Пайлу.

— …Но даже так я продолжал потихоньку набирать очки для себя и прокачиваться. И однажды я наконец получил первую спецатаку для своего аватара, который ничего особенного собой не представлял. «Демоник коммандир»… И примерно тогда же я обзавелся еще двумя мощными штуками. Мозговым чипом и знанием о системе инкарнации. Жестокие были тренировки… учитель черт знает сколько раз говорил, что это пустая трата времени. Но я держался чисто на ненависти к брату. Да, и мое время наконец пришло. Время, когда я вернул себе все, что этот гад… мой брат у меня украл.

Ку-ку-ку-ку.

Смешок с оттенком возмущения разнесся над школьным двором.

— …Я позвал брата в «Безграничное нейтральное поле» и для начала отобрал его способность. Он был просто в шоке; а я после этого своей инкарнацией запытал его до смерти. Правда, его хит-пойнты кончились слишком быстро, на мой вкус, и я хорошенько продумал, как мне это сделать в следующий раз. Когда он через час воскрес, я уже поинтереснее его убил. Это был такой восторг, такой кайф — просто непередаваемо! Как он орал, когда у него наконец кончились очки и он потерял «Брэйн Бёрст»… При одном воспоминании мне даже сейчас смеяться хочется.. ку-ку, ху-ху, а-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Какое-то время он хватался за живот, потом вскинул голову и прокричал:

— Во мне ничего нет?! Пустая дыра?! Это не я теперь, это он такой!!! Бывший пользователь ускорения, который потерял «Брэйн Бёрст». Нет ничего более печального и жалкого! А я не такой… я заберу все. И в ускоренном мире, и в реальном. Даже иллюзии вроде дружбы и привязанности, в которые вы, ребята, так верите… — глаза под его маской вспыхнули. — Я не останусь без них, я их отберу и взлечу!!!

И одновременно с этим возгласом Номи размашистым движением отвел правую руку.

Из обрубка левой руки что-то вылетело с жуткой скоростью, как черные змеи. Это было «Усиленное вооружение» в виде трех щупалец, которым Даск Тейкер пользовался во время своей первой дуэли с Харуюки. Видимо, он незаметно произнес команду на его подключение и ждал, пока щупальца не регенерируются.

Эти щупальца, способные дотянуться до чего угодно, со свистом бросились — не на Сиан Пайла, стоящего перед Даск Тейкером. И даже не на Сильвер Кроу, зажатого в тисках.

Они полетели к Тиюри — Лайм Белл, которая, съежившись, сидела поодаль в тени школьного здания и до сих пор не произнесла ни слова.

— Что… — вырвалось у изумленного Такуму; однако он все же мгновенно среагировал и поднял меч в попытке рассечь щупальца.

Однако он на миг опоздал.

Щупальца стремительно сжались, точно резиновые, подняли схваченный ими аватар цвета листвы и подставили точно под клинок.

Сиан Пайл дернулся и остановил удар. Острие лишь прикоснулось к краю заостренной шляпы Лайм Белл и высекло одну-единственную искру.

Три щупальца тут же обвили все тело Тиюри и безжалостно сжали.

— !..

Хрупкий аватар откинулся назад, из горла вырвался болезненный стон. И поверх него прозвучал смешок Номи.

— Ху, ху-ху-ху. Ты думал, я ее позвал, просто чтобы она меня лечила? Ну нееет! Я уже знаю, что Лайм Белл — твое уязвимое место. Нужно пользоваться всем, что есть под рукой… вот в чем секрет побед в «дуэлях»!

— …Ах ты сволочь… — низко прорычал Такуму, и его клинок задрожал. Тиюри попыталась было что-то сказать ему, однако щупальца мгновенно обернулись вокруг рта Лайм Белл в несколько слоев.

— А теперь будь любезен, отбрось свой меч и отмени «Усиленное вооружение».

На этот холодный приказ Номи Такуму ответил скрипучим голосом:

— …Лайм Белл не участвует в нашей «дуэли до внезапной смерти». Ты не можешь брать ее в заложники.

— Ээ? Правда не могу?

Даск Тейкер склонил голову набок.

И небрежно обхватил правый локоть Лайм Белл своей правой рукой, сочащейся фиолетовой волной.

Дзынь.

Раздался очень, очень неприятный звук. Тонкая желто-зеленая рука Лайм Белл разломилась в локтевом суставе.

— !!!

Лайм Белл содрогнулась всем телом, из ее горла вырвался безмолвный вопль. Она изогнулась назад насколько могла, и еще раз, и еще. Всякий раз из локтя вырывался мощный поток зеленых искр.

Перед глазами Харуюки вдруг все стало обжигающе красным. Его охватила безумная ярость, и он стал изо всех сил вырываться. Однако черные тиски, будто насмехаясь над этой яростью, даже не дрогнули. Напротив — как только его лазерные мечи, до сих пор противостоявшие нажиму, из-за гнева поколебались, тиски сдавили его плечи еще мощнее.

— Ты… свооолооочь!!!

Это проревел Такуму. Он шагнул вперед, и тут же что-то стукнулось о грудь его большого аватара. Это была рука Лайм Белл. Отлетев от Сиан Пайла, она прямо в воздухе распалась на бессчетные полигоны и исчезла.

— …Ты ведь понимаешь, да, семпай? Она впервые ныряет в «Безграничное нейтральное поле». На арену, где уровень боли вдвое выше, чем на обычных дуэльных полях.

Это можно было и не говорить. Сейчас Тиюри испытывала такую боль, как если бы потеряла часть тела в реальном мире. Ее хрупкий аватар продолжал подергиваться — возможно, из-за шока.

Прямо на глазах у застывшего Сиан Пайла Номи вновь поднял правую руку.

— …Кроме того, если я продолжу так делать, у нее заполнится шкала спецатаки, чтобы меня подлечить.

После чего ткнул своим острым указательным пальцем Тиюри в бок.

Ее аватар снова вскинулся. Даже из-под щупалец, в несколько слоев покрывавших ее рот, был слышен тоненький вскрик.

Тычок. Еще один. И — еще один.

Перед тем, как в теле Тиюри появилась четвертая дыра —

— …Прекрати!!! — низким, разбитым голосом прокричал Такуму.

Его всего трясло. Оверрей, покрывающий его меч и руки, мерцал нестабильно, как лампочка при плохом контакте.

«Не надо, Таку», — так хотел заорать Харуюки. Но не мог.

— …Пожалуйста, прекрати… — простонал Такуму. Голубой клинок вывалился у него из рук и с металлическим стуком упал на землю.

И тут же превратился в облачко света. Облачко взлетело в воздух и всосалось в правую руку аватара, где тут же снова появился пикомет.

Такуму прошептал команду, и «Усиленное вооружение» снова исчезло. Убедившись в этом, Даск Тейкер с силой махнул левой рукой и отшвырнул Тиюри куда-то далеко в сторону.

Больше он не обращал внимания на изогнувшуюся всем телом, корчащуюся от боли Лайм Белл.

Сумрачный аватар бросился на Сиан Пайла, и когти его правой руки погрузились в мощный синий живот.

Раздался влажный звук, и черная рука Даск Тейкера высунулась из спины Сиан Пайла.

Тут же Номи выдернул руку, и из раны хлынула струя бледно-голубых искр. Такуму зашатался, опустился на колени, чтобы не упасть, и неподвижно застыл, повесив голову.

— Все потому что ты веришь в ерунду под названием «узы», — тихо, будто всерьез жалея Такуму, произнес Номи. — Нет — ты проиграл, потому что вел себя так, будто веришь. Если бы вы на самом деле верили друг в друга, ты бы ударил меня вместе с ней. Или я ошибаюсь?

Ошибаешься… ошибаешься, ошибаешься!!!

Харуюки отчаянно вырывался. Он пытался вырваться из тисков и спасти Такуму; искры сыпались от его суставов. Продолжая сражаться, он безмолвно закричал:

Ну почему я не могу пошевелиться? Почему я не могу даже голос подать? Вот сейчас, если вот сейчас я не сдвинусь с места, в чем тогда смысл всего, что я делал до сих пор…

— Прости, мальчик, — раздался шепот у него за спиной. Это был голос пластинчатого аватара, до сих пор молчавшего. — Этот прием блокирует не только твои движения, но и речь. Поэтому ты не можешь ни говорить, ни использовать голосовые команды. Я бы позволил тебе хотя бы попрощаться с твоим другом, но… прости.

После этих слов, которые звучали как искреннее извинение, ярость Харуюки разгорелась еще сильнее; она бушевала внутри его аватара.

Спину вдруг прострелило.

Импульсы боли, как удары молнии, расходились из точки где-то между лопатками.

Харуюки показалось, что он слышит что-то вроде голоса. Но голос не достигал сознания Харуюки, словно тиски блокировали и его.

Если говорить он не может, остается лишь сопротивляться с помощью инкарнации — лазерных мечей. Харуюки это понимал, но кипящая ярость сбивала концентрацию.

В школьном дворе Даск Тейкер перед стоящим на коленях Сиан Пайлом поднял правую руку.

Волна пустоты снова приняла форму тонкого меча. Меч с гулом нанес подряд два удара сверху вниз.

Раздался тяжелый стук — обе руки Сиан Пайла, отрубленные возле плеч, упали на землю. Водопад искр хлынул из ран.

Харуюки услышал голос.

«…Хару, прости меня».

«…Я не могу больше сражаться. Прости…»

Зрение Харуюки затуманилось из-за текущих под маской слез. Но он все равно видел искаженную фигуру Даск Тейкера, поднимающего меч, чтобы нанести смертельный удар.

Здесь.

Здесь все закончится? Конец «Brain Burst» для меня… и для Такуму?

Эта мысль со шлепком приземлилась в его голове.

И, как будто это была капля с температурой, равной абсолютному нулю, пламя ярости, горевшее в Харуюки, застыло и исчезло. Руки и ноги вдруг охватил холод. Сияние на руках мигнуло и погасло. Все ощущения улетели куда-то далеко. Осталось только предчувствие, которое он уже испытывал один или два раза, — предчувствие, что вот сейчас его аватар полностью отключится.

…Ааа, понятно. «Обнуление». Значит, его тоже создает система инкарнации. «Минус-воображение» гасит огонь сердца, и аватар превращается в холодную статую.

…Хоть я это и понял, все уже потеряло смысл.

…Нет, неверно.

Если «обнуление» производит «минус-инкарнация», и это может произойти с каждым Бёрст-линкером, то и наоборот тоже должно быть возможно. Аватар, неспособный двигаться, должен обрести эту способность через «плюс-инкарнацию». Даже если — даже если он зажат тисками абсолютной мощи.

Как в тот раз, когда Харуюки, стоя рядом с ней, спящей в постели из черных шипов, подхлестнул свое избитое тело и вновь сумел подняться.

Слабый огонек вспыхнул у груди Харуюки.

Это не было пламя черной ярости к Номи, которое охватывало его много раз. К этому больше подходило название «воля». Чистая сила духа, которую в нем воспитали Черноснежка, Нико, Блад Лепард и Скай Рейкер.

Этот огонек начал плавить лед, сковывающий все тело Сильвер Кроу. Харуюки вновь стал ощущать свои конечности.

Синее сияние, тоже похожее на пламя, — оверрей, — внезапно окутало швы и сочленения зеркальной брони Сильвер Кроу.

Но Харуюки этого даже не осознавал. Он плотно прижал ладони к черным тискам.

— Гу… ууу…

Тихий стон вырвался из его горла. Собрав все силы, Харуюки пытался расширить щель. Аватар скрипел, острая боль прошила локти и плечи.

Раздалось подряд несколько хрустящих металлических звуков. Это трескалась броня на руках. Из трещин тоже вырывался синий свет.

— У… о… ооо!..

Сгустки чистой боли взрывались в нервной системе Харуюки, перед его глазами все побелело. Но он продолжал давить. Кусочки брони, отламываясь, падали к его ногам и там рассыпались. Синяя аура подобно пламени окутала его темно-серое тело там, где оно выглядывало из-под брони.

Но и сейчас абсолютная прочность и давление черных брусков остались прежними. Однако — Харуюки верил.

Не в собственную силу.

Он верил в силу людей, для которых ускоренный мир — не просто инструмент; в силу людей, которые поддерживали и наставляли его до сих пор.

— Оо… о, оооОООО!!!

И одновременно с этим воплем вся броня с его туловища отвалилась разом.

Синяя аура сконденсировалась, потом взорвалась и окрасила весь мир.

И Харуюки почувствовал. Всего на миг, но давление черных тисков ослабло.

Со всей силы он рванулся вперед. Его плечи терлись о стены, полоса хит-пойнтов, рассыпая искры, съезжала вниз. Вложив всю свою энергию в один-единственный шаг, кажущийся бесконечным, Харуюки наконец вырвался из заточения.

Упал на землю. Перекатился и тут же вскочил на ноги. Инерция от этого движения сама понесла его вперед, и он выставил правую руку. Сосредоточился.

И выкрикнул.

— У… аааа!!!

Рука Даск Тейкера остановилась, не завершив удара, который должен был перерубить шею Сиан Пайла; он обернулся с тенью удивления во взгляде. Харуюки вложил всю оставшуюся в нем волю и выстрелил в Номи лазерным мечом.

Световой клинок вытянулся в воздухе более чем на пять метров и —

Отсек два из трех щупалец Номи, росших из левой руки.

Это был предел.

Силы покинули его тело, ноги заплелись; Харуюки рухнул и перекатился на спину.

Голос Номи достиг его пульсирующего сознания будто издалека — возможно, потому что Харуюки слишком сильно напрягал сознание.

— Эй, пожалуйста, не пугай меня так, семпай.

И после короткой паузы:

— …Ты там не слишком расслабился, что выпустил добычу из тисков?

Издалека донесся ответ пластинчатого аватара:

— Ты несправедлив; я здесь тружусь в полную силу, знаешь ли. Ты бы лучше мальчика похвалил, он невероятно упорен. Хотя, похоже, он уже на пределе.

И — Харуюки лишь бессильно смотрел, как тонкие пластины вновь выстраиваются по обе стороны от него.

Он перевел взгляд и увидел посреди перевернутого поля зрения, как Даск Тейкер поднимает свой фиолетовый меч, чтобы на этот раз прикончить Такуму.

Никаких мыслей в голову не шло. Душа Харуюки была истощена до такой степени, что он даже отчаяния уже не чувствовал.

— Ну что ж… прощай, Сиан Пайл.

Фиолетовый клинок рухнул, рассекая воздух.

Он падал по дуге, направляясь к шее синего аватара и оставляя за собой послесвечение —

Харуюки попытался закрыть глаза и отключить сознание, как вдруг.

Донн.

Чистый звук.

Меч Номи, готовый уже коснуться шеи Такуму, был перерублен у основания и исчез, будто растворился.

Инкарнацию нельзя победить, кроме как инкарнацией.

Это был не Харуюки. Пластинчатый аватар, удерживавший Харуюки на месте, тоже не стал бы вмешиваться в действия Номи.

Иными словами — на поле боя появился еще один Бёрст-линкер.

Харуюки распахнул глаза, поднял голову, будто его взгляд вело что-то, и посмотрел на ночное небо.

Прекрасный серый дворец стоял совершенно неподвижно. Посередине была башенка — изначально лестница средней школы Умесато; и вот там, на ее вершине.

На фоне огромной голубой луны стоял силуэт.

Кавалерист.

Мощный черный конь, длинная грива которого колыхалась на ветру. Глаза горели голубым огнем, четыре копыта тоже были охвачены синим пламенем.

На спине у него отважно восседал стройный всадник.

Кварцево-черная броня, волшебно отражающая лунный свет. Заостренная V-образная маска. Черная юбочка в виде лотоса вокруг тонкой талии.

Обе руки — острые длинные мечи. И обе ноги тоже — мечи. Их резкое сияние, казалось, способно было рассечь даже лунный свет.

— …Аа.

Тихий голос, почти вздох, вырвался из горла Харуюки. А потом еще раз.

— …Аа…

Ему казалось, что, если он произнесет еще что-нибудь, конь и всадница превратятся в мираж и исчезнут.

Однако всадница, будто услышав шепот лежащего далеко от нее Харуюки, легонько кивнула и правой ногой пришпорила черного коня.

Конь встал на дыбы, выдохнул синее пламя из ноздрей и яростно заржал, а потом помчался вниз, стуча копытами прямо по воздуху. Все дуэльные аватары на земле следили за этим спуском, не в состоянии произнести ни слова; а конь с всадницей, прочертив бледно-голубой след в ночном небе, зависли прямо над школьным двором —

И всадница проворно спрыгнула.

Расставив в стороны длинные руки, она, будто скользя, приближалась к земле. Перед самым приземлением она резко выпрямила правую ногу.

Раздался резкий звон, и аватар застыл, опираясь на землю кончиком ноги.

Черный конь, по-прежнему остававшийся в воздухе, описал дугу и помчался галопом на юго-запад; скоро он растворился в небе.

Проводив его взглядом, угольно-черный аватар посмотрел на Харуюки. Снова кивнул. Потом перевел взгляд на поднявшего голову Сиан Пайла. Потом, по очереди — на стоящий поодаль пластинчатый аватар и на по-прежнему лежащую на земле Лайм Белл.

И наконец — пристально уставился на Даск Тейкера.

Фиолетовые глаза под зеркальной маской загудели и ярко вспыхнули.

— …Не… может быть…

Этот хриплый возглас издал Номи.

— Не может быть. Почему… как, здесь. Как ты здесь?

Точно такой же изумленный вопрос был и в сердце Харуюки. Но в то же время куда более мощная и глубокая эмоция переполнила его грудь, не давая произнести хоть слово. Он просто лежал. Кварцево-черный аватар вновь кинул на него взгляд.

Номи снова простонал:

— Не может быть… Ты одна вернулась с Окинавы только ради этой дуэли? Нет, даже если так, ты не смогла бы успеть вовремя. Невозможно… почему, как ты здесь оказалась! Черный король… Блэк Лотус!!!

Да, черный как ночь аватар просто не мог быть кем-то иным, кроме нее — Черного короля, командира легиона «Нега Небьюлас» и одного из «семи королей чистых цветов». Блэк Лотус.

Однако владелица этого аватара, третьеклассница средней школы Умесато и вице-председатель школьного совета Черноснежка, должна была сейчас находиться на Окинаве, в школьной поездке. Кроме того, время боя между Номи и группой Харуюки было назначено меньше часа назад по времени реального мира. Даже если бы Черноснежка каким-то образом узнала о намечающемся сражении, она просто не могла успеть вернуться в Токио с Окинавы и прийти сюда.

После того как Номи выплеснул на нее свои слова, Черноснежка холодно покачала шлемом и впервые заговорила.

— Значит, ты и есть «Даск Тейкер». Похоже, ты гордишься своей изобретательностью, но… ты еще так наивен. В ускоренном мире существует бесконечное множество способов сражаться, которые тебе даже в голову не приходят.

Несмотря на то, что говорила она красивым, шелковым голосом, слова ее, казалось, резали воздух на кусочки. Номи отступил на полшага.

— Я не вернулась в Токио, мне и не нужно было этого делать… Позволь напомнить тебе одно из основных правил «Брэйн Бёрста». На обычной дуэльной арене существуют ограничения: во времени — тысяча восемьсот секунд — и в пространстве — границы арены. Однако в «Безграничном нейтральном поле» всего этого нет. Потому оно и «безграничное». Слушай внимательно… — Черноснежка со свистом рассекла воздух перед собой правой рукой-мечом и торжественно заявила: — В этом мире Окинава и Токио соединены друг с другом! …Кажется, ты наконец понял. Да, вот именно, я нырнула на Окинаве и проделала весь путь до Токио. Да, у меня ушло пятнадцать часов на то, чтобы приручить этого «энеми» класса «божественный зверь» и добраться сюда. Но в реальном мире не прошло и минуты.

— …Че… го?.. — изумленно ахнул Номи. Потрясение Харуюки тоже становилось все сильнее.

Конечно, я уже много раз нырял сюда, в «Безграничное нейтральное поле», и всегда думал, насколько далеко тянется этот мир. Но это был просто туманный вопрос, мне и в голову не приходило самому проверить; а ответ-то простой. Вот он: «Это поле тянется до границ сети Общественных камер» — ведь эта сеть и служит средой, в которой существует ускоренный мир. Иными словами, оно занимает всю Японию. От Хоккайдо на севере до Окинавы на юге.

Но кому вообще может прийти в голову путешествовать по этому огромному миру в одиночку? Это же не VR-мир для безопасного осмотра достопримечательностей. Это зона смерти, здесь обитают громадные «энеми», способные одним ударом раскидать десятки Бёрст-линкеров.

Никому, кроме одного человека.

— …Сем… па… й… — невнятно вырвалось у Харуюки. Горячие слезы покатились под растрескавшейся серебряной маской.

Черноснежка снова повернула голову к Харуюки, и впервые за все время на ее лице появилась тень улыбки. Но эта тень тут же исчезла, когда Черноснежка взглянула на владельца тисков, сдавливающих Сильвер Кроу, — пластинчатый аватар.

Резкий металлический лязг — и тут же белые искры вспыхнули в черной ночи.

Черные пластины, сжимавшие Харуюки, исчезли, и лишь тогда он с запозданием понял, что только что произошло.

Вовсе не двигаясь своим аватаром, Черноснежка запустила дальнобойную инкарнационную атаку — одна лишь ее правая рука окуталась слабым сиянием. Пластинчатый аватар отбил удар, тоже с помощью инкарнации. Поэтому образ тисков, сжимавших Харуюки, отменился и исчез.

Еще три вспышки звонко разорвали воздух. Визуальные эффекты при этом были не ахти какие, но мощь этих атак была очевидна — каждый раз арена под телом Харуюки тяжело содрогалась.

От ощущения этой мощи у него перехватило дыхание. Его совершенно не удивило, что Черноснежка, король, владеет инкарнацией. Потому что технику столь ужасающей разрушительной силы ему уже показала Нико, чья карьера Бёрст-линкера была намного короче, чем у Черноснежки, хоть она и была тоже девятого уровня.

Однако в пластинчатом аватаре тоже чувствовалось что-то бездонное; он ведь прямо противостоял атакам Черноснежки.

Блэк Лотус прекратила атаковать, будто это было просто приветствие, и коротко спросила:

— Твое имя?

Стоящий в двух десятках метров от нее пластинчатый аватар озадаченно склонил набок голову, состоящую из параллельных листов черноты. Раздался тихий голос — такой же, как прежде, похожий на голос учителя из начальной школы.

— …Смысла называть себя сейчас я не вижу. Однако ты, король, утрудила себя визитом на такое большое расстояние. Будет грубо, если я хотя бы не представлюсь, не так ли?

С негромким гудением множество черных пластин взлетело из тени возле ног аватара и, приняв форму правой руки, пристроились к его плечу. Несомненно, это и были тиски, сжимавшие Харуюки совсем недавно.

Аватар положил правую руку на грудь и, перегнувшись в талии, поклонился. Снова прозвучал голос:

— Я вице-председатель кружка под названием «Общество исследования ускорения»… Блэк Вайс[✱]Black vise — (англ.) «черные тиски» (или «зажим»).. Рад знакомству с тобой.

…С того самого момента, когда Харуюки увидел этот цвет, он немножко ждал этого.

Но все равно, услышав имя, он был потрясен.

Блэк. Чистый черный цвет.

Цвет, который — Харуюки всегда в это верил и никогда не подвергал сомнению — мог принадлежать одной лишь Блэк Лотус. Более того — Харуюки вообще никогда раньше не слышал, чтобы одно и то же название цвета, которое есть в имени каждого Бёрст-линкера, было хотя бы у двух аватаров в ускоренном мире.

В отличие от Харуюки, ошеломленно выпучившего глаза, Черноснежка не выказала ни намека на волнение. Лишь негромко выдохнув, она произнесла:

— Пфф, значит, не легион, а «кружок». Похоже, вы осторожны.

— Прошу прощения, это политика нашего кружка.

— Имя мне, конечно, тоже не нравится, но… в первую очередь я должна отплатить тебе за то, как ты издевался над членами моего легиона. Разумеется, я все верну тебе в двойном размере.

Ее синевато-фиолетовые глаза яростно вспыхнули. Аура того же цвета окутала обе руки-меча.

В ответ пластинчатый аватар, Блэк Вайс, развел руки в стороны; в его движениях не ощущалось ни намека на напряжение.

— Как неприятно. Должен заметить, что ранил твоих товарищей в основном не я, а Тейкер-кун. Впрочем, полагаю, я не в том положении, чтобы просить тебя не обращать на это внимания… да?

Одна из его лениво свисающих рук окуталась тонкой аурой чернильного цвета, и тут же множество пластин, из которых она состояла, беззвучно разошлось и, будто скользя, всосалось в тень у его ног.

— Се-…

«Берегись!» — так он хотел выкрикнуть. Однако две пластины уже выпрыгнули возле ног Черноснежки и сжали ее с боков; все это произошло так быстро, что даже глазом не уследишь.

Бамм! Пластины врезались в руки Блэк Лотус. Сперва тонкие, они тут же выросли в толщину, превратились в громадные бруски. Это был инкарнационный прием Блэк Вайса «Статический пресс». Вспомнив испытанное на собственной шкуре страшное давление этого пресса, полностью блокирующего движения и голос пойманного им аватара, Харуюки забыл о собственной боли и снова попытался крикнуть. Но не успел.

Раздался звонкий хруст.

Синие линии расчертили два угольно-черных бруска.

Харуюки обалдело смотрел, как бруски развалились надвое — половинка налево, половинка направо — и упали на землю. Появившаяся из-за них Черноснежка стояла, чуть разведя руки, словно ничего не произошло.

— К сожалению, физические ограничители против меня неэффективны.

Рассеченные кубоиды снова превратились в тонкие пластины и всосались в землю. Потом правую руку-меч Черноснежки окутало алое пламя.

Спокойным движением она отвела руку и —

— «Разящий удар»!!!

И, холодно выкрикнув название приема, выбросила руку вперед.

Это движение очень походило на спецприем Черноснежки «Дес бай пирсинг». Но вот дальность была на совершенно другом уровне. Багровое копье, вырвавшееся из клинка, с ревом, сопровождаемым металлическим эхом, понеслось к стоящему на приличном расстоянии Блэк Вайсу.

В ответ матово-черный пластинчатый аватар поместил перед собой левую руку, тут же окутавшуюся серой аурой.

— «Слоистая броня».

Пластины, составлявшие руку, со стуком разошлись, и каждая превратилась в большой квадрат. Десяток этих квадратов выстроился в ряд между Блэк Вайсом и Черноснежкой на пути красного копья, защищая своего хозяина.

Раздался оглушительный грохот, и мир содрогнулся.

Девять из десяти пластин копье пронзило, на десятой остановилось. Но не исчезло. Хоть и не пробив последнюю пластину, оно продолжало ярко сиять, и окружающее его пространство выглядело искаженным.

Два Бёрст-линкера с черным цветом в имени сражались между собой на инкарнации; они стояли друг напротив друга, выставив вперед — одна правую руку, другой левую.

В такой напряженной ситуации Черноснежка кинула взгляд на Харуюки — и приказала жестким, но вместе с тем ласковым голосом:

— Теперь вставай, Сильвер Кроу. Я остановила этого парня. А ты должен победить своего врага… Даск Тейкера.

Всего секунду назад Харуюки казалось, что в нем уже не осталось сил сражаться.

Однако слова королевы мечей вонзились ему в грудь, словно тоже были сродни инкарнации, и вновь зажгли погасшее было пламя.

— …Да, — ответил он хрипло, но отчетливо.

Харуюки согнул ноги своего побитого аватара, уперся кулаком в землю и встал, пошатываясь. У него оставалось чуть больше 30% хит-пойнтов.

Удостоверившись в этом, он повернулся к Даск Тейкеру, стоящему немного поодаль, и к Сиан Пайлу рядом с ним.

Такуму, получивший сквозную рану в живот и лишившийся обеих рук, по-прежнему стоял с опущенной головой, словно его сознание было затуманено болью. Глаза под маской не горели. Но он все еще был здесь. Он все еще не умер.

И тут, словно очнувшись наконец от шока, Даск Тейкер медленно поднял правую руку и хлопнул по лицу-маске.

— …Ху, ху, ху-ху.

Между пальцев просочился негромкий презрительный смех, который Харуюки уже столько раз слышал.

— Ху-ху. Блин… ребята, вы по-прежнему отвратительны. Сколько еще вы собираетесь делать вид, что верите в эти идиотские «дружбы» и «узы»? Говоришь, ты прибежала с самой Окинавы? Что за свихнутая заявочка, бог мой.

Он убрал руку от лица. Слабая волна окутала его когти.

— Ладно, это мне сэкономит время — пожалуй, так можно сказать. Если я раздавлю эту безжизненную куклу и того таракана, останется только Блэк Лотус. Ты, может, и зовешь себя королем, но даже ты с нами двоими не справишься. Вообще-то это уникальный шанс… Я сделаю с тобой то же самое, что с ним — буду с тобой драться и убивать каждый час. Пока ты не потеряешь все очки. Ху-ху, ку-ку-ку-ку.

Большую часть этих издевательских слов Харуюки не слышал. Его сознание было устремлено на тяжелораненого Такуму и на по-прежнему лежащую поодаль Тиюри.

Перед его глазами мелькали картины, как Номи издевался над ними. Как Тиюри кричала, когда Номи отрубил ей руку. Как Такуму рухнул, когда Номи пробил ему туловище. Эти двое чувствовали нечто большее, чем виртуальная боль. Они испытывали страдание от того, что их дружбу и любовь использовали и топчут. Отчаяние от того, что самое дорогое для них оскверняют и уничтожают.

Повернувшись к Харуюки, который стоял, сжав кулаки и дрожа всем телом, Номи утешающим тоном прошептал:

— Но ты не беспокойся. Потому что я пощажу только ее… только Лайм Белл. И не потому что я не могу отобрать у нее способность к лечению, как этот вот манекен торжественно заявлял. А из-за преданности Тиюри. Да, ее преданность достойна похвалы. Теперь и я буду обращаться с ней с любовью, ха-ха-ха-ха.

— …

Харуюки стиснул зубы до такой степени, что они, казалось, вот-вот начнут крошиться, и процедил:

— …Номи. Ты ошибаешься.

— В чем именно? И с каких пор?

Неотрывно глядя на склонивший голову набок сумрачный аватар, Харуюки спокойным тоном ответил:

— Во всем, с самого начала. Когда ты поступил в нашу школу… если бы ты вызвал любого из нас на нормальную дуэль и сказал «рад познакомиться», все было бы нормально. Если бы ты сказал, что хочешь вступить в наш легион, это тоже было бы нормально. Если бы ты это сделал, ты получил бы все то, что ты на самом деле хочешь. Друзей, дружбу, человеческие отношения.

В это мгновение.

Даск Тейкер внезапно застыл. Из-под его маски вырвался совершенно другой голос — низкий, хриплый.

— …Что ты сказал? Я? Хочу друзей?

— Вот именно. Ты такой же, как я и Таку. Над тобой измывались, тебя ранили, и ты стал Бёрст-линкером. В ускоренном мире ты наверняка уже узнал через дуэли. Ты узнал, что здесь есть то, что нас связывает, то, чего мы желали. Почему ты не смог поверить в это? Почему ты положился на фальшивую силу, которую дает BIC? Ведь ты наверняка мог сделать и противоположный выбор.

На несколько секунд повисло молчание.

Внезапно весь аватар Номи окутала ужасающая аура. Харуюки понял: это была волна неизмеримой ярости, и источником ее были чувства в самом сердце Номи.

— …Другими словами, ты хочешь сказать вот это? — поинтересовался Номи голосом, непохожим на голос. — «Я прощаю тебя». «Мне жаль тебя, поэтому я стану твоим другом». «Я глубоко сочувствую тебе, поэтому я протяну руку и помогу тебе». Ты это имеешь в виду?

— Нет, — тут же покачал головой Харуюки. — Я совершенно не собираюсь ничего этого делать. И для меня, и для тебя уже слишком поздно понять друг друга. Давай все закончим, Сейдзи Номи.

Ярость к Номи, конечно, жила и в Харуюки. Но сейчас другое чувство, куда более сильное, чем ярость, заполнило все его тело сверхжарким синим огнем. Решимость. Решимость закончить все здесь и сейчас. Этот огонь был такой горячий и пылал так уверенно, что казался неподвижным, точно звезда. Звезда, спокойно и тихо сияющая в ночном небе.

Номи вновь коротко хохотнул, по-прежнему излучая всем телом злобу, клубящуюся, как ураган.

— …Ху-ху. Ну слава богу. Даже если я избавлюсь от твоего аватара здесь, все равно я никогда не прощу жалкого тебя в реальном мире… Ладно, давай уладим все дела, Харуюки Арита. В этом мире нет места двум летунам.

После этих слов он вдруг поднял правую руку, сжал кулак и резко отвел назад.

Синхронно с этим движением черные крылья, до сих пор остававшиеся сложенными у него за спиной, с хлопком раскрылись на всю ширину.

Харуюки в ответ тоже поднял правую руку, раскрыл ладонь и произнес:

— Снарядить «Ураганный двигун».

В ночном небе моргнула синяя звездочка. Двумя лазерными лучами она пролилась на землю, и эти лучи врезались в спину Харуюки. Там они и остановились, сияя, а потом обрели форму прекрасного «Усиленного вооружения».

Даск Тейкер расправил крылья еще сильнее, потом с силой согнул.

Двигатели на спине Сильвер Кроу взревели.

Единственные на весь ускоренный мир два способных к полету аватара на миг застыли, сцепившись взглядами.

Чуть-чуть раньше своего противника от земли оттолкнулся Номи. Отведя назад последнее щупальце на левой руке (так что оно стало смахивать на хвост), он забил перепончатыми крыльями и поднялся вертикально вверх; его силуэт выглядел совсем как у демона.

Проследив глазами траекторию Номи, Харуюки согнул ноги в коленях и…

— …Пошеоооол!!!

…выпустил на волю всю энергию своих двигателей.

Синяя реактивная струя опалила белое покрытие двора. Невероятная мощь двигателей резко подбросила маленький аватар. Темный силуэт он догнал мгновенно.

Номи кинул взгляд вниз и с силой махнул одним крылом. Стремительно развернувшись вокруг оси, рубанул правой рукой.

— Теееее!!!

Одновременно с этим пронзительным выкриком фиолетовая волна приняла вид пяти длинных когтей. Чертя в воздухе пять длинных дуг, когти устремились к Харуюки.

Харуюки свел вместе пальцы правой руки.

— Лазерный… меч!!!

Клинок белого света вонзился снизу в фиолетовые когти.

Контакт длился лишь мгновение. Острие светового меча и кончики когтей были отсечены, но обе атаки продолжились на остатках инкарнации и достигли своих целей.

Широкий прямой разрез возник на груди Даск Тейкера. Пять тонких линий — на груди Сильвер Кроу. Посыпались искры двух цветов. Стиснув зубы от острой боли, Харуюки продолжил подниматься; двигатели отключились, и он, разведя руки в стороны, перешел в свободное падение.

Невероятная мощь «Усиленного вооружения» под названием «Ураганный двигун», полученного Харуюки от Скай Рейкер, компенсируется тем, что, будучи запущенными, двигатели поглощают сразу всю свою шкалу энергии. Поделить ее на части, чтобы взлететь несколько раз или парить, невозможно. Достигнув высшей точки траектории, аватар может лишь контролировать спуск с помощью установленных на двигателях стабилизаторов. И потом шкала энергии еще десять минут заряжается.

Но благодаря инкарнационной технике «Повышение подвижности» Харуюки удавалось мыслью «я могу летать» перезаписывать системную информацию. Конечно, к тому уровню, который позволял ему свободно летать, всего лишь думая так, он был даже не близок. Но по крайней мере с «Ураганным двигуном» за спиной он мог своим воображением заставлять систему ускорять перезарядку.

Иными словами, хоть Харуюки и был далек от полного овладения системой инкарнации, все же он мог летать с помощью комбинации двух сил: «образа полета», впечатанного в его тело и разум всем прошлым опытом, и «Ураганного двигуна», мощь которого ему давала система.

Проблема была в том, что — на перезарядку энергетической шкалы с помощью инкарнации требовалось секунд пять.

И Номи, уже видевший эту перезарядку в их предыдущей дуэли, знал это.

Раскрыв руки и падая, Харуюки вызвал в воображении ощущение от бьющихся за спиной крыльев.

Он уже думал о том, чтобы последовать совету Нико и дать имя этому инкарнационному приему, чтобы уменьшить время на его активацию. Однако он отторгал саму идею давать название своей жажде неба.

Потому что эту жажду Харуюки таил в самой глубине своего сердца очень, очень долгое время, и потому что именно она дала рождение аватару «Сильвер Кроу». Единственное название, которое ей можно было дать, — «надежда».

Поэтому Харуюки лишь молча молился. «Я могу летать». «Даже если у меня отобрали крылья, даже если меня столько раз бьют, унижают, заставляют ползать по земле — все равно я стремлюсь к небу».

Эта молитва, однако, давала громадный шанс Номи.

— Разбежался, ага!!! — крикнул Номи и, с силой махнув крыльями, устремился на Харуюки.

Отрубив от своего сознания зловещий звук крыльев, Харуюки собрал все силы и закончил рисовать мысленный образ.

Чистое небесное сияние разлилось в его груди. Этот оверрей, выйдя из спины в форме призрачных крыльев, всосался в закрепленные там двигатели и превратился в топливо под названием «воля».

В следующий миг все тело Сильвер Кроу содрогнулось, и пять когтей прочертили в груди Харуюки новые шрамы, пересекшиеся с предыдущими.

— Гхх…

Но, хоть у Харуюки одновременно со стоном и вырвался сноп искр, он распахнул глаза и вцепился в щупальце на левой руке пытающегося отлететь в сторону Номи.

Крылья, воплощающие в себе «способность к полету», по сравнению с реактивными двигателями Харуюки, конечно же, обладали гораздо большей свободой и гибкостью. Однако и у них имелось слабое место. Высокая мобильность компенсировалась не очень хорошей устойчивостью.

Когда Харуюки потянул за щупальце Номи, тот потерял равновесие, и его закрутило. Харуюки воспользовался этим и, взмахнув со всей силы лазерным мечом, отрубил щупальце. Центробежной силой Даск Тейкера катапультировало в сторону.

— Ччиии! — сердито вырвалось у Номи, и он отчаянно захлопал крыльями, чтобы вернуть равновесие. Но это оказалось не так-то просто.

Глядя прямо на него, Харуюки втянул воздух и —

Завопил:

— Ле…тииииии!!!

«Ураганный двигун» ответил яростным ревом.

Превратившись в синий метеор посреди ночной черноты, Харуюки устремился вверх. Огни на земле, звезды в небе — все это растворилось, один лишь силуэт Даск Тейкера остался в центре его поля зрения.

Харуюки отвел в сторону правую руку. Сдвинул пальцы.

Произносить название приема уже не требовалось. Чистейшее, неразбавленное намерение пронзать поселилось в его жестоко дрожащей правой руке.

— О… ООООООО!!!

С этим воплем Харуюки нацелился точно в середину; серебряное сияние устремилось вперед.

— Те… ееЕЕЕААААА!!!

Номи, как раз успевший восстановить равновесие, встретил атаку своими когтями.

Раздался пронзительный резонирующий звон, а потом мир содрогнулся от грохота.

Острие лазерного меча, сжатое с пяти сторон когтями пустоты, остановилось. От точки контакта исходили жар и мощная вибрация; маски аватаров, неподвижно висящих друг напротив друга, начали раскаляться.

— У, о, оо!!!

Харуюки, вложив всю, какую только мог, энергию двигателей, пытался прорваться сквозь защиту Номи. Рев за его спиной все нарастал. Реактивная струя, вырывающаяся из двигателей, окрасила в синий цвет все небо.

Еще чуть-чуть. Если я нажму еще чуть-чуть сильнее, я достану. Мой меч достанет моего злейшего врага. Еще чуть-чуть… еще совсем чуть-чуть!!!

Даже будучи в ускоренном состоянии, он видел, как стремительно сокращается шкала энергии в верхнем левом углу его поля зрения.

Если она разрядится, Номи уже не даст Харуюки снова ее зарядить с помощью инкарнации — просто рассечет на месте своими когтями.

Прежде чем это случится — пронзить его!

— О… ООО!!!

Перегретое сознание Харуюки окрасило все поле зрения в раскаленно-белый цвет. Но он собрал еще больше воображения и продолжил рваться через преграду.

Серебряный свет твердо вдавливался в пустоту. Шкала энергии безжалостно истощалась.

Видимо, из-за того, что Харуюки слишком сосредоточился на силе атаки, все вокруг закачалось, пошло рябью. И через центр этой ряби медленно, потихоньку вдвигался его световой меч.

Он дотянулся. Острие меча наконец прикоснулось к ладони Номи —

Но прямо перед этим.

Последний пиксель, горевший в шкале энергии, погас.

Грохочущий звук двигателей задрожал, реактивные струи замерцали.

Под маской Даск Тейкера расплылась безумная ухмылка.

И в этот миг —

«…Давай, Ворон-сан. Еще совсем немного».

Харуюки услышал голос, и чья-то ладонь легла на его правую руку.

«…Давай, держись. Еще совсем чуть-чуть».

Раздался другой голос, и кто-то подтолкнул Харуюки в плечо.

— У… а… ААААА!!! — проревел Харуюки, собрав всю оставшуюся в нем силу в единственную точку в правой руке. И — пусть всего на мгновение — но громадные языки пламени вырвались из двигателей, энергетическая шкала которых была абсолютно пуста.

Этот импульс подтолкнул Харуюки вверх, и его световой меч пробился-таки сквозь барьер пустоты. Пять когтей рассыпались облачком фиолетового света и исчезли.

— Что…

Будто стирая изумленный звук, вырвавшийся у Номи…

КИИИИИИН!!!

Раздался адский звон, и световой меч, протянувшись вперед, рассек правую руку Даск Тейкера, и та рассыпалась на бессчетные полигоны.

— …Раааа!!!

Сознание Харуюки было настолько истощено, что удивительно, как он еще мог двигаться. И тем не менее, прежде чем упасть с огромной высоты, его тело двинулось вперед само собой, и левая рука со всей силы воткнулась в грудь врага.

Сияние инкарнации было настолько слабо, что, считай, его почти и не было, но все же рука Харуюки пронзила сумрачный аватар насквозь и чуть-чуть высунулась из спины Даск Тейкера.

— Гхх… гхуууу!.. — застонал Номи, откинув голову, и струя красно-фиолетовых искр вырвалась из его раны.

…Еще всего один удар!!!

Если Даск Тейкер пропустит еще одну хорошую атаку, его хит-пойнты, скорей всего, испарятся полностью.

Однако как только это произойдет, Харуюки тоже погибнет.

Потому что он не перезарядил в очередной раз «Ураганный двигун», и у него не оставалось энергии, чтобы контролировать спуск. Хит-пойнты почти уже кончились и, если он рухнет на землю с такой высоты, кончатся совсем.

Но все равно — пусть даже так.

Между мной и Номи будет ничья, и все очки достанутся Сиан Пайлу. Моя мечта перейдет к Такуму. Тогда мое сражение не напрасно.

Подстегивая свое сознание, которое должно было вот-вот уже просто взорваться, Харуюки занес правую руку для удара.

Последняя атака прямо в шлем врага, который тоже почти уже без сознания —

Прямо перед тем, как нанести удар…

…он услышал.

— «Цитрон колл»!!!

Этот голос он слышал чаще всех на свете, возможно, даже чаще, чем голоса родителей. Вместе с этим голосом он смеялся, играл, иногда ссорился, но быстро мирился…

Взгляд Харуюки будто притянуло этим голосом вниз, к земле.

Столб прекрасного изумрудного света поднялся от ярко-зеленого аватара, неподвижно стоящего в школьном дворе, и окутал Даск Тейкера.

В ночном небе разлетелся звон тысяч колокольчиков.

И, словно получив ангельское благословение, сумрачный аватар начал излечиваться. Растрескавшаяся, обожженная броня вернула прежний блеск. Потерянные руки отросли заново.

Мгновенное, но глубочайшее отчаяние охватило Харуюки.

Красно-фиолетовые глаза за круглой черной маской моргнули, потом ярко вспыхнули.

— …Ку, ку-ха, ха-ха-ха.

Визгливый хохот.

— Ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Вскинув одну из отросших рук вверх, Даск Тейкер заорал:

— Смотрите все, вот она, истинная преданность!!! Как вам это?.. Вот что такое сила! Вот как надо править другими!!! Дружба?! Узы?! Очень это все надо!!! Отбирать и этим управлять!!! Вот единственная абсолютная сила!!! Ха-ха-ха… ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Громкий, искаженный смех исходил из него подобно ауре, фиолетовые электрические искры срывались в воздух.

— А теперь… пора… кончать!!!

Из всех десяти зловещих когтей потянулись волны пустоты.

Они уже вот-вот должны были разорвать на части тело Харуюки —

Как вдруг.

Что-то случилось.

Ослепительная вспышка.

Сияние исходило от раскинутых в стороны демонических крыльев за спиной Даск Тейкера.

Крылья растрескались, будто превратившись в сверхтонкое стекло. А потом с сухим грохотом развалились на части.

И исчезли.

— Что…

Глаза Номи расширились.

— Поче… му… Почему мои крылья пропа-…

Прежде чем он договорил, оба аватара содрогнулись. Сила, державшая их в воздухе до сих пор, исчезла, и они стали падать, сцепившись друг с другом.

Однако Харуюки мгновенно почувствовал, как что-то пытается остановить его.

Это было тепло. Слабое тепло, поселившееся в спине, возле краев лопаток.

Замедлилось падение одного только Сильвер Кроу; его левая рука, пронзавшая тело Даск Тейкера, вышла наружу.

Аватар цвета сумерек полетел вниз головой к земле, обалдело раскинув руки в стороны.

Падение же Харуюки еще замедлилось и в конце концов прекратилось; он остался парить в воздухе.

И это сделал не «Ураганный двигун». Его шкала была по-прежнему абсолютно пуста, и «Усиленное вооружение» молчало.

Да — это ощущение. По которому он так тосковал, что плакать хотелось; а сейчас оно возносило его вверх.

— …А, аа… — вырвалось у Харуюки, и слезы потекли из глаз.

Тепло, поселившееся в лопатках, превращалось в жар. Энергия вспухала, вихрилась, ища выхода. Словно в двух костях внутри Харуюки пробудилась память об органе, который когда-то был к ним присоединен.

Харуюки, словно его вело что-то, поднял руки и скрестил перед грудью.

Сжал кулаки. С силой сжал.

— …С возвращением. И спасибо, — прошептал он и резко развел руки в стороны.

Шарааааан!!!

Звук куда более прекрасный, чем любой другой звук на свете, заполнил ночное небо.

Даже не видя, что происходит, Харуюки знал. Он знал, что десять металлических пластин, серебряно сияющих в лунном свете, расходятся от его плеч по обе стороны от реактивных двигателей.

Серебряные крылья. Сила полета, доказательство самого существования Сильвер Кроу.

Наконец-то он вернулся. К своей истинной форме. К единственному на весь ускоренный мир летающему аватару, рожденному из шрамов в сердце Харуюки.

В тот же миг, когда твердая уверенность и эмоции заполнили до отказа грудь Харуюки, случилось еще кое-что.

Энергетическая шкала слившегося с крыльями «Ураганного двигуна» вспыхнула и разом заполнилась.

Она словно говорила Харуюки: «Лети».

Харуюки кивнул, согнул обратно правую руку, поместив ее перед грудью, и развернулся головой вниз.

Силуэт все еще падающего Даск Тейкера казался маленьким на фоне бескрайнего белого поля.

Несмотря на то, что крылья он потерял, у него теперь была полная полоса хит-пойнтов благодаря силе «Цитрон колла». Возможно, все эти хит-пойнты он и утратит, рухнув с такой большой высоты.

Но я его прикончу раньше.

Харуюки развернул серебряные крылья на всю ширину.

Пластины тонко завибрировали. Сила полета, по которой Харуюки так скучал, наполнила все его тело.

Одновременно включился и «Ураганный двигун». Его синее пламя красиво сияло, отражаясь от серебряных крыльев.

Наполнив грудь воздухом вместе с энергией, которой с каждым мгновение становилось все больше, Харуюки заорал.

— По… шёоооооооол!!!

Серебряная аура разошлась от крыльев во все стороны. Синие реактивные струи выбросились далеко назад.

Бомм! Харуюки прорвался сквозь стену воздуха — и полетел.

Такого набора скорости, возможно, ускоренный мир еще не видел со дня своего основания. Добавив к виртуальной силе тяжести мощь двигателей и крыльев, Харуюки понесся вниз, точно молния.

Несмотря на то, что чувства Харуюки тоже ускорились, все произошло мгновенно.

Превратившись в световую стрелу, наконечником которой была правая рука с инкарнационным мечом, Сильвер Кроу подлетел к падающему Даск Тейкеру, прикоснулся к нему — и пробил его насквозь.

БАБАХ. Ошметки сумрачного аватара разлетелись кольцом от центра туловища.

Пролетев сквозь центр этого кольца и даже не прикоснувшись ни к одному из обломков, Харуюки движением крыльев развернул свое тело соплами двигателей вниз.

Реактивная струя погасила скорость падения, потом вовсе остановила аватар.

В следующий миг подошвы Сильвер Кроу коснулись земли.

Харуюки опустился на колено, точно продолжая снижаться, — и тут с небольшим запозданием по ушам ударил тяжелый звук падения.

Сопротивляясь внезапно накатившей усталости, Харуюки поднял голову.

Он находился во дворе средней школы Умесато, неподалеку от того места, где взлетел. Чуть поодаль по земле катился черный комок.

Это был Даск Тейкер. Точнее, то, что от него осталось, — голова, грудь и короткие щупальца, начавшие расти от левого плеча. Глаза под маской слабо, нестабильно мерцали. Даже если у него и остались какие-то хит-пойнты, то явно меньше 10%.

Харуюки встал и потащился к нему.

Шаг, еще шаг. Тут прозвучал голос:

— …Поче… му… почему… мои крылья… исчезли… — простонал Номи, словно это было для него большим шоком, чем то, что у него все тело разорвало.

Ответил ему не Харуюки.

— Потому что… моя способность — не «лечение».

Рывком повернув голову, Харуюки увидел Тиюри, Лайм Белл, стоящую неподалеку. Она прикрывала издырявленный бок обрубком правой руки.

Сиан Пайл стоял рядом с ней, по-прежнему без обеих рук. Харуюки видел и Блэк Лотус с Блэк Вайсом, все еще стоящих друг напротив друга. Они оба были настороже, не ослабляя внимания ни на секунду, но, похоже, атаковать инкарнацией прекратили.

— Че… го? — проскрипел Номи. — Если это не… способность к лечению, то что это, по-твоему?

Тиюри помолчала, потом тихо ответила:

— …Мне всегда казалось странным, с самого начала, когда я только стала Бёрст-линкером. Почему мне дали такую штуку, как «лечение»? Но… во вторник после пятого урока, когда я в первый раз тебя вылечила, а потом говорила с Хару и Так-куном, я поняла. Тогда Хару сказал, что, когда я тебя вылечила, я не только восстановила хит-пойнты твоего аватара, но и починила механизм на твоей правой руке. Я подумала, что это странно. Это не лечение, это ремонт. И тогда… я все поняла.

Сделав глубокий вдох, аватар цвета молодой листвы отчетливо произнес:

— Моя способность — не «лечение». Моя способность — «возврат времени». Я могу отмотать назад время аватара, к которому применяю этот прием. И поэтому… я подумала. «Если я воспользуюсь этой силой, я смогу вернуть Хару его крылья. Я смогу отправить Даск Тейкера к тому времени, когда он еще не украл способность Сильвер Кроу».

Вот, значит, как все было.

Едва Харуюки это подумал, в груди у него сильно закололо. Слезы вновь проступили у него на глазах.

А я-то даже усомнился в Тию. Я не верил в свою лучшую подругу, которая ради меня старалась изо всех сил. Я идиот. Полный, беспросветный идиот.

Харуюки со стыдом повесил голову. Тут с земли возле его ног раздался негодующий голос:

— …Что… ты предала меня? Ты предала меня, Лайм Белл?

Номи, потерявший тело и почти мертвый, кричал, будто злость придала ему сил.

— Благодаря мне ты столько выигрывала… я дал тебе столько очков, а ты меня предала!!!

— Неправда, я тебя не предавала, — ответила Тиюри, в голос которой тоже вернулась часть его обычных упрямых ноток. — В первый раз я тебя вылечила, потому что ты угрожал мне тем видео. А после этого я тебе подчинялась, чтобы прокачать свой спецприем и научиться отматывать назад больше времени… и чтобы получить этот сегодняшний шанс. Я ни секунды не была твоим товарищем!

Вновь повисло молчание.

Раздолбанное тело сумрачного аватара задрожало, и он вдруг тихо рассмеялся.

— …Ху, ху-ху-ху. Ну вы даете… Вы все просто дебилы, каждый из вас. Мне даже смотреть на ваши рожи противно. Я возвращаюсь. Я распространю всю вашу реальную информацию, и пусть другие приберутся. А сам перейду в другую школу и буду править там. …Так, что ты там делаешь, Вайс? Быстро забери меня отсюда, мы отступаем.

Едва услышав эти слова, Харуюки резко поднял голову и взглянул на пластинчатый аватар, стоящий поодаль напротив Блэк Лотус.

Угольно-черный аватар медленно склонил голову набок —

И тихо ответил:

— Тут есть некоторая проблема. Говори что хочешь, но в данной ситуации сделать это не так-то просто, Тейкер-кун.

— …Ну так приложи усилия. Если уйду я, один из ядра, у всего «Общества исследования» будут проблемы. Я, может, даже проболтаюсь про BIC.

— Не думаю, что мне следует об этом беспокоиться. Наши BIC настроены так, что, как только «Брэйн Бёрст» деинсталлируется, чипы сразу отключаются и вскоре растворяются в цереброспинальной жидкости; никаких следов не остается. И потом… Тейкер-кун, уж ты-то должен знать. Бывшие пользователи ускорения никак не могут вмешиваться в дела этого мира.

Этих слов Блэк Вайса Харуюки не понял.

Номи, однако, рывком поднял голову, уткнулся сердитым взглядом в висящую в небе полную луну — и вдруг завопил:

— Дерьмо. Дерьмо! ДЕРЬМООООООО!!!

Так он проорал, а потом принялся разбрасывать слова:

— Я не согласен! Я не допущу! Кто-нибудь, кто угодно, идите сюда! Спасите меня! Если спасете, я дам вам очки!!!

Достаточно.

В тот же миг, когда Харуюки так подумал, Такуму повернул к нему голову и тоже произнес:

— …Давай кончать, Хару.

— …Ага.

Кивнув, Харуюки зашагал вперед. Чтобы положить конец всему.

Увидев приближающегося Сильвер Кроу, Даск Тейкер отчаянно завизжал:

— Нет… не надо! Я знаю: я теперь буду давать очки вам всем! Это же классная сделка! Я даже войду в ваш легион, если захотите!!!

Харуюки на ходу поднял правую руку. Белое сияние окутало выпрямленные пальцы.

— Нет, не надо, я не хочу ее терять! Мою силу! Мое «ускорение»!!! Нет, нет… НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

Даск Тейкер, точнее, его верхняя часть, подпрыгнул, перевернулся и попытался отползти, скребя по земле короткими щупальцами.

Заморозив свое сердце, Харуюки поднял световой меч и —

Без колебаний опустил.

Бамм! Воздух вздрогнул; тонкая световая черта рванулась вперед вдоль белых плиток, выстилающих двор, и достала ползущего Даск Тейкера.

Аватар цвета сумерек беззвучно распался на две половинки точно посередине.

Тут же вверх поднялась громадная колонна красно-фиолетового огня. Из ее центра в небо вылетало множество световых лент; они растворялись в воздухе и исчезали. Ленты эти состояли из строчек кода. Это было не что иное, как визуализация исчезновения Бёрст-линкера, которую Харуюки видел до сих пор лишь однажды.

В это мгновение «грабитель», властвовавший над средней школой Умесато и безжалостно топтавшийся по чувствам Харуюки и его друзей, навсегда покинул ускоренный мир.

Перед Харуюки, по-прежнему стоящим неподвижно, засияла большая красная надпись, сообщающая о завершении «дуэли до внезапной смерти». К его бёрст-пойнтам добавилось весьма приличное число, и следом возникло сообщение, что он может перейти на пятый уровень.

Однако ни радости победы, ни чувства удовлетворения не было в груди Харуюки.

Все его тело заполнило одно лишь чувство — осознание, что наконец все закончилось.

Подтащив свое истерзанное тело к Тиюри и Такуму, он услышал решительный голос.

— Так.

Голос принадлежал Черноснежке, до сих пор в поединке на инкарнации превосходно удерживавшей на месте таинственного Бёрст-линкера по имени «Блэк Вайс».

— Я хотела бы задать тебе очень много вопросов, но, думаю, ты не настроен отвечать. В таком случае давай закончим побыстрее.

Пластинчатый аватар в ответ качнул головой.

— Нет, за последние несколько минут я, к своему огорчению, уяснил, какой силой обладает король. У меня нет шансов на победу, поэтому я предпочту тихо ретироваться.

Судя по этому негромкому голосу, Блэк Вайс ни капли не сожалел о своем товарище, уничтоженном прямо у него на глазах. Черноснежка быстро подняла правую руку-меч и прошептала со сталью в голосе:

— Это не было бы правосудием, так что уйти я тебе не дам. Сначала я тебя убью, а потом за час, пока ты не воскреснешь, не спеша обдумаю, что с тобой делать.

— Боюсь, боюсь, — Блэк Вайс пожал плечами и продолжил еще более безмятежным тоном: — Видишь ли, моя сильнейшая сторона — «бегство». А, но сначала еще кое-что. Я абсолютно ничего не знаю о вас, Черном легионе. Я пришел сюда только потому, что меня нанял Тейкер-кун и заранее заплатил. Естественно, никакой реальной информации о вас я от него не получал, и по возможности мне бы хотелось впредь не иметь с вами ничего общего.

— Поздно, — холодно отрезала Черноснежка; ее правая рука-меч окуталась красной аурой, левая — синей.

Она сделала шаг вперед —

И тут произошло нечто странное.

Бессчетные тонкие пластины, из которых состоял аватар «Блэк Вайс», со стуком собрались в одну-единственную пластину посередине.

Теперь она была одна — нет, даже не пластина, а тень. Оттуда, где стоял Харуюки, еще было видно какую-то форму, но, когда эта тень повернулась, она вообще стала почти неразличимой.

— С вашего позволения, я вас покидаю.

Сразу после этого заявления тонкая тень погрузилась, будто растворяясь в большой тени стоящего позади школьного здания. Раздался звук, будто что-то на большой скорости уносилось прочь.

— Хха!!!

С этим выкриком Черноснежка рубанула правой рукой.

Багровая черта пробежала по земле, врезалась в школьное здание, поднялась по стене и —

— Уааа?! — вырвалось у пораженного Харуюки, когда юго-восточный край белого как мел дворца, где в реальном мире находились учительская и кабинет директора, оказался отсечен и с грохотом обвалился.

Среди огромного количества белых обломков в сторону отлетела маленькая черная пластинка. Воткнувшись в землю школьного двора, она тут же трансформировалась в руку и несколько раз перевернулась.

Больше ничего не произошло. Рука тут же превратилась в кучу полигонов и исчезла.

— …Все-таки ушел, пф, — пробормотала Черноснежка и опустила меч.

Глядя на эту прекрасную, недосягаемо прекрасную, героическую и вместе с тем эфемерную фигуру…

…Харуюки наконец выкрикнул единственное слово и побежал.

— …Семпай!!!

Он отчаянно толкал вперед свой аватар, верхняя часть которого лишилась брони и была вся в ранах. Услышав его шаги, Черноснежка развернулась.

Остановившись прямо перед ней, Харуюки вцепился в собственные руки.

— Семпай… семпай… я… я…

Чего-то большего произнести он не мог.

Черноснежка какое-то время молча смотрела на сияющий «Ураганный двигун», сросшийся с крыльями за спиной у Харуюки.

Ее фиолетово-синие глаза моргнули, и она кивнула. Потом подняла правую руку-меч, хлопнула Харуюки по плечу щекой клинка и сказала:

— …Ты действительно сделал все, что мог. Мы с тобой подробно поговорим завтра, когда я вернусь в Токио. А пока отдохни как следует.

Потом ее взгляд сместился за спину Харуюки. Там вместе стояли Сиан Пайл и Лайм Белл.

— Ты тоже хорошо сражался, Такуму-кун. Спасибо за все твои старания сегодня. И… Курасима-кун — нет, Тиюри-кун.

После чего Черноснежка сделала нечто совершенно неожиданное. Она поклонилась Лайм Белл.

— …Огромное тебе спасибо. Если бы ты не рассказала мне об этом, я бы не смогла сюда добраться.

— Че-…

— Чегооо?!

Харуюки и Такуму воскликнули разом.

— Ра-рассказала… погоди, Тию, ты? Ты рассказала Черноснежке-семпай?

— Вот именно! — Тиюри вскинула левую руку с колоколом и громко заявила своим обычным темпераментным голосом: — Вы наверняка удивлялись, зачем я к вам пришла. Конечно, затем, чтобы дождаться, пока вы назначите точное время дуэли, и послать его Черно-семпай!

— Э… эээ… погоди секундочку… — промямлил Харуюки и принялся лихорадочно крутить шестеренки своего уставшего мозга.

Прямо перед тем, как они втроем нырнули в «Безграничное нейтральное поле», но сразу после того, как Харуюки отослал Номи последнее из сообщений о переносе времени боя, он совершенно точно сказал: «Ладно, ныряем через минуту».

Значит, как только Тиюри это услышала, она сразу нажала кнопку отправки сообщения для Черноснежки, которое заранее составила и держала на виртуальном рабочем столе. Как только Черноснежка на Окинаве получила это сообщение, она тут же нырнула в «Безграничное нейтральное поле», захватила «энеми» в виде летающей лошади и за пятнадцать часов доскакала до Токио — видимо, вот это все и произошло.

Пока Харуюки и Такуму обалдело смотрели друг на друга, слова Тиюри продолжали сыпаться на них.

— Я беспокоилась, можно ли вам, упрямым мальчишкам, доверять такие вещи, и поэтому послала мэйл семпаю сразу, как только вы решили устроить эту дуэль, и рассказала все, что было. Она ответила: «Я побегу туда через поле, напиши точное время». Знаете, как меня бесило сидеть дома у Хару и ждать, пока вы наконец решите со временем!!!

— П… прости… — пробормотал Харуюки и, тряхнув головой —

Повернулся к Черноснежке и очень, очень, очень низко поклонился.

— Большое тебе спасибо, семпай. Ты скакала пятнадцать часов, чтобы нас спасти… Когда я увидел семпая на крыше, я был очень тронут… и счастлив.

— Думаю, я перестаралась в желании покрасоваться, — пожала плечами Черноснежка. Харуюки улыбнулся, сдерживая слезы.

Потом повернулся к Тиюри и снова поклонился.

— …Спасибо, Тию. Если бы сюда отправились только мы с Таку, мы наверняка бы проиграли. Правда… огромное спасибо.

В горле у него застрял комок, голос задрожал.

— …Блин.

Голос Тиюри тоже звучал влажно. Однако подруга детства тут же продолжила более веселым тоном:

— Теперь я всегда буду беспокоиться, когда вы вдвоем, так что… видимо, придется мне тоже вступить в «Нега Небьюлас».

— Ээ.

— Ти, Ти-тян.

Не обращая внимания на мальчишек, у которых вырвались эти возгласы, Тиюри повернулась к Черноснежке и склонила голову набок, будто стесняясь.

Черноснежка кивнула и пробежалась руками по клавиатуре ВВ.

Тиюри без колебаний нажала кнопку в, судя по всему, появившемся перед ней окне с предложением вступить в легион.

После чего непроглядно-черный и светло-зеленый женские аватары одновременно шагнули навстречу друг дружке —

Их меч и колокол громко стукнулись друг о друга.

Харуюки смотрел на это зрелище молча, когда его ушей коснулся шепот стоящего рядом с ним Такуму.

— …Похоже, мы волновались зря.

— …Да, точно. Но… я рад. Я так рад… правда…

Чисто машинально Харуюки тоже протянул руку и сжал плечо Сиан Пайла.

Под синим лунным светом ускоренного мира четыре Бёрст-линкера просто стояли.

Наконец Черноснежка подняла голову и приказала своим подчиненным посвежевшим голосом:

— А теперь… возвращаемся. В реальный мир.

Покинув «Безграничное нейтральное поле» через портал на станции Коэндзи, Харуюки вернулся в свою гостиную в реальном мире.

Несмотря на то, что бой изобиловал совершенно неожиданными поворотами, следовавшими один за другим, длился он меньше часа. Стало быть, на этой стороне прошло всего три секунды.

Однако едва Харуюки вернулся в реальное тело, на него накатила такая жуткая усталость, что он тут же едва не хлопнулся на стол. Все же он выдержал и поднял голову.

Едва сфокусировав расплывающееся зрение, он увидел перед собой лицо Тиюри, которая, как и он, тоже непрерывно моргала.

Всего на мгновение они сцепились взглядами. Но этого хватило, чтобы что-то горячее вспухло в груди у Харуюки и его глаза почти заслезились; поэтому он поспешно произнес:

— …Лучше бы ты нам рассказала.

Сидящий рядом с ним Такуму тоже сказал, покачав головой:

— Вот именно. О том, что ты связалась с командиром… нет, еще раньше — если бы ты сказала, что объединилась с Номи ради того, чтобы вернуть Хару крылья, нам бы не пришлось так волноваться.

Оба они говорили с упреком в голосе, но этот упрек они скорее адресовали самим себе за то, что усомнились в своей лучшей подруге. Тиюри демонстративно вздохнула и ответила пораженным тоном:

— Эй, я же сказала уже! У меня был всего один шанс отмотать назад время Даск Тейкера своим «Цитрон коллом»! Я не могла позволить Номи заметить, даже если шансы на это были один на десять тысяч. Вряд ли это было возможно, но если Номи подсадил ко мне какой-нибудь жучок — программу или аппаратик — он узнал бы тут же, как только я бы вам рассказала!

Мальчишки разом сглотнули и переглянулись. Харуюки ошеломленно пролепетал:

— Т-ты так все продумала… несмотря на то, что ты Тию…

— Эй, это что значит!!! — воскликнула Тиюри и, вскочив со стула, направилась вокруг стола с явным намерением стукнуть Харуюки.

Но тут же она села на пол, будто у нее закружилась голова. Харуюки и Такуму мгновенно вскочили тоже и, подбежав к Тиюри, опустились перед ней на колени.

— Т-Ти-тян, ты как?!

На вопрос Такуму она чуть кивнула, не поднимая головы —

И вдруг прошептала тонко дрожащим голосом:

— …Я старалась.

Кап. На пол упала капелька.

— …Было так тяжело, но я… я старалась. Я так старалась, и…

Кап, кап. Одна за другой слезинки падали на пол, сверкая, точно драгоценные камни.

У Харуюки закололо в груди, и он ответил таким же дрожащим голосом:

— Ага… спасибо тебе. Огромное спасибо, Тию.

Громко всхлипнув, Тиюри подняла залитое слезами лицо и вдруг прыгнула на шею друзьям. С силой притянула к себе Такуму левой рукой, а Харуюки правой и, прижимая их головы к своей, крикнула:

— Я люблю вас… я люблю вас обоих!!!

И тогда Харуюки, тоже начав всхлипывать, как ребенок, твердо сжал рукой спину своей лучшей подруги.

Не в силах больше сдерживаться, он выпустил свои слезы наружу. У Такуму тоже что-то блестело на щеках пониже очков.

И еще долго эти трое, родившиеся в одном и том же году и выросшие в одном и том же месте, плакали, прижавшись друг к другу.

----------

Том 4 Глава 49

— Сто процентов побед!

Харуюки сжал правую руку в кулак, потом сник и добавил:

— …Было бы, если бы не последний бой…

На следующий день, 20 апреля, вечер субботы. Место действия — как и накануне, гостиная семьи Арита.

Как раз в это время суток каждую неделю проходят территориальные сражения между легионами, включающими в себя сильнейших игроков в файтинг «Brain Burst». Легион, к которому принадлежали Харуюки и его друзья, «Нега Небьюлас», на этой неделе ждало тяжелое испытание, поскольку Блэк Лотус, командир легиона, отсутствовала, но в итоге большинство сражений закончилось полными победами.

Все благодаря тому, что Лайм Белл, лишь вчера вступившая в легион, сразу начала участвовать в боях.

Хотя ее «способность к лечению» оказалась на самом деле «способностью к возврату времени», ее вполне можно было использовать для псевдолечения — восстановления хит-пойнтов. Проблема была лишь в том, что когда аватар постоянно лечат, повреждают и снова лечат, то, если отмотать назад слишком много времени, он может вернуться к предыдущему поврежденному состоянию; но эту проблему помогает решить интуиция того, кто применяет спецприем.

Поэтому Харуюки и компания выработали такую тактику: либо Сильвер Кроу, либо Сиан Пайл постоянно защищал Лайм Белл, а второй из пары совершал самоубийственную атаку на противника, после чего возвращался на базу и лечился. Прием работал отлично, и они уже думали, что смогут победить во всех абсолютно боях, — но.

Команда из трех дальнобойщиков, атаковавшая последней, не стала приближаться к базе отряда Харуюки, а сосредотачивала весь огонь на аватаре, атакующем их. В результате у остальных двух членов отряда не осталось выхода, кроме как постепенно продвигаться вперед. Достигнув того места, где собрались трое противников, они попали под шквальный огонь спецатак, и их быстро вынесли.

— Ладно, ничего не поделаешь. Хватит и того, что мы так много навыигрывали, у нас ведь команда наспех собралась, — сказал Такуму и отпил из своего стакана размера L. Харуюки поджал губы.

— Да, но все равно. В итоге, как только нас долбанули по уязвимому месту, — что у нас нет дальнобойщиков, — мы сразу проиграли.

— Но от этой уязвимости мы не избавимся и после того, как командир вернется…

— Это если не учитывать ее инкарнацию.

Харуюки и Такуму одновременно вспомнили, как Черноснежка одной своей дальнобойной атакой снесла кусок школьного здания, и вздрогнули.

Тиюри, стыдясь, видимо, своего вчерашнего приступа рыданий, сказала, что будет нырять из своей квартиры, и сюда не пришла, так что сейчас Харуюки и Такуму были вдвоем. Кинув в рот ломтик картошки фри, которая шла в комплекте с гамбургером, купленным в супермаркете на первом этаже, Харуюки откашлялся и сменил тему.

— Ладно, хватит про территориальные бои. Это… Таку. Эмм… тебе приходило что-то?

Он опустил «от Номи Сейдзи» в конце вопроса, но Такуму понял и чуть качнул головой.

— Нет… ничего. Меня это тоже беспокоит… Хотя ту дуэль он сам же предложил, но я не верю, что Номи сдался сразу же после поражения.

— И я.

Оба замолчали; в комнате внезапно воцарилась тяжелая атмосфера.

Взяв еще один ломтик и жуя его кончик, Харуюки пробормотал:

— …Тот аватар, «Блэк Вайс», который там объявился. Он сказал кое-что странное. Бывшие пользователи ускорения, которые потеряли «Брэйн Бёрст», никак не могут вмешиваться в дела ускоренного мира. Интересно, что он имел в виду?..

— Э?.. По-моему, все просто — раз они не могут ускоряться, значит, не могут и дуэлиться?

— Тогда мне тоже показалось, что он это имел в виду. Но конкретно так он не сказал… У меня такое чувство, что есть еще что-то, но он специально не стал этого говорить. …Слушай, Таку. Я хочу спросить кое-что неприятное, но.

И, глядя на Такуму, сидящего на диване рядом с ним, Харуюки спросил:

— Твой Родитель… капитан секции кендо из твоей предыдущей школы. У него стерся «Брэйн Бёрст», когда Синий король ударил его «Мечом правосудия», да?

— …Да, насколько я слышал.

— Ты после этого с ним говорил? Про «Брэйн Бёрст».

Ровные брови Такуму сошлись, и он ненадолго задумался.

— …Я после этого очень быстро перевелся, так что… Я, конечно, зашел в секцию кендо, чтобы попрощаться, но там по этому случаю были и другие ребята, так что, естественно, о «Брэйн Бёрсте» я с ним не говорил. И потом, он тогда казался каким-то… умиротворенным, и поэтому тоже я не решился у него спрашивать.

— Умиротворенным, говоришь…

Харуюки показалось, что где-то что-то подобное он уже слышал. И тут же вспомнил. Черри Рук, Родитель Красного короля Нико. Воспользовавшись «Доспехом бедствия» и став Кром Дизастером, он стал наводить шорох в ускоренном мире, после чего получил от Нико удар «Мечом правосудия» и лишился «Brain Burst».

Позже Нико рассказала о нем. Она сказала, что он стал таким же, каким был прежде, и что они двое нормально поговорили. Он должен был переехать, но все равно они собирались вместе играть в онлайновые игры. Как-то похоже это было на то, что сейчас сказал Такуму.

Однако Харуюки никак не верилось, что пример тех двоих применим к Номи. Яростный вопль Номи перед тем, как он покинул ускоренный мир, даже сейчас звенел у Харуюки в ушах. Чертовски вероятно, что Номи задумал им всем отомстить — но тем не менее. До сих пор он все еще не связался ни с Харуюки, ни с Такуму, ни с Тиюри.

— …В понедельник придется поговорить с ним напрямую, ничего не поделаешь, — вздохнув, произнес Такуму. Харуюки чуть кивнул.

— Видимо, да… Еще же остается проблема с тем видео…

Если задуматься о том, что будет делать Сейдзи Номи сейчас, когда он перестал быть Бёрст-линкером и ему стало нечего терять в ускоренном мире, — вполне вероятно, что он захочет ради мести выложить на всеобщее обозрение видео с подглядыванием, а также распространить реальную информацию о Харуюки и остальных среди других Бёрст-линкеров. Единственная карта, которая против него еще могла бы сработать, — информация о мозговом чипе-имплантате в голове у Номи, но на этот счет Блэк Вайс тоже сказал кое-что неприятное.

Если «Brain Burst» потерян, BIC сразу же тоже прекращает функционировать и просто растворяется.

BIC представляет собой сгусток синтетических белковых микромашин. Их вполне можно запрограммировать так, чтобы они разделились и растворились; если такое произойдет, их уже никаким сканером не засечешь. А значит, с помощью этой карты нельзя добиться отчисления Номи из школы.

Следовательно, Харуюки и остальным не удастся просто взять и разорвать все отношения с Номи. Придется снова вступить с ним в переговоры и добиться того, чтобы он стер видео. Эта тема висела в душах обоих друзей тяжелым грузом.

Допив свой напиток, Такуму отправился в кухню, выкинул остатки льда, сполоснул стакан из переработанных отходов и бросил его в пакет, предназначенный специально для таких стаканов, после чего сказал:

— Ладно, увидимся в школе в понедельник. Когда ты пойдешь говорить с Номи, мне пойти с тобой?

— Не, все будет в порядке. Я пойду один, но все равно спасибо. Отлично поработали сегодня.

Проводив Такуму до входной двери, Харуюки вернулся в гостиную, чтобы прибраться, и вздохнул.

Посмотрел на часы на виртуальном рабочем столе, потом на вечернее небо за окном.

Интересно, она все еще в самолете? Или уже в аэропорту?

Поймав себя на этой рассеянной мысли, Харуюки тряхнул головой и переключился. Он увидит ее в школе в понедельник. Он уже неделю терпел, потерпит еще полтора дня.

Вот почему, когда сразу после того, как он взял чувства под контроль, раздался звонок в дверь, Харуюки решил, что это Такуму что-то забыл, и до последнего момента ничего не подозревал.

Он не стал утруждать себя открытием окна интеркома, а просто вернулся к двери и отпер замок со словами «ага, иду».

— И что ты за-…

Последний слог «-был» застрял у него в горле, и Харуюки перестал дышать. Сам того не сознавая, он выпучил глаза до предела, глядя на то, что было за дверью.

Там стояла девушка в форме средней школы Умесато. С правой руки ее свисал бумажный пакет, с левой дорожная сумка с моторчиком; бордовый бант и длинные черные волосы слегка покачивались; и еще от нее слабо пахло югом.

— …Сколько ты еще собираешься изображать ледяную статую?

После этих ее слов мозг Харуюки наконец перезагрузился. Несколько раз подряд хрипло вдохнув-выдохнув, Харуюки наконец просипел:

— …Се, се, сем, сепа… семпай?! Что, что, что ты…

— Как невежливо. А ведь я отправилась к тебе прямо из Ханэды[✱]Ханэда — токийский аэропорт (один из двух)., чтобы побыстрее доставить сувенир.

Черноснежка мило надула щеки; увидев это выражение лица, Харуюки резко выпрямился, замахал рукой со страшной скоростью, будто робот-регулировщик, и залепетал:

— Аа, п-проходи, проходи! Входи, пожалуйста!

— Спасибо. Прошу прощения за вторжение.

Кивнув, Черноснежка шагнула за порог, сняла туфли, поставила дорожную сумку и прошла в коридор. Потом быстро обогнула Харуюки и направилась в гостиную.

Побежав за ней на заплетающихся ногах, Харуюки оглядывал квартиру, понятия не имея, что теперь делать, и наконец сказал:

— …Ээ, это, мама всегда приходит домой очень поздно.

— Я знаю. Поэтому и пришла.

— П-понятно. Эээ, это… О, знаю, п-пойду приготовлю ч-чаю.

Когда Харуюки направился в кухню, повторяя про себя: «Сперва успокойся! Разберись спокойно!» — Черноснежка со словами «ах, да» сунула руку в бумажный пакет.

— Может, заодно вот это разогреешь в микроволновке?

Вытащила она громадное красно-бурое шарообразное нечто. Взяв 15-сантиметровый шар в руки, Харуюки пристально уставился на него.

На прозрачной упаковке очень окинавским на вид шрифтом было написано: «Бомба андаги».

— …Ээ, это… сата андаги?

— Да. Ты просил привезти тебе что-то там тридцатисантиметровое, верно? Как я и подозревала, таких больших там не делают, вот, взяла что было.

— Не, не, это тоже громадное. Просто удивительно, какое большое.

— Правда? Я тоже удивилась, когда увидела.

Глядя на захихикавшую Черноснежку, Харуюки наконец ощутил, как напряжение покидает его тело. И в то же время глаза его сами собой стали влажными; он поспешно отвернулся и отступил в кухню.

Достал из упаковки громадный окинавский пончик и отправил греться в микроволновку. Потом отнес на стол бутылку улуна и два стакана, положил на тарелку разогретое андаги и, подумав немного, добавил туда же небольшой нож.

Черноснежка уже сидела за столом. Взяв с тарелки нож, она разрезала андаги на две абсолютно равные части; как и ожидалось, острым прибором она пользовалась с уверенностью специалиста. Одну из половинок, от золотистого среза которой поднимался теплый пар, она протянула Харуюки.

— П-приятного аппетита.

Он взял предложенную порцию и тут же откусил большой кусок. Наслаждаясь вкусом хрустящей корочки и влажной внутренности, он подумал: Понятно, размер тоже имеет значение.

— Э-это, очень вкусно.

— Понятно, я рада.

Лишь сейчас Харуюки наконец добрался до вопроса: «А вообще — почему я попросил всего лишь громадное андаги?»

Работая челюстями, он отчаянно пытался вспомнить, что же он тогда делал; тем временем Черноснежка, сидящая по ту сторону стола с улыбкой на своем прекрасном, как нарцисс, лице, улыбнулась еще шире — и произнесла:

— Теперь, Харуюки-кун.

— Д-да?

— Я собираюсь сказать тебе, что я сейчас чувствую.

— Д… да.

— Сорок девять процентов меня хотят похвалить тебя за то, что ты так хорошо старался. Пятьдесят процентов меня хотят задать тебе хорошую трепку.

…А оставшийся один процент?..

Харуюки был не в том положении, чтобы задать этот вопрос вслух, так что он просто резко выпрямил спину. Здоровенный кусок пищи застрял у него в глотке; кое-как сумев его проглотить, Харуюки на полной скорости принялся кланяться.

— П-прости! Это все я виноват. Я решил не доставлять семпаю проблем во время поездки, но в итоге все равно тебе пришлось расхлебывать…. И ты даже скакала пятнадцать часов с Окинавы…

— Послушай.

Улыбка на лице Черноснежки внезапно сменилась угрожающим выражением, и она заговорила очень недовольным тоном:

— Я сержусь на тебя вовсе не потому, что мне пришлось драться. Наоборот. Почему ты с самого начала мне не рассказал? Объяснил бы, что происходит, всего в нескольких словах, и я тут же сбежала бы с Окинавы и вернулась сюда!

— Э-это, ну… потому что это твоя единственная школьная поездка за всю жизнь…

— Все равно там было не очень-то здорово! Или ты не поймешь, пока я заодно не объясню, почему?!

Произнеся это с таким напором, что, будь она сейчас в своем дуэльном аватаре, одним только этим напором наверняка разрубила бы стол напополам, Черноснежка затем надулась. Но, к счастью, тут же шумно выдохнула и продолжила уже на тон ниже:

— …Ладно, что было, то было. Сейчас расскажи мне все. С начала до конца, не вздумай упустить ни байта информации!

И Харуюки, жуя громадное андаги, начал пересказывать все, что произошло. Долгую, долгую историю, начавшуюся с первого появления Сейдзи Номи, идущую через первую дуэль с Даск Тейкером, через тренировку в «Безграничном нейтральном поле» — и завершившуюся вчерашней битвой.

Выслушав рассказ, занявший у Харуюки без малого час, Черноснежка опустила длинные ресницы и тихо вздохнула.

Слова, вышедшие из ее рта несколько секунд спустя, были —

— …Харуюки-кун. Когда ты вызвал это «Усиленное вооружение»… «Ураганный двигун», у меня чуть сердце не остановилось.

Поднесший к губам стакан с улуном Харуюки резко поднял голову. Однако произнести ничего не смог.

Отшельница ускоренного мира, давшая Харуюки «Ураганный двигун», Скай Рейкер. В прошлом — один из лидеров старого «Нега Небьюлас» и подруга Черноснежки.

Стремясь к небу, Скай Рейкер по глупости упросила Черноснежку отрубить ей ноги. Черноснежка выполнила ее просьбу — а потом бросила себя в отчаянную и кровавую войну с остальными королями.

Но сейчас лишь ласковая и немного печальная улыбка была на лице Черноснежки.

— Поверить не могу… что тебя познакомила с системой инкарнации именно она…

— …Прости. Я поступил эгоистично, не спросив разрешения у семпая… — сразу заизвинялся Харуюки. Черноснежка мягко покачала головой.

— Нет. Она для этого подходит гораздо лучше, чем я. Думаю, она верит в эту систему больше, чем все остальные высокоуровневые Бёрст-линкеры, кто освоил инкарнацию. И потом… я, в отличие от нее, не смогла бы стать настоящим демоном, когда обучала бы тебя.

Она улыбнулась, и Харуюки энергично кивнул.

— Она… это правда был ужас. Знаешь, она скинула меня с вершины старой Токийской телебашни.

— Ха-ха-ха, это на нее похоже.

Ностальгически посмеявшись, Черноснежка затем вдруг замолчала.

Ее взгляд уткнулся в какую-то точку на столе. Потом наконец ее стул скрипнул, и она поднялась. Подошла к большому окну в южной стене дома и стала молча смотреть в ночное небо.

Какое-то время Харуюки глядел на ее спину, по которой струились черные волосы, затем собрался с духом и встал. Подошел к Черноснежке и, стоя рядом с ней, тоже посмотрел наружу.

— …Сила инкарнации слишком велика, — произнесла она после еще нескольких секунд молчания. — И поэтому всех, кто к ней прикасается, она затягивает. Они тянутся в самую глубокую глубину этой силы, ныряют туда, будто она принадлежит им. Но… я подумала. Если это программный баг, администратор игры не оставил бы его без присмотра, он бы разобрался с ним. Значит, это сила — не что-то хаотичное, возникшее случайно… Может, это какая-то ловушка, подготовленная создателем «Брэйн Бёрста» с самого начала?

— Ло, ловушка?..

— Да. Чтобы завлечь нас, Бёрст-линкеров, и утянуть наши души куда-нибудь в другое измерение…

Смысл этих слов остался для Харуюки полной загадкой. Тем не менее он насупил брови, пытаясь хоть как-то понять; тогда Черноснежка кинула взгляд на Харуюки и ласково положила левую руку ему на щеку.

— Не беспокойся об этом. Ты должен просто идти прямо вперед, как сейчас идешь. Да… ты… именно ты, возможно, сумеешь преодолеть ту черноту, добраться до истинного света души…

Мягко улыбаясь, Черноснежка развернулась всем телом к Харуюки и положила ему на лицо и вторую руку.

Потом ее выражение лица и тон изменились, и —

— Так. Это все в сторону; теперь я расскажу тебе про оставшийся один процент моих чувств.

Харуюки разом задеревенел. Этот процент — он на стороне «задать хорошую трепку»?! Какой-нибудь бросок из дзюдо?! Нет, болевой прием?!

Харуюки безнадежно попытался вывернуться, но Черноснежка обвила руками его шею и со всей силы притянула его к своей груди.

От давления, идущего со всех сторон, и от ощущения прямого контакта с тем, что было у него перед носом, сознание Харуюки мгновенно раскрутилось до сверхвысоких оборотов, и думательные шестеренки в его голове заскрипели.

Голос Черноснежки коснулся его левого уха, которое, наверно, сейчас было совершенно багровым; ее губы были так близко от уха, что ощущались.

— …Я вот это хотела сделать. С того самого времени, когда я узнала из е-мэйла Тиюри-кун, что ты лишился крыльев… но все равно храбро противостоял врагу, я всегда, всегда хотела сделать это.

Сжимая Харуюки в еще более крепких объятиях, настолько крепких, что у него даже мелькнула мысль: «Насколько же глубоко я погружусь в это стройное тело?» — Черноснежка дрожащим шепотом продолжила:

— Ты действительно сделал все, что мог. Хотя тебе было так больно… А меня в такое время не было рядом с тобой, я ничего не смогла для тебя сделать. Я… никчемный Родитель…

Горячая капля упала на его левую щеку.

Харуюки распахнул глаза. Красивые волосы, покачивающиеся в его поле зрения, слились со светом, идущим из комнаты, и затуманились.

Его руки поднялись сами собой, легли на тонкую талию Черноснежки, и он таким же дрожащим голосом выдавил:

— Прости… прости, что заставил тебя волноваться.

В следующий миг —

— Я волновалась. Я так волновалась. От одной мысли — если тебя не будет, что я буду делать… мне было страшно. Мне было так страшно!

На середине фразы ее голос перешел в крик, плечи задрожали.

У Харуюки в горле стоял ком, он ничего не мог выговорить. И поэтому он отчаянно молился всем сердцем: «Я здесь. Я всегда буду рядом с тобой. Я ни за что не исчезну».

Несколько десятков секунд Черноснежка тоненько всхлипывала, потом наконец сделала глубокий вдох и чуть ослабила объятие.

— …Я должна тебя наградить.

От этих неожиданных слов Харуюки удивленно заморгал.

— Э, награ-?..

— Ты же прекрасно защищался в территориальных сражениях, верно? Я обещала: если ты защитишь Сугинами, я дам тебе любую награду, какую ты попросишь, абсолютно любую.

После того как Черноснежка прошептала в его ухо такое, сознание Харуюки вновь едва не отключилось.

…Однако.

Глупые идеи Прямого соединения через 30-сантиметровый кабель или фото Черноснежки в купальнике мгновенно вылетели у него из головы.

Оставаться так, как вот сейчас.

Чтобы эта девушка была в этом мире рядом с ним. Кроме этого, что еще можно пожелать?

…Я стану намного, намного сильнее, и когда-нибудь я стану рыцарем, который сможет защитить тебя от всех врагов. До тех пор, пожалуйста, будь рядом со мной, присматривай за мной и наставляй меня.

Как только Харуюки этого пожелал, его губы произнесли почти что сами собой:

— …Тогда, пожалуйста, оставайся со мной.

В груди у него кипели эмоции, и Харуюки хрипло произнес:

— Пожалуйста, всегда, всегда будь рядом со мной. Это… единственное, чего я хочу.

Даже когда ты закончишь школу. Как семпай. Как командир легиона. И как Родитель.

Эти слова Харуюки добавил мысленно — и хотел было произнести вслух, но.

Черноснежка, продолжавшая держать, но не сжимать голову Харуюки, вдруг резко застыла.

Внезапно разомкнув объятие, она засеменила прочь спиной вперед, через пару метров врезалась в диван и упала на него. Несмотря на то, что все ее лицо было в слезах, она расширила глаза, будто начисто забыв про это; ее рот то раскрывался, то закрывался.

Потом она резко залилась краской снизу вверх, от шеи до лба. Откуда-то изнутри нее вырвался пронзительный голос:

— Ч-ч-ч-что… ч-ч-ч-что ты сказал!!!

— Ээ? Эммм, э?.. Я, я просто, ммм, да ничего такого.

Не въезжая в ситуацию, Харуюки тоже захлопал губами. Прошли полновесные десять секунд, и наконец лицо Черноснежки начало сверху вниз возвращать себе привычную белизну. Испустив невероятно долгий вздох, она замотала головой.

— …Понятно, — вдруг пробормотала она.

Потом встала, подошла к Харуюки и положила правую руку ему на голову.

— Обещаю. Я буду рядом с тобой. Всегда. Вечно.

Так Черноснежка сказала, встрепав ему волосы и улыбнувшись самой первосортной из своих улыбок.

[[image:/storage/reader-images/96316dc9c4d07c5a1ae3d6ee808ccd7b0ade46f4.jpg]]

----------

Том 4 Глава 50

— Арита, ударь меня!!! Пожалуйста, ударь меня!!!

Эти слова повторялись снова и снова, и все это время стриженая голова маячила прямо перед Харуюки.

Голос принадлежал Исио из баскетбольной секции. Именно Исио несколько дней назад вызвал Харуюки на крышу и ударил его.

— Н-не, все нормально уже. Раз ты понял.

Харуюки тоже повторял одну и ту же фразу, отчаянно глядя по сторонам в поисках путей бегства.

Однако стояли они перед кафедрой в кабинете класса 2С, сейчас был понедельничный утренний классный час, справа от Харуюки находилось четыре десятка учеников, и слинять было никак невозможно. Более того, напротив Исио стоял классрук Сугено с покорным лицом и сложенными на груди руками. Положение было безвыходное.

Исио придвинул лицо еще ближе и отчаянно затараторил, выгнув брови домиком[✱]В оригинале: «выгнув брови восьмеркой». Цифра 8 по-японски пишется вот таким кандзи: 八.:

— Нет, пока ты меня не ударишь, я не хочу!!! Доказательств никаких не было, но я взял и решил, что это ты сунул ту камеру… и хуже, я тебя ударил… По правде, меня бы за это даже наказать могли! Но ты ничего учителям не сказал. И теперь я просто не могу себя простить!!!

…Тогда и бей себя сам!

Мысленно вопя, Харуюки в поисках руки помощи кинул взгляд на Тиюри, потом на Такуму. Но они оба лишь улыбались во весь рот. Они искренне наслаждались происходящим.

…Столь резкий поворот в истории с «попыткой подглядывания», начавшейся с того, что на прошлой неделе в раздевалке женской душевой была обнаружена портативная видеокамера, произошел благодаря способностям Черноснежки.

Ее план, который она осуществила с таким искусством, что прямо напрашивалось прозвище «сетевая ведьма», был столь же прост, сколь и эффективен. Черноснежка нашла в школьном списке потерянного имущества видеокамеру и заменила указанную там информацию о производителе, модели и серийном номере на данные камеры, найденной в душевой.

Харуюки, естественно, спросил: а ничего, что она так делает? Но Черноснежка ответила просто: «Эта камера изначально никакого отношения к тебе не имела, а теперь тем более не имеет».

Поскольку даже серийный номер совпал, никаких сомнений не оставалось: именно эта камера была потеряна два года назад. А Харуюки два года назад в школу Умесато еще не ходил. Так что все подозрения против него были мгновенно сняты, и, как только Сугено сообщил об этом на классном часе, Исио встал, подтащил Харуюки к кафедре — ну и получилось то, что получилось.

— Ну давай, ударь меня, пожалуйста!

Глядя на вновь выкрикнувшего это Исио, Харуюки мысленно пробормотал:

Тебе легко говорить, но тут вообще-то тоже Общественные камеры есть. Как будто я сейчас буду сам давать доказательства, что нарушаю школьные правила. И вообще, Сугено-сэнсэй, вам бы это следовало остановить! Почему вы на меня смотрите с таким странным лицом?!

Однако Исио явно был настроен не сдаваться, пока его не стукнут.

Проглотив вздох, Харуюки ответил шепотом:

— …Н-ну ладно, только в живот, а не по лицу.

Мысленно он добавил: Если в туловище и под таким углом, камеры не поймают.

Исио расплылся в улыбке, будто страшно довольный чем-то, потом выпрямился и заявил:

— Ладно, давай!

Тщательно прикидывая поле зрения камер, Харуюки сжал правую руку в кулак.

Неуклюжим движением он нанес удар. Его пухлый кулак врезался в тренированный пресс и отскочил.

На лице Исио появилось недовольное выражение, но тут же он снова улыбнулся, сказал: «Ты правда хороший парень», — и вернулся на свое место.

…И вовсе я не сдерживался, я же на самом деле всю силу вложил.

Хоть и чуточку расстроенный в глубине души, Харуюки облегченно вздохнул и тоже направился было к своей парте.

За его спиной раздался строгий голос Сугено.

— …Арита. Я тоже очень сильно извиняюсь. Пожалуйста, ударь сэнсэя тоже!

…Блин, оставьте меня в покое!!!

Тем не менее.

Харуюки по-прежнему не мог считать, что все разрешилось. Его ждала еще одна миссия — большая и очень тяжелая психологически.

Переговоры с Сейдзи Номи. Если Харуюки не удастся убедить его уничтожить видео с подглядыванием перед душевой, он не сможет ходить в школу с легкой душой.

Как только началась большая перемена, Харуюки отправился на третий этаж, где находились кабинеты первоклассников.

Он стал ждать возле лестницы и через несколько минут увидел в компании, направляющейся в сторону рекреации, знакомую длинноватую прическу.

Сейдзи Номи шагал, беззаботно болтая с одноклассниками. Чем ближе он подходил, тем сильнее у Харуюки колотилось сердце и потели руки.

Три дня назад я с ним сражался, и мы выплеснули друг на друга всю нашу ненависть.

А потом я безжалостно отобрал у него «Brain Burst». Я полностью уничтожил его способность к ускорению, единственное, за что он цеплялся.

Пока в голове у Харуюки мелькали эти мысли, Номи все приближался. Его длинные, как у девчонки, ресницы моргнули, взгляд упал на стоящего в углу Харуюки —

И скользнул мимо.

— ?!.

У Харуюки перехватило дыхание. Он ожидал яростного взгляда или оскорблений, но игнор?

Хотя нет, это выглядело не так, как будто Номи его игнорировал.

Это было — как будто Номи его просто не знал. Как будто Харуюки для него — просто один из сотен человек, ходящих в ту же школу.

На автомате Харуюки сделал шаг вперед и обратился к Номи, который как раз проходил мимо него.

— Э, это!

Номи остановился, вновь глянул на Харуюки — и всего лишь озадаченно склонил голову набок.

— Эмм… ты Номи… кун, да?

— Угу. Какое-то дело ко мне?

Что это? Что с тобой случилось?

Не без труда проглотив смятение, Харуюки зашевелил непослушными губами.

— Это, я просто хотел… п-поговорить.

У Номи на лице вновь появилось сомневающееся выражение; потом он повернулся к своим приятелям и сказал, чтобы они шли в столовую без него.

Вновь посмотрел на Харуюки и —

— Что?

— Э… это…

Низкорослый первоклассник, стоящий перед Харуюки, просто смотрел с естественным любопытством человека, к которому обращается незнакомый семпай. Никаких других эмоций на его красивом лице не было. Харуюки не думал, что он притворяется.

Может, это кто-то другой? Брат-близнец или типа того?

Пока эти мысли бегали у Харуюки в голове, он машинально назвался.

— Эмм, я Арита. Харуюки Арита, второй класс…

Тут брови Номи дернулись. Он нахмурился, будто пытаясь припомнить что-то.

— …Арита… семпай… А, да, точно. Ты играл со мной в онлайновую игру…

— …Это… да, но…

Странно. Что-то тут невероятно странное.

Глядя на застывшего Харуюки с таким видом, будто он еще усерднее роется в памяти, Сейдзи Номи —

Сказал.

— Эээ… эта игра… Напомни, как она называлась?..

Ужас, охвативший в этот момент Харуюки, был без преувеличения сильнейшим с того дня, когда он стал Бёрст-линкером. По спине побежали мурашки куда холоднее тех, что были, когда он сражался лицом к лицу с «Доспехом бедствия», Кром Дизастером, или когда Даск Тейкер забрал у него крылья.

У него стерта память!

Никак иначе этого не объяснить.

Каким-то образом у Сейдзи Номи оказалась стерта бОльшая часть воспоминаний, имеющих отношение к «Brain Burst».

Он ничего не помнил. Что он был «грабителем» по имени Даск Тейкер. Что между ним и компанией Харуюки была смертельная схватка. И даже — что существует ускоренный мир.

Видимо, Номи уловил что-то необычное в выражении лица Харуюки — он улыбнулся немного сконфуженно.

— А, может, ты пришел пригласить меня поиграть? Но… прости, меня сетевые игры больше не интересуют…

Харуюки молча сверлил взглядом младшеклассника, с извиняющимся видом глядящего на него.

Не дожидаясь, когда на лице Номи вновь появится озадаченная мина, Харуюки с трудом изогнул губы в улыбке.

— Пра… правда? Ну… тогда ладно. Это… и еще. Насчет видео со мной…

— Ээ, видео? Прошу прощения, какого видео?

— …Нет, прости, ничего.

Слегка покачав головой, Номи снова улыбнулся и быстро поклонился.

— Это все? Тогда я пойду.

После чего мальчик, которого когда-то звали Даск Тейкером, развернулся, сбежал по лестнице и исчез из виду.

Харуюки, шатаясь, отступил на несколько шагов, прислонился потной спиной к стене коридора и зажмурился.

«Бывшие пользователи ускорения никак не могут вмешиваться в дела этого мира».

Теперь Харуюки в полной мере понимал значение этих слов, произнесенных таинственным аватаром по имени Блэк Вайс.

Бёрст-линкеры, потерявшие «Brain Burst», заодно теряют и все воспоминания, связанные с ускоренным миром. А значит, они ничего не могут сделать. Они даже не пытаются что-либо сделать.

Сейдзи Номи тоже наверняка знал правду — он ведь вынудил собственного Родителя, старшего брата в реальной жизни, пройти через насильственную деинсталляцию программы. Да, он понял это в тот момент, когда его аватар начал растворяться в арене «Лунная ночь». Он понял, что его память стирается. Что сейчас, все еще осознавая себя, он уже становится «бывшим Бёрст-линкером».

— Это… это просто…

Харуюки невнятно бормотал, стоя с бледным лицом перед кабинетами первоклассников, и проходящие мимо ученики смотрели на него озадаченно.

После уроков.

Сидя за привычным столиком в рекреации, Харуюки рассказал все, что узнал, Такуму и Черноснежке. Никого из учеников поблизости не было.

Даже когда он объяснял, ему по-прежнему было страшно и жутко. Он боялся, что «Brain Burst», который, вполне возможно, отслеживает его речь, сотрет и его, Харуюки, воспоминания, как только обнаружит слова вроде «деинсталл», «память», «стирать».

Поэтому он сначала заставил всех снять нейролинкеры, а уже потом затараторил.

Даже после окончания рассказа двое его слушателей какое-то время молчали.

После целых тридцати секунд тишины Черноснежка взяла со стола свою чашку черного чая и, промочив губы, шепотом сказала:

— …Наверняка вы оба всегда удивлялись. Почему существование ускоренного мира целых семь лет остается тайной.

— …Ага, — кивнул Харуюки. — Я бы точно, если бы потерял «Брэйн Бёрст», был в таком раздрае, что наверняка бы все выложил в сеть или в СМИ, чтобы забрать с собой и остальной ускоренный мир…

— Эй, эй, это мои слова, — Черноснежка смущенно улыбнулась, поставила чашку обратно и продолжила: — Но, в общем… Всегда есть те, кто так думает… и те, кто вполне способен так поступить. Было много предположений, почему так не происходит. Потому что ребенку не поверят без доказательств, что бы он там ни говорил журналистам. Потому что во все сети внедрена система, уничтожающая всю информацию о «Брэйн Бёрсте». И была еще одна гипотеза… я ее слышала на уровне слухов.

Ее черные глаза прищурились. Голос зазвучал еще тише.

— …Что «Брэйн Бёрст», когда стирается, забирает с собой все воспоминания о нем. Но… я в это не могла поверить, пока не увижу собственными глазами. Нет, я не хотела в это верить. Но надо же, оказывается, это и есть… правда.

Снова повисло молчание.

Такуму, у которого сейчас был перерыв в занятиях секции и который поэтому был в кендоистской униформе, сдавленно спросил:

— Но, командир. Такое вообще возможно? Чтобы… одно приложение стирало память пользователя… вообще человеческую память…

— …Теоретически это возможно, по крайней мере я так слышала, — ответила Черноснежка, глядя на три лежащих на столе приборчика. — Нейролинкер, строго говоря, общается с мозгом не как с биологическим органом.

— Ээ… т-тогда как он с ним общается?..

Черноснежка перевела взгляд на нахмурившего брови Харуюки, ее черные как ночь зрачки посмотрели прямо ему в глаза.

— Я сама не очень это понимаю, но. В наших мозговых клетках есть так называемые микротрубочки, и в них заключены кванты света, которые и формируют сознание человека. Нейролинкер считывает и перезаписывает данные, хранящиеся в виде спина и вектора этих квантов. На этом уровне что сенсорная информация, что память — просто разновидности данных.

— …То есть нейролинкер считывает и перезаписывает нашу память точно так же, как он позволяет нам видеть и трогать виртуальный мир… так, что ли? — почти простонал Харуюки.

Черноснежка решительно покачала головой.

— Это только гипотеза. Кроме того, даже если это теоретически возможно, я просто не могу поверить, что такая функция внедрена в нейролинкер, коммерческое устройство. …Не могу поверить, но…

…Но Сейдзи Номи действительно потерял память.

Никто не произнес этого вслух, однако наверняка все трое одновременно подумали так.

После еще одной долгой паузы Черноснежка решительно произнесла:

— Дальше об этом рассуждать бессмысленно. Если мы хотим узнать ответ, нам остается только добраться до десятого уровня и спросить у создателя «Брэйн Бёрста».

— …Это да. Это ведь наша цель с самого начала… — кивнул Харуюки, потом робко спросил у Такуму: — …Да, а как сейчас Номи?..

— Теперь он в секции просто обычный первоклассник. Как будто из него весь злой дух вышел… я лучше не могу описать. Хотя до сих пор он тоже внешне был веселый и общительный, так что, думаю, кроме нас, никто разницы не заметит…

Такуму помолчал, потом хрипловато добавил:

— Хару, вот думаю и не могу понять. Мы и Номи — кто нормальный, а кто нет?..

— Ответ уже известен. Ненормальные — это мы.

Эти резкие слова принадлежали Черноснежке.

Потом она откинулась на спинку стула и изящно закинула ногу на ногу — само воплощение достоинства.

Черный король взглянула по очереди на двух своих подданных и с бесстрашной улыбкой добавила:

— Однако этот путь мы выбрали сами. Не так ли?

Такуму моргнул и тоже чуть улыбнулся.

— Абсолютно верно, командир. Ой, мне пора идти. Ээ… насчет передачи этого разговора Ти-тян…

— Ага. Пока что не будем ей об этом говорить.

Кивнув, Такуму встал, взял со стола свой синий нейролинкер и быстрым шагом вышел; его черные хакама[✱]Хакама — длинные широкие штаны наподобие шаровар, элемент одежды спортсмена в кендо и некоторых других восточных боевых искусствах. колыхались.

Когда он исчез из виду, Черноснежка, пристально глядя Харуюки в лицо, тихо прошептала:

— И еще… Даже если я потеряю «Брэйн Бёрст» и все мои воспоминания об ускоренном мире исчезнут… тебя я не забуду. Ни за что не забуду.

Чувствуя, как что-то вгрызается ему в грудь, Харуюки честно ответил:

— Да. И я тоже… я тоже. Тебя я не забуду, семпай.

— Да, я верю.

Черноснежка улыбнулась, кивнула и сказала:

— Ну что, теперь можем считать, что вся эта история наконец закончилась?

В ответ Харуюки, чуть поколебавшись, медленно покачал головой.

— Нет… осталось одно обещание, которое я должен выполнить.

— Хоо, какое же?

Сидя перед склонившей голову набок Черноснежкой.

Харуюки глубоко поклонился и сказал:

— …У меня к тебе большая просьба. Пожалуйста, давай вместе встретимся с человеком, который одолжил мне свои крылья… со Скай Рейкер.

Пять вечера.

Харуюки и Черноснежка вышли из ворот средней школы Умесато вместе.

Они в молчании прошли по Новому проспекту Оме, потом свернули на север. Узкой улицей направились к станции Коэндзи.

Черноснежка, долго не решаясь, все же отправила мэйл, и через десять минут пришел ответ всего из двух строк текста — там были указаны место и время встречи.

Чтобы попасть в назначенное место — на Южную террасу у южного выхода станции Синдзюку, — Харуюки и Черноснежка сели на поезд линии Тюо.

Все это время Черноснежка не произносила ни слова. Харуюки ни малейшего понятия не имел, какие мысли метались в ее голове.

Снова обретя способность к полету, он теперь должен был вернуть «Ураганный двигун» Скай Рейкер. Он ей это обещал.

Однако Харуюки по глупости забыл спросить ее координаты в реальном мире. Поэтому он обратился к Черноснежке, которая, скорее всего, знала мэйл, по которому со Скай Рейкер можно связаться.

Строго говоря, был другой способ: еще раз спросить Ребенка Скай Рейкер, Эш Роллера. Однако Харуюки набрался наглости обратиться к Черноснежке. Более того, он сказал ей нечто еще более неразумное — предложил ей вдвоем отправиться на место встречи.

Харуюки не знал, правильно он поступает или нет.

Однако в его памяти крепко отпечаталось выражение лица Скай Рейкер, которое мелькнуло у нее тем утром, когда она передала Харуюки «Усиленное вооружение».

«Я из-за собственной глупости лишилась дружбы».

Так сказала Харуюки отшельница ускоренного мира.

Возможно, Харуюки, абсолютно ничего не знающий о том, что произошло между ней и Черноснежкой, не имел права ни говорить, ни делать что-либо.

Но, подумал он. Даже если та дружба действительно была утрачена, почему она не может возобновиться снова? В конце концов, они обе по-прежнему помнят друг друга. Свои общие воспоминания, свои бессчетные дуэли они хранят глубоко в памяти.

Да — эти воспоминания наверняка по-прежнему связывают их.

Когда поезд мягко скользнул вдоль платформы, Харуюки с Черноснежкой вышли вместе с толпой пассажиров, поднялись на лифте и покинули станцию через южный выход.

Южная терраса Синдзюку представляла собой торговый центр в форме громадной пирамиды. Просочившись через толпу покупателей, Харуюки и Черноснежка взошли на центральный эскалатор.

Черноснежка по-прежнему не произносила ни слова.

Несмотря на то, что у Харуюки постоянно крутилось в голове «может, мне надо что-нибудь сказать, да, надо что-нибудь сказать», он тоже молчал.

По длиннющему эскалатору они поднимались между яркими рекламными панелями и наконец добрались до самой вершины пирамиды.

Верхний этаж представлял собой открытую террасу, расположенную в ста метрах над землей. Конечно, с окружающими небоскребами это не шло ни в какое сравнение, но все равно отсюда открывался классный вид на станцию Синдзюку, на дикое количество железнодорожных путей и на поезда, торопящиеся во всех направлениях. В вечерний час было довольно холодно, и на продуваемой ветром площадке народу было очень мало.

Харуюки с Черноснежкой прошли до северного угла ограждения. Стоя бок о бок и глядя на вечерний город, они ждали назначенного времени.

5.30.

Ушей Харуюки коснулось тихое цоканье приближающихся сзади шагов.

Он сделал глубокий вдох — и развернулся. Черноснежка тоже, с маленькой задержкой.

На фоне красно-фиолетовых облаков стояла и улыбалась она.

Мягкие длинные волосы колыхались на ветру. Юбка школьной формы тоже билась, и девушка придерживала ее белой рукой.

Ноги в чулках выше колен сделали еще шаг вперед, и —

Отшельница, живущая на старой Токийской телебашне, член предыдущего «Нега Небьюлас», Скай Рейкер обратилась сперва к Харуюки.

— Добрый вечер, Ворон-сан.

Потом перевела взгляд на стоящую рядом с ним Черноснежку. Ее улыбка стала чуть-чуть другой, и она произнесла:

— …Добрый вечер, Лотус.

Харуюки, грудь которого распирали чувства, мог лишь молча опустить голову. Однако Черноснежка улыбнулась точно такой же улыбкой, как Скай Рейкер, и ответила:

— Сколько лет, сколько зим, Рейкер.

— …Да, давно не виделись. В реальном мире два года уже. В ускоренном… даже не знаю, сколько.

— Да уж.

Они одновременно коротко рассмеялись, но ближе друг к дружке не подходили.

Харуюки стиснул зубы и, сделав несколько шагов вперед, глубоко поклонился.

— Это… Рейкер-сан. Я хочу вернуть тебе… твои крылья.

Скай Рейкер кивнула с доброй улыбкой.

— Значит, ты получил их обратно. Твои серебряные крылья… нет, твою надежду.

— Да. Все благодаря тебе.

Харуюки достал из кармана заранее приготовленный XSB-кабель, вставил один из двух штекеров в свой нейролинкер и протянул девушке второй.

Скай Рейкер взяла его и воткнула в свой нейролинкер без колебаний.

Обратная передача «Усиленного вооружения» через Прямое соединение прошла очень быстро и вовсе без слов. Окно запроса на передачу — принято — окно предложения ничьей — принято — и затем бёрст-аут.

В следующий миг они вернулись в реальный мир, и «Ураганный двигун» был уже у прежней владелицы. Отсоединив кабель и передав его Харуюки, Скай Рейкер снова улыбнулась.

— Получила… Ну ладно, я тогда пошла.

Взглянула на Черноснежку — и легонько поклонилась.

Под аккомпанемент тихого гудения сервомоторчиков она отступила на шаг, потом еще на шаг, потом ее губы шевельнулись.

— …Ворон-сан. Я уверена, ты сумеешь подняться до высоты, до которой не сумела подняться я. Я буду болеть за тебя… Удачи.

Она снова улыбнулась и, подмигнув, развернулась. И пошла прочь твердыми шагами.

Но Харуюки четко видел.

Крохотные искорки света, падающие с моргающих глаз и оставляющие за собой серебряные следы.

Закинув сумку за спину, Скай Рейкер уходила все дальше.

Ее спина на фоне вечернего неба постепенно превращалась просто в силуэт.

Внезапно Черноснежка, до этого момента молчавшая, зашагала вперед на нетвердых ногах.

Но тут же остановилась чуть впереди от Харуюки и сжала кулаки, словно терпя боль.

Семпай.

…Семпай!!!

Харуюки безмолвно кричал.

Пожалуйста, Черноснежка-семпай. Она же ждет твоих слов. Она ждет твоей руки. Давай же, пожалуйста…

Давай же!

Харуюки собрал всю свою силу инкарнации и, не двигая руками, подтолкнул стоящую прямо перед ним Черноснежку в спину.

В следующий миг.

Черноснежка пробежала еще несколько шагов.

И деревянным голосом выкрикнула:

— Рейкер!!!

Удаляющаяся спина задрожала и остановилась. Черноснежка втянула воздух с такой силой, что у нее плечи задрожали, и закричала:

— …Вернись, Фуко! Ты нужна мне!!!

Едва услышав эти слова, Скай Рейкер низко опустила голову.

Ее левая нога снова шагнула вперед —

Точнее, попыталась, но тут же замерла. Как будто процессор, управляющий ее искусственными ногами, отказался слушаться приказа своей хозяйки. Как будто он слушался лишь истинных чувств, льющихся из глубины ее души.

Понемногу, по чуть-чуть нога двигалась назад.

Скай Рейкер медленно, очень медленно развернулась.

Ее губы шевельнулись и испустили еле слышный голос.

— …Сат-тян.

И потом — безмолвный вопрос.

«Можно?»

Черноснежка энергично кивнула и вновь позвала:

— …Фуко.

И тут же две девушки помчались друг другу навстречу.

Одновременно они отбросили сумки. Несясь вперед чуть быстрее, чем Черноснежка, Скай Рейкер раскрыла объятия, чтобы поймать ее.

Прижала к груди девушку с длинными — чуть короче, чем у нее самой, — черными волосами. И лицо Фуко исказилось.

Крупные слезы побежали по щекам.

— У… уаааан…

Словно она сдерживала их с того самого момента, когда появилась на этой террасе…

Нет — с того самого времени, когда она начала жить отшельницей на вершине старой Токийской телебашни. Скай Рейкер зарылась лицом в волосы Черноснежки и выпустила свои чувства наружу.

— Ааан… Уааааааан!

Всхлипы неподвижно стоящей Черноснежки, вплетенные в этот плач, тоже достигли ушей Харуюки.

Не в силах больше смотреть на эту столь прекрасную и столь драгоценную картину, Харуюки задрал голову, чтобы слезы не текли.

Посреди неба, меняющего цвет с синего на багровый, серебряно сверкал самолет, пробивающий тонкие белые облака, чтобы подняться еще выше.

----------

Послесловие автора

Я Рэки Кавахара. Спасибо, что выбрали мою первую в этом году книгу.

Подумать только, уже 2010… Я просто поражаюсь, как быстро летит время. Когда я был маленьким, такие штуки, как карты памяти SD, BD-диски и мобильные телефоны с сенсорными панелями, были чем-то из разряда научной фантастики, а сейчас это совершенно обычные вещи. Кстати, первый HDD, который я купил, имел емкость в 20 мегабайт, а этой весной, похоже, появятся SD-карточки на 64 гигабайта…

Мне кажется, что вскоре я уже просто не смогу угнаться за техническим прогрессом; но раз пока что на появление VR-устройств Полного погружения нет даже намека, я буду стараться изо всех сил! По крайней мере так я решил. Моя мечта — к старости подсесть на сетевые игры, и я надеюсь тогда работать вместе с вами. (Это я обращаюсь ко всем фирмам-производителям.)

Теперь традиционный уголок извинений.

Прошу прощения, что предыдущий том, «Сумеречный вор», закончился таким резким поворотом!

Основная причина, почему я так его закончил, — «потому что это не просто концовка»; но я бы не соврал, если бы сказал, что у меня была еще одна цель, пусть мелкая.

Уже очень долгое время меня смутно раздражают «книжные страницы». Когда вы читаете и перелистываете их, оставшаяся часть книги очень быстро становится все тоньше и тоньше, и это неизбежно дает вам информацию «Когда я еще вот столько прочту, то доберусь до конца». Если сравнить с фильмами — это все равно что если бы в нижнем правом углу экрана постоянно отображалось оставшееся время! …Видимо, меня цепляет столь естественная вещь, потому что сам я всегда читал и писал онлайновые романы. Потому что ощущения моего тела физически не дают мне почувствовать, что это вот рано или поздно кончится! (lol)

Как бы там ни было, чтобы избавиться от такого рода спойлеров в бумажных книгах, думаю, надо как минимум по мере приближения к концу тома «писать все более и более мелким шрифтом» или «делать бумагу все тоньше и тоньше»; но, подозреваю, даже если я предложу это редактору-сану, он, вероятнее всего, с улыбкой скажет «невозможно», и на этом все закончится; поэтому следующий по очереди и более реалистичный прием — «не закончить».

Скорее всего, те, кто прочел третий том, ни о чем не подозревая, были очень удивлены и рассержены («Какого черта!»), когда добрались до последней страницы. В таком случае моя цель достигнута. Конечно, выпускать двухтомную арку, заранее не объявляя об этом, — своего рода предательство, поэтому я изо всех сил извиняюсь. Простите меня! Пожалуйста! Наверное, я так больше не буду!

Дописав до этого места, я понял, что мое послесловие в любом случае не влезет в традиционные две страницы. Поэтому я нахально продолжу уголок извинений.

В этом томе появилась фраза «человеческое сознание создают кванты света в «микротрубочках» мозга»; однако это полностью писательский вымысел, слова для которого я позаимствовал из «квантовой теории сознания» (такая реально существует). Настоящая квантовая теория сознания совершенно другая, и понимать ее безмерно тяжело, во всяком случае, я совершенно ничего не понял. Если вам интересно — некто Роджер Пенроуз написал книжку на этот счет, можете ее прочесть. А потом, пожалуйста, в упрощенном виде расскажите мне по секрету, про что там (lol).

И еще одно… В этом томе появился новый женский персонаж, но вы все уже смирились с тем, что такое постоянно происходит, правда? Правда? Я тоже уже смирился, как, думаю, и Черноснежка…

Вновь, как и в прошлые разы, я в большом долгу перед иллюстратором ХИМА-сан, которой к каждому тому приходится создавать дизайн нового женского персонажа! Кроме того, я вновь доставил неприятности своему редактору Мики-сану, задержавшись с подачей рукописи… Во время нашей с ним недавней встречи Мики-сан был аккуратно подстрижен; я сказал ему: «О, вы подстриглись»; а он дрожащим голосом ответил: «Потому что пришло время стричься», — и я был тронут до слез. С нетерпением жду продолжения нашего сотрудничества и в этом году. (Хотя с этим послесловием я тоже задержался уже на десять минут…)

И наконец — надеюсь, что все, кто читал мои книги в прошлом году, останутся со мной и в этом!

Путь для каждого из вас 2010 год станет лучше, чем предыдущий.

15 декабря 2009, Рэки Кавахара.

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/7cccdce0c58753eed8cd9bd0aa1773cd46aa1d2d.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/2ee3cb60fa0b9cb8b6c3c85908e740be92a8ce71.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/b3caf5d5a32f907169c8872166ef3e8bceb9e78c.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/f7a49d41b257631d8a0ed3930d75dfd54bf62603.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/3664aac95f8a21cc32f754811051a4103d996da0.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/f7f3cc1c75d63175a2227b5f73589bba6eb5d0c6.jpg]]

----------

Том 5 Глава 53

Было бы здорово, если бы небо Токио поскорее накрыл сплошной купол.

Харуюки шел, уворачиваясь от капель, которые упорно летели в него мимо прозрачной водооталкивающей пленки над его головой, и молился, чтобы это случилось поскорее.

Он никогда не любил дождь. Качество связи нейролинкера с сетью немного, но падало, и пользоваться им становилось неудобно из-за того, что одной рукой приходилось держать зонт. Кроме того, его собственное тело, и без того склонное к выработке влаги, промокало еще сильнее.

Харуюки остановился у светофора, который всегда встречал его, когда он шел домой из школы, и скосил взгляд наверх. Дождь шел весь день, но небо все еще было налито свинцом, полным дождевых капель. В углу поля зрения виднелся прогноз погоды, оптимистично обещавший 80-90-процентную вероятность того, что дождь пройдет как минимум до завтрашнего дня. Сезон дождей даже не думал покидать Токио.

Если бы Харуюки мог взлететь, подняться над этими облаками, он увидел бы приятный пейзаж. Под ним простерлось бы бесконечное море белых облаков, а над ним — восхитительно голубое небо и ослепительное яркое солнце. Харуюки мог представить себе, как это выглядело, поскольку он не раз наблюдал эту картину на уровне «Шторм», но в реальности у него, конечно же, такой возможности не было.

Но представить себе ему ничего не мешало. Он словно на автомате встал на цыпочки и попытался взмахнуть виртуальными крыльями...

— Эй, уже зеленый!

Харуюки почувствовал, как его ткнули в спину, и резко шагнул на переход. Он покраснел от стыда и едва не споткнулся. Продолжая шагать, он повернул голову вбок и ответил:

— ...Привет.

— Привет, — ответила, вращая в руках зонтик свежего желто-зеленого цвета, его одноклассница, Курасима Тиюри.

Депрессивная погода словно вовсе не действовала на нее. Она весело шагала вперед, звучно наступая прямо на лужи водостойкими кроссовками.

— Ты купила новый зонт? — спросил Харуюки, поскольку действительно не узнал его.

Подруга его детства потупила похожие на кошачьи глаза, моргнула и кивнула.

— Да... только никому ни слова. И да, я знаю, что ты сейчас скажешь! Что мой аватар словно заставляет меня подбирать вещи такого цвета.

— Это точно... я в последнее время замечаю, что подсознательно выбираю и карты памяти, и кабели серебристого цвета.

Когда два месяца назад, в апреле, Тиюри стала бёрст линкером, ей достался дуэльный аватар «Лайм Белл», цвет брони которого, как следовало из названия, был лаймово-зеленым. Сама она всю жизнь относилась к этому цвету безразлично, но с тех пор некоторые из ее вещей, включая знаменитую заколку для волос, стали заменяться ярко-зелеными аналогами.

— Только не трогай свой нейролинкер. Так ты только повысишь шанс того, что кто-то раскроет твою личность, — сказал Харуюки, окидывая взглядом бледно-фиолетовое устройство виртуальной реальности, обернутое вокруг шеи Тиюри. Та в ответ тут же надула щеки.

— Чего? И у тебя, и у Таккуна, и у Снежки нейролинкеры под цвет аватаров!

— У... у меня этот нейролинкер уже давно. Когда буду покупать следующий, выберу другой цвет.

— Да-да, еще скажи, что выберешь глянцево-черный.

Тиюри сверкнула глазами, и Харуюки поспешил отвести взгляд.

Его подруга вздохнула, улыбнулась, а затем, наклонив зонт назад, посмотрела в небо.

— И все-таки, неплохо нас заливает.

— Это точно... кстати, как твоя секция? — Харуюки вновь повернул к ней свою голову.

Он, наконец, вспомнил, что в обычных условиях Тиюри, состоявшая в секции легкой атлетики, и он сам, состоявший в секции «поскорее вернуться домой», никогда не возвращались домой вместе. Тиюри пожала плечами и безразлично ответила:

— Обычно, когда идет дождь, мы либо занимаемся в зале, либо плаваем в бассейне. Но сегодня и зал, и бассейн заняты другими секциями, поэтому нас просто отпустили. Везет Таккуну, у их секции кендо есть свое помещение. Эх... я прямо чувствую, как мои мышцы слабеют, если я хоть один день не занимаюсь. Ненавижу это чувство.

— О-о, и такое бывает... — с некоторым восторгом прошептал Харуюки, бывший полной противоположностью спортсмена, и даже немного гордившийся этим.

Услышав эти слова, Тиюри заморгала так, словно ей в голову пришла мысль. Она тут же сделала шаг в сторону Харуюки, обхватила его за руку и, посмотрев точно в его смущенные внезапным физическим контактом глаза, сказала:

— Точно, Хару. Давай поупражняемся вместе.

— Э... э-э?! — Харуюки тут же выпучил глаза и, хватая ртом воздух, кое-как переспросил, — По... упражняемся?.. Где?.. Как?..

— Ты чего так пугаешься? А-а, опять, небось, о чем-то извращенском подумал! — Тиюри окатила его еще одним холодным взглядом, а затем насмешливо улыбнулась. — Я просто подумала, что нам с тобой стоит сыграть командную дуэль. Что еще я могла предложить тебе, великий Арита?

— А, я, я так и подумал, — Харуюки прокашлялся и продолжил уже спокойным голосом, — я просто хотел спросить у тебя, в какой именно зоне мы будем сражаться, и по каким именно правилам.

— Э-э, у-у, хм-м...

К счастью, Тиюри решила пощадить свою «жертву». На лице ее вновь загорелась улыбка, и она указала зонтом на показавшийся вдали мост через Центральную Линию.

— Еще совсем рано, давай съездим в Синдзюку. Может, обзорная площадка в столичной администрации находится выше этих облаков.

— Что-то я в этом сомневаюсь... но пошли, — ответил Харуюки, пожав плечами, и тут же вновь ощутил на себе вес рук Тиюри.

Арита Харуюки и Курасима Тиюри родились 14 лет назад, в 2033 году, и всю жизнь прожили в одном и том же высотном жилом комплексе в северном Коэндзи. Между их квартирами было всего 2 этажа, и они с младенчества росли вместе, словно близнецы.

Поскольку они жили в большом доме, вокруг них было множество других детей. Но до сегодняшнего дня дружба продержалась лишь с Тиюри и жившим в соседнем доме Маюдзуми Такуму.

Такуму ходил в другую начальную школу, но их дружбе это не мешало — напротив, это значило, что им всегда было, о чем поговорить. А за то, что дружба Харуюки и Тиюри оставалась сильной все эти годы, хоть они и учились в одной школе, нужно было благодарить исключительно ее силу и доброту. Когда Харуюки стал частой целью для издевательств со стороны детей постарше, он начал стараться скрывать свое жалкое существование от Тиюри. Но как бы он ни старался, Тиюри упрямо не хотела его бросать. Даже Харуюки понимал, насколько тяжело было поддерживать в младших классах отношения с «изгоем», которого травили остальные. Но Тиюри до пятого класса каждый день возвращалась с ним домой из школы, а затем они приглашали Такуму и до вечера либо играли в видеоигры, либо «путешествовали» по окрестностям. Воспоминания о тех временах были золотыми нитями вышиты в сердце Харуюки.

И, вполне возможно, Тиюри вспоминала их с той же ностальгией.

Потому что источником «фальшивой» восстанавливающей способности ее аватара «Лайм Белл», вероятнее всего, было именно...

— Поезд идет, — Тиюри дернула его за локоть.

Харуюки поднял голову и осознал, что они уже успели дойти до станции и стояли на платформе. С западной стороны подъезжал оранжевый поезд. Ответив: «Ага», Харуюки кивнул, а затем тихо добавил:

— ...Я и подумать не мог, Тию.

— А? Ты что-то сказал? — Тиюри резко повернулась к нему, и ее короткие волосы дрогнули.

Почему-то при виде ее фигуры у Харуюки ёкнуло сердце, и он тут же замотал головой.

— Н, нет, ничего. О, гляди, как свободно!

Харуюки радостно влетел в поезд и услышал сзади сокрушенное:

— Слушай, нам всего две станции ехать!

Из подземного западного выхода со станции Синдзюку они вышли на дорогу, по которой отправились в здание столичной администрации. Добравшись до него, они тут же зашли в лифт, который мог доставить их к смотровой площадке.

Они на мгновение почувствовали, как разгоняется лифт. Цифровой индикатор на стене начал с огромной скоростью отсчитывать этажи. Сами стены вскоре тоже стали вместо бетонных стеклянными, и Тиюри протянула:

— Ого… все такое серое…

— Под дождем почти ничего не видно…

Как Харуюки и подозревал, вечерний пейзаж правительственного квартала на юге был накрыт плотным занавесом дождя. Но они продолжали ехать, и чем выше они поднимались, тем отчетливее становилась дымка у окон здания, еще сильнее мешавшая смотреть.

Лифт начал замедляться, и они почувствовали, как их тела легонько потянуло вверх. Наконец, кабина остановилась, и послышался голос, сообщавший о том, что они доехали. Двери открылись, но за ними была лишь белизна.

Здание столичной администрации в 30-х годах было перестроено с нуля, и новое здание хвасталось 500-метровой высотой. Во всем Токио, да что там, во всей Японии, было лишь одно сооружение, способное поспорить с ним — Токио Скай Три в районе Сумида. Но его верхняя смотровая площадка находилась на высоте 450 метров, поэтому на практике получалось, что ближе всего к небу можно было почувствовать себя именно на вершине здания столичной администрации в самом центре города.

Выйдя из лифта, Тиюри тут же подбежала к огромному стеклянному окну перед собой и сказала:

— Ого… все такое белое…

— Мы уже не среди дождя, а среди облаков, — натянуло улыбнувшись, отозвался Харуюки, встав рядом с Тиюри.

Действительно, казалось, что кто-то завесил все окна молочно-белыми простынями.

— Увы, но неба мы так и не увидим.

Тиюри, не собираясь сдаваться, встала на цыпочки, и попыталась посмотреть в верхнюю часть окна. Впрочем, она тут же повернулась обратно и улыбнулась.

— Ну и ладно. Зато вся площадка в нашем распоряжении.

Действительно, других желающих подняться сюда в такую плохую погоду, да еще и вечером буднего дня, не нашлось. Коридор смотровой площадки был пуст. Тиюри вдруг обхватила правую руку Харуюки левой рукой и, утягивая его, бодро заголосила:

— Раз уж мы здесь, давай один кружок!

— А-а, ну, давай.

Язык оказавшегося в такой ситуации Харуюки вновь начал заплетаться, хотя он и считал, что давно привык разговаривать с Тиюри живым голосом. Та тут же прыснула от смеха, а затем начала бежать по внешнему кольцевому коридору смотровой площадки по часовой стрелке.

Естественно, картина за окном была одинакова со всех сторон. За прилипшими к стеклу каплями виднелись лишь бесконечные кучи облаков. Но Тиюри, совершенно не показывая недовольства, лишь ритмично передвигала ноги.

Текущие отношения Харуюки с подругой его детства требовали небольшого разъяснения. Два месяца назад, сразу после окончания долгой и мучительной битвы, Тиюри бросилась им с Такуму на шею и сквозь слезы прокричала, что любит их обоих.

И действительно, с того самого дня она вновь начала совершенно спокойно с ними разговаривать и гулять. Казалось, будто откатилось время, и они снова вернулись в те деньки, когда они каждый день втроем играли допоздна.

— А, да, Хару, — она вдруг позвала его по имени, и Харуюки резко поднял голову.

— Ч-что?

— Раз уж мы собираемся дуэлиться, давай уже подключаться к глобальной сети. Так мы хотя бы сможем посмотреть на туристические метки.

— А-а… точно.

Оба их нейролинкера были отключены от глобальной сети. Синдзюку был территорией Синего Легиона «Леониды», и подключение к глобальной сети означало, что на них в любой момент могли напасть другие бёрст линкеры.

На улице разгуливать в состоянии «готовности к дуэли» было слишком опасно, но здесь, в безлюдном месте, автоматическое ускорение не доставило бы им неудобств. Харуюки кивнул, открыл меню Брейн Бёрста и объединил себя с Тиюри в команду. Теперь в списке противников их должно было отображать как группу, а значит, и противниками их наверняка окажется такой же дуэт. Затем они оба подключили нейролинкеры к глобальной сети.

Вокруг них тут же всплыли бесчисленные метки. Они подсвечивали достопримечательности и интересные здания, которые они могли бы увидеть отсюда в ясную погоду. Оказалось, что они находились на восточной части площадки, а рядом с ними была станция Синдзюку, Южная Терраса, а вдалеке виднелась метка «Город Кабуки».

— Так и знала, что смотреть просто на метки будет неинтересно… — с натянутой улыбкой произнесла Тиюри.

А затем, небеса словно сжалились над ними, и облака расступились, открыв их глазам вид на вечерний центр Токио.

Тиюри тут же обрадовалась и чуть ли не приклеилась к окну. Харуюки поспешил догнать ее.

С высоты в 500 метров, центральные районы, хваставшиеся многовековой историей, напоминали своей хаотичностью и пестростью ковер. И если ближайшая к станции улица была современной, многоуровневой и усеянной огнями, то находившиеся сразу за ней Императорский Сад Синдзюку и Акасакские Угодия были погружены во тьму и выглядели так, словно там ничего не менялось с прошлого века.

Еще дальше на востоке, словно черная дыра посередине Млечного Пути, находилось огромное черное пространство — Императорский Дворец.

В реальном мире попасть туда было невозможно, и даже бёрст линкеры вроде Харуюки не имели никакого доступа к тому, что происходило внутри. Дело в том, что на этой территории действовали столь строгие правила безопасности, что она была отключена от единой сети социальных камер. Именно поэтому, Императорский Дворец, находившийся в Ускоренном Мире на «неограниченном нейтральном поле» был, в отличие от всех остальных объектов, не воссозданием реального облика сооружения, а полностью виртуальным зданием, напоминавшим своим видом демонический замок.

Но тут Харуюки задумался о том, как действовали правила Ускоренного Мира в обратную сторону.

Никто не спорил с тем, что Брейн Бёрст имел доступ ко всем камерам социальной безопасности на территории Японии, и на основе изображений с них моделировал свои поля. Территория простиралась даже до Окинавы, не связанной напрямую с Хонсю, и Черноснежке пришлось лично в этом убедиться, лично перелетев через море. И возникал вопрос… что, если социальные камеры работали и за пределами Японии? Могли ли бёрст линкеры «добраться» и туда?..

— Слушай, Тию… — пробормотал Харуюки, не отрывая глаз от пейзажа на востоке.

— М-м, что?

— Тиюри, ты в последнее время в новостях по поводу экспорта технологии социальных камер…

«…Ничего не читала?» — этими словами Харуюки собирался закончить свой вопрос.

Но тут раздался громкий, привычный звук, и мир погрузился во тьму. Это было автоматическое ускорение. Выходит, кто-то на территории боевой зоны Синдзюку обнаружил в списке противников Харуюки и Тиюри и решил вызвать их на бой. Во тьме всплыли пылающие буквы «HERE COME NEW CHALLENGERS!!»

Мысли Харуюки тут же уступили место предвкушению битвы на чужой территории. Давно он уже не делал таких вылазок.

----------

Том 5 Глава 54

Закованные в серебряную броню ноги опустились на толстую, мшистую ветвь.

Он поднял голову, но небоскребов на фоне дождя уже не было. Небо окрасилось в странный бледно-фиолетовый цвет, а здания превратились в огромные узловатые деревья. С деревьев свисали плотные заросли плюща, а между некоторыми виднелись силуэты каких-то крылатых созданий.

Осознав, что вместо столичной администрации он теперь находился на самом высоком дереве дремучего леса, Харуюки тут же начал жаловаться:

— Ну вот, «Первобытный Лес». Не люблю этот уровень.

Сбоку тут же послышался голос:

— Почему? Смотри, как тут красиво. Лучше уж тут, чем на безрадостных уровнях вроде «Пустоши» или «Постапокалипсиса».

Конечно же, голос этот принадлежал аватару в полупрозрачной броне изумрудно-зеленого цвета, «Лайм Белл». Под полями огромной треугольной шляпы радостно светились ее глаза.

— Нет, ну выглядит, он, конечно, мило… но тут столько всего растет, что с неба совершенно не видать, что происходит на земле…

— Хватит ныть! Иногда полезно и на земле воевать.

— Ладно-ладно, — ответил Харуюки и кивнул, ощутив, что в спину его ткнул огромный колокол на левой руке Лайм Белл.

У «Первобытного Леса» было две основных особенности. Во-первых, плотная растительность значительно ограничивала обзор, во-вторых, тут жило множество существ. И не только безобидных, в самом лесу встречались и огромные хищники, которых необходимо было учитывать при разработке тактики.

Освежив в памяти особенности уровня, Харуюки перевел взгляд на две полоски жизни в правом верхнем углу поля зрения.

Против них была команда из двух человек. «Фрост Хорн», 5-й уровень и «Турмалин Шелл», 4-й уровень. Оба имени были прекрасно известны Харуюки. Эти линкеры состояли в Синем Легионе, Леонидах, и активно участвовали в боях.

Сам Харуюки на данный момент имел 5-й уровень, а Тиюри — 4-й, так что по уровням обе команды были сбалансированы. Но при этом их противники были гораздо более старыми бёрст линкерами. На первый взгляд, могло показаться, что Харуюки и Тиюри, набиравшие уровни гораздо быстрее обычного, оказались в невыгодном положении по сравнению со своими противниками. Но все было далеко не так просто.

Дело было в том, что бёрст линкеры отличались от друга в том числе и своими характерами. Их можно было разделить на «отчаянных линкеров», нападавших на всех противников, вне зависимости от своих шансов на победу, и «эффективных линкеров», которые тщательно вычисляли свои шансы на победу, выбирая бои, в которых было проще победить. Из-за этого даже между линкерами одинаковых уровней могла быть огромная разница, которую нельзя было измерить.

И разница эта состояла в опыте. Некоторые бёрст линкеры никак не могли подняться выше своего уровня, или же особенности их аватаров все никак не могли показать себя во всей красе. Они проигрывали в боях, но эти поражения наделяли бесценным опытом человека, скрывавшегося за аватаром. Они постигали тактику, обретали знания, а главное — учились не сдаваться даже в безнадежных ситуациях.

Естественно, отчаянные линкеры росли гораздо медленнее эффективных. Уровень их очков часто падал до опасного уровня, и таким линкерам нужно было быть готовыми к тому, что значительную часть времени они будут проводить на неограниченном нейтральном поле, участвуя в охотах на Энеми.

Но Черноснежка, его наставница, всегда добавляла, что именно таким линкерам проще всего достичь высших уровней. Именно поэтому, когда Харуюки выходил сражаться, он старался не выбирать противников попроще, балансируя между отчаянным и эффективными стилями. Вот только…

Их противники, особенно «Фрост Хорн», были гораздо более отчаянными, чем сам Харуюки. Фрост Хорн был известен как «та сволочь, которая всегда играет ва-банк». Скорее всего, именно из-за этого они и напали на едва появившегося в списке противников Харуюки.

Судя по наводящим курсорам в центре поля зрения, противники мчались напрямую к столичной администрации. Харуюки решил подыграть им и сказал:

— Тию, как насчет того, чтобы спуститься и решить все в быстрой схватке?

Его партнерша улыбнулась и кивнула.

— Хорошо. Мое лечение все равно не достанет тебя, если я не смогу тебя видеть, да и попрактиковаться в ближнем бою мне тоже не помешает!

С этими словами она от души размахнулась колоколом, раздробив при этом несколько фруктов, свисавших за ее спиной.

Харуюки еще помнил тот случай, когда она ударила этим колоколом его по голове, и инстинктивно вжал голову в плечи. Затем он протянул ей руку.

— Хорошо, нападаем на них сверху!

— Окей, — ответила она и крепко сжала руку Харуюки своей.

А затем они, ничуть не мешкая, прыгнули вниз с пятисотметровой высоты. Они падали сквозь фиолетовую дымку в лес, в ту сторону, куда указывал курсор.

Курсор давал только очень общее представление о положении врага. Поэтому, враги и понятия не должны были иметь о том, что Харуюки и Тиюри летели на них свысока, быстро сокращая расстояние. Чтобы не раскрыть себя, Харуюки как можно дальше оттягивал запуск «парашюта». В ушах неистово свистел ветер, а земля с угрожающей скоростью становилась все ближе. Дыхание сперло даже у Харуюки, давно привыкшего к затяжным прыжкам.

Но летевшая рядом с ним на той же скорости Тиюри даже не пискнула. Напротив, ее глаза искрились от азарта. Казалось, будто у нее были поистине стальные… хотя, нет, к девушкам это выражение подходило плохо.

Мысли Харуюки сбил громкий шепот у уха:

— Нашла! Вон под теми огромными красными цветами!

Харуюки тут же прищурился. Он и правда заметил, что в глубине зарослей похожих на лаффрезии растений бежали друг около друга две фигуры — побольше и поменьше. Справа был Фрост Хорн в тяжелой голубой броне с тремя мощными рогами, один из которых рос из лба, а другие из плечей. Слева от него бежал стройный Турмалин Шелл в броне сине-зеленого цвета.

— Я беру правого, ты левого. Бьем со всей силы, — быстро проговорил он, и Тиюри кратко кивнула.

Их противники все еще думали, что их противники были либо где-то на земле, либо на ветвях столичной администрации. Но уже через несколько секунд они попали бы в «боевую» зону и курсор бы исчез. Харуюки и Тиюри нужно было замедлиться и подготовиться к атаке до того, как это произойдет.

Харуюки напряг тело и дух, и произнес:

— Поехали… замедляемся через 5 секунд. Три, две, одна, ноль!

Он крепко сжал руку Тиюри и широко расправил крылья на спине.

Харуюки специально не набирал энергию. Ее использование вместе с крыльями позволило бы ему летать, и враги бы не стали искать его на земле. Но даже без энергии, крылья вполне годились на роль парашюта. Металлические чешуйки ухватились за воздух, начав резко замедлять их падение.

Используя силу торможения, Харуюки приготовился к атаке. Он выбросил вперед ногу, приготовившись к удару из пике. То же самое сделала и Тиюри, и Харуюки потянул ее за руку, чтобы навести ее на цель. А затем наводящий курсор исчез.

В следующий момент противники осознали, что это случилось неожиданно быстро и резко затормозили, оставляя за собой длинный след. Они быстро начали оглядываться по сторонам, а потом посмотрели наверх…

Но было уже поздно.

— Орья-а-а-а!!

— Н-на-а-а-а!

Издав боевые кличи, Харуюки и Тиюри пробили лепесток лаффрезы и под острыми углами спикировали на противников, выставив вперед ноги.

Как бы те ни старались, полностью увернуться от этой атаки они уже не могли. Фрост Хорн и Турмалин Шелл тут же скрестили над собой руки, защищаясь от атаки. Но Харуюки и Тиюри были не против, и завершили 500-метровый прыжок ударом ноги.

Оглушительный грохот и свечение были сравнимы по зрелищности с прямым попаданием спецприема.

— Мг-г…

— Фн-н!

Хорн и Шелл синхронно застонали. Они пригнулись и отчаянно пытались откинуть врагов назад. Ноги их быстро пропахивали в покрытой зеленью земле глубокую борозду.

Но какими бы мощными они ни были, полностью защититься от такой атаки они не могли.

Через секунду они уже не могли сопротивляться, и тела их синхронно отшвырнуло назад. Из вырытых ими ям они отлетели в сторону стоявших на внушительном расстоянии деревьев и на полной скорости врезались в них. Еще один грохот сотряс уровень и полоски здоровья в верхнем правом углу одновременно лишились около 30% своего запаса.

Проведя успешную первую атаку, Харуюки и Тиюри сделали сальто назад и приземлились. Тут же издали послышались голоса:

«Ого, ничего себе!»

«Столько урона от простой атаки?!»

С высоких ветвей доносились радостные возгласы наблюдавших за битвой зрителей. Как и полагалось Синдзюку, «святому месту» для дуэлей, даже в будний день посмотреть на бой собралось больше 20 человек.

Когда зрители поутихли, в зарослях бодрым движением поднялись на ноги Фрост Хорн и Турмалин Шелл. От полученного урона они поначалу немного шатались, но оправились и по очереди закричали:

— Вот дерьмо, так вы, оказывается, на смотровой площадке в администрации были! Что вы там вообще забыли в такой ливень?!

— Да как ты не понимаешь, Хорн?! Хо-орн, у них была свиданка. Свиданка!

— Ч… что… ты сказал? Они после свидания пошли на дуэль?!..

— Именно так, Хорн! Они собираются нас прибить, а потом будут обжиматься и целоваться, Хорн!!

— Т… только через мой труп. Тури, таких бёрст линкеров мы пощадить не можем!!

Их диалог производил впечатление хорошо отрепетированного выступления. Зрителям оно явно понравилось. Галёрка взорвалась смехом и фразами:

«Да, так их!»

«Покажите им силу жалких одиночек!»

Зрители явно поддерживали их противников, и Харуюки, не веря своим ушам, резко замотал головой.

— Н-нет… к-какое свидание, о чем вы?

— Если вам так обидно, то почему бы вам дуэтом с девушками не выступать?! — реакция Тиюри по ярости была похожа скорее на взрыв топлива.

Естественно, она полностью подавила вялые оправдания Харуюки. Фрост Хорн снова пошатнулся:

— Вот это… точно был удар ниже пояса…

Стоявший рядом с ним Турмалин Шелл положил руки на пояс и согласно закивал.

— В Леонидах с девушками напряженка. Мы ведь Легион ближнего боя, и у нас много кто в бою воняет потом.

— Хватит уже оправдываться! Пора их растоптать и испортить им вечер!!

— А-а, ну и сволочь же ты, Хорн!

— Заткнись! Я покажу вам! Что значит! Быть мужиком! Ну, поехали-и…

Харуюки в прострации смотрел на очередную разворачивавшуюся перед его глазами сценку. Но вдруг, Фрост Хорн раскинул в стороны мощные руки, и толстые рога на его голове и плечах ярко засветились.

— Фрост Сёкл[✱]Frost Circle, Кольцо Мороза.!! — послышалось название техники.

От рогов разошлось кольцо голубого света, которое быстро росло и скоро прошло сквозь Харуюки и Тиюри, а затем ушло еще дальше.

Увернуться от такой быстрой атаки было невозможно, но кольцо не нанесло урона. Полоски здоровья Харуюки и Тиюри даже не шелохнулись.

Но Харуюки не расслаблялся и ждал того, что произойдет дальше. Ему не раз приходилось сражаться против Фрост Хорна в ходе битв за территорию и не только, но лично он под этот удар не попадал. Он знал, что эта техника не наносит врагам прямого урона, а изменяет свойства территории.

Послышался тихий звон и окрестности начали окрашиваться белым цветом. В воздухе начали танцевать снежинки. Замерзшая вода оседала на всем, чего касалось кольцо, накрывая землю слоем льда.

Гладкая маска Сильвер Кроу словно затуманилась от снежной вуали. Харуюки увидел, как иней оседает на его конечностях, а затем тихо произнес:

— Белл, Хорна возьму я. А ты сдерживай Шелла, пока я с ним не разберусь.

— Окей, — послышался быстрый ответ, а затем…

— Уо… ра-а-а! — раздался клич сквозь снежный занавес, и огромная тень понеслась прямо на Харуюки.

Этой тенью был Фрост Хорн. Его голубая броня была покрыта тем же слоем инея, что и тело Харуюки. А рога на его лбу и плечах покрылись тонкой ледяной коркой.

Хорн выставил вперед рог на правом плече, собираясь пронзить им Харуюки. Тот сразу пригнулся и напрягся, подгадывая время для уклонения и контратаки.

— Ку-о-о! — вырвалось из горла Харуюки, когда он отскочил вправо, пропуская мимо себя несущегося врага.

Но он не учел того, что из-за инея его тело было тяжелее обычного и двигалось медленнее. Ему удалось избежать прямого удара, и рог лишь обтерся о его броню в районе левого плеча, но он отчетливо ощутил тупую боль. Стиснув зубы, Харуюки вжался ногами в землю и выбросил правый кулак в сторону покрытого инеем бока Хорна.

Но вес инея вновь спутал его планы. В его текущей ситуации, Харуюки должен был нанести своим ударом впечатляющий урон, но смог лишь оцарапать тело Хорна.

Это и была истинная сила «Кольца Мороза». Конечности попавших в зону действия аватаров становились тяжелее, что было особенно неприятно для легких аватаров, полагавшихся на быстрые удары. С другой стороны, аватарам, полагавшимся на редкие сильные удары этот эффект был лишь на руку, так как дополнительная масса повышала урон. Кроме того, у этой способности было и два побочных эффекта: снег дополнительно ухудшал обзор, делая невозможными тактические отступления с целью нанесения ударов издалека, а кроме того, понижение температуры сводило с ума системы теплового самонаведения снарядов аватаров.

Другими словами, аватары, попавшие в зону действия способности, были вынуждены сражаться, вкладывая в каждый удар все свои силы, и это во всех смыслах было очень опасно. Выбежать из зоны действия тоже было не так-то просто, поскольку Фрост Хорн постоянно распространял вокруг себя иней.

Харуюки увидел, как Хорн, отбежавший на внушительное расстояние, развернулся и встал в стойку для следующего разбега, и прошептал про себя:

«Ну и ладно, будем играть по-твоему».

Он тут же сжал кулаки и сжал в кулак свою волю, по пути бросая быстрый взгляд в сторону аватаров, сражавшихся чуть подальше.

Тело Лайм Белл тоже искрилось белым инеем, покрывшим ее тело. С колокола на ее левой руке свисали сосульки, дополнительно увеличивавшие его вес.

Но при этом...

На броне Турмалин Шелла, сражавшегося против нее, не было ни снежинки. Фигурная броня, покрывавшая его стройное тело, выглядела точно так же, как и в начале боя, сверкая так, словно ее покрывала пленка воды. Вернее нет, ее действительно покрывала пленка воды. Весь снег, что касался его брони, немедленно таял и стекал по его телу.

И именно поэтому Турмалин Шелл и Фрост Хорн так любили выступать командой.

Он был назван в честь «турмалина» не просто так — его броня была пьезоэлектрической. Это означало, что при получении ударов она создавала электрический ток, который тут же превращался в тепло. «Электрических» и «тепловых» аватаров было немало, но мало кто из них мог похвастать возможностью генерировать тепло в течение такого долгого времени. Шелл был одним из крайне немногих линкеров, на которых этот спецприем Хорна не действовал вообще.

Турмалин Шелл стоял в боевой стойке с открытыми ладонями, по которым периодически пробегали искры. Затем он бросился в атаку на Лайм Белл. Двигался он гораздо изящнее Хорна, и его боевой стиль явно был основан на китайском кунг-фу. Белл же была вынуждена обороняться от атак, используя свой колокол.

Насыщенный зеленый цвет брони Лайм Белл означал, что ее уровень защиты практически не уступал металлическим аватарам. Кроме того, руки ее были покрытым толстым слоем инея, и «электро-термо-кулаки» Шелла против нее практически не работали. А уж игра от защиты позволила бы Белл сражаться практически вечно.

Но... их противники должны были учитывать и это.

Хорн и его напарник прекрасно знали о том, что Лайм Белл владела крайне редкой способностью «исцеления». В схватках противников одинаковых уровней даже одно успешное исцеление могло тут же склонить чашу весов в пользу команды лекаря.

Именно поэтому их тактика состояла в том, что Шелл, способный свободно двигаться даже под действием «Кольца Мороза», своими быстрыми атаками полностью блокировал движения Белл, в то время как Хорн расправлялся с Кроу. Конечно, Кроу и Белл блестяще начали бой, но теперь ситуация развивалась точно по сценарию, который подготовили их противники.

И спасти их могло только одно — Харуюки должен был одолеть Хорна в одиночку.

«Но это было понятно с того самого момента, когда мы решили сражаться на земле!» — закончил свои мысли Харуюки и сосредоточился на тени несущегося на него Фрост Хорна.

Во время прошлой атаки Харуюки успел ощутить вес инея. Теперь, зная его, он должен был успеть увернуться и нанести ответный удар.

В этот раз Хорн собирался атаковать левым плечом. Он опустил его так низко, что рог стал больше напоминать таран. Харуюки, стараясь не поддаваться страху, терпеливо ждал.

«Сейчас!» — решил он и оттолкнулся ногой от земли, чуть раньше, чем делал это обычно, но...

Острый рог попал точно в левое плечо Харуюки.

— А-ай! — вскрикнул он, ощутив сильную боль, и отлетел в сторону.

Вращаясь в воздухе, он ударился об землю, и импульса хватило, чтобы вновь подкинуть его в воздух. В этот раз Харуюки все же смог приземлиться на ноги, избежав дополнительного урона от неудачного падения.

Но урон, полученный от рога, все равно составил почти 20% здоровья Харуюки. Рог оставил в его плече глубокую искрящую ямку. Боль, характерная для таких сильных повреждений, мучила нервы Харуюки, но еще сильнее его мучило его собственное удивление.

Он был уверен, что не ошибся с моментом. Каким образом рог, гораздо более медленное оружие, чем пуля, умудрился так удачно попасть по нему?

Ответ пришел от горделиво вскинувшего голову Фрост Хорна, остановившеся чуть поодаль:

— У-ха-ха-ха! Что, крылатый, удивлен?! Тебе-то свысока не было видно, но когда мои рога оказываются в зоне действия «Кольца Мороза», они начинают расти! Они становятся все мощнее!

— Ч, что?.. — изумился Харуюки и напряг глаза.

И действительно, острые рога на плечах и лбу аватара успели обрасти льдом, и с момента начала боя заметно выросли.

Но главное — они постепенно продолжали расти. А значит, точное время, в которое следовало уклоняться от каждой атаки, продолжало меняться.

— Ну, как тебе?! Вот! Оружие! Настоящего мужика! У-ха-ха-ха!

Вслед за криком Хорна послышались аплодисменты зрителей, среди которых, правда, затесалось несколько воплей: «Фу, как неприлично!»

Харуюки, продолжая слушать эти голоса, глубоко вдохнул и выдохнул.

«Все это — результат моей же глупости.

Отчаянный стиль, то есть готовность к бою с любым противником — это не то же самое, что попытка подогнать любой бой под тот стиль, который нравится тебе. Я считал противника этакой боксерской грушей, и в результате недооценил его. Мне с самого начала нужно было сражаться против него изо всех сил. Вернее, любая битва требует такого отношения, если ты хочешь в ней победить.

Поэтому, теперь я буду сражаться всерьез!»

Харуюки крепко сжал кулаки, развел их в сторону и попытался расправить крылья на спине. Нанесенного и полученного урона хватило, чтобы зарядить полосу энергии наполовину. Он собирался спасти Тиюри, затем подняться в небо и дождаться окончания действия Кольца Мороза. Затем можно было повторить двойную атаку из пике, чтобы добить Турмалин Шелла, а потом...

Но тактические размышления Харуюки прервались, когда он заметил нечто, заставившее его вскрикнуть:

— Э-э!..

Крылья не раскрывались. Харуюки тут же обернулся и увидел, что они были покрыты плотным слоем инея, который словно склеил чешуйчатые перепонки между собой, не давая им расправиться.

В панике, Харуюки попытался счистить иней руками. Естественно, Хорн не мог этого не заметить:

— Ха! Вот! Это! Ша-а-анс! — крикнул он.

Пригнувшись, Хорн приготовился к третьему заходу, в этот раз выставив вперед огромный рог на лбу.

[[image:/storage/reader-images/23ee0bad2bd6e358573eb8a6d162f2ae95a6346e.jpg]]
Атака плечом сняла 20% здоровья Харуюки, и он даже думать не хотел, сколько сняла бы эта атака, казавшаяся еще более грозной. Ему никак нельзя было попасть под нее. Но даже если бы он смог увернуться, шансов на контратаку у него не было. Он знал, что ему нужно было что-то сделать, но что?..

— Тэй-я-а! — раздался вдруг бодрый возглас.

Харуюки тут же повернулся и увидел Лайм Белл, перехватившую правой рукой очередной удар Турмалин Шелла, а затем этой же самой рукой умудрилась далеко швырнуть своего противника через себя.

Шелл пролетел почти 10 метров и грохнулся на спину. Увы, «Первобытный Лес» относился к тому типу уровней, земли которых имели мягкое (песочное или травяное) покрытие, ослаблявшее урон от бросков. Сине-зеленый аватар почти не получил урона и тут же снова вскочил на ноги.

Но смысл броска был вовсе не в этом.

Тиюри даже не посмотрела в сторону Шелла, вместо этого сразу же размахнувшись огромным колоколом на левой руке и прокричав:

— Цитрон Ко-о-о-олл!

Она покрутила колоколом перед собой, затем резко опустила. Раздался приятный колокольный звон, и полился зеленый свет. Он полетел прямо в Харуюки...

Пролетел мимо его левой руки и исчез в тумане за его спиной.

— Что?.. — удивленно воскликнул Харуюки.

Фрост Хорн во весь голос рассмеялся.

— У-ха-ха! В пределах кольца лучевыми техниками попасть где-то на треть сложнее! Потому что! Мужики! Дерутся на кулаках!

Хорн с такой силой оттолкнулся от земли, что в воздух поднялось белое облако. Он несся прямо на Харуюки. Грозный рог на его лбу угрожающе сверкал.

За те мгновения, пока враг бежал к нему, в голове Харуюки успело пронестись несколько мыслей.

Да, в пределах кольца видимость была очень скверной, но неужели Тиюри могла так просто промахнуться своей техникой?

Она всегда была крайне осторожной и внимательной. Она применяла исцеляющую способность только когда была уверена в том, что она сработает. Кроме того, у Харуюки все еще оставалось целых 80% здоровья. Его раны были далеки от того уровня, когда была нужна помощь крайне затратного по энергии «Зова Цитрона».

Выходит, Тиюри промахнулась намеренно. Вернее, она вовсе не целилась в Сильвер Кроу.

В Первобытном Лесу существовало кое-что, что могло влиять на ход боя помимо самих дуэлянтов...

И в этот самый момент Харуюки понял, что именно должен сделать.

Он тут же напрягся и приготовился встречать атаку противника. Он пригнулся, став почти вдвое ниже, и продумал план своих действий.

— Уо-о... рья-а-а-а!! — заревел, словно варвар, Хорн, и Харуюки, подгоняемый этим воплем, резко развернулся.

Он вдруг побежал назад и влево, точно в ту сторону, куда направила свою технику Тиюри. Он слышал, как сотрясается за его спиной земля. И в тот самый момент, когда его спина начала ныть, предчувствуя удар...

Харуюки резко остановился и изо всех сил оттолкнулся ногами от земли. Он расправил руки и начал выгибать тело назад, задним сальто запрыгивая за спину Хорна.

Его противник знал, что Сильвер Кроу не может использовать крылья. И поэтому, ему и в голову не пришло, что он попытается уклониться вверх. Его рог слегка оцарапал спину Харуюки, но можно было сказать, что маневр прошел удачно.

Мир перед глазами Харуюки перевернулся, и в самый центр его поля зрения попал продолжавший бежать вперед противник.

Впереди него сквозь белый туман проступала овальная тень.

— А-а-а?! — закричал Фрост Хорн.

Он тут же замахал руками, пытаясь затормозить. Но ноги его никак не могли зацепиться за обледенелую землю. Размахивая всеми конечностями Фрост Хорн с размаху врезался в тень.

Послышался треск, одновременно сухой и влажный.

Огромный овал раскололся и из него хлынула липкая жидкость. Затем изнутри выползло нечто и, словно замерзая, яростно завизжало.

Во время битв в Первобытном Лесу приходилось постоянно следить за всевозможными живыми объектами, особенно крупными. Хищные звери, динозавры и даже хищные растения были готовы тут же наброситься на ближайшего аватара, которого увидят. Но им не было важно, кого именно они атакуют — они могли легко начать воевать и друг против друга.

Но было одно исключение, и касалось оно едва вылупившихся зверей.

Если кто-то, неважно кто, посмел прервать мирный сон существа под скорлупой, то новорожденный зверь в течение 50 секунд фокусировал свои атаки на обидчике. Четырехглазое создание с мощными челюстями, напоминавшее огромного жука-усача, озлобленно смотрело в сторону Фрост Хорна.

«О-о, ему конец», — послышались голоса зрителей. Хорн тут же вскинул руки к насекомому и попытался с ним заговорить:

— П-п-п-погоди! Давай поговорим как мужик с мужиком, мы сможем друг друга понять!

— Гхи-и-и-и!!

Видимо, жук оказался женского пола, поскольку в ответ он сразу взмахнул антеннами, порубив несколько цветов поблизости, а затем бросился на аватара, казавшегося вдвое меньше него. Хорн тут же завопил и бросился бежать. Над головой аватара клацали гигантские челюсти, пытавшиеся его схватить.

Конечно же, огромные яйца, способные породить такое создание, встречались далеко не на каждом углу. Именно поэтому вокруг них не строились тактики. Даже если бегать по полю в течение всей дуэли, шансы найти такое яйцо были весьма невелики.

Но в этот раз яйцо оказалось там вовсе не случайно.

Его создала Тиюри. Во время боя она заметила вдали огромное насекомое. Та техника, которая, казалось бы, летела в Харуюки, на самом деле целилась именно в него.

Строго говоря, Зов Цитрона вообще не был исцеляющей техникой. Это была способность, позволяющая откатывать назад время, отменяя случившиеся события. Да, с ее помощью можно было восстанавливать здоровье, но она также могла отменять изменения в экипировке и даже изменять состояния объектов уровней, если использовать ее на них. С ее помощью можно было восстановить разрушенный объект... или вернуть огромного жука в яйцо.

Естественно, в обычных условиях Фрост Хорн успел бы заметить яйцо, и ни за что бы не приблизился к нему. Но плотный туман, обволокший территорию, скрыл намерения Тиюри. Именно поэтому Харуюки смог заставить Хорна протаранить яйцо.

— Хья-а-а-а!!

Громкие вопли аватара смешались с визгом насекомого, удаляясь на запад, в сторону центрального парка Синдзюку. Вместе с ними уходило и «Кольцо Мороза». Окружавшая Харуюки земля снова возвращалась к своему старому виду.

Турмалин Шелл изумленно проводил взглядом убегавшего партнера, затем обвел взглядом Харуюки и Тиюри и крикнул:

— Я отомщу за Хорна! Давайте, п-п-попробуйте н-н-напасть!!

Естественно, они попробовали и напали.

— Спасибо за бой! — с довольной улыбкой произнесла Тиюри, выставляя вперед правый кулак.

Харуюки ударил его своим кулаком, а затем присел на одну из скамеек самого верхнего коридора столичной администрации.

Протяжно вздохнув, он отключился от глобальной сети, и уставился в воздух отстутсвующим взглядом.

Это была обычная, совершенно нормальная дуэль. На кону стояли только бёрст поинты. И все же, Харуюки чувствовал себя измотанным. Скорее всего, причиной тому было то, что он был вынужден провести весь бой на земле, что было для него непривычно.

«Невозможность летать» для него была сравнима с тем чувством, которое испытывает человек в пустыне, оставшись без воды. В начале первой четверти ему уже пришлось провести целую неделю без своих крыльев, и этот случай словно заставил его еще сильнее привязаться к своему умению летать.

Харуюки и сам удивлялся силе этих чувств, ведь с тех пор, как он стал бёрст линкером, не прошло и года. Ему уже не казалось странным то, что «ее», бёрст линкера с шестилетним стажем, эта страсть к полету действительно могла свести с ума. Конечно, из-за той мягкости и нежности, сопровождавшей ее действия, понять ее истинные чувства было невозможно, но...

— Эй, что ты там разглядываешь?!

По голове Харуюки вдруг постучали, и тот резко заморгал.

Рядом с ним уже успела усесться Тиюри, искоса смотревшая на него с надутыми щеками. Похоже, она все пыталась заговорить с ним, а он ее игнорировал.

— П, прости. Что ты сказала?

— Я тебе говорю: давай еще дуэль!

Харуюки скосил глаза на индикатор времени в правом нижнем углу. Прошло всего несколько минут с тех пор, как они забрались на смотровую площадку. Неудивительно, ведь даже самая длинная дуэль между бёрст линкерами занимала лишь 1,8 секунд реального времени. Харуюки ненадолго задумался, а затем ответил:

— М-м, знаешь, если мы снова запишемся группой, мне кажется, что нас снова вызовут на бой Хорн с Шеллом... не то, чтобы я был сильно против.

— И правда, против той же самой команды сражаться будет скучно, — ответила Тиюри, закатив глаза. Затем она замотала головой и добавила, — Просто, раз уж мы вдвоем, как-то глупо записываться на одиночные бои...

Если бы они сейчас были в школьной сети, ее аватар на этом месте начал бы шевелить ушами. Тиюри какое-то время задумчиво сидела, а затем хлопнула в ладоши и сказала:

— А, точно! Раз уж мы в Синдзюку, давай позовем еще и сестрицу! Она говорила, что ее школа в Сибуе, ей ехать сюда одну-две станции.

Харуюки несколько удивился, услышав эти слова. Дело в том, что под словом «сестрица» Тиюри понимала ту же самую девушку, о которой только что думал и Харуюки.

Ее звали «Скай Рейкер». Два месяца назад она вступила в Нега Небьюлас... точнее, вернулась в него. Она была старой подругой Черноснежки и опытным бёрст линкером.

Тиюри часто называла ее «сестрицей», и причина тому была очень простой. Фамилия Тиюри была «Курасима», а настоящее имя Рейкер было «Курасаки Фуко». Когда они впервые встретились и обменялись виртуальными визитками, Харуюки пошутил на тему: «Ха-ха, если бы у вас еще совпали эти «саки» и «симы», вы бы были сестрами». Как ни странно, этот легкомысленный комментарий и породил это обращение.

Тиюри тем временем не стала дожидаться ответа Харуюки, открыла почтовик и начала набирать приглашение Рейкер. Харуюки смотрел, как она немного неловко набирает письмо, и никак не мог решить, должен ли он остановить ее. Ему казалось, что Рейкер, в любом случае, откажет им.

Пусть Скай Рейкер и вернулась в Легион, но ее душа до сих пор не освободилась от тяжести ее греха. Давным-давно она бросила Черноснежку, лидера своего Легиона, и покинула Небьюлас, о чем до сих пор искренне сожалела. Естественно, Тиюри знала об этом. И поэтому она пыталась, как умела, достучаться до ее сердца.

Понимая все это, Харуюки так и не смог прервать ее.

Через несколько секунд Тиюри закончила набирать письмо, на мгновение подключилась к глобальной сети и отослала его. Она тут же снова отключилась, подождала несколько секунд и подключилась вновь. Получив ответ от Рейкер, она отключилась опять и только после этого прочла текст.

— ...Пишет, что «очень сожалеет», — прошептала Тиюри, подняла голову и тихо усмехнулась.

Харуюки тут же ответил заранее заготовленными словами:

— Рейкер все-таки старшеклассница, и по будням наверняка очень занята. Она собиралась помочь нам с битвами за территорию на выходных, встретимся с ней там.

— Да, ты прав... — подруга Харуюки глубоко вздохнула, затем широко улыбнулась и заговорила бодрым голосом, пытаясь поднять им обоим настроение, — Ну что, тогда по одиночной битве?

— М-м, если честно, мне и этой битвы хватило сполна... конечно, Тию, если тебе хочется еще, я не против сыграть еще раз.

В ответ на слова Харуюки Тиюри улыбнулась еще раз, на этот раз искренне, и кивнула.

— Ага, забавно мы их сделали, на сегодня мне этого точно хватит. Эх, как же классно было.

— Ну, еще бы, — с улыбкой отозвался Харуюки и вспомнил ту битву.

Конечно, победа за счет чистой силы аватаров тоже была бы приятной, но именно тот факт, что им удалось умело воспользоваться особенностью уровня, доставлял больше всего удовольствия. Кроме того, такие битвы, в которых ситуация внезапно встает с ног на голову, происходят нечасто. Именно поэтому зрители так радовались тому бою.

Естественно, проиграть такую битву было очень обидно.

После победы над Шеллом на поле боя вернулся и Хорн, кое-как сумевший сбежать от гигантского жука. Шансов на победу у него не было, но его последние слова очень порадовали Харуюки и Тиюри. Вот и сейчас они снова ожили в их головах, заставив их переглянуться и рассмеяться.

— Пха-ха-ха... вот это он загнул: «В следующий раз мы прыгнем на вас с верхушки Токио Скай Три, так и знайте!». Теперь, когда он сам об этом нам рассказал, нам останется только увернуться от удара, и они разобьются насмерть.

— Мне вот интересно, как они вообще туда залезть собираются. До вершины антенны со смотровой площадки метров двести, и я даже не знаю, находится ли эта высота... под присмотром... социальных камер...

Под конец в голове Харуюки вспыхнула задвинутая на задний план мысль.

Он вспомнил, о чем говорил в тот самый момент, когда их затянуло в битву. О том, что впервые в истории социальные камеры собирались установить за пределами Японии.

Харуюки пробежался глазами по заголовкам новостей, и наконец вспомнил, что именно хотел сказать в тот раз.

Тиюри же обратила внимание на вдруг затихшего Харуюки и удивленно спросила:

— Хару... что такое?

— Э-э, а, н-нет... ничего, — ответил Харуюки, покачав головой.

Тиюри пожала плечами, а затем резко встала.

— Ну что, давай выпьем где-нибудь чаю и айда домой. Что, великий Арита, рад, что сегодня тебе не придется идти домой расстроенным после поражения?

Обычно Харуюки всегда был рад поддержать игровой разговор, но в этот раз он был вынужден тут же закрыть эту тему:

— П-подумаешь, даже если бы мы проиграли, я бы ничуть не расстроился, — запинываясь, отозвался Харуюки.

Тиюри, уже начавшая идти в сторону лифта, в ответ захихикала. Протяжно вздохнув, Харуюки встал и поспешил догнать ее.

За окнами продолжали неспешно плыть белые облака.

----------

Том 5 Глава 55

Харуюки попрощался с Тиюри, поднялся на лифте еще на два этажа, вышел, прошел в безлюдную квартиру, переоделся, сел на диван и сразу же пробежался пальцем по интерфейсу.

Первым делом он открыл браузер и отдал голосовую команду поисковой строке:

— Социальные камеры, экспорт.

Заголовок искомой новости появился в первой же строке результатов.

«Гермесов Трос подключили к японской системе видеонаблюдения».

Под «системой видеонаблюдения» понималась именно технология социальных камер.

А вот название «Гермесов Трос»...

Относилось к космическому лифту, построенному в восточной части Тихого океана.

Харуюки щелкнул пальцем по статье и начал читать ее, параллельно раздумывая.

Из статьи следовало, что космический лифт, будучи международным проектом, в составе своей системы безопасности имел камеры, аналогичные тем, что использовались в сети камер социальной безопасности в Японии.

Сам же лифт при этом размещался на Островах Рождества, бесконечно далеких от Японии. Но если на нем были установлены социальные камеры, то не стал ли он с точки зрения Брейн Бёрста новой «зоной»? И если так, то как туда можно было попасть?

Харуюки с полминуты прокручивал факты в своей голове, но затем все же сдался. Ему отчаянно не хватало знаний, чтобы ответить на эти вопросы. Он слишком мало знал как о Брейн Бёрсте, так и о космическом лифте. Сейчас было самое время обратиться к кому-то более опытному. Уж в чем, а в ее багаже знаний он не сомневался.

Харуюки закрыл браузер, открыл почтовик и замешкался.

В его голове схлестнулись желания «обсудить эту тему» и «под видом обсуждения просто поговорить». В конечном счете, первое желание победило со счетом 6:4, и Харуюки быстро набрал сообщение. В нем он, совершенно не разбиравшийся в научных темах, предложил встречу через вызов с погружением Черной Королеве Черноснежке, главе Легиона «Нега Небьюлас» и одному из опытнейших бёрст линкеров.

Ответ пришел сразу же, и в нем Черноснежка написала, что будет готова через 20 минут. Этого времени Харуюки как раз хватило, чтобы поужинать пловом с креветками и чаем. За минуту до назначенного времени он вошел в фулл дайв и сменил обстановку на локальном сервере квартиры на набор, который скачал с иностранного сайта.

Когда Харуюки пригласил Черноснежку на домашний сервер в прошлый раз, то с ужасом осознал, что у него в коллекции были лишь безрадостные и пропахшие порохом сцены. С тех самых пор он начал коллекционировать куда более приятные и атмосферные наборы. Его мать уже даже начала ругать его за то, что он попусту тратит место на домашнем сервере.

Полностью приготовившись, он дождался назначенного времени и сразу нажал кнопку вызова. После нескольких гудков перед его глазами появился еще один аватар.

Черное платье с блестящими серебряными украшениями. Сложенный зонт того же цвета. Крылья черного махаона с красным орнаментом.

Волшебная принцесса, выглядевшая лишь немного таинственнее настоящей Черноснежки, окинула взглядом все тот же поросячий аватар Харуюки, улыбнулась, а затем огляделась по сторонам.

Вдруг ее глаза округлились, она ухватилась за ближайший столб и вскрикнула:

— А, а-а?!

— Э?! Ч, что такое?!

— Ничего себе «что такое»?! Что ты за место выбрал?!

Харуюки недоуменно осмотрелся.

Силуэты гор, покрытые фиолетовой дымкой. Бескрайние леса и поля. Город из белого камня. И высокая башня, с которой можно было все это обозревать. На вершине этой башни они и стояли. Площадка на пике башни была всего 3 метра в диаметре, и на ней стояли лишь два стула да столб со старомодной лампой, чтобы обзору ничего не мешало.

— Э, ну... с, смотри, как вокруг красиво. Я недавно нашел эту сцену на одном немецком сайте...

— Начнем вот с чего: какая высота у этой, так сказать, башни?! — спросила Черноснежка с побледневшим лицом, и Харуюки посмотрел вниз.

Ощущения от высоты почти полностью совпали с теми, что он ощутил в начале дуэли, стоя на вершине столичной администрации, поэтому он ответил:

— Э-э... где-то 500 метров...

— Ты совсем сдурел?! Это слишком высоко! Ты что, тестируешь на мне эффект подвесного моста?!

— Ч-что? О чем это ты?

— Эффект подвесного моста состоит в том, что в опасной ситуации, например, на раскачивающемся подвесном мосту, чувство страха приводит к иллюзии того, что... — на этом месте Черноснежка вдруг замолчала, затем прокашлялась и бросила в сторону Харуюки недобрый взгляд. — ...В любом случае, со мной такие психологические уловки не сработают! И... раз мы не в бою, то и падения можно не опасаться. Но, в любом случае, ты меня хотя бы предупредил...

К концу фразы тон Черноснежки стал совсем ворчливым, но она все же смогла оторваться от столба и опуститься на ближайший к ней стул. Харуюки сел напротив нее и расстроенно спросил:

— А-а, прости, что так напугал тебя... мне выбрать другую сцену?

— Нет, не надо. Черт с ней, с высотой, я ведь вижу, что ты старался и искал, — ответила она, обольстительно улыбнувшись, и Харуюки с облегчением выдохнул.

Затем он почесал голову копытцем и решил начать разговор сначала:

— Э-э... добрый вечер, Черноснежка. Прости за такой внезапный звонок.

— Добрый вечер, Харуюки. Ничего страшного. Мы ведь не смогли поговорить в школе, и я рада, что мы хоть как-то встретились.

В конце июня в Умесато проходил культурный фестиваль, который должен был стать последней и самой важной миссией Черноснежки на посту зампредседателя школьного совета. Именно поэтому она была страшно занята все эти дни. Вспомнив об этом, Харуюки решил задать вопрос, который всплывал в его голове уже не раз:

— Кстати, Черноснежка, а почему ты вообще участвуешь в школьном совете? Председателя и его зама определяют голосованием. Выходит, ты сама предложила свою кандидатуру?

— М-м, ну, да. Я уверена, твой настоящий вопрос состоит в том, почему я сделала это, если единственная цель моей жизни — стать бёрст линкером 10-го уровня. Ведь канцелярская работа и совещания отнимают драгоценное время, которое я могла бы тратить на дуэли, — Черноснежка многозначительно улыбнулась, а затем продолжила, — Но, если честно, я вступила в школьный совет по той же самой причине — ради Брейн Бёрста.

— Э-э?!..

— Сам подумай. Родная школа — самое близкое каждому бёрст линкеру место. И в то же время — самое опасное поле боя. Полная информированность и крепкий фундамент под ногами — не прихоть, а суровая необходимость. Будучи членом школьного совета, я имею практически полный доступ к локальной сети школы. С этой точки зрения... — Черноснежка с улыбкой взглянула на Харуюки, а затем произнесла невообразимое, — Пора начать задумываться о выборах в школьный совет, которые пройдут в начале 2-й четверти. Ну что, Харуюки, запишешься в кандидаты?

— Ч... ч-ч-ч-ч-что? — Харуюки аж подпрыгнул на стуле, а затем отчаянно замотал головой. — Н-н-н-н-ни за что! Е-е-если я пойду на такое, меня с треском вышвырнут! С треском!

— М-м... тогда можно поставить Такуму на роль председателя, а кресло зампредседателя оставить тебе...

— Ты! Меня! Не поняла! — ответ Харуюки прозвучал так, словно его успел заразить Фрост Хорн. Затем Харуюки попытался насильно сменить тему, — Но это все неважно. Я сегодня сражался в Синдзюку...

— Да, я уже слышала. У вас был тяжелый бой против известных Леонидовцев.

— Б-быстро ты обо всем узнаешь, — ответил Харуюки, удивленно моргнув.

Черноснежка улыбнулась и с сарказмом добавила:

— Еще бы я этого не знала. Весь Ускоренный Мир уже наслышан о том, как вы с Тиюри прекрасно подходите друг другу.

— А, н-нет, это было просто... э-э...

— Что такое? Я ведь тебя ни в чем не обвиняю. Сотрудничество между членами Легиона — это всегда прекрасно.

Ощущая на себе всю силу ледяной улыбки Черноснежки, Харуюки вновь сменил тему:

— В, в самом конце той битвы противник сказал что «прыгнет на нас с верхушки Токио Скай Три», и я вдруг задумался! — Харуюки возбужденно открыл браузер и передал ссылку на страницу с новостями Черноснежке. — Так вот, ты уже видела эту новость?

— О том, что Гермесов Трос использует японскую систему видеонаблюдения? Да, в вечернем выпуске видеоновостей про это говорили... — ответила Черноснежка, мельком осмотрев статью, затем подняла взгляд и недоуменно спросила, — И что тут такого?

— Э-э… ну мне в голову просто пришла мысль… возможно, я сейчас скажу феерическую глупость… и я заранее извиняюсь за то, что пригласил тебя из-за этого… — скороговоркой проговорил Харуюки, выставляя словесную линию обороны, а затем, наконец, перешел к делу, — Вся эта система видеонаблюдения — это ведь социальные камеры, так? Получается, что космический лифт в тихом океане полностью попадает в зону действия камер? А если так… то значит ли это, что Гермесов Трос появится и в Ускоренном Мире?..

Глядя на то, как округлились глаза Черноснежки, Харуюки приготовился к одному из двух исходов: либо она сейчас свалится с башни от смеха, либо разозлится и скажет ему больше не звонить ей по таким идиотским поводам.

Но…

— Хм-м-м… — протянула Черноснежка, а затем, приставив руку к подбородку, внимательно уставилась на открытую в браузере статью. Наконец, она подняла взгляд и покачала головой. — Даже не знаю, как сказать… тебе в голову постоянно лезут совершенно сумасбродные мысли. Но… это действительно очень интересная идея…

— А-ага… — отозвался Харуюки, не зная, как реагировать на такие слова.

Черноснежка вдруг встала со стула и, словно забыв о страхе перед 500-метровой высотой, начала расхаживать по вершине башни (насколько трехметровая площадка вообще это позволяла).

— Если предположить, что на него установлены социальные камеры… то логичнее всего было бы ожидать, что они объединены в замкнутую сеть, но… вопрос в том, есть ли на центральной станции Гермесова Троса достаточное количество места для хранения такого большого объема информации? Гораздо дешевле и эффективнее было бы подключить камеры к ЦНСБ через спутники. А в этом случае… велика вероятность того, что Брейн Бёрст может обойти их защиту…

— Э-э, — кое-как смог вставить Харуюки и замахал лапами. — Прости, я ничего не понимаю.

Черноснежка тут же замерла на месте и покачала указательным пальцем, словно задумываясь над тем, как лучше объяснить.

— М-м… короче говоря, поскольку Гермесов Трос — космический лифт низкоорбитального типа, он сильно ограничен в размерах, и поэтому…

— Что значит «низкоорбитального типа»?

— Так, понятно…

Черноснежка улыбнулась и снова уселась на стул.

Прокашлявшись, она создала большой лист виртуальной бумаги. В нижней его части она нарисовала пальцем круг, в центре которого изящным почерком подписала: «Earth».

— Тогда начнем с самых основ. Космический, он же орбитальный, лифт — это крайне высокая башня, расположенная на поверхности земли, внутри которой располагается лифт для транспортировки людей и грузов в космос и из космоса. Стоимость перевозки грузов с помощью лифта в разы и на порядки ниже, чем с помощью ракет или шаттлов. Но…

Черноснежка провела пальцем, нарисовав высоченную башню, тянущуюся с поверхности Земли.

— Даже если мы будем использовать самые передовые технологии, вроде тех, что используются в Токио Скай Три, диаметр фундамента будет такой, что накроет всю Японию. Поэтому, в реальности построить такую вавилонскую башню совершенно невозможно. Поэтому решили подойти к вопросу с другой стороны.

Быстро стерев башню, Черноснежка нарисовала квадрат на большом удалении от Земли.

— Сначала над поверхностью Земли на расстоянии в 36 тысяч километров устанавливается станция на геостационарной орбите. Затем от нее на землю опускается крепкий, легкий кабель. Суть геостационарной орбиты состоит в том, что сама станция вращается практически с той же скоростью, что и Земля. Выходит, если смотреть на станцию с Земли, то она всегда будет в одной и той же точке. Поэтому она и называется «стационарной». Получается так…

Черноснежка провела от квадрата — геостационарной космической станции — линию до поверхности Земли.

— Затем мы закрепляем кабель на Земле и получаем башню… ну, или, по крайней мере, лестницу в космос.

— О-о, понятно! — обрадовано воскликнул Харуюки и ударил копытом по коленке.

Но после этого он тут же нахмурился и повернул голову.

— Хотя, нет, погоди-ка. Какими бы легкими не были материалы, 36000-километровый кабель с лифтом будут крайне тяжелыми. Неужели геостационарная станция не грохнется под его весом?

— Конечно, грохнется! — тут же ответила Черноснежка, и Харуюки ерзнул на стуле.

— Но…

— Хочешь спросить, что нам в таком случае делать? Вот что.

Черноснежка вновь провела от станции линию, теперь в противоположную сторону, и нарисовала на ее конце черный круг.

— Для того, чтобы сместить центр тяжести станции, то есть, точку, в которой сосредоточена масса, нужно провести кабель в обратную сторону и прицепить к станции противовес. Вращение этого противовеса будет создавать центробежную силу, которая компенсирует вес кабеля.

— О-о, понятно! — вновь обрадовался Харуюки, а затем снова покрутил головой. — Но… откуда мы возьмем такой противовес?

В ответ Черноснежка глубокомысленно улыбнулась, а затем неожиданно сказала:

— Проект «геостационарного космического лифта» был предложен американцами из NASA еще 47 лет назад, в 2000 году. В то время считалось, что проект может быть завершен в 2062 году.

— Э?! Но… но ведь это еще очень нескоро!

— Да. Этот год был назван потому, что в NASA считали, что к тому времени мы сможем поймать пролетающий неподалеку от земли астероид, а затем использовать его в качестве противовеса.

— Что?! Поймать астероид?!

— Именно. Им казалось, что через 62 года мимо Земли пролетит удобный для поимки астероид, и человечество технологически дорастет до того, чтобы его поймать.

— Это через каких-то 15 лет?.. Неужели у этого плана есть какие-то шансы?

— Никаких.

Не зная, что сказать, Харуюки начал ловить ртом воздух.

— Но, но ведь… космический лифт «Гермесов Трос» уже построен! Причем его построили еще пять лет назад, в 2042 году. Что вообще происходит?

— Тут дело вот в чем… — начала объяснять Черноснежка, стирая свою диаграмму. — Все, о чем мы с тобой сейчас говорили, относилось к концепции «космических лифтов с геостационарной орбитой». Гермесов Трос же построен по более реалистичной схеме «низкоорбитального космического лифта».

— Низкоорбитального…

— Фундаментально, принцип его работы ничем не отличается. Отличается масштаб. Центральная станция Гермесова Троса расположена гораздо ниже геостационарной орбиты, в двух тысячах километров от поверхности Земли… впрочем, это все равно за пределами атмосферы.

— Э-э… если геостационарная орбита это 36 тысяч километров… н-ничего себе расстояние сократили!

— Да, эта станция гораздо ближе. А значит, и кабель гораздо короче и легче, никаких астероидов для работы лифта не нужно.

— А-а… понятно… — Харуюки кивнул, а затем задал очевидный вопрос, — Тогда… почему идею низкоорбитального лифта не предложили с самого начала?

— Потому что свои проблемы есть и у этой модели. На низкоорбитальные спутники, то есть на те, что расположены в 1500-2000 километрах от Земли, сила тяжести действует гораздо сильнее, чем на те, что расположены на геостационарной орбите. Для того, чтобы компенсировать ее центробежной силой, станция должна вращаться гораздо быстрее Земли. Поскольку геостационарная станция вращается со скоростью Земли, нижний конец кабеля можно просто прикрепить к Земле. С низкоорбитальным лифтом так не получится.

Параллельно с этими словами Черноснежка нарисовала неподалеку от Земли новую метку.

— Пусть это будет центральная станция Гермесова Троса, расположенная в 2000 километрах от Земли. От нее тянется кабель из CNT, углеродных нанотрубок, верхний конец которого соединен с верхней станцией, служащей противовесом, а нижний конец — с нижней станцией.

От метки протянулось две линии, нижняя из которых остановилась, немного не дойдя до поверхности Земли. Черноснежка постучала пальцам по этому разрыву и продолжила:

— Нижняя станция находится в 150 километрах от Земли. Если разместить ее еще ниже, то трение атмосферы слишком сильно натянет кабель, и вся эта система грохнется.

— Эх… — Харуюки вздохнул и повел пятачком, а затем, собираясь с мыслями, проговорил, — Короче говоря… э-э… Гермесов Трос — это система из трех космических станций, соединенных CNT-кабелем. Другими словами… это искусственный спутник Земли длиной в 4000 километров? Который вращается вокруг планеты гораздо быстрее, чем планета вращается сама?..

— Именно так. Относительная скорость вращения нижней станции относительно поверхности Земли более чем в 10 раз превышает скорость звука. Поэтому низкоорбитальные космические лифты еще называют «сверхзвуковыми небесными крюками».

— Но, тогда… что именно построено на Острове Рождества в Тихом океане? Я помню, что в те времена рассказывалось о том, что там был построен огромный искусственный остров… я думал, там будут строить высокую башню…

— На этом острове расположен космодром, откуда космолеты летают до нижней станции Гермесова Троса. Они взлетают, поднимаются на 150-километровую высоту, встречаются там со станцией и передают людей и грузы на станцию. Затем люди и грузы поднимаются по лифту на верхнюю станцию, орбита которой находится в 4000 километрах от Земли. На этой станции расположены шаттлы, по которым людей и грузы доставляют либо на геостационарную станцию, либо на Международную Лунную Базу. Кстати, геостационарная станция висит как раз над тем же самым космодромом, так что, в какой-то степени, Гермесов Трос действительно расположен в Тихом океане.

— Ух… — в очередной раз вздохнул Харуюки и еще раз осмотрел диаграмму.

[[image:/storage/reader-images/5c947bbd0012d5f1f080f7ccc7ba8e8c55aee3c7.jpg]]
Диаметр земли — около 12700 километров. Станция, расположенная в 4000 километрах от поверхности, отстоит от Земли примерно как кончик черенка отстоит от яблока. Но при этом в то, что эта станция двигалась со скоростью, на порядок превышавшую скорость звука, поверить было не так просто.

— М-м-м, страшно мне как-то. А вдруг оно во что-нибудь врежется и грохнется? — пробормотал Харуюки, и Черноснежка пожала в ответ плечами.

— Есть и те, кто просто пытались его сбить.

— Ч-что?!

— Ты что, не слышал? В начале весны среди туристов на лифте затесался террорист, который пытался взорвать бомбу в районе центральной станции. Именно из-за этого было принято решение об усилении мер безопасности на Гермесовом Тросе. Был объявлен международный тендер, в нем приняла участие Япония, и именно это привело к тому, что впервые в истории мы экспортировали технологию социальных камер. Отсюда и заголовки новостей.

— Ого, так вот оно что. Прости, что я такой неосведомленный… — ответил Харуюки, вжимая голову в плечи так, словно его вызвали к доске во время урока, а он не смог ничего ответить.

К счастью, игравшая роль учительницы Черноснежка не стала его ругать, вместо этого улыбнувшись и продолжив объяснять.

— Низкоорбитальные лифты, вроде Гермесова Троса, требуют использования меньших по размеру станций и более тонких кабелей по сравнению с геостационарными лифтами. Как я и говорила, он сильно ограничен в размерах. Поэтому, бомба, угрожающая существованию Троса, уместится даже в кармане. Кроме того, на лифте просто нет места, где можно было бы проложить электрическую проводку, необходимую для сложной сети видеонаблюдения. Мне кажется, именно поэтому выбор и был сделан в пользу японских социальных камер. А, кстати… мы, наконец, вернулись к тому, с чего начали.

Черноснежка с облегчением вздохнула и провела пальцами правой руки по виртуальному интерфейсу. В руках у нее материализовались два стакана, один из которых она протянула Харуюки.

«Вот черт! Это ведь я должен был позаботиться об этом!» — обругал себя Харуюки, принимая стакан, а затем попробовал напиток. Над вкусовыми параметрами явно долго и со вкусом работали. Питье походило на сок из какого-то несуществующего фрукта. При этом, кисло-сладкий вкус, расплывавшийся во рту, казался натуральным и освежающим.

— О… очень вкусно, — сказал он.

Черноснежка усмехнулась и взмахнула левой рукой.

— Я кстати недавно начала учиться готовить и в реальном мире. Как же муторно пытаться что-то сделать в мире, где нет кнопки отмены. Например, Харуюки, ты знал, что «разбавленный» соевый соус отличается от настоящего только цветом?! Они бы еще соленую воду продавали!

— О-о, хех, не знал… погоди-ка, с чего это ты решила научиться готовить?..

— Будто непонятно, чтобы однажды я смогла т… — Черноснежка вдруг резко захлопнула рот и громко прокашлялась. — Я хотела сказать, чтобы занять время.

Быстро сменив тему, Черноснежка тут же продолжила объяснения.

— Мы остановились на том, что на Гермесов Трос было невозможно установить тяжелую систему видеонаблюдения, не предусмотренную проектом. Поэтому на сцену вышли японские социальные камеры. Система социальных камер подразумевает высокоскоростное соединение, по которому накопленные данные передаются на суперкомпьютер, который автоматически анализирует изображения на предмет незаконных действий. Допустим, какая-то камера заметила у человека оружие. Система немедленно определит личность человека, откуда он взялся, и начнет пристально следить за его передвижениями. Обработку этих данных осуществляет «Центр Наблюдения за Социальной Безопасностью», он же ЦНСБ, расположенный где-то в Японии. Где именно — не уточняется.

— Ого. Даже ты не знаешь, где он? — совершенно искренне переспросил Харуюки, но Черноснежка в ответ улыбнулась до ушей.

— Слушай, ты меня за кого принимаешь? Откуда у беззащитной школьницы доступ к сверхсекретным государственным тайнам?!.. Но, если серьезно, я догадываюсь.

— И, и где?!

— Не скажу. Так вот… как я уже сказала, ключевой момент системы социальных камер состоит в том, что весь анализ изображений происходит на ЦНСБ. Это значит, что этой системе не нужны ни хранилища изображений, ни операторы. Именно эта «легкость» и стала причиной, по которой систему социальных камер установили на Гермесовом Тросе. И, как следствие… камеры, установленные на лифте, обязаны подключаться к сети социальных камер Японии.

Харуюки какое-то время недоуменно моргал, словно ожидая продолжения рассказа. Но затем он все же понял, что именно в этом «обязаны подключаться» и состоял весь смысл сказанного.

— А-а… ясно. Э-э, если они связаны с сетью, то-о… — аватар Харуюки задергал руками, а сам он воскликнул, — …Мы можем туда попасть?! На Гермесов Трос Ускоренного Мира?!

— М-м… я бы сказала, что мы все еще на той стадии, когда мы не можем исключать такую возможность, — проговорила Черноснежка с игривой улыбкой, а затем назидательным тоном продолжила, — Начнем с того, что Брейн Бёрст, в своей основе, — файтинг, и у него нет обязанности хвататься за любую возможность расширения своего мира. Далее, даже если это место подключено к сети, как именно мы туда доберемся? Один из основных законов для бёрст линкеров состоит в том, что они погружаются в Ускоренный Мир в том же месте, где находится их реальное тело. Другими словами, чтобы попасть на Гермесов Трос виртуального мира, нужно находиться на нем в реальном мире. Конечно, туры на геостационарную космическую станцию уже начали продавать, но они очень дорогие.

— Да, страшно дорогие… — сник Харуюки.

На мгновение он задумался о том, сможет ли он использовать крылья Сильвер Кроу для того, чтобы долететь до станции, но тут же пришел к неутешительному выводу. Максимальная высота, на которую он мог подняться, составляла лишь 1500 метров. Нижняя станция Гермесова Троса, расположенная в 150 километрах от Земли, была гораздо, гораздо выше.

Проблема была не только в стоимости тура — денег школьника не хватило бы даже на поездку к Островам Рождества, где располагался космодром.

— Хм-м… выходит, что погрузиться на Гермесов Трос могут только дети из очень богатых семей…

— С другой стороны, если у тебя есть возможность посетить лифт в реальности, то с какой стати ты захочешь погружаться из него, чтобы посмотреть на его же имитацию в Ускоренном Мире?

— Да… согласен, — Харуюки снова вздохнул, но в этот раз не от восхищения, а от уныния. Потом он посмотрел в небо.

Небо виртуального мира с высоты в 500 метров казалось бесконечно далеким. Вернее, в такой бесплатной сцене высота башни была не важна. Она могла быть в 10 или 100 раз выше, и небо все равно осталось бы таким же далеким. Потому что в этом мире не было самого неба. Была лишь бесконечная синева, укрывавшая этот мир.

— Харуюки…

Услышав свое имя, он опустил взгляд. На него добро и немного загадочно смотрели глаза Черноснежки.

— Почему ты так сильно хочешь попасть на Гермесов Трос? Твои крылья могут унести тебя куда ты захочешь сам, а космический лифт — это просто спутник, движущийся по заданной траектории.

— Э-э… ну… — Харуюки, столкнувшемуся с неожиданном вопросом, потребовалось несколько секунд, чтобы сформулировать словами свои невнятные мысли. — Конечно, отчасти причина в том, что я люблю высоту… но еще одна причина состоит в том, что если на Гермесов Трос действительно можно попасть, ее желание хоть немного, но сбудется. Я говорю о ней… о том, человеке, который всегда стремился к небу… нет, к «вершинам» Ускоренного Мира.

И как только Черноснежка услышала это…

Сначала она удивленно округлила глаза, а затем сомкнула длинные ресницы.

Скатившееся с ее губ слово прозвучало так, словно это было воплощением самой мысли Черноснежки:

— …Ясно.

Вздохнув, она посмотрела в голубое небо над собой.

— Действительно… ее страсть к полету в небесах до сих пор жива. Желание летать, оказаться по ту сторону этой синевы терзает ее, сводит ее с ума так же, как меня — желание достичь 10-го уровня… а может, и еще сильнее…

— …Да, — ответил Харуюки, кивнув, и тоже посмотрел в небо.

Они говорили об одном из легионеров первого Нега Небьюласа, об одном из тех людей, который составлял его ядро. О бёрст линкере восьмого уровня по имени Скай Рейкер.

Три года она жила в Ускоренном Мире в уединении на вершине Старой Токийской Башни, а два месяца назад вступила в возрожденный Легион.

Но ее нельзя было назвать полноценно вернувшейся. Как было ясно по тому, что сегодня она отказала на приглашение Тиюри, она никогда не участвовала в обычных дуэлях, выступая только в битвах за территорию на выходных. И даже в них она никогда не стремилась на фронт, занимаясь исключительно обороной территории.

Естественно, ни Харуюки, ни Такуму, ни Черноснежка никогда не жаловались на это. Дело в том, что Рейкер передвигалась в инвалидной коляске, и могла ездить только по дорогам или ровной земле. Кроме того, оборонялась она действительно эффективно, ловко маневрируя на коляске и разрубая противников острыми ладонями. Если среди противников не обнаруживалось аватаров дальнего боя, то она могла с легкостью защищать лекаря команды (Тиюри) в одиночку, полностью развязывая руки остальным членам команды.

По сравнению с осенью и зимой, когда Черноснежке, Харуюки и Такуму приходилось целый час держаться исключительно на упорстве, сейчас Нега Небьюлас сражался гораздо эффективнее. В этом не было никаких сомнений.

Но был один факт, который вслух не произносил никто.

Если бы Скай Рейкер вновь распечатала экипировку под названием «Ураганные Сопла» и вновь надела бы ее на спину, ее сила подскочила бы в разы, в десятки раз. Пусть она и лишилась ног, но тяга этих двигателей позволила бы ей наносить невероятные по силе и скорости атаки. Харуюки знал это лучше всех, так как в свое время смог победить с их помощью опаснейшего врага.

Но с тех самых пор, как он вернул ей крылья, Скай Рейкер никогда и ни при каких условиях не вызывала их, даже если это означало проигрыш команды. Казалось, будто она отвергает эти «крылья», рожденные ее собственным сердцем.

— Когда… — произнес Харуюки, сложив руки на круглом животе поросенка. — Когда я хочу, чтобы она вновь взлетела, я хочу этого вовсе не потому, что это усилит наш Легион или что-то вроде этого. Просто… мне кажется, что она сама перестала верить в собственные крылья, и я хочу показать ей, как она ошибается. Когда я одолжил у нее «Ураганные Сопла», я понял… да, эта экипировка, в отличие от крыльев Сильвер Кроу, позволяет летать только очень короткое время, и именно поэтому с ее помощью нельзя высоко подняться. Но та скорость, которую может развить аватар под действием этих двигателей, не сравнится ни с чем. И мне кажется… что в этой экипировке сокрыта огромная сила. Я убежден в этом.

Закончив, наконец, изливать свои мысли, Харуюки поднял голову, встретившись глазами с как всегда нежным, и немного печальным, взглядом Черноснежки.

Волшебный аватар медленно кивнул, а затем мягким голосом ответил:

— И ты веришь в то, что если Рейкер попадет на Гермесов Трос, то она поймет все это?..

Харуюки, осознав чрезмерную романтичность своих слов, кивнул.

— Да… конечно, я могу быть неправ.

— Эх ты, почему бы тебе иногда не быть уверенным в своих словах?

Черноснежка быстро подавила улыбку, глубоко вздохнула, и продолжила более серьезным тоном.

— Как я уже говорила, в реальности Гермесов Трос находится на расстоянии в 150 километров от поверхности Земли. После подключения социальных камер к японской сети, Гермесов Трос должен появиться в Ускоренном Мире на той же высоте. Понятно, что никакой дуэльный аватар не может преодолеть такое расстояние… но это не значит, что туда невозможно добраться.

— Э… что?! — воскликнул Харуюки и подался вперед так сильно, что едва не упал со стула. Черноснежка успела прижать его пятачок своим каблуком, остановив его.

— Я просто сказала, что это не исключено. Не нервничай так.

— Х-ховофо…

— Смотри. Брейн Бёрст покрыт завесой тайн, но на поверхности это просто игра-файтинг. Тебе не кажется странным, что в том мире появляется новый уровень, в который никто не может попасть? — Черноснежка улыбнулась и поманила Харуюки пальцем. — Поэтому, я бы не удивилась, если бы в Ускоренном Мире вдруг появился способ добраться туда, рассчитанный на смышленых и проницательных игроков.

— Вдруг… говоришь?

— У тебя ведь бывало такое в RPG, не так ли? Ты видишь сундук с сокровищами, но не понимаешь, как до него добраться. Но потом ты смотришь на карту, хорошенько думаешь и находишь способ до него добраться.

— А, да-да, бывает. Обожаю такие моменты, — Харуюки хорошо понял, что она имела в виду, и тут же закивал.

Затем он вновь перевел взгляд на диаграмму.

Лифт, находящийся в 150 километрах от Земли. Попасть туда можно было лишь на ракете или космолете. А если прикинуть, откуда в Японии можно было взлететь на ракете…

— Э-э… космодром Танегасима? — предложил он вариант, но Черноснежка тут же отклонила его.

— Нет. 99% бёрст линкеров живут в Токио. Поэтому портал тоже должен находиться в Токио.

— Но в Токио нет площадок, откуда могла бы стартовать ракета!

Черноснежка вновь улыбнулась, услышав эти слова.

— Если бы наши аватары состояли из физических материалов, им действительно была бы нужна ракета. Но разве это так? Все объекты, составляющие виртуальные миры — это просто «информация». Кажется, в Токио как раз был самый мощный передатчик информации во всей Японии.

— А-а… — Харуюки широко раскрыл глаза и протянул, — Т… Токио… Скай Три…

— Угу. По-моему, если Гермесов Трос действительно станет новым полем боя, то портал в него должен располагаться именно в Токио Скай Три. А появится он… в тот момент, когда Гермесов Трос впервые после активации камер пролетит над Японией…

Закрыв окно с диаграммой, Черноснежка вновь открыла браузер и что-то набрала. В окне появился официальный сайт Гермесова Троса, полный картинок и английского текста. Черноснежка быстро щелкала по ссылкам.

Наконец, перед ней появилась карта Земли. Черноснежка поводила по ней пальцем, а затем уверенно сказала:

— Не думала, что это случится так быстро. Послезавтра… 5 июня, в среду, в 17 часов 35 минут.

----------

Том 5 Глава 56

Сезон дождей решил устроить небольшой перерыв, и среда ознаменовалась солнечной погодой, по которой Харуюки уже успел соскучиться.

Закончился шестой урок. Харуюки шел под плывшими по небу хлопковыми облаками, и заходящее солнце светило ему в спину. Он торопился на станцию Коэндзи.

Ехать он собирался, понятное дело, на противоположный конец Токио — в Осиаге, расположенный в районе Сумида. Именно там находилась Новая Токийская Башня, официально известная как «Токио Скай Три». Через два часа, на смотровой площадке этой башни мог открыться портал на космический лифт «Гермесов Трос»… а мог и не открыться.

Вся эта затея была изначально пропитана мечтами самого Харуюки. За прошлый день он побывал зрителем на нескольких боях в районах Сугинами и Синдзюку, но никаких слухов и разговоров о Гермесовом Тросе так и не услышал. Время и место предполагаемого открытия портала ему сообщила позавчера Черноснежка во время звонка с погружением. Перед тем, как закончить сеанс, она все-таки добавила, чтобы он не сильно расстраивался, когда его мечты не сбудутся.

Чтобы иметь запасной план, Харуюки собирался превратить эту вылазку в «прогулку к Токио Скай Три», где он и его друзья бывали очень редко. Увы, но Такуму и Тиюри оказались заняты своими секциями, а Черноснежка продолжала мариноваться в кабинете школьного совета, занятая подготовкой к фестивалю. Подумав, Харуюки решил не рисковать и на незнакомой территории в одиночные битвы не вступать.

— Ну и ладно… если окажется, что мы ошиблись, схожу в Акихабару, поиграю в ретро-игры, — утешил он себя, и в одиночестве сел на поезд Центральной Линии.

На станции Кинситё он пересел на линию Ханзомон. Сойдя на станции Осиаге, он обнаружил, что за время поездки город успел окраситься цветами заката.

Заметив это, Харуюки повернулся на тротуаре, посмотрел в небо и вздохнул.

Пусть он и жил в Токио, но многие из его достопримечательностей вживую не видел. Даже на Токио Скай Три он до сих пор был лишь один раз. Гигантская башня на фоне закатного солнца выглядела настолько высокой, что, казалось, доставала до самого неба.

Высота башни составляла 634 метра, а длина фундамента — 70 метров. Пусть башня и стояла на этом месте уже 35 лет, с тех пор ничего выше в Японии еще не построили. Харуюки какое-то время стоял столбом, пораженный величественностью сооружения, а затем поспешил в сторону башни.

Заплатив на входе за школьный билет, он прошел в лифт. Он почувствовал, как кабина лифта ускоряется, начиная подъём. Ощущения, которые испытывало его тело, немного отличались от того, что он испытывал, взлетая в виртуальном мире. Как и вчера в здании столичной администрации, он припал к стеклянным стенам лифта. Если бы с ним ехала Тиюри, она бы точно заметила что-нибудь в духе: «Ох, и любишь же ты высоту!»

Через десять с чем-то секунд лифт доехал до смотровой площадки и раскрыл двери, выпуская Харуюки и еще нескольких туристов.

Поборов в себе желание немедленно подбежать к окну, Харуюки осмотрелся по сторонам. Как он и ожидал, в будний вечер школьников здесь почти не было. Было лишь несколько студентов, явно пришедших сюда на свидания, да дети, приведенные сюда родителями. Бесцельно слонявшихся школьников средних или старших классов (то есть, тех, кто был похож на бёрст линкеров) в поле зрения не было.

Конечно, он мог попытаться выйти в локальную сеть башни и проверить ее список противников, но любое подключение к закрытой сети несло риск раскрытия личности. Кроме того, даже если бы он узнал, что здесь есть другой бёрст линкер, он ничего смог бы сделать. Вернее, он смог бы вызвать его на дуэль, но Харуюки заранее для себя решил, что сражаться сегодня не будет.

Поэтому Харуюки ограничился лишь визуальным сканированием местности, после которого он, как и собирался, направился к западному окну.

Пусть абсолютная высота этой площадки и не доходила до того, что могла предложить столичная администрация, благодаря ясной погоде от вида на вечернюю столицу захватывало дух. На плоской земле виднелись крошечные здания, среди которых периодически выпирали более высотные постройки. Город напоминал старую печатную плату.

Он поднял глаза и увидел вдали величественную гору Фудзи. Слева от нее опускалось к горизонту солнце. Со стороны горы надвигались тучи, обещая с завтрашнего дня вновь вернуть дождливую погоду.

Харуюки поднял взгляд еще выше. В глаза ему бросилось небо, казавшееся в разных точках то бледно-пурпурным, то рыжим. В нем мерцали огоньками спешащие самолеты и вальяжно плывшие по воздуху туристические дирижабли.

«Прямо сейчас по этому небу на скорости, в десять раз быстрее скорости звука, к нам приближается искусственный спутник земли длиной в четыре тысячи километров», — пронеслась мысль в голове Харуюки, и он протяжно вздохнул.

«Мир велик. Он огромен. Он совершенно необъятен.

Скорее всего, я люблю смотреть в небо именно потому, что люблю ощущать это. Мне, толстому и жалкому, нравится ощущать себя крошечным и ничтожным по сравнению с миром. Возможно, я просто на время сбегаю таким образом от реальности.

Именно это я ощущаю и когда летаю, будучи Сильвер Кроу. Когда я лечу, я ощущаю весь непередаваемый масштаб Ускоренного Мира. Я чувствую, что по сравнению с бесконечностью его времени и пространства мои собственные горечи это лишь песчинка, искорка на его земле. Всякий раз, когда я прикасаюсь к небу, я искренне верю в это.

Но…

Почему к небу стремилась ты? Почему продолжаешь стремиться сейчас? Я не верю, что ты, как и я, просто желаешь на миг почувствовать себя свободной от всего. Потому что тогда тебе хватило бы и твоей текущей способности. Тогда почему?.. Что именно ты хочешь найти в небесах?..»

Мысленный шепот Харуюки был обращен, конечно же, к Скай Рейкер, его второй «учительнице».

В глубине души он догадывался о возможных причинах. Но он не знал, были ли его догадки правдивыми. Ему казалось, что на этот вопрос вообще не существует «правильного» ответа. Ответ на него родится в тот самый момент, когда Рейкер сможет снова взлететь силой своих крыльев.

Именно поэтому сама идея с ожиданием портала на Токио Скай Три могла быть обречена на провал с самого начала. Рейкер вполне могла лишь покачать головой, нежно улыбнуться и сказать, что не собирается никуда идти.

Но Харуюки знал и кое-что еще. Какими бы глубокими не были ее шрамы, Скай Рейкер все еще была бёрст линкером. Перспектива нового уровня, да еще и в виде четырехкилометрового моста в небесах, просто обязана разжечь пламя в ее сердце.

Потому что Харуюки и сам был бёрст линкером, и таким возбужденным он себя давно не ощущал.

Он продолжал глядеть на вечерний Токио, а время на часах тем временем перевалило за половину шестого. По расчетам Черноснежки, портал должен был открыться в 17 часов 34 минуты 42 секунды. Именно в этот момент, Гермесов Трос, волнообразно движущийся вдоль экватора, будет ближе всего к Токио.

Харуюки с волнением смотрел, как шли минуты, а за пять секунд до назначенного времени подключил нейролинкер к глобальной сети.

Три секунды до назначенного времени. Харуюки глубоко вздохнул. Две секунды. Он закрыл глаза. Одна секунда. Харуюки как можно тише произнес:

— Бёрст линк.

Резкий звук ускорения.

Харуюки медленно открыл глаза и обнаружил себя в неподвижном синем мире, известном как «базовое ускоренное пространство». Весь город, который всё еще был виден из окон, все туристы, все колонны, стены и пол стали напоминать неподвижные кристаллы.

Оказавшись внутри аватара, похожего на розового поросенка, Харуюки отступил от своего реального тела. Сделав спиной вперед два шага, он остановился и огляделся по сторонам.

В самом центре смотровой площадки в реальности размещалось кафе и несколько сувенирных лавок. В этом мире их словно начисто смело — там была лишь пустая площадка.

Как бы старательно Харуюки не вглядывался, ни портала, ни какой-либо кнопки, активировавшей его, он не заметил. Постояв с десять секунд, он протяжно вздохнул.

«Похоже, «космический уровень» был лишь наивной детской фантазией», — мысленно прошептал он и сокрушенно сел на пол. И тут...

Резкий свет и сильная дрожь заставили его аватар вздрогнуть. Он поднял голову и увидел, как в центре смотровой площадки начали проступать огромные объекты.

Одна за другой из пола поднимались ступени, образуя винтовую лестницу. На ее конце появилась круглая площадка, на которой шестиугольником разместились шесть столбов.

Внутри прозрачных столбов словно был заперт голубой свет. Свет этот мерцал, и от него отделялись яркие частицы, улетавшие точно в потолок.

— Это… портал на Гермесов Трос… — прошептал Харуюки, поднимаясь на ноги.

Поросенок крепко сжал лапку. От его отчаяния уже не осталось и следа. Его догадка оказалась верной. Тоже мне, «детская фантазия».

Он подбежал к лестнице и, не ощущая ни капли сомнения, взбежал по ней наверх.

Цокая копытцами, он пробежал между гудящих столбов к центру площадки.

Встав точно в центр, он изо всех сил подпрыгнул вверх. Но обратно на площадку уже не приземлился.

— А-а?!.. — воскликнул Харуюки, увидев, как его аватар распадается на частицы света.

Вернее, это был не «распад», это был «возврат». Его виртуальное воплощение возвращалось в свою изначальную форму — информацию. Словно подтверждая это, частицы света при ближайшем рассмотрении оказались состоящими из кусков кода.

А в следующее мгновение после того, как Харуюки заметил это…

Его сознание ощутило, как его тело с огромной скоростью потянуло вверх. Но он не ощущал перегрузку, которая должна была сопровождать такой взлет. Его тело, превратившееся в частицы света, просто улетело куда-то наверх, покинув Токио Скай Три…

А затем его сознание заволокло белой пеленой.

Еще несколько секунд Харуюки ничего не ощущал.

Потом он почувствовал, как его ноги коснулись земли с металлическим звуком. Затем он снова ощутил вес своего тела и от неожиданности упал на колени.

Стоя на коленях, он осторожно открыл глаза.

Первое, что он увидел — полоску жизни в верхнем левом углу поля зрения. Он удивленно потянулся к ней рукой и увидел, что рука его была словно сделана из блестящего серебра. Эту руку он знал прекрасно, и она принадлежала «Сильвер Кроу».

Он понял, что оказался в своем дуэльном аватаре. Но он не начинал бой. Начав волноваться, он начал думать, что оказался на «неограниченном нейтральном поле», где не действовали никакие правила. Но тут он заметил еще кое-что. Посреди его зеленой полоски жизни было написано слово «LOCKED».

Не понимая смысла этого слова, Харуюки решил отложить этот вопрос и встряхнул головой. Он глубоко вдохнул, а затем поднял голову.

И закричал:

— Э… э-а-а-а?!

От удивления он тут же сел на пол. Но ему сейчас было не до изящных поз. Он не мог оторвать глаз от пейзажа перед собой.

Металлический пол под Харуюки обрывался в метре перед ним. А за ним было… небо. И облака. А далеко внизу — земля.

Харуюки, как летающий аватар, видел эту картину не раз. Но не в таком масштабе. Он был на невероятной высоте. Высота, на которой он оказался, была в разы выше того предела, который был доступен Сильвер Кроу… а может, и в десятки раз. Небо было глубокого ультрамаринового цвета, облака казались тонкими вихрящимися линиями, и сквозь них было видно синее море и коричнево-зеленая суша. Казалось, что если он упадет, то его убьет даже не падение — он сгорит в атмосфере задолго до этого.

Харуюки начал скрести руками об пол, отползая назад. Лишь оказавшись метра за три от обрыва, он позволил себе выдохнуть. Поднявшись на трясущиеся ноги, Харуюки, наконец, огляделся.

Терраса из серого металла была круглой и довольно просторной. Харуюки скользил глазами по границе террасы. Обернувшись, он увидел, что…

В самом центре круглой террасы стояла изогнутая стена.

Вернее, это была не стена. Это был столб. Толстенный столб в сотню метров диаметром, тянувшийся вертикально вверх. Пол, на котором стоял Харуюки, был лишь узлом этого столба.

— Это и есть… Гермесов Трос?.. — ошеломленно прошептал Харуюки, медленно водя взглядом по величественной башне.

Столб, напоминавший тусклым блеском нержавеющую сталь, бесконечно далеко уходил в небо, окрашенное всеми оттенками темно-синих цветов. Вершину столба он так и не увидел — она была еще дальше, чем точка, в которой сходилась перспектива.

В реальности космический лифт состоял из связанных между собой CNT-кабелей. В диаметре он имел только 20 метров, и напоминал скорее канат, а не столб.

Но его воплощение в Ускоренном Мире, стоявшее перед Харуюки, было именно столбом. Гигантской башней диаметром в 100 метров и высотой в 4 километра, парившей в небесах. Зачем нужно было так увеличивать размер лифта?

Ответа на этот вопрос Харуюки не нашел, но это было неважно. Важно было то, что уровень «Космос» действительно существовал. Вернее, если бы он давал имена уровням, то террасу, на которой он сейчас находился, он бы назвал уровнем «Сверхвысота». Но на вершине этого столба его вполне мог ждать и настоящий космос…

— Он куда больше, чем я думала, — послышался вдруг голос сбоку от Харуюки, и тот согласно кивнул.

— Да-а… по сравнению с этим Токио Скай три — жалкая зубочистка…

— Но детализация поверхности почти никакая. Интересно, внутренности у него моделировали?

— Во всяком случае, никаких входов я пока не вижу… погоди-ка…

Прыг.

Харуюки мгновенно напрягся, ловко подпрыгнул в воздухе, поворачиваясь на 90 градусов вправо, и закричал:

— А-а?! К-к-к-к-к-кто?! К-к-к-когда т-т-ты...?!

На самом деле, он собирался грозным голосом спросить: «Кто ты? Когда ты сюда пришла?!», но из рта его вырвалась лишь серия непонятных звуков. Сбоку на Харуюки с безразличным видом смотрела фигура.

Стройное тело темно-красного цвета. Мощные бедра и предплечья. Длинные когти на руках. Гладкий, мерно покачивавшийся хвост.

И, наконец, маска с треугольными ушами, загнутыми назад, и двумя светящимися золотом глазами. Сомнений не было — это был один из тех аватаров, которых Харуюки знал лично, и один из самых сильных аватаров ближнего боя, которые ему встречались.

— П… П-П-П-Пард?! Ч-ч-ч-что ты т-т-тут…?!

«Пард», она же «Блад Леопард», бёрст линкер 6-го уровня из Красного Легиона «Проминенс», пожала плечами и ответила:

— То же, что и ты.

— Э…

Неизменно ровный голос его собеседницы заставил Харуюки немного успокоиться и кое-что осознать.

Право находиться здесь было далеко не эксклюзивным. Любой бёрст линкер мог, прочитав новости об установке камер на Гермесов Трос, прийти к тем же выводам, таким же образом рассчитать нужное время и очутиться здесь.

В какой-то степени Харуюки был рад, что он оказался не единственным человеком, которому пришла в голову такая бредовая идея с подъемом на Токио Скай Три. Он усмехнулся, но затем его мысль пошла дальше.

Все это означало, что сейчас на этой площадке могли один за другим появиться новые аватары. Он спешно огляделся по сторонам, но кроме них двоих вокруг никого не было.

Обратив внимание на панику Харуюки, Пард несколько устало пояснила:

— Ты добрался сюда первым, потому что других безумцев, решивших ускориться прямо с обзорной площадки, не нашлось. Я погрузилась с этажа под площадкой, поэтому пришла чуть позже. Остальные линкеры в целях безопасности ускорились снаружи, поэтому несколько минут у нас еще есть.

— А-а… ясно. Вот оно что… — отозвался Харуюки, осознавая свою опрометчивость, а затем решил все же поприветствовать ее. — Н-ну, здравствуй.

Затем он поклонился Леопард и продолжил:

— Большое спасибо тебе за помощь в тот раз. Прости, что я поблагодарил тебя лишь письмом, а не лично…

Эту благодарность он высказывал за помощь, оказанную Пард в решении огромной проблемы, свалившейся на Харуюки два месяца назад. Леопард пожала плечами, а затем ответила непривычно длинной для нее фразой:

— Не проблема. Ты тоже сильно помог мне в тот раз. Твоя информация помогла нам выявить брешь в системе безопасности Акихабарского ПБ. Но это сейчас неважно… — она вдруг постучала по спине Харуюки, поторапливая его. — Раз уж мы с тобой выиграли немного времени, давай им воспользуемся. Обойдем этот столб по кругу.

— К-кей!

Лишь когда Харуюки начал идти, он понял, как ему повезло, что вслед за ним здесь появилась именно Блад Леопард. Пусть она и была из другого Легиона, они все равно были с ней в хороших отношениях. Если бы вместо нее тут появился, например, Фрост Хорн, то он даже поздоровался бы только после того, как скинул Харуюки с обрыва.

Ширина террасы Гермесова Троса была около двадцати метров. Подойдя к столбу, Харуюки коснулся его, но блестящая металлическая поверхность никак не отреагировала. Некоторые детали на поверхности, вроде металлических швов, все же были, но какого-либо очевидного способа забраться наверх он пока не заметил.

Пард провела по столбу острым когтем. Убедившись, что поверхность не царапается, она повернулась направо и пошла дальше. Харуюки пошел за ней. Из-за величины столба даже обойти его по кругу было не так-то просто. Наконец, они добрались до его задней стороны. За изогнутой поверхностью появилось нечто, и Харуюки воскликнул:

— А!.. Там что-то есть!

И, лязгая конечностями, подбежал.

На первый взгляд они показались ему похожими на машины или корабли. У столба на рампе стояли транспортные средства с обтекаемой формой. Каждое из них было метров 6 в длину. Все они были нацелены на вершину Гермесова Троса. Их было 10.

Крыш у них не было, все сидения были полностью открыты. Впереди, у прозрачного лобового стекла, было одиночное место. За ним было еще два ряда, каждый на два сидения. Вместо колес в нижней части были установлены четыре диска, явно бывшие своего рода двигателями. Гладкая, изящная форма оживила в голове слово «шаттл», а также то, что это слово означало «челнок».

— Ч, что это?.. — прошептал Харуюки.

Забравшись на рампу, он подошел к самой левой машине, сбоку на которой была нарисована цифра «1». Машина стального цвета стояла молча, двигатель ее не работал.

Харуюки осторожно вытянул руку и коснулся двери. И вдруг…

С упругим звуком выскочило фиолетовое окно. Харуюки вздрогнул от испуга, но потом всмотрелся в него. К нему подошла Пард и сделала то же самое.

Вверху окна механическим шрифтом было набрано:

«3D 18H 25M 18S (JST)».

Очевидно, это был таймер, отсчитывавший дни, часы, минуты и секунды.

— Хм-м. Если это таймер обратно отсчета, причем с пометкой «по японскому времени», то до нуля он дойдет… точно в полдень в воскресенье, — тихо проговорила Пард.

— И что случится, когда он закончится?.. — продолжил ее мысль Харуюки.

Но Пард вместо ответа указала когтистым пальцем в нижнюю часть окна. Там было еще немного текста.

«WILL YOU DRIVE ME?»

Еще ниже располагалась единственная кнопка: «YES». Предложение было написано элементарным английским, и Харуюки с легкостью понял, что машина спрашивала, собирается ли он вести ее. Харуюки задумался над тем, что это значит, но тут над ухом прозвучал голос вечно нетерпеливой Пард:

— Если ты не нажмешь эту кнопку, это сделаю я.

— А, с, сейчас нажму! — спешно ответил Харуюки и решительно протянул руку к кнопке «YES».

Тут же раздался короткий звук фанфар и текст сменился на: «YOU ARE MY DRIVER!». «Ты мой водитель».

Через несколько секунд, текст вновь сменился. «RESERVED». Одновременно с этим из окна медленно выплыло еще кое-что.

Это была прозрачная синяя карта. На ней была большая метка в виде цифры «1» и те же цифры обратного отсчета, что и в окне. Харуюки взял карту в руку, и случилось еще одно, последнее событие.

Машина издала звук, и ее цвет тут же сменился со скучного металлического на ослепительно серебряный. Поверхность машины стала напоминать зеркало, и Харуюки тут же осознал, что ее цвет теперь полностью совпадал с цветом брони Сильвер Кроу.

— Все понятно, — уверенно произнесла Пард и подошла к шаттлу, на боку которого красовалась цифра «2».

Она коснулась машины, выскочило окно, и Пард сразу же нажала «YES». Как только она зажала появившуюся карту между пальцев, цвет шаттла стал темно-красным, точно как броня Блад Леопард.

Харуюки, все еще сжимая в руке свою карту, подошел к Пард и спросил:

— Э-э… как я понимаю, мы с тобой зарегистрировались как водители этих шаттло… мобилей. Но все-таки, что это за таймер? До чего именно осталось три дня?..

— Это же очевидно. Пока таймер не дойдет до нуля, шаттл не включится, — предельно ясно ответила Пард.

Харуюки кивнул и тут же задал следующий вопрос:

— Ага-а… но почему таймер такой долгий?..

В ответ Пард неожиданно открыла рот, сокрытый в нижней части маски, и, сверкнув клыками, улыбнулась.

— Это тоже понятно. За три с половиной дня все машины должны обзавестись водителями, а водители, в свою, очередь — командами из 4 человек. В полдень воскресенья мы дружно нажмем на газ и поедем к вершине этого столба.

Алый леопард поднял руку, указав ей на вершину столба, и торжественно закончил:

— Мы заслужили право принять участие в «вертикальной гонке по Гермесову Тросу».

У Харуюки ушло около пяти секунд, чтобы осознать смысл этих слов.

— То есть… выходит, что… финишная черта находится на вершине башни… в к-к-космосе?!

Пард, не обращая внимания на сорвавшийся голос Харуюки, кивнула.

Но не успела она сказать что-то еще, как с противоположной стороны портала один за другим послышались звуки телепортации. Похоже, что ускорившиеся на земле линкеры дошли до смотровой площадки.

Пард взмахнула длинным хвостом и, положив руку на спину Харуюки, прошептала:

— Нам лучше уйти отсюда, пока нас не нашли.

Действительно, шаттлов было всего 10, а значит, водительских мест осталось лишь 8. Наверняка, собравшиеся линкеры предложат решать, кто достоин ездить, с помощью дуэлей, и ввязываться в это Харуюки не хотелось.

— Да… ты права, — согласился с ней Харуюки, подавляя свое удивление от происходящего.

Впрочем, удивление от следующих слов Пард он сдержать не смог:

— Как прервешь ускорение, жди у выхода с парковки. Я подброшу тебя до Сугинами.

— А…

Харуюки вздрогнул и окаменел. В памяти тут же ожил мощный электрический мотоцикл, который Пард водила в реальной жизни.

Но ответить в духе: «А, нет, не надо» он все же не смог, и послушно кивнул:

— Хорошо, спасибо большое.

— Не проблема.

А затем оба они синхронно произнесли:

— Бёрст аут.

В реальной жизни с Пард он не виделся уже давно. К счастью (а может, к сожалению), сегодня она была не в костюме официантки из кафе, а во вполне обычной футболке и узких джинсах.

Когда она носила свободный фартук, это было далеко не так явно, но теперь рельеф футболки отчетливо намекал на ее внушительные объёмы, то и дело заставляя Харуюки скользить взглядом. Пард с равнодушным видом достала из-под сидения мотоцикла еще один шлем, опустила его на голову Харуюки и села за руль. В этот раз Харуюки сел за ней и пристегнулся самостоятельно, после чего осторожно обхватил руками ее тонкую талию.

Сначала мотоцикл ехал очень осторожно и размеренно, но стоило ей покинуть парковочную зону Токио Скай Три, как колесные двигатели резко взревели.

— А-а!.. — завопил, как и в прошлый раз, Харуюки, и как можно сильнее прижался к телу Пард.

Впрочем, постоянные торможения на светофоре и последующие разгоны полностью оккупировали его чувства, и времени на обработку ощущений от контакта с ней у него не было.

Они покинули Сумиду, проехали Окатимати, затем Отяномидзу. В районе Идабаси до ушей Харуюки донеслось:

— Сейчас без пяти шесть. У тебя есть время?

— Э, а-а… да.

Харуюки договорился с матерью, что домой будет приходить к девяти, так что времени у него было с запасом. Почему она согласилась на такое позднее для школьника время — потому что доверяла ему, или потому что ей было лень с ним возиться — Харуюки точно не знал. Возможно, ответ он узнал бы, всерьез нарушив уговор, но такой наглости у него было, поэтому он быстро добавил: «Примерно два часа».

В ответ же Пард произнесла немыслимое:

— Если мы так долго будем пить чай, мы в нем растворимся.

«Э? Ч, чай?» — едва успел подумать Харуюки, как мотоцикл вдруг моргнул поворотником и заехал в бистро возле дороги.

За последние восемь месяцев Харуюки был в похожих местах двадцать с лишним раз с Черноснежкой и один раз со Скай Рейкер. Но он так и не смог привыкнуть к ним. Каждый раз ему казалось, что все вокруг смотрят на него и думают: «Боже, что за нелепая пара», и от этого он начинал обильно потеть.

Вот и сейчас Харуюки отчаянно убеждал себя, что он слишком зациклен на этом, что другим людям нет до него дела. Он прошел вслед за Блад Леопард к столику и сфокусировал свое внимание на терияки, которым она его угощала, пытаясь полностью отстраниться от окружающего мира.

Ощущение того, что у него получается, продлилось недолго.

Пард достала из кармана на поясе красный XSB-кабель, перегнулась через стол и быстро подключила один конец кабеля к нейролинкеру Харуюки. С таким же равнодушным видом она подсоединила свой линкер ко второму штекеру.

[[image:/storage/reader-images/a6a20ed1c3d339f11eb011c817b634ac3b8e1d74.jpg]]
Появившееся перед глазами предупреждение о начале проводной связи не могло скрыть того, что сидевшие вокруг школьники начали посмеиваться и переговариваться между собой, и Харуюки вжал голову в плечи, ощущая, как снова начинает обливаться потом.

Ходила поговорка о том, что по длине кабеля можно было судить, как у парочки обстоят дела. Естественно, Пард это ничуть не смущало, но Харуюки не мог так просто отстраниться о происходящего и проговорил… точнее простонал мысленным голосом:

— А, а-а-а, э-э, зачем соединение?

Ответ был как всегда прост:

— Чтобы можно было есть и разговаривать.

На это Харуюки мог ответить лишь «понятно».

Пард действительно сдержала свое слово и разговаривала, поедая гамбургер. Это требовало значительного умения и опыта, потому что случайно попытавшись заговорить настоящий голосом, можно было легко прикусить язык.

— Ты понял, как добраться до начала гонки в воскресенье? — вдруг спросила она его.

Харуюки перестал пережевывать кусок картофелины и ответил:

— Э-э… снова дойти до Токио Скай Три и использовать портал?

— Это не обязательно. Та карта, что ты получил, зарегистрировавшись как водитель, называется «транспортером». Ты можешь с ее помощью перенестись туда сам, и взять с собой до 10 других линкеров, при условии, что вы используете проводное соединение.

— Ого… то есть, мы можем собраться в Сугинами, использовать эту карту и дружно оказаться на Гермесовом Тросе?

— Правильно.

Это была отличная новость. Если в гонке собиралась принять участие Черноснежка, ей, связанной правилом внезапной смерти «девяточнице», было бы очень опасно подключаться к сети в далекой Сумиде.

Харуюки вздохнул и тоже принялся за гамбургер, но потом вдруг почувствовал, что должен задать один вопрос, который должен был задать еще давно. Почему-то, за все то время, что прошло с момента прыжка в портал Токио Скай Три, он так и не спросил:

— А вообще… почему вдруг гонка? Эти машины, они ведь созданы не игроками… их установил там администратор Брейн Бёрста. Я уже 8 месяцев как бёрст линкер, но такое «управляемое» событие вижу впервые…

Пард задумалась над словами Харуюки примерно на половину секунды, а затем ответила:

— Действительно, обычно администратор Брейн Бёрста никак себя не проявляет. Но иногда в Ускоренном Мире выходят большие обновления, а иногда происходят и такие «одноразовые» события. Например, год назад, когда открывался «Токио Гранд Кастл»…

Гранд Кастл был большим парком развлечений, открытым год назад в районе Бухты. В век фулл дайва этот парк решил стать островком «реальных» развлечений и поэтому выглядел как средневековый европейский город с замком, построенный из настоящего камня.

— …В день, когда он был подключен к системе социальных камер, в Ускоренном Мире тоже было праздничное событие по случаю. По городу бродили толпы монстров, и нужно было пробиться через них к трону замка. Моя команда шла очень хорошо, но почти у самого трона команда Синего Легиона привела к нам еще монстров, и мы, хоть и уничтожили их, слегли сами. Клянусь, если в этот раз снова будет участвовать этот чертов Хорн, я ему это припомню.

В глазах Пард зажегся огонь, и Харуюки, инстинктивно втянувший голову в плечи, ответил:

— Я… ясно. Тогда, выходит, что эта гонка, это тоже… «праздник по случаю подключения нового уровня»? То есть, гонка будет всего одна?

— Правильно мыслишь.

Выходит, Харуюки страшно повезло, что ему удалось зарезервировать одну из десяти машин. Про себя Харуюки крикнул: «Мега прёт!», но тут же поспешил избавиться от этой мысли. Он шел на Гермесов Трос вовсе не ради того, чтобы принять участие в этом событии. Ему нужно было попасть на вершину космического лифта, чтобы сообщить ей, Скай Рейкер, нечто очень важное.

«И все-таки…»

Понимая, что ему нужно собрать как можно больше информации, Харуюки нерешительно поинтересовался:

— А-а… Пард. По поводу гонки. За первое-второе места, это самое, будут…?

— Конечно, будут, — уверенно кивнула Блад Леопард, даже не дав Харуюки договорить. — Естественно, что победителям гонки приготовлены призы. Это может быть солидное количество бёрст поинтов или какая-нибудь экипировка.

— О-о… понятно, — Харуюки пытался звучать спокойно, но Пард заметила, как он нервно сглотнул, и слегка улыбнулась.

Доев свой бутерброд, она принялась складывать обертку. Снова послышался ее спокойный голос:

— Советую поумерить ожидания. Ничего, что серьезно повлияло бы на баланс Легионов, разыгрываться не будет. Кстати… — ветеран «Проминенса» взяла паузу, чтобы смахнуть волосы, а затем спросила, — Ваш Легион поедет в полном составе? Все 5 человек?

— Э?.. Ну, раз в шаттле как раз пять мест…

Харуюки уже начал кивать, как вдруг замер.

Пусть они хорошо относились друг к другу, пусть она катала его на мотоцикле, пусть угощала в кафе, но Пард, строго говоря, не была его «соратницей». Она была одним из линкеров, составлявших ядро Красного Легиона, и однажды между ним и Черным Легионом могла вспыхнуть война. Харуюки засомневался в том, может ли он рассказывать ей о передвижениях связанной правилом внезапной смерти Черноснежки.

Пард быстро поняла, о чем думает Харуюки, и покачала головой.

— Не переживай, я не собираюсь использовать это событие, чтобы отрубить голову Черной Королеве. В конце концов, с замороженными шкалами здоровья я и не смогу.

— Замороженными?.. — переспросил Харуюки.

А затем он вспомнил. Как только он оказался на Гермесовом Тросе, первое, что он увидел, была надпись «LOCKED» на полоске жизни.

— Э-э… то есть, во время гонки никто не может ни наносить урона, ни получать его?

В ответ Пард на мгновение задумалась (или сделала вид, что задумалась), а потом кивнула.

— Правильно.

— Тогда зачем в шаттле еще 4 человека? Я-то думал, они там для того, чтобы атаковать другие команды и защищаться от их атак…

— Ты правильно думаешь. Скорее всего, у самих шаттлов есть своя полоска здоровья, и если она опустеет, то он сломается. Помнишь, я говорила о событии в честь открытия Гранд Кастла? Там было тоже самое. Если точнее, то там суть была в том, что у каждой команды была сфера, которую нужно было донести до трона на верхнем этаже замка. Игроки были бессмертны, но саму сферу можно было разрушить.

Харуюки удовлетворенно кивнул. Действительно, если Пард была права, то накалу страстей во время гонки не помешала бы и заморозка здоровья игроков.

— Ясно… вот, значит, как все устроено. В таком случае, я думаю, что весь наш Легион примет участие. Но… почему ты спрашиваешь?

Когда Харуюки встретился взглядом с Пард, случилось редкое событие — та замешкалась с ответом.

Но ее растерянность продлилась лишь секунду.

— В Ускоренном Мире есть два очень дорогих мне человека, — полился тихий голос по красному кабелю. — Первый — моя Королева, которой я служу, и которую буду защищать любой ценой. А второй — моя вечная соперница. Мы с ней стали бёрст линкерами практически одновременно и постоянно сражались друг с другом. Ее зовут «Стратосферная Комета», «МБР»…

Услышав второе имя, Харуюки сразу понял, о ком она говорила.

— Скай Рейкер?.. — прошептал Харуюки.

Блад Леопард медленно кивнула.

— Я так обрадовалась, когда узнала, что она вернулась. Но она выступает только в битвах за территорию, поэтому я с ней еще не встречалась.

— А-а… ясно, понятно.

В настоящее время Красный Легион «Проминенс» и Черный Легион «Нега Небьюлас» заключили бессрочное перемирие. Из-за него, Пард, ветеран Красного Легиона, не могла участвовать в битвах на территории Сугинами.

Харуюки глубоко вдохнул, а затем, что тоже бывало нечасто, произнес, смотря собеседнице прямо в глаза:

— Если честно, у меня есть причина, по которой я тоже хочу во что бы то ни стало взять Рейкер с собой на Гермесов Трос. Поэтому, даже если она не захочет идти, я постараюсь убедить ее. Уверен, в воскресенье вы с ней встретитесь.

— Ясно.

Пусть ответ Блад Леопард и был коротким, на губах ее проскочила улыбка, и она вновь медленно кивнула.

— Спасибо, Сильвер Кроу. Я рада, что поговорила с тобой. Возможно… все же не два, а три.

Увы, но Харуюки так и не понял смысла ее слов, поэтому смог лишь глупо переспросить:

— Ч-что? Что… Кто?

«Секрет».

Пард не сказала даже этого, но это слово читалось в той легкомысленности, с которой она отцепила от себя кабель.

Они снова сели на мотоцикл, и Пард довезла его до Сугинами. Харуюки стоял на месте, погруженный в раздумья, пока задняя фара не исчезла вдали.

Бёрст линкеров было всего около тысячи. И почти все они жили в Токио. Их было слишком много, чтобы знать всех по именам, и большинство взаимоотношений сводилось к тому, что они забирали друг у друга очки… но когда два бёрст линкера в течение долгого времени много раз сражались друг с другом, в какой-то момент между ними рождалась новая связь, и они становились не просто «врагами». А если подумать, то и своего незаменимого друга и партнера, «Циан Пайла», он поначалу всерьез считал своим врагом…

В голове Харуюки по очереди всплывали лица. Сначала Черноснежка, потом товарищи по Легиону, затем друзья — Нико и Пард, потом его вечный соперник Аш Роллер. Всплыли даже лица Фрост Хорна и его напарника.

Стремление к 10 уровню в основе своей означало необходимость уничтожать других бёрст линкеров. Скорее всего, именно в этом и состоял изначальный замысел таинственного разработчика игры. Заставить схлестнуться в бою тысячу молодых людей, чтобы выбрать из них самого «совершенного».

Но даже он не мог предотвратить появление между этими людьми других чувств, не связанных с ненавистью. То, как сильно Блад Леопард беспокоилась о Скай Рейкер, человеке, которого она никак не могла назвать своим другом, доказывало это.

«Я тоже хочу быть, как она», — сказал сам себе Харуюки по пути домой. — «Как бы сильно меня не поколотили, как сильно бы я ни плакал от обиды, я никогда не буду ненавидеть своих противников. Потому что я люблю эту игру… этот Ускоренный Мир. Потому что я искреннее всех радуюсь тому, что стал бёрст линкером.»

«Правда? Только и всего?»

Услышал он вдруг голос.

В голове, словно на экране, пронеслись тени. Аватар ржавого цвета, словно слепленный из арматуры. Совершенно черный аватар, составленный из тонких пластин. И… уже покинувший этот мир сумеречный аватар с круглым визором и огромными когтями. Все они были членами группы, которые считали Брейн Бёрст не игрой, а инструментом для ускорения мыслей, и сражались только ради очков. «Общество Исследования Ускорения».

За последние два месяца они не предпринимали никаких очевидных шагов. Но вряд ли они прекратили существование. Они скрывались в каком-то уголке Ускоренного Мира в ожидании нового шанса для вторжения.

«Что, ты простишь и их? После таких страданий, которые они причинили твоим друзьям, после всех мучений, которые из-за них перенес ты сам, сможешь ли ты забыть о своей ненависти к ним?»

Голос в его голове, сначала похожий на его собственный, звучал все искаженнее, в нем словно эхом раздавался звон металла. Но Харуюки даже не заметил этого. Он спешил домой, ощущая, как точка в центре его спины ноет и чешется.

«Я знаю, что ты ненавидишь их. Я знаю, что ты хочешь в ярости растоптать их. Дать волю своей злости, своему гневу, своей ненависти и уничтожить их. И у тебя есть сила, способная на это. Сила, которая даст тебе оторвать им руки, вкусить их мяса и выпить всю их кровь. Давай…

Жри. Жри. Жри. Жри. Ж…»

— …Заткнись! — сдавленно прокричал Харуюки, глубоко свесив голову.

Он стоял у входа в супермаркет, расположенный в его доме, и прочие покупатели с недовольным видом обходили его.

Мимо его глаз проносились бесчисленные туфли. На мгновение ему привиделись сверкавшие фиолетовым цветом когти, и Харуюки тут же крепко зажмурился. Он уверенно сказал сам себе:

«Если я встречусь с ними опять, наверное, дойдет до драки. Но я буду драться не из ненависти. Я буду драться, потому что люблю Ускоренный Мир. Потому что я верю, что в нем есть узы, и не все они сводятся к вражде. Я буду драться ради того, чтобы защитить их.»

«Ты уверен?»

Сказал напоследок голос, а затем превратился в смех, постепенно отдаляющийся. Чесотка на спине постепенно стихла.

Харуюки протяжно вздохнул, вытер вспотевшие руки о штаны и тяжелой походкой зашел в пустую квартиру.

----------

Том 5 Глава 57

— Хэй-хэй-хэ-э-э-эй! — раздалось по всему полю боя.

А сразу за этим — рев двухцилиндрового мотора. Затем — звук пробуксовски, смешанный со следующим возгласом:

— Такая мелкая стена меня невар не остановит!!

— Да ладно?! — Харуюки в панике огляделся по сторонам.

Совсем недавно они снесли несколько выцветших сооружений, которыми славилась «Эрозия» и собрали из завалов баррикаду. Ломал здания сам Харуюки и сражавшийся чуть поодаль Такуму. Харуюки казалось, что они умело использовали особенность уровня — хрупкие строения — чтобы перегородить завалами дорогу.

Их целью было осложнить жизнь вражеской команде, выступавшей против них в битве за территорию. Точнее — их байкеру по имени «Аш Роллер». Пока что, план работал успешно, и мотоцикл никак не мог проехать вглубь территории, к Скай Рейкер... вернее, так казалось Харуюки.

— Г, где ты вообще?! — отчаянно искал он источник шума двигателя.

И через несколько секунд он все же обнаружил его. Но от удивления он не смог даже сдвинуться, оставшись стоять с разинутым ртом.

Стальной американский мотоцикл перебирался через двухполосную магистраль, но делал это поразительно медленно. Не потому, что он пытался переехать через баррикаду — она была двухметровой, и переехать через нее он бы не смог при всем желании — а потому что его несли.

Огромный мотоцикл с восседавшим на нем гонщиком нес на плечах маленький аватар ростом вдвое ниже их, постепенно перелезая через баррикаду. Аш Роллер с торжествующим видом сидел за рулем и поддавал газу.

— А, а-а... зачем вообще включать двигатель?! — не смог удержаться от комментария Харуюки, но сразу понял, что сейчас не время для шуток.

Враги собирались перебраться через баррикаду и атаковать их базу. И если они это сделают, команде Харуюки придется худо.

— Не пущу! — взвыл Харуюки и бросился к противоположной стороне дороги.

Маленький аватар, несший мотоцикл, огляделся по сторонам и...

— Аш, братан, за меня не беспокойся, езжай! — выкрикнул он на удивление крутую фразу, а затем швырнул мотоцикл вперед. Для своего размера он был на удивление силен.

Успевший обзавестись «братаном» Аш Роллер перелетел через вершину баррикады на ревущем мотоцикле.

— Твой харт мега бёрнит, чувак!! — закричал Аш неизменно бессмысленную фразу и приземлился.

Оставляя за собой след из белого дыма, он ринулся вперед.

Суббота, 8 июня, половина шестого вечера. Шел самый разгар битвы 3 на 3, в которой Нега Небьюлас защищал боевую зону Сугинами 3. Черноснежка и Тиюри взяли передышку, так что Небьюлас представляли Харуюки, Такуму и Скай Рейкер. Против них выступала команда Зеленого Легиона «Грейт Волл», командиром которой был Аш Роллер.

Расклад по уровням был следующим: команда Харуюки — 8-5-5, команда Аша — 5-5-3. Но Брейн Бёрст был такой игрой, в которой даже при такой разнице уровней противники могли вырвать у них победу, провернув удачный ход. Перелет Аша через баррикаду вполне мог стать тем самым «ходом», поэтому Харуюки, стиснув зубы, кинулся наперерез. Но...

— Ты не пройдешь!! — послышался вдруг крик, тон которого заставлял думать, что кричавший вовсю отыгрывает своего персонажа.

Перед глазами Харуюки выскочила фигура. Это был тот самый аватар, который только что тащил на себе мотоцикл Аш Роллера.

Его звали «Буш Утан». Это был аватар 3-го уровня с броней цвета тусклой травы. Он был на несколько сантиметров ниже Сильвер Кроу, но казался гораздо мощнее за счет невероятно развитых рук. Немного нагнувшись вперед, он мог легко упереть их в землю. Его силуэт можно было легко принять за примата, но недооценивать его явно было бы большой ошибкой.

Харуюки окинул взглядом решительно выставленные в его сторону руки и ответил:

— Разве ты не знаешь, что эти слова говорят только те люди, которые на самом деле не могут остановить противника?!

Резко пригнувшись, Харуюки бросился вперед.

Почти весь потенциал Буш Утана был сосредоточен в его руках, он был аватаром-силачом. Силы его ударов вполне хватило бы компенсировать разницу в 2 уровня, но скоростью они не отличались. Но важнее всего было то, что Харуюки вовсе не собирался с ним сражаться.

Он бежал, пригнувшись так низко, что казалось, будто он скользит по земле. Противник тоже приготовился ловить его снизу, но в последний момент Харуюки резко прыгнул. В начале прыжка он кратко взмахнул крыльями, чтобы набрать дополнительную высоту, но одновременно с этим не растратить слишком много энергии.

Утан тут же выбросил руки наверх, но Харуюки был уже слишком далеко. Произошедшее не могло не вызвать усмешки у Харуюки и желания пожурить своего противника. Он хотел сказать ему, чтобы в следующий раз он и сам бросился в атаку, чтобы заставить противника побеспокоиться. Что ему следует пытаться брать ситуацию под контроль, а не просто ждать случая...

— Э, а-а?! — издал Сильвер Кроу удивленный возглас, который был тут же заглушен громким хохотом:

— У-хо-хо-хо! Никуда ты не уйдешь!!

Случилось то, чего Харуюки точно не ожидал: у Буш Утана вытянулись руки. Это не было какой-то сложной техникой, вроде отделения рук от тела и дистанционного управления ими, нет, его руки просто вдруг встали втрое длиннее, и мощные ладони крепко ухватились за лодыжки Сильвер Кроу...

— Фн-н-н! — Утан попытался изо всех сил ударить Харуюки о землю.

В ответ тот включил крылья на полную мощность, отчаянно устремляясь вверх.

— Н-нуо-о!!

В неподвижном состоянии аватары пробыли лишь мгновение. Каким бы могучим ни был Утан, ему просто не хватало массы. Харуюки начал двигаться в сторону мрачных туч, а Утан начал болтать в воздухе обезьяними ногами. Харуюки уже приготовился двинуться в сторону Аш Роллера, чтобы сбить его с мотоцикла своим грузом, но тут...

— Оа-а?! М, мне страшно!! — послышался испуганный голос, а затем скорость Харуюки резко упала.

Сильвер Кроу удивленно посмотрел вниз. Утан успел отцепить правую руку от ног Харуюки и зацепиться ей за крышу здания. Руки его были вытянуты до предела, и аватар напоминал скорее нанизанную на веревку бусину.

— Эй, а ну, отпусти!

— Н, ни за что!

Харуюки отчаянно махал крыльями, но хватка на его левой ноге и не думала ослабевать. Будь здесь Такуму со своим Сваебоем, он мог бы легко отрубить эту руку и помочь Харуюки освободиться, но Пайл все еще напряженно воевал с третьим членом команды где-то вдали, о чем свидетельствовали постоянно доносившиеся звуки ударов.

Все еще привязанный канатом, Харуюки перевел взгляд, сфокусировавшись на западной части магистрали. И с его губ тут же сорвалось:

— Вот черт!..

Огромный мотоцикл был уже в 100 метрах от него и уверенно приближался к небольшой площади. На площади располагалось бледно-фиолетовое кольцо, в самом центре которого стоял высокий флаг черного цвета, помечавший «базу» команды Харуюки.

Базами назывались точки, которые появлялись на картах во время битв за территорию. Команда, контролировавшая базу, могла, стоя на ней, восполнять энергию для спецприемов. Иными словами, все битвы за территорию в Брейн Бёрсте проходили по одному и тому же сценарию: команды выдвигались со своей базы и пытались выдавить противника с их базы.

Ту базу, к которой направлялся Аш Роллер, охраняла лишь Скай Рейкер. Естественно, она, как «восьмерочница», обладала огромной силой и опытом, но необычная стратегия их противников, и необычность самого противника могли сыграть гораздо большую роль.

С точки зрения Харуюки, Скай Рейкер в инвалидной коляске находилась в заведомо невыгодном положении, играя против Аш Роллера на мотоцикле. Увы, но мотоцикл как транспортное средство намного превосходил коляску по мощности.

Серебристая коляска одиноко стояла у самой границы площади, и на ней чинно восседала девушка-аватар. Мотоцикл Аш Роллера яростно взревел и бросился прямо на нее.

— Учите-е-е-ель! — закричал скелетный гонщик, явно сквозь слезы. — Я... сегодня... превзойду... своего учителя!!..

У Харуюки отвисла челюсть. Да, действительно, Скай Рейкер была «родителем» Аша, и поэтому он называл ее учителем, но сказанные им слова имели такие сильные нюансы, что произносить их можно было только в самом конце какой-нибудь финальной битвы. Против команды Аш Роллера они сегодня воевали только в третий раз, а уж в дуэль между собой родитель и ребенок вообще вступали впервые.

Даже на частично сокрытом шляпой лице сидевшей в коляске Рейкер от этих слов проскочила улыбка. Она смахнула длинные волосы небесного цвета и сказала:

— Тебе до меня еще очень далеко, Аш.

Сказав это, она выставила вперед левую руку, повернула ее ладонью к небу и поманила противника пальцем.

— Ту-о-о-о! — ответил Аш боевым кличем.

Затем он подпрыгнул вверх. Правую ногу он поставил на руль, а левую — на сидение. Он ехал на мотоцикле, словно на доске для серфинга. Сам он называл эту технику «Двухцилиндровым Кулаком».

Скай Рейкер даже не дрогнула, увидев происходящее, но Харуюки вновь стиснул зубы. Ему казалось, что теперь-то ее дела точно плохи. Прикованная к коляске Рейкер не могла подняться, а с коляски она больше не могла достать руками до Аш Роллера. А уж попытка ударить рукой мотоцикл обернется большим уроном атакующему, чем самому мотоциклу.

— Учитель! Гига-спасибо за все-е-е-е-е!!

Подошва ботинка поддала газу, и мотоцикл сделал решающий рывок, полыхнув огнем из выхлопной трубы. Огромное серое колесо уже вот-вот собиралось врезаться в коляску…

Левая рука Рейкер так резко оказалась на серебристом колесе коляски, что расплылась перед взглядом. Выбивая искры из земли, коляска на огромной скорости покатилась назад.

«Бесполезно, ты так не сбежишь!» — мысленно закричал Харуюки Скай Рейкер, которая была и его учителем.

Коляска, которую можно было передвигать лишь вручную, была крайне легкой, и могла резко податься назад, но это был лишь короткий рывок. Мотоцикл быстро настиг бы ее вновь.

С нехорошим предчувствием Харуюки затаил дыхание.

Скай Рейкер ловким движением увернулась от переднего колеса, затем резко подалась вперед, положила правую руку на руль…

И резко сжала ручку тормоза.

Со стороны это движение казалось вальяжным, но сила ее хватки была такова, что из переднего тормозного диска тут же полился фейерверк. На мгновение Харуюки задумался, что произойдет с мотоциклом, если на полном ходу резко заблокировать тормозом переднее колесо.

— Э, э-а-а?! — закричал Аш Роллер, но уже после того, как мощный мотоцикл начал резко заваливаться вперед, вставая на переднее колесо.

Затем мотоцикл подняло в воздух, закрутило, и он, в конце концов, врезался в стоящее поодаль здание.

Сила удара явно превысила прочность любимой экипировки Аша, и мотоцикл немедленно взорвался, превратившись в огненный шар.

Самого Аш Роллер, к счастью для него, взрыв не зацепил. Его, стоявшего на сидении и руле, отшвырнуло еще когда мотоцикл подлетел в воздух.

— Но-о-о-о-оу!! — закричал Аш Роллер, достигнув высшей точки траектории, а затем начал падать.

К точке приземления уже неслась коляска со Скай Рейкер.

— Даже дальше, чем я думала, — оценила она его выступление, а затем резко выбросила вверх левую руку.

Ладонь ее вонзилась в одетую в кожу спину Аш Роллера с такой силой, что ударную волну почувствовал даже висевший в воздухе Харуюки.

Урон от падения с огромной высоты и критический удар такой мощности мгновенно опустошили полоску здоровья Аш Роллера.

— Учитель… вы, как всегда… тера-безжалостная, — сказал на прощанье скелетный гонщик и рассыпался.

А пока Скай Рейкер сбивала пыль с ладоней, Харуюки и Буш Утан одновременно протянули:

— Ничего себе…

— Она слишком сильна…

А затем они резко повернулись друг к другу. Теперь, когда Рейкер блестяще защитила базу, смысла продолжать перетягивание каната не было.

Харуюки, не говоря ни слова, начал взлетать, выжимая из себя остатки сил и энергии. Руки Утана начали скрипеть.

— Э-это бесполезно! Почувствуй мою силу-у-у-у!!

Утан напряг мощные руки, державшиеся за здание и Харуюки, пытаясь притянуть того к себе. Как вдруг…

Харуюки резко бросился вниз. Сила крыльев вдруг сложилась с силой, с которой Утан тянул его к себе.

— Э… стой, погод…

Букву «и» поглотил звук удара ногой из пике.

В такой позе аватары и рухнули вниз. Падение заставило противника разжать свою хватку. В ближнем бою ему до Харуюки было еще далеко.

Сильвер Кроу быстро добил Утана, и тот исчез, оставив напоследок слова, которым его явно научил Аш:

— М, мы вам завтра отомсти-и-им!!

«…Завтра?»

Харуюки ненадолго посетило скверное предчувствие, но он быстро вспомнил, что ему еще надо помочь Такуму, и побежал в его сторону.

Через 15 минут реального времени.

Нега Небьюлас успешно защитил подконтрольные ему территории с Сугинами 1 по Сугинами 3. Последнюю битву они играли впятером. Она закончилась совсем недавно, и сейчас полный состав Легиона все еще находился в центре дуэльного поля последней битвы, поздравляя друг друга.

Усталый, но довольный, Харуюки присел на груду бетона неподалеку и протяжно вздохнул, после чего обратился к находившейся неподалеку Скай Рейкер:

— Это было нечто… я и подумать не мог, что с мотоциклом Аш Роллера можно провернуть такое…

В свое время Харуюки удалось победить Аш Роллера, подняв заднее колесо мотоцикла над землей и обездвижив его. Но перехват ручки тормоза на полном ходу был и изящнее, и быстрее, и приводил к более забавному результату.

Но Рейкер в ответ рассмеялась и покачала головой.

— Увы, но этот метод работает только когда Аш стоит на мотоцикле ногами.

— А… это да…

Действительно, если бы он ехал на мотоцикле, как обычно, ей вряд ли удалось бы скинуть его руку с ручки тормоза. Харуюки хмыкнул. Тут же раздался смешок со стороны Черноснежки, которая добавила:

— Более того, прикоснуться к ручке мотоцикла нужно на скорости, совпадающей со скоростью мотоцикла. Если у тебя нет того таланта на скоростное перемещение и полную синхронизацию, что есть у Рейкер, попытка схватить мотоцикл обернется получением урона.

— А… ну… да…

Харуюки разочарованно свесил голову, чем вызвал задорный смех со стороны Тиюри и Такуму. Черный аватар тоже позволил себе усмехнуться, но тут же добавил: «Хотя...».

— С другой стороны, если ты будешь лететь на полной скорости, то вполне можешь повторить трюк Рейкер. Можешь в следующий раз попытаться.

— Хорошо! — бодро отозвался Харуюки и кивнул.

Командир Легиона обвела взглядом подчиненных и сказала:

— Если других вопросов по поводу сегодняшних битв нет, давайте обсуждать завтрашний день. Харуюки уже выслал нам всем общее описание ситуации, но давайте теперь выслушаем его вживую.

— Х-хорошо, сейчас.

Быстро поднявшись, Харуюки встал перед севшими в ряд соратниками и начал рассказ о завтрашнем событии, «вертикальной гонке по Гермесову Тросу».

Сначала он объяснил, что им не потребуется идти к Скай Три. Они смогут собраться у него дома, соединиться друг с другом напрямую, использовать «транспортерную карту» и оказаться на нижней станции космического лифта.

Затем он рассказал, что уже записался как водитель шаттла номер 1 и что-либо изменить уже не выйдет. Это значило, что остальные легионеры будут «экипажем», в задачу которых будет входить защита их шаттла и нападение на вражеские.

Сказал он и то, что во время гонки здоровье аватаров будет заморожено, поэтому даже Блэк Лотос, несмотря на свой 9-й уровень, может участвовать в ней без опаски.

А потом Харуюки затих. Он не мог решить, стоит ли говорить, что соседний 2-й шаттл оккупировал «Проминенс» и вести его будет Блад Леопард, жаждущая встретиться со Скай Рейкер.

В итоге он промолчал, решив, что отношения Леопард и Рейкер — это их личное дело, которое никто, кроме них самих, не поймет.

Поэтому Харуюки лишь вздохнул и сказал: «У меня все!»

— Спасибо, — отозвалась Черноснежка и дала Харуюки знак, чтобы он сел. Вместо него встала она сама. — Как упомянул Харуюки в своем письме, похожее событие, «тактическая гонка по Гранд Кастлу», имело место в прошлом году. Я уверена, Рейкер меня прекрасно понимает…

Черная Королева на секунду прервалась и лязгнула клинком.

— В том году я все время была отключена от глобальной сети, спасаясь от посланников Королей, и принять участие не смогла… как бы обидно мне ни было.

— Это точно. Волны моей ненависти долетели от вершины Старой Токийской Башни до самого Гранд Кастла, — ответила Рейкер, мягко улыбнувшись.

Черноснежка молча кивнула ей, а остальные легионеры тут же вытянулись. Имя Скай Рейкер вселяло ужас в сердца бёрст линкеров, и они с легкостью могли поверить, что одной ее ярости было достаточно, чтобы парализовать некоторых аватаров.

— Как бы там ни было, я собираюсь принять участие в завтрашней гонке, чтобы избавиться от этой досады, глодавшей меня весь год. Более того, Такуму и Тиюри с радостью согласились принять участие. А главное — Харуюки удачно предположил появление нового уровня, лично пришел в Скай Три и обеспечил нас всех правом участия. Отказаться от гонки при таких условиях я никак не могу, — заявила Черноснежка.

Харуюки тут же поспешил замотать головой и замахать руками.

— Д-да нет, мне просто пришла в голову мысль… место и время определила ты сама…

— Ты недооцениваешь важность этой мысли. Да, все 10 шаттлов были разобраны моментально, но почти все записавшиеся команды купили информацию о событии в информационных магазинах на неограниченном нейтральном поле, заплатив немало очков. Своим умом догадаться смогли лишь 2-3 человека, включая тебя.

— О-о… так вот, что произошло…

Скорее всего, время, которое сообщали эти магазины, было с небольшим опозданием. Именно поэтому первыми до Гермесова Троса смогли добраться только он сам и Пард, догадавшиеся обо всем лично.

Все это значило еще и то, что ему нужно было благодарить и Тиюри за то, что она вытащила его в тот день в Синдзюку. Если бы она этого не сделала, новости о космическом лифте не привлекли бы его внимания. И, конечно, свою роль сыграла и Черноснежка, обсудившая с ним его догадку во время звонка с погружением. Харуюки в очередной раз осознал, как здорово было иметь друзей.

— …Можно сказать, Лотос? — послышался вдруг голос поднявшей руку Скай Рейкер.

Она немного прокатилась вперед. Изящно развернувшись, она обвела всех взглядом.

— Я тоже очень рада тому, что надвигается такое событие. Долгое время я не участвовала в жизни Ускоренного Мира, и я каждый день благодарю судьбу за то, что я снова сражаюсь в составе Легиона… в составе возрожденного Нега Небьюласа. Я была бы не против пойти завтра с вами и помочь вам в меру своих возможностей. Но…

На мгновение она затихла, и взгляд ее упал на прикрытые длинным белым платьем ноги.

— …По словам Кроу, в шаттле есть лишь 4 сидения для пассажиров, а грузового отсека нет. Это значит, что я буду вынуждена сидеть в кресле без коляски. И это означает, что мой аватар будет неподвижным. Выходит, я просто буду лишним грузом, что наверняка скажется на скорости шаттла. Возможно, будет лучше, если я участвовать не буду.

— О, о чем ты… — рефлекторно выпалил Харуюки, пытаясь опровергнуть слова Скай Рейкер.

Но…

Если бы она была дальнобойным аватаром, она вполне годилась бы на роль атакующей пушки, даже если бы была привязана к креслу. Но небесный цвет ее аватара не врал — она была практически чистым аватаром ближнего боя. Во время гонки аватары ближнего боя смогут нападать на другие шаттлы только через попытки взятия их на абордаж. Для Скай Рейкер, полагавшейся вместо ног на инвалидную коляску, такие действия были исключены.

Посмотрев на стиснувшего зубы Харуюки, Рейкер нежным тоном произнесла:

— Не переживай, Ворон-сан. Я уверена, что вы вместе с Лотос, Пайлом и Белл и вчетвером сможете занять первое место.

«Нет, дело не в этом.

Я хочу взять в путешествие по небесному столбу тебя… именно тебя. Когда мы добежим до конца космического лифта и окажемся в другом мире, за четыре тысячи километров отсюда, я смогу сказать тебе кое-что. Я смогу выразить ту мысль, которую сейчас мне не дает сказать сила притяжения нашей планеты…»

Словно разделяя мысли Харуюки, заговорила Черноснежка, в голосе которой читалась скрытая боль:

— Рейкер… твой аватар, скорее всего, еще легче, чем Кроу. Твой вес не должен серьезно повлиять на силу тяги шаттла. Кроме того, даже если ты не можешь двигаться, ты все еще можешь помочь нам с защитой…

— Не делай этого, Лотос — кратко и уверенно прервала ее Скай Рейкер. — Смысл твоего существования… и всех действий Нега Небьюласа — в победе над остальными Королями, в том, чтобы помочь тебе дойти до 10-го уровня. Победа в завтрашней гонке должна принести немалое количество бёрст поинтов. Они, несомненно, помогут тебе в достижении твоей цели. Поэтому, ты не должна думать обо мне. Ты должна думать о том, как максимизировать ваши шансы на победу… ведь так?

Ее слова были столь же правдивы, сколь больно было их слышать. Скорее всего, Скай Рейкер сознательно ограничивала свою роль в Легионе из-за проблем со свободой передвижения. Когда она могла помочь Легиону своими действиями, она действовала в полную силу. Но она не хотела участвовать в битве, где она стала бы для остальных обузой.

Другими словами…

Скай Рейкер уже не играла в Брейн Бёрст ради самой себя. Она откликнулась на зов Черноснежки и вернулась в Легион, но ей руководило только и исключительно желание помочь Черноснежке. Она строго-настрого запрещала себе чувствовать азарт дуэлей и наслаждение честными битвами. Она словно считала, что должна вечно страдать.

«И это неправильно…» — прошептал сам себе Харуюки.

Достижение Черноснежкой 10-го уровня было и целью Харуюки. Он хотел быть рыцарем своего командира и защищать ее, пока это не случится.

Ничего важнее для него не было. Но был один принцип той же важности.

И он гласил, что Харуюки должен был получать удовольствие от файтинга под названием Брейн Бёрст.

Сражения не должны быть в тягость. Они не должны быть рутинной работой ради набора очков. В конце этого пути ждала тьма, словно бывшая воплощением «Общества Исследования Ускорения», бросавшая черную тень на реальный мир.

Естественно, Харуюки не считал, что Скай Рейкер движется к этой тьме… но если она не сможет простить себя, то так и останется несчастной.

Какими бы сильными не были чувства и мысли Харуюки, он не мог передать их ей. Черноснежка и Такуму, испытывая то же самое, словно окаменели и молча опустили головы.

На поле повисла тишина, и лишь таймер продолжал тикать, сообщая, что через 10 минут этому миру придет конец. Скай Рейкер мягко улыбнулась и попыталась что-то сказать. Но тут…

— Рейкер, — вдруг заговорила Тиюри, которая лишь недавно начала называть ее просто по имени.

— Да, Белл?

— Я… долго об этом думала, и…

Несмотря на колебания в голосе, чувствовалось, что за ним стоит твердая воля и решимость. Лайм Белл поднялась и сделала несколько шагов, встав перед Рейкер. Она глубоко вдохнула и, приняв серьезный вид…

— Если ты не против, я хочу кое-что попробовать, сестрица. Мне интересно, смогу ли я вернуть твои ноги своей способностью, — заявила она.

Услышав это, Харуюки удивленно округлил глаза. Под способностью Тиюри, Лайм Белл, имела в виду свой спецприем, Зов Цитрона. Она позволяла отматывать назад время, отменяя события, произошедшие с аватарами или объектами.

В обычных боях она использовалась только в качестве эквивалента «лечебной» способности. Но ее возможности не ограничивались этим, что она наглядно продемонстрировала несколько дней назад в битве против Фрост Хорна и Турмалин Шелла. Увернуться от этой техники было несложно, но если она попадала по врагу, она могла отключить призванное противником снаряжение.

В какой-то степени, Зов Цитрона был еще более редкой и ценной способностью, чем просто исцеление, но…

— Но, Тию… — рефлекторно прервал ее Харуюки. — Рейкер потеряла свои ноги больше трех лет назад. Неужели ты можешь откатить время так далеко?

В ответ Тиюри поправила колдовскую шляпу и, покручивая пальцем в воздухе, словно собираясь с мыслями, ответила:

— В общем… у Зова Цитрона есть два режима. Режим 1 при использовании тратит половину максимального запаса энергии. Он откатывает время по внутриигровым секундам. Его я использую для лечения.

Тиюри отогнула еще один палец.

— Далее, режим 2 при использовании тратит энергию полностью. Он отменяет изменения в статусе аватара, за исключением изменений в уровне… другими словами, он откатывает время, используя в качестве единицы измерения долговременные изменения состояний, вызванные внешними факторами. Это может быть покупка экипировки, похищение техник и способностей… режим 2 по очереди отменяет их. Его я использовала, чтобы вернуть твои крылья.

— Отмена… долговременных изменений? — прошептала Черноснежка. Она протяжно хмыкнула и приставила острие клинка к подбородку маски. — Звучит довольно просто, но если подумать, то это совершенно невероятная способность. Выходит, ты настоящая гроза аватаров мародерного типа. Точнее, их наказание…

— Но при этом техника не может своим действием негативно повлиять на аватара, не являющегося ее целью. Другими словами, если у одного аватара какой-то другой забрал вещь, то применив Зов Цитрона к первому аватару, нельзя отнять ее у второго. Поэтому я не могла просто применить эту технику на Хару, чтобы вернуть его крылья. Кроме того, от техники очень легко увернуться, и применить ее к противнику во время боя непросто, Лотос.

Пока Харуюки переваривал немного запутанное объяснение ее способности, к разговору подключился Такуму:

— Ти, сколько изменений может откатить этот твой «Зов Цитрона Режим 2»?

— Та-ак… я не проверяла на практике, но судя по скорости потребления энергии, три события я точно осилю.

— Три?.. Мисс Рейкер, сколько всего изменений вы пережили после потери ног?

После небольшой задержки, аватар небесного цвета ответил на вопрос Такуму следующими словами:

— Мы менялись с Ворон-саном экипировкой… это было два события. Потеря ног, похоже, третье.

Услышав этот ответ, Харуюки тут же поинтересовался:

— Н, но учитель. А как же коляска?..

Инвалидная коляска Скай Рейкер, как и мотоцикл Аш Роллера, была усиливающим снаряжением. А значит, размышлял Харуюки, ее получение тоже следовало считать событием.

Рейкер покачала головой и, погладив рукой колесо, сказала:

— Я приготовила ее заранее, до того, как лишила себя ног.

За этими легкомысленными словами скрывался глубокий смысл.

Это значило, что еще до того, как она попросила Блэк Лотос отрубить ей ноги, она предчувствовала, или даже знала в душе, что лишится их навсегда. А значит, эта травма выходила за пределы внутриигровых систем. Она работала на логике, находящейся еще выше. Она работала на той самой системе…

— Белл, — обратилась к Тиюри Скай Рейкер, прервав мысли Харуюки.

Собрав на себе взгляды всех четырех человек, бёрст линкер, все еще частично живший затворником, как можно более нежным голосом произнес:

— Спасибо. Я благодарна тебе за твои чувства... но прошу, не вини себя, если у тебя ничего не получится. Потому что причина всему этому таится внутри меня.

Харуюки показалось, что вторая часть этой фразы была адресована не столько Лайм Белл, сколько Блэк Лотос. Аватар цвета черного кристалла на мгновение напрягся, а затем опустил голову.

Повисла тишина, которую нарушил уверенный голос Тиюри:

— Я поняла, Рейкер. Но я обязательно верну тебе твои ноги. И еще, Хару, — Тиюри вдруг повернулась в его сторону и указала пальцем. — Скорее всего, во время процесса перед тобой появится окно получения усиливающего снаряжения. Ни за что не соглашайся, иначе потом у нас будут проблемы!

— А, ага, понял, — ответил Харуюки, кивнув.

Тиюри бросила взгляд вверх и влево, чтобы убедиться, что накопленная за время стояния на базе энергия никуда не делась. Переведя взгляд обратно, она шагнула вперед.

Лайм Белл сделала два шага вперед, в то время как Харуюки, Такуму и Черноснежка встали немного позади нее.

Аватар цвета свежей травы остановился в двух метрах от коляски и поднял над собой огромный колокол на левой руке.

Наклонив шляпу назад, она глубоко вдохнула и выгнула изящное тело.

— Начинаем. Цитрон…

Одновременно с этим словом, она широко покрутила колоколом против часовой стрелки. Поле наполнилось торжественным звучанием. Когда Тиюри использовала технику для восстановления здоровья, она вращала колоколом дважды. В этот раз она сделала три вращения, а затем…

— …Колл! — раздался громкий голос, и одновременно с ним Тиюри с размахом опустила левую руку.

Из огромного колокола с гармоничным перезвоном полились светящиеся желто-зеленые ленты, окутавшие Скай Рейкер. Небесного цвета волосы и подол платья встрепенулись, и плотный свет окутал и ее несуществующие ноги ниже колен. Казалось, словно аватар с самого начала был таким.

Скай Рейкер сложила руки на груди и закрыла глаза. Затем ее аватар вспыхнул зеленым. Одновременно с этим, перед глазами Харуюки появилось системное сообщение:

«WILL YOU ACCEPT ENHANCED ARMAMENT “GALE THRUSTER”?»

«Принимаете ли вы Усиливающее Снаряжение «Ураганные Сопла»?»

Харуюки непривычным жестом спешно потянулся к тускло мерцавшей кнопке «NO». Он ощутил, как что-то передалось Скай Рейкер. Вслед за этим ее аватар еще раз вспыхнул. Скорее всего, эти вспышки откатывали назад обе передачи «Ураганных Сопл» между Харуюки и Скай Рейкер.

Харуюки вновь ощутил непередаваемую мощь этой способности. В обычных онлайновых играх правом отменять сделки между игроками обладают только и исключительно игровые мастера. Именно из-за таких способностей, игроки относились к мастерам, как к богам. Но в Брейн Бёрсте игровых мастеров не было, а Тиюри, в отличие от всех остальных аватаров, словно владела крупицей (хоть и совсем маленькой) той силы, что была доступна лишь администратору…

Мысли Харуюки прервала третья вспышка.

— …!!

Три аватара за Тиюри затаили дыхание и внимательно смотрели на происходящее.

Они видели частицы голубого света на коленях Скай Рейкер, проступивших из зеленой вспышки. Их становилось все больше, и они опускались все ниже. Они собрались в конические трубки, которые начали утолщаться и постепенно принимать похожий на ноги облик…

А затем с легким шипением они растаяли, словно кристаллы льда на солнце.

Вслед за ними начал истончаться и зеленый свет. Звук колокола стал тише, и вскоре стих.

Посреди затихшего поля стояла Тиюри. Она пошатнулась, словно у нее отключили питание. К ней моментально подбежала Блэк Лотос и придержала ее за спину.

Желто-зеленый аватар сокрушенно свесил руки и прошептал:

— Почему… почему… отчего… они не вернулись?..

Ответ пришел от Рейкер, поправлявшей свою юбку:

— В этом нет твоей вины, Белл, — она заботливо улыбнулась и покачала головой. — Это доказательство того, что моих ног меня лишила другая логика, имеющая приоритет над обычной внутриигровой. Сила воображения… она же «Система Инкарнации»…

Харуюки шумно вдохнул. Но еще сильнее отреагировала обнимавшая Лайм Белл со спины Блэк Лотос. Она сделала шаг назад правой рукой и отвернула взгляд.

Скай Рейкер посмотрела на них и мягким тоном рассказала:

— Белл пока знает о «Системе Инкарнации» лишь в общих чертах, и ей, возможно, будет тяжело понять то, что я сейчас скажу, но… три года назад, я решила использовать силу Инкарнации, чтобы повысить предельную высоту своего полета. Это был договор с самим Богом… нет, Дьяволом, о том, что я принесу в жертву свои ноги, чтобы дотянуться рукой до неба. И мое желание было услышано, хотя и очень слабо. Я научилась взлетать на 100 метров выше, чем раньше… но с тех пор, сколько бы я ни погружалась на поле, я оказывалась без ног. Моя собственная Инкарнация продолжает стирать их. И как именно развеять это проклятие, я не знаю даже сама. Поэтому, Белл, ты не виновата в том, что не смогла вернуть их. И, Лотос… твоей вины в этом нет тем более.

«Преследуя силу Инкарнации, ты заплатишь за нее чем-то еще», — сказала Харуюки однажды Блад Леопард, бёрст линкер Красного Легиона. Возможно, эти слова она произносила с образом Скай Рейкер в своем сознании.

Харуюки тогда ответил ей, что хочет верить в Инкарнацию, и в сам Брейн Бёрст.

И он ни за что не хотел отступать от своих слов. Именно поэтому он должен был взять Скай Рейкер с собой на вершину Гермесова Троса.

— Рейкер… — тихо, но собрав в голосе всю свою волю, обратился к ней Харуюки. Он посмотрел точно в бледно-коричневые линзы ее глаз и сказал, — Мне кажется… что сила команды определяется не только боевыми умениями аватаров. Важна бдительность, важна решимость… но важнее всего чувство единства, ощущение того, что пока вы вместе, вы справитесь. Рейкер, ты изо всех сил поддерживаешь нас. Одно твое присутствие делает нас гораздо, гораздо сильнее. Поэтому… поэтому…

Красноречие Харуюки на этом сдалось, и ничего больше он произнести не смог. Но в голове его все еще витали мысли, которые он хотел выразить, но он смог сделать это лишь крепко сжав кулаки. Вдруг по плечу его массивной рукой постучал стоявший позади Циан Пайл.

— Хару говорит правду. Рейкер, вы незаменимый боец нашего Легиона.

Услышав голос Такуму, кивнула Тиюри.

— Так и есть, сестрица! Мы сильнее всего именно когда впятером!

Наконец, и Черноснежка сделала шаг вперед.

— Именно, Рейкер. Все они говорят правду, — произнесла лидер Нега Небьюласа мягким тоном, но в глубине ее голоса все еще слышалась боль. — Я ведь уже говорила. Ты нужна мне, сейчас и всегда… или я могу сказать проще. Если тебя не будет завтра на гонке, мы вчетвером не сможем сражаться в полную силу. Одной этой причины должно быть для тебя достаточно.

[[image:/storage/reader-images/0ffa01978e21dfa12b2f25a8fb11c499b322b44d.jpg]]
Ее слова были несколько грубыми, но честными, и потому — действенными.

Скай Рейкер на мгновение удивилась, а затем натянуто улыбнулась и сокрушенно покачала головой в белой шляпе.

— Лотос, твоя манера речи ничуть не изменилась с тех пор, как я впервые с тобой встретилась, — Рейкер опустила голову и погладила колено. — Бывают вещи… которых уже не вернуть. Но должны быть и вещи, которые продолжают сиять, несмотря ни на что… наверное, у меня все еще осталась вера… нет, право надеяться на то, что это правда…

Ее голос превратился в едва различимый шепот, доносившийся из-под шляпы. Харуюки показалось, что в воздухе блеснула капля.

Но Скай Рейкер подняла голову, и на лице ее была лишь неизменно нежная улыбка.

— …Спасибо, Лотос, Пайл, Белл… и Кроу. Ваши чувства растопили мое сердце. Но… — выражение ее лица вдруг стало игривым. — Я не потерплю пораженческих мыслей о том, что из-за моего участия нам нужно метить на 2-3 места. Либо мы одержим полную победу, либо сгорим в небесах.

Харуюки не удержался и вздрогнул. Такуму и Тиюри, заметившие это, дружно рассмеялись.

«Ох, и не знаете, вы, ребята, какой страшной она может быть!» — мысленно прокричал Харуюки, а потом (хоть и немного натянуто) улыбнулся.

----------

Том 5 Глава 58

Очутившись в реальном мире после битвы за территорию, Харуюки вновь ощутил тяжесть своего тела. Сразу открыть глаза он не решился.

Разомкнув веки, он еще секунд десять сидел, уставившись в пол, прежде чем поднять голову.

В шесть часов вечера в зале его квартиры было так тихо, что те разговоры и тот смех, что он слышал совсем недавно, уже казались ему иллюзиями.

Дело шло к закату, и в комнате уже начало темнеть. Занавески были раскрыты, и в окне виднелось вечернее небо свинцового цвета. Перед глазами двигались лишь стрелки старомодных настенных часов, игравших, скорее, роль украшения.

Сидевший на диване Харуюки вздохнул, а затем прилег.

Обычно на время субботних битв за территорию они старались собираться в реальности, но это получалось не всегда, и порой им приходилось погружаться поодиночке из разных мест. Пусть одна битва в Брейн Бёрсте занимала не более 1,8 секунд реального времени, оборона территории требовала как минимум 10 сражений и, с учетом перерывов, занимала около 10 минут. Черноснежка не пришла сегодня потому, что не могла оторваться от дел школьного совета. Скай Рейкер же жила в Сибуе, и она погружалась удаленно практически каждую неделю.

Но несмотря на все это, Харуюки никак не мог привыкнуть к участию в битвах за территорию, во время которых он находился дома в одиночестве. И причина была проста. После 10 битв, наполненных страстью и азартом, после всех радостей побед и горечей поражения, которые он разделял со своими друзьями, он вдруг оказывался в одиночестве в своей квартире, и на него тут же нападало сильнейшее чувство одиночества.

До прошлой осени, до того дня, когда он встретился с Черноснежкой и получил от нее Брейн Бёрст, он никогда не страдал от одиночества. Напротив, ему нравилось быть одному. Каждый день после окончания уроков он вылетал из школы с такой скоростью, словно сбегал из заточения, запирался у себя в комнате и погружался в мир игр, аниме и комиксов. Для него было мукой разговаривать с другими людьми, находиться с ними в одном помещении. Да, это касалось даже Тиюри и Такуму.

Это было лишь 8 месяцев назад.

С того дня, когда он стал бёрст линкером, прошло всего лишь 8 месяцев. Но теперь, стоило Харуюки попрощаться с друзьями по Легиону, как ему вновь всем сердцем захотелось увидеться с ними опять. Да что там, он был бы рад встретиться хотя бы с Нико, Пард или Аш Роллером. Да даже с Фрост Хорном. Он хотел сразиться в дружеской дуэли под бурные обсуждения зрителей, а затем увидеться в реальности, чтобы поболтать о всяких глупостях.

— Что со мной стало?.. — прошептал Харуюки и зарылся головой в подушку.

Тут же послышался стандартный звук оповещения, и перед лицом открылось какое-то окно. Харуюки даже не стал в него смотреть, взмахнув правой рукой в том месте, где должна была находиться кнопка подтверждения. Он догадывался, что это наверняка было письмо от матери, где она сообщала, что задерживается. Харуюки быстро забыл об оповещении и продолжил размышлять.

«Становлюсь ли я сильнее? Или слабее?»

Возможно, он перестал бояться других людей потому что стал сильнее. Но, быть может, это было потому, что он стал больше от них зависеть.

Когда он проводил все дни в одиночестве, ему нечего было терять.

Но за эти 8 месяцев он обрел, пусть и скромные, но все же и отношения, и боялся однажды потерять их.

А главное, в глубине его сердца все еще существовала уходившая куда-то вдаль блестящая нить из черного шелка...

Харуюки понимал опасность таких мыслей, но не мог остановиться. Продолжая лежать на диване в полутемной комнате, он крепко зажмурился, затем положил обе руки на голову и продолжил думать.

На другом конце этой нити был, конечно же, человек, спасший его, его «родитель» Черноснежка.

Она училась уже в третьем классе средней школы. И уже прошла половина первой четверти этого учебного года. А значит, оставалось всего 10 месяцев. Через каких-то 300 дней Черноснежка закончит среднюю школу. Он никогда не спрашивал у нее, куда он пойдет дальше. Он боялся ответа.

Время текло мгновение за мгновением, секунда за секундой, но Харуюки казалось, будто оно текло в тысячу раз быстрее обычного. Если бы он мог, он бы все эти 10 месяцев провел вместе с Черноснежкой в Ускоренном Мире. Там они превратились бы в 820 лет. Это время казалось вечностью, и в то же время Харуюки думал, что ему не хватит и этого.

— Семпай… — прошептал он, вжимаясь в края подушки.

— М? Что? — послышался голос совсем рядом.

Харуюки, не поднимая головы, ответил ее тем же словом:

— Семпай...

— Да что такое, Харуюки?

В ее голосе не было не то что нежности, в нем сквозило самое настоящее недовольство. Харуюки, удивляясь мощности своего бреда, повернулся на левый бок.

Перед собой, в полуметре от дивана, он увидел две ноги в черных чулках.

Харуюки удивленно заморгал и перевел взгляд выше. Изысканная юбка, немного не доходившая до колен. Блестящая черная футболка с короткими рукавами. Карминово-красная лента.

На ее тонкой шее был закреплен лаково-черный нейролинкер, а ее блестящие длинные волосы ниспадали на плечи. Бледное лицо ее, немного наклоненное от удивления, было настолько красиво, что казалось волшебным. Она выглядела такой настоящей, что совершенно ошеломила зрение Харуюки.

«Да-а... нельзя недооценивать силу моего бреда. Вот какие четкие галлюцинации пошли. Или я случайно открыл фотографию со своего нейролинкера? Хотя откуда у меня фотография в таком разрешении?..»

Погруженный в эти мысли, Харуюки на автомате протянул вперед правую руку, ухватил видение за подол юбки и потянул.

Ощущение ткани на пальцах тоже было ошеломляюще реалистичным. Кончики пальцев почувствовали под тканью совершенно человеческую упругость. Харуюки еще раз удивился, и тут...

— Нья-а?! — послышался вдруг вопль, и его руку тут же сбросили с юбки. А затем, — Ч... что ты творишь, дурак?!

На него словно из детонировавшей мины полились ругательства. Затем фигура протянула к нему руку и ухватила тремя пальцами за щеку, безжалостно оттянув ее.

— Ф... фа-а-э-э?! — закричал от боли и изумления Харуюки. И тут он понял.

Она была настоящей. Это была не галлюцинация, не фотография, не объект дополненной реальности. У него дома в зале внезапно оказалась Черноснежка собственной персоной и хмурила свои прекрасные брови. Но как? Почему? Она что, телепортировалась? Эффект квантовой когерентности?

Примерно через полминуты Черноснежке надоело дергать Харуюки за щеку. Она села на диване напротив него и объяснила, в чем секрет фокуса:

— Слушай, я ведь и в дверь позвонила! А ты открыл даже не поздоровавшись! Мне пришлось зайти самой. Я попыталась позвать тебя с порога, но ты опять не ответил!

— Э…

Действительно, он лежал на диване, заткнув уши, чтобы ничто не мешало его мыслям. Он вспомнил, что перед ним выскакивало какое-то окно, которое он тут же с подтверждением закрыл, решив, что это письмо от матери. Видимо, это было окно, извещавшее о приходе гостя.

Осознав произошедшее, Харуюки пообещал сменить звук этого оповещения на что-нибудь другое, чтобы больше не путать гостей с письмами. Выпрямившись, он сказал:

— Э-э, ну, раз так… д, добрый вечер, семпай.

— Угу. Здравствуй.

Все еще поджимая губы, она поправила юбку. Харуюки утешил себя тем, что могло быть и хуже: если бы вместо того, чтобы потянуть юбку вниз, он попытался бы задрать ее, Черноснежка точно не ограничилась бы хваткой за щеку.

Затем Харуюки осознал, что его мысли вновь движутся в неправильном направлении. Вопрос был не в этом, и даже не в том, как именно Черноснежка оказалась у него дома. Он хотел понять лишь одно:

— Т-так вот, э-э… почему ты вдруг зашла ко мне?.. — осторожно спросил он.

Черноснежка была в школьной форме, а рядом с ней, на полу, стояла ее школьная сумка. Было очевидно, что она пришла сюда прямиком из школы. Но если ей что-то нужно было сказать, она могла сделать это во время обсуждения после окончания битв за территорию. В конце концов, она могла написать письмо или позвонить. Если она этого не сделала, значит, она пришла по поводу, для которого этих методов было недостаточно.

— Ты… хочешь поговорить о чем-то, что требует предельной конфиденциальности?.. — добавил Харуюки, пытаясь предугадать ее мысли, но Черноснежка лишь слегка наклонила голову и пожала плечами.

— Да нет, ничего подобного… а что, мне уже нельзя иногда просто без причины к тебе зайти? Кажется, Такуму и Тиюри у тебя бывают довольно часто, нет?

К концу своей фразы она снова надулась, и Харуюки резко замотал головой.

— Н-н-н-нет, конечно, можно! Я о-о-о-очень рад тебе. Можешь заходить хоть каждый день, можешь даже у меня жить остаться, ох, что я говорю, а-а, т-т-точно, я забыл про чай! Сейчас сделаю, присядь пока. Ой, извини, ты же уже и так сидишь!

Окончательно загнав себя словами в угол, Харуюки вскочил с дивана и сбежал на кухню. Позади себя он услышал смешок и тихую фразу: «Хорошо, не откажусь». От нее Харуюки, наконец, немного полегчало.

Она пришла не потому, что ей нужно было обсудить какие-то сверхсекретные дела Легиона. Она просто зашла по пути из школы. Просто как его одноклассница. Как самая обычная школьница.

Харуюки с большим трудом удержал стремление глупо улыбнуться от этих мыслей. Он полез в шкаф, в котором его мать хранила коллекцию кофейных зерен, потянулся к самому дорогому на вид пакету и высыпал его содержимое в кофеварку.

Харуюки самозабвенно разговаривал с ней, а цвет неба за окном постепенно менялся со свинцового на чернильный. Наступала ночь.

Они говорили о сегодняшних битвах. О последних новостях ускоренного мира. О завтрашней гонке.

Но далеко не весь их разговор крутился вокруг Брейн Бёрста. Они обсудили школьные дела и слухи, новости района Сугинами, а потом и вовсе перешли к обсуждению новый моделей нейролинкеров из модельного ряда лета 2047, и Харуюки все никак не мог остановиться.

— Но мне, если честно, кажется, что озабоченность увеличением нейролинкеров и повышением функциональности ведет нас не туда, куда нужно. С самого начала смысл разработки нейролинкеров был в создании устройства, которое было бы так удобно носить, что о его существовании вообще можно было забыть, разве нет? А теперь вон Хитас предлагают модели, к которым прилагается внешний карманный модуль в качестве базового компонента!

— Хе-хе, да, я понимаю твое негодование, но ты видел характеристики этих моделей? Поскольку им удалось вынести все слоты и коннекторы на внешний модуль, в самих нейролинкерах нашлось место для полноразмерных процессоров.

— Э-э, н-но нам-то какая разница? Более мощный процессор не дает преимущества в дуэлях Брейн Бёрста.

— М-м, тут ты, конечно, прав, но я слышала, что на линкерах новых моделей графика выглядит еще лучше…

— Серьезно?! Но ведь это нечестно!

— Почему? Игра, может, и выглядит красивее, но ведь на шансы на победу это никак не влияет. Кстати, я в следующем месяце куплю новую модель от Ректа.

— А-а, так совсем нечестно! Т-ты же дашь мне его поносить?..

— Эй, ты что? Нельзя использовать чужие линкеры. Кроме того, боюсь, на твою шею он, хе-хе-хе, не налезет…

Ему было весело.

От одной мысли о том, что он был наедине с сидевшей напротив него на диване Черноснежке, которая с чашкой кофе в руке весело разговаривала с ним, Харуюки охватывало такое счастье, что он ощущал себя на небесах.

Живой разговор в реальности, роскошь по меркам современного мира, еще полгода назад не принес бы Харуюки никакой радости, один лишь стресс. Но сейчас он продолжал самозабвенно упиваться общением. Но эта эйфория не дала ему заметить тень печали, то и дело проскакивавшую в глазах Черноснежки.

Прошло два часа.

Харуюки хотел, чтобы этот разговор длился вечно, но его все же перебил гул, донесшийся из его собственного живота.

— Ох… смотри, сколько времени. Что-то я засиделась у тебя, уже время ужина, — сказала Черноснежка, но Харуюки резко замотал головой.

— Н-нет, ничего страшного! Я еще совсем не голоден.

«Гр-р», — вновь послышался недовольный звук, предавший слова Харуюки.

«Вот за это я свое тело и ненавижу!» — подумал Харуюки, прижимая живот руками и умоляя его больше не действовать против воли хозяина.

— Хех, не мучай себя. У нас сегодня были масштабные битвы за территорию, и ты наверняка вымотался. К завтрашнему дню тебе нужно восполнить силы.

Черноснежка улыбнулась и начала вставать. Харуюки хотел остановить ее и предложить поужинать вместе, но из еды у него была только замороженная пицца, замороженные креветки и замороженный рис. Словом, не та еда, которой подобает угощать гостя.

А пока Харуюки сокрушался, Черноснежка подобрала с пола сумку и пошла к выходу из зала.

«Ее походка…»

Харуюки ощутил, что ее поступь была немного тяжелее той воздушной походки, которой она обычно перемещалась. Его голову пронзила догадка:

«Может быть, она пришла, потому что хотела поговорить о чем-то другом?

А вместо этого я всю нашу встречу протараторил, впустую потратив время? Я был так ослеплен счастьем и радостью, что не заметил самого важного?..»

Забыв о чувстве голода, Харуюки открыл рот.

Но не смог ничего произнести. Ведь не мог же он просто спросить ее вдогонку: «Кстати, тебя ведь что-то беспокоит?». Он должен был заметить это еще час, да хотя бы полчаса назад. Закрыв рот обратно, он понял, что ему остается лишь ждать ее слов.

Черноснежка уже подошла к стеклянной двери, ведущей в коридор, а Харуюки все не отрывал глаз от ее спины. Он изо всех сил молил бога о том, чтобы тот дал ему шанс.

И тут издалека послышался рокочущий гул.

И это был не живот Харуюки. Гром. Тут же повернувшись к окну, Харуюки увидел в тусклом свете уличных фонарей плотные облака. Где-то в глубине сверкнули еще две вспышки. За ними последовали новые раскаты грома, уже ближе.

По стеклу начали стучать капли. Не отрывая взгляд от неонового света за окном, Харуюки хрипло сказал:

— А-а… семпай… там ливень.

Черноснежка остановилась и, повернувшись боком, тихо произнесла:

— По прогнозу шансы осадков во второй половине дня были менее 10%... так сильно они ошибаются нечасто.

— А-а… у тебя есть зонт?

— Увы, но твои глаза тебя не обманывают. Прошу прощения, но… — Черноснежка развела руками, и Харуюки изо всех сил молился, чтобы она закончила словами «можно я пережду дождь у тебя?», но, увы. — …Можно одолжить у тебя зонт?

— А… да, конечно, разумеется.

Харуюки послушно кивнул и нехотя поплелся ко входной двери. Но тут кое-что еще заставило его остановиться. В правой части поля зрения выскочило окно, помеченное желтой предупреждающей иконкой.

— О… предупреждение о грозовой опасности в Сугинами и Сетагае. Также наблюдаются нарушения в работе сети.

— И правда. Не думаю, что в меня попадет молния, но… без сети по дороге идти неприятно… — нахмурившись, сказала Черноснежка.

Во время пеших прогулок, нейролинкер снабжал пользователя информацией с помощью дополненной реальности: прокладывался визуальный маршрут до точки назначения, сообщалась информация о дорожно-транспортной обстановке, оставшееся и пройденное расстояния, количество сожженных калорий и так далее. Это, конечно, было очень удобно, но из-за ошибок в работе сети пользоваться этим интерфейсом в грозу было неприятно.

— Хм-м… но уже действительно поздно…

Голос Черноснежки, решительного человека, моментально принимающего решения, звучал на редкость неуверенно. Харуюки тоже скосил взгляд в нижний правый угол виртуального интерфейса. Восемь часов семь минут. Странное время: его нельзя было назвать ни ранним, ни поздним.

От окна доносились звуки капель и тихие раскаты грома. Черноснежка и Харуюки продолжали стоять в неловких позах.

Харуюки несколько раз пытался вдохнуть и открыть рот. Но он так и не смог ничего произнести. Он понимал, что в ситуации не было ничего необычного. Черноснежке действительно следовало задержаться у него, пока не пройдет дождь. Да хотя бы пока не стихнет гром. Ничего предосудительного в этом не было — это было бы самым очевидным решением. И все же, сердце Харуюки отчего-то билось гораздо быстрее обычного.

Он не мог понять выражения лица Черноснежки, стоявшей от него в какой-то паре метров. На нем была видна то ли нерешительность, то ли апатия, то ли напряженность… а может, ожидание чего-то…

Звук.

Стандартный звук интерфейса, похожий на гудок, заставил Харуюки встрепенуться.

Перед ним открылось окно, и в этот раз это действительно было извещение о новом сообщении на домашнем сервере. Отправитель: «Мать». Тема: «До завтрашнего вечера». Сообщение: «Меня не будет, побудь один».

Это можно было бы назвать третьим чудом, случившимся в тот вечер. Но, на самом деле, в этом не было ничего удивительного. Примерно половину выходных его мать возвращалась домой неожиданно из-за изменений в планах, а другую половину не возвращалась вовсе. Но для Харуюки эта новость была как нельзя кстати. Он закрыл окно и кое-как выдавил из себя сдавленный голос:

— А, а, э-э… н-ничего страшного, если ты у меня еще побудешь. Тут, видишь, э-э, а-а…

А пока Харуюки думал, как поестественнее преподнести содержимое письма от матери, Черноснежка попала своим ответом точно в яблочко:

— Нет, скоро вернется твой родитель, и я точно буду некстати. Поэтому я…

И едва Харуюки услышал эти слова, как в его голове словно сорвало предохранители, и с языка сами собой сорвались слова:

— Нет, ничего страшного! Моя мать с-с-с-сегодня, похоже, не придет!

«Ох, черт, это было слишком очевидно, я почти прямым текстом сказал ей, что хочу, чтобы она осталась переждать дождь у меня», — начал паниковать Харуюки еще сильнее…

Но услышав его слова, Черноснежка лишь слегка дрогнула. Затем она повернулась в другую сторону и, все еще стоя к нему боком, тихо произнесла:

— Ясно… тогда, можно попросить тебя приютить меня?

— К-к-к-конечно, п-п-п-пожалуйста! — ответил Харуюки, отчаянно кивая.

В мыслях он изо всех сил благодарил мать за твердое следование доктрине безразличности. Теперь ему оставалось вымолить то, чтобы грозовые тучи задержались на небе подольше. Еще на часик. Хотя бы на полчаса…

Но тут Черноснежка снова заговорила, чуть более быстрым голосом:

— Я тут подумала, завтра мы ведь все равно собираемся у тебя дома. Возвращаться домой, а потом идти обратно как-то глупо.

— К-конечно. Это совершенно неэффективно…

«…Что?

Она считает, что бессмысленно идти домой, если завтра ей все равно идти сюда? Что она пытается сказать?»

Харуюки, все еще стоявший в неестественной позе, совсем застыл. Черноснежка на его глазах поставила школьную сумку на стул и сказала:

— Тогда я схожу до магазина.

И с этими словами вышла из квартиры.

Они поужинали самой вкусной пиццой, припрятанной в глубине холодильника, выпили еще по чашке кофе и посмотрели вечерние новости, сидя на диване. Но Харуюки почти ничего из этого не помнил.

Он пришел в себя, сидя в одиночестве в зале.

Он был готов поверить в то, что случившееся было лишь его фантазиями, но с другой стороны коридора, из ванной комнаты, доносился звук работавшего фена.

Наконец, спустя два с лишним часа, работавший на холостом ходу мозг Харуюки перезапустился и снова пустился в раздумья.

«Бессмысленно идти домой. Значит ли это, что она вообще не собирается уходить отсюда до завтрашней гонки? А отсюда выходит, что Черноснежка будет вынуждена провести в этом доме и ночь? Другими словами, она будет здесь ночевать? Разве мораль и закон позволяют такое школьникам? Но какие еще могут быть варианты?

Стоп, нет, нельзя волноваться! Что бы ни случилось, я смогу хладнокровно и спокойно с этим справиться! Ведь это уже не первый раз, когда она так случайно ночует у меня. Правда, в тот раз здесь была еще и Нико, и уснули мы прямо в зале после долгого чемпионата по старым играм…»

— Спасибо, что разрешил помыться.

Дверь зала неожиданно открылась. Харуюки подпрыгнул на месте, а затем, едва не вывихнув позвоночник, резко повернулся на звук.

Она была одета в простую пижаму теплого серого цвета, которую, как и в прошлый раз, купила в супермаркете на первом этаже дома. Собирая волосы на затылке резинкой, Черноснежка усмехнулась и сказала:

— Что-то у меня все больше пижам становится.

— А, а-а… ну, ты можешь оставить одну здесь, — на автомате произнес Харуюки, и тут же понял, что именно сказал. — А, н, нет-нет, я не это имел в виду, я в-в-вовсе не хочу сказать, что хочу, чтобы ты сегодня из-за грозы ночевала у меня, а-а-а, н-нет, то есть, я, конечно, ничуть не против, но, э-э, э-э-э…

Харуюки беспорядочно дергал руками и головой. Черноснежка широко улыбнулась и бросила ему спасательный круг:

— Лучше сходи в ванную, пока вода не остыла.

— Хорошо! Сейчас!

Сойдя (скорее, свалившись) с дивана, Харуюки пулей вылетел из зала.

Даже ванна, от которой все еще шел пар, не смогла полностью избавить его мысли от путаницы. О том, что ему делать, он подумал, уже переодеваясь в свитер, в котором собирался сегодня спать.

Наконец, он пришел к ответу…

— Семпай, слушай, можешь спать в комнате моей мамы! Она в конце коридора! И с-с-спокойной ночи! — проговорил он в дверях зала, а затем тут же убрался в свою комнату стелить постель. Выглядело это немного… нет, весьма жалко.

Он смутно догадывался, что Черноснежка пришла к нему, потому что хотела о чем-то поговорить. Но Харуюки отчетливо понимал, что даже если ему удастся завести разговор с уже переодетой в пижаму Черноснежкой, спокойно с ней говорить он не сможет. Он был уверен, что его мозг, как и раньше, перегреется, и он наговорит ей такого, о чем и заикаться не стоило. Более того, он, вероятно, упал бы в обморок от обезвоживания или аритмии задолго до этого.

И поэтому он решил, что лучше всего будет убраться в свою комнату и лечь спать. По крайней мере, таким образом он обезопасит себя от сцен, которые без содроганий и не вспомнишь.

Харуюки словно вновь вернулся к тем временам, когда он сбегал от всего подряд и прятался в своей комнате. Ощущая, что все его мысли о том, что он стал сильнее, были напрасны, Харуюки снова начал наполняться ненавистью к себе, стиснул зубы и свернулся на постели калачиком.

Но через десять минут он сильно удивился. Не тому, что в дверь его комнаты вдруг постучали, не голосу, произнесшему: «Можно с тобой поговорить?», а тому, что он не стал прикидываться спящим.

Вместо этого Харуюки сел на кровать и глубоко вдохнул. Воздух словно прогнал засевшую в нем трусость, и он хрипло, но уверенно ответил: «Конечно».

Беззвучно открылась дверь, и в комнату зашла Черноснежка. В руках она почему-то сжимала подушку, которую прихватила с дивана, стоявшего в зале. Обведя комнату взглядом, она подошла к краю кровати и села на нее.

— Я думала, ты ответишь отказом, — тихо сказала она, сидя к нему спиной.

Харуюки вздохнул.

— …Мне тоже казалось, что я так отвечу.

— Почему ты передумал?

— М-м… ну-у…

Он чувствовал себя на удивление спокойно. Более того, эта совершенно немыслимая ситуация почему-то действовала на него успокаивающе. Возможно, где-то в глубине души Харуюки казалось, что он только что смог избежать огромной ошибки.

— …Я понял, что ты пришла поговорить со мной о чем-то важном.

— Но если ты заметил, то почему попытался пойти спать?

Увидев, как дернулась ее спина, Харуюки почесал голову и извинился:

— П, прости.

— …Ладно, раз уж ты разрешил мне зайти в свою комнату, я тебя прощаю.

Черноснежка вновь расслабилась, а затем немного повернулась и посмотрела на сидевшего в центре кровати Харуюки. Выражение ее лица, как всегда, выражало доброту, но та грусть, что весь день мелькала в ее глазах, до сих пор не исчезла.

Она подняла палец и погладила им черный нейролинкер на своей шее. Вместе с этим раздался ее тихий шепот:

— «Человек, потерявший все очки и насильно лишившийся Брейн Бёрста, теряет и все связанные с ним воспоминания».

Харуюки ахнул. О существовании этого закона они узнали всего два месяца назад, и именно он позволял поддерживать существование Брейн Бёрста в тайне. Для проигравшего в Брейн Бёрст человека это было одновременно и абсолютным спасением, и безжалостным наказанием.

Опустив руку, Черноснежка многозначительно улыбнулась.

— Когда существование этого финального правила, о котором говорили лишь на уровне слухов, окончательно подтвердилась, я не на шутку испугалась. Потому что если я вдруг проиграю в бою хотя бы одному из «Королей», то я мгновенно забуду о том, кто я такая. Но знаешь, Харуюки. В то же самое время, я… ощутила и облегчение…

Смысл ее слов Харуюки уловил не сразу, и потому смутился. Черноснежка вновь обняла подушку, лежавшую на ее коленях и, низко склонив голову, продолжила:

— Два с половиной года назад… я неожиданным ударом во время обсуждения навсегда изгнала одного из «Королей» из Ускоренного Мира. С тех пор мое сердце никогда не покидал страх. Я думала… о глубине той ненависти, которую испытывал ко мне парень, бывший Первым Красным Королем, Рэд Райдером.

Харуюки вновь ахнул.

Легенды об этом происшествии он слышал не раз. Более того, оно видел его лично, на записи. Ему казалось, что он понимает, насколько глубокий шрам на сердце Черноснежки оставил этот случай, но в то же время, в нем всегда теплилась надежда, что она сумела побороть эту боль.

Забывшись, Харуюки подался в сторону сидевшей на краю кровати Черноснежки и, словно на автомате, произнес:

— Н-но… пусть это и была неожиданная атака… ты ведь победила его честным, разрешенным системой способом. Кроме того, даже если твой противник и был лидером другого Легиона, пакта о взаимном ненападении на тот момент еще не существовало. Поэтому, я не вижу, за что он мог тебя ненавидеть…

Черноснежка мягко, но уверенно качнула головой, прерывая отчаянную речь Харуюки.

— Это не совсем так, Харуюки.

— Э?.. Не совсем… так?..

— Я отрубила голову Рэд Райдера техникой 8-го уровня под названием «Смерть через Объятия». Она бьет всего на 70 сантиметров, но обладает огромной мощью. Но… какой бы сильной она ни была, броня Райдера по крепости уступала лишь Зеленому и Синему Королям. Одним ударом я не смогла бы его убить. Да… наверное, ты уже понял. Я использовала против него «Систему Инкарнации». И это было уже после нашей победы над Четвертым «Хром Дизастером», после которой мы, Короли, поклялись не использовать эту запретную силу…

На это Харуюки ничего не смог ответить.

Тайный верхний слой интерфейса Брейн Бёрста, «управление через воображение». Намеренно используя его, можно было выйти за рамки, установленные игрой. Это и называлось «Системой Инкарнации». Эта система была устрашающе сильна, но в тоже время внутри нее таилась ужасная изнанка. Все высокоуровневые линкеры, которых знал Харуюки, в один голос говорили, что душу человека, жаждущего силы Инкарнации, неизбежно поглощает тьма. Сидевшая перед ним Черноснежка не была исключением.

Ее изящная фигура сжалась еще сильнее, и от нее донесся вымученный голос:

— ...У Райдера есть полное право ненавидеть меня, нарушившую клятву. Я не жалею о том, что бросила вызов остальным королям, но ощущения от того удара все еще не покинули мои руки... именно поэтому, Харуюки. Вот почему я столько времени упорно не верила слухам о том, что бывшие бёрст линкеры теряют все воспоминания об Ускоренном Мире. Я не могла позволить себе уцепиться за этот слух, чтобы облегчить свои мучения. Но два месяца назад, когда слух о стирании памяти окончательно подтвердился... я ощутила такое облегчение. Это значило, что Райдер уже не помнит того, что был Красным Королем, что я предала его и изгнала из Ускоренного Мира. Я осознала это, и гора упала с моих плеч. Все-таки... я неисправимый подонок...

Черноснежка усмехнулась. Ее одетая в пижаму фигура казалась как никогда слабой и хрупкой. Харуюки выжал из себя остатки смелости и подвинулся еще сантиметров на 5 ближе.

Естественно, прикоснуться к ней рукой он не решился. Его хватило только на честные слова:

— Черно... снежка. Мне кажется, что факт стирания памяти так тщательно скрывается потому, что сражаться под таким сильным давлением крайне тяжело. Но... теперь мы знаем об этом, и ничего с этим не поделаешь. Впредь нам придется сражаться, зная, что стоит на кону. И... если это страшное знание взамен приносит небольшое, но успокоение, то в этом нет ничего позорного... я думаю, это наше заслуженное право.

В ответ на это Черноснежка приподняла лицо и взглянула на Харуюки. Какой бы нежной не была улыбка на ее бледных губах, на нее было больно смотреть.

— Понятно... очень логичное мнение, как раз в твоем стиле. Действительно, в твоем случае такое боевое кредо уместно... но я не думаю, что у меня есть такое право...

— Но... но почему?!

— Видишь ли... Райдер — не единственный бёрст линкер, которому я нанесла непоправимый урон с помощью Инкарнации.

Харуюки несколько раз моргнул, а затем нахмурился.

— Ты... про Четвертого Хром Дизастера? Н-но, там ведь уже ничего нельзя было поделать, разве нет?

— Нет, я не про него.

Черноснежка покачала головой. Собранные резинкой волосы качнулись. Послышался голос, похожий больше на тихие вздохи:

— Про свою... старую подругу. До тех пор, пока ты не стал моим «ребенком», она была единственным человеком, с которым я была связана дружбой и в реальном мире... Фуко. Она же Скай Рейкер.

— ...Э?

— Сегодня после битвы Тиюри не смогла «Зовом Цитрона» восстановить ноги Рейкер, но помешала ей не ее Инкарнация. А моя. Скорее всего, моя Инкарнация до сих пор бередит шрамы Рейкер, не давая ее ногам восстановиться. Она словно яд... или проклятие.

— Что?! Этого не может быть! — изо всех сил закричал Харуюки. Он снова пригнулся к Черноснежке и с напором проговорил, — Рейер сказала, что это она уговорила тебя сделать это. Что ты пыталась до самого конца отговорить ее, но Рейкер не слушала тебя, и ты была вынуждена против своей воли отрубить ее ноги... разве нет?!

— На поверхности все именно так... — прошептала Черноснежка, снова уткнувшись лицом в подушку. — Но... тогда мне было 12 лет. Я была моложе и глупее. Она была офицером моего Легиона, но битвам плечом к плечу со мной предпочла... вынуждена была предпочесть стремление к небесам. И я не могла ее понять. В самом конце, когда я поняла, что Рейкер ни за что не изменит своего решения, я была опечалена... и разгневана... ноги Рейкер отрубил клинок моей правой руки, насквозь пропитанный этими чувствами. Уверена, в тот момент в моем сердце родилась Инкарнация, желание навсегда лишить ее этих ног. Она превратилась в проклятие и действует по сей день. Точно так же, как «Броня Бедствия», рожденная из злобы Первого Хром Дизастера...

Черноснежка сжимала подушку все сильнее и сильнее. Ее истерзанный голос тихо звучал в полумраке комнаты.

— У тебя и Рейкер Инкарнации — воплощение «надежды». Но у меня другая Инкарнация. Она переписывает реальность, питаясь силой «ярости», «ненависти» и «отчаяния». Она ничего не создает, ничего не рождает, она только рубит и губит. Именно поэтому я считаю, что мой аватар — это воплощение чистого уродства. Я... вернее, ты возродил мой Легион, но если легионеры «Нега Небьюласа 2» продолжат сражаться бок о бок со мной, то наверняка... однажды...

К концу ее слова стали звучать так глубоко и печально, что Харуюки показалось, что эти звуки были самим воплощением вины, которую Черноснежка возлагала на саму себя.

«Нет. Нет. Ты совершенно неправа.

«Отчаяние» и «утрата» не могут быть твоей истинной сущностью. Просто потому, что именно ты спасла меня. Это ты, невзирая ни на что, протянула руку и вытащила меня с самого дна черной трясины. Ты даровала мне чистое «спасение»!»

Но как бы ни кричал Харуюки в своих мыслях, словами он свои чувства выразить не мог. Он заскрипел зубами, изо всех сил думая, как именно объяснить Черноснежке, что именно она и Брейн Бёрст спасли его жизнь.

Примерно через пять секунд он нашел свой ответ.

— Семпай... — позвал ее Харуюки.

Вместе с этим он потянулся к углу стола, чтобы кое-что оттуда достать.

Это был покрытый серебристой изоляцией XSB-кабель. Один его конец он сжал в левой ладони, другой — в правой, протянутой к ней.

— Семпай, пожалуйста, сразись со мной. Я уверен, тогда ты все поймешь. Как... насколько ты... — Харуюки был больше не в силах сдержать свои эмоции. Из глаз его потекли слезы. Он шмыгнул носом, шумно вдохнул и дрожащим голосом закончил, — Насколько ты для меня важна.

Черноснежка почти полностью повернула лицо в сторону Харуюки и широко раскрыла глаза. Она казалась отчасти удивленной, отчасти сомневающейся и отчасти напуганной. Наконец, она вяло улыбнулась все той же болезненной улыбкой.

— Ты, как всегда, полон сюрпризов… — прошептала она и взяла в руку кабель.

Но вместо того, чтобы вставить его в свой нейролинкер, она вдруг забралась на кровать и села точно перед Харуюки. Его сознание тут же атаковали запахи мыла и шампуня. Затем Черноснежка положила левую руку на шею Харуюки, немного подтянула ее к себе и прошептала:

— Если я правильно помню, один на один мы с тобой…

Вместе с этими словами она поднесла кабель к его нейролинкеру.

— …Еще не сражались, — закончил ее слова Харуюки.

Затем он, изо всех сил подавляя дрожь, протянул руку к нейролинкеру наклонившей голову Черноснежки, и они одновременно подключили штекеры. Перед глазами загорелось предупреждение о проводной связи.

Казалось, будто их соединял не поток цифровых данных, а сами сознания слились в одно. Харуюки тихо произнес:

— Бёрст линк.

Одетые в серебряную броню ноги коснулись растрескавшегося мрамора.

Дом Харуюки превратился в огромный белый храм. Стены и двери, разделявшие комнаты квартиры, исчезли. Весь этаж был полностью открытым. К высокому потолку в некоторых местах тянулись круглые колонны. Снаружи в здание пробивался приглушенный желтый свет.

Другими словами, они оказались на уровне «Закат», где Харуюки в свое время впервые слушал лекцию Черноснежки.

Закончив осматриваться, Харуюки устремил взгляд вперед. В двадцати метрах от него тихо стоял прекрасный обсидиановый аватар.

Все ее конечности были длинными клинками. К тонкой талии крепилась юбка из бронированных лепестков. Глаза под маской ярко светились.

Величайший бунтарь Ускоренного Мира, Черная Королева Блэк Лотос, стояла, склонив голову и опустив руки, словно не собираясь сражаться. Но ее фигура все равно казалась столь грозной, что Харуюки ощутил себя под гигантской гильотиной. Тело Сильвер Кроу невольно вздрогнуло.

«Нет, я не должен ее пугаться!» — крикнул он сам себе.

Причина, по которой он вызвал Черноснежку на дуэль, была крайне простой. Он хотел показать ей те принципы, которые всегда поддерживали его как бёрст линкера. А именно…

То, что Брейн Бёрст в своей основе был онлайновым файтингом.

И то, что любая игра создана для удовольствия.

У каждого игрока есть право на азарт, страсть, эмоции от игры. А в случае сетевых игр — право на чувства соперничества и единства. Игра никогда не должна приносить страдания.

И он знал лишь один способ, которым мог донести эти чувства до Черноснежки — сразиться с ней в честном бою изо всех сил. Он собирался вызвать ее на бой, потому что она вбила себе в голову то, что ее Инкарнация отражала «отчаяние», и что сражения затягивают в это отчаяние и ее противников. Он хотел, чтобы она вспомнила, насколько приятными могут быть бои.

«Поэтому…»

— Я буду сражаться в полную силу, семпай!! — крикнул Харуюки и оттолкнулся ногой от земли.

Блэк Лотос продолжала стоять неподвижно. Но Харуюки, ничуть не смущаясь, продолжал свой двадцатиметровый рывок, вкладывая в бег столько сил, что едва не крошил мрамор под своими ногами.

В качестве первого удара он выбрал прямой удар кулаком справа, который у него получался лучше всего. Отведя руку так далеко, как мог, он направил удар в самую середину ее тела. В последний момент Черноснежка подалась назад, пригнулась и увернулась.

Хоть она и приняла вызов Харуюки, похоже, что она все еще сдерживалась. В ее движениях не было той уверенности. Да, она попыталась контратаковать, выбросив вперед правый клинкок, но Харуюки слишком хорошо видел движение лезвия.

Харуюки расправил ладонь все еще вытянутой правой руки и попытался режущим ударом отбить клинок ее руки.

Пусть он никогда не сражался с ней лично, но за те полгода, которые он сражался с ней плечом к плечу в битвах за территорию, он успел заметить в ее боевом стиле ближнего боя маленький изъян.

Все конечности Блэк Лотос были клинками, и обладали устрашающей силой атаки, но всё же они были просто клинками, со всеми вытекающими ограничениями на направление ударов. Другими словами, опасны были лишь кромки лезвий, а с боков они были уязвимы.

Конечно, он не рассчитывал переломить клинок одним ударом, но урон по ним со временем должен был накапливаться. И это был единственный шанс победить ее в ближнем бою.

— …Ш-ши! — резко выдохнул Харуюки, приближаясь ладонью к боковой стороне клинка…

Но он не ощутил ожидаемого столкновения. Вместо этого…

Харуюки ошарашенно понял, что его рука ощущает лишь мягкость.

Черный клинок, вращаясь по небольшой окружности, затянул ладонь Харуюки. Ему казалось, что ее меч словно стал мягким. Он почувствовал, что его руку начало крутить по спирали, и тут…

— Фх! — так же резко выдохнула Черноснежка и, шагнув вперед, дернула клинком.

Харуюки моментально почувствовал сильную отдачу, резко ударившую его по руке, плечу и груди.

— Чт… — успел произнести он, и сила удара тут же отшвырнула его назад.

Как-либо затормозить в воздухе он не смог и врезался спиной в одну из колонн. Колонна с грохотом обрушилась, но Харуюки пролетел еще немного дальше, свалился на землю, перекатился и в итоге распластался с раскинутыми руками.

Перед глазами его еще с секунду плясали искры, но затем он мотнул головой и резко вскочил. Кое-как подавив дрожь в ногах, он поднял голову и крикнул:

— Ч… что это было?!

Черноснежка неспешно подплывала к нему издалека. Пожав плечами, она ответила:

— Даже не знаю, как назвать… смягчение твердых ударов? Надо будет когда-нибудь рассказать тебе про то, как я тренировала эту технику на улицах Йокохамы. И все-таки… Харуюки. Ты ведь что-то хотел мне сказать?

Голос ее звучал как всегда мягко, но Харуюки отчетливо ощутил тоску, которой он был пропитан.

Черноснежка, обычно глубоко прятавшая свои чувства, сейчас сама была у них в плену. Она думала, что из ее битв рождаются только отрицательные эмоции. Что она не может дать противнику ни азарт битвы, ни ощущение взаимного соперничества, ничего.

«Нет, это неправда!

Все мое тело сейчас просто содрогается. Но не от страха. Меня трясет от избытка чувств, когда я понимаю… что в этом мире есть такой сильный человек, и он сейчас сражается против меня.»

Харуюки едва сдержался, чтобы не прокричать все это, и крепко сжал кулаки.

Он знал, что словами этого передать не сможет. Поэтому он и вызвал ее на бой. И сейчас было не время расстраиваться от того, что он пропустил удар. Сейчас он должен был гореть изо всех сил, гореть дотла. Только так он мог закончить начатое.

— Я скажу тебе… на языке кулаков!! — громко прокричал он и снова кинулся вперед.

Полученная атака отняла у него около 20% здоровья, но при этом заполнила его шкалу энергии. И пока Харуюки бежал, он постепенно расправлял сложенные крылья.

Он больше не собирался контратаковать, нанося удары по клинку Блэк Лотос. Он собирался провести против нее трехмерную комбинацию ударов, которую он втайне тренировал.

— У-у… о-о! — взревел он и приготовился к новому удару правым кулаком.

Черноснежка вновь выставила в ответ правый клинок. Он был длиннее руки Харуюки, и если бы тот просто побежал вперед, урон получил бы сам.

Но он продолжал бежать к грозному сверкавшему клинку, и за мгновение до того, как тот коснулся его шлема…

Харуюки резко взмахнул левым крылом. Тело Сильвер Кроу вдруг скользнуло вправо. Клинок скользнул по шлему, выбив лишь пару искр.

— …! — послышался резкий вдох Черноснежки.

Но она тут же уперлась левой ногой в землю и начала вращаться, уворачиваясь от удара Харуюки. Тот взмахнул уже правым крылом, вновь сменив траекторию и направив свое тело к ней…

Раздался еле слышный, но отчетливый звук металлического удара, и из левого плеча Блэк Лотос вылетело несколько искр. Полоска жизни в верхнем правом углу совсем чуть-чуть, на какой-то пиксель, но сократилась.

«Есть!»

— Сэ-а-а!!

Издав боевой клич, Харуюки начал высоко замахиваться правой ногой. В обычных условиях с такого близкого расстояния верхним пинком нанести урон невозможно. Осью вращения выступал носок левой ноги, а урон наносила ступня правой, и между атакующим и противником должно было быть соответствующее расстояние. Это понимала и Черноснежка, которая даже не попыталась уклониться или блокировать удар, а сразу приготовилась контратаковать локтем.

Но Харуюки вновь резко размахнулся правым крылом. Центр вращения тут же сместился в середину его наклоненного вперед тела, уменьшив радиус вращения до невозможного.

Черноснежка мгновенно прервала удар и попыталась выгнуться назад, но острый носок Сильвер Кроу смог оцарапать левую сторону ее маски. Вновь искры. Вновь небольшой урон.

После такого грандиозного удара Харуюки должен был на мгновение оказаться в беззащитном положении. Черноснежка, словно желая отодвинуться хоть ненамного, пригнулась, чтобы отпрыгнуть назад. Но Харуюки, все еще не закончив вращение, оттолкнулся от земли левой ногой. И вновь взмахнул правым крылом. Тяга резко придала скорости вращению, и Харуюки атаковал задним пинком левой ногой.

Черноснежка согнула левую руку и заблокировала удар. Резкое столкновение осыпало их броню фиолетовыми искрами и осколками выбитого из земли мрамора.

Краем глаза Харуюки заметил, что полоска жизни в правом верхнем углу потеряла еще два пикселя, и взмахнул теперь уже левым крылом, закручиваясь в противоположную сторону. Силу этого вращения Харуюки вложил в прямой удар, выбросив вперед левую руку. Кончики пальцев чуть-чуть вонзились в правое плечо Черноснежки. В тот момент, когда аватары встали точно напротив друг друга, Харуюки взмахнул обоими крыльями. Тело его устремилось вперед, и Харуюки собирался ударить Блэк Лотос коленями, но та успела отразить удар правой рукой. От импульса столкновения, казалось, сотрясся весь уровень. Еще три пикселя урона.

Тренировкой таких непрерывных атак с использованием коротких взмахов Харуюки занялся сразу после окончания упражнений на уклонение от пуль. Это был второй способ использовать крылья для нападения, который он обнаружил. И назвал он эту технику «Аэрокомбо». По сравнению с первым способом, то есть с техникой «Пикирующий Удар», она была не такой эффектной и наносила крошечный урон. Но ее можно было применять внутри помещений, и она требовала гораздо меньше энергии — хорошее комбо можно было провести и с 20% заряда. А самое главное — незнакомому с техникой противнику нечего было ей противопоставить!

— О-о-о!

Харуюки наносил удары все быстрее, ощущая, как искрят его нервы, и наполняясь чувством скорости. Он продолжал стоять вплотную к ней, нанося удары всеми конечностями, почти не касаясь земли. Ей удавалось уклоняться от ударов или блокировать их, но атаки все равно наносили ей урон, который продолжал накапливаться.

Двигая своим телом в боевом кураже, Харуюки мысленно кричал:

«Вот до чего я дорос, семпай! Вот сила человека, которого ты вытащила из болота, и которому даровала крылья! Если твоя истинная сущность — «отчаяние», если это «утрата» из-за которой ты лишаешься всего вокруг себя… то как ты объяснишь этот бой?!»

Тело Сильвер Кроу постепенно превращалось в массу серебряного света. Он вновь вошел в тот режим предельной виртуальной реакции, благодаря которой она заметила его и его результаты в виртуальном сквоше в школьной сети Умесато. Он продолжал свою бурю атак. Шел уже неизвестно какой десяток атак, но Черноснежка все еще не пропустила ни одного. Черноснежка молча защищалась от практически невидимых атак Харуюки, уклоняясь от них либо блокируя.

И именно из-за того, что они не обменивались словами, в какой-то момент Харуюки в моменты касаний начал ощущать, как они напрямую обмениваются своими бурными чувствами.

Оба они чувствовали восхищение. Харуюки восхищался непробиваемой защитой Черноснежки. Она восхищалась его мастерством воздушной атаки. Оба они были впечатлены до самой глубины души.

Вдруг, Харуюки словно услышал:

«А-а… ясно. Вот, что ты имел в виду.

Это «дуэль». То время, когда мы забываем обо всем, сливаемся с нашими дуэльными аватарами и движемся так, как велят наши мысли. Пусть этот мир исчезнет через 1,8 секунд, пусть этот контакт длится всего 1,8 секунд… ни одна искренняя дуэль не проходит бесследно. Каждая что-то нам дает…

Я и Райдер. Я и Рейкер. С самого детства я бесконечно сражалась с ними, и эти битвы наверняка… породили нечто важное… нечто, что навсегда осталось в наших сердцах…»

Харуюки не знал, действительно ли он слышал эти мысли.

Дело в том, что все эти слова он услышал в почти несуществующий момент, когда один из его бесчисленных ударов кулаком столкнулся с левым клинком Черноснежки.

А в следующее мгновение таинственная сила вновь начала затягивать и закручивать кулак Харуюки.

«А… «Смягчение»…»

Харуюки стиснул зубы и приготовился терпеть очередной удар, сравнимый по мощности со взрывом.

Но его не было. Вместо этого, все тело Харуюки вдруг притянуло к ее груди, и Черноснежка тут же заключила его в объятия.

— Э… — пораженный неожиданной развязкой Харуюки остолбенел, не зная, что ему делать.

У его уха раздался шепот. Эти звуки были уже настоящими.

— Ты был великолепен, Харуюки.

«…Э? Разве бой уже закончился? У нас обоих полно здоровья, и времени еще куча…»

Он недоуменно осмотрел полоски жизни и энергии аватаров и с ужасом осознал.

Непрекращающиеся рывки крыльями почти полностью опустошили шкалу энергии Харуюки. Совсем недавно она была полной, но сейчас у него осталось лишь 10% энергии.

В то же время, полоса энергии Блэк Лотос из-за многочисленных отраженных атак заполнилась до предела и величественно сияла.

— Эту технику я не применяла уже два года. Спасибо, Сильвер Кроу. Это был отличный бой, — вновь послышался шепот, и вместе с ним руки Блэк Лотос, лежавшие на его спине, вспыхнули фиолетовым. — Дес бай Эмбрейсинг.

Стоило ей произнести название техники, как тут же послышался легкий звук. Он даже не успел стихнуть, как полоса здоровья Сильвер Кроу резко опустилась, покраснела, а потом и вовсе дошла до левого края, к нулевой отметке.

«Ну и сила…» — подумал Харуюки и восхитился последний раз за бой. Перед ним уже успели вспыхнуть буквы «YOU LOSE». К счастью, почувствовать разрубание своего тела пополам он не успел. К этому моменту аватар Харуюки уже распался на лучи серебряного света.

[[image:/storage/reader-images/0ae6b16aa112e67a8030b03687beefc27c4f7c08.jpg]]
Пролетев через тьму, Харуюки вернулся в реальность.

Снова оказавшись на кровати, Харуюки несколько раз моргнул, а потом попытался взглянуть в глаза Черноснежке.

Но не смог. Пока он моргал, Черноснежка успела прильнуть к нему и положить голову на левое плечо, обняв его обеими руками.

— А, э-э, п…

Харуюки моментально ощутил на своей щеке ее черные волосы и еще четче почувствовал запах шампуня. Он попытался подскочить на месте, но это, естественно, требовало хоть какого-нибудь умения, и вместо желанного результата Харуюки начал заваливаться назад. В панике он попытался расправить крылья, чтобы восстановить баланс, но, увы, на спине его настоящего тела крылья так и не выросли.

Харуюки с шумом упал на матрас, а через мгновение на его живот мягко приземлилось стройное тело Черноснежки.

Мерно шумел кондиционер, а Харуюки полностью застыл, боясь шелохнуться. «Успокойся, успокойся, затем прими хладнокровное взвешенное решение!» — пытался он убедить себя, но был вынужден признать, что совершенно не представляет, что сейчас случится.

«11 часов вечера. Я лежу дома, на своей кровати, в любимом ночном свитере. Пока неплохо. Пока все нормально. Но в то же время на мне сейчас лежит одетая в пижаму Черноснежка и продолжает все сильнее обнимать меня… это вообще реальность? Как так вообще получилось? Может, это все — работа какого-то вируса?»

— …Я поражена, — вдруг раздался голос точно у его левого уха, полностью парализовав путаные мысли Харуюки. — Я… и подумать не могла, что ты за такое время станешь настолько сильным…

Ответ на проникновенный шепот словно сам вырвался из его рта:

— Н-но в результате ты все равно одолела меня почти всухую…

— Это просто разница в уровнях. Расклад сил был куда сбалансированнее, чем тебе показалось. Пока ты поддерживал воздушную атаку, я была вынуждена уйти в глухую оборону. Мне давно не приходилось этого делать.

— П… правда?.. — с неподдельным сомнением в голосе прошептал он в ответ.

По его собственным ощущениям, разница в их силе была сравнима с длиной того самого космического лифта. Возможно, даже геостационарного.

Но Черноснежка вдруг приподняла голову, посмотрела прямо в глаза Харуюки и слегка улыбнулась.

— Чистая правда. Ах… если бы я могла рассказать тебе, как сильно я рада, как глубоко впечатлена!

Ее глубокие черные глаза искрились, словно звездное небо. Это зрелище чуть не заставило Харуюки упасть в обморок. Их тела, никогда еще не бывшие так близко, пульсировали, и Харуюки не знал, чье именно сердце задает ритм.

Их лица были так близко друг другу, что они едва не касались друг друга носами. Их взгляды снова пересеклись…

И Черноснежка нежным голосом произнесла следующие слова:

— Пожалуй… теперь я по меньшей мере буду верить в тот путь, который сама проделала. Пусть я о многом сожалею… но все же теперь я понимаю, что все то немыслимое время, что я провела в Ускоренном Мире, все эти бесчисленны дуэли не были напрасны. Потому что в конце этого пути я встретила тебя и смогла пригласить тебя в тот мир… — ее правая рука покинула спину Харуюки и погладила его по щеке. — Харуюки. Я горжусь тобой.

И как только он услышал эти слова…

Последние попытки Харуюки сопротивляться этой ситуации вмиг улетучились.

Вместо этого нечто жаркое наполнило его глаза и начало скатываться на простыни. Жидкость текла капля за каплей, и Харуюки не мог остановить ее.

Харуюки несколько раз моргнул, а затем, вытирая глаза тыльной стороной правой ладони, попытался оправдаться:

— А-а… п-п-прости меня. Я… я просто… мне…

Но голос его почему-то дрожал, а потом сорвался на совершенно детский всхлип. Пытаясь не допустить других всхлипов, он закончил:

— Мне… н-никто… никогда в жизни не говорил, что гордится мной.

Не в силах больше показывать ей свое плачущее лицо, Харуюки попытался закрыть лицо руками.

Но Черноснежка вдруг прижала его к кровати и принялась вытирать его лицо правой рукой. Придвинув свое лицо к обезображенному слезами лицу Харуюки, она прошептала:

— Значит, я наговорю тебе за все четырнадцать лет. Ты — единственный и неповторимый «ребенок» Черной Королевы Блэк Лотос, которым она гордится больше всех других людей. И лучший партнер, который у нее когда-либо был.

Произнося эти слова, она ласково хлопала по его голове, и хлопки эти словно топили лед в его сердце. Харуюки медленно выдохнул и закрыл глаза.

[[image:/storage/reader-images/c957ad33c804557486061861f69591f5d62743ff.jpg]]
До его ушей донесся тихий шепот:

— И не только это. В реальности ты, Арита Харуюки — мой… черный…

Но конца этой фразы он не услышал.

Потому что во время нее он совершил самую большую ошибку за всю эту ночь.

Усталость от изнурительной битвы, сладостная боль от разливавшихся по его телу чувств и нежные прикосновения ее теплой руки заставили его сознание скользнуть во тьму…

Другими словами, он просто заснул. Моментально. Словно ребенок.

Ему показалось, что в самые последние моменты он услышал смешок и слова:

«Спокойной ночи, Харуюки».

----------

Том 5 Глава 59

Динь-дон.

Раздался приятный звон в голове Харуюки, нарушив мирный сон.

Проснувшись едва ли на одну десятую, он озадачился. Звук издавал не будильник, под который он вставал каждый день. Он даже шел не со стороны будильника, стоявшего на столе у изголовья. К тому же, звук раздался именно в голове, а не ушах. Вспомнив об этом, Харуюки понял, что случайно заснул, не сняв нейролинкер. Он немного заволновался — так можно было и повредить его...

Динь-дон.

Вновь раздался звонок. Теперь Харуюки заметил, что это была и не напоминалка-будильник. И не звук пришедшего сообщения. И не голосовой вызов. Звенело уведомление о пришедшем госте. Кое-как продрав глаза, Харуюки перевел взгляд на часы на левой стене. Девять часов утра.

Мать собиралась вернуться поздно вечером. Может, это какая-то утренняя доставка? На мгновение Харуюки подумал, а не сделать ли вид, что его нет дома. Все равно посылку донесут до почтового ящика. Впрочем, он тут же понял, что ему уже пора вставать. В 11 часов собирались прийти Такуму с Тиюри.

Еще раз зажмурившись напоследок, Харуюки начал подниматься с постели.

Вдруг он ощутил, что что-то тянет его за шею с правой стороны. Резко повернув голову, он увидел серебристый XSB-кабель, тянущийся от его его нейролинкера. Кабель блестел в лучах утреннего солнца, уходя под тонкое одеяло...

Из под которого частично виднелась голова с лоснящимися черными волосами.

— А...

Чтобы не закричать, Харуюки пришлось зажать рот обеими руками. Шок был таким сильным, что ему показалось, что на мгновение вся кровь в его теле потекла в обратную сторону. Естественно, сон как рукой сняло. Сколько бы он ни моргал, сколько бы ни вглядывался, маленькая голова не пропадала. Наоборот, он заметил под одеялом очертания стройного тела, спящего на боку. Сомнений не осталось — в кровати Харуюки, в какой-то половине метра, кто-то спал спиной к нему.

— М-м... м...

Этот кто-то, словно почувствовав перемещения Харуюки, тихо засопел и перевернулся на спину. Одеяло сползло, обнажив лицо спящего человека.

— Кх...

Харуюки вновь пришлось сдержать свой вскрик. Этот хорошо знакомый, но все еще непривычно прекрасный лик принадлежал Черноснежке.

«Как такое вообще возможно?!» — пронесся мысленный крик в его голове, после которого он, наконец, вспомнил события вчерашней ночи. Поздним вечером Черноснежка зашла в его комнату. Сначала они поговорили, а затем устроили дуэль через прямое соединение. Что случилось после этого, он не знал. Выходит, что Черноснежка в конце концов уснула прямо на его кровати, а Харуюки совершенно не помнил, как именно это произошло. Вот это ситуация. Вот это бедствие.

Харуюки застыл, словно статуя, изо всех сил стараясь не смотреть на то, что во сне пижама Черноснежка закаталась наверх. Он отчаянно сопротивлялся, как вдруг...

Динь... до-о-он.

До его слуха вновь донесся звук звонка, гораздо более длинный, чем раньше. Харуюки удивился — редко когда попадалсь настолько терпеливые курьеры. Он попытался открыть окно дверной камеры, но та показывала дверь первого этажа, перед которой никого не было. Выходит, он уже был у двери его квартиры, на 23 этаже. Понимая, что ему сейчас придется просить курьера перенести доставку, Харуюки аккуратно вытащил кабель прямого соединения и осторожно слез с кровати. Он на цыпочках вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и приговаривая «да-да-да, сейчас подойду», пошел к входной двери.

— Простите за задерж... — начал он и тут же проглотил язык.

Хотя человек за дверью и стоял с приветливой улыбкой, он точно не был курьером.

Широкая белая шляпа. Такого же цвета кардиган. Поверх него — голубое платье. Ноги в полосатых чулках немного выше колен, выглядывающие из-под подола. Мягкие волосы, спадающие по спине. Небольшая сумка, которую она держала перед собой на опущенных руках. Несомненно, это была...

— У... учитель?! То есть, Рейкер?! — удивленно обронил Харуюки.

В ответ девушка, чей голос в жизни звучал еще мягче и яснее, чем по сети, поприветствовала его:

— Доброе утро, Ворон-сан. В реальности можешь называть меня Фуко.

Харуюки, вспомнив, что настоящим именем бёрст линкера 8-го уровня «Скай Рейкер», первого офицера Нега Небьюласа, было Курасаки Фуко, а также вспомнив, что она была на два года старше него, уважительно поклонился.

— А, к-конечно. Доброе утро, Фуко. Заходи, пожалуйста!

— Спасибо за гостеприимство.

Харуюки закрыл за Фуко дверь и начал искать тапочки. Он все еще до конца не оправился от удивления, но постарался поддержать разговор:

— Что-то ты... рано сегодня. Мы ведь договорились собраться гораздо позднее...

— Хе-хе, извини. Я знала, что немного помешаю, но я еще ни разу не была у тебя дома, и мне так хотелось поскорее увидеть его, что я не смогла сдержаться. Хотя, я вроде бы послала тебе утром сообщение...

— П-прости. Если честно, я сам только что встал, — со смущенной улыбкой отозвался Харуюки...

И тут же понял, что в этой ситуации нет ничего смешного.

В этот самый момент, в комнате Харуюки, находившейся в нескольких шагах отсюда, на его кровати мирно спала командир их Легиона, Черноснежка! Одетая лишь в пижаму!

«Ч-ч-ч-ч-что мне делать?! Нет, нельзя паниковать! Думай, думай! Ага. Сначала я провожу Рейкер в зал. Затем тихо отнесу вещи семпаю в комнату и дам ей переодеться. Наконец, мы разыграем сцену, в которой она «зайдет» ко мне домой. Другого варианта нет.»

Моментально разработав план тайной операции, Харуюки вежливо убрал сандалии Скай Рейкер на полку и предложил ей тапочки. Сразу после этого он провел ее в зал.

— П-пожалуйста, проходи, чувствуй себя как дома! Располагайся!

— Х... хорошо. Еще раз спасибо.

Рейкер подозрительно улыбнулась и начала идти. Затем она радостно сказала продолжавшему виться возле нее Харуюки:

— Если честно, я пришла так рано потому, что мы с тобой, Ворон-сан, очень уж давно не говорили наедине. В последние дни мы встречаемся-то только во время битв за территорию... и я все еще хочу... поблагодарить...

Харуюки не сразу понял, почему ее речь вдруг замедлилась. Но у него даже не было времени начать догадываться о случившемся. Он застыл на месте ровно в той же позе, в которой был, когда увидел это.

Из-за двери коридора, находившейся в каких-то двух метрах от них, вдруг выплыла одетая в пижаму фигура и с сонным лицом посмотрела сначала на Харуюки, а затем на Фуко.

Она несколько раз хлопнула ресницами, а затем заплетающимся голосом произнесла:

— Доброе утро, Харуюки, — и, сразу за этим, — Доброе утро, Фуко.

Харуюки на автомате приветственно кивнул головой. Скай Рейкер тоже среагировала моментально:

— Д-доброе утро, Саттян.

Саттян, она же Черноснежка, все еще процентов на 80 была в стране снов (или, по крайней мере, делала вид, что это так). Кивнув им, она отвернулась обратно, а затем, тем же плавучим движением, которым перемещался ее аватар, прошла в ванную комнату, находившуюся на другой стороне коридора. За ней звучно закрылась дверь.

Сразу же повисла плотная тишина, которую нарушили не слова, а движение. Слева к Харуюки протянулась бледная рука, крепко схватила его за ухо и потянула.

Харуюки перепугано сжался и повернулся в сторону тянущего его человека. На лице Скай Рейкер была самая широкая улыбка, которую он когда-либо на ней видел. Выражение ее лица показалось ему знакомым. Стараясь хоть чем-то отвлечь свои мысли, он начал вспоминать, где он его видел и вскоре вспомнил, что очень похожая улыбка была на лице ее аватара за мгновение до того, как она скинула его с вершины Старой Токийской Башни на неограниченном нейтральном поле в момент начала его тренировки.

Вновь перепугавшись, Харуюки втянул голову в плечи. Скай Рейкер нежным голосом спросила его:

— Ворон-сан. Что все это значит?

— Я... я все объясню, — ответил он, замотав головой.

Других планов для тайных операций к нему в голову не пришло.

Спустя десять минут.

На диване друг рядом с другом сидели Черноснежка, переодевшаяся в школьную форму, и Харуюки, тоже переодевшийся в домашнее. Напротив них молча сидела Фуко и пила чай.

С тихим звуком она поставила чашку на блюдце и подняла голову. На лице ее была все та же безмятежная улыбка, но Харуюки был уверен, что будь они в виртуальном мире, на лбу ее уже вовсю сверкала бы «гневная прожилка».

— Ну... ситуацию я поняла. Действительно, вчера неожиданно пошел ливень. Кроме того, в западных районах Токио были перебои с сетью. В этих условиях добраться домой было бы затруднительно.

— И-именно так. Фуко, ты видела этот ливень? И молнии сверкали не хуже, чем у Фиолетовой, когда она не в духе... — рассказывала Черноснежка, театрально жестикулируя.

Фуко с улыбкой смотрела на нее. Но эта улыбка по силе устрашения ничем не уступала знаменитой ледяной улыбке Черноснежки. Правда, по стихии она была скорее воздушной. Харуюки решил впредь называть ее вакуумной улыбкой Рейкер. Затем он мысленно поблагодарил судьбу за то, что здесь не было Тиюри с ее испепелящим взглядом. Если бы эти способности встретились друг с другом, этой комнате, да и всему этому дому, наверное, пришел бы конец...

Но тут до ушей погруженного в мысли Харуюки донесся следующий выпад Фуко:

— Хорошо, я принимаю ваше объяснение. Но если Лотос говорит правду, и в произошедшем нет ничего постыдного, то вам незачем просить меня о том, чтобы я помогла вам держать случившееся в тайне, правда? Уверена, когда Белл и Пайл узнают об этом, они тоже проникнутся интимностью, возникшей между командиром Легиона и Сильвер Кроу...

— Н-н-не надо!.. — смогла лишь произнести Черноснежка.

— А-а, учитель, не делай этого-о-о! — наложился на ее голос крик Харуюки.

— Тогда предлагаю такой вариант, — очередная фирменная улыбка Рейкер. — В течение этого месяца ты тоже дашь мне переночевать у себя. В обмен я обещаю молчать о случившемся. Достойный обмен?

— Ч... ч-ч-ч-что ты сказала, Фуко?!

— А что, Ворона у меня один раз уже ночевал. Я его и накормила, и спать уложила.

— Ч... ч-ч-ч-что это значит, Харуюки?!

— Н-н-нет-нет-нет, ты не поняла, это не в реальности, а в Ускоренном Мире, и спал я на полу!

Харуюки отчаянно мотал головой...

А в голову его тем временем пришла мысль.

Видел ли он когда-нибудь такую радостную Скай Рейкер и такую беззащитную Черноснежку? Одной этой сцены было достаточно, чтобы понять, что их узы уходят очень глубоко. У них была своя чистая дружба и своя история, неизвестная Харуюки.

Однажды неудачный поворот судьбы разрубил их узы. Но спустя три года, еще один поворот судьбы снова свел девушек вместе, полностью восстановив эту связь. Харуюки хотел верить в то, что это было правдой. Но...

С прошлой осени Харуюки так долго с восторгом смотрел в глаза Черноснежки, что не мог этого не знать. Сколько бы препятствий она не смела со своего пути, как только она оказывалась перед настоящей Фуко, в глубине ее глаз появлялся оттенок непроходящей боли. Скорее всего, и улыбка Скай Рейкер скрывала за собой такое же чувство вины.

«Система Инкарнации» требовала от решившего освоить ее игрока встречи со шрамами его сердца. Дело в том, что сильные образы могли рождаться только из сильных желаний, а сильные желания означали наличие изъяна в душе. Был лишь один способ обрести силу, способную переписывать реальность — необходимо было залезть в позабытые, самые темные уголки своей души, из которых и был рожден дуэльный аватар, и быть готовым к тому, что эта яма может затянуть тебя.

Именно это и сделала Скай Рейкер три года назад. Система дала ей способность «усиленного прыжка», а она хотела Инкарнацией превратить ее в «полет». Для этого она отрубила свои ноги, воплотив изъян своей души в реальность. Харуюки догадывался, что если и он захочет однажды заполучить силу, превосходящую то, что было выдано ему системой, ему придется вновь расцарапать почти затянувшиеся шрамы своей души, и снова ощутить эту боль. Он уже знал, что его шрам — это ненависть к самому себе. К тому уродливому, тупому толстяку с заплетающимся языком, которым он был.

«Но возможно... возможно, я ошибаюсь.

Ведь тогда я еще не был таким толстым, как сейчас. Тогда, в тот день, я стоял с другой стороны двери зала и подслушивал тот разговор. Но пусть я не был толстым, они... те люди, ругавшие друг друга, сказали, что я... нет, это неправда. Нет. Это потому, что я был толстым. Потому что был нерешительным. Именно поэтому они меня больше не...»

— ...юки. Харуюки!

Ощутив, как кто-то стучит по его правой руке, Харуюки резко поднял голову. Он тут же увидел перед собой недоверчивые глаза Черноснежки и рефлекторно опустил голову обратно.

— Что случилось, почему ты замолчал?

— Что у тебя с лицом, Ворон-сан?.. Тебе нездоровится?.. — присоединилась к ней Скай Рейкер.

Харуюки спешно замотал головой.

— Н-нет-нет, ничего страшного! Я... просто размышлял о Системе Инкарнации... — машинально сорвалось с его губ.

И тут Харуюки понял, что в такой ситуации эту тему поднимать точно не стоит. Он тут же захлопнул рот, но слова уже было не вернуть. Черноснежка и Фуко синхронно округлили глаза и на несколько секунд затихли. Затем их лица украсили одинаковые улыбки.

— Понятно... хочешь что-то спросить? — задала вопрос Черноснежка, словно прочитав мысли Харуюки, и коснулась его руки.

Ее пальцы, обычно казавшиеся ледяными, были на удивление теплыми. Взгляд Фуко, направленный на него, тоже был полон мягкого света. Харуюки вздохнул и произнес:

— Э-э, ну-у... я вот что подумал. С учетом того, как устроена Система Инкарнации... в конце концов, получается, что чем больше изъян, лежащий в ядре бёрст линкера... то есть, чем меньше ему везет в реальной жизни, тем сильнее он становится...

— Не согласна.

— Ты не прав.

Синхронно ответили девушки. Затем они на мгновение переглянулись, словно решая, кто заговорит первым. Эта роль выпала Черноснежке, которая повернулась к Харуюки и продолжила:

— «Душевные травмы», в конечном счете, просто ключи, определяющие склонности дуэльных аватаров. Но в Ускоренном Мире существует бесконечное множество других, еще более важных сил. Есть знания, порождающие тактику и стратегию, есть боевые умения, взращенные тренировками и опытом, есть узы, которые ты формируешь с друзьями, союзниками и противниками. И важность всех этих сил нельзя сбрасывать со счетов даже во время битв Инкарнаций. Но прежде всего: разве ты не видишь, что теория о том, что люди, упивающиеся неудачами в реальности, сильнее тех, кто просто наслаждается боями, — это полная противоположность твоим собственным принципам?

— А, да, получается... так, но...

— Твои принципы абсолютно истинны. Не смей сомневаться в них ни секунды. Ну... это все была, так сказать, преамбула, а что касается конкретных комментариев...

На этом месте Черноснежка замолчала, и речь ловко подхватила Скай Рейкер:

— Существует еще одна истина, Ворон-сан.

— Истина?..

— Да. Со стороны иногда может казаться, что все мы только и делаем, что наслаждаемся боями... но возьмем, например, моего «ребенка», Аш Роллера. Ты прекрасно видишь, как он ведет себя в роли бёрст линкера, но при этом в реальности он вряд ли может быть полностью доволен жизнью. Дело в том, что условия, необходимые для установки Брейн Бёрста, а именно «необходимость носить нейролинкер с младенчества» и «высокая совместимость с квантовыми каналами связи» сами по себе противоречат понятию счастья в реальном мире.

Услышав эти слова, Харуюки ахнул.

Ношение младенцем нейролинкера в более чем 90% случаев связано с экономией усилий родителей по его воспитанию. Нейролинкер может следить за температурой, пульсом и дыханием ребенка, что избавляет от необходимости следить за ним, а всевозможные автоматические образовательные программы позволяют свести к минимуму и общение. А если ребенок капризничает или плачет, его можно закрыть в фулл дайве. Конечно, никакой ученый или эксперт по воспитанию не сможет настаивать на том, что такой ребенок будет счастлив.

То же самое относится и ко второму условию, к высокой совместимости с квантовым соединением. На первый взгляд может показаться, что это просто талант, которым обладают некоторые дети, но на самом деле это не так. Совместимость, она же степень «родства» с нейролинкером, определяется тем, насколько часто ребенок с детства погружался в фулл дайв, и как много времени проводил в нем. Другими словами, тем, сколько реального времени ребенок потратил, замыкаясь в виртуальном мире. Примерно как Харуюки, который долгое время сбегал от реальности в локальной сети Умесато, играя в виртуальный сквош.

Словно прочтя эти мысли, пронесшиеся в голове Харуюки, Черноснежка тихо произнесла:

— Наверное, я сейчас скажу не самую приятную вещь, но… выполнить требования и стать бёрст линкером могут, в большинстве своем, лишь дети, росшие с нехваткой родительской заботы. И наоборот, если с самого детства родители опекали ребенка, шли с ним на контакт, разговаривали с ним, то ему ни нейролинкер, ни виртуальная реальность не нужны. Но… они были нужны мне, и они были нужны Рейкер.

Харуюки вяло кивнул и прошептал:

— Они… нужны были и мне. Когда я был маленьким… и ночевал в этой квартире в одиночестве, мне было очень страшно…

Бледные пальцы вновь коснулись руки Харуюки, и Черноснежка утешительным тоном продолжила:

— Иначе говоря… почти всех бёрст линкеров объединяет один и тот же изъян. И связан он с родительской любовью. Это и есть та «истина», о которой говорила Фуко. И однажды, ставший бёрст линкером человек воспользуется своим правом скопировать Брейн Бёрст, правом стать «родителем». В качестве «ребенка» он инстинктивно выберет человека с такими же шрамами. И в результате, мы очень крепко привязываемся к этим вторым узам «родителя и ребенка», которые создаются в Ускоренном Мире, становимся зависимыми от них. Мы пытаемся обрести то, чего были лишены в реальности… и потому мы привязываемся и к самому Ускоренному Миру. Чтобы защитить наши новые узы, мы поддерживаем стабильность Ускоренного Мира и держим его существование в секрете. Эх… какая грамотная система. Разработчик заслуживает аплодисментов…

Черноснежка усмехнулась, и от ее смеха в улыбке Фуко появилась укоризненность.

— Ох, Саттян, твой цинизм неисправим. Так вот, Ворон-сан, я действительно имела в виду эту «печальную истину». Но при этом сам факт ее существования я не называла «невезением».

— Э-э?…

Харуюки удивленно заморгал. Рейкер посмотрела на него взглядом, которому идеально подходило слово «ласковый».

— Я имею в виду следующее. Действительно, «Система Инкарнации» в качестве источника энергии использует моральные травмы, то есть шрамы. Поэтому, с одной стороны, то, что чем меньше человеку везет в жизни, тем больше энергии ему доступно, — неоспоримый факт. Но… у всех бёрст линкеров в самой глубине души есть огромная травма, связанная с тем, что после рождения их ждали не любящие руки родителей, а нейролинкеры. Просто мы этого не помним, поэтому она и не влияет на облики наших аватаров и на наши Инкарнации. Но если у всех нас есть такая травма, то в чем смысл сравнивать размеры прочих неудач, свалившихся на нас? Гораздо уместнее сравнивать силы наших «надежд». Сила Системы Инкарнации определяется не только глубиной дыры в твоем сердце. Она определяется высотой цветущего дерева, пустившего корни в этой дыре.

На этом месте голос Фуко на мгновение дрогнул. Ее взгляд медленно опустился на стеклянный стол.

— Когда-то… я попыталась силой вскарабкаться на это дерево, и в процессе срубила его под корень. Возможно, у меня… нет права этого рассказывать…

Шепот ее был пропитан глубоким раскаянием и еще более глубоким смирением.

Черноснежка протянула правую руку умолкшей Скай Рейкер и сказала:

— Фуко, иди сюда.

В ответ Рейкер поднялась с дивана напротив, обошла стол и села слева от Харуюки. Они кое-как уместились на диванчике, рассчитанном на двоих, а затем девушки, зажавшие между собой Харуюки, совершили немыслимое.

Они вдруг протянули друг к другу руки и заключили Харуюки в крепкие объятия. Естественно, это движение тут же выбило из головы Харуюки все серьезные мысли, вызванные разговором, и он лишь ошарашенно вжался.

Но вспыхнувшая внутри него паника, которая в обычных условиях могла длиться сколько ей вздумается, почему-то начала быстро таять, словно снег на солнце. Вместо нее по телу начало разливаться какое-то не поддающееся описанию тепло. Оно не было похоже даже на ту теплоту, которую он ощущал прошлой ночью в объятиях Черноснежки.

Наконец, над его головой послышался шепот Фуко:

— Хе-хе-хе… мы похожи на жмущихся друг к другу котят, ждущих, пока домой вернется мама-кошка.

Тут же отозвалась Черноснежка:

— Какое счастье, когда рядом есть кто-то, к кому можно так прижаться. За этой ночью вновь придет рассвет. И когда он настанет, давайте снова весь день валяться на солнце.

— Да… играть нужно искренне и изо всех сил. Что бы ни задумывал разработчик ББ… этого я больше никогда не забуду.

Они еще какое-то время сидели неподвижно, а затем отпустили его. Черноснежка почти сразу же положила руку на голову Харуюки и сказала:

— А начнем мы с сегодняшней гонки! Поскольку это Брейн Бёрст, никаких инструкций и тренировок по управлению машинами не будет. Я знаю, что будет непросто, но мы рассчитываем на тебя, водитель!

— Х-хорошо… — ответил Харуюки, неуверенно кивая.

Тут же по его спине постучала Скай Рейкер.

— Вот-вот, я ненавижу, когда говорят «главное — не победа, а участие» и «мы почти победили». А еще я не люблю двусмысленность. Если ты начнешь отнекиваться от своего обещания пригласить меня на ночь, я еще раз скину тебя со Старой Токийской Башни.

— Ч… что?! Н-н-но в-в-ведь…

— Д-д-да, о чем это ты, Фуко?! Никто никому ничего не обещал…

— А-ха-ха, нет уж, мы уже подписали этот договор в наших сердцах!

И когда Харуюки услышал этот радостный голос Рейкер, он еще раз пообещал себе.

Он должен был выиграть сегодняшнюю гонку. Или хотя бы любой ценой добраться до вершины. Ему не важна была победа, не важен был приз. Он хотел разрубить лозы терновника раскаяния, росшие много лет, и все еще связывавшие этих девушек своим проклятием. Он был уверен, что там, на высоте в четыре тысячи километров, где нет притяжения Земли, он сможет это сделать.

В этот самый момент вновь зазвонил дверной звонок. Время за разговором пролетело незаметно, и Харуюки, посмотрев на часы, обнаружил, что было уже 11 часов.

— А, кажется, пришли Таку и Тию, — он поднялся и сделал несколько шагов, а затем осторожно напомнил, — А, и, учитель, пожалуйста…

— Не переживай, уговор есть уговор. Я ничего им не расскажу, — Скай Рейкер, не переставая улыбаться, кивнула, а затем многозначительно подмигнула Харуюки. — Но учти, что за одними секретами приходят другие.

«О, боже, она не шутит», — пронеслось в голове Харуюки, но он быстро подавил эти мысли и побежал к двери, пока Тиюри не начала трезвонить повторно.

— По местам, головы вве-е-ерх! — протянула Тиюри и высоко подняла над собой корзинку.

Собравшиеся дома у Харуюки люди успели изрядно проголодаться, поэтому их внимание привлекла в первую очередь не сама корзинка, а доносившийся от нее приятный аромат. С этого жеста, этих слов, этого взгляда и дружных возгласов «о-хо-хо» начинался традиционный ритуал приема пищи перед серьезным делом.

Из корзинки появилась паста тальятелле с рыбно-томатным соусом — очередной шедевр мамы Тиюри. Еды с лихвой хватало на пять человек — очевидно, что она учла даже добавки, которые попросят Харуюки и Такуму. От наложенных в глубокие тарелки порций все еще шел пар, подсказывавший, что Тиюри прибежала домой к Харуюки сразу после того, как паста закончила готовиться. Все пять человек пересели за обеденный стол и взяли в руки вилки.

— М-м, рука настоящего повара.

— Согласна, вот это вкуснотища.

Услышав впечатления Черноснежки и Фуко, впервые попробовавших блюдо ее матери, Тиюри смущенно вжала голову в плечи.

— Э-хе-хе, когда мама услышала, что дома у Харуюки собирается рекордное количество гостей, она была в таком восторге…

— Э-эй, Тию, что ты такое рассказываешь?! — на автомате вставил Харуюки, лучше всех понимавший, что она говорила правду.

Тут же послышался смешок Такуму, и Харуюки бросил в его сторону косой взгляд, после чего все же принялся за пасту.

Похожим тоном усмехнулась и Черноснежка, а затем немного извиняющимся тоном сказала:

— Если подумать, то с тех самых пор, как мы отправились на задание по уничтожению «Брони», квартира Харуюки всегда была нашей отправной точкой. Наверное, мне нужно позаботиться о поиске настоящей базы для нашего Легиона…

— Н-ничего страшного, пользуйтесь на здоровье! Моя мать на выходных все равно дома почти не бывает, — спешно отозвался Харуюки, а затем, вспомнив, что разговор о родителях на данный момент может оказаться слишком чувствительной темой, тут же перевел тему, — Кстати… а что насчет времен Первого Нега Небьюласа? У вас был штаб?

В ответ сидевшие напротив Харуюки Черноснежка и Фуко кратко переглянулись, и на лицах их отразилась ностальгия. Затем Фуко мягким тоном произнесла:

— В то время в Легионе было гораздо больше человек, но близких взаимоотношений, переросших в реальные, практически не было. Если конкретно, то собирались втроем я, Лотос и еще кое-кто. Нега Небьюлас строился не на взаимных отношениях, тот Легион держали вместе сильные чувства, которые его члены испытывали к недостижимому цветку по имени Блэк Лотос. Восхищение, почитание, а порой и покровительство.

— П-покровительство?.. — переспросил Такуму.

Харуюки и Тиюри лишь удивленно заморгали. Рейкер широко улыбнулась и пояснила:

— Именно. На момент основания Легиона Лотос было всего 9 лет. Естественно, она не распространялась о своей личности, но об этом можно было догадаться по поведению. Уверена, что многие бёрст линкеры нашего Легиона вступали просто потому, что их в самое сердце поражала та девочка, такая юная и ранимая, и в то же время славившаяся невообразимой мощью.

— Э-эй-эй-эй. Да, может я и была ребенком, но я не потерплю того, чтобы меня называли ранимой, Рейкер!

— Правда? Тогда, мне рассказать им о том, как мы с тобой впервые встретились в реальности?

— Н-не вздумай! Эта тема под табу! Если расскажешь — убью «Возмездием»! — тут же взвыла Черноснежка, после чего принялась остервенело счищать панцирь с очередной креветки.

Харуюки и его друзья тут же засмеялись, заставив Черноснежку смутиться и пробормотать: «Да даже тем, кто был старше меня, было лишь по 10-11 лет…»

Плечи Фуко также дрогнули от усмешки, после чего она продолжила:

— Именно поэтому у нас в то время не было какого-либо серьезного штаба. Но я полагаю, что похожая ситуация была и в Легионах остальных «Королей». Короли и их офицеры слишком многим рисковали бы, если бы распространяли свои личности среди членов Легиона…

— Угу. Конечно, если у Короля есть уверенность в том, что он может держать в узде весь Легион, то тут разговор другой, — вдруг прошептала доевшая креветку Черноснежка, резко изменившись в лице.

Харуюки удивленно повернул к ней голову. Пусть у командира и было право казнить членов Легиона «Ударом Возмездия», управлять огромным Легионом с помощью одного лишь страха было весьма непросто. Право на «Возмездие» сохранялось лишь месяц после выхода человека из Легиона, и если тот был готов этот месяц скрываться, то он вполне мог предать бывшего командира.

Но свои слова Черноснежка произнесла так, словно какой-то из «Королей» действительно имел полную власть над своим Легионом. Харуюки уже собирался спросить ее об этом, но тут Черноснежка отложила вилку в сторону и удовлетворенно заявила своим обычным голосом:

— Ох, было очень вкусно! Спасибо за еду, Тиюри. Обязательно передай благодарность своей матери.

— А, конечно! Я не знала, придется ли еда тебе по вкусу, Снежка, но я так рада, что тебе понравилось! — с радостной улыбкой ответила Тиюри.

Черноснежка же, вытирая пальцы, усмехнулась:

— Эй-эй, я обычно ем такую гадость, что могу поспорить в этом даже с Харуюки.

— Э? Но ведь это плохо для здоровья, Снежка! — нахмурившись, отозвалась Тиюри.

Скай Рейкер с сияющим лицом добавила:

— Тогда, выходит, что вчера вечером Ворон-сан и Лотос ужинали замороженной пиццой?

Тиюри и Такуму удивленно замерли. Харуюки и Черноснежка застыли в ужасе.

— П-после изобретения новых технологий заморозки пищевых продуктов, замороженные пиццы тоже стали очень ничего! Использование сверхохлаждающих технологий позволяет не разрушать клеточные структуры и… — начал болтать Харуюки, пытаясь перевести разговор на другую тему.

Тем временем, его голову посетила мысль.

«А ведь полностью управляемый Легион и правда существует.

Это наш Второй Нега Небьюлас. Нет, мы даже выше этого. Все мы знаем личности друг друга, собираемся в гостях, вместе едим. Никто никого не подозревает, всех нас связывают сильные узы доверия. Мы словно одна семья.»

Естественно, Харуюки понимал, что такая схема ни за что не сработает с большим Легионом, в котором больше 40-50 человек, но в то же время ему казалось, что именно эти крепкие узы — их самое сильное оружие против других Королей. И, ощутив это, Харуюки от всей души помолился о том, чтобы эти узы существовали вечно. Он на мгновение закрыл глаза, вновь открыл их и улыбнулся. В голове ожили сказанные совсем недавно Черноснежкой слова:

«Чтобы защитить наши новые узы, мы поддерживаем стабильность Ускоренного Мира и держим его существование в секрете».

Состояние души Харуюки в этот самый момент полностью описывалось этой фразой.

«Но», — Харуюки продолжил свою мысль еще на шаг. — «Пусть я и следую по тропинке, проложенной передо мной разработчиком, ценность моих уз от этого не стала меньше.

И это не изменится, каким бы ни был скрытый смысл Брейн Бёрста.

Я буду защищать свою «семью».»

Через несколько минут они доели пасту, прибрались и перебрались на диван.

Диванный набор буквой «П» как раз позволял с комфортом разместиться на нем пятерым.

Как только они закончили соединяться разноцветными XSB-кабелями, образовав сеть «цепочкой», Харуюки обвел друзей взглядом и сказал:

— Так… сейчас мы дружно ускоримся, а как окажетесь в «начальном ускоренном пространстве» — просто ждите. Я найду в меню «транспортерную карту» и использую ее. После этого нас всех должно моментально перенести к нижней станции Гермесова Троса.

Присутствующие дружно кивнули. Все подробности были уже заранее высланы по почте, так что оставалось лишь ждать начала. Естественно, о старинных настенных часах речи не шло, время сверялось по точно синхронизированным часам на виртуальном интерфейсе. По ним до 12 часов оставалось еще две с половиной минуты.

Реальное время, которое обычно текло бурным потоком, сейчас бежало нарочито медленно, растягивая каждую секунду. Но время на таймере продолжало неумолимо убывать. Наконец, когда осталось каких-то 20 секунд, послышался бодрый голос Черноснежки:

— Итак… время дружно насладиться «вертикальной гонкой по Гермесову Тросу»! Начинаю отсчет! Десять, девять, восемь, семь…

Все пять человек склонили головы и закрыли глаза. Шесть, пять, четыре…

Глубокий вдох. Три, два, один.

И громкий возглас:

— Бёрст линк!!

----------

Том 5 Глава 60

Аватар Харуюки в виде розового поросенка на огромной скорости поднимался по тоннелю из чистого света, соединявшего землю с платформой в 150 километрах от нее, по пути превращаясь в дуэльного аватара «Сильвер Кроу». Наконец, Харуюки пролетел через ослепительно яркое кольцо и тут же услышал громкий металлический лязг, с которым его тело коснулось земли.

Вслед за этим один за другим раздались еще 4 звука приземления. Харуюки и его друзья начали подниматься на ноги, открыли глаза…

Как вдруг…

— О-о-о-о, «Королева»! Сама Черная Королева-а-а!!

— Вот теперь будет весело! Неганебу, тащи-и-и!!

Со всех сторон послышались радостные вопли, и Харуюки от неожиданности аж подпрыгнул.

— Чт…?!

Он тут же огляделся по сторонам, не веря своим глазам.

Уровень в виде плоского металлического кольца. Высящаяся в самом центре стальная башня. Темно-синее небо и белые перья облаков вокруг. Сомнений не было — это был тот самый космический лифт «Гермесов Трос», вернее, его воплощение в Ускоренном Мире, на котором он был несколько дней назад.

Но башню окружало три гигантских объекта, которых раньше не было.

И по одному виду этих объектов было ясно, что это «трибуны». Они напоминали висевшие в небе над площадкой лестницы с длинными пятидесятиметровыми ступенями, на которых стояли аватары. У каждой трибуны было по четыре ряда, и все они были заполнены самыми разными по цветам и размерам аватарами. С учетом размера и количества трибун, общее число аватаров-зрителей легко переваливало за 500. А значит, здесь сейчас собралось больше половины всех бёрст линкеров.

— Ничего себе… вот это да…

— Да-а, я такую толпу еще не видела…

Зачарованно прошептали стоящие возле Харуюки Циан Пайл и Лайм Белл. Естественно, Блэк Лотос и Скай Рейкер выглядели куда спокойнее, но и они наверняка были по-своему впечатлены. Во всяком случае, они молча окидывали взглядом трибуны.

— А-а… как все эти зрители там оказались? — пространно пробормотал Харуюки.

Ответ пришел из-за его спины:

— Раздавали зрительские транспортерные карты.

— А-а, тогда понятно… хех, все-таки система иногда идет игрокам навстречу… а-а?!

Харуюки резко повернулся, встретившись лицом к лицу с непонятно когда успевшим приблизиться к нему стройным темно-красным аватаром. Ему даже не нужно было смотреть на треугольные уши и длинный хвост, чтобы понять, что перед ним — член Легиона «Проминенс», дуэльный аватар «Блад Леопард», она же Пард. Чуть поодаль от нее стояли и перешептывались еще 4 аватара, наверняка бывшие ее экипажем. Все они были ветеранами, с которыми Харуюки встречался не раз, но маленького, похожего на девочку, алого аватара среди них не было.

— Д-добрый день, Пард.

— Хай, — как всегда кратко (скорее, сокращенно) поприветствовала его леопардовая голова.

— А-а… Нико не придет? — перешел на шепот Харуюки.

— Она страшно хотела поучаствовать, но условия «пакта о взаимном ненападении Шести Королей» запрещают им вступать в какие-либо состязания даже в рамках внутриигровых событий. Поэтому она смогла только сказать нам: «Удачи, займите 2-е место».

— А… я-ясно, — в голове Харуюки тут же всплыл образ Нико, с недовольным голосом произносящей эти слова, и лицо его невольно расплылось в улыбке. Затем он задал еще один вопрос, — Выходит, что… мы с Красной командой будем до финишной черты выступать сообща?

Но на этот вопрос Блад Леопард не ответила. Отведя взгляд от Харуюки, она беззвучно зашагала. Она прошла между Такуму и Тиюри, перед лицом Черноснежки и направилась в сторону аватара небесного цвета, сидевшего в серебристой коляске.

Два бёрст линкера, сражавшиеся друг с другом несметное число раз, молча посмотрели друг на друга. В их взглядах не было вражды, но ощущалась плотная, накаленная атмосфера, ненадолго заглушившая крики с трибун.

Через несколько секунд Пард отступила на шаг, обвела взглядом Черную команду, затем вновь посмотрела на Скай Рейкер и заявила:

— Мы будем сражаться за победу изо всех сил.

Это значило, что хотя она и представляла дружественный Легион, но в заговор с ними вступать не собиралась. «Нет, не только это», — подумал Харуюки. Пард понимала, что Скай Рейкер, запечатав «Ураганные Сопла», уже больше двух лет не участвовала в обычных боях, что положило конец тем временам дружеских сражений. Именно поэтому она хотела сразиться с ней в честном бою хотя бы сегодня.

Рейкер, тоже осознав все это, кивнула и ответила:

— Другого мы от вас и не ожидали.

Кивнув в ответ, леопардовый аватар легким движением развернулся и вернулся к своей команде. Черная команда дружно направилась к шаттлам, все так же стоявшим у подножия башни лифта.

Естественно, все шаттлы уже были раскрашены в разные цвета, а перед ними стояли наклоненные стартовые врата. В верхней их части был огромный индикатор обратного отсчета. До начала гонки оставалось еще 10 минут.

— Хорошо, вперед. Наш шаттл — номер 1, это самый левый, серебристого цвета.

Они пошли за Черноснежкой к своему шаттлу. Справа к ним начала приближаться фигура. Харуюки смог различить лишь пару крепких ботинок. Но личность незнакомца стала понятна, как только он обратился к ним.

— Хэй-хэ-э-эй! Тук-тук, неудачники! Чё, пришли разбиться и упасть на землю осколками?!

— Э, ой, Аш?!

— Э… эй, ты! Ты что, спутал меня, единственного и мега-наикрутейшего, с кем-то еще?!

Горделиво вскинутая скелетная маска однозначно принадлежала тому самому Аш Роллеру, с которым они сражались вчера. Харуюки скользнул взглядом за его спину и быстро заметил яркий пепельно-зеленый шаттл. По всей видимости, постапокалиптический гонщик успел зарегистрироваться и как водитель шаттла. В мыслях Харуюки пронесся однажды виденный им фрагмент лица Аша, явно не подходивший по крутости к его аватару. Харуюки даже представил, что было бы, если бы они умудрились встретиться у портала в Токио Скай Три. Но, несмотря на такие неприличные мысли, он все же оправдался перед ним:

— П-прости. Я тебя без мотоцикла не узнал…

— Ч, что ты сказал?! Хочешь сказать, я приложение к мотоциклу, говнюк?!

— Аш, это неприлично, — донесся голос из-за спины Харуюки.

Постапокалиптический аватар мгновенно вытянулся по струнке в неестественной для него позе и почтительно кивнул.

— З-здравствуйте, учитель! И вам, госпожа Лотос, т-тоже здравствуйте! — заплетающимся языком поприветствовал он их, а затем вскинул голову так, словно его осенило.

Вдруг он придвинулся к Харуюки.

— И-и вообще, сейчас ни черта не время брать друг друга на понты! Кроу, у меня к тебе вопрос.

— Д-да, что такое?

— Если ты зарегистрировался как водитель первой машины, выходит, ты сюда пришел раньше всех на открытие?

Хотя Харуюки и удивил неожиданный вопрос, он согласно кивнул.

— Да, так и есть, но мы пришли сюда почти одновременно с Блад Леопард, которая взяла вторую.

— В таком случае… вон тот шаттл таким и был, когда вы сюда пришли? Или вы хотя бы видели, кто его забронировал?

Харуюки, не понимая о чем речь, начал смотреть по сторонам. Скелетный аватар быстро обвил руку вокруг шеи Харуюки и потащил его вдоль шеренги машин.

— Э-а, куда ты?!

— Увидишь — андерстенднешь! Вот… посмотри на 10-й. Он с самого начала таким был?

Вторую часть этой фразы Харуюки не услышал. Он был глубоко шокирован в тот самый момент, когда увидел это.

На все том же расстоянии в два метра от соседнего шаттла, на самой правой стартовой позиции стояла…

Прогнившая машина.

Она проржавела насквозь, словно ее в течение нескольких лет обдували морские ветры. В отличие от остальных девяти машин, искрившихся цветами брони своих водителей, десятая была покрыта красно-коричневой ржавчиной. Следы гниения были не только на корпусе — в таком же состоянии были и сидения, и даже двигатели в нижней ее части. Казалось, что она в таком состоянии вообще не сможет сдвинуться с места.

Харуюки на автомате протянул руку и, тем же жестом, что и несколько дней назад, постучал по шаттлу. Мгновенно вылезло окно системного сообщения, содержащее ровно одно слово.

— Ри… RESERVED? Забронирована?.. В таком состоянии?!

— Вот, ты ничего об этом не знаешь? Мы с моими корешами по Легиону пришли сюда в половину шестого в среду, и она уже тогда была в таком состоянии.

— Э, но это невозможно! — выпучив глаза, запротестовал Харуюки. — Да, мы с Леопард ушли сразу после того, как заняли 1 и 2 шаттлы, но мы сделали это потому, что услышали, как к нам уже бежит толпа людей. Я думаю, что между нашим исчезновением и твоим появлением не прошло и 10 секунд. Никто не мог успеть зарегистрироваться так, чтобы этого не заметил ты… и кроме того…

Харуюки на секунду закрыл глаза, оживляя в голове воспоминания, а затем уверенно сказал:

— В тот момент, когда мы вышли отсюда, 10-й шаттл еще не заржавел. Он, как и все остальные машины, был серо-стального цвета!

— Р… реально? Выходит… что либо за те 10 секунд она успела заржаветь… либо кто-то прятался в тени, а в тот момент выскочил и зарегистрировался…

— Нет, это невозможно. Во-первых, здесь негде прятаться… во-вторых, ладно, я, но спрятаться так, чтобы ничего не заметила Пард, совершенно невозможно…

Аватары задумчиво положили руки на шлемы, пытаясь вместе решить эту загадку, но тут громко прогудела сирена, а затем еще громче закричали от радости зрители. Резко подняв головы, они увидели, что до начала гонки осталось 3 минуты.

— Ну, чё. Это, конечно, печаль, но придется пока на это дело забить. Водителя, кстати, тоже нигде нет…

— Да уж… если здесь замешана система, мы узнаем это во время гонки.

— Это точно. Ну… как бы там ни было, зажжем, чувак.

— Ага, удачи нам обоим!

Харуюки и Аш Роллер кивнули друг другу, а затем пошли по своим машинам. Естественно, на прощанье они не могли не обменяться колкостями:

— Только ты учти! Я мастер всего, что ездит на колесах — от трехколесных велосипедов до огромных тягачей!

— Ага, только у шаттла нет колес!

Бросил Харуюки в ответ и добежал до первого шаттла. Его команда уже разместилась на сидениях. Тиюри махнула правой рукой и крикнула:

— Где тебя носит?! Чем ты занимался?!

— П-прости, пожалуйста! — бросил он, запрыгивая на водительское сидение.

Как только он взялся руками за руль, на лобовом стекле появился текст «HELLO MY DRIVER!», а за ним — несколько индикаторов.

Впрочем, ничего сложного там не было. Только спидометр, индикатор расстояния и шкала выносливости.

На первом ряду сидений за ним разместились Скай Рейкер, отменившая свою коляску, и Блэк Лотос, которая сразу же нагнулась к Харуюки.

— Кроу, я посмотрела, кто против нас играет, и среди них сплошные негодяи и подлецы, включая команды Шести Великих Легионов. Впрочем… никто из водителей никогда раньше не управлял шаттлом. Поначалу езжай тихо, пока не привыкнешь к управлению. Не беспокойся, мы возьмем на себя защиту от вражеских атак.

Ее слова продолжил голос Тиюри с задних сидений:

— Вот-вот, даже если нас чуток поцарапают, я смогу вернуть все как было!

— Эм-м, Белл, поскольку наши полоски жизни заморожены, набрать энергию для спецприемов будет непросто, — заметил Такуму.

В ответ тут же раздался недовольный вопль Тиюри: «Да что же это такое?», а затем смешки Черноснежки и Фуко.

Харуюки обернулся через плечо, посмотрел на своих друзей и мысленно прошептал:

«Я рассчитываю на тебя, семпай. Удачи, Таку, Тию. И… Рейкер. Что бы ни случилось, я непременно довезу тебя до финиша. Поэтому-то я и здесь.»

— Так, осталась минута! Держитесь крепче! — крикнул Харуюки, и на индикаторе над его головой осталось лишь две цифры.

Шум, доносившийся с летающих трибун, уже стал похож на рокот. Харуюки крепко сжал руль и слегка надавил правой ногой на педаль газа. Двигатели шаттла загудели. Корпус завибрировал. На индикаторе расстояния зажглось показание «4000 км».

Харуюки окинул взглядом высившийся перед ним грозный металлический столб в 100 метров толщиной, воссозданный в Ускоренном Мире «Гермесов Трос», и вдруг задумался.

В этот же самый момент какие-нибудь богачи вполне могли ехать в космос на этом же самом космическом лифте. Но им и в голову не могло прийти, что с помощью камер, установленных на этом лифте, в другом мире несколько десятков детей сейчас проедут мимо них.

Естественно, Ускоренный Мир не был настоящим и существовал лишь внутри их нейролинкеров. Но пусть в нем и не было материи, в нем тоже существовала истина. Потому что…

«Иначе в моей груди сейчас не горело бы такого яростного пламени экстаза!»

— Го! Го! Го! Го! — дружно скандировали трибуны.

На их голоса наложился звук зажигающихся красных огней. Огни зажглись в ряд прямо в воздухе, осветив собой машины. В этот самый момент одна из трибун пролетела в зените, закрыв собой солнце, и на стартовую черту упала плотная тень, оставив машины в красном свете огней. Прогудела вторая сирена. Двигатели машин дружно взревели. Диски, игравшие роль колес, вспыхнули электрическим светом, отразившимся от стальной поверхности площадки.

— Впере-е-е-е-ед!!

В тот самый момент, когда обратный отсчет дошел до нуля и цвет огней сменился зеленым, Харуюки вдавил педаль газа в пол.

Мощнейшая тяга словно швырнула машину вперед. Все десять шаттлов моментально преодолели короткую рампу и оказались на слегка изогнутой поверхности столба, по которой тут же устремились вверх назло силе тяжести. По всей видимости, шаттлы к столбу крепила какая-то неведомая сила, поскольку, несмотря на практически отвесный подъем, изнутри шаттла казалось, будто они едут по горизонтальной дороге.

Продолжая изо всех сил втапливать педаль газа, Харуюки бросил быстрый взгляд на спидометр. Яркие цифры уже показывали больше 200, хотя не успело пройти и 10 секунд. Естественно, их скорость продолжала бешеными темпами расти.

— Э… эй, Хару, т-ты серьезно собираешься так гнать?! — послышался голос Такуму откуда-то сзади.

— Доверься мне! Я в гоночных играх тысяч 10 машин в кювет отправил! — прокричал Харуюки в ответ.

— Э-это, конечно…

— Да-а, жми-и-и!! — радостный вопль Тиюри с легкостью перекричал охрипшего Такуму.

Харуюки бросил взгляд в окно заднего вида, открывшееся в верхней части лобового стекла. Прямо за ним со спокойными лицами сидели Черноснежка и Фуко. Поняв, что переживать ему не о чем, Харуюки снова вдавил педаль. 250 км/ч. 300 км/ч. Они приближались к пределу скорости гоночных машин реального мира, но виртуальные шаттлы на магнитной подушке продолжали реветь все пронзительнее и неумолимо ускорялись. Все детали на поверхности столба слились друг с другом, превратившись в полоски, расходившиеся от его вершины. Иногда на пути возникали облака, которые моментально оказывались позади них.

Спустя несколько секунд возле красных цифр спидометра загорелась иконка с текстом «MAX». По самим цифрам же выходило, что шаттл разогнался до 500 км/ч. Поняв, что достиг максимальной скорости, Харуюки выдохнул и, наконец, решил осмотреться.

Серебристый шаттл под номером 1, принадлежавший команде Нега Небьюласа, по-прежнему ехал самым левым. Справа от них, примерно в 10 метрах, была видна блестевшая алыми искрами машина Красной команды, которую вела Блад Леопард.

Еще дальше разместился шаттл команды Синего Легиона «Леониды» с Турмалин Шеллом в роли водителя. В их шаттле было всего 4 человека, поскольку весь задний ряд сидений оккупировало массивное тело Фрост Хорна. Еще правее от них катился шаттл Зеленого Легиона «Грейт Волл», со стороны которого доносилось привычное Ашевское «хэй-хэй».

Эти четыре шаттла шли лоб в лоб, соревнуясь за первое место. Немного позади них шла команда Желтого Легиона «Крипто Космоцирк». Естественно, Желтого Короля в их шаттле не было, но знакомые Небьюласу заклятые враги в экипаж все-таки попали.

«Нельзя спускать с них глаз!» — высек Харуюки в своей груди и продолжил осмотр. По всей видимости, на этом команды Королевских Легионов заканчивались. В хвосте плелись четыре машины Легионов средней руки... естественно, каждый из них по численности превосходил Нега Небьюлас.

По подсчетам Харуюки, шаттлов было девять. Выходило, что та проржавевшая машина так и не стартовала. На мгновение Харуюки ощутил недовольство от того, что тайна этой машины останется неразгаданной, но он тут же смахнул эти чувства в сторону. Кем бы ни был незнакомец, испортивший машину, он больше не собирался (или не мог) вмешиваться в ход гонки.

Закончив осматриваться, Харуюки вновь устремил взгляд вперед. В этот же самый момент за его спиной появилась огромная тень, немного напугав его. Летающие трибуны с шестью сотнями восторженных зрителей автоматически поднимались вслед за шаттлами. С них нескончаемым потоком лились возбужденные крики, сливавшись в единое целое со звуками двигателей.

— Хе-хе... уверена, они уже делают ставки, — произнесла Черноснежка, и Скай Рейкер тут же поддакнула.

— Ага, я уже успела заметить деловито шастающего «Ведущего».

Ведущим называли таинственного бёрст линкера, заправлявшего «Акихабарским Полем Боя» — бойцовским клубом, в котором можно было делать ставки. Похоже, своим бизнесом он умудрялся заниматься и во время гонки.

— О-о... Рейкер, ты тоже бывала на Акихабарском ПБ? — поинтересовался Харуюки, постоянно подворачивая.

Ответ пришел не от нее самой, а от усмехнувшейся Черноснежки:

— Бывала? Да Рейкер в свое время...

Но договорить она не смогла. Крики с трибун вдруг стали вдвое громче, а кроме того, до ушей один за другим стали доноситься шумящие звуки. Харуюки тут же повернул голову вправо и взволнованно крикнул:

— А-а! Пард уже начала?!

Источниками звуков были оружия четырех бёрст линкеров, сидевших на пассажирских сидениях шаттла Красной команды. Судя по всему, в их команде бойцом ближнего боя была лишь Блад Леопард, а все оставшиеся аватары были дальнобойными. В их арсенале были и автоматы, и винтовки, осыпающие окрестности ружейным огнем.

Целились они в шаттл Синей команды, ехавший справа от них. Экипаж этой команды, в свою очередь, полностью состоял из аватаров ближнего боя. Одетый в мощную броню Фрост Хорн и еще один аватар, сидевший недалеко от него, высунулись из шаттла, прикрывая его своими телами. Благодаря замороженным полоскам здоровья они могли выдержать любой обстрел, но некоторым выстрелам все же удавалось отбросить их назад, и воспользоваться моментом, чтобы повредить шаттл.

— Гады-ы! Никакой! Пощады! Тури, тарань их!! — послышался крик Фрост Хорна.

В ответ тут же раздалось: «Окей, Хо-орн!», после чего Турмалин Шелл тут же выкрутил руль влево. Шаттл Синей команды резко дернулся в сторону шаттла Красной. Похоже, они действительно собирались врезаться в них. Такая «абордажная» тактика была вполне в духе Фрост Хорна, и Харуюки с интересом наблюдал за развитием событий. С трибуны за его спиной тоже слышались громкие возгласы: «Вали и-и-их!» и «Не-е-ет!».

Чем дальше сближались машины, тем более меткими становились выстрелы со стороны Красной команды. Весь левый борт шаттла Синей команды был покрыт следами от пуль и уже начал искрить, но запас прочности машин был весьма внушительным, и на скорость этот урон пока что никак не влиял.

— Отлично! Ощутите! Кулак! Души! Мужика!! — крикнул Фрост Хорн, поднялся в полный рост и высоко занес правый кулак.

В этот же самый момент управлявшая Красным шаттлом Блад Леопард резко дернула руль. Магнитные диски взвыли, и шаттл начал вращаться. Правый задний угол мощно врезался в левый борт Синего шаттла. Сила удара заставила приготовившегося к удару Фрост Хорна споткнуться и…

— А! Га! Гха-а-а?! — завопил он и вывалился из машины.

Возможно, так легкомысленно относиться к машине, едущей на скорости в 500 км/ч, не стоило. Сначала тело Хорна ударилось о поверхность столба и с грохотом отскочило, испустив фейерверк искр. Наконец, его тело с обреченным воплем унеслось вниз и через несколько секунд скрылось из виду.

Тем временем Пард, как ни в чем не бывало, выровняла машину и снова вышла на старое расстояние от вражеского шаттла. Ее экипаж вновь начал обстрел. Синяя команда, не собираясь сдаваться, снова попробовала пойти на сближение, но запас здоровья их шаттла, по всей видимости, все же иссяк. Оба магнитных диска на левой стороне вдруг вспыхнули, и шестиметровую машину начало крутить. Оставшиеся на ее борту три аватара начали громко вопить, истошно взревел двигатель…

Мощный взрыв.

Под радостные крики и отчаянные вопли зрителей обугленная машина с тремя аватарами на борту отправилась вслед за Хорном, быстро покинув поле зрения. Харуюки нервно вжал голову в плечи. Сзади послышались восторженные комментарии Черноснежки и Фуко.

— Вот оно что. Видимо, если ты вывалишься из шаттла, тебе конец. Огневая мощь Проми — это нечто…

— И правда. Вижу, навыки Лепард в вождении и подборе экипажа ничуть не притупились.

— С-сестрица, сейчас не время ими восхищаться! Они ведь теперь пойдут на нас! — крикнула Тиюри.

Одновременно с ее словами, Красная команда закончила перезаряжаться и дружно пересела к левому борту. Все оружия навелись точно в нос шаттла номер 1 (с небольшим упреждением, конечно).

— Э-э! — провыл Харуюки и в панике повернул руль влево.

Но Пард продолжала ловко следовать за его движениями, поддерживая стабильное расстояние между машинами. Два шаттла выписывали на поверхности 100-метрового столба идеальные параллели на радость зрителям. Эту картину можно было принять за рекламу автомобилей, но все понимали, что это была напряженная погоня. Один из стрелков отдал команду, и все четыре орудия сдали дружный залп.

— …!

«Не увернуться!» — рефлекторно подумал Харуюки и вжал голову в плечи, но звука попадания не последовало. Вместо этого раздался пронзительный звон отбитых пуль. Харуюки испуганно посмотрел вправо и увидел совершенно невероятную сцену.

Блэк Лотос, свесившись с правого борта, с невероятной скоростью сверкала клинками, отбивая шквал летевших в них снарядов. Сидевший на заднем сидении Циан Пайл тоже помогал обороне, используя «Сваебой» в качестве щита.

Их оборона была почти идеальной, и до машины долетало совсем мало пуль. Индикатор повреждений почти не регистрировал урона. Но ситуация все равно была аховой. Приближаться к шаттлу противников было слишком опасно — Харуюки понимал, что против такой опытной гонщицы, как Пард, шансов у него нет. Его экипаж просто вышибут из машины, как это случилось с Синей командой.

— Ну вот, из-за того, что у нас нет красных аватаров, они по нам стреляют, словно в тире! — громко возмутилась сидевшая в левом заднем сидении Тиюри.

И было от чего возмущаться — с момента своего возрождения отсутствие дальнобойных аватаров было главной проблемой Нега Небьюласа. Даже в битвах за территорию они проигрывали в основном командам с сильными красными аватарами.

Но нытье ничем не могло помочь им. Харуюки приготовился принять вызов Пард, о чем собирался крикнуть своему экипажу. Но не успел он этого сделать, как…

— Я спрыгну, — тихо заявила Скай Рейкер.

— Э?.. Учитель, о чем ты?

— Простой математический расчет. У Проми экипаж из пяти человек плюс тяжелые пушки. Если я спрыгну, вас останется четверо, и вы сможете обойти их чисто за счет скорости.

— Т-тебе нельзя этого делать, сестрица! — воскликнула Тиюри.

Но холодные слова Рейкер резко заглушили ее:

— Я уже говорила, что участвовать буду только при условии, что мы будем изо всех сил сражаться за первое место. А для меня спрыгнуть — это и есть все мои силы. Если я этого не сделаю, мы не сможем победить Леопард!

Затем аватар небесного цвета схватился левой рукой за борт и, не сомневаясь ни секунды, попытался перекинуть свое тело.

Но в этот же момент, Харуюки резко повернул руль вправо. Шаттл прокрутился на пол-оборота, вжав Рейкер в ее сиденье.

— Нет… учитель, ты не права! — выдавил из себя Харуюки, отчаянно пытаясь совладать с управлением и выправить машину. — Спрыгнуть — это далеко не все, на что ты способна! Мы не добьемся ничего, если не будем сражаться вместе!!

— Кроу говорит правду, Рейкер! — крикнула Черноснежка, продолжая упорно защищать шаттл. — Мы — команда! Мы будем сражаться и победим все вместе!

— Но… но мне!.. — запротестовала Фуко голосом, похожим на вопль. — Мне ведь нечем сражаться! У меня нет атакующих способностей, и я даже не могу подняться, чтобы помочь вам с защитой! Мне ничего не остается делать, кроме как сидеть здесь мертвым грузом!..

— Неправда!! — вырвался крик из горла Харуюки. — У тебя есть… те крылья, что ты породила и вырастила сама!!

Он сомневался в том, стоит ли это говорить. Скорее всего, у Скай Рейкер были причины, по которым она упорно отказывалась использовать эту способность с того самого дня, как заново вступила в Нега Небьюлас. Харуюки не хотел вмешиваться в ее чувства. Именно поэтому он и вез ее к вершине Гермесова Троса. Он верил, что там, и только там, она сможет простить ему такие слова.

Но если бы Рейкер спрыгнула с шаттла, он больше никогда не смог бы ей этого сказать. Поэтому Харуюки оставалось лишь молиться о том, чтобы его слова достучались до ее сердца.

— Из-за того, что на этом поле не набирается энергия, я не могу здесь летать… но у тебя другие крылья. Они имеют полный заряд в момент одевания. Ты сможешь взлететь!

Харуюки развернулся, посмотрел прямо в глаза Рейкер…

— Умоляю тебя… одолжи силу своих крыльев нашему шаттлу… нет, всем нам! Если ты это сделаешь, мы сможем уйти от обстрела Проми!!

На мгновение повисла тишина.

Для Харуюки вдруг перестали существовать и рев орудий, и рикошеты пуль об руки Черноснежки и Такуму, и идущие нескончаемым потоком крики зрителей. Он слушал лишь тихое дыхание Скай Рейкер, в котором слышались отзвуки страданий.

«Я… ранила Саттян.

Своими словами, своим поведением и своей душой. Пролитые ей слезы навсегда смешались с тем топливом, что питает мои крылья. Поэтому… поэтому я больше никогда не…»

— Это не так, Рейкер!!

Черноснежка вдруг прекратила двигать руками и развернулась.

Пули тут же начали безжалостно впиваться в борт шаттла. Многие попадали и по спине Черноснежки. Но, даже сотрясаясь от обстрела, Черноснежка смогла уверенным тоном произнести:

— Я… была глупцом! Я и думать не пыталась о том, что для тебя все это значило! Я требовала от тебя лишь беспрекословного служения, а когда мне показалось, что ты предала меня, я злилась и ненавидела тебя без всякой на то причины! Именно поэтому, я больше никогда не позволю себе что-то требовать от тебя… но!

Наконец, голос Черноснежки дрогнул от избытка чувств. Из глаз в глубине ее маски сорвались лучики фиолетового света, похожие на слезы. Проливая их, Черная Королева продолжала:

— Но именно сейчас тебе нужно взлететь! Не ради меня, не ради Легиона… ты должна взлететь ради самой себя, Рейкер!!

Как только Блэк Лотос закончила кричать, ее спину поразил мощный снаряд. Ее тело пошатнулось, и от падения ее удержали лишь руки Скай Рейкер. Но руки эти мелко дрожали, словно она боялась приближаться к ней.

«Учитель. Нет, Фуко», — мысленно сказал Харуюки, все еще отчаянно руля. — «Два месяца назад, на Южной Террасе Синдзюку Черноснежка сделала первый шаг. Поэтому, в этот раз черед твой… пожалуйста, протяни свои руки навстречу ей. Оставшееся между вами расстояние сократить не могу ни я, ни кто-либо еще. Это можешь сделать только ты!»

Скорее всего, она не услышала этих слов.

Но в следующий момент Фуко перестала дрожать. Она начала медленно сгибать руки, которыми поддерживала Черноснежку, обвивая их вокруг ее спины… и крепко обняла ее.

Среди шума от шквала пуль зазвучал тихий, но отчетливый голос:

— Спасибо, Лотос… я наконец осознала это. В моих крыльях… есть не только твои слезы. Они полны твоими надеждами, добротой, а главное — твоей любовью.

Усадив Черноснежку на ее место, Скай Рейкер уверенно кивнула.

— Поэтому мне больше нечего бояться… я смогу взлететь. Я уверена, что теперь я смогу взлететь опять…

И в этот миг Харуюки понял.

Скай Рейкер никогда не смирялась со своей судьбой. Она боялась. Она опасалась того, что не сможет взлететь, даже надев свое снаряжение. Того, что ее негативная Инкарнация обесточит экипировку так же, как она лишила ее ног.

Но сейчас она выгнулась и воздела руки к небу. В ее движениях не было страха.

Светло-коричневые глаза ее сфокусировались на бескрайних небесах…

И она напевным голосом произнесла фразу, которую когда-то назначила на выбор экипировки:

— Гейл Саммон[✱]Gale Summon, Призыв Урагана.!!

Харуюки увидел, как в далеком космосе, в который их вез шаттл, вспыхнули две новых звезды.

Они превратились в два лазерных луча, попавших точно в Рейкер, несмотря на безумную скорость их шаттла. Свет окутал ее тело, а потом сфокусировался на ее спине, постепенно превращаясь в изящный силуэт реактивного ранца, Усиливающего Снаряжения «Ураганные Сопла». Во время призыва экипировки исчезли шляпа и платье Рейкер (по всей видимости, конфликтовавшие с Соплами), и ее аватар предстал в своей истинной форме.

— Рейкер…

— Учитель!

— Сестрица!

— Мисс Рейкер!

Раздался хор голосов. Рейкер уверенно кивнула, а затем подпрыгнула. Естественно, теперь она сделала это уже не для того, чтобы выбросить себя из машины. Пролетая мимо задних сидений, она ухватилась за руку Лайм Белл, и с ее помощью крепко вцепилась в небольшой спойлер в задней части шаттла.

— Кроу, направь машину вперед и никуда не сворачивай!

Харуюки немедленно исполнил указания Рейкер. Красная команда с шаттла 2 начала догадываться об их планах и усилила обстрел, но Черноснежка уже успела вернуться к защите шаттла 1.

— Поехали! Три секунды до запуска! Две, одна, ноль!!

Раздался оглушительный рокот, и в следующий момент Харуюки с такой силой вдавило в сиденье, что он невольно стиснул зубы.

Ускорение казалось немыслимым. Харуюки изо всех сил держал свихнувшуюся машину на заданном курсе, но все же смог бросить взгляд в сторону окна заднего вида. В нем он увидел, что из спины Рейкер, словно две кометы, вырывались два длинных световых выхлопа, освещавших все вокруг себя. Мощь «Ураганных Сопл» была гораздо выше той, что смог добиться от них в свое время Харуюки. Но неестественного света, точнее, «Оверрея», из сопл не вырывалось, а значит, это была не Инкарнация. Это был результат многолетних усилий и огромного числа потраченных на воспитание этих крыльев бёрст поинтов.

Вновь переведя взгляд на лобовое стекло, Харуюки посмотрел в сторону спидометра. Тот перевалил за свой предел, дойдя до показания в 650 км/ч. Они уже покинули зону обстрела шаттла 2, и в зеркало бокового вида было видно, как тот быстро превращается в точку на горизонте.

С трудом сдерживая эмоции, бурлившие в его груди, Харуюки сосредоточился на управлении. Он понимал, что если машина на такой скорости хоть немного собьется с курса, аварии не избежать. Никаких препятствий на поверхности Гермесова Троса им пока не встречалось, но если они все же были, то им нельзя было угодить даже в самую маленькую ямку.

А через полсекунды страхи Харуюки стали реальностью.

На их пути появился таинственный объект. На поверхности столба сверкало несколько радужных колец на внушительном расстоянии друг от друга. Каждое было как минимум три метра в диаметре. И если бы они продолжали ехать прямо, то попали бы точно в одно из них.

— Н… нужно свернуть! Рейкер, возвращайся на место! — испуганно прокричал Харуюки.

Но не успел он договорить, как в ответ послышалась команда Черноснежки:

— Нет, Кроу, едем прямо на него!

— Э?.. Ч-что?!

— Не беспокойся, едь!

Как бы там ни было, запас энергии «Ураганных Сопл» на этом месте подошел к концу, и Скай Рейкер (опять же не без помощи Лайм Белл) вернулась на место. Увидев это, Харуюки крепко схватился за руль.

— П-понял, еду прямо на него! Держитесь крепче!

А через пару секунд…

Шаттл номер 1, даже не сбавляя скорости, проехал точно через центр одного из радужных колец.

----------

Том 5 Глава 61

Харуюки ждал вспышки света, столкновения, взрыва, но ничего такого не произошло.

Вместо этого случилось нечто странное. Окружавшее машину темно-синее небо вдруг исчезло, и машину окутали кольца радужного света, напоминавшего тот, из которого состояли кольца. На мгновение затих рев магнитных моторов. Пространство вокруг них наполнил громкий резонирующий звук.

Понимая, что не слышит вокруг звуков гонки и не ощущает вибрацию движения, Харуюки осторожно спросил:

— Э-э… семпай, что происходит?..

— Это варп, — мгновенно отозвалась она, заставив Харуюки удивленно обернуться.

— В-варп?! Что он делает на гоночной трассе?!

— Логично… я бы даже сказал, что это очевидно, Хару, — кивнув, произнес Такуму. Он поднял палец, войдя в «профессорский» режим, и пояснил, — Сам подумай. Длина Гермесова Троса — 4000 километров, правильно? А максимальная скорость шаттла — 500 км/ч. Получается, что если ехать на полной скорости, то до финиша придется катиться 8 часов. Получается гонка на выносливость. Но без механизма замены водителей столько не проедешь.

— А-а… кстати, да, ты прав… — полностью согласился с ним Харуюки и посмотрел на счетчик расстояния, который с головокружительной скоростью убывал.

Скорее всего, это пространство довезло бы их где-то до отметки в 1000 км от финиша.

— Выходит, что если бы мы пропустили то кольцо, то у нас были бы серьезные проблемы, — сказала Тиюри, поправив треугольную шляпу.

Усмехнувшись, отозвалась Черноснежка:

— Да ладно, Белл, в таком случае мы могли бы просто развернуться, нет?

— А, ну да. М-м… правда, от езды в обратном направлении начинает казаться, что ты неудачник!

— Ну, в этом я с тобой полностью соглашусь.

Девушки кратко рассмеялись. А как только смех утих…

Черноснежка поправила осанку, а затем тихо произнесла, обращаясь к сидевшей рядом с ней Фуко:

— Рейкер… спасибо. И… прости меня. Все это время ты страдала только и исключительно из-за моей трусости…

В раскаянии Черноснежка попыталась глубоко склонить голову, но ее остановила рука Скай Рейкер.

— Лотос. Я… мне тоже нужно извиниться перед тобой за многое. Но словами мы не сможем донести друг до друга наши чувства. Поэтому… однажды, я хочу вновь сразиться с тобой в полную силу, и уж тогда мы расскажем друг другу обо всем.

— Да… точно… ты права… — прошептала в ответ Черноснежка, прикрыла глаза и улыбнулась. — Насколько я помню, мой счет по нашим поединкам был… 1213 побед и… сколько поражений?

— Ага, опять ты забываешь неприятные для себя цифры!

Внутри варпа вновь раздался мягкий смех, и сокрытая в нем нежность начала наполнять Харуюки. Он мысленно прошептал:

«Возможно, мне и вовсе не нужно было вмешиваться. Их души все еще надежно связаны крепкими узами. И… возможно, они стали такими крепкими именно благодаря тому, что в Ускоренном Мире они смогли провести в тысячу раз больше времени…»

Харуюки закрыл глаза, пытаясь переварить свои собственные мысли…

Но вдруг.

В середине его спины возник зуд. Одновременно с ним послышался голос, похожий на его собственный, но казавшийся далеким и холодным.

«А значит, может произойти и обратное. Не так ли?

Если ей дать в тысячу раз больше времени, то и ненависть может невообразимо раздуться. А значит, она должна существовать в Ускоренном Мире и в таком виде. Возможно, как раз в твоем сердце.

Это правда. В твоем сердце пустило корни семя ненависти, и ты ничего не можешь с ним сделать. Я буду терпеливо ждать, пока оно даст побеги и зацветет.

Неужели ты забыл всех тех, кто издевался над тобой? Неужто забыл все насилие и всю злость, что выливались на тебя и ранили тебя безо всяких причин? Злость на злость. Сила на силу. Вот истинный ответ. И «семя», способное дать этот ответ, всегда будет внутри тебя.»

Голос становился все искаженнее, и вместе с ним перед глазами Харуюки проплывали лица.

Одноклассники из начальной школы, издевавшиеся над ним и строившие ему козни. Подонки из средней школы, в открытую вымогавшие у него деньги и колотившие его. Затем их лица пропали, но появились маски дуэльных аватаров. Пусть аватаров, которых он ненавидел, в Ускоренном Мире было немного, но все они смотрели на него свысока, насмехаясь над ним.

«Ты думаешь, вы поймете друг друга? Сможете подружиться? Нет. Это невозможно.»

«Да, ты прав. Ведь я навечно изгнал одного из них из этого мира. Поэтому я уже никогда не смогу подружиться с ним. Но… у меня не было другого выхода. Он заслужил то, что я с ним сделал!»

Проревел в ответ Харуюки, и вслед за этим зуд стал сильнее. Но эта боль почему-то перестала казаться исключительно неприятной. Зуд растекался по его телу, наполняя Харуюки приятным предвкушением экстаза. Голос, дразнящий, манящий, продолжал звучать в его голове:

«Именно, они заслуживают того, чтобы их растоптали. И у тебя уже есть сила, способная на это. Тебе нужно сказать лишь одну фразу, лишь произнести это имя, и ты сможешь уничтожить их всех до единого. Разрубить их, разорвать их, сожрать их без остатка. Сожрать. Сожрать. Сожра…»

— В… Ворон-сан?! — послышался вскрик.

Кто-то крепко сжал плечо Харуюки, и тот резко открыл глаза. Тут же вздрогнув, он неловко развернулся.

Вытянутая рука принадлежала сидевшей во втором ряду Скай Рейкер. В ее коричневых глазах, устремленных на Харуюки, читалось беспокойство. С ее губ сорвался нервный голос:

— Ворон-сан… что ты сейчас сделал?..

— Э-э… что значит «что»… я ничего не делал… — Харуюки замотал головой, ощущая чувство вины за свои мрачные мысли.

Но он не думал врать. Он был уверен, что все это время он сидел на водительском сидении и сжимал руль. Он не врал, когда говорил, что ничего не делал.

Но вслед за этим послышался голос Черноснежки, тоже прозвучавший на тон ниже, чем обычно:

— Я тоже… это видела. На мгновение… твое тело окутал… «Оверрей» Инкарнации?..

— …?!

И вот теперь шок докатился и до самого Харуюки.

Он не использовал «Систему Инкарнации». Он готов был в этом поклясться. Более того, Харуюки прекрасно знал, что с его уровнем владения этой системой он не мог переписывать реальность, не фокусировав на этом все свое внимание.

— Н… не может быть! Я не использовал Инкарнацию! Честно!! — прокричал он, замотав головой еще сильнее.

Фуко сжала его плечо еще сильнее, но затем, вздохнув, все же убрала руку.

— Да… это… невозможно. Если бы это был Оверрей Ворон-сана, он был бы серебристым. Но тогда… что это был за свет?..

Поникшую к концу своей фразы Фуко поддержала Черноснежка:

— Скорее всего, нам показалось… видимо, это были меняющиеся спецэффекты этой зоны, отражающиеся от шлема и брони Кроу. Прости, что напугала тебя. Хотя, доля твоей вины здесь тоже есть, в следующий раз играйся с другими цветами.

Ее голос уже процентов на 70% вернулся к своему обычному звучанию, что помогло разрядить обстановку на летящем сквозь варп шаттле. Сидевшие на задних сиденьях Такуму и Тиюри дружно вздохнули.

— Не пугай нас так больше, сестрица! Хотя… иногда у аватара Хару действительно глазки сверкают.

— Это точно. Может, нам его серой обработать? Будет дымчато-серебряным.

— А-ха-ха, молодец, Таккун!

При звуках разговора его лучших друзей, на лице Харуюки сама собой мелькнула улыбка. Сковавший его шок начал постепенно исчезать, но холодок в глубине его души упорно не хотел уходить.

Этот голос последние несколько месяцев он слышал не раз. Ему казалось, что этот металлический, искаженный голос, принадлежал ему самому. Что это было его темное «я», родившееся из накопленных негативных эмоций. Харуюки нередко говорил сам с собой — эта привычка появилась у него еще в детстве, когда он был вынужден много времени проводить в одиночестве.

Но… что, если это было не так? Что, если голос на самом деле принадлежал не ему?

Хозяин этого голоса не мог находиться в Ускоренном Мире, он должен был быть внутри нейролинкера Харуюки. Дело в том, что этот голос пытался заговорить с ним, даже когда он не был погружен в этот мир. Что это — вирус? Самообучающаяся программа? Или, быть может… это человеческое сознание, скрывающееся в памяти нейролинкера?.. Возможно ли такое?..

Харуюки показалось, что он услышал далекий приглушенный смех. Резко моргнув, он прогнал эти мысли из своей головы. Сейчас было не время думать об этом. «Вертикальная гонка по Гермесову Тросу» приближалась к финалу, и они должны были выиграть ее во что бы то ни стало.

В тот самый момент, когда он распахнул глаза, перед машиной показалось кольцо голубого света. Видимо, это был выход из варпа. Харуюки глубоко вдохнул и крикнул:

— Мы возвращаемся на трассу! Держитесь!

Сзади послышались бодрые отклики.

Крепко сжав в руках руль, Харуюки направил нос шаттла в голубое кольцо. Выход становился все ближе и вскоре закрыл собой весь мир… а как только машина коснулась его, кольцо завихрилось, поглотив собой все.

— А-а!!..

Первой закричала Тиюри.

Вслед за ней удивленно ахнули и остальные, включая самого Харуюки.

Все небо было совершенно черным. Бесчисленные крупицы света рисовали на нем эффектную линию. Это была небесная река… Млечный Путь. Но в отличие от других «ночных» уровней вроде Лунного Света и Пустыни, звезд было несравнимо больше и они были гораздо ярче. Казалось, что свечение звезд напевает чистую, тихую мелодию, наполнявшую этот холодный, молчаливый мир.

Гигантский столб, он же космический лифт «Гермесов Трос» продолжал все так же тянуться сквозь звезды по прямой линии. С левой стороны немного изогнутой поверхности сияло ослепительно яркое солнце. Шаттл сиял на этом свету ослепительным серебром, отбрасывая на правую сторону плотную тень.

— Это… космос?.. — прошептала Черноснежка и потянулась правой рукой к Млечному Пути. Затем она приглушенно продолжила, — Это небо либо рисуется сервером Брейн Бёрста… либо…

— Скорее всего, это настоящее изображение неба, получаемое с социальных камер. Для рисунка положение звезд слишком точное… — таким же шепотом закончила Фуко.

Естественно, изображение, пропущенное через камеры, сетевые соединения и нейролинкеры, должно было отличаться от того, что видели вживую космонавты и космические туристы. Но Харуюки, да и весь его экипаж, завороженно смотрели на Млечный Путь, и каждый думал о чем-то своем.

Харуюки желал вечно рассматривать этот беззвучный, холодный, но такой яркий и привлекательный мир… но, увы, этому желанию не суждено было сбыться, и спокойствие продлилось недолго.

Сзади послышались звуки других двигателей. Естественно, в настоящем космосе не было звуков, но в Ускоренном Мире решили принести этот факт в жертву удобству. Резко обернувшись, Харуюки увидел, как еще несколько шаттлов покинуло зону варпа.

Первым среди них ехал темно-красный шаттл Блад Леопард. Чуть позади — пепельный шаттл команды Аш Роллера. За ним показался и шаттл Желтого Легиона.

После небольшой паузы появились два шаттла Легионов поменьше. Выходило, что в строю осталось только 6 команд, считая экипаж Харуюки. Не считая заржавевшей машины, получалось, что с дистанции сошел шаттл Фрост Хорна и еще два других.

Совместный рев машин сотряс космос. Над головами вновь появились зрительские трибуны, только покинувшие варп. Шестьсот зрителей дружно замахали руками и затопали ногами. Мимо них под радостные возгласы один за другим проехали шесть шаттлов.

— Отлично! Осталось 5 противников! — воскликнула Черноснежка, вновь переключившись на холодный тон. — Это опасные противники, но победа будет за нами! Порвем их всех!!

Харуюки бодро откликнулся и вскинул кулак. По счетчику расстояния до финиша оставалось чуть менее тысячи километров. На скорости в 500 км/ч до него оставалось ехать 2 часа. Казалось, что это много, но те же битвы за территорию на выходных длились в общей сложности вдвое дольше. Когда Харуюки втягивался в них, эти часы пролетали моментально.

«Отлично, больше никаких ошибок! Нельзя снова попасть под обстрел команды Пард!» — мысленно крикнул себе Харуюки, сжал покрепче руль и уставился вдаль в поисках объектов, похожих на препятствия.

Но…

Вдруг.

Справа от шаттла произошло нечто неожиданное.

Яростное солнце отбрасывало на поверхность столба черную тень от шаттла. Из центра этой тени со звуком упавшей капли вдруг начало подниматься нечто странное.

Это была большая, тонкая плита. Она тихонько всплыла в паре метров от шаттла номер 1 и начала двигаться параллельно с ним. По длине и высоте она тоже напоминала шаттл. Но хотя они и двигалась со скоростью в 500 км/ч, она выглядела неподвижной и не издавала ни звука. Наконец, цветом ее был поглощающий всякий свет черный.

Все эти свойства тут же оживили в памяти Харуюки воспоминания. Ему даже не нужно было напрягаться.

Два месяца назад, сразу после начала учебного года, в ходе «решающей битвы», произошедшей на неограниченном нейтральном поле в районе школы Умесато, в бой с ними неожиданно вступил таинственный бёрст линкер. Его тело было составлено из тонких плит, и он умел передвигаться, ныряя в тени. Но что он делал здесь и сейчас?

Шок и непонимание заставили Харуюки произнести его имя:

— «Блэк Вайс»…!!

И, словно отвечая на его голос…

Гигантская плита беззвучно раздвоилась. Разъезжаясь в стороны, ее половинки стали превращаться в тонкие пленки, которые вскоре растворились без следа.

Появившийся между ними объект вновь заставил Харуюки оторопеть.

Шаттл. По форме он ничем не отличался от того, что вел Нега Небьюлас, но цветом был не похож ни капли. Он был красно-коричневым в пятнах. Другими словами, ржавым. Несомненно, это был тот самый шаттл номер 10, тихонько стоявший у правой границы на старте. Но какой бы сломанной не выглядела эта машина, из ее магнитных движков вырывался электрический свет, и она уверенно ехала на максимальной скорости.

Выходило, что шаттл 10 не был уничтожен ржавчиной. У него, как и у остальных шаттлов был водитель, и его цвет просто соответствовал цвету его брони.

Осознав все это, Харуюки перевел взгляд на кабину шаттла 10.

Спереди, молча сжимая руль, сидел…

Дуэльный аватар точно того же цвета, что и шаттл, с худым телом, словно слепленным из проклепанной арматуры. Этого аватара Харуюки тоже видел не впервые. Он был единственным противником, с которым он сражался на «Акихабарском Поле Боя» два месяца назад.

Со рта Харуюки сорвалось второе имя, которое он произнес чуть тише:

— «Раст Жигсо»…

[[image:/storage/reader-images/13172e61729e35cb3bdda827cfd4398aa5710e5a.jpg]]
Ржавый аватар должен был услышать его голос, но никак не отреагировал на него. Он продолжал молча сидеть за рулем, словно слившись с шаттлом в единое целое.

Харуюки перевел взгляд на сиденья для экипажа, но из четырех было занято лишь одно. На заднем сидении виднелась тень, словно собранная в гуманоидную форму из листов черной бумаги. Это мог быть только один аватар: «Блэк Вайс».

Оба бёрст линкера принадлежали к одной и той же группе, называвшей себя кружком «Общество Исследования Ускорения». Об этой организации не было известно практически ничего: ни структуры, ни масштаба, ни того, кто в нее входил. Известно было лишь, что все, кто состояли в ней, имели в головах нелегальное устройство виртуальной реальности — Чип Мозговой Имплантации. Используя его, они умудрялись обходить некоторые из фундаментальных ограничений Брейн Бёрста.

Именно поэтому Харуюки никак не ожидал того, что они появятся на праздничном событии вроде «вертикальной гонки по Гермесову Тросу». Харуюки, все еще не в силах собраться с мыслями, водил по шаттлу глазами. Сверху до него донеслись голоса:

— Э-э… эй, откуда этот шаттл вообще взялся?!

— Разве он не пустовал?!

— Куда уйдут ставки, если он победит?!

Похоже, что такого развития событий не ожидали даже зрители. Словной волной распространялось по трибунам смятение, подавившее собой азарт.

А затем, пытаясь отвлечься от этих голосов, Харуюки вдруг уловил обрывок разговора, доносившегося с шаттла 10.

— Теперь-то моя работа здесь закончена?

Этот спокойный, походивший на учительский, голос принадлежал Блэк Вайсу. В ответ послышался нарочито грубый мужской голос:

— Да, этого хватит. Проваливай.

— Хорошо, Жигсо, на этом я откланиваюсь… до свидания, Черная Королева. И Нега Небьюлас тоже.

— Ты… — прошептала Черноснежка и начала вскидывать правый клинок.

Но было уже поздно — фигура на заднем сидении подлетела вверх и, словно исчезая в звездном небе, быстро удалилась.

В этот момент Харуюки начал догадываться о том, как именно шаттл 10 вдруг появился из тени шаттла 1.

Похоже, что среди загадочных способностей Блэк Вайса было умение закрывать не только себя, но и другие объекты в черные плиты и прятать их в тени.

Харуюки и Пард были не единственными людьми, прошедшими через портал Токио Скай Три раньше остальных. Вместе с ними там были и Блэк Вайс, и Раст Жигсо. Но они скрывались в тени башни, а как только Харуюки и Пард покинули Ускоренный Мир, выплыли из теней и зарегистрировали на себя 10-й шаттл. Поэтому их не заметил ни Харуюки, ни Пард, ни прибежавший вслед за ними Аш Роллер.

Но этим использование возможности скрываться в тени не ограничилось.

В момент начала гонки, одна из трибун накрыла стартовую площадку гигантской тенью. Под ее покровом Вайс и Жигсо проникли на шаттл и тут же вновь укрылись в тенях уже вместе с машиной, да так, что никто ничего и не заметил. Затем они все это время следовали за машиной Харуюки, не подавая виду. Другими словами, полностью способность Блэк Вайса можно было описать как «свободное перемещение или сокрытие в тенях».

Пока Харуюки раздумывал обо всем этом, оставшийся в одиночестве на борту шаттла 10 Раст Жигсо продолжал молча держаться за руль.

Все еще не понимая полностью происходящего, и ощущая неприятную недосказанность, Харуюки обратился к ржавому аватару:

— Раст Жигсо… почему ты появился именно сейчас? Если бы ты хотел победить, ты мог бы просидеть так до финишной черты, а потом неожиданно вырвать у нас победу.

И вновь Жигсо не только не ответил, но даже не дернулся. Но Харуюки, сражаясь с дискомфортом, продолжал говорить:

— Раз ты этого не сделал, и появился из тени сейчас… ты хочешь сразиться с нами в честной гонке? Мы с радостью примем твой вызов. Мы готовы выступить против тебя на последней тысяче километров…

— Заткнись, — прервал он его одним словом.

Голос Раста Жигсо Харуюки слышал впервые. Он казался холодным, сухим, и в то же время таил за собой кипящие эмоции.

— Э?..

— Не разговаривай. Не смей при мне произносить ваши дурацкие слова вроде «гонки» и «вызова», — раздраженно бросил он ему, а затем тело Раст Жигсо впервые сдвинулось.

Он обвел Харуюки и его экипаж взглядом леденящих душу красных глаз, сокрытых в глубине маски, сделанной из тонкого железа. Харуюки помнил Жигсо лишь по тому, как Блад Леопард победила его на Акихабарском ПБ, закусав его насмерть. Но то впечатление беспомощного, позорно проигравшего аватара, тут же улетучилось при виде холода, сокрытого в этих глазах.

Жигсо сузил глаза и скомандовал:

— Стыдитесь. Стыдитесь того, что вы продолжаете отводить взгляд от истинной сущности Брейн Бёрста.

— О-о?.. Тогда я спрошу тебя. В чем эта сущность? — вдруг произнесла пренебрежительным тоном молчавшая до сих пор Черноснежка.

Но этот вопрос, брошенный в его сторону, словно кинжал, ничуть не смутил Раста Жигсо. Он медленно перевел взгляд вперед и резко ответил:

— Осознайте. Брейн Бёрст — это просто грязный лайфхак.

— Лайф… хак?! — с негодованием в голосе отозвался Такуму.

Он так высунулся из-за борта шаттла, что сидевшему рядом с ним желто-зеленому аватару пришлось силой затащить его обратно.

После этого Тиюри высунулась сама и, не показывая ни капли страха, сказала ему самым честным голосом:

— Слушай, ты! Это просто твое личное мнение! Для тебя это инструмент для жульничества, но не для нас! Для нас Брейн Бёрст — лучший файтинг в мире!

— Это точно, — продолжила за ней Скай Рейкер. — Кроме того, твои действия противоречивы. Если это просто инструмент, то почему ты участвуешь в этом событии? Почему вылезаешь из тени на полпути? Если ты хочешь сражаться и соревноваться, то признай, что Брейн Бёрст для тебя — не инструмент, а игра.

И в ответ на эти строгие слова…

Раст Жигсо низко склонил голову.

Харуюки показалось, будто он пытается что-то вытерпеть. В голове его сами по себе начали рождаться объяснения этому поведению.

Не пытался ли он найти способ отказаться от своих слов? Не желал ли он того же, чего и все бёрст линкеры — азарта «дуэлей» и отношений с другими людьми, рожденных из этих дуэлей? Может, он пытается вырваться из связывавшей его организации… из Общества Исследования Ускорения?..

Харуюки вспомнил, что сумеречный мародер, относившийся к той же организации, не выбрал этот путь. Он не смог его выбрать. И Харуюки рефлекторно спросил:

— Ты… может быть, ты на самом деле… хочешь к нам?..

Молчание.

После продолжительной паузы Раст Жигсо медленно поднял голову и посмотрел на Харуюки.

И в этот момент Харуюки осознал, насколько глубоко он ошибся в своем суждении.

Все это время Жигсо пытался сдержать гнев. Но это был не сфокусированный, чистый гнев, а хаотичная, кипевшая ярость. Не направленная против чего-то конкретного ненависть ко всему, что его окружало. Он был сродни огромной ржавой пиле, мечущейся во все стороны.

— Раскайтесь, — скрипучим голосом пробормотал Раст Жигсо.

Убрав правую руку с руля, он приставил ее к голове, словно его мучила боль. Но слова его постепенно звучали все безумнее и громче, превращаясь в крик.

— Жалейте о том, что не атаковали меня сразу, как увидели. И вкусите расплату. Кричите от всеобъемлющего ужаса! Сегодня ваши глупые игры закончатся! Настает эпоха жажды и войны, разрушения и резни! И настает она прямо… сейчас!!

И затем Харуюки увидел.

Как тело Раста Жигсо начало испускать во все стороны лучи красного света.

Лучи начали вращаться и закручиваться, извиваясь, словно змеи. Сильная вибрация начала сотрясать и его шаттл, и весь космический лифт. Сталь столба, поверхность шаттлов и даже тьма космоса окрасились в красный от света лучей.

Это был не спецприем. Полоски жизней во время гонки были заморожены, что не давало набирать энергию. А значит этот свет создавали образы, рожденные в сердце Жигсо…

— Плохо дело, это «Оверрей», — Черноснежка крикнула первой. — Кроу, поворачивай! Сейчас будет Инкарнационная Атака!!

Но Харуюки уже начал выкручивать руль влево. Их машина, едва не уйдя в занос, попыталась отъехать от шаттла 10.

Вдогонку отступающему на заднюю сторону столба шаттлу послышалось:

— Прозрейте, слепцы!! Это истинная форма Брейн Бёрста!!

В окне заднего вида Харуюки увидел, как Раст Жигсо поднялся на ноги, раскинул в стороны руки… и проревел:

— Раст Ордер[✱]Rust Order, Ржавая Система.!!

Мир содрогнулся.

«Это что, Оверрей?!» — затрепетал Харуюки, и нога его едва не соскользнула с педали.

Вихрь красного света, возникший в центре шаттла 10, рос, как зарождающаяся звезда, и через пару мгновений начал нагонять и шаттл 1.

— Д… держитесь! — крикнул Харуюки и дернул руль в другую сторону.

Взрыв света уверенно накрывал собой поверхность Гермесова Троса со всех сторон. Понимая, что по диагонали сбежать от него не выйдет, Харуюки вновь направил шаттл вертикально вверх. Свет следовал прямо за ними, в сантиметрах от хвоста машины.

Продолжая сжимать руль, Харуюки обернулся через плечо и ахнул от того, что увидел.

Поверхность лифта, еще несколько секунд назад имевшая приятный серо-стальной окрас, начала резко ржаветь!

Это было похоже на видеозапись железного листа, оставленного на берегу моря, в ускоренной перемотке. Как только свет касался поверхности, она тут же начинала покрываться ржавыми пятнами. Пятна росли на глазах и сливались друг с другом, полностью накрывая собой поверхность лифта. Затем начали появляться трещины, а некоторые участки стали проваливаться, поднимая в воздух фонтаны ржавчины. Кратеры на поверхности лифта появлялись с такой скоростью, словно он находился под метеоритным обстрелом.

— Это… невозможно… — проронил Харуюки и покачал головой. — Какой бы могущественной ни была Инкарнация… сделать такое с поверхностью, которую не смогла поцарапать даже Пард своими когтями… а кроме того, в таких масштабах!..

Насколько было известно Харуюки, эффекты Инкарнации были ограничены возможностями самого аватара. В случае дальнобойных Инкарнационных Атак необходимо было сначала расширить Инкарнацией радиус своей собственной атаки, и затем запустить ее во врага.

Но обезумевшая Инкарнация Раста Жигсо, казалось, не была ограничена ничем. Это было невозможно в принципе. Как минимум, потому, что источником энергии были душевные травмы человека, а если точнее — мысленные образы, принадлежащие конкретному человеку.

На вопросы Харуюки ответила Черноснежка, смотревшая, как и он, назад.

— «Коррозия Пространства»… — произнесла она незнакомый Харуюки термин.

Скай Рейкер тут же пояснила:

— Полная противоположность Инкарнации, основанной на надежде… высшая форма Инкарнации ненависти. Чрезвычайно сильная ненависть к окружающему миру способна переписать собой само состояние поля. Но… чтобы создать мысленный образ такого уровня, даже Королю потребуется огромное время на концентрацию…

Черноснежка кивнула и сузила глаза.

— Возможно, он именно потому скрывался возле нас в тени, что пытался выиграть это время… но даже в таком случае масштаб слишком велик. Возможно, он заставляет свой чип силой поддерживать его концентрацию?..

— Но ведь… такая нагрузка слишком опасна для мозга…

Пока они разговаривали, ржавая буря Жигсо продолжала сеять разрушение.

Шаттлы других команд, следовавших за ними, уже стали кормом для ржавчины. Естественно, гоночные рефлексы Блад Леопард и Аш Роллера помогли им быстро покинуть зону поражения и ограничить таким образом урон, но их машины все равно проржавели более чем наполовину. Скорость их резко упала. Они все еще были на ходу, но продолжать гонку уже не могли.

Но шаттлу Желтого Легиона и машинам малых Легионов повезло меньше. Они въехали прямо в зону действия техники, и вопли членов их экипажей слились в один.

Их шаттлы начали быстро покрываться толстой ржавой коркой. И не только они. Броня членов экипажа тоже моментально прогнила, и все выступавшие из нее части тут же осыпались.

Наконец, разрушение дошло и до их тел. Тела аватаров рассыпались и унеслись во тьму.

— Как это возможно? Шкалы здоровья ведь заморожены! — прокричал Такуму.

Затем раздался полный боли крик Тиюри:

— Это… это ужасно! Он сделал из гонки побоище!!

И, словно в ответ на эти слова, сзади послышался хохот следовавшего за ними Раста Жигсо:

— Хе-хе-хе… ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха-ха!! Отчайтесь!! Скорбите!! И кайтесь!! Это возмездие за ваш обман!! В конце концов, этот мир таков же, как и реальность!! Ничто в нем не может избежать ржавчины!!

Его слова поднимались в небо вместе с Инкарнацией, полыхавшей неуправляемым огнем.

И вихрь этой энергии поглотил одну из трибун.

Харуюки смотрел, не веря своим глазам. Зрительские места, объекты, полностью защищенные системой, начали с противным звуком покрываться красной ржавчиной. По нижней части трибуны начали бежать трещины, а вскоре от нее начали отваливаться плиты.

Через несколько секунд, гигантская конструкция, висевшая в небе у башни, полностью разрушилась.

Кричащих зрителей, попавших под удар, словно лавиной вышвырнуло в космос. Кто-то из них полностью проржавел, кто-то рухнул на поверхность лифта. Вспыхнув лучами света, свыше сотни аватаров моментально покинули Ускоренный Мир.

— Это… невозможно… — произнесла Черноснежка, подавшись назад словно под давлением этой картины. — Если он дошел до такого… то зрители обязательно заметит, что этот эффект выходит далеко за рамки обычных систем…

Услышав эти слова, Харуюки вновь осознал критичность ситуации.

Ветераны Брейн Бёрста, включая «Семь Монохромных Королей», делали все, что было в их силах, чтобы скрыть существование Системы Инкарнации. Даже если возникала крайняя необходимость, и кто-то из них учил этой системе другого линкера, в первую очередь с ученика бралась клятва никогда не применять Систему Инкарнации первым.

Причина такого поведения была в том, что в Системе Инкарнации таилась темная сторона.

Чем больше силы хотел человек, тем глубже он засовывал руку в дыру в своем сердце, и тем сильнее эта дыра тянула его на дно. Дуэльный аватар, бывший символом очищения от негативных эмоций, вновь оказывался поглощенным ими. Самым страшным примером этого была «Броня Бедствия», бёрст линкер Хром Дизастер, долгое время сеявший хаос в Ускоренном Мире. Короли, стараясь не допустить повторения этой трагедии, держали информацию о Системе Инкарнации под строгим контролем. Даже «Желтый Король» Йеллоу Радио, хитрец и пройдоха, не осмеливался использовать Инкарнацию на глазах своих подчиненных.

Но сейчас, посреди масштабной вертикальной гонки по Гермесову Тросу, Раст Жигсо дал волю своей Инкарнации на глазах более пяти сотен зрителей.

Зрители уже должны были сполна ощутить это на себе. Что существует некая сила, способная брать верх над системой, способная уничтожить защищенные трибуны и способная убивать даже аватаров с замороженными полосками здоровья.

— Почему… он делает это? — бессильно прошептала Скай Рейкер, покачав головой.

И Харуюки до боли отчетливо понимал ее чувства.

Именно она сильнее всех остальных бёрст линкеров верила в светлую сторону Инкарнации. Молилась о том, чтобы Ускоренным Миром правили не страх и ненависть, а надежда. Ей наверняка было невыносимо смотреть на то, как других бёрст линкеров ранило воплощением абсолютной ненависти.

— Учитель… — обернувшись, начал Харуюки.

Но тут он заметил краем глаза нечто, что заставило его быстро повернуться вперед.

На пути шаттла, едва державшегося вне радиуса «Ржавой Системы» начали появляться объекты, торчащие из поверхности лифта. Скорее всего, это были препятствия для дополнительного накала страстей. Если бы не их ситуация, то Харуюки наверняка обрадовался бы возможности щегольнуть своими умениями. Теперь же он был в ужасе. Рощи антенн и цистерны, торчащие из поверхности, явно не были предназначены для того, чтобы между ними лавировали на максимальной скорости. Но если бы он затормозил, то тут же попал бы в зону действия Инкарнации Раста Жигсо.

Харуюки стиснул зубы. До ушей его донесся грохот, с которым рухнула вторая трибуна, и вопли находившихся на ней аватаров.

— Черт… черт!! — в сердцах прокричал Харуюки.

В глазах его встали слезы, накрыв мир радужной пленкой.

«Это должна была быть напряженная, волнительная гонка. Я и мои лучшие друзья должны были выступить против наших лучших соперников, забыв на время обо всем. И главное… это был шанс для Рейкер совсем немного, но все же приблизиться к «небу», которого она так жаждет.»

— Мы не можем… здесь… проиграть!! — крикнул он, смахнул слезы, и напряженно вгляделся вперед.

«Нельзя дать Инкарнации ненависти испортить гонку. Мы будем сражаться, сопротивляться до самого конца.»

Ему оставалось лишь одно — он должен был на полной скорости, чтобы не попасть под Инкарнацию, проехать сквозь полный препятствий участок. Шаттл 10 под управлением Раста Жигсо был намного легче за счет того, что тот ехал в нем один, но он был вынужден одновременно и вести машину, и поддерживать технику, так что скорости шаттлов были примерно равными. Достаточно было лишь поддерживать эту дистанцию, и до финиша удалось бы доехать, не попав в бурю ржавчины.

Харуюки уселся поудобнее, вжался в руль, вдавил педаль газа и предельно сфокусировался, словно слившись в единое целое со своей машиной.

Через несколько секунд гоночный шаттл въехал точно в середину группы антенн.

— Гх-х… у-у… — пробивались звуки сквозь стиснутые зубы.

Харуюки лавировал между возникавшими перед ним стальными шестами. Он понимал, что потерянную скорость уже не отыграет, а значит, стоило ему ошибиться хоть раз — и все пропало. Машина поворачивала так резко, что магнитные движки едва удерживали шаттл на поверхности.

Решимость Харуюки передалась и сидевшему за ним экипажу. Он не говорил им ни слова, но во время каждого поворота, когда машина начинала опасно нагибаться, они тут же переносили свой вес на другую сторону. Благодаря упорству и сотрудничеству, шаттлу 1 с трудом, но удавалось оставаться на несколько сантиметров впереди ржавой Инкарнационной бури.

Шаттл 10 же даже не пытался как-либо корректировать свой курс. К тому времени, как он приближался к мешавшим ему антеннам и цистернам, они уже успевали глубоко проржаветь, и шаттл с легкостью сбивал их с дороги. «Ржавая Система» была активна уже больше пяти минут, но вихрь Инкарнационного света и не думал ослабевать.

Поддержание такого масштабного Оверрайда в течение такого долго времени требовали невероятной силы воображения. Харуюки ощутил трепет перед глубиной ненависти своего противника, и, в то же время, сомнение.

Он сражался против Раста Жигсо не впервые. Два месяца назад Харуюки объединился в одну команду с Блад Леопард и победил Раста Жигсо в битве на Акихабарском Поле Боя.

Но в ходе той битвы Жигсо вообще не использовал Инкарнацию. А сегодня он вел себя так, будто готов был применять ее по малейшему поводу. Харуюки видел этому два возможных объяснения. Первое состояло в том, что единственной Инкарнационной техников Жигсо была эта «Коррозия Пространства», требовавшая долгой подготовки и опасного перенапряжения мозга. Второе — что два месяца назад его командир строго запретил ему использовать Инкарнацию.

Но если верной была вторая теория, это значило, что за последние два месяца Общество Исследования Ускорения резко сменило свой курс. Сегодняшнее нападение Раста Жигсо явно было одобрено его организацией. Доказательством тому было участие «Блэк Вайса», называвшего себя «вице-президентом» Общества. Но с какой целью Общество Исследования Ускорения устраивало такой масштабный хаос?..

Такие размышления Харуюки мог позволить себе потому, что успел в какой-то мере понять логику размещения препятствий. Расположение антенн подчинялось сложному, но все же закону. Харуюки оставалось лишь ритмично поворачивать влево и вправо. Опыт прохождения таких участков у него был благодаря бесчисленным пройденным гонкам…

Но в следующий момент Харуюки вдруг осознал, что алгоритм размещения сам по себе был самым опасным из всех препятствий.

Стоило ему привыкнуть к расположению антенн и немного расслабиться, как принцип размещения изменился.

— Гх… — обронил Харуюки и вцепился в руль.

Машина судорожно дергалась в стороны, а некоторые проносившиеся антенны царапали борта, высекая из них яркие искры.

А через несколько секунд, перед ним, словно насмехаясь над его усилиями, появился целый ряд антенн. Места, чтобы проскочить между ними, не было. Единственным выходом было объехать с одной из сторон весь ряд. Но на их текущей скорости повернуть они ни за что бы не успели.

В тот момент, когда Харуюки осознал это, нога его уже рефлекторно отпустила педаль газа, а вторая надавила на тормоз. Завыли магнитные двигатели, и шаттл, продолжая нестись вперед, начал поворачивать влево.

Но буря, надвигавшаяся на них сзади, не могла не заметить торможения.

— Хару!.. — крикнул Такуму, и в тот же самый момент красный свет коснулся зада машины.

Неестественная вибрация докатилась до самого руля. Харуюки не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, что прекрасный серебристый корпус машины начал быстро гнить и крошиться. Но Харуюки не поддался страху. Машина как раз закончила поворачиваться, и он тут же вновь нажал на газ… но спасительного чувства ускорения не последовало.

Проржавел не только корпус машины, но и задние моторы. Шаттл 1 попытался ускориться передними движками, но они давали лишь половину былой тяги.

— Гх!..

— Кья-а?!

Послышались крики Такуму и Тиюри, а в следующий момент красная буря долетела до сидений Черноснежки, Фуко и Харуюки, поглотив и их.

— Ха-ха-ха-ха! Ржавейте! Разлагайтесь! Крошитесь!! — послышался издалека пронзительный смех Жигсо. Но Харуюки было не до него.

Жар! Тело окутала такая боль, словно его опустили в кипяток. Опустив взгляд, он увидел как блестящее серебро брони Сильвер Кроу начало темнеть и покрываться мелкими трещинами. Одновременно с этим, в верхнем левом углу начала резко убывать полоска здоровья, словно насмехаясь над все еще написанным поверх нее словом «LOCKED».

Сопротивляясь боли, Харуюки посмотрел назад.

И лицо его тут же скорчилось. Буря впивалась в аватары его экипажа, и все они сжимались от невыносимой боли. Это было немного странно, ведь Сильвер Кроу, будучи металлическим аватаром, был особенно уязвим к ржавчине, но буря быстро разъедала и обычную броню Блэк Лотос. Получалось, что воображение Жигсо рисовало далеко не просто «ржавчину». Его Инкарнация, словно вторя его словам, несла «разложение» и «порчу».

— А… а-а!.. — вскрикнула Тиюри, не выдержав боли.

Услышав это, Такуму попытался закрыть ее своим телом, но красный свет с легкостью обходил его, продолжая словно высушивать ярко-зеленый аватар.

— Белл!.. — воскликнула Скай Рейкер, а затем нерешительно опустила глаза.

Но в следующее мгновение она уверенно подняла голову и высоко занесла правую руку.

— Рейкер!.. — попыталась что-то сказать ей Черноснежка, но Фуко тут же остановила ее левой рукой.

А затем из ее правой руки вырвался чистый небесно-голубой свет.

Оверрей. Сияние непоколебимой воли, поднимавшейся из глубин души.

— Винд Вейл[✱]Wind Veil, Вуаль Ветра.!! — громко раздалось название техники…

И подул ветер.

Вокруг Рейкер закружился вихрь бледно-голубого цвета, накрывший собой весь шаттл. И одновременно с этим боль от ржавления, терзавшая тело Харуюки, начала убывать. В тех местах, где голубой ветер встречался с красным светом, заискрили сетки вспышек, означавшие бурное противостояние двух Инкарнаций.

Сомнений не было: это была собственная Инкарнация Скай Рейкер. В ее воображении было не нападение, а защита. И защищала она не только себя, но и всех, находившихся в трех метрах от нее.

Положительная Инкарнация, направленная в сторону самого себя, была «надеждой».

Отрицательная Инкарнация, направленная в сторону пространства, была «ненавистью».

Тогда как называлась положительная Инкарнация, защищавшая их?

Восторженные чувства на мгновение наполнили сердце Харуюки. Но тут он понял, что оставшийся в 20 метрах позади них шаттл 10 с Растом Жигсо на борту на огромной скорости догонял их замедлившийся шаттл 1. Величественно стоявший за рулем ржавый аватар все еще тянул руки к небу и рассыпал вокруг себя звуки злобного смеха.

— Ха-ха-ха… ха-ха-ха-ха-ха-ха!!

Он с легкостью разломал антенны перед собой и начал удаляться, оставляя за собой глубоко истерзанную поверхность. Дальше, к финишной черте, ожидавшей победителя, аватар, безвозвратно испортивший вертикальную гонку по Гермесову Тросу, помчался в одиночестве…

— Дерь… мо!.. — на автомате выругался Харуюки.

Он не мог допустить этого. Пусть полуразрушенный шаттл 1 и не мог больше обогнать шаттл 10, но Харуюки ни за что не собирался признавать Жигсо победителем. Потому что это означало бы поражение не только для него, но и для всех остальных команд… и для всех сотен собравшихся зрителей.

Но никакие мысли не могли отменить того факта, что Харуюки уже не мог ничего…

«Нет…

Пусть я не могу победить его в гонке, но есть один способ не дать ему выиграть.»

В следующий момент их шаттл покинул зону действия «Ржавой Системы». Одновременно с этим Рейкер остановила ветер и обессиленно рухнула на сиденье. Черноснежка с обеспокоенным видом обняла ее за плечи. Увидев это, Харуюки вновь перевел взгляд вперед. Их шаттл ехал с половинной скоростью, но два магнитных мотора все еще работали.

Забыв о восторге, в который его привела Инкарнация Скай Рейкер, Харуюки стиснул зубы.

Как бы он ни старался, догнать Жигсо на шаттле он не мог. Но у него все еще оставался один вариант… попытаться догнать его в одиночку.

— Хару… что будем делать? Если мы будем держаться от него на безопасном расстоянии, то сможем занять второе место, но… — послышался сзади тихий голос Такуму.

На него приглушенно отозвалась Черноснежка:

— Хм-м… я скорее уничтожу наш шаттл, чем буду сражаться за второе место…

Но Харуюки почти не слышал их разговора. Он вдруг встал из-за руля, упорно следя за ржавой бурей вдали.

— Кроу?.. — произнесла Черноснежка, явно начиная догадываться.

Обернувшись, Харуюки кратко ответил:

— Семпай, позаботься об остальных.

— Ч… что ты собрался делать?!

Но вместо ответа Харуюки вдавил до упора педаль газа, продолжая стоять.

Полуживая машина пронзительно взревела. Бившиеся в предсмертной агонии проржавевшие двигатели вспыхнули электрическим светом.

Убедившись, что показания спидометра начали расти, Харуюки нагнулся вперед.

Ухватился руками за перед машины. Крепко вжался. И, вместе с этим, начал расправлять металлические чешуйки на спине.

Несмотря на системную защиту, Инкарнационная Атака смогла опустить шкалу здоровья Харуюки примерно на 30%. Но вместе с этим она более чем наполовину заполнила его шкалу энергии. Другими словами… теперь он мог взлететь.

— Н… не делай этого, Кроу! — прокричала Черноснежка, разгадавшая его план. — Нельзя отвечать ненавистью на Инкарнацию, которая из ненависти и состоит! Тебе нет смысла сейчас с ним сражаться!!

— Но… я… я…!! — заговорил Харуюки сквозь зубы хриплым голосом. — Я не могу простить его!!

«Поэтому, я остановлю Жигсо, чего бы мне это ни стоило. Нет, я размажу его», — мысленно добавил он.

А сразу за этим, правый магнитный мотор, полыхнув на прощанье ослепительными искрами, взорвался.

За мгновение до этого Харуюки пригнулся и изо всех сил прыгнул вверх.

Его тело тут же чуть не унесло назад, но едва заметные движения крыльев удержали его на месте. Харуюки впился взглядом в несущийся вдали шаттл номер 10.

— Вперед!! — крикнул он и изо всех сил взмахнул крыльями.

Оставив позади уходящий в занос шаттл номер 1, Харуюки полетел дальше в одиночестве.

Единственный в Ускоренном Мире летающий аватар Сильвер Кроу обладал максимальной скоростью полета около 300 км/ч. Шаттл номер 10 же ехал ничуть не медленнее 400 км/ч. Естественно, если бы он взлетел с нулевой скоростью, догнать противника он бы не смог никак, но катапультирование с едущего с такой же скоростью шаттла дало ему небольшой, но шанс.

Харуюки собрал всю свою волю и всю свою энергию в крыльях и рванул вперед, превратившись в луч света.

Вскоре он нагнал зону действия «Ржавой Системы» и броня его вновь начала мутнеть. Ее поверхность, словно кипя, начала покрываться пузырями. От брони начали отлетать мелкие крошки.

Его нервы вновь пронзила обжигающая боль, но ярость Харуюки была сильнее. Он летел прямо сквозь бурю, приближаясь к шаттлу. Ржавчина подобралась к спине Харуюки и от его крыльев постепенно начали отваливаться чешуйки. Но он, не обращая на этого никакого внимания, продолжал лететь вперед.

Харуюки начал терять тягу, а вместе с ней — скорость. 600 км/ч. 550. Ему нужно было догнать шаттл до того, как его скорость упала бы до 400, потому что другого шанса противник ему бы не дал.

Ржавый шаттл 10 становился ближе… еще ближе… еще чуть-чуть…

— У-о-о!.. — крикнул Харуюки и изо всех сил выбросил вперед правую руку. Пальцы коснулись заднего крыла, сорвались, коснулись вновь… и в этот раз надежно впились в него.

— О-о-о!! — взревел он вновь, собрал остатки сил, подтянул себя к шаттлу и запрыгнул в заднее сиденье.

Раст Жигсо резко обернулся. По его лицу, похожему на рамку, пробежало легкое удивление.

В этом пространстве, словно в центре тайфуна, эффект ржавления практически отсутствовал. Но за время пролета через вихрь Инкарнация успела полностью покрыть тело Сильвер Кроу ржавчиной. От его здоровья осталось 35%. Осыпая пол шаттла осколками, Харуюки оттянул правую руку, выпрямил пальцы и собрал остатки концентрации.

В воображении всплыл отточенный образ. Рука покрылась Оверреем, который быстро собрался у пальцев и образовал перед ними клинок.

— Лазер Сорд!!

Харуюки разрядил единственную известную ему Инкарнационную Атаку в грудь Раста Жигсо.

Послышался металлический звон, из выброшенной вперед правой руки вытянулся вперед серебряный свет, коснулся ржавой брони и начал глубоко впиваться в нее…

Но в этот же момент сама правая рука Харуюки рассыпалась по локоть. Серебряный свет тут же погас. Атака, в которую Харуюки вложил все свои силы, нанесла Жигсо от силы один пиксель урона.

Лишившись сил, Харуюки начал падать на пол шаттла, но…

Он повис в воздухе. Левой подмышкой он упал на линию, тянувшуюся от правой руки Раста Жигсо, которая и не дала ему упасть.

— Хе, хе-хе-хе… — сдержанно рассмеялся ржавый аватар, после чего полностью развернулся, убрав ногу с педали газа.

Шаттл начал замедляться, но даже если бы он на время остановился, шансов у сильно поврежденных шаттла 1, шаттла Блад Леопард и шаттла Аш Роллера против него не было.

Как только шаттл 10 прекратил двигаться, начала утихать и Инкарнационная буря. Вокруг снова воцарилась тишина космоса и его настоящий свет.

Освещаемый холодным светом звезд и яростным солнцем Раст Жигсо поднял Харуюки с помощью тянущейся от его правой руки двухметровой нити.

— Осознай. Это все, на что вы будете способны, пока будете слепо верить в то, что этот мир — игра.

Вдруг он начал мелко дергать нить. Крохотные треугольные лезвия, расположенные вдоль нее, начали скрести броню Харуюки.

Это был лобзик. Основное оружие этого аватара. Именно то оружие, из-за которого Харуюки и Блад Леопард понадобилось в свое время столько усилий, чтобы победить его в Акихабаре.

— А теперь, страдай. Вот награда за твою глупость.

Жигсо задвигал лобзиком с двойной силой. Одновременно с этим, пилу начал покрывать тусклый Оверрей. Инкарнация усиливала мощь оружия и позволяла ему обходить заморозку здоровья.

Левая подмышка Харуюки начала пронзительно скрежетать, а Харуюки ощутил обжигающую боль.

— А… а-а-а-а! — крикнул он и попытался выгнуть спину.

Но его тело не слушалось. Под весом Сильвер Кроу лобзик продолжал перерубать его левую руку под корень.

Через несколько секунд обмякшая рука упала на пол, осыпав все вокруг мощным фейерверком. Полоса жизни покраснела. У Харуюки оставалось менее 10% здоровья.

Лишившись обеих рук, Харуюки, словно сломанная кукла, рухнул на пол шаттла. Вдогонку донеслись сбивавшиеся на хохот слова:

— Хе-хе… жалей. Жалей о том, что хоть ты и родился металлическим аватаром, но тебе не досталось цвета вроде золота или платины, устойчивого к ржавчине. Да хотя бы нержавеющей стали.

А затем Жигсо протянул второй лобзик от левой руки, перекрестил их на шее Харуюки и поднял его тело.

[[image:/storage/reader-images/3a2067f54b71b564fd439520a1adcf7e5f63aad8.jpg]]
Перед глазами поднятого на распятие Харуюки проплывала последняя уцелевшая зрительская трибуна.

В глазах ста с лишним аватаров все так же читались сомнения и непонимание происходящего. Но от них доносилась и аура глубоко разочарования в Сильвер Кроу, который, несмотря на смелый полет, так и не смог нанести ни единого удара.

«Зачем он вообще пришел?»

«И мы еще чего-то от него ждали?..»

Донеслись голоса до ушей Харуюки.

«Что бы они ни говорили, глубже всего во мне разочаровался я сам», — мысленно прошептал Харуюки, ожидая, когда клыки лобзика перерубят его горло. — «Я был наивен. Я был глуп. Я и не думал о том, что Инкарнация, рожденная из «ненависти», может быть настолько сильна…»

Кто-то в его сознании ответил на эти мысли:

«Разумеется. Ты действительно думал, что удар, наполненный какой-то жалкой «надеждой», будет сильнее, чем мощь «злости»?»

Харуюки закрыл глаза и продолжил разговор:

«Мне незачем это знать. Ведь у меня нет такой силы.»

Его собеседник вновь возразил:

«Ты врешь. Ты и сам знаешь об этом. Внутри тебя уже очень давно дремлет эта сила. Сила, еще более чистая, чем «ненависть». Не выливающаяся во внешний мир, накопленная внутри, остро заточенная злость.»

Она же — «ярость». Инкарнация типа «ярость» живет внутри тебя уже очень долгое время и ждет, пока ты дашь ей выход.»

Дерг.

По спине Харуюки пробежал холодок, и она начала зудеть. Дерг. Дерг. Этот зуд пульсировал, словно сердце, наполняя жилы Харуюки жидкой, холодной ртутью.

«Ну же.

Ну же!!

Настало время произнести мое имя!! Дай мне волю!! Я превращу твою ярость в силу!!»

— У-у… а-а!..

Холод, наполнивший тело Харуюки, вдруг вспыхнул пламенем, и Харуюки резко открыл глаза.

И он увидел это. По его изодранному телу поднимались густые волны… Оверрей. Но он не был серебристым. Он был темно-серым, практически черным… он был цвета самой тьмы, цвета, до боли знакомого Харуюки.

«Сейчас произойдет нечто страшное», — испугался на мгновение Харуюки, но этот страх тут же исчез, когда он увидел перед собой державшего его в воздухе Раста Жигсо.

Спустя всего мгновение после окончания разговора Харуюки с незнакомцем тот начал двигать лобзиком. Горло Харуюки начало издавать неприятные звуки. Крохотные лезвия пилы начали впиваться в тонкую броню. Но Харуюки, позабыв о страхе перед отрубанием головы, зафиксировал взгляд на Жигсо и прошептал:

— Не… прощу. Ты, и только ты… не заслужил никакой пощады.

— Хе, хе-хе. Прозрей. Ты уже ничего не сможешь сделать.

— Не прощу… не прощу… — продолжал повторять Харуюки, ведомый яростью.

И ярость эта, испепеляющая все вокруг себя, была в самом своем центре холоднее льда.

Раст Жигсо перестал быть для него просто Растом Жигсо. Он стал символом всех тех бессмысленных унижений и направленной против него злобы, с которыми Харуюки приходилось жить большую часть его 14-летней жизни.

Если бы сейчас, на этом самом месте, с Харуюки был хотя бы один из его друзей…

То он, возможно, смог бы остановиться. Так, как это случилось два месяца назад, во время решающей битвы на неограниченном нейтральном поле.

Но сейчас и Черноснежка, и Фуко, и Такуму, и Тиюри сидели в заброшенном шаттле номер 1, испорченном Инкарнационной Атакой Жигсо. Когда Харуюки вспомнил об этом, его ярость вспыхнула с новой силой, и он уже не мог себя сдерживать.

— Я… вас… всех… — произнес он резонирующим металлическим голосом, а затем взревел, — Никогда… ни за что… не прощу!!

А в следующее мгновение…

Жар его ярости перевалил за порог.

Харуюки почувствовал, как что-то пробило броню на его спине, начало вытягиваться и извиваться. Воспользовавшись этим чем-то вместо потерянных рук, Харуюки переломил сдерживавшие его пилы.

— Н-н… — протянул Харуюки и резко отпрыгнул от Жигсо.

Едва он коснулся поверхности столба за шаттлом, как Харуюки тут же вонзил выросшую у него «руку» в башню. Оглушительный грохот, ослепительный фейерверк.

Этой «рукой» был зловещий, заостренный, словно клинок, составленный из бесчисленных колец цвета почерневшего серебра «хвост».

Черно-серебряный хвост извивался, словно змея. Харуюки глубоко вдохнул и, выгнув спину, проревел:

— У-у… о-о… о-о-о-о-о!!

Темная аура вырвалась из его тела, заставив содрогнутся весь искалеченный уровень. Зрители в небесах переполошились. Но Харуюки уже не слышал их голосов. В самом центре его головы раздался четкий, неоспоримый приказ:

«Ну же! Произнеси! Мое! Имя!!»

Харуюки раскинул ноги и принял угрожающую позу, все еще держась за вертикальную поверхность хвостом. В голове его вспыхнуло имя…

И он прокричал:

— Хром… Дизастер!!

----------

Том 5 Глава 62

Затихли зрители. Затих Раст Жигсо. Затихли даже звезды.

В тишине промелькнула невесть откуда взявшаяся черная молния, ударившая в Харуюки.

В левом верхнем углу загорелось фиолетовое системное сообщение:

«YOU HAVE EQUIPPED ENHANCED ARMAMENT…»

Многоточие в конце моргнуло. Затем еще раз. И еще. Казалось, будто сам Брейн Бёрст боялся тех слов, что должен написать.

Но как только многоточие моргнуло в четвертый раз, строка продолжилась:

«…”THE DISASTER”.»

И хлынула тьма.

Мрачная темно-серая аура ручьями потекла из основания хвоста, плотно окутывая его тело. Она становилась все гуще и плотнее, постепенно закрывая собой серебро брони Сильвер Кроу.

Наконец, на поверхности плотной тьмы прорезался металлический блеск. Подобно хвосту, этот металл был почерневшим. И, как и хвост, он состоял из бесчисленных сегментов, с огромной скоростью покрывших тело Харуюки, начиная со спины и заканчивая конечностями. Броня, не оставляя ни единой щели, покрыла и грудь, и живот, и ноги, и даже отрубленные, казалось бы, руки.

Оказавшись в броне, Харуюки ощутил, как его руки отрастают заново. Шкала здоровья мгновенно восполнилась до максимума.

Наконец, с тяжелым металлическим звуком на голове Харуюки появился мощный шлем.

Мир изменился. Его глаза словно накрыла бледно-серая пленка. Но фигура Раста Жигсо в центре поля зрения осталась такой же яркой.

Харуюки медленно поднял руки и посмотрел на зловеще сверкавшие когти на их концах.

Это были далеко не те изящные руки, что принадлежали Сильвер Кроу. По их виду было понятно, что они и без оружия устрашающе сильны.

И не только руки. Покрытое толстой броней туловище. Мощные, но гладкие ноги, стопы которых завершались тремя огромными когтями.

Весь аватар выглядел, словно чистая, кристаллизованная сила.

Не в силах сдерживать ощущения от переполнявшей его мощи, Харуюки сжал кулаки, устремил взгляд в небеса и проревел:

— Гр… р-ро-о-о-о!!

Этот рев был поистине звериным, и звук его был искажен металлическими эффектами.

Стоявший чуть поодаль Раст Жигсо поначалу подался назад, но тут же взял себя в руки. Вряд ли он предвидел произошедшее, но голос его был полон того же холода и презрения.

— Хе-хе… занятно. Это же «Броня Бедствия»? Ну и ладно. Говорят, что это сила — само воплощение зла, но… осознай. В конце концов, это просто приукрашенный миф.

Харуюки не почувствовал ничего, услышав эти слова, словно они были каплей, упавшей в адское пламя.

Все эмоциональные мысли словно подавило. Его сознание наполнилось лишь логикой и расчетом. А именно: как именно ему эффективнее всего обезвредить стоявшего перед ним врага.

Он уже не слышал тот шепот, что пытался с ним заговорить, не чувствовал и того гнева, о котором он рассказывал. И он ясно понимал, почему. Он слился с ними в единое целое.

«А-а, вот оно что.

Я… стал Шестым Хром Дизастером.

Прости меня, Черноснежка. Прости меня, Учитель. Простите, Таку, Тию…»

Мысли эти пронеслись где-то на задворках сознания и тут же исчезли. Осталась лишь чистая жажда битвы.

Первым начал движение Раст Жигсо.

Он вальяжно поднял руку, стоя на шаттле, и расправил пальцы. Ладонь быстро накрыл темно-красный свет.

И тут перед глазами Харуюки возникло странное явление.

На сером слое, накрывшем поле зрения, быстро промелькнуло несколько строк текста. Они гласили:

«Анализ Атаки: Инкарнационная Техника

Тип: Увеличение Радиуса Атаки, Увеличение Мощности Удара

Атрибут: Коррозийный

Уровень Угрозы: 0»

— Раст Тач[✱]Rust Touch, Ржавое Касание., — произнес Жигсо название техники.

Вслед за этим из его руки вырвалась еще одна, огромная и призрачная, и сжала тело Харуюки. Тусклая броня начала немного мутнеть. Но…

— Гру-о!! — кратко взревел Харуюки и раскинул руки в стороны.

Призрачную руку моментально разорвало и развеяло по вакууму. Хромированная броня тут же вернулась к первоначальному блеску.

Харуюки сделал звучный шаг в сторону шаттла и низко рассмеялся.

— Р-р… помнишь, ты сказал, что мне нужна была «хотя бы нержавеющая сталь»? — его голос причудливо искажал гармонический металлический отзвук. — Ты ошибся. Нержавеющая сталь не ржавеет потому, что в нее примешивают кое-что, что подавляет химические реакции. Хром. Ржавчине мешает хром.

Затем он еще раз тихо усмехнулся.

— Твоя Инкарнация против меня бессильна, — издевательски заявил он…

И, словно зверь, скакнул вперед.

Стоило ему подняться в воздух, как за спиной с громким звуком расправились крылья. Они были чем-то похожи на старые чешуйчатые, и в то же время отличались, став похожими на грозное оружие. Харуюки резко взмахнул новыми крыльями.

Он поднял правую руку, и из той тут же вырвался темный Оверрей. У Харуюки не ушло практически никаких усилий, чтобы вызвать его. Оверрей принял форму ручного катарского клинка, и Харуюки начал надвигаться на Жигсо.

Тот в ответ вытянул из правой руки длинный лобзик, который тут же зажегся красным Оверреем, и метнул его в Харуюки. В это же мгновение перед глазами вновь поплыла информация.

«Анализ Атаки: Инкарнационная Техника

Тип: Увеличение Мощности Удара

Атрибут: Рубящий

Уровень Угрозы: 20»

В этот раз, к тексту добавилась и линия, показывавшая предполагаемую траекторию лобзика.

— Р-ру! — кратко отозвался Харуюки и скользнул на полметра вправо.

Лобзик долетел до него быстрее, чем он сам — до Жигсо. Но нить пилы пролетела в точности так, как предсказывал прогноз. В результате, казавшаяся миллиметровой нить, которую было трудно заметить, не говоря уже об увороте, прошла мимо Харуюки, который сразу за этим ударил катаром по левому плечу Жигсо.

Раздался неприятный лязг, и тело Жигсо вышибло из шаттла. Но ему хватило ловкости, чтобы сгруппироваться в полете и приземлиться на поверхность башни ногами.

Тело его тут же стало заваливаться в сторону Земли. В отличие от шаттлов, снаружи на Гермесовом Тросе действовала привычная сила тяжести. Поверхность, на которой они стояли, была не горизонтальной. Это была отвесная стена длиной в 4000 километров.

Жигсо моментально пронзил лобзиками из рук поверхность башни, чтобы не упасть.

Перед ним приземлился Харуюки. Как и в прошлый раз, он встал, раскинув ноги, удерживаясь на стене с помощью хвоста.

[[image:/storage/reader-images/e15e156c191c9dfef4a642834b28f529852a2907.jpg]]
— Р-р… какие еще фокусы ты собираешься мне показать?..

В глазах Раста Жигсо, наконец, зажглась глубокая ненависть.

— Сука… кайся. Покайся. Покайся. Покайся. Покайся-покайся-покайся-покайся!! — его шепот постепенно превратился в крик.

Его левая рука, словно ведомая ненавистью, разгоралась все более сильным Оверреем.

Из руки с лязгом вылетел новый лобзик. Красный свет потек в него, наливая блеском бесчисленные зубцы.

Лобзик начал резко сворачиваться кругом, образуя большое кольцо. А затем он с визгом выстрелил. Дальнобойная атака Раста Жигсо: «Кольцевая Пила». Вращающаяся пила, обладающая огромной рубящей силой, в свое время доставила Харуюки немало неприятностей.

Кроме того, в этот раз она летела не по прямой. Пила мгновенно исчезла из поля зрения Харуюки, начав приближаться к нему по изогнутой линии, подобно бумерангу. Никакой аватар не смог бы уклониться от этого удара с первого раза. Но…

Но вновь перед глазами Харуюки появилась детальная информация.

«Анализ Атаки: Инкарнационная Техника

Тип: Увеличение Радиуса Атаки, Увеличение Мощности Удара, Увеличение Мобильности

Уровень Угрозы: 40»

Вместе с этим появилась длинная дуга, тянущаяся от левой руки Жигсо за спину Харуюки, а затем в него самого — предполагаемая траектория.

Харуюки взмахнул хвостом, даже не оглядываясь.

Послышался громкий лязг, и грозная вращающаяся пила бессильно отлетела в звездное небо.

Харуюки уже начал смутно догадываться, что именно за информация выводилась на серый слой перед его глазами. Броня Бедствия, она же Усиливающее Снаряжение «Бедствие», умела предугадывать будущее, пользуясь огромным опытом, накопленным в битвах. Эта броня была рождена на заре Ускоренного Мира и хранила знания уже пяти бёрст линкеров, носивших ее. Сложно было даже предположить, через сколько битв она прошла. Практически полная база данных позволяла ей предугадывать атаки противников с устрашающей точностью.

— Что?.. Объясни. Что это за сила? — прохрипел Раст Жигсо.

Харуюки окинул его злобным взглядом сквозь визор и прошептал:

— Это все? Тогда сгинь.

И уверенно направился к нему.

Это была уже не «дуэль» за гордость бёрст линкера. Не просто «битва». Это была «бойня». Даже не так, это была «работа».

Раст Жигсо, вынужденный упираться в поверхность правой рукой, вновь сфокусировал Инкарнацию на левой и набросился на Харуюки. Но броня полностью предугадывала все его движения, и даже сам Харуюки прекрасно видел его намерения. Ему хватало самых минимальных движений хвостом и крыльями, чтобы уворачиваться от атак и продолжать шинковать противниками катарами на обеих руках.

В каком-то смысле этот боевой стиль был совершенной формой техники Харуюки «Аэрокомбо». Но в нем не было азарта, не было искусства, не было величия. Это была лишь отвратительная бойня в открытом космосе, в 3500 километрах от Земли.

Сначала он отрубил ему правую руку. Затем правую ногу. Потом левую ногу. И, наконец, левую руку, которой он держался за поверхность.

Разделав его примерно за десять секунд, Харуюки схватил начавшие падать в бездну останки Раста Жигсо, ухватился за голову и туловище и начал отрывать их друг от друга.

Он знал, что Жигсо должен был чувствовать страшную боль, но голос его противника все еще продолжал насмехаться над ним.

— Хе-хе… хе. Хвались, пока можешь. Но знай… что моя миссия уже выполнена.

Харуюки были безразличны его слова, но он все равно наклонил голову, чтобы выслушать Жигсо.

— Пожалуй, возвращение «Брони» нам даже на руку. Трепещи. С этого момента ваш драгоценный мир начнет меняться. Ваш показной порядок рухнет, и изначальный хаос воцарится в нем. Отчайся, ибо грядет наша революция.

Хряк.

Харуюки не дослушал Раста Жигсо, раздавив его голову. Аватар, разгромивший вертикальную гонку по Гермесову Тросу, вспыхнул красным светом и рассыпался, временно покинув Ускоренный Мир.

Хотя…

Возможно, что настоящим погромщиком был именно Харуюки. Еще несколько минут назад он хотел спасти эту гонку, но сейчас она была уже безразлична ему.

«Еще… этого совершенно недостаточно», — прошептал он себе и огляделся по сторонам. Естественно, вокруг никого не было. Но водоворот разрушительной энергии внутри него не только не утихал, но и становился все сильнее и сильнее.

Он хотел драться. Хотел уничтожить как можно больше врагов этой силой.

В поисках врагов Харуюки посмотрел вверх… и увидел трибуну с уцелевшими зрителями.

Сто с чем-то аватаров, повскакивав со своих мест, перегибались через край, чтобы увидеть происходящее. И все они выглядели пораженными. Некоторые приглушенно переговаривались:

— Это же… «Броня Бедствия»?..

— Не может быть, я слышал, что ее совсем недавно уничтожили с концами.

— Но ведь… ничто, кроме Брони, не обладает такой разрушительной мощью.

— Я тебе говорю, оно ни капли не похоже на то, что я видел на неограниченном нейтральном поле…

«Что, хотите узнать? Тогда сейчас вы познаете это на себе. Ощутите силу «Хром Дизастера», легендарного берсерка», — прошептал Харуюки и злорадно усмехнулся.

Он расправил крылья, выгнул хвост пружиной и пригнулся.

Он был готов вот-вот взлететь и направиться к своей новой добыче…

Как вдруг что-то коснулось его крыльев.

Это были воспоминания. Хотя крылья, составленные из железных чешуек, были лишь летательным органом, они были пропитаны воспоминаниями о бесчисленных битвах. Крылья на мгновение вспомнили битву против Черной Королевы Блэк Лотос, произошедшую вчера в его комнате.

В памяти ожил далекий, нежный голос:

«…Я горжусь тобой…»

Вдруг, когти на его ногах рефлекторно впились в поверхность лифта, обездвижив собиравшееся взлететь тело.

«Я…» — прозвучала в голове, переполненной жаждой битвы, мысль, короткая и чистая, словно упавшая на воду капля. — «Я искал силу… не для того, чтобы устраивать мрачные бойни…»

Мысли белыми волнами разливались его в голове. Черный свет брони начал утихать.

«Не сопротивляйся. Не бойся. Я даю тебе то, чего ты жаждешь», — послышался чей-то раздраженный шепот в его голове. — «Давай, дай волю своей ярости. Уничтожь все, что видишь. И сожри это. Сожри без остатка. Так ты будешь становиться все сильнее и сильнее, и предела этому нет.»

«Сожрать? Я… никогда не хотел этого…

Я хотел стать сильным… не ради себя. А ради тех людей, которых люблю… ради той небольшой, но близкой мне «семьи»… и ради того, чтобы я смог преследовать ту же мечту, что и самый дорогой для меня человек!..»

В сознании вдруг всплыли лица. Со всех сторон тут же нахлынули черные волны, пытаясь стереть эти добрые взгляды и эти улыбки.

«Тогда сожри и их. Сожри их и сделай частью своей силы. Тебе никто не нужен. Круши. Разрушай. Мы — воплощение бедствия. Мы — символ страха. Мы — Хром Дизастер!!» — звучал голос, звеня, словно искаженный колокол.

Харуюки как можно сильнее сфокусировался и крикнул в ответ:

«Нет! Нет!! Я… Я…!!»

— Я — Сильвер Кроу!!

Вслед за воплем, раздавшимся из-под визора…

Тяжелая броня, покрывавшая его тело, начала плавиться, словно ртуть. Она начала медленно стекать к его ногам, обнажив настоящий шлем Сильвер Кроу. Но черный металл не хотел пропадать. Он цеплялся за серебряную броню, пытаясь восстановить доспех.

— У-у… о-о-о…

Харуюки крепко сжал кулаки, сопротивляясь этому изо всех сил. Он пытался прогнать из своего сознания волны тьмы, пытающиеся взять его аватар под свой контроль.

Но его хватило лишь на несколько секунд. Сопротивление было тщетным, и к его конечностям снова стал возвращаться зловещий блеск.

Влияние брони на аватара выходило далеко за рамки, доступные обычным вещам. Оно казалось «проклятием». Не цифровым кодом, определенным сервером, а живым сознанием, слившимся с сознанием Харуюки воедино.

Харуюки не имел никакого понятия о том, с какой системой и логикой имеет дело, но факт был в том, что последние несколько минут что-то действительно вмешивалось в его мысли. Тот Харуюки, что сражался с Растом Жигсо, был самим собой менее чем наполовину. Он осознал, что если войдет в это состояние вновь, то эта сила действительно может быть направлена против его друзей… и против самого дорогого ему человека.

Да, подобно тому, как Пятый Хром Дизастер Черри Рук пытался прикончить своего собственного «ребенка», Скарлет Рейн.

— Сгинь… сгинь… сги-и-и-инь!! — вырвался отчаянный голос сквозь стиснутые зубы.

Но броня уже восстановилась до локтей и коленей, и останавливаться явно была не намерена.

«Тогда мне остается только одно».

С этой мыслью Харуюки поднял когти на правой руке.

И направил их острия к своей груди.

Он уже собирался пронзить самую важную часть тела аватара — его сердце — истекавшими черной аурой Инкарнации когтями, как вдруг…

Издалека послышался голос.

— Хару-у!

Он поднял голову и посмотрел в направлении Земли.

И увидел то, чего никак не ожидал.

Сначала он заметил, благодаря ее ярко-зеленой броне, тянущую к нему правую руку Лайм Белл. Она сидела на небесно-синей спине аватара Скай Рейкер, летевшего прямо на него с помощью своего ракетного ранца. Вдалеке виднелся шаттл 1, упорно ползший вперед на последнем оставшемся магнитном моторе.

— Не… не подходите! Белл, Рейкер, не подходите ко мне!! — тут же закричал Харуюки. Концентрация сбилась, и броня начала регенерировать быстрее. — Бегите! Я… больше… не могу… его… сдерживать!!..

А затем тело Харуюки вспыхнуло темной аурой.

Броня Бедствия с пронзительным металлическим звуком вновь накрыла плечи, грудь и живот Харуюки. Еще мгновение — и от Сильвер Кроу осталась лишь шея да голова. Но и они начали быстро покрываться, и глаза Харуюки вновь стала застилать серая пленка.

И он понимал, что если броня полностью восстановится, то аватар по имени Сильвер Кроу прекратит свое существование.

Но Скай Рейкер продолжала лететь вперед, не сбавляя скорости. Более того, она ускорилась еще сильнее, направляясь прямо на Харуюки.

Лайм Белл подняла колокол на левой руке.

Огромный колокол, ослепительно блестевший в лучах солнца, начал вращаться против часовой стрелки. Один оборот, два. Три… четыре.

Наконец, Тиюри взмахнула колоколом вертикально, вновь направив его на Харуюки, и произнесла громким ясным голосом, который можно было спутать с голосом сияющих звезд:

— Цитрон... Колл!

Раздался колокольный перезвон, похожий по звучанию на ангельский хор. Вместе с мелодичным звуком из колокола полились прозрачные ленты из зеленого света.

На частично закрывшей поле зрения серой пленке неуверенно заморгали буквы.

«Анализ Атаки: Стандартный Спецприем

Зона поражения неизвестна

Мощность неизвестна

Эффект неизвестен

Уровень Угрозы: 100»

Левая рука Харуюки рефлекторно попыталась выпустить волну тьмы в сторону лент.

Но Харуюки, напрягая остатки воли, схватил левую руку правой.

А в следующее мгновение чистый, лаймово-зеленый цвет окутал тело Харуюки.

Брони начала распадался, словно разрезаемая этими лентами. Доспех вновь обратился в ртуть и начал возвращаться к основанию хвоста. Сила техники Тиюри, «Зов Цитрона Режим 2» пыталась отменить призыв Усиливающего Снаряжения.

«Гр-р… р-ро-о-о!» — послышался неистовый рык в его голове. Звук, полный ярости и раздражения. И, таивший в самой глубине… частицу страха.

«Сгинь. Сгинь! Ты мне не нужен! У меня есть честная сила, и она превосходит твою! Поэтому… ты должен сгинуть!!»

Голос Харуюки словно заставлял броню отступать. Вскоре она полностью скрылась, оставив лишь хвост. Стоя посреди зеленого света, Харуюки закинул руки за спину, схватил этот хвост и начал изо всех сил тянуть его.

Его аватар заскрипел, и страшная боль пронзила его спину. Но он продолжал тянуть. Хвост начал с противным звуком отрываться, извиваясь в руках Харуюки, словно отдельный организм.

«Глупец», — послышался слабеющий шепот в его голове. — «В своей душе ты жаждешь полностью слиться с моей силой. Я знаю это. Со мной еще никто и никогда, кроме самого первого моего хозяина, так глубоко не синхронизировался.»

Но Харуюки, не теряя силы духа, ответил голосу:

«Пусть это так. В таком случае, я буду отторгать тебя. Отрицать тебя. Ради тех людей, которые дали мне силу, способную на это!!»

Одновременно с этими словами он собрал всю свою волю в руках, сжимавших хвост.

А затем он обратил эту волю в свет.

— Ла… зер… Сорд!!

Чистый звук от перекрестившихся мутно-серебряных мечей наполнил собой космос.

И бледно-серый свет, вырвавшийся из этих мечей, перерубил хвост у середины.

Харуюки в последний раз услышал звериный рев… а затем, в верхнем левом углу загорелось системное сообщение:

«YOU HAVE TAKEN OFF “THE DISASTER”».

Оставшаяся часть хвоста начала рассыпаться, словно под влиянием солнечного света, и, в конце концов, исчезла.

Обессилевшего и начавшего падать Харуюки нежно подхватили руки летевших к нему Скай Рейкер и Лайм Белл.

Харуюки пробыл без сознания дольше, чем ему казалось.

Когда он разомкнул потяжелевшие веки, первым, что он увидел, был черный визор Черной Королевы Блэк Лотос.

— Черно… снежка… — прошептал он и приподнял голову.

Он был в остановившемся шаттле номер 1. Уложили его на передние кресла экипажа, причем голова его все это время была на коленях Черноснежки.

Черноснежка, заметив, что Харуюки пришел в сознание, медленно кивнула. Из-под ее маски донесся мягкий, но немного дрожащий голос:

— С возвращением, Кроу… ты молодец. Мы так рады… что ты вернулся…

— Черно… снежка, — как только он осознал смысл ее слов, голос его начал сильно дрожать. — Я… прости меня… я… я…

— Нет. Ты изо всех сил сражался против врага, которого должен был победить. Пока это все, что тебе нужно знать…

— Она права, Ворон-сан… — послышался голос Скай Рейкер, сидевшей за рулем.

Она обернулась, протянула к нему руку и погладила по шлему.

— Ты защищал гонку от рук погромщика. Никто в Нега Небьюласе… нет, никто в Ускоренном Мире не будет винить тебя за этот бой.

— …

Харуюки ощутил тяжесть в своей груди и опустил голову. С задних сидений послышался как всегда бодрый голос Такуму:

— Именно, Кроу. А вообще, я уже давно знаю, что стоит тебе разозлиться, как тебя уже не остановить. Честно говоря, когда ты бросился в погоню за шаттлом 10, я подумал: «О боже, он опять за свое?»

— А-ха-ха, это точно! А задницу твою из таких передряг, как обычно, вытаскиваем мы! — весело рассмеявшись, отозвалась сидевшая возле Такуму Тиюри.

— Е-если что, я вас не просил меня вытаскивать! — не сдержался Харуюки.

— Ах, вот как ты заговорил? Вот как ты благодаришь меня и Рейкер за то, что мы так сильно старались?!

— У-у… п-прости… спасибо вам…

От этого разговора рассмеялись уже все. Даже Харуюки, после небольшой паузы, присоединился к своим друзьям.

Прервав приятный разговор, Тиюри обвела шаттл взглядом и произнесла:

— Э-эх, увы, но несмотря на все старания Хару, до финиша мы не доедем! А нам ведь оставалось совсем чуть-чуть…

Харуюки, услышав эти слова, поднялся с колен Черноснежки и оценил состояние шаттла 1. Тиюри не врала — судя по виду машины, ехать она уже не могла. Ощутившая на себе всю мощь Инкарнационной Атаки Раста Жигсо задняя часть шаттла проржавела насквозь. Передний правый магнитный двигать был уничтожен полностью, а из левого сыпались искры. Скорее, удивляться надо было тому, как шаттл вообще смог подняться до той высоты, где Харуюки сражался с Жигсо.

— Ну… это было неизбежно, — произнесла Черноснежка, проведя в воздухе правым клинком. — Наверное, нужно радоваться тому, что мы хотя бы не дали победить тому типу… кроме того, пожалуй, в ближайшее время в Ускоренном Мире обсуждать будут вовсе не гонку…

К концу своей фразы она перешла на шепот. Харуюки, не понимая, о чем она, собирался переспросить, но…

Снизу послышался громкий клич:

— Хэй-хэй-хэ-э-эй! Чё, гив апаетесь? Еще ту эрли, пацаны!!

— Э-эа?! — воскликнул Харуюки и тут же обернулся.

По башне, искря поврежденными магнитными двигателями, неспешно карабкались два шаттла. Несомненно, это были машины Красной и Зеленой команды, которые они уже давно списали со счетов.

Впереди ехала машина, за рулем которой сидел Аш Роллер. Но на сиденьях за ним не было видно ни Буш Утана (которого Харуюки заприметил в начале гонки), ни других членов Зеленого Легиона.

Сразу за ним ехал темно-красный шаттл, который вела Блад Леопард в неизменном леопардовом шлеме. Но и она ехала в одиночестве, без своей стрелковой команды.

Оба шаттла были примерно в том же состоянии, что и номер 1. Харуюки и его экипаж изумленно смотрели, как две машины с трудом подъехали к ним и остановились. И в этот момент у обоих шаттлов рванули магнитные моторы.

— А-а, ну во-от. Мега-спасибо, что довез хоть досюда, — сказал Аш Роллер, похлопав шаттл по борту.

Пард же погладила руль и прошептала ему:

— Молодец.

А затем оба они подняли головы и посмотрели на команду Нега Небьюласа. Черноснежка, как представитель, слегка наклонила голову и обратилась к ним:

— Ну… наверное, в первую очередь надо вас поздравить, но… зачем вы решили догнать нас ценой ваших команд? Вы ведь понимали, что продолжать гонку уже невозможно.

— А-а, ну, это, типа, мы тут чутка посовещались с этой пантероголовой… — начал Аш Роллер, почесывая затылок скелетного шлема. — Как бы сказать, очень обидно получится, если ни одна команда не дойдет до финиша…

— Хватит уже вокруг да около ходить. И я не пантера, а леопард, — равнодушным голосом перебила его Пард, а затем продолжила, — В настоящее время все шаттлы поломаны. Но если мы объединим усилия, то сможем, хоть и не без труда, добраться до финиша.

— О… о чем это ты, Леопард? — спросила Скай Рейкер, высунувшись из шаттла.

Пард посмотрела ей в глаза и сказала:

— Как только мы выйдем из шаттла, мы окажемся на отвесной стене. Но я могу карабкаться по стенам в «зверином режиме». Аналогично с мотоциклом этого велосипедиста.

— В-велосипедиста? — удивленно пробормотал Аш Роллер.

Но Пард, проигнорировав его, продолжила:

— Но обе эти способности требуют энергии. Поэтому мы возьмем с собой Кроу и Рейкер. Мы довезем их так высоко, как сможем, затем Кроу посадит Рейкер на спину и взлетит на предельную высоту. Наконец, Рейкер включит «Ураганные Сопла» и поднимется так высоко, как сможет сама. Долетит ли она до финишной черты…

«Одному богу ведомо», — Пард развела руки, словно завершив свою речь этими словами.

Неожиданное предложение заставило Харуюки и его команду изумленно притихнуть. Повисшую тишину нарушила Черноснежка.

— Ясно… интересно. По-моему, попытаться стоит. Но… я, естественно, предполагаю, что вы помогаете нам не бесплатно?

— Ну оф корс же! Очки за первое место делим поровну. Но если вы их зажопите…

— Аш, это неприлично.

Услышав голос Рейкер, Аш тут же замолк. Пард дернула головой:

— Идет?

— Однозначно. Мы согласны, — тут же ответила Черноснежка.

Леопардовый аватар отозвался неизменным «кей» и слегка улыбнулся.

Командой «Смена Облика» Блад Леопард превратилась в грациозного зверя. На нее усадили Скай Рейкер, как более легкую.

Сильвер Кроу же сел на заднее сиденье могучего мотоцикла Аш Роллера.

— Что же, желаю вам успеха. Мы будем болеть за вас отсюда, — сказала им Черноснежка.

Такуму и Тиюри, кивнув, поддержали ее:

— Мы рассчитываем на вас. Пусть у этого соревнования будет счастливый конец!

— Удачи вам, Кроу, Рейкер! И вам, Леопард и байкер!

Явно расстроившись от того, что его не назвали по имени, Аш Роллер все же бодро крикнул:

— А теперь — пое-ехали! Держись крепче, Вороненок! Э-эх, жаль, что не удалось сказать эти слова учителю!

Несколько жалкое окончание его реплики заглушил рев двигателя. Заднее колесо резво закрутилось, и мотоцикл начал быстро взбираться по отвесной стене.

Вслед за ним начала свой бег и Пард с Рейкер на спине. Она, конечно же, бежала почти беззвучно и со стороны действительно была похожа на хищную кошку, бежавшую по стене, словно по полу. Или, скорее, на кошку, взбиравшуюся на дерево.

И как только они начали движение, сверху на них обрушился целый поток громких звуков. Радостные крики зрителей. Разноцветные аватары, решившие остаться до конца, дружно провожали их:

— Да-а, покажите силу духа настоящих бёрст линкеров!

— Тот гад нам не помеха!

— Дава-ай, Леопа-ард!

— Ворона-а! Ты молоде-ец!

Да, среди возгласов были и те, что предназначались Сильвер Кроу. Харуюки рефлекторно посмотрел вверх.

Все они должны были видеть, как Харуюки призвал ту заветную экипировку под названием «Броня Бедствия». Более того, он едва не попытался вырезать всех этих зрителей, повинуясь воле той силы. Но он не слышал ни одного голоса, который бы его обвинял.

Возможно, они все еще не понимали всей серьезности случившегося. Но все же, их теплые слова поддержки глубоко впитались в сердце Харуюки.

Судя по тому, что трибуна так и осталась стоять на месте, она была запрограммирована на следование за едущим впереди шаттлом. Махавшие им на прощанье зрители, Черноснежка, Такуму и Тиюри оставались внизу, постепенно сливаясь с серебристой поверхностью лифта.

В космическом пространстве, в трех с лишним тысячах километров от Земли звучал лишь рев двигателя да легкая поступь. Серебристая поверхность Гермесова Троса бесконечно уходила вдаль, к звездам и Млечному Пути, словно и не было совсем недавно того кошмара.

Все четверо молчали, слова были излишни. Восхищение в их сердцах соседствовало с мыслью, объединившей их — с желанием подняться на вершину этой башни. Харуюки, понимая это, просто доверил свое тело вибрации мотоцикла.

За мгновения до того, как покинуть мир, Раст Жигсо произнес слово «революция». Это значило, что вся эта масштабная атака была ясным сигналом со стороны Общества Исследования Ускорения этому миру. Но как бы не изменился в ближайшее время Ускоренный Мир, кое-что в нем будет всегда, и изменить это будет невозможно. Словно в доказательство этого легионеры трех враждующих Легионов в этот самый момент объединили силы, чтобы дойти до финиша вместе.

«И если я буду помнить об этом, то вновь на зов Брони уже не поддамся», — мысленно произнес Харуюки.

Никто не ответил.

Сколько времени они ехали — он не знал.

Наконец, вдали показался ряд огоньков, не похожих на звезды. Они образовывали светящееся синее кольцо вокруг Гермесова Троса, продолжавшего уходить в космос.

— Кажись… это верхняя станция, она же финишная черта, — тихо произнес Аш Роллер, и мотоцикл начал замедляться. — Благодаря низкой гравитации, мне удалось проехать дальше, чем я рассчитывал, но мои силы уже на исходе. Как у тебя дела, Леопард?

— Аналогично.

Они кивнули друг другу, а затем повернулись к наездникам.

— Удачи тебе, Кроу. И, да… что бы ни случилось, в битве против того ржавого типа ты показал себя реальным мужиком. Возможно, последствия будут суровые, но ты, главное, не сдавайся, — произнес Аш Роллер, явно не привыкший произносить слова похвалы.

— С… спасибо тебе, — ответил Харуюки с не меньшим трудом, глубоко кивнув.

— Ага. Только не форгетни мою долю, Вороненок!

Разговор справа от них был куда короче.

— Рейкер. Я хочу сказать только одно… с возвращением, МБР.

Рейкер погладила Пард по спине и ответила:

— …Вот мы и снова встретились, Блади Кити.

Когда все они закончили прощаться, Харуюки расправил крылья.

Поскольку бой против Жигсо шел на Инкарнациях, полоса энергии Харуюки была заполнена практически до предела. Завибрировав крыльями, он беззвучно оторвался от сиденья мотоцикла.

Харуюки протянул правую руку Рейкер, а она в ответ протянула левую. Как только они схватились друг за друга, легкое тело Рейкер тоже поднялось со спины Леопард и подлетело к Харуюки.

И именно в этот момент полосы энергий мотоцикла и леопарда иссякли. Их скорости начали резко падать. Харуюки повернулся и проводил их взглядом.

— Ну, вот и все! Не урони учителя, Кроу!

— Увидимся.

Колеса и ноги остановились, а через мгновение оба аватара оторвались от стены.

Увлекаемые гравитацией далекой голубой Земли под ними, Аш Роллер и Блад Леопард начали медленно падать. В реальности на такой высоте атмосферы практически нет, но в Ускоренном трение воздуха все еще работало, и обоих аватаров тут же окутало яркое пламя.

Их аватары летели, превратившись в кометы, а потом, вспыхнув напоследок, исчезли.

— …Спасибо, — прошептал Харуюки вернувшимся в реальность людям и поклонился, после чего снова устремил взгляд к вершине Гермесова Троса.

До синего кольца, символизировавшего верхнюю станцию, все еще было довольно далеко. Было не очень понятно, хватит ли оставшегося заряда их летательных способностей, чтобы достичь этой линии. Но Харуюки казалось, что сам факт пересечения финишной черты уже не так важен. Они были здесь, потому что три команды работали сообща и сделали все, что могли. И это уже было важнейшим результатом этой гонки.

— Идем. Учитель, забирайтесь ко мне на спину… — произнес он державшемуся за его руку небесному аватару.

— Может, лучше отнесешь меня на руках? Раз уж мы наедине, — коротко рассмеявшись, ответила Фуко.

— Э-э… х… хорошо, — Харуюки смущенно кивнул.

Одну руку он положил на стройные, лишенные нижних частей ноги, а вторую — на ее экипировку на спине. Рейкер же обвила свои руки вокруг его шеи.

— А теперь… вперед! — заявил Харуюки, пытаясь скрыть смущение, и взмахнул крыльями.

Харуюки старался взлетать как можно медленнее, чтобы экономить энергию. В конце концов, соперничать было уже не с кем. Два аватара, оставляя за собой короткий серебряный хвост, неспешно возносились в небо.

Они летели в мире тишины и бесчисленных звезд. Даже свет солнца, сиявшего в левой части неба, стал казаться мягче. По немного изогнутой поверхности Гермесова Троса параллельно с ними бежала маленькая тень.

Какое-то время оба они молчали.

Наконец, Фуко прислонила лицо к груди Харуюки, наполовину прикрыла светло-коричневые глаза и прошептала:

— Я столько времени… мечтала об этом пейзаже… и в то же время, я начала глубоко в душе бояться его…

Ее волосы начали слегка развеваться от подувшего ветерка, который словно забыл о том, как разрежена была атмосфера вокруг них. Поправив челку пальцами правой руки, Фуко продолжила:

— «Небесные дали» были неосуществимой мечтой. Но ради того, чтобы она сбылась, я многое принесла в жертву. Свою силу… свое звание офицера в Нега Небьюласе… и дружбу с Саттян. Я отбросила все и взяла на душу огромный грех, но все равно моя рука не смогла дотянуться до небес. И когда я осознала это… то, возможно, почувствовала облегчение. Я обрела свободу от томившего меня заблуждения. Я думала… что теперь мне осталось лишь тихонько смотреть на Ускоренный Мир с вершины своей башни и ждать, пока все забудут обо мне…

На губах Рейкер появилась еле заметная улыбка, и она сомкнула веки. Ее лицо казалось умиротворенным, но Харуюки увидел в уголках ее глаз маленькие блестящие бриллианты… слезы.

— Моя мечта была слишком тяжела для меня. Но… даже после того, как я, не в силах выносить эту ношу, сняла ее с себя, я не смогла окончательно похоронить ее. Я продолжала опекать ее, словно еще тлеющий уголек… и в один прекрасный день в моем садике появилась маленькая ворона. Она забрала этот уголек и понесла его дальше… и я все это время не могла сказать ей, насколько счастлива я была, что смогла передать свою мечту ей. Спасибо тебе, Кроу… нет, Харуюки.

Фуко открыла глаза и провела левой рукой по щеке Харуюки… а затем уверенно заявила:

— Я признательна за то, что ты вознес меня на своих руках на такую высоту… но права пересечь финишную черту, права попасть на настоящее небо у меня уже нет. Давай поменяемся ролями. Я подниму тебя так высоко, как смогу, а уже оттуда ты доберешься до финиша. Это мой долг, как человека, оставившего свою мечту. Это твое право, как человека, все это время стремившегося в небо сильнее и увереннее меня. Ну же… Ворон-сан. Настало время отпустить меня.

Услышав этот приказ…

Харуюки медленно, но уверенно покачал головой.

— Нет. Тут ты не права, Рейкер.

— Э?..

— Ты никогда не оставляла свою мечту. Просто то небо, в которое ты стремилась, находится гораздо выше моего. И я докажу тебе это. Я… пришел сюда, на вершину Гермесова Троса, с единственной целью — показать тебе это.

Оборвав на этом месте свою речь, Харуюки вдруг изо всех сил ускорил взлет.

Чешуйчатые крылья окутал ослепительный белый свет. Металл начал пронзительно резонировать. Мощнейшая тяга заключила их в свои объятия. Звезды, окружавшие их со всех сторон, превратились в тонкие линии. Но…

Этот порыв продлился лишь несколько секунд.

Звука взмахов начали резко утихать. Погас свет. У него не закончилась энергия — он продолжал изо всех сил махать крыльями, но они не толкали их вперед. Наконец, угасла и инерция, и остановившийся посреди неба Харуюки с улыбкой произнес лежавшей на его руках Фуко:

— Мои крылья не могут поднять меня выше этой точки. Здесь слишком разреженная атмосфера. Моя способность к полету опирается на отталкивание от воздуха с помощью взмахов крыльев. И здесь, на такой высоте, как бы я ими ни двигал, дальше я не улечу. Все-таки детализация этого мира иногда впечатляет, правда?..

Фуко удивленно раскрыла глаза и молча слушала его. Харуюки взглянул в ее прекрасные коричневые глаза, а затем те бессвязные мысли, которые так долго томились в его груди, наконец, обрели форму и стали словами:

— Но… твои крылья, твои Ураганные Сопла — реактивные. Они… и только они могут летать даже там, где нет воздуха. Но почему тебе достались именно они?.. Потому что ты с самого начала смотрела не в небо, а еще дальше. Выше облаков, выше стратосферы, выше всего на свете… ты мечтала о мире этих звезд. Ты и твой аватар… — Харуюки на мгновение закрыл рот, затем глубоко вдохнул и, немного дрожащим, но уверенным голосом, объявил, — Были рождены для полетов в этом мире. Скай Рейкер, «Смотрящая в Небеса» — аватар, созданный для боев в космосе.

Его слова распространились по разреженному воздуху, растворились в нем и стихли.

Блестящие коричневые глаза Фуко еще никогда не казались такими большими. Она смотрела в глаза Харуюки, не пытаясь сказать ни слова.

[[image:/storage/reader-images/51e6c99f6539aaa98a0fc28a279b1a0817826fc3.jpg]]
Наконец, она медленно повернула голову и посмотрела вниз. За ней в ту же сторону посмотрел Харуюки.

Далеко внизу, словно поддерживая собой стальной столб под названием Гермесов Трос, простиралась огромная голубая планета.

Земля. Она была полна самых разных цветов — от ярко-голубого справа, где ее освещало солнце до темно-синего посередине и черного с противоположной стороны. На фоне этих цветов плыли сложные узоры облаков, а за ними — не менее сложные границы континентов.

Вдруг Фуко подняла правую руку и указала ей на границу между синей дугой на правой стороне платы и чернотой космоса, начинавшейся за ней.

Харуюки прищурился. Там у поверхности Земли, защищая ее от холода открытого космоса, была едва заметная голубая вуаль. По планетарно-космическим меркам, свет ее казался шепотом на фоне всего остального.

— Эта… крошечная линия… — шепот Фуко, казалось, миновал уши Харуюки и лился прямо в его сознание. — Это и есть то небо, к которому я стремилась, о котором мечтала, ради которого ненавидела… и мысли о котором оставила…

Ее глаза закатного цвета наполнили крупные слезы. Отделяясь, они начинали дрейфовать в вакууме. Слабая гравитация медленно подгоняла их вниз, и они начинали свой полет в направлении океанов планеты.

Фуко вновь посмотрела на Харуюки и крепко обняла его руками, обвитыми вокруг шеи. У его ушей послышались слова, звучание которых высекалось в его душе:

— Спасибо, Ворон-сан. Я так рада… что смогла прийти сюда и увидеть эту картину. Я наконец-то поняла. Причина, по которой я все это время оставалась без ног — вовсе не мои убеждения, а страх. Я боялась… что когда познаю величие неба, то мне больше не о чем будет мечтать. Но этот страх был напрасен. Потому что…

Окончание этой фразы они произнесли вместе, правда, Харуюки произнес его лишь в своем сознании.

— Этот мир бесконечен.

Фуко еще раз улыбнулась, а затем ее губы вдруг коснулись боковой стороны шлема Харуюки. Затем она скользнула ими к его рту, а потом медленно отвела их назад.

— Э-э, а, а-а… — Харуюки неуклюже замотал головой, нарушив атмосферу.

Рейкер игриво улыбнулась и хитрым голосом сказала:

— Уверена, Саттян простит меня, это ведь только шлем.

А затем она вновь вернулась к своему обычному выражению лица и голосу.

— Благодарю тебя от всей души, Ворон-сан. Кажется… мне пора.

— …Да!

Харуюки уверенно кивнул и отпустил Фуко из своих рук. Отлетая от него, Рейкер провела пальцами по руке Харуюки, а затем их тела окончательно разъединились.

Небесный аватар кивнул в ответ… и повернулся к небу.

До синего кольца верхней станции Гермесова Троса оставалось совсем немного. Его уже можно было отчетливо разглядеть. А за ним, вдали, мерцало скопление искусственных огней. Это могла быть только геостационарная станция, летевшая в 38000 километрах от Земли.

Фуко приставила руки к телу и из изящных двигателей на ее спине, Усиливающего Снаряжения «Ураганные Сопла», показалось крохотное пламя.

В мире, почти лишенном гравитации, даже этого огонька хватило, чтобы аватар вновь начал подъем. Скай Рейкер, не оборачиваясь, продолжала набирать скорость. Ее аватар все удалялся и удалялся.

И тут Харуюки увидел.

У наполовину обрубленных ног Рейкер начал собираться и концентрироваться голубой свет. Они начали выписывать изящные линии, которые начали восстанавливать стеклянные поверхности под ее коленями.

Грациозные икры, стройные голени, пятки с длинными каблуками, острые носки ее ног начали ослепительно блестеть на свету солнца.

— А… а-а… — послышались приглушенные звуки из горла Харуюки.

И вместе с ними, его глаза застлали слезы.

Посреди мира, полного расплывшихся перед его глазами звезд, показалась истинная фигура Скай Рейкер, появившаяся в этом мире впервые за три года… неизвестно во сколько раз растянутые ускорением. Она летела, пронзая собой тьму, словно плывя по ней, и продолжала ускоряться.

Но тут крылья Харуюки, все это время поддерживавшие его на одном уровне, остановились. Его энергия иссякла.

Сопротивляясь силе тяжести, начавшей нежно утягивать вниз аватара, Харуюки выбросил вперед правую руку.

Свет двигателей, пробивавшийся сквозь его пальцы, уже успел превратиться в два далеких светящихся креста.

----------

Том 5 Глава 63

— «Проволока»… прошлого Хром Дизастера?.. — Черноснежка повторила слова Харуюки, и рука ее, подносившая к губам стакан, остановилась.

— Да… по-другому я это объяснить не могу… — сказал Харуюки, затем обвел взглядом настолько же ошарашенных Фуко, Такуму и Тиюри и свесил голову.

9 июня, воскресенье, двенадцать часов пятнадцать минут. Пять человек, сидевших на диванном наборе в зале Харуюки, вернулись в реальность примерно в одно и то же время. С момента возвращения едва успело пройти 10 минут.

Но за последние 15 минут они успели, преодолев многочисленные трудности, победить в «вертикальной гонке по Гермесову Тросу», разделить очки за первое место с Красной и Зеленой командами (большую часть процесса заняли рукопожатия и неприкрытая радость), после чего, похвалив боевой дух своих друзей и товарищей, отметили победу улуном.

Но после того, как история с победой дошла до своего логического финала, на повестке дня была вынуждена оказаться другая, гораздо более тяжелая тема. А именно: превращение Сильвер Кроу в «Хром Дизастера».

Никто не винил Харуюки за сам факт призыва Брони. Более того, Черноснежка сразу же призналась, что окажись она в такой же ситуации, она сделала бы это и сама. Но один вопрос все же требовал ясного ответа. Почему Броня вообще появилась? Как она воскресла?

Пять месяцев назад, Харуюки, Такуму и Черноснежка по просьбе Красной Королевы Скарлет Рейн отправились на неограниченное нейтральное поле, чтобы сразиться с Пятым Хром Дизастером. В конце трудной битвы им все же удалось уничтожить Броню, после чего Красная Королева лично «казнила» призвавшего ее линкера, Черри Рука.

Когда все закончилось, но перед тем, как покинуть Ускоренный Мир через портал в Саншайн Сити, все они открыли инвентари и убедились в том, что Броня Бедствия не передалась никому из них. Харуюки отчетливо помнил, что открытое им окно было девственно чистым.

Именно поэтому, у него не должно было быть возможности превратиться в Хром Дизастера.

Но факт оставался фактом — Харуюки использовал устрашающую силу Брони, чтобы моментально расправиться с таким сложным врагом как Раст Жигсо.

Объяснение этому противоречию обнаружил сам Харуюки, случайно во время разговора вспомнив одну деталь битвы в Икебукуро, о которой он никогда не задумывался.

— Так вот… Черноснежка, ты, как участница битвы с Пятым Дизастером, наверное, помнишь, но все же… — Харуюки крепко сжал в руке кружку с остывшим чаем и начал озвучивать свои воспоминания. — У него была способность выпускать тонкую проволоку с крючками, которой он мог либо притягивать врагов и объекты, либо перемещаться, притягивая самого себя к ландшафту. Это давало ему своего рода ограниченную способность к полету. Я не мог предугадать его движения, а он стремился сбежать в портал. Поэтому я не нашел ничего лучше, чем подставить свою спину под этот крючок.

Пока Харуюки рассказывал все это, в памяти его отчетливо всплыли и металлический звук, с которым в его спину впился острый крючок, и холод металла, из которого он был сделан.

— Затем я с помощью своих крыльев утянул привязанного ко мне Хром Дизастера и ударом в пике прикончил его. Само тело Дизастера в тот момент разрушилось, и импульс удара оборвал проволоку… но обрывок с крючком… так и остался в моей спине… я так и не проверил, что с ним стало, перед тем, как выйти через портал.

На этом месте Харуюки прервался. Черноснежка ошарашенно прошептала:

— Проволока… прошлого Хром Дизастера?..

— Да… по-другому я это объяснить не могу…

До ушей свесившего голову Харуюки донесся не менее ошарашенный голос Такуму:

— Но, но Хару. Разве части поверженных аватаров, застрявшие в телах других аватаров, не пропадают после выхода из Ускоренного Мира?

— Да, я про такое тоже не слышала, — вторила ему нахмурившаяся Тиюри, покачивая головой. — Я много раз заканчивала бои с торчащими из меня клинками и копьями, но ведь в начале каждой следующей битвы выглядела, как новенькая!

— Но… других вариантов я не вижу. Кроме того, когда я начал превращаться в Дизастера, сначала из моей спины вырос длинный хвост. Точно из того места, куда попал тот крючок.

«Наконец, каждый раз, когда со мной говорил тот голос, у меня неизменно чесалось то самое место», — подумал Харуюки, но решил промолчать. Эта мысль была слишком пугающей. Если и этот зуд был вызван проволокой Хром Дизастера, то выходило, что она ранила не только его аватара, но и распространила свое действие на его тело. Ему казалось, что это совершенно невозможно. В принципе.

Тройка старых друзей замолкла, и тут Фуко, все это время молчавшая, неуверенно произнесла:

— На самом деле… есть одна система, позволяющая переносить посторонние объекты на аватаре из одной битвы в другую.

— Э?

Рейкер молча обвела взглядом поднявших головы товарищей и пояснила:

— Я говорю об атаках «паразитического» типа. В крайне редких случаях, такая атака может перейти в раздел «проклятий», что дает ей такое свойство. Но мне из таких способностей известны только случаи, когда аватары могли устанавливать паразитирующие жучки, позволявшие издалека подглядывать и подслушивать за происходящим, или же бомбы с дистанционным управлением…

Объяснение подхватила заговорившая тихим голосом Черноснежка:

— Я тоже не слышала о том, чтобы Усиливающее Снаряжение, пытаясь избежать разрушения, превращало фрагмент себя в паразита… но если Харуюки говорит правду, это проливает новый свет на саму историю о Дизастере.

Черная Королева поставила стакан на стол, после чего сложила руки на закинутой ноге, скрестив пальцы, и продолжила:

— Как известно, Броня Бедствия со стопроцентной вероятностью передается одному из людей, принимавших участие в битве, навсегда изгнавшего ее владельца из Ускоренного Мира. Но такая гарантированная передача идет вразрез с обычными правилами захвата принадлежностей аватара. Однако, если броня в тех случаях, когда система отказывала ей в передаче, превращала свой фрагмент в паразита, чтобы выжить… то становится понятно, как она дотянула до сегодняшнего дня…

— А… да, действительно…

Харуюки склонил голову. Само слово «паразит» вызывало в его голове такие страшные ассоциации, что он невольно сжался. Но тут ему в голову пришел вопрос, который он немедленно и озвучил:

— Но если есть система паразитирования, то должна быть и система, позволяющая от них избавляться, верно?

— Да… есть. Обычные паразиты имеют ограничение на продолжительность жизни, но есть и специальные «очищающие» способности для избавления от них. Но… эта способность по силе должна быть не слабее уровня самого паразита… а паразит, который может полностью восстановить свое тело из обломка проволоки — не шутки. Очищение такого уровня доступно, разве что…

Черноснежка и Фуко переглянулись, и их губы одновременно поджались. Но Черноснежка тут же повернулась обратно и уверенно произнесла:

— Ладно, я приму кое-какие меры. Дайте мне немного времени.

— Я тут подумала, — продолжила вслед за ней Фуко. — Когда Ворон-сан ночевал у меня дома…

Черноснежка, Такуму и Тиюри моментально переспросили:

— Ночевал?

— Я про неограниченное нейтральное поле. Так вот, когда я гладила его по спине…

— Гладила?

— Я про наших аватаров. Вы мне дадите договорить? Так вот… в этот момент я кое-что почувствовала. Одна точке на его спине показалась мне странной… наверное, надо изучить это место получше…

— Э-эй, Рейкер, что ты имеешь в виду под «изучить получше?» — отозвалась Черноснежка, у которой отчетливо начал дергаться глаз.

Рейкер улыбнулась.

— А вот этого я не скажу.

Их разговор, наконец-то, разрядил атмосферу в комнате, и Харуюки, протяжно вздохнув, заявил:

— Я признаюсь, что поддался на искушение, но сила Тию смогла уничтожить броню… и даже если она все еще паразитирует на мне, больше я на ее зов не поддамся. Естественно, «очиститься» я тоже хочу, и побыстрее.

— …Да, ты прав. Я верю в тебя. Кстати, хоть тебе и помогла сила Тиюри, в то же время Броню отверг и ты сам. Ты — первый из ее хозяев, которому это удалось, — с улыбкой произнесла Черноснежка, но в следующий момент ее лицо помрачнело.

— Ч… что такое, семпай?

— М-м… видишь ли… боюсь, этот вопрос не останется только между нами. Харуюки, я правильно понимаю, что ты призвал Броню и сражался в ней против Жигсо на глазах сотни зрителей?

— А… да…

— В этом случае, пусть ты и провел в этой форме лишь один бой, по Ускоренному Миру наверняка уже начали распространяться вести о том, что Сильвер Кроу из Нега Небьюласа стал Шестым Хром Дизастером. И… вскоре могут появиться люди с жесткими заявлениями по этому вопросу.

— Э-э… о чем ты?

— Другими словами, они будут требовать твоей «казни» или «уничтожения»…

— Э-э?! Но ведь это безумие! Хару не сделал ничего плохого!! — возмущенно воскликнула Тиюри, и ее тут же погладила сидевшая рядом Фуко.

— Белл, мы здесь все про это знаем. Но… в Ускоренном Мире множество сил, которые считают Нега Небьюлас своим врагом.

— Но, все равно, это же ужасно… — произнесла Тиюри, печально сведя брови.

Харуюки, почуяв, как его сердце наполняется эмоциями, старательно улыбнулся.

— Ничего страшного, Тию. В конце концов, мы с остальными Королевскими Легионами и так воюем, кроме Проми, конечно. Огонь войны горит ярко, и новые дрова на него не повлияют.

— Именно так, — Черноснежка кивнула и поднялась с дивана.

Поправив юбку, она подошла к южному окну. Затем Черная Королева обернулась, обвела своих подчиненных сверкающими глазами и торжественно произнесла:

— Вероятнее всего, через несколько дней состоится первая за последние два года Конференция Семи Королей. Главной темой встречи будет обсуждение действий, которые следует предпринять в связи со срывом покровов с Системы Инкарнации в результате действий Раста Жигсо. Но я уверена, что Радио или кто-нибудь еще обязательно поднимет вопрос о превращении Харуюки в Дизастера. Но я буду защищать Харуюки, чего бы мне это ни стоило. Если это будет означать войну по всем фронтам — я с радостью соглашусь. У вас… есть возражения против моего плана?

— Никак нет! — хором ответили Фуко, Такуму и Тиюри.

— …Спасибо, — дрожащим голосом пробормотал Харуюки. Он не знал, что еще мог сказать.

«Как же я благодарен тому, что сейчас нахожусь здесь. Я буду… защищать это место и своих друзей любой ценой. Кем бы ни был наш враг, в какой беде мы бы ни оказались», — уверенно заявил Харуюки сам себе.

И вдруг раздался несколько удивленный голос Тиюри:

— Кстати говоря, Снежка. Сейчас же воскресенье. Почему ты в школьной форме?

Дерг.

Черноснежка резко застыла.

— Видишь ли… — подмигнув, сказала Фуко и улыбнулась своей фирменной улыбкой. — У нее в шкафу нет ничего, кроме школьных форм.

После этого они спустились в магазин на первом этаже, восполнили запасы воды и закусок, вернулись и продолжили праздновать.

Когда они закончили убираться, на часах было уже больше шести.

Тиюри и Такуму не могли долго засиживаться, и ушли первыми. Через несколько минут, к выходу направились и Черноснежка с Фуко.

Фуко обратилась к Черноснежке в тот момент, когда она нагнулась, чтобы надеть туфли:

— Саттян…

— М? — Черноснежка выпрямилась и обернулась. — Что такое, Фуко?

Фуко, стоявшая возле Харуюки, вышедшего их провожать, сделала шаг вперед и собрала руки перед собой, словно пытаясь найти нужные слова.

Через какое-то время она заговорила голосом, прозвучавшим почти по-детски, словно она на время вернулась назад во времени и говорила с давней подругой.

— Ты знаешь… ты знаешь, я хотела дождаться следующей битвы и удивить тебя, но… все-таки, мне кажется, что я должна сказать тебе это здесь и сейчас…

Глубокий вдох.

А затем девушка, долгое время прожившая в Ускоренном Мире отшельницей, сказала, наслаждаясь каждым слогом, слова, которые означали конец той эпохи:

— Ты знаешь, мои ноги вернулись ко мне.

Черные глаза Черноснежки округлились. Из приоткрытых губ послышался вздох.

Лицо ее казалось одновременно и плачущим и улыбающимся.

— …Ясно, — шепнула она, затем кивнула и добавила, — Ясно… ты вновь обрела то, что потеряла в тот день.

— Да, — кивнув, ответила Фуко.

Затем она сделала два шага в сторону Черноснежки, вытянула руки и обняла неподвижно стоящую подругу.

В отличие от сцены, произошедшей на Южной Террасе Синдзюку два месяца назад, обе они не издавали ни звука. Они лишь молча и нежно прижимались друг к другу. Харуюки ощутил, что в этот самый момент они связались друг с другом на таком глубоком уровне, что был неподвластен даже кабелю прямого соединения. Ему даже показалось, что он слышал, как разбилась стеклянная стена, разделявшая их.

Наконец, Черноснежка медленно подняла голову, посмотрела влажными глазами на Харуюки и улыбнулась.

— У меня нет слов, чтобы описать, какое великое чудо ты совершил. Спасибо, Харуюки.

Фуко обернулась, и на лице ее блестели широкие дорожки слез.

— Ворон-сан. Ты нашел путь на Гермесов Трос, позвал меня на него и все-таки смог отвезти меня на другую сторону неба. Я… буду помнить об этом всю жизнь.

В ответ на эти слова Харуюки вжал голову в плечи и покачал ей.

— Нет, что вы. Я… мне просто пришла в голову мысль, только и всего… в жизнь она воплотилась благодаря всему нашему Легиону, Ашу и Пард…

Слова его звучали так нелепо, что ему самому захотелось раствориться в стене за спиной.

Черноснежка и Фуко переглянулись, улыбнулись, а затем вдруг зашагали в сторону Харуюки.

— Э, а-а, что… — обронил Харуюки, по очереди смотря на их лица, а затем снова попытался раствориться в стене.

Ему уже начало казаться, что у него получается, как тут к нему протянулась правая рука Черноснежки и левая рука Рейкер, обхватили его…

А что случилось дальше, он не помнил.

----------

Послесловие автора

Это Кавахара Рэки. Спасибо, что прочитали «Accel World 5: Небесный мост из звездного света».

Для начала я хочу сознаться. В начале 3 тома я написал, что во вселенной Accel World существует «орбитальный лифт», но на тот момент я совершенно ничего не прочел о связанных с этим технологиях! Я просто подумал, что «уж к 2047 году наверняка космический лифт построят» и написал те слова, но сейчас, поскольку лифт, наконец, принял участие в повествовании, я решил изучить этот вопрос... и изрядно удивился...

Оказывается, концепция «орбитального лифта» в реальности не ушла дальше мысленных экспериментов, и рассчитывать на то, что его построят за каких-то 30 лет, не приходится. Некоторые подробности Черноснежка объясняет в ходе произведения, так что я не буду подробно рассказывать, но от слов инженеров NASA об астероиде-противовесе я выпал в осадок.

К счастью, озвучена и более реалистичная идея лифта, на которой модель «Гермесова Троса» и основана. Впрочем, в концепции «сверхзвукового небесного крюка» тоже есть серьезные проблемы... правда, в книге я не описал, какие. Буду делать вид, что их нет.

Как бы там ни было, мораль здесь в том, что прежде, чем о чем-то писать, почитай об этом! Так, в следующем томе я планирую ввести весьма юного персонажа, поэтому изучу этот вопрос и проконсультируюсь со своим хорошим другом, А-Ямой-сенсеем.

Я пишу это послесловие 10 апреля, в день, когда заканчивается прием заявок на 17-ю премию издательства Денгеки Бунко. Это значит, что с тех пор, как я отправил конверт (вернее, даже бандероль) с текстом первого тома Accel World по почте, прошло ровно 2 года.

Если честно, на тот момент, я совершенно не задумывался о том, что ждет эту серию дальше. Откровенно говоря я полагал, что если получу какой-то приз, то все, это и будет финиш. Ох, я и не догадывался, что на самом деле премия станет для меня новым началом, и что после нее я буду два года старательно писать... естественно, мне мега-повезло с тем, что у меня есть возможность писать, но время от время я невольно задумываюсь, куда ведет меня эта дорога.

Хочу поблагодарить редактора Мики-сан, которая крепко держит меня, этакого растяпу, иллюстратора HIMA-сан за выполнение заданий, которыми я обстреливал ее, а также мангаке Курусу Тацуе за помощь в разработке дизайна новых аватаров. И, конечно, гига-спасибо всем вам за то, что вы досюда дочитали!

10 апреля, 2010 г.

Кавахара Рэки

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/9e0db7cd2cfde4f48a3fad0bab0f800a46804021.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/b4508b98661cd8ba36f3aae3a272c2f6d0a356ff.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/cd7cdfa5d85db23aac663ebf4f4e824b63d72b04.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/3c0e03ec7565553fb71c48d77f70b653a9259e39.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/afa58073b7ea8eac7a117c8947089af91f0bf10c.jpg]]

----------

Пролог

Brain Burst — сетевой файтинг с полным погружением.

В отличие от аналогичных игр, которые можно купить в магазине, здесь бои проходят не на виртуальных аренах интернет-серверов.

Игроки, «бёрст линкеры», появляются в том же самом месте, где находятся их реальные тела. Поэтому если оба игрока находятся на разных условных территориях, то они не смогут сразиться. Эти территории в Брейн Бёрст называются «зонами».

Площадь каждой зоны варьируется, но большинство из 23 районов Токио разделено на 2-4 зоны. Например, район Сугинами поделён на три зоны: «Сугинами-1», «Сугинами-2» и «Сугинами-3» соответственно. В каждой зоне есть свой список противников, в котором отображаются бёрст линкеры, находящиеся на той же территории. Любого из этого списка можно вызвать на дуэль. Также можно подождать, пока кто-нибудь другой не бросит тебе вызов.

Токио разделён примерно на 60 зон.

Всего бёрст линкеров около тысячи, и почти все они живут в Токио. Может показаться, что в каждой зоне находится по 10-20 человек. Но в зависимости от времени и территории, количество игроков может быть меньше или намного больше этой средней оценки. Так выходными вечерами на территории зоны, охватывающей станцию Синдзюку, или на территории Акихабары нередко бывает больше сотни бёрст линкеров одновременно.

Когда такое количество бёрст линкеров собирается на одной территории, это порой приводит к неожиданным последствиям. Иногда случалось так, что в начале боя игроки появлялись в нескольких метрах друг от друга или рядом с кем-нибудь из зрителей.

Сами локации в Брейн Бёрст воссоздаются на основе высококачественных изображений реального мира, получаемых из сети социальных камер безопасности. Это значит, что программа сначала выбирает определённый шаблон, который называется «локацией», и по нему перестраивает реально существующие здания, дороги и другие объекты. Тем не менее, узнать на нём реальные объекты несложно.

Это значит, что если дуэльные аватары бёрст линкеров в момент начала боя находятся близко друг от друга, то так же близко находятся и реальные тела бёрст линкеров, и они прекрасно это понимают. Это весьма неприятно и даже опасно. Раскрытие личности (внешнего вида и имени) — одно из страшнейших табу для бёрст линкеров. По фотографии или имени можно вычислить адрес человека, после чего взять его в заложники и с помощью угроз и насилия отобрать у него все бёрст поинты.

Хотя злодеев, способных пойти на такие преступления, в Ускоренном Мире крайне мало, но они всё же есть. По традиции их зовут «ПК», то есть «плеер киллерами». Крупные легионы давно объявили на них бессрочную охоту и призывают всех помогать в их поимке, но даже вычислить имя ПК крайне затруднительно. Дело в том, что атакованные бёрст линкеры обычно полностью лишаются очков, что приводит к насильственному удалению программы «Brain Burst» и всех связанных с ней воспоминаний. Повторно вернуться в Ускоренный Мир уже невозможно.

Пусть вероятность такого драматичного исхода невелика, каждые весёлые выходные, проведённые в боях, сопровождаются таким риском.

С другой стороны, риск оказаться раскрытым в зонах с малым количеством бёрст линкеров крайне мал.

В Токио существуют зоны, которые часто называют заброшенными, поскольку в них никогда не бывает много народу. К ним относятся, в первую очередь, западная часть района Сетагая, Ота и Эдогава, отличающиеся, ко всему прочему, большой площадью.

Но, как ни странно, самой «безопасной» из всех зон считается та, что расположена в самом центре города — в районе Тиёда.

Из всех 23 районов города, Тиёда — единственный, который не разделён на зоны (за исключением Акихабары). Но, несмотря на гигантскую территорию, мало кто из бёрст линкеров может назвать эту зону своим домом.

Причина тому проста — около 20% района Тиёда занимает дворец императора, куда обычным людям вход запрещён.

Этот закон действует даже в Ускоренном Мире. Вне зависимости от внешнего вида уровня, на нём всегда присутствует этот Дворец, и посередине его рва проходит барьер, не пропускающий никого внутрь. В результате получается зона, центральная часть которой — огромная недоступная территория. Из-за этого бои на территории Тиёды могут очень легко свестись к тому, что сначала один из аватаров атакует другого дальнобойной атакой, после чего начинает убегать от противника вдоль периметра дворца, пока не закончится время.

Даже если не брать во внимание сложный ландшафт территории, район Тиёда граничит с популярнейшей Акихабарой на севере и святым для бёрст линкеров Синдзюку на западе. Из-за этого линкеры редко решают сражаться в Тиёде. Ещё одна причина заключается в том, что найти на этой территории противника почти невозможно. Но это не значит, что эта зона абсолютно бесполезна.

Во-первых, она расположена в самом центре Токио. Во-вторых, шанс раскрыть свою личность на ней минимален. Из-за этих особенностей зоне Тиёда нашлось неожиданное применение. Она стала тем местом, где проводятся не дуэли, а переговоры. Когда противостоящим друг другу силам необходимо войти в контакт друг с другом, минимизировав риск раскрытия личности, огромная и пустынная зона Тиёда оказывается очень кстати.

И именно по этим причинам...

16 июня 2047 года, воскресенье, 13 часов 45 минут.

На платной парковке во втором квартале Фудзими района Тиёда города Токио стоял электромобиль. В нём сидели три человека: командир легиона Нега Небьюлас Чёрная Королева Блэк Лотос, она же Черноснежка, её заместитель Скай Рейкер, в реальном мире известная как Курасаки Фуко, а также рядовой боец этого же легиона Сильвер Кроу, он же Арита Харуюки. Все они терпеливо ждали начала «переговоров».

Но, учитывая масштабы предстоящего события, назвать это просто переговорами достаточно сложно.

Сегодня в два часа дня, второй раз за всю восьмилетнюю историю Ускоренного Мира, должна состояться конференция с участием всех Семи Монохромных Королей.

----------

Том 6 Глава 67

— Учитель... это твоя машина? — вдруг спросил Харуюки с заднего сидения.

Неумолимо надвигающаяся «Конференция Семи Королей» явно не давала ему покоя. Фуко, которую он называл «Учителем», удивлённо обернулась.

— Ты что? Это машина моей матери. Я, конечно, старшеклассница, но это не значит, что карманных денег мне хватает на покупку автомобиля.

— Ну да, логично...

Электромобиль, в котором они сидели, снаружи казался очень милым и округлым, но внутри он был обит кожей кремово-жёлтого цвета, а в середине руля красовалась эмблема со змеёй и крестом. Харуюки хорошо знал, что она произведена одним из старейших итальянских автоконцернов. Такая машина была не по карману не только школьникам и студентам, но и даже молодым сотрудникам какой-либо компании.

— Просто ты очень уверенно водишь. Я так понимаю, права у тебя есть... так ведь? — неуверенно задал Харуюки следующий вопрос.

Ответила на него не Фуко, а сидевшая рядом с ней Черноснежка, которая всё это время работала их навигатором.

— Хе-хе, ну конечно же. Фуко в этом году исполнилось 16, так что теперь ей можно и права, и замуж. В отличие от меня, она уже совсем взрослая.

— Саттян, перестань так говорить...

«Вот как, взрослая, значит», — пронеслась мысль в голове Харуюки, которую он тут же попытался смахнуть.

Лет 7-8 назад минимальный возраст получения автомобильных прав, 18 лет, был снижен до 16. Официально было заявлено, что распространение социальных камер и систем искусственного интеллекта в автомобилях свело риск возникновения дорожно-транспортных происшествий к минимуму, но ходили слухи, что на самом деле причина была иной.

В 2040-х годах демографическая ситуация в Японии продолжала ухудшаться, ставя под угрозу само существование системы социального обеспечения. Людей трудоспособного возраста не хватало для поддержания больниц, количеств которых стремительно увеличивалось, а также растущих расходов социальных служб. Поэтому считалось, что целью понижения минимального возраста получения водительских прав было увеличение количества рабочих рук за счёт молодёжи. В пользу этого говорило и то, что примерно в то же время правительство разрешило работать полный день с тех же 16 лет.

Так что, с точки зрения закона, Фуко уже можно считать взрослой. Такие же привилегии получит и Черноснежка в следующем году. А Харуюки — через год.

Естественно, он не собирался искать работу сразу после окончания средней школы, и по факту всё равно оставался бы ребёнком, но не ощущать определённого беспокойства он всё равно не мог.

«Сколько ещё я смогу жить так, как живу сегодня?» — невольно подумал он и тут же ухмыльнулся. Ведь именно он долгое время страстно мечтал сбежать от своей текущей жизни.

У него всё ещё были причины мечтать об этом. Он по-прежнему ненавидел свой внешний вид и всё так же продолжал не любить школу. Но если бы вдруг, в этот самый момент, разверзлись небеса, и оттуда ему предложили бы стать кем-то ещё и жить в ином месте — он сразу бы отказался. Он остался бы «здесь», на заднем сидении электромобиля Фуко, таким же бёрст линкером, живущим в укромном уголке Ускоренного Мира. Другими словами, он выбрал бы жизнь игрока в Брейн Бёрст — игру, которая может похвастаться немыслимыми масштабами и проработкой, и дарующую ему практически нескончаемый азарт. Больше ему от жизни не нужно было ничего.

Но счастье не может длиться вечно.

Ведь Брейн Бёрст — игра. А у каждой игры есть свой конец. Более того, Харуюки и Черноснежка сражались именно ради того, чтобы дойти до этого конца.

Что именно ждёт их в конце — они не знали. Возможно, концом станет десятый уровень, о котором мечтает Черноснежка; возможно, им станет «взросление», что однажды безжалостно лишит их возможности играть; а возможно, конец будет чем-то, что они и представить себе пока не могут.

И именно поэтому ему нужно стараться изо всех сил.

Играть, радоваться жизни... и защищать. Защищать этот мир, благодаря которому он мог быть вместе с дорогими ему людьми.

Харуюки, крепко сжимая кулаки, поклялся в этом сам себе, сидя на узковатом заднем сидении. Но в следующее мгновение он вспомнил, в какую передрягу попал, и протяжно вздохнул.

Откровенно говоря, сейчас было не то время, когда можно строить из себя могучего защитника.

Минут через десять должна начаться «Конференция Семи Королей», созванная для обсуждения двух вопросов. Первый — противостояние неожиданно появившейся в Ускоренном Мире организации «Общество Исследования Ускорения», сеющей вокруг себя хаос и разрушение. Второй — реакция на возвращение «Брони Бедствия», Хром Дизастера.

Ещё неделю назад Харуюки и подумать не мог, что будет присутствовать на таком обсуждении. Ему всегда казалось, что за Королями и их свитой он всегда будет наблюдать издалека. Но сегодня он не просто зритель — он должен предстать перед их судом.

Потому что возродил Броню Бедствия и стал её шестым хозяином не кто иной, как Сильвер Кроу... то есть сам Харуюки.

— ...Не нервничай так, Харуюки, — донёсся мягкий голос с переднего сидения, и Харуюки тут же поднял голову.

Хозяйка голоса вдруг резко передвинула рычаг и откинула спинку так сильно, что Харуюки испуганно отпрыгнул за водительское кресло. Откидывающееся кресло тем временем откинулось полностью, и часть длинных волос, проплывших перед его глазами, упала на его колени.

Как ни странно, сегодня Черноснежка была облачена в уличную одежду. Узкие серые джинсы и идеально совпадавшая по цвету футболка с рисунком, поверх которой надета рубашка с короткими рукавами из тонкого кожзаменителя. Естественно, чёрная. В какой-то степени Черноснежка казалась полной противоположностью Фуко, одетой в женственное платье и чулки цвета слоновой кости, но её захватывающая дух красота от этого ничуть не страдала.

Разлёгшаяся перед ним Черноснежка изящно протянула правую руку, ухватилась пальцами за воротник рубашки Харуюки и потянула его к себе. Харуюки от неожиданности тут же наклонился вперед и почуял, как запах освежителя воздуха начинает перебиваться другим, сладковатым ароматом. Мысли его резко затормозили.

— Тебе нечего бояться. Не беспокойся, Короли не посмеют к тебе притронуться. Я буду защищать тебя, — прошептала она, лёжа рядом с ним.

Голова Харуюки начала кружиться, но он смог собраться с силами и, перезагрузив мысли, ответил:

— А-а... спасибо, семпай. Но... разумеется, все прочие Короли выступят за уничтожение Сильвер Кроу, ведь так? Они... попросят, чтобы ты казнила меня «Ударом Возмездия»[✱]Judgement Blow, «Джаджмент Блоу»...

— Ну... скорее всего.

— Но... если ты откажешься, разве это не ударит по тебе самой? Тебе ведь начнут угрожать.

Харуюки знал это из личного опыта, насколько жестокой может быть толпа, оправдывающая свои действия справедливостью. Даже те задиры, что гнобили его в первом классе средней школы, не начинали с прямого насилия. Поначалу они делали вид, что хотят дружить с ним, но, когда Харуюки отказался от их предложений, они обнажили свои клыки, заявив, что он «предал их дружбу».

В теории, у Шести Королей (то есть, всех, кроме Черноснежки) было оправдание тому, что они собирались делать. «Броня Бедствия» — проклятие, жертвой которого стали многие бёрст линкеры. Поэтому даже сам Харуюки считал, что она должна быть уничтожена. Вернее, если бы он мог избавиться от неё самостоятельно, то давно бы сделал это.

Но если это невозможно, то должен быть казнён обладатель брони. Короли обязательно выдвинут это решение как «справедливое», а когда Черноснежка откажется принимать его, кто знает, к какому психологическому или даже физическому давлению она может подвергнуться.

Но как бы Харуюки ни беспокоился...

— Ха-ха-ха, о чём это ты так неожиданно, — пролился на него беззаботный смех, и Харуюки недоумённо заморгал.

Затем улыбка резко пропала с лица Черноснежки, и она безразличным и немного холодным тоном заявила:

— Они уже мои враги. И в их дурацком «пакте о взаимном ненападении» я также не участвую. Если у них есть ко мне претензии — пусть решают их в дуэлях лично со мной. Мне такой вариант только на руку.

— Семпай...

«Какая же ты всё-таки классная, сильная и величественная», — мысленно восхитился он, но красноречия, чтобы выразить эти мысли словами, ему отчаянно не хватало. Поэтому он просто искренне посмотрел в её сияющие чёрные глаза.

В ответ её взгляд стал мягким, и Черноснежка встретила взгляд Харуюки с улыбкой. Её губы еле заметно разомкнулись, и тихий шёпот разлился по салону машины:

— Кажется, ты с самого начала только и делаешь, что защищаешь меня.

Она протянула к нему палец и нежно провела им по правой щеке Харуюки. Сердце его едва не выпрыгнуло из груди, и он с трудом смог выдавить из себя:

— Не... я вовсе не... наоборот, это ты меня...

Но Черноснежка легонько постучала по его щеке пальцем, не давая ему возразить.

— Я — твой «родитель». У меня есть право защищать тебя. Поэтому, прошу, доверься мне хотя бы в этот раз.

— Сем... пай... — с трудом произнёс Харуюки, чувствуя, как его сердце переполняют чувства.

Они с Черноснежкой продолжали смотреть друг другу в глаза. Чёрная Королева кивнула, после чего вновь прислонила палец к его щеке и повторила слова, которые произнесла некоторое время назад:

— Я защищу тебя. Обещаю.

— Разумеется... я верю теб--мгх! — последний звук Харуюки не смог внятно произнести.

Причиной этому стала внезапно откинувшаяся спинка водительского сидения.

Из-за сидения вдруг протянулась рука, ухватила Харуюки за левое ухо, а затем появилось и обиженное лицо Фуко, с негодованием произнёсшее:

— Ну-ка, Саттян, Ворон-сан! Хватит заигрывать друг с другом в чужой машине!

[[image:/storage/reader-images/352fd60f508cdc3fc338d041aaacc0d9dadcbb42.jpg]]
Фуко и Черноснежка вернули свои сидения в нормальное положение, а Харуюки вновь спрятался позади. До начала Конференции оставалось две минуты.

Июньское небо за окном было почти полностью покрыто облаками — они выглядели немного зловеще, но между ними просматривалась чистая синева. Неожиданной грозы, несущей в себе риск перебоев с сетью, явно можно было не опасаться.

Черноснежка слегка прокашлялась и произнесла чуть более напряжённым тоном:

— Механизм проведения этой Конференции отличается. В этот раз режим «Королевской Битвы», в которой каждый аватар может сражаться с остальными, не используется. Вместо этого двое подчиненных Синего Короля вступят в дуэль друг с другом, а поскольку все участники конференции записаны как зрители этой дуэли, нас автоматически затянет в эту битву. Поэтому никакой опасности для нас не может быть в принципе.

— А… что насчет атак через «Систему Инкарнации»? — спросил Харуюки.

На его вопрос ответила Фуко:

— Ничего. В обычных дуэлях зрителям невозможно нанести урон даже с помощью Инкарнации. Дело в том, что у зрителей вообще нет шкалы здоровья. Во время «вертикальной гонки по Гермесову Тросу» на прошлой неделе Раст Жигсо смог ранить зрителей своей атакой, потому что на том поле действовали особые правила — шкала здоровья назначалась всем аватарам, но при этом была заморожена.

— А-а, действительно… хотя… странно всё это… — невнятно прошептал Харуюки, и его мысли тут же подхватила Черноснежка:

— Ты тоже пришел к выводу, что гонка словно специально была спланирована так, что оставляла лазейку для уничтожения посредством Инкарнации?

— Э?.. Н-нет, я такого не… — ответил Харуюки, замотав головой.

Но произнося эти слова, он не мог не прийти к предположению, на которое его толкнула фраза Черноснежки. Что если разрушительные действия Раста Жигсо были одобрены разработчиком Брейн Бёрста?

Нет, это было невозможно. Уж что-что, а это точно не могло быть правдой. Разумеется, и личность, и мотивы разработчика (разработчицы?) Брейн Бёрста всё ещё оставались загадкой, но Харуюки, как геймер, успел проникнуться к этому человеку глубоким почтением. Тот, кто создал такую прекрасную, увлекательную, затягивающую игру… да что там, такой «мир», не мог поощрять действия грязных подонков из «Общества Исследования Ускорения».

— Харуюки, — услышал он нежный голос после того, как крепко стиснул зубы. — Я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь. Главная роль в Ускоренном Мире принадлежит нам, всем бёрст линкерам. Это касается и тебя. Как именно вести себя в этом мире зависит только и исключительно от твоего собственного выбора. И неважно, что на эту тему думает разработчик.

— …Хорошо! — Харуюки бодро кивнул и тут же заметил, что до назначенного времени осталось 10 секунд.

— Молодец. А теперь… время подключиться к глобальной сети.

По команде командира Легиона все они зажали кнопки подключения на своих нейролинкерах.

Заморгала иконка подключения к глобальной сети. Затем она изменилась, сообщая об успешном подключении. И затем, чтобы не мешать взгляду, исчезла, а через две секунды…

Резкий звук ускорения раздался в голове Харуюки.

В центре экрана всплыли ярко пылающие буквы: «A REGISTERED DUEL IS BEGINNING!»

----------

Том 6 Глава 68

Небо причудливых жёлто-зелёных оттенков. Земля, выложенная тёмно-синими плитами. Сооружения, украшенные выступами, похожими на клыки. Плывущий между ними плотный туман.

— Уровень «Город Демонов»?.. Ну, с учётом цели собрания, более подходящую обстановку подобрать сложно, — тихо произнесла Чёрная Королева Блэк Лотос, позванивая острием клинка ноги о плиты на земле.

Харуюки какое-то время не мог оторвать глаз от гладких и, в то же время, суровых форм его достопочтенного командира. Но потом он заметил тихонько стоявшего рядом с ней аватара небесного цвета.

Эта фигура была воплощением изысканности. По спине довольно миниатюрного женского аватара ниспадали длинные густые напоминавшие крылья волосы. Так же плавно выглядели и руки, и ноги. Никакого видимого оружия у неё не было.

Но Харуюки знал — те изящные ноги, касавшиеся земли, были символом того чуда, что совершил этот аватар, Скай Рейкер.

Для Харуюки Блэк Лотос была «родителем» и «хозяином», в то же время, Рейкер он называл «учителем». Долгое время она прожила в забвении и уединении на вершине Старой Токийской Башни, вдали от линии фронта Ускоренного Мира.

Причина была в том, что примерно два с половиной года назад она по собственной воле отрубила себе ноги до колен, потеряв таким образом больше половины своей силы. Но когда Скай Рейкер встретилась с Сильвер Кроу, который похожим образом потерял свою способность к полёту, она обучила его «Системе Инкарнации». С тех пор у неё самой постепенно начало возвращаться желание сражаться. Наконец, в ходе «вертикальной гонки по Гермесову Тросу», прошедшей неделю назад, Рейкер победила свою душевную травму и вновь вернула себе ноги.

Харуюки по своему опыту знал, как тяжело бывает освободиться от влияния негативных эмоций — для этого ему хватило временного порабощения Хром Дизастером.

Если бы в тот раз к нему не подоспела Тиюри, она же Лайм Белл, и не применила свою невероятную способность, которая откатывает время для аватаров назад, то, скорее всего, сознание Харуюки поглотили бы броня и его собственная ненависть, заставив его самолично уничтожить более сотни зрителей.

Харуюки провёл во власти негативных эмоций всего несколько минут, но едва не лишился рассудка. Скай Рейкер же смогла разрубить цепи страха и отчаяния, сковывавшие её два с половиной года реального времени. Иначе как чудом назвать это было невозможно.

Харуюки с благоговением смотрел на ноги Рейкер, и тут…

— Что такое, Ворон-сан, тебе так нравятся мои милые ножки? — послышался насмешливый голос, и Харуюки тут же замахал руками и головой.

— Н…ничего по… то есть, они, конечно, очень красивые, но я вовсе не собирался…

— О, значит, что твой фетиш — ноги? Ну прости, что у меня нет ни голеней, ни лодыжек, — перебила его Черноснежка, испуская холодный фиолетовый свет из своих глаз.

Харуюки повернулся к ней и продолжил оправдываться ещё усерднее:

— О, о чем ты, семпай, мне и твои ноги очень нравятся… и вообще, никакой это не фетиш!.. — поняв, что загоняет себя ещё глубже в болото, Харуюки указал пальцем на юго-восток и громко заявил, — И-и-и вообще, смотрите, направляющий курсор указывает туда! Давайте уже пойдём!

В центре поля зрения действительно были видны две серые треугольные стрелки, неподвижно указывающие в одну и ту же сторону. Именно там находились два офицера Синего легиона, возглавляющего сегодняшнюю конференцию. Над курсорами были видны две полоски здоровья, а между ними — уверенно убывающий таймер. В начале дуэли он должен был показывать 1800, но отсчет уже успел дойти до 1750.

— М-м, кстати, в условиях было сказано, что до точки сбора нужно добраться строго в течение ста секунд с начала боя. Что же, придется бежать.

Кивнув друг другу, три аватара вместе побежали на юг по дороге Города Демонов.

В обычных дуэлях зрители не могли разрушать объекты на локациях, но умели очень быстро бегать и высоко прыгать. Поэтому, когда на пути у Харуюки и его друзей оказалось здание, они просто взбежали наверх по его стене, а дальше перемещались прыжками по крышам.

Через двадцать секунд после старта туман, скрывавший от них точку назначения, резко рассеялся.

Перед Харуюки открылось нечто такое, что он невольно воскликнул:

— Ого… к…какой огромный…

«Замок».

Чуть в стороне от направления курсора находилось сооружение настолько огромное, что оно, казалось, достигало самих небес. Составленное из синих стальных шпилей и украшенное таинственными статуями здание казалось невообразимым и божественным даже по меркам Города Демонов. Со всех сторон оно было окружено высокими стенами и водной гладью рва. Входов видно не было.

Харуюки много раз видел этот замок вдали, на фоне восточного неба, сражаясь в Сугинами и Синдзюку, но так близко он к нему ещё не подходил. Величие замка приковывало взгляд. Справа послышался шёпот Черноснежки:

— В реальности именно тут и находится резиденция императора. Внутрь неё нельзя попасть никаким способом, что там, что в Ускоренном Мире.

— И… и перелететь нельзя?

Ответ на этот вопрос пришёл слева — от Фуко:

— Нельзя. И над стеной, и под ней есть невидимый барьер. Поэтому ни перелететь, ни подкопаться невозможно. Поверь, первые бёрст линкеры что только не перепробовали…

— Ага. Ходили слухи о том, что внутри спрятана какая-то невероятная экипировка и так далее. Но, в конце концов, никому пока не удалось проникнуть внутрь из обычного дуэльного поля.

Окончание её фразы показалось Харуюки подозрительным, и он тут же переспросил:

— Э-э… что ты имеешь в виду?

Но не успела она ответить, как Фуко резко прошептала:

— Вижу!.. На том холме!

Пальцем она показывать не стала, ограничившись взглядом. Смотрела она на небольшой холм, на вершине которого были видны две… нет, три тени. В реальном мире, этот холм, скорее всего, соответствовал «Восточному Саду» императорской резиденции. В отличие от самой резиденции, сад был открыт для посетителей, и Харуюки был там однажды на экскурсии в младших классах.

Они несколько снизили скорость и начали осторожно приближаться. Конечно, участие в роли зрителей гарантировало им защиту от любых атак, но Харуюки не мог унять дрожь от одного только предчувствия встречи с «Монохромными Королями», властителями этого мира.

Перебравшись по мосту через воду и пройдя через богато украшенные ворота, они стали подниматься по лестнице, расположенной прямо на склоне холма. Неприступный «волшебный дворец» находился совсем рядом с ними, справа, но Харуюки даже не глянул в его сторону, будучи полностью поглощённым вершиной холма.

Наконец лестница кончилась, и перед ними открылась широкая вымощенная площадка.

В реальном мире тут находилась лужайка руин замка Эдо. Но в этом мире никакой растительности не было, было лишь огромное кольцо из стальных столбов, окружавшее площадку.

Один из столбов, находившийся прямо напротив лестницы, отличался от прочих. Он был на удивление коротким — всего полметра в высоту.

И на нём, как на стуле, сидел дуэльный аватар.

Синий. Глубокий, казавшийся прозрачным синий цвет сразу бросался в глаза. Цвет этого аватара настолько чист, что его невозможно сравнивать ни с небом, ни с морем, ни с чем-либо ещё.

Внешний вид брони этого аватара делал его неотличимым от рыцаря. Но не зловещего рыцаря, на которого похож бёрст линкер под воздействием «Брони Бедствия». Этот рыцарь был благородным, словно сошедшим со страниц героических легенд и сказаний. Обе стороны его шлема были украшены драконьими рогами, а на левом боку висел огромный двуручный меч.

Аватар сидел расслабленно, закинув ногу на ногу и скрестив на груди руки. Нельзя сказать, что он был огромным. Скорее всего, даже Такуму, Циан Пайл, был больше него по размерам. Но при этом весь облик синего аватара излучал такую силу, что казалось, будто смотришь на летящий в тебя метеорит. Харуюки замер в двадцати метрах от него.

— Э…это… — с трудом выговорил он.

Рейкер кивнула.

— Да. Это лидер Легиона «Леониды», владеющего территориями Синдзюку и Бункё… линкер девятого уровня, известный под множеством имён, таких как «Ванкишер»[✱]Vanquisher, Покоритель. и «Ледженд Слэйер»[✱]Legend Slayer, Убийца Легендарных. Более полная вариация — Убийца Легендарных Энеми.. Это и есть Синий Король, «Блу Найт».

— Синий… рыцарь…

В любой другой игре это имя показалось бы ему предельно примитивным, словно принадлежащим какому-то мелкому монстру, но в Ускоренном Мире от него почему-то веяло несравнимой мощью.

Ощущая, как по спине его бегут мурашки, Харуюки с трудом вспомнил, что сейчас они не дуэлянты, а просто зрители. Но если этот аватар мог запугать его одним своим видом, даже несмотря на то, что никаким ударом не смог бы навредить ему… то страшно было даже предположить, что однажды они могли встретиться и на дуэли.

Но в этот самый момент вдруг раздался тихий звон, словно развеявший оцепенение Харуюки.

Этот звук издал клинок ноги Черноснежки, коснувшийся земли. Чёрная Королева Блэк Лотос передвигалась, словно легкий ветерок, ничуть не пугаясь героической ауры Синего Короля. Сделав несколько шагов, она медленно провела в воздухе клинком руки.

— Раз уж заправляешь всем здесь сегодня ты, то я, так и быть, поздороваюсь первой… эх, Найт, опять ты выглядишь так, будто тебе в доспехах душно.

«Т-т-т-ты что, нарываешься?» — прокричал мысленно Харуюки, услышав эти слова. Не помогло и то, что стоявшая рядом Рейкер тут же фыркнула. Харуюки уже был готов развернуться и начать бежать, но, к счастью, в этот самый момент раздался ясный юношеский голос:

— …М-да, ничего себе приветствие. Я вижу, за эти два года ты так и не научилась разговаривать с людьми, Лотос.

От усмешки плечи аватара дрогнули, броня лязгнула, и с этим звуком ощущение надвигающейся опасности куда-то улетучилось.

Судя по тону Синего Короля, он был гораздо дружелюбнее, чем предполагал Харуюки. Синий легион никогда не упускал возможности напасть на территорию Чёрного легиона на выходных. Поэтому ему всегда казалось, что Синий Король горел желанием уничтожить Черноснежку. Похоже, что он, как ни странно, ошибся.

Но стоило Харуюки немного расслабиться, как…

Из-за спины Короля с обеих сторон выплыли, словно из тумана, два крайне похожих друг на друга аватара.

«Самураи!» — тут же пронеслось в голове Харуюки. Оба аватара выглядели стройными и высокими, а их броня состояла из длинных горизонтальных пластин, отдававших японским колоритом. Левый аватар был ультрамаринового цвета, а правый — светло-сине-зелёного. На головах вместо самурайских шлемов у них надеты налобные повязки, за которыми низко свисали длинные, но аккуратно собранные волосы. Судя по их виду, аватары принадлежали девушкам.

Девушки-воины загадочной походкой скользнули вперед ещё на несколько шагов, после чего положили руки на рукояти мечей и глухо произнесли:

— Мы не позволим никому насмехаться над Покорителем, даже Королеве!

— Будь благодарна за то, что тебя вообще сюда пригласили, предательница!

Харуюки вновь испугался и вытянулся — в воздухе снова заискрила кровожадность.

Каким-то уголком сознания он понимал, что должен дать им хлесткий ответ, достойный «ребёнка» Черноснежки, но ощущение того, что после первого сказанного слова его голова укатится в кусты, заставляло его держать рот на замке. Скорее всего, это и были те офицеры Синего Короля, которые создали этот бой. А у дуэлянтов было право изгонять мешающих им зрителей с поля боя.

Но в следующее мгновение…

— О-о, девочки, а вы, как я вижу, за то время, пока мы не виделись, обзавелись и самомнением, и острым языком, — с усмешкой в голосе произнесла Скай Рейкер.

Она поравнялась с Черноснежкой, протянула правую руку и поманила девушек пальцем.

— Может, мне вас опять обеих подвесить на вершине городской администрации?

«А-а-а-а!» — вновь мысленно закричал Харуюки. С одной стороны, ему хотелось завопить: «Ты что, и правда так сделала?!», а с другой — зная её характер, он ничуть не удивился бы, если это оказалось правдой.

Узкие глаза бронированных воительниц вспыхнули гневом, и они ухватились за рукояти мечей.

— Ах, ты… — раздались на удивление синхронизированные голоса.

Но тут позади них послышалась усмешка Синего Короля, и он прервал их со словами:

— Ладно вам, Коба, Мага, перестаньте.

— …Есть, — кратко поклонившись, девушки отступили на шаг.

Харуюки с облегчением вздохнул, а затем перевёл взгляд на полоски жизней в верхней части поля зрения.

Имя под левой полоской гласило «Кобальт Блейд». Под правой — «Манган Блейд». С учетом схожести их внешнего вида и имён, можно предположить, что эти девушки похожи друг на друга и в реальности.

Возможно, они вообще были близняшками. Если это было правдой, и учитывая, что они обе верно служили Синему Королю, то с этим человеком действительно стоило считаться. А пока Харуюки размышлял об этом, Черноснежка усмехнулась, притворно поведя плечами, и продолжила:

— Кстати говоря, Найт. Ты бы не сидел в одиночестве, а приготовил нам всем стулья.

— О. Да, извините.

Синий Король жестом дал знак бронированным воительницам.

В ответ они тут же пригнулись и вновь положили руки на рукояти мечей. Харуюки не успел даже испугаться, как вдруг…

Раздался пронзительный свист, и вдаль унеслись две огромные вспышки.

Удивлённые глаза Харуюки зафиксировали лишь три кадра: сначала их руки, расплываясь в воздухе, сдвинулись, затем сверкнули клинки, а потом клинки вновь вернулись в ножны.

Плотный белый туман, накрывший площадку, тут же развеялся. Окружавшие их столбы начали попарно переламываться. На землю с грохотом повалились шесть столбов, от удара тут же рассыпавшись на тёмно-синие частицы. Остались лишь «пеньки» с ровными, как у зеркал, поверхностями.

— Ничего… себе… — изумленно прошептал Харуюки.

Они, вне всякого сомнения, находились в «Городе Демонов». Самой главной особенностью этого уровня была невероятная прочность объектов. Именно на этом уровне Харуюки учился применять Систему Инкарнации. В конце концов, ему удалось научиться пробивать стены этого уровня на несколько сантиметров, и даже это заняло у него неделю упорных тренировок.

Но Кобальт Блейд и Манган Блейд смогли одним взмахом срубить по три столба каждая. Харуюки был уверен, что окажись на месте столбов он сам, с той же легкостью разрубило бы пополам и его.

«Это сила элитных офицеров Леонидов. А сила их «Короля» — ещё выше.

Я… мы действительно собираемся против них воевать?..»

Тело Харуюки начало содрогаться от трепета, но вдруг кто-то ткнул его в спину.

Это была Скай Рейкер. Ослепительно красивый безоружный аватар поднёс губы к уху Харуюки и прошептал:

— Ворон-сан, срубить неподвижный столб — это просто показуха. Если будешь так пугаться, то я тебя накажу.

Оставив позади окончательно остолбеневшего Харуюки, Чёрная Королева и её подруга ровной походкой подошли к одному из пеньков. Черноснежка села на него, а Рейкер встала позади. Харуюки, которого перспектива наказания Рейкер испугала ещё больше, чем клинки воительниц, поспешил за ними, встал возле Рейкер и скрестил на груди руки.

Воительницы тем временем тоже вернулись за спину своего хозяина, и на мгновение площадку накрыла тишина. Нарушила её Черноснежка, со вздохом произнёсшая:

— Так… наше приветствие на этом закончено, поэтому можете уже выходить. В конце концов, сто секунд уже давно прошли.

Действительно, таймер уже почти успел дойти до цифры 1600. Но что именно имела в виду Черноснежка? Ведь тут было лишь по три человека от Синего и Чёрного легионов.

Но не успел Харуюки додумать эту мысль…

— Чего? Мы тут старались не вмешиваться, а ты ещё про что-то ноешь, Лотос? — раздался голос, соединивший в себе и непорочную молодость, и непоколебимую силу. Вслед за ним послышался звук мягкого шага.

Харуюки резко поднял голову и увидел на соседнем столбе, метрах в трёх от себя, фигуру.

Своим видом этот темно-красный аватар напоминал прямоходящего хищного зверя. По заострённым ушам и длинному хвосту было ясно, почему её ещё называли «Блади Китти» [✱]Bloody Kitty, Кровавый Котёнок.. Это был офицер Красного легиона «Проминенс», «Блад Леопард».

На её левой руке сидел крохотный алый аватар, обладатель голоса.

Две антенны на голове, словно две косички, овальные линзы глаз, гладкие, округлые суставы конечностей. Эта очаровательная миниатюрная девочка всем своим видом напоминала рубин, но, тем не менее, это она — Красная Королева, «Скарлет Рейн», командир легиона «Проминенс», под контролем которого находились районы Нерима и Накано.

Гигантской брони, из-за которой её называли «Иммобайл Фортресс» [✱]Immobile Fortress, Неподвижная Крепость., на ней не было. Вглядываясь в её прелестное лицо, Харуюки уже открыл рот, собираясь позвать Рейн и Пард…

Но тут.

Он ощутил со стороны красных аватаров ауру, не уступавшую по силе ауре Синего Короля, и его рот сам собой закрылся.

Это не «Оверрей»[✱]Дословно — «Избыточные лучи», подробный разбор термина встретите в четвёртом томе. Инкарнации. Это чистый, незримый боевой дух.

Пусть всё в Ускоренном Мире и описывается цифровыми данными, но подобные «ощущения» в нём возникают слишком часто, чтобы быть иллюзиями. Логически его можно описать как «моральное подавление противников величиной накопленного аватаром опыта сражений», и даже такое описание отдаёт оккультизмом. Но факт в том, что по-настоящему могущественные аватары подавляли своим присутствием остальных. И именно поэтому вид красных аватаров заставил Харуюки съёжиться.

Настоящее имя Красной Королевы — Кодзуки Юнико, или же Нико. Харуюки, Нико и Блад Леопард (она же Пард) — друзья в реальном мире, и потому знают друг друга вживую. Более того, Проминенсу и Нега Небьюласу пришлось в одно время сражаться плечом к плечу, что привело к бессрочному перемирию, которое они поддерживают до сих пор.

Но сейчас их строгие взгляды говорили, что, несмотря на всё это, а быть может именно поэтому, они не будут открыто поддерживать их в любой ситуации. Хотя Харуюки и опечалился, в то же время он понимал, что это правильное решение. Ведь Брейн Бёрст существует ради того, чтобы люди в нём соревновались друг с другом и становились сильнее.

Хотя…

У Харуюки была ещё одна причина, из-за которой ему больно смотреть на Нико.

Когда-то ей, как командиру своего Легиона, пришлось «казнить» своего «родителя» именно потому, что он — прошлый владелец «Брони Бедствия», которая сейчас паразитирует на Сильвер Кроу. В каком-то смысле, у неё имеется больше всего причин выступать за казнь Харуюки…

Кое-как остановив печальные мысли, Харуюки вновь перевел взгляд вперёд. Одновременно раздался низкий голос Блад Леопард:

— Проми представляют Королева и я. Приветствия опустим.

Нико спрыгнула с её руки и уселась на столбе. Леопард же встала за столбом и приставила руки к бёдрам.

На данный момент собралось три Короля. Для них были заготовлены места на семи обрубленных столбах, которые располагались полукругом. На центральном сидел Синий Король, на самом правом относительно входа — Черноснежка, а справа относительно неё, по соседству — Красная Королева.

Харуюки приготовился, ожидая появления следующего Короля…

Но из-за тумана послышались не звуки шагов, а пронзительный горловой хохот.

— Хе, хе-хе-хе…

Этот смех, презрительный и издевательский, Харуюки помнил очень хорошо. Но он не мог понять, откуда он раздаётся. Он мотал головой, и каждый раз ему казалось, что смех раздаётся у него за спиной.

— Хе-хе… «Королева», говоришь? Если мне не изменяет память, слово «Короли» — это просто сокращение от «Семи Монохромных Королей». Но у малявки на том столбе цвет какой-то слишком дешевый для того, чтобы называться красным, вы не находите?..

Произнесённые неизвестно откуда слова явно предназначались для Красной Королевы, Скарлет Рейн.

Среди Семи Королей, управляющих огромными Легионами, Нико, единственная из всех — Королева «второго поколения». Первого Красного Короля, Рэд Райдера, обезглавила Чёрная Королева два с половиной года назад, и, по правилам внезапной смерти, которое распространяется на бои бёрст линкеров 9-го уровня, Красный Король тут же покинул Ускоренный Мир. Легион «Проминенс» временно распался, но Нико смогла собрать его заново и стать его вторым командиром. Действительно, цвет её аватара более насыщенный, нежели просто «красный», поэтому её и зовут «алой», но это не значит, что её можно называть фальшивой Королевой. Потому что…

— Ц-цвет не имеет значения! Рейн самостоятельно добралась до 9-го уровня, и это единственное условие, которое нужно выполнить, чтобы называться Королем!

…Вот почему.

Но Харуюки осознал, что его мысли сами по себе превратились в крик, уже после того, как закончил говорить. Стоявшая рядом с ним Рейкер фыркнула. Кажется, усмехнулась даже сама Нико.

— В каком-то смысле вон та ворона уже озвучила мои мысли, поэтому только добавлю. В состязании дешёвых цветов твой банановый составит мне достойную конкуренцию. И вообще, хватит наше время тратить, давай вылезай.

Сказав это, Красная Королева щёлкнула пальцами, а затем направила их в сторону тех столбов, что напротив.

Харуюки усердно вгляделся и вдруг обнаружил на казавшемся пустом столбе фигуру, похожую на бумажную куклу. Он наклонил голову, стараясь получше рассмотреть её и, наконец, понял.

Подобно Черноснежке, скрывавшейся от посланников других Королей, но продолжавшей собирать информацию об Ускоренном Мире, этот человек активировал «зрительскую болванку». Хозяин голоса воспользовался тем, что в битве он участвовал как зритель, и постарался сделать свой аватар как можно незаметнее.

Но как только Харуюки догадался обо всём этом, бумажная кукла испустила клубы белого дыма.

Дым этот быстро сдул ветер уровня, оставив на столбе яркого… пожалуй, даже ядовито-яркого жёлтого аватара, напоминавшего своим видом и одеждой шута.

Шапка с сильно закрученными рогами с обеих сторон. Узкие глаза и рот на вечно улыбающейся маске. Длинные конечности, росшие из округлых плеч и бёдер.

Приставив тонкий, словно проволока, палец к подбородку, шут насмешливо проронил:

— Хе-хе, как ужасно с вашей стороны называть меня банановым. Вы разве не знаете, что я предпочитаю, чтобы меня называли урановым? Но я понимаю. Обезьянам и детям положено любить бананы. Хе-хе-хе…

Аватар продолжал смеяться, покачивая головой. Это был «Йеллоу Радио», Жёлтый Король и командир Легиона «Крипто Космоцирк», владеющий районами Тайто, Аракава, Адати и Акихабарой. Однажды он уже пытался поймать Черноснежку и Нико в западню.

Благодаря его болтливости и артистичности он, в отличие от остальных Королей, не казался ошеломляюще могучим.

Но в том, что недооценивать его ни в коем случае нельзя, Харуюки убедился лично, когда наблюдал за поединком между ним и Черноснежкой. Пусть Радио и носил чисто жёлтую броню цвета «непрямых атак», он уверенно держался в ближнем бою против Блэк Лотос, не отступая ни на шаг.

Судя по всему, Жёлтый Король пришел сам, без приспешников. Уняв свой смех, он положил руку на грудь и уважительно поклонился. Затем он таким же изящным движением сел на столб.

«Вот и четвёртый подошёл».

— Так, ещё здесь нет, э-э… — прошептал Харуюки.

Но тут до его ушей донеслись звуки мощных шагов.

Казалось, вся локация содрогалась от этой поступи. Звуки доносились справа сзади. Харуюки резко обернулся, и в то же самое время очертания огромного аватара начали проступать сквозь плотный туман.

Вернее, совсем огромным его назвать нельзя. В том, что касается чистых размеров, этот аватар уступал не только Нико в её боевом режиме, но даже Фрост Хорну из Синего легиона.

Но Харуюки ещё никогда не приходилось ощущать настолько плотную, подавляющую ауру при виде одного аватара.

Маску, плечи и нижнюю часть его тела покрывали толстые бронепластины. Но в поясе он был худым и вовсе не тяжелым. Правая рука его была пуста, а в левой он держал огромный щит.

И броня его была настолько глубоко зелёной, что с ней не сравнились бы даже изумруды.

— Зелёный Король… — тихо произнёс Харуюки.

Ему уже приходилось видеть его, но очень недолго и только на записи. Рейкер кивнула и шёпотом добавила:

— Он самый. Его Легион, «Грейт Волл», владеет огромной территорией от Сибуи до Оты. Зовут его «Грин Гранде». Или, чаще, «Инвалнеребл» [✱]Invulnerable, Неуязвимый..

— Ага, я слышал, что никто ещё не видел, чтобы его здоровье опускалось до жёлтого уровня… — со вздохом произнес Харуюки.

В своих дуэлях, даже после уверенных побед, он часто оставался в «красной зоне» по очкам здоровья. Но Черноснежка вдруг хмыкнула.

— Учитывай, что он вообще дуэлится крайне редко. Почти все очки, необходимые для достижения 9-го уровня, он набрал, сражаясь в одиночку против Энеми[✱]Существа на Неограниченном Нейтральном Поле.. Хотя, в каком-то смысле, это тоже невероятное достижение…

— Ага… — вздохнул Харуюки.

Даже самые крохотные из Энеми, обитающих на «неограниченном нейтральном поле», были поразительно сильны. И даже если умудриться одолеть их, то очков дадут крайне мало. Когда Харуюки, страшно любивший набивать в RPG опыт на слабых врагах, оценил то, сколько времени он может потерять, проиграв накопленные на Энеми очки в одной-единственной дуэли, он немедленно отказался от этой мысли.

Зелёный Король не обратил внимания на уважительные взоры, направленные на «старательного работягу», а продолжил уверенно шагать к пеньку между Нико и Синим Королём, после чего неторопливо разместил на нём свое грузное тело. Как и Жёлтый Король, Зелёный пришел один.

На этом Зеленый Король замер. Он так и не произнёс ни слова, и все вокруг вели себя так, словно ничего странного в этом не было. Похоже, все привыкли к тому, что он был весьма молчаливым.

Харуюки вновь перевел взгляд вперед и глубоко вздохнул.

Он уже начал привыкать к величественности Королей, что один за другим появлялись на площадке. Даже мелко дрожавшие колени его успокоились, а холод, сковывавший его ладони, исчез.

«Правильно, незачем дрожать. В конце концов, я слуга… нет, «ребёнок» Чёрной Королевы. Мне нужно держать себя достойно, как Рейкер», — сказал он сам себе и выпятил грудь… как вдруг.

— ...?!

Его сердце словно сжала ледяная рука. Харуюки застыл.

«Что… это?

Кровожадность?.. Нет, это далеко не она. Это решимость… готовность к устранению. Безмолвное заявление о том… что меня казнят и изгонят из Ускоренного Мира…»

Щёлк. Щёлк.

Послышались вскоре звуки шагов.

Всё ещё не выходя из оцепенения, Харуюки навострил уши. С севера. Шаги приближались к Королям точно спереди. Харуюки медленно перевёл взгляд, и его напряженная до предела шея заскрипела.

Сквозь плотный туман проступал силуэт.

Пусть это была лишь тень, но по длинным волосам и покачивающейся юбке Харуюки немедленно понял, что идёт девушка. Её талия казалась невозможно ужатой, да и ноги были тонкие, словно проволока.

Щёлк, щёлк, щёлк. Звуки, напоминающие удары клинка по земле, издавали каблуки. По длине шпильки они вдвое превосходили каблуки Скай Рейкер.

Как только эти ноги вступили в кольцо столбов, плотный туман, словно не выдержав яростной ауры, развеялся.

Как только фигура аватара предстала перед Харуюки, в его голове всплыло лишь одно слово: «Король». Вернее, «Королева».

За волосы Харуюки, как оказалось, принял длинную вуаль, тянущуюся от тиары на голове аватара. Лицо её — прекрасное, но строгое. Плечи и грудь — одновременно и женственные, и угрожающие. К её поясу крепилась разделённая на лепестки длинная бронированная юбка. Ноги она почти не прикрывала, и их можно было увидеть во всей красе.

Несомненно, это был самый «волшебный» аватар из всех, что Харуюки когда-либо видел. Но к этой красавице не хотелось тянуть руки — вся она, словно бронёй, покрыта блестящими острыми шипами.

В правой руке она сжимала полутораметровый колдовской посох. Венчался он блестящей лозой розы с длинными шипами. На свету её броня оказалась чарующего фиолетового цвета.

— Всё-таки она пришла… — прошептала Скай Рейкер, следя взглядом за звучно щёлкавшей каблуками Королевой. — Среди всех собравшихся здесь Королей, она, скорее всего, питает к нам самую чистую ненависть. Легион «Овал Авроры» контролирует территорию от Гинзы и до побережья, а она — их лидер, Фиолетовая Королева «Пёрпл Торн», также известная как «Арклайт Эмпресс»[✱]Arclight Empress, Электродуговая Императрица.. А посох в её руке — один из «Семи Артефактов», «Буря» [✱]The Tempest, «Зе Темпест»..

— Арте… фактов? — вопросительно повторил Харуюки незнакомое ему слово.

Рейкер как можно быстрее пояснила:

— Так называют Усиливающее Снаряжение высшего качества. Считается, что таких в Ускоренном Мире всего семь. Из известных — этот посох, меч Синего Короля «Импульс» [✱]The Impulse., щит Зелёного Короля «Конфликт» [✱]The Strife, «Зе Страйф»., и ещё один…

Рейкер вдруг замолчала. Харуюки почуял неладное, но времени спросить об этом так и не нашел.

Пройдя сквозь кольцо из столбов, Фиолетовая Королева продолжила двигаться дальше, пока не поравнялась с Черноснежкой: тогда она остановилась и ударила посохом о землю.

Качнув вуалью, она слегка повернула голову в сторону Черноснежки. Линзы её пронзительных глаз сверкали, словно два аметиста.

До сих пор она испускала волны величественности во все стороны, но теперь они вдруг оказались сфокусированы на легионерах Нега Небьюласа, от чего Харуюки едва не потерял сознание.

Если бы это была ярость и ненависть, то он мог бы ей сопротивляться. В конце концов, за те восемь месяцев, что он провёл как бёрст линкер, Харуюки не раз и не два приходилось сражаться против яростных противников.

Но эмоции, которыми был полон её взгляд, были далеко не такими простыми. В нём читалось абсолютное отрицание, не допускавшее даже возможности взаимопонимания. Харуюки отчётливо понял, что как бы ни изменилась обстановка, что бы ни произошло между ними, они были обречены вечно сражаться против неё. До самого конца Ускоренного Мира.

Фиолетовая Королева, Пёрпл Торн, секунды две окидывала взглядом Черноснежку, а затем мягким тоном произнесла:

— Давно не виделись, Лотос. Вот уж не думала, что настанет день, когда мы с тобой снова поговорим.

[[image:/storage/reader-images/96dc8fdacb9bc98e3bf76ed0827d40e808dd285b.jpg]]
В её голосе не слышалось укора, но при этом он казался ледяным. Харуюки почуял, что, разбившись, этот лёд породил бы мириады острых осколков, и, напрягшись, затаил дыхание.

Но даже сквозь ледяной тон Харуюки ощутил нечто знакомое, словно он слышал этот голос раньше. А немного подумав, он вспомнил. Действительно, ему уже приходилось однажды слышать её голос. Естественно, не вживую. Но в том файле повтора, что он видел на неограниченном нейтральном поле, действительно присутствовал её голос. Из самых глубин воспоминаний начали всплывать слова:

«Эй, Райдер, такими словами не разбрасываются!»

«Эй-эй-эй!»

Несколько раздражённые, но в то же время счастливые реплики произносил обольстительный девичий голос.

Когда она произносила эти слова, голова Первого Красного Короля, Рэд Райдера, находилась в объятиях Чёрной Королевы, Блэк Лотос. Именно из-за этого голос влюбленной в Красного Короля Фиолетовой Королевы звучал настолько обиженно.

Но сразу за этим…

Руки Блэк Лотос сомкнулись, словно гигантские ножницы, отрубив голову Рэд Райдера.

На бои между бёрст линкерами, достигшими 9-го уровня, распространяется правило внезапной смерти, которое означает, что проигравший бёрст линкер вмиг лишается всех бёрст поинтов. Другими словами, в тот самый момент Красный Король навсегда покинул Ускоренный Мир.

Запись заканчивалась криком Пёрпл Торн, пронзительным, словно звук рвущегося шёлка.

По рассказу самой Черноснежки, после этого встреча переросла в смертельный поединок её самой против оставшихся пяти Королей. Она не смогла убить никого из них, но и сама не была повержена до окончания таймера дуэли. После этого Черноснежка в течение двух лет не подключалась к глобальной сети, скрываясь в локальной сети школы Умесато. Шанс вернуться в этот мир представился ей прошлой осенью, после нападения Циан Пайла и рождения Сильвер Кроу.

Связанные таким тяжелым прошлым Королевы ещё несколько секунд смотрели друг на друга, напрягая свои ауры. На самом деле, Харуюки боялся, что Черноснежка отведёт взгляд. Он был уверен, что в глубине души она всё ещё сожалеет о том, что убила Рэд Райдера так внезапно. Пусть тот уже и не помнит о том, что вообще был бёрст линкером.

Но…

Аватар цвета чёрного кристалла стойко держал на себе взгляд шипастой Королевы.

Наконец, на туманном поле раздался низкий, гладкий голос Черноснежки:

— И я не думала, Торн. Я была уверена, что только одна из нас переживёт нашу следующую встречу.

Услышав эти спокойные, лишённые эмоций слова, Фиолетовая Королева медленно моргнула. Следующая фраза, сказанная ей, показалась Харуюки ещё более холодной:

— Всё может быть. Если все присутствующие подтвердят смену режима с «обычной дуэли» на «королевскую битву»… это вполне может стать реальностью.

Харуюки сглотнул и изо всех сил подавил желание крикнуть: «Что за шутки?! Будто я на такое соглашусь!»

Но Черноснежка лишь кратко усмехнулась, после чего равнодушно ответила:

— В таком случае, поторопись. Если сегодня одному из нас суждено пройти Брейн Бёрст до конца, то я не вижу смысла устраивать эту скучную конференцию.

Харуюки в очередной раз оторопел. В её словах словно слышался намёк на то, что она собирается уничтожить ещё четырёх Королей и дойти до десятого уровня… вернее, ничего другого эти слова вообще не могли означать. Уравновешенность стоящей рядом Скай Рейкер поражала его всё сильнее с каждой секундой.

Фиолетовая Королева слегка наклонила голову, не отрывая взгляд от Чёрной Королевы.

А затем она вдруг легонько ударила посохом о землю.

Едва зазвенел металл, как случилось нечто, вновь сковавшее внутренности Харуюки холодом. С той стороны, откуда пришла Фиолетовая Королева, послышались чётко синхронизированные шаги, и у выхода появилось аж восемь новых фигур.

Они были самых разных форм и цветов. Но с первого взгляда было понятно, что все они — крайне опытные бойцы. Судя по всему, от Фиолетового легиона пришли все самые сильные линкеры.

Пёрпл Торн впервые с момента своего появления улыбнулась и сказала:

— Я сильно расстроюсь, если узнаю, что ты пошутила. Разумеется, я полностью готова. Если дело дойдёт до битвы, сбежать тебе не удастся.

Она не блефовала. Она говорила всерьез. Чувства, сокрытые в её груди, были настолько сильны, что даже пытаться понять их было совершенно невозможно.

Харуюки уже не дышал от этого давления и начал отодвигать правую ногу назад.

Но Черноснежка продолжала уверенно держаться, несмотря ни на что. Она звучно усмехнулась, словно высмеивая эту ситуацию.

— Хе-хе… похоже, я недооценила тебя. Но если ты действительно хотела напасть на меня, Торн, ты должна была окружить войсками всю территорию. Бери пример с Радио.

Харуюки удивленно перевел взгляд на сидевшего напротив него Радио. Жёлтый шут в ответ не сказал ничего, лишь поведя плечами. Но Харуюки понял, что если Радио предчувствовал, что Конференция может перерасти в битву, то он здесь точно был не один.

Ответ на нравоучения Черноснежки пришел не от Фиолетовой Королевы, а от одной девушки, вышедшей вперёд из отряда Пёрпл Торн.

Её броня была густого фиолетово-красного цвета, напоминавшего вино. Широкополая шляпа и мощная броня на бёдрах напоминали военную форму. Но на поясе у неё свисали не пистолеты, а туго свёрнутые хлысты.

Девушка-офицер остановилась чуть позади Фиолетовой Королевы и предельно холодным тоном произнесла:

— Перестань смешить нас своей бравадой, Подвальная Королева. Пусть ты выползла на поверхность, пусть ты извиваешься во все стороны, но не забывай, что Шесть Королей могут в любой момент отобрать твою скудную территорию.

Как бы презрительно ни звучали её слова, Харуюки в ответ мог лишь стиснуть зубы.

Увы, но он вынужден признать, что эта девушка права. В настоящее время Нега Небьюлас удерживает контроль над всей территорией Сугинами, но во время битв за территорию их врагами становились лишь команды небольших легионов, да одна-две команды от их соседей, «Леонидов». Изредка их посещали бойцы «Грейт Волла». Кроме того, в битвах участвовали лишь бойцы 4-5 уровней, высокоуровневых линкеров (то есть, 7 уровня и выше) он в этих боях ещё ни разу не видел.

И даже с учетом всего этого оборона территории для Нега Небьюласа, состоящего всего из пяти человек, дело весьма непростое. Если бы Королевские Легионы собрались и всерьёз напали на них, то вряд ли Небьюласу удалось бы успешно защититься в большинстве битв. Чёрный флаг пропал бы с карты Ускоренного Мира.

Выходит, что Харуюки и его друзьям удаётся удерживать свою домашнюю территорию только потому, что Шесть… вернее, Пять — так как Нико и её Легион можно не считать из-за перемирия — Легионов всё это время просто наблюдают за ними издалека.

Харуюки не просто не мог ничего ответить ей, он не мог опровергнуть её слова даже для самого себя. Поэтому он приготовился сокрушенно опустить голову.

Но не успели перед глазами показаться его собственные ноги, как сбоку раздался уверенный, чистый голос, и Харуюки удивленно поднял взгляд.

— Для пустой угрозы это прозвучало весьма убедительно, Астра Вайн, — ответила Скай Рейкер.

Главный офицер Черноснежки ни на мгновение не поддался на устрашения, продолжая держаться спокойно и уверенно.

Девушка с кнутами, которую, похоже, звали Астра Вайн, прищурила глаза и ответила ещё более ледяным тоном:

— Пустой угрозы… говоришь? Неужели после стольких лет затворничества ты разучилась оценивать соотношение сил?

— Скорее, это твои глаза успело затянуть туманом, сквозь который ты не видишь правды.

Разговор стал настолько напряжённым, что воздух вот-вот начнёт искрить, а Харуюки мог лишь стоять столбом и внимательно слушать.

Он не понимал, что за «правду» имеет в виду Скай Рейкер. Общее число людей в Пяти Легионах глупо даже сравнивать с численностью легионеров Нега Небьюласа. Что именно она пытается сказать?..

После небольшой паузы, Рейкер сама ответила на этот вопрос:

— Если ты и правда считаешь, что Короли разрешают Нега Небьюласу иметь свою собственную территорию по доброте душевной, то ты либо глупа, либо пытаешься обмануть нас. Если бы вы могли уничтожить нас, вы бы давно это сделали. Но вы не можете, потому что… сами «Короли» понимают, что их власть над территорией далеко не абсолютна.

— Ч… что? — скрипучим голосом ответила Астра Вайн.

Но Фиолетовая Королева, как ни странно, промолчала. Эмоции, скрывающиеся за светом её глаз, всё ещё остаются нечитаемыми. Леденящий душу Город Демонов начал наполнять хладнокровный голос Рейкер:

— Ты понимаешь? Шесть Королевских Легионов имеют под своими знамёнами чуть более шестисот человек. Но на данный момент в Токио живет больше тысячи бёрст линкеров. По карте тоже видно, что около 40% территории, включая район Тиёда, остаются нейтральными.

— И что с того?.. Все прочие легионы по сравнению с нашими — мелкие крошки, которые мы можем уничтожить одним дуновением. Ваша малюсенькая банда ничем от них не отличается.

— Действительно, по отдельности эти Легионы невелики. Но… всех этих «свободных» бёрст линкеров, всех этих четырёхсот человек объединяет одно. Буквально то, что никто из них не относится к Королевским Легионам, — Скай Рейкер взяла небольшую паузу, и за её время она вдруг тоже начала испускать такую угрожающую ауру, словно сама была линкером 9-го уровня. — Понимаешь? Все они сознательно выбрали жизнь в малых группах. И сделали они это именно потому, что им не нравится застой, образовавшийся в Ускоренном Мире из-за «пакта о ненападении». И все они внимательно следят за действиями Чёрного легиона и вернувшейся Блэк Лотос. Они пытаются понять, действительно ли она собирается восстать против Королей. Как ты думаешь, что случится, если Королевские Легионы объединятся и нападут на нас? Да, на какое-то время наш флаг исчезнет с карты. Но останется сама Чёрная Королева и останется её Легион. А мелкие Легионы перейдут от «наблюдения» к следующему шагу. Сможешь ли ты презрительно называть их «мелкими крошками», когда они начнут действовать единым фронтом?..

Харуюки, наконец, начал смутно догадываться, что имела в виду Скай Рейкер.

На прошлой неделе состоялась «вертикальная гонка по Гермесову Тросу». У трассы собрались более пятисот зрителей, но, когда на площадке появилась Чёрная Королева, которую в свое время изгнали как предателя, они не освистали её. Более того, её встретили горячей поддержкой. Именно так зрители выражали надежду на то, что Чёрная Королева станет тем человеком, которая приведёт застоявшийся мир в движение.

И если энергия этих зрителей сольётся в единый порыв… то даже Шесть Королей не смогут её игнорировать… более того, они вынуждены будут считаться с этой угрозой.

Скай Рейкер взмахнула рукой перед замолчавшей Астра Вайн.

— Теперь ты понимаешь? Ситуация в Ускоренном Мире гораздо напряжённее, чем тебе казалось. Под мнимым застоем кружатся течения, и они становятся всё сильнее.

Эхо её голоса докатилось до дальних уголков затихшего мира и умолкло.

Следующими звуками, раздавшимися на поле, стали щелчки каблуков Фиолетовой Королевы.

Она вновь повернулась вперёд и, сделав вид, что не слышала речи Рейкер, тихо прошла перед Харуюки.

Астра Вайн, бросив напоследок полный ярости взгляд, пошла вслед за ней. Вслед той последовали и остальные семь аватаров её отряда.

Фиолетовая Королева выбрала место между Синим и Жёлтым Королями. Её свита выстроилась клином за её спиной. Среди всех аватаров, собравшихся здесь, именно с их стороны доносилось самое плотное, самое зловещее ощущение присутствия.

«Хорошо, что «Овал Авроры» находится не по соседству с Сугинами, а в далёких Гинзе и Ариаке», — искренне подумал Харуюки, а затем вновь вытянулся. Наказания за слабость духа ему очень не хотелось. Пытаясь казаться спокойным, он прошептал:

— Значит… она шестая. Остался ещё, э-э…

На данный момент на площадке находились Чёрный, Синий, Красный, Зелёный, Жёлтый и Фиолетовый Короли. А, значит, оставался ещё один, и это был…

Но не успел Харуюки озвучить свои мысли, как послышался шепот Черноснежки:

— Этот Король не придёт.

— Э?..

— Тот, кого ты ждёшь, не появится. Этот человек пришлёт представителя.

Харуюки рефлекторно открыл рот, собираясь спросить: «Откуда ты об этом знаешь?»

Но тут же он краем глаза словно заметил что-то и забеспокоился. Харуюки начал водить взглядом по сторонам.

Ничего необычного он не заметил. Восточный Сад руин замка Эдо на уровне «Город Демонов» всё так же накрывал белый туман. Площадку окружало кольцо столбов, семь из которых были срублены и превращены в стулья. На них сидели семеро человек, управляющих Ускоренным Миром…

— Э…

И тут Харуюки заметил. И, заметив, вздрогнул.

Стульев было семь. Но Королей пришло только шесть. А значит, один из них должен быть свободным. Но все стулья, которые видел Харуюки — заняты. Неужели он пропустил чьё-то появление? Нет, это было невозможно. Харуюки был так напряжен, что замечал мельчайшие детали, но даже если бы этого не заметил он, новоприбывшего сразу заметили бы Рейкер и Черноснежка.

Именно поэтому один из стульев, расположенных с противоположной стороны от Чёрного легиона, должен быть свободен. И если бы кто-то попытался на него сесть, именно Чёрный легион заметил бы это в первую очередь. Но факт оставался фактом — на стуле, расположенном в каких-то десяти метрах от них, уже сидел бёрст линкер.

Высокая, стройная фигура. Броня нейтрального, простого дизайна. Видимого оружия у аватара нет. Взгляд в нём привлекал лишь высокий, острый шлем. Спереди на нём был изогнутый вырез, в котором не видно ни глаз, ни рта. Сидевший со сложенными руками на краю стула аватар казался похожим скорее на неживой объект. Он имел цвет слоновой кости, из-за чего казался керамическим.

Этот аватар был едва заметным. У него не было того ошеломляющего ощущения мощи, которым Короли подавляли всех вокруг себя. Может быть, это действительно был объект? Может, на этом столбе с самого начала стояла статуя?..

Сознание Харуюки уже начало строить догадки, как вдруг…

Аватар цвета слоновой кости вдруг положил руки на колени и поклонился. Вновь выпрямившись, он заговорил голосом, по которому можно понять лишь то, что аватар принадлежал парню:

— Меня зовут «Айвори Тауэр», и я состою в легионе «Осциллатори Юниверс». Я принимаю участие в этой конференции как уполномоченный представитель Белого Короля. Приятно познакомиться.

Приветствие прозвучало настолько официально, словно из поля битвы Ускоренного Мира они перенеслись в конференц-зал крупной корпорации.

Другие Короли и их свита хоть и старались не показывать вида, но явно были недовольны. Судя по всему, они тоже не заметили появления Айвори Тауэра. А уж сидевший по соседству с ним Жёлтый Король и вовсе начал раздраженно стучать о землю носком.

Но нехорошая атмосфера провисела в воздухе лишь несколько секунд.

Сидевший в центре Синий Король поднялся, лязгая броней, после чего громко и уверенно произнёс:

— Хорошо, теперь все в сборе. В начале, я хочу поблагодарить все семь Легионов за участие в этой конференции. Спасибо.

— По сравнению с конференцией два года назад, у нас появилась пара новых лиц.

Йеллоу Радио продолжал вставлять фразы по поводу и без. Конкретно эта явно была направлена в сторону Второй Красной Королевы, Скарлет Рейн, и представителя Белого Короля. Но никто не возмутился, и даже Синий Король ограничился лишь натянутой улыбкой, тут же продолжив:

— Времени у нас не так много, так что перейдём к главной теме. Я уверен, вы уже в курсе событий, но, кратко резюмируя, в ходе «вертикальной гонки по Гермесову Тросу», имевшей место на прошлой неделе, на глазах сотен зрителей была применена «Система Инкарнации». Первый вопрос, требующий обсуждения — меры, которые мы должны принять в связи с этим. Лично я вижу два возможных исхода. Либо мы прикладываем все силы, чтобы вновь скрыть существование Системы, либо капитулируем и сообщаем правду всем бёрст линкерам. Одно из двух.

— Разве не очевидно, что обнародование — худший из вариантов? — вновь вмешался Йеллоу Радио, стараясь звучать так, словно сама идея выбора была глупой. Затем он развел руки в стороны, пожал плечами и продолжил. — В какой-то степени Система Инкарнации подобна ядерной энергии, не находите? Кажется, мы с вами уже пришли к выводу о том, что без строгого контроля она может принести в Ускоренный Мир разрушительные катастрофы?

Шут повернул голову, и ему тут же возразила расположившаяся слева Фиолетовая Королева:

— Радио, мы говорим о том, что контроль над ней утерян. Если брать твою аналогию с ядерной энергией, то на данный момент ядерное топливо разбросано по всему миру. Как ты предлагаешь собрать его обратно?

— Так что, вы предлагаете вручить им ещё и брошюрки «Как собрать ядерную бомбу»? Большинство бёрст линкеров всё ещё не имеет ни малейшего понятия о том, что в этом была замешана Система Инкарнации. Что мешает нам объявить, что произошедшее — результат ошибки разработчика?

Фиолетовая Королева уже попыталась вновь опровергнуть слова Жёлтого Короля, как вдруг вмешался ещё один голос.

— Извините, можно сказать?

С этими словами руку вежливо поднял аватар цвета слоновой кости, Айвори Тауэр, представитель Белого Короля. Собрав на себе все взгляды, он опустил руку и сказал:

— По-моему, меры стоит обсуждать уже после того, как мы выясним, почему это произошло. Кто этот бёрст линкер, захвативший в «Коррозию Пространства» зрителей во время гонки? Чего он добивался?

На переговорной площадке повисла тишина.

По сути, Тауэр спросил у них имя бёрст линкера и сведения о нём. У Харуюки было и то, и другое.

Но он очень не хотел что-либо произносить. Дело в том, что, когда речь зайдёт о той таинственной организации, будет упомянут и «зампредседателя», цвет аватара которого совпадал с цветом его любимой хозяйки… цветом «абсолютной черноты». Узнав об этом, другие Короли непременно начнут подозревать их в связях с организацией…

— Это был «Раст Жигсо» из организации под названием «Общество Исследования Ускорения». Это и есть тот бёрст линкер, который использовал Инкарнационную Атаку во время гонки.

— …?! — Харуюки ахнул, услышав этот ясный голос.

Он принадлежал Черноснежке. Чёрная Королева Блэк Лотос, ничуть не опасаясь возможных подозрений, продолжала хладнокровно рассказывать:

— Состав этой организации неизвестен, но они называют себя «кружком», а не Легионом. Из членов организации нам известен «Даск Тейкер», уже покинувший Ускоренный Мир, а также…

— Погоди-ка, Лотос.

Но не успела она произнести то самое имя, как её вдруг резко прервал голос.

И он принадлежал Скарлет Рейн, сидевшей на стуле справа. Её тело, скрестившее руки на груди, хоть и было здесь самым маленьким, но казалось не менее угрожающим.

Харуюки уже был готов поблагодарить Нико за спасение, но…

Стоило ему увидеть яростное пламя в линзах повернувшейся к нему Нико, как у него спёрло дыхание.

— Я отказываюсь принимать участие в каком-либо обсуждении, если мы сначала не разберём ещё один вопрос. Вы можете сколько угодно бубнить про неуместное использование Инкарнации, но факт в том, что один из виновных в этом находится прямо здесь. И он приютил у себя проклятую силу, считавшуюся уничтоженной. Вершину темной стороны Инкарнации.

----------

Том 6 Глава 69

— А ну-ка все по местам, начинаем классный час, — сказал классный руководитель, хлопнув в ладоши.

Классная комната тут же наполнилась недовольными возгласами:

— Че-его? Ещё даже звонка не было. Отпустите нас тогда пораньше!

— Хорошо. Тогда я жду звонка, и тот, кто будет не на месте, получит двойную порцию домашнего задания! О, зазвенел! Три, два, один…

Звуки звонка, объявившего начало шестого урока, смешались со звуками спешно усаживающихся школьников. Харуюки слушал их с безразличным видом, уперев руку в подбородок.

За окном продолжало моросить, и дождь окрашивал улицу в унылые серые цвета. По прогнозам синоптиков сезон дождей должен закончиться через пару недель, но примерно в то же время будут проводиться и триместровые экзамены, так что радоваться скорому концу дождей не удаётся.

Естественно, за экзаменами ярко и радостно сверкали летние каникулы, но Харуюки был не из тех, кто мог радоваться чему-то столь отдалённому. Сейчас он был подавлен из-за начала новой учебной недели с новыми уроками (точнее, из-за физкультуры) и новыми домашними заданиями (точнее, из-за сочинений), от одной мысли о которых вырывался невольный вздох.

Впрочем, домашняя работа не так страшна. Харуюки часто оттягивал её выполнение до последнего, после чего умудрялся мгновенно сделать её, потратив один бёрст поинт. Харуюки стал настоящим мастером выполнения домашних заданий за полчаса в ускоренном режиме. Этим он всегда вызывал удивление у Такуму, который не понимал, что мешает Харуюки сделать домашнюю работу за полчаса реального времени, если он умеет так на ней фокусироваться.

Но ускорение, увы, никак не могло помочь ему со школьными занятиями, которые каждый день тянутся с утра до вечера. Более того, во время уроков физкультуры, пробегая очередной кросс, Харуюки задумывался, не включился ли у него какой-нибудь режим замедления. Возможно, доля истины в этом была. Принцип действия Брейн Бёрста состоял в том, что ускорение сердечного ритма заставляло ощущаемое время течь медленнее. А значит, если бы он научился замедлять биение сердца во время бега, то уроки стали бы казаться короче. Харуюки уже начал всерьез задумываться о том, чтобы удалить виртуального тренера кунг-фу и установить вместо него приложение по управлению чакрами.

Раздумывая об этом, Харуюки продолжал смотреть за окно. Мимо ушей пролетали слова классного руководителя

— …Но это потому что с начала учебного года прошло уже два месяца. Как раз в это время начинает накатывать беспечность. Как вы видите на этом графике, с апреля количество опозданий и забытых дома вещей…

Последний урок всегда был важным временем для Харуюки: именно во время него он обдумывал стратегию на сегодняшние «дуэли». Куда он поедет, какую тактику испробует, с кем он хочет сегодня сразиться, за чьими битвами хочет понаблюдать. Харуюки обожал стратегии и симуляторы, и планирование своих действий доставляло ему не меньше удовольствия, чем сами сражения. Обычно за такими раздумьями он и сам не замечал, как урок подходил к концу, но сегодня время шло возмутительно медленно.

И он понимал, почему.

Харуюки находился в таком суровом плену обстоятельств, что ни о каких планах не могло быть и речи. В каком-то смысле, в данный момент он ощущал ещё более сильное давление, чем два месяца назад, когда у него похитили его способность к полёту.

Потому что… в этот раз вопрос стоял о том, сможет ли он оставаться бёрст линкером.

Вчера, в воскресенье, после окончания «Конференции Семи Королей» Фуко подбросила его на машине до дома.

Приложив немалые усилия, он всё-таки смог ответить пытавшимся подбодрить его Черноснежке и Фуко улыбкой, но домой по Седьмой Кольцевой Харуюки шёл, считая тротуарную плитку.

Не поднимая головы, он дошёл до лифта и поднялся на двадцать третий этаж. Пройдя по тихому коридору, он дошёл до своей двери и уже замахнулся, чтобы нажать на кнопку открытия замка…

Но в это мгновение он вдруг заметил под боком чью-то фигуру, сидевшую, обхватив руками колени.

Красочная футболка с рисунком, узкие джинсовые шорты, выцветшие кеды на босых ногах. Харуюки моментально понял, что, несмотря на простецкую одежду, возле него был не мальчик. Хотя бы потому, что с обеих сторон головы фигуры свисали два огненно-рыжих хвоста, блестевших даже в полумраке коридора.

— Н… Нико? — изумленно произнёс он её имя.

Девочка медленно подняла голову и хитро, но немного устало улыбнулась.

— Ну ты тормоз… мы ведь выехали из Тиёды одновременно, но я почему-то добралась на 10 минут раньше.

— П-прости, — на автомате извинился Харуюки, начав приходить в себя.

— Ну, меня подвезла Пард на своём мотоцикле, так что это было неизбежно.

— Д… да, её мы бы не догнали. Н-но что… — Харуюки моргнул и спросил, — Что ты… тут делаешь?

Нико на мгновение отвела взгляд, затем фыркнула и сказала:

— Ты точно хочешь, чтобы я тебе прямо в коридоре всё рассказала?

— А, а-а, извини.

Харуюки в спешке щёлкнул по всё ещё висевшей перед глазами кнопке открытия замка. Дверь в как всегда пустовавшую квартиру открылась, и Харуюки пригласил её войти. Нико протяжно выдохнула, поднялась, вытерла руки об колени и последовала приглашению.

Проводив неожиданную гостью в зал, Харуюки прошел на кухню, где налил два стакана апельсинового сока. Взяв их в руки, он вновь вернулся в зал.

На диване сидела и смотрела в окно маленькая девочка, которую он видел уже не раз. Это была Нико, Кодзуки Юнико, командир легиона «Проминенс», Красная Королева, «Скарлет Рейн» собственной персоной.

Но что она здесь делала? У Нико был анонимный почтовый ящик и контакт Харуюки на нейролинкере, по которым она могла с ним связаться. А самое главное — сидеть у входа в квартиру, обхватив колени — совсем не в её стиле. Поставив на стеклянный стол стаканы, Харуюки ещё раз украдкой взглянул на её профиль.

На её веснушчатом лице не было и тени привычной живости. Более того, оно казалось опечаленным. Сложно представить, что это она совсем недавно, в ходе Конференции, выступала с пламенными словами. Её хлесткая реплика пронеслась в голове Харуюки:

«Вы можете сколько угодно бубнить про неуместное использование Инкарнации, но факт в том, что один из виновных в этом находится прямо здесь»

Сила этих осуждающих слов поразила его, словно алое пламя. Казалось, что даже сейчас часть этого жара доносилась до него из воспоминаний. И тут Нико, словно прочитав его мысли, прошептала:

— …Прости за то, что я так выразилась.

— Э?.. А, нет, ничего страшного, — ответил Харуюки, выпрямившись на диване и замотав головой. Затем он скороговоркой добавил, — Я, конечно, поначалу испугался, но Черноснежка и Рейкер уже объяснили мне, что ты подняла вопрос о паразитирующей «Броне Бедствия» для того, чтобы выбить эту карту из рук других Королей, в частности, Жёлтого.

Нико несколько раз моргнула. В её глазах, на свету казавшимися то карими, то зелеными, промелькнула усмешка.

— Чёрт, они это заметили? Вот потому-то никто их и не любит…

Продолжая ругаться, она вжала своё худое тело в диван, после чего закинула ногу на ногу, и, вытянув вперед носок, начала играть с тапочкой.

Немного понаблюдав за ней, Харуюки немного наклонил голову и поинтересовался:

— О, Нико, ты уже знакома с Рейкер?

— Не, вживую я её морду увидела впервые именно сейчас. Просто Пард мне много рассказывала про неё.

— Р… рассказывала? Ч… что именно?..

В ответ Нико многозначительно улыбнулась, после чего задала встречный вопрос:

— Вот скажи, ты знаешь, почему её называют «МБР» [✱]Межконтинентальная баллистическая ракета, ICBM.?

— Э-э… потому что у неё тоже есть реактивные двигатели?..

— Да, но не только поэтому. Дело в том, что давным-давно, ещё во времена старого Нега Небьюласа, у них была стратегия, которую они порой использовали в масштабных битвах за территорию. Они давали врагу продвинуться вперёд и рассеяться по территории, после чего Рейкер либо в одиночку, либо с помощником на спине прыгала сразу в тыл противникам. Там обычно находились дальнобойные аватары с практически никакой защитой, и урон врагу действительно был как от попадания тактической ракеты.

— П… понятно, — Харуюки кивнул.

Хоть Нико и рассказывала о его союзнице, Харуюки всё равно почувствовал на своей коже холодный пот. Лицо Нико тем временем блаженно расплылось, и она продолжила говорить так, словно это были её собственные воспоминания:

— Как ты уже знаешь, Пард — мастер быстрого передвижения. Поэтому, как только она замечала эту тактику, она тут же неслась назад и сражалась с Рейкер. Эх, пусть у нас и перемирие, пусть Рейкер и состоит во вражеском Легионе, но ты бы знал, как Пард была счастлива, когда Рейкер вернулась на фронт… кстати, Кроу, ты знаешь, почему Пард, опытный ветеран, до сих пор на 6 уровне?..

Речь Нико резко прервалась, и Харуюки тут же подался вперед, потому что этот вопрос иногда приходил в голову и ему самому.

— И… почему она ещё на шестом?..

— …Не-а, не скажу. Сам потом спросишь у неё.

Ещё раз широко улыбнувшись, Нико поблагодарила Харуюки за сок и взяла в руки стакан.

Видимо, в горле у неё сильно пересохло, так как пила она очень быстро. Глядя на неё, Харуюки окончательно убедился, что её странного «невинного» шарма сегодня не было и в помине. Задумываясь над тем, был ли он вообще, Харуюки ответил:

— Мне кажется, она не ответит, даже если я спрошу… но это ладно, а пока… выходит, Нико, ты пришла сюда просто извиниться за Конференцию?

— Чё это ты такой недовольный? — раздалось в ответ, и Нико посмотрела на него недобрым взглядом, не переставая пить из стакана.

Харуюки тут же замотал головой.

— Н-нет-нет, я вовсе не недоволен! Мне просто показалось, что это немного не в твоем стиле и, а, нет, я ничего такого в виду не имею, и вообще, это мне нужно перед тобой извиниться! Причем уже давно… — с трудом уняв свой разбушевавшийся рот, Харуюки еще раз высказал то, что хотел, — В… ведь это по моей неосмотрительности та «Броня», которую мы с таким трудом уничтожили в Икебукуро, оказалась на мне. К тому же прошлого хозяина, «Черри Рука», ты казнила, а я всё ещё продолжаю оставаться бёрст линкером…

Харуюки явно зашел в своей речи слишком далеко, но Нико продолжала слушать его с удивительно спокойным видом.

Но потом она всё же покачала головой, прервав его речь. Юная Королева поставила стакан на стол, вновь закинула ногу на ногу, вжалась в диван и тихо проговорила:

— Нет… я не держу на тебя зла из-за случившегося. И Черри я казнила не потому, что он был хозяином «Брони». Я сделала это потому, что он попал под её власть и нападал… нет, жрал других бёрст линкеров. Если бы Черри смог унять её и держать под контролем, я бы наоборот защищала его, что бы об этом ни думали прочие Короли…

Голос Нико неожиданно замедлился. Харуюки моргнул и посмотрел на её опущенное лицо.

Глаза её казались тёмно-зелёными, и в них была видна та самая тень, которую он видел на её лице в коридоре. И теперь Харуюки понял, что она чувствовала.

Страх. И ненависть к самой себе за этот страх. И небольшая толика отчаяния. Это была именно та гамма чувств, которую Харуюки испытывал в те времена, когда сам сидел, обхватив свои колени.

— Ни… Нико… — произнес он её имя приглушенным голосом.

Девочка моргнула, подняла взгляд, бессильно улыбнулась и вновь свесила голову.

— Все эти полгода… я верила в то, что если бы тогда я решила спасти Черри и защитить его, то мне бы хватило сил сделать это. Но…

Вдруг она обхватила себя руками, выглядывавшими из коротких рукавов. Казалось, будто она замерзала, хотя на дворе и был июнь.

— Кроу… неужели ты не почувствовал этого во время Конференции?

— Ч-что именно?.. — с опаской переспросил Харуюки.

Нико, Вторая Красная Королева, «Скарлет Рейн», по прозвищу «Неподвижная Крепость», подавленно произнесла:

— Внутри тех «Королей», что там были… живут настоящие чудовища. Они… невозможно много знают. Ты знаешь, если честно, я шла туда с одной целью — защитить тебя. Я… всё ещё должна тебе за помощь с Черри. Поэтому, я хотела выторговать какой-нибудь компромисс в ходе Конференции. Но… если они действительно доведут тебя до казни… я…

Речь Нико оборвалась, она поджала ноги и обхватила колени руками. Харуюки смотрел на неё, не в силах ничего сказать.

Он не мог ни поверить её словам, ни понять их. Почему Нико называла каких-то бёрст линкеров чудовищами и почему так боялась их?

Харуюки всегда считал Красную Королеву, Скарлет Рейн, созданием высшего класса, абсолютно превосходящим его во всём. Он был уверен, что сразись они в дуэлях сотню раз, он проиграл бы все битвы до единой. В своём боевом режиме огневой мощью она напоминала линкор. Да что там, по силе атаки она наверняка была одним из сильнейших аватаров Ускоренного Мира. Один выстрел из её главного калибра был способен снести половину столичной администрации в Синдзюку.

Даже пистолет, которым был вооружен её маленький аватар, таил в себе невероятную силу. Во время Конференции Семи Королей Красная Королева казалась такой же устрашающей, как и другие Короли.

Харуюки покачал головой, а затем хрипло возразил:

— О, о чём ты?.. конечно, мне до собравшихся на той конференции — как до облаков, но я не думаю, что там среди них хоть кто-то могущественнее тебя, Нико. В конце концов, ты, как и они, «девяточница». Разве «один уровень — один потенциал» — не одно из главных правил Брейн Бёрста?..

В ответ уткнувшаяся в колени рыжая девочка приподняла голову и с улыбкой посмотрела на Харуюки, но затем медленно покачала головой.

— У каждого правила есть свои исключения... Смотри, девятый уровень фактически является максимальным в Брейн Бёрсте. Потому что, сколько бы ты ни набирал очков, на следующий уровень тебе уже не перейти. Единственная дорога к десятому уровню лежит через охоту на других линкеров девятого уровня… то есть, через лишение пятерых человек всех очков. При этом с другой стороны, — Нико вновь опустила взгляд. — Никто, кроме тебя самого, не знает, сколько времени ты провёл в Ускоренном Мире после достижения девятого уровня. Когда-то мне казалось, что я ничем не хуже других Королей. Что у меня есть сила, которая не даст мне потерять в Ускоренном Мире то, чего я лишилась в реальном. Но… я была слишком наивна. Они… «Первопроходцы» [✱]Originators., давным-давно победили травмы, подобные тем, что сжимают моё сердце. И поэтому… им подходит лишь одно слово — чудовища…

— П, перво...? — смог лишь повторить незнакомый ему термин изумленный Харуюки.

Но Нико ничего не ответила и лишь упёрлась в коленки лбом.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом кондиционера. Тучи за окном постепенно наливались свинцом. По Седьмой Кольцевой начали ездить машины, из окна похожие на вереницу огней.

Нико, проживавшая в общежитии при начальной школе, скоро должна была уже быть там, но её сжавшееся на диване тело не двигалось. Даже хвостики на её голове словно угасли, бессильно свисая с обеих сторон.

«Что я должен ей сказать?» — задал Харуюки сам себе вопрос и начал искать на него ответ.

Довольно быстро он осознал, что Нико вряд ли пришла к нему домой в Сугинами, чтобы извиниться за свой тон во время Конференции. Возможно, сейчас на её лице были такие чувства, которые она не могла показать даже друзьям из Красного Легиона… даже Пард, своему ближайшему офицеру.

— …

Харуюки так и не смог подобрать никаких слов, но понимая, что что-то сказать всё же должен, глубоко вдохнул.

Но тут Нико резко вскинула голову. На её лице была безупречная сияющая улыбка. С её губ покатились звонкие слова, совсем не похожие по тону на те, что она говорила до этого:

— Прости, что наговорила тебе такого бреда, братик.

— Э, а, н, ничего… — только и смог сказать Харуюки.

Он понимал, что её «ангельский режим» был лишь уловкой, которой Нико пользовалась, чтобы запутать его, но на Харуюки, единственного ребенка в семье, обращение «братик» действовало безотказно.

— Забудь всё, что я сказала! А, и мне уже скоро пора домой! Спасибо за сок!

Её голос звучало настолько очаровательно, что восклицательные знаки в её речи словно материализовывались в виде спецэффектов. Она бодро соскочила с дивана и побежала в сторону двери.

[[image:/storage/reader-images/f1dfbe62136d93e84033ee692a4d0079a27bcf38.jpg]]
И в этот момент Харуюки, наконец, поборол растерянность, встал и сказал ей вдогонку:

— П, погоди, Нико. Ты ведь… о чём-то ещё хотела со мной поговорить?..

Девочка, уже потянувшая рукой к двери, замерла. Спустя ещё мгновение она решилась и резко обернулась. Широко улыбнувшись, она вдруг проговорила совершенно неожиданные слова:

— Слушай, братик Харуюки. Если кто-то из нас… или мы оба потеряем Брейн Бёрст, мы ведь полностью лишимся воспоминаний друг о друге.

— Э…

«Потеря всех связанных воспоминаний». Об этом правиле, распространяющемся на лишившихся Брейн Бёрста людей, Харуюки узнал всего два месяца назад. Даже Черноснежка до того времени считала это лишь слухами, но Нико узнала об этом раньше. Как долго она знала?

Нико смотрела в глаза потерявшему дар речи Харуюки, а затем выставила вперёд руку и оттянула на ней тонкий, словно спичка, мизинец.

— Поэтому, давай поклянемся. Если в один день мы найдём в адресной книге нейролинкера незнакомое имя, то прежде чем удалить контакт, мы отправим на него письмо. И тогда, возможно, мы снова…

— …рита. Арита! Эй, ты меня слышишь?

Громкий голос, выкрикивавший его фамилию, вытянул Харуюки из воспоминаний о вчерашнем дне.

Уняв боль в своей груди и несколько раз вздохнув, он постарался переключить свои мысли.

— Д-да! — ответил он, рефлекторно вставая.

Поднимаясь, он задел ногами твердый пластик, и за ним загрохотал стул. В этот момент Харуюки вспомнил, что он был не дома, а в кабинете класса 2-C.

Забегав глазами, вскоре он углядел хмурившегося классного руководителя, Сугено. Школьники вокруг уже начали посмеиваться над реакцией Харуюки.

Пусть эти смешки и были немного обидными, но это был далеко не тот издевательский хохот, который ему приходилось терпеть в прошлом году. Да, Харуюки по-прежнему занимал в классе низшую ступень социальной иерархии, но статус «безобидного толстячка» он смог заработать. Естественно, никаких жалоб на своё положение у него не было. Более того, оно казалось ему идеальным.

Именно поэтому ему нужно как можно скорее исчезнуть из центра внимания, в котором он оказался после небольшого промаха. Иначе можно пробудить задиру среди одноклассников, который потом решит выместить на нём усталость.

Поэтому Харуюки смущенно улыбнулся и попытался сесть обратно.

Но не смог, потому что его охватило стойкое чувство того, что от него ждали чего-то ещё. По лицам школьников вокруг него было видно, что они ждали от Харуюки каких-то слов.

«Ч-что тут происходит? Что мне надо сделать? Они что, хотят, чтобы я ещё как-то их повеселил? Я что, случайно согласился развлечь всех сольным выступлением?» — начали на огромной скорости проноситься мысли в его голове. Руки его начали покрываться потом. И тут…

— Эй, Арита. Раз ты встал, значит, решил выдвинуть свою кандидатуру? — произнёс вдруг Сугено.

«Кандидатуру? На что?»

Пропустивший речь классного руководителя мимо ушей Харуюки совершенно не понимал, о чем он. Застывший от неожиданного развития событий, Харуюки попытался заглянуть за спину учителю, но на виртуальной школьной доске было пусто.

«Не паникуй, думай! О чем учитель может попросить в конце классного часа? …Точно! Зачитать вслух какое-нибудь школьное объявление. С вероятностью 99%.»

Мгновенно осознав это, Харуюки вновь посмотрел на виртуальную доску. В углу горела иконка полученного сообщения, показывавшая, что ему недавно прислали документ.

Чтение вслух — не самая сильная сторона Харуюки. Но японский и английский давались ему неплохо, да и по сравнению с озвучиванием своих собственных мыслей читал он не так уж скверно. В итоге он решил не портить атмосферу и не садиться обратно, а всё же зачитать этот текст.

Выработавший таким образом план действий Харуюки вновь перевёл взгляд на Сугено и заявил: «Да, я согласен!»

В ответ со всех уголков класса сначала раздалось удивленное: «Ого!», а затем и звуки аплодисментов.

— …Что?

«Что это за реакция? Разве тем, кто зачитывает вслух объявления, аплодируют?»

Харуюки вновь застыл, не отрывая взгляда от Сугено. Классный руководитель закивал и сказал:

— Я всегда знал, что на тебя можно положиться в трудную минуту, Арита! Если честно, в классах «A» и «B» пришлось тянуть жребий. Я так рад, что у нас нашёлся доброволец!

С крайне неприятным предчувствием Харуюки нажал на только что принятый файл.

Послышался лёгкий звук, и перед ним открылся документ с заголовком:

«Организуется комитет по уходу за животными. Требуется по одному человеку с каждого из вторых классов (всего 3 человека)»

А затем мелким шрифтом шло много текста.

— К-комитет по уходу?! — застонал Харуюки, но его голос утонул в нарастающих аплодисментах.

«Комитет по уходу. То есть, там будут разводить животных?»

Медленно осознавая произошедшее, Харуюки обвёл взглядом класс. В глаза ему бросилась сначала изумленно качавшая головой Тиюри, а затем неловко улыбающийся Такуму.

— Так вот, Хару, я, конечно, понимаю, что ты любишь отвлекаться…

После уроков, во время перерыва, после которого начинались секции.

Перед оставшимся за своей партой Харуюки возникла его подруга детства, Курасима Тиюри, смерив того строгим взглядом.

— Но если ты не понимаешь происходящего, то хоть посмотри сначала файл! О чём ты вообще думал, когда такое выпалил?!

— Ладно тебе, Ти. Ты ведь прекрасно знаешь, что это не первый раз, когда у Хару мысли с цепей срываются, — вступился за него вставший рядом Маюдзуми Такуму.

Конечно, Харуюки думал ответить ему в духе: «Спасибо, так мне намного лучше», но сил у него на это не было. Он лишь поёрзал на стуле и устало произнёс:

— Ладно, поздно уже метаться. По уходу так по уходу.

— Если бы тебя начали силой туда запихивать, я бы ещё смогла тебе помочь, но раз уж ты вызвался сам, то тут ничего не поделаешь, — отозвалась Тиюри и вздохнула.

Но вдруг выражение её лица изменилось. Её кошачьи глаза загорелись уверенностью, перебивая даже блик на её любимой заколке. Она поднесла к нему голову и сказала:

— Но, если серьёзно, ты уверен, что у тебя есть время заниматься комитетской работой? Тебе ведь нужно в течение недели…

Закончил её фразу Такуму, тоже наклонившийся:

— …Очиститься от этого паразита. Любым способом.

Да.

Именно такой срок — с 17 по 23 июня — был выдан Харуюки до того, как его приговор будет приведён в действие.

Обсуждение таинственной организации «Общество Исследования Ускорения» закончилось решением о том, что необходимо «продолжить наблюдение и сбор информации». Естественно, Харуюки был несколько возмущен таким мягким вердиктом, но вынужден был признать, что об организации им было известно так мало, что никаких реальных действий они предпринять не могли при всём желании.

Но мягкость этого решения полностью компенсировалась суровостью, которую Короли проявили в вопросе превращения Сильвер Кроу в Хром Дизастера.

Если в течение семи дней паразитирующая Броня Бедствия не будет уничтожена, Пять Королей объявят награду за голову Харуюки. Более того, эта награда будет разбита на мелкие порции, выплачиваемые за каждое убийство Сильвер Кроу.

Это означало, что в тот момент, когда Харуюки сделает хоть шаг за пределы Сугинами, на него моментально налетит тьма бёрст линкеров, включая высокоуровневых, и тут же оставит его без очков. Многие считают «уничтожение Брони Бедствия» великим подвигом и не будут стесняться нападать толпой.

Естественно, он, как и Черноснежка, мог жить в изгнании на территории Сугинами, где он обладал правом отказа на дуэли, но это лишило бы его возможности набирать очки и поднимать уровень, что для бёрст линкера означало медленную смерть.

Другими словами, «Королевский приказ об устранении» можно было считать смертным приговором. Конечно, Черноснежка смогла жить с ним в течение целых 2 лет, усердно скрываясь от глобальной сети, но в этом ей помогла не только титаническая сила воли, но и факт того, что она уже успела заработать 9-й уровень. У Харуюки же такого уровня не было. А возможно, не было и воли.

— Значит, неделя… — прошептал Харуюки и опустил взгляд на свои руки.

Сам того не осознавая, он представил, что их покрывает блестящая серебристая броня. Сильвер Кроу был его вторым «я», вторым телом, и он мог превратиться в него в любой момент. Ему казалась совершенно нереальной сама мысль о том, что он может лишиться того облика, перестать быть бёрст линкером.

«Может быть, я так думаю, потому что нахожусь в реальности? Может, это потому, что для меня реален лишь тот мир?.. А в таком случае, что я буду делать, если однажды лишусь Брейн Бёрста?..»

В тот самый момент, когда эти мысли пронеслись в сознании Харуюки, холодок пробежал по его спине. Ему снова померещился ясный девичий голос:

«Давай поклянемся. Если в один день мы найдем в адресной книге нейролинкера незнакомое имя, то, прежде чем удалить контакт, мы отправим на него письмо…»

На тот момент Нико была в «ангельском режиме», и Харуюки не знал, насколько искренними были её слова. Сразу после них она ухватилась за мизинец Харуюки, а затем бодро побежала домой.

Он ни за что не забудет. Даже если его память об Ускоренном Мире будет стерта, он никогда не забудет узы, сплетённые в реальности. Пусть он и был в этом уверен, но беспокойство всё равно глодало его сердце. Что, если однажды он потеряет ту реальность, что относилась именно к реальному миру?.. Что, если его воспоминания о «реальности» в какой-то момент опустеют?..

Страх начал охватывать Харуюки. Он крепко сжал кулаки и попытался склонить голову, но не успел этого сделать, как перед глазами промелькнула маленькая рука и легла на его левый кулак.

— Всё будет хорошо, Хару.

Харуюки поднял голову на голос и встретился взглядом с нежной улыбкой Тиюри.

— Именно. Уверен, скоро мы со всем разберемся, — без толики сомнения сказал Такуму, а затем хлопнул по правому кулаку Харуюки покрытой мозолями от синая[✱]Бамбуковый либо пластиковый меч, используемый для тренировок в кендо. рукой.

Затем его друзья детства переглянулись, кивнули друг другу и снова посмотрели на Харуюки.

— Кроме того, Хару. Мы поговорили и решили. Если через неделю за тебя объявят награду, мы с Таккуном будем набирать для тебя очки, чтобы ты смог поднимать свой уровень вместе с нами. Тебе не нужно беспокоиться, Хару, — прошептала Тиюри.

Харуюки поднял взгляд и внимательно вгляделся в её глаза. Затем он поднялся со стула и резко замотал головой.

Он пытался говорить как можно тише, но голос его все равно был похож на крик:

— Нет… не смейте! Если вы так сделаете, то награду объявят и за вас! Эти гады готовы объявить нас всех врагами, дай только повод!

— Эй-эй, Хару, не забывай, что я всё-таки опытнее тебя. Я знаю немало способов передавать очки втайне, — с ухмылкой произнес Такуму, поправляя очки.

А затем, не давая Харуюки возразить, он скользнул взглядом в правый нижний угол и вздрогнул.

— Ох, мне уже пора на секцию. Хару, если работа в комитете по уходу будет занимать у тебя слишком много времени, скажи, и я постараюсь по возможности тебя подменять. И ради всего святого, помни, что твой приоритет на этой неделе — именно «план очищения».

— Да… прости, Таку, — сказал Харуюки вместо всего того, что на самом деле хотел сказать, и кивнул ему.

План очищения от Брони Бедствия. Его разработала пылающая от негодования Черноснежка сразу после того, как на Конференции Семи Королей было объявлено о решении в отношении Сильвер Кроу. По сути, это была миссия, включавшая в себя окончательное уничтожение причины появления Брони — самого Хром Дизастера. По её собственным словам, план состоял из трёх фаз, но конкретным содержанием плана она с ними ещё не поделилась. Харуюки поднял голову и, обращаясь, в основном, к самому себе, сказал:

— Я ещё не знаю, что конкретно мне нужно сделать... но я буду стараться изо всех сил…

— Ага, а мы поможем тебе всем, чем сможем. Ну, пока.

Ещё раз хлопнув Харуюки по руке, Такуму развернулся и побежал в сторону зала для кендо. Проводив его взглядом, Тиюри прошептала:

— Мне тоже надо на секцию, но, если тебе что-то будет нужно — не стесняйся и говори. Ведь мы… э-э… друзья? Или, точнее… товарищи? Нет, не то… э-э…

«Семья. Вот, кто мы», — произнёс голос в сознании Харуюки.

Тиюри, словно услышав его, замолкла, широко улыбнулась и, помахав рукой, убежала к выходу.

Оставшись в одиночестве, Харуюки перевесил сумку через плечо и подумал:

«Реальность, виртуальность — не в них дело. Узы между мной и Такуму, мной и Тиюри, мной и Черноснежкой, Рейкер, Нико, Пард и всеми остальными людьми находятся «внутри», в моей душе.

Я не хочу терять их. Я хочу защитить их. Как Арита Харуюки… и как Сильвер Кроу.»

Вновь посмотрев на часы, Харуюки заметил, что до назначенного времени сбора оставалось меньше пяти минут. Он поспешил на первый этаж, а тем временем мысли его становились всё решительнее.

Ту неделю отсрочки Черноснежка и Нико выторговали в тяжёлом споре с Жёлтым и Фиолетовым Королями, требующими немедленной казни. Это было ценнейшее время, и Харуюки нельзя было терять его понапрасну. Пусть он случайно записался в комитет по уходу за животными, но даже эта работа могла натолкнуть его на толковую мысль. Поэтому ему оставалось только честно работать.

— Вперёд! — сказал он сам себе и вышел на улицу.

Дождь уже успел прекратиться.

----------

Том 6 Глава 70

Частная средняя школа Умесато находится в Токио, на востоке района Сугинами, недалеко от перекрестка улиц Оуме и Ицукаити.

Классы в ней имеют по три литеры, да и сама школа количеством учеников не богата, но при этом она занимает внушительную по площади территорию. На юге школы размещается стадион с трёхсотметровым треком, к северу от него — корпус 1, тянущийся с запада на восток. Ещё севернее — физкультурный корпус, стоящий перпендикулярно. И, наконец, с другой стороны к физкультурному корпусу примыкал корпус 2, тоже тянущийся с запада на восток. Другими словами, школа напоминала поставленную на бок букву «Н».

Все учебные классы, а также столовая размещаются в корпусе 1. На первом этаже чуть более старого корпуса 2 находятся административные кабинеты, кабинет директора, кабинеты для консультаций со школьниками и так далее. Второй и третий этажи этого корпуса используются как склады, но когда-то там располагались кабинеты для специализированных предметов. Из-за этого в корпусе 2 школьники почти не бывают. И именно по этой причине Харуюки пользовался мужским туалетом на 3-м этаже этого корпуса как своим убежищем в прошлом году.

Но было в школе и ещё менее популярное место. Вернее, школьники часто просто забывали о его существовании. Ещё севернее корпуса 2 было небольшое пространство, огороженное высокой бетонной стеной.

Харуюки, как и все члены только что созданного комитета по уходу за животными, направлялся в сторону этой мрачной дыры в северо-западном углу школьной территории. Буквально, в самый отдаленный угол.

— Значит, в школе есть ещё и такое место… — прошептал Харуюки, окидывая взглядом сооружение.

Здание было крошечным. В длину и ширину оно было от силы метра четыре, а в высоту — два с половиной. Левая, правая и задняя стены целиком состояли из деревянных досок, что было очень необычно для нынешнего времени. Крыша, судя по всему, была шиферной.

Наконец, в роли передней стены выступала металлическая сетка с примерно трёхсантиметровым шагом. Другими словами, это была клетка. Разумеется, она здесь стояла вовсе не для того, чтобы в неё сажали провинившихся школьников. Это был вольер, в котором держали животных.

Но как бы упорно Харуюки ни вытягивал голову и ни вглядывался, он так и не увидел внутри сарая никаких животных. Зато там был плотный слой опавших листьев, неизвестно как просочившихся сквозь сетку. Вероятно, под листьями жили насекомые, но вряд ли учеников прислали сюда, чтобы разводить их.

— Странно, у комитета по уходу за животными есть клетка, но нет животных… — продолжил разговаривать сам с собой Харуюки, наклонив голову.

Возможно, они собирались завести животных позже, но всё равно оставалось непонятно, зачем было созывать комитет именно сейчас.

Сзади послышались звуки неспешных шагов. Харуюки быстро обернулся и увидел двух людей, направляющихся к нему со стороны переднего двора. Парень и девушка. На парне был голубой галстук, на девушке — голубая лента, означающие, что они, как и Харуюки, учились во втором классе. Но не в том же классе, что и он, так как лица их он помнил лишь очень смутно. Видимо, они тоже оказались в комитете по уходу за животными.

Харуюки, собираясь поздороваться с ними, сделал шаг вперед, но не успел он ничего сказать, как парень громко воскликнул:

— У-у-у, ну и грязь! Ничего себе листьев накидало!

Ему вторила девушка, полностью выражая свое состояние голосом:

— Отсто-о-ой. Они что, хотят, чтобы мы всё ещё вычистили? Во отстой.

Похоже, именно их выбрали жребием, и они явно были этому не рады. Хотя, Харуюки и сам был не сильно лучше их — он оказался в этом комитете по своей собственной глупости.

Как бы там ни было, ему оставалось только одно — приступить к комитетской работе и постараться наладить с ними отношения. Харуюки глубоко вдохнул, а затем тихонько обратился к ним:

— А-а… давайте сначала определимся с постами?

После того, как Харуюки был определён в комитет, ему прислали ещё один документ. В нём значилось, что сегодня им нужно было сделать две вещи. Первое — определить, кто будет председателем комитета, а второе — почистить клетку. После того, как они закончат, все члены комитета должны будут подписать файл журнала и отправить его на сервер. И только после этого они смогут пойти домой.

Плачевное состояние сарая явно намекало на то, что уборка будет не из лёгких, и Харуюки хотелось решить в первую очередь организационный вопрос, чтобы расправиться хоть с одной из задач. Но все они молча стояли уже несколько секунд, и никто из них не произносил заветное: «Председателем буду я». Руководящий пост в комитете положительно сказывался на оценках и давал плюс при поступлении в старшую школу, и многие школьники стремились записать в свое резюме строчку вида: «Председатель такого-то комитета».

Но… с другой стороны, поскольку никто из них не пришел в этот комитет по своей воле, было очевидно, что никто из них за этой строчкой и не гнался. Харуюки прождал секунд пять и, убедившись, что никто не собирался вызываться, вяло улыбнулся и сказал:

— Тогда… можно я буду председателем?

Харуюки мысленно отругал себя за то, что слова его прозвучали так неуверенно. В ответ на лицах парня, удивительно загорелого для школьника, не посещающего секций, и девушки с аккуратно завитыми волосами проскочило облегчение, и они дружно кивнули.

— Хорошо.

— Пожалуйста.

Они дружно открыли окно комитетов и подтвердили кандидатуру Харуюки как председателя. Начиная с этого момента, Харуюки стал известен в локальной сети как председатель комитета по уходу за животными.

Заодно Харуюки увидел на странице комитета имена своих коллег. Парня звали Хамадзима, а девушку — Идзеки. Поскольку комитет состоял всего из трёх человек, других руководящих должностей в нём не предусмотрено.

«Если всё так просто, то лучше бы я в начале четверти записался добровольцем в библиотечный комитет», — подумал Харуюки и взмахом руки закрыл окно. Одно дело они сделали, но впереди было самое главное и самое сложное — уборка клетки.

Харуюки вновь окинул взглядом клетку. Теперь он заметил, что грязными в ней были даже стены, а уж скопившиеся на полу листья наверняка потребовали бы немалых усилий. Этот слой был с полметра высотой, и без инструмента здесь явно делать было нечего. В документе, который он получил, было сказано, что при необходимости у них был доступ к складу во внутреннем дворе.

— Так, для начала нам понадобятся метла и совок… я схожу принесу, а вы подождите, — пробубнил Харуюки, а затем побежал в сторону внутреннего двора, находившегося с другой стороны корпуса 2.

Когда он проделывал похожий маршрут в первом классе средней, вынужденный покупать булочки своим обидчикам, в спину ему неслось: «Живее! Живее!». Харуюки вновь поблагодарил судьбу за то, что теперь он хотя бы бежал в тишине.

Когда комитет приступил к, собственно, уборке, оказалось, что всё намного хуже, чем они представляли.

Сухие листья смести метлой несложно, но сезон дождей гарантировал, что так просто они не отделаются. Кроме того, листья не убирали уже несколько лет, и те, что были внизу кучи, уже начали перегнивать и липнуть к полу.

Старомодная метла (сделанная, впрочем, не из натурального бамбука, а из похожего на него пластика) лишь скребла по ним, не в силах передвинуть. Нижний слой уверенно держал оборону.

Провоевав минут двадцать, девушка по имени Идзеки не выдержала:

— А-а, бли-ин, у меня и руки, и поясница боли-ит!

— У-ха-ха, ты говоришь, как старуха, — высмеял её Хамадзима и тут же получил в свою сторону свирепый взгляд. Окажись на его месте Харуюки, эти глаза заставили бы его окаменеть.

— Не беси меня. И вообще, чё ты метёшь там, где я уже прошлась? — более озлобленным голосом произнесла она.

Хамадзима тут же цокнул языком и добавил:

— Молчи лучше. Ты, вроде бы, только листья таскаешь. Отлыниваешь — так не возмущайся.

— Чё? Ты про что вообще? И как ты со мной разговариваешь?

Слушая, как диалог его коллег становится всё более раздраженным, и продолжая скрести метлой, Харуюки начал обливаться потом. Он понимал, что дойти может и до драки, но не знал, пытаться ли ему разнять их, или лучше спрятаться, пока не поздно. Нерешительность сковала его так, что он не мог не то что открыть рта, но и поднять голову.

«Стоп. Неважно, по какой причине, но я вступил в комитет по уходу добровольно. Более того, я вызвался быть его председателем. А значит, я обязан вести себя с ними строго и не допускать такого.»

— Э… эй! — осмелев, воскликнул Харуюки.

Готовые взорваться Идзеки и Хамадзима дружно повернулись к нему.

— Так… — Харуюки вздохнул, собрался с силами и как можно увереннее произнес, — Судя по всему, до окончания школьного дня мы не успеем… поэтому вы можете расписаться в журнале и идти. Я для вида пока останусь здесь…

Прошла минута.

Его коллеги с сияющими улыбками поблагодарили его и уже успели ретироваться. Оставшись в одиночестве на маленьком заднем дворе, Харуюки протяжно вздохнул.

Если честно…

В какой-то степени он всё же надеялся, что девушка окажется большой любительницей животных, а парень — весёлым и душевным, и что они быстро подружатся. Но если бы в Умесато были такие школьники, комитет по уходу за животными появился бы гораздо раньше. Поэтому результат сегодняшнего сбора комитета был скорее логичным. Кроме того, могло быть и ещё хуже. По жребию к Харуюки могли попасть и трудные подростки, вроде тех, что задирали его в первом классе средней школы. И он должен был быть благодарен уже за это.

Утешив себя, Харуюки осмотрел клетку.

Они не успели убрать с пола и половины листьев. Часы в нижнем правом углу показывали пятнадцать минут пятого. Ученики должны покидать школу к шести, так что время у него ещё оставалось, но шансов побороть превратившийся в грязь слой с помощью одной лишь метлы уже не было. Правда, если бы у него был энтузиазм…

— Ну… подумаешь, что за день не успели. Животных-то всё равно ещё нет, — прошептал Харуюки и скинул метлу на землю.

Оставшееся время он собирался провести в какой-нибудь игре, затем извиниться за то, что они не успели за сегодня, и закончить приборку завтра. Обдумав всё это, он уже собирался присесть на уступ у школьной стены, как…

«А ведь и она…» — вспыхнула мысль в его голове, и Харуюки замер. — «А ведь Черноснежка тоже ещё не дома. Она наверняка сидит в дальней комнате школьного совета, заваленная работой из-за надвигающегося академического фестиваля. И Тиюри, и Такуму тоже. Они закаляют свои тела на секциях.»

— И все они занимаются этим каждый день... — со вздохом произнес Харуюки и посмотрел на свои грязные руки.

Как бы они ни трудились, их не ждали ни похвала, ни награда. Тогда ради чего все они оставались здесь после уроков?

Однажды Черноснежка сказала ему, что занималась работой в совете потому, что ей, как бёрст линкеру, был важен контроль над локальной сетью школы, но Харуюки казалось, что она недоговаривает. Да, похоже, что и Черноснежка, и Такуму, и Тиюри занимались этим, потому что пытались что-то доказать сами себе. Харуюки же, совсем недавно решивший поработать сегодня честно, уже был на грани того, чтобы сдаться.

— Эх, какой же я всё-таки...

Харуюки глубоко вздохнул, нагнулся и взял в руки метлу.

Через пять минут стало понятно, что больше листьев из сарая не вымести, поэтому Харуюки взял паузу и задумался.

Сначала он убедил себя, что поиск более эффективного метода — совсем не то же самое, что отлынивание от работы. А если он хотел за сегодня убрать с пола сарая прогнившие листья, ему точно нужно было выбрать другую тактику. В голову сразу пришла мысль о том, что грязь лучше всего было смыть водой, но поблизости был лишь небольшой краник на стене сарая, из которого предлагалось поить животных. Нужного напора из него не выжать.

На всякий случай Харуюки все же попытался открыть его, но тонкая струя, появившаяся перед глазами, не внушала никаких надежд. Даже если он попытается набрать воды в ведро, на это уйдёт слишком много времени. Харуюки крепко задумался, а затем вдруг вспомнил, что у председателя комитета было больше прав в локальной сети школы по сравнению с обычными школьниками.

Он потянулся к виртуальному интерфейсу и развернул перед собой карту школы, после чего наложил на неё карту инфраструктуры. Действительно, к самому сараю тянулась лишь тонкая линия, по которой шла труба к крану, но совсем неподалеку под землей пролегала гораздо более толстая труба с выходом на поверхность. Харуюки нажал на неё пальцем, а затем повернулся. Где-то в трёх метрах от него, недалеко от школьной стены, в воздухе появилась стрелка дополненной реальности, указывающая на землю.

— Ага, водопровод здесь. А теперь...

Харуюки закрыл карту, а затем открыл список школьного инвентаря, набрал в поиске шланг длиной более пяти метров и запросил информацию о расположении. Нужная ему вещь отыскалась в корпусе 2, в шкафчике мужского туалета на первом этаже. После нажатия на высветившуюся строку появилось окно, в котором Харуюки подтвердил запрос на использование школьного инвентаря. Будь Харуюки обычным школьником, на этом месте его бы отсекло, так как простым ученикам не разрешалось даже трогать школьное имущество. Но прошла секунда, и высветилось сообщение о том, что разрешение получено. Харуюки на автомате обронил:

— О-о... вот ты какое, звание председателя. Осталось ещё...

Харуюки пролистал перечень инвентаря в поисках большой лопаты. Нужная отыскалась на складе внутреннего двора, куда у него уже был доступ. Наконец, он набрал в поиске щётку. Она нашлась на складе переднего двора, и Харуюки без проблем получил разрешение на её использование.

— Отлично. А теперь попробуем еще разок, чувак!

Если бы этот голос долетел до самых дальних уголков Токио, кое-кто бы наверняка гневно отозвался: «Э, ты чё мой стиль воруешь!». Но Харуюки уже бежал в сторону склада внутреннего двора.

Обстрел скопившихся на земле листьев с помощью шланга и воды из трубы высокого давления доставил Харуюки немало удовольствия. Ему даже показалось, что нечто подобное испытывают в бою красные аватары с их дальнобойными атаками.

Но локальная сеть не давала ему расслабиться. В отличие от инструментов, неограниченного доступа к системе водоснабжения у Харуюки не было, и перед глазами его мерно убывала полоса, показывавшая, сколько ещё воды он может использовать. Харуюки тщательно целился струей, вымывая с пола налипший слой. Он заранее решил, что часть листьев соскребёт метлой, а затем вымоет водой, поэтому сходу всю воду тратить было нельзя. Харуюки закрыл кран, когда у него оставалось около 20% исходного запаса.

Старые листья на полу сарая словно растаяли в потоке воды, и, на первый взгляд, ситуация выглядела ещё хуже, чем до начала работы. Поборов ощущение досады, Харуюки сменил шланг на лопату и вошёл в клетку.

Памятуя о сезоне дождей, Харуюки пришел в школу в водоотталкивающих кроссовках с высокой голенью, которые пригодились и здесь. Естественно, он понимал, что хоть вода и не забиралась внутрь обуви, дома ему все равно пришлось бы её мыть, но сейчас об этом думать было рано.

— По... ехали! — воскликнул он и с размаху вонзил лопату в кучу грязи.

Не встретив почти никакого сопротивления, она ударилась остриём о пол сарая. Харуюки поводил лопатой по полу, отскребая черную грязь, а затем сбросил её снаружи сарая.

Вернувшись, он увидел... пол. Пусть обнажившийся участок был небольшим, что-то около 20 на 40 сантиметров, но внизу был виден настоящий пол сарая. Харуюки молча смотрел на него.

Он почувствовал нечто странное. Тяжелый, приятный зуд наполнил его руки. Он немного напоминал ощущения от завершения неприятной домашней работы или от убийства особенно злобного босса, и в то же время не был похож ни на то, ни на другое. Харуюки вдруг почувствовал, как на глазах навернулись слёзы, и он тут же замахал головой, дабы прогнать их прочь. Отмечать победу ещё слишком рано.

Сжав в руках лопату, он вновь принялся освобождать пол от грязи. Ещё раз. Ещё шаг вперед. Ещё раз.

Его плечи и поясница начали болеть, но Харуюки упорно продолжал работать, словно что-то ещё толкало его вперед. Он практически ощущал, как опустошается его полоска здоровья вместе с тем, как росла куча выкинутой грязи, но, в то же время, его руки и поясница привыкали к работе с лопатой, и работать становилось немного, но легче.

Чем усерднее он занимался этой грязной работой, тем упорнее пыталось ожить какое-то воспоминание в уголке его сознания. Неужели он когда-то занимался чем-то похожим? Нет, Харуюки не притрагивался к земле с младенчества, а дома у них убирался уборщик, нанятый его матерью и приходивший раз в неделю.

Харуюки уже забыл о нывшей спине и упорно раскапывал свои воспоминания. Осознание пришло к нему примерно через пять минут.

Эти воспоминания не относились к реальному миру. Он вспоминал Ускоренный Мир, «неограниченное нейтральное поле».

Два месяца назад, когда он впервые встретился со Скай Рейкер, та сбросила его с вершины трёхсотметровой Старой Токийской Башни, чтобы Харуюки вскарабкался по её отвесной стене голыми руками и ногами. Харуюки отчаянно тренировался, тренировал в воображении образ клинка и пробивал с помощью этого клинка отвесную стену. Тысячи, десятки тысяч раз. В тот миг он впервые ощутил толику могущества «Системы Инкарнации» — величайшей силы, сокрытой в глубинах Брейн Бёрста...

— ...?

Вдруг.

Харуюки нахмурился. Ему показалось, что он только что в своих мыслях на мгновение приблизился к осознанию чего-то крайне важного.

Он продолжал упрямо размахивать лопатой и пытался ухватить эту мысль за хвост.

Система Инкарнации. Системная логика, позволявшая сильному мысленному образу сдвигать границы дозволенного в Ускоренном Мире, переписывать существующую реальность.

Эта сила была воистину устрашающей. Человек, освоивший Инкарнацию в совершенстве, мог вырваться далеко за рамки дозволенного игрой. Крошить землю. Разрывать небеса. Естественно, такая невообразимая мощь не могла существовать в реальном мире.

Но...

Но действительно ли он понимал, откуда идут корни этой силы? Быть может, источник эффектов этой бесхитростной комбинации на самом деле...

Лопата врезалась в противоположную стену, и руки Харуюки вздрогнули.

— Ай!

Харуюки тут же принялся дуть на свои руки. Боль поутихла, и он поднял голову.

Покрывавшая пол сарая куча прогнившей листвы куда-то исчезла. Зато небольшая гора такой же листвы виднелась сквозь сетчатое ограждение. Харуюки никак не мог поверить в то, что это — результат его собственных усилий.

— Глаза боятся — руки делают! — произнес Харуюки, уже позабыв о своих мыслях, и выпрямился.

Его уставшая спина заскрипела, но Харуюки был даже рад этой боли. Он знал, что теперь ему будет намного приятнее прийти домой и развалиться на постели, но до этого ему ещё надо закончить начатое. Пол всё ещё оставался грязным от остатков прогнивших листьев.

Харуюки вышел из сарая и сменил экипировку с лопаты на щётку. В левую руку он снова взял шланг. Оставалось лишь смачивать пол водой и скрести щёткой, пока не станет чисто. Часы показывали, что уже пять часов вечера, но вот-вот должно начаться летнее солнцестояние, благодаря которому улица всё ещё залита светом. В шесть часов он будет вынужден покинуть школу, но закончить за это время работу было вполне реально.

С приподнятым настроением Харуюки вновь направился к сараю... и вдруг понял.

Чтобы управлять потоком воды, ему нужно было бегать к трубе и лично крутить вентиль, что было крайне неэффективно. Кроме того, если он будет расходовать ценную воду во время перебежек, то оставшейся воды ему точно не хватит.

— Хм-м... — задумался Харуюки, переводя взгляд то на клетку, то на вентиль.

Но изящного решения ему в голову так и не пришло. Он мысленно пожурил школьную администрацию за то, что они установили систему контроля над расходом воды, но не позаботились о дистанционном управлении вентилями, но эти претензии уже ничем не могли ему помочь.

В итоге он пришёл к выводу, что ему остается лишь курсировать между сараем и вентилем. Смирившись, Харуюки направился к выходу из сарая.

Он обошёл гору листьев, сделал несколько шагов в сторону трубы... и вдруг.

В середине поля зрения зажглась желтая предупреждающая иконка. Текст под ней гласил: «Запрос на местное соединение».

Местное соединение — функция, позволяющая нескольким нейролинкерам соединяться в беспроводную сеть без использования сервера. В стенах школы ей почти никто не пользовался. Проводное соединение работало быстрее и обеспечивало лучшую защищенность от постороннего вмешательства, а кроме того, нейролинкеры и так были подключены к локальной сети школы.

Харуюки замотал головой по сторонам в поисках человека, пытавшегося с ним соединиться, а затем развернулся.

Какое-то время после этого он был в полной прострации.

Вначале он понял, что перед ним был ребёнок, и в этом ничего странного не было. Это была девочка, что тоже не было чем-то экстраординарным.

Но её лицо он видел впервые. Она явно не училась в их школе, и, более того, она вообще не похожа на школьницу средних классов. Кое-как оторвав глаза от её лица, он заметил, что девочка была одета в белую спортивную форму. На этом месте Харуюки всерьёз начал задумываться о том, не сошел ли он с ума.

Он заморгал, затем замотал головой, но девочка перед его глазами и не думала пропадать. Наконец, он поднял правую руку (по-прежнему сжимая ей метлу) и протянул палец к кнопке местного соединения.

Иконка и текст тут же пропали, превратившись в довольно крупное окно с мигающим курсором. Это было окно чата, позволявшее передавать друг другу текстовые сообщения, но голосовое общение не поддерживавшее.

Как только нейролинкеры Харуюки и девочки соединились, она тут же приподняла руки. На вид она казалась даже младше, чем Нико, и выглядела, примерно, лет на 10. Пальцы её тоже казались на удивление тоненькими. Она расставила их на виртуальной клавиатуре, а в следующее мгновение...

Пальцы её засверкали, едва ли не растворяясь в воздухе, а в окне чата перед Харуюки потекли розовые буквы.

«UI> Здравствуйте, приятно познакомиться. Вы из комитета по уходу за животными средней школы Умесато? Меня зовут Синомия Утай, я из начального крыла академии Мацуноги, учусь в четвёртом классе. Мы очень благодарны Вам за то, что Вы так быстро отреагировали на нашу просьбу. Приносим искренние извинения за все доставленные неудобства. Я пришла помочь с уборкой. Извините, что так задержалась.»

— ...?! — Харуюки оцепенел от шока. Но шокировало его не содержание текста.

«Ничего себе!!!»

Она набирала текст с умопомрачительной скоростью. Весь этот текст она набрала за каких-то 4 секунды. Если бы он не видел движения её рук вживую, он точно решил бы, что этот текст она заготовила заранее и просто вставила его в окно чата.

Втайне от всех Харуюки считал себя самым быстрым наборщиком в Умесато... хотя нет, вторым, немного уступая Черноснежке. По крайней мере, когда они сдавали на скорость набора текста на уроках информатики, к результатам Харуюки никто и близко не смог приблизиться. Пусть это качество и не приносило Харуюки славы и почёта, но это однозначно одно из его достоинств.

Но пальцы стоящей перед ним девочки были как минимум вдвое быстрее, чем у Харуюки. Он внимательно смотрел на неё, пытаясь понять, какими именно тренировками она достигла такого мастерства.

Девочка, представившаяся Синомией, своим видом однозначно не тянула на эксперта в нейролинкерах.

Даже для школьницы четвёртого класса она казалась маленькой. Её руки и ноги, выглядывающие из спортивной футболки и шорт, казались почти неестественно тонкими. Черты лица у неё были исконно японскими, будто вырезанными на поверхности дерева мастером-резчиком: аккуратно подстриженная чуть ниже бровей чёлка чёрных волос, а сзади её волосы аккуратно собраны у макушки. На спине у неё был неплохой школьный рюкзак из коричневой кожи, а в левой руке она держала внушительных размеров спортивную сумку.

[[image:/storage/reader-images/f9c7a277a70ba5818419f3a053254722cc4eb4ec.jpg]]
От одного её вида на душе становилось так свежо, что Харуюки даже забыл о душной погоде сезона дождей, продолжая стоять столбом и не отрывая от неё взгляда. Наконец, он заметил, что девочка смотрела на него в ожидании ответа. Тут-то он и вспомнил, что даже не поздоровался с ней.

Полный решимости исправить недоразумение, Харуюки отчего-то решил, что и ему следует поприветствовать её в чате. Он быстро вызвал виртуальную клавиатуру и уже потянулся к ней пальцами, как вспомнил, что всё ещё держал в руках щётку и шланг. В спешке положив их на землю, он потянулся пальцами обратно, но тут заметил, что в окне уже появилась новая строчка.

«UI> Вы можете отвечать мне голосом.»

— А-а... х-хорошо... — обронил Харуюки, все еще держа руки перед собой.

Ситуация становилась всё непонятнее и непонятнее. Почему эта девочка говорила через окно чата? Что за «просьбу» она имела в виду? Наконец, что она, младшеклассница, делала в другой школе, на этом самом месте? Единственное, что Харуюки успел понять — смысл символов «UI>», с которых начинались ее реплики. По всей видимости, это её никнейм, произошедший от сокращения её имени с «Утай» до «Уи».

Не найдя ничего лучше, Харуюки занёс правую руку за голову и почесал затылок. Хотя мысли и пытались сбить его с толку, он продолжал говорить:

— А-а, э-э... будем знакомы. Я — Арита Харуюки... из второго класса средней школы Умесато, председатель комитета по уходу за животными... правда, я стал им только сегодня.

Ответ пришел незамедлительно.

«UI> Да, нам известно о том, что Ваш комитет по уходу был образован только сегодня», — быстро пронёсся перед глазами текст.

— Э, п-правда? Откуда ты знаешь? И... почему это вдруг ваша школа решила послать нам помощника?..

«UI> Потому что Ваш комитет с самого начала был основан по запросу начального крыла академии Мацуноги, которому была нужна помощь.»

— Что? С-серьёзно?!

На удивление спокойная девочка, заметив ошарашенность Харуюки, начала ловко водить пальцами по клавиатуре, резюмируя произошедшее.

Средняя школа Умесато, расположенная в районе Сугинами, была частной школой. Но при этом она не была самостоятельным юридическим лицом, и принадлежала компании, базировавшейся в Синдзюку. Помимо Умесато, эта компания владела и другой школой, расположенной в Сугинами. Это и была та академия Мацуноги, о которой говорила Синомия Утай. В отличие от Умесато, это была школа для девочек, к тому же дающая полное среднее образование с первого по двенадцатый классы.

Школе Умесато было уже почти 30 лет, но ей далеко было до Мацуноги, в этом году отмечавшей свое 95-летие. Другими словами, «школа юных леди». Но падение рождаемости ударило и по ней, и именно из-за этого десять лет назад она была продана своему нынешнему хозяину. Новый владелец пытался исправить её положение умеренными мерами, но их оказалось недостаточно, и этим летом часть территории школы была продана. На доходы от продажи собирались построить новый корпус для 1-9 классов.

Естественно, родители, отдавшие детей в «традиционную» школу, пытались сопротивляться этому решению, но против постановлений акционерного общества, владеющего школой, пойти было невозможно. В итоге решение стало окончательным, и старый корпус начального крыла должны снести сразу после окончания первой четверти.

При этом большинство школьников с радостью встретило новость о переселении в новый корпус. В новом здании должны установить современную высокоскоростную сеть, а обучение обещали перевести на рельсы электронного образования, уже испытанного в Умесато. Но всё это не отменяло того факта, что продажа земли уменьшала площадь школы, а значит, без потерь перенести всё имущество в новый корпус невозможно. И одной из вещей, принявших на себя удар, стал именно старый живой уголок начального крыла академии Мацуноги.

«UI> Естественно, я тоже протестовала, пыталась обращаться и к учителям, и к владельцам. Ведь комитет по уходу за животными — это не только школьники, но и сами животные. И если школьников ещё можно определить в другие комитеты, то куда девать самих животных? Но каждый раз от владельцев приходил лишь один и тот же ответ: «Мы примем надлежащие законные меры по отношению к школьным животным». Другими словами, они собирались их убить.»

Прочитав этот текст и осознав смысл, стоявший за бездушными буквами, Харуюки рефлекторно воскликнул: «Не может быть!»

Конечно, он понимал, что компания должна беспокоиться о стоимости своих акций и действовать для своего же блага, но убийство школьных животных из-за ликвидации живого уголка — это чересчур. Трудно даже представить глубину шока детей, которые долгое время ухаживали за ними. Это сравни... сравни...

Полные негодования мысли Харуюки словно врезались в бетонную стену.

Он вдруг представил себя на месте менеджмента компании, который вынужден признать, что в условиях сократившейся площади содержать живой уголок не получится. Естественно, первой гуманной мыслью было бы раздать животных детям, но многим животным нужна как страстная любовь владельца, так и соответствующая среда обитания. Выпустить же животных на волю не просто невозможно, но и вообще противозаконно.

Харуюки прикусил губу и стих. Девочка с красивым старомодным именем Утай немного обеспокоенно посмотрела на него и вновь взмахнула пальцами, посылая в его сторону новый текст:

«UI> Пожалуйста, не переживайте так. Ни одно животное ещё не успело пострадать.»

— А? П... правда? Слава богу... — Харуюки с облегчением вздохнул. Пальцы Утай продолжали плясать в воздухе.

«UI> Семерых цыплят мы отдали Саяме — они деревенская семья, и у них есть двор, где они держат птицу. Двум кроликам мы подыскали надёжные руки внутри города. Осталась... только одна зверушка, которой мы по определенной причине не можем искать новых хозяев.»

— Не... «можем» искать? Не «не смогли», а именно «не можем»?..

Утай кивнула в ответ. Волосы, скреплённые белой лентой, слегка качнулись. Они были собраны скорее не в хвост, а в ту причёску, которую носили девочки в семьях самураев (или, по крайней мере, так в этом их убеждали реконструкторы).

По её лицу, отдававшему таким же японским духом, на мгновение проскочила задумчивость, а затем маленькие пальчики вновь забегали по виртуальной клавиатуре. Удивительно, но в течение всего их необычного разговора девочка ещё не сделала ни единой ошибки, а кроме того, употребляла в своей речи взрослые слова.

«UI> Из-за довольно сложных обстоятельств получилось так, что его могу кормить только я. Однажды я пыталась доверить их кормёжку коллегам по комитету, но животное ничего не ело и сильно истощало... подробности я расскажу завтра, когда приведу его сюда, но из-за этих обстоятельств возникла необходимость поиска такого места, которое я смогу посещать каждый день.»

— Я... ясно... — ответил Харуюки, начиная понимать происходящее. Говорил он при этом раза в три медленнее, чем печатала Утай. — А затем ты узнала, что у родственной вам Умесато есть свободный загон для животных, поэтому ты попросила нас о помощи. В результате у нас тоже был образован комитет по уходу за животными, но поскольку члены этого комитета будут заниматься, в основном, не уходом за животными, а уборкой, то и собрали для него всего трёх человек... я правильно говорю?..

«UI> Правильно. Ещё раз прошу прощения за неудобства.»

— Да нет, ничего страшного... я просто удивлён, как наша школа так просто согласилась. Нехорошо так говорить, но у нас далеко не самая дружелюбная администрация... и мне всегда казалось, что они не будут брать на себя излишнюю работу...

«Если они согласились принять на постой животных из другой, пусть и родственной, школы, то почему они так не беспокоились обо мне в первом классе, когда меня так страшно гнобили?» — проговорил он в своей голове, но вслух эти слова сказать, естественно, не мог. Но Утай словно прочитала эти мысли и в ответ сказ... написала:

«UI> Прошу прощения, но здесь ситуация тоже немного запутанная... у меня есть человек в Вашем школьном совете, и обстоятельства благодаря этому сложились в мою пользу.»

— А-а, понятно.

И ему действительно было понятно. Конечно, в Мацуноги обычно оставались надолго, на все 12 классов, но школьники Умесато в среднем были сильнее академически, и родители, желающие отправить своих детей в более престижную старшую школу, пользовались родственностью этих школ и переводили своих детей. Харуюки лично слышал о таких случаях, и поэтому ничуть не удивился тому, что у Утай были знакомые, учащиеся в его школе.

Услышав, вернее, прочитав всё, что написала Утай, Харуюки, наконец, понял, почему он вдруг оказался в комитете по уходу за животными. Причина была в том, что у родственной академии Мацуноги ликвидировался их комитет по уходу за животными. А он, в свою очередь, ликвидировался из-за мер, принятых менеджментом школы. А они, в свою очередь были приняты из-за непрекращающихся проблем с рождаемостью в стране. Иными словами, «виновато общество». Хотя, в том, что Харуюки стал председателем комитета и потратил столько времени на самостоятельную уборку, виноват был лично он.

— Ясно... ну ты даешь, Синомия. Ради бездомных животных ты споришь с начальством, ищешь новых хозяев, даже ходишь в другую школу. Когда я был в четвёртом классе, я думал только об играх, манге и аниме... — пробормотал Харуюки, но Утай с совершенно серьёзным видом покачала головой.

Затем она принялась стаскивать со спины ранец, продолжая ловко набирать текст на клавиатуре:

«UI> В игры и я играю. Ладно, Арита-сан, если ситуация Вам теперь понятна, то мне бы хотелось помочь Вам с уборкой...»

— А, х-хорошо.

Вспомнив, что он всё ещё не закончил комитетскую работу, Харуюки спешно поднял с земли шланг и щётку.

Работая в одиночку, он не до конца осознавал смысл своей работы, но теперь, после всех объяснений, он знал, что скоро сюда действительно переедут животные, и ради них ему действительно нужно усердно постараться. Взбодрившись, Харуюки перевел взгляд на клетку.

Уборка уже подходила к концу. Оставалось лишь отскрести остатки листьев и прибрать оставшееся болото, но именно на этом месте Харуюки и столкнулся с проблемой управления вентилем. Ему действительно повезло, что человек, способный помочь с этой проблемой, появился именно сейчас.

— Тогда, можно попросить тебя управлять вентилем? — спросил Харуюки, указывая на начало шланга.

Утай нерешительно склонила голову.

«UI> Только и всего? Если что, я специально пришла в физкультурной форме, потому что не боюсь её запачкать.»

Прочитав её ответ, Харуюки вновь осмотрел Синомию. На её белоснежной футболке вышита эмблема школы, а шорты, облегающие её тонкие ножки, идеально подходили к футболке по цвету. Смутившись, Харуюки отвёл взгляд.

Спортивная форма Умесато отличалась лишь цветом шорт, и Харуюки, казалось бы, должен уже привыкнуть к девушкам, одетым в такую форму. Но отчего-то, как только он задумывался о том, что перед ним юная леди из Мацуноги, ему вдруг начинало казаться, что смотреть на неё он не должен. Если бы эту сцену увидела Тиюри, она наверняка испепелила бы его своим взглядом.

— Д-да тут осталось только пол щёткой скрести! Будь добра, открой вентиль на три четверти оборота, когда я дам знак! — сказал Харуюки немного нервным тоном и забежал в клетку.

Приготовившись мыть у дальней стены, он крикнул:

— Д-давай!

«UI> Открываю.»

Сразу после ответа из шланга полилась умеренная струя. Харуюки, внимательно следя за счетчиком воды, смочил окрестности вокруг себя, а затем дал знак: «Закрывай!». Тут же послышался звук закручивающегося вентиля.

Харуюки с силой скрёб щёткой, и остатки листьев с грязью постепенно отходили от пола, обнажая керамические плитки. Плитки, к счастью, были смазаны антиклиматическим покрытием, и даже не растрескались за все эти годы. К завтрашнему дню они высохнут и будут как новые.

Работа щёткой продвигалась у Харуюки крайне бодро. Во-первых, благодаря помощнице у вентиля он мог работать эффективнее, а во-вторых, присутствие человека, тоже пришедшего сюда честно поработать, удивительным образом поднимало дух. И наоборот, при виде недовольных Хамадзимы и Идзеки в Харуюки тоже просыпалась лень.

— Отлично! Остались только финальные штрихи... — сказал Харуюки, вытягиваясь.

Прошло всего 20 минут с начала работы щёткой, а он уже успел отскрести пол. Харуюки обернулся к склонившейся над вентилем Синомии Утай и произнёс:

— Хорошо, напоследок помоем пол. Выкрути вентиль до предела!

Но Утай, к его удивлению, не кивнула, а резко застучала пальцами по воздуху. Перед глазами вновь поплыли бездушные розовые буквы.

«UI> Извините, но если Вам не трудно, может, разрешите мне помочь вам? Будет лучше, если Вы будете мыть пол, а я работать щёткой. Кроме того, мне тоже хочется пойти домой с чувством, что я сегодня хорошо поработала...»

— А, ну, ты сегодня и так на славу потрудилась... но если ты настаиваешь, Синомия... — неуверенно ответил Харуюки и протянул щётку.

Лицо Утай немного просветлело. Кивнув, она принялась ловко печатать левой рукой, все ещё держась правой за вентиль:

«UI> Ну что, я включаю?»

— Давай!

Послышались звуки открываемого до упора вентиля, а затем шланг начал извиваться от хлынувшей по нему воды. Утай побежала к сараю, словно пытаясь обогнать течение.

Внутрь она забежала через несколько секунд после того, как струя из трубы под высоким давлением начала заливать клетку. Тут же выхватив щётку из руки Харуюки, она принялась выдавливать воду наружу через сетку. Харуюки, с трудом удерживая в руках извивающийся шланг, продолжал поливать пол перед собой, стоя у дальней стены сарая. Счётчик оставшейся воды начал уверенно приближаться к нулевой отметке. Щётка бодро двигалась по полу, постепенно возвращая плиткам их чистый коричневый цвет.

Ловкость, с которой Утай обращалась с инструментом, радовала глаз. Скорее всего, масштабными чистками клеток ей приходилось заниматься довольно часто. «Здорово их учат в школе юных леди», — восхитился Харуюки и, стараясь не ударить перед ней лицом в грязь, продолжил усердно вымывать оставшийся мусор.

Уже через несколько минут пол стал таким чистым, что его стало не узнать. Запасы выделенной системой воды тоже подходили к концу. «На мой взгляд, мы отлично потрудились!» — удовлетворенно сказал Харуюки сам себе, после чего повернулся к Утай, собираясь попросить её закрыть вентиль, как вдруг осознал.

Его помощница, управлявшая потоком воды, была в сарае вместе с ним, и дотянуться до вентиля не могла. Кроме того, у вентиля не было системы автоматического перекрытия потока при превышении допустимого расхода воды. А значит, уже через несколько секунд начнется перерасход.

Естественно, арестовывать и сажать в тюрьму за перерасход его никто не собирался, но в личном деле Харуюки появится отметка «небольшое нарушение», и ему придется выслушать короткий выговор от учителя, чего ему совсем не хотелось.

— Вот чёрт…

Харуюки тут же попытался передавить шланг. Словно протестуя, тот начал извиваться, но счетчик воды подтвердил, что поток приостановлен. Увидев эту сцену, Утай моментально осознала происходящее, отбросила щётку и начала поворачиваться, чтобы кинуться бежать к вентилю.

Именно в этот момент произошла страшная трагедия.

Большой палец Харуюки, которым он сдавливал шланг, соскользнул, и накопленный заряд воды вырвался наружу мощным дальнобойным залпом…

Попав точно в Утай, окатив её и её спортивную форму с правого плеча и до живота.

Масштаб произошедшей катастрофы перегрузил сознание Харуюки, полностью отключив его мысли. Но Утай, несмотря на свой возраст, оторопела лишь на мгновение, после чего вновь вернулась к бегу. Пробежав три метра до трубы, она быстро закрутила вентиль.

Счетчик воды в правом верхнем углу остановился на отметке в 0,2%. Но Харуюки продолжал стоять столбом со вскинутым шлангом, даже не осознавая того, что избежал наказания за перерасход.

Перед лицом его возникла вновь подбежавшая к клетке Утай, с одежды которой стекала вода. Остановившись, она набрала:

«UI> Не беспокойтесь. Я переоделась в спортивную форму именно потому, что готовилась к такому.»

А затем, даже не меняясь в лице, она закатила подол прилипшей к коже футболки и принялась ее выжимать.

Из-за этого невинного жеста взгляду Харуюки случайно открылась её бледная кожа, и это зрелище ошеломило его так сильно, что его мысли сдвинулись с мёртвой точки. Харуюки моментально покрылся потом, покраснел, а затем, продолжая серию адекватных реакций, немедленно выпрямился и принялся громко извиняться:

— П-пр-пр-прости меня!! Р-р-ради всего святого!! Я ч-ч-честно не специально, у-у-у меня рука соскользнула, а вода как хлынула!

Утай в ответ несколько раз моргнула, удивленно склонила голову и вновь провела пальцами в воздухе.

«UI> Всё хорошо, у меня и сменная одежда с собой. Ничего страшного.»

— Н-н-н-но от попадания такой мощной струи твой н… н…

«Нейролинкер испортится», — собирался сказать Харуюки, но в этот момент его взгляд упал на тонкую шею Утай.

Нейролинкеры предназначались для постоянного ношения, и потому имели базовую водоупорность, позволявшую принимать в них душ или ванну. Но внешние порты и линза камеры, как ни крути, были весьма уязвимы. Погружение на большую глубину или мощная струя могли привести к проникновению воды внутрь устройства, и именно этого боялся Харуюки. Но…

Как он ни вглядывался в заднюю часть шеи Утай, он не нашел на ней ничего. На её коже блестели капли воды, но никаких устройств к её шее не крепилось.

— Э-э… — обронил ошарашенный Харуюки, но это удивление было вызвано не той же причиной, что прошлое.

На Синомии Утай не было нейролинкера. Но этого не может быть. Она совсем недавно установила местное соединение с нейролинкером Харуюки, и даже разговаривала посредством чата.

И тут в голове Харуюки начали закрадываться подозрения. Вопросы, которые он должен был задать себе гораздо раньше.

Почему она пользовалась чатом? Да, её скорость печати позволяла поддерживать разговор на естественной скорости, и поэтому Харуюки просто принял это как факт, но за всё это время Утай не произнесла ни единого слова. Должна же этому быть какая-то причина, какое-то объяснение…

Утай словно прочла все эти вопросы в глазах Харуюки.

Её глаза, немного отдававшие красным, посмотрели прямо на Харуюки, а затем девочка взмахнула правой рукой. Перед Харуюки тут же высветился крупный прямоугольник.

Визитка. Сверху по центру было написано полное имя: «Синомия Утай». Рядом с ним были еще две надписи более мелким шрифтом: «Класс 4 «Фиалка», начальное крыло академии Мацуноги» и «Дата рождения: 15 сентября 2037 года». Обычно информация на визитке состояла как раз из этой информации, а также подтверждающей метки домашней сети, гарантирующей корректность данных. Но её визитка на этом не заканчивалась.

Под её личными данными располагался небольшой сертификат. В нём строгим антиквенным шрифтом[✱]С засечками. значилось: «В медицинских целях имеет разрешение на использование коммуникативного устройства резидентного типа в подкорной области». Рядом стояла печать министерства здравоохранения.

На первый взгляд этот текст казался набором непонятных слов, но Харуюки, продолжая внимательно вглядываться в него, начал потихоньку разбирать его смысл.

Под «коммуникативным устройством резидентного типа» понимался микрочип, вживляемый в тело человека. Слово «подкорная область» относилось, по всей видимости, к внутренней стороне головного мозга, то есть к области под корой. Выходит, это коммуникационный чип, вживляемый в мозг… или, другими словами…

Чип мозговой имплантации.

— …! — Харуюки с трудом удержался от того, чтобы вздрогнуть.

Два месяца назад, сразу после начала учебного года, на пути Харуюки возник первоклассник, попытавшийся лишить его многих дорогих для него вещей с помощью ужасающего по своей коварности плана. В его голове тоже был установлен чип. После долгой и мучительной битвы он, «Даск Тейкер», был навсегда изгнан из Ускоренного Мира, но организация, которой он принадлежал, здравствовала и по сей день. Более того, неделю назад второй посланник этой организации, «Раст Жигсо», появился в разгар «вертикальной гонки по Гермесову Тросу» и с помощью усиленной посредством чипа Инкарнационной Атаки фактически уничтожил саму гонку как таковую.

В том, что организация, стоявшая за Жигсо, «Общество Исследования Ускорения», будет и дальше нападать на Ускоренный Мир, мало кто сомневался. Поэтому Харуюки, узнав, что Синомия Утай тоже использовала чип, рефлекторно насторожился. Но не успели его опасения как-либо проявиться, как он вдруг обратил внимание на самые первые слова, написанные в сертификате.

«В медицинских целях».

Даск Тейкер, Раст Жигсо и Блэк Вайс вживили себе чипы нелегально, с помощью подпольной хирургии. Естественно, у них никаких справок от министерства здравоохранения не должно было быть. Конечно, сертификат можно попытаться подделать, но сверкающую министерскую печать воссоздать не смог бы даже самый умелый хакер. Да, Черноснежка показывала ему свою визитку с фальшивым именем, но та была создана не с нуля — она лишь зашифровала свое имя в уже готовой визитке. И даже это наверняка потребовало от неё немалых усилий.

Другими словами, получалось, что у Утай был совершенно легальный чип, установленный в медицинских целях.

Но о каких именно «целях» шла речь?..

Как всегда прозорливая Утай прочитала этот вопрос в глазах Харуюки и мягко провела пальцами по виртуальной клавиатуре.

«UI> Простите, что не прояснила ранее, Арита-сан. Наш разговор шёл так естественно, что я совсем забылась… у меня эфферентная афазия, и я не могу говорить. Поэтому я разговариваю через чип и чат.»

— Эффе… рентная? — переспросил Харуюки.

Слово «афазия» он когда-то слышал и помнил, что оно означает синдром потери речи. Но второе слово требовало пояснений, которые тут же появились перед ним благодаря ловким пальцам Утай.

«UI> Грубо говоря, афазии делят на эфферентные и сенсорные. При сенсорной афазии человек теряет понятие о речи вообще, и в этом случае с ним невозможно разговаривать даже через чат. Эфферентная афазия же заключается в том, что нарушается нервный контакт с голосовыми связками. Но саму речь я всё ещё знаю, поэтому могу говорить с помощью текста.»

Кое-как осилив отобразившийся текст и осознав разницу между типами заболеваний, Харуюки неуверенно спросил:

— Э-э… а если ты напрямую подключишься через нейролинкер, то сможешь говорить мысленным голосом?..

Утай словно предвидела этот вопрос, так как ответ набрала сразу же:

«UI> Механизм мысленного голоса в нейролинкерах опирается не на сами мысли, а на распознавание сигналов, которые мы передаем языку, губам, щекам и так далее. Некоторые люди, страдающие от лёгкой эфферентной афазии, могут использовать мысленный голос, но что-то отключило те нейроны моего мозга, которые отвечают за создание речевых сигналов. Смотрите.»

Утай прекратила печатать, а затем указала пальцем правой руки на свой рот.

Харуюки внимательно следил за тем, как приоткрываются тонкие розовые губы. Между похожими на жемчужины зубами показался кончик языка. Она глубоко вдохнула, а затем попыталась издать звук, но тут…

Её челюсти с резким звуком сомкнулись. Жилы на горле вспухли и слегка задергались под давлением напрягшихся до предела мышц челюсти. Стиснутые против воли зубы заскрипели. Привлекательное лицо Утай исказилось от боли.

— П… прости меня! Перестань, не надо больше! — рефлекторно закричал Харуюки и подался вперёд.

Но протянуть руку к одеревеневшему плечу он не решился и так и застыл на полпути.

К счастью, спазм Утай продлился лишь несколько секунд. Она слегка пошатнулась, затем протяжно выдохнула, подняла голову и продолжила печатать, правда, немного медленнее.

«UI> Простите, что так напугала Вас. Поначалу я не собиралась пытаться заговорить всерьёз, но мне вдруг показалось, что у меня получится, и я… сделала глупость, забыв о последствиях. Приношу свои извинения.»

— Тебе не за что так извиняться, — ответил Харуюки, замотав головой. В своих мыслях он уже вовсю раскаивался за то, что в чём-то подозревал её просто потому, что у нее был чип. Параллельно с этим, он продолжал изо всех сил убеждать её. — Это… это я прошу прощения за то, что поддался любопытству и задал этот вопрос. Я ведь понимаю, как работает мысленный голос… и, немного подумав, сам нашел бы ответ. Это мои действия уместнее назвать глупостью…

Больше он был не в силах смотреть на неё и свесил голову. На фоне освещаемых закатным солнцем плиток сарая плыли розовые буквы:

«UI> Спасибо Вам. Я по этому поводу не переживаю, так что, пожалуйста, не переживайте и Вы, Арита-сан. Давайте лучше вернём на место инвентарь. В сарае уже достаточно чисто, чтобы считать уборку завершённой. Уверена, животному здесь понравится.»

Харуюки осторожно поднял взгляд на миниатюрное лицо Утай. Слова текста не врали — на нём не было ни капли неприязни, и Харуюки, наконец, смог расслабиться и кивнуть.

— Ладно… но приборкой займусь я, а ты лучше поскорее переоденься. С той стороны школы есть запасной выход, пройдешь немного по коридору и найдёшь слева туалет… — быстро заговорил он, поднимая с земли щётку, но тут перед ним резко выскочил новый текст.

«UI> Ничего страшного. Разрешите мне поработать до самого конца. Я возьму…»

Утай вдруг прервалась и шумно вдохнула…

После чего очаровательно чихнула.

И это был первый раз, когда Харуюки услышал голос Синомии Утай.

17 часов 45 минут. Закончив последнюю на сегодня миссию, заключавшуюся в возврате на место чистящего инвентаря, Харуюки открыл журнал комитета по уходу. В записи о сегодняшнем дне уже стояли две подписи. Харуюки поставил третью и отправил файл на школьный сервер.

— Фух… — с облегчением выдохнул он и вновь окинул взглядом вычищенную клетку.

На коричневом полу из керамических плиток ещё осталось несколько луж, но по сравнению с тем слоем прогнившей листвы, который накрывал его до начала работы, разница была очевидна. Металлическая сетка и деревянные стены по-прежнему были покрыты пылью, но её можно без проблем смахнуть и завтра.

Естественно, грязь и листья не могли пропасть бесследно, и потому превратились в кучу возле сарая. Её можно будет вынести в мусорных пакетах после того, как она высохнет. По прогнозам в ближайшее время дождей не ожидается, и проблем с этим возникнуть по идее не должно.

— Даже не верится, что мы закончили… — тихо произнес Харуюки.

Закончившая переодеваться Синомия Утай напечатала в ответ:

«UI> Если честно, я приходила сюда вчера, чтобы оценить состояние клетки. Мне казалось, что на приведение её в надлежащее состояние уйдёт три-четыре дня, но такими темпами сюда уже завтра можно будет привезти животное, которое я планирую здесь держать. И это очень кстати, потому что администрация меня постоянно подгоняет. Большое Вам спасибо, Арита-сан.»

— Да нет, не стоит… если бы я подошёл к этому посерьёзнее… — слова «и не отпустил своих коллег пораньше» Харуюки решил опустить, вместо этого сказав, — …то закончил бы ещё раньше. Кстати… мне уже стало интересно, какого животного ты собираешься тут держать…

На последних словах он немного повернул голову к стоящей рядом Утай и увидел в её больших карих глазах огонек. Девочка ритмично застучала по воздуху правой рукой.

«UI> Это пока секрет.»

— Л-ладно… буду ждать встречи с ними завтра… — проговорил Харуюки в ответ и полностью повернул голову в её сторону.

Утай переоделась в летнюю форму начального крыла академии Мацуноги — белое платье. Почти что от пояса к ногам шли широкие стрелки, делая его похожим на традиционную японскую одежду. Незнакомая форма приковала взгляд Харуюки на несколько секунд, а затем он, опомнившись, отвёл глаза.

— Г-где-то через десять минут все школьники должны будут покинуть территорию, поэтому нам надо собираться… спасибо за то, что помогла мне сегодня.

«UI> И Вам спасибо. Увидимся завтра.»

Как ни странно, на этом её ответ не закончился. Вдруг она продолжила:

«UI> Я ещё забегу в школьный совет и передам привет. Вы, Арита-сан, можете уже идти домой.»

— Э-э?.. — Харуюки резко повернулся вправо и уставился на Утай.

Да, она говорила о том, что у неё есть знакомый в школьном совете, но самостоятельное посещение комнаты школьного совета чужой школы было на удивление смелым поступком для четвероклассницы. Утай же посмотрела на выпучившего глаза Харуюки с некоторым удивлением и напечатала:

«UI> На этом можно и попрощаться. До свидания, Арита-сан.»

Развернувшись на месте, она зашагала прямо к центральному входу в школу. Харуюки почти что на автомате окликнул её:

— А, а-а, я тоже пойду! У меня там тоже есть знакомый…

Комната школьного совета находилась в глубине первого этажа корпуса 1. Сколько человек там было сейчас — Харуюки не знал, но был уверен в том, что там была Черноснежка. Если она вдруг узнает, что у Утай был чип, она вовсе не ограничится осторожностью, как Харуюки. Поэтому он должен был как можно быстрее сказать ей, что Утай, даже не носившая нейролинкера, не была убийцей, подосланной «Обществом Исследования Ускорения».

Утай вопросительно посмотрела на поравнявшегося с ней Харуюки, но лишь кивнула, ничего не сказав… вернее, не написав.

Они прошли через главный вход школы, и Харуюки едва успел переодеть грязные кроссовки, как перед ним тут же высветилось предупреждение и раздался синтезированный голос, сообщавший, что школьники, не покинувшие территорию в течение пяти минут, получат запись о нарушении третьего уровня в личное дело. Увы, даже председатель комитета был не в силах нарушать это правило. А запросы о продлении школьного дня могли подавать лишь члены школьного совета.

Харуюки понимал, что будет вынужден попросить о продлении Черноснежку, но сомневался в том, что ей понравится такая эксплуатация её привилегий, поэтому он шёл по коридору весьма невесёлым. Шагавшая же рядом с ним Синомия Утай была как всегда невозмутима.

«Я-то в четвёртом классе, наверное, упал бы в обморок, едва ступив на территорию незнакомой средней школы», — проносились в его голове неутешительные мысли.

Наконец, коридор уперся в западную стену. Последней дверью справа и была комната школьного совета. За весь год и три месяца, что Харуюки учился в Умесато, он ни разу туда не заходил.

Встав перед раздвижной белой дверью, Харуюки заколебался, но Утай, как ни в чём не бывало, подняла правую руку и щёлкнула по воздуху. Перед ней высветилось голографическое окно, в котором она сразу нажала кнопку открытия двери.

Через две секунды послышался чёткий звук открывающегося замка. Утай, всё так же не меняясь в лице, отодвинула дверь в сторону, кратко поклонилась и зашла внутрь.

«Э, э-э, а мне что…» — Харуюки до сих пор не мог собраться с мыслями и продолжал стоять столбом в коридоре.

До его ушей донесся знакомый голос:

— Прости, Утай. Дела совета заняли больше времени, чем я рассчитывала. Ты ведь ещё не закончила чистить клетку? Я готова помочь тебе хоть прямо сейчас…

«…Э?»

Этот голос, несомненно, принадлежал Черноснежке. И ей не просто было знакомо имя «Утай», она произносила его легко и непринужденно. Выходит… «знакомый в школьном совете Умесато» Синомии Утай — Черноснежка, зампредседателя совета?.. Но что могло их связывать?!

Путаница парализовала его мысли, и перед остолбеневшим Харуюки вновь поплыли буквы во все ещё открытом окне чата. Похоже, Утай добавила к местной сети ещё и Черноснежку.

«UI> Мы уже всё. Этот господин так старался, что умудрился всё закончить.»

— …Этот господин? Ты о ком? — с подозрением в голосе спросила Черноснежка.

Поняв, что больше прятаться в коридоре нельзя, Харуюки неуклюже прошёл внутрь, закрыл за своей спиной дверь и медленно поднял взгляд.

Комната школьного совета Умесато оказалась шире, чем он предполагал. В центре стоял овальный стол для совещаний, а у дальнего окна — длинный рабочий стол. Перед боковыми стенами по всей поверхности тянулись деревянные полки, напоминающие своим видом решётки.

В комнате преобладал тёмно-коричневый цвет деревянных поверхностей, а на полу был постелен бежевый ковёр. Слева от входа стоял большой диванный набор, из-за которого становилось трудно поверить в то, что эта комната находилась в средней школе. Она казалась ещё богаче кабинета директора, в котором Харуюки, правда, был всего лишь однажды.

На диване, возле краешка стола для совещаний напротив Утай, сидела Черноснежка. Кроме неё тут никого не было. Казалось, будто Черноснежка работала в одиночестве, но в этом не было ничего удивительного. Зато удивительное было в том, как она выглядела.

— Се… семпай, почему ты так одета? — спросил Харуюки, забыв даже о таинственной связи между ней и Утай.

Черноснежка перекрестила руки перед собой, словно пытаясь скрыть чёрную футболку с коротким рукавом и тёмно-синие шорты… другими словами, спортивную форму. Она немного покраснела и надула губы, после чего произнесла чуть более высоким тоном, чем обычно:

— Н-ну, понимаешь… я оделась в то, что не жалко было бы запачкать во время уборки сарая… и вообще, Харуюки, ты-то что здесь делаешь?

— Что я тут делаю?.. Ну… э-э… кстати, да…

На мгновение он действительно забыл и замолк. Тут же в окне чата появились новые слова Утай:

«UI> Арита-сан — председатель комитета по уходу за животными. И он почистил клетку. Я сказала, что пойду передам привет знакомому из школьного совета, а он пошёл за мной. Почему — не знаю.»

«И вообще, а почему я пришёл сюда?» — поплыли в голове Харуюки запоздалые мысли.

Но их тут же прервал удивленно-ошарашенный голос Черноснежки:

— Т…ты? В комитете по уходу?! Что за… а-а, точно, там же выбирали жребием… ох, Харуюки, везёт же тебе на неудачи. В такое-то время…

Харуюки решил не усугублять положение и не признаваться, что вызвался добровольцем, вместо этого смущенно улыбнулся и проговорил:

— Да ладно, не так всё плохо.

Вновь посмотрев на одетую в спортивную форму Черноснежку, он признал, что она даже в ней излучала определенный шарм, не похожий на тот, которым отдавала её школьная форма. Возможно, этому способствовали и её волосы, собранные в хвост, и потому немного напоминающие прическу Утай. Возможно, то, что вся её фигура словно таила в себе силу и упругость. Не в силах оторвать от неё глаз, Харуюки задал бесхитростный вопрос:

— Но всё-таки… почему ты собиралась чистить клетки для животных? Ты ведь… не решила одновременно вступить и в школьный совет, и в комитет по уходу?

— А, видишь ли…

На этом месте Черноснежка, словно вспомнив о чём-то, замолкла и быстро забегала пальцами по виртуальному интерфейсу. Перед Харуюки высветилось сообщение о том, что сегодня он может задержаться в школе подольше. Он посмотрел на часы и увидел, что до 6 часов оставалось каких-то 7 секунд. Он открыл было рот, чтобы поблагодарить Черноснежку, но та взмахом руки прервала его и продолжила:

— Короче говоря, я предположила, что силами трёх человек, выбранных по жребию, комитет по уходу за животными никак не сможет вычистить клетку за короткое время. А я обещала Утай привести клетку в надлежащее состояние в кратчайшие сроки. Поэтому я планировала оставаться в школе как можно дольше после уроков и помогать ей… но я и подумать не могла, что в комитете окажешься ты, и что сможешь за пару часов почистить тот кошмар, который творится в клетке. Ты здорово потрудился, Харуюки…

Она нежно улыбнулась и удовлетворенно кивнула, а Харуюки ощутил, как сжалось сердце в его груди. Он не знал, что ей на это ответить, а потому просто стоял и смотрел в её глаза.

«Если честно, я не собирался работать. Но когда я подумал, что ты изо всех сил стараешься, я начал стараться и сам. А ты, оказывается... собиралась не только закончить свою работу, но и пойти после этого убирать клетку…»

Он не знал, какая часть этих мыслей донеслась до неё, но он увидел, как Черноснежка ещё раз кивнула.

Но этот мистический момент прервали символы, вновь полившиеся по окну чата.

«UI> Простите, что я прерываю ваши переглядывания, но мне хотелось бы знать. Саттин, выходит, Арита-сан — твой друг?»

Черноснежка несколько раз моргнула, а затем перевела взгляд на стоящую рядом с Харуюки Утай и ответила:

— Ах, да, извини. Точно, Уиуи, я совсем забыла, что ты его ещё не знаешь.

«Саттин? Уиуи?»

Харуюки ошарашенно смотрел на них, а Черноснежка тем временем кратко объяснила:

— Это Арита Харуюки, лучший боец моего Легиона и мой «ребёнок».

— …?! …!! …?!

«Ч… ч… что ты говоришь?!» — мысленно прокричал Харуюки, а перед глазами уже бежали невозмутимые слова Утай:

«UI> А-а, так вот оно что. Получается, Арита-сан — это Сильвер Кроу?»

— …!! …?! …?! …!!! …?!

«М-м-меня раскрыли-и-и!»

Харуюки рефлекторно бросился к двери и попытался открыть её, но замок уже был защёлкнут, и дверь упорно не поддавалась. Сзади послышалась реплика немного разочарованной Черноснежки:

— Эх, Харуюки… я-то думала, что ты сможешь из разговора догадаться о происходящем. Синомия Утай — бёрст линкер, как и мы с тобой. Более того — она легионер Первого Нега Небьюласа.

----------

Том 6 Глава 71

«Никому больше нельзя доверять», — мысленно пробормотал Харуюки, звуча при этом словно герой мрачного комикса, прикрывающий левой рукой рану, а в правой сжимая опущенный пистолет.

Сам он сидел, вжавшись в диван комнаты школьного совета, и держал в руках чашку чёрного чая. Этот чай ему налила лично Черноснежка, поэтому напиток обещал быть превосходным, но Харуюки ещё не успел оправиться от шока, чтобы им насладиться.

«Пожалуй, про «нельзя доверять» я погорячился, но подозревать нужно всех. Все, без исключения, люди, которые вот так внезапно появляются, ведут себя удивительно спокойно и обращаются со мной как с человеком — бёрст линкеры. Причём ветераны. Однозначно.»

С этими мыслями он посмотрел напротив и увидел Синомию Утай, которая с неизменно спокойным видом подливала в свою чашку молоко. Налив сколько нужно, она кивнула, поставила молоко обратно на стол и принялась неторопливо размешивать напиток ложкой.

Невинность её движений лишь напоминала Харуюки о том, сколь многого о ней он не знал. Утай училась в четвёртом классе академии Мацуноги, родилась в 37-м году, и на данный момент ей было лишь девять лет и девять месяцев. Значит, она на два года младше Красной Королевы Нико.

Первый Нега Небьюлас распался вскоре после инцидента, зачинщицей которого стала Блэк Лотос, два с половиной года назад, и на тот момент Утай должно было быть лишь семь лет. В каком же возрасте она вообще стала бёрст линкером?

Харуюки отпил чаю, но даже чай не мог избавить его от терзающих вопросов. Сидевшая слева от него Черноснежка поставила свою чашку на блюдце, а затем начала разговор довольно неожиданными словами:

— …Вчера ты тоже была без нейролинкера. Похоже, теперь ты его почти не носишь, Утай?

Утай, попивая молочный чай из чашки, которую держала правой рукой, принялась набирать ответ левой. Скорость её набора стала казаться ещё более нереальной.

«UI> Ага. Когда я надеваю его, я начинаю со страшной силой хотеть обратно в тот мир.»

— Разве тебе что-то мешает? В отличие от меня, за твою голову награда не назначена. К тебе не должны лезть всякие неприятные личности, когда ты появляешься в списке противников.

«UI> Где-то 1-2 раза в месяц я участвую в одиночных дуэлях на нейтральных землях Сетагаи. Этого достаточно. О большем мне мечтать нельзя. Ведь, фактически, часть вины за гибель старого Нега Небьюласа лежит на мне.»

— Э-э?!. — удивлённо обронил Харуюки.

Он напряжённо всматривался в буквы в окне чата перед собой, но слова, набранные Утай, имели слишком ясный смысл, чтобы что-то подразумевать.

«Гибель» Нега Небьюласа?..

Черноснежка не раз рассказывала о том дне.

Два с половиной года назад, в ходе Конференции Семи Королей, Чёрная Королева Блэк Лотос отрубила голову стороннику мирного договора Красному Королю, Рэд Райдеру, и навечно изгнала его из Ускоренного Мира. В результате её Легион, Первый Нега Небьюлас, прекратил своё существование. Эту часть истории Харуюки знал и понимал. Но…

В надежде услышать объяснение он повернул голову, но Черноснежка, до сих пор одетая в спортивную форму, лишь сидела и смотрела на свою чашку печальным взором, не произнося ни слова. Утай, хоть и не убирала левую руку с клавиатуры, тоже хранила молчание.

Посреди тяжёлой тишины двигалось лишь солнце за северным окном, постепенно окрашивая комнату во всё более густые цвета. Несмотря на приближающееся летнее солнцестояние, к половине седьмого всё же начало вечереть.

Право продления школьного дня, которым владели члены школьного совета, работало только до семи часов. Естественно, Харуюки беспокоился о времени, но ещё больше его волновали причины, по которым завязался их разговор, и развязка, к которой они двигались, поэтому он держал рот на замке. Как бы ему ни хотелось услышать от них простых объяснений происходящему, Харуюки понимал, что он здесь на правах гостя. И именно поэтому брать инициативу в свои руки он не решался.

К счастью, два опытных бёрст линкера, по всей видимости, пришли к молчаливому согласию. Черноснежка кратко вздохнула и начала:

— До сих пор, я сознательно... а может, и несознательно избегала разговоров о Первом Нега Небьюласе. Мне не хотелось выглядеть так, словно я цепляюсь за прошлое, перед глазами нынешних легионеров вроде тебя, Харуюки… но главное — мне не хватало смелости посмотреть в лицо своим грехам. Но… Рейкер вернулась, а теперь, спустя два года, я вновь встретилась с Уиуи. Похоже, настало время… встретиться лицом к лицу с прошлым…

Харуюки слушал её, затаив дыхание. Вслед за её словами вновь начала печатать Утай:

«UI> Грехи есть и у меня. Все мы — я, Саттин и Фу — отводили глаза от нашего прошлого и долгое время скрывались в далёких уголках Ускоренного Мира. Но вновь встретиться и посмотреть самим себе в глаза нам однозначно помог именно тяжёлый труд легионеров нового Нега Небьюласа. И поэтому у Ариты-сана есть право знать о том, что за ошибку мы совершили, и почему покинули линию фронта.»

— Да… ты права. Ты совершенно права, — сказала Черноснежка, прочитав розовые буквы, и кивнула.

Затем она развернулась к Харуюки.

В её черных глазах мерцал тот самый свет, который появлялся всякий раз, когда она собиралась рассказывать о своём прошлом. Помимо этого сияния, в самой глубине её зрачков уверенно горели маленькие звёзды.

Выждав небольшую паузу, она заговорила. Её хладнокровный голос таил в себе и боль, и желание её превозмочь.

— …Харуюки. Как ты уже знаешь, во время нашей последней встречи с Первым Красным Королем Рэд Райдером я сделала вид, что приняла его предложение о мире, после чего отрубила его голову. Затем меня затянуло в битву против оставшихся пяти Королей. Мне удалось дожить до бёрст аута, после чего я два года не подключалась к глобальной сети. Вернее… так я тебе сказала, но на самом деле, один раз я всё же подключилась, и это случилось на следующий день после встречи с Королями. Я собрала Первый Нега Небьюлас на неограниченном нейтральном поле, чтобы извиниться перед ними и передать большую часть своих бёрст поинтов.

«UI> Ты должна была знать, что мы не примем их», — вставила Утай, заставив Черноснежку ухмыльнуться.

— Но мне больше нечего было вам дать. Я сильно рисковала, отправляясь в магазин, чтобы закупить там вещей, а вы на меня так разозлились…

«UI> Ещё бы. Я до сих пор с раздражением вспоминаю тот момент.»

— Прости, — Черноснежка ещё раз усмехнулась, а затем продолжила. — Но... история на этом не заканчивается. Я созналась в содеянном и объявила, что выберу нового командира, а сама стану затворником. Но тут Утай и остальные «Элементы» предложили в ответ совершенно безумный план.

— Э… элементы?.. — переспросил Харуюки.

Утай немного покраснела и тут же набрала:

«UI> На тот момент в Нега Небьюласе было четыре офицера, и в определенный момент их стали называть таким возвышенным именем. Дело в том, что каждый из этих аватаров был связан с определённой стихией: землёй, водой, огнём и воздухом соответственно.

— Естественно, «воздухом» была Скай Рейкер. А стихию Уиуи мы оставим на сладкое, — с улыбкой добавила Черноснежка.

Харуюки посмотрел сначала на неё, а затем на слегка смутившуюся Утай.

Четыре офицера, известные как «Элементы». Видимо, их можно считать «Четырьмя Небесными Дэвами» из легенд о феодальных битвах в Японии. Харуюки догадывался, что это звание ставило эту маленькую девочку на один уровень со Скай Рейкер. Но если она настолько сильна и тоже проживает в Сугинами, почему Черноснежка не связалась с ней раньше? Почему не пригласила обратно в Легион? Возможно, у неё были на то какие-то причины, но дополнительная помощь, хотя бы на битвах за территорию, им очень пригодилась бы.

Когда Харуюки додумал до этого момента, Черноснежка прокашлялась и вновь приняла серьёзный вид. Харуюки моментально выпрямился. Тихий голос зазвучал в освещённой закатом комнате школьного совета:

— Предложение, которое «Элементы» выдвинули в ответ на моё заявление об отставке, я никак не ожидала. Они предположили… что есть ещё один способ пройти Брейн Бёрст, и он не связан с получением 10-го уровня.

— Э?!. — слова её потрясли Харуюки.

Конец онлайн-файтинга «Brain Burst». Харуюки до сих пор ни разу не засомневался, что он находится за барьером жестоких условий, необходимых для достижения 10-го уровня.

Неужели в этой игре есть ещё более труднодостижимая цель? Полный захват территории? Нет, это слишком нереально. Пусть большинство бёрст линкеров и живет в Токио, но ведь на территории разделена вся Япония.

Других предположений в голову Харуюки не пришло, поэтому он подался вперед и взволнованно спросил:

— О… о чём вы?! Какой ещё способ?!

— Ты уже видел это место как минимум один раз, Харуюки, — таинственным голосом отозвалась Черноснежка, и Харуюки удивленно округлил глаза.

— Видел… что именно?

— Величественный, громадный замок без дверей, стоящий в самом центре Ускоренного Мира.

И тут…

В голове его ярко вспыхнул увиденный вчера пейзаж.

Покрытый плотным туманом уровень «Город Демонов». Вдали, за рядами заострённых зданий, уходила в небо группа мрачных шпилей. Грозный силуэт, отвергающий каждого, кто посмеет к нему приблизиться, и в то же время манящий своим величием.

— И…императорская резиденция?.. — дрожащим голосом прошептал Харуюки.

Черноснежка и Утай молча кивнули. Харуюки несколько раз моргнул, а затем резко возразил:

— Н…но, семпай! Ты ведь сама вчера сказала! Что даже в Ускоренном Мире никто и никаким способом не может попасть внутрь императорской резиденции!

— Да, но я сказала не только это. Однозначная невозможность проникновения относится только к «обычным дуэльным полям».

— Т…то есть… получается, э-э… что если пройти туда не с обычного дуэльного поля… — Харуюки сглотнул, а затем осторожно продолжил, — …А сверху, с «неограниченного нейтрального», то попасть туда всё-таки можно?

Ответ на свой вопрос ему пришлось ждать несколько секунд.

Черноснежка и Утай переглянулись, а затем обе на мгновение скосили взгляд на пол. Но потом они подняли головы, кивнули, и Утай принялась печатать:

«UI> Как минимум, существует нечто, похожее на проход. Императорскую резиденцию на неограниченном нейтральном поле мы называем «Имперским Замком». В отличие от той модели, что можно увидеть на обычном дуэльном поле в районе Тиёда, у того замка есть четверо врат.

— Это… входы в замок?..

— Угу. С севера, юга, запада и востока в стенах есть гигантские трёхметровые врата. Во всех остальных местах стены всё так же неприступны.

Услышав её слова, Харуюки представил себе карту императорской резиденции. В реальности у неё действительно четверо врат, каждое из которых находилось с определенной стороны света. В честь некоторых из них даже назвали станции метро. Поэтому он помнил, что южные называются «Врата Сакурада», а западные — «Врата Ханзо». Как назывались северные и восточные, он не вспомнил, но важнее всего осознание того, что и в Ускоренном Мире врата наверняка располагались там же, где и в реальном.

— И эти врата… можно открыть?.. — взволнованно поинтересовался он.

Черноснежка скрестила на груди руки и кивнула.

— Если бы было нельзя, мы бы не называли их вратами. Если кто-то поставил там двери, значит, их можно и отворить. Но для этого надо умудриться ещё к ним подойти…

«UI> Именно. Врата существуют, но добраться до них почти невозможно. Каждое из них охраняется. Сторожат их сильнейшие Энеми неограниченного нейтрального поля — четыре Энеми Ультра класса.

— …! — ахнул Харуюки, начиная догадываться, к чему идёт разговор.

«Энеми» называли обитавших на неограниченном нейтральном поле монстров. Как и в любой MMORPG, ими управляла система, и почти все они автоматически нападали на любого бёрст линкера, оказавшегося на определенном расстоянии от них. Их можно убить и получить за это бёрст поинты, но даже самые слабые враги страшно сильны, но при этом очков за них дают мало. Адекватно охотиться на них можно лишь в составе группы, с которой на неограниченном нейтральном поле приходится проводить дни, а то и недели. Даже Харуюки, любителя «неспешного набора опыта», такая перспектива не радовала, и участия в таких походах он принимать не хотел.

Смочив горло остывшим чаем, он спросил:

— Сильнейшие… и насколько они сильны?..

Черноснежка на мгновение задумалась.

— М-м… если честно, рассказывать это бесполезно… ах, да, Харуюки, ты же однажды видел… помнишь, когда мы вместе с Красной Королевой летели в Икебукуро, под нами где-то двадцать бёрст линкеров сражались против одного Энеми?

— А… да. Это был здоровенный Энеми, размером с целое здание. Это и был тот Враг «Ультра класса», о котором говорила Синомия? — опасливо проговорил Харуюки.

Ветераны Брейн Бёрста возле него дружно засмеялись. Пальцы Утай сверкнули в воздухе, и перед глазами с тихим звуком появился новый текст:

«UI> Группой из двадцати человек охотятся на Энеми Звериного класса. Есть Энеми Легендарного класса, они ещё на порядок сильнее. Встречаются они редко, но напасть на такого без подготовки равносильно смерти.»

— На, на порядок?!... Сильнее того?! — простонал Харуюки, ощущая дрожь в спине.

Когда он увидел то чудовище, что бродило по улице Ямате, то сразу понял, что в одиночном бою против такого погибнет моментально. Он даже представить себе не мог, насколько могущественны Энеми Легендарного класса.

Но…

Голос Черноснежки, продолживший речь, нисколько не дрожал.

— Вот, а после встречи с Энеми, охраняющими врата Имперского Замка, Энеми Легендарного класса покажутся щенками. «Ультра» классом их назвали потому, что их силу невозможно даже оценить. Ещё их называют «Четыре Бога». Лучше всего считать их не просто чудовищами, а богами, правящими Ускоренным Миром…

Боги… Ускоренного Мира.

До сих пор Харуюки ни секунды не сомневался в том, что самые могущественные создания в Ускоренном Мире — это «Семь Монохромных Королей». Ему казалось, что насколько сильными ни были бы Энеми, Черноснежка или Нико смогли бы управиться с ними даже в одиночку.

Более того, победить Энеми Звериного и даже Легендарного классов наверняка можно только после определённых приготовлений. Ведь неспроста Синего Короля красноречиво прозвали «Убийцей Легендарных». Скорее всего, это значит, что однажды он смог победить Легендарного Энеми в одиночку. И этот подвиг, действительно, вызывал уважение.

Но Харуюки ощутил, что в конце фразы в голосе Черноснежки появились нотки страха. Он приглушенным голосом спросил у неё:

— А-а… кто сильнее — «Короли» или «Боги»?..

— «Короли» — это просто люди. Но «Боги» — те, кто вознесся высоко над этим понятием. Даже если все Семеро Королей объединят усилия, они вряд ли смогут победить даже одного из Богов.

— …Серьезно? Но тогда выходит, что из-за этих монстров… то есть, божественных Энеми, пробиться к вратам невозможно?... — ошарашенно пробормотал Харуюки.

Утай размашисто кивнула и принялась печатать.

«UI> Действительно, это крайне сложно. И именно поэтому мы задумались — не является ли победа над «Четырьмя Богами», прорыв обороны врат и проникновение вглубь Имперского Замка вторым условием прохождения Брейн Бёрста?

— А… т…точно!.. — тут же воскликнул Харуюки.

Уже известное ему условие «лиши пятерых бёрст линкеров девятого уровня очков и получи десятый» тоже довольно трудное, но, в то же время, его можно выполнить в любую минуту. Пяти Королям нужно было просто пожертвовать своими жизнями ради какого-то одного. При этом сразу же родится первый бёрст линкер 10-го уровня, и в Ускоренном Мире что-то произойдёт.

Но в действительности это вряд ли случится. Потому что каждый бёрст линкер сражается ради того, чтобы становиться сильнее. Никто из них не готов забыть то время и те усилия, что он потратил ради достижения девятого уровня.

В противовес этому, «проникновение вглубь Имперского Замка» тоже задача непростая, тем не менее, это исключительно вопрос силы игроков. Если соберётся целый легион игроков, не уступающих по умениям Королям, то им, возможно, удастся прорвать оборону. Этот план не менее оторван от реальности, но он, хотя бы, не требовал жертв.

И «достижение десятого уровня», и «штурм Имперского Замка» — очень сложные условия, но сложные по-своему. Первое требовало силы духа, второе — силы кулаков. С учётом такого контраста, вполне логично предположить, что после достижения центра Имперского Замка что-то должно произойти в Ускоренном Мире. И, возможно, этим «чем-то» станет то, что Брейн Бёрст будет считаться пройденным. Как минимум, во многих старых играх «нападение на самую неприступную крепость в центре карты» считалось последним, окончательным испытанием для игроков.

Харуюки ощутил, как пробуждается его геймерский инстинкт, подался вперед и, кивая головой, заговорил:

— Да… это, это вполне реально! Если императорскую резиденцию... то есть, Имперский Замок охраняют такие невероятные монстры, он просто обязан быть «последним подземельем»! Если мы проникнем внутрь, должно… обязано произойти нечто…

«UI> Вполне возможно, внутри ждёт ещё один Энеми, ещё сильнее Четырёх Богов. Как бы там ни было, два с половиной года назад мы, я имею в виду весь Нега Небьюлас, услышав слова Саттин об уходе из мира, сказали ей примерно то же самое и в таких же тонах. Что если она не может выполнить первое условие, то надо попытать удачу со вторым. Ну а как всегда упрямая Саттин…»

— Остановила их. Естественно, я остановила их. Я кричала изо всех сил, что нам нельзя туда идти, чтобы они оставили эти мысли, и что я никогда им этого не прощу, — отозвалась Черноснежка и улыбнулась.

Её лицо всё ещё было спокойным, а в голосе слышались лишь нотки игривости, но в глазах Черноснежки Харуюки углядел оттенок боли и смутно начал догадываться, чем закончился тот эпизод.

Возбуждение начало спадать, уступая место напряженности, и Харуюки принялся ждать продолжения.

— Но… упрямыми оказались не только «Элементы», но и вообще все, кто входил в Первый Нега Небьюлас. Они не просто не подчинились моим приказам, но и сказали, что остановить я их смогу только «казнью». В конце концов, я закатила истерику и заявила, что не сдвинусь с места. После этого Легион оставил меня сидеть, а сам выдвинулся в сторону Имперского Замка.

«UI> Ещё бы. Мы были для тебя не только подчинёнными, но и опекунами.»

— Эй, Уиуи, ты вообще в то время только-только пошла в первый класс! Ох, как же с вами всеми тяжело…

Конец фразы, произнесённый дрожащим голосом, растворился в воздухе. Харуюки молча смотрел на то, как Черноснежка сглотнула и закрыла глаза.

Веки её вскоре разомкнулись, открыв наполненные слезами глаза. Но Черноснежка терпела, не давая им скатиться, продолжая тихо пересказывать свои воспоминания:

— В конце концов, я была вынуждена отправиться к Замку за остальными. На тот момент на неограниченном нейтральном поле был активен редкий уровень «Северное Сияние»… и действительно, этим сиянием переливалось всё небо. Мы шли от Сугинами до Синдзюку пешком, и этот поход больше напоминал ночной пикник…

«UI> Было весело. Воспоминаниями о том, как я шла вместе с остальными легионерами и болтала с ними о всяком, я дорожу больше всего на свете. Граф вёз меня на плече, Аква катила коляску Рейкер… будто произошло это вчера.»

— До Имперского Замка мы дошли так быстро, что нам захотелось сделать ещё кружок по Токио. Кстати, Граф, по-моему, всерьёз высказался за это. Естественно, идея была отклонена, и мы разместились на вершине холма Кодзимати перед вратами Ханзо на наше последнее тактическое совещание, — её длинные ресницы наполовину сомкнулись, а взгляд словно устремился в бесконечную даль. Из приоткрытых губ продолжали изливаться воспоминания, — Между «Четырьмя Богами» есть связь, и если напасть на одного, сражаться придется против всех. Поэтому мы разделили наш Легион на четыре отряда — северный, южный, западный и восточный. Естественно, на прощанье была зачитана героическая речь, а Утай всех благословила. Наконец, мы, полные мужества, напали на защитников Имперского Замка…

— И… что потом случилось?.. — хрипло спросил Харуюки после секунды молчания.

Черноснежка выпрямила спину, сложила руки на колени и тихо произнесла:

— Через сто двадцать секунд после начала боя пал последний легионер. Первый Нега Небьюлас не просто распустился. Он погиб от рук Богов в тот самый момент.

— Остальное я расскажу завтра, когда мы соберёмся вместе с Тиюри и Такуму, — сказала Черноснежка обомлевшему Харуюки и осушила свою чашку.

Если честно, у него оставалось ещё много вопросов. В чём именно заключалась «гибель»? Где сейчас были те легионеры? Почему все они молчали и не выходили на связь с Черноснежкой? Почему Синомия Утай, одна из них, вдруг появилась спустя два года?

Но он понимал, что это были вопросы, ответы на которые должны были услышать все текущие члены Нега Небьюласа, включая Такуму и Тиюри. Кроме того, стильные аналоговые часы на стене показывали, что им придётся покинуть школу уже через несколько минут.

Черноснежка быстро убрала кружки, взяла с дивана школьную сумку и, поторопив друзей словами: «Давайте домой», пошла к двери. Харуюки успел заметить, что лицо её уже вернулось к своему обычному виду.

Когда она встретилась с ним прошлой осенью, отбросила свой зрительский аватар и вернулась в Ускоренный Мир, она боялась даже посмотреть в глаза своему прошлому. Более того, когда Жёлтый Король показал ей запись тех событий, она потеряла волю к борьбе и впала в состояние «Зануления», в котором невозможно сражаться.

А значит, даже такой опытный боец, как Черноснежка, день за днём боролась со своей собственной слабостью.

«Сейчас не время беспокоиться», — убедил себя Харуюки, встал и направился к двери вслед за ней.

Его долг как легионера нового Нега Небьюласа состоял в том, чтобы становиться всё сильнее и сильнее. Ему нужно в течение недели избавиться от паразитировавшей на нём «Брони Бедствия», чтобы уже к субботе вновь с гордостью защищать территорию. Он еще не знал, что именно за «план очищения» разработала Черноснежка, но какие бы преграды и страдания не встали на его пути, Харуюки готов был их вытерпеть.

Воодушевившись, Харуюки сжал правую руку в кулак.

Но в этот самый момент доказательство того, что Черноснежка по-прежнему находилась не в своём обычном расположении духа, промелькнуло перед его глазами:

«UI> Саттин, я на всякий случай спрошу. Ты действительно собралась идти домой в таком виде?»

Харуюки удивлённо скосил взгляд. За длинными волосами Черноснежки, укрывавшими её спину, виднелась спортивная футболка. Снизу из коротких шорт выглядывали стройные ноги. Харуюки настолько увлёкся разговором, что и забыл о том, что всё это время Черноснежка провела в спортивной форме, которую надела в расчёте на то, что ей придётся ещё убирать клетку.

— А, а-а, вот чёрт. Погоди секунду, — на редкость поспешно проговорила Черноснежка.

Затем она пробежала между изумлённым Харуюки и снисходительно смотрящей Утай в сторону шкафчика на южной стороне комнаты…

Бросила на пол сумку, ухватилась руками за подол футболки и быстро сняла её с себя.

На мгновение на глазах Харуюки выжглась её бледная спина и кружевные бретельки её белья.

— Фгха?! — произнес он нечто непонятное, допуская то ли большую ошибку, то ли наоборот.

[[image:/storage/reader-images/e1d47425c9d864827cc7acfd610d9398f8cb6103.jpg]]
Черноснежка вновь резко обернулась, заметила неподвижно стоящего Харуюки и быстро прикрыла руками грудь. Её лицо начало быстро наливаться красным, а Харуюки подумал:

«Хорошо, что мы в реальном мире. Будь мы в Ускоренном, она бы уже казнила меня самой мощной из своих Инкарнационных Атак.»

В следующее мгновение на его голове оказалась со свистом пролетевшая чёрная футболка, окутав его нос приятным ароматом, а глаза — непроглядной темнотой.

Выгнав Харуюки и быстро переодевшись, Черноснежка всё же вышла из комнаты школьного совета. Вслед за ней всё с тем же снисходительным видом шла Утай. За ворота школы они вышли за двадцать секунд до семи часов, обезопасив себя от возможных последствий.

Не успел Харуюки с облегчением вздохнуть, как над ним раздался строгий голос:

— Харуюки, уже темно, так что проводи Утай домой! Завтра, как только закончишь комитетскую работу, подходи в школьный совет! Не забудь передать Такуму и Тиюри! На этом всё! До свидания! — на предельной скорости проговорила Черноснежка, смешав в одной реплике и приказы и прощание.

Затем она тут же развернулась и ушла в сторону Асагаи. Харуюки проводил взглядом её развевающиеся чёрные волосы, слушая затихающий звук каблуков. Наконец, он смог протяжно выдохнуть.

— Я же ничего плохого не сделал… — пробормотал он.

В ответ стоящая рядом Утай провела пальцами по воздуху.

«UI> Саттин всегда втайне от всех была очень неловкой и стеснительной.»

— Угу… это я уже более-менее понял…

Харуюки кивнул, а затем кратко замотал головой, приводя мысли в порядок. Несмотря на всё произошедшее, он до сих пор не завершил все сегодняшние задания. Оставалась только что порученная Черноснежкой миссия по сопровождению Утай до её дома.

Окинув взглядом небо, Харуюки увидел, что цвет заката практически исчез, и уже свет фонарей освещал облака, а не наоборот. Несмотря на то, что сеть социальных камер плотно накрывала эти дороги, идущая в такой поздний час домой одинокая четвероклассница вызвала бы немало вопросов. И вообще…

— Э-э… Синомия. Уже семь часов, тебе разве разрешают так долго находиться снаружи? — спросил он, и Утай, не меняясь в лице, напечатала в ответ:

«UI> Ничего страшного. Ты ведь помнишь, что я бёрст линкер?»

У Харуюки ушло несколько секунд, чтобы понять смысл этой фразы, но затем он поджал губы от осознания.

«Учитель» Харуюки, Скай Рейкер, однажды сказала ему, что у большинства бёрст линкеров есть одна общая травма. И этой травмой было то, что с младенчества их окружали не руки родителей, а нейролинкер. Воспитанных таким образом детей максимум отругают за поздние прогулки. Это же подтвердила и Утай.

И Харуюки, который мог прийти домой хоть после девяти часов и не найти дома никого, прекрасно её понимал.

— Ясно… ну, всё равно, лучше поторопиться. Уверен, после такой уборки ты проголодалась.

Вместе с этими словами прогудела и пищеварительная система Харуюки. Утай хихикнула и, качнув волосами, кивнула.

«UI> Здесь ты прав. Но я могу добраться домой и сама, а ты, Арита-сан, можешь идти к себе. Ну, пока.»

Поклонившись, Утай развернулась, и её белая юбка начала удаляться, но Харуюки тут же нагнал её.

— Нет, я провожу тебя! Во-первых, уже темно, а во-вторых, меня завтра Черноснежка не простит, если я тебя сейчас оставлю одну… — пробормотал он.

Утай, не сбавляя шаг, повернула голову и ответила:

«UI> Да, это вполне возможно. Хорошо, тогда мы идём в Омию.»

Харуюки слегка ускорил шаг и поравнялся с ней.

Ощущения от этой прогулки были очень странными.

У Харуюки не было младших братьев, сестёр или близких родственников, поэтому он практически никогда не играл с маленькими детьми. Если копать совсем глубоко, то где-то в Накано жила троюродная сестра Сайто Томоко, но последний раз он видел её лицо в деревне около 5-6 лет назад.

Хотя… однажды у него дома появилась девочка, поначалу выдавшая себя за Томоко. Это была Нико, и её в какой-то степени можно назвать другом-ребёнком. Но, с другой стороны, она — Красная Королева, правительница огромного легиона «Проминенс». Обращаться с ней, как с ребёнком, было крайне затруднительно. Точнее, если бы он попытался так сделать, она бы с такой силой выстрелила в него из своего главного калибра, что от того не осталось бы даже шнурков.

Поэтому, ощущения от того, что он на время стал старшим братом этой девочки по имени Синомия Утай с коричневым ранцем на спине и спортивной сумкой в правой руке, казались Харуюки удивительно свежими.

— А, д-давай сумку понесу, — опомнился Харуюки уже через сотню метров.

Утай кивнула и протянула в ответ свою ношу. Взяв её, Харуюки непривычным движением перехватился за лямку левой рукой.

Ему казалось, что он опекает её.

Они шли по узким тротуарам богатого жилого квартала, освещённого светодиодными огнями. Мысли Харуюки постепенно плыли дальше.

Он никогда не задумывался об этом раньше, но однажды, пусть и нескоро, придёт время и ему воспользоваться правом передачи Брейн Бёрста. Другими словами, однажды и он станет «родителем» и выберет бёрст линкера, который станет его «ребёнком». Он будет присматривать за неоперившимся птенцом первого уровня и воспитывать его.

«Что, если моим ребёнком вдруг окажется такая же маленькая хрупкая девочка, вроде Синомии Утай? Хотя нет, для простоты, допустим, Синомия Утай — просто мой «ребёнок». Смог бы я быть для неё достойным родителем? Смог бы быть иногда строгим, иногда добрым, вести Утай вперед и охранять её?

…Да. У меня должно получиться. Потому что я смог попросить у неё дать мне сумку. И иду я с ней в ногу. Эх, вот было бы здорово нам с ней и правда стать «родителем» и «ребёнком»…»

Харуюки продолжал обдумывать свои мысли, местами переходящие в фантазии, совсем забыв о важном факте, который узнал меньше часа назад.

Эта забывчивость аукнулась ему вскоре после того, как Утай вдруг неожиданно неспешно начала печатать обеими руками.

«UI> Мы уже почти добрались до моего дома. И, раз уж мы здесь, у меня есть к тебе просьба, Арита-сан.»

Харуюки прочитал её сообщение, моргнул и, всё ещё не отделавшись от ощущения того, что он её родитель, кивнул.

— К-конечно, проси, что хочешь!

«UI> Я заранее прошу прощения за то, что прошу чего-то ещё вдобавок к тому, что ты меня проводил…»

— Да всё нормально, не стесняйся!

«UI> Спасибо. Тогда, можно попросить Вас исполнить один каприз?»

— Х-хорошо… какой именно?

«UI> Покажи мне свою истинную силу. Перед тем, как я соглашусь с планом Саттин, я хочу своими глазами убедиться в том, что Серебряный Ворон[✱]Sic! Здесь она действительно называет его «gin no karasu». достоин чести называться лучшим бойцом Нега Небьюласа.»

— …Что?

Тело и мысли Харуюки неестественно застыли. На его глазах Утай сняла со спины рюкзак и ненадолго запустила руку в его карман.

В правой руке она держала маленький, похожий больше на печенье, нейролинкер матового серого цвета.

Левой рукой она приподняла волосы, после чего закрепила на своей тонкой шее квантовое устройство. Наблюдавший за этим Харуюки, наконец, вспомнил факт, который совершенно вылетел у него из головы.

Синомия Утай состояла в Первом Нега Небьюласе. Более того, она была одним из «Элементов», четырёх сильнейших бойцов того Легиона. Это ставило её в один ряд со Скай Рейкер. Она была далеко не птенцом. Она была матёрым ветераном, намного превосходящим по силе и опыту Харуюки.

Утай потянула застывшего на месте Харуюки за футболку, потащив его к стоявшей недалеко скамейке. Харуюки практически рефлекторно сел, а Утай снова принялась копаться в рюкзаке.

В этот раз она достала XSB-кабель для прямого соединения, покрытый белым винилом.

Один конец она протянула Харуюки, а второй рукой напечатала:

«UI> Дуэль один на один? Или объединимся в команду и сразимся с другой командой два на два?»

Харуюки ответил мгновенно.

— Командой.

Скамейка, на которой они сидели, в реальном мире находилась в первом квартале Омия района Сугинами. В Ускоренном Мире это место соответствовало территории «Боевая Зона Сугинами 2».

На востоке она граничила с Синдзюку, а на юго-востоке — с Сибуей. Эти зоны — одни из самых популярных мест для сражений, и из-за них Сугинами считался относительно непопулярным полем боя. Но промежуток между 6 и 8 часами вечера всегда считался самым популярным для боёв, а кроме того, на находившейся недалеко Седьмой Кольцевой было крупное дайв кафе, так что человек двадцать в списке противников должно набраться.

Подключившись к Утай метровым кабелем, Харуюки, затаив дыхание, смотрел на то, как перед глазами появляется и пропадает предупреждение о проводном соединении. Утай же, хоть и была моложе его на пять лет, выглядела совершенно спокойно, и куда-то щёлкала в виртуальном интерфейсе. Скорее всего, она сейчас была в меню Брейн Бёрста, где назначала Харуюки, то есть «Сильвер Кроу», своим партнером.

«UI> Хорошо, наших противников я выберу сама. Я собираюсь играть роль поддержки, а ты, Арита-сан, дерись в полную силу. Если ты готов, то я начинаю.»

— А, да, пожалуйста! — выдавил Харуюки ответ из пересохшего горла и сфокусировал взгляд на блестящих губах Утай. Естественно, не потому, что был извращенцем, а чтобы произнести команду на ускорение синхронно с ней.

И тут в голове Харуюки проскочила мысль, почему-то не посетившая его сознание раньше.

Синомия Утай страдала от эфферентной афазии. Она не могла говорить. Как именно она в таком состоянии отдавала команды Брейн Бёрсту?

И ответ был крайне простым.

Утай вдруг закрыла глаза и нахмурилась. Её губы разомкнулись, а затем задрожали. Стиснутые зубы заскрипели. На лбу выступили капли пота.

Силой. Она заставляла своё немое тело произнести эту фразу, чего бы ей это ни стоило.

Харуюки хотел было попросить её остановиться, но слова встряли в его горле. Если Утай была одним из четырёх офицеров Нега Небьюласа, то на такой пост она смогла забраться только благодаря бесчисленным битвам. Вряд ли она всё это время просто принимала вызовы. А значит, эти невыносимо болезненные действия она была вынуждена повторять бесчисленное количество раз.

За пять секунд, которые показались Харуюки вечностью, она смогла сначала приоткрыть губы на пару сантиметров, затем чуть вытянуть их, затем вытянуть в стороны, и, наконец, вновь немного вытянуть.

Бё… рст… ли… нк.

Пусть она не издала ни звука, но её рот отчетливо выговорил эту фразу. Харуюки тут же повторил её вслед за ней.

----------

Том 6 Глава 72

Влажный душный воздух сезона дождей, словно по мановению волшебной палочки, превратился в освежающий ветерок, ласкающий тело.

Харуюки стоял, широко раскрыв глаза, сокрытые зеркальной маской своего аватара. Это был тот самый волнительный момент, когда он осознавал, на каком уровне очутился, и начинал предвкушать битву.

Но сейчас его сердце захватило ещё большее волнение. Харуюки хватило одного взгляда на пылающее закатом небо и море шелестящей на ветру травы, чтобы понять, что он оказался на уровне «Луг», а в следующее мгновение он уже развернулся в другую сторону.

И перед его глазами тут же возник аватар Синомии Утай, заставивший его затаить дыхание.

Как он и подозревал, её аватар довольно маленький. Но при этом силуэт выглядел очень внушительным. Этому способствовали длинные щитки, свисавшие с её рук, и широкая бронированная юбка, доходившая до самых пят. Другими словами, она носила белую робу и красную хакаму — традиционный комплект японской жрицы.

Вторым сильным впечатлением стал контраст цветов: верхняя и нижняя часть её аватара были разноцветными.

Матово-белая броня, по цвету похожая на её нейролинкер, покрывала её туловище и руки. Но при этом её юбка окрашена глубоким ярко-красным цветом. Он не похож на чистейший красный цвет Первого Красного Короля, Рэд Райдера, и кажущийся прозрачным алый цвет Второй Красной Королевы, Скарлет Рейн. Он казался багровым, ближе к цвету японского одеяния, на котором основана форма юбки.

Голова аватара напоминала голову самой Утай. Лоб маски точно так же закрывала броня в виде челки, а с затылка свисал длинный фрагмент брони (стабилизатор?), напоминавший волосы. Глаза её, похожие по цвету на юбку, казались одновременно и очаровательными, и величественными.

Харуюки ещё никогда не приходилось видеть столь отчётливо двуцветного аватара. Сам Сильвер Кроу, понятное дело, полностью серебряный, да и все прочие легионеры Нега Небьюласа в основном окрашены в какой-то один цвет. Харуюки слышал об аватарах, которые имели неоднородный окрас, но обычно такие случаи сводились к разным оттенкам одного и того же цвета. Дело в том, что у каждого аватара в имени содержится название его цвета (также называемое цветовым именем), которое определяет его склонности, а также цвет брони. А поскольку цветовое имя всегда состоит из одного слова, то оно может выражать лишь один отображаемый цвет. Но…

Аватар Утай, величественно стоявший перед Харуюки, однозначно окрашен в два цвета. Юбка — почти чистый красный цвет, выражающий «дальнобойность» а верхняя часть тела — насыщенный белый, означающий «нестандартность». Оба цвета соответствовали разным склонностям. Какое цветовое имя могло бы совместить в себе эти два цвета?

Харуюки с трудом отвёл взгляд от аватара в японском стиле в сторону верхнего левого угла. Именно там находятся шкалы здоровья, и Харуюки сфокусировался на тексте под нижней из них.

«Ardor Maiden». Именно так звали аватара Синомии Утай.

Слово «Мейден» было несложным. Оно означало «деву» и идеально подходило Утай.

Но хоть Харуюки и догадывался, что её цветовое имя, «Ардор», тоже было словом из английского языка, на лету его смысл он осознать не смог. Будь он в реальном мире, ему понадобилось бы лишь сфокусировать на нём взгляд, чтобы вызвать всплывающую подсказку с переводом, но в Брейн Бёрсте, увы, такой функции не было. Харуюки казалось, что где-то он это слово уже видел, но к четырнадцати годам на уроках английского и в учебниках оно ему ещё не попадалось.

Осознав, что отгадывать смысл слова — глупо, Харуюки напоследок глянул на уровень своей напарницы. Семь. Она действительно высокоуровневый линкер.

Закончив сбор информации, занявший у него около трёх секунд, Харуюки поклонился и сказал:

— О… очень приятно познакомиться. Постараюсь Вас не разочаровать.

Но тут он вопросительно поднял голову. В Брейн Бёрсте нет не только автоматического перевода, но и чата. Как он должен разговаривать с ней? На языке жестов? Многозначительными взглядами?

Но в следующее мгновение Утай изумила его уши.

— Взаимно. Но нам вовсе не обязательно разговаривать так официально, Ку-сан.

«…«Ку»? Это что, я? Она сократила «Кроу» до «Ку»?»

Но важнее было другое. Она однозначно говорила. Рот аватара «Ардор Мейден» двигался, и из него доносился голос.

— А, а-а, э-э?! С-С-Сино… то есть, э-э… как тебя лучше звать?

— Как угодно, только не «Ден-ден». Старые друзья называли меня «Мей».

«Это, видимо, первая половина слова «Maiden»? Нет, погоди, я собирался спросить другое.»

— А, ага… Мей, ты что… можешь говорить?.. — фраза Харуюки от удивления прозвучала весьма невежливо, но Утай не обратила на это внимания и кивнула.

— Пока я нахожусь в Ускоренном Мире, я могу разговаривать и так. В последнее время я, можно сказать, только ради этого в него и захожу.

Сквозь чистоту и невинность этого голоса ощущалась сила, которую он в себе таил. По сравнению с голосом Харуюки, звучавшим так же неуклюже, как и в реальности, голос Утай был таким ясным, гладким, изящно акцентированным и величественным, будто она специально этому училась.

— Н…но… я думал, что разговоры в этом мире используют тот же механизм, что и система мысленного голоса нейролинкера…

— Я и сама не до конца понимаю, как это работает. Блэк Лотос считает, что это из-за более глубокого уровня квантового соединения.

— А-а… ну, я тоже понятия не имею…

Харуюки покачал головой и вновь окинул взглядом дуэльный аватар Утай.

[[image:/storage/reader-images/6983fa4437510a702270b76eb2c517c23811176c.jpg]]
Сочетание белого и багрового цветов само по себе прекрасно, но сочетание одежды аватара, оформленной в японском стиле, казалось таким божественным, что захватывало дух. Возможно, это было неспроста. Это сочетание цвета и формы вызывало в нём какие-то далекие воспоминания из реального мира. Когда-то, давным-давно, он видел нечто похожее… очень давно, ещё до того, как развелись его родители. В Новый Год они вышли из дома втроём…

— Ку-сан? Я, конечно, не против того, чтобы ты смотрел на меня…

— А потом… мы пошли на новогоднюю службу… в большой храм…

— И я не сильно против того, чтобы пойти на новогоднюю службу в июне…

— А потом мне купили листочек с предсказанием… и мне выпала «катастрофа»…

— Если что, направляющие курсоры уже активно двигаются.

— Да и в других играх мне не сильно везло… э, что?!

Голос Утай, наконец, достучался до его сознания, и Харуюки быстро перевёл взгляд на два треугольника в центре поля зрения. Действительно, стрелки указывали на то, что что-то движется справа налево. Естественно, этим чем-то были противники.

За разговором не мудрено забыть, что они находятся не в мирном виртуальном пространстве, а на дуэльном поле Брейн Бёрста.

— Чёрт… они уже близко!

Харуюки спешно встал в боевую стойку и бросил взгляд в правый верхний угол.

Первой шла полоса здоровья линкера четвёртого уровня по имени «Олив Граб». Харуюки смутно помнил, что это кто-то из Зелёного легиона, но не мог припомнить, как он выглядел.

А второе увиденное имя его сильно удивило.

«Буш Утан» — бёрст линкер третьего уровня, так же состоял в Зелёном легионе, но против него Харуюки уже приходилось несколько раз сражаться. Но ещё никогда Утан не появлялся в Сугинами без своего любимого «братана», байкера по имени «Аш Роллер».

Харуюки удивлённо склонил голову, но тут же решил не переживать по этому поводу. Возможно, сегодня у них просто не совпали планы. Кроме того, судя по движениям курсора, враги были от них уже метрах в двадцати, а значит, бой должен вот-вот начаться… или нет?

— Г… где они?!

Харуюки встал на цыпочки и стал вглядываться в сторону, куда указывал курсор. Утан был достаточно низким и мог с лёгкостью спрятаться в море травы.

Пока он с беспокойством оглядывался по сторонам, стоявшая рядом Утай тихо произнесла:

— Ку-сан, наши противники попытаются напасть спереди и сзади. Я возьму на себя заднего, а ты сражайся с передним. Покажи, на что ты способен.

С этими словами она направилась вправо.

По её собственным словам, произнесёнными перед началом дуэли, её неожиданное появление после затяжного отшельничества как-то связано с «планом очищения от Брони Бедствия», разработанным Черноснежкой. И решение Утай о том, будет ли она в нём участвовать, зависит от результатов этого боя.

А значит, Харуюки следовало показать себя во всей красе и одержать победу, может, не лёгкую, но хотя бы уверенную. Увы, пока он не мог даже найти своего противника. Противник двигался по спирали, кружась вокруг Харуюки и неумолимо приближаясь. Прошло ещё немного времени, и противник стал опасно близко к десятиметровой черте, после которой направляющий курсор исчезал. Харуюки стал вглядываться ещё упорнее, но качающуюся на ветру траву никак нельзя было отличить от той, что шелестела от движений противника.

«…Точно! Звук!»

Харуюки зажмурился и сфокусировался на слуховых ощущениях. Шум, с которым противником пробирался сквозь траву, должен был отличаться от её шуршания на ветру. Он должен найти это различие.

Прошло две секунды.

— …Ни черта не понятно! — простонал Харуюки и открыл глаза.

Со всех сторон его окружало лишь жужжание, в котором он не мог ничего разобрать. Несомненно, какие-то посторонние звуки там были, но без длительных тренировок сознательно ощущать эту разницу он бы не смог.

Ему не помогали глаза. Ему не помогали уши. Он мог бы взлететь с помощью своих крыльев, и найти врага с воздуха, но шкала энергии всё ещё пуста, а разрушаемых объектов возле него нет.

От бессилия Харуюки стиснул зубы, и в этот момент курсор перед его глазами исчез. Вернее, остался ещё один, но он указывал в сторону «заднего» противника, и ничего полезного Харуюки не сообщал.

«Передний» противник — и Харуюки даже не знал, Буш Утан ли это или Олив Граб — был уже в десяти метрах от Сильвер Кроу, подгадывая наиболее удачное время для первого удара. Харуюки, конечно, ещё мог попытаться лечь на землю и скрыться в траве, но это лишило бы его главного преимущества — великолепной мобильности, поскольку бой наверняка превратился бы в контактную драку.

Будь это обычная дуэль, Харуюки бы уже смирился с упущенной инициативой. Он постарался бы лишь смягчить первый удар, а потом использовал бы накопленную энергию, чтобы взлететь и взять реванш. Более того, он частенько именно так и поступал. Ведь на земле Сильвер Кроу страдал от крайне ограниченного радиуса атаки. Он уже готов был признать, что без крыльев уступал остальным аватарам…

Но его мысли шли дальше.

Они упорно возвращали его к словам Синомии Утай. Она говорила, что хочет увидеть его истинную силу.

Она хотела увидеть всё, на что он способен. Без каких-либо «но», извинений и спущенных рукавов. Она словно намекала, что и эта битва связана с тем, удастся ли ему «очиститься».

«У меня что, действительно кончились варианты? У меня действительно больше не осталось ничего, что я мог бы сделать?» — промелькнула в голове Харуюки мысль, а вслед за ней словно вспыхнула молния.

А она? Что сделала бы в этой ситуации она? Чёрная Королева, Блэк Лотос, как и он, была аватаром ближнего боя с высокой мобильностью. Вряд ли она бы в растерянности мотала головой по сторонам. Скорее всего, она просто хладнокровно стояла бы на месте, ждала нападения противника и возможности контратаковать. И действительно. Если его противник — аватар ближнего боя, в момент атаки он должен показаться из травы.

Естественно, сам Харуюки начнёт двигаться после противника. Как быстро бы он его ни заметил, инициативу он бы не отыграл. Но неделю назад он сразился с Блэк Лотос, и в ходе того боя узнал о приёме, позволяющему обратить защиту в нападение. Конечно, он вряд ли смог бы повторить его в том же виде, но лучше попытаться и потерпеть неудачу, чем стоять и ничего не делать.

Харуюки расслабился и прищурился.

В голове его всплыл образ Блэк Лотос, с которой он сражался на дуэли неделю назад.

Сильвер Кроу попытался ударить её правым кулаком, вложив в это всю свою силу и скорость, но Чёрная Королева встретила его лишь кратким движением. Оно не было «быстрым», оно было «эффективным». Она не отражала удар противника, она затягивала его, изменяла угол и обращала его против врага. Сама Чёрная Королева называла эту технику «Смягчением», но её также можно назвать «Возвратом».

Харуюки не двигался. В голове его начал раздаваться тонкий писк, а звуки окружающего мира начали приглушаться. Он вошёл в «ускоренное состояние», которое возникало при определенном уровне концентрации. Оно было ему знакомо, но ещё ни разу он не входил в него, стоя неподвижно.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем противник напал на него. Но Харуюки почуял момент. Противника выдала не его фигура, не звук, а вибрация от топота.

«Справа сзади!»

Харуюки начал разворачиваться, одновременно приподнимая правую руку. Из травы к нему тянулась сжатая в кулак рука аватара, цвет брони которого делал его практически незаметным в зелени. «Буш Утан».

Его маска напоминала лицо примата. Тело наклонялось вперёд и стояло на коротких, компактных ногах. Но руки его, в противовес этому, были удивительно длинными и мощными. Скорее всего, он «плыл» по траве именно с их помощью, не касаясь ногами земли. Ничего удивительного, что Харуюки так и не смог услышать звук его шагов.

Низкий рост его аватара также играл ему на руку на этом уровне. С точки зрения Харуюки его атака была равносильна неожиданно прилетевшему из травы кулаку. Когда он увидел противника, кулак был уже в полуметре от его шлема. Кроме того, окружённый травой, Харуюки не мог быстро увернуться.

— Хо-о!!! — взревел противник, уже предвкушая успешную атаку.

Харуюки промолчал и лишь приложил к кулаку противника раскрытую правую ладонь.

Он тут же начал ощущать обжигающую мощь хука своего противника. Даже если бы он попытался отразить удар, кулак просто вдавил бы его руку в шлем. Вместо этого Харуюки собирался подстроить движения ладони под кулак противника, слив их руки в единое целое, а затем изменить направление удара. И ключом здесь было «вращение». Инстинктивно он понимал смысл вращения по своим сессиям виртуального сквоша. Когда мяч разгонялся до неуправляемых скоростей, он иногда не бил его ракеткой напрямую, а словно обводил её поверхностью шар, гася этим скорость.

Вспоминая эти движения, Харуюки начал обводить руку противника против часовой стрелки. Естественно, силу удара так просто было не погасить, и броня на правой ладони начала скрипеть, но в то же время Харуюки ощутил, что траектория кулака начинает меняться.

На этом месте Черноснежка обращала вектор атаки в противоположную сторону. Именно так она отправила Харуюки в полёт с помощью его же удара. Естественно, этой техникой Харуюки не владел. Но он мог попытаться отклонить кулак противника на десять градусов влево и вниз, чтобы удар прошел мимо. Затаив дыхание и стиснув зубы, Харуюки начал постепенно заворачивать кулак Утана вращательными движениями.

Послышался краткий шум трения, и левая щека Харуюки ощутила жар. Полоска здоровья потеряла несколько пикселей, но массивный кулак Утана пролетел мимо, коснувшись шлема лишь на мгновение. Одновременно с этим тело Утана начало заваливаться вперёд. Скорее всего, эта поза была для него неестественной, и из-за неё центр тяжести аватара сместился слишком высоко.

Почуяв это, Харуюки инстинктивно взмахнул правой ногой, подкосив ей короткие нижние конечности Утана.

— У-хо?! — вскрикнул противник и подлетел вперёд.

Перекувыркнувшись через голову, он с громким звуком упал на спину. Плотная трава смягчила падение, но полоска здоровья Утана всё равно лишилась нескольких процентов.

«Есть! Я смог обратить удар!» — обрадованно воскликнул Харуюки в своём сознании.

Но отмечать победу было рано. Утан моментально уплыл обратно в траву и вновь принялся бесшумно курсировать по ней. Несомненно, он рассчитывал повторить удар исподтишка. Пригнувшись, Харуюки вновь навострил ощущения.

Ждать пришлось недолго. Уже через несколько секунд Харуюки ощутил точно такую же вибрацию аккурат из-за спины. Ещё до того, как он успел полностью развернуться и увидеть противника, он выбросил вперед правую руку, ощутил касание и тут же принялся вращать руку, затягивая этот объект.

Полностью развернувшись, Харуюки увидел вновь начавшего заваливаться вперед Утана с протянутым левым кулаком. Он пытался удерживать кулак на прямой линии, но ему отчаянно не хватало опоры. В этот раз инстинкты Харуюки подсказали ему ухватиться за кулак левой ладонью и переложить левую руку Утана на своё плечо.

— Сэ-э! — выдохнул он и изо всех сил перекинул противника через себя.

Утан подлетел выше, чем в прошлый раз и, опять кувыркнувшись в воздухе, вошел в траву головой. В этот раз мягкости зеленой подушки не хватило, и удар срезал у противника около десяти процентов здоровья.

Буш Утан какое-то время лежал неподвижно, после чего перевернул себя руками и встал на ноги. Он отступил назад на несколько шагов, словно собираясь вновь скрыться, а затем указал на Харуюки пальцем:

— У-хо-хо, теперь я вижу, почему братан Аш считает тебя вечным соперником!

Харуюки не ожидал этих слов и от удивления моргнул. Он уже собирался ответить что-то вялое в духе: «Э… что, серьезно?», но, к счастью, Утан спас его от этой необходимости и продолжил кричать:

— Какая у тебя необычная защитная техника! На уровне «Луг» ещё никому не удавалось уклониться от моей первой атаки! Но не думай, что ты уже победил! Как только я перейду к захватам, ты поймешь, что в этом мне нет равных! Ясно?!

— Гх…

С этим сложно было спорить. Разработанная Черноснежкой техника не работала против бросков и болевых приемов. Если Утан попытается схватить его из травы за ногу, Харуюки будет вынужден перейти к наземному бою, в котором он явно был слабее.

Харуюки уже начал волноваться, но его противник вдруг повел пальцем и цокнул языком.

— Но если мы начнем тут играть в дзюдо, зрителям это ни капли не понравится. Они же ничего не увидят!

Харуюки огляделся по сторонам. Недалеко от него следила за их битвой Синомия Утай, Ардор Мейден. Её противник, «Олив Граб», ещё не закончил обходить их со спины. Но зато около неё было несколько зрителей. Никаких возвышенностей на уровне нет, и поэтому им приходилось стоять в траве, как и самим бойцам. Действительно, если бы Харуюки с Утаном сцепились у самой земли, они бы ничего не увидели.

— Тогда, что ты предлагаешь? Только не предлагай армреслинг! — попытался перехватить инициативу Харуюки.

В ответ Утан ударил правым кулаком об левую ладонь.

— О-о, отличная идея. Увы, я прекрасно понимаю, что твои тощие ручонки я своими буханками переломаю моментально. Поэтому в этот раз я воспользуюсь новой техникой, которую получил совсем недавно!!

— Н-новой техникой?!

Харуюки рефлекторно встал в стойку. Насколько он знал, оружием Буш Утана были лишь его огромные руки, а энергию свою он тратил только на то, чтобы делать их ещё больше. С прошлой недели он так и остался на третьем уровне, и новых спецприёмов или способностей у него появиться не могло. А значит, он либо купил новую экипировку за очки, либо придумал новую технику самостоятельно. В любом случае, ситуация становилась опасной.

Харуюки пригнулся и напрягся. Буш Утан же вальяжно подошёл к нему и вызывающим тоном произнёс:

— Му-хо-хо, если ты вызвал меня на бой потому, что планировал одолеть меня с той же легкостью, что и во время битвы за территорию, то сейчас ты об этом пожалеешь. Я уже не тот, кем был на прошлой неделе. Смотри и трепещи… это моя перерождённая сила!!

Утан остановился и перекрестил перед собой гигантские руки. После краткой паузы он раскинул их в стороны и прокричал:

— «IS Mode», активация!! Поехали!!

«Режим… ай… эс?»

О такой технике Харуюки ещё не слышал. Он напрягся до такой степени, что смог бы уклониться от выпущенной в него пули.

Но того, что случилось после этого, он никак не мог ожидать.

В середине груди Буш Утана, покрытой зеленой броней, с отчётливым звуком всплыло нечто — чёрный шарик диаметром около пяти сантиметров. Он бликовал на солнце, но при этом не был металлическим. Этот блеск можно назвать влажным, словно у мокрого пластика… нет, словно у живого организма.

И догадка про организм подтвердилась уже в следующий момент. Поверхность шара раскрылась, словно распахивающиеся веки. Обнажившийся «глаз» был кровавого, тёмно-красного цвета. Он внимательно смотрел на Харуюки.

А затем…

Тело Буш Утана вдруг испустило мощную ударную волну, примяв всю траву вокруг него. Одновременно с этим, «глаз» начал истекать черной аурой, которая начала покрывать тело Утана. Даже Харуюки, стоявший от него в десяти метрах, начал ощущать покалывание.

Покрывшийся плотной, похожей на тень, аурой Утан посмотрел на Харуюки неестественно сверкающими глазами, а затем уверенно кинулся вперед. Начав рычать, он вскинул правый кулак, а затем произнес название ещё одной незнакомой техники:

— Хо-о-о-о… «Дарк Блоу»[✱]Dark Blow, Тёмный Удар.!!!

Послышался тяжёлый гул и руку Утана окутала плотная тьма. Противник размахивал кулаком, ставшим похожим на огромный железный шар, и надвигался на Харуюки.

— Гх…

Если Харуюки собирался использовать «Возврат», то делать это нужно было именно сейчас. Но тело его вдруг сковал холод, и он решил вместо этого уклониться. Он изо всех сил отпрыгнул влево, едва успев увернуться от кулака.

А в следующее мгновение Харуюки, забыв даже о контратаке, выпучил глаза.

Как только размахнувшийся кулак Утана коснулся земли у его ног, землю с травой смело таким ударом, словно на них упал метеорит.

В отличие от зданий и камней землю на уровнях проломить было далеко не так просто. Но Утан смог одним ударом пробить в ней глубокий кратер. Эта сила была ненормальной. Попытайся Харуюки обратить этот удар, ему смело бы руку, которой он осмелился бы это сделать.

«Что это?! Спецприём?.. Усиливающее Снаряжение?!» — беззвучно обронил ошарашенный Харуюки, а затем рефлекторно посмотрел на зеленую полоску энергии спецприёмов под шкалой здоровья Утана.

И ахнул, поскольку увиденное поразило его ещё сильнее.

Полоса энергии не убывала. Более того, энергии у противника вообще практически не было. Но при этом Утан продолжал всем телом излучать красно-чёрную ауру.

Постоянный свет, не требующий для поддержания энергии. Было лишь одно слово, способное описать этот феномен.

«Оверрей». Когда система управления через воображение, дополняющая традиционную систему управления через движения, перегружалась от слишком сильного потока сигналов, эти лишние сигналы превращались в частицы света.

И тут Харуюки осознал, что именно означали слова «IS Mode».

«Incarnate System Mode». Или, переводя на привычный для Харуюки язык, «Система Инкарнации». Аура, покрывавшая тело Утана, доказывала, что имеет место применение заветной Системы Инкарнации.

Но как? Любой человек, решивший научить его Системе Инкарнации, должен был в первую очередь вбить ему в голову, что в обычных дуэлях ей пользоваться нельзя. И что это был за чёрный глаз, росший из его груди? Вся сила, необходимая Системе Инкарнации, находилась в душе того, кто её использовал. Никаких посторонних объектов для её использования не требовалось.

Будучи в крайнем замешательстве, Харуюки не сразу заметил, что излучающий черную ауру Утан уже развернулся и вновь кинулся в его сторону.

— У-у… о-о-о-о-о!!! — послышался искаженный рёв, и Утан вновь высоко занёс кулак.

Когда Харуюки опомнился, уклоняться было уже поздно. Харуюки отчетливо понимал риск, но другого выхода не было, и он вскинул левую руку, намереваясь попробовать «Смягчение».

— О-о-о… «Дарк Блоу»!!! — вновь выкрикнул Утан это название, и рука его загудела.

Вспыхнувший ещё более сильным Оверреем кулак коснулся руки Харуюки.

Вначале он ощутил леденящий холод. А в следующий момент…

Левая рука Сильвер Кроу со звуком бьющегося стекла разлетелась на бесчисленные осколки.

— Гха-а! — застонал Харуюки.

Пусть ощущения от ударов на обычном дуэльном поле и были ограничены, его нервную систему разрывало от боли. Но кулак Утана продолжал уверенно нестись к его шлему.

Харуюки отчаянно попытался наклонить голову, но большой палец кулака все же прорезал левую сторону шлема. Харуюки вновь ощутил обжигающий жар, а затем сильный удар, отбросивший его в траву.

Из оторванной по локоть левой руки Харуюки и глубокой раны на шлеме сыпались голубые искры. Окинув своего противника взглядом, Утан убрал правую руку на место и начал замахиваться левой.

В глазах его потешной маски уже не видно того живого, радостного света, что сиял там на прошлой неделе… и даже на этом самом поле всего несколько секунд назад. В нём был лишь блеск экстаза от предвкушения того, как он раздавит, уничтожит и унизит Харуюки.

Рука, покрытая липкой аурой тьмы, в третий раз понеслась к Харуюки. Тот тут же приподнялся, немедленно расправил сложенные на спине крылья и изо всех сил взмахнул ими.

Он успел отлететь за какую-то долю секунды до того, как тяжелый кулак Утана впечатал бы его в землю. Харуюки смотрел, как рука противника глубоко входит в почву, и чувствовал, как кровь стынет в жилах. Оторвавшись на достаточное расстояние, Харуюки начал взлетать. Остановился он лишь в 20 метрах от земли.

Он по-прежнему не понимал, что происходит. Вернее, он не хотел верить в то, что видел. С трудом открыв рот, он проговорил сдавленным голосом:

— У… Утан… почему… откуда у тебя…

Ответом ему была вскинутая в его сторону огромная правая рука. Из-под маски противника вырвался низкий голос, похожий рык:

— Никуда ты не улетишь…

В центре раскрытой ладони начала собираться плотная чёрная аура. Послышался искажённый клич:

— «Дарк Шот»[✱]Dark Shot, Тёмный выстрел.!!!

Из ладони Утана с громким вибрирующим звуком вырвался чёрный луч.

Харуюки был ошарашен настолько, что мог лишь неподвижно смотреть на летящее в него чёрное копье. Инстинктивно он дернул крылом, пытаясь увернуться, но не успел.

Луч с глухим звуком пронзил его левое крыло. Металлические чешуйки рассыпались в воздухе, словно перья застреленной из ружья птицы. Безнадёжно потеряв баланс, Харуюки быстро рухнул на землю.

Если бы под ним не было густой травы, его здоровье упало бы до критического уровня. Шокированный силой Инкарнации Утана Харуюки рефлекторно посмотрел на полоску жизни, успевшую опуститься до 50%, после чего приподнялся.

Буш Утан пробрался сквозь траву, остановился перед Харуюки и широко улыбнулся.

— Ну что?.. Впечатлён мощью моей новой техники? Видишь, каким непобедимым я стал?..

Глаз в его груди пульсировал светом. Ощущая на себе его голодный взгляд, Харуюки хрипло спросил:

— П…почему… как ты вообще смог обрести эту силу?..

Если бы мысли Харуюки не были скованы, он спросил бы, кто его научил, поскольку других вариантов в голову не приходило. Кто-то тренировал его, как в своё время Харуюки тренировала Скай Рейкер, а Такуму тренировала Скарлет Рейн. Но ещё кое-что никак не укладывалось в голове Харуюки.

Система Инкарнации могла проявляться одним из четырех способов — увеличением «Дальности», «Мобильности», «Силы Атаки» или «Защиты». Но аватар мог освоить только такие типы Инкарнационных Атак, которые соответствовали его склонностям. Нико назвала это одним из основных принципов системы. Стоявший перед ним Буш Утан находился на противоположной стороне от «дальнобойных» красных аватаров, в районе «защитных» зеленых. Но, несмотря на это, он только что смог сбить летящего Харуюки дальнобойной лучевой атакой. Это была Инкарнационная Атака типа «Увеличение Радиуса Атаки». А его кулачные удары были техникой типа «Увеличение Мощности Удара». Эти типы техник не должны быть доступны ему. Даже Нико, мастер Инкарнации, призналась, что не могла пойти против своей природы и усиливать Инкарнацией «Силу Атаки» или «Защиту».

Харуюки продолжал сидеть на земле и смотреть на факты, никак не укладывающиеся в его голове.

Стоявший напротив него Утан свесил руки и посмотрел на торчавший из груди «глаз». Следующие слова он произнес тоном ребенка, говорящего что-то по секрету:

— Я же говорил, помнишь? Я получил… от знакомого этот «Комплект для изучения режима IS»… сокращенно «комплект ISS».

— П… получил? Комплект… ISS?! — шёпотом переспросил Харуюки, не веря своим ушам.

Комплекты для изучения, комплекты для обучения, образовательные комплекты — все эти слова значили одно и то же, и смысл этих терминов Харуюки знал прекрасно. В реальном мире их продавалось великое множество, и обучали они самым разным вещам. Игре на фортепьяно. Гимнастике. Вождению. Такие комплекты устанавливались в нейролинкер, а затем с помощью полного погружения или дополненной реальности виртуальный инструктор начинал преподавать ту или иную тему. Харуюки какое-то время приходилось жить с «комплектом для обучения риторике», но об этой части своего прошлого он рассказывать не любил.

Но, во-первых, ни одна компания, разрабатывающая такие комплекты, не стала бы делать «комплект для изучения Инкарнации», чтобы распространять его в Ускоренном Мире. Во-вторых, научиться Инкарнации с помощью подобного самоучителя должно быть невозможным. Кроме того, Утан не говорил, что «купил» комплект, он «получил» его от знакомого. Скорее всего, какой-то другой бёрст линкер сказал ему «благодаря этой вещи ты сможешь научиться Инкарнации» и передал ему этот чёрный глаз.

Но кем был этот человек? Неужели... неужели...

— И... этот «комплект ISS» тебе дал... Аш Роллер?.. — осторожно спросил Харуюки.

Судя по лицу Утана, вопрос его удивил, но через мгновение он покачал головой.

— Нет, не он. Братан Аш об этом... ещё не знает. Возможно... ему это не очень понравится...

Харуюки воспринял эти слова с облегчением. Пусть Аш Роллер только-только начал изучать Систему Инкарнации под руководством своего родителя, Скай Рейкер, но этого уже должно было хватить, чтобы к непонятному комплекту ISS он отнёсся с подозрением и не стал бы на него полагаться.

Но облегчение ушло так же быстро, как и пришло. Буш Утан придвинул лицо к Харуюки и ещё более волнительным шёпотом произнес:

— Но… если мы сможем стать сильнее благодаря этому комплекту, я уверен, что это обрадует и братана. Ты ведь тоже так думаешь, Кроу? Что если я после такого жуткого поражения на прошлой неделе размажу тебя «режимом IS», то братан будет счастлив? Он скажет, что я гигакрут, правда?

— !.. — ахнул Харуюки, увидев блеск в глазах Утана с такого близкого расстояния. Он рефлекторно замотал головой и ответил, — Н-нет. Ты не понимаешь. Силу режима IS… силу Системы Инкарнации нельзя получить с помощью какого-то там комплекта. Ты должен встретиться лицом к лицу со своими шрамами… понять, что есть сила, и откуда она истекает. Если ты этого не сделаешь, то тёмная сторона Инкарнации поглотит тебя…

— Ты мне лекции читать будешь? — огрызнулся Утан, и Харуюки смолк.

Он поднёс свою маску почти вплотную, и бёрст линкер, ещё несколько минут назад звучавший весело и беззаботно, заговорил хриплым голосом:

— Кроу… судя по твоим словам, ты с этой «силой» знаком не понаслышке. Но… ты ведь был на гонке на прошлой неделе, и должен был прочувствовать всем своим телом. После появления шаттла 10, он обрушил на нас мощь «режима IS» и мгновенно разъел ей и ваш, и наш шаттл, и сотни зрителей. Ты знаешь, какая невообразимая сила сокрыта в режиме IS, как она способна возвыситься даже над правилами Брейн Бёрста. А ведь какие-то подонки всё это время знали о существовании этой силы и прятали её от остальных. А теперь ты говоришь мне задуматься о смысле силы? Чем мне это поможет? Хотя, может быть… ты тоже давно уже знаешь об этой силе и втихую используешь её в поединках, подталкивая себя к победе?

Вытянувшаяся, словно змея, правая рука Утана сомкнулась на шее Харуюки. А затем невероятная сила его мускулов подтянула его к себе. Оказавшись совсем рядом с глазами Утана, некогда зелёными, Харуюки увидел в их глубине пульсирующий тёмно-красный свет. И этот пульс был полностью синхронизирован с тем, что испускал глаз «комплекта ISS» в его груди.

— Бессмысленно быть слабым. Если ты слаб, ты не можешь побеждать, ты остаешься мелкой сошкой Легиона. Однажды твои очки кончатся, ты исчезнешь из Ускоренного Мира, и никто про тебя даже не вспомнит. Но ты, рождённый с редчайшей способностью к полёту, никогда не поймешь чувства линкеров-слабаков.

«Я понимаю. Эта боль известна мне лучше, чем кому-либо другому. Я никогда не считал себя «сильным», ни в реальном мире, ни в Ускоренном.»

Харуюки хотел сказать эти слова, но не успел он открыть рот, как Буш Утан скрипучим голосом продолжил:

— Но с «комплектом ISS» даже мы, слабаки, можем стать сильными. Более того, чем слабее мы были, тем сильнее станем. Ты ведь видел? Я получил этот комплект всего три дня назад, но уже научился так ловко пользоваться режимом IS. С этой силой я больше не проиграю ни в ближнем бою, ни в дальнем. Я смогу одолеть всех подонков из моего Легиона, что смеялись надо мной… я смогу одолеть даже своего братана Аш Роллера. Я силён… да, я силён!!!

Менялось не только звучание голоса. Менялся и сам тон.

Буш Утан, сжимавший горло Сильвер Кроу, начал поднимать того над землей и продолжал реветь:

— Силён… я силён! Мне больше никто не нужен! «Олив Граб»! Когда этот бой кончится, я вызову тебя на поединок! Я покажу тебе, чей «режим IS» сильнее! Где ты, Олив?! Смотри, как я прикончу его!

Харуюки, окончательно переставший понимать происходящее, был уже не в силах поспевать за мыслями Буш Утана. В его растрескавшемся сознании проносились мысли.

Олив Граб был партнером Буш Утана в этой битве. Оба они были из одного Легиона, и, судя по словам Буш Утана, у Олива тоже был «комплект ISS». Другими словами, поглотившая Харуюки чудовищная «универсальная Инкарнация» была доступна и ему. Но ведь против него сражается Синомия Утай. Как она? Неужели она, как и он, позорно проигрывает этому аватару?..

Харуюки уже собирался посмотреть на полоски здоровья, но тут с правой стороны послышались шаги.

Раздвигая перед собой колышущуюся на ветру траву, к ним приближался незнакомый аватар.

Цвет брони его был коричневато-зеленым. Оливковым. Тело его было тонким, словно ветка, но руки были непропорционально огромными. А к центру его груди крепился точно такой же чёрный глаз, что был у Утана.

Но веки этого глаза были практически закрыты, и сам глаз едва проглядывал сквозь них. Его красный свет лишь слабо мерцал, готовый в любой момент померкнуть.

Приглядевшись, Харуюки увидел, что и походка Олив Граба была неровной. Он постоянно шатался, спотыкался и с трудом держался на ногах, но всё же умудрялся двигаться вперёд. Он словно… бежал от чего-то.

— Олив?.. — с подозрением в голосе спросил Утан, и худой аватар с трудом поднял голову.

В прорезях вертикальной маски вспыхнули широко раскрытые глаза.

— Утан… спа… си… — послышался хриплый голос, оборвавшийся на полуслове.

Аватар резко обернулся и испуганно выбросил вперёд правую руку. Его пальцы, похожие на корни дерева, начала окутывать бледная тень.

— Д… «Дарк Шо…» — попытался произнести он название техники, но тихий звук прервал его голос.

Его издал невесть откуда прилетевший пылающий стержень. Точнее, «огненная стрела». Раздался еще один звук, с которым эта стрела пронзила грудь Олив Граба.

В следующий момент тело аватар рассыпалось и исчезло. Его запас здоровья иссяк. Взгляд Харуюки рефлекторно метнулся вверх, к четырём… уже трём шкалам здоровья.

У Буш Утана оставалось более 80%. Сильвер Кроу лишился около половины. Наконец, партнер Харуюки, Синомия Утай, она же «Ардор Мейден», с начала боя не получила ни одного пикселя урона.

Этот «глаз», который Буш Утан назвал «комплектом ISS», был и в груди Олив Граба, а значит, с точно той же Инкарнационной Атакой пришлось столкнуться и Ардор Мейден. Даже в последний миг перед смертью Олив пытался применить ту же самую технику под названием «Тёмный Выстрел», что до него применял Утан. И это явно была далеко не первая атака, которую он пытался использовать. Но как Мейден умудрилась не получить ни царапины?

Харуюки ещё раз посмотрел на место гибели Олива, а затем медленно поднял взгляд.

В двадцати метрах от них виднелась маленькая фигура аватара, одетая в белую робу и красную хакаму. На её броне, переливавшейся на солнце, не было даже пятнышка. Но кое-что в её облике изменилось: в изящной левой руке она мягко сжимала нечто. Длинную, возможно, даже длиннее её самой, тонкую палку. Между загнутыми концами палки натянута тонкая тетива. Другими словами, это был лук.

Ардор Мейден бросила хладнокровный взгляд в сторону лишившегося одного из крыльев Сильвер Кроу и сжимавшего его горло Буш Утана.

Её левая рука неспешно приподняла огромный лук. Правая рука коснулась тетивы и с легкостью оттянула её.

Следующим мгновением в пустом пространстве перед рукой вспыхнула красным пламенем линия — огненная стрела. Тут же выпрямившись, она начала заносить руку, элегантным движением натянув тетиву.

Ещё мгновение — и время словно остановилось. А немедленно за этим её правая ладонь сверкнула.

Стрела со свистом полетела вперед и глубоко впилась в правую руку Буш Утана.

— У-у… — обронил Утан, выронил Харуюки и выдернул стрелу из своей руки.

Та моментально вспыхнула в воздухе и сгорела. Но попадание лишило Утана больше 10% здоровья.

Сила стрелы и точность выстрела впечатлили не только Харуюки, но и Буш Утана: оба они замерли, не в силах сдвинуться с места. Японский аватар поплыл в их сторону сквозь шелестящую траву. Пусть она и была самым маленьким аватаром на поле, но аура её величия практически горела в воздухе. Это то самое ощущение, о котором говорила Нико. «Она невозможно много знает».

Подошедшая вплотную к ним Ардор Мейден опустила лук и, держа его горизонтально, заговорила величественным голосом:

— Такого развития событий я не ожидала. Я собиралась лишь сдерживать Олива, пока не закончится ваша битва, но была вынуждена уничтожить его, — она покачала головой с таким видом, словно ни секунды не сомневалась, что победа всухую в том бою была естественной. Затем она продолжила говорить, словно высказывая свои опасения. — «Комплект ISS»… если позволить ему распространяться, то ничем хорошим это не закончится. Необходимо как можно скорее уничтожить их источник…

Она подняла голову и посмотрела на Утана строгим взглядом, после чего сказала ему голосом, проникавшим прямо в сердце:

— Буш Утан. Кто передал тебе его?

Аватар цвета травы испуганно отступил на два шага назад. Глаз в его груди, словно отражая психическое состояние владельца, начал сбиваться с ритма, а чёрная аура, покрывающая его тело, стала редеть.

Утан замотал головой и хрипло ответил:

— Не скажу… нет… я пообещал не говорить…

— Хорошо. Обещание есть обещание, — Утай кивнула, а затем пронзила Утана ещё более строгим взглядом и задала следующий вопрос, — Но я уверяю тебя, за эту силу ты заплатишь слишком многим. Если ты того желаешь, Буш Утан, то мой аватар, моя стихия «пламени» может очистить тебя от этого паразита, пока еще не слишком поздно. Увы, но Олив от моего предложения отказался… примешь ли его ты?

Важность её слов Харуюки осознал не сразу.

Их смысл шокировал его только через секунду.

«Сможет очистить тебя от этого паразита», — сказала Утай. Такой способностью обладает далеко не каждый аватар. Черноснежка и Фуко упоминали, что сила уничтожать объекты-паразиты подвластна лишь редким аватарам — «очистителям».

И… Синомия Утай, «Ардор Мейден», была именно таким очистителем. Ядром «плана очищения от Брони Бедствия», придуманного Черноснежкой. Тем человеком, который должен будет избавить Харуюки от частицы Хром Дизастера, цепляющегося за него.

Харуюки забыл о боли в левом крыле и лишь смотрел на то, как Утай, подгоняя Утана, кивнула головой.

Чёрная аура Утана, стоявшего в нескольких метрах от неё, вновь ослабла и начала затухать.

— Я… я… я лишь хотел… стать… сильным… как братан… сильным…

Он шагнул вперёд. Руки его опустились. Голова задрожала. Он отчетливо попытался кивнуть, но…

Глаз в груди вдруг широко раскрылся и испустил мощный импульс красного света. Одновременно с ним глаза Утана вспыхнули красным. Харуюки ощутил, что этот глаз, этот «объект», напрямую влиял на сознание Утана.

— …Нет… это моя сила… моя… моя мощь…

Его голос звучал всё ниже, всё искажённее. Аура, накрывавшая его тело, становилась плотнее. Ладони огромных рук сжимались в кулаки.

— Я не отдам её никому… вы хотите украсть её… отобрать её у меня… нет… нет… — продолжал бормотать Утан.

А затем он резко поднял голову. Все три глаза на его теле синхронно вспыхнули, испустив похожие на копья лучи тёмно-красного цвета.

— Это моя сила! Мой «режим IS»! А если вы хотите украсть её… то вам придется пережить это!!! — он поднял перед собой правую руку, вокруг которой начала сгущаться аура. — О-о-о-о… «Дарк Блоу»!!!

А затем Буш Утан попытался сокрушить этим ударом стоявшую перед ним миниатюрную Ардор Мейден.

— А!.. — воскликнул Харуюки и попытался прикрыть её своим телом, но Утай моментально вскинула левую руку в его сторону, приказывая ему остановиться.

Одновременно с этим она подняла правую руку над головой. По сравнению с кулаком Утана, похожим скорее на скалу, её рука казалась нежной, словно цветок. Харуюки понял, что она не сможет его остановить. Но…

В следующее мгновение правая рука Ардор Мейден едва заметно вспыхнула оранжевым светом. Пламя. Прозрачное, чистое пламя окутало её маленькую ладонь.

За мгновение до того, как огромный кулак обрушился бы на маленькую ручку, послышался оглушительный грохот. Ударная волна придавила всю траву вокруг них и чуть не смела Харуюки. Но тот был настолько поражен происходящим, что даже не заметил этого.

Руки Утана и Мейден так и не коснулись друг друга, застыв где-то в пяти сантиметрах друг от друга. Между ними яростно боролись чёрная аура и прозрачное пламя. Пространство вокруг них осыпали белые искры. Они сражались своими воображениями, своими «Оверрайдами»[✱]Все привыкли видеть этот термин как «оверрайт», т.е. перепись, но, посмотрев на катакану, можем наблюдать именно оверрайд — термин, означающий перехват контроля над системой.. Ардор Мейден защищалась от Инкарнационной Атаки Утана, тоже используя Инкарнацию.

Но выглядели они при этом совершенно по-разному. На лице Утана была гримаса неприкрытой ярости и кровожадности. Но Утай лишь тихонько держала перед собой руку. На её лице можно было увидеть лишь странную печаль.

Вдруг она произнесла совершенно неожиданные для Харуюки слова:

— Буш Утан. Ты ошибаешься в своих суждениях. Никто не может дать тебе Инкарнацию… или, как ты её называешь, «Режим IS», и никто не может отобрать её у тебя. Она рождается в твоём сердце и является воплощением тебя самого.

— Заткнись… заткнись, заткнись! — проревел Утан и размахнулся вторым кулаком.

Но не успел он долететь до Утай, как пламя на её руке стало немного сильнее.

В тот же самый миг баланс их сил нарушился. Утана моментально отбросило назад в траву.

Разница в силе была колоссальной. Скорее всего, Утай использовала Инкарнацию типа «Увеличение Защиты», один из типов, неподвластных красным аватарам. Но Утай, словно не зная о том, что аватары её типа не могли освоить эту Инкарнацию в совершенстве, отразила атаку противника одним лишь Оверреем. Она явно была неординарным человеком.

Глубину знаний Ардор Мейден ощутил, похоже, даже Буш Утан. Он не попытался повторить нападение, а моментально скрылся в траве. Шум его перемещений вскоре скрылся в шелесте травы. Вряд ли он пытался сбежать. Скорее всего, он собирался попробовать подбить их издалека тем же лучом, который он обрушил на Харуюки.

— У… то есть, Мей, он собирается использовать дальнобойную атаку! — испуганно прошептал Харуюки.

Утай кратко кивнула, подошла к Харуюки и обернулась. На Лугу вновь зазвучал её величественный голос:

— Буш Утан. Есть ещё кое-что, чего ты не знал. Если ты собираешься нападать Инкарнацией, ты должен держать в голове одну вещь. Ты должен быть готов к тому, что противник может ответить тебе Инкарнацией.

Прервавшись, она повернулась к Харуюки и совершенно спокойным тоном прошептала:

— Пожалуйста, Ку-сан, защити меня хотя бы от следующей атаки. Моей Инкарнационной Технике нужно время на подготовку.

— Х-хорошо… э, что?..

Хоть Харуюки и согласился, смысл просьбы дошёл до него только в следующий момент. Отразить дальнобойную атаку, не зная, откуда она прилетит, не так-то просто. Вернее, это практически невозможно.

Но Утай уже отвела от него взгляд и полностью сосредоточилась. Она стояла с закрытыми глазами, разведя руки в стороны. Её тело постепенно покрывало мягкое пламя Оверлея.

А затем аватар начал причудливо изменяться.

Со свисающих у лица волос вдруг скользнули пластины и со звоном сошлись на лице. На этих гладких белых пластинах были лишь две прорези для глаз в виде направленных вверх дуг. Они похожи на маску… потому что маской и были.

Глаза её казались то умиротворёнными, то жестокими. Во всяком случае, той былой невинности на её лице уже не было.

Следующим изменился длинный японский лук, который она держала в левой руке.

Резко вспыхнув пламенем, он моментально сжался. Укоротившуюся палочку Утай переложила в правую руку и вытянула вперед. Харуюки подумал было, что лук превратился в пистолет, но тут…

Послышался приятный звук, и палочка раскрылась, оказавшись ручным веером. Эта вещь вовсе не была оружием. Харуюки даже хотелось воскликнуть: «Зачем превращать лук в веер?!», но понимал, что прерывать концентрацию Утай нельзя.

Вспомнив, что ему нужно любой ценой защитить её от лучевой атаки Утана, Харуюки принялся смотреть по сторонам.

Будь Оверрей Утана ярким, Харуюки смог бы ориентироваться по нему, но тёмная аура его противника растворялась в земле и сквозь траву была незаметна. Звуков шагов по-прежнему не слышно, и определить положение Утана оказалось сложнее, чем когда тот готовился атаковать в ближнем бою.

Но… даже если Утан не издавал звуков шагов, совсем беззвучно провести атаку он не сможет. Ему придётся выкрикнуть название техники. В отличие от обычных спецприёмов «вызов» Инкарнационной техники был необязательным, но он позволял быстро переключить воображение и использовать её гораздо эффективнее. Вряд ли Утан, лишь несколько дней назад получивший «комплект ISS», успел научиться использовать Инкарнацию без объявления техник.

Харуюки закрыл глаза, расправил пальцы и как можно сильнее напряг слух.

Он отфильтровал шум ветра, шелест травы и посторонние шумы. Он ждал лишь одного — возгласа Утана, похожего на тот, что он слышал минуту назад.

Шли долгие секунды. Наконец, Харуюки услышал.

— «Да…»

Тут же распахнув глаза, Харуюки крикнул:

— «Лазер Сорд»[✱]Laser Sword, Лазерный меч.!!!

— «…рк Шот»!!!

Названия техник прозвучали практически одновременно.

Харуюки резко протянул руку к тёмному лучу, пытающемуся поразить Ардор Мейден справа сзади. Из его пальцев тут же вытянулся клинок из серебряного света. Его остриё коснулось чёрной ауры…

[[image:/storage/reader-images/2f8ae75bc9b72a79887cceb0384784e5601ae358.jpg]]
Послышался оглушительный грохот. Отбитый луч сменил траекторию и, слегка оцарапав плечо Утай, улетел в ночное небо. По показавшейся вдали маске Утана пробежало изумление. Но его аватар тут же вновь укрылся в траве и начал передвигаться на новую позицию.

Утай просила защиты «от следующей атаки», и у Харуюки это более-менее получилось. Но Инкарнация не тратила энергию аватара. Она, так сказать, тратила «психическую энергию», но её, а точнее, воли к борьбе, у Утана всё ещё было с избытком. Через несколько секунд он наверняка предпримет ещё одну попытку.

Не понимая, что ему делать дальше, Харуюки вновь посмотрел на Ардор Мейден.

Её миниатюрный аватар плавно двигал веером в правой руке. Её движения напоминали танец.

И в этот самый момент что-то ожило в памяти Харуюки.

Где-то он эту картину уже видел. Он вновь вспомнил, как давным-давно ходил с родителями в храм на Новый Год, где видел нечто подобное на сцене. Играла старинная музыка, а на сцене танцевала девочка в белой робе, красной хакаме и с веером в руке. Точно так же, как это сейчас делала Утай, но с небольшими различиями. На той девочке не было маски, и движения Утай были более отточенными, чем у неё. Её танец, то ускорявшийся, то замиравший, можно было описать лишь как великолепный.

Совершенно забыв о лучевой атаке, которая могла поразить их в любой момент, Харуюки зачарованно смотрел за движениями Ардор Мейден.

И вдруг… из-под её маски полился мелодичный голос. Это был не крик, а сильный, чистый голос, подобный тому, что звучит со сцены. Песня.

— «От хладных бренных смертных мук…»

Вдруг, весь луг, который он видел вокруг себя, дрогнул. Это было марево, пламя. То самое пламя, которое накрывало Утай, окутало весь уровень. Это однозначно был Оверрей, свет Инкарнации, но он казался чересчур сильным. Даже «Ржавая Система» [✱]Rust Order, также известна как «Ржавый Мир» в переводе Ушвуда. Раста Жигсо, техника типа «Коррозия Пространства», которой тот на прошлой неделе уничтожил «вертикальную гонку по Гермесову Тросу», не была столь масштабной.

До ушей затаившего дыхания Харуюки донёсся отчётливый шёпот.

— «Спасенья нет иного».

Мир вспыхнул.

Взревело багровое пламя, поднимающееся до самых небес, и моментально выжгло всю траву. Весь уровень залило красное сияние, и бесчисленные потоки искр наполнили вечернее небо.

Безопасной была лишь зона в двух метрах от самой Утай. Но хотя огонь и не осмеливался приближаться к Харуюки, один вид пламени заставил его ощутить жар.

Ардор Мейден продолжала плавно водить веером. Пламя, на которое она указывала, яростно вихрилось, уничтожая не только траву, но даже виртуальную землю.

Сквозь завесу пламени был виден лишь один маленький силуэт.

Буш Утан. Его тело окутало пламя, уже успевшее выжечь дотла его руки.

Но, как ни странно, самого его пламя практически не трогало. Окутанный столбом пламени аватар удивлённо осматривал себя. Харуюки рефлекторно посмотрел в верхний правый угол. Полоса здоровья противника убывала с устрашающей скоростью. Она уже опустилась до 30% и окрасилась в ярко-красный цвет. Двадцать, десять… ноль.

Гуманоидный аватар вспыхнул и исчез.

Ошарашенный Харуюки вновь перевёл взгляд на Утай.

Миниатюрный аватар продолжал свой изящный танец. Харуюки молча смотрел на неё, а в голове его сами родились ответы на некоторые вопросы.

Слово «Мейден» имело ещё одно значение. Помимо «девы», оно могло означать храмовую жрицу. С учётом её одеяний, это слово прекрасно ей подходило. Она была именно «жрицей».

А слово «Ардор» означало пламя. Даже не пламя, а жар. Даже не жар, а пыл. Пыл огня вселенского пожара.

Ардор Мейден.

Пылающая Жрица.

----------

Том 6 Глава 73

18 июня, вторник.

Позавтракав привычными хлопьями с молоком, Харуюки забежал в комнату матери, чтобы попрощаться, и вышел из дома.

Утреннее солнце, впервые за долгое время, и, в тоже время, влажный воздух — самое неприятное для Харуюки сочетание, обеспечивающее ему обильный пот даже от малейших нагрузок. Тем не менее, в сторону ближайшей к дому железнодорожной станции он направлялся бегом.

Он не опаздывал в школу. И спешил вовсе не потому, что хотел добраться туда поскорее. Ему была нужна сама дорога. Харуюки вышел на Седьмую Кольцевую и побежал на юг по широкому тротуару. С него он обычно сворачивал направо, но сегодня он пробежал мимо поворота.

Пройдя под мостом Центральной линии, он поднялся по пологому холму. Через несколько минут он оказался на крупном перекрёстке Седьмой Кольцевой с Оуме, поднялся по эскалатору на пешеходный мост и остановился в его центре, точно над Седьмой Кольцевой. Затем ещё раз посмотрел на часы. Семь часов пятнадцать минут.

Окинув взглядом ряды электромобилей под собой, Харуюки прошептал:

— «Бёрст линк».

Послышался резкий грохот и мир окрасился в синий цвет. Брейн Бёрст ускорил получаемый от сердца квантовый ритм в тысячу раз и разогнал им мысли Харуюки, поместив его в «базовое ускоренное пространство».

Окрашенные ярким синим цветом электромобили, казалось, стояли на месте, но, хорошенько приглядевшись, можно увидеть, как они еле-еле ползут вперед. Оценив эту необычную картину, Харуюки, превратившийся в розового поросенка, открыл список противников Брейн Бёрста. Выбор оказался на удивление большим для такого часа, но, к счастью, там он отыскал и нужное ему имя. Облегчённо выдохнув, Харуюки нажал на имя, а затем — на кнопку «Дуэль» во всплывшем окне.

Мир вновь изменился. Небо начало быстро окрашиваться в чёрный. Стены стоявших вдоль дороги зданий растрескались. Машины исчезли. Вместо них на дороге появились груды обломков, ямы и проржавевшие бочки.

Безрадостный пейзаж уровня «Постапокалипсис» всегда вызывал улыбку на лице Харуюки. Не то чтобы он особенно любил этот уровень, но сейчас он оказался как нельзя кстати. Дело в том, что с противником, чьё имя он выбрал в списке, они впервые сразились именно на Постапокалипсисе. И это был первый бой новорожденного аватара по имени Сильвер Кроу.

Он навострил уши. На севере со стороны железной дороги послышался характерный звук двигателя внутреннего сгорания. Голубой направляющий курсор практически не двигался — противник ехал прямо на него. На какое-то мгновение у Харуюки появилось желание спрятаться на мосту, а затем напасть на противника неожиданным пикирующим ударом, как он сделал это когда-то давно.

Но Харуюки не стал этого делать. Быстро перемахнув через перила, он расправил крылья и плавно опустился на дорогу.

— Э?

— Кроу спустился. Зачем?

Послышались голоса зрителей с крыши здания неподалеку. Они не понимали, зачем Харуюки отказался от выгодной позиции. Харуюки мысленно извинился перед ними, но в этот раз он ускорился не потому, что собирался сражаться.

Сложив перед собой руки, он начал ждать, и через несколько секунд вдали вспыхнул ослепительный свет мощной фары. Двухцилиндровый мотор резко взревел. Видимо, заметивший Харуюки противник решил ускориться ещё сильнее. Но вместо подготовки к первой атаке Харуюки вскинул руки в воздух, сообщая, что не собирается сражаться.

К счастью, противник успел заметить знак. Из-под колёс стального коня посыпался фейерверк искр, и он начал резко тормозить. Напоследок развернувшись и сверкнув перед Харуюки хромированными деталями, противник остановился точно перед ним. Гонщик убрал правую руку с руля и назидательно покачал пальцем.

— Вот отстой. Сначала ты меня вызываешь на бой, а теперь сдаёшься?

Оказавшись лицом к лицу с, пожалуй, единственным байкером Ускоренного Мира, «Аш Роллером», Харуюки для начала кратко поклонился.

— Извини. У меня есть к тебе разговор…

Аш Роллер состоял в легионе «Грейт Волл», владеющим территориями Сибуи, и районами к югу от неё. Естественно, обычно Аш в Сибуе и находился, но по какой-то причине он каждое утро и вечер оказывался в списке противников Сугинами. Скорее всего, в это время он ехал на автобусе по Седьмой Кольцевой. Удивительно то, что он на это время не отключал нейролинкер от глобальной сети. Превращать каждую поездку в «вылазку на вражескую территорию» — довольно смелый шаг с его стороны. Как минимум, такая регулярность позволяла определить автобус, в котором ехал линкер, что могло привести и к раскрытию личности.

С другой стороны, сложно представить бёрст линкера, которому слова «смелость» и «безрассудность» подходили бы лучше всего. Отбросив посторонние мысли, Харуюки подошёл к мотоциклу и прошептал:

— И, по возможности, я хотел бы поговорить в «закрытом» режиме…

Закрытым режимом, или закрытой дуэлью, называлась такая, к которой не допускались зрители. Для проведения закрытой дуэли требовалось согласие обоих противников, и это всегда вызывало волну недовольств и подозрений. Кроме того, «возможность покрасоваться перед зрителями» была для многих бёрст линкеров важнейшей мотивацией, поэтому закрытым режимом практически никто не пользовался.

Аш Роллер тоже недовольно хмыкнул носом, но отнёсся к просьбе с пониманием и ответил: «Ладно, ладно».

Затем байкер обвёл взглядом зрителей и зычно крикнул:

— Хэй-хэй, бойз энд гёрлз! Я знаю, что вы пришли посмотреть на мою шикарную победу, но вам большой облом, эта дуэль отменяется!

С крыш зданий тут же послышались возмущенные реплики:

— Ну-у, так не интересно!

— Ну сыгра-айте, мы так давно не видели дуэли Аша против Кроу!

Но их голоса тут же заглушили слова Аша:

— Ничего не могу поделать! Чёртова Ворона, видимо, решила признаться мне в любви!

Несмотря на абсурд этой фразы, она была встречена крайне радостно.

Послышались аплодисменты и свист, а Харуюки, едва не упав в обморок, принялся кричать: «Ничего подобного!». Впрочем, нельзя было не признать, что после таких слов зрители вряд ли стали бы на них обижаться. Возможно, это был хитрый план Аш Роллера, а возможно, он просто захотел пошутить. Решив не задумываться об этом, Харуюки быстро опустил голову.

Коснувшись пальцем верхнего левого угла поля зрения, он вызвал «инстру»[✱]Сокращение от «инструкция к игре», здесь и далее наравне с ним употребляется в качестве синонима слово «меню».. В меню смены режима дуэли он выбрал «закрытую дуэль» и подтвердил смену. Перед Аш Роллером высветился диалог подтверждения. Он коснулся его, и продолжавшие радостно переговариваться зрители начали один за другим исчезать в лучах света.

Тишина воцарилась на уровне так резко, словно кто-то отключил звук. Слышен был лишь неровный гул двухцилиндрового двигателя.

А затем Аш Роллер повернул ключ зажигания, утихомирив и его.

— ...Ну? Чего тебе надо? Опять, что ли, крылья потерял?.. Вроде не похоже.

— Э-э... как бы... видишь ли... — Харуюки забыл подумать о том, что именно и как расскажет ему. В итоге он решил начать сначала, — Вчера я сражался с Буш Утаном из Зелёного легиона...

Но реакция Аш Роллера на эти слова оказалась неожиданной.

— Ч... то ты сказал?! — он соскочил на землю так быстро, что чуть не споткнулся, и тут же поднёс скелетную маску к лицу Харуюки. — Где? Когда?!

Они сели на пару булыжников на обочине напротив друг друга, и Харуюки рассказал всё, что знал о битве, случившейся вчера вечером.

Начал он с того, что в районе 19 часов он вызвал на бой команду из Буш Утана и Олив Граб на территории Сугинами 2.

В начале битвы Утан вёл себя как обычно и разговаривал в своём обычном стиле, но в середине боя вдруг надел таинственный «комплект ISS» и словно стал другим человеком, помешанном на насилии.

Утан сказал, что получил комплект три дня назад от кого-то другого.

Харуюки не упоминал, с кем выступал в той битве он. Поскольку битва проходила при зрителях, Аш наверняка однажды узнал бы это и сам, но это не значило, что Харуюки мог с лёгким сердцем разглашать ему подробности о друзьях по легиону. Аш, понимая это, ничего о его партнёре не спрашивал.

Харуюки закончил примерно через десять минут. Аш Роллер упёрся руками в наколенники, наклонился вперёд и протяжно выдохнул.

— «Комплект для обучения режиму IS»... — пробормотал он, после чего исподлобья взглянул на Харуюки и спросил, — Я так понимаю, режим IS — это оно? Так называемая «Система Инкарнации»?

— Д... да, похоже, это одно и то же. Аш, ты уже знаешь о Системе Инкарнации?.. — спросил Харуюки, стараясь не уточнять, что именно он должен был знать.

Аш покачал похожим на череп шлемом.

— Я только слышал это название от учителя. Когда я говорил с ней на тему того, что никак не могу доделать «Двухцилиндровый Кулак»[✱]V Twin Fist, она сказала мне, что такая штука существует, но никогда не учила меня ей. Если честно... мне просто стало страшно после разговора о том, что из-за неё меня может поглотить «тьма моей души» и всё такое... а затем учитель вернулась в Негабью, и теперь уж она меня явно учить не станет.

Под «учителем» Аш Роллер имел в виду своего «родителя», который в то же время стал учителем Системы Инкарнации и для самого Харуюки. Скай Рейкер. В апреле она вернулась в родной для неё Чёрный легион «Нега Небьюлас», превратившись в противника Аш Роллера, принадлежавшего Зелёному легиону «Грейт Волл». Естественно, оба они не подавали вида, а во время битв за территорию с радостью сражались друг с другом, но Харуюки понимал, что без поддержки «родителя» Ашу порой приходится трудно.

Именно поэтому Харуюки и решил задать вопрос, который, хоть и не относился к делу, но уже давно крутился в голове Харуюки в ожидании подходящего шанса.

— Кстати... почему ты вступил в Грево, Аш?

— Ничего себе вопрос. М-м... поначалу мне показалось, что это офигеть какой огромный Легион. Да и живу я на его территории. Кроме того, пригласил меня довольно клёвый чувак. Уже после вступления оказалось, что в Грево, по сравнению с Синим и Фиолетовым легионами, царит атмосфера свободы, поэтому о выборе я не пожалел. Наш командир никогда не отдаёт приказов и не издаёт законов.

Командиром Зелёного легиона был, разумеется, Зелёный Король. Харуюки вспомнил как видел его, «Грин Гранде», на Конференции Семи Королей, где тот не сказал ни слова, и кивнул Ашу. Затем он, выдержав паузу, постарался перейти к основной теме:

— Так вот, по поводу Буш Утана... он, случайно, не твой «ребёнок»?

Вопрос застал Аш Роллера врасплох. Он сначала вздрогнул, а затем резко замотал головой.

— Ты что? Я ещё до «ребенка» не созрел. Родителя У... больше нет. У него закончились очки в начале года...

Харуюки вздрогнул, услышав эти слова. В памяти отчетливо всплыли вчерашние слова Утана:

«Бессмысленно быть слабым. Если ты слаб — ты не можешь побеждать, ты остаёшься мелкой сошкой Легиона. Однажды твои очки кончатся, ты исчезнешь из Ускоренного Мира, и никто про тебя даже не вспомнит...»

Харуюки стих. Сидевший напротив него Аш Роллер вздохнул, а затем вдруг сделал нечто неожиданное. Он поднёс правую руку к скелетной маске и с резким звуком открыл её.

Харуюки резко поднял голову и встретился взглядом с «настоящим» лицом Аш Роллера, подозрительно смотревшим на него.

Узкие бледно-зелёные линзы глаз и острый металлический подбородок. В целом, он напоминал мальчика-ботаника. Во всяком случае, на громогласно хохочущего всадника постапокалиптических просторов он уже точно не был похож. Голос его тоже изменился, став гораздо более тонким и живым.

— ...Чего?

— А, нет, ничего.

— Тогда вернёмся к теме. Когда «родителя» Утана не стало, он всё ещё оставался на первом уровне. И вот, короче, много чего случилось, но в итоге я стал за ним присматривать. Я понимал, что не подхожу для этого по характеру, но и бросить его я тоже не мог...

— Нет... ты прекрасно играешь роль его старшего брата.

— Как сказать... в конце концов, я так и не смог разглядеть то, о чём он думал в глубине души. И не заметил, в каком состоянии он находился последнее время... я был занят и постоянно думал, что займусь им попозже... а затем где-то с позавчерашнего дня я потерял с ним контакт. Когда бы я ни проверял, я не находил его в списке противников Сибуи, на письма он тоже не отвечал... и тогда до меня дошли слухи...

— Слухи?.. — Харуюки нагнулся вперёд.

Аш Роллер опустил плечи и печально ответил:

— Что Утан на пару с Олив Грабом сражаются на заброшенных территориях типа Сетагаи и Оты и побеждают в боях с использованием какой-то странной техники. Поэтому вчера я съездил в оба этих района, но, как ты говоришь, вчера они сражались в Сугинами... кроме того, я не думал, что «странная техника» будет чем-то таким. Вещь, позволяющая при экипировании использовать Систему Инкарнации... к тому же передаваемая...

— Аш, у тебя есть идеи по поводу того, кто мог передать Утану «комплект ISS»? — осторожно перебил его Харуюки.

Но Аш вновь покачал шлемом.

— Я не могу ткнуть пальцем и сказать «это сделал он». Конечно, я мог бы дать тебе список друзей Утана, которых я знаю, но... Кроу, тебе не кажется, что это бессмысленное занятие?

— Э?.. Ты что, серьезно? Это же страшно опасная вещь, мы должны не дать ей распространиться! — тут же запротестовал Харуюки.

Он вызвал Аш Роллера на переговоры в режиме закрытой дуэли именно потому, что хотел с его помощью выяснить, кто именно передал Утану комплект ISS. Пусть Аш и не знает, кто это сделал, но с перечнем возможных кандидатов у Харуюки мог появиться шанс перекрыть их источник.

Но следующие слова Аш Роллера разрушили надежды Харуюки.

— Ты говорил, что «комплект ISS» выглядит как живое существо, и меня это сильно беспокоит. В Ускоренном Мире у органических вещей и экипировки есть особые свойства. Автоматическая регенерация... или разделение после определенного времени. Возможно... этот «комплект»... распространяется тем, что рождает новые комплекты и так далее...

— А!.. — воскликнул Харуюки. Этой возможности он не допускал.

Человек, передавший Буш Утану «комплект ISS». Харуюки всё это время даже не сомневался в том, что злодей был один, но, если подумать, он не мог ничем это подтвердить. Если Аш прав, и этот чёрный глаз действительно обладает способностью размножаться, а его копии можно передавать другим людям... и, особенно, если это действие даёт какую-то награду передающему...

То, возможно, они уже безнадежно опоздали.

Такими темпами количество «комплектов ISS» будет безгранично расти, а вместе с ними расти и число обладателей этой устрашающей чёрной Инкарнации. Более того, никто из них даже не знает, что такое Инкарнация, ведь никто им ничего не рассказывает. Естественно, они не знают и закона о том, что Инкарнацию можно применять лишь для противостояния другой Инкарнации, а потому будут использовать её постоянно. И это практически равносильно смерти Брейн Бёрста как игры-файтинга. Потеряет смысл стратегическое планирование с учётом особенностей уровней, лишится смысла разработка новых приёмов и тактик с их использованием. Бёрст линкеры будут лишь стрелять друг в друга издалека «Тёмными Выстрелами» и переходить на «Тёмные Удары» в ближнем бою.

И от такой безрадостной картины будущего по спине Харуюки пробежал холодок.

Он пытался найти хоть какое-то опровержение теории Аша, но тот вдруг прервал его мысли, вздохнув и пробормотав:

— Если честно... слухи о чуваках, использующих «странные техники», не ограничиваются Утаном и Оливом. Я слышал ещё о паре случаев, причём один из них — в районе Эдогава. Собственно, поэтому я после твоего рассказа и предположил, что источников ISS комплектов несколько...

— В... Эдогаве?.. — изумлённо переспросил Харуюки.

Утан действовал в районах Сибуя и Сетагая, но Эдогава находилась в противоположной стороне от императорской резиденции. Это слишком далеко. От этого подозрения в том, что вместо раздачи комплектов они имели дело с распространением, только усиливались.

«Кто это делает? Для чего?» — вопросы, мучившие Харуюки с прошлого вечера, комом встали в его горле.

Ни ответов, ни догадок. Харуюки свесил голову и уставился на свою тень. Её отбрасывал огонь из бочки неподалеку, и тень плясала вместе с языками пламени. Харуюки уже ни о чём не думал. Наконец, послышался тихий голос Аш Роллера:

— После таких разговоров понимаешь, как мало бывает тридцати минут.

Харуюки рефлекторно посмотрел наверх, на таймер. От 1800 секунд осталось всего 300. Естественно, они могли вызвать друг друга на бой снова, но им оставалось лишь строить догадки о происходящем.

Харуюки вновь опустил голову и собрался поблагодарить собеседника за то, что тот откликнулся на неожиданную просьбу.

Но не успел он этого сделать, как Аш Роллер вдруг вновь опустил забрало и более искажённым голосом произнёс:

— Кроу. А теперь давай я тебе кое-что скажу.

— Э?.. Что?

— А-а, э-э... если честно, не мой это конёк, но... давай по-быстрому. Ты за последнюю неделю ничего странного в дуэлях не замечал? Не считая случая с Утаном?

— Э... необычного?

Харуюки просканировал свою память, но ничего странного вспомнить не смог. За вычетом территориальных боёв, на прошлой неделе он провёл около двадцати обычных дуэлей. Если не считать вчерашней дуэли с Утаном, все они были настолько непримечательными, что Харуюки даже не помнил, в скольких он победил. С сомнением в голосе он ответил:

— Нет... все дуэли прошли вполне нормально... о чём ты?

В ответ Аш Роллер снова не мог какое-то время подобрать слова. В итоге он сказал:

— Об этой «нормальности».

— Т-ты считаешь нормальность странной? Э-э... прости, я после гонки о многом думаю, в дуэлях особо не участвую, и, может, чего-то не понимаю...

Естественно, думал он в первую очередь о позавчерашней Конференции Семи Королей и решении в отношении Сильвер Кроу, выдвинутом на ней. Если Харуюки за неделю не сможет избавиться от паразитирующей на нём «Брони Бедствия», то его де-факто изгонят из Ускоренного Мира. Груз этих мыслей так сильно давил на него, что из-за него Харуюки, возможно, недооценивал даже масштаб хаоса, который могли создать «комплекты ISS»...

И в этот самый момент Харуюки вдруг понял, что именно пытался сказать Аш Роллер.

Обыденность последних дней действительно была странной. Если подумать, то как Харуюки вообще мог всю прошлую неделю сражаться как ни в чём не бывало? Неделю назад, в ходе «вертикальной гонки по Гермесову Тросу», он на глазах сотни зрителей превратился в Хром Дизастера. Слухи о том, что он стал шестым хозяином этой ужасной брони, уже должны были распространиться по Ускоренном Миру. Его противники должны были отказывать ему в дуэлях и освистывать его с трибун.

Но в течение всей недели, и даже вчера в ходе битвы с Буш Утаном, абсолютно все бёрст линкеры делали вид, что даже не знали о превращении Харуюки в Дизастера. Это «обычно», и в то же время необычно...

— Точно... это действительно странно. За все битвы... мне никто ничего не говорил... — хрипло проговорил Харуюки.

Аш Роллер скороговоркой проговорил:

— Причина этому в том, что все сто с чем-то зрителей, что видели твой бой с тем ржавым чуваком, заключили между собой соглашение.

— Э? Соглашение? О чём? — непонимающе спросил Харуюки.

И в ответ Аш Роллер произнёс шокирующие слова:

— «Никто не будет винить Сильвер Кроу за то, что он надел Броню Бедствия на Гермесовом Тросе».

— Э-э...

— А знаешь, почему?.. Потому что ты спас гонку. Тот ржавый тип думал, что безнадёжно уничтожит её, но мы снова взяли всё в свои руки. Именно поэтому все они будут хранить молчание и не упоминать то превращение, а также не задумываться о том, откуда у тебя вообще взялась «Броня». Когда кто-то из сидящих на той трибуне зрителей предложил это, все согласились единогласно... по крайней мере, я так слышал. И именно поэтому ты ни от кого в течение всей недели не слышал даже намёков на то, что тебя считают Дизастером.

— ... — поражённый до глубины души Харуюки ощущал, как его переполняют чувства, но сам он мог лишь молчать и смотреть широко раскрытыми глазами на своего собеседника.

Среди тех зрителей, что смотрели на бой между Сильвер Кроу и Растом Жигсо, наверняка было множество людей из Королевских Легионов. Харуюки должен быть их врагом. Они должны винить Харуюки за то, что он призвал кошмарную «Броню Бедствия» и презирать его за это. Но... но...

— Пусть мы и принадлежим разным Легионам, все мы — бёрст линкеры. Вот что важно, — тихо произнёс Аш Роллер и посмотрел прямо на Харуюки. Затем он с самым серьезным видом добавил, — Кроу, вот поэтому у тебя не так много противников. Я слышал о решении «Конференции Семи Королей» от старших легионеров Грево, но в то же время многие считают это наказание слишком жестоким. И я хочу, чтобы ты держал всё это в голове, когда я скажу тебе то, что собирался...

Повисла пауза. Харуюки ощутил, что следующие слова будут не из приятных, и приглушенно спросил:

— Что ещё?..

— Я слышал ещё один слух. Что та «странная техника», которую использовали Утан и Олив... это копия способности Хром Дизастера...

После закрытого разговора с Аш Роллером тот, видимо, продолжил двигаться куда-то по своим делам в одном из автобусов, проезжавших по Седьмой Кольцевой, Харуюки же отправился с пешеходного моста на юг, вышел на улицу Оуме и пошёл на запад. Дойдя до школы, он переодел сменную обувь, затем поднялся в класс и сел за свою парту. Но за всё это время шок от услышанного и бесчисленные вопросы все не покидали его голову.

Таинственная техника Буш Утана, она же Инкарнация «комплекта ISS» — копия атакующих способностей Хром Дизастера?

Это невозможно. Харуюки никогда не слышал о размножении чьих-либо способностей и их передаче посредством паразитирующей вещи. Но, в то же время, до недавней поры он не слышал ни о паразитах, ни об очищении. Вполне возможно, что в Ускоренном Мире всё ещё оставались системы, о которых Харуюки не знал.

Кроме того... чёрный Оверрей «Тёмного Удара» и «Тёмного Выстрела» очень напоминал ту ауру тьмы, что испускала Броня Бедствия...

Сидевший на фанерном стуле Харуюки вздрогнул. Подлинность этого слуха можно поставить под сомнение, но если он продолжит распространяться вместе с комплектами ISS и знанием того факта, что Харуюки стал Шестым Хром Дизастером, то даже вставшие на его сторону бёрст линкеры Ускоренного Мира быстро возненавидят его. То соглашение, что они заключили на трибунах Гермесова Троса, может быть разорвано в любую секунду. Более того, именно те зрители и будут питать к нему самую глубокую ненависть за то, что он предал их доверие.

— Почему... это происходит?.. — беззвучно прошептал Харуюки в тот момент, когда прозвенел школьный звонок.

В какой момент ситуация начала принимать столь опасный поворот? Казалось, словно в тот самый момент, когда происходила Конференция Семи Королей, где-то в другом месте неведомые силы решили начать охоту на Харуюки. Что это — случайное стечение неудачных обстоятельств? Или же части чьего-то выверенного плана?..

От мыслей о том, что это мог быть чей-то тщательно подготовленный план, основанный на манипулировании информацией, в памяти Харуюки сразу всплыл сильный образ «мародёра», появившегося в Умесато весной этого года и пытавшегося дьявольскими методами погубить Харуюки.

Харуюки посмотрел в потолок. Там, на третьем этаже, учились семиклассники.

Это не мог быть тот же самый человек. Лишившись всех бёрст поинтов, он потерял Брейн Бёрст, а вместе с ним — и все относящиеся к нему воспоминания. В этом Харуюки убедился лично на следующий день после их финальной битвы, встретившись с ним лицом к лицу.

Но... что, если тот план он придумал не сам?

Что, если его «учитель» в этот раз начал действовать самостоятельно?..

— Хару, — раздался голос, и кто-то постучал по правому плечу Харуюки, едва не заставив того подпрыгнуть на месте.

Резко обернувшись, Харуюки увидел моргающие за синей оправой очков глаза и лицо своего лучшего друга.

— Таку...

— Что случилось? Нам пора в другой кабинет.

Слова друга детства и товарища по легиону Маюдзуми Такуму заставили Харуюки резко опомниться. Пока он думал, первый урок закончился, и школьники уже дружно выходили из класса. Следующий урок — музыка, проходившая в совсем другом месте.

— А... т…точно, — сказал Харуюки и спешно встал.

Такуму нахмурился, пригнулся и прошептал:

— Хару. Если ты до сих пор переживаешь по поводу награды за свою голову, то я тебе уже вчера говорил, что не стоит. Все мы готовы защищать тебя: и я, и Ти, и Фуко, и, естественно, командир.

— А, ага... прости, что ты из-за меня так переживаешь...

Кое-как выдавив из себя улыбку, Харуюки пошёл к выходу, по пути раздумывая.

Судя по всему, до Такуму ещё не дошли слухи о «комплектах ISS», и о том, что они были копиями Хром Дизастера. Но если он будет сражаться каждый день после уроков, то однажды услышит и про это. Поэтому будет лучше, если Харуюки расскажет ему сам. И не только ему... об этом должны узнать и Черноснежка, и прочие легионеры.

Такуму поравнялся с Харуюки, как только они вышли в коридор. Ткнув своего друга в локоть, Харуюки приглушенно сказал:

— Слушай... сегодня после секции приходи ко мне домой. Мне нужно кое-что сказать, а в школе я этого сделать не успею.

— ...Хорошо.

Харуюки мысленно поблагодарил Такуму за то, что тот согласился, не задавая лишних вопросов, и добавил:

— Передашь Тию за меня? Я сообщу Черноснежке и Фуко.

— Когда собираемся?

— Давай в полседьмого.

— Понял.

После такого продуктивного разговора холод, сковывавший спину Харуюки, начал постепенно растворяться. Он сжал кулаки и сказал сам себе:

«Я не проиграю. Я не могу проиграть. Ведь у меня есть такие верные друзья. Какие бы козни против меня ни строили, в какую бы передрягу я ни попал, ничто не сможет меня сломить. Никогда.»

Но что бы он себе ни говорил, следующие слова Такуму прозвучали в сознании Харуюки столь зловеще, что в нём однозначно что-то сломалось:

— Кстати, Хару. Мы на музыке сдаём сольное пение. Надеюсь, ты подготовился?

----------

Том 6 Глава 74

После уроков.

Сольное выступление на музыке и бейсбол на физкультуре вымотали Харуюки и морально, и физически, так что на задний двор он шёл далеко не с лучшим расположением духа.

Поскольку с уборкой клетки он закончил ещё вчера, в сегодняшних заданиях комитета были лишь несложные поручения, которые он мог выполнить сам. На подходе к клеткам Харуюки ожидал услышать благодарности и поощрения от своих коллег, Хамадзимы и Идзеки, которых он отпустил пораньше и сегодня, но в его сторону донеслись лишь дежурные фразы: «Спасибо, что так потрудился» да «Молодец».

— Ничего-ничего, мужику не нужны благодарности, — пробормотал он как можно более матёрым голосом, прохаживаясь перед старой клеткой.

Благодаря солнцу пол клетки успел полностью высохнуть, да и куча старых листьев перед железной сеткой основательно подсохла. Такими темпами, завтра её уже можно будет упаковать в мешки и унести подальше.

Харуюки какое-то время просто смотрел на клетку. Оценивать результаты вчерашней работы было на удивление приятно.

Он так увлёкся, что неожиданно всплывший запрос на местное подключение удивил его не меньше вчерашнего. На мгновение оторопев, Харуюки тут же принялся оглядываться по сторонам и вскоре заметил недалеко от себя фигуру с аккуратно подстриженной чёлкой, собранным у макушки хвостом, белым платьем и коричневым ранцем. Это была школьница родственной академии Мацуноги, четвероклассница Синомия Утай.

— А! Д... добрый день, — поприветствовал он её, параллельно подтверждая запрос.

Тут же открылось окно чата, по которому побежали буквы:

«UI> Добрый день, Арита-сан. Прости, что я так поздно. Пришлось потратить немало времени в вашей администрации — нужно было зарегистрировать инвентарь и передать им некоторые данные.»

Печатала она, как всегда, дьявольски быстро. Харуюки с трудом успевал читать её сообщения, и нередко у него не получалось их переварить. Вот и в этот раз он удивлённо спросил:

— Э-э... инвентарь? Какой ещё...

И тут он заметил у ног Утай довольно большую клетку-переноску, сделанную из прочной фанеры. Харуюки не мог разглядеть, что находилось внутри, но ему сразу стало жаль Утай, которой пришлось тащить её сюда.

— А, ты про это? Тебе помочь разгрузить? — сказал Харуюки и начал приближаться к клетке.

Но Утай вдруг резко выбросила вперёд правую руку, а левой набрала:

«UI> Нет, не про это. Прости, но можешь пока не приближаться к этой клетке? Потом объясню, почему. А инвентарь... вон он, идёт.»

И действительно, стоило появиться тексту, как послышались чьи-то шаги. Повернув голову, Харуюки заметил молодого человека из службы доставки. На плечах он нёс какие-то длинные палки.

— Мне их у Вас оставить?

В ответ Утай в первую очередь провела по воздуху руками, видимо, добавляя молодого человека к местной сети.

«UI> Если Вам не трудно, можете донести их до этой клетки? Одно оставьте у левой стены, а второе — у правой.»

— Окей, — бодро отозвался грузчик и прошёл мимо Харуюки к клетке.

Харуюки разглядел, что на плечах тот нёс стволы почти двухметровой длины, из которых торчали тонкие изогнутые ветки — это самые настоящие деревья. Правда, на них не было листьев, а вместо корней — мощные подставки. Деревья были искусственными.

Парень ловко занёс длинные деревья внутрь открытой клетки, добрался до задней стенки, поставил их возле неё и обернулся. Утай тут же начала печатать указания:

«UI> Вон то переставьте сантиметров на двадцать вправо... да, вот так сойдёт.»

Вышедший из клетки грузчик предъявил Утай голографический лист, на котором та поставила электронную подпись. После этого он со словами «Спасибо, обращайтесь ещё!» куда-то убежал. Остались только Харуюки, Утай, непонятные деревья и таинственная клетка.

Харуюки удивлённо смотрел на только что прибывшие деревья сквозь сетку клетки. Оба около семи-восьми сантиметров в диаметре. Хоть поверхность их когда-то и была гладко отшлифованной, но назвать деревья новыми сложно. Скорее всего, их поставили сюда для животных, которые будут жить в этой клетке. Харуюки вспомнил, что до сих пор не имеет никакого понятия о том, кто здесь вообще будет.

Обычно животными для школьного живого уголка становились неприхотливые кролики да куры. Но какому животному нужны такие деревья? Обезьяне? Хамелеону? Неужели ленивцу?

Харуюки сглотнул, а стоявшая рядом Утай тут же напечатала:

«UI> Что же, пора запускать животное в клетку. Скорее всего, сначала оно попытается улететь, так что закрой за мной дверь, когда я войду.»

Харуюки рефлекторно перевёл взгляд на переноску. Выходит, именно там и сидел новый постоялец клетки. И раз «оно попытается улететь», значит, это птица. А деревья должны будут служить ей насестами.

И действительно, животное приехало из начальной школы, где обезьян и хамелеонов не должно быть. Значит, это либо попугай, либо скворец.

Немного разочарованный Харуюки смотрел на то, как Утай аккуратно двигала переноску. Когда она уже собиралась войти внутрь, он вдруг спросил:

— А... Синомия, можно и мне зайти?

Утай на мгновение задумалась, а затем кивнула:

«UI> Думаю, можно. Только прошу тебя, стой тихо. Он очень трусливый, напугаешь ещё.»

— Х-хорошо, понял.

Войдя в клетку вслед за Утай, Харуюки осторожно закрыл за собой калитку и задвинул засов.

Лично убедившись в том, что дверь закрыта, Утай поставила переноску на пол, а затем сняла ранец. Потом она вытащила из него незнакомую Харуюки вещь — длинную, мощную кожаную рукавицу. Уверенным движением Утай засунула в неё левую руку и пару раз сжала кисть.

После этого она направилась к переноске и открыла боковую створку. Рука, одетая в рукавицу, которая могла бы служить достойной иллюстрацией классических «кожаных перчаток» в любой RPG, начала осторожно исследовать содержимое клетки.

Судя по внушительности рукавицы, попугай внутри сидел немаленький. Харуюки с нетерпением ждал встречи с ним, внимательно следя за движениями Утай. Та усердно заглядывала внутрь клетки и словно пыталась что-то сказать её постояльцу. Конечно, произнести она ничего не могла и лишь двигала губами, но Харуюки практически слышал её нежный шепот в своей голове.

Через несколько секунд она начала вынимать левую руку из клетки. Появилось запястье, затем тыльная сторона кисти, и, наконец, вытянутый палец, за который держались две лапки. Да, это действительно птица, со светло-серыми перьями. Она была большой, но не огромной, пожалуй, немного выше двадцати сантиметров. Во всяком случае...

Это точно не попугай.

Как только Харуюки увидел ту птицу, которую Утай начала медленно приподнимать на своём пальце, он едва не закричал.

Большая круглая морда. Загнутый вниз клюв. Торчащие из головы перья, напоминающие уши. И, что самое главное, круглые золотисто-коричневые глаза.

Это сова. Если точнее — рогатая сова. Хищная птица. Яростный охотник, легко одолевший бы в бою ворону.

Естественно, Харуюки видел сову не впервые. Когда-то, давным-давно, его водили в зоопарк Уэно, где он видел ещё более огромных филинов и даже орлов. Но одно дело зоопарк, а совсем другое — замкнутое пространство без перегородок и какие-то полтора метра, отделяющие их друг от друга. Она вполне могла взлететь и захотеть пообедать щеками Харуюки.

Представив себе эту сцену, Харуюки застыл на месте. Сова тоже не сводила с него глаз.

В нижней части поля зрения вновь побежали розовые буквы:

«UI> Не бойся его так. Пожалуй, он напуган ещё сильнее тебя.»

— Э... с-серьёзно? — тихо отозвался Харуюки и немного расслабился. В ответ и сова перестала так тщательно вглядываться в него и слегка покрутила головой. Этот жест показался Харуюки таким очаровательным, что он сразу успокоился и смог спросить:

— Это... сова? И какая именно?

Ответ пришёл очень быстро:

«UI> Африканская зорька. В Японии в дикой природе не встречаются, и те, кто держат их в качестве питомцев, либо завозят их из других стран, либо разводят в питомниках.»

— Ого... и начальное отделение Мацуноги купило себе такую?

«Да-а, в школах маленьких леди даже питомцы изысканные», — мысленно добавил Харуюки, но Утай в ответ покачала головой.

«UI> Не совсем так. Там довольно длинная и сложная история. Возможно, расскажу как-нибудь в другой раз.»

Кивнув, Харуюки вновь посмотрел на сову. Та опасливо оглядывалась по сторонам и действительно казалась беспокойной. С другой стороны, её можно понять — ведь её вдруг перевезли из родного дома в какое-то незнакомое место. Естественно, она боялась.

У Харуюки никогда не было домашних питомцев. Более того, он вообще практически не сталкивался с ними, даже в гостях у других людей. Ему ещё никогда не приходилось отгадывать мысли животного, находящегося с ним в одном помещении.

— Не пугайся так... — тихо проговорил он через какое-то время. — Это твой дом. Мы с Синомией хорошенько почистили его ради тебя. Никто здесь тебя не обидит.

Харуюки очень хорошо понимал, как страшно и горько бывает, когда тебя лишают твоего безопасного гнёздышка. Прошлой осенью, в худшую пору в жизни Харуюки, его домом в стенах школы был мужской туалет на третьем этаже старого корпуса, а в виртуальном мире — корт для сквоша в школьной сети.

Но однажды перед ним вдруг появился человек с крыльями чёрного махаона за спиной, вытащивший его со дна той ямы. В тот самый момент жизнь Харуюки перевернулась с ног на голову. Перед ним открылся целый новый мир, он познакомился со множеством людей и обрёл свой новый дом.

«Эта сова, вернее, зорька, чем-то похожа на меня. Бесчувственная логика бизнесменов лишила её дома и едва не приговорила к смерти. Но Утай приложила невероятные усилия и нашла для неё новый дом. И теперь мне тоже нужно постараться, чтобы она была здесь счастлива», — подумал Харуюки. Передались ли его чувства зорьке, он не знал.

Но вдруг она расправила крылья, взлетела с пальца Утай и сделала неспешный круг по четырёхметровой клетке.

Её перья, белые и серые, выглядели на свету заката так прекрасно, что у Харуюки захватило дух. На несколько секунд он ощутил такую лёгкость в своём теле, будто летел вместе с ней. Наконец, зорька ухватилась за ветку левого насеста, взмахнула напоследок крыльями и успокоилась.

Её коричневые глаза начали постепенно закрываться. Похожие на уши перья опустились, две ноги словно слились в одну, и движения погружающейся в сон совы стихли.

«UI> Похоже, ему здесь всё-таки понравилось.»

В ответ на её слова Харуюки тихо прошептал:

— А, ага... слава богу...

«UI> Возможно, помогли твои добрые слова, Арита-сан. Спасибо тебе.»

Напечатав эти слова, Утай кратко поклонилась, качнув хвостиком на голове. Харуюки спешно замотал головой и задёргал руками.

— Н-ничего подобного. Это всё благодаря твоим стараниям, Синомия. И... кстати, как эту зорьку зовут-то? — спросил Харуюки.

Утай резко подняла взгляд, заморгала и расплылась в улыбке.

«UI> Точно, я ведь ничего тебе про неё не рассказала. Зовут его «Хоу». Кличку эту выбирали всей школой. Это самец, ему где-то три года.»

Кличка «Хоу» походила на уханье и хорошо подходила сове. Харуюки, правда, не был уверен, что зорьки ухают так же, как и остальные совы. И вообще, чем зорьки отличаются от прочих сов?

Вопросов у него возникло столько, что он даже не заметил в последнем сообщении Утай момент, который должен был привлечь его внимание. Когда он опомнился, Утай уже успела забрать с пола переноску и двигалась к выходу из клетки. Харуюки поспешил за ней.

Как следует заперев за собой дверь, чтобы зорька по кличке Хоу не улетела, Утай достала со дна переноски пластиковую миску, наполнила её водой и ещё раз сходила в клетку, чтобы поставить её у насеста.

«UI> Всё, теперь можно запереть дверь и до завтра не беспокоиться. Ванночку для мытья и сенсор давления я принесу завтра.»

— А... а еда? Его не надо кормить?

«UI> Я покормила его перед тем, как пойти сюда. Раза в день достаточно, и я буду забегать сюда каждый день после уроков.»

Харуюки вспомнил вчерашние слова Утай о том, что это животное может есть только из её рук. Стоило ему задуматься над причинами такого поведения, как он, наконец, осознал, какой именно вопрос должен был в самую первую очередь возникнуть в его голове после объяснений Утай. Харуюки даже ещё раз посмотрел в окно чата, чтобы убедиться, что ему не привиделось. В самом конце того сообщения, уже после того, как она сказала ему кличку Хоу и его пол, она написала: «Ему где-то три года.»

«Где-то»? Разве может школа держать у себя животных, не зная их возраста? На мгновение задумавшись над этим вопросом, Харуюки решил в первую очередь доделать сегодняшние поручения комитета по уходу за животными.

Открыв свою сумку, он вытащил из неё предмет, ради которого ему пришлось сходить до офиса на первом этаже корпуса 2. Предметом оказался новенький амбарный замок с электронным управлением. Харуюки включил его, а затем подключил к нейролинкеру. Вместе с замком ему дали ключ для членов комитета по уходу, которым замок отпирался. Несколько раз щёлкнув замком, Харуюки открыл его, затем пригнулся, повесил его на калитку клетки и убедился, что функция автоматического запирания работает. Дёрнув напоследок замок и убедившись в его надежности, Харуюки вновь повернулся к Утай.

— Тогда я сейчас передам тебе код от замка.

«UI> Буду признательна.»

Открыв меню замка, Харуюки нажал на кнопку создания копии ключа, а затем передал код Утай. Теперь она может приходить и кормить Хоу, даже если Харуюки не сможет заниматься комитетской работой. Больше заданий для комитета на сегодня не оставалось. Подписав журнальный файл, Харуюки отправил его на сервер.

Наконец, он ещё раз посмотрел вглубь клетки. Большие глаза зорьки на мгновение уставились на Харуюки в ответ, а потом вновь закрылись.

«С этого момента я тоже буду заботиться о Хоу. Теперь и я несу ответственность за то, чтобы ему было приятно и спокойно здесь жить.»

От этой мысли Харуюки ощутил одновременно и волнение, охватившее его тело, и удивительное тепло в груди.

Он медленно сжал руки, и почти сразу за этим перед его глазами беззвучно поплыли розовые буквы:

«UI> Итак, Арита-сан, время отправляться на следующее задание.»

— С... следующее задание? Но ведь на сегодня комитетской работы больше нет...

«UI> Я не про комитет за уходом. Нам нужно решить, что делать с Бронёй Бедствия и ISS комплектами.»

— ...А-а.

Мысли Харуюки на мгновение спутались от резкой смены темы, и он смог лишь окинуть взглядом её миниатюрное тело, одетое в школьную форму.

И он вспомнил, что эта девочка не просто школьница, обожающая животных. Она ещё и один из главных офицеров Первого Нега Небьюласа, носила гордое звание «Элемента» и обладала атаками с устрашающе огромной зоной поражения. Она была бёрст линкером седьмого уровня по имени «Ардор Мейден».

Когда вчерашний командный бой закончился, и они вновь оказались в Сугинами, Харуюки какое-то время не мог сказать ни слова. Он лишь смотрел на то, как Утай спокойно отсоединила XSB-кабель и убрала его обратно в ранец. Наконец, он опомнился и выпалил самый первый вопрос, появившийся у него после боя:

— Синомия, у твоего аватара есть способность «Очищения»? Ты можешь удалять паразитов с тел других аватаров?!

Но появившийся в ответ текст не дал однозначного ответа:

«UI> Могу, но это крайне затратно по времени. Даже на маленькие объекты, вроде тех, что ты видел в том бою, у меня уходит по меньшей мере полчаса. А уж более сильных паразитов я на обычном дуэльном поле и вовсе обезвредить не смогу. Подробности я, пожалуй, расскажу завтра.»

После этого Утай встала, напечатала: «Мой дом уже совсем рядом, дальше я дойду сама», низко поклонилась и скрылась в глубине квартала.

Пытаясь совместить в голове образы танцевавшей вчера посреди пылающего луга жрицы и фигуру миниатюрной школьницы перед его глазами, Харуюки с трудом проговорил:

— Э, э-э... ах, да, сегодня нам нужно будет о многом поговорить и... пожалуй, до семи часов мы не успеем. Поэтому... я уже написал Черноснежке и остальным, что мы встречаемся у меня дома. Ты сможешь подойти, Синомия?..

Утай в ответ почему-то нахмурилась и стала печатать медленнее, чем раньше:

«UI> Раз такое дело, то я, конечно, не против прийти к тебе, но...»

— А-а... я понял, ты переживаешь по поводу времени?..

«UI> Нет, дело не в этом... это будет собрание всех легионеров? То есть, там будет и Фу?..»

Этим именем она называла Курасаки Фуко, Скай Рейкер. Черноснежка сообщила ей о встрече дома у Харуюки, и та с радостью согласилась. Харуюки кивнул, подтверждая догадку Утай, и та тут же потупила взгляд.

«Они что, не переносят друг друга?.. Что-то по вчерашнему разговору в кабинете школьного совета этого не было заметно...» — подумал Харуюки и уже собирался что-то сказать, как на лице Утай вдруг проскочила решимость, она подняла руки и принялась стучать по виртуальной клавиатуре:

«UI> Я пойду. В конце концов, я сама обрекла себя на это в тот самый момент, когда откликнулась на просьбу Саттин. Ну что, пошли?»

Помахав напоследок Хоу, Утай подняла переноску и направилась к выходу. Харуюки тут же догнал её, попросил у неё переноску, а получив её, тихо сказал:

— Э-э... если у вас с ней какие-то проблемы, может, лучше расскажешь мне об этом заранее?..

Но Утай лишь замотала в ответ головой.

Почему Синомия Утай так опасалась встречи с Курасаки Фуко?

До невозможности ясный ответ на этот вопрос Харуюки получил через двадцать пять минут, в зале своей квартиры на 23 этаже жилого комплекса в северном Коэндзи.

— У... Уиуи-и-и-и-и-и!!! — раздался крик, похожий скорее на вопль, со стороны Фуко, пришедшей домой к Харуюки последней.

Она тут же бросила сумку на пол, резко повернулась к Утай и на полной скорости кинулась к ней. Утай едва успела нахмуриться, как Фуко, долетевшая до неё со скоростью пули, крепко прижала её к груди и закричала:

— Уиуи! Я так по тебе скучала, Уиуи!!

С трудом выбившиеся из хватки Фуко тонкие ручки Утай судорожно задёргались в воздухе.

«UI> Фу, погпди, хватт, ты мня дкшиш»

— Как же ты подросла!.. Но ничего, это не помешает мне тискать тебя, как в старые добрые времена!!...

«UI> Кт-нибкдь, н помпщ»

— А-ах, Уиуи... Уиуи-и-и-и!!

[[image:/storage/reader-images/e89371381178bd7f299ff22c0b2878107e025f4e.jpg]]
Харуюки, стоявший недалеко от кухни, осознал, что впервые увидел опечатки в сообщениях Утай. Стоявшие слева от него Такуму и Тиюри смотрели на происходящее с выпученными глазами, а Черноснежка сокрушенно качала головой.

Их противостояние не утихло даже после того, как они переместились на диван. Харуюки, то и дело косясь в их сторону, осторожно обратился к Черноснежке:

— Э-э... семпай. Кажется, ты говорила, что из Первого Нега Небьюласа ты в реальности встречалась лишь с Фуко и ещё одним человеком. Этим ещё одним человеком была Синомия?

— М-м... вижу, ты хорошо запомнил. Именно она.

— Но ты говорила не только это, семпай. Ты сказала, что Фуко — единственный человек, с которым узы дружбы связывают тебя и в реальном мире. Что-то здесь не сходится. И вот я просто задумался... короче говоря... кто кому кто?..

Черноснежка широко, но натянуто, улыбнулась и кивнула.

— А-а, ну-у... тут дело вот в чём. Естественно, мы с Утай боевые товарищи, а вот Фуко она приходится... как бы это описать... — ненадолго прервавшись, она развернулась к остальным и произнесла более назидательным тоном. — Вы знаете, откуда у Фуко появилась кличка «МБР»?

— А, да, я слышал от Нико. Во время битв за территорию она сажала на спину бойца поддержки и прыгала в тыл к противнику, — ответил Харуюки.

Кивнув, Черноснежка продолжила:

— Правильно. Это была очень эффективная тактика, когда противники как следует растягивали свои ряды, но пассажиру Рейкер при этом чего только не приходилось переживать. Порой она сбрасывала его в место, оптимальное для бойца поддержки, после чего противники начинали гонять его по всему уровню, а иногда Рейкер вообще использовала его как ракету, швыряя на базу противника... думаю, вы уже догадались, но в роли этого бойца поддержки выступала именно Утай. Она была «любимым аксессуаром Рейкер».

— Аксе... ссуаром? — неуверенно переспросил Харуюки.

Затем он вновь посмотрел на другой диван. Руки Утай, которыми она последние минуты продолжала умолять о помощи, уже смирились и опустились.

Прошло три минуты.

Во главе обеденного стола села Черноснежка. По правую руку от неё — Тиюри и Такуму. По левую — Фуко и Утай. Наконец, точно напротив — Харуюки. На столе стоял налитый им чай и сделанные мамой Тиюри сэндвичи, которые она принесла из дома.

Высившаяся на столе гора производила грандиозное впечатление. Тут были и свиные сэндвичи с зеленью, и овощные с сыром, рукколой и спаржей, и даже сэндвичи с жареным лососем на ржаном хлебе. Утай, всё ещё не до конца оправившаяся от горячего приветствия Фуко, изумлённо глядела на еду.

— Мы, как всегда, у тебя в долгу, Тиюри. Передавай матери благодарности от всех нас.

— Ничего-ничего, мама всегда радуется тому, что у Хару становится больше друзей!

Этот цикл — скромничающая Черноснежка, с улыбкой отзывавшаяся Тиюри и смущающийся Харуюки — повторялся из раза в раз перед каждым дружным обедом. Пожелав друг другу приятного аппетита, сидящие за столом начали в двенадцать рук уплетать гору сэндвичей.

Утай, пытавшаяся перепробовать все предложенные ей варианты, умудрялась продолжать печатать с удивительной скоростью:

«UI> Очень вкусно. Если я правильно поняла слова Саттин, то ваша мать готовит еду для каждого собрания Легиона, Курасима-сан?»

— Меня можно просто по имени! — смущённо отозвалась Тиюри и кивнула.

Утай уже успела рассказать всем присутствующим про эфферентную афазию, так что Тиюри сразу продолжила:

— Меня-то в Нега Небьюлас приняли лишь два месяца назад, и у меня опыт собраний не такой большой. Но мы уже много лет собираемся с Таккуном дома у Хару и едим то, что приготовит нам моя мама. Забавно, что раньше ей приходилось готовить на трёх человек, а теперь вот на шестерых.

«UI> Ах, да, Тиюри-сан, Маюдзуми-сан и Арита-сан ведь знакомы с детства, правда?»

Прервавшись, Утай посмотрела на них своими большими глазами, а затем дописала:

«UI> То, что все три друга детства смогли стать бёрст линкерами и сражаться плечом к плечу друг с другом в одном Легионе — настоящее чудо. Узы реального мира таят в себе огромную силу. Мне, Саттин и Фу удалось связаться ими, но на это ушло много, очень много времени. Наверное, они появились тогда, когда стало уже слишком поздно.»

В ответ послышались голоса Черноснежки и Фуко:

— Утай...

— Уиуи...

Утай посмотрела на них и мягко, но в то же время печально, улыбнулась.

«UI> Мы уже не могли взаимно прочувствовать глубину терзавших нас чувств — страха, который сковывал Саттин, мечты, которую скрывала Фу. Именно поэтому Саттин начали преследовать Шесть Королей, Фу потеряла свои ноги... и, в конце концов, был уничтожен весь наш Легион. Если бы мы трое, а также весь наш Легион, связались узами реального мира пораньше, всё могло бы сложиться по-другому. Именно об этом я жалею и по сей день.»

Стоило руке Утай остановиться, как сидевшая рядом с ней Фуко тут же положила на неё свою ладонь. Этот жест, в отличие от её приветствия, был полон нежности и заботы.

— И всё же мы встретились вновь в такой обстановке, Уиуи, — прошептала она с улыбкой.

Утай удивлённо распахнула глаза.

— Пусть прошло два с половиной года... но этот маленький Ворон-сан научил меня и Саттян тому, что всё можно вернуть назад. Саттян вновь стала Королевой Ускоренного Мира, а я вернула свои ноги. Поэтому...

— Мы готовы поклясться, Утай, — перехватила речь Черноснежка. Чёрная Королева вытерла руки салфеткой, вытянулась и величественно произнесла, — мы непременно освободим твоё тело, запечатанное на «Неограниченном Нейтральном Поле»... даже если наш противник — один из непобедимых «Богов».

----------

Том 6 Глава 75

Когда гора сэндвичей исчезла, Харуюки убрал тарелки со стола, налил всем новый чай, а затем, сгорая от нетерпения, спросил:

— А-а... что ты имела в виду под этими словами, семпай? Тело Синомии запечатано на неограниченном поле? Но ведь мы с ней вчера сражались в команде на обычном поле... ей что-то мешает на неограниченном поле?

Тиюри выглядела так, словно этот вопрос мучал и её. Но Такуму, судя по всему, уже успел догадаться о смысле тех слов, поскольку он сразу же сказал:

— Командир, неужели ты имеешь в виду... «бесконечное истребление»?..

— О. Молодец, профессор, сразу догадался, — кивнув, отозвалась Черноснежка.

Харуюки ничего не понял из их разговора.

— Бес…бесконечное истребление? Что это значит, Таку?.. — поинтересовался он, подавшись вперед.

Такуму же поправил очки и ответил вопросом на вопрос:

— Хару. Сколько ты знаешь способов уничтожить бёрст линкера?.. Другими словами, сколько методов лишения человека всех бёрст поинтов тебе известно?

— Э?.. Только один — постепенный отбор очков в постоянных дуэлях... — рефлекторно ответил Харуюки, а затем тут же вспомнил развернувшийся два месяца назад кризис и добавил: — А, да, ещё можно устроить «решающий бой» на неограниченном поле. Передать очки «дуэльной карте внезапной смерти», после чего победитель заберёт все... ах, да, к слову о внезапной смерти, аналогичное правило работает на девяточников...

— Ага, это уже три. Ещё?

Тут к разговору подключилась уже Тиюри, скривившаяся так, словно Харуюки подсыпал ей в чай пуд соли.

— Ещё можно сами знаете что. Как там... «физическое нападение»? Напасть на кого-нибудь в реальности, запереть в машине и забрать очки через дуэли с помощью кабеля прямого соединения. Возмутительно.

Такуму со строгим видом кивнул и добавил:

— Технически, то, что он собирался с нами сделать в апреле, тоже можно классифицировать как физическое нападение. В любом случае, это четыре. И есть ещё пятый способ... то самое «бесконечное истребление». Или, точнее, — «бесконечное истребление через Энеми».

— Через Энеми... не просто «Энеми», а «через Энеми». То есть, тебя убивают Энеми?..

— Да… именно так, — подала голос Черноснежка, и все тут же замолчали, переведя на неё взгляд.

Одетая в чёрное командир Легиона отпила чай, после чего заговорила:

— Я уже вчера рассказывала об этом Харуюки. На неограниченном поле есть крайне опасные Энеми Звериных и Легендарных классов. Вот только какими бы сильными они ни были, ни один Энеми не бродит по полю, куда ему вздумается. У каждого есть чётко определённый ареал. Если не заходить на территорию этого ареала, то никакой опасности Энеми не представляет. Но верно и обратное — если по какой-либо причине умереть на территории такого ареала, то покинуть поле будет крайне проблематично.

— Э-эм-м…

Взгляд Харуюки забегал, а сам он попытался вспомнить правила неограниченного нейтрального поля.

Во-первых, смерть, то есть обнуление здоровья, на неограниченном поле не возвращает бёрст линкера в реальный мир. Линкер становится «призраком», привязанным к месту гибели, мир окрашивается в серые тона, а через час аватар автоматически воскрешается.

Во-вторых, команда «бёрст аут» на неограниченном нейтральном поле не работает. Вернуться в реальный мир по своей воле (сами бёрст линкеры иногда называют это «вывалиться») можно лишь с помощью «точек выхода», находящихся во всяких примечательных местах, вроде станций и достопримечательностей.

Что будет, если учесть два этих правила и вновь подумать над словами Черноснежки?

Возьмём какого-нибудь огромного Энеми и предположим, что какой-нибудь бёрст линкер забрёл в ареал его обитания. Энеми немедленно убивает его атакой невообразимой мощи. Перед линкером тут же высвечивается «YOU ARE DEAD», и он превращается в полтергейста, способного лишь смотреть, как заполняется шкала воскрешения. Проходит час, линкер воскресает, и он снова может двигаться… но при этом по-прежнему находится в агро-радиусе Энеми (то есть, на территории, охраняемой им). Естественно, тот немедленно атакует его, и линкер снова умирает. Через час он вновь воскресает… затем умирает…

— Э… это ведь может продолжаться вечно! — воскликнул Харуюки.

Помрачневшая Черноснежка кивнула.

— Да. Потому-то оно и называется «бесконечным». «Бесконечное истребление через Энеми» — умышленное воплощение этого сценария. Линкер, которого ты желаешь лишить всех очков, заманивается вглубь ареала жизни зверя и оставляется там. После этого он погибает каждый час. Естественно, стопроцентную гарантию этот метод не даёт. Между воскрешением и следующей смертью есть небольшой промежуток времени. За это время линкер может сдвинуться, а затем умереть в другой точке. Постепенно он начнёт наращивать расстояние между собой и Энеми, и, возможно, сможет покинуть его ареал. Но… каждая смерть лишает линкера очков. В случае смерти от Энеми ты теряешь 10 очков. Умерев 10 раз, потеряешь 100. 100 раз — 1000. Не каждый может такое вынести.

Представив себя на месте такого линкера, Харуюки ощутимо вздрогнул и согласился с ней:

— И правда… особенно если это случится сразу после повышения уровня или покупки дорогого предмета, когда у тебя осталось не так много очков… — но тут Харуюки пришла в голову мысль, и он нахмурился. — Но…но разве «бесконечное истребление» — не слишком рискованный метод? Ведь нужно завести противника вглубь ареала, не умерев самому?..

— Верно, поэтому противников обычно закидывают либо с границы ареала, либо забрасывают мощным взрывом, — ответила ему Фуко. На губах её появилась нежная улыбка, с которой она произнесла леденящие душу слова. — Например, однажды мне сильно повезло, и я смогла вычислить аватара одного линкера, нападавшего на других в реальности. Я схватила его и с помощью Ураганных Сопл[✱]Gale Thruster. швырнула прямо на голову Энеми Легендарного класса. Но, как бы там ни было… обычно «бесконечное истребление» действительно не доходит до закидывания в самую глубь ареала, и, как следует постаравшись, вырваться из него всё же можно. Даже если противник выберет Энеми посильнее, он, помня о риске, не зайдёт слишком глубоко, и сбежать, возможно, будет даже легче.

Харуюки и его друзья дружно закивали.

И тут молчавшая всё это время Утай тихо взмахнула в воздухе пальцами.

«UI> Но из любой теории бывают исключения.»

Мистическая четвероклассница устремила свой взор куда-то вдаль, продолжая медленно печатать.

«UI> Однажды, в глубь ареалов самых сильных Энеми Ускоренного Мира попали три бёрст линкера, умерли и оказались в западне… они всё ещё могут погружаться на обычные дуэльные поля, но истинный Ускоренный Мир, неограниченное нейтральное поле, стал им недоступен. Я — одна из них.»

Услышанную вчера в комнате школьного совета историю уничтожения Первого Нега Небьюласа Харуюки уже успел вкратце пересказать Такуму и Тиюри.

В самом центре неограниченного нейтрального поля находится неприступный «Имперский Замок». У него четверо врат, которые охраняют сильнейшие Энеми Ускоренного Мира — «Четыре Бога». Легионеры Первого Нега Небьюласа предположили, что «штурм замка» является вторым способом прохождения Брейн Бёрста, бросили Богам вызов… и были уничтожены.

Это всё, что Харуюки знал на данный момент. Ответа на главный вопрос — почему единственная смерть от Богов привела к уничтожению Легиона — он не знал.

Но, услышав рассказ о «бесконечно истреблении», начал смутно догадываться. Глубоко вдохнув и обведя взглядом Черноснежку, Фуко и Утай, он заговорил:

— Короче говоря… два с половиной года назад Синомия оказалась в глубине ареала одного из «Четырёх Богов», после чего уже не смогла ожить?..

Согласно кивнув, Утай вновь начала стучать по воздуху:

«UI> Именно. Мой аватар устойчив к пламени, поэтому я вместе со своим отрядом отправилась сражаться с защитником южных врат Имперского Замка — огненной птицей «Судзаку». Это очень сложный противник — у него есть дальнобойное огненное дыхание, мощные когти, наносящие физический урон, и направленная во все стороны испепеляющая атака. Но мы обо всём этом знали и подготовили стратегию, способную противостоять этим способностям. У нас неплохо получалось, и мы уже продвинулись настолько, что видели врата невооружённым взглядом… но тут Судзаку резко сменил свою тактику. Он вспыхнул пламенем и на огромной скорости кинулся к нам, разбив наши ряды. Даже моя устойчивость к огню едва справлялась с жаром. Пытаясь выиграть товарищам время для отступления, я оттащила Судзаку как можно дальше, вглубь его ареала, и там умерла.»

— Я слышала, что неожиданные изменения в поведении коснулись и «Сэйрю» у восточных врат, и «Генбу» у северных. Они вдруг резко стали опаснее, — тихо произнесла Черноснежка, прикусила губу, а затем продолжила, — Мы с Рейкер нападали на западные врата, которые охранял «Бякко», и с нами случилось то же самое. И мы бы тоже навечно оказались заперты в глубине его ареала, но Рейкер из последних сил вынесла меня оттуда…

— Ног на тот момент я уже лишилась, так что в бою от меня толку было мало, — отозвалась Фуко, по лицу которой тоже было видно, что те события её всё ещё мучали. — Я хотела, чтобы выжила хотя бы Саттян, и летела изо всех сил, прибегнув и к Инкарнации. Порой мне снятся сны, в которых я слышу за своей спиной клацанье зубов Бякко… пожалуй, это слишком лёгкое наказание за то, что я — единственный из «Элементов», переживший ту битву…

«UI> Я благодарна тебе за то, что ты сделала, Фу. Уверена, и Граф, и Аква меня поддержат.»

— Она права, Рейкер. Если бы и мы с тобой оказались запечатаны у врат Четырёх Богов, мы бы и не задумывались о том, чтобы завести «детей». А значит, не родился бы ни «Сильвер Кроу», ни его любимый соперник «Аш Роллер». Не появился бы Второй Нега Небьюлас… и мы не смогли бы снова так собраться. Твой отчаянный полёт проложил нам дорогу в будущее.

Услышав мягкие, но решительные слова Черноснежки, Фуко подняла взгляд и кивнула.

Харуюки ощущал, как эта картина наполняет его эмоциями, и он хотел бы молча созерцать её, но вопрос, возникший в его сознании, оказался сильнее, и он был вынужден задать его:

— Э-э… семпай. Как я понимаю, дуэльный аватар Синомии фактически оказался запечатан у южных врат Имперского Замка на неограниченном поле. Но… вчера мы с Синомией… с Ардор Мейден, сражались плечом к плечу. А значит, Синомия — всё ещё бёрст линкер… то есть, два года назад она не лишилась всех очков? Как она смогла сохранить их, находясь под «бесконечным истреблением»?..

— Хороший вопрос, — отозвалась Черноснежка и перевела взгляд на Такуму. — Предлагаю лучшему знатоку нашего Легиона прочесть на эту тему лекцию. Уверена, он уже догадался, что именно произошло.

По виду Такуму было понятно, что ему не слишком нравится, что его образ как профессора уверенно ввинчивают в голову Утай, но он, тем не менее, отозвался послушным: «Да, командир», и повернулся к Харуюки.

— Хорошо, Хару. Следующий вопрос: сколько способов покинуть неограниченное нейтральное поле тебе известно?

Харуюки рефлекторно надул губы и искоса посмотрел на своего поправляющего очки друга.

— Эй, вот что-что, а это даже я знаю! Это вообще каждому известно! Способ только один. Уйти с неограниченного поля можно только через «точку выхода», в которой расположен портал. Не будь этого принципа, «бесконечного истребления» не существовало бы, правильно?

— Не-а! Не угадал!! — воскликнула, к его удивлению, Тиюри.

Сидевшая еще дальше Такуму подруга ухмыльнулась кошачьими глазами и вытянула в сторону Харуюки три пальца.

— Правильный ответ: три.

— Э… н-не может быть. Т-три?! Что, есть ещё и вещь какая-то? И техника?.. — тут же попытался спасти положение Харуюки, но наткнулся на ещё одно издевательское: «Не-а!»

Тиюри начала загибать пальцы.

— Способ два: отключить нейролинкер от глобальной сети. Способ три: снять нейролинкер с шеи.

— Чт… — неожиданный ответ заставил Харуюки умолкнуть. Но мысли его быстро перезапустились, и он взвыл. — Но… но так нечестно! То есть, я не про методы… но ведь ты говоришь о реальном мире!

— А что, разве Таккун говорил о «способах, осуществимых в Ускоренном Мире»?

— Ну… это-то да, но ведь ты же не можешь сорвать с себя нейролинкер, находясь под ускорением!

— А что, он разве говорил о «способах, осуществимых в одиночку»?

Этот разговор, до боли напоминающий бесконечные споры детства…

Вдруг вызвал приглушённый смех с противоположной стороны. Быстро повернувшись, Харуюки увидел, что радостно смеялись не только Черноснежка и Фуко, но и Утай, правда, беззвучно.

Через десять секунд Черноснежка смогла унять смех и проговорила:

— Ха-ха-ха… у вас отличное трио. Тиюри права. Покинуть неограниченное нейтральное поле изнутри и самостоятельно можно лишь одним способом, но есть способы сделать это с помощью другого человека в реальном мире, — прокашлявшись, она продолжила: — Два года назад, Первый Нега Небьюлас решился на штурм Имперского Замка, полностью понимая опрометчивость этой идеи. Но мы не собирались устраивать массовый суицид. Поэтому мы организовали страховку. Мы подключили нейролинкеры к глобальной сети не обычным беспроводным методом, а через проводное соединение с компьютерами-посредниками, служившими нашими домашними серверами.

— Посредниками… — прошептал Харуюки.

Следующую часть объяснения напечатала Утай:

«UI> Каждый компьютер был настроен таким образом, что, если на почту приходило письмо с определенным заголовком, он немедленно отключался от глобальной сети. В том случае, если весь отряд поляжет в бою, если даже один человек спасался бегством через портал, он мог отправить это письмо всему Легиону. В этот момент всех мгновенно выбрасывало из Ускоренного Мира. Да, это значит, что люди оставались под «бесконечным истреблением», но, по меньшей мере, они избегали потери всех очков.

— А-а… ясно… — на автомате отозвался Харуюки. Такой способ отключения от неограниченного поля ему в голову не приходил.

Но затем он вспомнил, что два месяца назад, когда они с Такуму отправились в магазин пирожных на улицу Сакурадай в Нериме, чтобы Красная Королева Нико дала им лекцию по Инкарнации, они тоже подключались к глобальной сети не беспроводным способом, а через маршрутизатор. Наверняка и он был настроен таким же образом.

«Всё-таки, я ещё многого не знаю», — пространно подумал Харуюки, и тут Такуму рядом с ним поднял руку.

— Простите, командир, но я и сам не знаю всех подробностей о выходе из неограниченного поля посредством отключения от сети… что в таком случае происходит с дуэльным аватаром?

— М-м… видишь ли, там возникает довольно запутанная ситуация. Если ты выходишь из неограниченного нейтрального поля из-за нарушений в работе сети или нейролинкера, то твой дуэльный аватар мгновенно пропадает с поля. После этого ты можешь заходить на обычные дуэльные поля без проблем, но если ты вновь попытаешься погрузиться на неограниченное нейтральное поле… то окажешься не в той точке, откуда погрузился, а там, где в прошлый раз исчез твой аватар.

— Э-э… что?.. — переспросил Харуюки, не поняв объяснение с первого раза.

Фуко тут же вскинула палец.

— Ворон-сан. Ты помнишь мой дом на вершине Старой Токийской Башни неограниченного поля, в котором я столько времени жила?

— А, да, конечно. Как же не помнить… ведь ты меня однажды оттуда скинула, Рейкер.

— А, этого я уже не помню. Но суть не в этом. Мой дом в реальном мире находится на юге Сугинами, а Старая Токийская Башня — в Бухте. Идти до башни из Сугинами каждый раз далековато. Поэтому я всегда погружалась с таймером на отключение, чтобы фиксировать своего аватара на башне, и автоматически оказываться там при следующем погружении.

— А… а-а, так вот оно что!

Харуюки глубоко кивнул. Голова его снова заработала.

Два с половиной года назад Синомия Утай, она же Ардор Мейден, погибла в бою с Энеми Ультра класса Судзаку в глубине его ареала. В обычных условиях это значило бы, что она должна была воскресать каждый час и немедленно умирать, повторяя цикл до полной потери очков.

Но благодаря «отключению через письмо» её выбросило с поля в реальный мир до того, как она успела их лишиться. Поэтому вчера она смогла принять участие в командной битве на пару с Харуюки.

Однако этот способ спас её не полностью. В тот миг, когда она произнесла бы команду «анлимитед бёрст», чтобы оказаться на истинном поле боя бёрст линкеров, неограниченном нейтральном поле, она очутилась бы своим аватаром не на том же месте, где находится её тело, а у южных врат Имперского Замка, прямо перед глазами Судзаку. Естественно, тот тут же напал бы на неё и убил. И она вновь оказалась бы под «бесконечным истреблением»…

— Так вот почему вы назвали её аватар «запечатанным»… — прошептал он, поняв, наконец, смысл этого термина.

Утай кивнула, и её пальцы вновь забегали.

«UI> Такая судьба постигла не только меня. У восточных врат перед лицом Сэйрю запечатан ещё один Элемент, Аква Карент, а у ног Генбу, сторожащего северные врата — Графит Эдж. Для того, чтобы остальные легионеры успели сбежать с ареала, они… и не только они, но и Фу с Саттин, заходившие с западных врат на Бякко, как можно дольше держали на себе Четырёх Богов. К счастью, все остальные смогли избежать «бесконечного истребления» и покинули поле, но в процессе много раз умирали и лишились большей части очков. Защищать нашу территорию в таком состоянии мы уже не могли. Нам пришлось забросить наши земли и распустить сам Легион. Так распался Нега Небьюлас, и никто в этом не виноват…»

Вдруг пальцы Утай напряглись так сильно, что Харуюки едва ли не услышал их скрип.

Он резко вскинул голову. Таким перекошенным лицо этой девятилетней девочки он ещё не видел. Утай с силой прикусила губу, а затем вдруг задвигала пальцами так яростно, словно пыталась разорвать ими воздух:

«UI> Хотя, если говорить начистоту, то это вина одного человека… обманувшего Саттин, загнавшего её в угол и предавшего её»

— Утай.

— Уиуи!

Синхронно раздались голоса, остановив текст. Пальцы замерли в воздухе, затем сжались в кулаки, и Утай сникла. Фуко тут же обняла её за плечи.

Черноснежка с толикой горечи в глазах смотрела на них, а затем тихо произнесла:

— Утай, виновата я. Вся вина за гибель Легиона лежит на мне. Это я легкомысленно основала его, как только мне подвернулся случай… это я упала духом, когда ему пришел конец, и два года скрывалась в локальной сети. Но благодаря Харуюки… благодаря встрече с ним, я вновь смогла встать на ноги. Я больше не собираюсь бояться своего прошлого и отводить от него глаза. Я знаю, о ком ты, и однажды этот человек за всё заплатит. Именно поэтому, Утай, я хочу разбить твою печать. Я хочу, чтобы ты вернулась к нам, в Новый Нега Небьюлас.

Разумеется, Харуюки не всё понял из того, что они сказали друг другу. Кого имела в виду Утай? Что произошло с Черноснежкой? Но затем Харуюки показалось, что сейчас не время задавать эти вопросы. Он нагнулся вперёд, повернулся к Утай и от чистого сердца заговорил:

— Синомия, я тоже хочу тебя попросить. Как ты уже, наверное, знаешь, мой аватар заражён паразитирующим Усиливающим Снаряжением, «Хром Дизастером». Если я не смогу «очиститься» в течение недели, то Короли объявят награду за мою голову, лишив меня возможности сражаться в дуэлях. Но я… должен становиться всё сильнее и сильнее. Если я хочу сражаться бок о бок с Черноснежкой и другими легионерами, мне нельзя останавливаться ни на секунду. Поэтому, я прошу… пожалуйста, спаси меня.

Совсем недавно извращённая гордость не дала бы Харуюки произнести эти слова. Но после всех тяжёлых битв, что он пережил, он постепенно начал осознавать смысл «борьбы плечом к плечу». Возможно, иногда нужно стоять на своём и прокладывать свой путь. Но уверенность в том, что ты всего сможешь добиться сам — лишь глупость и высокомерие. Даже если человек сам этого не осознаёт, ему всегда помогают другие.

Утай опустила взгляд, словно ей было тяжело принять слова Харуюки на веру.

Повисло молчание. Маленькие пальчики поднялись и неуверенно застучали по воздуху:

«UI> Я два года упрямо не шла на контакт с Саттин, Фу и другими членами Легиона именно потому, что боялась такого плана... я боялась, что кто-то предложит сорвать эту печать. Сражающиеся в полную силу «Боги» таят в себе поистине невероятную мощь. Слишком велика опасность того, что аватары, решившие вызволить меня из плена, сами окажутся под «бесконечным истреблением». Мне всегда казалось, что нам сильно повезло, что запечатало только троих аватаров. И я больше не хочу жертв. Я уверена... что и Граф, и Аква думают так же, и именно поэтому не выходят на связь. Но на самом деле я»

На этом месте её пальцы замерли.

Неподвижные губы Утай отчетливо шевельнулись. Её слова, раздавшиеся в тишине, Харуюки услышал не ушами, но сердцем:

«…хотела увидеться с вами.»

[[image:/storage/reader-images/65de00deb661fea27ad29bb54afbdcf514dfa0fe.jpg]]
По её бледным щекам пробежали две слезинки. Слёзы встали и в глазах Фуко, и она крепко прижала маленькую девочку к себе.

В этот раз Утай, нисколько не сопротивляясь, сама уткнулась лицом в грудь Фуко. Плечи её судорожно вздрогнули. В комнате раздались едва слышные всхлипы. Харуюки, Такуму и Тиюри, не знающие истории тех времён, смотрели на эту сцену и моргали.

Спустя примерно полминуты, Фуко разомкнула свои объятия, достала из кармана платок и вытерла лицо Утай. Та продолжала смущенно смотреть в пол, но продолжила печатать:

«UI> Извините. Я готова продолжать. Я… никогда не собиралась выходить на связь с Новым Нега Небьюласом сама. Я довольствовалась тем, что смотрела за битвами Саттин издалека, из своего укромного уголка. Но затем в нашей школе ликвидировали комитет по уходу за животными, а я всё никак не могла найти новый приют для бездомных питомцев… в конце концов, у меня не осталось выхода, и я написала письмо-запрос в школу Умесато, в которую перешла Саттин. С одной стороны, я была уверена в том, что она не заметит моего имени в письме, а с другой — я втайне надеялась, что она его всё же увидит.

— Естественно, я заметила. У тебя очень необычное имя, — с улыбкой ответила Черноснежка.

Утай, глаза которой всё ещё казались красными от недавних слёз, тут же надула губы.

«UI> Можно подумать, это я себе такое имя взяла. Когда ответ пришёл не от администрации школы, а от зампредседателя школьного совета, я долго не могла решиться. Но потом я убедила себя, что делаю это ради животных, и договорилась с Саттин о звонке с погружением. Её первыми словами были»

— «Вот мои условия: я убеждаю администрацию организовать тебе клетку, а ты возвращаешься к нам», — зачитывала Черноснежка появляющиеся перед ней буквы.

Казалось, она сама изумилась этим словам, а затем сокрушённо улыбнулась. Улыбнулась и Утай, тут же продолжив набирать текст:

«UI> Нетерпеливость, грубость и упрямство Саттин совсем не изменились. Я-то, глупая, столько времени раздумывала над тем, что я буду ей говорить, а она вдруг сразу поставила вопрос ребром. Я только и смогла что ответить: «Хорошо, но я приду только выслушать тебя». А затем всё закрутилось, завертелось, и теперь я сижу тут. Давным-давно я примерно таким же образом согласилась впервые встретиться с ней в реальности.»

При виде этих слов Харуюки с ностальгией вспомнил, как Черноснежка пригласила его пойти за ней.

Она вдруг появилась на корте для виртуального сквоша, спросила, не желает ли он ускориться ещё сильнее, и была такова. Заинтригованный смыслом этих слов, Харуюки пришёл в рекреацию, затем согласился соединиться с ней напрямую и принял Брейн Бёрст до того, как успел как следует всё обдумать.

Но… если бы она не пригласила его так жёстко, Харуюки ни за что бы не согласился. Да, возможно она упряма, но при этом совершенно серьёзна. Наверняка она уже изо всех сил работала над «планом очищения от Брони Бедствия» втайне от остальных…

И тут в голове Харуюки возник один вопрос, который он тут же задал сидевшей напротив Черноснежке, подняв перед этим руку:

— А, э-э, семпай.

— М? Что такое?

— Э-э… на прошлой неделе, после окончания гонки, ты здесь же сказала, что собираешься принять кое-какие меры, сразу после того как упоминала людей со способностями очищения. Выходит, ты имела в виду Синомию?

— Ага, именно её, — Черноснежка кивнула.

— Но как ты собиралась с ней связаться? Синомия только что сказала, что два года упрямо не шла с тобой контакт… — спросил вслед за этим Харуюки.

«UI> Арита-сан поднимает правильный вопрос. Я уже не пользуюсь своим старым почтовым адресом. Саттин, ты никак не могла связаться со мной. Что, если бы я не послала в Умесато то письмо по поводу клетки для животных? Что ты собиралась делать в этом случае?» — напечатала она, удивлённо склонив голову.

Черноснежка мягко улыбнулась и ответила:

— Разве это не очевидно? Пусть твоя старая почта и не работает, я всё ещё знаю, в какую школу ты ходишь и в каком классе учишься. Я бы просто пришла в начальное крыло академии Мацуноги, встала бы у двери четвёртого класса и ждала тебя. Нет?

Услышав эти слова, Утай моментально побледнела и неловко напечатала:

«UI> Когда я сомневалась в том, отправлять ли в школу Умесато письмо с просьбой, я услышала голос, который сказал мне сделать это. Уверена, это был глас небес.»

Харуюки, его друзья и даже Фуко тут же рассмеялись в голос. Затем Фуко похлопала ещё напуганную последними словами Черноснежки Утай.

— Видишь? Пришла пора вернуться на своё место, Уиуи. Я понимаю, что ты почуяла. В один прекрасный день, когда я сидела на вершине Старой Токийской Башни, в мой садик забрела раненая ворона. И в тот момент я ощутила, что в этом застывшем мире вновь подул ветерок...

— Именно так, Утай. Возможно, я нетерпелива, но уже не так безрассудна, как раньше. Я уверена в том, что знаю тактику, с помощью которой мы сможем освободить твоего аватара из плена Бога. Поэтому я и сказала тебе, чтобы ты вернулась, — сказала Черноснежка и уставилась своими чёрными глазами прямо на Утай.

В глазах Утай, принявших на себя этот взгляд, словно вспыхнул огонёк.

«UI> Я тоже успела подумать, что хочу освободиться от печати, не только ради себя, но и ради «очищения» аватара Ариты-сана. Если паразит, с которым мы имеем дело — то самое «Бедствие», то полчаса мне на него не хватит однозначно. А значит, очищение нужно проводить не на обычном поле, а на неограниченном. Во время вчерашней битвы Арита показал мне, на что способен. И я согласна, что нельзя допустить, чтобы интриги Королей помешали ему.»

Прочитав этот текст, Харуюки тут же воскликнул:

— Э?.. Н-но ведь я вчера не смог показать ничего стоящего… меня просто колотили весь бой…

Утай тут же замотала головой, а затем посмотрела точно на Харуюки. В её невинной детской улыбке он ощутил загадочную нежность.

«UI> Арита-сан. Ты научился «Смягчению» у Саттин?»

— Что? — Черноснежка тут же нахмурилась.

Бросив в её сторону быстрый взгляд, Харуюки тут же вжал голову в плечи и быстро ответил:

— А, нет, я не то, чтобы научился, я просто однажды увидел его, а затем… решил потренироваться и сам…

«UI> Я так и поняла. В основе твоей техники лежит тот же трюк, но выглядит она совершенно по-другому. Когда я смотрела на твой бой, я отчетливо ощущала непоколебимое стремление к недосягаемым вершинам. Даже если ты проиграешь вчера, если проиграешь сегодня, твоя несгибаемая воля позволит тебе сражаться и завтра. Крайне редко встречаются бёрст линкеры, которые продолжают помнить о том, как важно двигаться вперёд, достигнув пятого уровня.»

— Э-э… да нет, я… не думаю, что я…

Не привыкший к похвале Харуюки тут же устремил взгляд в пол, не в силах выносить происходящее. Послышался насмешливый голос Тиюри:

— Уверенное движение вперёд — главный конёк Хару! Он с давних времён начинал играть из рук вон плохо по сравнению со мной и Таккуном, а потом вдруг становился на удивление ловким. Правда, это работает только с играми!

Мысленно поблагодарив свою подругу за спасительные слова, Харуюки ответил:

— Н-не только с играми! Насколько я помню, в соревновании «кто качественнее объест кукурузу» я в конечном счете тоже…

— Хару, по бесполезности это практически одно и то же, — тут же вставил Такуму и радушно улыбнулся.

Выслушав их слова, Утай на мгновение вытянулась, обвела всех присутствующих взглядом, а затем вновь склонила голову.

«UI> Меня до сих пор наполняют сомнения и страхи. Но если я не сделаю первого шага, я так и останусь на одном месте навсегда — что в Ускоренном Мире, что в реальном. Так же, как миры живых и мёртвых — две стороны одной медали, так и хозяин застывшего на месте аватара сам не может сдвинуться с места.

— Полностью согласна, — отозвалась на слова Утай сидевшая рядом Фуко и кивнула. — Те два года, что я скрывалась на вершине Старой Токийской Башни, я и в реальности провела, затаив дыхание и сжавшись в уголке. Два месяца, что прошли после появления в моей жизни Ворон-сана, кажутся мне более насыщенными, чем те два года.

Здесь закивала уже Черноснежка. Искры в её чёрных глазах сверкали, словно звёзды на ночном небе.

— Иначе и быть не могло, Фуко. Даже если мы не запускаем Брейн Бёрст, мы ускоряемся, когда вместе с друзьями движемся к общей цели. Наши сердца стучат от возбуждения и гонят наши мысли всё сильнее и быстрее.

А затем пальцы Утай взметнулись в воздух в последний раз:

«UI> Я тоже хочу вновь ощутить этот азарт. Я хочу продолжить гнаться за оборванной на полпути мечтой вместе с вами. Саттин, Фу, Тиюри-сан, Маюдзуми-сан и Арита-сан…»

Уверенные движения пальцев решительно отбросили возникшее на миг сомнение:

«UI> Я прошу вас. Спасите меня… моё воплощение, «Ардор Мейден», из плена Судзаку.»

----------

Том 6 Глава 76

Разработанный Черноснежкой «план очищения от Брони Бедствия» состоял из трёх фаз.

Первая — выйти на связь с Синомией Утай в реальном мире и любыми методами усадить её за стол переговоров.

Вторая — убедить её поддержать план и вызволить её аватар из «безграничного истребления» на неограниченном нейтральном поле.

Третья — использовать её силу очищения, чтобы уничтожить остатки Хром Дизастера, паразитирующие на Сильвер Кроу.

18 июня, вторник, 19 часов 20 минут, зал квартиры Харуюки. Фуко спросила у Черноснежки, когда начнётся вторая фаза, и получила от неё немедленный ответ: прямо сейчас.

Переместившись на диваны, они устроились поудобнее и соединили нейролинкеры в проводную сеть пятью XSB-кабелями. Для погружения на неограниченное поле использовать проводное соединение не обязательно, но в этот раз было решено использовать подключение со страховкой, поэтому к глобальной сети они подключились через проводное соединение с домашним сервером квартиры Харуюки. Благодаря этому, даже если что-то пойдет не так и кто-то попадёт в «неограниченное истребление», сбежавший с поля человек сможет выдернуть кабель из сервера, немедленно вытащив всех остальных.

Естественно, такой исход был бы крайне скверным, подобно ситуации, когда охотник на зомби превращается в одного из своих врагов, но они уже не боялись. Перед тем, как они начали пересаживаться, Черноснежка сказала, что сейчас им остаётся одно — быть полностью готовыми ко всему и двигаться вперёд с полной уверенностью в победе.

«UI> Ну что же. Я рассчитываю на вас.»

Прочитав эту фразу, Черноснежка, Фуко, Харуюки, Такуму и Тиюри уверенно кивнули. Они грузились первыми, чтобы подготовиться к бою. Утай должна будет погрузиться позже.

Они закрыли глаза, глубоко вдохнули…

Черноснежка дала обратный отсчет, после которого они впятером произнесли команду, отправившую их в ту часть Ускоренного Мира, что была доступна лишь линкерам четвёртого уровня и выше.

— Анлимитед бёрст!!!

На «неограниченное нейтральное поле» Харуюки уже давно не попадал. Сегодня оно выглядело промёрзшим и белым до самого горизонта.

Уровень «Лёд и Снег». Затянутое плотными серыми тучами небо. Холодный ветерок, в котором танцевали блестящие снежинки.

— Отлично… начало удачное, — произнесла Черноснежка, Чёрная Королева Блэк Лотос, позванивая остриём ножного клинка о заледеневшую землю. — Если честно, я надеялась на «Изморось» или «Бурю», но, с другой стороны, на тех уровнях очень плохо с видимостью. Для такой тонкой операции этот уровень, пожалуй, даже лучше.

— Действительно, такие снежные хлопья нам ничуть не помешают, — отозвалась Фуко и кивнула.

Не сразу поняв, о чём они, Харуюки недоумённо наклонил круглый шлем своего аватара, Сильвер Кроу, и осторожно спросил:

— Э-э… а почему мы рассчитывали на «Лёд и Снег» или «Изморось»?

— Наверное, потому что такие уровни ослабляют огненного Судзаку? — ответил вдруг Такуму.

Следующим заговорил стоящий ещё дальше него аватар в остроконечной шляпе и огромным колоколом на левой руке — Лайм Белл, Тиюри.

— Тогда нам лучше поспешить. Мы ведь не знаем, когда будет следующий «Переход».

Немного подавленный тем, что даже Тиюри, ставшая бёрст линкером около двух месяцев назад, вела себя увереннее, чем он, Харуюки постарался отыграться словами:

— Т-тогда давайте полетим на мне. Четырёх человек нести будет непросто, но у меня должно хватить сил…

Но не успел он договорить, как Черноснежка качнула головой.

— Нет, в этот раз нам необходимо полностью исключить возможность встречи с другими бёрст линкерами. Конечно, шанс того, что кто-то погрузился одновременно с нами, ничтожно мал, но не стоит испытывать судьбу и лететь по небу, где мы будем как на ладони. До Тиёды мы побежим по земле.

— А-а… х-хорошо… — Харуюки тут же сник.

Черноснежка подошла к нему на несколько шагов и мягким голосом добавила:

— Кроме того, именно ты играешь главную роль в моей тактике. Твои крылья должны быть к началу боя в идеальном состоянии.

— Е… есть! Так точно!

«…Э? Я? Главную роль?» — Харуюки замер, на полпути осознавая смысл её слов. Фуко похлопала его по спине.

— Удачи тебе, Ворон-сан. Не переживай, я уверена, ты справишься.

— Именно, Хару. Кем бы ни был твой противник, я уверен, что в небесах тебе нет равных.

— Порви его в клочья, Хару!

После слов Такуму и Тиюри все, кроме Харуюки, дружно кивнули. А затем они вместе двинулись к дыре в стене ледяной башни, в которую превратился его дом.

«Главная роль… что я должен сделать? Уж не собираются ли они послать меня одного вглубь ареала Энеми Ультра класса?.. Ведь нет?»

Ощущая, как пот стекает по его металлическому телу, Харуюки вдруг вспомнил, что нечто подобное случалось и раньше. Полгода назад, в ходе незабываемой «миссии по уничтожению Брони Бедствия» на неограниченном поле, ему был отдан неожиданный приказ стать перехватчиком Брони. Естественно, с тех пор он стал гораздо сильнее, но почему именно ему всегда доставались самые страшные роли?..

Трусость ещё несколько секунд оккупировала мысли Харуюки, после чего тот резко пришёл в себя.

Он поспешил догнать ушедших вперёд друзей, которые уже собирались прыгать вниз с ледяного балкона. Пока Харуюки летел вслед за ними, он постарался вдохновить себя на бой.

«Может быть, я собираюсь идти против Бога, но он всего лишь птица. Я сегодня видел настоящую сову. Ну, то есть, зорьку. Я находился в одном помещении вместе с хищной птицей и не струсил, поэтому с чего бы мне бояться этого воробышка Судзаку[✱]Игра слов — хоть в данном произведении имя Судзаку и пишется катаканой, изначально его кандзи означают «карминового воробья».? Кроме того, мы ведь не собираемся побеждать его. Мне нужно влететь, схватить аватара Утай и быстро сбежать. Ничего сложного.»

— Отлично… я смогу! — тихо проговорил он в тот самый момент, когда коснулся земли, и побежал вместе с друзьями на юг по ледяным просторам.

Между районами Сугинами и Тиёда десять километров по прямой линии. В реальном мире добежать без передышек и остановок они бы ни за что не смогли, но дуэльные аватары не чувствовали усталости, если не напрягать их сверх меры. Блэк Лотос, парившая над землей, неслась во главе отряда, а остальные перемещались за ней клином. С Седьмой Кольцевой они перешли на Четвёртую Токийскую Линию Токорозава, по которой и устремились вперёд.

По пути они то и дело замечали силуэты огромных Энеми, от которых тут же уходили окольными путями. Уровень «Лёд и Снег», в отличие от, например, «Первобытного Леса» или «Завода» почти не имел препятствий, что позволяло с лёгкостью пользоваться всей раскидистой сетью дорог центра Токио. С другой стороны, это означало и то, что на уровне почти не было разрушаемых объектов, поэтому команда то и дело останавливалась у непрочных глыб льда, чтобы пополнить запасы энергии.

Спустя, примерно, сорок минут…

Как только Харуюки поднялся из Ёцуи в Кодзимати по проспекту Синдзюку, превратившемуся в этом мире в ледяной коридор, перед его глазами тут же раскинулся пейзаж.

Величественный. Грандиозный. Роскошный. Для его описания не хватало никаких слов.

Словно к самому небу тянулись шпили, похожие на копья огромных великанов. Между ними чинно стоял прекрасный, и в то же время суровый дворец. Весь этот комплекс окружали высокие толстые стены, а их, в свою очередь, крутой обрыв.

Все стены и шпили были сделаны из тёмно-синего льда, а за ними мерцал свет бесчисленных фонарей. Замок был неподвижен, но не выглядел разрушенным или заброшенным. Ощущение того, что внутри этого дворца находится что-то — или кто-то — было практически осязаемым.

Это было воплощение императорской резиденции на неограниченном нейтральном поле. Другими словами, это…

— «Имперский Замок»… — дрожащим голосом прошептал Харуюки, сбрасывая скорость.

Бежавшая перед ним Черноснежка тоже начала тормозить, оставляя за собой на льду след клинка. Затем она отозвалась:

— Он самый. Другое измерение в самом центре Ускоренного Мира… неприступная крепость, за две минуты уничтожившая пытавшийся в полном составе штурмовать её Нега Небьюлас…

Вздрогнув от этих слов, Харуюки ещё раз осмотрел пейзаж.

Стены замка имели около двадцати метров в высоту и окружали территорию практически ровным кольцом. Если масштаб Замка соответствовал императорской резиденции в реальности, то диаметр этого кольца наверняка около полутора километров.

Со стороны проспекта Синдзюку, на котором находился Харуюки с друзьями, через ров к стенам тянулся ледяной мост длиной примерно в 500 метров и шириной в 30. Другим концом он упирался в гигантские врата, двери которых были закрыты, недвусмысленно намекая, что Замок посетителям не рад.

— Командир, я так понимаю, это западные врата? Аналог Врат Ханзо из реального мира? — спросил Такуму, и Черноснежка тут же кивнула.

Тиюри встала на цыпочки, словно пытаясь вглядеться вдаль, а затем обеспокоенно сказала:

— Но… я не вижу тех громадных Энеми. Как их там, «Четыре Бога»?..

— Белл, посмотри вон туда, — сказала подошедшая к ней Фуко и протянула вперёд левую руку.

Её палец указал на приподнятую квадратную площадку на границе моста и врат. Со всех углов площадку украшали колонны, придавая ей строгий, торжественный вид.

— Как только кто-нибудь вступит на мост, там появится Бог. Другими словами, их ареал — вся территория моста, 500 метров в длину и 30 в ширину. Кстати, снаружи моста над рвом действует чудовищная гравитация, которую не могут одолеть даже мои Ураганные Сопла. Если попытаться перелететь над пропастью — немедленно свалишься в неё и умрёшь. При этом воскреснешь уже снаружи.

Невольно представив себе падение в бездну, Харуюки и его друзья замолкли. Послышался тихий голос Черноснежки:

— …Два года назад мы с Рейкер повели отсюда в бой отряд нашего Легиона против сторожа западных врат, Бякко. В прошлом нам не раз удавалось уничтожать Энеми Легендарного класса тем же количеством человек, и нам казалось, что Энеми Ультра класса не вызовет у нас никаких затруднений. Но… как вы уже знаете, результат оказался плачевным. Если честно, даже сейчас, когда я смотрю на эти врата… у меня коленки дрожат.

— С… семпай… — обронил Харуюки, и Черноснежка покачала головой.

— Простите, я не собиралась вас пугать. Естественно, мы не повернём назад. Но я хочу, чтобы вы кое-что для себя запомнили. Люди не могут противостоять Богам. Что бы ни случилось, ни при каких обстоятельствах не пытайтесь сражаться против них. По моей команде, или если вы сами почувствуете, что ситуация развивается не так, как мы рассчитывали, бросайте всё и немедленно покидайте территорию моста.

— Э-э, ну конечно… мы на это и рассчитывали… — Харуюки уже попытался было кивнуть, как вдруг глаза под визором сфокусировались точно на нём.

Черноснежка сказала ещё более строгим голосом:

— Мало «рассчитывать». Это мой приказ. Слышишь?.. Если я говорю тебе бежать, ты бежишь. Даже если Судзаку будет пытаться убить меня, Рейкер или нас обеих.

Харуюки тут же ахнул и воскликнул:

— Но!.. Это я должен штурмовать мост! Вы ведь сами недавно так сказали!!

В ответ Черноснежка и Фуко обменялись взглядами…

И Харуюки почувствовал, что их механические аватары тепло заулыбались. С обеих сторон в его сторону полились слова:

— Ха-ха… не шути так, Кроу. Ты серьёзно думал, что я отправлю тебя в атаку одного?

— Действительно, Ворон-сан. Представляешь, как разозлились бы Белл и Пайл?

— Судзаку будет атаковать нас. Мы не позволим ему переключиться на тебя.

— Ты сосредоточься только на спасении Ардор Мейден.

Харуюки, не ожидавший таких слов, лишь молча смотрел на них.

На самом деле, он с момента выхода из дома готовил себя худшему, к тому, что пойдёт в одиночку. И он даже хотел пойти против Энеми сам, но его противником был Бог, устрашающий своей силой даже Черноснежку, и у Харуюки до сих пор не было ни капли уверенности в том, что он сможет выстоять против него. Ведь по своей силе он не годился даже в подмётки ни ей, ни Рейкер. Он понимал, что любая попытка воспротивиться их решению будет лишь дешёвым блефом.

Харуюки мог только одно — лететь изо всех сил. Больше он ни на что не был способен.

По плечу сникшего Харуюки постучала Тиюри и бодрым голосом сказала:

— Прости, сестрица! Я и правда думала, что Кроу на самом деле полетит к гнезду Судзаку один, а мы будем только его поддерживать! И, да, я и правда собиралась потом на тебя за это позлиться.

Колени Харуюки моментально подкосились, и тот на автомате воскликнул:

— Э… эй, ты! Ты бы хоть лечить меня готовилась!

— Вот ещё, я ведь так наверняка Энеми на себя сорву.

На этом месте Такуму, Черноснежка и Фуко дружно рассмеялись.

«Точно. Я могу не только летать.

Я могу верить. Верить в силу своих друзей, наши узы и чудеса, что ведут нас.»

Мысленно сказав это самому себе, Харуюки крепко сжал кулаки. Черноснежка взмахнула левым клинком, указывая им в небо, и сказала:

— А теперь бежим дальше. Судзаку и Ардор Мейден ждут нас у южных врат. Нам направо по улице Утибори.

Ещё несколько минут они бежали между величественным Имперским Замком с одной стороны и правительственной улицей Касумигасеки, дома на которой превратились в гигантские ледяные шпили, с другой. Наконец впереди показался такой же огромный мост, по размеру ничем не отличающийся от того, что был у западных врат. В конце моста также виднелся ритуальный квадрат, а за ним — гигантские врата Замка.

Это были южные врата, аналог Врат Сакурада из реального мира. Священная земля для одного из Четырёх Богов, огненной птицы Судзаку, и он будет защищать её до конца.

Не встретив на своём пути никаких препятствий, команда добралась до начала ледяного моста и остановилась.

Они стояли на Т-образном перекрёстке, в котором роль горизонтального штриха играла идущая с запада на восток улица Утибори, а вертикального — начинавшаяся от моста Сакурада. К юго-западу совсем неподалёку высилось гигантское угловатое строение. В реальном мире там находилось столичное полицейское управление (которое в народе называли Вратами Сакурада). Естественно, никакие полицейские вокруг них не стояли.

Встав в самом центре перекрестка, Черноснежка щёлкнула в районе своей полоски жизни, вызвав системное меню, и посмотрела на время.

— Прошёл ровно час после погружения. Пока всё идёт по плану…

Это значило, что в реальности в зале квартиры Арита прошло всего 3,6 секунд. Утай, которая всё ещё не погрузилась в Ускоренный Мир, за это время едва ли успела сделать даже два вдоха, но секунды наверняка казались ей бесконечными.

Черноснежка медленно обвела собравшихся взглядом и торжественным голосом произнесла:

— Итак, мы начинаем вторую фазу «плана очищения от Брони Бедствия»: операцию по спасению Ардор Мейден.

В ответ послышалось «Так точно!» в четыре голоса. Кратко кивнув, Чёрная Королева тоном, достойным её звания, начала рассказывать:

— Напоследок ещё раз пройдёмся по нашей тактике. Мы начинаем у самой границы моста, впереди всех стою я, Блэк Лотос. Точно за мной стоят Циан Пайл и Лайм Белл. В двухстах метрах по улице Сакурада от нас стоят Скай Рейкер и Сильвер Кроу.

Сделав паузу для того, чтобы её подчинённые нарисовали в голове карту начального размещения, она продолжила:

— В самом начале вперед двинусь я. Когда я дойду до середины моста, появится Судзаку. В момент окончания его появления Рейкер с Кроу на спине включает Ураганные Сопла и поднимается в воздух. На высоте тридцати метров вы начинаете на полной скорости лететь в сторону Врат. Пока вы этим занимаетесь, я использую дальнобойную Инкарнационную Атаку, чтобы привлечь внимание Судзаку. Сразу после этого я начинаю отступать. Пока всё ясно?

— Да! — дружно отозвались остальные.

Черноснежка кивнула и посмотрела на Фуко и Харуюки.

— За мгновение до того, как летящая Рейкер поравняется с отступающей мной, от нее отделяется Кроу. Он использует силу своих крыльев, чтобы дополнительно ускориться, пролетает точно над Судзаку и летит в сторону южных врат. В это время Рейкер немедленно опускается на землю и разворачивает защитную Инкарнацию. Прикрываясь ей от огненного дыхания Судзаку, мы отступаем уже вместе. По плану, мы должны постоянно находиться более чем в ста метрах от Судзаку, и на таком расстоянии его дыхание не должно убить нас моментально, но урон мы получать будем. Наше здоровье будет восстанавливать Белл «Зовом Цитрона»[✱]Citron Call. в первом режиме с краешка моста. Когда мы с Рейкер дойдём до края, Кроу должен быть около Алтаря Богов. Ардор Мейден появится точно на нём. Кроу хватает её, взмывает вверх, разворачивается на сто восемьдесят градусов, летит на юг, перелетает через Судзаку и улетает за пределы его ареала. Всё.

Выслушав эту впечатляющую речь, Харуюки вздохнул.

С учётом ситуации и их возможностей, план, скорее всего, довольно оптимален. Тактика проста и разумна. Никакой необходимости отдавать приказов по ходу боя не будет.

Но в рассказанном ею плане отсутствовал один «метод» и один «компонент».

Что касается метода, неясно, каким образом находящаяся в реальности Утай узнает, когда Харуюки начнёт свой полёт. Что же до компонента, то в указаниях Черноснежки отсутствовали инструкции для одного из аватаров.

Но не успел Харуюки озвучить возникшие в голове вопросы, как Черноснежка, словно почуяв их, сказала на тон ниже:

— …Как вы уже успели заметить, эта тактика опирается на абсолютный контроль над тем, в какую секунду Утай появится на поле. Мы можем добиться этого только одним способом — кто-то из нас должен выйти из поля и сообщить нужное время Утай в реальном мире. И эта роль достаётся… тебе, Циан Пайл.

— Вас понял, командир, — быстро ответил Такуму.

Но Харуюки не мог не заметить, что его звонкий голос раздался чуть позже, чем обычно.

Роль Такуму, состоящая в передаче сигнала Утай в реальном мире, жизненно важна для их стратегии. Но никто не мог отрицать того, что эта роль с самого начала была уготована «последнему» из них. Проницательный Такуму наверняка догадался об этом гораздо раньше Харуюки, ещё до того, как Черноснежка рассказала свою тактику… что именно он будет тем, кто не останется, чтобы сразиться с Богом не на жизнь, а на смерть.

Харуюки показалось, что он должен что-то ему сказать, но слова лишь ранили бы гордость Такуму. Даже Фуко и всегда поддерживающая всех в такие трудные минуты Тиюри сохраняли молчание.

Повисшую тишину нарушили слова самого Такуму:

— Сегодня мы сражаемся против летающего противника. Я сразу подумал, что мне, чистокровному аватару ближнего боя, будет непросто с ним драться, поэтому я с радостью приму на себя роль посыльного. Но… пожалуйста, командир, если мы однажды соберёмся напасть на Генбу или Бякко, а они, как я понимаю, бойцы ближнего боя, позвольте и мне принять участие.

Услышав его как всегда спокойный голос, Черноснежка кивнула.

— Конечно… когда это случится, мы сделаем тебя командиром нашего отряда. Я многого жду от тебя… становись сильнее, чтобы однажды ты мог их всех поколотить.

— Да, непременно… непременно, — произнёс Такуму так, словно говорил, в первую очередь, сам себе, и склонил голову.

Черноснежка вновь выпрямилась, глубоко вдохнула и сказала:

— А теперь… у кого есть вопросы? Спрашивайте, что хотите, времени у нас с запасом. Я предупредила Мейден, что ей, возможно, придется ждать до пяти минут. Это значит, мы можем проговорить еще три дня.

— Э-э, семпай, нельзя так издеваться над Мей! — воскликнула Тиюри.

Видимо, в Ускоренном Мире она решила называть её так. Наверняка скоро она найдёт ей какое-нибудь очаровательное прозвище и в реальном мире.

«Вот здорово, мне тоже надо перестать звать её «Синомией». Может, на манер «Нико», сократить её имя до «Уи»? Она не обидится?..» — пронеслось в сознании Харуюки, но он тут же вышвырнул эти мысли из своей головы.

Действительно, есть одна вещь, которую Харуюки, быть может, должен обсудить с ними именно сейчас. Нечто не менее, а может, и более важное, чем «план очищения от Брони Бедствия». Естественно, речь шла о тихонько распространяющихся по Ускоренному Миру таинственных паразитах, известных как ISS комплекты.

Но через несколько секунд Харуюки решил не поднимать эту тему.

Сейчас все их силы должны быть сосредоточены лишь на спасении Ардор Мейден. Он не должен отвлекать своих друзей разговорами на темы, не связанными с ней напрямую.

Кроме того, ISS комплект вживую видел не только Харуюки. Утай, схлестнувшаяся в Инкарнационном поединке с Буш Утаном, одним из владельцев комплекта, была ближе к осознанию истинной сути этого объекта, чем он сам. Поэтому на повестку дня этот вопрос должен будет встать уже после спасения её аватара и воссоединения Нега Небьюласа.

Обдумав всё это, Харуюки продолжил стоять с закрытым ртом. Остальные тоже молчали.

Медленно обведя всех взглядом, Черноснежка кивнула.

— Хорошо… вижу, вы уже морально готовы. Перед тем, как мы начнём, я хочу отдать Лайм Белл ещё одно указание. Если случится что-то непредвиденное, и всех нас на мосту уничтожит Судзаку, ни в коем случае не пытайся прийти нам на помощь. Немедленно возвращайся в реальный мир из ближайшего портала и выдерни кабель из домашнего сервера Кроу. Ясно?

Этот приказ можно назвать жестоким. Если они прибегнут к помощи этого предохранителя, то не только Утай, но и Черноснежка, и Фуко, и сам Харуюки попадут в «бесконечное истребление».

Но Тиюри уверенным жестом поправила шляпу и кивнула.

— Так точно, семпай.

— Я рассчитываю на тебя. Ну, что… приступим? — произнесла она таким вальяжным тоном, словно они собирались просто защищать свою землю в битве за территорию.

Вслед за этим она повернулась к Такуму:

— Итак, Пайл, ближайший портал находится у главных ворот полицейского управления. Перед тем, как выйдешь, выстрели в небо «Грозовым Циановым Шипом»[✱]Lightning Cyan Spike. Это будет нашим сигналом к началу операции. Утай знает, что как только один из нас пробудится, ей нужно будет немедленно погрузиться самой. Между выходом Пайла и появлением Мейден пройдет секунда реального времени или 16 минут 40 секунд ускоренного. За это время Кроу и Рейкер займут позицию для взлёта в 200 метрах отсюда на улице Сакурада. Я встану на мост за минуту до появления Утай. Рейкер, ты стартуешь одновременно с тем, как увидишь Судзаку. Дальше действуем по плану.

— Вас понял, командир. Что же, Рейкер, Белл, Кроу. Остальное за вами.

Вместо ответа Харуюки выбросил вперёд правый кулак. Ударив по нему левым кулаком, синий аватар развернулся и побежал к вратам полицейского управления. Назад он уже не оглядывался.

Через несколько секунд в небо, закрытое снежными облаками, устремился луч света. Благодаря расположенным рядом зданиям Верховного Суда и МВД никто, кроме команды Харуюки, луч увидеть не мог.

Этот луч означал, что через 16 минут и 40 секунд Синомия Утай, Ардор Мейден, появится на дальнем конце огромного моста. Харуюки должен будет вытащить её оттуда и долететь с ней обратно до этого края моста.

— Ну что, Кроу. Нам пора идти. Белл, Лотос, удачи, — сказала Фуко и постучала Харуюки по плечу.

— Е-есть! Семпай… а-а, э-э… я, я буду стараться… — только и смог произнести он от напряжения.

Блэк Лотос посмотрела на него фиолетовыми глазами и кратко ответила:

— Да, я верю в тебя.

Следующие пятнадцать минут казались ему невыносимо долгими и в то же время бурно текущими.

Он стоял возле надевшей Ураганные Сопла Скай Рейкер и изо всех сил пытался сосредоточиться. Получалось ли у него, или же, наоборот, его сознание обволакивал туман посторонних мыслей, он не знал и сам. На неограниченном нейтральном поле воцарилась такая тишина, будто замёрзло само время. Лишь снежинки продолжали танцевать в воздухе.

К северу от улицы Сакурада, за длинным мостом, в семистах метрах от Харуюки виднелись гигантские южные врата. Даже с такого расстояния они казались такими же чинными и величественными. Они стояли на пути взгляда Харуюки, словно перекрывая собой весь мир.

— Два с половиной года назад… вы пытались пробиться сквозь эти врата, учитель… — сам того не осознавая, прошептал Харуюки, заставив стоявшую рядом Скай Рейкер мягко улыбнуться.

— Не просто пробиться… мы собирались взять штурмом весь этот замок и попасть в его глубины.

— Ах, да, точно…

В голове Харуюки невольно пронеслась мысль о том, насколько амбициознее Первый Нега Небьюлас был по сравнению с нынешним. Он вздохнул, и тут в его голове неожиданно всплыл вопрос, который он и задал:

— Но… почему вы напали на всех четверых Богов сразу? Да, семпай вчера говорила, что они связаны между собой… но ведь врат четверо. Почему нельзя было напасть всем Легионом на одни врата?

— Ты не первый, кому пришла в голову такая мысль, и однажды нашлись люди, попытавшиеся так сделать. Именно так мы и узнали о связи между богами. Если напасть лишь на одного из них, все остальные начнут усиленно восстанавливать его здоровье. Сегодня нам это не важно, поскольку мы не пытаемся победить их.

— А-а… вот оно что…

Действительно, если мысль пришла в голову Харуюки, значит, кто-то уже успел проверить её на практике. Кивнув, он продолжил:

— Ясно… наверняка в те времена множество Легионов пытались штурмовать этот замок. И не только его… наверняка они исследовали неизведанные территории, разрабатывали новые стратегии… эх, стал бы я бёрст линкером пораньше…

— Хе-хе-хе, о чём это ты, Ворон-сан? — прервала его вздохи усмешка Фуко.

А затем она вдруг крепко обняла его обеими руками и игриво прошептала прямо в напрягшееся от неожиданности ухо:

— Всё ещё впереди. Для тебя Брейн Бёрст только-только начинается. И не только… он начинается и для нас с Лотос. Мы думали, что дошли до конца пути… но этот мир оказался вечным. И первым это заметил ты.

Её руки обняли Харуюки ещё сильнее. Шёпот в его ушах становился всё жарче, с лёгкостью прогоняя холод «Льда и Снега».

— Твои серебряные крылья — сила, открывающая для тебя весь мир. Твоё будущее простирается бесконечно. И я хочу увидеть, куда они занесут тебя. Уверена, что и Лотос, и даже Мейден думают также. А теперь, давай. Настало время встретить её.

С этими словами она медленно отпустила его.

Сознание Харуюки очистилось и наполнилось единственной ясной мыслью.

Лететь. Продолжать лететь вперёд, что бы ни случилось. Именно полёт — доказательство существования рождённого из глубин души Харуюки аватара по имени Сильвер Кроу.

— …Есть!

Харуюки кратко кивнул, и Скай Рейкер села на колени, подставляя ему спину. Харуюки ухватился за её плечи и упёрся правым коленом в середину Ураганных Сопл.

— Я готов, — сказал он.

Фуко кивнула и устремила взгляд на мост.

Там, вдалеке, виднелись два маленьких силуэта. Блэк Лотос и Лайм Белл. Через несколько секунд Лотос высоко занесла правую руку-клинок… и резко взмахнула ей перед собой.

----------

Том 6 Глава 77

Чёрная Королева, Блэк Лотос, в одиночестве устремилась вперёд.

Отведя руки назад, она изо всех сил бежала по гигантскому пятисотметровому мосту, тянувшемуся от южных врат Имперского Замка, аж лёд раскалывался под её ногами.

В центре квадратного алтаря, к которому она устремилась, вдруг вспыхнуло алое пламя.

Оно начало закручиваться и уверенно расти в размерах. Постепенно весь алтарь двухметровой ширины превратился в море огня. И из него начало показываться нечто… устрашающе огромное.

Едва завидев это, Фуко, нёсшая на своей спине Харуюки, крикнула:

— Вперёд!

И Ураганные Сопла под Харуюки взревели. Голубое пламя выхлопа осветило окрестности и превратило лёд под ними в пар. Невероятная сила выстрелила ими в воздух словно из катапульты.

В ушах засвистел ветер. Харуюки изо всех сил прижался к Фуко, стараясь уменьшить сопротивление воздуха. Окружающие здания мелькали в уголках глаз голубыми линиями. Звук двигателей становился всё выше.

Разгонная полоса длиной в 200 метров подходила к концу. Они пролетели над Лайм Белл, стоявшей на перекрёстке и готовившей к бою колокол. К этому времени они уже набрали заветную тридцатиметровую высоту, так что в следующее мгновение они залетели на территорию моста, продолжая на максимальной скорости нестись вперёд.

И чем ближе они подлетали к своей цели, тем более отчётливые формы принимало существо, рождающееся из моря огня.

Вначале расправились два огромных крыла, разбрызгивая во все стороны искры расплавленного металла. Их размах практически равнялся ширине самого моста. Перья этих крыльев были такими огромными, что напоминали демонические клинки из чистого пламени. Танцующие в воздухе снежинки обращались в пар задолго до того, как им удавалось приблизиться к этим крыльям.

Вслед за расправившимися крыльями появились мощные плечи и длинная шея, которая почти сразу же начала выпрямляться.

Головное оперение, напоминающее драконьи рога. Длинный острый клюв. И… ослепительно пылающие глаза, сверкающие ярче рубинов.

Огромная пламенная птица, страж имперского замка, Энеми Ультра класса, Судзаку, вскинул клюв в небеса и издал неистовый рёв.

Когда этот клич, похожий на хор из бесчисленных ударов грома, сотряс мир, Харуюки увидел, как по плотным облакам, накрывавшим небо, пробежала волна, и они на мгновение расступились.

«…Что?

…Что это? Это Энеми? Бездушный монстр, которым управляет Брейн Бёрст?

Нет… эта птица жива. Она полна свирепого гнева и ярости к смельчакам, прервавшим её сон. Она словно соткана из желания изничтожить само наше существование. Да… это комок из сильных, слишком сильных образов…

Это сгусток чистейшей разрушительной Инкарнации.»

Как только он осознал всё это, Харуюки ощутил, как его собственная воля к полёту дрогнула.

Ужас сковал его. Это воплощение абсолютной силы, превосходящее всё, что он видел в Ускоренном Мире, навечно отпечаталось в его чувствах. С ним не могли сравниться даже «Шесть Монохромных Королей», которые так впечатлили его несколько дней назад. Харуюки не мог даже дышать.

«Остановись… к нему… к нему нельзя приближаться…» — послышались слабые мысли из середины его оцепеневшего сознания.

Но Скай Рейкер продолжала лететь. Более того — Ураганные Сопла ревели всё громче, а пламя выхлопа уже напоминало длинный хвост кометы. Гигантская птица, взмахнув крыльями, начала сходить с алтаря. На ощущение ускорения наложилось чувство того, что расстояние между ними и противником с устрашающей скоростью сокращается.

Руки Харуюки вздрогнули, и пальцы его, словно сами по себе, попытались отпустить плечи Рейкер…

Как вдруг.

Находившаяся в нескольких десятках метров перед ними Блэк Лотос вдруг покрылась ослепительным светом.

«Оверрей» Инкарнации. Его огненно-красный цвет подобен цвету самой птицы. А вслед за этим сила духа Черноснежки словно донеслась до самих небес.

— О-о-о-о…

Сияние Инкарнации стало вдвое сильнее. Аватар, сияющий подобно звезде, хладнокровным голосом воскликнул:

— «Овердрайв»!!! «Моуд Рэд»!!![✱]Overdrive: Mode Red, Перегрузка: Красный Режим

Харуюки никогда не слышал этой команды. То, что произошло в следующее мгновение, он тоже видел впервые.

Чёрная броня Блэк Лотос покрылась яркими алыми линиями. Одновременно с этим изменился клинок на её правой руке. Он удлинился в полтора раза, резко ужался, а остриё стало ромбовидным. Его уже нельзя было назвать мечом — это было копьё.

Черноснежка отвела правый клинок назад и скрестила его с левым клинком.

Окутывавший её Оверрей быстро собрался в правом клинке, а затем и вовсе сфокусировался на острие.

Мощь, воплощавшая желание пронзить противника, выплеснулась в сторону Судзаку сразу после того, как раздался громкий возглас:

— «Ворпал Страйк»!!![✱]Vorpal Strike, Стрижающий Удар. Да, тот самый из SAO, который переведён как Разящий.

Раздался оглушительный грохот, заглушивший даже рёв птицы, и огромное алое копьё моментально пролетело сотню метров…

Попав точно в центр груди Судзаку. Окружающее Энеми пламя разлетелось в воздухе, словно кровь.

[[image:/storage/reader-images/f9d375f2832120ca38adf9af22adf5a672a28612.jpg]]
А затем Харуюки увидел. В поле зрения появились пять огромных полос, отображающих здоровье Судзаку, и первая из них немного, но сократилась.

«Семпай… Черноснежка-семпай.

Отчего… почему ты настолько сильна?..» — вспыхнули мысли в голове Харуюки, но сильное чувство, пришедшее из глубин души, немедленно погасило эту мысль.

«Разве она сильна? Нет. Я прекрасно знаю, что это не так. Она просто пытается быть сильной. Ради себя. Ради остальных. Ради того сияния в сердце, что так дорого ей.

…Как и я. Да, мне всё ещё не хватает ни сил, ни знаний, но я всё ещё могу стремиться вперед. Это и есть истинная сила, и она доступна каждому из нас с самого начала. Сила смотреть вперёд, глубоко вдыхать, ощущать гордость… и кричать!!!»

— У-у… о-о-о-о!!! — взревел Харуюки.

Тут же отозвалась Рейкер:

— Взлетай!!!

— Лечу!!!

Резко расправив металлические чешуйчатые крылья на своей спине, Харуюки изо всех сил взмахнул ими и взлетел.

Воздух засвистел в ушах Харуюки, вставая на его пути плотной стеной. Выставив вперёд руки, Харуюки призвал Инкарнацию, разрывая ей воздух. В следующее мгновение он превратился в луч серебряного света и устремился вперёд.

Он всё приближался к Судзаку спереди, и чем ближе он подлетал, тем жарче становился обжигающий воздух. Но Харуюки уже не боялся. Он знал, что не один. Что его поддерживали и Черноснежка, и Фуко, и Тиюри, и Такуму…

И маленькая девочка, больше двух лет мечтающая вернуться на неограниченное поле.

Пусть он был знаком с Синомией Утай лишь второй день, но она уже успела поселиться в его сердце. Не потому, что она собиралась очистить его от «Брони Бедствия». Не потому, что согласилась усилить собой их Легион. А просто потому, что хотела стать их новым другом и вступить в Новый Нега Небьюлас.

Именно поэтому он летел, не ведая ни страха, ни сомнений. Вперёд и только вперёд.

Превратившийся в серебряную стрелу Сильвер Кроу летел в тридцати метрах от поверхности моста, уворачиваясь от пламени двигавшегося вперёд Судзаку.

Судзаку шёл на оставшуюся позади Черноснежку и приземлившуюся возле неё Фуко с намерением уничтожить их. Им оставалось лишь отступать, ведя противника к краю моста. А Харуюки оставалось лишь верить в них.

В середине пылающего алтаря, к которому летел Харуюки, вдруг зажегся багровый свет.

Она пришла. Это была Утай, Ардор Мейден. Точно по расписанию. Такуму успешно справился с передачей сигнала.

Красно-белая жрица постепенно проявлялась. До неё оставалось менее сотни метров. Харуюки начал снижаться, чтобы подхватить её…

И в этот самый момент.

— Харуюки!!! — послышался вопль, полный изумления, страха и отчаяния.

Несмотря на строгий запрет, кто-то сзади пытался окликнуть его по имени.

— Спасайся!!! Немедленно!!!

— …?!

Не понимая, что происходит, Харуюки обернулся через плечо.

И увидел это.

Бог Судзаку, сложив свои крылья, начал разворачиваться. Голова на длинной шее описала дугу, и взгляд его алых глаз устремился в сторону ворот. Вернее, в сторону Харуюки.

Очевидно, он взял его в цель. Но почему? На груди Судзаку всё ещё были заметны отзвуки спецэффектов «Стрижающего Удара» Черноснежки. Харуюки же даже не прикасался к нему. У Энеми не было причины целиться в него…

И тут посреди спутавшихся мыслей Харуюки словно раздался голос.

Энеми, виртуальный объект, у которого не должно быть разума, то ли негодовал, то ли насмехался.

«Маленький человечишка. Прими расплату за глупость, которая привела тебя ко мне. Ощути моё дыхание…

И обратись в пепел.»

Гигантский клюв широко раскрылся.

Во тьме горла заискрило пламя. Огненное дыхание. Попади в него Харуюки, он бы моментально умер.

«Беги, Харуюки!!!» — в очередной раз послышался крик Черноснежки.

На мгновение… вернее, на промежуток времени, столь короткий, что ему не подходило даже это слово, Харуюки засомневался.

Если взлететь прямо сейчас, то огненной атаки, быть может, удастся избежать. Харуюки мог взлететь до своей предельной высоты в полтора километра, и Судзаку вряд ли стал бы гонять его на такое расстояние. Но… но.

Харуюки стиснул зубы с такой силой, что едва не раскрошил их.

И принял решение.

Он не мог отступить. Он не мог сбежать. Если бы он сбежал, атака Судзаку пришлась бы по стоящей в каких-то десятках метрах от него Синомии Утай, убив её.

Вряд ли она стала бы журить за это Харуюки после возвращения в реальный мир. Она бы ловко провела в воздухе пальцами, написав что-нибудь в стиле: «У тебя не было выбора».

Но на самом деле выбор у него есть. Потому что решение, в конце концов, принимает сам Харуюки в этот самый момент. И если существует хоть малейшая надежда на спасение Утай, то вся она сосредоточена в крыльях Харуюки, что несли его вперёд.

— У-у… о-о… — выдавил из себя Харуюки, вновь устремляя взгляд к алтарю. — О-о… о-о… о-о-о-о-о!!!

Вместе с этим кличем Харуюки напряг все свои силы и едва не спалил свои нервы, подгоняя свои крылья.

Свет вытянутых вперёд рук окутал всё его тело. Полностью покрывшись Оверреем своей единственной Инкарнационной Техники, «Лазерного Меча», Харуюки нёсся вперёд.

Он ощутил, как за его спиной рождается чудовищная энергия. Вихрь пламени, способный моментально испепелить всё и вся, вырвался из пасти Судзаку и, окрашивая мир вокруг себя в алый цвет, погнался за Харуюки.

«Харуюки!»

«Ворон-сан!»

«Хару!»

Услышал Харуюки три вопля в уголке своего сознания. Но он не сменил курса и продолжил лететь вперёд лучом света.

«Семпай. Прости меня за то, что я нарушил обещание и не сбежал, когда ты мне приказала. Я готов вымаливать твоё прощение. Но… я должен сделать это, иначе я не смогу оставаться самим собой.»

Возникшая на миг мысль разбилась на белые искры и исчезла. Осталось лишь одно-единственное желание — двигаться вперёд.

Алтарь становился всё ближе. Стоявшая в его центре Ардор Мейден ничего не делала, словно не понимая происходящего.

Сфокусировав свой взгляд на миниатюрной фигуре жрицы, Харуюки прокричал:

«Руки!»

Тонкие ручки Ардор Мейден словно по команде вытянулись вперёд.

Снизившийся до метровой высоты Харуюки тоже протянул к ней руки. Они коснулись, вцепились друг в друга…

А сразу за этим Харуюки резко потянул аватара Утай на себя и прижал её к груди.

«Держись!!!»

Вновь крикнул он, и едва почувствовав руки Утай на своей шее, начал взмывать в небо. Оставалось лишь развернуться и лететь в обратную сторону…

Но тут мир вокруг него окрасили другие цвета.

Волны оранжево-багровых оттенков красного. Цвет пламени.

Тело аватара заскрипело. Огненное дыхание Судзаку настигало его. Само пламя его ещё даже не коснулось, но шкала здоровья в верхнем левом углу уже начала с устрашающей скоростью убывать.

«Чёрт, я не могу взлететь. Если я замедлюсь хоть на мгновение, пламя расплавит меня.

Мне остается лишь одно — лететь вперёд. Но на моём пути стоят неприступные врата Замка.

Неужели мне не остается ничего, кроме как разбиться об эти врата насмерть просто назло моему противнику? Нет, я слишком далеко зашёл, чтобы жертвовать собой. Я выживу. Мы с Утай выберемся живыми. Вот увидите.»

— Открывайтесь!!! — закричал Харуюки, чувствуя, как его аватар начинает раскалываться от жара.

Почти сразу же раздался голос Утай недалеко от его груди:

— Они открываются!!

Но створки врат, сделанные из толстого синего льда, словно насмехались над ними, примыкая друг к другу всё так же плотно…

…Нет.

Свет…

В самом центре, точно между створками врат.

Виднелась нить белого луча.

----------

Том 6 Глава 78

Тишина.

Холод. Ощущение чего-то твёрдого.

Ледяной пол под правым боком лежащего Харуюки.

Его тело словно промёрзло насквозь. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Но у груди он ощущал странную теплоту. Что-то едва заметно пульсировало. Это была…

— Мне… немного тяжело дышать, — вдруг услышал он голос.

Харуюки резко распахнул глаза и увидел перед собой овальные линзы багровых глаз.

— А… — обронил он и с трудом разжал свою хватку. Очаровательное лицо слегка отодвинулось. — Си… Синоми… то есть, Мей... это ты?

Она кивнула в ответ на его дрожащий шёпот. Послышался её чистый голос:

— Это я. Ты спас меня, Ку-сан.

Эти слова заставили его вздрогнуть.

Он плохо помнил, что именно произошло. Он схватил стоявшую на алтаре Ардор Мейден… бежал от настигающего дыхания Сузаку… на полной скорости влетел в закрытые врата…

Что случилось после этого? Неужели они оба умерли? Неужели они теперь призраки?

…Нет. В таком случае мир вокруг них стал бы чёрно-белым. Но он отчётливо видел рубиновый блеск глаз Утай.

Харуюки, всё ещё не веря, что им удалось сбежать от устрашающего пламени, хриплым голосом спросил:

— А-а… мы что, живы?..

Утай в ответ кивнула ещё раз.

— Мы живы… но… мы… — конец её фразы дрогнул и растворился в холодном воздухе.

Ардор Мейден перевела взгляд на полутёмное помещение, в котором они оказались…

И едва слышным шёпотом сказала Харуюки:

— Находимся… внутри… «Имперского Замка».

(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Здравствуйте, это Кавахара Рэки, и это — «Accel World 6: Жрица Очищающего Огня». Из всех моих изданных книг эта заняла у меня больше всего времени, и я надеюсь, что она вам понравилась...

Пожалуй, из всех моих недостатков как писателя (нехватки терпения, устремлённости и умения работать дома) самый главный — это неумение нормально заканчивать повествование.

Откровенно говоря, за все восемь лет моей писательской истории (включая времена, когда я выкладывал истории в интернет), я ни разу не написал однозначного финала! И «Sword Art Online», моя первая полноформатная работа, и «Accel World», первая из моих изданных книг, заканчивались в стиле «но настоящая битва ещё впереди!» (когда я думаю об этом, меня всегда бросает в пот — как я вообще выиграл тот приз?..)

Я не собираюсь закругляться с Ускоренным Миром, но на такой стадии уже начинаешь задумываться о том, как именно вся эта история закончится. Да, кстати, пока мне так ничего в голову не пришло. У меня куча фантазий на тему того, как расширить историю, но я никак не могу понять, как складывать её обратно. И мне невольно начинает казаться, что такой подход к написанию ведёт в очень нехорошую сторону.

Но при всём этом, как читателю, мне очень нравятся истории с «открытым концом». Конечно, когда в конце даётся этакая хроника, описывающая то, как жили персонажи после окончания истории — это тоже здорово, но мне больше всего нравятся финалы в духе «но их история на этом не закончилась»... а в тех же RPG мне до безумия нравится возможность поиграть в «пройденном мире». Если я когда-нибудь сделаю игру, в ней после окончания обязательно откроется столько бонусных сценариев, что их придётся проходить раза в три дольше, чем саму игру! И вообще, сделайте такую игру за меня!

Что-то я отвлёкся. Короче говоря, я заранее извиняюсь за то, что когда Ускоренный Мир закончится, это тоже будет конец в стиле «у нас всё ещё впереди». Простите меня!

Иллюстратору HIMA, которая, несмотря на ещё более страшные проблемы со сроками, чем в прошлом томе, нарисовала захватывающую дух обложку. Редактору Мики, пожалевшему бедного меня, потерявшего кошелёк, и одолжившему 300 йен. Вновь спасибо за вашу помощь! А уже успевшим закончить читателям — простите, что я снова закончил словами «Продолжение следует»! Наверное, в следующем томе будет нормальный финал! И Таккун там тоже, наверное, будет!

Август 2010 года, Кавахара Рэки

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/1b1f127e64023d9ff71658d1c6fdd4890a652023.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/93a5c8508073dcd782ee0b23a0bef8b7050457e4.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/a53fece7724672e0d0e21ee3c80fa918a365006e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/15f87f8bda0b94291f7d8936426f1a1487e92c1d.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/99b2e163bd04cc0119556b0b1efe5425ece856ce.jpg]]

----------

Том 7 Глава 81

Тьма.

Свет прожектора.

Кольцо белого света выхватило огромный тускло-красный круглый столб. К его поверхности прислонялась фигура. Но это был не живой человек. Фигуру покрывала серебристая броня, а голову — такой же серебристый шлем.

Затем слабый свет осветил пространство вокруг него. Ночь. Дрожали огни бесчисленных фонарей. Круглый столб тоже стоял не один — они уходили вдаль бесконечными рядами. Земля вымощена белым камнем. Где-то вдалеке виднелся силуэт какого-то огромного дворца. Серебристый шлем повернулся и окинул дворец взглядом.

«…Тоже мне, «неприступный». Ничего подобного», — мысленно буркнул он. Хотя он сам виноват в том, что оказался здесь.

Увы, вслух он этого произнести не мог. Более того, он не решался сделать даже шага. Малейший звук мог привести к тому, что со всех сторон крепости набегут устрашающие Энеми-самураи.

Каждый из самураев достигал около трёх метров в высоту. Их собратья по Звериному классу, обитающие за стенами, нередко были раз в пять выше, но самураи патрулировали стены и коридоры отрядами по три-четыре Энеми. И вид этих грозно шагающих отрядов устрашал сильнее, чем вид Легендарного Энеми… да что там, они могли поспорить даже с «Четырьмя Богами», охраняющими врата замка.

Естественно, попасть во внутренние дворы Имперского Замка, торжественно высящегося в самом центре неограниченного нейтрального поля, возможно, лишь пробившись сквозь оборону Четырёх Богов. Именно потому он и считался неприступным. Но никто никогда не говорил о необходимости победить этих стражей. Например, можно найти брешь в обороне и прокрасться внутрь. Хотя, уместнее сказать, что возможно воспользоваться удачным моментом.

«Почему нельзя было хотя бы поставить тут точку выхода?..» — произнёс он очередные беззвучные слова, пытаясь заглушить страх и тревогу в своей душе.

Сердце аватара бешено колотилось в груди, но сам он стоял неподвижно в свете крепостных фонарей, освещающих его серебристую, но чуть затемнённую броню. Его ситуация была совершенно отчаянной. Он никогда ещё не попадал в такую опасную ситуацию с того самого дня, как стал игроком в Брейн Бёрст.

Но, в то же самое время, он ощущал и волнение.

Со дня рождения Ускоренного Мира, с того самого дня, когда таинственный разработчик виртуальной игры-файтинга «Brain Burst» раздал её сотне Токийских первоклашек, прошло уже одиннадцать месяцев. Многие из игроков, дошедших до четвёртого уровня и заслуживших право погружаться на неограниченное поле, бросали вызов этому замку в самом центре мира. Он располагался в красноречивом месте — точно там же, где в реальном мире располагалась императорская резиденция. Его окружал ров, над которым действовала чудовищная гравитация. Всё это указывало на то, что именно он был конечной целью игры. Именно здесь, по мнению детей, находился дом последнего босса.

Но кто бы из игроков в Брейн Бёрст ни бросал крепости вызов, Четыре Бога, Энеми Ультра класса, уничтожали их буквально за один удар.

Генбу на севере. Сэйрю на востоке. Бякко на западе. Судзаку на юге. Это единственные Энеми, имеющие по пять полосок жизней, и, кроме того, обладающие способностью взаимного лечения и усиления. Если конкретнее, каждый Бог, не находившийся в бою, резко усиливал остальных Богов и с огромной скорости восстанавливал их здоровье. Другими словами, сосредотачивать свои усилия на одном из них оказалось бесполезно. Игроки тоже должны были сформировать четыре отряда и напасть на всех Богов одновременно. Но число игроков в Брейн Бёрст ещё не успело дорасти даже до пяти сотен, и большинство из них состояло в крохотных Легионах, враждовавших между собой, поэтому собрать такую армию было совершенно невозможно. А попытки собрать небольшой отряд и попытаться пробиться сквозь одного из Богов заканчивались тем, что аватары попадали в «бесконечное истребление» (кстати, термин появился как раз после этих случаев) и лишались всех очков.

И именно поэтому он так взволнован, ведь, несмотря на непобедимость этих Богов, он смог стать первым человеком, успешно вторгшимся на территорию Имперского Замка.

Кто знает, может, ему удастся проникнуть и в глубины замка, отыскав там последнее сокровище игры, и его имя будет вписано в историю, как имя первого человека, прошедшего Брейн Бёрст.

Ведь до сих пор он был лишь ничем не примечательным аватаром металлического цвета без каких-либо интересных способностей.

И звали его Хром Фалькон.

Конечно, его имя, переводящееся как «сокол», звучало весьма круто, но из-за своей внешности и способностей ему приходилось жить с репутацией неудачника, недостойного своего имени. Причём неудачником его считали не только противники, но и он сам.

Всё, что ему досталось от хищной птицы — заострённая снизу маска, напоминающая клюв. С учётом того, что остальная часть его маски была гладкой, без глазниц, он производил впечатление какой-то мелкой сошки. Тело ему досталось худое и безоружное. Естественно, ни о каких крыльях на спине не шло и речи.

В бою он опирался лишь на кулаки, ноги, да скорость своего миниатюрного тела. Лишь один человек называл его аватар «милым» — его партнёр по командным боям, Шафран Блоссом. Фалькон никогда не спорил с её словами, но всё же ему хотелось иметь что-нибудь — хоть что-то! — хоть отдалённо сравнимое по силе с её способностью.

Блоссом, как следовало из её имени, могла заставлять цветы цвести. Из маленькой палочки, что она держала в правой руке, она могла распылять семена растений, которые застревали в других аватарах, после чего начинали прорастать. Они обладали самыми разными эффектами: противников эти цветы повреждали, выпивали их энергию и обездвиживали, дружественных аватаров усиливали и освобождали от негативных эффектов. Конечно, некоторые тут же начали называть её способность «атакой паразитического типа», но даже они признавали, что такие удобные и универсальные способности редко встречались среди жёлтых аватаров, специализирующихся на непрямых методах атак.

Естественно, за силу приходилось чем-то расплачиваться, и Блоссом заплатила за свою способность очень низкой защитой. Чтобы компенсировать этот недостаток, Блоссом и начала играть в команде с бронированным Фальконом… но за все те полгода, что они выступали вместе, его всё никак не покидало беспокойство. А именно: что, если ещё более крепкий аватар пригласит Блоссом стать его партнёром?

В отличие от обычного цветового кольца, металлический спектр работал по другой системе. В левой части этого спектра находились благородные металлы, вроде золота и платины, а в правой — простые, вроде стали и железа. Все металлы имели одинаковый потенциал, но благородные характеризовались защитой от яда, кислоты, ржавчины и других «особых» атак, в то время как простые были лучше защищены от «стандартных» физических атак — кулаков, клинков и так далее.

Хром находился почти в самом центре спектра. Это значило, что он не был хорошо защищён ни от того, ни от другого, и немало металлических аватаров в плане прочности могли дать ему большую фору. Более того, среди аватаров обычного кольца были зелёные, известные высокой защитой, и они вполне могли бы защищать других аватаров лучше, чем он.

Другими словами, если ему нечего было предложить, кроме твёрдости, то однажды он мог потерять Блоссом.

Имя этому чувству, тяжёлым грузом лежащему на его сердце, он не мог подобрать и сам. Ведь несмотря на то, что ему удалось дотянуть до сегодняшнего дня, сражаясь в районе побережья, и то, что его в последнее время стали называть "Сколом из черного серебра", как только заканчивалось ускорение, он превращался в обычного восьмилетнего второклассника. Хотя… разве могло это его оправдывать? Ведь с тех пор, как он заслужил право погружаться на неограниченное нейтральное поле, на котором мог находиться практически вечно, Фалькон, по его собственным оценкам, пробыл на нём уже почти пять лет.

И поэтому он уже начал понимать, что именно чувствует.

Он понимал, ради чего на днях получил пятый уровень. Понимал, почему, получив новую технику, сразу задумался о нападении на Имперский Замок. И он понимал, ради чего он упорно скрывается от Энеми, затаив дыхание, после того, как его план, к счастью или несчастью, сработал. Он делал всё это из-за любви к Шафран Блоссом и нежелания ни с кем ей делиться.

«Если я продолжу тут сидеть, один из отрядов патрульных самураев меня найдёт.»

Высунув маску из тени красного столба, он быстро огляделся по сторонам.

Он прятался в южной части круглого, диаметром в полтора километра, внутреннего сада Имперского Замка, возле дороги от Врат Судзаку к входу в сам дворец. С обеих сторон вход охраняли Энеми, но похожие не на самураев, а на демонов. Пробиться сквозь них, на первый взгляд, казалось совершенно невозможно, поэтому он положил взгляд на одно из окон в белой стене. Очевидно, оно предназначалось не для того, чтобы попасть внутрь, и поэтому снаружи открыть его было возможно, но, если окно было настоящим, это давало ему шанс.

За спиной послышались шаги патрулирующих Энеми. Глубоко вдохнув, Фалькон сделал шаг вперёд, одновременно с этим тихо произнося название техники:

— Флэш Блинк[✱]Flash Blink, Мгновенный Скачок..

Как бы он ни старался не шуметь, Энеми явно услышали эти слова, и звуки шагов тут же сменились топотом бегущих ног.

Но чёрно-серебряный аватар уже успел исчезнуть. Оставшаяся за столбом синяя тень исчезла через мгновение, а аватар беззвучно возник у стены в тридцати метрах от своей старой позиции.

Это был спецприём пятого уровня Хром Фалькона, «почти телепорт». На самом деле эта способность была разновидностью сверхскоростного передвижения, и обладала двумя важными ограничениями: он мог перемещаться лишь в то место, которое видел, и на пути не должно было быть разделяющих пространство барьеров. Во время перемещения аватар превращался в кучу бестелесных частиц, на которые не действовали ни физические атаки, ни гравитация.

Прижавшись спиной к белой стене, Фалькон следил за самураями, что совсем недавно пытались его убить. Потеряв след враждебного существа, они какое-то время усердно пытались найти его поблизости, но в итоге сдались и, как ни в чём не бывало, продолжили патрулировать. Фалькон вздохнул с облегчением. Возможно, они и были сильными, но в плане искусственного интеллекта до Четырёх Богов они не дотягивали.

Обернувшись, он заглянул в большое окно на стене.

Его ожидания, связанные с тем, что на неограниченном поле сейчас активен уровень «Эпоха Хейан» в старинном японском стиле, полностью оправдались. Окно сделано из покрашенных красным перекладин, и стекла в нём не было. Каждый квадрат окна имел размеры примерно три на три сантиметра, и никакой аватар не смог бы в такое окно протиснуться, но…

Фалькон посмотрел на шкалы в левом верхнем углу поля зрения. Пять процентов энергии. Двадцать процентов здоровья. Количество здоровья, правда, было неважно — даже с полной шкалой он наверняка не смог бы пережить и одного удара этих самураев.

Тщательно прицелившись, он изо всех сил подпрыгнул и вновь применил Мгновенный Скачок, лишивший его остатков энергии.

Распавшееся на частицы тело Хром Фалькона просочилось сквозь щели окна, проникнув внутрь дворца.

Именно благодаря этой технике он смог провести Богов, проникнув на считавшуюся неприступной территорию Замка. Способ оказался весьма простым. Сначала он заполнил до предела шкалу энергии, а затем направился… вовсе не к мостам, которые охраняли Боги, а к бездонному рву, окружавшему замок. А затем он «скакнул» на максимальное расстояние. Увы, полного запаса энергии хватает лишь на стометровый скачок, в то время как ров имеет ширину в пять сотен. Так просто его было не перескочить.

Поэтому он прыгал не точно вперёд, а немного вверх, появляясь над рвом. Естественно, его тут же захватывала супергравитация, начиная затягивать на дно бездны и отнимая вместе с этим здоровье. Но этот урон восполнял шкалу энергии, и на определённом этапе он мог скакнуть вверх снова. Этот процесс мог повторяться до полной переправы.

Но, на самом деле, сегодня он собирался лишь разведать, или, точнее, исследовать возможность применения этого метода. Фалькон хотел убедиться в том, реален ли вообще цикл из скачков и перезарядки, после чего умереть на дне бездны, воскреснуть и разработать новый план на основе полученных данных. Всерьёз штурмовать дворец он собирался уже после теоретического оправдания своего плана.

Но в тот самый момент, когда он впервые применил свой спецприём, он осознал, насколько страшно падать в бездонную яму. Забыв обо всём, он начал отчаянно скакать вперёд, и опомнился уже тогда, когда его аватар изо всех сил вжимался в стену замка… так он тут и оказался.

Конечно, он достиг того, чего хотел, но заявить с лёгким сердцем об успехе он не мог.

Одиннадцатимесячная история Брейн Бёрста состояла не только из детей, сражающихся друг против друга, но и из незримого поединка игроков в Брейн Бёрст против таинственного создателя игры. Дети отчаянно искали в системе дыры, лёгкие способы заработать очки. Но как только они их находили, разработчик тут же исправлял эти недоработки в следующем обновлении. Любые трюки, хоть отдалённо попахивающие жульничеством, будь то участки уровней, в которых могли застревать Энеми, или уязвимости, позволяющие пользоваться в игре посторонними программами, чинились настолько молниеносно, что некоторые игроки начали предполагать, что разработчик Брейн Бёрста — не человек, а искусственный интеллект.

В любом случае, было очевидно, что разработчик Брейн Бёрста не поощрял нечестные способы игры… или, точнее, требовал, чтобы игроки платили соответствующую цену за всё то, что даёт им Ускоренный Мир.

А значит, вряд ли ему понравится, что Хром Фалькон нашёл способ перелететь через ров и попасть в «неприступный» Замок, войти в который могли лишь те, кто пробились к вратам. Наверняка он быстро исправит ров так, что даже Мгновенный Скачок, игнорирующий гравитацию, не сможет ничем ему помочь. Возможно, он уже это сделал…

Выходит, это был его первый и последний шанс.

«Я должен что-нибудь отыскать здесь, чего-нибудь достичь, чтобы стать игроком в Брейн Бёрст, достойным называться партнёром Шафран Блоссом. Чтобы больше не бояться потерять её. Чтобы она была довольна тем, что выбрала меня.

И самое главное, чтобы вознаградить её за то, что она поговорила со мной, что протянула мне свою руку, что так заботилась обо мне, хотя я и в реальном мире, и в Ускоренном боюсь даже голову поднять.»

За окном обнаружился коридор из гладко отполированных досок. На дальней стене виднелась роскошно разрисованная раздвижная дверь. По коридору были равномерно расставлены золотые подсвечники, оранжевый цвет пламени которых едва заметно качался. Энеми не видно... по крайней мере, пока.

Обернувшись, он посмотрел на окно, и обнаружил под ним маленькую защёлку. Вряд ли это просто украшение. Сдвинув её в сторону, он попробовал толкнуть окно, и то с лёгкостью открылось наружу. Как минимум, он нашёл выход из дворца наружу.

Но выходить было бесполезно, ведь портала всё ещё нигде нет. Да и не собирался он отсюда уходить с пустыми руками. Он зашёл слишком далеко, и теперь ему оставалось лишь двигаться вперёд, в самую глубь, рассчитывая на свою силу воли и удачу.

Серебристый аватар затаил дыхание и, пытаясь сокрыть своё маленькое тело во тьме коридора, осторожно пошёл вперёд.

Сколько времени прошло? Часы? Сутки?

Он погрузился на неограниченное поле сразу как пришёл домой из школы, и, в теории, мог провести здесь и дни, и месяцы. Более того, однажды они с Шафран вместе провели на этом поле три месяца подряд. Правда, погружением это назвать сложно. Они на нём жили.

Как бы там ни было, избегать ещё более страшных самураев и жрецов, патрулирующих эти коридоры, оказалось даже сложнее, чем во дворе, и двигаться вперёд получалось с очень большим трудом. Скорее всего, не будь Фалькон таким маленьким, у него бы вообще ничего не получилось. Но вместе с этим он понимал, что замок изначально был рассчитан на десятки, может, даже сотни игроков. Уж слишком широкие у него проходы, и слишком высокий потолок. Несмотря на всё это, Фалькон умудрялся обходить группы Энеми и двигаться вперёд, но сил у него уже почти не оставалось.

Глубокий вдох. Хладнокровие. Поиск следующего островка из тени столба.

Территория Имперского Замка имела диаметр в полтора километра, а расстояние от Врат Судзаку до охраняемого демонами входа — около четырёхсот метров. А значит, с севера на юг дворец не мог иметь длину больше семисот метров. С учётом того, что Фалькон уже успел пройти около полукилометра, уже скоро он должен заметить проход в глубины замка.

И, в конце концов...

Ведущий на север проход вывел его в огромную комнату, на полу которой виднелись таинственные огни.

Два огня, один рядом с другим. Похожие на поверхность воды, они светились прозрачным голубым светом.

Эти цвета были хорошо знакомы ему. Так выглядели точки выхода, расположенные в примечательных местах неограниченного нейтрального поля, точнее, «порталы», которыми они являлись.

Вздохнув с облегчением, Фалькон вдруг сглотнул. Если он выйдет в реальный мир сейчас, то никто не поверит в то, что он побывал внутри Замка, и никакой славы он не снищет. Тогда в чём смысл рисковать жизнью и «скакать» через неприступный ров? Сутками дрожать от страха в тенях и терпеливо ждать?

Хотя...

Нет, на эту миссию его сподвигло вовсе не желание получить осязаемую награду. Он хотел обрести что-то, что смогло бы придать ему уверенности. Что-то, что дало бы ему сил гордо стоять рядом с Шафран Блоссом.

И он уже сделал достаточно. Он проник в самую опасную зону Ускоренного Мира, пробился в её глубины и выжил. Даже если никто другой ему бы не поверил, само осознание этого факта придавало бы ему сил. Он совершил то, что не удавалось ещё никому, даже «Монохромам», стремившимся стать сильнейшими среди всех игроков.

Кроме того, если подумать, то масштабный, полный тайн Брейн Бёрст никогда не рассказывал, что произойдёт, когда он окажется «пройденным». Возможно, на весь мир объявят, что такой-то прошёл игру, ему дадут очков, подарят какое-нибудь снаряжение, и мир продолжит жить дальше… но нельзя исключать и варианта, что вместо этого заиграет прощальная музыка, побегут титры, перед глазами высветится слово «Конец» и Брейн Бёрст немедленно удалится со всех нейролинкеров. Естественно, они с Блоссом никогда не встречались в реальности и не обменивались контактной информацией, а значит, больше никогда не увидятся.

Именно поэтому, даже если бы Фалькон нашёл в этом замке «финальный» предмет, он бы, пожалуй, не стал к нему притрагиваться. Его и так всё устраивало. Вернуться с этого задания живым уже было для него величайшей наградой…

Но пока ничем не примечательный (но считавший себя особенным) металлический аватар убеждал себя, незримые боги Ускоренного Мира словно решили сжалиться над ним.

Когда аватар собрал остатки концентрации и ещё раз оглядел комнату, он обнаружил, что в ней располагались не просто порталы.

Да, те два овала, мерцающих голубым светом — однозначно точки выхода, ничем не отличающиеся от тех, что встречались снаружи замка. Но перед каждым из них стояло по одному странному объекту.

Чёрные, блестящие постаменты… вернее, пьедесталы, примерно, метровой высоты. И на каждом из них что-то находилось. Стараясь не издавать лишних звуков, Фалькон подошёл к левому.

Он осторожно поднял глаза и увидел… меч, освещаемый светом портала. Меч чем-то походил на катану рукоятью, но, судя по ножнам, очевидно, он был совершенно прямым. Сделанный из металла, блеском похожий на серебро. И украшен небогато.

Но одного взгляда на меч было достаточно, чтобы понять, какую невероятную силу он таит в себе. Если это — Усиливающие Снаряжение, то оно относится к наивысшему по качеству классу… а может, и вовсе принадлежит классу, у которого ещё нет названия. Он выглядит так, словно его мощь может поспорить даже с Энеми Легендарного класса… а может, даже с Четырьмя Богами.

С трудом отведя взгляд от клинка, Фалькон посмотрел на сам пьедестал, на котором тот покоился.

В чёрный гранит врезалась плита с рисунком и символами.

Вверху плиты размещалась фигура из семи точек, соединённых линиями, напоминавшая завалившуюся на левый бок букву «Р». Похожий рисунок он видел в школе, когда они на одном из уроков рассматривали созвездия. Четырехугольник из четырёх звёзд рядом с хвостом из ещё трёх — знаменитый Большой Ковш. А приглядевшись ещё внимательнее, Фалькон заметил, что одна из звёзд «рукояти», пятая слева в созвездии, нарисована крупнее остальных.

Под созвездием обнаружилось странное слово. Хотя все надписи в Брейн Бёрсте делались на английском, эта, по какой-то причине, оказалась исключением. «Алиот». Фалькон не имел ни малейшего понятия о том, что это значит.

Наконец, под этим словом была ещё одна строка, и вот она была уже на английском.

«THE INFINITY».

Это слово, означавшее «Бесконечность», он уже смог понять. Скорее всего, это и есть системное название клинка. Несколько раз проговорив название про себя, Фалькон сделал несколько шагов вправо и осмотрел второй пьедестал.

На нём он обнаружил защитное снаряжение, оформленное в отчётливо западном стиле…

Другими словами, броню.

Она не выглядела ни тяжёлой, ни толстой. Будь Фалькон в обычной MMORPG, он бы определил её как лёгкую броню. Вместо шлема у неё была диадема. Компоненты брони — нагрудник, наплечники, нарукавники — были очень маленькими. Нижняя часть брони и вовсе состояла лишь из наколенников и ботинок. Но при этом броня не казалась дешёвой. Как и меч, она выглядела зеркально-серебристой и, казалось, таила в себе достаточно силы, чтобы отразить любую атаку. Даже сам воздух вокруг нее будто искажался. Металлическая броня Хром Фалькона не годилась ей и в подмётки.

С трудом удержав вздох, он перевёл взгляд на плиту.

По своему виду она почти ничем не отличалась от плиты под мечом. Наверху располагалось рельефное изображение Большого Ковша. Но в этот раз выделена была уже шестая слева звезда. Слово под созвездием гласило: «Мицар». Смысл его вновь остался для Фалькона загадкой.

А в нижней части плиты было написано название брони…

«THE DESTINY». Другим словом — «Судьба».

Прочитав плиту, Фалькон отступил на шаг, и в этот раз всё же позволил себе вздохнуть.

Перед ним было Усиливающее Снаряжение высшего класса. Меч и броня.

[[image:/storage/reader-images/6cb8682fb4c49d12a05f9d9500ffb93e318d42d5.jpg]]
Он мог протянуть руку и забрать его. Истории о том, как кто-то находил на неограниченном нейтральном поле «подземелья» с похожими пьедесталами, передавались в Ускоренном Мире из уст в уста.

Но кое-что беспокоило его. Ведь не просто так за каждым из артефактов находилось по порталу? Он был практически уверен в том, что только он коснётся одной из вещей, как соответствующий портал немедленно вернёт его в реальный мир.

Более того, помимо такого метода активации, порталы наверняка были одноразовыми, и кроме того, блокировали соседний пьедестал во время срабатывания. Это означало, что за один раз нападавшие на замок игроки могли выбрать либо меч, либо броню. Такой выбор был вполне в духе игры.

Хотя Фалькон ещё несколько минут назад убедил себя в том, что ему будет достаточно самого факта того, что он пробрался сюда, этот аргумент с трудом работал, когда снаряжение находилось на расстоянии вытянутой руки. В конце концов, Фалькону было лишь восемь лет. Ну, или тринадцать, с учётом проведённого в Ускоренном Мире времени. Кроме того, очевидно, что просто воспользоваться порталом, не взяв ни одну из вещей, не выйдет.

Но какую же выбрать?

Наверняка и меч, и броня сделали бы его на порядок могущественнее. Но он не видел смысла в том, чтобы просто становиться сильнее. Он всегда действовал исходя из того, что будет сражаться бок о бок с Шафран Блоссом. Защита Блоссом была для него смыслом жизни. А раз так… меч? В чём смысл надевать броню на изначально крепкого аватара?

Он зёнес ногу, намереваясь сделать шаг в сторону пьедестала с надписью «THE INFINITY»… но замер.

Защищать Блоссом. Если он действительно этого желал, то существовало ещё более правильное решение. Он мог улучшить её броню, чтобы она больше никогда не боялась вражеских атак.

Сжав правый кулак, Фалькон ударил себя в грудь, прогоняя корысть и малодушие, после чего протянул руку к покоящейся на правом пьедестале броне.

Едва его пальцы коснулись брони, как перед глазами с тихим звуком всплыло фиолетовое системное сообщение.

«YOU HAVE RECEIVED ENHANCED ARMAMENT “THE DESTINY”».

Броня рассыпалась на частицы света, и одновременно с этим портал начал расширяться, окутывая Хром Фалькона.

Тьма.

Свет прожектора.

Кольцо белого света выхватило, не сказать, чтобы широкую, но приятную на вид комнату.

Стены и пол из отполированных досок. Чёрная плита для приготовления еды в уголке. Закипающий на ней чайник. Большая кровать с белыми простынями в противоположном углу. Два человека, сидящих на ней.

Опять же, это не живые люди. Одного покрывала мутная серебристая броня. Второй же носил броню настолько яркую и жёлтую, что был похож на солнце. Короткие волосы, узкие плечи, похожее на бутон утолщение чуть ниже талии.

Серебристый аватар сидел, свесив голову, словно провинившийся ребёнок, а солнечный аватар очаровательно размахивала над ним кулачком.

— О-о-ох, какой же ты дурачок! — она в очередной раз постучала кулаком по шлему.

Аватар в ответ вжал голову в плечи и снова начал оправдываться:

— Я же говорил, я просто собирался проверить.

— Тогда что мешало тебе вернуться обратно таким же методом?! Зачем ты решил вместо этого потащиться внутрь замка?!

— Н-ну, у меня оставалось мало здоровья… и я не был уверен в том, что если я умру на середине рва, то меня воскресит снаружи…

— Даже если бы ты воскрес внутри, ты очнулся бы с полным здоровьем. И уже после этого смог бы ускакать обратно!

— Э-э… д-да, здесь ты права…

Логика его партнёра не оставляла ему никаких шансов на победу в споре. Аватар опустил плечи и тяжело вздохнул. Следующего удара кулаком не последовало. Вместо этого, нежная ладонь медленно погладила его по шлему.

— Хотя… твоя решимость штурмовать замок и твоя внимательность, позволившая тебе дойти до конца и вернуться живым, достойны похвалы. Молодец, Фаль.

Нежный голос заставил его ощутить тяжесть в груди и поднять голову. Перед его глазами появилась очаровательная улыбающаяся маска Шафран Блоссом.

— С… спасибо, Фран, — прошептал он, глядя в бледно-голубые линзы её глаз.

Блоссом смущённо повела плечами, убрала руку и поднялась.

— Я сделаю тебе чаю. А, и в честь твоего возвращения поедим тортик. Я недавно купила его в магазине еды в Гинзе, он выглядел вкусно.

Фалькон проводил взглядом свою партнёршу, направившуюся в сторону кухонного уголка. Он ничего ей не ответил — сильные чувства словно запечатали его рот.

Они находились на неограниченном нейтральном поле, в районе побережья, в реальном мире это место соответствовало острову Одайба. Их домик находился на самом уголке острова, и ради того, чтобы купить его, они несколько лет (по меркам Ускоренного Мира, конечно) вместе охотились на Энеми. Если честно, Фалькон думал, что эти очки лучше вложить в новый уровень или новую экипировку, но в тот самый момент, когда они впервые зашли в новый дом, и он увидел радость на лице Блоссом, эти мелочные мысли моментально вылетели из его головы.

Ещё год они потратили на покупку мебели, и теперь эта комната казалось Фалькону роднее и уютнее, чем его дом в реальном мире. В своей квартире он был одинок — у него нет ни братьев, ни сестёр, а родители возвращались домой поздно. Но здесь рядом с ним всегда находилась Блоссом.

Почему она всё это время так настаивала на покупке дома?

Причину Фалькон узнал около месяца назад (по реальному времени).

Шафран Блоссом с самого рождения страдала от митохондриальной недостаточности. Болезнь эта наследственная, и даже самые современные нано-машины ничем не могли ей помочь. Пока что болезнь проявлялось лишь в утомляемости и головных болях, но со временем она должна перерасти в судороги и паралич. Врачи считали, что до совершеннолетия она не доживёт, так как клеточные мутации однажды доберутся и до сердца. Поэтому она с самого рождения носила только-только поступившие в продажу нейролинкеры ради того, чтобы врачи могли следить за её состоянием.

Всё это она рассказала ему, сидя рядом с Фальконом на той же постели, на которой он сидел сейчас. Тогда он тоже ничего не смог ей ответить. Улыбнувшись, Блоссом сказала ему:

«Не грусти так, Фаль. Если со мной что-то и случится, это будет лишь лет через десять, а может, и все пятнадцать. Кроме того, у нас с тобой есть Брейн Бёрст, правда? Я смогу прожить в Ускоренном Мире полноценную, хоть и чужую, жизнь. Куплю милый, аккуратный домик и буду жить в нём вместе с любимым человеком…»

Затем она вновь смущённо улыбнулась. Фалькон, не сдержавшись, спросил: «Ты про меня?», за что она его от души поколотила.

Он был счастлив. Но в то же время он боялся. Действительно ли она им довольна? Действительно ли Хром Фалькон достоин того, чтобы прожить с Блоссом её «жизнь»? Именно этот страх и довёл его до вчерашнего опрометчивого штурма Имперского Замка.

И именно поэтому он, вернувшись из замка живым и глядя на то, как его напарница готовила чай и торт, был вынужден посмотреть ей в глаза и спросить:

— Слушай… Фран. Всё-таки… почему я? У меня нет никаких примечательных способностей, и даже среди металлических аватаров я середнячок. Почему ты выбрала меня?

На лице Блоссом проскочило удивление, а затем она тут же надула губы.

— А-а, так ты уже забыл, Фаль?! Это ведь ты первым пригласил меня на командный бой! Ты стоял среди зрителей и сказал это так тихо, что мне пришлось несколько раз переспрашивать!

— Э… м, может быть.

Фалькон отчаянно раскапывал воспоминания, но с его точки зрения эти события случились целых пять лет назад. Он всё же смог найти то смутное воспоминание, и в нём Фалькон, действительно, заговорил с Блоссом сам. «И хватило же мне смелости…» — подумал он и ощутил на коже виртуальный пот. Блоссом поставила на место чайник, а затем подошла и положила руки на его плечи.

— А теперь спрошу я. Почему ты выбрал меня? Ведь у меня тогда не было ни единой техники, я была просто ходячей мишенью для дальнобойных аватаров. Почему я?

«Я не знаю, как это сказать. Я решил так в тот самый момент, когда впервые увидел тебя.»

Но эти мысли и чувства, наполнившие Фалькона, не смогли укрыться от взгляда Блоссом, долгие годы выступавшей с ним в одной команде. Солнечный аватар нежно улыбнулся, обхватил руками голову Фалькона и крепко прижал её к груди.

— И я… я тоже так подумала. Других причин нет, и я никогда не сожалела о своём выборе. Давай пить чай… а потом выйдем к морю. Сейчас активен «Закат», и снаружи должен быть великолепный вид.

Тьма.

Свет прожектора.

Кольцо белого света выхватило две жмущихся друг к другу фигуры. Одна — хромировано-серебристая, а другая — шафраново-жёлтая.

Зажегся свет, освещая бесконечно уходящий вдаль пейзаж. Тихое море, закатывающееся за горизонт солнце. Блики, пляшущие между волн. Цвет этих бликов удивительно похож на оттенки, которые аватары обрели в лучах заката.

Вид на закатную Токийскую Бухту, открывающийся с южной окраины Одайбы, а конкретнее, с побережья парка Акацукифуто, настолько красив, что невольно возникали сомнения в том, действительно ли его воссоздали на основе изображений с социальных камер.

Но, в отличие от реального мира, здесь не летали бесконечным потоком самолёты, кружа возле аэропорта Ханеда. Вместо них на фоне оранжевого неба парили похожие на птерозавров Энеми. И волны с горизонта в залив гнал не проплывающий кит, а плезиозавр.

Каждый раз, когда он стоял рядом с Блоссом и окидывал взглядом пейзажи неограниченного нейтрального поля, в его голове возникал один и тот же вопрос.

Для чего вообще создан этот мир? Что у него за цель, ради которой сюда приглашаются только маленькие дети?

Мозг младшеклассника не мог даже представить, сколько денег нужно на разработку и поддержку такой гигантской системы. И, в то же время, ни один игрок в Брейн Бёрст ещё не отдал за игру ни копейки. Ходили слухи о том, что эта игра служила экспериментальным исследованием одной из игровых компаний, и о том, что это своеобразный маркетинговый приём рекламных компаний, но все эти теории разбивались о простой факт: игроков слишком мало.

Год назад около сотни детей получили от неизвестного источника файл с игрой. Им дали особое право — становиться «родителями» неограниченное количество раз, но только после достижения второго уровня. Естественно, до него дошла лишь треть игроков: тридцать человек. Затем они начали распространять игру в сообществах детей-геймеров, и к сегодняшнему дню количество проживающих в Токио игроков доросло примерно до пятиста. Но любой серьёзной компании такая цифра показалась бы ничтожной.

Кроме того, условия, которые необходимо выполнить, чтобы начать играть в Брейн Бёрст, слишком суровые. Детей, носивших нейролинкер с рождения и имевших большой опыт фулл дайва, было не так уж и много. Вообще, у Брейн Бёрста есть модуль проверки на совместимость. Можно соединиться с желаемым человеком в проводную или местную сеть под предлогом передачи файла, а самому тем временем проверить, выполняются ли для него эти условия, но Фалькон за всю свою жизнь так и не нашёл ни одного человека, который смог бы пройти проверку. Поэтому к 5 уровню он совершенно забросил попытки стать «родителем».

Зачем? Для чего был создан этот мир с бесконечным временем и пространством?..

— Ты снова задумался, Фаль? — вдруг прошептала прижавшаяся к нему Шафран Блоссом.

Резко заморгав, Фалькон прервал свои мысли.

— А… угу… на обычных полях это ещё не так заметно, но когда я так смотрю на неограниченное поле, я всегда задумываюсь. Куда оно ведёт меня… всех нас?

— Это да… я понимаю, о чём ты… наверное. В последнее время, когда я разговариваю с родными и друзьями, они часто странно на меня смотрят. Я стараюсь вести себя, как обычно, но то и дело произношу слова, которые раньше не использовала и тому подобное… — опечаленно произнесла Блоссом и свесила голову.

Фалькон обнял её за плечо.

— Ну… ничего не поделаешь. Мы ведь пробыли… прожили в этом мире уже пять лет. За это время мы много чего увидели, много о чём говорили, много о чём думали. Наши души уже старше душ шестиклассников. Но… может, не всё так плохо. Не изменись я за эти годы, я бы постеснялся не то что говорить, а даже находиться с девочкой вроде тебя в одном месте.

— Хе-хе. С моей точки зрения ты все ещё ребёнок, Сокол.

Блоссом кратко усмехнулась, но затем её голос вновь погрустнел.

— Фаль… ты уже слышал?.. О том, что происходит с игроками после того, как они лишаются всех очков, и Брейн Бёрст автоматически удаляется?..

Этот шёпот заставил Фалькона напрячься. Но он тут же расслабился и постарался как можно спокойнее ответить:

— Если ты про то, что лишившиеся игры игроки теряют все связанные с ней воспоминания... мне кажется, это просто слухи. Это звучит слишком нереально. Разве может программа вмешиваться в воспоминания человека?..

— Но ведь и в то, что она может ускорять мысли в тысячу раз, поначалу тоже никто не верил. Если честно, по-моему, я так до конца и не поняла, как это работает. А раз так, то, может, возможно и «стирание памяти»?..

Фалькон, который тоже не слишком хорошо понимал базовые технологии Брейн Бёрста, в ответ на это был вынужден промолчать.

Оба они принадлежали той самой группе «первых игроков в Брейн Бёрст», которых, по подсчётам, осталось уже меньше двадцати. У них нет «родителей», и никто из них двоих так и не завёл «детей». Поэтому ни у кого из них не было шанса проверить, действительно ли слухи о стирании памяти после потери Брейн Бёрста правдивы.

И даже если бы у них появился шанс, убедиться в том, что это правда, не так-то просто. По тем же слухам, ушедшие из Ускоренного Мира люди не то чтобы полностью теряли связанные с Брейн Бёрстом воспоминания. Они теряли интерес к нему и забывали все касающиеся его детали. Другими словами, у них в памяти не оставалось пустого пятна, которое бы моментально встревожило окружающих. Это, так сказать, «смягчённое» стирание памяти.

И эта процедура вполне могла быть куда страшнее настоящей потери памяти.

Это значило, что в один день человек просто забывал обо всех сильных узах, которые связывали его с товарищами по Легиону, с «родителем», «ребёнком» и другими друзьями… и терял к ним всякий интерес. Он просто начинал считать этих людей ничем не примечательными знакомыми. И, по сравнению с этим исходом, полная потеря памяти кажется гораздо более привлекательной. Ведь она хотя бы даёт небольшой шанс повторно познакомиться с человеком и вновь подружиться с ним…

От этих мыслей аватар вздрогнул, словно от холода. До ушей донёсся ещё более приглушенный шёпот:

— Фаль. Ты знаешь, наверное, я скоро заведу «ребёнка».

— Э?..

Неожиданные слова заставили его повернуть к партнёрше голову. Блоссом смущённо улыбнулась, но затем вновь продолжила тихим голосом:

— До сих пор я не была уверена в том, что смогу защитить его, и потому не осмеливалась. Но с недавних пор мы научились уверенно побеждать в дуэлях и освоили приёмы охоты на Энеми. Даже если мой ребёнок будет в опасности по очкам, я смогу ему помочь. Естественно, я не собираюсь снабжать его очками безвозмездно. Как только он дойдёт до 4 уровня, он отплатит их охотой.

— А-а… ага, понятно…

Фалькон кивнул. Он знал, что Блоссом наверняка станет строгой, но в то же время заботливой мамой… вернее, «родителем». Сама Шафран Блоссом же вновь устремила свой взгляд к тихоокеанскому горизонту Токийской Бухты и вновь произнесла нечто поразительное:

— И ещё, это долговременный план, но однажды я хочу основать Легион.

— Э?.. Ты хочешь власти над территорией? — тут же спросил Фалькон, но шафрановый аватар резко замотал головой.

— Нет-нет. Ну, если территория Одайба никому не нужна, я, может, и объявлю её своей, но Легион я хочу не поэтому. Это будет невоенный Легион... я хочу, так сказать, организовать Легион взаимопомощи.

— Легион… взаимопомощи?

— Да, именно. Помнишь, я говорила, что помогу ребёнку, если у него будут проблемы с очками, в обмен на то, что он вернёт их мне позже? И вот я подумала, а нельзя ли организовать то же самое в больших масштабах?

Начав понимать, к чему она клонит, Фалькон резко повернулся в её сторону. Блоссом неспешно повернулась, взяла Фалькона за руки и с ещё более серьёзным лицом сказала:

— Фаль… смотри. Мы ведь начали ходить парой с самого первого уровня, так? Мы самозабвенно сражались и достигли второго уровня. Затем третьего, потом четвёртого. А когда опомнились, оказались уже на пятом. Но ты понимаешь, насколько нам повезло добраться до него? Неприятно об этом думать, но… на другой стороне наших уровней — игроки, лишившиеся всех очков и изгнанные из Ускоренного Мира…

— …

Да, она права. Никто не знал, сколько игроков лишилось всех очков к настоящему времени, но из «первой сотни» выжил лишь каждый пятый.

Произнесённые ею слова оказались такими тяжёлыми, что Фалькон не нашёл даже обнадёживающего ответа. Маленькие ладони, державшие его руки, ласково погладили запястья Фалькона, и послышался мягкий шёпот:

— Прости меня, Фаль. Я не сожалею о том, что мы сделали. Ведь Брейн Бёрст — это файтинг. Кто-то должен выиграть, кто-то — проиграть. Но… но то, что обнуление очков ведёт к потере и игры, и памяти о ней, после чего ты уже никогда не сможешь вернуться в этот мир… это слишком жестоко. Я видела немало людей, у которых осталось мало очков, и они удовольствия от боёв точно не получают… но что же это за игра, которая не приносит удовольствия?..

«Возможно, именно в суровости правил, по мнению разработчика, и состоит суть игры», — пронеслась в голове Фалькона мысль, но он не высказал её, вместо этого спросив:

— И поэтому… ты хочешь сделать «Легион взаимопомощи»?..

— Да… мы накопим большое количество очков и будем делиться ими с попавшими в беду людьми. Когда опасность минует, они вернут их в ходе совместных охот. За эти пять лет я поняла принципы охоты очень хорошо, даже слишком. Освоенные нами трюки должны значительно сократить количество неудачных охот.

— Но… но раз так, — Фалькон отчаянно пытался воссоздать в голове все мысли, которые вложила в свою идею Блоссом, и они привели его к вопросу, которые он с опаской и задал: — Если все игроки вступят в Легион взаимопомощи… то больше не будет игроков с иссякшими очками. Очки на ускорение и новые уровни будут приходить из охоты на Энеми... ты думаешь, это возможно?

— Возможно. Я уверена, что смогу… нет, что должна сделать это.

Бледно-голубые глаза Шафран Блоссом, похожие на весеннее небо, никогда ещё не светились такой уверенностью.

— Недавно… до меня дошёл отвратительный слух. Некоторые Легионы ищут по магазинам игр и паркам развлечений детей, способных ускоряться, а найдя, сразу же пересылают им Брейн Бёрст…

— Э… это, конечно, грубый метод, но я не вижу ничего особенно плохого в том, чтобы таким образом пополнять ряды своего Легиона…

— Дело не в этом. Они вовсе не собираются делать этих «детей» своими друзьями и товарищами… они ничего не объясняют им про Брейн Бёрст, а просто вызывают их на дуэль через прямое или местное соединение, забирая все их очки… и сразу же доводя их до автоматического удаления игры…

— Чт…

У него спёрло дыхание. Это уже даже не «вымогательство». Это «охота». Но не на Энеми… эти люди охотились на игроков.

Блоссом вгляделась в глаза лишившегося дара речи Фалькона и напряжённо произнесла:

— Если это так... то это неправильно. Даже если система такое допускает, это всё равно неправильно. Пусть я всё ещё бессильна… но… но я должна, пусть понемногу, но делать хоть что-то. Я не знаю, сколько времени на это уйдёт, но я сделаю «ребёнка», попробую поддерживать его очками, создам Легион… чтобы однажды все мы смогли дружно играть в этом мире, улыбаясь и радуясь ему…

Когда Фалькон опомнился, руки Блоссом уже крепко обнимали его.

Он нагнулся к маленькому аватару, прижавшемуся к его груди и уверенно прошептал:

— …Я помогу тебе. Пусть слово «бессильный» подходит мне ещё лучше, чем тебе… но я обещаю. Я сделаю всё, что смогу, ради тебя, ради всего этого мира. Брейн Бёрст — это файтинг, игра, а игра должна приносить удовольствие. И… я ощущал это удовольствие, когда сражался бок о бок с тобой, Фран. С тех пор как я встретился с тобой, я начал с нетерпением ждать каждого нового дня. И я хочу, чтобы все игроки ощутили то же самое…

— Да. Да… мне тоже нравилось сражаться с тобой, Фаль. И я знаю, что и будет весело. Мы должны поделиться этой радостью с миром. Вместе мы справимся… — ответила она дрожащим голосом.

Фалькон прижал её к себе, а затем осторожно отпрянул.

Он выставил вверх палец, прося её немного подождать, и коснулся шкалы здоровья в верхнем левом углу. Из появившегося меню он перешёл в инвентарь, пробежался по нему взглядом, а затем нажал на одну из вещей, превратив её в объект.

Объект этот выглядел как сверкающая серебром карта. Большинство вещей на неограниченном нейтральном поле сначала выглядят похожим образом, и Усиливающее Снаряжение — не исключение. Когда снаряжение обнаруживается в сундуке или после смерти Энеми, оно выглядит как карта. И хозяином этого снаряжения становится тот, кто первый наденет его.

Взяв карту в руки, он протянул её Блоссом.

Спереди на карте была надпись мелкими буквами: «THE DESTINY». Это была та самая серебряная броня высшего качества, которую он нашёл в глубинах Имперского Замка.

— Фран, я дарю тебе её. Уверен, она поможет тебе исполнить твою мечту...

Блоссом осторожно подняла руки, и Фалькон вложил в них карту.

Он ещё не знал, насколько сила этой карты исказит их судьбу...

[[image:/storage/reader-images/43346129aabe1113fefa126b8050f465cebd4494.jpg]]
Тьма.

Свет прожектора.

Кольцо света выхватило миниатюрную фигуру.

Она, шафраново-жёлтая, напоминающая своим цветом лучи весеннего солнца. Но на некоторых участках её тела были заметны незнакомые серебристые детали.

Аватар низко склонил голову с короткими, похожими на распустившийся бутон волосами. Руки широко раскинуты в стороны, ноги бессильно свисали. Несмотря на неустойчивую позу, фигура стояла совершенно неподвижно. Что-то держало её сзади.

За её спиной был… крест, сделанный из тончайших, матово-чёрных досок. Неведомая сила словно магнитом прижимала к нему фигуру.

Наконец, свет осветил пространство вокруг.

Земля отсвечивала зелёным металлическим блеском. Похожим образом блестели и таинственные жуки, ползущие по ней. Крест установлен на дне широкой впадины. Стала видна огромная щель возле креста, стенки которой были влажными от какой-то прозрачной, липкой жидкости.

Свет стал сильнее.

На границе круглого тридцатиметрового кратера стояло кольцо из нескольких десятков фигур. Они не двигались, не разговаривали, а лишь молча смотрели на крест. Они словно знали, что сейчас произойдёт. Они почти не дышали и внимательно смотрели — либо они боялись того, что должно случиться, либо предвкушали это.

Одна из фигур, в отличие от остальных, лежала на земле.

Небольшая и отдающая блеском почерневшего серебра. Тонкие руки и ноги, круглый шлем. Фигура пыталась подняться и скребла металлическими пальцами по земле. Но сдвинуться не могла. Две матово-чёрные плиты, подобные тем, из которых был сделан крест на дне кратера, надёжно удерживали её на месте.

Вдруг ползающие по кратеру насекомые разбежались по сторонам, словно испуганные паучата, и скрылись в многочисленных трещинах.

Низкий, тяжёлый гул начал раздаваться из щели в центре кратера.

— Прекратите… прекратите, прекратите-е-е!!! — пытался кричать он десятки, сотни раз, но слова его каждый раз бессильно растворялись в небесах неограниченного нейтрального поля.

Земля перед его глазами была усеяна царапинами, сделанными его же пальцами. Но как бы он ни старался, двигались лишь руки по локоть. Две чёрные плиты, сжимавшие плечи Хром Фалькона, не были толстыми, но сжимали его с невероятной силой подобно гигантским тискам.

Но ещё более невероятным было то, что тот же самый игрок, что взял его в плен, одновременно с этим поддерживал и тот самый крест на дне кратера, который обездвиживал Шафран Блоссом.

Её голова понуро висела. Казалось, у неё уже не осталось сил сопротивляться. И её можно понять. За последние минуты она перенесла такие кошмарные мучения, которых до того не испытывала за всю свою жизнь в Ускоренном Мире.

То же самое можно было сказать о яростном гневе и отчаянии в сознании Фалькона — таких эмоции он не испытывал никогда.

— Прекратите… прекратите, остановитесь… — раздавался сдавленный голос сквозь стиснутые зубы.

Одновременно с этими словами пальцы аватара прорисовали новые царапины в твёрдой земле «Чистилища». Но аватар не смог сдвинуться. И от этого бессилия отчаяние становилось ещё глубже.

Он ощущал вибрацию всем своим телом. Оно возвращалось.

Из самого центра кратера, из двухметровой щели около креста с Блоссом, пыталось вылезти нечто. Вначале появилась дюжина заострённых щупалец, медленно извивавшихся в воздухе. Затем во тьме загорелись два ряда красных точек. Свет их, полный неистового голода, принадлежал глазам создания. Как только щупальца коснулись тела Блоссом, эти глаза резко вспыхнули. А затем…

Разбрызгивая вокруг себя липкую жидкость, из щели с влажным звуком быстро выполз гигантский червь. Это был представитель сильнейшего (за исключением «Четырёх Богов») класса Энеми Ускоренного Мира — Энеми Легендарного класса, адский червь «Ёрмунганд».

Встретиться с ним можно было только на органических уровнях вроде «Чистилища», «Эпидемии» и «Прогнившего Леса», но каждая из этих встреч практически гарантировала смерть. Правда, в отличие от многих Энеми, Ёрмунганд обладал крайне ограниченным ареалом, распространявшимся лишь на тридцать метров вокруг его щели. Появление на уровне занимало у него около десяти секунд, чего вполне достаточно для того, чтобы сбежать с ареала сразу после воскрешения. Если, конечно, ты не обездвижен чьими-то техниками.

Ёрмунганд приближал свою голову к распятой на чёрном кресте Шафран Блоссом. Под шестнадцатью глазами, похожими на красные фонари, был окружённый щупальцами круглый рот. Внутри него виднелись несколько рядов похожих на лезвия пилы клыков. Продолжая истекать вязкой жидкостью, рот приближался к миниатюрному аватару. Блоссом на мгновение вздрогнула, но затем склонила голову ещё ниже.

— Прекра… ти… прекрати-и-и-и!!! — раздался хриплый голос из-под шлема Фалькона, но лишённый разума Энеми не мог его услышать.

Червь широко разинул свой метровый рот над головой Блоссом. Вязкая слюна стекала на жёлтую броню, превращаясь в белый дым, когда касалась её. Эта жидкость временно ослабляла защиту аватара, на которого попадала. Серебристая броня Блоссом начала резко тускнеть. Словно ожидавший этого момента Ёрмунганд заглотил распятое на кресте тело Блоссом.

Мир перед глазами Фалькона, красный от пылающих в нём чувств, наполнили душераздирающие вопли его закадычной партнёрши.

Сила «Судьбы» оказалась гораздо выше, чем они могли себе представить.

Она давала полную защиту от любых физических атак — рубящих, ударных, колющих, пуль, взрывов и так далее. Энергетические и лазерные атаки она отражала обратно. К холоду, жару и электричеству — абсолютно устойчива. Урон ей могли нанести лишь кислотно-коррозийные атаки, бич любого металла, но аватаров с такими способностями практически не было. Аватара в этой броне можно без преувеличения назвать неуязвимым. Этот уровень защиты пугал.

Но, если подумать, то получить её мог лишь аватар, пробившийся через «Четырёх Богов» и проникший в самые глубины Имперского Замка. Её можно назвать «финальной экипировкой» Брейн Бёрста. Но игра всё ещё находилась на заре своего существования, а Фалькон смог получить её лишь благодаря случайностям, удаче и ошибке игры. На данном этапе эта сила действительно должна казаться невероятной.

Даже сама Шафран Блоссом, завладевшая «Судьбой», испугалась силы этого артефакта, способного уничтожить баланс всей игры. Красные и синие аватары, которые раньше убивали её чуть ли не с одного удара, теперь могли лишь едва поцарапать её даже самыми сильными спецприёмами. Уже через несколько дуэлей по Ускоренному Миру пошли слухи. Блоссом завалили просьбами продать броню и приглашениями от сильных Легионов. Естественно, звучали и обвинения в жульничестве.

Если бы Блоссом, как и раньше, не собиралась заниматься ничем кроме командных боев на пару с Фальконом, она бы запечатала «Судьбу» или каким-либо способом уничтожила её.

Но теперь у неё была заветная мечта. Создать «Легион взаимопомощи», который защитил бы игроков от потери очков, убрал бы из Ускоренного Мира поединки насмерть и сделал бы его местом, в котором бои велись бы только ради удовольствия… миром, в котором можно было бы жить.

Блоссом говорила, что она смирилась со своей судьбой сразу, как узнала, что не доживёт до совершеннолетия. Но, возможно, она втайне пыталась сопротивляться. Именно тогда у неё возникла мечта превратить пустоши Ускоренного Мира в цветущие сады… тогда, в тот самый момент, когда она начала играть в Брейн Бёрст.

Ядром Легиона взаимопомощи должна была стать система снабжения очками бедствующих игроков, но для её работы нужен запас этих самых «бёрст поинтов». Кроме того, им нужна сила, способная противостоять диверсантам, которые наверняка попытались бы помешать зарождающемуся Легиону.

Поэтому «Судьба», в разы облегчившая и охоту на Энеми, стала для Блоссом путеводной звездой к её мечте. Естественно, она старалась не вдаваться во все тяжкие, но многие смельчаки пытались нападать на неё и Фалькона. Все они были повержены.

В конце концов, против них вышел «Монохром», один из сильнейших игроков, но и он потерпел поражение (правда, в бою 2 на 1). В тот же самый день Блоссом заявила о своём плане всему Ускоренному Миру, зазывая игроков в свой Легион.

Вчера к ним пришло сообщение, подписанное примерно тридцатью игроками в Брейн Бёрст, в котором они сообщали, что хотели обсудить некоторые конкретные вопросы.

Блоссом и Фалькон обрадовались, но некоторые части сообщения вызвали у них беспокойство. Игроки настаивали на встрече на неограниченном нейтральном поле. Они писали, что хотели лично убедиться в том, что броня позволит ей стабильно охотиться на Энеми. Но на неограниченном поле не было никаких гарантий. Они вполне могли попытаться дружно напасть на них.

Но даже в этом случае они не смогли бы так просто прикончить одетую в «Судьбу» Блоссом. Поэтому в своём ответе она попросила устроить встречу возле точки выхода, чтобы быстро сбежать в том случае, если противники подстроят западню.

Естественно, даже с учётом этого ситуацию сложно было назвать безопасной. Способности дуэльных аватаров вовсе не ограничивались исключительно наносящими урон. Примером могла служить даже сама Блоссом. Способности могли включать обездвиживание, ослепление и прочие неприятные эффекты, которые могли помешать их побегу. Но Блоссом и Фалькон решили довериться авторам сообщения. Среди имён подписавшихся были и давно знакомые им аватары. Они и подумать не могли, что те будут замышлять против них что-то плохое. Вернее, они не хотели так думать.

Местом для сегодняшней встречи выбрали в местечке возле северного конца Радужного Моста: парковка возле Сибауры, неподалёку от которой находилась точка выхода. На всякий случай, они предварительно осмотрели точку сбора издалека и, действительно, обнаружили в её районе подписавшихся под сообщением аватаров. Успокоившись, они начали спускаться с моста над линией Кодайба, как вдруг из-под их ног выскочили тонкие плиты…

И взяли их в плен до того, как они успели как-либо среагировать.

— Прекратите… пожалуйста! Почему… за что?!.. — изо всех сил продолжал кричать Хром Фалькон, не в силах оторвать глаз от того, как бесчисленные клыки Легендарного по классификации и ужасающего по виду червя впивались в тело его любимой партнёрши.

Вопрос предназначался игрокам, окруживших этот кратер, служивший логовом Ёрмунганда.

Он знал большинство из них, а с некоторыми по-дружески разговаривал каждый раз, когда замечал на зрительских трибунах. Естественно, он встречался с ними и в дуэлях, но победы в них постоянно перемежались с поражениями. Он не знал случаев, которые могли бы обидеть их так, что заставило бы устроить такую западню.

Но все они молчали, и даже не смотрели в сторону прижатого к земле Фалькона. Их неподвижные взгляды были устремлены ко дну кратера, к повторяющемуся раз за разом кошмару. На их лицах был страх и шок. Но не только. Фалькон отчётливо ощущал, что за этим страхом пряталось нечто ещё. Нечто ещё более жуткое.

Вдруг сзади справа послышался низкий, мягкий голос:

— Извини, Фалькон. Давай я поясню тебе, раз они не хотят.

Этот голос, напоминавший по интонации учительский, принадлежал тому самому аватару, чьи плиты обездвижили Фалькона и распяли Блоссом. Имени его он не знал. Более того, он до сих пор ни разу не видел его в Ускоренном Мире. Выглядел он очень странно — его тело было сложено из вертикальных плит.

— Мощь этого Усиливающего Снаряжения слишком сильна для этого мира, всё ещё находящегося на своей заре. Вы ведь и сами ощутили это в ходе недавних дуэлей, не так ли?

Игроки в Брейн Бёрст могли быть максимум второклассниками. Это следовало из требования, гласившего, что для установки необходимо с самого младенчества носить нейролинкер. В продажу они поступили в тот самый год, когда родился Фалькон, относившийся к «первой волне» игроков.

Но голос чёрного пластинчатого аватара не казался детским. Он казался старше даже классного руководителя Фалькона, которому было двадцать лет. Изо всех сил сопротивляясь давлению плит, Фалькон выдавил из себя:

— Тогда… дайте нам сдать «Броню» в магазин. Мы раздадим вам очки от продажи. Неужели этого недостаточно?.. Неужели вам нужно доходить до этого?!..

— Увы, у этого способа есть недостаток — Усиливающее Снаряжение останется в магазине. Кто-то может выкупить его и вновь нарушить баланс игры. Эту броню нужно вернуть на её законное место. И сделать это можно лишь одним способом, Фалькон — её владельца необходимо уничтожить.

Как только этот спокойный голос закончил говорить…

Тело Блоссом, зажатое челюстями Ёрмунганда, рассыпалось на бесчисленные осколки. В небо поднялся столб шафранового цвета, вспыхнул и исчез.

Червь, уничтоживший противника буквально за один укус, удовлетворённо повёл щупальцами и уполз в гнездо. Чёрный крест беззвучно погрузился в тени на земле.

Остался лишь маленький шафраново-жёлтый огонёк. По правилам неограниченного нейтрального поля Блоссом перешла в «призрачное» состояние, из которого воскресла бы через час на том же самом месте. Но…

Справа, из-за спины пластинчатого аватара раздался тихий шёпот:

— Ризарект бай Компашн [✱]Resurrect by Compassion, Воскрешение через Сострадание..

Голос звучал настолько чисто и невинно, что казался нечеловеческим. Вслед за ним появились маленькие частицы света, по дуге устремившиеся ко дну кратера. Стоило им коснуться шафранового огонька, как с неба ударил мощный столб белого цвета, сфокусировался и материализовал на дне тело аватара. Это была Шафран Блоссом, которая должна была воскреснуть лишь через час. Она едва не рухнула на землю, но из теней опять показался крест, вновь пригвоздивший её к себе и зафиксировавший возле логова червя.

Этот процесс повторялся уже бесчисленное количество раз. Смерть от Энеми всегда лишала игрока ровно десяти очков, и накопленный в дуэлях запас иссякал медленно. Цикл жестоких смертей и ещё более жестоких воскрешений продолжался.

О случаях, когда игрок забредал вглубь ареала Легендарного Энеми, не мог сбежать и умирал столько раз, что лишался всех очков, слышали многие. Эту ситуацию игроки (с ужасом в голосе) называли «бесконечной гибелью». Но сейчас ситуация другая. Чёрный пластинчатый аватар намеренно поймал их в ловушку и удерживал Блоссом на месте с помощью чёрного креста. Это не несчастный случай, а убийство. Поэтому, такие ситуации называли «бесконечными истреблениями».

«Пожалуйста, прекратите…»

У Фалькона уже кончились силы умолять их голосом, поэтому слова эти он произнёс глазами.

Болевые ощущения от получаемого урона на неограниченном поле были практически неотличимы от реальных. Каждый раз, когда Ёрмунганд убивал Блоссом, она чувствовала такую боль, словно её тело действительно разрывали зубы гигантского червя. Пусть её реальное тело не страдало, но эти воспоминания навсегда останутся в её сознании, её душе.

Но…

По-настоящему её ранили не клыки чудовища, а взгляды игроков, стоявших вокруг кратера. Те, кого она считала друзьями, вызвали её сюда, поймали в ловушку и молча наблюдали за тем, как гигантский червь раз за разом пожирал её.

На их лицах был заметен не только страх и испуг, но и нотки азарта, словно у детей, увидевших нечто страшное. И это чувство таило за собой другое, гораздо более реальное, гораздо более уродливое. Они были похожи на школьников, обращавшихся с казавшимся им странным одноклассником как с изгоем.

И в то же самое время.

Хром Фалькон испытывал те же чувства, что и школьник, жалевший странного одноклассника, но который мог лишь бессильно смотреть на него из безопасной зоны.

Если бы Фалькон не пробрался в Имперский Замок, если бы он не забрал «Судьбу», если бы не передал её Блоссом, ничего этого не произошло бы. Всё произошло по его вине, но сам он, без единой царапины на своём теле, лишь смотрел на страдания своей возлюбленной.

Ёрмунганд быстро почувствовал, что Блоссом воскресили, и вновь начал выползать из недр земли. Земля содрогалась от его перемещений, но шафрановый аватар уже даже не дёргался. Она лишь бессильно свисала с чёрного креста и ожидала очередной «смерти». А, возможно, и того, что ждало после неё — лишения всех очков и потери памяти. «Конца».

«Я…

Я вновь совершаю ту же ошибку.

Я клялся самому себе. Что я больше не буду молча смотреть. Что больше не буду закрывать глаза на то, как другие люди страдают, как их отчуждают, как они лишаются того места, что однажды называли домом. Но я вновь не могу ничего поделать. Я просто смотрю на то, как теряю кого-то важного…»

— Нет… — выдавил он голос затухающим сознанием. — Я больше не могу. Я больше никогда не хочу оставаться один.

Сжимавшие его пластины были такими тяжёлыми, словно установил их не аватар, а сама система. Он полностью осознавал, что никакими усилиями не смог бы сдвинуть их даже на миллиметр. Но он знал, как может освободиться от них.

Если он не мог разрушить плиты… то мог уничтожить свою собственную броню.

— У-у… о-о… о-о-о-о… — застонал он скрипучим голосом и напрягся из последних сил, отчаянно толкая плиты.

Хромированная броня начал истошно стонать, не выдерживая давления. Именно на этом месте Фалькон и сдавался все прошлые разы. Но он игнорировал признаки того, что ломается сам, и продолжал давить.

— Лучше не делай этого, Фалькон, — послышался шёпот пластинчатого аватара, по которому могло показаться, что тот действительно переживает за него. — Мы не собираемся изгонять тебя. Обещаю, что отпущу тебя, как только эта операция закончится. Скорее всего, нам осталось повторить буквально один или два раза. Полежи тихонько, осталось немного.

— За… мол… чи!!!

Эта реплика словно превратилась в дополнительный импульс, ударившийся о плиты. Наконец, броня на руках начала трескаться. Посыпались искры, Фалькон почувствовал боль. Но её было недостаточно. Совсем недостаточно.

— …!!! — беззвучно взревел он и выплеснул всю оставшуюся силу. И тут…

Броня на его руках с металлическим лязгом рассыпалась. Показавшееся из-под неё тёмно-серое тело испустило похожие на кровавые брызги эффекты, и ошеломляющая боль прокатилась по его нервам… в следующее мгновение полоска здоровья резко скакнула вниз, а шкала энергии моментально заполнилась на 20%.

Охрипшим голосом он прокричал:

— Флэш Блинк!!!

Аватар Хром Фалькона превратился в бестелесные частицы и, наконец, вырвался из плена плит. Он кинулся вперёд так быстро, словно телепортировался, и материализовался через пятнадцать метров.

Точно перед ним Ёрмунганд как раз собирался сомкнуть свои зубы на распятой Шафран Блоссом.

Собрав остатки сил, Фалькон вонзил острый носок правой ноги в тело червя. Удар пришёлся в один из глаз чудовища, и тот лопнул, залив все вокруг вязкой жидкостью. Перед глазами возникла двойная шкала здоровья Энеми, сократившаяся, увы, лишь на безнадёжно крохотную величину. Но неожиданная атака удивила червя, и тот резко взмахнул головой, позабыв о Блоссом.

Монстр испустил рёв, который смешался с еле слышным шёпотом:

— Петал Шелтер[✱]Petal Shelter, Убежище из Лепестков.

Под крестом вдруг появилось несколько огромных зелёных лепестков, моментально укрывших обоих аватаров в бутон. Это был спецприём Шафран Блоссом пятого уровня. Эти мощные лепестки защищали их от всех атак. Действовала техника тридцать секунд.

Внутри шара из лепестков горел мягкий зелёный свет. Крест исчез, и Блоссом полетела к земле, но Фалькон поймал её изодранными руками.

[[image:/storage/reader-images/e06dad6ab9dac68cf9b6b8e6842ff78bbb276323.jpg]]
Он немедленно опустился на колени и посмотрел в лицо своей любимой партнёрши. Это были последние тридцать секунд, которые они могли провести вместе. Как только исчезнут лепестки, крест появится снова и обездвижит их. А остальное сделают хищные инстинкты Ёрмунганда.

Естественно, Фалькон ни мгновения не жалел, что полетел на свою смерть. Но даже сейчас, в такое важное время, он не мог найти тех слов, что должен был сказать. Он лишь стиснул зубы и, стараясь не разрыдаться, продолжал смотреть на Шафран Блоссом, чтобы навсегда запечатлеть в своей памяти это прекрасное лицо и небесного цвета глаза, пока они навсегда не исчезли из Ускоренного Мира.

— Прости… — обронила она тихое слово. — Прости меня, Фаль. Твоя… доброта меня избаловала. Я вознадеялась, что смогу обрести в этом мире то будущее, которого меня лишили в реальном... и затянула тебя в свои попытки казаться взрослой. Во всём этом… виновата моя поспешность. Прости…

Из глаз Блоссом одна за другой скатывались прозрачные слёзы, растворяясь в воздухе.

«Это не так. Это… не так», — хотел возразить ей Фалькон, но горький ком встал в его горле. Он смог лишь замотать головой. В ответ его шлем нежно погладили пальцы.

— Но… но я хочу, чтобы ты знал. Я всегда любила тебя. Любила с того самого момента, когда мы впервые встретились. Потому что я сразу поняла: ты хотел защищать меня потому, что я была слаба. Среди всех людей, что пытались забрать мои очки, ты… и только ты…

Не договорив эту фразу, Блоссом улыбнулась.

Затем она убрала ладонь с его щеки, взяла правую руку Фалькона и переложила её на обезображенную клыками Ёрмунганда грудь.

— У меня к тебе последняя просьба. Добей меня.

— …Э? — наконец, смог произнести хоть что-то Фалькон.

Блоссом с улыбкой ответила:

— У меня осталось лишь семь очков. Если мне суждено погибнуть, я хочу умереть от твоей руки, а не от этого Энеми. Потому что тогда я навсегда запомню тебя. Пусть Брейн Бёрст удалит себя, пусть он сотрёт мою память, но тебя я буду помнить всегда.

Время действия техники подошло к концу, и лепестки начали раскрываться. Тишину убежища нарушил рёв гигантского червя.

— Фран…

Времени на то, чтобы высказать ей все чувства, скопившиеся у него в груди, ему катастрофически не хватало.

Он изо всех сил прижал к себе солнечного аватара левой рукой и вложил все свои чувства в одно слово:

— Спасибо.

«Спасибо. Спасибо тебе за то, что протянула мне руку. Спасибо тебе за всё, чему ты меня научила. Спасибо за то, что раздвинула границы моего крошечного мира.»

Он вытянул пальцы на правой руке, и соколиные когти коснулись точки над самым уязвимым местом Шафран Блоссом — её сердцем.

— …Я тоже люблю тебя.

Произнёс он слова, которые никогда до сих пор не смог сказать ей, и резко опустил правую руку.

Ладонь Фалькона глубоко впилась в деактивированную слюной Ёрмунганда «Судьбу».

«Прощай, Фаль. Я люблю тебя», — пронеслись лёгким ветерком тихие слова в его голове и исчезли.

Аватар Шафран Блоссом не распался на тысячи осколков, как обычно, а начал развоплощаться. Её маленькое тело разлетелось на бесчисленные ленты, похожие светом и теплотой на лучи весеннего солнца. Ленты эти, сплетённые из ниточек кода, возвращались в небеса, что однажды породили их, и растворялись в нём.

«Окончательное развоплощение». Феномен, сопровождавший полную потерю очков, полный уход из Ускоренного Мира.

Когда Фалькон опомнился, в руках у него осталась лишь пустота.

Чувство утраты напало на него с такой силой, будто он потерял самого себя. Бесчисленные клыки Ёрмунганда со скрежетом впились в его спину.

Затем он поднял его в высоко в воздух. Броня Фалькона рассыпала вокруг жёлтые искры. Тело его скрипело, а полоса здоровья в левом верхнем углу быстро убывала. От неистовой боли помутнело в глазах.

Но он не кричал. Он не мог кричать. Ведь эту страшную боль Блоссом пришлось перенести несчётное число раз. Поэтому он стиснул зубы и терпел. Где-то вдалеке, на другом конце искажённого мира, виднелись стоявшие кольцом фигуры.

В их глазах было изумление… и презрение. Они насмехались над глупцом, бессмысленно лишившим себя жизни.

На самом деле ситуация не была безнадёжной. Урон восполнил шкалу энергии, и он мог с лёгкостью «ускакать».

Но был ли смысл бежать?.. Был ли смысл жить дальше?

Ведь Шафран Блоссом не стало. Он снова остался один. Что он сделал бы после побега? Вернулся бы к одиночным битвам? Ради чего? Уж лучше он бы позволил этому червю сожрать его так же, как Блоссом. Затем ещё. И ещё. Пока у него не кончатся очки, и этот мир не отторгнет его…

Но тут он заметил.

Под убывающей шкалой здоровья и заполняющейся шкалой энергии горел маленький огонёк. Повернув голову, Фалькон упёрся в него взглядом. Это... системное сообщение. Огонёк курсора ждал его внимания, чтобы что-то сообщить.

И стоило ему сфокусировать на нем взгляд, как перед глазами появился текст:

«YOU HAVE ACQUIRED ENHANCED ARMAMENT “THE DESTINY”».

Смысл этого сообщения он понял не сразу.

Он получил новое Усиливающее Снаряжение. Но что-то в этой фразе не так. Там было не слово «RECEIVED», а «ACQUIRED». Разница в том, что первое использовалось при подбирании вещи, а второе — при получении прав собственности. Кроме того, эта вещь... «Броня». Та самая Судьба, которая должна была исчезнуть вместе с Шафран Блоссом.

Но как? Передача экипировки осуществлялась либо через магазин, либо через дуэль по кабелю прямого соединения...

Стоп. Ходили слухи про ещё один способ передачи. Существовал крохотный шанс того, что в тот момент, когда старый владелец экипировки навсегда покинет Ускоренный Мир, вещь может появиться в инвентаре игрока, нанёсшего последний удар.

Возможно, Блоссом попросила Фалькона добить её именно потому, что рассчитывала на такой исход, но спросить её об этом он уже не мог.

Фалькон почувствовал, что эта броня была последним посланием от Блоссом.

Она хотела, чтобы он жил. Чтобы продолжил сражаться.

Его рот сам по себе открылся и прошептал стандартную команду на надевание вещи.

— Экипировать... «Зе Дестини».

Маленький огонёк, похожий на звезду, залил мир серебром.

Конечности и торс аватара со звоном покрылись толстым слоем брони. Выглядела она совсем не так, как на Блоссом. Конечно, Усиливающие Снаряжения подстраивались под облик своего владельца, но Судьба пошла гораздо дальше. Она совершенно утратила элегантность и лёгкость, превратившись в грубый латный доспех.

Последним появился шлем, и в этот раз это был именно шлем открытого типа, а не диадема. Тело Фалькона оказалось более чем на 80% покрыто новой толстой броней, и клыки Ёрмунганда с громким звоном отскочили от неё.

Энеми Легендарного класса издал полный ненависти рёв и вновь попытался зажевать Фалькона, попутно заливая его слюной. Он рассчитывал, что та сможет разъесть броню и аннулировать эффект.

Но поверхность брони помутнела лишь на мгновение, после чего сразу вернулась к хромированному блеску, отказываясь ржаветь. Цвет её в точности соответствовал цвету собственной брони Фалькона.

Хром находился в самом центре металлического спектра, не относясь ни к благородным металлам, ни к простым. Это значило, что у него нет надёжной защиты ни от физических атак, ни от особых. У него лишь одно ярко выраженное свойство — практически полная устойчивость к коррозийным атакам.

Удивительным образом не имевшая своего сознания «Броня» почуяла это свойство и вобрала его в себя — иначе это невозможно объяснить. Но Фалькон не хотел задумываться о теории происходящего.

Словно ведомый чем-то, он поднял руки и ухватился ими за гигантские клыки, высекавшие искры из его груди.

В груди его резко что-то вспыхнуло.

За 11 месяцев реального времени и 5 лет субъективного он почти никогда не ощущал это чувство. Тоска по Шафран Блоссом и отчаяние от её смерти выковали в нём новую эмоцию... ярость.

— У-у... а-а... — пробился хриплый голос из его горла.

Даже в реальности Хром Фалькон никогда не злился. Он всегда слушал взрослых, угождал всем вокруг и никогда никому не перечил.

Именно поэтому, когда его друг по детскому саду перешёл в ту же школу, что и он сам, а затем немедленно стал мишенью школьных задир, Фалькон молча отстранился от него. Он отвёл взгляд, зажал уши и ждал, пока кто-то решит за него проблему. Но не успел он дождаться, как его бывшего друга не стало.

Он должен был хотя бы разозлиться. На тех детей, что возглавляли травлю. На учителей, которые ничего не замечали. И на себя самого, за то, что он делал вид, что ничего не видит. Но он не сделал этого. Он всегда лишь запечатывал свои чувства и воспоминания в маленьких камешках и хоронил их глубоко в своём сознании.

— У-у... а-а-а-а... — вновь послышался искажённый голос.

Он ощущал, как эти камни начали трескаться, выпуская на волю запечатанный в них жар.

Пальцы его со звоном превратились в огромные когти. Их острия начали впиваться в клыки Ёрмунганда. Броня на руках и плечах становилась всё угловатее и толще.

Он понял, почему эти тридцать человек предали их, послав фальшивое письмо о желании вступить в новый легион. Вовсе не потому, что они хотели избавиться от «нечестного» Усиливающего Снаряжения.

Они сделали это, потому что Шафран Блоссом отличалась от них. У неё была и мечта, и сила, способная воплотить её в реальность.

— Но... вы ведь...

«Вы ведь не только игроки в Брейн Бёрст. Вы должны были так или иначе ощутить на себе, что значит отторжение в реальном мире. Вас не приняли в коллектив, и именно поэтому вы, гонимые моральными травмами, пришли в Ускоренный Мир. И, несмотря на всё это, вы готовы отторгать в этом мире других людей? Вы готовы бросать камни в тех, кто не похож на вас?»

— Фран... хотела построить дом... для таких как вы...

Ярость, поднимающаяся из глубин сердца, начала покрывать его руки тусклым светом.

Но эта энергия не стремилась ничего освещать. Это отрицательные импульсы, убивающие свет и тепло.

Аура тьмы.

Дуэльные аватары могли испускать такой постоянный свет только во время активации спецприёмов. Однако заполненная почти до предела шкала энергии Фалькона не убывала.

Но он не замечал этого, продолжая отплёвываться словами.

— Чтобы вы... могли играть в этом мире вечно... не боясь потерять все очки... Фран хотела...

Клыки Ёрмунганда, пробитые когтями Фалькона, оторвались от его тела. Чудовище отчаянно сверкало глазами и извивалось, но покрытый тёмной аурой аватар не двигался.

— Лишь... этого!!! — послышался леденящий душу рёв.

Фалькон услышал, как в его сердце разом разбились все камни, в которых таились его эмоции.

Ярость. Накопленная до этого самого момента подавленная ярость ко всему на свете кружила по его аватару, пробиваясь наружу в виде ауры пустоты.

Волны тьмы словно превратились в осязаемое оружие. Шкура червя дрожала и трескалась, когда касалась их. Верхняя часть рта истошно ревущего Энеми начала рваться.

— А-а... а-а-а... а-а-а-а-а!!! — послышался искажённый металлическим отзвуком вопль, и Фалькон широко развёл сжимавшие клыки руки в стороны.

Голову Ёрмунганда с неестественным звуком разорвало напополам. Почти все глаза немедленно лопнули, и из пустых глазниц фонтанами хлынула вязкая жидкость. Фалькон, не обращая на это внимания, пробивал открывавшиеся раны ладонями, хватался за мягкие внутренности и продолжал разрывать Энеми.

Когда ноги Фалькона коснулись земли, адского червя уже почти разорвало на две части. Правая половина немедленно попыталась скрыться в гнезде, но Фалькон схватил её когтями правой руки, а левую половину прижал к земле ногой. Он напряг все свои силы... и немедленно разорвал червя до самого хвоста.

Изодранное тело Энеми начало мерцать, а затем рассыпалось на тысячи осколков.

Спецэффекты от взрыва накрыли весь кратер, и в самом его центре тут же материализовался длинный, тонкий объект. Длинный меч с чистым белым лезвием, словно выкованным из кристалла и светившимся изнутри, подобно звезде. Награда за убитого Энеми. Фалькон тут же протянул руку к мечу и ухватился за рукоять.

Меч мгновенно превратился в маленькую карту и исчез. В верхней части поля зрения появилось системное сообщение:

«YOU HAVE RECEIVED ENHANCED ARMAMENT “STAR CASTER”».

Скрипучий голос прошептал:

— Экипировать «Стар Кастер»[✱]Звездомёт..

В правой руке тут же появился божественный клинок. Но аура тьмы немедленно окутала его, начав искажать как цвет, так и облик. Прозрачный кристалл стал хромировано-серебристым. Прямое лезвие зловеще изогнулось, стало вдвое шире и толще. На мече появились выступы, похожие на когти.

Взяв обновлённый меч в обе руки, он выставил его перед собой.

В отражении хромированного лезвия показался дуэльный аватар. Но это был уже не Хром Фалькон с его элегантным дизайном и круглым шлемом. Эта фигура воплощала материализовавшуюся волю к разрушению.

От старого облика осталось лишь одно — под открытым шлемом все ещё была видна старая гладкая маска. Но аура тьмы тут же сфокусировалась на шлеме, начав покрывать его лицо визором.

Фалькон моментально понял, что, как только это случится, прежним он не станет никогда.

«Возможно, моё превращение опечалит Фран.

Но... её больше нет в этом мире.

Наконец, пришло время отбросить имя Хром Фалькона. Я похороню его прямо здесь, вместе с Шафран Блоссом. Вместе с её мечтами, её добротой и её заботой.

Именно здесь, в этом кратере, их отторгли пришедшие сюда игроки. Им не нужен мир, они хотят войны. Они не хотят протягивать руку друзьям, они хотят отбирать у них жизни. Им не нужна любовь, они хотят гнева и ярости. А раз так...

Они их получат.»

Он занёс клинок над головой и, продолжая излучать неистовую ярость, ещё раз проревел:

— О-о... о-о-о-о!..

По металлической земле начали бить чёрные молнии, испускаемые аурой тьмы. Вокруг его ног начали расходиться трещины. Земля задрожала. Рёв земли слился с рёвом Фалькона:

— О-о-о... о-о-о-а-а-а!!!

Он ощутил, как его бесконечно усиливающаяся ярость словно начала заражать саму игровую систему. Но это была не просто галлюцинация. Он увидел, как что-то замерцало в верхнем левом углу. Там находились две строчки, сообщающие об экипированном Снаряжении. Слова «THE DESTINY» и «STAR CASTER» исказились, съехали со своих строк и расплавились.

Строки слились в одну. Новое слово гласило:

«THE DISASTER».

— Гр-р... р-р-ра-а-а-а!!!

Этот вопль издал уже не человек. Это яростный клич голодного зверя.

Послышался громкий лязг. На его лицо навсегда опустился визор.

Мир накрыл бледно-серый фильтр. Но качество изображения одновременно с этим резко скакануло вверх. Он видел лица каждого из аватаров, стоящих на границе кратера. Он видел смесь из сомнения, изумлённости и беспокойства. Но их чувства, их мысли уже ничего не значили для Фалькона. Игроки стали лишь целями, которые он должен истребить. Глаза за визором сузились, выбирая свою первую жертву.

Вдруг, когда он остановился взглядом на одной из точек, до ушей его донеслись перешёптывания людей, такие отчётливые, словно они шептали в микрофон.

— ...овья и энергии полностью восстановились. Энергия не тратится. Можно с уверенностью сказать, что это то самое явление оверрайда Основного Визуализатора через контур воображения.

Голос принадлежал крохотному аватару с четырьмя огромными линзами на лице. В ответ послышался голос таинственного чёрного пластинчатого аватара, удерживавшего своей техникой Фалькона и Блоссом:

— Как мы и предполагали, эмоциональный взрыв вызывает это явление гораздо быстрее по сравнению с глубокой концентрацией. Вопрос в том, можно ли им управлять.

Четырёхглазый аватар кивнул.

— Это точно. Ах, да, ещё этот случай практически подтверждает теорию о том, что люди, обладающие Сердечной Бронёй определённой силы, становятся металлическими аватарами. Правда, мой Анализ не может ничего сказать по поводу того, является ли этот синтез характеристической особенностью Звёздного Снаряжения, или же это свойство металлических аватаров.

— Хм... по возможности, конечно, хотелось бы поизучать его подольше...

Тут раздался ещё один голос из-за их спины:

— Вайс, ты можешь задержать его?

Этот голос не содержал в себе ни единой примеси. Он казался чистым, словно талая вода, и звучал так сладко, что Фалькон тут же понял, что он принадлежал тому аватару, что всё это время насильно воскрешал Блоссом. Он тут же напряг взгляд и попытался рассмотреть его, но таинственное свечение скрывало от него эту фигуру.

— Я попробую, — ответил пластинчатый аватар, кивнул головой и поднял левую руку.

Пластины, из которых была составлена рука, тут же скользнули в землю. В следующее мгновение за спиной Фалькона беззвучно возник чёрный крест и попытался пригвоздить его к себе таинственной силой.

Но...

— Гр-р-ра-а!.. — кратко прорычал он, а затем взял меч в правую руку и размахнулся им назад.

Крест разбился словно стеклянный. Из плеча владельца креста тут же брызнули искры, означавшие получение урона.

— Ой. Впечатляет, нормальными техниками его не удержишь, — прошептал пластинчатый аватар. Фалькон продолжал внимательно смотреть на него.

Он многого не понимал из их разговора, но одну вещь знал совершенно точно. Именно они спланировали всё это. Они вызвали Шафран Блоссом сюда ради каких-то своих целей и издевательски расправились с ней «бесконечным истреблением».

А значит, они и должны стать первой добычей.

Ухватившись за меч обеими руками, он высоко занёс его над головой и, не обращая внимания на засуетившихся вокруг кратера аватаров, сделал шаг в сторону чёрного пластинчатого аватара. Одновременно с этим он беззвучно произнёс:

«Флэш Блинк.»

Одновременно с телепортацией он опустил клинок, под корень отрубая вторую руку чёрного аватара. Но на лице противника, если это, конечно, можно было назвать лицом, не проскочило никаких чувств. Он лишь отступил на шаг, а затем его тело вдруг распалось на части.

Эти части тут же соединились в две большие пластины, окружившие собой стоявшего рядом четырёхглазого аватара и находящуюся чуть позади окутанную светом фигуру. А затем, подчиняясь неведомой логике, плиты сошлись, соединившись в одну.

Последняя плита тут же начала погружаться в тень на земле. Фалькон попытался разрубить её горизонтальным ударом, но отсёк лишь крохотный фрагмент с самого верха. Плита полностью погрузилась в землю, оставив за собой лишь несколько маленьких волн. Они тут же утихли, и больше на поле об этих трёх аватарах ничего не напоминало.

— Гр... р-р... — обиженно прорычал он, поняв, что упустил врага.

Прошло несколько секунд.

Фалькон ощутил лёгкий удар и услышал оглушительный звон.

Он медленно повернулся. Перед ним стоял синий дуэльный аватар среднего роста. В руках он держал два оружия ближнего боя, одно из которых напоминало деревянный меч, а второе — стальной. Его лицо казалось до боли знакомым, если не сказать родным. Это один из немногих оставшихся в живых игроков первой волны, а его клинки могли разрубить даже броню Хром Фалькона.

Но теперь этот удар не оставил на его плече даже царапины.

По лицу аватара было видно, что он не мог поверить в происходящее. Он пытался что-то сказать Фалькону, но тот даже не удосужился вспомнить его имени, равнодушно взмахнув покрытым тёмной аурой мечом.

Холодный воздух содрогнулся от тяжёлого звука. Мечи вывалились из рук аватара на землю, а затем верхняя половина его тела свалилась на землю. Нижняя часть начала заваливаться чуть позже, но зависла в воздухе, а через мгновение останки синего аватара рассыпались на осколки, оставив после себя похожий по цвету огонёк.

Собравшиеся здесь игроки — без сомнения, одни из самых высокоуровневых на тот момент, но это зрелище заставило каждого из них содрогнуться. Послышались перешёптывания:

«Что всё это значит?»

«Мы на такое не подписывались...»

Голоса становились всё громче, а затем...

— Чёрт... бежим!!! — крикнул кто-то, и они бросились бежать, словно вода, прорвавшая плотину.

Им нужно было пробежать совсем немного — точка выхода у парковки Сибауры находилась лишь в нескольких десятках метров. Но...

«Флэш Блинк», — пронеслась мысль в голове Фалькона, и через мгновение тёмно-серебряная броня появилась точно перед убегающими игроками. Взмах меча. Три головы упали на землю.

— А... а-а... а-а-а-а-а!!!

Крики. Вопли. Кто-то продолжал попытки прорваться к выходу. Кто-то решил укрыться в зданиях. Кто-то даже пытался контратаковать. Но клинок тьмы настигал каждого из них без исключения и уничтожал каждого аватара одним взмахом.

Фалькона вела в бой уже не ярость. Им двигала решимость, возвысившаяся даже над ненавистью и жаждой отмщения. Решимость проклясть этот мир.

Решимость уничтожить его.

Если бы игроки будущих лет, ставшие к тому времени называть себя бёрст линкерами и многое узнавшие о тайной логике, на которой работал Брейн Бёрст, увидели эту сцену, они бы описали её так: тёмная аура — это Оверрей, воплощение чистой негативной Инкарнации. Сильнейшее эмоциональное отрицание этого мира родило в Фальконе волю к разрушению всего и вся с помощью тёмной стороны Системы Инкарнации.

Меньше чем через минуту резня подошла к концу, и вокруг кратера остались лишь подрагивающие огоньки.

Хромированный разрушитель вонзил окровавленный меч в землю и замер.

Он ждал окончания таймера воскрешения.

В тот самый день свыше тридцати игроков навсегда покинули Ускоренный Мир.

Лишь одному из тех, кто был у кратера, повезло добраться до портала живым. Он и рассказал об ужасном происшествии — о том, что Хром Фалькон призвал кошмарную броню и убил всех его товарищей. Естественно, поначалу в эту историю мало кто поверил.

Но каждый, кто вызывал Фалькона на бой после того дня, погибал в дуэли от одного взмаха его клинка. Все они были вынуждены признать правоту выжившего.

Ужасное бедствие снизошло на Ускоренный Мир через год после его рождения.

Со временем, игроки перестали называть разрушителя по его старому имени. Половина его имени слилась с названием экипировки, и с тех пор его прозвали...

«Хром Дизастер».

Тьма.

Свет прожектора.

Кольцо света выхватило фигуру рыцаря в тёмной металлической броне, держащего в руках зловещий клинок.

Он стоял на коленях, весь покрытый глубокими ранами и трещинами. Даже меч выглядел истерзанным.

Чтобы довести его до такого состояния, сильнейшие игроки Ускоренного Мира бесконечно вызывали его на дуэли, периодически прибегая к режиму «Королевской Битвы», чтобы истощать его.

Но разрушитель ни разу не отказал никому из них в дуэли. Более того, на него не действовало даже правило «не более одной дуэли за день». Большинству игроков даже десять дуэлей в день казались выматывающими настолько, что после такого числа сражений они не могли и пальцем пошевельнуть, но он проводил за день больше сотни битв, постепенно изнашивая свою душу и своё сознание.

Со временем аура, покрывающая его меч, начала тускнеть, броня потеряла былой лоск, но он всё продолжал сражаться. Он начал проигрывать всё чаще и чаще, запас очков неумолимо уменьшался, и пришёл тот день, когда он встретил свой конец в финальной битве на неограниченном нейтральном поле.

Скорчившегося на земле рыцаря окружило кольцо дуэльных аватаров, постепенно надвигающихся на него.

Все они достойно назывались сильнейшими игроками того времени. Среди них было даже несколько Монохромов, управляющих огромными Легионами.

Умирающий разрушитель опёрся на меч и поднялся на ноги.

Сквозь разбитый визор проглядывала гладкая поверхность старой маски.

И эта маска обратила свой взор в небо Ускоренного Мира.

«Сегодня я, игрок, которого раньше называли Хром Фалькон, исчезну из этого мира.

Если слухи про стирание или модификацию памяти окажутся правдивы, я забуду всё, что относится к Ускоренному Миру... даже Шафран Блоссом, которую так сильно любил. Я снова стану второклассником, не знающим даже тех слов, что сейчас произношу.

Но мой гнев, моя печаль и моё отчаяние останутся.

Ни я, ни Блоссом не просили власти. Мы никогда не задумывались о том, чтобы править Ускоренным Миром с помощью силы Брони. Мы лишь хотели, чтобы все игроки смогли жить в этом мире вечно. Большего нам не было нужно.

Поверхность Брони не зря была зеркальной — каждый видел в ней лишь отражение своих собственных желаний. Будь то жажда власти, силы или разрушения.

Но силу жаждали они. Они, те, что раз за разом убивали Шафран Блоссом чудовищным методом.

А теперь задумайтесь.

Моя ярость и страдания Блоссом останутся в этой броне, в «Бедствии». Однажды её найдёт кто-то другой, движимый неутолимой жаждой силы. Он будет атаковать бёрст линкеров, уничтожать их, жрать. Пожирая их, он будет впитывать их силу и становиться всё могущественнее. Пока не останется один. Пока не наступит день, когда он будет в одиночестве стоять посреди опустошённой земли Ускоренного Мира.

Потому что именно такова ваша мечта.

Будь проклят и осквернён этот мир. Пусть я исчезну сам, но ненадолго. Мои гнев и ненависть будут вечно возрождаться в нём.»

Тьма.

----------

Том 7 Глава 82

Почувствовав, как кто-то гладит его по щеке тонким пальчиком, Арита Харуюки приоткрыл глаза.

Взгляд его медленно сфокусировался. Ладонь, покрытая белоснежной бронёй. Рукава того же цвета. Очаровательная маска. Овальные линзы багрового цвета.

Харуюки опознал в сидевшей подле него на коленях фигуре одного из Элементов старого Нега Небьюласа, аватара-очистителя, бёрст линкера седьмого уровня Ардор Мейден. Какое-то время он просто смотрел на неё.

На пальце хрупкого аватара блестела прозрачная капля. Харуюки обеспокоенно наклонил голову, вглядываясь в её лицо, но затем осознал, что слеза принадлежала ему самому.

— Э... а-а... — хрипло обронил он и тут же принялся протирать руками лицо.

Наполовину открытая маска тут же закрылась, и вернувшийся к своему обычному виду дуэльный аватар Сильвер Кроу принялся неуклюже оправдываться, стараясь не смотреть на Мейден:

— Э-э... извиняюсь. Я в порядке... просто мне приснился очень... очень длинный сон...

Сказав это, он нахмурился.

Он... видел сон.

Очень длинный сон, и в нём Харуюки был не Сильвер Кроу, а металлическим аватаром, очень похожим на него, но немного отличающимся по оттенку. Но больше он ничего не помнил. Ни того, куда он ходил, ни того, что делал. На пути воспоминаний словно стояла белая стена из мягкого шёлка.

Осталось лишь лёгкое ощущение пустоты в самой глубине души. И ощущение боли, жившей в этой пустоте. Это... чувство утраты?..

«...Я люблю тебя...» — вдруг проскочили в голове чьи-то незнакомые слова, и слезы вновь попытались наполнить его глаза, но Харуюки быстро заморгал, прогоняя их.

Он резко взмахнул головой и вдохнул холодный воздух, прогоняя таинственную печаль, а затем осмотрелся по сторонам.

Вокруг темно. Звёзды на небе казались гораздо ярче и отчётливее тех, что он видел в Токио. Небо над собой он видел потому, что находился во дворе, а не под крышей.

Харуюки сидел с протянутыми ногами, опираясь спиной на толстую колонну метрового диаметра. Справа от него, совсем рядом, уходила под самое небо огромная стена.

Местность перед глазами ничем не отличалась от той, что он видел перед тем, как уснуть. Но, к его удивлению, толстый лёд под ногами уступил место белому гравию. Тут же обернувшись, он увидел, что и колонна была уже не ледяной, а деревянной, покрашенной в красный цвет.

— А-а... тут что, был Переход, пока я спал? — тихо спросил он Мейден, и бело-багровая жрица кивнула.

Её юный, но величественный голос ответил так же приглушённо:

— Похоже, что так, Ку-сан. Но я спала рядом с тобой и не увидела его.

«Переход» — явление, периодически происходящее на неограниченном нейтральном поле Брейн Бёрста, при котором меняется активный уровень. Сильвер Кроу и Ардор Мейден заснули на уровне «Лёд и Снег», на котором все объекты вокруг них были заморожены. Но теперь на поле не видно ни снега, ни льда.

Казалось, словно из зимы они вернулись в осень — деревья стояли с ярко-красной листвой, столбы стали деревянными, а стены покрашены белой краской. Это самый «японский» по духу из всех уровней, и назывался он...

— Мы на уровне «Эпоха Хейан», — прошептала Мейден, после чего выпрямилась и поправила бронированную юбку.

Её образ на удивление хорошо подходил пейзажу. Харуюки даже забылся и начал зачарованно смотреть на неё, но та скромно потупила взгляд, заставив его опомниться.

Сам Харуюки — второклассник средней школы, но этим очаровательным, хладнокровным аватаром управляла девочка по имени Синомия Утай, вообще учившаяся в четвёртом классе начальной школы. Кроме того, училась она в начальном крыле академии для девочек Мацуноги, что делало её самой настоящей юной леди. Харуюки, понимая, что ей вряд ли приходилось ловить на себе такие долгие взгляды от мальчиков, вновь забегал глазами по сторонам.

С севера на юг тянулись покрашенные красной краской столбы. Вглубь вела мощёная дорога. Мерцали бесчисленные огоньки. Вдали на севере виднелся огромный силуэт дворца.

Уровень «Эпоха Хейан» подходил этому месту как нельзя кстати.

Дело в том, что в реальном мире это место соответствовало адресу «Тиёда 1» — самому центру императорской резиденции. Они находились внутри неприступного Имперского Замка.

Сегодня, во вторник 18 июня 2047 года, в 19 часов 20 минут, Харуюки и полный состав Легиона Нега Небьюлас, в котором он состоял, приступили к самой крупномасштабной миссии из всех, что они предпринимали текущим составом.

Перед ними стояла невообразимо трудная задача — они пытались спасти Ардор Мейден, запечатанную на алтаре одного из Четырёх Богов, Энеми Ультракласса Судзаку. Но тактика, которую они избрали, была на удивление простой.

Их лидер, Черноснежка (Блэк Лотос), при поддержке псевдолекаря Тиюри (Лайм Белл) атаковала Судзаку издали, становясь его целью. Пользуясь тем, что Судзаку привязан к огромному мосту, тянущемуся от южных врат Замка, Фуко (Скай Рейкер) вместе с Харуюки (Сильвер Кроу) перелетели над ним. После этого по сигналу Такуму (Циан Пайл) Утай (Ардор Мейден) появилась в Ускоренном Мире. На этом месте Харуюки должен был схватить её, развернуться и сбежать...

И они были почти уверены в том, что у него получится...

Но в самый последний момент случилось непредвиденное. Хотя Харуюки и пальцем не притронулся к Судзаку, тот вдруг резко переключился на него и попытался испепелить его своим дыханием.

Едва успевший схватить Ардор Мейден Харуюки уже не успевал развернуться из-за обжигающего пламени и продолжил лететь вперёд. Он собирался погибнуть, врезавшись во врата, которые должны были оставаться запертыми до гибели Судзаку... но, по неизвестной причине, врата на мгновение приоткрылись. Не имея другого выбора, Харуюки и Утай влетели в них.

Услышав, как врата закрылись за его спиной, Харуюки рухнул на землю и потерял сознание, но быстро пришёл в себя и спросил Утай:

— А-а… мы что, живы?..

Её ответ шокировал его настолько, что слова до сих пор эхом разносились в голове Харуюки:

— Мы живы… но… мы… сейчас… находимся… внутри Имперского Замка.

— Мне… всё ещё не верится, что мы внутри Замка… — прошептал Харуюки, опираясь о столб.

Сидевшая рядом Утай тут же кивнула.

— Я тоже удивлена, что мы проникли внутрь, но ещё больше я поражена тем, что мы находимся здесь уже шесть часов и до сих пор живы.

— Э?.. Я так долго проспал? То есть, сейчас темно не из-за того, что уровень такой, а потому что ночь? — изумлённо спросил он в ответ.

В меню Брейн Бёрста можно узнать время погружения на неограниченное нейтральное поле, но точное внутреннее время поля (то есть «сколько сейчас времени на неограниченном поле?») узнать гораздо сложнее. Харуюки слышал, что где-то на этом поле существуют гигантские часы, которые отсчитывают общее время с момента создания этого мира, но он их не видел. Сама мысль о таких часах пугала его. Ведь если эти часы шли уже семь лет, отсчитывая ускоренное в тысячу раз время, то счётчик лет на них уже должен перевалить за семь тысяч.

Утай кивнула и указала пальцем в небеса.

— На уровне «Эпоха Хейан» видны звезды. Судя по положению созвездий, сейчас уже около полуночи.

— А-а… ясно… — прошептал он и устремил взгляд в небеса.

Шесть часов назад (по времени Ускоренного Мира) они с Утай прорвали оборону южных врат Имперского Замка. С тех пор они так и не продвинулись вперёд, но вовсе не от глубины перенесённого шока. Дело в том, что по тянущейся на север дороге к дворцу медленно расхаживали патрули Энеми.

Энеми походили на самураев времён феодальных войн Японии. В высоту они имели около трёх метров и казались гораздо слабее Четырёх Богов, но мощная броня и огромные клинки на поясах бросали Харуюки в дрожь. А главное — они перемещались группами, как минимум по три воина.

Более того, патрули бродили и по внутренним помещениям стен возле ворот. Именно услышав лязг их брони Харуюки и Утай поняли, что необходимо менять укрытие. Сражаться с ними и вовсе безрассудно. У обожжённого Судзаку Харуюки оставалась примерно половина здоровья, да и Утай немного ранена.

Именно поэтому они пока что избегали коридоров, стен и главной дороги. Они сбежали в похожий на лабиринт сад и нашли в нём безопасный столб. После этого психологическая усталость и склоняющийся к закату день взяли своё, и они улеглись спать, хотя и понимали, что оставшаяся за стенами Черноснежка и остальные легионеры наверняка страшно беспокоятся за них. Сейчас, пробудившись, они сидели у основания того же самого столба.

Когда они спрятались в этом укромном месте, на небе виднелись окрашенные в фиолетовые тона тучи «Льда и Снега», но теперь над головой развернулся чёрный купол небосвода с бесчисленными звёздами, сверкающими на нём.

В подтверждение слов Утай, все звёзды в точности соответствовали тому, что Харуюки помнил из уроков, в которых они рассматривали созвездия в режиме фулл дайва. Он расслабленно водил глазами по небесам, а затем увидел одну очень яркую звезду…

— Это Вега… из Лиры? — тихо прошептал он.

Утай подняла взгляд и кивнула.

— Совершенно верно. В Японии эту звезду также называют Орихиме.

Обрадовавшись тому, что казавшиеся бесполезными школьные уроки наконец пригождаются, Харуюки продолжил указывать на разные звёзды:

— А значит, справа снизу от неё, в созвездии Орла должен быть… А-Альтаир, а слева снизу, в созвездии Лебедя — Денеб, так? Э-э… какую там из них называют Хикобоси?...

Утай сдержанно усмехнулась и тоже воздела к небу руку.

— Хикобоси — это Альтаир. Эти три звезды образуют «Летний Треугольник». Сейчас только июнь, поэтому они низковато.

— А-а. Получается, в Ускоренном Мире звёздное небо соответствует реальному времени года?..

Забыв о том, что находится на смертельно опасной территории, Харуюки заворожённо смотрел в небеса.

Воссоздание реального ландшафта с изображений, получаемых сетью социальных камер, имело как тактический, так и стратегический смысл. Но ведь звёздное небо — это просто задник на сцене. Вряд ли кто-то из игроков начал бы возмущаться, если на чёрном фоне в случайном порядке расставили бы светящиеся точки и наклеили эту картинку на небо.

Но если система специально воссоздаёт реальное положение звёзд, да ещё и перемещает их по небу в соответствии с временами года, то в этом должен быть сокрыт определённый смысл. Скорее всего… это небо словно пыталось сказать игрокам, что они оказались не просто в игре, не просто в виртуальном мире…

— Когда первые бёрст линкеры… вернее, в те времена они называли себя «игроками в Брейн Бёрст»… — вдруг тихо заговорила Утай, вновь сложив руки на коленях. — Увидели небо Ускоренного Мира, так похожее на небо реального… нет, даже более прекрасное и яркое, чем небо реального мира, поскольку в Токио из-за искусственного освещения такую красоту увидеть нельзя, они тоже это почувствовали. Именно поэтому названия всех основных Легионов так или иначе связаны с космосом.

— Э?.. Разве космических имён так много?.. — Харуюки удивлённо повернул к ней голову.

Маленькая жрица слегка улыбнулась.

— По крайней мере, их имеют все Королевские Легионы. Так, имя нашего Нега Небьюласа означает «Тёмная Туманность»… конечно, правильнее было бы назваться «Дарк Небьюла», но важен сам мысленный образ. Красный Легион, «Проминенс», назван так в честь красного пламени, извергающегося из поверхности Солнца. Синий Легион «Леониды» — в честь метеоритного дождя из созвездия Льва.

— О… ого… так вот оно что…

«Наверняка Тию и Таку поняли это моментально, и им это показалось таким очевидным, что они ни разу этого не упоминали. Хорошо, что мне удалось узнать об этом до того, как пришлось переживать очередной раунд шуток из серии «ты серьёзно этого не знал?!»…» — тихо прошептал он в своём сознании, а затем спросил:

— Погоди, а Белый Легион… как их там, «Осциллатори Юниверс», тоже назван в честь чего-то космического? Я почему-то подумал, что это как-то связано со Сциллой[✱]В оригинале была шутка, основанная на схожем звучании с «сиратори», т.е. белым лебедем..

На лице Утай вновь проскочила снисходительная улыбка, но затем она снова приняла серьёзный вид. Она отвела взгляд и почему-то заговорила чуть более напряжённым шёпотом:

— Да. «Осциллатори Юниверс» означает «Пульсирующую Вселенную»… но я этого в школе пока не проходила, и что конкретно это означает — не знаю…

— П… Пульсирующая Вселенная?..

«Разве космос пульсирует или вибрирует?»

Харуюки напряг голову, но и он ко второму классу средней школы ещё не слышал этого термина. Более того, он вообще сомневался в том, что смысл этих слов изучался в общеобразовательной программе. Пообещав себе поискать смысл этого термина позднее, он вновь вернулся к разглядыванию звёзд.

Выше Летнего Треугольника, почти ровно над головой, мерцало скопление чуть более тусклых звёзд. Созвездие Геркулес. Чуть левее от него было созвездие Дракона, названное так в честь стоглавого дракона Ладона. По легенде Геркулес изгнал его до самых небес, и даже на них продолжает его преследовать.

А ещё левее них находилось скопление, способное поспорить с Летним Треугольником по яркости.

Большая Медведица. И, конечно же, самой яркой частью этого созвездия был её хвост. Именно поэтому у этого хвоста было своё собственное название.

Ковш с длинной ручкой.

Большой Ковш.

Харуюки ощутил, как ёкнуло его сердце. В голове его словно зажглись искры. Взгляд его приковало к трём звёздам, из которых была сделана ручка ковша. Он не знал названия этих звёзд, но они пульсировали перед глазами на той же частоте, что и искры в голове.

Пульсирующий зуд начал перемещаться ниже. Из головы он спустился в шею, затем к плечам, а потом остановился на точке между лопаток. Пульс стал болезненным, словно что-то постороннее застряло в его спине…

— Ку… Ку-сан?

Харуюки ощутил, как его дёргают за руку, и поднял голову.

Он увидел беспокойство в багровых глазах Ардор Мейден. Резко замотав головой, он заплетающимся языком проговорил:

— П… прости, я немного выпал из реальности…

— И… всё? Видимо… мне показалось. Извини, Ку-сан, мне просто привиделось… что на мгновение твоё тело окутала тень…

— …

Слова показались ему знакомыми. Похожую фразу он слышал не так давно. Это случилось неделю назад, во время «вертикальной гонки по Гермесову Тросу», когда их шаттл ехал внутри варпа. Тогда нечто похожее заметила Скай Рейкер…

— Т… тебе показалось. Я ничего не делал, — ответил Харуюки почти той же фразой, что и в тот раз, а затем, словно стараясь избавиться от беспокойства, добавил, — И вообще… нам пора подумать о том, что делать дальше. Мы же не можем всё время сидеть в безопасной точке.

— Да, я… понимаю.

Утай размашисто кивнула, прогоняя свои опасения, и обвела окрестности взглядом.

От площади, находившейся сразу за южными вратами, они ушли примерно на пятьдесят метров на северо-восток. Они находились у столба, к западу от которого пролегала широкая дорога с юга на север, а к востоку — похожий на лабиринт сад. На юге были видны коридоры, уходившие вглубь окружавшей Замок стены.

И дорогу, и коридоры патрулировали устрашающие самураи, просочиться сквозь которых крайне трудно. Со стороны восточного сада периодически доносились громкие всплески и звуки чего-то, ползущего по земле. Соваться туда тоже не хотелось.

Единственная относительно безопасная дорога — узкое пространство с садовой стороны столбов, которые можно использовать как укрытия. Но дорога эта, ведшая на север, шла не к выходу, а к основному дворцу. На уровне «Эпоха Хейан» дворец выглядел как огромный храм, и не возникало никаких сомнений в том, что внутри тоже бродят и самураи, и монстры пострашнее. Их же задача — не штурм Замка, а спасение Ардор Мейден. Приближаться к дворцу и рисковать попаданием в ещё более сложное «бесконечное истребление» никак нельзя.

— Скорее всего… — задумчиво произнесла Утай, вновь выправив осанку и переведя взгляд на Харуюки. — Лотос, Рейкер и прочие уже прошли через портал полицейского управления и вернулись в реальный мир. Кодекс поведения на неограниченном нейтральном поле предписывает немедленно покинуть опасную зону, а затем и поле, если ты теряешь контакт со своими товарищами.

— Угу… это точно, — Харуюки кивнул.

Девочка продолжила ясным тоном:

— Далее, если погружение осуществлялось через «страховку», то вышедший первым человек активировал её, чтобы группа смогла собраться в реальном мире и обсудить произошедшее. Поэтому, если мы будем сидеть и ждать, то через какое-то время нас отключат, и мы вернёмся в твою квартиру… но…

Под «страховкой» она понимала то, что все они подключили свои нейролинкеры к глобальной сети не беспроводным методом, а проводами через домашний сервер Харуюки. Это означало, что даже если они не смогут выйти из неограниченного поля самостоятельно, их товарищи, покинувшие это поле, смогут освободить их, немедленно отключив от сети.

В реальном мире Харуюки, Утай, Черноснежка, Фуко, Такуму и Тиюри находились в зале квартиры Харуюки с соединёнными между собой нейролинкерами. Поэтому Черноснежка, которая наверняка ушла с поля через портал полицейского управления, находившегося совсем рядом с мостом, могла немедленно отключить Харуюки и Утай от сети, выдернув их кабель.

Но тут Утай вновь перешла на задумчивый тон:

— Но с учётом всего произошедшего, Лотос и прочие наверняка в замешательстве. Ведь случилось совершенно невероятное, и мы с тобой пробились сквозь Судзаку. Возможно, это наш единственный шанс разведать территорию Имперского Замка.

— Единственный?.. Что мешает нам потом попробовать пробиться по точно такой же тактике?..

Естественное, проходить через это снова он ни капельки не хотел, но возможность повторного успеха допускал. Утай подняла руку и указала ей на юго-запад, за спину Харуюки.

— Ку-сан, посмотри вон туда. На врата с внутренней стороны.

— Х…хорошо.

Обернувшись, Харуюки осторожно высунулся из тени столба и вгляделся в гигантские врата, находящиеся в пятидесяти метрах от него.

Гигантские створы, сделанные из мощного тяжёлого дерева, надёжно отделяли внутренний мир от внешнего. Казалось совершенно невероятным то, что шесть часов назад они слегка приоткрылись, пропуская Харуюки и Утай.

Палец Утай указывал точно на середину створов. Их освещал лишь тусклый свет фонарей, и Харуюки пришлось хорошенько прищуриться, но потом он заметил нечто огромное.

Рельеф. Створы врат держала закрытыми квадратная металлическая плита, примерно три на три метра. Рельеф выгравирован на её поверхности, и он слишком сложный и внушительный, чтобы быть простым украшением.

— А... — обронил Харуюки, когда ему, наконец, удалось воссоздать изображение в своей голове.

На рельефе была изображена огромная птица с широко раскинутыми крыльями и острым клювом на длинной шее. Это был Судзаку, один из Четырёх Богов.

— Это… печать?.. — на автомате прошептал Харуюки и ощутил, как Утай вновь кивнула.

— Я тоже так подумала. Ку-сан… ты, наверное, и не заметил, но… в тот момент, когда мы с тобой влетели внутрь, эта печать была кем-то сломана.

— Э… э-э?! — удивлённо воскликнул Харуюки и тут же зажал рот рукой. Затем он приглушённо переспросил: — С…сломана?!.. То есть, она не разошлась в стороны сама по себе… а её кто-то разбил?

— Давай я расскажу, что видела. Она не разделилась вертикально пополам. На ней остались два грубых рубленых следа, словно кто-то дважды ударил по ней огромным клинком. Следы были диагональными, крест-накрест, — иллюстрируя эту картину, Ардор Мейден скрестила перед собой ладони соответствующим образом. Опустив руки, она добавила ещё более приглушённым тоном. — Но через несколько секунд после того как мы оказались внутри, печать восстановилась и стала выглядеть, как сейчас. В этом мире такие печати работают системными замками. Эта печать висит, пока жив Судзаку, и до его смерти она не должна никого пропускать. Я думаю… что-то разрубило её изнутри, открыв на мгновение ворота, когда мы приближались к ним. Или кто-то…

— Но… погоди. Это же получается…

Харуюки упорно вглядывался в освещаемый фонарями рельеф. Он несколько раз не мог решиться произнести эти слова. Наконец, он собрался с мыслями и сказал:

— Выходит, что какой-то бёрст линкер проник в Имперский Замок до нас… и более того, этот кто-то разрубил печать специально для того, чтобы внутрь мог попасть кто-то ещё?..

— Да, я думаю именно так.

— Но… но ведь Судзаку до сих пор жив. Как этот бёрст линкер проник внутрь Замка? Если ты видела, что эта печать может восстанавливаться, значит, она не могла быть разбита когда-то давно… но ведь этот кто-то не мог пройти сквозь врата, не убив Судзаку… разве нет?..

Утай вновь сложила руки на коленях и покачала головой.

— Этого и я не знаю. Боюсь, мы узнаем это… только если войдём во дворец…

К концу фразы она перешла на совсем тихий шёпот, и Харуюки перевёл взгляд на силуэт к северу от них.

«Проникнуть туда? В самый центр сердца Ускоренного Мира?..

Ни за что. Это безумие, у нас ничего не получится. Хотя бы потому, что вход во дворец караулят эти жуткие бронированные Энеми-самураи. Мы никаким образом не сможем…»

Харуюки, вжав голову в плечи, убеждал себя в безнадёжности затеи, как вдруг…

Глубоко в его голове появилась таинственная сцена, словно спроецированная на экран.

Он увидел, как ещё один аватар, его второе я, встал на ноги и направился на север. Аватар прятался за столбами, чтобы не попадаться на глаза самураям. Он шёл осторожно, но уверенно. Он направлялся не на надёжно охраняемый вход, а к окну на белоснежной стене на значительном удалении от него…

— ...забудем на мгновение о печати, в конце концов нам всё равно придётся выдвинуться, — донеслись до слуха слова Утай, разрушив иллюзию.

Харуюки резко открыл глаза и заморгал. Утай, не обратив на это внимание, продолжала внимательно смотреть на дворец и приглушённо говорить:

— Если мы будем тут ждать, то Лотос в итоге насильно отключит нас с тобой. Но следующий анлимитед бёрст погрузит нас из реальности на это же самое место. Наша ситуация не сильно лучше бесконечного истребления.

— А… э, да, ты права… — согласился с ней Харуюки, кое-как собравшись с мыслями. — Наша с тобой миссия, Синоми… э-э, Мей, закончится только тогда, когда мы пройдём через портал. Поэтому мы должны либо вновь открыть врата, увернуться от атаки Судзаку, перелететь через мост и добраться до полицейского управления… либо найти портал внутри дворца…

— Да… всё именно так.

Ардор Мейден кивнула. Харуюки посмотрел в её багровые глаза, глубоко вдохнул и неожиданно сказал:

— Мей. У меня есть предложение, которое я не могу ни обосновать, ни оправдать, но… я хочу попробовать проникнуть во дворец. Я не знаю, почему... но мне кажется, что я смогу.

Он продолжал смотреть в глаза наклонившей голову жрицы, а его аватар тем временем подобрал ноги и выпрямился. Сжав руки в кулаки, он продолжил:

— Я понимаю, что если нас убьют эти самураи или какие-то более сильные Энеми, то мы окажемся в «дворцовом бесконечном истреблении», и что-либо хуже этой ситуации вообразить сложно. Я понимаю, что нельзя так рисковать, опираясь лишь на невнятное предчувствие. Но... но я всё равно хочу пойти... мне кажется, что я должен это сделать…

Харуюки старался говорить уверенно, но к концу его голос стал едва различим. Он понимал, что такими словами ни за что не убедит бёрст линкера седьмого уровня, гораздо более опытного по сравнению с ним. Но тут…

— Я понимаю, — вдруг ответила Утай и кивнула.

Харуюки рефлекторно воскликнул в ответ. Жрица усмехнулась, а затем пересела ровно напротив него, так, что их колени соприкоснулись. Затем она протянула правую руку и положила её на кулаки Харуюки.

— Ку-сан. Когда за тобой гналось пламя Судзаку, ты проигнорировал приказ Лотос об отступлении и полетел к алтарю, чтобы спасти меня. В тот самый момент я всё поняла. Что тебе можно… нужно доверять. Хотя… возможно, я осознала это в тот самый момент, когда впервые увидела тебя… старающегося изо всех сил, пытающегося в одиночку расчистить сарай на заднем дворе школы Умесато…

— Д… да ладно тебе. Я… совсем не такой, как тебе… — проговорил Харуюки заплетающимся языком и глубоко свесил голову. — Я никогда ничего не продумываю... постоянно совершаю ошибки… да даже пока мы чистили сарай, я случайно облил тебя водой…

Словно вспомнив этот эпизод, Утай усмехнулась, а затем ещё сильнее сжала кулаки Харуюки.

— Уверена, тебе уже говорили. Истинная сила — в том, чтобы двигаться вперёд, несмотря на все поражения, падения и ошибки. И я верю в то, что даже если нас убьют Энеми, скрывающиеся в глубине дворца, ты что-нибудь придумаешь.

Её слова были нежными, и в то же время сильными. Харуюки поднял голову, увидел перед собой блестящие глаза Утай и кивнул.

— …Да. Я знаю, я что-нибудь соображу. Давай возвращаться… к тем, кто ждёт нас в реальном мире.

----------

Том 7 Глава 83

Дорога, что вела от южных врат Имперского Замка (Врат Судзаку) до дворца имела длину около трёхсот метров.

Вдоль неё примерно каждые восемь метров стояли красные столбы.

Каждый столб был два метра в диаметре, так что интервал между ними, в конечном счёте, составлял шесть метров. Патрулировавшие дорогу группы Энеми-самураев не обращали внимания на неподвижно стоящих в тени столбов аватаров, но могли заметить их во время перемещения, в том числе по звуку шагов. При обнаружении противника они нападали мгновенно.

Именно поэтому Харуюки и Утай пришлось пробираться к дворцу Имперского Замка перебежками, старательно избегая самураев. Естественно, Харуюки мог попытаться включить крылья и не прилипать к каждому из тридцати пяти столбов, но он опасался летающих в небе птиц, похожих на ястребов. Возможно, это просто безобидные животные, но они вполне могут оказаться Энеми, которые всполошили бы по тревоге весь Замок.

Но, к счастью, крылья Харуюки ему всё-таки пригодились.

Примерно на полпути он пригнулся, взял маленькое тело Ардор Мейден на руки и вслушался, подгадывая момент. По дороге, в пяти метрах от них, с громким лязгом шли на юг Энеми.

Он дождался, пока звуки шагов поравняются со столбом и начнут удаляться дальше, а затем…

Утай кратко кивнула ему. Одновременно с этим Харуюки расправил чешуйчатые крылья и плавно взмахнул ими, выполняя длинный прыжок вместо привычного полёта. Он мягко приземлился через восемь метров, точно за следующим столбом. Оставшиеся за спиной самураи этот трюк не заметили и продолжили идти вперёд.

— Фух… — обронил было Харуюки, но быстро одёрнул себя, натолкнувшись на обеспокоенный взгляд Утай. Он тут же успокаивающе кивнул, глядя в её рубиновые глаза.

У Харуюки был кое-какой опыт борьбы против Энеми на неограниченном нейтральном поле, но ему никогда ещё не приходилось скрытно передвигаться в такой нервной обстановке. За двадцать с лишним минут они едва успели пройти сотню метров. Но спешить нельзя. Необходимо предельно сконцентрироваться и передвигаться аккуратными прыжками.

Несмотря на всю сложность ситуации, у Харуюки в рукаве оставались пара козырей. Во-первых, «Полёт» не требовал оглашения вслух названия техники — эта способность активна всегда. Это не давало самураям услышать их.

Во-вторых, мало кто мог сравниться с Аритой Харуюки, когда нужно было вести себя тише воды и ниже травы. Вряд ли среди трёхсот шестидесяти школьников Умесато есть ещё кто-то, кто так долго и упорно совершенствовал свой навык незаметности. Ключ к мастерству в этом деле — «красться открыто», как бы парадоксально это ни звучало. Харуюки навсегда уяснил это для себя после того, как в первом классе средней школы он так старательно избегал взглядов одноклассников, что, наоборот, привлёк внимание задир с садистскими наклонностями. Ни к чему хорошему его старания не привели.

Поэтому, несмотря на всю осторожность, он не боялся, а прыгал максимально естественно.

Запас энергии, восполненный огненным дыханием Судзаку, казался бесконечно ценным, но оставшихся у него 60% должно хватить. Нужно лишь не торопиться и аккуратно прыгать между столбами. Именно такая прилежная работа и приводила к результату. Харуюки понял это после уборки сарая.

Следующая группа самураев прошла мимо столба. Утай кивнула. Он кивнул в ответ. Взмах крыльев. Прыжок.

Через сорок минут они, наконец, добрались до последнего столба, и теперь Харуюки позволил себе выдохнуть с облегчением.

Патрули самураев, судя по всему, до этого столба не доходили. Всё ещё лежавшая на его руках Ардор Мейден осмотрелась по сторонам, убедилась в отсутствии Энеми, а затем тихонько прошептала:

— Молодец, ты отлично поработал, Ку-сан.

— Угу… ты тоже, Мей, — ответил Харуюки и осторожно опустил её на землю. Они уселись в тени столба, тщательно вглядываясь вперёд.

Самый центр самого центра неограниченного нейтрального поля (и, соответственно, Ускоренного Мира), Дворец Имперского Замка, находился от них в каких-то пяти метрах.

Следуя стилю Эпохи Хейан, здание больше всего напоминало дворец Дайгокудэн в древнем Киото, который Харуюки видел на уроках истории. Но он был гораздо, гораздо больше.

Крыша из чёрных плит. Выкрашенные белым стены. Красные, словно столбы, решётчатые окна.

Слева от них, в конце дороги, располагался главный вход. Но войти через него, скорее всего… нет, однозначно невозможно. Слева и справа вход охраняют ещё более опасные Энеми, похожие на демонов… или божественных воинов. Выглядели они устрашающе.

— Ку-сан… я всё-таки спрошу. Ты собираешься сразиться с ними?

— Т-т-т-т-ты что, н-н-н-не шути так. Я к ним ни на миллиметр не хочу приближаться…

— Если честно, я тоже. Но… что нам теперь делать в таком случае? Как я понимаю, портал есть только внутри дворца…

— Э-эм…

Харуюки прикусил губу.

Он мог сказать ей, на чём был основан его план, но не знал, поверит ли она ему. Но в то же время он не хотел врать Синомии Утай, маленькой невинной девочке, которая в течение двух с лишним лет несла на душе такой груз, что он не мог даже представить. Поэтому он решил сказать правду.

— Когда мы спали в тени южного столба, я видел сон… в нём кто-то, очень похожий на меня, но не я, пошёл по тому же маршруту, что и мы, и вошёл во дворец…

Он всё ещё не мог вспомнить подробности того сна. Но когда он увидел ту иллюзию, двигавшуюся вперёд по брусчатке, ему удалось смутно вспомнить и то, чем закончилась та сцена.

Харуюки положил руку под ноги недоумевающей Ардор Мейден и осторожно поднялся, прижимая её к себе. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что вокруг безопасно, он потратил остатки энергии на последний прыжок.

Но он прыгнул не влево, ко входу, а вправо — к решётчатому окну, пятому слева от дверей.

Приземлившись точно перед красной деревянной решёткой, он опустил Утай на землю. Та сделала шаг вперёд, обернулась и покачала головой.

— Я думаю… оно не откроется. И сломать его, наверное, тоже нельзя. Практически все такие окна с точки зрения системы являются неразрушимыми запертыми объектами…

Она говорила правду. Если обычные дуэльные поля Брейн Бёрста похожи на уровни в файтинге, то неограниченное нейтральное поле имело гораздо больше ролевых элементов, выводящих на первое место приключения и тактические бои. На обычных полях большинство объектов с лёгкостью разрушалось, но на неограниченном поле всё было далеко не так просто. В RPG запертым дверям нужен соответствующий ключ. Так было и в этом мире — если не открыть дверь каким-либо способом, то пройти через неё невозможно.

Но Харуюки лишь кивнул Утай, а затем ещё раз осмотрел окно.

Он протянул к нему руку, ухватился на красную перекладину, помолился и потянул руку назад.

И… решётка на окне повернулась вокруг своей оси.

— …! — ахнула Утай. Её багровые глаза широко раскрылись от удивления.

Ей было отчего удивляться. Эти окна запирались металлическими защёлками в нижней части. Но защёлки на этом окне были убраны. С точки зрения системы его можно считать открытым.

Ардор Мейден молча подошла к соседнему окну и протянула к нему руку. Она попыталась открыть его тем же образом, но перекладины не поддались. Очевидно, что кто-то был здесь до них и открыл это пятое окно изнутри.

— Ты узнал, что это окно открыто… из того же сна?.. — тихо спросила Утай, вернувшись обратно, и Харуюки кивнул.

— Да… во сне кто-то просочился сквозь него… и открыл замок.

— Это случайно не тот же самый человек, что сломал печать на южных вратах?

— Этого… я не знаю. Но, по-моему, такой сцены в моем сне не было… и у этой фигуры не было меча… — неуверенно ответил Харуюки, отчаянно копаясь в воспоминаниях, но речь всё-таки шла о сне.

В памяти всплывали лишь хаотичные фрагменты, которые он не мог даже расставить в хронологическом порядке. Возможно, ему могли бы помочь «программы для записи снов», которые разрабатывали сетевые операторы, но, увы, сторонние приложения в Брейн Бёрсте можно запускать лишь на «базовом ускоренном поле», также известном как синий мир.

Более того, оставался ещё один вопрос — действительно ли это был сон?

Ведь сны рождаются из собственных воспоминаний человека. А значит, он не должен был видеть во сне того, чего не знал сам. Но Харуюки ещё никогда не проникал внутрь Имперского Замка. А раз так, откуда у него взялись воспоминания о том, что это окно открыто?..

В этот момент с восточной стороны донеслись тихие звуки, и Харуюки тут же повернул голову в их сторону.

Звук шёл со стороны узкой тропинки, ведшей от длинной белой стены в сад осенних деревьев. Приближался патруль самураев. Стены дворца они патрулировали нечасто, но время очередного обхода настало, а значит, им нужно двигаться дальше.

Быстро переглянувшись, Харуюки и Утай кивнули друг другу. Отступать они не собирались. Харуюки просунул голову в неизвестно кем открытое окно и убедился, что внутри нет никаких Энеми. Затем он тут же проскользнул внутрь и помог пролезть в него Ардор Мейден. Закрыв окно обратно, они быстро пригнулись под ним.

У окна послышались тяжёлые шаги направлявшегося ко входу патруля. Остановившись у дверей, Энеми развернулись и вновь ушли на восток мимо окна.

— Фух… — в очередной раз вздохнул Харуюки.

Они ещё раз переглянулись, после чего стукнулись кулаками и улыбнулись.

Наконец-то…

Им удалось проникнуть не только в Имперский Замок, о неприступности которого ходили легенды, но и в его дворец. Они находились совсем близко к самому сердцу Ускоренного Мира.

Впрочем, увы, они были почти уверены в том, что кто-то уже побывал здесь до них. Более того, если человек, сломавший печать на Вратах Судзаку, и человек, отпёрший окно — разные люди, то выходило, что до них посетили это место аж два аватара.

Но если им и суждено узнать, кто это сделал, то ответ на этот вопрос лежит в глубинах дворца. Да, коридоры дворца наверняка охраняют ещё более опасные Энеми, чем снаружи, но другого выхода нет.

Харуюки на мгновение зажмурился, а затем тихо спросил Утай:

— Так… сколько реального времени прошло с тех пор, как мы погрузились?..

— Внутри прошло около семи часов… или двадцать пять тысяч двести секунд. Делим на тысячу, получаем двадцать пять секунд.

— Ясно… значит, семпай и остальные уже секунд двадцать как вернулись с поля. Сколько нам ещё осталось ждать до отсоединения кабеля?

— Если они поторопятся, то отключение займёт у них секунд тридцать. Это ещё десять секунд реального времени… выходит, у нас осталось два часа сорок пять минут, — моментально ответила Утай, демонстрируя отточенные навыки.

Харуюки, который до сих пор не научился пересчитывать в уме реальное и ускоренное время, кивнул.

— Либо мы дойдём до конца, либо умрём на полпути. Нас устроят оба исхода. Идём, Мей. Кажется, правая сторона безопаснее.

Он встал на колено и протянул Утай руку…

Но та лишь смотрела на него багровыми глазами, не отрывая взгляда.

— ?.. — Харуюки удивлённо склонил голову.

Утай со смешинкой в голосе объяснила:

— Ку-сан, с тех пор как мы пришли сюда, ты стал казаться таким надёжным и уверенным. Прямо… как мой старший брат.

Эти неожиданные слова резко перегрузили сознание Харуюки. Глаза его забегали, а голос сбился на фальцет:

— О, ого, Мей, так у тебя брат есть? В каком он классе?

Но Утай не ответила. Вместо этого она приняла протянутую ей руку и поднялась. На лице её появилась ещё одна улыбка, показавшаяся ему печальной, и она сказала:

— Пойдём. Я не знаю, выживем мы или нет... но я готова доверить тебе свою жизнь, Ку-сан.

— …Хорошо.

Отбросив в сторону сомнения, Харуюки кивнул.

Он сам предложил проникнуть во дворец. А значит, именно он должен защищать Утай. И тот факт, что она была гораздо сильнее его как бёрст линкер, был совершенно не важен. Он готов защищать её ценой своей жизни, чтобы не дать ей снова попасть в бесконечное истребление…

Убедив в этом самого себя, Харуюки начал идти по деревянному коридору. В ушах послышались отзвуки тихого голоса:

«Слушай, братик Харуюки. Если кто-то из нас… или мы оба потеряем Брейн Бёрст…

Мы ведь полностью лишимся воспоминаний друг о друге…»

Эти слова — не очередные обрывки сна. Их он слышал два дня назад, 16 июня, в воскресенье. Вернувшись с Конференции Семи Королей, проходившей на обычном поле в восточном саду императорской резиденции, Харуюки вдруг встретился у себя дома со Второй Красной Королевой Скарлет Рейн, Кодзуки Юнико. Слова принадлежали ей.

В тот день она выглядела напуганной. Хотя, нет, если речь зашла о возможной потере Брейн Бёрста, то она однозначно чего-то боялась.

Но чего? Разве Нико, Монохромной Королеве, девяточнице, управлявшей значительной частью Ускоренного Мира, есть кого бояться? Она обладала Усиливающим Снаряжением невообразимой мощи, в совершенстве освоила Инкарнации типа «Увеличение Радиуса Атаки» и «Увеличение Мобильности». Пожалуй, она смогла бы даже сбежать от Судзаку без посторонней помощи.

Хотя… в реальности Нико лишь шестиклассница, и, возможно, ей действительно иногда становилось страшно. Кроме того, полгода назад, во время инцидента с Бронёй Бедствия ей пришлось лично казнить своего собственного родителя, Пятого Хром Дизастера Черри Рука. В реальности Рук — один из крайне немногих друзей этой девочки, живущей в школе-интернате. Но теперь он потерял воспоминания о Брейн Бёрсте и перевёлся в далёкую школу. Удивительно, как Нико умудрялась не казаться одинокой после всего этого.

— Слушай, Мей… — сам того не осознавая произнёс Харуюки, продолжая идти по длинному коридору.

— Да?

Он какое-то время смотрел на жрицу и пытался подобрать нужные слова. Собравшись с мыслями, он сказал:

— После того как мы отыщем портал… и разберёмся со всеми нашими проблемами, я хочу кое с кем тебя познакомить.

— С кем… со своим другом? В реальности?

— Ага. Она на два года старше тебя… учится в шестом классе. Она немного дерзкая и порой грубоватая, но… она очень хороший человек. И… если получится, я хотел бы, чтобы вы с ней тоже…

Вдруг…

Он ощутил в груди резкое чувство, отозвавшееся болью. У Харуюки спёрло дыхание, и он широко открыл глаза.

Что это… предчувствие? Ощущение того, что этому не суждено будет сбыться?.. Того, что перед этим случится какая-то трагедия?..

«Я этого не допущу!

Я буду защищать свой мир. В нём никто не будет страдать. Не будет грустить. Ни семпай, ни учитель, ни Тию, ни Таку, ни Синомия… и, конечно же, ни Пард, ни Нико. Я буду защищать это маленькое, но тёплое кольцо из уз, чего бы мне это ни стоило.»

— Ку-сан, — вдруг услышал он встревоженный голос и резко поднял голову.

Повернувшись к шедшей рядом маленькой девочке, он увидел, что та внимательно вглядывалась вперёд.

Он проследил за её взглядом, и увидел во тьме несколько гигантских фигур. Тут же послышались звуки тяжёлых шагов.

— Так и знала, что внутри тоже будут Энеми, — шепнула Утай.

Харуюки кивнул и посмотрел по сторонам. На правой стене были решетчатые окна, и, открыв замки, они могли бы сбежать наружу, но там их тоже могли поджидать вражеские патрули.

Слева же располагалась не стена, а богато расписанные раздвижные двери. Замков видно не было, но какие из дверей настоящие, а какие — просто декоративные стены?..

И тут он увидел очередную таинственную иллюзию. Прозрачный силуэт подошёл к двери в двух метрах от них, сдвинул её в сторону и скользнул внутрь.

— …Сюда, — уверенно сказал Харуюки и пошёл по стопам иллюзии.

За открытой дверью обнаружился похожий деревянный коридор. Но у этого коридора раздвижные двери были с обеих сторон. Пройдя в новое пространство, они аккуратно задвинули дверь обратно.

Но не успел Харуюки даже вздохнуть, как услышал перед собой скрип. Иллюзия, похожая на него по виду, скользила по коридору. Наконец, она остановилась возле одной из дверей, открыла её и исчезла за ней.

«Что это за тень? Почему её вижу только я?»

В голове Харуюки копились вопросы, но ему оставалось лишь одно — следовать за фигурой.

Подавив отзвуки боли в своей груди, он вновь сконцентрировался, взял Утай за руку и повёл её к следующей двери.

Если бы они попытались пройти Дворец Имперского Замка самостоятельно, старательно обходя патрули самураев и священников, им не хватило бы и суток. Проходы были широкими и, к счастью, в них то и дело попадались колонны и статуи, за которыми можно спрятаться. Но маршруты патрулей были очень запутанными, и с первого взгляда понять их очень сложно. Кроме того, в похожих друг на друга коридорах и дверях легко заблудиться. Автоматической карты в Брейн Бёрсте нет, и через какое-то время можно вообще забыть о том, где находятся стороны света.

Тому, что Харуюки смог пройти этот сложнейший лабиринт чуть больше чем за час, он полностью обязан помощи таинственного силуэта, мелькавшего перед глазами.

Неизвестный стройный аватар скользил мимо патрулей, словно игла сквозь ткань, постоянно оказываясь в их мёртвой зоне. Он раз за разом открывал ничем не отличающиеся от стен двери, ведя за собой Харуюки и Утай. Становилось понятно, что это не отголоски сна и тем более не иллюзия.

Это «воспоминания». По неизвестной причине в голове Харуюки оказались воспоминания бёрст линкера, проникшего в Имперский Замок до них. Других объяснений в голову не приходило. Но если этот кто-то проник вглубь дворца, то он должен был вернуться из него живым, чтобы каким-то образом передать Харуюки свою память.

А значит, там, куда направлялась призрачная фигура, должен быть портал в реальный мир.

Харуюки верил в это и смело следовал за тенью, ведя Ардор Мейден за руку.

Естественно, опасные моменты были. Но за весь час ни один Энеми так и не смог обнаружить их, и вскоре они оказались у входа в большую комнату, которая, судя по всему, была недалеко от выхода.

— Это же… — прошептала Утай и крепко сжала его руку.

Изнутри эта комната напоминала скорее собор. Под потолок уходили красные колонны, а все стены были завешены богатой росписью по шёлку. От помещения отчётливо веяло духом «комнаты последнего босса», но никаких Энеми в ней не было.

Плотная атмосфера комнаты заставила Харуюки затаить дыхание. Он сжал руку Утай в ответ и начал усердно вглядываться.

Силуэт из воспоминаний Харуюки, приведший их сюда, медленно вошёл в комнату, а затем скрылся в её глубине. Решившись, Харуюки проследовал за ним.

Тень проскользнула между колонн…

И, дойдя до определённой точки, беззвучно исчезла.

— А… — обронил Харуюки и ускорил шаг.

Если тень исчезла, значит, именно там и должен быть портал. Но в комнате царил холод и мрак, а спасительного голубого света не видно.

«Нет… мы ведь через столько прошли, не может же быть так, чтобы в этой комнате не было выхода…»

Харуюки преодолел ещё десять метров чуть ли не бегом, но был вынужден признать, что его опасения подтвердились.

Там что-то было. Но это явно не портал.

В двух метрах друг от друга стояли два постамента из чёрного камня. Высотой по грудь Сильвер Кроу. Сверху к ним прикреплялась похожая по цвету тонкая плита. Стало понятно, что эти пьедесталы стояли здесь не для украшения — на них что-то должно быть.

Но… оба они пусты.

Кто-то уже успел забрать то, что когда-то лежало на них. Скорее всего, одну из вещей забрал именно тот силуэт, что привёл сюда Харуюки и Утай. И эта вещь стала для него ключом обратно в реальный мир. Она была одноразовым порталом.

— Не может быть… мы ведь столько шли… — плечи Харуюки тут же опустились от досады.

И тут…

Утай сжала его левую руку почти до скрипа.

— ?!..

Резко повернувшись, Харуюки увидел, что молодая жрица, совершенно утратив своё хладнокровие, зачарованно смотрела на правый пьедестал полными света глазами. Её лицо мелко дрожало, и из губ послышался хриплый голос:

— Плита Семи Звёзд…

— Э… что?.. — переспросил Харуюки. Этого названия он раньше не слышал.

Харуюки ещё раз осмотрел пьедестал и вдруг заметил маленькую стальную плиту, вдавленную в него спереди. Он подошёл к ней на шаг и увидел, что на ней выгравировано несколько строк текста и загадочная карта.

На ней изображены семь точек, соединённые линиями. Форма была ему знакома. Именно её он два часа назад видел на небе дворового сада.

Хвост Большой Медведицы. Большой Ковш.

…Дёрг.

Вновь заныла точка на спине. Боль показалась Харуюки чуть более отчётливой, чем раньше. Он постарался мысленно подавить её и тихо спросил:

— Под «Семью Звёздами» ты имеешь в виду Большой Ковш на рисунке? Ты что-то знаешь об этом пьедестале?..

Утай, наконец, подняла голову, и как можно более приглушённым голосом сказала:

— На этом пьедестале когда-то лежало Усиливающее Снаряжение. Но это не просто оружие или щит. Это один из сильнейших и самых легендарных предметов Ускоренного Мира. Их называют «Звёздным Снаряжением»… или «Семью Артефактами».

— Семь… Артефактов…

Это название он уже слышал.

И отлично помнил значение этих слов. Позавчера, на Конференции Семи Королей, ему о них рассказала Скай Рейкер. Посох Фиолетовой Королевы Пёрпл Торн: Буря. Меч Синего Короля Блу Найта: Импульс. Щит Зелёного Короля Грин Гранде: Конфликт. Она сказала, что все они относились к Семи Артефактам.

Помимо этого, Рейкер рассказала ему, что этих артефактов только должно быть семь, но на сегодняшний день известно лишь о четырёх. Судя по всему, теория о том, что их «должно» быть семь, родилась именно после взгляда на эти плиты. Приглядевшись, можно заметить, что шестая слева звезда была крупнее прочих. Каждой звезде соответствовал свой артефакт.

— То есть, артефакты Синего и прочих Королей тоже когда-то лежали на похожих пьедесталах?.. — спросил Харуюки, стараясь выразить ход своих мыслей максимально кратко, и Утай тут же кивнула.

— Да. Покоритель и прочие нашли свои артефакты в глубинах так называемых «Четырёх Великих Подземелий»: одно находится в столичной администрации в Синдзюку, второе в парке Сибако, третье в Токийском Куполе, четвёртое под Токийским Вокзалом. Я была в том подземелье, где нашли Импульс, и видела его пьедестал. Он выглядел точно так же. Посмотри вот сюда, Ку-сан, — прошептала она и указала пальцем под рисунок.

Там находилась краткая, строгая надпись книжным шрифтом. Гласила она «Мицар», но значение этого слова Харуюки не знал.

— Мицар — это одно из названий шестой звезды Большого Ковша, Зеты. На пьедестале меча Импульса была выделена первая звезда, Альфа, а надпись гласила «Дубхе». Аналогично я слышала, что посоху Буре соответствует вторая звезда Бета, «Мерак», а щиту Конфликту — третья звезда Гамма, «Фекда».

— Понятно… — Харуюки кивнул, пытаясь уложить в голове вереницу новых названий.

Четыре Великих Подземелья, каждое из которых находилось к северу, востоку, югу или западу от Имперского Замка. В каждом из них было сокрыто Усиливающее Снаряжение. На каждом пьедестале значилось имя звезды. В то же время, все эти звёзды — части «черпака» Ковша.

Нашедшие их ветераны разумно решили, что это четыре вещи из комплекта, в который входили семь величайших артефакта неограниченного поля.

«Эх, всё же жаль, что я не стал бёрст линкером раньше. Как же было здорово, наверное, исследовать эти подземелья, придумывать тактику на их боссов и находить это Усиливающее Снаряжение. Как жаль, что всё это уже позади», — с сожалением подумал Харуюки, но тут же одёрнул себя. Его учитель, Скай Рейкер, сказала ему, что «всё ещё впереди». Более того, стань он бёрст линкером раньше, сейчас он, скорее всего, сражался бы против Нега Небьюласа… и против Черноснежки. Если бы ему не повезло стать её ребёнком, его бы вовсе не было в этом мире.

Харуюки склонил голову и раскаялся в своих мыслях, после чего тихо обратился к Утай:

— Кстати говоря, раз уж мне во время Конференции Семи Королей не удалось увидеть последний из четырёх известных на сегодняшний день Артефактов, может, расскажешь про него? Я так понимаю, что он, как и другие три, когда-то хранился в глубине одного из Четырёх Великих Подземелий, и кто-то его уже забрал?

— Ты говоришь о… четвёртой звезде Дельте, «Мегрец», и оно было спрятано в глубинах лабиринта под парком Сибако. Да, этот пьедестал тоже пуст, но… — Утай ненадолго прервалась и приняла задумчивый вид. — По надписи на плите мы знаем, что этот Артефакт назывался «Сияние», но мы всё ещё не знаем, кто его забрал. По крайней мере, нам неизвестен ни один случай его использования в бою.

— Э?..

Этих слов он не ожидал. Неужели кто-то таким трудом заработал одно из сильнейших орудий Ускоренного Мира, но затем ни разу не воспользовался им? Возможно, этот человек боялся, что на него откроют охоту из-за того, что он владел Артефактом, но если у него хватило сил пройти Великое Подземелье, то вряд ли кто-то стал бы спорить с тем, что он достоин чести владеть им.

Кроме того, рассказ Утай не сходился с тем, что знал сам Харуюки. Поэтому он спросил:

— Но… Рейкер говорила о них именно как о четырёх «известных» Артефактах из семи. Неужели она посчитала и Сияние, хотя мы до сих пор знаем о нем лишь то, что написано на его пьедестале?

— Нет…

Утай покачала головой, вслед за которой качнулись и волосы. Затем её голос отчего-то стал более неуверенным и тихим:

— Сияние до сих пор считается «неизвестным». Последний из четырёх Артефактов, которые появлялись в Ускоренном Мире… соответствует звезде «Мицар» и должен был находиться на этом пьедестале. «Судьба».

— Судь… ба… — повторил Харуюки за ней это слово и ещё раз посмотрел на плиту.

Картинка с Большим Ковшом и выделенной на ней шестой звездой. Название этой звезды под ней. А ещё ниже действительно написано: «THE DESTINY».

Это слово должно быть ему незнакомым.

Но Харуюки вновь ощутил то самое странное чувство. Зуд в глубине души. Пульс медленно поднялся к середине спины и словно вспыхнул огоньком.

Мир перед глазами дрогнул. Но не весь, дрогнула лишь строка текста, на которую он смотрел. Буквы «DESTINY» качнулись, исказились и начали превращаться в другое, похожее слово…

— Ку-сан.

Вновь ощутив, как кто-то сжал его руку, Харуюки опомнился.

Иллюзия развеялась, и металлическая плита снова приняла свой старый вид. Зуд в спине тоже пропал. Харуюки несколько раз моргнул, попытался вспомнить, на чём остановился их разговор, и поспешил хрипло извиниться перед Утай:

— А... п-прости. Я немного… задумался. Так вот… выходит, что до нас сюда действительно кто-то приходил, забрал с пьедестала «Судьбу», а затем использовал в боях? Как его звали? Я так понимаю, это один из Королей?..

Но в ответ Ардор Мейден кратко качнула головой.

— Извини… но я не видела Судьбу своими глазами… это случилось задолго до того, как я стала бёрст линкером…

— Ясно…

Обуздав свою нетерпеливость, Харуюки кивнул. Если уж такой ветеран, как Утай, ничего не знала об этом Артефакте, то уж к Харуюки, ставшему бёрст линкером каких-то восемь месяцев назад, эта история вообще не имела никакого отношения. А значит, это беспокойство, это чувство, что он что-то знает, но никак не может вспомнить, — лишь иллюзия.

Оторвав взгляд от пьедестала «Судьбы», Харуюки прошёл к соседнему, всё ещё ведя за руку Утай.

В этот пьедестал была врезана точно такая же плита. И гравировка в виде Большого Ковша была той же самой, но выделена на ней была пятая звезда. Текст под ней гласил: «Алиот».

— Алиот, значит…

— Ага. Так называют пятую звезду, Эпсилон. А Артефакт зовётся…

Они вместе перевели взгляды на нижнюю часть плиты и шёпотом прочитали: «THE INFINITY».

— Я впервые вижу это имя. Но раз этот пьедестал пуст, как и соседний, то кто-то уже… возможно, даже тот же самый человек, унёс его отсюда… выходит, этот Артефакт, как и Сияние, придётся записать в «неизвестные»…

— Похоже… на то, — кивнув, ответил Харуюки и вздохнул.

В тот день, когда проходила Конференция, Харуюки впервые погрузился на дуэльное поле в районе Тиёда и впервые увидел Имперский Замок вблизи. Черноснежка сказала ему, что, по слухам, внутри него спрятана невероятная экипировка.

Слухи оказались правдивыми. Более того, эта экипировка вполне могла превосходить по силе даже Артефакты Синего, Зелёного и Фиолетового Королей. Но они нашли лишь пьедесталы артефактов, а сами вещи кто-то забрал ещё давным-давно. Харуюки, как заядлый геймер, был глубоко разочарован.

— «Бесконечность»… интересно, что это была за вещь… хоть одним глазком бы её увидеть… — опечаленно прошептал он.

Но тут.

Мысль проскочила в его голове, заставив его резко поднять взгляд.

На неограниченном нейтральном поле располагались Четыре Великих Подземелья, в которых спрятаны четыре Артефакта. В самом центре поля, в глубине Имперского Замка — два. В сумме шесть. Но на каждом пьедестале были выгравированы семь звёзд. Поэтому эту экипировку и называли «Семью Артефактами». Да и Утай говорила, что она называлась в честь семи звёзд Большого Ковша. Выходит…

— А где… ещё один?.. — на автомате обронил он.

— Я тоже задумалась над этим… — кивнула Утай. — В этой комнате, находящейся в самом центре Ускоренного Мира, только два пьедестала… но где же, в таком случае, находится седьмая звезда Эта, она же «Алькаид»?..

Они молча переглянулись. И тут…

— Позвольте мне ответить на этот вопрос, — донёсся до их ушей голос молодого парня, чистый, словно осенний ветер, сдувающий с деревьев листья.

----------

Том 7 Глава 84

Услышав этот голос, Харуюки изумился и повернулся в его сторону. Голос доносился с севера, с противоположной от них стороны пьедесталов.

Но Синомия Утай отреагировала по-другому. Она немедленно отпустила руку Харуюки и тут же выставила перед ним ладонь, заставив отступить. Сама она выставила ногу вперёд и подняла левую руку, направив её во тьму.

Хрупкое тело жрицы окутал бледный оранжевый свет. Оверрей, доказательство активации Инкарнации. Но Ардор Мейден состояла в Старом Нега Небьюласе и была Элементом, а значит, должна знать о правиле, запрещающем использовать Инкарнацию в бою первым.

То, что она использовала высшую силу бёрст линкера ещё до того, как завидела противника, показывало, что она готова защищать Харуюки, даже если ради этого ей придётся нарушить табу. Кроме того, от этой ауры веяло такой испепеляющей мощью, что Харуюки вновь осознал, какая пропасть лежала между ними.

Понимая, что иначе будет лишь мешаться ей под ногами, Харуюки тоже поднял руки и принялся фокусировать воображение. Серебряный свет собрался в клинки у пальцев. Длиной они были примерно в половину руки.

Они встали в стойку, готовясь в любой момент принять бой. Голос зазвучал вновь:

— Прощу прощения за бестактность. Поверьте, у меня нет ни малейшего желания сражаться с вами.

Голос прозвучал ещё более ясно, и в нём действительно не ощущалось враждебности. Но Утай и не думала расслабляться.

— Для начала тебе нужно показать себя, — хладнокровно произнесла она и сверкнула Оверреем, словно прогоняя тьму.

Харуюки вспомнил, как это красное свечение испепелило целое поле, и затаил дыхание.

— Я понимаю. Сейчас я к вам выйду, — ответил хозяин голоса, и послышались щелчки шагов.

Он медленно приближался к ним, словно намеренно извлекая звуки из половых досок. Огни подсвечников комнаты содрогались с каждым шагом.

Щёлк. Щёлк. Судя по громкости шагов, он шёл в метрах пятнадцати от них. Если он был дальнобойным или скоростным, то именно сейчас расстояние должно быть для него идеальным. Атмосфера стала ещё напряжённее, но шаги не утихали и продолжали приближаться.

Наконец свечи выхватили из тьмы его силуэт.

Синий.

Глубокий, лазурный цвет, напоминающий то ли глубокое озеро, то ли цвет небосвода высоко над облаками.

Аватар оказался довольно маленьким, что очень подходило его юному голосу. Он лишь немного выше Ардор Мейден, но при этом не кажется хрупким.

Бронированные рукава, напоминающие кимоно, и бронированная юбка, похожая на хакаму. Сзади спускались к поясу длинные волосы. Лицо под чёлкой было молодым и свежим. От аватара веяло японским духом, и если Ардор Мейден можно назвать жрицей, то его — молодым самураем.

Дополняло образ оружие ближнего боя на левом боку.

Овальная рукоять, тонкие, длинные ножны. Меч хотелось назвать катаной, но он не был изогнутым. Зеркально-серебристый клинок. Тёмно-синее отражение аватара в нём похоже на звёздное небо, ужатое до размеров меча.

Самурай остановился в десяти метрах от них и поднёс левую руку к ножнам. Рука Утай напряглась. В следующий момент аватар с металлическим щелчком снял с пояса меч вместе с ножнами. Затем он положил его на пол и продемонстрировал Харуюки и Утай свои пустые руки. Послышался тихий голос:

— Как вы видите, сражаться я не собираюсь.

Если и управлявший этим дуэльным аватаром мальчик в душе был рыцарем, то меч он должен ценить не меньше своей души. А опустить его на пол для рыцаря означало высшее проявление нежелания сражаться.

Едва Харуюки успел подумать об этом, как Утай медленно опустила руку. Оверрей, покрывавший её тело, растворился в воздухе.

— Мы верим, — ответила Утай так чётко, что Харуюки едва не испустил возглас удивления.

Но затем он вспомнил, что она вела себя похожим образом и во время битвы с Утаном, и отменил Инкарнацию. Похоже, что эта девочка никогда не мешкала с выбором того, кому она доверяет.

Блестевшие синевой глаза аватара-самурая стали добрее, он выдохнул и заговорил более мягким голосом:

— Слава богу… если честно, я так сильно переживал по поводу того, что случится, если дело действительно дойдёт до боя...

— Э? — в этот раз Харуюки не смог сдержать возгласа. Не смог он сдержать и невежливого замечания: — Я и подумать не мог, что проникнувший сюда человек будет вести себя… как новичок...

Самурай в ответ улыбнулся и ответил очередной шокирующей фразой:

— Я и есть полный новичок. С того момента, как я стал бёрст линкером, я не сражался в обычных дуэлях ни разу.

Подобрав меч с пола, самурай вновь закрепил его на поясе, а затем провёл Харуюки и Утай к подсвечнику у левой стены.

Меж двух огней друг напротив друга стояли два тяжёлых выступа, похожих на скамьи. Самурай сел на одну, а Харуюки с Утай — на вторую. Какое-то время все они молчали.

Харуюки извинился и коснулся полоски здоровья, чтобы вызвать меню и проверить время погружения. Они были на поле уже больше семи часов. Прошло полтора часа с того момента, как они проникли во дворец, и если Черноснежка собиралась отключить их через тридцать секунд после своего выхода, им оставалось до этого момента около часа.

Он закрыл окно, и, в тот же самый момент, аватар напротив медленно покачал головой.

— Если честно… мне всё ещё трудно в это поверить. Я никогда не думал, что когда-нибудь смогу с кем-то поговорить в стенах дворца…

Харуюки был удивлён не меньше него. Но вопросов у него скопилось столько, что он просто не знал, что спросить. Кто он? Как он проник в Замок? Как он добрался до этого зала? Как он смог сделать это, если ни разу не принимал участие в дуэлях?..

Пока мысли вихрем крутились в его сознании, сидевшая рядом Утай вдруг поклонилась.

— Я из Легиона «Нега Небьюлас». Меня зовут Ардор Мейден.

«А, ах да, сначала нужно поздороваться!» — вспомнил Харуюки и тоже поклонился.

— Я, я тоже из Нега Небьюласа. Я — Сильвер Кроу.

Молодой аватар заморгал, а затем повторил про себя:

— Нега Небьюлас…

Он произнёс эти слова так, словно впервые их слышал. Затем он выпрямился и запнулся. Харуюки не успел даже удивлённо склонить голову, как аватар тут же поправился и сказал:

— А, извините, я ещё не представился… меня зовут… Трилид Тетраоксид. Приятно познакомиться. Можете звать меня Лидом.

— Трилид… — тихо повторил Харуюки и задумался.

По законам этого мира это слово должно было обозначать цвет, но разве тёмно-синий цвет называли таким словом?

Он скосил взгляд на Утай, которая тоже сидела с задумчивым видом. Но затем она кивнула и сказала:

— Хорошо, я буду называть вас Лид-сан, — она сделала краткую паузу. — Лид-сан, это ведь вы разрушили Печать Судзаку на южных вратах изнутри Имперского Замка?

Она произнесла такой важный вопрос настолько беззаботным тоном, что Харуюки едва не упал со скамьи.

Удивился и представившийся Трилидом аватар-самурай. Тёмно-синие глаза несколько раз мигнули, а затем он со смущённым видом тихо спросил:

— Почему… Вы так подумали?

— Чтобы уничтожить столь крепкий объект двумя ударами клинка, нужна не столько техника, сколько крайне мощная экипировка, вроде одного из Семи Артефактов на вашем поясе, господин Лид.

— Э-э?! — воскликнул Харуюки и тут же зажал рот руками, понимая, что так кричать неприлично.

В то же время он упёрся взглядом в зеркальный меч на поясе Трилида. Он с самого начала показался ему внушительным, но Харуюки и подумать не мог, что это — одна из сильнейших вещей Ускоренного Мира.

[[image:/storage/reader-images/94af7177d7da47e851282dfe9ea2ff36717b2dee.jpg]]
— Э… это… Артефакт?.. То есть, ты забрал его вон с того пьедестала?.. — проговорил Харуюки, переведя взгляд на два постамента, стоящие в десяти метрах от них.

Самурай смущённо опустил голову и тихо ответил:

— Д… да. Извините, я понимаю, что не достоин носить такой клинок, но… когда я впервые увидел его, то не смог удержаться и протянул к нему руку…

Глядя на то, как он всем телом пытается извиниться, Харуюки начал догадываться, что разговаривает с кем-то моложе себя, и замотал головой.

— А, нет-нет, не нужно извинений. Вещь принадлежит тому, кто нашёл её первым, это очевидно. Это я прошу прощения за свою грубость.

В конце этих слов он поклонился. Лид осторожно поднял голову и встретился с ним взглядом. И только Харуюки увидел смущённую улыбку на лице своего собеседника, как в груди его возникло крайне редкое чувство.

«Это хороший человек.»

Более того, такую дружелюбность при первой встрече он видел только два раза в жизни — когда познакомился с Маюдзуми Такуму и Курасимой Тиюри. Пусть этот Трилид и был таинственным бёрст линкером, с которым они встретились при очень странных обстоятельствах, но Харуюки казалось, что и в реальной жизни они бы подружились без проблем.

Ощутив на себе ещё один взгляд, Харуюки посмотрел влево и увидел улыбающееся лицо Ардор Мейден. Тут же смутившись, Харуюки вдруг задал ещё один крайне важный вопрос:

— А, э-э… Лид, то есть, Лид-сан, на котором пьедестале вы нашли этот меч? Если я правильно помню, левый пьедестал — это пятая звезда Эпсилон, а правый — шестая Зета…

— Можете звать меня просто Лид, Кроу-сан, — улыбнувшись, отозвался Трилид.

Харуюки тут же вставил:

— Тогда ты зови меня Кроу.

Трилид вновь опустил голову, сказав:

— Но ведь я моложе вас, — Харуюки попытался было возразить, но тут Лид, наконец, ответил, — Этот меч лежал на пьедестале Эпсилон, на котором написано «Алиот». Он называется Бесконечность.

Харуюки и Утай тут же перевели взгляд на центр комнаты. Трилид сделал то же самое, а затем продолжил:

— Сразу добавлю, что на тот момент, когда я нашёл меч, на пьедестале Зета, «Мицар», уже ничего не было.

— Хм-м… — задумчиво произнёс Харуюки.

Сбоку послышался голос Утай:

— Артефакт Судьба появился в Ускоренном Мире на самом рассвете… я слышала, что к тому времени не прошло даже года с того дня, когда появились первые бёрст линкеры.

— Э, так давно?.. Выходит, тот, кто забрал Судьбу, стал первым бёрст линкером, проникшим в Замок… далее, Лид — второй… — начал считать Харуюки, загибая пальцы. — А со мной и Мей получаются четыре человека. Да-а… для неприступного замка в нем побывало уже слишком много людей…

Все они дружно переглянулись и улыбнулись.

Но лицо Лида тут же вновь стало серьёзным, и он смущённо вжал голову в плечи.

— Для меня большая честь, что вы посчитали и меня… но я, в отличие от остальных, не проходил сквозь «Врата».

— Э-э… что?.. Получается, ты перелез через стены и ров? — недоуменно спросил Харуюки.

Но не успел Лид поинтересоваться у него, в своём ли тот уме, как вмешалась Утай:

— Если на то пошло, то и мы с Ку-саном попали внутрь только благодаря тому, что ты разрубил печать южных врат, Лид. Мне кажется, что эти печати установлены для того, чтобы первый пробившийся сквозь Богов отряд армии мог открыть двери остальным, в случае, если Замок штурмуется со всех сторон, как, например, это сделал Старый Нега Небьюлас. Другими словами, будь печать цела, врата бы не открылись, и Судзаку испепелил бы нас.

— А-а… ясно. Так вот для чего они…

Харуюки вздрогнул, вспомнив ощущения от обжигающего пламени на своей спине, и кивнул. Забыв свой прошлый вопрос, он тут же задал самураю следующий:

— Выходит, Лид, ты разбил печать изнутри потому, что хотел выбраться наружу?..

— Нет… не… поэтому, — в голосе его послышалось одиночество. Лид как всегда смущённо улыбнулся и добавил, — Скорее… как раз наоборот. Я думал, что если разобью печать, то однажды кто-нибудь сможет войти сюда…

— Войти… сюда?..

Слова Лида звучали очень странно, словно он однажды проник вовнутрь, но решил больше не выходить. Удивлённо заморгав, Харуюки задал следующий вопрос:

— Но если ты находишься внутри дворца, Лид, то мы с тобой одинаково находимся в псевдо-истреблении… то есть, ты тоже здесь заперт, разве нет? Хотя… погоди-ка…

Харуюки перевёл взгляд на блестящий меч на боку самурая и не заметил, что Трилид после его слов начал выглядеть так, словно пытался сдержать свои чувства.

— Разве… при получении Бесконечности не должен был сработать одноразовый портал? Разве тебя не должно было вытащить отсюда, когда ты его нашёл?..

Харуюки не вкладывал в этот вопрос двоякого смысла, но Лид вновь смущённо отвёл взгляд. Маленькая ладонь Утай легла на колено изумлённого Харуюки.

— Наличие портала вовсе не гарантирует успешный побег, Ку-сан.

Тут Харуюки, наконец, осознал, что его вопрос звучал как обвинение в адрес Лида, и он тут же склонил голову.

— А… п-прости, Лид, я не собирался тебя упрекать. Я и сам часто в такие истории попадаю… вот и сейчас я оказался здесь потому, что не последовал нашей тактике… — заговорил он.

Самурай, наконец, поднял взгляд, после чего сложил руки на хакаме и поклонился.

— Прошу прощения, Кроу-сан, Мейден-сан. О том, почему я нахожусь здесь, я… расскажу вам как-нибудь в другой раз…

Голос, выражение лица и весь вид Лида отдавали таким правильным воспитанием, что у Харуюки захватило дух. Поэтому вместо него Лиду ответила Утай, не уступавшая в изысканности манер. Поклонившись в ответ, она сказала:

— Мы понимаем, Лид-сан. В таком случае, сейчас наш черёд рассказать о том, почему мы вторглись в ареал Судзаку и попали в Замок через южные врата.

Следующие пять минут Харуюки и Утай вкратце пересказывали случившееся.

Начали они с истории об атаке Нега Небьюласа два с половиной года назад.

Рассказали о том, что Ардор Мейден запечатала себя у южных врат, чтобы спасти остальных легионеров.

О том, что текущий состав Легиона придумал план по её спасению, и о том, чем он закончился…

Трилид слушал их рассказ с широко открытыми глазами. В конце он протяжно вздохнул и прошептал:

— Вот это да… и такое бывало? Подумать только, что были люди, вызывавшие на бой Четырёх Богов… и пытавшиеся пробиться сквозь них…

Харуюки услышал в его голосе нотки восхищения и удивлённо распахнул глаза. Это звучание резонировало с его собственными чувствами, и едва не заставило его отозваться:

«И ты...»

Но он закрыл рот, ничего не сказав — он не знал, что должен был произнести после этих слов.

Неизвестно, заметил ли Лид реакцию Харуюки, но он улыбнулся и продолжил:

— Что же, если вы оказались в такой ситуации, то позвольте мне помочь вам покинуть это место.

— Э-э… с-спасибо, — ответил Харуюки, кивнув, после чего резко подался вперёд и переспросил: — Ты знаешь, как отсюда выйти?! Здесь где-то есть активный портал?!..

— Сам я использую автоматический таймер отключения, но о существовании как минимум одного портала знаю точно. Только вот… — Лид кивнул и прервал свою речь, погрузившись в раздумья. Он обвёл взглядом Харуюки и Утай, после чего продолжил: — Пожалуй… будет лучше, если вы увидите это сами. Кроме того, так я исполню то, что обещал.

— Э-эм… что именно? — недоуменно спросил Харуюки.

Лазурный аватар ответил ясным голосом:

— Моё обещание ответить на ваш вопрос о местонахождении седьмой звезды… или седьмого Артефакта, как вы его называете.

Поднявшись с деревянного блока, игравшего роль скамейки, Трилид повёл Харуюки и Утай на север, туда, откуда он пришёл изначально.

До стены почти не доставал свет свечей, но с близкого расстояния Харуюки смог разглядеть среди белых стен и красных колонн кое-что, чего он не заметил раньше.

Проход. Или, точнее, врата. Несколько столбов были составлены в небольшую храмовую арку. От другой стороны веяло тьмой и холодом.

Рефлекторно сжавшись, Харуюки прошептал:

— Так эта комната… ещё не конец Замка?..

— Да. Это — последние из Девяти Врат. За ними находится Храм Восьми Богов. Идёмте… — тихо ответил Трилид и шагнул в плотную тьму.

Утай, ничуть не колеблясь, проследовала за ним. Собравшись с силами, Харуюки пошёл следом.

Поначалу тьма за аркой показалась ему непроглядной, но затем он заметил слабый свет. Коридор быстро переходил в лестницу, ведущую вниз, и слабый свет доносился именно оттуда. Лид уверенно начал спускаться. Харуюки и Утай пошли за ним.

Чем дальше они шли, тем больше Харуюки казалось, что на его аватар что-то давит. Судзаку и патрулирующие Замок самураи излучали ауру устрашения, но эта была другой, словно сам воздух наполнялся духовной энергией.

Конечно, термин «духовная энергия» к Ускоренному Миру был неприменим. Брейн Бёрст, в конце концов, был виртуальным миром, и его восприятие основывалось на цифровых данных, которые конвертировались в ощущения. Он ощущал «информационное давление», которое Нико описывала как ощущение того, что «кто-то слишком много знает». Другими словами, казалось, что в этом месте сама атмосфера переполнялась данными. Но не температурой, запахами и направлением ветра, как обычно… в ней ощущался бесконечный непрерывный поток времени, вернее, «истории»…

Примерно через тридцать ступеней начался второй пролёт лестницы из чёрного дерева, идущий уже в обратную сторону. Харуюки быстро сбился со счёта и перестал понимать, насколько глубоко они опустились…

Но примерно в то же самое время они дошли до последнего пролёта, который вёл в довольно просторную комнату, оформленную деревом. Но по площади она была в разы меньше зала с двумя пьедесталами наверху.

— Э-э… это там самый центр Имперского Замка? Что-то он маленький… да и нет в нём ничего, — рефлекторно поделился Харуюки своими мыслями.

Спускавшийся впереди них Трилид обернулся и с улыбкой ответил:

— Нет. Сейчас мы спустимся, и вы увидите.

«Что увидим?» — подумал Харуюки и ускорил шаг.

Сойдя с лестницы через несколько секунд после Трилида, Харуюки заметил в комнате ещё одни храмовые врата, и эти были ощутимо больше предыдущих.

Они находились точно в конце комнаты, и их боковые столбы уходили под самый потолок. Но, в отличие от врат наверху, эти столбы связывало кое-что ещё. Толстый белый канат. Священная верёвка Сименава. Граница между миром людей и богов.

Харуюки нервно сглотнул и осторожно подошёл к вратам, которые словно делили пространство надвое, пытаясь разглядеть, что там вдали.

— Ничего себе… — изумлённо прошептал он.

От ворот вдаль уходили два ряда огоньков, но он не видел стен той комнаты. Даже решетчатый потолок он смог разглядеть с большим трудом. Пол выложен отполированными камнями. Казалось, что зал этот в разы больше всего спортивного корпуса Умесато. Сложно даже прикинуть его площадь.

Широкий, холодный, тихий. Но при этом в нём ощущалось знакомое присутствие. Зал отдавал тем же спокойствием, что и огромный мост, ведущий в Замок, тем же предчувствием чего-то огромного, которое Харуюки испытывал перед появлением Судзаку.

Харуюки, не в силах что-либо сказать, продолжал стоять на месте. Молчала и Утай. Трилид прошёл между ними и указал рукой меж рядов огней:

— Посмотрите туда.

Харуюки послушно прищурился и, действительно, вдали виднелся свет, не похожий на тот, что испускали огни. Он затаил дыхание и напрягся ещё сильнее. Тьма немного отступила, показав то, что скрывалось за ней.

Пьедестал из чёрного камня.

Точно такой же, что и пьедесталы наверху. Спереди вдавлена такая же металлическая плита. Но она была так далеко от него, что Харуюки не мог ничего разобрать. На самом же пьедестале виднелся тёплый золотистый свет, окутанный голубым свечением портала. Свет пульсировал, и словно что-то нашёптывал, подзывая к себе.

Заворожённый Харуюки попытался подойти к Сименаве, но тут на его плечо легла рука Лида.

— Остановитесь. Дальше слишком опасно.

— Н… но…

Из-за обуявшей его нетерпеливости и жажды Харуюки не смог даже нормально ответить. Вместо него отозвалась Утай:

— Лид-сан, это последний Артефакт?... Седьмая звезда Большого Ковша, Эта?

— Да, именно она, — Лид кивнул и, продолжая держать руку на плече Харуюки, проговорил кристально чистым голосом: — У меня ушла целая вечность на то, чтобы подойти достаточно близко и прочесть надпись. Там написано…

— Первая строка текста гласит: «Алькаид». Вторая, с названием Артефакта: «THE FLUCTUATING LIGHT».

— «Колеблющийся Свет»… — на автомате произнёс название Артефакта Харуюки.

Он никогда не слышал это название. Да что там, он вообще узнал об Артефактах только позавчера во время Конференции Семи Королей.

Но, несмотря на всё это, он ощущал, как странное чувство наполняет его сердце. Лучше всего его описывало слово «ностальгия».

— Я… я… — продолжал бессознательно говорить Харуюки. — Я помню этот свет…

— …!! — звучно ахнули аватары возле Харуюки.

Ощутив на себе вопросительные взгляды, он напряг свою память и пояснил:

— Это было… тогда, на неограниченном нейтральном поле... когда я впервые учился использовать Систему Инкарнации. Рейкер скинула меня с вершины Старой Токийской Башни и сказала, чтобы я самостоятельно залез на неё обратно…

Услышав эти слова, Утай кратко вздохнула. Судя по всему, Скай Рейкер обошлась с ней похожим образом, и она прекрасно понимала его. Но Харуюки было не до сочувствия, он продолжал говорить:

— Сначала я не мог даже поцарапать стену. Но день за днём я тренировал пробивные удары, и мои пальцы впивались всё глубже и глубже… пока я не научился вбивать их до самого основания. Через неделю я начал восхождение. Я забыл обо всём на свете и лишь пробивал стену руками. Так прошло несколько часов… и тогда… я увидел этот свет. Но тогда он не показался мне объектом… этот золотистый свет…

Наконец, Харуюки посмотрел на Лида и Утай. Дрожащим голосом он сказал своим изумлённым товарищам:

— Он звал меня. Он показался мне человеком.

Какое-то время в воздухе висела лишь тишина.

И нарушил её не голос, а вспыхнувший перед глазами Харуюки красный текст. «DISCONNECTION WARNING». Предупреждение о разъединении. В реальном мире прошло 30 секунд с того момента, как Черноснежка и остальные покинули неограниченное поле, и в этот самый момент они выдёргивали кабель Харуюки.

Для того чтобы обеспечить водозащиту, терминалы нейролинкеров не имеют открытых контактов. XSB-кабели на самом деле передают данные беспроводным методом на сверхкороткие расстояния, и поэтому они продолжают работать даже после выдёргивания. Пусть такое состояние длится лишь сотые доли секунды, но этого хватает для того, чтобы в Ускоренном Мире предупреждение о разрыве связи провисело почти минуту.

— А… э-э… — начал мямлить резко вернувшийся из своих воспоминаний Харуюки, поэтому разговор перехватила как всегда хладнокровная Утай:

— Господин Лид. Наши друзья из реального мира отключают нас. Приносим извинения, но скоро мы покинем этот мир.

— Х… хорошо, вас понял, — ответил молодой самурай и кивнул.

Утай быстро добавила:

— Поскольку нас отключают снаружи, после следующего погружения мы снова окажемся здесь. Прошу прощения за дерзкую просьбу, но не могли бы вы в следующий раз встретиться с нами здесь же? Когда вы сможете прийти сюда в следующий раз, господин Лид?

— Та-ак… — на мгновение задумался Лид, а потом ответил: — Как насчёт послезавтра?.. 20 июня, в четверг, ровно в семь часов вечера?

— Очень хорошо. Спасибо, что вошли в наше положение.

Утай поклонилась. Подражая ей, то же самое сделал и Харуюки, после чего сказал:

— А-а, Лид, я тоже хочу поблагодарить тебя. Спасибо за все, что ты нам рассказал. Но… нам всё ещё есть что обсудить, и я столько всего не успел спросить. Поэтому… я буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи.

Предупреждение о разъединении стало моргать ещё быстрее. Скорее всего, XSB-кабель уже почти полностью отсоединился от нейролинкера. Выслушав поспешные слова Харуюки, лазурный самурай заморгал, а затем многозначительно улыбнулся.

— Я тоже… очень рад, что мне удалось поговорить с вами, Кроу-сан, Мейден-сан. Обещаю, что буду здесь послезавтра. Я тоже хочу ещё о многом с вами поговорить.

С этими словами таинственный аватар по имени Трилид Тетраоксид отступил на шаг и обвёл Харуюки и Утай взглядом.

Его фигуру, похожую на воплощение осеннего ветра, окутала тьма, и она пропала.

----------

Том 7 Глава 85

Первое, что ощутил Харуюки после возвращения в реальный мир — не вес своего тела, и даже не тепло кондиционированного воздуха. Сначала он почувствовал упругие пальцы на своей левой щеке.

Затем он открыл глаза.

Перед собой он узрел то самое звёздное небо, которое недавно видел во дворе Имперского Замка. Хотя, нет. Это были чёрные глаза. В каждом было по капле, и каждая из них переливалась похожими на звёзды искрами.

Глаза медленно моргнули. Маленькие капли разбились о длинные ресницы и испарились в воздухе. Послышался тихий шёпот:

— Ты с нами, Харуюки?..

Харуюки сфокусировал взгляд на прекрасном облике командира легиона «Нега Небьюлас», Чёрной Королеве Блэк Лотос, человеке, которого он любил и уважал больше всех на свете, и хрипло ответил:

— Да, семпай… теперь да.

Очнулся он в районе Сугинами, на севере улицы Коэндзи, на двадцать третьем этаже высотного жилого комплекса, в квартире номер 2305. Другими словами — у себя дома, в зале.

Хуруюки сидел в центре диванного набора, поставленного у южного окна. Наклонившаяся над ним Черноснежка, опираясь на спинку дивана, гладила его по щеке. Этой же рукой она держала конец XSB-кабеля, серебряный шнур которого уходил к стене.

[[image:/storage/reader-images/1cc70bab9801177be709dba888d1ba6119d0246f.jpg]]
Там, на стене, располагалась панель с разъёмами, соединёнными с домашним сервером Харуюки. В этот раз они не стали соединять нейролинкеры с глобальной сетью беспроводным методом, а подключились через него. Именно поэтому Черноснежка смогла вернуть Харуюки и Утай из Ускоренного Мира, выдернув кабель из нейролинкера.

Продолжая гладить щеку Харуюки, она тихо прошептала:

— Это были долгие тридцать секунд… всё это время я не могла не думать о том, что вас с Утай могут гонять по Замку Энеми… или что они настигли вас и постоянно убивают.

Сердце Харуюки чутко отозвалось, когда он услышал лёгкую дрожь в её голосе.

Он сразу выпрямился, глубоко вдохнул и начал:

— Семпай… когда… Судзаку взял меня в цель, я нарушил твой приказ об отступлении. Но… но я просто не мог не…

Хоть он и поклялся себе как следует извиниться по возвращению в реальный мир, в самый нужный момент красноречие подвело его. Он пытался продолжить фразу, но у него получалось лишь досадно кусать свои губы.

В ответ Черноснежка убрала левую руку со спинки дивана и отпустила кабель. Освободившиеся руки она положила на плечи Харуюки. А затем её роскошные губы расплылись в улыбке, словно распустившийся лотос.

— Я знаю, Харуюки. Я доверила тебе своё будущее и будущее своего Легиона именно потому, что ты такой, какой и есть. Именно потому, что даже огонь Судзаку не смог прервать твой полёт. Разве могу я наказать тебя за твою храбрость?..

— Сем… пай…

Стараясь сдержать поднимающиеся из глубины души эмоции, Харуюки зачарованно смотрел в глаза Черноснежки. Крепко сжав кулаки, он изо всех сил попытался выразить свои чувства словами:

— Семпай… я… смог взлететь только потому, что ты столько раз говорлбрл гллбрлл.

К сожалению, окончание его фразы оказалось безнадёжно испорчено.

С обеих сторон к его щекам потянулись руки и изо всех сил растянули их в стороны.

— Эй, вы! Сколько ещё… — прокричала тянувшая левую щёку Тиюри.

— …вы собираетесь флиртовать?! — закончила тянувшая правую щёку Фуко.

Спустя три минуты.

Легион перебрался обратно за обеденный стол. С южной стороны сели Харуюки и Утай, напротив них — Такуму и Тиюри, слева — Черноснежка, справа — Фуко. Первым делом все дружно посмотрели на часы.

19 часов 35 минут.

С момента начала «операции по спасению Ардор Мейден» не прошло и 10 минут. Но по собственным ощущениям Харуюки, команду «анлимитед бёрст» он произнёс ещё вчера.

Вернее, это ощущение было естественным — ведь он, оказавшись внутри Замка, проспал шесть часов и успел посмотреть длиннющий сон. Воспоминания, что он пережил во сне, тянулись несколько дней… а может, и лет…

— Для начала, поздравляю вас, — прервали мысли Харуюки слова Черноснежки.

Он тут же присоединился к хору послышавшихся в ответ поздравлений.

Сделав глоток приготовленного Тиюри кофе, Черноснежка обвела собравшихся за столом взглядом.

— Вторую фазу «плана очищения от Брони Бедствия», «операцию по спасению Ардор Мейден», увы, нельзя признать полностью успешной. Вина за провал полностью лежит на мне, поскольку я не смогла удержать на себе Судзаку. Прошу прощения.

Сказав это, она свесила голову под дружные возгласы: «О чём ты?!»

Общее мнение выразила Курасаки Фуко, главный офицер Легиона.

— Саттян, Судзаку переключился на Ворон-сана, хотя тот ни разу не атаковал его. Никто не мог этого предвидеть. Скорее всего, он настроен так, что его аггро зависит не от полученного урона, а от того, насколько далеко человек продвинулся на территорию ареала…

На мгновение Черноснежка подняла взгляд, но затем вновь погрузилась в размышления.

Повисшую было тишину нарушил осторожно поднявший руку Харуюки.

— Э-э… учитель. По поводу аггро…

Слово «аггро» означает численное выражение желания Энеми атаковать того или иного противника. Естественно, оно растёт как от прямых атак, так и от действий сотоварищей бёрст линкера, помогающих ему усилениями или непрямыми атаками. Энеми постоянно пытается атаковать противника, имеющего максимальное аггро. Вернее, должен…

Как бы ни называли Судзаку — Ультрой или Богом — он всё ещё должен был быть неразумным Энеми, обязанным подчиняться принципам аггро. Вот и Фуко выдвинула предположение, что у него просто отличался приоритет — максимальное аггро имел не тот, кто наносил больше всего урона, а тот, кто максимально приблизился к вратам Замка. Но…

— Что такое, Ворон-сан? — спросила Фуко, повернув голову и качнув мягкими волосами.

Слова приходили к Харуюки с трудом.

— По-моему, у Судзаку… вернее, у всех Четырёх Богов более продвинутый искусственный интеллект, разве нет? Вернее, не столько даже искусственный интеллект, сколько…

На этом месте он вновь потерял способность излагать свои мысли и глупо захлопал губами.

Но тут сидящая по соседству Синомия Утай оторвалась от кружки с горячим молоком, поставила её на стол и принялась печатать.

В полупрозрачном окне перед глазами Харуюки побежали буквы:

«UI> Я так понимаю, Арита-сан пытается сказать следующее: он предполагает, что искусственный интеллект Четырёх Богов выходит за рамки этого понятия и ближе, скорее, к уровню настоящего сознания.»

— Д… да! Именно так! — подтвердил Харуюки, кивая.

В следующее мгновение он осознал собственную неуклюжесть и поймал на себе столько сокрушённых взглядов, что рефлекторно вжал голову в плечи.

Но, как ни странно, никто из присутствующих не засмеялся и не счёл эту мысль абсурдной. Даже Такуму, не видевший Судзаку вживую, погрузился в раздумья.

Пока все они молчали, Утай продолжила стучать по виртуальной клавиатуре.

«UI> По крайней мере, я могу подтвердить, что его алгоритм действий в этот раз сильно отличался от эпохи «Атаки на Четырёх Богов». Два с половиной года назад Судзаку действительно выбирал в цель противника, нанёсшего максимальный урон. Саттин, Фу, Бякко у западных врат вёл себя также?»

— Уиуи права, — кивнув, ответила Фуко. — Я точно помню, что во время прошлой битвы Бякко не обращал внимания на расположение аватаров — он атаковал главный боевой отряд.

— Да… именно так. Именно поэтому я и смогла выступать в качестве приманки, пока остальные сбегали, — отозвалась с противоположной стороны стола Черноснежка, а затем, сузив глаза, продолжила: — Но… поведение Судзаку в этой битве действительно нельзя объяснить простыми изменениями в алгоритме набора аггро. И на ручное управление или ошибку алгоритма это тоже не похоже…

Следующим заговорил расположившийся напротив Харуюки Такуму, задумчиво положивший руку на подбородок:

— Но, командир… получется, что Судзаку просто разгадал, что мы пришли не сражаться с ним, а спасать Синомию, так получается? Это уже выходит за рамки искусственного интеллекта. Как сказал Хару, это значит, что он способен на мышление… то есть, обладает интеллектом…

На несколько секунд повисло молчание.

Наконец, Черноснежка кратко усмехнулась и приглушённо сказала:

— Пока что мы на эти вопросы ответить не сможем. Но я хочу добавить вот ещё что. Когда я атаковала Судзаку Инкарнацией, и он пошёл за мной, в последнее мгновение перед тем, как он переключился на Харуюки... может, мне показалось, но я увидела, как эта птица распахнула клюв, словно насмехаясь надо мной...

«...Точно.»

Харуюки понимал, о чём она говорила. За мгновение до того, как Судзаку обрушил на него огненное дыхание, он словно слышал его голос, приказывавший «мелкому человечишке» «обратиться в пепел».

— …Это всё хорошо, но! — воскликнула Тиюри, нарушив мрачную тишину и заставив всех поднять головы. — Ладно, у птицы есть воля и разум. Ладно, возможно, она истинный бог. Но! Это ведь не значит, что мы с треском ей проиграли! Пусть операцию нельзя назвать успешной, Снежка, но и о полном провале не может идти и речи. Ведь и Хару, и Уи выжили. Более того, они пролетели сквозь врата. Так вот, Хару…

Кошачьи глаза заискрились, Тиюри перегнулась через стол, сжала руки в кулаки и воскликнула:

— Я больше не могу терпеть! Как там, внутри Имперского Замка?! Что вы видели?! Немедленно начинай рассказывать, от начала и до конца!

Попав под обстрел, Харуюки заморгал. Слева послышался весёлый голос Черноснежки:

— Ха-ха-ха… Тиюри, как всегда, нападает в лоб. Уверена, многие бёрст линкеры отдали бы десять… а то и сто очков ради возможности выслушать этот рассказ. Даже я сгораю от нетерпения.

— Хе-хе, это точно. У меня тоже сердце колотится от мысли о том, что передо мной бёрст линкеры, проникшие в неприступный Замок и успешно вернувшиеся из него, — добавила Фуко и прижала руку к груди.

Харуюки глупо улыбнулся и с надеждой во взгляде повернулся к Утай. Оккупировавшая соседний стул четвероклассница, она же Элемент Старого Нега Небьюласа, кивнула, давая понять, что эту задачу она оставляет ему.

И действительно, попытайся она передать через чат всё, что случилось с ними в Замке, её пальцы свело бы судорогой задолго до того, как она смогла бы закончить. Понимая, что рассказ ложится на его плечи, Харуюки посмотрел на часы и начал словами:

— Эм-м… рассказ от начала и до конца займёт довольно много времени… вы готовы ещё задержаться?

На часах было уже почти восемь вечера, но никто из присутствующих не изъявил желания пойти домой. Даже Утай.

Каменная дорога, тянущаяся на север от южных врат Имперского Замка. Устрашающие патрули Энеми-самураев, бродящих по ней.

Гигантский дворец с бесчисленными раздвижными дверьми, связывающими между собой богато украшенные коридоры. Два пьедестала в глубине. Изображения Большого Ковша и два выгравированных названия: «Дестини» и «Инфинити».

На этом месте Черноснежка и Фуко кратко переглянулись. Но, понимая, что самое важное впереди, они дали Харуюки продолжить.

Неожиданный голос, раздавшийся в зале. Лазурный аватар-самурай.

Лестница, по которой он провёл их. Гигантский подземный зал.

Мелькающий вдали золотистый огонёк. Колеблющийся Свет…

Когда Харуюки (с периодическими комментариями Утай) дошёл до того момента, где их отключили от поля, с начала рассказа прошло уже больше получаса.

Выдохнув, он осушил вторую кружку кофе и поставил её на стол. Тишина провисела ещё несколько секунд. Наконец, Черноснежка прошептала:

— Пятым Артефактом, Бесконечностью, владеет «Трилид Тетраоксид»… Фуко, ты когда-нибудь слышала это имя?

Фуко, как и Черноснежка, была линкером-ветераном, но и она покачала в ответ головой.

— Нет, я никогда не слышала ни об этом Артефакте, ни об этом бёрст линкере. Более того, слова «Трилид» и «Тетраоксид» — очень странный выбор для имени… они похожи на какую-то химическую формулу…

А если значение этих слов не знала единственная среди них старшеклассница, то остальные тем более не имели никакого понятия.

— Давайте разберёмся, — отозвался Такуму, поправил очки и забегал пальцами по виртуальному интерфейсу. Искать информацию он умел прекрасно, и уже через десять секунд утвердительно кивнул. — Рейкер права. Это действительно химическая формула… Pb3O4, «Триплюмбум тетраоксид».

Эти слова, впрочем, ничего не сказали Харуюки о веществе. Нахмурившись, он тихо спросил Такуму:

— Таку, «плюмбум» это ведь свинец… то есть, металл?

Его друг в ответ мягко улыбнулся и согласно кивнул. Харуюки, понимая, что он считает его дурачком, прокашлялся, а затем с более серьёзным видом заявил:

— Но… Трилид вовсе не выглядел металлическим. Его аватар был глубокого лазурного цвета… кроме того, с учётом его вида, он, однозначно, синий аватар ближнего боя.

Харуюки задумчиво склонил голову, вспоминая величественный образ молодого самурая. Сидевшая слева Черноснежка сложила руки на столе и со словами «Как бы там ни было…» начала говорить:

— В настоящее время нашим приоритетом являются не тайны Имперского Замка, а спасение из него Харуюки и Утай. Если мы не очистим Сильвер Кроу от паразитирующей на нём Брони Бедствия к воскресенью, он станет преступником номер два в Ускоренном Мире, — она скосила глаза на Харуюки и улыбнулась. — Естественно, даже если это случится, я позабочусь, чтобы им было непросто охотиться на тебя.

— Семпай…

Харуюки едва не встретился с ней взглядом вновь, но тут Тиюри постучала его по руке.

— Нет уж, отбой, отбой! Кстати, Снежка… с тех самых пор, как я услышала про вердикт, меня мучал один вопрос…

— Д-да? Слушаю, Тиюри, — сдержанно кашлянув, отозвалась Черноснежка.

Тиюри развела руки в стороны и спросила:

— Как именно Короли собираются узнать, избавился ли Хару от паразитирующей Брони Бедствия или нет? Они не могут увидеть его инвентарь, и даже если бы могли, Броня в нём всё равно не отображается.

— А… к-кстати, да… — обронил Харуюки. То, что этот вопрос не пришёл в голову ему самому, можно списать лишь на недалёкость его мышления.

Черноснежка, увидев выражение его лица, натянуто улыбнулась, а затем с серьёзным видом сказала:

— Скорее всего, на воскресную встречу придёт бёрст линкер, обладающий способностью анализировать статус других людей. Уверена, Короли обратятся к этому человеку, чтобы он подтвердил очищение Харуюки.

— Да, скорее всего, так и будет… — поддакнула с противоположной стороны Фуко. В её добрых глазах сверкнул зловещий свет. — Похоже, мы, наконец-то, вновь встретимся с «Четырёхглазым Аналитиком» [✱]Квад-айз Аналист, Quad-eyes Analyst.…

В тот самый момент, когда Харуюки услышал это имя, явно придуманное другими бёрст линкерами…

Он ощутил, как в его голове что-то дёрнулось.

Он никогда не слышал это имя. Более того, он не знал о том, что существуют аватары, обладающие способностью видеть статусы других бёрст линкеров. Но что-то отозвалось в глубинах его воспоминаний. Это ощущение превратилось в зуд, спустившийся к спине и сфокусировавшийся в одной точке.

Дёрг. Дёрг. Вновь запульсировала боль, и послышался голос:

«Уничтожь…

Уничтожь и сожри их… освободи мою ярость…»

Кулак Харуюки сжался так сильно, что ногти едва не впились в кожу, но тут его коснулось что-то мягкое.

Повернувшись, он увидел Утай, которая незаметно для остальных прижимала его кулак своей ручкой. В её больших глазах читалось беспокойство.

Харуюки тут же разжал ладонь и кивнул, убеждая её, что с ним всё в порядке. К счастью, все остальные были поглощены разговорами об очищении и не заметили его странного поведения.

— …в крайнем случае, Ардор Мейден может очистить Сильвер Кроу внутри Имперского Замка, разве нет? Тогда мы точно успеем к воскресенью, — высказал свои мысли Такуму.

Утай вернула руки на клавиатуру и ответила:

«UI> Я не буду отрицать такой возможности, но мне бы не хотелось использовать крупномасштабную Инкарнацию в стенах Замка. Существует опасность того, что мощные Инкарнационные волны могут привлечь внимание Энеми наверху.»

— Угу… Энеми Звериных и Легендарных классов получают меньше урона от Инкарнационных Техник, и в то же время они с большей вероятностью нападают на противников, использующих Инкарнацию. Скорее всего, локальные аномалии, возникающие из-за Инкарнации, вмешиваются в работу системы аггро… а Энеми, охраняющие Замок, должны ощущать её особенно чутко, — прокомментировала её слова Черноснежка, затем обвела присутствующих взглядом, выпрямилась и продолжила: — Всё-таки нам нужно к воскресенью вытащить Сильвер Кроу и Ардор Мейден из Имперского Замка. И я полагаю, что лучший способ сделать это — довериться Трилид Тетраоксиду, каким бы таинственным он ни казался. Утай, Харуюки, я надеюсь, что ваша повторная встреча с ним в четверг пройдёт удачно. Передайте, что Чёрная Королева Блэк Лотос готова щедро вознаградить его за помощь.

На этом месте, в 21 час 10 минут, Черноснежка объявила, что сегодняшняя миссия считается оконченной.

Первыми ушли домой Черноснежка, Утай и Фуко. Последняя приехала на автомобиле и вызвалась развезти далеко живущих по домам, поэтому остальные проводили их до лифта на подземную парковку. Вслед за ними собрала принесённые тарелки Тиюри и поехала на двадцать первый этаж. В коридоре остались лишь Харуюки и Такуму.

— Пока, Хару. Увидимся в школе, — сказал Такуму и уже собирался направиться в сторону коридора, соединявшего их дома, как…

— Таку… у тебя ещё есть немного времени? — вдруг произнёс Харуюки.

Такуму остановился, обернулся и удивлённо посмотрел на него. Харуюки неуверенно спросил:

— Слушай… сколько дуэлей ты сыграл на этой неделе?

— Э?.. М-м, я обычно играю пару-тройку по дороге из школы домой… выходит, чуть меньше десяти… — ответил он, а затем, словно о чём-то догадавшись, продолжил приглушённым голосом, — А-а… если ты беспокоишься по поводу наших с Ти вчерашних слов о снабжении очками, если тебя объявят преступником, не переживай. Я держу стабильный уровень побед, а вот Ти уверенно совершенствует свои навыки. Она того и гляди обойдёт меня.

Такуму самоуничижительно улыбнулся в дополнение к своим словам, но Харуюки покачал головой.

— Нет, дело не в этом. Я про другое. Таку… ты за эти десять битв ничего… странного не замечал?

Пространный вопрос Харуюки заставил Такуму посмотреть на того с сомнением. Затем он с улыбкой ответил:

— Самое странное, что я заметил — это твой вопрос. Даже если я на самом деле знаю ответ, я понятия не имею о том, к чему ты клонишь.

— А-а… ну, тоже верно…

На самом деле, Харуюки хотел спросить его, не применяли ли его оппоненты техники, далеко выходящие за рамки того, что обычно встречается в дуэлях. Если совсем точно, не применяли ли против него Инкарнационные выстрелы и удары, сопровождавшиеся чёрной аурой.

Вчера, в понедельник после уроков, Харуюки и Синомия Утай вступили в командный бой на территории зоны Сугинами 2.

Их противниками стала команда бёрст линкеров из Зелёного легиона: Буш Утан и Олив Граб. Харуюки сражался против Утана, и поначалу дела его шли неплохо, благодаря подсмотренной у Черноснежки технике «Возврата».

Но затем Утан вдруг призвал таинственное Снаряжение и перевернул ход боя. Он покрылся тёмной аурой и начал применять две Инкарнационные Атаки: «Тёмный Удар» в ближнем бою и дальнобойный лучевой «Тёмный Выстрел», против которых Харуюки ничего не смог поделать. Не окажись рядом Утай, он наверняка бы проиграл ту битву.

Снаряжение Утана, похожее на глаз в груди, называлось «ISS комплектом», то есть «комплектом для изучения Системы Инкарнации». По его словам, он получил его от кого-то другого.

Если этот комплект действительно позволял использовать Систему Инкарнации сходу, без долгих изнурительных тренировок, то он мог пошатнуть установившуюся в Ускоренном Мире систему у самого основания. Именно поэтому сегодня утром перед школой Харуюки в режиме закрытой дуэли обсудил эту тему с «братаном» Утана, байкером по имени Аш Роллер. Выслушав Харуюки, тот выдвинул своё предположение:

Если «комплекты ISS» умели размножаться, то Харуюки, возможно, уже опоздал. Если линкеры продолжат втихую распространять их между собой, то количество комплектов быстро выйдет из-под контроля.

Поэтому ISS комплекты, в какой-то степени, были даже более серьёзной проблемой, чем паразитирующий на Харуюки осколок Брони Бедствия. Ему стоило рассказать о них сегодня перед началом «операции по спасению Ардор Мейден». Или хотя бы несколько минут назад, когда Черноснежка объявила операцию завершённой.

Но Харуюки не сделал этого. Он не сделал этого перед операцией, убедив себя в том, что эту тему нужно поднять после того, как все соберутся вместе.

Но это лишь отговорка. Харуюки знал, что в глубине души он не хочет рассказывать об ISS комплектах своим друзьям.

И именно чувство того, что он не сказал то, что должен, заставило его остановить Такуму в коридоре.

Потому что это был Такуму. Человек, против которого он сразился в такой яростной битве, которая заставила их раскрыть друг другу все свои истинные чувства. Лучший друг, вместе с которым они пережили тяжелейшую битву против Даск Тейкера. Он знал, что какой бы груз ни тяготил его душу, Такуму непременно возьмёт его часть на себя. Но…

Даже сейчас, стоя в коридоре этажа, смотря в глаза своего высокого друга, Харуюки вновь ощутил, как что-то не даёт ему открыть рот.

«Почему? Что меня останавливает?

Ведь это Такуму. Мой незаменимый друг, вторая половина передового дуэта нашего Легиона. Мой партнёр, который всегда приходил мне на помощь без задних мыслей. С кем ещё обсуждать ISS комплекты, если не с ним?

Но… почему у меня так тяжело на душе?»

Лицо Такуму становилось все более подозрительным. Не отрывая глаз от лица своего друга, Харуюки глубоко вдохнул и подавил свои сомнения.

— Дело в том… — начал он, и тут же ощутил, как напрягся язык, и сжалось горло. Старательно игнорируя эти ощущения, он продолжил: — Дело в том, Таку, что в Ускоренном Мире в этот самый момент происходит нечто странное… как мне кажется. Это будет долгий разговор, так что давай зайдём ко мне?

Они вернулись в зал, и Харуюки, допивая остатки кофе, рассказал ему обо всём, и чем дольше он говорил, тем легче ему становилось.

Буш Утан. ISS комплекты. Инкарнационная Техника, использующая тёмную ауру.

Закончив выслушивать рассказ, Такуму поставил локти на стол и упёрся лбом в руки. Какое-то время он молчал, глядя в стол. Когда тишина начала становиться невыносимой, он, наконец, поднял взгляд.

За линзами его очков блестела привычная искра интеллекта. Харуюки рефлекторно спросил у него:

— Что думаешь?

— Хм-м… если честно, мне трудно вот так внезапно прочувствовать то, что ты рассказал, — тихо произнёс он и отпил из своей чашки. — Ведь Красная Королева учила меня Инкарнации, и мне всегда казалось, что я понимаю, насколько тяжело её освоить. Я очень долго учился перехватывать свой кол, и уже даже не вспомню, сколько раз дырявил при этом свою руку.

Инкарнационная Техника дуэльного аватара Такуму, Циан Пайла, называлась «Циановым Клинком», и состояла в том, что он левой рукой хватал стальной кол, который выстреливался из сваебоя на правой руке, и превращал его в длинный меч. Для того чтобы схватить рукой кол, представляющий моральную травму, лёгшую в основу его аватара, ему понадобилось не столько умение и ловкость, сколько сила встретиться лицом к лицу с самыми тяжёлыми из своих воспоминаний.

— Ага… я тоже тренировался до обморочного состояния, пытаясь научиться пробивать стену Старой Токийской Башни. Всё это время я думал лишь о скорости.

По лицам обоих было видно, что они пустились в воспоминания. Сложно даже сказать, кому пришлось хуже — спартанские методы Красной Королевы Скарлет Рейн, обучавшей Такуму, вполне могли потягаться с жестокостью учителя Харуюки, Скай Рейкер.

В результате этих тренировок каждый из них научился использовать лишь одну базовую Инкарнационную Технику: Харуюки освоил «Увеличение радиуса атаки», а Такуму — «Увеличение силы удара».

— А ты мне рассказываешь, что есть Усиливающее Снаряжение, надев которое, немедленно осваиваешь технику типа Увеличение Силы Удара «Тёмный Удар» и технику типа Увеличение Радиуса Атаки «Тёмный Выстрел»?.. Так? — тихо проговорил он и вновь опустил взгляд. Харуюки увидел на его лице странную улыбку, которую никогда раньше не видел. — …есть вещи, которые невозможно обрести никаким способом, как бы ты к ним ни тянулся. Я всегда думал… что это один из основных принципов Брейн Бёрста. Что наши дуэльные аватары очень ясно и очень жестоко показывают нам пределы того, на что способны мы сами. И именно поэтому эта игра и заслуживает звания второй реальности…

— Таку?.. — обеспокоенно прервал его странную речь Харуюки.

Такуму тут же поднял голову и вновь принял умный вид.

— А-а, прости, забудь, что я сказал. Действительно, распространение такой экипировки будет иметь серьёзные последствия. Баланс дуэлей и битв за территорию покатится к чертям.

— Да… ты прав, — Харуюки кивнул и, вновь подавив в себе беспокойство, продолжил. — И ладно бы она просто давала возможность использовать Инкарнацию в обычных дуэлях, но эта сила слишком велика. Если честно… наши с тобой новичковые Инкарнации с ней не сравнятся. В ходе позавчерашней Конференции Семи Королей звучали мнения о том, что информацию о Системе Инкарнации необходимо раскрыть, но… если ISS комплекты распространятся, то в чём смысл учить людей основам этой Системы? Такое чувство, словно…

— Кто-то опередил нас, да? — ловко сформулировал глубокие мысли Харуюки Такуму и, помрачнев, поправил очки. — Но, Хару, в таком случае получается, что за распространением ISS комплектов стоят те же люди, что неделю назад продемонстрировали мощь Системы Инкарнации зрителям в ходе «вертикальной гонки по Гермесову Тросу».

— А!..

Никогда не задумывавшийся об этом Харуюки тут же вскочил со стула. Он широко раскрыл глаза и произнёс то, к чему клонил Такуму:

— Общество Исследования Ускорения?..

— Давай с самого начала и по порядку. Всё началось в апреле этого года. На локальную сеть нашей школы Умесато напал Даск Тейкер, пользуясь возможностями нелегального чипа мозговой имплантации. Одновременно с ним на сеть Акихабарского ПБ напал Раст Жигсо. Это те атаки, что нам известны. Возможно, были атакованы и другие локальные сети.

Харуюки вздрогнул от воспоминаний о «Мародёре», на какое-то время полностью подчинившего их своей власти, и кивнул. Но от воспоминаний в голове родился вопрос, о котором Харуюки всё это время не задумывался.

— Но… Таку, здесь что-то не так. Во время апрельского конфликта наши противники вовсе не стремились использовать Инкарнацию. Даск Тейкер включил свою фиолетовую ауру только после того, как ты вынудил его сделать это… а Раст Жигсо, по-моему, вообще так этого и не сделал. Но ведь они могли не медлить и использовать Инкарнацию в полную силу с самого начала…

— Скорее всего, им запретили злоупотреблять. Но их ограничения вряд ли связаны с «опасностью перехода на тёмную сторону», о которой предупреждали нас Красная Королева и Рейкер.

Харуюки вновь согласно кивнул.

Силы, стоящие за Системой Инкарнации, соотносятся друг с другом как квадранты координатной плоскости.

Ось X отражает широту образа, другими словами, направлена ли Инкарнация по отношению к самому себе или к окружающему миру. Ось Y же отражает светлость образа — рождается ли он из надежды или отчаяния. Первый квадрант (верхний правый) соответствует «направленной наружу позитивной Инкарнации», второй (верхний левый) — «направленной вовнутрь позитивной Инкарнации», третий (нижний левый) — «направленной вовнутрь негативной Инкарнации», четвёртый (нижний правый) — «направленной наружу негативной Инкарнации».

Практически все Инкарнации, соответствующие чистым боевым техникам, будь то Лазерный Меч Харуюки, Циановый Клинок Такуму, или даже оставляющий эти техники далеко позади Стрижающий Удар Черноснежки, относятся ко второму квадранту. Все они основаны на «внутренней надежде». В конце концов, любая Инкарнация рождается из «душевной травмы», и из глубокого изъяна, что она оставляет в душе человека. Выбор того, станет ли этот изъян родником надежды или болотом отчаяния, зависит от самого человека.

Изредка попадаются бёрст линкеры, успешно освоившие техники первого квадранта. Лучшим примером такой техники служила Вуаль Ветра Фуко, защищавшая всех вокруг неё, но Харуюки предполагал, что неизвестная техника Утай, алым пламенем выжигающая всё вокруг неё, тоже относилась к этому типу. Доказательством этого было то, что попавший в пламя Буш Утан не чувствовал боли. «Огонь очищения», убивавший мучения.

Но не все Инкарнации были положительными.

Примером могла послужить техника Даска Тейкера, которую, за неимением собственного названия, они называли «Фиолетовыми Волнами». Эта атака, стремившаяся поглотить всё вокруг себя пустотой, принадлежала третьему квадранту. Это была тёмная техника, рождённая из внутреннего отчаяния.

И, наконец, была Ржавая Система Раста Жигсо.

Стометровая буря ржавчины, разъедавшая и разрушавшая всё, что попадало в неё. Эта техника однозначно относилась к четвёртому квадранту. Сильнейший образ, рождённый из отчаяния по отношению ко всему миру.

Другими словами, оба они с самого начала овладели негативными Инкарнациями. Им не нужно было переживать по поводу того, что их может увлечь на тёмную сторону.

— То есть… существовала какая-то конкретная причина, по которой им запрещалось пользоваться Инкарнацией?.. — прошептал Харуюки, и Такуму медленно кивнул.

— Скорее всего. Но на прошлой неделе, как только Раст Жигсо вторгся на Гермесов Трос, он сразу запустил Инкарнацию. И не просто запустил… он уничтожил ей не только другие команды, но и зрителей, дав им на своей шкуре прочувствовать ужасающую мощь Инкарнации. Более того, он появился не один, а в паре с вице-президентом Общества, Блэк Вайсом. Это была не просто крупномасштабная атака, а часть плана этой организации.

— Но почему они так радикально сменили свой курс за эти два месяца? В апреле они старались скрыть Инкарнацию, а в июне, наоборот, продемонстрировать… — продолжал говорить Харуюки, размахивая руками.

Выждав небольшую паузу, Такуму ответил:

— Выходит, что эти два месяца… они готовились.

— Г-готовились? К чему?

— К распространению ISS комплектов.

— !.. — Харуюки вновь вскочил со стула.

Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Харуюки увидел, что лицо его друга сильно побледнело, но догадывался, что и сам сейчас был белее мела.

Наконец, Такуму осушил свою чашку и продолжил.

— Если наши догадки верны, то придётся признать, что планы у них очень тщательно продуманы. Они всегда знают ситуацию наперёд и обгоняют нас на шаг. Как только они дали зрителям на Гермесовом Тросе прочувствовать силу Инкарнации, они сразу же начали раздавать ISS комплекты, преподнося их как «лёгкий способ освоить Инкарнацию». В возникшей панике даже опытные бёрст линкеры, которые должны с опаской относиться к такому странному Снаряжению, могут поддаться на искушение…

В памяти Харуюки ожил хриплый голос Буш Утана:

«Ты знаешь, какая невообразимая сила сокрыта в режиме IS, как она способна возвыситься даже над правилами Брейн Бёрста. А ведь какие-то подонки всё это время знали о существовании этой силы и прятали её от остальных…»

Слова Утана отражали не только его страх и нетерпеливость, но и ненависть по отношению ко всем тем, кто знал о существовании Системы Инкарнации, но скрывал её от остальных. А значит, и по отношению к Харуюки. Этот букет эмоций смог с лёгкостью убедить его принять даже зловеще выглядящий «чёрный глаз».

Чувствуя, как каменеют его губы, Харуюки осторожно поинтересовался у своего друга:

— В таком случае, Таку… чего они добиваются? Они хотят заразить весь Ускоренный Мир ISS комплектами? Или?..

— Ты спрашиваешь, каков будет их следующий шаг и будет ли он вообще? — сказал Такуму, глядя в пустую кружку, а затем кивнул. — У меня слишком мало информации для того, чтобы судить об этом. Для начала мне нужно увидеть ISS комплект вживую…

— …

Харуюки промолчал, а Такуму скосил взгляд в нижний правый угол, к индикатору времени. Затем он встал.

— Хару. Я так понимаю, твоя мать уже скоро вернётся? Пожалуй, сегодня стоит на этом закончить.

— А…

И действительно, время упорно подбиралось к десяти часам вечера. Мать Харуюки, работающая во внешнеэкономическом банке, обычно задерживалась допоздна, но в такой час её уже можно было начинать ждать домой. Вообще, она бы не разозлилась, обнаружив в гостях Такуму, но продолжать разговор о Брейн Бёрсте в её присутствии они бы точно не смогли.

Отправившись следом за покидающим зал Такуму, Харуюки тихо задал ему последний вопрос:

— Слушай, Таку. Как думаешь… стоит рассказать об этом семпаю и всем остальным?..

— … ...Конечно, стоит, — обернувшись у входной двери, ответил Такуму.

На лице его была видна лишь привычная печать интеллекта. Её вид заставил Харуюки забыть о том, что Такуму ответил на этот вопрос не сразу, и он тут же закивал.

— Вот и я так подумал. Ладно… я расскажу ей завтра. К счастью, следующее погружение в Замок состоится лишь в четверг, так что завтра я буду свободен.

— … — Такуму молча сузил глаза, словно его что-то слепило. Но как только Харуюки начал хмуриться, тот рассмеялся. — Ох, Хару, каждый раз, когда ты так легкомысленно говоришь о «погружении в Замок», я всегда думаю о том, как ты вечно несёшься вперёд без тормозов.

— А, ну, я не то, что бы…

— Ха-ха-ха, это, если что, была не похвала.

Такуму вытянул руку и похлопал Харуюки по плечу, а затем надел обувь. Вновь приняв серьёзный вид, он добавил:

— А что касается ISS комплектов, я попробую поискать информацию самостоятельно.

— А… хорошо, удачи. Только… не переусердствуй.

Сказав это, Харуюки тут же удивился своим собственным словам. Все эти годы в передряги из-за переусердствования попадал именно он, а Такуму всегда приходилось выручать его.

— Ладно, понял. Ну… пока, до завтра.

— Ага… пока.

Харуюки помахал рукой, а Такуму открыл дверь и скрылся во тьме коридора.

Как только Харуюки услышал звук запирающегося автоматического замка, в его груди вновь возникло то же самое чувство.

Он не хотел говорить ему всего этого. Он не должен был делать этого.

И он не понимал почему. Ведь разговор с ним принёс много пользы. Они пришли к выводу, что ISS комплекты могло распространять Общество Исследования Ускорения. А уж завтра он расскажет Черноснежке, и та, как всегда, придумает, как с ними бороться.

Харуюки крепко сжал кулаки и поставил точку в своих размышлениях. После этого он вернулся в зал и начал убирать посуду.

----------

Том 7 Глава 86

Следующий день, 19 июня, среда.

Харуюки заглянул в спальню матери, попрощался, получил традиционные 500 йен на обед, спустился на лифте и вышел из дома на восток, в сторону тротуара Седьмой Кольцевой.

Несколько дней назад во время урока обществознания классу Харуюки показывали старые фотографии и видеоролики о районе Сугинами. Их сняли ещё в далёком 2010 году на видеокамеры и, конечно, ни о каком трёхмерном погружении речь не шла. Но хаотичность и беспорядочность улиц тех времён произвела на Харуюки сильное впечатление.

Это был вовсе не тот искусственный хаос, который сегодня специально поддерживался на улицах Акихабары. Город казался живым, в одной куче смешались и история, и работа, и жизнь. Даже вдоль Седьмой Кольцевой дороги, одной из важнейших артерий столицы, можно было увидеть маленькие магазинчики, а то и жилые дома.

Естественно, даже сейчас в глубинах маленьких улочек и переулков можно встретить маленькие одноэтажные домики и здания. Но, по крайней мере, возле крупных железнодорожных линий, вроде Седьмой Кольцевой и Оумэ, разросшихся за последние сорок лет, расположились лишь огромные магазины, совмещённые с жилыми домами, или же зелёные парки. Исчезла похожая на муравейник застройка возле станции Коэндзи, уступив место пешеходным площадям, связывавшим между собой жилые комплексы.

И, наконец, главное. Кому-то это изменение показалось мелким, но для Харуюки оно имело огромное значение.

Он видел их повсюду, стоило ему выйти из дома. И именно потому, что их было так много, люди просто перестали их замечать. Маленькие пятисантиметровые купола и сферы. Социальные камеры. В исторических кадрах их не было.

Харуюки знал по урокам истории, что установка полностью автоматизированной системы публичного видеонаблюдения началась во второй половине 2030-х годов и немедленно привела к резкому падению уровня преступности. И с учётом возможностей этих камер, этот исход был закономерен. Эти камеры умели автоматически фиксировать «подозрительную» активность, оповещать о ней соответствующие органы, а также автоматически включать режим слежки. Естественно, камеры не могли ловить каждого преступника, но если перед их объективами бросить на землю окурок или пачку сока, то уже на следующий день домой придёт предупреждение от районной администрации, а в начале следующего месяца с банковского счёта автоматически спишется штраф.

Где именно располагалась система, управляющая такой сложной сетью и обрабатывающая такие высококачественные изображения, не разглашалось — это одна из самых охраняемых государственных тайн. Единственное, что об этой системе знали простые жители — она называется «Центром Наблюдения за Социальной Безопасностью» или ЦНСБ. Даже Черноснежка говорила, что только примерно представляет себе, где она расположена. А уж Харуюки не мог представить себе даже этого.

Дойдя до перехода на Центральную линию, Харуюки свернул направо на Седьмую Кольцевую и пошёл по ней в сторону школы под звуки постоянно проезжающих мимо поездов.

Он мог в любой момент посмотреть по сторонам и увидеть, что камеры, следящие за ним, располагались везде: на столбах, светофорах, дорожных знаках и многих других местах. Если честно, ему немного неприятно ощущать на себе их взгляды, но Харуюки ценил их, и не только потому, что они помогали поддерживать в стране порядок.

Нужно ли говорить, что без них был бы немыслим «Brain Burst»?

Эта программа с лёгкостью обходила хвалёную систему защиты социальных камер и пользовалась высококачественными изображениями с них, чтобы создавать трёхмерные миры, способные поспорить по реалистичности даже с самой реальностью. Первой причиной, по которой дуэльный аватар становился вторым «я» бёрст линкера, а Ускоренный Мир становился для него второй реальностью, состояла именно в поразительной проработке и детализации этого мира.

Но даже у этой системы, которую впору называть мечтой любого геймера, была негативная сторона.

Когда Харуюки учился в седьмом классе, трое из его одноклассников жестоко травили его. Почти каждый день они требовали, чтобы он тратил свои 500 йен на покупку булочек и сока, а затем приносил их в укромное место на крыше школы. Если он отказывался, или если нужных булочек не было в продаже, его безжалостно избивали, пинали и заставляли кланяться им, целуя бетонный пол крыши.

Причина, по которой им сходило с рук это явное нарушение школьных правил и законов в целом, состояла не только в том, что Харуюки не хватало смелости сообщить об этом учителям и администрации, но и в том, что их укрытие — западная окраина крыши второго школьного корпуса — находилось вне зоны видимости социальных камер. Судя по всему, среди таких задир ходили карты мест, незаметные для камер, «безопасных зон», в которых можно мучать других людей, не опасаясь последствий. Этими зонами пользовались не только школьные хулиганы, но и взрослые преступники.

Но камеры находились на одних и тех же местах не вечно. Если в школе замена и обновление камер происходили нечасто, то на крупных улицах и в переулках установка новых камер и перестановка старых происходили с огромной скоростью, что не давало профессиональным преступникам возможности выработать надёжную стратегию.

Но существуют люди, которые могут за секунду полностью выучить расположение и область видимости социальных камер в том или ином месте.

Речь шла о бёрст линкерах. Достаточно произнести «бёрст линк» и оказаться в синем мире, известном как «базовое ускоренное поле».

На этом поле все объекты воссоздавались в точно таком же виде, как и в реальности, а всё, что находилось вне зоны действия камер, система «додумывала» сама. Поэтому, увидев в этом мире плохо детализированные или чересчур гладкие и однотонные участки, можно было легко понять, до каких мест глаза камер не доставали.

Конечно, такое «умение» вряд ли смогло бы сделать из человека крёстного отца мафии, но некоторые бёрст линкеры всё же использовали его для совершения своего рода преступлений.

Это были те, кто нападали на других игроков в реальном мире, «плеер киллеры», они же «ПК». Они работали группами, выслеживая бёрст линкеров, раскрывших свою личность, и ожидая, пока те покинут область действия камер. В старые времена они нападали на месте, теперь же они всё чаще запирают своих жертв в машинах, но суть не изменилась — они силой и угрозами заставляли цель соединиться с ними напрямую. В отличие от дуэлей через глобальную сеть, на дуэли по кабелю не распространялось правило «не более одной дуэли в день», и они могли убивать жертву раз за разом. Всего за несколько секунд реального времени та могла потерять огромное количество очков, а затем и вовсе лишиться их всех, потеряв Брейн Бёрст. По жестокости этот способ расправы с бёрст линкерами превосходил даже «бесконечное истребление».

Именно поэтому Черноснежка просила Харуюки по возможности держаться в зоне действия камер, пока тот находился на улице. Да, их взгляды были неприятны, но эти чёрные сферы означали безопасную территорию.

Но с утра на такой крупной дороге он даже не задумался об этом — не станут же на него нападать, когда вокруг столько других людей? Поэтому Харуюки сладко зевал, водил глазами по виртуальному интерфейсу, а потом потянулся к сумке, чтобы проверить, не забыл ли он домашнюю работу...

И именно в этот момент слева, из тени железнодорожного моста, к нему протянулась чья-то рука и ухватила за воротник.

— Х-хг?!..

«Н-н-неужели ПК?! Неужели на меня напали в такой толпе, да ещё и в зоне действия социальных камер?!» — мысленно завопил Харуюки. Одновременно он задёргал руками и ногами, пытаясь вырваться, но тут послышался знакомый голос:

— Хай.

Это был, пожалуй, самый краткий способ поприветствовать кого-либо. Тут же прекратив дёргаться, Харуюки медленно повернул голову. Перед ним стояла девушка немного старше него самого, и её вид отдавал как взрослостью, так и ощущением того, что с ней шутки плохи.

— П… Пард-сан? — ошарашенно прошептал он.

Девушка не ответила, разумно решив, что вопрос был скорее риторическим. Принцип минимального количества слов в разговорах она соблюдала неукоснительно.

Решив, что гадать о том, что она тут делает, не стоит, Харуюки, всё ещё схваченный за воротник, решил сначала поздороваться:

— Д… доброе утро.

В ответ она кивнула и отпустила его. Харуюки с облегчением почувствовал, как его пятки вновь коснулись земли, и вздохнул. Развернувшись, он осмотрел свою собеседницу.

Открытая на лбу чёлка и коса на спине ничуть не изменились с прошлого раза. Но сейчас она одета не в костюм официантки, в котором он видел её в кафе на улице Сакурадай в Нериме, и не та комбинация из футболки с джинсами, которую он помнил по Токио Скайтри. На ней был синий пиджак с белым воротником и маленьким треугольным галстуком, а также плиссированная юбка такого же цвета. Другими словами, школьная форма.

Вообще говоря, выглядела она совершенно нормально. Оглядевшись по сторонам, Харуюки смог бы заметить множество школьников в похожей одежде.

[[image:/storage/reader-images/f175814c941501fa5423d8eec687f0aac6fb1e18.jpg]]
Но когда столь опрятная школьница сидела на низком, хищно выглядящем электромотоцикле, картина казалась совсем иной. Эта сцена уже вызывала удивление и непонимание, и девушка постоянно ловила на себе взгляды прохожих.

Мотоцикл стоял в переулке, ведущем на юг к мосту от дороги, по которой Харуюки каждый день шёл в школу. Он сделал пару шагов во тьму, чтобы покинуть центр внимания.

Харуюки не знал, как зовут неожиданно появившуюся мотоциклистку. Имя «Пард-сан», которое он только что произнёс, на самом деле не стоило использовать в людном месте, ведь оно — сокращение имени её дуэльного аватара.

Блад Леопард. Бёрст линкер шестого уровня, также известная как Блади Кити[✱]Bloody Kitty, Кровавый Котёнок., главный офицер Легиона Проминенс, владеющего районами Нерима и севером Накано. Однажды она на глазах Харуюки одолела члена Общества Исследования Ускорения Раста Жигсо одним укусом, так что силы ей было не занимать.

Если подумать, то каждое её появление становилось внезапным и пугало Харуюки, но этот раз превзошёл все границы. Две с лишним секунды тот стоял с открытым ртом, не зная, что и спросить. Решив, что Харуюки потратил отведённое ему время, Пард слезла с сидения и протянула тому левую руку.

В ней она держала красный экранированный провод с небольшим штекером — XSB-кабель для прямого соединения. Харуюки, настолько ошарашенный происходящим, принял его без вопросов. К счастью, кабель оказался двухметровым, и он смог сразу подключить его к нейролинкеру. Всплыло предупреждение о проводном подключении, а затем в голове Харуюки послышался тихий взрослый голос:

— Я не предупредила тебя письмом потому, что мне нужно кое-что сообщить тебе лично.

Эта фраза полностью отвечала на вопрос, который Харуюки так и не смог задать. Вновь оперевшись на мотоцикл, Пард сложила руки на груди, и Харуюки, мозг которого вновь заработал на полную мощность, спросил:

— Другими словами, Пард-сан, ты не хочешь, чтобы остальные легионеры Нега Небьюласа знали о нашей встрече?

— Грубо говоря, да. Это не значит, что я не доверяю твоим товарищам. Я просто даю тебе возможность самому выбрать, что именно сказать им.

— ?..

Харуюки удивлённо наклонил голову, не понимая, о чём она. Соединявший их нейролинкеры кабель качнулся. По красной оплётке пробежал солнечный блик.

Хоть они и стояли в узком переулке, каждый, кто проходил у северного входа в него, видел их прекрасно. Даже сам Харуюки понимал, что найди он с утра старшеклассницу, напрямую соединяющуюся с толстым второклассником средней школы, он и сам бы не удержался и посмотрел на них. Все прохожие бросали в их стороны любопытствующие взгляды, а хуже всего — то, что среди них были и школьники Умесато. Но следующие слова Леопард так сильно шокировали Харуюки, что немедленно выбили мысли о прохожих из его головы.

— Сильвер Кроу. Кое-кто пытается ликвидировать тебя руками отрядов ПК.

— Э… — обронил Харуюки настоящим голосом.

Он пошатнулся и тут же упёрся ногами, но ощущение шатающейся земли не покидало его. Заметив это, Пард слегка нахмурилась и протянула правую руку. Ухватив ею правое плечо Харуюки, она подтащила его к себе и усадила на пассажирское сидение.

Мощный мотоцикл даже не скрипнул под весом Харуюки. Ощущение надёжности, идущее от машины, на которой ему уже приходилось несколько раз ездить, немного успокоило, и он смог передать по кабелю следующую мысль:

— Ликвидировать?.. Из-за случая с Бронёй Бедствия?.. Но ведь на Конференции Семи Королей мне дали недельную отсрочку…

— Да, но это радикальное мнение принадлежит не Королям. Оно исходит от их подчинённых, от костяков Легионов. Они говорят, что… это ты источник «тёмной силы», заражающей в последние дни Ускоренный Мир.

Даже Пард не сразу решилась произнести эти слова.

Но Харуюки не обратил на это внимания и едва не перешёл на настоящий голос снова.

— Но ведь… это… — он тут же посмотрел на Пард и замотал головой. — Это неправда, это не я! Я бы ни за что… не пошёл на такое!..

Но как бы он ни старался, он не мог не вспомнить недавно услышанные слова.

Вчера, примерно в это же самое время, он вступил в закрытую дуэль с Аш Роллером, где тот сказал ему:

«Я слышал ещё один слух. Что та «странная техника», которую использовали Утан и Олив... это копия способности Хром Дизастера…»

Действительно, тёмная аура, испускаемая владельцами ISS комплектов, до боли походила на ту, что окутала Сильвер Кроу, когда тот надел Броню Бедствия. Человек, увидевший оба этих явления, вполне мог решить, что у аур общий источник. Но даже с учётом всего этого, слухи распространились по Ускоренному Миру и превратились в решение ликвидировать Сильвер Кроу чересчур быстро.

Впрочем, Харуюки понимал, что ничего невозможного в этом не было.

Ведь для бёрст линкера 1,8 секунд в реальном мире соответствуют получасу в Ускоренном. Если представить себе количество дуэлей, проходящих каждый день в Синдзюку, Сибуе и Акихабаре, то нетрудно поверить, что одного вечера обсуждения слухов на зрительских трибунах оказалось достаточно для того, чтобы успели появиться глубоко убеждённые в своей правоте люди. Но даже если этого и могло быть «достаточно», Харуюки всё равно не хотел верить в услышанное.

Он сидел с широко раскрытыми глазами и продолжал качать головой. Смотревшая на него Пард едва заметно улыбнулась. Она вновь протянула к нему правую руку и легонько погладила по спине.

— Кей, я всё понимаю. Ни я, ни Красная Королева в этот маразм не верим. Но оптимизма ситуация не вызывает, поэтому я и пришла сообщить тебе эту информацию.

— …

Харуюки не сразу смог ответить ей. Но теплота и мягкость её руки удивительным образом успокаивали его и прогоняли страх.

Да, Красный Легион Проминенс заключил перемирие с Нега Небьюласом, но союзниками они не были однозначно. Их отношения начались с того, что командир их Легиона, Нико, встретилась с Харуюки в реальном мире и попросила о помощи в миссии по уничтожению Пятого Хром Дизастера. Впоследствии она с лихвой вернула долг во время конфликта с Даск Тейкером, и Легионы, по сути, полностью расплатились друг с другом.

У Проминенса уже не было обязанности поддерживать перемирие, весьма раздражающее остальных Королей. Более того, даже внутри их Легиона уже наверняка начали появляться люди, ратовавшие за возобновление еженедельных атак.

Но Нико и Пард упрямо отказывались сражаться, и более того — последняя даже встретилась с ним в реальности, чтобы предупредить об опасности. Скорее всего… она сделала это, потому что была их «другом».

— …спасибо тебе, — сказал Харуюки своим настоящим голосом.

Затем он вытер вставшие в глазах слёзы и собрался с мыслями. Если он не хотел разочаровать Пард, ему нужно не рыдать и дрожать от страха, а уверенно разработать оптимальный план действий. Глубоко вздохнув, Харуюки вновь переключился на мысленный голос:

— Но ведь задача у ПК не такая уж и простая, разве нет? Сначала им надо узнать мою личность.

— Да. Более того, у них нет неограниченного количества очков, поэтому они не будут, как Рейн, доводить свои попытки перехватить тебя в реальности до абсурда.

— …это точно.

План Нико в своё время состоял из двух этапов. Сначала она, пользуясь своим статусом младшеклассницы, запросила пропуски на экскурсии в разные школы, что дало ей временный доступ в школьные сети, где она проверяла списки противников. Таким образом, она смогла вычислить школу, в которой учился Сильвер Кроу. Второй этап состоял в том, что она засела в месте, откуда были видны школьные врата, и каждый раз, когда кто-то из школьников проходил сквозь них, она ускорялась и проверяла список, пока, наконец, не наткнулась на Харуюки. На эту операцию она потратила около сотни или даже двух сотен очков. Этот способ подходил только Королю, которому уже не нужно было копить очки на следующий уровень.

В таком случае, как люди, требовавшие немедленной расправы над Харуюки, собирались узнать его личность?

Пард, увидев хмурое лицо Харуюки, задумалась и сама, а затем прошептала:

— На данный момент твоя личность известна членам вашего Легиона, мне и Нико. Так?

— Вроде бы… да, точно.

На мгновение Харуюки засомневался. Строго говоря, есть ещё один человек, который тоже когда-то знал его лично. Мародёр по имени Даск Тейкер, появившийся в Умесато в начале учебного года и державший Харуюки и остальных под своей пятой в отсутствие Черноснежки. Но во время решающего боя на неограниченном нейтральном поле тот проиграл Харуюки и Такуму, лишился всех очков, а вместе с ними и Брейн Бёрста. В реальности все связанные с ним воспоминания тоже пропали, и о Харуюки он знал лишь то, что «однажды они вместе играли в какую-то сетевую игру».

Конечно, оставалась вероятность того, что информацией о личности Харуюки владела его старая организация, Общество Исследования Ускорения. Но если тот сообщил им личность Харуюки, то этим же ставил под удар и себя, так как они учились в одной школе. В его мире не было места «дружбе» и «узам», и трудно представить, что он настолько доверял Обществу.

Услышав ответ Харуюки, Пард кратко кивнула.

— Тебе придётся довериться мне и Нико, но если ты говоришь правду, то силой твою личность у них выведать не получится. «Очистись» к воскресной конференции. Когда Короли признают это, мнение людей, требующих твоей ликвидации, автоматически лишится силы. Вот только…

Сделав паузу в речи, что с ней случалось очень редко, Пард повернулась к Харуюки и произнесла с глубоким опасением в голосе:

— Есть одна особенно проблемная группировка.

— Группировка?..

— Считается, что отрядов ПК несколько, но вычислить, кто именно из линкеров — ПК, крайне сложно. Дело в том, что как только это станет известно, на этого бёрст линкера обрушится весь Ускоренный Мир и моментально ликвидирует его.

Харуюки закивал в ответ. Вчера его учитель, Скай Рейкер, с улыбкой на лице сказала ему, что зашвырнула одного ПК прямо в центр ареала Легендарного Энеми. А если даже такой добрый (?) человек, как Рейкер, пошла на такое, то нетрудно представить, насколько другие бёрст линкеры ненавидят ПК.

А раз так, то как вообще противники Харуюки собираются прибегнуть к их помощи для его ликвидации? Как они собираются связаться с ними?

На этот вопрос ответил приглушенный мысленный голос Пард:

— Есть люди, отыгрывающие роль «киллеров». И есть одна группировка, состоящая из них… самые отъявленные, самые известные из ПК, единственные, работающие в открытую. Их зовут «Супернова Ремнант»… или просто Ремнант.

— Супернова Ремнант… — повторил он за ней название группы. Оно переводилось примерно как «Останки Сверхновой Звезды».

Равнодушное лицо Леопард стало заметно более суровым, и она продолжила:

— Они берут за свои услуги не бёрст поинты, а деньги. У них множество методов вычисления личности жертвы, и ещё никакому «заказанному» у них бёрст линкеру не удавалось выжить. Они видят в Брейн Бёрсте не игру, а способ заработка.

— Чт… — вновь обронил Харуюки настоящим голосом.

По спине его пробежал холодок, и он попытался запротестовать, вернувшись к мысленному голосу:

— Но почему… их терпят? Это не меня нужно ликвидировать, а их…

— Естественно, в былые времена возникло много возмущений по поводу их существования. Но никому ещё не удавалось выяснить их личности. Чтобы сделать заказ, нужно отправить письмо на анонимный ящик с кодом, позволяющим получить деньги, именем жертвы и информацией. Есть даже мнение, что они ни разу не участвовали в обычных дуэлях, а уровни набирали исключительно через ПК. В таком случае, вполне возможно, что никто даже не знает имена аватаров этих таинственных бёрст линкеров.

— Н-ничего себе… выходит, они как призраки?.. Как злые духи?..

Мысли сидящего на электромотоцикле Харуюки становились всё более спутанными. Леопард молча согласилась с его словами, а после короткого молчания вновь положила руку на его спину.

— Но это всё догадки. Слишком нервничать тоже не стоит. Ключом к раскрытию личности обычно становятся «родители» и «дети». «Ребёнка» у тебя нет… — на этом месте Пард вопросительно посмотрела на Харуюки, и тот сразу же утвердительно закивал. — …А родитель у тебя мало того, что в том же Легионе, она ещё и закалённая в боях Королева. Уж она твою личность по неосторожности или жадности не выдаст. Как бы ни старались киллеры, за такое короткое время они твою личность вычислить не смогут.

На этом поток мыслей через кабель временно прервался, но Харуюки остро почуял, что Пард не сказала всего.

На самом деле, она лишь предполагала, что они не смогут этого сделать. Ведь если она была уверена в этом, она не приехала бы сюда, чтобы предупредить Харуюки. Но вместе с этим она изо всех сил старалась подбодрить его.

Собрав мысли в кулак, Харуюки поднял глаза на сидящую слева от него девушку и сказал ей уверенными мыслями:

— Понял. Но, на всякий случай, в школу я теперь буду идти осторожно.

— Кей. Если будешь задерживаться допоздна, лучше не возвращайся в одиночестве. И не приближайся к границам зоны действия социальных камер, — добавила Пард, а затем резко выдернула кабель из шеи Харуюки, быстро смотала и убрала в карман.

Лишившись прямого соединения, Харуюки был вынужден поблагодарить её настоящим голосом:

— А, э-э, спасибо… от всего…

Но слова его прервались по неожиданной причине.

Пард вдруг достала из багажника мотоцикла запасной шлем и опустила его на голову Харуюки, тут же завязав под подбородком. Затем она надела и свой шлем, свисавший с ручки мотоцикла.

«…Э?»

Но не успел сидевший спиной вперёд на мотоцикле Харуюки округлить от удивления глаза, как старшеклассница ухватилась за ручки и произнесла: «Пуск». Нейролинкер моментально соединился с мотоциклом, и перед глазами появилась приборная панель. Активная подвеска заднего колеса тут же поднялась, придав мотоциклу вид леопарда, готовящегося пуститься в погоню.

— Э-э-э…

«Нет. Не может быть. Ни за что. Я не готов», — проносились мысли в голове Харуюки, а затем из встроенных в шлем наушников послышалось:

— Я заняла у тебя слишком много времени, поэтому подброшу до школы.

— Н-н-н-нет, н-н-н-не стоит.

— Ничего.

Она слегка покрутила ручку газа, и мотоцикл неспешно выкатил на дорогу у моста. Он начал разворачиваться влево, а в тот самый момент, когда переднее колесо устремилось в сторону станции, синхронно взревели два колёсных мотора.

— А-а-а-а!!

Искажённый эффектом Доплера вопль отчаянно державшегося за мотоцикл Харуюки донёсся до ушей всех бредущих в школу учеников.

С точки зрения системы ценностей парня-второклассника средней школы, мощный электромотоцикл был вершиной крутости, не говоря уже о возможности прокатиться вместе со старшеклассницей. Но как только Харуюки оказался у школы, попрощался с Пард и проводил её взглядом, он тут же применил свою фирменную технику «Бежать, сверкая пятками» в направлении входа.

Переодев обувь, он быстро поднялся по главной лестнице в кабинет класса 2-C и протяжно вздохнул. Стараясь выглядеть как можно естественнее, он уселся за своё место и уставился в виртуальный интерфейс…

Но тут по его спине постучали, и он услышал знакомый голос:

— Привет, Хару.

Тут же напрягшись, он неловко развернулся и ответил:

— А… привет, Тию.

Курасима Тиюри, которую он знал, без преувеличения, с рождения, посмотрела на него взглядом, который быстро превращался из «удивлённого» в «подозрительный».

— Что ты рожу корчишь?

— Н-не корчу. Просто сегодня первым уроком физкультура, а я её не люблю.

— Она завтра. Сегодня первый урок математика.

— А, э, э-э, ну да. Я и её не люблю.

Взгляд сменился с «подозрительного» на «сокрушённый», и Тиюри кратко вздохнула. Она добралась до школы раньше него и вряд ли видела, как именно он добрался. Пусть даже она со временем всё равно бы это узнала, Харуюки решил не подавать виду. Стараясь выглядеть натурально, он обвёл взглядом класс.

— Э-э… о, Таку ещё не пришёл? Редко он так задерживается, — заметил он вслух.

Конечно, до звонка оставалось ещё пять минут, но задачей Харуюки было перевести разговор на какую-нибудь бытовую тему. Но тут Тиюри нахмурилась, и настал уже черёд Харуюки удивляться.

Она бросила быстрый взгляд назад, а затем приглушённо сказала:

— Хару… Таккун, похоже, простудился и сегодня не придёт.

— Э?..

Харуюки рефлекторно пробежался пальцем по виртуальному интерфейсу и открыл классный журнал. Рядом с учеником номер 31, Маюдзуми Такуму, горела иконка «пропуск по состоянию здоровья». Он нажал на неё, и появилась подсказка: «Высокая температура, вызванная простудой».

— Как странно… он ведь почти не болеет… — нахмурившись, прошептал Харуюки.

Такуму, с самого детства занимавшийся кендо, был куда закалённее Харуюки. На памяти Харуюки, он простужался лишь несколько раз, и то зимой, в разгар эпидемий.

Тиюри, тоже отнёсшаяся к новости недоверчиво, поднесла лицо к Харуюки и тихо произнесла:

— Кроме того… вчера он вовсе не выглядел простуженным. Неужели у него успела подняться температура?

— А-а… действительно… более того, если ему казалось, что он нездоров, разве стал бы он приходить ко мне, рискуя заразить нас всех?

Такуму такой человек, что ни за что бы такого не допустил. Тиюри кивнула, соглашаясь со словами Харуюки. Неужели возвращение домой в десять часов вечера подорвало его здоровье?..

«Нет…»

Непонятное ощущение импульсом пролетело в голове Харуюки, и у того забегали глаза.

Некоторые слова, которые произнёс вчера Такуму. Некоторые слова, сказанные сегодня утром Пард.

Слившись в голове Харуюки, они превратились в растущие опасения. Он ощутил тревожное предчувствие. Где-то в тёмном уголке что-то происходит. Пока они сидят здесь, ситуация постепенно выходит из-под контроля…

— Что такое, Хару?.. — нахмурившись, прошептала Тиюри так, словно его беспокойство передалось и ей.

Резко опомнившись, Харуюки замотал головой.

— Н-нет, ничего… а, давай зайдём к нему после уроков? Напиши, как кончится секция.

Услышав быстро пободревшую речь, Тиюри внимательно вгляделась в Харуюки, словно стараясь уловить своими большими глазами его мысли. Наконец, она кивнула.

— Хорошо… давай. У тебя ведь сегодня опять комитетская работа? Сообщи, как закончишь.

— Ага, понял.

Тут прозвенел звонок, и Тиюри, помахав рукой, ушла за своё место. Харуюки выпрямился и ещё раз посмотрел на журнал, отчаянно сопротивляясь желанию немедленно написать Такуму. Он и не смог бы этого сделать — на школьников подключение к глобальной сети не распространялось, и связаться с болевшим дома Такуму у него все равно не получилось бы.

«Все хорошо, мне просто кажется. Это я принимаю на себя удар от возникших в Брейн Бёрсте проблем. Ни Броня Бедствия, ни ISS комплекты, ни Ремнант не имеют к отсутствию Таку никакого отношения. Мы купим ему любимое мороженное со вкусом порошкового чая, а он улыбнётся нам из постели.»

Сказав эти слова самому себе, Харуюки закрыл окно. В следующий момент в класс бодро зашёл учитель, и начался очередной неспешный учебный день.

----------

Том 7 Глава 87

За время четырёх утренних уроков не произошло ничего необычного, и Харуюки ощущал, как беспокойство постепенно отпускает его.

Прозвенел приятный звонок, возвещавший о начале большой перемены, и Харуюки встал из-за стола. Он тут же начал мысленно спорить сам с собой на тему того, перекусит ли сегодня булочкой с соком или угостит себя свиным карри.

Увы, до конца культурного фестиваля, начинавшегося в конце июня, ему пришлось прекратить ежедневные обеды на пару с Черноснежкой в рекреации. Она, как зампредседателя школьного комитета, была завалена работой и, несмотря на свои слова о том, что занималась этим исключительно ради выгоды в Брейн Бёрсте, отлынивать не собиралась.

«Вот как я могу пировать, пока она так усердно трудится? Сегодня, пожалуй, перетерплю и возьму сэндвич со свининой и молоко… хотя, можно и сухариков прихватить…»

Обдумывая этот несомненно важный вопрос, он пошёл к заднему выходу из класса, как вдруг…

Дверь с шумом отъехала в сторону, и в класс широким шагом зашла фигура.

Изящные длинные ноги в чёрных чулках. Серая, как у других школьниц, юбка и совершенно чёрная рубашка с короткими рукавами. Карминовый галстук, указывавший на принадлежность к третьему классу, и ниспадающие чёрные волосы.

По правилам школы Умесато «рубашка школьной формы должна соответствовать образцовому дизайну и не быть цветной». Под «не цветным» цветом понимались любые серые оттенки — от белого до чёрного. Формально, серые и даже чёрные рубашки носить можно, но производитель школьной формы продавал исключительно белые, и все были вынуждены покупать именно их. Конечно, никто не мешал раскошелиться на рубашку, сделанную на заказ…

Но за всю тридцатилетнюю историю школы Умесато только у одной ученицы хватило смелости пойти на такое, отразить нападки со стороны учителей и доказать свою правоту школьным уставом.

И именно эта школьница стояла сейчас в двух метрах от Харуюки с горделивым видом и держала руки на поясе, освещая классную комнату своей красотой. Черноснежка.

Класс 2-C моментально затих, и в аудитории прозвучал величественный голос зампредседателя школьного совета:

— Председателю комитета по уходу за животными, выбранному из числа учеников этого класса — немедленно явиться в комнату школьного совета!

Через секунду послышались перешёптывания, и взгляды учеников сошлись на Харуюки. Они ещё не знали, что решительно (хоть и по ошибке) вступившего в комитет Харуюки избрали ещё и в председатели. Судя по всему, они восприняли появление Черноснежки как знак того, что Харуюки уже успел наломать дров. Сам же Харуюки вообще ничего не понимал.

Он неуверенно сделал полшага вперёд и сказал:

— Э-э… да?..

Черноснежка в ответ смерила его взглядом и сказала:

— Ты? Иди за мной.

«…«Ты»? Она ведь знает, что я председатель комитета по уходу. И я, на секундочку, её «ребёнок» и член её Легиона…» — пронеслись запутанные мысли в голове Харуюки, а Черноснежка за это время успела резко развернуться и, умудряясь отчётливо щёлкать обувью на резиновой подошве, направилась в коридор. Простояв на месте столбом полторы секунды, Харуюки опомнился и поспешил за ней.

Они спустились по лестнице и направились по коридору на запад, но Черноснежка за всё это время так и не обернулась. Они прошли мимо кабинетов девятиклассников и добрались до расположенной в самой глубине корпуса комнаты школьного совета. Черноснежка взмахнула рукой, и послышался щелчок мощного замка. Открыв дверь, она исчезла внутри комнаты.

Харуюки шумно сглотнул и прошёл через раздвижную дверь. Та сразу же закрылась. Вновь послышался щелчок замка.

Когда он был здесь позавчера, комната казалась тёплой от оранжевых лучей заходящего солнца, но теперь, в сером свете, доносившемся от облачных небес, даже воздух в ней казался холоднее. Черноснежка прошла до середины тусклой комнаты и, наконец, развернулась, строго посмотрев на Харуюки.

— Э-э... — едва слышно прошептал он и попытался улыбнуться, но его губы словно свело.

Хотя они и собирались здесь после уроков, Черноснежка не стала бы злоупотреблять служебным положением и использовать это помещение для личных разговоров во время большой перемены. А значит, она действительно находилась здесь на правах зампредседателя совета, вызвавшего председателя комитета по уходу. Харуюки понял, что, видимо, действительно успел где-то просчитаться.

А раз так, то нужно встретить наказание достойно. Решившись, Харуюки затих и стал ждать слов Черноснежки.

Прошло несколько секунд.

Черноснежка надула губы и щеки, а затем обиженно произнесла:

— Я всё знаю, Харуюки. Что тебя сегодня до школы подвезла крутая красотка на мотоцикле.

— …Что? — переспросил Харуюки, округлив глаза.

Черноснежка в ответ надулась ещё сильнее.

— Эй, только не пытайся меня обмануть. У меня есть доступ к утренним видеозаписям, и я могу их проверить. Надеюсь, ты понимаешь, насколько сильно я не хочу их смотреть?

— А, нет, э-э, п-п-п-погоди секундочку! — Харуюки пришлось замахать руками, чтобы вставить хоть слово. Затем он осторожно поинтересовался: — Так вот, что ещё за причина, по которой я должен явиться сюда как председатель комитета по уходу?

Черноснежка слегка покраснела и резко отвернула голову в сторону.

[[image:/storage/reader-images/ba9fbe43ca20c55ba7fc79b54dc75ce3b5d90f17.jpg]]
— Это просто отговорка, чтобы притащить тебя сюда.

«Да… с «не стала бы злоупотреблять» я погорячился.»

Харуюки пошатнулся, восстановил равновесие и вновь заговорил:

— Э-э… э-эм-м… по поводу того мотоцикла… ты её в реальной жизни не знаешь, но это офицер Проми, Блад Леопард…

— О?..

Харуюки увидел, как она вскинула бровь, и продолжил объяснять:

— Она пришла предупредить... то есть, проинформировать меня сегодня утром… на это ушло немало времени, поэтому затем она вызвалась меня подбросить. Я хотел отказаться, но она очень упрямая…

Выражение лица Черноснежки причудливо менялось, пока Харуюки рассказывал ей всё это, но в итоге она снова надулась и неожиданно произнесла:

— …Так нечестно.

— …Что?

— Харуюки, последний раз мы с тобой были наедине больше десяти дней назад! С тех пор я терпела, чтобы не мешать своей работе в школьном комитете, а ты… то вместе с Уиуи ухаживаешь за животными, то вместе с ней исследуешь Имперский Замок, то катаешься с девочками из других Легионов…

— П… прости, — сказал он и склонил голову. Он не знал, за что именно извиняется — это был просто рефлекс. Явно недовольная Черноснежка подошла, остановилась точно перед ним и прошептала:

— Хочешь извиниться? С тебя один бёрст поинт и 1,8 секунды твоего времени.

— Э? Х… хорошо, — удивлённо отозвался Харуюки.

В следующий момент в руках Черноснежки сверкнул неизвестно откуда взявшийся чёрный XSB-кабель, который она ловко подключила к портам нейролинкеров. Во второй раз за сегодняшний день появилось предупреждение о проводном соединении, а затем Харуюки, глядя на движения её блестящих губ, произнёс вместе с ней:

— Бёрст линк.

Послышался привычный сухой звук, и мир вокруг них окрасился синим.

Ужавшийся до размеров розового поросёнка Харуюки сделал шаг назад.

Перед ним стояла обратившаяся волшебной принцессой с крыльями чёрного махаона за спиной Черноснежка. В отличие от Харуюки, рост её аватара почти не отличался от роста физического тела. Харуюки всё ещё не верил своим глазам, когда видел красоту и реалистичность её аватара, но сегодня лицо принцессы отдавало недовольством. Впрочем, увидев, с каким восторгом Харуюки смотрит на неё, Черноснежка слегка улыбнулась.

Харуюки выдохнул... и тут Черноснежка вдруг беззвучно подошла к нему, нагнулась, протянула руки в длинных перчатках и заключила аватара Харуюки в объятия.

Харуюки едва успел оторопеть, как его уже подняли в воздух и прижали к груди.

— А, а, а-а-а, с-с-с-семпай, — еле слышно обронил он.

В ушах послышался насмешливый шёпот:

— В реальном мире или в локальной сети школы это сочли бы нарушением школьных правил, но здесь эти дурацкие законы не действуют. Или тебе хотелось бы, чтобы мы были дуэльными аватарами?

В голове Харуюки вспыхнули воспоминания, и он тут же замотал головой. Последние объятия Сильвер Кроу и Блэк Лотос закончились тем, что через пару секунд она разрубила его на части спецприёмом восьмого уровня «Смерть через Объятия».

Ещё раз усмехнувшись, Черноснежка прижала его ещё ближе.

— Если честно, я хотела так сделать с того момента, как кончилась Конференция Семи Королей. Я хотела показать, что тебе нечего бояться…

Услышав эти слова, Харуюки сглотнул и попытался выдавить из себя:

— Да ладно… со… со мной…

«Всё в порядке», — хотел закончить он свою фразу, но его обуяла такая дрожь, что он не смог произнести эти слова.

Осознание вдруг посетило его голову. Он понял, какое давление ощущал всё это время из-за сложившейся вокруг Сильвер Кроу ситуации. Его жизнь в Ускоренном Мире висела на волоске, и это чувство незаметно даже для него самого давило на сердце.

Харуюки вздрогнул ещё сильнее, и Черноснежка, обнимая его всем своим телом, мягко прошептала ему на ухо:

— Всё будет хорошо. Ты не один. У тебя есть я. У тебя есть друзья по Легиону. У тебя есть другие бёрст линкеры, которые с нетерпением ждут твоего возвращения: Рейн и Леопард из Красного Легиона, Аш Роллер из Зелёного, Фрост Хорн и его партнер из Синего и многие другие.

— Да... да... — закивал в ответ Харуюки, и вдруг осознал, что успел рефлекторно обнять Черноснежку в ответ своими лапками.

Но он уже не стеснялся. Ему казалось, что их ускоренные в тысячу раз сознания полностью синхронизировались и слились в одно, и каждый из них чутко ощущал ставшие общими мысли и эмоции.

Следующие несколько секунд они нежно касались друг друга, а затем Черноснежка медленно отпрянула. Лицо её стало чуть более серьёзным. Похожие на ночное небо глаза стали чуть строже. Сразу за этим она произнесла неожиданные для Харуюки слова:

— Поэтому, Харуюки, тебе не нужно бояться каких-то непонятных слухов. Ты никоим образом не причастен к созданию ISS комплектов, заражающих Ускоренный Мир.

— !... — Харуюки с шумом вдохнул виртуальный воздух и едва слышно спросил: — Так ты... уже знаешь о комплектах?

— Да. Утай рассказала нам вчера, пока Фуко развозила нас по домам.

— А-а... ясно. Прости, что не сказал раньше...

— Нет, это моя вина, что я не успела про них разузнать. Как только я вернулась домой, я немедленно начала собирать информацию и думать... принцип работы и время появления указывают на возможную связь с Обществом Исследования Ускорения, которое уничтожило «вертикальную гонку по Гермесову Тросу»...

Пока Черноснежка рассказывала всё это, она пересела на посиневший диванный набор. Харуюки тоже присел возле неё.

Выпрямив спину, он согласно закивал и ответил ей:

— Да... мы с Таку вчера пришли к точно такому же выводу. Потом он сказал, что попробует выяснить что-нибудь самостоятельно... кстати, сегодня он заболел и в школу не пришёл...

— Что?

Черноснежка тут же нахмурилась и приняла задумчивый вид. Её выражение лица оживило непонятное беспокойство в груди Харуюки.

«А что касается ISS комплектов, я попробую поискать информацию самостоятельно.»

Именно эти слова Такуму сказал вчера перед тем, как уйти домой. «Самостоятельно». Скорее всего, он произнёс это слово, потому что собирался использовать каналы, недоступные другим легионерам Нега Небьюласа. Получается, он хотел поднять старые связи с Синим Легионом «Леонидами»?

А в следующее мгновение в голове Харуюки пронеслись слова, сказанные Блад Леопард этим утром:

«Ключом к раскрытию личности обычно становятся родители и дети.»

— А!.. — воскликнул Харуюки, подпрыгивая на месте.

Черноснежка удивлённо посмотрела на него. Харуюки смотрел ей в глаза и напрямую высказывал как раз возникшие в голове мысли:

— Эм-м... семпай, «родителем» Таку был один из высокопоставленных офицеров Синего Легиона, которого впоследствии изгнали из Ускоренного Мира «Ударом Возмездия», верно?

— Да... если что, именно ты мне про это и рассказал. Синий Король, Блу Найт, казнил его за распространение троянской программы, которую использовал Такуму. В этих вопросах Найт очень принципиален, и я ни секунды не сомневалась в том, что он действительно сделал это.

— Это-то да... но ведь мы так и не узнали, кто именно создал эту программу? А значит, этот человек всё ещё может быть действующим бёрст линкером? — сделав паузу, Харуюки попытался сжать чёрные копытца на концах своих рук, а затем продолжил: — Проблема в том... что в процессе передачи программы от того типа к «родителю» Таку, создатель узнал его личность. А отсюда... можно дойти и до личности Таку, так как он учился с ним в одной школе и ходил в ту же секцию кендо...

— Это... действительно так, но с тех пор прошло уже восемь месяцев. Если кому-то и была нужна личность Такуму, они бы давно уже выведали её, разве нет?

В каком-то смысле, возражение Черноснежки совершенно верно.

Но Харуюки покачал головой, и раскрыл тот фрагмент информации, о котором она ещё не знала:

— Я упоминал, что сегодня утром Пард встретилась со мной, чтобы предупредить. Она сказала, что, возможно, за мной охотится самая опасная группа ПК под названием «Супернова Ремнант»...

— Что?! — моментально отреагировала Черноснежка.

Харуюки протянул к ней руки и изо всех сил выдавил слова из отказывающегося подчиняться рта:

— Что... что если Таку просто прикинулся больным, а сам пошёл в Синдзюку?.. Если его там найдут ремнантовцы и нападут вне зоны действия камер... — Харуюки на мгновение зажмурился, а затем быстро продолжил: — Семпай, мне нужно отпроситься с уроков и пойти искать Таку! Лишение всех очков через кабельную дуэль всё равно занимает немало времени. Если... если на него всё же напали, я, возможно, ещё успею...

— Стой! — Черноснежка резко ухватила уже собиравшегося произнести «бёрст аут» Харуюки за плечи. — Тебе туда идти тем более нельзя!

— Но... но Таку!.. Если его лишат Брейн Бёрста, я... я!..

— Успокойся, Харуюки! Сначала нужно выведать обстановку! Возможно, он действительно лежит дома с простудой!

— Но... чтобы связаться с ним, нам нужно выйти в глобальную сеть...

— Не проблема. В комнате школьного совета есть соединённый с ней терминал. Можно подать запрос и выйти через него. Для начала попробуем связаться с Такуму. Если не получится... то я пойду в Синдзюку искать его. Думаю, если я изо всех сил попрошу Найта, он выделит на поиски своих подчинённых.

Слова Черноснежки заставили Харуюки оторопеть.

Синий Король, Блу Найт, когда-то был союзником Первого Красного Короля, Рэд Райдера. Того самого Короля, голову которого неожиданно отрубила Чёрная Королева, Блэк Лотос. Харуюки слышал от неё же, что Блу Найт пришёл в неистовую ярость, увидев это. Пусть на Конференции Семи Королей он вёл себя спокойно, но в глубине его души должна была таиться подавленная ненависть к Черноснежке.

Поэтому вряд ли он согласился бы помочь ей в деле спасения члена своего Легиона просто потому, что она начала бы умолять его. Он потребовал бы что-то взамен. И тон Черноснежки намекал на то, что она была готова к этому.

Поняв всё это, Харуюки отчаянно подавил беспокойство, тучами нависшее над его сознанием. Он должен был успокоиться. Руки Черноснежки, лежавшие на его плечах, помогли ему расслабиться, и он кивнул.

— Я... я понимаю. Нам нужно попробовать связаться с ним.

— Угу. А для этого нам нужно в первую очередь прервать ускорение.

Они переглянулись и дружно произнесли «бёрст аут». Оказавшись в своём реальном теле, Черноснежка тут же отсоединила кабель и побежала к рабочему столу комнаты школьного совета. Её пальцы запрыгали на тонкой панели монитора. Когда Харуюки подоспел к ней, она схватила второй конец кабеля, все ещё торчавшего из его нейролинкера, и подключила его к терминалу на столе. Перед Харуюки тут же высветилось сообщение о том, что он подключён к глобальной сети.

— Давай.

Кивнув в ответ, Харуюки напряжённым голосом произнёс команду:

— Команда, голосовой вызов, ячейка ноль-три.

Перед ним сразу же загорелась иконка исходящего вызова. Это значило, что нейролинкер Такуму был в сети. А поскольку ускорение автоматически активировало автоответчик, либо на него ещё не успели напасть... либо нападение уже кончилось.

Харуюки сжал вспотевшие руки в кулаки и продолжал следить за мигающей иконкой. Она вспыхнула в пятый раз, шестой... а на седьмой превратилась в иконку установленного соединения.

— Та... Таку?.. — хрипло спросил Харуюки, ощущая подступающий страх.

В голове невольно пронеслась сцена встречи с Номи Сейдзи, бывшим Даск Тейкером, после того, как тот лишился Брейн Бёрста. Хоть тот и встретился лицом к лицу с Харуюки и должен был немедленно узнать его, в глазах его читалось подозрительное: «А кто это такой?..». После потери Брейн Бёрста он лишился практически всех связанных с ним воспоминаний, и потому не смог сразу вспомнить о Харуюки.

Конечно, Харуюки и Таку познакомились задолго до того, как стали бёрст линкерами, и даже если Такуму лишился Брейн Бёрста, он не должен забыть своего друга.

Но и этот факт не в силах развеять страх Харуюки. Такуму отозвался через две секунды, но Харуюки они показались вечностью.

— ...Это ты, Хару? Что случилось?

— А-а... э-э...

Голос друга, прозвучавший в голове Харуюки, ничем не отличался от привычного. Волна облегчения накрыла Харуюки с такой силой, что тот пошатнулся, упёрся в стол и бессильно ответил:

— Н-ну, просто ты очень редко пропускаешь уроки. Вот я и захотел узнать, как ты...

— Прости, что так напугал. Всё нормально... со мной ничего серьёзного.

Харуюки ещё внимательнее вслушался в голос Такуму и, действительно, тот звучал немного нездоровым. Хотя, если он болел, то ничего странного в этом не было. Поняв, что его друг и правда простужен, Харуюки обеспокоенно спросил:

— У тебя температура? Если так, то лежи и не напрягайся. Ты... сейчас дома?

— Ха-ха, естественно. Я уже выпил лекарство и, если б не ты, спал бы себе дальше. Я ещё помню, когда я лежал с гриппом с температурой в 39, а вы с Ти пришли ко мне под предлогом того, чтобы навестить, а на самом деле, чтобы поиграть со мной в виртуальные игры.

— З-забудь поскорее, — ответил Харуюки, а затем на всякий случай добавил. — Не «дуэлься» сегодня, лечись. Завтра у нас очередная масштабная операция.

И, после небольшой паузы...

— Ага... я помню. Завтра я уже буду здоров. У вас ведь сейчас большая перемена? Передай от меня благодарность командиру за то, что подключила тебя к глобальной сети.

«Командиром» Такуму называл командира Нега Небьюласа Черноснежку. То, что он помнил это слово, однозначно подтверждало, что про Ускоренный Мир он не забыл. Харуюки выдохнул и сказал:

— Хех, так ты и про это догадался? Ладно, передам. Ну... тогда до завтра. Выздоравливай.

Решив больше не тревожить болеющего друга, Харуюки закончил звонок. Подняв голову, он повернулся к Черноснежке и вяло улыбнулся:

— Э-э... похоже, что Таку действительно лежит дома с простудой. Прости, что я так всполошился...

Черноснежка в ответ тепло улыбнулась и медленно покачала головой:

— Не извиняйся. Слава богу, всё в порядке. Но... — вновь помрачнев, она выдернула кабель из нейролинкера Харуюки и начала его сматывать, приговаривая: — Мы не можем игнорировать слухи о том, что в игру вступили Ремнант. Я сомневаюсь в том, что им будет легко вычислить наши с тобой личности, если они знают только то, что мы живём в Сугинами, но на всякий случай я советую ближайшее время не маячить в списке противников долгое время. А если ты будешь кого-то вызывать на бой, придерживайся тех бёрст линкеров, которых знаешь. Помни, что точки появления аватара порой достаточно, чтобы раскрыть личность...

— Ага... я передам Тию и Таку.

— Хорошо. А пока... пойдём покушаем? Временами всё же стоит обедать вместе в рекреации.

Она постучала его по плечу, и Харуюки, ощущая, как судорога отпускает его лицо, кивнул. Черноснежка улыбнулась и легкомысленным тоном добавила:

— Я должна поблагодарить Блад Леопард за информацию. Раз уж на то пошло, стоит вообще увидеться с ней в реальности. Организуй нам встречу.

— Хорошо... погоди, ч-что? — Харуюки рефлекторно кивнул, но затем представил себе, как будет выглядеть эта встреча, и подался назад. — А-а, м-м-может не надо?

Но Черноснежка уже направилась к двери, и Харуюки пришлось отправиться следом.

Харуюки ощущал, что даже этот разговор не смог полностью очистить его от беспокойства.

Возможно, его подпитывало то, что голос Такуму звучал немного необычно. Конечно, он был простужен, и потому должен звучать по-другому. Но Харуюки казалось, что слова его были тяжелы не от телесной боли, а от чего-то, что беспокоило его сознание. Словно... оно было расшатано так же, как и осенью прошлого года.

«Мне только кажется. С тех пор Такуму стал хладнокровным непоколебимым столбом, на котором держится наш Легион», — сказал сам себе Харуюки, вытер вспотевшие ладони о брюки и вышел из комнаты школьного совета вслед за Черноснежкой. Уши его вновь наполнил шум школы во время большой перемены, а издалека донёсся запах столовой. Беспокойство отступило.

Но...

Уже через три часа Харуюки пришлось узнать, что его опасения в какой-то степени подтвердились.

Но Харуюки ошибся масштабом. Ситуация зашла гораздо дальше, чем Харуюки и Черноснежка могли себе представить.

О том, что случилось, он узнал после уроков от самого молодого члена Легиона, Синомии Утай, пришедшей в Умесато кормить африканскую зорьку по кличке Хоу.

За оставшиеся два урока Харуюки успел более-менее переварить карри, которое он съел на пару с Черноснежкой. Бросив «напишу, как закончу» отправлявшейся на секцию Тиюри, он вышел наружу. Будь на дворе прошлая неделя, он сразу направился бы к выходу, подключил бы нейролинкер к глобальной сети и начал утолять информационный голод, но должность председателя комитета по уходу лишила его этой радости. Однако сложившая ситуация его удивительным образом не раздражала. Более того, выполнять комитетскую работу он шёл с радостью.

Над головой было как всегда облачно, но дождей сегодня, к счастью, не предвиделось. Уже очень скоро вычищенную из сарая гору листьев можно будет упаковать в пакеты и унести.

Обойдя второй корпус, Харуюки направился к заднему двору. Он шёл по мшистой земле в сторону сарая, притаившегося в северо-западном углу школы. Большая часть заднего двора оставалась в тени целый день, но решётка клетки была направлена на юг, и солнцу как раз удавалось пробиваться внутрь сквозь здания и низкие деревья.

Около сарая никого не было. Помимо Харуюки, в комитете по уходу за животными состояли ещё два школьника, попавшие в него по жребию — Хамадзима и Идзеки. Пока что Харуюки разрешил им приходить по собственному желанию. Он решил, что лучше подождать, пока в них проснётся желание работать добровольно, нежели заставлять их трудиться, но ждать, судя по всему, придётся ещё немало.

Когда Харуюки дошёл до сарая, зорька с незатейливой кличкой Хоу плескалась в металлическом тазике.

Она расправляла крылья и наклоняла морду, погружая её в неглубокую воду. После этого она тут же выпрямлялась и отряхивала воду с перьев. Её движения казались такими естественными, что Харуюки невольно усмехнулся.

— Ха-ха... вижу, тебе весело, — произнёс он.

Хоу повернул к нему морду, которая показалась Харуюки смущённой, отряхнулся и, резко взмахнув крыльями, взлетел. Сделав несколько больших кругов по клетке, сова приземлилась на любимый насест — ветку искусственного дерева у левой стены сарая. Затем она принялась чистить перья на груди.

В ветке спрятан сенсор давления для измерения веса животного. Харуюки щёлкнул пальцем по виртуальному интерфейсу, открыв браузер локальной сети, зашёл на страницу комитетской работы и запросил показания сенсора.

В этот самый момент перед ним высветилось окно с запросом местного соединения. Тут же повернувшись вправо, Харуюки увидел одетую в белоснежное платье улыбающуюся девочку с коричневым ранцем за спиной.

— А... добрый день, Ме... то есть, Синомия.

Как ни странно, когда он видел её в реальном мире, его постоянно тянуло называть её по имени дуэльного аватара, а в Ускоренном — по настоящему имени. Харуюки смущённо почесал затылок от того, что не смог даже поздороваться без запинки, а затем протянул левую руку к окну и принял запрос.

Автоматически запустилось окно чата, и Утай начала как всегда молниеносно печатать на виртуальной клавиатуре:

«UI> Добрый день, Арита-сан. Как там вес Хоу?»

— А, эм-м… в пределах нормы, хоть и маловат.

«UI> Он только что переехал в новую клетку, и определённый стресс неизбежен. Я принесла сегодня побольше еды. Будешь смотреть на кормёжку?»

— А, да, конечно!

Ответив, Харуюки ещё раз проверил страницу комитета перед тем, как закрыть браузер. На сегодня перед ними стояла одна задача — ежедневная уборка клетки — и помечалась она как «на одного человека». На всякий случай он проверил статусы Хамадзимы и Идзеки. Как он и ожидал, оба были отмечены как «уже ушедшие домой».

Вздохнув, Харуюки перевёл взгляд на Утай, вскрывающую большой электронный замок. Открыв своей маленькой ручкой задвижку, она подозвала Харуюки. Убедившись, что Хоу по-прежнему сидит на насесте, они быстро проскочили внутрь клетки.

Они задвинули за собой засов, а затем Утай сняла ранец. Вначале она достала из него светло-коричневую кожаную рукавицу. Натянув её по самый локоть, она вновь забралась в ранец.

В этот раз появился небольшой термоконтейнер. Утай ловко открыла его, и Харуюки увидел внутри мелко нарезанное сырое мясо.

«О-о, ну да, это же хищная птица», — восторженно подумал Харуюки.

Утай тем временем встала и протянула руку в перчатке к насесту. Хоу, словно телепатически уловив её мысли, взмахнул крыльями и перелетел на руку Утай. Его золотистые глаза округлились, а клюв вытянулся вперёд.

Утай начала нагибаться к стоявшему на земле контейнеру, и Харуюки тут же приподнял его. Тогда она улыбнулась и ухватила один из кусочков мяса свободной рукой.

Она медленно поднесла его к мордочке Хоу. Тот ловко ухватил кусочек клювом и моментально проглотил его. Эти движения разительно отличались от мерного поклёвывания голубей и куриц. Пока Харуюки изумлялся, Утай продолжала протягивать Хоу всё новые куски мяса, а тот быстро набивал ими живот. Харуюки было интересно, каким именно мясом она кормила его, но определить род мяса на глаз мешало отсутствие какого-либо опыта обращения с ним.

Хоть контейнер по габаритам и был больше двадцатисантиметровой зорьки, Хоу быстро расправился с его содержимым. Наконец, Утай погладила его по макушке, показывая, что обед окончен. Хоу удовлетворённо покрутил головой, после чего вновь перелетел на насест.

Сняв рукавицу, Утай забрала у Харуюки контейнер и вышла из клетки, чтобы помыть его. Харуюки тем временем принялся менять разложенную вокруг насеста бумагу. Во времена, когда новости печатали на бумаге, под птичьи насесты подкладывали газеты, но сейчас натуральная одноразовая бумага была роскошью, а животным полагалась многоразовая синтетическая бумага. Харуюки передал грязную бумагу Утай, та вымыла и её, а затем повесила сушиться.

Закончив работу, Харуюки, наконец, решился задать волнующий его вопрос:

— Слушай, Синомия. А каким мясом ты его кормишь?

Четвероклассница хитро улыбнулась и взмахнула руками.

«UI> Угадай.»

— Э… м-м… курятина?

Утай щёлкнула в воздухе, и в ушах Харуюки послышался неприятный гудок, явно означавший, что он не угадал. Возможность передачи таких звуков была встроена в чат.

— Ну, тогда… свинина?

Гудок.

— Э-э… говядина что ли?

Гудок.

— Б-баранина?

Гудок.

— Неужели рыба?

Гудок.

Харуюки поднял руки, признавая поражение. В ответ Утай многозначительно улыбнулась, а затем вдруг напечатала:

«UI> Хорошо, завтра я покажу тебе процесс разделки полностью. Сразу предупреждаю, что это зрелище может тебя психологически шокировать, так что не забудь морально подготовиться.»

— Р… разделки?

«UI> Так, а пока у нас есть время до вечера, давай уберём листья. Они уже достаточно подсохли.»

Утай улыбнулась так, что Харуюки пришлось согласно кивнуть.

— У-угу. Я пойду, принесу пакеты.

Перед тем, как убежать в сторону склада внутреннего двора, Харуюки ещё раз посмотрел внутрь клетки. Сытый Хоу уже свесил ушные перья, закрыл глаза и заснул в привычной позе.

Работа по упаковке листьев в полупрозрачные мусорные пакеты, одну из тех немногих вещей, что ничуть не изменилась за последние тридцать лет, заняла около получаса. Конечно, было бы гораздо веселее сделать из листьев большой костёр и пожарить на нём картошку (Харуюки видел такие сцены в старых фильмах и комиксах), но попытайся они развести огонь на территории школы, как немедленно завопила бы сигнализация, территорию наводнили бы пожарные машины, а Харуюки угодил бы в полицию. Не говоря уже о том, что несовершеннолетним подросткам практически невозможно раздобыть зажигалку или другой инструмент для разведения огня. Даже те ребята, что травили Харуюки в прошлом году, не смогли исполнить главную мечту любого малолетнего нарушителя закона и закурить в школе.

Поэтому Харуюки и Утай пришлось утрамбовать листья в восемь пакетов и оттащить их на свалку в переднем дворе. Когда они закончили, на часах было двадцать минут пятого.

— Фух… наконец-то закончили…

«UI> Спасибо за помощь.»

Они переглянулись, улыбнулись друг другу и отправились мыть руки. План на сегодня они выполнили. Дальше нужно встретиться с Тиюри и навестить Такуму. Секция Тиюри обычно заканчивалась в пять, а значит, у Харуюки оставалось немало времени. И только он задумался о том, чем его занять…

Утай, элегантно вытиравшая руки белой салфеткой, вдруг вопросительно склонила голову, а затем щёлкнула по воздуху. Правой рукой она водила по виртуальному окну, а левой ловко печатала:

«UI> Пришло письмо от Фу. Оно помечено как срочное, так что я лучше прочту его прямо сейчас.»

Именем «Фу» Утай называла Скай Рейкер, то есть, Курасаки Фуко. На мгновение Харуюки задумался о том, как она, учившаяся в Сибуе, смогла послать им письмо, но тут же понял. В отличие от Харуюки, нейролинкер которого автоматически отключался от глобальной сети в школе, Утай была в Умесато лишь гостем, и на неё это правило не распространялось. Более того, она подключалась к глобальной сети через чип мозговой имплантации в голове, что позволяло ей сидеть в глобальной сети постоянно, не появляясь в списке противников.

— Да-да, конечно, — Харуюки кивнул.

Утай быстро открыла письмо и начала бегать по нему глазами.

Вдруг её карие глаза широко раскрылись. Она беззвучно ахнула, и губы её начали мелко дрожать.

— Э-э… ч-что случилось?!

Харуюки неуверенно шагнул к ней.

Утай перевела взгляд с виртуального интерфейса на Харуюки, а затем неуверенно напечатала:

«UI> Арита-сан, ты слышал о «Супернове Ремнант», самой отъявленной группировке ПК?»

— !..

Слышал. Он впервые услышал это название лишь этим утром, но за прошедшие с того момента восемь часов оно успело оставить отпечаток страха в его сознании.

— Д… да. Они… что-то сделали? — хрипло спросил он.

От нехорошего предчувствия по спине бежали мурашки.

«UI> Сегодня в первой половине дня четыре высокоуровневых бёрст линкера, члены Ремнанта, напали на одного бёрст линкера на неограниченном нейтральном поле в районе Синдзюку…»

Харуюки с ужасом смотрел на плывущие перед ним розовые буквы.

«Нет. Невозможно», — вихрем проносились мысли в его сознании. — «Это не Таку. Это не может быть Таку. Ведь мы позвонили ему во время большой перемены. Он помнил и меня, и Черноснежку-семпая.»

Но буквы продолжали плыть, соединяясь во фразу, шокировавшую Харуюки ещё сильнее:

«UI> …И были разгромлены.»

— Э?.. Раз…громлены?.. — переспросил Харуюки, не понимая смысл текста. — Разгромлены… то есть, четыре ПК, четыре ремнантовца… их победил один человек?..

«UI> Похоже на то. Бой шёл недалеко от лагеря одного из Легионов, пришедших охотиться на Энеми, их внимание привлекли яростные спецэффекты, и они пошли посмотреть на битву. На их глазах четверо нападающих падали один за другим, и в момент их смерти начинались Окончательные развоплощения. Другими словами, в этой битве была замешана «Карта Дуэли Внезапной Смерти».»

— Э-э… то есть, погоди… выходит, что четверо ремнантовцев напали на кого-то в реальной жизни, угрозами заставили этого человека согласиться на дуэль по правилам внезапной смерти, но тот смог контратаковать и лишить нападавших всех очков?..

«UI> В своём письме Фу написала, что, скорее всего, именно это и произошло.»

— Но… но кто мог так перевернуть ситуацию с ног на голову? Король?.. Какой-то из Королей выманил Ремнант, чтобы прикончить их?..

Эта единственная догадка, которая пришла в голову Харуюки. Но Утай с остекленевшим взглядом покачала головой и ещё более неловко напечатала:

[[image:/storage/reader-images/201e744b64f9a1260b06cfad1908b8b8f0e4a57f.jpg]]
«UI> Нет. По словам охотников на Энеми, наблюдавших за битвой, это был тяжёлый светло-синий аватар с орудием ударного типа на правой руке. Когда он остался один на один с последним противником, он пронзил его колом, протащил к зрителям, заставил его на их глазах признаться в том, что он состоял в Супернове Ремнант, добил его и вышел через портал. Фу говорит, что, возможно, это был...»

Утай колебалась ещё секунду, но затем перед глазами Харуюки появилось окончание:

«UI> Циан Пайл.»

----------

Том 7 Глава 88

Харуюки бежал.

Бежал сквозь школьные врата, бежал на восток по улице Оумэ, проходившей к северу от школы. Домой он обычно возвращался по Седьмой Кольцевой, но сейчас он так спешил, что бежал по диагонали, тем же маршрутом, что использовал по утрам.

Даже самая короткая дорога от Умесато до дома составляла примерно полтора километра в длину, и для Харуюки бег на такую дистанцию давался с огромным трудом. Но, в отличие от физкультурных кроссов, которые он воспринимал как пытку, сейчас он не ощущал тяжести. Он чувствовал лишь бездонную тревогу, землю под ногами и воздух в своих лёгких.

На то, чтобы прийти в себя после того, как Синомия Утай рассказала ему содержание срочного письма, полученного от Курасаки Фуко, у Харуюки ушло несколько секунд. Тут же сдав журнал комитета по уходу на сервер, он отправил Курасиме Тиюри письмо с текстом: «Я пойду пораньше». Затем он попросил Утай сообщить о случившемся Черноснежке, сидевшей в кабинете школьного совета, а сам пустился бежать.

— Таку… почему… как… — вырывались из него слова вместе с одышкой. Глаза застилал пот, и Харуюки постоянно вытирал его кулаками.

В самом сообщении Фуко не было ничего критичного — в конце концов, Такуму, Циан Пайлу, удалось победить своих противников и покинуть поле. Это подтверждалось и его ответами во время обеденного разговора.

Но эта ситуация не могла возникнуть сама по себе. Должно было произойти ещё что-то. Во-первых, как Такуму, который должен лежать дома с простудой, оказался в Синдзюку и встретился там с ПК? Во-вторых… Харуюки очень не хотел задавать этот вопрос, но и игнорировать его был не в силах.

Почему он победил?

Циан Пайл, как и Сильвер Кроу, на сегодняшний день — аватар пятого уровня. Это уже не «новичковый» уровень, но и не «ветеранский». С другой стороны, ремнантовцев описали как «высокоуровневых» линкеров, а это слово применялось к аватарам как минимум шестого уровня. Более того, их было четверо, и бой проходил на неограниченном нейтральном поле, на котором не действовали никакие законы. Сам Харуюки ни за что бы не победил в таких условиях.

Естественно, Такуму мог похвастаться впечатляющими физическими атаками, а уж по хладнокровию и интеллекту Харуюки ему и в подмётки не годился. Но даже с учётом всего этого он не мог одолеть четырёх бёрст линкеров, превосходящих его по уровню. Даже Черноснежка, оказавшись втянутой в дуэль против пяти Королей, не смогла победить ни одного.

Случилось «что-то». «Что-то» ненормальное исказило правила игры. «Что-то», о чём не подумал Харуюки. И это «что-то» всё ещё было в силе. Похоже, что то нездоровое звучание, которое Харуюки слышал в голосе Такуму, вызвано вовсе не жаром…

— Таку… — хрипло обронил Харуюки.

Он перебежал через мост над Центральной линией, вышел на Седьмую Кольцевую и повернул налево. Впереди показались родные дома. Харуюки отчаянно гнал вперёд ноющие ноги.

«Он мой лучший друг. Эти узы… они всё ещё должны связывать нас», — попытался убедить сам себя Харуюки, и тут же осознал. Сам факт того, что он так отчаянно бежал, свидетельствовал о том, что узы эти оказались ненадёжны.

Первые три этажа жилого комплекса, в котором жили Харуюки, Тиюри и Такуму, занимал огромный супермаркет.

Там продавалась и еда, и предметы для дома, и одежда, и электроника. Там же располагался и кинотеатр. Наличие такого магазина поднимало цены на квартиры, но, конечно же, открыт он для всех желающих, а не только для жителей комплекса. Именно поэтому между супермаркетом и жилой зоной стоял охранный барьер. Ни гости, ни даже жители не могли пройти через него без считывания биометрических данных с нейролинкеров и получения разрешения на проход.

Харуюки стоял у барьера перед лифтом и с нетерпением ждал, пока индикатор загорится зелёным. Наконец, шлагбаум поднялся, и Харуюки рванул вперёд, едва успев остановить закрывающиеся двери лифта. Собиравшаяся ехать наверх дама недовольно нахмурилась, но всё же поздоровалась и подвинулась, освобождая ему место.

Квартира Харуюки располагалась на двадцать третьем этаже восточного корпуса «Б». В том же корпусе на двадцать первом этаже жила и Тиюри, а Такуму жил на девятнадцатом этаже западного корпуса «А». Харуюки редко ездил на лифте корпуса А, и незнакомые звуки движения лишь усиливали его тревогу. Он внимательно следил за индикатором этажа.

Когда Харуюки был маленьким, после школы он закидывал домой ранец, а затем тут же бежал к друзьям, ждавшим его либо в развлекательной зоне супермаркета, либо в парке неподалёку. Проголодавшись, они решали разойтись по домам, прощались в супермаркете, и оттуда Харуюки с Тиюри шли направо, к лифту корпуса Б, а Такуму — налево, в корпус А.

Иногда они прощались у барьера, и тогда Такуму приходилось видеть, как Харуюки и Тиюри вместе бегут к лифту.

Что он думал в эти моменты?

Быть может, именно это чувство заставило его в пятом классе неожиданно признаться в любви Тиюри?

Это произошло в один очень холодный день, когда выпал первый снег…

Об играх на улице в такую погоду не шло и речи, поэтому Харуюки сидел дома один и играл в игры. Вдруг зазвенел дверной звонок, фулл дайв автоматически прервался, и Харуюки с недовольным видом пошёл открывать дверь… за которой стояла Тиюри.

Удивившись тому, как странно выглядела его подруга, Харуюки пригласил её в свою комнату. Тиюри села на его кровать и какое-то время молчала. Наконец, она сообщила ему.

Сообщила о том, что Такуму признался ей в любви. И что она не знает, как ей быть.

Естественно, Харуюки, которому на тот момент исполнилось лишь одиннадцать лет, и сам не знал, как поступить. Охваченный оторопью и смятением, он мог лишь молча смотреть на профиль Тиюри. Лишь одна мысль в его голове была чёткой.

Если Тиюри откажет Такуму, тот покинет их. С ним уйдёт и их золотое время после школы, и не вернётся уже никогда.

Тиюри повернула к нему своё растерянное лицо и спросила: «Хару, как думаешь, что мне делать?». Ответ Харуюки оказался наполовину рефлекторным:

«Вы с Таку прекрасно подходите друг другу. И даже если вы начнёте встречаться, я не перестану быть вашим другом.»

В ответ Тиюри склонила голову, вытерла глаза рукавом, затем вновь подняла лицо, улыбнулась и сказала: «Хорошо, поняла».

Но слова Харуюки, в конце концов, оказались ложью. Как только Тиюри и Такуму начали встречаться, Харуюки стал постепенно отдаляться от них, и во время летних каникул в шестом классе он уже почти не виделся с ними.

Харуюки слышал, что, когда пришло время переводиться в среднюю школу, Такуму советовал Тиюри перевестись к нему, в Синдзюку. Но она ответила, что давно уже решила пойти в гораздо более близкую к дому Умесато.

Скорее всего, Тиюри просто пыталась хоть как-то сохранить разбитое кольцо дружбы. Но это желание лишь вогнало Такуму в ещё большее отчаяние. В поисках силы, которая позволила бы ему привязать к себе Тиюри, он решил прибегнуть к помощи Брейн Бёрста, полученного от капитана его команды кендо. Сила ускорения позволила ему достичь блестящих результатов — идеальной успеваемости и победы на городском чемпионате кендо. Но поддержание статуса истощило запас бёрст поинтов, и Такуму поддался на искушение жульнической «троянской программы».

В ходе сеанса проводной связи с Тиюри он установил на её нейролинкер программу и, используя её как посредника, вторгся в локальную сеть школы Умесато. Там он обнаружил величайшую преступницу Ускоренного Мира, Блэк Лотос, попытался напасть на неё, а затем…

Чувство торможения сообщило о том, что лифт останавливается, и Харуюки перевёл взгляд вперёд.

Рядом с голографической цифрой «19» открылись двери, но Харуюки ощутил, как ноги, так быстро нёсшие его сюда, вдруг отказались слушаться. Ехавшая вместе с ним дама деликатно прокашлялась, и Харуюки едва успел выскочить из лифта до того, как двери вновь закрылись.

Харуюки знал, что Такуму живёт в квартире 1909, но в гостях у него был всего несколько раз. Такуму — единственный ребёнок в семье, и его родители страстно хлопотали над образованием их сына. На приходивших в гости бездельничать друзей они смотрели косо.

Когда в начале года Такуму объявил о своём решении перейти из именитой школы Синдзюку в Умесато, поднялся огромный шум. С учётом того, что они (скорее всего) считали именно Харуюки виновным в «падении» их сына, теперь ему здесь были совсем не рады. К счастью, оба родителя Такуму работали, и дома их сейчас не должно быть.

Харуюки не пришлось идти далеко. Метка «Маюдзуми» всплыла перед глазами гораздо раньше, чем он ожидал.

Он остановился перед дверью необычного для корпуса Б цвета и прервал свои воспоминания.

«Да, между нами многое случилось, и оба мы допустили гору ошибок. Но тогда, на уровне «Чистилище», мы и наши кулаки раскрыли друг другу наши истинные помыслы. Именно тогда мы и стали с ним настоящими друзьями. Что бы ни случилось, этот факт уже не изменить.»

Харуюки глубоко вдохнул, поднял правую руку и нажал на всплывшую перед глазами кнопку звонка.

После довольно продолжительной паузы послышался голос. Как Харуюки и думал, ответил сам Такуму, а не его родители:

— …Заходи. Прости, но… тебе придётся добраться до моей комнаты самому.

Хотя Харуюки знал, что тот видел его лицо на камере, слова Такуму показались ему странными: он звучал так, словно ждал его визита. Послышался щелчок замка. Харуюки потянул за ручку и, прошептав «извините за беспокойство», прошёл в прихожую.

Сняв кроссовки и аккуратно поставив их на полку, он прошёл дальше. Ведомый смутными воспоминаниями, он постучался во вторую комнату справа по коридору. Из-за двери послышалось «заходи», и Харуюки повернул ручку.

Свет был выключен, и комнату освещал лишь закат, едва пробивающийся в западное окно.

Такуму, одетый в джинсы и футболку из тонкой шерсти с укороченными рукавами, сидел на кровати. Харуюки не видел половины его лица, но видел вялую улыбку.

— Привет, Хару… не стой так, присаживайся.

— А-ага.

Кивнув, Харуюки прошёл вглубь комнаты. Часть мебели не изменилась со времён начальной школы, часть была новой. Но общее ощущение прибранности и простора от того, что в комнате Такуму гораздо меньше вещей по сравнению с комнатой Харуюки, не изменилось. Пройдя по мутно-голубому ковру, Харуюки бросил сумку на пол и сел на кровать в сантиметрах восьмидесяти от Такуму. Складной каркас кровати заскрипел, а упругий матрас сжался чуть ли не вдвое.

Хоть Харуюки и спешил сюда, теперь, сидя возле Такуму, он не имел ни малейшего понятия о том, с чего начать.

Такуму вновь склонил голову, упёр руку в правое колено и положил на неё левую ладонь. Его вид однозначно отличался от того, с которым он ушёл вчера от Харуюки. Это было понятно. Но Харуюки так и не смог разобраться в полученной информации и понять, что именно случилось.

Спустя десять секунд молчания Харуюки вспомнил, что пришёл навестить его и сказал:

— А… ах да. Тебя ведь сегодня не было из-за простуды… как самочувствие?..

— Ага… она у меня и правда была, — Такуму слегка усмехнулся, а затем продолжил: — С утра я действительно температурил. Без этого отец не разрешил бы мне пропустить школу. Но не переживай, я выпил лекарство, которое мне дали в больнице, и мне уже лучше.

— Ты… ходил в больницу?

«Выходит, это просто недоразумение?

Но нет, новость о том, что легион «Супернова Ремнант» победил один аватар — тоже факт. Но это мог быть другой аватар, похожий на Циан Пайла. Ведь если Такуму в это время находился на приёме у врача, его не могли атаковать. Он ведь был даже не в Синдзюку…»

— Да. Мы с отцом приписаны к одной и той же больнице в Синдзюку. Он с утра отвёз меня туда на машине.

Эти слова Такуму моментально разрушили надежды Харуюки.

— Си…Синдзюку?.. — напряжённым голосом переспросил Харуюки.

В ответ послышался как всегда мягкий голос Такуму:

— Сам приём закончился быстро. Это ведь только простуда, ничего серьёзного. И вот я решил, что раз уж я в Синдзюку, то стоит заняться сбором информации… и послал письмо старому знакомому из Леонидов. Естественно, это не настолько хороший знакомый, чтобы мы знали друг друга в реальности, поэтому я договорился о встрече в небольшом парке развлечений недалеко от станции, где можно встретиться в локальной сети… я и подумать не мог, что он продаст информацию обо мне ПК…

Харуюки смотрел на укрытое тенями лицо Такуму, а тот пару раз неспешно усмехнулся.

Затем он нагнулся ещё ниже, сжал правую руку ещё сильнее и продолжил говорить всё более низким голосом:

— Похоже, что эти ПК нашли информацию о личности моего «родителя» и составили список людей, подходящих на роль Циан Пайла. Они запихнули меня в групповую кабинку для фулл дайва, а затем один из четверых вытащил какой-то ножик и приказал мне выбрать: либо медленная смерть через постепенное лишение очков в кабельных дуэлях, либо быстрая через одну битву на неограниченном нейтральном поле. Я не знаю, собирались ли они действительно пырять меня, попытайся я сопротивляться. Странные ребята, одним словом…

«Хе-хе, хе-хе-хе». Плечи Такуму мелко содрогались от смеха. Его голос обрёл искажённое звучание, отчего-то знакомое Харуюки.

— Естественно, я выбрал неограниченное поле, просто потому, что в нём больше неконтролируемых элементов. Но… их не зря называют лучшими ПК. У них отработанная тактика, и каждый из них превосходил меня по силе. Как бы я ни сопротивлялся, они все равно с лёгкостью побеждали. Они мучали меня, издевались, и вот уже приготовились нанести последний удар…

Харуюки с трудом слушал леденящий кровь рассказ своего друга, и хрипло вставил:

— …Инкарнация? Ты уничтожил их с помощью Системы Инкарнации? Т-ты не думай, я тебя не обвиняю. Я бы в такой ситуации тоже её применил…

Но Такуму медленно покачал головой.

— Естественно, я использовал её с самого начала. Но и они оказались экспертами. Мой Циановый Клинок, новичковая техника Увеличения Силы Удара, даже не оцарапала их негативные Инкарнации.

— Тогда… как?.. Как ты смог уничтожить Супернову Ремнант в полном составе?..

Вопрос Харуюки словно утонул в полу освещённой закатом комнаты.

После короткой тишины послышалось начало сухого объяснения, означающего, что ответ на этот вопрос будет непростым:

— Вчера я простудился потому, что ночью вышел из дома под предлогом экскурсии в подготовительную школу. Мой отец не верит в дистанционное обучение и постоянно требует, чтобы я поступил на настоящие подготовительные курсы. Отправился я на юг Сетагаи, в так называемую «заброшенную зону». Там я попал под дождь…

Молча слушавший его слова Харуюки вдруг ощутил холодок на спине.

— Заброшенная зона в Сетагае?.. — повторил Харуюки за ним.

Он слышал об этом месте совсем недавно. А точнее, вчера утром, когда он встретился в закрытой дуэли с Аш Роллером из Зелёного легиона. Он сказал, что слышал слухи о том, что его «братан» Буш Утан вместе со своим партнёром Олив Грабом нападали на заброшенные районы Сетагая и Ота и побеждали в дуэлях, используя неизвестную силу.

Эту информацию знал и Такуму — Харуюки рассказал ему об этом вчера.

Поздним вечером, когда по домам разошлись остальные легионеры, Харуюки поговорил с ним. Он рассказал ему о таинственном Усиливающем Снаряжении, наводняющем Ускоренный Мир, об «ISS комплектах». Вместе с этим он упомянул, что источниками заражения выступают зоны Сетагая, Ота и Эдогава.

Получается, что после этого Такуму не ушёл домой, а пошёл в Сетагаю в одиночку? Действительно, он сказал, что «попробует поискать информацию самостоятельно». Но почему он вдруг решил кинуться на такую опасную территорию?..

Такуму отвернулся влево, словно избегая пристального взгляда Харуюки, а затем склонил голову ещё ниже.

Из сокрытого за могучими плечами рта донёсся приглушённый мягкий голос:

— …Я просто хотел увидеть это своими глазами. Я хотел узнать, действительно ли существует Усиливающее Снаряжение, способное нарушить самый главный принцип Инкарнации, которому научила меня Красная Королева, Скарлет Рейн: «Нельзя обрести силу, не соответствующую склонности аватара»…

— Таку…

— Хару, есть кое-что, что я хочу сказать лично тебе. Увы, но мой дуэльный аватар «Циан Пайл» бракован. Если перевести на язык твоих любимых онлайновых RPG, он «криво собран».

Услышав эти вялые слова, Харуюки тут же открыл рот. Но Такуму повёл левой рукой, остановив возможное возражение.

— Я не пытаюсь выплакаться. В конце концов, это именно я сделал Пайла таким, как он есть. Этот аватар… был рождён практически чистокровным бойцом ближнего боя, но его потенциал ушёл в Усиливающее Снаряжение, задуманное, в основном, для боя на расстоянии. Как я уже рассказывал, причина появления этого аватара — моя детская травма и страх перед тычками в кендо. Но… мне кажется, что это ещё не всё.

Лицо Такуму окончательно скрылось в тени, и Харуюки больше не видел его выражения. Хоть на дворе и стоял июнь, воздух в комнате казался сухим и холодным, словно сдавливающим грудь. Голос Такуму становился всё более низким и хриплым.

— Я размышлял об этом и пришёл к такому выводу. Дуэльный аватар куётся из «душевной травмы», то есть, из самого сильного воспоминания и связанных с ним эмоций. И мне кажется, что когда эти чувства расплывчаты и направлены ко всему окружающему миру, рождается красный аватар, а когда ясны и обращены к конкретным целям, то синий. Выходит, что Циан Пайл был создан из моего желания отомстить старшим детям из той секции кендо, которую я посещал в младших классах. Но, если подумать, в то время в моей жизни было нечто ещё более важное. Да… это вы с Ти. Основой моего дуэльного аватара могли стать мои чувства по отношению к вам…

В этот раз Харуюки всё же смог выдавить из пересохшего горла несколько слов:

— Это описание… подходит и мне. Внутри меня… внутри моего Сильвер Кроу тоже кроются ваши чувства.

— Ага, Хару, пожалуй, ты прав. Но… в отличие от твоего безоружного аватара, у меня с самого начала был этот… Сваебой. Противоречащая сила ближнего и дальнего боя… означающая противоречивые чувства, которые я питаю по отношению к вам. Я… всё ещё не знаю, как их описать. Но…

Такуму вдруг выпрямился и слегка повернул сокрытое тенью лицо к Харуюки.

— Но я уверен, что именно они заставили меня три года назад вдруг признаться в любви к Ти. Я словно пытался испытать вас. Но это ещё не всё. Именно из-за них я в прошлом году смог установить на нейролинкер Ти ту троянскую программу. Половина моей души желает сохранить наше дружное кольцо из трёх человек, а вторая половина хочет его разрушить. Это противоречие жило во мне всегда. И именно оно исказило мой дуэльный аватар.

— Т-Таку…

Хоть его друг и изливал ему самые сокровенные эмоции, Харуюки не находил ответных слов.

Такуму, казалось, смеялся сквозь слезы и продолжал говорить подавленным голосом:

— Хару, ты когда-нибудь задумывался о том, почему «Лайм Белл» родилась с такой невероятной способностью перемотки времени? Скорее всего… это доказательство того, что в глубине души Ти мечтает вернуться назад. В те старые добрые времена, когда мы дружно играли допоздна. И… это я виноват в том, что у Ти такая печальная мечта. Это я навсегда разбил кольцо нашей дружбы, которое она мечтала сохранить навечно.

На этом месте Такуму развернулся вправо и немного придвинулся к сидящему рядом Харуюки.

Тот увидел, что в глазах за тонкими очками стояли слезы, но не смог выдавить из себя ни слова.

— Я думал, что смогу искупить вину. Случилось чудо, и мы обрели новое кольцо под названием Нега Небьюлас. Я думал, что искуплю свою вину, если буду защищать его изо всех сил. Но… в отличие от твоего аватара и аватара Ти, рождённых из «мечты», Циан Пайл — воплощение «порчи»… и однажды я стану слабым местом Легиона. Нет, я уже начал им становиться. Я начал думать о том, что мне стоит исчезнуть, пока этого не случилось… и поэтому…

— И поэтому?.. — произнёс Харуюки, не в силах больше видеть, как Такуму терзал себя своими собственными словами. А затем он шёпотом произнёс фразу, в правоте которой он постепенно убеждался в ходе их разговора. — И поэтому ты… отправился искать ISS комплект?..

Через несколько секунд Такуму бессильно улыбнулся и кивнул.

— Да… я пришёл в зону Сетагая 3 и долго ждал в списке противников. Наконец, меня вызвал на дуэль другой бёрст линкер и сразу попросил включить закрытый режим, сказав, что может поделиться со мной силой. Но я не просто жаждал силы. Как и всё остальное Снаряжение, ISS комплект изначально запечатан в карте. Я собирался сохранить её в инвентаре и принести на следующее собрание Легиона, чтобы хозяйка изучила её. Но… когда на меня сегодня напал Супернова Ремнант… а я, находясь на неограниченном нейтральном поле, не смог ничего им противопоставить… я приготовился к смерти, понимая, что в какой-то степени я и сам этого хотел…

По лицу Такуму проскочила такая печаль, что Харуюки чуть не ахнул. Дрожащими губами, словно насмехаясь над собой, он произнёс:

— Я пришёл в себя уже после того, как прокричал команду на активацию ISS комплекта… что случилось потом, я… если честно, помню плохо. Но… одно я знаю точно. Я не просто победил их. Я отплатил им их удары десятки и сотни раз… я пытал и унижал их самыми жестокими способами, я заставил их страдать. Когда я пронзил последнего из них, а затем заставил его сознаться в том, что он ПК, перед наблюдающими за битвой охотниками на Энеми… я увидел, что эти туристы боялись меня больше, чем его.

Такуму ещё пару раз сухо усмехнулся, а затем подвинулся ещё ближе к Харуюки.

Его улыбка исказилась. Едва слышным голосом он обратился к сидевшему совсем близко другу:

— Хару… я вновь совершил ошибку. Я думал… что мечтаю лишь о том, чтобы Ти как можно чаще улыбалась… но…

— О… о чём ты, Таку? Ты… ты ведь использовал комплект лишь единожды, нет? Просто не надевай его опять… или продай в магазин… — возразил Харуюки.

Но Такуму покачал головой и стонущим голосом ответил:

— От него нельзя избавиться. Когда ты надеваешь его в первый раз, он навсегда исчезает из инвентаря и сливается с аватаром. Нет, не только с аватаром… он словно… словно проник в мою голову в реальности…

Вдруг Такуму протянул левую руку и ухватился за правое плечо Харуюки.

— Т-Таку?.. — попытался позвать Харуюки, но его друг ничего не ответил, и лишь усилил хватку.

Не выдержав веса крупного тела Такуму, Харуюки упал на кровать спиной. Но друг не отпустил его плечо. Ошарашенный Харуюки попытался подняться, но справиться с мускулистым Такуму был не в силах.

Тот навис прямо над Харуюки, а затем сказал невероятно слабым, тонким голосом:

— Хару, уничтожь меня.

— Э?..

— Умоляю… развороти меня своими руками. Если ты этого не сделаешь, я… уже не смогу вспомнить, чего хочу… чего когда-то желал…

В правой руке Такуму сжимал неизвестно откуда взявшийся чёрный шнурок.

Это XSB-кабель метровой длины.

Продолжая удерживать Харуюки за плечо, Такуму сначала подключил его к своему синему нейролинкеру.

Он скользнул крепкими, но ловкими пальцами по кабелю, нащупывая второй конец. Затем он начал подносить его к нейролинкеру Харуюки.

Харуюки ощутил небольшое давление. Перед глазами красным цветом загорелось предупреждение о проводном соединении, которое тут же пропало.

Дрожащие губы Такуму вдохнули воздух и начали произносить команду на ускорение.

С его левого глаза скатилась слеза и полетела к щеке Харуюки. Но не успела она долететь, как послышался громоподобный звук ускорения… и мир погрузился во тьму.

----------

Том 7 Глава 89

Точные правила начального размещения аватаров зависят от ландшафта уровня, но один из фундаментальных принципов состоит в том, что, вне зависимости от того, насколько близко друг к другу находятся дуэлянты в реальном мире, в Ускоренном они появляются как минимум в десяти метрах друг от друга.

Поэтому в тот момент, когда Харуюки принял облик Сильвер Кроу и опустился на уровень, фигуры его лучшего друга перед глазами он не видел.

Под ногами оказался выжженный, потрескавшийся бетон. Стены его дома больше не было, а этажи держались лишь на мощных столбах, покрытых пеплом. Вся улица Коэндзи за спиной Харуюки выглядела так, словно по ней прошлось невероятной силы пламя.

Уровень «Выжженная Земля». По внешнему виду он больше всего напоминал «Закат», но разрушение объектов на этом уровне практически не давало энергии. Не было и функциональных объектов, способных повлиять на тактику. Не было животных. «Голый» мир.

Моментально поняв, на каком уровне оказался, Харуюки вновь устремил взгляд вперёд.

В десяти метрах перед ним стоял, опустив голову и свесив руки, большой аватар.

Его мощные конечности накрывала тускловатая голубая броня. В его маске было несколько горизонтальных щелей. А к правой руке крепилось орудие, из которого выглядывал острый блестящий кол, «Сваебой».

Эту фигуру Харуюки видел несметное количество раз: сначала в роли врага, а затем — в роли верного напарника по Легиону. Но внешний вид этого грузного аватара всегда приводил его в трепет.

Конечно, это не самый крупный аватар Ускоренного Мира — существовало немало аватаров ещё более внушительных размеров, например, Фрост Хорн из Леонидов. Но по ощущению плотности и концентрации чистой мощи этот аватар, пожалуй, один из первых. Во всяком случае, «противоречия» между самим аватаром и его орудием, о котором рассказывал Такуму, во внешнем виде не ощущалось.

Харуюки глубоко вдохнул, решился… и сделал шаг в сторону Циан Пайла.

— Таку.

Строго говоря, использовать реальное имя или кличку, основанную на нём, во время битв строго запрещалось. Но сейчас они находились в режиме кабельной дуэли, и потому зрителей вокруг не было. Поэтому Харуюки обращался к нему по реальному имени, пытаясь продолжить неоконченный разговор:

— Таку. Почему… почему я должен сражаться с тобой? Я лучше всех знаю, насколько ты силён. Зачем ты пытаешься мне что-то доказать?..

Но тут Такуму, тенью стоявший перед ним, покачал головой, прервав речь Харуюки.

— Нет, Хару. Ты знаешь не мою силу, а мой предел. Вчера, во время «Атаки на Судзаку»… во время финальной битвы с Даск Тейкером… даже во время «Усмирения Брони Бедствия» мне не хватало сил стоять рядом с тобой до конца.

Этот голос, хоть и тихий, не звучал самоуничижительным. Но Харуюки ощутил в его глубине вихрь, требовавший дать ему волю.

— Я не собираюсь опровергать принцип «один уровень — один потенциал». Последние полгода мы с тобой были равны по уровням. Поэтому я знаю, что наши аватары должны быть равны по силе. Мне не хватает… не силы аватара, а силы бёрст линкера. У меня нет твоей силы… которая помогает тебе стиснуть зубы и сражаться, насколько тяжёлым бы ни было положение, кем бы ни оказался твой враг. Да… я признаю. Я всегда завидовал тебе. Я всегда завидовал тому, как ты и твоя форма, рождённая из чистейшей мечты, владеете силой, способной совершать невозможное…

Такуму поднёс левую руку к правой и сжал орудие. Этот жест до боли напоминал ту позу, в которой Такуму сидел на кровати в реальном мире.

Вновь послышался приглушенный голос:

— Эта тьма… этот «комплект ISS» проник в дыры моего сердца и пустил там корни. Это не просто Усиливающее Снаряжение. Это негативная Инкарнация, каким-то образом воплощённая в объекте. Она заражает, оверрайдит душу человека, который надевает его. Затем оно пожирает негативные эмоции, растёт и размножается… Хару, я уже не знаю… какие из этих чёрных чувств принадлежат мне… а какие нашёптывает тьма…

В конце этих слов тело Такуму на мгновение обволокла тёмная аура, и Харуюки отчётливо увидел её.

Крепко сжав кулаки, он сделал ещё один шаг.

Он осознал, что то яростное, холодное давление, которое испускал Такуму — не иллюзия. Но Циан Пайл никогда не умел испускать такую силу. В какой-то мере он действительно перестал быть тем, кем был раньше.

Но, даже понимая всё это, Харуюки повернулся к аватару человека, ровесника, которого считал своим лучшим другом, и искренне произнёс:

— Таку… прости.

Он не думал над словами, он просто давал им выливаться из своей груди. Потому что больше всего в эту секунду он хотел говорить искренне.

— Я не имел ни малейшего понятия о том, что ты думал… о том, что мучило тебя. Ты всегда поддерживал меня и казался мне хладнокровным, спокойным и непоколебимым. Но… этим ты избаловал меня. А ведь у тебя тоже есть нечто, к чему ты хочешь стремиться сам…

Ненадолго прервавшись, Харуюки сжал кулак и направил его в сторону Такуму.

— Но позволь мне сказать тебе вот что. Таку, ты… именно ты был моим идеалом, моим идолом. Я всегда, всегда хотел быть похожим на тебя. Ты говоришь так, будто поддался на искушение ISS комплекта, потому что тебе не хватало своих собственных сил. Но это не так. Я знаю, что ты способен самостоятельно вытащить себя из любого болота.

Харуюки глубоко вдохнул и наполнил свои глаза и кулаки эмоциями...

— Поэтому... я сражусь с тобой, чтобы ты понял это. Я пущу в бой всё, на что способен.

«Да.

Как только ты ускорился и вступил в дуэль, тебе остаётся лишь сражаться. Дать ответы на вопросы может только битва.

Именно этому меня в первую очередь научил самый дорогой для меня человек.»

Такуму поднял голову, словно ощутив жар, исходивший от кулаков Харуюки. В глубине щелей маски вспыхнули голубые глаза.

Харуюки медленно разжал кулаки и вытянул вперёд пальцы, превращая свои ладони в подобия клинков.

Послышался чистый, вибрирующий металлический звук, и эти клинки окутало серебряное свечение. Свет вытянулся сантиметров на пятнадцать, заставив виртуальный воздух вздрогнуть. Инкарнационная техника Харуюки: Лазерный Меч.

— Я буду воевать в полную силу с самого начала. Таку, твой черёд!

В ответ на позыв Харуюки, Такуму молча поднял перед собой правую руку.

Затем он скользнул левой рукой к концу Сваебоя, ухватился за остриё кола и тихо произнёс:

— …Циан Блейд[✱]Cyan Blade, Циановый Клинок..

Послышался резкий звук, с которым выстрелил кол. Левая рука мастерски ухватила мелькнувшую в воздухе молнию и взмахнула ей в воздухе. Надетая на правую руку экипировка разлетелась на части, и освободившаяся ладонь тоже ухватилась за свет. Молния выпрямилась и замерла. Сквозь свет начал проявляться большой меч с синим лезвием. Инкарнационная техника Такуму, которой его научила Красная Королева.

Какое-то время освещаемые закатом аватары молча смотрели друг на друга, стоя на выжженной земле.

Таймер в верхней части поля зрения, начавший отсчёт с 1800, уже добрался до 1500. Оставалось двадцать пять минут. Но поскольку оба они собирались использовать Инкарнацию с самого начала, вряд ли бой займёт даже половину этого времени.

Ухватив меч точно так же, как в реальной жизни на занятиях кендо, Такуму встал в уравновешенную боевую стойку. Он был готов к отражению любой атаки. Но Харуюки уже решил, что пойдёт в атаку первым. Обычно первую половину боя он играл от защиты, накапливая энергию, а во второй половине активировал крылья и отыгрывался, по максимуму используя способности Сильвер Кроу. Но в этом бою речь не шла ни об эффективности, ни о расчёте. Этот бой проводился не ради очередного очка в статистике побед. Это была большая битва, и для Харуюки она значила, что пришло время обнажить душу бёрст линкера, зажечь огонь в своём сердце и бросить в бой всё, на что он способен. Как говорил один очень близкий Харуюки человек, размышления — к чертям собачьим!

Харуюки медленно пригнулся и отвёл световые клинки назад. Напряжение между ними росло в геометрической прогрессии, и в воздухе уже заплясали маленькие искры. И тут…

— Р-ра-а!..

Харуюки изо всех сил оттолкнулся от пола. Разделявшие их десять метров он преодолел моментально. Он занёс руку, вкладывая в неё инерцию движения и фокусируя своё воображение.

Раздался высокий, чистый звук, и Лазерный Меч вытянулся на метр, атакуя левое плечо Циан Пайла. Техника Харуюки относилась к типу «Увеличения Радиуса Атаки», что давало клинкам возможность удлиняться во время атаки или защиты. И именно поэтому от неё крайне сложно уклониться. Даже Даск Тейкер не успел среагировать, когда увидел эту технику в первый раз.

[[image:/storage/reader-images/61f2b0785b757d5b6f02481c290e632a37458f40.jpg]]
Но…

Как бы ни закручивал Харуюки свой диагональный рубящий удар, Такуму хватило лишь лёгкого движения рук, чтобы полностью заблокировать удар двуручным клинком.

Послышался оглушительный звон, посыпались серебряные и циановые искры. В следующее мгновение клинок Такуму скользнул, и меч Харуюки вдруг начало прижимать вниз.

— Гх…

Ощущая правой рукой давление, Харуюки рефлекторно вскинул левую, из которой вытянулся второй световой меч. Он перекрестил его с первым, сопротивляясь клинку Такуму обеими руками.

Но отыграть он смог лишь полсекунды. Окутывающая двуручный меч синяя аура распространилась на могучие руки Такуму, и клинок словно стал вдвое тяжелее. Такуму разыгрывал мысленный образ подавления противника после скрещивания клинков — действия, отточенного бесконечными тренировками и турнирами кендо. Локти и колени Сильвер Кроу заскрипели от чудовищного давления, испустив оранжевые искры.

Шкала здоровья потеряла несколько делений, чуть-чуть заполнив полоску энергии. Харуюки сразу же потратил этот небольшой запас, взмахнув крыльями за спиной. Тяга позволила ему отдавить синий клинок немного назад, после чего Харуюки немедленно отпрыгнул. Вновь оказавшись на расстоянии от противника, Харуюки вернулся в стойку.

Такуму, до сих пор не сделавший ни единого шага, вновь выставил меч перед собой и прошептал низким голосом:

— Хару, у тебя нет ни единого шанса победить меня в прямом бою на мечах. Я не для того сюда пришёл.

— Да… я знаю, — Харуюки кивнул, а затем медленно поднял правую руку с клинком. — Это было моё приветствие. А теперь я покажу тебе мою текущую «силу» в сочетании с «техникой».

Конечно, слова эти прозвучали чересчур пафосно, но Харуюки произносил их, в том числе, ради самого себя — ему нужно было горючее, чтобы взбодриться.

За каждым взмахом клинка Такуму стояли шесть лет тренировок и недюжинный талант. В честном поединке Харуюки действительно не смог бы одолеть его ни в реальном мире, ни в Ускоренном.

Но Харуюки уже успел обрести технику, способную превратить силу своих противников в свою.

Испытав эту технику на собственной шкуре в битве с Черноснежкой, он впоследствии и сам начал тренировать «Смягчение», в его версии — «Возврат». Этот сложный приём не полагался на блок вражеской атаки и последующую контратаку — он состоял в перехвате вектора вражеской атаки движениями собственного аватара, слиянии движений и изменения их направления.

Харуюки и сам не до конца понимал принцип её действия, но что-то подсказывало ему, что она, в какой-то степени, тоже основана на Инкарнации. Она не настолько сильна, чтобы порождать Оверрей, но в смене траектории атаки противника однозначно принимало участие воображение применявшего технику человека.

А значит, один из важнейших компонентов этого приёма — вера.

Другими словами, для того, чтобы принять атаку противника, необходимо довериться ей. Нельзя вообразить слияние движений аватаров, если думать об атаке противника исключительно с враждебностью. Суть техники состояла не в жёстком отражении, а в мягком затягивании атаки. Поэтому она и называлась «Смягчением».

Харуюки начал тренировать эту технику всего десять дней назад. В бою он испытывал её всего пару раз (включая недавний бой с Буш Утаном). Он никогда ещё не пытался применить её против клинка, да ещё и Инкарнационного. Но Харуюки обещал Такуму сражаться в полную силу. А значит, попыткам приберечь свои техники не могло быть никаких оправданий.

Харуюки глубоко вдохнул, выдохнул, и укоротил клинок на правой руке до уровня света, покрывающего ладонь.

Пронзительные глаза Такуму сузились. Но он быстро понял, что этот жест не означал, что Харуюки собрался сдаваться. Он не отменял ауру — она просто стала концентрированнее и ярче.

— Поехали, Таку! — крикнул Харуюки.

— Давай, Хару! — призывно отозвался Такуму.

Слегка пригнувшись, Харуюки резко оттолкнулся от пола и снова бросился вперёд. В этот раз Такуму тоже выдвинулся навстречу, намереваясь перехватить инициативу. Синих аватаров, сражавшихся мечами, было с избытком, но мало кто из них мог похвастать опытом кендо. Разницу между этими аватарами и Такуму можно прочувствовать хотя бы по тому, с какой скоростью они применяли техники.

Как и в случае с боксом, настоящего мастера выдавало отсутствие каких-либо видимых признаков приближающейся атаки. В отличие от большинства аватаров, которые изо всех сил размахивали мечом, пытаясь выиграть преимущество и нанести удар, клинок Такуму мог в одно мгновение слегка качнуться, а в следующее оказаться уже перед твоим носом. Попытайся Харуюки напасть на него в реальной жизни, он бы набил себе шишку, даже не успев понять, что произошло.

Но в Ускоренном Мире, в полном погружении, у Харуюки были качества, благодаря которым он мог составить Такуму достойную конкуренцию — внимательность и скорость реакции.

Когда Циановый Клинок начал приближаться к шлему Харуюки, намереваясь разрубить его, Харуюки ощутил его не только взглядом, но и всеми остальными чувствами, и даже интуицией.

В ушах послышался далёкий пронзительный звук. Мир окрасился новыми цветами. Харуюки ощутил «сверхускорение» и заметил, как клинок Такуму совсем чуть-чуть, но замедлился.

«Сейчас!»

Харуюки осторожно приблизил ладонь правой руки к боковой стороне лезвия, самой безобидной его части.

Не будь его рука покрыта Оверреем, даже этого касания хватило бы, чтобы изничтожить ладонь Харуюки. Потому что в бою схлестнулись силы Инкарнаций, вознёсшихся над внутриигровыми правилами и физикой. И образ скорости света, окутывавший ладонь Харуюки, защищал её от образа разрубания, воплощённого в мече Такуму.

Впрочем, попытайся он ухватиться рукой за лезвие клинка, он моментально лишился бы её. В конце концов, Инкарнация Харуюки относилась к типу «Увеличение Радиуса Атаки», а Инкарнация Такуму — к «Увеличению Мощности Удара». Именно поэтому Такуму и говорил, что у Харуюки «нет ни единого шанса на победу в прямом бою». И именно поэтому Харуюки и пытался отразить атаку Смягчением.

Естественно, могучий и величественный клинок Такуму сбить с курса не так-то просто. Повторить фокус Черноснежки, развернувшую вектор атаки на 180 градусов, у Харуюки не вышло бы при всём желании. Но за время битвы с Буш Утаном Харуюки понял, что отвести от себя смертельный удар куда проще, чем кажется.

Он начал осторожно вкладывать свои силы в ладонь, прислонённую к клинку меча.

Их Оверреи вжались друг в друга и испустили искры. Но отступать было нельзя. В голове Харуюки вновь пронеслась сцена из недавнего боя с Буш Утаном, когда Ардор Мейден отбила Тёмный Удар своей ладонью. Она не использовала Смягчение, но в то же время она не стремилась навредить противнику своей огненной аурой. В её Инкарнации ощущалось лишь желание проникнуть в агрессивное сердце противника и утихомирить, исцелить, очистить его. Естественно, у Харуюки нет и доли её мастерства, но и в нём нет ненависти по отношению к своему противнику. Он хотел лишь донести до Такуму свои мысли.

Мысли о том, насколько он, Арита Харуюки, доверяет ему, Маюдзуми Такуму.

Ему казалось, что аура, окутывающая циановый клинок, была полна смятения, страха, раскаяния и отчаяния Такуму.

Харуюки, следуя своему мысленному образу, коснулся меча не только пальцами, но и всей ладонью, приближаясь к эмоциям своего друга, а затем надавил на клинок.

Послышался звон, сопровождающий удар клинка о благородный металл, и перед глазами Харуюки пролетели бесчисленные искры. Двуручный меч Такуму оцарапал левую сторону шлема Харуюки и продолжил двигаться дальше.

Харуюки прислонил к мечу руку по локоть, а затем начал выбрасывать её вперёд.

Атака Харуюки по своему виду больше всего походила на «локтевой удар» из кунг-фу. Угодила она точно в левое плечо Циан Пайла. Ощутив упругий удар, Харуюки увидел, как Такуму пошатнулся, но тут же оправился и попытался оттянуть меч назад.

Харуюки понимал, что следующий Возврат уже не будет таким идеальным. Он сражался с Такуму, и тот уже должен был понять логику работы этой техники и придумать способ противостоять ей. А значит, нельзя дать ему уйти. Нужно продолжать наседать… и нападать!

— О-о… о-о!! — кратко взревел Харуюки и, пользуясь накопленной от нанесённого удара энергией, изо всех сил взмахнул левым крылом.

Его на огромной скорости развернуло вправо на месте. Пользуясь этим импульсом, Харуюки направил левое колено в правый бок Такуму, который тот не мог защитить из-за меча. Ещё один болезненный удар.

— Гх… — глухо обронил Такуму.

Но, естественно, так просто его было не остановить. Поняв, что размахнуться клинком не выйдет, он решил атаковать шлем Харуюки рукоятью. В кендо такого удара не было, но Харуюки слышал, что подобная техника есть в школе Иай.

Время для удара выбрано блестяще — Харуюки не мог сбежать ни вперёд, ни назад, ни влево, ни вправо. Но тут он намеренно скользнул правой ногой, которой упирался в пол, и упал вертикально вниз. Рукоять, едва коснувшись лба Харуюки, пролетела мимо.

Неожиданно отчаянное падение Харуюки удивило даже Такуму. В кендо не было приёмов для добивания лежащих противников. Но и сам Харуюки, лёжа на земле, был вынужден прекратить атаку. Такуму занёс правую ногу, пытаясь, видимо, прижать Харуюки к земле.

Но распластавшийся на земле Харуюки вдруг чуть-чуть приподнялся и резко взмахнул крыльями, направляя тягу в противоположную от Такуму сторону. Он тут же скользнул назад, словно утягиваемый невидимой верёвкой. Когда тяжёлая нога Такуму опустилась на землю, Харуюки уже вскочил с земли, запрыгивая за спину противника. Пользуясь моментом, он отыграл преимущество, ударив незащищённую спину носком правой ноги. Пошатнувшись, Такуму попытался развернуться, но Харуюки взмахнул правым крылом и, скользнув в мёртвую зону Такуму, нанёс прямой удар открытой ладонью.

Покрытая Инкарнацией ладонь вонзилась в левое плечо Циан Пайла, пробив толстую броню, словно бумагу.

Этот боевой стиль, использующий краткие взмахи крыльями для нанесения ударов под любыми углами — ещё одна техника Харуюки, которую он недавно начал тренировать: «Аэрокомбо». Даже десяти процентов энергии хватало на достаточно длинные комбинации, а урон ограничивался лишь количеством последовательно идущих друг за другом ударов. Кроме того, из-за резких непредсказуемых движений, противнику, впервые столкнувшемуся с техникой, крайне трудно что-либо ей противопоставить. Даже Чёрная Королева, столкнувшись с ней, была вынуждена надолго уйти в глухую оборону.

— О-о… о-о-о-о-о! — выкрикнул Харуюки на выдохе и начал атаковать ещё быстрее.

Циан Пайл, как и положено столь чистому синему аватару, достойно держал даже прямые попадания. У него по-прежнему оставалось более 70% здоровья. Хотя здоровье Сильвер Кроу и находилось на почти максимальном уровне, он вряд ли смог бы победить противника за один натиск.

Но Харуюки уже решил для себя, что суть этой битвы — не в стратегии и подсчётах. Он собирался биться в полную силу с самого начала и до самого конца. Потому что он знал, что некоторые вещи в Ускоренном Мире можно было донести только так.

Мозг Харуюки работал всё быстрее, а вместе с ним ускорялись и движения Сильвер Кроу. Его миниатюрное тело вращалось в воздухе с головокружительной скоростью, описывая бесчисленные дуги всеми четырьмя конечностями. Периодически Лазерные Мечи сталкивались с Циановым Клинком, и от этих ударов содрогался весь уровень, но Харуюки всё ещё не пропускал ни единого удара.

Со временем Такуму начал поспевать за ритмом Аэрокомбо, но ему всё ещё не хватало скорости уклоняться от него, и тело его продолжало покрываться новыми ранами от ударов Харуюки. Шкала здоровья постепенно убывала. Скоро она опустилась ниже 50% и окрасилась в жёлтый цвет.

В самом пылу битвы Харуюки словно ощутил в своей голове шепчущий голос.

«Ах… Хару…

Ты прекрасен… ты так красиво сражаешься…»

Глаза Циан Пайла в глубине маски сузились настолько, что стали похожими на ниточки, и начали неровно мигать.

«Но… эта красота… слишком хрупка. Когда я вижу её, моё сердце стонет.

Ещё… я хочу, чтобы ты ломал меня ещё сильнее, ещё яростнее. Потому что иначе я…

Захочу уничтожить тебя.»

Его глаза резко вспыхнули.

В груди Циан Пайла с громким звуком раскрылось несколько отверстий.

— …!!

Харуюки тут же попытался скользнуть вправо. Но Такуму, словно предугадав его движения, начал разворачиваться и сам, одновременно выкрикивая название техники:

— Сплэш Стингер[✱]Splash Stinger, Жалящий Всплеск.!!!

Харуюки увидел, как в его сторону полетело несколько снарядов. С такого близкого расстояния от всех увернуться невозможно. Он резко отпрыгнул назад, параллельно сбивая снаряды световыми клинками. Эта техника Такуму — не Инкарнационная, и потому снаряды не могли пробиться сквозь ауру Харуюки, но их было слишком много. Кое-как перерубив все летевшие в него снаряды, Харуюки обнаружил, что их с Такуму разделяет уже почти пятнадцать метров.

Чёрный дым от разорвавшихся снарядов постепенно сдувало в сторону. Проступивший сквозь него Циан Пайл стоял, свесив руки и опустив голову, прямо как в начале боя. Аура, окутывающая Циановый Клинок, неровно мерцала. Это означало, что мысленный образ вот-вот развеется.

Но…

Харуюки заметил ещё кое-что, чего не было в начале битвы.

Тело синего аватара окутывала клубящаяся бледная тень. Её цвет был знаком Харуюки. Несомненно, это та самая «аура тьмы», которая окутывала Буш Утана в недавней дуэли.

А значит… оно, наконец, готово пробудиться. То самое Усиливающее Снаряжение, сила которого позволила Циан Пайлу одержать верх над четырьмя бёрст линкерами Суперновы Ремнант.

Харуюки глубоко вдохнул и уверенно произнёс:

— Давай, Таку. Используй его.

Такуму молча опустил голову. Харуюки продолжал смотреть прямо на него и говорить:

— Мы ведь договорились сражаться изо всех сил, правда? Теперь «это» — тоже твоя сила. Эта битва не кончится, пока ты не выложишься по максимуму. Давай… используй ISS комплект!

Ему показалось, что Такуму слегка улыбнулся в ответ на его крик.

Харуюки кивнул, а про себя произнёс те слова, что не мог высказать голосом:

«Таку, я верю в тебя. Чем бы ни закончилась эта схватка, я знаю, что ты сможешь одолеть эту тёмную силу.»

Такуму, словно услышав его мысли, кивнул.

Изящный меч, воплощение положительной Инкарнации второго квадранта, исчез. Голубой свет окутал его правую руку, вновь собираясь в Сваебой.

Такуму поднял его к небу… и тихо, но уверенно скомандовал:

— «IS Mode», активация.

И полилась тьма.

----------

Том 7 Глава 90

Внешний вид ISS комплекта, несмотря на устрашающую мощь этого Усиливающего Снаряжения, был крайне невразумительным.

Чёрная пятисантиметровая полусфера, немного напоминающая социальную камеру. В случае Буш Утана и Олив Граба она проступала на груди.

Но когда команду на активацию произнёс Такуму, сфера появилась в том месте, которая у Сваебоя соответствовала тыльной стороне ладони.

По центру комплекта пробежала горизонтальная линия. Раскрылись створки, и наружу проступил казавшийся живым глаз. Он влажно сверкал цветом мутной крови…

В следующее мгновение из-под Такуму полился и заклубился невероятной плотности и размеров Оверрей. Но его уже нельзя назвать «светом» — он был совершенно чёрным. Это не та мутная «тень», что покрывала Буш Утана. Это аура чистой тьмы.

Харуюки отчаянно сопротивлялся появившемуся вдруг желанию свесить руки.

Испускаемая Такуму аура не шла ни в какое сравнение с аурой Утана. И, словно в доказательство того, что это были не просто спецэффекты, пол под ним пошел трещинами.

«Таку…» — мысленно прошептал Харуюки имя своего друга.

Такуму мягко отозвался:

— Хару.

Его голос звучал совсем не так, как раньше. Он стал искажённым, зловещим и обрёл металлический отзвук. Указав левой рукой на этажи и столбы вокруг них, он продолжил:

— Ты не сможешь сражаться в полную силу в таком узком пространстве…

— А… ага. Выйдем на улицу?..

Судя по всему, на сознание Такуму комплект влиял не так сильно, как на Утана. Харуюки вздохнул с облегчением.

Но…

— Нет, этого не потребуется, — прошептал Такуму и неспешно направил Сваебой в пол. Затем он совершенно безразличным голосом произнёс:

— Дарк Шот.

Вместо кола из Сваебоя вырвался тёмный луч. Он моментально пробил пол и, оставив после себя десятисантиметровую дыру, скрылся внизу.

Прошла секунда… две… три.

Харуюки ощутил далеко внизу мощную вибрацию. Не успел он и ахнуть, как весь пол покрылся трещинами. Из них тут же начала извергаться похожая на чёрное пламя энергия.

— !.. — резко вдохнув, Харуюки рефлекторно расправил крылья и отскочил назад.

В прыжке он быстро развернул тело и, переключившись на полёт, на огромной скорости кинулся наружу. Ударные волны били его по спине, но он упорно держал курс и всё же смог вылететь по прямой линии в небо «Выжженной Земли». Убедившись, что отлетел на достаточное расстояние, он развернулся.

— Что… — ошарашенно обронил он.

Двадцатитрёхэтажная башня, бывшая в реальности корпусом А его жилого комплекса, рушилась до основания прямо на его глазах.

Конечно, объекты на уровне «Выжженная Земля» разрушались легко. Но не настолько же. Уничтожение такого огромного сооружения могло в корне перевернуть ход битвы, и потому должно было требовать времени и усилий. Насколько Харуюки знал, способностью «разрушать здания за один удар» обладала только «Неподвижная Крепость», Красная Королева, Скарлет Рейн, в полном боевом режиме.

Харуюки отчаянно моргал, не веря своим глазам. Но уже через несколько секунд здание полностью разрушилось, превратившись в груду обломков.

Взгляд Харуюки рефлекторно перевёлся на шкалу здоровья Циан Пайла.

Несмотря на то, что он остался в разваливающемся здании, у него по-прежнему оставалось 40% здоровья, как и раньше. Но шкала энергии заполнилась до предела — хоть разрушение объектов и давало мало энергии, этого здания ему хватило.

Харуюки вновь перевёл взгляд на руины здания. Что-то выбило изнутри верхушку «пирамиды».

Из груды мелких обломков появился Циан Пайл, окутанный ещё более тёмной аурой.

— Таку… — хрипло прошептал Харуюки. Больше он ничего не мог сказать.

Случившееся так впечатлило его, что Харуюки не мог чувствовать даже изумления и трепета. Да, Буш Утан после активации «режима IS» тоже стал гораздо сильнее, но случившееся с Такуму сложно даже поставить рядом. Выходит… всё это время в глубине его души таились настолько глубокие, душераздирающие страдания.

А значит, Харуюки нельзя проигрывать.

Если бы сила ISS комплекта победила его, то тьма, захватившая Такуму, стала бы ещё сильнее. А сам Такуму мог вполне угодить в ту самую бездонную яму в своём сердце, на тёмную сторону Инкарнации, о которой предупреждали Черноснежка, Нико и Блад Леопард.

После случая с троянской программой, Такуму изо всех сил пытался вновь найти себя. Он бросил престижную школу в Синдзюку, хваставшуюся всепроникающей информатизацией обучения, и перевёлся в более «аналоговую» Умесато. Он день за днём осторожно прокладывал свой путь до сегодняшнего дня. И Харуюки не собирался позволить кому-то сознательно расковырять в нём старую злобу и сбить его с пути. Он должен вырвать его из лап комплекта и не дать ему взять Такуму под контроль. А для этого…

Он должен победить в этой битве.

Только победа могла показать Такуму силу позитивной Инкарнации. Что крохотный свет надежды, таящийся в ней, на самом деле сияет ярче любого другого.

Всё ещё паря на высоте в семьдесят метров, Харуюки активировал Лазерные Мечи.

Он увидел, как Такуму неспешным движением занёс заражённый ISS комплектом Сваебой и направил на Харуюки.

Харуюки понимал, что сила Тёмного Выстрела была невообразимой. Что этот луч не удастся отразить клинком, как он сделал это в битве с Буш Утаном. Но он видел Такуму, а значит, вовремя дёрнувшись, мог уклониться от атаки. А сразу после этого он мог обрушить в ответ Удар из Пике, добив своего противника.

Харуюки затаил виртуальное дыхание и сфокусировал всё своё внимание на острие жала Сваебоя.

…И именно поэтому он не заметил. Не заметил, что шкала энергии Такуму, которая не должна была тратиться от Инкарнационных техник, резко скакнула со ста процентов до нуля.

— Лайтнинг Дарк Спайк[✱]Lightning Dark Spike, Грозовой Тёмный Шип..

Такуму произнёс незнакомое название, и Сваебой на мгновение вспыхнул чёрным светом.

[[image:/storage/reader-images/fc1d1e4fe7fd3869da144bef3942ae0ee39c67db.jpg]]
И всё. Не вылетел гигантский луч, способный сравнять с землёй здание. Не послышался грохот. Мир не сотрясло. Харуюки ощущал лишь неприятный сухой ветер «Выжженной Земли» и холодок у левого плеча…

— ?..

Вдруг его тело качнулось. В углу поля зрения промелькнуло несколько огоньков. Посмотрев в их сторону, Харуюки увидел два странных объекта, падающих на землю. Серебряная палка и тонкая плита. Что это? Харуюки пригляделся…

— ?!..

Поняв, что он видит, Харуюки моментально выпучил глаза. Он был так поражён, что не мог даже ахнуть. Рука и крыло.

Уже осознав случившееся, он посмотрел на левое плечо, но там была лишь отполированная до зеркального блеска плоскость. Левое крыло и левая рука Сильвер Кроу были полностью уничтожены.

Тело начало накреняться. Он рефлекторно взмахнул правым крылом, пытаясь удержать себя в воздухе, но этим только окончательно утратил равновесие и быстро полетел вниз, описывая в воздухе спираль, словно опавший лист.

Уже у самой земли он смог взмахнуть правым крылом в противоположную сторону, подавляя вращение, и кое-как приземлился на ноги. Но весь импульс от падения он подавить не мог, и колени с лодыжками испустили фонтаны из искр. Харуюки упал на колени и перевёл взгляд на свою полоску здоровья. Потеря руки и крыла обошлась ему дорого, и здоровье уже опустилось ниже 50%, окрасив шкалу в жёлтый цвет.

Но куда больше Харуюки шокировал не размер урона, а сам факт его получения.

Он не видел атаки.

Всё, что он заметил в момент выстрела — вспыхнувший на конце Сваебоя чёрный крест. Но того объекта, что вылетел из него и пролетел семьдесят метров в сторону Харуюки, он не заметил вовсе.

В одно время Харуюки самостоятельно собрал программу для тренировки уклонения от пуль на близкой дистанции. Тренировка дала плоды, и он мог весьма уверенно уклоняться от выстрелов даже из крупных винтовок, если видел самого стрелка. Вернее, если бы он не мог уверенно уклоняться от них, то он бы не смог так уверенно летать в небесах. Но… в этот раз он не только не смог уклониться от выстрела, он не успел даже заметить его…

Несмотря на глубочайший шок от произошедшего, в прострации Харуюки пробыл лишь полсекунды.

Умение собираться с мыслями и вставать на ноги вне зависимости от неожиданности произошедшего можно с лёгкостью назвать самым важным навыком бёрст линкера. Харуюки подавил своё изумление и начал просчитывать новую стратегию с учётом того, что способность к полёту он потерял. Ему оставалось только одно — вновь свести битву к контактному бою и использовать Возврат и Аэрокомбо.

«А теперь… двигайся!» — мысленно крикнул он сам себе и поднялся на ноги, собираясь направиться в сторону уцелевшего корпуса Б.

Но тут вновь случилось нечто неожиданное.

Послышался оглушительный грохот, и земля затряслась, не давая ему сбежать. Шатаясь, Харуюки повернул голову на звук и увидел в десяти метрах от себя приземлившегося на землю аватара. Стоявший на груде обломков Такуму за один прыжок долетел до самого двора.

Тяжёлые аватары ближнего боя вроде Циан Пайла и Фрост Хорна могли своим топотом вызывать мощную вибрацию, которая мешала мобильным аватарам. Но то, что вызвал этот топот, уже нельзя назвать вибрацией, это было целое землетрясение. Харуюки пару раз споткнулся об открывшиеся в земле трещины, а пока он восстанавливал равновесие, Такуму с невероятной для его аватара скоростью преодолел разделявшие их метры и встал точно перед Харуюки.

Ощущение мощи, исходившее от его аватара, парализовало Харуюки. Казалось, будто Циан Пайл стал ещё больше чем раньше.

За горизонтальными щелями маски с тихим звуком зажглись глаза. Но они были уже не голубыми, как раньше, а тёмно-фиолетовыми.

Кое-как выпрямившись, Харуюки посмотрел вверх на Такуму.

Тот заговорил тихим искажённым голосом:

— Прости меня, Хару…

— Таку… — еле слышно произнёс Харуюки, не в силах сказать ничего больше.

Такуму подошёл ещё на шаг.

— Прости… я… всё это время знал о том… что всё закончится именно так. Но при этом я всё равно заставил тебя сразиться со мной. Я просто… хотел избить тебя и ничего не смог с этим поделать…

Ещё шаг. Мощное тело Циан Пайла стояло уже вплотную к Харуюки. Оно походило на скалу и без конца истекало плотной чёрной аурой, поднимавшейся в воздух. Такуму опустил взгляд на источник этой ауры — паразитирующий глаз на правой руке.

— Я слышал, что сила ISS комплекта зависит от того, насколько глубоко укоренилась тьма в сердце владельца. А значит… это тот, кто я есть на самом деле. Я понял это, когда убивал тех четырёх ПК с помощью этой силы. Нет… возможно, я знал это с самого начала. Ведь я даже стал бёрст линкером ради хороших оценок, победы на турнирах и того, чтобы связать Ти со мной…

— Таку… Таку…

«Нет. Нет. Нет, нет, нет, нет!!!»

Харуюки повторял в своей голове лишь одно слово. Но он не знал, как донести его смысл до Такуму своим голосом.

Мир окрасился в радужные цвета, дёрнулся и поплыл. Харуюки запоздало понял, что из его глаз струились слезы.

Из глаз смотревшего на него сверху Такуму тоже скатилась капля и тут же испарилась в воздухе.

— Спасибо, Хару, — послышался нежный голос друга. — Я рад, что именно ты стал моим последним противником… спасибо.

— П… последним? О… о чём это ты?.. — плачущим голосом переспросил Харуюки, и Такуму тихо ответил:

— Когда закончится эта битва, я пойду в Общество Исследования Ускорения.

— Э?..

— Это они создали это жуткое Снаряжение и распространяют его. Я знаю, что до их верхушки я не дойду. Но если я разведаю пути распространения комплектов, то уверен, что выйду на каких-нибудь важных шишек. Я найду способ вытащить их на неограниченное нейтральное поле и выжму из них всё, что им известно. Даже… — на мгновение голос прервался, но затем Такуму уверенно продолжил. — Если меня лишат всех очков, и я навсегда исчезну из Брейн Бёрста… я всё равно сообщу тебе всё что выяснил. А потом ты добьёшь меня, Хару. Этой… силы, вгрызающейся в душевные травмы бёрст линкеров и сбивающей их с пути, не должно существовать в этом мире. Ускоренный Мир должен принадлежать людям вроде тебя, Ти и командира, способным превратить душевную боль в надежду…

— Таку… но ты… но ведь именно ты… — Харуюки был зол на себя от того, что не смог произнести ничего, кроме этих слов.

Но этих слов хватило, чтобы друг детства, которого Харуюки знал больше десяти лет, понял его чувства. Харуюки почувствовал, что Такуму улыбнулся под маской.

— Хару, я должен поблагодарить тебя ещё кое за что, — словно контрастируя с неистовой аурой тьмы, голос его звучал невообразимо мягко. — Спасибо… за то, что пощадил меня тогда, во время нашей первой битвы. Те восемь месяцев, что я был легионером Нового Нега Небьюласа, я наслаждался жизнью, как никогда раньше. Спасибо за этот подарок, Хару. Увы, я не смогу быть с тобой до конца миссии по твоему очищению, и не увижу конца этой игры... передай мои благодарности командиру, Рейкер и Мейден. И… передай мои извинения Ти.

— Нет! Не говори так, Таку!!! — прокричал Харуюки, отчаянно пытаясь совладать с разрывающей сердце болью.

Он сжал оставшуюся руку в кулак и попытался активировать Инкарнацию. Из-за хаоса, творившегося в его эмоциях, вместо яркого света появилось лишь слабое мерцание. Но тьма между ними всё равно чуть-чуть отступила.

— Если ты уйдёшь из Легиона, Ти будет плакать! Обязательно будет! Неужели ты пойдёшь на это, Таку?!

Услышав этот вопль, Такуму склонил голову. Затем послышался ещё более мягкий голос:

— Да… наверное, будет. Но… я верю, она сможет выстоять и идти вперёд, несмотря ни на что. Ведь это именно из-за меня она начала мечтать о том, чтобы вернуться в прошлое. Прошу, Хару, позаботься о ней.

Улыбнувшись, Такуму поднял огромный левый кулак.

Его покрывала концентрированная гудящая аура. Харуюки поднёс мерцающую слабым серебряным светом руку к этой чёрной дыре и слегка надавил.

— Ну, пришла пора прощаться, Хару. Не грусти обо мне так сильно. Эта тьма была во мне с самого начала. Восемь месяцев назад ты должен был выбрать другой вариант. И я дам тебе возможность исправить эту ошибку…

В его левом кулаке скопилось столько силы, что он начал искрить. Такуму медленно отвёл его.

И произнёс название техники таким нежным голосом, словно пытался утешить и подбодрить Харуюки:

— Дарк Блоу.

Против кулака, похожего скорее на прилетевший из космоса метеорит, Харуюки мог защититься лишь покрытой серебряным светом правой рукой.

Но затем он ощутил удар такой силы, словно перед его лицом взорвался весь мир. Не защитись он Инкарнацией, его тело смело бы моментально.

Но хоть он и избежал мгновенной гибели, у него не было и шанса устоять на месте. Его на гигантской скорости отбросило назад, в сторону корпуса Б.

Летевший горизонтально Харуюки врезался спиной в стену здания. Пробив обуглившийся бетон, он полетел ещё дальше. Ещё стена. Ещё. Наконец, четвёртая смогла остановить его импульс. Отскочив от пола, Харуюки распластался на спине.

От удара у него потемнело в глазах, но он видел, как в левом верхнем углу что-то мигает.

Пусть у Харуюки уже почти не было сил думать, он смог понять, что мигала полоска здоровья, от которой осталось всего несколько делений.

Разница в их силе была безнадёжной. И Харуюки, впервые за долгое время, ощутил в своём сердце отчаяние.

Все его мысли о том, что, сражаясь в полную силу, он сможет победить и спасти Таку, оказались тщетны. Такуму с самого начала превосходил Харуюки во всем. Именно поэтому он и был его идеалом. Его кумиром.

Что мог сделать Харуюки против него в такой ситуации, лишённый своей единственной реальной силы — полёта?..

Вдалеке послышался тяжёлый гул. Такуму приближался к нему, собираясь положить конец этой битве.

Из глаз Харуюки, сокрытых растрескавшимся шлемом, вновь потекли слезы.

«Я и подумать не мог, что всё закончится именно так. Я верил, что мы — я, Тиюри и Такуму — будем играть вместе всегда. Я всегда верил, что Брейн Бёрст, Ускоренный Мир существует именно ради этого…

— Ты прав.

Вдруг раздался в голове чей-то голос.

Харуюки медленно открыл глаза. Он увидел странный свет на фоне безрадостного выжженного потолка.

От лежавшего на полу Сильвер Кроу отделилась фигура и беззвучно поднялась на ноги.

Тусклая и прозрачная, похожая на призрака. Харуюки не знал, кто это.

Фигура похожа на дуэльного аватара женского пола. Её плечи и талия были оформлены цветочными орнаментами, что делало её похожей на Лайм Белл. Но на голове у неё — короткие упругие волосы, да и броня совершенно другого цвета.

Она словно светилась весенним солнцем, цветом жёлтых крокусов…

Незнакомка села на груду обломков возле Харуюки и вновь заговорила:

— Всё именно так, как ты считаешь. Брейн Бёрст создан не только для конфликтов и взаимной ненависти. В нём можно находить и обретать новые узы.

— Кто… ты?.. Как ты попала сюда?.. Это ведь кабельная дуэль… — спросил он её невыразительным голосом.

В ответ тусклая прозрачная фигура мягко улыбнулась и сказала:

— Я… память. Крошечный осколок сознания, сохранённый системой и живущий в уголке огромного массива информации, описывающего один из её объектов.

— Память?.. — прошептал Харуюки и ощутил, как что-то кольнуло в его собственных воспоминаниях.

«Я знаю её. Я ни разу её не видел, я не знаю её имени, но я знаю её…»

Словно подтверждая эти мысли, шафрановый аватар кивнул.

— Когда ты был в Имперском Замке и переживал воспоминания о прошлом, ты установил временную связь с центральной системой. Именно благодаря ей я говорю с тобой. Но она не продержится долго, — ненадолго прервавшись, девушка вдруг уверенно произнесла невероятное: — Твоего друга всё ещё можно спасти.

— Э?..

Харуюки удивлённо распахнул глаза. С трудом приподняв себя с пола изодранной рукой, он спросил:

— И-и как?.. Ты хочешь сказать, что я всё ещё могу что-то сделать?..

— Внутри тебя всё ещё есть та «сила». Единственная сила, способная противостоять тьме, поглотившей твоего друга… — прошептал шафрановый аватар, и улыбка спала с его лица.

Через мгновение Харуюки осознал, на что она намекала.

И тут же замотал головой.

— Нет... я ни за что не буду применять «это». Если я вызову его ещё раз, то уже не смогу снова стать самим собой...

«Это». Проклятое снаряжение, паразитирующее на Харуюки. В прошлый раз из его хватки Харуюки смог выбраться только благодаря второму режиму Зова Цитрона Лайм Белл.

Броня Бедствия.

Услышав слова Харуюки, шафрановый аватар печально улыбнулся.

— Эта броня тоже не всегда носила имя «Бедствия». Многочисленные трагедии исказили её вид.

— Исказили... вид?..

— Я всё это время скрывалась в уголке этой брони и ждала. Каждый раз, когда броня меняла хозяина, я молилась, чтобы в этом мире появился человек, способный развеять её проклятие. Я все это время ждала человека, способного исцелить его ярость и печаль...

Девушка поднялась с горы обломков, села на колени перед Харуюки и приложила маленькую ручку к израненному серебряному аватару.

— И появился ты. Я уверена, ты сможешь сделать это, ведь ты так похож на него. Пусть пройдёт немало времени, но однажды... поэтому тебе нельзя сейчас сдаваться. Ты должен подняться на ноги ради своего друга...

Её тело стало ещё более тусклым. Она стала превращаться в мутный силуэт, вновь соединяясь в единое целое с Харуюки.

В сознании Харуюки раздался далёкий голос, произнёсший последние слова:

— Давай... вспомни это название и произнеси его... вспомни, как называли эту броню до того, как она стала «Бедствием»... ты... уже должен это знать...

Вдруг в воспоминаниях Харуюки ожила сцена.

Пьедесталы Семи Артефактов внутри Имперского Замка. Шестая звезда Большого Ковша, Эта, она же «Мицар».

Буквы на последней строчке той плиты. Когда он увидел их, то что-то почувствовал. Что-то начало зудеть в его душе, словно какие-то печальные воспоминания пытались вырваться наружу из далёких времён.

Пол вздрогнул от тяжёлой поступи, и Харуюки поднял взгляд.

Такуму добрался до соседней комнаты. От шкалы здоровья Харуюки осталось лишь несколько делений, и тот мог добить его любой атакой.

«Могу ли я остановить Таку? Могу ли я сказать ему хоть что-то, что сможет вытащить его из такой глубокой трясины?» — заговорило отчаяние в груди Харуюки, но он стиснул зубы и прогнал его.

«Словами? Нет.

Эмоции. Кулаки, наполненные эмоциями. Мы с Таку — бёрст линкеры. У нас с ним есть только один способ доносить друг другу наши мысли.»

— Битва изо всех сил. Такая же, как та, с чего всё началось, Таку... — тихо прошептал Харуюки и с трудом поднялся на ноги.

На пол посыпались осколки разбитой брони.

В нём не было ни страха, ни сомнения.

Он устремил взгляд на дыру в стене и произнёс всплывшее из далёкого уголка памяти слово.

— Экипировать... «Зе Дестини».

(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Здравствуйте, это Кавахара Рэки и моя первая в 2011 году книга «Accel World 7: Броня Бедствия».

Если подумать, то во всех своих послесловиях в прошлом и позапрошлом году я только и делал, что извинялся. Поэтому в этом году я пообещал себе «не извиняться в послесловиях», но… простите и дайте мне извиниться снова. Хотя, я уже и так попросил прощения за то, что извиняюсь.

Да, конец арки вновь отложен на следующий том! Извините! После того окончания шестого тома я был уверен, что уж в седьмом томе подведу аккуратную черту. Более того, я даже смог написать более-менее детальный прототип, и был уже уверен, что всё пройдёт по плану… но Такуму оказался на удивление упорным, и получилось вот так…

Зато то, что после пятого и шестого томов, где он почти не выступал, ему, наконец, удалось поработать, сильно радует меня как автора. С учётом того, сколько это произведение тянется, мне уже остаётся лишь «писать как пишется» и следовать запросам персонажей. Уже сейчас, когда я пишу это послесловие, идёт работа над следующим томом, и мне самому настолько интересно то, чем закончится прерванная дуэль Харуюки и Такуму, что я с нетерпением строчу на клавиатуре. Подождите ещё немного, пока это окончание не выйдет в виде книги!

А теперь я хочу ещё раз написать о своих мыслях по поводу 2011 года.

Поскольку свою первую цель — «не извиняться» — я уже не выполнил, то придётся переключиться на вторую — продолжать писать без каких-либо крупных трудностей… звучит, правда, вяло… но, с другой стороны, в последнее время у меня бывают пространные мысли о том, что этот навык в работе писателя важнее всего. Если сравнивать эту работу с велогонками, то в них важнее всего не отчаянные безрассудные атаки, а уверенность в том, что в ногах хватит силы для того, чтобы перебраться через следующий холм, через следующий участок… но, опять же, бывают и будут, конечно, и моменты, где нужно показать и спринтерские качества. Надеюсь, в этом году у меня получится крутить ручку и не упускать такие моменты.

Хочу поблагодарить моего редактора Мики и иллюстратора HIMA, которым я в этот самый момент досаждаю тем же, чем и с шестым томом — этот том я тоже едва успел сдать в срок. Надеюсь, в этом году я стану более толковым человеком!

И я искренне надеюсь, что вы, дорогие читатели, которые с самого первого тома столкнулись с надписью «Продолжение следует», проявите великодушие и останетесь со мной!!!

Некий день 2011 года (по ощущениям), хоть на дворе всё ещё 2010-й, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

От Arknarok— переводчик

Доброе утро.

После улаживания всех оргвопросов мы, наконец, вышли на тот режим работы над ускоркой, в каком, скорее всего, будем работать и далее. Несмотря на это, никто из нас до самого последнего момента не был уверен в том, что мы зарелизим 7-й том именно сегодня. С другой стороны, когда я говорю, что мы понятия не имеем о том, когда релиз очередного перевода, я говорю совершенную правду.

Арка Брони Бедствия продолжает двигаться вперед... и, кстати, этот том в каком-то смысле получается ее хедлайнером. Надо сказать, первые два тома этой арки мне не слишком понравились. 6-й оставляет впечатление того, что за время тома ничего толком не произошло, а 7-й... почему он называется Броня Бедствия, когда эта самая Броня появляется в нем лишь в первой главе? Да, конечно, это совершенно потрясающая глава, занимающая солидную часть тома... но все же. Такое чувство, будто арка Брони Бедствия в какой-то момент превратилась в арку ISSкомплектов.

Кстати, раз уж на то пошло, у Рэки со временем вообще развилась привычка давать томам дурацкие названия. Вернее, именно с этого тома она и берет свое начало. Так что дальше нам предстоит увидеть еще множество томов, где названия будут иметь мало общего с происходящим.

Ну да ладно. Следующий том обещает быть более боевым и захватывающим. Арка Брони Бедствия приближается к своей интересной части...

Большое спасибо всем, кто приложил руку к релизу, и кто уже успел его прочитать или собирается это сделать. Едем дальше!

ОтAmetrin— редактор

Всем привет!

Уверен, дочитав этот том, многие негодуют. На таком моменте и закончить том… Эх Рэки…

Правда, мне тут товарищи, дочитавшие аксель до конца, говорят, что следующий том закончится еще более обломно… Но не расстраиваемся! К моменту написания этого послесловия редактура восьмого тома идёт полным ходом. А значит, ждать вам остался совсем немного.

Благодарности… коллегам: Арку, Саунду, Мохнату и Резелю (я не знаю, что он делал, но он тусил с нами в конфе).

И… Fialka911, спасибо за твою мангу! (^ ^)

ОтElberet— сканирование

Всем привет. Элберет дес.

Даже как-то непривычно себя видеть в проекте, с такой уникальной ролью. "Сканлейтер"... Мдэ, ну меня и понесло. Ну, пусть я в 6-томе и не отписался (потому что кое-какие дяди забыли мне сказать об этом), ну тогда восстановим справедливость в 7-м томе.

Для начала в очередной раз скажу спасибо Анистару за помощь в покупке томиков ранобэ. Без них я бы не был бы тут. Ну, томики мне пришли и началось... Давайте я расскажу, как весь процесс шел:

1) Сначала, еще до приезда томов, мы списывались с английскими сканлейтерами. Они кучу всего насоветовали. В плане расшивания томиков и сканирования. И началось всё с того, что я взял в руки фен и стал фенить корку тома. Фенил минут 10 и понял, что дело это при моём фене не покатит – хреновато нагревает.

2) ... Ну ладно, мы люди русские и у нас есть... БАТАРЕЯ!!! Ну да, я живу в Северодвинске (гугл в помощь кто не знает где это) . И они у нас топят норм (особенно когда морозы под -30 .. -40). Поставили корку тома на батарею и подождали полчаса... ВАУ!!! Офигенно хорошо странички отлетают. Только опосля каждых 20 страниц надо снова на батарею ставить минут на 10. Дело идет... долго. Ну где-то 1.5-2 часа на том. А ведь ещё сканирование... Ну ладно, разорвали 6 том и передали Мохнату. Правда в некоторых местах клей наезжал прямо на чб иллюстрации. Пришлось немного след. Странички оторвать вместе с ней. Ну... что поделать. Всё на откуп Мохнату.

3) Начинаю рвать 7-й том. Делу – труба. Клея больше раза в 2. Страницы с текстом(без иллюстраций) рву уже пофигу как. Только иллюстрации отрываю очень бережно, чтобы не обрезать. Но это всё как-то плохо. Надо что-то придумывать...

4) И вот я дошел до УТЮГА!!! Что мы берем? Чистый лист А4(порванный на 2 части), лезвие от канцелярского ножа. Нагреваем утюг до максимума и отрубаем его из сети, а затем через лист А4 прикладываем корку прямо к нему. Ждем полминуты и ОТРЫВАЕМ КОРКУ К ЧЕРТУ! Затем быстро канцелярским ножом выносим весь оставшийся клей (который полностью растопился, но твердеет обратно буквально за пару секунд). И мы видим странички, которые почти сами отваливаются. Далее все просто: открываем именно те страницы где иллюстрации и вытаскиваем только их. Полностью весь том на страницы разбирать не надо. Это хорошо... На том теперь тратиться где-то 15-30 минут. Только вот издательство, как будто специально на некоторых иллюстрациях немного клея оставляет. С этим надо что-то делать.

5) Решение найдено. Что мы имеем: 2 странички (на 1 иллюстрация) и между ними есть проклейка. Обычно их пришлось бы чуть подрезать у корки. Но у нас есть УТЮГ!!! Нагреваем их. Клей полностью растопляется и аккуратно отделяем их. Затем берем лезвие и с иллюстрации соскребаем весь лишний клей. Да, остатки на иллюстрации остаются. Да, при сканировании они блестят. Но мы видим оригинальные линии и рисунок! И это не надо вырезать – просто зафотошопить. И так пошли тома с 8 и по 15. Именно эти тома сейчас распилены и ожидают эдита Мохната, ну и редакта самой текстовой части.

Вот так Элберет овладел Дзеном в распиливании томов ранобэ. В следующем томе я напишу как дело обстоит со сканированием. Это тоже очень увлекательный процесс.

Ну а в остальном... Спасибо громадное Арку, за то что перевел все 17 томов ранобэ. Без тебя всего этого не было бы. Спасибо Аметрину за его редакт. Мохнату за титаническую работу с иллюстрациями. Саунду за выверку качества и слакерство. Хы-хы. Резелю... Я вообще хз что ты тут делаешь, но спасибо и тебе. А также спасибо всем фанатам данной серии. Спасибо что читаете это замечательное ранобэ. Ведь мы пашем именно ради вас. Чтобы вы в отсутствии продолжения аниме могли узнать, что происходит дальше по сюжету. Ну а мы... А мы постараемся и будем продолжать выкладывать вам томики.

Всем до встреч! Элберет.

P.S. Кто знает – тот поймет... Вам письмо от темной Элбы: Осталось полгода +-3 месяца...

ОтМохнат— работа с изображениями

Всем утра! Или ночи, или дня, так-то я без понятия, какое у вас сейчас время суток… в общем, здравствуйте… не, как-то не то… лан, давайте так

Всем привет!

Надеюсь, вам понравился этот том. Надеюсь, вы остались довольны проделанной мной работой над иллюстрациями. Хотя я хотел бы извиниться за не слишком хорошее качество некоторых из них, в будущем постараюсь подправить их.

Хочу сразу сказать спасибо Элберту, который тратит кучу своего времени на сканирование этих изображений, вместо того чтобы делать что-то еще. И вообще, я считаю, у него самая жестокая роль в команде, ему же приходится расчленять томики ранобэ, чтобы картинки были в наилучшем качестве. Интересно, они к нему во сне не приходят?

Огромное спасибо Арку, который просто молодец, что перевел. Спасибо Аметрину за его редакт, ибо я люблю читать отредаченый текст (да, кстати, я читаю тексты ненамного раньше вас, так что меня не бейте и по айпи не вычисляйте), та и вы тоже, наверное, любите тексты в хорошем качестве ^_^.

Ну, спасибо Резе-нян, который сидит в конфе и смотрит мою работу (не, ну реал же Око Саурона, где я там и он), и с которым можно поспорить. Кстати, он по-прежнему думает, что он ЗКПРНН, хотя он просто Резе-нян, но походу он слишком помешался. Может ему попробовать другого чая?

Спасибо Саунду, хотя саунд не очень. Он решил, что не хочет ставить японские кавычки в тексте для тайпа, и поэтому приходиться ставить их мне. А ведь такие мелочи занимают время, если много таких мелочей — в сумме много времени уйдет на работу, и тома не будут релизиться. К тому же он каждый день спрашивал «готовы ли ирасты или нет», фу саунд, нельзя! Я ж не могу ускориться, хотя если выпить чай, который продают за углом моего дома… но, боюсь, вместо замедления времени я упорюсь и буду смотреть юрийных мишек, нифига не делая.

Кхм, вспомнил про мишек, забыл, чу хотел писать, стал есть шоколад для биттеров. Ну, в общем, вы поняли все про саунда, короче его можно пинать. Главное не верьте его отговоркам, хотя какие у него отговорки, он до сих пор не может придумать что написать в послесловии (кстати, это задерживает том). Впрочем, мне тоже особо не верьте, я же пил чай, перед тем как все это писать.

Спасибо, за прочтение, гляденье, пролистывание, смотренье в завтрашний день, ожидание, за то, что я такой хороший. До скорых встреч!

П.С. ЗКПРНН более не зкпрнн, это теперь снова резе-нян. ( У Руйки есть пруфы)

П.С.С. Я выпил уже сегодня свое успокоительное.

П.С.С.С. Саунд не очень.

П.С.С.С.С. Арк тоже не ахти, слишком поздно добавил меня в ускоркоконфу!

ОтSoundwave— QC

Здрасьте всем, кто дочитал том или, если такие и правда бывают, начал читать с послесловия.

В этот раз к тому было приложено ещё больше усилий, особенно в выискивании очепяток, смысловых втф и эпическом сражении с кавычками. В следующем будет ещё больше страниц, а значит, ещё больше сражений с кавычками. В шестом тоже скоро пройдут сражения с кавычками. Истребить их!

Итак, по делу: многие желают знать, как проходят круги редакта. Не буду говорить всего и за других, но я их не задерживаю, чесслово! Ну почти. Ну не по редакту, а потому что на послесловие идей не хватает. Ну и всего на полчаса, наверное... Мохнату не верьте, не верьте тому, что он говорит вам не верить мне что ему надо не верить! Он упорот, он всегда такой. Между прочим, если б мы заранее не знали, что будет задержка с иллюстрациями, ну и если бы её не было, то том мог бы увидеть свет уже в середине месяца... Хотя кого я обманываю, посленовогодние запои никто не отменял.

В общем, ждите следующий том в ближайшем будущем, но помните: вы будете изнывать, когда прочтёте конец, а следующий том после него будет готовиться к релизу МЕСЯЦ! Потому что это самый огромный том из всей ускорки, вот.

Что ж, спасибо команде, спасибо читателям, спасибо мимокрокодившему ЗКПРНН, с ним весело, хе-хе.

П.С. Не верьте ему, он упарывается чаем, одновременно смотря юри.

П.С.С. Мохнат очень не.

ОтЗлобной кошкодевочки–переводчицы–ока_саурона Резель нян–нян

Нахал! *ударил саунда по голове*

Нахал! *ударил мохната по голове*

Кто вам разрешал сокращать мой ник, презренные смертные?!

На связи Злобная кошкодевочка–переводчица–око_саурона. Наверное, вы хотите знать, что же я, черт возьми, делаю в чужом афтерворде, в то время как проблемные дети не переводятся? *шепот саунда: мимокрокодилит…* Эй, что это было?!

НАХАЛ! *Ударил саунда по голове*

Ну так вот, арк закинул меня в ускорко конфу под предлогом чего–нить помочь, так и получилось, что я выправляю всякую ересь, которую они мне подкидывают… *голос Арка: мимокрокодилит он, мимокрокодилит*… Как он посмел это сделать!

НАХАЛ! *Ударил Арка по голове*

Ну и попутно помогаю с иррастами и прочей мелочевкой вроде адаптации навыков и экипировки.

Желаю вам, читатели, удачного чтения, и не сокращайте моё звание, как это сделали те несчастные люди выше… Боброминь.

Злобная кошкодевочка–переводчица–око_саурона Резель нян-нян.

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/97e967d8b09be8039c77dee203db16fa8ab5b78b.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/120672e7209df9e30031477be711ac4e63d39543.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/fc971b61b8b501c5f6ec0bfb7c0941fb2a2e77de.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/65248cbc4d5a061f238009e1ddb0db399f60bbad.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/8534f9a1df6a602d1590581c1c75587cc112217e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/155dbdf957b9dbaf9214815ff7ae44f3db0bf58b.jpg]]

----------

Том 8 Глава 94

— Экипировать… «Зе Дестини».

В сухом воздухе «Выжженной Земли» послышалась тихая команда, произнесённая Харуюки.

Далёкие завывания ветра, тревожные звуки опустившейся до нескольких делений шкалы здоровья и грохот шагов пробивающегося сквозь стены противника, Циан Пайла, затихли так быстро, словно кто-то отключил звук.

Просторную комнату окутала плотная тишина. Стоявший посреди выжженного бетона Харуюки вдруг ощутил, как одну точку на его теле поразило сильнейшее ощущение.

Боль.

Казалось, будто раскалённое копьё пронзило его между лопаток. Перед глазами поплыл белый шум, а в сознании словно разорвалась бомба. Он не мог дышать, и даже мысли, казалось, разорвались на части.

— Г… гх… а-а!.. — хрипло прокричал Харуюки и выгнулся дугой.

Вдруг в его сознании раздался голос, одновременно далёкий и близкий.

«Бесполезно.

Ты не можешь отделить меня от моего воплощения.

«Судьба», которую приносит эта Броня, родилась из ярости, горя и отчаяния. Ты не в силах её изменить. Я жажду лишь крови. Лишь бесконечной бойни. Лишь нескончаемых бедствий.»

На фоне белого шума перед глазами пронеслись обрывочные образы, похожие на кадры из какого-то фильма.

В центре каждого кадра непременно стоял похожий на рыцаря аватар в броне из почерневшего серебра. Но все они отличались друг от друга.

Один — с бесчисленными клыками, росшими прямо из шлема.

Лицо второго было вытянуто, словно щупальце.

Третий обладал длинными серебряными волосами, свисавшими до самого пола.

Четвёртый походил на дракона и изрыгал алое пламя.

У пятого был острый визор, а в руках — зловещий меч.

Харуюки немедленно понял, что видит предыдущих Хром Дизастеров. Пусть они и не похожи друг на друга, но их объединял цвет брони, тёмная аура и безумная жажда битвы. На тех, кадрах, что видел Харуюки, рыцари размахивали мечами, рвали когтями и грызли клыками, словно сумасшедшие. Они стояли среди других аватаров, ревели, кричали… и рыдали.

Образы пропали, и снова раздался голос.

«Разрушай и жри. Ты жаждешь именно этого.

Пожирай и отбирай силу других, чтобы становиться сильнее. Пока Ускоренный Мир не превратится в пустоши, а ты не останешься один.

Пока не придёт конец.»

В центре спины Харуюки, в том самом месте, что когда-то пронзил проволокой Пятый Хром Дизастер, вспыхнула пульсирующая боль, парализуя его конечности. Но Харуюки стиснул зубы и не издавал ни звука.

Если он поддастся разрушительным позывам, то всё будет напрасно.

Напрасны будут страдания Нико, казнившей своего родителя и самого близкого друга Черри Рука, исполняя Королевский долг.

Напрасны будут старания Тиюри, вырвавшей Харуюки из лап брони на Гермесовом Тросе и вновь вернувшей Броню в состояние «семени».

Напрасны будут мечты Черноснежки, вытянувшей Харуюки со дна болота локальной сети и подарившей ему крылья надежды.

Наконец, напрасны будут молитвы девушки, столько времени ждавшей в уголке Брони…

Боль безгранично усиливалась, выходя за рамки телесной. Чудовищной силы буря разрывала сознание Харуюки.

Он понимал, что стоит лишь призвать Бедствие, как ему сразу станет легче. Но он собрал в кулак остатки воли и терпел из последних сил.

И тут. С другого конца побелевшего сознания он словно услышал ещё один голос:

«Верь в себя…

Всё хорошо. Я уверена, ты справишься… потому что ты именно тот, кого я ждала всё это время…»

Этот голос, несомненно, принадлежал той самой призрачной девушке, которая недавно появилась перед ним. Харуюки, напрягая последние мысленные силы, тихо ответил:

«Прости.

Я не тот особенный человек, что нужен тебе. Моя голова полна тревог, а моя жизнь полна ошибок. Я столько времени не доверял никому и избегал людей. Я был таким жалким, что не доверял даже себе и топтался на месте.

Но теперь у меня есть кое-что, чем я могу гордиться.

У меня вновь появились дорогие мне люди. И их немало. Я всё ещё не люблю себя и не доверяю себе, но я уже могу стараться ради остальных. Ради своего маленького, но тёплого мира я готов на всё…»

В затухающем сознании Харуюки послышался нежный ответ:

«И этого достаточно.

Ведь это и есть доказательство твоей силы.»

Вдруг Харуюки услышал, как внутри него что-то тихо, но отчётливо треснуло.

Не звук разрушения. Звук, с которым проклёвывается семя. Звук рождения.

Полился чистый серебряный свет, холодный и чистый, словно талая вода, смывая собой жар и боль. Харуюки изумлённо распахнул глаза.

На пальцах его оставшейся руки появилась новая сверкающая броня. По цвету она была ещё чище собственной брони Сильвер Кроу.

Она выглядела могущественной, но не казалась зловещей. Броня начала расти, накрывая вслед за пальцами ладонь, а затем стала подбираться к локтю с чистым металлическим звуком. Вес её казался приятным и, более того, её вид так воодушевлял Харуюки, что его собственное тело стало казаться ему легче.

Харуюки моментально понял, что эта серебряная броня и есть изначальная форма Брони Бедствия.

Судьба. Шестой из Семи Артефактов. Зета. Та самая броня, что когда-то покоилась в глубинах Имперского Замка рядом с клинком Бесконечность, Эпсилоном.

Когда-то, давным-давно, кто-то успешно проник в Замок и забрал Судьбу. Но затем, «что-то» (по словам шафранового аватара — «многочисленные трагедии») исказило вид брони, превратив её в Бедствие. Как рассказывали Курасаки Фуко и Синомия Утай, Судьба была одним из «известных» Артефактов, вместе с Импульсом Синего Короля, Конфликтом Зелёного и Бурей Фиолетовой.

Если принять во внимание невообразимую мощь Брони Бедствия, то это казалось ещё более логичным. Выходит, что она — один из Семи Артефактов и, более того, в ситуации, когда седьмая звезда Эта всё ещё покоится на пьедестале, а Эпсилон не может проявить себя в полную силу, Броня, по сути, является самым могущественным Усиливающим Снаряжением Ускоренного Мира.

Но Харуюки призывал не её. Он пытался призвать Броню такой, как она выглядела до своего искажения.

И эта версия Брони не должна вмешиваться в его сознание. Да, она будет лишена части способностей, вроде «Предсказания Будущего», которое позволило ему с лёгкостью одержать верх над Растом Жигсо, но в этой битве оно и не нужно.

Потому что он не хотел побеждать одетого в ISS комплект Циан Пайла.

Он просто хотел донести свои мысли до Такуму, которого чувство вины загнало глубоко в пучину отчаяния. Он хотел, чтобы Маюдзуми Такуму понял, насколько Арита Харуюки верит в него, рассчитывает на него и нуждается в нём.

Ему нужен лишь один удар, наполненный всеми его чувствами. Ему нужна сила, с помощью которой он смог бы пробиться через его тёмную ауру.

Серебряная броня, словно слушая его желания, продолжала появляться. Образовав налокотник, свет продолжил двигаться к плечу.

Но…

Не дойдя до плеча, свет вдруг встретил на своём пути яростное сопротивление. Глубоко в голове послышался рокочущий рык.

Харуюки понял, что он принадлежит запечатанному в броне сознанию, зверю по имени «Бедствие». Он никуда не исчез. Он продолжает жить внутри Усиливающего Снаряжения под названием «Судьба». Попытка призвать Судьбу приводит его в ярость, и он изо всех сил противится её появлению.

Послышался скрипящий звук, и свет полностью остановился, пройдя около половины пути от локтя до плеча.

В верхнем левом углу поля зрения неуверенно загорелся текст системного сообщения.

YOU HAVE EQUIPPED ENHANCED ARMAMENT …

Эти буквы читались хорошо, но справа от них была лишь мутная дымка, в которой с трудом угадывались буквы D, S и T.

Голоса и боль стали отдаляться и, наконец, исчезли.

Короткая тишина опустилась на чёрное обугленное пространство «Выжженной Земли», в реальном мире бывшее первым этажом корпуса Б жилого комплекса. Харуюки поднял одетую в новое Усиливающее Снаряжение правую руку перед собой и крепко сжал кулак.

В следующее мгновение стена перед его глазами рухнула, и на её месте появилась крупная фигура.

Это был Циан Пайл, Такуму, и накрывавшая его аура тьмы стала ещё плотнее, чем раньше. Сквозь неё уже не видно голубого цвета его брони. Тьму разбавляло кроваво-красное свечение ISS комплекта, вживлённого в Сваебой на его правой руке.

Глаза, проглядывавшие сквозь горизонтальную щель маски, тоже светились мрачным фиолетовым светом, что некогда был голубым. Эти глаза внимательно осмотрели Харуюки. Послышался тихий голос:

— Это что, изначальная форма Брони Бедствия?

Хотя Такуму и переполняло стремлениями громить и разрушать, его знаменитая догадливость ничуть не пострадала. Харуюки тоже перевёл взгляд на новую броню на своей руке и кивнул.

— Да. Правда, я смог призвать только эту рукавицу…

— Даже это — большое достижение. Пожалуй, среди всех бёрст линкеров, поглощённых Бронёй, ты — первый, кто воспротивился её силе.

Голос Такуму звучал мягко, но отрешённо. Эхо его слов отдавало пустотой.

— Ты силён, Хару… ты знаешь, что, отдав себя во власть Брони, ты стал бы в разы, в десятки раз сильнее, но продолжаешь сопротивляться. Если бы этот паразит достался мне, он моментально поработил бы меня, и я напал бы на тебя, Ти и командира…

— Нет, Таку. Я верю, ты тоже смог бы призвать Судьбу. Более того, у тебя получилось бы призвать её целиком, — тут же ответил Харуюки, сфокусировавшись на маске Циан Пайла.

Но Такуму склонил голову, словно избегая его взгляда, и дрожащим голосом прошептал:

— Ты всё ещё не понимаешь, Хару? Я… не достоин таких слов. Я лишь старательно ношу маску… а на самом деле, в душе своей я всегда кому-то завидую и кого-то ненавижу. Я не радуюсь счастью людей, я желаю им неудач. Когда мои соперники по классу скатывались по оценкам, я злорадно смеялся. Когда другие команды кендо получали травмы, я наслаждался этим. Когда мои друзья, которых я знал с детства, стали отдаляться друг от друга… я беспокоился о них, и в то же время был рад. Вот, кто я такой. Вот, кто такой Маюдзуми Такуму!

Когда его голос сбился на отчаянный вопль, из глаз Такуму скатились несколько белых частиц. Вместе с этим окутывавшая его чёрная аура вспыхнула с новой силой, долетая аж до потолка.

Он сделал шаг, и выжженный бетон под ногой немедленно растрескался. Такуму излучал такую мощь, что Харуюки казалось, что его в любой момент может отшвырнуть ей в стену. Сопротивляясь, он вновь заговорил:

— Таку, но ведь и я ничем не лучше, — приглушив едва не сорвавшийся на плач голос, он тихо продолжил: — Я в своих мыслях проклял раз в десять больше людей, чем ты. Ты забыл, что я все эти годы постоянно завидовал тебе? Я даже Броне смог сопротивляться только потому, что моё сердце ещё чернее, чем она.

— …

Такуму ненадолго замолчал. Тёмная буря вокруг него немного поутихла. Наконец, плечи его дёрнулись от смеха, и он сказал:

— Хе… хе-хе. Ты совсем не изменился за все эти годы. Да… ты, так же как и тогда, всегда успешно управлял тьмой в своей душе. Но у меня, в отличие от тебя, получалось лишь подавлять её и делать вид, что всё хорошо…

— «В отличие»?! Я такой же, как ты! Меня переполняли сомнения и тревоги, а каждый раз, когда мне казалось, что я нащупал правильный путь, я упирался во всё новые стены… я смог достичь того, что у меня есть сегодня, только благодаря тому, что ты всегда был рядом со мной! Поэтому я знаю, что и ты можешь победить эту тёмную силу! Ты сможешь пробить эту стену, уничтожить её и пойти дальше! Разве не так, Таку?! — отчаянно прокричал Харуюки…

И ему показалось, что Такуму тихонько улыбнулся.

— Спасибо… спасибо, Хару. Когда ты так говоришь… мне кажется, что моя жизнь бёрст линкера и мои битвы прошли не напрасно. Но… именно поэтому я хочу помочь тебе и всему нашему Легиону даже сейчас, даже в конце этой жизни. Власть этого… ISS комплекта ужасает… я уже не знаю, какая часть этих позывов к разрушению исходит от меня самого, а какая идёт от комплекта…

Голос Такуму звучал очень тихо. Но в этой тишине слышались звуки семени, в котором зарождалось нечто важное, что он собирался сказать.

Такуму окинул взглядом прилипший к Сваебою кровавый глаз и напряжённым голосом произнёс:

— Похоже, что этого паразита создали несколько человек, по силе сравнимых с Королями, объединивших силы друг с другом. Чем больше битв видит комплект… чем больше врагов пожирает, тем сильнее он становится. А однажды он порождает «ребёнка»… то есть, «клона».

— Клона…

Харуюки содрогнулся, понимая, что эта способность комплекта — извращённая версия системы «родителей и детей», одного из столпов Брейн Бёрста. Такуму опустил руку и ещё более напряжённым голосом продолжил:

— Но самое страшное… все клоны одного комплекта связаны между собой через негативные образы. Когда владелец комплекта испытывает ярость, злобу, гнев и прочие чёрные эмоции, сильнее становится не только его комплект, но и весь кластер, включая «родительские» и «детские» комплекты. Другими словами, чем шире распространяется сеть твоего кластера, тем сильнее ты становишься…

— Но… но ведь тогда… бёрст линкеры, получившие комплекты, начнут соревноваться друг с другом в их распространении… разве нет? — хрипло спросил Харуюки, и Такуму кивнул.

— Да… бёрст линкера из Сетагаи, который передал мне комплект, зовут «Мажента Сизза». Буш Утан и Олив Граб — тоже её отпрыски. Я чувствую все негативные эмоции, что они вливают в свои комплекты. И наоборот, моя собственная тьма усиливает их…

Получается…

Система клонов ISS комплектов — извращённая копия систем «родителей» и «Легионов» Брейн Бёрста. Отношения между родителями и детьми, между членами одного Легиона обычно строятся на положительных чувствах — любви, дружбе и товариществе. Но «ISS кластеры» питаются негативными — жаждой силы и побед.

До ошарашенного Харуюки донёсся до ужаса скрипучий голос Такуму:

— Если… если мы ничего не сделаем прямо сейчас, то эта кошмарная эпидемия накроет весь Ускоренный Мир. У нас нет времени ждать четыре дня до следующей Конференции. Я собираюсь отправиться к Маженте Сизза. Она наверняка находится совсем рядом с началом цепочки распространения и сможет навести меня на злодея. А уж затем я найду его и выведаю все, что смогу, про комплекты. Мы не знаем их цели и мотивацию, но они должны были предусмотреть методы управления ими…

Шаг.

Их разделяло уже каких-то два метра. Осмотрев с такого расстояния Харуюки, Такуму прошептал:

— Остальное я завещаю тебе. Даже если я лишусь всех очков в битве с источником комплектов, я обещаю рассказать тебе всё, что узнал, перед тем как меня лишат памяти. Ты должен спасти этот мир. Я знаю, ты… и только ты сможешь это сделать. Я верю в тебя.

— Таку… — еле слышно отозвался Харуюки.

Он больше не мог ничего произнести.

Такуму был готов.

Комплект ISS не мог поработить его именно потому, что в сердце Такуму была подобная непоколебимой скале готовность. Он уже решил, что пойдёт на смерть. На свой последний бой.

Но…

Источник этой решимости — отчаяние в самом себе. Он не мог простить себе того, что поддался на искушение ISS комплекта. Что поддался своей ярости и жестоко истребил ПК из Супернова Ремнант. Что установил ту троянскую программу на нейролинкер Тиюри. Что атаковал Черноснежку. И… что давным-давно разрушил отношения между своими лучшими друзьями.

Такуму решил для себя, что эти грехи ему не смыть уже никогда. Поэтому отчаяние переросло в решимость, с которой он шёл в последний бой.

— Я… не могу отпустить тебя, — дрожащим, словно у рыдающего ребёнка, голосом произнёс Харуюки. — Я не могу просто сказать: «Хорошо, я сделаю это». Я не могу пожертвовать тобой ради того, чтобы жили другие бёрст линкеры.

— Хе-хе… какой же ты всё-таки упрямый… — ответил Такуму с искренне счастливым лицом. — Наверное, я заставил тебя принять дуэль именно потому, что хотел услышать эти слова… но теперь я готов. Спасибо, Хару. Твои слова, твоя энергия помогут мне протянуть ещё чуть-чуть. Что же, пора заканчивать с этим.

Он вскинул мощную левую руку и начал загибать пальцы. От сконцентрировавшейся в кулаке ауры вздрогнул весь уровень.

В ответ Харуюки сжал правый кулак, одетый в серебряную броню. Он поднял голову и кивнул.

— Да… словами мы друг другу уже ничего больше не скажем.

Именно.

В конце концов, без битвы ничего не начинается и не заканчивается. Именно ради этого они и погрузились на дуэльное поле. Именно ради этого и существовал Брейн Бёрст.

Дуэльный аватар Харуюки, лишившийся левой руки и левого крыла, сфокусировал остатки своей воли в правом кулаке. Бурный серебристый Оверрей словно разрывал собой тьму, отталкивал её.

Ему удалось призвать лишь малую часть шестого из Семи Артефактов, Судьбы, и с невероятной силой Брони Бедствия она сравниться не могла. В ней нет накопленного годами опыта боев, она не пропитана яростью и ненавистью предыдущих владельцев.

Но у Судьбы есть кое-что, чего нет у Бедствия.

Надежда. Где-то в уголке этой брони скрывалась таинственная девушка, выглядящая как аватар шафранового цвета, которая долгие годы охраняла этот сверкающий луч надежды. Харуюки не знал, кто она, как её сознание оказалось в Броне, и чего именно она желала, но теплота её надежды придавала ему храбрости. Надежда не гнала его в бой, как это делало Бедствие. Она казалась надёжной опорой за его спиной, воодушевлявшей его.

«Кажется… меня всегда кто-то поддерживал.

Так было и во время битвы в больнице, и во время боя с Пятым Хром Дизастером, и во время решающего поединка с Даск Тейкером, и во время вертикальной гонки по Гермесову Тросу, и у Врат Судзаку… рядом со мной всегда были Черноснежка-семпай, Тию, Рейкер, Аш, Нико, Пард, Мей и, конечно же, Таку. Все они защищали и подбадривали меня. Наверное, ещё ни одну битву я не выиграл своими силами.

Но это неважно.

Ведь все эти связи… эти узы — и есть истинная сила бёрст линкера.

Я хочу, чтобы это понял и Таку. Что о нём забочусь не только я. Он нужен многим людям. Я хочу донести до него эти чувства.

И поэтому я прошу твоей силы.»

Он мысленно произнёс эти слова, но ответа не последовало. Вместо этого он ощутил тепло в своём кулаке и увидел, как серебряный свет стал ещё ослепительнее.

Такуму отвёл левый кулак и встал в стойку.

Харуюки тоже отвёл ладонь и вытянул пальцы.

Названия техник прозвучали синхронно, и обе были произнесены заботливыми, мягкими голосами:

— Дарк Блоу.

— Лазер Сорд.

В воздухе мелькнули два следа — чёрный и серебристый — а затем ауры пересеклись… и корпус Б, повторяя судьбу своего соседа, моментально превратился в груду обломков, разлетаясь во все стороны.

Когда несколько минут назад Харуюки попытался заблокировать эту же самую технику, он не продержался и секунды, тут же отлетев назад на несколько десятков метров. Удивительно, как его вообще не разорвало на части.

Но в этот раз всё было по-другому. Пусть в первое мгновение Харуюки и проигрывал, но он моментально упёрся ногами в землю и отдавил кулак Такуму обратно. В десятисантиметровом пространстве между их руками яростно сражались две Инкарнации, осыпая всё вокруг разноцветными искрами.

Защита Судьбы поражала воображение. По крепости она, пожалуй, превосходила даже Бедствие, больше тяготевшее к усилению атакующих способностей аватара. Но одной защиты и поддержания баланса недостаточно. Он должен пробить бушующую тьму и дотянуться до Такуму. Он должен донести до него, что все его грехи могут быть прощены. Что все в Легионе нуждаются в нём. И… что как бы глубока ни оказалась яма, над ним в небе всегда будет сиять путеводная звезда.

«Пронзай.

Пронзай!»

Молился Харуюки всем сердцем, превращая мольбу в Инкарнацию.

Инкарнация отозвалась чистым звоном.

Серебряный свет Оверрея, окутывавший броню на его правой руке, стал ещё масштабнее. Острие клинка, вырывавшегося из пальцев, начало постепенно вытягиваться.

[[image:/storage/reader-images/2dee3c2b8bd04e625c987cd18b882f87a0387faa.jpg]]
Техника «Лазерный Меч» относилась к типу «Увеличения Радиуса Атаки». В основе этих техник лежало желание дотянуться до отдалённого места.

Долгое время Харуюки считал, что мечты дотянуться до отдалённого места — это мечты о бегстве. О бегстве от своего уродства и неуклюжести. От тех подонков, что так травили его. От собственной матери, смотревшей на него с безразличием. От воспоминаний об отце, бросившем его, как ненужную вещь. О бегстве туда, где нет его самого…

Но нельзя дотянуться рукой до места, где нет тебя самого.

Ведь ты есть везде, куда бы ни пошёл. Твоя рука всегда с тобой.

Протянутая рука символизирует не желание сбежать. Этот жест выражает желание зацепиться за что-то.

«Поэтому я уверен, что этот свет свяжет нас с Такуму. Он донесёт до него мои чувства и эмоции. Что он вознесётся над цифровыми понятиями «атаки» и «защиты» и совершит небольшое, но чудо.

Прон… зай!!»

Мысленные крики Харуюки сильным эхом разносились по уровню.

Сияющий серебряный свет растворялся в плотной тьме, пробивал её и постепенно двигался вперёд.

Это был уже не меч, а собственная рука Харуюки, тянущаяся из руки его аватара.

«Таку!

Ты… нужен… мне!!»

Он изо всех сил тянул руку, и вдруг заметил кое-что на другой стороне тьмы.

Такую же белую руку без брони. Знакомая до боли крепкая рука Такуму, покрытая мозолями от ежедневных тренировок.

Крепко сжатые пальцы дрогнули. Они осторожно открылись, затем снова сжались, и вновь расслабились. Кончики пальцев неуверенно вытянулись, пытаясь коснуться руки Харуюки…

Как вдруг.

Пространство между ними словно пронзил бесчисленными иголками тёмно-кровавый свет.

— ?!..

Перестав смотреть на мир сквозь призму воображения, и вернувшись на дуэльное поле, Харуюки увидел перед собой нечто невообразимое.

Глаз ISS комплекта на горизонтально вытянутой правой руке Такуму открылся до предела и испускал плотный кровавый свет.

В десяти сантиметрах от глаза начали собираться в клубок чёрные трубки, похожие на кровеносные сосуды.

Клубок постепенно увеличился до размеров глаза. На его чёрной поверхности появился разрез. Затем створки клубка раскрылись, оказавшись веками. Сквозь них проступил ещё один глаз…

Правая рука Такуму смотрела на Харуюки глазами двух ISS комплектов. Харуюки почуял в их глубине чьё-то сознание, полное ненасытного голода. Позывов к разрушению. Жажды размножаться. И… ненависти.

— По… почему?!.. — прокричал Такуму, продолжая сдерживать атаку Харуюки левой рукой. Похоже, что и он не ожидал такого развития событий.

— Я не отдавал команды!.. Почему он начал клонироваться?!..

Когда смысл этих слов дошёл до Харуюки, из второго глаза уже вытянулись тонкие чёрные щупальца и пронзили грудь Сильвер Кроу.

Холод.

Нет, жар.

Странные ощущения пронзали его нервы. Казалось, будто по его венам поплыли ледяные иглы. Похожие на проволоку сосуды глаза проникали всё глубже и глубже. Они опутывали сердце, сковывали лёгкие и пробирались по позвоночнику к голове…

Харуюки не мог сдвинуться. Он не мог говорить.

Хотя его аватар и пронзали десятки щупалец, здоровье не убывало. И от этого происходящее казалось ещё более неестественным. Серебряный Оверрей на правой руке начал мерцать и отключаться. Вытянувшийся Лазерный Меч стал бессильно растворяться в воздухе.

Казалось, что именно в этот момент баланс Инкарнаций должен нарушиться, и Тёмный Удар Циан Пайла должен был разворотить тело Сильвер Кроу.

Но этого не произошло. Одновременно с отключением Инкарнации Харуюки Такуму резко отвёл назад левый кулак и крикнул:

— Не смей… трогать Хару-у-у-у!!

Всё ещё окутанная тёмной аурой левая рука вцепилась в проволоки, тянувшиеся от его правой руки к Харуюки. Он принялся выкручивать и вытягивать их. Но проволока вздрогнула, словно живая, и начала отчаянно сопротивляться.

Полностью парализованный Харуюки мог лишь смотреть на то, как Такуму отчаянно пытается выдернуть из него щупальца.

Ему показалось, что Такуму слегка улыбнулся. Не той улыбкой, полной пустоты и отчаяния, которую он видел на нём всё это время. Это была уверенная, тёплая улыбка, знакомая ему по тем дням, когда они плечом к плечу сражались с ним как легионеры.

Он направил дуло Усиливающего Снаряжения на правой руке в своё горло.

— Та… Таку!.. — с трудом смог выдавить из себя Харуюки…

Название его техники прозвучало почти в тот же самый момент.

— Лайтнинг Циан Спайк[✱]Lightning Cyan Spike, Грозовой Циановый Шип.!!

В пространстве между острием кола и толстой броней сверкнула голубая вспышка. Часть шеи Такуму улетела высоко в небо вместе с электрическим лучом.

Поразивший самого себя в критическую точку Такуму пошатнулся, но быстро восстановил равновесие. Шкала здоровья, на которой оставалось 40% начала резко сокращаться, окрасилась в красный… а затем дошла до нуля.

Впившиеся в Харуюки щупальца, в любой момент готовые проникнуть в мозг, остановились, бессильно обвисли, вывалились из груди и растаяли в воздухе.

Второй глаз на правой руке Циан Пайла недовольно закрылся, а затем его поглотил первый.

До ошарашенного Харуюки донёсся тихий шёпот Такуму:

— Слава богу…

И, с этими словами…

Освободившийся от чёрной ауры Циан Пайл разбился на мириады голубых осколков.

Харуюки остался стоять в центре закопчённого кратера Выжженной Земли в одиночестве. Серебряная броня на его руке начала растворяться.

Перед глазами высветились пылающие буквы: «YOU WIN!». Не желая смотреть на них, Харуюки перевёл взгляд к небу. На уровень надвигался закат.

Не поддающееся описанию чувство наполнило его сердце и полилось из глаз, перемешав цвета неба. Плечи Харуюки мелко дрожали. Пусть дуэль и кончилась, он продолжил тихо стоять на этом месте, пока его не выбросило из Ускоренного Мира.

Первое, что ощутил Харуюки, вернувшись в реальный мир и открыв глаза — упавшую на щеку каплю.

Слеза Такуму, обронённая им за мгновение до начала дуэли.

Покинувший Ускоренный Мир почти одновременно с ним Такуму всё ещё прижимал Харуюки к кровати за плечо левой рукой, а правой держал кабель. Придя в себя, он широко раскрыл глаза. Из них полились новые слёзы, начавшие капать на линзы очков. Харуюки увидел, как его губы вздрогнули, и сквозь них пробился тихий голос:

— Я…

Но больше Такуму ничего не сказал, вместо этого перекатившись влево и улёгшись рядом с Харуюки.

Какое-то время оба они молча лежали на широкой одноместной кровати.

Перед их глазами был потолок комнаты Такуму и приклеенный на него постер формата А2.

На нём был изображён взрослый кендоист. Никакого текста на постере — скорее всего, Такуму напечатал его сам, по фотографии. Человек, запечатлённый на постере как раз в момент взмаха, и немного расплывающийся кончик бамбукового меча. Пусть это лишь двумерная фотография, от неё исходила такая мощь, что тело Харуюки наполнилось жаром.

Харуюки передал по связывавшему их нейролинкеры кабелю тихий мысленный голос:

— Этот человек — твой учитель? Партнёр?

После небольшой фазы донёсся тихий ответ:

— Нет. Он выступал пятьдесят лет назад.

— Ты… хочешь быть как он?

— Скорее… он мой кумир. Глупо надеяться на то, что я смогу быть как он. Понимаешь, в 1990-х годах он победил в шести национальных чемпионатах. Этот рекорд до сих пор не побит.[✱]Речь идет о Миядзаки Масахиро.

— А-а… какая лучшая попытка?

— Три победы. И даже это величайшее достижение.

Выходит, на фотографии перед ним изображён лучший кендоист в истории Японии… да что там, всего мира. Осознав это, Харуюки прошептал:

— Интересно, как себя чувствуют такие сильные люди?.. У них, наверное, нет ни сомнений, ни тревог…

— …Когда он закончил спортивную карьеру и стал тренером, у него взяли интервью. Тогда он сказал: «Я так ничего и не постиг. Я словно брожу по тёмному тоннелю и никак не могу отойти от входа.»

— Эх… ясно… — со вздохом ответил Харуюки, а затем продолжил свои мысли: — Но если ты бродишь в темноте, откуда ты знаешь, что это вход? Может, ты уже нашёл выход?

Харуюки на мгновение прервался, а затем продолжил.

— Я понимаю, что меня с ним сравнивать ещё глупее… но… но и я так часто думал о том, что застрял в безвыходном тоннеле… но всегда находил выход. Всегда… да, за выходом обнаруживался лишь следующий тоннель… но всё же …

Отчаянно пытаясь подобрать слова, Харуюки повернул голову влево и посмотрел на профиль лежащего в метре от него Такуму. За бледными щеками и дужками очков были видны всё ещё полные слёз глаза, которыми тот продолжал смотреть на постер.

Решившись, Харуюки перешёл на настоящий голос и сказал то, что на самом деле хотел:

— Таку… ты только что ради меня прервал свой собственный Тёмный Удар. Ты пошёл наперекор ISS комплекту и застрелил самого себя, чтобы спасти меня. Я верю, что это и был настоящий ты. Пусть ты обратился к комплекту единожды, пусть управлял силой тьмы… но я верю, что ты можешь разрубить эту связь и пробиться к выходу из тоннеля.

Он не произнёс эти слова раньше, потому что губы его сковывал страх. Он боялся того, что после их разговора он встанет, попрощается с ним и пойдёт охотиться на Маженту Сизза, а потом и на Общество Исследования Ускорения.

Но даже после того, как Харуюки закрыл рот, Такуму продолжил какое-то время молча смотреть в потолок.

Прошло около десяти секунд перед тем, как он вдруг задал неожиданный вопрос:

— Хару... вчера, когда мы сдавали сольное пение на музыке, ты выбрал в качестве песни «Подарите мне крылья»?

— А... да, — после небольшого замешательства Харуюки кивнул.

Такуму перевёл на него взгляд и слегка улыбнулся.

— Нам предложили столько вариантов, но почему ты выбрал именно её? Кажется, она тебе раньше не нравилась?

— А-а... как бы объяснить... — почувствовав, как страх покидает его грудь, Харуюки натянуто улыбнулся. — У меня не то чтобы была веская причина не любить её... просто раньше мне всегда казалось, что эта песня о «несбыточном».

— ...

Такуму молча смотрел на него в ожидании продолжения.

— Наверное, эту мысль мне подкинул мой цинизм, но... первая строчка в песне это ведь «Если бы мне даровали одно желание, я попросил бы крылья», так? Мне отчего-то казалось, что под этой фразой подразумевалось то, что этому не суждено случиться. И эти слова настолько точно отражали моё состояние на тот момент... что я никак не мог заставить себя полюбить её.

Вновь переведя взгляд на потолок, Харуюки вскинул правую руку, словно пытаясь дотянуться ей до неба, скрытого за бетоном.

— Но... когда я послушал выданные нам аудиофайлы и вновь вслушался в текст... я подумал, что я, возможно, не так её понял. Э-э... м-м...

Хуже всего на свете у Харуюки получалось высказывать словами сокровенные мысли. Но он продолжал водить над собой рукой, словно птицей, летающей в небесах, и продолжал говорить:

— Возможно, эта песня не о том, исполнится желание певца или нет. Она о желании достичь беззаботного неба... и о том, как человек, ведомый этим желанием, постепенно движется вперёд. Короче... вот... смысл в том, что...

На этом месте красноречие Харуюки окончательно отказало, и он начал хватать ртом воздух. Начатую фразу закончил Такуму:

— Смысл в том, что важен не результат, а процесс... само состояние непрерывного путешествия...

— Д-да. Именно, — сжав вытянутую руку в кулак, Харуюки бодро продолжил. — Давным-давно Черноснежка-семпай сказала мне, что сила не означает стремление к победе. А потом и Синомия сказала, что истинная сила — в том, чтобы двигаться вперёд, несмотря на все поражения, падения и ошибки... вот я и подумал: может, в этой песне поётся про то же самое?.. И тогда мне стало немного стыдно за то, что я не полюбил эту песню раньше... хотя, быть может, я стал терпимее относиться к ней просто потому, что умею летать в Ускоренном Мире...

Харуюки сложил руки за головой, улыбнулся и добавил:

— В любом случае, спел я отвратительно. Хорошо, что в стенах школы запрещено записывать голоса людей без их разрешения.

— Вот тут ты не прав, Хару.

Повернув взгляд в сторону, Харуюки увидел, что Такуму вновь улыбнулся и уставился в потолок. Он прикрыл глаза, словно вспоминая вчерашнее, и прошептал:

— Ты, может, и не заметил, но Ти слушала твоё пение со слезами на глазах.

— Э... — Харуюки тут же лишился дара речи.

Продолжая улыбаться, Такуму мягко добавил:

— Ещё совсем недавно я, увидев её в таком состоянии, наполнился бы страшной ревностью и ненавистью к себе... но... но в тот момент я обрадовался. Я смотрел на Ти, плачущую от твоего великолепного выступления, и радовался. И в этот момент... в этот самый момент мне показалось, что на какую-то секунду мы, как и раньше...

Под конец его голос дрогнул, и из закрытых глаз вновь скатились прозрачные капли.

Сердце Харуюки кольнуло, и он стиснул зубы. Но он тут же повернулся набок и, оперевшись на локоть, произнёс:

— Не «как раньше». Это и есть настоящее. Это то, кем мы стали. Таку, ты нужен мне и Тию!

На мгновение Такуму отвернулся, словно убегая от слов Харуюки.

Но Харуюки знал, что эти слова достигли его души. Потому что именно их он передал ему во время битвы в Ускоренном Мире...

Прошло несколько секунд.

Такуму развернулся к Харуюки и, смотря на него влажными глазами, произнёс дрожащим голосом:

— Хару... я... возможно, и я смогу измениться, как это сделал ты. Возможно, и я смогу идти дальше, сражаясь с тьмой в своём сердце и смотря в небеса...

— К... конечно, Таку! Ты уже меняешься. И доказательство тому — то, как ты добил себя Грозовым Циановым Шипом в конце последней битвы.

Харуюки подвинулся к Такуму и ухватил его рукой за левое плечо. Он внимательно посмотрел в его заплаканные глаза и закончил:

— Таку, мне нужно совсем немного времени. Завтра, в четверг... в семь часов вечера мы продолжим нашу миссию. Вот увидишь — мы с Синомией вместе сбежим из Имперского Замка. Она точно сможет очистить тебя от ISS комплекта. Всего один день... не поддавайся на искушение комплекта всего один день, Таку.

— ...

Такуму ответил на страстную речь Харуюки не сразу.

Он прикрыл глаза, а затем с трудом выдавил из себя:

— Вчера вечером я получил комплект от Маженты Сизза в Сетагае. На тот момент он был запечатан в карте. Но… когда я пришёл домой, поел, помылся и улёгся спать… он заговорил со мной. Не словами… а чувствами. В меня полились ярость, ненависть, зависть и другие негативные эмоции. Но перед этим я снял нейролинкер. Всю ночь мне снился длинный кошмар… а когда я проснулся, мою грудь переполняли чёрные мысли…

Харуюки ощутил своей ладонью, как крепкое тело Такуму вздрогнуло. Словно напуганный ребёнок он опустил голову ещё ниже и тихо прошептал:

— Хару… мне страшно. Оно уже вырвалось за пределы памяти нейролинкера и поселилось в моей голове. Теперь, когда я сорвал печать с комплекта, что случится со мной этой ночью?.. Проснусь ли я завтра самим собой?.. Мне страшно до ужаса. Ведь во время битвы я уже атаковал тебя, не чувствуя угрызений совести…

Такуму сказал, что Ускоренный Мир влиял на него даже после того, как он снял нейролинкер.

Это невозможно в принципе. Но, в то же время, Харуюки понимал, о чём он. Он и сам порой слышал в своей голове голос Брони Бедствия, находясь в реальном мире без нейролинкера.

Но, если подумать, «ускорение мышления», на которое опирается Брейн Бёрст — совершенно невероятное явление. И не только оно. Два месяца назад Харуюки лично убедился в том, что Брейн Бёрст может изменять и стирать воспоминания бёрст линкера.

Выходит, эта программа умела вмешиваться в сознание человека, его душу. А значит, глупо удивляться тому, на что она способна. Оставалось лишь принимать происходящее как должное и сражаться. Это все, что им остаётся.

Харуюки сжал плечо своего друга ещё крепче и сказал:

— В таком случае, Таку, ночуй сегодня у меня.

— …Э?

Естественно, эта фраза застала его врасплох. Увидев изумление на лице Такуму, Харуюки тут же продолжил:

— Если мы, как в старые добрые времена, заиграемся допоздна и уснём на полу, на кошмары просто не останется времени. Вот только вдвоём у нас не получится. Значит, пригласим ещё и Тию. Родителям скажем, что собираемся дружно делать домашку. Кстати, нам ведь и правда задали математику и японский. Вот ты как раз сделаешь математику, Тию — японский, а я буду вам чай готовить. Кстати, ты знаешь, что в базовом ускоренном пространстве эта чёртова защита файлов не работает, и домашнюю работу можно копировать?

Такуму выпученными глазами смотрел на увлечённо говорившего Харуюки…

Но затем его губы всё же сокрушённо улыбнулись.

— Кажется, когда я в былые времена соглашался на твои безумные планы, меня всегда потом ругали взрослые.

— Правда? Что-то я не помню.

Харуюки, наконец, отпустил плечо Такуму и почесал затылок. Улыбка Такуму стала казаться всё более искренней. Он снял очки, вытер глаза и произнёс:

— Хорошо… нельзя дать домашке вымотать тебя, иначе у тебя не останется сил на завтрашний побег из Замка. Я согласен помочь тебе, но уверен, командир не одобрит использование бёрст поинта для копирования ответов. Поэтому я только объясню тебе, как её делать, а уж считать ты будешь сам.

— Ну во-от… — Харуюки картинно надулся, а затем заморгал, ощущая, как слёзы подступают к его глазам.

ISS комплект Такуму никуда не делся. Он внимательно следил за ними и ждал своего часа. То же самое делала и жившая внутри Харуюки Броня Бедствия.

Но Харуюки, пусть лишь один раз, уже смог частично призвать изначальную форму Брони, Судьбу, поборов мощь Бедствия. А значит, и Такуму мог сражаться с комплектом. У него должны быть силы сопротивляться ещё двадцать четыре часа, пока Харуюки и Ардор Мейден не покинут Замок. Потому что, даже оказавшись в такой глубокой пучине, он смог встать на ноги и пытался продолжить идти вперёд…

— Отлично, можно выдвигаться ко мне! По пути можем и в магазин забежать за едой. Хотя, погоди, Тию ведь наверняка с собой принесёт…

Мысли задумавшегося было Харуюки прервал лёгкий смех Такуму.

— Кажется, ты хочешь пригласить не саму Ти, а еду, которую приготовит её мама.

— Да нет, просто они неотделимы друг от друга… Тию и закуски, закуски и Тию…

— Ага-а, обязательно передам эти слова Ти.

— Нет, не надо! Ладно, я напишу ей, а ты пока спроси разрешение у своих родителей.

Стараясь больше не упоминать свою фразу в отношении Тиюри, Харуюки поднялся с кровати.

Он сразу потянулся к нейролинкеру и уже собирался вытащить кабель…

Как в глубине сознаний послышался тихий голос, похожий на каплю, упавшую на поверхность воды.

— Спасибо, Хару… я рад, что мы с тобой всё ещё друзья… так рад...

Всё ещё стоя спиной к своему другу, Харуюки тепло принял эти слова, а в ответ сказал лишь краткое:

— И я, Таку.

----------

Том 8 Глава 95

Организация внезапной ночёвки дома у Харуюки столкнулась с несколькими ожидаемыми трудностями.

Во-первых, необходимо уговорить родителей Такуму, у которых отношение к Харуюки прохладное.

Во-вторых, уговорить переночевать нужно и Тиюри — пусть она и его подруга, но ей уже четырнадцать лет.

В-третьих, разумеется, нужно добиться согласия матери Харуюки.

Как ни странно, третий вопрос решился быстрее всего. Как только Харуюки неуверенно отправил на работу матери письмо, смысл которого сводился к фразе: «Можно у меня сегодня два друга переночуют?», в ответ пришло: «Не забудьте прибраться. Меня сегодня не будет, веди себя хорошо».

Сложно сказать, почему его мать так ответила. Возможно, она с самого начала не собиралась сегодня возвращаться домой. Возможно, она решила воспользоваться случаем и пойти куда-то ночью. А может, в ней проснулась солидарность к сыну, и она решила не мешать их встрече. В любом случае, это означало, что зал квартиры Харуюки оказался полностью в их распоряжении.

Вскоре решился и первый вопрос — с родителями Такуму. Как Харуюки и ожидал, фраза «мы будем делать домашнюю работу» сработала прекрасно.

Глубоко погружённые в мысли о том, как решать вторую проблему, Такуму с Харуюки и сами не заметили, как добрались до двадцать первого этажа корпуса Б и позвонили в дверь квартиры с табличкой «Курасима».

— Ой, это же Харуюки и Такуму! Сколько лет, сколько зим… ох, а Такуму-то как вырос! Ну-ка, какой у тебя рост… сантиметров 175 поди?! Ты, небось, моего муженька уже обогнал. Во дети пошли! Я слышала, вы хотите собраться, чтобы вместе поработать над сложной домашкой? Ах да, вы же в этом году впервые оказались в одном и том же классе. Ох и обрадовалась же я, когда ты в Умесато перевёлся, Такуму. Хотя, Тиюри, наверное, так страдает! У неё ведь теперь аж два ухажёра…

Харуюки и Такуму, попавшие под легендарный поток сознания матери Тиюри, лишь ошарашенно слушали её. Но тут со стороны кухни показалось разъярённое лицо её дочери и прокричало:

— Мама! Хватит всякую чушь рассказывать! У тебя сейчас вода выкипит!

— А-ай, выключи! Нет, стоп, не выключай! Поставь на слабый огонь! На слабый!

Мама Тиюри пулей улетела на кухню. Вместо неё в коридоре возникла сама Тиюри и смерила гостей взглядом.

— Судя по вашим лицам… вы не собираетесь подраться, а уже успели это сделать.

Она попала в точку. Действительно подравшиеся друг с другом Харуюки и Такуму тут же втянули головы в шеи.

Перед тем как прийти сюда, Харуюки написал Тиюри письмо, но, хоть всё его содержание укладывалось в одну строчку: «Сегодня собираемся у меня дома с Такуму, будем делать домашку», даже этого хватило, чтобы она моментально раскусила их. Судя по ещё влажным волосам, она вернулась с секции и приняла душ совсем недавно. Одета она была в простую футболку и шорты. Уперев руки в боки, она продолжала осматривать своих друзей.

Наконец, она кратко фыркнула и ответила:

— Ладно, я согласна.

Харуюки рефлекторно сморозил очередную глупость:

— Э-э… с-серьёзно?

— Эй, если что, это вы меня пригласили! — вновь повысила голос Тиюри, и Харуюки с Такуму тут же опустили головы.

Через двадцать минут мама Тиюри вынесла им корзинку с едой, и они выдвинулись в сторону квартиры Харуюки. Обычно вид его пустынной квартиры в лучах заката вгонял его в тоску, но сегодня с ним были его друзья, и времени думать об этом у него просто не оставалось. Первым делом Харуюки забежал в свою комнату, оставил школьную сумку и переоделся в домашнее. Перед тем как пойти в зал, он ещё раз открыл почтовик.

О том, что Такуму, Циан Пайла, атаковали ПК из легиона Супернова Ремнант на неограниченном поле, и о том, что в ходе этой атаки тот умудрился уничтожить всех своих обидчиков, Харуюки рассказали Курасаки Фуко и Синомия Утай. Скорее всего, об этом уже знала и Черноснежка. Он понимал, что все они глубоко встревожены, и поэтому собирался отправить им письмо с описанием ситуации. Увы, рассказать об ISS комплекте и их недавней битве письмом он ни за что не смог бы.

Поэтому Харуюки решил отправить им письмо следующего содержания:

«С Такуму всё в порядке. Подробности расскажу завтра, когда соберёмся на операцию по вызволению нас из Замка.»

От всех троих тут же пришли утвердительные ответы, и в каждом из них сквозило беспокойство, которое испытывали девушки.

И Черноснежка, и Фуко, и Утай с самого начала поняли, что случилось нечто очень серьёзное, и что на самом деле ни о каком «всё в порядке» речи быть не могло. Но они не стали задавать Харуюки никаких вопросов. Этим они давали понять, что доверяют Харуюки, Такуму и тем решениям, к которым они придут.

И, в то же время, это означало, что, если случится что-то непоправимое, вина за это будет лежать целиком и полностью на Харуюки и Такуму.

Ещё двадцать четыре часа. Ещё одну ночь им вдвоём… вернее, втроём с Тиюри нужно продержаться и проследить, чтобы Такуму не попал под власть ISS комплекта. У них должно получиться. Ведь они втроём столько всего пережили вместе…

И тут Харуюки вдруг вспомнил кое-что, и рука его застыла в воздухе.

Честно говоря, он позвал сегодня сюда Тиюри просто так, у него не было на неё каких-либо планов. Ему просто казалось, что уж втроём-то они точно как-нибудь справятся.

Но… у Тиюри была её «сила». Возможно, она сможет с её помощью избавить Такуму от этого болезненного паразита? Ситуация оказалась столь запутанной, что он не имел ни малейшего понятия о том, сработает ли её способность, но что мешало попробовать?

— Семпай, учитель, Мей… — тихо обратился Харуюки к тем друзьям, которых в этой квартире не было, — Я обязательно, обязательно что-нибудь придумаю. Ведь Таку и Тию… мои самые лучшие друзья.

Собравшись с силами, Харуюки вышел из комнаты и пошёл в зал, откуда уже доносился приятный аромат.

Мама Тиюри успела за каких-то полчаса приготовить острое овощное карри. На столе также стоял рис, обнаружившийся в холодильнике Харуюки, и холодный жасминовый чай. В общей сложности, на приготовление роскошного ужина ушло каких-то сорок две минуты.

Пожелав друг другу приятного аппетита, они принялись деловито работать ложками. Аппетит проснулся даже у Такуму, который ничего не ел с самого утра. А возможно, кулинарные навыки мамы Тиюри работали даже на людей с отягощённым сознанием.

— Ох, жаренные в масле баклажаны — это нечто… — произнёс Харуюки с выражением полного блаженства на лице после того, как попробовал обжаренные в оливковом масле баклажанные кольца под соусом.

— А что сразу жареные? Они и варёные, и просто печёные прекрасны, — тут же удивилась Тиюри.

— Не-е, в любом другом виде это просто губка какая-то. А вот кольцами да в масле — божественно.

— Вот поэтому тебе ещё далеко до гурмана! Не знаешь ты всей прелести пропечённых без кожуры баклажанов с имбирём и соевым соусом…

Наблюдавший за их разговором Такуму деликатно прокашлялся и вставил:

— Ну что вы так. Баклажаны хороши и жареные, и печёные, но самые лучше — солёные, разве нет? Для меня вкус лета — это именно синие баклажаны прямо из банки.

Слова эти из уст восьмиклассника прозвучали так странно, что Тиюри и Харуюки тут же переглянулись и задумчиво хмыкнули.

— Таккун, ты меня извини… но солёные баклажаны… вот это реально губка…

— Да и я их не особо… может, они тебе нравятся именно из-за цвета? Ты ведь синий аватар…

— Ч-чего? Цвет аватара тут вообще ни при чём! — произнёс Такуму с задетым видом, и Тиюри дружески похлопала его по плечу.

— А-ха-ха, прости-прости! В качестве извинения я к следующему разу попрошу маму, чтобы она засолила тебе баклажанов!

Глубоко в своей душе Харуюки осознал, что они уже очень давно не собирались за столом втроём и не говорили так простодушно.

Кольцо отношений, связывавшее Харуюки, Тиюри и Такуму, на сегодняшний день было до невозможного хрупким.

Отношения между Такуму и Тиюри, начавшими встречаться в пятом классе зимой, после случая с троянской программой прошлой осенью пришлось восстанавливать с нуля, и какое-то время они сторонились друг друга. Но вскоре Такуму перевёлся в Умесато, а в начале их второго года в старшей школе Тиюри стала бёрст линкером, что привело к тому, что дружба, связывавшая их всех, начала потихоньку крепнуть.

А после тяжёлой битвы с мародёром Даск Тейкером, атаковавшим Харуюки, эти отношения окончательно окрепли. Но…

Но теперь они строились на основе того, что все они — бёрст линкеры и состоят в Легионе «Нега Небьюлас». Если бы кто-то из них лишился бёрст поинтов и потерял бы воспоминания об Ускоренном Мире… даже Харуюки не знал, пережили бы это их отношения.

Ясно лишь одно — нельзя бояться возможных опасностей.

Им нужно нестись вперёд, сокрушая все стены на своём пути и бежать к чётко очерченной цели. К горизонту под названием «десятый уровень», цели командира легиона Черноснежки…

Придя в себя, Харуюки приготовился потянуться к тарелке вилкой.

Но тут…

— Хару, если ты их так любишь, то давай меняться — я тебе баклажан, а ты мне вот это!

С этими словами Тиюри ловко подбросила ему в тарелку баклажан, и моментально выловила внушительный кусок курицы.

— А, а-а-а-а! Эй, я ведь его с таким трудом раст… то есть, я так хотел его съесть!..

— М? Ты ведь говорил, что баклажаны любишь в сто раз больше чем курятину.

— Не говорил! Верни-и! — со слезами на глазах пытался убедить он её, но сочная цыплятина уже оказалась во рту у Тиюри.

— М-м, вкуснотища… чтобы растянуть этот вкус, я готова даже ускориться…

— Н-ну бли-и-и-ин!

Такуму сокрушённо смотрел на то, как Харуюки топает ногами в бессильной ярости, а затем…

— Фх, ха-ха… а-ха-ха!

...он задорно рассмеялся.

Этот смех тут же подхватила Тиюри, а потом и Харуюки. И смеялись они долго, не выпуская из рук вилок.

После дружной приборки обеденного стола дело дошло и до обещанной домашней работы.

Они уселись рядом друг с другом на диванном наборе в зале и запустили программы для выполнения домашней работы. Программу разработали в фирме, принадлежащей той же образовательной компании, что владела школой Умесато, и функции копирования ответов в ней не предусматривалось. Более того, даже если попытаться соединить нейролинкеры в местную или проводную сеть, ответы других людей увидеть не получилось бы. Произнеся «бёрст линк» и оказавшись в базовом ускоренном пространстве, эти ограничения, конечно, можно обойти, но этим методом Харуюки пользовался только в случае крайней необходимости — когда до урока оставалось пять минут, а у него ещё ничего не сделано.

Поэтому они поступили по-другому, развернув на столе большой лист виртуальной бумаги и выполнив домашнюю работу «старомодным» способом — расписывая ответы на ней руками. С математикой и японским они покончили за сорок минут. Если бы Харуюки делал всё сам, у него ушло бы в два раза больше времени.

Когда их руки дошли до игровой коллекции Харуюки, которую не трогали уже очень давно, на часах не было даже восьми.

Пусть игровые консоли были такими старыми, что их уже нигде не чинили, пусть их приходилось подключать к висящему на стене плоскому экрану, пусть он и показывал картинку в жалком разрешении 1920х1080, пусть самим играм было уже больше тридцати лет, но играть в них всё равно чертовски интересно, во многом благодаря откровенным демонстрациям жестокости, вызывавших неизменный дружный восторг. В сегодняшних играх такого нет и близко.

В половине десятого они по очереди приняли ванну (естественно, не вместе, как когда-то), переоделись в пижамы и вновь собрались в зале. Они убрали на место игровое железо, развернули на полу матрасы, достали подушки и одеяла…

— Отлично. Так… — сказала вдруг Тиюри, переодевшаяся в светло-зелёную пижаму с орнаментом из котят, а затем с улыбкой обвела взглядом Харуюки и Такуму. — Ну-ка присаживайтесь.

— Э-э…

— Х-хорошо.

Они быстро допили чай, которым освежались после ванной и сели на матрас перед горделиво стоящей Тиюри. Почему-то с самого детства они привыкли выполнять команды Тиюри.

Продолжая улыбаться, Тиюри сложила руки на груди и продолжила:

— А теперь я хочу услышать всё с самого начала. Хару, Таккун, что вы натворили на этот раз, и насколько всё плохо?

«Ого, она уже и это поняла», — восхищённо подумал Харуюки, чувствуя, как его мозг начинает работать на полную мощность.

Главная причина, по которой они пригласили Тиюри на ночёвку, в том, что они верили, что её присутствие… вернее, такая обстановка, похожая на старые добрые времена, не даст прячущемуся в сознании Такуму ISS комплекту взять его под контроль. Рассказывать ей об этом прямым текстом они не стали. Это было бы равносильно рассказу о душевной травме Такуму… о его чувстве вины за то, что он уничтожил дружбу между ними.

Но Тиюри и сама очень близко подобралась к пониманию правды. Более того, Харуюки хотел попытаться использовать её «силу» для того, чтобы вылечить Такуму, а в этих условиях скрыть от неё правду невозможно.

Харуюки перевёл взгляд на Такуму, расположившегося слева.

Такуму, волосы которого до сих пор не высохли, посмотрел на него в ответ, а через секунду он вновь повернулся к Тиюри и сказал:

— Ти, возможно, до тебя уже доходили слухи. О том, что за какую-то неделю на весь Ускоренный Мир опустилась тень ISS комплектов…

Полный рассказ занял у Такуму следующие двадцать минут.

Итак, прошлой ночью Такуму отправился в заброшенную зону района Сетагая в одиночку, где наткнулся на бёрст линкера по имени Мажента Сизза, от которой получил запечатанный ISS комплект.

Когда он вернулся домой и лёг спать, ему приснился кошмар, явно вызванный влиянием комплекта, хотя он и спал без нейролинкера.

Утром он проснулся с температурой, и отец отвёз его в больницу. Пользуясь случаем, он решил побродить по Синдзюку и пособирать информацию. Но бывший товарищ по легиону продал его личность ПК из легиона «Супернова Ремнант», и те напали на него.

Они погрузились на неограниченное поле, где Такуму призвал ISS комплект и, пользуясь его тёмной силой, разгромил Ремнант, лишив этих бёрст линкеров всех очков. В результате, хоть он и сохранил свой Брейн Бёрст, но значительная часть его сознания оказалась заражена. Понимая, что не может бороться с позывами навредить товарищам по Нега Небьюласу вечно, он собрал остатки воли в кулак и решил напасть на Маженту Сизза, чтобы через неё выйти на источник комплектов и узнать о них как можно больше. Пусть даже это стоило бы ему жизни.

Но не успел он этого сделать, как к нему со всех ног прибежал Харуюки. Они вступили в кабельную дуэль, где излили друг другу все накопившиеся у них чувства… и в результате Такуму смог в какой-то степени противостоять влиянию комплекта.

— Но… оно всё ещё внутри меня, — тихим голосом закончил свой рассказ Такуму и сжал синий нейролинкер в своих руках. Он не надевал его с тех пор, как вышел из ванной. — Этот комплект всё ещё прячется где-то в моем нейролинкере… а часть его, возможно, кроется и в моей голове. Он постепенно впитывает силы других комплектов, с которыми связан, и становится сильнее с каждой секундой. Этой ночью… мне вновь может присниться кошмар, и я вновь могу проснуться, наполненный тёмными мыслями. Поэтому Харуюки и предложил сегодня переночевать вместе, чтобы не допустить этого. И… именно поэтому мы вдруг пригласили тебя, Ти. Всё это… произошло по моей вине, из-за моей глупой затеи…

Смолкнув, Такуму склонил голову.

Неподвижно стоявшая всё это время Тиюри вдруг подошла к нему, села на колени, протянула к нему бледную руку… и осторожно вытерла слезу, появившуюся в левом глазе Такуму. Затем она тихо прошептала:

— Прости, Таккун…

— Э?.. — Такуму удивлённо поднял голову.

Тиюри продолжила, смотря прямо в его глаза:

— Таккун, я всегда знала, что ты очень ранимый и добрый человек… прямо как Хару. Но… именно я больше всех эксплуатировала твою доброту…

Её большие кошачьи глаза, всегда полные огня, медленно закрылись. Тиюри опустила руку, села перед своими друзьями и, открыв глаза, уверенно сказала:

— Когда я была маленькой, я упрямо верила в одну вещь. В то, что сколько бы лет ни прошло, как бы мы ни изменились, мы втроём всегда будем счастливы вместе. Но я знала, что это невозможно. Никто не может остановить течение времени… и никто не может повернуть его вспять. И я понимала всё это, но… я всегда, всегда молилась о том, чтобы наше счастье продлилось хоть чуточку дольше…

Она глубоко вздохнула…

Затем обвела Харуюки и Такуму взглядом и вдруг произнесла совершенно неожиданные слова:

— Хару, Таккун. Я сейчас скажу вам кое-что, о чём знает только моя семья… скорее всего, моему отцу жить осталось не так долго.

Эти слова словно попали прямо в мозг Харуюки, миновав уши, и он не сразу понял, что она имела ввиду. Такуму эти слова тоже застали врасплох, и он даже не шелохнулся.

Тиюри, продолжая сидеть напротив них с умиротворённым лицом, продолжила:

— Вы ведь знаете, почему я попадаю под «первое условие бёрст линкера»?

— Да…

Харуюки кивнул и вспомнил.

Для того чтобы стать бёрст линкером, то есть установить Брейн Бёрст на свой нейролинкер, необходимо выполнить два условия. Первое — нейролинкер необходимо носить с младенчества. Второе — нужно иметь высокую совместимость с квантовыми механизмами коммуникации нейролинкера.

Второе условие требовало либо большого опыта фулл дайва, либо долгих тренировок, к которым и прибегла Тиюри. Но выполнение первого условия от воли будущего бёрст линкера не зависело. Можно сказать, что возможность стать бёрст линкером наполовину определялась его судьбой.

Есть две основных причины, по которым нейролинкеры надевают на младенцев — неспособность самих родителей к воспитанию, и их желание начать их обучение пораньше. Харуюки попадал под первую причину, а Такуму — под вторую, поэтому оба они с самого рождения жили с нейролинкерами.

Но Тиюри была особым случаем.

Вскоре после рождения её отец практически потерял способность говорить из-за заболевания. Но родители Тиюри хотели, чтобы их любимая дочь слышала голос отца, поэтому они и пользовались возможностью «мысленной передачи голоса» нейролинкера, чтобы отец мог разговаривать с ней с младенчества.

Примерно такого объяснения Харуюки и Такуму и ждали от неё, но Тиюри вместо этого сказала:

— Болезнь, лишившая моего папу голоса — рак гортани.

— …!

Тиюри тут же поспешила кратко покачать головой, чтобы успокоить ошарашенных друзей.

— Не беспокойтесь, это не значит, что его жизнь постоянно под угрозой. После изобретения радиотерапевтических микромашин рак стал куда менее опасным, чем раньше. Но… когда он начинает давать метастазы и атаковать клетки в разных частях тела, медицина всё ещё практически бессильна. За последние десять лет у папы появлялись метастазы в пищеводе и лёгких… врачам удавалось подавить их с помощью микромашин, но… они сказали, что не могут дать оптимистичных прогнозов относительно следующего раза…

Хотя Тиюри и старалась улыбаться и звучать бодро, Харуюки не мог не заметить слезинки в её глазах.

— Естественно, и папа, и мама делают всё возможное, чтобы я не переживала по этому поводу… но ведь я столько лет прожила с ними. Естественно, я заметила, что папа очень страдал от побочных эффектов лечения. Что маме приходилось не раз вскакивать посреди ночи, чтобы пытаться облегчить его боль. Поэтому, когда лечение заканчивалось, и папа выздоравливал, я всегда молила Бога о том, чтобы он оставил всё как есть. Чтобы и я, и папа, и мама, и Хару, и Таккун оставались здоровы и дружны. Это было… в четвёртом классе. Для меня то время… те ежедневные игры сейчас кажутся воистину золотым временем…

Тиюри замолчала и посмотрела в потолок, чтобы не дать слезам скатиться с глаз.

Харуюки, не силах произнести ни слова, вспомнил лицо отца Тиюри.

В третьем-четвёртом классах, когда они возвращались домой с улицы, он всегда радушно встречал их в квартире Тиюри, кормил их и даже разрешал мыться в ванной. Но, хоть Харуюки и был хорошо знаком с её отцом, он ни разу не замечал того, что тот все эти годы сражался с тяжёлой болезнью. На его худощавом лице всегда была улыбка, и он нередко сам принимал участие в их играх.

— Тию… я… ничего…

«Не замечал», — пытался сказать Харуюки, но Тиюри вдруг вновь посмотрела на него, улыбнулась и покачала головой.

— Я ведь сказала, пока с ним всё в порядке. А может, других вспышек больше не будет вовсе. Поэтому… если честно, мне незачем было жить в постоянном страхе перед будущим. Но я всегда делала вид, что не вижу изменений… даже не пыталась понять чувства Таккуна… а потом и вовсе стала жить прошлым и пыталась постоянно вернуться в него. Я… понимаю, почему Таккун прошлой осенью попытался выяснить, о чём я думаю. Ведь я всегда, даже когда была рядом с ним, никогда не видела его таким, каким он был.

И тут…

Всё это время молчавший Такуму резко сжал кулаки и замотал головой.

— Нет… Ти, ты не права. Это моя вина в том, что я не доверял тебе. Это я не замечал того, что мучило тебя всё это время. Я… я просто пытался давить на тебя, заставить тебя смотреть лишь на меня. И в результате… я установил на твой нейролинкер…

Его отчаявшийся голос очень походил на тот, каким он разговаривал в ходе недавней битвы с Харуюки.

Но Харуюки верил, что теперь он выдавливает из себя слова не только из-за чувства раскаяния и ненависти к самому себе. Именно поэтому он молчал.

Такуму сжал кулаки до скрипа… а затем медленно расслабил их и хрипло добавил:

— Но… — он поднял голову и посмотрел сначала на Харуюки, а затем на Тиюри. — Но я изменюсь, Ти. Обещаю. Я буду постепенно становиться сильнее. Однажды я искуплю свои грехи, и тогда я смогу взять тебя за руку и повести в будущее.

— …Да, — Тиюри кивнула и обронила слезу. — Я… я тоже перестану жить прошлым. Я всё ещё… боюсь, всё ещё не знаю, что ждёт меня впереди… но я буду ценить тот миг, которым живу. Я буду радоваться настоящему. Я счастлива, потому что все мы — я, Таккун, Хару, Снежка, Сестрица и Уи — вместе идём к одной цели. Поэтому…

Глубоко вдохнув и выпрямившись, Тиюри вытерла слезы, а затем уверенно подытожила:

— Поэтому я не отдам Таккуна этому вашему «ISS комплекту». Я буду защищать его. Вместе с Хару.

[[image:/storage/reader-images/b03d19a56c500e8f2f13b41c41aa4d1f06e6d927.jpg]]

----------

Том 8 Глава 96

Даже сам Харуюки часто забывал о том, что Тиюри стала бёрст линкером лишь два месяца назад. Для сравнения: Харуюки пробыл им в четыре раза больше времени, а её «родитель» Такуму — аж в семь.

Но как только два «ветерана» рассказали ей всё, что знали об ISS комплектах, уже через несколько секунд Тиюри сильно нахмурилась и сказала:

— Мне кажется… или это снова они? Общество Исследования Ускорения.

— …

Харуюки с Такуму переглянулись, а затем вновь повернулись в сторону третьего матраса, на котором сидела Тиюри, и кивнули.

— У…угу… мы тоже так подумали.

— Ну ты даёшь, Ти. У нас с Хару на пару ушло куда больше времени, чтобы до этого додуматься.

— Я просто подумала… — продолжая строить кислую мину, Тиюри заговорила чуть тише, — Он ведь действовал примерно так же. Не нападал в открытую, а отравлял жизнь исподтишка…

Тиюри намекала на бывшего бёрст линкера, покинувшего Ускоренный Мир, Даск Тейкера. Когда он раскрыл свою личность Харуюки, у него на руках уже была полная информация обо всём Нега Небьюласе и всех слабых точках Харуюки.

Очагами распространения комплектов стали так называемые заброшенные зоны Сетагаи, Оты и Эдогавы. Скорее всего, большая часть живущих близко к центру города бёрст линкеров ещё даже не в курсе происходящего.

Конечно, через четыре дня, в воскресенье, состоится следующая Конференция Семи Королей, и на ней вопрос о комплектах наверняка будет поднят, но к тому времени ситуация перейдёт из статуса эпидемии в неуправляемую пандемию…

Стараясь подавить свои опасения, Харуюки свёл перед собой ноги, ухватился руками за ступни и сказал:

— В Ускоренном Мире есть, так сказать, одна теория. У каждой мощной способности, вещи и так далее есть определённый риск или слабое место, которые компенсируют их силу. Скажем, мой аватар умеет летать, но больше не умеет практически ничего, Сваебой Такуму и Ураганные Сопла Рейкер требуют перезарядки после использования.

— Тут… ты прав. Мой Зов Цитрона требует сложных движений для активации и не обладает самонаведением, из-за которого от него очень просто уклониться, — кивнув, согласилась Тиюри.

Затем Такуму поправил очки и подхватил тему:

— Даже Система Инкарнации, хоть и не подчиняется правилам игры, следует этому закону. Нельзя освоить в совершенстве техники, не совместимые со склонностями аватара, а чрезмерное использование Инкарнации приводит к риску падения во тьму и потери контроля над силой… кажется, я понимаю, к чему клонит Хару…

— Ага. Мы не знаем принципов работы ISS комплектов и того, как именно их делают, но факт в том, что Брейн Бёрст позволяет им существовать. А значит, у этой устрашающей силы и возможности бесконечного распространения… должен быть настолько же фатальный недостаток. Если мы узнаем его… то сможем сломать всю эту сеть.

— Да… это не исключено… — глаза Такуму сузились, и в них вновь появились искры интеллекта. Он продолжил, уже быстрее, — Мне всегда казалось, что автор комплекта… скорее всего, кто-то из самой верхушки Общества Исследования Ускорения, должен был догадаться встроить в него какой-либо механизм самоуничтожения. В частности, именно ради того, чтобы выведать это, я и собирался идти сражаться. Но раз у комплекта просто обязан присутствовать какой-то недостаток… то, быть может… секрет кроется именно в том, что механизм самоуничтожения прячется внутри, и для его активации не нужно каких-либо сторонних команд?..

Такуму ахнул, вскинул голову и уже открыл рот, чтобы добавить что-то ещё…

Как Тиюри повела пальцам у него перед лицом.

— Нет уж, Таккун.

— Э?..

— Ты ведь сейчас в любом случае собирался сказать, что вызовешься побыть подопытным кроликом, с помощью которого Снежка и Сестрица будут искать слабое место комплекта?

— А… н-ну да… ведь командир и офицер должны успеть понять, как деактивировать его до того, как я окончательно свихнусь…

— Нет уж! Правила нашего Легиона запрещают кому-либо жертвовать собой и страдать в одиночестве ради достижения чего-либо! — резко заявила она, заставив Харуюки и Такуму вновь переглянуться.

Дело в том, что как раз Тиюри «пожертвовала собой и страдала в одиночестве» во время нападения Даск Тейкера ради того, чтобы спасти их.

Но слова свои она произнесла так, словно от этой части инцидента в её голове не осталось и следа. Заметив, что Такуму и Харуюки смолкли, она на мгновение задумалась, а потом сказала:

— Слушай, Таккун. А почему бы нам… не попробовать уничтожить захвативший тебя комплект моим Зовом Цитрона во втором режиме?

— !.. — ахнул Харуюки. Именно этот план он уже несколько часов лелеял в своём сердце.

Дуэльный аватар Тиюри, Лайм Белл, обладал невероятным спецприёмом «Зов Цитрона», способным откатывать время для аватара назад. У этого приёма есть два режима, отличавшихся необходимыми для вызова движениями, затратами энергии и эффектом.

Первый режим тратил половину шкалы и откатывал время в секундах, что позволяло восполнять шкалы здоровья и энергии. Эта способность похожа на «исцеление» — очень редкий и ценный навык в Ускоренном Мире.

Второй режим, требующий за применение всю энергию, ещё более невероятный. Он откатывал время по одному изменению за раз. Под изменениями понимались надевания/снятия экипировки, потери конечностей, а для имеющих несколько форм аватаров — смены форм. Даже временное лишение надетой экипировки ставило аватара в невыгодное положение, а некоторая экипировка и вовсе могла быть надета только один раз за бой. Лишившись её, бёрст линкеру оставалось лишь признать поражение.

Но «невероятность» второго режима заключалась в том, что он мог отменять получение экипировки. Естественно, способность не могла откатывать время вечно (не более четырёх изменений), поэтому на практике этим можно было воспользоваться лишь сразу после получения аватаром экипировки. Но если этот эффект срабатывал, то могла отмениться передача экипировки от одного аватара другому (что означало необходимость повторной встречи в реальности и ещё одну кабельную дуэль) или покупка экипировки в магазине (повторно выкупить вещь можно не сразу). Естественно, в случае отмены покупки затраченные очки возвращались.

Учитывая все эти правила, Харуюки принялся считать недавние изменения состояния Такуму.

Его родная экипировка, Сваебой, не требовала надевания, и в счёте не участвовала. Да, она отключалась при превращении в Циановый Клинок, но поскольку тот является Инкарнационной техникой, системная логика на это явление не распространялась.

Итак, произнесение команды на активацию «режима IS» в прошлом бою и надевание ISS комплекта — раз. Далее, аналогичная команда, произнесённая в бою с Супернова Ремнант — два. До этого Такуму сражался прошлой ночью с Мажентой Сизза в Сетагае, которая передала ему запечатанный ISS комплект. Три. С учётом того, что второй режим Зова Цитрона откатывал время максимум на четыре события, они всё ещё могли успеть.

— Таку… — тихо прошептал Харуюки.

Скорее всего, Такуму успел подумать то же самое, поскольку в глазах его горел тихий огонёк надежды.

Но затем он сомкнул глаза и сокрушённо покачал головой.

— Нет…хоть под правило четырёх изменений я всё ещё попадаю… но, боюсь, Зовом Цитрона его не вычистишь…

— С-чего это, Таккун?! Мы его отправим прямо Маженте Сизза наложенным платежом! — бодро выпалила Тиюри.

Такуму в ответ улыбнулся и ещё раз покачал головой. Затем он мягко, но убедительно произнёс:

— Ти. Оно… часть этого комплекта, или, быть может, его истинное тело, находится уже не в нейролинкере, а в моей голове. Такое возможно только в одном случае — при использовании Системы Инкарнации. Боюсь, твой Зов Цитрона не сработает на мне так же, как он не сработал, когда ты попыталась вернуть им ноги Рейкер…

— …

Такуму с Тиюри синхронно прикусили губы. Затем Такуму кивнул и продолжил:

— По времени потеря конечностей Рейкер всё ещё была в зоне действия Зова Цитрона, но ты не смогла вернуть ей ноги, поскольку она продолжала отторгать их бессознательной Инкарнацией. Уверен, у ISS комплекта есть своя Инкарнация, которой он будет сопротивляться уничтожению…

— Ах, так! Ну, тогда и мне пора! — Тиюри по очереди посмотрела на Харуюки и Такуму, а затем громко заявила: — Я тоже научусь использовать Систему Инкарнации! Я обрету силу, способную очистить Таккуна от ISS комплекта, скольких лет на неограниченном поле мне бы это ни стоило!

— Не смей, Ти! — тут же крикнул в ответ Такуму.

Реакция Тиюри была ожидаемой:

— Но почему?! И Снежка, и Сестрица говорили мне, что придёт время, и я тоже взращу свою собственную Инкарнацию! Почему нельзя сделать это сейчас?..

Такуму уже открыл было рот, чтобы возразить…

Но не успел. Харуюки, догадавшийся, что именно он собирался сказать, вдруг подался вперёд и осторожно ухватился за упругую левую руку Тиюри.

— Тию.

Та тут же посмотрела на него строгим взглядом. Харуюки продолжил:

— Тию… твой Зов Цитрона — техника невероятной мощи. Вполне возможно, что ты самый могущественный аватар во всём Нега Небьюласе. Но… это сила мечты вернуться в прошлое. Я не знаю, заметила ты или нет, но тот колокольный звон, который раздаётся при активации техники… это тот самый звонок из начальной школы, означавший, что уроки кончились…

Скорее всего, она знала об этом. На мгновение её глаза округлились, но затем она быстро отвела взгляд. Харуюки продолжил рассказывать затихшей подруге:

— Конечно, и у меня, и у Таку Инкарнационные Техники крепко связаны с нашим прошлым. Но техника Таку, например, наполнена волей разрубить цепи, сковывающие его с прошлым, и двигаться вперёд. Поэтому, и я… и он хотим, чтобы ты училась Инкарнации, смотря в будущее. Мы не знаем, какая техника получится у тебя… но нам хочется, чтобы она была полна желания тянуться к будущему…

Какое-то время после этих слов все они молчали. Никто даже не дёргался.

Двигались лишь стрелки аналоговых часов на стене, приближаясь к отметке в 11 часов. Тихо гудел кондиционер, перешедший в режим увлажнения воздуха. Сквозь шумопоглощающее окно изредка доносился скрип колёс проезжающих по Седьмой Кольцевой электромобилей.

Наконец, Тиюри постепенно расслабилась и со слезами на глазах мягко улыбнулась.

— Это точно… — прошептала она, кивнула и добавила, — Ты прав. С системным спецприёмом я уже ничего не поделаю… но если эту технику я буду растить сама из своей души… то я бы тоже хотела что-нибудь, полное надежды и веры в будущее. Как у тебя, Таккун… и как у тебя, Хару.

— А-а… ну, моя техника ничего из себя не представляет…

— Нет. Я обожаю и «Циановый Клинок», и «Лазерный Меч», — Тиюри ухмыльнулась и, вновь взбодрившись, заявила, — Точно, мне нужно сделать «Такое-то Лезвие», чтобы вписаться! Что-нибудь, мощное, чтоб вас обоих просто смело!

— А…

Харуюки с Такуму вновь переглянулись. На самом деле, никто из них не знал, на что на самом деле способна Лайм Белл. В этом аватаре вполне могла пробудиться такая техника, что оставила бы их далеко позади.

— П-пощади нас… — сказал Харуюки.

В этот раз переглянулись уже Тиюри и Такуму. А затем они задорно рассмеялись.

Четверг должен был начаться со школы, а закончиться побегом из Имперского Замка, так что друзья решили хорошенько выспаться и улеглись на постеленных в зале матрасах. Расстелили они их в ряд — справа лёг Харуюки, посередине Такуму, а слева Тиюри. В детстве Тиюри всегда занимала центральный матрас, но сегодня «главное» место они решили отдать Такуму.

Конечно, высказывалось предложение не спать вовсе, чтобы не дать ISS комплекту вмешаться в сон, но Такуму отклонил его, разумно решив, что бессонная ночь негативно скажется на завтрашней миссии. Какой бы критической ни казалась ситуация с комплектом, нельзя забывать и о том, что дуэльный аватар Харуюки запечатан на неограниченном нейтральном поле. Завтра ему нужно попытаться сбежать оттуда вместе с аватаром-очистителем «Ардор Мейден», а затем ещё и очиститься от Брони Бедствия, чтобы в воскресенье Короли не объявили за его голову награду.

— Всё будет хорошо. С вами рядом мой сон ничего не нарушит, — произнёс Такуму, уже улёгшись.

Харуюки кивнул и ответил:

— Ага. Если тебе приснится кошмар — сразу скажи. Мы тебя растолкаем.

— Это будет непросто. Как я тебе скажу, если буду во сне?

— Э..э-э... а ты во сне не говоришь?..

Оба они чувствовали, как тяжелеют веки, и подступает сон. Но тут вдруг щёлкнула пальцами Тиюри со словами:

— Точно! Если снятие нейролинкера не помогает, то давайте соединим их между собой и не будем их на ночь снимать?

— Э?!.. — Харуюки удивлённо заморгал.

Тиюри приподнялась и продолжила:

— Кто знает, может, в таком случае нам удастся общаться мысленным голосом и во сне? Может, так мы сможем почувствовать, если с Таккуном что-то случится.

— А-а... да, об этом я не подумал.

Переглянувшись с таким же удивлённым Такуму, Харуюки молча согласился с идеей. Они поднялись, забрали свои нейролинкеры, которые оставили на столе для подзарядки, и одновременно надели их. Затем они достали два XSB-кабеля. В итоге улечься посередине пришлось Харуюки — только у его нейролинкера было два кабельных разъёма.

Слева от него легла Тиюри, а справа — Такуму. Перед глазами промелькнули два предупреждения о проводном соединении, а затем исчезли, оставив лишь иконки на боковой панели.

Натянув одеяло до подбородка, Харуюки ощутил странное чувство.

Любое проводное соединение в той или иной степени сопровождалось напряжённостью. Осознание того, что такое соединение обходило всю защиту нейролинкера и связывало сознания напрямую, казалось волнительным и даже аморальным.

Но сейчас Харуюки ощущал лишь тишину и покой. Ощущение того, что он защищал двух своих самых лучших друзей, а они защищали его. По этим кабелям словно текло умиротворение, наполнявшее их сердца...

Вскоре Харуюки закрыл глаза. Искусственный интеллект домашнего сервера, обнаружив, что жители квартиры начали отходить ко сну, приглушил свет. Сознание начало скользить в нежную тьму. Послышались два голоса:

«Спокойной.»

«Спокойной ночи.»

Были ли эти голоса настоящими или только мысленными — Харуюки не знал. В ответ он тихо прошептал:

«...Спокойной ночи.»

----------

Том 8 Глава 97

«Хару...

Хару, ты меня слышишь? Проснись.»

Услышав, как кто-то зовёт его, Харуюки приоткрыл глаза. Вокруг было темно. Виднелась чья-то фигура.

— Ещё ведь темно... дай поспать... — пробурчал он и попытался снова заснуть.

Но тут его начали дёргать за плечо.

— Хару, вставай.

Набитое ватой сознание Харуюки уловило тревогу в этом голосе, и частично пробудилось. Он с трудом продрал глаза. Вокруг действительно была серая темень. С учётом времени года, такой тусклый свет соответствовал примерно четырём часам утра.

— Что случилось, Тию?.. — вяло спросил Харуюки, затем несколько раз моргнул и заставил себя открыть глаза полностью.

Он лежал на левом боку, а на его правом плече действительно лежала рука Тию. Он отчётливо видел перед собой её миниатюрную фигуру, сидящую на полу. Её короткие волосы, её большую треугольную шляпу. Её полупрозрачную зелёную броню, покрывающую тело. Её Усиливающее Снаряжение в виде большого колокола на левой руке...

...Э?

Наполовину проснувшийся Харуюки вскочил так быстро, будто лежал на пружине. Его тело в ответ лязгнуло. На нем одета не полосатая пижама, а серебряная броня.

Харуюки тут же осмотрел свои руки, а затем попытался прикоснуться ими к лицу. Убедившись, что на нём надет шлем с гладкой маской, он окончательно понял, что превратился в своего дуэльного аватара, Сильвер Кроу. А жёлто-зелёной фигурой перед ним оказалась Лайм Белл, аватар Тиюри.

«Что происходит?.. Тию вызвала меня на дуэль во сне?» — тут же подумал Харуюки и посмотрел наверх в поисках таймера и шкал здоровья. Но там не оказалось интерфейса. Не было ни полосок, ни таймера, отсчитывавшего 1800 секунд.

Но это невозможно. Превращение в дуэльного аватара означало погружение на дуэльное поле. И, вне зависимости от типа поля, собственная шкала здоровья отображалась всегда. В настройках отключить её невозможно.

А значит, это был сон.

Харуюки сел, вытянул ноги и попытался ущипнуть себя за щеку. Но рука тут же упёрлась в твёрдый шлем. Всё ещё медленно соображающий Харуюки решил вместо этого воспользоваться щекой Тиюри и протянул руку к ней. По пути он вспомнил, что все маски дуэльных аватаров твёрдые, и задумался о том, за что ещё можно ущипнуть Тиюри. Интересно, а как у дуэльных аватаров женского пола реализована грудь?..

С этими мыслями Харуюки выставил вперёд палец и потянулся к двум выступам на мантии Лайм Белл...

А через полсекунды после того, как его палец ощутил мягкость и упругость...

— Ч-что ты делаешь?! — послышался вопль, а сразу за ним огромный колокол с оглушительным звоном опустился на голову Харуюки. Лайм Белл безжалостно атаковала Сильвер Кроу с помощью «Хорового Перезвона», своего Усиливающего Снаряжения.

— Угх-х!

После того как перед его глазами перестали плясать жёлтые цыплята, полностью разбуженный Харуюки поднял голову и осмотрелся. Где бы они ни были, это явно не его квартира. Больше всего это место напоминало какую-то трубу. Справа — тупик, а сама труба продолжалась влево насколько хватало глаз, бесконечно петляя.

Это не сон. Но и не дуэль. По непонятным причинам Харуюки и Тиюри превратились в дуэльных аватаров и оказались в непонятном пространстве.

...Харуюки и Тиюри?

— Г-где Таку?!

Харуюки вновь осмотрелся, но массивного тела Циан Пайла возле них не было. Затем он вновь перевёл взгляд на Тиюри. Та, всё ещё прикрывая руками грудь, с обидой смотрела на него. Но, заметив его взгляд, она вновь приняла обеспокоенный вид и покачала одетой в шляпу головой.

— Я не знаю... я тоже только что проснулась. Встала я уже дуэльным аватаром, ты лежал рядом, а Таккуна нигде не было...

— Ясно...

Харуюки задумался.

Пусть они оба и были дуэльными аватарами, но отсутствие счётчика, а также полосок жизни и энергии однозначно указывало на то, что они находятся не на дуэльном поле. Харуюки рефлекторно попытался раскрыть свои крылья. Но у него не получилось, хотя крылья и не требовали для активации энергии. Вероятнее всего, все их способности полностью отключены.

В голову Харуюки приходило лишь одно объяснение. Похоже... нет, вероятнее всего, этот феномен вызывал паразитирующий на Такуму ISS комплект. Харуюки и Тиюри оказались затянуты в него из-за того, что легли спать, будучи напрямую подключены к его нейролинкеру. В какой-то степени они сейчас находились во сне Такуму.

А значит, где-то в этом мире должен быть и он сам. Рядом с ними его нет потому, что он уже успел уйти в направлении бесконечно тянущейся вдаль трубы слева от них.

— Идём, Тию... нам нужно разыскать Такуму.

— Ага, пойдём.

Тиюри, судя по всему, пришла к такому же выводу и тут же согласилась. Харуюки моментально вскочил на ноги (в реальном теле у него бы это ни за что не получилось), протянул руку Тиюри и помог ей подняться.

Но он не отпустил руку Лайм Белл после того, как та встала, а наоборот, сжал её покрепче. Она сжала его руку в ответ, а затем они попытались коснуться стены справа от них. Оказалось, что она сделана не из земли, и не из цемента. Какой-то серый, упругий, лёгкий материал. Тёплый, и весь покрытый небольшими трещинками. Стена была похожа на внутреннюю стенку какого-то организма... а возможно, ей и являлась.

Переглянувшись и кивнув друг другу, они начали продвигаться вглубь тоннеля, продолжая держаться за руки.

Вскоре они потеряли ощущение времени и расстояния.

Они не знали даже того, находились ли они под «ускорением». Если нет, то в 7 утра их должен разбудить будильник домашнего сервера Харуюки, но если да, то этот сон мог продлиться практически вечно. Возможно, они могли уйти отсюда, произнеся «бёрст аут», но оставлять Такуму одного им тем более не хотелось. Ведь даже те несколько секунд, что уйдут у них на то, чтобы растолкать его в реальном мире, растянутся очень надолго.

Скорее всего, этот же сон снился Такуму и вчера. Именно в нём что-то наполнило его сердце тьмой.

А в этот самый момент процесс повторялся вновь. Его вновь пытались лишить того, что они вместе с Харуюки с таким трудом вернули в ходе кабельной дуэли…

Эти мысли гнали его вперёд, и Харуюки сам не заметил, как пустился в бег, утягивая за собой Тиюри. Та была встревожена не меньше него и старательно пыталась не отставать от скоростного Сильвер Кроу. Два аватара продолжали бежать по бесконечно петляющему тоннелю.

Не раз он пытался расправить крылья и взлететь, но по какой-то причине здесь его «полёт» не срабатывал. Как бы он ни старался, чешуйчатые крылья упорно не реагировали.

По его собственным ощущениям, они пробежали уже километров пять. И тут…

Впереди, наконец, показался тусклый свет.

— Это выход?.. — подала голос Тиюри.

Харуюки кивнул и ускорился ещё сильнее.

Последние десятки метров они преодолели на одном дыхании и, выбежав из тоннеля, увидели перед собой нечто невероятное.

Космос.

Хотя, нет, не совсем. Они вышли в казавшееся бесконечным чёрное пространство, украшенное бесчисленными огоньками. Высоко над обомлевшими аватарами огоньки образовывали плотный комок, сиявший, словно смотанный в шарик Млечный Путь. Но, в отличие от звёзд, эти огоньки постоянно вибрировали. Один огонёк врезался в неподвижный другой, и тот начинал двигаться, сталкиваясь со всё новыми огоньками. Эта цепная реакция продолжалась, напоминая какую-то трёхмерную версию бильярда… или, может быть, модель какой-то сети.

Сложно сказать, как далеко они были от «мерцающего Млечного Пути», и насколько он велик. Но Харуюки отчётливо ощущал, что если бы он смог подойти к нему вплотную, то заметил, что количество огоньков в нём действительно достигало космических масштабов.

Обернувшись, Харуюки и Тиюри увидели, что тоннель, из которого они пришли сюда, был похож на дыру, открытую прямо в пространстве. От тоннеля шёл узкий мост шириной в два метра, уходивший вниз этого чёрного пространства. Аватары стояли у его начала.

Харуюки, державший Тиюри за правую ладонь, вновь перевёл взгляд на ослепительно красивое скопление огоньков. Слева от него послышался тихий шёпот:

— Вот это да…

Кивнув, Харуюки отозвался:

— Интересно… что это?..

Ответ на этот вопрос пришёл справа:

— «Основной Визуализатор».

— Э?!..

— К-кто здесь?!

Одновременно воскликнули Харуюки и Тиюри и ошарашенно повернулись вправо. Рядом с ними, у стены узкого коридора, тихонько стояла ещё одна фигура, которой там до этого не было.

Но… это не Циан Пайл, не Такуму. И тем более не кто-то другой из их Легиона. Это аватар женского пола с цветочным дизайном. Цвет его брони был шафрановым, напоминавшим о тёплом весеннем солнце.

Заметив эту фигуру, Харуюки сразу успокоился и шепнул Тиюри:

— Всё хорошо, Тию, это не враг.

— Э… ты её знаешь, Хару? Но если так, что она тут делает?.. Разве это не «сон» Таккуна?..

Харуюки не мог ответить на эти вопросы. Но он постарался вкратце сообщить ей всё, что знал сам:

— Эм-м… она живёт не в Таку, а внутри меня. Если точнее, внутри брони «Судьба», находящейся у меня… я… правильно говорю?

О шестом артефакте, Судьбе, Харуюки успел в общих чертах рассказать Тиюри в ходе вечернего разговора. В ответ на его вопрос шафрановый аватар немного склонил голову.

— Это так, и в то же время не совсем. Действительно, я живу внутри Судьбы, но её описание хранится в этом мире…

— Э-э… о чём ты?.. И что это за Основной… Визуализатор, о котором ты только что говорила?..

На этот вопрос таинственная девушка дала совершенно неожиданный ответ:

— Выражаясь вашим языком, «центральный сервер Брейн Бёрста».

— !..

В этот раз шок был таким сильным, что оба они оцепенели.

[[image:/storage/reader-images/c05a19bdcfefe15c8d1c7966d0d16b2448cf6fa9.jpg]]
Центральный сервер Брейн Бёрста — «тело» Ускоренного Мира, и никто не знал, где именно он находится. Самое что ни на есть ядро мира, хранящее информацию о статусе всех бёрст линкеров и все данные, относящиеся к Брейн Бёрсту, просчитывающее все изменения, управляющее всеми Энеми.

По словам шафранового аватара, они сейчас видели… вернее, находились внутри этого самого центрального сервера, который не просто отвергал любые попытки несанкционированного доступа к себе, но не давал даже малейших намёков на то, что он из себя представляет.

— Но… но почему тогда мы… ведь все ветераны в один голос говорят о том, что сервер ББ совершенно неприступен?.. — дрожащим голосом спросил Харуюки.

Ему показалось, что девушка слегка улыбнулась.

— И они правы. Но нам дан способ, один-единственный способ, позволяющий прикоснуться к основам этого мира. Вам он уже должен быть известен.

— Прикоснуться… к основам мира… — повторил за ней Харуюки, а затем на него снизошло озарение. — Система Инкарнации?.. Сила образов… перепись реальности через «контур воображения»…

— Именно. Великая, и в то же время печальная сила… — кивнув, ответила девушка.

Услышав эти слова, Харуюки вдруг вспомнил.

Он видел этого шафранового аватара не впервые. Сегодня… вернее, уже вчера, он видел её в конце кабельной дуэли с Такуму. Когда тот ударил его Тёмным Ударом, и истерзанный Харуюки не мог даже подняться, она вдруг появилась перед ним. И тогда она сказала ему, что говорит с ним благодаря тому, что Харуюки установил временную связь с центральной системой.

Под центральной системой она явно понимала сервер ББ, то есть «Основной Визуализатор». А под связью… именно «контур воображения». Выходит, что сила образов, основа Системы Инкарнации, могла открыть путь к основам этого мира.

— Но… ведь мы не используем Систему Инкарнации… я, например, вообще ещё ничего про неё не знаю… да и вообще мы спим, причём оба… — заговорила вдруг стоящая слева от Харуюки Тиюри, шагнув вперёд.

Харуюки в очередной раз заметил, что, хотя по цвету Лайм Белл разительно отличалась от шафранового аватара, в чём-то дизайн их брони был схожим. И речь шла не только о том, что «лиственный» мотив походил на «цветочный». Сходство выражалось на каком-то гораздо более глубоком уровне.

Похожая на Тиюри девушка кивнула и указала левой рукой на длинный тоннель, по которому они пришли сюда.

— Этот тоннель и есть «контур воображения». Вы пришли сюда по контуру вашего близкого друга.

— Э… по контуру Таку?..

— Тогда… выходит, что Таккун сейчас использует Систему Инкарнации?.. — по очереди отозвались они. Девушка медленно покачала головой.

— Этот образ — не его собственный. Этот тоннель создала чёрная сила, проникшая в него. Посмотрите туда.

С этими словами девушка вскинула уже правую руку, указывая ей в сторону уходившей во тьму дороги. Петляющий мост старательно огибал сверкающую галактику, постепенно уходя на дно этого пространства. Харуюки отчаянно вглядывался и, наконец, увидел на другом конце прозрачной тьмы…

Маленькую фигуру нагнувшегося вперёд мощного аватара, низко склонившего голову и медленно бредущего вперёд.

Пусть Харуюки с Тиюри и не разглядели синий цвет брони и экипировку на правой руке, но они моментально поняли, кто это был.

— Та… Таку!

— Таккун!

Дружно воскликнув, они попытались броситься вперёд. Но перед ними возникла рука шафранового аватара, останавливая их.

— Стойте. Если вы так опрометчиво кинетесь вперёд, оно заметит вас.

— О… оно?..

Харуюки встревоженно сфокусировал взгляд на том месте, куда направлялся Такуму.

А через несколько секунд, когда глаза его привыкли к тьме, он смог разглядеть вдали мутное «нечто».

Огромное, но с не поддающейся описанию форме. Какой-то огромный чёрный органический ком. Внутри него пульсировала непонятной формы сеть кровеносных сосудов. Сосуды эти ветвями вытягивались в окружающее их пространство, напоминая тонкие щупальца.

Вид ритмично пульсировавшего «чёрного кома» немного напоминал «галактику» высоко над ним. Но впечатление он производил прямо противоположное. Они стояли друг напротив друга, словно порядок и хаос. Словно свет и тьма.

— Ч… что это?.. Что это делает в центральном сервере?.. — дрожащим голосом спросила Тиюри.

— Это… породила не система, — приглушённо ответила девушка. — Кто-то из игроков в Брейн Бёрст посеял его семена и долгое время выращивал… это чужеродное тело…

— Посеял семена… выращивал… — пробормотал Харуюки, а затем вздрогнул и с придыханием прошептал, — Не-неужели это… Броня Бедствия? Это её истинное тело?..

— Нет, это не она. Броня — одна из семи звёзд… часть системы. Смотри, вот там Судьба.

Рука шафранового аватара указала почти в центр сияющей галактики. Вглядевшись, Харуюки заметил, что среди звёзд было несколько особенно ярких, расставленных в форме ковша. Взгляд его словно сам по себе скользнул к шестой звезде слева.

В отличие от остальных пяти звёзд, находившихся слева от неё, возле этой находилась ещё одна маленькая тёмная звёздочка. Если это действительно тело шестой звезды, Судьбы, то вторая тёмная звезда должна была содержать «волю к разрушению», сокрытую в Броне.

Странная тоска овладела Харуюки, когда он увидел эти две звезды, а затем он посмотрел ещё правее. Именно там должна находиться звезда, соответствующая последнему Артефакту, «Алькаиду», «Мерцающему Свету». И действительно, он увидел крупную звезду, мерцающую золотистым светом… но вдруг он заметил, что эта звезда словно была самым центром этой галактики.

Что это могло значить? Да, эти артефакты чудовищно могущественные, но они — лишь Усиливающее Снаряжение, просто предметы. Почему один из них находился в самом центре самого Брейн Бёрста?..

Через мгновение Харуюки вышвырнул этот вопрос из своей головы. Сейчас не время думать об устройстве Ускоренного Мира. Уже через несколько минут поникший Циан Пайл доберётся до чёрного кома.

Как ему сказали, это не Броня Бедствия. Тогда что же?..

— А!.. Хару, смотри! Там не только Таккун!.. — вдруг воскликнула Тиюри и указала правой рукой чуть левее Циан Пайла.

Харуюки пристально вгляделся. И действительно, там находился ещё один мост, похожий на тот, на котором стояли они сами. По нему тоже кто-то шёл.

Этот аватар был небольшим и знакомым на вид. Его мощные руки свисали так низко, что скребли поверхность моста. Объёмистое туловище наклонялось вперёд. Броня была цвета травы.

— Б… Буш Утан!..

Несомненно, это он — «братан» Аш Роллера и его соратник по Зелёному Легиону. Совсем недавно он сразился с Харуюки в Сугинами, показав при этом такой уровень владения Инкарнацией, который ставил его в один ряд с экспертами.

Утан не заметил их криков и продолжил брести в направлении чёрного кома.

Но на нём ничего не закончилось. За ним шли другие. И над ним. И под ним. Бесчисленные мосты то и дело всплывали перед глазами Харуюки.

На каждом из них шло по одному аватару, и каждый из них безжизненно двигался вперёд. Мостов к кому плоти было уже тридцать… а может, и все пятьдесят.

И тут Харуюки понял, чем именно является этот чёрный организм.

Это тело таинственного снаряжения под названием «комплект ISS». Он вспомнил слова Такуму о том, что все комплекты связаны между собой. Когда становится сильнее один комплект, усиливаются и связанные с ним. А сейчас перед самыми их глазами происходила «связь». Когда владельцы комплектов ложились спать, контур воображения затягивал их в этот мир, где комплекты соединялись друг с другом через истинное тело.

Некоторые аватары уже успели добраться до кома и встали перед ним на колени. К ним подкрадывались тянущиеся из кома щупальца, обволакивали их и начинали пульсировать, словно обмениваясь с ними жидкостью. Вернее, информацией.

— Нет… о нет… — прошептала Тиюри. Хоть она и знала о происходящем гораздо меньше Харуюки, она отчётливо понимала, что именно происходит. — Какой ужас… из них высасывают всё, что им дорого… а вместо этого наполняют скверной…

— Да… ты права. Именно этот ком терзает Таку. Он с таким трудом пришёл в чувство во время нашей с ним битвы… но такими темпами он снова… — глухо проговорил Харуюки, а затем развернулся к стоящему справа шафрановому аватару и воскликнул, — Как нам остановить его?! Этот бедолага — наш друг! Нет, все они наши товарищи… наши друзья по Брейн Бёрсту! Если… если мы уничтожим этот чёрный ком, они остановятся, так?!

Не дожидаясь ответа, Харуюки вновь попытался броситься вперёд, но его вновь остановила рука девушки.

Но его остановило не то, что он упёрся в эту руку. Он прошёл сквозь неё. Её рука просочилась сквозь Сильвер Кроу так, словно девушка была лишь бестелесным видением. Именно удивление от произошедшего и остановило Харуюки.

Он обернулся и ошарашенно посмотрел на девушку. Всё это время он продолжал держать Лайм Белл за руку, и в том, что объекты в этом мире осязаемые, не сомневался.

Девушка печально улыбнулась и произнесла:

— Я ведь уже говорила? Я… память. Отголоски сознания и воспоминаний одного из игроков в Брейн Бёрст, покинувшего этот мир давным-давно…

— Воспо… минаний?.. Но почему ты можешь говорить с нами?.. — прошептала Тиюри.

Девушка едва заметно кивнула.

— Все данные в Основном Визуализаторе хранятся в том же виде, что и воспоминания человека. Поэтому, сильная воля… мольба или желание, выгравированное на объекте, может получить свой контур воображения. Это и есть я…

— Сильное… желание… — прошептал Харуюки, а в голове его всплыло ещё одно воспоминание.

Когда он впервые встретился с ней во время битвы с Такуму, она сказала ему, что ждёт человека, способного развеять проклятие брони… способного исцелить «его» ярость и печаль.

«Его». Харуюки не знал, о ком она говорила. Но именно благодаря этой молитве она продолжала существовать в Ускоренном Мире всё это время.

Девушка словно прочитала мысли Харуюки и кивнула.

— В этом месте есть лишь одна сила — воля. Этот чёрный ком — гигантский пучок отвердевшей злобы. Если вы приблизитесь к нему, эта злоба затянет и вас.

— Но… но ведь тогда она затянет Таку!..

Встревоженный Харуюки вновь устремил взгляд к другому концу моста. Медленно бредущего с опущенной головой Циан Пайла отделяли от ISS комплекта какие-то десятки метров. Уже через минуту до него дотянулись бы щупальца, лишив его всего, что было ему дорого.

И тут…

— У тебя должна быть сила, — уверенно заявила девушка.

— С-сила?..

— Да. «Сила протягивать руку вдаль ради чего-то, дорогого тебе».

— !..

Харуюки рефлекторно посмотрел на правую руку своего серебристого аватара. Тонкие, заострённые на концах пальцы. Рука, которой он боялся что-либо трогать, которой боялся взяться за руку с кем-либо ещё, которую так долго прятал в карманах.

А затем он посмотрел на левую руку. Та уверенно и бесстрашно сжимала правую руку Лайм Белл.

Восемь месяцев назад, до того, как он стал бёрст линкером, он ни за что не смог бы этого сделать, даже аватаром в фулл дайве. За эти восемь месяцев многие люди приходили на помощь Харуюки, подбадривали его, делились с ним храбростью.

«Я уже не тот человек, который шёл вперёд, не отрывая взгляда от пола. Эта рука способна не только на то, чтобы прятаться за моей спиной и обливаться холодным потом. Она может принимать протянутые руки… нет, она может протягиваться к другим рукам сама. Вот, зачем она мне нужна.»

Мысли Харуюки словно раздались и в голове Тиюри, поскольку она тут же подняла его левую руку и крепко сжала её.

— Ты сможешь. Я знаю, ты сможешь, Хару. Твоя рука… донесёт до Таккуна твои чувства, где бы он ни был.

Кивнув и сжав её руку в ответ, Харуюки сказал:

— Да. Я дотянусь до него. Я не позволю этому мешку плоти захватить Таку.

Шафрановый аватар сказал им, что силой в этом мире обладает лишь воля. А значит, ему оставалось лишь одно — использовать Систему Инкарнации. Другими словами, обычные техники не имели здесь никакой силы. Именно поэтому Сильвер Кроу и не мог летать в этом мире.

Единственная Инкарнационная техника Харуюки — Лазерный Меч, базовая техника типа «Увеличение Радиуса Атаки». Но вытянуть из своей руки клинок он мог максимум на пару метров. Бредущий же к кому Такуму был метрах в пятидесяти от них.

Но расстояние не имело смысла в этом мире. Даже огромная ракета не достигла бы цели, если бы стрелок не верил в то, что она на это способна. И наоборот… если Харуюки поверит в то, что он сможет дотянуться, то хватит и его новичковой Инкарнации.

Продолжая сжимать ладонь Тиюри левой рукой, Харуюки пригнулся и расставил ноги. Затем он свёл пальцы на правой руке вместе.

— У тебя будет лишь один шанс, лишь одно мгновение, — прошептала стоящая справа девушка. — Но я уверена, ты справишься. Верь. Верь в себя… и во всех людей, с которыми тебя связывает твоё сердце.

А затем фигура девушки начала тускнеть, и она вошла в Харуюки, вновь сливаясь с ним в единое целое.

Он ещё многого не успел у неё спросить. Но он знал, что они ещё встретятся. А сейчас думать нужно лишь о том, как спасти Такуму.

Харуюки прекрасно понимал, что именно она имела в виду, когда говорила, что у него будет лишь один шанс. Когда этот ком попытается соединиться с Такуму, он должен будет обнажить своё слабое место. А Харуюки должен будет в него попасть.

Он сфокусировал своё сознание на правой руке, и её по локоть окутал свет.

И вместе с этим щупальца чёрного кома вдали начали извиваться, словно пытаясь найти что-то возле себя. Девушка была права — подойди Харуюки ближе, и ком заметил бы его, а затем попытался бы захватить. Точно так же, как он попытался сделать это, размножив комплект в бою с Такуму.

Начал раздаваться пронзительный вибрирующий звук, и из правой руки стал вытягиваться острый серебряный клинок. Харуюки, готовясь к Лазерному Мечу, начал отводить его к поясу, но замер на полпути.

Он вдруг осознал, что его обычная техника не дотянется. Он уже попытался схлестнуться с силой ISS комплекта во вчерашней битве. Ему нужен гораздо более сильный образ, если он собирается пробить ту плотную тьму.

Он начал высоко заносить свою руку, словно ведомый чем-то. Затем он стал отводить руку назад настолько, насколько мог. Именно с этого движения начиналась ужасающая дальнобойная Инкарнационная Техника его родителя и учителя Блэк Лотос под названием «Стрижающий Удар».

Эта техника, вероятнее всего, была высшей формой сочетания Увеличения Радиуса Атаки и Увеличения Силы Удара. Конечно, он не рассчитывал на то, что сможет повторить эту технику. Но ему казалось, что он может воссоздать в голове её образ. Он должен воссоздать его.

Движения были непривычными, образ был мутным, и Оверрей на его правой руке начал неровно мерцать.

Вдруг его левую ладонь сжали ещё крепче. Послышался шёпот:

— Хару. Пусть я не умею использовать Инкарнацию, но мысленно я с тобой. Я хочу вернуть Таккуна. Я хочу, чтобы мы шли втроём, не в прошлое, а в будущее. Пусть… пусть даже наши пути однажды разойдутся, — произнесла она немного дрожащим, но уверенным голосом.

Вдруг тело Лайм Белл окутало слабое зелёное свечение. Этот свет полился в Харуюки через его руку и стабилизировал Оверрей на правой руке. Более того, он сделал его сильнее.

— Это и есть сила Инкарнации, Тию, — тихо отозвался Харуюки. — Молись о том, чтобы моя рука дотянулась до Таку.

— Хорошо.

Резонирующий звон нарастал, становился объёмнее. Щупальца кома плоти раздражённо извивались. Но до Харуюки и Тиюри они достать не могли.

Двигающийся вперёд Циан Пайл, наконец, добрался до самого кома и остановился. Он упал на колени, словно кто-то обрубил поддерживавшую его верёвку, и низко склонил голову.

На Сваебое, покрывавшем его правую руку, всплыл чёрный мячик. Он раскрылся, обнажив окровавленный глаз. Глаз торопливо осмотрелся по сторонам, а затем поднялся в воздух.

Он тянулся вперёд, всё ещё связанный с рукой Такуму щупальцами. В ответ из «тела», чёрного кома плоти, к нему потянулся толстый пучок сосудов.

И в тот самый момент, когда они собрались соединиться в единое целое…

Харуюки выбросил вперёд отведённую за спину правую руку. Вместе с ним он прокричал слова, всплывшие в его сердце:

— Лазер… Ланс[✱]Laser Lance (Хару произносит через А), Лазерное Копьё.!!

Послышался оглушительный металлический звук, и ладонь испустила длинное тонкое копье из концентрированного света.

Оно пробило окружавшую тело ISS комплекта тьму и продолжило вытягиваться. Двадцать метров, тридцать. Оно продолжало уверенно тянуться.

Но тут Харуюки ощутил резкое сопротивление. Это было то самое чувство, что он испытал в битве с Буш Утаном, когда попал под его первый Тёмный Удар. Тот самый обжигающий холод.

«Тянись!»

«Тяни-ись!»

Одновременно раздались беззвучные возгласы Харуюки и Тиюри. Окутавшие их аватары Оверреи вспыхнули ослепительным светом, слились друг с другом и полились в копьё, разрывая тьму вокруг него.

ISS комплект Такуму, как раз собиравшийся соединиться с кровеносными сосудами, вдруг совершенно органическим движением обернулся и увидел копьё. Чёрные веки раскрылись до предела. Он тут же попытался вновь вернуться в свою обитель, на правую руку Циан Пайла, но за мгновение до этого…

Инкарнационное копьё поразило алый глаз точно в зрачок.

[[image:/storage/reader-images/a0a1f7d4873aac89309481ea83f88c002ce42adf.jpg]]
Послышался отвратительный звук, и глаз моментально разорвался, расплескав вокруг себя чёрную жидкость. Харуюки ощутил, как тело испустило волну неистовой ярости.

Щупальца, по всей видимости, разумного кома, начали резко закручиваться, пытаясь найти того, кто мешал телу. Под ними на мосту вдруг резко поднял взгляд Циан Пайл.

— Та… Таку! Сюда! — как можно громче крикнул Харуюки.

Такуму обернулся и сразу заметил вдали Харуюки и Тиюри. В щелях его маски вспыхнул яркий голубой свет, означавший, что он полностью пробудился.

— Таккун, беги! — завопила Тиюри.

Такуму поставил своего массивного аватара на ноги и бросился в их сторону. Пробежав несколько шагов по мосту, он вдруг остановился, словно подумав о чём-то, и медленно развернулся… в сторону кома плоти.

Ком скрутил половину своих щупалец в одно, явно намереваясь схватить Такуму. Скорее всего, он собирался вновь заразить его комплектом.

— Таку, беги!.. — крикнул ему Харуюки, но чуть не проглотил язык от увиденного.

Вместе с его словами Такуму вдруг ухватился за остриё кола Сваебоя.

Этим движением начиналась его фирменная Инкарнационная техника типа «Увеличение Силы Атаки»…

— Циан Блейд[✱]Cyan Blade, Циановый Клинок.! — произнёс он название техники возвышенным голосом.

Усиливающее Снаряжение на его правой руке распалось, а оставшийся на его месте кол покрылся циановым Оверреем. Изящным движением Такуму перехватил его обеими руками, и кол превратился в большой двуручный меч.

Такуму изо всех сил размахнулся сверкающим синим клинком и бесстрашно атаковал несущиеся к нему щупальца.

— Ч-че-а-а-а! — сотряс воздух пронзительный клич.

Отголоски силовой волны ощутили даже обомлевшие Харуюки и Тиюри.

Двуручный меч сверкнул молнией, разрубая собой всё, что попадалось на его пути…

Перерубая скрутившиеся вместе щупальца и глубоко вонзаясь в тело комплекта.

Беззвучный резонанс.

Ком плоти начал отчаянно извиваться. Соединённые с ним сосудами бёрст линкеры пошатнулись. Часть из них пробудилась и начала недоумённо оглядываться по сторонам. Свет от вошедшего в тело клинка становился всё сильнее, и от него во все стороны бежали маленькие трещины.

В следующее мгновение десятиметровое тело ISS комплекта разорвалось изнутри, распадаясь на жидкость и газы. Дорога, на которой стояли Такуму, Харуюки и Тиюри, разрушилась у основания. Потерявшие опору аватары начали падать в бездонную дыру.

А в следующее мгновение…

----------

Том 8 Глава 98

— А-а-а! М, мы пада… — закричал Харуюки, вскакивая с матраса.

Он тут же ощутил, как что-то потянуло его за шею.

— Э-э… что…

Ощущая, как бешено колотится его сердце, он огляделся по сторонам. Бело-серые обои. Тонкий дисплей на стене. Большой обеденный стол. Вдали — кухонная стойка.

Родной зал его квартиры. На полу расстелены матрасы, на одном из которых он и спал.

Домашний сервер заметил подъём Харуюки, и лампы на потолке загорелись чуть ярче. В бледном свете он смог разглядеть, что за шею его тянули два XSB-кабеля, присоединённые ко всё ещё надетому нейролинкеру. Повернув голову влево, он увидел совсем рядом с собой валявшуюся на матрасе Курасиму Тиюри, пижама которой успела закатиться во сне, обнажив животик.

«Это был всего лишь сон?

Тот странный тоннель, в который я попал дуэльным аватаром, та сияющая галактика, та девушка в броне шафранового цвета… только сон?»

А пока эти мысли проносились в голове Харуюки, Тиюри распахнула веки так резко, что те едва не щёлкнули.

Через секунду она встретилась с ним взглядом и хрипло крикнула:

— Хару… где Таккун?! Он смог вернуться оттуда?!

Её слова означали, что она пережила то же, что и он.

Да, это не мог быть просто сон. Всё, что он видел и слышал в нём, всё, что он в нём сделал, было реальностью. Они действительно прошли по «контуру воображения» в центральный сервер Брейн Бёрста, обнаружили там ужасный чёрный ком плоти — тело ISS комплекта, а затем Харуюки Инкарнационной Атакой пробудил Такуму, который чуть было с ним не соединился. А после этого…

— …Таку! — воскликнул Харуюки и резко повернулся вправо.

В отличие от Тиюри, лежавший в полутьме Маюдзуми Такуму выглядел так же опрятно, как и всегда. Глаза его были закрыты.

— Таккун!.. — присоединилась к нему Тиюри и, перекатившись, села на колени возле него.

Она протянула руки, собираясь потрясти его за плечи, но в этот самый момент Такуму резко открыл глаза.

Его карие глаза обвели взглядом затаивших дыхание Харуюки и Тиюри. Из-под одеяла показалась левая рука, которой он потянулся к надетому на шею нейролинкеру и коснулся кабеля прямого соединения.

Наконец, их друг произнёс на удивление ясным для только что проснувшегося человека голосом:

— Это… был не сон, правда? Точнее, не так. Хару и Ти, вы разрушили мой кошмар. Ведь так?

А затем на его губах всплыла как всегда мягкая улыбка.

В следующее мгновение Харуюки протянул к нему правую руку, ухватил за левое плечо и крикнул:

— Таку, ты, ну ты… когда тебе говорят бежать, беги! Ты ведь должен понимать, что ничем хорошим такие контратаки обычно не кончаются!

— Вот именно! Что, если бы тебя схватили те омерзительные щупальца? Ты об этом подумал?! — присоединился пронзительный голос нависшей над Такуму Тиюри.

В последней сцене их «сна» Такуму не только не попытался сбежать от обезумевшего после Инкарнационной Атаки Харуюки тела комплекта, но даже сам включил Инкарнацию и напал на него. Попав под шквал критики за свои действия, он виновато улыбнулся и ответил:

— Н-но вы понимаете, я просто подумал… что это оно во всём виновато, что это корень всего зла. А затем мне захотелось во что бы то ни стало ему врезать…

— Ну, если честно, я бы тоже был весьма зол и захотел бы ему вдарить, — рефлекторно согласился с ним Харуюки, а затем, вспомнив о главном, спросил, — А, да, ты лучше скажи… как ты? Что с той штукой внутри тебя?..

Во «сне» Харуюки уничтожил ISS комплект Такуму своей новой Инкарнационной Техникой, «Лазерным Копьём». Но если это был не сон, а мир, которым правило воображение, то это могло как-то повлиять на реальный мир.

В ответ Такуму закрыл глаза, а затем крепко зажмурился.

Он поднял правую руку и коснулся ей середины лба. Сведённые брови дрогнули. Наконец, он убрал руку, открыл глаза, обвёл взглядом Тиюри и Харуюки, а затем…

Тихим голосом объявил:

— …Он исчез.

— Э?..

— Он исчез, Хару. Тот голос, что сидел в моей голове со вчерашнего вечера и, не переставая, что-то нашёптывал... исчез…

Вместе с этими словами домашний сервер решил, что все жильцы квартиры проснулись, и прибавил освещения.

Лампы дневного света озарили улыбающееся лицо Такуму. Это была та самая улыбка, с которой он выполнял роль авангарда Нега Небьюласа… и та самая улыбка из самозабвенных игр далёкого детства.

«Это Таку. Он вернулся. Он отверг соблазн сил тьмы, выкарабкался из дыры в своём сердце и вновь вернулся к нам. Теперь он вместе с нами. На расстоянии вытянутой руки», — пронеслись убедительные слова в голове Харуюки, а затем лицо Такуму перед ним расплылось в белом свете.

Едва поняв, что из его глаз брызнули жаркие слезы, Харуюки от стыда уткнулся в широкую грудь Такуму.

— К… как же ты нас напугал!.. — прокричал он, стараясь сдержать слёзы, но сделал лишь хуже, и они полились из него бурным потоком. Он стиснул зубы, а из горла его послышались детские всхлипы, — У-у… кху-у… у-у!..

Харуюки, который уже не мог более сдерживать свои эмоции, успокоило чьё-то нежное похлопывание по спине.

— Эй… эй, Хару, погоди, это ведь моя работа! — сокрушённо воскликнула Тиюри, но и её голос явно с трудом пробивался сквозь слёзы. В следующее мгновение она тоже без сил рухнула, уткнувшись головой в левое плечо Харуюки.

Харуюки, ощущая рядом с собой теплоту своих друзей, продолжал изливать горячие слезы.

Вдруг в глубине его головы послышался тихий голос:

«Я так рада, что ты смог спасти своего друга.»

Этот голос однозначно принадлежал тому самому аватару женского пола в шафрановой броне. Стараясь сдержать всхлипы, Харуюки мысленно ответил ей:

«Спасибо. Это всё благодаря тебе.»

«Хи-хи, я здесь ни при чём. Это свет твоего сердца воссиял во тьме. Я хочу, чтобы ты продолжал идти по пути веры. Если ты продолжишь собирать свет, то, уверена, однажды ты сможешь исцелить его глубокое отчаяние…»

Он всё ещё не знал смысла этих слов.

Но он словно знал, что должен ответить.

«Да. Клянусь. Я обязательно… разрушу цикл Бедствия, что связывает вас с ним…»

«Спасибо. Я верю в тебя…»

С этими словами голос отдалился и исчез.

Слезы, наконец, поутихли. Харуюки вытер глаза рукавом пижамы, поднял взгляд и, стараясь перекрыть своё смущение, бодро воскликнул:

— Ч… что-то после этого бега я так проголодался. Я схожу к холодильнику, поищу чего-нибудь…

С этими словами он выдернул кабель прямого соединения и бегом направился в сторону кухни. Вдогонку послышался сокрушённый голос Тиюри:

— Эй, ты, бегал ты только во сне!

А за ним — смех Такуму.

— Ха-ха-ха… Хару, захвати и мне чего-нибудь!

В холодильнике обнаружился замороженный моллюсковый суп. Харуюки разогрел его и разлил по тарелкам, которые отнёс к столу.

Судя по часам на стене, было уже почти шесть утра. А значит, от света восходящего солнца их отделял только активный режим затемнения на окнах. Обычно Харуюки просыпался на час позже, но сегодня спать ему уже не хотелось.

Друзья его вскоре собрали «постели», а затем добрались до стола и сели перед ароматным супом. Потом они вздохнули и переглянулись.

Первой серьёзным тоном заговорила Тиюри:

— Таккун. Я так понимаю, твой э-э… ISS комплект можно считать полностью уничтоженным?

— Думаю, да. Мне нечем это доказать, я говорю по ощущениям, — моментально ответил Такуму уверенным голосом.

Харуюки кивнул и задумчиво прокомментировал:

— Мы не уничтожили его на дуэльном уровне. Вместо этого мы, как бы это сказать… разрушили те данные, что хранились на сервере. Было бы очень странно, если бы комплект пережил такое.

— «Сервере». Хару, ты хочешь сказать, что это место было… — начал Такуму, и Харуюки медленно кивнул.

— Да. Она сказала, что это был центральный сервер Брейн Бёрста…

После этого Харуюки и Тиюри поведали Такуму, пробывшему на сервере в сознательном состоянии лишь несколько секунд, о том, что они видели.

Они рассказали про длинный тёмный тоннель, про казавшийся бесконечным космос, про вибрирующую галактику и чёрный ком. И про таинственного шафранового аватара, что появился из тела Харуюки и многое им рассказал…

— Понятно…

Хотя Такуму ещё не успел надеть очки, его задумчивое лицо однозначно выражало активный «режим профессора». Несколько секунд он молча размышлял, а затем поднял голову и сказал:

— Хару, помнишь, мы вчера вечером обсуждали то, что у ISS комплектов должно быть слабое место?

— С-слабое место… ты про то, что ужасающая сила комплекта должна быть компенсирована соответствующим недостатком?

— Да. Именно это слабое место ты и поразил, Хару. Каждую ночь, когда засыпает владелец, комплект автоматически открывает контур воображения и подключает сознание владельца к центральному серверу. Там происходит… так сказать, «параллельная обработка злобы» владельцев комплектов, в ходе которой усиливаются и тело, и терминалы комплекта…

Слова Такуму заставили Харуюки с Тиюри вздрогнуть.

— Э… это, по-моему, перебор… неужели игроки способны на такое?.. — прошептала Тиюри.

Такуму слегка прикусил губу.

— Если честно, я тоже не имею ни малейшего понятия, как можно создать Усиливающее Снаряжение, способное на такое. Но я хочу добавить ещё кое-что… я уверен, что в Брейн Бёрст с самого начала заложена возможность «подключения к центральному серверу через контур воображения, открытый во сне».

— Э-э… почему ты так решил?..

— Хару, ты ещё помнишь, что произошло в ту ночь, когда ты получил Брейн Бёрст?

— А… — кратко обронил Харуюки, переглянулся с Тиюри и кивнул.

Ещё бы он забыл это. Он не помнил всех деталей, но точно знал, что в тот день прошлой осенью, когда он получил от Черноснежки программу, ему снился длинный кошмар. Программа использовала этот сон, чтобы создать дуэльного аватара Харуюки, Сильвер Кроу. Выходит, в этот самый момент данные об аватаре записались на сервер… а значит, логично было предположить, что и происходил весь этот процесс на самом сервере. Другими словами, в ту ночь Харуюки во сне подключался к центральному серверу. В каком-то смысле, с Такуму этой ночью случилось то же самое…

Съев ещё ложку супа, Такуму задумчиво продолжил:

— Именно ежедневная обработка — корень силы ISS комплекта… и, в то же время, его уязвимость. Ведь линкера необходимо вызвать к самому телу. Безопасность комплекта гарантирует лишь то, что все они находятся под его влиянием, как находился я. Но если…

Такуму многозначительно улыбнулся. Харуюки поднял голову и ухмыльнулся в ответ.

— Похоже, что создатели комплекта и не представляли, что у тех, кто будет его использовать, найдутся друзья, которые лягут спать, напрямую подключившись к владельцу.

— И уж тем более они не предвидели, что эти друзья смогут поразить тело комплекта издалека Инкарнационной техникой типа «Увеличение Радиуса Атаки».

Тиюри обвела взглядом своих ухмыляющихся друзей. Кое-как натянув на лицо недовольную улыбку, она сказала:

— Короче говоря, наши узы победили! Ох, как же мне не терпится узнать, кто за этим стоит, и ткнуть его в это носом!

Она быстро доела суп, с шумом поставила тарелку на стол и, поправив всё ещё растрёпанные после сна волосы, спросила:

— Слушай, Таккун. Когда в самом конце ты разрубил тело комплекта Циановым Клинком, ты уничтожил его?..

— …Нет, — Такуму медленно покачал головой и помрачнел. — Увы, но по моим ощущениям, полностью уничтожить его я не смог. Но… я уверен, что мне удалось развеять большую часть «злобы» и сильно повредить систему её распространения. Клоны моего кластера должны были потерять значительную часть силы.

Под словом «кластер» Такуму понимал ISS комплекты, произошедшие от одного и того же источника (в его случае — от Маженты Сизза) или его клонов. Если бы Такуму не удалось прервать процесс заражения Харуюки в конце прошлой битвы, он тоже присоединился бы к этому кластеру.

Харуюки вспомнил аватара цвета травы, шедшего неподалёку от Такуму, и прошептал:

— Выходит, что именно сейчас — лучшее время, чтобы спасти Буш Утана и Олив Граба от ISS комплекта?

— Да. Я думаю, что в текущем состоянии их можно уничтожить и без погружения на сервер, во время обычной дуэли. Естественно, для этого понадобятся не обычные атаки, а Инкарнационные. Но шанс есть.

— Ясно. Надо будет сказать об этом его «братану». Мы бы и сами с радостью этим занялись, но сегодня нам, увы, не до этого…

Тиюри и Такуму в ответ посмотрели на часы.

Виртуальный индикатор сообщал, что сегодня было 20 июня 2047 года, четверг. Время: 6 часов 30 минут.

Сегодня, в семь часов вечера (то есть через двенадцать с чем-то часов), Харуюки должен отправиться на чрезвычайно важное задание. А именно: на операцию по побегу из Имперского Замка.

Его аватар, Сильвер Кроу, а также аватар-очиститель Ардор Мейден были запечатаны в глубине Имперского Замка на неограниченном нейтральном поле. Им нужно вновь уклониться от яростной атаки Судзаку, одного из Четырёх Богов, если Харуюки собирался оставаться бёрст линкером. Дело в том, что ему нужно очиститься от засевшего глубоко в теле паразита, Брони Бедствия, иначе на следующей Конференции Семи Королей за его голову объявят награду.

Как ни странно, но удивительное приключение, случившееся в ночь накануне такого ответственного дня, только прибавило Харуюки сил. Он ощущал, что битва с заражённым ISS комплектом Такуму и путешествие к серверу помогли ему обрести что-то.

Отведя взгляды от часов, друзья кивнули друг другу. Сидевшая слева от Харуюки Тиюри дружески похлопала того по спине.

— Хару, наподдай этому цыплёнку и возвращайся к нам!

— Точно, Хару, после битвы с моим режимом IS это должно быть несложно.

— Как скажете, товарищ Маюдзуми.

Они вновь улыбнулись друг другу. На этом ночёвку у Харуюки можно было считать законченной.

Тиюри решила отправиться домой прямо в пижаме (впрочем, ей идти всего два этажа). Такуму собирался выйти вместе с ней, но в свитере. Когда Харуюки провожал их у порога, он вдруг заметил кое-что странное в поведении Такуму.

Тот придерживал левой рукой запястье правой руки. То самое место, где на Циан Пайле паразитировал ISS комплект.

Харуюки сделал шаг вперёд и обратился к нему:

— Таку… я прошу прощения за то, что уничтожил твою силу…

Лицо обернувшегося друга улыбалось, но Харуюки ощутил в его глазах печаль. Такуму уверенно замотал головой и сказал:

— Признаю, что буду немного скучать по этой невероятной силе. Но это мне нужно благодарить тебя от чистого сердца. Я хочу быть самим собой. Как бы тяжело, как бы мучительно это ни было.

— Таку…

— Более того, я променял эту силу на кое-что гораздо более важное. Поэтому тебе не за что извиняться, Хару.

Харуюки недоуменно моргнул и переспросил:

— Ты… придумал какую-то сверхмощную технику?..

Но не успел Такуму среагировать, как подключилась Тиюри, как раз закончив переобуваться:

— Эх, какой же ты всё-таки тупой! Таккун имел в виду, что… — тут она вдруг прервалась и широко улыбнулась. — Хотя, догадайся сам. Это тебе домашнее задание! Ответишь завтра!

Вернувшись в зал, Харуюки прибрался, затем решил добавить к завтраку ещё и хлопья с молоком, а потом вышел из дома.

За то время, пока он ехал в лифте, Харуюки успел отправить матери короткое сообщение. В нём он сообщал, что проснулся и пошёл в школу, а также благодарил за то, что разрешила его друзьям переночевать у него. Он мог добавить и то, что сегодня у него дома будет сбор членов его Легиона, но поскольку собрание должно было закончиться до её прихода, Харуюки решил об этом умолчать.

Через несколько секунд пришёл ответ, состоящий лишь из «ОК» и кода на получение 500 йен. Харуюки улыбнулся и с благодарностью добавил деньги в виртуальный кошелёк.

С точки зрения самого Харуюки его мать, Арита Сая, была очень таинственным человеком. Сейчас ей было 37 лет, а Харуюки она родила в 23. Он никогда не расспрашивал о её жизни, но догадывался, что на то время она всё ещё была студенткой. Там же, в университете, она сошлась и расписалась с мужчиной, работавшим в крупной сетевой компании, и родила от него ребёнка. Харуюки не знал, что и в каком порядке происходило, но знал, что свадьбу они не играли. И что именно из-за этого родной дом его матери, где-то далеко в горах, старался не контактировать с ними.

Во время ухода за младенцем (в чём ей изрядно помогал нейролинкер) она поступила в магистратуру и получила степень, с которой пошла работать в японское представительство американского инвестиционного банка. Сначала она работала трейдером, но после того, как она доказала свою пригодность, проявив себя в нескольких крупномасштабных сделках, её повысили…

Всё это Харуюки узнавал не от неё самой, а от мамы Тиюри, Момоэ. Момоэ дружила с матерью Харуюки ещё с университета. Но на некоторые вопросы даже она не могла или не хотела давать ответа. Например, на вопрос о том, почему родители Харуюки развелись.

Случилось это семь лет назад. Матери на то время было 30 лет, отцу 33, а Харуюки — 7. Воспоминаний о случившемся у него практически не осталось.

Но был один фрагмент, одна сцена, всё время прятавшаяся в уголке памяти и никак не желавшая покидать его.

Однажды ночью Харуюки проснулся оттого, что услышал голоса. Он прислушался и понял, что они доносились из-за двери. Голоса были нервными, и обеспокоенный Харуюки не смог заснуть снова.

Он слез с кровати и осторожно открыл дверь. На то время он жил в другой комнате, поменьше. В коридоре он увидел свет, доносившийся от одной из дверей. Он бесшумно подошёл к этой двери и сел возле неё.

Хотя голоса его родителей и были приглушены, оба явно были на эмоциях и о чем-то яростно спорили. Он различал обрывки слов: «…ухаживать…», «…обещал…», «…воспользовался…», но смысла фраз не улавливал. И всё же маленький Харуюки отчётливо понимал, что спорят они из-за него…

Но на этом месте воспоминания обрывались, словно натыкаясь на стену. Харуюки медленно поднял голову.

Он, сам того не понимая, уже успел выйти из дома, пройти по двору и дойти до Седьмой Кольцевой. Замотав головой, он собрался с мыслями. Вспоминать старое он не любил.

Как бы там ни было, Арита Сая была женщиной, которая двигалась вперёд, словно заведённая. Она никому не показывала свои эмоции и никогда не оглядывалась назад…

Иногда её поведение печалило Харуюки, но чаще он просто не обращал на него внимания. В конце концов, она не ругала его за оценки, каждый день давала деньги на еду и позволяла приводить домой друзей, даже с ночёвкой. Жаловаться на это было бы преступлением.

Харуюки глубоко вдохнул и пробежался взглядом по виртуальному интерфейсу.

Прогноз погоды обещал пасмурное утро и небольшой дождик днём, который должен прекратиться к вечеру. Предупреждений о забытых дома вещах не было. Харуюки вышел из дома раньше обычного, и интерфейс показывал, что в школу он доберётся за полчаса до звонка. Ему с лихвой хватало времени на утреннюю миссию.

Харуюки закинул сумку за плечо, вышел на тротуар Седьмой Кольцевой и быстрым шагом направился на юг.

Обычно он сворачивал направо на перекрёстке под мостом Центральной Линии, но сегодня пошёл по прямой. Он взобрался на холм на юге Коэндзи и поднялся по эскалатору на улицу Оумэ. По ней он пошёл налево и остановился точно над магистралью в четыре полосы и железными дорогами в обе стороны. Наблюдая за потоком электромобилей, он прошептал:

— Бёрст линк.

Грянул гром, мир застыл и окрасился синим. Харуюки сразу нажал на появившуюся в нижнем левом углу иконку, похожую на пылающую букву «В». Из появившейся «инстры» он открыл список противников зоны Сугинами 2, которых оказалось совсем немного, и выбрал высветившегося в середине противника. Выскочило ещё одно окно, в котором он уверенно нажал кнопку DUEL.

Окрашенное синим начальное ускоренное пространство начало со скрипом изменяться. Дорога превратилась в высохшую долину, покрытую песком и гравием. Здания превратились в коричневые скалы. Небо стало пыльно-жёлтым. Уровень «Пустошь».

Увидев, что направляющий курсор указывает на юг Седьмой Кольцевой, Харуюки, уже превратившийся в дуэльного аватара, соскочил с моста. Приземлившись, он стал ждать, пока вдали послышится знакомый рокот двигателя.

Всего позавчера Харуюки с этого же самого места, в это же самое время напал на этого же самого противника. Поэтому он верил, что противник догадается, что Харуюки и в этот раз пришёл не сражаться, а говорить. Как только вдали показался силуэт, он поднял руку…

— А, доброе…

Но приветствие его перешло в вопль:

— …утро-о-о-о-э-э-а-а?!

Он едва успел прыгнуть вправо, отскочив от несущейся на него груды металла — мощного американского мотоцикла из прошлого столетия.

Водитель тут же заблокировал переднее колесо, из тормоза которого посыпались искры, и лихо развернулся, оставляя выжженный след на пыльной земле. Харуюки вскочил на ноги и спешно прокричал:

— А, п-прости, но мне нужно с тобой поговорить в закрытом режиме…

Но водитель, бёрст линкер пятого уровня Аш Роллер из Зелёного Легиона Грейт Волл, повёл в воздухе пальцем, прерывая его.

— Да понял я, понял, андерстендю всё. Но сегодня, чур, я ставлю условия!

— Х-хорошо…

Харуюки сглотнул и кивнул. Аш Роллер же выбросил в его сторону оба указательных пальца.

— Так вот, чёртова Ворона, я вызываю тебя на честную дуэль! Если ты победишь, я выслушаю тебя. А если проиграешь, то исполнишь мою просьбу. Так будет честно!

— Что? П-просьбу?!

— А во-вторых, если мы второй раз подряд отменим дуэль, наши фанаты и фанатки со зрительских трибун чертовски расстроятся!

Хотя эту фразу он произнёс тише, в ответ тут же послышалось «Да! Да!» и «Даёшь сегодня крутой бой!». Харуюки огляделся по сторонам — сверху на них уже смотрели подтянувшиеся зрители.

Их было не так много, но похоже, что здесь собрались почти все аватары, зарегистрированные в списке противников этой зоны. Многие бёрст линкеры, жившие в Синдзюку и западных районах, знали о том, что Сильвер Кроу и Аш Роллер — вечные соперники, что оба они обладают поистине экстремальными способностями, что бои с их участием часто получаются эффектными, и что оба они — пятого уровня. Из-за этого их поединки люди смотрели с нескрываемым интересом.

Харуюки бросил быстрый взгляд на таймер, уже успевший отсчитать целую минуту с начала боя, и подумал.

В отличие от позавчерашнего разговора, едва уложившегося в тридцать минут, сегодня нужно лишь передать ему, что если он хочет освободить Буш Утана от ISS комплекта, ему нужно действовать сейчас. На это ушла бы от силы пара минут. А значит, остаётся время и на схватку с Аш Роллером, с которым в честном поединке он не сходился уже давно. Да и потраченного очка будет не так жалко. Кроме того, кто знает, чем кончится сегодняшняя операция по спасению из Имперского Замка и воскресная Конференция? Может, они сейчас вообще видят друг друга в последний раз…

— Я понял, — сказал Харуюки, кивая. — Я принимаю твои условия. Если я выиграю, ты внимательно выслушаешь всё, что я собирался тебе сказа-а-а-а-а-а-а-а!

Но конец его фразы вновь превратился в вопль, вместе с которым Харуюки отпрыгнул в сторону. Мотоцикл Аш Роллера вновь попытался на огромной скорости врезаться в него.

— Эй, полегче! Я ещё не закончил гово…

— Заткнись! Шат ап! Бой уже начался, парень! Прости, но сегодня мегакульная виктори будет за мной! — прокричал Аш Роллер, вновь разворачиваясь.

Харуюки обратил внимание на то, что со времени их прошлой битвы Аш Роллер научился разворачиваться под гораздо более острым углом. Не собираясь уступать ему в красноречии, он отозвался:

— Это я одержу гигароскошный пёрфект вин! Хотя, погоди, как-то нечестно получается, что в случае моей победы ты меня просто выслушаешь, а в случае твоей я тебе буду должен просьбу…

— Во отстой! Крутые парни не задумываются о таких мелочах!

Испустив клубы дыма из глушителя, огромный мотоцикл начал третий заход.

Аш Роллер был необычным дуэльным аватаром — большая часть его потенциала приходилась на Усиливающее Снаряжение, мотоцикл.

Сам наездник был практически беспомощен как в ближнем, так и в дальнем бою. Вместо этого он опирался на мобильность и крепость мотоцикла. «Ездовое» снаряжение в Ускоренном Мире встречалось нечасто, а уж мотоцикл Аш Роллера наверняка был одним из мощнейших его представителей.

Если у него и были слабые места, то к ним можно было отнести разве что невозможность быстрых разворотов и чрезмерную вычурность. Последнее часто приводило к тому, что красные аватары могли с лёгкостью расстрелять его с расстояния, но у Харуюки, увы, не было дальнобойных атак.

В ближнем же бою против Аш Роллера приходилось полагаться на очень рискованные атаки. Если точнее — нужно в последний момент уворачиваться от несущегося мотоцикла, после чего сразу контратаковать либо по наезднику, либо по двигателю.

Сильвер Кроу мог попытаться воспользоваться своей мобильностью, чтобы прыгнуть и атаковать наездника с воздуха, но о такой тактике знал и сам Аш. Заметив вертикально падающего Харуюки, он сразу поставил бы мотоцикл на дыбы, защищаясь от удара передним колесом. Другими словами, их атаки походили на матчи в камень-ножницы-бумагу, и проигравший неизменно получал обширные повреждения. Бездумные налёты на Аша были равносильны самоубийству.

— И-и-и-ха-а-а! — пронзительно воскликнул Аш.

Харуюки же сфокусировался на огромном переднем колесе мотоцикла. Естественно, Аш понимал, что тот попытается уклониться, и был готов в последний момент свернуть влево или вправо. Если он не угадает со стороной — прекрасно, но если угадает — попадания под колеса будет не избежать.

«Ну же… влево или вправо?.. Шины не помогут, надо следить за тем, в какую сторону он наклонится…»

Харуюки сконцентрировался до предела — это умение он натренировал до совершенства задолго до того, как стал бёрст линкером — и сосредоточился на мотоцикле.

И вдруг…

На мотоцикле зажегся левый (или правый, если смотреть от Харуюки) поворотник.

— Э… — обронил Харуюки и рефлекторно прыгнул влево.

Но мотоцикл наклонился влево вместе с ним, и крепкая серая шина начала неумолимо приближаться к Харуюки…

Харуюки показалось, что по нему ударили кувалдой. Мир перед глазами завертелся. Точнее, завертелся сам Харуюки. Сильвер Кроу, вращаясь так быстро, что позавидовали бы даже комедийные аниме, пролетел несколько десятков метров по воздуху и врезался головой в одну из скал на восточной обочине Седьмой Кольцевой.

Придя в себя, он освободил из скалы свои руки, а затем вытащил из неё и шлем. Вновь опустившись на дорогу, он возмущённо воскликнул:

— Т-т-ты включил не тот поворотник! Это нарушение правил дорожного движения! Штраф двести миллионов йен!

В ответ, наездник, вновь пустившийся в погоню за Харуюки, громогласно расхохотался:

— Хя-ха-ха-ха-а! Я — Аш Роллер! Я — воплощение езды без правил!

И он не врал. В эти дни попытка прокатиться по улице на чём-то, превращающем нефтяные продукты в углекислый газ, привела бы к немедленному аресту, не говоря уже о том, что шум его глушителя превышал все мыслимые нормы, и о том, что на его мотоцикле не было номерного знака. Но они находились в Ускоренном Мире, где не было никакой полиции с сиренами.

Зато здесь были зрители, осыпавшие Аш Роллера радостными возгласами. Он продолжал очередной заход, намереваясь вновь отправить Харуюки в полёт.

— Вот сволочь… — ругнулся Харуюки и бросил быстрый взгляд в верхний левый угол. Атака отняла у него 20% здоровья. Взамен она дала ему около 30% энергии, но Харуюки решил, что взлетать пока рано.

«Ещё один наземный раунд — а потом можно и в небо», — сказал он сам себе, затем пригнулся и стал готовиться к атаке.

Пусть он рефлекторно повёлся на фокус с поворотником, но второй раз он не собирался так попадаться. Он поклялся себе, что уж в этот раз уклонится правильно и обрушит на него свою контратаку.

Но и сам Аш Роллер понимал, что второй раз его трюк не пройдёт. Поэтому вместо поворотника он…

— То-о! — воскликнул он и подпрыгнул, вставая одной ногой на сиденье, а второй — на руль.

Он так и поехал вперёд, стоя на мотоцикле, словно на доске для сёрфинга. Это «тайная техника» Аш Роллера, «Двухцилиндровый Кулак».

Над именем этого приёма можно шутить сколько угодно, но сама атака таила в себе такую угрозу, что пренебрегать ей нельзя. Сразу после атаки мотоциклом наездник мог пнуть увернувшегося Харуюки ногой, дополнительно затрудняя контратаку. С этой атакой Харуюки знаком не понаслышке, но эффективной стратегии против неё пока не придумал.

— Я-а-а-а-ху-у-у! — продолжал кричать Аш Роллер, выписывая короткие зигзаги и неумолимо надвигаясь на Харуюки.

Тот продолжал внимательно смотреть. Он мог попытаться увернуться большим прыжком, но тогда он не смог бы контратаковать. Учитель Аша, Скай Рейкер, однажды остановила Двухцилиндровый Кулак, ухватившись за ручку тормоза во время резкого скачка назад. Приём такого уровня однозначно был не под силу Харуюки.

«Неужели у него нет других слабых мест? Хоть каких-нибудь…»

— …!

Эврика.

«Разве Аш Роллер может в таком положении поставить мотоцикл на дыбы? Наверное, нет. Он не устоит на мотоцикле, если попытается так сделать. А значит, бить надо…»

— Сверху!

В тот момент, когда огромная шина была уже почти рядом с ним, пригнувшийся Харуюки резко оттолкнулся ногой от земли.

— Эа-а?! — удивлённо воскликнул наездник.

Харуюки намертво вцепился в него. Аватары немедленно свалились с мотоцикла на дорогу. Лишившийся хозяина железный конь Аша поехал куда-то на север.

— Эй, ты, а ну холд ми та… то есть, отпусти, кому говорю! — кричал Аш, отчаянно брыкаясь.

Харуюки изо всех сил пытался прижать его к земле. Этот шанс упускать нельзя.

— Вот ещё! Ты без своего мотоцикла — что салат без огурцов!

— Ах ты! Я же тебе говорил, что лук люблю больше!

Сцепившие друг с другом аватары продолжали перекатываться по земле под возбуждённые возгласы зрителей. Естественно, в ближнем бою у Аш Роллера не было ничего, что способно нанести урон металлической броне Сильвер Кроу. Харуюки не обращал внимания на кулаки, которыми он пытался бить его по лицу и груди. Он силой повернул его спиной к себе и крепко обхватил руками за грудь.

— Гя-а! Эй, п-п-п-перестань обнимать меня!

— Я в-вовсе не пытаюсь тебя обнять!

— Тогда не произноси больше это слово, гад!

— Ты первый на… чал! — крикнул Харуюки в ответ, на последнем слоге расправляя металлические крылья.

Зная, что в ближнем бою накопил ещё с десяток процентов энергии, он уверенно замахал ими.

Сильвер Кроу и Аш Роллер взлетели в небо с таким резким звуком, словно их унесло ракетой.

— Гя-а-а-а! Куда это мы лети-и-и-им?! — завопил Аш.

Но Харуюки, не слушая него, продолжал резко набирать высоту. Рядом промелькнули зрители. Харуюки поднялся на сто метров… на двести… и остановился на трёхстах.

— Н-не-е-ет! Я боюсь высоты! Ноу, сэнк ю!.. — вновь пронзительно воскликнул Аш, но вдруг резко затих. Его зажатое в руках Харуюки тело напряглось. Послышался хриплый голос, — Э-э, Ворона? Ты ведь не собираешься превратить меня в метеор, летящий в тиши ночной?

— Именно. В космический мусор, летящий в тиши ночной.

Харуюки кивнул и попытался разжать руки.

Он разработал несколько тактик, позволяющих превратить крылья Сильвер Кроу в оружие. Самым первым способом стал «Удар из Пике» с огромной высоты. В последнее время он всё больше стал полагаться на использование коротких рывков в ближнем бою, помогающих наносить удары. Этот приём он называл «Аэрокомбо».

Но помимо этих двух тактик есть ещё одна — пожалуй, самая эффективная среди них. Он мог ухватить своего противника, поднять в небо, а затем уронить, нанеся тому огромный урон от падения. Эта тактика плохо работала против массивных тяжёлых аватаров, а быстрых и юрких сложно даже ухватить, но удачный подъём в воздух практически гарантировал победу. Харуюки редко пользовался этой тактикой ещё и потому, что противники, почуяв, что Сильвер Кроу идёт на сближение, могли пребольно контратаковать, а кроме того, некоторые аватары имели всяческие способности, позволявшие им избегать урона от падений. В этот раз шанс подвернулся ему спонтанно, и он решил воспользоваться им просто интуитивно. На аватаре Аш Роллера почти нет брони, и у него нет способностей, позволяющих прервать падение, а значит, падение с такой высоты должно обеспечить ему огромный урон.

Харуюки уже забыл, зачем вызвал Аша на дуэль, и явно шёл к победе. Вот только и сам Аш, несмотря на внезапную молчаливость, оказался отчаянным соперником. Как только Харуюки попытался отпустить его, тот резко вцепился в его руку и крикнул:

— Раз так, то я заберу тебя с собой в ад! Флаинг Наклхед[✱]Flying Knucklehead, Летучие Болванки.!!

«Спецприём?!»

Харуюки рефлекторно напрягся. Он считал, что у настоящего тела Аш Роллера нет спецприёмов.

Но шли секунды, а ничего не происходило. Харуюки решил, что тот просто блефовал, чтобы выиграть время, и уже собирался отругать своего противника за то, что тот никак не может сдаться, но слова его в очередной раз превратились в крик:

— Слушай, Аш, проигрывать тоже надо у-у-а-а-а-а?!

Кричал он не из-за Аша. Снизу к ним быстро приближались два огонька. Они были похожи на цилиндры, за которыми тянулись следы из оранжевого пламени. На хвостах цилиндров были крестовины, спереди — мигающие красным огоньки. Это…

— Р-ракеты?! — завопил Харуюки и рванул вперёд.

Но ракеты оказались самонаводящимися и следовали за ним так чётко, что не спасли бы даже зигзаги.

И тут Харуюки вспомнил, что мотоцикл Аш Роллера с недавних пор обзавёлся ещё и ракетами. Выходит, что он, лёжа где-то на обочине, и выпустил эти ракеты. Получалось, что Аш мог отдавать команды своему Усиливающему Снаряжению, даже находясь вдали от него. Вот только…

— Т-т-ты ведь и себя ими подорвёшь!

— Хех, чувак, уж лучше так, чем просто на землю свалиться!

С ним трудно не согласиться. Харуюки отчаянно пытался избавиться от балласта, но Аш, предвкушавший взаимное уничтожение, продолжал уверенно цепляться за него всеми конечностями. Из-за этого Харуюки мог развивать лишь половину своей обычной скорости, и уже через несколько секунд ракеты поравнялись с ним…

— Ки-и-и шо-о-о-оп! — закричал Аш Роллер нечто странное одновременно с гигантским взрывом.

Помимо своей силы и масштабов взрывные атаки были опасны тем, что какое-то время после взрыва сложно сообразить, что к чему. Когда Харуюки пришёл в себя, он уже почти врезался в землю, упав с трёхсотметровой высоты. Он резко взмахнул крыльями, замедляя падение.

Сильвер Кроу и продолжавший упорно цепляться за него Аш Роллер рухнули точно на перекрёсток Седьмой Кольцевой и Оумэ. Кое-как отодвинув нежелающего отвязываться Аш Роллера на полметра, Харуюки в первую очередь поинтересовался:

— Так, Аш… а теперь объясни, что ты кричал.

Через несколько мгновений аватар-гонщик, похоже, пришёл в себя и, покачивая головой в черепной маске, пробурчал:

— Ну, это… ты ведь знаешь, что люди обычно кричат «тамая-я» или «кагия-я» во время фейерверков? Вот я глянул, что «кагия» состоит из иероглифов «ключ» и «магазин» и решил на английский перевести… или тебе «болл шоп» больше нравится?

— …Откровенно говоря, мне всё равно. Если честно, оба варианта бредовые.

Ответив, Харуюки пробежался взглядом по шкалам здоровья. Харуюки был ближе к эпицентру взрыва, но металлическая броня частично поглотила урон. У обоих аватаров оставалось примерно по 10% здоровья.

Конечно, Харуюки мог добить Аш Роллера парой-тройкой метких ударов, но вместо этого лежащие на земле аватары переглянулись и одновременно произнесли:

— …Ничья?

— …Давай ничью.

Кивнув друг другу, они неспешно поднялись на ноги.

Затем они медленно обвели взглядами наблюдавших за ними зрителей, и Харуюки напряжённым голосом объявил:

— Простите, но мы решили объявить ничью!

Он ожидал в ответ множество недовольных реплик, но…

— Отличная игра!

— Классная битва!

— Будем с нетерпением ждать следующей!

Дружно закричали зрители, затем захлопали в ладоши и начали по очереди отключаться. Это зрелище наполнило грудь Харуюки странным ощущением.

Это была «дуэль». Полна азарта и напряжения, что вытесняли ненависть и злость. Дуэлянты были соревнующимися друг с другом соперниками, а не ненавидящими друг друга врагами.

С учётом существования в этом мире безжалостной системы бёрст поинтов, возможно, её создатель рассчитывал на более жестокие битвы, на бойни ради выживания. Но игроки сознательно пошли против воли автора. Скорее всего, именно поэтому они и стали называть себя «бёрст линкерами», именем, нигде не упоминавшимся в системе. Они хотели считать друг друга братьями.

И именно этот мир собирались разрушить ISS комплекты и Общество Исследования Ускорения.

Ни Буш Утан, с которым Харуюки сражался несколько дней назад, ни Такуму, с которым он бился вчера, не получали удовольствия от битвы. И не только они — Даск Тейкер и Раст Жигсо, члены ОИУ, тоже не связывали дуэли с удовольствием.

И они ошибались. Фатально ошибались.

Харуюки сжал кулаки. По его плечу постучала рука, одетая в кожаную перчатку.

— Отличный бой, чёртова Ворона. Клёво ты придумал, как мой Двухцилиндровый Кулак пробить.

— …Я так понимаю, в следующий раз у меня так не выйдет? — отозвался Харуюки, и Аш Роллер кратко рассмеялся.

— Оф корс же. Вот увидишь, к следующему разу я научусь задирать колесо, стоя на мотоцикле.

Похвалившись, скелетный гонщик посмотрел наверх. Он явно проверял, сколько у них оставалось времени. 600 секунд. Не очень много, но поговорить они должны успеть.

Аш Роллер направился к удобной по размеру скале возле перекрёстка, сел на неё и дёрнул подбородком, подгоняя Харуюки. Тот уселся на скале напротив него и начал:

— Так вот… я собирался рассказать тебе о Буш Утане.

Поскольку Аш всё-таки не входил в их Легион, Харуюки опустил детали, относившиеся к Такуму, но, тем не менее, постарался описать все как можно подробнее.

Он рассказал ему, что «генетически близкие» ISS комплекты объединены в группы. Что ночью их владельцы соединяются с телом комплекта и, как следствие, между собой. Что этой ночью Харуюки с друзьями смогли серьёзно повредить информационную сущность тела.

— …Поэтому мы считаем, что сейчас есть шанс уничтожить ISS комплект Утана во время дуэли. Но… есть две проблемы, — Харуюки посмотрел в глаза молча слушавшего Аш Роллера и продолжил, — Во-первых, ISS-комплекты, скорее всего, можно повредить только Инкарнационными техниками. Во-вторых, уничтожение комплекта не устранит причину его появления. Утан был на вертикальной гонке по Гермесову Тросу, он на своей шкуре почувствовал мощь Инкарнационной Атаки, которую обрушил на всех нас Раст Жигсо из шаттла с номером 10. Он больше не доверяет линкерам-ветеранам, всё это время скрывавшим существование Системы Инкарнации… «режима IS». И эти чувства тревожат его. Он считает, что смысл существования — лишь в том, чтобы быть сильнее, и потому готов довериться любой силе, даже столь подозрительной. Если не развеять его опасения, то, даже лишившись ISS комплекта, он просто пойдёт и разыщет новый…

— Да, ты прав… я тоже так считаю, — кивнул Аш Роллер и поднял забрало скелетного шлема правой рукой.

Обнажилась ещё одна маска, напоминавшая видом мальчика-ботаника. В свете «Пустоши» она казалась жёлтой. Аш Роллер продолжил тихим и на удивление тонким голосом, лишившимся большей части спецэффектов:

— Я ведь тебе рассказывал, что родитель У лишился всех очков? Понятное дело, его это жёстко шокировало. Этот случай поселил в его сердце страх… а также недовольство и раздражение, которые есть там и по сей день. Наверное, это моя обязанность что-то с этим поделать, раз уж я пытаюсь быть его братом… но, понимаешь, я, как бы так сказать… ни разу не ощущал на себе баланс системы полной потери очков. Поэтому я и понятия не имею о том, что сказать У…

— Баланс?.. — переспросил Харуюки.

Аш кивнул и посмотрел на него бледно-зелёными глазами.

— «Лишившийся всех очков бёрст линкер автоматически теряет Брейн Бёрст и не может стать бёрст линкером повторно». Это самое важное правило Ускоренного Мира, и именно его мне в первую очередь рассказала моя учительница, Рейкер. Ты ведь тоже знал о нём с самого начала, Кроу?

— Э-э… да. Черно… ый Лотос рассказала мне об этом в первый же день моей жизни как бёрст линкера.

— Во-во. Но, если подумать, я до сих пор ни разу не был на грани потери всех очков. Пожалуй, холодок я ощутил только в тот момент, когда только-только перешёл на второй уровень с весьма небольшим запасом очков, а затем ты в тот же день вдруг победил меня.

Аш сверкнул глазами, и Харуюки рефлекторно вжал голову в плечи.

Удивительно, но именно Аш Роллер стал первым противником Харуюки как бёрст линкера. Свой первый бой Харуюки проиграл. Позднее в тот же день Черноснежка провела для него обстоятельную вводную лекцию, и Харуюки, вооружённый беспроигрышной тактикой, вызвал Аш Роллера на реванш. Но тот, как оказалось, успел в тот же день получить второй уровень, а вместе с ним — способность ездить по стенам, моментально перечеркнув тактические потуги Харуюки.

Харуюки собирался уже сдать дуэль, но отчаянные размышления подкинули ему идею — старомодные мотоциклы могли ездить только благодаря вращению заднего колеса. Использовав это слабое место против Аш Роллера, ему удалось перевернуть ход боя с ног на голову и победить. Сам Харуюки извлёк из поединка урок и стал больше полагаться на тактические уловки.

Слово «запас», произнесённое Аш Роллером, имело особый смысл в контексте перехода на новый уровень.

В обычных RPG повышение уровня персонажа происходило автоматически при достижении определённого порога очков опыта. Но чтобы получить новый уровень в Брейн Бёрсте, необходимо было потратить заработанные очки, то есть бёрст поинты. Например, для перехода с первого уровня на второй требовалось три сотни очков. В тот момент, когда игрок в «инстре» нажимал кнопку повышения уровня, он моментально терял те самые триста очков. Поэтому, перед тем как повышать уровень, игроки накапливали дополнительное количество очков, тот самый «запас», который гарантировал бы, что несколько неудачных битв после перехода на новый уровень не поставили бы их на грань потери очков.

Харуюки самоуничижительно улыбнулся и признался:

— Е-если честно, я в своё время случайно поднял уровень сразу после того, как набрал триста очков, и оказался на грани полной потери.

— …Реально? Погоди, тогда ведь Негабью ещё не захватила Сугинами. Неужели ты сам выкарабкался? Ну ты даёшь, — изумлённо ответил Аш Роллер, и Харуюки вновь вжал голову.

— Э-э… не без помощи моего товарища, Циан Пайла… — начал Харуюки, но почему-то не смог вспомнить, как именно смог избежать полной потери очков. Впрочем, для него сейчас важнее было вернуться к главной теме разговора. — Но, так вот, что ещё за «баланс полной потери очков»?

— Ну-у… короче, смотри. Ясное дело, мне кажется, что насильное удаление программы при полной потере очков — очень суровое наказание… но, с другой стороны, — это справедливая плата за то, что нам, бёрст линкерам, даровано право «ускоряться». Если честно, я сам в своём отношении к этой системе не определился. Понимаешь, можно сколько угодно говорить о том, как она жестока… но ведь какое-то количество людей наверняка должно было лишиться всех очков ради того, чтобы мы с тобой дошли до пятого уровня. Возможно, именно мы с тобой забирали очки у того линкера, который потом возместил их, отобрав последнее у родителя У…

— …

Харуюки сложно было что-то ответить — уж больно сказанные им слова не соответствовали образу хохочущего постапокалиптического гонщика. Аш, заметив это, хмыкнул и, словно смутившись, отвернулся.

— А, с другой стороны, мне кажется, что все бёрст линкеры с самого начала должны быть готовы к тому, что будут иметь дело с этой системой. Что они будут лишать последнего других, и могут лишиться всего сами. Именно поэтому я глубоко уважаю твоего родителя… Чёрную Королеву Блэк Лотос. Я понимаю, что из уст легионера Грейт Волла это прозвучит странно… но она потрясающий человек. Она всегда готова ко всему, и такими темпами может действительно стать сильнейшей в Ускоренном Мире. Я бы тоже хотел стать таким же мегакрутым, как она… но… иногда я задумываюсь, Кроу. Что, если однажды я буду сражаться с тобой, а потом узнаю, что этот бой станет для тебя последним, если ты проиграешь? Смогу ли я безжалостно прикончить тебя?.. И, если честно, я не знаю ответа. Как минимум, я уверен, что буду сильно сомневаться…

— Аш.

В этот раз Харуюки был действительно изумлён. Ощущая на себе его пристальный взгляд, гонщик огрызнулся:

— Да-да, чувак, я знаю, ты хочешь сказать, что «я бы в таком случае прибил тебя, не раздумывая».

— Н-нет-нет-нет, что ты! Я бы тоже сомневался. Очень сильно!

— Ну да, ну да, «сомневался бы, а потом всё же добил», ага?

— А-Аш, так и ты ведь сказал только то, что будешь сомневаться!

Харуюки замахал перед лицом руками, не давая Ашу вставить ещё слово, и продолжил:

— И вообще, сомнение — совершенно естественная реакция. Уверен… даже мой родитель, Блэк Лотос, часто сомневается. Каким бы ненавистным ни был твой противник, в конце концов, он такой же бёрст линкер, как и ты. Аш… помнишь, ты помог мне весной, когда я потерял способность к полёту? Мы с тем типом, что отобрал мои крылья, так сильно не любили друг друга… что я даже в глубине души считал его самым ненавистным мне врагом. Но даже когда я одолел его в дуэли по правилам внезапной смерти, я засомневался, прежде чем добить его. Возможно, познакомься мы при других обстоятельствах, тот бой закончился бы совсем по-другому… мне кажется, что мы, как бёрст линкеры, никогда не сможем избавиться от этих сомнений…

— …

Теперь затих уже Аш Роллер.

Наконец, он опустил взгляд на землю меж своих ботинок и тихо произнёс:

— Может быть. Но… именно это сомнение помешало мне поговорить с У. Если серьёзно, то я должен был сказать ему хоть что-то, если хочу быть его братом. Либо «того типа, что лишил твоего родителя последних очков, нельзя простить, мы обязательно отомстим», либо «все мы сражаемся, зная риски полной потери очков, кончай ныть». Но… я не смог. Именно поэтому в душе У пустили корни страх и ненависть… именно поэтому он стал искать «силу». Это я отчасти виноват в том, что он с радостью принял ISS комплект…

В бессильной злобе Аш Роллер пнул землю ботинком. Харуюки не нашёлся со словами.

Пока он думал, сверху загорелось что-то красное. Таймер предупреждал их, что осталось 100 секунд.

— Ах да, Аш… ты ведь говорил, что хочешь меня о чем-то попросить?..

— А… а, а! Точно, было дело.

Гонщик тут же поднял голову и вновь опустил забрало, после чего проговорил своим привычным тоном:

— Правда, это тоже в какой-то степени связано с У. Но ладно, это не важно. Так вот, Кроу, ты меня дико извини, но не мог бы ты научить меня той фигне?

— Н-научить? Чему? — удивлённо спросил Харуюки.

В ответ Аш Роллер произнёс лишь один термин:

— Системе Инкарнации.

----------

Том 8 Глава 99

Если бы кто-нибудь спросил Харуюки, какой из будних дней ему нравится больше всего, он бы моментально ответил, что пятница. С ним согласилось бы большинство школьников (а может, и взрослых). Трудно даже представить ощущение лучше, чем осознание того, что впереди два выходных.

Но вопрос о самом ненавистном дне был не так прост. Конечно, понедельник раздражал многих людей, но для Харуюки он означал долгожданную встречу с обожаемым замом председателя школьного совета, а также его любимое карри в школьной столовой, которое в этой четверти подавали только по этим дням.

Поэтому Харуюки великодушно миловал понедельник, и вместо него ненавидел четверг.

Его отношение к нему обусловлено очень простой причиной — первым уроком по четвергам стоит физкультура.

— Эй, Арита. Эй!

Отчаянно перебиравший ногами Харуюки услышал своё имя и рефлекторно приготовился швырнуть баскетбольный мяч на голос.

Но фигуру члена его команды тут же закрыл собой один из соперников.

В левом нижнем углу перед глазами тут же угрожающе затикали таймеры нарушения правил пяти и двадцати четырёх секунд. Перепугавшись, Харуюки решился на длиннющий пас прямо к передней линии, и как следует размахнулся мячом.

Но не успел он завершить свой «молниеносный» пас, как сзади кто-то ловко перехватил мяч.

— Спасибо! — послышался раздражающий голос, и высокий школьник ловко повёл мяч к кольцу Харуюки.

Это сделал Исио, известный баскетболист их школы. Он ловко обошёл двух защитников под радостные возгласы собравшихся в зале девушек и с лёгкостью забросил мяч. Сетка кольца дёрнулась, а отображавшийся в нижней части поля зрения счёт сменился с 22:36 на 22:38.

— Ничего страшного, — сказал игрок, которому Харуюки хотел передать пас, и похлопал его по плечу.

Но Харуюки рефлекторно попытался найти в его голосе не очевидное «нам просто не повезло, что мы играем против Исио», а «нам просто не повезло, что ты с нами в команде».

Спортзал, в котором они находились, разделён на две половины — в одной играли парни, а в другой девушки. Поскольку парней в классе — двадцать человек, их разделили на четыре команды, которые играли по очереди. А значит, длительность одного матча составляла всего двадцать минут. Харуюки понимал, что за оставшиеся семь с половиной минут они точно не отыграются, но мысленно помолился о том, чтобы больше не допускать таких впечатляющих промашек. Из-за спины вдруг послышался другой, гораздо более тихий голос:

— Хару, здесь важно состояние духа. Как в битвах за территорию.

Эти слова произнёс Маюдзуми Такуму, по счастливой случайности оказавшийся в одной с ним команде. Хоть они и проигрывали, разница в шестнадцать очков в матче против команды, возглавляемой одним из баскетболистов школьной сборной — очень неплохой результат. И ему они обязаны именно Такуму — хоть тот и не эксперт в играх с мячом, но в роль нападающего он вжился неплохо.

«Состояние духа? Битвы за территорию?» — удивлённо раздумывал Харуюки, устремляясь вдогонку за Такуму, получившего вбрасывание и уже забежавшего на половину соперников.

Под битвами за территорию в Брейн Бёрсте понимались схватки между Легионами за оспариваемые зоны, проводившиеся каждый вечер субботы. В отличие от обычных дуэлей один на один и командных матчей два на два, в этих крупномасштабных битвах принимали участие как минимум три (бывало, что и до десяти) человека с каждой стороны.

В таких битвах нельзя победить с помощью одних лишь индивидуальных навыков. Необходимо учитывать состояние всего масштабного поля боя, отражать основные атаки противников и искать слабые места… другими словами, в голове нужно держать комплексный образ сражения.

Такуму, видимо, хотел сказать, что это необходимо и в баскетболе.

Но команда Харуюки и без того вела себя похожим образом. Очевидно, что главное орудие их противников — это Исио, и его всегда караулили двое, стараясь ограничивать движения. Харуюки и ещё один человек держались середины поля, играя роль защитников, а Такуму выступал в роли нападающего. Но даже двух человек не хватало, чтобы удержать Исио, а Такуму в одиночку не мог набить достаточное количество очков. А если бы они попытались переключиться в полное нападение, оставшийся без присмотра Исио просто разгромил бы их.

«Нет, Таку, если я начну воображать тактику, ничего не изменится. У них в команде «Король», а у нас, так сказать, игрок первого уровня», — рефлекторно ответил Харуюки мысленным голосом.

Под игроком первого уровня он понимал, конечно же, себя. Низкорослый, медленный, неловкий, да и польза от него в баскетболе была разве что как от передвижного препятствия.

Но тут послышался грохот, с которым Такуму упал на пол. Он пытался забить трёхочковый, и один из соперников, переусердствовав, врезался в него. Послышался пронзительный свист, а перед глазами всплыло набранное синими буквами слово «ФОЛ». Цвет обозначал нарушившую команду.

— Т-таку!

Встревоженный Харуюки попытался было подбежать к нему, но Такуму дал знак, что с ним всё в порядке, и поднялся на ноги. Он хладнокровно запустил бросок с трёхочковой линии, доведя счёт до 25:38.

Харуюки собирался было подбодрить возвращавшегося на их половину поля Такуму, но тут его неожиданно посетила мысль.

Что, если Такуму под «духом» имел в виду не поиск слабостей в строе противников и не размышления о тактике… а нечто гораздо большее?

Когда в начале урока система автоматически распределила игроков в команды, и Харуюки увидел, что среди их противников затесался Исио, он тут же понял, что у них нет шансов. Скорее всего, эти же мысли пришли в головы четырёх из пяти членов его команды. Другими словами, их сознание с самого начала захватили «негативные образы».

Но только не сознание Такуму. Под его фасадом хладнокровия и расчётливости скрывалось сердце настоящего бойца. Именно поэтому он не сдался и не бросил секцию кендо, когда его так жестоко травили. Именно поэтому он не мог не отправиться на поиски ISS комплекта, услышав слухи о том, что он позволяет избавиться от недостатков аватара.

И именно поэтому, пусть это лишь ничего не значащий матч, пусть это лишь школьный спортзал, пусть их противники безнадёжно сильнее, но Такуму не мог позволить себе попасть под власть негативных образов. И, да, именно это было важно во время боёв за территорию. Когда ни одна из сторон не могла победить другую ни тактикой, ни стратегией, проигрывала именно та, которая решала, что в этой битве им не победить.

— …Прости, Таку, — прошептал Харуюки.

Он не знал, услышал ли эти слова его друг, но Харуюки внимательно вгляделся в его широкую спину и стиснул зубы.

Оставалось шесть минут двадцать секунд. И на это время ему нужно было, как минимум, избавиться от негативных образов. Не думать о том, что этот бой напрасен, и сделать всё, на что он способен. Вот только… на что он способен? Он не умел ни пасовать, ни вести мяч. Он был лишь большим препятствием. Что могло сделать препятствие? Что…

— !..

Харуюки ошарашенно раскрыл глаза, а затем резко потянулся к виртуальному интерфейсу.

Приложение для игр с мячом, созданное министерством образования, содержало множество разных функций, но сам её интерфейс был крайне скуден и лаконичен (очевидно, сложный интерфейс мешал бы следить за мячом), и вся её польза сводилась, в основном, к ведению счета и отображению оставшегося времени. Если бы школьный устав не требовал от учеников носить нейролинкеры во время спортивных занятий для слежения за сердцебиением, температурой и давлением, они бы, наверное, играли без них.

Но сейчас Харуюки открыл окно состояния поля и установил режим обзора с высоты птичьего полёта. На наклонившемся прямоугольнике появилось пять красных и пять синих кружков. Они, очевидно, обозначали игроков. Харуюки открыл фильтр и оставил два: один красный — свой, и один синий — Исио.

Матч продолжился вбрасыванием со стороны противников. Харуюки занял позицию между мячом спереди и Исио сзади и раскинул руки в стороны.

Он начал размахивать руками, занимая ещё больше пространства и блокируя возможные передачи в сторону Исио. Выглядевшие глупыми движения вызвали волну смеха со стороны зрителей и раздражённое цоканье языков соперников. Игрок с мячом кинул пас другому. Но Харуюки тут же перебежал и снова начал размахивать руками.

Это и было то самое «что-то», на что он способен.

Тактика их противников оказалась крайне простой — Исио занимал позицию под кольцом и ловко забивал получаемые мячи. Поскольку, в конце концов, он должен как-нибудь получить мяч, Харуюки использовал виртуальный интерфейс, чтобы всегда оказываться тем самым «препятствием» на пути возможных передач в его сторону.

У Харуюки не хватило бы выносливости бегать вместе с Исио, но со знанием его перемещения и движения мяча он мог перемещаться гораздо более эффективно. Эту роль он мог играть до конца матча.

Получивший мяч противник начал замахиваться на следующий горизонтальный пас, и Харуюки бросился в его сторону.

Но в последний момент противник резко остановился. Одновременно с этим стоявший в трёх метрах позади Харуюки Исио побежал в противоположную от того сторону. Попытка паса оказалась финтом. Харуюки тут же вжался в пол левой ногой, с трудом подавив инерцию, а затем бросился вправо. Он отчаянно выбросил вперёд правую руку… и, когда брошенный противником мяч вот-вот отскочил бы от неё неведомо куда, Харуюки вдруг рефлекторно подавил его импульс тем же Смягчением, что и в Ускоренном Мире, и прижал мяч к груди.

— Не может быть! — воскликнул один из ошарашенных соперников.

Харуюки хотел сказать то же самое, но сейчас было не время удивляться — он стоял рядом с Исио, и тот мог в любой момент выбить мяч из его рук.

— Эй! — вновь послышался знакомый голос слева, и Харуюки рефлекторно метнул мяч, в этот раз не пытаясь размахнуться им.

Мяч принял один из членов их команды (пловец Накагава) и провёл его на половину противников, где передал бежавшему справа Такуму.

Пас прошёл благополучно, и Такуму, прорвавшийся через оборону противников, словно заправский синий аватар, вышел к кольцу и забросил мяч в прыжке. Послышался гудок, и счёт сменился на 27:38.

— Отлично, Арита! — воскликнул Накагава, вернувшись на их половину поля.

Спортивный на вид парень бежал к Харуюки с широкой улыбкой и поднятой правой рукой, заставив Харуюки на мгновение испугаться, что сейчас его будут бить. Кое-как поборов это ощущение, он хлопнул его по руке. За ним пробежал Такуму. Они с Харуюки улыбнулись и этим сказали друг другу всё, что хотели.

Оставшиеся шесть минут Харуюки продолжал упорно бегать.

Пот катился с него градом, дышал он с трудом, руки и ноги его дрожали, но он ни на мгновение не останавливался. Перед его глазами, в его сознании, осталось лишь две вещи — мяч спереди и Исио сзади.

В мысленном образе постоянно прокладывался маршрут движений, и Харуюки упрямо следовал ему.

Он создавал образ и реализовывал его.

Сознание Харуюки, сжавшееся до микроскопических размеров, вдруг вспомнило, что нечто подобное он испытывал несколько дней назад.

Это случилось тогда, когда он в одиночку вычищал клетку для животных на заднем дворе. Он много думал над тем, как ему вычистить совершенно невообразимую кучу прогнивших листьев. В итоге он просто стал полагаться на образы в своей голове, позволив им управлять его руками. Да, работа оказалась тяжёлой, но, несмотря на кажущуюся бесконечность, он все же сумел её выполнить.

Естественно, баскетбол не похож на уборку сарая. Но где-то на очень глубоком уровне, на уровне «сути движений», они в чём-то были подобны друг другу. А потом он вспомнил, что тогда, во время уборки сарая, едва не постиг нечто крайне важное.

В голове послышались далёкие слова. Их он слышал не в этом мире.

«Когда образы… становятся слишком сильными… они пробиваются через ограничения… и воплощаются в реальности.»

Этими словами описывалась «сила», сокрытая в том мире. Абсолютная сила, способная выйти за рамки, установленные системой, и совершать невозможное. Чудесная сила, которой не должно существовать в реальном мире. Но, возможно, логика этой силы на самом деле была крайне простой?..

Харуюки обдумывал всё это, продолжая бегать из стороны в сторону.

Естественно, его наспех придуманная тактика не могла отразить все пасы в сторону Исио. Иногда у него не получалось перехватить мяч, и тогда Исио с лёгкостью забрасывал его в кольцо. Контратаки Такуму и Накагавы сократили разрыв между командами до пяти очков, но после этого игра стала гораздо более ровной. Мяч то и дело менял владельца, но счёт оставался неизменным. Тикал таймер.

Но Харуюки уже не видел ни очков, ни таймера. Даже периодически доносившиеся со стороны зрителей смешки и перешёптывания проходили мимо его ушей.

Он слышал лишь своё тяжёлое дыхание и отдававшееся в ушах биение сердца и продолжал следовать своему образу, предугадывая движения мяча. Естественно, в атаке он участия уже не принимал, но блокирование самого опасного игрока соперников приносило их команде огромную пользу, склоняя чашу весов в их сторону. Когда до конца матча осталось две минуты, противники отправили в атаку ещё двух человек. Воспользовавшись ослаблением защиты, команда Харуюки пробилась к противоположному кольцу и забросила ещё один мяч. Разница в очках сократилась до трёх.

— Кидай сюда! — крикнул вернувшийся на свою половину Исио, подняв руку.

Он явно был раздражён тем, что ситуация складывалась не в их пользу, и потому решил провести мяч самостоятельно. Два человека из красной команды попытались остановить его, но Исио ловко прокрутился на месте и просочился между ними. Похоже, что звезда школьного баскетбола пустила в бой свои истинные таланты.

— …!

Харуюки в растерянности встал на пути Исио, глядя на него мутным от пота взглядом. В противостоянии один на один виртуальный интерфейс ничем не мог ему помочь.

«Физикал бёрст!» — крутилось на его языке, но он упорно сдерживал себя.

Если бы он произнёс эту команду и ускорил сознание в десять раз, не покидая тела, никакие техники Исио его бы не спасли — Харуюки с лёгкостью бы отобрал у него мяч. Но правила их Легиона строго запрещали жульничество посредством ускорения. И, что ещё важнее, Харуюки не собирался оскорблять Исио, вызвавшего его на честный поединок.

— А… А!

Без ускорения Харуюки оставалось лишь обронить эти звуки и широко развести руками в сторону.

Левая рука бежавшего на него Исио дёрнулась, и мяч исчез. Когда Харуюки осознал, что тот провёл мяч за своей спиной, Исио уже обошёл Харуюки с левой стороны.

Харуюки погнался за спиной нападающего, несущегося к кольцу, прекрасно понимая, что догнать его он не в состоянии.

Через несколько шагов перед ним выскочило набранное красным сообщение. Это было предупреждение, сообщавшее о выходе из нормы то ли сердцебиения, то ли давления. Харуюки проигнорировал его. Мир словно начал выгорать по краям, но он смотрел лишь на фигуру перед собой и упорно гнался за ней.

Вдруг он увидел за Исио ещё одну высокую фигуру. Каким-то образом к кольцу успел подбежать Такуму. Он вышел против Исио, который тут же продемонстрировал своё мастерство. Он ловко провёл мяч между ног Такуму, а затем собрался сменить ведущую руку за спиной.

— Кх… ха-а!

Выдавив последний воздух из своих лёгких, Харуюки отчаянно прыгнул в сторону мяча, проносившегося за спиной Исио.

Он изо всех сил вытянул левую руку, но почувствовать резину мяча уже не успел — мир вдруг потемнел, а мысли резко замедлились. Он ощутил, как его тело упало на что-то большое и твёрдое. Харуюки понял, что это был пол спортзала. Послышался далёкий вопль:

— Хару!

Этот голос принадлежал Тиюри, игравшей на соседнем поле.

«Эх ты, следила бы лучше за своей игрой», — подумал Харуюки.

Перед тем как окончательно отключиться, он услышал топот бегущих к нему ног.

Харуюки ощутил во рту нечто тонкое и попытался пососать этот объект.

В рот его тут же полилась холодная сладкая жидкость, и Харуюки принялся жадно её пить. Он наполнял свой живот, пока в лёгких не закончился воздух, а потом тяжело отдышался.

Харуюки попытался открыть глаза, но в них тут же ударил яркий белый свет, заставивший его проморгаться и прищуриться.

Свет шёл от панелей освещения на потолке. Со всех сторон Харуюки окружали белые занавески. Стало понятно, что он был уже не в спортзале. Да и лежал он не на жёстком деревянном полу, а на простыне кровати.

«Где я?» — успел подумать он, как вдруг послышались шаги, и кто-то одёрнул занавеску.

— О, Арита, пришёл в себя? — сказала появившаяся перед Харуюки девушка с волосами средней длины, одетая в цветастую футболку с белым халатом поверх неё.

Это школьная медсестра Умесато — Хотта. А значит, Харуюки находится на первом этаже корпуса 2, в медкабинете.

— А… э-э… я… — начал бормотать Харуюки.

На немного мальчишеском лице Хотты проскочила сокрушённая улыбка, и она сказала:

— Я понимаю желание выложиться на полную во время матча, но следи, пожалуйста, за своим состоянием. Упади твоё давление ещё чуть ниже — пришлось бы вызывать скорую.

— А, ага… извините…

«Ага, значит, я по ходу матча упал в обморок то ли от низкого давления, то ли от обезвоживания, и меня притащили сюда», — наконец осознал происходящее Харуюки и посмотрел на индикатор времени в правом нижнем углу. Шёл уже второй урок. Харуюки пробыл без сознания… или, говоря проще, проспал, больше получаса.

Медсестра забегала пальцами по виртуальному интерфейсу, убедилась, что состояние Харуюки вернулось в норму, и кивнула.

— Отлежись до конца второго урока. И продолжай пить. Мне надо сходить на собрание сотрудников школы, но если что-то случится — тут же жми на кнопку, и я приду. Поправляйся!

Занавеска вновь задёрнулась, и послышались звуки удаляющихся шагов. Харуюки услышал, как открывается и закрывается дверь. В медкабинете повисла тишина.

Скорее всего, Хотта должна была уйти раньше, но не смогла оставить лежавшего без сознания Харуюки.

«Как же неудобно перед ней… хотя, это ведь её работа», — неспешно думал Харуюки. Слева к его рту вновь потянулась соломинка.

Он рефлекторно потянул её в рот и снова начал пить. Холодный напиток приятно тёк по горлу.

— ?..

И тут Харуюки начал задумываться, откуда эта соломинка взялась. Он повернул голову влево, ожидая увидеть либо питьевой автомат, либо медицинского робота.

Оказалось, что соломинка тянулась к самой обыденной бутылке спортивного напитка.

И бутылку эту держала изящная ручка, явно принадлежащая не Харуюки.

— …?

Продолжая следовать указаниям своих замедлившихся мыслей, Харуюки начал бежать взглядом по этой руке. Он дошёл до короткого рукава рубашки, из которого та выглядывала. На рубашке был повязан галстук карминового цвета, чуть выше него виднелся обёрнутый вокруг шеи нейролинкер благородного чёрного цвета, а по плечам ниспадали чёрные волосы…

— …Бха!

Как только Харуюки осознал, кто именно сидел всё это время слева от него, напиток тут же прыснул из носа.

Несколько капель попали на рубашку сидевшего рядом человека, и Харуюки почуял, как его сердце вновь начало биться сильнее. Он замахал руками и закричал:

— П-пр-прос-прости! Н-н-надо вытереть, а то впитается!

В ответ на это сидевший на стуле человек хладнокровно поставил бутылку на кровать и сказал:

— М, ну да. Хорошо, сейчас.

Затем она тут же отстегнула галстук и начала быстро расстёгивать пуговицы рубашки. В глаза Харуюки бросилась на удивление бледная кожа её груди и два пологих, гладких холмика.

— Хга-а! — вновь воскликнул он невесть что, запрокинул голову и резко зажмурился. К счастью (?), дальше этого девушка не пошла.

— Шучу я. Ничего страшного, эту рубашку можно стирать, — так же равнодушно сказала она, а затем принялась застёгиваться обратно.

По одной лишь чёрной рубашке, единственной в школе, можно понять, что возле Харуюки сидит зампредседателя школьного совета, а также его «родитель» как бёрст линкера — Черноснежка.

В глазах разодетой в чёрное красавицы, изящно сидевшей на стуле, проглядывало лёгкое беспокойство.

— Харуюки. Как и Хотта, я не могу ругать тебя за то, что ты решил выложиться на полную во время физкультуры. Но раз уж на тебе нейролинкер, то следи за индикаторами своего здоровья. В этот раз тебе повезло, и ты отделался лёгким обезвоживанием, но в следующий раз последствия могут быть куда серьёзнее.

— У… угу, прости меня… я просто забылся…

Он старался изо всех сил, а в итоге заработал лишь насмешки зрителей и потерю сознания, о котором сообщили даже Черноснежке. Харуюки свесил голову, но тут бледная ладонь легла на его левую руку.

— Не извиняйся, я не виню тебя. Просто… не пугай меня так, — сказала она уже тише.

Поднявший голову Харуюки заметил, что и лицо её стало выглядеть гораздо нежнее.

— Когда Тиюри сообщила мне, что ты потерял сознание, я сама чуть в обморок не упала. Я едва не использовала сам-знаешь-какую команду, чтобы добежать сюда.

Черноснежка явно имела в виду особую команду, доступную лишь бёрст линкерам девятого уровня: «физикал фулл бёрст». Технически, это лишь усиленная версия «физикал бёрста», который Харуюки едва не применил в противостоянии с Исио, но эффекты этих команд трудно даже поставить рядом. Эта команда ускоряла сознание в сто раз, не отделяя его от тела.

Но и плата за её использование была колоссальной. Использовавший её человек терял 99% текущих бёрст поинтов, тут же оказываясь на пороге полной потери очков. Возможно, Черноснежка просто шутила, но Харуюки рефлекторно покачал головой.

— Х-хорошо, что ты её не использовала. Я не то чтобы потерял сознание, у меня просто голова от усталости закружилась… так значит, тебе Тию рассказала?

— Угу, сразу, как только тебя притащили сюда. Она, кстати, на удивление заботливый человек.

— Заботливый? — переспросил Харуюки.

Черноснежка слегка улыбнулась, а затем скосила взгляд влево.

— Тиюри и Такуму сидели здесь же до начала второго урока. Мне пришлось их выгнать, чтобы им не засчитали прогул. Они страшно переживают, так что лучше отправь им письмо.

— Х-хорошо.

Харуюки кивнул и открыл специальный почтовик для обмена внутришкольными сообщениями. Он написал друзьям, что пришёл в сознание, и что с ним всё в порядке, добавив благодарности за то, что они пришли посидеть возле него. Но тут он удивлённо посмотрел на Черноснежку и спросил:

— Кстати, а разве тебе на уроки не надо?.. Разве тебе не запишут это как прогул по неуважительной причине?..

— Эй, я, по-твоему, кто? Я записалась в систему как ассистент школьной медицинской службы. Естественно, с разрешения Хотты и под её гарантии.

Черноснежка произносила эти слова с такой снисходительной улыбкой, что Харуюки стало слегка стыдно за то, что он задал этот вопрос. Улыбка Черноснежки приняла другой оттенок, она немного подалась вперёд и игриво прошептала:

— На самом деле я поначалу собиралась вознаградить заботу Тиюри и тоже дать ей временный статус ассистента, но потом попросила её об одолжении. Видишь ли, вчера я так сильно хотела побыть с тобой наедине, что привела тебя в комнату школьного совета довольно грубым методом. Но мы так и не смогли толком поговорить из-за сложившихся обстоятельств.

— А… ну… да…

Блеск её чёрных глаз так завораживал Харуюки, что он едва мог говорить.

Действительно, вчера она ни с того ни с сего завалилась в кабинет класса 2-С и заявила, что «председатель комитета по уходу должен немедленно явиться в школьный совет». Харуюки, по ошибке вступивший в этот самый комитет, пошёл за ней, ожидая, что его будут за что-то ругать, но, как оказалось, Черноснежка отдала этот приказ только ради того, чтобы побыть рядом с ним наедине.

Естественно, Харуюки был отнюдь не против разговоров наедине с Черноснежкой… они казались ему воплощением счастья.

Но в то же время Черноснежка всегда была для Харуюки чрезвычайно важным и дорогим человеком. Она не просто командир его Легиона, не просто его «родитель». Она — его спасительница, вытащившая его со дна болота и подарившая надежду. Она — его королева, которой он присягнул на вечное служение. И даже этих слов ему не хватало. Она… чудо. Пожалуй, именно это слово описывало её точнее всего.

Черноснежка всегда уверенно стремилась вперёд, готовая покорить даже самые дальние горизонты. Но обстоятельства сложились так, что она положила на Харуюки глаз, заговорила с ним и протянула ему свою руку. И для него это — самое настоящее чудо. Даже сейчас Черноснежка была в его душе ослепительно сияющим драгоценным камнем. Она столь прекрасна, что казалась иллюзорной, и именно поэтому Харуюки боялся даже прикасаться к ней.

Да, он научился разговаривать с ней наедине, но каждый раз, когда она находилась так близко к нему, его сердце начинало бешено колотиться, а дыхание — сбиваться. Более того, сегодняшняя ситуация казалась ещё напряжённее, чем вчера.

От остального мира их отделяли плотные белые занавески, Харуюки лежал на кровати, а Черноснежка, опираясь на эту же кровать руками, смотрела ему прямо в глаза.

Понимая, что его мысли явно сворачивают в опасную зону от столь долгого молчания, Харуюки резко перехватил «штурвал» и силой заставил себя произнести:

— А-а… извини меня за вчерашнее. Я ведь тебе так и не рассказал всего, что случилось…

— М-м… ну, я читала твоё письмо и представляю, что именно случилось… конечно, я собиралась потом расспросить тебя в деталях, но тут с тобой приключилось такое, что у меня вмиг из головы вылетело всё остальное.

— П-прости… — вновь извинился Харуюки, перебирая пальцами.

Вчера Харуюки неожиданно сорвался и побежал домой после школы, опасаясь за Такуму. И опасения эти основывались не на пустом месте — ISS комплект едва не поработил сознание его друга. Он с трудом смог прийти в себя во время дуэли с Харуюки, а ночью они вступили в бой с телом комплекта на сервере Брейн Бёрста и уничтожили комплект Такуму.

Харуюки отправил краткий пересказ тех событий Черноснежке, Курасаки Фуко и Синомии Утай (после утренней встречи с Аш Роллером), но в кратком сообщении все подробности просто невозможно описать. Дополнительно осложняло ситуацию то, что Харуюки и сам толком не понимал, что именно случилось на сервере, и то, что за каких-то несколько часов перед «операцией по побегу из Имперского Замка» произошло ещё одно важное событие.

А именно — Аш Роллер попросил его о совершенно немыслимой вещи.

Он понимал, что должен рассказать обо всём этом Черноснежке, но понятия не имел о том, с чего начать. Черноснежка хорошо понимала, что тот молчал из-за перегруженности сознания, и решила облегчить его мысли следующей фразой:

— В любом случае, я удивлена тем, что ты уработался на физкультуре до потери сознания. Возможно, ты обидишься, но я от тебя такого не ожидала.

— У… угу, я тоже изумился.

— Тебя что-то сподвигло на это? — спросила она, слегка наклонив голову.

Вопрос оказался сложным: с одной стороны, что-то действительно случилось, а с другой — вроде как и ничего.

— Эм-м… не то чтобы случилось что-то конкретное… просто я во время матча так часто ошибался, что Таку в итоге сказал мне, что «важно состояние духа». Вот я и решил, что надо постараться на время матча освободиться от негативных образов… а потом я и сам не заметил, как начал воспринимать происходящее всерьёз. Кстати, интересно, чем закончился матч…

— По словам Такуму, ваша команда проиграла с разницей в одно очко.

— А-а… ясно.

Если мутные воспоминания Харуюки не врали ему, то на таймере оставалось меньше минуты, их команда отставала на три очка, а Исио уверенно прорывался к их кольцу. Если разрыв сократился в итоге до одного, то значит, ту атаку удалось отбить, затем контратаковать и забить ещё один мяч. А затем, видимо, матч и кончился.

Он был уверен, что такой счёт несказанно обрадовал Такуму. Черноснежка улыбнулась, а затем вдруг произнесла удивительную фразу:

— Кстати говоря, тебя до медкабинета тащили двое: Такуму и ещё один парень с вашего класса, который в секцию баскетбола ходит.

— Э… Исио, что ли?

— Угу. Он просил передать тебе: «Пусть в этот раз я с треском проиграл, но в следующий раз ты так легко не отделаешься».

— П… п-проиграл?! Но ведь его команда победила…

— Судя по всему, лично для него победа с разницей менее чем в 20 очков равносильна поражению.

— Я… ясно…

Слова Исио, сказанные то ли от скромности, то ли от гордыни, заставили Харуюки улыбнуться. Но, вообще говоря, в этот раз ему удавалось блокировать Исио только благодаря тому, что команда противников весь матч придерживалась одной и той же тактики. Вряд ли ему удастся опираться на индикаторы интерфейса в следующем матче. Но дуэли и битвы за территории в Брейн Бёрсте следовали тому же правилу. В том мире тоже практически не существует тактик, которые срабатывали бы из раза в раз. Ведь в боях участвует не искусственный интеллект, а люди, способные предугадывать будущее…

И тут Харуюки вдруг снова ощутил ту самую близость к осознанию чего-то важного, которую он почуял во время матча.

— А…

— М? Что такое?

— Нет, я… хочу кое-что сказать, но… боюсь, выйдет полный бред, но… — ощущая на себе побудительный взгляд Черноснежки, Харуюки силой заставил себя продолжить, — «Когда образы становятся слишком сильными, они пробиваются через ограничения и воплощаются в реальности.»

— Это ты от Фуко услышал?

— Э… именно. Как ты догадалась?..

— Я ведь уже говорила тебе. Она владеет самой чистой, самой положительной Инкарнацией из всех людей, которых я знаю. Эти слова, полные веры в превосходство светлой стороны Инкарнации, как раз в её стиле… — прошептала Черноснежка в ответ.

Харуюки не до конца понял смысл её слов, но решил ничего не уточнять и продолжил:

— Этими словами она, понятное дело, описывала Систему Инкарнации Ускоренного Мира. Но когда во время баскетбольного матча Такуму сказал мне те слова, я задумался. Когда мы… изо всех сил трудимся в реальном мире, с нами происходит нечто похожее… естественно, я не говорю о том, что в нас пробуждаются сверхъестественные способности, но… в каком-то смысле, лично для меня соперничество с Исио или уборка сарая в одиночку — тоже сверхъестественные подвиги. Короче говоря, я хотел сказать, что… э-э…

Запас красноречия Харуюки иссяк, и больше он из своего рта не смог выдавить ни слова.

К счастью, Черноснежка, похоже, поняла, что именно он пытался сказать. Её чёрные глаза удивлённо распахнулись, а с губ скатился краткий вздох.

— Харуюки… ты не перестаёшь меня удивлять. Я не думала, что ты так быстро, да ещё и самостоятельно, дойдёшь в своих размышлениях до этого…

— Э-э… до «этого»?.. — непонимающе спросил Харуюки.

Черноснежка посмотрела в его глаза и глубоко кивнула.

— Именно. Твои слова говорят о том, что ты вплотную подобрался к постижению второго уровня Системы Инкарнации. Для того чтобы выйти за пределы базовых техник: «радиуса», «атаки», «защиты» и «мобильности», и попасть на уровень «прикладных» техник, тебе нужно понять смысл «воображения» не мозгом, а ощущениями. Тебе нужно прочувствовать, насколько широка, насколько глубока сила нашего воображения…

— Сила… воображения?..

— Ага. Смотри, ты ведь до сих пор считал Оверрайд, «перепись реальности воображением», основу Инкарнации, элементом логики виртуального мира? Но это не так. Воображение обладает огромной силой и в реальном мире. Конечно, оно не даст тебе обойти законы физики. Но оно может помочь тебе преодолеть кажущийся неприступным барьер, так сказать, оверрайднуть его. Ты лично убедился в этом во время баскетбольного матча.

Слова Черноснежки задели Харуюки за что-то живое в глубине его души, но в то же время родили в его сознании множество вопросов. Он, сам того не осознавая, подался вперёд к Черноснежке, так же, как она подалась к нему, и тихо спросил:

— Сила воображения помогает выходить за пределы возможного. Это утверждение применимо и к Ускоренному Миру, и к реальному. Эту часть я более-менее понимаю. Но… какое отношение это имеет ко «второму уровню Системы Инкарнации»?..

Черноснежка не смогла сразу ответить на его вопрос. Она прикрыла глаза и прикусила губу, словно сомневаясь в чём-то.

И Харуюки смутно догадывался о причинах такого поведения.

Черноснежка опасалась своей собственной Инкарнации. Она боялась, что, в отличие от положительной Инкарнации Скай Рейкер, её собственная соткана из негативных эмоций — печали и разрушения.

Но Харуюки верил в то, что это не так. Потому что её техника типа Увеличение Радиуса Атаки, Стрижающий Удар, которую он видел несколько раз, была неописуемо прекрасна. Пусть она таила в себе невероятную мощь, но Харуюки верил, что столь прекрасная техника не могла быть рождена из негативных образов.

Харуюки придвинулся к ней ещё на несколько сантиметров, приложил руку к её правой ладони и сказал:

— Семпай. Рейкер — первый человек, посвятивший меня в тайны Системы Инкарнации. Вторым была Нико. Но… ты всё ещё мой «родитель». И я хочу знать о тебе всё. Я хочу, чтобы ты учила меня всему, что знаешь. Прошу тебя… дай мне увидеть твою Инкарнацию.

И вновь Черноснежка не смогла ответить быстро.

Было около половины одиннадцатого, и июньское солнце почти успело взобраться на вершину небосвода, но свет его лучей не доходил до их угла. В отрезанном от остального мира занавесками пространстве приглушённо горели лампы и раздавались тихие звуки дыхания.

Наконец, пальцы на правой руке Черноснежки сдвинулись, ухватившись за ладонь Харуюки. Послышался тихий шёпот:

— Тогда нам понадобится кабель прямого соединения.

Черноснежка подняла голову, и на лицо её частично вернулась как всегда таинственная полуулыбка. Харуюки вздохнул и покачал головой:

— А… и-извини. Мой кабель остался в классе, в сумке…

— Мой тоже. Но, думаю, тут где-то поблизости им можно поживиться, — прошептала Черноснежка и щёлкнула по виртуальному интерфейсу.

Она открыла поиск инвентаря, и тут же кивнула. Убрав свою руку, она встала и исчезла за занавеской.

Послышался звук открывающегося и закрывающегося шкафа, и вскоре Черноснежка вернулась с белым XSB-кабелем в руке. Вот только…

— Э… он не слишком коротковат?.. — обронил Харуюки, заметив, что кабель имел всего полметра в длину.

Черноснежка пожала плечами.

— Ничего, я просто подвинусь поближе. Тут ведь нет социальных камер.

— А… но, но как… — начал Харуюки, но тут же проглотил продолжение фразы.

Черноснежка совершенно непринуждённым жестом взобралась на кровать.

— А, э-э, а-а…

Харуюки запоздало осознал, что всё ещё был в спортивной форме, и попытался отодвинуться. Пусть пот и успел высохнуть, он догадывался, что всё ещё вонял.

Но Черноснежка уверенно протянула левую руку и пригвоздила Харуюки к кровати. Сама она улеглась слева от него и игриво улыбнулась.

Перегретым мозгом Харуюки ощутил на своих ушах тепло её насмешливых вздохов.

— Хе-хе… неужели ты всё ещё так нервничаешь? Мы ведь с тобой спали в одной кровати в ночь перед вертикальной гонкой по Гермесову Тросу.

— А, да, э-э-это, конечно, так…

Эта самая гонка проводилась две недели назад, но за это время успело столько всего произойти, что Харуюки она уже казалась далёким прошлым. Но воспоминания о той ночи отпечатались в его памяти навсегда.

В тот раз они тоже лежали в одной кровати и вступили в кабельную дуэль. Харуюки решил испробовать на ней только что освоенное Аэрокомбо, но оно проиграло ещё более впечатляющей технике Смягчения Черноснежки, а в итоге та и вовсе уничтожила его за один удар с помощью спецприёма восьмого уровня «Смерть через Объятия».

[[image:/storage/reader-images/095129650b2cdac9e0e9bec4697a9cd6fe0fd33a.jpg]]
«Что-то мне подсказывает, что сейчас случится то же самое…» — думал Харуюки, пока Черноснежка подносила к его нейролинкеру полуметровый XSB-кабель. Он едва не подался назад, но подавил в себе это желание.

— А… — обронил он в момент подключения.

Черноснежка, не обращая на это никакого внимания, ловко ухватилась за противоположный конец кабеля и подключила его к чёрному квантовому устройству на своей шее. Перед глазами вспыхнуло предупреждение о проводном соединении.

— Вчера я заставила тебя потратить одно очко ради своего каприза. Поэтому сегодня я угощаю, — прошептала она, имея в виду, что в этот раз она погрузится в базовое ускоренное поле сама, а затем вызовет его на дуэль.

— Х… хорошо, я готов, — ответил Харуюки.

Бледно-розовые губы перед глазами сдвинулись, произнося команду «бёрст линк».

А в следующее мгновение громоподобный звук ускорения пронзил слух Харуюки.

----------

Том 8 Глава 100

Полем битвы второй за сегодня дуэли стал уровень, собранный из проклёпанных металлических пластин. Уровень «Сталь».

Первой и главной особенностью этого уровня являлась твёрдость всего вообще. Второй — хорошая электрическая проводимость. Третьей — громкие звуки шагов (особенно металлических аватаров).

Харуюки с громким лязгом опустился на уровень и стал ждать похожего лязга с какой-либо стороны. Но шли секунды, вокруг него стояла тишина, и он начал недоумённо оглядываться по сторонам.

Медкабинет средней школы Умесато превратился в ничем не примечательную квадратную комнату, где нет ни занавесок, ни столов. И пол, и стены, и потолок состояли из мощных бледно-коричневых железных плит. По правилу «дуэлянты начинают дуэль как минимум в десяти метрах от друга», лежавшая рядом Черноснежка очутилась в противоположном конце комнаты.

Роскошная полупрозрачная чёрная броня, напоминающая своим видом обсидиан. Тонкая талия, обёрнутая похожей на лотос юбкой, собранной из бронепластин. Заострённый V-образный визор. Конечности в виде заострённых клинков…

Грозный, но неописуемо прекрасный вид Чёрной Королевы Блэк Лотос потрясал воображение Харуюки каждый раз, когда он видел его. Он, наконец, понял, почему не услышал металлического лязга. Заострённые ноги Чёрной Королевы не касались пола, а парили в сантиметре от него. Её аватар — один из немногих «парящих» аватаров Ускоренного Мира.

Черноснежка ещё несколько секунд молча окидывала взглядом аватара Харуюки, Сильвер Кроу, а затем плавно поплыла вперёд. Она остановилась точно перед ним, и в глубине её маски загорелись сине-фиолетовые глаза.

— Твой вид о многом мне говорит, Харуюки. Ты снова сражался в тяжёлой битве… — мягко произнесла она.

Харуюки сразу догадался, что она имела в виду его вчерашний бой против Такуму. Он ещё не успел рассказать ей никаких деталей, но она уже поняла, что это была одна из тех битв, в которых бёрст линкеры излагали друг другу свои мысли посредством кулаков.

Да, это была трудная и даже мучительная битва. Выступив против своего друга, захваченного в плен тёмной силой ISS комплекта, Харуюки лишился левой руки, левого крыла, и его аватар чуть не разодрало в клочья. Ведомый таинственной девушкой в броне шафранового цвета, он призвал оригинальную форму Брони Бедствия, Артефакт «Судьбу», который защищал его руку, пока Харуюки концентрировал на ней свою Инкарнацию.

Правда, в конечном итоге ISS комплект попытался размножиться и чуть не поработил ещё и Харуюки, но Такуму его спас, прикончив себя своей же техникой. Но, несмотря на всё это, Харуюки ощущал, что битва не прошла для него бесследно. Он обрёл нечто новое. Возможно, это была малая толика «уверенности в самом себе». Возможно, именно она помогла ему ночью, на «центральном сервере», когда он смог создать новую Инкарнационную технику, оставившую Лазерный Меч далеко позади по радиусу действия.

Но принимать похвалу Харуюки так и не научился, поэтому в ответ он лишь начал застенчиво перебирать пальцами и свесил голову:

— Н-нет, что ты… в конечном счёте, это меня постоянно приходится спасать…

— Хе-хе. То, что ты можешь так думать о себе — признак того, что ты взрослеешь, — Черноснежка кратко усмехнулась и похлопала боком клинка правой руки по спине Харуюки. — Ну, Харуюки, давай, покажи мне всё, на что способна твоя Инкарнация.

Харуюки вновь захотелось поскромничать, но он понимал, что сейчас они находились на обычном дуэльном поле, а не на неограниченном нейтральном. Они могли пробыть здесь лишь 1800 секунд. Тренировка Инкарнационных техник занимала несколько недель, и по сравнению с этим полчаса казались ничем. Нельзя терять ни секунды.

Харуюки вдохнул настолько глубоко, насколько мог, и кивнул.

— Хорошо. Я начинаю.

Он сделал несколько шагов и встал в трёх метрах от южной стены пустой комнаты.

Вместо белых обоев её покрывали лишь толстые металлические плиты. По одному виду заклёпок, которыми плиты крепились к стене, становилось понятно, что они были крайне крепкими.

Но эта крепость — лишь заданный сервером параметр. Сила воли и стремление пробить эти плиты должны позволить ему превзойти эти параметры Оверрайдом. Харуюки медленно пригнулся, оттянул левую руку к поясу и свёл вместе пальцы.

Он собрал образ «пробивающего света» у руки, и появилось свечение — Оверрей — осветившее тусклую комнату. Чем сильнее он фокусировал образ, тем громче становился тихий резонирующий звук, и тем большую часть руки покрывал свет. Раньше этот процесс занимал у него гораздо больше времени, но Харуюки даже не замечал роста своего мастерства. Он отвёл руку ещё дальше.

— Лазер Сорд! — выпалил он название и выбросил вперёд левую руку, подворачивая в сторону удара и остальное тело.

Из пальцев с приятным звуком вытянулся двухметровый световой клинок, глубоко впившийся в толстую железную стену.

Но Харуюки не остановился, вернулся на исходную позицию, и занёс правую руку. Ладонь он поднёс уже не к поясу, а к плечу. Левую же руку он выставил перед ней.

Серебряный свет начал покрывать его правую руку, ослепительно сверкая.

— О-о-о!.. — испустил Харуюки боевой клич.

Свет правой руки вытянулся, и его конец коснулся брони на левой руке. И одновременно с этим Харуюки выстрелил светом.

— Лазер Ланс!

Эту технику он освоил лишь сегодня утром и применил только один раз, да ещё и с помощью Тиюри, но он был уверен в том, что сможет повторить её. Сияние вырвалось из его руки в виде копья, а не клинка, и попало точно в дыру, проделанную предыдущим ударом, дополнительно углубив её.

Копьё просуществовало ещё одно мгновение, а затем распалось на ленты и растаяло в воздухе. Вслед за этим стальная стена, впитавшая слишком много энергии, начала рушиться. Перед ними открылось то, что раньше было передним двором школы Умесато. Один из железных столбов на нем был перерублен пополам, и верхняя часть его повалилась на землю.

Харуюки находился на расстоянии не меньше десяти метров от столба. Копьё преодолело расстояние, втрое большее, чем меч.

— Фух… — выдохнул Харуюки и опустил руки.

Позади послышался звон. Обернувшись, Харуюки увидел, что Черноснежка пыталась аплодировать ему клинками своих рук.

— Прекрасно. У тебя замечательное воображение, Харуюки.

— Б… большое спасибо… — неуверенно ответил не привыкший к похвале Харуюки, вжал голову в плечи и поклонился.

Но следующие слова Черноснежки тут же привели его в чувство:

— Можно считать, что твоя Инкарнация достигла совершенства как базовая техника типа «Увеличение Радиуса Атаки». Ты освоил две формы: боевые клинки, которые можешь призывать на обеих руках и изменять их длину по своему желанию — «Лазерный Меч», и метательное копьё, сотканное из накопленной энергии, для битв на средних дистанциях — «Лазерное Копьё». Обе эти техники имеют чётко определённую цель и прекрасно с ней справляются. Но именно поэтому ты можешь рассчитывать лишь на дальнейшее повышение их меткости и уменьшение времени подготовки. На значительные усовершенствования лучше не рассчитывать…

— Э?..

«Выходит… это всё, на что способна моя Инкарнация?..» — ошарашенно подумал Харуюки и едва не опустил плечи, но его одёрнули прозвучавшие вслед за этим слова:

— Но расстраиваться рано. Как я уже говорила, у Системы Инкарнации существует второй уровень, или вторая стадия.

Черноснежка вновь подплыла к нему и произнесла приглушенным голосом, ставшим похожим на детский:

— В тебе… в твоём сердце сокрыт неограниченный потенциал. Твой путь должен начаться с того, что ты сам должен поверить в это. Те техники, что ты показал мне, относятся к одному из четырёх базовых типов Инкарнаций — «Увеличению Радиуса Атаки». Все базовые техники выглядят по-разному, но мы именно потому разделяем их на четыре категории, что их суть и возможности похожи друг на друга. Пока всё понятно?

— Д… да, — кивнул Харуюки и вспомнил тот раз, когда Красная Королева Скарлет Рейн, она же Нико, показала ему свою технику типа «Увеличение Радиуса Атаки».

Её техника состояла в том, что она выбрасывала вперёд огненный шар, испепелявший её цель. Она достигла такого мастерства, что применяла её практически мгновенно, не произнося названия, и могла поразить цель в пятидесяти метрах от себя, во всём превосходя технику Харуюки, но в своей основе обе техники — одиночные дальнобойные атаки.

Черноснежка кивнула, видимо, решив, что Харуюки переварил полученную информацию, затем вскинула клинок правой руки и продолжила:

— А ещё есть Инкарнация второго уровня, «прикладные техники». Так называют техники, воплощающие в себе несколько базовых техник, или вообще не относящиеся к ним. Их материализация создаёт несравнимый по масштабам Оверрайд. В качестве примеров таких техник можно привести Ржавую Систему, которой Раст Жигсо уничтожил вертикальную гонку по Гермесову Тросу, или Вуаль Ветра, которой Фуко защитила нас от неё.

— Или же твой Стрижающий Удар, так? Эта техника ведь совмещает Увеличение Радиуса Атаки и Увеличение Силы Удара?

В ответ Черноснежка немного смущённо кивнула.

— М-м, ну-у… в целом да. Скажем так, в конечном итоге она стала прикладной… но вернёмся к теме. Смысл в том, Харуюки, что настало время двигаться к технике второго уровня и тебе.

Первая половина её фразы прозвучала немного странно, но её окончание заставило Харуюки вытянуться и громко отозваться:

— Е-есть! Буду стараться!

Но тут в его голове возник вопрос, который он тут же и задал:

— Но… ты ведь только что говорила, что постижение второго уровня Системы Инкарнации требует понимания силы воображения и постижения его сущности в реальном мире?.. Что конкретно ты имела ввиду?..

— М-м… как бы тебе объяснить…

Черноснежка прервалась, так и не договорив. Она поднесла правую руку к груди и упёрлась взглядом в острие клинка. Взгляд её отчего-то стал напряжённым. Продолжила она гораздо более тихим голосом:

— Словами это передать очень сложно, поэтому я попробую показать тебе. Видишь ли, Харуюки, я с недавних времён начала осваивать новую прикладную технику.

— Э?..

Харуюки недоумённо вгляделся в глаза аватара Черноснежки. Новую технику? Неужели что-то, превосходящее по силе Стрижающий Удар? И она собирается показать его в этой маленькой комнате?

— А, м-может выйдем наружу?.. — попытался обратиться к ней Харуюки, но Черноснежка тут же покачала головой.

— Нет, не стоит. Мне хватит и этого места.

С этими словами Чёрная Королева Блэк Лотос направила клинок правой руки в сторону Харуюки и замерла.

«Э, погоди-ка, не может быть, она что, собирается опробовать её на мне?

Хотя, с неё станется. Она ведь командир и лучшая подруга Скай Рейкер, которая сбросила меня с вершины Старой Токийской Башни. Так что ничего удивительного в том, что она могла перенять её спартанский стиль обучения. Не бойся, радуйся. Тебе выпала честь увидеть совершенно новую технику сильнейшего человека Ускоренного Мира и первым испытать её действие на себе. Это и есть лучшая тренировка. Прими этот удар с гордостью.»

Все эти мысли пронеслись в голове Харуюки за какую-то долю секунды. Он стиснул зубы и затаил дыхание.

Стоявшая с протянутой рукой Черноснежка сузила глаза и, судя по её виду, напряжённо концентрировалась.

На кончике клинка загорелся жёлтый огонёк. Оверрей. Он начал слабо пульсировать, постепенно накрывая около двадцати сантиметров клинка.

Харуюки внимательно следил за ним, а в голове его начали появляться сомнения.

Он… тёплый. Свет, покрывающий клинок, казался таким нежным, приглушенным и тёплым, что Харуюки не мог поверить в то, что он призывался для разрушения.

Но в то же время, каким бы мягким и слабым ни был свет, совершенно очевидно, что Черноснежка вкладывает в него все свои силы. Её стройное тело мелко дрожало, и она едва стояла на ногах.

А затем она тихо произнесла:

— Харуюки… руку.

Не успев даже засомневаться в смысле её слов, Харуюки, словно зачарованный, протянул правую руку. Он поднёс её к кончику вытянутого клинка Черноснежки и осторожно коснулся него.

Будь техника Черноснежки боевой, в этот самый момент её Оверрайд бы просто отрубил ему пальцы, и никакая металлическая броня его бы не спасла.

Но этого не произошло. Произошло… инкарнировалось нечто гораздо более невероятное.

Чёрная сталь клинка… медленно растаяла.

Четыре спереди. Один снизу. Клинок разделился на пять тонких цилиндров, в щели между которыми тут же начал просачиваться свет. Это…

Пальцы руки.

Этот тихий Оверрей производил лишь одно беззвучное, почти незаметное превращение.

Сначала Харуюки рефлекторно подумал, что Черноснежка зачем-то намеренно занижала мощь этой техники. Но он тут же осознал, что именно происходило, и насколько эта «прикладная техника» превосходила по своему эффекту любую боевую технику.

Ни один бёрст линкер не может освоить Инкарнацию, идущую вразрез со своими склонностями.

Красная Королева Нико говорила ему, что это одна из основ Системы Инкарнации.

По одному внешнему виду Чёрной Королевы Блэк Лотос, по одним только клинкам, заменяющим её конечности, становилось ясно, что она — воплощение разрубания. Перерубания всего, что касалось её. Отторжения. Воплощение одинокого чёрного лотоса, никого к себе не подпускавшего. Даже её собственный «ребёнок», Харуюки, многого не знал о ней. Как бы близки ни были друг к другу их глаза, Харуюки никогда не видел того, что она прячет в глубине своей души.

Но он никогда не задумывался об этом. Он воспринимал это как одну из граней красоты Черноснежки.

Но в этот самый момент Черноснежка на его глазах отторгала свою собственную сущность. Она своим воображением опровергала свой собственный тезис о том, что «у неё нет рук, которые она могла бы протянуть кому-то».

Это не просто Инкарнация, это её манифест. Что она, как лидер Нега Небьюласа, представала перед ним в новом свете. С открытой рукой и открытым сердцем. Готовая заключать настоящие узы не только в Ускоренном Мире, но и в реальном…

— Сем… пай… — прошептал Харуюки, и ощутил, как что-то кольнуло в его сердце.

Он понял, что на самом деле ничего не знал о ней. Что называл её «прекрасной одиночкой», глядя на неё лишь снаружи, и ничего не понимая.

Мир перед глазами исказился. Из глаз под зеркальной поверхностью шлема потекли слезы, и Харуюки осторожно обвил свои собственные пальцы вокруг её.

Серебро встретилось с чернотой, и на мгновение Харуюки ощутил тепло. А в следующее мгновение…

Послышался тихий звук, похожий на звон мириад колокольчиков, и «правая рука» Черноснежки рассыпалась.

— А!.. — обронил Харуюки.

Одновременно с этим Черноснежка лишилась сил и начала клониться назад. Харуюки рефлекторно подхватил её.

Лишившаяся правой руки по локоть Черноснежка прижала остатки руки к груди, словно пытаясь стерпеть боль. Хотя, судя по её неровному дыханию, ей действительно было больно. Наконец, она подняла голову и мягко прошептала:

— Семнадцать секунд… я неплохо обновила свой старый рекорд. Уверена… это благодаря тому, что ты был со мной.

Выходит, она уже много раз уничтожала свою собственную руку этой прикладной Инкарнационной техникой.

— Семпай… — отозвался Харуюки дрожащим голосом, не в силах сдержать нахлынувшие чувства.

Ведомый ими, он крепко прижал её аватар к себе и произнёс:

— Семпай… спасибо. Кажется, я понял. Чтобы освоить Инкарнацию второго уровня… нужно встретиться лицом к лицу уже не со своим аватаром, а с самим собой. Нужно осознать, чего я боюсь, чего желаю, и что воображаю не только в Ускоренном Мире, но и в реальном. Вот, в чём суть.

— Именно так, — послышался почти беззвучный ответ в его ушах, но ему казалось, что её голос наполняет весь уровень. — Тем, кто пользуется негативной Инкарнацией, это не нужно. Ярость, ненависть и отчаяние неотделимы от наших тел. Но чтобы породить положительную Инкарнацию, нам необходимо пойти против наших душевных травм. Нам нужно пойти против их воплощения в Ускоренном Мире — нашего собственного дуэльного аватара, и против самих себя в реальном мире. Нужно принять их и превратить в надежду… и это крайне тяжело. Провалиться в дыру в своём сердце несложно, но подниматься наверх… я столько времени пробыла бёрст линкером, но не смогла научиться даже превращать свой клинок в пальцы. Но…

Она ненадолго прервалась, и глаза, находящиеся так близко от Харуюки, внимательно вгляделись в него.

— Но у тебя должно получиться. Ведь ты смог осознать, что есть воображение, самостоятельно.

В любой другой ситуации Харуюки ответил бы «мне это не по силам» или «да ладно, я?». Но сейчас, в этот самый момент, он смог одолеть в себе малодушие и кивнуть. Их маски соприкоснулись, и Харуюки прошептал:

— Да, я… я постараюсь. Пожалуй, к сегодняшней «операции по спасению из Имперского Замка» я не успею… но однажды обязательно разыщу его. Свой «образ надежды».

— Ага. Я тоже буду стараться. К следующему разу постараюсь довести длину техники до тридцати секунд, чтобы ты всё-таки успел пожать мне руку, — прошептала она, и уже эти слова смогли проникнуть в голову Харуюки так глубоко, что почти лишили его дара речи.

— Э, э-э, ну, — он глупо заморгал и с трудом выдавил, — Н-ну да… рукой, наверное, и в меню заходить проще.

Вдруг в фиолетовых глазах перед ним сверкнула нездоровая искра, и послышался ледяной голос:

— Это точно… без руки мне тяжело будет залезть в меню и объявить ничью. Убить тебя, что ли?

К счастью, она всё же смогла принять предложение ничьи Харуюки левой рукой.

Покинув дуэльное поле и вернувшись в реальный мир, Харуюки несколько секунд просто смотрел в потолок. Затем он вдруг вспомнил, что лежал на койке в медкабинете, а сбоку к нему прижималась Черноснежка, словно в романтической комедии…

— Харуюки.

Он ощутил её дыхание на левом ухе и оторопел, а затем осторожно скосил взгляд.

Но увиденное заставило его мгновенно забыть о своём страхе и выпучить глаза.

Черноснежка, продолжая лежать на боку, внимательно осматривала свою правую руку. Её бледные, словно жемчужины, ногти, блестели в свете ламп. Чёрные глаза моргнули, а затем сфокусировались на Харуюки.

— Ты помнишь, Харуюки? В тот день, когда я впервые прочла тебе лекцию по Брейн Бёрсту… я протянула руку и спросила: «Тебе действительно кажется, что два метра виртуального пространства — это так далеко?»

Конечно, он помнил.

Когда это случилось, Харуюки отвёл взгляд от её руки, и мысленно ответил: «Далеко».

Он кивнул. На лице Черноснежки появилась печальная улыбка, и она продолжила:

— Ты знаешь… для меня те два метра были действительно далёкими. Я так… так давно не протягивала никому свою руку. Я всегда боялась притрагиваться к другим людям. Возможно… я никогда искренне не держалась за руки даже с теми легионерами, с которыми была связана самыми крепкими узами: Фуко, Утай, Карен и Графом. Но, с того дня, когда я встретилась с тобой в комнате для виртуального сквоша… даже нет, с того дня, когда я увидела в локальной сети того маленького поросёнка с опущенной головой, бегущего куда-то…

Черноснежка замолкла. Но слова, которые она не произнесла, всплыли в голове Харуюки так чётко, словно сами мысли её текли по кабелю прямого соединения.

Черноснежка вновь улыбнулась и прошептала:

— Ну как, Харуюки? Удалось ли нам подойти друг к другу ближе, чем на два метра?..

Харуюки ничего не ответил. Эмоции переполняли его так сильно, что не давали произнести ни слова.

Поэтому он собрал в кулак своё мужество, поднял руки и осторожно взял ими правую ладонь Черноснежки, которую та все ещё держала перед собой.

Рука была тёплой. Она отдавала тем же теплом, что и «рука» Блэк Лотос, которую он на какое-то мгновение ощутил на уровне «Сталь». Тепло её руки золотым светом разливалось по телу Харуюки.

Черноснежка подняла левую руку и приложила к правой ладони Харуюки. Мир наполнился для него тёплым светом. В нём были лишь их руки, её прекрасное лицо и нежная улыбка.

Её длинные ресницы медленно сомкнулись. Она слегка наклонила голову.

Харуюки слегка подался вперёд, словно что-то притягивало его к ней. Продолжая лежать с закрытыми глазами, Черноснежка тоже начала придвигать своё тело. Её бледное лицо… и розовые губы были уже в каких-то пятнадцати сантиметрах от него. Ещё ближе. Уже меньше десяти…

Резкий звук распахивающейся двери прервал мгновение.

Черноснежка со скоростью телепортации отпрянула и отключила кабель. Уже через пару секунд она снова сидела на стуле. Из-за белой занавески показалось лицо Хотты.

— Ну, Арита, как самочувствие?

— …

Глаза и рот Харуюки всё ещё были изумлённо раскрыты. Медсестра нахмурилась.

— Что-то ты весь красный. У тебя жар?

— Нет, со мной всё в порядке, — только и смог ответить Харуюки.

Черноснежка же изящно сидела на стуле, а на её спокойном лице не было ни капли пота. Её умение управлять собственными эмоциями поражало. Более того, она уже успела вновь взять в руки бутылку.

Жестом, достойным звания «ассистента медицинской службы», она вновь протянула соломинку к Харуюки, и тому вновь пришлось начать её сосать.

Глава 8

Второй урок закончился. За время перемены Харуюки переоделся из спортивной формы обратно в школьную и вернулся в класс.

Стоило ему открыть дверь и зайти в кабинет, как послышались аплодисменты. Кто-то даже встал. Но, если подумать, падение в обморок прощалось лишь девочкам, а уж выражение «парень, потерявший сознание от переутомления на уроке физкультуры» казалось похожим скорее на название этюда какого-то комика. Харуюки вжал голову в плечи, скосил взгляд вниз и быстро подбежал к своей парте. Едва он сел, как прозвенел спасительный звонок, возвещавший о начале третьего урока. Харуюки с облегчением вздохнул.

Подняв голову, он встретился взглядом с Тиюри, место которой было спереди справа от него. Та смотрела на него с беспокойством, так что Харуюки кивнул, давая понять, что с ним всё в порядке. Затем он скосил взгляд направо и назад, чтобы «отметиться» у Такуму.

Лицо Такуму казалось извиняющимся, словно тот считал, что это его совет привёл к тому, что Харуюки так перетрудился.

«Ты не виноват. Наоборот, благодаря твоим словам я осознал кое-что важное. Спасибо тебе», — Харуюки постарался вложить эти слова в свой взгляд и улыбнулся. Такуму, казалось, немного расслабился.

В течение всех оставшихся уроков, и даже во время обеденного перерыва Харуюки продолжал неспешно размышлять.

О том, что за «Инкарнацию второго уровня» он должен отыскать и освоить…

Он понимал, что это вопрос далеко не самый срочный. Нет, важнее всего сейчас была вторая фаза спасательной операции, которая должна состояться сегодня. Вместе с Ардор Мейден, Синомией Утай, он должен погрузиться на неограниченное нейтральное поле, встретиться с таинственным аватаром-самураем по имени Трилид Тетраоксид, с его помощью вырваться из Замка и покинуть охраняемую Четырьмя Богами территорию. С учётом того, что одна единственная смерть от Судзаку или патрулирующих Замок воинов гарантированно обеспечили бы им «бесконечное истребление», операцию следовало проводить предельно осторожно.

Но почему-то Харуюки никак не мог остановиться — он всё думал и думал о собственной Инкарнации.

У него было оправдание — возникло ещё одно дело, которое он не мог оставить на потом.

Его вечный соперник, постапокалиптический байкер по имени Аш Роллер, попросил у него помощи в изучении Инкарнации.

Когда в конце их дуэли Аш вдруг спросил: «Ну что, научишь?», Харуюки ещё пять секунд не мог ничего сказать.

Кое-как собравшись с мыслями, он задал вопрос, беспокоивший его больше всего:

— П… почему я?

На это постапокалиптический гонщик ответил:

— Ну, мы ведь с тобой это самое? Оба ученики Рейкер? Другими словами, бразаденты?

У Харуюки ушла ещё одна секунда, чтобы расшифровать это слово. Поняв, что Аш склеил вместе слова «братья» и «студенты», он подумал было сказать ему, что слово «студенты» тут не в кассу, но вместо этого решил вернуться к теме.

— Вот поэтому я и спрашиваю, что мешает тебе попросить Рейкер. Уверен, ей не важно, что ты из другого Легиона, она точно не откажет своему «ребёнку», если ты её вежливо попросишь… да и сам знаешь, методы у неё эффективные…

— …Именно. Я слишком хорошо знаю её методы.

Уловив нотки страха, доносившиеся из-под скелетной маски, Харуюки понял, в чём именно заключалась проблема Аша. Это не просто страх — это ужас. Два месяца назад, когда Харуюки учился Инкарнации сам, «методы» Курасаки Фуко свелись к скидыванию его с вершины Старой Токийской Башни.

Харуюки какое-то время смотрел на Аш Роллера краем глаза, а затем сказал:

— Слушай, я понимаю, что прозвучу надменно, но… с Системой Инкарнации шутки плохи. Если ты ищешь лёгкие методы, то ты ничем не лучше тех людей, что устанавливают на свои нейролинкеры «учебные комплекты» в надежде поскорее изучить её…

— Донт сей, донт сей! Знаю я, знаю, андерстендю! — закричал Аш Роллер, выбрасывая вперёд одетую в кожаную перчатку ладонь. — Но я тебе вот что скажу. То, что она сделала с тобой — это была ещё мягкая, «гостевая» версия её обычных тренировок!

— Э… это была мягкая?

— Именно райт! Короче… я вот чего сказать пытаюсь… не знаю, как ты это воспримешь, но я не собираюсь постигать глубины Системы Инкарнации, чтобы потом устраивать отчаянные дуэли с сомнительными личностями на неограниченном поле. Инкарнация мне нужна на одну битву, на один удар. Мне просто нужно от души врезать ей свихнувшемуся со своим «ISS комплектом» У, чтобы он очнулся. Только и всего…

Удивительные слова заставили Харуюки вновь взглянуть на него. Маска Аш Роллера была обращена в небо. Он тихо говорил потяжелевшим голосом:

— Потому что для меня Брейн Бёрст всегда был и навсегда останется игрой-файтингом.

Естественно, после таких слов просто отказаться Харуюки не мог.

В конце концов, это ведь он сам сказал Аш Роллеру о том, что сейчас — единственный шанс уничтожить ISS комплект, но для этого нужна Инкарнационная атака.

На этом время дуэли истекло. Харуюки так и не успел ничего ответить на «просьбу» Аш Роллера, но он уверен, что тот понял: Харуюки готов выполнить её.

До погруженного в раздумья Харуюки донёсся звонок, возвещавший о конце шестого урока. Послышались оживлённые голоса.

Вышел учитель, появился классный руководитель Сугено и начал классный час. После всех объявлений, занявших у него весь урок, он коснулся и сегодняшнего потери сознания Ариты, назидательно рассказав тому о том, что «каким бы важным ни было старание, настоящий атлет всегда держит себя под контролем», заставив Харуюки покрыться холодным потом. Наконец, прозвенел ещё один звонок.

Первым делом Харуюки кратко обсудил сегодняшние планы на вечер с Тиюри и Такуму, которым скоро нужно уходить на свои секции. План состоял в следующем — как только все они уйдут с секций или, в случае Харуюки, разберутся с комитетской работой, они соберутся дома у Харуюки, встретятся там с остальными легионерами и начнут «операцию по спасению из Имперского Замка». Утвердив этот план, они пошли по своим делам.

У входа Харуюки надел кроссовки и направился к заднему двору выполнять комитетский план. Стоило ему остаться в одиночестве, как на него снова нахлынули мысли.

О том, было ли у него право учить кого-либо ещё Инкарнации.

Возможно, эти сомнения появились у него после краткого посвящения в глубины Системы Инкарнации, проведённого Черноснежкой в медкабинете.

Систему Инкарнации можно рассматривать как сознательное использование вспомогательной логики обработки воображения, встроенной в игру-файтинг «Brain Burst». Если рассматривать чисто техническую, практическую сторону её использования, то Харуюки мог сказать, что разбирался в ней. Но Инкарнация не сводилась просто к «техникам». С одной стороны, она давала силу, способную обходить правила игры, а с другой — таила в себе риск того, что сердце игрока затянет во тьму. И это не пространная метафора. Использование негативной Инкарнации искажало личность бёрст линкера и в реальном мире. Как это случилось с мародёром Даск Тейкером. Как это случилось вчера с Такуму…

Если он собирается учить кого-то Инкарнации, он должен убедительно рассказать и об опасности её темной стороны. И слов здесь, скорее всего, будет недостаточно. В первую очередь он должен будет показать, насколько велики чудеса, которые может порождать Система Инкарнации. Как это сделала Скай Рейкер, повальсировав на самодвижущейся коляске. Как это сделала Блэк Лотос, превратив клинок в руку.

По сравнению с ними Лазерный Меч и Лазерное Копьё Харуюки казались жалкими. Это всего лишь простые атаки. Аватаров, способных наносить похожие по силе и дальности удары — море.

Пожалуй, если он собирается читать Аш Роллеру лекции об Инкарнации, он должен показать ему силу «второго уровня». Без этого он не достоин рассказывать об Инкарнации другим.

— Но тут-то и загвоздка… — со вздохом прошептал Харуюки, обходя с востока второй школьный корпус и заступая на мшистую территорию заднего двора.

Тогда, в медкабинете, Черноснежка сказала ему, что освоение второго уровня Инкарнации требует встречи со своими собственными недостатками в реальном мире, требует противостояния своим шрамам, воплощённым в аватаре, требует образа надежды. Но проблема в том, что Харуюки сам не знал, почему он родился в Ускоренном Мире в облике Сильвер Кроу — худого металлического аватара с чешуйчатыми крыльями на спине.

Он мечтал о стройном теле, потому что в реальности он толстый. Харуюки мечтал о крыльях, потому что всю жизнь ползал по земле. Это очевидно и несложно. Но ему казалось, что это ещё не всё. Он до сих пор не знал, почему ему достался именно металлический цвет…

И вдруг он услышал тихий голос.

«…Ещё этот случай практически подтверждает теорию о том, что люди, обладающие «Сердечной Бронёй» определённой силы, становятся металлическими аватарами…»

— ?..

Он резко остановился и огляделся по сторонам.

Голос был сильным, женским. Но в полутёмном дворе никого нет. Он навострил уши, но услышал лишь возгласы тренирующихся на стадионе школьников и звуки настраиваемых инструментов из кабинета музыки.

Но ему не могло послышаться. Харуюки не мог вообразить этот голос — у него нет знакомых девушек, разговаривающих таким голосом. К тому же он не знал, что такое «Сердечная Броня».

Дёрг.

Вспыхнула резкой болью точка между лопатками на спине. Харуюки пошатнулся и опёрся на стену школы. Дёрг. Дёрг. Боль не утихала.

Эта боль не имела ничего общего с его падением на первом уроке. Харуюки понимал, что с его телом всё в порядке, и боль эта была не от травмы.

— …Почему… ты… опять…

Да, эту боль вызывала «она» — паразитирующая на его теле Броня Бедствия, она же «Дизастер» — искажённая форма шестого из Семи Артефактов, Судьбы.

В глубине его сознания послышался другой голос, грозный, подобный звериному рыку:

«Разрушай. Убивай. Разорви их… раздроби их… сожри их!..»

Этот голос был полон ярости и гнева столь пламенного, что Харуюки едва не застонал.

Две недели назад, в ходе «вертикальной гонки по Гермесову Тросу», Харуюки, ведомый своей яростью к Расту Жигсо, призвал Броню. Он едва не попал под её полный контроль, но благодаря второму режиму Зова Цитрона Тиюри Броня вернулась в своё изначальное состояние — осколок крючка Пятого Хром Дизастера Черри Рука, что застрял у Харуюки в спине.

После гонки он долгое время не слышал голоса брони, но вчера вечером, во время схватки с заражённым ISS комплектом Такуму, он призвал начальную форму Брони — Судьбу. Пусть это и не Броня Бедствия, но в процессе призыва осколок, судя по всему, вновь пробудился.

Но… даже страдая от пульсирующей боли, Харуюки заметил кое-что необычное.

Этот голос… другой по сравнению с тем, что он слышал раньше. Что-то не так. Как и раньше, он полон безумных разрушительных помыслов, но в нём слышалось ещё кое-что, ещё одно чувство, затмевающее даже эту необъятную злобу. Это чувство не рычало, не ревело, оно… стенало.

Обычно Харуюки зажимал уши и закрывал глаза, ожидая, пока голос уйдёт, но в этот раз он постарался вслушаться в него.

И тут он ощутил импульс такой болезненный, что тут же упал на колени. Все его сознание заполнил неистовый рёв:

«Уничтожь. Уничтожь. Уничтожь-уничтожь-сожри-сожри-сожри-сожри-сожри-сожри!...»

«Это… скорбь?..

Ты… плачешь?..»

И вновь ответом ему был безжалостный импульс боли. Харуюки был уже не в силах даже стонать. Он крепко зажмурился и приготовился упасть на мшистую землю. Но тут…

Кто-то держал Харуюки за плечи маленькими ручками.

Вслед за этим мягкое ощущение начало окутывать его тело. Не успел он осознать, что кто-то пытался подхватить его, как Харуюки рефлекторно обнял этого человека в ответ.

Тепло этого тела, казалось, способно утихомирить, приласкать и успокоить даже яростный пожар. Чем дольше эта маленькая ручка гладила спину Харуюки, тем тише становилась боль.

— …

Харуюки выдохнул и немного расслабился.

Сознание его до сих пор работало лишь вполсилы. Харуюки начал медленно размыкать веки. Перед его глазами появились похожие на летние фейерверки тонкие алые линии на чёрном фоне. Харуюки не сразу понял, что смотрит в чьи-то глаза.

Он немного отодвинул лицо. Мир стал шире.

В пятнадцати сантиметрах перед собой он увидел лицо маленькой девочки с большими обеспокоенными глазами.

Аккуратно подстриженная чёлка. Подобранный тонкой лентой хвост на затылке. Удивительно тонкая шея. Похожая на белое платье школьная форма. Коричневый ранец на спине.

— Си… номи… я?.. — хрипло спросил Харуюки.

Девочка кивнула.

Синомия Утай — неофициальный член комитета по уходу за животными, в который входил и Харуюки. Она учится в четвёртом классе начального отделения академии Мацуноги, родственной школы. В Ускоренном Мире она — одна из офицеров Первого Нега Небьюласа, одна из четырёх «Элементов», бёрст линкер седьмого уровня Ардор Мейден.

Харуюки вздохнул с облегчением, зная, что может доверять ей безоговорочно. Впрочем, сейчас они находились чересчур близко друг к другу, и Харуюки попытался отпрянуть назад.

Но не смог. Оказалось, что его собственные руки всё ещё крепко прижимали её маленькое тело к нему.

— …

Харуюки ещё секунды две в прострации смотрел то на её белое платье, то на свой живот, а затем вдруг осознал, в какой ситуаций находится, и закричал:

— Нхья-а!

Его руки моментально разжались, а сам он отскочил на полметра, умудрившись не подняться с колен.

— П-пр-прости меня! Я-я-я, я вовсе не собирался…

Харуюки начал размахивать руками, а перед лицом его тем временем всплыло системное сообщение. Он подтвердил запрос на подключение к местной сети, в нижней части поля зрения появился чат, и изящные пальчики Утай тут же застучали по воздуху.

«UI> Тебе не о чем беспокоиться, Арита-сан. Скорее всего, социальных камер здесь нет.»

«П-правда? Хотя, погоди, ты не сильно была против?» — едва не обронил Харуюки, но опомнился и попытался придумать более правдоподобное оправдание:

— Э-э, тут такое дело, я шёл, а потом споткнулся, это, наверное, из-за того, что я сегодня на физкультуре перетрудился. Но со мной все в порядке, прости, что так напуга…

Но он не договорил. Утай улыбалась мягкой, немного печальной улыбкой, показывая этим, что видит его насквозь. Она поднялась с колен и чуть медленнее напечатала:

«UI> Не нервничай так. Я всё понимаю… похоже, с тобой только что произошёл «Оверфлоу».»

— О… овер… флоу?

Слово это он видел впервые. Но самое удивительное ждало его впереди.

«UI> Это более продвинутая версия «Зануления». Если Зануление — потеря контроля над аватаром от переизбытка пустотной Инкарнации, то есть чувств беспомощности и смирения, то Оверфлоу происходит от негативной Инкарнации… потеря контроля над гневом, яростью и отчаянием. Конечно, обычно он происходит с аватарами в Ускоренном Мире, но я слышала, что бывали случаи, когда бёрст линкеры, полагающиеся на негативную Инкарнацию, теряли контроль над своими чувствами в реальном мире.»

— Негативная… Инкарнация… — прошептал Харуюки, выпучивая глаза. Он резко замотал головой и старательно проговорил: — Э, э-э… я вовсе не использовал и не учился использовать негативную Инкарнацию…

Но Утай вновь улыбнулась, подошла прямо к Харуюки и положила руку ему на щёку. Второй она набрала:

«UI> Я уже сказала, я всё понимаю. Это ведь было... влияние Брони, да?»

— …! — Харуюки с шумом вдохнул, понимая, что теперь что-либо скрывать от неё бесполезно. — Да, ты права… я услышал… вспомнил чей-то голос, а потом она взбунтовалась…

«UI> Голос? Какой голос?»

— Э-э, я не могу вспомнить, чей он. Вернее, я уверен, что не знаю, кому он принадлежит… а говорил он… что-то о Сердечной Броне и металлических аватарах или типа того…

Рука Утай, лежащая на его щеке, ощутимо дрогнула.

Её выразительные глаза изумлённо открылись. Дрогнули и губы, но звука не издали. Правая рука неуверенно застучала по виртуальной клавиатуре:

«UI> Кто это был? Кто сказал это, Арита-сан?»

— Прости… я и сам изо всех сил пытаюсь вспомнить… но не могу. Я не знаю. Все, что я помню — этот голос был женским…

«UI> Ясно. Прости, забудь, что я сказала. Ты в порядке?»

Утай сменила тему подозрительно поспешно, но Харуюки не обратил на это внимания и кивнул. Утай убрала руку, а Харуюки поднялся и начал отряхиваться.

— Да, я в порядке, спасибо. Ты меня словно Инкарнацией исцелила, Синомия, — поблагодарил он её, и та подобающе засмущалась.

Порозовев и опустив голову, она принялась быстро набирать:

«UI> Хорошо, что ничего серьёзного не случилось. Не беспокойся слишком по поводу влияния Брони. Было бы удивительно, если бы Усиливающее Снаряжение с такой силой и историей не вызывало Оверфлоу. Но она не может воздействовать на тебя постоянно, если ты не надеваешь её в Ускоренном Мире. И главное, как только мы выберемся сегодня из Замка, я сразу же начну очищение.»

— Угу, точно, — ответил Харуюки после небольшой паузы.

На мгновение ему показалось неприятным, что и спасение Ардор Мейден, и их сегодняшний побег из замка преследовали одну лишь цель — его очищение.

Но разве это ощущение было уместным? Если Харуюки не сможет избавиться от Брони Бедствия, через три дня, на Конференции Семи Королей Сильвер Кроу объявят преступником и назначат награду за его голову. Ему нужно было во что бы то ни стало избежать этого.

К счастью, Утай не заметила этой паузы и продолжила молниеносно печатать:

«UI> Ну что же, тогда приступим к комитетской работе. Уверена, Хоу уже проголодался.»

Она взмахнула рукой, убирая клавиатуру, и подняла лежащую неподалёку сумку. Затем Утай, даже не оборачиваясь, направилась к северо-западному углу школы, где находилась клетка для животных. Харуюки поспешил догнать её.

Африканская зорька по кличке «Хоу» переехала из Мацуноги в Умесато всего два дня назад.

Но, судя по виду дремавшей на ветке искусственного дерева птице, она уже успела привыкнуть к своему новому дому. На приблизившегося к клетке Харуюки Хоу не обратил никакого внимания, но стоило ему услышать звуки шагов Утай, как он резко открыл глаза и расправил крылья.

— М-да, знает ведь, кто его кормит… — пробормотал Харуюки с улыбкой и открыл дверь.

Проскользнув внутрь, он забрал испачкавшуюся бумагу и тазик с водой, передав их Утай. Та в ответ подала ему высохшую со вчерашнего дня бумагу. Затем Харуюки проверил датчики веса и температуры, убедившись, что с Хоу всё в порядке.

Харуюки вышел из клетки и направился мыть бумагу, по пути бросив взгляд на выглядывающий из сумки Утай белый холодильный контейнер.

Там была еда Хоу. Вчера он узнал, что Хоу ел мясо, но Утай сказала, что не всегда кормила его цыплятиной, свининой или говядиной. Кроме того, Утай собиралась показать ему сегодня процесс приготовления еды, правда, заметила, что ему нужно приготовиться к возможному психологическом шоку. Харуюки всё гадал, что значили её слова и, домыв бумагу, потянул к контейнеру руку…

«UI> Я думаю, тебе это блюдо не понравится, Арита-сан.»

Завидев этот текст в окне чата, он тут же остановился. Обернувшись, он увидел хитро улыбающуюся Утай, выходящую из клетки.

— А, нет, я вовсе не собирался его есть. Мне уже четырнадцать, я всякую дрянь не ем уже, — сказал он, уже забыв про баклажанный спор между ним и Тиюри вчера вечером.

Харуюки развесил бумагу сушиться, вытер руки и повернулся к Утай.

Четвероклассница на мгновение нерешительно задумалась, но затем кивнула.

«UI> Хорошо, начинаю готовить обед Хоу.»

Переставив сумку поближе к крану с водой, она достала из неё контейнер, по очереди открыла замки с каждой стороны и сняла крышку. Любопытствующий Харуюки тут же заглянул внутрь. Через две секунды у него спёрло дыхание.

Внутри лежал хладагент и ряд пятисантиметровых розовых животных… судя по всему, мышат, ещё не успевших обрасти мехом. Естественно, они мертвы, и Харуюки судил лишь по форме. Их было четыре. Утай взяла одну тушку и положила её на крышку контейнера, которую поставила в умывальник. Второй рукой она набрала:

«UI> А на обед у него «замороженные мышата». Домашние совы едят в основном мышей и цыплят, ещё некоторых можно кормить сверчками и некоторыми личинками. Но целые мышата для них великоваты, приходится разделывать.»

Затем она вновь запустила руку в сумку и вытащила нечто ещё более удивительное.

Небольшой ножик с блестящей деревянной ручкой и чехлом. Утай сняла его, обнажив голубоватое лезвие примерно шестисантиметровой длины. Богатство отделки и наличие чехла сообщали, что этот нож был вовсе не кухонным.

«UI> Естественно, разрешение на его ношение у меня тоже есть. Правда, на улице мне его доставать нельзя — арестуют моментально.»

Этот комментарий она написала отнюдь неспроста. К 2047 году ношение любого холодного оружия, вне зависимости от длины клинка, было под запретом. При наличии рабочей необходимости соответствующее разрешение можно получить в комитете по социальной безопасности (естественно, разрешение выдавалось лишь на переноску), но Харуюки слышал, что выдавали их далеко не всем.

— Н… ничего себе, какие у тебя разрешения есть, — рефлекторно пробормотал Харуюки.

Утай слегка улыбнулась, но ничего не ответила. Вместо этого она ухватила левой рукой лежащего на крышке мышонка, а правой поднесла к нему острие ножа.

Она плавно провела ножом, разделив тушку точно пополам. Удивительно, но крышку она при этом не поцарапала вовсе. Ещё пара движений ножа и мышонок превратился в те самые ломтики мяса, которые вчера с таким аппетитом ел Хоу. Тушки, судя по всему, были предварительно выпотрошены, так что Утай оставалось лишь смыть кровь с крышки и вымыть нож.

Работая, Утай концентрировалась так сильно, что казалась практически другим человеком, и поэтому Харуюки не отвлекал её. Кроме того, вызываться помочь ему тем более не хотелось. Разделка мышей заняла у неё всего пару минут, и вскоре мыши в контейнере уже выглядели так же, как вчерашняя еда.

Закончив работу, Утай вымыла нож, затем достала хлопковый платок, вытерла лезвие и убрала нож обратно в чехол. Платок она обернула вокруг рукояти, а затем убрала инструмент в сумку. После этого она поднялась и, не глядя на Харуюки, напечатала:

«UI> Обычно их разделывают ножницами. Ими проще.»

— Тогда… почему ты используешь нож? — спросил он её.

Утай какое-то время стояла, задумчиво склонив голову. Затем она ответила:

«UI> Сама себе я говорю, что это для того, чтобы не лишать их остатков достоинства, но, возможно, мне просто нравится орудовать им в своё удовольствие. Ну, пошли кормить Хоу.»

С контейнером в одной руке и кожаной рукавицей в другой, Утай направилась к клетке. Харуюки шёл за ней и смотрел в чат на последнее сообщение. Оба объяснения казались ему странными.

Когда они дошли до клетки, зорька уже нетерпеливо махала крыльями на насесте. Стоило Утай протянуть одетую в рукавицу руку, как та тут же перелетела на неё.

Действовали они как вчера: Харуюки держал контейнер, Утай доставала ломтики мяса и скармливала их Хоу. Харуюки тем временем подумал, что мышатина оказалась довольно закономерным ответом. Во многих историях совы поедали мышей. Да и откуда у дикой совы взялась бы свинина или говядина?

Всё это время он смотрел на то, как Хоу поедает мясо, и в очередной раз дивился ощущению жизни, исходившему от него.

Да, эта птица не водилась в Японии, и здесь таких как она продавали только в качестве питомцев, но это живая птица — не сделанная из искусственных белков и не виртуальная. Она жила в этой клетке четыре на четыре метра, ела, спала и, скорее всего, о чём-то думала. О чём-то, чего Харуюки себе, наверное, и представить не мог…

Харуюки слегка прикусил губу, и Утай, заметив это, недоуменно наклонила голову. Харуюки тут же замотал головой и тихо ответил:

— А, п-прости. Ничего не случилось, я просто вспомнил, как вчера смотрел на то, как он плещется в тазике. Тогда я сказал ему: «вижу, тебе весело», а теперь мне кажется, что я перед ним извиниться должен… — тут Харуюки понял, как именно Утай может воспринять эту фразу и поспешил поправить себя, — А, э-э, я-я не пытаюсь сказать, что ты о нём плохо заботишься, Синомия. В этом он совершенно счастлив, да даже я сам был бы рад, если… а-а, нет-нет, я вовсе не это имел в виду. Э-э…

Харуюки захотелось бросить всё и убежать, но он не мог позволить себе сбежать с контейнером. Поэтому ему приходилось старательно выдавливать из себя всё новые слова:

— Э-э, то есть, Хоу ведь наверняка родился в искусственной среде и всю жизнь прожил в клетке… но он ведь птица. Его, наверное, тянет в небеса… а, то есть, я не прошу тебя отпустить его. И не пытаюсь сказать, что он здесь несчастлив. Я просто подумал, что нехорошо определять всё за него и не задумываться о его собственных чувствах…

Тут уже сам Харуюки понял, что чем дальше он говорит, тем бессвязнее становятся его слова, поэтому он решил замолкнуть.

Но, похоже, что смысл его речей Утай все же уловила. Она кивнула и продолжила кормить Хоу с задумчивым видом. Когда последний ломтик мышатины скрылся в клюве, она напоследок погладила его голову. Довольная зорька расправила крылья и взлетела. Напоследок она сделала неспешный круг по клетке.

Его полёт казался таким прекрасным, что Харуюки следил за ним, затаив дыхание. В реальность его вернул звук нового сообщения в чате.

«UI> Я так понимаю, Арита-сан, ты говоришь об уважении.»

Последнее слово в этом сообщении было подчёркнуто, и Харуюки, заметив его, тут же закивал. Действительно, именно это чувство он и испытывал.

Неправильно считать, что люди просто «держат» Хоу и других домашних животных. Все они «живут» бок о бок с людьми. Поэтому, вместо размышлений о том, счастливы они или несчастливы, нужно просто относиться к ним с должным уважением.

Но это касается не только питомцев. Когда Утай разделывала мышей, она делала это не ножницами, а остро заточенным ножом и с предельной серьёзностью. Выходит, она проявляла должное уважение даже к мышам, к еде Хоу...

Пока Харуюки осознавал свои чувства, Хоу вернулся на насест. В окне чата плавно появился новый текст:

«UI> Я считаю, что проявлять уважение ко всему, что нас окружает, очень важно. А под уважением я понимаю противоположность пренебрежению. Кстати, уважительно надо относиться и к самому себе.»

— Э?.. Уважение к самому себе?.. — сказал Харуюки, отводя взгляд от Хоу и переводя его на девочку. — Разве... сами мы не исключение?.. Это ведь получается самовлюблённость, как там... на, нарциссизм?..

По-другому Харуюки, который не мог даже в зеркало смотреть без отвращения, не говоря уже о самоуважении, не мог сказать. Но Утай мягко улыбнулась и вскоре вновь взмахнула пальцами.

«UI> Возможно, на каком-то этапе оно действительно может перерасти в него, но мне кажется, что не уважать самого себя — значит, презирать проделанный тобой путь, прожитое тобой время и близких тебе людей. Даже в тебе, Арита-сан, есть неугасимое «пламя», которое не затушить никакой водой и не задуть никаким ветром.»

Она вытянула правую руку, приложив её к груди Харуюки, к его сердцу.

«UI> Топливо этого пламени — твой опыт, твои воспоминания... даже твои ошибки и грехи. В конце концов, наше сознание, наши мысли есть нейронные импульсы... именно эти искры, живущие лишь мгновение, и в то же время вечность, и есть то самое пламя, составляющее саму суть жизни. Я верю, что именно уважение к другим и к самому себе даёт пламени гореть ярко и верно, даёт ему освещать путь, которым мы должны следовать.»

Весь этот сложный, длинный текст Утай уверенно набирала одной лишь левой рукой. Всё это время её глаза, полные алого пламени, смотрели точно на Харуюки. Он ощущал, как её маленькая ладонь словно наполняла его сердце энергией — возможно, тем самым пламенем, о котором она говорила.

— Моё пламя... мой путь, которым я должен следовать...

Жар тёк по его крови, собираясь у лопаток.

Естественно, в реальном мире у Харуюки нет крыльев. Более того, он низкий, толстый, и такой хилый, что умудрился упасть в обморок на физкультуре.

Но он мог двигаться вперёд. В груди его горел огонёк, освещая путь, по которому он мог идти. Но этот путь не вёл назад, это не путь бегства... он вёл вперёд. И только вперёд. Ему нужен только образ. Образ его самого, делающего шаг вперёд, в Ускоренном Мире превратился бы в десяток, в сотню шагов.

— Мой образ... моя Инкарнация, — прошептал он, затем вдохнул и произнёс уже другим, уверенным тоном, — Спасибо, Синомия. Кажется, я нашёл ответ на вопрос, что так долго мучал меня.

Утай медленно убрала руку с его груди и широко улыбнулась, обнажая блестящие, словно жемчужины, зубы.

Выйдя из клетки, они вымыли руки и отправили на сервер файл с подтверждением того, что свою работу на сегодня выполнили.

На часах было пятнадцать минут пятого. Сбор в эрзац-штабе Нега Небьюласа, роль которого играла квартира Харуюки, должен состояться в шесть, и у них ещё оставалось порядочно времени.

«Думаю, пока можно с Синомией пойти в комнату школьного совета и поболтать с семпаем. Тию и Таку всё равно ещё на секциях...» — раздумывал Харуюки. Он протянулся к оставленной на земле школьной сумкe и собирался уже поднять её...

Как Утай, вытиравшая руки о платок, вдруг остолбенела. Харуюки тут же ощутил, как кто-то подкрадывается к ним со спины.

И Харуюки сразу понял, что ничем хорошим это не кончится.

Он не успел даже развернуться, как к Утай со спины протянулись две руки и моментально схватили её. Послышался обольстительный голос:

— Уиуи, по-па-а-а-а-лась!

«UI> Пркртм, мнк тжло двшат»

Вскинутые руки Утай продолжали ошалело стучать по клавиатуре, но смысла её слов было уже не разобрать. Харуюки оставалось лишь подхватить вылетевший из её рук платок.

[[image:/storage/reader-images/abfd99215feb2a5a2bae4ad3c42df511db325d2d.jpg]]
Налётчица, успешно заставшая Утай врасплох, быстро повернула её маленькое тело, прижала к своей груди и продолжила самозабвенно говорить:

— А-ах, Уиуи, ты такая очаровашка! Может, мне тебя спрятать в карман и забрать домой?! Или повесить в машине, чтобы ты её украшала?!

Этими в высшей степени странными признаниями в любви Утай осыпала девушка, по форме которой очевидно, что она не из этих мест. Она была заметно выше Харуюки, а её выдающиеся пропорции покрывали бледно-голубая блузка и клетчатая юбка. Кроме того, на ногах она носила длинные тонкие чулки. Её длинные волосы казались очень мягкими...

Правая рука Утай, дёргавшаяся в воздухе, наконец, бессильно повисла.

Поняв, что сломила сопротивление своей цели, налётчица перевела взгляд на Харуюки и улыбнулась.

— Добрый день, Ворон-сан. Вижу, ты сегодня хорошо поработал.

— А.. с-спасибо. Добрый день, учитель, — поздоровался он со своим «учителем», главным офицером Нега Небьюласа, бёрст линкером восьмого уровня Скай Рейкер, Курасаки Фуко, стараясь скрыть своё напряжение. Затем он осторожно спросил, — Э-а, а... что ты делаешь в Умесато?

— Здорово иметь хорошие связи, правда? Саттян выписала мне гостевой пропуск на сегодня.

Меры безопасности в начальных и средних школах становились строже из года в год, и в чужую школу без пропуска не могли попасть даже ровесники тех, кто учился в ней. На входе в школу проверялся нейролинкер посетителя, и если на него не был выписан пропуск, через мгновение на нарушителя налетала школьная охрана.

— Ясно... — Харуюки сначала кивнул, а затем покачал головой. — Я имел в виду не то, как ты сюда попала... мы ведь собираемся только в шесть часов, разве нет?

— Ага, выходит, мне нельзя прийти просто потому, что я соскучилась по тебе, мне обязательно нужен какой-нибудь важный повод?

Улыбка, с которой она произносила эти слова, могла вскружить голову любому мальчику в их школе, но Харуюки тут же вспомнил, насколько страшной может быть Рейкер, и его лицо вновь резко напряглось. Он в панике замотал головой:

— Ч-ч-что ты, я этого не говорил, я о-о-очень рад тебя видеть.

Ему нельзя казаться неуверенным. У Харуюки есть важный секрет, который он должен сохранить в тайне от Фуко. Она не должна узнать, что он пообещал её «ребёнку», Аш Роллеру, помощь с Инкарнацией.

Он остолбенело стоял с приклеенной к лицу улыбкой. Фуко протянула левую руку и легонько ухватила его за щёку.

— А... э?

— Ворон-сан... мне кажется, или ты что-то от меня скрываешь?

Харуюки едва сдержался, чтобы не подпрыгнуть от удивления, и вновь замотал головой:

— Н-нет, ты что, с чего я буду скрывать что-либо от тебя, учитель?!

— Пра-авда? Знаешь, моя интуиция почти никогда не ошибается, — проворковала Фуко с улыбкой такой сладкой, что она едва не растекалась по её лицу сиропом, и продолжила нежно подёргивать Харуюки за щёку.

Но трудно забыть об опасности, в то время как её первая жертва уже бессильно утопала в её груди.

Харуюки продолжал стойко стоять, упирая руки в швы и качая головой. Фуко, наконец, отпустила его щеку, но вместо этого поднесла пальцы к уху. Начав играть с мочкой, она придвинулась ещё ближе и прошептала:

— Выходит, я просто не так понимаю происходящее?

— Э-э... происходящее?

— Конечно, это сущий пустяк, но сегодня я вышла в школу чуть пораньше и решила по пути посмотреть какую-нибудь битву. И по совершенной случайности, среди зрителей нашёлся Аш. Я решила с ним немного переговорить...

— ...

— И мне показалось, что он вёл себя немного необычно. Поэтому я после боя перехватила Аша в реальности и вежливо поинтересовалась...

— ...

— И, ты знаешь, кажется, Аш сказал мне, что он, не советуясь со своим «родителем», обратился к Ворону-сану, который пообещал научить его кое-чему важному. Кое-чему крайне секретному, о-о-очень важному, кое-какой вещи, название которого нельзя даже произносить где попало...

А затем Фуко отчётливо задвигала губами, не произнося ни звука.

«Си-сте-ме Ин-ка-рна-ци-и».

— ...и тому, как ей пользоваться. Это так?

«Аш-ш-ш-ш Ролле-е-е-е-ер!

Какого черта ты ей всё рассказал?! И вообще, если из тебя так легко выудить информацию, что же ты не пошёл к Рейкер с самого начала?! Какого черта ты заставил меня весь день маяться в размышлениях?! И как мне теперь выпутываться из этой ситуации?!» — мысленно закричал Харуюки, но содеянного уже не вернуть. Харуюки перестал мотать головой, заставил себя кивнуть и сказал:

— А-а... э-э... п-прости меня... я... скрыл это... от тебя...

— Правда? — к его ужасу, Рейкер продолжала нежно улыбаться. Кивнув, она продолжила, — Молодец, что признался. Если бы ты продолжал упираться, то и тебе, и Ашу досталось бы по полной. Но раз так, я накажу вас только вполсилы.

— В... вполсилы?

— Именно. Как только вы успешно сбежите из Имперского Замка, я заставлю вас остаться на неограниченном поле и тренироваться. Тебе как раз пора двигаться к следующему уровню мастерства, Ворон-сан.

— С-сегодня?..

В какой-то степени он был благодарен ей за то, что она ничуть не сомневалась в том, что сегодняшняя миссия будет успешной, но слова её заставили Харуюки недоумённо оглядеться по сторонам. Но в полутёмном заднем дворе были лишь он сам, Фуко и Утай.

— Н-но как же мы встретимся там с Ашем? Если мы не погрузимся в одно и то же время, у нас не получится встретиться на неограниченном поле...

Ответ Фуко был явно готов задолго до того, как Харуюки задал этот вопрос.

— Никаких проблем — я уже заперла... то есть, попросила Аша подождать нас в моей машине. Она здесь неподалёку. Так что мы даже погрузимся вместе из твоего дома. Конечно, сам Аш войдёт на поле из парковки.

— Э... ты привезла сюда реального Аша?

Харуюки изумился так, что на мгновение забыл даже о неминуемом наказании. Это значит, что Харуюки при желании мог прямо сейчас встретиться с ним в реальности. С тем самым постапокалиптическим гонщиком, который, небось, и в реальности ходил в косухе и с ирокезом.

Но, увы (а может, и не увы), Фуко покачала головой:

— Да, но пока вам в реальности лучше не встречаться. В конце концов, он состоит в Грейт Волле, одном из Королевских Легионов.

— Ну... да, согласен, — ответил Харуюки, вздыхая.

Пусть они и «братья-студенты» Фуко, Аш служил Зелёному Королю, а значит, был врагом Черноснежки. Эту черту лучше не переступать.

Харуюки поднял голову, посмотрел в глаза Рейкер и снова кивнул. Разочарование от того, что не он будет учить Аша Инкарнации, а Фуко будет учить их обоих, уже начало уступать место энтузиазму.

— Хорошо. Я как раз открыл для себя кое-что важное. Буду только рад новому уроку, учитель!

— Отличные слова. Мне нравится твой дух.

От улыбки, появившейся на лице Рейкер, Харуюки подумал, что восторгаться пока рано. Затем Утай, всё ещё висевшая в плену Фуко, вяло подняла руки и напечатала:

«UI> Я тоже буду присутствовать на тренировке.»

Отпустив, наконец, Утай, Фуко поздоровалась с Хоу (судя по всему, эта сова сразу находила общий язык с владельцами летающих аватаров), а затем все они направились в комнату школьного совета.

Хотя после уроков в школе осталось не так много людей, прогуливаться с младшеклассницей с одной стороны и старшеклассницей с другой — довольно непросто. Харуюки то и дело ловил на себе ошарашенные взгляды. Добравшись до двери в глубине первого этажа первого корпуса, он первым делом протяжно вздохнул.

Но даже в уютной комнате напряжённость не спадала, хоть и ощущал он её по другой причине. Хотя Черноснежка и присоединилась к их группе с улыбкой, Харуюки неизбежно ощутил на себе, что значит быть непривлекательным мужчиной в женской среде. Более того, все эти девушки занимали высочайшие должности в Старом Нега Небьюласе, одном из Семи Великих Легионов старого Ускоренного Мира. Таким образом, расслабиться Харуюки не мог.

«А если подумать, то и в новом Негабью после вступления Тию и Таку на четыре девушки приходится только два парня. Если мы хотим поддерживать баланс, то надо как можно скорее найти ещё одного легионера мужского пола. Вот только найти надо кого-нибудь не слишком жуткого. Кстати, почему бы не пригласить его?.. Надо будет попробовать сегодня, раз мы всё равно увидимся...» — раздумывал Харуюки, потягивая предложенный Черноснежкой чай.

Стрелки уже успели добраться до отметки в 5 часов.

— Ох, уже так поздно? — вдруг сказала Фуко, поднимаясь с дивана, а затем быстро проговорила, — Ну, раз уж у меня в машине заперт... раз уж меня в машине ждёт Аш, я лучше пойду чуть пораньше. Припаркуюсь где-нибудь неподалёку. Ждите меня к шести дома у Ворона-сана.

— Да-а... тебя сложно назвать заботливым родителем, — насмешливо заметила Черноснежка, но Фуко уверенно ответила:

— Я сказала, чтобы он пока подуэлился и набрал очков для погружения. Вряд ли ему было скучно. Ну что ж, увидимся позже.

Помахав рукой, Фуко вышла из комнаты. Практически в это же самое время Тию и Таку закончили свои занятия и появились в кабинете школьного совета вместо неё. По их мокрым волосам было видно, что душ они приняли в спешке и бежали сюда со всех ног. Собравшись, они выдвинулись в сторону жилого комплекса на севере улицы Коэндзи.

Вот уже третий день подряд мама Тиюри готовила им ужин. Харуюки начал чувствовать себя неловко, но он был благодарен ей, в частности за то, что в магазине по пути домой пришлось покупать только напитки. Тиюри и Такуму вызвались захватить еду и вышли на двадцать первом этаже. Харуюки, Черноснежка и Утай сразу отправились на двадцать третий.

Каждую секунду Харуюки ощущал всё большее напряжение — заветные семь часов вечера становились всё ближе.

В этот самый момент аватар Харуюки, Сильвер Кроу, находился в глубине Имперского Замка, в самом центре неограниченного нейтрального поля. Если ему не удастся сбежать оттуда, его не смогут очистить от Брони Бедствия, и он не сможет продолжать жить как бёрст линкер.

Такуму с Тиюри обещали ему, что даже если его объявят преступником, и он не сможет участвовать в дуэлях, они продолжат снабжать его очками. Харуюки ценил их чувства, но не хотел заставлять их идти на это. Он не желал становиться обузой Легиону ради того, чтобы сохранять за собой возможность «ускорения».

— Не попадайся во власть негативных образов, — услышал вдруг Харуюки шёпот, войдя в зал и бросив сумку на пол. Он резко поднял голову.

Голос принадлежал Черноснежке. Она приложила руку к его груди и поддержала ей поникшее тело Харуюки.

— Я понимаю, что важно оценивать все возможные исходы. Но в некоторые моменты нужно смотреть лишь вперёд. И сейчас — именно такой момент.

«UI> Саттин говорит правду. Сейчас нам остаётся лишь верить и двигаться вперёд», — напечатала высунувшаяся из-за спины Черноснежки Утай.

Харуюки понял, что больше грустить нельзя. Он выставил вперёд грудь и ответил:

— Есть!

Казалось, одного этого слова хватило, чтобы высушить пот, проступивший на его ладонях.

Как только к столу подали суши и роллы, с любовью приготовленные мамой Тиюри, и разлили чай, подошла и Фуко. Они сели за обеденный стол точно так же, как и вчера, и Харуюки осторожно поинтересовался:

— Э-э... мы действительно просто оставим Аша в машине?..

Тиюри, Такуму и Черноснежка, которым он уже успел объяснить ситуацию, улыбнулись, а Фуко с удивительно ясным лицом сказала:

— Да, ему этот вариант тоже не понравился, но не могла же я притащить его сюда.

— Может, мы с ним хоть едой поделимся, сестрица? — с улыбкой на лице предложила Тиюри, после чего сразу же направилась на кухню, вернулась с пластиковым контейнером и принялась упаковывать в него роллы.

Харуюки невольно представил себе сурового гонщика, поедающего роллы с огурцами, и лицо его тоже начало расплываться в улыбке, но тут Черноснежка неожиданно произнесла:

— Так что, Фуко? Когда ты собираешься пригласить его к нам?

— Э... э, э-э?!

Этот изумлённый возглас издал, конечно же, Харуюки. Но кроме него никто не удивился. Такуму даже утвердительно кивнул, словно намекая, что сейчас у них как раз был отличный повод.

Глаза Фуко на мгновение широко раскрылись, но затем она вновь приняла серьёзный вид и немного наклонила голову.

— Да, я тоже не раз об этом думала, но... он на удивление высоко ценит понятия долга и верности... поэтому я не уверена, что ему понравится идея бросить Грево. Кроме того, всегда есть опасность того, что Зелёный Король Грин Гранде выступит против его ухода и казнит Аша Ударом Возмездия.

— Хм-м... даже я, если честно, слабо представляю себе, что творится в голове Гранде. Я более-менее знаю характеры остальных Королей, но этот щитоносец... — произнесла Черноснежка со сложным выражением лица и сложила руки на груди.

На прошлой неделе, во время Конференции Семи Королей, Харуюки смог увидеть Зелёного Короля вживую и с близкого расстояния, но всё, что он усвоил из этой встречи — то, что тот выглядел «непробиваемым». Зелёный Король не произнёс за время всей Конференции ни единого слова. Всё его участие свелось к тому, что он лишь поддержал кивком окончательное голосование, постановившее дать Сильвер Кроу недельную отсрочку до приговора.

«Прямо удивительно, как он заправляет Легионом, в котором свыше сотни бёрст линкеров», — мысленно протянул Харуюки, а затем вспомнил, что разговор шёл не об этом.

Что будет, если Аш Роллер вступит в Нега Небьюлас? Харуюки никогда не задумывался об этом всерьёз, но сам он был не против такой идеи. Да, он был вечным соперником Харуюки с самого первого дня, и они сражались друг с другом несметное число раз, но в то же время именно он в своё время спас Харуюки, отругав его за уныние после того, как тот лишился крыльев, а затем привёл к своему родителю, Скай Рейкер. Интересно, почему он вдруг проявлял принципиальность именно в этом вопросе? Неужели что-то в его поведении говорило о верности?..

И тут Харуюки озарило, и он резко поднял голову.

— А, а-а, семпай, учитель... мне кажется, Аш в ближайшее время не будет менять Легионы...

— И на каком основании ты это утверждаешь?

— Это из-за «братана» Аша, Буш Утана...

Прервавшись, Харуюки предложил всё-таки приступить к еде, поскольку он предполагал, что этот рассказ займёт немало времени.

Фуко направилась к подземной парковке под домом, где стояла её машина (вернее, машина её матери), и отнесла туда отложенные Тиюри роллы, после чего вернулась, и все они пожелали друг другу приятного аппетита.

Лучше всего у мамы Тиюри получалась итальянская кухня — паста и лазанья — но и в её японских блюдах чувствовалась рука мастера. А с учётом того, что шанс поесть суши выпадал Харуюки очень редко, рот свой он набивал до предела. Друзья его тоже ловко орудовали палочками, и уже скоро на столе осталась лишь половина еды. Тут Харуюки решил продолжить начатый рассказ:

— Ак воф, о фем эо я... а, ва, пво Уш Уфана... — попытался он заговорить, пережёвывая очередной ролл.

Такуму рассмеялся и перебил его.

— Пожалуй, расскажу лучше я. В конце концов, я к этому делу имею почти непосредственное отношение...

Харуюки изумлённо раскрыл глаза и отчаянно попытался проглотить еду, но Такуму уже успел начать свой рассказ, и ему пришлось молча выслушать его. Такуму в очередной раз оправдал звание мозга их Легиона, объяснив всё предельно внятно, но Харуюки никак не мог подавить беспокойство. Ведь Такуму рассказывал Черноснежке и остальным обо всём, что с ним случилось.

О том, что позавчера он услышал от Харуюки об ISS комплектах и отправился на их поиски в одиночку. О том, что в Сетагае он встретился с линкером по имени Мажента Сизза и получил от неё запечатанный комплект.

Затем о том, что вчера в Синдзюку на него напал Легион ПК «Супернова Ремнант», но Такуму, оказавшись на неограниченном нейтральном поле, воспользовался силой ISS комплекта, чтобы отбить атаку и истребить их. Затем о кабельной дуэли между ним и Харуюки. И, наконец, о странном «сне», который они видели сегодня утром.

Черноснежка, Фуко и Утай знали об этих событиях лишь по письму Харуюки, в котором тот описал их лишь в общих чертах. Харуюки не упомянул ни того, для чего Такуму понадобилась эта сила, ни того, как он смог обуздать её — Харуюки просто не знал, как передать это в тексте. Он знал, что однажды им придётся обо всём рассказать, и, пожалуй, лучшим временем для этого рассказа было именно это собрание, а лучшим рассказчиком — именно Такуму, но Харуюки всё равно беспокоился. Он боялся, что Черноснежка накажет Такуму за то, что тот решил воспользоваться ISS комплектом.

Но...

— Ясно... ты молодец, Такуму, — нежно улыбнувшись, произнесла первым делом командир Легиона, едва закончив слушать его.

Похожие улыбки появились и на лицах Фуко и Утай, и обе они кивнули.

— Ого... а я боялась, что Снежка так рассердится, что распополамит ударом руки стол, и уже приготовилась спасать еду... — с совершенно искренним лицом отозвалась Тиюри, действительно начавшая тянуть к столу руки.

Черноснежка широко улыбнулась и ответила:

— Хоть я и ваш командир, я не могу полностью контролировать своих подчинённых, и не собираюсь это делать. Каждый бёрст линкер день ото дня сражается с чем-то, о чём знает лишь он сам. И в реальном мире, и в Ускоренном. Пусть у него есть командир и родитель, они могут лишь верить в него и воодушевлять. Если честно, когда вы действуете по вашей собственной инициативе — это ещё ничего по сравнению с тем, как вели себя Элементы Первого Нега Небьюласа.

На последних словах Черноснежки Фуко и Утай сделали вид, что они здесь ни при чём, и тут же набили свои щёки роллами.

При виде этой умиротворяющей сцены Такуму несколько раз моргнул, а затем низко свесил голову. Когда он вновь поднял её, на лице его остался лишь привычный умный вид.

— Благодаря Хару и Ти я смог освободиться от власти ISS комплекта. Кроме того, нам удалось сильно повредить тело комплекта, прячущееся внутри центрального сервера Брейн Бёрста. Это должно ослабить комплекты, паразитирующие на Буш Утане и Олив Грабе, но они наверняка ещё целы...

На этом месте Харуюки вспомнил, что именно хотел сказать, и перехватил речь:

— Д-да, именно так. Аш ощущает огромную вину за то, что Буш Утана захватил ISS комплект. Я уверен, что ни о каком согласии на наши приглашения не может быть и речи, пока Утан не освободится от власти комплекта. Более того, когда Аш попросил меня научить его Инкарнации, он сделал это не потому, что хотел стать сильнее. Она нужна ему только ради того, чтобы лично уничтожить ISS комплект Утана. Это всё, чего он хочет...

— Ворон-сан... ты и правда прекрасно его понимаешь, — произнесла вдруг Фуко, когда Харуюки уже потянулся за чаем.

Естественно, он чуть не подавился.

— Кха... э, с-серьёзно?.. Если честно, я понятия не имею о том, что он за человек в реальной жизни...

— Да ладно, небось, точно такой же. По утрам рассекает на электроскутере с громогласным смехом, — высказала своё мнение Тиюри, и Такуму поддержал его кивком.

Но Фуко в ответ лишь тихонько усмехнулась, а затем хлопнула в ладоши:

— Ладно, вопрос о смене Легиона оставим на потом. В любом случае, раз он собирается освоить Систему Инкарнации ради своего друга, то я не буду его останавливать. Во-первых, мне кажется, это достойное применение этой силе, а во-вторых, не зря же я так долго убеждала Саттян разрешить мне взять его с собой...

Побег из Имперского Замка должен тут же перейти в обучение. Харуюки вновь вздрогнул, вспоминая слова Фуко. Сидевшая справа от него Утай доела тыквенный ролл и постучала пальцами по столу.

«UI> Сегодня будет насыщенный день. 1: побег из Замка, 2: очищение от Брони, 3: тренировка Инкарнации. Поскольку каждое погружение на неограниченное нейтральное поле требует 10 очков, лучше действительно сделать всё за раз.»

— Хе-хе, вот уж действительно. Может, как со всем закончим, пойдём ещё на Энеми поохотимся?

— А, раз уж на то пошло, я хочу сходить в одно из Четырёх Великих Подземелий! — беззаботно предложила Тиюри.

Ветераны в ответ тут же смолкли и неспешно покачали головами. Утай с трудом смогла напечатать:

«UI> На то, чтобы дойти до конца таким составом, у нас уйдёт полгода, не меньше.»

Новички разинули рты. Часы на стене показывали 6 часов 45 минут.

К тому времени, как они дружно помыли посуду, сходили по очереди в туалет и разместились на диванах в западной части зала, было уже почти семь часов.

Обведя всех взглядом, Черноснежка начала финальный брифинг. Впрочем, в отличие от прошлого раза, какой-либо «тактики» у них, по сути, и нет. Черноснежка, Фуко, Тиюри и Такуму погружались на неограниченное нейтральное поле и перемещались из Сугинами в Тиёду, ко входу в Имперский Замок. Там они начинали ждать Харуюки и Утай. Те погружались на поле в то же самое место, откуда их отключило в прошлый раз — в «святилище» под Имперским Замком. Там они должны воссоединиться с таинственным аватаром по имени Трилид Тетраоксид, прорваться к южным вратам и пробиться сквозь них. Оказавшись снаружи, они должны с помощью Черноснежки и её команды увернуться от атак Судзаку и пересечь мост...

Как они уже знали, действия Судзаку предугадать невозможно, и они будут вынуждены действовать по обстоятельствам. Но, в отличие от прошлого раза, когда Харуюки должен был ухватить Ардор Мейден с земли, в этот раз перед ним стояла лишь одна задача — лететь вперёд. В конце концов, мост имел длину всего лишь в пятьсот метров. Возможно, им вообще удастся улететь ещё до того, как почуявший противников Судзаку появится на мосту. Это было бы идеально...

Мысленно помолившись и сжав кулаки, Харуюки посмотрел на Фуко, сидящую напротив него.

— Кстати, а что там с Ашем? Если вы хотите встретиться с ним перед домом, вам нужно погрузиться синхронизированно.

— Не переживай, я приказала ему погрузиться за секунду до наступления 7 часов вечера, — тут же ответила она на его вопрос.

Действительно, план весьма разумен — в этом случае Фуко и остальным не придётся ждать появления Аш Роллера. Ждать придётся Ашу. Секунда в реальном мире превратится в тысячу секунд в Ускоренном, а значит, он должен будет прождать перед входом в дом 16 минут 40 секунд. Слова Аш Роллера о том, что его учитель была «терабезжалостная», тут приходились как нельзя кстати. Следующий вопрос задала Тиюри, которую ответ Фуко немного встревожил.

— Сестрица, но... разве это безопасно? Да, шестнадцать минут это не так много, но он будет на неограниченном поле совершенно один...

Слова Тиюри, проявлявшей доброту и заботу даже по отношению к Ашу, их противнику, заставили Фуко улыбнуться, но слова её остались такими же безжалостными и холодными:

— Уверена, что о времени погружения он никому не расскажет. А даже если ему не повезёт, и его будет ждать сильный Энеми или неприятный бёрст линкер, мы успеем добраться дотуда ещё до того, как истечёт часовой таймер смерти, и отомстим за него.

— Это точно. Ух, и отомщу я! — поддержала её Тиюри, заставив Харуюки и Такуму заметно вздрогнуть.

До 7 часов оставалась одна минута.

Их нейролинкеры уже были соединены между собой кабелями, а из нейролинкера Харуюки шёл ещё один кабель, связанный с сервером его квартиры. Ему оставалось лишь нажать на кнопку перед собой, и все их нейролинкеры оказались подключены к глобальной сети.

Черноснежка, которая сидела слева, посмотрела в глаза Харуюки и нежно, но твёрдо прошептала:

— Я буду ждать тебя, Харуюки, сколько бы часов и дней у вас ни ушло. Мы будем готовы к вашему появлению из ворот Замка в любую секунду.

— Х... хорошо! — Харуюки поначалу кивнул, но затем, опомнившись, замотал головой, — Н-нет, не надо нас столько ждать! На побег у нас уйдёт от силы пять часов... нет, пожалуй, даже три!

«UI> Мы постараемся выйти за два часа. В конце концов, у нас есть и другие дела.» — написала в ответ Утай, заставив улыбнуться весь Легион. Черноснежка кивнула, выпрямила спину и провозгласила:

— Итак, начинаю обратный отсчёт! Десять секунд до ускорения! Восемь, семь, шесть...

К счёту подключились и все остальные.

«Пять, четыре, три, два, один...

Анлимитед бёрст!»

----------

Том 8 Глава 101

Харуюки зажмурился, ощущая, как процесс ускорения увеличивает скорость мыслей и отрезает его чувства от реального мира.

На мгновение его тело словно повисло в воздухе. Затем под ногами он ощутил твёрдую поверхность и вновь открыл глаза.

Перед собой он увидел уже не привычный зал своего дома. На полу какой-то сложный узор образовывали тусклые металлические плиты тёмно-синего цвета. Стены были оформлены выпирающими рядами тонких клинков. Потолок состоял из балок и напоминал решётку. Освещали комнату таинственные фиолетовые свечи на стенах, но в самой комнате царил полумрак. Ощущение того, что они находились глубоко под землёй, подкреплялось и тем, что они действительно очутились в подземелье.

Они находились в самой глубине Имперского Замка, что находился в центре неограниченного нейтрального поля. За этой комнатой находилось место, которое, по словам одного их знакомого, называлось «Храмом Восьми Богов». Но внешний вид комнаты отличался от того, что они видели раньше — на поле произошёл «Переход», и на смену уровню «Эпоха Хейан» уже успел прийти другой.

— Мы в «Городе Демонов», — послышался очаровательный голос возле Харуюки, и тот повернул голову.

Около него стоял, сложив руки перед собой, маленький дуэльный аватар в бело-красной броне, напоминающей своим видом одеяния жрицы. Один из Элементов Первого Нега Небьюласа, пылающая жрица Ардор Мейден. Управляла им, естественно, Синомия Утай.

В ответ на её голос, который Харуюки мог слышать только в Ускоренном Мире, он ответил:

— Это даже хорошо — тут не так много существ и ловушек. Да, ландшафт здесь очень крепкий, но это неважно — Замок всё равно невозможно разрушить...

Параллельно с этими словами Харуюки бросил взгляд в верхний левый угол. Выход из поля восстановил его здоровье, но сбросил энергию до нуля.

На всякий случай он огляделся по сторонам, но, кроме них с Утай, других членов Легиона рядом не было. В отличие от них, Черноснежка и остальные ушли через портал, а значит, сейчас появились в Сугинами, в десяти километрах к западу отсюда. Они уже должны были встретиться с Аш Роллером и выдвинуться в их сторону. Выходит, здесь находились лишь Утай, Харуюки...

И ещё кое-кто. Здесь должен быть ещё один человек.

— А... так, а где...

— Вон он уже, — отозвалась Утай.

Харуюки вновь начал оглядываться.

— Я вас уже жду, Кроу-сан, Мейден-сан, — послышался свежий, словно летний бриз, голос мальчика со стороны одной из стен.

Харуюки вгляделся, и в слабом свете свечей действительно проступил силуэт.

Этот аватар по стилю весьма похож на Ардор Мейден. Аккуратно собранные волосы, лаконичная маска. Отчётливый нагрудник в японском стиле. Прикрывающая ноги широкая мужская юбка. Вся его броня имела чистый лазурный цвет. Аватар неподвижно сидел на полу.

Перед весьма небольшим телом аватара лежал длинный серебристый объект — прямой меч в ножнах. Его нельзя назвать большим, но он таил в себе такую мощь, что словно искажал пространство вокруг себя. Это один из Семи Артефактов, одно из сильнейших Усиливающих Снаряжений Ускоренного Мира. «Бесконечность». Пятая звезда.

[[image:/storage/reader-images/d3c83f96657856b0b40ef7f13562a0562838a2bb.jpg]]
Аватар, всем своим видом напоминающий юного самурая, обвёл глазами небесного цвета Харуюки и Утай, после чего почтительно поклонился. Затем он взял с пола меч и неспешно поднялся на ноги.

Пока он приближался к ним, Утай сделала изящный реверанс, а Харуюки, заметив это, спешно кивнул и сам. Эта сцена выбила из него заготовленные слова.

— А... э-э, давно не виделись?.. Хотя, нет. Добрый вечер, Лид. П-прости, что вынудили ждать, — неловко начал он.

Аватар-самурай мягко улыбнулся и медленно покачал головой.

— Не беспокойтесь, я здесь всего две секунды реального времени.

...Сказал он, но две секунды реального времени превращались в больше чем полчаса в Ускоренном Мире. Если бы Харуюки попытался столько времени просидеть на одном месте, у него точно бы затекли ноги.

Но важнее было другое. Сейчас, в эпоху повсеместного распространения нейролинкеров, понятие «праздного ожидания кого-либо» практически вымерло. Если необходимо встретиться с кем-то, то нейролинкер мог с точностью до минуты рассчитать, во сколько нужно выйти из дома и как именно добираться до места встречи. Более того, всё это время можно отслеживать и перемещения того человека, с которым намечалась встреча. Если захочется сходить поесть — нейролинкер тут же покажет, в каких кафе свободно, чтобы не приходилось стоять в очередях. Даже вызов такси осуществлялся одной кнопкой в навигационном приложении. Конечно, непредвиденные ситуации все равно возникали, и порой приходилось какое-то время ждать, но нейролинкер обеспечивал множество способов скрашивать такое ожидание.

И именно поэтому Харуюки было крайне неловко оттого, что этот человек прождал ради них полчаса в месте, где ему нечем было заняться. Он опять поклонился, но в ответ самурай вновь отклонил извинения Харуюки. Казалось, будто он привык долгое время сидеть на одном месте без использования дополненной реальности и фулл дайва.

— Прошу вас, не берите в голову. Это ожидание было таким волнительным, что я не прочь бы ждать вас здесь целый день.

— Я-ясно... э-э, у нас... трудная ситуация, но и я с нетерпением ждал следующей встречи с тобой, Лид.

Харуюки редко приходилось произносить такие слова. Лазурный аватар смущённо улыбнулся.

Они называли его «Лид», но это лишь сокращение. Его полное имя — «Трилид Тетраоксид». Такуму сказал, это имя соответствует химической формуле Pb3O4. Тем не менее, этот аватар так представился, и Харуюки никак не мог проверить, действительно ли это имя настоящее.

Интерфейс на неограниченном нейтральном поле сводился лишь к статусу собственного персонажа. Харуюки знал лишь один способ выяснить имя аватара на нём — попытаться пригласить его в свой Легион. Но, во-первых, Харуюки не собирался неожиданно приглашать Лида, а во-вторых, его не особо интересовало то, представился ли «Трилид» настоящим именем. Он считал, что если тот скрыл своё истинное имя, то у него есть на это веские причины.

Вообще говоря, если бы они не доверяли Лиду, то ни о какой операции по побегу из Имперского Замка не могло быть и речи. Без его помощи Харуюки и Утай ни за что не смогли бы выбраться из дворца…

Поэтому Харуюки решил во всём доверять Лиду, и Утай, судя по всему, решила также. Похожий на жрицу миниатюрный аватар поклонился и куда более уверенным, по сравнению с Харуюки, голосом произнёс:

— Я тоже очень рада вновь увидеться с вами, Лид-сан. Я понимаю, что мы очень многого просим от вас… но наши друзья по Легиону ждут нас у стен замка. Прошу прощения за эгоистичную просьбу, но нам бы хотелось поскорее выслушать ваше мнение о том, как мы можем покинуть это место.

Харуюки о многом хотел спросить Лида: о том, как он оказался внутри Замка, о том, почему он не покинул его, активировав одноразовый портал в верхней комнате, о том, что означали его слова о том, что он «никогда не участвовал в обычных дуэлях», и о многом другом — но, действительно, сейчас было не время для легкомысленных бесед. Черноснежка и прочие наверняка всё ещё бежали к Замку, но Харуюки не хотел заставлять их ждать.

Кроме того, поговорить они могут и по пути. Харуюки кивнул. Лид в ответ выпрямился и более напряжённым голосом ответил:

— Что вы, какой ещё эгоизм? Вы безоговорочно доверяли мне с самого начала. Разве могу я не отплатить за ваше доверие?.. Я с радостью помогу вам сбежать отсюда.

Аватар-самурай ненадолго умолк, повесил покоящийся в ножнах меч на пояс и выставил освободившуюся руку перед собой.

— На данный момент существуют два способа действительно покинуть замок. Правда, один из них практически неосуществим.

С этими словами он указал свободной рукой в глубь комнаты.

Там стоял забор… вернее, баррикада, составленная из бесчисленных скрещённых клинков. За забором находился гигантский зал, погружённый в синий полумрак. В глубине этого зала, по размерам в несколько раз (или десятков раз) превышавшего спортивный корпус школы Умесато, мерцал маленький двухцветный огонёк.

Синий пульсирующий огонёк, похожий на водную гладь, означал портал — дорогу в реальный мир. А перед ним мерцал тихий золотистый цвет. По словам Трилида, именно это и есть последний Артефакт Ускоренного Мира, седьмая звезда Эта, «Алькаид», он же «Мерцающий Свет».

Как и позавчера, Харуюки, словно зачарованный, сделал несколько шагов к свету и внимательно вгляделся в него. Свет был так далеко, что Харуюки не видел даже пьедестала, на котором тот должен покоиться. И всё же Харуюки ощущал что-то, когда смотрел на него.

Но это не алчность, требующая захватить редчайший предмет.

Это не инстинкт, желающий мощи этого снаряжения.

По какой-то причине, этот свет, который должен быть лишь Артефактом, лишь Усиливающим Снаряжением, не казался Харуюки просто предметом. И, словно в доказательство этого, сегодня утром во «сне» он вместе с Тиюри и Такуму попал в место ещё более неприступное, чем Замок — на «центральный сервер Брейн Бёрста». И он увидел его там. Данные Мерцающего Света были самой ослепительно яркой, самой центральной звездой галактики. Он казался самым центром, абсолютным ядром Ускоренного Мира…

— Последний Артефакт, «Алькаид»… — вдруг услышал Харуюки слева от себя голос Лида и вернулся из своих мыслей. Лид, тем временем, продолжил, — Если вы заполучите его и воспользуетесь порталом, то сможете покинуть Замок. Но это крайне трудно. Дело в том, что когда вы зайдёте за этот забор… который позавчера был Сименавой, из глубины пространства начнут появляться невероятно сильные Энеми.

— «Начнут»… выходит, их там много? — спросила Утай по правую руку от Харуюки.

Лид кратко кивнул.

— Да. Вначале их будет двое… затем, либо по мере продвижения, либо по времени, выйдет следующая пара. Я доходил до шести, но вряд ли это были последние. Мне кажется, там должно быть как минимум ещё двое, поэтому я называю их Восемью Богами.

— Восемь Богов… — напряжённо прошептал Харуюки.

Они не могли справиться даже с одним из Четырёх Богов, Энеми Ультра класса, охранявших вход в Имперский Замок. А тут их вдвое больше.

— …Такими темпами окажется, что этот портал ведёт в следующую комнату, где будут уже какие-нибудь Шестнадцать Богов… — шутливо сказал Харуюки. Но слова его заставили Лида крепко задуматься, и Харуюки тут же поспешил замотать головой. — А, п-прости, забудь, что я сказал. Э-э, короче говоря, победить Восемь Богов у нас не получится, а добежать до портала, уворачиваясь от их атак, тупо невозможно, так?

— Да, Кроу-сан, именно тупо. Кроме того, скорее всего, «Алькаид» и вовсе тупо нельзя забрать, пока живы Энеми.

— …Слово «тупо» тоже забудь, — добавил Харуюки, поняв, что опорочил словарный запас Лида. Затем он добавил, — Ну ладно, действительно, выйти через этот портал практически невозможно. Значит, будем использовать второй метод… впрочем, мы догадывались, что к этому всё и придёт. Короче говоря… нам нужно вновь вернуться к южным вратам и выйти сквозь них, правильно?

Лид повернулся к Харуюки и улыбнулся.

— Именно так. Если вы желаете, Кроу-сан, можно пройти и через северные, и через западные.

— Н-нет, нам, пожалуйста, южные! Друзья нас ждут именно там… — ответил Харуюки, а затем заметил кое-что странное в последней фразе Лида. — А почему не восточные?

— Восточные врата рекомендовать не стану… их страж, Сэйрю, обладает одной очень неприятной способностью…

— Э? Что он делает?

— Вытягивает уровни.

— На восток не пойдём, — моментально ответил Харуюки, а затем добавил, — И на север, и на запад. Лучше, всё-таки, на юг.

— Вас понял, Кроу-сан, — сказал Лид и послушно кивнул.

Вдруг справа от них послышался смешок Утай.

— Вы даже дышите в такт друг другу. У меня ни слова не вышло вставить.

— Э… правда?

— Вы прямо протагонист и девтерагонист[✱]В древнегреческом театре: второй из трех актеров, исполнитель неглавных ролей (Источник: Яндекс.Словари). Утай здесь действительно использует специфический театральный термин., — добавила она, запутав Харуюки незнакомыми словами. Затем она вновь приняла серьёзный вид, повернулась к Лиду и уважительно кивнула, — Премного благодарю вас, Лид-сан, я глубоко ценю вашу помощь.

— Я сделаю ради вас всё возможное. Что же, давайте для начала поднимемся наверх.

Лид отошёл от баррикады клинков и начал подниматься по лестнице на другом конце комнаты. Утай проследовала за ним.

Пройдя вслед за ними несколько шагов, Харуюки в последний раз оглянулся и окинул взглядом Храм Восьми Богов. Затем он сфокусировал взгляд на мерцающий в полумраке золотой огонёк и мысленно пообещал:

«Однажды я вернусь сюда. Я буду сильнее и смогу проделать весь путь честно. Поэтому… до встречи.»

Он выбирал слова так, словно разговаривал не с куском экипировки, а с человеком. Но Харуюки казалось, что Седьмой Артефакт обладал волей. А затем ему показалось, что тот на мгновение вспыхнул, словно в ответ…

Позавчера лестница была сделана из мощных досок. Сегодня дерево сменили камень и сталь, а сама лестница стала винтовой.

Когда Харуюки окончательно сбился со счета витков, лестница всё же кончилась.

Зал, в который они вышли, в очередной раз демонстрировал, почему этот уровень прозвали «Городом Демонов» — выглядел он зловещим и внушительным. Стены украшали бесчисленные выступы, похожие на копья. С потолка свисали такие же острые люстры — казалось, они вот-вот готовы упасть на голову незадачливому исследователю. Не изменилось лишь одно — в центре комнаты стояли всё те же два прямоугольных объекта. Чёрные пьедесталы, на которых когда-то покоились пятый и шестой Артефакты…

— А, кстати… в конце концов… — вдруг начал Харуюки, продолжая шагать вперёд, но тут же одёрнул себя.

Шагавший перед ним Лид обернулся и недоумённо посмотрел на Харуюки, но тот лишь извинился и сказал, что ошибся.

Он собирался сказать, что «в конце концов, второй из находившихся на этом пьедестале Артефактов нашёлся у меня».

Пятый Артефакт, «Бесконечность», сверкал на поясе аватара-самурая, идущего спереди. Шестой же, «Судьба», спал беспокойным сном внутри самого Харуюки, Сильвер Кроу. Но эта броня уже потеряла свой зеркально-серебристый цвет. Теперь она стала хромированной. «Судьба» превратилась в силу чистого зла, обретя новую форму под названием «Бедствие».

Харуюки до сих пор не мог вспомнить всего, что он видел в том сне… он помнил то, что давным-давно, на заре Ускоренного Мира, один бёрст линкер смог успешно проникнуть на территорию Имперского Замка и забрать один из Артефактов — Судьбу. Но он не использовал её самостоятельно, он передал его своему партнёру, той самой девушке в броне шафранового цвета, которая несколько раз появлялась перед Харуюки.

А затем… случилось что-то. Нечто невыносимое страшное и трагичное. Как бы Харуюки не пытался, он не мог вспомнить подробностей. Из мутных воспоминаний всплывали лишь обрывочные образы.

Гигантский, ужасный Энеми…

Бёрст линкеры, смотрящие вниз с границы огромной ямы…

Несколько человек среди них держались группой и перешёптывались между собой о чём-то непонятном. В памяти всплывали слова «Основной Визуализатор», «Явление Оверрайда»… и «Сердечная Броня». Как только ему удавалось вспомнить звучание этих слов, воспоминания прерывались, словно лопнувший пузырь. И, скорее всего, если бы он изо всех сил попытался вспомнить случившееся, вновь повторился бы тот самый «Оверфлоу», и его аватар обуяла бы немыслимая боль и негативные эмоции. И меньше всего Харуюки сейчас нужно было лишаться контроля над своим аватаром.

Но факт в том, что события в этих воспоминаниях заставили Судьбу принять форму Бедствия… а возможно, Артефакт сменил саму свою сущность.

И поэтому, то Усиливающее Снаряжение, что было у Харуюки, уже нельзя назвать одним из Семи Артефактов. Лид ничего не знал об этих событиях, и у Харуюки не хватало ни времени, ни знаний, чтобы объяснить ему происходящее.

«Прости меня, Лид», — мысленно извинился Харуюки перед синим аватаром-самураем, с которым успел удивительным образом сблизиться. — «Однажды я обязательно расскажу тебе обо всём. Не только о Броне, но и о том, почему я стал бёрст линкером, во имя чего сражаюсь и к чему стремлюсь… всё без остатка. Прошу, дождись этого дня…»

На этом Харуюки силой прервал свои мысли и пробежал несколько шагов, поравнявшись с Лидом и Утай.

Они прошли между пьедесталов и направились к югу зала. Заглянув вглубь зловеще оформленного выхода, Харуюки вдруг воскликнул:

— Что за… Замок изменился?..

Харуюки помнил, что позавчера они прошли в эту комнату из коридора, ведущего с запада на восток. Но теперь от южного выхода дорога шла прямо на юг. Более того, в конце неё виднелась лестница вверх.

На вопрос Харуюки вместо Лида ответила Утай:

— Поскольку произошёл Переход, и уровень сменился с «Эпохи Хейан» на «Город Демонов», оформление лабиринта поменялось. Видимо, вместе с этим изменилась и его планировка.

— Гх… выходит, мои «воспоминания» нам уже никак не помогут?..

Позавчера Харуюки и Утай смогли обойти всех патрулирующих лабиринт Энеми и добраться до этого зала потому, что Харуюки смутно помнил то, как по дворцу шёл таинственный аватар из его сна. Но если Переход менял и интерьер замка, то эта память будет бесполезна.

Но, к счастью, Лид уверенно кивнул и успокоил их:

— Не переживайте, я знаю дорогу.

— Э-э… ты хочешь сказать, что знаешь наизусть карту Замка на каждом из более сотни уровней?.. — ошеломлённо спросил Харуюки, и аватар-самурай смущённо кивнул.

— Правда, помню я только дорогу к выходу из дворца.

— Этого хватит. Слава богу… я-то думал, придётся всё подземелье исследовать в поисках выхода… нет, не то чтобы я был против… подземелья мне даже нравятся…

Харуюки слегка успокоился. Лид сдержанно улыбнулся, а затем вновь принял серьёзный вид и сказал:

— Однако, по моему собственному опыту, уровень «Город Демонов» несколько сложнее «Эпохи Хейан». Патрулирующие дворец Энеми сами по себе здесь не так сильны, но их много, и перемещаться незаметно весьма сложно…

Слова Лида немного озадачили Харуюки — хотя самурай не знал даже названия Легиона «Нега Небьюлас», он, судя по всему, ориентировался в именах уровней. Но Харуюки решил не задумываться об этом и пробормотал:

— Ясно. Короче, мобы агрятся легко, и стелсить будет трудно…

Эта фраза изумила не только Лида, но и Утай. Судя по всему, они с жаргоном сетевых игр незнакомы. Харуюки мысленно усмехнулся, представив, как выглядели бы их разговоры с Пард, а затем постарался объяснить более понятными терминами:

— Ну, то есть, передвигаться придётся осторожнее по сравнению с Эпохой Хейан. Но ладно, как-нибудь справимся. Перемещаться скрытно у меня неплохо получается.

— Это обнадёживает, — Лид, судя по всему, принял полушутливые слова Харуюки всерьёз и кивнул. Но тут же добавил, — Однако есть одно место, где мы никак не сможем избежать внимания Энеми. Поэтому нам придётся один раз вступить в бой. Я прошу вас морально к этому подготовиться.

— П-правда? Ладно, хорошо. Ничего, м-мы справимся. Если Энеми тут слабее, чем на Эпохе Хейан, то, думаю, как-нибудь прорвёмся. Да, прорвёмся. Однозначно.

Харуюки постучал себя в грудь, одновременно с этим обливаясь мысленным потом. Стараясь показаться храбрым, он сделал несколько шагов вперёд, а затем обернулся и спросил Лида:

— А, и… на всякий случай я всё же спрошу. Когда примерно будет эта битва?..

Лид смог ответить на этот вопрос лишь спустя две секунды. И ответ его, как ни странно, начался с извинений:

— Прошу прощения, Кроу-сан, я не успел объяснить вам всего.

— Э?.. Что именно не успел?

— Битва неизбежна в момент выхода из этой комнаты. Коридор патрулирует один Энеми…

— Э…

Одновременно с изумлённым шёпотом Харуюки раздался тяжёлый металлический звук.

Харуюки боязливо развернулся и увидел, что из входа в коридор в сторону зала смотрела огромная фигура.

Позавчера, когда была активна Эпоха Хейан, патрулирующие дворец Энеми походили на японских самураев, но этот был похож на рыцаря, отлично подходящего Городу Демонов. Он имел три метра в высоту, одет в толстую металлическую броню. В левой руке он держал прямоугольный щит, напоминающий размерами дверь. В правой — огромный грубый меч, словно вырезанный из цельной стальной плиты.

Рыцарь носил открытый шлем с длинными рогами, но лицо его скрывала тьма. Сквозь завесу проглядывали лишь два тусклых фиолетовых глаза, явно оглядывающих Харуюки. И этот взгляд означал, что Харуюки попал в поле зрения Энеми.

— …Э, — ещё раз обронил Харуюки и попытался осторожно отступить назад.

Но не успел он это сделать, как рыцарь тяжёлой поступью шагнул в зал.

— Вра-а-а-а! — обрушился на аватаров клич, казавшийся осязаемым.

Харуюки пошатнулся, и Энеми начал заносить огромный меч над его головой.

— По… годи… — ошеломлённо произнёс Харуюки, но Энеми словно не слышал его.

Фиолетовые глаза вспыхнули, и рыцарь приготовился разрубить маленького аватара, не доходившего ему даже до пояса…

Громкий металлический лязг пронзил слух наполовину парализованного Харуюки.

Откуда-то сзади прилетела дуга синего цвета, врезавшись в меч рыцаря и немного оттолкнув его назад. Понимая, что этот шанс упускать нельзя, Харуюки тут же бросился назад.

Вместо него вперёд вышел одетый в лазурную броню аватар-самурай Трилид. Эту атаку, несомненно, отбил именно он, но его клинок всё ещё висел на его левом боку. Зато руки его покрывало синее сияние.

На глазах ошарашенного Харуюки Лид вертикально взмахнул безоружными руками.

— Х-ха! — послышался пронзительный выдох.

Ладони сверкнули в воздухе. Следы, которые они прочертили, превратились в точно те же световые клинки в форме полумесяцев, что отбили удар рыцаря. Вновь послышался лязг. Голубые дуги попали в шею противника, прорезав борозды в толстой броне.

— Вр-р-р… — глухо зарычал рыцарь и перевёл взгляд с Харуюки на Лида.

Он сменил цель. Выходит, его искусственный интеллект, в отличие от Судзаку, подчинялся обычным законам.

— Вр-ра! — испустил он рёв и размахнулся мечом горизонтально.

Харуюки не сомневался, что силы этого удара хватило бы, чтобы срубить дерево на уровне «Первобытный Лес». Лид же ловко скользнул, уклоняясь от него. Затем он в очередной раз испустил дуги света из своих рук, которые оставили диагональные царапины в щите рыцаря.

Харуюки рефлекторно продолжал отступать, вскоре поравнявшись с Ардор Мейден. Всё это время он не сводил изумлённых глаз с происходящего.

Он впервые видел таинственного бёрст линкера, «Трилид Тетраоксида», в бою. Вся эта чинность и уверенность движений не врали — он действительно крайне опытный боец. Он двигался плавно, словно поток воды, быстро превращал уклонения от ударов в контратаки, но самое главное — световые клинки, которые он выстреливал из своих рук, явно не обычный спецприём. Он не произносил название техники и с лёгкостью прорезал толстую броню рыцаря. Очевидно, это внесистемная техника, рождённая из воображения — Инкарнационная Атака.

Всю эту информацию Харуюки собрал в своей голове моментально, как того требовали инстинкты бёрст линкера. Но затем к фактам добавился вопрос.

Почему он не использовал меч? Висевший на поясе Лида клинок, Бесконечность, можно без преувеличения назвать сильнейшим оружием Ускоренного Мира. Если он наносил рыцарю такой урон голыми руками, то с мечом он мог стать сильнее в разы, в десятки раз…

— Прошу прощения, Кроу-сан, но по определённой причине я не могу использовать меч прямо сейчас! — словно прочитав мысли Харуюки, выкрикнул Лид, уворачиваясь от очередного рубящего удара. — Этого Энеми нам придётся одолеть без использования Артефакта!

— П-понял! — крикнул Харуюки в ответ и растерянно добавил, — И-Инкарнацию использовать можно?!

Этот вопрос он задал, вспомнив позавчерашнее обсуждение операции. Черноснежка говорила, что чем сильнее Энеми, тем хуже на них работает Инкарнация, и тем лучше они её чуют с расстояния. Одного рыцаря в зале хватало, чтобы напугать Харуюки до смерти. Появись тут второй — он пустился бы бежать.

К счастью, Лид тут же кивнул.

— Пока мы в этой комнате — можно, но только не дольше десяти минут!

— Есть! — вновь крикнул Харуюки и выставил руки перед собой.

Ошарашенное неожиданным появлением Энеми сознание, наконец, переключилось в боевой режим.

К счастью, у Энеми, по всей видимости, нет дальнобойных атак. Конечно, он, как «патрульный Замка», относился, пожалуй, к Легендарному классу, а значит, одного взмаха клинка хватило бы, чтобы моментально убить Харуюки. В таких условиях, возьми противник его в цель, Харуюки ни за что не смог бы сконцентрироваться. Но Энеми продолжал следовать за Лидом, давая Харуюки шанс атаковать издалека.

Глубоко вздохнув, Харуюки начал фокусировать на руках образ «скорости света», одновременно с этим нацеливаясь на спину гоняющегося за Лидом рыцаря.

Когда противник размахнулся мечом в очередной раз, толстые латы на затылке на мгновение разошлись, обнажая уязвимую кольчугу. И как только Харуюки увидел это…

— Лазер Ланс!

Вложив в удар весь свой дух, он применил едва разработанную Инкарнационную технику. Из выброшенной вперёд правой руки выстрелило серебристое копье, попав точно в затылок противника. Рыцарь пошатнулся, его рука дрогнула, и меч, которым он собирался поразить Лида, ударил в пол.

Одновременно с этим перед глазами Харуюки появилась трёхуровневая полоска здоровья рыцаря. У первой полоски до правого края не хватало… примерно 2%.

— У-у… — на автомате простонал Харуюки.

Даже с учётом точного попадания Лида им не удалось лишить рыцаря и 10% его первой шкалы здоровья. Такими темпами бой мог легко растянуться на минуты… да что там, на часы.

Но тут сзади раздался уверенный детский голос:

— Пожалуйста, потерпите ещё три минуты. Потом я его заберу.

Естественно, этот голос принадлежал Синомии Утай, Ардор Мейден, молчавшей все это время.

За три минуты им в лучшем случае удалось бы соскрести с рыцаря ещё несколько процентов здоровья. Она что, хотела сказать, что затем примет на себя его атаки? Как она сделает это, если сражается в дальнем бою?

Через мгновение Харуюки отбросил сомнения и крикнул:

— Е-есть!

Одновременно с этим спереди послышался и голос Лида:

— Вас понял!

В ответ Мейден кивнула, а затем выставила перед собой японский лук, который она неизвестно когда успела призвать. Он начал постепенно покрываться багровым пламенем и таять в воздухе. Когда от него осталась лишь маленькая палочка, послышался лёгкий звук, и она раскрылась, оказавшись тонким веером.

На очаровательном лице жрицы сошлись появившиеся с боков белые пластины, образовав таинственную маску. Вслед за этим тело аватара начала окутывать плотная багровая аура…

Харуюки наблюдал за этими превращениями краем глаза, передвигаясь поближе к Лиду. Им хватило несколько раз обменяться взглядами, чтобы согласиться на тактике. Впрочем, она была несложной. Аватары собирались поделить аггро рыцаря пополам, а удары наносить исключительно ради того, чтобы заставлять его менять цель.

— В-в... ро-о-а-а-а! — взвыл рыцарь, раздражённый тем, что до сих пор не смог попасть по противникам.

Решив больше не наносить точечные удары, он стал надвигаться на аватаров, размахивая мечом по сторонам.

Подпустив его настолько близко, насколько возможно, Харуюки с Лидом отпрыгнули в разные стороны, а затем, подгадав момент…

— Ха-а!

— Лазер Ланс!!

В рыцаря полетели вспышки серебряного и фиолетового цвета. Обе они ударили его в бока. Урон: 4%.

Следующие три минуты показались им умопомрачительно длинными, тяжёлыми и волнительными.

Как бы быстро они ни заставляли его менять цель, в безопасности они не были ни секунды. Даже после самых удачных и своевременных скачков рыцарь мог ударить мечом в землю, нанося повреждения ударной волной.

Сражайся Харуюки в одиночестве, его уже через минуту разрубило бы клинком, но сейчас он продолжал уклоняться от атак благодаря чётким указаниям Лида. Судя по всему, этот самурай досконально знал не только карты Замка на всех уровнях, но и шаблоны атак всех патрулирующих эти уровни противников. В частности, Лид объяснил ему, что рыцарь помимо взмахов меча умеет топтать землю ногой и размахивать щитом с такой силой, что получался порыв сбивающего с ног ветра. Лид предвидел все эти атаки и быстро объяснял Харуюки, как от них уклоняться.

Тот продолжал неукоснительно следовать указаниям, немедленно атакуя уязвимые места, как только рыцарь брал в цель Лида. Их жизнь висела на волоске, и любая ошибка была бы фатальна, но они удивительным образом умудрялись успешно водить его из стороны в сторону, ощущая тот самый азарт, ради которого люди и играют в сетевые игры.

Спустя две минуты Харуюки с Лидом сражались уже практически молча. Лид отдавал команды жестами руки, и Харуюки моментально исполнял их.

«Если бы я мог делать так же…

Если бы я и во время баскетбольных матчей мог так же ясно представлять себе мысли своих противников и союзников и так же чётко двигаться, то, может…»

В какой-то момент эта мысль пронеслась где-то на задворках сознания Харуюки, и он тут же прервал её.

«Но я не смогу. В реальном мире я совсем не такой, как Сильвер Кроу. Я не такой лёгкий. Я не такой быстрый.

Но… возможно, я могу стремиться там вперёд так же, как и здесь. Каким бы немыслимым это ни казалось… если я захочу измениться и приложу к этому шаг… хотя бы один шаг… возможно, и я…»

— Сюда!

Вдруг послышался сзади звонкий голос, заставивший Харуюки опомниться.

Прошли три минуты, о которых их попросила Утай. Харуюки с Лидом кратко переглянулись, а затем отпрыгнули далеко назад. Настало время отвести ревущего рыцаря туда, откуда доносилась песня Утай.

Но, пусть они и вытерпели все три минуты, у Энеми всё ещё оставались все три полоски здоровья, и даже на самой первой оставалось около 90%. Что же собиралась делать Утай?

Продолжая раздумывать об этом, Харуюки бежал возле Лида, пробираясь к стоящим в центре зала пьедесталам.

Вдруг в правой части поля зрения вспыхнуло нечто красное, и Харуюки невольно отвёл взгляд от Энеми.

Он увидел такое, что даже Харуюки, насмотревшийся в Замке на всяческие чудеса, изумлённо ахнул и затаил дыхание.

Пламя. Горело всё тело маленькой жрицы. От подошв и до кончиков волос её окутывало алое пламя.

Сама Ардор Мейден, судя по всему, урон от огня не получала, а значит, это было не настоящее пламя. Скорее всего, это её Оверрей, ошибочные световые эффекты, возникающие в результате применения Инкарнации. Но Харуюки пока что приходилось видеть Оверрей красного аватара только на примере Красной Королевы Скарлет Рейн. По сравнению с ней Оверрей Утай по цвету и форме был гораздо ближе к настоящему пламени.

Эта аура, на создание которой у Утай ушло три минуты, казалась в разы яростнее и прекраснее чем та, что окутывала её во время битвы с Буш Утаном три дня назад. Окутанная пламенем дева продолжала изящно водить веером в правой руке и плавно танцевать. Рыцарь же надвигался с такой яростью, что, казалось, мог в любой момент раздавить её…

— «Горестно и мучительно пламя гнева…»

Вдруг полился из уст жрицы чистый, певучий голос.

Она взмахнула перед собой веером, и с него сорвались крохотные язычки пламени. Они казались лишь маленькими искрами, но в тот самый момент, когда они упали под ноги рыцарю…

Воздух сотряс рокот поистине оглушительный, и практически непробиваемый пол «Города Демонов» вспыхнул… и расплавился.

Он окрасился оранжевым цветом, превратившись в магму. Рыцарь тут же утонул в ней по грудь. Его тусклая броня, от которой веяло холодом, моментально раскалилась, словно угольная.

— В-в-о-о-о-о-а-а-а! — издал он рёв, а может, и вопль.

Рыцарь отчаянно размахивал руками, пытался вылезти из магмы, но образовавшийся в полу «пруд» имел больше пяти метров в диаметре. Он беспомощно плескался, брызгая во все стороны каплями, но всплывать его тело упорно не хотело.

— «…которому что есть — всё пыль».

Вновь послышалась таинственно звучащая песня. Окутывающее жрицу пламя вспыхнуло ещё яростнее, и вместе с ним пруд магмы стал ещё жарче. Даже стоящий на значительном расстоянии Харуюки ощущал обжигающий воздух, доносившийся от него. Казалось, что подойди он хоть на шаг ближе, он действительно начал бы получать урон.

Простояв с десять секунд, он, наконец, догадался перевести взгляд чуть выше головы рыцаря, где отображалось его здоровье. Оказалось, что за это время первая из полосок здоровья уже начала буквально выгорать.

Лид говорил, что использование Инкарнации в течение 10 минут могло привлечь Энеми из других помещений. Харуюки не знал, успеет ли Утай выжечь оставшееся здоровье такими темпами. Возможно, он должен помочь ей своими дальнобойными атаками, но что-то останавливало его. Что-то говорило ему, что «танец огня» Утай должна исполнять в одиночку, и никому нельзя вмешиваться. Лид, по всей видимости, ощущал то же самое и молча стоял невдалеке от Харуюки.

Следующие пять минут жрица танцевала, пламя кружилось, а рыцарь горел.

Наконец, третья полоса здоровья иссякла, и застрявший в магме противник сгинул, ослепительно взорвавшись.

Ардор Мейден медленно опустила веер и остановилась. Харуюки всё ещё не мог выдавить из себя ни звука.

Он был поражён мощью, красотой Инкарнационной техники Утай… и напуган ей. Этой силой чистого разрушения, пугающей настолько, что не оставалось сил даже на трепет…

Логика её техники была не слишком сложна. Расплавить пол уровня, превратить его в горячую жидкость и уронить в неё врага. Пугало то, что происходило потом. Из этой техники невозможно вырваться. Окажись в магме кто-то, не обладающий крыльями, как Харуюки, или проволокой, как Пятый Хром Дизастер, выкарабкаться из неё у него бы ни за что не получилось. Магма была слишком плотна, чтобы плыть по ней. Даже если бы удалось добраться до берега, тот тоже оказался бы оплавлен. Сбежать оттуда так же невозможно, как из стеклянного стакана, вымазанного маслом.

Эта техника в корне отличалась от «очищающего пламени», которым она сожгла Буш Утана три дня назад. Харуюки боялся даже думать об этом, но… похоже, что эта техника относилась к четвёртому квадранту: «негативной Инкарнации, направленной наружу». Но почему эта маленькая очаровательная девочка по имени Синомия Утай разработала такую безжалостную разрушительную технику?..

Но как только полупарализованные мысли Харуюки добрались до этого момента, стоящая в нескольких метрах от него Ардор Мейден пошатнулась.

— А…

Харуюки моментально кинулся вперёд и подхватил начавшую падать на пол Утай. На его глазах покрывавшая её лицо маска разъехалась в стороны и спряталась за волосами.

Багровые линзы её глаз смотрели на Харуюки и неровно мерцали. Послышался слабый голос:

— Похоже… в бою её использовать пока рановато.

— Э-э… о чём ты?..

— Эту технику… я тренировала здесь целый год. Это экспериментальная версия «техники против тяжёлых наземных Энеми». Или, точнее… «техники против Генбу».

— Против… Генбу?.. — изумлённо повторил Харуюки. У него спёрло дыхание.

Харуюки никогда не видел вживую Генбу, стража северных врат Имперского Замка, одного из Четырёх Богов, Энеми Ультра класса. Он не знал ни того, как он выглядит, ни того, чем атакует. Но одно ему известно совершенно точно. Возле него был запечатан один из Элементов Старого Нега Небьюласа. Один из офицеров уровня Утай и Фуко.

Харуюки опустился ниже. Утай, продолжая лежать в его руках, прикрыла глаза и сбивающимся голосом продолжила:

— Моя сила... оказалась совершенно бесполезна против Судзаку. Когда мы обсуждали тактику нападения на дворец, я сама вызвалась быть командиром отряда, который должен был напасть на Судзаку. По своей глупости я вообразила себе, что если тот повелевает пламенем, то каким бы могучим оно ни было, у меня вышло бы его обуздать. Если бы... если бы против Судзаку вышла Аква Карент, повелевающая водой, злейшим врагом огня... или хотя бы Скай Рейкер с её ураганной скоростью... возможно, врата Судзаку пали бы. Именно поэтому... в гибели нашего Легиона два года назад... виновата я... я недооценила врага, я забыла об уважении к нему...

Едва Харуюки заметил в уголке её глаза слезинку, как он тут же закричал:

— Не... не говори так! Никто и никогда даже мысленно не обвинял тебя, Мей!

— Нет... я совершила ошибку, заслуживающую наказания. Дело в том, что... тогда я думала... что смогу усмирить его пламя и проскочить через врата, не убивая никого... иначе как наивными глупыми мечтами... это не назовёшь... — на этом месте отдававший болью шёпот окончательно затих.

Харуюки, всё ещё не в силах ничего произнести, наконец, осознал, почему Утай два года скрывалась от Черноснежки и жила затворницей на окраине Ускоренного Мира.

Сама Утай говорила, что это потому, что она не хотела, чтобы кто-то пожертвовал своей жизнью, спасая её из заточения. И это тоже правда. Но вместе с этим она продолжала всё это время винить себя. Она твёрдо решила, что именно из-за неё погиб Легион, и, как бы она ни хотела вновь встретиться с Черноснежкой и Фуко, она решила, что её грех никогда не будет прощён. Даже спустя два года.

Но...

Но в том же самом себя обвиняли и Черноснежка, и Фуко.

Черноснежка решила, что именно она виновна в гибели Нега Небьюласа, поскольку это она, повинуясь сиюминутному инстинкту, отрубила голову Первому Красному Королю Рэд Райдеру, развязав полномасштабную войну против остальных Королей. Поэтому она два года скрывалась в локальной сети школы Умесато.

Фуко считала, что, заставив Черноснежку отрубить её ноги ради усиления собственной Инкарнации, она неявно подтолкнула Черноснежку к тому, что та наделала. Эти мучительные мысли и заставили её скрыться на два года на вершине Старой Токийской Башни на неограниченном нейтральном поле.

Они вели себя точно так же. Все трое. Все они так ценили крепкие узы, связывавшие их со своими друзьями, что взяли вину на себя. И поэтому... Харуюки был уверен, что и оставшиеся два Элемента, и все те неизвестные ему бёрст линкеры, состоявшие в то время в Нега Небьюласе, исчезли по той же причине. Все они считали, что должны вечно искупать свою вину за смерть Старого Нега Небьюласа... и не решались появляться в Ускоренном Мире даже спустя два года...

— Но... но... — Харуюки отчаянно выдавливал из себя слова, глядя в закрытые глаза Ардор Мейден у своей груди. — Но... ведь Брейн Бёрст... существует не для страданий, не для мучений, не для ненависти, не для конфликтов... разве нет? Да, в этом мире сплошь и рядом происходят горькие, трагичные вещи... но всегда приходит день, когда ты одолеваешь препятствие, берёшься за руки с дорогими тебе людьми и делишься с ними всем. Обязательно настанет и тот день, когда твои друзья разделят с тобой ту боль, что ты пыталась вынести всё это время сама, Мей. Старый Нега Небьюлас погиб больше двух лет назад. Этот день уже далеко в прошлом!..

Он продолжал говорить, одновременно с этим начиная понимать, откуда взялась энергия, питавшая ту разрушительную Инкарнацию.

Её питало чувство вины. Это не настолько тёмная эмоция по сравнению с отчаянием или ненавистью, но и положительной её назвать тоже нельзя. Это пламя казни, наказания провинившегося человека. Скорее всего, во время применения своей техники Утай страдала так же, как и её цель.

И в то же время… похоже, что ощущение вины Утай было связано не только с гибелью Легиона. Она должна быть напрямую связана глубокими чувствами и с реальным миром. Ведь именно об этом говорила Черноснежка: изучение Инкарнации второго уровня требует встречи со своими «шрамами» в реальной жизни.

Естественно, Харуюки познакомился с Утай лишь несколько дней назад, и лезть к ней в душу не смел. Он не имел ни малейшего понятия, что она пережила в прошлом, почему страдала… и как потеряла свой голос. Но… но…

— Если даже Ускоренный Мир состоит лишь из ошибок и неверных путей… из вечных страданий и взаимной ненависти… то для чего мы стали бёрст линкерами?!..

Продолжил Харуюки изливать свои чувства, и обессилевшее тело Утай ощутимо дрогнуло.

Её багровые глаза медленно раскрылись. Но свет их всё ещё был слаб и неровен. Харуюки хотел сказать ещё что-то, хоть что-нибудь, но у него получалось лишь тяжело дышать.

И тут…

Мягкий голос, похожий на прохладный ветерок, ласкающий луговую траву, раздался в зале:

— «Что жизнь наша без игр, что жизнь наша без шалости…»

Говорил Лид, до селе молчавший. Юный самурай успел беззвучно обойти их, встать точно напротив Утай, а затем чинно усесться.

— «…Когда от звуков детских игр дрожат наши сердца».

По всей видимости, он цитировал слова из какой-то старой песни[✱]Вот уж действительно, старой. Это отрывок из одной из песен «Рёдзин Хисё», сборника классических японских песен эпохи Хейан (VIII-XII столетия), составленного в конце XII века. Перевод (если он вообще есть) искать было лень, так что этот отрывок я перевел сам., но Харуюки слышал их впервые. Он словно ощутил их смысл своими чувствами. Лид перевёл взгляд с Утай на Харуюки и тихо сказал:

— Мне стыдно в этом признаваться… но я до сих пор не думал о судьбах других бёрст линкеров, о том, ради чего они сражаются. Я просто… думал, что все они лишь развлекаются и играют в эту игру. И я наивно мечтал о том, чтобы однажды… играть вместе с ними… — он качнул волосами, а затем склонил голову. Вновь подняв взгляд, таинственный самурай продолжил, — До того, как я встретился с вами, я знал лишь одного бёрст линкера — моего родителя и учителя. Он сказал мне: пусть я всегда буду один, пусть я никогда не покину этот замок, но я должен изо всех сил играть и радоваться жизни, поскольку только этот путь приведёт меня в будущее. Я всегда представлял себе радостные голоса детей, раздающиеся за высокими стенами, и продолжал тренироваться в одиночестве. И, спустя долгое… очень долгое время передо мной появились вы, Кроу-сан, Мейден-сан… мы поговорили… мы пообещали встретиться вновь… а сегодня мы сразились плечом к плечу друг с другом. Я не могу описать словами то, что я сейчас чувствую.

Трилид вновь прервался. Харуюки и Утай молча смотрели, как по его аккуратной маске стекает одинокая капля. Лид не вытер её, вместо этого он дрожащим голосом закончил:

— Я… могу сказать лишь одно… я рад, что стал бёрст линкером. Я счастлив, что смог узнать про Ускоренный Мир. И эту радость мне подарили… вы, Кроу-сан и Мейден-сан.

На этом месте юный самурай умолк и низко поклонился.

Укрытая завесой полумрака комната погрузилась в тишину. Рождённая Инкарнацией Утай магма испарилась, оставив после себя лишь кратер.

Наконец, Утай приподняла своё тело, обвела остальных аватаров взглядом и отчётливо произнесла:

— Если есть что-то, о чём я не жалею, и чему всегда была рада… это именно тому, что стала бёрст линкером. Но счастье мне приносили ещё и служение Чёрной Королеве Блэк Лотос, и битвы в составе Нега Небьюласа, и, спустя столько времени, встреча с Ку-саном и Лид-саном. А значит… весь этот путь… я проделала не зря…

Её ножки сдвинулись и нащупали пол. Харуюки помог ей встать на землю.

Утай подождала, пока на ноги поднимется и Лид, после чего шагнула вперёд, обернулась и сказала:

— Прошу прощения за беспокойство. Что же… давайте двигаться дальше. То будущее… та судьба, что ждёт нас на этом пути... воистину бесконечна.

Слова Лида о том, что он наизусть знал карты лабиринта на всех возможных уровнях, оказались отнюдь не пустой бравадой.

Он уверенно вёл их по дворцу Города Демонов, намного более запутанному, чем дворец Эпохи Хейан.

Старый замок был полон хитростей: лестниц, переключателей, потайных дверей, лифтов… чтобы пробраться через него без гида, им пришлось бы бродить тут днями, а может и неделями. Более того, замок полнился и рыцарями, похожими на того, с которым они сражались, а также воинами более тяжёлыми и воинами более быстрыми. Были тут и Энеми, похожие на колдунов.

Несколько раз Харуюки казалось, что битвы будет не избежать, но указания Лида всегда выручали их. Когда Энеми окружили их со всех сторон и начали наступать, они укрылись в тени и кинулись бежать, едва оказавшись вне зоны видимости. В другой раз Лид активировал пустой лифт, зная, что Энеми соберутся у того места, куда он едет. Сами же они спустились по лестнице. Все эти действия он совершал с такой лёгкостью, будто находился у себя дома.

Даже у Харуюки, геймера до мозга костей, было лишь две игры, которые он знал настолько хорошо — онлайновый шутер, в который он играл несколько лет, и экшн на одного игрока, в котором он потратил больше сотни часов. Но Замок, ко всему прочему, менял свою планировку во время Переходов. Сколько же лет Трилид сражался… «играл» в его стенах?

Такими вопросами задавался Харуюки, следуя командам Лида — перебегая, взбираясь, опускаясь и проходя через бесчисленные двери. Наконец, его глазам открылась картина.

Стена с одним маленьким окошком. А за ним — широкое пространство, на котором были видны круглые колонны, а над ними — покрытое чёрными тучами небо. «Двор».

— Поздравляю. На этом дворец заканчивается, — как ни в чём не бывало произнёс Лид, подошёл к окну и с лёгкостью открыл его.

В комнату тут же подул холодный ветер, и Харуюки ощутил его касание на своей броне.

Он подошёл к окну, словно зачарованный, и посмотрел наружу.

Два ряда огромных тёмно-синих колонн, расположенных справа от окна, уходили вдаль. Эта картина ему знакома. На уровне Эпоха Хейан тоже были колонны, ведущие ко входу в замок, правда, выглядели они совсем по-другому. А значит, там, за колоннами…

— В-врата!.. — воскликнул Харуюки и резко зажал рот.

За укрывавшим землю плотным туманом, в такой дали, что колонны на таком расстоянии сливались в одну линию, виднелись огромные врата. Судя по отбрасываемым колоннами теням, уходили они точно на юг… а значит, это Врата Судзаку — те же, сквозь которые Харуюки и Утай пришли сюда два дня назад.

Наконец-то… наконец-то он вновь увидел эти врата.

Оставалось лишь открыть их, выбраться наружу, уклониться от пламени Судзаку и долететь до конца моста.

С этими мыслями Харуюки крепко сжал кулаки, а затем, осознав кое-что, ахнул.

— А… кстати… как мы их откроем?..

Действительно.

Врата замка, видневшиеся вдали, были надёжно заперты. Каменные створы двадцать на двадцать метров казались совершенно недвижимыми. Попасть сюда они смогли лишь потому, что ворота приоткрылись при их приближении. А это, в свою очередь, случилось потому, что «замок» врат, печать в виде плиты, кто-то разрушил изнутри… вернее, разрушил её тот самый юный самурай, что сейчас стоит возле них…

И, как только Харуюки додумался до этого, Лид кивнул, словно уловив его мысли.

— Я вновь разобью восстановившуюся печать Врат Судзаку. После этого они должны открыться.

— Э… это так просто?.. — осторожно поинтересовался Харуюки.

Лид неуверенно склонил голову, но все же кивнул.

— Не знаю, просто это или нет… но однажды у меня уже получилось это сделать… кроме того, я именно потому не использовал, точнее, не мог использовать свой клинок в той битве, потому что собирался разбить им печать.

— Что вы имеете в виду? — подключилась к разговору Утай, хотя связь между использованием клинка в битве и разбиением печати интересовала и Харуюки.

Лид вновь кивнул и коснулся меча левой рукой.

— У меча Бесконечность, которым я незаслуженно владею, есть несколько особенностей. Одна из них состоит в том, что чем дольше он покоится в ножнах, тем сильнее будет первый удар после того, как клинок покинет их. Буквально — сила удара постепенно приближается к бесконечности.

— …!

Хотя Харуюки и был ошарашен, слова Лида многое объясняли. Действительно, наличие такого эффекта означало, что Лид не мог использовать меч в битве против патрульного Энеми. А уж если бы мечом владел сам Харуюки, он бы и вовсе никогда не использовал его из-за природной бережливости.

Но Лид был готов применить ради них клинок, который он, судя по всему, заряжал уже очень много времени. Они уже были обязаны ему за путешествие по замку так сильно, что никогда не смогли бы расплатиться, и Харуюки не очень хотел залезать в ещё более глубокий долг, но других способов выбраться из Замка просто не существовало. Поэтому Харуюки низко склонил голову и сказал:

— …Спасибо, Лид.

Стоявшая рядом с ним Утай сложила руки на юбке и тоже поклонилась. Юный самурай смущённо покачал головой и отозвался:

— Что вы, ещё не время для благодарностей. Нам ещё нужно добраться до самих врат.

…Сказал Лид, но по сравнению с путешествием сквозь дворец перебежки в тенях колонн не составили никакого труда.

Конечно, по широкой дороге между рядами столбов, как и позавчера, бродили внушительные патрули Энеми. С левой стороны, из рощи, доносились шаги и вой, от которого кровь стыла в жилах. Но в тени столба они были в безопасности, а значит, нужно просто осторожно двигаться вперёд. К счастью, все аватары были довольно маленькими, при перебежках почти не издавали звуков и за столбом умещались без особых проблем.

Через сорок минут они добрались до тени самого южного столба и, прислонившись спинами к холодной стали, дружно вздохнули.

Затем они переглянулись и улыбнулись друг другу.

Они почти выбрались. В самом Замке оставалось сделать лишь одно. Харуюки открыл меню и посмотрел время погружения. Индикатор показывал 135 минут. Конечно, Утай рассчитывала выбраться за два часа, но результат всё равно можно назвать более чем достойным.

За вратами их уже должны ждать Черноснежка, Фуко, Такуму, Тиюри и временно примкнувший к ним Аш Роллер. Осталось пробиться сквозь оборону Судзаку, и можно праздновать успешное завершение операции.

Лид, словно прочитав размышления Харуюки, кивнул и прошептал:

— Ну что же… пора довести начатое до конца. Тактика проста. Мы ждём, пока патрули Энеми отдалятся на максимальное расстояние, выскакиваем, я разбиваю печать, вы сбегаете наружу. Если вопросов нет, то начинаем действовать при следующей возможности.

Харуюки от напряжения смог лишь кивнуть в ответ. Утай же, судя по всему, собиралась сказать что-то, но в итоге закрыла рот и тоже кивнула.

Лид осторожно выглянул из-за столба и поднял правую руку.

Монументальные южные врата находились на отдалении примерно в двадцать метров от их столба. Между створами, как и на Эпохе Хейан, была закреплена стальная плита с рельефом огненной птицы. Печать Судзаку.

Дорогу на север от врат патрулировали в общей сложности восемь групп Энеми. Также от врат вдоль стен шли коридоры, каждый патрулировался ещё одной группой.

Группы перемещались не синхронно, и пространство перед вратами всё никак не хотело становиться безопасным. Но аватары упорно ждали, и, в конце концов, патрули стали сходиться друг к другу всё ближе… Лид расправил пальцы на руке и начал медленно их загибать. Четыре, три, два, один…

«Сейчас!» — мысленно воскликнули аватары и выпрыгнули из тени столба.

Они бежали сквозь плотный туман, отчаянно отталкиваясь ногами от тёмно-синих плит. Уже через три секунды они оказались на площадке перед вратами.

Лид вскинул левую руку, остановив Харуюки и Утай, и одновременно с этим потянулся правой рукой к Бесконечности на поясе.

Вслед за этим тело юного самурая засветилось ослепительным светом, сделав его похожим на звезду.

Оверрей. Сияние Инкарнации. Уже по предыдущей схватке с рыцарем, в которой Лид использовал технику, не объявляя её названия, было понятно, что он в совершенстве владеет Инкарнацией, но скорость, с которой он активировал Систему, и сила Оверрея превосходили все ожидания Харуюки. Он даже не успел объявить название техники, а плиты под его ногами уже начали трескаться, и в воздухе заискрила голубая плазма…

Юный аватар пригнулся, ухватился левой рукой за ножны, а правой — за рукоять.

— О-о-о-о-о! — впервые услышали они боевой клич Лида.

Харуюки, уже даже не дыша, на автомате обхватил Утай левой рукой и придвинул её к себе.

Линзы вечно спокойных глаз Лида вспыхнули ярким голубым огнём. Вместе с этим по округе эхом раздалось название техники:

— Хевенли Стрейтос[✱]Heavenly Stratos, Небесное Сплетение. Сделаю небольшую заметку на тему названия. В нем используется интересный иероглиф 叢, означающий «заросли», «сплетение» и который используется (в том числе здесь) в слове 叢雲. Буквально это «облачная гряда» или «сплетение туч». Это слово выражает причудливо и сложно переплетающиеся друг с другом облака в небе (особенно перьевые, напоминающие по форме взмахи клинка).!!

На первом слове правая рука Лида расплылась в воздухе от скорости взмаха.

Мощь великого Артефакта, накопленный от покоя в ножнах заряд и потрясающая мощь собственной Инкарнации Трилида слились в лазурном световом клинке, рассёкшем воздух. Мир перед глазами Харуюки словно разорвало надвое.

Горизонтальный удар, совмещённый с выхватыванием меча.

И, конечно, сразу же последовал и вертикальный удар.

[[image:/storage/reader-images/a4d0805d20e16479e872ed992ac1400851c0447b.jpg]]
Клинок света превратился в огромный крест, поразивший стальную плиту, связывающую створы врат. По изображению огненной птицы побежала крестообразная трещина. Вертикальная линия моментально вырвалась за пределы плиты, растягиваясь во всю высоту врат. Казавшиеся неприступными стенами створы тяжело дрогнули…

«Они открываются!..»

Харуюки прижал к себе Утай ещё крепче и сжал правую руку в кулак. Словно почуяв это движение, на его спине раскрылись сложенные чешуйчатые крылья.

— Так вот какова ваша истинная форма, Кроу-сан… — послышался вдруг шёпот возле Харуюки.

Юный самурай с опущенным мечом смотрел на него и щурился. Затем он прошептал:

— Какая красота… встреча с вами — настоящая честь для меня…

— Д-да ладно… это для меня большая честь повстречать тебя, Лид…

Когда он закончил говорить эти слова, тело Утай вдруг напряглось. А затем это заметил и сам Харуюки. Со стороны дороги за спиной Лида, со стороны прилегавших к вратам коридоров послышалась тяжёлая поступь толп несущихся со всех ног Энеми. Харуюки на мгновение изумился, ведь они находились очень далеко от их зоны видимости, но тут же вспомнил.

Сильных Энеми притягивают волны Инкарнации.

Инкарнационная техника «Небесное Сплетение», применённая Трилидом для уничтожения печати, была самой сильной атакой, которую когда-либо видел Харуюки. С учётом того, что они находились на открытой местности, совершенно неудивительно, что её заметили все находившиеся поблизости Энеми.

Харуюки быстро протянул правую руку и крикнул:

— Л-Лид! Хватайся! Мы сбежим вместе!..

Но…

Лазурный аватар мягко, но печально улыбнулся и медленно покачал головой.

— Нет, я не могу пойти с вами. Уходите без меня.

— Но… почему?.. Тебя ведь убьют Энеми, если ты останешься!

К ним уже со всех ног бежали и огромные рыцари, и колдуны, переполненные злобой. Не меньше десяти отрядов. Даже такой опытный боец как Лид, вооружённый Бесконечностью, не смог бы ничего поделать против такой толпы.

Но главное — Харуюки ни секунды не сомневался в том, что Трилид покинет Замок вместе с ними. Именно поэтому он и не стал разговаривать с ним прямо там. Но… если здесь их разделят врата, то неизвестно, когда они увидятся в следующий раз.

— Нет, Лид… ты не можешь! — закричал Харуюки изо всех сил и вновь протянул руку.

Но Трилид отступил на шаг и указал на врата клинком.

— Идите! Не беспокойтесь, в бесконечное истребление я не попаду! Кроме того… мне пока нельзя покидать Замок! Но я клянусь… однажды мы снова встретимся с вами, Кроу-сан, Мейден-сан. И уж тогда я расскажу вам обо всём. О том, что в Ускоренном Мире делает этот Замок… и о том, почему его так надёжно охраняют. Обо всём, что мне известно!

Слова юного самурая прозвучали так величественно и уверенно, что Харуюки не смог ничего ответить.

Слева от него послышался шёпот Утай:

— Идём, Ку-сан. Если мы останемся здесь, то упустим шанс, данный нам Лидом!

— !..

Харуюки на мгновение зажмурился. Когда он распахнул глаза, он был уже готов. Он взмахнул крыльями и ощутил тягу, беззвучно поднявшую двух аватаров в воздух.

Оторвавшись от земли на два метра, Харуюки вложил все свои чувства в короткую реплику:

— Лид… пока!

Юный самурай широко улыбнулся и ответил:

— Да… пока!

Они обменялись друг с другом точно теми же словами, которыми дети обещают увидеться друг с другом на следующий день. Харуюки, стараясь сдержать слезы, развернулся. Он слышал топот несущихся к ним Энеми, а среди них — последние слова Лида:

— Имя «Трилид Тетраоксид» мне дал мой родитель. Моё настоящее имя — …

С трудом удержав себя от того, чтобы не обернуться, Харуюки резко взмахнул крыльями. В спину улетающих во врата Замка аватаров прилетел свежий голос лазурного аватара:

— …Азур Эар!

----------

Том 8 Глава 102

Алое пламя.

Это первое, что увидел Харуюки, прорвавшись сквозь южные врата Замка во внешний мир.

Вихрящееся, обезумевшее алое пламя. Но это не просто сгусток энергии. У него было два огромных крыла, длинная шея и сверкающие, словно рубины, глаза. Это птица.

Энеми Ультра класса Судзаку.

— П-почему он уже здесь?.. — хрипло прокричала Утай, прижимаясь ближе.

Харуюки удивился не меньше неё. Судзаку начинал появляться из «алтаря», расположенного у Врат, как только кто-то заступал на территорию его ареала — моста в пятьсот метров длиной и тридцать метров шириной. Судя по прошлой битве, на появление и начало движения у него уходило около пяти секунд. Харуюки рассчитывал на это время, на то, что он успеет отлететь от места его появления.

Но, по какой-то причине, они вылетели из врат в тот самый момент, когда Судзаку уже закончил появляться перед ними. До него было меньше тридцати метров. Харуюки едва успел затормозить, чтобы не влететь на полном ходу в огненную птицу.

Но врата за их спинами уже успели вновь захлопнуться. Вряд ли они открылись бы перед ними, попытайся они вернуться. Да, в прошлый раз они смогли попасть в Замок, потому что Трилид… точнее, Азур Эар, заранее разбил печать, но, судя по всему, она восстанавливалась после того, как кто-то проходил сквозь врата.

Лида уже наверняка растерзал десяток налетевших Энеми, и глупо надеяться на то, что он вновь разрубит печать. Кроме того, если бы они вернулись, Харуюки не смог бы взглянуть в лицо Лиду, который ценой своей жизни дал им возможность уйти.

«Остаётся лишь одно — увернуться от пламени Судзаку и перелететь через мост», — отбросив сомнения, решил Харуюки.

Энеми, именуемый одним из Богов, внимательно следил рубиновыми глазами за аватаром перед самым своим носом.

Вдруг Харуюки услышал голос.

«Маленький глупый человечишка.

Пришло время расплаты за то, что ты осквернил землю Богов своими грязными приёмами.

Гори.»

Харуюки понял, что грядёт огненное дыхание, и изо всех сил напрягся, пытаясь предугадать его направление.

Но огненная птица не открыла клюв. Вместо этого она широко расправила крылья и взмахнула ими.

— Нет!.. — прокричала Утай.

В следующее мгновение Харуюки увидел волну жара, расходящуюся от крыльев и движущуюся в их сторону. Их атаковала не линия, а стена огня. Куда-либо отлететь просто невозможно.

«Неужели… это конец? Вот так неожиданно, после всех тех трудов, которых нам стоил побег из дворца, после жертвы, которую принёс Лид, открывая нам врата… именно здесь мне суждено попасть в клетку бесконечного истребления?..»

— Ни… за… что! — уверенно прокричала жрица на руках остолбеневшего Харуюки.

Она выбросила вперёд левую руку. Крохотную ладонь покрыли багровые волны, похожие по цвету на ту, что выпустил в них Судзаку.

Волны энергии коснулись друг друга, и мир наполнился ослепительным блеском.

В центре волны Судзаку образовалась брешь, а остатки её с рокотом пролетели мимо Харуюки и Утай.

И вместе с этим левая рука Ардор Мейден моментально испарилась по самое плечо, словно огонь испепелил её.

— У-у… а… — кратко вскрикнула она, и её тело свела судорога.

Боль, которая на неограниченном нейтральном поле почти не отличалась от реальной, оказалась слишком сильна, и её голова бессильно обвисла.

Харуюки крепко прижал к себе потерявшую сознание Утай и остатками своего духа вновь разжёг в себе желание сражаться.

«Лети. Лети! Если ты не полетишь сейчас, то в чём был смысл рождаться летающим аватаром?!»

— У-у… о-о-о-а-а-а!! — взревел Харуюки и изо всех сил замахал крыльями, устремляясь вперёд.

Судзаку же вновь начал расправлять крылья. Он готовился к точно такой же атаке. Харуюки должен проскочить зону поражения до того, как она начнётся.

«Успеть бы!..»

Но… на глазах Харуюки воздух заволокло раскаляющимся маревом. Аватара начало обжигать спереди. Харуюки стал ощущать умопомрачительный жар, а оставшиеся 90% здоровья начали быстро убывать…

Но тут.

Случилось нечто неожиданное, прервавшее атаку Судзаку.

Сзади прилетело два копья, синее и красное, два луча света, пронзивших оба крыла Судзаку.

Харуюки узнал цвета обеих атак. Синее — Грозовой Циановый Шип — спецприём Циан Пайла, аватара его лучшего друга Такуму.

Красное же — Стрижающий Удар — Инкарнационная техника Блэк Лотос, аватара его дражайшего учителя, родителя и любимейшего человека, Черноснежки.

За мгновение до того, как волна жара Судзаку испарила бы Харуюки и тело Утай, она развеялась и исчезла.

Харуюки, едва не задевая пылающие перья гигантской птицы, наконец, смог пролететь мимо неё.

Но Энеми начал поворачиваться вслед за ним, не сводя пылающих яростью глаз с Харуюки. И в этот раз Судзаку широко распахнул клюв. Огненное дыхание.

Но.

Взгляд Харуюки уловил фигуру, на огромной скорости летящую к нему с южной стороны моста, куда стремился он сам.

Ускоренное до предела сознание Харуюки немедленно осознало, что это было.

Бёрст линкер. Причём не один, а двое. Снизу — небесно-голубой аватар обтекаемой формы с реактивным ранцем на спине. Главный офицер Нега Небьюласа, Скай Рейкер по прозвищу «МБР».

На её спине, низко пригнувшись — ещё один. Этот аватар был обсидианово-черным, с длинными клинками вместо конечностей — Чёрная Королева Блэк Лотос. Длинный выхлоп Ураганных Сопл окрашивал полупрозрачную чёрную броню в прекрасный сапфировый цвет.

В момент, когда они пересеклись, Рейкер и Лотос, Фуко и Черноснежка, устремили на него бледно-коричневые и сине-фиолетовые глаза и нежно улыбнулись. В голове Харуюки раздались их голоса.

«С возвращением, Ворон-сан. Судзаку мы берём на себя.»

«Будущее Легиона — в твоих руках, Харуюки. Лети же. Лети вперёд и не оглядывайся.»

Время словно снова ускорило ход, и в следующее мгновение Черноснежка и Фуко начали быстро отдаляться от Харуюки и Утай.

— А…

Не в силах остановить несущееся вперёд тело, Харуюки с ужасом обернулся, улавливая происходящее за спиной краем глаза.

Судзаку был готов в любой момент начать смертельную огненную атаку, а Фуко и Черноснежка подлетали, словно пуля, к его правому глазу. Вдруг сверкнула правая рука Блэк Лотос, разрубая глаз Энеми. Изверглось пламя, похожее на кровь, и воздух содрогнулся от яростного рёва чудовищной птицы.

Судзаку тут же прервал дыхание и вновь начал поворачиваться. Он переключился с Харуюки на Черноснежку. А значит…

Они летели умирать.

Их жертва в чём-то схожа с той, что принёс Лид, принимая на себя удар десяти патрулей Энеми, но в то же время отличалась. Если Лид мог после воскрешения сразу куда-нибудь убежать, избегая бесконечного истребления, то Черноснежке и Фуко бежать некуда. За спиной Судзаку располагался его алтарь — то самое место, где была запечатана Ардор Мейден — и если бы они погибли там, то после возрождения их вновь ждала бы моментальная смерть от Судзаку.

Скорее всего, они увидели, как Судзаку начал материализоваться раньше времени, и поняли, что он не даст Харуюки и Утай сбежать. И они моментально приняли решение: они будут отвлекать его, пока Харуюки убегает. Даже если это означало запечатывание аватаров Черноснежки и Фуко.

«Нет.»

Что угодно, но только не это. Ни за что. Весь смысл жизни бёрст линкера для Харуюки состоял в возрождении Нега Небьюласа и достижении вместе с Черноснежкой заветного десятого уровня. Других целей не существовало. И если сейчас командир Легиона и главный офицер принесут себя в жертву, то в чём смысл выживать?

Эмоции Харуюки вступили в конфликт друг с другом. И тут…

Спереди снизу послышался пронзительный оклик:

— Хару!

Харуюки резко перевёл взгляд. У начала моста, в двухстах метрах от него, ему махал рукой аватар светло-синего цвета, Циан Пайл. Рядом с ним стоял небольшой зелёный аватар, Лайм Белл.

— Хару-у-у!! — изо всех сил закричала она и начала вращать огромным колоколом на левой руке.

Послышался приятный перезвон, и колокол начал покрываться зелёными спецэффектами.

— Цитрон Колл!!

Раздалось название техники, и Белл размашисто опустила колокол. Вырвавшийся из него зелёный луч окутал пролетающего в небе Харуюки своим теплом.

Потерянное в бою внутри дворца и из-за атаки Судзаку здоровье начало на глазах восполняться. Но раны потерявшей сознание Утай не исцелились. Зов Цитрона мог лечить за раз только одного аватара. Так почему же его целью стал Харуюки, если повреждения Ардор Мейден были куда более тяжёлыми?

Харуюки не понимал намерений Тиюри, восстанавливающей здоровье Сильвер Кроу. Но все сомнения развеял следующий крик Такуму:

— Хару, мы присмотрим за Мейден!

— !..

Харуюки широко раскрыл глаза, а в следующее мгновение опустился к Циан Пайлу и передал в его протянутые руки Ардор Мейден. Затем он моментально начал разворачиваться с помощью ставших гораздо послушнее крыльев. В спину донёсся возглас Тиюри:

— Хару, спаси Снежку и сестрицу!..

— Ага, разумеется! — кратко ответил Харуюки, закончив разворот.

Его друзья прошли через сомнение и боль и приняли решение вместо него. Они решили, что Черноснежка и Фуко не должны умереть здесь. Что все они должны вернуться отсюда вместе.

Подгоняемый чувствами Тиюри и Такуму, Харуюки улетел на север.

Судзаку тем временем тоже повернулся на север и причудливо изогнул шею. Клюв его был широко раскрыт: он готовился к очередной огненной атаке. До выброса пламени оставалось пять секунд… три…

Целился он в Блэк Лотос и Скай Рейкер, по параболе приближавшихся к земле. Выхлоп Ураганных Сопл неровно мерцал и был готов в любой момент погаснуть. За чудовищную тягу этого Усиливающего Снаряжения приходилось расплачиваться долгим временем перезарядки. У них больше нет возможности уклоняться от огня Судзаку. С его клюва уже срывались языки пламени. Воздух начал дрожать…

«Вот… уж… нет!»

— У… о-о-о-о-о!

Харуюки отчаянно замахал металлическими крыльями, сжигая остатки энергии. Тело Сильвер Кроу окутало едва заметное сияние. Выставленные вперёд руки разрубали воздух, превращая его тело в летящее копье.

Лишившийся правого глаза от удачного удара Черноснежки Судзаку не обратил на Харуюки внимания. Харуюки летел вперёд, едва не задевая лицо гигантской птицы. Чудовищное пламя уже успело пролететь десять сантиметров, когда Харуюки обошёл его.

За спиной он ощутил волны ненависти в сторону неожиданной помехи.

Перед ним же были две пары изумлённых глаз.

— Зачем?!..

— Харуюки!..

Прокричали они уже после того, как Харуюки на полной скорости схватил по одному аватару каждой рукой. Он крепко ухватился за талии Скай Рейкер и Блэк Лотос, примерно совпадавшие по объёму, а затем устремился вверх.

Сложившаяся ситуация очень напоминала ту, что возникла позавчера во время спасения Ардор Мейден с алтаря, за одним важным исключением — Черноснежка и Фуко с самого начала находились в двадцати метрах от земли. Другими словами, улетать в единственную безопасную сторону — вверх — было чуть проще, чем в прошлый раз.

Но тут всё вокруг начало заливать алым. Огненное дыхание Судзаку полностью изверглось. Харуюки начал ощущать ужасающий жар. Это пламя было способно моментально испепелить любого бёрст линкера, осмелившегося встать на его пути.

— Гх... о-о-о...

Харуюки стиснул зубы и начал изо всех сил взлетать вертикально вверх.

Что-то словно оцарапало подошвы ног, и шкала здоровья моментально лишилась свыше десяти процентов. Скорее всего, его задело не само пламя, а зона жара возле него, но Харуюки не смотрел вниз. Он продолжал возноситься к темно-синим небесам Города Демонов.

Ему нельзя сбиваться с курса. С обеих сторон моста действовала зона сверхгравитации, а над стенами замка была бесконечная невидимая стена. Это значило, что любое отклонение от маршрута заставило бы его моментально рухнуть вниз.

Он мог лететь лишь в одну сторону — строго вверх. Подниматься выше и выше, пока Судзаку не откажется от преследования. После этого останется лишь описать дугу и приземлиться у южного края моста…

Сквозь завывания ветра послышался шёпот Черноснежки у правого уха:

— Эх… как же с тобой тяжело…

Вслед за этим слева послышался насмешливый голос Фуко:

— Хе-хе… что-то подсказывало мне, что этим всё и кончится.

— Простите… когда мы вернёмся, я обязательно извинюсь! — ответил Харуюки то же самое, о чём подумал позавчера, а затем ещё сильнее взмахнул металлическими крыльями…

— А!.. — воскликнула Фуко.

Ощутив что-то странное недалеко от себя, Харуюки посмотрел вниз.

Совсем рядом с ним была огромная фигура огненной птицы. Но почему? Ведь они были уже в трёхстах метрах от земли.

Выходит… Судзаку гнался за ними. Он совершенно забыл о том, что должен охранять территорию моста, и преследовал Харуюки.

Оставшийся глаз противника сузился в усмешке. В голове Харуюки раздался низкий голос.

«Глупец.

Твоим жалким перьям не одолеть мои крылья.»

Одновременно с этими словами Судзаку яростно взмахнул десятиметровыми крыльями. Его тело моментально ускорилось, и расстояние между ними начало сокращаться.

— Гх!..

Вновь переведя взгляд вверх, Харуюки попытался ускориться.

Но затем он заметил страшное.

Заполнившаяся в Замке до предела шкала энергии с огромной скоростью опустошалась. Но в этом не было ничего удивительного. Всё это время он летал на полной скорости то с Утай, то с Черноснежкой и Фуко, что тратило энергию в разы быстрее, чем обычно.

Но… если не лететь на полной скорости, Судзаку догонит их и убьёт. А воскреснут они точно внизу, прямо на алтаре. Несомненно, все они попадут в бесконечное истребление.

Вперившись взглядом в убывающую с устрашающей скоростью шкалу энергии, Харуюки быстро обдумывал варианты дальнейших действий.

Отпустить Черноснежку и Фуко? Не выйдет. Во-первых, они погибнут от падения с такой высоты, а во-вторых, Судзаку прикончит их прямо в воздухе.

Повернуть на юг и попытаться сбежать прямо сейчас? Не выйдет. Он всё ещё был целью Судзаку, и тот бы испепелил его огненным дыханием задолго до того, как он добрался бы до земли.

Попросить друзей атаковать Сильвер Кроу, чтобы восполнить его шкалу? Не выйдет. Любой урон приведёт к потере скорости и, следовательно, к попаданию под удар Судзаку.

Оставался лишь один выход — лететь.

Даже если у него кончится энергия. Даже если Брейн Бёрст решит, что дальше он лететь не должен. Он должен пробиться сквозь ограничения системы силой воображения, оверрайднуть свою неспособность к полёту и продолжить двигаться.

Образ. Образ истинного полёта.

Единственная значимая способность аватара «Сильвер Кроу», его способность к полёту, была воплощением моральных травм Харуюки в Ускоренном Мире.

Если точнее — желания сбежать от его жизни подальше. Оторваться от земли, полной неприятных вещей, отправиться в бескрайнюю высь, бесконечную даль. Отбросить все и уйти в мир, где есть лишь скорость света. И забыть обо всем.

Но…

Харуюки начал сомневаться в том, действительно ли это «полёт».

Ни одна птица не может не летать. Ради своих полётов они едят, спят и копят силы. Они живут ради полётов. И летают ради того, чтобы жить. Эти стороны жизни для них неотделимы друг от друга.

Но и люди, рождённые без крыльев, могут взлететь в реальном мире. Они могут стремиться к цели, выжечь в своём сердце желание преодолеть барьеры, создать в своей голове образ и двигаться вперёд шаг за шагом. Не смотреть вниз, не позволять недовольству вести их по жизни… лишь смотреть, не отводя глаз, в небо — туда, куда они стремятся попасть, и переставлять ноги. И те, кто могут так сделать, словно обретают незримые крылья и летят.

— Лети!.. — кратко вскрикнул Харуюки, сфокусировавшись на темных тучах неограниченного поля над своей головой.

Он не собирался лететь с помощью некоего числового параметра под названием «энергия для спецприёмов», позволявшего ему использовать некие «чешуйчатые крылья».

Он хотел лететь на крыльях, рождённых его сердцем, на крыльях воображения.

Когда-то, ещё когда Харуюки начинал обучение Инкарнации на вершине Старой Токийской Башни, Фуко сказала ему: «Возможно, однажды ты сможешь взлететь, используя исключительно силу Инкарнации. Но это займёт у тебя много, очень много времени».

По меркам бёрст линкеров, Харуюки едва начал освоение Инкарнации. Ему не хватало ни тренировок, ни опыта.

Но сейчас он должен взлететь. Ведь, в противном случае, ради чего он родился «Серебряной Вороной»?

Образ. Он должен вообразить его, истинный смысл полёта. Смысл отталкивания от земли и стремления в небо.

Перед глазами Харуюки словно промелькнула фигура маленькой зорьки, размахивающей белыми крыльями.

— Лети, Кроу! — послышалось справа от Черноснежки.

— Лети, Ворон-сан! — воскликнула слева Фуко.

Эти голоса влились в образ серебряного света, наполнявшего Харуюки и собравшегося у лопаток. И Харуюки мысленным взглядом увидел, как сверкающие металлические чешуйки на спине Сильвер Кроу превращаются, оверрайдятся в настоящие «крылья», напоминающие крылья хищной птицы.

— У-у… о-о… о-о-о-о-о!! — взревел Харуюки в тот самый момент, когда шкала энергии окончательно опустела.

Но сила тяги, поднимавшая его в небеса, не ослабла.

Размахивая сияющими серебром крыльями, Харуюки изо всех сил прокричал название новой техники, словно всплывшее в его сознании:

— Лайт… Спид[✱]Light Speed, Скорость Света.!!

Весь мир перед глазами Харуюки залило сиянием. Он начал нагонять образ зорьки перед собой, и вскоре слился с ним в единое целое. Он вдруг ощутил невероятной силы ускорение, которому не мешали даже два аватара, которых он держал в руках. Тяжёлые облака «Города Демонов» становились всё ближе, а затем Харуюки без особого труда вошёл в них.

Пейзаж перед глазами стал равномерно-серым. Но тут снизу показался красный свет. Судзаку продолжал преследовать их. Он тоже двигался всё быстрее и быстрее. Два тела, оставляя за собой серебряный и алый следы, продолжали взмывать вертикально вверх в небо Ускоренного Мира…

[[image:/storage/reader-images/6669afc446d1a8c0ea4725a1cb92f00d643c9556.jpg]]
Через несколько секунд мир перед глазами словно очистился.

Они оказались в бесконечном лазурном небе. Снизу было бескрайнее море облаков. Они были уже в сотнях, а может, и в тысячах метрах от земли. Но Харуюки лишь взмахнул крыльями ещё сильнее.

Послышался оглушительный рокот, и в море облаков образовалась огромная дыра. Из её глубины показалась пылающая яростью гигантская птица. В его глазе читалась решимость испепелить осмелившегося вторгнуться на территорию незваного гостя любой ценой. Он летел так же быстро, как и перешедший на Инкарнацию Харуюки.

«Превосходно… давай, лети за мной!» — мысленно крикнул он, и вновь напряг Инкарнацию до предела, размахивая крыльями.

Цвета вокруг них постепенно менялись. Лазурный сменился темно-синим, а затем чёрным. Впереди начали загораться маленькие огоньки. Звёзды.

Где-то далеко справа мелькнула тонкая серебряная нить. Гермесов Трос. Низкоорбитальный космический лифт, летящий высоко в небесах Ускоренного Мира. Похоже, сейчас он как раз пролетал недалеко от Токио.

Наконец, скорость подъёма начала постепенно снижаться. Но это происходило не потому, что Инкарнация Харуюки слабела. Просто его крылья приближались к предельной высоте. Он мог создать себе крылья воображением и Оверрайдом, но до тех пор, пока он воображал себе именно крылья, он не мог летать там, где не было воздуха. А значит… они приближались к космосу.

Надвигающееся снизу пламя тоже начало замедляться. Вместе с этим в истончившейся атмосфере послышался и полный ярости рёв птицы.

Харуюки прекратил махать крыльями, продолжая подниматься исключительно за счёт инерции. Он посмотрел вниз и увидел, что пламя преследовавшего их Судзаку практически полностью угасло. Огню уже не хватало кислорода. Сквозь огонь проступили блестящие красные перья. Их кончики начали покрываться инеем…

— Это наш шанс! — воскликнула вдруг Черноснежка. — Кроу, отпусти нас! Рейкер, ты готова лететь?!

Харуюки рефлекторно отпустил аватаров, и они начали неспешно плыть по чёрному миру, почти лишённому гравитации. Фуко уверенно кивнула и повернулась к Черноснежке спиной.

— Конечно, Лотос!

— Отлично!

Блэк Лотос тут же ухватилась ногами за спину Скай Рейкер. Та неспешно развернулась, и из её Усиливающего Снаряжения, успевшего частично перезарядиться, показался голубой выхлоп.

— Идём! — кратко объявила Фуко, а затем включила двигатели на полную мощность.

Слившиеся в единое целое аватары начали на огромной скорости приближаться к парившему под ними Судзаку, оставляя за собой длинный голубой след. Ураганные Сопла Скай Рейкер, в отличие от крыльев Харуюки, работали по принципу реактивного движения, позволяя ей летать даже в космосе.

Левый глаз Судзаку полыхнул невероятной яростью. Энеми расправил наполовину промёрзшие крылья и попытался напасть на них. Но как бы он ни размахивал крыльями, тело его не двигалось. Поняв, что летать не может, он раскрыл клюв, намереваясь испустить ещё одно огненное дыхание, но на разогрев горла ушло гораздо больше времени, чем на земле.

— Ты опоздал! — воскликнула Черноснежка, раскинула в стороны клинки рук, а затем отвела за спину, V-образно соединив их.

Харуюки никогда ещё не видел, чтобы она так двигалась. Клинки её загорелись бледно-голубым светом, похожим на сияние звёзд.

— Ха… а-а-а-а!.. — испустила она боевой клич, и аура сфокусировалась в нескольких точках на руках.

Точек было по восемь на каждой руке, шестнадцать в общей сложности. Превратив свои руки в подобие созвездия, Черноснежка произнесла величественным голосом, разнёсшимся по всему космосу:

— Старбёрст… Стрим[✱]Starburst Stream, Стремительный Звездопад.!!

Она начала с совершенно невообразимой силой выбрасывать клинки вперёд. И каждый раз с них срывалось по одной звезде, которая превращалась в метеор и поражала Судзаку. И при каждом попадании тело Харуюки содрогалось от невероятного грохота.

Судзаку, попавший под усиленный энергией движения Скай Рейкер звёздный поток, испустил пронзительный вопль. Из обнажившегося тела и крыльев вылетали бесконечные спецэффекты, свидетельствовавшие о получении урона. Пятиступенчатая полоса здоровья Судзаку, появившаяся перед глазами Харуюки, начала с огромной скоростью опустошаться.

— Сей… я-а-а-а!

Черноснежка не переставая сверкала клинками, выстреливая звезды. Десятый взмах. Одиннадцатый. В крыльях Судзаку уже образовались внушительные дыры, а кое-где на теле были видны и разрывы. Но пламя ненависти в его глазу не ослабевало. Несмотря на огромный урон, он упорно пытался извергнуть из своего клюва огненное дыхание.

— О-о-о! — рефлекторно взвыл Харуюки и занёс левую руку. Образ света сфокусировался в одной точке, превратился в световое копьё… — Лазер Ланс!

Похожее на луч света копьё пролетело справа от Черноснежки и поразило Судзаку точно в левый глаз.

Начавшееся было дыхание дрогнуло, и Черноснежка, пользуясь шансом, испустила последнюю, шестнадцатую звезду. Она пролетела сквозь космос, словно комета, залетела в рот Судзаку и, коснувшись пламени, разорвалась сильнейшим энергетическим взрывом…

Весь мир словно окрасился красным.

Судзаку превратился в огненный шар такой огромный, что стал похож на второе солнце. А вслед за этим немыслимый поток энергии полился во все стороны.

Давление начало сдувать Черноснежку с Фуко, и Харуюки поспешил ухватить их руками. Он вновь перехватил их и принял порыв ветра на крылья, превращая его в тягу. Хоть и казалось, что Судзаку взорвался, у него всё ещё оставалась половина последней полоски здоровья. Беспечно приближаться к нему не стоило.

Харуюки облетел огненный шар по огромной дуге и взял курс на землю.

Огонь тем временем начал тускнеть, и сквозь него появилась фигура тяжело раненной птицы. В нём уже не осталось «божественного» величия, он лишь бессильно хлопал разодранными крыльями.

«Мы что, можем добить его?!» — на мгновение подумал Харуюки.

Но в следующее мгновение всё тело Судзаку окутал таинственный свет. Три ауры: белая, синяя и чёрная. Харуюки смотрел непонимающим взглядом, а ауры тем временем начали быстро залечивать раны птицы. Потерявшая 90% своего начального запаса шкала здоровья также стала с огромной скоростью восполняться.

— Эх, а ведь я думала, что уж до космоса поддержка остальных Богов не достанет… — прошептала Черноснежка, заставив Харуюки вспомнить.

Энеми Ультра класса, Четыре Бога, охраняющие входы в Имперский Замок, связаны между собой. Если кто-то из них будет атакован и получит урон, остальные Боги, не находящиеся в бою, будут помогать ему, бесконечно восстанавливая здоровье.

— Незачем преследовать его, Харуюки, — сказала Фуко, и Харуюки кивнул.

Их сегодняшней задачей было не убийство Судзаку, а побег с его ареала. Харуюки взмахнул всё ещё покрытыми серебряным Оверреем крыльями, хватаясь за разреженный воздух, и начал снижение. Тьма вокруг них стала постепенно обретать оттенки синевы, а затем сменилась лазурным небом.

Вскоре они вернулись к глубокому морю облаков, пролетели сквозь эту серую вуаль и возвратились в небеса «Города Демонов». Далеко внизу виднелся огромный замок, обнесённый по кругу стеной, и мост, тянущийся к югу от него. У южного края моста были три фигуры, отчаянно махавшие им.

В ста метрах от земли Харуюки перевернулся, перешёл на плавный спуск и приготовился к приземлению. Он аккуратно подстраивал свой курс, стараясь не покидать ширины моста, и уверенно приближался к поверхности. Вскоре у него получилось разглядеть металлические панели, из которых он был сделан. Затем они стали отчётливее…

И, наконец, ноги Харуюки, Черноснежки и Фуко коснулись земли.

Они приземлились на южном конце моста, в метре от той линии, где заканчивался ареал Судзаку.

Перед ними стояли три улыбающихся аватара. Миниатюрная жрица Ардор Мейден, стоявшая справа, протягивала к ним руки — судя по всему, Тиюри уже успела вылечить её своим спецприёмом.

Харуюки, Черноснежка и Фуко шагнули вперёд. Затем ещё раз. Наконец, на третьем шаге они покинули территорию моста.

Такуму и Тиюри тут же синхронно произнесли:

— С возвращением.

В ответ послышалось дружное:

— Спасибо.

А затем они сделали ещё один шаг вперёд…

И аватары крепко обнялись — Харуюки с Такуму, Черноснежка с Тиюри, Фуко с Утай. Одновременно с этим в алтарь ударил прилетевший сверху столб красного света и исчез в земле.

И это самое мгновение поставило окончательную точку в «операции по спасению Ардор Мейден» легиона Нега Небьюлас, перешедшей в «операцию по побегу из Имперского Замка».

----------

Том 8 Глава 103

Когда погас Оверрей, крылья Харуюки вновь стали чешуйчатыми. После этого они автоматически сложились на лопатках. Харуюки мысленно поблагодарил их, а затем обвёл взглядом друзей.

Все они широко, но мягко улыбались, словно понимая, что сокрытое зеркальной маской лицо Харуюки было в слезах. Но сейчас ему не хотелось смущённо опускать голову. Потому что перед ним стояла и улыбалась жрица, служившая живым доказательством того, насколько невероятный подвиг они совершили.

Да, спустя два года заточения у южных врат Имперского Замка на неограниченном нейтральном поле, Ардор Мейден, «Пылающая Жрица», оказалась на свободе. Ей оставалось пройти каких-то сто метров на юг, к треугольному зданию (соответствующему столичному полицейскому управлению в реальности), и зайти в расположенный у входа «портал», чтобы самостоятельно вернуться в реальный мир.

— Ты сделал это, Хару, — сказала Лайм Белл, продолжая улыбаться.

Харуюки посмотрел на прозрачные капли в её глазах и не без труда ответил:

— Да… спасибо, Тию. Спасибо всем вам…

Сказав это, он расслабился так сильно, что едва не свалился на землю, но успел спохватиться. Отдыхать ещё рано. Оставалось ещё два задания.

Во-первых, очищение Харуюки от поселившейся на нём Брони Бедствия. После него он, наконец, сможет жить без страха перед тем, что Шесть Королей объявят его преступником. И это очищение, наконец, разорвёт вечный цикл страданий.

Во-вторых, после очищения от брони ему предстояло пройти обучение Системе Инкарнации на пару с Аш Роллером у его «родителя», Скай Рейкер. Харуюки даже представить себе не мог, как воплотится Инкарнация Аша. Наверняка получится что-то эффектное и вычурное...

— А... э?

И в этот момента Харуюки, наконец, заметил, что скелетной маски постапокалиптического гонщика рядом с ним нет. Вытерев застлавшие глаза слезы, он повернулся к Фуко и спросил:

— А где Аш? Вы ведь должны были добраться сюда из Сугинами вместе с ним, разве нет?.. Он что, сбежал, как только показался Судзаку?..

Слова его более чем на две трети были шуткой, но Фуко даже не улыбнулась. Более того, она вдруг прикусила губу, а лицо её приняло обеспокоенный вид.

— На самом деле... мы так и не смогли встретиться с ним.

— Э... о чём ты говоришь?..

Аш Роллер, находящийся в реальном мире на подземной парковке под домом Харуюки, должен был погрузиться на неограниченное нейтральное поле из машины Фуко. Горизонтальное расстояние между точками погружения было практически нулевым. Не увидеть друг друга у входа в здание крайне трудно.

Происходящее пояснил Такуму, не дав Харуюки окончательно запутаться:

— Тут дело вот в чём, Хару. Мы нашли у входа отпечаток шин мотоцикла Аш Роллера, но его самого не было. Мы прождали почти час, но он так и не появился...

— Отпечаток шин?.. То есть, он не дождался вас и поехал к Замку сам, но потерялся по дороге?..

— Нет... это очень маловероятно, — сказала Фуко и покачала головой. — Он должен прекрасно знать дорогу от Сугинами к императорской резиденции. Кроме того, на Уровне Демонов дороги очень хорошие и отчётливые, заблудиться на них почти невозможно.

— Кроме того, Харуюки. Мы попытались пройти вдоль следов от шин, но они упорно вели на юг, — тихо добавила Черноснежка, сложив руки-клинки на груди.

И вот это действительно было странно. Императорская резиденция находилась к востоку от Сугинами, и следы должны были повернуть очень быстро.

И тут...

В голову Харуюки закрались такие подозрения, что у него спёрло дыхание.

Да, Аш Роллер часто действовал по наитию и прихоти, но он ни за что бы не нарушил данное им же обещание. Более того, встретиться он должен был, в том числе, и со своим родителем и учителем, Скай Рейкер. Вряд ли он погнался на мотоцикле в погоню за каким-то лёгким Энеми, которого заприметил вдали.

А значит... что-то случилось. И, скорее всего, это что-то случилось ещё тогда, когда он ждал на подземной парковке. Что-то настолько срочное, что заставило его сорваться с места, не дожидаясь Фуко и остальных. А затем там, куда он ехал, случилось ещё что-то.

С момента погружения Харуюки и остальных на неограниченное нейтральное поле прошло уже два с половиной часа. Но если Аш погрузился хотя бы на минуту раньше них, то он уже должен был быть на поле больше десяти часов.

— А-а-а... я пойду искать его!

Подгоняемый неописуемым беспокойством, Харуюки вновь расправил металлические крылья. Космический бой с Судзаку восполнил шкалу энергии, и Харуюки с лёгкостью оторвался от земли.

— Харуюки, в одиночку идти слишком опасно! Я пойду с тобой...

— Не переживай, я вернусь, как только что-нибудь выясню! Подождите меня у портала полицейского управления, я скоро буду! — прервал он пытавшуюся остановить его Черноснежку, продолжая взлетать.

— Хару... у тебя есть час. Потом мы выйдем и выдернем твой кабель! — ответила на его слова Тиюри.

Харуюки натянуто улыбнулся, крикнул: «Понял, спасибо!», и взлетел ещё выше.

Если Аш Роллер направился на юг из Сугинами, то от Имперского Замка нужно лететь на юго-запад. Даже на пятидесятиметровой высоте взгляду Харуюки мешали высокие здания «Города Демонов». Он поднимался всё выше, постепенно начиная лететь вперёд.

Двигался он на юг от Замка — через Касумигасеки, Акасаку и Аояму. Он продолжал всматриваться в окрестности, но замечал лишь небольших Энеми. Он был бы рад встретить группу охотников, чтобы спросить у них об Аше, но, увы, по будням людей играло не так много, и ему так и не удалось уловить звуков боя.

До ушей доносился лишь шум проносившегося по уровню ветра. Но эта тишина только усиливала беспокойство Харуюки. Он старался лететь в максимально экономичном режиме, но шкала энергии неумолимо убывала. Вместе с этим он понимал, что свою новорождённую технику «Скорость Света» он с таким тяжёлым сердцем применить не сможет.

— Ладно, придётся так... — решил Харуюки и вновь начал набирать высоту, рискуя быть обнаруженным с земли.

Вскоре он уже добрался до Харадзюку. Впереди был парк Ёёги, а к югу от него начиналась Сибуя.

И тут он увидел это.

Он увидел свет, доносившийся с самого центра крупного перекрёстка, расположенного у большого здания. В реальности это наверняка храм Мейдзи, а значит, это перекрёсток улиц Мейдзи и Иногасира. Он попытался разглядеть происходящее, но не заметил на перекрёстке ни Энеми, ни бёрст линкеров. Однако Харуюки всё равно решил на всякий случай спуститься.

Он очень осторожно приземлился и подобрал с земли блестящую вещь, блеск которой и заметил.

С первого взгляда трудно догадаться, для чего предназначался этот объект. Это небольшой серебристый диск диаметром примерно четыре сантиметра, на поверхности которого располагалась прозрачная полусферическая линза оранжевого цвета. С другой стороны диска торчал тонкий обломанный стержень.

— Что это такое?.. — пробормотал Харуюки, прокручивая в руке неизвестную деталь. Слабый свет «Города Демонов» периодически отражался с оранжевой поверхности диска, попадая в глаз Харуюки.

И тут понял.

Это был поворотник мотоцикла. Это та самая деталь, с помощью которой Аш Роллер сегодня утром обвёл Харуюки вокруг пальца в ходе их битвы на Седьмой Кольцевой.

В отличие от обычных дуэльных полей, отломавшиеся куски экипировки на неограниченном нейтральном поле могут существовать весьма долго. Скорее всего, Аш Роллер попал в аварию, проезжая через этот перекрёсток, в результате чего поворотник и отломился. Харуюки огляделся, ища подтверждения своей догадке, и, действительно, на стене здания с южной стороны перекрёстка можно заметить чёрные отпечатки — следы повреждений.

Атаки шла с севера на юг. Выходит, Аш выехал с Седьмой Кольцевой на улицу Иногасира и ехал по ней, но на этом перекрёстке кто-то атаковал его с севера, заставив свернуть на юг?

Всё ещё сжимая в руке поворотник, Харуюки вновь оттолкнулся от земли. Если бы копившееся в нём беспокойство было жидкостью, она бы уже подбиралась к его горлу.

Он летел на юг вдоль улицы Мейдзи как можно экономнее. Уже через двадцать секунд в глаза ему бросилась очередная деталь, и он приземлился, чтобы рассмотреть её.

Над назначением этой детали думать не пришлось ни секунды. Это была втулка, соединённая тонкими спицами с колёсным ободом. Рядом лежала толстая колёсная резина. Судя по ширине резины — это переднее колесо мотоцикла.

Вокруг Харуюки вновь заметил чёрные следы атак. Похоже, что на этом месте мотоцикл лишился переднего колеса, но Аш поднял свою машину на дыбы и поехал дальше. Но вряд ли он мог уехать в таком состоянии далеко.

— Аш!.. — хрипло воскликнул Харуюки и посмотрел на юг по дороге.

И в этот самый момент он услышал вдалеке звук удара.

Метрах в ста от него стена одного из зданий на мгновение окрасилась зелёным. Это не свет искры, не взрыв, и не спецэффект атаки. Этот спецэффект мог означать только одно: смерть дуэльного аватара.

— !..

Харуюки принялся бежать. Дорога сворачивала налево, так что он быстро переключился на полёт, чтобы перемахнуть через здание. Летел он совсем рядом с парком Миясита в Сибуе. Как только перед Харуюки вновь показалась дорога, он сильно вздрогнул, а крылья его тут же напряглись, переключив его в режим парения в двадцати метрах от земли.

Повсюду разбросаны безжалостно растерзанные детали, бывшие когда-то мощным серым мотоциклом: шина, двигатель, рама, глушитель...

Чуть дальше кольцом стояли шестеро бёрст линкеров. Среди них не было ни друзей Харуюки, ни даже тех, кого он мог назвать знакомыми. Все они испускали бледную тёмную ауру, Оверрей Инкарнации. И источниками её были «глаза» в груди каждого из них. ISS комплекты.

А в центре, окружённый ими, корчился на коленях ещё один бёрст линкер.

Блестящий кожаный гоночный костюм. Щитки на плечах и коленях. Шлем на голове с маской скелета...

— Аш?.. — с трудом выдавил из себя Харуюки едва слышный голос.

Всё тело Аш Роллера покрывали глубокие раны. Но он не двигался не потому, что получил слишком много урона. Он всем своим телом защищал крохотный огонек, лежавший на дороге.

Этот светло-зелёный свет был «маркером», меткой, которую оставлял бёрст линкер после своей смерти на неограниченном нейтральном поле. Скорее всего, этот огонёк появился здесь лишь несколько секунд назад, после того самого спецэффекта смерти, что заметил Харуюки. Цвет тоже был знаком ему. Он принадлежал «брату» Аш Роллера, Буш Утану.

И в этот момент Харуюки осознал, что именно происходило в то время, пока они с Утай пробивались к выходу из Замка.

Скорее всего, все произошло так:

Пока Аш Роллер ждал семи часов в реальном мире, сидя на парковке, он смотрел какую-то дуэль в роли зрителя. Там он встретился с Буш Утаном, который либо сражался на дуэли, либо, как и он, сидел на зрительской галёрке. Ему удалось убедить Буш Утана погрузиться в то же самое время на неограниченное нейтральное поле и встретиться с ним, чтобы он, как брат, смог сообщить ему нечто важное.

Вероятнее всего, они договорились встретиться где-то в Сибуе. Аш собирался привезти Утана на встречу с Нега Небьюласом, поэтому погрузился чуть раньше и направился в Сибую.

Но время и место встречи не остались втайне — кто-то из владельцев ISS комплектов (возможно, кто-то из зрителей той же дуэли) прознал о планах Аша. Поэтому несколько владельцев комплектов решили устроить засаду у храма Мейдзи, собираясь поохотиться на Аша и Утана. Мотоцикл Аша принял на себя неожиданные удары тёмной Инкарнации. Гонщик попытался сбежать, но, в конце концов, его машина была окончательно уничтожена. Но и это ещё не всё. Если предположить, что Аш с Утаном погрузились чуть раньше и пробыли здесь больше десяти часов, то... скорее всего, они оба уже успели умереть далеко не раз.

Уничтоженная на неограниченном нейтральном поле экипировка не восстанавливается после воскрешения аватара — необходимо покинуть поле и снова зайти на него. Если Аш Роллер умрёт и воскреснет через час, он всё равно останется без своего мотоцикла, в котором и был сосредоточен почти весь его потенциал.

Другими словами, эти шестеро бёрст линкеров, обступившие умирающего Аш Роллера, просто издевались над ним, пользуясь тёмной Инкарнацией ISS комплекта.

Они убивали его снова, и снова, и снова, и снова, и снова...

— У... а-а... — хрипло обронил продолжавший парить в воздухе Харуюки.

Но его никто не заметил. Один из шестерых бёрст линкеров выступил в сторону скорчившегося на земле Аш Роллера. Это аватар среднего размера без каких-либо особенностей за исключением весьма массивных рук. Харуюки казалось, что он уже видел где-то этого аватара, но не мог вспомнить имени.

— Теперь... мой черёд. У тебя... ещё остались очки? — тихо произнёс аватар, а затем схватил шлем Аш Роллера рукой, истекающей вязкой чёрной аурой.

Послышался глухой звук, и фирменная маска Аш Роллера разлеталась на части.

На месте шлема показалась на удивление хрупкая для такого персонажа голова мальчика, и нападающий аватар тут же ухватился за неё.

Аш Роллер всё ещё упорно пытался прикрывать собой маркер Утана, и от земли его пришлось отрывать силой. Его лицо с силой развернули, и тут Аш заметил зависшего над крышей здания Харуюки.

[[image:/storage/reader-images/f225706bf1f30e5ced09a86bbf522d301dc392e2.jpg]]
Бледно-зелёные линзы на мгновение удивлённо распахнулись... а затем Харуюки заметил на лице Аша слабую улыбку. В голове Харуюки послышался слабый, прерывающийся голос, когда-то звучавший громко и нахально:

«Хе-хе... ну и растяпа я. Прости меня, Кроу... я не оправдал ваших с учителем чувств...»

Глухой звук. Левая рука нападавшего аватара глубоко вонзилась в грудь Аш Роллера.

В небо поднялся столб серого цвета, и от его стройного аватара не осталось даже ботинок.

Нападавшего аватара осыпало осколками, но тот сразу полез в меню и утвердительно кивнул.

— О, ещё один раз и можно переходить на следующий уровень. Надеюсь, он не успеет к тому времени сдохнуть.

Тело Харуюки вздрогнуло с такой силой, словно его разрывало на части. Напряжённые до предела суставы заскрипели, а стиснутые зубы отчётливо заскрежетали. Голос, доносившийся из его горла, звучал как никогда низко и подавленно:

— А... а-а-а... а-а-а-а...

Его тело словно начала наполнять ледяная жидкость. Но она вполне могла быть и расплавленным железом. Важно было то, что сокрушительной силы чувство начало течь по его жилам, замещая собой кровь.

И это была ярость.

Гнев. Гнев такой силы, что окрашивал мир вокруг него в красный. Злоба чернее ночи. И жажда убивать.

— А... а-а, а-а-а-а-а...

Звон.

Пронзительный металлический звук раздался со стороны рук Харуюки. Тонкие пальцы Сильвер Кроу вдруг превратились в крупные, мощные, загнутые, хищные когти. Изменился и их цвет. Блестящий зеркально-серебристый стал тёмно-хромированным.

«Нет!..

Ты не должен идти на поводу у этих чувств! Иначе ты потеряешь самого себя!..»

Послышался далёкий, бесконечно далёкий голос. Но сознание Харуюки уже не слышало его тихого звучания.

Звон всё продолжался, а руки Харуюки начали покрываться хромированной бронёй. Затем ноги. Броня была зазубренной и выглядела гораздо более злобной и демонической, чем та, которую он призвал во время гонки по Гермесову Тросу.

Вместо женского голоса послышался другой — искажённый, металлический, наполняющий сознание целиком:

«Я — это ты. Ты — это я.

Спустя столько времени я, наконец, возрождаюсь. Я — Бедствие. Я — Армагеддон. Я — тот, кто пробьёт в колокол, возвещающий о конце этого мира.»

Это был тот же голос, что Харуюки слышал в реальном мире на заднем дворе Умесато, но звучал он совершенно по-другому. В нем не было боли. А значит, это был не Оверфлоу, вызванный негативной Инкарнацией. В этот раз Харуюки сам вызвал его. Он сам желал слиться с ним в единое целое.

И их голоса зазвучали вместе.

«И имя мне...»

— Хром Дизастер!!

Раздался лютый рёв кровожадного монстра, жаждущего бойни. В левом верхнем углу молнией вспыхнули фиолетовые буквы:

«YOU HAVE EQUIPPED ENHANCED ARMAMENT “THE DISASTER”».

Живот и грудь Харуюки начали с грозным звоном покрываться демонической броней. Из спины вытянулся длинный острый хвост, а крылья начали принимать форму оружия.

Гладкий круглый шлем полностью накрыл визор, похожий на череп дикого зверя. Мир накрыла серая пелена.

В небе «Города Демонов» вихрем закрутились облака. Из центра вихря в протянутую правую руку Харуюки ударила рокочущая чёрная молния.

Молния остановилась в его ладони и начала превращаться, принимая форму длинного меча с блестящей чёрной рукоятью и зловещим заточенным клинком. Когда-то, давным-давно, это Усиливающее Снаряжение называлось «Звездомётом».

Теперь же он стал частью Бедствия, Артефакта, притаившегося возле шестой звезды «Мицар». Частью восьмой звезды большого ковша...

Харуюки широко размахнулся демоническим клинком и проревел:

— Гр-р... а-а-а-а-а-а!!!

Этот клич, полный бесконечной ярости, злобы, и немного отдававший печалью, разнёсся по небесам Ускоренного Мира.

(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Здравствуйте, это Кавахара Рэки. Спасибо, что прочитали «Accel World 8: Двойная Звезда Судьбы».

Главным словом в этом томе стало немного расплывчатое понятие «силы воображения». Поскольку мне кажется, что не все читатели поняли, о чём идёт речь, я попытаюсь прояснить это здесь.

Я считаю воображение величайшей способностью человека. Дело в том, что это единственная сила, у которой результат не пропорционален затраченным ресурсам — сознание может творить из ничего.

Что-то у меня опять не очень понятно вышло. Короче, смысл в том, что, возможно, воображение важно и эффективно не только в искусстве, литературе, науке, спорте и так далее, но и в повседневной жизни. Например, у всех нас в жизни есть не только радости, но и горечь, и печаль, так? Мне кажется, что если мы заранее готовимся к встрече с ними, воображаем их и продумываем свою реакцию, то и энергии тратим меньше, и эффекта можем добиться другого.

Каждое утро, когда я составляю план на день, я воображаю все моменты, которые могут пойти не так, и то, что буду в таких случаях делать. Конечно, я не знаю, помогут ли мне все эти раздумья, но они придают мне решимости в тот момент, когда я начинаю работать. Сегодня я, например, иду к стоматологу и усиленно воображаю звук бормашины!

В этом томе Харуюки использует силу воображения, чтобы помочь себе во время баскетбольного матча. Конечно, это немного утрированный момент, но я не думаю, что это такая уж неправда. Я и сам человек, сильно не дружащий с физкультурой, но когда я еду на полной скорости на велосипеде, то, в зависимости от того, воображаю ли я своё дыхание и кручение педалей или нет, чувствую себя совершенно по-разному. Правда, Система Инкарнации из-за этого не включается, и 60 км/ч я гнать не начинаю. По крайней мере, пока. Короче… текст опять получился невнятный и непонятный, но попробуйте и сами что-нибудь представить! И простите, что я опять не закончил арку! В следующий раз закончу непременно! Честно!

Вновь прошу прощения у редактора Мики (бывшего баскетболиста) и иллюстратора HIMA за то, что я так долго возился с томом! Уважаемые читатели, каким бы тяжёлым ни было это время, давайте держать в голове образ будущего и идти к нему вместе!

14 апреля 2011 года, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Всем доброго и приятного утра. С вами снова веселый уголок тормознутых балбесов, отвечающих за релизы ускорки.

Если 7 том мы завершили быстро и бодро, то 8 затянулся на субъективно неприличный срок. В день релиза 7 тома я сказал, что 8 том займет не меньше двух недель, за что получил несколько недовольных ответов от коллег. Дело в том, что на момент выхода 7 тома 8 уже так глубоко ушел в работу, что некоторым казалось, будто его можно будет релизить буквально на днях.

Реальность, впрочем, оказалась на моей стороне, и работа шла весьма и весьма неспешно. Несмотря на то, что начали мы работу по редакту не с нуля, закончилась она примерно за то же время, что и работа над остальными томами. Вот поэтому я и стараюсь не давать точных сроков.

Ну, хватит нытья, давайте поговорим о самом томе.

Имперский Замок, впечатляющие PVE битвы буквально космических масштабов, настолько же буквально феерическая дуэль Аша и Кроу, углубление в тайны Брейн Бёрста... о-о-о, в 8 томе было что почитать! Кажется, будто в один том вошло все то, что Рэки задолжал нам по двум предыдущим.

В прошлый раз я разговорился на тему названий томов, в этот раз я хочу поделиться своими мыслями о длине арок. Ни для кого не секрет, что Рэки — наглый обманщик в том, что касается «в следующем томе окончание арки!», но определенная доля правды в его словах есть. Мне действительно кажется, что эта и следующая арка изначально не предназначались для такого растягивания. Если подумать, то в 6-9 томах огромное количество ненужных деталей: Хоу, заражение Такуму, баскетбол, закладывающие почву под следующую арку сцены из 9 тома... заметьте, я не говорил, что это плохие детали (вышеупомянутые сцены из 9 тома — имхо, лучшее, что в нем вообще есть), но все они чертовски отвлекают от истинной сути происходящего. Арка могла бы закончиться за 3, а может, и за 2 тома! А уж насколько растянутой окажется следующая...

Сложно сказать, почему так происходит. Возможно, начальники Рэки просят его как можно сильнее растянуть историю. Возможно, в его собственном оправдании «на таком этапе произведение обретает свою жизнь, и его уже трудно заставить идти в каком-то направлении» есть рациональное зерно. Возможно, Рэки просто не хватает умения писать сосредоточенно. Ясно одно — пусть он и извинился за свое неумение заканчивать истории, этот недостаток продолжит досаждать нам и впредь.

Уф, что-то я разошелся, пора бы и честь знать. Несмотря на то, что редактирование 8 тома сопровождалось порой суточными затишьями в конференции, я все равно считаю, что все мы неплохо поработали. Аметрин героически победил деньрождественский запой (шоб я так праздновал), Саунд невероятным усилием воли отрывал себя от DyingLight, Мохнат как всегда изображал цундере-эдитора, Элберет болел душой за проект, а Резель... нет, даже я не знаю, что он делает у нас в команде.

До скорой... может, в этот раз не такой уж и скорой встречи. Близится конец арки Брони Бедствия...

Soundwave

Всем привет. Так как остальные слоупочат с послесловиями, а мне в этот раз не с кем препираться, в этот раз стену текста писать не буду (наверное).

Что ж, последняя треть этого тома (и начало следующего), пожалуй, занимают топ 3 в моём списке любимых сражений ускорки. И я не сомневаюсь, что вам понравился этот экшн. Я ведь не зря не написал в примечании к старбёрстстриму «да, тот самый из сао»? Вы ведь ставили под этот момент Swordland? :3 Насчёт деталей об арке от Арка соглашусь, но, пожалуй, добавлю пару слов. Мне эта арка затянутой почему-то не показалась. Не знаю, может быть, это потому что мне и баскетбол, и тренировки инкарнации, и завязка к следующей арке нравятся больше, чем прятки в кустах по замку... Не нравится только одно — что все эти подробности всё же занимают огромный кусок повествования, в то время как внутреннего времени прошло всего ничего, по сути — две недели.

Ладно, сегодня я должен быть немногословен, так что спасибо всем-всем, а ещё Резу за исправление мыла (не буду уточнять, а то ещё поймёт кто...).

Кстати говоря, 18-й том анонсирован на лето (рекомендую ждать в августе). А это значит, что вы, скорее всего, прочитаете его уже в онгоинге, если, конечно, релизы внезапно не задержатся.

P.S. А я предупреждал, что будет ломка, хе-хе. Зато могу подбодрить — тех, кто прочитали том на английском, ломать будет дольше. А меня ломать будет до самого августа, будь этот Рэки неладен, ибо снова оборвал на самом интересном >___Ametrin

Я стекл как трезвышко… Ой, это не отсюда!

Всем трям, с вами на проводе главный злодей всех задержек (шучу, Мохнат меня так и не обогнал ~мвахаха).

Я хотел что-нибудь написать по поводу восьмого тома, но понял, что все события 6-8 томов у меня в голове перемешались и я уже не помню какое событие когда было >_Бессмертная злобная кошкодевочка–переводчица–око_саурона Резель нян–нян

На связи бессмертная злобная кошкодевочка–переводчица–око_саурона Резель нян–нян. Я просто мимкрокодил, чтобы эти бездари не забывали, как записывать мой ник. Упоротость в этот раз зарезервирована для двух томов детей, так что обойдетесь.

PS Мохнат, «Убей мыло! Спаси скан!»

Элберет

Всем привет. Элберет-дес.

Вот и ещё один том отредактирован. Опять пройдены 5 кругов ад... ой, пардон — редактирования, иллюстрации отсканированы и проведена их обработка. Вся команда очень хорошо постаралась. Пусть по мере проработки перевода градус упоротости то нарастал, то понижался (кутерьма с датой выхода тома вообще заслуживает отдельного эссе). Ну всё сие уже дело прошлого. А пока что...

А пока что я, как и обещал, расскажу вам о продолжении моей эпической работы по перегонке иллюстраций в электронный вид. А именно уже о самом сканировании. С этим... тоже была целая эпопея.

1) Всё началось за несколько дней до Нового Года. Когда был разорван тот шестой том ранобэ. В дело пошел мой сканнер. Что нам потребовалось для сканирования? Черная ткань — 1 штука, сами оторванные иллюстрации — комплект 1 тома, пачка бумаги А4 не раскрытая — 1 штука. Черную ткань спи......взяли у старого батькиного ноутбука. Там в комплекте шла, чтобы клавиатуру накрывать, когда монитор закрываешь. А? Что? Зачем вообще нужна ткань и пачка бумаги? Всё просто — иллюстрации надо накрыть черным фоном (чтобы ничего лишнего не передавалось в комп, да и у мохната идет заморочка со слоями, поэтому ему нужно, чтобы всё было на черном фоне). А пачка бумаги нужна просто для того, чтобы придавить всю эту фигню к стеклу сканнера. И... началась веселуха. Эта падла (ну сканнер) сам выбирает, что ему обрезать! Он, короче говоря, видит черный фон и обрезает его! И это никак не исправить. Нет у моего долбанутого сканнера предпоказа, чтобы самому выставлять границы сканирования. Короче пришлось изощряться — по краям обкладывать белой бумагой, чтобы он видел этот фон и не обрезал. Причем появилась другая проблема... Сканить нужно в двух форматах: 300dpi и 600dpi. С меньшим разрешением всё норм. А вот с большим... Прога сканнера после сканирования перегоняет сразу же в pdf. Ррр... Ну лан, смог найти промежуточное звено, когда сосканированный файл ещё лежит в формате bmp, и вот именно его мне пришлось дополнительно копировать, пока его прога не загнала в pdf. Веселуха перед НГ...

2) Ладно... НГ прошел. А ещё тогда, когда посылка ещё только шла ко мне в Севск, я поговорил с одним знакомым, который у нас в Архе устраивает аниме-фестиваль. Он мне сказал, что у него есть знакомый в библиотеке Арха, и что там стоит офигенный сканнер, через который можно будет всё это дело перегнать. И вот, опосля праздников мы пошли туда. Я когда его увидел... Как бы вам этот агрегат описать... Короче стоит стол размером метр на два, на краешке стола стоит комп, а рядом с ним почти ВО ВЕСЬ СТОЛ стоит ахрененная махина, которая может отсканить аш формат А2. Причем очень интересно работает. Обычно, вам приходится ложить документ на сканирования на стекло сканера, закрывать крышкой ну и сканировать. Тут всё иначе... Вы кладете документ на подвижную платформу, нужной стороной для сканирования ВВЕРХ. Именно наверху стоит прибор, который и считывает всю информацию с листа и перегоняет всё в электронный формат. Веселая махина короче. Но вдруг выяснилось (внезапно так), что эта махина перегоняет лишь ч/б. А цветное — мимо... Мдэ... Вясело... Ну ладно, нашли в этой библиотеке другой сканнер (обычного типа), который получше моего, и все цветные иллюстрации перегнали на нём. Пришлось, правда, из библиотеки временно забрать темный фон, и также найти книжку, чтобы всё это придавливать. Но качество у этого сканера действительно лучше, да и цвета неплохо передает. А потом я пришел опять работать на той ч/б махине. То, что эта падла также обрезала как хотела, а также не «видела» вообще саму иллюстрацию — это отдельная тема. Ну отсканил с горем пополам. Четыре тома(6-9) были отсканированы в тот день. Почему снова сканировался шестой том? Ну... чтобы получить лучшее качество.

3) То, что именно из 7 тома я забыл отсканить одну сторону иллюстраций — вообще отдельная тема. А на дворе скоро выкладывание именно 7-го тома... Ппц... В след. выходные сходил и отбил эти несчастные 2 страницы. Потом в экстренном порядке по wi-fi вышел на мохната и скинул ему эти несчастные 2 скана. В те выходные и был релиз 7-го тома... Ну это так мелочи. Выяснилась очередная проблема. Эта махина в итоге выдает сканы ХУЖЕ качества, чем у меня на домашнем принтере. Как так-то? Ну ппц... Короче отсканил ч/б иллюстрации лишь 10 тома, но зато цветные иллюстрации перегнались в электронный вид с 10 по 15 тома.

4) Притаранил к себе домой в Севск. Оказалось, что я ч/б иллюстрации 6 тома под НГ неправильно сканировал. Нужно было в настройках выбирать сканировать всё в gray color. Мдэ... ну я и нубло был тогда. Короче пересканил со всеми нужными настройками 10 том, сравнил с тем, что получилось с той махины из библиотеки, поговорил с Мохнатом и в итоге мы оба поняли: мой сканнер делает ч/бшки лучше.

Что в итоге? Цветные иллюстрации сканируются на том сканнере в библиотеке, так как они лучше передают цвета. А вот черно-белые иллюстрации сканируются у меня дома в двух разрешениях. Впоследствии всё передается Мохнату на растерзание. Как-то так. ... Вот так и была основана наука сканирования. Путём проб, ошибок, сравнения, кучи матов, какого-то непонятного чая в библиотеке (но вставляет он НЕПАДЕЦКИ), а также где-то 6-8 версий одного скана чисто для сравнения, чтобы понять как лучше сканить.

И вот том закончен. Где-то во время его редакта у Аметрина был День Рождения, так что снова поздравляем тебя! Ждем более оперативной работы над Акселем. Хы-хы... Саунд — ты тоже не плошай. Мохнат... удачи тебе в войнах с мылом в глазах, ну и тому прочем. Резель, спасибо тебе за помощь Мохнату с выработкой иллюстраций. Да и вообще за главного по упоротости. Арк... финальная проверка всегда за тобой. Спасибо тебе за изначальный текст, ну и за финальную проработку текста. Также спасибо за то, что помогаешь мне с выверками в моих ранобэ, при сверке с японским оригиналом. Надо учить яп самому...

... Чет Элба разошлась. Ну да ладно, ведь это, мб, моё финальное послесловие в Акселе. Ибо... Больше ничего глобального писать не придется. Жаль... Ну да ладно. Господа читатели! Я надеюсь, что вам понравился этот том, а также иллюстрации, в которых и я, и Мохнат вложили всю свою душу. Мы дальше продолжим работать над ними, так что не забывайте про нас. Ну и до встречи на других фронтах наших проектов.

Дело было одним зимним вечером... Элберет

Moxnat

Привет всем!

Не особо заморачиваясь с писаниной кучи слов, просто хочу показать вам обыкновенный наш чат в скайпе, где обсуждаем ход работы над томами.

Дело было 10.02.2015, когда арк закончил свой 5-й круг и написал послесловие.

[2:18:21] Moxnat: шо значит цундере-эдитора?

[2:18:24] arknarok: ты это

[2:18:31] arknarok: сначала цун-цун

[2:18:36] arknarok: а в глубине души дере-дере

[2:18:43] Moxnat: мм?

[2:18:55] arknarok: это то как ты редачишь короче

[2:18:58] arknarok: жалуешься, мнешься

[2:19:09] arknarok: а потом делаешь хорошо и на совесть )

[2:19:29] Moxnat: эм...

[2:19:34] Moxnat: а связь с цундере?

[2:19:55] arknarok: ну так прямая

[2:20:10] arknarok: цундере тоже сначала не хотят искренне что-то делать

[2:20:13] arknarok: а потом их пробивает

[2:20:24] Резель: ващет цундере тут я

[2:20:32] arknarok: ты хренпоймикто

[2:20:39] Резель: бунатебя

[2:20:42] Moxnat: хм, я никогда не говорил что не хочу что-то делать

[2:20:45] Moxnat: я говорил что мне лень

[2:20:50] Moxnat: и жалуюсь на чертовы ирасты

[2:20:50] Soundwave: нползцлвзфрезе-нян

[2:20:51] arknarok: ну офигеть разница!

[2:21:00] Резель: Не то чтобы я не хотел становитсья эдитором... ну ладно, только один скан!

[2:21:02] Moxnat: но это не поведение цундере же

[2:21:04] arknarok: с моей точки зрения это одно и то же

[2:21:07 | Изменены 2:21:08] arknarok: поэтому цундере

[2:21:16] Soundwave: с моей тоже

[2:21:30] Moxnat: рез

[2:21:34] Moxnat: как я и говорил

[2:21:40] Moxnat: они ничего не понимают в эдите

[2:21:46] arknarok: да

[2:21:54] Резель: йес, Резель нян-нян думает так же!

[2:22:24] Soundwave: короче эдить и дорисовывай

[2:22:37] Moxnat: это одно и тоже по сути саунд

[2:23:14] Soundwave: на мой взгляд эдит без дорисовывания — мыло

[2:23:50] Moxnat: (facepalm)

[2:23:54] Soundwave: короче говоря. Забей на меня и делай добротно. Но только не надо этого "и так сойдёт", как с той чбшкой с вратами

[2:24:07] Moxnat: мм?

[2:24:14] Moxnat: и так сойдет

[2:24:23] Soundwave: пля

[2:24:30] Soundwave: мыло всюду! оно в моих глазах!

[2:24:55] Moxnat: ты же сам можешь дорисовать

[2:25:00] Moxnat: ты тоже освоил пейнт

[2:25:06] Soundwave: но это не моя работа

[2:25:08] Soundwave: а твоя

[2:25:19] Soundwave: дай мне индекс с щитом переводить

[2:25:23] Moxnat: ты понимаешь как мне тяжело клинить в пейнте?

[2:25:31] Soundwave: у тебя фш есть!

[2:25:41] Moxnat: я не умею им пользоватся

[2:25:53] Moxnat: только кисточкой немного рисую

[2:26:01] Moxnat: ты думал почему я всегда прошу помощи реза?

[2:26:02] Soundwave: да щас, поверил я, что ты все ниты и топазы в пейнте лепишь

[2:26:12] Moxnat: это делает рез

[2:26:12] Soundwave: кыш, тролина недоделанный

[2:26:20] Soundwave: ой всё

[2:26:36] Moxnat: "ой все" это уже баян

[2:26:44] Soundwave: ой всё

[2:26:51] Moxnat: ой не все

[2:29:35] Резель: 2:0, Мохнат ведет

[2:29:54] Soundwave: Ой фак, чо я щас видел! сук, это ****** какой-то

[2:29:59] Soundwave: открыл пятую серию гуля

[2:30:10] Soundwave: а там ЦЕНЗУРА МЫЫЫЫЫЛОООООООМ!!!!!!!!!!!!!!!! АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА

[2:30:30] Резель: фил дзе пейн

[2:30:36] Soundwave: ай фил

[2:30:42] Moxnat: мыло...

[2:30:46] Soundwave: [2:29] Резель:

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/2c4c3d7f669ed936498e777cbd060a5740a9039d.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/4aee56b4c33a64a9b9e58acadd7b3f3aa1eca28c.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/84ecee06248eb5ba402f384fdf6d707379f90986.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/55a7fe1998693c69913a821a2a9d9e0117c35613.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/b784e9002f236b0ab0289bc0a561f7296c803adc.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/74a46c565d4c039850153fda8326ac5b922b457e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/550310b8e98e1b91f2553cfc0f07e11888523e94.jpg]]

----------

Том 9 Глава 107

Убить.

Убить их всех.

В его голове остались лишь эти позывы. Их уже нельзя было назвать мыслями. По телу Харуюки Ариты льдом и пламенем текла жажда отрубать, разрывать и терзать своих врагов.

— Гр-р... — звериным голосом прорычал он и перехватил клинок правой рукой.

Серебро Сильвер Кроу, его дуэльного аватара, уже утратило свой чистый оттенок. Вместо этого оно стало мрачным, тёмно-хромированным. Тонкие гладкие конечности покрылись заострёнными кольцами металлической брони. Они же скрывали и туловище аватара. Но страшнее всего выглядел шлем. Когда-то он был круглым, но теперь напоминал челюсти хищного зверя. Похожие на клыки выступы полностью скрывали зеркальный щиток, бывший лицом его старого аватара.

И вся эта броня была не просто Усиливающим Снаряжением, не просто определённой файтингом «Brain Burst» экипировкой.

Сильнейшее вооружение этой игры — Семь Артефактов, также известные как «Звёздное Снаряжение». Когда-то эта броня занимала место шестой звезды, Эты, и была известна как Судьба. Но глубокая ярость и скорбь одного бёрст линкера исказили её вид, и одновременно с этим заставили её слиться с могущественным мечом под названием «Звездомёт»[✱]Звездотворец сменён — как оказалось, правильный вариант «Зведомёт».. Она стала Бронёй Бедствия, едва не разрушившей только-только зарождавшийся Ускоренный Мир. Её удалось усмирить, но она всегда возрождалась. За все эти годы экипировка «Дизастер» превзошла по силе даже сами легендарные Артефакты. А теперь она полностью покрывала тело Харуюки.

Но уже нельзя было сказать, что он «призвал» или «экипировал» её. Харуюки сам стал Бронёй, а Броня стала им. Разрушительные позывы Бедствия слились в одно целое с сознанием Харуюки. Он уже не слышал даже того голоса Брони, что говорил с ним.

Харуюки шептал слова уже по своей собственной воле.

— Я... убью вас всех.

Под глазами парившего на демонических крыльях аватара была улица Мейдзи, примыкавшая к северной границе парка Миясита в Сибуе, вернее, их воплощение на уровне «Город Демонов» в Ускоренном Мире. На дороге кольцом стояли шестеро бёрст линкеров и смотрели на нависшего над ними незваного гостя.

В центре этого кольца мерцали два слабых огонька.

Один — зелёный, словно трава. Второй — серый, словно пепел. «Маркеры смерти», показывавшие точки гибели бёрст линкера на неограниченном нейтральном поле. Зелёный принадлежал Буш Утану из Зелёного Легиона Грейт Волл. Серый принадлежал его братану и вечному сопернику Харуюки, байкеру Аш Роллеру.

Окружали огоньки шестеро аватаров, раз за разом жестоко убивавшие этих бёрст линкеров. Пятерых из них Харуюки, можно сказать, видел в первый раз. Но он уже успел вспомнить шестого, того, который только что прикончил Аша.

Худой, но с весьма массивными руками. Его цвет — тёмно-зелёный с коричневым оттенком. Звали его «Олив Граб», он входил в костяк Зелёного Легиона и несколько дней назад сражался в команде с Буш Утаном. Конечно же, он знал и Аша. Точнее, он, скорее всего, дружил и с ним тоже.

Но это не помешало ему без тени жалости и сомнения пронзить его сердце. Он собирался лишить Аш Роллера всех очков и навечно изгнать его из Ускоренного Мира.

И у Олив Граба, и у пятерых бёрст линкеров, стоявших рядом с ним и подозрительно глядевших на Харуюки, из груди торчали странные объекты, похожие на глаза.

ISS комплекты, зловещие паразиты, наделявшие своих хозяев силой Системы Инкарнации, способной превосходить дозволенное системой, но взамен усиливавшие негативные эмоции и искажавшие характер человека даже в реальном мире. Все шесть человек находились под властью комплектов, и именно поэтому они без всяких сомнений убивали не только Аш Роллера, друга Олива, но и Буш Утана, заражённого тем же комплектом, что и они.

Но все эти факты были уже безразличны Харуюки.

Аш Роллер всегда состоял в другом Легионе и всегда был его противником. Да, его «родителем» была Скай Рейкер, главный офицер Нега Небьюласа, и Харуюки никогда не встречался с ним в реальном мире.

Но...

Аш — самый первый противник Харуюки, с которым тот сразился, став бёрст линкером. Именно ему Харуюки проиграл свою первую битву. И именно у него он вырвал свою первую победу.

Аш, для которого Брейн Бёрст всегда оставался просто файтингом, которым он наслаждался, на каком-то этапе стал для Харуюки этаким «столпом» этого мира. Его предельно позитивный боевой стиль и шикарный звук выхлопа мотоцикла были способны подбодрить Харуюки и заставить его вернуться на путь истинный даже в самые тяжёлые, самые мучительные времена. Дуэли с ним всегда были и жаркими, и весёлыми.

И Харуюки глубоко ненавидел этих шестерых человек, зверски расправившихся с ним при помощи численного превосходства и невероятной силы Системы Инкарнации. Эта ненависть и ярость пробудила Броню Бедствия, дремавшую в нём. Её использование шло вразрез с принципами Харуюки, с его желанием побеждать противников в честных битвах, но он уже не думал даже об этом.

Харуюки, продолжая испускать в небо чёрные искры, занёс над собой острый клинок.

Увидев это движение, Олив Граб и остальные бёрст линкеры поняли, что перед ними враг, и дружно вскинули правые руки, направив их в сторону Харуюки.

Шесть совершенно разных ладоней, но все они истекали одним и тем же чёрным Оверреем. Плотная, липкая тьма, признак чудовищной мощи надвигающейся атаки, стекала с них на землю, искажая пространство вокруг себя.

Одновременно с этим на сером слое, накрывавшем поле зрения Харуюки, быстро пробежало несколько строк.

«Анализ Атаки: Инкарнационная Техника

Тип: Увеличение Радиуса Атаки, Увеличение Силы Удара

Атрибут: Энергия Пустоты

Уровень Угрозы: 10»

Из ладоней беззвучно протянулись полупрозрачные красные линии. Но это была не сама атака. Прошедшая сквозь бесчисленные битвы Броня накопила столько опыта, что была способна анализировать и предугадывать надвигающиеся атаки, выводя информацию в поле зрения Харуюки.

Все линии сходились на груди Харуюки. Это были простые прямолинейные дальнобойные атаки. Уклониться от них не составляло никакого труда.

Но Харуюки не сдвинулся ни на миллиметр, и лишь слегка напряг правую руку, которой держал меч. Покрывавшая лезвие чёрная аура заметно дрогнула. По цвету она очень напоминала ту, что покрывала стоящих на земле линкеров, но если их аура была «вязкой», то аура Харуюки была «пылающей». В ней смешалась безумная ярость и закалённая годами кровожадность. Бесконечно холодное пламя.

Пальцы стоящих на земле аватаров на мгновение дрогнули, но затем снова широко раскрылись. Дружно раздались искажённые голоса:

— Дарк Шот!

ISS комплект наделял своего хозяина двумя базовыми Инкарнационными техниками, и это как раз одна из них. Три дня назад Буш Утан применил эту атаку, похожую на луч чистой тьмы, против Харуюки, с лёгкостью разорвав одно из его крыльев. А теперь эти лучи, испуская похожие на вопли резонирующие звуки, двигались на него вшестером.

Этот залп мог моментально распылить любого аватара, но Харуюки лишь вальяжно взмахнул Звездомётом, целясь в ту точку, где сходились траектории лучей.

Чёрное пламя не дало лучам тьмы даже коснуться лезвия клинка. Столкнулись две похожие друг на друга Инкарнации. Как это в таких случаях и происходит, раздался оглушительный грохот. Казалось, что само пространство вокруг пошло трещинами. Лучи буквально отбило вправо и назад. Упав на бронированную землю «Города Демонов», они пробили в ней глубокие дымящиеся дыры.

Но Харуюки даже не посмотрел туда, куда улетели лучи. Он хрипло прошептал:

— ...Слабаки.

В конце концов, их техники принадлежали не им. Механически, они действительно вызывали с их помощью Оверрайда, но за этими действиями не стояло ничего. Их техники не шли ни в какое сравнение с Грозовым Тёмным Шипом, который использовал Такуму под властью ISS комплекта. В их техниках нет чувств.

И Олив Граба, и остальных гнал лишь «голод». Пустая жажда бёрст поинтов. Омерзительная алчность, желание с лёгкостью побеждать врагов с помощью дарованной им кем-то «лёгкой» силы.

И они использовали эту силу, чтобы издевательски прикончить Аш Роллера, человека, которому гордость «дуэлянта» не позволяла даже приближаться к Системе Инкарнации, который хотел лишь сражаться в честных битвах. Они окружили его и беспрестанно убивали.

Но не только его. Они прикончили и его «брата», их старого друга Буш Утана. Именно поэтому сейчас возле них друг с дружкой рядом мерцали два маркера смерти. Не попадись они в западню, Аш и Утан сейчас уже встретились бы с Харуюки и остальными далеко на северо-востоке, в районе Тиёда...

Сегодня, 20 июня 2047 года, в 7 часов вечера, шесть человек из Легиона «Нега Небьюлас» провели «спасательную операцию», в ходе которой вызволили заточённых глубоко в высящемся в центре неограниченного нейтрального поля Имперском Замке Харуюки (Сильвер Кроу) и Синомию Утай (Ардор Мейден).

Внутри Замка Харуюки и Утай встретились с таинственным бёрст линкером по имени Трилид Тетраоксид, с помощью которого смогли бежать через южные врата. Там их уже ждали Черноснежка, Фуко, Такуму и Тиюри, которые помогли им унять стража этих врат — Энеми Ультра класса Судзаку, одного из Четырёх Богов.

На самом деле Судзаку появился чуть раньше, чем они планировали, не дав Харуюки и Утай сбежать от него по прямой. Их едва не испепелило огненным дыханием, но тут на помощь пришли Черноснежка и Фуко, заставив Судзаку переключиться на них. Однако эта тактика была смертельно опасной, и потеря командира Легиона и главного офицера в результате «бесконечного истребления» была совершенно недопустима. Харуюки передал потерявшую сознание Утай в руки Такуму и Тиюри, развернулся и полетел в обратную сторону спасать дорогих ему людей.

Он ухватил Черноснежку и Фуко, после чего полетел в единственную безопасную сторону — вертикально вверх, но Судзаку продолжал преследовать их. Когда шкала энергии, необходимая для работы полётной способности Харуюки, опустела, Харуюки переключился на свою новую Инкарнационную технику, «Скорость Света», и покинул атмосферу, вылетев в космос.

Оказавшись в безвоздушном пространстве, Судзаку уже не мог летать, но Фуко, обладавшая реактивными «Ураганными Соплами», посадила на спину Черноснежку и напала на него. Чёрная Королева одолела Судзаку совершенно невероятной Инкарнационной техникой под названием «Стремительный Звездопад». Взаимная связь Четырёх Богов вылечила Судзаку и не дала им добить его, но сделанного хватило, чтобы Харуюки, Черноснежка и Фуко сбежали с его ареала.

Шестеро небьюловцев крепко обнялись и поздравили друг друга с успешным окончанием операции... но рядом с ними не было Аш Роллера, с которым они собирались встретиться там же. Как только Харуюки услышал, что он так и не появился в назначенном месте, он ощутил такую тревогу, что немедленно кинулся самостоятельно искать его. И нашёл. Вернее, не столько его…

Сколько Олив Граба, жестоко расправляющегося с ним.

Причина, по которой Аш Роллер, член Зелёного Легиона Грейт Волл, согласился на встречу с легионерами Нега Небьюласа на полном опасностей неограниченном нейтральном поле, состояла в том, что он решился пойти против своих принципов и попросить помощи в изучении Системы Инкарнации.

Он обратился к Харуюки этим утром перед школой, сразу после окончания битвы. Он хотел освоить Систему Инкарнации вовсе не ради того, чтобы охотиться на других людей на неограниченном поле. Ему нужно было лишь разрядить один удар в своего «братана», Буш Утана, чтобы тот осознал, что творит.

Что, как не случайная встреча с Утаном во время одной из дуэлей, в которой Аш участвовал, чтобы скоротать время, могло послужить причиной того, что он не явился к точке сбора? Аш не упустил свой шанс и стал просить (а может, и умолять) Утана пойти на неограниченное поле вместе с ним.

И... похоже, что отчаянные слова Аша достучались до Утана. Он решил отказаться от ISS комплекта и вновь вернуться на истинный путь бёрст линкера. Вероятнее всего, они условились встретиться на неограниченном нейтральном поле, а затем воссоединиться с Нега Небьюласом после того, как тот закончит «операцию по спасению из Имперского Замка».

Но группа Олив Граба разгадала планы Аша и Утана, после чего подстроила засаду.

Трудно сказать, кто пал первым. Но когда Харуюки добрался до этого места, он увидел Аша, пытавшегося своим телом защитить маркер смерти Утана. Конечно, маркер — это всего лишь метка, и в действиях Аша не было никакого смысла, но он не мог поступить по-другому.

Если они погибли не одновременно, то, конечно, шестидесятиминутные таймеры воскрешения тоже будут заканчиваться не синхронно. А значит, что когда один из них будет возрождаться, чтобы вновь умереть, второй должен будет беспомощно наблюдать за ужасной гибелью своего «брата» из призрачного состояния.

— ...рощенья, — вновь послышался сиплый голос Харуюки. — Нет вам прощенья. Я убью вас. Убью вас всех. Я буду убивать вас, пока у вас не кончатся бёрст поинты, и вы не исчезнете из Ускоренного Мира.

Ледяное пламя, бушевавшее внутри, давило на него, предвкушало момент, когда ему дадут волю. В этом огне плавилась и ярость, и ненависть, сливаясь в единый позыв, пылающий голубым огнём.

— Вы ведь сами желаете этого, не так ли? Конфликты, войны, а в конце — исчезновение всего и вся, даже вас самих и этого мира. Что же, я исполню ваше желание. Я сотру вас.

В доносившихся из-под визора словах уже трудно было признать голос Харуюки. Мощный резонирующий голос создания, смешавшего в себе ярость зверя и хладнокровность стали.

Но... не только их. Вдали... в самой глубине тихо звучал ещё один голос. Этот горестный, печальный голос отчаянно пытался заговорить с ним...

Но не успел Харуюки расслышать его, как шесть аватаров под ним вновь вскинули правые руки.

Хотя Харуюки и отразил их единую Инкарнационную атаку одним взмахом клинка, их действия не отличались ничем. Но они не казались уверенными в своих силах. Скорее, они выглядели так, словно все их чувства были настолько истерзаны, что они уже не могли чувствовать даже уверенности.

Вместо них самих на Харуюки с ненавистью глядели врезанные в их тела паразитирующие ISS комплекты — глаза, истекающие тёмно-красной аурой. Вязкая аура на руках аватаров начала становиться гуще. Затем она собралась у ладоней и заискрилась. В этот раз их атака обещала быть гораздо сильнее.

Перед глазами Харуюки вновь высветился анализ готовящейся атаки. Вновь дальнобойная Инкарнационная техника, но её траектория заметно отличалась. Отчётливая красная линия на полпути становилась мутной и размывалась в воздухе, словно пытаясь накрыть собой всё пространство вокруг Харуюки. А значит...

— Дарк Шот!!!

Названия техник раздались настолько синхронно, словно всеми аватарами управлял один человек. Чёрные лучи вырвались из их ладоней и, оставляя в воздухе маленькие брызги, надвигались на Харуюки. Но, в отличие от предыдущей атаки, они летели не по прямой. Они то и дело извивались, явно намереваясь атаковать Харуюки с разных сторон.

— ...

Харуюки молча расправил стальные крылья и резко отлетел вправо и вверх. Лучи тут же повернули в его сторону. Это действительно самонаводящаяся атака. В отличие от прошлых лучей, эти не соберутся в одну точку, где их можно будет отбить взмахом клинка. Можно попробовать отбить какой-то один, но тогда Харуюки поразили бы остальные пять. Призыв брони восстановил потрёпанное в ходе битвы с Судзаку здоровье, и пять лучей не смогли бы прикончить Харуюки, но нанесли бы значительный урон.

Харуюки резко свернул влево, начиная летать по кругу, но чёрные лучи, излучающие бездонный голод, продолжали преследовать его. Как бы быстро он ни летел, они не упускали его из виду. Возможно, он смог бы стряхнуть их с себя, улетев вдаль, но это было бы равносильно бегству с поля боя.

Побег не входил в его планы. Поэтому Харуюки резко затормозил, завис в воздухе и развернулся.

Причудливо переплетавшиеся лучи продолжали лететь в него. На лицах стоявших на земле аватаров проскочили вялые улыбки — им явно казалось, что Харуюки сдался. И Харуюки, словно отвечая им тем же, холодно улыбнулся в ответ.

Он скрестил руки у груди, продолжая сжимать правой рукой меч, и горделиво выпятил грудь, продолжая внимательно следить за Инкарнационными снарядами. Он продолжал висеть на тридцатиметровой высоте и ждать, пока лучи подлетят к нему. Ближе… ещё ближе…

И за мгновение до того, как они пронзили бы его тело, он кратко шепнул:

— Флэш Блинк.

Послышался резкий вибрирующий звук, и Сильвер Кроу, вернее, Шестой Хром Дизастер, исчез. Сбившиеся с цели лучи какое-то время кружились на одном месте, а затем сдались и разлетелись — кто в небеса, кто в стоящие вокруг здания, пробивая в них дымящиеся дыры.

Харуюки тем временем успел материализоваться совсем рядом с владельцами ISS комплектов и зловеще сверкал тёмно-серебряной броней.

«Мгновенный Скачок». Этот спецприём принадлежал древнему бёрст линкеру, тому самому, что исказил облик Судьбы, одного из Семи Артефактов, превратив его в Бедствие, в проклятую Броню. Спецприём превращал его тело в частицы света и моментально переносил их вдаль. Это был практически телепорт.

Харуюки не знал даже имени того бёрст линкера. Он знал о нём лишь из обрывочных воспоминаний, оставшихся после того таинственного сна, что он видел в Имперском Замке. Он не помнил даже того, как он выглядел, и уж тем более не должен был помнить, какими техниками тот обладал.

Но при этом он «знал» эту технику. Он просто знал, что может использовать её.

Один из владельцев комплектов, тускло-коричневый аватар с пушечными стволами вместо пальцев, изумлённо посмотрел на Харуюки.

— Дарк… — начал он, вскидывая правую руку.

Но рука, не останавливаясь, продолжила двигаться вверх, а затем и вовсе начала заваливаться назад, что явно казалось невозможным. А в следующее мгновение по плечу аватара пробежала блестящая хромированная линия. Рука откололась и с шумом упала на землю «Города Демонов».

Харуюки успел отрубить эту руку так быстро, что взмаха меча никто и не заметил.

Подобно Мгновенному Скачку, Харуюки никогда не владел подобной техникой. В отличие от Такуму, Циан Пайла, Харуюки не занимался в секции кендо, и в Ускоренном Мире сражался исключительно голыми руками. Он не умел не то что правильно размахивать мечом, он не знал даже того, как его правильно держать.

Но причины происходящего были ему уже совершенно безразличны. Его сознание наполняли лишь яростные позывы разрубить стоящих перед ним «врагов», изгнать их из этого мира.

Тёмно-коричневый аватар осмотрел упавшую на землю руку, и на лице его, наконец, появилась гримаса страха.

— Да кто ты такой?.. Что это за сила?.. — донёсся голос из-под маски с большими круглыми глазами.

Похоже, что боль от раны дошла до его тела, и аватар схватился за обрубок левой рукой. На его страдания указывало и то, что и свет глаза ISS комплекта начал неровно мерцать.

Но тут комплекты стоящих за ним аватаров уверенно вспыхнули. Они словно делились энергией с коричневым аватаром, и комплект в его груди вновь ярко загорелся. Похоже, что все они, как выражался Такуму, состояли в одном «кластере». Клонированные ISS комплекты были генетически близки друг к другу и обладали взаимной связью, напоминавшей связь между «братьями» или «родителями и детьми». Однако их связь была временной и сугубо практической, и потому не была достойна называться «узами». И вновь доказательством этому служило то, что они безжалостно расправились с Буш Утаном, входившим в тот же самый кластер.

«Узы…»

Как только это слово пришло на ум Харуюки, он ощутил в глубине своей души острый зуд.

Это ощущение пронзило его, словно луч света, загоревшийся в кромешной тьме. Далёким эхом раздался чей-то голос:

«Вспомни… и у тебя… должны быть… важные узы!..»

Но в следующий миг с новой силой вспыхнула ярость, заглушив и свет, и голос. Белый буран наполнил его тело, и Харуюки прошептал коричневому аватару перед собой:

— Мне незачем представляться… вы всё равно сейчас сгинете.

— Рано… радуешься…

В самой глубине линз загорелся красный огонёк. Глаз в его груди пульсировал одновременно с комплектами остальных аватаров. Похоже, что он уже забыл о боли, вдвое более сильной, чем на обычном дуэльном поле.

Коричневый аватар убрал левую руку от раны и подал обрубком правой знак. Тут же остальные пятеро аватаров обступили Харуюки. Судя по всему коричневый аватар — лидер их группы, но теперь, когда тот остался без руки, основная угроза будет исходить не от него. Харуюки механически решил, что расправится с ним следующим ударом, и попытался развернуться.

Но вдруг что-то остановило его ноги. Он посмотрел вниз и увидел, что ноги его погрязли в мерцающей зелёной жидкости, из которой торчали ухватившие его за лодыжки руки.

Этот приём чем-то напоминал «Обездвиживание», особенность уровня «Кладбище», но это было не оно. Жидкость, из которой к нему тянулись руки, истекала из аватара слева. Харуюки встретился с ним взглядом и увидел ухмылку на овальной маске. Это Олив Граб.

Харуюки с безразличным видом вонзил клинок, который всё это время держал в правой руке, в сдерживающие его руки. Но металл лезвия не встретил никакого сопротивления и не нанёс никакого урона, просто погрузившись в них. Похоже, что в своём текущем состоянии руки не только крепко держали свою цель, но и обретали неуязвимость к физическим атакам. Анализ атаки же не сработал потому, что всё это время Харуюки не сводил глаз с коричневого аватара.

Окружившие пойманного Харуюки аватары дружно вскинули левые руки (кроме, естественно, Олива). Они сжали кулаки, и их тут же накрыла плотная чёрная аура.

— Хе-хе… мы выжмем и твои очки тоже, — скрипучим голосом произнёс коричневый аватар.

И вот теперь перед глазами Харуюки побежал текст.

«Анализ Атаки: Инкарнационная Техника

Тип: Увеличение Силы Удара

Атрибут: Энергия Пустоты

Уровень Угрозы: 30»

Вместе с ним появились и предполагаемые траектории — пять красных линий, тянущихся от аватаров к Харуюки.

Все они занесли левые руки и бросились вперёд с криком:

— Дарк Блоу!!!

Вперёд полетели прямые удары левыми кулаками, словно выжигающие собой виртуальный воздух. Какой бы крепкой ни была Броня, пять Инкарнационных техник типа «Увеличение Силы Удара» одновременно нанесли бы ей значительный урон. Но Харуюки лишь хладнокровно смотрел на приближающиеся кулаки. Инкарнация увеличивала только силу ударов, их скорость так и осталась на совершенно начальном уровне. Для Харуюки, тренировавшегося уклоняться от снайперских выстрелов красных аватаров, они казались до унылого медленными. Он вновь позволил им подлететь поближе, а в последнюю секунду прошептал:

«…Флэш Блинк».

Вновь послышался глухой вибрирующий звук, и тёмно-серебряный аватар исчез. Руки Олив Граба, державшие его за ноги, тщетно ухватились за воздух.

Харуюки, продолжая уверенно стоять на ногах, телепортировался на три метра назад. На его глазах кулаки пяти аватаров неслись друг к другу на такой скорости, что их было уже не остановить.

Казалось, что грохот сотряс весь мир. На мгновение всё вокруг накрыла тьма чёрного взрыва. Во все стороны хлынула плотная тёмная энергия, но Харуюки устоял, лишь немного отведя взгляд.

Когда дым рассеялся, пять стонущих аватаров уже повалились на землю. Все они лишились левых рук, и раны выглядели так, словно их буквально разорвало. Боль, которую они испытывали, не шла ни в какое сравнение с отрубанием рук острым клинком.

— Не… может… — ошарашенно обронил Олив Граб.

Но Харуюки даже не посмотрел в его сторону и зашагал вперёд, после чего прижал одного из лежавших на земле аватаров правой ногой. Это был их лидер, аватар в красно-коричневой броне. Но теперь у него нет рук, а значит, и возможности применять как Тёмный Удар, так и Тёмный Выстрел.

Он не мог даже говорить, лишь моргал светом своих глаз. Харуюки глухо прошептал ему:

— Ты дважды попался на один и тот же трюк.

Они дважды позволили Харуюки избежать их атак Мгновенным Скачком — вершина глупости, особенно с учётом того, что с момента прошлого уклонения не прошло и суток. Все противники, с которыми Харуюки сходился в честных битвах, смогли бы понять, что к чему, ещё в тот момент, когда он уклонился от лучевой атаки, и стали бы действовать по-другому. Так поступил бы и Аш Роллер.

Аш наверняка сожалел о том, что его одолели противники, утонувшие в могуществе «лёгкой» силы и полагающиеся на численное превосходство. Когда Харуюки подумал об этом, он вновь ощутил в глубине своей души зуд, но он тотчас же вновь обратился в глухой гнев.

Скорее всего, Аш Роллер сейчас призраком наблюдал за происходящим и ждал окончания таймера воскрешения. Но Харуюки, ничуть не задумываясь о том, какие сцены разворачивались перед глазами Аша, начал прижимать к земле когтистую правую ногу.

Он ощутил своей стопой биение паразитирующего на груди аватара ISS комплекта. Из рта же его вырвался теперь уже отчётливо болезненный вопль:

— Гха-а… гх… а-а…

Он корчился, словно пытаясь ухватиться за землю отсутствующими руками, а зазубренная поверхность Брони продолжала впиваться в его тело. Наконец, броня аватара пошла трещинами, из которых выплеснулись алые спецэффекты.

Озлобленный Харуюки продолжал садистским способом опустошать шкалу здоровья своего врага, а в другой части его сознания, словно во втором процессоре, протекали механические мысли.

Что, если он попытается сокрушить именно ISS комплект? Что произойдёт, если он уничтожит его?

Как он уже успел увидеть, комплекты связаны между собой невидимыми «проводами». Но на самом деле связаны они не друг с другом, не в «пиринговую» сеть, а через сервер. Если он разрушит комплект, то «тело комплекта», сокрытое где-то в Ускоренном Мире, должно получить какой-то сигнал.

Ощущая под своей ногой биение ISS комплекта, Харуюки продолжал безжалостно давить.

— Гха-а-а… п, прекра… гх… а-а-а-а!!! — раздавались пронзительные вопли, а вместе с ними издавало неестественные звуки крошащееся тело аватара.

Когда тело аватара под давлением ноги Харуюки разорвало пополам, тот попытался испустить предсмертный вопль, но шкала здоровья кончилась раньше, и всё его тело распалось на красные осколки.

Харуюки хладнокровно смотрел на жуткую смерть своего противника. Он был уверен, что нога Сильвер Кроу продавила ISS комплект коричневого аватара. Но, судя по спецэффектам и скорости восполнения собственной энергии, ему так и не удалось разрушить это Усиливающее Снаряжение. А значит, простые физические атаки, даже попавшие точно по ISS комплекту, наносили урон только его владельцу, но уничтожить сам комплект они не способны.

Пока в голове Харуюки крутились механические мысли, справа от него, наконец, смог подняться на ноги один из лишившихся левой руки аватаров. Затем он кратко воскликнул:

— Отступаем! К чёрту Какао Крекера, бежим!

Судя по всему, того коричневого аватара, что раздавил Харуюки, звали «Какао Крекер». И, судя по тому, что они собирались бросить его здесь, группа эта явно образовалась спонтанно. Все аватары, за исключением всё ещё стоявшего перед Харуюки Олив Граба, кивнули друг другу и начали бежать на юг. Похоже, они собирались пробежать по улице Мейдзи к станции Сибуи, где находился ближайший портал. Олив остался стоять на месте. Судя по его виду, он смотрел на шкалу перезарядки своей способности.

Харуюки молча смотрел вслед убегающим от него аватарам. Но он не собирался дать им уйти. Он вонзил клинок в землю возле себя и вскинул вперёд освободившиеся руки. Затем он широко раскрыл пальцы, направил ладони в сторону убегающих двумя группами аватаров, а затем резко вывернул кисти рук.

Послышался тихий звон натянутой нити, и из запястий вырвались две маленькие серебристые вспышки.

Они устремились в сторону бегущих аватаров со скоростью пули, оставляя за собой в воздухе тонкий серебряный хвост. Уже через мгновение они отчётливо впились в спины двух аватаров с сухим металлическим звоном. Но те два аватара, которых задел удар, даже не пошатнулись и продолжили бежать как ни в чём не бывало…

Но тут Харуюки отвёл руки назад. На мгновение он ощутил сопротивление, и вместе с этим ноги двух бегущих вдали аватаров начали заплетаться. Они пытались топтаться и отталкиваться от земли, но их тела отказывались двигаться вперёд. Наконец, они завалились назад, оторвались от земли и с воем полетели точно назад. Правда, полетели они не сами — Харуюки притягивал их к себе тонкой проволокой, которую он выпустил из своих ладоней. Это ещё одна способность, сокрытая в Броне Бедствия — «Крючковатая Проволока»[✱]Wire Hook.

Уже через мгновение спины аватаров были перед Харуюки, и тот глубоко вонзил в них свои когти, после чего занёс их над головами.

— О… отпусти!..

— Не может быть, это ведь не режим IS! Откуда у тебя такая сила?!.. — послышались вопли аватаров, дёргавшихся, будто пригвождённые жуки. Но Харуюки их голоса казались лишь шумом. Он сфокусировал образ на своих руках и почти безразлично произнёс:

— Лазер Сорд.

Громкий вибрирующий звук сотряс землю. Из покрытых Бронёй Бедствия рук Сильвер Кроу вырвались два Инкарнационных клинка, пронзивших его добычу. Но это были уже не те серебряные клинки — они были окрашены Оверреем таким чёрным, что он напоминал бездну космоса.

Удар поразил их в самое критическое место аватаров — сердце… да что там, он прорубил в их груди сквозную дыру. Удар был такой силы, что тела аватаров подбросило в воздух на метр, где они и рассыпались.

[[image:/storage/reader-images/3b6b5b44e7583305b2095bde9329076ddfa0485a.jpg]]
Две вспышки, означавшие смерти аватаров, на мгновение окрасили тёмно-серебряную броню, и Харуюки опустил руки. На глаза ему попались два оставшихся аватара, изо всех сил бежавшие к порталу. Они были уже в ста с лишним метрах от него.

Естественно, Харуюки мог бы легко нагнать их с помощью крыльев. Но вместо этого он вынул из земли свой меч, взвалил его на плечо, пригнулся и изо всех сил отвёл клинок назад.

Он прицелился лезвием точно в убегающих аватаров. Пусть они и казались лишь рисинками на горизонте, серый экран визора, накрывавший поле зрения, показывал их всё так же чётко. Харуюки хладнокровно рассчитал время атаки, подождал, пока фигуры подойдут поближе друг к другу и…

— Лазер Ланс.

Раздалось название техники, и одновременно с ним он резко ударил клинком вперёд. Плотная тьма, окружавшая клинок, превратилась в острое копьё и устремилась вперёд. Эта техника уже практически ничем не отличалась от своего «образца», «Стрижающего Удара» Чёрной Королевы Блэк Лотос. Но Харуюки не думал об этом. Он лишь щурился, стараясь разглядеть эффект от своей атаки.

Копьё безжалостно впилось в спины аватаров, вот-вот готовые скрыться за холмом Миямасу. Удар прорубил в них сквозные дыры, и поначалу они этого даже не заметили, по инерции пробежав ещё несколько шагов. Но затем они споткнулись, и рассыпались. До Харуюки донеслись тихие звуки ударов и далёкие вспышки исчезновения аватаров.

Он медленно вернул меч и вновь водрузил его на плечо, после чего перевёл взгляд на последнего оставшегося аватара, Олив Граба.

Это не первая их встреча. Три дня назад, в понедельник, после уроков, он вместе с «Пылающей Жрицей» Ардор Мейден сразился в командной дуэли в зоне Сугинами. Противников им выбрала она сама, и ими оказались именно Буш Утан и Олив Граб.

Во время той битвы Харуюки ничего не смог противопоставить призвавшему силу ISS комплекта Буш Утану, но Мейден смогла одолеть использовавшего ту же силу Олива, не получив никакого урона. Конечно, она была одним из «Элементов», офицеров Старого Нега Небьюласа, но вряд ли она победила так легко только поэтому. Скорее всего, Олив Граб оказался для неё «удачным» противником.

Олив продолжал упорно стоять на месте возле погружённого в хладнокровные мысли Харуюки. Он не собирался бежать, но не потому, что был уверен в своих силах, и не потому, что понял, что перед ним Харуюки, превратившийся в легендарного разрушителя, Хром Дизастера, а потому, что был шокирован тем, с какой лёгкостью тот расправился с его товарищами. Это было видно по тому, как дрожало его оливковое тело, словно покрытое влажной плёнкой.

— Быстрее… быстрее!.. — бормотал он, явно обращаясь к своей шкале.

Харуюки вновь начал неспешно двигаться, а перезаряжающийся Олив с нетерпением водил глазами то по нему, то по разделявшему их пространству.

И, в тот же самый момент, когда Харуюки скинул меч с плеча и коснулся им земли…

— Липид Ликид[✱]Lipid Liquid, Жировая Жидкость. Олив произносит именно как «Ликид»! — послышался срывающийся голос, объявляющий название техники.

В следующее мгновение стройное тело Олива моментально расплавилось. Аватар превратился в лужу оливкового цвета на земле. Судя по всему, в этой форме никакие физические атаки на него не действовали.

При этом он всё ещё не утратил способность передвигаться. Лужа, словно слизняк из какой-нибудь фэнтезийной игры, начала уверенно ползти к стоящим вдоль дороги зданиям. С учётом плотной застройки «Города Демонов», отыскать в нём скрывшегося из вида врага было крайне трудно.

Но Харуюки вовсе не для того позволил Оливу применить его технику, чтобы дать ему уйти.

В центре зелёно-коричневой лужи был отчётливо виден холмик. Нетрудно заметить чёрный комок, скрывающийся в этом месте под её поверхностью. ISS комплект. Даже способность превращать своё тело в жидкость не могла изменить вида этого Усиливающего Снаряжения.

И именно на это и рассчитывал Харуюки.

Харуюки внимательно следил за утекающей лужей и глубоко вдыхал. Как только он почувствовал, что его лёгкие заполнились до предела, он на мгновение замер… а затем резко выдохнул.

Из пасти зловещего шлема вылетел не воздух, а алое пламя. Это была очередная способность Брони, «Огненное Дыхание»[✱]Flame Breathe (sic!).

Лужа, словно почуяв что-то, попыталась как можно быстрее подползти к зданию, но сбежать от расходящегося перед Харуюки пламени было невозможно. Стоило огню коснуться лужи, как та моментально вспыхнула.

Пламя самого дыхания вскоре растворилось в воздухе, но лужа продолжала гореть. Казалось, будто она была сделана из горючего… вернее, так оно и было. Олив Граб превращал своё тело не в воду, а в масло. Именно поэтому он и проиграл всухую Ардор Мейден, повелевавшей стихией огня.

Даже превратившись в лужу, Олив, судя по всему, не утратил свои чувства. Пылающее масло начало в панике дёргаться в разные стороны. Харуюки на своей собственной шкуре ощутил мощь дыхания Судзаку и знал, насколько реалистична на неограниченном нейтральном поле боль от ожогов. А уж вытерпеть такие мучения в течение длительного времени и вовсе почти невозможно.

Но Харуюки уже не беспокоили страдания его врага. Вскоре лужа обессиленно замерла, и Харуюки выдвинулся в её сторону, протягивая руку.

Он запустил свои пальцы в самый центр пылающего комка, нащупывая ту самую пятисантиметровую сферу. Затем он ухватил её и начал вытягивать, ощущая, как с омерзительными звуками лопаются бесчисленные нити, связывавшие ISS комплект с телом. И вот закрывшийся красный глаз оказался в его руке.

Поведение экипировки на неограниченном нейтральном поле несколько отличалось от того, как она вела себя на обычных дуэльных полях.

Во-первых, смерть и возрождение хозяина Усиливающего Снаряжение не восстанавливало уничтоженную экипировку. Чтобы вновь использовать её, требовалось выйти из поля, а затем вновь зайти на него.

Во-вторых, при определённых условиях, некоторую экипировку можно ненадолго похитить. Чтобы сделать это, необходимо либо подобрать обронённое Снаряжение, либо оторвать его от хозяина. Харуюки пытался осуществить именно второй вариант. Воспламенив превратившегося в лужу Олив Граба, он обездвижил его. Теперь он собирался уничтожить комплект до того, как запас здоровья его хозяина окончательно иссякнет. С точки зрения системы, владел комплектом по-прежнему Олив Граб, но право использования экипировки уже перешло к Харуюки.

Но, естественно, Харуюки не собирался использовать комплект самостоятельно.

Его задача прямо противоположная.

Он уже убедился в том, что попытки атаковать дуэльного аватара с экипированным комплектом приводят лишь к тому, что аватар погибает до комплекта, а само Снаряжение таким образом уничтожить невозможно. Поэтому он решил сначала отделить комплект от аватара, и уже затем атаковать Снаряжение.

Харуюки злобно ухмыльнулся и сжал правую руку.

Острые, словно ножи, когти Харуюки, впились в виниловую поверхность глаза. Тот сразу же раскрылся, и его красный зрачок мелко задрожал.

Бессильно свисавшие с задней стороны глаза сосуды встрепенулись и скрутились в сверло, после чего попытались пронзить руку Харуюки. Видимо, глаз решил бросить своего бывшего хозяина, переселиться на Харуюки и подчинить его своей воле. Во время вчерашней битвы с Такуму случилось нечто похожее: комплект пронзил своими сосудами грудь Сильвер Кроу. Но мощный металл Брони Бедствия с лёгкостью отражал нападки.

— Не надейся… — прошептал Харуюки и сжал руку ещё сильнее.

Глаз с отвратительным звуком разорвало на части, и в момент его гибели раздался металлический звук, похожий на предсмертный вопль.

Харуюки ожидал, что гибель ISS комплекта на неограниченном поле должна иметь какие-то последствия.

И его ожидания оправдались. Из его правой руки в воздух поднялся тонкий луч красного цвета, взмыл на недосягаемую высоту, развернулся на 90 градусов и начал улетать. Луч был таким тусклым, что без помощи Бедствия и её способности улучшать зрение Харуюки ни за что бы его не заметил.

Здоровье Олив Граба подошло, наконец, к концу. Его аватар вновь обрёл гуманоидную форму и разбился на осколки. Но Харуюки даже не посмотрел на него — только, не медля, расправил крылья.

Он уже приготовился взлететь, чтобы пуститься в погоню за лучом света, вырвавшимся из ISS комплекта, как…

На глаза ему вдруг попались два маркера смерти, расположенных совсем рядом друг с другом. Один — зелёный. Другой — серый. Это маркеры убитых этими шестерыми аватарами Буш Утана и Аш Роллера.

Харуюки оказался здесь потому, что собирался спасти их.

Но теперь их жизни почти утратили для него важность. Его наполняла лишь жажда разрушения и бойни, и эти шестеро бёрст линкеров ни за что не смогли бы её утолить. Он понимал, что если останется здесь, то нападёт и на Утана, и на Аша, после того как те воскреснут.

И именно поэтому он фокусировал свою ярость на ISS комплекте. И всё же он почти бессознательно развернулся и бросил через плечо двум аватарам, наблюдавшим за происходящим в облике призраков:

— Когда вы оживёте… бегите через портал. Вам нужно успеть, пока не воскреснут остальные.

Сказав это, Харуюки взлетел, покидая перекрёсток, на котором развернулась беспощадная бойня.

----------

Том 9 Глава 108

Луч красного света, вырвавшегося из ISS комплекта, отлично выделялся на фоне тёмно-синего неба «Города Демонов».

Харуюки взлетел под самые облака и устремился на восток, не сводя глаз с летящего перед ним луча. Он попытался прошептать: «Не убежишь», но из-под шлема вырвалось лишь звериное:

— Гр-ра-а!

Он размахивал зловещими металлическими крыльями, напоминая хищную птицу, преследующую добычу. Сильвер Кроу, Шестой Хром Дизастер, летел вдоль чёрных туч.

Когда он только призвал Броню, то его переполняла кипящая ярость, но теперь она уступила место хладнокровному стремлению разрушать. Возможно, Харуюки сам наполнил себя этим чувством, чтобы не дать самому себе напасть на Аш Роллера, но сейчас ему было не до размышлений.

В этот самый момент в его сознании крутилось лишь его собственное решение и два факта.

Решение звучало так: «Те, кто использует ISS комплекты, и те, кто создают их, должны быть наказаны».

Факт 1: «ISS комплекты создаёт и распространяет Общество Исследования Ускорения».

Факт 2: «Чёрный пластинчатый аватар подстроил событие, приведшее к рождению Брони Бедствия».

Чёрный пластинчатый аватар — это Блэк Вайс, вице-президент Общества, впервые появившийся перед Харуюки и его друзьями во время последней битвы с Даск Тейкером и сильно помешавший им в той схватке. По его интонации и поведению он был совершенно не похож на школьника, и владел Инкарнацией настолько могущественной, что победа над ним казалась почти невозможной. Кроме того, он мог использовать Чип Мозговой Имплантации в своей голове, чтобы замедлять свои собственные мысли. Это давало ему возможность отменять тысячекратное ускорение, действующее на неограниченном нейтральном поле, и с лёгкостью устраивать засады.

Когда-то, давным-давно, этот же Блэк Вайс поймал одного бёрст линкера в бессердечную западню, организовав первое в истории Ускоренного Мира бесконечное истребление. Это событие породило ярость и печаль, исказившую облик шестого из Семи Артефактов, Судьбы, превратив его в Броню Бедствия.

Харуюки не должен был знать об этом. Броня Бедствия была рождена на заре Ускоренного Мира — семь лет назад. Харуюки же стал бёрст линкером всего восемь месяцев назад.

Но, несмотря на всё это, Харуюки ощущал в своём теле неиссякаемую злость и ненависть по отношению к Блэк Вайсу, и это ни на мгновение не казалось ему странным.

«Я не прощу их. Ни за что.

Я покараю всех, кто создал и распространил ISS комплекты, кто ранил Аша, кто истязал Такуму.

И я обязательно разыщу и убью всех, кто заставил Ёрмунганда раз за разом… я дам им вкусить той же боли, тех же страданий, что они причинили в тот день. Я буду убивать их, пока у них не закончатся очки.»

Харуюки, полный ледяной решимости, продолжал лететь за красным лучом.

Он летел с севера Сибуи на восток. Под ним пронеслась улица Аояма, затем какая-то школа с прилегающими землями. Вдали показалась площадка, заставленная маленькими квадратными камнями — видимо, это было Аоямское кладбище. Красный луч уверенно пролетал над надгробиями, словно утягиваемый чем-то.

Если этот луч — «ядро» того комплекта, что уничтожил Харуюки, то он должен привести его к «телу».

Вчера ночью Харуюки лёг спать, напрямую подключившись к Такуму. Во сне он прошёл через контур воображения, оказавшись внутри таинственного центрального сервера Брейн Бёрста.

Там он увидел «галактику света», хранящую всю информацию Ускоренного Мира, а в уголке серверного пространства обнаружилось уродливое, копошащееся тело ISS-комплекта, похожее на чёрный ком плоти.

Во сне Харуюки удалось уничтожить поселившийся на Такуму комплект, и именно поэтому он знал, что вновь на центральный сервер попасть не сможет. Но если тело хранилось на сервере в виде данных, то где-то в Ускоренном Мире должно существовать и его воплощение. Точно так же, как существовали Семь Артефактов, представленные на сервере в виде ослепительно ярких звёзд.

Чтобы скрыть существование тела втайне, его необходимо было создать не на обычном дуэльном поле, где оно требовало бы постоянного пересоздания, а на неограниченном нейтральном, существовавшем вечно. И красный луч, скорее всего, летел именно к нему. И… там Харуюки наверняка должен попасться кто-то из «них». Либо столь ненавистный ему Блэк Вайс, либо кто-то из его товарищей.

— Гр-р… — вырвался неудержимый рык из горла Харуюки.

Наконец-то.

Наконец, наступит то самое время.

Близился час мести, которого долгие годы ждал Дизастер, меняя своих хозяев. Он был готов рубить им головы, отрывать конечности и крушить их тела, к чему бы это ни привело. Пусть он утратит весь рассудок и превратится в монстра, уничтожающего всех остальных бёрст линкеров. Пусть он уничтожит весь Ускоренный Мир. Пожалуй, такая кончина подходит этому беспощадному миру лучше всего.

Харуюки размахивал крыльями так яростно, что чёрные тучи за его спиной клином расходились от ударных волн. Луч летел в ста метрах от него, словно сознательно убегая.

Наконец, на его пути появилось высоченное здание. Как и большинство достопримечательностей на «Городе Демонов», его украшали острые столбы, окружающие его. Судя по его расположению, оно находилось на улице Акасака в районе Бухты. Видимо, это бизнес-центр «Токио Мидтаун Тауэр». Луч начал снижаться, явно целясь в вершину этой башни. А значит, именно там на неограниченном нейтральном поле и находится физическое воплощение тела ISS комплекта.

«Уничтожить!» — вспыхнул разрушительный позыв, и Харуюки постарался ускориться до предела.

Но тут…

Откуда-то справа снизу послышался голос. Но он произносил не просто слова. Он произносил название техники.

— Парсек Волл[✱]Parsec Wall, Стена в Парсек..

Мужской голос, низкий и хладнокровный, невозмутимый, как гора. Харуюки он был незнаком. И вместе с этим голосом мир перед Харуюки окрасился в зелёный цвет.

Стена.

Один за одним перед Харуюки стали появляться бесчисленные зелёные кресты, каждый размером с человека, и все они наглухо примыкали друг к другу, образуя огромный барьер. Стена тянулась, насколько хватало глаз, и Харуюки понимал, что если не сможет обойти её, то рискует потерять из виду красный луч. Его рассудок решил, что преследование луча имеет более высокий приоритет, нежели бёрст линкер, осмелившийся встать на его пути. Поэтому он даже не посмотрел в сторону помехи — он знал, что может разобраться с ней позже.

— Р-ра!.. — глухо проревел он и сфокусировал на левой руке чёрный Оверрей Инкарнации.

Не замедляясь ни на мгновение, он размахнулся кулаком и изо всех сил ударил им в стену.

В момент, когда летящий тёмно-серебряный аватар коснулся тёмно-зелёной преграды, раздался такой грохот, что содрогнулся, казалось, весь Ускоренный Мир.

И стена… устояла. Несколько крестов дрогнуло, но это были лишь волны, подобные тем, что бегут по поверхности воды. Стена поглотила удар Харуюки. И это был не просто Харуюки в облике сверхскоростного Сильвер Кроу. Он принял совершенную бойцовскую форму Шестого Хром Дизастера, в которой к несравненной скорости добавилась и сила, и защита. Более того, кулак Харуюки в момент удара покрывала мощная аура Инкарнации. Остановить этот удар могла только стена, возведённая с помощью чьей-то Инкарнации.

— Гр-р... — раздражённо прорычал Харуюки и отвёл левый кулак назад.

Сам он не получил от столкновения урона, но его не получила и стена.

Харуюки, широко расправивший крылья и паривший на месте, начал медленно поворачивать голову, отыскивая того, кто произнёс название техники.

Голос пришёл справа, с юга. Там, за мостом через Третью Столичную Линию, в пятистах метрах от Мидтаун Тауэра, стояло такое же высокое здание. Главное здание Роппонги Хилз, настолько же известного комплекса.

На крыше этого здания располагалась широкая вертолётная площадка. И в её центре стояли две фигуры. Одна из них стояла со вскинутой левой рукой, которую покрывал ослепительный зелёный Оверрей. Это и был источник Инкарнационной стены, остановившей Харуюки.

— Что же… тогда я начну с вас, — прошептал Харуюки и медленно повернулся в их сторону.

Красный луч, «ядро» ISS комплекта, уже наверняка успел скрыться в глубинах Мидтаун Тауэр. Конечно, искать тело в таком огромном здании будет непросто, но Харуюки всегда мог просто уничтожить здание целиком. Да и бой ему не повредит — быстрый полёт истратил значительную часть энергию, и ему нужна подзарядка.

Харуюки взвалил меч на плечо и отправился вперёд.

Поскольку вершина башни Роппонги Хилз находилась на сто метров ниже той высоты, на которой завис Харуюки, он, по сути, спланировал на неё. Наконец, его когти вцепились в твёрдые плиты пола, и Харуюки приземлился на северную сторону крыши.

Первым делом он попытался разглядеть бёрст линкера, применившего столь масштабную Инкарнацию защитного типа, но вперёд вышла вторая фигура, загородив обзор. Этого дуэльного аватара Харуюки видел впервые. Среднего размера и средней комплекции, примерно как Харуюки в его нынешней форме. В его фигуре было мало примечательного, за исключением двух вещей.

Во-первых, у него очень большие ладони. Но, в отличие от Олив Граба, большими были не сами ладони, а круглые перчатки, в которые те одеты. Во-вторых, он имел очень необычный цвет. Слабого солнечного света, пробивавшегося сквозь тучи, хватало понять, что этот тусклый блеск мог принадлежать только аватару металлического цвета. Похоже, это один из крайне немногих представителей этого класса.

Затем Харуюки всё же смог разглядеть за его спиной фигуру мощного дуэльного аватара со вскинутой рукой.

Сказать, что он знаком Харуюки — значит, не сказать ничего. Этот цвет. Эта форма. Вживую он видел этого аватара лишь единожды, но то непередаваемое ощущение, что излучал этот аватар, он ни за что бы не забыл.

Тяжёлые пластины, составляющие его броню, были непередаваемо чистого зелёного цвета. Мощные пластины покрывали и конечности, и грудь. Лишь в поясе броня была ужата, что ничуть не убавляло ощущение тяжести. Если попытаться описать этого аватара одним словом, то лучше всего подойдёт «Дуб» — это невозмутимое древо, неподвластное любой буре, способное удержать на себе целый мир.

Невероятным казался сам факт существования такого впечатляющего своим внешним видом аватара, но Харуюки, даже слившись в единое целое с Бронёй Бедствия, гораздо больше удивляло другое.

Поскольку он помешал ему преследовать красный луч, это значит, что он был причастен к его созданию. Другими словами — он член Общества Исследования Ускорения. Но Харуюки видел этого зелёного аватара на последней Конференции Семи Королей. И он оказался там не просто так, он принимал в ней участие.

Харуюки молча сверлил его взглядом, не в силах поверить в происходящее. Вдруг зелёный аватар опустил руку. Яркий Оверрей, покрывавший её, стал тускнеть, а затем и вовсе погас. Вместе с ним погас и барьер.

Но этот свет не исчез в никуда. Он собрался у левой руки аватара, превратившись в четырёхугольный объект. Наконец, он образовал у руки аватара огромную изумрудную плиту. Щит.

Пространство вокруг него слегка искажалось. Обычное Усиливающее Снаряжение не способно на такое. Значит, это Артефакт. Этот щит — Гамма, третья из семи звёзд, и называется он «Конфликт».

Сомнений быть не может. Зелёный аватар, воздвигший остановившую Харуюки стену от земли до неба — один из правителей Ускоренного Мира, один из сильнейших бёрст линкеров, командир великого Легиона «Грейт Волл», один из Семи Монохромных Королей…

— Зелёный Король… Грин Гранде, — хрипло произнёс Харуюки это имя.

Конечно, само присутствие здесь Короля словно подавляло Харуюки, но было и другое чувство, заставившее его забыть о страхе. Он поднял голову и посмотрел точно в глаза огромного аватара. Вокруг, словно пламя, зажглась чёрная аура. Он спросил:

— Так это ты… стоишь за всем этим? Это ты создал ISS комплекты и распространил их?

Харуюки знал, что если этот аватар кивнет, то в следующее мгновение он будет готов разрубить его мечом. Но Зелёный Король лишь смотрел на Харуюки глазами загадочного янтарного цвета. Он никак не отреагировал на вопрос.

[[image:/storage/reader-images/c0d55c6502aa12943f35358057b2aabff320e190.jpg]]
Вместо этого послышался крик со стороны стоящего перед ним металлического аватара.

— Как ты смеешь?!..

Аватар резко взмахнул круглой головой. Она выглядела простой, но именно поэтому казалась крепкой. Он вскинул одетую в перчатку правую руку и направил её на Харуюки.

— Сильвер Кроу… нет, Хром Дизастер. Это, скорее, ты состоишь в Обществе! И твой грязный Оверрей — тому подтверждение! Ты разжалобил Королей и выпросил неделю на очищение, а вместо этого действуешь втайне ото всех. Грязный подлец! Ты стоишь имени своего родителя, величайшего предателя Ускоренного Мира!

Когда Харуюки услышал эти слова, он почувствовал, как внутри его головы голубой искрой проскочила мысль.

«Его так просто не убьёшь».

В то же время, цифровая часть его сознания продолжала анализировать информацию.

Эти аватары уже знали, что перед ними — Сильвер Кроу, призвавший Броню Бедствия. Но в этом ничего странного не было. Конечно, Ускоренный Мир велик, но даже последний новичок в нём знал о том, что способность долгое время летать в небесах доступна лишь «Вороне» из Нега Небьюласа, а уж Короли и их приближённые и вовсе были в курсе того, что Броня Бедствия в данный момент паразитировала на Сильвер Кроу. Кроме того, вид Харуюки очень напоминал тот облик, который он принял в конце «вертикальной гонки по Гермесову Тросу» на глазах сотен людей.

Если уверенность Зелёного Короля не вызывала вопросов, то храбрость и хлёсткие слова сопровождавшего его металлического аватара, знавшего, что стоит перед лицом легендарного разрушителя, заслуживали похвалы. Естественно, вслух Харуюки ничего говорить не стал, продолжив думать.

Если он всерьёз подозревал Харуюки в связях с Обществом Исследования Ускорения, то это значит, что сами они в нём не состояли. Но если так, то зачем они помешали ему гнаться за лучом? Кроме того, есть ещё один вопрос, который он просто обязан задать до начала битвы.

Харуюки сфокусировался на маске металлического аватара и спросил его:

— Если вы хотите сказать, что не состоите в Обществе… то почему вы тут ошиваетесь?

— …О чём ты?

— Несколько минут назад, в трёх километрах отсюда, двух членов Грейт Волла несколько раз убила группа владельцев ISS комплектов. Почему вы не пришли им на помощь, если находитесь так близко?..

Когда он произносил эти слова, в памяти его вновь пронеслась сцена гибели Аш Роллера, и он вновь ощутил прикосновение ледяной ярости. Не в силах сдержать свои чувства, он коротко прорычал.

— !.. — с шумом вдохнул металлический аватар.

Харуюки шагнул вперёд и, продолжая смотреть в его глаза, тихо шептал:

— Или в вашем Легионе не принято задумываться о том, что кто-то из его членов может страдать, что кого-то могут лишать всех очков? И вы после этого считаете, что вправе называть других людей подлецами?..

Он сплёвывал слова, словно пламя, и в то же время начал осознавать противоречие, зарождавшееся в его голове.

Когда Харуюки стал Шестым Хром Дизастером, он желал лишь двух вещей: отомстить пластинчатому аватару Блэк Вайсу за гибель когда-то дорогого кому-то человека, и уничтожить Ускоренный Мир, порождающий лишь горе и трагедии. Но это означало и гибель всех дорогих Харуюки людей.

И, в то же время, сознание Сильвер Кроу, сознание самого Харуюки, всё ещё жившее внутри Брони, полагалось на созданные им в этом мире «узы» и верило в них. Именно поэтому он сейчас ощущал ненависть к этим офицерам Зелёного Легиона, посмевшим оскорбить Черноснежку и не защитивших Аш Роллера.

Возможно, это противоречие означало, что Броня ещё не полностью поглотила сознание Харуюки. А возможно, оно означало, что и у самого Бедствия есть две стороны…

Но Харуюки не давал своим внутренним терзаниям просачиваться наружу. Он лишь сделал ещё один шаг, продолжая излучать яростную ауру.

Тусклый металлический аватар не дрогнул, но отвёл взгляд и тихо ответил:

— Это потому… что у нас тут важное…

— Ничто не может быть важнее жизни ваших легионеров. Если вы не хотите защищать ваших друзей, то вы мрази ещё хуже Общества Исследования Ускорения. И я… избавлю Ускоренный Мир от вас обоих, прямо сейчас!! — громко прокричал он и ухватился за меч, собираясь размахнуться им…

Но тут глаза опустившего голову металлического аватара вспыхнули с отчётливым звуком. Он медленно поднял взгляд и посмотрел точно на Харуюки.

— Ты… да что ты знаешь? Ты и представить себе не можешь… сколько времени наш Король жертвует ради Ускоренного Мира… ты не имеешь ни малейшего понятия, кто охраняет и поддерживает в этом мире порядок, чтобы такие как вы могли наслаждаться в нём битвами…

И тут…

Всё это время молчавший Зелёный Король сдвинулся. Он не сделал многого, лишь отступив на шаг и сложив руки за своим щитом. Но эти движения однозначно были знаком металлическому аватару. Тот прервался, вновь напряжённо опустил голову, а затем поднял взгляд и встал в угрожающую стойку.

— Мы с самого начала знали, что нам придётся сразиться с тобой. Кулаки звучат громче слов, и именно с их помощью мы продолжим разговор.

Он отвёл назад правую ногу и пригнулся, а затем необычно лёгкими движениями сделал несколько шагов на месте. Он вскинул перед собой огромные кулаки, а затем прижал их к своему телу.

— Я — третий из «Шести Бастионов»[✱]Six Armor, иероглифы означают «Шесть Слоев Брони/Защиты», слово «Бастион» может означать крепостную стену или же крупный щит, поэтому было выбрано для передачи нюанса «слоистой» защиты. Грейт Волла, бёрст линкер седьмого уровня, Айрон Паунд. Я не буду ждать ещё три дня до Конференции, я уничтожу тебя здесь и сейчас!

Услышав такое грандиозное представление, Харуюки тоже открыл рот…

Но ответить «Я Сильвер Кроу из Нега Небьюласа» не смог. Даже находясь в таком состоянии, он до боли хорошо осознавал, что не имеет права представляться этим именем. Поэтому он вновь произнёс это проклятое имя:

— …Я Шестой Хром Дизастер.

Словно поддерживая это имя, аура, окутывавшая его аватар, вспыхнула ещё сильнее. Перчатки продолжавшего ритмично подпрыгивать Айрон Паунда тоже загорелись бледно-голубой аурой.

В его приветствии прозвучали слова «Шесть Бастионов». Видимо, это аналог «Элементов» Старого Нега Небьюласа, собирательное название высших офицеров Легиона. Это значило, что аватар перед Харуюки — четвёртый по силе среди всех входивших в «Грейт Волл». Кроме того, он на два уровня выше Харуюки. Разница в их силе была столь внушительной, что будь Харуюки в своей истинной форме, шансов на победу у него бы не было, как бы отчаянно он ни сражался.

Но сейчас Айрон Паунд казался ему лишь назойливой мухой, стоявшей на пути к истинной цели — Зелёному Королю. Грин Гранде потерял доверие Харуюки, остановив его погоню и не придя на помощь Аш Роллеру, и ярость Хром Дизастера требовала смерти Короля.

«Сначала мне нужно прибить эту помеху одним точным ударом», — решил Харуюки, ухватился за меч обеими руками и высоко занёс его. Остриё клинка замерло над ним, и он уже собирался размахнуться мечом…

На тусклом слое перед глазами мелькнула красная линия предполагаемой траектории. Вместе с этим начал выводиться текст анализа.

«Анализ Атаки: Инкарнационная Техника

Тип: Увеличение Радиуса Атаки, Увеличение Силы Удара

Атрибут: Ударный

…»

Но оставшуюся часть сообщения Харуюки прочитать не успел.

Только перед глазами появилась красная линия, как противник тут же пустил по ней свою Инкарнацию.

Даже Харуюки, тренировавшийся замечать выстрелы из снайперских винтовок, увидел лишь голубую вспышку. Айрон Паунд на огромной скорости выбрасывал вперёд кулаки, и они удивительным образом дотягивались до Харуюки… но когда Харуюки осознал это, он уже получил столько ударов, что его туловище невольно выгнулось.

— Гр… ра-а-а! — яростно взревел и вновь подался вперёд, заканчивая размах мечом.

И в тот самый момент, когда вырвавшаяся из меча аура тьмы должна была разрубить голову противника пополам…

Она смогла попасть лишь по воздуху на том месте, где находился Айрон Паунд. Лезвие глубоко вонзилось в вертолётную площадку башни Роппонги Хилз, и от ударной волны трещина пробежала на несколько метров вперёд, но противник уже успел отскочить влево почти на два метра и вновь засверкал кулаками.

Три ритмичных удара попали в бок шлема Харуюки. В этот раз он даже не успел увидеть предполагаемую траекторию ударов.

«Ничего себе скорость!»

Он был таким быстрым, что за ним не поспевал даже анализатор Брони Бедствия. Пусть удары его не такие сильные, но их количества хватило, чтобы уже лишить Харуюки почти пяти процентов здоровья. То, что эти удары пробивали мощную защиту Брони, служило доказательством того, что это действительно Инкарнационные удары, но Харуюки казалось, что что-то в них не так.

Пока Харуюки вытаскивал застрявший в земле меч и пытался отбить атаки противника, он осознал, что именно смущало его.

Эти удары не сопровождались названием техники. Именно поэтому удары казались ему на удивление быстрыми и неожиданными. В сознании послышался далёкий голос Красной Королевы Скарлет Рейн:

«Основа Инкарнации — сильный мысленный образ. В идеале ты должен научиться пользоваться ей так же естественно, как и своими обычными спецприёмами. Тебе же пришлось целых три секунды заряжать удар, прежде чем его применить. Это слишком долго! Поэтому лучше тебе придумать технике название, тогда ты сможешь, произнося его, сразу фокусироваться на нужном образе…»

Вдруг Харуюки вновь ощутил в своей груди зуд. Он вновь подавил его и сфокусировался на анализе информации.

Как следовало из слов Нико, выкрикивать название Инкарнационной техники при её использовании необязательно. Это делалось исключительно с целью рефлекторно создать в голове правильный образ и ускорить вызов техники. Так, в своём обычном состоянии Харуюки мог призвать технику «Лазерный Меч» примерно за полторы секунды. Но если он пытался активировать её, не произнося название, на это уходило больше четырёх секунд.

Обычные спецприёмы в Брейн Бёрсте всегда требовали объявления — это часть компенсации за их силу. Во-первых, необходимость анонса не давала использовать их скрытно, а во-вторых, она позволяла противнику разработать меры противодействия той или иной технике и дать ему время на реагирование.

И поэтому «тихие» атаки были настолько опасными. Приёмы Айрон Паунда как раз попадали в категорию безымянных Инкарнационных техник. С момента готовности к удару до выброса кулака проходила лишь доля секунды. Естественно, анализатор Брони не успевал среагировать.

Но…

Каким бы быстрым он ни был, он всё ещё сражался кулаками. Пусть радиус их поражения и увеличен Инкарнацией, они не могли дотянуться дальше меча. Если Харуюки сможет нанести рубящий удар одновременно с началом атаки противника, то первым попадёт именно меч.

Он занёс меч на среднюю высоту и сфокусировался на противнике.

Айрон Паунд ловко перемещался, почти не касаясь пятками земли. Уследить за ним было крайне трудно. Но даже если он мог использовать Инкарнацию без объявления, он не мог скрыть Оверрей.

— Ш-ш! — послышался краткий выдох.

Харуюки увидел, как вспыхнула аура на левом кулаке противника.

Время для контратаки было идеальным. За мгновение до того, как Айрон Паунд выбросил вперёд кулак, Харуюки взмахнул мечом. Он знал, что противник ещё не мог дотянуться до него, но уже стоял в зоне поражения клинка. А уж мощи лезвия, способного с лёгкостью рубить даже здания «Города Демонов», должно с лихвой хватить, чтобы разрубить пополам голову противника. Но…

Айрон Паунд вдруг совершенно невозможным на неопытный взгляд движением выгнулся назад, продолжая стоять на ногах. Клинок высек лишь несколько искр и соскользнул с его тела.

Атака оказалась блефом.

Противник сделал вид, что собирается атаковать левым кулаком, чтобы спровоцировать Харуюки на атаку. Затем он ловким движением уклонился от летящего в себя меча, и сразу после этого выбросил вперёд правый кулак со скоростью залпа из пушки.

И вновь он сделал это без единого слова. Но это не помешало покрытому аурой кулаку с силой впечататься в лицо Харуюки уже через мгновение после того, как тот закончил взмах клинком.

Силы этого удара вполне могло хватить, чтобы раскрошить весь шлем. Однако Харуюки успел рефлекторно взмахнуть крыльями и резко дёрнуться назад, избежав основной части урона. Но удар всё равно попал, перед глазами побелело, голова Харуюки запрокинулась назад, а затем и его тело отлетело назад метров на десять.

— Гр-р!.. — в ярости проревел Харуюки, хватаясь когтистыми ногами за пол.

Через мгновение он вновь встал прямо. Из растрескавшегося визора посыпалось несколько искр. Кое-как сдержав готовую в любой момент извергнуться ярость, Харуюки глухо прошептал:

— Судя по твоим техникам… ты боксёр?

Айрон Паунд, как раз отведший назад правый кулак, вновь приставил руки к челюсти и кивнул.

— Именно. Бёрст линкеров-боксёров не так много… и поначалу с нашими атаками не так просто совладать, правда?

Правда. Харуюки до сих пор ни разу не попадались бёрст линкеры, управляющие аватарами-боксёрами.

Просто «бойцовских аватаров» синего цвета, полагающихся на ударные техники и собственные руки, в Ускоренном Мире было достаточно, и Харуюки не раз сражался с ними. Но никто из них не владел техникой бокса такого уровня и не обладал настолько подходящим для этого аватаром. Скорее всего, этот бёрст линкер был боксёром и в реальности. Потому что в противном случае та ловкость, с которой он наносил быстрые толчки левой рукой, сокрушительные прямые удары правой, а также плавность его уклонений не поддавалась никакому объяснению.

Ещё многие годы назад начались разговоры о том, что навыки, которыми игрок владеет в реальной жизни (их так и называли — «реальные навыки») могут сильно помогать ему в виртуальных играх. Скажем, наибольшего успеха в фентезийных играх с системой фехтования добивались именно те игроки, которые в реальности обучались кендо. Было неудивительно, что подобный эффект работал и в Брейн Бёрсте, виртуальном файтинге.

Но обычно такого «стартового бонуса» недостаточно, чтобы серьёзно влиять на баланс сил в Ускоренном Мире.

Первая причина тому была крайне простой — «спортивных бёрст линкеров» крайне мало. Поскольку Брейн Бёрст, всё-таки, сетевая игра, играли в него в основном геймеры, то есть дети, склонные к сидению дома.

Конечно, периодически попадались исключения, вроде кендоиста Такуму или бегуньи Тиюри. Но это отнюдь не гарантировало то, что им достанется дуэльный аватар, которому их навыки принесут пользу. Если точнее, это было практически невозможно. Конечно, «Циан Пайл» Такуму был синим аватаром ближнего боя, но сражался не мечом, а «сваей», а «Лайм Белл» Тиюри трудно назвать мобильным аватаром. Да и Харуюки, несмотря на огромный опыт перестрелок в виртуальных FPS, достался не красный аватар с пистолетом, а Сильвер Кроу, сражавшийся вообще без оружия. Такое несоответствие навыков людей их аватарам было второй причиной, по которой эти «стартовые бонусы» не особо влияли на баланс сил в дуэлях.

Но всё же, в исключительно редких случаях игрокам доставались аватары, соответствующие их знаниям, умениям и навыкам из реальной жизни. И таких аватаров называли…

— Так ты «Идеал»[✱]Perfect Match… — прошептал Харуюки.

Айрон Паунд вновь кивнул и продолжил:

— Но это не единственная причина, по которой ты не сможешь меня победить. Видишь ли, Грейт Волл… все эти годы исследовал Броню Бедствия в мельчайших подробностях. Мы готовились к её следующему появлению, чтобы не дать ей причинить вреда, и уж в этот раз изгнать её из Ускоренного Мира навсегда.

— Исследовал, говоришь?..

— Именно. Увы, но полгода назад, когда появился Пятый, он никогда не заходил южнее Синдзюку, и мы не могли атаковать его из-за пакта о ненападении… но тебя, Шестой, мы не упустим. По плану мы должны были подождать, пока за тебя объявят награду, но раз уж нам повезло встретиться с тобой здесь, то тут мы тебя и прикончим.

Харуюки хладнокровно смотрел на Айрон Паунда, с уверенностью произносящего эти слова.

Пусть его противник и боксёр, и Идеал, у Харуюки всё ещё оставалось бесчисленное количество вариантов. Начать хотя бы с того, что статус боксёра, который противник зачем-то подтвердил, накладывал определённые ограничения — например, то, что все его тактики работали лишь на врага, находящегося не более чем в шести метрах от него — то есть, стоящего на ринге. Конечно, он быстр, но стоило Харуюки отойти дальше, или, наоборот, подойти вплотную, как большинство способностей противника оказались бы бесполезны.

«Я схвачу его, затем вложу Инкарнацию в меч, пробью его насквозь и скину с крыши башни.»

— Хорошо, тогда я покажу тебе, насколько бесполезными оказались ваши «исследования», — шепнул Харуюки, а затем резко выбросил вперёд левую руку.

Он раскрыл пальцы на руке и направил её на противника. Послышался тихий звук, и из ладони вылетел серебристый луч. Это была «Крючковатая Проволока», которая никогда не промахивалась и не рвалась.

Когда-то она была способностью Пятого Дизастера, Черри Рука. Броня скопировала её себе, так же, как скопировала «Мгновенный Скачок» Первого и «Огненное Дыхание» Второго. Использование этой техники требовало глубокой синхронизации с бронёй, но Харуюки уже выполнил это условие. Пожалуй, именно использование способностей предыдущих Хром Дизастеров и есть главная особенность Шестого, а также его главная сила.

Поскольку Айрон Паунд сказал, что им так и не удалось сразиться с Пятым, то он не должен знать о том, как работает Проволока. Уклониться с первого раза от почти незаметного крючка, летящего со скоростью пули, не смог бы никто…

И тут сухой металлический звон раздался на крыше башни Роппонги Хилз.

Харуюки увидел, как крючок, способный пробить броню любого аватара, включая Сильвер Кроу, бессильно отскочил от левого плеча Айрон Паунда.

— !.. — резко вдохнул Харуюки.

Но опытный боксёр уже успел подскочить к нему. Сведённые руки в перчатках вспыхнули свежим синим светом.

— Хаммер Рейв[✱]Hammer Rave, Танец Молота.!

В этот раз у его техники было название.

Казалось, будто кулаки закрыли собой весь мир. С левой стороны со скоростью пулемёта прилетали толчки. Справа атаковали мощные хуки и прямые удары. Атак было… точно больше десяти в секунду.

У Харуюки не было времени даже защищаться. Яростный шквал атак заставил его раскинуть руки, запрокинуть голову, а затем сила ударов подняла его в воздух, полностью лишив способности передвигаться. Его буквально парализовало в воздухе.

Вдруг к животу выгнувшегося Харуюки синей тенью подскочил Айрон Паунд. Он резко пригнулся, и правый кулак его засветился аурой, в разы более плотной, чем раньше. Инстинктивно почуяв, что противник готовится добивать его, Харуюки попытался взмахнуть металлическими крыльями. Но тяжёлые крылья с трудом слушались его, и одновременно с тягой Харуюки ощутил…

Как апперкот противника, похожий на залп из корабельной пушки, попал точно в беззащитную челюсть Харуюки, оставляя за собой голубой след.

От удара из Харуюки вышибло весь дух, а тело его беспомощно подлетело в воздух. Наконец, он достиг пика траектории и через несколько секунд повалился на землю. Ударившись об пол, он отскочил и, наконец, распластался на спине.

Полоска здоровья в верхнем левом углу за раз лишилась половины своего запаса и окрасилась в жёлтый цвет. Харуюки знал, что должен подняться, но он не желал принимать происходящее и был так сильно шокирован атакой противника, что сознание его балансировало на грани Зануления.

Со спины послышались металлические звуки шагов обходящего его противника. А затем, голос:

— Вот твоё слабое место. Оно общее у всех Хром Дизастеров и не меняется из поколения в поколение…

— Слабое место?.. — тихо отозвался Харуюки, поднял голову и злобно уставился на стоящего в паре метров от себя Айрон Паунда.

«Идеальный» боксёр смотрел на него ничем не примечательными линзами глаз и немного печальным тоном продолжил:

— Всем известно, что сила Брони невероятна. А тебя она заразила настолько, что ты даже научился использовать способности её прошлых хозяев. Но… всё это — чужая сила. Ты похож на ребёнка без прав, севшего за руль гоночного болида. Ты можешь вдавить педаль газа в пол и проехать прямую линию на безумной скорости, но не умеешь поворачивать. Ты так занят использованием чужой силы, что забываешь даже самые основы дуэлей… склонности своих противников.

Аватар поднял правую руку и указал большим пальцем, отстоящим от остальных, на своё левое плечо — точно туда, куда метил Проволокой Харуюки.

— Цвет моего аватара — «железный», это самый защищённый от колющих атак цвет среди всех металлических. Твои жалкие крючки, не усиленные Инкарнацией, ни за что не пробьют эту броню.

«Так вот оно что».

Харуюки со скрипом сжал кулаки, осознавая свою ошибку.

Металлические аватары жили отдельно от «основных цветов» и встречались, пожалуй, ещё реже, чем Идеалы. Харуюки знал, что к этому классу относится он сам, Сильвер Кроу, офицеры Синего Короля — Кобальт Блейд и Манган Блейд — а также древний бёрст линкер, создавший Броню Бедствия (он не знал его имени, но знал, что оно начинается на «Хром»). И всё. Опыта сражений против таких аватаров у него, можно сказать, не было.

Именно поэтому он никогда не задумывался о том, что высокий уровень защиты, главный плюс металлических аватаров, которым он с удовольствием пользовался, может в один прекрасный день послужить и противнику. Этому было лишь одно объяснение: невнимательность.

И… не только она. Если бы «Крючковатая Проволока», не подействовавшая на Айрон Паунда, была его собственной техникой, он бы с самого начала не пытался применить её, зная, что атака провалится. Ведь когда он сражался против Пятого Дизастера, Черри Рука, тот даже не пытался атаковать Харуюки Проволокой. Он знал, что она редко срабатывает против металлических аватаров.

Чужая… сила.

Харуюки, продолжая лежать на спине, начал постепенно понимать смысл этих слов. Айрон Паунд продолжал тихо говорить с ним:

— Когда мы анализировали Броню Бедствия и обдумывали тактику борьбы с ней, мы пришли к выводу: побеждать Дизастера нужно не числом, не сверхмощной Инкарнацией, а отточенными до совершенства базовыми атаками. С тех пор мы, «Шесть Бастионов» Грейт Волла, начали тратить огромное время на оттачивание наших навыков. Даже самые простые наши атаки превосходят по силе сильнейшие Инкарнации. И всё это мы делали ради того, чтобы в следующий раз избавить этот мир от проклятия Брони уже без помощи Королей.

В воздухе послышался резкий звук. Скорее всего, его издал взмахнувший в воздухе кулаком Паунд, но это произошло так быстро, что Харуюки заметил лишь остатки ауры в воздухе.

— Чтобы побеждать первых Дизастеров, Королям приходилось лично выслеживать их и уничтожать, несмотря на риск, связанный с правилом внезапной смерти. Но для нас, гвардии Короля, это казалось унизительным. Поэтому, в этот раз уже мы… точнее, я остановлю Броню своими руками. Прости, Сильвер Кроу, но сегодня ты исчезнешь навсегда. Это нужно сделать сейчас, когда ты только появился… ведь пока ты слабейший из всех Хром Дизастеров.

«Слабейший».

Это слово эхом раздалось в сознании Харуюки.

А в следующее мгновение его заполнил вихрь кипящих чувств, начавший собираться на его спине.

«Убить. Убить. Убить. Немедленно убить!»

Энергия умопомрачительной ярости была настолько сильна, что начала излучаться сквозь щели брони.

Из спины начали постепенно вытягиваться кольца, образуя длинный острый хвост. Тот самый хвост, что Харуюки отрубил в конце вертикальной гонки по Гермесову Тросу. Ещё одна особенность Шестого Дизастера.[✱]Нет-нет, мы-то помним, что хвост у него вытянулся еще в конце 8-го тома. А вот Кавахара — нет.

Харуюки вонзил остриё хвоста в пол и, упираясь им, поднял себя с земли. Встав на ноги, он наклонился вперёд и сжал меч правой рукой. Когти на левой руке дрогнули. Послышался звериный рык:

— Гр-р… убью… у… бью…

Чёрная аура гнева и кровожадности текла по его жилам и просачивалась наружу. Металлический пол «Города Демонов» пошёл трещинами. Сомнения, наполнявшие его, вмиг улетучились, и Харуюки напрягся, готовый в любой момент ринуться в бой.

Айрон Паунд же, совершенно не показывая страха, встал в защитную стойку.

В линзах его глаз виднелись непоколебимая решимость, убеждённость и, почему-то, жалость.

Остаткам сознания Харуюки этот взгляд показался знакомым.

«Это было… да, это было полгода назад, в тот раз, когда мы отправились уничтожать Пятого Хром Дизастера. В самом конце той битвы, за мгновение до того, как Красная Королева Скарлет Рейн убила своего родителя, Пятого Хром Дизастера Черри Рука, она смотрела на него точно такими же глазами. Нико… словно хотела сказать ему, что избавит его от проклятия, пересилившего Рука, переполнившего его яростью, заставившего его нападать на других людей и пожирать их…»

И, когда Харуюки понял всё это, он занёс клинок… и вонзил его в землю у своих ног.

Затем он медленно, один за одним, разжал пальцы и убрал ладонь с рукояти. Он опустил руку и изо всех сил попытался унять свою бушующую ярость.

И вдруг в голове его послышался раздражённый вой:

«Что ты делаешь?.. Возьми меч. Разруби врага, разорви его и сожри без остатка.»

С ним говорил «Зверь», живущий в Броне Бедствия. Это было сознание, образовавшееся из концентрированной негативной Инкарнации древнего бёрст линкера, запечатанное в Броне в момент её создания и всё это время жившее в ней.

Харуюки слышал, что центральный сервер Брейн Бёрста, он же «Основной Визуализатор», хранит и обрабатывает все данные так же, как люди хранят свои воспоминания. Поэтому сильные эмоции могли запечатываться в объектах, наделяя их собственным сознанием.

Но «Зверь», помимо сознания, обладал ещё и чудовищной властью. Как только Харуюки услышал его голос, его сознание едва удержалось от того, чтобы вновь погрузиться в хаос. С трудом сдерживаясь, Харуюки мысленно прокричал:

«Молчи!

Мы не победим, если будем действовать безрассудно! Я… я хочу победить, я хочу выиграть, во что бы то ни стало! Я отказываюсь проигрывать кому-то, кто считает, что в этом мире есть что-то важнее жизни его друзей!»

В ответ вновь послышался раздражённый голос:

«Гр-р… тогда тебе тем более нужна моя сила. Без меня ты лишь маленькая беспомощная ворона.»

«Да, я знаю, я признаю это. Но… я всё ещё не умею использовать возможности Брони по максимуму. Чтобы угнаться за ним, мне нужны мои самые отточенные техники. Поэтому заткнись и помоги мне! Тебе ведь тоже не хочется умирать?!»

Весь этот мысленный разговор занял лишь долю секунды реального времени. Зверь зарычал ещё неудовлетворённее, но всё же согласился со словами Харуюки, и тот почувствовал, как контроль над аватаром частично возвращается к нему.

Естественно, ярость Харуюки всё ещё никуда не делась. Но это было уже не алое пламя гнева, требовавшее уничтожения всего мира, а сосредоточенная голубая плазма, наполнявшая его тело.

Он выставил перед собой руки, вытянул когти и пригнулся.

Уже собравшийся броситься в бой Айрон Паунд прищурился. Он пытался понять, почему Харуюки вдруг решил сражаться без меча. Он медленно подошёл на расстояние, с которого мог достать его левым кулаком, и сфокусировал взгляд.

Харуюки не двигался. Он всё ещё стоял в боевой стойке, выставив левую руку чуть дальше, чем правую, и внимательно следил за кулаками противника.

Мысли его успокоились, и он начал обдумывать тактику. Первый вариант — воспользоваться псевдо-телепортом, Мгновенным Скачком, чтобы уклоняться от атак или неожиданно нападать. Но это спецприём, название которого необходимо произнести вслух. Он ни за что бы не успел что-либо сказать за то время, пока в него летит сверхскоростной кулак противника. Кроме того, противник быстро поймёт значение этой фразы, и второй раз техника на него не подействует.

Другой вариант — воспользоваться накопленной энергией, чтобы взлететь на недосягаемую высоту с помощью своих крыльев, и оттуда использовать дальнобойные атаки, вроде Огненного Дыхания или Лазерного Копья. Но если противник знал, что сражается против Сильвер Кроу, то должен знать, как противостоять его полётам. Кроме того, за спиной противника всё ещё неподвижно стоял Грин Гранде, о существовании которого тоже нельзя забывать. Если Харуюки попытается взлететь, тот вполне может вновь использовать свою Инкарнационную технику, «Стену в Парсек».

«Похоже, мне всё-таки нужно по-быстрому прикончить Айрон Паунда, пока его Король не вмешивается в бой. Даже с помощью силы Дизастера сделать это будет крайне трудно, но другого выхода нет. Мне нужно избавиться от них, а затем направиться к Мидтаун Тауэру, уничтожить там тело ISS комплекта, а заодно — порвать всех членов Общества Исследования Ускорения, которые там окажутся.»

В этих мыслях был заключён весь смысл жизни Харуюки на данный момент.

— Давай, — глухо прошептал он, испуская тусклую тёмную ауру.

В ответ на это Айрон Паунд вновь начал упруго подпрыгивать на месте. Ритмично двигая ногами, он принялся постепенно сокращать расстояние.

Как он сам и говорил, его «Инкарнационный Толчок»[✱]Shin’i Jab (псевдоназвание). левым кулаком за счёт своей неожиданности и скорости был самым грозным из его оружий. Один удар почти не наносил урона, но их комбинация практически обездвиживала цель, делая её уязвимой для мощных ударов справа.

Будь это настоящий бокс, против такого противника следовало бы уйти в глухую оборону и ждать, пока расстояние не сократится. Но они были не на ринге, а на широкой крыше Роппонги Хилз. Отступать и петлять здесь можно вечно, но так и не дождаться ни единого шанса для контратаки. Всё, чего добился бы Харуюки — постепенного иссякания своей шкалы здоровья.

Единственный шанс на победу — отыскать уязвимость в самом Инкарнационном Толчке.

«Эй, зверюга», — мысленно обратился Харуюки к сознанию Брони, продолжая уверенно держать перед собой руки. — «У тебя лучше меня получается предугадывать направление атак противников. Следи за выпадом противника, а я сосредоточусь на его ногах.»

Он не услышал в ответ ни единого слова, но краткий недовольный рык всё же раздался. Судя по всему, сознание согласилось. А в следующий миг…

Оверрей, покрывающий левую перчатку Айрон Паунда стал чуть мощнее.

И одновременно с этим перед глазами Харуюки мелькнула ярко-красная линия предполагаемой траектории.

Харуюки рефлекторно взмахнул правой рукой, начав закручивать её по спирали. Инкарнационный Толчок Паунда начался сразу после появления линии. Он был слишком быстрым, чтобы реагировать сознательно — действовать приходилось инстинктивно.

Харуюки ощутил обжигающий жар на вращающейся руке, которая попала точно в траекторию перчатки. Но он не собирался отбивать удар — так он просто дал бы своему противнику шанс отвести руку и ударить ещё раз.

Поэтому он и закручивал ладонь, а не отбивал атаку.

Все это время Харуюки держал в голове образ того, как он затягивает толчок Айрон Паунда, перенаправляя его влево и вниз. Это была весьма сложная техника, изменявшая лишь вектор атаки противника, оставляя нетронутой энергию. Она называлась «Смягчением» или «Возвратом».

Даже столь опытный противник не ожидал, что Харуюки не будет блокировать удар, а станет его затягивать. Тело Паунда дрогнуло, а ноги сбились с ритма.

И в это самое мгновение Харуюки крикнул:

— Флэш Блинк!

Тело, закованное в почерневшее серебро, рассыпалось на частицы, которые тут же обогнули тело Айрон Паунда и вновь собрались за его спиной.

Одновременно с материализацией, Харуюки начал разворачиваться и тянуться правой рукой к беззащитной спине противника…

— Лазер Сорд! — воскликнул он.

По сравнению с Инкарнационным Толчком Паунда, Инкарнационная техника Харуюки активировалась гораздо, гораздо дольше. Успей противник сообразить, что к чему, он без проблем увернулся бы от этого удара.

Но даже «Идеальный» боксёр отреагировал слишком поздно. Возможно, он отреагировал слишком поздно именно потому, что был Идеалом, ведь в настоящем боксе атаки со спины запрещены. Ситуаций, когда один боксёр заходил другому за спину, просто не было.

Конечно, Паунд прекрасно понимал, что в Ускоренном Мире такого правила нет. Но избавиться от выработанных в реальной жизни рефлексов очень непросто. Сейчас он был подобен Такуму, который оцепенел во время боя с Даск Тейкером, когда тот попытался ударить его в горло, используя приём, травмировавший Такуму в реальности. Но Харуюки не просто зашёл Паунду за спину, он неожиданно телепортировался, чего тот ожидал ещё меньше…

Паунд на миг растерялся, дав Харуюки такой нужный шанс, и в следующее мгновение чёрный клинок с пронзительным звоном вырвался из ладони Харуюки.

Против леденящей Инкарнации не могла устоять даже крепчайшая стальная броня. Поражённый точно в сердце, Айрон Паунд резко выгнулся назад и в агонии обронил:

— Гха-а…

Но аватара седьмого уровня так просто не победить, и Паунд тут же попытался скакнуть вперёд.

Казалось, что после такой сложной атаки Харуюки, стоявший с вытянутой рукой, не сможет угнаться за противником. Но вновь сработал инстинкт, и Харуюки резко взмахнул правым крылом. Возникшей тяги хватило, чтобы закрутить его и дать атаковать противника. Это была собственная техника Харуюки, позволявшая ему использовать в бою быстрые взмахи крыльев для нанесения ударов со всех сторон — «Аэрокомбо».

Кручение передалось со спины плечу, затем руке, и Харуюки взвыл:

— У-у… о-о-о-о!

Послышался оглушительный металлический шум, вскоре стихший.

На вершину башни Роппонги Хилз ненадолго опустилась тишина. Тени сражавшихся фигур на полу слились в одну.

Руки и ноги Айрон Паунда бессильно обвисли. Его крепкое тело не падало лишь потому, что висело на правой руке Хром Дизастера, торчавшей глубоко из его груди. Второй удар Лазерного Меча вновь вонзил когти в ту же самую рану.

До ушей Харуюки, правая рука которого по самое плечо вошла в тело Паунда, вдруг донёсся тихий голос:

— Если ты… настолько силён… то почему… используешь силу тьмы?..

С этими словами тело «Идеального» боксера рассыпалось на бесчисленные осколки.

Как только утихли впечатляющие спецэффекты, от Айрон Паунда остался лишь маленький серый огонёк — маркер смерти. Харуюки окинул его взглядом и хрипло произнёс:

— Бедствие прожило столько времени… именно из-за вашего отторжения и непонимания.

Конечно, огонёк не ответил. Но Харуюки тихо продолжил:

— Возможно, эта тьма… живёт в каждом из нас…

Но больше он ничего не смог сказать. Вновь послышался злобный звериный рёв в глубине сознания.

«Да, я знаю. Сейчас начнётся главное…» — мысленно отозвался Харуюки и с лязгом развернулся.

Перед глазами показался огромный крестовой щит, за которым со сложенными на груди руками стояла величественная фигура. Зелёный Король Грин Гранде по прозвищу «Инвалнеребл»[✱]Неуязвимый.. На его янтарных глазах только что убили верного ему офицера, но в них осталось всё то же спокойствие и всё та же загадочность.

Обрывочные воспоминания, которыми зверь делился с Харуюки, показывали, что Зелёный Король — единственный бёрст линкер, принявший участие в последних битвах целых четырёх Хром Дизастеров.

Он почти не пытался атаковать, лишь поглощая атаки обезумевших Дизастеров своим Артефактом, Конфликтом, выигрывая своим союзникам время. Другими словами, без Зелёного Короля Броня Бедствия принесла бы в этот мир в разы больше разрушений.

И именно поэтому для «зверя», скрывавшегося в Броне, Зелёный Король был злейшим врагом. Его рёв наполнял сознание Харуюки такой кровожадностью, что тот был готов взорваться.

«Прекрати. Его мы тем более не победим безрассудными атаками», — объяснил Харуюки зверю и медленно сделал два шага в сторону Зелёного Короля.

Зелёный Король даже не дёрнулся. Сфокусировав на нем взгляд, Харуюки низко произнёс:

— Если Айрон Паунд не соврал, и вы действительно не работаете на Общество Исследования Ускорения… то почему ты остановил меня?

Он подождал три секунды, но ответа не последовало. Грин Гранде молчал так же, как на Конференции Семи Королей, за которую он не произнёс ни единого слова.

— Вижу, спрашивать бесполезно. Значит, придётся выбивать ответы кулаками, — прошептал Харуюки скорее себе, нежели ему, после чего пригнулся и встал в боевую стойку.

Но в этот самый момент…

— Очень скоро ты сам всё поймёшь.

Донёсся до него голос, казавшийся ясным, несмотря на все наложенные спецэффекты.

Несомненно, это был тот же самый голос, который произнёс название масштабной Инкарнационной техники «Стена в Парсек». Но казалось, словно голос шёл не по воздуху, а через землю, и Харуюки до сих пор не был уверен, что он принадлежал стоящему перед ним аватару.

Он продолжал внимательно смотреть, но Зелёный Король всё ещё не двигался. Более того, его массивное тело было чуть отвёрнуто от Харуюки и смотрело не на него, а на северо-восток. Харуюки проследил, куда смотрит Король, и оказалось, что его взгляд обращён к главной башне «Токио Мидтаун Тауэра», высотному зданию на другой стороне Третьей Столичной Линии.

Башня, украшенная заострёнными орнаментами, характерными для «Города Демонов», блестела на фоне почти закатившегося солнца. В отличие от Роппонги Хилз, она венчалась острым шпилем. Вокруг него летало несколько Энеми, но в остальном возле башни ничего не происходило.

Но где-то в ней должно скрываться тело ISS комплекта, заражающее Ускоренный Мир. Уничтожив его, можно спасти от заражения всех бёрст линкеров с терминалами комплекта, а их уже наверняка не меньше пятидесяти.

На самом деле, Харуюки мало волновало спасение Ускоренного Мира. Скорее, наоборот — его сознанием более чем наполовину управляли разрушительные позывы убивать без разбору ненавистных бёрст линкеров, пусть даже это означало бы опустошение и гибель Ускоренного Мира. Но первыми должны сгинуть члены Общества Исследования Ускорения, создатели ISS комплектов. Но не только за то, что они создали их. Именно они однажды подстроили подлую ловушку, а затем раз за разом со страшными мучениями…

— !..

Вдруг сознание Харуюки словно поразила молния, протянувшаяся в голову со спины. Он встрепенулся.

Зверь, которого он всё это время более-менее подавлял, взревел так, словно вырвался на свободу. Рёв этот, полный чудовищной ярости и кровожадности, оказался таким пронзительным, что ещё больше стал похож на стенания.

Покрывавшая Броню Бедствия аура тьмы вспыхнула чёрным пламенем. Покрывавшая конечности острая броня вздыбилась, а зловещие когти приняли ещё более угрожающий вид. Торчащий из спины хвост изогнулся, словно хлыст, и ухватился за рукоять воткнутого в землю меча. С глухим звуком он вытащил его из земли, а затем вновь вонзил перед Харуюки.

В чёрной, но всё ещё зеркальной поверхности клинка показалось согнувшееся, дрожащее тело Хром Дизастера. В глубине тьмы, скрывавшейся за визором, мерцали зловещие глаза, совершенно не похожие на те, что когда-то были у Сильвер Кроу.

— Гр… р-р-р-р… — слились в единый звук рычания зверя и Харуюки.

Мысли и логика покинули его сознание, уступив место бурлящей ярости. Это явно феномен Оверфлоу, потеря контроля над аватаром из-за переполнения негативными эмоциями, но Харуюки не осознавал даже этого.

Он забыл о стоящем перед собой Зелёном Короле и расправил металлические крылья на спине. Затем он ухватился правой рукой за меч перед своими глазами и резко взмахнул им перед собой. Он уже приготовился взлететь, чтобы добраться до башни Мидтаун Тауэра и сравнять её с землёй, как…

Вновь раздался голос.

— Стой. Время ещё не настало.

— Гр-р!.. — издал Харуюки кровожадный рык и посмотрел вправо.

Теперь бронированная маска Зелёного Короля Грин Гранде была обращена точно к нему. В отличие от Дизастера, в его янтарных глазах читалось лишь безграничное спокойствие. В них не было ни ярости, ни нетерпения, и уж тем более в них не было страха. Он стоял чинно, словно древнейшее дерево леса, всезнающее и всевидящее.

Но Харуюки даже эта поза показалась вызовом на бой, который он не мог проигнорировать. Если он собирался остановить его — он должен был умереть. Повинуясь не логике, но позывам, Харуюки медленно размахнулся мечом в правой руке. Левую руку он тоже положил на рукоять и до предела изогнул своё тело. Он вкладывал всю свою силу, всю свою скорость, всю свою Инкарнацию в один смертельный удар.

Естественно, у Харуюки ни в реальном мире, ни в Ускоренном не было опыта битв с мечом, и он никогда им не обучался. Как сказал Айрон Паунд, это лишь чужая техника, чужая сила. Она не годилась для битв, где всё решала скорость бойцов.

Но Харуюки уже практически не был самим собой. Это был уже не «Сильвер Кроу, экипировавший Усиливающее Снаряжение под названием Бедствие», а почти самый настоящий «Хром Дизастер».

Третий Хром Дизастер, о котором Харуюки не знал даже того, как его звали, был синим аватаром с двуручным мечом. Когда-то он спорил за звание лучшего мечника Ускоренного Мира с самим Синим Королем Блу Найтом по прозвищам «Ледженд Слэйер» и «Ванкишер». И именно Синий Король нанёс последний удар, навсегда изгнавший его из Ускоренного Мира.

И сейчас телом Харуюки управляла техника Третьего Хром Дизастера, которую тот оставил в Броне. Он оставил в Броне свой след так же, как Первый с Мгновенным Скачком, Второй с Огненным Дыханием и Пятый с Крючковатой Проволокой. И глубокая синхронизация с Бронёй, вернее, со «зверем» внутри Брони давала возможность использовать эти техники. Именно в этом и заключалась истинная сила Брони Бедствия… вернее, Шестого Хром Дизастера, которым стал Харуюки.

Похоже, что и Зелёный Король осознал, насколько далеко зашёл Харуюки. Он шагнул вперёд, разворачивая к нему тело. Его огромный щит, «Конфликт», закрывал собой почти половину тела, но Харуюки, не обращая на это внимания, продолжал выгибаться, словно лук. Острие клинка коснулось пола за спиной Харуюки. Выгнутое до предела тело заскрипело. И когда это напряжение достигло предела…

— Гр… р-ро-о-о-о!!! — испустил он похожий взрывной рёв и дал волю своей силе.

Расправляясь, он изо всех сил взмахнул крыльями, выстреливая собой вперёд. Он рванул так резко, что образовалась взрывная волна, образовав новые трещины в крыше.

Харуюки был в десяти метрах от цели, и атака ближнего боя до Короля бы не достала. Но при этом это расстояние он преодолел моментально. Грин Гранде, впрочем, даже не собирался уклоняться от атаки. Он молча смотрел на описывающий в воздухе полумесяц клинок и стоял на месте, лишь слегка приподняв щит.

Многое Снаряжение при надевании окрашивается в цвет аватара. Щит Зелёного Короля и меч Синего тоже попадали в эту категорию. Впрочем, самому Харуюки показалось, что щит был чуть более тёмным и изумрудным, нежели броня самого Короля.

И Харуюки обрушил на эту зелёную стену самый сильный удар, на который только был способен.

Встречу меча и щита уже нельзя было описать ни световыми, ни звуковыми эффектами. Она породила чистую, мощную энергию. Мир перед глазами исказился, вокруг начала расходится странная вибрация, словно земля под ними крошилась, затем затряслась вся верхняя половина башни Роппонги Хилз. А за этим…

Верхняя половина башни «Города Демонов», хваставшегося невероятной прочностью зданий, разлетелась на бесчисленные осколки.

Земля ушла из-под ног. Харуюки и Грин Гранде присоединились к дождю объектов, полетевших вниз. Но оба они не сдвинулись с места, продолжая держаться за щит и меч. Схлестнувшаяся Инкарнация аватаров не разбросала их в стороны, а зафиксировала на месте.

Зелёная аура, исходящая от Конфликта, пыталась окутать собой меч, когда-то называвшийся Звездомётом. Лезвие клинка испускало языки яростного чёрного пламени, но зелёная аура росла, словно зелень. Она была подобна дереву… тому самому великому Иггдрасилю, державшему на себе весь мир.

«Державшему на себе весь мир…» — пронеслись слова в сознании Харуюки, а вслед за ними в его сознание полились образы. Воспоминания. Они тянулись невообразимо долгое время и были полны бесконечных битв. Но они были не против бёрст линкеров. Противниками были гигантские чудища, «Энеми».

Наконец, оба аватара с тяжёлым звуком приземлились на руины того, что когда-то было верхней половиной башни Роппонги Хилз.

Их ауры начали утихать, и вслед за ними друг от друга отделились щит и меч. Повисла такая тишина, словно не было только что этого немыслимого разрушения. Затих даже бушевавший неутолимой яростью «зверь».

— Я и не думал, что ты так спокойно переживёшь этот удар… — послышался тихий шёпот.

Он был уже не таким искажённым и вновь стал похожим на прежний голос Харуюки. Но сам Харуюки после этих слов немедленно отпрыгнул назад, и только потом опустил меч.

Одновременно с ним опустил щит Зелёный Король и посмотрел на Харуюки, после чего медленно покачал головой. Затем он указал пальцем на свой щит, словно опровергая слова Харуюки. Внимательно приглядевшись, тот заметил на верхней части щита царапинку где-то в три миллиметра глубиной. Харуюки невольно усмехнулся, понимая, что даже такое незначительное повреждение казалось Зелёному Королю проигрышем.

— Я собирался разрубить тебя вместе со щитом, — сказал Харуюки и быстро осмотрелся.

Вырвавшаяся энергия разворотила примерно половину башни Роппонги Хилз, заметно укоротив её. Стоящие вокруг здания либо накренились, либо лишились передних стен.

Чуть вдали на развалинах виднелся серый огонёк — маркер смерти Айрон Паунда. Похоже, что он упал сюда вместе с ними. Поскольку сейчас он был лишь призраком, способным лишь смотреть за происходящим, то и схватку Харуюки с Грин Гранде тоже должен был увидеть.

Перед началом битвы Паунд сказал: «Ты и представить себе не можешь, сколько времени наш Король жертвует ради Ускоренного Мира», и теперь, после того как Харуюки вступил в контакт с Инкарнацией Зелёного Короля и смог заглянуть в его воспоминания, он начал понимать смысл этих слов. Он вновь перевёл взгляд на Короля и произнёс:

— Так значит, когда ты сражался против Энеми в Ускоренном Мире, набирая очки… ты почти всегда был один?

Ответа не последовало. Но Харуюки понимал, что это молчание — знак согласия.

Очки, они же «бёрст поинты», служили для бёрст линкеров деньгами, очками опыта и самой жизнью. Их давали за победы в битвах и отнимали за поражения. Кроме того, они тратились на использование ускоряющих команд, покупку вещей в магазинах и на повышение уровня.

По сравнению с бесчисленными способами траты очков, казалось совершенно непонятным, откуда они вообще брались. Да, в Ускоренном Мире то и дело появлялись новички со стартовой сотней очков, но за время их появления очков тратилось гораздо больше.

Конечно, высокоуровневые бёрст линкеры могли набирать их, охотясь на Энеми на неограниченном нейтральном поле, но Харуюки до этого самого момента не понимал, как эти очки оказываются у более слабых линкеров.

Зелёный Король в одиночку ходил в подземелья, где жили опасные Энеми, побеждал их и набирал внушительное количество очков. С ними он шёл в магазин, где покупал «карты очков». Затем он выходил на поле и скармливал их живущим на нем слабым Энеми. После того, как этих Энеми убивали другие команды, они получали заметно больше очков, чем обычно. Таким образом, очки постепенно перетекали к низкоуровневым линкерам и в малые Легионы…

Выходит, Зелёный Король действительно был гигантским деревом, делившимся солнечным светом и водой со всей жизнью, что росла на нём.

Но Харуюки все ещё не понимал, зачем Зелёный Король долгие годы совершенно безвозмездно занимался этим. Ведь на Энеми, съевших «карты очков», охотился не только Грейт Волл… да что там, подавляющее большинство таких Энеми доставались другим группам. Так почему этот Король помогал другим Легионам? Даже сам Харуюки помнил, как однажды присоединился к охотничьей группе, и, к их радости, из побеждённого Энеми вывалилось неестественно внушительное количество очков.

— …Зачем? — спросил его Харуюки.

С одной стороны, он раздавал очки даже бёрст линкерам из вражеских Легионов. С другой — признавал, что жизни его подчинённых, Аш Роллера и Буш Утана, были не так уж важны для него. Харуюки совершенно не понимал помыслов Зелёного Короля.

Поскольку на этот вопрос нельзя ответить «да» или «нет», Харуюки ожидал в ответ молчание. Но вместо этого…

— Всё что я делал, было ради «Brain Burst 2039»… ради того, чтобы и «попытка №2» не закончилась провалом.

Харуюки не знал, что поразило его сильнее — сами слова, смысла которых он не понял, или то, что это была самая длинная фраза, которую он слышал от него за все это время.

— Попытка… номер… два?

— Именно. Его предшественник, «Accel Assault 2038» и последователь, «Cosmos Corrupt 2040», уже давно заброшены. В попытках номер один и три не было чего-то, что есть во второй. Поэтому я не дам этому миру умереть, пока это что-то не проявится.

— …

Информация, содержащаяся в словах Зелёного Короля, сказанных совершенно спокойным голосом, была слишком сложна, чтобы Харуюки мог её обработать. Он смог выделить из неё лишь три факта.

Первый: Брейн Бёрст, он же Ускоренный Мир — не единственный в своём роде.

Второй: Зелёный Король Грин Гранде своими действиям поддерживал и продлевал жизнь Ускоренного Мира.

Третий: Грин Гранде знал, для чего создан этот мир.

— …Ты что, гейм-мастер? — скрипучим голосом произнёс Харуюки, а затем спросил великана, — Так это ты… администратор Брейн Бёрста? Это ты заставлял тысячи бёрст линкеров плясать под твою дудку и сражаться друг с другом?

Харуюки затаил дыхание и ждал. Он не знал, что будет делать, если Зелёный Король вдруг подтвердит его догадку.

А спустя две секунды… Король медленно качнул тяжёлой головой и ответил:

— Нет, — спустя ещё секунду, он добавил, — Данные мне права ничем не отличаются от твоих. Если ты отрубишь мне голову, я умру и лишусь бёрст поинтов. Потеряв все очки, я навсегда исчезну из этого мира.

— Но… почему ты знаешь то, чего больше не знает никто?!

— Тут ты тоже неправ. Я не единственный, кто знает о том, что это «попытка номер два». Уверен, среди остальных Первопроходцев есть люди, которым известно даже больше.

— Перво… проходцы, — тихо повторил Харуюки.

Слово он это слышал не впервые. Четыре дня назад, сразу после Конференции Семи Королей, у порога его дома вдруг появилась Красная Королева Нико и произнесла его дрожащим голосом. Она не сказала ему, что именно оно означало, но теперь Харуюки догадался и сам. Скорее всего… это самые первые бёрст линкеры, не имевшие «родителей».

«Эй, зверюга», — мысленно обратился Харуюки к сидевшей в его сознании Броне. — «Ты ведь тоже был одним из этих «Первопроходцев»? Ты что-нибудь знаешь?»

В ответ вновь послышался раздражённый рычащий голос, молчавший уже несколько минут с момента окончания битвы.

«Гр-р… не знаю. Мне это не интересно. Моя задача — лишь крушить и убивать. Ты тоже лучше думай о том, как победить этого противника.»

Харуюки едва не рассмеялся, услышав эти слова, но смог сдержаться. Хотя Броня и вела себя тихо, она ждала новой возможности захватить сознание Харуюки. Вернее, Харуюки и сам в данный момент был не в облике Сильвер Кроу, а в образе Шестого Хром Дизастера. Ему сейчас было вообще не до смеха.

«Понял, понял. Но я думаю, ты и сам по результатам нашей прошлой атаки понял, что его мы так просто не победим. Кроме того… что-то тут не так. Я хочу как можно больше выведать перед схваткой с ним.»

В ответ на эти слова «зверь» вновь кратко прорычал, а затем вновь скрылся в глубинах Брони.

Харуюки глубоко вдохнул, собрался с мыслями и вновь сфокусировал взгляд на Грин Гранде. Тот продолжал смотреть на него равнодушными янтарными линзами.

— Хорошо, я понял, что ты ради каких-то своих целей охотишься в одиночку на Энеми и таким образом растягиваешь жизнь Ускоренного Мира, — тихо проговорил Харуюки, а затем повысил голос. — Но… тогда мне тем более непонятно, зачем ты остановил меня. Очевидно, что Общество Исследования Ускорения хочет уничтожить этот мир с помощью ISS комплектов. Внутри этого здания… внутри Мидтаун Тауэр должна быть их база. Я собираюсь уничтожить её!

— Я уже говорил. Подожди и всё поймёшь, — кратко ответил Зелёный Король и вновь обратил свой взгляд на расположенный к северо-востоку Мидтаун Тауэр.

Харуюки рефлекторно сделал то же самое. Теперь, с укоротившейся вдвое башни Роппонги Хилз, это здание казалось ещё выше. Вокруг тёмного шпиля было всё так же тихо.

— Я прождал достаточно. Если ты собираешься тянуть время… — начал Харуюки, но тут…

Далеко на востоке послышался странный звук, похожий на перезвон бесчисленных колоколов, на звуки разбивающегося тонкого стекла.

Повернувшись на звук, Харуюки увидел, как тучи «Города Демонов» начали расступаться перед радужной вуалью. Это не просто сияние. Этот свет означал перерождение этого мира.

— …Переход, — прошептал Харуюки, и Зелёный Король кивнул.

Получается, именно его они с Айрон Паундом и ждали?

Во время Перехода происходила смена действующего уровня (например, «Города Демонов», «Первобытного Леса» или «Чистилища») неограниченного нейтрального поля. Во время Перехода воскресали все убитые Энеми и восстанавливались разрушенные объекты. Конечно же, менялся и внешний вид уровня, а вместе с ним могла в корне поменяться тактика, если Переход заставал кого-то в бою.

Интервалы между Переходами не были чётко определены, но они происходили раз в три-десять дней по внутреннему времени (то есть, раз в четыре-тринадцать минут времени реального). Точно предугадать это время было невозможно, а значит, Грин Гранде и его партнёр стояли здесь уже несколько дней.

Но зачем?

Пока Харуюки пытался понять смысл их действий, радужная стена на огромной скорости приближалась к ним. Приглядевшись, можно было заметить, как меняются формы и цвета зданий за ней.

Уже через тридцать секунд после первого звука сияние добралось до Роппонги Хилз, и Харуюки ощутил на себе едва заметное давление. В следующее мгновение его подняло наверх, словно на скоростном лифте. Он не взлетал самостоятельно — восстанавливалась разрушенная в ходе битвы башня, и Харуюки выталкивало на её вершину.

Как только он остановился, под ногами снова стала ощущаться твёрдая земля, а вслед за этим сияние исчезло.

Харуюки проводил взглядом уплывшую на запад вуаль, а затем осмотрелся.

Мрачный темно-синий окрас «Города Демонов» исчез без следа. Теперь мир вокруг них был мутно-красным. Все здания вокруг них были выложены из серых плит. Из швов между ними постоянно сочилась липкая красная жидкость. Другими словами, все здания истекали кровью, накапливавшейся на земле. Небо тоже стало из закатного ядовито-красным. Им попался крайне редкий уровень под названием «Смертный Грех».

В отличие от достаточно прямолинейного «Города Демонов», этот уровень обладал множеством хитростей и особенностей, но важнее всего было действующее на нём особое правило: половина урона от физических атак ближнего боя передавалась и атакующему аватару. Другими словами, это был один из самых любимых уровней дальнобойных аватаров. К счастью, тут их не было.

«Тию этот уровень просто ненавидит. Уверен, она уже начала возмущаться», — пронеслась в голове Харуюки мысль, и он тут же поспешил подавить её. Ему казалось, что если задумается о том, что на севере, у южных врат Имперского Замка, его ждали товарищи из Легиона Нега Небьюлас, он вновь забудется.

Скрепя сердце, Харуюки вновь посмотрел вперёд. Увидев все так же стоявшего перед собой Зелёного Короля, Харуюки спросил:

— …И? Причём тут этот Переход?

Стоявшая на северо-востоке башня Мидтаун Тауэр выглядела почти также, за исключением стекавшей по стенам крови. Никаких объяснений тому, зачем Зелёный Король остановил Харуюки, так и не появилось.

На вопрос ответил не сам Король, а раздавшийся сзади тихий голос.

— Не повезло... снова.

Харуюки тут же обернулся и увидел сидящего на земле в луже крови поникшего стального боксёра. Это был Айрон Паунд, погибший в битве с Харуюки меньше получаса назад. Харуюки удивился тому, что тот воскрес так быстро, но сразу вспомнил, что ещё одним эффектом Перехода было то, что он немедленно воскрешал всех находившихся в призрачном состоянии аватаров[✱]Как же хорошо, что за последний час в Ускоренном Мире умирал только Айрон Паунд. Кавахара ведь ни за что не забыл бы какое-нибудь побоище, если бы оно случилось незадолго до этой встречи. Скажем, в прошлой главе. Ну и даже если он вдруг забыл какую-нибудь маленькую битву, мгновенное воскрешение всех ее участников не будет иметь абсолютно никаких последствий, правда?.

Но Паунд вовсе не выглядел радостным оттого, что воскрес вдвое быстрее обычного. Харуюки нахмурился и спросил у боксёра, сложившего перчатки на ногах:

— Не повезло?.. С Переходом? Чего вы вообще от него ждали?

— Ты знаешь, что Переходы подчиняются определённой логике?

Харуюки не понравилось, что на его вопрос ответили вопросом, но он сдержался и мягко покачал головой.

Паунд кивнул и начал:

— Как и дуэльных аватаров, уровни можно примерно разбить на категории по их свойствам. Так, «Лёд и Снег», «Изморось» и так далее — водные, «Магма» и «Выжженная Земля» — огненные, «Первобытный Лес» и «Прогнивший Лес» — деревянные, «Город Демонов» и «Сталь» — металлические. Это всё «естественные» уровни, но помимо них есть тёмные уровни, например, «Чистилище» и «Кладбище», и святые, например, «Северное Сияние» и «Святая Земля». Пока понятно?

Назидательный тон заставил «зверя» вновь недовольно зарычать, но благодаря нему Харуюки забыл разозлиться сам. Он молча махнул рукой, подгоняя Айрон Паунда, и тот, медленно поднимаясь на ноги, продолжил:

— Когда один уровень сменяет другой, всегда меняется и категория. У всех восьми категорий — земли, воды, огня, ветра, дерева, металла, тьмы и света — одинаковые шансы появления. Но в редких случаях друг за другом начинают появляться исключительно природные уровни всех типов. Это значит, что вслед за ними должен появиться либо тёмный, либо святой уровень, причём крайне сильный… короче говоря, либо совсем демонический, либо совсем божественный. Есть и другие правила, но я в них вдаваться не буду. Мы долгое время анализировали смены уровней, и, по нашим прогнозам, сегодня в это время должен был появиться «супердемонический» уровень. Вот его мы тут и ждали.

— Так что вам не нравится? Выпал «Смертный Грех», трудно придумать что-то ещё демоничнее. Вам, наоборот, крайне повезло, — заметил Харуюки.

В ответ Паунд сначала кратко кивнул, а затем покачал головой.

— Ты говоришь правду, но… этого нам недостаточно. Нам нужен самый тёмный, самый демонический уровень из существующих… уровень «Ад».

— …

Харуюки стал бёрст линкером восемь месяцев назад и достиг за это время пятого уровня. Новичком его уже назвать сложно, но об уровне «Ад» он слышал только то, что он есть. Про его особенности он, может, что-то и слышал краем уха, но ничего на ум не пришло. Но Айрон Паунд затих, словно считая, что сказал достаточно, и с выжидающим видом смотрел на Харуюки. Тот же до сих пор не понял, что он пытался сказать.

— …Так какая связь между уровнем «Ад» на неограниченном нейтральном поле и тем, что вы мне помешали? — спросил Харуюки, делая шаг вперёд по окровавленному полу.

Чем дальше он слушал их, тем труднее ему было сдерживать себя.

Стоявший в нескольких метрах перед ним Айрон Паунд продолжил молчать, но поднял правую руку и звучно сжал одетую в железную перчатку кулак.

Харуюки тут же сузил прикрытые визором глаза, но похоже, что Паунд не собирался завязывать матч-реванш. Он вскинул левую перчатку, показывая Харуюки, чтобы тот стоял на месте, а затем повернулся на северо-восток, к стоящей в пятистах метрах от них башне Токио Мидтаун Тауэр.

— ...Смотри, сейчас ты волей-неволей поймёшь, о чём мы, — тихо сказал металлический боксёр, а затем принял весьма странную с точки зрения бокса позу.

Он раскинул ноги, выбросил вперёд правый кулак, а левую ладонь приставил к правому локтю.

В следующий миг крепко сжатая перчатка вспыхнула ярким синим спецэффектом. Спецприём. Харуюки едва не принял боевую стойку, но экран брони не показывал анализ атаки. Паунд целился отнюдь не в затаившего дыхание Харуюки. Он всмотрелся в окровавленную башню вдали от себя и крикнул:

— Рокет Стрейт[✱]Rocket Straight, Реактивный Кулак (Реактивный Прямой Удар).!!

И вслед за этим его правая рука взорвалась по локоть.

Хотя, нет, она разделилась. Часть руки, завершавшаяся круглой перчаткой, оторвалась от аватара и улетела вперёд, оставляя за собой огненный след. Даже Харуюки, Шестой Хром Дизастер, был изумлён этим зрелищем. Да какой там бокс, ни в каких боевых искусствах ничего подобного и близко не было.

«Разве ты не аватар-боксёр? Не Идеал?» — Харуюки с трудом удержался, чтобы не воскликнуть эту фразу. Вместо этого он внимательно следил за полётом... «Реактивного Кулака». Хотя активация техники и заняла у аватара почти пять секунд, сам снаряд летел весьма быстро, ничуть не уступая в этом выстрелу из главного калибра Красной Королевы Скарлет Рейн, чистокровному красному аватару. Оставляя за собой длинный дымный след, кулак перелетел через Третью Столичную Линию и начал приближаться к стоящему вдали Мидтаун Тауэр.

И тут...

Харуюки увидел, как на вершине башни, на её шпиле, сдвинулось «нечто».

Всё, что он успел понять из этого движения — оно было огромным. Он не знал, какого именно оно было размера и какую форму имело, но огромность сомнений не вызывала. Даже с активным «анализатором» Бедствия Харуюки замечал лишь то, как в районе шпиля причудливо преломлялся тусклый красный свет уровня.

Он продолжал упорно вглядываться. И тут то ли на полную силу включилась Броня, то ли ему решил помочь «зверь», но вокруг преломляющего пространства проступил чёткий контур. Это было какое-то таинственное создание, напоминающее то ли птицу, то ли гуманоида. У него было с дюжину конечностей, которыми оно крепко держалось за шпиль. Его огромная голова повернулась к приближающемуся Ракетному Кулаку...

— ...!

Харуюки, сам того не осознавая, вздрогнул.

Из спины прозрачного создания протянулись в обе стороны широкие тонкие плёнки. Это однозначно были «крылья». И в размахе они становились шире самого Мидтаун Тауэр, имевшего в ширину пятьдесят метров. Похоже, это существо по размеру было даже больше Судзаку, Энеми Ультра класса.

Огромные прозрачные крылья окутал бледный свет.

А в следующее мгновение гигантская голова создания испустила луч света.

Он был таким ярким, что едва не выжег усиленные Бронёй глаза Харуюки. Его нельзя было назвать даже лазерным, это был луч, таивший в себе совершенно неимоверный жар. Он попал в кулак Айрон Паунда, способный обвалить даже стену здания... и моментально испарил его.

А затем луч полетел дальше, пока, наконец, не остановился где-то на улицах Роппонги.

После небольшой паузы раздался взрыв такой силы, словно туда упал метеорит.

— Гх!.. –рефлекторно обронил Харуюки.

Вместе с ним взвыл и «зверь» в глубине Брони. Башня Роппонги Хилз затряслась с такой силой, что казалось, она вот-вот вновь рухнет. Харуюки и Паунд изо всех сил вжимались ногами в землю, и только Зелёный Король был как всегда невозмутим. Но даже его вид казался чуть более напряжённым, чем обычно.

«Прозрачное нечто» уничтожило Реактивный Кулак лучом такой мощи, которая была совершенно недостижима для дуэльных аватаров. А судя по кратеру, оставшемуся от взрыва, его сила могла поспорить даже с атаками Четырёх Богов... хотя, с другой стороны, если это создание было прозрачным, то понять, когда и откуда придёт атака, было совершенно невозможно. И с учётом этого, Боги рядом с ним даже не стояли.

Но... почему? Это ведь не Замок, это просто одна из городских достопримечательностей. Почему Мидтаун Тауэр охраняет столь могущественный Энеми?

— Ну что, видел?.. — послышался шёпот лишившегося половины руки Айрон Паунда. Не дождавшись ответа Харуюки, он продолжил, — Зовут его... «Архангел Метатрон», Энеми Легендарного класса. Он последний босс Великого Подземелья под парком Сиба. Вернее, он был им...

— Мета... трон.

Харуюки казалось, что он встречал это слово в других играх и манге, но куда больше его беспокоили другие слова, произнесённые Паундом.

— Последний босс... подземелья? Тогда что он делает на вершине Мидтаун Тауэр?..

— Я же сказал, он был им. Кто-то перетащил его сюда. Скорее всего... кто-то приручил его.

— Приручил... последнего босса?.. Разве это вообще возможно?..

— Все мы думали, что нет. Но неделю назад по реальному времени Метатрон вдруг появился на вершине той башни, — тихо проговорил Айрон Паунд, а затем посмотрел в сторону вновь растворившегося в воздухе Ангела. — Великое Подземелье под парком Сиба — лабиринт, известный как «Контрастный Собор»[✱]Contrary Cathedral. Название он своё получил потому, что в нём есть специальные панели, наступив на которые, можно сменить действующий в подземелье уровень. Внутри может быть активен либо святейших из всех уровней — «Рай», либо темнейший — «Ад», и панели переключают их. Так вот, Архангел Метатрон, последний босс, в своей обычной форме невидим, убивает с одного удара, и на него не действуют никакие атаки. Конечно, победить его невозможно, но способность эта ослабевает, когда активен «Ад», и на этом уровне его всё же можно атаковать. Поэтому на своём месте, в глубине Контрастного Собора, он не то чтобы совсем непобедим. Нужно лишь наступить на панель в комнате с боссом, чтобы активировать «Ад». По крайней мере, он куда проще, чем Четыре Бога, охраняющие вход в Имперский Замок. Но...

Чем дальше Харуюки слушал, тем яснее складывалась в его голове картина. Поэтому на этом месте он высказал свою догадку:

— Но если Метатрона вытащить из подземелья... то, с учётом того, что снаружи «Ад» попадается исключительно редко...

В ответ боксёр медленно кивнул и добавил:

— Он совершенно непобедим. Нельзя победить Энеми, которого не видно, и по которому твои атаки не попадают. Двадцатиметровая зона вокруг Мидтаун Тауэр на данный момент совершенно неприступна. Можно сказать, это такой малый Имперский Замок.

— ...

Естественно, Айрон Паунд не знал, что Харуюки и Нега Небьюлас меньше часа назад провели успешную операцию по побегу из этого самого Имперского Замка. Но во многом побегу способствовали случайности и благоприятные обстоятельства, и его успех стоило, пожалуй, назвать чудом. Одна маленькая ошибка могла привести к тому, что любимый командир Харуюки на пару с учителем оказались бы в бесконечном истреблении...

Харуюки крепко сжал кулаки и прервал свои мысли, замазав возникшие в голове улыбки чёрной краской. Затем он глухо спросил:

— Выходит, что если приблизиться — моментально умрёшь и попадёшь в бесконечное истребление?..

Паунд не смотрел на Харуюки и не заметил странностей в его поведении (или сделал вид, что не заметил), поэтому ответил спокойно:

— Нет... да, ты умрёшь, но поскольку атака столь быстра и сильна, то ты не сможешь пройти вглубь ареала Энеми, и в бесконечное истребление не угодишь. Если быстро бежать после воскрешения, то до следующего лазера сбежать успеешь. Проверял лично, — на видневшемся под шлемом рте пробежала улыбка, но тут же пропала. — Наш Король, человек с самым высоким уровнем защиты в Ускоренном Мире, смог сдерживать луч Инкарнационной Стеной лишь в течение пяти секунд, и я за это время ничего сделать не успел... как бы там ни было, теперь ситуация должна быть тебе понятна. Ты знаешь, чего мы здесь ждали, и почему не дали тебе долететь до Мидтаун Тауэра.

Паунд закончил говорить, но Харуюки продолжил молчать.

Действительно, он начал понимать происходящее. Айрон Паунд и Грин Гранде стояли на вершине башни Роппонги Хилз и ждали возможного появления уровня «Ад». Они ждали его потому, что только под действием этого уровня Архангел Метатрон, охранявший Мидтаун Тауэр, терял свою силу и становился уязвимым.

А значит, Зелёный Король применил Стену в Парсек, чтобы остановить Харуюки, потому что...

— Хочешь сказать... вы спасли меня от нападения Метатрона и внезапной смерти? — спросил Харуюки с вызовом.

Паунд кратко пожал плечами.

— Если бы мы с самого начала знали, что ты был настолько сильно заражён Дизастером, мы бы, быть может, и пропустили тебя, Сильвер Кроу. Пара смертей облегчили бы нам задачу, когда за твою голову объявили бы награду.

— ...

Харуюки стиснул зубы. Вновь зарычал «зверь». Покрывавшая его тело аура тьмы нервно задёргалась, но Харуюки смог сдержать себя и не напасть. Как минимум, теперь он понимал, что по крепости брони Паунд лишь немногим уступал Зелёному Королю. Так просто его не победить.

Искоса взглянув на Харуюки, Паунд начал неспешно водить уполовинившейся правой рукой и приговаривать:

— Следующий хороший шанс появления «Ада» появится через 3 дня реального времени, вечером воскресенья. Мы с Королём стоим на этой крыше уже больше трёх месяцев, поэтому мы пока пойдём к выходу из поля. А что же до тебя... видимо, мне стоит поблагодарить тебя. Как я понимаю, ты спас членов нашего Легиона, — Паунд на мгновение прервался, а затем добавил так тихо, словно говорил с самим собой, — Всё-таки, странный ты парень. Ты практически полностью превратился в Дизастера, но, тем не менее, можешь нормально с нами разговаривать...

Пропустив последнее замечание мимо ушей, Харуюки глухо ответил:

— Вместо того чтобы благодарить меня, вы бы лучше сами...

Но тут он умолк.

Как сказал Паунд, они с Зелёным Королём прождали этого Перехода три с лишним месяца ускоренного времени. Если они шли на такое ради того, чтобы попасть в Мидтаун Тауэр, то они должны были знать, насколько опасны расползающиеся повсюду ISS комплекты, и они всё это время пытались остановить их. Они тоже успели разобраться, что уничтожать «терминалы» бессмысленно, и осознали, что им необходимо уничтожить «тело».

— Буш Утан из Зелёного Легиона попал под искушение ISS комплекта, но он только что смог самостоятельно отказаться от него. Именно поэтому на него и напали владельцы комплектов. Поэтому... — приглушённым голосом начал Харуюки, но тут Паунд, уже начавший разворачиваться, кивнул.

— Ага. И Король, и остальной Легион уже решил, что мы не будем раздавать Возмездия направо и налево. Скорее всего, на Конференции Семи Королей через три дня будет принято единое решение по противостоянию этим «комплектам по изучению Инкарнации». Конечно, уже после того, как мы примем окончательное решение по Броне Бедствия.

Проговорив это деловым тоном, металлический боксёр подошёл к стоящему в нескольких метрах Зелёному Королю. Аватары обменялись парой слов, а затем пошли уже вместе в сторону лифта на юго-восточной окраине вертолётной площадки. Судя по всему, они выдвигались в сторону портала, расположенного где-то неподалёку.

Харуюки проводил взглядом спины уверенно удаляющихся аватаров. В его замедлившемся сознании крутились мысли.

«Повинуясь ярости и ненависти, я призвал Броню Бедствия и окончательно превратился в Шестого Хром Дизастера. Затем я жестоко расправился с шестью аватарами, убившими Аша и Утана. И сделал я это даже не своими собственными силами.

Я полностью повторил путь, который проделал вчера Такуму. Он использовал силу, порождённую тьмой, чтобы втоптать в землю Легион «Супернова Ремнант», напавший на него в реальности. Что я тогда сказал ему?..»

В голове Харуюки ожили его собственные слова, которые он кричал сквозь слезы.

«Поэтому я знаю, что и ты можешь победить эту тёмную силу! Ты сможешь пробить эту стену, уничтожить её и пойти дальше! Разве не так, Таку?!»

И Такуму действительно смог встретиться лицом к лицу с тьмой, затаившейся внутри него, и клинком своей души одолеть паразитирующий ISS комплект.

«Но я не смогу, Таку», — самоуничижительно прошептал Харуюки, оглядывая зловещие когти на своей правой руке. — «У меня уже не осталось силы, способной отделить меня от Брони… нет, если даже после слияния с Дизастером я способен лишь на такое, то никаких сил у меня не было с самого начала. Я с таким трудом одолел третьего офицера Грейт Волла, а против Зелёного Короля не смог сделать вообще ничего. Четвёртый, которого я видел на повторе, и Пятый, одним ударом заставивший отступить Жёлтого Короля, были намного сильнее меня. А уж если они не смогли сопротивляться власти Брони, то у меня тем более нет никаких шансов…»

Будь здесь Черноснежка, она наверняка сокрушённо сказала бы что-то в духе: «О боже, неужели превращение в Хром Дизастера сделало тебя ещё более неуверенным в себе?». Но её здесь, конечно же, не было. Вместо этого послышался рычащий голос «зверя», притаившегося у основания хвоста:

«Гр-р… ты именно тот игрок в Брейн Бёрст, которого я ждал все эти годы. Ещё никто за такое короткое время после слияния со мной не скармливал мне столько ценной информации.»

Эти слова заставили Харуюки поднять голову, и в этот раз всё же усмехнуться.

«Ты что… пытаешься утешить меня?»

Мысленный голос тут же взревел:

«Гра-а! Если у тебя есть время нести чепуху, займись лучше поиском добычи!»

«Кстати, об этом… я с самого начала собирался штурмовать Мидтаун Тауэр, но, похоже, у меня нет никаких шансов… ты ведь видел этот лазер?»

«Р-р… если бы у тебя было «Идеальное Зеркало»[✱]Theoretical Mirror, по кандзи значение аналогичное: «Теоретическое Зеркало», правда, этот перевод глуповато звучит. Суть как раз в том, что это идеальное с точки зрения физики зеркало (которое используется во всех теоретических расчетах)., то, возможно…»

Харуюки завязал разговор с засевшим в его сознании зверем, и тут…

Он заметил, что Айрон Паунд, ушедший какое-то время назад, остановился возле лифта и внимательно смотрел на Харуюки через плечо.

Подумав, что тот решил всё же взять реванш, Харуюки посмотрел в ответ недобрым взглядом. Боксёр тут же махнул рукой, словно показывая Харуюки, что не намерен делать этого, и сказал:

— Нет, не обращай внимания. Мне показалось, что на мгновение цвет твоей брони…

Харуюки рефлекторно опустил взгляд, но увидел лишь зловещую Броню. Естественно, она была того же серебристо-хромированного цвета, что и всегда.

— …Ладно, забудь, — добавил Паунд.

Когда Харуюки вновь поднял голову, тот сказал, уже гораздо громче:

— Слышишь меня, Сильвер Кроу?! От твоей отсрочки осталось ещё три дня! Если ты не сможешь избавиться от этой Брони к часу дня воскресенья, то станешь самым главным преступником Ускоренного Мира!!

— Когда это случится, можешь смело нападать. Уверен, ты хочешь реванша, — отозвался Харуюки.

Паунд в ответ молча развернулся и поднял в воздух в левую перчатку. Он пытался сказать Харуюки, что в следующий раз не проиграет. А затем он вместе с Зелёным Королём зашёл в окровавленный лифт.

Грязная коробка начала со скрипом и скрежетом опускаться. Харуюки остался в одиночестве на крыше искажённого «Смертным Грехом» здания. Он еле слышно прошептал:

— Ещё три дня…

Получалось, именно столько осталось жить Харуюки как бёрст линкеру.

Насколько бы сильным ни было Бедствие, на Харуюки нападёт столько людей, что он моментально вымотается. Как самый дорогой автомобиль попадёт в ДТП, если его водитель заснёт (вернее, управление у него перехватит искусственный интеллект), так и вымотанный бёрст линкер не представляет угрозы. И первые пять Хром Дизастеров погибли, в основном, именно по этой причине.

— Эй, зверюга. Что будем делать?

Конечно, Харуюки до сих пор не избавился от ярости и жажды разрушений, но битвы с Айрон Паундом и Грин Гранде словно заставили их выгореть, и прямо сейчас ощущения пустоты, бессилия, ненависти к себе и отчаяния преобладали над ними. Ему уже не хотелось думать ни о чём, поэтому он спросил у голоса. Тот тут же ответил как всегда яростным тоном:

«Мы… должны становиться всё сильнее и сильнее. Чем больше мы будем пожирать врагов, неважно, Монохромы это или Первопроходцы, тем сильнее мы станем…»

— Вижу, ты никогда не унываешь, — насмешливо ответил Харуюки.

Задача «зверя» — комка негативных эмоций и воспоминаний, заточенного в Бедствии и развившегося до того, что обрёл разум и сознание — была крайне проста. Он считал всех бёрст линкеров врагами и хотел сражаться с ними, побеждать и пожирать. И именно благодаря этой примитивности помыслов он порабощал своих хозяев так эффективно. Породивший Броню Бедствия Первый Хром Дизастер, а также его последователи, со Второго по Пятого, были порабощены Бронёй до такой степени, что превратились в берсерков. Скорее всего, из-за них навсегда покинули Ускоренный Мир не меньше сотни бёрст линкеров.

И, выходит, что главным врагом этого мира был не ISS комплект, не Общество Исследования Ускорения, а именно Броня Бедствия. Точнее, зверь. Точнее, Шестой Хром Дизастер. Точнее, Сильвер Кроу.

Две недели назад, когда Харуюки призвал Броню во время вертикальной гонки по Гермесову Тросу, он не только за секунды расправился со своим противником, но едва не напал на бесчисленных зрителей, наблюдавших за ним. Ему не дала это сделать вовремя подоспевшая Лайм Белл с её спецприёмом, но Харуюки ещё тогда понял, что если наденет Броню снова, то уже никогда не станет прежним. Он навсегда лишится разума и превратится в создание, живущее лишь безрассудством и безумием.

И теперь с Харуюки происходило именно это. Он вновь призвал Броню, слившись с ней гораздо сильнее, чем в прошлый раз. Он действительно обезумел и дал волю своей ярости. Но… что-то начало меняться во время тяжёлой битвы с Айрон Паундом. А уж после яростного столкновения с Зелёным Королём он… ощущал странную тишину.

Может быть, она означала, что он окончательно превратился в Дизастера?

Или же что-то случилось не с ним самим, а с Броней, то есть, со зверем?..

— Эй, ты там… слушай… — вновь обратился он к корню зла, к часовой бомбе, засевшей в нём, и проговорил пришедшие на ум слова, — Что, если мы будем сражаться и сражаться, побеждать и побеждать, а в конце концов победим всех, кого возможно… что мы будем делать после этого?..

Ответ пришёл не сразу. Харуюки уже успел подумать, что «зверь» сам никогда об этом не задумывался, но тут вновь послышался рычащий голос:

«Я не знаю. Мне всё равно. Моя задача — лишь уничтожать стоящих передо мной врагов.»

— Хе… ха-ха. Ясно… — кратко рассмеялся Харуюки и кивнул.

Поскольку он по своей собственной воле призвал Броню и дал ей окончательно пробудиться, скорее всего, ему бы уже не помог ни Зов Цитрона Лайм Белл, ни Очищение Ардор Мейден. Он и сам превратился в загнанного зверя. Возможно, когда он в следующий раз увидит лица своих друзей из Нега Небьюласа, он лишится рассудка и, повинуясь инстинкту, попытается разрубить их.

Конечно, он тоже мог покинуть неограниченное нейтральное поле и встретиться с ними лицом к лицу в реальности — с Тиюри, Такуму, Фуко, Утай… и Черноснежкой.

Но Харуюки не знал, что он скажет этим людям, которых так сильно любит. Ему казалось, что лучше уж вечно скитаться по этому неограниченному полю, где время текло в тысячу раз быстрее. Бродить и уничтожать всех Энеми и бёрст линкеров, которые попадутся на его пути. Ходить вечно, пока не истлеет его разум, и он не исчезнет навсегда.

Конечно, его печалил такой исход. Он понимал, что должен хотя бы попрощаться с дорогими ему людьми. Но…

— Что же, партнёр, похоже, мы с тобой теперь долго будем вместе.

В ответ на эти слова послышался лишь короткий неприятный рык.

«Никогда бы не подумал, что буду вот так разговаривать с этим жутким «зверем». Мне всю жизнь казалось, что животные ко мне не особо тянутся…»

Затем Харуюки решил направиться на восток, в сторону Гинзы, и пошёл к границе крыши.

Было два важных факта, о которых он так и не вспомнил.

Во-первых, если бы он действительно стал единым целым с Бронёй Бедствия, он бы не слышал голоса «зверя». Ведь час назад, когда он только призвал броню на севере Сибуи, он даже не замечал его присутствия, ведь он сам стал этим обезумевшим зверем.

Он вновь начал слышать этот голос во время битвы с Айрон Паундом, с того самого момента, как попытался избавиться от власти Брони над своим сознанием. С тех пор он сражался, переговариваясь со зверем мысленными сообщениями. Это означало, что, хотя он всё ещё полагался на силу Брони, уровень его слияния с ней заметно снизился. Но сам Харуюки этого не заметил.

Во-вторых, Харуюки совсем забыл ещё кое о чём.

Когда он около часа назад сбежал от южных врат Имперского Замка на поиски Аш Роллера, Тиюри сказала:

«Хару... у тебя есть час. Потом мы выйдем и выдернем твой кабель!»

Когда Харуюки, дошедший до восточного края крыши, уже собирался расправить крылья и начать свой путь странствующего воина, перед глазами красными буквами вспыхнуло системное сообщение:

«DISCONNECTION WARNING».

Это означало, что кто-то из его друзей, покинувших поле через портал, вытаскивал XSB-кабель из нейролинкера Харуюки.

И через несколько секунд Харуюки заметил, как окровавленный пейзаж «Смертного Греха» перед его глазами начал мутнеть. За несколько мгновений до того, как его окончательно отсоединило, он услышал краткий рык в глубине своего сознания.

В нём слышались привычное раздражение и гнев, и вместе с ними — какое-то новое, непривычное чувство.

----------

Том 9 Глава 109

В реальном мире его встретили тяжесть его тела, упругость дивана и прохлада воздуха из кондиционера.

Но с самого начала он ощутил не их, а лежащую на плече руку, запах мяты и щекочущие лицо шелковистые волосы.

Ещё до того, как открыть глаза, Харуюки знал, кто находится перед ним. Но, даже осознавая это, Харуюки вздрогнул от нахлынувших чувств, когда увидел менее чем в полуметре от себя похожие на звёздное небо глаза Черноснежки.

Правой рукой она держала Харуюки за плечо, а в левой сжимала только что выдернутый XSB-кабель. Похоже, что механизм экстренного отключения активировала не Тиюри, а она.

Сквозь её блестящие бледно-розовые губы пробился напряжённый голос:

— …Харуюки. Прости, но поскольку ты так и не появился спустя час, я аварийно отключила тебя.

— …Угу, — только и смог что ответить Харуюки, и голос его прозвучал так хрипло, что он сам удивился.

Ему показалось, что во рту пересох даже язык.

Справа тут же показалась чашка с холодным улуном, которую протягивала ему Курасаки Фуко, обеспокоенная не меньше Черноснежки. Слегка опустив голову, Харуюки принял стакан и залпом выпил прохладный напиток. Боль в горле прошла, и Харуюки слегка прокашлялся.

Дождавшись, пока ему полегчает, Черноснежка вновь заговорила:

— Что случилось? Мы уже собирались выйти через портал около полицейского управления, как где-то на юге, откуда-то из Акасаки, раздался огромный взрыв. Ты в него не попал?..

«Ясно», — подумал Харуюки. Когда он ушёл от южных врат, он сказал им лишь то, что пойдёт искать Аш Роллера. Естественно, они ничего не знали. А ведь за этот час произошло много всего.

Харуюки сжал опустевший стакан в руках и огляделся.

Прямо перед ним, опираясь коленом на диван, нависала Черноснежка. Справа от него сидела, упираясь коленями в пол, Фуко. Ещё правее на его же диване сидела Синомия Утай.

С противоположной стороны стояли Маюдзуми Такуму и Курасима Тиюри, подавшиеся в его сторону. Все члены Второго Нега Небьюласа смотрели на Харуюки лишь с участием и заботой.

«Но…

Но я предал их доверие.»

С трудом остановив проскочившую в голове мысль, Харуюки натянуто улыбнулся. Он вновь перевёл взгляд на Черноснежку, правда, в глаза ей посмотреть не смог, и кое-как произнёс:

— А, э-э, со мной… всё в порядке. Я не попал в тот взрыв… и ни разу не умирал. Когда вы вытащили меня, я был совсем рядом с порталом, и в следующий раз дойти до него смогу без проблем…

По лицам смотревших на него друзей пробежало облегчение. Но от этого душу Харуюки острыми иглами пронзило чувство вины.

Он должен рассказать им всё. Обо всём, что он натворил. О том, что поддался ярости, лишился рассудка и потерял кое-что важное.

Он потерял… будущее. Не только своё, он лишил будущего весь Нега Небьюлас.

С трудом удержавшись, чтобы не зареветь, Харуюки продолжал улыбаться и осторожно положил руку на ладонь Черноснежки, державшую его за плечо. Его любимая Королева нахмурилась, а затем отпрянула. Харуюки подождал, пока она поднимется, после чего выпрямился.

Он протянул руку, поставил стакан на стол, затем поднял голову и начал:

— Э-э… буду рассказывать по порядку.

Сначала он повернулся к Фуко и кратко кивнул.

— Учитель, Аш Роллера я нашёл чуть севернее станции Сибуи. Похоже, он собирался перед встречей с вами захватить в Сибуе Буш Утана и приехать к вам вместе с ним. Но… по пути на него напала группа аватаров с ISS комплектами…

— Э?!.. — воскликнула ошарашенная Фуко, но Харуюки поспешил вновь кивнуть.

— С ними всё в порядке. У них отобрали довольно много очков, но до полной потери не дошло. Скорее всего, они уже вышли через портал на станции.

— Хорошо… — выдавила из себя Фуко, а затем протяжно вздохнула. Нахмурившись, она продолжила, — Я уже была готова сорваться и побежать на подземную парковку выдёргивать кабель из нейролинкера Аша, хотя и было бы уже слишком поздно. У меня никак не получается заставить его слушаться меня… ух, он сегодня у меня получит по полной во время обучения Инкарнации.

«UI> Только не убей», — написала вдруг в чате Утай, явно съёжившись.

Черноснежка, Тиюри и Такуму дружно рассмеялись. Харуюки с большим трудом сделал вид, что улыбается, а затем продолжил рассказ:

— Так вот… мне, так или иначе, удалось отогнать аватаров с комплектами, а затем я заметил, что один из комплектов полетел на восток. Я пустился в погоню… и добрался до Роппонги Хилз, но там меня остановили люди из другого Легиона, и мы немного подрались, но этот бой я тоже как-то пережил… затем они вышли через портал башни, а я не успел — Черноснежка выдернула мой кабель. Взрыв, который вы видели, вызвал бродивший неподалёку Энеми. Не переживайте, в нас он не целился…

На этом месте Харуюки затих. Но по лицам его друзей он понимал, что в его объяснении было слишком много несостыковок и опущенных подробностей. Общее мнение выразила Черноснежка:

— Я, конечно, счастлива, что тебе удалось выбраться… но ты сказал, что «отогнал аватаров с комплектами»?.. То есть, ты в одиночку победил несколько аватаров в «IS-режиме»? Нет, я, конечно, не сомневаюсь в твоей силе, но…

— Э-э…

Почувствовав, что Харуюки не хочет отвечать на этот вопрос, вмешалась Тиюри:

— Снежка, когда надо, Хару может победить любого! В последнее время его стали называть жуликом ещё почище Жёлтого Короля от того, как часто он выпутывается из тяжёлых ситуаций!

— Тиюри, это ты его так похвалила?

Такуму, Фуко и Утай вновь дружно рассмеялись. Харуюки с трудом удержался от того, чтобы не засмеяться и сам.

Но тут… таившиеся в его душе подавленные чувства начали, наконец, просачиваться.

Смех его друзей был слишком тёплым, их чувства — слишком ласковыми. Всего несколько минут реального времени назад, до самого момента погружения Харуюки ощущал себя частью этого маленького, но крепкого кружка под названием Нега Небьюлас. Он верил, что они спасут Ардор Мейден из лап Судзаку, очистят его от паразитирующей Брони Бедствия и продолжат дружно двигаться вперёд и сражаться. Но… но…

— Харуюки?.. — послышался настороженный шёпот Черноснежки, и Харуюки заметил, что по его правой щеке катится слеза.

Он тут же вытер её и натянуто улыбнулся.

— П-прости, со мной всё в порядке. Я просто так обрадовался тому, что операция по спасению Синомии закончена, что…

Пытался говорить он, но его реальное тело не слушалось и продолжало проливать всё новые и новые слёзы. Наконец, лицо его скривилось, а грудь вздрогнула.

— Харуюки, — вновь произнесла Черноснежка его имя и протянула к нему свои бледные руки…

Но Харуюки медленно отвёл их от себя. Как только Черноснежка отпрянула, он вскочил с дивана и побежал к двери зала.

Он ухватился за ручку, обернулся к своим друзьям и сказал:

— Простите меня. Пожалуйста, простите.

— Ч… что случилось, Хару? Объясни! Мы ведь договорились, что больше друг от друга ничего скрывать не будем! — воскликнул Такуму.

Харуюки едва не отвёл взгляд, но смог удержаться.

Поместив своих друзей в центр своего исказившегося, заплывшего поля зрения, он хрипло сказал:

— Я больше не Сильвер Кроу. Я Шестой Хром Дизастер.

Он услышал, как ахнули его друзья, но разглядеть этого за пеленой из слез не смог. И именно поэтому он смог продолжить:

— Броня полностью слилась в единое целое с моим дуэльным аватаром. Ни обратить это, ни очиститься от неё уже не выйдет… прости меня, семпай. Я… я…

«Хотел увидеть конец Ускоренного Мира вместе с тобой», — Харуюки проглотил эти слова, после чего, не дожидаясь ответа, развернулся и выбежал в коридор.

Позади него послышалась поступь Такуму и Черноснежки. Пока Харуюки бежал по коридору, он открыл окно домашнего сервера, зашёл в меню безопасности и поставил палец на кнопку полной блокировки двери.

— Хару!

— Стой, Харуюки!

Опережая несущиеся в спину голоса, Харуюки запрыгнул в кроссовки и выскочил через входную дверь. Как только он оказался за пределами квартиры, он немедленно закрыл дверь спиной и нажал на кнопку блокировки.

Сзади послышался щелчок замка, прозвучавший, словно рубящий клинок. Вслед за ним послышались звуки поворачивающейся ручки, но дверь уже не открывалась. Снять блокировку двери мог лишь администратор домашнего сервера — то есть, сам Харуюки.

Харуюки открыл окно и поставил таймер автоматической разблокировки на 15 минут, а затем сказал Черноснежке, отделённой от него пяти сантиметрами двери:

— Семпай. Я… я призвал Броню Бедствия по своей собственной воле. Мы… столько трудились ради того, чтобы очистить меня от её «семени»… мы так старались, чтобы вызволить Мей из Замка… но из-за меня всё пошло прахом…

«Прахом?!»

«Ты что, думаешь, что твои друзья, которые столько трудились ради того, чтобы спасти тебя, не поймут?! Да я одним ударом сорву с тебя эту Броню! Быстро открывай, Харуюки!»

Голос Черноснежки казался отчётливым, даже несмотря на алюминиевые листы. Стук её кулаков словно передавался от спины прямо в сердце.

— Из-за меня вас всех после Конференции Семи Королей могут объявить виновными. И если это случится… Нега Небьюлас перестанет существовать. И этого я ни за что не допущу.

На мгновение стук затих.

Пользуясь тишиной, Харуюки сказал свои последние слова:

— Я сам уничтожу Броню Бедствия. Просто дай мне немного времени… и я обязательно вернусь… к тебе и ко всем остальным.

Никогда ещё Харуюки, «ребёнок» Черноснежки, не врал ей так сильно.

Броню уже нельзя было отделить. Даже здесь, в реальном мире, Харуюки ощущал в глубине своего сознания «дыхание» зверя. Ему оставалось лишь одно — он должен исчезнуть вместе с ней. Он должен сгинуть в бесконечных битвах.

«Прости меня…

Прощай, семпай. Прощай, учитель. Простите меня, Таку, Тию… и Синомия.» — мысленно прошептал Харуюки и отошёл от двери.

Он крепко сжал кулаки и побежал к лифту. Индикатор в правом нижнем углу показывал 7 часов 20 минут. Время было ещё вполне «детское». Он должен успеть запереться в каком-нибудь дайв кафе и погрузиться на неограниченное нейтральное поле. Его выгонят в десять вечера, но к тому времени всё должно быть уже кончено.

Даже под властью тревоги и хаоса он понимал, что, возможно, действует поспешно. Но он помнил также и то, что Броня постепенно искажает характер бёрст линкеров, надевших её, и в реальности. Харуюки не хотел повторения трагедии, развернувшейся между Черри Руком, Пятым Хром Дизастером, и его ребёнком, Нико. Этого он не собирался допускать ни за что.

Во время предыдущего погружения Харуюки потерял рассудок лишь во время схватки с Олив Грабом и остальными владельцами ISS комплектов. Во время битв с Айрон Паундом и Зелёным Королём он едва не обезумел вновь, но до этого, к счастью, не дошло.

Он должен сделать это, пока ещё оставался самим собой.

Решившись, он почти добежал до лифта, как вдруг перед глазами загорелась иконка голосового вызова. Звонила Тиюри.

Харуюки с трудом подавил в себе желание нажать на кнопку и поговорить, мысленно извинился и отключил нейролинкер от всех сетей. Пропали кнопки дополненной реальности, и Харуюки чуть ли не впервые в своей жизни отправил лифт на первый этаж с помощью прикреплённой к стене панели.

Первые три этажа (и первый этаж подвала) комплекса на севере улицы Коэндзи, в котором жили Харуюки, Такуму и Тиюри, занимал большой супермаркет.

В будние вечера его центральная аллея была заполнена как семьями, так и просто парочками. Харуюки продолжал бежать вперёд, уворачиваясь от людей, а в голове его всё больше крепло чувство дежа вю.

Да… это было в апреле этого года. В школе Умесато вдруг появился новый бёрст линкер, мародёр по имени Даск Тейкер, лишивший Харуюки его единственной способности — полёта. В день, когда он сделал это, он приказал Харуюки каждый день кормить того бёрст поинтами, и вечером тот, как и сейчас, бежал по этому же супермаркету, стараясь не зарыдать.

В тот день он наткнулся в дуэли на Аш Роллера, который его, в конце концов, и спас. Он познакомил Харуюки со своим родителем, Скай Рейкер, которая научила его Системе Инкарнации и одолжила Ураганные Сопла. С новыми силами Харуюки в ходе тяжёлой битвы всё же удалось одолеть Даск Тейкера.

Но в этот раз Харуюки не на кого было положиться. Его противником стал весь Ускоренный Мир, и попытайся Харуюки выступить против него, его бы смели моментально.

Но погружение на неограниченное нейтральное поле нельзя назвать совершенно безопасным. Внутри ему случайно могли попасться люди, с которыми он не хотел бы сражаться. Возможно, будет лучше, если он сорвёт нейролинкер со своей шеи, разломает его и вышвырнет в канализацию. Он выбирал между уничтожением нейролинкера вместе с установленным на нём Брейн Бёрстом и захоронением Брони Бедствия…

И вдруг…

Перед глазами опустившего голову Харуюки, вот-вот готового выбежать наружу, вдруг появились туфли.

Они были чёрными — не новыми, но о них явно с любовью заботились. Из них выглядывали тонкие лодыжки в белых носках. Чуть выше маленьких колен слегка покачивалась клетчатая плиссированная юбка.

На пути Харуюки, бежавшего по центральной аллее супермаркета к выходу, стояла какая-то девушка. Разумеется, это было грубым нарушением этикета, даже если вдруг срочно понадобилось залезть в виртуальный интерфейс. Естественно, Харуюки не собирался её толкать, поэтому просто свернул влево, так и не поднимая головы.

Но, к его удивлению, в эту же сторону шагнули и туфли, вновь перегородив проход.

Начиная раздражаться, Харуюки повернул вправо. Но владелица туфель и в этот раз переместилась в ту же сторону. Расстояние между ними сократилось до метра, и Харуюки был вынужден остановиться.

Упорно не желая поднимать голову, Харуюки тихо произнёс:

— Пожалуйста, пропустите…

«Ой, извините!» — ожидал услышать он в ответ…

Но, после небольшой паузы, послышался тихий голос, неожиданно заявивший:

— Не про… пущу…

«…Что?!»

И вот теперь Харуюки был вынужден разогнуться.

Перед глазами начала постепенно появляться фигура перегораживавшей проход девушки. Над клетчатой юбкой обнаружился школьный кардиган цвета слоновой кости. На груди была повязана бабочка, напоминавшая своим узором юбку. Её одежда походила на школьную форму, причём весьма стильную. Наконец, через плечо девушки была перекинута сумка.

Скорее всего, она училась в средней школе, но фигура у неё была довольно миниатюрной. При этом она стояла с раскинутыми руками, явно не собираясь пропускать гораздо более широкого Харуюки.

Продолжая изумляться, Харуюки перевёл взгляд на её лицо.

Он не узнал ни голоса, ни одежды этой девушки, и уж тем более не узнал лица. Черты её весьма чёткие и отчего-то напоминают мальчишеские. Явно непослушные волосы подстрижены довольно коротко. У Харуюки была плохая память на лица, но он уверен, что видит её впервые. Правда, внимательно рассмотреть её у него всё же не получилось, потому что он почти немедленно отвёл взгляд.

Сделал он это потому, что её большие глаза были влажными от слёз, словно она вот-вот готова была заплакать.

В голову Харуюки не приходило ни одного возможного объяснения тому, отчего ему в оживлённом супермаркете вдруг перегородила дорогу незнакомая школьница с заплаканными глазами. Поэтому он был вынужден временно подавить своё изумление и вновь обратиться к ней:

— А-а… В-вы, наверное, ошиблись. Извините, я спешу…

Харуюки вновь попытался обойти её слева, но тут его схватили за правое запястье.

Хватка едва ли не плачущей девушки оказалась на удивление крепкой. Вместе с этим она тонким голосом сказала:

— Не ошиб… лась. Я не могу пропус-тить тебя.

[[image:/storage/reader-images/873c46f1e82f04a18e5b316515718a6fd34a0d8b.jpg]]
— Э?!.. П-почему?.. Я ничего не делал… — быстро проговорил Харуюки, замечая, что начал собирать на себе взгляды со стороны.

Но ответ девушки вновь опроверг его слова:

— Нет… сде-лал. Ты ме-ня с-пас, — сбивчивым голосом проговорила она, а затем, с трудом удерживая в глазах слёзы, продолжила:

— Я… Аш Роллер.

----------

Том 9 Глава 110

От бёрст линкеров требовались самые разные умения, но самым главным из них была молниеносная реакция на происходящее.

Даже в битвах с хорошо знакомыми аватарами могли возникать совершенно неожиданные ситуации. Даже когда всё идет по плану, нельзя просто расслабиться и с лёгким сердцем предвкушать победу. Постоянный сбор информации и принятие решений. От того, как быстро бёрст линкер мог (или не мог) совершать эти действия, зависела его жизнь.

Сильвер Кроу именно потому полагался на свою скорость, что у Харуюки была прекрасная реакция. То, что в дуэлях не должно быть никаких передышек, он решил не вчера и не сегодня.

Но…

Сейчас мысленный процессор Харуюки словно работал на частоте в один герц. Его хватило лишь на то, чтобы изумлённо распахнуть глаза.

«Аш… Роллер?.. Кто… это такой?» — медленно задал он сам себе вопрос, и так же медленно ответил, — «Ах да… это же Аш. Тот тип на древнем американском мотоцикле. У него ещё маска в виде черепа. Он громогласно хохочет и говорит, что ему мега-прёт.

…Э? Им что, была она? Такая тихая девочка?»

На то, чтобы разжевать информацию до такого уровня, у Харуюки ушло целых десять секунд. Но затем его мысли вновь замерли. На время он забыл и о своём положении, и вообще обо всём на свете, словно по его сознанию проехался тот самый мотоцикл.

Девушка вновь потянула за руку замеревшего посередине оживлённого супермаркета Харуюки и тихо сказала:

— Пошли… в другое ме-сто.

Она отвела ничего не соображающего Харуюки на второй подземный уровень, где находилась огромная подземная парковка. Они проходили вдоль аккуратных рядов электромобилей, и вдруг вдали показались знакомые очертания. Ярко-жёлтый пятидверный итальянский хэтчбек — любимая машина Курасаки Фуко (вернее, её матери).

У девушки оказался временный электронный ключ, поэтому, как только они подошли, машина приветливо моргнула поворотниками, открывая замки. Девушка открыла левую заднюю дверь, затолкнула Харуюки внутрь, а затем забралась внутрь сама.

Одно то, что у неё был ключ от этой машины, означало, что эта девушка как минимум знакома с Фуко. Но Харуюки всё ещё не мог поверить, что сидящая возле него школьница с непослушными волосами и есть тот самый Аш Роллер. Для сравнения: в то, что появившаяся у него дома в один прекрасный день девочка, представившаяся дальней родственницей Сайто Томоко, оказалась на самом деле Красной Королевой Скарлет Рейн, Харуюки поверил гораздо быстрее.

И всё же…

Харуюки не мог находиться здесь вечно. С того момента, как он выбежал из дома в футболке и шортах, прошло уже семь минут. Ещё через восемь дверь его квартиры откроется, и Черноснежка вместе с остальными кинутся искать его.

С одной стороны, найти в таком огромном здании человека с отключённым нейролинкером крайне затруднительно, а с другой — с ними Такуму и Тиюри, не раз игравшие здесь в прятки и салки, в которых они были неизменно сильнее Харуюки. Особенно чутким нюхом отличалась Тиюри, а уж если пообещать ей мороженого, то она разыщет Харуюки за несколько минут. Короче говоря, если он собирался в одиночестве расправиться с возникшей ситуацией, ему нужно в течение десяти минут покинуть территорию комплекса.

Эти мысли помогли Харуюки в какой-то степени перезапустить своё сознание. Он повернулся к шмыгающей носом девушке, сидевшей возле него, и, для начала, спросил:

— Э-э… эм-м… выходит, ты… друг Аш Роллера? Знакомая? Посланник?..

Первым делом он хотел полностью исключить вариант, что её фраза «я — Аш Роллер» ему просто послышалась.

Девушка сжала в руках неизвестно как оказавшийся там платок и отчётливо покачала головой. Отчего-то покраснев, она склонила голову и смущённым голосом сказала:

— …Я — это он.

— …

Мысли Харуюки едва не застопорились повторно. Но слова её звучали всё так же невероятно.

Конечно, в Ускоренном Мире есть множество аватаров, непохожих на своих владельцев из реального мира. Примером мог послужить сам Харуюки. По стройной фигуре Сильвер Кроу ни за что нельзя догадаться, что за ним в реальном мире стоит толстячок из второго класса средней школы.

Но вся эта разница сводилась лишь к внешности. Интонация, поведение, другими словами, «ощущения» от человека и аватара не могли так разительно отличаться. Среди бёрст линкеров, которых Харуюки знал в реальности — Черноснежки, прочих легионеров Нега Небьюласа, Нико, Пард, и даже пройдохи Даск Тейкера — исключений не было.

Да что там, сидящая рядом с ним девушка не походила на Аш Роллера ровным счётом ничем. Ни речью, ни поведением, ни характером, ни, самое главное, полом. Кстати, да, разве этот байкер не аватар мужского пола? Разве девушкам в Брейн Бёрсте не достаются аватары женского пола?..

— А… — обронил Харуюки, вдруг вспомнив кое-что, а затем внимательно вгляделся в лицо готовой расплакаться девушки.

Хоть она и выглядела вяло, но повернула к нему взгляд. Её лицо казалось мягким, свежим… однозначно женским, но в то же время её вид немного напоминал мальчика-ботаника.

И этим её лицо было похоже на «настоящее» лицо Аш Роллера, скрывавшееся под его скелетным шлемом.

— Так ты… и правда… но как?.. — задал Харуюки бессвязный вопрос.

Заплаканная девушка ответила не словами.

Вместо этого она положила свою сумку на колени, открыла её, убрала платок и достала кое-что ещё. Это был сложенный нейролинкер серого металлического цвета.

Харуюки удивился, а затем перевёл взгляд на шею девушки. На ней уже был надет нейролинкер очаровательного пастельно-зелёного цвета. Вернее, без уже надетого нейролинкера она не смогла бы открыть машину.

Но от этого возникал другой вопрос.

Нейролинкеры, в отличие от старинных мобильных устройств — телефонов и смартфонов — не могли просто «быть». Они были визитной карточкой, кошельком и документом. Поэтому центральный чип нейролинкера опознавал своего владельца по мозговым импульсам и был намертво привязан к нему. Одного надетого нейролинкера вполне достаточно, чтобы однозначно сообщить, кто ты. Его можно было назвать «паспортом» человека.

Другими словами, нейролинкеры можно рассматривать как «опознавательные ошейники», которые государство раздавало населению. Поэтому владеть несколькими нейролинкерами было запрещено законом. Конечно, речь шла не о самих устройствах, которых у человека могло быть несколько, а о центральных чипах — их ядре. Оно могло быть лишь одно на человека, и для его замены было необходимо обращаться либо в префектуру, либо в специальные государственные учреждения. Поэтому владеть несколькими нейролинкерами было почти бессмысленно. Даже у Черноснежки нейролинкер был только один. Если бы у неё был ещё один, ей бы не пришлось два с лишним года избегать глобальной сети, чтобы не стать целью убийц, подосланных Шестью Королями.

И именно поэтому Харуюки был крайне удивлён, увидев у девушки второй нейролинкер.

— Э-это… твой? Он… работает?

— Ра… ботает. Но, он не… мой. Это был… нейролинкер мое-го брата.

— Б-брата?.. Был?.. — ошарашенно повторил Харуюки.

В ответ девушка кивнула и развернулась к Харуюки всем телом. Конечно, они всё ещё сидели в машине, и под всем телом понималось, в основном, туловище, и, конечно же, её юбка при этом весьма высоко закаталась, почти полностью обнажив её бледные ноги.

Оказавшись в такой сложной ситуации, Харуюки не нашёл ничего лучше, кроме как рассеянно забегать глазами, но девушка, ничуть не обращая на это внимания, выпрямилась и сделала пару глубоких вдохов. Судя по всему, она нервничала не меньше, чем сам Харуюки. Она положила серый нейролинкер на юбку, а затем сжала кулачки, словно подбадривая себя. После этого она сделала ещё один глубокий вдох, посмотрела прямо на Харуюки как всегда влажными глазами и ясным голосом произнесла:

— Меня зо-вут… Кусакабе Рин.

С этими словами она слегка взмахнула правой рукой, и перед глазами Харуюки высветилась бледно-зелёная панель. Визитка, которую она передала через местную сеть автомобиля.[✱]Похоже, Кавахара и сам забыл, что Хару отключил связь со всеми сетями. Сверху значилось: «Кусакабе Рин». Также на ней значилось, что она родилась в 2033 году, то есть, она, как и Харуюки, училась во втором классе средней школы.

— А, э-э… я Арита Харуюки, — рефлекторно представился он и переслал ей свою визитку.

Девушка по имени Рин скользнула глазами по визитке и, впервые с момента их встречи, слегка улыбнулась. Понимая, что ситуация стала ещё более неловкой, Харуюки тут же выпалил первый пришедший в голову вопрос:

— К-кстати говоря… откуда ты узнала, что я… Сильвер Кроу, и нашла меня в той толпе?..

— Через несколько минут… после того, как я вышла из поля, мне позвонила учитель… она прислала мне твою фотографию и приказала любой ценой остановить тебя и не дать выйти из дома…

— Учитель?.. Ты про Скай Рейкер? — спросил Харуюки для подстраховки, и коротко подстриженная девушка кивнула головой.

Конечно, это сочетание выглядело немного странным, но прилежная богатая школьница (по крайней мере, снаружи) по имени Курасаки Фуко была «родителем» постапокалиптического байкера Аш Роллера. Теперь, когда он увидел перед собой эту девушку, связь Аш Роллера с Фуко казалась чуть более реальной, но она всё равно многого не объясняла.

Харуюки уже был готов схватиться за голову от возникающих одного за другим вопросов, но тут Кусакабе Рин взяла в руки серый нейролинкер. Каждый раз, когда она двигалась, от неё доносился приглушенный цветочный аромат, парализующий мысли Харуюки. Но следующие её слова заставили Харуюки моментально выпрямиться.

— Хорошо… я расскажу всё с самого… начала. О том, каким образом я стала… бёрст линкером…

«Мой старший брат Ринта — ICGP-гонщик», — рассказ Рин начался этими словами.

Слово ICGP означало определённую категорию гоночных соревнований на мотоциклах. Аббревиатура IC расшифровывалась как Internal Combustion, то есть «двигатель внутреннего сгорания». В современном мире даже в спорте многие соревнования проводились на электромобилях, но были и те, что упорно держались за бензиновые движки и отсутствие автомобильного автопилота, как в прошлом веке.

Их можно было понять — по сравнению с эффективным и тихим стилем езды гоночных электромобилей, у грозных рыков бензиновых движков и яростно буксующих колёс был определённый шарм. Пусть эти двигатели и стали символом наплевательского отношения к окружающей среде, пусть они долгие годы подвергались нападкам, пусть судьба этих гонок всегда висела на волоске, но и сам Харуюки, бывало, смотрел поздно ночью трансляции этих гонок, не в силах оторвать глаза.

— Мой брат на шесть лет старше меня… и он был гениальным гон-щиком, насколько я вообще могу об этом су-дить. Два года назад он участвовал в национальных соревнованиях за право поехать в Европу… этот шанс был очень ему дорог… — продолжала сбивчиво говорить Рин, а в глазах её вновь появились слезы. — Но во время последней гонки… с ним столкнулся другой гонщик… я была там, я пришла болеть за него, и все случилось прямо на моих глазах. К счастью, он выжил, но с тех пор находится… в коме… на нём медицинский нейролин-кер, с помощью которого его держат в фулл дайве, но медикам не удаётся добить-ся от него ничего, кроме слабых откликов…

— …

Харуюки не знал, что на это ответить, поэтому продолжал молча смотреть на влажные глаза Рин.

В гонках на машинах, оборудованных искусственным интеллектом, подобные столкновения происходят крайне редко. Из-за этого в них почти не бывает напряжённых обгонов и опасно близкой езды. Именно поэтому ICGP и IC-формула вызывают у зрителей такой интерес... но, в то же время, количество происшествий в них на порядок выше.

Рин несколько раз моргнула. Когда её дыхание вновь выровнялось, она продолжила:

— С того момента мой брат живёт в большом госпитале в Сибуе... я живу в Эготе, в районе Накано, но среднюю школу выбрала в Сибу-е.

— Чтобы... видеться с ним? — тихо спросил Харуюки, и Рин в ответ кивнула.

— Врачи говорят, что чем больше мы будем говорить с ним в реальном мире, чем чаще будем держать его за руку, тем выше шансы того, что он поправится... поэтому я каждый день после школы захожу... в больницу. Даже на канику-лах я ходила туда каждый день. Но мне как-то неловко покупать проездной на авто-бус только ради этого... а прошлым летом его лечащий врач предложил мне подрабатывать в больничном кафетерии...

— Я-ясно...

Тот же закон, что ослабил ограничения на найм несовершеннолетних работников, снял часть запретов и с учащихся средних школ, хотя полный день им работать всё ещё не разрешалось. Впрочем, Харуюки никогда даже не задумывался о том, чтобы начать работать и зарабатывать, и поэтому восхищённо вздохнул.

— Ничего себе... выходит, ты ради своего брата работала все каникулы...

В ответ Рин, несмотря на продолжавшие стоять в глазах слезы, слегка улыбнулась и покачала головой.

— Но... я оказалась жуткой растяпой... в течение того лета я разбила больше десяти тарелок и стаканов.

— С-серьёзно?

— И не толь-ко... был случай, когда я случа-йно облила ледяной во-дой ноги одной посетительницы...

— П-правда?

— К счастью, она оказалась очень доброй... она была чуть старше меня, но тоже училась в средней школе не очень далеко от меня. Так мы познакомились и подружились... мы говорили с ней о планах на будущее, о моём брате, и я многое с ней обсудила...

— Та-ак...

Харуюки, не понимая, к чему всё идёт, заинтересовано подался к ней, совершенно забыв о своём тяжёлом положении. Он забыл даже о часах в правом нижнем углу, которые упорно приближались к отметке в пятнадцать минут с того момента, как он выбежал из дома.

«Прошлое лето» было примерно десять месяцев назад. Почти сразу после его окончания Черноснежка предложила Харуюки стать бёрст линкером. Рин посмотрела на Харуюки влажными глазами и продолжила:

— Постепенно… она смогла разглядеть… мою «душевную травму». И тогда она сказала мне, что у Токио есть другая сторона. И что именно там может скрываться ответ, который я… ищу…

— Душевная травма… другой Токио… — прошептал Харуюки, запоздало понимая, о чём именно она рассказывала.

Виртуальный Токио, в котором собирались и сражались парни и девушки с моральными травмами. Она говорила об Ускоренном Мире, тайном поле боя, созданном программой под названием Brain Burst.

— Выходит… это был бёрст линкер, ставший твоим «родителем»?..

— Имен-но. Мой добрый, стро-гий «учитель»… — произнесла Рин, кивая, и Харуюки вздрогнул.

Он уже успел забыть, что девушка перед ним была тем самым Аш Роллером. И, если это так, то та школьница, которую она встретила в кафетерии больницы — бёрст линкер восьмого уровня, «железная длань» Скай Рейкер, Курасаки Фуко…

Возможно, сейчас это уже было совсем маловероятно, но Харуюки не решился произносить её имя, на случай, если Рин была враждебным бёрст линкером, пытавшимся войти с ними в контакт. Поэтому он замолчал, и Рин, возможно, поняв, почему, опустила взгляд, а затем сказала:

— Когда она объяснила мне условия установки программы «Brain Burst 2039», я… поняла, что не подхожу под них. Мой первый нейролинкер мне купили уже после того, как я пошла в школу…

— Выходит… ты не выполнила первое условие?.. — прошептал Харуюки, и Рин утвердительно кивнула.

Первое условие, необходимое для установки Брейн Бёрста, оно же первое условие бёрст линкера, гласило, что нейролинкер нужно носить с самого младенчества. Без родителей, уделявших слишком много или слишком мало времени воспитанию своего ребёнка, выполнить его не получится.

— Я сказала ей об э-том, но… учитель в ответ улыбну-лась и сказа… ла. Что чует во мне… сильную волю. Что её интуиция никогда её не подводит…

Действительно, эти слова достойны Фуко, умеющей убеждать мягкими словами. Но насколько бы могущественной ни была Рейкер, она не могла сделать бёрст линкера из человека, не выполнившего первое условие. Харуюки удивлённо наклонил голову, а Рин вновь подняла нейролинкер, покоившийся на её коленях.

— И тогда я… вспомнила. Когда мой брат… Ринта, был маленьким, он любил подшучивать надо мной… и, пытаясь привить любовь к ICGP-гонкам и мне, втихую надевал на меня свой нейролинкер. Я тогда была совсем младенцем, а он показывал мне записи соревнований… сама я слышала об этом уже от родителей…

— Ничего себе у тебя брат… — сказал Харуюки, натянуто улыбаясь.

Затем он опомнился и удивлённо заморгал. Да, она могла быть его сестрой, но она была другим человеком. А значит, нейролинкер не должен был заработать, будучи надетым на неё.

Рин поняла, о чём задумался Харуюки, кивнула и сказала:

— У новорождённых мозг ещё не сформирован окончательно, и распознать его уникальные импульсы затруднительно… это редкий случай, но нейролинкер моего брата действительно признавал во мне своего пользователя… позже, в сознательном возрасте, но до того, как у меня появился свой, я периодически одалживала нейролинкер брата, чтобы читать комиксы и заходить в фулл дайв. Это… и есть тот самый нейролинкер.

Харуюки перевёл взгляд на старый металлический прибор, который Рин бережно держала обеими руками.

И теперь он заметил кое-что, что ускользнуло от его взгляда из-за тусклого освещения. Помимо облезшей краски и мелких царапин на корпусе нейролинкера, по нему шла похожая на молнию трещина, словно его пытались разбить.

— Мой брат… использовал этот нейролинкер и когда вырос, только сменил корпус на взрослый. Он говорил, что с ним ездит быстрее. Когда он закончил среднюю школу, он с головой погрузился в мир гонок… и даже тогда…

Хотя брат Рин, Ринта, и участвовал в ICGP-гонках, в которых гонщики не полагались на искусственный интеллект, нейролинкеры в них всё же использовались для вывода информации на глаза и подачи всевозможных сигналов.

А значит, то устройство, что Рин держала в руках…

— То есть, этот нейролинкер… был на нём два года назад, когда он попал… — шёпотом спросил он её, и девочка медленно кивнула.

— Сразу после аварии команда брата и его тренер пере-дали его нам. Скорее всего… в память о нём. Да, мой брат выжил, но с тех пор так и не вышел из комы… но, как ни странно… — Рин на мгновение прервалась и улыбнулась. — Когда учитель рассказала мне о подробностях установки Брейн Бёрста… я сняла свой нейролинкер и надела этот. В последний раз я надевала его перед тем, как впервые пойти в школу… за восемь лет до этого. Я была уверена, что теперь он уже не запустится… но он заработал.

— …!

Харуюки ахнул. Выходит, что эта девушка, Кусакабе Рин, по сути, могла использовать два нейролинкера, что считалось невозможным и незаконным.

Конечно, хоть какую-то пользу от наличия нескольких нейролинкеров могут извлечь разве что мошенники, пытающиеся выдать себя за кого-то ещё. Но наличие нейролинкера, использовавшегося в младенчестве, могло помочь при установке Брейн Бёрста.

Если первым условием было ношение нейролинкера с самого рождения, то вторым был большой опыт фулл дайва. По-другому, эти условия можно перефразировать как то, что Брейн Бёрст требовал хорошей совместимости мозга с устройством и хорошей реакции. У каждого нейролинкера были свои особенности, и именно с тем из них, что человек носил с самого младенчества, устанавливалась самая крепкая связь.

— Получается… Брейн Бёрст установлен не на тот зелёный нейролинкер, что сейчас на тебе… а на нейролинкер брата? — спросил Харуюки, и Рин едва заметно закивала.

— Да. Учитель сказала, что возможность передачи установщика лишь одна, и поэтому я сильно сомневалась… но знаешь, что самое странное?.. Когда я надела нейролинкер, смотрела на пламя Брейн Бёрста и ждала заполнения шкалы… я услышала голос моего брата.

— Э?..

— «Ты должна ехать по своему пути», сказал он. «А я буду подталкивать тебя в спину»…

Капли в её глазах стали совсем крупными, и Рин улыбнулась как никогда широко. Она осторожно расправила дужки старого изношенного нейролинкера и продолжила:

— И установка… прошла успешно. Но… когда я вступила в дуэль с учителем и впервые увидела свой дуэльный аватар… я рассмеялась, — прервавшись, Рин действительно прыснула. — Кожаная куртка, вычурный шлем. Огромный сверкающий мотоцикл. Это была та самая машина, которую мой брат мечтал купить себе, если победит в европейском турнире… он сказал мне… чтобы я ехала по своему пути… но этот аватар был воплощением его мечты… мой брат всегда… хотел…

За мгновение до того, как слёзы скатились с её глаз, она зажмурилась, разбив их о ресницы, и с любовью прижала серый нейролинкер к груди. Харуюки не смог не улыбнуться и сказал:

— Так вот оно что… выходит, «Аш Роллер» из Ускоренного Мира… это такой отыгрыш?.. Ты пытаешься своей речью, своим стилем боя вести себя так, как это делал бы твой брат?..

Пусть плачущая девочка перед его глазами была всё так же далека от образа постапокалиптического байкера из Ускоренного Мира, но Харуюки казалось, что он начал понимать глубину тех чувств, что она испытывала по отношению к своему брату.

Когда Харуюки постепенно начал понимать происходящее, Рин вдруг искоса взглянула на него и неожиданно сказала:

— У меня ведь… хорошо получается? Он ведь… клёвый?

— Э?! Клёвый?.. Аш?

Её короткие волосы качнулись от очередного кивка, а затем Рин подалась вперёд, резко сократив расстояние между ними. Она заговорила таким же тихим, но куда более страстным голосом:

— У него такой клёвый шлем в виде черепа… такая крутая кожаная куртка с заклёпками… даже мотоцикл с ракетами прикольный…

Трудно поверить, что девушка в такой дорогой школьной форме, явно хорошо воспитанная, произносит такие слова. Харуюки закивал, но губы его сами по себе поджались. Затем Рин пришла в себя, резко отодвинулась и вновь стыдливо склонила голову.

— П-прости… когда я попадаю в Ускоренный Мир, я забываю обо всём… именно это и проис-ходит во время… дуэлей. Я сражаюсь настолько самозабвенно, что полчаса пролетают, словно миг… и когда я возвращаюсь в реальный мир, я почти… ничего не помню…

— Я… ясно… — ответил Харуюки, ещё раз кивнув, а затем задумался.

[[image:/storage/reader-images/1db48df44cad094fa6a857ba11ac67ddc8fd1bf9.jpg]]
Судя по её словам, «Аш Роллер» был не столько отыгрышем, сколько своего рода её второй личностью, или же частичным подсознательным превращением в её собственного брата. Сам Харуюки в Ускоренном Мире тоже получал прилив уверенности и разговаривал гораздо развязнее, чем в реальности.

Но как только он задумался об этом, он вдруг ощутил дуновение и поднял голову.

Перед собой он видел влажные глаза Рин, которая придвинулась к нему ещё ближе и фактически сидела уже вплотную к нему. Хоть её глаза и были серого цвета, зрачки казались похожими на бездонные озёра, и Харуюки ощущал, как тонет в них.

— Но кое-что из того мира я помню яснее, чем да-же реальный… мир.

Голос Рин был как всегда тонким и прерывистым, но звучал внутри закрытой машины так чисто, словно она передавала его мыслями через кабель. Харуюки, стараясь унять разбушевавшееся сердце, беспрестанно повторял себе, что перед ним сидит Аш Роллер, но…

Девочка, управляющая постапокалиптическим гонщиком, придвинула своё лицо ещё на сантиметр и страстно прошептала:

— И это… ты. С того самого дня, когда мы впервые сразились, по разу выиграли и по разу проиграли, твой образ, твой голос никогда не покидал ме… ня…

— К-Кусакабе…

Кое-как успокоившееся сознание Харуюки вновь моментально перегрузилось, и Харуюки начал быстро моргать. Мир перед глазами превратился в раскадровку, и казалось, что каждое мгновение влажные глаза Рин становились всё ближе.

— Ты… заметил то, чего не замечал ника-кой бёрст линкер, использовал особенность мотоциклов с двигателями внутреннего сгорани-я и победил… меня. Брат час-то говорил мне… мотоцикл, у которого вращается переднее колесо — уже не мотоцикл. Возможно, он расстроился от того, что я проиграла новичку на уровень ниже меня, но я уверена… глубоко в душе он был счастлив…

Расстояние между их лицами стало уже меньше двадцати сантиметров, а мысли Харуюки почти полностью парализованы. Он не замечал даже того, как странно звучали слова Рин. Но и она, похоже, уже не осознавала, что говорит и делает, продолжая постоянно придвигаться всё ближе.

— Но… самое неизгладимое, самое яркое впечатление, навсегда отпечатавшееся в моем сердце, на меня производили твои небесные полёты с расправленными крыльями. Когда ты летишь быстрее ветра, быстрее кого бы то ни было... ты… выглядишь почти как мой брат, включающий шестую передачу… на финишной прямой…

Наконец чудесным образом поддерживавшийся всё это время баланс нарушился, и крупные капли, державшиеся на ресницах Рин, покатились по её щекам.

Они пересекли её по-мальчишески отчётливые черты лица и упали на футболку Харуюки.

— Мне… всегда нравилось смотреть, как ты летаешь в небесах Ускоренного Мира. Мне всегда нравилось гнаться за тобой по земле, когда мы с тобой сражались. Твоя форма… словно чистейшее воплощение скорости…

Её голос дрогнул и прервался. Рин опустила взгляд, обронив ещё несколько слёз. Она глубоко вдохнула и через несколько секунд с болью в голосе продолжила:

— Но… но после всего этого я… не задумываясь о последствиях, совершила глупость… и из-за неё… над тобой нависла угроза…

«Э, о чём ты?» — едва не успел удивиться Харуюки, но вновь вспомнил о своём положении.

Ведомый яростью, он призвал Броню Бедствия, окончательно слился с ней, став Шестым Хром Дизастером, и потому решил, что должен сам положить конец своему существованию как бёрст линкера ради безопасности его Легиона. Но, как заметила Рин, поводом для этого стало то, что Харуюки увидел смерть Аш Роллера на неограниченном нейтральном поле.

Аш попал в засаду Олив Граба и остальных владельцев ISS комплектов потому, что он (или она) проигнорировал указания своего учителя, Скай Рейкер, погрузился на неограниченное нейтральное поле раньше, чем нужно, и в одиночку отправился в довольно далёкое путешествие, несмотря на то, что это крайне опасно.

Но цель этого путешествия заключалась в спасении его «братана», Буш Утана. Как и Олив, тот был заражён ISS комплектом, но пытался избавиться от его влияния. Именно для того, чтобы помочь ему, Аш и был вынужден действовать в одиночку. Разве кто-то мог обвинять его за то, что он сделал?..

— А… к-кстати, — Харуюки вдруг вспомнил кое-что, что следовало спросить гораздо раньше, и обратился к сидевшей вплотную к нему Рин, — В-вы с Буш Утаном смогли выйти через портал?..

— …Да. Мы с У сделали так, как ты и сказал, и после воскрешения побежали в сторону станции Сибуи…

— Я-ясно… ох, слава богу…

Но стоило Харуюки вздохнуть с облегчением…

Как склонившаяся голова Рин качнулась и уткнулась в грудь Харуюки.

Харуюки моментально и окончательно застыл, а в следующее мгновение ощутил, как к его спине мягко, но уверенно прижалась маленькая ручка. С учётом того, что со стороны эта сцена выглядела так, будто они обнимались, сидя наедине на заднем сиденье машины, заклинание «это Аш Роллер» уже не работало. Хотя мысли Харуюки почти полностью остановились, сердце его билось на максимальной скорости, вступая в противоречие с принципом ускорения сознания Брейн Бёрста…

Когда Харуюки потратил остатки своего сознания на эти размышления, от прижавшегося к нему тела донёсся едва слышный голос:

— Я… всё видела. Чтобы спасти нас с У, ты призвал… ужасное Снаряжение. Это ведь… Броня Бедствия? Та самая, от которой ты уже избавился бы, если бы я тебе не помешала…

— …

Харуюки попытался открыть рот, но не смог ничего сказать. Когда он вдохнул в следующий раз, он ощутил цветочный аромат, доносившийся от тонких, блестящих волос Рин.

Из груди его, словно на этот запах, стало подниматься странное, сильное чувство. Оно было похоже на беспокойство и волнение, но в то же время отличалось. Его грудь зудела, словно по ней изнутри водили мягкими шипами…

— Это… неправильно… ты не можешь покинуть небеса Ускоренного Мира ради того, чтобы в нём… осталась я.

Харуюки уже начал поднимать руки, чтобы попытаться сделать хоть что-то, но слова Рин вновь парализовали его, и руки так и остались висеть в воздухе.

— Ведь… всё это время я сражалась в этом прек-расном и жестоком мире только благодаря тому… что в нём был ты. Только ради того, чтобы ви-деть, как ты летаешь в небесах, и как играет на твоей броне свет солнца на «Закате» и огни костров «Постапокалипсиса». Каждый день… когда я еду на автобусе в школу или обратно, я с наслаждением думаю о том, напасть ли мне сегодня на тебя самой, или на меня нападёшь ты…

Тут тонкий шёпот и жаркое дыхание Рин прервались, и она подняла голову.

Её взмокшие от слёз глаза посмотрели прямо на Харуюки. А затем с бледно-розовых губ этой девочки, бывшей в другом мире вечным соперником Харуюки, отчаянным постапокалиптическим байкером, с хохотом разъезжающим на американском мотоцикле, скатились слова:

— …Я люблю тебя.

И в этот миг Харуюки окончательно окаменел (вернее, ему самому так показалось). Одновременно с этим его напряжённая спина, державшая на себе эту хрупкую девочку, самопроизвольно расслабилась.

Они с мягким звуком упали на сиденье под Харуюки. Итальянский пятидверный хетчбек был весьма просторным, но Харуюки всё равно ударился головой об отделку двери. Но этого удара он совершенно не заметил. Ощущение физического контакта, окутывавшее его спереди, и сила произнесённых ею слов словно вышибли из Харуюки дух, и тот уже словно наблюдал за происходящим со стороны.

— Н-но…

Вопреки всему, Харуюки умудрился ответить на её слова, пусть хриплым, но всё же голосом. Иначе как чудом это не назвать.

— Но ведь в реальности я совсем не такой.

У Харуюки уже не оставалось сил отдавать себе отчёт в том, что его слова вновь зазвучали жалко. Но Рин в ответ не только не отпряла, а ещё сильнее прижалась к нему и со слезами на глазах прошептала:

— На самом деле, я… уже давно уз-нала, кто ты в реально… сти.

— Э?.. Н-но как?

— Ведь ты всегда после наших дуэ-лей стоишь на пешеходном мосту через Седьмую Кольцевую… а мой автобус проез-жает под ним.

— …

На это Харуюки уже ничего не мог ответить. Любой новичок знал, что если ты вступаешь в дуэль на открытом пространстве, то после её окончания нужно немедленно уйти с того места, где ты стоял. Но Харуюки сражался так отчаянно и так радовался и победам, и поражениям, что у него появилась дурная привычка после их окончания стоять на месте и с наслаждением вспоминать лучшие моменты. Похоже, что пока он так стоял, Рин и заметила его из окна автобуса.

— Но… почему, если ты знаешь, кто я, ты всё равно… я ведь…

— Потому… что у тебя есть крыль-я. Не только у дуэльного аватара… но и в реальности. Я прек-расно их… вижу.

Левая рука Рин, которой та все ещё обнимала его за спину, нежно погладила Харуюки между лопаток.

Неописуемое чувство пронзило всё тело Харуюки от головы до пят, и у него спёрло дыхание.

Он продолжал ощущать, как на его грудь всё ещё капали одна за одной слёзы Рин. Она расплылась в улыбке и сказала:

— В тот самый день, я реши-ла, что… быть может, в один прекрасный день… мы встретимся с тобой в реальности, и тогда я обязательно скажу, что люблю тебя. Что любила всегда, даже когда ты был ещё на первом уровне. И… я так рада, что смогла это сказать. Я так рада, что напоследок мы всё же смогли встретиться… и уединиться.

— Э?.. На, напоследок? О чём ты… — ошарашенно спросил её Харуюки…

И после этого девушка по имени Кусакабе Рин, которую он видел впервые в жизни, глубоко вдохнула и уверенно заявила с серьёзным лицом:

— Я… уничтожу Броню Бедствия, которую ты призвал. Чего бы это ни стоило моему телу… и моей душе.

— Что?.. Что ты имеешь…

— Я приму на себя всю твою ярость и нена-висть. Не беспокойся… ради тебя я не побоюсь ничего, что бы ты со мной ни де… лал.

Рин убрала со спины Харуюки левую руку, а затем сняла ей пастельно-зелёный нейролинкер со своей шеи. Затем она надела на себя нейролинкер брата, который всё это время держала в правой руке.

Как только на её шее мягко защёлкнулся замок, она тут же запустила руку в свою сумку.

Из неё показался тонкий XSB-кабель, и она быстро подключила его к их нейролинкерам.

Она действовало так шустро, что Харуюки не успел ничего сказать или сделать. Перед глазами красным текстом высветилось предупреждение о проводном соединении, исчезло, а в следующую секунду Рин, придвинувшаяся так близко, что едва не касалась его губ своими, прошептала:

— Бёрст линк.

Раздался звук ускорения, выдавив из головы Харуюки смятение, замешательство и даже зудящее безымянное чувство, в котором смешались сладость и горечь.

----------

Том 9 Глава 111

HERE COMES A NEW CHALLENGER!

Строка яркого текста вспыхнула перед Харуюки и тут же исчезла, оставив его падать во тьме. Уже тогда он ощутил, какой именно уровень им попадётся.

Наконец, металлические ноги аватара коснулись твёрдой земли. Подождав, пока ощущение падения окончательно исчезнет, Харуюки осторожно поднялся.

Он оказался там же, где и был — на огромной подземной парковке под своим домом.

Но стоявшие аккуратными рядами разноцветные электромобили были то продавлены, то обуглены. Некоторые заржавели, другие просто сгнили. У машины Фуко слева от него была содрана крышка капота, а из двигателя то и дело выпрыгивали искры.

Это не значило, что кто-то уже успел сломать эту машину. Бетон под ногами тоже покрывали трещины, а из столбов и стен торчала арматура. Выйди Харуюки наружу, он наверняка увидел бы, что его дом наполовину разрушен, а вход — завален. Этот образ всеобщего развала и разрухи подтверждал догадку Харуюки о том, что им достался уровень «Постапокалипсис».

И тут…

Из тьмы метрах в двадцати от него вдруг резко послышался рокот запускающегося мотора.

Вслед за ним раздался характерный рёв двухцилиндрового двигателя. Зажглась круглая фара, осветив аватара Харуюки мягким жёлтым светом.

Пользуясь случаем, Харуюки осмотрел своего аватара, убедился, что он действительно был одет в гладкую серебристую броню Сильвер Кроу, и вздохнул с облегчением. Поскольку Бедствие не экипировалось автоматически, оно должно было появиться на аватаре лишь после произнесения голосовой команды. Должно было…

— …!

Но в следующий момент Харуюки до боли отчётливо понял, что обрадовался слишком рано.

Кое-что в Сильвер Кроу всё же изменилось. Вместо тонких пальцев, практически непригодных для кулачного боя, на его руках были заострённые, похожие на кинжалы когти. По три пальца на каждой ноге имели такой же вид и уже успели впиться в бетон. Харуюки резко ощупал свою голову. На неё надет привычно гладкий шлем, но в районе висков торчали выступы, оставшиеся от визора.

Как он и боялся, Броня уже перестала быть просто Усиливающим Снаряжением и начала сливаться с аватаром в единое целое. Он понимал, что она внимательно следит за его эмоциями и действиями и при малейшей возможности вырвется на свободу, вновь превратив его в безумного разрушителя.

Это ощущение заставило его вздрогнуть, и в ответ со стороны спины вновь послышался рык, приглушённый, но как всегда яростный. Зверь предчувствовал бойню и начал пробуждаться ото сна.

«Эй, зверюга.

Прошу тебя, посиди тихо хотя бы эту битву!» — настоятельно попросил он и, убедившись, что его сознанию ничего не мешает, повернулся в сторону фары.

— Э-э… Аш…

Фигура гонщика над ослепительной лампой молча смотрела на Харуюки. По скелетной маске периодически проносились блики от огней догорающих вокруг них машин.

«Под этим шлемом в виде черепа… находится девочка, моя ровесница.

И она… только что призналась мне в любви.»

Это уже второе серьёзное признание, которое Харуюки услышал за свои четырнадцать лет. Первое он получил от своего «родителя», своей Королевы Черноснежки. За мгновение до того, как их попыталась сбить машина, она сказала ему: «Харуюки. Я люблю тебя».

Тогда… да что там, даже сейчас Харуюки не мог до конца принять на веру то, что девушка уровня Черноснежки может полюбить кого-то вроде него. Естественно, это не мешало ему быть на седьмом небе от счастья, и, естественно, он тоже любил Черноснежку.

Но при этом ему самому казалось, что эту любовь следовало назвать скорее «почитанием» или «преклонением». Харуюки до сих пор так и не ответил Черноснежке теми же словами. Он всегда убеждал себя, что однажды сделает это. Однажды, когда он перестанет быть таким робким трусливым толстяком, когда он станет достойным её.

Второе признание он получил несколько минут назад.

Его он услышал в тесной машине, от прижавшейся к нему девушки по имени Кусакабе Рин, которая сказала, что любит его, таким ясным и искренним голосом, что это признание никак не могло быть происками какой-нибудь лживой программы.

Харуюки не знал ни того, как он должен реагировать, ни того, как ему принять эти слова. К счастью, неожиданное начало кабельной дуэли и превращение в дуэльного аватара помогли ему немного прийти в чувство.

Итак, за Аш Роллером все это время стояла девушка по имени Рин.

И Рин искренне призналась ему в любви.

Эти факты Харуюки решил пока отложить в сторону. Сейчас его больше волновали её последние слова. Она сказала ему, что уничтожит Броню Бедствия сама. Но Харуюки никогда не слышал о том, что Аш Роллер обладал «очищающей» способностью.

Тогда… не могли ли её слова о том, что она примет на себя его гнев и ненависть, означать то, что она готова преподнести своё тело в жертву Броне ради того, чтобы умерить ярость легендарного разрушителя Хром Дизастера? Не пыталась ли она таким образом искупить вину, которую ощущала за то, что её действия послужили поводом для окончательного возрождения Дизастера?..

— Аш… нет, Рин, — вспомнив, что в кабельных дуэлях зрителей нет, Харуюки решился называть её по настоящему имени. — Я… очень признателен тебе за то, что ты хочешь спасти меня. Но… ты не виновата в том, что Броня Бедствия вновь ожила. Эта Броня, этот зверь жил внутри меня несколько месяцев. Я сам вызвал его, повинуясь своим собственным чувствам…

Харуюки бросил ещё один взгляд на свои зловещие когти, а затем попытался добавить что-то ещё, но тут его мягко прервал гулкий рокот мотора.

Мотоцикл вздрогнул от вибрации двигателя, а вслед за этим мощное заднее колесо начало постепенно вращаться. Проехав два метра, огромный американский мотоцикл показался, наконец, во всей своей красе. Оседлавший железного коня стройный всадник сидел, держась обеими руками за руль и низко склонив голову. Выражение лица Харуюки разобрать не мог.

— Рин… — попытался позвать её Харуюки.

Но вдруг…

Черные кожаные перчатки крепко ухватились за руль мотоцикла. Правая рука резко поддала газу, а левая выжала сцепление. Мотоцикл яростно взревел, а из-под задней шины тут же повалил белый дым.

— Р… Рин?.. — в третий раз произнёс он её имя, но затем ему стало не до слов.

Стоявший в десяти метрах от него мотоцикл рванул на него с такой скоростью, что переднее колесо слегка оторвалось от земли.

Слева от Харуюки стояла машина Фуко. Справа — внушительных размеров внедорожник. Бежать ему было некуда, и мотоцикл безжалостно врезался в него. Естественно, Харуюки тут же отбросило назад.

Не понимая происходящего, Харуюки свалился на землю, даже не задумываясь о том, чтобы перегруппироваться в воздухе. Он срикошетил от земли, на мгновение осыпав все вокруг себя искрами. Перед глазами вновь показалась серая шина.

Удар! Лязг.

Удар! Лязг.

На огромной подземной парковке раздались ещё две комбинации звуков удара и падения. В третий раз Харуюки и вовсе распластался на земле. Глаза его уже едва могли фокусироваться от удивления и постоянных ударов, но как только над головой Харуюки показался силуэт, он тут же воскликнул:

— Э, эа-а?!

Но в следующий момент обтянутое толстой резиной колесо заехало на живот Харуюки. Его словно сдавило огромным прессом, окончательно обездвижив Харуюки. Полученный урон уже опустил шкалу здоровья почти на 40%.

«Любила всегда, говоришь? А это за что?! Или это тебя Фуко научила выражать свою любовь насилием?!» — пронеслись в голове Харуюки неуместные мысли, а затем в полутора метрах от него…

Восседавший на мотоцикле гонщик со скелетной маской вдруг заговорил грубым голосом, совершенно непохожим на тот, каким Кусакабе Рин разговаривала в реальности:

— Чёртова ворона-а-а… как ты смеешь притрагиваться к моей сестрёнке-е-е…

— …Э?.. Э-э-э-э-э?! — закричал Харуюки. Это было единственное, что он мог ответить на эти слова.

Этим аватаром, восседавшим на мотоцикле и сверкавшим полными ярости глазами, должна управлять «сестра», а вовсе не «брат». Разве Рин сама не говорила о том, что её брат, Кусакабе Ринта, ICGP-гонщик, уже два года после аварии не выходил из комы на больничной койке?

Естественно, это означало, что он не мог быть бёрст линкером и погружаться в Ускоренный Мир. В конце концов, именно его сестра, Рин, затолкала Харуюки в машину, подключилась к его нейролинкеру, ускорилась и вызвала его на дуэль. Конечно, Харуюки не проверял, действительно ли она была школьницей, и, кто знает, может, она даже не была девушкой, но, во всяком случае, у Аш Роллера точно не было никаких причин ругать Харуюки за то, что он «притрагивался к его сестре»!

— Э, э-э, т-т-ты ведь Рин… правда? — простонал Харуюки, ощущая, как скрипит его грудь под весом колеса.

На этот вопрос постапокалиптический гонщик ответил:

— Рин? Ри-и-ин?! Кто дал тебе право называть так мою сестрёнку?! Ты должен быть с ней на «Вы», или, хотя бы, называть её по секонд нейму, чтоб тебя!

«…Аш, фамилия это всё-таки «ласт нейм», а не «секонд», если что», — захотелось, как обычно, подшутить Харуюки, но сейчас ему было совсем не до этого.

Та ярость, которую излучал мотоциклист, явно выходила за рамки отыгрыша. Было совершенно очевидно, что сейчас за характер Аш Роллера отвечает не Рин, а её старший брат Ринта. И, выходит, что именно с ним Харуюки всё это время сражался, перешучивался и, бывало, разговаривал.

Получается… у неё что-то вроде раздвоения личности? Когда девочка по имени Кусакабе Рин погружалась в Ускоренный Мир, она становилась другим человеком, собранным из воспоминаний о её брате?..

Пока в голове Харуюки на огромной скорости проносились мысли, постепенно накапливающийся от давления урон опустил его здоровье ниже половины и окрасил шкалу в жёлтый цвет.

Сразу же из глубины сознания вновь послышался недовольный рык. Харуюки встрепенулся. Он понимал, что не должен позволить успокоившемуся было после схватки с Айрон Паундом и Грин Гранде на неограниченном нейтральном поле зверю вновь пробудиться. Да, возможно, Рин действительно хотела принести себя в жертву Броне, но Харуюки ни за что не хотел соглашаться с её планом. А значит, ему нужно вырваться, а затем объяснить Ашу происходящее.

— А, а-а, э-э-э… Аш… брат! — завопил Харуюки, изо всех сил пытаясь приподнять обеими руками тяжёлое колесо. — Э-э-э, Рин… то есть, сестру. Э-э…

Харуюки решил, что если внутри гонщика действительно сидит та девочка, то ему нужно как-то позвать эту личность. Он хотел попросить Аш Роллера поменяться с ней местами, но вот словами эта просьба прозвучала немного не так, как он хотел…

— О-о-отдай мне сестру! — вырвался из Харуюки вопль.

Глаза услышавшего эти слова Аш Роллера буквально вспыхнули.

— Что… ты сказа-а-ал?..

— А… н-н-нет, я х-х-хотел сказать…

— За-а-а-аткн-и-и-ис-с-сь!!

Голос Аш Роллера стал напоминать боевой клич, и вместе с этим он вновь крепко ухватился за руль. Двухцилиндровый двигатель с оглушительным звуком взревел.

— Из-за тебя! Мой! Радиатор гнева раскалился докрасна!

Харуюки начало казаться, что белый дым повалил и из-под скелетной маски.

Из выхлопных труб повалило пламя, и переднее колесо, прижимавшее Харуюки к земле, поднялось в воздух. Харуюки понял, что удар этим колесом опустит его здоровье до совсем критического уровня. Он попытался задёргать конечностями и сбежать, но оказалось, что его аватар уже впечатался в бетон сантиметров на десять.

— А! А-а! Стоп, стой, джаст э момент! — завопил он, но пылающего яростью брата было уже не остановить.

Мощное колесо с грохотом опустилось… но за мгновение до того, как оно раскрошило бы шлем Харуюки, вдруг дёрнулось вправо, ударившись об капот дорогого немецкого автомобиля. В стороны разлетелись листы проржавевшего металла, а старый двигатель загорелся.

Грохот утих, и лишь свет дрожащего пламени играл на хромированных деталях мотоцикла. Аш Роллер вновь заговорил, чуть более спокойным голосом:

— Я хочу с тобой сделать такой мега-хилл всего, чёртова ворона…

Харуюки не сразу понял, что Аш зачем-то решил добавить вычурности слову «гора».

— …Но я сильно должен тебе после того, что случилось на неограниченном нейтральном поле… так что на этом, пожалуй, закончу. Но! Если ты будешь и дальше приставать к моей сестрёнке, я из тебя шашлык… нет, жареную отбивную сделаю! Ар ю андерстенд?!

— П-п-п-понял! Йес, сэр!

Харуюки рефлекторно отдал ему честь, затем выкарабкался из продавленной его аватаром дыры и с облегчением вздохнул. Подняв голову, он встретился взглядом с остановившим свой мотоцикл Аш Роллером, внимательно смотрящим на него.

Харуюки всё ещё сомневался в том, что происходит, но знал, что был один вопрос, который он должен был задать именно сейчас. И он спросил, даже не поднимаясь на ноги:

— Так вот… э-э… Аш. Кто… ты на самом деле?..

Харуюки и Аш сели рядом на капоте огромного американского седана, который они нашли неподалёку.

Таймер в верхней части поля зрения уже успел отсчитать 600 секунд, то есть десять минут. А с того момента, как дверь, захлопнувшаяся за выбежавшим из квартиры Харуюки, снова открылась, прошло уже почти 10 минут. Если он всё ещё хотел разобраться с Бронёй Бедствия в одиночку, ему нужно немедленно уходить с парковки и бежать из дома.

Но Харуюки не собирался уходить с этого дуэльного поля, не разгадав тайну бёрст линкера по имени Аш Роллер. Отчасти ему было просто любопытно. Но главная причина была в том, что Харуюки казалось, что он должен разузнать как можно больше о человеке, с которым познакомился восемь месяцев назад, когда только-только оказался в Ускоренном Мире, человеке, с которым провёл бесчисленные дуэли, который стал для него самым главным соперником, и который сам раскрыл ему свою личность.

К счастью, зверь снова скрылся в глубинах сознания и почти не проявлял себя. Пробудить его теперь могла только битва. Харуюки сидел на левой границе капота и нервно болтал ногами, терпеливо ожидая ответа Аша.

И, наконец…

— …Сразу скажу, это догадка Рейкер, — послышался вдруг во тьме голос постапокалиптического гонщика. — Ей кажется, что воспоминания бёрст линкеров об Ускоренном Мире — битвы, разговоры и так далее — записываются вовсе не в наши мозги…

— Э… что?! Где же ещё могут храниться воспоминания, если не в мозге?.. — изумлённо воскликнул Харуюки, но сразу заставил себя заткнуться. Затем он произнёс уже более тихим тоном, начиная догадываться, — То есть… в нейролинкере?..

— Йес. Правда, не все. Для того чтобы проиграть определённый комок воспоминаний, необходим своего рода «ключ», и вот именно эти ключи хранятся в нейролинкере… опять же, это теория учителя.

Когда Харуюки осознал смысл сказанного, он сразу покачал головой.

— Но, но ведь это невозможно. Если бы это было правдой, мы бы теряли воспоминания об Ускоренном Мире каждый раз, когда снимаем нейролинкеры, разве нет?

— Снимаем нейролинкеры, говоришь? Вот скажи мне, Кроу, как ты его снимаешь?

— Ну, как, отцепляю от шеи.

— Именно, чувак, ты отделяешь его от шеи. Но… не от башки, не от мозга. Связь этого прибора с мозгом — беспроводная, — ненадолго прервавшись, Аш Роллер постучал одетым в кожаную перчатку пальцем сначала по макушке, а затем по шее. — Да, пока нейролинкер не закреплён на шее, он вроде как не работает и не связывается с мозгом, но ведь замок нейролинкера защёлкивается автоматически, потому что чует на определённом расстоянии сигналы головного и спинного мозга. Ты слышал о… хотя, не, даже я не слышал об этом, пока мне не рассказала учитель… одним из прототипов современных нейролинкеров был здоровый прибор под названием «Соул»… или как-то так. На нём проводили опыты и, в конце концов, удалось добиться устойчивой связи между прибором и мозгом человека, находящегося в десяти метрах от него.

— Д… десяти метрах?! — изумлённо обронил Харуюки и разинул рот.

Если это правда, и на такое же способны и современные нейролинкеры, то эти приборы совершенно необязательно было вешать на шею. Их можно было крепить к руке, к груди… да что там, таскать в кармане или сумке. Так их было бы гораздо удобнее снимать, надевать и переносить.

«И вообще, с моим потоотделением нейролинкер всегда мешал мне летом. Даже модели с решетчатой внутренней поверхностью не помогали, моя шея взмокала, и поэтому меня в младших классах дразнили «потным фонтанчиком»…»

— Тьфу, о чём это я, — силой выдавив из головы неприятные воспоминания, Харуюки собрался с мыслями. — Э-э… короче говоря, Аш, ты хочешь сказать, что даже когда мы снимаем нейролинкеры с шеи, они тайно подключаются к нашему мозгу, и поэтому мы всегда помним об Ускоренном Мире… так?..

— Ну да, это и есть теория учителя. Вот только… даже она не в силах объяснить, кто я такой и как именно существую.

Харуюки сглотнул и осторожно поинтересовался:

— Выходит… ты всё-таки не Рин… то есть, не Кусакабе Рин, а её старший брат… бывший ICGP-гонщик Кусакабе Ринта?..

Ответа на свой вопрос он ждал больше десяти секунд.

Аш Роллер опустил взгляд на руки, одетые в проклёпанную кожу. Наконец он поднял ладони и несколько раз сжал их, словно проверяя собственные ощущения.

— …Я не знаю. Ай хэв ноу айдия, — прошептал он.

Этого ответа Харуюки не ожидал. Ведь Аш однозначно считал Рин своей сестрёнкой.

Уловив на себя вопросительный взгляд Харуюки, байкер продолжил тихо говорить:

— По крайней мере… я не помню, чтобы в реальности был каким-то там крутым GP-гонщиком. Более того, у меня вообще нет воспоминаний о том, кем я был до того, как стал бёрст линкером. Моё самое первое воспоминание… сцена, в которой я смотрел на то, как этот аватар неумело пытается сражаться.

— Э… с-смотрел?.. Снаружи?..

— Йес. В самой первой дуэли… этим аватаром, несомненно, управляла сестрёнка… Рин. А я смотрел на неё со стороны. Но я не был зрителем, а… даже не знаю, как назвать, призраком? Таким полупрозрачным духом, витающим возле неё…

И тут Харуюки неожиданно для себя вздрогнул. Он вдруг понял, что внешний вид Аш Роллера вполне мог довести какого-нибудь ребёнка до слёз, и хрипло спросил:

— Так ты… привидение?

— К-какое ещё привидение?! Начнём с того, что у меня есть клёвые ноги! И где ты видел привидение, разъезжающее на мотоцикле?!

Аш ударил пяткой своего чёрного ботинка по бамперу автомобиля, на котором они сидели. Ржавый бампер звучно отвалился, ударился о землю, разбился на полигоны и исчез.

— Но это не важно… так вот, я летал возле неё во время её первой дуэли и думал, какого чёрта Рин творит. И это была моя самая первая мысль как той личности, которая сейчас говорит с тобой. Я не мог вынести вида того, как она неумело пытается ездить на мотоцикле… так что я подлетел к ней с мыслями, что сейчас я усядусь возле неё и научу, как надо кататься. А потом…

— Ты слился с ней?.. — осторожно поинтересовался Харуюки, и Аш медленно кивнул.

— Я… я, если честно, не понимаю, кто я на самом деле. Очевидно, что этого дуэльного аватара создала «сестрёнка», Кусакабе Рин. Поэтому я, наверное, её «брат». Но как её брат может находиться здесь?.. Этот «Кусакабе Ринта», валяющийся где-то в больнице, он что, каким-то образом подключается к её нейролинкеру на таком расстоянии и говорит с тобой? А может, я просто виртуальная личность Рин, созданная ей для сражений в этом мире? Сколько бы я ни думал, ответ не становится ближе…

Аш кратко вздохнул. Словно маленький ребёнок, он начал болтать в воздухе мощными ботинками. Затем таинственный гонщик продолжил свой монолог:

— Если я всё же виртуальная личность, то это значит, что в реальном мире меня просто не существует. Но… ты знаешь, Кроу, этот вариант мне нравится даже больше…

— Э?.. Н-но ведь… если это так, то однажды ты…

«Однажды ты, Аш Роллер, можешь исчезнуть навсегда», — эти слова комом встали в горле Харуюки, но Аш словно услышал их. Он слегка кивнул, а затем шёпотом продолжил:

— Ничего, так будет даже лучше. Ведь если я и есть тот самый Кусакабе Ринта… то мой шанс, моя мечта стать чемпионом навсегда сгорела в той аварии. Я же, не желая признавать это, пытаюсь тщетно «крутить» ставшие «пеплом» колёса сгоревшей мечты, и ради этого использую сознание… нет, душу своей сестры, Рин. Получается, я радостно разъезжаю по Ускоренному Миру на мотоцикле, используя для этого свою сестру, хотя я даже не подхожу по возрасту для того, чтобы быть бёрст линкером. Разве я вправе делать такое с ней… когда у неё… должна быть своя дорога в жизни…

Аш крепко сжал левый кулак и попытался ударить себя по колену, но тут Харуюки рефлекторно ухватился за его запястье правой рукой.

— Нет… ты неправ, Аш, — сказал он, покачивая серебристым шлемом. — Мы… сражаемся в Ускоренном Мире не ради того, чтобы возместить то, чего мы лишились в реальном мире, и не ради того, чтобы исполнять несбывшиеся мечты. Мы здесь… для того, чтобы встретиться лицом к лицу с нашими душевными травмами, нашими слабостями, чтобы принять их и вновь начать двигаться вперёд. Неважно, Кусакабе Ринта ты или нет… ты всё равно существуешь в этом мире! Ты провёл сотни битв, сражаясь со мной и остальными бёрст линкерами! И эти воспоминания — самые настоящие!..

Харуюки говорил и говорил, сам не понимая того, в чём пытается убедить его.

Девушка по имени Кусакабе Рин, тоскующая по впавшему в кому брату, и нейролинкер её брата, Кусакабе Ринты, который тот носил в детстве, объединились, и из их союза чудесным образом на свет появился бёрст линкер по имени Аш Роллер. Но чудеса по своей природе капризны и непостоянны, и он действительно однажды мог исчезнуть навсегда.

Но… несмотря на всё это, Сильвер Кроу проиграл первую в своей жизни битву именно Аш Роллеру, и первую же битву выиграл у него же. Этот факт никогда и ни за что не изменится.

Харуюки уже не знал, как выразить словами томящееся в груди чувство, и лишь продолжал крепко сжимать левую руку Аша.

Гонщик не пытался ни убрать свою руку, ни ответить Харуюки тем же. Он просто молча смотрел на ладонь Сильвер Кроу. На ладонь, тонкие пальцы которой превратились в зловещие загнутые когти.

— Тогда… на неограниченном поле, я уже приготовился потерять все очки, — вдруг тихо заговорил он. — Олив Граб и остальные были невероятно сильны… наверное, я не победил бы Олива, даже если бы он был один. Я пытался сделать хоть что-то, чтобы спасти хотя бы Утана, но не смог даже этого… и тогда я понял, что сейчас мы с ним навсегда исчезнем из Ускоренного Мира. Мне не было жалко себя, ведь я с самого начала не то чтобы был настоящим… но когда я подумал о том, что со мной исчезнет и У, наконец-то открывший глаза, и Рин, которая всё ещё должна находиться где-то внутри этого аватара… мне стало так досадно… но тут появился ты. Ты прекрасно понимал, что произойдёт, если призвать Броню Бедствия… но всё же ты призвал её, и спас этим меня и У. И в этот момент… я… подумал, что мне чертовски повезло, что я стал бёрст линкером… каким бы образом это ни случилось…

Никогда ещё Харуюки не видел, чтобы постапокалиптический гонщик так далеко отдалялся от своего грубого образа. Каждый раз, когда он видел, с каким трудом ему даются эти слова, он ощущал в своей груди острую боль.

Аш смущённо почесал нос своей маски, а затем продолжил уже более привычным тоном:

— Перед тем как выйти через портал, У попросил передать тебе спасибо от него. А ещё… он попросил твоего прощения. Он, наконец, осознал, что силу нельзя получить в дар…

— Да… это так. Сила — в самом пути… в том, чтобы никогда не сдаваться, и после всех поражений продолжать смотреть в небеса… это и есть доказательство силы… — заворожённо прошептал Харуюки.

И вдруг он заметил.

Левая рука Аш Роллера, которую он держал своей правой ладонью, вдруг вывернулась и уже сама ухватилась за запястье Кроу.

Харуюки, не желая, чтобы тот смотрел на его превратившиеся в когти пальцы, попытался отмахнуться. Но чёрная кожаная перчатка крепко держала его, не давая сдвинуться. Аш Роллер посмотрел на Харуюки самым серьёзным взглядом сквозь щели скелетной маски и сказал:

— Именно. Учитель научила меня тому же самому. Но, Кроу, сейчас эти слова нужны и тебе самому.

— Э… сейчас… мне?..

— Да. Ты думаешь, что Броню Бедствия от твоего дуэльного аватара уже не отделить, и поэтому решил уничтожить её вместе с собой. Я прав?

Аш попал точно в яблочко, и Харуюки оставалось только кивнуть.

Даже сейчас он то и дело ощущал, что спавший беспокойным сном зверь готов был в любой момент проснуться и начать буйствовать. И если Бедствие пробудится, то Харуюки, скорее всего, в ярости нападёт на сидящего рядом Аш Роллера. Оно не делало этого лишь потому, что они были не на неограниченном нейтральном поле, истинных «угодьях» Брони, и потому, что в Харуюки не было желания сражаться.

Но этот баланс был хрупок и мог нарушиться в любой момент. Если Аш Роллер вдруг искренне ударит Харуюки кулаком, он… вернее, чутко спящий зверь моментально почует это и отреагирует. Каждый раз, когда Харуюки превращался в Дизастера, он всё сильнее сливался с Бронёй. Сложно было сказать, в какой момент он пройдёт точку невозврата, но, если судить по прошлому Хром Дизастеру, Черри Руку, Броня скоро начнёт влиять на сознание Харуюки так же, как и на него. Времени оставалось немного.

Именно поэтому Харуюки выбежал из дома, заперев дверь. Если бы Кусакабе Рин не перехватила его посреди супермаркета, он бы уже был в дайв кафе, погруженный на неограниченное нейтральное поле.

Аш, словно разгадав план Харуюки, на мгновение склонил голову. Но затем он вновь поднял её и тихо, но уверенно произнёс:

— Кроу, отчасти я понимаю, почему ты идёшь на это. Но… неужели ты не думал о том, что даже превращение в Хром Дизастера — часть твоего пути? Я… не думаю, что Броня поселилась на тебе по случайности. Мне кажется, она выбрала тебя, потому что знает… что ты — тот, кто может разрушить проклятие, все эти годы нависавшее над Ускоренным Миром…

Когда Харуюки услышал эти слова, в голове его ожил чей-то далёкий голос:

«Всё хорошо. Я уверена, ты справишься… потому что ты именно тот, кого я ждала всё это время…»

Но Харуюки крепко зажмурился и попытался стереть этот голос из своей памяти.

Ему казалось, что та «девушка», которая произнесла эти слова, не может появиться, пока активен «зверь». Другими словами, он не сможет встретиться с ней до тех пор, пока Броня вновь не вернётся в зачаточное состояние. И, похоже, этого не случится уже никогда.

«Я… не оправдал и её надежды тоже», — осознал он горькую правду и тихо прошептал:

— Увы… похоже, что я не могу развеять проклятие Брони. Когда… я увидел, как Олив Граб убивает тебя и Утана, я подумал не о том, что хочу вас спасти. В первую очередь я ощутил ярость по отношению к ним. И когда эта ярость перелилась через край, я призвал Броню… я сбежал, не став дожидаться вашего воскрешения, потому что, если бы остался там, я напал бы и на вас. То, что я сейчас спокойно говорю с тобой… само по себе чудо…

Харуюки закрыл рот, но Аш Роллер отреагировал на его слова не сразу.

Спустя почти десять секунд он отпустил запястье Харуюки, а затем сложил ладони между коленями.

— Так же, как моя сестрёнка… Рин, помнит Ускоренный Мир лишь смутно, так и в моей голове есть лишь обрывки воспоминаний о её действиях и мыслях в реальном мире… — послышались слова из опущенной головы.

Харуюки, до сих пор не понимавший, каким образом сознания «Рин» и «Ринты» слились в одном, продолжал молча слушать.

— Поэтому, если честно, я не знаю, о чём думала… на что надеялась Рин, когда вызывала тебя на кабельную дуэль. С другой стороны, она тоже не могла знать того, что я могу сделать. Как только она ускоряется и переносится на дуэльное поле, её аватар и её сознание перехватываю я. Поэтому я могу сделать лишь одно…

На этом месте Аш Роллер прервался и, продолжая сидеть на капоте, развернулся к Харуюки.

Правой рукой он поднял забрало своего шлема. Показалось «настоящее лицо» аватара, с бледно-зелёными глазами, напоминавшее женственного мальчика. Харуюки, вновь увидев его, ещё раз убедился, что оно неуловимо напоминало Кусакабе Рин из реального мира.

Аш смотрел прямо в его глаза, хотя и не видел их… а затем низко склонил голову и тихо сказал:

— Чёртова ворона, Сильвер Кроу… умоляю, не пропадай из Ускоренного Мира. Ты… наша надежда. Ты стал надеждой нашего учителя Рейкер, исполнив её мечту о небе, надеждой твоего возрождённого и набирающего силы Легиона Нега Небьюлас… и надеждой всех тех сотен бёрст линкеров, которые, неважно, победили ли они в битвах с тобой или проиграли, смотрели на то, как ты летаешь в небесах.

— Надежда… — едва слышно повторил это слово Харуюки, и Аш кивнул, не поднимая головы.

— Именно. Никто не требует от тебя чего-то конкретного, чтобы ты достиг девятого уровня, победил всех Королей и так далее. Да, твои крылья — единственные в своём роде в Ускоренном Мире, но никто не считает их нечестной силой, и никто не думает, что ты нарушаешь правило «одного потенциала». Ты… как бы тебе сказать… — на мгновение хриплый голос прервался. — Такой же, как все мы. Все мы начинаем на первом уровне, не зная вообще ничего, то и дело оказываемся на грани потери последних очков, порой чувствуем себя раздавленными в лепёшку, и постепенно становимся сильнее… но, когда мы в отчаянии падали на землю, ты всегда стремился в небеса и летел, уворачиваясь от самых метких ракет, пробивая кулаками все преграды. Ты летел изо всех сил. На твоей серебряной броне играли и лучи заката, и лунный свет. Твой… блеск освещал небеса… хе-хе, что-то меня совсем понесло.

Аш Роллер несколько раз постучал себя по лицу правым кулаком. Упорно продолжая смотреть в пол, он продолжил говорить ещё более прерывающимся голосом:

— Короче говоря… когда я вижу, как летишь по небу, я и сам начинаю думать, что нельзя сдаваться. И не только я… помнишь, когда ты превратился в Дизастера на Гермесовом Тросе, но вся сотня зрителей, что видела это, единогласно решила хранить молчание?.. Это потому, что мы верим в тебя. Мы верим… что какой-то там Броне Бедствия не сломить тебя, что ты избавишься от этого твоего проклятия и вновь взлетишь в небо. Поэтому… поэтому…

И тут байкер, наконец, поднял голову. В его бледно-зелёных глазах стояли едва заметные прозрачные капли. И эти глаза были очень похожи на влажные глаза, которыми Кусакабе Рин смотрела на Харуюки в реальности.

— Поэтому, Кроу, не вздумай сдаваться. Даже не думай о том, чтобы укрыться где-нибудь в уголке неограниченного поля, а затем исчезнуть вместе с Бронёй. У тебя ведь столько верных друзей — Лотос, Рейкер, тот синий великан, та зелёная болтунья… ты хоть представляешь, что они подумают, если ты вот так исчезнешь?.. Да что там, ты понимаешь, что подумают все те бесчисленные бёрст линкеры, что всё это время бежали, глядя на тебя в небесах?!..

Аш Роллер перешёл практически на крик, а затем вновь глубоко склонил голову.

Но…

«Но если я окончательно стану Хром Дизастером и начну без разбора нападать на других бёрст линкеров… то не только меня, но и всех дорогих мне друзей объявят преступниками», — мысленно прошептал Харуюки.

Когда на прошлой неделе, во время Конференции Семи Королей, главный офицер Легиона «Овал Авроры», мастер кнута Астра Вайн, начала угрожать им, главный офицер Нега Небьюласа, Скай Рейкер, ответила ей, что бёрст линкеры, принадлежащие малым и средним Легионам, недовольны Шестью Великими Легионами, из-за которых Ускоренный Мир впал в спячку. И если Великие Легионы попытаются сокрушить Блэк Лотос, ставшую для многих символом противостояния этим Легионам, то копящееся в Ускоренном Мире недовольство может попросту взорваться.

Скорее всего, офицеры Великих Легионов прекрасно осознавали этот риск. За головы Харуюки и Такуму всё ещё не объявили награду именно потому, что они были «подданными Блэк Лотос».

Но… если этот Легион породит Шестого Хром Дизастера, всё изменится. Нетрудно будет придумать повод (скажем, использование Брони Бедствия с целью усиления собственной армии), чтобы объявить вне закона весь Нега Небьюлас. Чтобы искупить свою вину, Черноснежка, Такуму и все остальные будут вынуждены уничтожить Харуюки самостоятельно. И на их лицах будут те же слёзы, что пролила Красная Королева Нико, когда казнила Пятого Хром Дизастера Черри Рука, своего «родителя»…

Харуюки хотел избежать этой сцены любой ценой именно потому, что любил своих друзей.

— Мне тоже… обидно бросать свой Легион, свой уровень и все свои цели на полпути, чтобы исчезнуть из Ускоренного Мира… — прошептал Харуюки, стараясь унять конфликт и отчаяние в своём сердце. — Но… когда я потеряю контроль над Бронёй и перестану быть самим собой, будет уже поздно. Наверное… все люди, становившиеся Хром Дизастерами, поначалу думали, что смогут сдерживать эту силу. Что смогут приручить этого «зверя», что будут использовать его невероятную силу во благо и ради своих друзей. Но… в конце концов, все они попадали под власть Брони. Они без разбору атаковали многих бёрст линкеров… уже не различали друзей и врагов… а в конце концов Короли убивали их уже как чудовищ.

Харуюки вздохнул и упёрся взглядом в когти на своих руках.

— Но… даже тогда из Ускоренного Мира пропадал лишь бёрст линкер, приютивший Броню, а сама Броня либо попадала к победителям в инвентарь, либо превращалась в паразита. Она всегда выживала. И поэтому… цикл Бедствия тянется без остановки уже столько лет. Всегда появляется новый Хром Дизастер и приносит в мир те же страдания и печаль… если только один способ остановить её. Отправиться на неограниченное нейтральное поле, уйти далеко-далеко, куда никто не доберётся… и тихо сгинуть, потеряв все очки в битвах против Энеми…

Но на этом месте оглушительный лязг прервал слова Харуюки.

Аш Роллер, сжимавший все это время правый кулак, пробил им капот машины, на которой они сидели.

— А… Аш?..

— В таком случае… я пойду с тобой, — приглушённо произнёс он, заставив Харуюки замолкнуть. — Твои крылья слишком быстро выдыхаются, и далеко ты на них не улетишь. Поедешь со мной на мотоцикле. В Хоккайдо, Кюсю — куда захочешь. Вот только… обратно ехать после такой поездки будет уже лень… как говорится, любишь пить яд — люби и под параличом лежать. Я не очень люблю Энеми, но пойду с тобой. Хе-хе, всё-таки мы с тобой обречены быть вместе, с самого начала и до самого конца… хотя, это даже хорошо…

Когда Аш Роллер прервался, перейдя к концу на свой привычно задорный тон, из глаз Харуюки хлынула горячая жидкость.

Харуюки упорно вытирал виртуальные слёзы, лившиеся из его глаз. Он начал говорить, но голос его дрожал, как у маленького ребёнка:

— Зачем… ты хочешь исчезнуть вместе со мной, Аш… тебе ведь не нужно…

— Потому что именно это и означают слова, которые ты произносишь! — воскликнул в ответ Аш Роллер таким же рыдающим голосом, затем вытащил правую руку из капота и ухватился ей за шею Харуюки. — Ты что, рассчитываешь на то, что если сгинешь с Бронёй Бедствия, в Ускоренном Мире воцарится покой-счастье и настанет хэппи энд?! Да чёрта с два! Я тебя ещё раз спрашиваю — ты хоть раз задумывался как отреагирует твой «родитель», твои друзья, учитель… Рин, в конце концов?! Понимаешь, сколько они будут плакать, страдать и винить себя?!

— Но…

Даже на обычном дуэльном поле нельзя было спускать чувства с поводка. Харуюки прекрасно понимал это, но бушевавшая в нем буря эмоций была настолько сильна, что он всё равно сорвался на крик:

— Но что мне тогда делать?! Ты хочешь сказать, что я должен слиться с Бронёй воедино, перестать различать друзей и врагов, в безумии сеять бедствия по всему миру, а в конце концов погибнуть от рук остальных?! Пока ещё есть время, чтобы избежать этого… и именно поэтому…

«Мне лучше исчезнуть, пока этого не случилось».

Харуюки едва не произнёс эти слова, но тут его сознание поразило шоком, словно молнией, и у него спёрло дыхание.

«Те же самые.

Я говорю те же самые слова, что вчера произносил Такуму.»

Его, как и Харуюки, заразила тёмная сила, «ISS комплект», и он использовал её ужасающую мощь, чтобы вырезать всех членов ПК-Легиона «Супернова Ремнант». Затем он начал бояться, что изменится навсегда, и захотел положить этому конец самостоятельно.

И тогда Харуюки сказал ему. Он сказал, чтобы тот продолжал сражаться с ISS комплектом. Чтобы не сдавался. Ради него, ради Тию, ради всего Легиона.

Если сейчас Харуюки отправится в одиночку на пустоши неограниченного поля, чтобы в одиночку там сгинуть, те слова не будут стоить и гроша. И даже если он избавит Ускоренный Мир от Брони Бедствия, над всеми бёрст линкерами всё ещё нависала угроза расползающихся ISS комплектов. У Харуюки же была ценная информация в войне против них — он знал, что их тело предположительно находится в Токио Мидтаун Тауэре, что его охраняет Энеми Легендарного класса Архангел Метатрон, и он кое-что знал об этом противнике. Как минимум, он должен поделиться этой информацией со своим Легионом.

«Но... если я вновь увижусь с ними… я уже не смогу убежать.

Что мне делать… что мне делать?..»

— Сражаться. Цепляться и не сдаваться, как бы худо тебе ни было, — вдруг раздался шёпот возле его ушей. Этот голос принадлежал Аш Роллеру, который уже отпустил шею Харуюки и переместил руку ему на грудь. — Стисни зубы, как ты сделал это в ходе своей второй битвы против меня. Сражайся до самого конца. Я знаю, ты сможешь, Кроу. Рин влюбилась в тебя именно из-за этого. Да, я не позволю тебе прикасаться к моей сестрёнке… но я тем более не позволю тебе доводить её до слез.

— … — Харуюки медленно выдохнул… а затем слегка улыбнулся. — Ты… понимаешь, как бредово это звучит?

— Заткнись. Я ведь всё-таки её старший брат! — смущённо воскликнул Аш, а затем лёгонько толкнул Харуюки.

Они дружно посмотрели на таймер, который уже успел отсчитать больше 1700 секунд. Всего через минуту с небольшим эта дуэль подойдёт к концу.

Здоровья у Харуюки, естественно, было гораздо меньше, но Аш Роллер залез в меню и предложил ему ничью. Палец Харуюки остановился за мгновение до того, как принять её.

— Я за то погружение на неограниченное поле набрал немало очков, так что сегодня я тебя угощаю.

— …Только не думай, что я разрешу тебе за это трогать мою сестру.

— Да не собираюсь я!

После этой реплики Харуюки вдруг вспомнил кое-что и выпрямился.

— Кстати… Аш.

— …Чего?

— Эм-м… ты говорил, что расшифровываешь имя своего аватара как человека, который пытается крутить обратившиеся в пепел шины. Но я… думаю, что ты не прав.

Харуюки отвёл взгляд и посмотрел на стоящий неподалёку мощный мотоцикл. Да, его шины были не совсем чёрными, а серыми, словно металлокерамика, но они не казались ни истлевшими, ни испепелёнными.

— Я… думаю, что оно обозначает человека, катящегося по выжженной, обратившейся в пепел дороге и прокладывающего по ней новый путь… как-то так.

Аш Роллер ответил на слова Харуюки не сразу.

Наконец он звучно хмыкнул и сказал привычно хамоватым тоном:

— Это я чё, грядки прокладываю? Моей крутости такое объяснение не достойно… но ладно, я согласен. Если мы когда-нибудь встретимся в реальности, напомни, я тебе сто йен за идею дам.

— С… спасибо.

Но Харуюки показалось, что под этими словами он имел ввиду не встречу с его сестрёнкой, Кусакабе Рин… а с её настоящим старшим братом, который неизвестно, существовал ли вообще…

А пока голова Харуюки была забита такими пространными мыслями, перед глазами пронеслись пылающие буквы: «TIME UP!!»

После битвы, продлившейся ровно полчаса, ровно 1,8 секунд реального времени, Харуюки, вернувшийся в реальный мир, ощутил странное умиротворение.

По сути, в ходе битвы Аш Роллер трижды переехал его мотоциклом, затем они уселись на капоте автомобиля и поговорили. Да, они обсудили много важных тем, но так и не пришли ни к какому выводу. Харуюки всё ещё понятия не имел о том, что ему делать дальше.

Но если до битвы в его груди бушевали беспокойство, скорбь и отчаяние, то теперь их словно на время сдул нежный ветер. Харуюки лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь наполнившей его тело нежной теплотой.

Спустя несколько секунд к нему начали возвращаться чувства, и они были слишком реальными, чтобы их игнорировать.

Он ощутил своей спиной упругость сидений любимой машины Фуко. Он ощутил, как лежит на них, смотря в потолок. А на нём лежало что-то мягкое и приятно пахнущее. Что-то, в сотни раз приятнее на ощупь, чем сиденья итальянской машины. Что-то, удивительным образом совмещавшее в себе упругость и пластичность.

Харуюки осторожно приоткрыл глаза и увидел, что его живота касалась ткань цвета слоновой кости. Если точнее, это была ткань школьной формы неизвестной ему школы. А если совсем точно, это была девушка-ровесница, одетая в эту школьную форму.

— …

Харуюки кратко вдохнул и начал медленно переводить глаза выше. Клетчатая бабочка. Бледная шея, обёрнутая серым нейролинкером. По-мальчишески острый подбородок, тонкие губы, небольшая гладкая переносица… и, наконец, глаза с серой радужкой.

На Харуюки лежала, вернее, придавливала его к сиденью, девочка, сжимавшая правой рукой штекер XSB-кабеля для прямого соединения. Её глаза были, как всегда, полны слёз, и она прошептала:

— П… прос-ти. Брат нагово-рил тебе много гадостей…

— Э, э-э…

Поскольку физическая и вербальная ситуация заставляли его беспрестанно моргать, Харуюки решил поручить сбор информации своему голосу.

— Э-э-это самое, т-ты… что, помнишь эту дуэль?..

Перед тем как соединиться с ним, она говорила, что в дуэлях забывает обо всём, а потом почти не помнит случившееся. Другими словами, в Ускоренном Мире её личность вытесняется личностью «брата», которая не оставляет ей воспоминаний о случившемся… по крайней мере, к такому выводу пришёл сам Харуюки.

Но девушка — истинная владелица дуэльного аватара по имени «Аш Роллер», Кусакабе Рин, в ответ кивнула.

— Пока ещё… пом-ню. Пока… на мне всё ещё надет нейролин-кер брата…

— П-понятно…

Рин словно почувствовала в этом коротком ответе все сомнения, кружившиеся в голове Харуюки, поэтому она моргнула и принялась тонким голосом объяснять:

— Я… тоже не знаю, становлюсь ли я в Ускоренном Мире настоящим братом… тем, который лежит в больнице в Сибуе, или… воображаемым братом, которого придумала я сама… но учитель сказа-ла мне, что во всём, что происходит в Ускоренном Мире, сокрыт какой-либо смысл. Она сказала, что если я продолжу сражаться плечом к плечу с братом, с Аш Роллером, то однажды открою для себя нечто важное.

— Ясно…

До этого самого момента Харуюки не был уверен в том, была ли эта «учитель», о которой она говорила, той самой Курасаки Фуко. Но эти слова окончательно убедили его. Фуко, по словам Черноснежки, обладала «самой чистой положительной Инкарнацией», другими словами, она сильнее всех бёрст линкеров верила в силу надежды, уз и любви. И такие слова могли принадлежать только ей.

Выходит, что на прошлых каникулах, когда Рин подрабатывала в больнице официанткой, она случайно облила холодной водой именно Курасаки Фуко. Фуко действительно жила где-то в районе Сугинами или Сибуи, а в больницу могла зайти ради обследования, связанного с тем, что её ноги были кибернетическими протезами.

Окончательно поверив ей, Харуюки кивнул. Рин продолжала смотреть прямо в его глаза.

В её серых глазах вновь начали собираться слезы. Они быстро стали слишком велики для своего веса и начали капать на щёки Харуюки.

— Почему?..

— Э?.. — не понимая, что происходит, Харуюки вновь окаменел.

Лицо Рин скривилось от плача, и она спросила его:

— Почему ты не ата-ковал ме… ня? Я… напа-ла на тебя потому, что не боялась того, что ты кинешься на меня и уничтожишь. Я надеялась, что ты растерзаешь меня, и я смогу принять на себя хоть малую часть тех чувств, что сокрыты в Броне Бедствия… но…

От её слов у Харуюки спёрло дыхание.

И действительно, перед тем, как вызвать его на дуэль, Рин сказала, что уничтожит Броню и примет на себя его ярость и ненависть. И бой действительно мог пойти по такому пути… Броню таким образом уничтожить, быть может, и не удалось бы, но Харуюки вполне мог взбеситься и обрушить всю свою силу на Рин.

Но сразу после начала битвы Аш Роллер перехватил инициативу фразой «как ты смеешь притрагиваться к моей сестре?!», и с тех пор у «зверя» просто не было времени как-то проявить себя. Конечно, их диалог содержал гораздо больше криков, чем хотелось бы Харуюки, но, если подумать, без них не обходился ещё ни один из бесконечных боёв Аша против Кроу…

— Я… не могу уничтожить тебя, — произнёс Харуюки, улыбнулся и покачал головой.

— Э?..

— Ведь Аш… мой очень дорогой… друг.

Харуюки старался выбирать слова очень тщательно, но Рин лишь опустила взгляд и со слезами на глазах повторила:

— Друг…

Харуюки ощутил, что она явно была недовольна ответом, и поспешил добавить:

— И-именно. Очень дорогой. И поэтому, даже если я полностью… стану Хром Дизастером и попаду под власть Брони… — Харуюки отчаянно выдавливал из себя слова, противоречащие своим собственным мыслям. — Я ни за что… не попытаюсь растерзать Аша. Он… мне нравится.

И тут…

Из очей Рин слёзы хлынули с двойной силой, но выглядели они совсем не так, как раньше.

Словно пытаясь догнать оброненные капли, она опустила голову и коснулась щеки Харуюки. Тот услышал у своего уха её жаркое дыхание, а затем полились слова:

— Я… так счастлива. Я боялась, что когда расскажу тебе, кто я… ты решишь, что я ненормальная. Но хоть я и состою в другом Легионе… хоть и постоянно сражаюсь с тобой и в дуэлях, и в битвах за территорию… мне не верится… что ты сказал мне… такие слова…

Тепло от крепко прижимающегося к нему тела и сладкий запах в очередной раз выбили из Харуюки дух.

Всё, на что хватило остатков его сознания — это на мысль: «Ну всё, в следующий раз Аш меня точно убьёт». Потому что то, что он вдруг поднял правую руку и едва не положил её на спину Рин, иначе как потерей контроля над телом было не объяснить…

— Можешь… повторить те слова, что ты сейчас сказал?

Эти слова, произнесённые в его ухо, заставили его остановить руку. Он тут же прокрутил свою память и хрипло произнёс:

— Э-э… Аш — мой очень дорогой друг.

— Нет, дальше.

— И поэтому, я ни за что не раню его…

— Нет, дальше.

— Он мне…

Тук-тук.

Вдруг послышались два отчётливых звука.

Харуюки, всё ещё не в силах сфокусировать глаза, медленно перевёл взгляд выше.

В поле зрения попала задняя дверь и её окно. Стекло обладало изменяемой тонировкой, и Харуюки был уверен, что ещё несколько минут назад оно было настроено на максимальную блокировку света. Но сейчас окно было совершенно прозрачным.

А с другой стороны виднелась длинноволосая улыбающаяся девушка.

Убрав от окна палец, которым она стучала в него, девушка провела рукой по виртуальному окну, и раздался тихий звук открывающегося дверного замка. Дверь тут же открылась, и девушка подалась вперёд, поместив свою голову точно над головой Харуюки, и ещё раз широко улыбнулась ему.

— Я рада, что мы снова встретились, Ворон-сан.

[[image:/storage/reader-images/5caf85acf613e4ec0495426a0365291f7226ccf4.jpg]]
И от этих слов лежащая на Харуюки Рин отчётливо вздрогнула.

Харуюки тоже остолбенел и нервно улыбнулся в ответ. Продолжая смотреть на девушку, главного офицера Легиона Нега Небьюлас, «Железную Длань» Скай Рейкер, Куросаки Фуко, он смог лишь кое-как выдавить из себя:

— А... д... да... я тоже... рад.

«Всё хорошо, всё нормально, срываться и бежать ещё рано! В конце концов, Кусакабе Рин, несмотря на всю ту лесть, которой она меня парализовала, сделала это именно потому, что Фуко приказала ей остановить меня любой ценой. Мне нужно просто объяснить ей, что текущая ситуация возникла из-за того, что она выполняла её приказ. Короче говоря, она поймёт. Да, поймёт», — быстро раздумывал Харуюки, забыв о том, что с самого начала он именно что «сорвался и сбежал» от своего Легиона.

Но вслед за этим...

Слева от Фуко выглянуло лицо Тиюри и окинуло взглядом происходящее.

Харуюки начало казаться, что вокруг неё начал разгораться красный Оверрей, поэтому он решил перевести взгляд на окно напротив и начать продумывать план отступления. Но в том окне он увидел стоящую со сложенными на груди руками фигуру командира Легиона, и её вид заставил его окончательно застыть на месте.

Левая дверь автомобиля звучно открылась. Черноснежка, как и Фуко, засунула голову внутрь машины и со своей знаменитой ледяной улыбкой на лице прошептала:

— Мы вам не помешали, Харуюки?

В ответ на это Харуюки, обладавший, пожалуй, самой молниеносной реакцией среди всех бёрст линкеров, быстро подумал над тем, что должен сказать, и, в конце концов, ответил следующим образом:

— В-вы не так поняли.

----------

Том 9 Глава 112

Итак, они снова оказались в зале квартиры Харуюки, на двадцать третьем этаже здания. Время: 19 часов 40 минут.

Сегодня, 20 июня 2047 года ровно в 7 часов вечера началась «операция по спасению из Имперского Замка», и с момента её начала не прошло и часа. Но с точки зрения Харуюки за это время успело произойти столько всего, что хватило бы на несколько дней.

Они сбежали из Замка и сошлись в яростной битве с Судзаку.

Он отправился на поиски Аш Роллера и нашёл его. Затем призвал Броню и устроил бойню.

Далее он повстречался с двумя аватарами из Грейт Волла. Сразился с ними...

Харуюки тихонько сидел в уголке дивана, прокручивая в голове сегодняшние события, но вдруг перед глазами появилась чашка кофе и послышалось: «На».

— С-спасибо... — поблагодарил он Тиюри за кофе и поднёс кружку горячего напитка к губам.

Он попробовал отпить, и тут...

— А-а-а-а, горячо!

Его язык обожгло так, словно какой-то аватар применил против него магматическую атаку, и Харуюки вскрикнул. Но Тиюри уселась напротив него и с совершенно невинным видом продолжила пить свой кофе, произнеся лишь краткое:

— Ой. Извини, заигралась.

Похоже, что всем остальным достался кофе нормальной температуры, а вот кружку Харуюки она предварительно засунула в микроволновку. Но этот достаточно злобный розыгрыш вызвал лишь смущённую усмешку Такуму. Черноснежка, Фуко и даже Утай не отреагировали на сцену никак, даже не оторвавшись от своих чашек.

Но они вели себя так не потому, что Харуюки запер их дома и сбежал, и уж тем более не потому, что он призвал Броню Бедствия.

Причиной тому был седьмой человек в этой комнате, девушка, сидевшая слева от Харуюки и боязливо державшаяся за его футболку, готовая в любой момент заплакать. Она вообще не отпускала его футболку ни на секунду — ни когда Фуко стаскивала её с Харуюки, ни когда ехала в лифте на двадцать третий этаж, ни когда усаживалась на диван.

Если бы эта девушка была Красной Королевой Кодзуки Юнико, Черноснежка моментально бы прокричала что-то в духе «Да как ты смеешь, немедленно отпусти!» и, пожалуй, перешла бы после этого к рукоприкладству. Но поскольку в этот раз возле Харуюки сидела трусливая на вид девочка, то и дело шмыгающая носом, даже Чёрная Королева не могла перейти к решительным действиям.

Повисла напряжённая тишина, разбавляемая лишь тем, как Харуюки отчаянно обдувал свою кружку.

Наконец, Тиюри поставила свою чашку на стол, приложила пальцы к вискам и, начав массировать их, медленно протянула:

— Та-а-а-а-ак... я всё ещё не понимаю... вернее, не могу понять происходящего... — подняв голову, она посмотрела чуть левее Харуюки, точно на ту девочку, что сидела возле него. — Ты... действительно Аш Роллер? Тот самый? Который постоянно хохочет, кричит «я мега-кру-у-ут» и ездит на мотоцикле с ракетами? Тот самый Аш Роллер?

Чем дальше Тиюри говорила, тем сильнее она акцентировала каждое слово. В ответ на её вопросы Кусакабе Рин, истинное тело Аш Роллера, послушно кивнула.

Она уже успела снять серый нейролинкер своего брата, сменив его на пастельно-зелёный, а значит, уже не должна помнить своей битвы с Харуюки. Но она всё равно прекрасно понимала, кем была в Ускоренном Мире и как вела себя там (или, по крайней мере, как вёл себя её брат), поэтому в её глазах вновь появились слёзы, и она принялась тонким голосом извиняться:

— А-а... я прошу... прощения за то, что так много грубила вам в том ми-ре.

— Д-да ладно тебе извиняться... я во время дуэлей сама чего только не говорю...

Харуюки и Такуму тут же закивали, за что немедленно получили от Тиюри испепеляющий взгляд, заставивший их застыть на месте.

— Просто... как бы это сказать, я впервые вижу, чтобы между кем-то здесь и там была настолько огромная разница. Я вообще не знала, что девушке может достаться аватар мужского пола...

После этих слов Харуюки быстро переглянулся с сидевшей справа от него на отдельном диванчике Фуко.

Тиюри никто не рассказывал о том, что именно случилось с Рин. Про неё, про её брата, про два нейролинкера и так далее знала лишь она сама, Харуюки и её «родитель» Фуко. Во взгляде Фуко однозначно читалось «однажды мы обо всём расскажем им, но не сейчас», и поэтому Харуюки сказал:

— Ну ведь бёрст линкеров больше тысячи. Естественно, периодически среди них попадаются всяческие исключения.

В ответ он получил от Тиюри ещё один недовольный взгляд, который она быстро отвела и произнесла:

— Вот уж действительно. Глядишь, так мы дойдём и до людей, нерешительных и робких в реальном мире, которые в Ускоренном становятся уверенными и громят врагов одного за другим!

— А.

Словесная атака застала Харуюки врасплох, заставив его вжать голову в плечи. Кофе его успел остыть до приемлемой температуры, и он потянулся к нему, начав раздумывать. Его план побега с последующим уничтожением своего аватара провалился. То, что его успели поймать, следовало просто признать и, как минимум, извиниться за случившееся. И сейчас было самое время для этого.

Харуюки поставил кружку кофе на стеклянный стол, глубоко вдохнул, выпрямился и обвёл всех легионеров Нега Небьюласа взглядом — Черноснежку, что сидела левее всех, Тиюри и Такуму напротив него, разместившуюся правее всех Фуко и сидящую точно справа от него Утай. Затем он низко склонил голову и сказал:

— Я... хочу принести глубокие извинения за то, что произошло. Я понимаю, что вы не простите меня, как бы я ни извинялся, но...

— Харуюки, ты уверен, что понимаешь, почему именно мы... почему именно я злюсь на тебя? — прозвучал хладнокровный голос молчавшей всё это время Черноснежки.

Королева, управлявшая Легионом, сцепила вместе пальцы рук, лежавших на коленях, устремила взгляд своих чёрных глаз на Харуюки и добавила:

— Вовсе не за то, что ты призвал Броню Бедствия и выпустил на свободу запечатанного Хром Дизастера. Все мы понимаем, что ты не мог не попытаться спасти столь дорогого тебе друга. Но... ты не послушал наших слов, отмахнулся от наших рук и попытался наказать себя за это сам. Если... если бы твой план удался, и ты бы сгинул вместе с Бронёй где-то на задворках неограниченного поля...

На мгновение голос Черноснежки дрогнул, а Харуюки ощутил в глубине своей груди комок эмоций, заставивший его рефлекторно сжать правой рукой ткань своей футболки.

Черноснежка медленно моргнула. Когда она разомкнула веки, её глаза заблестели чуть ярче. Она продолжала смотреть ими на Харуюки и тихо говорить:

— Ты... действительно думал, что мы смогли бы продолжить сражаться без тебя? Ты никогда не бросал никого из нас: ни Тиюри, попавшую в плен Даск Тейкера, ни Такуму, заражённого ISS комплектом, ни Фуко, едва не отбросившую свою мечту о небесах, ни Утай, запечатанную на алтаре Судзаку... ни меня, два года скрывавшуюся на дне локальной сети. Ты действительно думаешь, что мы после всего этого сможем забыть о тебе и жить дальше?!

Её голос становился всё громче, а к концу превратился в клинок, пронзающий сердце Харуюки. Но боль этой раны, начавшая наполнять его грудь, была похожа не на холодный порез, а на сладкий, невыносимо тёплый зуд.

Харуюки прикусил губу, низко склонил голову, но всё же подавил в себе желание припасть к мягкости этого наказания.

— Прос... ти... — вновь извинился он дрожащим голосом и тут же продолжил, — Но... но... но ведь и Элементы Старого Нега Небьюласа, и ты, Черноснежка, однажды... два с половиной года назад... пытались защитить ваш Легион, пожертвовав собой. Вы сами заперли себя на алтарях Четырёх Богов, чтобы дать сбежать остальным легионерам, не так ли?.. И я подумал... что теперь это время... пришло и для меня. Если вы останетесь со мной, вас всех объявят преступниками... и я хочу избежать этого любой ценой.

— Что ты несёшь, Хару?! Не ты ли вчера говорил мне о том, что чем страдать в одиночестве, лучше попросить руки помощи у своих друзей... — начал восклицать Такуму, но Тиюри резко одёрнула его левой рукой.

Подруга детства, совсем недавно пытавшаяся испепелить его взглядом, теперь смотрела на Харуюки нежно, словно подталкивая в спину и подбадривая. Он вновь принялся говорить:

— Прости, Таку... когда я только что сражался с Ашем... то есть, с Кусакабе, в кабельной дуэли, я тоже вспоминал об этом... — он вновь перевёл взгляд на Черноснежку. — Но затем, в конце боя, Аш сказал мне, что если я собираюсь пойти на неограниченное поле, дойти до каких-то безлюдных земель и исчезнуть там, то он пойдёт вместе со мной. И тогда я... осознал кое-что. Когда кто-то теряет все очки в Ускоренном Мире и лишается программы, воспоминания об Ускоренном Мире теряет лишь этот человек... другими словами, э-э...

Харуюки изо всех сил пытался сформулировать важную истину, которую успел осознать, но словарный запас подошёл к концу, и он так и застыл с разинутым ртом.

Но тут с правой стороны послышался мягкий, нежный голос, перехвативший фразу Харуюки. Говорила Фуко.

— Другими словами, «смерть бёрст линкера» не затрагивает его самого. Дело в том, что он даже не будет помнить того, что был бёрст линкером, что встречался с кем-то в Ускоренном Мире, что о чём-то думал и к чему-то стремился. Умирает... тот человек, который жил в сердцах тех, кто знал его или её. Его друзья, товарищи и возлюбленные будут вынуждены жить с этой «смертью» в своих сердцах под ускоренным почти до бесконечности временем...

— Да... — Харуюки медленно кивнул и вновь перехватил речь, — Именно так. И тогда я понял... что в Ускоренном Мире вообще нет возможности «прекратить своё существование». Я мог бы потерять все очки в укромном уголке, сражаясь против Энеми... но в этот миг на самом деле я умру лишь внутри дорогих мне людей... и моя смерть оставит в них рану, шрам, который никогда не заживёт...

Харуюки всё ещё ощущал на себе строгий взгляд Черноснежки. Но если речь свою он начал, глядя на неё лишь украдкой, то теперь он уверенно смотрел ей в глаза и изливал свои самые сокровенные чувства:

— И поэтому... я уже не считаю, что моя собственная смерть... действительно что-либо решит. Я понял, что вас это ранит так же, как и моё окончательное превращение в Дизастера, после которого я начну истреблять вас. Но... но всё же... — он крепко сжал кулаки и упёр их в колени. — Наверное... нет, я на 99% уверен, что пробудившуюся во мне Броню Бедствия уже невозможно уничтожить к воскресенью, к Конференции Семи Королей. Когда я сражался вместе с ней на неограниченном поле, я понял, что Броня уже окончательно слилась с Сильвер Кроу в единое целое... и не только. Я... возможно, Броня уже начала действовать и на моё сознание. Поэтому... я...

Он начал ощущать, как в глазах сидящих около него людей появляется изумление. И тогда Харуюки рассказал им, что именно ощутил незадолго до того, как его отключили от поля, когда он уже решил бесцельно бродить на пару со «зверем».

— Я... уже не хочу убивать его с помощью какого-то внешнего вмешательства. Я уже начал думать, что если он должен сгинуть... то я хочу исчезнуть вместе с ним.

Харуюки вновь свесил голову и прикусил губу.

Но тут Синомия Утай, сидевшая справа от него вплотную, вдруг задала в чате мягко сформулированный вопрос:

«UI> Арита-сан. Когда ты произносишь слово «он», ты подразумеваешь под ним Броню как объект? Или же что-то, кого-то ещё?..»

— Дело в том...

На мгновение Харуюки засомневался, но затем всё же решился.

Он рассказал им о том, что в Броне Бедствия живут два сознания. Внутри её изначальной формы, Судьбы, живёт таинственная девушка-аватар в броне шафранового цвета. Внутри же Бедствия, внутри брони искажённой судьбы, живёт инстинкт битвы — «зверь».

— Девушку видела и Тию, и она может подтвердить, что она мне не привиделась во сне, — сказал Харуюки, и Тиюри тут же кивнула.

— Ага... когда мы с Хару и Таккуном отправились в мир центрального сервера Брейн Бёрста... не знаю, можно ли это назвать сном... но я могу подтвердить, что та девочка нам однозначно не приснилась. Она знала многие вещи, о которых мы с Хару не имели никакого понятия, и рассказала о них нам.

— Хм-м... сознание бёрст линкера, живущее в объекте... или же объект, обретающий своего рода разум. С учётом того, что Броня умеет влиять на сознание того, кто её носит, звучит весьма правдоподобно... — задумчиво прошептала Черноснежка, а затем вновь устремила на Харуюки серьёзный, пронзительный взгляд. — Харуюки. Так кого из них ты не хочешь убивать? Неизвестного аватара женского пола, помогшего тебе и направившего тебя... или же того зверя, что гонит тебя в бой?

— Обоих... хотя, наверное... зверя я не хочу убивать ещё больше, — прошептал Харуюки, опуская взгляд. — Та девушка желает полного уничтожения Брони, она хочет, чтобы цикл Бедствия, продолжающийся в Ускоренном Мире такое долгое время, наконец, прекратился. Она ни капли не жалеет о том, что, когда это случится, она погибнет вместе с броней. Что же до зверя... он желает уничтожить всех бёрст линкеров, кроме себя. Конечно же, я считаю, что это немыслимо. Но... если посмотреть на его желание через призму нашего разговора о «смерти бёрст линкера»... выходит, что каждая смерть, каждое изгнание из Ускоренного Мира будет отпечатываться в его собственном сознании. Если он действительно останется последним бёрст линкером Ускоренного Мира... смерть и гибель тысячи бёрст линкеров лягут на него. Другими словами... исчезнувшие бёрст линкеры останутся жить в его воспоминаниях. Но если так, то зачем... для чего он...

На сжатые кулаки одна за одной упали две капли. Как только он понял, что это были его собственные слезы, Харуюки тут же попытался вытереть свои глаза правой рукой.

Но за две секунды до этого с места сорвалась Черноснежка. Ещё раньше потянулась к коробке с салфетками Тиюри. Ещё за мгновение до неё в карман за платком полезла Утай, но по скорости реакции всех их обошла сидевшая слева от Харуюки девушка, всё это время лишь шмыгавшая носом. Кусакабе Рин потянулась рукавом вязаной рубашки цвета слоновой кости к щеке Харуюки, вытерев слезу, а затем тонким голосом сказала:

— Одиночество... невыносимая вещь. Никто... не должен умирать в одиночес-тве.

— А-а... ага, э-э...

Естественно, эти слова заставили Харуюки застыть на месте, но одновременно с ним замерли Черноснежка, Тиюри и Утай. В комнате послышался мягкий голос Фуко:

— Рин?

Её голос заставил Кусакабе Рин немедленно отпрянуть, но при этом она вновь ухватилась за футболку Харуюки, словно это было для неё отчего-то важно.

Черноснежка, до сих пор не до конца оправившаяся от случившегося, вернулась на своё место, кратко прокашлялась и продолжила:

— Харуюки... ты говоришь, что на твои чувства могло повлиять психическое вмешательство Брони Бедствия... но я так не думаю. Потому что твои слова... это слова именно того Ариты Харуюки, которого я знаю...

Тиюри, Утай, Такуму и Фуко дружно кивнули.

— И именно поэтому я не верю в то, что шансов на очищение тебя от Брони уже нет. Харуюки... дай мне... дай нам шанс попробовать сделать это.

«Очищение».

Скорее всего, под этим словом они понимали особую способность Пылающей Жрицы Ардор Мейден, Синомии Утай, с помощью которой она попытается испепелить Броню Бедствия вместе со «зверем».

Никаких сомнений в силе её Инкарнации у Харуюки уже не осталось, ведь он видел, как она похоронила охранявшего дворец Имперского Замка рыцаря в огромном озере лавы. Вполне возможно, она сможет очистить Броню Бедствия своим огнём даже после того, как та полностью сольётся с Сильвер Кроу. В конце концов, они именно для того потратили столько усилий и спасли Ардор Мейден от Судзаку, чтобы попытаться провести это очищение.

Но Харуюки уже не был уверен, что это единственное правильное решение.

Он всё ещё не мог вспомнить всех подробностей, но знал, что давным-давно, на заре Ускоренного Мира, случилось чудовищно трагичное событие, в котором были замешаны та самая шафрановая девушка, похожий на Харуюки металлический аватар и чёрный пластинчатый аватар, представившийся Блэк Вайсом, вице-президентом Общества Исследования Ускорения. В результате этого события металлический аватар впал в такое глубокое отчаяние, что соединил воедино Артефакт «THE DESTINY» и клинок «STAR CASTER», создав этим самым Броню Бедствия, «THE DISASTER».

«Зверь» был своего рода разумом Брони, и он всегда болезненно реагировал на любые воспоминания о том событии. Однажды ему даже удалось вызвать этим Оверфлоу в реальном мире, переполнив Харуюки негативными эмоциями. Это доказывало, что именно то событие является корнем всех тех бедствий, которые впоследствии обрушивались на Ускоренный Мир. Харуюки не знал, действительно ли он мог уничтожить Броню и зверя, не узнав... не вспомнив того, что именно тогда произошло.

Конечно, попытка вспомнить неизвестное ему прошлое, попытка проникнуть глубоко в воспоминания Брони встретит с её стороны отпор настолько ожесточённый, что все прошлые вмешательства покажутся мелочью. Броня перейдёт от «слияния» к «овладеванию»... другими словами, Харуюки как человек может полностью исчезнуть. Возможно, все эти сомнения уже сами по себе являются доказательством того, что Броня начала влиять на его разум...

Харуюки продолжал сидеть с опущенной головой и прикусив губу. На его правую руку мягко легла протянувшаяся маленькая левая ручка. Вместе с этим в чате полились розовые буквы, набираемые правой рукой:

«UI> Арита-сан. Настоящая сила очищения, которой я владею, не имеет ничего общего с той разрушительной Инкарнацией четвёртого квадранта, что ты видел в Замке.»

— Э?.. То есть... — спросил он её вслух.

Синомия Утай мягко улыбнулась и ответила:

«UI> Этот процесс не включает в себя ни единой атаки. Он не уничтожает ни дуэльного аватара, ни Усиливающее Снаряжение, ни Энеми... ничего. Мой огонь уничтожает, так сказать, «узы». Он выборочно уничтожает всё, что связывает паразита с тем, на ком он живёт. Он лишь отделяет паразитирующий объект.

— Отделяет... не уничтожая, — повторил попугаем Харуюки, но затем тут же покачал головой. — Но... если так, то даже в случае успеха Броня Бедствия лишь запечатается в карте... ведь так? Кому бы мы ни вручили карту... в какой магазин бы ни продали, даже если бы мы решили утопить её в океане... уверен, она вновь найдёт себе очередного хозяина. Черноснежка... карты ведь...

С этими словами он посмотрел на Черноснежку, и та кивнула в ответ на незаданный вопрос.

— Да... все без исключения карты неуязвимы. Самый надёжный способ уничтожить карту, который мне известен — скормить её какому-нибудь Легендарному Энеми... и даже этот способ нельзя назвать таким уж надёжным...

В комнате, освещаемой тусклым оранжевым светом, повисла тяжёлая тишина.

Через какое-то время её нарушил тихий звук — сработало установленное точно на восемь часов напоминание.

До возвращения матери Харуюки ещё оставалось время, но остальным членам Легиона, особенно Утай, уже пора было собираться домой. Пусть даже на их Легион обрушились тяжелейшие вопросы, это не отменяло того факта, что в реальности все они были лишь школьниками, связанными по рукам и ногам всяческими ограничениями.

Конечно, они могли прямо сейчас погрузиться на неограниченное нейтральное поле и продолжить разговор там, и даже воспользоваться этим случаем, чтобы попробовать «очищение» Ардор Мейден. Но и здесь всё было не так просто. В прошлый раз Харуюки покинул поле аварийным способом — из его шеи выдернули кабель — и поэтому следующее погружение отправило бы его не к дому, а на крышу далёкой башни Роппонги Хилз. Конечно, он оказался бы совсем рядом с порталом, через который мог бы вернуться обратно, но кто знает, что могло случиться, если бы Броня начала воздействовать на него сразу после погружения...

Главный офицер их Легиона, Фуко, судя по всему, решила так же, и потому тихо сказала:

— Пожалуй... продолжим завтра. Нам ещё нужно безопасно сбросить местоположение Ворон-сана...

Незадолго до того, как попытался сбежать, Харуюки уже успел рассказать им, что на момент отключения находился на вершине Роппонги Хиллз. На самом деле он опустил множество важных подробностей, но его голова сейчас была слишком перегружена, чтобы он мог спокойно вспомнить случившееся. На вершине башни ему повстречались двое — Зелёный Король Грин Гранде и третий офицер Зелёного Легиона (третий из «Шести Бастионов») Айрон Паунд. Харуюки понимал, что ему нужно тщательно прокрутить в голове их разговор и освежить память, что потребовало бы немало времени.

Черноснежка услышала слова Фуко, обвела собравшихся взглядом, а затем достойным командира легиона голосом произнесла:

— Сегодняшний день ознаменовался важным шагом для нас, для Нега Небьюласа. Сегодня нам удалось спасти одного из бывших Элементов, Ардор Мейден, из заточения на алтаре Четырёх Богов, что считалось невозможным. Вслед за этим возникли непредвиденные обстоятельства... — с этими словами она вновь окинула взглядом цеплявшуюся за футболку Харуюки Кусакабе Рин, после чего прокашлялась и продолжила, — Все мы прекрасно понимаем, что усилия Сильвер Кроу внесли значительный вклад в успех сегодняшней операции. Поэтому, Харуюки, теперь наш черёд постараться ради тебя. Мы понимаем твои сомнения и твой страх... но, прошу тебя, дай нам хоть один шанс.

Черноснежка повторила произнесённые ей недавно слова с совершенной искренностью в своём взгляде. Вслед за ней сдвинулась маленькая фигура в белом платье справа от Харуюки. Синомия Утай кивнула головой, качнув при этом хвостиком на голове, а затем уверенно взмахнула в воздухе пальцами.

«UI> Арита-сан. Ты нужен нам. То, что я смогла вернуться в Нега Небьюлас после двух с половиной лет, проведённых в бесконечном истреблении — целиком и полностью твоя заслуга. И я сейчас сижу здесь именно потому, что хочу разрубить те узы, что связывают тебя с Бедствием. Прошу тебя, дай мне шанс исполнить то, что я должна.»

Закончив печатать, она крепко прижала свои маленькие ручки к груди. Фуко, Тиюри и Такуму одновременно кивнули. Кусакабе Рин слегка дёрнула Харуюки за футболку.

На мгновение Харуюки вздрогнул от бушевавшего внутри него конфликта.

Попытка «очищения» означала, что ему придётся вновь погрузится на неограниченное нейтральное поле вместе со своими друзьями. В худшем случае, это могло привести к тому, что Броня внезапно захватит его разум, и он без лишних слов нападёт на них. Конечно, даже будучи Хром Дизастером, он не сможет одолеть Чёрную Королеву Блэк Лотос вместе с её Нега Небьюласом, но в таком случае Черноснежке придётся обезвредить Харуюки... и возможно, что и изгнать его из этого мира Ударом Возмездия.

«Что угодно, только не это», — мысленно прошептал он.

Но когда он поднял голову, он посмотрел сначала на Утай, затем на Черноснежку, и кратко кивнул.

— Я... понимаю. Прошу вас, Синомия, семпай... и все остальные. Закончите цикл Бедствия, который не смог остановить я...

«Хару, ты точно нормально переночуешь в одиночестве? Может, лучше останешься у меня или Таку?» — за то время, пока Харуюки провожал Тиюри до выхода из квартиры, она успела задать этот вопрос, по меньшей мере, раз пять. Естественно, Харуюки каждый раз уверял её, что будет в порядке.

Кусакабе Рин так крепко держалась за футболку Харуюки, что Фуко пришлось оттаскивать её за шиворот. Вновь надев свои туфли, она обернулась и сказала:

— А-а... суши были очень вкус-ные.

— А, ну... за это можешь благодарить Тию... то есть Курасиму Тиюри, вон она стоит. Эти роллы приготовила её мама, — ответил Харуюки.

Рин вновь повернулась, в этот раз к уже вышедшей в коридор Тиюри, и поклонилась.

— Большое спа-сибо.

— Пожалуйста... хотя это, конечно, не я должна говорить... — немного неловко ответила ей Тиюри.

Такуму рядом с ней выглядел чуть более задумчивым, чем обычно. Конечно, когда они притащили Рин в квартиру с подземной парковки, та представилась, но после этого почти не разговаривала, и Харуюки понимал, что им всё ещё тяжело было поверить в то, что она — Аш Роллер.

Но, в то же время, то, как Фуко таскала её за шиворот кардигана, однозначно выдавало, что она её «учитель». Завтра, в семь часов вечера, планировался очередной сбор в квартире Харуюки — стартовала «операция по очищению от Брони Бедствия». По плану к ним должна прийти и Рин, и уж завтра её, быть может, удалось бы разговорить. Но... всё это лишь при условии, что операция пройдёт успешно.

Фуко и Рин вышли в коридор, за ними проследовала Утай, а затем и Черноснежка надела уличную обувь.

Она сделала шаг, а затем развернулась и обменялась с Харуюки взглядами. Её губы отчётливо дрогнули, затем слегка приоткрылись, после чего вновь закрылись.

После краткой паузы его любимая Королева слегка улыбнулась.

— Прости, что мы постоянно используем твой дом как базу нашего Легиона. Надеюсь, ты не против того, что мы воспользуемся твоей гостеприимностью и завтра.

— Конечно, никаких проблем. Но разве тебе и учителю не сложно возвращаться отсюда домой?..

— Ха-ха, сегодня нас снова развозит Фуко, так что всё в порядке. Хорошо иметь взрослого друга.

Стоявшая позади неё Фуко приняла странный вид, а остальные члены Легиона кратко усмехнулись. Черноснежка отступила на два шага назад, выйдя в коридор.

— Ну что, до завтра, Харуюки.

— Ага, до завтра.

Закрылась дверь, скрыв от него лица друзей. Послышался звук запирающегося замка, отделившего дом от внешнего пространства.

Харуюки постоял на месте, пока звуки шагов не стихли, а затем поплёлся обратно в зал.

Тарелку из-под суши Тиюри забрала с собой, так что ему оставалось вымыть лишь кружки и чашки, затем убрать их в оборудованный функцией просушки шкаф, протереть столы и включить робот-пылесос.

Вернувшись в свою комнату, он открыл учебное приложение и сфокусировался на домашней работе по математике и английскому. Закончив, он посмотрел на часы. Начинался десятый час.

Мать до сих пор не вернулась. По опыту Харуюки, если в такой час она ещё не была дома, то объявится уже ближе к полуночи. Открыв окно домашнего сервера, Харуюки зашёл на доску объявлений и, немного подумав, написал краткое сообщение:

«Нам задали групповой проект, буду ночевать дома у Такуму. Вернусь завтра утром.»

Естественно, это была ложь. Причём наврал он как своей матери, так и своему другу. Хотя... пожалуй, этой ложью он предал вообще всех членов своего Легиона. Он вписал имя Такуму просто потому, что если его мать захочет убедиться в правдивости сообщения, то он из солидарности подтвердит написанное.

Харуюки подтвердил создание объявления непослушным пальцем, затем закрыл окна виртуального интерфейса и поднялся. Переодевшись в просторные камуфляжные штаны, футболку и кепку, он прошёл ко входной двери, надел кроссовки и вышел за порог.

В коридоре между квартирами за час успело заметно потемнеть. Казалось, он стал ещё тише, чем раньше.

Естественно, в этом освещаемом светодиодными трубками пространстве уже не осталось никаких следов его друзей, отправившихся по домам этой же дорогой. Но Харуюки всё равно глубоко вдохнул, словно пытаясь ощутить вкус того же воздуха, что вдыхали они, а затем шагнул наружу. Позади него захлопнулась дверь, послышался щелчок замка и раздался негромкий электронный звук — поскольку квартира опустела, сервер автоматически повысил уровень безопасности.

Харуюки вновь собирался выйти из дома, но теперь он собирался сделать это немного по другой причине. В прошлый раз он выбежал, потому что собирался залезть на неограниченное нейтральное поле, забраться в его дальний уголок и лишить себя очков в битвах против Энеми.

Но когда он добрался до первого этажа, дорогу ему перегородила своим телом «ребёнок» Фуко, Кусакабе Рин. После этой встречи он вступил в дуэль с Аш Роллером, назвавшим себя её братом, и разговор с ним заставил Харуюки передумать. Смерть в одиночестве не была окончательным решением. И Харуюки не мог пойти по этому пути, хотя бы ради Такуму, которого Харуюки прошлой ночью вытащил из такого же состояния своими словами.

«Пожалуй, я, как и Такуму... доверюсь своим друзьям», — твёрдо решил для себя Харуюки. Именно поэтому он выходил из дома в столь поздний час уже не для того, чтобы умереть в одиночестве на неограниченном поле. Более того, если бы он собирался это сделать, ему даже не нужно было бы выходить из дома — квартира его сейчас безлюдна, и он мог бы просто произнести «анлимитед бёрст», лёжа на кровати.

Харуюки собирался выдвинуться на запад от Сугинами... нет, на запад от мегаполисной части Токио, в прилегающий Мусасино. Естественно, это место тоже было полностью оборудовано социальными камерами и являлось полноправной частью Ускоренного Мира, но поскольку бёрст линкеры в большинстве своём жили именно в мегаполисе Токио, эта зона была безлюдна.

Харуюки шёл туда, чтобы погрузиться на неограниченное поле и убедиться, что он всё ещё может управлять собой.

Худший из всех возможных исходов завтрашней «миссии», который он мог себе представить, состоял в том, что он немедленно сойдёт с ума после погружения и нападёт на своих друзей. Конечно, Черноснежка была готова даже к этому... и, возможно, она считала, что сможет обуздать Хром Дизастера, но Харуюки не разделял её оптимизма. Шестой Хром Дизастер родился с возможностью использовать способности предыдущих Хром Дизастеров, и Харуюки понимал, что видел лишь малую часть того, на что способен в этом режиме. Особенно страшной была способность «Мгновенный Скачок», доставшаяся от самого первого воплощения Брони. Она была крайне опасной, позволяя ему с лёгкостью вырваться из любых тисков, превратившись в частицы света. Что-либо противопоставить такому умению могли лишь непрямые атаки жёлтых аватаров, которых в Нега Небьюласе не было. Поэтому он боялся, что Легион не выстоит против него...

Пока Харуюки раздумывал об этом, лифт довёз его до первого этажа.

Он вышел из плавно остановившейся кабины и продолжил размышлять.

Он знал, что не должен допустить того, чтобы завтрашняя миссия началась с озверения и нападения на его друзей. Возможной трагедии можно избежать лишь одним методом — отправиться на неограниченное поле, вызвать «зверя» и, уговорами либо силой, заставить его гарантировать права Харуюки на его аватар.

И именно поэтому Харуюки не мог погрузиться из Сугинами. Если его затея провалится, и зверь полностью овладеет его сознанием, то вернувшийся в реальный мир Харуюки тут же попытается напасть на бёрст линкеров родного Сугинами. По этой же причине он не мог пойти в прилегающие районы Нерима, Накано, Синдзюку и Сибуя. Но если он будет в Мусасино, то даже после потери контроля ему не на кого будет напасть. Чтобы вызвать кого-то на дуэль после возвращения в реальный мир, ему придётся прокатиться на поезде. Харуюки рассчитывал, что времени поездки хватит для того, чтобы остыть.

А ещё именно поэтому Харуюки решил, что должен сделать это в одиночку.

В десятом часу какие-либо признаки жизни в жилом комплексе подавал лишь супермаркет. Харуюки быстро миновал его и прошёл по красной кирпичной дороге во двор. Тут повсюду были расставлены клумбы и скамейки, которые по вечерам оккупировали парочки. В десять часов закрывался главный вход в жилой комплекс, и после этого через него могли проходить лишь его жители. Но молодёжь засиживалась до последнего момента, прижимаясь друг к другу на лавочках.

У Харуюки это зрелище не вызвало ровным счётом никаких чувств. Вечером он обычно пользовался северным выходом из жилого комплекса, открывавшимся лишь жильцам, но поскольку в этот раз ему нужна станция Коэндзи, ближе было идти на юг, к главному входу. Поэтому он опустил козырёк кепки пониже, вжал плечи и быстрым шагом начал пересекать двор...

Как вдруг.

— Может, присядешь? — послышался вдруг голос со скамейки неподалёку.

Харуюки рефлекторно вздрогнул и замер на месте. Он застыл так резко, что не мог даже перевести взгляд.

Тон был по-мужски грубоватым, но голос однозначно принадлежал девушке. Он был мягким, шелковистым и чистым, словно талая вода, но в то же время звучал пронзительно, словно остро заточенный клинок. Этот голос Харуюки не спутал бы ни с чем.

Медленно, словно сломанная марионетка, Харуюки начал поворачивать голову вправо.

На деревянной скамейке сидела его Королева, с которой они расстались час назад, и с мягкой улыбкой смотрела на Харуюки. В её глазах, напоминавших ночное небо, отчётливо читалось: «Я знала, что ты так поступишь».

----------

Том 9 Глава 113

«Я и подумать не мог, что настанет тот день, когда и я усядусь на эту скамейку вместе с девушкой. Да ещё и в десятом часу. Конечно, на влюблённых мы с ней со стороны никак не тянем… скорее, на брата и сестру. Хотя прохожим может показаться, что эта девушка просто кому-то проспорила…»

Пока Харуюки раздумывал, к его покоящейся на колене левой руке протянулись изящные пальцы и крепко сжали её. Послышался голос:

— Не думаю, что мы похожи на брата с сестрой. Может, раз уж на то пошло, ещё и кабелем соединимся?

Её фраза отгадала мысли Харуюки процентов на восемьдесят, заставив его промямлить «н-н-н-нет, м-м-м-мне и так хорошо». Добавлять, что от этого вариант с «проспорившей девушкой» станет ещё более явным, он благоразумно не стал.

Харуюки немного боялся того, что в этот самый момент Тиюри, вооружённая прибором ночного видения, сканирует взглядом двор из окна на двадцать первом этаже, из которого фигура Харуюки была видна прекрасно. Впрочем, это, пожалуй, перебор. Хотя, с другой стороны, с её интуицией шутки плохи… кто знает, может, ей срочно захочется выйти во двор и прогуляться до кофейного автомата?..

— Что плохого в том, если мы вдруг наткнёмся на Тиюри или Такуму? Или им можно в любой день переночевать у тебя, а мне нельзя даже посидеть рядом с тобой?

— Н-н-н-нет, я в-в-в-вовсе так не считаю.

Решив, что если она так и продолжит читать его мысли, то скоро всё станет ещё хуже, Харуюки резко переключил свои размышления, а затем, наконец, повернулся к сидящей возле него Черноснежке, командиру Легиона «Нега Небьюлас», Чёрной Королеве Блэк Лотос и его «родителю», и начал с самого важного вопроса:

— Э-э… семпай, ты ведь сказала, что Рейкер отвезёт тебя на машине, разве нет?.. Тогда почему ты здесь?..

— М-м… ну, тут всё просто. Ребёнок Фуко, как там её… Кусакабе, живёт в Эготе, Накано, это в противоположную от моего дома сторону. Уиуи живёт рядом с Фуко, и ей все равно, но если везти домой ещё и меня, получится крайне неэффективно. Я сказала, что вызову такси, и отказалась ехать с ними. Кстати, когда именно вызову, я не сказала, так что технически я им даже не соврала.

— Я-ясно… хотя, погоди, где ты, получаешься, живёшь?..

Вопрос Харуюки заставил Черноснежку на мгновение нахмуриться, а затем расплыться в игривой улыбке.

— Кажется… ты уже однажды смотрел в мой школьный блокнот, разве нет?

На мгновение Харуюки не понял, о чём она говорила, а затем резко замахал головой.

— Н-н-не смотрел я внутрь! Да и вообще это было очень давно!

— Хе-хе-хе… да, это было восемь месяцев назад… — с ностальгией в голосе произнесла Черноснежка, а затем усмехнулась.

После этого она, словно что-то вспомнив, вновь сжала левую руку Харуюки и тихо произнесла:

— Кстати, Харуюки. Я правильно понимаю, что ты вышел из дома в такой час, чтобы покинуть центральную часть Токио и погрузиться на неограниченное нейтральное поле из безлюдного места?..

Черноснежка угодила прямо в точку, и Харуюки оставалось лишь кивнуть.

— А, н-но я вовсе не пытался лишить себя очков… — моментально добавил Харуюки.

Черноснежка кивнула, словно давая ему понять, что предвидела и это, после чего задала следующий вопрос:

— Это значит, что своей матери ты оставил какое-то сообщение о том, что куда-то уходишь?

— Д-да… я написал, что нам задали групповое задание, и я буду ночевать у Таку…

Харуюки показалось, что его вывели на чистую воду и теперь сдадут с потрохами, но Черноснежка в очередной раз кивнула.

— Отлично. Тогда пойдём.

Сказав это, она тут же поднялась, продолжая держать Харуюки за руку. Когда он опомнился, она уже начала вести его за собой. Но не ко входу в дом… а на юг, к выходу из комплекса.

— Э? А-а, куда мы… — заплетаясь, начал Харуюки.

Конечно, они шли именно в ту сторону, куда он с самого начала и собирался, но он не понимал, что задумала Черноснежка. Ведущая его за собой девушка в чёрном не ответила, продолжая уверенно идти сквозь двор, заполненный молодыми парочками. Не останавливаясь ни на секунду, она прошла сквозь ворота комплекса и вышла на тротуар Седьмой Кольцевой.

Похоже, что она в какой-то момент успела оставить вызов, поскольку у входа как раз моргал фарами белый электромобиль с тянущейся через корпус синей полосой. Это было такси, с древних времён сохранившее фонарик на крыше. Тут же открылась задняя дверь, и Черноснежка без лишних слов затолкала в неё Харуюки, а затем залезла и сама. Она перекинулась парой слов с пожилым водителем, и автомобиль мягко тронулся.

Но она не сказала ему, куда они едут — в эпоху нейролинкеров такая информация передавалась таксисту вместе с запросом. Поэтому Харуюки не знал, куда их повезут. Ошарашенный и начавший нервничать, Харуюки смотрел через лобовое стекло, как таксист сначала направился по Седьмой Кольцевой на север, затем свернул налево на улицу Васеда, и поехал по ней строго на запад.

«Хорошо, выходит, она собирается поехать в Мусасино вместе со мной? Это плохо…» — успел подумать Харуюки, но автомобиль не проехал и километра перед тем, как вновь свернуть налево. Они заехали прямо в жилой квартал и проехали под мостом через Центральную Линию, после чего поехали дальше на юг. Через несколько минут они добрались до перекрёстка с Оумэ, свернули направо, а затем, почти сразу же — снова налево.

Грубо говоря, сначала они ехали почти что в сторону школы Умесато, но затем вновь начали отдаляться от неё. Но Харуюки всё ещё не имел никакого понятия о том, куда они едут. За окном вновь показались жилые дома и растительность… а меньше чем через минуту машина начала тормозить.

Расплатилась Черноснежка, опять же, через нейролинкер, и Харуюки ничего не увидел. Водитель попрощался с ними и открыл дверь. Поблагодарив его, Черноснежка вышла из машины. Харуюки проследовал за ней.

Электромобиль тихо уехал вдаль, оставив их наедине с пейзажем, который казался совершенно невозможным в Токио. Тем более, в самом центре Сугинами.

Посреди лужаек и деревьев стояли друг рядом с другом, но на уважительном расстоянии, аккуратные белые коттеджи. Казалось, будто они оказались в каком-то американском пригороде, вот только дома все выглядели практически одинаково и были далеко не такими большими.

— А, э-э… где… мы?..

— М-м, ну да, ты ведь совсем недавно перешёл в восьмой класс. Вам расскажут об этом районе на обществознании в следующем триместре. Это «ГЖК Асагая», городской жилой комплекс, построенный в стиле того, что находилось здесь примерно сто лет назад. Его начали реконструировать в начале века, но конкретно эта часть сохранилась в практически первозданном виде.

— А, ага…

Теперь Харуюки заметил, как грамотно подсвечивали территорию оранжевые фонари — над обликом этого района явно поработал архитектор, стараясь показать его во всей красе.

— Короче говоря… это своего рода исторический район… так?.. — задал он не слишком внятный вопрос.

В ответ Черноснежка сказала: «Ну, можно и так сказать», и вновь повела Харуюки за собой по извилистой улочке.

«Черноснежка не просто так решила показать мне этот район. Она что-то пытается мне сказать. Что-то очень важное… и я должен понять это сам. Ну же, думай!..» — рассуждал он, шагая рядом с ней.

Обычно влажный июньский воздух в сочетании с городскими пейзажами навевал тоску, но здесь в нём ощущалось дыхание растущих повсюду деревьев, и он казался необыкновенно свежим. Они шли вдоль узкой двухрядной дороги, чёрной от недавнего дождя. Пройдя по ней лишь двадцать метров, Черноснежка свернула направо в переулок.

Переулок был вымощен дорогим камнем и оказался таким узким, что вдвоём они как раз занимали всю его ширину. Харуюки начало казаться, что эта дорожка — частная собственность, но Черноснежка шагала по ней уверенно. Но если это действительно частная собственность, то бдительные жильцы могут и полицию позвать. Если Черноснежка так сильно рисковала, то она действительно пыталась сказать Харуюки нечто важное. Но что?..

Харуюки думал так усердно, что из его ушей едва не повалил пар, но тут Черноснежка остановилась перед одним из коттеджей. Затем она тут же вскинула руку и отворила чёрные чугунные ворота.

— …А? Э?

«Нет, забираться в чужие дома это перебор», — Харуюки не успел подумать даже этого, как изумился ещё сильнее. Черноснежка совершенно спокойно прошла сквозь открытые врата и уже начала протягивать руку к ручке двери.

— А, а-а, погоди, — воскликнул Харуюки, всё ещё стоя перед воротами. — Ч-что ты делаешь, семпай?! Т-ты на неприятности нарываешься!

— М? С чего это? Я кому-то мешаю?

— Ты хочешь сказать, что не мешаешь жителям этого дома?..

В ответ Черноснежка пожала плечами и сказала:

— Об этом не беспокойся. Это ведь мой дом.

— …Что?

У Харуюки отвисла челюсть, и тот едва не повалился на спину. Вновь послышался голос:

— Как зайдёшь — закрой за собой ворота. Замок защёлкнется автоматически.

— …Хорошо, — только и смог, что ответить Харуюки. Ни на что большее он был уже не способен.

Одноэтажный дом с чердаком на две комнаты, одна из которых служила залом и кухней. Снаружи располагался небольшой дворик.

Это был дом таинственной красавицы в чёрном.

Харуюки на автопилоте снял обувь и прошёл в дом, оказавшись в зале. Размером зал был чуть больше двадцати квадратных метров.

— Я пойду переоденусь, посиди пока тут, — сказала Черноснежка и исчезла за западной дверью.

Харуюки на ватных ногах и с парализованным сознанием прошёл в центр зала и начал осматриваться.

Поскольку это отдельный дом, то он весьма компактен, но от деревянного пола и большого окна на южную сторону он казался гораздо просторнее. Но, что самое странное, изнутри дом не выкрашен в чёрный. Стены и потолок были светло-серыми, а ковёр и занавески — в коричневую полоску. Сам зал обставлен скромно, в нём, можно сказать, располагались лишь небольшой столик, большая подушка для сидения около него, да несколько полок у западной стены. За стойкой кухни можно увидеть небольшой холодильник, неплохую плиту с множеством дополнительных функций и более чем скромный шкаф для посуды. Откровенно говоря, вряд ли на такой кухне можно много чего приготовить.

Поскольку интерьер дома был крайне сдержанным, больше всего в нём привлекал аквариум, приютившийся у южной стены. Харуюки заворожённо подошёл к этой освещаемой оранжевым светом светодиодов ёмкости.

Внутри плавали около двадцати маленьких тропических рыбок. Для метрового аквариума это казалось немного, и большую часть подводного мира оккупировали водоросли. Они покрывали плотным ковром его дно, и с него то и дело тянулись вверх овальные листики. Чем-то эта картина напоминала бамбуковую рощу, но интереснее всего были длинные стебли, тянущиеся из самой середины песчаного дна.

Сверху аквариум закрывала крышка с датчиками чистоты и температуры, поэтому Харуюки оставалось лишь нагнуться и посмотреть на аквариум точно так же, как рыбы, жившие в нём, смотрели на внешний мир. Круглые листья, растущие на стебельках, качнулись, словно пытаясь вытянуться ещё выше, ещё ближе к воздуху.

Эти тёмно-зелёные листья показались Харуюки знакомыми. Это было странно, ведь Харуюки никогда не интересовался водорослями. Как следует задумавшись, он неожиданно вспомнил.

Всего один раз за свою жизнь Харуюки потратил несколько дней на сбор информации и ещё час в магазине, чтобы потратить все свои карманные деньги на водное растение. Именно тогда он и купил тропические лотосы с точно такими же листьями, попросил, чтобы из них сделали букет, а затем Харуюки пошёл с ними в больницу.

— …Как я выяснила, те лотосы, что ты мне подарил, называются «лотосами Линдсей Вудс», — вдруг послышался шёпот прямо у его уха, и Харуюки моментально развернулся на девяносто градусов.

Возле него уже стояла Черноснежка, переодевшаяся из школьной формы в домашнее платье без рукавов, и тоже глядела в аквариум. Хотя платье и было домашним, оно тоже оказалось чёрным, и оттого походило на вечернее. Эта картина заставила буксовавшие мысли Харуюки вновь заработать на 80% и подвела его к осознанию реальности происходящего.

«Я в одиннадцатом часу впервые зашёл в гости к Черноснежке, мы у неё дома одни, домой я сегодня не возвращаюсь. Как так получилось?! Что это значит?!» — вспыхнули в его голове мысли, но Харуюки понял, что дальше над этим вопросом раздумывать опасно, и вновь переключился на обработку поступающей информации.

— Я… ясно. Е-если честно я выбрал их просто за цвет… — ответил он на её слова, вновь повернувшись к аквариуму.

Разместившаяся справа от него Черноснежка усмехнулась.

— Я в то время тоже не знала о декоративных лотосах ровным счётом ничего. Заинтересовалась я уже после того, как ты мне их подарил.

Когда прошлой осенью тяжело раненую Черноснежку, наконец, перевели из реанимации в обычную палату, Харуюки навестил её и подарил ей букет тропических лотосов. Конечно же, Харуюки выбрал «чёрные лотосы» в честь дуэльного аватара Черноснежки, но девушка, собиравшая букет, приложила к цветам и несколько листьев. Именно поэтому Харуюки и смог узнать растение, хотя сейчас и не видел его цветов.

— Так значит, выходит… ты купила себе такие же лотосы, что и тогда?.. — спросил Харуюки.

В ответ Черноснежка улыбнулась игривой и горделивой улыбкой, полной невинностью хвастающегося ребёнка.

— Это не просто «такие же» лотосы. В этом аквариуме растут те самые цветы, что ты подарил мне восемь месяцев назад… вернее, их «дети».

— Э?!.. — изумлённо воскликнул Харуюки, вновь переведя взгляд на освещённый аквариумной лампой профиль Черноснежки. — Н-но ведь я принёс тебе срезанные цветы… они не должны были пустить корни…

— М, тут ты прав. Но когда я читала про «лотосы Линдсей Вудс», я выяснила, что эти лотосы луковичные, другими словами, новые растения можно вырастить из луковиц листьев.

— Э-э… из листьев?

— Именно. Я тщательно осмотрела тот букет и нашла на одном из листочков луковицу. Я дала ему пустить корни в вазе, а затем забрала её домой, когда меня выписали. Хочу заметить, что выращивать его эти восемь месяцев было очень непросто. Увы, но зацветёт он только через месяц.

— …

Харуюки не отрывая глаз смотрел на качающийся в воде стебелёк, изумлённый живучестью растения и глубоко поражённый тем, сколько усилий Черноснежка приложила, чтобы подаренный ей букет выжил. На несколько секунд повисла удивительно мягкая тишина… а может, и на несколько минут. Наконец, Черноснежка подалась чуть вперёд и положила руку на спину Харуюки.

— Обязательно заходи, когда он зацветёт. А пока давай присядем.

Черноснежка разместилась на уголке большой подушки возле окна, а затем притянула к себе застывшего на месте Харуюки и заставила его усесться рядом.

Горошины, наполнявшие подушку, быстро приняли удобную для Харуюки форму. Конечно, при этом его тело слегка сместилось ближе к центру, и вместе с ним немного соскользнула и Черноснежка. Их руки соприкоснулись, и сознание Харуюки едва вновь не улетело в стратосферу, но Черноснежка лишь хладнокровно взмахнула рукой и коснулась виртуального интерфейса.

Она понизила яркость освещения до минимального уровня. Вслед за этим сами собой раздвинулись занавески на окнах, а стёкла автоматически перешли в прозрачный режим. Снаружи показались деревья и лужайки, освещённые тусклым уличным светом. А вдали на фоне ночного неба стали чётко видны высокие новостройки.

Этот вид на Токио 2047 года словно пришёл к ним из далёкого прошлого, ещё из прошлого века. Харуюки вновь осознал, что Черноснежка, скорее всего… нет, однозначно жила в этом маленьком коттедже в Асагае одна, и, сам того не осознавая, прошептал:

— Семпай… и с каких пор ты…

Ответ на его вопрос он услышал через пять секунд.

— Я покинула свой старый дом и начала жить здесь незадолго до того, как поступила в Умесато. Если точнее… это произошло через полгода после того, как я отрубила голову Первого Красного Короля Рэд Райдера.

— …

Харуюки сглотнул и обдумал услышанное. Вернее, обдумывать тут было совершенно нечего. Черноснежка практически прямым текстом объявила, что переехала сюда из родного дома не потому, что готовилась к поступлению в Умесато, а из-за убийства Красного Короля, события, случившегося в Ускоренном Мире.

Но как это возможно? Насколько Харуюки знал, Черноснежка использовала правило внезапной смерти, действующее в дуэлях бёрст линкеров девятого уровня, и лишила очков Рэд Райдера потому, что была против предложенного Монохромными Королями пакта о взаимном ненападении. Другими словами, случившееся целиком и полностью произошло в Ускоренном Мире. Как это связано с тем, что ей пришлось покинуть родной дом?

— Я ещё никогда не признавалась в этом никому… даже Фуко и Утай… — вдруг прошептала Черноснежка, положив голову на правое плечо Харуюки. — Но Рэд Райдер был не единственным Королём, на которого я нападала. Я попыталась своими силами убить ещё одного. Но уже не через обычную дуэль. На этого Короля я напала в реальном мире, угрожая физической расправой… грубо говоря, я прибегла к насилию в реальности.

— Э… — у Харуюки вновь спёрло дыхание.

Больше всего его удивило не то, что Черноснежка, запрещавшая использовать ускорение даже во время контрольных, нарушила табу и напала на кого-то в реальности, а сам факт того, что у неё была такая возможность. Ведь это означало, что…

— Ч-Черноснежка, выходит, ты знаешь личность… одного из Королей?..

Ответ пришёл далеко не сразу.

После длительной тишины раздался краткий шёпот:

— …Прости.

Затем она повернулась и прильнула к правому боку Харуюки не только головой, но и всем телом. Ощущения теплоты и мягкости едва не вышибли из Харуюки дух, но он всё же смог удержать его в теле. Помогло ему то, что Черноснежка своими движениями была похожа скорее на маленького ребёнка, цеплявшегося за другого человека в поисках защиты.

— Однажды… я смогу рассказать тебе всё. И обязательно расскажу, — произнесла она так тихо, что Харуюки уже не был уверен, действительно ли она сказала эти слова.

— …Хорошо, — смог произнести он лишь это слово, кивая.

Черноснежка в ответ крепко сжала ткань его футболки и прошептала: «Спасибо».

Затем они замолчали, и потекли безмолвные, но полные мягкости минуты. На стенах комнаты не висели часы, и время можно было отслеживать лишь по визуальному индикатору в нижнем правом углу. Проблема заключалась в том, что с точки зрения Харуюки индикатор находился в том же месте, где находилась и грудь Черноснежки. По ощущениям Харуюки, одной из особенностей организма девушек было чутье, которое подсказывало им, когда мужчины бросают в их стороны непристойные взгляды. Эта теория подтверждалась неоднократными случаями хлёстких выпадов со стороны Тиюри в стиле: «Куда это ты пялишься, извращенец?!». Конечно, какая-то часть мозга Харуюки всё же подсказывала ему, что он всё равно не сдержится и отдаст глазам роковой приказ, но, по крайней мере, он хотел убедиться, что Черноснежка не поймёт этот жест превратно, иначе, как ему казалось, по его вине пойдут прахом все её усилия. Поэтому Харуюки начал осторожно подворачивать голову, смещая индикатор левее…

— Кстати… ты ведь так и не рассказал мне, чем именно ты занимался, — услышал он вдруг её голос и замер на месте.

— Н-ничего такого. Я просто пытался посмотреть на часы.

— …Можешь смотреть, сколько хочешь. Я не про это… — Черноснежка подняла голову, немного надула губы и продолжила, — Чем вы занимались с Кусакабе в машине Фуко?

Атаки такой силы и под таким углом Харуюки не ожидал, и потому вновь окаменел. И да, Черноснежка своими глазами видела, как Кусакабе Рин жалась к нему на заднем сидении электромобиля.

— Э-э, ну, короче, мы с Рин… с Кусакабе вступили в дуэль и поговорили. И всё, больше не произошло совершенно ничего.

— Хм-м. Выходит, буря эмоций на её лице мне просто привиделась? Между вами действительно больше ничего не было?

Пронзительный взгляд Черноснежки заставил Харуюки вспомнить случившееся. Действительно, после такого сказать, что «больше ничего», было крайне трудно… ведь Рин совершенно искренне и совершенно прямо призналась ему в любви. Она сказала: «Я люблю тебя», просто и уверенно, и эти слова никак невозможно было интерпретировать по-другому.

— Э, э-э… с Ашем у нас больше ничего не произошло! Он просто сказал мне, что если я собираюсь отправиться на край неограниченного поля, то он отвезёт меня на своём мотоцикле. И больше ничего, да.

И вот здесь он не соврал. Между Харуюки и бёрст линкером по имени Аш Роллер действительно не было ничего, кроме дружбы, родившейся от их вечного соперничества, ведь этим постапокалиптическим гонщиком из Ускоренного Мира управляла не Кусакабе Рин, а её брат Кусакабе Ринта (либо настоящий, либо воображённый Рин).

Слова отчаянно старающегося удержаться от прямой лжи Харуюки вызвали очередной недоверчивый взгляд Черноснежки и ещё сильнее надутые губы. Ни она, ни Тиюри, ни Такуму, ни Синомия не знали о Кусакабе Рин правды. Все они думали, что эта робкая девочка просто отыгрывала в Ускоренном Мире громогласного байкера. Но сам Харуюки не мог ничего ей объяснить. Эту историю могла поведать ей либо сама Рин, либо её «родитель» Курасаки Фуко, и никто другой.

[[image:/storage/reader-images/5b0eb29c24f9c7d92dfd908f1df99488ff22f239.jpg]]
К счастью, через несколько секунд выражение лица Черноснежки смягчилось, она ухватила Харуюки за щёку и сказала:

— Ну… нельзя сказать, что ещё одна сторона на поле боя сильно изменит ситуацию.

— Э… ты о чём?

— Ты действительно хочешь, чтобы я сказала это? — произнесла она, начиная тянуть его за щеку, и Харуюки поспешил замотать головой.

— Н-ничего, вопросов нет.

— …Эх, ты, — Черноснежка загадочно улыбнулась, а затем отпустила Харуюки. Перекатившись на подушке, она уставилась в потолок и продолжила, — И всё-таки… ну, дела. Подумать только, что за тем байкером, с которым ты сразился в своей первой битве, будет девочка, да ещё и моложе меня… я до сегодняшнего дня ни секунды не сомневалась в том, что он и в реальности парень.

— Я тоже…

— Ну, в какой-то степени это объясняет связь с Фуко. Пока мы шли с ней до парковки, я успела перекинуться с ней парой слов и узнать, что они познакомились в больнице. И в тот самый момент, когда она впервые увидела её, у неё в голове загорелась лампочка. Примерно, как у меня, когда я встретила тебя.

— О, как… интересно, что это за лампочка такая…

— М-м… давай я процитирую тебе слова Фуко. «У меня есть бессознательная шкала желания кого-либо тренировать. Если мы решим, что Ворон-сан по ней получает сто очков, то Утай получает двести, но Рин получила тысячу. Как только я увидела её, я сразу поняла — я хочу её учить».

— …Ясно, — немного боязливо ответил Харуюки.

Если «сто очков» оказалось достаточно для того, чтобы его скинули с вершины Старой Токийской Башни, то страшно было даже подумать, что за тренировки пришлось пережить Рин, набравшей тысячу очков.

Но тут Черноснежка улыбнулась и неожиданно добавила:

— Кстати говоря, по её же словам, когда она впервые увидела меня, я набрала по этой шкале сто тысяч. Хорошо, что я её друг, а не «ребёнок».

— С… серьёзно?

Черноснежка и Фуко знали друг друга уже очень много времени, и во время их первой встречи они наверняка были лишь в третьем-четвёртом классах начальной школы. Каким же ребёнком была Черноснежка, что вызывала такую реакцию?

— Эх… как бы я хотел повстречать тебя пораньше… и вместе с тобой быть бёрст линкером Старого Нега Небьюласа… — на автомате прошептал Харуюки.

Черноснежка тут же пригнулась и внимательно посмотрела в глаза Харуюки.

— О чём ты? В те времена ты бы ни за что не смог встретиться со мной в реальности. Какие там «родитель и ребёнок», скорее всего, ты даже не вступил бы в мой Легион, и мы познакомились бы как враги.

— А… н-ну да, это тоже верно… — Харуюки уже было попытался сокрушённо свесить голову, как тонкий палец остановил его подбородок.

— Но даже если бы это случилось, я сделала бы всё, что в моих силах, чтобы переманить тебя к нам. Вот скажи, если бы это действительно произошло, и я предложила тебе перевестись в мой Легион из другого, что бы ты сделал?

Возможно, она шутила, но в её глазах читалось то, что отчасти этот вопрос она задавала всерьёз. Харуюки на мгновение замялся, но тут же посмотрел в её глаза и ответил:

— Я бы перевёлся в Чёрный Легион, чего бы мне это ни стоило. Я… не пытаюсь перевести тему, но когда Таку… Циан Пайл прошлой осенью переводился из Леонидов в Нега Небьюлас, ему было очень тяжело. Я много раз расспрашивал его, но он так ничего мне не ответил… и я поступил бы так же, как он. Пусть ты не была бы ни моим «родителем», ни командиром Легиона, я всё равно пошёл бы. Ведь ты… ведь Чёрная Королева Блэк Лотос — моя…

Харуюки очень старался, но словарный запас все же подошёл к концу. Если бы он работал в текстовом редакторе, то тот бы сейчас уже вовсю предлагал всевозможные варианты, но Харуюки знал, что в этот раз может рассчитывать лишь на себя. Он несколько раз открывал и закрывал рот, а затем, наконец, нашёл нужное слово:

— …Моя надежда.

Харуюки сказал чистую правду, но глаза Черноснежки в ответ стали задумчивыми. Затем она улыбнулась, но помимо радости к этой улыбке примешались и более сложные чувства.

— Надежда… я благодарна тебе за эти слова, но это я должна была сказать их тебе. И я уверена, что уже не раз говорила их. Харуюки, ты — самый быстрый бёрст линкер Ускоренного Мира, однажды ты превзойдёшь всех Королей, и именно ты сможешь добраться до истоков этого мира. Да… я сказала тебе эти слова. А ещё я сказала…

Одетая в чёрное красавица чуть порозовела, затем несколько раз нерешительно дёрнулась… и, наконец, обвила руками шею Харуюки и крепко прижалась к нему.

Чувства Харуюки моментально оказались перегружены теплотой, свежим сладким запахом и упругостью её изящного тела. Но окончательно его добили её слова:

— Харуюки… я люблю тебя.

Его сознание поразило так сильно, что Харуюки показалось, что в его голове начали выгорать нейроны. Он почти упал в обморок. С большим трудом ему удалось избежать полного отключения, но шёпот Черноснежки, смешанный с её дыханием, продолжал изливаться в его правое ухо:

— Я поровну люблю и Сильвер Кроу из Ускоренного Мира, и Ариту Харуюки из реального. Именно эти чувства заставили меня вновь стать бёрст линкером, и именно благодаря им я достигла всего этого. Это — настоящее чудо, далеко выходящее даже за рамки Системы Инкарнации. Я уверена, что способна ради тебя на всё… и верю, что если возьму тебя за руку, то смогу дойти куда угодно.

— Сем… пай… — даже этот шёпот дался Харуюки с огромным трудом.

В последнее время он начал постепенно справляться со своей негативной самооценкой и избавляться от мнения, что он не достоин того, чтобы его любили, но, в какой-то степени именно поэтому он не мог спокойно выслушивать такие слова, особенно когда их ему говорили прямо в лицо.

Кроме того, сегодня же, два часа назад, другая девушка (Харуюки понимал, что мысли о других девушках в такой ситуации были совершенно непростительным грехом, но ничего не мог с собой поделать), «реальное» воплощение Аш Роллера, Кусакабе Рин, уже признавалась ему в любви совершенно прямым текстом, крепко прижимаясь к нему. Мысли о том, что за день ему в любви признались две девушки, совершенно не укладывались в сознании Харуюки.

Если в этом мире действовал закон причинно-следственной связи, то чем были вызваны эти события? Харуюки задумался так крепко, что едва не поджёг своё сознание… и вдруг осознал.

Все это случилось потому, что он попытался исчезнуть.

Он хотел исчезнуть с глаз своих друзей. С глаз своих вечных соперников. С глаз всего Ускоренного Мира. Ради того, чтобы остановить его, чтобы помочь ему, его самый старый соперник, Кусакабе Рин, и его Королева Черноснежка, вместе с которой он провёл больше всего времени, превратили свои самые сокровенные чувства в слова и дали ему услышать их…

«Какой же я счастливый человек. Разве есть бёрст линкер, разве есть школьник счастливее меня?» — мысленно прошептал Харуюки. И эта мысль была для него настолько непривычна, словно он только что переродился.

Всю свою жизнь он ненавидел себя. Презирал себя. Его всегда радовали улыбки и чувства, которыми награждали его Черноснежка, друзья по Легиону, Нико, Пард и Аш Роллер, но он всегда говорил себе, что не сможет ответить им взаимностью, пока не изменится сам.

Но теперь, в этот самый момент, Харуюки впервые подумал, что хочет быть самим собой. Конечно, ему всё ещё не хватало сил сказать это вслух, но однажды… однажды придёт день, когда он сможет принять себя такого, как он есть… и тогда…

— Семпай… я… тоже… — хрипло прошептал Харуюки и попытался положить левую руку на хрупкое правое плечо Черноснежки.

Но не смог. Слова тоже так и не смогли покинуть его рта.

Ведь этот день мог для него и не наступить. Если Броню Бедствия, слившуюся с Сильвер Кроу… нет, с самим Харуюки уже более чем наполовину, не очистить, то он перестанет быть бёрст линкером, и неважно, погибнет ли он сам в уголке неограниченного поля, или его уничтожат убийцы, подосланные Шестью Королями. И вместе с этим Харуюки, скорее всего, потеряет большую часть воспоминаний, связанных с Черноснежкой. Да, его грудь больше не наполнит этот сладостный зуд…

«Но даже если исчезнут воспоминания, останутся факты. То, что семпай призналась мне в любви. То, что я признал себя счастливым. И даже если всё будет кончено, эти факты продолжат подбадривать меня, вести меня вперёд. Они станут драгоценными камнями в моей руке. Я просто забуду то, откуда они взялись у меня.»

И в тот миг, когда он подумал об этом, в его глазах появились две капли, которые он так старательно пытался все это время сдержать. Вскоре они скатились и упали на щеку Черноснежки, прильнувшей головой к его груди.

И в следующее мгновение обвивавшая шею Харуюки рука прижала его к ней ещё сильнее. Послышался до невозможного тихий голос:

— Харуюки, ты — мой. И я никогда не сдамся. Я никогда не смирюсь с тем, что могу потерять тебя. Клянусь.

Она произносила эти слова медленно, словно выжигая их как в своём сердце, так и в груди Харуюки. Закончив, она медленно подняла голову.

На её щеках всё ещё текли слезы Харуюки, но не только они — там были и две серебристые дорожки, которые оставили её собственные слёзы. Из её губ, почти касавшихся лица Харуюки, вновь скатились слова:

— Даже Утай, сильнейший экзорцист Ускоренного Мира, вряд ли сможет сходу отделить слившуюся с тобой Броню. Однажды я скрестила с этим берсерком клинки, но не смогла увидеть дна той тьмы, что живёт в нём… — она продолжала смотреть в глаза затаившего дыхания Харуюки, а к её голосу постепенно возвращалась былая уверенность. — Но есть один способ, который может увеличить шансы успешного очищения. Все прошлые Дизастеры при определённых условиях резко теряли значительную часть своих негативных Инкарнаций. Это происходило… сразу после яростной битвы с сильным врагом. Но это должна быть не битва ненависти против ненависти, не «схватка ради взаимного уничтожения», а истинный «поединок», в котором должны схлестнуться друг с другом сильнейшие Инкарнации. Помнишь… когда я, ты и красная девочка вызвали на бой Пятого Дизастера, мы попали под выстрел главного калибра Рейн сразу после отчаянной схватки с ним? Сражавшемуся в полную силу Дизастеру потребовалось бы лишь включить свою ауру, чтобы полностью отразить этот выстрел…

И действительно… Пятый Дизастер, он же Черри Рук, схлестнулся с Чёрной Королевой Блэк Лотос в ближнем бою на мечах. И в ходе этой битвы что-то изменилось. Ведь в противном случае этот берсерк не попытался бы сбежать от Харуюки, едва достигшего четвёртого уровня и ещё даже не знавшего о существовании Инкарнации.

И… это касалось не только Пятого Дизастера. Сам Харуюки, Шестой Дизастер, тоже начал подозревать нечто подобное. Харуюки с шумом вдохнул, быстро закивал и сказал:

— Семпай… кажется, я всё ещё не попал под его власть именно по этой причине…

— О?..

— Когда мы были дома, я не вдавался в подробности... но помнишь, я говорил, что на вершине башни Роппонги Хилз на неограниченном поле я сразился с аватарами из другого Легиона? — Харуюки прервался, сглотнул, а затем сказал, — Моим первым противником стал офицер Грейт Волла... как он сказал, один из Шести Бастионов, бёрст линкер седьмого уровня Айрон Паунд, а ещё...

— Погоди... Паунд из Грево?! «Железный Кулак»?!

— А... т-ты его знаешь?.. — спросил Харуюки.

Ответ Черноснежки начался с того, что она убрала руку с его шеи и начала оттягивать ей его ухо.

— Ничего себе «знаешь»... это старый соперник «Железной Длани» Рейкер. Многие в Ускоренном Мире знают легенду о том, как он изучил дальнобойную технику, идущую вразрез с его принципами, только и исключительно для того, чтобы ему было чем сбивать Фуко.

— А-а... так вот для чего ему Реактивный Кулак...

«Теперь понятно», — пронеслось в голове Харуюки, а затем он задумался. Ему уже приходилось слышать, что главный офицер Проминенса, Блад Леопард, была вечным соперником Скай Рейкер. Но и ей дело не ограничивалось, её вечными противниками считались и главные офицеры Леонидов, Кобальт Блейд и Манган Блейд, которых она однажды подвесила на вершине столичной администрации. А если вспомнить то, каким тоном она разговаривала с главным офицером Овала Авроры, Астрой Вайн, то количество её «вечных соперников» начинало быстро выходить из-под контроля...

Харуюки вздрогнул и попытался отбросить отвлечённые мысли. Он встретился взглядом с Черноснежкой, и та сдержанно улыбнулась, прошептав:

— Это, конечно, встреча так встреча. Значит, ты сразился с Железным Кулаком...

— А, э-э... там был не только Паунд...

— Что, там были и другие Бастионы? Кто-то ещё выше него? Первый? Второй?

— Как сказать, пожалуй, и правда выше... — боязливо говорил Харуюки, которого продолжала тянуть за ухо Черноснежка. — Т-там был Зелёный Король... Грин Гранде... и так получилось, что...

— ...Ты шутишь? — напряжённо отозвалась Черноснежка, резко дёрнув его. — Т... ты сразился с ним? С щитовиком?

— Не скажу, что сразился... мы просто от души скрестили щит и меч...

— ...

Королева протяжно вздохнула и, наконец, отпустила ухо, которое звучно вернулось на место. Затем она вновь обвила рукой его шею и погладила Харуюки по затылку.

— Я каждый раз обещаю себе, что больше не буду изумляться ничему, что ты творишь, но... если ты говоришь, что попал по его щиту, значит, по тебе попал эффект Конфликта? Я удивлена, что ты ещё жив...

— Э-эффект? Что он делает?

— Если полностью заблокировать удар щитом, то можно нанести ответный удар двойной силы. Против этого щита есть лишь две тактики — нужно либо выбить его из рук сильнейшим ударом, либо нападать с такой частотой, которая позволила бы создать уязвимость и атаковать тело аватара. На моей памяти ещё не было случаев, чтобы хоть одна из этих тактик срабатывала.

— Ответный удар... кажется, он действительно был, — с точки зрения Харуюки, меч с щитом, Инкарнация с Инкарнацией схлестнулись в далёком прошлом, но эти воспоминания всё равно заставили его вздрогнуть. — Но... большая часть этого удара рассеялась в воздухе... и именно благодаря этому разорвало половину башни Роппонги Хилз...

— Ага-а... так вот что это был за взрыв? Который мы видели от моста, ведущего в Замок?.. — спросила Черноснежка.

Харуюки на мгновение задумался, а затем покачал головой.

— Нет... скорее всего, это не он. После битвы с Паундом и Зелёным Королём случилось ещё кое-что... но об этом я расскажу как-нибудь в другой раз, а пока вернёмся к теме. Как ты только что сказала, Броня Бедствия временно теряет значительную часть своей силы после яростной битвы с сильным врагом. Мне кажется, что я сейчас нахожусь именно в этом состоянии. Живущий в броне зверь дремлет именно потому, что в ходе битвы против линкеров Грево я выжал из себя всю Инкарнацию до последней капли. Поэтому я смог поговорить с Р... с Аш Роллером, и поэтому могу без проблем говорить с тобой. Но... однажды он снова... нет, я уверен, что завтра он уже вновь пробудится. И вновь направит меня в бой. И я... если честно... не уверен, что смогу сопротивляться...

Такая длинная речь, да ещё и в объятиях его любимого человека, была для Харуюки значительным подвигом. Но ему удалось успешно закончить её, и внимательно слушавшая Черноснежка слегка улыбнулась.

— Хм... очень грамотный и логичный анализ. Я тоже считаю именно так. А значит... есть кое-что, что мы должны попытаться сделать именно сейчас, если хотим, чтобы твоё завтрашнее «очищение» прошло успешно.

— Э... к-к-к-к-кое-что?.. Ч-ч-ч-что именно? — вновь начал заикаться Харуюки, словно не было той длинной речи.

Черноснежка широко улыбнулась и провела рукой по виртуальному интерфейсу.

Вдруг рядом с ними из деревянного пола с отчётливым звуком что-то поднялось. Это был цилиндр примерно пятнадцатисантиметрового диаметра и полуметровой высоты — скорее всего, терминал её домашнего сервера. По задумке такие терминалы обеспечивали возможность управления домом даже в отсутствие нейролинкера, но Черноснежка, судя по всему, нашла ему другое применение. Она достала из нутра маленькой башенки свёрнутый XSB-кабель и быстро воткнула его в свой нейролинкер.

— Харуюки, я правильно понимаю, что на момент аварийного отключения ты стоял на крыше башни Роппонги Хилз? — задала она вдруг неожиданный вопрос, и Харуюки рефлекторно кивнул. — Ага. Значит, пять секунд... нет, три. Когда я ускорюсь, подожди три секунды и выдерни кабель.

— Э... ч-что ты собралась делать?

— Потом объясню. Я рассчитываю на тебя. Анлимитед бёрст, — произнесла она совершенно обыденным тоном команду, и её тело моментально обмякло.

Харуюки уже не понимал, что происходит, и ему оставалось лишь следовать указаниям. Он подождал, пока на часах в нижнем правом углу пройдут три секунды, а затем резко выдернул кабель из её чёрного нейролинкера.

Черноснежка резко распахнула глаза и спокойно сказала:

— И снова здравствуй, Харуюки.

— А-а... семпай, я ничего не пони...

— Да что тут непонятного? Я зашла на неограниченное нейтральное поле и пробежала от Сугинами до Роппонги Хилз.

— Ч-что?!.. — Харуюки сорвался на фальцет.

Да, действительно, команда, которую он слышал, погрузила её на неограниченное поле... но даже под тысячекратным ускорением для неё должно было пройти лишь 50 минут. В Ускоренном Мире такси не существует, и добраться за такое время от Асагаи до Роппонги Хилз можно только очень напряжённым бегом...

...Нет. Нет, главный вопрос заключался не в этом. Почему Черноснежка сделала это?

Но ответ был слишком очевидным. Она собиралась встретиться с Харуюки в Ускоренном Мире.

— Н-не смей, семпай! Если я погружусь на неограниченное поле, зверь вполне может вновь пробудиться...

— Именно. Поэтому я и иду, — отрезала Черноснежка, доставая из терминала второй кабель.

Она начала подносить его к шее Харуюки, вновь приблизившись к нему. Харуюки ощутил на себе сладость её дыхания и услышал голос столь чистый, что его не смог бы передать даже кабель прямого соединения.

— Харуюки. Мы с тобой не только «родитель и ребёнок», но ещё и «учитель с учеником». И ты прекрасно знаешь, чем это должно кончиться. Это время пришло. Не бойся того, как это будет происходить, и чем закончится. Явись предо мной самим собой. Тем, кто ты есть сейчас.

— Семпай... — тихо произнёс Харуюки и отчаянно попытался замотать головой.

Он слишком ясно понимал, что говорила ему Черноснежка.

Они должны сразиться друг с другом. Чёрная Королева собиралась вызвать на бой живущего в Броне Бедствия зверя, чтобы вымотать его и заставить проспать завтрашнее очищение. Но... но.

— Когда... я стал бёрст линкером, я твёрдо решил для себя. Что не буду сражаться с тобой, что бы ни случилось. Что если дойдёт до этого, я лучше удалю свой Брейн Бёрст, — сказал он, едва не срываясь на плач.

Но Черноснежка в ответ на его отчаянную фразу нежно улыбнулась и погладила Харуюки по голове, уговаривая его.

— Этот бой не будет похож на попытку решить конфликт взаимной ненавистью. Это будет «дуэль». Одна из тех битв, ради которых и существует Брейн Бёрст. Кроме того... — она слегка надула щёки. — Хочешь сказать, что Аш Роллер... Кусакабе Рин достойна сражаться с тобой в дуэли, а я нет?

— Н-нет, вовсе нет...

— Понимаешь, в Ускоренном Мире существуют вещи, которые можно донести друг до друга лишь кулаками, клинками и пулями. Да и кроме того... не ты ли вызвал меня на дуэль ночью накануне «вертикальной гонки по Гермесову Тросу»? В той битве ты многое рассказал мне, но не словами, а кулаками. А теперь настал мой черед, как твоего «родителя».

— Сем... пай... — протянул Харуюки.

Его грудь вновь переполнилась чувствами, и больше он уже ничего не мог сказать. Черноснежка нежно улыбнулась, кивнула и подключила второй кабель к нейролинкеру Харуюки.

— Давай, подключи меня, — сказала она ему, и Харуюки вдруг заметил, что всё ещё сжимает в руке конец первого кабеля.

Несмотря на хаос, царивший в его сердце, он отточенным до автоматизма движением пальцев поднёс штекер к нейролинкеру Черноснежки.

Она с закрытыми глазами дождалась подключения. Как только исчезло предупреждающее окно, она, продолжая улыбаться, прошептала.

— Погружаемся по моему отсчёту. Если вернёмся живыми...

Её губы продолжали двигаться, но Харуюки не услышал этих слов.

После краткой паузы она начала отсчитывать время, уже заметно громче.

— Итак, начинаю отсчёт. Пять, четыре, три, два, один.

Харуюки знал, что после того, как произнесёт эту команду, назад он может вернуться другим человеком. Поэтому в этой фразе слились и уверенность, и сомнения.

— Анлимитед бёрст.

----------

Том 9 Глава 114

Со дня открытия башни Роппонги Хилз прошло уже сорок пять лет, но она так и осталась самым высоким зданием Акасаки, сразу выделяющимся на фоне остальных. По площади её крыши (около шести тысяч квадратных метров) она превосходит все дворы Умесато вместе взятые. Конечно, из-за своей двухсот тридцатиметровой высоты она немного уступает Токио Мидтаун Тауэру на северо-востоке (пусть и на каких-то десять метров), но по площади крыши превосходит его аж в полтора раза.

Когда Харуюки открыл глаза, его взору предстал самый настоящий «небесный сад», от красоты которого он лишился дара речи.

Вокруг были стены и колонны, напоминающие греческие руины, сделанные из белого известняка, напоминающего скорее фарфор. По ним бежали трещины, а от некоторых и вовсе мало что осталось. Под ногами качались на ветру неизвестные цветы и трава. По небу неспешно плыли облака, окрашенные солнцем в бледно-коричневый цвет. Далеко на западе из-за горизонта выглядывал огромный солнечный диск.

Этот уровень, относившийся к естественному земляному типу, назывался «Закат»[✱]Далее Реки всегда относит «Закат» к святому типу. Не знаю, что на него здесь нашло.. К его особенностям относилась хрупкость, большое количество горючих объектов (хотя на первый взгляд могло показаться, что он составлен целиком и полностью из камня) и на удивление кромешная тьма в затенённых участках. В целом, его нельзя назвать богатым на особенности.

Но для Харуюки этот уровень важен по другой причине.

Незабвенной осенью прошлого года в один прекрасный день перед ним опустилась фея в образе чёрного махаона и вручила ему ключ от другого мира. Когда они впервые вместе с ней отправились в этот мир, они оказались именно в этой стране вечно заходящего солнца. И именно здесь эта девушка протянула свою руку упрямо смотревшему в пол Харуюки со словами: «Тебе действительно кажется, что два метра виртуального пространства — это так далеко?»

Вчера, спустя восемь месяцев с того дня, Черноснежка вступила с ним в кабельную дуэль в медицинском кабинете школы Умесато и показала Харуюки небольшое, но самое настоящее чудо. Она использовала Систему Инкарнации, Оверрайд, чтобы переписать свойство своего дуэльного аватара и превратить клинок на правой руке в изящные пальцы. Да, эта «рука» прожила всего семнадцать секунд, после чего рассыпалась, но эта Инкарнация стала для Черноснежки важнейшим заявлением. Она намеревалась сама сократить то двухметровое расстояние между ними.

А пока эти мысли неспешно прокручивались в его голове, Харуюки водил взглядом по сторонам в поисках фигуры Черноснежки.

Но тут он вспомнил нечто ещё более важное, нечто, что забыл проверить с самого начала. Он тут же вскинул свои руки и осмотрел пальцы. Вместо тонких пальцев Сильвер Кроу, казавшихся непригодными для ближнего боя, его ладони венчались острыми бронированными когтями... но эти когти выглядели практически так же, как во время кабельной дуэли с Кусакабе Рин.

Вслед за пальцами он окинул взглядом своё тело, но и оно не претерпело за последние три часа никаких изменений. Его аватар всё ещё представлял собой смесь, на 80% состоящую из Сильвер Кроу и на 20% из Дизастера. Напоследок Харуюки закрыл глаза и глубоко сконцентрировался на точке между своих лопаток. Но зверь, живший там, продолжал дремать. Не чувствовалось ни зудящей боли, ни глухого рычания.

— Пожалуйста, поспи ещё немного... — прошептал Харуюки, затем поднял голову и ещё раз осмотрелся.

Крыша башни была широкой, но где конкретно она кончается, Харуюки не видел — архитектура «Заката» состояла из бесчисленных стен и колонн, из-за которых поверхность крыши превратилась в подобие лабиринта. Харуюки попытался вслушаться, но не уловил ничего, кроме одиноких звуков ветра...

— Семпай?.. — произнёс он чуть громче, пытаясь позвать её.

Но рядом с ним не оказалось не только её обсидианового аватара — не происходило вообще ничего. Хотя, если подумать, Черноснежка после прошлого погружения лишь переместилась из Сугинами на вершину башни — она не знала, где именно на башне находится Харуюки. А значит, она, как и он, бродит по лабиринту и пытается найти его.

Осознав это, Харуюки начал идти по проходу, окружённому меловыми стенами. Хоть сама башня крепка, её украшения — стены и столбы — разрушались очень легко, и Харуюки, в теории, мог просто разломать всё вокруг себя, но ему не хотелось этого делать. Уровень «Закат» попадался очень редко, и Харуюки с ним связывали такие воспоминания, что его можно назвать священным для него.

Проход вскоре упёрся в стену, дороги от которой вели налево и направо. Интуиция подсказала Харуюки повернуть направо. Он продолжал идти вперёд, стараясь не наступать на цветущие по сторонам дороги цветы. Как ему казалось, он шёл к центру башни. Вскоре ему встретился ещё один поворот направо, затем налево, а потом он добрался до полуразрушенной арки, за которой находилась чуть-чуть утопленная в землю площадка диаметром около двадцати метров.

В реальности в центре Роппонги Хилз тоже было небольшое углубление — именно там находилась вертолётная площадка. Выходит, это и есть центр башни. Конечно же, здесь это уже не вертолётная площадка, и на земле метки «Н» тоже нет. Вместо неё располагалось кольцо из где-то дюжины колонн. В самом же центре находилась ещё одна колонна, выше и толще остальных. С её вершины стекала вода, попадающая в неглубокий пруд возле основания.

Харуюки опустился на площадку и приблизился к центральной колонне. Он уже потянулся рукой к вымоченной поверхности и собирался притронуться к ней, как вдруг...

— Кроу... — раздался тихий, мягкий голос с другой стороны колонны.

— А... с-семпай!

Харуюки уже собрался перейти на другую сторону колонны, а с языка уже готовились сорваться слова «так вот где ты была», как голос вдруг остановил его:

— Стой. Не двигайся. Послушай меня.

— Э-э... х-хорошо...

Стоявший в самом центре площадки столб хоть и был толще прочих, но в диаметре имел лишь около восьмидесяти сантиметров. Блэк Лотос трудно назвать таким уж маленьким аватаром, особенно с учётом того, как много острых поверхностей имелось в её фигуре. Спрятаться в тени колонны ей было непросто... да и зачем? Харуюки замер, невольно представив себе прячущуюся от него Черноснежку.

— Сильвер Кроу. Я всё это время думала о том, как спасти тебя от паразитирующей Брони Бедствия, — вновь послышался её голос с другой стороны колонны, и он казался нарочито спокойным. Затаив дыхание, Харуюки ждал продолжения. — Я обдумывала множество идей, но, в конце концов, лучше будет именно так. Кроу... увы, но ты стал слишком опасен для Легиона, для Ускоренного Мира и для меня.

— Се... семпай?..

Он ощущал странное сомнение. Да, она говорила правду... но её тон был слишком деловым... слишком холодным...

— И вот, что я решила. Прошу... исчезни из этого мира, — поразил слух Харуюки совершенно равнодушный голос, донёсшийся с другой стороны колонны.

Одновременно с ним толстый известняк пробило нечто, вытянувшееся по прямой линии. Острый чёрный клинок... меч. Рука Чёрной Королевы Блэк Лотос.

Харуюки ошарашенно смотрел на свою грудь, на остриё чёрного клинка, целящегося точно в самую критическую точку на теле дуэльного аватара. Его мысли остановились, конечности перестали слушаться, и лишь тело на автомате попыталось сдвинуться, но смогло лишь наклониться на пять сантиметров влево.

Раздался практически неслышный звук удара, и чёрное лезвие прошло сквозь правую сторону груди Харуюки, выйдя через спину.

На мгновение Харуюки ощутил ледяной холод. А затем — обжигающую боль.

— У... а-а!.. — хрипло воскликнул он и, вложив всю свою силу в ноги, резко отпрыгнул назад.

Когда клинок покинул его грудь, он вновь ощутил всплеск боли, и из раны тут же выплеснулись красные спецэффекты, похожие на свежую кровь. Продолжая истекать спецэффектами, Харуюки пошатнулся и упал на левое колено.

Ему удалось избежать удара в сердце, но сквозная атака в туловище моментально отняла у него больше 20% здоровья. Конечно, вместе с этим значительно заполнилась шкала энергии, но самый важный эффект от этого удара случился внутри Харуюки.

«Гр-р...» — послышался глухой рык.

Вместе с ним Харуюки ощутил внутри себя первую каплю ярости, горячую, словно расплавленную сталь. Зверь начал пробуждаться. Харуюки уклонился от смертельного удара не по случайности, не рефлексами. Аватара передвинул зверь.

— Сем...пай, почему... — с трудом проговорил Харуюки, прижимая правой рукой рану в груди, словно пытаясь одновременно с этим сдержать ярость зверя. — Почему... почему ты делаешь это?!..

Да, Черноснежка вызвала Харуюки на неограниченное поле, чтобы сразиться с ним. Но почему она скрывалась от него, нападала исподтишка, пыталась взбесить зверя и приблизить его полное пробуждение?

Хотя... может, Черноснежка с самого начала не собиралась вызывать его на дуэль? Может, она хотела выманить его в Ускоренный Мир, чтобы пригвоздить к земле, а затем решить этот вопрос раз и навсегда с помощью Удара Возмездия?..

«Гр-р... это враг... и мы разгромим любых врагов... кем бы они ни были...

Даже если это... наш собственный «родитель»...»

В самой глубине сознания послышался скрипучий, зловещий голос. Пробуждение зверя уже не остановить.

Но Харуюки, стоя на одном колене, сжимаясь в комочек, изо всех сил пытался остановить живущее внутри него псевдосознание:

«Остановись, зверь! Здесь... что-то не так!»

Не так.

Что-то не сходилось. Чёрная Королева Блэк Лотос не стала бы разговаривать с ним с другой стороны колонны, не стала бы наносить исподтишка удары клинком... что-то определённо не так. Она не стала бы произносить такие слова. Не стала бы совершать такие действия. А значит, кто-то пытался выдать себя за Чёрную Королеву. Это единственный вывод, к которому пришёл Харуюки. Он считал его фактом.

Медленно поднявшись на ноги, Харуюки осмотрел своё тело, резко помрачневшее после пробуждения зверя, и уверенно крикнул:

— Пожалуйста, выйди из-за... тьфу. А ну, выходи! Кем бы ты ни был!

Ветер, словно испугавшись того, что сейчас случится, замер. Цветы на земле склонили головы.

И вновь послышался мягкий голос.

— ...Я разочарована, Кроу. Я не думала, что ты будешь так говорить со мной после того, как услышишь мои слова... как ощутишь своим телом мой удар.

Правую сторону меловой колонны, стоявшей в самой середине башни Роппонги Хилз, солнце «Заката» окрашивало в золотистый цвет, но левую покрывала чёрная тень.

И в отбрасываемую колонной тень беззвучно шагнула фигура.

Вытянутая буквой V маска. Тончайшая талия и обрамлявшая её бронированная юбка, напоминавшая лепестки лотоса. Руки и ноги в виде длинных клинков. И.. глубокий чёрный цвет брони.

— Не... может...

Харуюки ощущал, как отчаяние чёрными каплями наполняет его сердце. Словно чернилами оно окрашивало его душу в чёрный цвет.

Зверь в ответ зарычал ещё громче. Когти на руках и ногах со скрипом начали увеличиваться. Выступы возле лба тоже начали расти, начиная превращаться в визор, напоминающий звериную пасть.

Но Харуюки не замечал своей собственной метаморфозы, продолжая смотреть на чёрного дуэльного аватара в тени колонны.

Эта форма. Этот цвет. Этот аватар мог быть только Чёрной Королевой. Неужели произнесённые Блэк Лотос... произнесённые Черноснежкой слова — правда? Неужели она действительно хладнокровно и жестоко объявила, что Сильвер Кроу, что Арита Харуюки стал слишком опасен, и поэтому она изгонит его из Ускоренного Мира?..

Послышался металлический звон, и конечности Харуюки резко изменились. Они моментально покрылись зазубренной мутно-серебряной бронёй. Визор вокруг его шлема уже полностью сформировался, и ему оставалось лишь окончательно сомкнуть свои «челюсти».

«Это враг. Наш враг. Призови меч. Испепели её!»

Зверь начал отдавать Харуюки совершенно чёткие приказы.

Но... даже после этого Харуюки лишь стиснул зубы ещё сильнее и покачал головой.

— Нет... я отказываюсь верить. Это не семпай, — сказал он скорее самому себе.

Пусть этот аватар походил на Чёрную Королеву и голосом, и фигурой, и цветом, но это не могла быть Блэк Лотос... Харуюки ощущал это всей своей душой.

Круглая колонна отбрасывала на землю плотную тень, характерную для Заката. Она прятала детали аватара, словно скрывая его от зрения... и других органов чувств Харуюки. Этот похожий на Чёрную Королеву аватар словно избегал света и не пытался выйти из тьмы. И Харуюки ощущал, что именно в этом и состоял обман.

Ему нужно каким-то образом отогнать эту тень, хотя бы на мгновение. Разрушить колонну?.. Нет. Если он попытается атаковать физической атакой, Дизастер воспользуется моментом и окончательно поглотит его. Нельзя разрушать... нужно светить. Он должен создать новый, сильный свет.

«Зверюга. Прошу, дай мне хотя бы один шанс узнать, кто стоит перед нами. Дай мне воспользоваться моей собственной Инкарнацией», — мысленно шепнул он, и в ответ послышался недовольный рык другого сознания:

«Гр-р... если ты делаешь это для того, чтобы получше рассмотреть врага, то мне всё равно.»

«Да... именно это я и сделаю. Я выясню, что это», — прошептал Харуюки и направил превратившиеся в когти пальцы правой руки в сторону укрытой тьмой «Чёрной Королевы». Он двигал рукой как можно медленнее, словно изо всех сил сопротивляясь разрушительным позывам. Но, как ни странно, в его сердце царил абсолютный штиль. Он понимал, что у него есть лишь один короткий шанс. Он должен успеть создать образ, запустить Инкарнацию и выпустить её как можно быстрее.

Свет. Образ скорости света. Этот источник силы знакомой до боли Инкарнационной техники «Лазерный Меч» наполнил его тело и начал фокусироваться в глубине правой руки. Возник свет такой плотности и концентрации, что не давал даже Оверрея. А затем Харуюки моментально выпустил отточенный до невозможности образ.

— Свет! — на автомате воскликнул он.

И одновременно с этим из руки более чем наполовину превратившегося в Дизастера Сильвер Кроу вырвался луч чистого белого света, осветив собой весь мир.

И Харуюки увидел.

Форма этого аватара действительно в точности соответствовала фигуре Чёрной Королевы. Но это была лишь картинка, которую можно принять за неё, если смотреть точно спереди. Другими словами... она двумерная. И её клинки, и юбка из бронированных лепестков состояли из тонких, словно бумага, плит, похожих на тени... и на мгновение, словно во вспышке стробоскопа, аватар, казавшийся во тьме похожим на Блэк Лотос, показал, что эта форма — лишь фальшивка.

— Ты... кто ты?! — воскликнул Харуюки, продолжая держать правую руку перед собой.

Теневой аватар вновь погрузился во тьму, всё ещё отказываясь двигаться. Харуюки ещё раз осознал, насколько хорошо этот аватар имитировал стоящую во тьме Блэк Лотос, но теперь он осознал, что даже сейчас одна маленькая деталь в нём не соответствовала настоящему облику Чёрной Королевы. Она всегда перемещалась, паря над землёй, и клинки её ног никогда не приближались к земле ближе, чем на один-два сантиметра. Но ноги теневого аватара, наоборот, слегка погрузились в землю. Эта маленькая деталь и стала окончательным доказательством.

Даже после того, как свет Харуюки осветил его, выдававший себя за Королеву аватар продолжил хранить молчание в течение ещё нескольких секунд, но затем, поняв, что его обман раскрылся, развёл в стороны клинки рук... вернее, тончайшие плиты, имитировавшие их. Одновременно с этим он сказал:

— Вот этого я не ожидал. Ты гораздо сильнее, чем я думал, если всё ещё можешь использовать Инкарнацию первого квадранта под столь сильным влиянием Брони.

Этот голос всё ещё до боли напоминал голос Черноснежки, но интонация и манера речи пробудили в сознании Харуюки неприятные воспоминания. Он знал, что уже встречался с аватаром, который разговаривал похожим образом. Это было... на неограниченном нейтральном поле... и когда это случилось, на нём тоже был активен уровень с отчётливыми тенями...

— Кто... ты... — глухо прорычал Харуюки.

И одновременно с этим в голове раздался пронзительный голос зверя:

«Это он. Это он... тогда...»

Хотя на него и смотрели два сознания, теневой аватар продолжал совершенно спокойно держаться на одном месте. Он начал механическим жестом опускать раскинутые в стороны клинки и продолжил:

— Я не ожидал, что встречусь здесь с господами из Чёрного легиона, но такую возможность упускать нельзя. На самом деле я просто решил посидеть тут после того, как Метатрон на Мидтаун Тауэре спустя три дня вдруг взбесился, но такой встречи я точно не ожидал.

Этот спокойный голос, напоминавший профессора, ведущего лекцию, вновь нашёл отклик в памяти Харуюки. Но ещё более сильным оказалось родившееся в нём беспокойство, заставившее его переспросить:

— Посидеть?..

«Метатроном» он, судя по всему, называл Энеми Легендарного класса, «Архангела Метатрона», охранявшего Мидтаун Тауэр в половине километра к северо-востоку отсюда. Действительно, на глазах Харуюки Айрон Паунд выпустил в его сторону Реактивный Кулак, заставив того в ответ испустить лазер такой устрашающей силы, что он оставил после себя огромный кратер на месте Роппонги. Судя по всему, теневой аватар после этого случая решил разобраться, чем было вызвано такое поведение, и занял позицию на Роппонги Хилз, откуда прекрасно просматривались окрестности.

Но... в то же время, это было невозможно.

Харуюки увидел атаку Метатрона три часа реального времени назад. Другими словами, на неограниченном нейтральном поле за это время успело пройти три тысячи часов... сто двадцать пять дней. Никто не мог караулить столько времени без сна, ожидая неизвестно чего...

И в этот самый момент его осенило.

Он вспомнил, что он уже испытывал такое же потрясение.

Это действительно случилось на неограниченном поле, во время решающей схватки с мародёром Даск Тейкером, похитившим крылья Сильвер Кроу. Харуюки и Такуму приложили все усилия, чтобы обезопасить себя от его уловок, но к началу битвы на дворе Умесато их уже ждала засада.

И тогда Даск Тейкер рассказал своим ошарашенным противникам, что один-единственный житель Ускоренного Мира обладал способностью ждать в течение невероятно долгого времени. Чип Мозговой Импалантации в его голове мог приостанавливать эффект ускорения сознания Брейн Бёрста, наделяя его уникальной способностью «замедляться»...

— Так... ты... — начал восклицать Харуюки, обращаясь к двумерному аватару, составленному из чёрных теней. — Вице-президент Общества Исследования Ускорения... Блэк Вайс!

Как только теневой аватар услышал это имя, он поднёс правую руку к груди и вежливо поклонился.

Тут же его тело начало поворачиваться на девяносто градусов по своей оси. Поскольку оно состояло из тончайших плит, с точки зрения Харуюки аватар перед его глазами превратился в тончайшую нить. Но не успел он даже напрячь взгляд, как эти плиты начали дробиться, утолщаться и выстраиваться в аккуратный ряд на небольшом расстоянии друг от друга, образовывая похожую на радиатор куклу «пластинчатого аватара». Это и была истинная форма Блэк Вайса, так сильно досаждавшего Харуюки и его друзьям своей силой.

Вайс всё ещё стоял, уважительно кланяясь, но Харуюки увидел, что хотя он больше не пытался выдавать себя за Блэк Лотос, у его аватара не было левой руки. Но он понимал, что эту руку ему не отрубили. У этого удивительного аватара имелась способность делить себя на части и использовать их для проведения атак на расстоянии. Скорее всего, в эту самую секунду он применял эту способность, чтобы...

— Ты... что ты сделал с Чёрной Королевой?..

[[image:/storage/reader-images/4e2a62c8c5e151d288cd7388b8c82f5902abb000.jpg]]
Он понял, что до сих пор не встретился с погрузившейся одновременно с ним на вершину башни Черноснежкой именно из-за Блэк Вайса. Осознав это, Харуюки уже сделал шаг вперёд, чтобы продолжить свой разговор с Вайсом, как вдруг...

Его позвоночник пронзила раскалённая докрасна боль.

— Гра-а-а-а-а! — послышался полный ярости вопль, и Харуюки не знал, звучит ли он в его сознании, или вопит он сам.

В след за этим в голове послышался рёв обезумевшего зверя:

«Это он... убей его! Убей! Убей, убей, убей!»

Взрыв негативных эмоций оказался таким сильным, что поразил Харуюки не слабее физической атаки.

Перед глазами одна за другой пронеслись несколько сцен.

Похожий на ступку кратер в земле. Аватар женского пола, распятый на чёрном кресте, установленном на его дне.

Из глубокой дыры возле креста выполз гигантский червь. Он заглотил девушку пастью, полной бесчисленных зубов и с громким звуком разгрыз её броню.

У обрыва стояли десять бёрст линкеров, молча наблюдая за чудовищной сценой. В небольшом отдалении от них стояла группа из трёх силуэтов. Один из аватаров был довольно миниатюрным и носил очки, которыми зловеще сверкал. Второго покрывал свет такой яркий, что его фигуру было не разглядеть. А третий... состоял из тонких плит матово-чёрного цвета...

И когда образ из обрывков воспоминаний идеально наложился на фигуру стоящего перед ним Блэк Вайса...

Харуюки ощутил, как его сознание, словно потоки расплавленного железа, начинает заполнять информация. Но это знания, которые Харуюки никогда не принадлежали. Тот самый «сон», который он видел два дня назад, во время передышки, которую они с Синомией Утай взяли после того, как проникли внутрь Имперского Замка. Этот длинный, трагичный сон, остатки воспоминаний Первого Хром Дизастера, Хром Фалькона, целиком ожил в памяти Харуюки.

«Это был он», — пронеслось в голове Харуюки. — «Это он поймал в ловушку Шафран Блоссом, девушку в жёлтой броне, мечтавшую о том, чтобы в этом мире больше никто никогда не умирал, и дал гигантскому червю Ёрмунганду раз за разом убивать её. Тот самый человек, из-за которого Шестой Артефакт «Судьба» и могучий клинок «Звездомёт» исказились и создали Броню Бедствия, стоит сейчас перед моими глазами. И имя ему — Блэк Вайс.»

— Ты... ты... — ярость зверя уже стала яростью Харуюки.

Повинуясь кровожадности и жажде разрушений, лёгкая броня Сильвер Кроу тут же начала толстеть и мутнеть. Из спины протянулся длинный хвост.

— Это ты... убил Фран!! — крикнул он.

Раздался металлический лязг, с которым визор опустился на его лицо. Мир окрасился в серые цвета, и лишь фигура противника стала ещё более отчётливой.

Хотя Сильвер Кроу уверенно приближался к окончательному превращению в Хром Дизастера, пластинчатый аватар продолжал стоять с совершенно спокойным видом. Он слегка наклонил составленную из пластин голову и тихо проговорил:

— Хм, весьма интересно... кажется, он знает, кто я, вернее, помнит нашу прошлую встречу.

Его голос больше нельзя было спутать с тоном Черноснежки, это был тихий, спокойный, мужской голос. Хотя он и говорил тихо, Броня улучшала слух Харуюки до такой степени, что он уловил всё до последнего слова.

— Я никогда... не забуду этого... я продолжаю жить в этом мире, чтобы убить тебя... — прерывистым голосом проговорил Харуюки слова, которые словно превращались в воздухе в пламя.

В конечном счёте, смысл жизни Брони Бедствия, Хром Дизастера, состоял в том, чтобы уничтожить всех бёрст линкеров. В истоке этой разрушительной жажды лежала именно смерть Шафран Блоссом, которая мечтала организовать общество взаимопомощи, которое помогало бы нуждающимся бёрст поинтами, и сделать так, чтобы никто в Ускоренном Мире больше не боялся полной потери очков. Но три бёрст линкера предали её и поймали в западню. И поэтому он хотел уничтожить их, лишив их всех очков, как они того и желали. Эта воля Первого Хром Дизастера запечаталась внутри Брони и вела в бой всех, кто надевал её впоследствии.

Но в ядре этой раздувшейся до невообразимых размеров злости лежала ненависть к тем троим, что разыграли трагедию с участием Блоссом. И вот, спустя семь с лишним лет реального времени, один из тех, кто присутствовал там, «Сковыватель» Блэк Вайс, вновь встретился лицом к лицу с полностью пробудившимся Хром Дизастером.

Чистейшая сконцентрированная жажда мести вспыхнула огнём, а кровожадность взорвалась с такой силой, что попытки Харуюки урезонить зверя логикой просто смело. Из тёмно-серебряной брони начали подниматься клубы плотной темной ауры, и Харуюки, вернее, Шестой Хром Дизастер, сделал ещё один шаг вперёд.

— Я буду рубить тебя... пока твоё тело не превратится в груду осколков... — прошептал он, продолжая извергать жаркий воздух из своей пасти, а затем высоко занёс правую руку.

Прекрасное багряное небо Заката тут же заволокли тучи. Завихрились неизвестно откуда взявшиеся тяжёлые чёрные облака, освещая всё вокруг голубыми вспышками. Но за мгновение до того, как из их центра ударила бы сильнейшая молния, и меч, когда-то известный как Звездомёт, оказался бы в протянутой руке Харуюки...

Блэк Вайс, всё это время стоявший молча, начал двигаться.

Его правая рука, плита за плитой, начала скользить вниз и растворяться в земле. Почти одновременно с этим из собственной тени Харуюки выплыли две тонкие плиты и окружили его с двух сторон, пытаясь зажать аватара в тиски. С этой сковывающей техникой Вайса, «Статическим Давлением», Харуюки знаком не понаслышке.

Прервав вызов меча, Харуюки кратко крикнул:

— Флэш Блинк!

Два месяца назад Харуюки пришлось буквально выползать из этих плит, лишившись брони на руках. Но сейчас он мог увернуться, не получив ни единого повреждения, ведь у него была способность, оставленная в Броне Первым Дизастером Хром Фальконом. Когда-то, давным-давно, он и сам смог сбежать от этих плит с помощью этой техники.

Тело Харуюки распалось на частицы света и попыталось броситься вперёд на огромной скорости, но...

Блэк Вайс, словно ожидая этой реакции, тихо произнёс: «Гексаэдрал Компрешн»[✱]Hexahedral Compression, Шестигранное Сжатие..

Поле зрения Харуюки заволокло тьмой. Но он не ослеп. Перед ним вдруг появилась новая плита, закрыв собой проход.

Частицы, на которые распался аватар, ударились о стену и вновь превратились в аватара, который от силы столкновения отскочил назад. Но и спина его тут же ударилась о возникшую за ней плиту. Какой бы полезностью ни отличался Мгновенный Скачок, он всё же не был истинной телепортацией. Частицы не могли проходить сквозь твёрдые тела.

— Гр!.. — в гневе бросил Харуюки.

Плиты окружали его со всех сторон, и выхода не было. Оставалось идти лишь наверх... но стоило Харуюки подумать об этом и подпрыгнуть, как две плиты, словно ожидая этого момента, звучно появились точно над и под ним, полностью закрыв его.

Мир погрузился во тьму, и Харуюки понял, что оказался в замкнутом пространстве. Но оно не оказалось неподвижным. Все плиты медленно, но уверенно надвигались на него. Его голова, плечи, грудь, спина и ноги ощущали чудовищное давление, искрили и скрипели.

— Гр... р-р-ро-о-о!!! — взревел Харуюки и изо всех сил попытался отдавить плиты обратно.

В отличие от Сильвер Кроу, жертвовавшего всем ради скорости, Хром Дизастер — аватар универсальный, обладающий как скоростью, так и силой. Сравнивать его по силе с Сильвер Кроу было попросту глупо. Но... плиты, словно неразрушимые стены, даже не прогибались.

И тут вновь послышался голос, напоминавший звучанием молодого учителя:

— Кроу... нет, Дизастер. Как и ты знал о моей технике, так и я вижу твою уже не в первый раз. Тогда я полностью упустил тебя. В этот раз я поступил хитрее.

Казалось, будто этот голос доносился одновременно от всех шести плит. Возможно, так оно и есть. С Харуюки разговаривали плиты.

— Р-р... гхо-о!.. — взревел Харуюки, а может, слившийся с ним зверь, в ответ на эту хладнокровную фразу.

Он приставил свои когти к чёрным плитам и попытался растерзать их. Но когти, способные разорвать броню любого аватара, лишь бессильно высекали из них искры. Возможно, он смог бы пробить их мечом, но замкнутое пространство мешало призвать Усиливающее Снаряжение. Как бы Харуюки ни пытался, меч не отзывался.

Он продолжал реветь, словно дикий зверь, пытаясь атаковать стены то руками, то ногами. Голос, словно жалеющий обезумевшего разрушителя, послышался снова:

— Хотя ещё рановато, но я заберу твою Броню для анализа. К сожалению, Кроу, для этого ты должен будешь покинуть Ускоренный Мир. Впрочем, я сомневаюсь, что ты жаждешь вечно скитаться по неограниченному полю в твоём нынешнем состоянии. Хотя, поживём — увидим. Возможно, у президента будут на тебя другие планы...

И тут куб, окружавший Харуюки, начал звучно опускаться вниз. Его ноги вдруг стала окутывать тёплая, вязкая, мерзкая жидкость. Это была «тень». Блэк Вайс пытался погрузить Харуюки вместе с окружавшим его кубом в тень, чтобы куда-то переместить. Погруженные в тень ноги сковал ледяной холод, расплывавшийся по телу и лишавший сил. Слившийся в единое целое со зверем Харуюки пытался сражаться, но его тело постепенно слабело. Уровень тени становился всё выше. Вскоре он поглотил ноги целиком, затем живот и продолжил подниматься выше...

Как вдруг.

Харуюки увидел, как перед ним вспыхнула горизонтальная алая линия.

Яркая линия продолжила бежать вправо, завернула на боковую грань, пробежала по ней, затем по задней грани, левой, и вскоре соединилась со своим началом. Харуюки увидел, как сквозь эту тончайшую линию начинает показываться пейзаж окружающего его мира...

И вдруг чёрный куб, сковывающий Харуюки, с громким звуком разбился, словно толстое стекло.

Подобравшаяся к груди тень немедленно вытолкнула Харуюки, и тот с тяжёлым звуком повалился на каменистый пол Заката.

Первое, что увидели его распахнутые глаза — Блэк Вайса, «Сковывателя», всё ещё стоявшего как без левой руки, так и без правой.

А метрах в десяти от него у западного входа на площадь стоял ещё один чёрный аватар.

Четыре изысканных, гладких клинка. Бронированные пластины в виде лепестков лотоса, спускающиеся с талии. Маска, напоминающая готовую к взлёту хищную птицу.

Этот силуэт едва отличим от того, что создал Блэк Вайс. Но эта фигура, освещаемая закатным солнцем, имела несколько важных отличий от той подделки.

Во-первых, текстура её полупрозрачной чёрной брони блестела в оранжевых лучах заката. Во-вторых, под визором находилась пара глаз, полных решительного фиолетового свечения...

«Бунтарь» Ускоренного Мира, командир Легиона Нега Небьюлас, истинная Чёрная Королева Блэк Лотос, наконец, появилась на поле боя спустя десять минут после их погружения. Приглядевшись, можно заметить, как на её правом клинке догорали остатки красной ауры. Похоже, что она разрубила удерживающее Харуюки «Шестигранное Сжатие» дальнобойной атакой, выпущенной из этой руки. Она начала плавно двигаться вперёд, и вскоре проплыла над землёй три метра.

Но она даже не посмотрела на упавшего на землю Харуюки, продолжая испепелять взглядом чёрного пластинчатого аватара. Будь на его месте какой-нибудь новичок, он немедленно попал бы в Зануление, но Блэк Вайс хладнокровно выдержал его и умудрился пожать плечами даже без рук.

— Вы не перестаёте меня удивлять, Чёрная Королева, — его голос звучал ровно и без намёка на напряжённость. — Поскольку в прошлый раз вы с лёгкостью пробились наружу, теперь я постарался как следует обездвижить и руки, и ноги... как у вас получилось выбраться? Впрочем, как я погляжу, так просто вы не отделались.

В подтверждение его слов, левому клинку Блэк Лотос недоставало двадцати сантиметров от своего конца. Но с учётом того, что остальная часть клинка цела, можно предположить, что Вайс обездвижил её клинки, а затем Черноснежка каким-то образом переломила часть своего клинка и освободила остальные конечности обрубком.

По сравнению с вопросом Вайса, ответ Чёрной Королевы не отличался дружелюбием.

— Я не обязана тебе что-либо рассказывать. Ты ведь сам во время нашей прошлой встречи придерживался мнения, что излишняя болтливость не приводит ни к чему хорошему, не так ли?

Её колкий укор вызвал у пластинчатого аватара краткую усмешку:

— Ха-ха, тут вы меня подловили. Пожалуй, я сегодня действительно чересчур разговорчив. Но я надеюсь, вы поймёте моё возбуждение, ведь я уже больше двух часов потратил с полной убеждённостью в том, что попусту трачу своё время, но тут ко мне залетел неожиданный подарок.

— Хм-м? Может, и так, но подарок тебе достался явно заминированный. Как я вижу, ты ранен гораздо сильнее меня, и хоть ты и попытался использовать свои приёмы против моего партнёра, он всё ещё здесь, а ты вынужден сражаться против нас в одиночку.

Именно.

Пока Черноснежка разговаривала с Блэк Вайсом, оккупировавший сознание Харуюки зверь хладнокровно рассчитывал то, как расправится со столь ненавистным ему пластинчатым аватаром.

Блэк Вайс обладал устрашающей силы сдерживающими техниками, которые могли обездвижить как Блэк Лотос, так и Хром Дизастера, но им, в конце концов, удалось вырваться из их плена, вместе с этим лишив Вайса обеих рук. Другими словами, он уже не мог использовать свои основные техники, и Шестигранное Сжатие в том числе.

Кроме того, он уже говорил о том, что его главная сила — в умении быстро сбегать.

И это действительно так — тело Вайса могло схлопнуться в одну плиту, которая могла укрыться в любой тени и незаметно в ней передвигаться. Эта способность позволяла ему с лёгкостью избегать битв. А с учётом того, как много на вершине Роппонги Хилз теней, отбрасываемых стенами и колоннами «Заката», добраться до края башни не составило бы для него никакого труда. А уж если он доберётся до тени самой башни, то за ним и вовсе будет не угнаться. Освещаемая лучами заката двухсот тридцатиметровая башня отбрасывала километровую тень на весь Роппонги.

А значит, чтобы расправиться с ненавистным врагом, нельзя просто бездумно наброситься на него и начать отрывать от него плиты одну за другой. Сначала нужно лишить его возможности сбежать.

— Гр-р… — глухо прорычал Харуюки и приподнялся, всё ещё стоя на четвереньках.

Он бросил взгляд на свою шкалу здоровья. Начальная атака в грудь и сдавливание кубом отняли у него больше 30%. Увы, но использование Мгновенного Скачка потратило практически всю энергию, и использовать полёт или другие способности он всё ещё не мог. Значит, первой его целью должен стать не Вайс, а колонна в центре площади. Её уничтожение лишило бы противника важной тени, от которой он не отступал ни на шаг…

Сам Харуюки и не подозревал об этом, но ни один из предыдущих Хром Дизастеров не был способен на подобные расчёты после слияния со зверем. Все они после облачения в Броню Бедствия подчинялись лишь инстинкту битвы. В результате их сознание со временем истиралось, и их загоняли в ловушку словно диких зверей.

Но Харуюки, Шестого Дизастера, хоть и переполняла ненависть к Вайсу, вызванная смертью Шафран Блоссом, но он всё ещё сохранил, пожалуй, важнейшую способность Сильвер Кроу — способность к анализу и принятию решений. Это означало, что он либо всё ещё не до конца стал Дизастером… либо что он, наоборот, синхронизировался с Бронёй глубже, чем кто-либо до него.

Какой из этих ответов верен, он узнал очень скоро, меньше чем через минуту.

Первым, как ни странно, начал двигаться Блэк Вайс. Он неожиданно отошёл от тени столба в центре площади, рядом с которой стоял всё это время, и солнце полностью осветило его аватар.

Хотя его имя тоже начиналось со слова «Блэк», его цвет заметно отличался от цвета Чёрной Королевы. Её броня блестела на солнце, словно чёрный кристалл, но плиты Вайса были матовыми и совсем не отражали света.

Вайс направил свою правую ногу в сторону прижавшегося к земле Харуюки и хладнокровно произнёс:

— Значит, двое против одного. Ясно, вижу, вы действительно глубоко доверяете этому мальчику… даже после того, как он стал Дизастером. Так вот что значит «узы родителя и ребёнка»… как я вам завидую. У меня ведь никаких уз не было никогда.

Вдруг внешняя плита, составляющая правую ногу Вайса, неспешно отделилась. Она превратилась в воздухе в квадрат и начала быстро вращаться. Вскоре она начала казаться серым полупрозрачным диском.

— И именно потому, что мне завидно… я, пожалуй, разрушу ваши узы.

Как только он прошептал это, диск вспыхнул кроваво-красным светом. Оверрей. Надвигалась дальнобойная Инкарнационная Атака. Харуюки приготовился и окинул взглядом появившуюся на сером экране информацию, но вдруг начал сомневаться. Дело в том, что она гласила:

«Анализ Атаки: Инкарнационная Техника

Тип: Увеличение Радиуса Атаки

Атрибут: Рубящий

Уровень Угрозы: 5»

Помимо этого лаконичного текста имелась и красная нить предполагаемой траектории, но она вычерчивала в пространстве обыкновенную прямую. Если верить анализу Брони, эта техника столь простая, что от неё можно увернуться простым шагом в сторону, не говоря уже о том, чтобы отбить взмахом руки.

Но в действии эту технику Харуюки так и не увидел.

— Не смей! — воскликнула Чёрная Королева и резко бросилась к Блэк Вайсу.

Клинок на правой руке загорелся ярким синим Оверреем. Послышался уверенный голос, объявляющий название усиленной Инкарнацией техники:

— Дес бай Пирсинг!

Эта атака таила в себе такую силу, что от неё, казалось, содрогалась вся башня Роппонги Хилз, но чёрный пластинчатый аватар не попытался ни уклониться от неё, ни заблокировать.

Но за мгновение до того, как она попала по нему, он вновь изменил свой облик.

Все его тело моментально схлопнулось в одну плиту, включая ту, что вращалась недалеко от него. Превратившееся в тонкую нить тело начало вращаться, вновь принимая человеческие очертания.

Перед глазами Харуюки вновь появилась плоская теневая фигура. Но теперь уже не поддельная Блэк Лотос.

Короткие волосы, слегка завивавшиеся наружу у кончиков. Дополнительная броня на плечах и поясе, напоминающая цветы. Тонкие конечности, миловидный жезл в левой руке…

Хотя фигура и была полностью чёрной, в лучах вечно заходящего солнца Заката она показалось ослепительно жёлтой. И в этот самый миг с губ Харуюки само по себе скатилось слово:

— Фран…

И этот дрожащий шёпот тут же заглушил твёрдый лязг.

Пронзающая техника Чёрной Королевы глубоко впилась в грудь шафранового аватара.

Девушка выгнула тело от боли и протянула свою правую руку к Харуюки. В глубине сознания словно послышался тихий, подобный дуновению ветра, голос:

«Фаль…»

Сильнейшая вспышка словно разорвалась в сознании Харуюки. Мир перед глазами вспыхнул красным, и из него тут же исчезли и небо, и земля, и все остальное. На кровавом фоне виднелись лишь два силуэта.

Пронзённая в грудь острым клинком девушка упала на колени, затем рухнула на правый бок и исчезла в земле. Оставшаяся в одиночестве фигура какое-то время продолжала стоять на месте в той же стойке, в которой она завершала атаку, но затем резко повернула своё лицо к Харуюки. Но тот уже не мог разобрать, кто смотрит на него.

Очередная вспышка, ещё сильнее предыдущей, словно выжгла всё его сознание, оставив после себя белую пустоту.

И в этот самый миг остатки сознания Харуюки, отвечавшие за логику и анализ Хром Дизастера, окончательно исчезли. Остался лишь зверь, жаждущий мести и бойни.

— Гр… р-р-р-ра-а-а-а-а!!!

Оглушительный рёв сотряс небо и землю, и над головой вновь стали сгущаться тучи. В протянутую к небесам руку ударила чёрная молния. В следующий миг она начала менять форму, превращаясь в зловещий меч.

— Р-ра-а-а!!! — вновь взревел зверь и резко оттолкнулся от земли.

Он устремился к стоящему в нескольких метрах от него застывшему на месте чёрному аватару — «убийце» той девушки, которую он любил больше всего на свете. Он нёсся к «врагу».

Одновременно с рывком он высоко занёс меч, который сжимал в правой руке. Рубящий удар нёс такую силу, что меч оставил после себя след из черных искр, но сама по себе атака была настолько очевидной, что натренированный боец смог бы без особого труда увернуться от него.

Но «враг» не увернулся. Вместо этого она скрестила два клинка на своих руках (конец левого был отчего-то сломан), и клинки эти вспыхнули ярким зелёным светом.

Превратившийся в чёрную молнию меч коснулся зелёного креста. На мгновение вся их энергия сосредоточилась в одной точке, вспыхнувшей, словно зарождающаяся звезда.

А в следующее мгновение послышался оглушительный резонирующий звук, и освободившаяся энергия начала кольцом расходиться вокруг них. Как только бесчисленные объекты на крыше Роппонги Хилз касались этого кольца, они немедленно рушились и исчезали. В отличие от того раза, когда меч скрестился с щитом Зелёного Короля, сама башня выстояла, но мощности этого удара хватило, чтобы вмиг очистить вершину от всех объектов.

Оба аватара впитывали энергию удара и продолжали скрещивать клинки. От точки пересечения то и дело доносились скрипящие звуки и ослепительные искры, освещавшие их лица.

В сузившихся глазах «врага» в глубине визора виднелась боль, и она отчаянно пыталась что-то прокричать скрестившему с ним клинки зверю. Но тот уже превратился в комок инстинктов, неспособный мыслить, и эти слова до него не доносились.

— Гра-а! — кратко взревел он и попытался ударить «врага» крепко сжатым левым кулаком.

Противник отреагировал моментально, попытавшись уклониться вправо, но тут зверь резко взмахнул левым крылом на спине, мгновенно изменив траекторию удара. Зверь использовал технику «Аэрокомбо», доставшуюся ему в наследство от того бёрст линкера, тело которого он захватил, но внутри него уже не осталось даже воспоминаний о тех тренировках, которых ему стоило освоение этой техники.

Окутанный тёмной аурой кулак попал в правый бок «врага», безжалостно раздробив её броню.

Атака, сравнимая с ударом огромного молота, отбросила «врага» на десять с лишним метров в сторону. Ударившись о землю, она подскочила в воздух и следом упала на спину. Не давая врагу подняться, зверь вновь взмахнул крыльями, чтобы скакнуть вперёд.

— Гр… о-а-а-а-а! — вновь заревел он, оседлав лежащего на спине врага.

Он вонзил свой меч рядом с правым клинком «врага», обездвижив её оружие, отпустил рукоять, занёс освободившуюся руку… и изо всех сил ударил «врага» по лицу.

От удара по маске из тёмного стекла тут же побежала паутина трещин. Зверь сжал левый кулак и ударил им в грудь «врага». В небо поднялись мелкие осколки, мелькнув красными искрами в лучах заката.

Правой, левой, правой. Зверь продолжал реветь и отчаянно избивать своего «врага».

Это была уже не дуэль и даже не битва. Это был омерзительный взрыв накопившейся годами ненависти и злобы.

В голове безжалостно избивающего своего врага зверя послышался чей-то голос, слабый… и в то же время нежный.

«Всё хорошо… я не боюсь.

Я готова принять на себя всё, что тебя мучает.

Ведь я твой «родитель», твой «учитель»…

И тот человек, который любит тебя больше всего на свете.»

Прекрасная броня из чёрного кристалла рассеивалась в воздухе, рассыпаясь на бесчисленные осколки.

Среди них виднелось несколько серебристых огоньков, ниспадающих на землю.

Этот свет стекал со зловещего визора зверя. Он походил на хищные челюсти, и из пространства между ними беззвучно падали на тело истерзанного чёрного аватара серебристые капли. Они падали, словно дождь.

Они падали, словно слёзы.

----------

Том 9 Глава 115

Харуюки сидел на дне ямы посреди тьмы, обхватив руками колени.

Откуда-то сверху, с невообразимой высоты, до него периодически доносились глухие звуки ударов. Он не знал, что это за звуки. Но Харуюки чувствовал.

Там, за пределами этой темницы, происходило нечто, чего не должно происходить.

И когда эти звуки прекратятся, сделанного будет уже не вернуть.

Он несколько раз пытался выкарабкаться из этой ямы. Но на чёрных отвесных стенах не за что было зацепиться. Эти стены были твёрдыми, словно сталь, и он не мог даже оцарапать их. А о полёте не могло быть и речи.

Дело в том, что Харуюки находился в этой яме не в образе своего дуэльного аватара Сильвер Кроу, а в своём настоящем теле. В карманах его одежды не было никаких инструментов, а у тела, неспособного подтянуться больше двух раз, не было ни единого шанса подняться по отвесной стене.

Именно поэтому Харуюки сидел, бессильно обхватив колени, и слушал доносившиеся до него звуки, подобные часам, отсчитывающим время до конца. Он смотрел в пол, и из его закрытых глаз одна за другой падали на пол слёзы.

«Я всегда был таким…

Когда в третьем классе они впервые спрятали мою обувь. Когда в пятом классе заставили меня изображать свинью. Когда начали отбирать мои деньги в средней школе и избивали меня без каких-либо причин. И каждый раз я убегал, держался за колени и плакал.

И когда всё это кончится, я снова вернусь в те времена. Этот чудесный сон закончится, и я вернусь в суровую реальность.»

Мысленно прошептав всё это, Харуюки решил оградить себя от доносившихся сверху звуков.

Но когда он уже поднял руки, чтобы закрыть ими уши, он вдруг замер, приподнял лицо, приоткрыл глаза и посмотрел на выставленные перед собой ладони.

Короткие толстые пальцы. Бледные ладони, которые он постоянно прятал в карманах. Он никогда не протягивал эти руки кому-либо, никогда не сжимал их, собираясь сражаться. Он лишь ограждался ими от остальных…

…«Тебе действительно кажется, что два метра виртуального пространства — это так далеко?»

Словно услышал он вдруг чей-то далёкий голос. А затем он услышал свой собственный ответ:

«…Далеко».

— …Но, — произнёс сжавшийся на земле Харуюки, продолжая донёсшийся из глубин воспоминаний разговор. — Если я протяну вперёд руку, это расстояние станет чуть меньше. Если шагну вперёд, оно станет ещё меньше. Однажды меня научил этому… очень дорогой мне человек.

Уперевшись руками в колени, он неуверенно поднялся. Он попытался посмотреть вверх, но выхода не увидел. Отвесная стена казалась бесконечно высокой.

Харуюки вытер слёзы и обернулся, встав напротив чёрной стены. Это была та самая скала, которую он столько раз безуспешно пытался штурмовать и, в конце концов, сдался.

Вдруг в голове всплыли смутные воспоминания. Однажды он уже упал до основания отвесной стены, но смог взобраться по ней и открыл свой новый путь.

Харуюки на автомате крепко сжал правую руку, затем по очереди осмотрел сверкавшую холодным блеском чёрную стену и свою мягкую бледную руку, а затем решился и размахнулся.

Удар был неуклюжим и медленным, но как только его кулак коснулся стены, обжигающая боль пронзила его тело от руки до головы, и Харуюки завопил:

— У-а-а!..

С трудом удержавшись, чтобы вновь не упасть на землю, он отвёл зудящую руку к груди. Кожа около кости облезла и покрылась кровью. Но на стене не осталось ни трещины, ни ямки.

Освежив увядшую было уверенность, Харуюки сжал левый кулак.

— …У-у! — жалобно воскликнул он, нанося удар.

Вновь послышался глухой удар, и вновь он ощутил страшную боль. Из глаз снова хлынули слёзы. Харуюки приставил окровавленный кулак ко рту, не давая себе зареветь.

Он хотел сесть на землю. Он хотел опереться на стену спиной, обхватить колени, закрыть глаза, зажать уши и ждать конца.

Но в то же время Харуюки понимал, что если сделает так, то не только станет тем, кем был раньше. Он опечалит этим всех друзей, которых нашёл в новом мире, всех своих старых друзей… и ранит этим самого дорогого ему человека, навечно закрыв для себя дорогу вперёд.

— У… а-а-а! — крикнул он и вновь ударил стену правым кулаком.

От удара брызнула кровь, а в глазах помутнело от боли, пронзившей его голову.

— А-а… а-а-а-а…

Затем удар левым кулаком. Его плоть рвалась, кости скрипели. Слёзы и сопли стекали по лицу, каплями падая на грудь.

Стена из неизвестного твёрдого материала, казалось, способна сопротивляться ударам Харуюки вечно. Но Харуюки, крича, вопя и шмыгая носом, продолжал бить её кулаками. Сверху всё также доносились глухие звуки, похожие на роковой колокол. Харуюки наносил удары в ритм с этими звуками.

Руки его постепенно покрылись кровью и распухли. Боль стала уже не просто болью, ему казалось, словно его нервы выжигало пламенем. Ему казалось, что прервись он хоть на мгновение, как упадёт на землю и уже не сможет продолжить. Поэтому Харуюки с силой стиснул зубы и, продолжая вопить, всё бил и бил по стене.

Ещё и ещё. Правой, левой, правой, левой, правой…

— Это бесполезно.

Вдруг раздался из-за спины тихий голос.

Опустив разодранные кулаки, Харуюки обернулся через плечо.

В яме вместе с ним стоял мальчик гораздо младше него. Лицо было незнакомым. Он был одет в футболку и джинсовые шорты. Волосы его были довольно длинными и скрывали лоб. Он был гораздо ниже Харуюки, и на вид ему можно было дать от силы восемь или девять лет.

Мальчик смотрел на Харуюки отрешённым взглядом, в котором немного проглядывала жалость. Затем он повторил:

— Это бесполезно. Эту стену не уничтожить.

[[image:/storage/reader-images/c7e77eb3142a69b15b4cc5ee584f6c9e7ca7339b.jpg]]
Харуюки, продолжая тяжело дышать, ответил:

— Но ведь… мы не узнаем этого, пока не попробуем.

Да, его руки изодраны, но он всё ещё может сжимать кулаки и всё ещё может размахивать ими. И даже без них у него всё ещё есть и ноги, и плечи, и голова. Он не собирался останавливаться, пока его тело не будет истерзано до такой степени, что он уже не сможет стоять.

Он посмотрел на мальчика взглядом, выражавшим все эти чувства, и уже собирался вновь отвернуться к стене, как мальчик покачал головой и прошептал:

— Это невозможно. Это «отчаяние»… не твоё, а моё. Мы внутри пропасти в моём сердце.

— Э?..

— Ты первый, кто достиг этой глубины. Но и те, кто оказывались на гораздо меньшей глубине, не могли выбраться из этой ямы. Так было с каждым, кто был здесь до тебя… эта пропасть исчезнет только тогда, когда исчезнет Ускоренный Мир. Моё отчаяние кончится лишь тогда, когда не останется ни одного из тех, кто предал Фран, кто заставил её страдать…

И когда Харуюки услышал эти слова, он понял.

Стоявший перед ним мальчик — «Первый». Это именно тот бёрст линкер, который на заре Ускоренного Мира с помощью чудовищной ярости и отчаяния, превратившихся в Инкарнацию, исказил облик Артефакта «Судьбы» и меча «Звездомёта», объединив их в Броню Бедствия.

Это Хром Фалькон.

— Так ты… всё это время был здесь? — прошептал Харуюки.

Но ответ был очевиден. Это он породил «зверя», сознание, живущее внутри Брони. И неудивительно, что в самой глубине звериного разума всё ещё жило сознание Фалькона.

И в этом состояла жестокая ирония. Где-то среди данных Брони Бедствия скрывалось и сознание Шафран Блоссом, девушки, любившей Фалькона. Но когда Броня просыпалась и становилась Бедствием, этот шафрановый аватар не мог появиться. И в то же время Фалькон не мог проявить себя, пока Бедствие дремало. Двое возлюбленных были так близко друг от друга, и в то же время они не могли встретиться никогда…

Но…

Нет, это невозможно. Вне зависимости от своего состояния, Бедствие и Судьба были одним и тем же объектом. Харуюки видел это своими глазами, когда попал на центральный сервер Брейн Бёрста. Если внутри шестой звезды Большого Ковша, находящейся в центре мерцающей галактики, действительно жили два сознания, то они уже давно обязаны были встретиться.

Харуюки ненадолго забыл о боли и крепко задумался.

Чем Броня Бедствия, «THE DISASTER», фундаментально отличалась от одного из Семи Артефактов, «THE DESTINY»?

Тем, что Бедствие содержит в себе клинок Звездомёт. Когда эта броня была Судьбой, этот меч был отдельной экипировкой. Шафран Блоссом появлялась только тогда, когда меч отделялся от Брони, когда он становился самостоятельным.

И это значило, что всё это время Блоссом жила не в Броне.

Она жила в мече. В маленькой, едва заметной звезде, мерцавшей рядом с Мицаром. Возможно, она сама не замечала этого, но её сознание всё это время обитало именно в ней.

Харуюки вновь вспомнил длинный, печальный сон, который ожил в его памяти после слияния со зверем. В конце этого сна Шафран Блоссом много раз погибла от зубов гигантского червя Ёрмунгара, а когда погиб Ёрмунгар, он оставил после себя Звездомёт. Казалось, будто именно этот клинок стал наследием Блоссом.

— Так вот… что случилось, — еле слышно прошептал Харуюки.

Если его догадка верна, то существовал способ развеять проклятие Бедствия и разрубить порочный круг, отравляющий Ускоренный Мир. Но даже чтобы попытаться сделать это, ему нужно каким-то образом выбраться из этой темной дыры. И сделать это вовремя.

Харуюки внимательно вгляделся в поникшего, неподвижно стоящего мальчика по имени Хром Фалькон и сказал:

— Я… не сдамся. Потому что я всё ещё жив.

Он обернулся и вскинул изодранную правую руку. Его пальцы уже с трудом слушались его, но он, превозмогая боль, сложил кулак.

— У… а-а-а… — обронил он, изо всех сил замахиваясь… — а-а-а-а-а! — воскликнул он, нанося прямой удар по стене. Послышался глухой удар, и алая вспышка боли разорвалась в его голове.

— Уо-о… а-а-а-а!

Затем удар левой рукой. Он вкладывал в каждый удар всю свою силу, каждый раз разбрызгивая повсюду кровь.

— Это бесполезно… — послышался из-за спины приглушённый голос. — Никто не может выбраться из этого отчаяния. Никто не может остановить цикл Бедствия. Он закончится лишь тогда, когда я останусь в этом мире один.

— Ты… действительно… мечтаешь об этом? — спросил его Харуюки, размахиваясь правым кулаком. — Ты действительно хочешь остаться один… и взвалить на себя всю печаль этого мира? Это значит, что воспоминания обо всех бёрст линкерах останутся лишь у тебя. Ты действительно… мечтаешь об этом одиночестве?!

Ещё один удар изо всех сил. Харуюки отвёл назад истекающий кровью кулак.

— Моя? Нет, это не моя мечта, — тихо раздался холодный, печальный голос. — Это они мечтали о том, чтобы сгинуть в битвах. Поэтому они предали Фран и убили её. Я просто исполняю их желание.

— Тогда… тогда скажи мне вот что! — воскликнул Харуюки, ударяя по стене левой рукой и разбрызгивая повсюду кровь. — Что насчёт мечты Шафран Блоссом?! Что ты сделал с мечтой человека, мечтавшего о том, чтобы никому не приходилось исчезать из Ускоренного Мира?! Ты не думал, что предаёшь идеалы Блоссом?!

Ответ пришёл не сразу. Наконец, во тьме раздался ещё более тихий голос:

— Фран больше нет…

Короткая пауза.

— Фран покинула этот мир. И мир, в котором её нет, не заслужил надежды. Те люди, что убили Фран, не имеют права на надежду.

— Нет… нет! Нет! — кричал Харуюки, продолжая бить стену окровавленными кулаками. — Пусть Блоссом уже нет, её надежда всё ещё жива! Она всегда находилась рядом с тобой!

— …Ложь.

— Я не вру! Тебе нужно только протянуть руку… выйти из этой стены и протянуть руку, чтобы найти…

— Ложь! — остатки сознания мальчика по имени Хром Фалькон, наконец, перешли на крик. — В этом мире есть лишь отчаяние! И никто не может сбежать от него! Ни ты… ни я!

— Ты думаешь… ты один… знаешь об отчаянии?! — ревел Харуюки, продолжая заливать всё вокруг себя кровью. — Если эта стена — твоё отчаяние… то я уничтожу её за тебя! Это сделаю я, Арита Харуюки, «свинтус», «пицца-юки»…

Почувствовав, что следующий удар станет для его кулака последним, Харуюки изо всех сил отвёл назад правую руку и, вместе с ударом, в который вложил всю свою силу, он прокричал:

— Я уничтожу её!

Громкий звук удара, похожий на тот, который издаёт броня Сильвер Кроу при столкновении, наполнил тьму.

На мгновение повисла тишина…

А затем послышался тихий, но отчётливый звук.

И Харуюки увидел рядом со своим правым кулаком тонкую белую линию. Трещины постепенно начали расходиться.

Мир содрогнулся. Трещин становилось всё больше, и они появлялись всё быстрее. Вскоре они покрыли все стены и пол.

— Ты… — услышал он шёпот позади себя.

Харуюки медленно обернулся и посмотрел на неподвижно стоящего мальчика. Затем он, неожиданно даже для себя, проговорил окровавленными от постоянных прикусываний губами:

— Мы с тобой ничем не отличаемся друг от друга. Наверное, у всех нас одинаковые корни. У всех, кто живёт в этом мире…

И когда Хром Фалькон, всё это время стоявший с опущенной головой, услышал эти слова, он слегка поднял взгляд. Харуюки не увидел выражения его лица, но когда он увидел смотревшие на него ясным взором глаза…

Тёмный мир разбился на бесчисленные осколки.

— Гр… р-р-у-у-о-а-а!!

Ревущий аватар тёмно-металлического цвета как раз собирался нанести очередной удар правым кулаком.

Харуюки рефлекторно одёрнул кулак, направив его правее. От удара каменный пол «Заката» пошёл трещинами, и башня Роппонги Хилз слегка вздрогнула.

А точно слева от ударившей землю руки…

Была маска Чёрной Королевы Блэк Лотос, разбитая настолько основательно, что казалось, с ней уже невозможно было сделать что-то ещё.

Обе стороны V-образного визора были сломаны, а по закрывавшему глаза стеклу шли бесчисленные трещины. Обезображено и туловище аватара, с него была содрана большая часть брони.

И до такого состояния этого аватара довёл своими руками превратившийся в Дизастера Сильвер Кроу — то есть, сам Харуюки. Пока Харуюки ошарашенно смотрел на эту картину, его левая рука вздрогнула и попыталась сама по себе нанести следующий удар.

Продолжая сидеть на поваленной на землю Чёрной Королеве, Харуюки собрал волю в кулак и остановил свою руку. Тут же в глубине сознания послышался полный ярости рёв «зверя»:

«Почему ты мешаешь мне?!

Это «враг»! Враг, которого мы должны уничтожить!»

Его тело вновь дрогнуло, но продолжения не последовало. Харуюки удалось, по крайней мере, пока, перехватить управление дуэльным аватаром.

Всё ещё держа над собой левый кулак, Харуюки мысленно прокричал:

«Нет!

Это не враг! Это… мой самый любимый…»

Но он сам оборвал свои мысли. Он понимал, что сам не знает того, как долго сможет удерживать контроль. Он должен успеть сделать кое-что до того, как вновь станет берсерком.

Рядом с полуживой Черноснежкой из земли торчал зловещий меч, не давая ей пошевелить правой рукой. Но этот меч выглядел так не всегда. В далёком прошлом девушка по имени Шафран Блоссом была повержена адским червём Ёрмунгандом. Её посмертная воля воплотилась в серебряном клинке под названием Звездомёт, оставшимся после смерти Энеми, но ярость и печаль Хром Фалькона исказили его вид и сделали его частью Бедствия.

Харуюки считал, что внутри этого меча всё ещё живёт душа Блоссом, и что именно расставание Блоссом и Фалькона породило Бедствие. Они должны встретиться вновь, и есть лишь один способ это сделать.

Но на пути всё ещё оставалось огромное препятствие.

Он прекрасно понимал, почему зверь так взбесился и напал на Блэк Лотос. За мгновение до того, как его атаковала Чёрная Королева, Блэк Вайс принял форму Шафран Блоссом, вновь разворотив самую болезненную рану зверя.

За мгновение до того, как провалиться в тёмную пропасть, Харуюки успел увидеть, как пронзённая в грудь клинком Чёрной Королевы фальшивая Блоссом под видом падения на землю растворилась в их тени.

Сразу после этого клинки Блэк Лотос и Хром Дизастера столкнулись с такой силой, что немедленно уничтожили все способные давать тень объекты на вершине башни Роппонги Хилз. А значит, их противник уже не мог использовать свою способность перемещения по теням.

Другими словами — Блэк Вайс всё ещё скрывается в той самой тени, что окружает их.

Скорее всего, он ещё не заметил, что Харуюки смог прервать своё безумие. Но он наверняка пустит в дело очередной грязный трюк, едва заметив что-либо необычное в поведении Харуюки. Поэтому, если тот не хочет упустить свой шанс на контратаку, ему нельзя допускать ни единой ошибки.

Именно Блэк Вайс и Общество Исследования Ускорения подстроили ту подлую западню, в которую угодили Шафран Блоссом и Хром Фалькон, и именно они обеспечили условия, приведшие к рождению Брони Бедствия. С тех пор прошло больше семи лет, и именно теперь этот трагичный цикл мог либо оборваться… либо Харуюки мог попасть в плен Общества и стать очередной картой в их руках.

Они стояли именно на этой развилке.

Это был тот самый решающий момент.

— Гра-а-а-а! — испустил Харуюки полный ярости вопль, протянул занесённую левую руку к мечу из почерневшего серебра и вытащил его из земли.

Затем он тут же крепко ухватился правой рукой за шею поваленной на землю Блэк Лотос.

«Прости меня, семпай! Обещаю, я обязательно извинюсь перед тобой, когда всё закончится!..»

Сжимая меч в левой руке и Чёрную Королеву в правой, Харуюки выгнулся и проревел:

— Р-р… о-о-а-а-а-а!!

Взвился хвост, широко расправились крылья. Он яростно оттолкнулся от каменного пола и взлетел. Он начал описывать спираль, двигаясь на запад, в сторону солнца. Важны были и угол, и расстояние. Краем глаза он следил за крышей Роппонги Хилз, и в итоге остановился в воздухе в тридцати метрах от неё.

Резкие изменения гравитации, судя по всему, пробудили Блэк Лотос, и её фиолетовые глаза за разбитым стеклом маски моргнули.

Харуюки посмотрел на неё сквозь звериный визор, стараясь вложить в этот взгляд все свои эмоции. До его слуха донёсся шёпот такой слабый, что он был готов в любой момент умолкнуть:

«Хару… юки?..»

«Семпай! Черноснежка-семпай!» — как можно отчётливее ответил Харуюки мысленным голосом, изо всех сил сражаясь со зверем за контроль над аватаром. — «Я понимаю, что после того, как я до такой степени изранил тебя, мои слова уже ничего не изменят… но прошу, доверься мне! Хотя бы на одно мгновение!»

И тут Харуюки показалось, что Черноснежка, словно услышав эти слова, едва заметно улыбнулась.

«О чём… ты?..

Я всегда доверяла тебе. Всегда доверяла… и всегда буду доверять… всегда…»

Эти слова рассыпались в его сознании, словно драгоценные камни, и в следующее мгновение Харуюки ощутил в своей груди невыносимо жаркие чувства.

Он хотел отбросить меч в сторону и изо всех сил обнять Черноснежку. Но он знал, что сможет сделать это, лишь когда со всем будет покончено. А пока ему всё ещё нужно исполнить свой долг. Он должен дать им вновь увидеться друг с другом, чтобы развеять проклятие Брони и положить конец веренице трагедий.

— Гр-ро-о-о… а-а-а-а!!!

Небо «Заката» содрогнулось от неистового рёва Дизастера, и вместе с ним Харуюки перехватил меч обратным хватом и высоко занёс его.

Если бы кто-то увидел эту сцену сверху или снизу, им было бы совершенно очевидно, что Харуюки вовсе не собирался пронзать этим клинком аватара, которого он держал правой рукой. Но башня Роппонги Хилз была за его спиной, и огромный аватар с раскинутыми в стороны крыльями должен полностью скрывать происходящее.

Харуюки затаил дыхание, собрал в кулак волю, желания и молитвы, соединил их в положительную Инкарнацию, сфокусировал их на руке и начал опускать клинок.

Остриё прошло мимо Чёрной Королевы, лишь слегка задев её тело, и направилось точно к центру Брони Бедствия, точно к сердцу Харуюки. И как только оно слегка погрузилось в грудь…

«Ты решил предать меня?! Теперь и ты захотел предать и уничтожить меня?!»

В сознании раздался полный неистовой ярости голос «зверя». Но в этом рёве слышался и отзвук печали.

«Нет! Я не пытаюсь уничтожить тебя! Этот клинок тебе не навредит!»

Как можно убедительнее ответил Харуюки зверю мысленным голосом. Но в следующее мгновение его едва не захлестнула волна невероятной ненависти.

«Ты врёшь! Все люди — лжецы, обманщики и предатели! Я не верю никому!»

Этот голос звучал почти как плач, и вместе с ним из открывающейся в груди раны хлынула чёрная аура. Она попыталась окутать собой меч и вымыть его из груди. Харуюки отчаянно сопротивлялся давлению и кричал:

«Я не прошу тебя верить мне! Но… в этом мире есть один человек, который любит тебя, который думает о тебе! Доверься… ей!»

Из левой руки Харуюки, сжимающей клинок, вырвался чистый белый свет.

Чистое сияние начало окутывать зловещий меч от рукояти и до острия. И касания света начали изменять его форму. Когда свет исчез, клинок казался прозрачным, и в нём сверкали несколько звёзд. Это был гладкий меч серебряного цвета, Усиливающее Снаряжение под названием «Звездомёт».

— Уо-о… а-а-а-а!! — закричал Харуюки уже своим собственным голосом и глубоко пронзил свою грудь вернувшимся к своему изначальному облику клинком.

Числового урона не последовало. Не было ни боли, ни ощущения удара. Но чувства Харуюки отрезало от мира, и перед ним появилось видение.

Бесконечная тьма, в которой виднелась непробиваемая скорлупа.

И по этой скорлупе, накрывавшей собой весь мир, пробежала маленькая трещина. Сквозь неё пробился чистый свет, похожий на луч весеннего солнца. Трещина постепенно росла, свет становился сильнее, и оттуда, из мира ослепительного света, в мир тьмы летел некто с протянутыми руками.

Её тело покрывала шафрановая броня в цветочном стиле. Под короткими волосами сверкали глаза небесно-голубого цвета, с которых скатывались прозрачные капли. Это та самая девушка, Шафран Блоссом, все эти годы жившая внутри Звездомёта и истово молившаяся.

Блоссом мягко опустилась на землю и повернулась точно к центру мира тьмы.

И там, в центре, было нечто огромное и клыкастое. Оно пылало чёрным пламенем, а его глаза были наполнены кровью. «Зверь».

Шафрановая девушка бесстрашно пошла вперёд и протянула зверю руку.

— Прости, что ты столько времени был одинок. Я знаю, ты скучал… я знаю, ты страдал.

Зверь издал глухой рык. Он покачал головой, словно не веря в то, кто находится перед его глазами, и попытался отступить назад.

Но Блоссом продолжила уверенно идти вперёд. Вскоре она нагнала зверя и без колебаний обняла его шею обеими руками. Она нежно погладила его по пылающей шкуре и прошептала:

— Теперь мы всегда будем вместе. Всегда… вместе…

А в следующее мгновение…

Покрывавшая зверя чёрная аура с громким звуком лопнула. Волна энергии наполнила всю «скорлупу», а затем собралась обратно...

Вместо дуэльного аватара там стояла маленькая живая девочка.

Волосы её были по-мальчишески коротки. Она была одета в свитер, который ей немного великоват, и брючную юбку. В руках она держала чёрную кошку.

Девочка нежно улыбнулась, обняла котёнка и сделала несколько шагов вперёд. Перед ней, совсем недалеко, стоял мальчик, Хром Фалькон.

Губы мальчика дрогнули, и он неуверенно поднял руку.

Девочка же в ответ начала бежать. Расстояние между ними сокращалось, а затем коснулись протянутые друг другу пальцы, переплелись и крепко сжали друг друга…

«Фаль!»

«Фран!»

И когда они позвали друг друга по именам, по металлической скорлупе нежно пошла волна.

А в следующее мгновение толстая скорлупа, закрывавшая собой мир, разбилась на мириады цветочных лепестков.

Они растворялись на свету, и вместе с ними испарялись страдания, ненависть и печаль, наполнявшие Броню. Они уплывали, утекали в бесконечную даль с тихим звуком дрожащих на ветру колокольчиков…

За мгновение до того, как он вернулся из видения в реальный мир, Харуюки услышал голос:

«Прощай, мой последний напарник.

Ты… силён. Сильнее меня. Сильнее всех, кого я побеждал. Сильнее всех, кто побеждал меня. Сильнее всех и каждого.

Надеюсь… твой свет уничтожит все до единого корни зла, оставшиеся в этом мире…»

И когда стих этот голос, Харуюки вновь оказался в Ускоренном Мире, на уровне «Закат».

Его правая рука держала израненное тело Блэк Лотос. В левой не было ничего.

Его броня сияла в лучах закатного солнца чистым зеркально-серебристым светом.

----------

Том 9 Глава 116

— Семпай… — сказал Харуюки, пытаясь вложить все свои чувства в одно-единственное слово.

Его едва не разрывали на части муки совести — ведь несмотря на то, что он поклялся защищать свою Королеву любой ценой, он впал в столь глубокое безумие и так сильно ранил Блэк Лотос.

Но Черноснежка принимала на себя удары потерявшего над собой контроль Харуюки совершенно сознательно. Хоть она и была Королевой, способной одним ударом нанести огромный урон даже Судзаку, Энеми Ультра класса, и могла, как минимум, использовать свою силу для того, чтобы уничтожить Хром Дизастера ценой собственной жизни, она этого не сделала. Она вытерпела эти безжалостные побои, все до единого. Она верила, что, в конце концов, Харуюки сможет вернуть свой рассудок…

Услышав дрожащий голос, звавший её по имени, Черноснежка ещё раз неуверенно моргнула глазами, сокрытыми за разбитым стеклом. Её ответ прозвучал одновременно с дуновением ветерка и не уступал ему ни в нежности, ни в мягкости.

— С возвращением, Сильвер Кроу… ты молодец… — сказала она и погладила его по гладкому шлему сломанным клинком левой руки.

— Сем…пай… — ещё раз прерывающимся голосом произнёс Харуюки, стараясь не зарыдать.

Он хотел уткнуться в её грудь лицом и заплакать, словно младенец. Но пока он не мог этого сделать. Ему нужно сделать ещё кое-что, ещё одну вещь. Он должен исполнить обещание, данное зверю, своему временному, хоть и бестелесному, партнёру. Чтобы «уничтожить все корни зла», уйдёт немало времени… но первый удар он мог нанести уже сейчас. Ради Чёрного Легиона и ради всех бёрст линкеров.

И мысли Харуюки словно передавались сквозь броню аватара Черноснежке. Она еле заметно кивнула и прошептала:

— У нас будет только один шанс, только одно мгновение. Мы с тобой — аватары ближнего боя, и поэтому вынуждены будем использовать дальнобойную Инкарнацию. Но у нас нет времени заряжать и фокусировать воображение… поэтому с тебя точность, а с меня сила.

Хотя Черноснежка и была изранена так, что, казалось, уже не может сражаться, слова её были полны боевого духа. Харуюки кивнул в ответ и очистил своё сознание.

— Начинаю отсчёт… два, один, ноль!

А затем они развернулись так синхронно, словно общались телепатически.

Перед глазами, чуть ниже их высоты, появилась огромная белая башня Роппонги Хилз. Её крыша была совершенно плоской — схватка Блэк Лотос и Хром Дизастера смела с неё все объекты.

В самом центре этой крыши оставалась одинокая чёрная точка. Эту тень отбрасывали на башню парящие в воздухе Черноснежка и Харуюки. Но эта тень не просто виртуальный световой эффект. В ней скрывается столь ненавистный им противник.

Да, внутри этой маленькой тени прячется чёрный пластинчатый аватар, представившийся вице-президентом Общества Исследования Ускорения, Блэк Вайс. Один из тех «корней зла», которых упоминал зверь перед тем, как исчезнуть.

— Кроу, руку! — послышался резкий возглас, и Черноснежка вытянула вверх всё ещё целую правую руку.

Остриё клинка загорелось мягким золотистым Оверреем, а затем распалось, превратившись в изящные пальцы. Харуюки рефлекторно вытянул левую руку и крепко обвил пальцы Черноснежки своими.

Сцепившиеся руки испустили две ослепительные ауры — серебряную и алую.

В этот самый момент их противник, наконец, почуял, что что-то пошло не так, и из середины тени, находившейся в тридцати метрах от них, выплыла плита. Это и был Блэк Вайс. Плита тут же принялась скользить по полу, не отрываясь от него. Она стремилась к противоположной стороне крыши — точнее, к огромной тени, которую сама башня отбрасывала на восток.

Если бы на вершине башни ещё остались все те колонны и стены, что были на ней с самого начала, то этот пластинчатый аватар смог бы легко сбежать с поля боя, даже не покидая теней, благодаря своей невероятной способности.

Но на крыше уже не осталось ничего, что могло бы давать тени. А вокруг Роппонги Хилз не было ещё более высоких строений. Единственной тенью в округе была та, что давали висевшие в небе Черноснежка и Харуюки. Но и эта тень была там не случайно. Харуюки поднимался на эту точку специально, чтобы тень появилась именно там, где надо.

И именно благодаря всем этим причинам, в этот раз Блэк Вайс не мог воспользоваться той самой «способностью к побегу», которой он так гордился.

И поэтому у них был шанс.

Харуюки как можно быстрее фокусировал образ света на своей руке. Появившийся Оверрей серебристого цвета начал спирально переплетаться с алым Оверреем Черноснежки.

— Лазер Ланс!

— Ворпал Страйк!!

Одновременно раздались названия техник, накладываясь друг на друга.

Две ауры, окутывавшие сцепившиеся руки, вытянулись, образовав похожую на ДНК спираль, которая затем превратилась в гигантское копьё.

[[image:/storage/reader-images/d97e83a086f1877b72153340c37161e39244146b.jpg]]
А затем они синхронным движением метнули копье точно в башню. Серебряно-алое копьё улетело вперёд, оставляя за собой расходящиеся в воздухе волны, с лёгкостью нагнало пытающуюся сбежать плиту, и двойное остриё попало точно в его середину…

И Харуюки увидел, как тонкая плита распалась на бесчисленные осколки, разлетевшиеся во все стороны.

Но копьё не остановилось на этом и вошло в белую крышу с такой лёгкостью, словно она состояла из воды.

Копьё целиком исчезло внутри башни с резонирующим звуком.

Через несколько секунд башня ощутимо завибрировала, начиная с основания. Её стены, украшенные в стиле древнегреческих храмов, вздрогнули, и с них начали осыпаться объекты. Но этим всё не закончилось, по стене одна за другой побежали крупные трещины, из которых начали вырываться похожие на пламя импульсы энергии…

А в следующий миг башня Роппонги Хилз, одно из самых огромных сооружений Ускоренного Мира, превратилась в груду обломков и рухнула на землю.

Несмотря на масштаб случившегося, Харуюки не ощутил от разрушения башни ничего, кроме того, что его шкала энергии моментально заполнилась до предела. Гораздо больше эмоций у него вызвало появившееся слева сообщение о том, что он получил бёрст поинты. Это значило, что их составная Инкарнационная Атака опустила здоровье Блэк Вайса до нуля… а значит, он погиб.

Естественно, для большинства бёрст линкеров собственная смерть в Ускоренном Мире была ежедневным событием. Оно всего лишь отбирало у бёрст линкера немного очков, и он мог продолжить сражаться, либо начав следующую дуэль, либо возродившись через час на неограниченном нейтральном поле. Но у этого правила было и исключение.

— Семпай! — воскликнул Харуюки, поворачиваясь к Черноснежке и всё ещё держа её за руку. — Он был…?!

Хотя он и не договорил вопрос, Чёрная Королева кратко качнула головой.

— Увы. Судя по тому, сколько мы получили очков, он восьмого уровня…

— Ясно… — со вздохом пробормотал Харуюки.

Если бы «Сковыватель» Блэк Вайс, как и Черноснежка, имел девятый уровень, то в этот момент сработало бы правило внезапной смерти, действующей на дуэли аватаров девятого уровня. Он моментально лишился бы всех очков и покинул Ускоренный Мир. Вайс, судя по всему, был одним из старейших ветеранов Ускоренного Мира, и у него хватало и знаний, и опыта, и времени, чтобы достичь девятого уровня. Но, вопреки ожиданиям Харуюки, их противник решил не идти дальше восьмого.

А это значит, что после смерти от Инкарнационного копья пластинчатый аватар превратился в маленький маркер смерти и возродится через час. Если его удастся поймать после воскрешения и вновь убить, то однажды им, быть может, и удалось бы окончательно лишить его очков, но…

— В такой груде обломков мы его маркер вряд ли отыщем… — сказала Черноснежка, и Харуюки окинул взглядом останки того, что когда-то было башней Роппонги Хилз.

Пирамида обломков состояла из десятков или даже сотен тысяч объектов, и перебирать их всех в поисках маркера смерти было действительно нереально.

— Да и теней на земле очень много. Кажется, в следующий раз он сбежит крайне быстро.

— Ага, согласна. Но… всё-таки нам удалось один раз победить этого типа, который так хвастался своим умением сбегать. Думаю, в серьёзности наших намерений мы его убедили, — ответила Черноснежка и медленно отпустила руку Харуюки.

Её тонкие пальцы с тихим звуком рассыпались.

— А!.. — вскрикнул Харуюки, но Чёрная Королева лишь нежно улыбнулась и сказала:

— Чуть больше двух минут. Однозначный рекорд.

— Семпай…

Харуюки вновь протянул правую руку и положил её на сломанный чёрный клинок.

Он столько всего хотел ей сказать, но чувства вновь встали комом в его груди, не давая произнести ни слова.

Нельзя даже сказать, что всё позади. Пусть проклятие, создавшее Броню Бедствия, больше не действовало, этот артефакт с точки зрения системы всё ещё существует и всё ещё принадлежит Сильвер Кроу. Его нужно «очистить» и вновь превратить в вещь, отделив Броню от тела аватара, и лишь тогда эту миссию можно будет считать завершённой. А что до ISS комплектов, то эта крупномасштабная операция Общества Исследования Ускорения всё ещё шла в полную силу, не сбавляя обороты.

Харуюки вновь сдержал возникшее желание изо всех сил обнять искалеченное тело Черноснежки, которую он держал левой рукой. Вместо этого он медленно развернулся на северо-восток.

Перед глазами появилось сооружение ещё более внушительное, чем башня Роппонги Хилз — Токио Мидтаун Тауэр.

— Семпай, ты видишь прозрачного Энеми, скрывающегося на вершине Мидтаун Тауэра?

— …Да, — прошептала она через несколько секунд.

На первый взгляд, рядом с освещаемой вечерним солнцем вершиной башни ничего не происходило. Но приглядевшись, можно было заметить, как солнечный свет преломлялся, словно на ней сидело нечто огромное.

— Айрон Паунд из Грево сказал мне, что это Энеми Легендарного класса, Архангел Метатрон. Кто-то приручил его и перетащил сюда из подземелья.

— Метатрон?.. Из Собора? Получается… что к этой башне нельзя даже приблизиться, пока на поле не установится редчайший уровень «Ад»?..

— Да, именно так. Когда во время прошлого погружения вы увидели на юге огромный взрыв, это была невероятной мощности лазерная атака Метатрона в ответ на Реактивный Кулак Паунда.

— Понятно… да, масштаб действительно сходится. Выходит, что именно в Мидтаун Тауэре…

Харуюки тут же подхватил шёпот Черноснежки:

— Да. Именно там находится тело ISS комплекта… другими словами, это штаб Общества Исследования Ускорения.

— …

Черноснежка напряжённо вглядывалась в стоящую вдали огромную башню и молчала. Через несколько секунд она чуть расслабилась и прошептала:

— Как же мне хочется прямо сейчас разрубить его на части… но Фуко и остальные разозлятся, если мы начнём без них. Так что атакой на крепость насладимся как-нибудь в другой раз.

Хотя её голос и звучал крайне недовольно, Харуюки невольно улыбнулся. Черноснежка, почувствовав это, улыбнулась сама и произнесла уже другим тоном:

— Ну что, пора потихоньку возвращаться. Ближайший портал…

— А… ч-чёрт. Он был внутри Роппонги Хилз… его, наверное, смело вместе со зданием, — обеспокоенно сказал Харуюки, но Черноснежка в ответ засмеялась.

— Ха-ха-ха, не переживай. Порталы невозможно уничтожить никакими атаками. Их координаты строго зафиксированы, он всё ещё должен быть на своём месте…

Харуюки рассеянно заводил взглядом, и вскоре действительно нашёл синий овал, висящий в воздухе немного ниже крыши. Эта похожая на водную гладь плоскость была односторонней дверью в реальный мир.

Харуюки подхватил израненное тело Черноснежки обеими руками, расправил блестящие крылья и начал плавно опускаться. Портал казался всё больше, и вскоре его пульсирующий свет начал отражаться с поверхности их аватаров.

Перед тем как влететь в портал, Харуюки ещё раз развернулся и окинул взглядом вечно закатный пейзаж Заката. Вдали, за Роппонги, Сирокане и Синагавой в бесконечную даль уходила освещаемая оранжевым светом Токийская Бухта. Этот вид почему-то показался Харуюки настолько знакомым и родным, что к глазам едва не подступили слёзы.

Как только они покинули неограниченное нейтральное поле, пройдя через голубое кольцо портала…

Что-то мягкое и упругое прижалось к лицу Харуюки, полностью закрыв ему обзор. Он не сразу вспомнил, откуда погружался, и в панике задёргал руками.

Ему показалось, что руки его гладят нечто шелковистое (хотя Харуюки никогда в жизни не держал в руках натурального шелка). Он вспомнил, что испытывал очень похожее ощущение совсем недавно… да, это было после того, как он потерял сознание во время баскетбольного матча, очнулся в школьном медкабинете, там на его кровать неожиданно смело забралась Черноснежка, чтобы соединиться с ним кабелем, и он ощутил на себе её длинные волосы… хотя, погоди-ка…

— Ты действительно потрудился на славу, Харуюки, — вдруг услышал он шёпот у своего левого уха.

И в этот момент Харуюки вспомнил, где он был:

В зале симпатичного коттеджа, расположенного в уголке «ГЖК Асагая» на юге Сугинами. На большой подушке возле окна, служившей ему диваном. А его голову крепко прижимала к себе хозяйка этого дома, его «родитель», командир Легиона «Нега Небьюлас», зампредседателя школьного совета средней школы Умесато, Чёрная Королева Блэк Лотос… Черноснежка.

«Я впервые оказался в гостях у неё дома… мы соединились напрямую, сидя на этой огромной подушке, произнесли «анлимитед бёрст» и погрузились на неограниченное поле… а там…»

Прокрутив в голове события до этого момента, Харуюки резко вздрогнул. Мысленный голос сам по себе превратился в настоящий:

— Я… т-так сильно… ранил тебя… семпай…

— Хватит! — резкий голос вдруг прервал его исповедь.

Черноснежка резко отпустила его голову, заглянула ему в глаза и гораздо более мягким тоном сказала:

— Тебе не за что передо мной извиняться. Ты великолепно сражался и сделал то, что должно быть сделано. Это всё. Если собираешься кого-то винить, вини меня за то, что я забыла предусмотреть возможность засады…

— Т… ты что, это я… должен был быть предусмотрительнее. Ведь я ещё до погружения знал, что мы окажемся совсем рядом с их штабом, но…

— Даже если бы ты проявил максимальную осторожность, я сомневаюсь, что мы смогли бы избежать засады, подстроенной этим чёртовым фанерным аватаром. И поэтому… нам, скорее, стоит радоваться тому, как хорошо мы сражались. Ведь, в конце концов… ты остался таким же, каким был до погружения, и можешь говорить со мной…

Шёлковый голос Черноснежки нежно ласкал слух измученного Харуюки. Он позволил ей погладить себя по голове, отчего едва не забыл обо всём на свете. Но тут он вспомнил ещё кое-что и спросил:

— А… кстати, ты ведь… что-то сказала перед тем, как мы погрузились?

— М-м, да?

— Э-э… «если вернёмся живыми»... то что-то там…

Он посмотрел на Черноснежку рассеянным взглядом.

И её бледное лицо вдруг заметно порозовело. Она дрогнула так, что едва не подпрыгнула на месте, и движение это оказалось таким резким, что она потеряла равновесие.

Тут же протянутые руки Харуюки не смогли исправить положение, и Черноснежка звучно осела на пол. Через пару секунд она подняла лицо, делая вид, что ничего не случилось, прокашлялась и сказала:

— Кхм… м-может, что-то такое я и говорила. Э-э, я хотела сказать, что если мы вернёмся живыми, то отпразднуем это превосходной едой, которую я приготовлю сама.

Говорила она явно неловко и бегала глазами, но сознание Харуюки уловило лишь одно слово: «еда». Этим вечером он ел лишь суши и роллы, но и теми пришлось делиться с пятью остальными легионерами (и с Кусакабе Рин). Конечно, он не занимался физической работой, но психически был перегружен всеми случившимся событий. За эти три с небольшим часа случилось следующее:

Сегодня, 20 июня 2047 года в 7 часов вечера они погрузились в дворец Имперского Замка вместе с Синомией Утай (Ардор Мейден). Там они встретились с таинственным аватаром-самураем по имени Трилид Тетраоксид, смогли с его помощью убить одного из патрулирующих Замок Энеми и сбежать.

Сразу после этого на них напал Энеми Ультра класса Судзаку, охраняющий мост, ведущий к южным вратам Замка. Черноснежка и Фуко выступили приманками, дав Харуюки спасти Мейден, а затем он пришёл к ним на помощь и с помощью Инкарнационной техники «Скорость Света» покинул пределы атмосферы. Судзаку, лишившийся своего огненного щита, был побеждён сильнейшей Инкарнационной техникой Черноснежки, «Стремительным Звездопадом».

На этом «операция по спасению Ардор Мейден» окончательно завершилась, и они могли покинуть нейтральное поле, но Харуюки вместо этого отправился на поиски Аш Роллера, не пришедшего на встречу.

Затем он обнаружил в Сибуе, на улице Мейдзи, шестерых владельцев ISS комплектов, избивающих Аш Роллера. Он потерял рассудок и призвал дремавшую Броню Бедствия. Став Шестым Хром Дизастером, он с лёгкостью расправился с владельцами комплектов и ушёл с поля боя.

После этого он встретился с Зелёным Королём Грин Гранде и охранявшим его Айрон Паундом на крыше Роппонги Хилз. В ходе тяжёлой битвы ему удалось победить Паунда и один раз попытаться ударить Зелёного Короля. Вскоре после этого его аварийно отключили от сети.

В 7 часов 20 минут Харуюки попытался сбежать из дома, заперев остальной Легион в своей квартире. Но в торговом центре на первом этаже дома его поймала «ребёнок» Фуко, Кусакабе Рин, она же Аш Роллер. Они отправились на подземную парковку, где поговорили, а затем вступили в кабельную дуэль.

В 7 часов 40 минут Фуко, Тиюри и Черноснежка отыскали его. Взяв с Харуюки обещание больше не убегать, в 8 часов Легион разошёлся по домам. После этого Харуюки какое-то время делал домашнюю работу.

В 9 часов он оставил матери сообщение о том, что сегодня не будет ночевать дома, и вновь попытался выйти наружу. Но у входа его перехватила Черноснежка, усадила в такси и привезла в южную Асагаю, к себе домой. После длительного разговора они вновь погрузились на неограниченное нейтральное поле.

В 10 часов 15 минут они вступили в битву с вице-президентом Общества Исследования Ускорения Блэк Вайсом на вершине башни Роппонги Хилз. Благодаря уловкам Вайса Харуюки впал в совершенно неуправляемое безумие и обнаружил в глубине контура воображения Первого Хром Дизастера Хром Фалькона. Там он разгадал секрет Брони Бедствия, состоящей из двух артефактов, и смог развеять её проклятие…

Вес этих событий в мысленных расчётах Харуюки лишил его как минимум двух с половиной тысяч килокалорий, и мысли о еде, приготовленной Черноснежкой, казались слишком привлекательными, чтобы от них отмахнуться.

Харуюки и сам встал с подушки и направился вслед за Черноснежкой на кухню.

С учётом того, что этот дом явно задумывался как жильё на одного человека, кухонный уголок был весьма просторным, но, как и дома у Харуюки, блеск раковины и плиты указывали на то, что кухней почти не пользовались. Более того, никаких кастрюль и сковородок Харуюки тоже не заметил, но решил, что умение убрать утварь так, что её не заметно — признак искусной хозяйки. Затем он обратился к направившейся к холодильнику Черноснежке:

— А, э-э, тебе помочь? Я готовить, конечно, не умею… но картошку почистить могу…

— О, это уже неплохо. В следующий раз научишь. У меня почему-то вместе с очистками теряется большая часть картошки.

— К-конечно, в любое время… э?

Харуюки моргнул — эта фраза явно не соответствовала образу «превосходного» повара. А в следующий момент Черноснежка открыла вместительный холодильник, и Харуюки увидел, что он был полон не овощей, мяса, рыбы и фруктов… а сложенных друг на друга белых коробок.

— Харуюки, тебе какая кухня больше нравится? Есть японская, западная, китайская, итальянская, испанская, немецкая и французская, — спросила она его с совершенно серьёзным видом, и Харуюки задумался.

Что-то в этом перечне показалось ему странным.

— А, э-э… а чем «западная» отличается от испанской, итальянской и так далее?

— Что тут непонятного, западная она и есть западная. Можно сказать, это и есть традиционная японская еда. Я лично люблю рагу из говядины и макароны в соусе.

— Я-ясно… х-хорошо, пусть будет «западная», рагу из говядины…

— Отлично. Тогда себе я сделаю макароны в соусе.

Черноснежка вытащила из середины башни две коробки, запихнула их в микроволновку рядом с собой и нажала на кнопку.

— Через пять минут будет готово. Можешь идти за стол.

«Это и есть еда, которую ты готовишь сама?» — задумался Харуюки, но решил, что, по крайней мере, кнопку включения на микроволновке действительно нажала она. Убедив себя, что этого достаточно, он поспешил обратно в зал.

Вскоре горячее рагу перебралось из упаковки на керамическую тарелку. Никакие сомнения в том, кто именно его сделал, не могли отменить того факта, что оно было очень вкусным. По сравнению с остальными видами замороженных полуфабрикатов (в которых Харуюки прекрасно разбирался), оно обладало гораздо более насыщенным вкусом и не скупилось ни на количество, ни на разнообразие овощей. Судя по тому, насколько просто выглядела коробка, в которой оно хранилось, скорее всего, эту еду делали в каком-нибудь неплохом ресторане. К рагу прилагался и салат, полностью решавший возможные вопросы о питательности блюда, но Харуюки, с аппетитом уплетавший еду, всё никак не мог отделаться от мысли, что этот ужин отличался от обычного поедания разогретой пиццы чем-то ещё. А именно…

— Давай меняться, Харуюки. Открывай рот, — вдруг послышался голос, а перед лицом появилась вилка.

Харуюки рефлекторно открыл рот и получил обильно сдобренные соусом макароны, не утратившие характерной текстуры даже после заморозки. Черноснежка с улыбкой смотрела на то, как он пережёвывал их, а затем опустила взгляд на его тарелку.

— Так, а взамен мне, пожалуйста, вон тут большую морковку…

— А, сейчас…

— Точнее, вон тот кусок говядины.

— А, сейчас… э, не-не-не, ты что! Я его с-с-с-специально берег…

— Сам виноват, что не узнал, что я попрошу взамен. Давай.

С этими словами она закрыла глаза и открыла рот, и Харуюки ничего не осталось, кроме как принести ей в жертву лакомый кусок мяса. Он выловил его ложкой и, сражаясь с собственными чувствами, переложил в рот Черноснежке. Та тут же принялась безжалостно пережёвывать мясо, а затем, всё ещё не открывая глаз, блаженно улыбнулась.

— Всё-таки любая еда кажется вкуснее, когда ешь её с кем-то.

Эти слова точно выразили ту самую мысль, что всё это время вертелась в голове Харуюки.

Какой бы вкусной ни была еда, Харуюки понимал, что Черноснежка каждый вечер ужинала одна. А ужинать в одиночестве тоскливо. Каким бы вкусным и питательным ни был ужин, он не был способен разогнать эту тоску. И Харуюки хорошо знал это чувство.

— Слушай, семпай… — забыв о потерянной говядине, Харуюки попытался выразить переполнявшие его чувства словами.

— М? Мясо уже не верну. Слишком поздно.

— Д-да я не про мясо… это самое…

Он крепко сжал в руке ложку, словно ища у неё защиты, а затем посмотрел точно в чёрные глаза Черноснежки, сидевшей меньше чем в метре от него, и, собравшись с силами, сказал:

— Э-э, прямо сейчас у нас, пожалуй, не выйдет… но может, однажды, мы сможем… ужинать вместе каждый день?..

Это было не так уж невозможно. Даже с учётом того, что ключевой фразой здесь было «каждый день», они могли иногда заходить после школы к Харуюки, иногда сидеть в комнате школьного совета после уроков… в общем, Харуюки хотел сделать всё возможное, чтобы Черноснежке приходилось как можно реже ужинать одной.

И именно это он пытался выразить своими словами.

Но вот реакцию Черноснежки он не ожидал. Вначале она уронила вилку, которую держала в правой руке, точно в макароны. Она попыталась поднять её, но коснулась пальцем горячего соуса, вскрикнула, попыталась дотянуться до стакана с холодной водой и опрокинула ещё и его.

К счастью, воды в нем почти не было. Харуюки быстро поставил его обратно, а затем ошарашенно посмотрел вперёд.

Черноснежка сидела, прижав руки к груди и не двигаясь. Лицо её было уже скорее красным, но выражения Харуюки не видел. И вряд ли все это вызвано лишь удивлением…

Через несколько секунд она смогла выдохнуть и ответить:

— Опять?.. Ты опять это сделал?

— Э? Что значит, опять?.. Мы уже обсуждали с тобой ужины?

— Нет… тема, может, и новая… но ты уже во второй раз чуть не перегрузил мою сосудистую систему.

После этой непонятной фразы она протяжно вздохнула. Затем она посмотрела прямо в глаза всё ещё ошарашенного Харуюки и нежно улыбнулась ему. Эта улыбка показалась Харуюки смутно знакомой.

— Хорошо… я готова обещать тебе столько раз, сколько нужно.

Встав, она обошла стол по кругу и протянула Харуюки руку с оттянутым мизинцем.

— Что же, давай поклянёмся друг другу.

Харуюки неуверенно протянул руку и зацепился за её мизинец своим. Черноснежка начала медленно качать их руки, улыбаясь и приговаривая:

— Обещаю. Когда-нибудь мы с тобой будем ужинать вместе каждый день.

----------

Том 9 Глава 117

21 июня, пятница. 7 часов вечера.

Дома у Харуюки, как и вчера, собрался весь Нега Небьюлас. К сожалению или к счастью, Кусакабе Рин, Аш Роллер, сегодня не пришла. Ей влетело от отца за то, что она пришла домой после восьми вечера, и поэтому он строго приказал ей сегодня вернуться домой вовремя.

— А я-то думала, почему такой колоритный персонаж почти не участвует в ночных дуэлях... — протянула Тиюри, раскрывая для себя ещё одну тайну.

«Родитель» Рин, Фуко, усмехнулась.

— В том, что касается вождения, она не то что скутером, даже велосипедом управляет с трудом. Конечно, в Ускоренном Мире мало Идеалов, но они всё же есть, а вот Рин, пожалуй, уникальный случай Антиидеала.

— А-ха-ха, это точно! Хотя, Хару тоже весьма близок к уровню Антиидеала.

Неожиданно оказавшийся под ударом Харуюки выронил лапшу.

Естественно, перед ними в очередной раз была еда, приготовленная мамой Тиюри, причём сегодня она сделала своё фирменное блюдо. При этом еда была крайне простой: для парней она приготовила просто варёную лапшу, а девушкам — суп с лапшой и специями. Но хотя на приготовление мама Тиюри потратила каких-то двадцать минут, жарким летом смешанная со льдом лапша казалась невероятно вкусной. Особенно когда рядом ей же наслаждались твои друзья.

Харуюки вновь потянулся палочками к огромной тарелке, вылавливая новую порцию и сдабривая её имбирём, и одновременно с этим пытаясь отразить нападение:

— У-у меня с Сильвер Кроу много общего. Например... мы оба уязвимы, постоянно требуем дозаправки и боимся статического электричества...

«UI> Это ведь всё недостатки», — кратко вмешалась Утай, не забыв, однако, об этикете и аккуратно сложив перед этим палочки. Фраза вызвала дружный смех.

Через пятнадцать минут с едой и приборкой было покончено, и они перебрались на диваны. На лицах появилась напряжённость.

Расположившись на «командирском» месте, Черноснежка обвела всех взглядом и спокойным тоном произнесла:

— Как мы уже успели объяснить, Харуюки вчера вечером, не без труда, но удалось лишить Броню Бедствия её источника энергии — её негативной Инкарнации. Поэтому Броня на данный момент лишилась своей воли и превратилась в обычное Усиливающее Снаряжение. Но...

Черноснежка бросила быстрый взгляд на Харуюки, и тот кивнул в ответ.

Сегодня во время обеденного перерыва Харуюки пришлось писать рассказ, описывающий события, случившиеся вчера после того, как Легион разошёлся по домам. Естественно, ему пришлось опустить всё, что касалось посещения дома Черноснежки.

— Но при этом, с точки зрения системы, Броня всё ещё паразитирует на теле Харуюки. Без «очищения» Утай упрямые Короли не признают уничтожение Брони состоявшимся. Утай?

Она вновь перевела взгляд, и самый молодой участник Легиона уверенно набрала на клавиатуре:

«UI> Я полностью готова. Именно ради этого я сюда и пришла... но поскольку я пытаюсь отделить вещь уровня Артефакта, очищение займёт немало времени. Как минимум— час.»

— Хорошо. Это значит, что все, кроме Харуюки и Утай, должны будут охранять их от атак Энеми и, если понадобится, гуляющих по полю низкоуровневых бёрст линкеров. Конечно же, мы выберем место подальше от маршрутов больших Энеми, но, как вам всем известно, они чуют Инкарнацию...

Когда Черноснежка затихла, Такуму приятно улыбнулся и сказал:

— И даже если это случится, мы заработаем на них столько очков, что возместим стоимость погружения на неограниченное поле, командир.

— Хе-хе, именно. Если всё будет совсем плохо, мы можем оттащить Энеми в Синдзюку — пусть с ним развлекаются охотничьи отряды Леонидов, — с улыбкой произнесла жутковатую фразу Скай Рейкер.

На этой весёлой ноте совещание и закончилось. Как и вчера, в целях безопасности они подключились к глобальной сети через сервер квартиры Харуюки.

Это уже четвёртый раз за неделю, когда Харуюки погружался на неограниченное нейтральное поле, но впервые за всю неделю он произносил команду «анлимитед бёрст» без страха и сомнения, ощущая лишь тепло и уверенность в своих друзьях.

Будучи «Пылающей Жрицей» Ардор Мейден и «Элементом» Первого Нега Небьюласа, Синомия Утай обладала силой, могущество которой Харуюки видел уже не раз. Она всухую одолела Олив Граба и его ISS комплект, выжгла Буш Утана вместе со всем дуэльным полем, а затем буквально расплавила в магме огромного рыцаря, охранявшего дворец Имперского Замка. Харуюки уже не сомневался в том, что её пламя — одно из сильнейших в Ускоренном Мире.

Но истинная сущность её силы заключалась не в «разрушении», и именно в этом и предстояло убедиться Харуюки.

В качестве площадки для очищения был выбран Коэндзи — территория того самого храма, в честь которого и назван район, в котором жил Харуюки. Конечно, Коэндзи — это буддийский храм, а поскольку Ардор Мейден являлась воплощением синтоистской жрицы, уместнее было бы проводить очищение в синтоистской часовне, но, во-первых, Утай не слишком возражала против храма, а во-вторых, никаких часовен поблизости просто-напросто нет.

Наконец, в-третьих, на поле был активен уровень «Лунный Свет», и ниспадающее на землю чистое сияние луны создавало поистине священную атмосферу, на фоне которой жрица в белом одеянии и багровой юбке выглядела как нельзя более уместно. Она попросила Харуюки встать в самом центре храмовой площади, затем встала в трёх метрах напротив него и вытянула вперёд правую руку.

Её маленькие пальчики зажглись огнём, который быстро превратился в белоснежный веер. Она тут же с приятным звуком раскрыла его и медленно взмахнула им слева направо.

Когда она сделала это, вокруг Харуюки вспыхнули четыре огонька. Стоящие чуть поодаль Черноснежка, Фуко, Тиюри и Такуму, затаив дыхание, смотрели, как Утай отвела веер обратно, а затем встала на носочки…

— «Как скорбно то… что грех цветёт, что сакура, и сеет злобу потаённую…»

Когда в прохладном воздухе неограниченного поля послышались чистые звуки пения, окружающие Харуюки огоньки взвились рокочущим пламенем. У Харуюки покраснело в глазах от огня, а тело его аватара подняло в воздух на метр неведомой силой.

Но Харуюки не чувствовал ни капли страха и полностью доверил своё тело этой силе. Не было ни жара, ни боли, и полоска жизни в левом верхнем углу не регистрировала никакого урона. Но в то же время пламя продолжало гореть и выжигать… нет, «вычищать». Наверное, Черноснежка объяснила бы происходящее как «выжигание объектов, определённых системой, как паразиты», но в голове самого Харуюки, омываемого со всех сторон пламенем, крутились лишь два слова — «узы» и «привязанность».

Конечно, поначалу Броня именно что паразитировала на спине Сильвер Кроу. После этого живущий в ней «зверь» начал говорить с Харуюки, проникать всё глубже в его сознание, а в конце концов пробудился, породив Шестого Хром Дизастера. Но как бы он ни открещивался, он понимал, что ощущал некую привязанность к той части своей души, которой разрушительный нрав Брони пришёлся по вкусу. В конце концов, без этой привязанности он никогда бы не смог так основательно слиться с Броней.

Харуюки ощущал, как могущественное, но холодное на ощупь пламя Утай мягко выжигает оставшиеся в его душе следы этого эгоизма. Он закрыл глаза, раскинул руки в стороны и прошептал своему эфемерному партнёру:

«Эй, зверюга.

Ты знаешь, я никогда не питал к тебе ненависти. Мне… нравились те битвы, что мы провели плечом к плечу.

Быть может, однажды… мы с тобой встретимся снова, при других обстоятельствах. И если это случится, давай сразимся. Неважно, друг против друга или в одной команде… но давай сразимся в истинной дуэли.»

Ответа не последовало. Но Харуюки словно услышал, как где-то далеко-далеко воет на луну тот самый окутанный пламенем величественный и яростный «зверь».

Прекрасный танец Ардор Мейден продлился полтора часа.

Несмотря на их опасения, им не помешали ни Энеми, ни другие бёрст линкеры. Постепенно движения жрицы начали замедляться, затем она остановилась, и вместе с этим огни рассыпались на бесчисленные искры, растаявшие в ночном ветре.

Когда ноги Харуюки коснулись земли, он заметил в своих руках два маленьких объекта. Это были две прямоугольные карты, блестевшие серебром в свете луны.

На первой было написано «STAR CASTER», а на второй блестела надпись «THE DESTINY». Меч… и броня. Это и была изначальная форма той самой «двойной звезды», повлиявшей на судьбы стольких бёрст линкеров. И то, что эти артефакты приняли свои изначальные облики, означало, что Брони Бедствия, «THE DISASTER», в этом мире уже не существовало…

Сжимая в руках карты, Харуюки сделал несколько шагов вперёд, к измождённой Синомии Утай, и низко поклонился ей.

— Спасибо тебе, Мей. Наконец-то… всё кончено…

— В этом не только моя заслуга, Ку-сан. Я бы не смогла сделать это, если бы ты не был готов проститься с Броней.

Сказав это, она протянула свою маленькую ручку и погладила шлем Харуюки. Затем она поклонилась, и Кроу увидел, как за её спиной стоят улыбающиеся Черноснежка, Фуко, Тиюри и Такуму.

Ардор Мейден отошла на несколько шагов назад, где её сразу же подхватила Скай Рейкер. Вместо Утай вперёд выплыла Блэк Лотос, уверенно кивнула и сказала:

— Отличная работа, Кроу. Теперь ты можешь не бояться никаких обвинений на воскресной Конференции Семи Королей. Скорее всего, главной темой быстро станет обсуждение Общества Исследования Ускорения и ISS комплектов, и ты сполна заслужил право высказаться на эту тему. Что же до судьбы этих артефактов, я предоставлю право выбора тебе. Подумай и прими решение.

Слова командира Легиона, полные безоговорочного доверия к Харуюки, несказанно обрадовали его, но сам он тут же покачал головой и сказал:

— Вообще-то, я… уже решил.

— О? — Черноснежка удивлённо склонила голову.

Харуюки перевёл взгляд на стоящих за ней друзей и продолжил:

— Я знаю, что вы, особенно Мей, сильно устали, и прошу прощения… но не могли бы вы помочь мне ещё кое с чем?

Первым делом Харуюки коснулся своей полоски здоровья, вызвал меню, открыл пустующий инвентарь и положил в него обе карты.

Вслед за этим он уничтожил несколько объектов за стенами храма, чтобы заполнить шкалу энергии. Левой рукой он обхватил Тиюри, правой — Утай, затем подлетел в воздух и позволил Такуму уцепиться за ноги. Черноснежка же полетела на спине экипированной Ураганным Соплами Фуко.

Вшестером они направились на юг по Седьмой Кольцевой, сквозь Сетагаю, пока не добрались до перекрёстка с улицей Мегуро, дойдя до которой, повернули на восток. Они летели на Сибаурский Причал в районе Минато.

Харуюки опустился на площадку к северу от парковки возле Линии Кодайба. Пока он ждал Фуко и Черноснежку, вынужденных передвигаться затяжными прыжками, он пытался совместить очертания местности со своими воспоминаниями.

Портовые склады, оформленные в священном стиле «Лунного Света». Проходящая сквозь них грузовая дорога. Один из перекрёстков с дорогой, ведущей с запада на восток…

— …Где-то здесь, — прошептал он, затем повернулся к ничего не понимающим друзьям и сказал, — Э-э, где-то на этом перекрёстке должна лежать вещь.

— Вещь?.. Не карта, а просто объект? — спросил Такуму, и Харуюки утвердительно кивнул.

— Но разве упавшие на землю неограниченного поля вещи не исчезают навсегда после следующего Перехода? — спросила уже Тиюри.

Харуюки вначале кивнул, а затем тут же покачал головой.

— Да, обычно это так… но я слышал, что особо ценные вещи могут пережить переход, и лежать на земле днями… а то и годами. Я правильно говорю, Лотос? — сказал он и повернулся к, пожалуй, самому опытному из присутствующих бёрст линкеров.

— Угу, это действительно так… — произнесла она, кивая. — Если точнее, это относится к неразрушимым вещам. Например, к удостоверению командира Легиона… или к ключам от Великих Подземелий…

— И к ключам от домов, — беззаботно добавила Фуко.

Харуюки кивнул и воскликнул:

— Вот! Мы ищем именно ключ от дома.

Земля «Лунного Света» покрыта слоем мельчайшего сухого песка. Из-за этого искать что-либо на земле оказалось не слишком легко, но по сравнению с ядовитыми болотами «Прогнившего Леса» или кишащим насекомыми «Чистилищем» они ещё легко отделались. С этими мыслями Харуюки тщательно просеивал в руках песок довольно крупного перекрёстка.

На самом деле он не мог даже гарантировать того, что ключ был именно здесь. Но при этом что-то внутри него говорило… убеждало его, что ключ находится тут. Если тот длинный печальный сон, что он видел в Замке, был правдивым, то ключ должен быть именно здесь. Когда-то, давным-давно, Харуюки гулял по горе Окутама со своими родителями и нашёл на ней обсидиановый наконечник стрелы. Этот ключ должен ждать его здесь так же, как когда-то ждал тот наконечник.

Он проделал пальцами сотни дорожек в песке, пока вдруг не наткнулся на что-то твёрдое.

Тут же остановившись, он стал осторожно ощупывать дно песка, а затем извлёк наружу маленький серебряный ключ. Он не заржавел и блестел так же, как когда-то давным-давно… семь тысяч лет назад.

— Нашёл… — прошептал Харуюки, вставая.

Заметив это, вокруг него собрались и друзья. Харуюки поднял ключ повыше, и тот заблестел в свете луны. Разглядывая его, он произнёс:

— Вот он. Вот то, что я искал.

— Кроу… от чего этот ключ? — спросила Тиюри.

— Сейчас мы пойдём туда. Конечно, это не мой дом… но я уверен, его хозяева нас простят, — ответил Харуюки.

Бережно уложив ключ в инвентарь, Харуюки обозначил следующий маршрут. Впрочем, в этот раз никаких затяжных полётов не требовалось. Им нужно пройти по Радужному Мосту из Сибаурского Причала в Одайбу, а оттуда на юг. Харуюки опустился на землю к северу от того места, где в реальном мире находился парк Акацукифуто.

Возле узкой дороги стоял маленький дом, отчётливо выделяющийся на фоне остальных объектов. Но если бы Харуюки не нашёл тот ключ, он бы не смог не то что прикоснуться к этому дому, но и увидеть его. Это «дом игрока», который можно купить в определённых магазинах за баснословную сумму. И доступ к нему имел лишь бёрст линкер, купивший ключ.

Дом с белокаменными стенами, освещаемый светом луны, был чем-то похож на дом Черноснежки, который Харуюки посетил прошлой ночью. Пройдя во двор, Харуюки обернулся к своим друзьям и объявил:

— В этом доме жили Хром Фалькон и Шафран Блоссом.

Их глаза тут же изумлённо округлились. Они не знали всех подробностей рождения Брони Бедствия, но моментально поняли и что значили эти слова, и зачем Харуюки с таким трудом искал ключ, и зачем пришёл сюда.

— Так значит, тот перекрёсток в Сибауре… — прошептала Утай, и Харуюки в ответ кивнул.

— Да. Именно на нём Блоссом лишилась всех своих очков и исчезла из этого мира… и именно на нём встретил свою смерть Первый Хром Дизастер, Фалькон. Неважно, у кого из них был ключ от этого дома, он непременно должен был остаться на перекрёстке.

— Понятно… да, трудно было бы найти более подходящее место, чтобы похоронить это снаряжение… — прошептала Черноснежка, затем посмотрела прямо на Харуюки и кивнула, одобряя его решение.

Харуюки кивнул в ответ, после чего открыл инвентарь и материализовал все три объекта. Карты он взял в левую руку, ключ в правую, а затем неспешно подошёл к дому.

Ему даже не пришлось крутить ручку, миловидная дверь сама открылась при его приближении.

— Извините за беспокойство… — прошептал Харуюки и прошёл вовнутрь.

Внутри дом был с любовью обставлен и мебелью, и всевозможными деталями. В свете луны он действительно выглядел уютным. Но всё-таки он пустовал уже очень много лет, и в комнате отчётливо пахло тоской. Но это и неудивительно, ведь тех людей, что жили в нём, уже нет в этом мире…

Харуюки обернулся и увидел, что Черноснежка и остальные решили подождать его снаружи. Ему не хотелось заставлять их ждать слишком долго, особенно Утай, в течение почти двух часов изо всех сил очищавшую его.

Харуюки вновь повернулся к дальней стене комнаты и тихо прошептал:

— Блоссом… ты спасла меня, и именно благодаря тебе я сейчас снова с дорогими мне друзьями. Фалькон… я всё ещё не знаю, чего ты желал, что именно хотел уничтожить, но я продолжу думать и однажды обязательно узнаю. Спасибо вам…

Конечно, Харуюки не силён в риторике, и не мог выразить словами все чувства, что томились в его груди. Но ему казалось, что они всё услышали и поняли. Сделав ещё один шаг вперёд, он подошёл к столу, за которым они когда-то обедали, разговаривали и смотрели друг другу в глаза. Харуюки положил на него друг рядом с другом две карты. А рядом с ними — маленький серебряный ключ.

— До свидания…

Отступив на шаг, он развернулся и пошёл к двери, за которой его ждали друзья.

Но когда он уже пытался выйти из дома, ему показалось, что кто-то окликнул его.

Обернувшись, Харуюки увидел…

Как рядом со столом стоял стройный аватар цвета потемневшего серебра, очень похожий на Сильвер Кроу. Рядом с ним на белом стуле сидел аватар женского пола в шафрановой броне.

И на коленях этой девушки свернулась и лежала с закрытыми глазами довольная чёрная кошка.

Все они были полупрозрачными, и тускло мерцали на лунном свету, но Харуюки знал, что это не просто иллюзии. Мальчик, девочка и рождённый их воображением котёнок вернулись туда, куда и должны.

«До свидания. До встречи», — ещё раз попрощался с ними шёпотом Харуюки, стараясь сдержать слёзы. Затем он широко шагнул правой ногой, проходя сквозь дверь к своим друзьям.

----------

Том 9 Глава 118

22 июня, суббота. 14 часов 30 минут.

Харуюки в одиночестве брёл по заднему двору школы Умесато.

Конечно, в субботу уроки были лишь утром и уже успели закончиться, но Харуюки всё равно тосковал по тем временам, когда суббота в начальных и средних школах была полноценным выходным… впрочем, эти времена он не застал. Начиная с 2010-х годов, количество школ, переходящих на шестидневную систему, начало резко расти, а в настоящее время, в 2047 году, министерство образования и вовсе делало вид, что так было всегда, а истории о том, что в прошлом веке дети учились лишь пять дней в неделю — просто сказки.

Впрочем, даже если бы суббота была для Харуюки полноценным выходным, он не смог бы весь день валяться в постели. Вечером в пять часов в Брейн Бёрсте начинались битвы за территорию. Команды из трёх или более человек сражались за контроль над зонами, и без побед в этих битвах было немыслимо само существование Легиона.

До сих пор Чёрный Легион Нега Небьюлас защищал принадлежащую ему территорию Сугинами в пять человек, но начиная с этой недели количество бойцов увеличилось до шести. Естественно, это было связано с возвращением в состав одного из «Элементов», Ардор Мейден, Синомии Утай. Это означало не только то, что они могли разделиться на две группы по три человека и проводить по две битвы за раз, но и то, что у них наконец-то появился красный аватар дальнего боя. Очень часто противники нападали составами из бронированных аватаров, прикрывавших своими спинами мощных дальнобойных аватаров, и против таких команд сражаться было крайне трудно. Харуюки уже предвкушал выступления в одной команде с Утай и долгожданную возможность сказать что-то в духе «Мей, мы нападаем на тыл, прикрой нас своим огнём!»...

Когда Харуюки опомнился, он стоял посреди заднего двора с глупой улыбкой во всё лицо. Собравшись с мыслями, он вновь зашагал вперёд. Шёл он, конечно же, к северо-западному углу школьной территории, где стоял сарайчик столь неприметный, что о нём вообще мало кто из учеников знал.

Начиная с прошлой осени, когда Нега Небьюлас состоял лишь из трёх человек, субботнее время до начала битв выматывало Харуюки скукой. Последний четвёртый урок заканчивался в 12:50, а бродить по школе и есть обед Харуюки мог максимум до половины второго. Время до пяти часов текло невообразимо медленно.

Черноснежка всегда была занята работой в совете, Тиюри и Такуму — секциями, и Харуюки не мог коротать время разговорами с ними. Конечно, вступать в битву за территорию можно из любого уголка Сугинами, и он мог просто уйти домой, но ему хотелось быть во время битв рядом с Черноснежкой и остальными, чтобы делить с ними как радость побед, так и горечь поражений. Поэтому Харуюки либо коротал время, листая бумажные книги в библиотеке, либо навещал старый добрый корт для виртуального сквоша, пытаясь обновить свой рекорд… но на этой неделе тоскливая субботняя жизнь подошла к неожиданному концу.

У Харуюки неожиданно появилась должность, которой необходимо было уделять время после субботних уроков. Он стал председателем школьного комитета по уходу за животными.

Добравшись до входа в клетку, он заглянул за решётку. Первым из сегодняшних заданий было поприветствовать её жителя. Служивший клеткой сарай был довольно просторным, с учётом того, что внутри стояли лишь два насеста в виде искусственных деревьев. На верхней ветке левого насеста сидела на одной лапе спящая птица. Это африканская зорька по имени Хоу — двадцатисантиметровая хищная сова с бело-серыми перьями и острым клювом, уткнувшимся в пушистую грудку.

Хотя они познакомились лишь несколько дней назад и многого не знали друг о друге, но Хоу, почувствовав приближение Харуюки, открыл правый глаз и посмотрел прямо на него.

— Привет, Хоу. Жарковато сегодня, да?

Вместе с этими словами он потянулся к виртуальному интерфейсу и подключился к датчикам температуры и давления, встроенным в насест Хоу. Показатели были в порядке, и даже вес, начавший падать после переезда, вновь стал возвращаться в норму.

В ответ на приветствие Харуюки сова лениво взмахнула крылом, а затем вновь уснула. Усмехнувшись, Харуюки потянулся к электронному замку, собираясь поменять бумагу…

Как вдруг со спины послышались звуки шагов по мшистой земле. Харуюки подумал, что это была хозяйка Хоу, пришедшая сюда из начального крыла академии Мацуноги четвероклассница — Синомия Утай, и повернулся, но увидел не совсем того, кого ожидал. Вернее, он вообще не узнал этого человека.

Это была девушка в характерной школьной форме Умесато — рубашке с коротким рукавом и серо-зелёной юбке. На груди у неё повязана синяя бабочка — значит, она восьмиклассница. Её волосы были длинными и слегка завивались. Ухоженные брови и обильно подведённые ресницы выдавали школьницу из разряда тех, что обычно смотрели на Харуюки, как на букашку. На её шее был закреплён глянцевый розовый нейролинкер, щедро обклеенный стразами.

Девушка, конечно, была весьма симпатичной, но Харуюки не смог смотреть на столь угрожающее лицо дольше двух десятых секунд. Он уставился в землю и пробубнил:

— А, а-а, вы… что-то потеряли? Если найду, обязательно занесу в локальную сеть…

Слова эти он произнёс в полной уверенности, что никаких других поводов, по которым такая девушка могла оказаться на заднем дворе, не было. Поэтому её ответ, который он услышал через несколько секунд, показался ему ещё более неожиданным.

— Ничего себе, забыл. А ещё председатель.

— Э…

Харуюки вздрогнул, поднял взгляд и посмотрел на её лицо ещё полсекунды. И действительно, теперь ему показалось, что где-то он её уже видел. Хотя, поскольку они учились с ней в одной школе, возможно, они просто проходили мимо по коридору. А может… погоди-ка, «председатель»? В смысле, председатель комитета?

— А… т-точно, ты… из класса 2-С… И-Идз… — Харуюки принялся отчаянно ворошить свою память.

— И-дзе-ки! Идзеки Рейна! — тут же послышался в ответ жутковатый голос, поправивший его.

Харуюки закивал, уже не в силах смотреть ей в лицо.

Он успел забыть даже о её существовании, но Идзеки действительно была его коллегой и, как и Харуюки, состояла в комитете по уходу за животными. В связи с тем, что в начале недели от академии Мацуноги поступил запрос на содержание одного из их животных (собственно, Хоу), в школе был создан этот самый комитет, куда вошло по одному школьнику из всех вторых классов. Харуюки вызвался быть председателем, и в его положении забывать имена и лица своих подчинённых совершенно непростительно.

Харуюки уже начал паниковать, понимая, что влип основательно, но Идзеки, к счастью, решила больше его не критиковать и вместо этого подошла к клетке. Она заглянула за железную сетку и весьма громко воскликнула:

— Ого, вот это да. И правда, сова. Ух, какая пушистая!

В её голосе действительно слышалось удивление, и Харуюки начал беспокоиться за недавно уснувшего Хоу, поэтому поспешил кивнуть и пояснить гораздо более тихим голосом:

— У-угу, сова… если точнее, это африканская зорька.

Идзеки развернулась и, начав накручивать волосы на палец, спросила:

— А чем сова отличается от зорьки?

— А, э-э… зорьки — это такие совы… точнее, это просто подвид сов.

— О-о. А зовут её как?

— Хоу.

— …А чё так просто-то? Кто выбирал кличку?

— Я слышал, что голосованием выбирали.

После этого, так сказать, разговора, состоявшего исключительно из вопросов и ответов, Идзеки хмыкнула и вновь повернулась к клетке. Поднеся ладонь к губам, она тихо подозвала сову:

— Хоу. Хо-оу.

«Зорьки не такие добрые, чтобы откликаться на зов незнакомых людей, особенно когда спят», — подумал было Харуюки… но Хоу резко распахнул глаза, едва услышав голос Идзеки. Он недоумённо повернул голову, пытаясь разобраться, кто именно стоит у клетки, а затем, к удивлению Харуюки, распахнул крылья и взлетел.

Он грациозно облетал клетку, чем немедленно вызвал восторг Идзеки.

— Ух ты, взлетел! Летит! Какой красавчик!

«Когда я пришёл, ты только глаз открыл, а тут шоу устраиваешь», — тут же буркнул про себя Харуюки, но Хоу, естественно, не обратил никакого внимания и вновь уселся на насест после пяти кругов.

Подняв одну лапку, он вновь заснул, а Идзеки продолжала смотреть на него с ещё большим интересом. Харуюки взглянул на её профиль и осторожно поинтересовался:

— Так, э-э, Идзеки… что ты тут сегодня…

Она тут же посмотрела на него таким взглядом, что Харуюки моментально застыл.

— Я, если что, тоже состою в комитете по уходу. У тебя проблемы с тем, что я пришла?

— С-состоишь, конечно… просто, в первый день ты не то чтобы выглядела по этому поводу сильно счастливой… как мне показалось…

— Ну, тогда мне казалось, что это скука страшная, и когда ты сказал, что я могу идти, я взяла и пошла! Но потом я увидела, что ты действительно отправил на сервер файл с отчётом, и я как-то пожалела, что ушла… кстати, я до сих пор не верю, что ты в одиночку вычистил весь этой сарай! Это вообще как?!

Тут Харуюки уже перестал понимать, ругает она его или пытается извиниться, но решил на всякий случай помотать головой.

— Н-ну так получилось.

— Вот я и решила, что надо будет извиниться, но ты с тех пор так и не назначил нам никакой работы! Ты просто делал всю работу сам и вписывал нас в файл. В итоге мне пришлось прийти самой! Проблемы?!

— Н-нет, никаких проблем, — отозвался Харуюки, вновь помотав головой.

В голове его постепенно начала складываться картина, собранная из этих кусочков информации, и Харуюки пришёл к выводу. Затем он исподлобья посмотрел на Идзеки и решил убедиться в своей правоте:

— Э-э… к, короче говоря, Идзеки… получается, ты пришла на комитетскую работу… ухаживать за Хоу?..

— Я это с самого начала сказала!

«Правда?» — подумал Харуюки, но удержался, чтобы не спросить, после чего медленно выдохнул.

Как бы там ни было, пусть даже она и девушка, да ещё и из тех школьных кругов, которые не имели к Харуюки никакого отношения, помощи он был только рад. Клетка была довольно просторной, и уборка была тяжёлым трудом, к тому же требовавшим особого внимания при открывании и закрывании двери. Вдохнув свежий июньский воздух, Харуюки произнёс:

— В таком случае… э-э, перед клеткой всё ещё многовато листьев, надо бы их убрать. Собери их в кучу метлой и хватит.

— Окей.

К счастью, в этот раз Идзеки не стала жаловаться и просто приняла из рук Харуюки бамбуковую метлу. Харуюки тихонько усмехнулся, глядя как она неумело собирает ей влажные листья, а затем вернулся к своей работе.

Хоу уже даже не обращал внимания на людей, работавших перед клеткой, и просто продолжал спать на насесте. Харуюки начал работать руками возле мирно спящей после переезда зорьки и мысленно обратился к ней:

«Хоу. Мне ведь и тебя нужно поблагодарить.

Я никогда ещё не ухаживал за живым существом, но ты многому научил меня. Ты показал мне, что значит жить… и летать. Я не знаю, как выразить это словами, но именно благодаря тебе я смог в тот раз летать и быстрее, и выше Судзаку.

Да, я всё ещё бестолков и в реальном мире, и в Ускоренном… но, кажется, я постепенно всё же двигаюсь вперёд… по крайней мере, в последнее время я всё отчётливее это ощущаю…»

Сказав себе всё это, он собирался сделать ещё один шаг в сторону Хоу…

Но вдруг что-то крепко ухватило его сзади за рубашку.

— ?!..

Харуюки испуганно обернулся и вновь увидел перед собой совершенно не того, кого ожидал там увидеть. Это вновь оказалась девушка, но она была одета в лёгкий кардиган цвета слоновой кости и клетчатую юбку, и поэтому она не могла быть из Умесато. Её волосы были короткими и непослушными, а нейролинкер — светло-зелёным. Пальцами правой руки она держалась за рубашку Харуюки, а глаза её почему-то были влажными.

Хотя появление этого человека и удивило Харуюки, эту девушку он знал. Он изумлённо спросил, ощущая, как дёргается его лицо:

— К-К-Ку-Кусакабе?.. Ч-что ты здесь…

«И почему ты снова вся в слезах?» — пытался задать он и этот вопрос, но не смог. Однако бёрст линкер пятого уровня, легионер Грейт Волла, воплощение Аш Роллера в реальном мире Кусакабе Рин с самого начала не собиралась отвечать.

— Кто… он-а?

Естественно, Рин спрашивала его об ошарашенной девушке, стоящей у входа в клетку с метлой в руке. Но пока Харуюки пытался понять происходящее, стоя столбом, Идзеки уже успела подойти к ним и колким тоном ответила:

— Кто? Это я должна спросить. Судя по твоей одежде, ты из Сибуи? Из Сасадзуки? Что такая богатенькая девочка забыла здесь?.. Погоди-ка, э-э… что? Вы серьёзно?

Харуюки не понял, что именно она имела в виду под «серьёзно», но вид Идзеки, смотрящей то на него, то на Рин, заставил его не на шутку встревожиться, прийти в себя и замахать руками.

— И-и-извини, Идзеки, п-п-п-подожди тут, пожалуйста!

С этими словами он потащил не отпускавшую его рубашку Рин к стене второго школьного корпуса и тихо спросил её:

— Э-э… Кусакабе…

— Мы с братом — оба Кусакабе, зови меня «Рин»…

— Р-Р-Р-Рин, э-э… что ты тут делаешь?! У нас ведь вот-вот начнутся битвы за территорию… а, н-не может быть, ты собираешься погружаться отсюда? Погоди-ка, неужели ты…

«Неужели ты вчера перешла в наш Легион? Бросила Грейт Волл и вступила в Нега Небьюлас? Выходит, мега-крутой гонщик теперь сражается на нашей стороне?» — успел подумать Харуюки, но Рин слегка качнула головой и сказала:

— В битвах я участ-вую. Но… я и сегодня буду напа-дать. Решения о смене Легиона… может принимать только брат…

[[image:/storage/reader-images/62af9bd39b6a97992d96ecb4b83eae1e23a1e52a.jpg]]
— А. Я-ясно… — Харуюки кивнул, ощущая небольшое разочарование, но затем оно вновь уступило место изумлению. — Погоди, н-н-нападаешь?! Н-н-но ведь для битв за территорию нужно хотя бы три человека… где ещё два?..

— Ждут на границе Сибуи и Сугинами… участвовать будут У…

«У» — это был хорошо знакомый Харуюки Буш Утан. Хотя его и поглотила тьма комплекта, предательство друзей и их попытка убить его позволила ему очнуться. Возможно, комплект всё ещё паразитировал на его аватаре, но это можно легко исправить после битвы с помощью Ардор Мейден.

— …И ещё Айрон Паунд.

— Ага, ясно. Я рад, что Утан вернулся, пусть он и наш противник… п-погоди, ч-ч-ч-ч-что?! — воскликнул Харуюки, как только понял, чьё имя только что произнесла Рин.

Если он не ослышался, то вместе с Рин на них нападёт третий из «Шести Бастионов» Грево, «Железный Кулак», грозный аватар-боксёр…

— Эй, председатель! Сколько вы там ещё будете шептаться? У нас ещё работы выше крыши!

Резкий голос Идзеки вернул Харуюки в реальность, заставив его вспомнить о щекотливости ситуации. Битвы за территорию будут потом, а пока нужно было закончить уборку клетки. Было совершенно непонятно, как объяснить присутствие Рин Идзеки, но если этого не сделать, то скоро по второму этажу главного корпуса Умесато поплывут очень неприятные слухи.

Харуюки вернулся к клетке, таща за собой продолжавшую цепляться за рубашку Рин, и немного нервным голосом сказал первое пришедшее в голову оправдание:

— Э, э-э, Идзеки, короче, её зовут Кусакабе, и, короче, ты знаешь, что у нашего комитета есть ещё один человек, который учится в академии Мацуноги? Так вот, она — подруга её подруги, и она пришла нам сегодня помочь…

Надо признать, что переврал он не совсем всё. Ещё одним человеком была Синомия Утай, у которой была «подруга» в лице Курасаки Фуко, у которой была «ученица» в лице Кусакабе Рин. То, что она пришла сюда помочь, он, конечно, придумал, но это вполне могло оказаться правдой. Правда, теперь Рин действительно пришлось бы помочь ему.

— Хм-м… — недоверчиво протянула Идзеки, продолжая оглядывать то Харуюки, то Рин. — А ты, я погляжу, пользуешься успехом, председатель. Я вам не помешаю?

— О-о-о чём ты?! К-к-конечно не помешаешь, твоя помощь будет крайне, крайне кстати!

Его ответ был похож скорее на крик, но Идзеки, видимо, решила больше не спорить и кивнула головой.

— Ладно, пойду мести дальше. Что потом с листьями делать? Сжечь?

— Т-т-ты что, если ты так сделаешь, сюда и полиция, и пожарные налетят!

— Шучу я, — с улыбкой ответила коллега и направилась к клетке.

Вздохнув, Харуюки пошёл за ней. Рин, наконец, отпустила его рубашку, так что он вручил ей свою метлу, а сам направился за совком и мешками для мусора…

Но тут его разум словно поразила молния.

Он резко ощутил, что сейчас случится что-то плохое и едва не подпрыгнул в воздух, но не успел он этого сделать, как на заднем дворе послышался голос:

— Ага! Чем это ты занимаешься, Хару?!

Харуюки моментально остолбенел и начал медленно поворачиваться на голос, параллельно обдумывая, не пора ли ему убегать. В итоге он решил, что сбежать не выйдет, потому что он, как председатель комитета, не мог убежать на глазах Идзеки.

В итоге Харуюки, стиснув зубы, повернулся окончательно и увидел…

Тиюри, всё ещё в спортивной форме, но с пакетом с едой в руках.

Синомию Утай, левее неё, со школьным ранцем и уже привычной сумкой с едой для Хоу.

Курасаки Фуко, идущую чуть позади от неё с улыбкой и взглядом, от которого Харуюки был вынужден прийти к неутешительным выводам.

Черноснежку, которая шла справа от Тиюри, как всегда величественная и прекрасная в своей уникальной школьной форме и с выражением лица, на котором словно были выточены слова: «Что здесь происходит?»…

И Такуму, притаившегося за всеми ними. Но как бы Харуюки ни рассчитывал на его помощь, на лице Такуму была улыбка, явно пытавшаяся сказать: «Удачи, Хару». Конечно, Харуюки и сам попытался посмотреть на него взглядом, который бы дал ему понять, что нужна его помощь, но…

— Ничего себе, какая толпа. Это что, все помощники? — Харуюки обернулся и увидел Идзеки, которая в этот раз действительно смотрела на Харуюки с изумлением. — Председатель… кто ты?

— Н-никто, никто! — едва слышно ответил Харуюки…

А затем, поняв, что ни о каком побеге не может быть и речи, напрягся и вновь повернулся к Черноснежке. Вместе с этим он подумал:

«Действительно, сам по себе я никто. Сам по себе я бестолковый робкий геймер и восьмиклассник.

Но когда я с моими друзьями, я становлюсь другим человеком. Я и работаю усерднее, и вперёд смотрю увереннее. И, совсем немного, но начинаю верить в себя.»

Хоу, словно почувствовав поблизости Утай, звучно ударил крыльями. Этот звук словно толкнул Харуюки в спину. Он шагнул вперёд и помахал правой рукой своим друзьям.

----------

Послесловие

Здравствуйте, это Кавахара Рэки. Спасибо за то, что прочитали «Accel World 9: Семитысячелетняя Молитва».

Броня Бедствия и Хром Дизастер появились во втором томе и вышли на первый план в шестом, но только сейчас, в девятом томе, мы увидели, чем закончилась эта история. Я искренне благодарен читателям, которых не смутили надписи «Продолжение следует» в шестом, седьмом и восьмом томах, и которые дотерпели до конца арки в этом томе.

Но загадок в этом мире по-прежнему много (этот том тоже добавил целую гору), и до конца всей этой серии мы в ближайшее время не дойдём. Какова будет окончательная цель Харуюки? Что произошло в прошлом Черноснежки? Для чего был создан Ускоренный Мир?.. Я даже не уверен, что смогу всё это описать, но постараюсь продолжить писать том за томом так, как мне это нравится. Десятый том будет куда более позитивным, а также самодостаточным! Честно!

Я не знаю, стоит ли ворошить эту тему или нет, но попробую… наверняка те читатели, которые видели рекламу девятого тома «акселя» в конце другой моей книги, «Sword Art Online 8», уже успели подумать «это ещё кто?!» при виде картинки с новой девушкой. Кто это такая — описывается в 4 главе этого тома, но знайте, что я ввёл её не потому, что хотел заявить, что «а *** на самом деле баба!» (на всякий случай спойлерить не буду).

Пожалуй, в будущем у меня ещё появится шанс написать об этой девушке ещё, а пока можете спорить на тему «так всё-таки?!» Мне так будет даже проще.

Места мне осталось немного, поэтому перейду к объявлению… думаю, к выходу этого тома это уже станет известно, но в скором времени по Accel World снимут аниме. Снимает студия Sunrise. Та самая Sunrise, которая (список достижений опущен). Я застал самый расцвет «поколения Gundam» и дизайн дуэльных аватаров во многом был вдохновлён санрайзовскими роботами, и я в жизни так ничему не радовался, как тому, что смогу увидеть Кроу и Лотос на экране. Надеюсь, что и вас аниме «акселя» порадует!

Как всегда хочу выразить благодарность иллюстратору HIMA за дизайн новой девушки, к которому она вновь подошла с душой, и редактору Мики за бесконечные исправления всех сцен с её участием. И ещё раз спасибо всем моим читателям за то, что вы дождались завершения «арки Брони»!

11 августа 2011 года, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Всем доброе утро, и всех (в том числе нас) в первую очередь поздравляю с окончанием работы над 9 томом Accel World!

Странное ощущение — вот вроде бы хочется написать на тему того, какая дорога была у этих томов... а потом думаешь, что писать «была» как-то несвоевременно, ведь впереди еще столько неотредактированных переводов. И тем не менее, 9 том это достижение. Может, точку ставить пока рано, но хотя бы запятую можно.

Как я писал в послесловии предыдущего тома, в этом мне больше всего понравилась 2 глава. И в то же время заставила воскликнуть: «Что же ты делаешь, Рэки?» Несмотря на «окончание» арки, неоконченных сюжетов теперь столько, будто следующая арка уже вовсю идет... хотя, это ощущение неоконченности привязалось к нам настолько крепко, что мы от него уже не отвяжемся. Что же до остальной части тома, то она оказалась... примерно тем, что мы и ожидали. Хотя, нет, я ожидал финальную битву куда эпичнее. Согласитесь, что после битвы в космосе против одного из сильнейших Энеми такая «битва с ласт боссом» это даже не смешно.

А теперь поговорим обо всей арке.

Откровенно говоря, мне она не нравится.

В 3 томе ускорку поразила ужасная болезнь под названием «Общество Исследования Ускорения». Это настолько одномерные и неинтересные злодеи, что я считаю ОИУ самым главным недостатком всей серии. В современном мире злодей не может быть просто жутким драконом, которого надо победить, чтобы спасти принцессу. У дракона должна быть четко определенная мотивация, которая бы его оправдывала, и личность, которой можно было бы сопереживать. Дракон — тоже персонаж истории, и он должен быть интересен. Сведение противостояния к банальной битве добра со злом — возможно, самая крупная ошибка, которую допустил Рэки в выборе направления развития истории.

Какие злодеи нам нужны? Давайте вспомним 1 том... нет, я не о Циан Пайле. Короли — интересный злодей, потому что они в этой войне явно правы, а Черноснежка — нет. Этим противостояние и интересно: Черноснежка не может оправдать свои действия, она совершает априори злобный поступок, но «во имя великой цели». Или пыталась бы совершить... если бы этот сюжет хоть куда-то пошел. Думаю, мне не нужно вам рассказывать, что противостояние Королей стухло.

Еще один более-менее интересный злодей ждет своего часа и появится в 12 томе, но об этом человеке мы поговорим, когда придет время. Пока дам небольшой намек — вы уже знаете имя того, о ком идет речь.

И, наконец... самым интересным злодеем за всю историю ускорки была как раз Броня Бедствия... но только в том виде, в котором она существовала во 2 томе. На мой взгляд, эта была самая большая удача Рэки — он создал идеального злодея для этой серии. Вся его суть состояла в «неуничтожимости». Нам прямым текстом сказали, что своему существованию Броня обязана как раз пакту о ненападении.

И это ведь просто чудесно! Зрелище того, что вытворяет и как зверствует Броня, способно заставить задуматься человека, записавшего Черноснежку в однозначные злодеи. Да, ее противники, Короли — за мир... но их мир, этот застой, порождает таких чудовищ. Это «кара свыше» за искажение сути мира, в котором жили игроки. Создается потрясающая по силе дилемма — победить Броню можно лишь вновь установив баланс... а для этого необходима новая война, которая принесет новые страдания. Оба пути ведут к боли и несчастью... и выбор между двумя неприятными вариантами — как раз работа, достойная Королей. Я предвкушал длинные разбирательства на тему того, как должен быть обустроен Ускоренный Мир, чтобы в нем осталось как можно меньше страданий, но...

Но все мои надежды пошли ко дну вместе с этой аркой.

Оказывается, во всем виновато ОИУ, и нет им никакого за это прощения. Никто не примет их сторону, никто не попытается оправдать то, что они сделали с Фальконом и Блоссом. Какие бы высокие цели они ни преследовали, все они разобьются о всем известную истину о том, что «не стоит вся эта мировая гармония и слезинки одного маленького ребенка». Другими словами, с моей точки зрения, Общество убило для меня Броню как интересного злодея. Никаких сложных вопросов, никакой нетривиальной морали — одно лишь ожидание того, как всемогущий главгерой обуздает скорбь. Эх, а ведь такая была перспектива...

Тут я должен, наверное, написать, что «не все так плохо», но, увы, ОИУ вездесуще. Известные стихи про «если дома скис салат — это *** виноват» подходят и к Ускоренному Миру. ОИУ виновно во всем, и они должны гореть за это в аду. Окей.

Все это не значит, что я разлюбил ускорку к окончанию этой арки... просто она пошла не в том направлении, которого мне бы хотелось. Может, у другого автора этот мир пошел бы в более интересную сторону. Не знаю.

А теперь давайте оставим печальные мысли и посмотрим в будущее. Нет, не в то, в котором на лето анонсирован выход 18 тома, а в будущее непосредственное. А именно — в то, что нас ждет в ближайшее время.

Ответ на этот вопрос — перерыв. Команда ускорки берет кое для чего двухнедельный перерыв, после чего мы вернемся к работе над томами. Над какими именно — пока сказать не можем. Запасайтесь терпением, товарищи.

Хм, что-то послесловие немного длинным получилось. Ну, не страшно.

Спасибо Аметрину за редакт, в этот раз законченный в срок.

Спасибо Саунду за вычитку и за всю душу, вложенную в проект.

Спасибо Мохнату... снова за душу, но вложенную в ирасты. Просто он никому не рассказывает, как над ними корпеет.

Спасибо Элберету за исходники для корпений Мохната.

Спасибо Резелю за его точки зрения, которые можно безболезненно топтать. Шучу. Нам важно мнение всех.

Спасибо моей бете за непрекращающуюся поддержку.

Спасибо читателям за неувядающий интерес к проекту.

Увидимся позже.

Ametrin

[10:09] Ametrin Yellowpupyr:"его мягко прервал тяжёлый рокот мотора"

эт как? : D

[10:09] Soundwave: это "треньдреньдреньДРИНЬДРИНЬ,ДРАААААРАРАРУРАРАРАРАРАРРРРРР! трыньдрынь."

[10:10] Ametrin Yellowpupyr: ...если кто будет возмущаться этой фразой, я отвечу также)

***

О чём это я… Ах да, всем привет. Это был небольшой кусочек из редакторской переписки.

Вот.

Не могу я в длиннопосты (совсем, только что удалил кусок, основанный на неактуальной информации, поэтому получилось ещё меньше (> сюрприз вас ждет, то и я не буду. Всем пока.

Soundwave

И снова здравствуйте. Эх, арка закончилась, теперь не получится йохохо... но что ж, поздравляю. Финал арки, конечно, вышел не слишком эпичным, да что там, почти совсем неэпичным, но на фоне следующей это можно стерпеть и простить. Я бы сказал, что сама арка с Бронёй — не что иное, как пролог к арке ISS комплектов, но не будем далеко забегать вперёд.

Ну, в этот раз ничего большего в голову не приходит, так что будем же кратки. Спасибо ребятам за всё, что я обычно пишу в предыдущих послесловиях. Спасибо команде за весёлое времяпрепровождение. Спасибо Самоготу и Кейко, что сайт перестал так часто помирать (и где новый, эу!). «Спасибо» Кавахаре, что снова плеать добавил в гарем новую тян. Спасибо сингулярности, что взорвалась.

P.S. И да, про месяц на этот том. I lied! Йохохохохохохо~

Moxnat

Всем привет.

Иииии… я не знаю, что писать тут. Упоротость я вам не хочу показывать, кусочек упоротого скайпа тоже. Да я бы и сюрприз не готовил бы даже…

Всем пока. Надеюсь, вы остались довольны этим томом.

Rezel

Всем привет. Поначалу я не хотел писать послесловие... но этот чат меня вынудил. А теперь к делу:

[1:36:17] Soundwave: Арк

[1:36:25] Moxnat: арк

[1:36:25] Soundwave: мохнат ленится дорисовать линию

[1:36:31] Moxnat: он на меня жаловатся пришел

[1:36:33] Soundwave: мохнат халтурит!

[1:36:34] Moxnat: не слушай его

[1:36:44] Moxnat: мохнат упорот!

[1:36:59] Moxnat: у саунда даже пруфов нет!

[1:37:10] Moxnat: и вообще тут на моей стороне аж 2 человека теперь

[1:37:18] Moxnat: ты в подавляющем меньшинстве саунд

[1:37:29] Soundwave: эй, два человека, а ну сюда!

[1:37:31] Soundwave: нету? то-то

[1:37:41] Moxnat: рез

[1:37:45] Moxnat: розетка

[1:37:49] Moxnat: поддержите меня

[1:38:12] Резель: Йес! Резель нян-нян полностью поддерживает Мохната!

[1:38:22] Soundwave: предатель! бака!

И гордое оправдание арка:

[1:37:17] arknarok: почувствуй себя воспитательницей в детском саду

До следующей встречи.

Резель Нян-нян

Уголок ответов на вопросы

Вопрос: Почему все девушки крутятся вокруг одного маленького толстого парня?

Ответ: Потому что это гаремник. Закон жанра.

Если же вам интерестен акцент на «маленьком толстом парне»... то это просто такой тип главного героя. Вообще, всех героев можно оценить на две категории — герои, близкие по духу, и герои-образцы. Второй тип героев обладает недостижимой крутостью и, собственно, служат образцами для подражания, демонстрируя, к чему надо стремиться. Герои первого типа же обладают как достоинствами, так и недостатками. Их жизнь должна задевать эмоциональные струны в душах читателей, и поэтому они проникаются личностью героя. Как правило, такие герои со временем растут, мужают и вдохновляют своих фанатов личным примером.

Например, Бэтмен относится ко второму типу героев, а Спайдермен — к первому.

И, напоследок, советуем подождать выхода 13 тома. Как ни странно, там этот вопрос затронут довольно обстоятельно (видимо, Рэки захотелось самому хоть как-то оправдаться).

Вопрос: Почему Харуюки считает себя мусором, когда его окружает верная тянская свита, и его враги помогают ему с его проблемами?

Ответ: Классическая заниженная самооценка. Человек всю жизнь прожил в постоянном ощущении, что он хуже других, и почти никто его в этом не разубеждал. Результат налицо.

Вопрос: Вопрос на миллион. Чей флактлайт лежит в императорском дворце?

Ответ: Мой.

Вопрос: Откуда у Судзаку свой разум?

Ответ: Все Энеми Ускоренного Мира так или иначе обладают способностью к самообучаемости и самоанализу. Также они умеют формировать новые рефлексы и воспоминания. Естественно, что эта способность тем выше, чем выше уровень Энеми. Особенно ярко эффект проявляется у тех Энеми, которые уже долго обитают на ННП без смертей. Ультры живут на нем уже восемь тысячелетий, и за это время успели самообучиться до разумного уровня. Это самое простое объяснение. Возможно, Рэки потом достанет из кустов какой-нибудь рояль и объяснит все по-другому.

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/53ea9368d475a65330fd17cd828dd4eda589e222.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/544ea0d5a47d54fe6cbfdd743b7b59b84df78391.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/757c448f2815256b4fd1ac0d22fc84b19bdba55f.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/c90f22f5d9c53eb6e5cef87de7a217c4be528d34.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/0188274a925222c986676d28104d3334e0235e35.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/92c6663ba8cca4dca67be19b9af5e291bdb22cef.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/59337bf91d36d391ea230f7a8a26a0f814112709.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/900c4e89805a2c7b06cab08b9533e452f6a289df.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/4aa369928fadc5235eee4f776906762e6a1624d4.jpg]]

----------

Капли далеких дней

[[image:/storage/reader-images/e0ec95f92c3541a07e9b9bf11c54fe179f339d8a.jpg]]
«YOU WIN!»

В центре поля зрения всплыли пылающие буквы, а вслед за ними появилось окно начисления бёрст поинтов. Арита Харуюки, затаив дыхание, следил за процессом.

Они одержали победу в командной дуэли два на два, но так как сумма уровней с каждой стороны была равна, то ему должны начислить базовое количество очков — десять. Послышался приятный металлический звон, и количество текущих очков выросло с 298 до 308.

Вслед за этим, под цифрами появилось системное сообщение, которое Харуюки пока что видеть не приходилось. Оно гласило:

«YOU CAN UP TO LEVEL 2»

— Ур-ра!.. — Харуюки рефлекторно вскинул кулак, заставив серебристого Сильвер Кроу принять победную позу. Его противники — пара из бёрст линкеров второго и третьего уровней — с досадой в голосе поздравили его.

— Поздравляю!

— Хорошенько подумай над выбором бонуса!

Харуюки попытался кивнуть им, но противники уже покинули дуэльное поле. Поздравления и аплодисменты раздались и от зрителей на крышах, после чего они тоже начали исчезать.

Они остались вдвоём вместе со своим партнёром — Циан Пайлом, синим аватаром четвёртого уровня в тяжёлой броне и устройством для нанесения колющих ударов на руке. Он тоже кивнул Харуюки.

— Поздравляю, Хару. Ты хорошо поработал за эти две недели.

— …Спасибо, Таку.

В глубине души Харуюки хотел сказать намного больше, но ему не позволили скупые навыки общения. Он решил повторить сказанное ещё раз, погромче.

— Больше спасибо. Честно.

Если серьёзно, то за эти две недели Циан Пайл, он же Маюдзуми Такуму, сделал для Харуюки столько всего, что не перечислить.

Он поведал ему об особенностях различных цветов аватаров, о специфике различных дуэльных полей, о тактических основах, лучших местах и временах для дуэлей, манерах и правилах в различных районах города. Причём он не ограничился одним только Брейн Бёрстом — он активно помогал ему и в реальном мире с домашней работой и рефератами.

Пусть Харуюки и первый в ускоренном мире аватар, умеющий полноценно «летать», без его дружеской поддержки он ни за что бы не набрал три сотни очков за такое короткое время. Возможно, он бы, наоборот, растерял все очки от постоянных атак со стороны других игроков.

В обычных условиях обучать и просвещать Харуюки должен бёрст линкер, называемый «родителем», но сейчас этот человек лежал в больнице, и ей разрешали выходить в сеть совсем ненадолго. Она находилась под наблюдением в стационаре двадцать четыре часа в сутки как тяжелобольная, и Харуюки, естественно, хотел, чтобы она лежала в тишине и покое, поэтому о фулл дайве даже не заикался. Это, впрочем, не мешало ей каждый день звонить ему и жаловаться на происходящее.

Как бы там ни было, его «родитель» Черноснежка… она же Чёрная Королева Блэк Лотос, не могла встречаться с ним в ускоренном мире, чтобы учить его. Через неделю её, вроде бы, должны перевести в обычную палату, но даже в этих условиях она вряд ли сможет принимать участие в боях. Поэтому Такуму покинул Синий Легион «Леониды», в котором состоял раньше, и вступил в Чёрный Легион «Нега Небьюлас», а также принял на себя роль временного учителя Харуюки. И как бы Харуюки ни старался, он никак не мог должным образом отблагодарить его за всё то, что тот для него делал…

Именно эти мысли он и попытался вложить в ту короткую благодарность, сказанную им. Из-под грозной маски Такуму в ответ раздался тихий смущённый голос:

— Я всё ещё не смыл и капли своего позора.

— Таку…

Такуму отвёл взгляд от замявшегося Харуюки и посмотрел на луну, повисшую в небе над уровнем «Старый Замок».

— Кроме того, Хару, если бы я с самого начала так подло не атаковал командира… Чёрную Королеву, она бы сейчас, наверное, не оказалась в такой ситуации. Поэтому моя обязанность, мой долг — помочь тебе вместо неё.

Действительно, метод, которым он воспользовался, чтобы после конца летних каникул вызывать на дуэль Черноснежку по школьной сети Умесато, честным не назовёшь. Он установил «троянского коня» в нейролинкер Курасимы Тиюри, их подруги детства, и, действуя через него, нападал безнаказанно.

Харуюки, прознав об этом, сторожил впавшую в кому от травмы Черноснежку в стенах больницы и вызвал Такуму на бой. Битва оказалась жаркой, и в бою схлестнулись не только их силы, но и чувства. В конце концов в Харуюки пробудилась его способность к полёту, и, воспользовавшись ей, он смог победить Такуму, но в последний момент, перед тем как нанести решающий удар, остановился.

В итоге Такуму не лишил Черноснежку ни единого очка. Кроме того, уж к тому факту, что она оказалась в больнице, он совершенно непричастен…

— Ты здесь не причём, Таку! — крикнул Харуюки, замахав руками. — Травма Черноснежки — это целиком и полностью результат моей глупости! И, кроме того, подумай. Если бы ты не атаковал её, она так и жила бы затворником в локальной сети, даже не подумывая о том, чтобы завести «ребёнка»… а следовательно, я сам не стал бы бёрст линкером. Другими словами, тому, что я могу сражаться в ускоренном мире, я с самого начала обязан тебе…

Харуюки неожиданно пустил в бой тяжёлую логическую артиллерию, но Такуму, продолжая смотреть на бледную луну в небе, лишь расслабился и усмехнулся.

— Хе-хе-хе… ты ничуть не изменился, Хару. Ты остался таким же, как в младших классах…

Харуюки удивлённо склонил голову, услышав этот тихий шёпот.

— Мне… считать это комплиментом?

— Ха-ха, разумеется.

Такуму повёл плечами, ещё раз посмеялся и снова повернулся, на этот раз спиной к Харуюки. Он почувствовал, что этой спине здесь он может доверять не меньше, чем в реальном мире. Он ещё раз прошептал «спасибо» и перевёл взгляд к счётчику времени наверху.

На бой выделялось 1800 секунд, но матч закончился на удивление быстро, и в запасе у них осталось ещё около двухсот. Самое удобное время, чтобы покопаться в интерфейсе Брейн Бёрста, поскольку после дуэли для его вызова придётся потратить одно очко.

Решив, что трёх минут ему вполне хватит, Харуюки прикоснулся к полоске жизни своего персонажа, вызвав меню. Линкеры между собой называли это меню «Инстрой». Считалось, что название пошло оттого, что в старину, когда люди ходили играть в специализированные игровые центры, у каждого игрового автомата обязательно лежала карточка, на которой было написано «Инструкция по игре».

Раздался тихий звук, и в воздухе повисло окно, похожее по дизайну на окна большинства виртуальных MMORPG.

На первой вкладке окна располагался стилизованный силуэт аватара и кнопка, с помощью которой можно открыть список как обычных боевых приёмов, так и техник, и силуэт послушно задвигался бы, демонстрируя их выполнение. Сильвер Кроу не любил это меню — ему становилось от него грустно.

Вверху окна виднелись и другие вкладки — например, инвентарь и управление очками. Харуюки проигнорировал вкладку инвентаря — он знал, что вещей у него нет — и нажал на вкладку очков.

В центре экрана тут же появилась большая надпись «308», которая, понятное дело, показывала текущее количество очков. Харуюки всегда радовался при виде этих цифр. Они радовали его гораздо больше тех денег, которые ему удавалось сэкономить, ведь очки эти он зарабатывал собственными руками и ногами (и крыльями).

«Ох и обрадуется же Черноснежка, когда я скажу ей, что дошёл до следующего уровня. Хотя, наверное, она просто ответит, что мне ещё учиться и учиться», — Харуюки, раздумывая, притронулся к кнопке «потратить очки». Первой среди появившихся опций была сверкающая кнопка «LEVEL UP», в которую он и ткнул.

Тут же выскочило окошко подтверждения с текстом: «Вы действительно хотите потратить 300 очков?».

Харуюки слегка удивился — обычно интерфейс Брейн Бёрста был далёк от услужливого. Не задумываясь, он нажал на «Да»…

В следующий миг Циан Пайл, всё так же смотревший в ночное небо, словно что-то почуяв, обернулся. Он увидел, как Харуюки водит пальцами в воздухе, вздрогнул и шагнул к нему.

— Нет… Харуюки, стой! Стой!

Но Харуюки услышал этот крик уже после того, как его пальцы коснулись кнопки.

Прозвучали бодрые фанфары, поздравлявшие его. В центре поля зрения появилось сообщение о том, что он достиг второго уровня.

А затем.

Количество оставшихся очков скакнуло с 308 до 8.

----------

Том 10 Глава 123

Когда Харуюки осознал, что именно наделал, отведённые на дуэль полчаса истекли, и он очнулся в кабинке читального зала библиотеки Цунохадзу в районе Синдзюку, откуда и ускорялся.

Харуюки откинулся было на спинку стула, как вдруг дверь за ним резко раскрылась, из проёма протянулась рука и быстро сорвала с его шеи серебристый нейролинкер. Виртуальный интерфейс перед глазами тут же исчез.

Срывать с шеи незнакомого человека нейролинкер без его согласия считалось преступлением. Даже среди близких друзей это была крайне плохой манерой. Но у вошедшего в кабинку Маюдзуми Такуму имелась на это веская причина, и Харуюки прекрасно это понимал.

Дело в том, что у Харуюки оставалось всего 8 бёрст поинтов. Если кто-то вызовет его на дуэль, а Харуюки проиграет, потеряв 10 очков, он навсегда лишится Брейн Бёрста.

Наконец осознав произошедшее, Харуюки широко открыл глаза и уставился на Такуму, одетого в серо-синюю школьную форму. Губы его друга задрожали, и он хриплым голосом произнёс:

— Поверить не могу… прости. Прости меня, пожалуйста, Хару. Из всех вещей, которые я должен был сказать тебе, из всех вещей, про которые я не должен был забыть, когда решил заняться твоим обучением, я забыл сказать тебе самое главное правило… «даже если ты набрал достаточное количество очков для перехода на следующий уровень, никогда не делай этого сразу же».

«…Ясно.

Как и в большинстве других игр, в Brain Burst для достижения следующего уровня нужно набрать определённое количество очков. Но, в отличие от них, это количество очков нужно потратить при получении уровня.

Для перехода с первого на второй уровень необходимо 300 очков. Именно поэтому у меня сейчас осталось только 8 очков вместо 308. Именно поэтому родилось правило о том, что нельзя переходить на следующий уровень при первой же возможности. Важнейшее условие перехода на следующий уровень — убедиться, что, потратив очки, ты не покинешь безопасной зоны по остатку…»

Оглядев кусающего губы Такуму, Харуюки опечаленно пробормотал:

— Таку… я… идиот. Если бы я хоть чуть-чуть подумал… там ведь так и написали… прости, я был в эйфории от того, что дошёл до трёхсот очков… какой же я идиот…

Он ещё сильнее ощутил, что его «жизнь» как бёрст линкера висела на волоске. За те пару недель с того момента, как Черноснежка передала ему программу, общее количество очков у него никогда не опускалось ниже семидесяти. А теперь их осталось всего восемь. Если бы Такуму тут же не сорвал с него нейролинкер, его бы могли уже вызвать на дуэль, и, если бы Харуюки проиграл в ней, он бы уже лишился Брейн Бёрста.

Его руки вжались в подлокотники и задрожали.

«Что мне делать?» — проносилось в его голове. — «Я думал, что мой мир изменился, что она изменила его. Я верил… что теперь постепенно смогу измениться и сам, но…»

— Хару, — его вдруг схватили за правую руку. Стоя в дверях боком, Такуму сверкнул глазами, нагнулся и прошептал. — Всё будет хорошо, Хару. Это ещё не конец. Ещё есть способ отыграться. Пошли к тебе домой.

— Таку…

Две недели назад, после «больничной битвы», Такуму покинул Синий Легион и стал учителем Харуюки, но он всё ещё отказывался заходить к нему в гости. Харуюки приглашал его несколько раз, но тот каждый раз с улыбкой мотал головой, словно считая, что ему там не место.

Но теперь крайняя необходимость и срочность словно вытолкнули из головы Такуму его сдержанность.

— А, да, пошли. Прямо тут мы ничего обсудить не сможем, — Харуюки кивнул, снял с крючка школьную сумку и встал.

После уроков они стали часто посещать библиотеку Цунохадзу для участия в дуэлях. Библиотека была огромной — одних только кабинок, где можно войти в фулл дайв, чтобы посмотреть электронный каталог, в ней насчитывалось больше двухсот. Вечером её наводняли школьники всех классов из близлежащих школ, и среди такой толпы трудно выделить бёрст линкера, даже если случайно вызвать его на дуэль и обнаружить, что противник появился в стенах библиотеки. Но каким бы удобным ни казалось это место, обсуждать Брейн Бёрст вслух всё же слишком опасно. Да и на глазах такого количества школьников соединяться с Такуму напрямую Харуюки тоже стеснялся.

Его, конечно, мало волновало мнение окружающих, но Таку — парень видный. Харюки очень не хотелось, чтобы по школе о его друге ходили непонятные слухи.

Раздумывая об этом, Харуюки быстро шёл за своим другом. Пот на его спине уже высох. Пусть у него и осталось лишь восемь очков, но раз Такуму сказал, что решение есть, то как-нибудь они выкрутятся. Успокоив себя, Харуюки прошёл через автоматическую дверь и глубоко вдохнул холодный ноябрьский воздух.

Выйдя в город, они сели на автобус и проехали на нём по улице Оумэ до района Сугинами. Дом Харуюки находился на севере Коэндзи. Ко времени их прибытия на улице уже изрядно потемнело.

Всё это время Харуюки провёл без своего нейролинкера, из-за чего Такуму пришлось заплатить за него в автобусе. По этой же причине текущее время Харуюки тоже не знал. Да, он мог просто отсоединить нейролинкер от глобальной сети, и тогда на дуэль бы его не вызвали, но назойливые мысли «а вдруг?» всё никак не отвязывались.

Такуму жил в корпусе А, и обычно у дома их пути расходились, но сегодня он прошёл с Харуюки к корпусу Б, и они вмести сели на лифт. Затем они дошли до безлюдной квартиры, и Харуюки, не имея возможности открыть дверь нейролинкером, воспользовался аварийной идентификацией по отпечаткам пальцев и рисунку сетчатки.

— Благодарю, — произнёс Такуму и проследовал за Харуюки в квартиру. Затем он улыбнулся, словно осознавая, как давно не бывал в гостях у семьи Арита. — Сколько времени прошло… полтора года, если не ошибаюсь.

— Э-э… неужели так долго?

Застыв перед полкой с тапочками, Харуюки начал рыться в памяти. Последний раз Такуму заходил к нему… если проще, то «перестал заходить» он вскоре после того, как начал встречаться с Тиюри, а случилось это весной, когда они учились в шестом классе начальной школы. Сейчас на дворе стояла осень, а они перешли в первый класс средней школы. Получается, что прошло и правда полтора года.

— Но у меня всё ещё есть эти тапки, — словно шутя, сказал Харуюки и поставил перед Такуму тапочки, которые явно ему уже не подходили по размеру.

Бледно-жёлтые, на носке которых вышит симпатичный зелёный слоник. Для себя Харуюки тоже достал те тапочки, которые обычно не надевал, с синим медвежонком. На той же полке лежала и ещё одна пара тапочек, которой не пользовались полтора года — с розовым зайчиком. Её он берёг для Тиюри.

Эти тапочки они купили на Рождество в четвёртом классе и подарили друг другу. Этот набор — зелёный слоник, синий медвежонок и розовый зайчик — хранился дома не только у Харуюки, но и у Тиюри, и Такуму.

То, что комплект Курасимы пребывает в добром здравии, они выяснили две недели назад, когда собрались у неё дома извиниться за случай с «трояном». Такуму улыбнулся в ответ и, пытаясь влезть в тапочки, прокомментировал:

— …Моя мать выбросила эти тапочки, когда я учился в шестом классе. Это последний раз, когда я плакал на её глазах…

— Ясно. Получается, на это Рождество нужно будет купить ещё один набор? — спросил Харуюки с серьёзным видом, но Такуму в ответ усмехнулся.

— Ха-ха… нет, они, пожалуй, мне всё-таки маловаты. Наверное, лучше обойтись набором кружек.

— О-о, Маюдзуми, это так на тебя похоже.

Он дружески постучал его по спине и, картинно покачиваясь, прошёл к двери своей комнаты.

Комната Харуюки выходила окнами на юг и занимала примерно десять квадратных метров. Когда-то, ещё до развода его родителей, тут находилась комната его отца, от которого ему достались книжные полки, занимавшие всю восточную стену. Отец его любил коллекционировать книги прошлого века, но их, конечно же, забрал с собой.

Вместо книг деревянные полки полностью оккупировала коллекция самого Харуюки, состоявшая из старых игровых консолей, бывших в ходу до изобретения фулл дайва, а также коробок с играми для них, в которых хранились старые оптические диски и карты памяти. На большинстве стояли метки «18+», использовавшиеся в то время для обозначения возрастных ограничений. Такую метку получали игры с большим количеством крови, обнажёнки или и того, и другого. Конечно же, он ни за что бы не показал эту комнату ни Тиюри, ни Черноснежке. Но если Тиюри всё же несколько раз заходила к нему домой, то уж Черноснежка-то точно никогда к нему не зайдёт.

Такуму подошёл к полке и с ностальгическим видом провёл пальцем по корешкам обложек.

— Вспоминается, как мы засиживались за этими играми, когда на улице лил дождь, державший нас дома. Вот наши любимые гонки… а-а, а вот и тот самый файтинг. Забавное дело, Хару, ты побеждал почти во всех играх, но в этой Ти просто зверствовала. Мы её даже вдвоём не могли завалить…

— А-а, точно, было дело… кто знает, вдруг она могла бы стать могучим бёрст линкером?..

Они переглянулись и тут же улыбнулись друг другу. Оба прекрасно понимали, что этому не бывать.

Разумеется, в те счастливые времена, где-то три-четыре года назад, в игры играли уже через нейролинкеры, проецируя изображение прямо в глаза или вовсе в режиме фулл дайва. Однако с годами возрастные ограничения на аниме, комиксы и так далее становились всё строже, и они могли играть лишь в многочисленные образовательные игры или же совершенно безобидные квесты. Даже если бы они каким-то образом раздобыли более взрослые игры, ограничения на нейролинкерах просто не позволили бы их запустить.

Поэтому Харуюки приходилось хитрить. Он пользовался учётной записью, которую отец не стер с домашнего сервера, и деньгами, которые давала ему на обеды его мать, чтобы покупать старые игры. Если он брал гонки — то со взрывами и авариями, боевики — с кулаками, пинками, оружием и так далее, RPG — с непременным насилием над животными во имя денег и ценных вещей. Пусть в них приходилось играть на двумерном экране, пусть от контроллера у него болели пальцы, но они всё равно были в разы увлекательнее того, во что предлагалось играть детям.

Конечно, сейчас, в средней школе, он уже мог играть в более серьёзные игры с рейтингом «12+» на своём нейролинкере. В них разрешалось хотя бы стрелять и рубить. Полмесяца назад он так и коротал дни в школе, играя в FPS и гоночные симуляторы. Но иконок этих игр уже не было на его виртуальном рабочем столе. Потому что он уже знал. Знал, что есть ещё одна реальность, в которой разворачивается самый лучший файтинг, когда-либо созданный руками человека. Ощутив накал страстей и невероятную проработку схваток того мира, вернуться к обычным играм он уже не мог. Да и не хотел…

Мысли снова привели его к его текущей критической ситуации. Он сел на краешек кровати и глубоко вздохнул.

Заметив это, Такуму оторвался от разглядывания полок, бросил сумку и сел рядом.

Харуюки, мельком глянув на уверенное лицо друга, осторожно спросил:

— …Таку, ты говорил, что есть «ещё один способ». Я, если честно, не вижу способов, кроме рискованной дуэли… ведь у меня осталось только восемь очков…

— Не переживай. Я не позволю твоим очкам упасть до нуля, — Такуму кивнул, а затем продолжил неожиданной фразой. — У тебя XSB-кабель для прямого соединения есть?

— Э-э… а, да.

Кивнув, Харуюки потянулся налево, к своему столу. В ящике лежал серебристый двухметровый кабель, который он и протянул Такуму. Тот тут же вставил один конец в свой синий нейролинкер, а затем сказал нечто ещё более шокирующее:

— Сейчас мы сразимся через прямое соединение, и я передам тебе таким образом половину своих очков. Так мы выйдем из критической зоны. Позднее мы выберем место и в командных матчах выцарапаем себе дорогу к безопасности.

— !..

Харуюки ахнул. Действительно, на дуэли по проводному соединению правило «одного вызова на бой определённого противника за один день» не действовало. Они могли сразиться несколько раз и передать Харуюки сколько угодно очков. Простой, но действенный метод.

Такуму вложил второй конец кабеля в руку ошарашенного Харуюки.

— Давай, Хару.

Харуюки протянул кабель к порту своего нейролинкера… но остановился за несколько сантиметров. Лицо его друга слегка скривилось, а затем усмехнулось.

— Разумеется, этот план основан на том, что ты мне доверяешь. Если бы я вдруг решил тебя обмануть и победить в дуэли, то ты после поражения тут же лишился бы…

— Нет. Нет-нет-нет, Таку, дело не в этом.

Харуюки, сам того не осознавая, положил свою руку на левое плечо Такуму. Ощутив под тканью школьной формы его крепкие, напряжённые мышцы, он решительно заявил:

— Я ни за что не поверю, что ты предашь меня. Всё как раз наоборот… я не уверен, что я вправе так с тобой поступать…

— Что?.. О чём это ты, Хару?!

Друг его тотчас развернулся к нему и тоже схватил его рукой за плечо. На его интеллигентном лице отражалась целая гамма чувств.

— Сейчас не время думать об этом! — закричал он. — Если ты проиграешь в битве против бёрст линкера одинакового уровня, ты потеряешь десять очков и лишишься Брейн Бёрста! А всё потому, что я забыл предупредить тебя! Это мой долг — искупить свою вину очками…

— Но ведь у тебя самого очков совсем немного! — ответил Харуюки таким тоном, что со стороны их разговор можно было принять за перепалку.

У Такуму была причина, по которой он жульничал и использовал «троян» — он пользовался ускорением так часто, что очков у него стало критически мало. За эти две недели дуэли на пару с Харуюки помогли ему немного отыграться, но разделение его очков пополам вернёт его на опасный уровень.

Но Такуму и слышать не хотел никаких объяснений, тут же парируя:

— Это уже не твои проблемы. Если хочешь, можешь вернуть мне очки потом, когда восстановишь свой запас. Это просто экстренная мера. А кроме того… ты хоть можешь представить себе, что случится с командиром, если она, лёжа в больнице, узнает, что ты потерял все очки?

— Она…

Точно… он прав. Две недели назад она получила такую серьёзную травму, что до сих пор находилась в отделении интенсивной терапии, где её тело восстанавливали микромашины. Их «командир», Черноснежка, так любила воспитывать своего «ребёнка», Харуюки… если она узнает, что тот, едва получив второй уровень, потерял остаток своих очков, она может этого и не пережить. Такуму придвинулся ещё ближе и сказал ещё более убедительным тоном:

— Ты ведь сам говорил, Хару! Ты поклялся, что когда дойдёшь до 2-го уровня, то объявишь Сугинами, нейтральную территорию, владением Нега Небьюласа! Что завоюешь эту территорию, и, когда командира выпишут из больницы, она сможет без страха выходить отсюда в глобальную сеть! Разве не так?!

— … — Харуюки стиснул зубы и задумался над тем, что ему следовало сделать.

Наконец, он дрожащим, прерывающимся голосом проговорил:

— Таку… но ведь… но ведь в Брейн Бёрсте нет команды передачи очков. Нет возможности «сдаться». Начав бой, нам придётся либо ждать полчаса, пока не закончится время, либо… я должен бить тебя, пока твоё здоровье не иссякнет, либо ты должен совершить самоубийство… и мне не нравится ни один из вариантов…

Услышав это, Такуму ослабил хватку и слегка улыбнулся.

— Не волнуйся, я не против. Это ведь ради моего друга. Да и на обычном дуэльном поле раны не так болят. Давай уже начнём, Хару.

На лице Такуму и в его голосе сквозила кристальная честность, и именно из-за неё Харуюки не хотелось брать в руки кабель, лежавший у него на коленях.

Все те две недели, которые они провели в одном Легионе, за каждым действием Такуму скрывалась его жажда искупления. Конечно, после всего, что он натворил, его можно понять. Но во время битвы, схлестнувшись в драке с Харуюки, он сознался ему во всех чувствах, что копились в нём все эти годы. После битвы он раскаялся перед Черноснежкой и Тиюри и покинул свой Легион. Харуюки верил, что этого всего более чем достаточно, чтобы полностью искупить его вину.

И именно поэтому он не мог заставить себя полагаться на него. В самом конце той битвы он поклялся, что они с ним станут друзьями и будут друг с другом на равных. Если он послушает его и затащит его самого в критическую зону, не будет ли это означать, что он нарушил свою собственную клятву?

Но важнее всего то, что его «дух» игрока не смог бы простить ему того, что он забирал очки у беззащитного друга, нападая на него.

— Черноснежка… Чёрная Королева Блэк Лотос… — начал говорить Харуюки, глядя в бледные глаза Такуму. — Она спасла меня от той машины с помощью «Физикал Фулл Бёрста», который оставил её почти без очков. Но она никогда не просила меня поделиться с ней очками. И я уверен, предложи я ей такое сам, она бы страшно разозлилась на меня. Да, у меня нет того уровня, той силы, того опыта, что есть у неё. Но я, как и она — бёрст линкер. И поэтому я хочу жить, как она.

Такуму на несколько секунд затих.

А затем, в ответ на эти слова, он печально улыбнулся, словно признавая, что сдаётся.

— Эх, Хару… как всегда, если тебе что-то взбрело в голову, то тебя уже никак не переубедишь.

Он расслабил ладонь и, похлопав напоследок по плечу, вернул руку на место. Затем он вытащил кабель из своего нейролинкера, принялся сматывать его и, приняв серьёзный вид, сказал:

— Если честно, даже если бы я поделился с тобой очками, это не решило бы проблему. Проблема не в самом количестве очков, а в том, что осознание этого давит на тебя, торопит. Эта спешка мешает тебе в бою. Ты теряешь возможность адекватно реагировать. Я сказал, что нам придётся «выцарапать себе дорогу к безопасности», но в реальности сделать это крайне сложно. Воля к победе важна, но её очень легко спутать со страхом потерять очки. Честно признаюсь, в начале осени, когда количество моих очков упало ниже сотни, я начал побеждать в обычных дуэлях лишь в 30% случаев.

— Да… пожалуй, ты прав. Если бы я в таком состоянии вступил в бой, я бы и правда не мог адекватно действовать и точно проиграл бы… — пробормотал в ответ Харуюки.

Такуму улыбнулся, словно посмеиваясь над негативной уверенностью Харуюки, а затем вновь продолжил серьёзным тоном:

— Существует ещё один способ вытащить тебя из этой передряги.

— Э?.. Есть ещё какой-то вариант?..

Харуюки широко раскрыл глаза. Такуму на мгновение затих, а затем на тон ниже сказал:

— Да. Не скажу, что он лишён риска… риска большего, чем просто потеря очков, но… других идей у меня нет.

Харуюки нервно сглотнул. Такуму, повернувшись к нему, закончил совершенно неожиданно:

— Наймём «телохранителя». Пока ты не наберёшь достаточно очков.

----------

Том 10 Глава 124

Наступил следующий день. Суббота. Двенадцать часов пятьдесят минут.

Харуюки и Такуму вместе тряслись в поезде на Центральной ветке.

По сравнению с началом XXI века велосипеды и автомобили на улицах изменились до неузнаваемости, но поезда до сих пор сохранили черты, не менявшиеся уже больше сотни лет. Да, сейчас они были полностью автоматизированы, управлял ими искусственный интеллект, а шум и тряска только имитировались, но основа основ — толпы людей, втиснутые в коробку вагона — так и осталась без изменений.

«Прямо как в старые добрые времена», — пробормотал в своём сознании Харуюки, стоя у дверей вместе с Такуму.

Такуму, как обычно, выглядел превосходно, и даже Харуюки отчётливо это понимал. Несмотря на возраст, его рост в сто семьдесят сантиметров, дорогие черные джинсы, прекрасно сидевшие на нём, и куртка в классическом английском стиле гарантировали то, что каждая девушка в вагоне останавливала на нём свой взгляд.

Но они тут же замечали рядом с ним непонятное жалкое создание, и глаза их наполнялись глубоким сомнением. Харуюки понимал, что, окажись он на их месте, он бы тоже не мог взять в толк, что эти двое делают вместе. Когда он ловил на себе такие взгляды в младших классах, ему хотелось вырыть нору и закопаться в неё, но, к счастью, за прошедший с того времени год он выработал такой иммунитет к мнению других людей, что даже с ностальгией вспоминал те времена. В конце концов, сейчас совсем не то время, когда он может позволить себе стесняться перед незнакомцами.

Дело в том, что сейчас они ехали на встречу с определённым человеком, и от того, какое он произведёт впечатление, будет зависеть жизнь бёрст линкера Харуюки, висевшая сейчас на волоске.

Поезд вскоре доехал до станции Отяномидзу, о чём сообщила появившаяся перед глазами табличка. Такуму дёрнул его за рукав куртки и прошептал:

— Слезаем.

— А… хорошо.

Харуюки кивнул и вытер вспотевшие руки о мешковатые штаны. Местом встречи послужило кафе в большом книжном магазине в Дзинбо. От станции Отяномидзу он располагался достаточно далеко, но за полчаса они бы дошли без проблем.

Разумеется, они шли встречаться с этим человеком не потому, что он — бёрст линкер. Этот человек, единственный в ускоренном мире «телохранитель», требовал встречи в реальном мире в качестве оплаты за свои услуги.

Другими словами, он требовал, чтобы его клиент совершил грубейшую ошибку бёрст линкера — раскрыл себя.

— Телохранитель?! — услышав вчера это слово, Харуюки настолько удивился, что смог лишь повторить его попугаем.

Такуму, кивнув, начал объяснять.

— Мне приходилось видеть его несколько раз в качестве зрителя, но лично я с ним не встречался и не разговаривал. Его аватара зовут «Аква Карент». Он бесцветный.

— Аква… Карент, — пробормотал Харуюки.

Этого имени он не знал. В Токио насчитывалось около тысячи бёрст линкеров, так что в этом нет ничего удивительного. Но удивление вызывало то, что Такуму произнёс после его имени.

— Он… бесцветный? Что это значит?

— Если честно, лучше увидеть это вживую, но чем больше ты знаешь, тем лучше. Так… как бы тебе объяснить… — Такуму в нетипичной для его логичных объяснений манере несколько секунд протяжно мычал, а затем неожиданно сказал. — Смотри, Хару. При слове «аква» ты ведь представляешь бледно-голубой цвет, так? Но это не цвет воды.

— Э?.. — вырвался из него растерянный возглас.

Он задумался. Действительно, обычно, когда что-то описывается цветом «аква», речь идёт о бледно-голубом цвете, цвете «воды». Но вода бесцветна, прозрачна, и лишь в строго определённых условиях может казаться бледно-голубой.

— Получается, цвет Аква Карента — это не та «аква», а цвет самой воды, что ли?

— Верно. Остальное я тебе описать не смогу, увидишь сам. К тому же важнее не то, как он выглядит, а его стиль игры.

Перед тем как начать рассказ, он потянулся к грейпфрутовому соку, который принёс Харуюки, и как следует смочил горло.

— Он единственный бёрст линкер ускоренного мира, который продаёт услуги «телохранителя»… или, точнее, отыгрывает такую роль. Причём охраняет он только новичков. Он берёт под крыло линкеров первых двух уровней, которым грозит опасность из-за нехватки очков, и участвует с ними в командных боях, пока они не выйдут на безопасный порог. По слухам, он ни разу не дал умереть ни одному линкеру, который его нанимал.

— Ничего себе… — Харуюки, широко раскрыв глаза, изо всех сил пытался переварить рассказ Такуму. — Получается… этот Аква вступает в группу с новичком первого или второго уровня, доведённого до отчаяния нехваткой очков, а затем гарантирует ему победу в боях во что бы то ни стало?

— Получается так.

— Это просто невероятно… наверное, это какой-нибудь старый линкер-ветеран… уровня этак седьмого или восьмого, совсем недалёкий от звания Короля…

Услышав вздохи Харуюки, Такуму тихонько рассмеялся, затем покачал головой и ответил самой шокирующей фразой, которую Харуюки услышал в тот день:

— А вот и нет. Аква Карента ещё называют «Единицей». Дело в том, что он… бёрст линкер первого уровня.

Харуюки прокручивал в голове вчерашний разговор. Они шли по улице Мэйдай на юг уже пятнадцать минут и тут, дойдя до перекрёстка, наконец, увидели искомое здание. Вся территория перед ними вплоть до улицы Ясукуни называлась районом Канда Дзинбо. В прошлом веке это место знали как самый большой в мире «книгоград».

Разумеется, на дворе стоял 2046 год, и словом «книга» обозначалось электронное издание, читаемое на нейролинкере. Все процессы от издания до покупки книг были виртуализированы, и читатели могли либо загрузить купленную книгу в программу-просмотрщик на своём нейролинкере, либо же использовать фулл дайв, где можно с комфортом прочесть виртуальное воплощение книги.

Но в мире оставалось ещё много людей, которые считали, что книги должны быть не только цифровыми, но и по-прежнему выпускаться настоящие бумажные версии. Харуюки и самому нравилось любоваться тем, как Черноснежка читает в комнате отдыха изящно оформленные книги, а иногда он ностальгировал по временам, когда с ними жил отец, бережно собиравший на полках тома и огромные энциклопедии.

Казалось бы, в эпоху неумолимого прогресса электронных изданий книг магазины должны были вымереть, но раз есть спрос, то его надо как-то удовлетворять. Магазины выжили, но изменились. Они больше не продавали книги, а создавали их, печатали электронные издания своих посетителей на бумаге. Современные книжные магазины соединили в себе типографии, магазины по продаже всех современных электронных новинок и антикварные лавки по продаже старых книг. И большинство таких магазинов располагалось именно в Канда Дзинбо.

Харуюки и Такуму шли в большой магазин, расположенный на перекрёстке улиц Суруга и Дайсита. На крыше здания, словно сохраняя дань бумажным традициям, висела панель с изображением героя популярной среди молодёжи книги — сегодня такая реклама, разумеется, размещалась в дополненной реальности. У обоих нейролинкеры были отключены от глобальной сети, так что никакой другой информацией об этом магазине они не располагали.

Вчера вечером Харуюки послал таинственному телохранителю Аква Каренту письмо с просьбой о помощи, и в ответе в качестве места встречи бёрст линкер указал именно это здание. Ему нужен было подняться на верхний этаж, где находилось кафе. Такуму же пошёл с ним просто проводить его до здания. Одёрнув друга за рукав, Харуюки сказал:

— Всё, Таку, дальше я сам.

— Но… — Такуму попытался покачать головой.

Харуюки тихо, но убедительно продолжил.

— Ты прекрасно знаешь, что нам строго запрещено раскрывать свои личности во избежание нападений в реальной жизни. Для меня это расплата за то, что я оказался в такой ситуации, и я с этим поделать ничего не могу. Но тебе незачем подвергать опасности и себя тоже. Упрямиться здесь совершенно бессмысленно.

— …Хорошо, — к счастью, хоть Такуму и выглядел недовольным, он всё же кивнул и указал жестом на забегаловку неподалёку. — Буду ждать тебя там. Возвращайся с хорошими новостями.

Харуюки сделал шаг, но тут уже Такуму схватил его за руку.

— Держись, Хару. И не переживай так — ты ещё совсем новичок.

Харуюки понимал: вполне возможно, что его телохранитель сразу приступит к делу и начнёт командный бой. Возможно, им не повезёт, они проиграют, и он потеряет Брейн Бёрст. Вздрогнув от этой мысли, Харуюки кивнул.

— Да, я понимаю. И я не собираюсь здесь останавливаться. Не переживай, я накоплю очков и вернусь.

— Ты… сейчас прозвучал, как какой-нибудь гангстер из фильма, перед тем как пойти на опасное дело.

Несомненно, эта легкомысленная фраза должна была приободрить Харуюки. Но в этих фильмах планы главного героя никогда не претворяются в жизнь так, как он хотел. Но Харуюки всё равно глубоко в душе оценил поддержку своего друга и постарался как можно радостнее ответить:

— В какой-то степени, всё так и есть. Но все знают, что такие фильмы обязательно кончаются хэппи эндом… ну, я пошёл.

Он сделал ещё шаг и, помахав на прощание рукой и подождав зелёного сигнала, побежал в здание.

Внутри огромного магазина витал лёгкий ностальгический запах бумаги.

Первые два этажа занимал книжный магазин. На третьем и четвёртом торговали старыми книгами. На пятом и шестом располагалась типография. Наконец, на седьмом предоставлялась возможность насладиться новой книгой в кафе.

Харуюки сразу поднялся на лифте до седьмого этажа и, войдя в вышеупомянутое кафе, медленно обвёл помещение взглядом. Всего в кафе стояли около тридцати столиков, большинство из которых оказались завалены горами книг. Посетители сидели с чашкой в одной руке и раскрытой книгой в другой. Удивительно, но среди них было и немало школьников. Одни сидели группами по три-четыре человека, другие же сидели перед небольшими складами книг в одиночестве. Кто из них Аква Карент, остаётся только гадать. Нельзя даже сказать, тут ли он вообще.

Но Харуюки не собирался сбегать, зайдя так далеко. Он терпеливо подождал, пока часы в углу поля зрения покажут половину второго, как говорилось в письме, и смело зашёл внутрь. Подойдя к стойке, он обратился к пожилому официанту, что тоже указывалось в инструкции.

— Извините… у меня встреча за семнадцатым столиком.

Официант услужливо проводил его к столику, но за ним почему-то (а может, правильнее было бы сказать «разумеется») никто не сидел. На деревянной поверхности стола стояла чашка кофе, и лежал небольшой магазинный пакетик. Впрочем, Харуюки всё равно сел за стул, окинул взглядом поданное меню (отпечатанное на бумаге, конечно) и заказал себе стакан апельсинового сока.

Харуюки медленно выдохнул и снова посмотрел по сторонам. Столик стоял у окна и, повернувшись вправо, сквозь окно из оргстекла представлялась возможность оглядеть район Дзинбо. Спереди и слева за столиками сидели взрослые. Ничьих взглядов на себе он не ощущал. Но Аква Карент должен откуда-то за ним следить, в этом Харуюки не сомневался…

Но как только он додумал до этого места, раздался тихий электронный писк. Через несколько секунд — ещё раз. А затем Харуюки понял, что доносился он из того самого белого пакетика.

Когда звук прозвучал в третий раз, Харуюки осторожно засунул руку в пакет. Пальцы его коснулись чего-то гладкого и плоского. Потянув, Харуюки вытащил из пакета чёрный планшет. До изобретения нейролинкеров, такие устройства широко использовались благодаря своей мобильности. Спереди на нём располагался семидюймовый экран с окошком и виртуальной клавиатурой. В окне отображалась только одна надпись: «Введи имя».

Он машинально начал набирать «Арита …», но тут же спохватился, стёр написанное и набрал: «Silver Crow».

Как только его палец коснулся кнопки «Enter», окно тут же пропало, и раздался щелчок, совсем не похожий на недавний звук. А затем на экране появилась картинка, и Харуюки потерял дар речи.

— !..

На экране появился некто с растрёпанными волосами, круглыми глазами и надутыми щеками… это лицо могло принадлежать только самому Харуюки. Его сфотографировала крохотная камера, расположенная над экраном. Изображение пропало и сразу появилось следующее окно:

«Оплата получена. Я начну выполнять твою просьбу в 13:45. Приготовься и жди.»

Через десять секунд сообщение пропало, питание устройства отключилось, а экран потух.

Машинально убрав планшет обратно в пакет, Харуюки только сейчас задал себе вопрос, о котором он не задумывался раньше.

«Почему? Почему этот таинственный Аква Карент охраняет других бёрст линкеров?»

В этот самый момент ему принесли заказанный сок. Он тут же выпил половину стакана и начал размышлять. Настоящее имя и фотография бёрст линкера — бесценные сокровища в ускоренном мире. Их утечка могла привести к «физическому нападению», когда беспринципные линкеры атаковали других в реальном мире и силой отбирали их очки. Эту информацию можно продать задорого.

Но Аква Карент принимал заказы только от самых новичков — линкеров первых и вторых уровней, к тому же находящихся на грани гибели из-за нехватки очков. Смысла охотиться на таких линкеров нет. Может быть, это часть тактики «дать им вырасти, а затем собрать урожай»? Может, он хранит фотографии клиентов, чтобы продать их подороже, когда они накопят очков?

Но Такуму вчера упоминал, что ни одного из клиентов Аква Карента в реальной жизни ещё не атаковали. С другой стороны, если бы хоть одного из его клиентов атаковали в реальной жизни, его репутация как телохранителя тут же была бы подорвана, и никто бы к нему больше не обращался.

Получалось, что смысл отыгрыша телохранителя для других игроков и требования от них информации о себе в реальном мире оставался неразрешимой загадкой…

В этот самый момент цифры на часах показали 13:35. Харуюки занервничал, а затем почувствовал кое-что ещё.

— Блин…

Харуюки в панике огляделся в поисках значка туалета и, найдя его, тут же вскочил. Во время дуэлей бёрст линкер полностью терял контроль над функциями своего настоящего тела, поэтому одно из самых базовых правил бёрст линкера состояло в том, что если тебе надо сходить — лучше сходи.

Повесив куртку на спинку стула, он рысцой побежал в туалет. Его всегда возмущало, что, несмотря на все достижения виртуализации, пользование канализационной системой требовало таких усилий.

Вот и сейчас он размышлял именно об этом. И, то ли из-за своих размышлений, то ли из-за привычки бежать, уткнувшись взглядом в пол, то ли из-за того, что его нейролинкер отключён от глобальной сети, то ли из-за всего этого сразу, он, вбегая в туалет, заметил выходящего навстречу человека чуть позже, чем следовало.

Выходящий остановился за целый метр до него, и Харуюки легко бы успел предотвратить столкновение, если бы только не смотрел, задумавшись, в пол. Лишь когда его взгляд зацепился за коричневые туфли, он понял, что происходит, но успел лишь вскрикнуть:

— А!..

Он тут же попытался затормозить. Увы, в реальности его тело неповоротливо и с инерцией сражается плохо. Как только Харуюки начал упираться пятками в землю, выходящий тут же ловко отскочил на шаг влево. Если бы Харуюки продолжал нестись вперёд, он бы лишь споткнулся и упал, но…

В тот самый момент, как встречный отступил в сторону, Харуюки, видимо по глупости, повернулся в том же самом направлении. Растерявшись, он попытался исправить дело, выставив вперёд левую ногу, чтобы вернуться на старую траекторию, но та запнулась за правую. Теперь ему не оставалось ничего, кроме как протаранить встречного на манер синего аватара…

Одно за другим по его телу проносились ощущения от того, что он, врезавшись во встречного, перекатывался с ним по полу коридора.

Первым делом, он составил в уме список, молясь о том, чтобы не оказалось, что он врезался в:

1. Кого-то пожилого.

2. Кого-то женского пола.

3. Кого-то страшного.

— У-у… — раздался голос рядом с ним, и Харуюки сразу понял, что пункт 2 его молитвы до небес не достал.

Ему оставалось молиться лишь о том, чтобы к этому пункту не добавился третий. Он тут же откатился влево и, почувствовав спиной стену, поднялся. Затем он еле слышно попытался извиниться:

— П… прост… ти… те…

Глаза его застилал то ли пот, то ли слёзы. Наконец, жертва его приподнялась. Поскольку девушка стояла на месте, а с его стороны присутствовали такие очевидные нарушения ПДД как невнимательность к происходящему на дороге, превышение скорости и вождение не глядя — как ни посмотри, а вина здесь всецело его. И, кроме того, врезался он в девушку, которая если и была старше, то совсем ненамного — она именно из тех людей, с которыми Харуюки никак не мог нормально разговаривать.

Жертва его оказалась довольно стройной, одетой в плотную серую куртку и обтягивающие джинсы. Волосы у неё короткие и на кончиках слегка завитые вовнутрь. Лицо маленькое, на нём — очки в красной пластиковой оправе, редкость в эти дни. Для полноты образа ей не хватало разве что только книги. Обязательно в твёрдом переплёте.

Под пункт 3 она, судя по всему, не подходила, и Харуюки, слегка успокоившись, глубоко склонился.

— Извините меня, пожалуйста, я вас не заметил и…

— …Ничего, — кратко ответила девушка в очках и встала.

Оглянувшись по сторонам, она протянула руку к полу возле Харуюки. Он только сейчас заметил, что при столкновении она обронила сумочку, и тут же сам попытался её поднять.

Вдруг, с её стороны раздался голос:

— А, стой…

— Э?

От удивления Харуюки допустил ещё одну ошибку, взяв сумку за дно. Она открылась, и из неё вывалилось что-то плоское.

— Ой, извините!.. — прохрипев третье извинение, Харуюки снова протянул руку, на этот раз к выпавшей вещи.

— !.. — девушка, шумно вдохнув, тут же нагнулась.

Но Харуюки успел чуть раньше неё. Он поднял с пола такой же планшет, который недавно видел на своём столе. Этот, правда, оказался гораздо меньше и легко помещался в руку. Он уже собирался положить его обратно в сумку, как вдруг, машинально повернув, увидел экран…

— …Э-э, — вырвалось из его рта.

Экран работал. Видимо, устройство включилось от удара об пол. Но не в этом дело. На экране в окне была открыта фотография. Харуюки, не веря своим глазам, уставился в него.

— Верни, пожалуйста, — тихо сказала она, пытаясь забрать телефон.

Но Харуюки машинально убрал руку. Дело в том, что на фотографии был изображён несимпатичный мальчик с пухлыми щеками, круглыми глазами и растрёпанными волосами. И это мог быть только Арита Харуюки.

— Что… это… за…

Харуюки, держа устройство обеими руками, поднял взгляд на девушку. Её детское личико напряглось, а глаза немного дрожали. Она снова попыталась забрать устройство обратно, на этот раз успешно, и положила его обратно в сумку. Но не ушла.

Конечно, существовала небольшая вероятность того, что, едва заметив его, она тут же влюбилась и втайне его сфотографировала. А ещё существовала небольшая вероятность того, что завтра гигантский метеорит уничтожит Землю. Гораздо вероятнее другая версия. Вернее, единственная.

Эта девушка в очках, явно обожающая книги, попадала под пункт 2 молитвы Харуюки. А вдобавок, ещё и под дополнительный.

4. Бёрст линкер.

Именно она оставила на столе тот планшет для Харуюки. Именно она с телефона в туалете управляла им. Именно она скачала с планшета фотографию. И именно она сейчас врезалась в Харуюки, пытаясь выйти из туалета.

В таком случае выходит, что именно она и есть тот самый «телохранитель», легендарный бёрст линкер по кличке «Единица», которой предстояло спасти его…

— Это вы… Аква Карент-сан?

В ответ на вопрос Харуюки девушка прислонилась к стене и уставилась в потолок.

----------

Том 10 Глава 125

Харуюки, последовав мудрости линкеров, всё же сходил в туалет, после чего пошёл обратно за столик. Девушка пошла прямо за ним, не произнося ни слова.

Она села точно напротив и молча уставилась на него. Харуюки был не в силах вынести этот взгляд. Он вжал голову в плечи и то и дело искоса поглядывал в её сторону.

Теперь, на свету, скромный наряд и причёска придавали ей на удивление таинственный оттенок. Он мог бы назвать её глаза глубокими, но они были скорее бездонными. Взгляд её казался таким пронзительным и тяжёлым, что сразу напомнил Харуюки кое-кого…

Вдруг девушка (которая, как Харуюки вновь заметил, училась в первом или втором классе старшей школы), порывшись в сумке, достала из неё серебристый диск. С боков у него вывалились два коннектора, и Харуюки понял, что на диск намотан XSB-кабель.

Взяв в руку один из концов кабеля, она приподняла волосы, под которыми обнаружился тёмно-красный, под цвет очков, нейролинкер. Вставив кабель в разъём, она швырнула второй конец Харуюки, и тот, скользнув по столу, остановился перед ним.

— Э-э…

Харуюки, будучи не в силах даже поднять руку, переводил взгляд то на кабель, то на девушку.

Этот жест означал только одно — ему нужно вставить кабель в свой нейролинкер. Но проводная связь нейролинкеров в общественном месте равносильна признанию в том, что людей связывают серьёзные отношения. Харуюки хорошо помнил это по тому случаю, который случился с ним в пятом классе. Главный весельчак класса вдруг подсел к нему сзади и быстро воткнул в его линкер кабель, другой конец которого шёл к самой красивой девушке класса. Она тут же пустилась в слёзы, и это сочли очень жестокой шуткой над ней. Именно потому, что проводное соединение такое серьёзное дело, при людях с Харуюки так соединялась лишь Чёрная Королева…

«…Вот оно что. Она не просто похожа на Черноснежку внешне… она своей напористостью напоминает и её характер…» — подумал Харуюки и взял в руки кабель. — «Наверное, это последний раз, когда я напрямую соединяюсь с кем-то кроме Черноснежки.»

Харуюки воткнул коннектор в свой нейролинкер.

В центре экрана высветилось предупреждение о начале прямой связи. Через секунду оно погасло, а в голове у него раздался голос. Как он и ожидал, он оказался тонким и нежным, но в то же время больно колол его сознание.

— У меня есть два объяснения происходящему. Первое — что ты невероятно хороший актёр, который разыграл происходящее, чтобы раскрыть меня… второе — что неуклюжесть — твоё второе имя.

— А-а… — не совсем удачно начал Харуюки, но тут же продолжил уже нормальными словами. — Правильное из них, конечно же, второе, но я не знаю, как тебе это доказать…

Немного подумав, он пришёл к выводу, что и эта фраза была неуклюжей. Доказать нерасторопность совершенно невозможно. Если он, например, опрокинет стакан сока, то ей однозначно покажется, что он просто изображает неуклюжесть. Харуюки задумчиво постучал пальцами друг о друга, после чего, наконец, продолжил.

— Э-э… это, конечно, не доказательство, но я могу рассказать, как я оказался в такой ситуации. Так вот… когда я набрал триста очков, я так обрадовался, что случайно нажал на кнопку перехода на следующий уровень…

Сказав это, он бросил ещё один взгляд в её сторону. Девушка, которая, видимо, и есть «Аква Карент», так и не поменялась в лице, но слегка кивнула.

— Это многое объяснило бы. Не каждый день ко мне обращается Сильвер Кроу, за прошедшие две недели выигравший более семидесяти процентов боёв, но каким-то образом оказавшийся при смерти.

— Так… ты меня знаешь?! — от удивления Харуюки подался вперёд, задев животом стол.

Стакан, в котором остался сок, наклонился, но девушка тут же протянула руку, ловя его.

— Слухи о тебе в ускоренном мире не слышал, наверное, только ты сам.

— Э-э… но ведь я не настолько…

«Боже, как стыдно», — подумал Харуюки, склонив голову. В голове у него снова раздался её милый голосок:

— Единственный аватар, обладающий полноценной способностью к полёту. Кажется умным, но быстро выходит из себя. Опасается вступать в ближний бой с аватарами женского пола. И, откровенно говоря, ты вполне подходишь под описание этого балбеса.

— …

Харуюки застыл с раскрытым ртом. Девушке тем временем принесли новую чашку чая. Потягивая напиток, она ещё несколько раз окинула его взглядом.

— И раз ты так подходишь под описание, спишем недавнее на твою неуклюжесть.

— …

«Мне уже можно радоваться? Наверное, да», — убедил себя Харуюки, но заставить себя перестать потеть не смог.

Поставив чашку на стол, девушка, не обращая никакого внимания на страдания Харуюки, выпрямилась и продолжила.

[[image:/storage/reader-images/5177eb1627dae64e28607871d16703670677a35d.jpg]]
— Начало встречи получилось нестандартным, так что давай попробуем сначала. Меня зовут Аква Карент. По условиям нашего с тобой контракта я буду защищать тебя, пока ты не дойдёшь до более-менее безопасного количества очков. До пятидесяти.

— А… с-спасибо тебе большое. Я — Сильвер Кроу, — Харуюки кратко кивнул.

Со стороны этот разговор, несомненно, казался странным. Два школьника, мальчик и девушка, обменивались взглядами и кивали. Но Харуюки не было до этого дела. Сейчас перед ним сидела его последняя надежда. Единственный и лучший телохранитель ускоренного мира, никогда не допускающий ошибок…

— Ой, а… — вдруг вспомнил Харуюки одну вещь, которую собирался спросить с самого начала. — Я о тебе тоже наслышан, Аква Карент…

— Зови меня Карен.

— Хорошо, а меня можешь звать Кроу… нет, то есть, я хотел сказать, Карен, ты всегда представлялась мне мальчиком. По-моему, даже мой друг, который мне о тебе рассказал, так считал.

Да что там, Такуму даже говорил об Аква Карент исключительно в мужском роде. Харуюки и сам при слове «телохранитель» сразу представил себе этакого мачо в дорогом костюме — уж точно не школьницу и точно не девушку в очках, которая выглядит как завсегдатай библиотеки.

Аква Карент, она же Карен, ничуть не удивившись словам Харуюки, расслабила плечи и ответила:

— Это потому, что у меня андрогинный аватар — мой пол по нему определить затруднительно. Кстати... с чего ты решил, что я женского пола?

— ...Э? О чём ты...

Харуюки широко раскрыл глаза и свесил челюсть. Сначала он внимательно вгляделся в её лицо, а затем, нарушив все нормы этикета, перевёл взгляд на двадцать сантиметров ниже. Но за плотной тканью её куртки он так ничего и не разглядел.

«Погоди, я же несколько минут назад врезался примерно в это место. Надо вспомнить, что именно я тогда почувствовал. Давай вспоминай. Воспоминания, ко мне!»

К счастью, его отвратительные мысли не передались по кабелю. Но Карен всё равно тут же в очередной раз окатила его холодным взглядом и сказала:

— Мы уже на пять минут задержались, но давай всё-таки начнём. Противников будем искать здесь же — в боевой зоне Тиёда. Если нам хватит, то хорошо. Если нет — переберёмся в Акихабару и продолжим там. Вопросы?

Если говорить откровенно и не врать, то на какую-то долю секунды в голове Харуюки всё-таки промелькнула мысль задать вопрос «Какой у тебя размер груди?». К счастью, ему удалось сдержаться, и он просто помотал головой.

— Нет, мне всё понятно… с-с-спасибо большое.

— Тогда начнём с того, что создадим группу. Подключайся к локальной сети и ускоряйся.

— Х-хорошо!

Харуюки, кивнув, открыл меню Брейн Бёрста и вписал имя «Aqua Current» в качестве боевого напарника. Краем глаза он заметил кивок Карен, подтверждающий вступление в группу. Затем он потянулся к кнопке соединения с глобальной сетью и нажал её. Как только иконка, похожая на планету, загорелась в интерфейсе нейролинкера, он тут же прошептал:

— Бёрст линк.

Пришло время битвы не на жизнь, а на смерть.

Но даже в такое критическое время Харуюки, оказавшись в застывшем синем мире, всё ещё не мог вырвать своё сознание из кажущегося нерешаемым вопроса: какого же всё-таки пола Карен?

Существовало два способа вступить в «дуэль».

Первый — будучи подключённым к локальной или глобальной сети, ускориться, найти в списке противников желаемого и с помощью кнопки «дуэль» вызвать его на бой.

Второй — зарегистрировавшись в сети, ждать вызова на бой от другого бёрст линкера. Такая ситуация называлась «нападением». В любом случае, один из бёрст линкеров должен вызвать на бой другого.

Разумеется, первый способ давал больше шансов на победу благодаря возможности выбора соперника, но существовал один нюанс: ускорение требовало одно очко для активации. Получалось, что даже в случае ничьи линкер уходил по очкам в минус. Ситуация возникала очень неприятная — всё равно что заплатить денег, чтобы сыграть в игру, да ещё и проиграть при этом.

Во втором случае сражаться можно бесплатно, но следовало помнить, что противник напал на тебя, потому что считал, что у него есть шансы на победу. Конечно, очень приятно доказать противнику, что он просчитался, но сделать это очень непросто. Последние две недели Харуюки активно участвовал в боях. Когда он вызывал противников на бой, он выигрывал 80% битв, но когда его вызывали самого — лишь 60%. Для новичка это превосходные показатели, но во многом он обязан этим результатам тем, что выступал в паре с опытным и умелым Циан Пайлом, а также тому, что противники его часто не представляли, как сражаться против первого летающего аватара в ускоренном мире. Сейчас, когда все уже попривыкли к крыльям Сильвер Кроу, процент его побед начал падать.

Исходя из всего этого, Харуюки прекрасно понимал, почему именно Карен, его телохранителю, выпадала честь выбора их первой битвы. Эту битву надо выиграть во что бы то ни стало. Поражение в бою с противником равного уровня обошлось бы Харуюки в десять очков, что означало его смерть как бёрст линкера.

Поэтому Харуюки ожидал, что выбор падёт на тех противников, против которых у них больше всего шансов…

Но появившийся перед ним аватар-выдра, пол которого так же не поддавался определению, уверенно пролистал список примерно до середины, не обращая внимания на розового поросёнка. Прямо сейчас они использовали те же аватары, которыми пользовались и для обычных фулл дайвов, так что пытаться определять по ним пол просто глупо.

— Э-э, п-п-погоди, — Харуюки отчаянно замахал копытцами, пытаясь вмешаться. К счастью, выдра остановилась, не нажав на окно, и взглянула на него сквозь очки в красной оправе, крайне похожие на свою реальную версию. — Разве список противников сортируется не по уровню? Ты пытаешься выбрать противников из его середины, Карен?..

— Всё правильно. А что?

— Но, но ведь там линкеры третьего-четвёртого уровней, гораздо более сильные!

В ответ на отчаянные крики Харуюки Карен, поведя плечами, ответила спокойно:

— Нет никакого смысла атаковать противников того же уровня. Ты — второго уровня, я — первого, нам нужно напасть на команду с суммой уровней не ниже шестого. В противном случае, если мы вдруг проиграем, ты лишишься всех оставшихся очков.

— Это, конечно, звучит логично, но… — изумлённо проговорил Харуюки и снова вспомнил слова Такуму.

Знаменитого телохранителя Аква Карент также называли «Единицей»[✱]The One.. Несмотря на свой статус ветерана, Аква Карент так и не покинула первый уровень…

Но разве такое вообще возможно? Разве можно эффективно защищать клиентов, находясь на том же уровне, что и они? Вообще, зачем первый уровень? Ведь повышение уровня позволяет выбрать самые разнообразные бонусы — повышенное здоровье, новые способности, экипировку. За исключением необходимости тратить на повышение уровня очки, смысла оставаться на низком уровне нет…

И тут Харуюки осенило. Он широко раскрыл глаза и спросил:

— Карен… уж не ради того ты остаёшься на первом уровне, чтобы занижать сумму уровней при регистрации на поединки? Таким образом, твоя команда получает больше очков при победах и теряет меньше при поражениях. Получается, ты продолжаешь жить на первом уровне ради неизвестных тебе новичков, попавших в трудную ситуацию? — с придыханием прошептал Харуюки свои вопросы, но выдра в очках только пожала плечами.

— Это одна из причин. Есть ещё одна, но о ней я расскажу как-нибудь в другой раз. Или не расскажу. Если сегодня ты лишишься остатка очков, то точно не расскажу.

— …Я понимаю.

Вновь ощутив опасность своей ситуации, Харуюки повёл пятачком. Выдра снова протянула правую руку.

— Не забывай, на данный момент мы уже находимся в списке игроков. Пусть в реальном мире проходят миллисекунды, но если кто-то кроме нас вдруг ускорится, то твоё очко, потраченное на ускорение, уйдёт в никуда.

— А… да, согласен…

— Вот, команда из линкеров третьего и четвёртого уровней. Я хорошо знаю их. Это не те дальнобойные красные снайперы, с которыми у тебя проблемы. Да и запас по очкам у них хороший, от честной битвы они не откажутся. Просто успокойся и сражайся в полную силу, и мы не проиграем… наверное.

«Этот человек действительно меня знает. И он действительно хочет меня спасти. Зачем он держится на первом уровне, зачем ему знать меня в реальной жизни, каким образом он исполняет роль «телохранителя» в бою — об этом я могу только строить догадки… но я верю ему. И буду сражаться.

Хотя бы ради того, чтобы не сожалеть о потере Брейн Бёрста, если я всё же проиграю.»

В этот самый момент, стоя практически на плахе, Харуюки, наконец, ощутил в себе зёрна решимости.

Он глубоко вдохнул, сжал руки и кивнул.

— Я постараюсь.

— Сражайся, как обычно. Пусть тебе и надо выиграть, но главное — не победа, а…

— Удовольствие, — перебил Харуюки и заметил удивление в глазах Карен. Смущённо почесав пятачок, он добавил, — меня научил этому «родитель». Он сказал мне, чтобы я всегда получал удовольствие от боёв.

— …Правильно, — Аква Карент кивнула, и на секунду показалось, что она словно ностальгирует по какому-то далёкому прошлому. Затем, коснувшись списка, телохранитель закончил, — начинаем.

И нажал на кнопку начала дуэли.

Застывший синий мир и два зверька в нём расплылись в свете, зазывая Харуюки на поле боя.

----------

Том 10 Глава 126

Аква Карент.

«Водный Поток».

Многие аватары своим внешним видом отражали своё имя, но Харуюки никогда ещё не приходилось видеть настолько точного соответствия имени и вида.

Только серебристый крылатый Сильвер Кроу опустился на землю, как сразу же заметил возле себя стройный и на первый взгляд ничем не примечательный силуэт.

Ростом он чуть повыше Сильвер Кроу. Руки и ноги у него весьма изящны, и никакой брони на теле не наблюдается. С другой стороны, можно сказать, что броню составляло всё его тело.

Дело в том, что тело Аква Карент с головы до пят покрывала плёнка из бурно стекающей воды. С плеч вода стекала на ладони, с груди на пояс и до самых ног. С конечностей вода утекала обратно наверх, образуя кабели, вырисовывавшиеся дугами за спиной аватара. Кабели эти уходили обратно к голове, замыкая поток. Получалось, что роль брони Карен исполнял вечный поток воды.

Слой воды был всего пару сантиметров в толщину, но как бы Харуюки ни старался, разглядеть тело самого аватара он не мог. Уровень, на котором они оказались, назывался «Прогнивший Лес». На нём преобладали зелёные цвета, от которых водяная плёнка слегка искрилась зелёным. Как Такуму и говорил, этот аватар был цвета самой воды. И, как Харуюки убедился, определить пол этого аватара по его внешнему виду невозможно.

Харуюки потратил пару секунд на его разглядывание, а затем от Карен донёсся голос:

— Две минуты до контакта. Вражеская команда направляется на юг по улице Мэйдай со стороны станции Отяномидзу.

Из-за спецэффектов голос этот тоже звучал совершенно бесполым. Более того, манера разговора Аква Карент стала менее женской, унося за собой последний аргумент, который оставался у Харуюки.

— Ага… они бегут прямо к нам, — Харуюки, кивнув, посмотрел наверх, на голубой треугольник, показывающий направление на врага.

Сами они сейчас должны находится на юго-западном углу здания на перекрёстке Дайсита и Суруга в районе Дзинбо, но в ускоренном мире это здание превратилось в огромное дерево, и они стояли на самом его верху. В отличие от уровня «Первобытный Лес», это дерево не отличалось ни пышностью, ни раскидистой листвой. Оно стояло наполовину сгнившим, и ствол его больше напоминал гигантский пень. Ветки дерева тоже оказались настолько тонкими, словно играли роль веток только на словах.

Далеко под ними виднелась улица Мэйдай, протягивавшаяся с севера на юг, и где-то на юго-востоке упиравшаяся в Ясукуни. Но почти 80% поверхности земли покрывала вязкая фиолетовая жидкость. Периодически на её поверхность поднимались пузыри. «Кислотное болото» — одна из главных особенностей «Прогнившего Леса», и нахождение в нём разъедало аватаров, нанося им урон.

Поскольку поединок парный, курсора наверху тоже видно два, но оба показывали на север практически в одном и том же направлении. Противники бежали на юг, вниз по Мэйдай. Посередине дороги рос нездорового вида баобаб, не давая Харуюки разглядеть противников, но похоже, что один из противников решил пробежаться по болоту: одна из полосок здоровья в правом верхнем углу слегка укоротилась.

— И правда, они рассчитывают на честную битву… — пробормотал Харуюки и перевёл взгляд на имена противников.

Линкера четвёртого уровня звали «Никель Долл», а третьего уровня — «Санд Дакт». Раньше они ему не встречались. Харуюки думал, что позиционное преимущество его группы позволит им собрать информацию либо устроить засаду, но Карен вдруг прошептала:

— Спускаемся.

— Э-э… хорошо.

Перечить ему не хотелось, так что он согласился. С седьмого этажа до земли было больше двадцати метров, но аватар Карен изящно проплыл к обрыву и рухнул вертикально вниз… точнее, он зацепился за стену и словно «стёк» по ней. Харуюки от удивления занервничал, после чего спрыгнул сам.

Полоса его энергии пустовала, и летать он не мог, но расправить крылья, чтобы спланировать на землю, разрешалось даже без энергии. Описав в воздухе спираль, он приземлился одновременно с Карен. Они встали на островок посреди кислотного болота.

Меньше чем через десять секунд со стороны Мэйдай послышались тяжёлые шаги. Похоже, что как минимум один из аватаров — тяжёлого типа. Удивительно, но, несмотря на то, что оба курсора продолжали указывать в одну и ту же сторону, шаги слышались только от одного аватара.

Причину Харуюки понял очень скоро.

Из-за баобаба (бывшего когда-то магазином спорттоваров) выпрыгнул огромный двухметровый аватар, на левом плече которого сидел ещё один аватар, совсем крошечный.

— А вот и мы-ы! — очаровательно заголосила сидевшая на плече девочка. Ростом она была, пожалуй, меньше метра. Цвет её брони — серебристо-белый. Броня её оказалась не настолько зеркальной, как у Сильвер Кроу, но зелёный отблеск окрестностей всё равно танцевал на ней. А из-за длинных волос и широкой юбки она становилась совсем похожей на куклу. Похоже, это и есть «Никель Долл», аватар четвёртого уровня.

Серебряная кукла сделала паузу, а затем продолжила недовольным тоном:

— …Это всё, конечно, хорошо, но почему это мы должны вас искать, когда вы напали на нас?! Так не честно! Мы потеряли аж две минуты!

— Извините… я с этой местностью не очень знаком… — попытался извиниться Харуюки, почёсывая затылок.

Гигант, на плече которого сидела девочка, гулко захохотал:

— Да что ты извиняешься? Пока вы нас ждали, мы по пути наломали кучу объектов и зарядили шкалу энергии.

— Э… — Харуюки тут же посмотрел на показатели противников, и действительно, зелёные шкалы энергии полнились уже почти на 30%. Это серьёзное преимущество.

Гигант Санд Дакт, как и следовало из его имени, носил шероховатую броню песочного цвета. А хорошо приглядевшись, можно заметить внушительного размера дыры на его запястьях. Судя по названию, это, должно быть, воздуховоды, а значит, он должен либо вдувать воздух, либо выдувать. Не самая радужная перспектива.

Пока Харуюки обдумывал всё это, сзади к нему подкралась Карен и тихо прошептала:

— Я беру Дакта. Ты бери Долл. Она сражается с помощью электричества, которое она выпускает из ладоней. Не дай ей тебя схватить.

— Эй, а ну не рассказывай! — возмутилась Никель Долл. Видимо, слух у неё что надо — Карен говорила весьма тихо.

Санд Дакт, игравший роль её подставки, поднял тяжёлую правую руку.

— Вижу, телохранитель, как обычно, хорошо осведомлён. Извините, но тактику обсуждать я вам не дам.

Послышалось дуновение воздуха. Затем Харуюки ощутил ветерок. А затем…

— Санд Бласт[✱]Sand Blast, Песочный Порыв.! — громогласно прозвучало название техники, и из правой руки вылетел песочный вихрь.

Харуюки тут же отскочил вправо, но из-за боязни наступить в болото слишком много времени потратил на расчёт прыжка. Левая рука его попала в вихрь и…

— А-а-а-ай-й!

Он почувствовал, словно тысячи игл пронзили его, и закричал. Вырвавшись из вихря, он тут же посмотрел на свою руку. Серебряная броня вся покрылась песком, словно наждачная бумага. Похоже, что летящий с такой скоростью песок мог повреждать даже броню металлических аватаров. Попав в вихрь на какое-то мгновение, Харуюки уже лишился около 3% здоровья.

Слева сзади от него за секунду до того стояла Аква Карент, и Харуюки обернулся, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Но увиденное поразило его.

— Э-э?..

Карен, скрестив перед собой руки в защитной стойке, стояла прямо в центре песчаного вихря. Но здоровье её не уменьшалось. Приглядевшись, Харуюки понял, что песок просто застревал в слое воды, не нанося урона самому телу аватара.

Наконец шкала энергии гиганта опустела, шквал закончился, и он опустил руки. Карен тут же сказала:

— Атаки, использующие мелкие частицы, на меня не действуют. Забирайте их обратно.

Она подняла над собой руку и весь песок, циркулировавший по её телу, собрался в ней. Затем она резко взмахнула ей, и вода с песком, превратившись в небольшое копьё, полетела в сторону левого плеча, где как раз сидела Никель Долл.

— Кья-я-я! — даже в этой ситуации она продолжала (или старалась?) кричать как можно обворожительнее.

Она тут же соскочила с плеча, но в неё полетело второе копьё. Затем третье. От каждого она ловко уворачивалась, не забывая покрикивать «Ай-й!» и «Кья-я!». Наконец, она отпрыгнула на один из островков кислотного болота.

Именно тут ошеломлённый Харуюки понял. Карен специально действовала так, чтобы разделить вражескую команду. А значит, ему сейчас следовало пуститься в погоню за Долл.

«Сейчас не время стоять истуканом. Надо забыть, что у меня осталось семь очков, и просто сражаться изо всех сил. Как и всегда.»

— О-о! — коротко вскрикнув, Харуюки рванул в сторону Никель Долл, стоящую метрах в пятнадцати от него.

Он старался бежать так, чтобы не задевать болото, но глаз с врага не сводил. Оставшиеся по левую руку Санд Дакт и Карен тем временем начали всерьёз воевать.

И вдруг над ними раздались радостные возгласы десятков людей.

Зрители. По правилам хорошего тона до начала настоящего боя они хранили молчание, но теперь уже вовсю ликовали.

«Ворона-а-а!»

«Лети-и!»

Слышались и такие фразы. Похоже, что про него действительно знали не только в родном Сугинами, но и в далёком Дзинбо.

Словно подгоняемый голосами, Харуюки приземлился на остров, где ждала Никель Долл и замахнулся на пинок справа.

— Ян-н! — метровая девочка пригнулась, уходя от пинка.

Харуюки знал, что это произойдёт, и в середине пинка, резко поменяв направление удара, попытался растоптать её. Долл успела отреагировать и в этот раз, но по её широкой юбке Харуюки всё же попал. Из юбки вылетели характерные для металлических аватаров искры, и шкала её здоровья слегка просела.

— За что-о?! — закричала она, напомнив Харуюки одного любимого персонажа из старых игр.

Конечно, нападать на кричащую девочку непросто, но и времени жалеть её у него нет. В конце концов, она — линкер четвёртого уровня, то есть, по словам Черноснежки, преодолела первый серьёзный барьер бёрст линкера.

— Прости! — Харуюки, продолжая извиняться, не прекращал свой натиск.

За исключением крыльев на своей спине у него нет особых атак. Но низкий вес, скорость и крепкая броня позволяли ему неплохо атаковать в ближнем бою. За последние две недели Харуюки хорошо это уяснил.

С другой стороны, Никель Долл тоже маленькая, лёгкая и носит такую же металлическую броню. Иногда ему удавалось вскользь по ней попасть, но наносимым уроном похвастаться он не мог. Харуюки надеялся всё же попасть по ней прямым ударом…

Но как только он задумался об этом, Никель Долл, словно ощутив его спешку, кинулась прямо к нему на грудь, схватив его руки своими.

«Ой, зря, я ведь ещё и головой атаковать умею!»

Он тут же запрокинул голову в крепком шлеме, готовясь к удару, но тут в его сознании всплыли слова Карен:

«Она сражается с помощью электричества, которое она выпускает из ладоней».

— !..

Тут же прервав удар головой, Харуюки резко отпрыгнул назад. В этот же самый момент из центра её ладоней резко посыпались искры. Харуюки на мгновение ощутил электрический удар.

Она действительно задела его, но Харуюки потерял не больше 5% здоровья. Он приземлился на соседнем островке.

— Ого… — пробормотал он.

Никель Долл очаровательно детским жестом топнула по земле ножкой.

— А ну! Куда побежал?! Я ведь как раз собиралась крепко-крепко тебя обнять!

— С-спасибо, не надо, — замотал головой Харуюки.

Он ещё раз сравнил здоровье участников боя. У него самого оставалось примерно 90%, у Долл было уже меньше 80%, примерно столько же — у Санд Дакта, сражавшегося чуть поодаль, а вот здоровье Аква Карент оставалось почти на максимуме. Харуюки очень хотелось увидеть, как сражается знаменитый телохранитель, но он понимал, что сейчас ему надо сосредоточиться на своём противнике.

Никель Долл взмахнула длинными волосами и недовольно фыркнула. Но сразу за этим на её маске появилась кокетливая улыбка.

— Слушай, ты ведь тот самый? Ну, летающий аватар, который где-то ближе к Синдзюку появился?

— Э-э… э-э, ну-у…

Харуюки осторожно кивнул. Кукольный аватар, продолжая соблазнительно улыбаться, прошептал:

— Почему ты в группе с телохранителем? У тебя что, совсем всё плохо с очками? Тогда давай к нам, будешь нашим другом! Мы тебе отдадим столько очков, сколько захочешь.

— Э-э…

Харуюки застыл на месте, и Долл, поправив юбку, перепрыгнула на его остров. Щёлкая каблучками, она постепенно подошла к нему, говоря всё более и более сладким голоском:

— К тому же у нас с тобой так замечательно сочетаются цвета. Если будешь играть с нами, о нас будет говорить весь ускоренный мир. И вообще, тот песочный мужик мне не нравится. Слишком уж у него кожа шершавая. Зато у тебя, такая гладкая-гладкая.

В этот самый момент Никель Долл успела дойти до него и упёрла левый палец своей руки в грудь Харуюки, начав водить по ней кругами. Это слегка щекотливое ощущение полностью парализовало его мысли. Мир его вдруг накрыла лёгкая розовая дымка, и в левой его части что-то дёрнулось. Этим чем-то оказалась правая рука Долл, которую она положила на его пояс. Вытянув большой палец, она упёрлась им в его левый бок…

[[image:/storage/reader-images/9edc35d7c37563e492c836197c91d8fbb69dfa9f.jpg]]
— …А-а!

Харуюки, едва успев прийти в себя, тут же отскочил назад. В то же самое мгновение с кончиков пальцев Долл сорвались яркие искры. Харуюки вновь на мгновение ощутил электрошок, и шкала здоровья его вновь потеряла 5%.

Харуюки, ощущая себя преданным, приземлился на следующий остров, находившийся позади него, и закричал:

— Нечестно так внезапно нападать!

В ответ серебристая кукла пронзительно захохотала и ответила:

— Ой, я задела твои мужские чувства? Прости, но если бы ты действительно с нами подружился, меня бы твоя хозяюшка угробила!

С этим сложно поспорить. Его Легионом, Нега Небьюласом, управляла главная преступница ускоренного мира — Чёрная Королева Блэк Лотос. И Харуюки от всей души гордился этим. Он ткнул в неё указательным пальцем и крикнул:

— Да не нужны мне друзья вроде вас! И ничуть ты меня не задела! Нисколечки!

Конечно, если хорошенько подумать, то так мог бы сказать только человек с задетыми чувствами, но Харуюки тут же прервал свои мысли и прыгнул. Долл, тоже почувствовав, что сейчас будет не до шуток, выбросила вперёд свои искрящие руки, приняв более серьёзный вид.

Судя по всему, её правая рука имела положительный заряд, а левая — отрицательный. Цепь замыкалась, когда нападающий касался обеих рук, нанося при этом огромный урон.

Долл снова метнулась к нему, пытаясь схватить его руками. Казалось, она стала ещё на порядок быстрее. Харуюки всем своим видом показал, что собирается уворачиваться вправо, но затем отскочил в ту сторону, о которой она и подумать не могла — влево, прямо в кислотное болото.

Его ноги вошли в фиолетовую жидкость по колено. Он тут же развернулся, и спина Долл оказалась точно перед ним.

Харуюки, не вылезая из болота, протянул руки, схватил её за бока и бросил её через себя точно назад, собираясь утопить её в мутной жиже.

— Кья-я-я! — в этот раз её крик прозвучал искренне, и голова её погрузилась в трясину.

Вверх начал подниматься неприятный дымок. Шкала её здоровья начала сокращаться.

Долл тут же вскочила на ноги, но быстро поняла, что ближайший остров находится за спиной Харуюки.

— Эй, ты что, решил нас обоих убить?! Ты не забыл, что у меня четвёртый уровень, и здоровья побольше, чем у тебя...

На этом самом месте она затихла. Она только сейчас заметила, что за всё время стояния в болоте здоровье Харуюки так и не уменьшилось.

Харуюки опять ткнул в неё указательным пальцем и, пытаясь имитировать стиль Аква Карент, произнёс:

— Атаки, использующие кислоту, на серебро не действуют!

С трибуны (которая к тому времени переместилась на макушку баобаба) тут же послышались удивлённые вздохи.

Хотя оба они — металлические аватары, цвета их, а, следовательно, и свойства, немного различались. Как правило, благородные металлы, вроде серебра и золота, устойчивы к всевозможным особым атакам, а более распространённые, вроде железа и стали — к простым физическим. Помимо этого, серебро Харуюки крайне устойчиво к кислотным атакам. Общеизвестно, что всевозможное бактерицидное оборудование в реальном мире тоже изготавливается из серебра, так как ионы этого металла эффективно убивают микробов.

Даже за это небольшое время здоровье Никель Долл заметно упало. Её металлическая природа давала ей определённую устойчивость к кислотам, но тип металла и небольшой размер не давали ей полной защиты. Если она примет бой внутри болота, то непременно проиграет.

— …Вот оно что, так ты всё это время делал вид, что боишься болота, и ждал шанса поставить меня в такое положение, выходит? — прошептала Долл, осматривая болото, в которое она погрузилась уже почти по пояс. — Действительно, такая тактика доступна только аватару из левой границы металлического спектра. Но я бы на твоём месте не стала так пренебрегать никелем и считать его пародией на серебро. У него, знаешь ли, есть и свои свойства. Например, ты знал, что он генерирует электричество, взаимодействуя с водородом?

Её слова эхом разнеслись в голове Харуюки.

На сегодняшний день, в 2046 году, электромобили, скутеры, а также всевозможные мобильные устройства, в том числе нейролинкеры, в качестве источника питания использовали легковесные и вместительные батареи в виде кремниевых нано-трубок. Но всего двадцать лет назад, когда люди ещё не были уверены в безопасности новых источников питания, использовались и другие виды аккумуляторов, и Харуюки всё ещё проходил их строение на уроках физики в школе. Назывались они «никель-металл-гидридными». Скорее всего, на этом же принципе работала и Никель Долл.

Серебристая кукла улыбнулась, словно не замечая того, что её здоровье продолжало медленно падать.

— Да и у серебра свойства не ограничиваются бактерицидностью. Сейчас я тебе покажу.

Только она закончила говорить, как тут же опустила руки в болото. Здоровье её начало убывать ещё быстрее, но вместе с этим ускорился и прирост энергии. И как только её энергия перевалила за 70%...

— Анод/Катод! — громко призвала она свою технику.

По поверхности болота кольцом разошлись голубые искры. Часть их тут же добралась до Харуюки.

По его телу проскочил сильнейший удар. Мир перед глазами побелел. Харуюки не смог даже вскрикнуть.

— !..

Он сразу же попытался отпрыгнуть назад на островок, но аватар его словно окаменел и не слушался. В левом верхнем углу побелевшего мира шкала здоровья уверенно укорачивалась. Харуюки только сейчас осознал, что в его плане «устроить поединок в разъедающем болоте» имелся один значительный изъян.

Кислотное болото состояло в основном из воды. Чем больше в воде примесей, тем лучше она проводит электричество. Оказавшись в болоте вместе со своим противником, он будто нарочно связал себя с ней проводами.

Но вот что странно.

Никель Долл тоже стояла в болоте, а значит, урон от электричества должна была получать и она. В Брейн Бёрсте иногда встречались ситуации, когда игрок мог наносить урон самому себе, особенно это касалось атак с широкой областью действия, которые могли зацепить и самого игрока. Долл могла считать, что за счёт большего количества здоровья она успела бы прикончить врага до своей смерти, но урон, который она получала от болота, не должен был дать сработать этому плану.

Не понимая происходящего, Харуюки, всё ещё пытаясь совладать с шоком, тут же перевёл взгляд на полоски жизней. И тут он заметил.

Его собственное здоровье уменьшалось гораздо быстрее.

— Хе-хе-хе… понял, наконец? — прозвучал голос Долл, немного искажённый болью. — Напряжение одинаковое, но ты получаешь гораздо больше урона. Просто потому, что при равной температуре сопротивление серебра вчетверо меньше сопротивления никеля. Более того, серебро — вообще самый проводящий металл в мире!

«Это получается, что я самый уязвимый к электричеству металлический аватар?!

Но мы этого ещё по физике не проходили! Так что это не моя вина, а минобрнауки! Тьфу ты, не о том надо думать. Что же делать, что же делать…»

Харуюки не мог не то что говорить, он не мог пошевелить и пальцем. Ему оставалось лишь изо всех сил думать.

«Все техники так или иначе ограничены по времени. Когда-нибудь этот удар должен будет прерваться. И на тот момент у меня всё ещё будет достаточно здоровья. Нет, погоди-ка, Долл ведь бьёт и себя тоже, и к окончанию техники её шкала энергии перезарядится. Как только закончится эта техника, она сможет тут же применить её ещё раз, и вырваться мне не удастся…»

Здоровье Харуюки уже упало ниже 50% и окрасилось жёлтым. Шкала его энергии же заполнилась почти до предела, и, увидев её, Харуюки понял, что именно ему нужно сделать.

Пусть всё тело его и парализовало электричеством, одна из его способностей работала исключительно на силе его воли.

— Ле… ти-и-и!.. — прокричал Харуюки сквозь стиснутые зубы.

Тут же послышался приятный металлический звук, и стальные чешуйки на его спине раскрылись.

— А-а!.. — вскрикнула Никель Долл, и в тот же миг Харуюки взмахнул крыльями.

По поверхности болота пошли волны от создаваемого ими ветра, и Сильвер Кроу, подобно ракете, взлетел вертикально вверх. Искры, словно пытавшиеся угнаться за ним, остались внизу. Он поднимался всё выше и выше.

«О-о-о-о!» — раздались удивлённые вздохи со стороны зрителей, впервые увидевших его полёт в действии. Он прорывался сквозь зелёный туман Прогнившего Леса, сквозь зелёные огни. Пролетев совсем рядом со зрительской трибуной баобаба, Харуюки, наконец, преодолел лесные миазмы и поднялся в голубое небо.

На такой высоте он оказался в полной безопасности. Сверкая на солнце серебристой бронёй, Харуюки развернулся и устремился вниз.

Он выставил вперёд носок своей ноги и ускорил своё падение крыльями. Он стал стрелой, лучом лазера, стремительно летевшим вниз. От воздушного трения острие ноги раскалилось и начало искрить. Он прошёл сквозь миазмы, пролетел мимо верхушки баобаба и, направляя себя по курсору, взял курс на свою цель…

Никель Долл выбралась на островок и ошеломлённо смотрела вверх. Словно придя в себя, она попыталась отскочить назад, но Харуюки тут же уточнил траекторию удара руками и крыльями.

— Уо-о-о-о! — издав боевой клич, Харуюки влетел носком ноги точно в плечо крохотного аватара.

Сверкнула вспышка, раздался взрыв, и весь уровень словно содрогнулся.

Пятиметровый островок превратился в кратер. Кричащая Никель Долл, оставляя за собой дымный след, взлетела ввысь. Её шкала здоровья, показывавшая почти 60%, махом сократилась до 20%, тут же покраснев.

Этот приём, который он называл «Ударом в Пике» — мощнейшая атака Сильвер Кроу. Одно хорошее попадание этой атакой практически гарантировало ему победу. Конечно, если противник уклонялся от неё, то Кроу сам получал урон и терял способность передвигаться на несколько секунд, но, будучи атакованными свысока впервые, противники чаще всего просто не могли увернуться. За последние две недели примерно 70% побед ему принёс именно этот удар.

Харуюки, стоя на одном колене посреди прорытого им же кратера, поднял голову. С учётом высоты, на которую поднялась Никель Долл, падение должно было нанести ей дополнительный урон. Быть может, бой и вовсе на этом закончился бы.

…Но.

На перекрёсте Суруга-Дайсита маленького аватара, головой вниз летевшего к земле, вдруг подхватили две огромные руки.

Санд Дакт. Похоже, он каким-то образом сбежал от Аква Карент, чтобы спасти Долл от смерти. Зрителям такое рыцарское поведение явно пришлось по душе.

Уровень здоровья Дакта тоже успел опуститься ниже 50%. Но у Карен, сражавшейся против него наедине, всё ещё оставалось более 90% здоровья. Либо его атаки на неё не действовали, либо играла роль разница в опыте.

Сама Аква Карент тем временем обошла болото с юга и приблизилась к перекрёстку, словно перетекая ближе к Харуюки. Поравнявшись с ним, она встала и тихо прошептала ему на ухо:

— Отличный удар. Ты молодец.

— С-спасибо, — Харуюки рефлекторно вжал голову в плечи.

— Но это ещё не конец. Пока неясно зачем, но эти двое ходят группой не просто так. Наверняка у них ещё припрятан козырь. Будь начеку, — продолжила Карен.

— Хорошо!

Харуюки кивнул, и сразу после этого Никель Долл, снова разместившаяся на плече Санд Дакта, который стоял в десяти метрах от них, негодующе закричала:

— Ах вот, значит, как! Это нечестно! «Летать» нечестно!

— Но ведь это же… — попытался возразить Харуюки, но Долл тут же упёрла в него указательный палец.

— Заткнись. Заткни-и-ись! Теперь пришло время нам показать вам обоим нашу великолепную двойную сверхсмертельную технику!

— Э, что?..

«Разве в Брейн Бёрсте есть система двойных техник? Вроде бы, нет», — подумал Харуюки. В любом случае, это должен быть тот самый «козырь», про который говорила Карен. С учётом того, что у Харуюки осталось около 40% здоровья, если этот удар окажется достаточно сильным, он может и проиграть. После Удара в Пике энергии у него не осталось, так что взлететь он уже не мог. Ему оставалось лишь встать в стойку и следить за движениями противников.

Никель Долл разместила свои ноги на обоих плечах Санд Дакта и, встав в грозную позу, пронзительно крикнула:

— Санди, давай!

— Есть! — гулко ответил песочный гигант.

Он поднял тяжёлые руки с гигантскими насосами, и обе они зарокотали.

— О-о-о-о, поехали! Турбо Молекуляр!

Как только он произнёс название техники, обе турбины в его руках начали на огромной скорости вращаться. Но вращались они в разные стороны. Кажется, правая рука выдувала воздух, а левая, наоборот, вдувала.

— А, так вот как они смогли подслушать наши разговоры. Он притягивал к себе звук левой рукой, — пробормотала Карен.

Харуюки, соглашаясь, кивнул. Санд Дакт продолжал прокручивать сквозь себя воздух. Но…

— То есть… он дует правой рукой и сосёт левой? Но ведь воздух тогда просто циркулирует между ними? В чём здесь смысл? — недоуменно пробормотал Харуюки.

Но тут Дакт резко раздвинул руки. Между ними словно пронеслась лёгкая дымка… а затем Харуюки ощутил, как его тело с невероятной силой засасывает.

— А-а… меня притягивает к нему!..

Он в панике пытался упираться ногами в землю, но противостоять этой силе не выходило. Воздух тянул его по земле, и Харуюки, оставляя за собой борозду, постепенно приближался к Санд Дакту. Аква Карент тоже постепенно затягивало, и слой воды, окружавший её, уже наполовину истончился.

— Хех, ну, как вам «молекулярная турбина» Санди? — порыв ветра донёс до них триумфальные слова Никель Долл. Похоже, что в прямой зоне действия ветра находились лишь Харуюки и Карен.

— Ага… понятно. Турбины на его руках приводят в движение молекулы газа… образуя подобие вакуума, — хотя её и продолжало затягивать, Карен не переставала хладнокровно анализировать происходящее.

Харуюки тут же заныл в ответ:

— С-с-сейчас не время восхищаться техниками врага! Н-н-нас ведь так за-за-засосёт…

Харуюки вдруг вспомнил, как в детстве он в фулл дайве читал книгу «Саюки», и там герои попали в похожую ситуацию. Заканчивалась она страшной сценой, которая всегда доводила его до слёз. Тию всегда это забавило.

В отличие от Харуюки, который от безысходности уже пустился в воспоминания, Карен, казалось, даже не пыталась двигаться. Она равнодушно сказала ему:

— Не беспокойся. Сам по себе ветер не наносит урона. Он только притягивает тебя, чтобы принудить тебя к ближнему бою.

— Э-э… — Харуюки прошёлся взглядом по воздуху, а затем закивал.

Действительно, ветер ни на миллиметр не срезал оставшееся у них здоровье. Скорее всего, эта атака предназначалась для притягивания дальнобойных аватаров. Но Харуюки и так аватар ближнего боя, да и Карен легко управлялась с Сандом в дуэли, а значит, уверенно чувствовала себя в ближнем бою. Получается, что притягивание играет им только на руку.

«…Отлично. Раз уж на то пошло, надо попробовать использовать этот ветер, чтобы посильнее их пнуть», — подумал Харуюки и принялся рассчитывать свой следующий удар. Но вдруг его взгляд кое-что привлекло.

Никель Долл, стоявшая на плече превратившегося в вакуумный насос Санд Дакта, тихонько улыбалась. Он уже видел эту улыбку раньше — точно перед тем, как он угодил в её электрическую ловушку в болоте.

Вдруг Долл наклонилась и коснулась руками вакуумного потока, образовавшегося перед руками Дакта. А затем она произнесла название техники:

— Анод/Катод!

Руки её заискрили, и из них посыпались искры. Но её техника имела нулевой радиус поражения, и дотянуться ей до противника она могла только с помощью какого-нибудь проводника. Но где же она тут возьмёт…

И тут Харуюки увидел нечто совершенно невероятное.

Искры словно вихрем полились против течения по вакуумному поясу, захватившему его и Карен.

— А-а… а-а?!.. — сил Харуюки хватило лишь на хриплый возглас.

Его аватар продолжало затягивать, и он не мог шелохнуться. Затем ослепительный свет окутал его, мир перед ним снова побелел, и он вновь ощутил шок такой силы, что не мог даже звука из себя выдавить.

Электрический ток безжалостно грыз оставшиеся 40% его здоровья. Конечно, вверх поползла шкала энергии, но у него не хватило бы сил на то, чтобы вырваться из потока…

— Тлеющий разряд, — вдруг пробормотала Аква Карент. — При крайне низком давлении воздуха его изолирующий эффект снижается, и может возникнуть пробой, соединяющий собой электроды.

— Хе-хе-хе, правильно мыслишь, телохранитель, — Никель Долл сладко улыбнулась, продолжая изо всех сил выпускать руками искры. — Это премьера нашей с Дактом двойной сверхизящной техники. Ну как? Это, конечно, не сверхвысоковольтные дуговые разряды фиолетовой тётки, но всё равно неплохо, правда?

«Фиолетовой тётки… о ком она?» — на секунду задумался Харуюки, но яростные искры тут же выбили из него эти мысли.

Эта сдвоенная техника сочетала в себе обездвиживание противника с помощью вихря и огромный урон с помощью электрического тока. При этом она была крайне экономной по затратам энергии. Если бы подобной техникой мог воспользоваться какой-либо линкер самолично, всего бы запаса его энергии хватило бы от силы на пять секунд её поддержания. Но энергии Санд и Долл с запасом хватало, чтобы полностью опустошить шкалу здоровья Харуюки.

Вдруг Харуюки ощутил, как по спине его пробежал холодок.

«Я что, проиграю? Я проиграю и лишусь очков?»

Но тут Харуюки испугался уже того, что, как и раньше, сдастся и смирится с поражением. Он стиснул зубы, сопротивляясь этим мыслям.

«Если я и проиграю, то только с боем. Это мой долг.

Да, я не могу взлететь в небо, но я всё ещё могу броситься вперёд.

У меня хватит здоровья, чтобы вырваться из электрической бури и нанести последний решающий удар. А значит, пришла пора лететь. Я уверен, она на моём месте поступила бы так же.

Вперёд!»

Крылья Харуюки, словно в ответ на его решимость, с трепетом расправились…

— Не переживай, — вдруг донёсся до его слуха успокаивающий голос.

На его левое плечо легла рука. С неё полился полупрозрачный поток, начавший окутывать броню Харуюки. Вода всё текла и текла, наполняя знакомым с детства звуком текущих ручейков его мир…

И вдруг боль прошла.

Сначала Харуюки подумал, что у врагов истекло время атаки. Но нет — тлеющий разряд вихрем бушевал по вакуумному поясу. Но этот ураган не мог достать до Харуюки. Тонкая плёнка воды надёжно защищала его, и искры бессильно её огибали.

Но ведь этого…

— Не может быть! — закричал Санд Дакт, перекрикивая свой вакуумный насос. — Вода — это проводник! Почему ток не может сквозь неё пробиться?!

В ответ на это Аква Карент тихо произнесла:

— Моя вода не содержит никаких примесей. Она химически чиста.

— Э-э… ах?! — вдруг ахнула Никель Долл, словно что-то поняв. Карен кивнула ей в ответ.

— Вода без примесей — почти идеальный изолятор. Ваше электричество на меня не действует.

Харуюки рефлекторно посмотрел в верхний левый угол. Его собственная полоска здоровья, покраснев, опустилась ниже 20%, но здоровье Карен так и осталось на ярко-зелёном 90% уровне. Какой бы страшной ни была совмещённая техника Долл и Дакта, его телохранитель не получал от неё никакого урона.

«Она сильна. Слишком сильна для первого уровня.»

Новичок не мог быть настолько сильным. Харуюки понимал, что она месяцы, а, может быть, и годы провела в ускоренном мире, сражаясь и побеждая. У неё имелся гигантский боевой опыт и несгибаемая уверенность в силе её воды, и с их помощью она равняла свои шансы против высокоуровневых противников.

Наконец запасы энергии Долл и Дакта почти одновременно подошли к концу.

Защитная водяная плёнка стянулась с тела Харуюки, и Аква Карент, с влажным звуком сделав шаг вперёд, сказала:

— Мы увидели то, зачем пришли. Отличная техника, Долл, Дакт.

— М-м-м, гх-х-х… — простонала Никель Долл своим металлическим голосом. Затем она постучала ногами по плечам Санд Дакта и вытянула указательные пальцы, показав ими одновременно и на Харуюки, и на Карен. — В таком случае пришло время грубой, честной битвы. Сейчас мы вам покажем ярость загнанных зверей!

— Да!

Два аватара ударили по рукам и тут же бросились вперёд.

В ответ Аква Карент ускорила течение воды в своей броне и храбро ответила:

— Наконец-то. Вперёд, Кроу.

— Есть! — кивнул Харуюки и вслед за Карен кинулся в бой.

Зрители, предвкушая решающую схватку, возбуждённо кричали. Под неутихающие овации столкнулись четверо аватаров и полетели во все стороны ослепительные вспышки яростной «дуэли», накрывшие собой весь мир…

----------

Том 10 Глава 127

Они нападали дважды и столько же раз переживали нападения.

Все четыре битвы они выиграли. Бёрст поинты Харуюки перевалили за семьдесят, чего оказалось более чем достаточно, чтобы ощущать себя в безопасности.

— …Твоя просьба выполнена, — услышал Харуюки мысленный голос, возвратившись в реальный мир.

Сидевшая напротив него девушка в очках потянулась к белому полупрозрачному нейролинкеру на шее. Вслед за ней к своему линкеру потянулся и Харуюки, и они оба отключились от глобальной сети. С виртуального рабочего стола пропала иконка подключения, сообщая, что больше на дуэль в районе Тиёда их вызвать не могут.

— Фух… — с облегчением выдохнул Харуюки, поглядывая на болтавшийся между ними XSB-кабель.

По часам было видно, что с момента первого боя не прошло и тридцати секунд. Но эти тридцать секунд для Харуюки были наполнены боями так плотно, как никогда раньше. Его тело словно всё ещё ощущало отзвуки нанесённых и полученных ударов.

Харуюки секунд пять провёл в полной прострации, после чего поднял взгляд на своего «телохранителя» Аква Карент, на ту девушку, которой он являлся в реальной жизни.

Её глаза, сокрытые за очками, выглядели всё так же таинственно, а на её лице всё ещё не читалось никаких ясных эмоций.

За время боёв у Харуюки накопилось к ней ещё больше вопросов. Но в первую очередь нужно сделать кое-что важное.

Харуюки протяжно посмотрел ей в глаза (что с ним и другими людьми случалось нечасто) и мысленно передал ей:

— Спасибо… большое. От всей души… огромное… спасибо.

Он тут же несколько раз моргнул, ощущая, как к глазам его подступают слёзы.

На лице Карен проскочил слабый намёк на улыбку, а затем она прошептала:

— И тебе спасибо, мне очень понравилось. Ты хорошо поработал, мы увидели несколько новых техник.

— Угу…

Когда они сражались с Никель Долл и Санд Дактом, как только они посмотрели на их «супер-технику» и смогли одолеть её, бой перешёл в контактную плоскость, и Карен с лёгкостью порубила врагов водяными клинками. Все следующие бои разворачивались по той же схеме — они обязательно хоть раз попадали в трудную ситуацию. Разумеется, как только ему приходилось худо, его телохранитель тут же приходил на помощь, подсказывая безошибочные тактики.

Вспоминая напряжённые схватки, Харуюки не смог сдержаться:

— …Если бы у меня был выбор, я бы предпочёл не давать врагам шанс показать их лучшие способности…

— Но ведь так неинтересно, — с загадочной улыбкой ответила девушка.

Если сложить в голове эту фразу, то, как много она знала о Сильвер Кроу ещё до их встречи, а также оплату личностью линкеров, становилось понятно, что она стремилась собрать как можно больше информации обо всех бёрст линкерах. Но смысл этого всё ещё оставался непонятен. Непонятным оставалось даже то, действительно ли это «она».

В груди Харуюки смешалось чувство облегчения от того, что он вырвался из лап смерти, и чувство любопытства от всех вопросов, которые накопились у него к Аква Карент. Харуюки задержал дыхание, словно пытаясь не дать себе начать задавать вопросы «в лоб», а затем постарался придумать безобидный на вид вопрос, который помог бы разговорить её.

— Кстати, мой друг рассказывал мне, что район Тиёда обычно пустует. В центре этого района есть огромная территория, куда нельзя попасть, из-за неё сражаться здесь трудно, и поэтому эта местность непопулярна.

— Всё правильно, — Карен кивнула, слегка качнув короткими волосами. Затем она сделала ещё один глоток ещё горячего чая. — Но между Отяномидзу и Дзинбо расположено множество школ, и здесь живёт достаточно бёрст линкеров. Большинство из них хочет жить в безопасности, поэтому в субботу после полудня тут часто собирается много народу воевать друг с другом.

— Ого… получается, Карен, ты тоже где-то здесь живёшь? — вдруг спросил её Харуюки, но Карен не ответила напрямую. Вместо этого она объяснила тихим мысленным голосом:

— Эта местность выбрана мной не поэтому. В случае опасности ты мог бы укрыться в той самой неприступной зоне.

— А-а… понятно…

Харуюки медленно выдохнул, впечатлённый ответом. Карен оказалась настолько обстоятельным бёрст линкером, что бои для неё начинались ещё на выборе местности.

«Нечего долго радоваться тому, что я выбрался из этой передряги. Мне ещё многому предстоит научиться. И в первую очередь… мне нужно как можно раньше добраться до четвёртого уровня, где меня ждёт мой товарищ… Такуму.»

Тут Харуюки вспомнил, что тот самый Такуму ждёт его в забегаловке. С того момента, как они расстались на перекрёстке, прошло уже больше двадцати минут. Наверняка он места себе не находит, гадая, смог ли Харуюки отыграть свои очки.

Да, он так и не смог ничего узнать о Карен, но встретиться с Такуму важнее. Он не сомневался, что пересечётся с ней снова. Но в следующий раз уже не как телохранитель и клиент, а как бёрст линкер с бёрст линкером.

Харуюки глубоко вдохнул и ещё раз кивнул головой.

— Меня тут друг неподалёку ждёт. Он наверняка беспокоится, так что мне лучше поторапливаться… Карен, ещё раз сердечно благодарю тебя за сегодня.

— …Пожалуйста, — сказав это, Аква Карент улыбнулась самой широкой улыбкой с тех пор, как Харуюки врезался в неё в туалете. Харуюки попытался улыбнуться в ответ, но тут услышал продолжение. — Но сначала мне нужно получить от тебя кое-что ещё.

— Э-э… что ещё?.. — сказал Харуюки, снова усаживаясь на стул, с которого он собирался вставать.

Аква Карент прищурила глаза и прошептала:

— Плату за выполнение задания.

А затем её губы двинулись в беззвучной команде на ускорение.

Сознание Харуюки пронзил резкий звук.

В центре потемневшего мира всплыли знакомые ему красные пылающие буквы.

«HERE COMES A NEW CHALLENGER!»

Для пятого боя за сегодня выпал залитый голубым сиянием уровень «Лунный Свет».

Харуюки оказался на крыше здания, которое превратилось в дворец цвета кости.

Вокруг не оказалось ни единого зрителя. Он очутился на том поле, куда могли попасть лишь дуэлянты — «поле для дуэлей через прямое соединение».

Чуть поодаль от него стояла фигура, на лунном свету казавшаяся слегка блестящей. С рук и ног её словно крылья уходили за спину потоки воды, возвращаясь к голове. Вода тихонько журчала.

[[image:/storage/reader-images/f9102630868513cebfdd020f3249f177a1a06654.jpg]]
Когда счётчик опустился до 1770, Харуюки, наконец, открыл рот и неуверенно сказал:

— Э-э… что происходит? Что ещё за плата за выполнение?.. Почему мы в режиме дуэли?..

Голубые глаза, видневшиеся за потоком воды, моргнули.

— Неужели ты не думаешь, что я в качестве платы заберу у тебя все очки?

Голос этот звучал гораздо менее механическим и менее фильтрованным, чем раньше. Он очень походил на настоящий голос Карен. Отметив это про себя, Харуюки недоумённо наклонил голову и переспросил:

— Мои… очки? Но ты же сама помогла мне их восстановить?..

— В то же время твой стиль боя мне теперь известен полностью, и я легко могу обобрать тебя до ниточки. Этот метод в разы эффективнее, чем копить очки в одиночку.

Кап.

Аватар сделал один шаг в его сторону.

Но Харуюки так и остался стоять на месте. Он смог лишь задать следующий вопрос:

— До ниточки?.. Но ведь ты не сможешь забрать у меня 70 очков за одну дуэль?..

— В этом опасность боёв через прямое соединение. Ты не можешь вытащить кабель мгновенно. Как только закончится бой, ты не успеешь и рукой дёрнуть, как я снова ускорюсь.

Кап. Второй шаг.

— Но ведь ты не дала умереть ни одному линкеру, которого брала под свою защиту…

— Если точнее, то «умереть во время обычной дуэли на глазах у зрителей». Откуда тебе известно, что они не умерли от моей руки в дуэлях по кабелю сразу после этого?

Произнеся эту шокирующую фразу, Аква Карент немного ускорила течение своей воды. А затем прошептала Харуюки:

— Итак, готовься. Сейчас ты увидишь всё.

В следующее мгновение Харуюки ощутил невероятную силу, исходившую от этого стройного аватара, и у него захватило дух.

Такую силу он чувствовал лишь единожды — когда на крыше больницы Черноснежка впервые показала ему своего аватара — Блэк Лотос. И больше никогда.

Под давлением этой силы Харуюки поднял перед собой руки, становясь в стойку…

Но тут же опустил их обратно.

— …Ты сдаёшься?

Ощущение невероятной силы от Аква Карент не ослабевало, но Харуюки в ответ лишь качнул головой и ответил:

— Эм-м… не совсем, — он не понимал, почему молчит его сознание. Он не чувствовал, что сдался. Он не чувствовал, что слова Аква Карент были ложью. Но что-то внутри него сказало ему, что есть что-то очень важное, во имя чего он должен опустить руки. — Понимаешь, я… когда мы впервые сражались с тобой бок о бок… нет, даже до этого, когда мы столкнулись с тобой в туалете… как бы это сказать… я поверил тебе. Я сказал себе: «Это хороший человек. Он непременно спасёт меня».

Голубые глаза перед ним вновь мигнули. Не сводя с них взгляда, Харуюки продолжил:

— Поэтому… даже если ты предашь меня, я не хочу ненавидеть тебя и сражаться с тобой. Я… совсем недавно сражался со своим другом, что ждёт меня внизу. Мы вылили друг на друга все эмоции, скопившиеся за эти годы… в битве схлестнулось всё: и гнев, и ненависть. Но, в конце концов, мы поняли, что я верю ему, а он верит мне. И тогда… я решил для себя. Что если я верю кому-то, то останусь верен до конца… потому что иначе я не смогу верить самому себе, — глубоко вздохнув, Харуюки улыбнулся под маской своего аватара. Он хотел сказать ещё одну вещь. — …Кроме того, ты, как бы сказать… мне нравишься. И не важно, девушка ты или парень.

Услышав это, Аква Карент ещё раз моргнула… а затем то яростное ощущение, исходившее от неё, исчезло.

Она сложила руки, отчего те слились с телом, и тихо проговорила:

— …Прости. Мои слова были неправдой.

Хоть Харуюки глубоко внутри и верил, что Карен не собиралась всерьёз убивать его, он всё равно пошатнулся.

Кое-как восстановив равновесие, он снова уставился на неё и спросил:

— Э-э… но зачем?

— Ты так легкомысленно относишься к прямому соединению, что мне захотелось тебя немного напугать. Видимо, у меня не получилось.

— …Нет, я действительно перепугался… — пробормотал Харуюки. Ему показалось, что он заметил улыбку за потоками воды.

Аватар медленно подошёл к нему, повернулся и посмотрел на висевшую в небе огромную полную луну. То же самое сделал и Харуюки. Затем до его ушей донёсся шёпот:

— Я надеюсь, ты будешь беречь своего друга.

— …Да, разумеется.

— …Когда-то давным-давно… у меня тоже было много товарищей… и друзей. А ещё любимый командир, — тихий голос словно тёк, подобно ручейку. Когда Харуюки слышал его, ему казалось, что до него доносятся отзвуки давно минувших дней. — Но кое-что случилось, и моих друзей раскидало по всему свету. Мой командир исчез из ускоренного мира, а мои друзья один за другим пропали в далёких краях… но я всё ещё верю. Я верю, что однажды мы снова соберёмся… что мы снова увидим это прекрасное небо, и снова сможем идти по миру вместе.

И вдруг…

Перед Харуюки словно предстало видение.

Под звёздным небом дружно шла целая куча аватаров. Они радостно переговаривались и шли куда-то вдаль.

— Да… когда-нибудь… это время настанет, — прошептал Харуюки и почувствовал правую руку Карен на своём плече.

Он повернулся, к ней, и на плечи его легла и её левая рука. Их глаза встретились, и Харуюки на мгновение словно увидел сквозь потоки воды её настоящее лицо.

Аква Карент, всё ещё смотря Харуюки в глаза, весело произнесла:

— Хоть мои слова и оказались неправдой, одно зерно истины в них есть.

— Да?.. Что именно?

— Ты — единственный аватар, который должен заплатить мне за выполнение задания.

Харуюки в растерянности попытался отвернуться, но Карен придвинулась к нему ещё ближе и прошептала:

— Ты должен отдать мне меня. Твою память обо мне.

— Э-э… па… мять?..

— Именно. Мы с тобой встретились слишком рано. Сейчас ты и твой командир должны идти вместе, рука об руку, по длинной дороге, которая расстилается перед вами. И мы, Элементы, пока не должны вмешиваться.

Харуюки не понял почти ничего из того, что сказала Аква Карент. Он удивлённо раскрыл глаза, смотря на то, как течёт полупрозрачная вода, и на свечение голубых глаз.

— Когда-нибудь она вновь обнажит меч своей веры и пойдёт по своему пути… и мы встретимся снова. А пока, я сотру память обо мне из твоего сознания.

— Но… как именно ты собираешься… стереть память?..

Слова, которые он услышал в ответ, он понял лишь отчасти. Они, словно ручей, заливали его мысли, и так же легко вытекали из них:

— У меня… и только у меня есть такая способность. «Ощущать людей замкнутым потоком воды, из которых можно, словно воду, сливать знания и память»… это моя Инкарнация.

— Инкар… нация?... — изумлённо прошептал Харуюки.

Карен подалась вперёд и коснулась его лба своим.

Весь мир перед ним превратился в поток воды. Откуда-то издалека послышался голос.

— Что же… пришло время нам с тобой проститься. Но мы ещё встретимся, Сильвер Кроу. Твои крылья откроют тебе дорогу, и однажды, в самом её конце…

Вода текла нескончаемым потоком. Она текла внутри Харуюки, в его сознании, мыслях, памяти. А затем, она начала уходить…

— …Мемори Лик[✱]Memory Leak, Капель Воспоминаний., — послышался бесконечно далёкий голос.

Белый сверкающий поток смыл собою всё и исчез вдали…

И, в самом конце, он услышал нежный звук чьего-то голоса:

«Через пятьдесят секунд ты откроешь глаза».

----------

Том 10 Глава 128

«…Сорок пять, сорок шесть, сорок семь…», — с закрытыми глазами бессознательно считал Харуюки.

«…Сорок восемь, сорок девять… пятьдесят».

Он медленно открыл глаза.

Белый круглый стол, похожий на те, что стояли в комнате отдыха в школе. На столе стоял стакан, в котором оставался недопитый апельсиновый сок. Напротив него стоял пустой стул.

Несколько раз моргнув, Харуюки обвёл взглядом помещение.

Он сидел в кафе. Вокруг него были и ровесники, и люди постарше, но все они наслаждались деньком, полистывая бумажные книги.

«Я…

Я пришёл сюда, чтобы сражаться. У меня осталось совсем мало бёрст поинтов, и я пришёл их восстановить… я попросил «телохранителя», чтобы он защищал меня, мы объединились в группу… и мы победили.»

Да, они победили. Он перешёл безопасный порог в семьдесят очков и мог больше не бояться того, что они вдруг закончатся.

Но, к его удивлению, он не мог вспомнить, как именно проходили бои. Когда он пытался вспомнить, казалось, будто его память обрывалась, словно её чем-то вымыло из его головы.

Но Харуюки не стал об этом задумываться. Он крепко сжал кулаки и, радостно взмахнув ими, проговорил:

— Я больше никогда случайно не перейду на следующий уровень...

А затем, поймав на себе подозрительные взгляды от соседних столов, тут же прикрыл лицо. Вслед за облегчением его посетил голод, и он махом допил оставшийся перед ним сок. Конечно же, ему этого не хватило.

«Пойду расскажу обо всём Таку, а потом поедим гамбургеров», — подумал он и бодро встал из-за стола. Кафе, следуя заветам книжной эпохи, оставило на столе счёт, отпечатанный на бумаге. В счёте, как он и ожидал, значилась ровно одна позиция: один стакан апельсинового сока, 380 йен.

Расплатившись у кассы (расплачиваться кафе всё же разрешало через нейролинкер), он спустился на лифте на первый этаж и, пройдя сквозь магазин, вышел на улицу. Прохладный ноябрьский ветер заставил его вжать голову в плечи. Едва загорелся зелёный, он тут же перешёл по перекрёстку Суруга-Дайсита.

Такуму ждал его в фаст-фуде точно напротив магазина. Пробившись сквозь толпу людей, Харуюки проскользнул к автоматической двери. В этот же самый момент из забегаловки вышла девушка, и Харуюки тут же принял вбок, пропуская её. Её короткие волосы, немного завивавшиеся к голове у кончиков, слегка качнулись, и Харуюки ощутил лёгкий аромат её духов.

...Вода текла.

Харуюки вдруг словно услышал тихое журчание ручейка, и этот звук заставил его остановиться перед дверью.

— Э?.. — он обернулся, но вокруг не было воды. Стояла ясная погода, тротуар тоже был сухим.

Может быть, кто-то уронил бутылку с водой? Но нет, Харуюки не нашёл ничего подходящего под описание. Он видел старика, обнимавшего бумажный пакет на логотипе книжной лавки, группу иностранцев, любовавшихся книжной улицей Дзинбо, и удаляющуюся девушку в серой куртке. Никто из них словно не слышал этого звука.

«Показалось, наверное», — Харуюки повернулся обратно и, забыв о звуке воды, зашёл в автоматическую дверь.

Он прошёлся взглядом и увидел, как за столом у левого окна ему махал его лучший друг.

Друг его, наверное, уже догадался по лицу Харуюки, что операция прошла успешно. Но Харуюки все равно выставил вверх большой палец...

А затем побежал прямо к Такуму, который прыснул в ответ так, что нельзя было сказать, смеялся он или плакал.

----------

Шум прибоя на краю Земли

Глава 1

— Ясно… ладно, мне пора идти. До свидания.

Проговорив эту фразу чуть быстрее обычного, Черноснежка взмахнула правой рукой, касаясь кнопки завершения звонка.

Мордочка розового поросёнка перед глазами исчезла. Накатившая волна одиночества превратилась во вздох, который она всё же смогла удержать за губами.

Пройдя несколько шагов по горячему песку побережья, она дошла до пляжного зонта, блокировавшего как ультрафиолетовые, так и инфракрасные лучи, и до небольшого столика под ним, после чего взяла в руки лежащую на нём небольшую видеокамеру. Пусть встроенная в нейролинкер линза обладала эквивалентными возможностями, но это старомодное устройство всё равно на голову опережало её по разрешающей способности. Можно сказать, что эта камера — лишний багаж, но Черноснежка хотела, чтобы в далёкий Токио, в район Сугинами, долетали изображения в самом лучшем качестве.

Выключив камеру, она убрала её в маленькую сумочку, после чего снова вернулась к столу, уселась на пляжный стул и вздохнула.

«Нет, так не пойдёт. Нельзя всю поездку быть такой угрюмой. Он этому точно не обрадуется. Считаю до трёх и радуюсь жизни. Раз, два...»

Но до трёх Черноснежка досчитать не успела. Сзади вдруг протянулись руки и, ухватив её за лифчик, принялись массировать грудь.

— Ф-фгьяа-а-а?!

Черноснежка взлетела со стула, в полёте развернулась, а приземлившись, увидела перед собой девушку в закрытом купальнике. Её мягкие, короткие волосы отлично подходили к доброй улыбке, никогда не спадавшей с её лица. Звали её Вакамия Мегуми. Как и Черноснежка, она трудилась в школьном совете школы Умесато, работая в нём секретарём.

— М-М-Ме-Мегуми, ч-ч-что ты творишь?!

— Это тебе за то, что ты всё никак не отзываешься, Снежка. У нас уже скоро начнётся поездка на байдарках.

— А-а... точно...

Вернувшись на стул, Черноснежка ещё пару секунд подумала, после чего покачала головой.

— Прости... но я не пойду. Скажу... что плохо себя чувствую.

Нажав на иконку «плана школьной поездки» и найдя в появившемся списке назначенный на час дня «тур на байдарках», она выбрала в появившемся меню «отказаться от участия». В форме отказа она уже собиралась указать придуманный только что повод...

— Снежка, указывать плохое самочувствие не советую, с тебя потом будут постоянно трясти информацию. Рекомендую «дела школьного совета», — с улыбкой проговорила Мегуми, и Черноснежка на автомате ответила:

— Вот оно что. Похоже, свои плюсы есть и в том, что нас постоянно гоняют без предупреждения.

Набрав причину в точности так, как посоветовала Мегуми, Черноснежка взмахом правой руки закрыла окно, откинулась на стуле и с облегчением вздохнула. Затем она собралась повернуться к подруге, чтобы пожелать ей приятной поездки...

Но Мегуми, которая, казалось, пришла только чтобы позвать её с собой, вдруг разместилась на стуле у соседнего зонта справа. Черноснежка недоумённо заморгала. Заметив её взгляд, секретарь школьного совета хитро ей подмигнула.

— Я тоже не собираюсь плавать на байдарках. У нас в семье из поколения в поколение передаётся мудрость: «Никогда не плыви ни на чём, где нет спасательных шлюпок».

— У вас что... кто-то плавал на потерпевшем крушение лайнере? — с улыбкой произнесла она, протянув руку в переносной холодильник, достав из него две бутылки лимонного сока и протянув одну из них Мегуми.

Обе одновременно приложились к горлышкам, скривились от кислоты и поставили бутылки на стол. Затем они ещё раз переглянулись и дружно хихикнули.

16 апреля 2047 года, вторник.

Черноснежка, на правах совсем недавно перешедшей в третий класс ученицы средней школы Умесато, вместе со ста девятнадцатью остальными третьеклассниками приехала на Окинаву в рамках школьной поездки, в которой ей предстояло провести шесть ночей. Шёл третий день, а значит, завтра как раз начнётся вторая половина путешествия.

На выбор предлагали два плана поездки. Черноснежка и Мегуми выбрали маршрут Наха — Хеноко — Ёрондзима — Наха. Сейчас перед ними простирался белый песок и изумрудное поле пляжа Хеноко, расположенного на юге собственно Окинавы. Около тридцати лет назад сюда из Футенмы собиралась переехать американская военная база, но столкнулась со множеством трудностей, из-за чего было решено соорудить в бухте Кин полуподводную плавучую базу, где и разместились в итоге все аэродромы.

Время от времени над головой проносились силуэты американских истребителей. По сравнению с серебряными беспилотниками японских ВВС, которые она иногда видела над небом Токио, эти казались куда более огромными, но такими же тихими. На пляже уже не осталось школьников Умесато — все они ушли плавать на байдарках, и до ушей доносился только шум прибоя.

Черноснежка сделала ещё один глоток лимонного сока. Капля пробежала по её телу. Остановив её в районе груди и смахнув, она вздохнула.

«Ещё... четыре дня».

Не то чтобы она не любила школьные поездки или не хотела ехать сюда. Она понимала, что школьная поездка в средней школе — это действительно уникальное событие. Кроме того, финансовое положение их семьи в последнее время оставляло желать лучшего, и, вероятно, следующая поездка светила ей только в старших классах, в таком же формате.

Умом она осознавала, что если не хочет потом жалеть всю жизнь, то ей сейчас надо активно забивать всё свободное место на нейролинкере фотографиями и видеороликами, но сердцем она никак не могла войти в жизнерадостный режим. И она знала, почему. Как минимум дважды в день она мечтала поскорее вернуться в Токио и снова поговорить с ним.

И она прекрасно понимала, что лежавшая неподалёку от неё с блаженным лицом и закрытыми глазами Вакамия Мегуми видела её насквозь. Черноснежка глубоко вдохнула аромат моря и цветов и тихо произнесла:

— Мегуми.

Её подруга приоткрыла глаза, сонно отозвалась и повернулась. Черноснежка склонила голову.

— Прости, что тебе приходится со мной носиться... ты ведь хотела поплавать, правда?

— Ничего, это часть моей работы.

— Работы?

— Именно. Это прописано в уставе школьного совета. Работа секретаря это: во-первых, ведение записей совещаний; во-вторых, уход за капризным замом председателя.

— Да не ври, нет там такого, — ответила Черноснежка, надув губы.

Мегуми радостно рассмеялась, а затем перевела взгляд вдаль, за горизонт.

— Я действительно не против. Ты ведь прекрасно знаешь, что я обожаю часами лениться и ничего не делать.

«Да, она постоянно сидит на диване в комнате совета и смотрит в окно, но это не потому, что она ленится, а потому что придумывает в голове тексты статей для литературной секции, в которой тоже состоит. Кстати, у Мегуми ведь должны быть друзья и в той секции тоже, но вместо них она всё время проводит со мной, и даже во время поездки она...»

— Прости... спасибо тебе, Мегуми, — произнесла Черноснежка так тихо, как могла, а мысленно добавила:

«Спасибо тебе от всей души за то, что такая верная подруга как ты здесь, со мной, в этом месте, настолько удалённом от того мира.»

Черноснежка ещё в далёком детстве осознала, что склонна к одиночеству.

Именно поэтому во времена первого Нега Небьюласа она очень дорожила своими друзьями, которых знала по Легиону. Особенно дороги ей были те, с которых началась история Легиона — Курасаки Фуко, «Скай Рейкер» и Синомия Утай, «Ардор Мейден». Если она вдруг просыпалась ночью и хотела с кем-то поговорить, она всегда могла либо поболтать с кем-то из своих друзей в специальной сети Легиона, созданной одним из Элементов по имени Графит Эдж, либо вызвать их там же на дуэль, либо поговорить с ними как со зрителями на других дуэлях, либо просто собрать всех и пойти охотиться на Энеми на неограниченном нейтральном поле. Способов вылечить одиночество она знала много.

Но около двух с чем-то лет назад случилась та кровавая ночь, когда трагедия развернулась в Имперском Замке, и за какую-то неделю она лишилась всего.

Скрываясь от убийц, которых подсылали Шесть Королей (на самом деле, конечно, пять, ибо трон Красного Короля какое-то время пустовал), она целых два года не подключалась к глобальной сети. Ей хотелось вернуться обратно, и подгоняла её не столько сила воли, сколько страх окончательно растерять свои узы. Но в конце лета прошлого года пала её последняя крепость, локальная сеть школы Умесато. В тот день появился таинственный охотник по имени Циан Пайл, который и заставил Черноснежку сделать свой выбор.

Она могла сорвать печать со своего аватара «Блэк Лотос» и выступить против него сама. Второй вариант — пустить в ход последнюю оставшуюся у неё карту, «возможность передать Брейн Бёрст кому-то ещё», и создать новые узы, на которые могла положиться.

Естественно, выбрав первый вариант, она легко бы расправилась с Циан Пайлом. Но тот, отчаявшись победить её лично, мог бы продать информацию о её личности Королям, и она боялась, что дело примет совсем скверный оборот.

И Черноснежка понадеялась на чудо. На то, что сможет отыскать в Умесато человека, способного установить себе Брейн Бёрст и стать её единственным «ребёнком», чтобы затем вместе с ним или с ней раскрыть личность Пайла.

Поиски оказались трудными. Пусть она и занимала пост зампредседателя школьного совета и имела доступ к статистике по ученикам, но успехи в учёбе и спорте вовсе не гарантировали наличие совместимости с Брейн Бёрстом.

Но в один прекрасный день она вдруг открыла список рекордов локальной сети школы. И одна цифра заставила Черноснежку ахнуть от удивления. Она сильно выделялась на фоне всех остальных игр — превышала другие рекорды, буквально, на порядок. Не веря происходящему, она попробовала свои собственные силы в виртуальном сквоше, но не смогла побить и половины безумного рекорда в 2630000 очков, который установил школьник, скрывавшийся под именем «HAL».

Черноснежка забыла даже о своих поисках. Ей стало просто любопытно, что именно это за человек, и она стала пристально наблюдать за сетью. Через два дня в комнату для сквоша забрёл круглый розовый поросёнок. Черноснежка, не веря своим глазам, смотрела на него из тени. Поросёнок со скучающим видом взял в руки ракетку, равнодушно ударил по мячу...

Когда через несколько минут он установил новый рекорд, Черноснежка, забыв обо всём на свете, прошептала:

«Эврика.

Я нашла его.»

Розовый поросёнок «HAL», в реальности оказавшийся парнем по имени Арита Харуюки, с лёгкостью прошёл проверку на совместимость, чему Черноснежка никак не удивилась, и из глубин его сердца родился серебряный аватар по имени Сильвер Кроу.

Поначалу она поручила ему лишь одно задание — «проследить за направлением курсора в тот момент, когда Циан Пайл вызовет меня на бой». Но талант и навыки, которые он проявил, превзошли все её ожидания. Хотя, быть может, и это должно было быть очевидным. В конце концов, скорость реакции Ариты оставляла далеко позади даже Черноснежку с её гигантским опытом боев в Ускоренном Мире.

Сейчас он для неё уже не просто её единственный «ребёнок», не просто первый член возрождённого Нега Небьюласа, а нечто гораздо более дорогое. Несмотря на свои великолепные навыки, в жизни он всегда был таким ранимым, что ей хотелось оберегать и утешать его, но эти чувства смешивались с трепетом, который она ощущала оттого, что однажды он превзойдёт и её, и всех других Королей. От избытка чувств у неё часто ныло сердце. Но ей было уже не важно то, что она так цеплялась за эти чувства. Ведь все эти годы её душу томили лишь продолжавшие медленно стекать капли одиночества, а он смог их остановить.

Но именно по этой причине Черноснежка не могла искренне радоваться недельной поездке. Естественно, они всё ещё могли видеться лицом к лицу с помощью видеовызовов, вроде только что случившегося, и они могли даже позвонить друг другу с погружением, чтобы встретиться в виде аватаров. Но осознание того факта, что в реальности их разделяют полторы тысячи километров, наполняло её сердце неописуемым унынием. Она всегда задумывалась, не страдает ли он в одиночестве, такой ранимый и такой упорный. И как только она задумалась об этом снова...

— Давно я тебя такой не видела, Снежка, — послышался вдруг шёпот в её правом ухе, а затем тонкий пальчик нежно погладил её чёлку.

Открыв глаза, Черноснежка обнаружила возле себя Мегуми, которая нагнулась к ней со своего стула и с нежной улыбкой смотрела на неё.

— И... как я выгляжу? — рефлекторно спросила она. Выждав небольшую паузу, Мегуми ответила неожиданно:

— Так, словно ты хочешь вернуться. Не в Токио... а в другой мир, не этот.

— Мегуми... — Черноснежка не сдержалась и шумно вдохнула.

Она знала, что Вакамия Мегуми — не бёрст линкер. В этом она убедилась ещё в тот день, когда вместе с ней поступила в Умесато. Вернее, она именно потому выбрала школу Умесато, что среди сдававших туда вступительные экзамены не было бёрст линкеров. В противном случае школа не могла бы играть роль безопасного «кокона», где она укрылась бы от Шести Королей.

Мегуми, глядя в удивлённые глаза Черноснежки с расстояния каких-то пятнадцати сантиметров, следующими словами поразила её ещё сильнее:

— Снежка, я знаю, что для тебя существует ещё один мир, который я не вижу. И я знаю, что, возможно, «истинная ты» живёшь именно в нём.

— Истинная... я?

— Да. Снежка, с того самого дня, как я увидела тебя, ты всегда выглядела потерянной. До того... самого дня, пока прошлой осенью не встретилась с ним.

Черноснежка ощутила жар у своей щеки и инстинктивно потянулась за бутылкой сока. Мегуми же опёрлась на подлокотник её стула. В глазах её словно показалась какая-то дымка, и она продолжила:

— Ты знаешь... я немного понимаю тебя.

— Правда?..

— Да. В детстве у меня была книга, которую я обожала. Каждый день я читала её снова и снова, и она никогда мне не надоедала... каждый раз, когда я погружалась в мир этой книги, меня ждали новые встречи и приключения. Но... однажды я потеряла эту книгу. По сей день я не могу вспомнить ни её названия, ни того, что было в ней написано, ничего... — Мегуми на мгновение замолкла, посмотрела точно в глаза Черноснежки и чуть-чуть улыбнулась. — Возможно, я именно для того вступила в литературную секцию, что хочу воссоздать эту книгу.

— И как... получается?

— Не-а, ни капельки! — Мегуми замотала головой и рассмеялась. Пусть её улыбка осталась всё такой же доброй, но Черноснежка впервые разглядела за ней печать одиночества. — Иногда... совсем изредка в моей голове проносятся обрывки образов. Я пытаюсь записать их, но они всегда выходят неправильными. Я хорошо помню лишь одно, что на первой странице книги было написано заклинание, необходимое для того, чтобы её прочесть... похоже, пока я не вспомню это заклинание, я не смогу вернуться в тот мир...

— Мегуми...

Черноснежка не знала, что ей сказать. Естественно, она могла просто ответить: «Уверенна, однажды ты вернёшься». Но она сама действительно знала про тот «другой мир», который упоминала Мегуми, и знала дорогу туда, и ей казалось, что ей такие легкомысленные слова говорить нельзя.

Молчание продлилось три секунды. А затем Мегуми улыбнулась уже своей обычной улыбкой и поднялась со стула.

— Ой, я-то тебя развеселить хочу, а получилось наоборот. Нельзя нам сидеть в тени в такой день.

Сказав это, она дотянулась рукой до кнопки на основании зонта и нажала её. Пляжный зонт послушно начал вращаться, постепенно сворачиваясь.

Жгучие лучи тут же заставили Черноснежку зажмуриться. Пользуясь возможностью, Мегуми резко схватила её обеими руками и перевернула.

— А-а! Ч-что ты делаешь?!

— Ну-ну, не дёргайся, Снежка, сейчас я тебя намажу.

— Э-это я и сама могу! — Черноснежка продолжала сопротивляться и пыталась вырваться, но пальцы Мегуми надёжно прижимали её чувствительные точки, не давая ей сбежать.

— А кроме того, может, им как раз такого массажа не хватает, чтобы созреть.

— Ч-чему это созреть?!

— Хе-хе-хе, да уж понятно, чему.

С этими словами Мегуми расплескала на её спине липкую жидкость и начала уверенно натирать её спину обеими руками. Черноснежка, которую никогда не намазывали солнцезащитным кремом другие люди, невольно закричала на весь пляж Хеноко:

— Нья-ва-ва-а-а!

Меньше всего ей хотелось, чтобы этот вопль услышал мальчик по имени Арита.

[[image:/storage/reader-images/9086269ba22d7cbd58136e2d2da27a8460adcba1.jpg]]

----------

Том 10 Глава 130

Глава 2

Три часа дня.

Когда Черноснежка и Мегуми встретились со школьниками, вернувшимися с тура на байдарках, все третьеклассники отправились обратно в отель. Черноснежка и Мегуми по очереди приняли душ в комнате, которую делили между собой, и переоделись в обычную одежду. Черноснежка надела чёрный камзол и немного укороченные леггинсы, Мегуми предпочла жёлтое платье. Перед ужином они вышли в город погулять и пройтись по магазинам.

А погулять было где — с тех пор, как несколько десятков лет назад на пляже Хеноко закрылась американская военная база Шваб, на её месте тут же построили огромный курорт. Возле дороги от отеля и до пляжа стояли пёстрые ларьки, благодаря которым в воздухе плотно висела оживлённая южная атмосфера. В прошлом веке прогуливаться по такой улице было бы просто опасно, не говоря уже о том, что средняя школа ни за что бы не отправила сюда учеников. Но теперь вездесущая сеть социальных камер гарантировала порядок даже тут.

Черноснежка неспешно шла под небом невероятно голубого цвета, который можно увидеть лишь здесь, на юге, и смотрела по сторонам.

Иногда она замечала рассматривающих прилавки школьников Умесато. Они весело спорили, прикидывая свой бюджет и количество подарков, которые могут купить. Черноснежка, хоть и училась в средней школе, жила одна, и покупать сувениры семье ей, в принципе, не обязательно. Единственный «обязательный» сувенир для неё — подарок новым членам школьного совета, причём его они могли подарить вместе с Мегуми.

Поэтому все её силы, а также деньги она сосредоточила на подарок своему парню (речь, понятное дело, шла об Арите), который попросил в качестве сувенира «тридцатисантиметровый сата андаги». Черноснежка понятия не имела о том, сложно будет найти такой или нет. Порой они проходили мимо ларьков, где продавали андаги, но в них, конечно, не было ничего даже близко подходящего под такое описание.

Постепенно «уровень желания отыскать самостоятельно» начал падать, и Черноснежка уже начала задумываться о том, не поискать ли сувенир через глобальную сеть. Затем она начала думать, доживёт ли андаги до Токио. С этими мыслями она повернулась головой вбок, тут же встретившись с широкой улыбкой Мегуми.

Черноснежка почему-то остановилась, прижала руки к груди и отступила назад. Затем она прокашлялась и спросила:

— Мегуми... а почему ты не выбираешь сувениры?

— Для семьи я собираюсь купить что-нибудь уже в аэропорту в день возвращения. Увы, но у меня в Токио нет никого другого, кто ждал бы меня домой.

— Ясно. Тогда... м-м... давай поступим так. За время нашей с тобой поездки мы оба купим друг другу подарок, а что именно купили — покажем друг другу в школе.

Хотя Черноснежка и не успела продумать свой план до конца, Мегуми, просияв, тут же кивнула.

— Снежка, это неожиданно мило с твоей стороны.

— Неожиданно?.. — по Черноснежке было видно, что это слово её немного задело. Но Мегуми, ничуть не смутившись, продолжила:

— Но тогда получается, что мы готовим друг другу сюрпризы? Если мы так и будем ходить вместе, то у нас ничего не получится. Давай на полчаса разойдёмся, а встретимся... в четыре часа у входа в отель, хорошо?

— Да... так и сделаем, — ответила Черноснежка и кивнула.

Одарив её напоследок улыбкой, в которой читалось: «Я тебе такое куплю, что ты просто обомлеешь», Мегуми быстрым шагом растворилась вдали. Черноснежка какое-то время стояла на месте, немного удивлённая реакцией своей подруги, а затем продолжила идти.

Если не принимать в расчёт всех людей, с которыми она связана через Ускоренный Мир, Вакамия Мегуми — самый близкий для Черноснежки человек во всём Умесато. Мегуми впервые заговорила с ней в тот самый день, когда они поступили в школу, и с тех пор они поддерживали приятные отношения, ни разу не поссорившись (за что следовало благодарить характер Черноснежки, старавшейся не слишком близко подпускать к себе других людей).

Но теперь Черноснежка начала задумываться о том, не оттого ли их отношения такие гладкие, что она просто не знает настоящую Мегуми. Да, они порой звонили друг другу по ночам и вместе гуляли по городу на выходных, но при этом ни разу не ходили друг к другу в гости. Черноснежке не хотелось объясняться перед кем-либо, почему она живёт одна в коттедже в Асагае, но, если подумать, то и Мегуми за все два года даже не пыталась позвать её к себе домой... более того, они почти никогда не обсуждали свои семьи. Всё, что знала Черноснежка — это то, что Мегуми живёт около Хонтё в районе Накано, и что её семья состоит из отца, матери, её самой и старшей сестры — то есть, семьи их одинаковые по составу.

В конце второго триместра шестого класса Черноснежка дома устроила нечто, далеко вышедшее за рамки «детской вспышки ярости», за что её выгнали из старого дома в Сироканэдай в районе Минато. К ней приставили советника-адвоката, после чего её родители, решившие, что такого опекуна ей будет достаточно, почти полностью перестали контактировать с ней.

Возможно, именно из-за этих обстоятельств Черноснежка всегда считала, что у Мегуми есть любящая семья, в которой царит теплота и уют. Но у неё нет никаких доказательств, и она знала, что не бывает идеальных семей. Она уже успела выяснить, что и у её «ребёнка», Ариты, родители уже давно развелись, а его мать, за которой остались родительские права, возвращалась лишь поздно ночью, и все вечера ему приходится коротать в одиночестве.

«Может, и за вечной улыбкой Мегуми всё это время скрывалось нечто, о чём она никогда не рассказывала...» — подумала Черноснежка. В этот самый момент она поравнялась с небольшим магазинчиком украшений из ракушек на левой стороне дороги. Она повернула голову в его сторону...

И в этот самый момент...

Пронзительный, сухой, громоподобный звук пронзил сознание Черноснежки.

Этот звук она знала прекрасно — это был звук того, что установленный на её нейролинкере Брейн Бёрст в тысячу раз ускорил её мысли. А значит, кто-то «напал» на неё, а точнее, на бёрст линкера по имени Блэк Лотос.

Если бы это произошло в Токио, то сознание Черноснежки, закалённое опытом множества сражений, уже через долю секунды переключилось бы в «боевое» состояние. Но сейчас она не могла не ощутить лёгкого замешательства.

Ведь она сейчас находилась на Окинаве. На самом краю сети социальных камер. На самой настоящей окраине.

99% всех бёрст линкеров сосредоточились в двадцати трёх районах Токио, и Черноснежка предполагала, что во время поездки на бой её вызывать не будет никто. Более того, пока они ехали из аэропорта Наха на автобусе и проезжали городок Наго, Черноснежка на всякий случай ускорилась и проверила список противников. Кроме неё в зоне не было никого. После этого она полностью успокоилась и целыми днями ходила, подключённая к глобальной сети. Она и представить не могла, что на неё нападут в такой удалённой зоне как пляж Хеноко.

Впрочем, навыки ветерана давали о себе знать, и, как только перед глазами зажглись буквы «HERE COMES A NEW CHALLENGER», а пейзаж вокруг начал изменяться, Черноснежка уже поборола удивление и приготовилась к бою.

Сначала вокруг неё пропали туристы и ларьки. Затем стоявшие по сторонам дорог здания превратились в стены, составленные из серых камней. Стены оказались старыми, частично разрушившимися, заросшими мхом и плющом. Под ногами — земля, покрытая тонким слоем песка и гравия.

Как только закончилось создание уровня, перед глазами вспыхнули буквы «FIGHT!», а затем исчезли. Первым делом Черноснежка, очутившаяся в теле чёрного аватара, посмотрела на цифру в верхнем правом углу, обозначавшую уровень её противника. И этой цифрой оказалась «5».

— ...Эх, — на автомате вздохнула она.

Если бы там значилась цифра «9», то сейчас бы на этом месте развернулась жестокая битва, в которой от неё потребовались бы все её умения... включая надёжно запечатанную внутри неё Инкарнацию. Переведя дыхание, она постучала остриём клинка по белому песку, оценивая ощущения от земли.

— Это что... уровень «Старый Замок»? Но что-то тут не так. Может, это какая-то особая версия уровня для Окинавы?.. — тихонько прошептала она.

Но ответ раздался сразу:

— Какой ещё «Старый Замок»?! Это «Руины Замка»! — послышалась бодрая реплика откуда-то спереди и сверху.

Черноснежка подняла голову и увидела на стене два силуэта людей... вернее, аватаров.

Спереди стоял аватар, одетый в синюю броню с зелёным отливом, напоминающим цвет морской волны. Позади неё стоял аватар свежего кораллового цвета. Судя по изящным гладким формам, оба аватара принадлежали девушкам.

Черноснежка не смогла с первого взгляда определить, с кем именно из них сражается, и вновь перевела взор в правый верхний угол. Под полоской жизни противника размещалось его имя. «Лагун Дельфин, Ур. 5». Скорее всего, имя принадлежало аватару морского цвета. Битва началась один на один, а значит, второй аватар находился здесь в качестве зрителя. Как-либо выяснить имя или уровень зрителя невозможно, но кое-что было очевидным. Обычный зритель не может подходить к дуэлянтам ближе, чем на десять метров. Коралловый аватар явно нарушал это правило, а значит, он как-то связан крепкими узами с морским — либо они состоят в одном легионе, либо они — «родитель и ребёнок», либо и то, и другое.

— Хм... — обронила Черноснежка.

Лагун Дельфин в ответ бодро соскочила со стены замка на дорогу. Пролетела она свыше пяти метров. При таких затяжных падениях крайне важно правильно приземляться, чтобы не получить урон. Но приземлилась она очень аккуратно, и её суставы уверенно поглотили импульс.

— А, п-погоди меня, Лука! — жалобно прокричал оставшийся на стене коралловый аватар.

Подойдя к краю стены, она какое-то время колебалась, а затем, решившись, прыгнула вниз. Приземлилась она громко и не слишком удачно, но поскольку она — всего лишь зритель, самого понятия урона для неё не существовало. Дельфин смотрела на то, как коралловый аватар поднимается на ноги, а затем покачала головой.

— Дура. Вернись на стену.

— Н-но, Лука, ты ведь опять дров наломаешь...

— Заткнись! Попытка не пытка!

Коралловый аватар говорил с акцентом, но на чистом японском. С другой стороны, Дельфин же в своей речи употребляла столько жаргонных окинавских слов, что Черноснежка едва понимала её. Но не успела она это осознать, как коралловый аватар положил руку на плечо Дельфин и чуть тише произнёс:

— Кроме того, Лука, перестань говорить на диалекте, она ведь тебя не понимает. И ты не сможешь...

— Да знаю я! — крикнула Дельфин в ответ.

Затем она уверенно шагнула в сторону Черноснежки и выбросила указательный палец правой руки в её сторону. Следующие её слова стали первыми, которые Черноснежка смогла разобрать без труда:

— Ты ведь школьница из того отеля, приехавшая вместе с остальными?!

Черноснежка ненадолго обернулась. Отель, в котором остановились школьники Умесато, превратился в огромные каменные руины. Вновь посмотрев на Дельфин, она кивнула и задала встречный вопрос:

— А вы, значит, не туристы... получается, вы бёрст линкеры, живущие здесь?

— Ясен п... то есть, ну конечно! Корни моей семьи всегда были на Окинаве!

— А, и-и моей, кстати, тоже, — отозвался коралловый аватар позади Дельфин.

Черноснежка хмыкнула и пустилась в размышления.

Программа «Brain Burst 2039», необходимая для того, чтобы стать бёрст линкером, появилась восемь лет назад, в 2039 году, как следует из названия. В тот день её роздали сотне школьников, проживающих в Токио. Поскольку передача программы требует прямого проводного соединения, все прочие дети, получившие программу, также жили в столичных районах. За все семь лет, которые Черноснежка имела статус бёрст линкера, она ни разу не встречалась с линкером, который бы жил за пределами Токио.

Но если допустить возможность того, что человек, ставший бёрст линкером, отправится за пределы Токио... например, куда-нибудь переедет, то бёрст линкеры могли появиться и на Хоккайдо, и на Окинаве. Каким бы могущественным ни был бёрст линкер, в реальном мире он лишь несамостоятельный школьник. Как-либо сопротивляться смене работы родителей или их разводу он не мог. И Черноснежке всегда казалось, что, попав в такую ситуацию, бёрст линкер фактически становится «полумёртвым» в Ускоренном Мире. Сражаться ему становилось не с кем, и даже если линкер успевал достичь четвёртого уровня и открыть для себя неограниченное нейтральное поле, в одиночку сражаться с Энеми — затея крайне опасная. Очевидно, что однажды бёрст линкер растратил бы последние очки, оставшиеся у него, и после этого лишился бы Брейн Бёрста навсегда.

Но аватары, стоящие перед ней, только что пояснили, что они и родились, и всю жизнь прожили на Окинаве.

У Черноснежки остались две теории. Первая: что они — «дети» какого-то бёрст линкера, переехавшего жить в Окинаву. Их «родитель» поделился с ними достаточным количеством очков, пока они не достигли уровня, на котором могут самостоятельно охотиться на Энеми. Второй вариант... что в 2039 году Брейн Бёрст появился не только в пределах Токио. И оба варианта казались ей крайне любопытными.

— Интересно... — обронила Черноснежка.

Лагун Дельфин услышала это слово краем уха и, по-видимому, поняла его по-своему.

— О, что, хочешь подраться?! Отлично, давай сразимся!

Взмахом руки она приказала коралловому аватару отойти, расставила ноги, пригнулась и выставила руки перед собой. Её аватар, по форме и цвету явно принадлежавший к синему ударному типу, засветился аурой свежего приливного цвета. Черноснежка не смогла сдержать тихой усмешки и ещё раз повторила «Интересно», в этот раз про себя.

В отличие от своего противника, у Черноснежки нет какой-либо любимой позы, с которой она начинает бой. Повторяя движения своего противника, она тоже пригнулась, выставила левую руку перед собой, а правую прижала к груди. Стоящий уже дальше десяти метров коралловый аватар тут же испуганно поднёс руки ко рту.

— О-осторожно, Лука! Твой противник девятого уровня!

— Хех, подумаешь! На каких-то два уровня выше нашего учителя!

Черноснежка в очередной раз усмехнулась. Похоже, они не имели никакого понятия, что означал девятый уровень в Ускоренном Мире. Что это не просто «седьмой уровень плюс ещё два». Что на этом уровне находились Короли, связанные, словно пленники, жестоким правилом внезапной смерти...

Она глубоко вздохнула, отбрасывая мысли в сторону. Она знала, что на поле боя надо думать лишь об одном — о дуэли.

— Правильно. Уровень — это просто цифра. Не бойся, нападай! — крикнула она.

За гладкими линзами глаз Лагун Дельфин вспыхнул свет.

— И без тебя знаю!

Она резко прыгнула вперёд, и позади неё тут же высоко поднялся в воздух песок. Словно скользя по земле, она быстро преодолевала разделявшие их семь метров. Вне зависимости от специализации аватаров, они не могли, единожды оттолкнувшись от земли, пролететь на одном толчке такое расстояние.

Этот рывок, плавно перетёкший в атаку — результат долгих тренировок.

— Ха-а! — вскрикнула она и выбросила вперёд правый кулак.

От бёдер к плечам, локтям и кулаку протянулся вихрь энергии. Скорость этого удара, конечно, не могла сравниться с кулаком любимого ученика Черноснежки, Сильвер Кроу, но по силе явно его превосходила.

Вот только...

Черноснежке не составляло никакого труда не только отразить удар, но и нанести при этом огромный урон противнику.

Ей просто нужно выставить свою левую руку на пути её кулака. Аватар «Блэк Лотос» обладал силой «абсолютного разрубания». Клинки, служившие её конечностями, могли пробить даже самую толстую броню. Она знала лишь трёх аватаров, которые могли отразить её удар своим телом, не парируя его и не используя защитное снаряжение. Это — один из Элементов старого Нега Небьюласа, Графит Эдж, которого ещё называли «Аномалия», легендарный берсерк Хром Дизастер, он же Броня Бедствия, а также Грин Гранде по прозвищу «Инвалнеребл». [✱]По-видимому, на момент написания этой истории Рэки ещё не до конца продумал персонажа Эджа, потому как в итоговой версии он без своего Снаряжения ломается как щепка. В SS1 к ним прибавился ещё и Радио — за счёт своей трости.

Если бы такой прямой удар Лагун Дельфин попал по клинку Блэк Лотос, её ладонь бы разрубило пополам, а импульса хватило бы, чтобы разодрать всю руку до самого плеча.

Но Черноснежка не сделала этого, вместо этого просто приняла удар боком левого клинка.

Расплатой за силу абсолютного разрубания Блэк Лотос была слабость самих лезвий. На низких уровнях её противникам не раз удавалось ломать её клинки точно выверенными ударами. Чтобы побороть этот недостаток, Черноснежка, будучи ещё совсем маленькой, долгое время тренировалась на неограниченном нейтральном поле и в итоге разработала особую технику. Она ловила удары противников, резко выворачивала их по спирали, после чего резко меняла вектор атаки, и таким образом контратаковала. Она назвала эту технику «Смягчением».

В тот самый момент, как удар Дельфин попал по клинку, появилось несколько искр, но её кулак тут же стало затягивать в чёрный вихрь...

— Хф-ф! — Черноснежка с выдохом отразила удар в обратную сторону.

Маленький лёгкий аватар не смог устоять на месте и отлетел назад на пятьдесят метров, приземлившись на спину.

— Ай-й! — послышался тихий вскрик, после чего она резко вскочила на ноги.

Удар отнял у неё больше 10% здоровья, и так быстро оклематься было совсем непросто, но она оказалась на удивление выносливой и упорной, ничем не показывая боли.

— С-сэ-а-а! — громко крикнула она и снова пустилась вперёд.

Прямой удар правым кулаком. Черноснежка начала задумываться, не слишком ли она переоценила своего противника, который пытается поразить её атакой, которую она только что обратила против неё, после чего снова приготовилась ловить её Смягчением, и тут...

Дельфин вдруг резко пригнулась, закрутилась вокруг своей оси, словно сверло, и вложила силу всего вращения в правую ногу. Сверхнизкий пинок с размахом. Удар кулаком был лишь прикрытием. Похоже, она заметила, что клинки Блэк Лотос служили её конечностями, и решила, что такой аватар должен быть крайне неустойчив. И, надо сказать, идея была весьма неплохой. Её нога поднимала в воздух клубы песка и пыли и приближалась с такой скоростью, что времени подпрыгнуть в воздух у Лотос уже не оставалось. Кроме того, она целилась не в кромку клинка, и, переломив его точным ударом, вполне могла склонить чашу весов на свою сторону. Блэк Лотос всё ещё не закончила разработку Смягчения, которое можно было бы выполнять ногой.

Конечно, она могла просто повернуть левую ногу на девяносто градусов, и тогда голень Дельфин перерубилась бы от силы удара и контакта с клинком Блэк Лотос (способность всеразрубания, кстати, значилась в списке её навыков как пассивная способность «Терминальный Меч»). Но Черноснежка вновь не стала использовать эту тактику, и вместо этого...

— Хм-н! — резко выдохнула она, ударяя левым клинком точно вниз.

Послышался звук твёрдого удара, и клинок по самое колено вошёл в землю.

В следующее мгновение горизонтальный пинок Лагун Дельфин встретился с икрой ноги Черноснежки. В этот раз она однозначно попала по своему противнику, и вся территория «Руин Замка» на тридцать метров вокруг накрылась облаком песка.

Удар её оказался точным и сильным, но он не только не смог сломать левую ногу Черноснежки, но не сдвинул её даже на сантиметр. Глубоко ушедший в землю меч стал словно неподвижной сваей, забитой в землю, и земля эта поглотила весь импульс удара.

— Не может быть... — прошептала Дельфин, округлив свои голубые глаза, убрала ногу и попятилась назад. — Ты пробила дыру в земле уровня?..

Наблюдавший издалека коралловый аватар тоже выгнулся и поднёс руки ко рту — она была удивлена не меньше.

И, каким бы простым ни казалось действие Черноснежки, им было чему удивляться. На обычных дуэльных полях большинство объектов — здания, растительность, декорации — можно разрушать. Более того, поскольку они давали энергию для спецприёмов, их в каком-то роде можно считать вещами, расставленными для получения этого бонуса. Но сама земля была исключением. «Разрушение земли» считалось чересчур сильным вмешательством в геометрию уровня, которое бы ставило под угрозу саму возможность проведения дуэлей. Поэтому, за определёнными исключениями, земля на полях считалась неуязвимой. Под «определёнными исключениями» понимались случаи вроде уровня «Лёд и Снег», землю которого покрывает лёд, который можно было растопить огненными атаками. Другой пример — «Прогнивший Лес», ядовитые болота которого можно тем же огнём выпарить. Но под льдом и болотами находилась всё та же твёрдая неразрушимая земля. Землю «Руин Замка» также покрывали примерно тридцать сантиметров слоя песка, под которым виднелся крепкий мощёный фундамент. Он должен был быть непробиваемым... но Черноснежка, не разгоняясь и прилагая сравнительно небольшое усилие, вонзила свою ногу на полметра вглубь.

В этом и заключалась истинная сила «абсолютного разрубания», лежавшая в основе аватара Чёрной Королевы Блэк Лотос. Ветераны, жившие в Токио, вряд ли удивились бы при виде этой картины. Но эти девочки, прожившие на Окинаве всю жизнь, скорее всего, даже не знали о том, кто она такая. Черноснежка беззвучно извлекла левую ногу из земли, выпрямилась, а затем равнодушно посмотрела на Дельфин и стоящего позади неё кораллового аватара.

— Итак... в следующий раз атаковать буду и я. Будем продолжать? Я не против объявить ничью и разойтись, если что.

В ответ на слова Черноснежки коралловый аватар сложил руки у рта в трубочку и прокричал:

— Х-хватит уже, Лука! Давай выберем её!

Синий аватар женского пола, которого она назвала «Лука» (Черноснежка подумала, что это её кличка) несколько секунд молча стоял, после чего покачал головой и топнул правой ногой.

— Я ещё не закончила!.. Воин Окинавы не проиграет самураю из Хонсю!

Хотя Черноснежка уважала её дух, не переспросить она не смогла:

— А... чем отличается «воин» от «самурая»?

— Будто ты не знаешь! Воин сражается руками!

Дельфин в третий раз кинулась прямо на неё. Вдогонку полетели слова кораллового аватара:

— Э-э, под «руками» она имела в виду карате!

— А-а... ясно. Значит, твои техники — приёмы карате? — тихо прошептала Черноснежка и встала в защитную стойку. Времени у них оставалось море, и запас по здоровью был у обоих, но накал страстей отчётливо сообщал, что бой перешёл в финальную стадию.

Отталкиваясь ногами от песка, Дельфин неслась вперёд, сложив руки на плечах. Её крепко сжатые кулаки засветились свежим морским цветом. За метр до того расстояния, с которого она начинала свою атаку прошлые разы, она пригнулась, напряглась...

— Тайдал Вейв[✱]Tidal Wave, Приливная волна.! — и, объявив название техники, начала по очереди выбрасывать вперёд кулаки.

Скорость и сила этих ударов напоминали скорее выстрелы из пушек. Она наносила в секунду больше пяти ударов, окутанных спецэффектами морского цвета. Кроме того, эти атаки могли достичь противника с двойного расстояния. Это была честная, надёжная техника, эффективная против любого врага и любой брони.

Но не успел первый её удар достичь Черноснежки, как двигаться начала и она.

Она высоко подняла правое колено и, опираясь лишь на остриё левой ноги, повернулась влево. Нагнувшись так, что её туловище стало параллельно земле, она выставила клинок правой ноги в сторону противника.

А пока она вытягивала клинок...

— Дес бай Барраж[✱]Death by Barrage, Смерть через Натиск., — послышалось название техники.

Возможно, противнику показалось, что за ним последовал неторопливый и слабый горизонтальный пинок.

Но в следующий момент клинок правой ноги вспыхнул холодным фиолетовым светом и исчез. Вернее, он не исчез, а словно разлетелся на мелкие части, превратившись в дымку. Кончик клинка стал расходиться мутным кольцом. Можно сказать, что её клинок превратился в залп из дробовика. «Смерть через Натиск» — техника, которую Блэк Лотос получила на четвёртом уровне. На три секунды она давала возможность одной из её ног наносить сотню ударов в секунду. Попавший в зону действия техники враг смог бы заметить вокруг себя бесчисленное множество клинков, с невероятной частотой атакующих его.

Но Лагун Дельфин, начав свою технику, остановиться и уклониться уже не могла, да и не хотела.

— Зе-е... рья-а-а! — послышался крик, в котором слились и наивность, и боевой дух, и с ними Дельфин влетела в зону поражения клинка Черноснежки, продолжая выбрасывать вперёд кулаки. Те, светясь сине-зелёным, столкнулись с фиолетовым клинком...

Полыхнули одна за другой несколько белых вспышек.

Если бы между собой столкнулись один удар кулаком Дельфин и один взмах клинка Лотос, Дельфин, быть может, и победила бы. Смерть через Натиск, в отличие от техники пятого уровня «Смерть через Пронзание» и техники восьмого уровня «Смерть через Объятия», убивала противника не моментально. Несмотря на всю сложность применения в реальном бою, она была лишь серией атак, как и техника Дельфин.

Но разница в частоте атак была огромной. Пусть Дельфин и пыталась полностью сосредоточиться на парировании атак, она смогла заблокировать лишь малую их часть, и десятки оставшихся клинков вонзились в неё точно спереди...

— А-а-а-а!!

Послышался крик, затем громкий звук удара, и Дельфин отлетела назад, описывая высокую, длинную дугу. Из ран на её теле сыпались оранжевые искры. Вращаясь, она поднялась до верхней точки траектории, а затем резко полетела к земле. От её здоровья уже осталось меньше 10%, а поскольку летела она вниз головой, падение бы окончательно добило её... но Черноснежка, заметив это, убрала ногу обратно и кинулась вперёд.

Она запустила клинок левой руки в траекторию падения Дельфин, а в тот момент, когда её голова коснулась клинка, воспользовалась Смягчением, замедляя её падение. Вместе с этим ей удалось перевернуть её тело, и приземлилась Дельфин всё же на ноги.

— ...

Лагун Дельфин какое-то время стояла с таким видом, словно не понимала, почему ещё жива. Наконец, она взмахнула головой, повернулась к Черноснежке...

И упала коленями на песок, уперевшись в землю руками.

— ...Сдаюсь!

Такую искренность в конце боя Черноснежка в ходе токийских сражений видела нечасто и не смогла сдержать улыбки. Кивнув, она сказала:

— М-м, ты неплохо сражалась. Особенно хороша твоя вторая атака. Если бы переход от ложной атаки оказался чуть менее очевидным, было бы совсем прекрасно.

— Так точно! Я буду тренироваться и исправлюсь, сестра! — крикнула она ещё раз.

Затем она перекрестила руки на груди и кивнула. Черноснежка всё ещё находилась в некотором замешательстве от того, что её назвали сестрой, когда Дельфин отошла на несколько шагов и занесла кулак, собираясь добить себя...

— А, п-погоди, Лука! Ты забыла самое важное! — раздался крик сзади, и Лагун Дельфин остановила руку.

Она обернулась, посмотрела на кораллового аватара, после чего вновь перевела взгляд на Черноснежку и легонько постучала кулаком по голове.

— Вот чёрт! Совершенно забыла!

Изумление Черноснежки продлилось недолго. Она вспомнила, что коралловый аватар уже далеко не в первый раз произносит странные слова. Кажется, что-то о том, что Дельфин «не сможет...» кое-то ей сказать, и что им нужно «выбрать её». А теперь вот и «самое важное». Получалось, они набросились на Черноснежку не потому, что соскучились по свежим противникам... помимо боя им нужно было от неё что-то ещё.

Черноснежка увидела, как Лагун Дельфин снова упала на колени. Голубые глаза аватара посмотрели точно на неё, и Дельфин прокричала:

— Сестра! Мы хотим попросить помощи у твоей силы! Выслушай нашу историю!

— Ну... если вы так настаиваете, то я выслушаю.

Черноснежка посмотрела наверх, на таймер. Поскольку бой закончился за три удара, у них оставалось ещё почти двадцать минут. Для разговора этого времени вполне должно было хватить...

Но таинственные соперники вновь поступили не так, как ожидала Черноснежка.

— Большое спасибо! — прокричала Лагун Дельфин, а затем продолжила неожиданной фразой. — Тогда, сестра, как дойдёшь вот до этого угла улицы, найдёшь там кафе «Сабани». Встречаемся там, за столиком у входа, через минуту после возвращения.

— Э-э... что... — изумилась Черноснежка. Так глубоко она не поражалась с самого начала боя.

Дельфин же занесла руку вновь, и в этот раз уверенно пронзила свою грудь. Последние проценты её здоровья тут же смело, и аватар, превратившись в синие пузырьки, исчез.

Аватар её разлетелся очень красиво, но Черноснежка, не обратив внимания ни на это зрелище, ни на загоревшиеся буквы «YOU WIN!», лишь произнесла:

— Вы хотите встретиться... в реальности?

Ответ пришёл от уже начавшего растворяться кораллового аватара, махавшего ей рукой:

— Именно! До встречи, сестра!

А затем дуэль кончилась.

----------

Том 10 Глава 131

Глава 3

Вернувшись в реальный мир, Черноснежка продолжила отсутствующим взглядом смотреть на выставленные украшения, точно так же, как она делала это перед началом дуэли. С той лишь разницей, что разноцветных серёжек и амулетов из ракушек она уже не замечала.

Всё, о чём она думала — ловушка ли их приглашение.

Раскрытие личности — самое главное табу каждого бёрст линкера. Под ним понимается передача личной информации — имени, внешности, адреса и школы — другим бёрст линкерам. Это действие нередко приводило к тому, что на линкера могли напасть в реальной жизни. Сколько бы опыта ни имел линкер, в реальной жизни он, скорее всего, беззащитный школьник, которого можно легко запугать силой. Черноснежке даже казалось, что «физикал фулл бёрст», особая команда, которая давалась линкерам девятого уровня вместе с цепями внезапной смерти, предназначена именно для сопротивления нападениям в реальной жизни.

Таким образом, свою личную информацию бёрст линкер должен беречь как зеницу ока. Но Лагун Дельфин и коралловый аватар всего пару минут назад сказали ей встретиться с ними в реальном мире. И голоса их звучали так непосредственно, словно они никогда даже не задумывались о важности таковой.

Могли ли все их слова и действия быть ловкой постановкой? Быть может, они, узнав, что Черноснежка и есть Чёрная Королева Блэк Лотос, решили попытаться узнать и её личность?

Интуиция подсказывала ей, что на самом деле они просто наивные линкеры, которые от всей души наслаждались дуэлями. И она очень хотела верить в то, что её догадка верна.

Но Черноснежка также понимала и то, что она не должна допускать никаких ошибок, поскольку каждая может стоить ей очков и Брейн Бёрста. Она и её маленький Легион Нега Небьюлас всегда находились в опасности, поскольку они единственные бросали вызов Шести Монохромным Королям.

А главное — она ни за что не хотела расставаться с найденным по счастливой случайности «ребёнком». С тем мальчиком, серебряные крылья которого однажды поднимут его выше Черноснежки и всех остальных Королей...

Сомнения, глодавшие Черноснежку, были столь сильны, что она начала дрожать. И тут она словно ощутила чью-то руку на правом плече. А затем — далёкий голос в ушах:

«Черноснежка, верь своей интуиции. Ведь именно ты... научила меня, как важно верить в самого себя.»

— Эх... ты прав, Харуюки, — еле слышно прошептала она и крепко прижала левую руку к правому плечу. Затем она выпрямилась и развернулась.

То кафе, куда её пригласила Дельфин, она нашла сразу. Оно действительно находилось на углу перекрёстка, на который та указала во время боя. Это было открытое кафе с вывеской в форме лодки. Черноснежка всё же проявила минимальную осторожность и подошла к кафе с противоположной стороны. На вывеске и правда красовалась выведенная краской надпись «Сабани». Черноснежка вспомнила, что на окинавском диалекте это слово означало небольшую лодку.

Она спряталась в магазине сувениров на противоположном углу перекрёстка и осмотрела столики перед кафе. Столиков было три. Два пустовали, а за третьим сидели две девочки.

— Так вот вы где... — со вздохом прошептала Черноснежка.

Напоследок она собиралась проверить ещё кое-что. Если это всё же ловушка, то сидевшие за столом девушки вовсе не бёрст линкеры, а просто «приманка», в то время как настоящие линкеры следили за столиком издалека. И, при этом, они должны быть отключены от глобальной сети. В противном случае, как только Черноснежка обнаружит, что ей подсунули приманку, она тут же ускорится и вызовет их на бой, собираясь отомстить.

— Бёрст линк, — отдала она короткую команду на ускорение.

Мир вокруг неё тут же застыл. Черноснежка в образе чёрного махаона появилась в синем пространстве. Она щёлкнула по появившейся слева кнопке, открыв меню Брейн Бёрста, и вызвала список противников. В нём отобразилось три имени. Первым была она сама, Блэк Лотос. Два других — Lagoon Dolphin, Уровень 5, и Coral Merrow, Уровень 4.

— Коралл Мерроу... коралловая русалка... понятно...

Это имя, вероятнее всего, принадлежало тому аватару, который в прошлом бою выступал в качестве зрителя и называл Дельфин «Лукой». Выходит, они после окончания поединка действительно остались в списке противников.

— А теперь... остаётся только верить, — прошептала Черноснежка, после чего скомандовала «бёрст аут».

Она поднялась на летнюю террасу кафе Сабани и прошла к дальнему столу. Стук её обуви заставил девочек, потягивавших через соломинки свои напитки, поднять на неё взгляд.

Они обе на год-два младше неё. Их лица, яркие и загорелые, ещё не утратили детских черт. Они продолжали молча на неё таращиться, так что Черноснежке пришлось пройти вперёд и усесться рядом с ними самой.

Из кафе тут же выскочил официант и с бодрым «Добро пожаловать!» постелил перед ней салфетку, а рядом поставил стакан холодной воды. Перед глазами тут же выскочило голографическое меню. Черноснежка заказала себе свежевыжатый ананасовый сок, и официант крикнул куда-то внутрь: «Один свежевыжатый ананасовый!». Из глубины кафе донёсся голос: «Есть свежевыжатый ананасовый», а затем звук старомодного миксера. Официант тут же побежал внутрь, а затем вернулся, размашисто поставив на стол полный сока стакан. С виртуального кошелька Черноснежки списалось 280 йен.

Всё это время девушки с раскрытыми глазами и ртами наблюдали за ней.

Черноснежка взяла в руки соломинку и освежилась глотком сока, после чего мягко сказала:

— Вы ведь сами позвали меня сюда, правда?..

Девушки в ответ на это быстро заморгали, дружно сказали: «А-ага», и закивали. На этом их синхронное выступление закончилась, и сидевшая справа девушка, казавшаяся чуть старше, почесала свои короткие рыжие волосы.

— Прости... мы просто не знали, что сестра окажется такой чаракаги...

После этого заговорила девушка, сидевшая слева:

— Э-э, чаракаги значит «красотка».

— Я-то думала, что все бёрст линкеры с больших островов похожи на нашего учителя, поэтому сильно удивилась...

Пусть Черноснежка всё ещё старалась соблюдать осторожность, их непосредственность не могла не вызвать у неё улыбку. Она обратилась к сильно загорелой девушке с короткими волосами:

— Это ты Лагун Дельфин?

— А, да, это я!

Затем она повернулась ко второй девушке, тоже загорелой, но далеко не так отчётливо.

— А ты, видимо, Корал Мерроу.

— Д-да, это так... н-но я ведь ещё не представлялась... — ответила Мерроу с искренним удивлением в голосе.

Черноснежка тут же пояснила, что проверила их через список противников, перед тем как зайти. Её собеседницы удивлённо вздохнули.

— Так вот оно что... а я-то думала, что ты рождена с силой садака.

— Са…садака?.. — Черноснежка недоумённо моргнула. Лагун Дельфин пояснила:

— Это значит с кровью юты. Кстати, вот она — садака.

Слово «юта» было ей знакомо. Она видела его в путеводителе по Окинаве, который листала в самолёте. На Окинаве так называли народных шаманов. Естественно, в Черноснежке не текла шаманская кровь, но, если верить Дельфин, то у Мерроу такой талант имелся...

Черноснежка недоуменно посмотрела на сидящую слева от неё девочку с хвостом на голове, но тут же вспомнила, что думать надо не об этом.

Их учитель, он же «родитель», как она и ожидала, был родом из Токио, а затем переехал жить сюда. Здесь он завёл своих «детей» и поднял их до четвёртого и пятого уровней соответственно. Кем бы ни был этот человек, он явно ветеран с огромным запасом очков. И если их самих Черноснежка могла уже не бояться, то учитель всё ещё представлял определённую угрозу.

Черноснежка снова вернулась к соку. Тем временем её собеседницы немного успокоились, переглянулись и кивнули друг другу. Затем Лагун Дельфин, та, что по правую руку от Черноснежки, вытянулась и сказала:

— А, это, я учусь в классе 2-B средней школы Кубэ, меня зовут Асато Лука!

За ней заговорила Коралл Мерроу:

— Я тоже учусь в школе Кубэ, в классе 1-С. Я Итосу Мана!

[[image:/storage/reader-images/c931800b9d8f0ebfcd972888a48c34e0f156f777.jpg]]
Затем они дружно крикнули: «Приятно познакомиться!» и низко поклонились. Черноснежка от удивления тут же прыснула соком и, вытирая губы, быстро их прервала:

— П-погодите. Стоп!

— Да?

Черноснежка посмотрела в большие чёрные глаза Дельфин и, всё ещё не веря своим ушам, переспросила:

— Вы сейчас... назвали мне ваши... настоящие имена?

— Разумеется, — ответила ей такая же удивлённая Мерроу.

Черноснежка приложила палец к правому виску и осторожно спросила:

— Получается... когда во время дуэли Мерроу называла Дельфин «Лука», это была не кличка, не прозвище... а настоящее имя? Так?..

— Разумеется, всё именно так. Кстати, Лука называет меня «Мана». Она родилась всего на три месяца раньше меня, но ведёт себя, как моя старшая сестра.

Как только Мерроу, она же Мана, договорила до этого места, Дельфин, она же Лука, слегка дёрнула её за хвост на голове, и Мерроу тут же вскрикнула. Затем Лука, продолжая с недовольным видом смотреть на свою подругу, принялась потягивать через соломинку густой сок.

Черноснежка с большим трудом удержала улыбку при виде этой сцены, а затем, снова собравшись с мыслями, прокашлялась и спросила:

— Та-ак... мне кажется, ваш учитель должен был взять с вас несколько... обещаний, касающихся Брейн Бёрста...

Естественно, Черноснежка в идеале хотела бы обсуждать эту тему через проводное соединение. Но, во-первых, она сомневалась в том, умеют ли её собеседницы говорить мыслями, а во-вторых, её XSB-кабель остался в комнате гостиницы. Конечно, она старалась говорить приглушённо, но не похоже, что они поняли этот намёк.

Лука и Мана удивлённо моргнули, а затем кивнули. Переглянувшись с видом «ну, давай», они выждали небольшую паузу и...

— «Первое! Не использовать «ускорение» для гадостей!»

— «Второе! Не разговаривать об «ускорении» с кем попало!»

Их голоса больше походили на хор. Черноснежка в спешке потянулась к ним, чтобы попросить их говорить потише, но они вдруг затихли. Всё ещё стоя, наклонившись над столом, Черноснежка изумлённо спросила:

— ...И всё?

— Да! Это всё!

— ...

Черноснежка молча вернулась на стул, хмыкнула и снова принялась пить сок.

Получалось, что их «учитель»... некий опытный бёрст линкер, прилетевший из Токио, практически не рассказывал им о рисках, связанных с Брейн Бёрстом. «Во избежание раскрытия личности, никогда не зовите друг друга по именам во время дуэлей». Все бёрст линкеры Токио, даже самые новички, знают это правило и строго его соблюдают.

— Знаете, что... похоже, мне нужно перекинуться парой слов с этим вашим «учителем»... — почти на автомате прошептала Черноснежка...

А в ответ Лука и Мана переглянулись и, к её удивлению, радостно заулыбались.

— Т-ты это серьёзно, сестра?! Вот здорово, а мы всё думали, как тебе об этом сказать!

— Ч-что? — Черноснежка рефлекторно подалась назад, услышав слова Луки. Мана же, радушно улыбаясь, пояснила:

— Мы хотим, чтобы ты, сестра, встретилась с нашим учителем!

В течение следующих пяти минут Черноснежке удалось выведать у них следующее.

В Окинаве, точнее в зоне Наго-Хеноко, живут три бёрст линкера. Как Черноснежка и подозревала, здесь жил «учитель», переехавший в Окинаву из Токио, его ребёнок Лагун Дельфин, и ребёнок Дельфин — Корал Мерроу. Сама Мерроу своим правом передачи Брейн Бёрста ещё не пользовалась.

Иначе как чудом произошедшее сложно описать. Существовали определённые условия, необходимые для успешной установки Брейн Бёрста. Нельзя было наверняка знать, выполняются ли они у определённого человека, а второго шанса установка Брейн Бёрста не даёт. Существовала огромная вероятность того, что где-то в цепи Учитель-Лука-Мана произойдёт обрыв. Если бы Мана смогла успешно передать Брейн Бёрст кому-то ещё, а этот кто-то смог бы продолжить цепочку и дальше, то произошло бы то, что Черноснежка считала невозможным — зародилось бы новое сообщество бёрст линкеров за пределами Токио.

Именно об этом мечтали и Лука, и остальные.

Но в этом году возникла проблема, вставшая на пути этой мечты.

Их «учитель», который с самого начала усердно работал над воплощением этой мечты, несколько месяцев назад словно сдался и стал вести себя так, словно забросил эту идею. Поэтому, как только начался туристический сезон, Лука и Мана начали искать среди прибывавших на школьные поездки школьников кого-то, кто мог бы помочь снова разжечь огонь в сердце их учителя.

Услышав всё это, Черноснежка задумчиво хмыкнула и спросила:

— ...И какая я у вас по счёту?

— Третья. С предыдущими Лука даже разговаривать не стала — просто поколотила их.

— А что поделать. Учитель бы не стал слушать рассказ слабака... — извиняющимся тоном ответила Лука, и взгляд Черноснежки, наконец, пал на её руки.

Все её кулаки оказались покрыты совершенно нехарактерными для её возраста мозолями. Видимо, она действительно всю жизнь посвящала себя тренировкам карате. Аватар её тоже имел практически чистый синий цвет и сражался кулаками в ближнем бою. Она и её аватар идеально подходили друг к другу. Если бы не опыт и высокий уровень Черноснежки, сопротивляться её технике она вряд ли смогла бы.

— Хм... хорошо, ситуацию я поняла, но... о какой именно проблеме вы говорите?

В ответ послышалась непривычная тишина. Через несколько секунд Мана тихим голосом произнесла:

— Тут... как бы сказать... дело в том, что ситуация настолько запутанная, что мы и сами не до конца понимаем происходящее... учитель говорит нам, что появился какой-то «монстр»...

— Короче говоря, подробности мне надо узнать у него?.. — пробормотала Черноснежка, затем секунды три подумала и кивнула. — Хорошо. Я встречусь с вашим учителем.

Лица её собеседниц снова засияли.

— Ура! Я знала, что Мана не ошиблась!

— Не ошиблась?..

— Мана сказала, что сегодня мы здесь встретим человека, который нам поможет!

Лука говорила так, словно Мана точно предсказала эту встречу. Черноснежка удивлённо перевала взгляд, но Мана продолжала широко улыбаться. А пока Черноснежка думала, как именно работает её сила юты, девочки с шумом встали из-за стола.

— Ну что, тогда давай пойдём в наш дом и...

— П-погодите! — Черноснежка тут же остановила их, замахав руками, и усадила обратно. — Я сказала, что встречусь, но не сказала, что в реальности. Если ваш учитель из Токио, это может быть один из моих старых врагов, с которым я сражалась в Ускоренном Мире.

— А-а, вот как. Ну да, так, пожалуй, лучше. Если учитель увидит, что сестра — такая чаракаги, ой, что будет... — отозвалась Лука, и Мана задорно рассмеялась.

Услышав этот смех, Черноснежка начала немного беспокоиться, но назад дороги больше нет. Решив, что сегодня времени у них уже не осталось, они условились встретиться завтра здесь же в свободное время после обеда. Черноснежка посмотрела на часы в нижнем правом углу поля зрения. Было без трёх минут четыре. Черноснежка почувствовала, как волосы на её голове встают дыбом.

— Вот... чёрт, — скатилось с её губ.

Она окинула взглядом Луку и Ману, быстро попрощалась и сбежала с террасы кафе «Сабани».

Выйдя на север торговой улицы, Черноснежка со всех ног пустилась в сторону отеля. До дверей его она добралась, когда прошло уже две минуты и двадцать три секунды пятого часа.

У белокаменных колонн она заметила фигуру девушки в платье, освещённую красным светом закатного солнца. Сбросив скорость, Черноснежка подошла к ней.

Заслышав звуки её шагов, Вакамия Мегуми подняла голову и приветливо улыбнулась. За всей добротой и нежностью этой улыбки Черноснежка заметила что-то ещё и почувствовала, что у неё спёрло дыхание.

В руках Мегуми держала маленький фиолетовый пакет, которого не было, когда она выходила из гостиницы. Увидев его, Черноснежка остановилась в метре от своей подруги и свесила голову.

— Прости, что опоздала...

— Да не нужно извинений, Снежка, две минуты — это не так страшно, — ответила Мегуми и снова улыбнулась.

Но эта улыбка всё так же отличалась от той, что Черноснежка привыкла видеть. Возможно, в ней скрывалась печаль, которую Мегуми испытала, когда увидела Черноснежку с пустыми руками.

— Нет... я должна извиниться, причём дважды. Прости, Мегуми... я не смогла выбрать тебе подарок.

И правда — полчаса назад они пошли разными дорогами потому, что собирались купить друг другу подарки, а затем встретиться здесь. Но из-за дуэли и последующего разговора Черноснежка впустую потратила своё время.

Мегуми постучала по левой руке поникшей Черноснежки и весело прощебетала:

— Всё нормально, Снежка, наша поездка ещё не закончилась... времени выбрать подарок у тебя будет ещё много... но...

Её голос задрожал, и Черноснежка, ахнув, подняла голову.

И в этот самый момент по лицу Мегуми, освещённому заходящим солнцем, скатились две капли. Они, словно драгоценные камни, сверкнули в воздухе оранжевым блеском, упали на пол и исчезли.

— Мегуми... — тихо произнесла её имя Черноснежка.

Мегуми отступила на шаг и вытерла глаза правой рукой.

— О-ой, что это я... я вовсе не хотела... прости, Снежка, я... нет, ничего такого, просто... — какие бы слова ни произносила Мегуми, слезы не прекращались. Наконец, она словно сдалась, повернулась спиной и сказала, — Прости... я пойду обратно в комнату. Увидимся на сборе, Снежка...

Черноснежка смогла лишь проводить взглядом убегающую подругу.

Почти десять секунд она молча стояла, затем оперлась на ближайшую колонну и протяжно выдохнула.

— Какая же я идиотка... — произнесла она в последние моменты своего выдоха. Голос её звучал на удивление тихо. — Я с таким важным видом наставляла Харуюки и Такуму, чтобы они не давали ускоренному миру вмешиваться в реальность... какой позор...

Она закрыла глаза, и в едва заметном свете заката, пробивавшемся сквозь веки, всплыли лица.

Дружелюбно улыбавшаяся девушка с длинными каштановыми волосами. Курасаки Фуко, «Скай Рейкер».

Аккуратно подстриженная чёлка чёрных волос. Детская улыбка, таящая смелость и непреклонность. Синомия Утай, «Ардор Мейден».

За ними появился аватар, полностью покрытый плёнкой прозрачной воды, хозяина которого она в реальной жизни не знала, «Аква Карент». Наконец, аватар, блестевший черным свинцом, «Графит Эдж». Вслед за ними пронеслось множество других аватаров. Все они были членами первого Нега Небьюласа, распавшегося два с половиной года назад. Руины тех уз, которые Черноснежка навсегда потеряла из-за своей собственной ошибки.

— Я... уже не достойна того, чтобы быть чьим-то другом... — прошептала она, и в её сознании возникла её собственная правая рука.

Её бледные пальцы дрогнули и превратились в чёрный клинок. В клинок, разрубающий всё на свете. В клинок, который отторгает все попытки прикоснуться к себе...

И тут.

К уходящему в тьму клинку вдруг протянулась рука и сжала его.

Клинок тут же превратился обратно в человеческую конечность. Черноснежка изо всех сил сжала её в ответ и подняла голову. Перед ней стоял мальчик с круглым лицом, на год младшее неё. Он застенчиво улыбался, пытаясь её приободрить, а затем уверенно произнёс:

— Это ты однажды протянула мне свою руку, семпай.

— ...Да, ты прав, Харуюки, — ответила Черноснежка, распахнула глаза и крепко сжала кулачок.

Она прижала его к груди, а затем изо всех сил побежала в ту сторону, куда исчезла Мегуми.

----------

Том 10 Глава 132

Глава 4

Зелёное море, блестевшее золотом.

Западный ветер разгонял волны, но волны бежали не по воде. Это было море высокой, мягкой травы, уходящее за горизонт. В настоящем мире такого бескрайнего пустовавшего поля на острове Окинава и вообразить нельзя.

Не видно никаких следов жизни человека. Не было видно и деревьев с камнями. Лишь несколько пологих холмов и протекающие между ними маленькие ручейки. Единственным объектом, привлекавшим глаз в скудном пейзаже, был купол, выглядывавший из моря травы.

Купол немного приплюснутый со сторон и больше четырёх метров в длину. Состоял он из твёрдых шестиугольных «бронепластин» серо-зелёного цвета, плотно подогнанных друг к другу и поблёскивавших на солнце.

В нижней части купола располагались шесть отверстий, и из четырёх торчали короткие, толстые, мощные органы опоры и передвижения: лапы. Из заднего отверстия виднелся заострённый хвост. Наконец, из переднего отверстия вытягивалась голова, напоминавшая драконью. Голова хваталась за травинки огромными плоскими зубами и с мерным звуком пережёвывала их.

В целом это существо можно описать как черепаху наземной разновидности. Но такая огромная черепаха, как и весь этот луг, не могла существовать в реальной Японии. Более того, самая крупная из всех живших на Земле черепах была лишь два с половиной метра в длину, причём тот вид вымер ещё пятьсот тысяч лет назад.

Ни эта трава, ни это поле, ни черепаха, ни эта Окинава не настоящие.

Это была альтернативная Япония, созданная таинственной программой «Brain Burst 2039». Верхний слой тайного виртуального пространства, известного как Ускоренный Мир. Этот луг назывался неограниченным нейтральным полем. А четырёхметровая черепаха представляла собой подвижный объект, проживающий на этом поле. Обычно её называли Энеми Дикого класса, «Бронированной Черепахой».

Энеми, как следует из их названия — всевозможные существа (в том числе и гигантские черепахи), населяющие этот мир, враждебные к бёрст линкерам, вторгающимся в него. Какими бы маленькими и безвредными они ни казались, как только в радиусе их аггро (т.е. в радиусе, на котором цель начиналась считаться враждебной) появляется бёрст линкер, они без вопросов атакуют его. И они очень сильны. Невероятно сильны. Линкер четвёртого уровня, едва заработавший право погружаться на неограниченное нейтральное поле, в 99% случаях не мог в одиночку убить ни Энеми Дикого класса, ни даже Малого. Существуют и Энеми ещё более сильных классов, Звериных и Легендарных. Они сродни стихийным бедствиям, и линкеры обычно бросаются бежать, едва завидев их силуэты на горизонте.

Несмотря на тот ужас, который они вселяют в сердца бёрст линкеров, в незанятое нападениями время Энеми просто занимаются своими делами. И ведут себя спокойно, словно... нет, даже спокойнее, чем настоящие дикие животные. Дело в том, что Энеми не сражаются друг с другом. Энеми одного и того же класса никогда не оказываются друг около друга, а особи разных классов друг друга не интересуют. Они просто бродят по огромному миру, спят и едят. Примерно как эта огромная бронированная черепаха, неспешно поедавшая траву.

...Но.

По заросшему травой полю вдруг пронёсся неспокойный ветерок. Черепаха медленно подняла голову, вытянула шею и уставилась на юг.

Затем она на удивление быстрым движением повернула голову на север и, громко топая, бросилась наутёк. Другие черепахи, а также Энеми, похожие на слонов, побежали в том же направлении вместе с ней. Они выглядели так, словно пытались от чего-то укрыться.

И через несколько секунд это «что-то» показалось на юге.

Обтекаемый силуэт, в пять с лишним раз больший по размерам, чем черепаха. Острое туловище, похожее на пулю или клинок, быстро двигалось сквозь море травы, словно плывя по нему.

Двадцатиметровое тело несли по земле четыре лапы. Они были короткими, но, в отличие от лап черепахи, мощными и мускулистыми. Лапы впивались в землю острыми когтями, а отталкиваясь, словно выстреливали тело вперёд. Длинный хвост силуэта практически не касался земли.

С каждой стороны острой, словно копьё, морды горело по равнодушному красному глазу. В нижней части морды мерно открывалась и закрывалась пасть. Когда она раскрывалась, во рту чудовища можно было увидеть ряды похожих на клинки зубьев.

Чудовище немного напоминало крокодила, но сходство весьма отдалённое. Его лучше назвать динозавром или драконом. Естественно, это тоже Энеми, как и черепаха, но гораздо более внушительный. Этот Энеми был даже не Звериного класса. Это Легендарный Энеми, один из величайших тиранов Ускоренного Мира.

Сверкая на солнце тёмно-синей чешуёй, похожей скорее на броню, динозавр с устрашающей скоростью нёсся по лугу. Он уверенно приближался к пытающейся сбежать бронированной черепахе, а в последний момент резко скакнул. В полёте он широко раскрыл клыкастую пасть. Он спикировал под острым углом и с оглушительным грохотом приземлился. Из облака поднявшейся пыли вновь показалась острая морда.

В своей пасти монстр держал беспомощную черепаху. Схваченная за панцирь, она всё пыталась дёргать лапами, но вырваться не могла. Глаза динозавра вспыхнули красным, и мускулы его челюстей напряглись. Клыки его вонзились в металлический панцирь черепахи, и из него фонтанами посыпались в воздух оранжевые искры.

Послышался сухой пронзительный звук. Черепаха перестала дёргаться. По её панцирю побежали горизонтальные трещины. Скоро они покрыли всё её тело, и сквозь них начал пробиваться голубой свет, а затем...

Бронированная черепаха, Энеми Дикого класса, зажатая хищными челюстями, рассыпалась на мириады мелких осколков.

Дракон щёлкнул зубами, оскалился и снова побежал. Его глаза продолжали гореть голодным светом, выбирая следующую жертву среди убегающей живности младших классов.

На спине большого ускоряющегося тела, словно паруса на корабле, высились спинные чешуйки. А перед ними было ещё кое-что.

Это кое-что не было частью тела динозавра. Это самостоятельный живой объект. Но не паразит, живущий на теле других Энеми. Силуэт этого объекта достигал один метр и несколько десятков сантиметров в высоту и стоял на двух ногах. Это однозначно был человек... вернее, дуэльный аватар. Дракон, не обращая никакого внимания на своего заклятого врага, разместившегося точно на его голове, продолжал плыть по морю травы.

В своих руках дуэльный аватар расслабленно держал тонкую цепь. Эта цепь протягивалась вперёд на несколько метров и оборачивалась вокруг пасти дракона. Из-за этого аватар походил на всадника с поводьями коня. Огромный динозавр с таинственным бёрст линкером на спине продолжал нестись вперёд, сея на своём пути разрушение.

Прошло около минуты.

Над морем травы вновь повисла тишина. Посреди него стоял небольшой силуэт. Он тоже принадлежал дуэльному аватару. Выглядел аватар просто и угловато. Броня его имела глубокий красный цвет. Этот цвет был особенно заметен на фоне окружавшей его зелени, но, по какой-то причине, динозавр не замечал его.

Аватар некоторое время печально смотрел в сторону, куда убежал дракон. Наконец он вздохнул и обернулся. Аватар неопределённого пола ушёл в противоположную от динозавра сторону, и остался лишь тихий ветерок. Больше тишину поля ничто не нарушало.

----------

Том 10 Глава 133

Глава 5

Из ста двадцати третьеклассников средней школы Умесато шестьдесят один выбрали своим маршрутом Хеноко и Ёрондзиму. Все они остановились в огромном курортном отеле на четыреста с лишним комнат. Он располагался на том же мысе, где раньше находился «Лагерь Шваб», совсем рядом с прекрасным огромным пляжем. Из северных окон отеля можно было увидеть зелёные холмы Хеноко, а из южных — величественный Тихий Океан.

Но Черноснежка, выйдя из лифта, не бросила и взгляда в сторону окон, кинувшись рысцой по коридору. Как только она подбежала к своей комнате с табличкой «728», перед ней высветилось диалоговое окно замка. Справа также загорелась иконка, извещавшая о том, что в комнате находится её сожитель.

Черноснежка остановилась перед массивной деревянной дверью, глубоко вдохнула и два раза постучала.

— Мегуми... это я. Я захожу, — прошептала она в автоматически открывшееся окно связи, а затем, не дожидаясь ответа, подтвердила открытие замка и повернула ручку двери.

Комнаты, в которой останавливались школьники, были люксовыми номерами на двоих с видом на океан. Сейчас в их комнате царил полумрак, и даже свет заката, пробивающийся через занавески на южном окне, казалось, стеснялся заходить в комнату.

Комната была вытянута вдоль. Обе кровати стояли у правой стены, и на дальней виднелся холм из одеяла. В стоявшей возле кровати тумбочке лежал одинокий фиолетовый пакет.

Черноснежка сняла обувь, босиком прошла через комнату и села на дальнюю кровать. Мегуми, сжавшаяся под одеялом комочком, словно ребёнок, отчётливо вздрогнула. Увидев это движение, так похожее на поведение плачущего ребёнка, Черноснежка снова почувствовала острую боль в своей груди.

«Я действительно ничего не знала о ней... более того, я даже не пыталась ничего узнать...» — пронеслась в голове болезненная мысль, заставив её стиснуть зубы. Затем она начала:

— Прости меня, Мегуми... я такая глупая… — прошептала она.

Из-под ткани одеяла тут же донёсся ответ:

— Нет. Ты не сделала ничего плохого, Снежка. Это я... вообразила себе чёрт-те что. Я думала, что на время этой поездки... на эти семь дней ты будешь... полностью в моём распоряжении... — на этом месте Мегуми ненадолго затихла, затем потянула одеяло на себя и сжалась ещё сильнее. — А-а-ха-ха... боже, что я говорю. Прости, Черноснежка, я сегодня несу какой-то бред. Забудь... забудь всё, что я сказала. Всё хорошо, дай мне немного времени, и я снова стану... сама собой...

Её предал собственный голос, сильно дрогнувший на последних словах.

Черноснежка прикусила губу и, решившись, повернулась и пересела на простынь. Затем она положила руку на спину Мегуми и, поглаживая дрожащую под одеялом подругу, прошептала ей:

— Мегуми. Послушай меня.

Затем она заговорила более уверенным голосом:

— То, что ты сегодня сказала на пляже — правда. У меня... действительно есть ещё один мир, помимо реального, время в котором течёт по-другому.

— ...

— В первый раз я оказалась в нём семь лет назад, когда мне было восемь лет. С тех пор я жила в нём половину... нет, даже больше половины каждого дня. Пришло время, и я перестала понимать, какой из миров для меня — настоящий...

Черноснежка инстинктивно вздохнула. Она даже не заметила, что Мегуми перестала дрожать. Продолжая свою исповедь, она говорила слова, которые до этого не произносила ни перед кем:

— Поэтому, когда я перешла в среднюю школу и покинула дом своих родителей... я уже не знала, к какому миру отношусь, и кто я вообще такая. Мегуми, ты сказала, что на путь истинный меня вернул Арита прошлой осенью... но это правда лишь наполовину. Дело в том, что он тоже житель «того мира».

Возможно, Мегуми, которая не была бёрст линкером, не должна знать того, что ей сейчас говорят. Но Черноснежка не сомневалась ни секунды. Она была уверена, что если бы здесь был он, то он посоветовал бы ей рассказать всё искренне и от чистого сердца.

Черноснежка глубоко вздохнула, а затем уверенно закончила:

— Мегуми... меня, заблудшую и потерянную после поступления в Умесато, спасла именно ты. В первый день занятий, когда ты предложила мне вместе пообедать, ты намертво привязалась ко мне в реальном мире. Я потеряла большинство уз «того мира», и, хоть сейчас я и пытаюсь их понемногу восстанавливать... в «этом мире» у меня только один друг — ты, Мегуми.

Пусть она и поведала ей чистую правду, но понятия не имела, как именно воспримет её слова Мегуми, не знакомая с Ускоренным Миром.

В какой-то степени она призналась ей слишком сладкими словами. Из её слов выходило, что у девушки по имени Черноснежка есть две личности, и узы дружбы связывали Мегуми лишь с одной из них.

Но признание в том, что она — её лучшая подруга — не ложь. Да, Черноснежка в глубине своей души не могла избавиться от желания вновь увидеться с теми друзьями из Ускоренного Мира, которых она потеряла — с Курасаки Фуко, Синомией Утай и многими другими. Она хотела вновь сражаться с ними плечом к плечу. Но эти чувства, какими бы похожими они ни были на её привязанность к Вакамии Мегуми, разительно отличались. В отличие от тех, нынешние её чувства принадлежали не бунтарю Ускоренного Мира, Чёрной Королеве Блэк Лотос, а обыкновенной школьнице Черноснежке. Школьнице, которая так хотела быть подругой Мегуми...

Наконец, тело Мегуми начало копошиться. Она развернулась, и из-за белого одеяла показались её короткие волосы. Высунув из-под одеяла лишь лицо, Мегуми медленно приподнялась, сев точно напротив Черноснежки. Её глаза всё ещё оставались мокрыми, красными и опухшими от слёз, и Черноснежка уже собиралась с досадой прикусить губу, как вдруг...

Лицо Мегуми вдруг оказалось на правом плече Черноснежки. Раздался еле слышный шёпот:

— Спасибо, Снежка... твои слова так меня обрадовали. Но... но... прости меня...

Её голос вновь смешался со всхлипами, и Черноснежка, обняв её хрупкое тело, спросила:

— Почему ты извиняешься? Тебе не за что извиняться. Это я забыла про своё обещание...

— Нет, я не про это, — ответила Мегуми, покачав головой, всё ещё лежащей на плече Черноснежки. — Дело не в подарке. Я... на самом деле, должна была ещё тогда... извиниться перед тобой, Снежка...

Из-под одеяла показались её руки, которые она положила на плечи Черноснежки. Она отодвинула своё лицо, показав ей глаза, полные слёз. Она моргнула, и крупные капли скатились вниз. Упав, они оставили на простыне два серых пятна.

— Я действительно... тогда...

Но не успела она договорить, как их прервал неожиданный звук в ушах. Перед глазами выскочили окна, закрывшие их лица друг от друга. В сообщении значилось, что через пять минут состоится совещание по вопросам поездки, куда приглашены учителя и члены школьного совета. Их имена в списке тоже значились.

Мегуми ещё раз сжала плечи Черноснежки, затем отпустила их и отодвинулась назад. Взяв со столика салфетку, она принялась вытирать глаза, приговаривая:

— ...Это совещание мы, конечно же, пропустить не можем, Снежка. Погоди немного, я себя в порядок приведу.

Её голос звучал почти так, как он обычно и звучал, когда она выполняла роль секретаря школьного совета. Черноснежка не успела и слова вставить, как Мегуми соскочила с кровати и направилась к умывальнику.

— Мегуми... — прошептала Черноснежка и перевела взгляд на простыню.

Следы от капель, упавшие на неё всего несколько секунд назад, уже полностью испарились.

Ужин в тот день проходил в ресторане отеля, в котором сроком на час расположился шведский стол. Мегуми, как обычно, хлопотала вокруг Черноснежки.

Поскольку Черноснежка жила одна, питалась она в основном замороженной едой, которую брала в приглянувшемся ей ресторанчике неподалёку, из-за чего её рацион не назовёшь разнообразным. Не то чтобы она привередничала с ингредиентами, ей просто не особо нравилось есть то, чего она не понимала. А поскольку окинавская еда практически полностью состояла из незнакомых ей компонентов, она никак не могла выбрать свой ужин.

Мегуми же то и дело подкладывала ей в тарелку всё новую еду, приговаривая «Вот, это тянпуру» и «Попробуй люффу», и Черноснежке было неловко отказываться. Она осторожно пробовала блюдо, то оказывалось вкусным, и Черноснежка приходила в себя уже перед пустой тарелкой.

Затем настало время мытья в ванной, где Мегуми точно так же продолжала о ней заботиться, помыв ей голову, спину, и даже поработав с ней феном. Немного порозовевшая, Черноснежка вернулась в комнату, села на кровать, и тут перед её глазами показалась бутылка минералки.

— Держи, Снежка.

— С-спасибо, — поблагодарила её Черноснежка.

Взяв бутылку, она сделала три глотка холодной воды и, не сдержавшись, коротко усмехнулась.

— Хе-хе-хе... знаешь, мне кажется, словно я снова стала беспомощным ребёнком.

— Да ну, ничего страшного. Тебя как зампредседателя совета так сильно нагружают. Расслабься хоть на время поездки.

— Да ладно тебе, Мегуми, твоя работа ещё сложнее моей.

Они переглянулись и вместе засмеялись.

Каждый октябрь в Умесато проходили выборы в школьный совет. Когда Черноснежка и Мегуми учились в первом классе, во втором триместре они вступили в исполнительное отделение комитета как помощницы. Мегуми пошла вслед за Черноснежкой, сказав, что идёт за компанию. Теперь Черноснежка понимала, что это была далеко не настоящая причина, и ей было стыдно за это.

Дело в том, что Черноснежка вступила в школьный совет вовсе не потому, что хотела служить школьникам и помогать им. Ей просто были нужны более широкие права в школьной сети. Ей необходим был этот контроль, потому что он обеспечивал ей преимущество перед посланниками Шести Королей, которые могли попытаться напасть на неё. Разумеется, она вовсе не собиралась отлынивать от своей работы в школьном совете, но работала она в нём не из благородных побуждений.

Черноснежка собиралась однажды извиниться перед Мегуми за то, что втянула её в работу в совете... но тут она вспомнила её слова, сказанные несколько часов назад.

Когда она заплакала на её глазах, она сказала, что ей «ещё тогда нужно было извиниться».

Черноснежка понятия не имела о том, что Мегуми хотела сказать. Но если они обе так беспокоились друг о друге, то лучше спросить об этом прямо сейчас. Осознав это, Черноснежка приготовилась открыть рот... но Мегуми, словно почуяв это, пересела на свою кровать и, повернувшись к Черноснежке, сказала:

— Ну, завтра у нас напряжённый день, так что давай-ка лучше спать.

— А, ага... ты права.

Черноснежка кивнула, и Мегуми, проведя пальцем по виртуальному интерфейсу, погасила свет.

Занавески были открыты, и в окно светила бесконечно далёкая луна, от которой комната окрасилась в темно-синий цвет. Возможно, свет южной луны обладал волшебным эффектом, поскольку веки Черноснежки тут же начали тяжелеть.

Она легла на постель и почувствовала, как её сознание уплывает куда-то далеко. Закрыв глаза, она ощутила, как кто-то бережно накрыл её одеялом, и услышала шёпот у своих ушей:

— Спокойной ночи, Снежка.

----------

Том 10 Глава 134

Глава 6

Наступило семнадцатое апреля, среда. Солнце вновь ярко светило с самого утра.

Пляж Хеноко открывался для купания только в начале месяца, но так как температура сегодня ещё до полудня поднялась до тридцати градусов, то многие школьники Умесато воспользовались шансом искупаться. Кто-то плавал с надувным кругом, кто-то брызгал водой на остальных. Но, несмотря на всю радостную атмосферу, Черноснежка, как и вчера, лежала под пляжным зонтом, полностью расслабившись.

— Фу-у-ух... — медленно выдохнула она, взяла со столика стакан с кокосовым коктейлем, перекинула ноги и поправила сползшие на нос солнцезащитные очки.

— Снежка... ты совсем не похожа на школьницу, — послышался немного расстроенный голос Мегуми с соседнего лежака. Черноснежка улыбнулась и постучала пальцем о стакан.

— Если бы я сейчас пила настоящую пинью коладу, было бы идеально. Вроде бы мы вне зоны действия социальных камер. Попробовать заказать, что ли?

— Я тогда буду замороженную маргариту.

— Ладно... не будем. Маргариту нам пока рановато, — кашлянув, ответила Черноснежка.

Затем она взглянула на часы в нижнем правом углу. Было чуть больше половины первого.

С утра они побывали с экскурсией в технологическом колледже Окинавы и даже успели посетить дамбу Хеноко. Из-за такого плотного расписания полоса здоровья Черноснежки успела изрядно потрепаться. Но её собственное тело казалось тяжелее обычного не только из-за этого. В шесть утра, едва она проснулась, ей из Токио позвонил с погружением Арита.

Черноснежка загрузила им виртуальное пространство, и он первым делом извинился за звонок. Объяснился он тем, что ему тяжело оттого, что Черноснежка так далеко от него. Слова эти он произнёс так тяжело, что Черноснежка сразу почувствовала, что это далеко не единственная причина звонка. Там, за тысячу шестьсот километров от неё, в школе Умесато что-то происходило. Что-то, что мучило Харуюки, заставляло его страдать... нечто, пришедшее из Ускоренного Мира.

Но Черноснежка не смогла выведать, что именно. Она едва не спросила его «что случилось?», но смогла себя удержать. Если он сам не просил её о помощи, это значило, что он пытается совладать с проблемой самостоятельно. Естественно, попроси он, она тут же сорвалась бы и немедленно вылетела в Токио, но пока что... она предпочла довериться своему единственному «ребёнку» и положиться на него.

Но пусть она так решила, беспокойство не хотело покидать её. Черноснежка глубоко вздохнула, словно пытаясь выдавить из себя опасения, висевшие на ней грузом, и мысленно произнесла:

«Держись, Харуюки. Я тоже делаю то, что должна как бёрст линкер»

Конечно же, она имела в виду задание, которое поручили ей вчера два линкера, две девочки, жительницы Окинавы. Правда, она всё ещё не знала никаких подробностей. Она знала лишь, что в Ускоренном Мире на этой территории возникла проблема, о которой ей мог рассказать их «учитель». Но даже если она и согласилась на эту затею, то уже завтра она всё равно покинет Хеноко и отправится далеко на север, в Ёрондзиму. Естественно, будет хорошо, если она успеет разобраться с проблемой за оставшееся время... но сначала всё же нужно встретиться с тем самым учителем.

Черноснежка приподнялась, сняла солнечные очки и, повернувшись к Мегуми, лежавшей с закрытыми глазами, сказала:

— Мегуми...

Мегуми подняла веки и слегка повернула голову. Кивнув, Черноснежка продолжила:

— Прости меня за вчерашнее. Сегодня я точно выберу тебе подарок. Я обойду всю торговую улицу и разыщу лучший подарок, который только бывает.

В ответ Мегуми несколько раз моргнула и приоткрыла рот, собираясь что-то сказать. Но тут же снова сомкнула губы, затем протяжно выдохнула, улыбнулась и кивнула.

— Ага... буду ждать с нетерпением, Снежка.

Черноснежка провалялась на пляже до двух часов дня, после чего отправилась обратно в отель, оставив Мегуми одну.

С Лукой и Маной она договорилась встретиться в том же кафе в три часа. Черноснежке сильно не хотелось в очередной раз использовать «выбор сюрприза» в качестве оправдания тому, что она отправится в город в одиночку, но взять Мегуми с собой она тем более не могла. Эта необходимость хранить секреты даже от самых близких друзей — одно из проклятий, нависавших над каждым бёрст линкером. Та самая расплата за силу ускорения. Ветераны Ускоренного Мира часто говорили, что Брейн Бёрст одаривает одной рукой и грабит второй. Черноснежка же в последнее время начала задумываться, что итоговый баланс явно имеет знак «минус».

Дело в том, что в конце бёрст линкера ждёт лишение всех очков, потеря Брейн Бёрста, невыносимое чувство утраты и потерявшая смысл реальность. В Ускоренном Мире ходили страшные слухи о том, что изгнанные бёрст линкеры теряли все воспоминания, связанные с Брейн Бёрстом. Черноснежке казалось, что эту утрату хоть и можно считать наказанием за поражение, в то же время она спасала бёрст линкеру жизнь.

С этими мыслями Черноснежка переоделась из купальника в обычную одежду, вышла из отеля, затем остановилась и, ловя на груди свет поразительно яркого для апреля солнца, глубоко вдохнула.

— ...Вперёд! — коротко крикнула она, прогоняя посторонние мысли, и направилась к воротам. Часы всё ещё показывали только десять минут третьего, и времени сдержать своё обещание перед Мегуми у неё оставалось с избытком. В конце концов, первый закон Нега Небьюласа состоял в том, что её члены не должны позволять Ускоренному Миру мешать их реальной жизни.

Она уверенной походкой шла по брусчатке в тех же туфлях на низкой подошве в сторону торговой улицы курортного городка.

Следующие сорок минут она потратила на выбор подарка для Мегуми, который в итоге бережно упаковала в свою сумку. Затем она направилась к кафе «Сабани». Едва она оказалась около него, как с террасы донёсся громкий голос, заставивший её вжать голову в плечи:

— Эй, сестра, сюда!

Подняв голову, она увидела ту самую Лагун Дельфин, с которой сражалась вчера, вернее, девушку по имени Асато Лука. Рядом с ней сидел её «ребёнок», Итосу Мана, она же Коралл Мерроу. Обе они приветливо махали ей руками. Одеты они были, судя по всему, в школьную форму. Судя по тому, что день сегодня будний, а встречались они ещё раньше, чем вчера, девушки, похоже, прибежали сюда прямиком из школы.

Сам по себе этот факт не беспокоил Черноснежку, но они всё ещё находились на торговой улице, забитой туристами и иностранцами, и на их фоне девушки в школьной форме выглядели очень уж заметно. Как бёрст линкер, Черноснежка привыкла вести себя как можно тише. Поэтому она тут же взбежала наверх, изо всех сил стараясь не выделяться. Усевшись за стол, она протяжно выдохнула. Сегодня она заказала сок из агавы, который принесли так же быстро, как вчера. Сделав глоток, Черноснежка в очередной раз окинула взглядом девушек.

Хотя Лука училась во втором классе средней школы, а Мана — в первом, разница между ними была такой незначительной, что казалось, будто Лука просто родилась раньше срока, а Мана — позже, что и привело к трёхмесячной разнице между ними. Им обеим на вид около тринадцати лет, но выглядят они заметно моложе. Как правило, бёрст линкеры выглядят старше своего настоящего возраста, и чем выше уровень, тем заметнее это становится. Пятый и четвёртый уровни говорили о внушительном опыте, но по какой-то причине на опытных бёрст линкеров они совершенно не походят.

Пока Черноснежка раздумывала об этом, Лука и Мана достали из школьных сумок нейролинкеры и закрепили их на шее. На их коже действительно был виден очень чёткий отпечаток нейролинкера, который ещё называли «загаром линкера». Но сегодня утром, во время экскурсии в технологический колледж, Черноснежка узнала, что виртуальные образовательные технологии в Окинаве применяются только в некоторых школах Нахи. Получается, что они носят нейролинкеры с самого младенчества вовсе не с образовательной целью...

— Итак, сестра, сегодня мы идём «наверх», — вдруг произнесла Мана, подняв голову.

Черноснежка удивлённо повела бровью, но девушки, не обратив на это внимания, глубоко вдохнули...

— Начинаем! Три, два, один, анлимитед бё...

Черноснежка снова прыснула соком, а затем спешно выбросила вперёд руки, затыкая их рты.

— С... стоп-стоп-стоп, погодите!

— М-м-м-м-м?!

— Вы что, серьёзно собираетесь прямо отсюда погрузиться на неограниченное нейтральное поле?!

— М-м-м!

— Нет-нет-нет, вы с ума сошли?! Вы собираетесь нырять без экстренного разъединителя? Что, если вы не сможете дойти до портала?!

— М-м... м-м-м...

Лица девушек начали бледнеть, и Черноснежка осторожно отпустила руки. Лука и Мана тут же начали ловить ртом воздух. Убедившись, что они больше не пытаются произнести команду, Черноснежка встала.

Она обошла их сзади, схватила их за воротники школьной формы и произнесла самым зловещим голосом, которым могла:

— Место погружения выберу я. Жалобы есть?

Девушки, схваченные за шиворот словно котята, послушано замотали головами.

Черноснежка повела (точнее, конвоировала) Луку и Ману в дайв кафе, расположенное на территории того самого отеля, где она жила. Естественно, безопаснее всего было бы привести их на седьмой этаж, в ту комнату, где она остановилась, но это вызвало бы подозрения как со стороны администрации, так и со стороны школы.

Лука и Мана видели отель каждый день, но внутри не бывали, судя по восторженным ахам при виде свисающих с высокого потолка люстр и буфета на первом этаже. Черноснежке пришлось подталкивать их в спину, чтобы отвлечь от разглядывания внутреннего убранства. Она повела их на второй этаж, где располагалось дайв кафе. На самом деле слово «кафе» плохо подходило к этому помещению, ведь еды тут не подавали. Это просто территория, где постояльцы и посетители могли спокойно погрузиться в фулл дайв. Черноснежка, как постоялец, могла пользоваться им бесплатно, но за Луку и Ману ей пришлось заплатить.

Она затащила их в кабинку для четырёх человек. Лука и Мана всё ещё не могли окончательно успокоиться, приговаривая «Да с нами и так всё было бы в порядке» и «Если что, нас бы отключила администрация кафе». Черноснежка тут же улыбнулась им легендарной «Ледяной Улыбкой Черноснежки», заставив их замолчать (кстати, название этой улыбке придумал Арита, и Черноснежка, конечно же, знала, что он так её называет).

Черноснежка взяла с полки три XSB-кабеля и воткнула каждый в маршрутизатор, стоявший на столике в середине кабинки. Она заставила девушек отключиться от глобальной сети, а затем воткнула вторые концы кабелей в их нейролинкеры.

В момент подключения Лука и Мана покраснели и попытались что-то сказать. Несмотря на отличную возможность пошутить, Черноснежка решила ей не пользоваться. Вместо этого она сразу приступила к настройке маршрутизатора, установив таймер автоматического отключения на пять минут. Получалось, что до активации защиты они могли провести внутри пять тысяч минут, то есть восемьдесят три часа, чего им должно хватить с избытком. Вернее, если бы Черноснежка не успела решить их проблему за это время, то, скорее всего, она вообще не смогла бы решить её в одиночку.

Наконец она подключила к проводной сети свой нейролинкер и повернулась к уже усевшимся девушкам.

— Итак, как я и обещала, я встречусь с вашим учителем, но понятия не имею о том, что произойдёт после этого. В худшем случае мы можем начать драться друг с другом. Надеюсь, вы к этому готовы.

— Да! — бодро отозвались девушки, вскинув руки.

Черноснежка засомневалась в их готовности, но всё равно приготовилась давать обратный отсчёт.

— Ну что же, погружаемся через пять секунд. Пять, четыре, три...

— А, погоди, сестра! — вдруг воскликнула Лука и сомкнула пальцы Черноснежки своим пальцем.

— Что... такое? — всё же смогла спросить Черноснежка, и Лука в ответ указала взглядом на сидевшую слева Ману.

Мана, ещё несколько секунд назад с нетерпением ждавшая команды на погружение, выглядела совершенно по-другому.

Она медленно раскачивала своё тело, и хвостик на голове послушно повторял её движения. Её глаза словно заволокло туманом, и сложно было сказать, куда она смотрела. Её губы двигались, словно она что-то произносила, но смысла слов она не понимала.

— Ч-что с ней?.. — произнесла Черноснежка, подавшись было к Мане, но Лука остановила её и, нагнувшись, прошептала:

— Кандари... транс от пробуждения крови юты.

— ...

Черноснежка с недоверием следила за Маной. А затем та так же неожиданно вернулась к своему обычному облику. Она несколько раз моргнула и повернулась к Черноснежке с тем самым выражением лица, которое та привыкла видеть. Глаза Маны, напоминающие своим цветом глубокое море, упёрлись в Черноснежку, и она беззаботным тоном произнесла:

— Сестра, ещё один.

— ...Что «один»?

— Такой же шнурок, — сказала она, схватив рукой XSB-кабель, тянувшийся от её нейролинкера к маршрутизатору.

Черноснежка осмотрелась — кроме них в кабинке никого нет. Дверь она заперла, так что никто войти и не смог бы.

Но глаза Маны светились абсолютной уверенностью. Черноснежка, словно ведомая этим взглядом, потянулась к полке возле дивана и достала четвёртый XSB-кабель. Один конец она воткнула в маршрутизатор, а вот второй втыкать некуда.

— Так... а этот конец куда? — спросила она, и Мана, улыбнувшись, ответила:

— Просто оставь его на столе.

— ...

Черноснежка окончательно перестала понимать происходящее, но решила не спрашивать. Она положила штекер на стол и, покачав головой, вновь открыла рот.

— А теперь... всё-таки погружаемся по моей команде.

Лука и Мана синхронно кивнули в ожидании отсчёта.

— Пять, четыре, три, два, один, анлимитед бёрст!

В три голоса прозвучало заклинание, отворявшее врата в истинный Ускоренный Мир — неограниченное нейтральное поле. Радужный свет окутал сознание Черноснежки, отделяя его от тела. Осознавая происходящее, она беззвучно прошептала: «Ну, дела...»

Она, Чёрная Королева Блэк Лотос, легендарный бунтарь против Шести Королей и нарушитель спокойствия двадцати трёх районов Токио, известная каждому бёрст линкеру тех земель, со вчерашнего дня выполняла прихоти этих девушек. Это чувство казалось ей одновременно и свежим, и ностальгическим. Она словно вернулась в те времена, когда только стала бёрст линкером и следовала за более опытными бойцами, внимая каждому их слову...

Поглощённая этими чувствами и заворожённая напористостью девушек, Черноснежка настолько расслабилась, что упустила из виду кое-что, чего ни за что не должна была.

Всё это время, пока она вела их в дайв кафе, за ней из-за колонны следила пара глаз, которые она даже не заметила.

И, как только они втроём зашли в кабинку, хозяин этих глаз выскочил из тени и быстро направился в сторону дайв кафе.

----------

Том 10 Глава 135

Глава 7

Аватар Черноснежки, паря над полом, выплыл из курортного отеля и обернулся. Перед ним стояло наполовину разрушенное строение.

Оголённая арматура полностью проржавела, бетонные полы обветшали и покрылись трещинами, но общая структура и расположение полностью имитировали тот самый отель. Хеноко — небольшой город даже по меркам Окинавы, но сеть социальных камер, судя по всему, плотно накрывала и его. Выходит, что неограниченное нейтральное поле совершенно непрерывно и включает в себя как Токио, так и это место, удалённое на полторы тысячи километров.

Осознавая размер Ускоренного Мира, Черноснежка окинула взглядом безрадостный пейзаж вокруг себя и пробормотала:

— Это, видимо... «Эрозия».

В этот раз Лагун Дельфин позади неё поправлять не стала.

Вообще названия всевозможных уровней, на которых происходили бои, например, «Постапокалипсис», «Город Демонов» и «Чистилище», нигде в Брейн Бёрсте не упоминались. Все эти имена придумали первые бёрст линкеры на основе внешнего вида этих уровней. Тот уровень, на котором они сражались вчера, всё же был «Старым Замком», и учитель Луки и Маны должен был им об этом сказать. Скорее всего, девушкам название «Руины Замка» понравилось больше, и поэтому они использовали его.

Черноснежка ничуть не удивилась бы, если, например, уровень «Святая Земля» они переименовали бы в «Страну Богов»... но тратить время на обсуждение названий уровней ей не хотелось, поэтому она, повернувшись, спросила:

— Итак, где ваш учитель?

— Сюда! — как всегда бодро отозвалась Дельфин и развернулась.

Расправив маленькие плавники, покрывающие немалую часть её тела, она побежала вперёд. Вслед за ней с криком «Подожди нас!» пустился и коралловый аватар. Его тоже покрывали плавники, но более изящные и длинные.

Двор перед отелем, в реальности усыпанный цветущими коралловыми деревьями, в этом мире, как и здания, состоял лишь из бетона и проржавевшей арматуры, вгоняя своим видом в тоску. Землю тоже покрывала какая-то красная пыль. Периодически по этому уровню проносился ветер, вздымая её в воздух. Впрочем, девушки совсем не обращали внимания на пыль и весело бежали вперёд. Черноснежка тоже слегка наклонилась, ускоряя своё парение.

Несколько минут они бежали по разбитой дороге, и впереди наконец показалась группа строений, к которой они и направлялись. В реальности именно там и находится та торговая улица, по которой гуляли Черноснежка и Мегуми. Разумеется, здесь на ней никого нет — ни туристов, ни зазывал. Лишь проржавевшие скелеты строений, да обдувающий их сухой ветер...

И ещё кое-что.

В самом центре улицы (возможно, именно там, где находилось кафе «Сабани») на одном из зданий висела дешёвая неоновая вывеска, изредка пытавшаяся зажечься. Несмотря на потрёпанность и странный шрифт, которым выложены неоновые буквы, не узнать надпись «BAR» было сложно.

— О-о... тут и магазин есть... — сказала Черноснежка сама себе.

Под магазинами понимались лавки, которые держали внутриигровые персонажи в разных уголках неограниченного нейтрального поля. Магазины торговали самыми разными вещами. Здесь можно купить карты, обладающие определёнными эффектами, экипировку, одежду, еду и даже дом. В Токио основное сосредоточение магазинов приходилось на оживлённые улицы Икэбукуро, Синдзюку и Акихабары, но изредка встречались магазины, расположенные в совершенной глуши. Эти магазины назывались «секретными», и ходили слухи об игроках, которые только и делали, что искали такие магазины. Впрочем, до Окинавы эти игроки, скорее всего, не добрались.

Как подсказывала вывеска на том магазине, к которому они направлялись — это бар. Естественно, в реальном мире ученика средней школы в такое заведение просто не пустили бы, не говоря уже об обслуживании, но Дельфин и Мерроу, ничуть не мешкая, вбежали внутрь и закричали:

— Добрый день, учитель!

Через несколько секунд из глубины бара раздался вялый мужской голос:

— Угу... хай-тай...

— Опять неправильно! Мы же говорили, мужчины здороваются так: «хай-сай»! — поправила его Лука.

— А… ага... хай-сай... — поправился голос из глубины.

Черноснежка вопросительно наклонила голову. Остановившись у входа в бар, она заглянула внутрь через наполовину разрушенную стену.

— О, боже, ещё только полдень, а ты уже пьёшь... поэтому, учитель, я и говорю, что ты похож на местного старика, — сокрушённо произнесла Мана.

В ответ послышалось сначала недовольное: «Какой ещё старик? Я в старшей школе учусь...», а затем: «Бармен, ещё Трёхсотлетнего!».

— □＊△÷○, — послышался электронный голос, но разобрать его ответ не вышло.

Из-за стойки вышел металлический робот. Он обманчиво походил своим внешним видом на дуэльного аватара, но это был системный персонаж, продавец. Обычно его называли «дроном». Как и Энеми, дроны — жители этого мира.

Дрон, выглядящий так, словно сварен из железных труб, поставил на стол простую жестяную кружку, сказал: «＄×￡￥» и ушёл обратно. К кружке протянулась рука, забрала её, и послышались звуки глотков.

— Ну хватит уже, сейчас не время пить! Учитель, мы привели того, кто нам поможет! — громко заявила Дельфин, уперев руки в боки.

После небольшой паузы вновь послышался мужской голос, всё такой же вялый:

— Господи, вы что, действительно караулили перекрёсток и дуэлились? Я же сказал, что это напрасно.

Черноснежка, наконец, решилась и беззвучно зашла внутрь. Она начала пробираться вглубь, проходя мимо проржавевших столов.

Учитель девушек лежал на кушетке у стены, прикрытый столом. Черноснежка встала под таким углом, что друг друга они не видели. По всей видимости, он даже не ощутил, как она зашла в бар. Снова послышались глотки виртуального алкоголя, а затем вопли:

— Это напрасно, напрасно, напрасно, говорю я вам! С этим монстром мы не справимся даже с помощником. Да даже с двумя!

— Эй, ты...

— Даже я, линкер седьмого уровня, которого в Токио называли «крутейшим в истории», не смог ничего с ним поделать. Даже помощник восьмого уровня нам ничем не поможет! Вот если бы вы привели ко мне Короля девятого уровня!..

— Эй, ты, ну-ка покажись.

— Черт побери, я даже не уверен, что нам хватит Короля! Если бы это был кто-то с сильными физическими атаками, вроде Покорителя с его Святым Мечом или Конец Света с её Абсолютным Разрубанием, то, может...

— Я кому говорю?

— Да что такое, кто там всё бормочет?! Я серьёзно, вы меня отсюда не вытащите и трактором, разве что, если приведёте Чёрную... Коро... леву... — пока «учитель» ворчал, он поднялся с дивана и перевёл мутный взгляд на Черноснежку. Постепенно он начал осознавать, кто перед ним стоит, и речь его сначала замедлилась, а потом и вовсе остановилась.

Черноснежка же звонко скрестила мечи и крикнула:

— Ага, так это ты?! Ох, и давно мы с тобой не виделись, Крикин!

— Э-э... не может быть... нет... дайте мне минутку... — начал бормотать изумлённый аватар в броне тёмно-красного цвета, водя жёлтыми глазами вверх и вниз, — Эта фигура... эти руки... этот голос, который зовёт меня Крикином... э-э-э-это что, правда? Это действительно Чёрная Королева? Блэк... Ло... тос?..

С трудом выговорив имя Черноснежки, аватар выронил кружку, и та с металлическим звоном упала на стол.

Дельфин и Мерроу сели по сторонам от выпрямившегося «учителя», а Черноснежка села на кушетку напротив него. Хоть она и сидит сейчас в баре, всё равно это бар Ускоренного Мира, и бармен ничуть не обидится, если она ничего не закажет.

— Как бы там ни было... поверить не могу, что ты переехал на Окинаву... — тихо произнесла она, оглядывая тело Крикина.

Его дуэльный аватар выглядел очень специфично. На голове у него — плоская шапка, похожая на короткую шестиугольную колонну, а лицо под ней походило на круглую колонну. Остальное тело было практически не толще головы. Руки напоминали своим видом рыбное филе. Наконец, самое примечательное заключалось в том, что вся его броня изрезана складками.

Крикин моргнул, кивнул и ответил:

— Сколько там, три года почти прошло? Да-а, я и подумать не мог, что отец вдруг разведётся с матерью. Меня спросили, с кем я хочу остаться, и я сразу же ответил, что с отцом. Если бы я знал, что он собирается переехать на Окинаву, остался бы с матерью, но теперь-то что сожалеть. В итоге меня и затащили сюда, в Хеноко... с тех пор я тут живу.

— Вот как... а я была уверена, что на тебя напали в реальности и лишили всех очков.

— Ну, не сказать, что моя ситуация сильно лучше. Я догадывался, что так и будет, но ни в Хеноко, ни даже в Нахе и Наго нет и запаха бёрст линкеров.

Тело алого аватара содрогнулось от усмешки.

Этот линкер орудовал в Токио больше трёх лет назад, ещё в те времена, когда был жив и здоров первый Нега Небьюлас. Технически он был её врагом, поскольку в те времена он состоял в легионе «Овал Авроры», но Черноснежка столько раз сражалась как против него в дуэлях и территориальных битвах, так и плечом к плечу с ним во время совместной охоты на Энеми, что его уместнее называть боевым товарищем.

Три года назад, когда он уже достиг седьмого уровня и считался опытным бойцом, его неожиданно не стало. В случае таких сильных линкеров это означало, что на него либо напали в реальной жизни, либо он попал под бесконечное истребление Энеми на неограниченном нейтральном поле. Черноснежка помнила, как сильно тогда грустила, и именно поэтому сейчас, когда оказалось, что причиной его исчезновения был переезд в Окинаву, она так радовалась в душе.

— А ты молодец… что до сих пор сохранил статус бёрст линкера, — на автомате произнесла Черноснежка, и Крикин в ответ смущённо покрутил свою шестиугольную шапку.

— Хе-хе, ну-у, во многом этим я обязан ей… — сказал он, указывая большим пальцем на сидевшую по правую руку от него Дельфин. — Она дальняя родня моего отца, и я частенько ошивался у них дома. И однажды я решился рискнуть. Я собирался попытаться передать ей Брейн Бёрст. Если бы у меня получилось, я планировал передать ей практически все оставшиеся у меня очки, доведя её до четвёртого уровня. В одиночку охотиться на Малых Энеми мне сил не хватало, но вдвоём мы бы смогли.

— Ага… выходит, риск оправдался?

— Ещё как. Её дед с младых ногтей учил карате. А поскольку аватар ей достался синего типа, она уже кошмарно сильна.

Тихонько слушавшая их разговор Лагун Дельфин, она же Лука, смущённо засмеялась, но тут же одёрнула себя и покачала головой.

— Да нет, мне ещё многому нужно учиться. Сестре я ничего не смогла противопоставить…

— Ещё бы ты что-то смогла, Лу! Это же одна из Семи Монохромных Королей! Её именем новичков пугают! Она…

Черноснежка с улыбкой слушала Крикина, но на этом месте всё же уверенно прервала его:

— Ну вот, опять ты о прошлом. Мне гораздо интереснее твоя история. Итак, ты успешно сделал Дельфин своим «ребёнком» и поднял её до четвёртого уровня. Выходит, после этого вы всё это время вдвоём гоняли Энеми?..

— А, ну да… мы обычно охотились на Энеми Малого класса, и порой, когда позволяли обстоятельства, нападали на Диких. Постепенно мы набрали очков, и пришло время новой лотереи. Лу предложила попробовать скопировать Брейн Бёрст Ма, своей подруге по секции карате… если честно, я процентов на восемьдесят был уверен, что ничего не выйдет.

— Эй, учитель, ты это к чему? — возмутилась Ма, она же Мана или Коралл Мерроу, обиженно надув щеки.

Крикин снова усмехнулся, разрядив атмосферу, и продолжил:

— Но случилось чудо, и это тоже сработало. Мы передали ей заработанные охотой очки и довели её до того же четвёртого уровня… вот так мы до сегодняшнего дня и дожили.

— Вот оно что… вижу, ты не бездельничал на Окинаве все эти годы, Крикин… — тихо произнесла Черноснежка.

Крикин отозвался гордым «А то!», а затем Мерроу вдруг подняла руку.

— Сестра, можно? Мне хочется кое-что спросить.

— М, что такое?

— Э-э, учитель часто говорит нам, что в Токио его называли «крутейшим в истории». Это правда?

— А, да, присоединяюсь к вопросу! — поддержала её Дельфин, подавшись вперёд.

Крикин дрогнул и перешёл на фальцет:

— А, э-э, н-ну-у, это я немножечко приукрасил, так сказать, истолковал по-своему факты…

— Да, это правда, — спокойным тоном ответила Черноснежка, и всё её собеседники замерли.

И если Крикин так и остался сидеть неподвижно, то Дельфин и Мерроу тут же протянули: «Ого-о!»

Хотя Черноснежка и подтвердила его слова, она не сказала им, что одна из кличек Крикина, «крутейший в истории», на самом деле была немного длиннее.

Полное имя его аватара звучало как «Кримзон Кингболт».

Оно звучало круто. Действительно круто. Когда он появился в Ускоренном Мире, именно его имя принесло ему славу, а вовсе не облик или способности. Враги из близлежащих территорий трепетали в страхе перед мощью этого имени.

Но продлилось это счастье недолго, вернее, пока все не разобрались с сутью этого аватара. Она оказалась сосредоточена не в слове «Кримзон», не в слове «Кинг», а в слове «Болт». Позднее Черноснежка специально поискала слово «Кингболт» в словаре, и, действительно, оказалось, что это — разновидность болта, использовавшаяся в строительстве и машиностроении.

Когда правда об аватаре разлетелась по миру, другие бёрст линкеры тут же придумали ему кличку: «Крутейшее имя в истории». Судя по тому, что он решил его подретушировать для своих учеников, его им частенько дразнили.

Кстати, среди линкеров ходила легенда о том, как именно Крикин оказался в Овале Авроры. Считалось, что когда командир этого легиона, Фиолетовая Королева Пёрпл Торн по прозвищу Арклайт Эмпресс, услышала имя этого аватара, ей послышалось слово «Кингвольт». Из чего она решила, что он тоже обладает силой электричества, и тут же приняла его в свой Легион.

Но всю эту информацию Черноснежка оставила при себе, а Луке и Мане серьёзным голосом сказала:

— От имени вашего учителя, Кримзон Кингболта, все линкеры Токио дрожали, словно кролики. Ведь он — «крутейший в истории».

— Во… вот это да! Так учитель, оказывается, не просто пьяница!

— Н-ничего себе! А я думала, он просто обжора!

Несмотря на всё их уважение к своему учителю, слова их прозвучали так, что Крикин тут же выгнулся и выдавил из себя смех.

— Ха, ха-ха-ха, на-ха-ха! Так держать, ученики, буду теперь с вас требовать дань едой, раз вы так меня уважаете! А, и чур, люффу не предлагать! И островной лук я тоже не очень…

Эту фразу он закончить не успел.

Земля вдруг содрогнулась от мощнейшего удара, и бар вздрогнул вместе с ней. Выгнувшийся Крикин тут же свалился на пол. Черноснежка, Лука и Мана просто подлетели в воздух.

Через секунду удар повторился. Черноснежка уже успела переключить сознание и изо всех сил искала источник этих ударов. Тряслось не само поле. Это был эффект от масштабного разрушения неподалёку.

— Снаружи! — крикнула она и кинулась к выходу из бара.

Едва оказавшись за дверью, она резко повернулась на запад, очертив левой ногой глубокую дугу на земле. И тут она увидела…

На краю узкой и длинной торговой улицы должны были находиться два огромных сооружения. От них остался только фундамент. Конечно, «Эрозия» отличалась низкой устойчивостью объектов, но полностью уничтожить два здания за такое короткое время непросто. Затаив дыхание, Черноснежка перевела взгляд ниже.

Там, за клубами красной пыли, медленно двигался силуэт. Он был огромен. Слишком огромен для бёрст линкера.

— Что это?.. — проронила Черноснежка. Ей ответила Лука, выбежавшая вслед за ней:

— А, вот и он, сестра. Тот самый монстр… именно он пожирает всех…

— Пожирает… говоришь?..

— Он ест других Энеми. Но никогда ещё он не появлялся так близко… — послышался дрожащий голос Маны позади Луки.

Ей есть чего бояться. Копошащуюся вдали тень в высоту около пяти метров, не говоря уже о прочих её размерах, которые и представить сложно. Если это Энеми, то, как минимум, Звериного класса… а возможно и…

— В-вот чёрт!.. Что он делает в городе?.. А-а, сейчас не время об этом думать. Лотос, прошу тебя, возьми Лу с Ма и выйди с ними через точку выхода в отеле! — прокричал Крикин, выбежавший из бара последним.

Лотос оглядела его небольшой по размерам аватар и спросила:

— Мы сразу сбегаем? Неужели всё так плохо?

— Да! Если он настигнет нас здесь, то мы с тобой, может, и вырвемся, но Лу и Ма попадут в бесконечное истребление!

— Но… это ведь город, тут не может быть Энеми! И бесконечное истребление происходит только когда линкер оказывается заперт в их ареале…

— Ты не понимаешь, Лотос. Это не просто Энеми… — Кримзон Кингболт замешкался, а затем хрипло произнёс слова, в которые, судя по всему, с трудом верил и сам. — Это Прирученный Энеми Легендарного класса.

----------

Том 10 Глава 136

Глава 8

Приручение Энеми.

Черноснежка знала, что такая возможность существует, но только понаслышке. Существовало два способа совершить таковое. Первый — использовать специальную способность Приручения, которая может быть у аватара. Черноснежке пока ни разу не встречались аватары, обладающие такой способностью. Второй — использовать специальный предмет. Похожий по описанию предмет Черноснежка однажды видела — давным-давно она нашла нечто похожее в сундуке в конце подземелья, в которое пошла её группа. Они бросили кости, чтобы решить, кому достанется вещь, и Черноснежка проиграла. Дальнейшая судьба этого предмета осталась ей неизвестна.

Но как бы мало Черноснежка ни знала о Приручении, кое-что она знала совершенно точно.

Энеми Легендарного класса приручить невозможно. Просто потому, что сила этих созданий позволяла говорить о них, как об истинных правителях Ускоренного Мира. Одна атака такого Энеми мгновенно убивала линкера среднего уровня, а их особые атаки могли легко раскидать целую армию высокоуровневых бойцов.

Вне зависимости от метода Приручения, оно могло сработать лишь на Энеми, практически полностью лишённом здоровья. Иными словами, попытаться приручить Легендарного Энеми можно, лишь когда он извивается в предсмертной агонии. От самой мысли об этом кровь стынет в жилах. Это настоящее самоубийство.

Все эти мысли за мгновение пронеслись в голове Черноснежки. Она повернулась к стоявшему рядом Крикину и инстинктивно спросила:

— Кто… это? Как зовут того, кто пошёл на такое?

Но ответ лишь вновь поразил её.

— Понятия не имею.

— Что?! Ты ведь мог узнать его имя из списка противников…

— В том-то и дело… сколько бы мы ни проверяли список, его имени там не было… — прошептала Мана.

Её коралловый аватар стоял как вкопанный и мелко дрожал. Стоявшая рядом Лука крепко схватила её за плечо и низким тоном произнесла:

— Поэтому… наездник — это тоже монстр. Только поменьше…

В тот самый момент, когда эти слова донеслись до уха Черноснежки…

Грохот третьего удара сотряс мир.

Руины двух деревенских зданий на западе тут же развеяло по ветру. Нападавший находился уже в сотне метров от них. Крикин оказался прав — им нужно либо бежать прямо сейчас, либо встретиться лицом к лицу с истинной формой смертоносного «монстра». Через мгновение Черноснежка уже определилась с выбором и обратилась:

— Крикин. Я, Лука и Мана погрузились с таймером на разрыв соединения.

— Сколько у вас ещё времени?

— Ещё восемьдесят три часа местного времени.

— Ну… мы то с тобой за это время наши запасы растратить не успеем, но… погоди-ка, Лотос, ты что, собираешься сражаться?

— Я не могу отступить, даже не увидев своего врага в лицо. Но я не буду вас винить, если вы втроём сбежите.

— Да, Конец Света, ты ничуть не изменилась… ладно, я останусь с тобой. Он, может, и монстр, но на нашей стороне Королева. Как-нибудь справимся.

Лука и Мана, прижавшись друг к дружке, слушали быстрый разговор Крикина и Черноснежки, а затем восторженно завопили:

— Какие они крутые!

— И сестра, и учитель такие классные!

— Э-э… что, правда? Ну, я польщён, но мне нравятся девушки постарше… — попытался, несмотря на обстановку, пошутить Крикин, но Черноснежка тут же ткнула его в бок локтем.

— Он идёт!

В следующий момент последнее здание, отделявшее нападающего от четверых аватаров, смело, словно взрывом.

Сквозь пыль проступило нечто, заставившее Черноснежку обронить:

— Ди… динозавр?!

Вытянутая морда. Гигантские челюсти. Сверкающие красным глаза. Короткие, но мощные лапы, поддерживающие похожее на пулю тело. Длинный хвост. Своим видом существо напоминало древних хищников, которых можно было видеть в образовательных фулл дайв программах.

— Строго говоря, это Энеми Легендарного класса «Нидхёгг». Но я зову его «Ник», — раздался вдруг голос откуда-то сверху, и Черноснежка тут же посмотрела в том направлении.

На спине гигантского дракона, перед острыми спинными плавниками, похожими на паруса, стояла маленькая тень, дуэльный аватар. Это и есть тот самый «монстр поменьше», о котором говорила Лука. Тот самый бёрст линкер, не появлявшийся в списке противников.

— Ты… кто ты?! — строго спросила его Черноснежка.

Наездник на драконе лениво взмахнул правой рукой. Качнулась тонкая серебряная цепь, которую он ей держал. Приглядевшись, Черноснежка увидела, что она, словно вожжи, оборачивалась вокруг морды дракона. Если предположить, что это поводья, то они и должны быть той самой экипировкой, позволившей ему приручить Легендарного Энеми Нидхёгга.

— У нас есть правило не называть наших имён без необходимости… — вновь послышался весёлый, азартный голос, а затем наездник, пожав плечами, продолжил, — …Но я и подумать не мог, что найду кого-то столь важного на таком краю земли. Ник почуял запах крупной добычи, и я шёл сюда просто на всякий случай, но он оказался прав. Думаю, представиться мне теперь действительно стоит.

Черноснежка, тем временем, уже анализировала информацию, которой он успел поделиться.

До Черноснежки доходили слухи, что хозяин Приручённого Энеми может использовать некоторые из его способностей. Так, этот дракон, Нидхёгг, по всей видимости, имел что-то вроде мысленного радара, выслеживающего цель с расстояния. Получается, в город этого Легендарного Энеми привела именно Черноснежка.

Но когда осознание этого факта пронзило сознание Черноснежки, рядом с ней послышался шёпот Крикина:

— Ты не виновата. И вообще... пожалуй, это наш шанс. Я имею в виду свою способность.

— ...Рассчитываю на тебя, — кратко ответила ему Черноснежка, затем снова повернулась к стоящему перед ней дракону и поклонилась.

— Приветствую вас, Чёрная Королева. И вас, жители этой земли. Меня зовут Салфер Пот... весьма рад познакомиться.

— Хех... наконец-то ты представился. Я ждал этого момента целых три месяца! Трепещи, ведь перед тобой...

Крикин выставил вперёд похожую на болт ногу и встал в торжественную позу. Но не успел он произнести своё имя...

— А, нет, не говори. Во-первых, мне всё равно, во-вторых, скоро ты лишишься всех очков.

Руки униженного Крикина задрожали от гнева и того, что ему не дали произнести «Крутейшее имя в истории». Черноснежка, тем временем, продолжала думать.

Имя «Салфер Пот» она до этого никогда не слышала. Получается, этот линкер появился в течение тех двух лет, которые она провела в бегах? Но он ведёт себя, словно заправский ветеран, а уж Приручение Легендарного Энеми — подвиг, который ни новичку, ни линкеру средних уровней не под силу. Либо он крайне много тренировался, либо его поддерживал мощный Легион...

— !.. — в этот самый момент в голове Черноснежки запоздало пронеслось воспоминание.

Лука и Мана называли его «монстром поменьше». Это прозвище он получил оттого, что не появлялся в списке противников. В обычных условиях это сделать совершенно невозможно. Подключение к неограниченному нейтральному полю требовало постоянной связи с глобальной сетью. А связь с глобальной сетью гарантировала появление линкера в списке противников. Это один из основных законов Брейн Бёрста.

Но прошлой осенью Черноснежка вовсю настрадалась из-за противника, сумевшего обойти этот закон. С тех пор этот противник стал верным легионером Нега Небьюласа. Им был товарищ Сильвер Кроу, линкер Циан Пайл, также известный как Маюдзуми Такуму. Он использовал полученную от своего «родителя» программу и с её помощью бродил по локальной сети школы Умесато, словно призрак.

Нынешняя ситуация весьма похожа. Нет... она абсолютно идентична.

Черноснежка ахнула и посмотрела вверх, на аватара, который с пятиметровой высоты одаривал их презрительными взглядами.

— Троянская программа...

— ... — плечи Салфер Пота дрогнули, — ...О чём это ты?

Голос его звучал спокойно, но аватар немного подался вперёд, произнося свой вопрос. Он всё ещё оставался в тени плавников дракона, но солнце Эрозии всё же показало им цвет аватара и его форму.

Цвет «салфер», он же «серный», оказался ожидаемо ярко-жёлтым, хоть и побледнее, чем чистейший цвет Жёлтого Короля Йеллоу Радио. Тело у него худое и напоминает человеческое, но на плечах, груди и тазу зияют внушительные дыры.

Черноснежка вгляделась в лицо аватара, сокрытое под маской и очками, и продолжила:

— Нет... эта программа перестала работать после обновления. Но я уверена, что ты бы с радостью сжульничал похожим образом, если бы у тебя была возможность. А значит... Салфер Пот, ты вовсе не находишься на Окинаве. Погружаешься сюда из Токио?!

Первыми на это высказывание среагировали Крикин и его ученицы:

— Ч-ч-ч-что?!

— Невероятно!

— Не может быть! Так нечестно!

Но Салфер Пот не дёрнулся, даже заслышав эти голоса. Наконец, он медленно выпрямился и тихо произнёс:

— Ясно... понятно. Хоть ты и сидела взаперти несколько лет в своём гнёздышке, клыки ты всё же не потеряла. Ты не оставляешь мне выхода. Хоть я этого и не планировал, но мне придётся убить тебя, Чёрная Королева. Будет обидно, если из-за тебя провалится наш эксперимент с «удалённой фермой».

— Удалённой... фермой, говоришь, — прошептала Черноснежка.

У термина «ферма», который употребил Салфер Пот, помимо известных определений вроде «поля» или «пастбища» есть ещё одно значение, использовавшееся в играх. Термин «фармить» означал скоростную охоту на монстров с целью получения большого количества денег или опыта. Именно этим он и занимался здесь в Окинаве всё это время при помощи Нидхёгга.

Другими словами, случилось следующее:

Примерно три месяца назад Салфер Пот, как и Черноснежка, отправился в ходе школьной поездки на Окинаву. Будучи здесь, он установил в районе пляжа Хеноко какое-то хитроумное устройство, а затем вернулся в Токио. Там он приручил Нидхёгга, а затем, с помощью установленного заранее устройства, погружался вместе с драконом прямо на окинавское неограниченное нейтральное поле, где и истреблял возрождающихся Энеми Малого и Дикого классов. Это объясняло, почему ни Крикин, ни его девочки не могли обнаружить его в списке противников — он защищался от него по той же логике, что и Циан Пайл. Если бы он попытался провернуть что-то подобное в пределах Токио, то мог навлечь на себя гнев одного из Легионов, которые могли попытаться собраться и уничтожить его вместе. На далёкой Окинаве такой опасности не было. Ведь если бы Лука в совершенно самоубийственной попытке не попыталась выйти на контакт с Черноснежкой, та бы и не подумала погрузиться на неограниченное нейтральное поле.

— Это мне впору благодарить удачу, Салфер Пот. По определённым причинам у меня есть личная ненависть к таким жульническим методам, и теперь, когда я раскрыла твой маленький секрет, я сделаю так, что снова ты им воспользоваться не сможешь, — на этом месте Черноснежка взмахнула в воздухе клинком правой руки и гордо прокричала, — Не думай, что титул «Убийцы Легендарных» принадлежит одному лишь Синему Королю! Иди ко мне, я твою лошадку на бифштексы порублю!

Когда она закончила свою пламенную речь, Салфер Пот вновь заговорил по-новому. Глаза в круглых линзах вспыхнули, а тон его стал ниже.

— Ну ты даёшь... со мной так даже мой «родитель» не разговаривал. Похоже, просто убить тебя будет недостаточно. Посмотрим, как ты запоёшь, когда Ник откусит все твои конечности.

Воздух поля словно стал тяжелее и жарче. Даже ветер Эрозии, казалось, затих в ожидании яростной битвы.

Черноснежка повернулась к стоявшему рядом с ней в полной боевой готовности Крикину и быстро прошептала:

— Крикин, ты знаешь, что мы сейчас сделаем.

— Понял и принял к сведению, — кратко ответил алый аватар, а затем повернулся назад, к Луке и Мане, и бодрым тоном отдал указания, — Ученицы мои. План таков: я и Лотос собираемся сражаться с этой горой мяса. В ходе битвы многие здания в округе будут разрушены. Ваша задача — искать в обломках любой металл и тащить его на этот перекрёсток.

— Эй, я тоже хочу сражаться...

На этом месте Мана заткнула рот недовольной Луки ладонью.

— Мы поняли, учитель! Оставьте сбор металлолома нам!

— И постарайтесь, от количества металла будет зависеть исход этой битвы!.. Поехали!

И вслед за этим...

— Н-но-о! — крикнул Салфер Пот и звонко хлестнул цепью.

Глаза стоявшего неподвижно динозавра загорелись красным, он широко открыл гигантскую пасть...

— Гр-р-ро-о-о!!! — послышался рёв, от которого, казалось, трескалась сама земля, и с ним двадцатиметровый дракон кинулся в атаку.

----------

Том 10 Глава 137

Глава 9

«Лучшее приветствие — это честная битва!» — пронеслось в голове Черноснежки, и та встала в боевую стойку, готовясь встретить несущегося на неё дракона Нидхёгга лицом к лицу.

Естественно, прямая атака от Энеми Легендарного класса размазала бы даже Черноснежку, невзирая на её девятый уровень. Более того, за высокую силу атаки она расплачивалась довольно низкой защитой.

Она и не собиралась принимать удар в лоб. В последний момент она хотела дёрнуться в сторону и контратаковать. Каким бы могучим ни был Нидхёгг, скорость его недалеко ушла от Энеми Звериного класса. Проблем возникнуть не должно…

Но планы Черноснежки спутал стоявший рядом Крикин.

— Ну, гад, получай! — бодро крикнул он, выставил вперёд левую руку и произнёс название техники, — Тапинг Скрю[✱]Tapping Screw, Саморежущие Винты.!

В противника полетели пальцы его руки. Они тоже были покрыты резьбой, как и остальное тело аватара. В воздухе концы пальцев заострились, сделав их похожими на саморезы, а задние части пальцев, превратившиеся в крестовые головки, полыхнули пламенем. Реактивные саморезы устремились точно в голову дракона.

Мало того, что удар оказался весьма метким, этим движением Крикин продемонстрировал, что не просто зашёл сюда пьянствовать, но ещё и предусмотрительно набрал полную энергию. Вот только…

Саморезы, впившись в вытянутую морду Нидхёгга, начали бешено вращаться, пытаясь проникнуть глубже. Но через несколько секунд пламя потухло, и винты беспомощно свалились на землю. Раны они оставили едва заметные.

— …Да ладно? — обронил Крикин.

Дракон подошёл уже слишком близко для того, чтобы Черноснежка могла контратаковать. Всё, что ей оставалось — отскочить влево, потянув Крикина за собой. Она едва успела, и Нидхёгг пробежал мимо неё и Крикина, а затем между Лукой и Маной. Он врезался в здание на углу перекрёстка и, растоптав его, остановился.

По правилам неограниченного нейтрального поля «магазины» и обитающие в них дроны неуязвимы, но такими темпами дракон разломал бы все прочие здания в этой области. Основа борьбы с большими Энеми — использование неровностей поверхности, поэтому чем пустыннее становилась земля, тем сложнее становилось воевать. А хуже всего, что они вряд ли успели бы убить динозавра до того, как он сравняет с землёй последнее потенциальное укрытие.

Но Черноснежка учла и это. Её тактика дала бы ей шанс и в такой ситуации… но ключевую роль в ней играл Крикин, которому ни за что нельзя умирать.

— С чего ты решил, что бросаться мелкими вещами в бронированного Легендарного Энеми — хорошая идея?! — приглушённо обругала она его.

Крикин в ответ забормотал, ковыряя ладонь. Пальцы на его левой руке уже начали отрастать вновь.

— Ну… ну-у… я уже три года как в серьёзном бою не был…

— Тогда не мешай! Сиди и жди, пока тебе соберут железо, потом будешь красоваться!

Черноснежка перевела взгляд на Луку и Ману: те уже начали бегать по полю. Она крикнула им:

— Мы рассчитываем на вас!

Девушки в ответ выставили большие пальцы, а затем побежали на север, к одному из зданий, что Нидхёгг разрушил ранее. Объекты на уровне Эрозия состояли из бетона и проржавевшей арматуры. Существовали и уровни, полностью состоящие из металла, вроде «Завода» и «Стали». Для Крикина они были бы оптимальны, но, с другой стороны, им ещё повезло, что они не оказались на уровне вроде «Пустоши» или «Первобытного Леса» — на них железа нет вообще.

Черноснежка увидела, как маленькие, но на удивление сильные аватары Луки и Маны раскапывали обломки бетона и вытягивали из-под них огромные куски арматуры, а затем снова перевела взгляд на Нидхёгга.

Дракон как раз закончил разворачиваться. Как Черноснежка и ожидала, поворачивался этот гигант медленно. Естественно, возникало большое желание напасть на него сзади, но Черноснежка опасалась, что длинный хвост дракона служил не просто украшением. Поэтому она решила придерживаться текущей тактики — спровоцировать на атаку, увернуться, контратаковать.

А пока дракон готовился к следующему рывку, с его спины вновь донёсся вальяжный голос Салфер Пота:

— Ты тоже можешь использовать свои спецприёмы, Чёрная Королева. Не стесняйся. Правда, по нашим данным, все они работают только в ближнем бою. Интересно, смогут ли они отбить рывок Ника?

«По нашим?» — зацепилась Черноснежка за слово из его фразы, но тут же отбросила эту мысль. Анализ информации — после победы.

Но… слова Салфера, к сожалению, почти чистая правда. Спецприёмы Блэк Лотос годились практически исключительно для ближнего боя. Некоторым исключением можно считать «Смерть через Пронзание», но и её радиус не доходил даже до пяти метров. Даже если бы она попала по Энеми одним из своих спецприёмов, сразу после удара её бы размазало об драконью тушу.

Естественно, у Черноснежки оставался ещё один вариант.

Тайная система Ускоренного Мира. Возможность изменять принципы мироздания, нарушая их работу мысленными образами. Величайшая сила, способная переписывать реальность. Система Инкарнации.

Инкарнационная Атака Черноснежки, Стрижающий Удар, в зависимости от силы образа могла поразить врага с расстояния до пятидесяти метров. Это расстояние уже сравнимо с тем, что покрывали атаки красных аватаров. С его помощью она могла бы и легко уворачиваться от атак, и пронзать параллельно с этим дракона.

Но она не собиралась использовать эту силу. У Системы Инкарнации есть непреложное табу: её можно использовать только против другой Инкарнации. И дело далеко не только в том, что Инкарнация казалась ей «нечестной». Нарушение этого табу, то есть использование Инкарнации первым, затягивало душу человека на её тёмную сторону. И в конце этого пути его ждала страшная трагедия. Черноснежка видела немало бёрст линкеров, поглощённых тьмой Инкарнации, сеющих хаос и разрушение, несущих смерть как себе, так и всем, кого они любили. Одного из них, Пятого Хром Дизастера, она видела каких-то три месяца назад. И она не хотела идти по этому пути. Ни за что.

Черноснежка с ненавистью посмотрела наверх, на Салфер Пота.

— Я приберегу свои спецприёмы до того момента, когда стащу тебя вниз. Можешь быть уверен, ты ощутишь на себе каждый из них.

— Ха-ха-ха, Короли и правда умеют звучать грозно! Хорошо, если ты так хочешь, я раздавлю тебя Ником!

Салфер дёрнул цепь, и дракон начал нетерпеливо перебирать ногами.

Черноснежка встала так, чтобы за спиной у неё располагалось очередное крупное здание, и скрестила перед собой клинки.

Она не собиралась использовать Инкарнацию. Но если враг позволял себе полагаться на помощь Легендарного Энеми…

— …То и я не буду сдерживаться! О-о-о-о… — она сосредоточила свои мысли и крикнула, — Овердрайв! Моуд Грин![✱]Overdrive: Mode Green, Перегрузка: Зелёный Режим.

Способности под названием «Овердрайв» у Черноснежки не было. Но это и не её Инкарнация. Если избыток негативных эмоций назывался «Оверфлоу», отсутствие эмоций называлось «Занулением», то должен существовать феномен, запускаемый избытком положительных эмоций. В какой-то степени, Овердрайв — это просто самоубеждение, работающее на избытке боевого духа, но Черноснежка смогла добавить к нему дополнительный эффект. Она научилась использовать его для изменения принадлежности своего аватара к тому или иному цвету (чёрный цвет не относился вообще ни к какому типу). Режимов было три: красный позволял ей приблизиться к той части цветового круга, где правили дальнобойные атаки, синий приближал её к бойцам ближнего боя, а зелёный — к бойцам защитного типа. Естественно, это далеко не Инкарнация, хотя бы потому, что против её атак всё ещё работала стандартная защита, но помочь Овердрайв всё равно мог. Кстати, на Энеми Инкарнационные техники вообще работают плохо.

Увидев, что внешний вид Блэк Лотос немного изменился, Салфер Пот усмехнулся.

— Хе-хе-хе… против него такие трюки не помогут! Вперёд, Ник!

Черноснежка молча следила за мордой гигантского дракона, несущегося на неё, словно локомотив. Крикин тут же приготовился отпрыгивать, но дракон бежал прямо. Он целился только в Чёрную Королеву.

Черноснежка стиснула зубы и стала ждать момента. Ошибка обошлась бы ей как минимум в половину здоровья. Рано… рано… сейчас!

— С-сэ-а!

Черноснежка прыгнула вперёд и влево, описывая в воздухе удар клинком правой ноги.

В воздухе лезвие клинка столкнулось с одним из гигантских клыков Нидхёгга. От страшного удара нога Черноснежки заскрипела, но благодаря Зелёному Режиму клинок не сломался. Послышался громкий звон, Черноснежка закончила размах, справа от неё на огромной скорости пронёсся Нидхёгг и врезался в стоявшее позади здание.

На землю упал белый клык дракона. В верхней части поля зрения загорелись три полоски здоровья. Все они принадлежали Энеми. Черноснежка, разворачиваясь в воздухе, успела заметить, что одна из них немного сократилась.

Следующие три с половиной минуты бой развивался по той же схеме.

Черноснежка в последний момент уклонялась от рывков Нидхёгга и, пропуская его мимо себя, наносила слабые удары. Затем, пока дракон разворачивался на руинах здания, она меняла позицию. Естественно, совсем не получать повреждений она не могла. То и дело её царапали клыки и чешуйки, нанося небольшой урон. Её шкала здоровья убывала медленнее, чем у врага, но у Нидхёгга было гораздо больше здоровья. Если бы их битва шла вечно, Блэк Лотос в итоге проиграла бы.

Салфер Пот, словно осознавая это, продолжал упрямо следовать своей тактике. Каким бы заносчивым он ни был, он прекрасно понимал, что дерётся против Королевы. Он знал, если начнёт красоваться, например, попытается слезть с дракона, чтобы показать свои собственные техники, Блэк Лотос тут же разорвёт его в клочья техниками ближнего боя. В случае Салфера, упрямство было скорее мудростью.

«Странно всё это…» — подумала Черноснежка, сражаясь из последних сил. Все два года, которые та прожила в уединении, она продолжала наблюдать за боями с помощью зрительского аватара, собирая как можно больше информации о происходящем. Очень странно, что появился вдруг такой умный, умелый и опытный аватар, сумевший приручить Энеми Легендарного класса, а Черноснежка о нём даже не слышала. Ключ к разгадке крылся где-то в слове «нашим», которое произнёс аватар. За Салфером стоит какая-то могущественная организация. И похоже, что это не Легион одного из Шести Королей…

С этими мыслями Черноснежка успешно уклонилась от уже десятой с чем-то по счету атаки и приземлилась. Позади неё раздался грохот, и в воздух полетели обломки.

Обернувшись, Черноснежка увидела, как рушится здание на восточной окраине города. За ним начиналась дорога, ведущая прямо к огромному отелю вдали.

Зданий в городе, за исключением одного, больше не осталось. А значит… бой переходит в следующую фазу.

— Крикин, давай, — тихо произнесла Черноснежка.

Небольшой алый аватар, всё это время державшийся рядом, быстро кивнул.

— Наконец-то, дождался, — ответил он и побежал назад.

Черноснежка, не сводя глаз с дракона, тоже начала пятиться.

Дракон закончил разворот, и восседавший на нём Салфер Пот произнёс всё тем же весёлым голосом:

— Надо же, ты смотри, какая красота. Мы с Ником как раз предпочитаем открытые пространства. Теперь, наконец-то, начнётся веселье.

— Приятно это слышать… но ты не думаешь, что легче будет и мне? Без всех этих препятствий будет куда проще уклоняться. Больше ты меня не поцарапаешь.

— А-ха-ха, царапать я и не собираюсь! Если честно, я ненавижу эту тактику. Но у меня была причина, по которой мне пришлось к ней прибегнуть. Видишь ли… шкала энергии Ника заполняется крайне медленно!

— !.. — Черноснежка громко ахнула в ответ. — Шкала… энергии?!

— Хе-хе-хе. Ну, про это мало кто знает, но у Приручённых высокоранговых Энеми есть собственная шкала энергии. Увы, видит её только хозяин, то есть, я. А теперь, после разрушения всех этих зданий, эта шкала, наконец, заполнилась до краёв. А раз так, то… ты знаешь, что будет дальше, Чёрная Королева!!

На этом месте Салфер Пот прервался, занёс цепь над головой, а затем, резко опуская, громко прокричал:

— Давай, Ник! Скочинг Инферно[✱]Scorching Inferno, Обжигающая Преисподняя.!

Дракон широко раскрыл пасть, раздвинув челюсти как минимум на два метра.

Черноснежка увидела в глубине его горла оранжевое мерцание. В воздухе тут же сильно запахло серой, вернее, горючим газом.

Едва почуяв его, Черноснежка развернулась и кинулась бежать.

Через полсекунды её догнал яркий свет. Затем жар. И, наконец, рокот. Гигантский дракон Нидхёгг выдыхал пламя.

Полупрозрачная обсидиановая броня Блэк Лотос затрещала, словно поджаривающийся хлеб… вернее, происходило с ней, по сути, именно это. Овердрайв: Зелёный Режим повышал устойчивость к физическим атакам, но против огненных атак не помогал. Наконец, она начала видеть само пламя уголками глаз, а полоска её здоровья начала буквально выгорать. Полоска жизни, полная более чем на 90%, резко опустилась ниже 80% и стала приближаться к отметке в 70%. В таком пламени Черноснежка могла сгореть дотла.

— Лото-ос! Сюда-а! — раздался вдруг голос, и Черноснежка подняла голову.

Перед ней был тот самый перекрёсток у бара. На дороге перед ним величественно стоял Крикин, скрестив руки на груди. А за ним высилась самая настоящая гора из металлолома. У её подножья с измученным видом стояли Лагун Дельфин и Коралл Мерроу.

Забыв на мгновение о себе, Черноснежка прошептала:

«Отличная работа, Лука, Мана.

А теперь смотрите, как ваши усилия перевернут ход этой битвы.»

Черноснежка из последних сил ускорилась, немного обогнав пламя. До перекрёстка оставалась ещё сотня метров.

Стоявший вдалеке Крикин немного пригнулся, а затем, словно пружина, вдруг прыгнул вверх на невообразимую высоту.

Как только его аватар оказался над грудой металлолома, он раскинул руки и произнёс:

— Металл, окрасься в мой цвет! Поехали… Мегамешин Эвейкенинг[✱]Megamachine Awakening, Пробуждение Мега-Машины.!

Его маленькое тело вспыхнуло красным светом и начало превращаться. Немного выпиравшая грудь сузилась до толщины головы. Руки слились с телом. Ноги развернулись на девяносто градусов и слились друг с другом. Наконец, он устремил ноги точно вниз, и его аватар окончательно перестал напоминать гуманоида. Он стал красным болтом.

Скорее всего, его ученицы эту технику ещё не видели. На их удивлённых глазах болт начал быстро вращаться по часовой стрелке. Чем быстрее он вращался, тем незаметнее становились глаза — единственное, что осталось в болте от старого облика. Наконец, когда они вовсе слились с резьбой, болт рухнул вниз. Он коснулся самой середины груды металлолома, а затем с пронзительным металлическим визгом и красными искрами начал ввинчиваться внутрь… и исчез в глубине горы.

За спиной продолжавшей бежать к склону горы Черноснежки раздался крик Салфер Пота.

— Эта мелюзга тебе ничем не поможет! Я выжгу их вместе с тобой, Чёрная Королева!

Одновременно с этим догонявшее Черноснежку пламя ускорилось. Гигантский дракон Нидхёгг начал идти вперёд, продолжая выдыхать пламя. Такими темпами огонь достиг бы перекрёстка, поглотив Луку и Ману. Но Черноснежка не стала кричать им, чтобы они спасались. Она верила. Верила в истинную силу «Крутейшего имени в истории», бёрст линкера седьмого уровня по имени Кримзон Кингболт.

А затем вся гора металла вспыхнула красным.

Этот свет словно отключал гравитацию, потому что бесчисленные куски арматуры и плиты вдруг поднялись в воздух. Затем они стали собираться вместе, словно они все это время были частями единого, огромного объекта.

Сначала они собрали две толстые ноги. Затем связывавший их таз, похожий на трубу живот и похожую на ящик грудь. С обеих сторон к груди примкнуло по длинной, мощной руке.

Затем сверху появилась голова, весьма походившая на прошлую голову Крикина… и превращение завершилось.

Металлолом собрался в огромного, красного, восьмиметрового робота. Робот тут же вскинул руки и встал в позу, из-за которой начало казаться, что они попали в мир какой-то другой игры.

— В… в… вот это размер!

— Наш учитель — титан!

[[image:/storage/reader-images/d2b6f27eabf69957a026406548f5b5619ebf87ff.jpg]]
Услышав слова Луки и Маны, гигантский робот сверкнул глазами и резко прыгнул. Перелетев через Черноснежку, он приземлился прямо перед Нидхёггом. В самый центр его огненного дыхания.

Огненный поток столкнулся с телом робота, превратившись в огненный столб, уходивший высоко в небо. Как только Черноснежка заметила, что огонь перестал её жечь, она сразу развернулась, очертив на земле дугу, и остановилась.

Она увидела перед собой дрожащий в адском пламени силуэт робота, а вдали — продолжающего изрыгать огонь Нидхёгга. Дракон выдыхал пламя уже около тридцати секунд подряд, словно демонстрируя свой запас энергии. Клыки его от пламени раскалились докрасна, и Черноснежке казалось, что дракон страдает и сам.

Но всадник на его спине даже не думал прекращать атаку. Он продолжал хлестать дракона цепью и раздражённо кричать:

— Что это ещё за игрушка такая?! Я сожгу её дотла! Ник, давай ещё! Больше огня!

Услышав приказ, Нидхёгг открыл пасть ещё шире и испустил ещё более яростное пламя. Зубы его, не выдержав перегрева, начали крошиться, а пасть обугливаться. И это не просто спецэффекты — полоса жизни дракона медленно, но всё же убывала.

Через несколько секунд казавшаяся бесконечной энергия Нидхёгга всё же иссякла. Дыхание сначала ослабло, потом прервалось, а после и огненный столб растворился в воздухе.

Из пламени проступил арматурный робот со скрещёнными перед собой руками. Дотла он не сгорел, но выглядел совершенно чёрным от копоти. Некоторые детали расплавились и свисали с его тела, словно сосульки.

— Сестра, титан помер! — услышала Черноснежка опечаленный голос Маны позади себя.

— Не переживай, Крикина не так просто убить, — уверенно ответила она ей.

А затем, словно услышав эти слова…

Глаза робота резко вспыхнули золотом. А затем его гигантское закопчённое тело со скрипом пришло в движение. Руки раздвинулись в стороны, а затем Крикин вытянул пальцы и направил их в сторону врага.

В следующее мгновение, все они открыли огонь. Из запястий робота на землю повалили гильзы. По морде и плечам дракона заплясали фейерверки, и он, завыв, начал отступать назад.

— Ч-что?! — удивлённо отозвался Салфер Пот, нервно задёргавшись на спине дракона.

Похоже, он потерял контроль над Энеми, поскольку дракон продолжал упорно пятиться назад. Робот же продолжал пулемётный обстрел. Затем плечи его раскрылись, из-под брони показались строенные ракетницы и выстрелили дружным залпом. Наконец, раскрылась грудь робота, обнажив крупнокалиберную пушку, которая тоже присоединилась к атаке.

Тело Нидхёгга быстро исчезло в бесчисленных огненных шарах, и полоска его здоровья начала ощутимо сокращаться. Урон, который Крикин наносил такому бронированному врагу, да ещё и Легендарного класса, просто невероятен, но он не зря в своё время считался самым мощным дальнобойным аватаром Ускоренного Мира. Позже это звание перешло к «Неподвижной Крепости», Красной Королеве Скарлет Рейн. Естественно, за эту силу приходилось чем-то расплачиваться.

Результаты всех командных боев, в которых участвовал Крикин, определялись тем, успевал ли он собрать достаточное количество металла. Другими словами, если ему удавалось превратиться в гигантского робота, то на этом моменте команде противника уже сложно было что-то поделать. Поэтому, когда начался бой, он сказал, что это был «их шанс», и уточнил, что имеет в виду «свою способность». Он говорил о том, что их противник сам пришёл на улицу, где можно добыть металл.

Залпы из всех орудий робота продлились пятнадцать секунд, оставив у дракона всего половину здоровья.

Естественно, если бы этот дракон был диким, то он бы ни за что не позволил себе получить столько урона. Он бы быстро передвигался, уворачивался и контратаковал, и о спокойных залпах не могло бы быть и речи. Но после Приручения он действовал лишь по команде своего хозяина, и именно это привело к столь большим потерям его здоровья.

И похоже, что ироничность ситуации доходила и до самого Салфер Пота.

Он медленно поднялся на ноги, и на лице его уже не было того спокойствия. Глаза его полнились чистой ненавистью, и он тихо произнёс:

— Неплохо… весьма неплохо… вам удалось сильно ранить Ника…

Раны были заметны невооружённым глазом. Чешую дракона покрыла копоть, а в некоторых местах она разодралась, и на землю стекала фиолетовая кровь. Ещё одна такая атака, скорее всего, полностью опустошила бы запасы его здоровья. Впрочем, роботу нужно значительное время на перезарядку орудий. Черноснежка собиралась играть роль приманки, чтобы отвлечь Энеми и выиграть нужное время…

Но как только она подалась вперёд:

— Ник, давай ещё раз! — закричал Салфер Пот и резко дёрнул цепь. Дракон поднял рот и открыл израненную орудиями робота пасть.

Похоже, он вновь собирался дышать огнём, но у гигантского робота хорошая защита от огненных атак, что тот уже успел продемонстрировать. Более того, это было ему даже на руку, поскольку за время огненного дыхания он как раз успел бы перезарядить оружие. Крикин, быстро осознав это, пригнулся, встав в защитную стойку, и скрестил перед собой руки.

Дракон приготовился обрушить на него мощь адского пламени…

Но тут Салфер Пот выбросил вперёд руки и произнёс название другой техники:

— Чаркол Смоук[✱]Charcoal Smoke, Угольный Дым.!

Из огромных дыр в ладонях Салфера повалил густой чёрный дым и быстро обволок робота. Дым долетел и до Черноснежки, погрузив мир в полутьму.

Черноснежка приготовилась было рефлекторно отпрыгнуть, но дым не нанёс ей урона. Она вообще ничего не почувствовала. Выходит, это действительно просто дым? Простая завеса? В таком случае, Черноснежка наоборот могла воспользоваться ей, чтобы внезапно напасть на врага…

Но нет.

— Этот… запах… — прошептала Черноснежка и как можно сильнее напрягла обоняние, то самое чувство, которое в Ускоренном Мире притуплялось сильнее всего. Её нос ощущал лёгкий запах серы. — Крикин, тревога, спасайся! Это не дым, это…

Остаток фразы Черноснежки наложился на голос Салфер Пота:

— Скочинг Инферно!

— …Порох!

Пламя вырвалось из пасти дракона, и коснулось чёрного дыма.

В следующее мгновение вспыхнул свет. Раздался взрыв. Содрогнулся весь мир.

Черноснежку отбросило мощным ударом, но она продолжала изо всех сил смотреть на происходящее. Она увидела, как из робота вырывались струи пламени, а затем его тело рассыпалось на части.

Эти части накрыл огонь, и они пропали с глаз. Послышались крики Луки и Маны.

Затем Черноснежка, которая даже не успела посмотреть, на какую высоту её подбросило, свалилась на землю. Урон от взрыва и падения составил в сумме больше 30% общего здоровья, и шкала Черноснежки пожелтела.

Дракон смог поддерживать своё дыхание лишь пару секунд. Но этого хватило.

Пламя взрыва погасло, ветер развеял серый дым, и глазам открылась ужасная картина, которую можно описать только как «эпицентр взрыва». На обугленной земле валялись обломки робота, находившиеся поблизости руины зданий раскидало по сторонам. Вдали, у перекрёстка, прижавшись друг к другу, лежали Лагун Дельфин и Коралл Мерроу. Черноснежка и сама всё ещё не могла подняться.

— Крикин… — смогла выдавить она из себя, и в этот самый момент что-то звучно упало на землю.

В нескольких метрах слева от неё приземлился, перекатываясь, огромный болт — Крикин, выбитый из робота. Глаза его неровно мерцали. Двигаться он тоже не мог.

Произошедшее ставило полный залп робота из всех его орудий на уровень детской шалости.

Техника Салфер Пота, распыляющая в воздухе порох, и техника Нидхёгга, выжигающая всё перед ним. Эта ужасающая комбинация полностью перевернула ход боя.

— Хе… хе, хе, хе-хе-хе, — послышался скрипучий смех.

Черноснежка с трудом подняла голову. Сквозь повисшие клубы чёрного дыма к ней приближался огромный силуэт.

— Я и не думал, что придётся пустить в ход это. Не очень люблю эту атаку, потому что урон от неё получаю и я сам…

И действительно, на драконе и всаднике, что проступили из дыма, появились новые раны. Поскольку они находились на неограниченном нейтральном поле, здоровье Салфер Пота Черноснежка не видела, но вот здоровье Нидхёгга почти подошло к концу второй полоски.

— Но… теперь тебе должно быть очевидно, почему именно меня выбрали хозяином Нидхёгга. Мы с ним едины и неделимы… лучшая пара, которую только можно представить.

— Хех, что-то я… не уверена, — тихо ответила Черноснежка и, превозмогая боль, поднялась на ноги.

Боль на неограниченном нейтральном поле была вдвое сильнее, чем на обычном дуэльном. Более того, её боль состояла из жара и удара, и потому казалась вдвое сильнее, чем от простой атаки. Но она всё же смогла встать ровно и вновь обратилась к Салфер Поту:

— Мне кажется, дракон хочет тебе сказать пару слов. А именно… что если ты хочешь называться его хозяином, то тебе не мешало бы подтянуть свои ездовые навыки.

— Хе-хе-хе… я вижу, Короли звучат грозно, даже когда пытаются тщетно оттянуть поражение. Как же мне не терпится… увидеть тебя в слезах и молящую о пощаде. Сразу скажу, у Ника ещё остался небольшой запас энергии…

Он натянул цепь, и дракон, зарычав, снова открыл пасть.

Под этим пламенем Черноснежка не протянула бы и десяти секунд даже без пороха. Если бы она начала бежать, то до точки возврата в отеле она бы дойти успела, но она не собиралась бросать лежавших на земле Крикина, Дельфин и Мерроу. Ей нужно каким-то образом продолжать бой, вернуть его в русло тактики «бей и беги»…

Но как только в голове Черноснежки пронеслись эти не самые весёлые мысли…

Она ощутила что-то, что никак не могла описать словами, и посмотрела в небо.

В красном небе Эрозии не было ничего необычного. Но чувство не покидало её. Она ощущала, как информация течёт плотным потоком и изменяет мир. Что это, атака противника? Подкрепление?

Сзади послышался тихий голос.

— Всё хорошо, сестра.

— ?! — Черноснежка обернулась и увидела приподнявшуюся Коралл Мерроу.

Мана тоже внимательно смотрела в небо. Что-то было в ней не так. Цвет её глаз немного изменился. Примерно как тогда, перед погружением, когда она попросила у Черноснежки ещё один кабель.

— …Она идёт, — прошептала Мана и протянула руку к небу.

----------

Том 10 Глава 138

Глава 10

Часом раньше, или, по времени реального мира, несколькими секундами ранее.

Тень человека, следившая за тем, как Черноснежка, Лука и Мана зашли в лифт, чтобы отправиться на второй этаж в дайв кафе, отправилась вслед за ними.

Регистрация прошла автоматически. В этом случае перед посетителем кафе сразу появлялась карта, показывавшая свободные и занятые кабинки, и помогавшая сориентироваться. Но преследователь направился к единственной занятой кабинке на четырёх человек.

Дверь этой кабинки оказалась закрыта и заперта. Звуков слышно не было — её посетители уже погрузились в фулл дайв. Преследователь коснулся двери, и перед ним высветился диалог замка.

Из рукава кофты показался тонкий белый палец, нажавший на кнопку открытия. И запертая дверь послушалась команды, щёлкнув замком. Палец тут же отодвинул её в сторону, и преследователь зашёл в кабинку, закрыв и заперев за собой дверь.

Электронные ключи в пределах гостиницы были едины. Это значило, что человек с ключом от той же комнаты, в которой ночевала Черноснежка, мог открыть запертую ей дверь. Лишь один человек подходил под это описание — её сожитель, секретарь школьного совета Умесато, Вакамия Мегуми.

Зайдя в кабинку, Мегуми увидела, как на мягких диванах с закрытыми глазами расслабленно сидели три девушки.

На левом диване в одиночестве сидела Черноснежка. Напротив неё сидели две девушки чуть помоложе. Мегуми не узнала ни их загорелых лиц, ни школьной формы, которую они носили, поэтому предположила, что они не из Умесато, а из одной из школ Хеноко.

И когда Мегуми осознала это, лицо её помрачнело, и она прикусила губу.

Черноснежка, которую она знала, казалась открытой и приветливой, но на самом деле ограждала себя высокой неприступной стеной. То, что под её маской бдительности и неописуемой красоты, которую она демонстрировала всем, кто пытался с ней знакомиться, скрывалась чистая, почти что детская душа, знали очень немногие.

Но при этом сейчас она сидела в фулл дайве, пусть и через маршрутизатор, но связанная напрямую с двумя местными девочками, с которыми познакомилась совсем недавно. Причина этому могла быть лишь одна.

«Другой мир».

Иная земля, тёмная сторона реальности, на которой жила половина Черноснежки. Эти девушки тоже жили в том мире, и, скорее всего, все трое сейчас находятся в нём. И они не просто не пускали в тот мир Мегуми, они не давали ей даже наблюдать за ним, и не говорили его названия. И всё это — в то самое время, во время которого Черноснежка должна выбирать ей подарок.

Рука Мегуми дрогнула и потянулась к нейролинкеру Черноснежки.

Пальцы её сжали XSB-кабель, тянувшийся от её чёрного линкера.

«Если я вытащу этот кабель… она вернётся. Возможно, она чего-то при этом лишится, но она вернётся сюда, где я могу до неё дотянуться…»

— Не делай этого, — вдруг прозвучал в её голове чей-то голос.

Мегуми ахнула и моргнула. Она обвела взглядом кабинку, но все три девушки всё ещё находились в фулл дайве. Глаза их были плотно закрыты, а губы не двигались. На стоявшем на столе маршрутизаторе продолжали гореть индикаторы подключения к глобальной сети…

И тут Мегуми заметила. Подключено не три кабеля. Из маршрутизатора тянулся четвёртый кабель, но второй конец его лежал на том же столе.

— Это — дверь. Она зовёт тебя посетить тот мир в последний раз. Давай… — вновь послышался в её голове детский, но на удивление серьёзный голос.

Ведомая им, Мегуми убрала правую руку от кабеля Черноснежки и потянулась ей к столу. Взяв в руки штекер, она поднесла его к шее.

Проводное подключение к неизвестной сети — серьёзное нарушение правил безопасности. Мегуми прекрасно знала это, но не ощущала ни капли сомнения. Она воткнула штекер в розовый нейролинкер. Всплыло сообщение о подключении к проводной сети. А потом…

На столе перед Мегуми вдруг появилась книга. Она была не настоящей и даже не виртуальной, но она была.

— А… — обронила Мегуми.

Это она. Именно она. Та самая книга, которую она когда-то так любила. Ту, которую она читала столько раз, но не могла вспомнить из неё ни слова. Та книга, которую она однажды потеряла и больше не могла найти. Самая дорогая для неё книга…

Мегуми села возле Черноснежки и протянула руки к тяжёлому тому. На обложке не было названия. Лишь узор из разноцветных арабеск.

Она осторожно открыла её.

На первой странице была лишь одна строчка английского текста. Это то самое заклинание, написанное чёрными чернилами. Волшебные слова, открывавшие дверь в мир книги. Мегуми глубоко вдохнула, а затем произнесла эти два слова, прозвучавшие, словно песня или молитва:

— Анлимитед бёрст.

----------

Том 10 Глава 139

Глава 11

Когда Мана произнесла: «Она идёт», Черноснежка вновь пристально уставилась в небеса «Эрозии».

По небу бесконечным потоком плыли маленькие облака, но в нём никого не было. И быть не могло. В этот самый момент на Хеноко находились лишь четыре бёрст линкера — Черноснежка, Лука, Мана и Крикин. Салфер Пот вторгался на эту территорию из Токио, и вряд ли какой-либо ещё бёрст линкер мог позволить себе такое. Другими словами, появиться здесь теоретически мог лишь какой-нибудь друг Салфера, что ухудшило бы ситуацию Черноснежки ещё сильнее…

— !..

И тут появился свет.

Зажёгся точечный розовый огонёк, начавший постепенно вращаться. Больше всего он походил на лепесток, сорванный шаловливым весенним ветром. Бледно-розовый вихрь становился сильнее, и мир перед глазами Черноснежки постепенно наполнялся танцующими в небе лепестками.

Из вихря показались ноги, одетые в блестевшие стеклом туфли на высоких каблуках. Затем показалась бледно-розовая бронированная юбка.

Аватар продолжал проявляться. Появилась спина, украшенная большим бантом. Появились плечи, подчёркнутые платьем. Появились тонкие руки, в одной из которых аватар сжимал элегантный скипетр.

Показалась неописуемо красивая маска и, наконец, платинового цвета волосы, с чистым, тихим звоном развевавшиеся на ветру.

Черноснежка никогда не видела этот аватар. И в то же время она с самого начала чётко осознала, что знает её.

Бледно-розовый аватар женского пола медленно, словно пёрышко, опустился с высоты нескольких десятков метров, и её стеклянные каблуки коснулись земли перед Черноснежкой. Лицо на её изящной маске улыбнулось, и послышался тот самый голос:

— Снежка. Я… пришла.

— Не…не может быть… Ме… Мегуми, это ты?..

Черноснежка была шокирована настолько, что совсем забыла о правиле, запрещавшем пользоваться в Ускоренном Мире реальными именами. Пусть она и видела этот прекрасный аватар впервые, но её голос и, самое главное, внешний вид, излучающий спокойствие, говорил сам за себя. Этот аватар… этот бёрст линкер — лучшая подруга Черноснежки, Вакамия Мегуми.

И это было невозможно даже теоретически. То, что у Мегуми нет Брейн Бёрста, Черноснежка выяснила ещё в тот момент, когда впервые открыла список противников, находясь в локальной сети школы Умесато. Стать бёрст линкером во время этой поездки она тоже не могла. Ведь если предположить, что это было правдой, погружение на неограниченное нейтральное поле требовало четвёртого уровня, а это дело не одного и даже не двух дней.

Но затем Черноснежка заметила ещё кое-что.

Дуэльный аватар, похожий на саму Мегуми, казался немного прозрачным. Особенно это заметно на подоле платья и кончиках волос — они словно расплывались в дымке. Как только Черноснежка увидела это, её мысли сами пришли к предположению.

«Бывшая?..»

Может, Мегуми была бёрст линкером ещё давным-давно? Может, она потерял Брейн Бёрст ещё в те времена, когда Черноснежка жила в районе Минато и ещё не основала свой Легион? Но если это так… то каким образом она снова оказалась в Ускоренном Мире?..

Но озвучить свои мысли она не смогла.

Сзади раздался неприятный, словно звук разбитого колокола голос, испускавший волны злости и раздражения:

— Это ещё что?! Да что вы себе позволяете?! Откуда вы берёте этих непонятных людей?! Больше я вмешательств в нашу битву не потерплю!..

Черноснежка, резко обернувшись, встретилась взглядом с Салфер Потом, который грозно стоял на спине гигантского дракона Нидхёгга. Глаза его светились ненавистью, и он свысока глядел на собравшихся на перекрёстке линкеров — Черноснежку, Крикина, Луку, Ману и Мегуми.

— Пора вам всем сгореть, ребята. Я сожгу вас дотла, — скрипучим голосом добавил он.

Затем он отпустил натянутую цепь и выбросил вперёд руки. Из дыр на его руках… вернее, из дыр на всём его теле начал валить бледный дым.

— Чаркол Шторм[✱]Charcoal Storm, Угольная Буря., — произнёс он название техники, и дым тут же стал в несколько раз гуще и чернее.

Этому дыму было безразлично, куда лететь, он накрывал всё вокруг себя плотным облаком. Похоже, в этот раз Салфер собирался взорвать всю улицу.

— О, нет… — неуверенно воскликнула Черноснежка и подалась вперёд, но на плечо ей мягко легла рука.

— Всё хорошо. Я… защищу тебя, Снежка, — нежно, но уверенно отрезала Мегуми, а затем занесла над головой скипетр.

Драгоценный камень, украшавший его наконечник, засиял всеми цветами радуги. Свет обволок её тело и потянулся в небо.

Мегуми, выделяя каждый звук, пропела:

— Парадайм Революшн[✱]Paradigm Revolution, Оборот Парадигмы..

А затем мощнейший луч света поднялся высоко в небеса.

Столб радужного света пронзил далёкий небосвод и начал растекаться по небу кольцом. Он тёк во все стороны, словно накрывая мир занавесом.

Черноснежка видела эту технику впервые — но одно очень похожее явление она заставала на неограниченном нейтральном поле бесчисленное количество раз. Это была та самая аура, которая видна, когда изменялся тип поля, когда перерождался этот мир. Выходит… эта техника запускала…

— Принудительный Переход!.. — дрожащим голосом прокричала Черноснежка.

Переход. Проявление поистине божественной силы, полностью переписывающее Ускоренный Мир. Трудно поверить, что явление такой силы мог запустить один единственный бёрст линкер, но другого объяснения происходящему у неё не нашлось.

Потому что за кольцом оставалось небо уже совершенно другого цвета. Тучи «Эрозии» уступали место чистому синему небу. Пыльная буря — жаркому южному ветерку…

— Ч-что?! — воскликнул стоявший за спине Нидхёгга Салфер Пот, а затем, закончив распылять порох, крепко сжал поводья. — Ник, поджигай! Взорви их всех! Скочинг...

Но закончить свой приказ он не успел.

Земля вдруг исчезла.

Точнее, не совсем так. Покрытые песком пустоши вдруг резко превратились в поверхность воды. Черноснежка, Лука, Мана, лежащий на земле Крикин, Нидхёгг и его наездник мгновенно ушли под воду.

Черноснежка быстро раскинула руки, чтобы не утонуть. Всплыв на поверхность, она обвела мир взглядом, но суши рядом с ней уже не было. Вода была повсюду, до самого горизонта. Лишь виднелись вдали торчащие из воды небольшие скалы да островки. Это был уровень природного типа, самый водный из всех возможных — уровень «Океан».

— Снежка…

Черноснежка тут же повернулась в сторону голоса и увидела невероятное.

Мегуми… вернее, её дуэльный аватар, не тонул. Она стояла в своих стеклянных туфельках на водной глади, словно на земле, лишь мерно покачиваясь на волнах.

Стоявшая на воде Мегуми мягко улыбнулась и продолжила:

— Волшебство скоро закончится, и мне нужно будет уйти… Снежка, продолжай идти вперёд по своему пути. Я тоже больше не собираюсь смотреть назад…

Черноснежка понимала, что всего смысла, который Мегуми заложила в эти слова, она ещё не осознала. Но она всё равно уверенно кивнула и ответила:

— Хорошо. Спасибо, Мегуми.

Мегуми кивнула в ответ, а затем начала взлетать. Черноснежка проводила взглядом розовый аватар, возвращающийся в небо, и мысленно ещё раз поблагодарила Мегуми, после чего резко нырнула.

Морская вода изумрудного цвета была настолько чистой и прозрачной, что Черноснежка сориентировалась моментально.

На небольшом отдалении от неё отчаянно махал конечностями Нидхёгг. Всё ещё находившийся на нём Салфер Пот изо всех сил тянул цепь, словно пытаясь самолично вытащить дракона на поверхность, но одного внешнего вида Нидхёгга хватало, чтобы понять — этот Энеми к битвам в воде совершенно не приспособлен. Из его пасти вырывались пузыри — похоже, что и на огненное дыхание у него уже не оставалось сил. Естественно, что от того пороха, что распылил вокруг себя немногим ранее Салфер, не осталось и следа.

Рядом с Черноснежкой держались на одной глубине и удивлённо оглядывались по сторонам Лука и Мана. Похоже, они ещё не осознали, что произошло. Под ними дёргал руками и ногами Крикин. До ушей донёсся булькающий голос, похожий скорее на вопль:

— Н-н-н-на помощь! Вода — не моя стихия!

И действительно, его тяжёлое болтообразное тело продолжало неспешно тонуть. Вот только что-либо поделать он не мог — уровень «Океан» не славился обилием железа. Возможно, на дне можно обнаружить обломки железных кораблей, но времени выяснять это у них нет.

— Прости, но побудь пока в воде, Крикин. И да, ты отлично сражался, — холодным тоном ответила Черноснежка. К ней присоединились Лука и Мана, помахав тонувшему Крикину руками и протянув: «До свидания, учитель!» — Так… Дельфин, Мерроу. Настал решающий момент этой схватки. Нам нужно прикончить его до того, как он доплывёт до острова.

— Есть!

— Я пойду первой и отвлеку дракона. Вы наступайте с флангов и постарайтесь, чтобы вас не задело…

Как только Черноснежка договорила до этого места, Лука и Мана переглянулись, а затем широко улыбнулись.

— Не переживай, сестра! Мы ведь в океане!

— Подводные сражения оставь нам!

Ответив, они тут же начали плыть. Естественно, аватары, названные в честь дельфина и русалки, плавали быстро и изящно, но для победы над Энеми этого было не…

Но не успела Черноснежка додумать эту мысль…

...как Дельфин Мерроу, прокрутившись на месте, произнесла странным тоном:

— Поехали! Шейп Чейндж! Марин Моуд![✱]«Shape Change! Marine Mode!», «Смена облика! Подводный режим!».

Их тела накрыл свет — тёмно-синий и коралловый соответственно.

Плавники Лагун Дельфин, росшие из её локтей и бёдер, резко увеличились в размерах. Ноги приняли обтекаемую форму, и на стопах тоже выросли длинные плавники.

Коралл Мерроу же изменилась ещё сильнее. Ноги её слились друг с другом, превратившись в рыбий хвост, покрытый тонкими плавниками. Она передвигалась в воде, словно настоящая русалка, плавно размахивая этим хвостом.

Приняв водные формы, девушки кивнули друг другу, а затем поплыли вперёд.

С невероятной скоростью. В воде они двигались гораздо быстрее, чем на суше. Они легко пробивались сквозь толщу в воды и приближались к Нидхёггу, словно две торпеды.

Вскоре их заметил и Салфер Пот.

— Мелюзга! — бросил он им и натянул цепь.

Дракон с трудом поднял голову, раскрыл клыкастую пасть и направил её в сторону Луки и Маны.

Когда казалось, что их вот-вот затянет в его рот, девушки ловко свернули. Они поднялись над драконом и начали на огромной скорости кружить над ним, словно затягивая в воронку Салфер Пота. Вода действительно начала вращаться, и вскоре родилось настоящее подводное торнадо.

— У-уо-о… ч-черти… что вы?! — закричал из середины урагана Салфер Пот, когда его тело начало всплывать.

И тут Черноснежка поняла, что задумали Лука и Мана. Они собирались использовать тягу этого торнадо, чтобы разделить Энеми и его хозяина.

— Н-н-нуо-о-о!.. — Салфер изо всех сил держался за цепь, но его жёлтый аватар, не наделённый физической силой, не мог сопротивляться течению воды.

Секунд через пять его руки всё же сорвались с цепи, и потоки воды стали выносить Салфер Пота на поверхность.

— А-а-а-а! — пронзительно закричал он.

Примерно в это же время Дельфин и Мерроу перестали вращаться, и Салфер бросился на них. Видимо, он собирался убить их, но Черноснежку больше интересовал вопрос, что же теперь случится с Энеми. И тут Мана крикнула:

— Сестра! Руби вожжи!

— …Есть! Сейчас! — тут же отозвалась Черноснежка, совсем забыв, что приказы обычно отдаёт она. Вернее, она не забыла. Просто сейчас она плавала в море Окинавы, возле Хеноко, с девушками, которые всю жизнь прожили здесь.

Естественно, плыла она не так быстро, как они, но клинки на её ногах тоже в какой-то степени работали плавниками. Она уверенно приближалась к обессилевшему Энеми Легендарного класса, гигантскому дракону по имени Нидхёгг.

Пусть он и лишился наездника, но он всё ещё не мог двигаться самостоятельно. В этом состоянии Черноснежка могла даже убить его, с лёгкостью подплыв к уязвимым местам дракона — его шее и глазам — но она, даже не задумываясь об этом, упёрлась взглядом в вожжи, обёрнутые вокруг его морды.

Десять метров… восемь метров… шесть метров. Черноснежка выпрямилась и занесла правый клинок.

— О-о-о…. Дес бай Пирсинг! — громко крикнула она, выбросив вперёд клинок.

Вспыхнула фиолетовая вспышка, и клинок резко вытянулся. Но расчёт был точным, и лезвие разрубило лишь поводья.

Вожжи разорвались, и цепь вскоре выпала из пасти дракона. Освободившийся от экипировки Энеми какое-то время продолжил дёргать конечностями, но затем его глаза резко вспыхнули зловещим красным светом.

Черноснежка на секунду сжалась, но быстро заметила, что дракон целился вовсе не в неё. Его морда уверенно развернулась вверх. Дракон резко взмахнул хвостом, замахал лапами и на совершенно невероятной для такой туши скорости начал всплывать.

Он двигался прямо в сторону Салфер Пота. Дельфин и Мерроу снова заперли его в водовороте, начав кружиться вокруг него.

Увидев под собой Нидхёгга, Салфер завопил:

— Н-Ник! Правильно, иди сюда! Разорви эту мелюзгу на части!

Но ни Лука, ни Мана даже не дёрнулись при виде приближавшегося Энеми. Они словно знали, к чему всё идёт.

Гигантский дракон, похожий на подлодку, продолжал быстро всплывать. Салфер Пот встречал его с раскинутыми руками, победно голося:

— Ну что, мелюзга?! Даже без поводьев, Ник знает, что я его хозяин! Ну, держитесь, сейчас я выстрою вас в ряд и скормлю рыбам…

Чем дальше говорил Салфер, тем медленнее становились его слова.

Он выбросил руки вперёд и начал быстро мотать головой.

— Нет… не может быть. Почему… Ник, почему ты…

В следующую секунду гигантский дракон проплыл мимо Дельфин и Мерроу, даже не посмотрев в их сторону. Он открыл пасть, направив её и ряды острых зубов в сторону Салфера.

— Нет, не-ет! Ник, я твой хозяин! Нет, прекрати, прекрати-и-и!

Пронзительный вопль оборвался. Гигантская пасть поглотила Салфер Пота. Бесчисленные клыки сомкнулись на его жёлтом теле. Броня его сдалась через секунду. Всё тело аватара покрылось мелкими трещинами, а через мгновение распалось на мириады осколков. Эта смерть была одновременно и быстрой, и жестокой.

Черноснежка, Лука и Мана продолжали смотреть на гигантского Энеми Легендарного класса. Дракон медленно повернул голову, обвёл взглядом девушек возле него и Блэк Лотос вдали…

А затем, снова взмахнув головой, поплыл на восток. Он удалялся со скоростью, заставлявшей задуматься, не был ли Нидхёгг морским драконом. Тело дракона, словно огромный корабль, постепенно растворилось вдали. Больше никаких Энеми в округе не осталось.

Черноснежка, плавно двигая ногами, поднялась на уровень девушек.

— Отличная работа, Дельфин, Мерроу. Это был прекрасный бой.

Как только она произнесла эти слова, обе девушки вытянули руки и прижались к Черноснежке. Маленькие тела их аватаров дрожали. Скорее всего, для Луки и Маны это был первый бой, в котором они сражались не против Энеми, а против другого бёрст линкера. Накал битвы только-только начал отпускать их.

Черноснежка нежно прижала их тела к себе и начала всплывать.

Как только её голова показалась над поверхностью, она сразу заметила радужный занавес на окраине голубого неба. Скорее всего, насильственный Переход Мегуми длился недолго, и мир собирался вернуться к своему старому состоянию.

— Сестра… — тихо прошептала Лука, и Черноснежка повернулась к ней.

— М? Что такое?

— Я… однажды я стану сильной. Я буду тренироваться, буду учиться и стану сильной. И тогда… однажды…

Больше она ничего произнести не смогла. Черноснежка погладила голову молодого бёрст линкера боком клинка.

— Да, ты сможешь. Я буду ждать… однажды мы вновь увидимся с тобой в этом мире.

— А, так нечестно. Сестра, а меня?! — закричала Мана, и Черноснежка погладила вторым клинком и её.

Сияние накрыло их, и голубой мир «Океана» вновь сменился на коричневые пейзажи «Эрозии».

— И всё же мне кажется… что мы что-то забыли… — задумчиво произнесла Черноснежка, но тут же пожала плечами и начала ждать, пока не исчезнет море под ней.

Что именно они забыли, она вспомнила сразу после того, как приземлилась на землю Эрозии, когда увидела недалеко от себя перекатывавшийся на земле аватар.

Забытый не только Черноснежкой, но и своими ученицами, Крикин почти сразу же направился в бар и, потягивая винтажный алкоголь, отвлёкся только затем, чтобы произнести: «Ничего-ничего, я ведь просто болтик».

Черноснежка, стараясь не улыбаться, извинилась перед ним, а затем нагнулась и прошептала на ухо:

— Прости, ты не мог бы вывести Дельфин и Мерроу через портал? Не хочу показывать им уродливую сторону этого мира.

Похоже, что Крикин понял, на что намекала Черноснежка. Он кивнул, допил и поднялся.

— Эй, ученики, айда домой… но сначала, Лотос, держи.

Черноснежка поймала острием клинка кинутую в её сторону вещь: в руке у неё оказалась карта.

— Я нашёл эту штуковину на дне моря. Мне от неё толку нет, так что можешь считать её моей благодарностью за твою помощь.

— О?.. — Черноснежка повернула карту, и прочла текст на её серебряной поверхности: «Enhanced Armament: Mystical Reins». — Усиливающее Снаряжение: «Мистические Поводья»?..

Прошептав это название, Черноснежка, наконец, поняла, что именно держала в руках. Это были те самые поводья, управлявшие гигантским драконом Нидхёггом, Энеми Легендарного класса. После того как Черноснежка разрубила их, они стали считаться «оставленными на поле боя», а после смерти хозяина превратились в бесхозную карту.

— М-м… я пока и сама не могу понять, зачем мне…

— Да ладно тебе, не говори так. Я видел на севере Окинавы забавных Энеми, похожих на летающих коней.

— Хм-м… ну, если ты настаиваешь, то я не против.

Черноснежка открыла инвентарь и положила в него карту. Крикин тут же довольно улыбнулся.

— Ура! А ну, поднимайтесь, Лу, Ма! Если вы заснёте здесь, потом опять не сможете уснуть ночью!

Лука и Мана всё это время дремали за столом в углу бара. Крикин поставил их на ноги и вывел наружу. Девушки с сонными глазами помахали на прощание Черноснежке, а та помахала в ответ клинком. Оставшись одна, Черноснежка прошептала:

— Так, а теперь…

Пусть битва и закончилась, но Черноснежке нужно было сделать ещё кое-что. Она встала сама и тоже вышла из магазина. Убедившись, что Крикин и девушки ушли в сторону отеля, она направилась на запад.

Пройдя метров сто, она добралась до горевшего на земле жёлтого огонька. Это был Маркер смерти Салфер Пота, съеденного Нидхёггом.

Черноснежка знала, что сам Салфер сейчас бродил духом возле маркера и видел её, поэтому она заговорила:

— Салфер Пот. Когда ты возродишься, я хочу знать всё о том устройстве, которое ты используешь для дистанционного погружения. Если расскажешь — я забуду обо всём, что сегодня произошло. Но если нет… — Черноснежка закончила на тон ниже, — …То я буду убивать тебя, пока ты не заговоришь. Сколько бы часов или дней это ни заняло.

----------

Том 10 Глава 140

Глава 12

— Сестра-а! Приезжай к нам ещё-ё!

— Счастливого пути, сестра!

Две девушки в школьной форме, стоявшие у ворот отеля, махали руками с такой силой, что, казалось, что они вот-вот взлетят. Затем они набрали воздуха и крикнули:

— До свидания!

Черноснежка помахала им из окна автобуса в ответ, и скоро девушки исчезли за рядами коралловых деревьев. Вернувшись на своё сиденье, Черноснежка с облегчением выдохнула. Затем она постаралась избавиться от мысли, что сидевший недалеко от них на скамейке старшеклассник с банкой лаймового сока в руке (или что это было?), скорее всего, был Крикином.

— Ну, Снежка, тебя даже во время поездки окружают очаровательные фанатки, — насмешливо произнесла сидевшая на соседнем сидении Мегуми.

— Хм! Это вовсе не фанатки. Мы, так сказать… обменивались школьным опытом, — прокашлявшись, возразила Черноснежка.

— Хорошо-хорошо, я так в журнале школьного совета и запишу.

— А-а, нет, не надо…

Восемнадцатое апреля, четверг, десять часов утра.

Около половины третьеклассников средней школы Умесато ехали в двух больших электроавтобусах из Хеноко в Ёрондзиму. В Токио они должны вернуться в субботу вечером, а значит, начиналась вторая половина школьной поездки. Прочие школьники с нетерпением предвкушали феерическое завершение поездки, и Черноснежка была бы не прочь разделить их радость, но сегодня ей хотелось только спокойствия. Меньше всего она ожидала, что в программу её поездки на Хеноко окажется вписан аттракцион, в котором ей придётся сражаться против Легендарного Энеми.

Сидевшая слева от неё Мегуми должна была разделять её чувства, но она лишь как всегда улыбалась и листала виртуальный путеводитель по Ёрондзиме. Похоже, что она не помнила не только того, что была на неограниченном нейтральном поле, но и того, что заходила в кабинку к Черноснежке, Луке и Мане.

Прошлым вечером, когда Черноснежка закончила свои дела и покинула Ускоренный Мир, рядом с собой она не обнаружила ни Луки, ни Маны, зато возле неё на диванчике мирно спала Мегуми. Она попыталась потрясти её, и Мегуми тут же проснулась. Первыми её словами было удивлённое: «Что я здесь делаю?»

Они вернулись в комнату, переоделись, поужинали, помылись и пошли спать, однако Мегуми за всё это время ни разу даже не упоминала Ускоренный Мир. Но Черноснежка ощутила, что что-то в ней изменилось. Её глаза будто бы покинула тень, скрывавшаяся там с прошлого вечера.

Когда они вернулись в комнату после ужина, Черноснежка под предлогом «синхронизации файлов школьного совета» подключилась к нейролинкеру Мегуми напрямую и тихонько пробежалась по её памяти. Но Брейн Бёрста там не оказалось. Черноснежка до сих пор не знала, как именно она смогла вновь открыть дверь в Ускоренный Мир, и была ли она вообще бёрст линкером.

Но Черноснежке это казалось неважным. Эту встречу она сочла чудом, волшебством, подаренным ей таинственной Окинавой…

Приятные воспоминания прервала загоревшаяся иконка входящего сообщения. Первое, что увидела Черноснежка, нажав на неё, — письмо отправил Крикин. Он писал о том, что информация Черноснежки подтвердилась, и он действительно нашёл кое-что необычное в дайв кафе на окраине города.

Нейролинкер нелегальной сборки, подключённый к локальной сети, но ни на кого не надетый. Салфер Пот сознался в том, что в январе, в ходе поездки на Окинаву, он спрятал это устройство, полученное он руководства «организации», между подушками дивана. И на него была установлена та самая Троянская программа. Конечно, центральный сервер Брейн Бёрста должны были обновить, сделав эту программу нерабочей, но, по всей видимости, исправление состояло лишь в том, что Брейн Бёрст при активации просто проверял своё наличие на нейролинкере, с которого она осуществлялась. В этом случае такую проверку легко обойти.

Это можно было сделать, установив на нейролинкер не только троянскую программу, но и сам Брейн Бёрст.

Это был очень смелый план, и в то же время он подразумевал такие вещи, от которых кровь стыла в жилах. Дело в том, что получить в свои руки ещё один нейролинкер с Брейн Бёрстом можно, лишь отобрав его у кого-то другого в реальном мире... или же сделать «ребёнка», ничего ему не объяснять и сразу же забрать его нейролинкер.

Даже сознавшись в содеянном, Салфер Пот отказался что-либо рассказывать о своей «организации». Черноснежка уже собиралась убить его снова, как сработала установленная ей самой система экстренного разъединения, и на этом они простились.

В своём письме Крикин писал, что обнаружил нейролинкер уже выключенным и с физически повреждённым чипом памяти. Похоже, осторожности этой «организации» было не занимать. Однажды Черноснежке предстояло встретиться с ней лицом к лицу.

«И когда это время придёт, я безжалостно уничтожу её», — мысленно прошептала она и закрыла почтовик. Сбоку протянулась дымящаяся кружка. Судя по запаху, в ней был цитрусовый чай. Черноснежка с благодарностью её приняла:

— Спасибо, Мегуми.

— Пожалуйста, — Мегуми мягко улыбнулась, а затем, уже тише, продолжила:

— Слушай, Снежка.

— М?

— Когда мы вернёмся в Токио, я собираюсь написать рассказ. Он будет об Окинаве. Там будет море, дракон, русалка... и мечник в чёрной одежде. Я видела это во сне.

— Вот как?.. — с улыбкой ответила Черноснежка и положила свою ладонь на ладонь Мегуми. — Ты ведь дашь мне прочитать первой?

— Хе-хе, хорошо, но готовься. Он получится длинным.

— Ага, буду ждать с нетерпением. И того подарка, что ты для меня купила, тоже. Интересно, что же ты выбрала?.. Хм, моя космическая интуиция подсказывает, что...

— А, нет, стой, Снежка! Ты ведь сейчас и правда отгадаешь!

— М-м-м... есть! Это же...

— Я же сказала, прекрати! Если продолжишь, я тебя снова лапать начну!

Над головами веселящихся девушек лежали друг около друга две дорожные сумки.

В сумке Черноснежки лежало колье с розовой ракушкой, напоминавшей лепесток сакуры.

А в сумке Мегуми лежало ожерелье с чёрной ракушкой, из которой была вырезана фигурка чёрного махаона.

Через несколько дней они подарили их друг другу, сидя в комнате школьного совета, и очень удивились тому, как схожи оказались их мысли.

----------

Противостояние

[[image:/storage/reader-images/6811c81d956c8bc148ca1b91ca69bed7477eb90b.jpg]]
Роппонги, апрель 2026 года

— Хех... Так это и есть экспериментальная машина полного погружения четвёртого поколения? — бормотал я, глядя на огромный закреплённый гексаэдр перед собой. Видимая алюминиевая поверхность простенько мерцала под шум нескольких кулеров, расположенных в ряд. Одной стороной устройство соединялось с гелевой кроватью, головная часть которой закрывалась аляповатым выступающим интерфейсом в форме шлема. — Такая огромная. Те машины, что когда-то демонстрировались в парке развлечений, не были меньше по размерам, Хига-сан?

Я развернулся и сказал это человеку у контрольной консоли. Оператор оторвался от экрана, пожал плечами и ответил:

— Даже если так, Киригая-кун, это намного меньше, по сравнению с изначальными расчётами. К тому же, первое поколение машины, что было в старых игровых центрах, недалеко ушло по мощности от Mega Drive или Dream Cast.

— ...Я никогда не видел ни одного такого настоящего устройства...

— Ладно, давай послушаем песни о жизни. В этот раз моё жилище станет пристанищем сугубо для рэгги... — человек, исторгающий такие странные вещи, был Хига Такэру — исследователь, ответственный за разработку передовой VR-машины. При взгляде на него со стороны в такое трудно поверить, поскольку его волосы стояли торчком, словно булавочница с иголками, на его глазах были круглые очки, а одет он был в футболку с изображением персонажа из игры. Его внешность в сотни раз больше подходит каким-нибудь окрестностям Акихабары, а не этой высокотехнологичной сумрачной комнате.

Но хоть я и думал так, сам я до сих пор был в школьной униформе.

Почему я — Киригая Кадзуто — нахожусь в портовом районе Роппонги, в лаборатории какой-то рисковой компании? Причина проста — это моя подработка.

Со времён появления огромной развлекательной машины полного погружения первого поколения на смену успело прийти второе поколение, нейрошлем и амусфера, а затем и третье поколение, применяемое в медицинских целях. Конечно, любой может использовать его, но за ним закрепилась определённая сфера применения. Мозг может быть подключён к нему на очень высокой частоте. Благодаря этому опыт долгого погружения может оказаться неповторимым.

В Японии, да и во всём мире, группа людей, которая провела самое длительное погружение, несомненно, «выжившие в инциденте с SAO», который закончился полтора года назад.

Машина четвёртого поколения разрабатывается под руководством Хиги Такэру, и её возможности легко перекрывают таковые у предыдущих разработок. Эти высокие характеристики привели к неожиданной проблеме. Поскольку объём информации, которой мозг обменивается с машиной, слишком велик, весь персонал, включая самого Хигу Такэру, не смог обработать информацию о тестовом погружении на удовлетворительном уровне из-за «виртуальной болезни» — как он сказал.

После этого Такэру, используя связи, вышел на «выжившего», меня, и пригласил меня в Роппонги в качестве тестера. Обговорив мою ежедневную зарплату, я приступил к подработке. Вот как всё получилось.

— В общем, я должен погрузиться с помощью этой штуки, а потом просто двигать телом? — переспросил я, поглаживая холодный алюминий. Хига утвердительно кивнул.

— Только должен тебя предупредить, я буду в виде графиков видеть всё, что ты делаешь, как вуайерист. Поскольку я всё ещё вожусь с подстройкой интенсивности погружения к возможностям человека, кто-то должен погрузиться, а кто-то следить за результатами. Ха-ха-ха.

— ...Ну, раз мне заплатят, то делайте что угодно... Но прежде чем начнём, мне нужно убедиться кое в чём, — я окинул суровым взглядом интерфейс нейромашины и продолжил. — Эммм, во время погружения не будет никакой опасности. Ведь так?

— Разумеется, разумеется, разумеется! — сказал три раза Хига-сан, глубоко кивнув. — Киригая-сан — выживший в инциденте SAO, я понимаю твои чувства. Ничего страшного, машина, что я разрабатываю, опасна лишь самую малость!

— Вон как. Это обнадёжи... — я проглотил окончание фразы и посмотрел на Хигу-сана. — «Самую малость»?

— Нет, нет, нет. Всё в порядке, всё в порядке, всё в порядке, — сказал три раза Хига-сан и быстро зашептал. — ...Просто если энергия внезапно упадёт, то на короткий момент произойдёт «это»...

— Что за «это»?..

— Нет, нет, никаких проблем! Никакого реального вреда! Это просто, эммм, как бы сказать... — Хига-сан закатил глаза за своими круглыми стекляшками и приблизился ко мне, мой взгляд сосредоточился на нём. — ...Как бы сказать, просто может кое-что появиться.

— Что может появиться?..

— Ха-ха-ха, так не годится, Киригая-кун. Есть вещи, о которых не принято говорить, например, о премиях или о том, что мы делаем в туалете. В таком месте, как это, может появиться как раз «то самое», ха-ха-ха, — сказав это, Хига-сан расплывчато задвигал руками перед своей грудью. Такое поведение наконец заставило меня понять, что имелось в виду под «этим».

— Ааа?.. П... призрак?..

Об этом говорит Хига-сан? — подумал я, глядя на него. Он мотнул головой и ответил:

— Оно настоящее, прям настоящее, Киригая-кун. Я даже видел это... Что ж, как ты мог заметить, у нас имеется только одна экспериментальная машина, потому в погружении может находиться лишь один человек. Но... персонал часто видел какой-то силуэт на траве во время тестовых погружений, — сказал Хига-сан с таким выражением лица, которое сопровождалось бы тонкими вертикальными линиями над его лбом, будь мы в манге.

На мгновение я серьёзно посмотрел на него, но это быстро сменилось натянутой улыбкой. Я пожал плечами.

— Такое могло быть вызвано виртуальной болезнью, может, из-за оптической иллюзии? Или могло произойти из-за глюков шейдеров.

— Нет! Таких багов не может быть в программе, в создании которой участвует гениальный Хига, — отчего-то его голос окрасился иностранным акцентом, но я проигнорировал это и снова двинул плечами.

— Да и призрак так и не появился в самой комнате... Говоря о привидениях в виртуальных мирах, будучи в Айнкраде, я отправился проверить слухи о привидениях, но на деле там оказался простой NPC.

Разумеется, речь шла об ИИ типа «сверху-вниз», Юи, которая стала моей с Асуной «дочерью». Она бы разозлилась, если бы узнала, что изначально я искал там привидение.

— Другими словами, всё увиденное по ту сторону представлено в виде цифрового кода, который записан в строгом порядке на носителе. Если вы проверите записи о погружении человека, то сможете увидеть то, что видел он, — едва я это произнёс, Хига-сан вытянул губы, словно ребёнок.

— Разумеется, я проверял записи, но ничего особенного не обнаружил. А значит, что это определённо не объект из главной программы экспериментальной машины. Выходит, это в самом деле призрак или...

— ...Или?

— ...Эммм, это касается того уровня знаний, к каким Киригая-кун не должен приобщаться, так что прошу, пусть всё останется между нами, хорошо? — после строгого предисловия Хига-сан продолжил. — Сердце экспериментальной машины — «Цепь квантовых операций», так называемый квантовый компьютер.

— ...Это тоже детище Хиги-сана?

— О, да. Хотел бы я так сказать, но на самом деле основу разработки оставил после себя ещё Каяба-сэнсэй. Ну, в общем, возможно такое, что квантовый компьютер способен взаимодействовать с параллельным миром... миром из научной фантастики.

— ...Это... правда? — в моём голосе сменилась вопросительная интонация, и Хига-сан тряхнул головой, наполовину соглашаясь, наполовину нет.

— Надеюсь, что я сам не запутался в своим домыслах, но такая трактовка может объяснить этот феномен с призраком. Наша экспериментальная машина каким-то образом... взаимодействует с аналогичным устройством из прошлого или будущего альтернативного мира. В таком случае мы смогли бы увидеть тень человека, что погрузился из него...

— ...Это немного отличается от настоящего призрака, разве не так? — снова пожал плечами я и глянул на часы на стене. — Появится или нет, узнаем только во время погружения. ...Моя младшая сестра устроит мне взбучку, если я опоздаю к ужину. Так что давайте начнём...

— Ого... Так у Киригаи-куна есть младшие сёстры? Сколько их? — реакция Хиги-сана вызвала у меня некое чувство дежавю, я решил проигнорировать вопрос и уселся на кровать экспериментальной машины. Я разлёгся на ней, стараясь заполнить углубления, и просунул голову в шлем.

— Окей, я готов, — сказал я Хиге-сану, с лица которого ещё не ушло разочарование. Закрыв глаза, я услышал звук мотора, а вслед за этим последнее наставление:

— ...Тогда начинаем соединение. Автоматически сгенерированным аватаром будет «образ себя» Киригаи-куна, так что это не должно вызвать никакого дискомфорта.

— Понял, — я поднял левый большой палец в ответ. В тот же момент раздалось завывание откуда-то сзади экспериментальной машины.

———

И вот опять...

Почувствовав странное искажение в поле видимости, Арита Харуюки сузил глаза своего поросячьего аватара.

Команда «Бёрст линк» позволяет подключиться к пространству, окрашенному в прозрачный синий — базовое ускоренное поле, «синий мир».

К шее Харуюки крепилось квантовое соединительное устройство — Нейролинкер. А ещё глубже в него была установлена загадочная программа «Brain Burst». Когда Харуюки погружается в этот прозрачно-синий мир, программа ускоряет его мышление в тысячу раз.

Это базовое ускоренное поле применялось для проверки списка оппонентов, чтобы бросить им вызов, или с целью подключения стороннего ПО для выполнения разнообразных задач. В этот раз Харуюки ускорился по последней причине. Чтобы предоставить домашнюю работу, а если точнее, чтобы успеть за оставшиеся в реальности 15 минут. На уроке японской истории ему поручили предоставить отчёт по пятой эре, но участок его мозга, отвечающий за хранение данных, про это, естественно, забыл, даже вопреки сделанной пометке в программе со списком дел.

Это не математика и не английский, а потому крайняя мера — попросить Такуму и Тиюри выслать фотографии своих домашних работ и просто скопировать их, в данном случае не сработает. И хотя на такое потратится много бёрст поинтов, это лучше, чем потом писать отчёт в виде эссе.

Поэтому, потратив очередной бёрст поинт, он интенсивно долбил по голографической клавиатуре. Однако...

Его мысли сотряслись странным явлением, что он заметил краем глаза в середине синей комнаты.

— ...Что?.. — пробормотал он, и его аватар свалился со стула. Он уставился на пространство между партами в нескольких шагах от себя, и изображение классной доски снова исказилось. Казалось... будто что-то прозрачное двигается между Харуюки и доской.

Вообще-то это не первый случай, когда он сталкивается с таким явлением. Недавно — примерно месяц назад — он начал временами замечать странные флуктуации. Более того, это происходило не в обычном VR-пространстве, а исключительно в синем мире.

Однако сегодня феномен выглядел яснее обычного. Харуюки совсем позабыл про домашку и пристально уставился перед собой.

Потом он сразу приметил кое-что.

— ...Человек?

Да, искривление в пространстве классной комнаты походило на человеческий силуэт, будто это был прозрачный субъект.

Но такого не должно быть.

Синее базовое пространство ускорения создавалось непосредственно для того, кто задействовал команду «Бёрст линк». Для двух и более лиц находиться в этом ускоренном пространстве возможно лишь в случае прямой связи между их нейролинкерами, а также при одновременном использовании команды ускорения. Разумеется, Харуюки в данный момент ни к кому не подсоединён.

...Это значит...

— ...При... привидение? — Харуюки невольно пробурчал пугающие слова. Он попытался отбежать назад, но тут...

В тот же момент отчётливая тень стала приближаться к нему.

— Хииииии, — завопив, Харуюки рванул по комнате и попытался прокричать команду прекращения ускорения. — Б-Б-Б-Бёрст ау...

Но он прервался, не окончив её.

Этот мир не реальный, он создан из полигонов с помощью нейролинкера, который воспроизводит обстановку. Всё, что видят мои глаза — цифровые данные, которые представлены кодом. Так что эта тень не может быть призраком, этому должно быть какое-то объяснение. Призраки — ложь, — опрометчиво размышлял Харуюки, спрятавшись за последним рядом парт.

Некий человекообразный силуэт — что это? Должно быть что-то, что выдаст в нём приведение или человека. Если признать его человеком, нужно учесть, что это не обычное виртуальное пространство, а ускоренное, а я не устанавливал связь с кем бы то ни было. Но если я всё же оказался с каким-то незнакомым бёрст линкером в одной сети...

— Т-тогда, получается... Его имя сейчас всплывёт в списке игроков, — промямлил Харуюки пересохшими губами. Затем он ткнул пальцем иконку горящей буквы B в верхнем левом углу игрового экрана и вызвал игровое меню, где переместил вкладку, чтобы открыть список игроков.

Сверху должно значиться моё имя, следом должны идти имена моих одноклассников Такуму, Циан Пайла, и Тиюри, Лайм Белл. А ещё должна быть Черноснежка, Блэк Лотос, которая сейчас в холле школьной столовой. Только у нас четверых в средней школе Умесато установлен Брейн Бёрст.

Так должно было быть.

В пятом ряду парт парила извивающаяся куча точек, что расплывались, будто чернила на воде.

Этот сгусток света почему-то не принял незамедлительно форму игрового персонажа. Харуюки задержал дыхание и продолжал наблюдать, сильно трясясь от страха. Стоило ему моргнуть — как внезапно появились символы.

Это оказался, как ему и положено, ник дуэльного аватара, но «цветового имени» у него, почему-то, не было — лишь одно слово из ряда букв.

— К... И... Р... И... Т... О...

Кирито? Кто это?..

Будто проследовав за его мыслями, правая рука Харуюки двинулась.

Он ткнул по загадочному имени бёрст линкера «Кирито», вызвал окно дуэли и нажал «Да» в окне подтверждения. Синяя комната растворилась и исчезла, будто провалившись вниз.

Пока поросячий аватар Харуюки двигался сквозь тьму, его окружило кольцо света, и тот начал меняться в форме. На месте прежнего появился серебристый дуэльный аватар с тонкими чертами — Сильвер Кроу.

Вверху поля зрения по обеим сторонам тянулись зелёные полоски хит-поинтов, а посередине располагалась цифра 1800, отмечающая время поединка.

Наконец, на миг появилась надпись «FIGHT!», сразу рассыпавшись во вспышке.

Как только тугие ноги Харуюки коснулись поверхности поля боя, он незамедлительно поднял лицо.

«Кто-то» стоял впереди, немного вдали от него.

Дуэльный аватар — нет, что-то другое, — думал он.

Насколько знал Харуюки, аватары бёрст линкеров должны походить на прочных роботов. Хотя некоторые и носили немного одежды, в них не было ни намёка на открытую плоть с кровью.

Но этот «кто-то», стоявший перед ним, определённо обладал внешностью человека.

Парень с немного длинными волосами и острым взглядом гагатово-чёрных глаз. Возрастом он был немного младше Харуюки, одет в длинный кожаный плащ, на руках перчатки с открытыми кончиками пальцев, а на ногах башмаки. А если приглядеться к его спине — на ней располагалась пара длинных мечей.

— ...Мечи?.. — промямлив дрожащим голосом, Харуюки отпрянул назад.

Без сомнений, это знакомый по фентезийным играм предмет, так называемый длинный меч. Рукояти мечей были чёрной и сребро-белой соответственно, и хотя они состояли из полигонов, по их излучению Харуюки мог предположить, что они очень тяжёлые. Он почувствовал, что мечи, спрятанные в своих ножнах, словно кричали о своей достоверности.

Это не дуэльный аватар, но точно и не безвредная человеческая болванка, — думал он.

Осторожно рассматривая своего оппонента, Харуюки набрал воздуха в грудь и прокричал:

— Кто ты?! Как ты подключился к локальной сети Умесато? — его голос разлетелся словно эхо по боевой площадке, но одетый в чёрное мечник по-прежнему не выказывал никаких эмоций.

Будто он пренебрёг ответом — нет, словно вопрос вообще его не достиг.

Присмотревшись, можно было увидеть, что контуры чёрного аватара расплывались в дымке, словно игрок не полностью материализовался.

Может, это просто какой-нибудь образ, посланный откуда-то? Размышляя, Харуюки сделал шаг вперёд, собираясь прояснить ситуацию.

В тот же момент мечник проделал то же движение. Чёрный сверкающий башмак двинулся вперёд, ступив на небольшой булыжник, отчего раздался звук.

!!!

Это не виртуальный образ!

Харуюки снова в панике отпрыгнул назад, поднимая перед собой обе руки в защитной стойке.

Следом за этим движением по лицу мечника пробежало напряжение, и он поднял правую руку, ухватившись за рукоять чёрного меча.

———

Что это за место?

И кто это такой?

Я со всей серьёзностью продолжал прокручивать у себя в голове два вопроса.

Предварительная лекция оператора Хиги-сана говорила о том, что во время погружения я окажусь на спокойной лужайке, но то, что предстало перед моими глазами, оказалось прямой противоположностью.

Потрескавшаяся дорога, частично обрушившиеся бетонные здания, из окон которых вырывалось пламя, и... беззвёздное ночное небо.

Если бы тут находился лишь я, можно было предположить произошедшую ошибку в квантовой цепи, в результате которой моё сознание забросило в Токио будущего, но, к счастью, в нескольких метрах от меня виднелась человеческая тень.

Силуэт, несомненно, принадлежал человеку, его голова была в металлическом шлеме, а тело заковано в броню. Отражение огня костров сверкало на серебристой поверхности его тела, которое казалось довольно субтильным по сравнению с большой головой. Сложно поверить, что внутри способен поместиться человек. Более того, на спине этого существа было нечто, похожее на излучающие гребни.

— Робот?.. — пробурчал я. Сделав шаг с целью проверки, моя подошва попала на какой-то валун, вызвав громкий звук.

В тот же момент серебристый робот отпрыгнул назад — обе руки выставил перед собой в защитной стойке.

У него нет оружия, но кончики острых пальцев мерцают. Вполне может оказаться, что в них спрятано какое-то мощное оружие.

Когда я подумал об этом, моя правая рука сама собой потянулась за плечо, хватаясь за прицепленный к спине меч.

Меч?!

Тогда-то я понял, что сейчас я не Киригая Кадзуто, школьник из реальной жизни, а Кирито, чёрный мечник из памятных времён старого SAO.

Хига-сан сказал, что при погружении я приму облик «образа себя». Другими словами, сейчас я не в своём теле из плоти и крови, а представляю собой «чёрного мечника», который не должен существовать в реальности. Я почти что горько улыбнулся, когда подумал об этом. Однако нынешняя ситуация не располагала к такому. Почему этот загадочный робот встал в такую стойку? Правильно, я тоже схватился за рукоять меча. Я оказался в некоей опасной ситуации с этим роботом.

Если я вот так выну меч, робот атакует меня без раздумий. Но это будет сложно предотвратить, пока я нахожусь в такой неуклюжей форме. Робот испускает вокруг себя дух битвы, и это не то, на что способен бездушный моб или NPC. Определённо, им должен управлять живой человек.

В столь напряжённой атмосфере я решил дать шанс словам.

— ...Это... Кто ты? Это место находится в закрытой сети моей компании. Откуда ты взялся и с какой целью подключился сюда?

Но ответа не последовало.

Похоже, эта штука не может меня услышать. Тогда, как насчёт жестов? Но показать их в такой ситуации будет непросто. Если я хоть немного двину правой рукой, робот тут же набросится на меня. Атмосфера между нами накалена словно нить накаливания.

Да, я совершил ошибку, когда схватился за меч, но и ты был слишком агрессивен!

Жалобы пронеслись у меня в голове. Серебристый робот пробился через файрвол компании и проник в экспериментальную машину, что определённо нелегальное хакерское деяние. Разве в таком случае не следовало бы ему действовать более хитро и незаметно?..

Когда я додумал до этого места...

Спустя долгое время я, наконец, приметил индикаторы вверху моего поля видимости. В центре располагалась цифра \1740\, уменьшающаяся каждую секунду. По бокам от неё тянулись две зелёные сверкающие полосы, параллельно которым выстроились тонкие синие полоски.

Под левой полоской было изображено имя персонажа — «KIRITO». Сколько бы я ни смотрел на него, это мой ник — тот самый, какой я сказал Хиге-сану перед погружением.

А под правой полоской значилась яркая надпись — «Silver Crow».

— Серебряный... Ворон? — беззвучно пробубнил я. Без всяких сомнений, это было имя робота, стоящего передо мной.

Элементы экрана и сама ситуация.

Я широко распахнул глаза, когда на меня снизошло откровение.

Это совсем не спокойная поляна, на которую меня должно было перенести.

Это поле боя. Прямо сейчас я находился в погружении в так называемый «файтинг», навевающий воспоминания!

Хига-сан сказал, что есть маленькая вероятность того, что квантовая цепь в экспериментальной машине может взаимодействовать с миром с альтернативным течением времени. Если так, то я мог оказаться в 1990-х, во время бума файтингов. Нет, такого не может быть. В те времена вовсе не было технологии полного погружения. Тогда, что если это будущее? Я не могу ручаться, какой это год, но могли же файтинги снова стать мейнстримом?

— Слушай, ты... Серебряная ворона! — позабыв о том, что оппонент меня не слышит, я продолжил горланить. — Это место внутри файтинга? Как он называется?..

Пока я спрашивал, я неосознанно сделал шаг вперёд, а моя рука по-прежнему держалась за эфес меча.

Реакция была... незамедлительной.

Левая нога серебристого робота оттолкнулась от земли, и он в мгновение ока, словно полоска света, оказался около моей груди.

———

Левая нога двинулась по собственной воле, и в уголке головы Харуюки пронеслось: «Вот чёрт!»

То, что незнакомец сделал шаг, не говорило о его намерении драться. Хоть он и ухватился за меч, его стойка не походила на боевую. Живот его был полностью открыт.

Но уже было нереально остановить команду ультраскоростной атаки, запущенную сознанием Харуюки. Аватар Сильвер Кроу рванул вперёд на полной скорости и собрался провести упреждающий пинок в бок мечника, одетого в чёрное.

Изначально боевой стиль Харуюки не был столь агрессивным. Сравнивая с поединками с его ранними противниками, похоже, он менялся каждый раз, повышая свои атрибуты и приобретая новые умения.

В дополнение, стоящий перед ним дуэльный аватар не обладал цветовым именем, да к тому же его настоящее лицо из плоти и крови было выставлено напоказ, а его единственной отличительной чертой являлась чёрная одежда, покрывавшая всё тело. Если бы он был зелёным или голубым, это означало бы, что им управляют откуда-то неподалёку, но чёрный оказался не тем случаем. Надо бы спросить у Черноснежки о значении чёрного, но раз столкновение уже идёт полным ходом, думать об этом поздно.

Атаковать противника с неизвестными характеристиками таким несущественным пинком — нет, мечника, одетого в чёрное, Кирито, было ошибкой, поскольку от него исходило невероятное давление.

Пусть у него детские черты подросткового лица и худое тело, но от того, как он стоял, держа руку на рукояти меча, горло Харуюки пересохло, когда он испытал непомерное давление. Словно это был игрок 7-8 уровня... нет, даже более высокой позиции, сравнимой с «королями» и тем напряжением, какое ощущаешь, оказавшись с ними один на один.

Если загадочный мечник предоставит шанс, нужно сразу сбежать по узкой тропе этой арены «Постапокалипсис» и удостовериться. Но не похоже, что чёрный мечник Кирито собирался предоставлять такой шанс. Харуюки испугался, что скорее его голова отправится в полёт от внезапной атаки мечом, если он попытается сейчас отступить.

Таким образом, когда Кирито сделал обычный шаг вперёд, Харуюки метнулся к нему со всей своей взрывной энергией.

Но дело уже дошло до того момента, когда нет другого пути.

Харуюки проглотил эти печальные мысли, когда проделал пинок.

Когда подключаешься к товарищескому нейролинкеру, не рвись в битву. Этому меня учил мой учитель и по совместительству «родитель», Блэк Лотос. Если удар справа пройдёт успешно, это нарушит его стойку, и тогда останется осыпать его непрекращающимися ударами с близкой дистанции, он даже не сможет вытащить свой меч со спины. И потом завершить бой ударом с воздуха, когда полоса энергии заполнится наполовину.

Первая атака, преисполненная таких намерений, прошла по его животу, словно серебряная дуга в ночи...

С лёгким звуком лишь пуговица улетела в небеса.

— Чт... — справляясь с собственным балансом, с силой выдохнул Харуюки.

Невозможно. За такое время удар трудно даже блокировать, а он смог полностью уклониться.

Глаза Харуюки широко распахнулись в замешательстве. В то же время правая рука незнакомца вспыхнула и с ярким металлическим звуком извлекла длинный гагатовый меч.

———

Это была потрясная скорость.

Аватар сребро-белого Серебряного Ворона понёсся вперёд и проделал удар ногой справа, который проскользнул по моему животу. Движение оказалось плавным настолько, что можно предположить бессчётное количество его повторений во время тренировки.

Однако, благодаря его плавности, я смог почувствовать, куда нацелен первый удар.

Управляет этим аватаром живой человек, в этом нет никаких сомнений. Раз так, когда человек управляет аватаром, его движения выдают небольшие порции информации, чего нельзя заметить у мобов. Речь идёт о таких важных нюансах, как пульс, направление носка ноги, положение талии и взгляд.

В дуэлях SAO попадание одного единственного удара могло оказаться критическим, потому было очень важно уметь предсказывать движение противника. Таким образом, если возникала необходимость сразиться с равным противником, от ударов, пущенных с дальней дистанции, нужно было уклоняться почти со стопроцентной вероятностью. Удары, посланные с прыжка, должны быть блокированы, поскольку иначе есть шанс открыться, а любимое специальное движение должно быть произведено в виде серии последовательных ударов.

С этой точки зрения, пинок Серебряного Ворона был сделан, без сомнения, с удивительной скоростью. Однако это движение выдало слишком много информации, и я сразу почувствовал, что нацелен он в мой левый бок, поэтому я со всей силы отклонился назад. Потерю из-за этого удара всего лишь пуговицы можно расценивать как удачу.

Похоже, мой уворот не входил в планы Серебряного Ворона. Взмахнув ногой, он потерял равновесие. Это была отличная возможность, и хотя я старался мыслить позитивно и не расценивать ситуацию как подходящую для драки, моя права рука рефлекторно вытащила из ножен мой любимый меч — Вразумитель.

— Ши...

Почувствовав памятное ощущение веса в своей руке, я стремительно взмахнул мечом вниз. С тонкой полоской синего света лезвие врезалось в правое плечо Серебряного Ворона.

———

— Ааа... — испустил слабый звук Харуюки, уставившись на угрожающее острое лезвие. Он не смог избежать удара, равно как и заблокировать его рукой. То, как Кирито вынул меч и прочертил им в воздухе линию, не выглядело мощным ударом, однако это движение казалось таким естественным и было наделено такой невероятной энергией, что от полученного удара Харуюки почувствовал, как сквозь аватар пробежал ток.

Металлическая броня Сильвер Кроу должна обладать определённой сопротивляемостью рубящим ударам. Но он почувствовал, что против этого меча его защита бесполезна, поэтому нужно убедиться, что он получит лишь минимальный урон.

Хотя битва только началась, сознание Харуюки принялось входить в состояние «сверхускорения», поскольку он чувствовал себя словно в когтях смерти. Приближающийся клинок слегка замедлился, Харуюки опустился на колени, снижая положение своего аватара от направления движения меча. Клинок угодил в броню на его правом плече, и во все стороны разлетелись красивые оранжевые искорки. Как и ожидалось, броня не остановила меч, от проникающего удара она стала трескаться всё больше и больше, один сантиметр, два сантиметра, и даже если он полностью свалится на землю, ему не оторваться от меча, и его рука будет полностью им отрублена. Но...

— ...Сейчас!!!

Полоса хит-поинтов снизилась от удара по плечу, и на аналогичное светящееся количество заполнилась полоска специального приёма. Затем Харуюки сконвертировал её в энергию полёта, и на его спине сформировались серебристые крылья в форме коммы.

В этот момент опускающееся тело подалось назад.

Тело Сильвер Кроу соскользнуло всего на пятьдесят сантиметров, но меч полностью вышел из повреждённого правого плеча.

— ...ООООО!!! — прорычав, Харуюки изо всех сил оттолкнулся от земли под ногами и отпрыгнул назад.

----------

Том 10 Глава 142

Что произошло?!

Почувствовав удар кончика меча по пустой земле, я задержал дыхание.

Чёрное лезвие Вразумителя угодило в плечо Серебряного Ворона, ошибки быть не могло. Меч попал вроде бы в то самое место, куда я целился, и не успел бы я вдохнуть, как его плечо бы располовинило. Но серебряный робот придал себе импульс и мгновенно отскочил назад, на его плече красовалась пробоина глубиной два сантиметра.

Подобное поведение невозможно в такой ситуации. Совершенно не похоже на обычное движение, будто его потянули назад тросами.

Я быстро поднял взгляд и уставился на фигуру, которая оказалась в десяти метрах от меня в мгновение ока.

Разумеется, я не видел никаких закреплённых на нём канатов, равно как отсутствовали и сопла.

Нет...

К спине Ворона крепились тонкие металлические гребни. Ведь они дрогнули за долю секунды до того, как он ринулся назад?

Если секрет неожиданного манёвра в этих гребнях, то моё первоначальное заключение, что это простые излучатели, ошибочно. Должно быть, это двигательная установка. Но если так, почему он не задействовал её с самого начала?

Когда я додумал до сего момента, то заметил, что вся информация, отображающаяся перед моими глазами, немного изменилась.

Во-первых, полоска выносливости Ворона в правом углу немного уменьшилась, примерно на три процента.

Затем, моя полоска выносливости в левой верхнем углу была нетронута, а тонкая синяя полоска под ней испускала голубое свечение.

Так значит, поле боя соответствует старым файтингам, как я и ожидал, тогда значение синей полоски очевидно. «Спецприём», вне всяких сомнений. Вероятно, эта полоска накапливается при получении урона. Говоря иначе, в момент удара моего меча по нему он принялся накапливать энергию, которую затем использовал для совершения резкого движения назад с помощью гребней на спине. В свою очередь, если не получится накапливать энергию в синей полоске, Серебряный Ворон не сможет снова применить свои гребни.

Но в таком случае, какое специальное движение у меня? У меня ведь нет на спине нужного оборудования.

Использовал я сейчас аватар «двухклинкового» Кирито с парой своих любимых мечей, мой образ себя... другими словами, он создан из моей памяти. Если такое работает в этом файтинге, то и мои собственные специальные движения должны воспроизвестись из моей памяти. Если спросить, что за специальные движения, то я отвечу, не задумываясь. Ни много, ни мало «навыки мечника».

Я выдвинул правую ногу и отвёл меч назад, приняв начальную стойку прямого навыка для одноручного меча «Звуковой напрыг». Такие действия вызвали слабое свечение меча, в то же время сверкающая синяя полоска моргнула, и свечение внезапно прервалось. Значит, накопленного не хватило для применения навыка.

— ...Теперь я понял, — пробормотал я, снова взглянув на оппонента.

Судя по реакции Серебряного Ворона и композиции обстановки, в такой ситуации это я был очевидным нарушителем границ... Хотя термин «непрошеный гость» подходил больше. Похоже, что Ворон регулярно играет на этом поле, а я, вернее, квантовая цепь нейромашины четвёртого поколения вмешалась в работу его системы. Я хотел незамедлительно отсоединиться и как следует потолковать с Хигой-саном на тему того, что они создают тут слишком опасные вещи, но не видел перед собой кнопки выхода и не знал соответствующих голосовых команд.

Но поскольку это был файтинг, как только битва подойдёт к концу, соединение должно разорваться. Раз так, то стояние истуканом и ловля ударов в ожидании иссякания шкалы здоровья — не в моем вкусе.

Почему? Потому что это я незваный гость. Ведь для меня сейчас уместно всеми силами вырываться отсюда?

С тех пор как меня забросило сюда, у меня на лице впервые появилась размытая улыбка.

Переключатель в моей голове издал щелчок, сменив звучание.

———

В тот миг, когда незнакомый бёрст линкер Кирито немного улыбнулся, Харуюки почувствовал, как мурашки забегали по его виртуальной коже. Боль в правом плече внезапно исчезла.

Испытывая на себе интенсивное чужеродное давление, он чувствовал, как в нём нарастает желание отступить.

Кирито вторгся в локальную сеть Умесато, но это Харуюки увидел его имя в списке игроков и вызвал на дуэль. Начинать бой и после отступать не в его духе, ведь он часть Нега Небьюласа.

Сейчас не та ситуация, когда нужно бояться! Раз мы не можем разговаривать, я должен собрать о нём информацию напрямую своими кулаками. Раз у него есть мечи, остаётся какое-то другое решение?

Как только он услышал свои собственные слова, то почувствовал в глубине груди жжение.

Реакция Кирито, когда он увернулся от его среднего пинка, была настолько быстрой, что он ещё не видел ничего подобного в своих дуэлях. Желание снова увидеть это движение и подавить его.

Сильно сжав оба кулака, Харуюки решился опять рвануть вперёд, припадая корпусом к земле.

Размашистые движения с большого расстояния совершенно точно не пройдут. В дополнение у меча имелось преимущество в дистанции поражения. Если удастся приблизиться вплотную, то мелкими ударами получилось бы нарушить его стойку.

Меч выглядит довольно тяжёлым, потому вряд ли им можно будет последовательно взмахнуть несколько раз. Появится шанс приблизиться к Кирито, если удастся избежать встречи с мечом, а потом достать его.

Продолжай концентрироваться. Приготовься избежать верхушки меча.

Шлем в сознании Харуюки активизировался, и в то же время его поле видимости сузилось, сконцентрировавшись на центре. Всё его внимание сосредоточилось на верхушке чёрного сверкающего меча.

— ...Сейчааааас!!! — завопив, Харуюки втоптал в землю ноги.

Склонившись к земле как можно сильнее, он преодолел десять метров за миг. Меч Кирито проделал половину пути, когда им взмахнули из средней позиции.

Снизу.

Верхушка меча запустила с земли искры, когда им взмахнули вверх в попытке помешать Харуюки, который подался вперёд. Меч походил на смертоносные клыки гагатовой змеи.

Харуюки приоткрыл лишь левое крыло, придав себе вращательное движение под углом почти девяносто градусов, и избежал удара. Даже без заполненной полоски он может использовать их, чтобы корректировать позу.

Меч застонал, когда его подняли, поскольку он смог оставить на груди Сильвер Кроу небольшую царапину. Огонь и свет, окружавшие верхушку меча, быстро исчезли. В тот момент Харуюки со всей силы вдавил правую ногу в землю, его тело начало выполнять апперкот, и кулак, нацеленный прямо в живот Кирито, охватил световой эффект.

Удар был парирован до того, как мог бы ударить. Правый кулак уплыл в сторону, лишь слегка задев плечо.

Но это входило в расчёт. Теперь обе руки Кирито не смогут вернуться в нужную позицию вовремя. Короткий хук слева угодил прямо в полностью открытый левый бок.

«ДОННН».

Раздавшийся звук был хорош. Тело, закутанное в чёрный плащ, остановилось.

Я попал!

Теперь поспешим!

— ОООО!!! — прокричал Харуюки и в тот же момент пустил в полёт правое колено, собираясь ударить и им. Урон получился не очень хорошим из-за слишком маленькой дистанции, но всё равно был ощутим. Оценить условия и применить серию ударов, пока движения оппонента заблокированы, а затем решить исход боя мощным ударом.

Зафиксировать его левую руку своей правой, а левой посылать короткие атаки. Длинный меч бесполезен на короткой дистанции, потому его правая рука, можно сказать, вышла из боя.

По крайней мере, так должно быть.

Дробящее ощущение распространилось от его левого кулака, так как что-то давило на него сверху. Это была правая рука Кирито с растопыренными пальцами.

— Что?..

Куда делся меч?!

Когда возник этот вопрос, произошёл уже следующий феномен. Правый кулак Кирито плавно, но чудовищно быстро достиг его груди и засветился оранжевым.

Спе... спецприём!

Но... без оружия?!

Развитие событий пошло не так, как Харуюки ожидал, и его реакция запоздала на миг. Однако в ультраскоростной битве миг — слишком долго.

ДОН!!!

С громким звуком удара в грудь Харуюки отбросило назад. Однако урона он получил самую малость. Видимо, движение лишь увеличивало дистанцию.

Только чтобы применить его, он отбросил меч? Тогда я не дам ему шанса поднять его.

Для Харуюки, который поспешно сокращал расстояние между ними, произошла очередная неожиданность в развитии событий. С голыми руками Кирито проделал прыжок вперёд. Будучи в воздухе, он занёс правую руку над головой.

Он пытается вынуть второй меч из-за спины? Нет, на это слишком мало времени. Или он собирается рубануть своей голой рукой? Такой атакой он не сможет пробить мою броню...

Нет.

Свет, что окутывал правую руку, до сих пор не исчез. Это означает, что спецприём ещё продолжается...

Обе ноги Харуюки закоченели, не давая ему отступить, как он сделал ранее. На его глазах правая рука Кирито схватилась за что-то. Это была рукоять меча. Он не бросил его на землю. Он подбросил его в воздух.

К моменту, когда Харуюки всё понял, меч уже окутался слепящим пламенем и рубанул вниз по прямой линии. Он не мог увернуться или защититься в этот раз. Огромное сотрясение настигло его грудь и левое плечо от удара. Харуюки оказался проглочен световым эффектом, затем раздался взрыв, от которого его отбросило по диагонали назад вправо.

----------

Том 10 Глава 143

— Составной навык с применением меча и тела, «Метеоритный дождь»… Хоть я и говорю это, он всё равно не слышит, — пробормотал я, растирая живот, что недавно принял на себя удар.

Хоть уровень ощущений был далёк от реального, отдаёт оно с такой силой, что впору называть её нелегальной. По одной боли можно заключить, что я не нахожусь ни в какой японской игре из 2026 года.

Но после успешного мощного движения Серебряный Ворон был отброшен назад с яркой вспышкой, и сейчас он завален грудой булыжников. Боль он должен испытывать гораздо большую. Конечно, только в том случае, если за доспехами скрывается настоящий человеческий мозг.

Я проверил полоски наших хит-поинтов. Отведав пинок с близкого расстояния, я лишился примерно половины, а хит-поинты Серебряного Ворона сократились примерно на треть. Хоть он и выглядел как робот из металла, его броня не была такой уж непробиваемой, как и должно быть в файтингах.

Раз это файтинг, то такая разница в полученном уроне не могла определить исход битвы. Это не та ситуация, когда я могу позволить себе расслабиться, хоть моя атака и прошла успешно. Как только я принял решение, то оттолкнулся от земли и помчался к цели, чтобы ударить украдкой.

Неожиданно серебристое тело дрогнуло.

Круглый металлический шлем поднялся. Я мог почувствовать сильный свет, что испускали спрятанные в нём глаза. Сразу после этого булыжник, что придавливал половину серебристого аватара, разлетелся во все стороны.

Извивающиеся клубы пыли, выдутые ветром, заполонили окружающее пространство. Я поправил свою стойку, оставаясь на месте и ожидая улучшения видимости.

Леденящий ветер, подувший снизу арены, выдул всю пыль. Через несколько секунд очертания обрушившихся зданий показались снова — но очертаний Серебряного Ворона нигде не было.

— Что?..

Я быстро огляделся справа и слева: по бокам и за спиной находилось открытое пространство, а впереди возвышалось широкое трёхэтажное здание. Если бы оно не было разбитым в пух и прах и прогнившим до основания, то походило бы на мелкую школу.

Все окна и двери были запечатаны металлическими пластинами, во внешних стенах не виднелось лестниц, и я подумал, не пересечётся ли Ворон со мной слева или справа от меня. Другими словами, тут негде укрыться за тот короткий момент, пока мой обзор закрывало облако пыли. В таком случае, где же прячется серебряный робот?

Нет.

Он не прячется. Его полоска спецприёма заполнилась на треть и прямо сейчас постепенно уменьшается. Это значит, что он использует спецприём. Полагаю, в этом и причина его исчезновения с моих глаз. Может, сила ухода под землю? Или сила невидимости?..

Я напряг все свои чувства, охватив пространство под ногами, слева, справа, сзади и спереди. Я приспустил талию и мягко занёс меч, подготавливая стойку для прерывания вражеской атаки с любого направления.

Но.

То, откуда появился Серебряный Ворон, оказалось за пределами моих ожиданий.

Приметив что-то сверкающее сверху, я быстро задрал голову. А увидел там я падающую острую ногу серебристого аватара, что была направлена на меня, словно копьё, а со спины влево и вправо были выставлены большие металлические гребни, разбрызгивающие свет.

Значит, это в самом деле инструмент для быстрого перемещения. Но оно не должно обладать возможностью подняться от земли вверх на огромной скорости под таким углом.

Так эти гребни — крылья?!

[[image:/storage/reader-images/407ae9477b72ff8fbb54805fa2802c299362e9f5.jpg]]
Я втоптал ноги в землю, что есть сил, и отпрыгнул вправо. Но Ворон, несущийся вниз, с помощью стабилизаторов на руках изменил траекторию своего падения, идеально направившись в соответствии с моим прыжком.

— Гух...

Издав возглас, я попытался парировать мечом острый кончик стопы, нацеленный на меня. Но защититься от атаки с таким весом невозможно. Прям как тяжёлый порыв Саламандры в ALO — нет, даже с большей силой, чем меч в тот раз, пикирующий удар угодил мне прямо в правое плечо.

----------

Том 10 Глава 144

Для Сильвер Кроу, который потратил все бонусы за уровни на способность полёта, его главным оружием являлась атака с большой высоты.

И как же он способен на такое? Харуюки без устали практиковал эту технику последние полгода с того момента, когда заполучил Брейн Бёрст. И хотя слишком рано считать, что он овладел им в полной мере, этот удар занимал важное место в его арсенале.

Сила, или мощь от падения, плюс точность, или возможность самонаведения — вместе они составляли единое целое. Вся мощь крыльев была пущена на ускорение, а руки и ноги регулировали траекторию. Он не мог припомнить, сколько раз он тщетно врезался в землю, пытаясь освоить технику.

Однако усилия не прошли даром. Он смог поймать Кирито, несмотря на его внушительную скорость реакции.

Нет.

Харуюки мысленно затряс головой. Пикирующий удар пришёлся в правое плечо, пока враг находился на земле без возможности сдвинуться, но глаза Кирито продолжали пристально следить за действиями Харуюки.

По-видимому, Кирито не был в курсе того, что дуэльный аватар Харуюки воздушного типа. Если бы это были те линкеры, с которыми он часто встречался на поле боя, после того, как тот исчез бы в клубах пыли, они бы сразу стали проверять пространство сверху, а не по бокам. Но Кирито сделал наоборот, что предоставило Харуюки шанс атаковать. Если подумать, то его реакция, когда он пытался отскочить в сторону и парировать удар, казалась по-настоящему пугающей.

Полоска хит-поинтов показывала, что жизни Кирито только что упали ниже половины и угодили в жёлтую зону. Хотя полученный им урон полностью переворачивал ход битвы, поскольку Кирито узнал о его воздушных способностях, вряд ли удастся провести ещё один точный удар. Если принять этот факт, то Харуюки не мог сейчас остановить свою руку.

Он во второй раз широко расправил крылья и на средней высоте рванул к тени человека, что прижался к земле.

Рука Кирито, что орудовала мечом, приняла на себя мощный удар. Испытанный им шок должен задержаться в его нервах ещё как минимум на десять секунд, за это время он не должен быть способен махать мечом на полной скорости. Тогда ещё один рывок определит исход боя!

— У... ооо!!! — быстро прорычав, Харуюки приблизился к Кирито, а затем направил в него удар с вертушки по диагонали вверх.

Крылья применялись не только для пикирования с большой высоты. На коротких дистанциях появлялась возможность действий в трёх измерениях с игнорированием гравитации и инерции. Этот пинок тоже был из числа тех, какие не провести просто так.

От его правой ноги раздался рокот, которая засветилась словно лазер, разрезающий пространство. А вот правая рука Кирито, разумеется, оставалась неподвижной.

Точно ударю!!!

Пока Харуюки упивался уверенностью в себе...

Глаза Кирито за длинной чёлкой ярко сверкали. Его левая рука в чёрной одежде стала затуманенной и исчезла.

КИНННН!!!

Раздался оглушительный грохот. Ослепляющие искры. А затем ощущение палящей жары.

Его пинок был отражён, и из-за того, что он прокрутился в воздухе, его вбило в землю. Теперь он понимал, что тут произошло. Левая рука Кирито, которая до этого оставалась у него на коленке, была поднята и сжимала длинный яркий второй меч, сверкающий как кошачий глаз.

Мечник, одетый в чёрное, поднялся на ноги, всё ещё покачиваясь. В его обеих руках были два длинных меча, чёрный и белый, двигающиеся по дуге.

Джааакин!

От обеих рук прилетел чистый звон.

———

Должен признать.

Я стал свидетелем неисчерпаемой мощи, которой обладал Серебряный Ворон. Имя вполне подходило ему по значению, скрытый потенциал его аватара заключался в лётных способностях. Другими словами, в ALO именно за счёт этого я мог реализовать своё преимущество перед специалистами по воздушным налётам, сильфами, во время воздушных сражений.

Раз дело обстоит так, мне следовало перевести бой в воздух. Однако сейчас я был не спригганом Кирито из ALO, а мечником Кирито с двумя мечами из SAO. На моей спине не было крыльев и конечно, летать я не мог.

В таком случае, если я не выжму из себя всё, на что способен, мне не выйти из боя победителем.

Мысли об этой битве как о результате аномалии в квантовой цепи полностью выветрились из головы. Моё тело полностью охватило сладострастное напряжение от того факта, что я сражаюсь с по-настоящему шикарным противником.

Прошло уже полтора года с того момента, как я в последний раз ощущал внушающий доверие вес Вразумителя в правой руке и Сокрушителя Тьмы в левой. Я поднялся и стал беззвучно взирать на сребро-белый аватар.

Бледные искры сыпались из глубоких ран на его груди и левой ноге, его полоска хит-поинтов опустилась до сорока процентов. Правое плечо медленно тлело, испуская тонкий дымок. Моя полоска жизни была примерно такой же.

Однако у обеих сторон ещё оставались козыри в рукаве, и победитель будет определён в предстоящей стычке.

Крылья Серебряного Ворона широко расправились.

———

Глядя на неясный силуэт Кирито, который держал два меча в боевой стойке, Харуюки, наконец, осознал, что за давление он испытывал с самого начала боя.

Оно походило...

...на давление, что исходило от Чёрного Короля, Блэк Лотос.

Не просто устрашающий вид двух мечей или полностью покрытое чёрным тело, его облик был «несоизмеримым».

Верно, Харуюки никогда не видел, как Черноснежка сражается в полную силу. Однажды на его памяти в нейтральной зоне без ограничений ей довелось сразиться с Жёлтым Королём примерно того же девятого уровня, и та битва оставила после себя впечатление, что у обеих сторон ещё осталось, что показать.

То ощущение бездонной мощи. Если этот парень станет по-настоящему серьёзен, какая неистовая ярость будет спущена с цепи?

Именно такое ощущение было сейчас, что за бёрст линкер такой скрывался за этим Кирито?

Если этот парень так же силён, как Черноснежка-семпай, тогда у меня нет ни единого шанса против него.

Мысли Харуюки шли в таком направлении.

Но что за не проходящее чувство жжения в груди, что испещрена ранами? Он никак не мог его успокоить. Более того, оно пылало всё сильнее и сильнее, достигая кончиков его конечностей.

Я хочу сражаться. Хоть даже сжечь все силы Сильвер Кроу, а потом Ариты Харуюки, но победить этого сильного противника.

Припомнив момент, когда медленно плетущийся дуэльный аватар с двумя мечами заставил его применить боевую команду, он расплылся в еле различимой улыбке под серебристой маской.

Можно сказать, что численная разница между их аватарами была большой, но он неэффективно манипулировал своим сознанием. Кирито находился на шаг впереди при анализе ситуации и реагировании на неё. Хотя это их первая встреча, Харуюки вынужден искать любую возможность укрыться за чем угодно.

В таком случае полагаться надо на краеугольный камень его заниженной самооценки, на его скорость.

Верь в крылья за спиной, созданные из жажды скорости. Сконцентрируйся.

— ...Перечеркни это. Преодолей его, — когда он промямлил это, окрас его поля видимости немного сменился. Фоновый шум исчез, а движение искр, что взмывали вверх, постепенно замедлилось. Однако он не заметил изменений, взгляд Харуюки сконцентрировался на оппоненте с двумя мечами.

----------

Том 10 Глава 145

Состояние боевого духа Серебряного Ворона изменилось, я чувствовал это. Вероятно, оппонент тоже расценил это как кульминацию битвы. Крылья на его спине широко раскрылись, но он не отчалил, а лишь приспустил талию и занёс руки перед собой — естественная поза для принятия моих атак.

Я поставил всё, что у меня было, на эту атаку, все свои надежды. Наконец я заметил, что у меня на лице заиграла размытая ухмылка.

Я, в самом деле, жаждал такой битвы. У меня прошло множество битв в ALO и GGO, и в некоторых из них мне даже угрожала опасность, но ещё ни разу я не вкушал боль, что шла от ощутимого давления.

Это было довольно странно. Я не уверен, почему вообще сражаюсь с Серебряным Вороном. Это лишь ошибка экспериментальной машины, которая привела к случайной стычке между нами...

Нет...

Как бы сказать. Битва проходила отнюдь не в хорошо знакомой игре, и совершенно незнакомое окружение щекотало мои нервы, отчего я испытывал невероятное возбуждение.

Не только это. Назвать себя игровым ником «Kirito», взять по мечу в каждую руку и позволить покалечить себя на половину полоски жизней непозволительно.

— ...Теперь лучше бы тебе показать всё, что у тебя есть, — проговорил я тихим шёпотом.

Моя правая нога ступила вперёд, подготавливая движение для навыка мечника. Оба меча омыл яркий оранжевый свет. В следующий миг я активировал дальнобойный навык, устремившись в Серебряного Ворона подобно пуле, выпущенной из пушки.

Два меча рванули в навыке «Двойной круг».

[[image:/storage/reader-images/95a1cd821c508bcc64539edb47e4be6b687379ca.jpg]]
Кирито мастерски контролировал траекторию обоих сверкающих мечей, которые пронзали глубокую тьму подобно пламени огнедышащего дракона.

Харуюки отринул страх, который велел ему убежать на крыльях высоко в воздух, и просто ждал. Шестерни его сознания закрутились на полную скорость, но это произошло в мгновение ока.

Перед Харуюки тело Кирито прокрутилось вверх. Чёрный меч в его правой руке потянул за собой огненную спираль и яростно ударил прямо. Верхушка меча разбила броню на левой руке и отскочила вверх.

В запястье Сильвер Кроу содержалась сила всего тела. Несмотря на это, меч разрубил его посередине, и красивые искры из полученной раны полетели в ночное небо.

----------

Том 10 Глава 146

— Кх... — выдало горло Харуюки, но следующая атака может оказаться летальной.

Следуя прямо по оставленному в воздухе световому эффекту, белый меч в левой руке Кирито тоже рубанул по прямой линии. Кончик оружия с ужасающей точностью метил в его шею, и это движение было намного быстрее, чем те, что он видел во время столкновений с прочими линкерами — будто он был пулей или лазером.

Целью Харуюки являлось уцепиться за этот меч. Однако он не видел никакой возможности выполнения. Даже увернуться от него не представлялось возможным. Говоря более точно, это была скорость бога.

Так что Харуюки принял решение расставить пальцы правой руки с шансом лишиться её, пытаясь центром ладони поймать клинок.

Он чувствовал огромное сопротивление меча, что пробил его руку, но продолжал тянуться вперёд. Скорость удара снизилась, но это дало Харуюки возможность убрать из-под удара шею. Слабая вибрация раздалась справа от его шеи, куда глубоко вошёл меч.

В шкале здоровья осталось только десять процентов.

Эта ставка...

Принесла победу!!!

Его сознание прокричало, и правой ладонью, что пробил меч, Харуюки схватил левую руку Кирито.

— У...оооооо!!! — прокричав, Харуюки втоптал обе ноги в землю, хлопнул расправленными крыльями и потратил полоску спецприёма, что полностью заполнилась, резко взмыв в ночное небо.

Ускорившись на полную, он развернулся. Инерция послужила ему на благо, он швырнул Кирито вниз со всей силы. Меч вышел из ладони вместе с тонкими полосками искр. Не имея возможности превозмочь импульс, не имя крыльев за спиной, мечник о двух клинках Кирито уже не сможет подняться после падения.

Что его удивило, в такой ситуации мечник не выказывал признаков напряжения. Его конечности не извивались, а были расставлены в сторону в попытке контролировать позу.

Однако...

Как только он дёрнется, то уже ничего не сможет сделать.

Большинство бёрст линкеров могло не осознавать основное правило, что регулировало физические атаки, и которое они применяли в пределах этого мира, пытаясь сопротивляться вражескому напору.

Будь это пинок, меч или тупое оружие, нога должна твёрдо стоять на земле, без надёжной опоры под ногами сила удара не возрастёт. По этой причине ближний бой неэффективен на уровне «Лёд и Снег», поскольку тамошняя поверхность чересчур скользкая.

А вот в воздухе нет земли. Если Кирито и взмахнёт своим мечом, сила его удара уже не будет такой впечатляющей. С другой стороны, Харуюки мог применять силу своих крыльев, чтобы совершать пинок в воздухе. Так что, даже если они оба ударят друг друга, он должен нанести куда больше урона.

— Сейчас... — теряя восходящий импульс и наблюдая за силуэтом Кирито, который достиг высшей точки, Харуюки завопил: — ...всё кончится!!!

ДУУУ.

В ушах отразилось гудение воздуха. Он использовал правую ногу как ось вращения для стремительного рывка и запустил дальнобойный удар с разворота.

Кирито попытался отвести удар мечом в левой руке, однако тот был отброшен в сторону с оглушительным звуком, и пинок глубоко пробил ему бок. После этого Харуюки метнулся вслед за чёрной фигурой, которая от удара полетела по воздуху, словно пуля. Когда его следующий удар был отражён скрещенными руками, он совершил удар головой, своим шлемом. В сопровождении звука тяжёлого шлепка он поразил Кирито прямо в центр груди.

На данный момент у обеих сторон в полоске жизней оставалось по десять процентов.

В полосе энергии оставалось и того меньше, но этого хватало для проведения заключительного удара. Вложив весь остаток своих сил в правый кулак, Харуюки метнулся в последнем рывке.

И в тот момент.

Оба глаза Кирито внезапно широко распахнулись. Харуюки заметил, что его длинный плащ, сильно развевающийся на ветру, окутался тонкой красной аурой. Чёрный меч в правой руке завернулся в кровавый кармазинный свет.

Спецприём!

Я его не боюсь!!!

Харуюки сжал зубы и продолжил нестись по прямой.

Это обычная дальнобойная атака, но ведь он посреди воздуха, его отбросило назад. В такой ситуации его атака ничего не сделает доспехам Сильвер Кроу!

— УУУ... ОООО!!! — прорычал Харуюки. В его поле зрения тело Кирито развернулось.

ГИННН!

С громким звуком, похожим на рёв реактивного двигателя, правая рука запустилась в прямой удар, охваченная пламенем, что пронзало ночную тьму. В ней живо ощущалась непомерная мощь.

Харуюки стремительно приближался, а с той стороны...

— Чт...

Тело Кирито среагировало на его яростный выпад и ответило тем же, бросившись прямо на задыхающегося Харуюки.

Меч в его левой руке изобразил блестящий бледный полумесяц в поле зрения Харуюки...

И пронзил центр его груди. Харуюки чувствовал одномоментно и холод, и жар в том месте, куда угодил кончик меча.

Да что такое с этим парнем?!

Вся оставшаяся часть полоски спецприёма была потрачена не на удар, а на вынужденный одномоментный рывок.

Восхищение залило его разум. Но в тот же момент сознание Харуюки попыталось провести финальную контратаку.

Правый кулак понёсся прямо вдоль линии меча. Однако не хватало расстояния. Машинально он вытянул пальцы, сложив их в форму кинжала. Острые пальцы выстроились в ряд, поблёскивая подобно мечу.

Достань его!!! По крайней мере, я проведу этот бой до самого конца!

Белый меч пронзил грудь Сильвер Кроу.

Кончики серебристых пальцев коснулись одежды Кирито.

В этот момент его аватар изменился и беззвучно обратился частичками света. Дематериализованный меч прошёл сквозь тело Харуюки, его правая рука тоже прошла сквозь тело Кирито, словно через пустоту. Они оба соприкоснулись в воздухе, их тела смешались воедино.

На короткий момент времени в голове Харуюки раздались слова. Мягкий, но горделивый и удовлетворённый голос произнёс:

«Это был отличный бой. Когда-нибудь — давай сразимся снова».

Затем загадочный бёрст линкер Кирито исчез с воображаемого поля. Перед глазами Харуюки замигало невиданное им прежде системное сообщение: «Разъединение».

———

----------

Том 10 Глава 147

———

— ...тик! Братик!

Я поднял свой взгляд на источник шума, что находился за противоположным краем стола, на тонкие губы Сугухи.

— Ааа, п-прости. Что ещё?

— Раз ты не особо усердно ешь, значит, еда не очень вкусная? Вот что я спросила!

Сугуха снова взглянула молящим взглядом, и я поспешно замотал головой.

— К-конечно, нет! Оден[✱]Оден — японское зимнее блюдо из варёных овощей с яйцами и рыбой, рецепт очень вариативен. на вкус великолепен.

Я набил открытый вместительный рот картофелем и интенсивно закивал, но настроение Сугухи от этого не стало лучше.

— ...Вообще-то это не оден, а pot-au-feu[✱]Pot-au-feu — тушёная говядина (фр.)..

Разумеется, оно самое, с целыми яйцами.

Такая мысль не покинула мой рот. Я быстро опустошил тарелку и попросил добавки, чтобы улучшить её настроение.

Мама опять сегодня задержится, так что ужинаем мы вдвоём с Сугухой. В тот момент я опять замолчал, отчего стол погрузился обратно в тишину. Но пока я уплетал вторую порцию одена по-французски, мои мысли снова были заняты странным событием, что произошло сегодня после полудня.

Это случилось где-то четыре часа назад, когда на загадочном поле боя развернулась серьёзная битва с неизвестным аватаром «Серебряным Вороном», но, к сожалению, за мгновение до того, как исход поединка стал бы ясен, произошёл разрыв соединения.

Я обо всём рассказал Хиге Такэру, когда выпрыгнул из экспериментальной машины. Но Хига-сан окинул меня сомнительным взглядом, и я нырнул обратно в игру, однако в этот раз я обменивался лишь информацией с виртуальным пространством вместо размахивания мечами и кулаками.

Во время своего второго погружения я увидел именно то, что и описывали с самого начала — чудный лес. Не было никаких индикаторов здоровья, равно как счётчиков времени, не было и оппонентов. Когда мы закончили все тесты, после меня погрузились прочие работники лаборатории, но они так и не заметили там никакой странной тени.

Стало быть, квантовая цепь экспериментальной машины была как-то «починена». Можно сказать, что эта машина как следует насладилась битвой между мной и Вороном...

Возможно, бой мне просто приснился во время первого полного погружения посредством машины четвёртого поколения. А пока что моя подработка была завершена, и Хига-сан велел мне покинуть лабораторию.

Однако я не мог поверить в такое объяснение. Эти великолепные движения Серебряного Ворона, бушующий, словно ультрагорячее пламя, боевой дух, схватка, в которой мы были готовы сражаться вплоть до собственного сгорания. Это всё не могло быть сном.

— О чём ты сейчас думаешь?

Я очнулся от своих мыслей, услышав голос Сугухи. Чтобы не огорчить её снова и заодно втянуть в свои мысли, я закинул вилкой аппетитный кусочек[✱]В оригинале речь идёт о г. Вене, но я не имею понятия, что имелось в виду. себе в рот и сказал:

— Хммм... Сегодня у меня была дуэль с потрясающим оппонентом. Но из-за нарушений в работе цепи я не могу точно назвать себя победителем...

— Даа? Сражение братика с неизвестным противником завершилось вничью? Неужто такие люди существуют?

Увлечённая моей историей Сугуха подалась вперёд. Очевидно, она подумала про события в ALO, и я не стал злоупотреблять своим обещанием не разглашать секретную информацию об экспериментальной машине.

— Как бы сказать... Удивительный, летающий непринуждённо. Как будто смотришь на настоящей свободный полёт.

— ?.. Что ты имеешь в виду? — склонила голову вбок Сугуха, продолжая держать вилку.

— Ну, в свободном полёте в ALO ты летишь не только за счёт мыслей, а благодаря движениям мышц лопаток. Во время максимального ускорения это выглядит так... — я вытянул обе руки назад, прижимая лопатки друг к другу. — А во время торможения...

В этот раз руки вытянулись вперёд, и лопатки отъехали в стороны.

— С опытом становится возможно обходиться минимальными движениями, но я не думаю, что можно полностью от них отказаться. Вот именно эти движения очень мешают во время воздушного рейда.

Сугуха глубоко кивнула мне в ответ.

— Это верно. Когда махаешь мечом, нельзя избежать вытягивания руки в сторону, а такое работает как тормозная команда для крыльев. Подобная атака нарушает момент полного ускорения, исключение составляет только оружие типа копья, стойка с которым основана на положении оружия у талии. Но ничего с этим не поделать, поскольку в реальности у людей нет крыльев, и приходится их заменять прочими частями тела.

— Ага... но тот парень мог двигать своими конечностями свободно, не нарушая полёт. Даже во время яростного броска на полной скорости он смог замахнуться на меня кулаком.

— Эээ. Нечто подобное просто невозможно.

Я показал лёгкую улыбку Сугухе, глаза которой округлились.

— Ага, это невозможно. Может, всё произошло слишком быстро... Или же он был человеком-птицей, кто способен управлять крыльями как отдельной частью тела, или типа того...

В этом мире существовало кое-что превосходящее моё понимание взаимодействия человека с машиной.

Да... видимо, в отличие от амусферы, которая считывает двигательные команды человека из продолговатого мозга, это устройство получает сигналы напрямую из мозга, нет, из сознания.

Такое невозможно. Получить доступ к сознанию, нет, лучше сказать, к самой душе. Но если не думать в подобном ключе, то невозможно объяснить ловкие движения Серебряного Ворона.

Придать силе представления, что лежала в основе функционирования мозга, форму цифровых данных, которые способны влиять на виртуальный мир. Если подумать, ведь та экспериментальная машина смогла прочитать мой «образ себя» и создать аватар мечника Кирито. Другими словами, машина Хиги-сана для полного погружения четвёртого поколения взаимодействовала не просто с нервными клетками, а с самой душой... Можно предположить, что в том мире человек способен применить своё самое мощное вооружение — «Силу разума».

Я крепко закрыл глаза на секунду, потом посмотрел на Сугуху и, наконец, улыбнулся.

— ...П-почему ты улыбаешься, братик?

Сидя напротив мечницы-сильфа, какие устремляются в небо, словно помешанные на скорости, я сказал:

— Но есть шанс, что однажды... нет, в поразительно близком будущем мы сможем по-настоящему летать. Не псевдосвободный полёт... а размахивание крыльями силой мысли.

Сугуха удивлённо заморгала. Её лицо расплылось в широкой бодрой улыбке.

— Ага, будет здорово.

Я кивнул в ответ и зажевал кусок во рту, мои мысли ещё раз вернулись к той таинственной фигуре.

Летящий сквозь чёрное ночное небо прекрасный сребро-белый ворон.

———

— ...юки-кун. Эй, ты слушаешь, Харуюки-кун?

Он поспешно поднял лицо, услышав зов — Черноснежка смотрела на него недобрым взглядом с противоположной стороны округлого белого стола.

— Ааа... прости. Я просто думал кое о чём...

— Хоо, интересно, что это за важное рассуждение, которое отвлекло тебя от разговора со мной?

Харуюки сделал глоток ледяного латтэ из своего бумажного стаканчика, стараясь потянуть время. После уроков в спокойной столовой не было больше никаких других учеников. Но Харуюки всё равно огляделся по сторонам, чтобы удостовериться в отсутствии лишних ушей, что могли подслушать их разговор, и после этого промямлил в ответ:

— Эмм, ну, правда в том... что я сражался с очень странным бёрст линкером.

Эти слова нарочно заставили прервать сегодняшний перерыв на обед. Более того, событие с неопознанным врагом во время перерыва на обед было сопоставимо с крупным «инцидентом с Даск Тейкером», что приключился весной. Вообще-то, после того случая члены Нега Небьюласа должны немедленно предупреждать друг друга, однако Харуюки не сделал этого, поскольку чувствовал, что его враг нереален.

Потому что он не ощущал в оппоненте ни злобы, ни враждебности. Всё, что он чувствовал, было возбуждением и весельем. Несмотря на проведённую яростную схватку, Харуюки остался с ощущением свежести на душе.

Наверно, он больше не покажется.

Пытаясь понять причину своей убеждённости в этом, Харуюки принялся рассказывать кусочек за кусочком.

— ...Это было странно, но он был удивителен. Из оружия у него имелось два меча... Ими он двигал так, словно не замечал их веса, я почти не мог уследить за его спецприёмами.

— Два... меча, — наморщила брови Черноснежка, бурча себе под нос. Но потом она невыразительно посмотрела на Харуюки и сделала своё привычное выражение лица, подбадривая его продолжить. — Нет, ничего такого. И? Ты победил?

— Ааа, ну... он отключился прямо перед последним ударом... но если бы это продолжилось, я без сомнений проиграл бы. Моя финальная атака не достигла бы его.

— Хоо. Быть способным победить тебя в ближнем бою. Какой цвет и уровень был у того человека?

Харуюки тряхнул головой и озадаченно посмотрел на Черноснежку.

— Говоря об этом, тут могла быть системная ошибка или какой-то особый фильтр... Цветовое имя и его уровень не отобразились. Но вот его внешний вид был... этто... полностью чёрным, — Харуюки не стал пристально следить за реакцией Черноснежки, которая сузила глаза, а задал вопрос, который надумал ещё во время прошедшей битвы. — О, семпай, я давно хотел спросить об этом, какие характеристики у чёрного цвета?

Черноснежка невыразительно заморгала и показала горестную улыбку.

— Такой внезапный вопрос... Харуюки-кун.

— Эээ? Нет, этто, п-прости! — Харуюки непроизвольно сжался верхней частью тела, а Черноснежка показала ему улыбку, похожую на улыбку умной старшей сестры своему несмышлёному младшему братцу.

— Нет, ни к чему извиняться. Потому что на такой вопрос я отвечу «Я тоже не знаю».

— Эээ?

— Что сказать, я лишь могу сделать определённое предположение.

Стакан с ледяным чаем издал звон, Черноснежка уставилась на бледный послеполуденный свет и объяснила:

— Три главных цвета в вершине цветового круга... «Синий ближнего боя», «Красный дальнего» и «Жёлтый непрямых атак». Затем в середине идут «Зелёный» и «Фиолетовый». За исключением металлических, дуэльные аватары классифицируются по смешению этих цветов. С возрастанием насыщенности цвета возрастают и соответствующие этому цвету характеристики.

Это было то, что Харуюки уже знал. К примеру, его друг Циан Пайл обладал сказочно ярким синим цветом, который лишь самую малость отклонялся в сторону пурпурного. Так что его начальное оружие «Сваебой» обладало силой для дальнобойной атаки.

Увидев, что Харуюки кивнул в ответ, она продолжила.

— И наоборот, чем менее насыщен цвет, тем более необычными склонностями обладает аватар. Скажем, твой приятель Аш Роллер, хоть и относится к зелёным, но при этом цвет его настолько серый, что по нему это никак не скажешь. Это связано с тем, что весь его потенциал ушёл в мотоцикл, уникальное Усиливающее Снаряжение. Но... в отличие от тусклости цветов, мы до сих пор толком не понимаем, почему одни аватары — светлые, а другие — тёмные.

— Одни светлые... другие тёмные... — поспешно повторив эти слова в бурчании, Харуюки что-то понял. Если аватар стремительно темнеет, то в итоге несомненно получится чёрный — чистый чёрный. В противовес этому, чистый белый получится при безграничном осветлении. Это могли быть экстремально уникальные случаи, но он никак не мог понять причину разведения чёрного и белого в прямо противоположные концы.

Пока Харуюки кривил шею, Черноснежка пробормотала:

— Чёрный — «отвергнутый цвет». Вот в чём я была уверена очень долгое время.

— Эээ?.. От-отвергнутый?..

— Да, отвергающий быть окрашенным всяким другим цветом, заключающий в себе пустоту, он не способен никуда отправиться, кроме как на самое дно бездонного колодца цветов...

С такими опустошающими словами Черноснежка замотала головой до того, как Харуюки что-то сказал. Потом её окрашенные светом губы показали слабую улыбку.

— Но... просто... Может, на самом деле я всё не так интерпретировала, так что...

Неожиданно она протянула свою изящную правую руку над роскошным столом и ухватилась за левую ладонь Харуюки, отчего тот отпрянул назад.

— Потому что ты держал меня за руку множество раз. Ту меня, что не способна взаимодействовать с людьми, ты напоминал собой меня.

Его лицо покраснело до ушей, испытав на себе взгляд неожиданно нежных глаз. Он схватился за её холодную руку и не дал отпустить себя. Его сердце учащённо билось, но он не мог подобрать нужных слов и только лишь сильнее сжимал ей руку, надеясь передать свои искренние чувства посредством прикосновения пальцев.

Чёрный совершенно точно не отвергнутый цвет. Потому что это ты была той, кто, без сомнений, протянул руку мне, находящемуся на дне колодца, это ты нежно окутала меня теплом и исцелила мои раны.

Вот именно, тот парень был таким же.

Тот мечник был таким же умиротворённым. Они оба готовы поддержать и предоставить всю свою силу.

Харуюки почувствовал, будто этот «Кирито» толкает его сзади, робко поднял лицо и каким-то образом смог заговорить.

— Эээ, чёрный объект поглощает весь свет, падающий на него, потому он и выглядит чёрным. Это то, что я выучил в классе. Так что... так что это не тот цвет, который чувствует себя одиноким. Я думаю, что это самый тёплый цвет, по сравнению со всеми остальными.

Черноснежка на мгновение широко распахнула глаза, а потом...

Великолепная улыбка расцвела на её лице, будто распустился бутон лотоса.

----------

Послесловие

Здравствуйте, это Кавахара Рэки. Спасибо, что прочитали «Accel World 10: Elements».

...Наверное, странно, что я только сейчас обратил на это внимание, но перед вами десятый том. Эта история началась с простой идеи «а было бы забавно, если бы существовал файтинг, уровнями для которого служила бы реальность», затем к ней добавилась мысль «но если человек будет стоять на месте по ходу боя, его ведь собьёт машина», из которой родилась идея «ускорения». Затем я начал писать, добавив к истории ещё несколько сюжетных задумок.

Тому, что такая рождённая из спонтанной мысли история, да ещё и придуманная таким ленивым человеком как я, дожила до десятого тома, она обязана вам, читателям, и вашей поддержке.

Впрочем, что бы я ни говорил, если посмотреть на библиотеку тайтлов Денгеки Бунко, то можно легко найти серии, которые перевалили даже не за десять, а за двадцать томов, так что закончу я это произведение явно нескоро. Наверное, можно сказать, что пока мы определились с сюжетным сеттингом? Дальше по-хорошему должно начаться собственно противостояние Монохромным Королям и Обществу Исследования Ускорения... и я пока и сам не знаю, как у меня получится написать эту часть сюжета... но надеюсь, вас такая отданная на растерзание всем ветрам история не смутит.

Возвращаясь к разговору о десятом томе, в него вошли три рассказа, весьма раскиданных по времени. Первый, «Капли далёких дней», возвращает нас в далёкое прошлое; второй, «Шум прибоя на краю земли» — первая история, написанная с точки зрения Черноснежки; третья, «Противостояние» — кросовер с ещё одной моей серией, «Sword Art Online». Особенно хотелось бы отметить, что «Противостояние», последний рассказ, содержит элементы, позволяющие строить выводы о связи двух историй, но на данный момент я, как автор, придерживаюсь той позиции, что между этими историями нет никакой явной связи. Советую вам воспринимать эту историю просто как рассказ, написанный для развлечения, а слова господина Кирито, главного героя SAO, о «квантовом вмешательстве в параллельную вселенную», считать просто оправданием для происходящих событий. Прошу прощения за такую своенравную просьбу. В следующем, одиннадцатом, томе мы вернёмся к основному сюжету, и я планирую начать его со сцены допроса Харуюки на Конференции Семи Королей.

Выражаю огромную благодарность своему редактору Мики, который никогда не терял меня из виду, несмотря на то, что я, подобно Блэк Вайсу, cбегал от работы, связанной с производством аниме, игр и аудиодрам. Также хочу поблагодарить Химу, которая вынуждена круглый год выполнять безумные поручения, а также abec-а, который тоже приложил руку к иллюстрациям этого тома. Надеюсь, дорогие читатели, что вы останетесь со мной и в наступающем 2012 году!

Октябрь 2011 года

Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Всем доброе утро и спасибо, что прочитали 10-й том Ускорки.

Вы знаете, меня всегда забавит, что первые слова в послесловиях пишу я, ведь, по сути, в текущее время я делаю меньше всего работы. По сути, я играю роль начальника из анекдотов — ничо не делаю, но формально «координирую» процесс и «управляю» им.

Перевод этого тома я начал писать больше года назад. Прочитав на википедии хронологию Ускорки, я подумал, что не хочу читать истории, когда они станут флешбеками. Поэтому 10.1 я перевел после первого тома, а 10.2 — после третьего. И если с 10.1 проблем не возникло, то о переводе 10.2 в такое раннее время я пожалел. Как вы наверняка уже увидели, он содержит спойлеры к некоторым событиям, которые хронологически происходят после арки Даск Тейкера.

Хочется верить, что за этот год переводить я стал лучше, и в тоже время надеюсь, что этот «ранний» перевод придется вам по душе. Забавное противоречие.

Кстати, недавно я задумался над тем, какое количество людей нагружают работой мои переводы. Редактор, QC и теперь уже два эдитора ускорки, редактор и эдитор Чайки, (отчасти) редактор Щита... бр-р, я самого себя пугаю.

Ну да ладно, теперь, после небольшого экскурса в прошлое, время двигаться дальше. Впереди у нас 11 том. Ну и дюраль, как же без него...

Soundwave

Здравствуйте и спасибо тем, кто не стал пропускать этот том. Я думаю, даже если вы смотрели все эти истории в аниме или уже читали в других версиях перевода, то всё же смогли найти в тексте несколько интересных фактов. Например, всяческие обрывки информации об элементах, коих нигде ещё не было. Ну и в целом, я надеюсь, было приятно прочитать наиболее полную картину того, что и так уже видели. Хотя это не перечёркивает тот факт, что том в целом скучный, хех.

Простите, что так тормозили том. Зато впредь такое вряд ли произойдёт, ведь нас ожидает самая шикарная арка всех времён и народов!

Спасибо всем за работу над томом, отдельное спасибо за работу нашему второму эдитору — меньше десятки за работу не поставить. И до встречи в следующем томе.

P.S. Не верьте Мохнату…

Ametrin

Всем привет. Я очень сильно извиняюсь перед вами, дорогие читатели. Этот том фактически задержал я (но де-факто в этом снова виноват Мохнат — на момент написания послесловия он еще не садился за работы с иллюстрациями!)

Особо ничего нового в томе не произошло, все всё видели в аниме. И это хорошо :) Одиннадцатый том уже вовсю редачится, так что закончить мы должны намного быстрее, чем с десятым. Ух, надеюсь, я не подведу!

Благодарности (по-моему, я один продолжаю их писать).

Арк, Саунд, Рез, Мохнат, Розеттка — спасибо за то, что довелось работать с вами вместе.

Спасибо Ksenon за наставления и направления меня на путь истинный.

И спасибо читателям за то, что вы терпите все мои срывы сроков. Я исправлюсь, честно!

Rindroid

Бодрый день, с вами Риндроид.

Можно сказать, я пишу из вчерашнего дня, потому что свою порцию 10 тома Ускоренного мира я перевёл ещё в незапамятные времена, задолго до создания РуРы. Тогда это был отдельный побочный рассказ, привлёкший моё внимание. Я ничего не знал про Ускоренный мир (и знать не хотел XD), потому потребовалась помощь знатоков, чтобы подправить нюансы терминологии и имён персонажей.

Сколько же воспоминаний навевает данный рассказ! Тогда я только-только закончил 10 том SAO, близился переезд с одного конца страны в другой, защита диплома, важная встреча… Оглядываясь на себя тех времён, я удивляюсь, как всё могло пойти иначе, если бы не стечение обстоятельств. Но я рад, что занялся переводами, пускай темпы мои нынче далеко не те.

Бурда

Привет всем. Внезапно я оказываюсь и тут.

Сколько уже народа пишет в послесловиях Ускорки, так почему бы и мне не присоединиться? Но на самом деле причина проста. Уже давно я редачил 3 часть этого тома, как и переводил Рин, еще до образования РуРы. Тогда я просто читал все переводы на саовики и помогал в их «облагораживании». Хотя, оглядываясь назад, вся эта помощь была не ахти, поэтому мне пришлось отредачить рассказ еще раз.

А вообще, самое забавное в том, что я не читал ни единого тома Ускорки, мвахахаха. Поэтому можно писать всякую фигню. Например, о том, что аниматоры Чайки те еще гады, ибо и из 6 тома повырезали кучу интересного (читай, сцен для взрослых, лол). Или о том, что я нифига не делал несколько дней, а отрывался на концерте System of A Down (надо же мне полениться). Или что Резе-нян — масленок. Или что Мохнат не дает мне эдитора. Или… Впрочем, я могу написать много чуши, но мне лень.

Поэтому я закругляю свое внезапное появление в Ускорке и иду слакать дальше. А вы тем временем ждите Дюраль... то есть 11 том. Ждите…

Короче, до встречи. Увидимся в других проектах.

Rozettka

Всем привет! Спасибо, что прочитали десятый том.

Пусть я только начала свой эдиторский путь, скажу вам, что работа со сканами иллюстраций — совсем не скучное занятие, даже наоборот: я открыла для себя много нового.

Но в этой команде мне довелось работать не только с иллюстрациями к Ускорке, еще есть Дюраль, третья глава которого с нетерпением меня ждет... Все было бы быстро и красиво, если бы не Резель со своей висячкой, во всех нюнсах расстановки которой я так и не разобралась.

Арк, Саунд, Резель и особенно Мохнат — спасибо вам за теплый прием и совместную работу! Вы замечательная команда :)

Rezel

Всем привет, это Резель–дес.

Давненько я тут не появлялся, лень да яп. Ну что за подстава то а? А ладно, меня уже понесло не в ту степь.

А теперь к делу:

САУНД И АМЕТРИН!!! Я ВАС ТОЧНО ПРИБЬЮ!!!

Аргх!11 Чтоб вас… зачем было распространять эту фразочку «эхскореебы» а? Я вас покараю! Это хуже чем «когдапрода?!». Вы понимаете хоть что натворили?

Аргх, аргх. Аргх.

Рейдж–часть завершена.

А теперь к томику и иллюстрациям.

Собственно это том коротких историй. Их показали в аниме и читать их не обязательно… по идее. Это собственно я и сделал во время прочтения, но надеюсь томик вам понравился, так что… ну это… это… блин, надеюсь вам понравился томик. >_Moxnat

Всем доброго времени суток.

С вами тот самый эдитор, который решил слакать на максимум и задержать том, хотя во всем этом я могу обвинить «эхскореебы»… ну, не надо так! Хотя этот том я задержал из-за того что слакал и играл в кораблики… играл, слакал, играл в кораблики, слакал, а потом бац и я решил посмотреть аниму, а потом решил посмотреть серию флеша, а потом… чет меня понесло. Но вообще я не слакал, просто был занят на других проектах, поверьте мне.

Ладно, завершу на этом упоротое вступление и перейду к части благодарностей.

Спасибо всем кто работал над этим томом вместе со мной, на этот раз очень много всех, легион расширяется. Отдельное спасибо Розеттке за то, что взяла часть работы над томом и мангой на себя.

И конечно, спасибо Саунду, ты очень хорошо постарался над этим томом, а твоя помощь мне была не заменима. В общем можно сказать много хорошего про него, но он сам сказал вам не верить мне…

Блин, тут дальше должен идти 8 страничный кусок из скайпа ускорко конфы, но мне его ни разрешают выкладывать. Вообще печаль.

Ладно, надеюсь вам понравилась наша работа над 10-м томом и дюраль, к сожалению там пока 2 главы, но ваша поддержка нас может ускорить выход следующих частей/глав/томов. И не нужно всяких «Эхскореебы» это совершено не ускоряет нашу работу ^_^

На этом все. До встречи где-то.

П.С. нужны рабы в легион.

П.С.С. эдиторы и редакторы, где вы?!

П.С.С.С. не верьте саунду.

П.С.С.С.С. Э-э-э, забыл, что хотел дописать…

П.С.С.С.С.С. ай, хрен с ним.

П.С.С.С.С.С.С. я хотел написать больше букав, но мне пришлось писать это послесловие за 5 минут на коленке.

П.С.С.С.С.С.С.С. Кирито не отец Черноснежки…

П.С.С.С.С.С.С.С.С. а Тацуя отец белого короля.

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/e44d42e03475b11ffc6f53cf2295c25fac572724.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/1697ccb7a3e165d15d5a7c64506ef2f2fa568566.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/073dce12724163321309cb39455d52a53bf95df2.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/2cd8e3e57f0f67b88ccff6c12801a14af7ca4b82.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/bf876d91feff405e4dd19d7c2dce6e76b7b7b6f6.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/9c5d38bb9b18547af46aedec60eea06acfdb1ec3.jpg]]

----------

Пролог

Как только они прошли сквозь автоматические двери супермаркета, в нижней части поля зрения тут же появилась полоса загрузки.

Она была оформлена в минималистичном стиле, но на её правой границе сидела чёрная бабочка, которая начала нетерпеливо махать крыльями, когда полоса почти заполнилась. Через три секунды загрузка завершилась, полоса исчезла, а бабочка беззвучно взлетела. Он рефлекторно попытался поймать её, но бабочка с лёгкостью пролетела сквозь пальцы, улетела под потолок почти как настоящая и растворилась в воздухе.

— Да... приложения Саттян, как всегда, без её на удивление проработанных изюминок не обходятся, — раздался голос справа, заставив его повернуть голову.

Рядом с ним шла школьница в рубашке с короткими рукавами и плиссированной юбке. Её длинные каштановые волосы слегка развевались от дуновений кондиционеров, а длинные чулки на ногах ублажали взгляд нежно-голубым цветом. В левой руке она держала вместительную сумку.

С её умиротворённого лица никогда не сходила улыбка, но та могла с лёгкостью принимать самые разные оттенки и выражать такой гнев, что на неё становилось страшно смотреть. Но сейчас это была лишь обычная натянутая улыбка, к которой примешивалась её любовь к вышеупомянутой «Саттян».

Сам Арита Харуюки ощущал примерно то же самое, и его собственная улыбка весьма походила на выражение лица Курасаки Фуко. Он сказал ей:

— У неё во всех приложениях есть такие бабочки. Они всегда улетают, когда программа заканчивает работу, и при наличии должной реакции и осторожности их можно поймать.

— И что происходит, если поймаешь?..

— Тебе даётся одно очко, — ответил Харуюки, заставив Фуко недоумённо склонить голову.

— И что это очко даёт?

— Вроде бы что-то должно случиться, если набрать тысячу, но что именно — не сообщается.

— Вот уж точно, изюминка... — сокрушённо прошептала Фуко, а затем негромко хлопнула в ладоши. — Ну ладно, Ворон-сан, давай займёмся покупками. Дома нас уже ждут голодные дети.

— А, ага, — кивнул Харуюки и протянул руку к кнопке, появившейся на месте полосы загрузки.

Как только он нажал её, справа появилась карта первого этажа супермаркета, а рядом с ней — список покупок примерно на десять строк.

На карте появилась тонкая линия, показывающая правильный маршрут, а в магазинах загорелись нужные полки. Следуя указаниям, они направились в секцию свежей еды. Как только они приблизились к указанной полке, загорелась первая строчка списка: «Картофель 5 шт. (Мейквин), 198 йен». На полке перед ними лежали именно они. Взяв в руки пакет, Харуюки убедился, что картошка хорошая, после чего нажал на появившуюся перед глазами кнопку покупки.

Тут же послышался звон, и со счёта нейролинкера моментально списались те самые 198 йен. Фуко тут же раскрыла свою сумку, и когда Харуюки положил пакет с картошкой внутрь, первый пункт списка потускнел.

Но тут Харуюки осознал кое-что ещё и поспешил добавить:

— А, д-дай я понесу!

— О, ты серьёзно? Ну хорошо, тогда продукты буду я выбирать.

Фуко передала ему потяжелевшую на полкилограмма сумку, после чего они направились к следующей точке на карте. Вторая строка списка гласила: «Лук репчатый 2 шт., 98 йен».

За карту и список отвечала программа «Shopping Optimizer Ver. 2.0», разработанная самой Черноснежкой. Она подключалась к локальной сети магазина, получала информацию о расположении желаемых товаров и отмечала их на карте. Естественно, работать она могла с любыми магазинами, аптеками и так далее, позволяя сократить время блуждания в них до минимума.

Конечно, многие магазины позволяли пользоваться своей локальной сетью для поиска продуктов, но мало кто поддерживал программы для составления списков. Ведь подобный уровень сервиса привёл бы к тому, что покупатели проводили бы в магазине очень мало времени, понижая вероятность того, что они купят что-нибудь лишнее. Программа Черноснежки удивительна тем, что получает данные от магазинов даже без их согласия. С другой стороны, именно это делало её немного жутковатой, и поэтому они никогда не спрашивали её, как именно она работает.

Сегодня по жребию в магазин выпало идти Фуко и Харуюки, но благодаря навигатору они перемещались по коридорам так быстро, что последняя, одиннадцатая вещь в списке — «Соус для горячего карри, сладкий, 278 йен» — оказалась в сумке уже через четыре минуты. Поскольку за все покупки они платили прямо на месте, в очереди на кассе стоять не пришлось, и они просто вышли из магазина.

Пока они шли по центральной аллее торгового центра в сторону лифта, Фуко вновь усмехнулась и сказала:

— Хоть я и в первый раз пользуюсь этим приложением... от него просто веет духом бережливости Саттян.

— А, ха-ха-ха... я слышал, что она собирается в третьей версии автоматизировать платежи.

После этих слов у Фуко отчётливо забегали глаза.

— Выходит, можно просто бежать по магазину, смахивая с полок в сумку нужные вещи, а затем нестись к выходу? Конечно, после такого нас попытаются остановить охранники, но куда им до физикал бёрста. Подумаешь, десять очков.

— Н-ну да...

Вспомнив, что Черноснежка попросила его стать бета-тестером новой версии программы, Харуюки побледнел. К счастью, именно в этот момент открылись двери лифта, который должен отвезти их домой.

----------

Том 11 Глава 152

24 июня 2047 года, понедельник. Половина седьмого вечера.

Все лучшие друзья Харуюки, другими словами, весь Легион Нега Небьюлас, собрался в зале квартиры Харуюки, на двадцать третьем этаже корпуса Б жилого комплекса на севере Коэндзи, в районе Сугинами.

Во главе обеденного стола села командир Легиона Черноснежка. На стульях со стороны кухни разместились главный стратег Маюдзуми Такуму и душа компании Курасима Тиюри. Со стороны балкона уселись совесть и маскот Легиона Синомия Утай, а также Харуюки, (невольный) источник всех их бед. Напротив Черноснежки села главный офицер Легиона Курасаки Фуко.

Утай вновь вступила в Легион ровно неделю назад, в прошлый понедельник, и с тех пор они чаще всего рассаживались за столом именно таким образом. Но сегодня возле Черноснежки и Фуко стояло ещё по одному стулу. Да и стол был накрыт не на шесть человек, а на восемь.

От рисоварки, работающей в режиме термоса, доносился сладковатый запах варёного риса, а огромная кастрюля, стоящая на плите, разносила по залу аромат до невозможного острых специй. Именно поэтому и Харуюки, и остальные легионеры сидели, морщив носы и стараясь не говорить друг с другом.

— Я... больше не могу... — едва слышно прошептал Харуюки, качая головой.

Сидевшая рядом с ним Утай вяло постучала по воздуху пальцами.

«UI> Терпение, Ку-сан. Это тоже своего рода упражнение по закалке дха.»

Хоть она и продолжала сидеть с чинным видом, закравшаяся в сообщение опечатка подсказывала, что и она была на пределе. Напротив них Тиюри гипнотизировала взглядом пустую тарелку, а Такуму беспрестанно протирал очки. Улыбка Фуко с каждой секундой становилась все страшнее, и лишь Черноснежка, как подобает командиру, сидела совершенно спокойно, сомкнув веки...

— Где они шляются?! — но и её терпение подошло к концу, и она воскликнула, ударив кулаком по столу. — Они опаздывают уже на три минуты и тридцать секунд! Будь мы в Ускоренном Мире, мы бы прождали их уже пятьдесят восемь часов!

— Пятьдесят восемь часов и двадцать минут, — с улыбкой добавила Фуко.

Харуюки начало казаться, что обе они начинают покрываться пылающей аурой, и на автомате решил постараться их успокоить.

— Н-ну ладно вам, семпай, учитель, г-г-говорят же, что карри тем вкуснее, чем дольше он стоит.

— Да? Тогда может мы твоей порции дадим постоять подольше? Скажем, три дня.

— Тогда уж лучше целиться на рекорд и дать ей постоять неделю.

— Н-не надо, этот рекорд уже чересчур запредельный!

И как только Харуюки замахал руками, до их слуха донёсся столь долгожданный звук. Едва раздался долгожданный дверной звонок, как Харуюки молниеносно взмахнул в воздухе рукой, открывая дверь.

— Д-добро пожаловать! Я встречу вас у лифта, поднимайтесь на двадцать третий этаж! — прокричал он в окно видеофона.

Вслед за этим он вскочил со своего места так, что едва не опрокинул стул, и помчался ко входной двери. Тут же встали и остальные. Черноснежка начала размахивать правой рукой и отдавать указания.

— Тиюри, накладывай рис! Такуму, Фуко, доставайте салаты из холодильника! Уиуи, разогрей карри! Я займусь чаем!

Первыми словами, донёсшимися со стороны их гостьи, стали:

— Ух ты, какой запах! Я так проголодалась!

Ничуть не обращая внимания на кровожадные взгляды Нега Небьюласа в свою сторону, она посмотрела на Харуюки и невинно продолжила:

— Куда мне сесть, братик?

Харуюки тут же положил руки на плечи красной футболки и провёл гостью к стулу возле Черноснежки. Да, такое расположение было весьма опасным, но её они просто обязаны усадить во главе стола.

Ведь девочка с двумя рыжими хвостами на голове, разместившаяся на этом стуле, имела такой же ранг, что и Черноснежка — Кодзуки Юнико, командир Легиона «Проминенс» и Красная Королева Скарлет Рейн по прозвищу «Иммобаил Фортресс»[✱]Immobile Fortress, Неподвижная Крепость..

Нико без лишних вопросов уселась рядом с Черноснежкой, успокоив Харуюки, но тут в зале беззвучно появилась и вторая гостья. Она зашла позже Нико потому, что возилась со своими мотоботинками. Руки её обтягивали кожаные мотоциклетные перчатки, что удивительным образом подходили к школьной форме с короткими рукавами. У спины её слегка покачивалась толстая коса. Она сказала довольно низким голосом:

— Сорри. Объезжали пробку на Седьмой Кольцевой, там авария.

Естественно, эти лаконичные слова принадлежали офицеру Красного Легиона Проминенс, Блад Леопард, которую все называли Пард.

Харуюки собирался уже проводить к столу и её, но Фуко вдруг поднялась со своего места.

— Тогда вы молодцы. Было бы очень неприятно, если бы вы угодили в пробку, Леопард, — мягко произнесла она, подходя к Пард.

Пробки от аварий возникали из-за того, что после того, как две машины столкнутся, их искусственные интеллекты начинали немедленно рассылать вокруг себя предупреждающие сигналы. Машины, улавливающие эти сигналы, передавали их ещё дальше, и в результате все машины в довольно большом радиусе сначала немедленно останавливались, чтобы не допустить цепной реакции, а затем автоматически переключались в медленный режим.

Примерно такой же машиной ощутил себя и Харуюки, когда почувствовал, что между этими девушками запрыгали невидимые искры. Он нервно сглотнул, осознавая происходящее.

Ему уже приходилось слышать, что «Кровавый Котёнок» Пард и «Железная Длань» Скай Рейкер были заклятыми соперницами во времена Первого Нега Небьюласа. Харуюки подозревал, что Пард, несмотря на то что является опытным ветераном, не пошла дальше шестого уровня именно из-за глубоких уз, связывавших её с Рейкер, ушедшей с линии фронта.

— ...Хай, Рейкер, — кратко произнесла Пард, снимая перчатку.

Трудно сказать, знали ли они друг друга в реальности, или же это оказалась их первая встреча.

Во всяком случае, им удалось перекинуться парой слов на «вертикальной гонке по Гермесову Тросу», прошедшей три недели назад, но это событие собрало огромное количество человек, а в дуэль между собой они после возвращения Рейкер так и не вступали.

«Т-т-только не говорите, что они прямо здесь захотят сразиться».

Харуюки ощутил, как его руки моментально вспотели, но тут обстановку неожиданно разрядила Нико, отключившая свой ангельский режим.

— Хорош взглядами друг друга выжигать, давайте жрать! Я уже заждалась!

— Это мы ждали тебя, Красная Королева, — отозвалась сидевшая рядом Черноснежка.

Пользуясь возможностью, Фуко отступила на шаг, пригласив этим жестом к столу Пард. Соперницы уселись за стол, и Харуюки поспешил вновь занять своё место. Вновь подала голос Черноснежка:

— Предлагаю сначала просто поесть. Поговорим потом. Приятного аппетита.

— Приятного аппетита, — раздался дружный хор из семи голосов.

Затем в воздух поднялись ложки и напали на стоящий в середине стола карри.

Таким образом, все шесть членов Нега Небьюласа собрались за столом, да ещё и пригласили верхушку Проминенса.

Чтобы понять, что они здесь делают, придётся вспомнить вчерашний день, 23 июня, воскресенье, и Конференцию Семи Королей. Харуюки, пережёвывая картофель, откатил воспоминания на двадцать часов назад и вспомнил то место, на котором любая ошибка могла стоить ему смертного приговора...

----------

Том 11 Глава 153

«По красотке с каждой стороны».

Харуюки подумал, что конкретно эту ситуацию, в какой-то степени, можно описать именно этими словами.

Его дуэльный аватар, Сильвер Кроу, стоял на верхней ступени лестницы, ведущей на огромную круглую площадку, а позади него по струнке стояли двое прекрасных и величественных аватаров женского пола. Увы, они эскортировали его не потому, что были его телохранительницами. Их, скорее, можно назвать конвоем, ведущим узника на смертную казнь.

[[image:/storage/reader-images/d8af9a5df8512e705f3fbb22a1eddacc81bb2005.jpg]]
— А-а... ваши мечи у вас были с самого начала? Или вы их где-то нашли? — не выдержав напряжения, тихо спросил он у офицера Леонидов, Кобальт Блейд, шедшей справа от него.

Тёмно-синяя воительница лязгнула тяжёлой бронёй и возмущённо, но тихо ответила:

— Наши катаны — наши души. Естественно, с самого начала!

Конвоирующая его слева Манган Блейд, выглядящая как близнец Кобальт, за исключением более зелёного отлива брони, тут же вмешалась:

— Не думай, что мы оставим это оскорбление без внимания. Ты будешь наказан!

Харуюки в ужасе вздрогнул и поспешил оправдаться:

— Я-я вовсе не хотел. Просто я недавно видел на неограниченном поле похожий клинок, вот потому и спросил.

В ответ воительницы переглянулись, а затем совершенно синхронно спросили:

— Где именно ты его видел?

— Э, э-э, ну-у...

Харуюки имел в виду клинок, принадлежащий таинственному синему аватару, с которым он встретился внутри неприступного Имперского Замка, стоящего в самом центре неограниченного нейтрального поля. Этот меч под названием «Бесконечность» — пятый из Семи Артефактов, самых могущественных Усиливающих Снаряжений Ускоренного Мира.

Харуюки понимал, что вся эта информация совершенно секретна, и разглашать её офицерам вражеского Легиона ни в коем случае нельзя, поэтому постучал друг об друга указательными пальцами, и ответил:

— Эм-м... это секрет.

В следующее мгновение глаза Кобальт и Манган сверкнули, они схватились за клинки и, не вынимая их из ножен, стукнули ими по земле, словно посохами. К счастью, сразу после этого раздался чистый, расслабленный... но в то же время строгий и уверенный голос:

— Так-так, Коба, Мага. Уничтожать его вы будете после обследования.

— Есть! — громко отозвались воительницы и вновь заняли свои места.

Харуюки тут же вжал голову в плечи и постарался как можно незаметнее посмотреть сквозь зеркальную маску на того, чей голос он только что услышал.

Сам Харуюки стоял в центре тридцатиметровой круглой площади. Её окружали семь «стульев», сделанных из срубленных колон, стоявших полукругом. На них сидели «девяточники», управлявшие Ускоренным Миром — Семь Монохромных Королей.

Правее всех (с точки зрения Харуюки) сидел командир Сибуйского Легиона «Грейт Волл», Зелёный Король Грин Гранде по прозвищу «Инвалнеребл»[✱]Invulnerable, Неуязвимый.. Как и на прошлой неделе, он пришёл совершенно один.

Рядом с ним сидела правящая Сугинами Чёрная Королева Блэк Лотос по прозвищу «Ворлдс Энд»[✱]World’s End, Конец Света., тот человек, которого Харуюки считал своей хозяйкой, командир Легиона «Нега Небьюлас».

Третий стул занимал командир Легиона «Проминенс», управлявшего районами Накано и Нерима, Скарлет Рейн. Естественно, свою экипировку она не призывала и сидела в облике очаровательной девочки, болтавшей в воздухе ногами. Рядом с ней стояла Блад Леопард в своей неизменной маске, похожей на морду хищной кошки.

Четвёртый стул, находившийся точно напротив Харуюки, чинно оккупировал Король, который и в этот раз выступал модератором конференции. Синий Король Блу Найт по прозвищу «Ванкишер»[✱]Vanquisher, Покоритель., командир Легиона «Леониды», владевшего территориями от Синдзюку до Бункё. Окружавшие Харуюки с обеих сторон воительницы — его офицеры. Именно этот Король и отдал команду, заставившую их остановиться.

Слева от него, на пятом стуле, сидел самый женственный и благородный из всех собравшихся аватаров, правительница Гинзы, Фиолетовая Королева Пёрпл Торн по прозвищу «Арклайт Эмпресс»[✱]Arclight Empress, Электродуговая Императрица.. Сразу за ней виднелся силуэт её ближайшего офицера, Астры Вайн, мастера кнута. Обе были совершенно неподвижны, но их взгляд словно вдавливал Харуюки в землю.

Шестой стул занял похожий на клоуна аватар ядовито-жёлтого цвета, принадлежащий командиру Легиона «Крипто Космоцирк», что управлял районами от Акихабары до Уэно, Жёлтому Королю Йеллоу Радио по прозвищу «Радиоактив Дистёрбер»[✱]Radioactive Disturber, Радиоактивный Психопат.. Как и в прошлый раз, если он и был не один, то союзников своих не показывал. Его вечно улыбающаяся маска слегка покачивалась, словно маятник.

Наконец, на самом левом, седьмом стуле, сегодня, как и в прошлый раз, Короля не было.

На нём вновь восседал аватар по имени Айвори Тауэр, примечательный своей длинной остроконечной шляпой. Он — уполномоченный представитель Белого Короля, которому подчинялся Легион «Осциллатори Юниверс», удерживающий контроль над Роппонги. Харуюки гадал, удастся ли ему сегодня увидеть последнего аватара девятого уровня, которого он ещё не видел, но, судя по всему, Белый Король слишком скромен... или же, возможно, какой-то там аватар пятого уровня его вовсе не интересовал.

«Пожалуй, вероятнее всё же второе. Но мне бы хотелось на него посмотреть», — подумал Харуюки, продолжая водить взглядом по сторонам. На глаза попался гигантский замок, который величественно стоял в тумане «Города Демонов». Имперский Замок, центр Ускоренного Мира, как всегда впечатлял, но поскольку они находились не на неограниченном нейтральном поле, то ни Харуюки, ни Короли, ни даже две воительницы, формально являвшиеся участницами этой битвы, не могли в него попасть.

Раз Харуюки был зрителем, Манган и Кобальт не могли дотянуться до него своими клинками, но могли в любой момент удалить его с этого поля как «надоедливого зрителя». Кроме того, оставалась возможность переключить дуэль в режим Королевской Битвы, и тогда любые аватары смогли бы атаковать друг друга.

«Нет-нет, я ни за что не подтвержу смену режима. Пусть система меня даже не спрашивает», — подумал Харуюки, уже забыв о том, что пришёл к такому же решению и во время прошлой Конференции. На этом анализ окрестностей можно считать завершённым. Окончательное мнение: это — заседание суда, а подсудимый — Сильвер Кроу. Адвокатом в таком случае выступает Блэк Лотос, а обвинителем, видимо, Пёрпл Торн, у которой больше всех причин считать его врагом. Блу Найт судья, а остальные четыре Короля — присяжные.

Казалось, что все уже в сборе, но на площади продолжало царить молчание. Все ждали появления последнего человека, «свидетеля», который мог с помощью своей особой способности определить, чист Харуюки или нет. Его (или её) слово решало судьбу Харуюки. Оно решало, сможет ли он оставаться бёрст линкером.

Конечно же, сам Харуюки считал себя невиновным.

Причина, по которой он оказался здесь, состояла в том, что на прошедшей недавно «вертикальной гонке по Гермесову Тросу», он призвал проклятое снаряжение под названием «Броня Бедствия» и превратился в Хром Дизастера. Когда он стал шестым обладателем (пусть и невольным) этой Брони, принёсшей в Ускоренный Мир огромное количество бедствий, ему была дана лишь неделя. Если он не смог бы за прошедшую с прошлой Конференции неделю очистить своего аватара от Брони, за голову Сильвер Кроу официально объявили бы награду. Для бёрст линкера пятого уровня это равносильно смертной казни.

Именно поэтому Харуюки и весь его Легион провели прошлую неделю в тяжёлых боях, пытаясь очистить его от паразитирующей Брони. Они спасли аватара-очистителя Ардор Мейден с алтаря Судзаку, одного из Четырёх Богов, Харуюки обнаружил воспоминания двух аватаров, создавших Броню, а в конце концов понял, в чём был секрет Хром Дизастера, и развеял его проклятие.

Мейден смогла отделить от Харуюки усиливающее Снаряжение, образовавшее Броню — меч «Звездомёт» и броню «Судьбу» — после чего они поместили их в уголок Ускоренного Мира, где их никто и никогда не смог бы потревожить. На Харуюки уже не было никаких паразитов, и никто уже не мог обвинять его в чём-либо.

Конечно, сам Харуюки знал обо всём этом, но всё ещё беспокоился по поводу того, как именно он докажет это всем собравшимся. Он не ведал ровным счётом ничего об этом «свидетеле», которого они ждали. Судя по всему, Черноснежка и Фуко знали, кто именно должен появиться, но по их лицам не похоже, что они полностью доверяют этому человеку.

Другими словами, вполне могло получиться, что свидетель просто проигнорирует результаты работы своей способности и объявит Харуюки виновным, на что Харуюки будет совершенно нечего ответить. Чем больше он об этом думал, тем беспокойнее становилось на его душе, и он вновь попытался заговорить с окружавшими его воительницами.

— Можно спросить, Манган?

— ...Чего ещё? — раздражённо отозвалась она, и Харуюки тихо поинтересовался:

— Вы с Кобальт случайно не сёстры в реальной жизни... может, вы близнецы?

— ...Мы близнецы.

— О, ого!.. Но ведь даже в таком случае у вас должны быть разные «родители»... так?

— Хе, хороший вопрос, мелюзга, — вдруг послышался шёпот Кобальт Блейд с противоположной стороны. Она склонила к нему голову и на удивление гордо сказала, — Ты ведь знаешь, что нейролинкер определяет своего пользователя по мозговым волнам? Как ты думаешь, что происходит, когда у двух человек мозговые волны практически совпадают?

— Э... у вас что, один нейролинкер на двоих?.. Но как вы тогда одновременно ускоряетесь?..

Харуюки удивлённо склонил голову, вызвав тихий смешок Манган Блейд.

— Хе-хе-хе, если хочешь узнать подробности, вступай в Леониды и верно служи нам. Если окажешься полезным, станешь нашим оруженосцем.

— Конечно, если сегодняшняя конференция кончится для тебя благополучно, хе-хе-хе.

— Эм-м, я, пожалуй, воздержусь...

— Что?!

Они вновь схватились за клинки; сидящий напротив Блу Найт сокрушённо покачал головой и уже собрался вновь одёрнуть их...

Как вдруг в плотном тумане, накрывшем площадку, послышался жизнерадостный голос:

— Ох, простите, что я так поздно! Я забылась и погрузилась с противоположной стороны Имперского Замка!

Послышались звуки лёгких шагов по твёрдой земле «Города Демонов». Поняв, что они доносятся сзади, Харуюки быстро обернулся. Чуть позже него то же самое сделали и окружавшие его воительницы.

На другой стороне вуали из плотного тумана показался силуэт, принадлежащий весьма небольшому стройному аватару женского пола. Но голова его была на удивление большой, из-за чего возникало ощущение несбалансированности. Однако фигура продолжала уверенно приближаться к ним, несмотря ни на что.

— Она идёт, Манган.

— Не расслабляйся, Кобальт.

Голоса воительниц показались Харуюки на удивление напряжёнными. На неограниченном нейтральном поле приближающийся аватар действительно требовал внимания и осторожности, но они сейчас находились на обычном дуэльном поле. Конечно, ограничение, не позволяющее зрителям приближаться более чем на десять метров к участникам дуэли, в опциях временно отключили, но правило, гласившее, что зрители не имели никакой возможности наносить кому-либо урон, никто не отменял.

Увы, но Харуюки так и не удалось спросить их, чего именно они опасались. Фигура таинственной гостьи показалась из тумана, затем пробежала мимо Харуюки и остановилась перед Королями.

Её броня тёмно-фиолетовая. Конечности не выделяются ничем примечательным, но их форма однозначно выдаёт аватара женского пола. Но всё-таки самой интересной частью этого аватара казалась голова. Если весь аватар был около ста шестидесяти сантиметров в высоту, то голова занимала сантиметров тридцать. Она расходилась кверху, словно веер, и со спины было совершенно непонятно, действительно ли это такая огромная голова, или всё же какой-то шлем необычной формы.

Аватар приставил правую руку к поясу и кратко поклонился. В ответ Синий Король Блу Найт встал со своего места и обратился к ней:

— В первую очередь я хочу выразить свою благодарность за то, что ты откликнулась на нашу неожиданную просьбу, Аргон Арей.

— Да ладно, что мне, жалко, что ли. Кроме того, я ведь не совсем бесплатно это делаю, а-ха-ха!

Ответ аватара по имени Аргон Арей прозвучал на удивление жизнерадостно. Казалось, что её вовсе не беспокоит то, что она стоит перед Монохромными Королями.

— Хотя, надо признать, такие виды мне уже давно не попадались. Я столько лет не видела всех Королей в сборе...

Первым на эти слова среагировал Жёлтый Король Йеллоу Радио:

— Надо же... ты говоришь странные вещи, Четырёхглазая. Кажется, все люди, которых называют Королями, собирались вместе лишь однажды... и, если мне не изменяет память, это случилось в тот самый раз, когда был убит Первый Красный Король. Ты хочешь сказать, что находилась там вместе с нами?

Хотя на первый взгляд могло показаться, что он сказал эти слова, чтобы поставить в неловкое положение Аргон, но Харуюки стиснул зубы, понимая, что на самом деле он пытался этой фразой раззадорить Чёрную Королеву Блэк Лотос. Но и Черноснежка, и Фуко спокойно вытерпели эти слова, делая вид, что они тут ни при чём.

Примерно так же выглядела и Аргон. Затем она наклонила большую голову и пожала плечами.

— Ну, может, и так. Уж прости меня, Радио, уже столько времени прошло. Я ведь помню, когда ты ещё был во-от таким маленьким.

С этими словами она приставила руку к груди, а затем сама посмеялась над собой, приговаривая «да шучу я». Естественно, Жёлтый Король промолчал, поэтому ей пришлось продолжить:

— Эх, не вышло шутки! Кстати, Радио, у меня твой вид всегда вызывает желание пожарить тебя и съесть. Может, сходим потом куда-нибудь? Возле Иидабаси есть хорошее местечко. Естественно, по токийским меркам, а-ха-ха!

— Вижу, заткнуть тебя всё так же невозможно... — разочарованно прошептал Йеллоу Радио, ёрзнув на стуле.

Вслед за этим раздался голос Блу Найта:

— Пожалуй, хватит вспоминать былые деньки, давай лучше к делу. Нам сегодня многое нужно обсудить.

— Ах да, вы же пригласили меня осмотреть кое-кого. Ладно-ладно, давайте погляжу...

С этими словами, Аргон Арей, стоявшая все это время спиной к Харуюки, неспешно развернулась.

«Всё-таки шлем», — первым делом подумал Харуюки. Её аватар относился к тому нечастому типу женских аватаров, что имели чётко выраженные рты. Верхняя часть маски представляла собой очки с толстыми линзами. Ещё выше находилось два других круга, но они были прикрыты спереди. Своим размером её голова обязана мощной броне, накрывающей её сверху.

Харуюки продолжал стоять на месте и неспешно разглядывать подходящую к нему Аргон. Он даже не заметил того, как Кобальт и Манган отступили на шаг назад.

Площадка, на которой они находились, была трёхуровневой. Если стулья королей находились на первом, то в самом центре площадки находилось возвышение, а в его центре — ещё одно. Когда Аргон взобралась на третий уровень, на котором находился и Харуюки, она оказалась в каких-то двадцати сантиметрах от него. Большие линзы её глаз сверкнули. Харуюки невольно заглянул в них, но не увидел ничего, кроме бесконечно глубокой тьмы.

— Хм-м... так ты и есть та самая ворона, о которой все говорят... — прошептала она и слегка нагнулась.

Возможно, это была лишь игра отражений, но Харуюки показалось, что её линзы моргнули.

— Если я не ослышалась, ты смог самостоятельно разобрать ту самую Броню? Мои друзья передавали тебе свои поздравления. Им не терпится увидеться с тобой.

— С-спасибо... — боязливо ответил Харуюки.

Аргон Арей в ответ хихикнула.

Харуюки почти ничего не знал об этом бёрст линкере, выступавшем в роли «свидетеля». Он слышал лишь то, что она обладает способностью видеть насквозь статусы других дуэльных аватаров, что позволяло ей определять, заражены ли они паразитами. И ещё он слышал, что её часто называют «Квад-айз Аналист» [✱]Quad-eyes Analyst, Четырёхглазый Аналитик..

Он догадывался, что это весьма опытный игрок (и убедился в этом, увидев её поведение), но это была их первая встреча, да и официальное имя этого аватара Харуюки узнал только сейчас. Как ни странно, несмотря на такое прозвище, у неё было лишь два глаза. Харуюки осматривал её лицо и небольшое тело, пытаясь найти остальные два...

И вдруг ощутил, как в глубине его сознания вспыхнула маленькая искра.

Казалось, словно её вид на мгновение оживил внутри него какие-то воспоминания, которых у него не могло быть. Как бы Харуюки ни старался, они казались мутными и неразборчивыми. Всё, что он знал — её фигура ему отчего-то знакома.

Пока Харуюки стоял столбом, Аргон вновь выпрямилась и по очереди посмотрела на Кобальт и Манган.

— Ну что, девочки, начинаем? Правда, мы с ним всё ещё зрители. Если хотите, чтобы я применила свою способность, нас с ним придётся подключить к битве.

— Так точно... — сухо ответила Кобальт Блейд и немедленно открыла меню.

Перед Харуюки и Аргон немедленно высветилось маленькое окно.

«WILL YOU ACCEPT INVITATION TO BATTLE ROYALE MODE? YES/NO».

Если Аргон со словами «сейчас щелкну» тут же нажала на «YES», то Харуюки от удивления едва не опрокинулся на землю. Режим королевской битвы означал, что его повышали (понижали?) в ранге до бойца. Если сёстры-самураи захотели бы нашинковать его своими клинками, теперь бы им ничто не помешало...

И тут на площадке впервые раздался тихий голос Чёрной Королевы Блэк Лотос:

— Не беспокойся, Кроу. Если это окажется ловушкой, я всех их переубиваю.

А вслед за этим — голос стоящей за ней Скай Рейкер:

— Разумеется. Мы соберём их в кучу и свесим с вершины Небесного Древа.

Обстановка тут же принялась накаляться (а может, и охлаждаться до отрицательных температур), и сидящая рядом с ними Красная Королева Скарлет Рейн решила подкинуть ещё один взрывпакет:

— Эй, Лотос, не забывай, что мы, Проми, пришли просто посмотреть! Вешай лучше вон тех людей с нездоровым цветом кожи.

Если Синий Король оказался выше всего этого и пропустил сказанное мимо ушей, то Пёрпл Торн и Астра Вайн однозначно решили, что эти слова полетели в их адрес, и стали выглядеть ещё более угрожающе. Харуюки, понимая, что сейчас дело действительно может дойти до второго масштабного поединка всех Королей, тут же потянулся пальцем к окну.

— Н-н-не переживайте! Я просто покажу всем, что чист!

Решившись, он нажал на кнопку, и перед лицом вспыхнуло сообщение о начале королевской битвы. В левый верхний угол с металлическим лязгом опустилась его собственная шкала здоровья. В правом верхнем же появились миниатюрные шкалы трёх остальных участников битвы.

Возле имён Кобальт и Манган значились метки «Lvl 7», что неудивительно для офицеров Синего Короля. Но ещё более удивляла третья шкала, на которой значилось «Argon Array» и «Lvl 8». Похоже, она действительно опытнейший боец. И теперь Харуюки окончательно поверил, что она действительно могла уже очень долгое время знать Жёлтого Короля.

Но сама Аргон как всегда жизнерадостным тоном сказала:

— Отлично! Твоя работа — дать мне внимательно посмотреть на тебя. Готов, ворона?!

Она подошла ещё ближе. Харуюки рефлекторно застыл на месте. Он смог ответить лишь: «Д-да, начинай».

— Хорошо, поехали, — шепнула она...

И с этими словами шторки, закрывающие два круга на шапке Аргон Арей, с лязгом раскрылись.

Появились линзы, по размеру раза в полтора больше, чем её глаза. И затем все четыре глаза пристально уставились на Харуюки.

Из глубины её шлема послышался тихий гул. Из щелей по бокам начали вырываться струйки пара. А за этим все линзы вспыхнули фиолетовым светом. Появились лучи, похожие на свет лазеров или прожекторов, и сфокусировались на конечностях Сильвер Кроу.

— !..

[[image:/storage/reader-images/1c37699613d2c0be9ec956b37ddabf74b4d18d4b.jpg]]
Харуюки рефлекторно вздрогнул, но боли не почувствовал. Украдкой посмотрев наверх, он увидел, что и шкала здоровья нисколько не опустела. Но в то же время он ощущал, как что-то пронзает тело его аватара.

— Хм-м... инвентарь совершенно пуст, — вдруг вновь прошептала Аргон.

Судя по её словам, она изучила его инвентарь, содержимое которого должно быть известно лишь Харуюки.

— Никакого экипированного снаряжения. Никаких долговременных эффектов. Не действуют никакие предметы, скрывающие состояние аватара...

Голос Аргон звучал уже не жизнерадостно. Вместо этого в нем появились холод расчётливости и бездушие аналитика, которого не интересовала личность изучаемого им человека...

И в сознании Харуюки вновь вспыхнула искра, более сильная, чем раньше. Перед глазами вновь пронеслась картина.

Фигуры людей, смотрящие сверху с высокого обрыва. Все без исключения — дуэльные аватары. Эту картину он видел когда-то, давным-давно... нет. Не давно. Он видел её во сне. В том самом сне, что приснился ему несколько дней назад...

Харуюки, уже не дыша, отчаянно ворошил свои воспоминания. Из-за того, что эти события он видел во сне, хронология восстанавливалась с огромным трудом. Кроме того, эти воспоминания принадлежали не ему. Они были запечатаны в Усиливающем Снаряжении, которое уже не существовало в Ускоренном Мире. А в Снаряжении их запечатал бёрст линкер, ушедший из Ускоренного Мира очень давно.

Харуюки напрягался изо всех сил, и помехи, заполняющие его сознание, постепенно расступались. Этот обрыв был изогнутым... словно граница кратера. Один из стоявших сверху аватаров сверкал четырьмя большими глазами. В ушах ожили обрывки тихого прерывающегося голоса:

— ...овья и энергии полностью восст... ергия не тр... ться... но с уверенностью сказать... оверрайда Основн... рез конт... жения.

Знакомый холодный голос равнодушно анализировал поступающие данные.

Вслед за этим послышался другой голос:

— Как мы и пред... циональный взрыв... гораздо быстрее по сравнению с... центрацией. Вопрос в том... ли им управлять.

Этот голос принадлежал другому аватару, стоящему неподалёку. Он тоже был стройным, высоким, но выглядел совершенно по-другому. Он словно состоял из вертикальных плит.

Затем вновь раздался первый голос.

— Это точно. Ах, да... тверждает теорию... обладающие Сердечной Бронёй определённой силы, становятся мета...

На этом силы Харуюки иссякли, и больше он вспомнить ничего не смог.

Совсем рядом с ним раздался приглушенный голос:

— Хм-м, как и следовало ожидать от металлического аватара, твоя Сердечная Броня настолько крепкая, что я через неё ничего не вижу...

И тут...

Сознание Харуюки сотряслось от сильнейшего удара, вмиг прервав воспоминания.

Но за мгновение до этого с экрана воспоминаний пропали все помехи, и ясный отпечаток сцены запечатлелся в сознании Харуюки.

Тот же самый аватар.

Четырёхглазый аватар из его воспоминаний, смотревший на него с обрыва, в этот самый момент анализировал Харуюки. Это один и тот же бёрст линкер, один и тот же аватар женского пола.

А стоявший рядом с ней пластинчатый аватар... тот самый вице-президент Общества Исследования Ускорения Блэк Вайс, «Сковыватель», с которым Харуюки встречался уже трижды, и каждый раз его неестественные способности причиняли страдания как Харуюки, так и его друзьям.

А значит.

А значит...

Рядом с застывшим на месте Харуюки раздался голос, вновь зазвучавший жизнерадостно:

— И, наконец... ни единого паразитирующего объекта. Успокойся, парень. Броня тебя уже не потревожит. Клянусь своим званием Четырёхглазой!

И в это же мгновение стоящие справа и слева Кобальт и Манган немного расслабились.

Находившиеся впереди Черноснежка и Фуко переглянулись и с облегчением кивнули. Вслед за ними постучала кулаком об ладонь Нико, Пард произнесла «GJ» и выставила большой палец, и даже находившийся ближе всех Зелёный Король едва заметно кивнул.

Сидевший с противоположной стороны Жёлтый Король развёл руками, а Фиолетовая Королева кратко пожала плечами, зато стоящая за ней Астра Вайн щёлкнула хлыстом. Уполномоченный представитель Белого Короля Айвори Тауэр не отреагировал никак. Наконец, сидевший в центре Синий Король удовлетворённо кивнул и, расправив плащ, поднялся.

Но Харуюки не увидел всех этих реакций.

В его голове раз за разом повторялись одни и те же слова.

«Это она. Это она. Это она!

Этот «Четырёхглазый Аналитик», эта Аргон Арей передо мной...

Друг Блэк Вайса...

И один из самых высокопоставленных членов Общества Исследования Ускорения.»

Харуюки стоял, слегка склонив голову, не в силах сдвинуться от сковавшего его страха и трепета. Будь он в реальном мире, пот катил бы с него градом. Возможно, что и слёзы тоже.

— Ох, да не переживай ты уже, парень! — вновь послышался насмешливый голос. Четыре глаза Аргон, свет которых уже почти погас, смотрели на лицо Харуюки. — Расслабься, никто за твою голову награду объявлять уже не станет…

Но тут её слова оборвались.

Почти погасший свет вновь зажегся. Глаза несколько раз моргнули, а затем она вновь нагнулась.

Харуюки не должен подавать вида. Нельзя дать ей догадаться о том, что он знал.

Ведь если она поймёт, то откажется от своих слов и объявит, что Броня Бедствия всё ещё паразитирует на нём. Сильвер Кроу объявят виновным и прогонят с поля… но сначала, конечно, Кобальт и Манган казнят его прямо здесь.

Ему нужно вырваться из этой ситуации, а затем сообщить то, что он узнал, Черноснежке и остальным.

Харуюки подавил желание отпрыгнуть назад, и молча стоял, пока Аргон проводила по его щеке пальцем. Вслед за этим послышался тихий голос, явно предназначенный только для него:

— Парень… ты что-то обо мне знаешь?..

Ситуацию спасло лишь то, что зеркальная поверхность шлема Сильвер Кроу не выражала никаких эмоций. Харуюки напряжённо повернул голову к Аргон и слегка наклонил её, выражая изумление.

Пожалуй, то, что не ответил ей голосом, было даже к лучшему, поскольку Аргон решила не продолжать.

— Хотя… забудь, что я сказала, — шепнула она и выпрямилась.

Напоследок она легонько похлопала его по шлему, а затем начала спускаться с вершины площадки.

Но Харуюки знал, что расслабляться рано. Он продолжал стоять, изо всех сил подавляя все свои эмоции. И действительно, напоследок, перед тем, как Аргон вновь подошла к Королям, она бросила в его сторону ещё один пронзительный взгляд.

Видимо, на этом его обследование окончательно завершилось, и её глаза полностью погасли. Аналитик повернулась к Синему Королю Блу Найту, упёрла руки в боки и сказала:

— Как я уже сказала, на этой вороне нет ни единого паразита, и с точки зрения Усиливающего Снаряжения он совершенно голый. Это значит, что он никак не может быть Дизастером.

— Это приятно слышать, Четырёхглазая. Если честно, у меня от мыслей о новой драке с этим монстром мурашки по спине бежали, — прямо ответил ей Синий Король.

Жёлтый Король в ответ усмехнулся, и Синий посмотрел на него взглядом, в котором читалось «я уверен, ты думал также». Вслед за этим Синий Король лязгнул бронёй и громко заявил:

— В связи с этим, я объявляю первую тему нашей встречи…

— Извините, можно сказать? — вдруг вмешался молчавший всё это время представитель Белого Короля Айвори Тауэр, сидевший на стуле, словно шпиль на башне.

Подняв тонкую правую руку, он совершенно равнодушным голосом продолжил:

— Я признаю, что Сильвер Кроу больше не Хром Дизастер, что он избавился от этого Снаряжения. Но разве это не означает, что Броня вновь стала запечатанной картой? Где она находится?

Пусть голова Харуюки и была забита мыслями об истинной сущности Аргон Арей, это замечание он тоже не мог пропустить мимо ушей.

Когда Ардор Мейден очистила его, она тем самым создала две карты, в которых была запечатана экипировка. В настоящий момент эти карты хранились в доме тех бёрст линкеров, что однажды владели ими. Вместе с ними был запечатан и ключ от дома, и поэтому туда уже никто не мог попасть. Более того, этот дом никто не смог бы даже увидеть.

Но это не значило, что он мог просто рассказать им всё это. Ускоренный Мир полон тайн и, возможно, в нём существует способ проникнуть в этот дом, о котором никто в Нега Небьюласе не подозревает. Возможно, кто-то вроде Жёлтого Короля придумает способ заполучить это снаряжение (хоть оно уже никогда не сможет вновь стать Броней Бедствия).

Взгляды Королей вновь устремились на Харуюки, и тот не мог подобрать нужные слова. Но тут поднялась Чёрная Королева Блэк Лотос и заговорила вместо него:

— Карты запечатаны таким способом, что заполучить их теперь не сможет никто. Даже мы с Кроу уже не можем притронуться к ним. Тебя устраивает мой ответ, Айвори Тауэр? Или же… ты хочешь спросить у меня, как и где именно мы запечатали их?

Её ледяной голос заставил аватара цвета слоновой кости медленно покачать головой.

— Нет-нет, ваш ответ меня полностью устроил, Чёрная Королева. Простите, что перебил вас, Синий Король.

С этими словами он опустил руку и вновь замолчал.

Блэк Лотос вернулась на своё место и слегка взмахнула клинком, поторапливая Блу Найта. Тот кивнул и вновь начал:

— В связи с этим, я объявляю первую тему нашей встречи закрытой. Выражаю тебе нашу благодарность, Четырёхглазая. Увы, поскольку тебя пришлось повысить до участника битвы, ты не можешь покинуть её прямо сейчас. Тебе придётся дождаться конца Конференции.

— Ничего-ничего. Я пойду, найду себе местечко, — сказала Аргон Арей и пошла налево.

Харуюки проводил её взглядом.

Эта девушка по прозвищу «Квад-айз Аналист» — член Общества Исследования Ускорения, группы, ответственной за беспорядки в Ускоренном Мире… более того, она является одним из лидеров этой группы наряду с Блэк Вайсом. Хотя Харуюки и знал всё это, эти знания он черпал из сна и понимал, что убедить во всём этом Королей не сможет.

Увы, но пока ему оставалось только одно — не вызывать подозрений Аргон. Он должен дождаться конца Конференции, а уж потом сообщить об этом Черноснежке и Фуко.

Решившись, Харуюки глубоко вдохнул и поднял правую руку.

— А-а… м-можно я тоже спущусь? — с трудом, но всё же смог выговорить он.

Синий Король бросил в его сторону быстрый взгляд, кивнул и указал большим пальцем в сторону Чёрной Королевы. Поклонившись в ответ, Харуюки сошёл с верхней ступени, затем повернулся и поклонился Кобальт и Манган. Вновь обернувшись, он быстро спустился и побежал в сторону стула Чёрной Королевы, с трудом удержавшись от того, чтобы не рвануть на полной скорости.

Хотя ему и казалось, что он может сохранять присутствие духа, стоило ему оказаться возле Фуко, как на него нахлынуло такое чувство облегчения, что он едва не упал на колени. В вертикальном положении его удержало только осознание того, что расслабляться ещё нельзя. Собравшись, он украдкой посмотрел на Аргон Арей, вставшую позади Айвори Тауэра.

Аналитик уже успела закрыть верхние глаза на своём шлеме. Она стояла, уперев руки в боки, и выбивала на земле какой-то ритм носком ноги. На коварного офицера она явно не походит. Но упускать её из виду нельзя. Поскольку её аватар носил очки, она, как и Сильвер Кроу, могла смотреть по сторонам совершенно незаметно. Хотя она и казалась расслабленной, в этот самый момент она могла пристально следить за Сильвер Кроу.

«Спокойствие, только спокойствие», — мысленно шептал Харуюки. Скай Рейкер немного придвинулась к нему и шепнула:

— С возвращением, Ворон-сан.

Этими словами Фуко, его любимый учитель, передала столько эмоций, что Харуюки моментально переполнили чувства. Вслед за ней обернулась Блэк Лотос и нежно добавила:

— Ты молодец, Кроу.

После этого Харуюки и вовсе едва не расплакался.

Но поскольку Арите Харуюки быстро пришлось понять, какую опасность несёт в себе ранняя радость, он позволил себе лишь несколько кивков. Пока они разговаривали, середину площадки покинули и Кобальт с Манган, встав за спиной Синего Короля.

Когда вновь воцарилась тотальная тишина, Синий Король продолжил:

— У нас осталось пятнадцать минут… нужно поторапливаться. Наша вторая тема — доклад Легиона «Грейт Волл» о Мидтаун Тауэре… — ненадолго прервавшись, он перевёл взгляд на чинно сидящего Зелёного Короля. — Неуязвимый, докладывать будешь ты?

Взгляды всех присутствующих тут же устремились к Грин Гранде, но тот ожидаемо промолчал и лишь кратко взмахнул правой рукой. Уловив этот знак, из тумана за его спиной появилась фигура.

Тёмно-серая броня, блестевшая металлом. Круглый шлем. Большие перчатки на руках.

— А… это ты, Паунд, — прошептал Харуюки.

Третий из Шести Бастионов, офицеров Грейт Волла, бёрст линкер седьмого уровня Айрон Паунд по прозвищу «Железный Кулак» кратко кивнул ему, затем обошёл Зелёного Короля и уверенно вышел в центр площадки.

— Наш доклад вместо Короля зачитаю я.

Одно то, что Паунда называли старым соперником «Железной Длани» Рейкер, говорило о том, что он тоже ветеран Брейн Бёрста. Этим объяснялось и то, почему он не представился — все и так прекрасно знали, кто он.

— Полагаю, некоторые Легионы уже успели лично убедиться в том, что на вершине Токио Мидтаун Тауэра, расположенного в западной части района Акасака неограниченного поля, поселился Энеми Легендарного класса Архангел Метатрон. Кроме того, по информации из наших источников, мы полагаем, что где-то на верхних уровнях этой башни находится своего рода «тело» так называемых «ISS комплектов», Усиливающего Снаряжения, недавно начавшего распространяться по Ускоренному Миру.

В течение следующих трёх минут Айрон Паунд продолжал сообщать Королям весьма внушительное количество информации.

Во-первых, он рассказал, что попытка приблизиться к башне ближе, чем на двести метров, приведёт к испепелению чудовищным лазером Метатрона.

Во-вторых, он упомянул, что Метатрон неуязвим, и защита его спадает, только пока на неограниченном нейтральном поле активен уровень «Ад».

Наконец, он добавил, что хоть они и прождали на неограниченном поле несколько месяцев, но «Ад» так ни разу не появился…

Когда Паунд закончил, на несколько секунд воцарилась тишина. Первой своё мнение выразила Фиолетовая Королева Пёрпл Торн:

— Ну… это неудивительно. Даже на обычных дуэльных полях этот уровень редок, а уж те разы, когда «Ад» попадался мне на неограниченном поле, я могу на пальцах сосчитать.

Хотя её голос слегка отдавал в нос, он, тем не менее, звучал очаровательно и сладостно. Но в глубине его таилось сильнейшее напряжение. Казалось, что она в любой момент готова была отрубить голову Чёрной Королевы и ждёт только шанса.

— Я добавлю, что «Ад» на неограниченном поле полностью оправдывает своё название. Энеми Звериного класса на ней лучше называть Энеми Демонического класса… мне туда соваться совсем не хочется.

В ответ на эту фразу закивали некоторые Короли и офицеры.

Вновь повисла тяжёлая тишина, которую нарушил пронзительный голос Йеллоу Радио:

— М-м, что-то я один момент не понимаю. Ладно, подойти к Мидтаун Тауэру мы не можем… но что мешает нам погрузиться в него изнутри? Почему бы нам не добраться до верхних этажей башни в реальном мире и использовать «анлимитед бёрст»? Тогда никакой Метатрон нам не помешает, и мы с лёгкостью проникнем внутрь, разве нет?

— А!.. — воскликнул Харуюки.

Действительно, Жёлтый Король прав. Поскольку при погружении на неограниченное поле аватар появлялся там же, где стоял человек в реальном мире, ускорение с вершины башни действительно могло помочь обойти всех противников и оказаться внутри.

Но… этот план отклонила Красная Королева.

— Слушай, Радио, ты что, думаешь, что Гранде об этом не подумал? Если бы наши враги выбрали в качестве своей базы башню Роппонги Хилз, то такая идея бы прокатила. Там верхний этаж открыт для посетителей, билет для школьников стоит пятьсот йен. Но, как я успела выяснить, большую часть Мидтаун Тауэра занимает какой-то дурацкий отель. Свободно по башне перемещаться могут только его постояльцы.

— А!.. — вновь воскликнул Харуюки.

Айрон Паунд в центре площадки кивнул и добавил:

— Если вам интересно, самая дешёвая комната стоит тридцать тысяч йен за ночь.

После этих слов вновь повисла неприятная тишина.

Пусть все собравшиеся здесь либо могущественные Монохромные Короли, либо их сильнейшие офицеры, в реальном мире все они всё же школьники, которые вынуждены жить за родительский счёт. Тридцать тысяч йен — серьёзная сумма, с которой так просто не расстанешься. Конечно, будь у них уверенность, что за одно погружение удалось бы окончательно уничтожить тело ISS комплекта, то можно было бы скинуться и отправить боевой отряд, но первая миссия, скорее всего, свелась бы к разведке. А тратить тридцать тысяч на разведку очень жалко. До обидного жалко.

В следующий раз тяжёлую тишину разогнал острый, словно клинок, голос Блэк Лотос:

— Решать вопросы Ускоренного Мира деньгами — ересь. Не думаю, что Общество Исследования Ускорения вытащило Метатрона из Контрастного Собора, заплатив ему. Все мы — бёрст линкеры, и к проблемам должны подходить с этой позиции.

— Хо-хо, какая замечательная позиция, — отозвался Жёлтый Король, похлопав в ладоши. — Но в таком случае, Чёрная Королева, я надеюсь, у тебя есть какой-нибудь план? Как бы ловко ты ни нападала исподтишка, против Метатрона этот навык бессилен.

Эти слова были явным выпадом в её сторону, и Харуюки с Фуко сделали по полшага вперёд. Но Черноснежка хладнокровно ответила:

— Твои любимые иллюзии против него тоже не помогут, так что помолчи. Если Гранде привёл сюда своего офицера, значит, у него уже есть план.

Эти слова заставили Радио недовольно сузить глаза, но отвечать он не стал и лишь выпрямился на стуле. Взгляды аватаров вновь сфокусировались на Паунде.

И действительно, если им нужно было просто описать ситуацию, они могли бы разослать письма на анонимные почтовые ящики Легионов. Но раз Зелёный Король не ограничился этим, а привёл вместо этого на Конференцию нового человека, это значило, что он что-то задумал.

Харуюки сглотнул и принялся ждать следующих слов Паунда.

Но тут железный боксёр повернулся прямо к нему, заставив Харуюки оторопеть. Он пытался посмотреть по сторонам, но сомнений быть не могло — взгляд Паунда обращён точно на Сильвер Кроу.

«Что-то у меня нехорошее предчувствие», — успел подумать Харуюки… а затем Паунд, словно прочитав мысли Харуюки, медленно кивнул и сказал:

— Действительно, у нас есть план, который мог бы привести к прорыву. Сильвер Кроу… прости, что мы обращаемся к тебе сразу после того, как ты очистился от Брони, но для тебя есть новая работа.

— Э, а-а, н-н-н-но… — Харуюки отступил на шаг, замахав руками. — Л-л-лазер Метатрона поражает и воздушные цели. Е-е-если я приближусь к нему, меня моментально собьют.

— Да, это несомненно, — подтвердил его слова Паунд, после чего добавил, — Но в этот раз нам от тебя нужен не «полёт», а другая твоя особенность… серебро твоей металлической брони.

— М-м-мой цвет? Д-да, я действительно серебряный, но у этого цвета довольно мало особенностей… ну, разве что защита от кислот…

— Действительно, пока что это так. Но у тебя, в отличие от всех нас, есть шанс.

Айрон Паунд вновь ненадолго прервался, а затем медленно и отчётливо произнёс:

— Ты можешь освоить легендарную способность, когда-то существовавшую в Ускоренном Мире… «Идеальное Зеркало», способное отразить любые световые атаки.

----------

Том 11 Глава 154

— У-у, как же я объелась… я так стану жёлтым аватаром… — простонала Нико, убирая на место ложку.

Харуюки, расправившийся со своей порцией несколько минут назад, сидел со вспотевшими руками и с нетерпением ждал оценки Красной Королевы. Конечно, рецепт карри они спросили у мамы Тиюри, готовкой занимались Тиюри с Утай, а роль Харуюки свелась к походу в магазин и чистке картошки, но нервничал он так, словно ждал, пока на почту придёт письмо с результатами контрольной.

В зале квартиры повисла тишина, во время которой Нико сидела, сомкнув веки. Наконец, она распахнула глаза и громко заявила:

— 80 баллов! Сойдёт!

Тут же послышались вздохи облегчения со стороны каждого члена Нега Небьюласа. Одновременно раздалось и очередное «GJ» от Пард.

После быстрой приборки все восемь человек разместились на диванах, вновь сев лицом к лицу.

Хотя диваны были рассчитаны на шесть человек, Утай и Нико занимали немного места, и поэтому, хоть и с трудом, но все собравшиеся кое-как смогли уместиться рядом друг с другом. Вид шестиклассницы и четвероклассницы со стаканами холодного чая в руках невольно вызывал улыбку, и Харуюки едва не начал фантазировать о том, что у него, впервые за четырнадцать лет жизни, появились две прелестные сестрёнки, но он всё же понимал, что в Ускоренном Мире одна из этих девочек — Королева, а вторая — «Пылающая Жрица», повелевающая могущественным пламенем. Тут Харуюки осознал, что обе они были красными аватарами, и их дуэль наверняка выглядела бы поистине впечатляюще.

— Кстати, Нико и Синомия, это ваша первая встреча? Нет, то есть в реальности то вы точно впервые встречаетесь. Но вы, наверное, и в Ускоренном Мире не встречались?.. — спросил Харуюки.

Младшеклассницы переглянулись и дружно покачали головам. Первой ответила Нико:

— Я стала бёрст линкером незадолго до распада Первого Нега Небьюласа, но несколько раз сражалась с Мейден во время битв за территорию…

Вслед за ней Утай начала печатать на виртуальной клавиатуре.

«UI> Поскольку у нас обеих красные аватары, обычно всё сводилось к перестрелкам с дальнего расстояния.»

— Но однажды Железная Длань закинула Мейден с воздуха прямо на нашу базу! И упала она точно передо мной.

«UI> Приношу извинения за то, что я так внезапно ворвалась.»

Фуко принялась пить из своего стакана, делая вид, что она здесь ни при чём. Харуюки невольно вздрогнул, но высказался:

— Ясно… эх, а ведь когда-то и мы с Проми сражались за территорию. Надеюсь, однажды мы вновь сможем сразиться…

В настоящее время Новый Нега Небьюлас и Проминенс Нико не сражались за территорию и поддерживали бессрочное перемирие. Эта договорённость была как воздух нужна Небьюласу, состоящему всего из шести человек и вынужденному таким составом каждую неделю отбиваться от Леонидов, которые ходили на эти битвы, как на работу, и от отрядов Грейт Волла, нападавших на них пару-тройку раз в месяц. Но в то же время их пакт стоял на пути «истинной сути» Брейн Бёрста — получения удовольствия от игры.

Слова Харуюки заставили Нико помрачнеть, а затем она повернулась к сидевшей справа от неё Черноснежке и сказала:

— Лотос… я знаю, что не мне говорить тебе об этом, но разве вашему Легиону пополнение состава и восполнение сил не важнее, чем участие в рейде на Мидтаун Тауэр, который организуют Найт и Гранде? Вы ведь до сих пор не спасли двоих Элементов…

После небольшой паузы Чёрная Королева кивнула.

— Да, Аква и Граф всё ещё запечатаны у врат Замка. Мне тоже хочется поскорее спасти их, но… спасением Мейден из лап Судзаку мы обязаны поистине чудесному стечению обстоятельств. Эта операция вполне могла закончиться для нас тем, что мы потеряли бы ещё и Кроу…

И эти слова — неоспоримый факт. Хотя Харуюки и удалось схватить ожидающую на алтаре Ардор Мейден, сбежать у него не вышло, и поэтому ему пришлось влететь во врата Имперского Замка. Без помощи таинственного аватара по имени Трилид Тетраоксид, с которым они встретились внутри, им никогда бы не удалось покинуть это место.

Конечно, Нико не знала всех этих подробностей, но, судя по её виду, она почувствовала, что именно Черноснежка имела в виду. Больше она на эту тему не говорила, вместо этого ответив:

— Ясно… я просто хочу тебе вот что сказать: и я, и Пард, и остальные «Триплексы» с нетерпением ждут, когда мы возобновим территориальные сражения с Негабью.

Пард незамедлительно кивнула.

В ответ Фуко улыбнулась и ответила:

— Когда это случится, я непременно сброшу Мейден прямо на твою голову, Красная Королева.

Утай моментально подавилась, а Харуюки с Такуму вжали головы в плечи. Только бесстрашная Тиюри смогла рассмеяться и сказать:

— А-ха-ха, не забудь и меня сбросить, сестрица! Я с радостью эту базу в клочья разнесу!

— Хе-хе. Да, Тико, у тебя крепкий аватар, тебя есть смысл швырять.

— В таком случае нам на базе будет нечего делать. Ну что, Харуюки, отвезёшь меня на базу противника на себе?

— А, командир, только не говори, что оставишь меня одного базу защищать! — тут же воскликнул Такуму, вызвав дружный смех.

Когда он утих, Черноснежка вновь приняла серьёзный вид, прокашлялась и продолжила:

— Я верю, что однажды… уже совсем скоро эти мечты станут реальностью. И чтобы воплотить их, нам, конечно, нужно восстановить силы Нега Небьюласа… но первым приоритетом из Ускоренного Мира нужно изгнать всех злодеев.

— Общество Исследования Ускорения, так?.. — тихо спросил Такуму.

Черноснежка утвердительно кивнула и вновь продолжила:

— С момента появления ISS комплектов, наделяющих носителей силой тьмы и порабощающих их разум, прошла всего неделя, но скорость распространения этой заразы ужасает. Пока что нам удаётся с большим трудом удерживать их в пределах пограничных территорий — в Сетагае, Кото и Адати… но когда они ворвутся в центр Токио, это будет означать конец всем правилам Ускоренного Мира. Хоть меня и называют «нарушителем спокойствия», но даже я поклялась никогда не порочить дух дуэлей.

Её слова, полные скрытой ярости, подхватила Нико:

— В этом я с тобой целиком и полностью согласна. Последние два дня мы наблюдаем попытки комплектов распространиться из Адати в район Кита. Оттуда они начнут атаковать Итабаси, а затем и Нериму… если мы не остановим заражение в течение этой недели, порча доберётся и до Проми.

— Сугинами, граничащему с Сетагаей, грозит такая же опасность.

Сказав это, Черноснежка на мгновение прервалась.

На самом деле, на прошлой неделе в Нега Небьюласе уже появился человек, заражённый ISS комплектом. Это был Такуму, Циан Пайл. Он собирался использовать самого себя в качестве площадки для экспериментов по уничтожению комплекта и направился в Сетагаю, где получил искомый комплект от бёрст линкера по имени Мажента Сизза. На тот момент комплект всё ещё хранился за печатью в карте, но после этого на него напал в реальности самый отъявленный Легион ПК «Супернова Ремнант», и ему пришлось распечатать и экипировать комплект, чтобы отбиться от атаки.

Сила тьмы оказалась настолько чудовищной, что Такуму изничтожил всех ремнантовцев до единого, но влияние комплекта начало быстро утягивать его сознание на тёмную сторону. Понимая, что вскоре захочет уничтожить и своих друзей, он уже собирался ценой своей собственной жизни атаковать Маженту Сизза, чтобы выведать у неё всю информацию, связанную с комплектами.

Но, узнав об этом кризисе, Харуюки тут же прибежал к нему из школы, и Такуму вынудил его вступить в кабельную дуэль. Они скрестили Инкарнации, и Такуму с трудом, но удалось вернуть свой рассудок. Той же ночью они легли спать втроём вместе с подоспевшей Тиюри… и увидели удивительный сон.

Харуюки и Тиюри обнаружили, что попали внутрь неприступного центрального сервера Брейн Бёрста, также известного как Основной Визуализатор. Они отправились в погоню за Такуму, который шёл вперёд, словно зачарованный, и обнаружили нечто совершенно невообразимое.

В углу сервера, напоминающего своим видом галактику, притаился огромный объект, напоминающий огромный чёрный мозг, связанный кровеносными сосудами с пришедшими к нему владельцами ISS комплектов. Поняв, что это и есть тело комплекта, Харуюки пробудил в себе дальнобойную Инкарнационную технику «Лазерное Копьё» и перерубил им сосуд, пытавшийся связать Такуму с телом. Это действие вывело из транса Такуму и позволило им проснуться, причём оказалось, что этим они также уничтожили комплект Такуму.

Этот факт привёл их к мысли о том, что уничтожение тела ISS комплектов уничтожит и все терминалы. Однако проникновение на сервер в ясном сознании весьма затруднительно — необходимо лечь спать, подключившись кабелем к человеку, заражённому комплектом. Конечно, это возможно, но даже в этом случае то тело, что существует на сервере — лишь «тень», а истинное тело должно находиться где-то на неограниченном нейтральном поле в Ускоренном Мире.

Когда Харуюки уничтожил один из комплектов, находясь на неограниченном поле, из него вылетел таинственный луч, и Харуюки погнался за ним. Луч и привёл его к огромной башне Мидтаун Тауэра. Он собирался проникнуть в здание, но тут его остановили Зелёный Король Грин Гранде и его офицер Айрон Паунд. Они уже долгое время наблюдали за обстановкой с башни Роппонги Хилз и объяснили Харуюки, что Мидтаун Тауэр охраняет Энеми Легендарного класса Архангел Метатрон, и единственная возможность победить его — дождаться уровня «Ад»…

Харуюки за мгновение прокрутил в голове все эти события, и тут Черноснежка вновь продолжила речь:

— На прошлой неделе Кроу и Мейден уже сразились в зоне Сугинами 3 с двумя владельцами ISS комплектов — Буш Утаном и Олив Грабом. Утану, вроде бы, удалось вырваться из хватки комплекта… но о судьбе Олива нам пока ничего не известно. Оба они — члены Грево, и если заражение дошло до них, то времени у нас гораздо меньше, чем может показаться. Хотя нас и попросили принять участие в штурме Мидтаун Тауэра, в то же время мы делаем это для того, чтобы защитить территорию нашего Легиона.

— …Ну, в этом Проми с вами солидарны. Мы всё ещё должны вам за Пятого Дизастера, да и просто помочь мы вам не против… вот только… — Нико сложила руки на груди, и её казавшиеся зелёными от освещения глаза уставились на Харуюки. — Если ваш план удастся, эта ворона станет сильнейшим козырем в борьбе против нас! Среди всех Семи Легионов Проми больше других полагается на лучевые атаки.

— А вы думали, почему мы согласились на ту сложнейшую миссию, что вы нам подкинули?! А поскольку вы сказали сделать вам три порции, мы трудились всем Легионом, и только попробуйте сказать, что вам не понравилось…

— Да знаю, знаю! Я ведь уже сказала, что сойдёт. Но Лотос… если для тебя карри — это «сложнейшая миссия», то, выходит, ты всё-таки не умеешь готовить? — с широкой улыбкой произнесла Красная Королева.

Лицо Черноснежки тут же вспыхнуло от гнева, Утай с Фуко деликатно покашляли, зато Тиюри улыбнулась и уже собиралась сказать «да ладно, Нико, Снежка чистила лук!», раскрыв строжайший секрет, но Черноснежка стрельнула в её сторону фирменной ледяной улыбкой, заставив её остановиться на полуслове.

После ещё пары усмешек Нико успокоилась и кивнула.

— Обещание есть обещание. С вас три порции карри… а с нас помощь в обучении Сильвер Кроу «Идеальному Зеркалу», так?

…Так.

Вчера, на Конференции, Короли попросили Харуюки стать остриём копья планирующейся атаки на Архангела Метатрона. По словам Айрон Паунда, у него есть шанс освоить кое-какую редкую способность, которая позволит ему выдержать мощнейший лазер Метатрона, испепеляющий всё, чего он касается.

Но изучение этой техники, «Идеального Зеркала», требует наличия бёрст линкера, обладающего сильными лучевыми атаками. Вот только ни у самого Харуюки, ни у кого-либо в Нега Небьюласе таких атак нет. Возможно, издалека за лучевую атаку может сойти «Грозовой Циановый Шип», техника четвёртого уровня Такуму, но сам он говорил, что это выстрел превращённым в плазму шипом, и системой эта техника классифицируется как «Тепловая/Колющая» атака физического типа.

Поскольку Харуюки плохо представлял себе, чем плазма в Ускоренном Мире отличается от лазера, ему пояснили, что плазменные атаки есть поток раскалённых частиц (другими словами, они ближе к огненным атакам), в то время как лазерные атаки есть свет, летящий по прямой линии. Поэтому плазму можно перерубить взмахом клинка, но лазер, не имеющий массы, физическим атакам не поддавался.

Короче говоря, поскольку техника Такуму, к сожалению, к лазерному типу не относилась, им нужно было искать помощи у людей не из Негабью. Сразу после Конференции весь Легион встретился в звонке с погружением и долго спорил на эту тему: в итоге они приняли решение остановиться на самом сильном из известных им «лазерных» бёрст линкеров, которого, к тому же, знали все… другими словами, было решено просить помощи у «Неподвижной Крепости» Скарлет Рейн.

В ответ на этот запрос Красная Королева выдвинула неожиданное условие:

«Я вам помогу, если вы до отвала накормите меня домашним карри».

Когда они опустошили стаканы и сходили по очереди в туалет, было уже семь часов.

Раньше всего домой надо было уходить Нико, проживающей в общежитии, но она заявила, что подделала разрешение на ночлег в гостях, и ей «вообще всё равно». За ней следовала Утай, но ей нужно быть дома в девять вечера, что для младшеклассницы казалось непозволительной роскошью. Итого, с учётом времени на сборы и дорогу, у них оставался час. Что же до матери Харуюки, то она собиралась вернуться уже после полуночи.

Они вновь разместились на диване и подключили разноцветные XSB-кабели, которые принесли из дома Тиюри и Такуму, к хабу, ведущему к домашнему серверу Харуюки. Этот десятипортовый хаб предоставила Черноснежка. С учётом топологии подключения, достаточно было нажать на нём кнопку, чтобы немедленно отключить всех от Ускоренного Мира.

— Погодите… а зачем нам вообще страховка? Мы же просто дуэлиться собрались? — запоздало задал вопрос Харуюки, уже подносящий кабель к шее, и посмотрел на Черноснежку.

Всё это время он думал, что тренировка будет состоять в том, что они будут вступать в дуэль с Нико, а остальные будут зрителями. Обычные битвы длились лишь полчаса, или 1,8 секунд реального времени, и потому никаких страховок не требовали.

Черноснежка же сначала удивлённо моргнула, а затем, поняв, в чём дело, расплылась в улыбке.

— Что тут непонятного, Харуюки? Мы собираемся погружаться не на обычное дуэльное поле, а на неограниченное нейтральное.

— Э?.. Н-наверх? А чем обычная дуэль нас не устраивает? — задал Харуюки следующий вопрос, отмахиваясь от окружающего его со всех сторон неприятного ощущения.

И ответ вновь последовал предельно понятный.

— Ничем не устраивает. Понимаешь, в ходе этой тренировки ты умрёшь не раз и не два. По моим подсчётам, тебе придётся умереть пять… нет, десять…

Тут разговор подхватила Пард:

— Если уложишься в двадцать смертей, считай, повезло.

— Не-е-е-ет!

Харуюки попытался было вырваться, но его тут же вернули на место сидевшие по бокам Такуму и Тиюри.

— Уж ты-то справишься.

— Мы будем с тобой.

С этими воодушевляющими фразами они подключили штекер к его нейролинкеру.

Последний удар нанесла Фуко:

— А если ты там будешь слишком долго копошиться… понимаешь, чем кончится, Ворон-сан? — произнесла она с нежной улыбкой, окончательно отрезав пути к отступлению.

[[image:/storage/reader-images/96fba66932161b23bcfc91719a73482a5ea15dec.jpg]]
Поскольку для Утай произнесение команды на ускорение было сопряжено с трудностями, в этот раз Черноснежка дала двадцатисекундный отсчёт. Наконец, Харуюки решил, что «будь, что будет, главное — не убьют» и крикнул:

— Анлимитед бёрст!

Когда он поправил сам себя, вспомнив, что убьют, причём двадцать раз, его слух уже пронзил громоподобный звук ускорения.

----------

Том 11 Глава 155

— Ну что, с уровнем нам, можно сказать, повезло, — услышал он голос Нико и открыл глаза.

Сквозь поверхность зеркально-серебристого шлема он увидел пейзаж ночного города, усыпанный бесчисленными неоновыми вывесками. Уровень «Ночной Мегаполис».

Не то чтобы Харуюки не любил этот уровень, напоминавший ему улочки Электрограда Акихабары, но он характеризовался резкими перепадами высот и практически полным отсутствием широких площадок, пригодных для обучения в присутствии зрителей.

— Это почему? — спросил Харуюки.

В ответ миниатюрная девочка красного цвета взмахнула антеннами на голове и сказала:

— Нам могли попасться «Шторм» или «Изморось», на которых эффективность лазерных атак урезана наполовину. Ну а на подводных уровнях типа «Океана» лазеры вообще не работают.

— Ясно… — кивнул Харуюки.

Подоспели Черноснежка и Фуко, отходившие разведывать обстановку.

— Никаких бёрст линкеров поблизости не видно.

— На Седьмой Кольцевой к югу от нас шатается Энеми Звериного класса, так что советую выбрать место чуть севернее.

— О, прекрасно, на закуску его уничтожим. Кроу как раз будет нужно восполнить потраченные очки.

«Доброта» Нико заставила Харуюки вздрогнуть.

Все восемь человек очутились на крыше высотного жилого комплекса, в котором находилась квартира Харуюки. «Ночной Мегаполис» относится к тому типу уровней, на которых заходить внутрь зданий нельзя, а на крыше они оказались просто потому, что их туда поместило по координатам.

Дом Харуюки был довольно большим, а крыша — просторной. Харуюки ещё раз обвёл её взглядом и предложил:

— Раз уж нам нужна широкая площадка, может, здесь и останемся? Даже если подойдут другие бёрст линкеры, с земли они нас не достанут.

— Это, конечно, так… — задумчиво произнёс стоявший чуть поодаль двухцветный аватар женского пола. — Но если мы с такой высоты будем использовать яркие техники, то их будет заметно с огромного расстояния. Мы можем привлечь внимание охотничьих отрядов Синего Легиона в Синдзюку.

— Пусть идут. Если будут мешать… тут есть ты и я. Понимаешь, о чём я, Уиуи? — с улыбкой произнесла Рейкер.

Мейден тихо ответила «…да», и вжала голову в плечи.

— Ну что, начнём прямо здесь! Операция по обучению Сильвер Кроу Идеальному Зеркалу начинается! — прокричала Нико, стараясь имитировать бодрый ритм детских образовательных программ.

Пард, Такуму и Тиюри поаплодировали. Красная Королева уверенно кивнула и назидательным тоном продолжила:

— Ну что, если у кого-то есть какие-то вопросы, лучше задайте сейчас, пока Кроу не начал дох… тренироваться.

— Можно?! — Тиюри тут же подняла руку. — Так вот, я ещё не до конца поняла… в чём разница между «способностью» и «техникой»? Если честно, всё, что я знаю — для использования техники необходимо выкрикнуть её название.

— О, это отличный вопрос. Отвечает… эксперт по игровым системам, Блэк Лотос.

— П-почему я?! — воскликнула неожиданно названная Черноснежка, но затем прокашлялась и начала рассказывать, водя клинком правой руки, словно указкой. — Проще всего будет сказать, что способности — пассивные навыки, а техники — активные.

Харуюки, хорошо знакомый с игровыми терминами, сразу понял, о чём речь, но Тиюри явно не совсем поняла услышанное, переспросила: «пассив… ные?» и недоумённо склонила треугольную шляпу. Черноснежка начала своё объяснение:

— Пассивные навыки, грубо говоря… те, что не требуют цели… э-э… — издав ещё несколько звуков, она окончательно сдалась и указала клинком рядом с Тиюри. — Дальше пусть рассказывает эксперт по сложным вопросам, профессор Циан Пайл.

Такуму, уже долгое время игравший роль стратега Легиона, кивнул, словно зная, что это случится, и встал рядом с Черноснежкой.

— В Брейн Бёрсте пассивные навыки являются личными и служат либо постоянными эффектами, либо ограниченными по времени, требующими затрат ресурса… в то же время, активные навыки — эффекты целевые, разменивающие часть шкалы на какое-либо моментальное действие.

Профессором Такуму звали не просто так, и рассказывал он действительно уверенно. Но Тиюри и такое объяснение показалось слишком сложным, и она продолжала шептать: «личные, постоянные, целевые, моментальное…»

Такуму вскинул Сваебой на правой руке, направил его в ночное небо и с громким металлическим лязгом выстрелил. Вверх на метр вытянулся острый кусок металла, который тут же принялся ввинчиваться обратно, перезаряжаясь.

— На первый взгляд может показаться, что эта атака — спецприём, но на самом деле это постоянный пассивный эффект, который даёт мне надетая экипировка… другими словами, это «способность». Для её использования не нужна энергия. Командир, я так понимаю, ваши мечи работают так же?

Черноснежка осмотрела свои блестящие обсидиановые клинки и кивнула.

— Да, именно. Эта способность называется «Терминальный Меч»… и, конечно же, это тоже постоянный эффект.

— А-а, ясно… теперь понимаю! — воскликнула Тиюри и указала пальцем на Харуюки. — Выходит, твой Полёт — это тоже способность, но не постоянная, а ограниченная по времени и использующая в качестве ресурса энергию. Сюда же относятся «Езда по Стенам» Аша, «Реактивный Прыжок» Рейкер и так далее, да?

— О… ого, ясно.

Всё это время Харуюки понимал, о чём идёт речь, лишь инстинктивно, и потому очень удивился тому, как ловко Тиюри смогла выразить всё это словами. Да, Тиюри по меркам геймеров совсем новичок, но, став бёрст линкером, она начала впитывать знания с ужасающей скоростью.

[[image:/storage/reader-images/1daa8989ca10dcf3f745db6f97cec0f5f78146ec.jpg]]
— Выходит… что если это «Идеальное Зеркало» — способность, то после её изучения она станет постоянным эффектом… то есть, это будет вечная защита от лазера?.. — Харуюки сглотнул и опустил было взгляд, но вдруг ему в голову пришла мысль, и он резко поднял голову. — Но погодите, вы все говорите об освоении способности… разве это вообще возможно? Разве способности и техники не изучаются только при получении уровней?.. М-мне до шестого ещё довольно далеко…

Харуюки робко осмотрел своих друзей. Взгляд Черноснежки стал таким сокрушённым, что это оказалось заметно даже сквозь визор.

— Ну ты даёшь, Кроу. Нельзя же быть настолько забывчивым… вспомни, когда ты получил свою способность к полёту.

Харуюки сложил руки на груди и задумался. И он вспомнил.

Когда аватар «Сильвер Кроу» только родился, он ещё не умел летать. Обычный металлический аватар, у которого даже крыльев нет.

Но в конце тяжелейшей битвы с Циан Пайлом, когда его жестоко изранили, и он попытался подняться… на спине его вдруг появились серебряные чешуйки, позвавшие его в небо. Другими словами, его способность к полёту появилась не в момент создания персонажа, не когда он дошёл до второго уровня…

— В самом… разгаре битвы… — прошептал Харуюки, и Черноснежка медленно кивнула.

— Именно. Техники можно освоить только при получении нового уровня, но у способностей нет такого ограничения. В ходе битвы на дуэльном, или же на неограниченном поле, может сработать определённый, так сказать, триггер, который её и пробудит. В старых RPG тоже такое бывало, когда новые техники появляются точно в середине боя. Если бы в момент пробуждения Полёта у тебя было открыто меню с описанием способностей, ты бы даже увидел тот момент, когда там появилась новая строка… конечно же, это крайне редкое явление.

— Крайне… редкое? — рефлекторно повторил Харуюки, но тут же понял, что важнее другое. — То есть, нет, э-э, ты говоришь, что должен сработать триггер. Что именно он из себя представляет?

— М-м… словами это будет описать достаточно трудно…

Черноснежка стихла, и вместо неё вдруг подала голос все это время молчавшая Блад Леопард:

— «Беда», — сказала она лишь одно короткое слово, и все высокоуровневые линкеры дружно кивнули.

Стоявшая рядом с Пард Фуко улыбнулась и добавила:

— Да, действительно. Чтобы пробудить новую способность, необходимо попасть в совершенно отчаянную беду и иметь волю сопротивляться ей… в этом смысле процесс изучения способностей чем-то напоминает обучение Инкарнации, но…

— В отличие от Инкарнационных техник, которые можно долго и упорно оттачивать, тренируя воображение, суть способностей, в конечном счёте, состоит лишь в том, что они срабатывают, когда ты совершаешь определённое действие. Поэтому, Харуюки, как бы сильно ты ни пытался вообразить «зеркало», способность «Идеальное Зеркало» таким образом не изучить, — подхватила Черноснежка и, заканчивая объяснение, вновь повернулась к Лайм Белл. — Тиюри, теперь ты понимаешь разницу между способностями, техниками и Инкарнацией?

— Да, теперь всё понятно! — бодро ответила она.

Харуюки кивнул.

Чтобы обрести новую способность, он должен решительно воспротивиться беде. Так же, как он сделал восемь месяцев назад в больничной палате спящей Черноснежки. И именно поэтому им была нужна Красная Королева с её могучими лазерными атаками. Харуюки должен будет принять этот лазер, сопротивляться ему и идти вперёд, несмотря ни на что. И тогда он сможет наделить Сильвер Кроу Идеальным Зеркалом.

Решившись, Харуюки перевёл взгляд на пистолетик, свисавший с пояса миниатюрного аватара Скарлет Рейн.

— Вопросов больше нет, Нико. Начинаем.

— О, мне нравится решимость на твоём лице, хотя я его за шлемом и не вижу. Ну, тогда переходим к практике.

Ухмыльнувшись, Нико пошла к центру крыши. Харуюки шёл за ней, и бодрые слова словно сами скатывались с его рта:

— Не сдерживайся, Нико. Расстреляй меня из своего лазерного пистолета.

«Я готов», — мысленно добавил Харуюки…

Но тут стоящая в десяти метрах от него Нико обернулась, сказала «чё?» и посмотрела на свой пистолет. Затем она пожала плечами и неожиданно произнесла:

— А, ты про это? Не-е, он тут не поможет. Он стреляет пулями, а не лазером.

И вот теперь пришло самое время сказать «чё?» Харуюки.

— Если честно, у меня лазерная атака ровно одна. Погоди, сейчас призову.

Она посмотрела в ночное небо и…

— Экипировать, «Инвинсибл»[✱]Invincible, Непобедимый., — произнесла она равнодушным голосом.

А в следующий момент за её спиной раздался тяжёлый грохот, и появилось несколько огромных полигональных блоков. Они начали становиться всё отчётливее и превращаться в четырёхствольные пусковые установки, толстые бронепластины и реактивные двигатели.

Крохотного аватара тут же начала окутывать боевая броня. Последними с ней слились две гигантские пушки, появившиеся с каждой стороны. Она приземлилась на землю с таким грохотом, что содрогнулось всё здание, и выпустила белый дым изо всех щелей. Выглядела она так грозно и внушительно, что могла составить конкуренцию многим Энеми. Это и была истинная форма Красной Королевы, в честь которой её и назвали «Неподвижной Крепостью».

— Н-ничего себе, какая здоровенная! — воскликнула, запрокинув голову, Тиюри, впервые увидевшая Скарлет Рейн в полном облачении.

В самом центре брони, прищурившись, можно было увидеть голову и плечи Нико.

— Так, а ну-ка все отойдите. Лишних смертей от урона по площади нам не надо, — предусмотрительно, но угрожающе заявила она.

Тиюри и Такуму отошли к Черноснежке и остальным, уже перешедшим на южную окраину крыши. Нико же повернулась точно к Харуюки.

— Ну что, поехали первый залп?

Эта фраза пробудила скованное ужасом сознание Харуюки.

— Э, а-а, не может быть, ты ведь не собираешься…

— Ещё как собираюсь.

Послышался звук мощного мотора, и правая из её основных пушек начала поворачиваться, нацеливаясь точно на Харуюки.

— Нет-нет, подожди, может, начнём с чего-то попроще. Ну, потренироваться там…

— Я ведь уже сказала, лазерная атака у меня только одна. Не переживай, технику я использовать не буду, просто выстрелю.

На этих добрых словах загудела система охлаждения главного калибра. По гигантскому стволу запрыгали искры, а в тёмной глубине начали мерцать алые вспышки.

— Начинаем. Выстрел через пять секунд. Три, две, одна… — Нико начала безжалостно отсчитывать секунды, и Харуюки не оставалось ничего, кроме как скрестить перед собой руки. — Ого-онь!

Послышался ещё более крутой звук выстрела. Но ещё до него мир перед глазами Харуюки окрасился в красный цвет. Его тело окутало странное ощущение. Болевые ощущения на неограниченном поле были вдвое сильнее, чем на обычном, но он ощущал, скорее, не боль, а жар. И поскольку этот жар был невероятно силён, он казался даже холодным.

«Верь в себя. Воображай!» — мысленно прокричал Харуюки, сопротивляясь сфокусированной световой энергии. — «Моя броня сделана из серебра. Из самого зеркального из всех металлов. Любой лазер с лёгкостью отскочит от меня. Я стану зеркалом. Идеальным Зеркалом, отражающим всякий свет.»

В самом центре залитого алым мира начал расходиться белый свет, начавший окутывать пространство. Исчезло давление, исчез свет, осталось лишь ощущение лёгкости в сознании.

«Ах, Нико… я вижу… я вижу свет…» — подумал Харуюки и словно услышал в ответ голос Нико, вернувшейся в «ангельский» режим:

«Да, братик, я понимаю…

Ведь этот свет… плавит тебя.»

— Э? — обронил Харуюки.

А спустя долю секунды послышался тихий звук, и его тело полностью испарилось.

Красная Королева сделала десять залпов из своего главного калибра.

Десять раз Харуюки умер, десять раз воскресал.

Первые шестьдесят минут, которые воскрешался Харуюки, Черноснежка и остальные ждали возле его маркера, на третьей смерти им стало скучно, а после пятой они пошли погонять Энеми. Винить их в этом сложно. Харуюки на их месте тоже заскучал бы. Скорее, он должен быть благодарен им, что они возвращались к окончанию таймера.

— Ну, что… — участливо обратилась Нико к воскресшему в десятый раз Харуюки. — Как ты? Продолжать будем? Карри мне понравилось, так что ещё раз десять могу выстрелить…

Харуюки вяло попытался открыть рот, но успела вмешаться раздосадованная Черноснежка:

— Хм-м… с одной стороны, если вы будете продолжать, то однажды, быть может, что-то и выйдет… а с другой стороны, мне кажется, что нужно немного поменять подход… что думаешь, Рейкер?

— Как сказать… может, попробуем поднять уровень беды?

— О. Например?

— Пусть Красная Королева стреляет с двух пушек одновременно. И использует спецприём…

Стоило свесившему голову Харуюки услышать это, как он тут же встрепенулся и замотал головой.

— Н-не надо, может, какой-нибудь ещё подход попробуем?!

— М-м, уверен? Но из других подходов в голову приходит только…

«Практическая тренировка на настоящем суперлазере Метатрона», — Харуюки решил, что если хоть кто-то выскажется за эту идею, то он немедленно взлетит и сбежит как можно дальше. Но, к счастью, Такуму бросил ему спасательный круг:

— Командир, с учётом того, что прогресса нет никакого, не логичнее ли предположить, что одного только «действия» недостаточно?

— Что ты хочешь сказать?

— По-моему, здесь требуется мысленный образ, глубокое понимание сути «зеркала»…

Эти слова вызвали непонимание не только у Черноснежки и остальных, но и у Харуюки.

— Погоди-ка, Таку, зеркало — это ведь зеркало и есть, разве нет? Поверхность, отражающая свет?..

— В реальном мире — да. Но что насчёт Ускоренного Мира? Так же, как серебро брони Хару метафорически описывает его внутренний мир, так и «абсолютное зеркало», если оно существует в этом мире…

— Должно быть метафорой какой-либо концепции? — прошептала Черноснежка и задумалась.

Спустя несколько секунд тишины Тиюри вновь подняла руку.

— У меня появился ещё один вопрос…

— М? Задавай.

— Я так понимаю, Хару не первый, кто пытается освоить Идеальное Зеркало, до него это сделал кто-то ещё, так? Почему бы не попросить его научить Хару… или даже почему бы не попросить его выступить против Метатрона?

От сказанного у Харуюки отвисла челюсть.

И ведь действительно, Тиюри попала в точку. Если у этой способности есть название, значит, есть и бёрст линкер, освоивший её. Почему никто до сих пор не подумал о нём или о ней? И почему ни Черноснежка, ни Фуко не задумались о том, чтобы попросить помощи этого бёрст линкера?

Эти же вопросы, судя по всему, задал себе и Такуму, после чего вместе с Харуюки и Тиюри посмотрел на командира Легиона.

Попав под их взгляды, Черноснежка нехарактерным для себя жестом попыталась отвернуться… и посмотрела на стоящую чуть поодаль справа от неё жрицу.

Ардор Мейден тоже выглядела необычно. Если обычно она была вытянута по струнке, то сейчас она ссутулилась и пыталась отвести взгляд. Только сейчас Харуюки вспомнил, что Синомия сегодня вела себя на удивление тихо…

Фуко мягко кивнула и обратилась к ним:

— Об этом мы поговорим как-нибудь в другой раз. Я согласна с Пайлом, вместо жестоких тренировок нам лучше ещё раз как следует обдумать их методику. Красная Королева, Леопард, я предлагаю на сегодня закончить. Что скажете?

Красные легионерши переглянулись и кивнули.

— Ну, я не против…

— Я NP.

— Хорошо, тогда предлагаю выдвигаться в сторону портала на станции Коэндзи. По пути нам попадётся довольно большой Энеми Звериного класса, вот прибьём его и восполним потерянные Ворон-саном очки.

----------

Том 11 Глава 156

Харуюки с трудом разомкнул веки, сопротивляясь гравитации реального мира.

Его квартира выглядела так же, как и до погружения. Но это естественно. Хоть внутри они и провели около двенадцати часов, в реальном мире прошло лишь сорок с чем-то секунд.

Но Харуюки ощущал себя таким усталым, что не смог сразу подняться. Пожалуй, ещё никогда ему, как бёрст линкеру, не приходилось столько раз подряд умирать. Лазер главного калибра был таким мощным, что испарял тело Сильвер Кроу за несколько секунд, и тот не успевал даже почувствовать боли… но от осознания того, что и первая смерть, и десятая выглядели совершенно одинаково, он чувствовал себя униженным.

Он продолжал сидеть на диване, свесив голову. Подошла Черноснежка, отключила его кабель, нежно улыбнулась и сказала:

— Молодец, Харуюки, ты хорошо поработал. Прости, что мы заставили тебя пережить всё это.

— А, нет, что ты… ведь я так и не освоил Идеальное Зеркало… — пробормотал в ответ Харуюки.

Черноснежка, Фуко, Нико и Пард переглянулись, а затем Нико выразила, судя по всему, их общее мнение:

— Слушай, Кроу. Откровенно говоря, я с самого начала полагала, что за время сегодняшней тренировки новая способность в тебе вряд ли проснётся.

— …Э?

— Лотос просила меня не помочь тебе освоить Идеальное Зеркало, а дать тебе прочувствовать своим телом, что есть «лазерные техники». Твои навыки уклонения от выстрелов и их предугадывания настолько развиты, что в дуэлях и битвах за территорию по тебе попадают разве что самонаводящиеся ракеты и шквальные обстрелы.

— Н-ну да...

Действительно, в последнее время Харуюки так наловчился уворачиваться в полёте от дальнобойных атак, что почти никакие лазерные и пулевые атаки против него не работали. Противники, понимая это, приходили сражаться, вооружённые оружием, специально подобранным для боев с Кроу, и из-за этого в последнее время он с лазерами почти не встречался.

— Ага, так вот, что вы пытались сделать... ну что, Хару, как успехи? Разгадал секрет лазеров? — спросила Тиюри, подавшись вперёд.

Харуюки неловко усмехнулся и пожал плечами.

— Секрет, говоришь... ну, я заметил, что лазер очень сильно отличается от других красных техник — пушечных и огневых.

— Хм-м, и в чём разница? — задумчиво спросил Такуму, присоединяясь к разговору.

— Ну-у, как сказать, нет ни взрыва, ни удара, ни запаха горючего. Это чистый поток концентрированной энергии... хотя он и отражался от моей брони, но та немедленно раскалилась и начала плавиться... как-то так.

— Ясно... к слову о реальном мире, у серебра действительно один из самых высоких коэффициентов отражения среди всех металлов. Э-э, сколько там процентов было?

Такуму быстро забрался в виртуальный интерфейс и зашёл в поисковик, но его опередила Пард:

— В видимом спектре отражается в среднем 95% лучей.

— Ты-то откуда знаешь?.. — тут же спросила Пард её командир, и девушка в школьной форме спокойно ответила:

— Я догадывалась, что об этом зайдёт речь, и заранее выяснила. Не люблю паузы, когда кто-то лазит по сети.

— ...Ясно.

«Она точно пришелец с планеты нетерпеливых людей», — тут же подумали все присутствующие. Такуму прокашлялся и продолжил:

— К-короче говоря... серебро отражает практически любой направленный на него свет. Например, золото имеет свой цвет потому, что в синей части спектра поглощает заметно больше света. Но при этом даже серебро не отражает 100%. Этих нескольких процентов поглощённой энергии хватает, чтобы раскалить и даже испарить броню Сильвер Кроу.

— А, ну, теперь всё ясно. Другими словами, Кроу не хватает блестючести? — спросила Тиюри.

Такуму ненадолго задумался и кивнул.

— Тогда нам нужно его отполировать, — тут же продолжила Тиюри. — И полировать его придётся всем! Можно даже чистящее средство взять. Сильвер Кроу должен блестеть!

Представив, как его аватара дружно полируют, Харуюки резко замотал головой.

— Н-не надо! Это будет больно до невозможности! Да и нет в Ускоренном Мире чистящих средств...

— Ну, вообще-то есть, — вдруг сказала Черноснежка, заставив Харуюки застыть на месте. К счастью, вслед за этим она идею отклонила, — Но как бы мы его ни полировали, стопроцентного отражения мы никогда не достигнем. Даже 99% отражения вряд ли хватит, чтобы выдержать удар основного калибра Рейн. Этого процента будет достаточно, чтобы расплавить аватара.

— Короче говоря, лазерная атака Нико слишком сильна... — со вздохом произнесла Тиюри, успевшая похоронить идею с полировкой.

Красная Королева довольно повела носом.

— Ну, может и так. Но Кроу — первый, кто смог выдержать прямой выстрел из моей пушки в течение почти пяти секунд. Этим уже можно гордиться.

— Это точно. Мне секунды хватило, чтобы оплавилось всё тело, — отозвалась Черноснежка, явно намекая на тот случай, когда Нико закатила истерику во время битвы с Пятым Хром Дизастером и испепелила своей пушкой как его, так и Блэк Лотос.

— Тьфу ты, что ты всё старое поминаешь. Какая тебе вообще разница, ты и так чёрная. Обуглишься — никто и не заметит, — с негодованием бросила Нико.

Ответная реакция Черноснежки последовала незамедлительно:

— Ну а ты такая красная, что тебя можно с лёгкостью варить в томатном соусе. Когда придёшь ужинать в следующий раз, сделаем тебе спагетти аррабиата.

— Э-эй ты, не путай Ускоренный Мир с реальным! Я, знаешь ли, острую пасту не люблю! Если хочешь предложить мне томатную пасту, давай лучше по-неаполитански!

— Ну а мне не нравятся спагетти с кальмарами.

— А это-то тут причём?!

Харуюки, понимая, что так дело дойдёт до дуэли, поспешил вмешаться:

— Н-ну хватит вам, если хотите томатной пасты, попросим маму Тиюри, она приготовит нам отличное пескаторе. Там и рыбы много — пальчики оближешь.

— Хо…

— Хе…

Королевы тут же затихли, видимо, представляя себе это блюдо, и Харуюки воспользовался шансом, чтобы вернуться к теме:

— Короче говоря, Таку, у меня… у Сильвер Кроу броня отражает много света, но не весь, и поэтому сильные световые атаки всё равно наносят урон?

— Да, я думаю, дело в этом, — ответил тактик Легиона, сверкнув очками, и добавил от себя: — И, как я понимаю, достичь тех самых идеальных 100% металлический аватар может только с помощью Идеального Зеркала. Как я уже предполагал, похоже, что «беды» и «действия» для изучения этой способности недостаточно. Необходим ещё и образ, сотканный из твоих знаний. Грубо говоря, тебе нужно на глубоком уровне понимать, что есть «зеркало»… вот, в целом, всё, что я могу пока предположить...

— Что есть зеркало… — шёпотом повторил Харуюки, после чего посмотрел в глаза своему другу. — Спасибо, Таку. По крайней мере, я знаю, в каком направлении двигаться.

— Да? Ну тогда удачи, Хару. Без твоей силы нам не добраться до источника ISS комплектов.

— Ага. Когда меня поглотила Броня, вы все спасали меня… теперь пришёл мой черёд трудиться.

Затем они с Такуму кивнули друг другу…

— Та-ак, простите, что влезаю в ваш мирок, но пора уже собираться, — вмешалась Тиюри и захлопала.

Харуюки тут же отозвался «да какой ещё мирок?», но затем заметил, насколько счастливым казалось слегка надутое лицо подруги детства, и засмущался. Чтобы хоть чем-то себя занять, он начал сматывать кабели. Почему-то его смущение вызвало усмешку со стороны Черноснежки и Фуко.

На этом совместная операция двух Легионов завершилась.

В ходе него Харуюки так и не поднял вопрос о «Четырёхглазом Аналитике» Аргон Арей, и у него была на то причина.

Конечно, то, что она член Общества Исследования Ускорения, он сказал Черноснежке и Фуко сразу после окончания вчерашней Конференции. Они восприняли его слова крайне серьёзно и сказали, что немедленно приступят к сбору информации, но в то же время решили, что пока эти сведения лучше не распространять за пределы Негабью. Ведь если Пард и Нико узнают об этом, они могут принять меры самостоятельно, и тогда целью Общества может стать Красный Легион… и, наверняка, станет.

Это не значит, что они не доверяли силе и смекалке Проминенса. Но, в отличие от Нега Небьюласа, это большой Легион, состоящий более чем из тридцати членов. Следить за каждым из них просто невозможно, а Общество прекрасно умеет просачиваться в уязвимые места Легионов.

Именно поэтому, когда Харуюки смотрел на то, как Нико и Пард собираются домой, он мысленно извинился перед ними за то, что скрыл информацию.

Он собирался проводить их до входной двери, но Пард остановила его у коридора и оттолкнула назад. Харуюки догадался, что ей не хочется заставлять его ждать, пока она будет возиться с мотоботинками, и кивнул ей.

— Ну, чё, пока! Спасибо за карри, соберётесь есть пескаторе — обязательно зовите! — сказала Нико и закрыла дверь зала.

Послышались звуки удаляющихся шагов. Через полторы минуты послышались звуки открывающейся и закрывающейся двери, вместе с которыми перед Харуюки появились и соответствующие сообщения от сервера.

Ещё через несколько минут таким же образом ушли Черноснежка, Утай и Фуко, которых последняя в очередной раз вызвалась развезти по домам. В этот раз Харуюки всё же вышел проводить их. Наконец, ушли Тиюри и Такуму.

Стоило ему остаться в одиночестве, как на Харуюки навалилось чувство одиночества, и он протяжно вздохнул.

Хотя квартира его и выглядела как всегда, белые обои и просмолённый пол стали казаться чужими. Такуму и остальные помогли ему убраться, так что ни в зале, ни на кухне уже не было ни следа их встречи, прошедшей каких-то десять с чем-то минут назад.

Он посмотрел на аналоговые часы на стене. Они показывали пятнадцать минут девятого. Харуюки забрался в интерфейс, отключил свет и кондиционер, закрыл окно и пошёл по коридору в свою комнату.

На левой стене небольшой комнаты висели книжные полки, а у правой стояла полутораспальная кровать. Для школьника это вполне обычная мебель, но на самом деле и то, и другое досталось ему от отца после развода.

Харуюки поднял яркость тёплого светодиодного освещения, подошёл к столу и сел на решётчатый стул. Обе эти вещи тоже достались от отца. Когда он только начинал ими пользоваться, он даже не дотягивался до поверхности стола, но теперь сидеть за ним было так удобно, словно его сделали на заказ.

Сложив руки на столе, Харуюки запустил программу-напоминалку, написанную Черноснежкой. Домашней работы на завтра было немного, и чуть раньше Такуму помог ему с ней разобраться, так что напротив неё уже стояла метка «Выполнено». Помимо домашней работы там было напоминание, связанное с культурным фестивалем, который должен пройти в Умесато в следующее воскресенье. До послезавтра нужно разослать приглашения родителям и остальным желающим посетить фестиваль. Харуюки понимал, что мать его всё равно не придёт, а больше ему приглашать было…

Но тут в голове одно за другим пронеслись несколько лиц.

Две девушки из Красного Легиона, которые были здесь каких-то полчаса назад, и старый соперник Харуюки из Зелёного Легиона.

Строго говоря, Курасаки Фуко и Синомия Утай также учились не в Умесато, но он полагал, что их пригласит Черноснежка.

Но можно ли приглашать на фестиваль людей, с которыми его не связывает ничего, кроме Ускоренного Мира, и даже в нём они состоят в разных Легионах? Ведь эти узы, в конце концов, лишь виртуальные. Да, он не раз встречался с ними в реальном мире, но встречались они исключительно для обсуждения дел о Брейн Бёрсте.

Харуюки крепко задумался, но в итоге решил отложить вопрос до завтра и взмахнул перед собой правой рукой. Все окна тут же закрылись, а иконки спрятались по уголкам поля зрения.

Неспешно откинувшись на стуле, Харуюки вновь задумался о другой «домашней работе».

— Зеркало… — прошептал он вслух.

«А есть ли у меня хоть одно?» — подумал он и открыл столешницу.

Внутри был небольшой бардак из карт памяти с непонятым содержимым и кабелей непонятного назначения, но зеркал там нет точно. Да и стационарного зеркала в его комнате тоже нет.

Зато ему удалось отыскать хромированную коробку из-под карты памяти. Достав её, он вытер поверхность о подол футболки, а затем вгляделся в серебристую поверхность…

— Эй ты, у тебя нет даже маленького зеркальца? — вдруг послышался голос со спины.

Харуюки рефлекторно отозвался:

— М-можно подумать, многие парни их носят с собой.

— Да ладно? Насколько я успела заметить, у Пайла с собой было.

— Ну вот я и говорю, таких людей как Таку ещё поискать надо…

Но как бы естественно ни протекал разговор, Харуюки всё же опомнился.

Это был не звонок через нейролинкер. Он произносил слова его собственным ртом. А значит, то же самое делал и собеседник…

— ?!

Харуюки развернулся так быстро, что провернулся на стуле целый круг. Но он успел заметить.

Его полутораспальная кровать была застелена светло-серым одеялом. А из-под него, лёжа на подушке, выглядывала рыжая голова. Это однозначно та самая Кодзуки Юнико, командир Легиона «Проминенс» Скарлет Рейн, которая должна была уехать в Нериму на мотоцикле несколько минут назад.

— Ч-ч-ч… Н-Н-Н…

«Что ты тут делаешь, Нико?» — собирался спросить он, но смог лишь выдавить из себя несколько звуков и застыл с открытой челюстью.

Даже если она каким-то образом раздобыла временный ключ от его квартиры, Харуюки должен был увидеть сообщение, когда она открывала дверь. Но никаких сообщений от двери с тех пор, как все ушли по домам, он не получал. А значит, в тот раз дверь закрыла…

— А… Н-Н-Н-Нико, не может быть, ты с самого начала не пошла домой?! Когда вы с Пард вышли из зала, она пошла к выходу, а ты спряталась в моей комнате под одеялом?!

Блестящая детективная работа Харуюки удостоилась непринуждённого «а как же» от Нико.

— Вопрос в том, как ты не заметил меня с самого начала. Это одеяло тонкое, и ты должен был сразу понять, что под ним нахожусь я.

— Ну… я ведь не думал, что тут вообще может кто-то быть…

— Ты, видимо, из тех, кто в фильмах ужасов умирает в первые десять минут.

— Т-тут ты права… но не об этом речь! — Харуюки отдышался, привёл мысли в порядок и, наконец, смог задать очевидный вопрос: — Ч-что ты тут делаешь?! Как с этим согласилась Пард? П-п-почему?!

— Потому что я подделала разрешение на ночлег в гостях и сегодня в общежитии появиться не могу. И, кстати, я сделала это из-за вашей просьбы, так что и отвечать теперь тебе.

Слова её звучали настолько логично, что Харуюки едва не кивнул, соглашаясь с ними, но опомнился и вновь замотал головой.

— Н-н-н-но ведь сегодня у меня и мама дома ночует! Что я ей скажу?!

— Можешь меня с ней познакомить, будет весело. Хотя, можно и как-нибудь в другой раз. Если я запрусь в комнате, то она меня не найдёт. Только перед этим мне нужно помыться и переодеться.

— Найдёт… помыться… переодеться, — мысли Харуюки заледенели настолько, что он мог лишь повторять отдельные слова.

Нико же скинула с себя одеяло и спрыгнула на пол. После этого она уверенно подошла к северной стене комнаты, открыла шкаф и начала перебирать висящие внутри футболки.

— Вкус у тебя, конечно… красных нет, что ли?.. О, вот эта подойдёт.

С этими словами она вытащила из шкафа крупную красную футболку с логотипом итальянского производителя мотоциклов. Затем она направилась к двери.

— Ну чё, мне нужно минут двадцать. Если за это время вернётся мать, что-нибудь придумай. Удачи.

Дверь открылась, закрылась, и Харуюки остался в своей комнате в одиночестве.

«Это просто моя фантазия. Хотя, нет, этот вариант ещё хуже. И что именно я должен «придумать»? Опять попробовать выдать её за Сайто Томоко, троюродную сестру?» — раздумывал Харуюки. Загорелся индикатор использования ванной комнаты.

В принципе, нажав на эту иконку, он мог бы вызвать меню, откуда можно включить чрезвычайный режим и открыть окно наблюдения за ванной, но Харуюки о таком даже не осмелился подумать… хорошо, осмелился, но немедленно отклонил идею, и ещё почти минуту протяжно вздыхал.

К счастью, даже несмотря на то, что Нико мылась на пять минут дольше, чем собиралась, мать за это время так и не успела вернуться.

— Ух-х… просторные, всё-таки, ванные в домах!

С этими словами Красная Королева зашла в комнату. Харуюки собирался кинуть ей бутылку минералки, которую нашёл в холодильнике, но стоило ему увидеть её, как он тут же отвёл взгляд и сбил прицел. Бутылка полетела в сторону книжной полки, но Нико в последний момент умудрилась поймать её.

— Ты чего? Смотри, куда швыряешь!

— К-куда смотреть? Ты оденься сначала! — срывающимся голосом ответил Харуюки.

Нико тут же осмотрелась и раскинула руки в стороны, словно не понимая, о чем речь.

— Я и так одета.

С этим трудно спорить — на ней действительно была взятая из шкафа Харуюки красная футболка, но вот её бледные ноги остались совершенно голыми. Футболка оказалась ей очень велика и доходила почти до колен, но, поскольку в правой руке Нико держала свои джинсовые шорты, в которых изначально пришла, нетрудно догадаться, что именно было под футболкой.

— Э-этой одежды явно недостаточно! — ответил Харуюки, старательно прикрывая глаза.

Нико усмехнулась и медленно приподняла пальцами подол футболки на несколько сантиметров.

— Может, ты так говоришь, потому что при виде моих ножек в тебе проснулась кровь фетишиста? Хм-м?

— Н, нет!.. Я т-таким не интересуюсь!

— Тогда в чём твой фетиш?

— Э, э-э, ну-у…

Он замер, а в голове одна за другой пронеслись сцены. Но почему-то это были то клинки ног Блэк Лотос, то ноги Скай Рейкер на высоких каблуках, то мощные звериные ноги Блад Леопард… на этом месте Харуюки мысленно воскликнул «да что же это такое?!» и замахал руками, пытаясь избавиться от образов.

Увидев это, Нико вдруг переключилась в ангельский режим и широко улыбнулась.

— Мой братик извращенец!

Вслед за этим она со словами «спасибо за воду!» открутила крышку и принялась жадно пить.

Вид её покачивающихся влажных волос заставил Харуюки оторопеть и начать мысленно повторять заклинание: «Это Красная Королева, это Красная Королева».

Выпив за раз сразу половину бутылки, Нико положила её вместе с одеждой на одну из полок и немедленно повалилась на кровать. Постель была рассчитана на взрослого, и Нико смогла с лёгкостью раскинуть и руки, и ноги. Когда Харуюки увидел, насколько маленькой она казалась на фоне кровати, сердце его ёкнуло в очередной раз.

Нико закрыла глаза и лежала уже больше минуты. Харуюки начал беспокоиться о том, что она уже заснула, что ему надо придумать, где он будет ночевать сам… но тут послышался тихий голос:

— Если не хочешь, можешь отказаться.

— Э?.. От чего?

— От участия в атаке на Метатрона. Если честно, остальные Короли меня бесят. Они всю неделю гудели о том, как объявят тебя преступником, а как только пропал повод, так сразу же «а давай ты освоишь Идеальное Зеркало». По-моему, они вообще оборзели. Уверена, Фиолетовая и Жёлтый будут только рады, если ты из-за битвы попадёшь в бесконечное истребление…

Она старалась говорить ровно, но в её голосе слышалось возмущение… и страх. Именно поэтому Харуюки не смог сразу ей ответить.

Вдруг в голове его ожил далёкий голос. Неделю назад, после Конференции, Нико неожиданно появилась у него дома. Уходя, она сказала:

«Слушай, братик Харуюки. Если кто-то из нас… или мы оба потеряем Брейн Бёрст, мы ведь полностью лишимся воспоминаний друг о друге…

Поэтому давай поклянёмся. Если в один день мы найдём в адресной книге нейролинкера незнакомое имя, то, прежде чем удалить контакт, мы отправим на него письмо. И тогда, возможно, мы снова…»

— Нико… — наконец, смог он произнести хоть что-то, и лежащая на кровати девочка медленно разомкнула веки. Харуюки посмотрел в её глубокие зелёные глаза и продолжил, — Э-э… с-спасибо. Но не переживай. Я лично видел лазер Метатрона, и он настолько силён, что в бесконечное истребление попасть будет невозможно. Кроме того, когда Айрон Паунд попросил меня стать остриём копья… я, конечно, ощутил давление, но, в то же время, мне было приятно услышать это. Ведь… ведь…

Он отчаянно пытался подобрать слова и вдруг заметил, что взгляд Нико уже устремлён точно на него. Её детское личико выглядело столь невинно и задумчиво, что ему пришлось вновь напомнить себе о том, что «она Королева».

— Понимаешь, когда я слышу, что я единственный летающий аватар в Ускоренном Мире, мне кажется, что меня считают ненормальным. Что многие бёрст линкеры видят во мне не легионера Нега Небьюласа, а какого-то монстра, которого необходимо уничтожить… этакого Энеми. Но… вчера Паунд обратился ко мне, как бёрст линкер к бёрст линкеру. И это показалось мне таким важным событием, что я глубоко проникся. Поэтому… поэтому я…

Хотя он и потратил столько усилий, чтобы кое-как выговорить все эти слова, продолжение он вслух проговорить так и не смог.

«Поэтому я подумал.

Что если я смогу успешно сыграть роль острия копья во время атаки на Метатрона, то эти пять человек, которые всё это время считали Черноснежку своим врагом, смогут стать к ней хоть немного ближе. Что они смогут подружиться с ней, так же, как ты, Нико.»

Словно прочитав эти мысли, Нико нежно и в то же время слегка печально улыбнулась.

— Ясно… ну, если ты так решил, то я тебя останавливать не стану. Но… ради всего святого, будь осторожен. Ты сражаешься не только против Метатрона.

— Э?.. Что ты имеешь в виду?..

— Помнишь, что я сказала тебе на прошлой неделе? — вдруг спросила она его.

Харуюки несколько раз моргнул и неуверенно ответил:

— Э-э… да. Что… если мы найдём в адресной книге нейролинкера незнакомые записи…

В следующую секунду Нико покраснела так, что лицо её по цвету почти догнало футболку. В воздухе просвистела подушка и ударилась об лицо Харуюки. Он услышал пронзительный вопль Нико:

— Д-д-да не это же! Т-то есть, это тоже заруби себе на носу… но я имела в виду то, что я сказала до этого!

— Д-до?..

Харуюки взял подушку в руки и вновь принялся раскапывать воспоминания. В голове неожиданно всплыло странное слово.

— А, а-а, так вот оно что… э-э… ты сказала, что Пер… Первопроходцы — чудовища…

— Да, я про это.

Кивнув, Нико вновь приняла серьёзный вид. Харуюки вжался в подушку и сглотнул.

— На прошлой неделе я позорно струхнула и перепугалась, но сегодня я всё же смогла оценить уровень «информационного давления» Королей. Конечно, я не Аналитик, и таких способностей у меня нет, но я красный аватар, и у наших глаз есть функция сканирования.

Харуюки хотелось отреагировать на слово «Аналитик», но он смог сдержаться, и вместо этого задал другой вопрос:

— С-сканирования?.. У тебя что, рентгеновский аппарат в глазах?

— Ты совсем дебил? Нет, у нас есть инфракрасный сканер, датчик направления ветра и так далее. И, если постараться, можно оценить количество накопленных бёрст линкером воспоминаний. Как бы так сказать… от избытка информационного давления искажается пространство. Так вот, некоторые из тех, кто были там, обладали на порядки более высоким давлением, нежели остальные. Во-первых… Зелёный Король Грин Гранде.

Произнося это имя, Нико отогнула палец на руке, но Харуюки, в какой-то степени, догадывался, что это имя должно было всплыть.

Четыре дня назад, когда Харуюки слился с Бронёй Бедствия, он попытался атаковать Гранде. И в этот самый момент он увидел часть совершенно немыслимого количества времени, которое этот Король провёл в Ускоренном Мире.

— Ага… мне тоже кажется, что этот Король не похож на всех остальных…

— Он не разговаривает и ни с кем не дерётся, да? — Нико слегка ухмыльнулась, но затем успокоилась и отогнула второй палец. — Во-вторых… Синий Король Блу Найт.

— Э?.. Он? Мне почему-то казалось, что он среди всех Королей самый дружелюбный…

— Это из-за его расслабленного поведения и манеры речи, да? Но… трудно сказать, действительно ли это его истинный характер. Сейчас я тебе скажу одну сплетню, за которую ручаться никак не могу… — Нико на мгновение затихла, словно сомневаясь, а затем приглушенным голосом продолжила, — Когда Лотос отрубила голову Первого Красного Короля Рэд Райдера… именно Синий Король бушевал сильнее всего. Он был в такой ярости, словно его подменили. Его удары громили не только здания, но и землю.

— Н… но ведь земля, по сути, неуязвима…

— Я же сказала, ручаться не могу. Но факт в том, что мы не знаем, действительно ли тот Найт, что вчера расслабленно выступал ведущим — истинное лицо этого человека. Я полагаю, что он, как и Зелёный Король, из тех бёрст линкеров, у которых нет «родителей»… другими словами, он Первопроходец.

— Перво… проходец… — повторил Харуюки это слово, которое он слышал не только от Нико, но и от Зелёного Короля.

Узы «родителя и ребёнка» — первые узы каждого бёрст линкера. Родитель сообщает ребёнку всё, что знает, а ребёнок пытается оправдать ожидания родителя. Как казалось Харуюки, именно эти узы позволяют бёрст линкеру влюбиться в Ускоренный Мир. Ведь если ты начинаешь без родителя, то все бёрст линкеры, что тебя окружают — твои враги.

— Моего «родителя» уже нет, но я до сих пор рада, что была «ребёнком» Черри. Те важные вещи, которым он учил меня, когда я была новичком, до сих пор остались в моём сердце, — прошептала она и постучала правой рукой по груди. — И именно поэтому я не могу представить, каким увидели Ускоренный Мир первые бёрст линкеры… Первопроходцы. Каково было жить в мире, где нет ни родителей, ни Легионов, а есть лишь бесконечная борьба за очки друг друга?..

Естественно, Харуюки не знал ответа на этот вопрос, но некоторое представление всё же имел благодаря Броне Бедствия, рождённой именно из глубин любви и печали двух Первопроходцев.

— Даже в таком мире… — прошептал Харуюки, глядя на Нико. — Даже в мире, где есть лишь битвы, наверняка были бёрст линкеры, которые поняли друг друга в этих боях. Как мы с тобой, Нико.

— …

Нико посмотрела на него таким взглядом, что казалось, будто она сейчас либо расплачется, либо швырнёт в него ещё чем-то. Затем она усмехнулась.

— Может быть… наверное, и среди Первопроходцев были люди вроде тебя… но мы отклонились от темы. Короче говоря, с моей точки зрения, Зелёный и Синий Короли — не те, кем кажутся. В этом плане Фиолетовая и Жёлтый гораздо честнее.

— А… других Первопроходцев на этой Конференции не было?.. — спросил Харуюки.

Нико окинула взглядом руку с двумя отогнутыми пальцами и пару раз дёрнула третьим, словно сомневаясь.

— Пожалуй… не было. Хотя… возможно…

— Э?..

— Нет, забей. Короче говоря, я хотела сказать, чтобы ты смотрел по сторонам, когда будешь сражаться с Метатроном. Ваши враги — не только пышущая злобой Фиолетовая. Кто знает, о чём в глубине души думают Зелёный и Синий…

— Х-хорошо, я понял. Спасибо, что думаешь обо мне, — сказал Харуюки и поклонился.

В ответ рыжеволосая девочка улыбнулась, а затем вновь улеглась на постель. Сладко зевнув, она вяло помахала рукой.

— Я спать. Верни подушку.

— Э, это ведь ты её в меня швырнула… — пробурчал Харуюки, поднимаясь со стула и возвращая подушку под голову Нико.

В голове снова всплыл вопрос, который он собирался задать несколько минут назад:

— Так… а мне где спать?

Нико в ответ положила руки на подушку и красноречиво повернулась на левый бок. Закрывая глаза, она сказала:

— Спокойной ночи, братик…

Конечно, справа от неё образовалось немало места, но от этого вопрос о том, можно ли вторгаться на эту территорию становился ещё сложнее.

— Э-э… я для начала пойду помоюсь… — проговорил Харуюки, выходя из комнаты. Вопрос со спальным местом он решил оставить на потом.

Когда Харуюки вернулся в комнату через двадцать минут, Нико уже милейшим образом сопела во сне.

Харуюки взял с полки уже прогревшуюся воду и, допивая её, стал обдумывать, как ему поступить. Самый джентльменский вариант — взять второе одеяло и отправиться спать на диване в зале, но его мать непременно нашла бы его, вернувшись домой. В четырнадцать лет отговорка «в комнате страшно» его уже не спасёт, и шансы убедить её в чём-либо выглядят совсем призрачными. Спать же на полу своей комнаты слишком обидно.

— С приказом Королевы не поспоришь… пусть она и из другого Легиона… — шепнул сам себе Харуюки, преодолевая этические и моральные трудности.

Затем он, решившись, подошёл к кровати и как можно аккуратнее улёгся на самом краю, сохраняя максимальное расстояние от Нико. После этого он переключил освещение комнаты в режим ночника.

Комната погрузилась в оранжевый полумрак, и веки Харуюки вмиг потяжелели. Он уже погружался в пучину сна, как вдруг…

Нико, которую он все это время считал крепко спящей, тихо прошептала.

— Я долго думала, но всё же должна сказать это.

— Э?.. Что?..

— Того человека, что освоил Идеальное Зеркало до тебя… — окончание её фразы Харуюки услышал, уже наполовину заснув. — Звали «Миррор Маскер»… это «родитель» Ардор Мейден.

----------

Том 11 Глава 157

— Хья-а-а-а-а-ха-а-а-а! — послышался громкий крик со спины, а вслед за ним — грохот двухцилиндрового двигателя.

У Харуюки не оставалось времени обернуться — он ощущал жар бешено вращающихся шин в каких-то сантиметрах позади себя. Он изо всех сил летел, вытянув вперёд руки и отчаянно размахивая крыльями.

25 июня, вторник. Без десяти восемь утра.

В первом квартале южного Коэндзи, Сугинами, также известном как боевая зона «Сугинами 2», проходила традиционная для этого времени дуэль. Аш Роллер из Зелёного Легиона сражался против Сильвер Кроу из Чёрного, но чаще всего эти битвы называли «Аш-Кроу». Конечно, сражались они не каждое утро, но на каком-то этапе пришли к негласному соглашению, что битвы будут проходить во вторник, четверг и субботу, а право вызова на бой принадлежит победителю прошлой дуэли.

Битвы байкера Аша против летуна Кроу обычно проходили в два этапа. Первая половина была сверхскоростной битвой на земле, в которой противники копили энергию. Во второй половине Кроу взлетал, и дуэль переходила в третье измерение. Обилие интересных моментов и эффектных сцен приводило к тому, что с каждой дуэлью число зрителей всё росло и росло. Бойцам уже начало казаться, что некоторые бёрст линкеры специально забегают на эту территорию по пути в школу, чтобы не пропустить битву. Поэтому Харуюки старался выкладываться на все сто, чтобы не разочаровать зрителей, пришедших за эффектным и увлекательным зрелищем.

Вот только сегодня битва с самого начала пошла не так, как он ожидал.

Аш Роллер сегодня был на удивление вспыльчив… говоря простым языком, он впал в ярость берсерка, и изо всех щелей его скелетной маски валил пар.

— А ну-у-у-у! Стой, чёртова ворона! — раздался сзади гневный вопль.

— В-вот ещё! Ты меня сразу же раздавишь! — завопил в ответ Харуюки.

— А вот и нет, так просто ты у меня не отделаешься! Я тебя в землю закатаю! Прощайся с очками!

— Э-это ты лучше прощайся с правами!

Во время этого разговора они быстро двигались на запад по улочке, отходящей от Седьмой Кольцевой. Справа находилась церковь, слева библиотека… но, конечно же, они выглядели совсем не так, как в реальном мире. Здесь они состояли из странных металлических труб. Но времени разглядывать их у Харуюки почти не оставалось. Бой превратился в погоню, и зрителям (которых пришло человек двадцать) приходилось прыгать по расположенным вдоль дороги зданиям, чтобы угнаться за бойцами.

Харуюки увидел впереди довольно просторный перекрёсток и наклонил аватара вправо, готовясь к резкому повороту.

Он прижался к левой стороне дороги и начал входить в поворот под острым углом. Первым делом он оттолкнулся от электрического столба у перекрёстка и прижался к правой стороне. При этом он наклонился настолько, что его крылья высекли из земли несколько искр, но в поворот он вошёл.

— Кх-х!..

Теперь из поворота надо было выйти, и Харуюки упорно оттягивал назад челюсть и живот, уверенно приближавшиеся к стене с левой стороны. В нескольких миллиметрах от стены центробежную силу всё же удалось победить, и Харуюки продолжил полёт по прямой линии.

Ему казалось, что уже можно выдохнуть с облегчением. Этот поворот он прошёл на пределе возможностей, а куда более тяжёлым Ашу с мотоциклом ни за что не войти в него на такой же скорости. Ему оставалось оторваться и вновь вернуть бой на классические рельсы…

«О-о-о-о!» — прервали его мысли восторженные крики зрителей, и Харуюки резко обернулся. Он увидел рушащееся от взрыва огромное здание и мощный мотоцикл, выезжающий из пламени. Машина ловко уклонилась от падающего металла и быстро выехала на ту же дорогу, по которой летел Харуюки.

Похоже, что Аш понял, что таким же образом завернуть не сможет, и расстрелял стоящее на перекрёстке здание ракетой, проложив новый маршрут.

— Ч-что?! — воскликнул Харуюки и вновь ускорился, но так просто потерянную скорость было не вернуть.

Звук двигателя становился ближе, и в этот раз переднее колесо всё же смогло нагнать ногу Харуюки. Послышался громкий скрежет, и шкала здоровья резко просела.

— Ай-й-й, горячо! Ч-ч-чего ты сегодня дерёшься, как проклятый?! — завопил Харуюки.

Ответ Аш Роллера был неожиданным.

— А то ты не знаешь! Ты! Не пригласил! Мою очаровательную сестрёнку! На вашу карри-пати-и-и-и-и!

— Ч-чего-о-о-о-о?!

Он изумился так сильно, что вновь сбился, и нога его вновь коснулась колеса. С трудом удержав себя в воздухе, он вновь оторвался он мотоцикла.

С правой стороны один за другим проносились жутковатого вида храмы, а Харуюки тем временем отчаянно раздумывал.

Скорее всего, под «карри-пати» Аш имел в виду собрание дома у Харуюки вчера вечером, в ходе которого состоялось поедание домашнего карри. А под «очаровательной сестрёнкой» он имел в виду своё воплощение в реальном мире, Кусакабе Рин, «ребёнка» Фуко.

Вопрос о том, почему Аш называл своё реальное тело «сестрёнкой» — очень сложный и запутанный, и даже Харуюки не до конца понимал, как это работает. Но, грубо говоря, у девушки по имени Рин есть два нейролинкера, и тот, на который установлен Брейн Бёрст, принадлежал её брату-гонщику, который уже несколько лет лежал в коме после аварии на трассе.

Она становилась бёрст линкером только с надетым нейролинкером брата. Но почему-то её воплощение в Ускоренном Мире считало себя не Рин, а её братом Ринтой. Почему это происходило — Харуюки не имел никакого понятия.

Ясно лишь одно — Аш до безумия любил свою сестрёнку и был глубоко убеждён в том, что Харуюки её обижал.

— Т-т-ты не понимаешь! — хотя зрители вряд ли могли слышать хоть что-то, Харуюки старался объяснять потише. — Н-н-на вчерашнее собрание пригласили людей из другого Легиона… мы не могли позвать туда твою сестру!..

— Никаких отговорок! Вы могли пригласить её в другое время!

— У нас не было возможности! И вообще, учитель объяснила твоей сестре, что случилось, и она сказала, что всё поняла!..

— Ты! Никогда не поймёшь! Что когда моя сестра говорит, что поняла! В душе она может плака-а-а-ать!

Вместе с негодующим воплем послышался зловещий металлический щелчок, заставивший Харуюки бросить быстрый взгляд назад.

С обеих сторон к передней вилке мотоцикла крепились толстые трубы. С одной стороны труба уже пустовала, но из трубы на противоположной стороне всё ещё выглядывала ракета… и моргала красным индикатором. Она явно целилась в Харуюки.

— Э, э-э-э-э! — несколько раз воскликнул тот, а затем замахал руками, пытаясь ускорить свой полёт.

Ему хотелось взлететь вверх, в тяжёлые чёрные тучи, и попытаться отмахнуться от ракет. И в то же время он не мог этого сделать. Уровень, на котором они находились, относился к естественному воздушному типу и назывался «Гром и Молния». Внутри этих туч беспрестанно сверкали молнии. Но не только там — стоило подняться чуть выше, как молния безжалостно ударила бы в аватара. Для Сильвер Кроу, летающего аватара, к тому же сделанного из серебра, прекрасного проводника, более противный уровень представить сложно.

Конечно, взрыв ракет на таком близком расстоянии навредил бы и Ашу, но у него оставалось ещё более 70% здоровья, а у Харуюки — около 50%. Впрочем, судя по состоянию Аша, он вообще не думал о том, что может попасть под удар.

«Ну, была не была!»

Харуюки сконцентрировался, внимательно слушая писк системы наведения ракеты за своей спиной.

— Ну чё, чёртова ворона, пора летать! Хаулинг Панхэд[✱]Howling Panhead, Ревущая Плоскоголовка.!

Как только он услышал название техники, Харуюки моментально развернулся и, летя спиной вперёд, раскинул руки в стороны.

— С-с-спецприём! Наглый Ракетолов! — нервно закричал он и схватил руками вылетевшую, но ещё не успевшую включить двигатель ракету.

А затем моментально направил её носом кверху.

Стоило ему отпустить руки, как ракета, оставляя за собой след из белого дыма, устремилась вертикально вверх. Неожиданное зрелище заставило встрепенуться всех зрителей.

Хотя у Харуюки был шанс на контратаку, он вместо этого провожал ракету взглядом. То же самое делал и Аш, и все зрители. Оказавшаяся в центре внимания белая ракета поднималась всё выше к облакам…

А затем в неё одновременно ударили несколько молний, разорвав на части.

— А… — тихо обронил Харуюки.

— Оу… — протянул Аш.

А в следующий момент…

Очередная группа молний прошла сквозь останки ракеты и устремилась к находившимся точно под ними аватарам. Послышались два оглушительных вопля.

— Фух… — очутившись в реальном мире, Харуюки первым делом облокотился на ограждение пешеходного моста и протяжно вздохнул. — Пожалуй, ничью после такого начала тоже можно считать достижением…

Одновременно с этими словами он записал в мысленный журнал полученные сегодня знания — если на уровне «Гром и Молния» подкинуть в воздух хрупкий металлический объект, то можно спровоцировать удар молнии. Кроме того, сегодня он узнал, что ракеты, теоретически, можно перенаправлять сразу после запуска, но до включения двигателя.

— Всё-таки я ещё столько всего не знаю…

«О тонкостях системы и об истории Ускоренного Мира», — мысленно добавил он и вздохнул.

Сегодня утром Красная Королева Нико с совершенно спокойным видом прошла мимо комнаты спящей матери Харуюки и поехала в Нериму. Но перед тем как Харуюки заснул, он услышал, как она сообщила ему нечто важное...

Что бёрст линкер Миррор Маскер, создавший способность «Идеальное Зеркало» —«родитель» Ардор Мейден, одного из четырёх Элементов Нега Небьюласа.

Поверить в это непросто. Ведь если это правда, то почему ему не рассказали об этом ни Черноснежка, ни Фуко, ни Утай? Но, с другой стороны, вчера после вопроса о создателе техники Черноснежка выглядела так, словно не хочет отвечать на вопрос. Возможно, случилось нечто, что заставило её умолчать об этом, и это нечто наверняка глубоко связано либо с историей Легиона... либо лично с Утай...

— Пожалуй, надо будет сегодня у Синомии об этом спросить, — произнёс Харуюки вслух, решившись.

Он знал, что если бы эта тема была запретной, то Нико не стала бы ему ничего рассказывать. Скорее всего, она сообщила ему это именно потому, что хотела подтолкнуть к этому разговору.

Харуюки посмотрел на индикатор времени. Без пяти минут восемь. Хотя ему вовсе не надо спешить, он решил спуститься с моста побыстрее, но тут он увидел движущийся с севера по Седьмой Кольцевой электроавтобус и замер на месте.

В нем вполне могла ехать Кусакабе Рин, воплощение Аш Роллера в реальном мире. Как она сама говорила, она узнала, кем в реальности являлся Сильвер Кроу, именно потому, что выглядывала в окно своего автобуса после битв Аш-Кроу. Конечно, можно сказать, что он глупейшим образом раскрыл ей свою личность, но, с другой стороны, теперь ему незачем от неё прятаться.

Харуюки продолжал стоять в центре моста и смотреть на постепенно приближающийся автобус. В своих мыслях он надеялся, что их сегодняшняя дуэль смогла хоть немного остудить пыл брата Рин. Он собирался подождать, пока автобус проедет мимо... но вдруг тот моргнул поворотником и остановился немного севернее перекрёстка.

Остановка под мостом Коэндзи не имела практически никакого смысла — она была далеко как от станции, так и от школ, и чаще всего автобусы просто проезжали мимо. Харуюки удивлённо смотрел, как автобус вновь начал отходить с остановки. Вышла из него одна школьница, и её форму Харуюки узнал.

— А… Р-Р-Ри… — на автомате обронил Харуюки.

Девочка подняла голову, помахала ему правой рукой и заторопилась в его сторону. Харуюки тоже направился к эскалатору.

Как только он добежал по эскалатору до тротуара, девушка начала бежать ещё быстрее. Почти сразу же она споткнулась и задёргала в воздухе руками, но смогла удержаться и вскоре стояла уже перед Харуюки.

Хотя они и стояли в метре друг от друга, завязать разговор у них получилось не сразу. Харуюки думал, стоит ли сказать что-нибудь по поводу дуэли, или лучше извиниться за то, что он не пригласил её на вчерашний ужин, а, может, просто пожелать ей доброго утра.

— А-а, мой бр-ат опять наговорил тебе много… грубостей, — еле слышно произнесла девушка и немедленно склонила голову.

— Э, да ладно, это мне нужно извиниться за вчерашнее! — немедленно ответил Харуюки и тоже поклонился, слегка задев её голову своей.

Он немедленно запаниковал, понимая, что вместо извинений получилось нападение, выпрямился и попытался развернуться.

Но Кусакабе Рин тут же ухватила его за сумку, заставив вновь повернуться к ней, и улыбнулась, несмотря на как обычно заплаканные глаза.

По её словам, она вышла на остановке, потому что хотела извиниться за поведение Аш Роллера в ходе дуэли. Естественно, ехать ей нужно было в Сибую, и Харуюки предложил вернуться на остановку, чтобы она не пропустила следующий автобус.

— У тебя ещё есть вре… мя?

— Да, конечно, до первого урока ещё долго, — ответил Харуюки, смотря одним глазом расписание транспорта.

Следующий автобус должен подъехать через четыре минуты. Времени на разговор у них немного, но ещё раз извиниться он вполне успевал.

Он повернулся к Рин, всё ещё державшей его за сумку, и вновь поклонился, в этот раз гораздо осторожнее.

— Кусакабе, приношу глубочайшие извинения за вчерашнее. Я хотел пригласить тебя… но это означало бы встречу лицом к лицу с офицерами Проминенса в реальной жизни.

— Нет-нет, я всё понимаю, мне уже объяснила учи… тель. И именно поэ-тому я не понимаю, почему мой брат… — тихо проговорила Рин, и слёзы в её глазах начали заметно увеличиваться в размерах.

На ней по-прежнему надет серый металлический нейролинкер с длинной, похожей на молнию трещиной во весь корпус.

Когда-то он принадлежал её старшему брату, мотогонщику Ринте, и она могла вступать в дуэли, только пока носила его. Но после того как она снимала его и надевала свой собственный, воспоминания о дуэли начинали быстро выветриваться, и через полдня она помнила их так же смутно, как и сны.

Но поскольку серый нейролинкер пока что на ней, это означает, что она отчётливо помнит всё, что сказал и сделал Аш в ходе дуэли.

— А, а-ха-ха, у тебя такой замечательный брат. Такие безумные бои тоже по-своему интересны. А уж концовка получилась такой впечатляющей, что зрители были в восторге.

— Пра… вда?

Оттого, как она смотрела на него исподлобья своими серыми глазами, у Харуюки невольно учащалось сердцебиение, и поднималась температура. Ведь всего пять дней назад Кусакабе Рин, прижавшись к нему так близко, что дальше уже невозможно, предельно ясно сказала, что любит его.

«Ну… это случилось потому, что я был на пороге смерти, ведь меня могли уничтожить вместе с Бронёй. Это было, так сказать, чрезвычайное положение, и произнесённые во время него слова к обычной жизни неприменимы», — успокоил себя Харуюки не слишком внятным объяснением и кивнул.

— П-правда. Я всегда с нетерпением жду дуэлей с твоим братом. Выигрываем мы друг у друга поровну, перед каждым боем тщательно продумываем тактики, да и знаем мы друг друга хорошо.

— Яс… но…

Рин глубоко склонила голову, и Харуюки заметил, как её губы сдвинулись, произнося «я так рада», от чего его сердце вновь чуть не выпрыгнуло из груди.

Проблема состояла в том, что чем более сильные эмоции испытывала Рин, тем выше шанс, что они начнут влиять и на её брата в Ускоренном Мире. Такими темпами в следующей дуэли он опять со словами «чёртова ворона, руки прочь от моей сестры!» впадёт в неистовство. Конечно же, это будет полным бредом, как и то, что сегодня он разозлился на то, что Харуюки куда-то там не позвал Рин…

И тут Харуюки в голову неожиданно пришла мысль.

— А… кстати, Кусакабе…

— …Да? — спросила она, подняв голову.

Харуюки же спросил до невозможного жалким голосом:

— В следующее воскресенье в моей школе будет культурный фестиваль… сможешь прийти, если будет время? Приглашений у меня много.

Лицо Рин моментально просияло, но голос остался всё таким же тихим.

— А… можно? Я очень, о-чень, очень хочу пойти.

— К-конечно, пожалуйста.

Хотя Харуюки и ответил с улыбкой, по спине его бежал холодный пот. Пригласить куда-либо девушку в реальном мире было для него заданием высшего уровня сложности. Даже когда он приглашал на командные дуэли Тиюри, которую знал всю жизнь, ему приходилось полчаса морально готовиться к этому.

К счастью, на помощь ему пришла загоревшаяся иконка приближающегося автобуса. И действительно, на дороге тут же показался крупный светло-зелёный корпус.

— Х… хорошо, тогда я потом скину тебе детали по почте. П-передавай привет брату.

Под братом он имел в виду не только Аш Роллера в Ускоренном Мире, но и Кусакабе Ринту из реального мира, которого Рин навещала каждый день в больнице. Рин сказала «хорошо» так, чтобы было ясно, что она уловила смысл сказанного, а затем с неохотой отпустила сумку Харуюки.

Она уже повернулась в сторону приближающегося автобуса, как вдруг неожиданно сказала:

— А… и я хочу увеличить количество ракет на мотоцикле до четырёх…

Дёрг.

Харуюки тут же вжал голову в плечи, но смог с улыбкой ответить:

— К-конечно, так будет гораздо лучше.

После этого Рин радушно улыбнулась, помахала ему рукой и села в подъехавший автобус.

[[image:/storage/reader-images/a23761778e1a212f3b34621c19b063ae96a67813.jpg]]
Проводив взглядом тихо гудящую машину, Харуюки в очередной раз протяжно вздохнул.

Вчера вечером Харуюки так и не смог решить для себя, действительно ли Рин можно приглашать на школьный фестиваль, никак не связанный с Брейн Бёрстом. С другой стороны, это приглашение вполне можно было считать своего рода извинением перед разозлившимся Ашем. В конце концов, он уже входил в костяк великого Легиона «Грейт Волл», и поддерживать с ним дружеские отношения было крайне важно.

Главная проблема же состояла в том, что культурный фестиваль включал в себя не только выставки и аттракционы в классах и спортзале, но и виртуальную часть в локальной сети школы. Посещение фестиваля было немыслимо без погружения в локальную сеть, но при этом возникал вопрос о том, не поставит ли он безопасность Легиона под угрозу тем, что позволит сделать это чужому легионеру…

— Хотя… Кусакабе уже и так знает все наши личности…

Решив, что никаких проблем возникнуть не должно, он вновь направился к эскалатору.

Через ворота школы он прошёл за 5 минут до звонка. Когда он вошёл в комнату 2-C класса, Такуму и Тиюри были уже на своих местах.

В середине июля проходили городские турниры по кендо и лёгкой атлетике, поэтому оба они выходили аж на час раньше Харуюки, чтобы успеть потренироваться утром. Конечно, они продолжали участвовать и в битвах, и в операциях Легиона после уроков и секций. Харуюки уже начал беспокоиться о том, не слишком ли они загружены.

Впрочем, сами они говорили, что полученный в Ускоренном Мире опыт пригождается и в секциях. Естественно, это не значило, что они пользовались ускорением на соревнованиях, но важность концентрации и психологического настроя нельзя было недооценивать. Такуму часто говорил, вспоминая последнюю битву с Даск Тейкером, что пасовать нельзя даже перед самыми сильными противниками. Кстати о Даск Тейкере, тот семиклассник, что когда-то был им, Номи Сейдзи, всё ещё состоял в секции кендо, и Такуму чуть ли не лично тренировал его беспощадными поединками. Сам Харуюки испытывал по отношению к этим разговорам смешанные чувства.

Конечно, он не отрицал возможности того, что тренировки в Брейн Бёрсте могут пригодиться в реальной жизни, но при этом он состоял не в спортивной или творческой секции, а в комитете по уходу за животными, где применять такие навыки было затруднительно. Он больше верил в обратное, ведь именно благодаря африканской зорьке по кличке Хоу он смог постичь смысл полёта в Ускоренном Мире.

«Ну и пусть, ведь моя цель — увидеть конец Брейн Бёрста вместе с Черноснежкой. Всё то время и все те дуэли в Ускоренном Мире ведут к этому. Изучение Идеального Зеркала, атака на Метатрона, уничтожение тела ISS комплектов — все эти задания приближают меня к этой линии на горизонте», — подумал Харуюки, усаживаясь за своё место. Прозвенел звонок.

Тут же через переднюю дверь вошёл их классный руководитель, Сугено, и отдал команду на утренний подъем. Харуюки вернулся в реальный мир из мыслей об Ускоренном, поднялся и вместе со своими одноклассниками протянул: «Доброе утро».

----------

Том 11 Глава 158

Быстро открыть.

Посмотреть внутрь.

С щелчком закрыть через мгновение.

Эту последовательность действий Харуюки повторил раз десять. Затем он печально вздохнул.

Он сидел на западной окраине заднего двора Умесато, перед клеткой для животных. В начале недели там установили деревянную скамейку. Она не новая, точнее, она пролежала без дела на складе старого корпуса больше десяти лет, но сделана была на совесть. Её Высочество зампредседателя школьного совета своим указом даровала её комитету из школьных запасов. Скамейку поставили под ветками камфорного дерева, благодаря которому на ней можно было переждать и небольшой дождь.

Он уже успел поменять бумагу в клетке и помыть старую, разобравшись с уборкой на сегодня. Зорька же мирно дремала на своём насесте. Харуюки бросил в её сторону быстрый взгляд, а затем вновь попытался открыть плоское приспособление, которое держал в руках…

— Прости за опоздание, председатель. Ты уже закончил убираться? — раздался вдруг голос, и Харуюки едва не подпрыгнул на месте.

Вещь немедленно упала на землю, но не успел Харуюки опомниться, как её подобрала бледная ладонь и протянула ему. Это небольшое зеркальце с крышкой, на которой изображена эмблема школы Умесато. Харуюки купил его в школьном магазине во время обеденного перерыва. Тогда он быстро заморгал, и зеркало брать в руки не спешил.

— Что такое?.. — с подозрением в голосе спросила его Идзеки Рейна из класса 2-B, которая, как и он, состояла в комитете по уходу за животными. Но, как недвусмысленно намекали слегка завитые волосы, подведённые брови и ярко украшенный нейролинкер, она принадлежала к тем школьницам, которые в обычных условиях с Харуюки не пересекались никак.

«Зачем кому-то вроде тебя нужно зеркало?» — Харуюки уже приготовился услышать эти слова, но Рейна стояла молча, удивлённо склонив голову. Решив, что если она действительно спросит его, то нужно сказать, что для того, чтобы подавать сигналы SOS солнечными зайчиками, Харуюки неуверенно протянул правую руку и забрал зеркало.

— С-спасибо, Идзеки, — хрипло поблагодарил он её и быстро спрятал вещицу в карман.

— Угу, — кратко ответила Рейна, после чего повернулась к клетке и помахала Хоу рукой. Зорька услужливо взмахнула крыльями, приветствуя её. — Кстати, мы к фестивалю что-нибудь готовим?

На то, чтобы понять, что под словом «мы» Рейна имела в виду комитет по уходу за животными, у Харуюки ушло полторы секунды.

— А… н-нет. Я думал над тем, чтобы одолжить пустую комнату и посадить туда Хоу, но он только переехал и может испугаться толпы, поэтому в итоге я решил, что в этом году лучше не рисковать.

— Здраво мыслишь, председатель.

Утвердительно кивнув, Рейна подошла на несколько шагов и села на ту же скамейку. Искоса взглянув на Харуюки, она хитро улыбнулась и…

— А в зеркало ты зачем глядел? На свидание собираешься?

— Н… н-н-нет-нет!

Харуюки замахал руками и уже всерьёз размышлял над тем, стоит ли ему произнести заготовленное оправдание. Но не успел он это сделать, как Рейна кивнула, словно говоря: «Я никому не расскажу», а затем неожиданно добавила:

— Но у нас в магазине продаются акриловые зеркала, не советую ими пользоваться.

— Э… а, акриловые? Что там акриловое?

— Что-что… зеркало, конечно. Достань-ка.

Харуюки нехотя вынул зеркало из кармана и открыл его. Рейна вытянула длинный ноготь и постучала по его поверхности, приговаривая:

— Вот. Из-за этого акрила оно неровное, и цветопередача у него хромает.

Вслед за этим она полезла в её собственную сумку, оставленную возле ног, и вытащила из неё своё зеркальце, один вид которого немедленно сообщал, что это недешёвый товар. Ловко открыв его, она протянула зеркало Харуюки.

— А это из высококлассного стекла. Почувствуй разницу.

Харуюки взял дорогое зеркальце в правую руку и начал смотреться то в него, то в школьное зеркало в левой руке.

Несколько минут назад он постоянно закрывал зеркало, потому что боялся увидеть самого себя. Но теперь любопытство победило страх, и он начал сравнивать.

— О… ого, они совсем не похожи… — удивлённо обронил он, увидев разницу в качестве.

По сравнению с ощущением дешёвого пластика в левом изображении, правое выглядело так реалистично и чисто, что он не мог поверить своим глазам.

Чем дольше он вглядывался в зеркала, тем сильнее было то самое чувство, что он вот-вот откроет для себя нечто важное. Он начал понимать, что чем больше зеркало становится именно «зеркалом»…

Но тут мысль прервалась. Он поднял голову, и Рейна добавила:

— Я же говорю, разница огромна. Ладно, искажения, но цвета акрил перевирает так, что накраситься нормально не выходит. Поэтому салоны красоты вынуждены тратить по пятьдесят тысяч на одно зеркало.

— Я… ясно, — ответил Харуюки, а сам подумал, как много в этом мире вещей, которые ему совершенно не нужны.

Но стоило ему вернуть хорошее зеркало Рейне, как та вновь спросила его:

— Ну так что, председатель, с кем у тебя свидание?

— Я-я же говорил, нет никакого свидания!

— А, неужели с суперпредседателем?

«Суперпредседателем» Рейна, как нетрудно было догадаться, называла начальника Харуюки, истинную хозяйку Хоу, серого кардинала комитета по уходу.

— Хм-м, она ведь в четвёртом классе, не слишком маленькая?

— Я в-в-в-в…

— А, вот и она.

Тут же подняв взгляд, Харуюки увидел, как со стороны школьных ворот к ним шла маленькая фигура. Она была одета в белое школьное платье, несла на спине коричневый ранец, а в руке держала сумку. Это и есть суперпредседатель комитета по уходу за животными Умесато, Синомия Утай.

— Эй, суперпредседатель! Ты знала, что председатель…

— Н, не-е-е-ет! — завопил Харуюки.

Одновременно с этом криком, Хоу, почувствовавший приближение Утай, захлопал крыльями.

После гвоздя ежедневной программы — кормёжки — Харуюки сдал файл ежедневника на сервер, и Рейна со словами «ну что, удачно провести время» отправилась домой.

«UI> Удачно? О чём это она?» — задумчиво напечатала Утай.

— Может, о загрузке файла? Локальная сеть сейчас сильно перегружена, — с трудом пытался вырваться из своего положения Харуюки, вытирая пот со лба.

Утай неуверенно, но всё же кивнула и принялась упаковывать термоконтейнер обратно в сумку.

Харуюки посмотрел на её маленькую спину, и в голове ожили слова:

«…звали «Миррор Маскер»… это «родитель» Ардор Мейден...»

Харуюки собирался спросить Утай по поводу сказанных Нико слов после окончания комитетской работы. Но теперь, когда у него появился шанс, он почему-то не мог ничего сказать.

Если подумать, то Харуюки до сих пор не знал ничего о родителях бёрст линкеров ядра Нега Небьюласа — Черноснежки, Фуко и Утай. Черноснежка когда-то сказала, что расскажет об этом, когда придёт время, но это время никогда не наступало. Что же до родителей Фуко и Утай, то у него не было желания ни спрашивать их о «родителях», ни знать о них.

Причина в том, что если бы они всё ещё поддерживали с ними хорошие и близкие отношения, то давно бы сами представили его к знакомству. Но если они не просто не делали этого, но и не называли имён, значит, есть причины, по которым они не могли… или не хотели упоминать их.

Именно поэтому Харуюки смотрел на спину Утай и никак не мог решиться.

И Утай, словно почувствовав это, вдруг замерла, обернулась и посмотрела на Харуюки своими карими, казавшимся чуть-чуть багровыми, глазами.

Чувствуя, как тонет в её глазах, Харуюки, сам того не осознавая, произнёс:

— А-а… Синомия, твой…

Но продолжить не смог. Утай продолжала тихо смотреть на него…

А затем её маленькие ручки поднялись и принялись плавно набирать на виртуальной клавиатуре:

«UI> Арита-сан, ты ведь уже слышал про моего родителя?»

Несколько секунд Харуюки даже не дышал, а затем, решившись, кивнул.

— Да. Красная Королева вчера рассказала мне. Что твой родитель… создатель Идеального Зеркала.

Утай ответила на эти слова не сразу, словно ожидая продолжения. Прождав пять секунд, она, наконец, слегка улыбнулась.

«UI> Я должна быть благодарна Нико за это. И не только… прошу, не вини Саттин и Фу за то, что они тебе ничего не сказали. Саттин хотела, чтобы я сделала это сама. А Нико таким образом меня к этому подтолкнула.»

Харуюки не сразу понял, что именно она пыталась сказать, и несколько раз перечитал её сообщение. Наконец, он осознал, что тема её родителя находилась для Утай за неприступной стеной в глубине души. Естественно, Черноснежка и Фуко знали об этом, но догадывалась и Нико и, после мучительных переживаний, всё же решилась сказать Харуюки правду, чтобы помочь Утай сделать первый шаг.

Харуюки ждал, продолжая молчать.

Прошло ещё несколько секунд, и как всегда плавно танцующие в воздухе пальцы Утай отправили ему очередное сообщение. Но того, что в нём будет написано, Харуюки совершенно не ожидал.

«UI> Мой родитель, Миррор Маскер — мой старший брат. Но в Ускоренном Мире его больше нет.»

Небольшая пауза.

«UI> И в реальном — тоже.»

Когда Утай закончила собирать свой багаж, они вместе с Харуюки уселись на скамейку.

Облачное небо постепенно окрашивалось в оранжевый цвет. Доносились голоса тренирующихся на поле баскетболистов. В школе вообще оставалось много людей, готовившихся к фестивалю, но их разговоры до них не долетали.

Харуюки смотрел на мшистую землю и не понимал, что должен сказать… и должен ли он вообще что-либо говорить.

Перед ним в окне чата всё ещё отображались те слова, что Утай напечатала несколько минут назад. Он прочёл их несколько раз, но яснее их смысл стать уже не мог. Старший брат Утай был бёрст линкером, её «родителем», но его больше нет. Но он исчез не потому, что лишился всех очков в Ускоренном Мире. Он умер в реальном.

За свои четырнадцать лет Харуюки никогда не приходилось переживать смерть близкого человека. Ближе всего он подобрался к этим ощущениям, когда прошлой осенью Черноснежку сбила машина. Воспоминания о том, как он сидел в больничном коридоре и беспрестанно молился, до сих пор заставляли его потеть.

И если бы тогда…

Это был не первый раз, когда он задумывался об этом. Что, если бы Черноснежку тогда не спасли? Что стало бы с ним? Харуюки не мог этого представить. Во всяком случае, вряд ли он смог бы так радоваться жизни и наслаждаться ежедневыми дуэлями…

«UI> Прости меня», — вдруг появилась в окне чата новая строчка, заставив Харуюки моргнуть.

Он не смог ничего ответить, и Утай вновь постучала пальцами по коленям.

«UI> Я осознаю, что чем дольше я молчу, тем неприятнее тебе сидеть здесь, Арита-сан. Просто у меня голова начинает кружиться, когда я об этом думаю.»

— Н… не заставляй себя. Ничего страшного, ты можешь ничего не говорить, если не хочешь, — рефлекторно прошептал в ответ Харуюки. — Это мне нужно извиняться за молчание. Хоть я и на четыре года старше… но ничего не могу сказать…

«UI> С другой стороны, я на два уровня выше.»

Прочитав эти слова, Харуюки взглянул на Утай, но её выражение лица за всё это время так и не изменилось. Она продолжала мягко и немного печально улыбаться.

Вдруг в памяти Харуюки ожила сцена.

Когда они с Утай были наедине внутри Имперского Замка на неограниченном нейтральном поле, и им как раз удалось проникнуть внутрь дворца, Ардор Мейден сказала:

«Ку-сан, с тех пор, как мы пришли сюда, ты стал казаться таким надёжным и уверенным. Прямо… как мой старший брат.»

На эти слова Харуюки ответил: «О, ого, Мэй, так у тебя брат есть? В каком он классе?»

Но Утай ничего не ответила и лишь печально улыбнулась.

Эта сцена словно спроецировалась на большие глаза Утай, в которые он смотрел. Затем та мягко провела пальцами:

«UI> В тот раз ты действительно был очень похож на него, вплоть до цвета брони. Он, Миррор Маскер, всегда мягко, но уверенно вёл меня за собой… и именно поэтому… я начала бояться. Что освоить Идеальное Зеркало ты сможешь, только вплотную приблизившись к тому, кем он был.»

— Синомия…

«UI> Я ещё раз приношу свои извинения, Арита-сан. На самом деле, я с самого начала знала результат. Что смерти от сильнейших лазерных атак не смогут дать тебе ту силу, которую ты ищешь. Ведь «зеркало» в душе моего брата состояло не из стекла и не из серебра.»

Когда Харуюки прочитал эти слова, в голове у него вновь что-то кольнуло.

Он словно вновь ухватился за хвост мысли, которая появилась в его сознании, когда он сравнивал зеркало, купленное в школе, и то, что одолжила ему Идзеки.

— Да… я уже отчасти понимаю. Если… зеркало становится всё лучше и лучше, то оно постепенно перестаёт быть «вещью»… ведь что-то, что идеально отражает весь свет, становится невидимым. Всё, что ты видишь в нём — другие вещи. Другими словами… э-э…

Красноречие в очередной раз подвело Харуюки, но тех слов, что он сказал, хватило, чтобы Утай изумлённо округлила глаза и улыбнулась немного другой улыбкой.

«UI> Ты меня изумляешь. Неужели ты смог понять всё это в одиночку?»

— Э-э… что ты имеешь в виду под «всем этим»? — Харуюки не нашёл ничего лучше, чем задать этот глупый вопрос.

Утай продолжала улыбаться, а её пальцы неподвижно висели в воздухе…

Наконец она решилась, уверенно кивнула и быстро постучала по коленям:

«UI> Арита-сан, хочешь увидеть своими глазами то зеркало, что жило в душе моего брата?»

Хотя смысл этого предложения сходу уловить было нельзя, Харуюки немедленно кивнул.

— Да… хочу. Мне кажется, что когда я увижу это, смогу понять ещё больше.

«UI> Хорошо. В таком случае, идём.»

— Идём… на неограниченное поле? — спросил Харуюки.

Утай сомневалась ещё мгновение, но затем покачала головой.

«UI> Нет. Идём в мой дом в реальном мире. Возможно, мы задержимся, так что советую отписаться, что вернёшься позже.»

----------

Том 11 Глава 159

Район Сугинами можно представить в виде ромба, длинный конец которого направлен на юго-восток.

Коэндзи, где находится школа Умесато и живёт Харуюки, находится на восточном конце Сугинами. К западу находится Асагая, где живёт Черноснежка. К юго-западу — Мацуноги, где находится одноимённая школа, в которую ходит Утай. Ещё южнее от неё начинается Омия, где она живёт.

Харуюки шёл рядом с одетой в белое платье Утай по тротуару на юг и вспоминал, что в тот день, когда он впервые встретил её, они тоже пошли из школы вместе.

Когда в тот день она довела его до Омии, они тут же уселись на скамейку и вступили в командную дуэль. Их противниками стали Буш Утан и Олив Граб. В ходе боя Утан призвал силу ISS комплекта, и Харуюки не смог ей ничего противопоставить, но Утай с лёгкостью победила Олива, хотя тот и обладал той же силой, а затем призвала огненную бурю, испепелившую Утана.

«Неужели она и сегодня собирается сделать то же самое?» — несколько раз задумывался Харуюки, но, к счастью, сегодня Утай так и не сказала «покажи мне свою истинную силу». Она продолжала идти и, даже несмотря на то, что Харуюки вновь вызвался понести её сумку, шла она на удивление быстро для девочки своего роста. А уж глядя на её осанку и лёгкую походку становилось ясно, что она явно тренировалась хорошо двигаться.

Навигационный индикатор в интерфейсе показал, что они вошли в первый квартал Омии. Пройдя ещё двести метров, они сошли с тротуара на восток. Улица, по которой они шли, была застроена старыми, похожими на особняки домами. На карте всплыли несколько иконок храмов и часовен.

— Это место… совсем не похоже на Коэндзи, — тихо произнёс Харуюки.

Утай кивнула.

«UI> В детстве идти по этой дороге вечером одной мне было страшновато.»

Фраза эта выглядела довольно странно с учётом того, что Утай сейчас лишь десять лет, но хотя Харуюки и считал, что это место выглядит страшно даже для двоих, возраст не позволил ему высказать это вслух. За изгородями, тянущимися с обеих сторон, стояли старые деревья, и когда в их ветвях шуршал тёплый ветер, атмосфера по напряжённости могла поспорить с уровнем «Кладбище».

Шесть часов ещё не наступило, но на дороге кроме них никого уже не было. Харуюки казалось, что если бы не регулярные фонарные столбы (с неизменными социальными камерами), они могли бы бродить тут годами. Они продолжали молча идти по немного извилистой дорожке, и, в конце концов, Харуюки перестал понимать, где они находятся, несмотря на работающую карту… но в этот самый момент с правой стороны дороги появились старые ворота.

Они сделаны из почерневшего с годами дерева, а сверху покрыты черепичной крышей. Створы плотно закрыты, и можно лишь гадать о том, что находится за ними. Но одно очевидно — это не обычный жилой дом. И доказательство этому — прибитая к правому створу крупная табличка.

Утай остановилась перед воротами. То же самое сделал и Харуюки, после чего посмотрел на плиту. На ней виднелась надпись красивым печатным шрифтом: «Театр Но Сугинами»[✱]Но — один из видов японского драматического театра..

— Театр… Но… Сугинами? — тихо прочитал он вслух.

Кивнув, Утай быстро набрала:

«UI> Это мой дом. Вход здесь.»

Она подошла к врезанной в ворота металлической двери и взмахнула правой рукой. Естественно, дверь открывалась через виртуальный интерфейс, но звук отпирания оказался таким внушительным, словно её всё это время запирала какая-то титаническая сила.

Утай открыла дверь и дала Харуюки знак следовать за ней. Харуюки несколько нервно прошёл через проём. Увидев, что находилось за воротами, он немедленно обомлел.

Это место до боли напоминало Имперский Замок из неограниченного нейтрального поля. Конечно, оно не было таким огромным, но вид многовековых деревьев и традиционный японский особняк вдали заставляли усомниться в том, что они находились в реальном мире. Причём зданий было два. Справа располагался одноэтажный жилой дом. А слева — высокое строение, на первый взгляд напоминавшее часовню. Скорее всего, это и был тот самый «Театр Но», что значился на плите.

Закрыв дверь, Утай поравнялась с ним, и Харуюки тихо спросил её:

— Синомия, «Но» — это ведь… э-э… что-то вроде кабуки?..

Конечно, вопрос был тот ещё, но Утай улыбнулась и кивнула.

«UI> Именно, это тоже вид традиционного искусства. Меня радуют твои познания.»

— Прости, но это всё, что я знаю, — извинился Харуюки, вжав голову в плечи, а затем осторожно поинтересовался, — И… чем Но отличается от кабуки?

Конечно, он мог втихую открыть поисковик и найти информацию и разъяснения, а затем пытаться делать вид, что он знает, о чём идёт речь. Но он понимал, что Утай моментально раскусит его, и ему лучше просто признать своё невежество. И в ответ на вопрос, содержащий эти мысли, Утай ответила:

«UI> По словам Фу, Но — это когда однообразие и скука, а кабуки — это когда абсурд и придурь.»

Посмотрев на ошеломлённого Харуюки, она беззвучно рассмеялась, после чего добавила:

«UI> А если серьёзно, то лучше объяснить в театре. Нам сюда.»

«Театром» действительно оказалось величественное деревянное сооружение с левой стороны.

Чем ближе они подходили, тем более странным он казался. С жилым домом его соединял коридор, но при этом три стены были прозрачны. Сквозь них было видно, что на четвертой нарисован красивый сосновый пейзаж. В целом здание выглядело старым и давно уже не использовавшимся. С левой стороны под углом отходил крытый десятиметровый коридор, ведущий в ещё одно небольшое здание.

Они прошли сквозь лесистый двор, подойдя к небольшому зданию, и Утай вытащила из кармана школьной формы старый железный ключ. Отперев замок, она тихо открыла дверь и кивнула Харуюки.

И вновь Харуюки неуверенно прошёл в старое здание. Утай зашла за ним, закрыла за собой дверь и потянулась к выключателю на стене.

На потолке зажглась старая лампа накаливания, и Харуюки протяжно вздохнул.

Комната казалась до невозможного роскошной. Маленькая, чуть меньше десяти квадратных метров, но и стены, и потолок, и пол, и мебель были из отполированного дерева. Возможно, когда это здание строили, это не казалось выдающимся, но сегодня оформление такой комнаты обошлось бы в очень приличную сумму.

Утай сняла обувь и достала с полки для тапочек две пары, предложив одну Харуюки. Поблагодарив её, Харуюки переодел обувь и вошёл в комнату.

У правой стены комнаты стоял старый комод, табурет, а также таинственный большой объект, находящийся прямо напротив входа. О нём можно однозначно сказать лишь то, что спереди на нём лежали две сложенные деревянные плиты. Кроме того, эта вещь выглядела гораздо новее остальных.

Пока Харуюки оглядывался по сторонам, в окне чата появилась новая строчка:

«UI> Эта комната — часть театра. Она называется «зеркальная».»

Харуюки какое-то время смотрел на сообщение, а затем повернулся к Утай и тихо спросил:

— Зер… кальная?

«UI> Да. Сейчас покажу. Садись на табуретку.»

Он послушно сделал несколько шагов вперёд и опустился на круглую табуретку. Таинственная мебель оказалась точно перед ним. Утай подошла к ней слева, сняла железный замок, ухватилась за переднюю плиту и раскрыла её справа налево. Затем она раскрыла вторую плиту слева направо и отошла за спину Харуюки.

«А, так это что, дверь?» — подумал было Харуюки, но быстро осознал, что ошибся, когда перед ним вдруг появилось круглое лицо школьника.

Он рефлекторно подпрыгнул, и лицо сделало то же самое. Обоих школьников сзади подхватили маленькие девочки, не дав им упасть.

Такие неуклюжие школьники на дороге не валяются, а значит, это отражение самого Харуюки. Таинственная мебель оказалась огромным трёхстворчатым зеркалом.

Обычно Харуюки не мог выносить своего вида дольше секунды, но сейчас он был так изумлён, что невольно начал всматриваться. Ему никогда ещё не приходилось видеть столь огромного зеркала. По площади оно раз в десять больше ростового, находившегося в комнате его матери. Эти зеркала казались скорее стенами маленькой комнаты.

— …

Харуюки молчал уже десять секунд, как вдруг заметил, что эти зеркала отличались не только размером.

Они были невероятно качественными — стеклянная поверхность казалась немыслимо прозрачной, а находившееся за ней серебряное напыление отражало практически всё. Пожалуй, это зеркало ещё качественнее, чем то, что показывала ему Идзеки Рейна. Оно казалось уже не зеркалом, а дверью в параллельный мир.

«UI> Кабуки и Но различаются во многом, но…» — вдруг появился текст в голографическом окне, одном из немногих вещей, не отражавшихся в зеркале.

«UI> Главное различие состоит в том, что актёр кабуки выступает с накрашенным лицом, в то время как актёр Но носит особые маски.»

Харуюки несколько секунд переваривал написанное, а затем прошептал:

— А-а, ясно… это те самые маски Но, да?..

«UI> Именно они. Когда актёр надевает маску, его сознание сливается с ней. Когда он танцует и поёт, он перестаёт быть самим собой. Чтобы достичь такого состояния, необходимо сильно сконцентрироваться, и это происходит именно в зеркальной. Арита, зеркало перед тобой — граница между двумя мирами.»

— Граница…

Вновь возникло то самое чувство. Он забеспокоился, понимая, что стал близок к пониманию чего-то важного. Сам того не осознавая, он поднялся с табуретки и сделал два шага к зеркалу.

То же самое сделало и его отражение. Затем оно дрогнуло, словно поверхность воды, и Харуюки вдруг увидел в зеркале своё второе воплощение — Сильвер Кроу, аватара в серебряной броне, лицо которого скрывала непрозрачная маска. Харуюки поднял правую руку, и Кроу сделал то же самое. Их пальцы всё приближались и приближались друг к другу, а за мгновение до этого…

Что-то резко потянуло Харуюки назад, и он резко пришёл в себя. Несколько раз моргнув, он вновь посмотрел в зеркало, но там был уже не дуэльный аватар, а его собственное пухлое тело. Обернувшись, он увидел улыбающуюся Утай, державшую его за рубашку. Второй она напечатала:

«UI> Пожалуй, ты увидел достаточно. Об остальном поговорим в моей комнате.»

Покинув «зеркальную», они прошли по лесистому двору в сторону восточного здания.

Пока Харуюки шёл, его пространные мысли уступили место тревоге, начавшей скручивать его живот. Что, если он встретится с семьёй Утай? Как ему представиться? Что он, восьмиклассник, делает рядом с четвероклассницей? В худшем случае, не сдадут ли его в полицию?

Но Утай, похоже, догадалась, какие сцены воображает себе Харуюки.

«UI> Не беспокойся, отца и деда дома нет. Когда начинаются гастроли, они вообще редко дома бывают.»

— Г-гастроли? Театра Но?..

«UI> Именно.»

И только прочитав этот ответ, Харуюки, наконец, осознал.

У них дома театр Но. Её отец и дед, судя по всему, опытные актёры. А значит, сама Синомия Утай разбиралась в Но не просто потому, что где-то о нём читала. Она — ребёнок в семействе потомственных актёров. И её погибший брат, Миррор Маскер, тоже.

Они оба замолчали. Вскоре они дошли до дома, и Утай открыла дверь.

Комната, в которую она провела его, не смогла поразить его благородной деревянной отделкой, но при этом пол застелен японскими татами, что тоже редкость в эти дни. Мебели было немного: низкий письменный стол, комод и полки. Кровати тоже не было, а значит, отходя ко сну, Утай расстилала на татами футон. Харуюки никогда в своей жизни не спал в футоне.

Утай поставила ранец на полку и пригласила Харуюки на подстилку на полу возле стола, после чего со словами «подожди меня немного» (естественно, написанными в чате) вышла. И тут Харуюки вспомнил, что уже много лет не сидел на полу, на котором не было ни единой подушки. Поначалу он попытался сесть прямо, но секунд через десять понял, что больше не выдержит. Он стал ёрзать то влево, то вправо, стараясь перераспределить вес и хоть как-то совладать с болью. К счастью, его мучения продлились лишь около трёх минут, после которых в комнату вернулась Утай с подносом в руках.

Она окинула взглядом страдающего Харуюки, с трудом сдержала улыбку, после чего поставила поднос на стол и взмахнула руками.

«UI> Чувствуй себя как дома.»

— А, ага, спасибо… за гостеприимство… ой-ой-ой…

С трудом переложив под себя затёкшие ноги, он протяжно вздохнул. Утай же села перед ним с другой стороны стола идеально ровно. Не уступали в изящности и движения, с которыми она разлила холодный чай в гранёные стаканы и поправила тарелку с мягкой пастилой.

— С… спасибо, — поблагодарил её Харуюки и попробовал предложенный чай.

Чай оказался заварен явно из настоящих листьев, а затем остужен, поэтому от него отдавало отчётливой горечью и лёгкой сладостью. Наслаждаясь вкусом, не идущим ни в какое сравнение со вкусом чая из пластиковых бутылок, Харуюки осознал ещё кое-что.

Для своих десяти лет Синомия Утай вела себя исключительно невозмутимо, но этот характер в ней воспитала далеко не только судьба бёрст линкера. Она всю жизнь прожила в этом просторном, пропитанном духом Японии особняке, и именно её традиционное воспитание повлияло на внешний вид дуэльного аватара «Ардор Мейден».

Однако, как бы сильно этот дом ни отличался от его квартиры в жилом комплексе на севере Коэндзи, Харуюки не мог не заметить, что их объединяла «тишина». Оба они возвращались домой в одинокую тишину, в дома, где их никто не ждал.

— Э-э… Синомия. А где твоя семья?.. — осторожно поинтересовался Харуюки.

Сделав ещё один глоток чая, Утай застучала по письменному столу.

«UI> Как я уже говорила, мой отец, дед, а также старший брат находятся на гастролях в Киото. Моя мать работает допоздна и вернётся нескоро.»

— Э-э… выходит, что ты живёшь тут одна?..

«UI> У нас есть люди, которые поддерживают дом в чистоте, но скоро они уйдут домой.»

— Я-ясно…

Харуюки так погрузился в атмосферу, что осознание происходящего приходило к нему очень неспешно. Он начал понимать, что сейчас он, по сути, находится наедине с девушкой в её доме. Его сердцебиение попыталось ускориться, но ему удалось остаться хладнокровным. В конце концов, вчера он не только был у себя в комнате наедине с Нико, но и спал с ней в одной кровати, а несколько дней назад ночевал дома у Черноснежки. У него уже есть опыт сохранения спокойствия в таких обстоятельствах, и он не даст ему впасть в панику. Наверное.

Утай же либо не замечала мыслей Харуюки, либо делала вид, что не замечала. Она уже начала есть пастилу бамбуковой ложкой. Харуюки решил сделать то же самое, и ощущение того, как лакомство скользит по горлу, быстро охладило его мысли.

Наконец, он обратил внимание на слова «старший брат», которые написала Утай. Это значило…

— Так у тебя… два брата? — тихо спросил он, и Утай кивнула, взмахнув хвостиком.

«UI> Да. Самому старшему на девять лет больше, чем мне, и поэтому в детстве он со мной почти не играл. Другой… тот самый, который показал мне Ускоренный Мир, был на четыре года старше. Его звали Кёя. Он умер три года назад… мне было семь, а ему одиннадцать.»

Обычно Утай печатала так ловко, что с ней не смог бы сравниться даже Харуюки. Но сейчас она едва водила пальцами, склонив голову. Харуюки не видел её лица, но уже хотел остановить её. Однако тонкие пальцы Утай вновь принялись набирать текст.

«UI> В семьях актёров театров Но, кабуки, Кёген и так далее, у детей с самого начала нет выбора.»

— Вы… бора?

«UI> Выбора, хотят ли они играть в театре. Они не имеют права отказаться. Ещё в бессознательном возрасте они знакомятся с искусством своих родителей, братьев, сестёр и других родственников, сближаются с ним, учатся ему, и уже в возрасте четырёх-пяти лет выступают на сцене в детских ролях. Все решения новорождённого уже сделаны за него.»

— В… в четыре года? — ошарашенно переспросил Харуюки.

Он попытался вспомнить себя в четыре года, но на ум пришли лишь смутные воспоминания о беготне в детском саду.

Утай на мгновение подняла голову, слабо улыбнулась, а затем продолжила свой рассказ:

«UI> Конечно же, далеко не все дети становятся полноправными актёрами Но. Как раз наоборот, те, кто решают идти дальше, в меньшинстве. Детские роли в пьесах можно исполнять примерно до окончания младших классов, и именно в этом возрасте многие решают покинуть театр. Но старший из моих братьев не бросил его… и мы с Кёей тоже не хотели этого делать. И я, и мой брат искренне любили мир Но, этот микрокосм размером пять на пять метров.»

Перед глазами неспешно набирались розовые буквы, и Харуюки молча смотрел на них.

Ему трудно понять, что означала фраза «Мир Но». Сам он никогда в жизни не был в театре Но на выступлениях и видел их лишь на старых фотографиях, которые им показывали на уроках обществознания.

Но её слова заставили его осознать кое-что, что он должен был понять ещё давным-давно.

Те песни и танцы, которые исполняла в Ускоренном Мире «Пылающая Жрица» Ардор Мейден, весь её облик — тот самый Но в чистом виде. Способности и внешний вид Синомии Утай в Ускоренном Мире неразрывно связаны с искусством, которому она начала обучаться ещё в бессознательном возрасте.

Но эта мысль приводила Харуюки к важнейшему вопросу.

Дуэльные аватары — воплощения моральных травм.

А раз так, то та бело-красная жрица должна была родиться из шрамов Утай. Это значило, что её моральная травма тоже была связана с миром Но, который она так любила…

«UI> Я впервые выступила на сцене в детской роли, когда мне было три года. Пускай я была совсем маленькая, я хорошо помню волнение и напряжение, которые тогда испытывала.»

Харуюки молча читал появляющийся перед ним текст.

«UI> В тот самый день я поверила, что смогу стать актёром Но, как отец и дед, и каждый день упорно репетировала. Но… в тот день, когда я впервые пошла в школу, отец сказал мне, что я смогу играть лишь детские роли… и когда повзрослею, то уже никогда не выйду на сцену.

— Э… но почему?! — рефлекторно выпалил Харуюки.

Это казалось ему слишком жестоким. Мало того, что её заставляли играть в театре против её воли в юном возрасте, но лишение права остаться в театре уже совсем не лезло ни в какие ворота.

Но Утай успокаивающе улыбнулась, и её пальцы вновь мягко забегали.

«UI> Это было неизбежно. Ведь и кабуки, и Кёген… и Но — миры мужчин. Ты ведь знаешь, что не существует ни одной актрисы кабуки?»

И тут Харуюки вспомнил. Исполнителей женских ролей в кабуки называют «Оннагата», но эти актёры — тоже мужского пола.

«UI> В последние годы появилось немало актрис Но, но их признание зависит от школы. Та школа, к которой относится семья Синомия, актрис не признаёт. Конечно, я сильно расстроилась, когда узнала об этом. Осознавая, что однажды мне всё равно придётся покинуть театр, я стала задумываться о том, чтобы забросить репетиции, но в них была вся моя жизнь, и я просто не знала, чем буду заниматься без них… и именно тогда мой брат Кёя показал мне другой мир. К тому времени он уже стал бёрст линкером и поделился Брейн Бёрстом со мной.»

После небольшой паузы она продолжила.

«UI> Я… не знаю, как выразить словами моральную травму, породившую Ардор Мейден. Но… мне кажется, что Мейден, рождённая двухцветным аватаром, в котором смешались белый и бледно-алый цвета, выражает те два мира, в которых я жила ещё до того, как стала бёрст линкером, те две личности, которыми я была. Таким же был и аватар Кёи. Миррор Маскер был серебряным и белым…»

Поначалу в этом тексте внимание Харуюки привлекло слово «бледно-алый». Юбка Ардор Мейден была насыщенно-багровой и уж точно не бледной. Но затем его внимание переключилось на ещё более странную часть рассказа.

— Серебряный… и белый? Выходит… он был наполовину металлическим аватаром? Разве такое возможно?..

«UI> За исключением моего брата я никогда больше не видела ничего подобного», — согласилась Утай, и Харуюки задумался.

Если Миррор Маскер, предыдущий владелец Идеального Зеркала, был таким необычным дуэльным аватаром, то сможет ли Сильвер Кроу, обычный металлический аватар, освоить эту способность?..

Харуюки чуть не собрался поникнуть, но пришёл в себя и кратко покачал головой. Сейчас речь шла не о нём. Сейчас он должен внимательно читать рассказ Утай. Харуюки вновь перевёл взгляд на окно чата в виртуальном интерфейсе, и как раз в это время в нём начал появляться новый текст:

«UI> До Брейн Бёрста у меня не было друзей, а моя жизнь состояла из ежедневных репетиций. Ускоренный Мир, в котором я повстречала множество других бёрст линкеров, был чарующим и волнительным местом. Каждый день я надевала маску Ардор Мейден и танцевала, забыв обо всём на свете.»

— Э-э… на тот момент ты ведь была в первом классе? Тебе… не страшно было сражаться в дуэлях?.. — неожиданно вставил Харуюки, заставив четвероклассницу улыбнуться.

«UI> В Но нередко приходится петь о проклятиях, убийствах и неупокоенных мертвецах.»

— Я… ясно.

«UI> Дуэли были очень интересными, и мои соперники хорошо относились ко мне. Но… несмотря на надежды моего брата, чем больше я танцевала в Ускоренном Мире, тем сильнее меня тянуло обратно в мир театра Но. В какой-то степени, для меня эти миры стали одним целым… мне всё сильнее хотелось показать на сцене всё, что я усвоила, выучила и постигла в Ускоренном Мире.»

— Понятно… выходит, что твой дуэльный аватар — «Идеал»…

«UI> Пожалуй… так оно и есть. Даже мой брат Кёя не ожидал, что это произойдёт. Когда он узнал, что Брейн бёрст, который он передал мне, чтобы я смогла забыть о сцене, привёл к прямо противоположному эффекту, он… решил взять ответственность на себя. Это произошло спустя год после того, как я стала бёрст линкером… три года назад, летом.»

Утай замерла.

Небо за окном уже успело окраситься в красный, и лучи заката, наполнившие комнату, окрасили в свой цвет белое платье Утай. Она не включала свет, и комната постепенно погружалась в полумрак. Со стороны двора донёсся шелест листьев.

Утай низко склонила голову и долгое время не двигалась. Вдруг она подняла взгляд, и её казавшиеся багровыми глаза посмотрели точно на Харуюки. Её пальцы, оставлявшие на столе длинные черные тени, вновь заплясали.

«UI> Мы собрались в той самой зеркальной, и мой брат Кёя… попросил нашего отца, главу семейства Синомия и школы Кандзе, Синомию Сейгоро VII о том, чтобы он разрешил мне профессионально выступать в театре Но… но тот ответил решительным отказом. Он говорил ему, что это недопустимо, и качал головой, а брат в слезах продолжал его уговаривать… я просила его остановиться, но он продолжал… и тогда он случайно ударился о нашего старшего брата… и тогда…

— ?..

«UI> Кёя упал на пол… а на него сверху упало зеркало. Стекло разбилось… и его осколки…»

Утай вновь замерла.

Но Харуюки не нужно было знать, что именно она не смогла написать. На тот момент её брату было лишь одиннадцать лет. Харуюки хорошо представлял, что станет с таким ребёнком, если на него упадёт такое огромное трёхстворчатое зеркало. Он будет либо тяжело ранен… либо ещё хуже. Три года назад Синомия Кёя, Миррор Маскер, умер в возрасте одиннадцати лет в той самой комнате. Именно это и пыталась сказать Утай.

Утай вновь свесила голову и крепко сжала кулаки. Харуюки смотрел, как дрожат её руки, и думал, что должен ей что-то сказать, но в голове крутились лишь пустые слова утешения, и даже их он не смог произнести.

Вместо этого он протянул правую руку к письменному столу и положил её на левую руку Утай. Крепко сжатый кулачок вздрогнул, затем расслабился и, наконец, её тонкие пальцы сплелись с пальцами Харуюки.

Продолжая держать его руку своей, она медленно набирала текст правой ладонью:

«UI> Последнему желанию Кёи не суждено было сбыться… из-за меня самой. С тех пор никогда я не выходила на сцену, даже в детской роли.»

На гладкую поверхность деревянного стола беззвучно упали две прозрачные капли.

«UI> Потому что с того самого момента я не могу произнести ни единого слова. Даже ЧМИ не в силах вылечить эту болезнь.»

В тот день, когда Харуюки познакомился с Синомией Утай, она рассказала ему, что не может говорить из-за эфферентной афазии.

Но Харуюки никогда до этого самого момента не задумывался о том, почему это случилось. Ему казалось, что это что-то вроде простуды, и что когда-нибудь она сможет поправиться.

Харуюки хотелось изо всех сил ударить себя за эти мысли, и он крепко прикусил губу. Он ругал себя за то, что не понимал того, что если Синомия Утай достигла таких высот как бёрст линкер, то этому способствовало то, что она лишилась чего-то крайне важного в реальном мире. Конечно, даже если бы он осознал это, он не смог бы ничего сделать… но он всё равно должен был понять.

— Прости меня… пожалуйста… я… не… — с трудом смог выдавить из своего горла Харуюки.

Утай вновь нежно сжала его руку.

«UI> Тебе не за что извиняться, Арита-сан. Наоборот, я рада… что ты выслушал мой рассказ. Я никогда не рассказывала подробности того, что случилось с моим братом… ни Фу, ни Саттин…»

— Я уверен, они смогли бы… подобрать нужные слова… а я мог только слушать…

«UI> Это один из твоих лучших талантов, Арита-сан.»

Сказав это, Утай улыбнулась, несмотря на всё ещё оставшиеся в глазах слёзы, и Харуюки смог отпустить свою губу. Пользуясь шансом, он собрался с духом и спросил её:

— А-а… по поводу Хоу. Он тоже оказался под опекой академии Мацуноги… не просто так?..

Возможно, этот вопрос был слишком неожиданным, но когда Харуюки раздумывал о том, почему Утай так усердно заботится об этой сове, он не мог не прийти к выводу, что это как-то связано с её «травмой».

Услышав вопрос, Утай сначала моргнула, а затем расплылась в улыбке и кивнула. Отпустив руку Харуюки, она вновь принялась печатать обеими руками.

«UI> Именно так. Раз уж на то пошло, пора рассказать тебе об этом, председатель комитета по уходу. Арита-сан, ты знаешь о последней редакции закона о гуманном обращении с животными?»

— Э-э… это та, в которой вживление чипов в домашних животных стало обязательным?..

«UI> Да. Если точнее, то совсем маленьких животных чиповать нельзя. Но важнее другое. Обязательная установка чипов означает, что животное нельзя, как раньше, просто выбросить на улицу, чтобы от него избавиться. Чипы подключены к глобальной сети, поэтому хозяина найдут… и наказания ему не избежать.»

Чем дальше набирала Утай, тем мучительнее становилось её выражение лица, но она продолжала набирать всё так же решительно.

«UI> Но есть способ устранить эту проблему. Скорее всего, Хоу в своё время купили в легальном зоомагазине… но, как ты уже и сам прекрасно знаешь, ухаживать за зорькой непросто. Нужна просторная клетка, специальная еда и так далее. Прошлый хозяин Хоу не захотел ухаживать за ним после покупки. В таких случаях обычные люди возвращают животное в магазин или ищут ему нового хозяина…»

Утай глубоко вдохнула и продолжила:

«UI> Но прошлый хозяин Хоу выбрал самый дешёвый вариант. Он извлёк… вернее, выкорчевал чип из правой ноги Хоу и выбросил его из дома.»

— Не может… — ошарашенно прошептал Харуюки.

Улыбка Утай стала печальной, и она кивнула.

«UI> Птицы очень плохо переносят кровотечения, а Хоу не умеет охотиться, поэтому у него не могло быть шансов на выживание в Токио. Обессилевший, он приполз на территорию начального крыла академии Мацуноги, и там его взял под опеку комитет по уходу за животными. Его тут же отвезли в реанимацию, и чудо, что он вообще выжил. Но… из-за того страха, что он пережил, он стал крайне отрицательно относиться к людям…»

— Ну… ещё бы. После того, что с ним сделал прошлый хозяин…

«UI> Доктор сказал, что такими темпами его придётся усыпить, но я… ни за что не хотела бросать Хоу. Я не хотела принимать того, что ему придётся покинуть этот мир просто потому, что кто-то решил, что это животное ему не нужно.»

Хотя Харуюки прекрасно понимал, что именно ощущала Утай, печатая этот текст; он не стал это озвучивать. Вместо этого он поделился с ней своими собственными чувствами:

— В последнее время я начал думать, что даже… даже если сотня человек решат, что ты им не нужен, достаточно лишь одного человека, который дорожит тобой, чтобы продолжать жить в этом мире. Уверен, что и Хоу считает также.

Утай в ответ посмотрела на Харуюки всё ещё влажными глазами и кивнула.

«UI> К счастью, в конце концов Хоу всё же согласился принять еду из моих рук. С тех пор он постепенно начал поправляться… рана на ноге зажила, и ему вживили новый чип. Я думала, что он будет жить в академии Мацуноги в мире и спокойствии, но затем комитет по уходу был упразднён… ну а что было дальше, Арита-сан, ты и сам знаешь.»

— Ясно… обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы Хоу жил в Умесато, как дома.

«UI> Очень признательна, господин председатель», — с улыбкой напечатала Утай в ответ.

И Харуюки многое увидел в этой улыбке. В ней читалось, что Утай выполнила всё, на что рассчитывала, приглашая Харуюки домой… и что теперь он знает всё, что ему положено.

Вдруг раздались несколько глухих металлических звуков. Харуюки встрепенулся, но Утай пояснила: «Семь часов вечера». Это был звук часов.

И действительно, Харуюки скосил взгляд в нижний правый угол и увидел: «19:02». Мысленно заметив, что её часы немного отстают, он начал вставать на ноги.

— П-прости, что-то я засиделся… пожалуй, я пойду…

Утай задумчиво наклонила голову и быстро набрала:

«UI> Арита-сан, ты сейчас прямо домой собираешься?»

— Эм-м… пожалуй, я ещё схожу подуэлюсь…

«UI> Раз так, то можно мне с тобой?»

— Э, н-н-ну-у… — кое-как протянул Харуюки и заметил, что за окном уже почти стемнело.

Пусть на дворе и летнее солнцестояние, но прогулки по улицам с маленькой девочкой в семь часов вечера могли доставить проблемы.

— Пожалуй, будет лучше, если ты останешься дома, всё-таки уже темно. Да и родители твои разозлятся.

После этих слов улыбка Утай стала заметно печальнее.

«UI> Ни отец, ни мать не задают мне никаких вопросов, если я возвращаюсь к девяти часам.»

— П-понятно…

Харуюки не мог не подумать, что даже в эпоху распространения социальных камер и резкого падения преступности такие методы воспитания можно назвать на редкость безответственными… но с учётом того, что сам Харуюки наслаждался практически полным отсутствием необходимости приходить домой к определённому времени, права жаловаться на это у него не было.

Но Харуюки всё же вновь покачал головой и с улыбкой, но уверенно сказал:

— Даже если твои родители не против, Черноснежка и Фуко на меня сильно разозлятся. Поэтому… давай лучше завтра.

Несколько раз моргнув, Утай широко улыбнулась и легко взмахнула пальцами в воздухе.

«UI> Согласна. Если они узнают, заставят тебя прыгать на верёвке с вершины городской администрации, Ку-сан.»

Помахав на прощание проводившей его до дороги Утай, Харуюки открыл навигационную программу и проложил по ней пути до ближайшей автобусной остановки на Седьмой Кольцевой. Перед глазами появилась красная линия, и Харуюки пошёл по ней на восток.

Он шёл, прокручивая в голове разные фрагменты из разговора с Утай, и через пятнадцать минут вдали показался яркий свет железной дороги. Посмотрев на карту, он увидел, что приближается к перекрёстку Седьмой Кольцевой с Хонантё. Чуть к северу от него была остановка, и оттуда он смог бы доехать до Коэндзи. Харуюки уже собирался было пойти вперёд, как вдруг замер.

По сути, сейчас он находился на восточной границе Сугинами. В трёхстах метрах к югу отсюда начиналась боевая зона «Накано 2». Если «Накано 1» находилась под контролем Красного Легиона «Проминенс», то Накано 2 была нейтральной. К востоку от неё начиналась территория Синего Легиона «Леониды», к югу обосновался Зелёный Легион «Грейт Волл», и эта зона служила буфером между четырьмя Легионами. Зона, крайне популярная для боёв — даже в будние дни там по вечерам собиралось больше пятидесяти бёрст линкеров.

— Может, туда пойти? — прошептал вслух Харуюки.

А поскольку голоса «не надо!» в ответ не раздалось, то он побежал к ближайшему переходу через Седьмую Кольцевую.

Будучи членом Чёрного Легиона «Нега Небьюлас», контролировавшего территорию Сугинами, Харуюки обладал правом отказывать другим бёрст линкерам в дуэлях. Но как только он вышел бы на нейтральную территорию Накано 2, это право перестало бы действовать. Поэтому он ненадолго замер перед появившимся перед глазами виртуальным разделителем районов, а затем, решившись, шагнул вперёд. Текущий адрес, отображаемый в нижней части карты, сменился с «Сугинами — Хонан — Квартал 2» на «Накано — Яёйтё — Квартал 6». Большинство жителей Токио никогда не задумывались, когда пересекали границы городских районов, но для бёрст линкера эти границы не уступали по важности государственным. Сейчас Харуюки мог уже легко нарисовать по памяти контурную карту всех двадцати трёх районов Токио.

В этот самый момент имя Сильвер Кроу уже должно было появиться в списке противников зоны Накано 2. В любой момент на него могли напасть, и это значило бы, что он на 1,8 секунд замрёт прямо на тротуаре.

Поэтому Харуюки пытался как можно быстрее найти спокойное место, и в пятидесяти метрах от него нашёлся детский парк, куда он и направился. По пути он решил, что если доберётся до того, как на него кто-нибудь нападёт, то сам вызовет кого-нибудь на бой. Сейчас ему нужен был бой с красным лазерным аватаром, на котором Харуюки смог бы опробовать в деле образ зеркала, который стал крепнуть в его сознании после того, как Утай показала ему «зеркальную» и поведала историю своего брата.

Он понял, что истинное зеркало — это не просто плоскость, от которой отскакивает свет. Ему казалось, что зеркало, наоборот, скорее принимает идущий на него свет. Если подумать, то броня Судьба, которой он владел всего несколько дней назад, давала абсолютную защиту от световых атак, и при этом подстраивалась под характер своего владельца. Эта броня была настолько нежной, настолько готовой принять на себя всё… что именно поэтому она приняла гнев и отчаяние Хром Фалькона, позволив ему исказить её форму…

Харуюки раздумывал над этим, а до парка тем временем оставалось каких-то десять метров. И тут…

Слух пронзил привычный звук ускорения, и тело Харуюки замерло. Его сознание покинуло реальный мир и, ускорившись в тысячу раз, отправилось в другой.

Харуюки ожидал, что в любой момент перед ним вспыхнут огненные буквы, и приготовился читать: «HERE COMES …». Но вместо этого надпись гласила:

«A REGISTERED DUEL IS BEGINNING!»

Где-то в Накано 2 начинался бой, на который Харуюки затягивало в роли зрителя.

Впрочем, смотреть на чужие битвы всё равно весело. Харуюки падал в пропасть и приближался к радужному кольцу в её конце, увлечённо гадая, кто именно и против кого сражается.

----------

Том 11 Глава 160

Бронированные ноги Сильвер Кроу коснулись металлического пола.

Выпрямляясь, он первым делом посмотрел в верхнюю часть поля зрения на шкалы здоровья. Слева располагалось здоровье атакованного бёрст линкера, и его имя для Харуюки очень знакомо: «Frost Horn», уровень 5. Это очень известный «ледяной» аватар, состоящий в Леонидах, и именно он был у Харуюки в зрительском списке, отчего его и затянуло на бой. Сегодня он почему-то выступал один, без своего извечного напарника Турмалин Шелла.

Справа же располагалось имя атакующего бёрст линкера, и вот его Харуюки видел впервые. Под шкалами значилось: «Wolfram Cerberus», уровень… 1. Выходит, что человек, совсем недавно ставший бёрст линкером, вызвал на бой Хорна, которого уже вполне можно было называть ветераном.

— В-во даёт… когда у меня был первый уровень, я даже на противников второго уровня опасался нападать… — на автомате прошептал Харуюки, а затем ещё раз посмотрел на имя аватара. — Э-э… Уольфрам… Церберус?..

Стоило ему это сказать, как сзади послышался голос:

— Читается «Вольфрам Цербер».

— А, с-спасибо… э, а?! — благодарно кивая, начал поворачиваться Харуюки, а затем моментально отпрыгнул на метр назад.

Перед ним стоял аватар-самурай женского пола, одетый в тёмно-синюю броню. Ещё позавчера он встречался с ней лицом к лицу… и боялся до дрожи в коленях. Харуюки пожалел о том, что не включил в настройках зрительского аватара (ему не нравилась необходимость переключать его на боевого в начале собственных битв). Поняв, что куда-либо бежать уже поздно, Харуюки положил руку на затылок и поклонился.

— А, д, д-д-добрый вечер… э-э, Манг… нет, Коб… нет, всё же Ма…

Трудно сказать, кто именно стоит перед ним, поскольку аватар был один. Когда они находились рядом, всё определялось просто: Кобальт была «посинее», а Манган — «позеленее», но девушка стояла одна, да и тусклое освещение уровня «Чистилище» не облегчало задачу.

Харуюки нервно крутил шеей. Воительница посмотрела на него сузившимися глазами и глухо сказала:

— Будь ты моим противником, твои голова и тело уже оплакивали бы друг друга. Я — Манган Блейд. Помимо цвета брони, мы отличаемся тем, что у меня на шлеме одно украшение, а у Кобальт два. Запомни хорошенько.

— О, о-о! Ясно! — и действительно, Харуюки только сейчас заметил, что сзади с шлема воительницы свисало украшение. — Всё, запомнил: у Кобы две косички, у Маги одна…

[[image:/storage/reader-images/95357b109ad22e223484b7a3a62528ff88cd23d1.jpg]]
— Какие, к чёрту, косички?! И с чего ты это нас по-панибратски зовёшь? Это дозволено лишь нам самим и нашему Королю! Готовься, после этой битвы я нападу на тебя!

— А-а, п-простите!

В тот самый момент, когда Харуюки вжал голову в плечи, откуда-то издали послышались бодрые голоса:

— Хо-о-орн! Удачи-и-и!

— Не дай этому новичку победить! Покажи, что ты мужик!

Тут Харуюки обернулся и к своему счастью увидел вокруг себя толпу из тридцати с лишним зрителей, оккупировавших и дороги, и все ближайшие крыши. Даже бои в Накано 2 редко собирали столько зевак.

— Ого... ничего себе Хорн популярен... — прошептал Харуюки.

Но тут офицер Леонидов и один из вернейших союзников Синего Короля Блу Найта, Манган Блейд, подошла к нему и произнесла другим тоном:

— Нет... я думаю, что как минимум половина этих зрителей пришла посмотреть на Цербера.

— Э? Н-но ведь он первого уровня?

— Вижу, ты отстал от жизни, Кроу. Последние несколько дней Цербер... — начала было воительница, но вдруг посмотрела на юг по большой дороге. — Кстати, вот он. Думаю, тебе стоит просто увидеть это, чтобы понять, как новичок смог собрать столько зрителей.

— Х-хорошо... — неуверенно ответил Харуюки и начал осматриваться.

Хотя до битвы он находился рядом с Хонаном, ускорение перенесло его на значительное расстояние. Если точнее, он находился почти у северной границы этой зоны, недалеко от станции Накано на Центральной Линии. С юга на север тянулась широкая улица Накано. Слева виднелся комплекс из нескольких зданий, обступивших улицу с обеих сторон, «Накано Сан Плаза», а ещё дальше — управа района Накано. С правой же стороны взгляд привлекало здание, бывшее в реальности торговым центром «Накано Бродвей».

Уровень Чистилище характеризовался тем, что все здания на нём выглядели синтезом органических и механических частей, но Харуюки бывал здесь достаточно часто, чтобы без проблем опознать местность. Вспомнив, что в Бродвее были неплохие магазины старых игр, Харуюки подумал, что неплохо бы туда забежать, но быстро осознал, что его настоящее тело находится очень далеко отсюда.

В этот самый момент справа, с севера улицы Накано, раздался громкий, резкий звук, и показалась фигура несущегося вперёд крупного аватара. Броня его словно состояла из сосулек и имела прозрачный голубой цвет, а изо лба его торчал очень характерный рог. Фрост Хорн, легионер Леонидов и «та сволочь, которая всегда играет ва-банк». Но он не бежал, а скользил по земле, которая моментально покрывалась льдом возле его ног.

Это скольжение несколько удивило Харуюки — когда он сражался с ним в начале июля, его противник эту технику не использовал. Но с учётом того, что Хорн — большой аватар, изначально неспособный быстро бегать, этот приём был ему крайне полезен. Харуюки невольно проникся уважением к этому человеку, понимая, что тот участвует в стольких битвах, что может быстро освоить новый трюк.

На скользящего по льду Хорна помимо Харуюки смотрело лишь несколько человек, а взгляды остальных тридцати зрителей были обращены строго на юг по дороге. И почему-то многие выглядели раздражёнными. Раздумывая о причинах этого, Харуюки и сам повернулся в обратную сторону.

Там, на юге, в глаза сразу бросался мост через Центральную Линию и дьявольского вида собор — станция Накано.

В отличие от самих бойцов, зрителям полагались намного более точные двойные курсоры, указывающие на положение сражающихся аватаров. Один из них показывал точно под мост, и Харуюки попытался вглядеться. Он быстро заметил фигуру, медленно выходящую из полумрака.

Этот аватар — почти полная противоположность Хорна: небольшой и худой. Ничего угрожающего в его облике нет, как нет и оружия. Тусклый свет Чистилища выхватил блеклую серую броню со слабым коричневым оттенком.

Увиденное заставило Харуюки озадачиться.

Как ему только что сказала Манган, этого аватара звали «Вольфрам Цербер». По правилам Брейн Бёрста первое слово в имени аватара описывало его цвет. Вот только Харуюки не знал значения слова «Вольфрам», и наоборот — не знал, как описать одним словом цвет этого аватара.

Решив, что после боя проверит значение слова в словаре, Харуюки продолжил изучать незнакомого аватара… вот только что-либо ещё сказать о нём оказалось трудно. Можно отметить шлем, напоминающий своим видом собачью или волчью пасть. Между декоративными зубами проглядывало защитное стекло. Выглядела эта маска весьма впечатляюще, но нельзя сказать, что звериные мотивы в оформлении аватаров такая редкость. Достаточно вспомнить хорошую знакомую Харуюки, Блад Леопард из Проминенса, или же Буш Утана из Грейт Волла, похожего на примата.

Другими словами, Вольфрам Цербер ни цветом, ни формой не представлял собой ничего выдающегося. С точки зрения Харуюки любопытным было лишь имя аватара… он вспомнил, что «Вольф» немного похоже по звучанию на «волка», и даже успел подумать, что его цвет это «Цербер», то есть у этого аватара порядок слов в имени обратный.

Но… нет, слово «Цербер» он смутно, но помнил. Кажется, он встречал его в какой-то игре, и так звали одного из монстров…

А пока Харуюки разгребал свои воспоминания, уровень вдруг огласил чистый мальчишеский голос:

— Добрый вечер, желаю удачи!

Говорил Цербер, вышедший из-под моста в центр перекрёстка возле управы района Накано. Он раскинул руки в стороны и низко поклонился. И скорость, и угол поклона в точности соответствовали всем правилам этикета.

— О… ого? — невольно обронил Харуюки.

Когда у него самого был первый уровень, он старался начать бой с внезапного нападения и почти никогда не здоровался со своими противниками. Да что там, он и на пятом уровне вёл себя практически также.

— Какой воспитанный… интересно, кто его «родитель»? — прошептал он и осмотрел толпу зрителей.

Родители нередко внимательно следили за битвами своих «детей» первого уровня… более того, они часто пользовались правом приближаться к ребёнку ближе, чем на десять метров, и давали советы прямо по ходу боя.

В ушах растерянно оглядывающегося Харуюки послышался голос:

— Его родителя здесь нет. Более того, мы даже не знаем, кто это.

— Э… не знаем? — сказал он, поворачиваясь к Манган, и та посмотрела на него исподлобья.

— Мы с Кобальт подозревали, что это можешь быть ты… но, как я вижу, мы ошибались…

— Э… я? Погоди… что-о-о?! — Харуюки едва не закричал. — Я? Родитель? Его?! Б-б-б-быть такого не может, я о детях задумаюсь ещё не скоро, и вообще, почему вы решили, что это я?!

— Видишь ли… — начала Манган, но её вдруг прервал донёсшийся с дороги бодрый рокочущий голос:

— Исподтишка нападать не собираешься? А ты смелый!

Конечно же, это мог быть только продолжавший скользить вперёд Хорн. Он нагнулся чуть вперёд, увеличивая скорость, и крикнул:

— Но! Мне кажется, или ты так ведёшь себя, потому что недооцениваешь меня?! Не думай, что если ты победил Тури, то ты теперь крут!

— Хо-орн, за что ты так обо мне?! — отозвался Турмалин Шелл с одной из крыш.

Харуюки изумился: «Как, он одолел Тури? Аватара четвёртого уровня?!», а расстояние между аватарами продолжило стремительно сокращаться…

Когда между ними осталось двадцать метров, Хорн резко раскинул руки в стороны. Рога на его лбу и плечах вспыхнули голубым светом.

— Да что тут затягивать?! Фрост Сёкл!

Тут же раздался приятный звук, и вокруг Хорна начало расходиться кольцо света. Земля и здания, попавшие в него, тут же начали покрываться инеем.

Харуюки был так изумлён, что совсем забыл о словах Манган. Но изумила его не сама техника, а то, что у Фрост Хорна набралась энергия на её применение. Конечно, «накопление энергии перед началом битвы с противником» — одна из самых распространённых тактик, но многим линкерам не доставляло удовольствия скрываться в начале боя и громить объекты, поэтому при наличии преимущества в уровне этот приём практически не использовался.

С учётом того, что Хорн исповедовал стиль боя «вперёд и не оглядываться», предварительный набор энергии выглядел ещё более необычно. Похоже, что, несмотря на свои слова, он действительно опасался Цербера, хоть тот и линкер первого уровня…

— Нуо-о-о-о! Получай! Мужицкий удар в морду-у-у! — воскликнул Хорн и выставил вперёд рог на правом плече.

В отличие от зрителей, которым с их мест происходящее было видно прекрасно, попавший в Кольцо Мороза и покрывшийся инеем Цербер не должен был видеть Хорна. Не имея возможности определить момент столкновения, ему оставалось лишь отскочить заранее, уповая на удачу.

…Вернее, так должно было произойти, но серый аватар первого уровня стоял на месте.

Он слегка пригнулся, выставив вперёд волчью маску, затем стукнул кулаками у груди, и тут «челюсти» визора сомкнулись, полностью закрыв глаза. Это явление показалось Харуюки отчего-то знакомым, но не успел он задуматься над этим, как Цербер крикнул в ответ:

— У-у… о-о-о-о!

В этом голосе смешались и галантность и звериная ярость. Этот боевой клич можно даже назвать приятным. Воздух содрогнулся, и зрители дружно подались назад.

Лёд у ног Цербера моментально раскололся. Аватар кинулся вперёд, словно выпущенная из ружья пуля. И нёсся он… точно на Хорна.

— Не… не может быть, он идёт на таран? — хрипло произнёс Харуюки.

— Чёртов идиот… — тихо протянула Манган одновременно с ним.

А в следующее мгновение…

Дуэльное поле содрогнулось от звонкого звука твёрдого удара. Ударная волна оказалась такой мощной, что в стоящем рядом с перекрёстком главном здании Сан Плазы моментально выбило все стекла.

Моментально смело и весь иней Кольца Мороза, который повис в воздухе белым дымом. Тридцать с лишним зрителей затаив дыхание ждали, пока ветер неохотно сдувал его.

— У, о-о… — послышался чей-то голос.

На очистившемся от дыма перекрёстке неподвижно стояли вплотную друг к другу два дуэльных аватара. Рог на правом плече Фрост Хорна касался лба Вольфрам Цербера. Металлическая земля под их ногами растрескалась, служа доказательством мощи удара.

До ушей Харуюки донёсся тихий звук.

Затем ещё раз, и ещё. Звук напоминал трескающееся стекло. Очевидно, это звук поломки одного из аватаров.

— И всё-таки… он не выдержал… — прошептал Харуюки, вздыхая.

Впрочем, откровенно говоря, сцена внизу уже в какой-то степени была чудом. Принять на себя удар тяжёлого аватара ближнего боя пятого уровня, несущегося на полной скорости, и при этом устоять — выдающееся достижение для линкера первого уровня и достойное похвалы. Зря Манган называла его «чёртовым идиотом».

Одна из шкал в верхней части поля зрения моментально лишилась свыше 30% своего запаса.

Но когда Харуюки увидел, чья именно это была шкала… он тут же обомлел.

— Чт…

Он немедленно перевёл взгляд обратно на поле боя, и в этот самый момент правая рука Фрост Хорна разбилась вдребезги по самое плечо. Ледяной аватар тут же потерял равновесие и упал на правое колено. Харуюки смотрел на него, начиная понимать, кому именно была адресована последняя реплика Манган.

[[image:/storage/reader-images/a339298cfe33f7ce17554a003f919c5e42e7f7f8.jpg]]
Этим эпитетом она, офицер Леонидов, наградила одного из своих подопечных. Другими словами, она с самого начала знала, что это произойдёт.

— Что… как это… возможно?! — тянул Харуюки, не веря в происходящее.

Один из основных принципов Брейн Бёрста назывался «один уровень — один потенциал». Другими словами, чем сильнее разница в уровнях, тем сильнее отличаются возможности аватаров. Если разница в один или два уровня не слишком критична, то сойтись в таранах с аватаром, уровень которого на четыре выше твоего, и при этом пробить атаку противника — невозможно. Либо сейчас произошло нечто неочевидное, либо Вольфрам Цербер обладал такими уровнями физической атаки и защиты, что мог одолеть противника на четыре уровня выше себя.

— Усиливающее Снаряжение?.. Или… неужели…

«Инкарнация?» — уже собирался произнести Харуюки, но Манган одёрнула его.

— Нет. Это способность Цербера… соответствующая цвету его брони.

— Ц-цвету? И какого цвета Цербер?.. — спросил дрожащим голосом Харуюки, продолжая наблюдать за дорогой.

Но шок от потери руки и провала его сильнейшей атаки был таким сильным, что Хорн даже не шевелился. Цербер же, вовсе не боясь размеров своего противника, постепенно опустошал его шкалу здоровья своими атаками.

— Разумеется, того, что написано в его имени. Вольфрамового, — прошептала Манган, смотря на разворачивающуюся битву суровым взглядом.

— Э-э… так это имя не означает волка? Вольфрам… это действительно название цвета?..

— Именно. Хотя… если точнее, это название материала брони, как у нас с тобой, — Манган повернула голову и посмотрела на Харуюки. — В английском языке слово «вольфрам» означает вид металла, в Японии мы называем его «тангстеном» на шведский манер. Слово «цербер» же означает монстра из греческой мифологии…

На дороге тем временем Фрост Хорн лишился остатков своего здоровья, и его тело рассыпалось. Перед глазами Харуюки появилось сообщение, провозглашавшее победу Вольфрам Цербера. Вместе со звуком окончания дуэли послышался и тихий голос Манган:

— Вольфрамовый цербер…

Поскольку самому Харуюки достался металлический аватар, он несколько раз на досуге изучал свойства различных металлов.

Например, золото — тяжёлое и химически инертное, но при этом мягкое до такой степени, что его можно гнуть руками.

Магний — крайне лёгок и при правильной закалке достаточно крепок, но очень быстро ржавеет.

Алюминий — лёгок и мягок, но на удивление крепок в сплавах.

Наконец, серебро — весьма инертно, хотя до золота ему далеко. Также это лучший проводник электричества среди всех металлов и, по словам Такуму, прекрасно отражает свет.

Конечно, металлические аватары Ускоренного Мира не копировали все свойства настоящих металлов, но как минимум важнейшие особенности у них действительно проявляются.

Итак, есть аватар, основанный на «вольфраме». Какими особенностями он может обладать?

В реальном мире вольфрам — обязательный элемент бронебойных снарядов, использующихся для поражения танков. Кроме того, он используется в свёрлах, лезвиях и прочих инструментах для работы по металлу. Другими словами, вольфрам твёрд. Он твёрд, как никакой другой металл. По твёрдости он лишь немного уступает алмазу.

А поскольку это основная особенность вольфрама, то и основанный на нём дуэльный аватар должен был её унаследовать.

— Он самый твёрдый… из всех металлических аватаров?.. — тихо обронил Харуюки, и стоящая справа от него Манган Блейд кивнула.

— Пожалуй, на данный момент это именно так.

Небольшой вольфрамовый аватар, стоящий на перекрёстке у Наканской управы, уважительно поклонился уже покинувшему поле боя Фрост Хорну. Вместе с этим послышался его голос: «Большое спасибо за бой!». В Ускоренном Мире такая учтивость встречалась редко, и даже зрители принялись аплодировать победителю, что происходило ещё реже.

Харуюки собирался присоединиться к аплодисментам, но Манган продолжала говорить, поэтому он остановился и повернулся к ней.

— Вольфрам Цербер начал выступать три дня назад в зонах Сибуя 1, Синдзюку 3 и Накано 2. С учётом того, что все эти дни ты был занят очищением от Брони, я не удивлена, что ты не заметил.

— А, ага… я впервые что-либо слышу о нём…

— Но при этом эффект от его появления, пожалуй, ещё выше чем от того, что Даск Тейкер натворил в Синдзюку и Сибуе два месяца назад. Его сила, по крайней мере, заключалась в очевидной комбинации дальнобойного оружия и похищенной у тебя способности к полёту…

— А, э-э… прошу прощения за тот случай, — тут же извинился Харуюки в ответ на упоминание «мародёра».

Манган посмотрела на него сокрушённым взглядом и фыркнула.

— Ты ведь тоже пострадал от него, разве нет? Как бы там ни было, сила Цербера, в отличие от Тейкера, оценке не поддаётся.

— Э?.. Разве она не состоит просто в том, что его цвет наделяет его невероятной крепостью?

— Да, его броня крепка, но при этом стиль боя не однообразен. Большинство новичков первого уровня так сильно полагаются на свои способности, что не замечают ничего кроме них и раз за разом сражаются по одной и той же схеме. Кроу, помнишь, как ты в своё время полагался исключительно на свой полёт, и тебя из-за этого постоянно сбивали красные аватары-снайперы?

— А-ага… приношу извинения, — вновь извинился Харуюки.

Манган опять фыркнула, а затем продолжила:

— Но Цербер использует свою крепость, своё главное оружие, только когда это действительно необходимо и эффективно. Смотри, эта битва закончилась так быстро потому, что Хорн — импульсивный болван и с самого начала решил напасть на противника спереди. Но… как бы сильно Цербер ни верил в твёрдость своей брони, он, как аватар первого уровня, должен был сомневаться в том, сможет ли он принять такой удар.

— Действительно… он отразил мощнейший удар плечом Хорна, даже не дрогнув… будь на его месте я, я бы сначала минут двадцать бегал кругами.

Как только Харуюки упомянул время, он рефлекторно посмотрел вверх. К его удивлению, на таймере, отсчитывающем 1800 секунд дуэли, оставалась ещё почти тысяча секунд. Большая часть зрителей уже покинула поле боя, а сам Цербер стоял на дороге и что-то делал в своём меню. Пока оба дуэлянта не покинут поле боя (или пока не истечёт время), зрителей с него автоматически не выбрасывало.

Манган тоже посмотрела на дорогу, и её глаза вновь сузились, а голос стал ниже.

— Он не сражается в присутствии родителя и не состоит в Легионах. Это значит, что он либо где-то научился так сражаться… либо он умел этого делать с самого начала. В таком случае, его главная особенность — даже не твёрдость вольфрама…

— А что?.. — сказал Харуюки, сглотнув, и стал ждать ответа.

— …Возможно, он гений. Возможно, у него есть дар, благодаря которому он знает всё, что необходимо бойцу и бёрст линкеру.

«Гений».

Стоило Харуюки услышать это слово, как он ощутил, будто что-то умирает в его сердце. Это слово меньше всего на свете подходило для описания Ариты Харуюки.

Конечно, Черноснежка в своё время сказала ему, что он — несравненный гений скорости, но слово «скорость» относилось ко времени реакции в виртуальном мире. Харуюки отчётливо осознавал, что эта скорость не была даром небес.

С самого детства Харуюки сбегал от ненавистной реальности в виртуальные миры и проводил всё своё время в бесчисленных играх. Закалённая реакция — это лишь результат этого бегства. Даже его рекорд в виртуальном сквоше, заставивший Черноснежку обратить на него внимание — лишь результат того, что Харуюки, сбегая от своих обидчиков, прятался на корте.

Да, возможно, именно эта «скорость реакции» и наградила его дуэльным аватаром с уникальной по меркам Ускоренного Мира способностью к полёту. Но каждый раз, когда Харуюки стоял на волоске от полной потери очков, ему удавалось избежать её лишь благодаря многим… очень многим людям, помогавшим ему. Наверное, не было ни одной проблемы, с которой он справился бы своими силами. И изучение способности «Идеальное Зеркало», его текущая задача, не была исключением. Даже усилия Нико и Утай помогли ему лишь получить смутное представление о том, что он искал…

— Чёрт побери, почему так много всего происходит?! — сказала вдруг Манган, прервав негативные мысли Харуюки.

Удивлённо подняв голову, он спросил:

— Р-разве?

— А что, нет? Мало нам проблем с ISS комплектами и неожиданного переезда Архангела Метатрона, так теперь ещё и появление Вольфрам Цербера. И всё это — за одну неделю.

— А, да… действительно…

— Нам ещё повезло, что позавчера выяснилось, что твоя Броня Бедствия нам больше не угрожает. В противном случае, нам бы ещё ко всему этому пришлось организовывать охотничьи отряды для твоей поимки, и я даже думать не хочу, что бы началось. Только не думай, что я тебя благодарю!

— А, ну, конечно, разумеется, — отозвался Харуюки, кивая, а затем задумался.

К очищению Брони Бедствия он, пожалуй, приложил и свои усилия. Естественно, ему всё ещё помогали остальные, но были и ситуации, из которых он выпутывался только благодаря своим собственным потугам.

Пусть он и не был гением, но постепенно становился сильнее. Эти мысли немного улучшили его настроение, и он вновь поклонился Манган Блейд, приговаривая:

— А-а… с-спасибо вам.

— …Тебе меня благодарить тоже не за что.

— А, ну, да. Ха-ха-ха.

Пока они разговаривали, стоящий на дороге Цербер закончил разбираться в меню, после чего окинул взглядом оставшихся на поле десять с чем-то зрителей и ясным голосом заявил:

— На этом у меня всё! Всем спасибо за внимание!

Слова благодарности от участника дуэли звучали несколько странно. Обычно зрители смотрели битвы либо ради собственного развлечения, либо ради анализа потенциальных противников. Но голос Цербера звучал так жизнерадостно, что вызвал очередные аплодисменты.

Напоследок, серый аватар ещё раз поклонился, произнёс «бёрст ау…», но неожиданно замер на полуслове.

Как только Харуюки понял, что волчья маска смотрит прямо на него, он рефлекторно попытался спрятаться за Манган. Но не успел он этого сделать, как до крыши донёсся приятный мальчишеский голос:

— А! Простите, если я ошибаюсь, но Вы случайно не… тот самый Сильвер Кроу из Легиона Нега Небьюлас?!

Харуюки подался назад. Если бы вокруг него не было других зрителей, он бы замотал головой и сказал, что тот ошибся аватаром. Но и Манган, и прочие зрители прекрасно знали, что он Сильвер Кроу, и провести Цербера ему бы не удалось.

В результате он вынужден был напряжённо ответить:

— А-а, ну-у… да, это я…

Цербер моментально подбежал к зданию, на котором стоял Харуюки, и крикнул ещё бодрее:

— Приятно познакомиться, Кроу-сан! Я так хотел с Вами встретиться! Я собирался посетить Сугинами, как только получу второй уровень… но как же мне повезло увидеться с Вами сегодня!

— С-с-спасибо…

Ему, конечно, приходилось слышать, как аватары радовались тому, что им, наконец, удалось победить его, но Харуюки впервые встречал кого-то, кто был бы рад встрече с ним. Не зная, как реагировать, он рефлекторно вжал голову в плечи. Он думал над тем, не лучше ли будет сбежать прямо сейчас, или всё же стоит немного с ним поговорить…

Следующие слова Цербера были подобны выстрелу в лоб:

—Кроу-сан, можно Вас попросить?! Сразитесь со мной прямо сейчас!

----------

Том 11 Глава 161

Существует два способа начать новую дуэль, находясь при этом в дуэли.

Первый состоит в переключении режима в «королевскую битву», в которой принять участие в дуэли приглашают некоторых зрителей. Но смена режима требовала согласия всех присутствующих зрителей, и потому происходила редко.

Второй метод состоял в том, что после окончания дуэли, но до того, как покинуть поле, победитель мог вызвать на дуэль одного из зрителей. Это позволяет сэкономить время, необходимое на прерывание ускорения и последующий перезапуск. На первый взгляд, это очень удобная возможность, но и ей практически не пользовались. Во-первых, атакующий бёрст линкер всё так же тратил одно очко в момент начала дуэли… кроме того, несколько битв подряд могли сильно истощить сознание.

Битвы в Ускоренном Мире изнуряли гораздо сильнее по сравнению с поединками в обычных виртуальных файтингах. И дело здесь не в ускоренном в тысячу раз сознании, а в том, что уровни проработаны так тщательно, что предоставляют невероятную свободу действий, а кроме того, дуэльные аватары отличаются друг от друга так сильно, что разработка тактики играет колоссальную роль. Ещё до начала схватки бойцы стараются выведать как можно больше друг о друге и поддерживают предельную концентрацию в течение всей битвы. Даже спустя восемь месяцев после того, как он стал бёрст линкером, одного получасового боя хватало, чтобы вымотать Харуюки настолько, что по возвращению в реальный мир ему хотелось немедленно куда-нибудь присесть. Даже великие и ужасные Хром Дизастеры в конце концов погибали именно от изнурения, вызванного постоянными боями.

Именно поэтому бёрст линкеры после окончания дуэли обычно сразу же отключали нейролинкер от глобальной сети и несколько минут отдыхали. Пусть Вольфрам Цербер и бёрст линкер первого уровня, но то был далеко не первый его бой, и он должен об этом знать.

И, тем не менее, он вызвал Харуюки на бой, не показывая при этом ни грамма страха. Когда он ждал ответа, его аватар практически светился, но не оттого, что он мечтал выиграть, а оттого, что хотел сразиться с Сильвер Кроу.

«Мог ли я в такой ситуации отказать ему? Нет, не мог», — мысленно прошептал Харуюки и посмотрел в верхний левый угол поля зрения, где под шкалой здоровья было написано имя Сильвер Кроу. В верхнем правом углу — Вольфрам Цербер. Посередине — таймер, на котором ещё оставалось более 1700 секунд.

Итак, Харуюки принял вызов удивительного нового аватара в сверхтвёрдой вольфрамовой броне, которого офицер Леонидов Манган Блейд назвала «гением».

Конечно, он с самого начала пришёл в зону Накано 2, чтобы драться, и шёл с подключённым к сети нейролинкером именно потому, что был готов в любую секунду принять бой с любым противником. Но это нереальный по силе аватар первого уровня, с лёгкостью размазавший аватара пятого. С такими противниками лучше драться только после двух-трёх… нет, лучше пяти-шести боёв, где его можно рассмотреть в роли зрителя…

— Да поздно уже трусить! — тихо отругал он себя и вгляделся в направляющий курсор.

Судя по тону Цербера, он так хотел этой битвы, что даже странно, почему он вообще не напал на Сильвер Кроу сразу, как только увидел его в списке противников. Харуюки должен быть благодарен ему за то, что он дал ему хоть немного посмотреть на себя в действии перед началом битвы. Он должен был сражаться с ним изо всех сил, забыв о разнице в уровнях. Это единственное, чем он может отплатить Церберу за такой честный вызов.

Первые сто секунд битвы ушли у Харуюки на то, чтобы унять дрожь в коленях. Когда у него получилось, он осмотрелся по сторонам.

Если несколько минут назад здания вокруг него казались живыми, то теперь они стали громадинами из арматуры и плоских стальных листов. После начала битвы Кроу против Цербера уровень сменился с «Чистилища» на «Сталь». Особенности уровня включали крайнюю твёрдость объектов, высокую эффективность электрических и магнитных способностей, а также громкость шагов. Сильвер Кроу очень уязвим для электричества, и на этом уровне ему приходилось внимательно следить за тем, чтобы противник не направлял электрические атаки в землю. К счастью, в этот раз электрических атак опасаться не стоило… наверное.

Куда более важный фактор — громкость шагов. Металлические аватары сами по себе ходят достаточно громко, а значит, ни Харуюки, ни его противник не смогут быстро бегать на «Стали», не выдавая своего расположения. С учётом сложности ландшафта, громкость шагов может решить в этой битве многое. На крышах вновь собралось больше тридцати зрителей, и они, понимая это, наблюдали за происходящим молча.

— Так, начинается… — тихо сказал сам себе Харуюки, заметив, что направляющий курсор исчез.

Одновременно с началом битвы система случайным образом переместила их по зоне. Харуюки оказался почти на самом севере зоны, на дороге к востоку от «Накано Бродвея». Цербер оказался где-то на западе и всё это время двигался в сторону Харуюки, но поскольку торговый центр находился прямо на его пути, он должен был обойти его с севера или с юга. Заходить внутрь зданий на «Стали» разрешалось, но с восточной стороны у Бродвея выхода не было.

«С севера или с юга?» — мысленно шептал Харуюки, тщательно вслушиваясь.

Тактика, выбранная Харуюки, предельно проста. Он укрылся за стеной прочного здания, что означало, что противник будет вынужден обойти его. Тем самым, он давал противнику лишь два возможных направления атаки, а с учётом громкости шагов он мог быстро определить, откуда идёт Цербер, и перехватить инициативу. Конечно, его собственные шаги тоже оставляют много шума, но у Сильвер Кроу есть крылья и возможность далеко прыгать. Ему должно хватить времени, чтобы укрыться за противоположным от противника углом.

«Ну же… где ты?!»

Харуюки стоял спиной к стальной стене здания и ждал, пока послышится звук стальных шагов.

Через несколько секунд он их услышал.

Но они шли не с севера, не с юга… а с запада. Точно со спины Харуюки.

Раздался оглушительный звук, с которым серый кулак пробил стальную стену и попал в правое плечо Сильвер Кроу. Удар был такой силы, словно в него попали из пушки. Отлетев, аватар перевернулся в воздухе и упал на спину.

Осыпав всё вокруг себя искрами и остановившись, Харуюки ошарашенно посмотрел на кулак, который тут же убрался обратно в стену. Но не успел он подняться, как послышался ещё более громкий звук. Вместе с ним в плите пятисантиметровой толщины появилась огромная дыра, сквозь которую вылетел аватар.

Пробивший головой практически неразрушимую стену уровня «Сталь» Вольфрам Цербер неспешно поднялся и встал перед Харуюки. Сомкнутые челюсти визора раскрылись, показав тёмно-серое стекло.

Пусть сквозь него не было видно глаз аватара, но Харуюки до боли отчётливо ощутил на себе его взор. Молодой бодрый голос полился по уровню, оставляя после себя громкое эхо:

— Мне уже второй раз попадается «Сталь». Ух, и твёрдый же уровень! У меня до сих пор голова кружится!

Эта беззаботная фраза смогла, наконец, пробудить Харуюки. Убедившись, что противник не собирается бить лежачего, он быстро поднялся.

Теперь, когда он увидел Цербера вблизи, он заметил, что, хотя тот и обладал самой обычной формой и скучным цветом, у него есть ещё одна особенность. По всему его металлическому телу бежали прожилки. Они отдавали шероховатостью, словно металл его брони такой непослушный, что у создателя костюма не хватило сил привести в порядок внешний вид. Можно сказать, что его вид — полная противоположность Кроу, который хоть и был, как и он, металлическим аватаром, но тело его гладкое и отполированное до зеркального блеска.

— Можно тебя спросить? Как ты определил, где я нахожусь? Просто догадался?

Конечно, аватару пятого уровня должно быть стыдно спрашивать это у аватара первого, но Харуюки ничего не смог с собой поделать. Даже если Цербер догадался, что Харуюки собирается устроить засаду, он никак не мог знать, куда именно нужно бить.

Цербер же отчего-то выпрямился и поклонился.

— Приношу извинения за внезапную атаку! Я не знал, что вы там стоите, Кроу-сан, просто там был самый центр стены здания. Мне нравятся середины.

Этот ответ, конечно же, вызвал бурную реакцию со стороны молчавших всё это время зрителей. Харуюки же изумлённо посмотрел на стену за спиной Цербера. Действительно, дыра, из которой он вылетел, равноудалена как от северного конца стены, так и от южного. Естественно, Харуюки и сам стоял поближе к центру стены, потому что не знал, с какой стороны подойдёт Цербер. Отойди он хотя бы на метр в сторону, и первой атаки удалось бы избежать.

Вслед за этим Харуюки осмотрел свою шкалу здоровья, которая за один удар потеряла около 10% здоровья. Благодаря крепости брони, сила удара у Цербера была нешуточной.

Но, с другой стороны, увернуться от них должно быть несложно.

— Понятно… я тоже извиняюсь за то, что повёл себя недостойно своему уровню и пытался напасть исподтишка, — ответил он извинениями на извинения и вскинул перед собой руки. Левую он выставил перед правой. — Больше я прятаться не буду. Сразимся, как подобает аватарам ближнего боя.

— С радостью! Я на это и рассчитывал, желаю удачи!

В ответ Цербер, продолжая стоять на месте, вначале перекрестил руки перед собой, а затем отвёл их в стороны. Сильвер Кроу немного выше ростом, чем Цербер, но благодаря более мощной броне тот явно тяжелее.

Харуюки видел, с какой лёгкостью тот разделался с Фрост Хорном, и вызывал его на ближний бой не потому, что считал лёгким противником, а именно потому, что считал контактный бой чем-то, в чём он не уступал ему. Скорость, которую признала даже Черноснежка — главная сила Сильвер Кроу.

Напряжение в воздухе росло так быстро, что вот-вот запляшут искры. Скрипнула металлическая плита под ногами, и Харуюки начал движение.

Он бросился вперёд как можно быстрее. Быстро сокращая расстояние, он замахнулся на удар правым кулаком.

Цербер даже не попытался уклониться, просто выставив левую руку. Он действительно абсолютно уверен в прочности своей брони. А уж покрывающие её неровности и шероховатости обеспечили бы Харуюки гораздо больший урон, чем он мог бы нанести.

Но за мгновение до того, как кулак коснулся руки противника, Харуюки резко затормозил правым крылом. Тело начало быстро поворачиваться, Харуюки отвёл кулак назад и, пользуясь силой вращения, начал нижний пинок левой ногой, метя в правое колено — визуально оно защищалось слабее всего.

Если бы он попытался превратить удар правым кулаком в удар левой ногой, используя лишь своё тело, противник смог бы догадаться о происходящем, заметив какое-либо характерное движение. Но поскольку за смены направлений отвечали крылья, предугадать изменения атак было невозможно. К чести Цербера, он успел среагировать и попытался поднять правую ногу, но атака Харуюки успела попасть в цель.

Послышался лязг от удара металл об металл. Вспыхнули яркие искры, осветив собой стальные плиты.

Накренившись, Цербер попытался ответить правым хуком, но Харуюки моментально отскочил на два метра назад. Естественно, для этого он тоже использовал крылья.

Быстро взглянув наверх, он увидел, что его атака сняла у Цербера 5% здоровья. Для идеального попадания урона немного, но удар, во всяком случае, показал, что уязвимые места в броне Цербера есть, и урон он получает. А с этим знанием…

«…остаётся только нападать!»

— Уо-о!.. — кратко взревел Харуюки и вновь бросился вперёд.

Он заранее размахнулся ногой, исполняя верхний пинок, а затем взмахнул обоими крыльями, чтобы ускориться. Траектория его движения резко выпрямилась, а носок ноги словно стал серебряным копьём. Скользнув по перекрещённым рукам Цербера, он попал в тонкую броню у горла. Этим ударом он нанёс противнику почти 10% урона и заставил его выгнуться назад.

После такой атаки Харуюки, казалось бы, не мог продолжать нападение, пока не вернётся на землю. Но Харуюки начал подбирать правую ногу, одновременно с этим изо всех сил взмахивая левым крылом.

Используя возникший импульс, он нанёс средний пинок левой ногой, попав в незащищённый правый бок Цербера. Тот неуверенно пошатнулся и упал на одно колено. Повернув своё тело в воздухе по диагонали, Харуюки ударил правой пяткой вниз. Удар пришёлся точно по затылку Цербера, и небольшой аватар противника упал лицом в землю.

Харуюки же вместе с ударом оттолкнулся пяткой от противника и, сделав обратное сальто, приземлился в трёх метрах от Цербера. Вновь послышались возбуждённые голоса зрителей с крыши зданий:

— Что происходит? Я не могу понять, как он двигается.

— Ты что, не знаешь? Это Аэрокомбо Кроу.

— Давненько я не видел Цербера в нокдауне.

Слушая краем уха эти разговоры, Харуюки медленно выдохнул.

Три пинка опустили здоровье Цербера примерно до 70%. Но, с учётом разницы уровней, урона атаки наносили очень мало. Обычно после такой комбинации шкала противника уже успевала пожелтеть.

Харуюки понимал, что довести здоровье противника до нуля будет непросто… но он, по крайней мере, знал, что это возможно. Пусть он и проигрывал противнику как в защите, так и в атаке, он всё ещё был быстрее. А значит, если он нигде не ошибётся, то ему нужно будет просто повторять Аэрокомбо, пока…

— Но этим он заполнил шкалу энергии Цербера. Бой ещё только начинается, — вдруг услышал он голос одного из зрителей и вновь посмотрел на шкалы.

И действительно, уничтожение стены Накано Бродвея и получение урона заполнили шкалу энергии Вольфрам Цербера более чем наполовину.

«У него что, не только непробиваемая вольфрамовая броня, но ещё и спецприёмы есть?» — забеспокоился Харуюки, и вместе с этим лежащий на стальных плитах Цербер начал неспешно подниматься. Несколько раз качнув волчьим шлемом, он как всегда бодрым голосом сказал:

— Ого… вы меня радуете, Кроу-сан. Я многое слышал о вас, но не представлял, что вы настолько быстры…

— Ты тоже куда крепче, чем я думал, — ответил Харуюки.

Серый аватар поклонился.

— Большое спасибо за хвалебные слова. Но… прошу меня простить, для них ещё рано.

Харуюки не сразу понял, что именно хотел сказать его противник, и смог лишь попугаем повторить:

— Рано?.. В смысле?..

— Сейчас увидите, — непринуждённо ответил Вольфрам Цербер, сжал кулаки и ударил их друг о друга.

Словно отреагировав на это движение, челюсти его визора с металлическим лязгом закрылись, скрыв стекло.

Больше ничего не произошло. Он лишь вновь закрыл свой шлем. Никакого оружия у него не появилось, и в остальном он выглядел точно так же.

— Что это за... — прошептал Харуюки.

Ответом ему был неожиданный рывок противника.

Цербер бесхитростно кинулся вперёд прямо на него, заставив Харуюки на мгновение засомневаться. Но боевой дух быстро вернулся к нему — если противник хочет битвы, он её получит. Раскрыв крылья, он тоже побежал вперёд.

Он собирался остановить наступления противника низким пинком, а затем перевести его в следующую комбинацию. Мысленно утвердив этот план, он начал отводить правую ногу. Как и в прошлый раз, он собирался атаковать колено противника сбоку. Резко взмахнув крыльями, он начал свой молниеносный пинок, и носок ноги быстро приближался к колену Цербера.

Пока всё шло в точности, как раньше.

Но в следующий момент Харуюки потрясённо выпучил глаза.

Удар прошёл идеально, но его нога отскочила от противника, словно от непробиваемой стены. И не только. Серебряная броня сильно погнулась и оставила за собой в воздухе кроваво-красную дугу из спецэффектов. Но визуальными повреждениями дело не ограничилось, и здоровье Кроу моментально опустилось почти на 10%.

— Чт... — обронил Харуюки, теряя равновесие, а к нему уже быстро приближался заострённый шлем Цербера.

Он моментально скрестил перед собой руки, вставая в защитную стойку. В следующее мгновение он ощутил невероятной силы удар, словно в него врезался Энеми Звериного класса, и его руки беспомощно раскинуло в стороны.

Мощная вольфрамовая броня буквально впилась в обнажившуюся грудь Харуюки.

— Г… ха!

Из лёгких Харуюки вышибло весь воздух, и он тут же отлетел назад.

С лёгкостью перелетев всю пятиметровую ширину дороги, он влетел спиной в небольшое здание. Удар оказался такой силы, что даже плита «Стали» прогнулась на пять сантиметров, а перед глазами Харуюки всё на мгновение побелело.

Удар, пробивший его грудь и заставивший его получить урон от столкновения с твёрдым объектом, моментально опустил здоровье Харуюки с 90% до жёлтого уровня. Сила удара была устрашающей… точнее, она казалась вообще нереальной. Кроме того, сам Цербер вжался в землю и с лёгкостью подавил отдачу, после чего вновь кинулся вперёд.

«Если я пропущу и этот удар, мне конец!» — моментально осознал Харуюки, выбрался из углубления в стене и побежал на противника. Он сосредоточил всё своё внимание на размашистом ударе правым кулаком, который уже начал Цербер. Мощь готовящегося удара можно было оценить просто по тому, что воздух возле кулака словно начинал тлеть. Но, в отличие от кулаков Айрон Паунда из Грейт Волла, этот удар гораздо медленнее и очевиднее.

— Кх, о-о!.. — обронил Харуюки сквозь стиснутые зубы, пригибаясь и готовя левый кулак.

Он собирался оттолкнуть кулак Цербера изнутри, одновременно с этим начиная удар по голове. Другими словами, он начинал перекрёстную контратаку.

Серый кулак летел в него по совершенно очевидной линии. Харуюки же в ответ начал что-то вроде левого хука, направив его наперерез атаке противника. В воздухе столкнулась самая крепкая часть брони Сильвер Кроу — запястье — и локоть Цербера, прикрытый лишь тонкой металлической пластиной. Вспыхнули искры.

Харуюки почувствовал силу удара костями. Заскрипели суставы левой руки.

И проиграл… вновь Сильвер Кроу, вернее, его рука. Контратака, в которую он вложил все свои силы, не сделала вообще ничего, словно её не было, а кулак Цербера попал точно в левую щеку Харуюки. Удар вновь выбил из Харуюки весь дух, и он едва не отлетел направо и назад, но смог взмахнуть крыльями и удержаться на месте.

«Почему?!» — мысленно прокричал Харуюки, заметив краем глаза, как его шкала здоровья опустилась почти до 30%.

Почему его идеально выверенные удары с такой лёгкостью отскакивали от него? Да, его броня состоит из прочнейшего вольфрама, но и Сильвер Кроу — аватар металлический, что даёт ему определённый плюс к прочности. Он не понимал, почему его атаки в самые уязвимые места противника не дают никакого эффекта.

«Нет, ещё рано, ещё нельзя сдаваться. Пусть моя броня и не такая крепкая, у меня всё ещё есть скорость… и крылья!

После твоих атак и у меня энергия на максимуме. Посмотрим, сможешь ли ты отразить Удар из Пике, проведённый с максимальной высоты и на максимальной скорости, Цербер!»

— У… о-о-о! — взревел Харуюки, вложив в свой голос весь оставшийся боевой дух.

Противник продолжил свою комбинацию левым хуком, но Харуюки, разворачиваясь, подался назад, и всё же смог избежать попадания. Продолжая двигаться назад, он пригнулся, расправил чешуйчатые крылья на спине, и замахал ими изо всех сил.

Одновременно с этим он с силой оттолкнулся от земли правой ногой, взлетая вверх, подобно ракете…

— ?!

Но в этот же момент произошло ещё кое-что, чего он не мог даже вообразить.

Одновременно с Харуюки пригнулся и Цербер, а затем напряжёнными до скрипа ногами изо всех сил оттолкнулся от стальных плит.

Послышался невероятно громкий звук, а по земле словно пробежала волна. Маленький аватар противника подлетел вверх со скоростью пули и со свистом догнал взлетевшего мгновением ранее Харуюки…

Затем он резко выгнулся назад, после чего изо всех сил ударил шлем Харуюки закрытым визором.

Звук разбивающейся зеркальной маски Сильвер Кроу и звук опускающегося до нуля здоровья раздались в ушах Харуюки одновременно.

[[image:/storage/reader-images/19962bf0e48c65c8db75a76978ef813df00c2b89.jpg]]
«YOU LOSE!!»

----------

Том 11 Глава 162

Перед глазами на фоне поблёкшего мира загорелись буквы, гораздо более тусклые, если сравнивать с сообщением о победе. Вслед за ними появилось окно статистики, на которое Харуюки смотрел в полной прострации.

Поражение от врага на четыре уровня ниже его самого заставило его моментально лишиться внушительной части бёрст поинтов, но Харуюки это было уже безразлично. Его аватар распался на полигоны, а сам он висел в точке гибели бесплотным духом, пространно оглядывая уровень.

В нескольких метрах от него остановился Вольфрам Цербер, вновь открывший свой визор. Он повернулся в ту сторону где, как ему казалось, был Харуюки. Уважительно поклонившись, он попрощался с ним весёлым, совершенно незлобным голосом:

— Большое вам спасибо! Мне очень понравилось!

Харуюки, как проигравший, мог в любой момент после появления окна статистики произнести «бёрст аут» и покинуть поле. Но у него не осталось сил даже на это слово. Он продолжал бездумно смотреть на молодого бёрст линкера.

Он проигрывал далеко не первый раз. Бывало, что его побеждали аватары более низкого уровня. Бывали и досадные поражения, когда враг вдруг отыгрывался на последних процентах здоровья. Но ни одно из тех поражений не шокировало его так, как это.

У Харуюки были две причины чувствовать себя настолько подавленным.

Первая состояла в невероятной твёрдости Вольфрам Цербера. До сегодняшнего дня крепчайшим из всех противников Харуюки был Зелёный Король Грин Гранде по прозвищу «Неуязвимый». На момент их схватки Харуюки был Хром Дизастером, но даже с помощью Брони Бедствия смог сделать лишь крохотную трещинку в щите Короля, Артефакте «Конфликт».

Но Цербер — аватар первого уровня, которого глупо даже сравнивать с Королём девятого уровня, каким-то образом обладал ещё более совершенной... вернее, неестественной защитой. Первую половину боя он всё же получал урон, когда удары проходили по слабозащищённым участкам брони, но когда Цербер сомкнул челюсти шлема, то стал совершенно неуязвимым. Каждый раз, когда атаки Харуюки беспомощно отлетали от брони Цербера, он ощущал как шок, так и отчаяние.

Вторая, ещё более важная причина, состояла в «скорости».

В последние моменты боя Харуюки признал, что не сможет победить в ближнем бою и понадеялся на то, что сможет исправить ситуацию, сначала взлетев на максимальную высоту, а затем спикировав на противника. Он дождался, пока увернётся от атаки, и взлетел в самое удобное время, когда противник не смог бы ему помешать...

Но даже с учётом того, что Цербер подпрыгнул после Харуюки, он оказался быстрее. Именно поэтому он смог догнать его и сбить головой. Возможно, лишь на какое-то мгновение, но противник превзошёл его и по скорости.

Он проиграл другому металлическому аватару как в твёрдости, так и в скорости, своему главному достоинству. Причём проиграл новичку, ставшему бёрст линкером лишь несколько дней назад...

С момента окончания боя прошло уже больше десяти секунд, но Харуюки так и висел над тем местом, где погиб его аватар, не в силах поверить окну статистики. Сквозь полупрозрачное сине-фиолетовое окно он увидел, как маленький серый аватар отходит в сторону. Он о чём-то говорил со зрителями — наверняка просил их принять в Легион — но Харуюки не слышал слов.

Вид спины Цербера, уверенно разговаривающего со старшими бёрст линкерами, помог Харуюки частично восстановить своё сознание, в котором немедленно поплыли обрывки мыслей.

Принцип «один уровень — один потенциал».

Неужели он всё же перестал работать? Неужели Вольфрам Церберу с самого начала дана невозможная сила? В это трудно поверить, но ещё труднее подобрать другое объяснение. Хотя... он хотел в это верить. Что его победил противник, бывший исключением из правил Ускоренного Мира... что причина его проигрыша в том, что он сражался нечестно...

— Сильвер Кроу.

Кто-то тихо позвал его по имени со спины, и Харуюки тут же вжал невидимую голову в невидимые плечи. Неуверенно обернувшись, он увидел синего аватара с зелёным отливом — воительницу Манган Блейд.

Её пронзительные глаза светились тихим светом, а затем офицер Леонидов продолжила:

— Я не обязана утешать тебя... но нам не нужно, чтобы ты впадал в затяжную депрессию перед битвой с Метатроном. Поэтому позволь дать своего рода совет.

Хоть она и не должна была видеть призрак побеждённого, но смотрела она точно в глаза Харуюки. Звуки её голоса словно высекались в сознании клинком.

— Прежде всего, смирись с тем, что Цербер силён. Ты не сможешь справиться со случившимся, если не начнёшь с этого. Действительно, его способность... «Физическая Неуязвимость», потрясает. Возможно, она кажется тебе нечестной. Но многие подумали то же самое восемь месяцев назад, когда впервые появился аватар, способный летать.

— !..

У Харуюки спёрло дыхание. Манган продолжила шептать немного более мягким тоном:

— Вернись к своим истокам, Кроу. Ты уже должен знать, что великая сила рождается из глубоких шрамов. На этом у меня всё... что делать дальше, узнаешь у Циан Пайла.

Закончив весьма загадочной фразой, воительница грациозно развернулась. Она начала идти и почти сразу произнесла команду на отмену ускорения. Её тело быстро исчезло в воздухе.

Мысли Харуюки и по сей момент находились в полупарализованном состоянии, но он всё же смог запомнить сказанное Манган. Он ещё раз взглянул в верхнюю часть поля зрения.

У Вольфрам Цербера оставалось 70% здоровья. Дуэль заняла одиннадцать минут.

Сжав бестелесные кулаки, Харуюки закрыл глаза и тихо произнёс: «Бёрст аут».

Как только он оказался в реальном мире, он повторил своё последнее действие настоящим телом, закрыв глаза и сжав трясущиеся кулаки. Затем он разжал их и зажал кнопку подключения на нейролинкере. Подождав, пока перед закрытыми глазами не появится иконка полного отключения от сетей, он открыл глаза.

Первое, что он заметил — что ночной пейзаж окрестностей дороги Хонан заволокла пелена. Вытерев глаза правым кулаком, Харуюки тихо шепнул:

— Чёрт...

Он продолжал стоять столбом на тротуаре.

— Чёрт! — повторил он.

Шок от бесславного поражения постепенно уступал место досаде. Он понимал, что на самом деле не может жаловаться на то, что проиграл нечестному аватару. Действительно, «Физическая Неуязвимость» — невероятная способность... но то же самое можно сказать и о «Полёте» Сильвер Кроу. Он единственный в Ускоренном Мире обладает крыльями, и даже с ними проиграл противнику первого уровня.

В голове ожили слова Манган Блейд: «Смирись с тем, что Цербер силён». Но сделать это не так-то просто. Признавая, что Цербер силён, он смирялся с тем, что Сильвер Кроу слаб. И Харуюки не хотел этого делать. Он гордился своими достижениями: прорывом обороны Судзаку, успешным проникновением в глубины Имперского Замка и не менее успешным побегом, победой над влиянием Брони Бедствия... меньше всего он хотел терять приобретённую с таким трудом уверенность в себе...

И тут... В уголке сознания раздались последние слова Манган:

«Что делать дальше, узнаешь у Циан Пайла».

Почему она сказала ему эти слова? Почему она вдруг упомянула Циан Пайла, аватара Такуму? Да, когда-то он тоже состоял в Леонидах. Но он покинул этот Легион восемь месяцев назад, после их битвы с Харуюки...

— А!.. — вдруг обронил Харуюки, понимая, что именно она имела в виду.

Харуюки пошатнулся и прислонился к стене ближайшего здания.

Проигрыш аватару первого уровня, обладающему нечестной силой.

С точки зрения Циан Пайла, именно это произошло в ходе той самой «решающей битвы в больнице». В конце той битвы в Харуюки пробудилась его способность полёта, он пронзил грудь Такуму, который имел на то время четвёртый уровень, и поднял его в небеса... и тогда Харуюки обратился к нему:

«Ты понял, Таку?

Тебе никогда не одолеть меня в Ускоренном Мире. Признай это...»

Ему тоже должно было быть обидно. Но, тем не менее, он признал своё поражение и ушёл из своего Легиона, чтобы искупить вину. После этого он стал опекать Харуюки, который тогда был совсем новичком, и даже вместе с ним переживал, когда тот по неосторожности едва не лишился всех очков при переходе на второй уровень. Прошло восемь месяцев, и Такуму до сих пор во многом продолжает поддерживать его.

— Таку...

Харуюки, всё ещё опираясь на стену здания, крепко зажмурился.

«Я забыл сделать нечто крайне важное, что должен был сделать задолго до того, как начал изучать Идеальное Зеркало, задолго до того, как очистился от Брони Бедствия. Мне понадобилось проиграть аватару первого уровня, чтобы вспомнить... а возможно, я с самого начала проиграл ему, потому что забыл об этом.»

Стараясь унять дрожь в груди, он несколько раз выдохнул и вдохнул, а затем отошёл от стены.

Он выдвинулся в обратную сторону, к Седьмой Кольцевой, и очень быстро перешёл почти на бег.

----------

Том 11 Глава 163

Харуюки запрыгнул в автобус на остановке Хонантё, проехал на нём по Седьмой Кольцевой и вышел на севере Коэндзи.

Без десяти восемь вечера. С учётом того, что из дома Синомии Утай он вышел после семи часов, путешествие в зону Накано 2, просмотр битвы и участие в дуэли заняли совсем немного времени. Это и был один из главных плюсов игры Брейн Бёрст, но Черноснежка всегда говорила ему, чтобы он не позволял досадным поражениям терзать его в реальности, поскольку в таком случае он лишается всей пользы от ускорения.

Но сегодня Харуюки не мог последовать её совету и даже в автобусе продолжал анализировать свой бой против Вольфрам Цербера. И, в то же самое время, свой бой против Циан Пайла восемь месяцев назад.

Обе эти битвы во многом совпадали. А значит, та досада, которую испытывал Харуюки, должна быть знакома и Такуму. По какой бы причине они ни сошлись в тот раз в дуэли, Харуюки не должен был произносить те слова, потому что они наверняка оставили в душе его друга незаживающую рану.

Манган Блейд сказала ему вернуться к истокам, и битва с Такуму однозначно относилась к ним. Он должен был начать с неё, потому что в противном случае об изучении Идеального Зеркала не могло быть и речи.

Проходя через вход в жилой комплекс, Харуюки открыл почтовик и отправил Такуму короткое сообщение. Через несколько секунд пришёл ответ, состоящий лишь из одного слова: «Хорошо».

— Прости меня, Таку!

Сидевший за обеденным столом квартиры Харуюки Маюдзуми Такуму непонимающе моргал, глядя на низко склонившего голову друга, который продолжал упрямо стоять.

Приставив палец к острому подбородку, он ненадолго задумался. Подняв голову, он с опаской спросил:

— Что ты натворил в этот раз, Хару? Только не говори, что опять поднял уровень, не оставив запаса по очкам.

— Н-нет, дело не в этом... да и до шестого уровня мне ещё далеко...

— Тогда... ты поругался с Ти? Она злится на тебя, и ты хочешь, чтобы я помог тебе извиниться?

— Н-нет, дело не в этом... да и в таком случае я бы не рисковал показываться ей на глаза...

Харуюки продолжал тихо отвечать, глядя на Такуму краем глаза, а тот с улыбкой сказал ему:

— Даже я не могу понять, почему ты извиняешься. Присаживайся, Хару. Расскажешь за ужином. Ты ведь ещё не ужинал?

На столе стояла квадратная тарелка с шестью аккуратными рисовыми шариками. Рядом же стояло ещё одно блюдо с традиционной японской едой: рагу из цыплёнка и киотской маринованной треской. Как сказал Такуму, он уговорил свою мать заказать ещё один ужин на двоих. Конечно же, Харуюки его об этом не просил, и оттого ему было ещё более неловко. Но, поскольку Утай угостила его только мягкой пастилой, голод по-прежнему оставался при нём, так что он решил отложить вопрос, ради которого пригласил Такуму, и сначала поужинать.

— Прости, Таку... — вновь извинился он и сел напротив друга.

— Ничего страшного, мне наоборот нравится есть с тобой. Дома у нас за столом разговоры только о перспективах мировой экономики и о моих оценках, — сказал Такуму с радушной улыбкой.

Хотя он и был одет в простую футболку и джинсы, изящество его вида от этого ничуть не страдало. «Да уж, мне многое нужно переосмыслить и напомнить себе, что у меня есть такой замечательный друг», — сказал сам себе Харуюки и взял в руку палочки. Пожелав друг другу приятного аппетита, Харуюки начал ужин с пропечённой до коричневой корочки картошки из рагу.

Как не раз рассказывал Такуму, поскольку в семье Маюдзуми работали оба родителя, на столе у них чаще всего оказывались замороженные полуфабрикаты. Но по сравнению с пиццей, которую по вечерам ел Харуюки, эта еда куда ближе к настоящей. Он с наслаждением попробовал всё, что было на столе, и вскоре его желудок умиротворённо затих.

И Харуюки тихо произнёс:

— Я проиграл... — прервав ужин, он посмотрел в глаза напряжённо смотрящего на него Такуму и продолжил, — Сегодня... после школы я пошёл в зону Накано 2... и впервые в своей жизни безнадёжно проиграл. Дуэль шла всего одиннадцать минут, и у противника оставалось 70% здоровья.

Он уронил палочки на стол. Хотя Харуюки и был сыт, но живот его начало наполнять вновь появившееся чувство досады, заставившее его сжать кулаки.

— Но главное... мой противник только на днях стал бёрст линкером... он был первого уровня...

Следующие десять минут Харуюки потратил, во всех деталях рассказывая о случившемся в Накано 2, начиная с того момента, как его затянуло зрителем в бой Фрост Хорна, и заканчивая собственным поражением гениальному новичку Вольфрам Церберу, обладающему невероятными способностями.

Такуму слушал его молча и продолжал молчать какое-то время после того, как Харуюки затих. Наконец, он протянул левую руку и крепко сжал правый кулак Харуюки.

— Одна дуэль ничего не решает, Хару.

Харуюки рефлекторно поднял голову. Такуму разжал хватку, постучал Харуюки по кулаку, а затем отвёл свою руку назад.

— Даже если ты проиграешь сто дуэлей подряд, ты никогда не знаешь, чем закончится сто первая. Разве не в этом прелесть этой игры под названием Брейн Бёрст? Хару, ты думаешь только о том, что был выше его по уровню, но совершенно не замечаешь того, что проиграл в информационной войне. Твой противник знал о твоей способности к полёту всё, а ты ничего не знал о... «Физической Неуязвимости» этого Вольфрам Цербера.

Слова Такуму полнились теплотой и заботой.

Но чем больше сочувствия он проявлял, тем острее становились шипы вины, пронзающие сердце Харуюки. Ведь сам Харуюки в своё время... сказал ему совершенно противоположные слова. Он сказал ему то, что не должен произносить ни один бёрст линкер.

— Прости меня, Таку... — вновь прошептал Харуюки, низко свесив голову. Но в этот раз он всё же постарался выразить словами томящиеся в груди чувства. — Я... не достоин того, чтобы ты говорил мне такие слова, Таку. Ты ведь помнишь... что я сказал тебе тогда? После одной единственной битвы...

Глубокий вдох.

— «Тебе никогда не одолеть меня в Ускоренном Мире. Признай это.»

Пусть он лишь повторял свою старую фразу, но слова эти словно резали его язык ножом. Закончив, Харуюки поднял голову.

Такуму продолжал улыбаться прежней улыбкой, но в глазах его появилась боль, которой раньше не было. Он разомкнул губы, затем снова сомкнул их. Наконец, он решился и ответил, но не словами обвинения:

— Хару... тогда ты имел право сказать мне не только эти слова, но и куда более жестокие. Ведь я... нечестными методами охотился на нашего командира, самого дорогого для тебя человека, твоего «родителя», и проиграл тебе после того, как пытался уничтожить тебя. У тебя была возможность скинуть меня на землю и лишить меня оставшихся очков. Но ты не сделал этого и простил меня. И именно поэтому тех слов, что ты мне сказал, было, скорее, недостаточно.

— Нет. Нет, Таку, ты не понимаешь, — резко прервал его самобичевание Харуюки.

Конечно же, он не забыл того, как Циан Пайл, подгоняемый иссякшими бёрст поинтами, пытался напасть на лежащую без сознания Чёрную Королеву Блэк Лотос. Но всё это время Такуму продолжал глубоко раскаиваться за всё, что наделал в рамках «инцидента с троянской программой».

Он уже успел искупить свою вину. Он сменил Легион, работал инструктором Харуюки, принимал самое активное участие в самых сложных битвах против Хром Дизастера и Даск Тейкера. Он стал неотделимой частью Нега Небьюласа. А самое главное — сама Черноснежка уже давно простила его.

Осталась лишь вина самого Харуюки. И, осознавая это, он стиснул зубы и начал слово за словом превращать бурю своих эмоций в речь.

— Я хочу извиниться... не только за сказанные мной слова, но и за то, что я совсем забыл о них. Я должен был извиниться ещё давным-давно... ещё когда ты ушёл из Леонидов и вступил в Нега Небьюлас. Я должен был попросить тебя забыть о них. Манган Блейд сказала мне вернуться к истокам... и тогда я понял. Наверное, я проиграл Церберу именно потому, что настолько мерзок, что сказал такие слова своему лучшему другу, а затем с лёгкостью забыл о них... — тут Харуюки вновь с шумом встал, положил руки на стол и наклонился. — Таку, ради всего святого, прости меня за то, что я... так ранил твою гордость как бёрст линкера, так унизил тебя. И за то, что я совершенно забыл об этом. Прости.

«Я никчёмный эгоист, который не видит никого, кроме себя. Мне кажется, что в мире горюю, страдаю и мучаюсь лишь я... и потому дуюсь на остальных и завидую им. Я не думаю об их чувствах, окружая своё сердце бронёй, пытаясь отбиться от всего на свете...

Да, так же, как Сильвер Кроу пытается защититься своей несовершенной зеркальной бронёй. Пусть она отражает часть физических, тепловых и световых атак, но не может ничего поделать против сильных ударов, вроде боданий Цербера и лазеров Нико. «Недоделанный» — вот моё второе имя...»

— Прощаю. Но при одном условии, — вдруг услышал Харуюки и осторожно поднял голову.

Перед ним сидел Такуму с неизменно мягкой улыбкой.

Положив палочки на стол, он поднялся и обошёл стол, подойдя к Харуюки. Дружески стукнув того по поникшей спине, он сказал:

— С тебя большое ассорти в магазине мороженого Энжи. Что скажешь, Хару?

— ... — проглотив свои чувства, Харуюки спросил, — ...Сколько?

— Ха-ха-ха, я не такой маньяк, как Ти, мне и одного хватит.

Посмеявшись, Такуму вновь принял серьёзный вид, а затем положил руки на плечи Харуюки. Развернув его к себе лицом, он искренним голосом продолжил:

— Хару, как я уже сказал, тогда у тебя было право сказать мне всё что угодно. Но... я не буду с тобой спорить, тебе от этого явно лучше не становится. Поэтому давай пообещаем друг другу. Когда-нибудь, когда мы оба станем высокоуровневыми бёрст линкерами... скажем, седьмого уровня, мы вновь сразимся с тобой в полную силу.

— Таку... — Харуюки удивлённо распахнул глаза и увидел ими лишь предельную серьёзность в глазах своего высокого друга.

— Ты проходишь через множество тренировок и становишься сильнее. Но я хочу попробовать победить тебя, и в этот раз сделать это своими собственными силами. Что скажешь, Хару?

«Да. Вот она», — наконец, осознал Харуюки. — «Вот она, доброта Таку. Вот слова, которые могут навсегда перечеркнуть всё, что я наговорил ему тогда, про то, что ему никогда не победить меня. Вот клятва бёрст линкера, который никогда не позволяет поражению сломить его и стремится победить в завтрашней битве.»

— ...Хорошо. Обещаю, Таку, — ответил Харуюки.

Такуму улыбнулся, кивнул и отпустил его.

— Ну что, давай скорее доедать. Ты ведь наверняка планировал после этого попросить меня помочь с домашкой, раз уж я здесь?

— А... меня раскрыли. Прекрасная работа, господин Маюдзуми.

Такуму напоследок ещё раз хлопнул Харуюки по плечу и пошёл обратно за стол. Харуюки смотрел ему в спину и мысленно шептал:

«Спасибо, Таку».

И тут его друг, словно услышав эти слова, обернулся и неожиданно сказал:

— Хару. По поводу того, что тебе сказала Манган Блейд, про возвращение к истокам... мне кажется, тебе нужно вернуться ещё дальше нашей с тобой дуэли. Твои истоки лежат там.

— Э?.. Г-где?

— На этот вопрос ты должен ответить сам. Кстати... Манган не каждому даёт такие советы. Всё-таки, Хару, ты крайне популярен среди девушек постарше...

— Д-да нет же, сколько можно повторять! — запротестовал Харуюки, услышав от него эту фразу уже не в первый раз, а затем снова сел на стул. Он взял с тарелки ещё один рисовый шарик и, пережёвывая его, продолжил говорить с набитым ртом, — Кстати, Таку, а ты сам-то знаешь Манган Блейд? Вы ведь, небось, были хорошими друзьями, когда ты состоял в Леонидах...

— Ты что, где я, а где она... это ведь ближайший офицер Синего Короля. Хотя, сразу после того, как я ушёл из Леони... — пустился в воспоминания Такуму и затих.

Харуюки подался вперёд.

— Что? Что тогда случилось?

— Расскажу, если успеешь сделать домашнюю работу к девяти часам. [✱]Сцену, на которую намекает Такуму, показали в аниме (в ранобэ её не встретишь). К слову, на момент съёмок 11-й том как раз заканчивался, и студия учла появившийся в нём контент.

— У-у... это мне надо начать прямо во время еды.

Продолжая нарушать все мыслимые нормы этикета, Харуюки продолжил есть рисовый шарик левой рукой, а правой забрался в виртуальный интерфейс. Такуму сокрушённо усмехнулся. Когда Харуюки увидел это знакомое до боли выражение лица сквозь полупрозрачное окно, он вновь от всей души поблагодарил судьбу за то, что у него есть такой друг. Даже боль от бесславного поражения Вольфрам Церберу словно поутихла.

----------

Том 11 Глава 164

На следующий день, 26 июня, в среду, в 12 часов 30 минут.

В самом начале большой перемены Харуюки на максимальной скорости перекусил сэндвичами и запил их молоком, после чего погрузился в локальную сеть школы Умесато и направился в уголок виртуального сквоша. После вчерашней беседы с Такуму и его слов о том, что ему нужно вернуться к ещё более ранним истокам, он задумался о том, не шла ли речь об этом самом месте.

Конечно, для полной аутентичности ему нужно было погрузиться из кабинки туалета на третьем этаже корпуса 2, но, решив, что возвращение к истокам не означает копание в неприятных воспоминаниях, он погрузился из кабинки школьной библиотеки. В общем-то, сигнал школьной сети ловился хорошо откуда угодно, и место не играло никакой роли.

Аватар Харуюки в виде розового поросёнка зашёл на виртуальный корт, коснулся всплывшей голографической панели и взял появившуюся перед ним ракетку. Затем он несколько раз взмахнул ей, вспоминания подзабытые ощущения.

Он не играл в эту игру уже восемь месяцев, с осени прошлого года. Другими словами, он не играл в неё с того самого момента, как стал бёрст линкером. С одной стороны, он сокрушался, осознавая свою ветреность, а с другой — понимал, что это было неизбежно.

Когда-то это место служило его единственным убежищем, где он скрывался каждый день. Полигональный пол этого корта впитал в себя литры его виртуальных слёз. Ощущение того, что он не хочет возвращаться в ту эпоху, и желание отблагодарить защищавшее его столько времени место вечным покоем не давали ему войти сюда вновь.

Но за все восемь месяцев в этой комнате словно не изменилось вообще ничего. В этом не было ничего удивительного, ведь работать над этой непопулярной игрой не было никакого смысла, но Харуюки всё равно глубоко в душе обрадовался, прошептал «вот я и дома», а затем вновь коснулся виртуальной панели.

В центре корта появился таймер обратного отсчёта, и как только он дошёл до нуля, из-под потолка опустился мяч. Харуюки легонько ударил его ракеткой. Мяч отскочил от пола, затем от противоположной стены, и Харуюки отбил его чуть сильнее. Послышался лёгкий звук, и Харуюки отошёл на метр влево, где отбил мяч обратным хватом.

Несколько раз в начале игры он едва не ошибся, но старые навыки быстро вернулись к нему, и вскоре маленький аватар резво скакал по корту, гоняясь за мячом и забыв обо всём остальном. Уровень становился всё выше, мяч летал всё быстрее и отражался под всё более непредсказуемыми углами. Но, в конечном счёте, эта игра — просто развлечение, одобренное для средних школ министерством образования. Мяч гораздо медленнее пуль красных аватаров Ускоренного Мира, и ему далеко до хитрых манёвров синих аватаров.

С начала игры прошло уже больше десяти минут, и мяч превратился в луч света, выписывающий зигзаги, но Харуюки продолжал следовать за ним, полагаясь на свою интуицию. И в тот момент, когда ему уже показалось, что он сможет играть вечно... система словно уловила эту нахальную мысль и вновь подняла уровень.

— А-а?!

Ноги аватара Харуюки замерли словно сами по себе, когда он увидел, что мяч неожиданно разделился надвое. Не в силах решить, погнаться ли ему за левым или правым, Харуюки в конечном счёте пропустил оба. С потолка немедленно опустились поджидавшие своего часа буквы «GAMEOVER» и упруго упали на пол.

— Н-ничего себе... — прошептал Харуюки и посмотрел на свои очки.

Он ещё никогда не доходил до уровня, на котором мячей становилось несколько, и был уверен, что поставил новый рекорд, но рядом со строкой, гласившей «HAL LV160 SCORE 2806900» не было пометки, означавшей новый рекорд.

— Что?..

Не понимая, что происходит, Харуюки щёлкнул по панели, открывая таблицу рекордов. Результаты во всех строчках были подписаны, как его собственные, но лучшим значился 166-й уровень и более трёх миллионов очков. Вот только Харуюки не помнил, чтобы когда-то устанавливал этот рекорд.

— А... ах, да, точно! — воскликнул Харуюки, вспомнив события восьмимесячной давности.

Действительно, этот рекорд установил не Харуюки. Когда его отключили от сети снаружи, другой игрок продолжил начатую игру под его именем и побил все его рекорды. И этим игроком оказалась обожаемая всеми в Умесато зампредседателя школьного совета Черноснежка...

— Не желаешь ли ты... «ускориться» ещё сильнее, мальчик?

Сзади неожиданно послышался голос, и Харуюки подпрыгнул на месте. Уже в воздухе он начал разворачиваться и приземлился с цельным разворотом.

У входа на корт, слегка возвышавшегося над остальной комнатой, Харуюки окидывала взглядом фигура. Она была одета в длинное платье до пола, чёрное, словно её длинные, слегка развевающиеся волосы. Такими же чёрными были и перчатки на её руках, которыми она держала сложенный зонт. Но больше всего в её облике привлекали большие крылья чёрного махаона за спиной. У основания они были выкрашены ярко-алым цветом, который словно пылал на фоне доносившегося из-за её спины света.

[[image:/storage/reader-images/adc879cd048f63468cb620f94c45fcca924e8e81.jpg]]
«Если захочешь, приходи завтра в рекреацию во время большой перемены».

Харуюки показалось, что аватар исчез, оставив после себя лишь эти слова. Конечно же, этого не произошло. Вместо этого аватар, щёлкая каблуками, спустился по короткой лестнице на корт. Окинув взглядом полутёмную комнату, она улыбнулась и сказала:

— Старое доброе место. А ведь с той поры прошло уже полгода...

— Да... если точнее, прошло восемь месяцев и один день. Ты заговорила со мной... в октябре прошлого года, в четвёртый вторник.

— Хорошая у тебя память.

Усмехнувшись, принадлежащий Черноснежке аватар в виде чёрного махаона подошёл ближе и окинул взглядом таблицу рекордов. Затем она ещё раз удовлетворённо усмехнулась.

— Вижу, мой рекорд ещё не побит.

— Ну... ещё бы, ты ведь поставила его с помощью ускорения...

— М, правда? Ну и ладно, тебе будет интереснее играть, зная, чего ты должен достичь.

— Э-э... ты хочешь сказать мне, чтобы я побил твой рекорд своими силами?!

— Ага. Если сможешь, я дам тебе очков, как за сто бабочек.

Под бабочками она имела в виду тех самых, что встречались во всех её программах. Харуюки успел наловить чуть меньше трёх сотен, и мысль о том, что он получит сразу сто очков, невольно его возбуждала. Правда, он пока не имел никакого понятия, что случится, когда он наберёт необходимую тысячу.

— Я... постараюсь, — ответил он Черноснежке, сжав кулаки (насколько поросёнок вообще мог сжать свои копытца).

Та в ответ удовлетворённо кивнула ему... а затем вдруг улыбнулась:

— Давненько я не видела тебя в таком виде. Как я уже говорила, мне этот аватар очень нравится. Я уже начала скучать по нему, ведь ты в последнее время в локальной сети почти не бываешь.

Зонт, который она держала в левой руке, неожиданно исчез, и она подошла к нему вплотную. Не успел Харуюки среагировать, как она положила обе руки на большую голову поросёнка и начала поднимать его.

— Э, а-а, а...

Поросёнок зашевелил ушами, но это движение ничуть не помешало ей. Затем она крепко обняла его, и по телу Харуюки разлилось ощущение удивительной теплоты и мягкости. Мысли словно замедлились раза в три.

«Погоди-ка... аватары в локальной сети ведь не могут прикасаться друг к другу.

Хотя... это ведь она. Правила её никогда не останавливали», — неспешно раздумывал он...

И тут в его левое ухо полился тихий шёпот:

— Ты... пришёл сюда, чтобы отыскать свои истоки?

— Э?..

Харуюки несколько секунд недоумённо моргал, пытаясь переварить смысл сказанного. Глаза Черноснежки, находившиеся совсем рядом с ним, такие же чёрные и светятся в глубине таким же алым светом, как и в реальности. Он смотрел на них, словно на драгоценные камни, а затем тихо спросил:

— Т... тебе Таку рассказал?..

— Вовсе нет. До меня дошли слухи... о твоей вчерашней битве в Накано.

— !.. — Харуюки тут же напрягся, но почти сразу же расслабился.

Действительно, за той дуэлью наблюдало больше тридцати человек, а Вольфрам Цербер уже попал в центр внимания Ускоренного Мира, и не было ничего удивительного в том, что она узнала об этом. Впрочем...

— Б-быстро ты обо всём узнаешь, — изумлённо прошептал Харуюки, осознавая, что после той битвы не прошло и суток.

Черноснежка легонько стукнула по голове прижатого к её телу аватара и улыбнулась.

— Ещё бы. Про тебя, Харуюки, я знаю всё, — произнесла она таким тоном, словно это было нечто само собой разумеющееся, а затем вновь направилась к лестнице, щелкая каблуками.

Она уселась на нижнюю ступеньку и поставила аватара Харуюки на согнутые колени.

— Итак, что тебе удалось здесь обнаружить? Узнал ли ты что-нибудь, что поможет тебе победить твоего противника? — неожиданно спросила она, продолжая улыбаться.

Харуюки вновь моргнул. Он запоздало вспомнил, что находится здесь потому, что пытался отыскать свои истоки... и таким образом найти что-то, что поможет ему победить Цербера. Хотя ему и удалось от души поиграть в виртуальный сквош и установить новый личный рекорд, нельзя было сказать, что он хоть на шаг приблизился к цели.

— Э-э... мне показалось, что я стал заметно быстрее чем раньше... но...

Харуюки поник. Из головы вылетело даже то, что посидеть на коленях Черноснежки было немыслимой роскошью. В голове вновь оживали шок и досада от его недавнего поражения.

— Но... возможно, он ещё быстрее меня. А главное, скорость ничего не значит в дуэли против него... ведь он до невозможного твёрд. У Сильвер Кроу нет оружия, кроме физических атак. Разве не выходит так, что как бы я ни старался, никакого урона нанести всё равно не смогу?

Ближе к концу его слова звучали так, словно он жаловался на своего аватара. Он искоса взглянул на командира Легиона, но та кивнула, ничуть не изменившись в лице.

— Понятно. Значит, этот Вольфрам Цербер, о котором я слышала, действительно настолько твёрд?

— Да... Манган Блейд назвала его способность «Физической Неуязвимостью».

— Хм-м. Если это правда, то он действительно непростой противник.

— А затем Манган сказала мне «вернуться к истокам», и тем же вечером я встретился дома с Таку. Но он сказал мне, что я должен отправиться ещё дальше, и вот поэтому я попробовал снова сыграть в сквош...

Вздохнув, Харуюки вновь свесил голову. Черноснежка ухватила щёки его аватара руками, направив его взгляд на себя. Но Харуюки увидел на её лице уже не ту нежную улыбку, а строгое, сдержанное лицо Королевы.

— Всё ясно. Тогда позволь и мне дать тебе совет.

— Д... да, конечно!

— Ты перестарался. Твой исток находится на один шаг впереди.

— А... что? Один шаг... куда?

Харуюки ошалело осмотрелся по сторонам, но других выходов в стенах корта не было. А когда он уже изумлённо склонил голову...

— Ладно, я покажу тебе сама. Считай это особым одолжением.

А вслед за этой фразой с губ Черноснежки скатились совершенно неожиданные слова:

— Бёрст линк!

«Ч-что-о?!» — изумился Харуюки, а в следующее мгновение его слух пронзил громкий звук, и его сознание покинуло этот виртуальный мир.

Эффект от использования «ускорения» во время погружения в локальную сеть школы Умесато аналогичен эффекту в реальном мире — все объекты вокруг окрашиваются в синий цвет и замирают. Другими словами, эта команда переносит сознание на «базовое ускоренное поле». Тысячекратный эффект ускорения так же работает в полную силу, и именно благодаря ему Черноснежка смогла набрать в виртуальном сквоше более трёх миллионов очков.

Но в этот раз Харуюки удалось увидеть посиневший, застывший корт лишь на мгновение. В следующее он уже потух, а перед глазами появились пылающие буквы, в этот раз сложившиеся в привычное «HERE COMES A NEW CHALLENGER!!».

----------

Том 11 Глава 165

Поросячий аватар превратился в боевого серебряного, Харуюки пролетел сквозь радужное кольцо и оказался на поле боя. Выпрямившись, он сразу же осмотрелся. К его удивлению, он оказался не на корте, а среди столов и полок.

— Ну… логично, — прошептал он, немного подумав.

Это место соответствовало библиотеке, находящейся на втором этаже второго корпуса Умесато. Именно в ней дремало реальное тело Харуюки. В начале дуэли аватар всегда оказывается около положения реального тела (для тех уровней, которые разрешают заходить внутрь зданий).

— А значит… семпай должна быть… — продолжил Харуюки и ещё раз осмотрелся, но обнимавшей его Королевы поблизости не было.

Это значило, что она погрузилась не из библиотеки, а откуда-то ещё. В голове Харуюки родились три возможных варианта: классная комната девятиклассников, рекреация и комната школьного совета. Судя по тому, что направляющий курсор показывал на юго-юго-запад и не двигался, вариант с комнатой школьного совета казался наиболее вероятным.

Напоследок, Харуюки посмотрел наверх. В правом углу, конечно же, значилось имя «Блэк Лотос». Харуюки зачарованно смотрел на это грозное имя и продолжал сам себе шептать:

— Зачем ей понадобилась «дуэль»?.. Она сказала, что собирается что-то мне показать, но…

«Где она?» — подумал Харуюки и сделал несколько шагов вперёд.

Его аватар осветили ослепительно яркие красные лучи, пробивающиеся из окна. За ним, почти у самого горизонта, висело огромное солнце. Ещё раз осмотревшись, Харуюки заметил, что столы и полки библиотеки стали вместо деревянных мраморными и потрескавшимися. «Закат», один из самых простых уровней святого типа.

И от этого вида в голове проскочили воспоминания, заставившие Харуюки поднять голову.

Школа Умесато, уровень Закат. Тот самый пейзаж, который Харуюки увидел, впервые погрузившись в Ускоренный Мир вместе с тем человеком, которого называл своим «родителем». Выходит, Черноснежка хотела показать ему…

И тут.

Слева, в метре от Харуюки, пробежала нитью вертикальная линия красного цвета. Ещё через пару мгновение послышался приятный звук.

— ?..

«Что это было?» — моргая, подумал Харуюки и попытался подойти к тому месту, по которому пробежала световая нить…

А в следующее мгновение здание с тяжёлым звуком начало раскалываться пополам. Мраморный пол и колонны разделились, демонстрируя идеальный срез. И, почему-то, к земле с грохотом полетела именно та часть здания, в которой находился Харуюки.

— А, а-а-а?! — закричал он и изо всех сил побежал по раскалывающемуся полу.

Добежав до окна, он выпрыгнул, не раздумывая ни секунды. В воздухе он тут же раскрыл крылья и начал планировать в направлении первого корпуса. А в следующее мгновение он увидел ещё одну алую нить…

Она с аналогичным звуком вертикально рассекла первый корпус. Но в этот раз одной линией всё не закончилось. Появилась вторая, третья, и вслед за ними здание, нарезанное, словно сыр, рассыпалось во все стороны.

— У, а-а-а! — вновь воскликнул Харуюки.

Будь у него энергия, он немедленно взлетел бы в небо, но сейчас мог лишь планировать, причём как раз в сторону разрушающегося первого корпуса. Тут же завернув в сторону и начав выписывать круги, Харуюки постарался сгруппироваться. Кое-как уклонившись от летящих в него обломков, он вырвался на территорию двора и немедленно выдохнул.

Вслед за этим он приземлился на освещённую светом заката траву, неуверенно обернулся и проводил взглядом заканчивавшие разрушаться школьные здания. Что именно произошло — нетрудно было понять по тому, что шкала энергии в верхнем правом углу сразу заполнилась до предела. Если точнее, это могла быть только Инкарнационная техника этой девушки, потому что обычных дальнобойных техник у её аватара не было.

Харуюки ошеломлённо стоял, и до его ушей донёсся хладнокровный голос:

— Пожалуй, так гораздо просторнее. Все эти громадные уродливые здания «Заката» лишь сам закат и загораживают… ты согласен?

Вместе с этими словами к нему со стороны бывшей комнаты школьного совета выплыл аватар с длинными острыми клинками вместо конечностей, похожей на лепестки чёрного лотоса бронированной юбке и полупрозрачной броне настолько чёрной и блестящей, что захватывало дух. Этот прекрасный дуэльный аватар и есть Чёрная Королева Блэк Лотос.

Харуюки ещё раз посмотрел на руины справа и пылающий закат слева, а затем неловко кивнул.

— А, ага… наверное, ты права… но всё-таки, зачем ты уничтожила…

— М-м, видишь ли… — её голос стал немного ниже и грознее. — Я немножечко злюсь.

«Э? Вот эти вот масштабные разрушения — это немножечко?!» — Харуюки с трудом удержался, чтобы не прокричать это вслух, вздрогнул и замер. Он понимал, что если Черноснежка злится, то рассердить её мог только он сам. Но чем? Поражением Вольфрам Церберу? Тем, что он так и не смог освоить Идеальное Зеркало? Или же…

— Харуюки, — прозвучал тихий, строгий и немного обиженный голос Черноснежки. — Когда тебе сказали «вернуться к истокам», ты должен был в первую очередь подумать обо мне. Я могу понять и простить то, что ты сначала обратился к Такуму… но почему ты вслед за этим пошёл играть в сквош?!

— Э-э… нет, я просто, это самое…

Клинок правой руки немедленно оказался направлен на Харуюки, показывая, что никакие оправдания ему не помогут. Чёрная Королева продолжила кричать на него:

— Достаточно было задуматься хотя бы на миллисекунду, чтобы понять, что твой «исток» как бёрст линкера лежит во мне, твоём родителе! Я поняла это за наносекунду! Если бы ты с самого начала пошёл ко мне, отделался бы лёгким уровнем сложности, но попытками избежать меня ты заслужил себе тренировку на самом высоком уровне!

— В… высоком уровне сложности?.. Что ещё за тренировка?..

— Будто ты не знаешь… — взмахнув перед собой клинком правой руки, «родитель» Харуюки и командир его Легиона сказала, — Тренировка тактики против Вольфрам Цербера!

Конечно, Харуюки и сам хотел, чтобы его тренировали.

Но после того как они перешли в центр двора, Харуюки всё же не сдержался и спросил:

— Э-э… я думал, что если попрошу тебя о помощи, ты скажешь мне думать самому… ведь я линкер пятого уровня, а он — первого… почему ты вдруг…

— Разве родителю нужны причины, чтобы помогать ребёнку? — равнодушно ответила она, пожав плечами. — Ну да, возможно, эта забота чрезмерна. Возможно, будь на моём месте Фуко, она бы действительно ответила тебе «думай сам ♡», и этим всё бы закончилось. Но… меня беспокоит тот противник, на которого ты наткнулся в этот раз.

— Беспокоит?.. Тебя смущает его сила?

— Это тоже… но главное — время его появления, — Черноснежка ненадолго прервалась, посмотрела своими светящимися фиолетовыми глазами, сокрытыми мутным стеклом маски, на Харуюки, и задала встречный вопрос, — Харуюки. Три дня назад, после Конференции Семи Королей, ты сказал мне и Рейкер, что Квад-айз Аналист Аргон Арей — одна из главных членов Общества Исследования Ускорения, так?

Харуюки ахнул и кивнул.

— Д-да. Я уже говорил, что не могу предоставить никаких доказательств… и что знаю это только потому, что видел её во сне, пока был заражён Хром Дизастером, но я уверен, что это правда. Она уже очень долгое время дружит с Блэк Вайсом из Общества и причастна к созданию Брони Бедствия.

— Угу, мы с Рейкер тебе полностью верим… правда, Фуко?

— Именно, Ворон-сан, мы не считаем, что ты несёшь чепуху.

— С-спасибо вам. Но… как всё это связано с Цербером?

— Пожалуй, эту часть объясню я.

Харуюки повернулся на доносившийся справа голос и увидел дуэльного аватара небесного цвета с редкими для Ускоренного Мира волосами, словно сделанными из жидкого металла, одетого в белое платье, колышущееся на ветру. Поклонившись, Харуюки ответил:

— А, конечно, пожалуйста… э, что-о-о-о-о-о?!

От удивления Харуюки подпрыгнул так высоко, что ему пришлось тормозить падение с помощью крыльев. Испытывая странное ощущение дежа вю, он решил в первую очередь спросить:

— Э, э-э… у, учитель? Это ты?

— Конечно. Если тебе кажется, что я призрак, можешь подойти и потрогать.

В ответ на эти слова Харуюки неуверенно протянул руки, но тут ощутил слева от себя мысленный посыл такой силы, что тут же убрал их обратно. Проверять бессмысленно — перед ним стоит главный офицер Нега Небьюласа, «Железная Длань» Скай Рейкер.

Харуюки понял, что она присутствует на этой дуэли в качестве зрителя… но это всё равно не объясняло всего. В реальности Рейкер, Курасаки Фуко, ходит в старшую школу, находящуюся в Сибуе, а поскольку сейчас самый разгар буднего дня, она должна быть там прямо сейчас. Но увидеть дуэль между Лотос и Кроу она могла, только пробравшись в Сугинами…

— А… х-хотя нет. Эта дуэль происходит в локальной сети, а не глобальной, и даже из Сугинами её не получится посмотреть… получается, что ты сейчас находишься в нашей школе, учитель?..

— Увы, но нет. Хотя я признательна за то, что ты хочешь увидеться со мной, — сказала она с добродушной улыбкой.

Харуюки пошатнулся от вида её лица, но тут прокашлялась Черноснежка.

— Давайте я вкратце объясню, чтобы не тянуть время. Я открыла шлюз в локальную сеть Умесато, Фуко подключилась к нему из Сибуи и ждала начала дуэли.

— А, ага, ясно… погоди, удалённый доступ к сети?! Что, если тебя поймают?..

— Права зампредседателя школьного совета можно использовать для создания скрытого шлюза, хоть это и непросто. Технологию я придумала совсем недавно. Умей я делать такое в апреле, ситуация с Даск Тейкером разрешилась бы гораздо быстрее… откровенно говоря, я занялась изучением этого вопроса, как раз обдумывая тот случай.

— Ого… выходит, что теперь мы можем не боятся нападений даже в твоё отсутствие?..

— Проблема в том, что открыть шлюз могу только я, и для этого должна быть в школе. Но давайте вернёмся к разговору об Аналитике, — растоптав возникшее у Харуюки ощущение безопасности, Черноснежка утешила его, постучав по спине клинком. — Как я уже сказала, мы полностью верим тому, что ты сказал нам с Рейкер. Аргон Арей вообще полна загадок и неясностей. Поэтому мы уже очень долгое время её опасаемся.

— Вот-вот. Она однозначно начала играть ещё раньше нас, но при этом никогда не вступала ни в какие Легионы, и никто не знает, кто её «родитель». Более того, она крайне редко участвует в обычных дуэлях… совершенно непонятно, каким образом она добралась до столь высокого уровня.

Харуюки покачал головой, стряхивая с себя оцепенение от неожиданного появления Рейкер, а затем кивнул.

— Я… ясно, но если она действительно состоит в Обществе Исследования Ускорения, то этот вопрос можно считать решённым, так? По-моему, они исследовали немало сомнительных способов набора очков…

— Угу. А кроме них, сомнительные источники силы… — сказала Черноснежка и посмотрела в закатное небо.

После небольшой паузы она произнесла несколько неожиданные слова:

— Что есть металлические аватары? Харуюки, ты когда-нибудь задавался этим вопросом?

— Э… металлические аватары? — Харуюки рефлекторно осмотрел своего аватара, ярко блестящего отражёнными лучами заката, и ответил, — Это аватары, у которых цветовым именем выступает какой-либо металл… так? Мой Сильвер Кроу, Кобальт и Манган из Леони, Айрон Паунд из Грево и так далее. Они хорошо защищены, полагаются на ударные способности… но слабы к кислотам и электричеству…

— Да, особенности ты описал правильно, — кивнула Скай Рейкер, кстати, вновь пришедшая в своей белой шляпе, а затем тут же продолжила, — Но. Аватары, основанные на защите, есть и без них — это зелёные. На практике, в большинстве Легионов металлические аватары выполняют ту же роль, что и они. Что же до конкретного сравнения, то есть немало примеров зелёных аватаров куда более крепких, чем металлические. Но в таком случае… для чего в Брейн Бёрсте существуют эти аватары, для которых есть даже отдельная цветовая система?..

— Для чего… существуют металлические аватары?.. — повторил Харуюки, а затем покачал головой. — Простите… хоть я и сам металлический аватар, но никогда об этом не задумывался. Иногда мне кажется… что серебряный цвет мне дали по какой-то причине, но обычно я просто считаю это чистой случайностью…

— Ну, пожалуй, выбор цвета действительно во многом определяется случаем. Я даже думать не хочу, за что мне достался чёрный цвет, который я с тех пор использую повсюду… но ты только что упомянул «какую-то причину». Когда-то существовала теория, которая попыталась описать эту причину. Но она применима только к металлическим аватарам.

— Т-теория?

— Именно. И называется она «Теория Сердечной Брони». Её автор — Аргон Арей.

— !..

Харуюки с шумом ахнул. Поразило его не столько вновь услышанное имя Аналитика, сколько термин «Сердечная Броня», который он слышал не в первый раз.

Впервые он встретился ему в той самой сцене, высеченной в памяти Хром Дизастера, и произнесла его именно Аргон Арей. А три дня назад, когда она осматривала его на Конференции, она вновь шёпотом произнесла его. Наконец, неделю назад, когда Харуюки под влиянием Оверфлоу сказал эту фразу перед Синомией Утай, та отреагировала на неё крайне резко.

— И… что же это такое, эта «Сердечная Броня»?..

— Как можно догадаться по названию, это скорлупа, защищающая душевные шрамы… как-то так, — тихо ответила Фуко, шагнув вперёд. Она посмотрела на Харуюки светло-коричневыми глазами и тихо, но уверенно обратилась к нему, — У всех нас, бёрст линкеров, в глубине души есть шрамы. Мой… то, что при рождении мне пришлось ампутировать обе ноги. Эта душевная травма… родила аватара «Скай Рейкер», воплощение желания дотянуться до неба и космоса.

Отведя взгляд от замеревшего Харуюки, небесно-голубой аватар продолжил:

— Думаю, что и травмы, породившие аватары твоих друзей, Циан Пайла и Лайм Белл, тебе уже известны, Ворон-сан. Внешний вид и цвет многих аватаров обычного спектра часто напрямую связаны с их моральными травмами. Мой «ребёнок», Аш, не исключение. Этот аватар родился либо из травмы Рин, потерявшей своего брата в гонке, либо из травмы самого Ринты, потерявшего надежду исполнить свою мечту. Поэтому у него и есть этот мотоцикл. Честнее, по-моему, уже некуда.

С этими словами Фуко сдержанно усмехнулась. Стоявшая рядом с ней Черноснежка подхватила объяснение:

— Но есть и аватары, по внешнему виду и цвету которых трудно определить травмы создавших их бёрст линкеров. Как ты, наверное, понял… это и есть металлические аватары. Почти все они имеют обычный гуманоидный вид и не вооружены каким-либо особенным снаряжением. Можно сказать, что их шрамы окутаны толстой, непрозрачной, металлической скорлупой… давным-давно Аналитик предложила называть эту скорлупу «Сердечной Бронёй».

— Шрамы… окутаны скорлупой…

— Именно. Суть Теории Сердечной Брони состоит в том… что есть дети, у которых эта броня столь крепка, что они сами не видят собственных шрамов. И именно такие дети становятся металлическими аватарами.

«Сами не видят собственных шрамов».

Эти слова Черноснежка произнесла настолько мягко и нежно, насколько вообще могла. Но Харуюки всё равно ощутил, как ёкнуло его закованное в металл сердце.

«Действительно, я до сих пор так и не смог понять, почему мне достался «летающий» дуэльный аватар по имени Сильвер Кроу.

Но… это не потому, что я не видел своих собственных шрамов, а потому, что я не хотел их видеть. На самом деле… в тот раз… когда мои отец и мать сказали мне, что я не нужен им…»

Вдруг Харуюки ощутил, как его тело окутало нечто мягкое, и открыл глаза, которые он в какой-то момент успел закрыть. Перед собой он увидел Блэк Лотос и Скай Рейкер, нежно обнимающих его. В ушах по очереди раздались их тихие голоса:

— Прости нас, Харуюки. Мы с Фуко прекрасно понимали, насколько больно тебе будет узнать об этом. Но… это было неизбежно.

— То, что ты металлический аватар, означает, что однажды тебе придётся встретиться лицом к лицу со своей «бронёй». Мы с Саттян посовещались и решили… что лучше на эту тему с тобой поговорим мы, нежели кто-то из твоих противников откроет перед тобой эту дверь со злобными помыслами.

И когда он услышал эти слова, он, наконец, понял, зачем Черноснежка пошла на такой риск и пригласила сюда Фуко. Чтобы смягчить шок от рассказа о Теории Сердечной Брони, она, его «родитель», пришла сюда вместе с человеком, которого Харуюки почитал как учителя. Ощущая, как от спины расходятся волны тепла от их объятий, Харуюки вновь осознал:

«Какой же я счастливый человек.

Пусть я не смог освоить Идеальное Зеркало, пусть проиграл аватару первого уровня… пусть под бронёй моего сердца прячется неизвестная травма, я не должен об этом забывать.»

Решительно проговорив это в своей голове, Харуюки глубоко вдохнул и сказал:

— Спасибо вам, семпай, учитель. Всё хорошо… моя Сердечная Броня в порядке, такое постукивание она перенесёт.

— Даже не знаю, почему ты гордишься этим, Харуюки.

— Будем считать, что это обнадёживает.

Поделившись своими мнениями, Черноснежка и Фуко отпрянули, а затем все они дружно улыбнулись.

Теперь, когда все они немного успокоились, Фуко вновь приняла серьёзный вид и продолжила рассказ:

— Конечно, мы сильно упростили суть, но смысл Теории Сердечной Брони именно в этом. На момент создания её приняли как довольно вескую теорию, объясняющую существование металлических аватаров, и многие бёрст линкеры слышали о ней. Но… спустя какое-то время людям расхотелось говорить о ней. Если точнее, она стала запретной темой.

— З-запретной?.. Но ведь она просто объясняет, почему рождаются металлические аватары, разве нет? От неё ведь нет вреда… — спросил Харуюки, недоумённо склонив голову, но ответ на свой вопрос услышал не сразу.

По Закату прокатилось дуновение ветра, от которого острые клинки Блэк Лотос тихо зазвенели.

Черноснежка сложила клинки на груди и заметно более мрачным голосом продолжила:

— На самом деле… у Теории Сердечной Брони есть продолжение. Но вторую часть теории никто не придумывал, она распространялась как самозародившийся слух… людям пришла в голову мысль о том, что если эта теория верна, то её можно превратить в практику…

— В практику?.. Как?..

— Создавать металлических аватаров умышленно.

— !.. — ошарашенный Харуюки подался назад.

Объяснение подхватила Фуко, голос которой тоже стал звучать напряжённо:

— Они подумали вот о чём — если металлические аватары рождаются у детей, шрамы которых сокрыты толстой скорлупой… то возможно ли сначала эту самую скорлупу создать, а потом сделать ребёнка бёрст линкером, тем самым обеспечивая его металлическим аватаром? Конкретно, речь шла о том, чтобы запечатать моральные травмы ребёнка с помощью гипноза или же пойти дальше и вживить ему чип мозговой имплантации, а затем передать ему Брейн Бёрст. И тогда, ещё на самой заре Ускоренного Мира, пошли слухи о «плане по созданию искусственных металлических аватаров».

— И… этот план действительно существовал?..

— Никто не знает. Неясно было даже то, чей вообще это мог быть план… — Черноснежка кратко покачала головой, а затем шёпотом продолжила, — Но… через какое-то время после появления этих слухов, в Ускоренном Мире появился новый металлический аватар. Его звали Магнезиум Дрейк… у него была крепкая металлическая броня и драконья голова, которой он умел выдыхать сильное пламя. Он постепенно набирал уровни, и многие люди глубоко уважали его.

Это имя он слышал впервые, но где-то в глубине сознания Харуюки что-то кольнуло, и он свёл брови.

— «Была»… значит, его уже нет? Хотя он, как я понимаю, был очень могущественным?.. — с опаской спросил он, и Черноснежка с Фуко кивнули в ответ.

— Но он исчез из Ускоренного Мира не просто потому, что лишился всех очков.

— Его целенаправленно атаковали бесчисленные бёрст линкеры в десятках жесточайших битв… именно в них он и сгинул.

— Э… п-погодите, это же… вы хотите сказать, он был…

— Именно. Дрейк был несравненным лидером… а затем неожиданно стал Вторым Хром Дизастером.

И вот теперь воспоминания сложились в единую картину. Будучи Шестым Хром Дизастером, Харуюки не раз использовал способность «Огненное Дыхание», чтобы выпускать пламя из своего рта. Выходит, эту способность в броне оставил именно Второй Хром Дизастер, которого когда-то звали Магнезиум Дрейк.

Харуюки был так шокирован, что не мог даже дышать. С трудом он смог выдавить из себя хриплый голос:

— Так значит… Магнезиум Дрейк стал Вторым Дизастером… потому, что его называли «искусственным» аватаром, созданным с помощью практического применения Теории Сердечной Брони?..

Весь разговор подталкивал его именно к этому выводу, но Черноснежка и Фуко не спешили подтвердить его догадку.

— Все эти разговоры — на уровне слухов, Ворон-сан. Факт лишь в том, что когда Дрейк появился в Ускоренном Мире, он снискал себе славу своей силой, но в определённый момент слился с Бронёй Бедствия… и после множества кровавых битв оказался повержен.

— И ещё один факт состоит в том, что после этого случая Сердечная Броня стала запретной темой. Судя по словам Харуюки, лишь Аргон Арей сохранила к ней вялый интерес…

— Ясно…

Понимая, что их длинный разговор окончен, Харуюки протяжно выдохнул, а затем посмотрел на таймер. Оставалось около 800 секунд… тринадцать минут.

«Кстати, а почему мы вообще начали говорить о Сердечной Броне?» — задумался Харуюки, отматывая назад воспоминания. О ней пошла речь, потому что её упоминала Аргон Арей, Аргон Арей всплыла в разговоре, потому что они подтвердили, что она может являться ветераном Общества Исследования Ускорения, и случилось это после того, как Черноснежка сказала, что её беспокоит время появления…

— …А! — воскликнул Харуюки, вспомнив, что изначально они пришли сюда не обсуждать что-либо, а ради «тренировки». Черноснежка пригласила Харуюки на этот уровень, чтобы рассказать ему, как победить сверхпрочного вольфрамового аватара первого уровня, которому Харуюки разгромно проиграл. — Э… а, погодите-ка…

Харуюки приставил пальцы к вискам, прокручивая всю ту гору информации, которую получил за столь короткое время, и прошептал:

— Семпай, выходит, тебя беспокоит то, что появление… Вольфрам Цербера странным образом совпало по времени с появлением Аргон Арей?.. В таком случае… получается, что ты… — Харуюки поднял взгляд на напоминающего чёрный лотос аватара, — Предполагаешь… что Цербер — искусственный металлический аватар?..

В ответ на выстраданную догадку Харуюки Черноснежка ответила предельно кратко:

— Не знаю!

— А, что?

— Откуда я могу это знать? Я не сражалась с ним и даже не видела ни одного боя с его участием. Я очень хочу увидеть его… а лучше — сразиться с ним, но для этого мне нужно будет отправиться на территорию Леони и Грево, а я не могу этого сделать.

— Я, ясно.

— Кроме того, нам с Уиуи будет неловко выходить в бой против кого-то первого уровня, — добавила Фуко.

Черноснежка кивнула.

— И тут появляешься ты, Харуюки. Мы хотим, чтобы ты внимательно проследил за ним во время своего реванша. А для этого тебе нужно заставить врага выложиться на полную силу… забыть о расчётах, тактике, и сражаться исключительно на эмоциях. Вступление получилось длинным, но настало время тренировки, которая позволит тебе сделать это. А поскольку полунамёки ты вряд ли усвоишь… то сдерживаться я не буду!

«Э-э?!» — едва не закричал Харуюки, вместо этого сорвавшись на фальцет:

— А, э-э, но у нас ведь осталось только десять минут, это будет уже не настоящая практика, а просто упражнение…

— Не переживай. Бёрст поинтов у нас много, до конца перемены ещё долго!

— И-и-и-и вообще, может, вместо реванша займёмся изучением Идеального Зеркала, раз это так важно?..

— Не переживай, все твои тренировки в конце концов ведут тебя к одной и той же цели!

— А в случае чего, подключусь и я.

Обведя взглядом аватаров девятого и восьмого уровней, Харуюки смог сказать лишь одну фразу:

— Б-благодарю вас…

Пять тридцатиминутных дуэлей подряд. Последняя — в режиме королевской битвы с участием Фуко.

Кое-как переживший столь жестокую тренировку Харуюки очнулся в кабинке библиотеки. Он уже практически не помнил подробностей всех битв и не мог от усталости даже подняться. Перед глазами до сих пор то и дело проносились искры, а тело его само по себе раскачивалось на стуле.

Секунд через тридцать головокружение прошло, и он медленно выдохнул.

— Е-есть хочется…

Его тело терзал голод после двух с половиной часов непрерывных битв, но чувство это не настоящее. В реальности он пообедал лишь десять минут назад, и новая дозаправка ему не нужна.

Шатаясь, Харуюки вышел из библиотеки, дошёл до холодильника в коридоре и утолил фальшивый голод холодной водой. Он не был уверен в том, что сможет спокойно пережить оставшиеся уроки, но понимал, что должен вернуть свою гордость. Уж лучше он упадёт в обморок от голода, чем продолжит утешать себя после поражения новичку первого уровня.

«Погоди-ка, а ведь семпай и Фуко прекрасно знали, как я люблю впадать в уныние и апатию, когда избивали меня. Насколько тяжело им было делать всё это?»

Остановившись посреди безлюдного коридора, Харуюки посмотрел сначала в сторону комнаты школьного совета, а затем — в сторону далёкой Сибуи, и прошептал:

— Спасибо вам, семпай, учитель. Я… не знаю, смогу ли я победить в следующей битве, но я буду сражаться изо всех сил.

Именно.

Неважно, гений ли он, и обладает ли неуязвимостью. Неважно, как он связан с Теорией Сердечной Брони и является ли искусственным аватаром. Если тебя победили — сразись опять. Именно этот простой принцип лежит в основе Брейн Бёрста… нет, всех файтингов.

Харуюки, наконец, ощутил, что может полностью осознать и принять своё вчерашнее поражение. И, признав, что это произошло, он смог двинуться вперёд по уходившей в бесконечность дороге.

— …Я готов!

Сжав кулаки, Харуюки побежал обратно в сторону своего кабинета.

----------

Том 11 Глава 166

С трудом победив в схватке со сном, преследовавшим его два последних урока и классный час, Харуюки вышел из школы, и на его нос немедленно упала капля воды.

Посмотрев в небо, он увидел, что то затянулось тучами, по плотности не уступавшими своим товаркам из уровня «Гром и Молния». Прогноз погоды в виртуальном интерфейсе обещал по два с половиной миллиметра осадков в час, начиная с половины четвёртого вечера. Секция лёгкой атлетики в таких условиях освобождается от занятий на улице, но комитет по уходу за животными работает при любой погоде.

Харуюки трусцой добежал до заднего двора, поприветствовал Хоу и начал убирать клетку процентов на двадцать быстрее обычного. К сожалению, а может, и к счастью, его коллега Идзеки прислала ему щедро украшенное письмо, в котором писала, что не сможет сегодня помочь с уборкой клетки из-за подготовки к культурному фестивалю (при этом она сделала дополнительный акцент на том, что «вовсе не сачкует из-за дождя»).

Когда он уже закончил мыть тазик Хоу, со спины послышался звук лёгких шагов. Харуюки обернулся, и на глаза ему попалась бежавшая в его сторону девочка с красным зонтом. Что-то в облике Её Высочества суперпредседателя комитета по уходу за животными Синомии Утай показалось ему необычным, и вскоре он заметил на ней высокие красные дождевые ботинки.

— Д-добрый день, Синомия, — поздоровался он с ней, продолжая сжимать в руках тазик и не отводя взгляд с водонепроницаемого материала ботинок. В голове он размышлял о том, что когда-то и он носил в дождь похожую обувь, и пытался вспомнить, с каких пор он перестал это делать.

«UI> Добрый день, Арита-сан. Мне немного неловко, когда ты на меня так смотришь.»

Напечатав эти слова в полупрозрачном окне чата, Утай заёрзала ногами.

— А... п-пр-прости, пожалуйста! — воскликнул Харуюки, понимая, что такими темпами ему действительно светит кличка «фут-фетишиста». — Я п-просто подумал, что у тебя очень милые ботиночки!

Дождь вдруг затих, и на задний двор опустилась тишина. Утай стояла, опустив покрасневшее лицо, Харуюки запоздало осознавал, что именно сказал, и только проголодавшийся Хоу решил протянуть ему руку помощи, захлопав крыльями.

После того как Утай лично переместила все ломтики мяса из термоконтейнера в пасть зорьки, та сделала несколько кругов по клетке, а затем вернулась на насест.

Глядя на то, как Хоу постепенно засыпает, Харуюки тихо проговорил:

— Похоже, он уже совсем привык к этой клетке.

Утай сняла с левой руки рукавицу, кивнула и быстро взмахнула в воздухе пальцами:

«UI> Да, даже я не думала, что он уже через неделю станет таким спокойным. Это заслуга всех, кто работал здесь в комитете по уходу.»

— А-а, да ладно... я-то всего лишь прибирался... да и Идзеки Хоу понравилась больше...

Видимо, фраза прозвучала чересчур обидчиво, поскольку Утай в ответ прыснула и написала:

«UI> Это не так. Хоу уже начал доверять тебе, Арита-сан. Я думаю, ещё немного, и ты сможешь помогать мне кормить его.»

— Э? Но ведь ты сама говорила, что он ест только с твоих рук... — рефлекторно начал Харуюки, но остановился на середине фразы и осторожно поинтересовался. — Синомия, так выходит, это из-за того... что его ранил предыдущий хозяин?..

В ответ Утай, начавшая было собирать обратно контейнер, замерла, повернулась к Харуюки и моргнула большими глазами. Медленно кивнув, она напечатала:

«UI> Если ты внимательно приглядишься к правой лапке Хоу, то увидишь до сих пор незаживший до конца шрам от извлечения чипа.»

Прочитав эти слова, он удивлённо поднял взгляд и вгляделся в правую лапу зорьки, что уже опустила ушные перья и закрыла глаза... и действительно, на ней нашёлся примерно двухсантиметровый шрам, явно оставленный чем-то острым.

— Кошмар... какая большая рана...

Харуюки прикусил губу и сжал кулаки.

Действительно, в одиночку за хищной птицей вроде африканской зорьки заботиться, пожалуй, непросто. Ей и еда нужна особая, и клетка просторная. Но обо всём этом хозяин должен был узнать, когда покупал питомца в зоомагазине. И даже если возникли какие-то проблемы, выдирать чип из ноги животного, разрезав тело ножом, а затем вышвырнуть на улицу просто ради того, чтобы избежать штрафа, — это уже за гранью добра и зла.

Харуюки вновь осознал, как Хоу повезло, что он выжил, оклемался и так хорошо себя чувствует.

— Наверняка его спасло именно то, что ты изо всех сил заботилась о нём, Синомия... — прошептал он.

После небольшой паузы в окне чата неуверенно побежали розовые буквы:

«UI> Я решила, что больше никогда не допущу, чтобы на моих руках умерло хоть что-то.»

Когда Харуюки через несколько секунд понял смысл этой фразы, у него спёрло дыхание.

Это значило... что на руках Утай уже кто-то умирал. И это не домашний питомец, вроде Хоу. Это был человек... старший брат Утай и её «родитель» как бёрст линкера, Синомия Кёя.

Как вчера рассказала ему Утай, Кёя погиб после того, как на него упало огромное трёхстворчатое театральное зеркало в зеркальной. В этот момент в той же самой комнате находилась и Утай, но вряд ли она просто сидела там. Вероятно, она пыталась своими маленькими ручками остановить кровотечения, вызванные осколками разбитого зеркала. Но её попытки оказались тщетны, и она навсегда потеряла Кёю.

Как только Харуюки представил себе эту душераздирающую сцену, он неожиданно обратил внимание на кое-что, чего не замечал раньше.

Дуэльный аватар Синомии Утай, Пылающая Жрица Ардор Мейден. Её одежда была белоснежной сверху и багровой снизу... быть может, этот контраст чистоты и глубокого красного цвета...

Харуюки отвёл взгляд от Хоу и вновь посмотрел на стоявшую рядом Утай. На ней было белоснежное платье начального крыла академии Мацуноги и высокие красные ботинки.

Утай, словно поняв ход мыслей Харуюки по одному его взгляду, слегка улыбнулась и кивнула.

«UI> С того самого дня юбка моего дуэльного аватара немного изменила свой цвет. Из бледно-алого... она стала ярко-багровой. Возможно, она окрасилась кровью моего брата Кёи.»

После этих слов они какое-то время продолжали работать молча. Они закончили прибирать клетку и выкидывать мусор, а затем Харуюки сдал файл ежедневника на сервер.

Но даже когда они выполнили всю работу на сегодня, Харуюки по-прежнему не мог ничего вымолвить.

Цвета дуэльных аватаров отражают их особенности, но, если подумать, то в Ускоренном Мире немало и двуцветных аватаров. На самом деле даже Сильвер Кроу Харуюки помимо серебристых частей обладает и матово-серыми.

Поэтому вряд ли кому-то показалось бы, что аватар, покрашенный в белый и розовый цвета, такой уж странный. Его бы просто определили в группу «белых аватаров с небольшой склонностью к дальнобойным атакам».

Но Ардор Мейден — необычный аватар, поскольку её цвета «белой ткани» и «багрянца» так сильно отличаются друг от друга. Вчера Утай говорила, что эти цвета представляют её «собственную личность» и «личность как исполнителя детских ролей в Но». Однако это объяснение неполное. Тот день, в который она держала на руках умирающего брата, пытаясь остановить кровотечение, навсегда окрасил половину Утай в ярко-красный цвет.

Это и привело к смене цвета дуэльного аватара… и, судя по всему, потере голоса в реальном мире…

— …Прости меня, Синомия, — неожиданно извинился Харуюки.

Утай, надевавшая свой ранец обратно, повернулась к нему и удивлённо наклонила голову.

— Ты столько всего вчера рассказала мне… ради того, чтобы я смог освоить Идеальное Зеркало… а у меня вместо этого со вчерашнего вечера голова забита совсем другим…

Если бы он вчера пошёл из дома Утай прямиком к себе. Если бы не подумал идти сражаться в Накано. Тогда бы он не повстречался с Вольфрам Цербером, не проиграл, и сегодня мог бы полностью сосредоточиться на Зеркале. Он хотел освоить его как можно быстрее, в том числе и ради Утай, чтобы отплатить ей за то, что вчера она смогла решиться и пережить свои худшие воспоминания, связанные со смертью брата, чтобы полностью поведать ему о них. Но с тех пор как Харуюки проиграл в той битве, он уже не задумывался об изучении новой способности.

— Пожалуйста, прости. Просто… просто я…

Больше Харуюки не смог ничего сказать и свесил голову.

Утай же, надев ранец, прошла в своих красных ботинках по лужам прямо к Харуюки. Остановившись точно перед ним, она улыбнулась и напечатала:

«UI> Тебе не за что извиняться. Я тоже едва сдерживаю себя от нетерпения.»

— Э… н-нетерпения? О чём ты?..

«UI> Естественно, о твоём реванше против Вольфрам Цербера или как там его. У меня билеты в первом ряду, Ку-сан.»

— Ч-что?..

«UI> Время как раз подходящее. Ну что, выдвигаемся?»

С этими словами она раскрыла свой красный зонт на глазах онемевшего Харуюки. Тот на автомате забрал со скамейки свою сумку и достал из неё сложенный зонт. Стоило ему раскрыть его, как дождь, словно уловив сигнал, пошёл заметно сильнее.

— Э-э, тебе… о Цербере рассказала семпай?.. — спросил он чуть громче, перекрикивая звуки дождя.

Утай кивнула так, словно это нечто очевидное.

«UI> Да. Мы решили, что вместо Саттин и Фу наблюдать за твоей битвой буду я.»

— П-правда?..

«Значит, если я сегодня не выложусь на полную, завтра меня ждёт тренировка раза в два… нет, три хуже», — мысленно содрогнулся Харуюки, а затем тут же отбросил в сторону возникшие сомнения. Идти вперёд он так и не начал. Утай немного отвела свой зонт, посмотрела на него и набрала правой рукой:

«UI> Арита-сан, я вот о чём подумала… ты не думаешь, что вчерашняя встреча Цербера и Ку-сана — не случайная?»

— Не… случайная?

«UI> Именно. С одной стороны, способность «Идеальное Зеркало», дающая полную неуязвимость ко всем световым атакам — полная противоположность Физической Неуязвимости, отражающей все физические атаки… но в то же время мне кажется, что эти способности очень близки. А раз так, то битва с Цербером нужна и тебе, чтобы приблизиться к Зеркалу.»

— Может… и так… — прошептал в ответ Харуюки.

И тут заснувший после сытного обета Хоу вдруг захлопал крыльями и громко ухнул. Конечно же, Утай сразу написала:

«UI> Видишь? Даже Хоу желает тебе удачи.»

Конечно, эти слова не могли не вызвать неловкую улыбку. Харуюки посмотрел сначала на зорьку в клетке, затем на Утай, стоящую под красным зонтом, и кивнул.

— Ага… если я не пойду, то получится, что я просто избегаю повторной встречи с ним под предлогом изучения Зеркала. Семпай говорила мне, что все мои усилия ведут к одной цели.

«UI> Именно так!» — на удивление бодро набрала Утай, после чего крепко пожала Харуюки за левое запястье, повернулась и направила одетые в красные ботинки ноги точно в дождь.

Они прошли с заднего двора на передний, вышли через ворота и пошли налево. Вскоре они уже оказались на широкой улице Оумэ.

Вчера Харуюки зашёл в Накано с улицы Хонан далеко на юге отсюда, но на самом деле граница между зонами Накано 2 и Сугинами 2, в которой находились Харуюки и Утай, проходила с юга на север. А значит, им достаточно просто идти на восток, и когда-нибудь они добрались бы туда, куда хотели.

Шагая рядом с Утай на восток по тротуару улицы Оуме, Харуюки открыл навигационное приложение. Приблизив карту и найдя на ней станцию Накано, возле которой развернулся вчерашний бой с Цербером, Харуюки тихо пробормотал:

— Если мы пойдём по этой дороге, то через полтора километра будем в Нака-2… но, возможно, лучше будет дойти до станции Коэндзи и доехать на поезде до станции Накано. Правда, Синомии будет сложнее идти домой…

В ответ со спины послышался спокойный голос:

— Вместо этого лучше поехать на автобусе в сторону центра. Следующий как раз через три минуты.

— Ах, да, я совсем забываю, что по Оумэ ходят автобусы. Я-то ими обычно не пользуюсь… — отозвался Харуюки, не отрывая взгляд от карты, и кивнул.

Голос послышался снова, но теперь он прозвучал сокрушённо:

— Ты серьёзно? Я каждый день по пути домой вижу несколько. Эх, Хару, когда ты научишься видеть весь мир, а не только то, что хочется?

— Д-да ладно тебе, я уже запомнил лица почти всех одноклассни… э?

Тут Харуюки, наконец, осознал, что с кем-то разговаривает, и подпрыгнул от изумления. Прокрутившись на месте на сто восемьдесят градусов, он увидел перед собой два хорошо знакомых лица.

— Э… Такутию?! Что вы здесь делаете?!

— Слушай, Хару, я не стану жаловаться на то, что ты слил наши имена в одно, но прояви учтивость и поставь девушку впереди.

— Х-хорошо, Тиютаку… хотя, по-моему, так звучит хуже, — Харуюки пытался понять, что ему напоминало получившееся слово, а затем опомнился. — Нет, всё-таки, что вы здесь делаете?!

Его высокий друг, Маюдзуми Такуму, левой рукой придерживавший футляр синая, висевший на плече, а правой державший синий зонт, ответил таким тоном, словно объяснял очевидное:

— Нас ведь из-за дождя отпустили с секций пораньше, вот мы с Ти и собирались пойти поболеть за тебя, и поэтому ждали вас у школьных ворот.

Вслед за этим шедшая рядом с ним Курасима Тиюри с большой спортивной сумкой на плече широко улыбнулась и добавила:

— А пока нам нечего было делать, мы с Таку поспорили, заметит ли нас погруженный в мысли о битве Хару. Результат: полное игнорирование. Я же говорю, ты ничего вокруг не замечаешь!

— У-у… и к-кто в итоге в споре победил?

— Будто неясно: победили мы с Таку, а ты проиграл! С тебя банановые коктейли, когда будем возвращаться!

— Эй… к-как-то это нечестно… — тут же попытался запротестовать Харуюки, за что был награждён лёгкой версией испепеляющего взгляда Тиюри.

— Всё честно, это твоё наказание за то, что ты не замечаешь своих лучших друзей, которые пришли поддержать тебя, несмотря на такой дождь.

Эти слова заставили Харуюки умолкнуть. Слушавшая с улыбкой их разговор Утай же нанесла последний удар:

«UI> Конечно же, я сразу вас заметила.»

— П-простите… — извинился Харуюки, перебирая указательными пальцами.

На этом месте Такуму, как обычно, бросил ему спасательный круг:

— О, вот и автобус подъезжает.

— А, точно! Вперёд!

Харуюки немедленно побежал в сторону остановки. Вдогонку ему слышалось Тиюрино «куда это ты сбегаешь?!»

К счастью, весь задний ряд сидений подъехавшего электроавтобуса оказался полностью свободным. Справа сел Харуюки, затем Утай, Тиюри и Такуму соответственно. Они дружно вздохнули — по сравнению с неприятным июньским дождём кондиционируемый автобус казался раем.

— Кстати, вам тоже семпай рассказала о том, что я сегодня направляюсь в Накано? — обратился Харуюки к Тиюри, и та кратко покачала головой.

— Не-а, лично я услышала от Таккуна. А он…

— Догадался из знаний и опыта. Когда я увидел твоё вчерашнее уныние, я сразу понял, что сегодня ты попробуешь взять реванш, — заметил последний, поправив очки.

«UI> Какая вы замечательная комбинация», — восторженно заметила Утай. Тиюри в ответ как всегда прямо ответила, что «Хару понять нетрудно».

Пока они разговаривали, автобус проехал пешеходный мост Коэндзи — то самое место, где через день разворачивались битвы Харуюки против Аш Роллера — и приблизился к границе района Накано. До смены зоны оставалось два светофора, и Тиюри с серьёзным видом шепнула Харуюки:

— Что будем делать? Найдём местечко рядом со станцией Накано, или же…

— В такой дождь? Лучше останемся в автобусе. Начинаем, как только заедем в Накано, — ответил Харуюки.

Дружно кивнув друг другу, они уселись поудобнее и приготовились. Автобус ровно ехал по вымоченной дождём улице Оумэ. Проехав первый светофор, он начал приближаться ко второму, и Харуюки глубоко вдохнул.

Паниковать и волноваться уже поздно. Осталось лишь делать то, что он должен сделать.

Автобус проехал через границу, нарисованную механизмом дополненной реальности нейролинкера. А ещё через секунду, тихо, но с чувством, Харуюки произнёс команду:

— Бёрст линк!

----------

Том 11 Глава 167

Уровни дуэльных полей в Брейн Бёрсте выбираются совершенно случайным образом. Программа не учитывает ни время суток, ни время года, ни погоду.

Поэтому, когда Харуюки превратился в дуэльного аватара «Сильвер Кроу», а затем вдруг вновь оказался под дождём на улице Оумэ Ускоренного Мира, его посетило лёгкое удивление.

Конечно, автобуса уже не было, и Харуюки приземлился на землю с высоты сидения, расплескав текущую по асфальту воду. Затем он посмотрел на небо. Его целиком затянули тучи, напоминая уровень «Гром и Молния», но тучи эти быстро шли с запада на восток, непрерывно заливая всё сущее водой. Этот уровень называется «Шторм».

К его особенностям в первую очередь относится дождь, идущий с переменной силой. Кроме того, иногда начинает дуть страшной силы ветер. Интереснее всего то, что ветер может ломать некоторые объекты. Не слишком устойчивые здания вполне способны обрушиться, и поэтому приходится внимательно следить за происходящим вокруг.

Быстро освежив в голове особенности уровня, Харуюки перевёл взгляд на верхний правый угол поля зрения. Там, конечно же, значилось имя Вольфрам Цербера. Его имя высветилось в списке противников одним из первых, и Харуюки решительно вызвал его на дуэль.

Как ни странно, сегодня Цербер всё ещё оставался на первом уровне. Харуюки знал, что как минимум за вчерашний день он победил Турмалин Шелла четвёртого уровня, Фрост Хорна пятого, а затем Сильвер Кроу пятого уровня. Победы над такими высокоуровневыми врагами обязаны были дать ему внушительное количества опыта. У него уже должно хватать очков, чтобы с лёгкостью перейти на второй уровень с неплохим запасом…

— Но… это сейчас неважно, — прошептал Харуюки, переводя взгляд на направляющий курсор.

Треугольник, как он и рассчитывал, указывал на северо-восток, в сторону станции Накано. Зрителей вокруг себя он не видел, а значит, бойцы находятся далеко друг от друга. Все зрители, включая тех, что погрузились вместе с Харуюки из автобуса, наверняка собрались на полпути между Харуюки и Цербером.

Харуюки взмахнул шлемом, стряхивая капли с визора, и ещё раз тихо проговорил:

— Ну что… вперёд!

И он побежал под ливнем в сторону станции Накано. За спиной набравшего максимальную скорость Сильвер Кроу образовалось облако разбившихся об него капель.

Вчера Харуюки пытался использовать ландшафт, чтобы устроить засаду, но эта тактика обернулась против него, и сегодня он собирался встретиться с противником лицом к лицу без всяких хитростей. Но, несмотря на свою решимость, в тот момент, когда он увидел уверенно стоящую посреди дороги фигуру, он немного пожалел о своём решении.

Конечно, по правилам этикета обычно именно атакующий бежал в сторону атакованного, но из-за этого сбоку могло показаться, словно Цербер — ветеран, хладнокровно ожидающий бегущего навстречу новичка.

«Хотя, наверное, такой настрой даже уместнее. Ведь вчера я ему проиграл, а значит, сегодня я именно что вызываю его оспорить наш статус», — мысленно сказал Харуюки сам себе, начиная замедляться. Он остановился метрах в пятнадцати от Цербера, встав посреди дороги точно напротив противника. Сегодня бой начинался к югу от станции, где почти не было высоких зданий. Из-за этого около тридцати зрителям, собравшимся посмотреть на бой, приходилось ютиться на крышах придорожных магазинчиков, стоя весьма близко к бойцам.

Краем глаза Харуюки заметил в толпе мощную фигуру Циан Пайла, миниатюрную Лайм Белл и ещё более миниатюрную Ардор Мейден. Собрав всю силу воли, он обратился к своему противнику посреди проливного дождя:

— Прости, что нападаю на следующий же день… но я требую реванша. Не люблю просто уходить после поражения.

Фраза прозвучала неожиданно дерзко для Харуюки, и зрители тут же начали перешёптываться. Как только они утихли, раздался как всегда чистый голос Цербера:

— Что Вы, я только рад. Очень немногие решаются сразиться со мной повторно.

Судя по его словам, он готов принять вызов. Зрители вновь начали переговариваться, и напряжение на уровне росло с каждой секундой.

— Что же, в таком случае, обещаю вызвать тебя на реванш завтра, если проиграю снова. Впрочем, не думаю, что до этого дойдёт, — ответил ему Харуюки.

Ему показалось, что Цербер хихикнул.

— Слухи не врали, Вы действительно замечательный человек, Кроу-сан. Да что там… Вы превосходите мои ожидания. Я готов сражаться с Вами сколько угодно.

— Мне это расценивать, как обещание уничтожать меня каждый раз, когда я буду пытаться взять реванш?

— Нет… я хотел сказать, что тоже попрошу ответного боя, если проиграю. Правда, я не думаю, что такое случится.

Харуюки всем своим телом ощущал, как каждая фраза их хладнокровной, нарочито вежливой беседы накаляет обстановку всё сильнее и сильнее. Искры, проносящиеся по телу, он чувствовал отчётливее, чем удары капель.

Харуюки быстро окинул взглядом стоящего напротив себя серого металлического аватара, размышляя о том, что тот наверняка чувствует то же самое. Подняв голову, он вновь заговорил:

— Ну что же, приступим?

В ответ противник поднял руки, раскинул в стороны и громко заявил:

— Желаю удачи!

Вчера Харуюки едва смог выдавить из себя хоть что-либо в ответ на это бодрое приветствие, но сегодня он постарался не уступить своему противнику:

— Удачи и тебе! Итак… поехали!

Харуюки пригнулся, вжался ногами в землю, и как только ощутил крепкое сцепление пятки с мокрым асфальтом, сразу рванул вперёд.

Цербер кинулся на него в тот же самый момент. Два металлических аватара — серебряный и серый — неслись друг к другу так быстро, что капли обращались в пыль, когда касались их. Оставив за собой два туманных следа, металлические аватары моментально преодолели разделявшие их пятнадцать метров.

— Ха-а! — Цербер вложил весь импульс движения в длинный хук правой.

— Ш-ши! — Харуюки начал совершенно симметричную атаку.

Энергии обоих аватаров были на нуле. Это значит, что Цербер не может активировать свою Физическую Неуязвимость, а Харуюки не может использовать крылья для проведения Аэрокомбо.

Их кулаки летели сквозь дождевые капли к шлемам. Но Цербер выглядел так, словно не собирался уворачиваться. Видимо, верил, что броня его достаточно крепка и без активации способности.

И он прав. Попади оба их удара в цель, Харуюки получил бы раза в два больше урона. Но он не рассчитывал на взаимный обмен ударами.

Неожиданно для всех он вдруг разжал кулак, выписывающий хук справа. Продолжая выбрасывать руку вперёд, он собирал в ладонь как можно больше капель, а затем поворотом запястья швырнул накопленную воду в лицо Церберу.

От тёмно-серого стекла его маски разлетелись брызги. Цербер рефлекторно отвёл взгляд, и его прицел немного сбился.

— …!

Стиснув зубы, Харуюки начал резко поворачивать голову налево. Сверхтвёрдый кулак слегка оцарапал его щеку. Посыпалось немного искр, и Харуюки потерял несколько делений шкалы, но проигнорировал это и, пользуясь вращением, начал нижний пинок правой ногой.

Послышался звук глухого удара, и из левого колена Цербера высыпались спецэффекты получения урона. Его полоса здоровья потеряла 5%. С тем, что этот бой открыл Харуюки, поспорить невозможно.

«Сегодня первый удар за мной!» — мысленно воскликнул он, но не спешил отпрыгивать.

Тело Цербера пошатнулось, и Харуюки вновь плеснул ему в лицо воды, теперь уже левой рукой. Лишив противника зрения, он продолжил комбинацию средним пинком левой ногой. Удар пришёлся точно в незащищённый бок, нанеся ещё около 7% урона.

Удар заставил Цербера пригнуться. Эту позу Харуюки помнил со вчера — он собирался оттолкнуться от земли обеими ногами, чтобы отпрыгнуть назад. Цербер разумно решил, что продолжать неудачную атаку нет смысла, и лучше ненадолго отскочить от противника.

Харуюки мог попытаться прыгнуть вперёд вместе с ним, но как бы виртуозно он ни сражался, успеть опустошить оставшиеся 90% здоровья противника ни за что бы не смог, особенно с учётом того, что тот мог в любой момент применить Физическую Неуязвимость, лишив себя всех слабых мест. Вернее, настоящая битва должна начаться именно после активации этой способности.

Поэтому Харуюки не стал преследовать Цербера и сам отступил на шаг. Между ними вновь образовался десятиметровый промежуток. С обеих сторон послышались возбуждённые, но приглушенные голоса.

Харуюки не обращал внимания на голоса зрителей и не отводил взгляда от Цербера, медленно выпрямляющегося после приземления.

— Подумать только… я и не знал, что ливню можно найти такое применение.

— Поверь, собрать капли в ладони, не расплескав их, сложнее, чем кажется, — отозвался Харуюки.

Цербер попытался взмахнуть перед собой раскрытой правой ладонью, но вода лишь отскочила от неё, не собравшись в тот шарик, что получался у Харуюки. На самом деле этот приём — одно из практических применений сверхсекретной техники, которой его научила Черноснежка.

— Действительно… кажется, так просто повторить её у меня не выйдет.

— Я бы расстроился, если бы у тебя получилось. Мне пришлось много тренироваться, чтобы научиться так делать.

После этих слов Цербер опустил вскинутую в воздух правую руку и сжал кулак. Харуюки на мгновение показалось, что тот расстроился, но…

— Я так рад… что в этом мире есть ещё столько всего, что можно изучить, чему можно тренироваться! — послышался бодрый возглас, и на него Харуюки уже не мог ничего ответить.

Возможно, что Вольфрам Цербер, в дополнение к тому, что самый твёрдый из всех бёрст линкеров, с которыми сражался Харуюки, ещё и самый жизнерадостный. Казалось, словно под этой крепкой бронёй нет ни единой негативной эмоции.

Увы… как ни прискорбно, но это невозможно.

Великая сила должна была родиться из глубокого шрама. Это один из главных принципов Ускоренного Мира, о котором ему вчера рассказала Манган Блейд. Сила Цербера должна быть оборотной стороной его душевной травмы. Пусть даже он сам не знает о существовании этой травмы.

В голове Харуюки пронеслась фраза Теория Сердечной Брони и впилась иглой в воображение. Но Харуюки тут же махнул головой, вытряхивая её. Сейчас он должен думать исключительно о битве, сражаться против опасного противника изо всех сил. Он находится здесь только ради этого.

Судя по всему, о чём-то похожем думал и Цербер, так как он вдруг стал выглядеть куда серьёзнее.

Сжав в кулак левую руку вслед за правой, он лязгнул бронёй, вытягиваясь. Из похожей на волчью маски полился строгий голос:

— Что же… не ожидал, что до этого дойдёт так рано, но я начинаю!

Медленно вскинув перед собой кулаки, он поднёс их друг к другу. Он собирается включить способность.

— Хорошо. Давай, Цербер! — воскликнул Харуюки, сжал кулаки и скрестил руки перед собой.

Цербер с силой ударил кулаки друг о друга. Посыпались искры, и одновременно с этим «челюсти» его шлема сомкнулись. Стекло исчезло, и маска стала состоять полностью из клыков. Хотя изменение это выглядит не очень внушительно, его системный эффект огромен. Противник уже находится под защитой Физической Неуязвимости, и его не могут поразить ни кулаки, ни даже клинки и другое оружие ближнего боя. Вчера Харуюки не успел этого заметить, но теперь увидел, что после активации способности шкала энергии Цербера начала медленно убывать. Это стало доказательством тому, что Систему Инкарнации он не использует.

Как только Цербер активировал свою технику, Харуюки развёл скрещённые перед лицом руки по сторонам.

Сложенные на спине чешуйчатые крылья с тихим звуком раскрылись. Теперь он готов использовать способность «Полёт», но энергию она тратит только во время, собственно, полёта. Правда, Полёт тратил энергию заметно быстрее Физической Неуязвимости, и в серьёзной битве их энергия подошла бы к концу одновременно.

От таймера, отсчитывавшего 1800 секунд битвы, осталось ещё больше тысячи, но все те десятки зрителей, пришедших посмотреть на бой, поняли, что сейчас начнётся решающая часть, и моментально стихли. Если бы напряжение в их глазах регистрировалось системой, то они бы смогли этими взглядами испарить весь дождь.

Хотя Харуюки всё это время не сводил глаз с Цербера, он отчётливо ощущал на себе взгляды трёх своих друзей. Более того, он всем сердцем ощущал, как болеют за него и те двое, которых здесь не было.

«Таку, Тию, Синомия… учитель Фуко, семпай. Смотрите. Сейчас я покажу всё… на что способен!»

— О-о-о! — кратко взревев, Харуюки начал движение.

Он оттолкнулся правой ногой и взмахнул крыльями для дополнительного ускорения. По сравнению с прошлым рывком этот вдвое быстрее. Капли дождя уже не успевали касаться его — их сдувало ветром — и Харуюки моментально преодолел разделявшие их десять метров. Сделав вид, что собирается таранить противника, Харуюки в последний момент скользнул вправо, заходя за спину Церберу.

Но юный гений уже знал, чем может ответить на Аэрокомбо. Если вчера он так и не смог что-либо противопоставить мобильности Харуюки, то сейчас он начал быстро вращаться на левой ноге, не давая Харуюки обойти его. Более того, он использовал этот импульс, чтобы начать средний пинок правой ногой.

Однако Харуюки предвидел такое развитие событий.

В голове его ожил голос Черноснежки, который он слышал во время вчерашней тренировки:

— Помни, что те техники, которые ты показал Церберу вчера, сегодня тебе уже не помогут!

— Но это не значит, что ты должен забыть о них навсегда! Сноровка и умелое применение могут изменить… нет, усовершенствовать любую технику!

«Да, семпай!» — мысленно крикнул Харуюки и заблокировал свистящую в воздухе ногу Цербера бронёй левой руки. Металл коснулся металла, в воздух посыпались голубые искры, и рука Харуюки заскрипела.

Если бы Харуюки попытался подавить импульс, то разница в прочности брони и весе, сложенная с эффектом Физической неуявзвимости, непременно привела бы к уничтожению брони Сильвер Кроу и значительному урону.

Но он не стал отбивать атаку Цербера рукой; вместо этого он начал закручивать тело, стремясь синхронизировать вращательный момент и подавить таким образом испульс. Для это требовался абсолютный контроль над телом и крыльями и изумительная точность, поэтому он сконцентрировался до предела и продолжил манёвр.

Броня едва выдержала те пол секунды, что длилось "отражение", но для Харуюки это мгновение показалось вечностью. Он напрягся так сильно, что вот-вот сжёг бы клетки своего мозга. Наконец, сила удара Цербера, сравнимая по величине с мощным спецприемом, угасла, и Харуюки приступил к следующей фазе.

— Фх-х!.. — резко выдохнул он и, продолжая поддерживать контакт между своей левой рукой и его правой ногой, начал спирально закручивать её. Этот вектор вмешивался в направление оси удара, изначально целившегося в тело Харуюки. Таким образом, он мог подавить его окончательно, полностью обезвредив удар Цербера и не получив таким образом никакого урона.

Эту технику под названием «Смягчение», копию приёма Черноснежки, он вчера применить не успел… или, если честно, попросту забыл о её существовании. Сбор дождевой воды в ладони и её выплёскивание на врага тоже являлись проявлением Смягчения. И в течение сегодняшних пяти боёв во время обеда Черноснежка пыталась вдолбить в его голову именно эту технику. В голове послышался её величественный голос:

— Харуюки, твою технику уже можно назвать Смягчением первой стадии. Но у каждого приёма есть и следующий уровень!

— Если тебе нужно просто не получить урон от противника, гораздо проще уклониться от атаки, а не рисковать контактом с его телом. Истинная суть Смягчения не в защите. Только когда ты сможешь с её помощью атаковать, она станет той техникой, которой задумывалась!

«Да, семпай!» — ответил он ей и сконцентрировался ещё сильнее. Послышался странный звук, с которым сознание Харуюки вошло в сверхускоренный режим, и мир перед глазами Харуюки окрасился в новые цвета. Он уже видел каждую каплю ливня по отдельности.

Сам Харуюки дал своей версии Смягчения имя «Возврат». Но, если подумать, то это название было чересчур заносчивым, ведь он до сих пор мог с её помощью лишь вмешиваться в направление движения противника, а вовсе не «возвращать» его. Чтобы заслужить своё имя, его техника должна обрушивать силу атаки обратно на противника.

В этот самый момент Вольфрам Цербер стоял на одной ноге, а его правая нога касалась левой руки Харуюки. Импульс был уже подавлен, и противник начал терять равновесие, но ему не составит никакого труда отвести ногу в обратную сторону, упереться в землю и начать следующую атаку. Именно поэтому Черноснежка говорила, что рисковать и использовать Смягчение исключительно для защиты просто бессмысленно.

— Кхо-о!.. — кратко крикнул Харуюки, а затем неожиданно взмахнул правым крылом на взлёт, а левым — на снижение.

Естественно, его тело моментально накренилось влево. Вернее, даже не накренилось. Возник вращающий момент настолько сильный, что его аватар заскрипел от того, с какой силой его закрутило.

И всю эту энергию Харуюки вливал в правую ногу Цербера, скрещённую с рукой Харуюки.

— !..

Харуюки ощутил изумление, донёсшееся из-под волчьей маски. Ему было от чего удивляться — тело Сильвер Кроу вдруг закрутилось, словно пропеллер, передавая энергию вращения в его ногу. Но это ещё не конец.

— Сэ… а-а!

Сделав полный левый оборот, Харуюки встал на ноги и с резким взмахом поднял обе руки. В одно целое смешалось собственное вращение Цербера, сила его пинка и вращение Харуюки, и эта энергия с устрашающей силой отшвырнула противника.

Цербер отлетел на десять метров и отскочил от земли, разбрызгав вокруг скопившуюся воду. Начав перекатываться по земле, он вскоре достиг ограждения у края дороги и с силой врезался в него.

На мгновение повисла тишина.

— О… ого-о-о! — дружно раздались удивлённые возгласы зрителей. Но их изумил не Возврат Харуюки. Шкала здоровья Вольфрам Цербера моментально потеряла почти 20% своего запаса.

— К-как это возможно?! Он ведь под действием Физической Неуязвимости?!

— Ч-что ты меня спрашиваешь?! Может от того, что он в воду упал… хотя, не.

— Да нет же, даже металлические аватары урона от простого погружения в воду не получают!

Вдруг возбуждённые переговоры стихли. Цербер ловким движением поднялся на ноги и вновь встал в боевую стойку.

— Это ещё не конец! — крикнул он как всегда приятным голосом и вновь бросился вперёд, разбивая своим телом капли.

Не добежав пяти метров до Харуюки, он пригнулся и подпрыгнул. Решив, что противник смог вращением отразить его атаку потому, что он сам пытался атаковать с помощью вращения, в этот раз он собирался пнуть его из воздуха.

Скорость мышления и догадливость противника заслуживали похвалы. Воздушная атака тоже выглядела угрожающей. Несомненно, этот удар мог пробить пару этажей какого-нибудь здания «Шторма».

Но…

— Не выйдет! — крикнул Харуюки и ухватил ногу Цербера правой ладонью.

Одновременно с этим он взмахнул крыльями, поворачиваясь на месте вокруг своей оси. Вращающий момент оказался таким мощным, что вместе с Харуюки закрутилось и тело противника, а затем с силой врезалось спиной в асфальт.

Удар, судя по всему, оказался ещё сильнее, чем в прошлый раз, поскольку в момент падения раздался громкий звук, и асфальт пошёл трещинами. В следующее мгновение возникла и ударная волна, быстро собравшая собой воду в воздухе и на земле, превратив её в водяной купол. Как и в прошлый раз, противник потерял 20% здоровья. Общий урон перевалил за половину общего запаса здоровья, и шкала окрасилась жёлтым.

— Н-ничего себе, он довёл Цербера до жёлтой шкалы…

— Кроу что, действительно отомстит?!

— Но всё-таки… почему проходит урон?! Разве падение на дорогу — не физический урон?!

Среди криков зрителей вдруг раздался тихий, но грозный женский голос:

— Так вот она… разница между «ударами» и «бросками».

Харуюки бросил быстрый взгляд направо и увидел на фоне ливня фигуру воительницы в тёмно-синей броне. На голове у неё один хвост, а значит, это Манган Блейд. Но сегодня возле неё стояла и другая фигура, с двумя хвостами. Кобальт Блейд.

«Как я и думал, Манган уже всё поняла», — мысленно прошептал Харуюки, отходя от лежащего на земле Цербера.

Как правильно заметил один из зрителей, и дорога, и здания — лишь твёрдые объекты, и кажется логичным предположение о том, что любые атаки с их участием будут заблокированы Физической Неуязвимостью. Вернее, если бы он попытался заставить Цербера врезаться в здание или же отколол от него кусок и швырнул им в него, то урона тот не получил бы.

Но это касается лишь зданий. С дорогой всё не так однозначно.

Во-первых, дорога, как и любая другая «земля» в Ускоренном Мире, практически неразрушима. Выражаясь другими словами, у земли действует та самая Физическая Неуязвимость, что и у Цербера.

Во-вторых… начиная ещё с прошлого века, во всех файтингах броски и ударные приёмы считаются разными типами атак. В древних двумерных играх, которые были у Харуюки дома, от броска нельзя защититься, даже активировав полную неуязвимость.

Конечно, у Харуюки не было однозначной уверенности в том, что это сработает. Но эту мысль выдвинула вчера Черноснежка во время тренировки, сказав, что броски на землю, возможно, смогут наносить противнику урон. После этого она предложила ему продолжить тренировку Смягчения. Конечно же, они прекрасно понимали, что Харуюки не сможет за пару часов научиться обращать атаку движением одной руки, как это делает Черноснежка, но слияние «защитного» компонента техники, который Харуюки уже освоил, вместе с опирающейся на крылья техникой «Аэрокомбо» могло помочь ему обратить атаку противника против него самого… другими словами, обрести истинный Возврат.

Несмотря на упорные тренировки, клинки Чёрной Королевы Блэк Лотос всё ещё с лёгкостью резали его броню. После встречи с её Терминальными Мечами, кулаки и пинки Цербера показались куда более мягкими и уж точно не такими острыми.

Главный компонент Смягчения — не пытаться отбить атаку, а принять её, слить со своими движениями. Душа, наполненная упрямой враждебностью, не сможет её освоить.

«Наверное, вчера я бы не смог применить Смягчение, даже если бы вспомнил о нём», — подумал Харуюки, продолжая молча смотреть на медленно поднимающегося с земли Вольфрам Цербера. По неровностям его вольфрамовой брони бежали струйки воды, и от этого она казалась ещё более красивой. Заострённый шлем и наплечники вчера казались ему лишь оружием, но теперь Харуюки ощутил, что и их можно назвать воплощением этого человека.

«Возможно…

Возможно, позавчера, когда у меня ничего не получилось… это тоже случилось потому, что я упрямо пытался отражать всё от себя?.. Возможно, в основе этого лежат одни и те же принципы? Может, принятие и слияние — ключ не только к Смягчению… но и к чему-то большему?..»

Проскочившую в голове Харуюки мысль прервал возглас поднявшегося Цербера:

— Это ещё… не конец! — бросил молодой волк, избавившись, наконец, от показной вежливости, и вновь пригнулся.

Он оттолкнулся от асфальта с такой силой, что содрал верхний слой, и просто кинулся в сторону Харуюки.

Скорее всего, он поставил всё на своё самое сильное оружие — удар шлемом, тот самый удар, который принёс ему победу во вчерашней битве. И это действительно страшное оружие. Попади он, и здоровье Харуюки могло бы опуститься ещё ниже уровня Цербера. Но…

— Если противник вдруг ни с того ни с сего применит против тебя особо сильную атаку, не бойся и иди в атаку сам! Это значит, что противник тоже боится тебя!

«…Да!»

— О-о-о! — испустил боевой клич Харуюки и бросился вперёд навстречу Церберу.

Конечно же, он не собирался сталкиваться с ним лбами. За мгновение до столкновения он взмахнул крыльями, прижав себя к земле и ныряя под Цербера. Правой рукой он ухватился за шею противника и тут же кувыркнулся назад.

И вновь уровень сотряс грохот, гораздо более сильный, чем два предыдущих. Окружавшие их капли моментально испарились, и зону на мгновение окутал туман.

Когда он рассеялся, Харуюки и зрители увидели… Вольфрам Цербера, лежащего спиной на земле, голова и плечи которого наполовину утопали в «неуязвимом» асфальте. Во время броска через голову противник врезался в землю головой, и асфальт принял на себя всю энергию удара.

Его шкала окрасилась в красный. У него осталось лишь 10% здоровья.

Вскинутые к небу конечности бессильно опустились. Харуюки развернулся и встал рядом с ним на колени.

Сквозь бушующий ливень до него донёсся тихий голос:

— Я проиграл… Вы действительно взяли реванш. Но… я счастлив. Уверен, в этом мире есть много сильных людей вроде Вас…

Харуюки не смог найти ответные слова. Он продолжал смотреть на маску поверженного Цербера.

Челюсти этой маски оставались сомкнутыми, но теперь, с такого близкого расстояния, Харуюки увидел, что они не примыкают друг другу, и между ними остаётся сантиметровая щель. Это не слишком удивительно, ведь он должен как-то видеть окружающий мир. Но внутри этой щели Харуюки не увидел глаз аватара — там находилась лишь тьма.

— Но… я тоже не останусь поверженным. Я буду работать над собой и становиться сильнее. Вот увидите, в следующий раз я одолею вашу технику.

В голосе Цербера даже сейчас не было желчи. Он звучал всё так же чисто, жизнерадостно, и переполнялся откровенностью этого мальчика.

Но…

Разве не в этом и состоит суть «дуэлей»?

Его технику, которой он безоговорочно доверял, победили на глазах толпы зрителей, и он проиграл практически всухую. Даже вчера разница в нанесённом уроне была не такой катастрофической. За весь бой Цербер смог лишь слегка оцарапать шлем Харуюки, нанеся несколько делений урона.

И всё же он с лёгкостью принял своё поражение. Это уже не просто показная искренность. Это…

— Это и есть… твои настоящие чувства? — задал вдруг Харуюки этот вопрос, забывшись.

Ветер неожиданно усилился, и подгоняемые им капли начали нещадно стегать металлических аватаров. В такую бурю зрители не должны были услышать их разговора.

Но Цербер, вокруг туловища которого уже образовалась лужа, ничего не ответил. Он продолжал лежать под дождём, словно металлическая статуя.

И вдруг…

Шлем Цербера, находившийся точно перед Харуюки, с тихим звуком защёлкнулся до конца. Остался лишь тонкий зигзаг на границе зубов, сквозь который он уже не мог видеть окружающий мир.

Харуюки нахмурил брови, не понимая смысл этого действия.

А затем произошло нечто ещё более необъяснимое.

Лязгнула броня, покрывающая левое плечо Цербера. Харуюки посмотрел в его сторону и увидел, что бегущий по наплечнику зигзаг, который он сначала счёл орнаментом, раскрылся на сантиметр.

Словно… его голова и наплечник поменялись ролями.

И именно когда Харуюки ощутил это…

Щель в раскрывшемся наплечнике сверкнула тусклым красным светом.

И обомлевший Харуюки услышал… как плечо заговорило:

— Наконец-то… мой черёд…

[[image:/storage/reader-images/52d95f5e3c659ee1fe5410dc9afdbc3d05a2e176.jpg]]
(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Здравствуйте, это Кавахара Рэки и «Accel World 11: Непробиваемый Волк».

На самом деле, если считать другую мою серию, то это моя двадцатая книга. Это число «20» и было моей изначальной целью.

После своего дебюта в феврале 2009 года я выпускал по книге через два месяца и добрался до заветной цифры за три года и два месяца. Этот срок может показаться длинным, но он словно пролетел в мгновение ока. К счастью, мне удалось добраться до своей цели без серьёзных проблем и застоев… но изначально я остановился на этой цифре потому, что «уж после такого станет ясно, когда закончится Accel World (и параллельная серия)».

Но как вы видите, конца и краю сюжету не видно, и непонятно даже, прошли ли мы поворотную точку… думаю, Харуюки как главный герой серии успел заметно повзрослеть, но Черноснежка и его друзья почти не развились, в Легионе до сих пор лишь шесть человек, и он продолжает безвылазно сидеть в Сугинами. Я понимаю, что так нельзя, и собирался в этом томе резко развернуть сюжет к концу, но я всё писал и писал, а нужного эффекта не было, и закончилось всё очередным «Продолжение следует»! Уверен, что мои дорогие читатели уже сокрушённо вздохнули, но позвольте мне в качестве оправдания сказать, что на каком-то этапе такие длинные сюжеты совершенно выходят из-под контроля и сами несутся вперёд, утаскивая за собой автора. По крайней мере, в моём случае это так.

Но с другой стороны возможность издавать том за томом — большая удача как для автора, так и для произведения. Поэтому я не буду расслабляться из-за того, что достиг цели, и продолжу писать столько, сколько смогу.

Наконец, хоть это и самое важное, хочу сказать, что до цифры 20 мне помогла добраться ваша поддержка. Пользуясь случаем, хочу поблагодарить вас всех. Надеюсь, что и следующие двадцать томов мы будем вместе.

Меняя тему, хочу также поблагодарить всю толпу людей, откликнувшуюся на новость о первом раунде заявок на «конкурс дуэльных аватаров Accel World». Я плакал от счастья, увидев свыше четырёхсот пятидесяти замечательных аватаров, но в ходе отбора всё же остановился на трёх, которые появятся в сюжете.

Первый — «Пич Парасоль» от Ураомотэ Яманеко, но для большей гармонии в дизайне этого аватара я добавил ему Усиливающее Снаряжение в виде парасоля (под названием «Щелчкострел»). Думаю, я припишу её куда-нибудь в Красный легион.

Второй — «Шоколад Папетта» от Икуи Нагоми. «Аппетитность» брони сразила меня наповал. Я ещё не решил, в каком Легионе она окажется, но будьте уверены, что она будет основательно зализана… то есть, основательно вписана в сюжет!

Наконец, последний — «Тангстен Вольфрам» от Alt-сана. Если бы награды раздавал я, то дал бы ему «награду за чудо». Чудо здесь в том, что к началу приёма заявок Вольфрам Цербер уже занял прочное место в сюжете одиннадцатого тома, и эти два аватара во многом перекликаются! Это меня действительно изумило. Конечно, дизайн и способности у аватаров заметно различаются, но я обязательно позаимствую пару идей у Alt-сана, чтобы Цербер, новый соперник Харуюки, стал в двенадцатом томе ещё более крутым аватаром.

На момент написания послесловия (февраль 2012 года) второй раунд конкурса уже стартовал, и к нам уже прислали много заявок. Я собираюсь включить в сюжет ещё нескольких присланных аватаров, будьте уверены!

Думаю, что когда этот том увидит свет, первый сезон аниме «Accel World» уже завершит показ. Студия работает, словно под действием бёрст линка, и я буду признателен, если вы окажете поддержку им или разработчикам игр.

Выражаю благодарность иллюстратору HIMA за дизайн Цербера, очередного нового персонажа, а также за внимание, проявленное к Утай, для которой этот том тоже оказался важным. Также благодарю редактора Мики, который неизвестно когда успевает спать, и его ассистента Цутию. Я постараюсь не отставать от вас!

Февраль 2012 года, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Доброе утро, с вами в очередной раз команда тормозов, в очередной раз нарушившая все мыслимые сроки выхода тома.

И тем не менее, вот оно, начало новой арки. Вот он, таинственный новый аватар, у которого наверняка есть темное прошлое, о котором мы узнаем… как-нибудь потом. Как вы уже наверняка поняли, Рэки ответы давать не любит.

Мое мнение состоит в том, что это достаточно сильный том, в частности из-за обилия «бытовых» сцен в Ускоренном Мире. Мне кажется, они здорово оживляют вселенную, и я всегда с радостью читаю их.

А вообще мы так долго возимся над томами, что по-хорошему мои впечатления о них давно выветрились из головы. Се ля ви. Увидимся в следующем томе.

Soundwave

Здрасьте-здрасьте. Ну, я бы не сказал, что мы нарушили все мыслимые сроки, ибо том в месяц как получался, так и получается...

Впрочем, медленновато. Арка только начинается, этот том не больно-то накаляет страсти, хоть и весьма себе неплохой. Но мне уже хочется идти на 14-й, там веселее т___т Из впечатлений у меня лично остались только восторг от сцены тренировки в гора... на крыше — всё-таки фраза «братик, этот свет... плавит тебя» надолго остаётся в памяти, ну и недоумение от очередной боевой сцены последней главы, которой малость не достаёт подробностей. Если кто понял, какая рэкифизика помогла Хару отразить первый пинок Цербера, аплодисменты тому...

Ладно, до встречи в следующем томе, а я забираю себе обоину с Кроу и Цербером на рабстол (забираю же, да, мохнат? :3).

P.S. Мохната можно не пинать, он этот том совершенно не задержал, он хороший (нет, это не взятка =)).

P.S.S. Так и не дал, плохой >___Ametrin

Всем привет. Аэ… и, кажется, том снова задержался из-за меня (^ ^)

Я снова не знаю, что писать, поэтому, в отличии от вышеотписавшихся, я перехожу к благодарностям.

Спасибо Арку за качественный перевод сего произведения.

Спасибо Саунду, что продолжает верить в меня. И за то, что пинает меня за косяки.

Спасибо Мохнату, что не задержал том.

Спасибо Резе-няну… просто спасибо)

И, Ксенон-нээ-сама, с Днём Рождения тебя!) Хоть уже и прошедшим)

Резель нян-нян

Всем привет, на связи безумная… бездельничающая кошкодевочка, которая снова забыла про иррасты. Хе–хе… Да, я глянул их… в последнюю секунду. И снова разозлил Мохната.

Кстати, он тоже передавал привет. Поскольку он немного заболел, то не смог написать послесловие и попросил написать пару строчек от него. Там было нечто вроде… эм… «Надо бы отправить Саунду мыло…» и «Восемнадцатый том я закажу себе сам, чтобы сверять все линии по книжке!», – ну вы поняли. Воплощение гнева и упоротости заболело. Пожелайте ему скорейшего выздоровления… иначе злобная кошкодевочка придет за вами ночью.

Хотелось бы еще что–нибудь по тому… но эти ребята настолько медленные, что я уже не помню, что было в этом томе, поэтому поддержу Арка и скажу одну вещь: «РЕДАКТОРЫ, ЗА РАБОТУ!!!~». Шучу, так нельзя делать, посему просто пожелаю им спокойного реала и всех благ… ну и зарплату побольше… и свободного времени… и редакта.

Напоследок нетрадиционный кусок чата Руры во время какой-то ночи:

[2:18:55] arknarok: Рез - Миямори, Саунд - Таро, Бурда - Киносита, я себе роль Сугие возьму

[2:19:12] Soundwave: знать бы ещё, кто такие

[2:19:19] arknarok: Таро - главный бестолочь )

[2:19:31] Soundwave: ну это и так понятно, выглядят как )

[2:19:40] arknarok: глянешь сам все равно )

[2:19:40] Резель: э...

[2:19:44] Резель: Рез Миямори?

[2:19:50] arknarok: угу

[2:19:51] Soundwave: лет этак через стопитьсот...

[2:20:01] krass09: [2:18] arknarok:

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/881b0da3ec9ac0ab67ccc8f075ab90ef70aea8f1.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/8974ceb4744e3dc9e86ccb67b5b6bd62c875d9a1.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/3ea344bd26f8e2b93cabfee1f5f0eb8ba6054140.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/047c47947b3b97f49a9736847983fe38d97458fe.jpg]]

----------

Том 12 Глава 171

— Наконец-то... мой черёд...

Харуюки ошарашенно слушал голос, доносившийся до него сквозь яростный ливень уровня «Шторм».

Голос доносился от сравнительно небольшого аватара, находившегося прямо перед ним. Он лежал, раскинув руки и ноги в стороны, наполовину утопленный в растрескавшийся асфальт. Тяжёлая броня его носила серо-коричневый окрас.

Вчера после уроков этот металлический аватар заставил Харуюки вкусить горечь полного поражения. Сразу после боя тому было досадно до слёз, но за вечер он смог собраться с силами, и сегодня, после специальной тренировки, вызвал его на матч-реванш.

Бой получился в какой-то степени полной противоположностью первому. Харуюки принимал удары противника и использовал их силу, чтобы впечатывать противника в землю, отчего у того осталось каких-то 10% здоровья. Но в этот момент вдруг произошло необъяснимое. Поверженный противник заговорил совершенно иным голосом.

Дуэльные аватары, комплекты виртуальной брони, которые Брейн Бёрст раздаёт играющим в него детям, не имеют ни ртов, ни носов, за исключением некоторых аватаров женского пола.

Например, у «Циан Пайла» Такуму и «Блэк Лотос» Черноснежки даже свет глазных линз можно разглядеть с трудом. Что же до «Сильвер Кроу» Харуюки, то его лицо и вовсе покрыто гладким зеркальным визором.

Похожими принципами руководствовался и дизайн таинственного металлического аватара «Вольфрам Цербер», против которого в данный момент сражался Харуюки, и который уже успел заработать звание гениального новичка. Его лицо походит на волчьи челюсти, открытые лишь на несколько сантиметров, сквозь которые проглядывает стекло маски.

Именно поэтому определить, откуда доносится шёпот лежащего в луже воды Цербера, оказалось не так-то просто. Следуя обычной логике, можно предположить, что звуки доносятся изо рта, сокрытого визором аватара... но Харуюки ощущал, что это не так.

Говорило... левое плечо Цербера, а не голова.

Харуюки до сих пор не замечал этого, но теперь он увидел, что оба наплечника Цербера очень похожи на его маску. Оба они угловатые и напоминают своим видом волчьи головы. И в центре каждого из них тянется зигзаг — этакие клыки.

Ещё несколько секунд назад сквозь зигзаг на голове виднелось стекло головной маски, но сейчас челюсти этого визора полностью сомкнулись.

Вместо них на сантиметр приоткрылась линия на левом плече, и сквозь неё начало пробиваться тёмно-красное свечение. Вода, скопившаяся в неровностях его брони, тоже окрасилась в красный цвет, отчего аватар начал напоминать окровавленного зверя.

— Кто... ты?.. — хрипло спросил Харуюки у бёрст линкера, которого совсем недавно с помощью «Возврата» довёл до 10% здоровья.

В ответ он услышал скрипучий, металлический голос, который сдержанно рассмеялся:

— Хе, хе-хе. Кто я? Тебе не кажется странным спрашивать такое после того, как ты меня так поколотил, Кроу-сан? Тем более, я-то тебя о-очень хорошо знаю.

— Знаешь?.. Но ведь мы впервые сразились с тобой только вчера... — рефлекторно отозвался Харуюки, а затем покачал головой и вновь спросил, — Нет, ты лучше скажи... ты действительно тот самый Цербер, с которым я сражался всё это время? Просто ты... словно другой человек...

— Хе-хе-хе, так и есть. Мы были такими с самого начала. Надеюсь, ты знаешь, что означает слово «Цербер»? — произнёс левый наплечник, мерцая красным светом.

Харуюки ахнул.

В голове пронеслись воспоминания о том, как он прошлым вечером увидел схватку Вольфрам Цербера и Фрост Хорна. Когда Харуюки до глубины души поразила твёрдость брони и скорость этого аватара, победившего Хорна, хотя тот и был на четыре уровня выше его, Манган Блейд, офицер Синего Легиона, рассказала ему:

Что Вольфрам — самый твёрдый из всех металлов.

И что имя этого аватара происходит от греческих мифов.

И Харуюки, проведший значительную часть своего детства в фэнтезийных RPG, знаком с этим монстром не понаслышке. Это гигантский трёхглавый пёс, сторожащий врата Ада.

«Трёхглавый».

И тут Харуюки, наконец, понял.

Наплечники Цербера не просто похожи на его голову.

Это и есть головы. Он не мог даже представить, как это вообще возможно, но Вольфрам Цербер — дуэльный аватар, рождённый с тремя головами. Именно поэтому он и носил это имя.

Скорее всего, того жизнерадостного, вежливого мальчика, с которым Харуюки сражался ещё несколько минут назад, стоило называть первой личностью Цербера. А прямо сейчас с ним говорила вторая личность — некто, в чьём голосе слышался металлический отзвук.

— Цербер... — на автомате обронил Харуюки.

Левый наплечник Цербера, его вторая голова, рассмеялась в третий раз.

— Хе-хе-хе, вижу, Кроу-сан, ты всё понял. Пожалуй, понять это ты мог и побыстрее, но твоё мастерство всё равно заслуживает похвалы. Ты первый, кому удалось заставить меня выйти во время дуэли. И за это тебе спасибо... теперь хоть и я смогу подраться.

Эти слова заставили Харуюки вспомнить, что они до сих пор находятся в боевой зоне Накано 2 в самом разгаре дуэли. Помимо Сильвер Кроу и Вольфрам Цербера здесь ещё и множество зрителей.

— Я понял, что ты полон загадок. Но... сейчас это неважно, — старался говорить Харуюки как можно увереннее, прогоняя собственное изумление. — После погружения на поле боя тебе остаётся лишь сражаться. Поговорим в другой раз, в идеале — когда встретимся в качестве зрителей.

Харуюки скользнул взглядом по верхней части поля зрения. Шкала здоровья Кроу практически полна, а от покрасневшей полоски жизни Цербера после нескольких бросков с помощью Возврата почти ничего не осталось.

А полоска энергии под этой шкалой совершенно опустела. Значит, время действия фирменной способности Цербера, «Физической Неуязвимости», подошло к концу. Харуюки ещё вчера убедился, что пока она неактивна, Церберу можно наносить урон, если целиться в уязвимые места его брони.

Осмотрев лежавшего на земле Цербера, Харуюки сказал:

— Если ты не собираешься вставать, то я, пожалуй, на этом закончу бой.

Сложив пальцы на правой руке в клинок, Харуюки занёс её над плечом. Хотя он явно готовился к атаке, Цербер всё ещё не двигался. Неужели он так просто сдался после своих слов о том, что «теперь хоть и он сможет подраться»?

Возможно, он имел в виду, что нападёт сразу после окончания дуэли. Но Харуюки готов принять этот бой. Законы Брейн Бёрста именно потому гласят, что «конкретного противника можно вызывать на бой один раз в день», а не «с конкретным противником можно сражаться один раз в день», что игра признаёт право проигравшего бёрст линкера потребовать немедленного реванша.

— Ш-ши!.. — резко выдохнул Харуюки и устремил острую ладонь к горлу поваленного Цербера.

Подобно лучу серебряного света, она неслась вниз, разбивая по пути капли. И тут...

Левое плечо Цербера, которое всё это время было приоткрыто лишь на сантиметр, внезапно резко распахнулось. Ошарашенный Харуюки понял, что то, что он принял за «глаз», на самом деле оказалось «ртом». Пространство между раскрывшихся частей визора наполняла тьма, и лишь в самой глубине её словно полыхало багровое пламя.

Свет этого пламени вырвался наружу, окрашивая капли дождя, и коснулся находившейся над плечом ладони Харуюки.

— Кх-х!.. — обронил тот.

Он не чувствовал ни боли, ни удара. Его правую руку начало против его воли притягивать к левому плечу. Его направленная в горло атака отклонялась в сторону широко раскрытой брони.

«Хорошо, ударю туда, куда хочешь!» — мысленно крикнул Харуюки, и попытался изо всех сил пронзить свет в глубине брони.

Но...

Его рука ни во что не упёрлась. В наплечник погрузились пальцы, кисть, а потом и вся правая рука по локоть, не встречая на пути никакого сопротивления. Но так быть не может, ведь наплечник Цербера, как и голова, имеет лишь двадцатисантиметровую глубину. С учётом того, что Харуюки погрузился в наплечник по локоть, его ладонь давно уже должна была пробить тело Цербера насквозь и выйти с противоположной стороны.

В высшей степени неприятное ощущение вдруг сковало холодом всю правую руку Харуюки по самое плечо.

Остановив продолжавшую тянуться вперёд руку, Харуюки попытался резко вытащить её. Но только он принялся покидать полную тьмы «пасть»...

Как клыки сомкнулись.

По уровню раздался неестественный металлический лязг. Со стороны зрителей, обступивших с обеих сторон крыши улицы Накано и наблюдавших за развитием событий, донеслись звуки громких переговоров, заглушивших даже ливень.

Но Харуюки не слышал ни их голосов, ни раздавшийся одновременно с ними вопль Лайм Белл (Тиюри). Обжигающая боль, донёсшаяся от руки, пронзила его сознание. Пусть болевые ощущения на обычных дуэльных полях и слабее вполовину по сравнению с неограниченным полем, но Харуюки всё равно приглушённо застонал:

— Гх-х!..

Задержав дыхание и широко раскрыв глаза, он увидел, как острые углы наплечной брони тисками сжимали его правую руку с двух сторон.

Эти клыки уже впились в его броню на два сантиметра и продолжали с противным звуком проникать всё дальше. Одновременно с этим шкала здоровья Харуюки начала уверенно убывать.

Цвет брони Вольфрам Цербера означает, что он — самый твёрдый среди всех металлических аватаров. Всё это время он использовал это свойство в основном для защиты, но в реальной жизни вольфрам находит своё основное применение в инструментах и режущих частях лезвий и свёрл. Другими словами, именно использование вольфрама в наступательных целях приближает его к истинному потенциалу...

Понимая, что такими темпами его броня не выдержит, Харуюки, превозмогая адскую боль, сжал левый кулак.

Он нанёс быстрый удар в тёмно-серый участок возле левого плеча, где не было брони. Он рассчитывал удара за три добить противника. Но за мгновение до того, как ему удалось попасть, Цербер вдруг прикрыл уязвимое место правой рукой. Харуюки решил ударить хотя бы руку, но ту покрывала крепкая вольфрамовая броня, и урона противник почти не получил.

Их бой развивался в пользу Харуюки потому, что ему удавалось использовать силу атак противника, чтобы впечатывать его в землю, поскольку способность «Физическая Неуязвимость» не давала защиты от бросков. Харуюки понимал, что ему нужен ещё один бросок, но его не так-то просто сделать, когда противник жуёт одну из твоих рук. Попытавшись силой вырвать правую руку из его пасти, он лишь нанесёт себе ещё больше урона.

«Что мне делать? Что мне делать?!» — отчаянно раздумывал Харуюки, от безысходности продолжая наносить почти бессмысленные удары левой рукой.

Харуюки, бёрст линкер с восьмимесячным стажем, начал свой путь ещё прошлой осенью, но ему никогда прежде не приходилось видеть укус такой силы, который мог прокусить металлическую броню. Но если он собирался пасовать перед лицом атак, которые видит впервые, то о мире высокоуровневых бёрст линкеров шестого-седьмого уровней ему и мечтать нельзя. Справиться можно с любой атакой. Тогда что можно сделать в ситуации, когда противник удерживает правую руку и защищается от ударов левой?..

«Харуюки», — послышался вдруг голос в глубине его сознания. — «Твоё Смягчение — эффективное оружие против простых атак. Но не думай, что одной этой техники тебе хватит для победы. Твои противники — не только Энеми, раз за разом повторяющие одни и те же атаки, но и бёрст линкеры, обладающие разумом и решительностью. Поняв, что ты отражаешь их удары, они немедленно придумают, как это обойти. Например, они могут переключиться на броски, захваты или метание снарядов...»

Голос этот, конечно же, принадлежал «родителю» Харуюки, Чёрной Королеве Блэк Лотос, Черноснежке. Но её на этом поле боя нет, а даже если бы и была, её шёпот не достиг бы ушей Харуюки в такой ливень. Голос доносился из воспоминаний. Все наставления его Королевы... и, по возможности, все остальные её слова Харуюки высекал в своей душе и хранил в вечном архиве.

«Возможно, захваты кажутся тебе самыми примитивными из техник, но на самом деле противостоять им тяжелее всего, просто потому, что существует множество разновидностей таких техник, использующих различные принципы. Помимо физических захватов существуют электрические, магнитные, вакуумные, липкие и так далее. Поскольку техник, так или иначе ограничивающих движение, так много, даже ветерану непросто правильно подобрать ответные действия, когда они видят такую технику впервые.

Однако, Харуюки, у тебя и только у тебя есть возможность освобождаться из пут как минимум половины захватов, существующих в Ускоренном Мире. Вспомни, что случилось, когда тебя к себе притянул жёлтый магнитный аватар. Как только ты видишь, что противник не прижимает тебя к земле или зданиям, а удерживает своим телом... лети! Лети и утягивай противника за собой. Как только ты поднимешься на высоту, на которой падение смертельно, можешь считать, что победил. Мне не известен ни один аватар, который может без ущерба для себя пережить столкновение с самой крепкой субстанцией Ускоренного Мира — землёй...»

— !..

Слова его учителя пронеслись в голове за какую-то долю секунды.

Смысл сказанного словно наполнил его тело, и в следующий момент Харуюки начал двигаться.

Он вновь замахнулся левым кулаком, делая вид, что собирается повторить бессмысленный удар. Его противник, вторая личность Цербера (которую, пожалую, стоило называть «Цербером II»), продолжал прикрывать уязвимое место правой рукой. Опуская кулак, Харуюки неожиданно раскрыл его на полпути и ухватился за правое запястье противника.

— У... о-о! — взревел Харуюки и резко поднялся.

Его шкала энергии от полученного урона заполнилась почти до предела. Он влил этот зелёный цвет в чешуйки на спине.

Серебряные крылья звучно раскрылись. Быстрые взмахи острых чешуек разбивали капли дождя, превращая их в туман.

— Гр-р... — прорычал в ответ Цербер II. Судя по всему, он не мог разговаривать, пока жевал своего противника.

Но отпускать его руку он не спешил. Видимо, Цербер II не унаследовал той гениальности и смышлёности, что присуща вежливому мальчику, Церберу I.

Как только Харуюки почувствовал, что готов к взлёту, он устремил свой взгляд на чёрные тучи над собой... и изо всех сил оттолкнулся от земли.

Его левая рука, которой он сжимал правое запястье противника, и правая рука, которую тот продолжал держать зубами, резко ощутили на себе тяжесть. Несмотря на скромные размеры, из-за тяжёлого вольфрама аватар Цербера был весьма грузным, но Харуюки с лихвой хватало сил, чтобы поднять его.

— О-о!.. — ещё раз крикнул Харуюки, продолжая махать крыльями и буквально выдирая Цербера из углубления в асфальте.

Вслед за этим они устремились вверх, продираясь сквозь ливень. Их взлёт проходил параллельно реконструированной десять лет назад башне Накано Сан Плазы, и расходившаяся от них ударная волна разбила большую часть стёкол на своём пути.

Мимо пронеслась крыша ставосьмидесятиметрового здания, но Харуюки поднялся ещё на пятьдесят метров и лишь затем переключился на парение. С учётом оставшегося у него здоровья, Цербер ни за что бы не пережил падение с такой высоты.

Краем глаза Харуюки заметил, что зрители, находящиеся в режиме автоматического слежения за боем, уже телепортировались на крышу Сан Плазы. Он разжал левую руку. Тело Цербера II сразу же накренилось. В воздухе его держали лишь зубы, которыми он кусал правую руку Харуюки.

— До смены ты заблокировал мой полет, едва заметив, что я взлетел. Я удивлён, что ты умеешь изменять свойства аватара, но, видимо, сильнее ты от этого не становишься.

— Гр-р... — вновь зарычал держащий правую руку Харуюки левый наплечник Цербера в ответ на эти слова.

Его челюсти оставались неподвижны, словно тиски, и поэтому боль была далеко не такой невыносимой.

Сам Цербер тоже не мог окончательно раскусить находящуюся во рту (в наплечнике?) руку, ведь в этот самый момент он тут же начал бы смертельное падение с двухсоттридцатиметровой высоты. Возможно, если бы он упал не на землю, а на крышу здания под действием Физической Неуязвимости, он смог бы пережить падение даже с 10% здоровья, но, судя по всему, у Цербера II, управлявшего аватаром на данный момент, не было доступа к этой способности.

Конечно, неожиданное переключение на вторую личность, живущую в наплечнике, шокировало Харуюки, но, как он уже успел заметить, хладнокровно взвесив все факты, Цербера II следовало признать менее опасным противником по сравнению с Цербером I. Если Цербер I был настоящим кошмаром для Сильвер Кроу, то полагающийся на укусы и захваты Цербер II, наоборот, казался лёгкой добычей. Достаточно лишь взмыть в небо после укуса, и противник уже не смог бы вырваться, не получив урона.

Проанализировав ситуацию и успокоившись, Харуюки вновь обратился к свисающему с правой руки Церберу:

— Кто твой «родитель»?

Конечно, он не ожидал, что его противник ответит на этот вопрос, но он не мог не задать его.

Сегодня, во время большой перемены, Черноснежка и Фуко, решившие натренировать Харуюки перед боем с Цербером, рассказали ему значение двух жутких терминов.

Первый — «Теория Сердечной Брони».

Эта гипотеза, выдвинутая Четырёхглазым Аналитиком Аргон Арей на рассвете Брейн Бёрста, описывала механизм рождения металлических аватаров.

Второй — «план по созданию искусственных металлических аватаров».

Считалось, что это план по умышленному созданию металлических аватаров на основе следствий из Теории Сердечной Брони. Никто не знал, был ли он когда-либо успешно претворён в жизнь. Но Черноснежка предполагала, что неожиданное появление Цербера, бёрст линкера невероятно проворного, несмотря на первый уровень, возможно, не случайность... а чей-то замысел.

Поэтому Черноснежка приказала Харуюки сразиться с Цербером и удостовериться в этом.

Но хотя он и узнал о ещё одной особенности Цербера, ему так и не удалось найти ответ. Поэтому он и спросил имя его родителя.

Однако, как он и ожидал, противник ответил не словами.

Вместо этого вольфрамовые клыки металлического удара стиснули правую руку Харуюки в несколько раз сильнее.

— Гх!.. — застонал Харуюки от резкой боли.

А в следующее мгновение раздался неприятный вибрирующий лязг, с которым челюсти левого плеча Цербера окончательно сомкнулись. Сильвер Кроу лишился правой руки по локоть, и ярко-красные спецэффекты смешались с каплями дождя.

Потеря конечности тут же отозвалась резкой просадкой левой верхней шкалы. Но вместе с тем этот укус означал победу Харуюки. Цербер II предпочёл закончить бой, разбившись насмерть, тому, чтобы висеть в воздухе и выслушивать вопросы.

Собираясь уважительно проводить взглядом решительного противника, Харуюки отвёл взгляд от своей шкалы...

— ?!

И тут его дыхание спёрло от изумления.

Цербер не падал.

Откусив руку Сильвер Кроу, он опустился на два метра, но после этого почему-то неподвижно завис в воздухе. Но если он успел прицепить к телу Харуюки какую-то тонкую проволоку, то тот должен был почувствовать, как его тянет вниз. Однако противник не просто висел в воздухе самостоятельно, он ещё и отлетел назад примерно на метр.

Харуюки ошарашенно осматривал своего противника, пытаясь понять, что происходит... но вместо этого уловил своим слухом неприятные звуки.

Звуки пережёвывания твёрдого объекта ещё более твёрдым. Приглядевшись ещё внимательнее, Харуюки заметил, что челюсти левого наплечника продолжали ритмично двигаться. Звук доносился именно от них. Он пережёвывал откушенную руку Сильвер Кроу.

Леденящий душу звук прекратился через несколько секунд.

То, что случилось вслед за этим, повергло Харуюки в шок.

Из спины Вольфрам Цербера медленно выросли в обе стороны по десять длинных, острых чешуек. Крылья. Они — точная копия крыльев Сильвер Кроу, но настолько прозрачные, что сквозь них можно увидеть окрестности станции Накано. Пожалуй, они не стеклянные, а эфемерные, поскольку капли ливня проходят прямо сквозь них.

[[image:/storage/reader-images/4c5eb6171a7f974556e46cfa6763fa67b1d1ccef.jpg]]
Однако, несмотря на иллюзорность этих крыльев, они работали, и Цербер с лёгкостью держался в воздухе, неспешно размахивая ими. Он поднялся на ту же высоту, что и Харуюки, и замер в воздухе. Вслед за этим с крыши башни Накано Сан Плазы в пятидесяти метрах под ними донеслись изумлённые голоса зрителей:

— О... он не падает! Он летает!

— Не может быть! Цербер тоже летающий аватар?!

— Быть такого не может — полёт в сочетании с физической неуязвимостью?!

Эти голоса до боли напоминали те, что Харуюки услышал в свой адрес восемь месяцев назад, когда впервые взлетел во время битвы в районе Сугинами. Не зная, как реагировать на происходящее, Харуюки замер. Цербер же обратился к нему:

— Успокойся, в отличие от него, моя способность — не грабёж.

В этих словах содержался важнейший фрагмент информации, но Харуюки, не заметив его, лишь шёпотом повторил:

— Не... грабёж?

— Ага. Это клонирование. Впрочем... даже если бы это действительно был грабёж, у тебя не было права бы что-либо сказать мне по этому поводу. Ведь это ты украл у меня нечто крайне важное.

— Ты говоришь... что я ограбил тебя? — хрипло спросил Харуюки, постепенно возвращаясь к нормальной скорости мышления.

Ответ оказался весьма неожиданным:

— На твой вопрос на тему того, кто мой родитель, я ответить не смогу, но на этот, пожалуй, отвечу. Лучше всего будет сказать, что ты украл мой смысл жизни.

— Смысл... жизни...

— Именно. Больше половины моего потенциала запечатано. Мне оставили лишь одну способность — тот самый «Волчий Натиск», что я только что использовал. Когда меня создавали, я был особым образом настроен ради определённой цели.

— Настроен?.. Какой ещё цели?..

— Всё просто — я должен был носить ту самую вещь, которую ты куда-то запечатал. Что же... пожалуй, если я сболтну ещё чего-нибудь, меня точно отругают. Да и времени у меня не хватит. Я ведь съел лишь часть руки...

Вместе с этими словами крылья на спине Цербера стали ещё прозрачнее. Они словно начали таять в дожде, превратившись в лёгкую дымку, а затем и вовсе исчезли.

Серый аватар накренился. За мгновение до того, как начать падение, он тихо произнёс ещё несколько слов:

— Ещё увидимся, Сильвер Кроу. Сегодня я на этом закругляюсь. И ещё кое-что... у меня для тебя сообщение от «первого». «Мне было весело сражаться с тобой. Это мои истинные чувства».

И вслед за этим таинственный металлический аватар с невероятно крепкой броней, Вольфрам Цербер, устремился к земле, собирая вокруг себя дождевые капли. Через несколько секунд раздался грохот, и верхняя правая шкала опустилась до нуля.

«YOU WIN!» — вспыхнули пылающие буквы посреди поля зрения. Вслед за ними появилось окно статистики, но Харуюки продолжал неподвижно висеть в воздухе. В ушах его на повторе звучала одна из фраз, оброненных Цербером:

«Ту самую вещь, которую ты куда-то запечатал».

Запечатал... вещь.

Харуюки слишком хорошо понимал, о чём именно говорил Цербер, но не хотел воплощать догадку в конкретную мысль.

Одновременно с окончанием боя дождь заметно ослаб. С крыши Накано Сан Плазы донеслись аплодисменты и голоса (судя по ним, некоторые зрители до сих пребывали в смятении). Но до сознания Харуюки все эти события достучаться смогли не сразу.

----------

Том 12 Глава 172

Отменив ускорение и очнувшись на заднем сидении электроавтобуса, едущем на восток по улице Оумэ, Харуюки ещё какое-то время смотрел на свою правую руку. Да, он взял реванш, но удовольствие от победы так и не пришло к нему.

Вдруг справа протянулся указательный палец и зажал кнопку отключения глобальной сети на корпусе нейролинкера. Перед глазами высветилось окно отключения, а затем пропало. Вместо него перед глазами появилось нахмуренное лицо Тиюри.

— Хару, ты чего это в облаках витаешь? Мы в Накано, забыл? Если не отключишься сразу после боя, на тебя быстро нападут.

— А, ага... извини, спасибо... — поблагодарил её Харуюки, и брови Тиюри сдвинулись, а сама она недоуменно наклонила голову.

— Что с тобой такое? Ты победил, но выглядишь так, словно объелся маринованных баклажанов.

Вслед за этим за Тиюри показался Такуму, ещё один старый друг Харуюки, и приглушённо спросил:

— Это потому, что после того, как ты довёл его до десяти процентов здоровья, случилось то, чего ты не ожидал, Хару?..

После этих слов Тиюри широко улыбнулась и перебила его:

— Раз так, то вперёд в Энжи. У них есть комната татами, где можно спокойно поговорить, плюс Хару обещал угостить нас.

— Э-э, с угощением могут возникнуть бюджетные проблемы...

— А-ха-ха, шучу я, шучу! Погоди чуть-чуть, я проверю, — рассмеявшись, Тиюри быстро провела пальцами по виртуальному интерфейсу. Подключившись к сети кафе, она запросила информацию о наличии свободных мест. — О, нам повезло, комната татами свободна. Я бронирую.

С этими словами она нажала видную только ей кнопку, закрыла окно и, упруго откинувшись на спинку сиденья, бодро воскликнула:

— Езжай давай! Быстрое бронирование сгорает через пять минут!

Кафе «Энжи», занимающее небольшой магазин к северу от Оумэ, специализировалось на десертах. Среди его посетителей бытует мнение о том, что так называется оттенок красного, которым выкрашены занавески кафе, но настоящие завсегдатаи знали, что это заведение получило своё название по тому, как его владелец сокращал слово «Коэндзи».

Сам владелец, работающий в кафе на кассе — мужчина лет тридцати... нет, сорока... нет, пятидесяти... в общем, не самого понятного возраста. Вместе с ним посетителей обслуживают две девушки двадцати с чем-то лет. Помимо традиционных японских сладостей, вроде сиропа с кусочками фруктов и бобовой пастилы, они продают и желе, и вафли, и домашние чизкейки, и огромные наборы из всего этого сразу. В целом, никакой строгой тематики заведение не придерживается, и поэтому часто бывает тяжело выбрать, что именно заказать. Один вид этого заведения вызывал в головах Такуму и Харуюки трагично-ностальгические воспоминания о том, как прошлой осенью они чуть не обанкротились, когда Тиюри потребовала накормить её здесь до отвала, чтобы она приняла их извинения за случай с «троянской программой».

Впрочем, сама она либо уже давно забыла об этом, либо заставила себя забыть ради своих друзей, и, как только они разместились на татами в отдельной комнате в глубине кафе, тут же закричала, не став даже смотреть в голографическое меню:

— Это самое, мне мучное парфе с шариками и сверху полить бобовой пастой!

— Разве можно есть такое перед ужином?.. — рефлекторно вставил Харуюки, заслужив в ответ усмешку и следующие слова:

— Ты недооцениваешь аппетит атлета. Твоему тормозному метаболизму за мной не угнаться.

— И-извини... мне тогда мягкий шоколад с орехами.

— Хару, ты, кажется, каждый раз это заказываешь. Мне... пастилу из бобов, наверное, — с усмешкой произнёс Такуму.

После того как Харуюки отозвался словами «подумаешь, просто мне он нравится» они дружно улыбнулись, а затем посмотрели на слушавшую их разговор Утай. Когда Харуюки увидел, как девочка сидит на татами до невозможного ровно, в голове его тут же пронеслись вчерашние события.

После окончания работы комитета по уходу, Синомия пригласила его к себе домой, где, сидя так же ровно, как сейчас, рассказала ему о мире театра Но, в котором она родилась и росла, и о печальной судьбе своего брата и «родителя» как бёрст линкера, Миррор Маскера...

Утай, словно поняв мысли Харуюки по его выражению лица, широко улыбнулась и быстро напечатала:

«UI> Я в этом заведении впервые. Что Вы можете посоветовать?»

В тексте, который появился перед его глазами, внимание Харуюки привлёк не вопрос, а то, как спокойно и уравновешено вела себя Утай, несмотря на юный возраст.

Вообще, если подумать, то начальное крыло академии Мацуноги, престижной школы для девочек, запрещало школьницам есть на пути домой. Скорее всего, причина спокойного поведения Утай в незнакомом кафе состояла в том, что она за долгие года привыкла ужинать одна.

В голове вновь пронеслась обстановка дома Утай, которую он вчера увидел. Решив не задумываться об этом, Харуюки с улыбкой ответил:

— Э-э... в первый раз, наверное, лучше сироп с фруктами?

— В любом десертном заведении надо начинать с сиропа! — тут же поддержала его слова Тиюри.

«UI> Ну, надо так надо. Тогда я буду фруктовый сироп.»

Утай коснулась кнопки в виртуальном меню, а затем нажала кнопку подтверждения заказа. Тут же появилась одетая в японское платье официантка с холодной водой и горячими полотенцами на подносе. Она по-дружески поздоровалась с Харуюки, Такуму и Тиюри, которые ходили в это кафе шестой год подряд, и отдельно, особо вежливо, с Утай, пришедшей впервые, после чего вернулась на кухню.

Об этом кафе ходили самые разные слухи. Самая популярная теория гласила, что японские сладости делал владелец, а западные — официантки, но в некоторых школьниках поселилось глубокое убеждение в обратном. И если на эту тему ещё можно спорить, то слухи о том, что у них на кухне работает робокондитер, и о том, что вся еда здесь фальшивая и симулируется нейролинкерами, трудно воспринимать всерьёз.

Об этой двадцатилетней официантке в карминовой одежде и белом фартуке можно с уверенностью сказать лишь то, что весь её вид насквозь пропитан традиционностью.

Отпив холодной воды, друзья Харуюки сфокусировали на нём взгляды.

— Ну что, Хару? Что, как и почему произошло? — спросила Тиюри приглушенным голосом.

Кроме них в магазине у барной стойки сидели два пожилых посетителя, а недалеко от входа — ещё три дамы среднего возраста. Никто из них явно не мог быть бёрст линкером, но Тиюри предпочла перестраховаться. Харуюки начал рассказывать, прокручивая в голове воспоминания о бое:

— Э-э... думаю, все вы хорошо видели, что происходило до того момента, как у него осталось 10% здоровья. Но... после того как он упал... визор на его главной голове закрылся, и вместо этого раздвинулись бронепластины на левом плече. И... возможно, вы мне не поверите, но это плечо начало разговаривать. Оно сказало: «Наконец-то, мой черёд»...

Харуюки сумел в общих чертах рассказать о случившемся за пять минут, и их заказ им принесли как раз после того, как он закончил. Расставив перед ними тарелки, официантка раздала ложки и пожелала приятного аппетита.

Тиюри быстро умудрилась набить рот белым кремом, чудом не сбив парфе со стакана. Секунд пять она сидела с совершенно блаженным лицом, а затем вновь попыталась принять серьёзный вид.

— М-м-м... чем дальше слушаю, тем меньше верится. Хотя, с другой стороны, та же Нико — отличный пример человека, способного на резкую смену характера...

— Вот только «ангелочка» Нико просто отыгрывает, — усмехнулся Харуюки, наслаждаясь своим шоколадом. — А Цербер изменился так сильно, что на отыгрыш роли это никак не похоже. Кроме того, как я понял из его слов, этот аватар называется Цербером именно потому, что их трое... кроме того, когда он переключился на левый наплечник, то стал использовать другую способность...

— Значит, с самого начала ты сражался с Цербером I, на левом плече живёт Цербер II, а ещё должен быть Цербер III? — задал вопрос Такуму, отрезая разукрашенной ложкой пастилу.

Ненадолго задумавшись, Харуюки кивнул.

— Ага, и мне, если честно, очень интересно, кто этот третий, живущий на правом плече. Первый был вежливым мальчиком, второй — более развязным парнем. Интересно, кем окажется третий?

— Голосую за личность старика, — тут же отозвалась Тиюри.

— С-старика? Как же он сражаться будет?..

— Старик, дерущийся в стиле «пьяного мастера» — легенда всех файтингов.

Разговор начал явно уходить не в том направлении, но тут Утай, всё это время молча поедавшая фрукты с сиропом, аккуратно отложила ложку в сторону и набрала на виртуальной клавиатуре:

«UI> Пусть три личности в одном аватаре и небывалое дело, я больше обеспокоена вовсе не этим.»

Посмотрев на Харуюки большими глазами, она продолжила:

«UI> Куда больше меня волнует то, что Цербер упомянул «вещь, которую запечатал Ку-сан». Я правильно понимаю... что речь может идти только об одном?»

— Угу... я тоже так подумал... — Харуюки посмотрел на старомодную мельхиоровую ложку в правой руке, похожую по цвету на помутневшее серебро, и прошептал: — Броня... Бедствия. Если Цербер II сказал правду, то он был рождён ради того, чтобы носить эту броню.

— Если это правда, то об этом и подумать страшно... вольфрам сам по себе твёрд, а если к нему приплюсовать всю ту защиту, что даёт броня, то тут речь пойдёт уже не о «физической» неуязвимости.

— Как всё-таки хорошо, что Хару и Уи очистили эту броню. Гига-GJ.

Под конец Тиюри смешала в своей речи выражения Аша и Пард, заставив всех дружно рассмеяться.

Хотя его приоритетом по-прежнему должно оставаться изучение способности «Идеальное Зеркало» к будущему сражению с Энеми Легендарного класса Архангелом Метатроном, охраняющим Токио Мидтаун Тауэр, в последнее время ему было вовсе не до этого, а ситуация становится всё запутаннее с каждым часом. И Харуюки поблагодарил судьбу за то, что даже в такие трудные моменты рядом с ним всегда верные друзья и Легион.

Но в следующий момент Харуюки понял, что дело не только в друзьях.

Неожиданный опасный противник, на короткое время скопировавший полётную способность... эта ситуация очень походила на то, что произошло три месяца назад в момент появления «мародера» Даск Тейкера. Но если тогда Харуюки ощущал себя таким подавленным, что даже дышал с трудом, то сейчас этого чувства не было. И дело в том, что...

— Я согласен... что с Цербером нужно быть внимательными — у него несколько личностей и он знает о Броне. Но я... как бы это сказать... не испытываю к нему ненависти. Ни к первому... ни, пожалуй, ко второму, — прошептал Харуюки.

— Даже после того, как он откусил тебе полруки? Разве не больно было? — удивлённо моргая, спросила Тиюри.

— Больно конечно, но... у него действительно такая способность. Он не пытается жульничать, как Даск Тейкер и Раст Жигсо с их чипами. Да, вчера мне было до слёз обидно, когда он меня так разорвал... но я не стал его после этого ненавидеть. Уверен, что и проигравший мне сегодня Цербер думает так же. Ведь он сказал, что ему понравилось сражаться со мной, — Харуюки отчаянно подбирал нужные слова, и едва не пропустил тот момент, когда шоколад решил начать побег с его ложки.

Он тут же засунул её в рот, и в этот самый момент сидевшая справа от него Тиюри от души стукнула его по спине.

— Бха! Ч-что ты делаешь?! Кажется, один орешек даже вылетел!

— Я тебя хвалить пытаюсь, а ты всё о мелочах думаешь!

— Это с каких пор удары ладонью по спине считаются нормальной похвалой?..

— Мне тебя в следующий раз кулаком ударить?

— Н-не надо!

Такуму и Утай, слушавшие этот разговор, рассмеялись. Тиюри и Харуюки присоединились к ним через секунду, и дальнюю комнату кафе наполнили приятные звуки смеха.

«У Вольфрам Цербера наверняка ещё немало тайн. Например, мы всё ещё не знаем, «искусственный» ли он аватар, как предполагала Черноснежка.

Но если мы продолжим сражаться... если продолжим сходиться раз за разом в дуэлях, то, какие бы тёмные планы за ним ни стояли, им не суждено будет сбыться. Ведь все мы, в первую очередь, бёрст линкеры.»

Сказав себе всё это, Харуюки съел последнюю ложку шоколада. Когда горькое послевкусие растаяло, он сказал своим друзьям:

— Как минимум, поскольку атака на Метатрона, главное событие ближайших дней, никуда не делась, завтра после уроков я снова пойду в Накано 2. И по пути я вновь сражусь с Цербером, и неважно, кто кого вызовет. Наверное, в следующий раз я не одержу настолько лёгкую победу... но мне и проиграть не жалко. Ведь в этих победах и поражениях и есть суть дуэлей.

Такуму и Тиюри с улыбками закивали. Лишь Утай с немного обеспокоенным видом постучала по столу:

«UI> Я хорошо понимаю твои чувства, Арита-сан... но ты уверен? С учётом разницы в уровнях, при равных победах и поражениях ты теряешь огромное количество очков.»

— Э.

С этим и не поспоришь. Харуюки тут же напрягся, понимая, что у него из головы вылетело одно из основных правил Брейн Бёрста. Тиюри вновь постучала ему по спине.

— Если соберёшься кормиться очками с Энеми, скажи. Будут силы и время — помогу.

— И я тоже, если секция не затянется.

«UI> Я тоже могу помогать после того, как доделаю домашнюю работу.»

— ...Спасибо вам всем, — только и смог что сказать Харуюки.

Когда Харуюки попрощался с Утай у входа в Энжи, а затем и с Такуму у входа в жилой комплекс, они вместе с Тиюри поехали на лифте родного корпуса.

— Кстати, как у тебя дела с Идеальным Зеркалом? — вдруг спросила его она, и Харуюки забегал глазами по сторонам.

— А, ну-у... как сказать, с одной стороны, я, наверное, в каком-то смысле приблизился к цели, а в каком-то — не совсем...

— Чего? Выражайся яснее. Я понимаю, что тебя беспокоит Цербер, но ведь Зеркало в приоритете, разве нет?

— В каком-то смысле, в приоритете... — пробурчал в ответ Харуюки.

Тиюри тут же оттянула его правую щеку двумя пальцами.

— Ч-что ты делаешь?

— Я терпеть не могу, когда накапливаются недоделанные дела. Меня раздражает, когда у меня в планах более пяти несделанных вещей.

— Ого... у меня там никогда меньше десяти не бывает...

Чтобы убедиться в правильности своих слов, он открыл программу-напоминалку из виртуального интерфейса. Она показала ему двенадцать строк. Первые три занимала сегодняшняя домашняя работа, а четвертую — раздача приглашений на культурный фестиваль, которую Харуюки продолжал откладывать с прошлой недели. Но именно потому, что он сразу же не закрыл это дело с мыслью «да мне всё равно приглашать некого», ему удалось вчера пригласить на фестиваль Кусакабе Рин...

— О чём это ты задумался?.. — сказала Тию и ещё сильнее потянула его за щеку.

Харуюки замотал головой.

— Н-ни о чём!

К счастью, тут лифт доехал до двадцать первого этажа, и двери открылись перед ними.

— Н-ну что, Тию, до завтра...

— Мы не договорили, — надувшись, отозвалась Тиюри и вытащила Харуюки в коридор за щеку.

— Э-эй, моя квартира на двадцать третьем... — немедленно заметил он.

— Да знаю я! Ещё я терпеть не могу, когда разговор обрывают на полпути. Пошли в мою комнату, договорим.

— Э, э-э?! — изумился Харуюки, и вместе с этим дверь лифта за ним закрылась.

Шёл уже седьмой час, и поэтому стоило Харуюки войти в квартиру Тиюри, как до него тут же донеслись поистине чарующие звуки и аромат.

«Этот мягкий, свежий и отдающий кислинкой запах... свинина в кисло-сладком соусе!» — немедленно распознал он готовящееся блюдо.

Открылась дверь с левой стороны коридора, и показалось лицо Момоэ, мамы Тиюри.

— С возвращени... ох, Хару! — воскликнула она, продолжая держать в руке половник.

Стоило Харуюки сказать: «И-извините за беспокойство», и поклониться, как она с довольной улыбкой начала обстреливать его словами:

— Вот здорово, а я-то беспокоилась, что наготовила слишком много ужина. Как ни начну готовить что-то китайское, вроде свинины в соусе или мяса с овощами, так всегда выходит слишком много — видать, посуда китайская слишком большая. Кстати, Хару, я свинину нафаршировала ананасами, ты не против? Ти это не очень нравится, но повар тут я, так что куда она денется...

— ...Я тоже рада тебя видеть. Мам, у тебя кастрюля не выкипит? — тихо вставила Тиюри, и её мама с причитаниями «ой, точно!» вновь скрылась на кухне.

Тиюри вздохнула, достала с полки синие тапочки, оформленные в виде медведей, и поставила их перед Харуюки. Надев свою пару розовых тапочек с кроликами, она сделала шаг вперёд, освобождая место, и сказала:

— Хару, ты осилишь ананасы вместо меня?

— ...Да.

Харуюки надел ставшие ему в последнее время слишком маленькими тапочки и прошёл вслед за Тиюри в комнату в конце коридора.

Её комната не сильно изменилась с прошлого раза — она всё так же осталась довольно аскетичной, не считая валяющихся повсюду больших подушек. Поставив на стол сумку, Тиюри сняла повязанную на груди ленту и протяжно выдохнула.

— Ох-х, как же надоела эта погода.

— Сезон дождей же, что поделать. Кстати, на уровне «Первобытный Лес»... — начал Харуюки, садясь на подушку в форме морской звезды, но Тиюри прервала его словами «я его ненавижу», а затем вдруг подняла лежащее на кровати тонкое полотенце. Накинув его на голову Харуюки, она сказала ему:

— Если хоть попробуешь сдвинуться, я скормлю тебя улиткам Первобытного Леса.

— Э? Ч-что такое?

— Не двигайся, говорю!

Харуюки, взгляд которого заволокла белая ткань, оказался вынужден застыть на месте. До его ушей донеслись звуки трущейся ткани. Секунд через пять он догадался, что Тиюри переодевается из школьной формы.

«Э, эй! Что ты творишь?!»

«Я тоже хочу переодеться!»

Харуюки задумался над тем, какую из фраз ему закричать, но затем неожиданно заметил, что полотенце на его голове начало съезжать вперёд под своей тяжестью. Если бы оно стало падать назад, то Харуюки и сам мог бы запрокинуть голову, чтобы уравновесить его. Но малой кровью сбалансировать полотенце, падающее вперёд, очень непросто. С другой стороны, Харуюки понимал, что если начнёт заметно двигаться, то Тиюри может претворить свою угрозу в жизнь, и ему придётся познакомиться с гигантскими улитками.

До ушей его всё ещё доносились звуки переодевания, а Харуюки не понимал, как ему выпутываться из ситуации. Задний край полотенца уже добрался до затылка Харуюки и был готов в любой момент слететь с его головы.

«Это не моя вина. Тию надо было надеть на меня полотенце ровнее!» — мысленно прокричал Харуюки и стал ждать рокового момента. Секунд через пять полотенце, наконец, упало, и Харуюки увидел фигуру Тиюри в белых шортах, как раз натягивающую на живот зелёную футболку.

[[image:/storage/reader-images/5c10323e7aaadbdfe7818da167c5bf5b50324c4d.jpg]]
Его подруга замерла, посмотрела на Харуюки ледяным взглядом...

— Следующий Первобытный Лес будет весёлым.

Сказала она, а затем быстро закончила надевать футболку.

— Так вот... возвращаясь к теме. Ты смог освоить способность? — спросила его Тиюри, занявшая край кровати.

Харуюки, который отчего-то сидел на подушке удивительно ровно, собирался уже дать двусмысленный ответ, как в лифте, но вместо этого удивлённо заметил:

— Как-то... не принимай близко к сердцу, но я не ожидал от тебя, что ты будешь так сильно интересоваться нападением на Метатрона...

— А что? Я тоже легионер Нега Небьюласа.

— Это, конечно, так, но в отличие от случаев с Даск Тейкером и Бронёй Бедствия, в этот раз дело касается не только Негабью. Я от тебя ожидал скорее того, что ты будешь возмущаться из-за того, что Короли сами не могут решить этот вопрос...

В ответ на эти слова Тиюри на мгновение приняла такой вид, словно не знала, хочет ли разозлиться на Харуюки, а затем немного покраснела:

— П-перестань читать мои мысли. Но... в целом ты прав.

— Э?

— Я действительно возмутилась, когда услышала о том, что произошло во время Конференции Семи Королей. Ты только-только после стольких усилий умудрился очиститься от Брони, а тебе вдруг поручают опасное задание и назначают передовым бойцом в битве против Энеми Легендарного класса. Но... ты помнишь? Я ведь вместе с тобой и Таккуном видела это...

Харуюки на мгновение задумался о том, что именно она имела в виду под «этим», но догадался куда быстрее, чем сам ожидал.

Она тоже видела тело ISS комплекта на центральном сервере Брейн Бёрста, Основном Визуализаторе. Этот чёрный мозг, заразивший часть прекрасной серебристой галактики. Вид того, как это создание тянется к Такуму и остальным владельцам комплектов, чтобы начать своё зловещее дело, навсегда засел в его голове.

— Не прошло и трёх месяцев с тех пор, как я стала бёрст линкером. Мне... пришлось пережить множество горьких моментов, но я люблю Ускоренный Мир. В нём весело сражаться, и мы нашли много новых друзей. И я... не хочу, чтобы его заразило нечто плохое. Если ты собираешься уничтожить ISS комплекты, то я помогу тебе. Уверена, я смогу тебе чем-то помочь... пусть у меня и нет лучевых техник.

— Тию...

Харуюки ощутил, как из его груди что-то поднимается, и изо всех сил подавил это чувство. Несколько раз моргнув, он глубоко вдохнул, а затем опустил голову:

— ...Спасибо. Я... я тоже люблю Ускоренный Мир. Конечно, против Метатрона выступать страшно, но если я и правда могу научиться защищаться от его лучей, то постараюсь освоить эту способность, — подняв голову, Харуюки улыбнулся. — Как я уже говорил, своего рода подсказку я уже нашёл. Кроме того, Идзеки и Утай показали мне кое-что важное, да и во время битвы с Цербером я кое-что осознал. Теперь я понимаю, что нельзя задумываться лишь о том, чтобы отбивать лазеры. Настоящее зеркало — это не просто дощечка с высоким коэффициентом отражения.

Харуюки говорил, забыв обо всём, и поэтому не заметил того, что взгляд Тиюри становился холоднее с каждой секундой.

— Хару.

— Оно, скорее, не физический объект, а своего рода проход... да? Что?

— Ладно, Уи это ещё куда ни шло... но почему ты упомянул Идзеки? Вы ведь с ней просто коллеги, нет?

— А... тут, это самое... о-она просто одолжила мне своё зеркальце. У неё с собой было такое классное зеркальце, что моё акриловое, которое я купил в школьном киоске, с ним ни в какое сравнение не шло, ха-ха-ха.

— Хорошее зеркало и у меня есть!

— Н-ну да... — ответил Харуюки, начав перебирать пальцами.

Тиюри вдруг неожиданно встала с кровати и решительно направилась в соседнюю комнату. Первой мыслью Харуюки было то, что она пошла за зеркалом, но затем он заметил, что в её комнате уже и так стоит ростовое. Впрочем, Тиюри вернулась менее чем через минуту.

В руках она держала не зеркало, а поднос с двумя стаканами чая. Поставив один перед Харуюки, она сказала:

— До ужина ещё пятнадцать минут. Нам хватит.

— А, что? Для чего хватит?

— Я вчера весь день думала над тем, как ещё можно организовать тренировку с лазерами. Мы ведь не можем каждый день заставлять Нико расстреливать тебя, правда? И вот что я придумала...

«Ох, не нравится мне это!» — подумал Харуюки, но промолчал. Продолжая держать в руке стакан чая, он сглотнул и стал ждать продолжения.

— Лазерные техники ведь применяют не только бёрст линкеры. Собственно, даже Метатрон не бёрст линкер. Так что нам мешает найти какого-нибудь несложного Энеми с лазерными атаками и тренироваться на нём?!

— П-п-погоди! Даже самые несложные Энеми нереально сильны! — тут же перебил её Харуюки, но Тиюри пожала плечами.

— Но ведь мы с лёгкостью разделались с тем, Звериного класса, которого встретили по дороге домой позавчера?

— Е-его мы били ввосьмером, и у нас было две Королевы! К-кроме того, найти лёгкого Энеми с лазерными атаками будет непросто...

— А я уже нашла! И видела сама, — Тиюри совершенно по-кошачьи улыбнулась и щёлкнула пальцами правой руки. — Более того, совсем рядом, в зоне Сетагая 2. Нам хватит одного заряда твоих крыльев.

— Э?.. У-уже нашла? Как?.. Тебе кто-то подсказал? — спросил ошарашенный Харуюки.

Улыбка Тиюри стала немного смущённой.

— Я ведь уже говорила, что тоже смогу чем-то помочь. Прежде чем кого-то спрашивать, я решила поискать сама, и вчера вечером погуляла по неограниченному полю. Мне повезло, и я как раз нашла маленького Энеми с лазерами.

— Ты... ты что... — Харуюки захватал ртом воздух, а затем как можно тише крикнул, — Ты что творишь?! В одиночку идти «наверх», да ещё и Энеми искать?.. Что если бы тебя поймал злобный бёрст линкер или Энеми Звериного класса? Так и до бесконечного истребления недалеко.

— Не переживай. Таймер отключения я настроила, да и Лайм Белл не такой уж хлипкий аватар. Кроме того, я могу лечить и себя, так что в истребление мне попасть непросто.

— И всё же... — попытался продолжить Харуюки, но вдруг затих.

Тиюри, Курасима Тиюри, которую он знал с самого рождения, — именно такой человек. Она действует по настроению, часто злится, но при этом трудится упорнее, чем кто бы то ни было. Она прикладывает огромные усилия, которых никто не замечает, и, как бы тяжело ей ни было, всегда смотрит на окружающих с улыбкой.

Как она сама говорила, ради того, чтобы успешно установить себе Брейн Бёрст, она специально тренировала скорость реакции в виртуальных мирах. Естественно, занималась этим она без ускорения, но продолжала жертвовать десятки... нет, сотни часов своей жизни на изнурительные тренировки исключительно по своей воле.

— Тию... сколько у тебя ушло времени, чтобы найти этого Энеми?.. — спросил Харуюки.

Тиюри не сразу решилась ответить, но затем всё же призналась:

— Эм-м... по внутреннему времени чуть больше трёх дней.

Это было форменное безумие. Но Харуюки не смог сказать такое вслух.

Вместо этого он вновь уселся ровно и поклонился:

— ...Спасибо, Тию.

— Эй, чего это ты расчувствовался?! А, блин, мама уже через десять минут позовёт нас ужинать! Давай скорее погружаться! — прокричала покрасневшая Тиюри, залпом выпила свой чай, а затем достала из столешницы небольшой XSB-хаб и три кабеля.

Самый длинный она подключила к порту домашнего сервера на стене. Вновь сев на кровать, она поманила рукой Харуюки.

— Ну же, быстрее!

— Э... ч-что ты...

— Как видишь, диванов у меня нет, придётся лечь на постель! Не тормози!

— А, х-хорошо.

Повинуясь приказу, Харуюки сел рядом с Тиюри. Её рука тут же надавила ему на лоб и прижала спиной к кровати. Харуюки застыл, Тиюри быстро подключила его к хабу кабелем, затем подключила себя и легла рядом с ним.

От переодевшейся подруги сладко пахло... но Харуюки не успел насладиться ароматом, так как тут же послышался резкий голос:

— Погружаемся на счёт три! Поехали, один, два...

— Анлимитед бёрст!

Харуюки каким-то чудом умудрился не спутать команду, и его сознание понеслось к радужному кольцу.

----------

Том 12 Глава 173

— Знаешь, я давно мечтала отдать команду в духе «погружаемся на счёт три», — произнёс, едва опустившись на землю, миниатюрный аватар Лайм Белл в броне свежего зелёного цвета, с остроконечной шляпой и огромным колоколом на левой руке.

Харуюки опустился на поле чуть позже, усмехнулся и ответил:

— Ты начала так внезапно, что я по ошибке чуть не сказал «дайрект линк».

— Н-не вздумай! Ты ведь мог так в моё личное пространство попасть.

— А-а... в ту подушечную тюрь... в подушечный рай. На самом деле, я был бы не против туда ещё раз сходить... наверное...

— Раз так, когда мы закончим тренировку... то есть, когда поужинаем, я тебя пущу. Ладно, давай отсюда выбираться.

Харуюки с Тиюри кивнули друг другу, а затем он осмотрелся. Правда, смотреть особо не на что — после погружения они оказались внутри здания, и их окружали лишь белые стены, которые мало что могут сказать о том, какой уровень им попался.

Окон на стенах не обнаружилось, зато в том месте, где в реальном мире находится дверь, появился узкий проход. Конечно, можно пройти по нему в коридор, но Харуюки, решив сэкономить время, повернулся к той стене, где окно есть в реальном мире. Сжав правый кулак, он всё же решил сначала спросить разрешения у Тиюри, стоявшей за спиной:

— Э-э... можно я эту стену сломаю?

— Не очень хочется соглашаться, но ладно. Тебе всё равно где-то энергию набирать надо.

— Извини и спасибо...

Вновь повернувшись к стене, Харуюки пригнулся и, резко выдохнув, изо всех сил выбросил вперёд правый кулак. Харуюки и сам не заметил, но его удар полагался больше не на движения руки, а на крепость брони и вращение тела. Это было характерное движение Вольфрам Цербера, использовавшего таким образом одну из особенностей металлических аватаров — больший вес по сравнению с обычными. Харуюки за два боя отчасти успел перенять этот стиль.

Удар, в который вложилась энергия всего тела, пришёлся точно в середину стены, и раздался звук, похожий на попадание из мощной винтовки. Но по ровной белой стене не побежало ни единой трещины.

— Х-Хару, ты в порядке? Урона не получил?

Поскольку на неограниченном поле человек видит лишь свою собственную шкалу, Харуюки понимал, отчего беспокоится Тиюри. Но он продолжал вжимать кулак в стену. Он по своим ощущениям понял, что урона не получил, и что вся энергия ушла в стену.

И спустя пару мгновений...

Послышался оглушительный грохот, с которым южная стена разлетелась на осколки.

Как только Тиюри увидела пейзаж поля, она вновь воскликнула, но теперь уже радостно:

— Ого!.. Вот это красота!..

Молочно-белое небо переливалось цветами так, словно в нём растаяло несколько жемчужин. Все здания похожи на храмы и выкрашены в белые цвета. Повсюду в воздухе висят большие восьмиугольные полупрозрачные кристаллы. Они неспешно вращаются, и проходящий сквозь них небесный свет окрашивает землю вокруг радужным спектром.

— Уровень «Святая Земля»?.. Давно его не видел, — тихо сказал Харуюки, окидывая взглядом пейзаж редкого высокорангового уровня святого типа.

— Я видела его лишь один раз в обычной дуэли, — кивнув, ответила Тиюри. — Если я правильно помню, за уничтожение этих кристаллов дают много энергии.

— Да. А из кристаллов, уничтоженных на неограниченном поле, в очень редких случаях ещё и вещи могут упасть...

— С-серьёзно? — Лайм Белл быстро перевела взгляд всё так же напоминающих кошачьи глаз на Харуюки, а затем резко замотала головой. — Хотя, нет-нет-нет! Мы здесь не для этого, мы пришли тренироваться. Сейчас не время собирать предметы!

— Что ты мне-то говоришь, я вообще молчу!

— Хватит терять время, идём! Ты меня как везти хочешь — на руках или на спине?

— С-слушай... вообще-то это я должен этот вопрос задавать...

— Спрашивай. Допустим, спросил. М-м, давай на руках, — сказала Тиюри и тут же повернулась правым боком.

Едва поспевая за темпом своей партнёрши, Харуюки вытянул руки, подхватил Лайм Белл за спину и ноги и поднял.

Вследствие высокой защиты, которой хвастали зелёные аватары, вес у них чуть больше остальных. Руками Харуюки ощущал, что она заметно тяжелее по сравнению с Блэк Лотос и Скай Рейкер, которых он уже носил подобным образом. Но инстинкт самосохранения не позволил ему пожаловаться, и он со словами «ну что, поехали» выпрыгнул наружу.

Квартира Тиюри находилась на двадцать первом этаже, на значительном удалении от земли, но, поскольку им уже приходилось вместе лететь с крыши столичной администрации в Синдзюку, Тиюри даже не вскрикнула. Примерно через двадцать метров Харуюки раскрыл крылья и начал планировать. Нацелившись на один из кристаллов, висевших около Седьмой Кольцевой, он пролетел рядом, уничтожив его ударом ноги.

Послышался довольно тихий звук, и радужный кристалл разбился. Конечно же, никаких вещей не упало, зато шкала энергии Харуюки заполнилась почти наполовину. Этого вполне должно хватить на полет до Сетагаи без дозаправок.

Вновь взлетев, Харуюки остановился на высоте, с которой можно было осмотреть городские улицы, и обратился к лежащей на его руках Тиюри:

— Так... и где в Сетагае искать этих лазерных Энеми?

Тиюри, в свою очередь, так заворожённо смотрела на пейзажи «Святой Земли», что ошарашенно моргнула и ответила:

— А! Немного дальше станции Сакурадзёсуй.

— Это... сюда, вроде?

Харуюки сначала повернулся на юго-запад, но затем подумал и полетел прямо на юг.

От перекрёстка Седьмой Кольцевой и Оумэ, где находился пешеходный мост Коэндзи, далеко на юго-запад, до Кинутских очистных сооружений реки Тамагава, тянулась дорога, которую обычно называли «Аратамский водопровод». Она каким-то чудом умудрялась тянуться стрелой аж на десять километров (что для центральной части Токио вообще немыслимо), и станция Сакурадзёсуй находилась именно на ней.

Харуюки, находившийся чуть к западу от перекрёстка, полетел на юг до пересечения с дорогой, после чего опустился на полутораметровую высоту, а затем на полной скорости полетел прямо по дороге. Конечно, его энергия начала резко убывать, но кристаллы встречались и тут, так что Харуюки периодически приближался к краю дороги, чтобы на полной скорости разбить головой очередной источник энергии.

Тиюри же не просто не пугалась этих манёвров, она каждый раз кричала: «Давай!» — да так, что Харуюки сразу вспомнил, насколько громкой она была в детском саду. Уже скоро они увидели мост через линию Кейо, служащий разделителем между районами Сугинами и Сетагая. Харуюки быстро затормозил перед ним, опустился и, оставив в дороге длинную борозду, остановился.

— Фух... — выдохнула Тиюри, до сих пор лежавшая на руках Харуюки, а затем воскликнула, — Ох и весело было! Может, всё-таки, до конца долетим?!

— Т-ты же сама говорила, что мы сюда не развлекаться пришли!

— Да что ты всё о каких-то мелочах думаешь! — с этими словами она, наконец, спрыгнула на землю. Окинув взглядом окрестности, она указала пальцем на восток. — Энеми я нашла недалеко от большого здания где-то в этом районе.

— Большого здания?..

Харуюки недоумённо склонил голову и попытался вспомнить карту этой местности. В реальном мире он мог бы в любой момент вызвать карту из виртуального интерфейса, но в Ускоренном Мире таких удобств не было... наверное.

— Кажется... тут где-то находится университет? Как он там называется?..

— Для меня все университеты на одно лицо! Во-первых, нам об этом думать ещё рано, а во-вторых, бёрст линкеров среди студентов пока ещё нет, — усталым голосом заметила Тиюри, и Харуюки пришлось с этим согласиться.

На самом деле Харуюки больше беспокоило то, что рядом с университетом вполне могли располагаться средние и старшие школы.

Если составить рейтинг мест неограниченного поля, где проще всего встретиться с другими бёрст линкерами, то первое место займут порталы, второе — магазины, третье — точки появления больших, но несложных Энеми, а вот четвёртое — как раз окрестности школ. Если в одной школе учатся несколько бёрст линкеров, они вполне могут использовать её в качестве отправной точки и ждать друг друга рядом с ней.

Когда два месяца назад Харуюки предстояло сразиться с Даск Тейкером в решающей битве, в качестве поля боя он выбрал именно двор школы Умесато.

С другой стороны, время в Ускоренном Мире по сравнению с реальным ускорено в тысячу раз. Даже если бы Харуюки с Тиюри решили просидеть тут целый день, в реальности прошло бы лишь восемьдесят с чем-то секунд. Поэтому шанс того, что их время погружения пересечётся с чьим-либо ещё, ничтожно мал.

«Хотя это не мешает мне постоянно натыкаться на самых разных людей», — мысленно добавил Харуюки. Сразу за этим он успокоил себя тем, что Сетагая считалась заброшенной зоной.

Затем он, не задумываясь, обнял правой рукой Лайм Белл за талию, крепко прижал её к себе и начал подниматься. Но тут он заметил, что та глядит на него несколько изумлённо.

— ...Что такое?

— Да так. Я просто подумала, что эти движения были на удивление натренированными.

— В-вовсе не натренированными! И-и вообще, это ты предложила, чтобы я нёс тебя на руках!

— Да-да-да, лучше подними нас повыше.

— ...Ладно...

Харуюки вновь осознал, что переспорить Тиюри не сможет никогда, и взлетел в воздух метров на двадцать.

И действительно, к востоку от Водопровода располагалась большая открытая площадка. На ней тут и там стояли похожие на большие соборы здания. Видимо, в реальности это были корпуса университета...

— Энеми не видать совершенно...

— Погоди немного, — сказала Тиюри, а затем зачем-то подняла свой колокол под названием «Хоровой Перезвон» вверх.

Насколько Харуюки знал, этот колокол можно использовать двумя способами. Во-первых, им можно бить. Колокол крайне крепкий и тяжёлый, а при ударе о голову раздаётся настолько громкий звук, что противника ненадолго оглушает. В целом, оружие из него на удивление эффективное.

Во-вторых, конечно же, спецприём «Зов Цитрона». Эта способность обладает крайне редким эффектом, способным отматывать время для цели. Друзьям таким образом можно восстанавливать здоровье, врагам — тратить накопленную энергию или лишать их экипировки. С учётом «магического» облика аватара эта способность выглядела очень уместно.

Вот только сейчас время отматывать назад не нужно. И Харуюки тут же вжал голову в плечи, понимая, что тут-то его этим молотом и ударят. Но...

Белл неожиданно начала медленно размахивать колоколом, словно зазывая что-то. От колокола полился на удивление высокий мягкий звук, волнами расходившийся по округе. Через десять секунд Тиюри опустила колокол, но звуки, многократно отражённые от зданий, утихли ещё очень нескоро.

И не успел Харуюки спросить, зачем она сделала это...

— Вот, смотри! — приглушённо воскликнула Тиюри и указала правой рукой.

Проследив за направлением её указательного пальца, Харуюки с удивлением увидел, как из одного из соборов нечто выползло.

— Э-Энеми?! Не может быть... это ты его вызвала, Тию?!

— Скорее, не я его вызвала... а Энеми реагируют на звуки, разве нет? Когда я вчера бродила в поисках лазерных, я вдруг задумалась над тем, нельзя ли использовать колокол ради того, чтобы созывать Энеми.

— А что, если... ты соберёшь целую толпу?..

— Ага, один раз я еле ноги унесла.

Судя по её лицу, после этой фразы она игриво высунула язык. Затем она зачем-то вызвала меню.

Настройки публичного отображения у этого окна весьма широки, но по умолчанию установлен режим «могут видеть члены группы и дружественные легионеры», поэтому его увидел и Харуюки. Тиюри ещё раз взмахнула пальцами, открывая список способностей и спецприёмов.

Харуюки, ожидавший увидеть в этом списке лишь «Зов Цитрона», тихо ахнул. В списке способностей блестела ещё одна строчка.

— Acoustic Summon... «Акустический Призыв»? С каких пор... у тебя...

— Я же сказала, со вчерашнего дня. После того как я успешно приманила Энеми, я открыла меню и удивилась, когда увидела в нём новую строку.

— Я-ясно... здорово... — вздыхая, произнёс Харуюки, демонстрируя свои настоящие чувства.

Он понимал, что Тиюри стоит похвалить за её старания и смышлёность, но в то же время ему предстояло выполнить сложнейшее задание по изучению способности «Идеальное Зеркало». Он невольно почувствовал себя ничтожеством по сравнению с Тиюри, ведь даже после того, как Красная Королева Скарлет Рейн десять раз буквально испарила его лазером, он так и не смог прийти к каким-либо выводам.

Но Тиюри, словно поняв его мысли, похлопала его по голове и обнадеживающе сказала:

— Эй ты, Идеальное Зеркало, которое ты пытаешься выучить, — способность совершенно другого класса по сравнению с Акустическим Призывом! Если бы моя способность действовала на прячущихся бёрст линкеров — была бы реальная вещь, а так только Энеми и можно выманивать.

— Н-ну... это, конечно, так...

— Но если ты освоишь Идеальное Зеркало, то станешь неуязвим для всех лазеров, включая те, что используют бёрст линкеры, правильно? С учётом того, сколько красных аватаров на них полагаются, оборонять территорию станет гораздо легче. Так что не унывай и пошли тренироваться. Как раз Энеми появился.

— У-угу, ты права. Вот Черноснежка и учитель удивятся, если я сегодня её освою. Ну что, поехали!

С этими словами Харуюки крепко сжал левый кулак (правой рукой он всё ещё держал Тиюри). Не обратив внимания на сокрушённый вздох подруги, он выдвинулся вперёд.

Фигура Энеми становилась всё крупнее и отчётливее. Проще всего его можно описать как броненосца с большой головой. Тело его округлое и покрытое крепкой броней, а конечности короткие. Голова напоминала конус с огромным лбом, и на ней сверкали два овальных рубина... хотя, наверное, это глаза. Энеми водил по сторонам заострённым носом, пытаясь понять, где находился источник вызвавшего его звука.

— Ты же видишь эти рубины? Вот он может из них лазерами стрелять. В меня он стрелял с расстояния, и я успела увернуться, но он смог пробить ими здание Старого Замка насквозь, так что не расслабляйся.

— Старый Замок?.. Там довольно крепкие здания...

— Не переживай. Если за один удар не сдохнешь, я тебя сразу же Зовом Цитрона вылечу. Приземляйся у границы аггро-зоны. Как я поняла, она у него около тридцати метров.

— П-понял...

Кивнув, Харуюки начал приземляться примерно в пятидесяти метрах спереди от броненосца. Энеми стоял на площади (видимо, тут находится физкультурная площадка университета) совершенно неподвижно, и совершить посадку сложностей не составило.

Поверхность уровня «Святая Земля» покрывали красивые плиты, образующие причудливые узоры. Для сравнения, на уровне «Смертный Грех» земля тоже выложена белыми плитами, но они напоминают решётку, все узлы которой постоянно истекают кровью. Здесь же плиты чистые и нескользкие.

Именно поэтому Харуюки не смотрел под ноги, считая, что не поскользнётся. Вскоре они с Тиюри коснулись земли в пятидесяти метрах от Энеми.

Но... правая пятка ощутила под собой не твёрдую землю, а какую-то вязкую жидкость.

— А-а!

— Кя-а-а!

Оба аватара воскликнули, а затем повалились на спину. Они ощутили своими спинами нечто вязкое и моментально замерли.

В Ускоренном Мире лужи вязких жидкостей на земле обычно не предвещают ничего хорошего. Поэтому нужно побыстрее определить, во что они вляпались, и что с этим делать. Спешно взглянув в верхний левый угол, Харуюки с облегчением отметил, что его здоровье остаётся на максимуме. А значит, это не яд и не коррозийная жидкость, а что-то вроде клея.

Тиюри, придя к аналогичному выводу, попыталась подняться с земли. И, как ни странно, спина её с лёгкостью вырвалась из лужи, не встретив сопротивления.

Харуюки сел рядом с ней, не понимая, что происходит, а затем опустил взгляд. Они сидели в четырёхметровой луже чего-то коричневого. Он медленно поднял руку и дал жидкости стечь. Броня его была в полном порядке.

— Что это?.. — спросил Харуюки, удивлённо наклонив голову.

Тиюри тоже подняла руку и внимательно вгляделась в вязкую коричневую жидкость.

— Э?.. Не может быть, неужели это... — прошептала она, затем подняла голову и заговорила приказным тоном, — Хару. Тьфу, Кроу. Открой рот.

— Э?..

— Живо открывай!

Повинуясь приказу, Харуюки приподнял забрало шлема примерно на четверть, обнажая рот аватара. Стоило ему открыть его, как Лайм Белл засунула в него два измазанных коричневой жидкостью пальца.

— М-м-мг! — попытался закричать Харуюки, но та и не думала вынимать пальцы.

Понимая, что другого выхода нет, он лизнул её пальцы, и вкус жидкости разлился по его телу. Немного горький, богатый... сладкий вкус.

Причём весьма и весьма недурной.

Как только Харуюки успокоился, Тиюри быстро вытащил пальцы и спросила:

— Ну?

— Шоколад...

— Так я и думала.

«Тогда почему сама не попробовала?!» — захотелось завопить ему в ответ, но сознание его уже занял более важный вопрос.

Почему? Откуда здесь взялся шоколад?.. Вернее, целая шоколадная лужа с неплохим вкусом. Харуюки никогда не слышал такое об уровне «Святая Земля». Может, они ошиблись? Может, это какой-то другой уровень? «Кондитерская»?

Харуюки ошарашенно сидел, и когда уже задумался о том, не попробовать ли ему ещё шоколада...

— Паппет Мейк![✱]Puppet Make, Создание Марионеток. — неожиданно раздался на поле очаровательный женский голос.

Это однозначно было объявление техники — фраза, которой бёрст линкер активировал спецприём. А значит, за ней должно последовать какое-то действие.

Харуюки немедленно обхватил рукой Тиюри и резко взмахнул крыльями. Он быстро отлетел на три метра назад и уже собирался оглядеться по сторонам, но тут перед ним начало происходить нечто странное.

Из лужи шоколада вдруг резко появились две фигуры.

— Не может быть! Эта лужа слишком мелкая, чтобы там мог укрыться аватар!..

Тиюри попала в точку. Но факт оставался фактом, и перед ними действительно стояли две похожие на куклы фигуры, высотой примерно по полтора метра каждая.

Выглядят они очень просто. Головы у них круглые, и какой-либо одежды или брони на них нет. На их лицах отсутствуют и глаза, и рот, есть лишь похожая на цветок метка. Цвета они выжжено-коричневого... собственно, цвета той лужи шоколада, из которой появились.

У этих совершенно непримечательных своим внешним видом аватаров есть лишь одна удивительная особенность. Они совершенно одинаковые. Однако в Ускоренном Мире не могут существовать два совершенно одинаковых аватара. Даже офицеры Синего Легиона Кобальт Блейд и Манган Блейд, хоть и считаются близнецами, отличаются как цветом, так и деталями внешности.

— К-кто вы?.. — воскликнул Харуюки, и оба аватара одновременно шагнули вперёд, не произнося ни слова.

Лужа под их ногами пропала, но Харуюки и Тиюри не успели этого заметить, рефлекторно встав в боевую стойку. Сильвер Кроу резко выбросил вперёд левую ладонь, а Тиюри размахнулась Хоровым Перезвоном. Оба они целились в грудь своих противников.

Но вместо вибрации от удара и ощущения твёрдой брони их руки словно окутала мягкая, влажная глина. Ладонь Харуюки утонула в груди безликого аватара и тут же вышла из его спины. Фактически, его удар почти что разорвал противника надвое, и тот должен был потерять больше половины запаса здоровья. А с учётом того, что боль на неограниченном поле ощущается вдвое сильнее по сравнению с болью на обычном поле, этот удар должен был его ещё и обездвижить.

Но...

— Чт... — изумился Харуюки, продолжая пронзать противника рукой.

Безликий аватар лишь слегка пошатнулся, а затем молча нанёс прямой удар правым кулаком. Послышался звон шлема Харуюки, а его шкала здоровья моментально лишилась пяти процентов.

Резко отпрыгнув назад, чтобы избежать повторного удара, Харуюки посмотрел на то, что происходило с Тиюри. Ей тоже удалось пробить противника насквозь колоколом, но того это, конечно же, не остановило. Не обращая внимания на зияющую дыру в теле, он замахнулся левой ногой. Тиюри заблокировала атаку правой рукой, а затем отпрыгнула, приземлившись рядом с Харуюки.

— Что-то с ними... не так! — воскликнула она.

И стоило Харуюки кивнуть в ответ, как случилось нечто ещё более странное.

Границы ран сильно повреждённых аватаров вдруг растаяли и закрыли повреждения коричневой жидкостью. Через несколько секунд они полностью восстановились и вновь начали блестеть на свету гладкими поверхностями.

— Ни пронзающие, ни ударные атаки не работают... — протянул Харуюки.

— И вообще... — удивлённо наклонив голову, заметила Тиюри. — Это точно бёрст линкеры?.. Они больше похожи на фигурки... я бы даже сказала, что они похожи на шоколадки...

— Кстати, та шоколадная лужа исчезла. Если это куклы, созданные из того шоколада... надо попробовать их укусить.

— Ты и так только что шоколада наелся! — подшутила Тиюри...

Но неспешно приближающиеся к ним безликие аватары вдруг остановились и вздрогнули. Затем они тут же начали пятиться назад, а Харуюки пошёл в их сторону.

Но, увы, устроить дегустацию шоколадных аватаров ему не удалось. Вновь послышался голос:

— А вы довольно смышлёные, раз так быстро поняли, в чем слабость «шоконеток»!

Этот сладкий, хоть и немного отдававший в нос голос, доносился вовсе не со стороны безликих аватаров. Харуюки с Тиюри тут же повернулись налево и увидели ещё одну фигуру, стоящую на крыше небольшого собора метрах в двадцати от них.

Она оказалась ещё меньше безликих аватаров. Цвет её брони тоже блестяще-шоколадный, но внешний вид сильно отличается. На ней шляпа с огромным козырьком, из-под которой в обе стороны тянутся длинные волосы. А уж пышная юбка недвусмысленно намекает на то, что это аватар женского пола. Глаза её светятся чистым розовым светом.

Глядя на эту фигуру, Харуюки понял две вещи.

Во-первых, этот аватар женского пола — бёрст линкер. Во-вторых, безликие аватары — это боевые марионетки, созданные ею. Собственно, слова «Паппет Мейк», которые они слышали чуть ранее, наверняка были командой спецприёма, породившего их.

Конечно, Харуюки ещё не понимал многого из того, что происходит (например, того, что означает слово «шоконетки»), но в первую очередь решил задать самый главный вопрос:

— Почему ты напала на нас?! Ты... из Общества Исследования Ускорения?!

В ответ шоколадный аватар сначала недоуменно моргнул, а затем звонко топнул высоким каблуком.

— Если я и вхожу куда-либо, то только в клуб любителей сладостей! Как вы смеете задавать такие нахальные вопросы после того, как пытались напасть на Култян! Не думайте, что вам удастся укрыться от моих глаз цвета клубники с молоком!

После безуспешной попытки догадаться, кто есть «Култян», Харуюки добавил это слово в свой словарь странных терминов и спросил:

— Э-э... а кто такая Култян?

— Не валяйте дурака! Я прекрасно видела то, как вы посмотрели на неё, а потом собрались напасть!

С этими словам она взмахнула левой рукой, указывая на центр площади. Харуюки перевёл взгляд, но увидел там лишь того самого небольшого Энеми, всё так же водящего по сторонам носом.

— Э-э... этот Энеми — Култян?

— Ещё бы! Это Лавовый Карбункул, сокращённо — Култян. И она мой друг! Я лучше потеряю все очки, чем позволю вам убить её! — с этими словами она указала рукой уже на Харуюки, а затем решительно произнесла, — Ну же, можете включать эти ваши проклятые ISS комплекты!

----------

Том 12 Глава 174

— Какао Фаунтин,[✱]Cocoa Fountain, Фонтан Какао. — тихо, почти шёпотом объявил название техники шоколадный аватар, и с его пальцев сорвался розовый блеск.

Блеск этот упал на землю, и на этом месте из-под поверхности звучно появилась лужа молочного шоколада, похожая на ту, в которую приземлились Харуюки и Тиюри. Энеми Малого класса, Лавовый Карбункул по кличке «Култян» тут же пошёл в сторону лужи и, понюхав шоколад, принялся радостно её вылизывать.

— Разве она сейчас не в его аггро-радиусе?.. — шепнула Тиюри, и Харуюки кивнул.

Шоколадный аватар находился едва ли в трёх метрах от Энеми. Даже самые глупые их представители моментально нападают на бёрст линкеров, подошедших так близко. Даже Харуюки и Тиюри, продолжая держаться метрах в сорока от Энеми, чувствовали себя не совсем в безопасности.

— Он что... Приручён?..

— Но разве для этого не нужны какие-то особые предметы? Вроде тех поводьев, с помощью которых Снежка управляла тем летающим конём?..

— Я тоже так думал... но в Ускоренном Мире повсюду встречаются исключения из правил...

А пока они разговаривали, шоколадный аватар повернулся спиной к вылизывающему лужу Энеми и пошёл в их сторону. Те «шоконетки», которых она призвала из первой шоколадной лужи, уже исчезли. Похоже, что их время жизни весьма ограничено.

Девушка остановилась перед Харуюки и молча окинула парочку взглядом. Даже для аватара женского пола она очень маленькая — примерно как Ардор Мейден Синомии Утай.

— Для начала, представлюсь. Я Шоколад Папетта... и на данный момент не состою в каком-либо Легионе, — неожиданно начала она.

Харуюки тут же поспешил вежливо поклониться.

— А, э-э, я Сильвер Кроу... из Легиона «Нега Небьюлас».

— Я тоже из Нега Небьюласа. Меня зовут Лайм Белл.

Услышав их имена, девушка, представившаяся Шоколад Папеттой, кивнула и приложила пальцы к щеке.

— Ясно... выходит, ты знаменитая «Ворона» Чёрного Легиона? А ты, стало быть, «Вотч Витч»...[✱]Watch Witch, Часовая Ведьма.

— Тебя что, действительно так называют? — тихо спросил Харуюки у Тиюри.

Та немного покраснела и покачала головой:

— П-понятия не имею! Не отвлекайся!

— Х-хорошо.

К счастью, после недолгих раздумий, Шоколад Папетта вновь подняла взгляд и кивнула.

— Что же, как я поняла, вы ISS комплектов не используете. И пришли сюда не затем, чтобы убить Култян.

— С-спасибо, — с облегчением ответил Харуюки, а затем, опомнившись, продолжил, — Раз так... можно и тебя кое о чём спросить?

— Спрашивай.

— Сколько ты тут уже сидишь?..

Очевидно, что Шоколад ждала здесь бёрст линкеров, которые могут прийти за Лавовым Карбункулом по кличке Култян. Но устроить на кого-либо засаду на неограниченном нейтральном поле непросто. Вернее, это вообще невозможно, если не знать времени подключения своей жертвы.

Пожав плечами, Шоколад ответила:

— Десять... нет, одиннадцать дней. Или шестнадцать минут реального времени.

— О-одиннадцать?! — одновременно воскликнули Харуюки и Тиюри, заставив миниатюрного шоколадного аватара слегка улыбнуться.

— Ничего, я всё время гуляла с Култян, и мне было нескучно. Кроме того... я готова сидеть тут хоть десять дней, хоть десять месяцев. Я... уже говорила, но я готова лишиться за это погружение всех своих очков.

— ...

Харуюки с Тиюри рефлекторно переглянулись. По правилам Брейн Бёрста, человек, лишившийся всех очков, автоматически теряет программу, что равносильно его смерти как бёрст линкера. Эти слова уж слишком серьёзны для того, чтобы произносить их с такой улыбкой.

— Э-э... другими словами, ты хочешь сказать, что готова потерять все очки, защищая этого Энеми, то есть, Култян?.. — осторожно поинтересовался Харуюки, и Шоколад размашисто кивнула.

— Именно так.

— Но... сразу прошу прощения за такие слова, разве убитые Энеми не воскрешаются после Перехода?..

— Это действительно так, но... воскрешённый Энеми будет лишь Энеми того же типа, но не точно тем же самым. Следующий Лавовый Карбункул, который появится здесь, тут же нападёт на меня, если я попытаюсь приблизиться...

В конце голос Шоколад дрогнул, и она закрыла своё лицо козырьком шляпы. Лайм Белл, одетая в немного похожий, но разительно отличающийся по цвету головной убор, сделала шаг вперёд и мягко спросила:

— Сколько у тебя ушло времени, чтобы так крепко сдружиться с ней?

— ...Два года реального времени.

— Ясно. Тогда вы с ней действительно друзья. Я понимаю твои чувства. Будь у меня такая очаровательная подруга, я бы тоже защищала её любой ценой.

— ... — Шоколад Папетта подняла взгляд и тихо спросила, глядя на Лайм Белл, — Ты и правда так думаешь?

— Конечно!

— И... и я, — подтвердил Харуюки бодрые слова Тиюри.

В ответ Шоколад улыбнулась... но в улыбке её читалась печаль.

— Тогда... что, если бы вашего друга хотели убить ваши собственные друзья? Причём друзья, с которыми вы ещё три дня назад состояли в одном Легионе?.. Что бы вы сделали?

Легион «Пети Паке» состоял из трёх человек.

Название Легиона было выбрано после совместного обсуждения и переводится с французского как «Коробочка».

Именно с этого подавленным голосом начала свой рассказ Шоколад Папетта.

Незадолго до того они зашли в один из небольших храмов и сели на белый пол кольцом. Перед ними стояли дорогие чашки, над которыми поднимался пар. Чашки наполнены какао, но Шоколад не создала его техниками, а разлила из чайника, который достала из инвентаря.

Еду в Ускоренном Мире можно достать лишь одним способом — купить в «магазине». Естественно, валютой выступали бёрст поинты, и новички, недавно поселившиеся в этом мире, не расходовали их по таким пустякам. Хотя Шоколад и сказала им, что она лишь четвёртого уровня, действия эти однозначно указывали на тот факт, что она ветеран этого мира.

— Наш Легион никогда особо не интересовали ни битвы за территорию, ни обычные дуэли. Максимум, на что нас хватало — на несколько командных боёв в соседних Сибуе и Мегуро на выходных... поэтому на достижение четвёртого уровня у нас ушло почти два года, и нам ещё очень сильно повезло, что мы смогли выполнить требования к новому Легиону.

— Э-э... но разве командиру создающегося Легиона не требуется как минимум четыре человека для выполнения задания? — рефлекторно спросил её Харуюки.

Шоколадный аватар слегка улыбнулся и ответил:

— Это мнение возникло из-за того, что там есть несколько головоломок, для которых нужно быть в четырёх местах одновременно. Но у меня есть шоконетки.

— А... а-а... вот оно что...

— Но даже с учётом этого нам сильно повезло создать его, — сказала она и вновь поднесла чашку с какао к губам.

Харуюки молча смотрел на её миниатюрную фигуру.

Нега Небьюлас почти никогда не навещал ни Сибую, ни Мегуро, и потому никогда не встречался лицом к лицу с Шоколад, сражающейся в этих районах, но при этом Харуюки после её слов почувствовал себя неловко.

Всё это время он считал Сетагаю заброшенной зоной и никогда не посещал её... но оказалось, что и в ней есть бёрст линкеры. Тиюри, судя по всему, чувствовала себя так же, поскольку свесила голову и сказала:

— Прости... я думала, что в этой местности никого нет. Именно поэтому я и пришла сюда в поисках Энеми...

— Ничего страшного. На самом деле, даже если сложить все зоны с Сетагаи 1 по Сетагаю 5, то в сумме не наберётся и десяти бёрст линкеров. Если бы вы погрузились на час позже, вы не встретили бы ни меня... ни кого-либо ещё. И, наверное, к тому времени всё было бы уже кончено... — тихо проговорила Шоколад.

Харуюки поднял взгляд и осторожно поинтересовался:

— Э-э... ты говоришь, что ждешь здесь тех, кто собирается напасть на Култян, чтобы сразиться с ними? И что эти люди были твоими друзьями... что вы вместе состояли в Легионе «Пети Паке»?..

— Именно так... но мы не просто друзья. Один из них — мой «родитель», а второй — «ребёнок»...

— !..

Харуюки и Тиюри дружно ахнули.

Впрочем, с какой-то стороны это было ожидаемо. В маленьких Легионах почти всегда можно обнаружить пары родителей и детей. Даже в Нега Небьюласе есть две таких пары — Черноснежка и Харуюки, а также Такуму и Тиюри.

Но вопросов от этого становится лишь больше. Почему «родитель» и «ребёнок» Шоколад хотят убить её Лавового Карбункула, которого та воспитывала уже два года? Весь вид этого Энеми кричал о том, что он принадлежит к Малому классу. Вот и очков за победу над ним дадут ничтожно мало.

Шоколад Папетта, словно поняв, какие вопросы крутились в их головах, печально отвела свои розовые глаза и прошептала:

— Всё изменилось... три дня назад, в воскресенье ночью. Моего «родителя», Минт Миттен, и «ребёнка», Плам Флиппер, против их воли заразили ISS комплектами, и в тот самый момент я потеряла всё...

— Э?!

— Не... не может...

Харуюки и Тиюри не смогли сдержать изумления. Тут же подавшись вперёд, Харуюки напряжённо продолжил:

— Но... но ведь ISS комплекты могут заражать лишь тех бёрст линкеров, которые сами их желают, разве нет?!

— Кстати, да, я тоже так считала!.. Ведь если они способны заражать аватаров насильно, то им не нужно было устраивать тот погром на Гермесовом Тросе! — тут же заметила Тиюри.

В конце «вертикальной гонки по Гермесову Тросу», прошедшей 9 июня, Раст Жигсо, член Общества Исследования Ускорения, затерявшийся среди остальных гонщиков, применил Инкарнацию четвёртого квадранта... другими словами, масштабную негативную Инкарнационную технику «Ржавая Система», и с её помощью уничтожил не только практически всех участников гонки, но и многих зрителей.

Как сказала Тиюри, на сегодняшний день считалось, что это сделали ради того, чтобы показать Ускоренному Миру невероятную мощь тёмной Инкарнации и таким образом облегчить поиск людей, которые добровольно примут их ISS комплекты, Усиливающее Снаряжение, позволяющее без особых усилий обрести эту силу.

Да что там, Харуюки лично слышал от «братана» Аш Роллера, Буш Утана, следующие слова: «Ты знаешь, какая невообразимая сила сокрыта в режиме IS, как она способна возвыситься даже над правилами Брейн Бёрста» и «с комплектом ISS даже мы, слабаки, можем стать сильными. Более того, чем слабее мы были, тем сильнее станем»...

Утана заразили ISS комплектом уже после того, как он пришёл к этим выводам. Если это не так, то, как заметила Тиюри, смысла устраивать «демонстрацию» во время гонки не было никакого. Если комплектами можно заражать против воли линкеров, то Общество могло просто прийти в любую зону, вызывать на бой всех по очереди и заражать каждого. Хотя, конечно, всё это справедливо только в том случае, если они действительно хотят добиться максимального распространения комплектов. Чего они хотят на самом деле — сказать трудно.

Выслушав слова Харуюки и Тиюри, Шоколад протяжно вздохнула.

— И я, и мои друзья считали так же. Никто из нас не хотел никакой сверхъестественной силы... мы хотели лишь жить нашей маленькой Коробочкой в самом углу Ускоренного Мира. Если честно, мы даже не собиралась сражаться за следующие уровни. Собираться с друзьями на неограниченном поле пару раз в неделю... болтать, кормить Култян, вместе ждать Переходов... вот и всё, что нам было нужно... — после этих слов Шоколад обхватила руками колени и, переживая мучительные воспоминания, продолжила, — Поэтому, когда к нам пришла «она» и предложила ISS комплекты, мы немедленно отказались. Мы слышали о том, что этот чёрный глаз не может заразить тебя, если ты искренне не хочешь этого. Но... сразу за этим она со словами «тогда без операции не обойтись» напала на нас. Нас было трое, а их двое, но против режима IS мы оказались бессильны... вначале они поймали Плам. Она своими огромными ножницами разрезала ей грудь и посадила в дыру семя комплекта...

— Н-ножницами?! — воскликнул Харуюки, почувствовав, как это слово что-то кольнуло в его воспоминаниях. Но не успел он разобраться, почему, как послышался ещё более измученный голос Шоколад:

— Когда это увидела Минт, она сказала мне бежать к порталу, а затем немедленно отключить их кабели в реальности. Я бежала к порталу на станции Сакурадзёсуй со всех ног, а затем как можно быстрее вырвала кабели людей, вместе с которыми погружалась... но к тому времени она уже успела добраться и до Минт. Однако, сразу после того, как мы покинули Ускоренный Мир, они выглядели как обычно. Посмеявшись, они решили, что ISS комплекты их всё же заразить не смогли... но...

— Всё-таки... смогли?.. — тихо спросила Тиюри, и Шоколад окончательно свесила голову.

— Прошла ночь, настал новый день... и это были уже не те Минт и Плам, которых я знала. Они предложили мне принять ISS комплект... а когда я отказалась, сказали, что в таком случае они уходят из Легиона. С того дня Минт и Плам стали ходить вместе с ней по неограниченному полю, по Сетагае, и убивать маленьких и средних Энеми...

— «Она»... это случайно не... — Харуюки, наконец, смог вспомнить нужное имя и осторожно спросил, — бёрст линкер по имени «Мажента Сизза»?..

Шоколад моментально подняла голову, а в следующий момент вновь сникла.

— Да, она. Наверное, она первый владелец ISS комплекта в Сетагае... но сейчас она управляет всеми линкерами нашего района, кроме меня...

Мажента Сизза.

Это имя Харуюки слышал от одного из своих лучших друзей и товарищей по Легиону: Маюдзуми Такуму.

Восемь дней назад (во вторник 18 июня) Такуму решил добыть информацию об ISS комплектах и с этой целью в одиночку направился в Сетагаю. Там Мажента Сизза и передала ему клон своего комплекта.

На тот момент комплект был запечатан в карте и хранился в инвентаре Такуму, но на следующий день, 19 числа, на него в Синдзюку напал Легион отъявленных ПК «Супернова Ремнант», и он использовал силу комплекта, чтобы отразить нападение. В ночь того же дня Харуюки, Тиюри и Такуму легли спать соединённые кабелями, что позволило им проникнуть на центральный сервер Брейн Бёрста, где они нанесли удар по телу комплекта и смогли уничтожить терминал Такуму.

Но, конечно же, источник его комплекта, находящийся у Маженты Сизза, уничтожению не подвергся. Выходит, что Сизза продолжила как ни в чём не бывало распространять комплекты, а три дня назад добралась до скромного Легиона «Пети Паке», живущего возле Сугинами, и атаковала их...

— Выходит... что Маженте Сизза теперь некого атаковать в районе Сетагая, и поэтому она вместе с остальными владельцами комплектов занялась охотой на Энеми?.. — спросил Харуюки.

Шоколад кивнула.

— Похоже, что так... однако даже в IS режиме Энеми Звериного класса слишком сложны для них, поэтому они нападают на Малых и Диких. Я... изо всех сил молила заражённых Минт и Плам о том, чтобы они пощадили хотя бы Култян, но...

И с этими словами из розовых глаз Шоколад Папетты, наконец, скатилась прозрачная слеза.

— С каждым днём они становились холоднее... и сегодня, наконец, сказали. Что Култян должна умереть, и тогда я, наконец, сдамся и пойду к Маженте Сизза. Что придут за ней после уроков с отрядом... поэтому... поэтому я...

Вторая слеза скатилась по шоколадной щеке. Но не успела она упасть на пол, как Тиюри протянула к Шоколад руки и нежно обняла её.

— Поэтому я всё это время ждала здесь. Ждала и защищала Култян. Простите, что напугала вас...

Конечно, у Харуюки не хватило духа тоже обнять Шоколад, поэтому он кивнул и сказал:

— Я тоже прошу прощения. И в качестве извинения я помогу тебе. Спасём Култян вместе.

Но Шоколад Папетта не сразу отреагировала на эти слова. Она ещё с десять секунд сидела в объятиях Тиюри, и её плечи мелко подрагивали. Наконец, послышался голос:

— Если честно, я... не думала, что у меня получится защитить Култян... мой цвет — смесь жёлтого и красного... чуть ближе к дальнобойному типу, чем к непрямому... вот только на самом деле я, скорее, аватар поддержки. Но... у меня есть одна особая атака, которую я могу применить против своих лучших друзей, Минт Миттен и Плам Флиппер...

Харуюки не сразу понял, что она имела в виду, но мрачная атмосфера и тяжесть в её голосе передали мысли лучше, чем какие-либо слова. Тиюри поняла, о чём идёт речь, одновременно с ним, и они дружно прошептали:

— Удар Возмездия?..

Шоколад едва заметно кивнула и бессильно продолжила:

— Когда мы делали задания на создание Легиона, решили, что формальное звание лидера достанется мне. Хотя Минт и Плам уже покинули Легион... у меня ещё месяц будет право казнить их. И я думаю... что это единственный выход... не только потому, что я хочу спасти Култян... но и потому, что я хочу спасти их от ISS комплектов, которые начали заражать их и в реальной жизни...

— ...

Если охотиться на Карбункула придут три-четыре человека, то с помощью Харуюки и Тиюри им, может, и удастся отогнать их. Но уничтожить ISS комплекты, заразившие друзей Шоколад, изнутри Ускоренного Мира невозможно.

На прошлой неделе, в четверг, на неограниченном поле, Харуюки увидел, как группа владельцев ISS комплектов атаковала Зелёных легионеров — Аш Роллера и Буш Утана. Он пришёл в такую неистовую ярость, что призвал дремавшую Броню Бедствия и сразился с шестерыми владельцами комплектов. В ходе боя он вырвал один из комплектов из груди аватара и раздавил его.

Из уничтоженного «глаза» вылетел странный огонёк, и Харуюки пустился за ним в погоню. Пусть ему не удалось добраться до Токио Мидтаун Тауэра, куда летел огонёк, из-за того что его охранял Архангел Метатрон, но он понял, что этот огонёк и есть ядро ISS комплекта. А значит, уничтожение глаза не уничтожит комплект. Есть только один способ решить эту проблему, не покидая Ускоренного Мира, — уничтожить само тело комплекта, которое, судя по всему, находится на вершине башни.

А это значит...

Что Шоколад сказала правду. Пожалуй, спасти Минт Миттен и Плам Флиппер от ISS комплектов может лишь Удар Возмездия.

Но... пусть это и станет окончательным решением, в то же время оно обернётся ещё и величайшей трагедией. Потерявший программу бёрст линкер лишается и всех воспоминаний об Ускоренном Мире.

Харуюки не мог ничего сказать. Он сидел и смотрел на свои руки.

В его голове раз за разом повторялась одна и та же мысль.

«Если бы я смог освоить Идеальное Зеркало раньше, сейчас, возможно, мы бы уже одолели Метатрона, объединившись с остальными Легионами, и уничтожили бы тело ISS комплекта. И тогда Шоколад Папетте не пришлось бы так страдать...

Нет, уж если что и винить, так это моё мышление. Я всё это время знал о том, что ISS комплекты распространяются по зонам Арагава, Кото и Сетагая, но считал, что эти зоны всё равно заброшены, и что мне нет до этого никакого дела. Я никогда не думал, что в этих зонах тоже есть бёрст линкеры, и что они страдают из-за этого. Я продолжал утешать себя мыслью, что мы что-нибудь придумаем к тому времени, как комплекты доберутся до Сугинами и Неримы.»

— Прости. Прости меня, Шоколад. Если бы... если бы я... чуть раньше... — начал он выдавливать из себя голос, но тут Тиюри вскинула левую руку и прервала его.

— Кроу. Бросай эту свою привычку во всём обвинять себя и считать, что уже слишком поздно.

Услышав эти хлёсткие слова, Харуюки поднял взгляд.

— Но... если бы я не был таким бестолковым...

— Нет, Кроу, ты старался изо всех сил! И можешь постараться и сейчас. Кроу, Шоколад, вы рано сдаётесь. У меня есть мысль.

Как Харуюки и предполагал, в реальности к университету, расположенному в этих окрестностях, действительно прилегают как средняя, так и старшая школы. Шоколад Папетта и её бывшие друзья по Легиону учатся в средней школе.

Всевозможные соборы уровня «Святая Земля», которые они видели вокруг, — на самом деле школьные здания, и Шоколад прекрасно знала эту местность. Но так же хорошо её знали и Минт Миттен, и Плам Флиппер, так что засады строить бесполезно. Противники непременно нашли бы их, и бой немедленно превратился бы в побоище.

С другой стороны, нападающие не знают, что к Шоколад примкнули Харуюки и Тиюри, и, в теории, можно использовать Шоколад в качестве приманки, а затем нанести неожиданную атаку, но эту тактику они решили не использовать. Вернее, предложенная Тиюри идея требовала встречи с врагами лицом к лицу.

— И всё же, нам вовсе необязательно стоять посреди площадки... — продолжал жаловаться Харуюки, любивший внезапные атаки, за что Тиюри тут же толкнула его в бок.

— Просто согласись с моим планом и не ной! Твоя задача — оберегать нас от дальнобойных атак, так что не отвлекайся, Кроу!

— Угу, — кивнул Харуюки...

Но одновременно с этим он понимал, что ожидание других бёрст линкеров на неограниченном нейтральном поле требовало невероятного терпения. Даже если противник погрузится через пять минут после тебя, внутри поля за это время пройдёт пять тысяч минут... больше трёх дней.

Противники Шоколад, её бывшие подруги, объявили, что нападут сегодня «после уроков». В реальном мире этому критерию соответствовал довольно большой промежуток, хотя Шоколад, как давняя подруга, должна была примерно представлять, когда они придут. Она уже сказала им, что обычно это означает время между шестью часами и половиной седьмого. В Ускоренном Мире этот промежуток соответствует примерно двадцати дням.

И она действительно собиралась сидеть здесь всё это время и ждать. До того как ей повстречались Харуюки и Тиюри, она уже успела провести здесь одиннадцать дней. И даже сейчас никто не представлял, в какой из девяти дней появятся нападающие.

Оказавшись в этой ситуации, Харуюки ещё лучше осознал, насколько велика ценность способности «замедления», которой владеет вице-президент Общества Исследования Ускорения, чёрный пластинчатый аватар Блэк Вайс. Возможность замедлять своё сознание до уровня реального мира после погружения значительно облегчала ожидание других бёрст линкеров. Но, конечно же, он не завидовал тому, что ради этой способности тому приходилось использовать нелегальный Чип Мозговой Имплантации.

Ничто в Ускоренном Мире не достаётся бесплатно. Чтобы обрести возможность ждать столь долгое время или же использовать силу ISS комплекта, бёрст линкер обязан чем-то пожертвовать.

Например, чтобы найти редчайшего лазерного Энеми, Лавового Карбункула, в районе станции Сакурадзёсуй в Сетагае, который смог бы помочь Харуюки освоить Идеальное Зеркало, Тиюри пришлось затратить три дня.

И именно поэтому Харуюки не мог жаловаться на то, что им придётся подождать ещё несколько дней. Тем более что им встретился бёрст линкер, который называет этого Карбункула своим другом, что поведал им свою печальную историю и угостил горячим какао.

— Не волнуйтесь... я буду бдителен. Вы можете пока вздремнуть, — сказал Харуюки.

Тиюри и Шоколад рядом с ней сначала моргнули... а затем дружно хихикнули.

— Ч-что вы смеётесь?

— Я поверить не могу, что слышу от тебя такое.

— Ты немного переигрываешь.

— Блин...

Харуюки свесил было голову, но тут же опомнился и вновь начал смотреть по сторонам.

Они стояли точно в центре университетской площади, где Харуюки и Тиюри впервые заметили Лавового Карбункула. Сама Култян уже успела уползти в своё гнездо — среднего размера собор. В реальном мире там находится университетский магазин, в котором есть кондитерский отдел (впрочем, вряд ли Култян живёт в нём именно поэтому).

К северу от них высились крупные корпуса, к востоку находилось логово Култян, так что следить оставалось за югом и западом. Помимо Харуюки, внимательно следящего за тем, с какой стороны придут владельцы ISS комплектов, им помогало ещё кое-что.

Энергетические Кристаллы, особенность уровня «Святая Земля». Трудно удержаться и не уничтожить такой, когда он совсем рядом с собой. Даже когда энергия Харуюки в ходе недавнего полёта заполнилась до предела, он всё равно продолжал разбивать те, что встречались на пути. А разбиваются они с очень характерным звуком.

Поэтому Харуюки напрягал не только зрение, но и слух. Враги могли дать о себе знать либо своими силуэтами на фоне белого неба, либо похожим на звон звуком разбивающегося кристалла...

На мгновение отведя взгляд в сторону, Харуюки увидел, как Лайм Белл и Шоколад Папетта сидят на земле, прислонившись спинами друг к другу. Обе они сидели, свесив головы, и не двигались. Похоже, уже уснули.

Пусть Харуюки и сам предложил им отдохнуть, он не смог сдержать улыбки, глядя на то, как мило они спят, но тут же опомнился. Тиюри вчера провела на этом поле три дня в поисках лазерного Энеми, а Шоколад вообще ждала уже одиннадцать дней. Нет ничего удивительного в том, насколько они успели устать.

— Спокойной ночи... — еле слышно прошептал Харуюки и вновь принялся караулить.

Прошло около четырёх часов.

Враги так и не появились, но Харуюки вскоре начал сражаться с противником, который пришёл из его собственного тела. Другими словами, он проголодался.

Конечно, голод мучал его и в реальном мире, но в Ускоренном Мире этих ощущений быть не должно. А значит, это чувство голода создавалось его мозгом... точнее, духом. Но даже если оно не настоящее, Харуюки никак не мог отделаться от чувства, что его живот со скрипом скручивает.

«Знай я, что придётся столько ждать, — заказал бы порцию побольше. И ещё вафель взял бы...» — раздумывал Харуюки, держась за живот.

Краем глаза он заметил неяркий блеск — бликовала юбка спящей сидя Шоколад Папетты. Харуюки заворожённо перевёл на неё взгляд и в очередной раз удивился тому, насколько шоколадной она выглядела.

Несмотря на разнообразие цветов брони аватаров, принадлежащих обычному спектру, все они сделаны из похожих материалов. Конечно же, это не пластик и не стекло, а своего рода твёрдый кристалл. Шоколад не должна быть исключением, и умом Харуюки понимал, что её броня — простая неорганическая материя, имеющая шоколадный цвет...

Но интуиция, закалённая годами посещения Энжи, говорила ему, что этот материал может быть только подлинным шоколадом. Конечно, укусить её он бы не смог, но, возможно, удастся осторожно потрогать?..

— Что ты делаешь?.. — вдруг послышался шёпот возле ушей, и Харуюки резко одёрнул начавшую вытягиваться левую руку.

Боязливо подняв глаза, он увидел перед собой розовые линзы глаз Шоколад, внимательно смотрящей на него. Конечно, его первой мыслью было закричать «н-н-н-ничего!», но он побоялся разбудить спящую за её спиной Тиюри.

— Э, э-э... прости, но я никак не мог перестать думать о том, настоящий ли это шоколад... — тихо ответил Харуюки, даже не выпрямившись.

Шоколад сокрушённо вздохнула.

— Я слышу эти слова от всех бёрст линкеров, с которыми встречаюсь. Даже Минт, мой «родитель», и Плам, мой «ребёнок», в первую очередь спросили меня именно об этом...

— Ясно... прости, что напомнил тебе о них...

— Тебе незачем извиняться, — невозмутимо ответила Шоколад, а затем неожиданно поднесла левую руку к лицу Харуюки.

— Э?..

— Можешь попробовать.

— А, а?!

— Лучше я сейчас развею твои сомнения, чем ты потом будешь думать о моей броне во время битвы.

— Х-хорошо...

Несмотря на слова Харуюки, он и сам с трудом сдерживал себя.

Шепнув «заранее спасибо», он придвинул своё лицо ещё ближе к левой руке Шоколад. Нижняя часть его маски автоматически раскрылась, и тонкий средний пальчик оказался во рту Харуюки.

Шоколад тут же вздрогнула и тихо пискнула. Но сознание Харуюки было занято вкусом, и её реакции он не заметил.

Приглушённая сладость, оттенок горечи, сильный аромат. Это настоящий шоколад, причём несравненно более вкусный по сравнению с лужей, созданной Фонтаном Какао. Вкус этот принадлежал дорогому бельгийскому кувертюру...

— Эй... я-я думала, ты попробуешь на вкус мою ладонь, а не... — заговорила Шоколад прерывистым голосом, пытаясь освободить свой палец.

Но Харуюки, поглощённый своим чувством голода, не думал его отпускать. Он самозабвенно вылизывал её палец, словно шоколадную палочку, и этот вкус постепенно утолял ненавистное чувство голода...

[[image:/storage/reader-images/98a83d06b87638461a36922548062c9aa935a42b.jpg]]
— М-м... д-думаю, ты уже должен был понять... — обронила Шоколад тонким голосом и вновь дёрнулась.

Своим движением она толкнула в спину спящую Лайм Белл. Та тут же обронила «нья?..», подняла голову и начала поворачиваться. Но за мгновение до того, как она увидела бы развернувшуюся за её спиной сцену...

До слуха Харуюки донёсся далёкий тихий звон.

— !.. — мгновенно переключив своё сознание, Харуюки отпустил палец Шоколад и поднялся. Стоило его визору вновь закрыться, как он приглушённо крикнул: — Шоколад, Белл, они идут!

Тяжело дышавшая Шоколад Папетта, успевшая прижать левую руку к груди, и не совсем выспавшаяся Лайм Белл моментально напряглись. Быстро встав, они начали оглядываться.

— Где?.. Я никого не вижу... — прошептала Лайм Белл.

— Я слышал звук разбившегося кристалла к юго-западу... примерно в ста метрах.

— Там находится дорога, которая соединяет университет с принадлежащей ему старшей школой. Если они не собираются перепрыгивать через забор, то, скорее всего, пойдут с запада. И ещё одна вещь, Сильвер Кроу...

Харуюки, услышав своё имя, рефлекторно вжал голову в плечи. Он ожидал услышать ругань в свой адрес за случившееся несколько секунд назад, но Шоколад ограничилась гневным взглядом, после чего быстро проговорила:

— Этот вариант слишком длинный. Зовите меня «Шоко».

— А! Меня можешь звать «Белл»!

— М... меня «Кроу».

После этих ответов они дружно кивнули друг другу.

— Хорошо... а вот и они.

Услышав эти слова от Шоколад, Харуюки тут же повернулся... и в этот же самый момент на крыше небольшого одноэтажного собора появились фигуры. Их было четыре.

— Четверо...

— И... один из них просто огромен...

Противники пока шли слишком далеко, и они не видели ни форм, ни цветов, но уже сейчас заметно, что самый правый из них — весьма крупный аватар. Крупнее Циан Пайла... да что там, даже Фрост Хорна.

— Левые двое... это Минт Миттен и Плам Флиппер... — напряжённо шепнула Шоколад, которая даже с такого расстояния распознала своих старых друзей.

А значит, остальные два аватара либо одни из тех, кому Мажента Сизза передала ISS комплекты, либо...

— Отойдите! — тут же скомандовал Харуюки, увидев, как два левых и самый правый аватар вскинули руки. Это движение он знал.

«Дарк Шот».

Неизвестно, донеслись ли до него их голоса, но название этой техники отчётливо всплыло в голове Харуюки.

Руки аватаров, вскинутые на фоне жемчужного неба, окрасились зловещей чёрной аурой. Она собралась в ладонях, на мгновение застыла, а затем испустила чёрные лучи.

Но Харуюки уже успел скрестить перед собой руки и крикнуть:

— Лазер Сорд!

Послышался приятный звук, и два серебристых световых клинка перекрестились перед ним. В следующее мгновение его настигли лучи, слившиеся в один, и столкнулись с клинками на его руках.

Мощный удар заставил Кроу скользнуть на двадцать сантиметров по узорчатому полу. Но он быстро восстановил равновесие и кратко взревел:

— У-у... о-о-о!

Затем он развёл клинки в стороны, разрубая лучи, и остатки ауры быстро растаяли в воздухе.

Тёмный Выстрел — одна из двух техник «режима IS», которым ISS комплект наделяет своего владельца. Термин «режим IS» же означал «режим Системы Инкарнации». Как можно догадаться из этого названия, техника эта не обычная, а Инкарнационная.

Закалённое воображение могло использовать одну из вспомогательных систем Брейн Бёрста, контур воображения, для того, чтобы вызывать Оверрайд системы. Именно на этом принципе работала Система Инкарнации.

Сила Оверрайда столь велика, что практически игнорирует броню дуэльных аватаров. Именно поэтому от Инкарнации можно защититься только с помощью Инкарнации.

Конечно, освоить Инкарнацию крайне трудно. Даже для того, чтобы освоить одну из четырёх базовых техник (Увеличение силы удара, Увеличение радиуса атаки, Укрепление брони и Увеличение мобильности), требуются длинные тренировки на неограниченном поле.

Но достаточно надеть ISS комплект, чтобы начать использовать Тёмный Выстрел, технику типа Увеличение радиуса атаки, и Тёмный Удар, технику типа Увеличение силы удара. Пусть это лишь базовые техники, но в сочетании друг с другом они позволяют поразить любую цель. Аватары средних уровней, не умеющие использовать Инкарнацию, ничего не могут противопоставить кулакам и лазерам, игнорирующим броню и не потребляющим энергию.

Техника «Лазерный Меч», которую Харуюки освоил под руководством его учителя, Скай Рейкер, относится к типу «Увеличение радиуса атаки» и лишь незначительно сильнее простого удара ладонью. Хотя она и не предназначена для защиты, но Харуюки преисполнился уверенностью, что какую бы силу ни таил в себе тройной Тёмный Выстрел, его техника ему не проиграет... ни за что.

— Ваши выстрелы вам не помогут! — крикнул Харуюки вдаль, продолжая поддерживать Оверрей Инкарнации на своих руках. — Я видел эту технику много раз и не раз отражал её! Меня не пугают атаки, которые никогда не меняются!

Про «много раз» он, конечно, приврал, но, по крайней мере, эту технику он видел не впервые. Вот только отражал он эту технику в образе Шестого Хром Дизастера, обладавшего куда более крепкой бронёй, чем которую он имел сейчас.

Но, с другой стороны, в Инкарнационных битвах сила мысли решает очень и очень многое. Схватка двух Оверрайдов — это, в конечном счёте, поединок двух воображений. Воспоминания о том, как он с лёгкостью отмахивался от Тёмных Выстрелов будучи Дизастером, однозначно прибавляли Харуюки уверенности и ясности образов.

Но образы владельцев ISS комплектов не становились сильнее, ведь они принадлежали не им, а объекту, паразитирующему на их теле. Именно это и имел в виду Харуюки, но нападавшие, судя по всему, не поняли его слов, поскольку трое из них вновь вскинули руки.

— Я же сказал... это бесполезно!

В этот раз Харуюки атаковал и сам. Выставив левую руку перед собой, он занёс правую. Это движение он позаимствовал у Чёрной Королевы Блэк Лотос и её собственной Инкарнационной техники, «Стрижающего Удара».

— Дарк Шот, — услышал он тихие равнодушные голоса.

И вместе с ними воскликнул так, словно старался оверрайднуть эти слова:

— Лазер Ланс!

Харуюки резко выбросил вперёд полностью покрывшуюся оверреем правую руку, и из неё с металлическим свистом вырвалось ослепительно сверкающее Инкарнационное копьё. Оно столкнулось в воздухе с чёрными лучами. Свет и тьма яростно вгрызлись друг в друга, разбрызгивая во все стороны частицы.

«Они слишком далеко?!

Нет, я дотянусь!»

Харуюки стиснул зубы и напряг воображение до предела.

Если Лазерный Меч, который он использовал чуть раньше, — техника ближнего боя, основанная на практически моментальном сотворении световых клинков, вытягивающихся из ладоней, то Лазерное Копьё — дальнобойная атака, требующая более длительной подготовки и выбрасывающая сфокусированный в правой руке свет в виде копья на среднее расстояние. Эта техника тоже относилась к типу Увеличение радиуса атаки и обладала максимальной эффективностью на расстоянии до двадцати метров, после чего сила атаки начинала заметно ослабевать.

Копье вытянулось уже на двадцать пять метров, и фактически это его предел. Но несколько дней назад Черноснежка рассказала Харуюки о существовании второго уровня Инкарнации, о «прикладных» техниках, и с тех пор Харуюки развил эту идею дальше.

Прикладные техники делятся на два типа. Во-первых, это «составные» техники, сочетающие в себе несколько базовых типов, во-вторых, «особые», которые вообще нельзя отнести к какому-либо типу. Харуюки обдумывал, как можно увеличить радиус поражения Лазерного Копья, чтобы окончательно избавить Сильвер Кроу от своего главного недостатка — отсутствия дальнобойных атак. И, пройдя сквозь череду неудач, он нашёл свой ответ — Копьё нужно резать Мечом.

— Кх... о-о!.. — глухо обронил Харуюки и начал отводить назад вытянутую правую руку.

Образ копья оттягивался вслед за ним, словно резина. Он довёл руку до плеча, растянув копьё до предела, и в этот же самый момент выпустил короткий клинок из приставленной к груди левой руки.

— Лети! — кратко воскликнул он и перерубил копьё на правой руке у основания.

Воздух дрогнул, и освободившееся копье быстро полетело вдаль. Чёрные лазеры, с которыми оно сражалось, моментально развеяло, и копьё полетело точно по их бывшей траектории к противникам.

Однако у этой техники (которую Харуюки уже успел прозвать «Лазерным Дротиком»[✱]Laser Javelin, Лазер Джевелин. Кстати, она Инкарнацией 2 уровня не является.) имелся недостаток — из-за довольно грубого метода активации сильно страдала точность. Копьё слегка закрутилось по спирали и в итоге попало в стену собора, на котором стояли противники. Спустя мгновение стену собора пробила ослепительно белая вспышка, оставив в ней огромную дыру.

И от этой атаки стоящие слева Минт Миттен и Плам Флиппер, наконец, ощутимо дрогнули. Похоже, они никогда не видели, чтобы кто-то успешно отбивал техники режима IS, а потом и вовсе контратаковал. Их небольшие, как у Шоколад, фигуры отступили на шаг.

Но тут высокий аватар, стоявший всё это время со сложенными на груди руками и не участвовавший в атаке, взмахнул правой рукой. В воздухе сверкнуло что-то острое, похожее на клинок, остановив пытавшихся отступить аватаров. Затем, словно по договорённости, все четверо спрыгнули с готового в любой момент обрушиться собора и начали медленно идти вперёд.

— А ты молодец, Кроу.

— Вижу, ты достоин своей славы.

Услышав позади себя тихие голоса Тиюри и Шоколад, Харуюки приглушённо ответил:

— Радоваться рано, сейчас начнётся главное... и, кстати, сейчас главную роль играете вы, Белл и Шоколад... то есть, Шоко. Я рассчитываю на вас.

— Окей, мы не подведём.

— Вот-вот.

А пока они переговаривались, четверо противников продолжали подходить к ним. Два аватара слева всё ещё шли неуверенно, но их высокий лидер и огромный аватар, что в ряду справа от всех, шли вперёд ровно.

Когда между ними осталось около пяти метров, лидер вновь вскинул правую руку, и противники замерли на месте.

С этого расстояния аватаров можно рассмотреть во всех подробностях. Левее всех стоял аватар женского пола с большими варежками на руках и в высоких ботинках. Шлем его походил на вязаную шапочку, а броня была свежего зелёно-голубого цвета. Видимо, это Минт Миттен.

Рядом с ней стоял ещё один аватар женского пола, броня которого отчётливо округлая на плечах, поясе и коленях. Шлем аватара тоже округлый, а цвет — спокойный фиолетово-красный. Наверняка это Плам Флиппер.

Оба этих аватара небольшие и симпатичные, что ещё больше указывало на их родство с Шоколад Папеттой. Но всю очаровательность их обликов портили торчащие из груди алые «глаза» ISS комплектов. Они светились ярким голодным светом, а глаза самих аватаров выглядели пустыми и отрешёнными. Казалось, будто они смотрят на стоящую позади Харуюки Шоколад, которую они ещё несколько дней назад называли лучшей подругой, только как на цель для своих разрушительных атак.

«Влияние комплектов становится сильнее...» — мысленно заметил Харуюки. Он вспомнил, что во время битвы с Буш Утаном, который тоже провёл три дня, будучи заражённым комплектом, тот всё ещё сохранял свой характер в практически первозданном виде. Но Минт и Плам за те же три дня превратились почти что в марионеток.

Каждую ночь все терминалы ISS комплектов синхронизируются друг с другом через тело, находящееся в Мидтаун Тауэре, и с ростом числа комплектов его влияние на владельцев становится всё более сильным.

Харуюки стиснул зубы, в очередной раз осознавая, что время работает на их противников, а затем перевёл взгляд на стоящего справа от Минт и Плам высокого аватара, похожего на лидера этой группы.

Хотя этот аватар и высок, но его конечности худые, как у Сильвер Кроу. Всё его тело замотано тонкой плёнкой, напоминавшей бинты. Они скрывали почти всё лицо, кроме рта, и на первый взгляд определить половую принадлежность аватара покажется трудной задачей, но изгибы тела и общая атмосфера указывали на то, что это всё же аватар женского пола. В каждой руке аватар держал странного вида оружие.

Эти клинки можно с натяжкой отнести к мечам, но их лезвия напоминают вытянутые конусы, заточенные лишь с одной стороны, а рукояти оказались на удивление огромными. Кроме того, рукояти составляют одно целое с гардами, отчего напоминают кривые кольца. Аватара покрывала броня яркого фиолетово-красного цвета.

Наконец, последний аватар... одним словом, его можно назвать странным.

Он невероятно огромен, гораздо выше их фиолетово-красного лидера, и в нём как минимум два с половиной метра в высоту. Да и в ширину — не меньше полутора. Кроме того, у его круглого тела нет ни головы, ни пояса, и лишь верхняя часть кажется немного вытянутой.

Другими словами, он похож на яйцо. Не будь у него коротких конечностей и жёлтых глаз, он бы вообще не походил на дуэльного аватара. Даже ISS комплект, торчащий из самого центра яйцевидного аватара, казался до смешного маленьким.

[[image:/storage/reader-images/0f16636d53f2063384d4e31b502e7839a1f2d6ec.jpg]]
Пока Харуюки и его друзья оценивали стоящих перед ними противников, то же самое делали и они. Губы замотанного в бинты фиолетово-красного лидера, единственная видимая черта лица, растянулись в улыбке, и она сказала:

— Судя по серебряному цвету и гладкому шлему, ты, должно быть, «Ворона» Нега Небьюласа? А та жёлто-зелёная девочка — «Ведьма»? Не ожидала увидеться с вами, но добро пожаловать в Сетагаю.

Её голос звучал немного низко — видимо, эта девушка чуть старше, чем они. С такими противниками сражаться неприятнее всего, но Харуюки понимал, что трусить нельзя. Собравшись с силами, он ответил:

— А ты, я так полагаю, Мажента Сизза? — он пришёл к этому выводу, глядя на её цвет и поведение, но затем обратил внимание на кое-что, что заставило его усомниться и пробормотать, — Хотя, погоди... как там правильно... Мажента Сиззас?..

Ему показалось, он услышал, как за его спиной вздохнула Тиюри, но сейчас явно не время оборачиваться и спрашивать её. Он помнил, что несколько раз слышал имя «Сизза», но если оно означало «ножницы», то, как он помнил по урокам английского, оно должно писаться как «scissors».

Пока Харуюки сожалел о том, что они находятся не на обычном дуэльном поле, где этот вопрос мог бы решиться одним взглядом на шкалу здоровья, пурпурный аватар ещё раз обворожительно улыбнулся и тихо сказал:

— Обо мне правильно — «Сизза». И теперь, раз я сказала это, прошу больше не ошибаться. Я ненавижу, когда об одной вещи говорят в «парном» числе.

— «Ножницы», «трусы» и так далее? — рефлекторно заметил Харуюки, и Мажента Сизза кивнула.

— Да. Или «палочки для еды», — усмехнувшись, она продолжила, — Когда так говорят, кажется, что от одной вещи в паре нет никакого прока. Одна туфля, одна палочка... ты согласен, что это ужасно? Как только вещь лишается пары, то моментально становится мусором, какой бы прекрасной и безупречной ни была.

Харуюки не понял, что именно пыталась сказать Мажента, и затих. Из-за его спины подала звонкий голос Тиюри:

— Это как-то связано с тем, что ты распространяешь... то есть, заражаешь Сетагаю ISS комплектами?

Фиолетово-красный аватар повернул к ней замотанное лентами лицо и вновь улыбнулся.

— Может, и связано, хотя... кто знает? Если раздать эти комплекты всем бёрст линкерам, то столь ненавистная мне идея «пары» исчезнет из Ускоренного Мира. Если у всех аватаров будут одни и те же техники, больше не будет несовместимых партнёров.

— Н-неужели поединки безликих соперников кажутся тебе интересными?! — воскликнула в ответ Тиюри, и Мажента развела клинки в стороны, сокрушённо вздыхая.

— А ты думаешь, они интересны потому, что аватары не похожи друг на друга? Тогда скажи... что делать тем бёрст линкерам, над которыми насмехаются, которых презирают все остальные? Например, людям вроде Авокадо Авойдера?

С этими словами она повесила левый клинок на запястье и погладила освободившейся рукой зелёного яйцеподобного аватара. В ответ огромный аватар дрогнул, поднимая взгляд, и испустил гулкий голос.

Аватары, автоматически создаваемые системами Брейн Бёрста, получались самыми разнообразными. Даже с учётом того, что многие из них похожи на людей, на этом их сходство обычно и заканчивалось. Конечно же, с учётом количества аватаров, среди них попадаются как крутые и милые, так и наоборот. Увы, но даже в Ускоренном Мире одни аватары становятся популярными, а другие — нет.

— Да не может быть, чтобы прямо «все остальные»... — попыталась ответить Тиюри, но её тут же перебил Харуюки:

— Но ведь ты сама сейчас выступаешь вместе с ним, Мажента. Судя по твоим словам, вы познакомились ещё до появления ISS комплектов, так?

— Увы, но ты не прав. Я познакомилась с Авокадо на днях. Он стал бёрст линкером совсем недавно, но на него набросилось столько людей, что он едва не лишился всех очков. Среди нападавших был и его гогочущий «родитель», решивший, что такой уродливый «ребёнок» ему ни к чему.

— !..

Харуюки и его друзья тут же лишились дара речи, а со стороны зелёного тела донёсся очередной рокочущий звук. Харуюки всем своим телом ощутил, что это прозвучал не гневный рык, а печальный стон.

— Я напала на него тогда, когда ему оставалось одно поражение, и передала ISS комплект. И месть Авокадо оказалась впечатляющим зрелищем. Право членов Легиона вызывать друг друга на бой неограниченное количество раз обратилось против них самих, и больше половины лишилось всех своих очков... включая его «родителя». Ну что? Вы всё ещё считаете, что бёрст линкерам нужны особенности? Понимая, что в таком случае будут линкеры, которые с лёгкостью смогут находить себе пары, и те, которые никогда не найдут себе друзей?

Мажента, продолжая держать руку на Авокадо, пожала плечами.

Вопрос оказался таким неожиданным, что Харуюки пришлось замолчать.

Он не был согласен с позицией Маженты Сизза, считавшей, что и в Ускоренном Мире есть как «везунчики», так и «неудачники». Но в то же время осознавал, что когда в первый раз увидел Авокадо Авойдера, то и сам подумал, что тот выглядел странно и неестественно. Ему показалось, что Авокадо — не такой же бёрст линкер, как и он, а монстр, которого следует уничтожить.

Повисшую тишину нарушила всё это время не проронившая ни слова Шоколад Папетта:

— Но вот в чём вопрос... действительно ли Авокадо довёл своего «родителя» до потери очков по своей собственной воле?

— Что ты имеешь в виду, Чоко? — со снисходительной улыбкой спросила её Мажента, и маленький шоколадный аватар уверенно шагнул вперёд.

— ISS комплекты лишают аватаров не только их индивидуальности. Они отбирают у носителя доброту и заботу, наполняя его ненавистью. Даже если твой план осуществится, и все бёрст линкеры будут носить комплекты, из Ускоренного Мира не пропадёт ни неравенство, ни отчуждение!

— Почему ты говоришь такие вещи?.. Ведь твои друзья уже всё поняли, Чоко. Чем сидеть взаперти в вашей маленькой коробочке, куда приятнее стать сильнее, научиться сражаться и менять мир вокруг себя.

— Ты врёшь! Никто... никто, кроме тебя, не желает этого! Ты просто насильно заражаешь своим желанием других бёрст линкеров! И ещё... именем «Чоко» меня могут называть только два человека — Минмин и Прико! — закричала она, а к концу в её глазах уже стояли слезы.

Харуюки показалось, что Минт Миттен и Плам Флиппер, безжизненно стоящие позади Маженты, при этих словах вздрогнули. Но в следующий момент глаза в их груди ярко вспыхнули, и свет в глазах аватаров вновь померк.

— Увы, Шоколад Папетта... похоже, что и тебе без «операции» не обойтись, — произнесла Мажента Сизза более холодным тоном и убрала левую руку от Авокадо.

Прокрутив на кольце левый клинок, она вновь схватила его за рукоять. По лезвию пробежал холодный блеск.

— Сильвер Кроу. Лайм Белл. Если вы тихо постоите в сторонке, то с вами ничего не случится. У меня с собой лишь одно семя. Но если вы попытаетесь вмешаться... то мы будем убивать вас, пока нам не надоест.

Харуюки невольно оживил в памяти карту местности, в которой они находились. От университета до Аратамского Водопровода и станции Сакурадзёсуй, где находился ближайший портал, около восьмисот метров. Сам Сильвер Кроу смог бы долететь дотуда без проблем, но если их противники окажутся слишком сильны, то втроём им так далеко убежать вряд ли удастся.

Но важнее то, что Шоколад Папетта не собиралась сбегать. Она приготовилась стоять здесь насмерть, до полной потери очков, чтобы освободить своих друзей от власти ISS комплекта с помощью Удара Возмездия.

Единственный шанс избежать такого трагического конца — предложенная Тиюри тактика по захвату Минт и Плам. И успех этой операции зависел от того, удастся ли им победить Маженту Сизза и Авокадо Авойдера, не дав погибнуть девушкам.

Харуюки не мог не признать, что рассказ Маженты о прошлом Авокадо задел его за живое. Но сейчас он выступал против них, и битвы уже не избежать. И он собирался сражаться не для того, чтобы излить на него ненависть, а ради самой дуэли — смысла существования бёрст линкеров и их универсального языка.

— Прости, но мы не собираемся молча стоять и смотреть. У меня тоже есть причина, из-за которой я должен сразиться с тобой, — уверенно сказал Харуюки.

Мажента, продолжая улыбаться, слегка склонила голову.

— О?.. И какая?

— Только не говори, что забыла о том, как на прошлой неделе заразила дорогого нам друга ISS комплектом.

— А-а, вы о Циан Пайле? Я так на него надеялась... и так расстроилась, когда он передумал во время синхронизации и атаковал тело. Но если вы хотите жаловаться по этому поводу мне, то вы не по адресу. Это ведь сам Циан пришёл в Сетагаю и попросил у меня комплект, разве нет? Я даже подарила ему комплект в запечатанном виде, как он того и хотел.

— Но при всем этом, ты должна была понимать, что карта даже в запечатанном состоянии пытается обратиться к владельцу, побуждает его экипировать себя... возможно, ты и сама прошла через это.

— ...

После слов Харуюки улыбка пропала с лица Маженты. Она подняла свисавшие с рук странные клинки и слегка ударила лезвиями друг о друга.

— Твои слова меня слегка разозлили. Я приняла комплект по своей собственной воле. Я сделала это для того, чтобы придать Ускоренному Миру должную форму.

Она медленно развела скрещённые клинки в стороны, и, словно по сигналу, несколько бинтов на её груди развязалось. Показалась часть тела, из которого торчал точно такой же глаз ISS комплекта, что крепился к остальным аватарам. Но цвет у этого глаза оказался ещё более тёмный, а сам он на вид крупнее.

Поскольку собственное лицо Маженты скрывалось под несколькими слоями лент, глаз комплекта казался её собственным. Его механический и в то же время полный ненависти «взор» выхватил Харуюки, а затем Мажента ледяным тоном заявила:

— Похоже, нам всё-таки придётся уничтожить вас. Возможно, когда вы исчезнете из Ускоренного Мира, Циан вернётся ко мне.

Хотя она и должна была носить ISS комплект уже больше десяти дней, Мажента до сих пор сохраняла практический ясный рассудок, что говорило о силе её воли. Подавив зародившийся было страх, Харуюки крикнул в ответ:

— Д-даже не надейся! Он уже ни за что не вернётся к тебе!

— Посмотрим. Что же... разговаривать мне надоело. Раз ты так этого хочешь, то с тобой сражусь я. Минт, Плам, убейте Лайм Белл. Авокадо, можешь съесть Шоколад.

А пока Харуюки оцепенел от последнего из её указаний...

Мажента Сизза занесла клинок правой руки и резко опустила его. Тут же начали двигаться как бывшие легионеры Пети Паке, так и Авокадо Авойдер.

— Белл, Шоко, действуем по тактике!

— Ага!

— Хорошо!

Быстро обменявшись словами, в бой вступили и они. Шоколад немедленно выбросила вперёд все свои пальцы...

— Какао Фаунтин!

Стоило ей произнести название техники, как из её пальцев во все стороны полился розовый свет. Из земли тут же начал извергаться шоколад. Он накрыл собой всю поверхность в тридцати метрах перед Шоколад, и ноги Минт, Плам и Авокадо немедленно увязли в нём.

Мажента Сизза, недовольно цокнув языком, моментально отпрыгнула назад, избежав попадания в лужу... в озеро шоколада. Избежал его и Харуюки, который хоть и стоял в зоне поражения, но взлетел на десять сантиметров, как только услышал название техники.

Находившиеся за его спиной Белл и Шоколад немедленно отступили назад, а затем перешли к следующему шагу. Белл начала широко размахивать Хоровым Перезвоном...

— Цитрон Колл! — воскликнула она и резко опустила его.

Послышался лёгкий перезвон и вырвался свет, полетевший в стоявшую рядом Шоколад. Её запас энергии, полностью опустошённый Фонтаном Какао максимальной силы, вновь восполнился — первый режим Зова Цитрона откатил время её аватара на несколько секунд назад.

Как только Шоколад дождалась восстановления энергии, она продолжила:

— Паппет Мейк!

А затем указала на шоколадное озеро четырьмя пальцами. Гладкая поверхность начала подниматься в четырёх местах, и изнутри поднялись уже знакомые им шоколадные марионетки, они же шоконетки. Две из них набросились на Минт и Плам, а ещё две прыгнули в сторону Авокадо, словно насмехаясь над аватарами, безнадёжно увязшими в озере.

Шоколад Папетта, аватар дальнего и неконтактного боя, обладает двумя способностями. Первая, «Фонтан Какао», способна призвать на поле шоколад, мешающий противнику передвигаться. Вторая техника, «Создание Марионеток», позволяет создать из лужи автоматических боевых марионеток, подчиняющихся её приказам.

Размер лужи и количество марионеток настраиваются количеством пальцев, которые она выбрасывает в момент вызова техники. Десять пальцев соответствовали тридцатиметровой луже, но такая техника полностью опустошала шкалу энергии. Другими словами, вызов лужи максимального размера не давал призвать марионеток, поскольку на них не оставалось энергии, но в сочетании с Зовом Цитрона это ограничение можно обойти.

Вызов четырёх марионеток уменьшил размер лужи на 40%, но шоколада всё ещё хватает, чтобы обездвижить противников. Убедившись, что первая фаза их тактики сработала, Харуюки крикнул:

— Ваша цель — Авокадо! Я займусь Мажентой!

Расправив крылья, он на полной скорости кинулся вперёд на предельно низкой высоте. Пролетев между Авокадо и Плам, он направился прямо на Маженту Сизза.

— Какие вы, однако, дерзкие!..

Фиолетово-красный аватар вскинул клинки, готовясь встречать атаку Харуюки. Их мощные лезвия угрожающе сверкали, но Харуюки не изменил курс. Хоть Сильвер Кроу — один из самых уязвимых к физическим атакам аватаров среди металлических, его защита от рубящих атак всё равно намного превышает таковую у обычных аватаров. Он принял попытавшиеся сомкнуться на нём клинки бронёй на руках.

Послышался пронзительный звон, и искры осветили тела бойцов. Конечно, Харуюки поглотил урон не полностью, и шкала его здоровья в верхнем левом углу лишилась нескольких делений, но он, не обращая на это внимания, продолжал лететь вперёд.

— О-о-о!

Ноги Маженты качнулись, словно под давлением крика Харуюки. Не упуская возможности, Харуюки влетел прямо в аватара и полетел с ним к тому самому собору, где Мажента впервые показалась. Он впечатал её в стену совсем рядом с дырой от Лазерного Дротика. Раздался оглушительный грохот, тело Маженты наполовину вошло в стену, а сама она обронила тихий стон.

Отскочивший назад от отдачи Харуюки вновь бросился вперёд, не давая противнику опомниться.

— Р-ра-а-а!

Он использовал резкие взмахи крыльями, чтобы атаковать всеми конечностями со скоростью пулемёта, разрывая тело Маженты при помощи «Аэкрокомбо» и постепенно вдавливая её в стену. Та пыталась защититься от атак клинками, но их всего два, а конечностей у Харуюки — четыре. Атаки то и дело обходили защиту и пробивали яркую ленточную броню.

Харуюки с самого начала ожидал, что противник будет весьма уязвимым, так как он фиолетово-красный, то есть, практически чистый аватар дальнего боя с небольшой склонностью к ближнему. В контактном бою у её защиты должно быть много уязвимостей.

«Хотя, стоп. Если это так, то почему Мажента Сизза использует клинки? Аватары с клинками, как правило, имеют синие цвета...» — пронеслась в голове продолжающего натиск Харуюки мысль.

И в этот самый момент...

Мажента вдруг скрестила клинки перед собой. Послышался звон щелкающего металла. Клинки немедленно превратились в нечто ещё. Появилась заклёпка, вокруг которой и двигались два длинных клинка с одной стороны и две кольцевых рукояти — с другой.

«Это же не клинки, а ножницы!» — заметил Харуюки...

— О, нет! Беги! — тут же послышался позади голос Шоколад.

— Гх!..

С трудом остановив очередной пинок, Харуюки резко взмахнул крыльями, отпрыгивая назад. Руки Маженты начали двигаться, но Харуюки отлетел от той уже на три метра. Кстати, а ведь ножницы ничем не опаснее клинка... даже нет, поскольку клинки занимают лишь одну руку, то куда опаснее ножниц, разве нет?

Но, несмотря на всё это, Мажента почему-то улыбалась. Она начала медленно, но уверенно сводить лезвия ножниц. Расстояние между клинками сократилось с метра до семидесяти сантиметров. Затем до пятидесяти...

И тут Харуюки услышал неприятный звук, донёсшийся от его тела. Вместе с ним он ощутил на боках нечто холодное. Он тут же опустил взгляд, но ничего не увидел. Однако появившееся давление становилось сильнее и вскоре переросло в боль.

— Чт... — изумлённо воскликнул Харуюки и отпрыгнул назад... но за мгновение до этого послышался звук разрубаемого металла.

По животу Сильвер Кроу пробежала горизонтальная красная линия, означавшая получение урона. От боли потемнело в глазах, и он едва сдержался, чтобы не завопить.

Бросив взгляд в сторону шкалы здоровья, он увидел, что эта атака опустила её почти на 20%. Начни он отпрыгивать на полсекунды позже, и его аватар, пожалуй, разрубило бы на две части. Но важнее другое — как её атака достала до него? Лезвия ножниц находились в четырёх метрах от Сильвер Кроу.

— Способность «Дистанционный Разрез»[✱]Remote Cut, Римоут Кат.. Если дать мне включить её... то умереть я уже просто не смогу, — тихо произнесла Мажента Сизза и вновь широко раскрыла ножницы.

«Небольшие клинки», превратившиеся в угрожающие «огромные ножницы», вновь с леденящим душу звуком сомкнулись.

В этот раз Харуюки моментально отскочил вправо, тут же сложив крылья обратно, но его левую руку всё равно задело, и через мгновение он ощутил острую боль. Шкала здоровья потеряла ещё 5%.

Звенящие звуки раздавались один за другим, и Мажента, даже не вылезая из углубления в стене, продолжала щелкать перед собой ножницами. Харуюки отчаянно уклонялся под самыми немыслимыми углами, но его тело постепенно покрывалось порезами.

Ему очень хотелось попробовать взлететь ввысь, но он осознавал, что так может сделать лишь хуже, ведь он не знал радиуса действия этой способности. Кроме того, расправив крылья, он увеличил бы площадь своей поверхности вдвое, чем ещё сильнее облегчил бы задачу противника. А уж если бы ей удалось повредить хоть одно из его крыльев, это было бы уже равносильно поражению.

Не переставая уворачиваться от невидимых клинков, Харуюки продолжал раздумывать.

«Да, это действительно способность, достойная красного аватара, причём именно дальнобойного.

Наверное, её способность рубить находящуюся вдалеке цель, и при этом следовать за её перемещениями, можно сравнить с этаким самонаводящимся бумерангом, но важнее всего именно непредсказуемость её атак. Если плоскость атаки можно оценить по расположению ножниц, то вот время удара полностью зависит от действий Маженты Сизза. Она может атаковать, какие бы финты я ни выписывал.

Но если её способность настолько сильна, почему она не применила её с самого начала? Почему она вообще поначалу ходила с отдельными клинками вместо ножниц?»

Харуюки продолжал изо всех сил уворачиваться, задаваясь этими вопросами, как вдруг...

Неожиданно перед глазами появилась новая фигура. Ничем не примечательное коричневое тело, лицо без глаз и рта, коричневый цвет. Это одна из созданных Шоколад Папеттой шоконеток. Она выскочила перед Харуюки, словно прикрывая его, и смело пошла точно в сторону беспощадных ножниц.

Послышался отчётливый щелчок, и по шее шоконетки пробежала красная линия. Харуюки невольно стал ожидать того, как голова марионетки упадёт на землю, но этого не произошло.

Хотя голова на мгновение и отделилась от дела, но линия обрыва моментально потекла, и через мгновение вновь заросла. И действительно, Харуюки вспомнил, как шоконетки моментально залечивали повреждения, полученные от ударов Харуюки и Тиюри. Похоже, что их шоколадное тело способно выдержать любые колющие и рубящие атаки.

Ножницы раздражённо защёлкали, пытаясь разорвать посмевшую вмешаться шоконетку. Тело куклы разрубило пополам ещё пять-шесть раз, но каждый моментально срасталось.

Мажента злобно скривилась и, перехватив ножницы правой рукой, сжала левую в кулак.

ISS комплект в её груди испустил алый свет. Её тело окутала бледная тёмная аура, тут же начавшая собираться у кулака.

Но даже при виде угрожающих чёрных волн шоконетка не дрогнула. Молча оттолкнувшись от земли, она бросилась вперёд, на ходу вскидывая кулак.

На лице Маженты вновь появилась ледяная улыбка, и послышался тихий голос:

— Дарк Блоу.

Кулак, от тёмной ауры которого дрожали и небо, и земля, полетел вперёд, встречаясь в воздухе с правым кулаком шоконетки. Хотя на шоколадное тело куклы и не должны действовать ударные приёмы, оно начало не таять, а разрушаться в точке соприкосновения. ISS комплект порождал Инкарнацию типа «Энергия пустоты», и шоколадной марионетке нечего ей противопоставить.

Правая рука шоконетки моментально укоротилась вполовину. Но Тёмный Удар шёл дальше, окутывая тьмой и голову, и туловище куклы. Послышался громкий вибрирующий звук, вслед за которым оставшаяся половина превратилась в жидкость и расплескалась в воздухе.

Сквозь коричневый туман Харуюки увидел Маженту Сизза, изумлённо раскрывшую рот.

И Харуюки, всё это время бежавший вслед за шоконеткой, увидел, как она не может решить, нанести ли ей ещё один Тёмный Удар или вновь схватиться на ножницы. Но не успела она выбрать...

«Твоя жертва не будет напрасной!» — мысленно обратился Харуюки к шоконетке и замахнулся правой ладонью.

— Лазер Сорд!

Серебряный свет, протянувшийся из кончиков пальцев, пролетел сквозь левый локоть Маженты. Через мгновение нижняя часть руки отвалилась, беззвучно упала на пол, отскочила от узорчатых плит и рассыпалась в воздухе.

— Гх-х... — тихо завыла Мажента Сизза и скорчилась.

Харуюки посмотрел на мучающегося от боли противника и сказал:

— Теперь твои ножницы бесполезны. Ты не можешь использовать их одной рукой.

— Вот... вот почему я ненавижу «пары». И ножницы, и туфли, и симметричное тело человека, — ответила ему Мажента.

Харуюки показалось, что в этих словах был сокрыт ключ к тому, почему именно она стремилась стереть само понятие «пары» и «партнёра» из Ускоренного Мира, но не успел он задуматься над этим, как она продолжила:

— Поздравляю тебя с тем, что ты понял, что без одной руки я почти бессильна. Но... ты допустил одну большую ошибку.

— О... ошибку? О чём ты?..

— Дело в том... что ты решил, что я — ваш самый опасный противник.

— Но... ты ведь командир этой группы, разве нет? Это ведь ты отдаёшь приказы...

— Лидер — не обязательно сильнейший боец группы, не так ли? Теперь, когда нам удалось оттащить тебя сюда, мы победили. Посмотри, что происходит у тебя за спиной, — сказала Мажента и усмехнулась.

А в следующее мгновение...

До ушей Харуюки донёсся срывающийся на вопль крик Тиюри:

— К-Кроу! Что делать?.. Никакие мои атаки на него не действуют! Ещё немного, и Шоко...

Тут же обернувшись, Харуюки увидел...

Уверенно стоящего на ногах огромного яйцеподобного аватара, Авокадо Авойдера, изо всех сил молотящую его Хоровым Перезвоном Лайм Белл.

И Шоколад Папетту, заглоченную огромным ртом аватара по самую грудь и кричащую от боли.

----------

Том 12 Глава 175

— Кх... у... а-а-а... — донеслись до ушей Харуюки тихие вопли Шоколад.

— У Авокадо нет зубов, но своим языком он может разъесть броню любого бёрст линкера, хватило бы времени. Думаю, шоколадная броня Чоко должна растаять быстро. Тебе стоит поторопиться, — послышался шёпот опирающейся на стену Маженты, всё ещё корчащуюся от боли после потери конечности.

Харуюки бросил на фиолетово-красного аватара с ножницами ещё один взгляд, думая о том, стоит ли её добивать.

Но, лишившись руки, она уже не могла использовать ножницы, а вместе с ними — и Дистанционный Разрез, свою сильнейшую способность. Да, у неё в арсенале ещё оставался Тёмный Выстрел, который она могла использовать своей правой рукой, но для этого ей пришлось бы отбросить ножницы. Что-то подсказывало Харуюки, что она ни за что не пойдёт на это.

— ...Сам знаю! — ответил ей Харуюки и развернулся.

Он кинулся вперёд, помогая себе крыльями, и быстро приблизился к массивному телу Авокадо Авойдера.

— Отпусти... Шоко! — взревел он, отталкиваясь правой ногой от земли.

Выставив вперёд носок левой ноги, он тут же взмахнул крыльями в противоположные стороны, закрутив своё тело. Этот манёвр понижал точность атаки, но значительно повышал как её мощность, так и пробивную силу. Этот приём он называл «Спиральным Пинком», и он предназначался как раз против больших аватаров.

Вращающаяся, словно дрель, нога коснулась толстой тёмно-зелёной брони Авокадо и с лёгкостью пробила её. Послышался влажный грохот, с которым левая нога Кроу глубоко впилась в середину спины Авокадо.

Но... на этом всё и закончилось. Огромный яйцеподобный аватар, словно ничего не почувствовав, продолжил неспешно заглатывать Шоколад. С учётом усиленных вдвое болевых ощущений на неограниченном поле, после такой атаки он не должен был даже на ногах стоять.

Харуюки изумлённо взмахнул крыльями, подаваясь назад и выдёргивая ногу. Он ожидал увидеть вырывающиеся из спины спецэффекты, свидетельствующие о получении урона, но из дыры в спине Авокадо не выпало ни единой искры. Более того, дыра начала быстро заполняться какой-то мягкой материей, и даже броня через какое-то время полностью восстановилась.

— Э-этот удар не нанёс ему никакого урона?! — протянул Харуюки.

С трудом стоящая в шоколадной луже Тиюри спешно пояснила:

— Именно, он моментально регенерирует после любых ударов! Скорее всего, он поглощает все физические атаки!

— Не может быть, на это ведь даже шоконетки не способны... — рефлекторно ответил Харуюки, а затем, вспомнив о марионетках, огляделся.

Метрах в десяти от них Минт Миттен и Плам Флиппер пытались прикончить кружащих вокруг их шоконеток, но шоколад под ногами не оставлял им ни единого шанса.

Но тех шоконеток, что должны мешать Авокадо, не видно. Видимо, одна из них пришла на помощь Харуюки. А где была вторая?..

— Он её съел! — воскликнула Тиюри, уловив немой вопрос Харуюки.

— С-съел?!

— Шоко ведь уже говорила — это и есть слабое место шоконеток. Авокадо начал всасывать воздух и затянул шоконетку, а когда Шоко приблизилась к нему, чтобы создать новую, затянуло и её...

После этих слов они дружно окинули взглядом огромное тело Авокадо. Из расположенного в двух метрах над землёй рта торчала половина тела изнывающей от боли Шоколад.

— Кх!..

Харуюки стиснул зубы, взлетел, замер перед ртом Авокадо и ухватился за руки Шоколад. Он сразу же изо всех сил замахал крыльями, пытаясь сдать назад, но не смог сдвинуться ни на сантиметр. Более того — из плеч Шоколад посыпались искры, означавшие получение урона.

— У-у!.. — тут же застонала она, и Харуюки немедленно замер, но на лице Шоколад всё ещё читались муки.

Скорее всего, Авокадо Авойдер как раз в этот самый момент разъедал лепестки её юбки.

Немного выше рта метровой длины располагались маленькие глаза аватара (сравнительно маленькие — диаметром сантиметров пять). Они мелко мерцали, и когда свет вспыхивал ярче, из утробы аватара доносился гулкий голос.

— Люблю... люблю... шоколад...

Харуюки на мгновение обомлел, а затем, продолжая держать Шоколад за руки, воскликнул:

— Е-если ты её любишь, то прекрати есть! Просто скажи, если хочешь с ней дружить...

На этом месте он вновь затих, вдруг задумавшись о том, смог бы он сказать такое сам, и придя к выводу, что ни в коем случае. Он едва не довёл себя до обморока, приглашая Кусакабе Рин на школьный фестиваль, и ни на что большее его способностей не хватало.

Кроме того, Авокадо Авойдер находился под воздействием ISS комплекта, который перегружал его негативными эмоциями. В этом состоянии достучаться до него словами невозможно.

Он поглощал физические атаки. Силой вытянуть из него Шоколад тоже не представлялось возможным. Что же делать? Попытаться вместе с Тиюри съесть его тело, как они собирались сделать это с шоконетками? Нет, оно слишком огромное!

Харуюки отчаянно размышлял. И тут до его ушей донёсся прерывистый голос:

— Жар... или холод плюс удар... вот истинные слабые места шоконеток... и, наверное, Авокадо тоже...

Голос принадлежал проглоченной по грудь Шоколад. Поскольку её шоколадная броня не отличалась крепостью, она уже должна вовсю плавиться. А если погибнет Шоколад, их план по спасению Минт и Плам провалится. Скорее всего, у Шоколад уже осталось меньше половины здоровья.

— П-понял! Потерпи ещё немного! — воскликнул Харуюки, отпустил руки Шоколад, слегка отлетел и задумался.

У Сильвер Кроу и Лайм Белл нет ни тепловых, ни замораживающих техник. Будь здесь «Пылающая Жрица» Ардор Мейден, она бы мигом испепелила Авокадо, но времени добежать до портала и связаться с Утай в реальном мире у них нет.

— Хару! Что насчёт твоего Лазерного Меча?! — крикнула стоящая на земле Тиюри, тоже услышавшая слова Шоколад, но Харуюки покачал головой.

— Он не создаёт жара!

Несмотря на слово «лазер» в названии его Инкарнационной техники «Лазерный Меч», по существу она — чистокровная техника рубящего типа, не создающая тепло. Конечно же, колющие Копьё и Дротик также не годились. Авокадо с лёгкостью залечил бы полученные от этих техник ранения.

Возможно, если плотность атак будет достаточно высокой, то ему удастся поразить «ядро» аватара (если оно у него вообще есть), но проблема заключается в том, что этим он быстро заполнит шкалу энергии Авокадо. Это может привести либо к тому, что броню Шоколад начнёт разъедать ещё быстрее, либо к тому, что он применит ещё какую-либо технику.

«Будь мы на Постапокалипсисе, можно было бы притащить одну из горящих бочек. Но на Святой Земле жар взять...»

И, додумав до этого места, Харуюки выпучил глаза. Он резко перевёл взгляд на небольшой собор к востоку от них, затем обратно на Шоколад и приглушённо скомандовал:

— Шоко... позови свою подругу, Култян! У неё должен быть настоящий лазер!

От этих слов Шоколад изумилась так, что на мгновение забыла о боли. Но затем она замотала головой.

— Н-не поможет... Култян нападёт на... вас...

— Не переживай! — Харуюки глубоко вдохнул, собрался с силами и крикнул, — Я отражу этот лазер!

— !.. — Шоколад вновь обомлела, но затем скосила взгляд в верхний левый угол, проверила состояние своего здоровья и медленно кивнула. — Хоро... шо. Я рассчитываю на тебя, Сильвер Кроу.

С этими словами она сжала обессилившие кулачки, закрыла глаза и крикнула:

— На помощь, Култян!..

Ответ пришёл моментально.

Из восточного собора немедленно раздался пронзительный вой, а вслед за этим на площадь выбежала похожая на броненосца фигура. Хоть это и Энеми Малого класса, в длину он достигал больше двух метров. От поступи этого тела, обгоняющего по размеру многих аватаров, сотрясалась земля.

— Шоко, продержись ещё секунд двадцать! — крикнул Харуюки и расправил крылья.

Отлетев от Авокадо, он кинулся в сторону Лавового Карбункула. Вдогонку послышался голос Тиюри:

— Я займусь лечением!

— Хорошо! — кратко отозвался он.

Через несколько секунд он приземлился. В двадцати метрах перед ними сверкали красным светом наполненные яростью глаза Энеми.

— Кр-р-ру-у-у! — послышался пронзительный рёв Карбункула, явно принявшего Харуюки за врага его хозяйки.

Резко остановив короткие лапы, Энеми прижал голову к земле. Овальный рубин на его лбу начал светиться алым. Этот спецэффект до боли напоминал тот, с которым Красная Королева Скарлет Рейн готовилась стрелять из главного калибра.

Обитающие на неограниченном нейтральном поле Энеми делятся на несколько классов. Обычно выделяют четыре, плюс особый «Ультра» класс, к которому относят Четырёх Богов, сторожащих врата Имперского Замка.

Наиболее сильный из четырёх классов — Легендарный. Такие Энеми обитают либо в глубинах подземелий, либо возле достопримечательностей. Против них сражаются армиями из десятков опытных бёрст линкеров после тщательной подготовки и проработки тактики. И даже в этом случае малейшая ошибка может стоить жизни всем участникам. Есть только один бёрст линкер, которому удалось убить Легендарного Энеми в одиночку — Синий Король Блу Найт. За это он и заслужил прозвище «Убийца Легендарных».

На ступень ниже стоят Энеми Звериного класса. На этих огромных монстров охотятся группами из примерно двадцати человек. В охоте на них нет ничего сверхъестественного, но группа должна быть дружной и слаженной. Многие из этих зверей обитают возле железных дорог, что порой приводит к трагичным случаям, когда на них случайно натыкаются небольшие группы аватаров, перемещающиеся вдоль этих дорог. Мало кто знает об этом, но Зелёный Король Грин Гранде часто охотится на них в одиночку, а затем обменивает заработанные очки на карты, с помощью которых снабжает бёрст поинтами других аватаров.

Третий класс — Дикий. Такие Энеми имеют в высоту около пяти метров, и когда идёт речь об «охоте на Энеми», обычно имеют в виду именно Диких. Опытные бёрст линкеры могут, хоть и с огромным трудом, побеждать их в одиночку, но нужно учитывать, что Энеми такого класса могут ходить группами, и в пылу битвы можно с лёгкостью привлечь внимание других Энеми, которые на раз втопчут незадачливых охотников в землю.

Наконец, четвёртый класс, Малый, часто используется Легионами как мишень для экзамена на «профпригодность». Другими словами, умение побеждать таких Энеми в одиночку — доказательство зрелости бёрст линкера. На прохождение этого испытания обычно решаются бёрст линкеры седьмого уровня, что позволяет сказать, что один Энеми Малого класса примерно равен по силе аватару седьмого уровня.

Поскольку Харуюки пока что остановился на пятом уровне, ему никогда не приходилось нападать на Энеми Малого класса в одиночку. Случалось, что он привлекал внимание таковых случайно, после чего немедленно пускался в бегство. Обычно в ходе этого бегства его догоняли их дальнобойные атаки, которые, несмотря на непримечательный вид, причиняли страшную боль.

Но сейчас он не должен бежать.

Он стоял ради Тиюри, которая три дня потратила на поиски этого Энеми, невзирая на опасности неограниченного поля.

Он стоял ради Шоколад, единственного бёрст линкера Сетагаи, нашедшего силы сопротивляться ISS комплектам.

Он стоял ради Минт и Плам, дружбу которых с Шоколад пытались уничтожить насильно вживлённые комплекты.

И, наконец, он стоял ради Маженты Сизза и Авокадо Авойдера. Он не мог объяснить, почему, но знал, что ради их же блага он не должен проиграть эту битву.

— Давай! — крикнул Харуюки и перекрестил перед собой руки.

И в следующее мгновение камень во лбу Карбункула крестообразно вспыхнул и испустил рубиновый лазер.

По сравнению с залпом из пушки Красной Королевы, испарившей Кроу десять раз подряд, этот пучок энергии был гораздо уже и гораздо плотнее. Как только он ударил в броню на руках, воздух перед Харуюки окрасился оранжевым маревом.

Скорее всего, это срабатывал эффект серебряной брони, отражавшей 95% световой атаки обратно. Но оставшиеся 5% проникали в броню и разъедали её. Броня — главное оружие металлического аватара, и стоит лазеру пробить его, как тело аватара моментально испепелит. А значит, если бы Харуюки продолжил так стоять, его ждала бы та же судьба, что и во время тренировок с Нико.

«Нельзя просто пытаться отбить свет», — обращался сам к себе Харуюки, превозмогая обжигающую боль. — «Зеркало — это не просто отражающая свет плоскость. Отражение — значит отвержение. Но вещь, созданная отвергать свет, не может быть настолько прекрасна, не может так брать своим видом за душу.»

В памяти ожило огромное трёхстворчатое зеркало, которое он видел дома у Синомии Утай в реальном мире, в театре Но Сугинами.

Перед тем как надеть маску и выйти на сцену, актёр театра Но фокусируется, сидя перед зеркалом. Утай называла это зеркало «границей между двумя мирами».

Граница. Это слово обозначало как барьер, так и дорогу.

Другими словами, зеркало — не просто плоскость, это ещё и вход, и выход. Оно впускает свет, ведёт его, и вновь выпускает.

Харуюки начал смутно постигать, что именно означает это душевное состояние, когда Утай показала ему то тройное зеркало и когда поведала ему печальную историю её брата, Синомии Кёи, Миррор Маскера.

Это ощущение превратилось в понимание чуть позже, в ходе битвы с таинственным металлическим аватаром Вольфрам Цербером. Вкусив полное поражение, которое началось с самого начала битвы, сегодня днём он прошёл через специальную тренировку и вызвал его на ответный поединок. И ему удалось победить благодаря тому, что он использовал переданное Черноснежкой Смягчение, чтобы превратить силу атак противника в энергию для бросков, которыми он и размазал его о землю.

Попытайся он во время битвы сопротивляться силе Цербера своей собственной силой, и его броню бы разорвало в клочья, как вчера. У Харуюки получилось превратить технику в «Возврат» именно потому, что он принимал атаки противника, сливал его движения со своими.

А значит... то же самое может сработать и с лазером.

Истинное зеркало принимает свет, разворачивает его и испускает. Другими словами...

Оно применяет Смягчение к свету.

«Не бойся!» — обратился Харуюки сам к себе, отвлекая своё внимание от начавшей убывать шкалы здоровья. Броня его всё ещё держалась. — «Я — Сильвер Кроу. Среди всех дуэльных аватаров Ускоренного Мира я ближе всего к тому, чтобы быть зеркалом. Пусть в моём имени нет слова «Миррор», как у брата Синомии, пусть мне далеко до него, но на мгновение... хотя бы на одно мгновение у меня должно получиться слиться со светом. Я смогу стать «границей», которая его направит.»

«Ну же, отбрось страх, отбрось напряжённость... и впусти свет!»

Всё ещё держа руки перед собой, Харуюки нагнулся вперёд, немного расслабился и поднял голову.

Сквозь алую завесу он встретился взглядом с продолжавшим испускать из своего лба сильнейший лазер Малым Энеми. И тут...

Шкала здоровья перестала убывать. Погасло марево. Но лазер не прервался. Он продолжал лететь, но стал собираться в плотный алый шарик перед скрещёнными руками Харуюки.

— Сю... да-а-а! — воскликнул Харуюки и, разворачиваясь влево, начал выбрасывать вперёд правую руку.

Он направлял её в сторону Авокадо Авойдера, продолжавшего плавить своим языком тело Шоколад.

Вздрогнул воздух, и лазер Карбункула, преломившись примерно на сто двадцать градусов, полетел дальше. Он попал точно в нижнюю часть тела Авокадо и с лёгкостью прошёл сквозь броню.

Но он не начал вгрызаться в его тело. Толстый мягкий материал тела Авокадо начал поглощать энергию, так же, как он поглощал физические атаки.

Будь эта атака пулемётной очередью или просто ударной волной, тело Авокадо её, быть может, и выдержало бы. Но, как и предполагала Шоколад, жар оно переносило плохо, и Авокадо начал быстро краснеть вокруг точки попадания лазера. Противник встрепенулся, всё ещё не желая выпускать Шоколад из своего рта, но выдержать лазер Энеми, пусть и Малого класса, с помощью одного лишь желания не представлялось возможным.

Уже через три секунды всё яйцеподобное тело раскалилось докрасна, и по нему побежали трещины. А в следующий момент...

[[image:/storage/reader-images/d99e3015eeff8e1f1f0b1784cf5f1a48a6a9a202.jpg]]
Раздался низкий вязкий звук, и тело Авокадо Авойдера расплавилось. Вязкая жидкость полетела к земле, начав испаряться прямо в воздухе. Конечно же, его рот тут же исчез, освободив Шоколад. Не успела та упасть на землю, как её подхватила подбежавшая Тиюри. Словно увидев спасение Шоколад, Карбункул резко ослабил лазерную атаку, и вскоре луч прервался.

— Фу-ух... — протяжно вздохнул Харуюки, расслабляясь.

Осмотрев свои руки, он заметил, что броня на них не просто не выжжена, она сверкает серебром... вернее, «зеркалом», ещё сильнее, чем раньше. Он изумлённо смотрел на то, как зеркала на руках вновь начали превращаться в серебро.

«Это что, было Идеальное Зеркало? У меня получилось его применить?..» — спросил он сам себя, но ответа, конечно же, не последовало. Разумеется, он мог открыть меню и посмотреть список способностей, но сейчас ему не до этого.

Потому что битва как раз вступала в финальную стадию.

Убедившись, что Лавовый Карбункул не собирается его преследовать, Харуюки направился обратно к Шоколад и Тиюри. Однако не успел он сделать и шага, как изумлённо замер.

Он увидел, как недалеко от них по земле катился странный объект, коричневый шарик диаметром сантиметров 30. Могло показаться, что это очередное творение Шоколад, но Харуюки чувствовал, что это не так. Пока Харуюки ошарашенно смотрел на него, из шарика вдруг вылезли короткие ручки и ножки, и объект быстро побежал на запад, в сторону наблюдавшей за битву у стены собора Маженты Сизза.

Подойдя к Тиюри, Харуюки тихо спросил:

— Что... это?

— Ч-что ты меня-то спрашиваешь?..

Более внятный ответ дала Шоколад, оставаясь лежать на руках у Тиюри.

— Наверное... это настоящее тело Авокадо. Вернее, «семя»... думаю, на него можно не обращать внимания, оно нам не навредит.

— С-семя?.. Да уж, этот аватар действительно исключение из всех возможных правил...

Замотав головой, Харуюки отбросил посторонние мысли и оценил взглядом состояние Шоколад. Её пышная юбка почти полностью расплавилась, шоколадные руки — ободраны. Но все её конечности остались на месте.

Словно подтверждая мысли Харуюки, Шоколад шепнула Тиюри:

— Спасибо, Белл. Можешь опустить меня на землю.

— ...Хорошо.

Тиюри осторожно нагнулась, и Шоколад коснулась ногами земли. Она слегка пошатнулась, но тут же восстановила равновесие. Качнув одетой в большую шляпу головой, она уверенно повернулась на юг.

И, словно он ждал этого взгляда...

Воздух сотряс уже привычный, тяжёлый, вибрирующий звук активации тёмной Инкарнации ISS комплекта. Минт Миттен и Плам Флиппер уничтожили мешавших им марионеток Тёмными Ударами.

Время действия Фонтана Какао уже подошло к концу, и шоколадная лужа больше не накрывала землю. По белому полу Святой Земли к ним вяло шли два аватара женского пола. Глаза их комплектов мерцали кроваво-красным светом.

Харуюки и Тиюри уже встали в боевую стойку, но Шоколад качнула головой, остановив их. Её израненный аватар тоже сделал шаг вперёд, и через несколько секунд старые друзья остановились в двух метрах друг от друга.

Первой заговорила одетая в вязаную шапку и большие варежки Минт Миттен:

— Почему ты не идёшь с нами, Чоко?..

Вслед за этим раздался тихий голос одетой в круглый шлем Плам Флиппер:

— Давай станем сильнее и этой силой изменим мир, Чоко...

Хотя они и обращались к ней нежно, голоса их звучали отрешённо. Глаза тоже выглядели тускло, и казалось, что слова произнесли не сами аватары, а торчащие из груди комплекты. Впрочем, возможно, что так и есть.

Главная особенность ISS комплектов состоит в том, что каждую ночь, пока их владельцы спят, они синхронизируются между собой. Таким образом они получают негативные эмоции остальных владельцев и передают им эмоции своего. А значит, тьма в сердцах Минт и Плам синхронизировалась с той, что жила в Маженте Сизза, владеющей главным комплектом Сетагаи.

— Минмин... Прико... чтобы менять мир, такая сила не нужна, — начала отвечать Шоколад, изо всех сил стараясь стоять ровно. — Чтобы изменить мир... нужна только вера. Этому меня научили эти два человека...

Обернувшись, она окинула взглядом Харуюки и Тиюри, а затем вновь повернулась вперёд.

— Мы всегда боялись мира «снаружи», как в реальности, так и в Ускоренном Мире. Мы запирались в маленькой уютной коробочке, где никто не может нас ранить... и не смотрели в глаза ни прошлому, ни будущему. Но мы ошибались. Мы стали бёрст линкерами... ради того, чтобы ускоряться. Чтобы отбросить горькие воспоминания и идти вперёд. С каждым шагом раздвигать границы коробки и менять мир. Вам... не нужна эта чужая сила, Минмин, Прико!

Произнеся эти слова заплаканным голосом, Шоколад последовала своему же наставлению и заставила своё израненное тело сделать шаг. Затем ещё один. И ещё.

Она встала совсем рядом с Минт и Плам.

Линзы их глаз стали ещё темнее, зато глаза ISS комплектов вспыхнули ещё ярче. Их правые руки, совершенно непохожие друг на друга, покрылись одной и той же чёрной аурой. Харуюки попытался было податься вперёд, но Тиюри кратко покачала головой, одёрнув его.

Они начали вскидывать руки медленными, неловкими движениями, словно их суставы заржавели.

Шоколад же, даже не пытаясь защититься, раскинула в стороны руки и обняла своих подруг.

ISS комплекты яростно вспыхнули. Но она принимала всю ненависть, весь страх, что испускали эти бездушные глаза. И чем беспорядочнее становились эмоции комплектов, тем сильнее менялись настоящие глаза Минт и Плам. В тёмно-серых линзах начал мерцать всё более сильный свет, и вместе с этим их вскинутые кулаки замерли в воздухе и задрожали. Кружившая вокруг них тёмная аура хоть и становилась плотнее, но начала неуверенно колыхаться.

Если бы обе они применили Тёмный Удар с такого расстояния, Шоколад моментально разорвало бы в клочья. В то же время, если Шоколад планировала довести до конца свой изначальный замысел и лишить Минт и Плам очков с помощью Удара Возмездия, то сейчас ей представился единственный шанс сделать это.

Но Шоколад не двигалась. Она стояла, склонив голову, и продолжала крепко обнимать своих подруг.

Из мерцавших тусклым светом глаз Минт и Плам скатились капли белого цвета и сверкнули в воздухе.

И в этот самый миг. Неподвижно стояли все легионеры Пети Паке, Харуюки, и даже наблюдавшая за всем издалека Мажента Сизза, но начала двигаться Тиюри, Лайм Белл.

Она подняла над головой своё Усиливающее Снаряжение, «Хоровой Перезвон», и начала размахивать им против часовой стрелки. Один за другим послышались удары колокола, похожие на школьный звонок. Один, два, три, четыре.

Она резко опустила колокол, и из него полился свежий цитрусовый свет. И одновременно с этим она произнесла название техники:

— Цитрон... Ко-о-о-о-о-олл!!

Свет колокола, похожий на реку сияющих крестов, полетел по прямой, окутав одновременно и Минт, и Плам. Их тела поглотил столб света и немного приподнял над землёй.

Тиюри пригнулась и, придерживая колокол правой рукой, продолжала изо всех сил поддерживать свет. Харуюки рефлекторно подошёл к ней и положил правую руку ей на спину. Он ощутил, как её маленькое, словно у Шоколад и её друзей, тело, мелко дрожало от того, как сильно она фокусировалась.

Помимо первого режима Зова Цитрона, которым Тиюри в начале боя восстановила энергию Шоколад, есть ещё и второй, неизбежно опустошавший её шкалу до конца. В этом режиме спецприём мог отменить до четырёх долговременных изменений статуса аватара. Другими словами, он мог вернуть потерянную часть тела, убрать паразита, отменить вызов или же получение экипировки.

Поскольку получение ISS комплекта относилось как к заражению паразитом, так и к получению Усиливающего Снаряжения, второй режим должен на него подействовать. Но неделю назад Такуму, ничуть не сомневаясь в своих словах, сказал им, что с помощью этой техники комплект не уничтожить. Дело в том, что комплект цепляется за жажду силы, скрывающуюся в сердце владельца, и, обращая это желание в Инкарнацию, вызывает Оверрайд, отменяющий действие Зова Цитрона.

Исходя из этой логики, можно предположить, что и сейчас им не удастся таким образом уничтожить комплекты Минт и Плам, но их случай отличался от случая Такуму одним принципиальным моментом. Они приняли комплекты не сами — Мажента Сизза разрезала их тела ножницами и вживила их насильно.

Да, они только что произнесли слова о том, что хотят силы, но слова эти шли не из их собственных душ. Эти мысли проникли в их сознания от ночных синхронизаций с другими владельцами комплектов. А раз так... если в них всё ещё осталось неприятие комплекта и любовь к Шоколад, то у Зова Цитрона оставался шанс избавить их от паразитов.

— У... моляю!.. — закричала Тиюри тонким голосом. — Сгиньте!..

Харуюки продолжал поддерживать её рукой и молился вместе с ней. Если этот план провалится, то они либо убьют Шоколад, либо она сама будет вынуждена казнить их. И Харуюки ни за что не хотел видеть ни того, ни другого.

ISS комплекты в груди окутанных бледно-зелёным свечением Минт и Плам отчаянно сопротивлялись, сверкая кроваво-красным светом. Глаза комплектов раздулись, и опутывавшие их жилы яростно пульсировали.

И тут... вскинутые правые руки аватаров начали медленно опускаться. Начала гаснуть похожая на миазмы тёмная аура. Разжались кулаки, и дрожащие руки потянулись к Шоколад.

— Минмин! Прико! — воскликнула Шоколад и немедленно ухватилась за их ладони.

А в следующее мгновение черные жилы ISS комплектов словно увяли, а глаза бессильно сомкнули веки. Паразиты превратились в чёрный дым, который тут же развеяло зелёным светом.

Когда закончился Зов Цитрона, в груди Минт Миттен и Плам Флиппер уже не осталось никаких посторонних объектов.

Харуюки тут же придержал едва не свалившуюся на землю Тиюри, внимательно следя за происходящим, но, к его удивлению, в отличие от того раза, когда он уничтожил комплект Олив Граба, в этот раз в небо неограниченного поля не взлетели красные нити. А значит, комплектам не удалось сбежать.

И это могло означать лишь одно: их план удался — отмотка времени развоплотила комплекты, полностью уничтожив их.

— Получилось... ты сделала это, Белл! — произнёс Харуюки, сжимая левый кулак.

Тиюри, продолжая опираться на его правую руку, подняла взгляд и устало улыбнулась.

Минт Миттен и Плам Флиппер, потеряв сознание, закрыли глаза и повисли на Шоколад.

Когда Харуюки и Тиюри подошли к ней, шоколадный аватар поднял опущенную голову. На её гладких щеках сияли две блестящие дорожки.

— В самом конце, когда я взяла их за руки... я услышала их голоса. Они сказали: «Прости нас, Чоко»... — хрипло прошептала Шоколад, и Харуюки с Тиюри размашисто кивнули ей.

— Да, теперь все позади. Когда они очнутся, то снова будут сами собой, — сказал Харуюки.

— Ты молодец, Шоко. Комплекты исчезли именно потому, что твои чувства дотянулись до них, — добавила Тиюри.

В ответ Шоколад кивнула и, после небольшой паузы, сказала:

— Теперь и вы можете звать меня «Чоко».

Слова эти она произнесла так, словно пыталась как можно быстрее вернуться к нормальной речи. Харуюки уже успел усмехнуться, как вдруг услышал:

— Но больше я себя пробовать на вкус не дам.

И эти слова заставили его остолбенеть.

Тиюри, не понимая, о чём идёт речь, склонила голову, а Шоколад уже была готова раскрыть ей, что наделал Харуюки...

Как вдруг неподалёку раздался пронзительный визг Лавового Карбункула Култян, тут же заставивший их оглядеться по сторонам.

Они увидели, как с запада к ним приближается стройная фигура. На мгновение они напряглись, но тут же расслабились. Мажента Сизза уже успела разобрать свои ножницы, и более того — повесила клинки на пояс.

Конечно, на ней ещё оставался ISS комплект, и она могла, в теории, применить Тёмный Выстрел. Но на практике она не могла и этого. Её левую руку отрубил Харуюки Лазерным Мечом, а правой она придерживала тридцатисантиметровый шар... «семя» Авокадо Авойдера.

— Шо... Чоко, придержи Култян. Скорее всего, она не драться пришла, — тихо сказал Харуюки, и Шоколад кивнула, хотя с лица её тревога сходить не торопилась.

Повернувшись на восток, она махнула Карбункулу рукой, и тот послушно лёг на пол.

— Ого... какой дрессированный... — восторженно заметила Тиюри, которая уже успела почуять, что битва позади.

Однако они продолжали ждать. Мажента Сизза подошла к ним практически вплотную.

Сильвер Кроу сильно изранили её ножницы и обжёг лазер Култян, но и Мажента выглядела не лучшим образом. Некоторые из фиолетово-красных лент, опутывавших её тело, висели порванными, обнажая часть её истинного тела. Кроме того, она по-прежнему должна испытывать боль от потери руки, но на её лице держалась лишь вялая улыбка.

— Одного того, что вы смогли отразить лазер Энеми и растопить броню Авокадо, хватило бы, чтобы поразить меня, но я поверить не могу, что вы смогли уничтожить ISS комплекты. Наверное, этого стоило ожидать от её подданных...

— Ты знаешь Чёрную Королеву?.. — спросил её Харуюки.

Мажента пожала худыми плечами.

— По крайней мере, я знаю, что если буду досаждать вам дальше, то встречусь с ней самой, а этого мне не хочется...

— Выходит, ты больше не будешь мешать Чоко и её друзьям? — сразу же уточнила Тиюри, и Мажента вновь улыбнулась.

— Увы, но у меня нет другого выхода. Если я вновь заражу их, вы просто уничтожите комплекты снова, не так ли? Придётся идти не на север, а на восток.

Эти слова означали, что хоть она и оставила мысли о привлечении Шоколад и её подруг в свою армию, но собиралась продолжить свою работу по распространению ISS комплектов по Ускоренному Миру. Харуюки хотел было спросить её, почему она так упорствует, но... он уже знал ответ. Она хотела искоренить неравенство, которое возникает в Ускоренном Мире из-за разности в способностях и внешнем виде.

Харуюки стиснул зубы и перевёл взгляд с неё на коричневый шар, который она придерживала правой рукой.

Трудно поверить, что это и есть истинное тело Авокадо Авойдера, огромного аватара ростом в два с половиной метра. Но и ручки, и ножки, и похожие на бусинки глаза не оставляли никаких сомнений. А главным доказательством служил прикреплённый к груди крошечный ISS комплект.

— Ну что же... посмотрим, кто победит. Успеешь ли ты добиться своего, или же мы уничтожим тело ISS комплекта до того, как это случится, — сказал Харуюки, подавив возникшие чувства, и в ответ Мажента улыбнулась самой широкой из улыбок, которую он видел на её лице.

— Знаешь, что самое странное?.. Когда такие слова говоришь ты, они почему-то не кажутся бравадой и блефом. Хорошо, я принимаю твой вызов. Но перед этим... вы заслужили награду за победу в этой битве.

Она вытянула два пальца на руке, которой держала Авокадо, и между ними вдруг появилось две прямоугольные карты. Харуюки знал, что это карты предметов, но он никогда не видел карты такого матово-чёрного цвета. Спереди алым шрифтом было написано название вещи.

— Это те ISS комплекты, которые вы отделили от Минт Миттен и Плам Флиппер. Они вернулись в мой инвентарь, но я подозреваю, что ими уже не воспользоваться... вы испортили их этой вашей добротой и заботой. Поскольку мне они уже не нужны, забирайте их себе.

Она произнесла эти слова тоном, по которому невозможно уловить, что именно она хотела сказать, а затем щёлкнула пальцами. Карты пролетели вперёд и воткнулись в плитку у ног Харуюки.

— З-забирайте... говоришь?.. — Харуюки раздумывал над тем, удастся ли ему сжечь их, а Мажента ещё раз пожала плечами.

— Делайте с ними, что хотите. Варите, жгите, разбирайте, анализируйте... ах да, и передайте от меня Циан Пайлу. Скажите, что когда я передала ему запечатанный комплект со словами «ты мне нравишься, поэтому я дам тебе карту», то говорила совершенно искренне.

Услышав это, молчавшая всё это время Тиюри тут же встрепенулась и закричала:

— Эй!.. Почему это мы должны передавать ему такие слова?! И вообще, с чего это Пайл вдруг тебе понравился?!

— Ну как же, у него такая прекрасная асимметричная форма... кстати говоря, ты тоже очень ничего, — хладнокровно ответила Лайм Белл Мажента и соблазнительно улыбнулась ей.

Даже Тиюри не нашла, что на это ответить, и застыла на месте. Кратко усмехнувшись, Мажента развернулась на месте. Больше она не сказала ни слова.

С семенем Авокадо под мышкой она ушла в сторону станции Сакурадзёсуй. Провожая её взглядом, Харуюки испытывал противоречивые чувства.

Скорее всего, Мажента Сизза продолжит распространять ISS комплекты по Ускоренному Миру. Если он хочет остановить её, ему нужно напасть прямо сейчас, убить её, а затем продолжать делать это каждый час, пока у неё не закончатся очки. С их разницей в силе это вполне возможно.

Но... о том, что они могут так поступить, знала и сама Мажента. Она могла сбежать в тот самый момент, когда они очистили Минт и Плам от ISS комплектов, и тем самым обезопасить себя.

Но она не сделала этого. Она подошла к Харуюки и Тиюри, чтобы поговорить с ними. И в её действиях, включая передачу двух карт, трудно уловить намёк на западню или подлость. Скорее всего, Мажента вернулась на поле проигранной битвы из-за своей гордости, с которой ничего не мог поделать даже её ISS комплект.

И Харуюки не мог ударить такого противника в спину.

Он отвёл взгляд от удаляющегося силуэта, нагнулся и подобрал с земли чёрные карты. Сбоку послышался обеспокоенный голос Тиюри:

— И-их точно можно трогать?

— Если не нажимать кнопку использования и не давать команду на активацию, то ничего плохого произойти не должно... — сказал Харуюки, но ему самому становилось не по себе от того, что именно он держит в руках, поэтому он быстро открыл меню и поместил обе карты в инвентарь.

Закончив, он вновь поднял голову. Фигура Маженты Сизза на площади уже исчезла.

Пытаясь переварить возникшую в нём странную смесь из чувств, Харуюки повернулся налево. Два аватара-девочки, которых Шоколад держала в руках, как раз начали пробуждаться, и их тонкие ручки мелко вздрогнули.

Харуюки попытался было подойти к ним, но тут его схватила Тиюри.

— Давай лучше оставим их наедине друг с другом, — шепнула она, и Харуюки согласно кивнул.

Они смотрели издалека и не слышали происходящего, но видели, как Шоколад Папетта, Минт Миттен и Плам Флиппер неторопливо разговаривают друг с другом. Спустя какое-то время они протянули друг к другу коричневые, голубые и фиолетовые руки и крепко обнялись.

От этой прекрасной картины дух Харуюки захватило настолько, что он не сразу заметил, как в нижнем левом углу поля зрения появилась новая фигура. Когда он, наконец, заметил её, он едва не подпрыгнул на месте. Это оказался похожий на броненосца Энеми с сияющим рубином во лбу — Култян.

Хотя Шоколад и отдала ей команду «лежать», та, видимо, не сдержалась. Энеми подошёл к девочкам и, мурлыча, потёрся о них своей гладкой головой.

Харуюки продолжал молча наблюдать за всеми четырьмя членами Легиона «Пети Паке». В какой-то момент Тиюри взяла его за руку, но когда это произошло — он и сам не заметил.

Хотя поход в Сетагаю, который должен был стать простой тренировкой с участием Энеми, превратился сначала в неожиданное знакомство, а затем и яростную битву, Харуюки всё равно благодарил судьбу за то, что случилось здесь и сейчас.

Тиюри, судя по всему, думала также. Слуха Харуюки коснулись слова, явно произнесённые сквозь счастливые слезы:

— Я так рада...

Харуюки казалось, что они провели в ускоренном состоянии довольно длительное время, но когда они вернулись в реальный мир, то он увидел, что не успело пройти и минуты.

Из приоткрытой двери доносился заманчивый запах свинины в соусе, но до ужина, который должен начаться в половину седьмого, оставалось ещё почти десять минут. «А ведь я столько летал, ждал и сражался!» — мысленно пожаловался Харуюки, но, увы, бёрст линкер не мог замедлить время для своего сознания.

Он, продолжая лежать на кровати, заметно более мягкой по сравнению с его собственной, медленно выдохнул.

— Ну ладно, Хару, давай хоть тут плакать не будем, — послышался голос слева, и Харуюки рефлекторно повернулся.

И действительно, стоило ему так сделать, как из глаз скатилась таинственная жидкость, пробежала по щеке и упала на покрывало.

— Я н-не плакал! — запротестовал он, словно маленький мальчик, и быстро вытер глаза ладонью, но слёзы продолжали течь, словно из прохудившейся трубы.

Понимая, что спорить уже бесполезно, он собрался повернуться спиной к Тиюри...

Как вдруг сквозь пелену перед глазами увидел, что и на её лице было что-то блестящее.

— Да ты и сама плачешь, — надувшись, прошептал Харуюки.

Тиюри же не стала прятать слёзы, вместо этого широко улыбнувшись.

— Ведь... ведь меня переполняет и радость, и печаль... что я могу поделать против сразу двух эмоций?

— Ну, да... против двух, конечно, ничего... — согласился Харуюки с её странной логикой.

В то же время в глубине души он понимал, о чём она говорила.

Большую часть эмоций, которые испытывал Харуюки, провожая взглядом Маженту Сизза и Авокадо Авойдера, составляла именно «печаль».

И печаль эту подпитывали мысли о том, что всё могло сложиться по-другому.

— Почему?.. — спросил Харуюки, глядя в потолок, ощущая, как к горлу вновь подступает ком. — Почему мы должны вот так сражаться с ними?..

Если простые дуэли на обычных дуэльных полях являются именно «раундами» файтинга, где в бою сходились умения, знания и характеры, то битвы на Инкарнациях на неограниченном нейтральном поле — именно «войны», где в яростных схватках сталкивались гнев и ненависть.

Хотя Харуюки и стал бёрст линкером всего восемь месяцев назад, а пятого уровня достиг совсем недавно, он уже не раз проходил через это. И в таких битвах он не ощущал ни азарта, ни наслаждения. Сегодняшняя битва с Мажентой Сизза не оказалась исключением. Ему удалось с трудом вырвать победу с помощью Лазерного Меча, воспользовавшись уязвимостью противника, полагающегося на Тёмный Удар, но от этой победы в его сердце осталась лишь грусть.

— Если бы мы не считали Сетагаю заброшенной зоной, а ходили бы туда в гости... и повстречались бы с ними, хотя бы как бёрст линкеры с бёрст линкерами, сразились бы с ними в обычных дуэлях, то наверняка и они...

«Стали бы нашими друзьями», — эти слова застряли в его горле. Харуюки вновь попытался отвернуться, но тут Тиюри ухватила его за плечо.

— Ещё... ещё не всё потеряно, Хару. Давай встретимся с Мажентой и Авокадо снова, после того, как мы уничтожим все ISS комплекты. И позовём с собой Таккуна, Снежку, Фу и Уи. И тогда... и тогда...

— Да... ты права, — Харуюки кивнул и вытер глаза. Слёзы, наконец, прекратились.

Тиюри поднялась с постели, потянулась к коробке с салфетками и вытерла глаза. Затем она отключила их кабели и, сматывая их, заговорила уже совсем другим голосом:

— А теперь о главном, Хару. Я всё видела! Ты блестяще отразил лазер Култян! Выходит, ты успешно освоил эту способность?!

— Э? Ну-у... даже не знаю... — произнёс Харуюки, поднимаясь с кровати и почёсывая голову.

В ответ от Тиюри донёсся разочарованно-сокрушённый голос:

— Что это ты изображаешь? Ты что, не можешь даже сказать, выучил ты способность или нет?!

— В-видишь ли... чтобы это узнать, мне нужно, чтобы меня кто-то ещё атаковал лазером...

— Ты чего?! Тебе не нужно так мучиться, просто открой меню Брейн Бёрста и посмотри на окно статуса Сильвер Кроу, только и всего!

— !.. — Харуюки, осознав её правоту, хлопнул руками о колени, а лицо Тиюри стало ещё более сокрушённым.

Харуюки, впрочем, сразу полез в меню и не заметил этого. Щёлкнув по иконке в виде пылающей буквы «В», он открыл за этим окно статуса аватара.

Затем он с опаской открыл закладку способностей. На мгновение ему захотелось отвести взгляд в сторону, но он стиснул зубы, посмотрел в окно... и увидел в нём две строчки.

— О, ого! Две! — воскликнул Харуюки, и нетерпеливая Тиюри немедленно подалась вперёд.

— А ну-ка, дай посмотреть!

Вновь размотав XSB кабель, она соединила их нейролинкеры между собой. Чтобы увидеть окна Брейн Бёрста, мало установить кабельное соединение, необходимо и самому быть бёрст линкером.

— Та-ак, ну-ка...

Тиюри прижала к нему своё лицо практически вплотную, и они вместе пробежались глазами по открытому окну.

Текст на первой строчке гласил «Aviation». Это хорошая знакомая всем способность полёта.

А вот на второй написано... «Optical Conduction».

— Э-э... — изумлённо обронил Харуюки.

Тиюри немедленно удивлённо наклонила голову.

— Странно... я думала, что «Идеальное Зеркало» по-английски будет писаться... несколько по-другому.

— А-ага... я тоже так думал... — Харуюки кивнул, ощущая, как в груди его растёт нехорошее предчувствие.

Но он тут же напомнил себе, что смог стать зеркалом и действительно отразил лазер. С этими словами он открыл словарик и попытался произнести в него эти слова.

Судя по всему, получилось у него неплохо, и словарь немедленно выдал ответ. Вместе с Тиюри они медленно прочитали его:

— Оптическая... Проводимость?

Вот только от перевода смысла особо не прибавилось. Харуюки и Тиюри дружно склонили головы, и в этот момент с другой стороны двери послышался долгожданный голос её мамы:

— Ти, Хару, ужин готов!

Ощущение голода и предвкушения тут же выбили из головы сомнения и страхи, возникшие из-за того, что он выучил вовсе не то Идеальное Зеркало, о котором ему говорили на Конференции Семи Королей.

Харуюки вздохнул, повернулся к Тиюри и сказал:

— Продолжим после ужина.

В ответ девушка, с которой он дружил уже четырнадцать лет, покачала головой и ответила:

— Иногда, Хару, я сама поражаюсь тому, насколько крепкой бывает твоя психика.

----------

Том 12 Глава 176

На следующий день, 27 июня.

Фронт сезона дождей упорно не хотел покидать Токио, и сегодняшнее утро вновь началось с измороси.

Харуюки вышел из дома на десять минут раньше обычного, прихватив с собой старый отцовский зонт. Он пошёл на юг по тротуару Седьмой Кольцевой, пробираясь к пешеходному мосту через Центральную Линию. Сегодня настал четверг, день очередной битвы Аш-Кроу.

Одно из неписанных правил этих битв состояло в том, что победитель прошлой битвы тратит одно очко, чтобы вызвать проигравшего на бой в следующий раз. Однако в конце прошлой битвы, во вторник, Сильвер Кроу и Аш Роллера ударила молния уровня «Гром и Молния», одновременно прикончив их обоих.

В случае ничьи в следующий раз дуэль начинал атакованный игрок, и, следуя этому правилу, нынешнее право вызова принадлежит Кроу. Однако сегодня Харуюки, забравшись на мост, не подключил нейролинкер к глобальной сети. Вместо этого он прошёл дальше, вновь спустился на Седьмую Кольцевую и встал у входа в магазин на углу.

Минуты через две недалеко от него остановился зелёный электроавтобус, и из него вышел один пассажир. В руках она держала белый зонт, а на плече — небольшую сумочку, которая мелко подпрыгивала, пока девушка бежала в его сторону.

— О-осторожно Кусакабе, не спеш... — поспешил предупредить её Харуюки, и в этот самый момент её коричневая туфля скользнула по влажной дороге.

Вмиг потеряв равновесие, девушка завалилась сначала налево, затем направо, а затем каким-то чудом умудрилась остановиться перед Харуюки, так и не упав.

Харуюки тут же убрал руки, которые уже протянул, чтобы подхватить её, и поздоровался:

— Доброе утро, Кусакабе.

— Доброе... утро, Арита.

С этими словами воплощение Аш Роллера в реальном мире, Кусакабе Рин, кратко поклонилась, не выпуская зонта из рук. Как и Харуюки, учится она во втором классе средней школы, но ходит в женскую школу Сасадзука в Сибуе, до которой добиралась на автобусе от своего дома в Эготе, Накано.

Сасадзука находится рядом с железной дорогой линии Кейо, и в четырёх станциях от неё — Сакурадзёсуй, которую Харуюки посетил вчера вечером. Хотя между этими станциями нет и четырёх километров, эта территория является пограничной между Сугинами, Сибуей и Сетагаей, и в Ускоренном Мире это расстояние кажется бесконечно большим. За весь вчерашний вечер Харуюки так ни разу и не задумался о том, как близко он находился к станции Сасадзука.

«Кстати, школа Рин находится в зоне Сибуя 3, это точно к востоку от Сетагаи», — всплыла в голове Харуюки мысль, и что-то в ней не давало Харуюки покоя. Впрочем, вид Рин, улыбающейся ему из-под зонта, заставил его выбросить ту из головы.

— Прос-ти, что попро-сила тебя об этом... — сказала Рин, и попыталась вновь поклониться, но Харуюки замотал головой и левой рукой.

— Д-да ничего страшного! Подумаешь, встретились до дуэли, а не после.

«Просьба» Рин была крайне скромной — она лишь попросила о встрече до начала традиционной дуэли. Харуюки собирался поговорить с ней после битвы, но вряд ли смена порядка событий на что-либо повлияла бы.

Но почему Рин захотела начать сегодняшнюю дуэль позже?

Словно почувствовав этот вопрос, Рин смущённо вжала голову в плечи и сказала:

— Я... подумала, что если мы сначала сразим-ся, то мой брат может тебе наговорить лиш-него...

— Лишнего?.. Ты о чём?..

— Ну-у, например... «Чёртова ворона, да как ты смеешь приглашать мою сестрёнку на фестиваль?!»...

— Я... ясно. Понимаю. Прекрасно понимаю, — Харуюки закивал.

Отыгрыш Рин получился таким убедительным, что на лбу Харуюки немедленно выступил пот.

Хотя Рин и является воплощением Аш Роллера в реальной жизни, характер, вернее, душа дуэльного аватара принадлежит не ей. Этот постапокалиптический гонщик на самом деле воплощение её брата Кусакабе Ринты, бывшего мотогонщика. Хотя Харуюки и знал об этом, он до сих пор не понимал, как это работает.

Аш Роллер до безумия любил свою сестру и каждый раз злился, когда Харуюки пытался к ней приблизиться, но то, что он выходил из себя из-за приглашения на праздник, казалось совершенно бредовым с учётом того, что он — её брат. Харуюки пригласил Рин на фестиваль Умесато позавчера, после дуэли. Ашу это должно быть известно, а значит, сегодня во время дуэли он вновь может впасть в «мега-безумие».

«Хотя, погоди-ка, если мы с Рин ещё и перед боем поговорим, то не дойдёт ли безумие до гига и тера-уровня?» — задумался было Харуюки, но времени задаваться такими вопросами не оставалось. Судя по информационному табло на столбе рядом с остановкой, автобус, на который должна будет сесть Рин, всего в трёх остановках от них.

Оставив размышления о её брате, Харуюки щёлкнул по виртуальному интерфейсу и нашёл в документах приглашение на культурный фестиваль, до которого оставалось три дня. Каждому ученику полагалось по три приглашения, но для того, чтобы они не утекали малознакомым личностям, передавать их через глобальную сеть не разрешалось.

Сегодня утром Харуюки удалось убедить свою сонную мать поставить свою одобряющую подпись на одном из приглашений, и именно его он через местную сеть передал на нейролинкер Рин. Осталось два файла приглашений, но с ними Харуюки что-либо делать не собирался.

— Этот файл даст тебе пройти сквозь главные ворота Умесато. Не забудь сказать перед тем, как дойдёшь, чтобы я тебя встретил, — сказал Харуюки.

Рин сложила зонт на плече и осторожно, обеими руками, сохранила появившийся перед ней файл. На её точёном лице, чем-то похожем на мальчишеское, появилась широкая улыбка.

— Спасибо... большое. Я... очень ра-да. Я обязательно, обязательно приду.

— У-угу. Я, правда, только немного помогал проекту нашего класса...

Несколько дней назад он провёл небольшое исследование, в ходе которого выяснил, что секция кендо, где занимался Такуму, собиралась ставить некий «костюмированный постановочный бой», а секция атлетики Тиюри готовила лавку по продаже блинов. Более того, школьный совет вместе с его заместителем председателя Черноснежкой готовил нечто «секретное» в локальной сети. От всех этих знаний Харуюки ощущал себя немного неловко.

Конечно, он сам занимал важный пост председателя комитета по уходу за животными, но комитет этот существует лишь десять дней. Естественно, у него возникали мысли о том, чтобы попросить комнату, украсить её в стиле джунглей и запустить в неё единственное животное комитета — африканскую зорьку по кличке «Хоу», но потом он решил, что для совы, которая и так пережила сильнейший стресс после своего недавнего переезда из академии Мацуноги, выступление перед толпой будет перебором, и отказался от идеи, даже не предложив её «суперпредседателю» Утай.

Семеро учеников класса 2-С, не занятые в секциях и комитетах, организовывали выставку фотографий (естественно, виртуальных) «Коэндзи 30 лет назад». С одной стороны, вид автоматически меняющихся перед глазами фотографий впечатлял, да и к культуре такая выставка имела самое непосредственное отношение, но вся работа Харуюки свелась лишь к поискам фотографий 2010-х годов в архивах, поскольку существовали специальные программы для организации таких выставочных комнат. Всю работу они планировали завершить за субботу, так что Харуюки, к сожалению, нечем гордиться перед Рин.

Но Рин улыбалась всё так же радушно. Она подошла ещё на шаг ближе, крепко сжала ручку зонта и сказала:

— А-а, я, конечно, с удовольствием посещу ваш проект, но главное... я очень, очень, просто невероятно рада тому, что ты пригласил меня, Арита. Ведь... — она подвинулась ещё ближе и как можно тише закончила, — В Ускоренном Мире приглашать бёрст линкеров из другого Легиона в свою школу — одно из строжайших табу...

Харуюки выслушал эти слова с улыбкой, что можно назвать настоящим чудом, ведь обычно по его лицу можно было с лёгкостью прочесть, о чём он на самом деле думает.

Дело в том, что Харуюки до сих пор не обсуждал приглашение Рин на фестиваль Умесато ни с Черноснежкой, командиром его Легиона, ни с кем-либо ещё. Он просто решил, что «Рин и так знает личности всех легионеров Нега Небьюласа, так что ничего страшного не случится». А если случится? Что тогда?

Подавив в себе страх, Харуюки кивнул и ответил:

— В-всё будет хорошо, весь наш Легион будет с нетерпением ждать тебя... Кусакабе. И-и я тоже.

— Спаси-бо... огром... ное, — прошептала она и сделала ещё один шаг вперёд. В глазах её уже появилась влага.

Их зонты практически слились в один, и водостойкая ткань словно отрезала их от внешнего мира.

Затихли звуки дождя. Исчезли звуки электродвигателей. В таинственной тишине прозрачным ручьём тёк прерывистый голос Рин:

— Я... много, много раз пыталась представить. Как бы выглядел Ускоренный Мир, если бы в нём не было системы бёрст поинтов? Что, если бы дуэли приносили людям лишь радость побед и горечь поражений... и бёрст линкеры, перестав бояться раскрытия личности, начали бы дружить и в реальном мире?..

На мгновение голос Рин умолк, а в её серых глазах начали появляться большие чистые слёзы. Но она моргнула, разбив их о ресницы, а затем продолжила шептать потерявшему дар речи Харуюки:

— Но... я думаю, что даже если текущая система останется... этот день всё равно сможет однажды наступить. Что ты, Арита... сможешь изменить этот мир...

— Э-э... м-мне такое...

«Совершенно не под силу», — собирался закончить он, но Рин вдруг запечатала его губы левой рукой. Ощущение того, как её тонкий палец касается его губ, чуть не заставило его сердце выпрыгнуть из груди.

— Арита, просто продолжай летать в небесах Ускоренного Мира... как и всегда. Все, кто видят твою фигуру, начинают чувствовать... понимать что-то важное. Так же, как я.

Убрав пальцы с его губ, она коснулась ими своих, а затем улыбнулась. Её выражение лица оставалось таким чистым и невинным, что Харуюки даже не понял, что этим жестом она только что косвенно поцеловала его.

Продолжая улыбаться, Рин отступила на шаг. Их зонты отделились друг от друга, и в мир вновь вернулся шум дождя. Послышался звук двигателя приближающегося с севера автобуса.

— Вот и мой автобус... — сказала Рин, несколько раз моргнула и погладила серый нейролинкер на своей шее.

Этот аппарат с глубокой, похожей на молнию трещиной, носил её брат Ринта во время своих гонок.

— Буду с нетерпением ждать... фести-валя. Уверена, что и брат мой — тоже, — сказала она напоследок, поклонилась, развернулась и побежала.

Она вновь поскользнулась и вновь удержала равновесие. Через несколько секунд она добежала до остановки и запрыгнула в автобус.

Увидев, как она машет ему ручкой в окно, Харуюки опомнился и помахал рукой в ответ. С низким гулом автобус уехал на юг и вскоре проехал под пешеходным мостом.

Харуюки начал идти, прокручивая в голове слова Рин. Он взобрался на мост, дошёл до середины и нажал кнопку подключения на нейролинкере. И, как только подключился к сети, шепнул:

— Бёрст линк.

Послышался громкий звук, и мир окрасился в синий цвет. Появившись на базовом ускоренном поле в образе поросячьего аватара, Харуюки открыл список противников. Высветилось около десятка имён, но его интересовало только одно — «Аш Роллер».

«Радость побед... горечь поражений... и ничего более» — мысленно прошептал он, нажимая на кнопку дуэли.

Синий мир вокруг него начал быстро меняться. Вместе с ним и сам Харуюки превращался из поросёнка в серебристого дуэльного аватара.

Оказался он в воздухе, но быстро приземлился на поваленный ствол толстого дерева. Дорога вокруг него превратилась в заросшую долину, а здания — в огромные мшистые деревья. Уровень «Первобытный Лес» естественно-деревянного типа.

Стоило таймеру в верхней части поля зрения показать 1799, как с юга донёсся гул мощного двухцилиндрового мотора. Автобус Рин не успел отъехать даже на двести метров, и американский мотоцикл Аш Роллера преодолел бы это расстояние за пару мгновений.

Харуюки раскрыл сложенные крылья, спланировал с превратившегося в поваленное дерево моста на дно долины и стал ждать, пока мотоцикл доедет до него. В груди его всё ещё теплились эмоции, появившиеся от слов Рин, и он хотел немного поговорить с Ашем до начала битвы.

Уже через несколько секунд из зарослей показалась ярко-жёлтая фара. Первобытный Лес относится к уровням со сменой времени суток, и им достался ранний вечер, но фигуру восседавшего на мотоцикле гонщика все еще прекрасно видно.

Вид этого аватара в кожаной куртке с железными пластинами и скелетной маске казался родным. Но что-то в нём выглядело не так. Харуюки уже успел задуматься, но тут заметил алое пламя, горевшее в глазницах. Изо рта маски вырывался белый пар, оставлявший за мотоциклом длинный след.

— А, э-э, Аш... — но тут левый ботинок гонщика изо всех сил ударил по педали трансмиссии.

Одновременно с подачей газа мотоцикл кое-как включил первую передачу, и огромное переднее колесо оторвалось от земли. Мотоцикл на огромной скорости рванул вперёд.

— Чё-ё-ё-ё-ртова ворона-а-а-а-а-а! — сотряс уровень яростный голос, не уступающий по громкости реву двигателя и заставивший Харуюки подпрыгнуть на месте.

— А, а-а-а-а?!

Он даже попытался взлететь, но шкала энергии пустовала. Тут же развернувшись, он кинулся бежать, но свет приближающейся фары становился всё ярче и ярче.

— Как ты-ы-ы-ы-ы! Смеешь ц... цел... целовать пальцы моей сестрёнки-и-и-и-и! Ю! Шэл! Крэ-э-э-э-ш!

— Ноу, сэнк ю-у-у-у-у!

Спину отчаянно бегущего Харуюки слегка оцарапало продолжавшее по инерции вращаться переднее колесо. Шкала здоровья слегка сократилась, но Харуюки тут же воспользовался появившейся у него энергией, вложив всю её в крылья. На взлёт ему не хватило, но он изо всех сил прыгнул вперёд, помогая себе в полёте руками. Столкновения удалось избежать, и Харуюки побежал дальше на север.

Но уже через несколько секунд перед ним вдруг появилась огромная стена, заставившая Харуюки выпучить глаза. Эта долина в реальности была Седьмой Кольцевой улицей, которая должна тянуться до самой границы уровня. А значит, эта стена не могла быть настоящей стеной. Значит это что-то, похожее на стену.

— А, чёрт! Аш, стой, тормози! — изо всех сил закричал Харуюки, поняв, что именно это было, но неистовствовавший гонщик и не думал останавливаться.

Понимая, что если затормозит сам, колёса мотоцикла раздавят его в лепёшку, Харуюки признал, что и ему остаётся лишь бежать вперёд.

Когда до немного влажной коричневой стены оставалось метров двадцать, она вдруг вздрогнула и начала двигаться.

Главная особенность уровня «Первобытный Лес» — множество живых существ, сравнимых по силе с Энеми Звериного класса из неограниченного поля. И перед Харуюки сейчас стоял недовольный прерванным сном сильнейший из всех известных на сегодняшний день зверей этого уровня — Тиранозавр Рекс.

От одного из переместившихся на ближайшие ветки зрителей послышался удивлённый голос:

— Впервые вижу «спящего Тирано» на этом уровне.

— Да, в боях Аш-Кроу всегда есть, на что посмотреть! — ответил ему кто-то.

А в следующее мгновение Харуюки и мотоцикл Аша на огромной скорости врезались в бок Тиранозавра.

— Фу-ух... — Харуюки откинулся за спинку скамейки и посмотрел наверх.

Утренний дождь прекратился в районе третьего урока, и небо, несмотря на серый цвет, стало куда более ярким. Многие школьники воспользовались этой возможностью, чтобы пообедать на улице, и звуки их голосов доносились до крыши вместе с прохладным ветерком.

— Я так понимаю, с вашим проектом вы в сроки укладываетесь? — спросил Такуму, разворачивающий упаковку сэндвича.

Харуюки кивнул, возвращая голову в привычное положение.

— Ага, фотографии мы уже нашли, осталось только собраться в субботу и настроить программу. А как ваш костюмированный бой? — задал он ответный вопрос, разворачивая упаковку булочки.

Такуму усмехнулся, поведя плечами.

— Парни репетируют бой, девушки готовят костюмы. С меня взяли все мыслимые мерки, но у меня всё равно нехорошее предчувствие...

— Ха-ха, чувствую, будет весело. Приду обязательно.

Кратко рассмеявшись, Харуюки принялся за булку. Какое-то время они синхронно жевали, а затем синхронно отпили свои йогурты.

— ...Ну? Ты ведь хотел со мной о чём-то поговорить, Хару? — раздался вдруг голос Такуму, когда Харуюки уже собирался сделать второй укус.

Остановившись на полпути, Харуюки опустил булку и виновато улыбнулся.

— Н-неужели так заметно?.. Отличная работа, господин Маюдзуми.

— Я просто решил, что если сам Арита-сенсей приглашает меня отобедать вместе, то это точно неспроста, — с улыбкой произнёс он, а затем с серьёзным видом спросил, — И? Что ты натворил в этот раз?

«Кажется, эти слова я уже недавно слышал», — показалось Харуюки, но он решил не задумываться об этом и быстро осмотрелся, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. Затем он заговорил, стараясь начать издалека:

— С-слушай, Таку. Я тут подумал... разве с точки зрения бёрст линкера, культурный фестиваль — не опасное мероприятие?

— Ага... ты прав, оно требует осторожности. Два раза в год школьники из других школ могут легально оказаться в нашей сети, и это один из них.

— Д-два? А второй какой?

— Вступительные экзамены, конечно. Правда, во время их проведения нас самих в школе не бывает, так что культурный фестиваль, пожалуй, опаснее.

Объяснение показалось ему очень логичным, и Харуюки послушно закивал.

— В т-таком случае... раздавать приглашения людям из других школ, о которых ты знаешь то, что они бёрст линкеры — это ведь не слишком хорошо, да?.. — осторожно задал он вопрос, вплотную приблизившись к тому, ради чего затеял этот разговор.

К счастью, Такуму не подумал, что он говорит о ком-то конкретном, и с натянутой улыбкой ответил:

— Нет, это, скорее, весьма неплохо. Ведь это те люди, которых ты знаешь в реальной жизни, разве нет? Пожалуй, с точки зрения безопасности на фестиваль можно позвать даже Красную Королеву и Леопард.

После этих слов Такуму добавил, что «правда, с других точек зрения могут возникнуть проблемы», но Харуюки ощутил столь сильное облегчение, что этого уже не услышал.

Если можно приглашать Нико и Пард, то и с Кусакабе Рин, тоже попадавшей под правило «взаимно известных личностей», проблем быть не должно. А раз так, то, наверное, можно и не предупреждать остальных легионеров о её присутствии.

«Кстати, у меня же ещё есть два приглашения. Может, и правда предложить их Нико и Пард? Жалко будет, если они просто сгорят. Хорошо, сразу после уроков отправлю им письмо...»

— Гораздо опаснее друзья и родственники, которых пригласят остальные школьники. Есть вероятность того, что среди них будут бёрст линкеры, — донёсся до сознания Харуюки серьёзный голос Такуму, заставив его несколько раз моргнуть, а затем кивнуть.

— Если им удастся проверить список противников во время фестиваля, они моментально поймут, что школа Умесато — база Легиона Нега Небьюлас...

— Ага. Но в то же время данные об их личностях останутся в записях школы, так что и они рискуют не меньше. Как я уже сказал, культурные фестивали требуют от бёрст линкеров осторожности, и это означает две вещи. Во-первых, те, кто остаются в родной школе, должны сохранять бдительность. Во-вторых, нельзя посещать фестивали в незнакомых школах. Уверен, что командир в ближайшее время поднимет эту тему.

— Ясно... понятно...

Харуюки вернулся к поеданию булочки, а Такуму поправил очки и с улыбкой спросил:

— И... кого ты собрался пригласить, Хару? Или уже пригласил?

— Э? Н-нет-нет, я просто...

— Список бёрст линкеров, которых ты знаешь лично, и которые учатся в других школах, не такой уж и длинный. Наверняка командир уже пригласила Рейкер и Мейден, так что это либо девушки из Красного Легиона, либо...

— Э-э-э, может, лучше обсудим, что делать, если среди гостей действительно окажется незнакомый бёрст линкер?.. — заговорил Харуюки, размахивая булочкой и бутылкой с йогуртом.

Его спасла загоревшаяся иконка текстового сообщения. Такуму тоже отвёл взгляд — сообщение пришло и ему.

Открыв его, они увидели светло-фиолетовый текст на чёрном фоне:

«Извините за срочность, но через пять минут общий сбор. Оставайтесь в локальной сети — вас пригласят на бой зрителями. Спасибо за внимание. Если есть вопросы — пишите.»

Вместо имени отправителя стояла иконка бабочки.

Как только они закончили читать письмо и закрыли окно, сообщение само собой удалилось, не оставив никаких следов. Харуюки и Такуму недоумённо переглянулись.

— Даже с учётом её неторопливости это уже перебор. Да ещё и на дуэльном поле. Неужели что-то случилось?

— Хм-м... совещание на тему мер предосторожности во время культурного фестиваля не требовало бы такой срочности...

Естественно, что если Такуму чего-то не понимал, то Харуюки — тем более. Сдавшись, он сказал:

— Ладно, давай доедать. Я слышал, что на голодный желудок ускориться невозможно.

— Это чепуха, но идею поддержу.

На то, чтобы доесть булочку и сэндвич, у них ушла минута. Ещё две ушло на десерт — шоколадный рогалик Харуюки и молочный пудинг Такуму. Тиюри обедала с подружками в столовой, но бой на обычном дуэльном поле занимал максимум 1,8 секунд реального времени, и она легко могла сделать вид, что ей нужно ненадолго зайти в фулл дайв.

Когда они выбросили мусор в урну, до начала оставалась одна минута. Харуюки и Такуму откинулись на скамейке и начали ждать. Спустя ровно пять минут после получения письма и ни секундой позже раздался холодный громоподобный звук, отделивший их сознания от реального мира.

----------

Том 12 Глава 177

Полем боя второй за сегодня дуэли стала бескрайняя долина, полная коричневых скал и обдуваемая сухим ветром. Уровень «Пустошь» естественно-земляного типа. Земляные уровни считались одними из наиболее приятных, поскольку обычно не отличались раздражающими эффектами и опасными объектами.

«Отличный уровень для собрания», — подумал Харуюки и посмотрел на шкалы.

Правая шкала (атакующий бёрст линкер) принадлежала Блэк Лотос. В левом углу он ожидал увидеть Лайм Белл, но там оказалось имя Скай Рейкер.

— Что?! Как сестрица попала в локальную сеть Умесато?! — раздался голос со спины, и Харуюки, обернувшись, наткнулся взглядом на зелёное тело Лайм Белл.

Таким же вопросом, судя по всему, задавался и стоящий рядом с ней Циан Пайл, и Харуюки шагнул вперёд, собираясь пояснить происходящее:

— Семпай наконец-то смогла настроить тайный шлюз, через который к локальной сети можно подключаться снаружи.

— О-ого... да уж, для Чёрной Королевы нет узла, который она не смогла бы разрубить... — восторженно отозвалась Тиюри.

Такуму, смотрящий на мир сквозь горизонтальные щели маски, кивнул и осмотрелся.

— Видимо, где-то неподалёку должна быть и Мейден...

— Да-да, я здесь, — послышался голос из щели в скале к северу от них, там, где в реальном мире находился первый школьный корпус.

Вскоре они заметили и маленький аватар жрицы.

Поздоровавшись с Синомией Утай, подключившейся к сети Умесато из находившейся на юге Сугинами академии Мацуноги, они дружно посмотрели на северо-запад. Оба курсора указывают именно в эту сторону, но самих бойцов не видать.

На «Пустоши» не моделировались внутренности зданий. Вернее, здания вообще превращались в огромные скалы без внутренностей, зато в таких крупных скалах находились глубокие трещины, которые могли петлять, словно лабиринты. Случайно провалившись в одну из них, по скале можно было плутать довольно долго.

— Комната школьного совета в той стороне. Ну что, идём искать? — предложил Харуюки, предполагая, что Черноснежка и Фуко заблудились внутри скалы.

Но не успел кто-либо ответить, как по скале вертикально пробежала тусклая вспышка света.

Из глубины разрубленной напополам скалы появился чёрный дуэльный аватар с клинками вместо конечностей, Блэк Лотос, и изящный аватар обтекаемой формы в белом платье и с длинными развевающимися на ветру волосами, Скай Рейкер. Они быстро заметили Харуюки с остальными и зашагали в их сторону.

— Извините за задержку. Я пыталась выйти пешком, но повсюду были одни тупики.

— Вот именно поэтому я тебе и говорю, что проходить лабиринт уничтожением стен — нечестно.

— Ага, не ты ли предлагала включить Ураганные Сопла и выбраться по воздуху?

— Разумеется. Если у лабиринта нет крыши, значит, в нём можно летать. Это даже ты говорила.

— Н-нет, не говорила!

Конечно, они были бы не против послушать беззлобный спор Черноснежки и Фуко, но таймер в верхней части поля зрения продолжал неумолимо убывать, и Харуюки осторожно перебил их:

— А, а-а, семпай, учитель, может, лучше начнём?..

— М-м... да, с-сейчас не время обсуждать лабиринт.

Черноснежка прокашлялась и повернулась к ним. Фуко со вздохом встала чуть позади неё.

— Во-первых, я хочу извиниться за то, что прервала долгожданную большую перемену, и за то, что попросила собраться так срочно.

— Я тоже приношу извинения. Вы здесь по моей просьбе, — добавила Фуко, подтвердив догадку о том, что они собрались здесь по какому-то срочному вопросу, который не мог подождать до вечера.

Они перевели взгляды на Фуко, но та кратко махнула рукой, показывая, что о случившемся расскажет Черноснежка.

Та в ответ кивнула и немедленно перешла к делу:

— Среди вас есть те, кто слышал об Институте Мейхоку, мужской школе для средних и старших классов в Симокитазаве?

Харуюки слышал это название впервые, но стоящий левее всех Такуму поднял правую руку, одетую в Сваебой.

— Да, командир. Это одна из лучших столичных школ в академическом плане.

— Ага. Средний балл на государственных экзаменах среди школьников средних классов этой школы выше среднего балла Умесато на десять, если смотреть за все года.

Харуюки кивнул, но немного наклонил голову, не совсем понимая, к чему идёт разговор. Черноснежка не отреагировала на это движение и продолжила ровным тоном рассказывать:

— Поскольку эта школа ориентирована на натаскивание учеников к поступлению в вузы, они очень часто не прикладывают больших усилий к организации школьных событий. Школьные поездки у них короче, спортивные и культурные фестивали тоже скромнее. И именно поэтому Институт Мейхоку решил провести культурный фестиваль в будний день, да ещё и занять лишь половину дня. Он проходил сегодня до обеда.

— Так... — поддакнул Харуюки.

Он уже успел прикинуть, что это означало и небольшое количество посетителей, и скромные масштабы выставок и проектов...

— Командир, неужели... — вдруг произнёс напряжённым голосом Такуму, уже начавший догадываться о случившемся. — Их фестиваль атаковали?..

— А-атаковали?! — воскликнула Тиюри.

Через мгновение смысл сказанного дошёл и до Харуюки. Под «атакой» имелось в виду вовсе не нападение школьников из конкурирующей школы и не захват террористами. Речь шла об Ускоренном Мире.

— Мейхоку — дом трёх бёрст линкеров Грейт Волла. Во время фестиваля один бёрст линкер атаковал их через открытую для гостей локальную сеть... и победил всех.

— ...!

Ахнули не только Харуюки и Тиюри, но и Такуму, и Утай. Они уже догадывались, к чему всё идёт.

Поскольку дуэльные поля Брейн Бёрста основаны на реальном мире, то в районе школы должны быть воссозданы все особенности её интерьера и экстерьера. Другими словами, преимущество должно было быть на стороне бёрст линкеров, учившихся в Институте Мейхоку.

— Саттин... вы знаете имя нападавшего и уровни побеждённых людей? — спросила Утай.

На этот вопрос ответила уже Фуко.

— Мы сами слышали об этом от других и не можем ни за что ручаться, но атакованные линкеры имели пятый и шестой уровни. Нападавший имел шестой уровень.

— Уровни одинаковые... победить трёх человек на их территории не так-то просто. Неужели нападавший использовал...

— Именно. Побеждённые линкеры Мейхоку сообщают, что их победили чёрными лучами и кулаками.

Едва услышав эти слова Фуко, Харуюки и Тиюри встревоженно воскликнули:

— А!.. ISS комплект!..

— Несомненно. Это первый случай, когда владелец ISS комплекта в открытую напал на территорию Шести Легионов, — Черноснежка сделала краткую паузу, а затем продолжила ещё более тревожным голосом, — После полного разгрома, нападавший сказал им: «Если и вы хотите эту силу, приходите в зону Сетагая 5».

Услышав это, Харуюки рефлекторно сжал кулаки.

Проигравшие — крепкие линкеры пятого-шестого уровней, и новичками их назвать просто нельзя. Кроме того, они состоят в Грейт Волле и так просто на искушение поддаться не должны. Во всяком случае, Харуюки хотелось так думать. Но, с другой стороны, сила ISS комплекта поистине шокирует. Даже Харуюки, освоивший Инкарнацию второго уровня, до сих пор боялся этих универсальных дальнобойных атак.

Желание стать сильнее — одна из тех вещей, что объединяет всех бёрст линкеров. Многие не смогут сдержаться, встретившись с силой, которой не могут сопротивляться, а затем услышав предложение попробовать её самому. Даже сам Харуюки призвал Броню Бедствия, поддавшись на искушение.

— Самый важный момент здесь в том, что их атаковали не через глобальную сеть. На них напали по локальной сети во время фестиваля... — прервал мысли Харуюки голос Такуму.

Подняв голову, он перевёл взгляд на самого тяжёлого аватара ближнего боя Нега Небьюласа, по совместительству — их стратега. Синий аватар приставил левую руку к маске и продолжил:

— Для многих бёрст линкеров родная школа, так же как и дом, служит «последним оплотом». Особенно, когда таких линкеров несколько, и они дружат между собой. Атака на родную школу и полный разгром — сильнейшее моральное потрясение. Мы и сами пережили это в апреле этого года...

— Таку... — на автомате отозвался Харуюки, но Такуму успокаивающе кивнул головой.

Появление «Мародёра» Даск Тейкера, заставившего их поверить в то, что он лишил их всего, два месяца назад не просто потрясло Харуюки и Такуму, оно погрузило их в пучины отчаяния.

Как только Аш Роллер, появившийся в самый нужный момент, дал Харуюки новую надежду, тот вцепился в неё изо всех сил. Хорошо ещё, что этой надеждой оказалась Скай Рейкер, с которой он его познакомил. Но что, если вместо Аша с Харуюки связался бы один из владельцев ISS комплектов и предложил ему эту силу? Харуюки не был уверен, что смог бы отказаться.

— Если смотреть на происходящее глазами бёрст линкеров Мейхоку, на глазах которых уничтожили то, что казалось им неразрушимым... то вполне вероятно, они согласятся на предложение напавшего бёрст линкера... как мне кажется, — задумчиво прошептал Такуму, а затем поднял взгляд на Черноснежку и спросил, — Командир. Как звали бёрст линкера, напавшего на школьный фестиваль Мейхоку?

— Ах, да... я же ещё не сказала. «Мажента Сизза».

Такуму, догадывавшийся, что именно это имя и прозвучит, кивнул. Но Харуюки и Тиюри отреагировали гораздо более бурно:

— Э?!

— Не может...

Эти возгласы собрали на них взгляды остальных аватаров.

Харуюки и Тиюри переглянулись и кивнули друг другу. Они собирались рассказать о случившемся после уроков, но это собрание оказалось ещё более уместным поводом.

— Эм-м... извините, что сообщаем так поздно, но мы с Тию вчера вечером сразились с Мажентой Сизза... — с опаской сообщил Харуюки.

— Ч-что?! — тут же ошарашенно обронила Черноснежка. — Вы с Тиюри играли командный бой?! И кто оказался партнёром Маженты?!

В ответ на повалившие вопросы Харуюки почесал затылок и сказал:

— А-а, там бой был не два на два, а групповой... и не обычная дуэль. Мы натолкнулись на неё на неограниченном поле...

От этих слов все собравшиеся затихли, и Харуюки, прокашлявшись, начал рассказ о вчерашних событиях.

Он начал с того, что они с Тиюри отправились к станции Сакурадзёсуй в зону Сетагая 2, где нашли лазерного Энеми. Его они собирались использовать для тренировки Идеального Зеркала, но вместо этого их ждала неожиданная встреча. А затем и тяжёлая битва против отряда Маженты Сизза, едва не закончившаяся поражением...

— Легион «Пети Паке», в котором состоят Шоколад Папетта и остальные, в ближайшее время планирует наведаться в Сугинами. Я подумал, что с этим проблем не возникнет, и сказал, что мы не против... я не ошибся? — закончил он свой рассказ вопросом.

Черноснежка посмотрела сначала на Фуко, затем на Утай, покачала головой и кивнула.

— Ну, с этим проблем, конечно, не будет... но я удивлена, что у тебя остались силы на такое приключение после ответного поединка с Вольфрам Цербером...

— Е-если бы я знал, что такое случится, я бы не пошёл! — рефлекторно ответил Харуюки, но затем тут же поправился, — Т-точнее, если бы я знал это, то позвал бы и тебя, и учителя, и Мей, и Таку...

— Правильно, мы бы не бросили Чоко и остальных. Нам очень повезло, что мы погрузились в такой момент. Начни мы секунд на пять позже, и, быть может, оказалось бы уже поздно.

Выслушав слова Тиюри, Харуюки сначала кивнул, но затем сразу же заметил:

— Но, Тию, возможно... даже нет, скорее всего, Мажента Сизза атаковала Институт Мейхоку именно из-за вчерашней битвы. — Повернувшись к Черноснежке, он продолжил, — После окончания вчерашнего сражения я сказал Маженте: «Ну что же... посмотрим, кто победит. Успеешь ли ты добиться своего, или же мы уничтожим тело ISS комплекта до того, как это случится»... а Мажента ответила, что вместо севера двинется на восток. Симокитазава — самый восточный из районов Сетагаи, верно? Выходит, что Мажента Сизза выполнила своё обещание. В каком-то смысле, это я заставил её сделать это...

— Тут ты неправ, Харуюки.

Величественный голос его Королевы заставил Харуюки вновь поднять опущенную голову.

Почти всю маску Чёрной Королевы Блэк Лотос занимало аметистовое стекло, и из-за этого выражение её лица уловить гораздо сложнее по сравнению со Скай Рейкер и Лайм Белл. Но Харуюки чувствовал, что она улыбается, строго, но нежно.

— Вчера вечером ты спас от гибели целый Легион и освободил двух бёрст линкеров от власти ISS комплектов... и ничего больше. Под контролем Маженты Сизза находятся зоны с Сетагаи 2 по Сетагаю 5. Нападение на Симокитазаву, на зону Сетагая 1, лишь вопрос времени. Если я чем-то и недовольна... то только тем, что ты не позвал меня на вашу тренировку.

— Вот именно, Хару, Ти. Если бы вы сказали, я пошёл бы вместе с вами... — добавил вслед за ней Такуму немного обиженным голосом.

Харуюки немедленно замахал руками.

— Н-ну, вы понимаете, просто так сложилось и получилось... как я уже сказал, если бы мы знали, что будет битва, непременно позвали бы вас...

— Ха-ха, да знаю я. Кроме того... наверное, Ти не позвала меня, потому что беспокоилась. Вы ведь всё-таки были в Сетагае.

Харуюки его слова немного изумили, а Тиюри повела плечами так, что было неясно, согласилась она с ним или нет. Затем она сказала:

— Э-э, не то чтобы я беспокоилась, я просто не хотела, чтобы ты вспоминал неприятные вещи...

Если подумать, то каких-то девять дней назад, в прошлый вторник, Такуму в одиночку отправился в Сетагаю, где получил от Маженты Сизза ISS комплект. На следующий день ему пришлось включить его из-за нападения Легиона «Супернова Ремнант», что привело к тому, что он был готов покончить со своей жизнью как бёрст линкера. Пожалуй, ему действительно нужно время, чтобы забыть об этом неприятном случае.

Но Такуму в ответ кратко покачал головой и спокойным голосом сказал:

— Спасибо, Ти, но я уже не переживаю. Всё это уже превратилось в бесценный опыт — и искушение ISS комплекта, и битва с Хару, и то, как вы спасли меня.

— Как правильно говорит Маюдзуми-сан, ошибки лишь делают нас сильнее. Все мы в своей жизни ошибались много раз, — кивая, добавила Утай.

Её слова «все мы» недвусмысленно намекали на Фуко и Черноснежку, которые в ответ деликатно прокашлялись. Атмосфера тут же начала налаживаться, и Утай продолжила говорить своим очаровательным голосом, который они могли слышать лишь в Ускоренном Мире:

— Но я не считаю вчерашние действия Ариты-сана ошибкой. Арита-сан... и Курасима-сан сделали всё, что было в их силах с учётом тяжёлых обстоятельств. Так же, как и всегда.

— Может... ты и права...

— Я уверена в этом. Думать о прошлом важно, но ещё важнее думать о том, что нам делать теперь. Арита-сан, выходит, ты принял вызов Маженты? Если так, то нам остаётся делать то, что мы собирались.

— Э-э... «собирались»?.. Ты имеешь в виду, уничтожить тело ISS комплекта?.. — осторожно поинтересовался Харуюки, и Утай уверенно ответила: «Именно!»

Остановить расползающиеся по Ускоренному Миру ISS комплекты можно лишь одним способом — уничтожить их источник. Харуюки понимал это, но понимал и то, что он сокрыт на вершине Токио Мидтаун Тауэра в далёкой Акасаке, а охраняет его Архангел Метатрон, Энеми Легендарного класса, которого можно победить только пока активен уровень «Ад».

Кроме того, Метатрон обладает смертельным лазером, от которого может спасти лишь способность, когда-то принадлежавшая «родителю» Утай, её брату Миррор Маскеру. Легендарное «Идеальное Зеркало», которое способно отразить любую световую атаку...

— А!.. — одновременно воскликнули Харуюки и Тиюри.

Они, наконец, вспомнили важное обсуждение, прерванное вчерашним ужином — свининой в соусе и ананасами, приготовленной мамой Тиюри.

— Ах да, точно! Снежка, у нас проблема! Хару...

— А-а! Дай лучше мне сказать! — воскликнул Харуюки, оттягивая Тиюри за мантию.

Немного подумав, он повернулся к Черноснежке и начал издалека:

— Э-э... можно тебя для начала кое о чём спросить, семпай?.. Как на практике выглядел эффект Идеального Зеркала? Оно... случайно не перенаправляло входящие лазерные атаки?..

— М-м... я видела его своими глазами лишь пару раз... Фуко?

— Я тоже. У нас с Саттян ведь нет лазерных атак.

Черноснежка и Фуко осторожно перевели взгляды на Утай. Маленькая жрица в ответ обнадеживающе кивнула и уверенно сказала:

— На этот вопрос отвечу я, Арита-сан. Идеальное Зеркало не перенаправляло атаки, оно, скорее, распыляло их. Конкретно — эта способность активировалась стоянием на месте. Попадающие в аватара лазерные атаки разбивались на множество тонких лучей, которые быстро угасали... примерно так.

— Разбивались на тонкие лучи и угасали... — повторил Харуюки, вспоминая вчерашнюю сцену встречи с лазерной атакой Лавового Карбункула.

Харуюки принял лазер скрещёнными руками и отразил его влево и назад... другими словами, он изменил его траекторию и направил в Авокадо Авойдера. На «распыление и гашение» это совсем не похоже.

«Правда, на самом деле, я ещё вчера за обедом дома у Тиюри начал понимать, что освоил совсем не Идеальное Зеркало, которое должен был. Ведь...»

— Всё-таки название неспроста оказалось другим... — услышал он безжалостные слова Тиюри, свесил голову, упал на колени и, не найдя ничего лучше, сел на землю.

— Ч-что случилось, Арита-сан? — спросил Утай, удивлённо округлив багровые глаза.

Харуюки обвёл взглядом её, а также не менее изумлённых Черноснежку и Фуко, и трагичным голосом признался:

— П-простите меня! Я... выучил неправильную способность!

Прошло три минуты.

Когда Харуюки закончил объяснять, в чём дело, Черноснежка и остальные аватары задумчиво поднесли руки к подбородкам.

— Хм-м... такого развития событий я точно не ожидала, — протянула Черноснежка.

— Не Идеальное Зеркало, а Оптическая Проводимость? — задумчиво сказала Фуко.

— Трудно что-то сказать, не увидев его в деле, — подытожил Такуму.

После этих слов свесивший голову Харуюки ощутил на своём плече маленькую ладонь. Его касались тонкие белые пальчики Ардор Мейден.

— Не унывай, Арита-сан. Тебе не за что извиняться.

— Н-но... но я... после всего, что ты рассказала мне о зеркалах, Синомия...

— Изучение новых способностей без повышения уровня — крайне, крайне трудная задача. Но ты сумел обрести новую силу в течение трёх дней после Конференции Семи Королей. Этим можно гордиться. Ну же, вставай.

Утай потянула его, и Харуюки неуверенно поднялся. Подняв взгляд, он увидел прямо перед собой Черноснежку и Фуко. Чёрный клинок и ладонь небесного цвета протянулись к нему и погладили его руки.

— Утай говорит правду, Харуюки. Ты единственный из известных мне людей, сумевший пробудить дремлющие способности дважды.

— Кроме того, Ворон-сан, пусть ты и освоил другую способность, унывать ещё рано. Нам важно то, можно ли с её помощью защититься от лазера Метатрона. Если ты говоришь правду, то у тебя есть против него шанс.

Их тёплые слова помогли ему, наконец, немного успокоиться.

На самом деле он не хотел в ближайшее время рассказывать Черноснежке и остальным о том, что освоил не ту способность. Он боялся, что разочарует их, что его будут ругать, но, с другой стороны, молчание было бы неискренним. Сокрытие фактов от друзей по Легиону не могло привести ни к чему хорошему. После случая с Бронёй Бедствия он запомнил это навсегда.

«Я должен говорить всё как есть. Ведь и Черноснежка, и учитель, и Синомия, и, конечно же, Таку и Тию — мои друзья», — мысленно прошептал он и задумался над тем, должен ли сказать ещё что-нибудь. И, действительно, вспомнил ещё кое о чём. У них оставалось ещё почти пятнадцать минут, да и неизвестно, когда представится другой шанс.

— А, семпай, я должен сказать вам ещё кое-что, помимо того, что я выучил способность...

С этими словами он открыл инвентарь и материализовал обе карты. Два черных листка с алым текстом появились в его руке, и он протянул её вперёд.

— Ч... что это? — с подозрением в голосе спросила Черноснежка.

— Это ISS комплекты, — ответил Харуюки, и она тут же подалась назад.

А в следующее мгновение и вовсе отступила на шаг. Ещё через мгновение назад отпрыгнули и все остальные аватары, кроме Лайм Белл. А уж Такуму отпрыгнул с такой силой, что заскользил по земле.

— Э-э... что с вами, семпай, Таку?..

Харуюки, продолжая держать карты в руке, попытался сделать ещё шаг, и Такуму отпрыгнул ещё дальше со словами:

— Н-не подходи ко мне, Хару! Я поклялся себе, что ближе, чем на два метра к ним не подойду!

— Ты же сказал, что «уже не переживаешь»... успокойся, они в запечатанном состоянии.

— Н-неважно!

От этих слов Харуюки захотелось подразнить его и побегать за ним с картами, но он быстро решил, что в четырнадцать лет таким заниматься глупо, и одёрнул себя.

— О... откуда они у тебя, Ворон-сан? — послышался справа вопрос Фуко.

Повернувшись, Харуюки объяснил:

— Э-э... мне их дала Мажента Сизза после окончания вчерашней битвы.

После этих слов лица его друзей стали ещё мрачнее, так что он тут же добавил:

— Но она дала их мне не потому, что думала, что я воспользуюсь ими, и они не настроены на какую-либо неожиданную активацию.

— Но... я слышала, что ISS комплекты могут размножаться только после того, как наберутся опыта в битвах. Мажента не стала бы разбрасываться столь ценными вещами. Почему она передала их тебе? — задала Утай очевидный вопрос.

Даже Харуюки, считавший, что эти комплекты не были западнёй, не до конца понимал, зачем именно Мажента пошла на это.

— Мажента Сизза сказала, что эти комплекты испорчены честностью и добротой... — тихо сказала Тиюри, собрав на себе взгляды присутствующих. — Но... мне кажется, что истинная причина не в этом. Ведь она знала, что моя способность — «отмотка времени», а это значит, что комплекты вернулись в то состояние, в котором находились до того, как ими заразили Минт и Плам.

— Понятно... другими словами, она передала Харуюки комплекты, которыми могла заразить других бёрст линкеров? Ладно, мы с Фуко заберём по одному на хранение.

Кивнув, Черноснежка подлетела к Харуюки и протянула правый клинок. Харуюки не без облегчения взял одну из карт и протянул ей.

Маленький объект словно сам перепрыгнул к ней, что означало передачу предмета, и вслед за Черноснежкой карту осторожно взяла и Фуко. Они тут же подняли их повыше и уставились на них. Харуюки рефлекторно предупредил:

— А, только не произносите команду на активацию и не нажимайте кнопку включения, иначе они и вас заразят.

— Угу... поняла. И всё же... даже не верится, что с помощью такой штуки можно выучить две Инкарнационные техники... — недоверчиво отозвалась Черноснежка.

Стоявшая рядом с ней Фуко кивнула.

— Вот уж действительно. У меня до сих пор нет ни малейшего понятия о том, как они вообще умудрились создать...

И тут.

Между рядов длинных облаков Пустоши показалось солнце, озарив землю красным светом. Он упал на задние стороны карт, которые держали в руках Черноснежка и Фуко, слегка осветив матовые поверхности.

И вместе с этим обе они изумлённо обронили:

— Чт...

— Это же герб...

Черноснежка изумилась гораздо сильнее, и карта выпала из её руки. Харуюки быстро протянул руку, поймал её в воздухе, и тоже поднял на свет.

На чёрном фоне алыми буквами написано: «Incarnate System Study Kit». На красном свету за этой надписью проглядывала небольшая метка.

Она изображала два перекрещённых револьвера. Харуюки видел этот герб впервые. Он заметил, что у револьверов довольно длинный ствол, отличавший их от большинства других, но не помнил, чтобы какой-то бёрст линкер пользовался таким оружием.

— И... чей это герб? — спросил Харуюки, вновь переведя взгляд на Черноснежку, но она молчала, словно застыв на месте от шока.

Вместо неё ответил главный офицер Легиона, Фуко:

— Это герб... Первого Красного Короля Рэд Райдера.

[[image:/storage/reader-images/f65a886562cbde1c0a399ffae16269bb8226239c.jpg]]

----------

Том 12 Глава 178

После уроков.

Закончив комитетскую работу, Харуюки прошёл через передний двор, забитый работающими над фестивалем школьниками, и вернулся в первый корпус. Он остановился перед дверью кабинета школьного совета в глубине первого этажа и потянулся к появившейся кнопке. Но не успел он нажать на неё и отправить запрос на вход, как щёлкнул замок.

— Извините за беспокойство... — тихо проговорил Харуюки, открывая дверь и оказываясь в комнате, разительно отличавшейся от всей остальной школы.

Он закрыл за собой дверь, и шум тут же стих. Остался лишь тихий гул сервера школьного совета.

Харуюки как можно тише сделал несколько шагов (впрочем, толстый ковёр, постеленный на полу, и так хорошо глушил его шаги). Сидевшая за рабочим столом фигура подняла взгляд и тихо произнесла:

— Привет. Прости, что отвлекла от важных дел.

— Да что ты, я уже приноровился ухаживать за Хоу...

— Ясно... погоди ещё секунд пять. Так... всё, закончила.

Черноснежка сохранила файл, над которым работала, и поднялась из-за стола. Других членов комитета в комнате не было, таким образом они с Черноснежкой оказались наедине. В таких ситуациях сердце Харуюки всегда начинало биться быстрее.

На самом деле он попытался пригласить сюда и Утай, суперпредседателя комитета по уходу, но та с улыбкой ответила: «Сегодня я, пожалуй, откажусь». Такуму и Тиюри занимались в секциях, а Фуко вообще дислоцировалась в далёкой Сибуе.

Не зная, как ему реагировать на такую неожиданную ситуацию, Харуюки замер посреди комнаты. Черноснежка лёгкой походкой подошла к западной стене, к организованной небольшой кухне.

— Харуюки, будешь чай?

— А, д-да, конечно!

— Молоко, лимон, бренди?

— М... молоко, — ответил он, решив, что третий вариант — шутка.

Черноснежка кивнула, ответила «ладно» и спокойными движениями приготовила чай. Поставив чай на поднос, она отнесла его к диванам в юго-западном уголке комнаты. Харуюки неуверенно проследовал за ней.

— Присаживайся.

— Х-хорошо...

Харуюки ощутил под собой поверхность из синтетической кожи. Черноснежка поставила на столик перед ним две чашки на блюдцах и разлила чай. Все её движения как всегда преисполнялись плавностью, но Харуюки заметил оттенок боли на выражении лица его любимой Королевы.

Это и неудивительно. Во время перемены между пятым и шестым уроком она отправила ему следующее сообщение: «Мне нужно кое-что рассказать тебе о Первом Красном Короле Рэд Райдере».

В январе этого года Черноснежка откликнулась на просьбу Второй Красной Королевы Скарлет Рейн и вместе с Харуюки и Такуму отправилась на миссию по уничтожению Пятого Хром Дизастера. Но на неограниченном нейтральном поле посреди Икебукуро их уже ждали Жёлтый Король Йеллоу Радио и значительная часть его Легиона «Крипто Космоцирк». Когда Черноснежка попыталась выступить против них, Радио запустил на воспроизведение карту повтора.

На ней была запись первой Конференции Семи Королей, что прошла примерно три года назад, вместе с душераздирающей сценой, в которой Чёрная Королева Блэк Лотос отрубила голову Красного Короля Рэд Райдера. Шок от увиденного оказался таким сильным, что Черноснежка впала в Зануление и потеряла сознание прямо на поле боя.

Прошло полгода. В роли лидера возрождённого Нега Небьюласа Черноснежка уже победила множество сильных врагов, но рана в глубине её души до сих пор не зажила окончательно.

Возможно, что после того, как неожиданно оказалось, что на ISS комплектах нарисован герб Рэд Райдера, Черноснежка решила посмотреть в глаза своим шрамам, но Харуюки никак не мог перестать думать о том, действительно ли она собиралась делать это наедине с ним. Если честно, ему стоило больших трудов не привести сюда весь остальной Легион силой и не сбежать самому.

Но всё же он сидел здесь и молча ждал слов Черноснежки.

Да, Черноснежка — «родитель» Харуюки, командир Легиона и непобедимая «девяточница». Но вместе с этим она лишь школьница, которая всего на год старше Харуюки. Как и он, она страдала, мучилась, боялась, и иногда нуждалась в поддержке. Она не могла быть непоколебимой опорой вечно.

«Семпай. Я могу быть рядом с тобой столько, сколько тебе нужно. Я больше никогда не уйду, не сказав ни слова», — прошептал он в своих мыслях. Он не знал, услышала ли Черноснежка эти слова, но когда она опустила на стол свою чашку молочного чая, то начала говорить.

Но начала она словами, которых Харуюки не ожидал:

— Итак, Харуюки. Как ты думаешь, какая из всех возможных способностей дальнобойного аватара — самая чистая?

— Э?.. Самая чистая... дальнобойная способность?.. — задумчиво повторил он её слова. — Наверное, такая, с помощью которой можно с одного удара уничтожить врага на огромном расстоянии... что-то вроде главного калибра Нико, то есть Скарлет Рейн...

— Хм, понятно. Действительно, главный калибр Неподвижной Крепости — это, пожалуй, сильнейшее дальнобойное орудие в Ускоренном Мире. Даже Крикин в робоформе не смог бы перед ним устоять...

— Э? К-Кри... кто?

— Прости, отвлеклась. Расскажу как-нибудь в другой раз. Вернёмся к теме, — появившаяся улыбка исчезла с лица Черноснежки, и она откинулась на спинку дивана. — Если ты хочешь сказать, что Нико — «сильнейший» из всех красных аватаров, то тут я с тобой спорить не стану. Но вопрос в том, делает ли это её «чистейшим»...

— Ты хочешь сказать, что сильнейший и чистейший — разные вещи? Как это понимать?.. — Харуюки так заворожило разговором, что он рефлекторно подался вперёд.

Черноснежка задумчиво отвела взгляд, а затем назидательно вскинула палец.

— Как я понимаю, ты ответил так потому, что её орудие и дальнобойное, и мощное. Так что же для красного аватара важнее, дальнобойность или мощность?

Харуюки немного подумал и ответил:

— Пожалуй... дальнобойность. Мощность удара, то есть сила атаки, это, скорее, главная характеристика синих аватаров.

— Угу, именно. Если мы попытаемся сравнить урон, который наносят аватары в контактном бою, то Синий Король Блу Найт с лёгкостью обгонит Нико. Но... если мы отдалим аватаров от их целей на максимальный радиус атаки Нико... пусть это будет три километра...

Харуюки тут же попытался возразить, что даже Нико не может выстрелить на три километра, но сам же одёрнул себя. Три километра — это примерно расстояние от одного конца обычного дуэльного поля до другого, и, зная Нико, она вполне могла покрыть его одним ударом. Вытерев выступивший на лбу пот, Харуюки кивнул.

— Суть в том, что если враг будет стоять ещё дальше, то даже эта девочка не сможет его поразить. Именно поэтому «сильнейшая» способность не обязательно «чистейшая». Если «чистейшая» способность синих аватаров — это «разрубать абсолютно всё», то чистейшая способность красных — «поражать абсолютно любую точку». Согласен?

Сказав это, Черноснежка хитро улыбнулась. Харуюки же заморгал, покачал головой и лишь после этого нашёл в себе силы возразить:

— Н-но, Черноснежка, это ведь означает... неограниченный радиус поражения. Допустим, зайти на неограниченное поле, выстрелить из Токио... и поразить цель на Окинаве. Не может же быть аватара... который способен на такое...

«Или может?» — задумался Харуюки, вновь ощущая, как на лбу выступает пот, но, к счастью, Черноснежка кратко рассмеялась и успокоила его:

— Ха-ха, нет, такие невероятные аватары мне не попадались. Но... если мы перефразируем чистейшую способность как «возможность поражать противника, находящегося на любом расстоянии, пулями, выпущенными из собственного оружия», то один такой аватар в Ускоренном Мире всё же был...

В глазах Черноснежки вновь пробежала боль, но Харуюки тут же переспросил, не успев заметить этого:

— Ч-что это значит? Этот аватар не мог стрелять на неограниченное расстояние, но его пули могли улететь сколь угодно далеко?.. Разве это не противоречие?..

— Всё просто... смотри. Хотя речь и идёт о «собственном» оружии, стрелять из него можешь и не ты. В таком случае, можно поразить и цель на Окинаве, находясь в Токио, верно? Находясь в Токио, ты отдаёшь своё оружие другому человеку, а он бежит за тебя в Окинаву.

— Э-это, конечно, остроумно... но оружие — это ведь Усиливающее Снаряжение? Его ведь так просто другим людям не отдают...

Насколько Харуюки знал, получить Усиливающее Снаряжение можно одним из четырёх способов. Первый: в момент создания аватара. Второй: в качестве бонуса при повышении уровня. Третий: купить в магазине. Четвёртый: отобрать у другого бёрст линкера в момент его смерти. Все эти способы, за исключением четвёртого, весьма сложные. Может показаться, что купить что-либо в магазине несложно, но хорошее снаряжение в нём стоит столько, что можно с лёгкостью поднять себе целый уровень, и ещё неизвестно, от чего будет больше пользы.

Комната ненадолго погрузилась в тишину. Кивнув, Черноснежка продолжила:

— Ты совершенно прав, Харуюки, но в Ускоренном Мире был аватар, ставший исключением из этого правила. Он умел создавать Усиливающее Снаряжение самостоятельно... с помощью способности «Создание Ружей»[✱]Arms Creation, Амз Криейшен.. И это... именно Первый Красный Король Рэд Райдер по прозвищу «Мастер Гансмит»[✱]Master Gunsmith, Мастер-Оружейник....

Прошедший четыре часа назад общий сбор Легиона завершился довольно сумбурно.

После того как Фуко произнесла имя Рэд Райдера, Черноснежка попросила дать ей время на размышления, и на этом обсуждение ISS комплектов закончилось. После этого разговор вновь вернулся к обсуждению нападения Маженты Сизза на фестиваль... но и по этому поводу сказано было лишь то, что в воскресенье нужно будет соблюдать особую осторожность, после чего собрание завершилось. Даже многозначительное «учти, июнь уже заканчивается», которое Фуко прошептала ему на прощанье, не беспокоило его так сильно, как герб в виде двух револьверов, спрятанный на ISS комплектах.

Все оставшиеся уроки часть мозга Харуюки занимали мысли о Первом Красном Короле. Он попытался вспомнить всё, что знает о Рэд Райдере, и с удивлением понял, что знает крайне мало. Можно сказать, известны ему о нём три вещи: его имя, то, что он управлял Проминенсом до Нико... и то, что его убила Блэк Лотос, из-за чего тот моментально лишился всех очков и навсегда покинул Ускоренный Мир.

Харуюки предполагал, что слово «Рэд» в названии этого аватара, означавшее чистый красный цвет, должно значить, что он обладает дальнобойными атаками ещё более впечатляющими, чем «крепостной» режим Нико. Но рассказ Черноснежки превзошёл все его ожидания.

Этот аватар умел создавать Усиливающее Снаряжение.

— «Создание Ружей»... э-это значит, что он мог создавать столько оружия, сколько захочет?.. — осторожно поинтересовался Харуюки.

Слегка улыбнувшись, Черноснежка покачала головой.

— Конечно же, она была могущественной, но не до такой степени. Создание и совершенствование даже одного оружия требовало множество материалов. Правда, Рэд Райдер никогда не рассказывал, что именно за материалы он использовал...

— И всё-таки, это невероятная способность... он ведь мог усиливать своим оружием других легионеров...

— Именно. На самом деле, многие в Проминенсе того времени пользовались созданными им пистолетами и винтовками. Были и те, кому они нравились больше, чем их собственное оружие... уже за это Райдера любил весь его Легион... — прервавшись, Черноснежка посмотрела в окно на закат, а затем шёпотом продолжила, — Всё его оружие было дьявольски метким и доставляло большие проблемы в битвах за территорию. Пробиться сквозь огневой шквал и ворваться во вражеский лагерь могла лишь Фуко благодаря Ураганным Соплам. Тактика «МБР», в которой она хватала Утай, чтобы потом зашвырнуть её в тыл врага, родилась именно из-за необходимости противопоставить противникам хоть что-то.

— Я, ясно... — поддакнул Харуюки и отпил чай. Вдруг ему в голову пришла мысль, которую он и озвучил, — Но... по твоему рассказу получается, что Рэд Райдер был необычайно щедрым... или же безоговорочно доверял своему Легиону. Ведь бёрст линкер, получивший в подарок оружие, мог затем перейти в другой Легион?

— М-м, мог. Конечно, Райдер был человеком очень позитивным и не сильно пёкся о мелочах, но даже он снабжал раздаваемое оружие предохранителями.

— Предохранителями?.. Это как?..

— Как есть. На каждом оружии, которое Райдер делал, он оставлял метку в виде его герба — тех самых скрещённых пистолетов, которые ты видел во время большой перемены. И он мог активировать все эти предохранители на расстоянии, даже если оружие уже успели передать кому-то ещё. В этом случае, даже если весь его Легион вдруг решил бы сбежать, они бы не смогли использовать полученное оружие...

— Ого, всё интереснее и интереснее... а спуск он издалека нажимать тоже умел? — восторженно отозвался Харуюки.

Черноснежка слегка улыбнулась.

— Насколько мне известно, нет. Остальные Короли спрашивали его, почему его способность просто не позволяла удалённо развоплощать оружие, если уж она позволяла снабжать их такими замками. Райдер всегда отвечал, что не имеет никакого понятия, поскольку способность разрабатывал не он...

После этих слов Черноснежка взяла в руки чашку, но к губам подносить не стала, и через несколько секунд поставила её обратно на блюдце. Вздохнув и свесив голову, она еле слышно прошептала:

— Харуюки... можно сесть рядом с тобой?..

— Э... а-а, э-э, а-а.

Сердце Харуюки забилось в два раза быстрее, а сам он наполовину застыл, не в силах выговорить ни слова. Но одетая в чёрное школьница встала, не дожидаясь ответа, обошла столик по кругу и села слева от Харуюки. Его обоняние ощутило лёгкий аромат свежести, а левая рука — теплоту настолько нежную, что в виртуальном мире её воссоздать было невозможно.

— В этой комнате есть социальные камеры... но не думаю, что сюда ворвётся охрана, если мы будем так сидеть, — прошептала она и оперлась на Харуюки.

Руки, выглядывающие из коротких рукавов, коснулись друг друга, и это касание моментально выбило из головы Харуюки мысли о том, как правильно называть такое расстояние.

Он прекрасно понимал, чего именно она хотела. Она собиралась рассказать ему нечто очень тяжёлое, и хотела, чтобы Харуюки поддерживал её. А значит, ему, как её «ребёнку», как члену её Легиона и как человеку, который любил её больше всего на свете, оставалось лишь одно.

— Семпай... я уже говорил... что всегда, что бы ни случилось, буду рядом с тобой... — решившись, произнёс он.

Черноснежка удивлённо склонила голову.

— Говорил?.. Когда это было?

— Э? Э-э...

Он начал прокручивать в голове воспоминания и остановился на нужной сцене. Он сидел на диване и ему в голову пришли почти те же самые слова...

— А!.. П-прости! Я не говорил их, я просто подумал...

Харуюки немедленно покраснел от того, что спутал переданный по кабелю мысленный голос с простой мыслью. Его щеку тут же оттянули тонкие пальцы.

— Всё-таки ты неисправим... в общем, мне от тебя нужно, чтобы ты просто сидел на месте, но если у тебя вновь появятся такие мысли — уж пожалуйста, озвучь.

— Х-хорошо, озвучу.

— Вот и славно, — Черноснежка кивнула и отпустила щеку Харуюки.

Вновь сложив руки перед собой, она глубоко вдохнула, а затем несколько неожиданно начала:

— Летом, три года назад... когда я училась в шестом классе, я отрубила голову Рэд Райдера усиленным Инкарнацией спецприёмом. Причина, по которой я сделала это, напрямую связана со способностями Рэд Райдера... «Созданием Ружей» и «Удалённым Отключением».

— Э?! Разве ты сделала это не потому, что была не согласна с идеей его пакта о ненападении?! — изумлённо воскликнул Харуюки, и Черноснежка слегка отодвинула голову.

— И это тоже, но... незадолго до начала первой Конференции Семи Королей я получила от одного из Королей информацию. Мне сообщили, что Рэд Райдер не просто собирался огласить идею пакта о ненападении, но ещё и разработал инструмент, позволяющий гарантировать его выполнение на «физическом» уровне.

— Физическом... уровне...

— Именно. Можешь называть это абсолютным оружием. Семь пистолетов, которые будут розданы Великим Легионам, и которые будут работать, только если один Легион будет атакован другим. Они похожи на простые револьверы, но заряжены Инкарнационными патронами, которые никогда не промахиваются и пробивают любую броню. Их сила такова, что одним выстрелом можно уничтожить хоть сотню человек...

Температура тела Харуюки, поднимавшаяся от волнений, после этих слов моментально снизилась. Руки покрылись мурашками, а сам он начал нервно дрожать.

— Не-не может быть... р-разве может кто-то создать такое Усиливающее Снаряжение с нуля, пусть даже Король? Даже Семь Артефактов не способны на такое...

— Когда я услышала это... я подумала так же и не поверила. Но... та Королева, что сказала мне это, показала мне это Инкарнационное оружие, сказав, что это прототип, подаренный Рэд Райдером. Мы вступили с ней в закрытую дуэль, и она показала его в действии. Нам попался твёрдый «Город Демонов», но... уже через минуту треть уровня состояла из кратеров. А сбоку на оружии был изображён герб в виде двух револьверов — тот самый предохранитель...

С этими словами тело Черноснежки окончательно обмякло и опёрлось на Харуюки. Она свесила голову так, что Харуюки уже не видел её лица.

После недолгой тишины послышался голос, в котором появились печальные отзвуки.

— Я... провалилась в пучину тревоги и смятения. Меня шокировало тем, что Райдер собирался создать своего рода механизм ядерного сдерживания, чтобы в Ускоренном Мире воцарился застой. До того момента я верила, что оружие он создаёт исключительно для того, чтобы в дуэлях было веселее и интереснее воевать... — Черноснежка крепко сжала сложенные вместе руки и продолжила, — До того самого момента, как я увидела это оружие, я считала, что смогу переубедить Райдера словами. Я думала, что они должны будут понять мои слова о том, что жизнь бёрст линкера бессмысленна без битв, и мы должны продолжать сражаться, несмотря на правило внезапной смерти. Потому что я сама верила... нет, была убеждена в том, что все мы в глубине своей души больше всего стремимся «вперёд»... к тому, что находится после достижения десятого уровня...

Как только Харуюки услышал эти слова, в его сознании ожил далёкий голос:

«Я... хочу это знать. Я хочу узнать это, во что бы то ни стало.

Ускорение мышления может дать нам деньги, хорошие оценки, славу. Но неужели в этом смысл этих сражений? Неужели это и есть наша награда? Неужели это предел наших возможностей? Неужели... неужели впереди нет чего-то ещё? ... Чего-то... на что не способны... наши... бренные тела...»

Эти слова Черноснежка сказала ему осенью прошлого года в одном из кафе Коэндзи, на следующий день после того, как Харуюки стал бёрст линкером.

Хотя Харуюки тогда ничего ещё не знал об Ускоренном Мире, эти слова проникли глубоко в его душу и резонирующим эхом раздались в ней. Даже спустя восемь месяцев этот ясный голос звучал в его сознании так же отчётливо, как и тогда.

— Впе... реди... — прошептал Харуюки, а затем сказал чуть громче, — Мне кажется, так думают не только Короли. Наверняка все бёрст линкеры в глубине души думают так же...

— Да... наверное... но тогда я ощущала себя преданной. Я поверила в то, что Рэд Райдер так сильно боялся потерять Брейн Бёрст, что не только составил пакт о ненападении, который начал бы эпоху застоя, но и прибег к запретной Системе Инкарнации, чтобы создать оружие массового поражения, способное заставить остальных выполнять пакт. Всё уважение, все братские чувства, что я к нему испытывала, вмиг испарились... и на Конференцию я шла, полная решимости... готовности. Я собиралась отрубить голову Райдера до того, как он успел бы снять предохранители с Инкарнационных орудий, чтобы никто и никогда не смог ими воспользоваться.

Черноснежка, продолжая опираться на Харуюки, приподняла правую руку и посмотрела на неё. Она смотрела на неё так, словно на ней до сих пор сохранились следы крови.

— Конечно же, я понимала, что остальные Короли не одобрят мой поступок, в особенности его верный друг и союзник Блу Найт и его подруга... хотя, что уж там, его возлюбленная Пёрпл Торн. Вернее... я подозревала, что и они втайне были заодно с ним и знали о его планах. И поэтому... я понимала, что эта Конференция будет моим первым и последним шансом отрубить пять голов девяточников и достичь десятого уровня. Я собиралась неожиданной атакой лишить очков Райдера и воспользоваться замешательством, чтобы уничтожить ещё четверых... — на мгновение затихнув, она сжала кулак. — Нет... лучше скажу правду. Я собиралась убить Блу Найта, Пёрпл Торн, Йеллоу Радио и Грин Гранде. Я шла на Конференцию именно с этой целью. А что случилось дальше, ты и сам знаешь. Я отрубила лишь голову Райдера и едва пережила ту битву... после этого Нега Небьюлас в полном составе бросил вызов Четырём Богам, которые полностью его уничтожили...

— Угу... — Харуюки только и смог, что поддакнуть и кивнуть.

О героической и печальной кончине Первого Нега Небьюласа он услышал десять дней назад, когда впервые встретился с Синомией Утай. После спасения Ардор Мейден с алтаря Судзаку, одного из Богов, осталось ещё два запечатанных Элемента, но он знал о них лишь их имена.

— ?..

Вдруг он услышал в своей голове далёкий звук журчащей воды. Он посмотрел на кухню, но кран был закрыт, поэтому он вновь вернулся к мыслям о Черноснежке. И тут он заметил, что один фрагмент её истории не мог не вызвать в его груди беспокойства.

— А-а... Черноснежка. Я понимаю, почему ты решила атаковать Рэд Райдера... но почему среди оставшихся ты выбрала именно этих четырёх?.. — осторожно спросил он, но ответ тут же пришёл в его собственную голову. — Ах, да... ещё один Король — тот самый, что показал тебе Инкарнационное орудие, так? Поэтому ты атаковала всех остальных... э-э, поскольку Королей всего семь, это был...

Но стоило Харуюки сказать всё это, как тело Черноснежки вздрогнуло так, словно её ударило током. Она прыжком вскочила с дивана, моментально развернулась и бросилась на грудь Харуюки.

— Э... с-семпай?! — хрипло проговорил Харуюки, но его голос тут же заглушил напряжённый шёпот.

— Я... была так глупа! — вжав голову в левое плечо Харуюки и крепко обхватив его руками, Чёрная Королева продолжила ещё более душераздирающим голосом. — Моей целью должен был быть не Найт, не Торн, не Радио, не Гранде... и не Райдер! Её... я должна была убить только её! Это был мой первый и последний шанс... но я поняла это... уже слишком поздно...

Слушая эти немыслимые слова, Харуюки рефлекторно обвил свои руки вокруг спины Черноснежки. Её напряжённое тело немного расслабилось. Решившись, Харуюки шепнул в её маленькое ушко:

— «Её»... ты говоришь о последней из них, Белой Королеве?..

Через несколько секунд она кивнула прижатой к нему головой.

— Именно. Это Белая Королева показала мне созданное Райдером оружие и уничтожила им половину уровня... у неё нет никаких физических атак, ни ближнего, ни дальнего боя, и поэтому я ни на секунду не сомневалась в том, что то, что она показала — невероятная сила Инкарнационных патронов. Но... даже Белая Королева, несмотря на всё её совершенство, допустила одну ошибку.

— Ошибку?..

— Да. Она не учла того, что в момент гибели Красного Короля я могла получить вещи из его инвентаря.

— Усиливающее Снаряжение... выходит, ты...

Харуюки изумлённо распахнул глаза, и Черноснежка едва заметно кивнула.

— Да, я получила тот самый пистолет. После той битвы и гибели Нега Небьюласа я потеряла всё. Я не подключалась к глобальной сети и долгое время не позволяла себе даже ускоряться... но спустя несколько месяцев, зимним вечером, я бродила по меню Брейн Бёрста и заметила, что созданный Райдером пистолет всё ещё находится в моем инвентаре. И я... погрузилась на неограниченное поле и материализовала его. Несомненно, он выглядел точно так же, как и тот, что я видела в руках Белой Королевы за день до Конференции. Предохранитель был снят. Я подняла пистолет, направила его на свой дом в Ускоренном Мире и спустила крючок. Но... — когда Черноснежка продолжила, в её голосе слышались боль, досада и ненависть. — ...Пуля не вылетела. Не было ни того Инкарнационного патрона, уничтожившего уровень, ни даже обычной пули. Но барабан револьвера крутился. Я много раз пыталась выстрелить... и, наконец, поняла. Этот пистолет... он создал его не для разрушений... это символ мира. Чтобы отпраздновать заключение пакта, Райдер в знак дружбы и примирения создал безобидные револьверы, которые собирался раздать Королям.

— Н-но... но ведь он работал, когда из него стреляла Белая Королева... — ошарашенно произнёс Харуюки, но тут же понял, в чём дело.

Есть способ заставить стрелять даже безобидное оружие.

— Ты правильно понял. Те пули, которыми Белая Королева разгромила Город Демонов... она создала их собственным Оверрайдом, своей разрушительной Инкарнацией. Что же до вопроса о том, как она нашла его... наверное, Райдер советовался с ней по оформлению и названию.

— И... как он их назвал?

— ...Seven Roads. Семизарядные револьверы. Я открыла барабан и высыпала пули. Разноцветные и блестящие... красная, синяя, фиолетовая, жёлтая, зелёная, белая и чёрная...

— «Семь Дорог»... и немного похоже по звучанию на «Семь Лордов»... — прошептал Харуюки, и Черноснежка кивнула.

— У семи пуль — семь траекторий, но все они начинаются в одной точке. А может быть, и заканчиваются в одной. Когда я поняла, с какой целью Райдер создал эти пистолеты, я... я поняла, что меня обманули. Меня заставили поверить в то, что символ мира на самом деле разрушительное орудие, я начала бояться несуществующей угрозы... и, в конце концов, пролила кровь одного из своих друзей. Но дело было не только в Райдере. Многие годы... с того самого дня, как я стала бёрст линкером, я плясала под её дудку...

Её монолог звучал настолько печально, что Харуюки даже не нашёлся, что сказать. Он лишь продолжал обнимать её, надеясь, что его чувства достают до неё. Но дрожь её стройного тела не утихала.

И Харуюки догадывался, почему.

У этой истории есть продолжение.

На прошлой неделе Харуюки посетил дом Черноснежки в Асагае. Её коттедж в черте города был небольшим и опрятным, но в то же время полным тишины и одиночества.

То, что она жила одна, будучи школьницей, Черноснежка объяснила следующим образом: однажды она попыталась напасть на другого бёрст линкера в реальном мире. А значит, её противником тогда стала именно Белая Королева, обманувшая её и заставившая убить Красного Короля...

Черноснежка обхватила его настолько крепко, насколько могла, и из её горла послышался напряжённый до предела голос.

— Даже когда я дошла до ближайшего портала и вернулась в реальный мир... меня всё ещё одолевали сомнения. Мне хотелось верить, что она не могла предать и бросить меня. Дело в том... что Белая Королева Вайт Космос по прозвищу «Транзиент Этернити»[✱]Transient Eternity, Преходящая Вечность. — мой «родитель» в Ускоренном Мире... и моя старшая сестра в реальном.

С тех пор как Харуюки стал бёрст линкером, он периодически слышал обрывки информации, заставлявшие его задумываться о том, что Черноснежку могли связывать особые отношения с ещё одним Королём.

И что этот человек был кем-то очень близким ей в реальном мире.

Когда полгода назад Харуюки спросил Черноснежку о её «родителе», он получил загадочный ответ:

«Когда-то этот человек был мне самым близким и самым дорогим на свете. Он был светом в центре моего мира, прогонявшим из него всю тьму. Я искренне верила в это.

Но настал день... настал час, настал миг, когда я поняла, что это лишь хрупкая иллюзия. Сейчас этого человека можно назвать моим самым заклятым врагом. Я сожалею о нашей встрече так сильно, что уже начинаю думать, что лучше бы мы никогда друг друга не знали...»

«Настал миг». Несомненно, речь шла о том самом моменте, когда Черноснежка осознала, что её «родитель», Белая Королева, обманом заставила её лишить Рэд Райдера всех очков.

— Я не буду говорить о том, что вся вина за смерть Райдера лежит только на Белой Королеве... — прошептала Черноснежка, словно уловив мысли Харуюки. — Во-первых, я бы изо всех сопротивлялась предложению Райдера, даже если бы она не показала мне пистолет, а во-вторых, в конце концов, это я поверила всему, что сказала мне Белая Королева, и не слушала ни слова из того, что сказал мне Красный Король. Но... когда я вернулась, переполненная сомнениями, я немедленно добежала до комнаты сестры, которая на год старше меня, она с нежной улыбкой подтвердила мои догадки... и в тот миг меня обуяла такая ярость, которую я никогда до того не испытывала. Я решила, что она виновата и в смерти Райдера, и в том, что я потеряла Нега Небьюлас... когда я опомнилась, я сжимала в руках перочинный нож с её стола.

После этих слов Черноснежка ненадолго затихла, заставив Харуюки невольно представить себе эту сцену.

Девочка с чёрными волосами и бледным лицом, по которому нескончаемым потоком лились слёзы, и с маленьким ножом, который она изо всех сил сжимала обеими руками. В её глазах читался гнев, ненависть, но отчётливее всего — горе.

Она медленно сделала два шага в сторону чуть более высокой девочки напротив. Но, несмотря на приближающееся лезвие ножа, с губ той девочки напротив не пропадала улыбка.

— Я направила нож на свою сестру и приказала ей вступить со мной в кабельную дуэль, чтобы я смогла убить её так же, как Райдера. Но её улыбка даже не дрогнула, и она ответила... — вместе со следующими словами Черноснежки сдвинулись и губы девочки в воображении Харуюки. — «Не говори так. Я не хочу лишать тебя ещё и Брейн Бёрста»... другими словами, она обещала, что если я вступлю с ней в дуэль по правилам внезапной смерти, то проиграю и потеряю все очки... и пусть я ни разу всерьёз не сражалась с моей сестрой, я поняла, что она говорила правду. Я застыла на месте, а сестра попыталась отобрать у меня нож... и в этот самый момент лезвие ранило её ладонь...

Длинная история подходила к концу. Черноснежка медленно выдохнула, расслабилась и тихо закончила:

— Что случилось дальше, ты уже знаешь. Сцену моей угрозы видела домашняя камера, меня под предлогом психического отклонения выгнали из родного дома в районе Минато, и таким образом вслед за своим Легионом я потеряла и семью. Ну всё, теперь между нами больше ничего нет. Это и есть полная история о том, что связывает меня с Первым Красным Королём Рэд Райдером и Белой Королевой Вайт Космос.

После небольшой паузы Черноснежка заговорила уже другим тоном:

— ...Ну что, Харуюки, чувствуешь отвращение? Презрение? Ради достижения своей цели я, возможно, однажды пожертвую и тобой.

Как только Харуюки услышал эти слова, он тут же крепко прижал Черноснежку к себе обеими руками. Одновременно с этим он сказал, вкладывая все свои силы в каждое слово:

— Если впереди есть ещё один уровень, то к нему нужно стремиться... потому что иначе, в чём смысл существования Брейн Бёрста?

Обе эти фразы в точности повторяли те, что они сказали друг другу в кафе на следующий день после того, как Харуюки стал бёрст линкером. Пусть с того дня и прошло восемь месяцев, но Харуюки, понимая, что должен показать ей, что за это время его чувства ничуть не изменились, продолжил:

— Всё, что потеряно... можно вернуть, отстроить вновь. Да, прямо сейчас Нега Небьюлас состоит лишь из шести человек... но я уверен, очень скоро к нам вернутся оставшиеся Элементы, затем придут новые люди, и Легион станет ещё больше, чем раньше. Тогда мы сразимся с Белой Королевой и поставим точку в этой истории как бёрст линкеры. И всё это время я буду рядом с тобой. Пока ты не достигнешь десятого уровня.

Харуюки закрыл рот, но Черноснежка ответила не сразу.

Обычно в таких ситуациях он начинал волноваться, что сказал что-то не то, но сейчас он не ощущал ни капли сомнения и продолжал крепко держать её в руках.

Наконец, он ощутил на своём плече едва заметное чувство. Две маленькие капли упали на его футболку и просочились к коже.

— Спасибо, Харуюки. Я знала... знала, что не ошиблась с выбором. Я от всей души рада тому, что выбрала именно тебя.

И вновь прозвучала фраза, слово в слово повторявшая ту, что она сказала восемь месяцев назад. Но тогда, услышав эти слова, он лишь убрал руки и свесил голову.

Сейчас же он обнял Черноснежку ещё крепче и ответил ей:

— И я. Я тоже от всей души рад тому, что ты выбрала меня, Черноснежка.

— ...Спасибо, — услышал он голос, произнесённый сквозь слезы.

Ещё две минуты от его плеча доносились тихие всхлипы, и Харуюки продолжал прижимать её к себе, молча впитывая все её слезы.

Нежную, тёплую тишину прервал звук оповещения — школьников гнали по домам.

Черноснежка медленно отпрянула, шепнула «подожди немного» и направилась на кухню. Послышался звук текущей воды, но вскоре прекратился. Когда она, наконец, вышла, на её глазах ещё оставалось немного красноты, но в остальном она выглядела как всегда свежо.

Харуюки с Черноснежкой вместе вышли из комнаты школьного совета, поменяли обувь и встретились у ворот. Как только они вышли за них, их отключило от локальной сети и подключило к глобальной.

Школа Умесато находилась как раз между домом Харуюки и коттеджем Черноснежки, так что обычно у ворот они прощались и шли в разные стороны. Но Черноснежка замерла, словно не собираясь никуда идти.

— Харуюки...

— Д-да?

Она произнесла его имя с таким серьёзным видом, что тот моментально замер. Прокашлявшись, Черноснежка продолжила:

— Если как следует подумать, то я, конечно, пригласила тебя в комнату школьного совета, но ты не заметил, что мы так и не обсудили самое важное?

— Э? Важное... говоришь? — переспросил Харуюки.

Черноснежка подошла ближе и прошептала:

— О том, почему на той карте был герб.

— А...

Тут она права. Поводом для встречи в комнате школьного совета стало то, что на карте ISS комплекта оказался герб Первого Красного Короля Рэд Райдера — скрещённые револьверы. Но он до сих пор не знал, почему на ней оказался этот герб.

Харуюки очень хотел услышать мнение Черноснежки по этому поводу, но понимал, что они не могут просто стоять у школьных ворот и разговаривать. Он посмотрел на индикатор времени и подумал.

Изначально он планировал отправиться после школы в Накано 2 и сойтись в дуэли с Вольфрам Цербером в третий раз. Харуюки казалось, что чем больше он будет сражаться с ним, тем ближе будет к разгадке всех тайн, что окружают этого аватара. Но, увы, сейчас перед Харуюки стояла ещё более важная миссия.

А именно — уничтожение тела ISS комплекта. Вряд ли Мажента Сизза остановится после победы над одной школой. Корень зла нужно уничтожить до того, как она распространит комплекты ещё дальше.

Проблема заключается только в том, что Харуюки ни за что не смог бы взять штурмом Токио Мидтаун Тауэр в одиночку. Даже для полного состава Нега Небьюласа это слишком опасно. Даже если им удастся победить Архангела Метатрона, они не знают, что ждёт их внутри башни. Как постановили в ходе предыдущей Конференции Семи Королей, ради этой операции силы должны объединить все Легионы.

И тут Харуюки заметил кое-что, что заставило его ахнуть.

— А, а-а, Черноснежка...

— М? Если хочешь спросить меня о гербе, то сначала нам нужно найти место поспокойнее...

— Н-нет, у меня другой вопрос... самая приоритетная из наших задач — штурм Мидтаун Тауэра, правильно?

— Эй-эй, обсуждать такие вещи в общественных местах слишком опасно. Люди могут подумать, что мы террористы.

Черноснежка усмехнулась, но затем увидела, что Харуюки говорил всерьёз, кивнула, и залезла в сумку, достав из неё полутораметровый XSB-кабель. Она немедленно подключилась к нему, а затем протянула Харуюки второй штекер.

Харуюки, понимая, что сейчас не время стесняться, уверенно взял его в руки (хотя спина его всё же вспотела) и подключил к шее. В голове тут же раздался мысленный голос Черноснежки:

— Давненько мы с тобой не соединялись напрямую на улице. Хотя... судя по твоей реакции, ты уже к такому привык.

Её голос прозвучал то ли укоризненно, то ли насмешливо, и Харуюки рефлекторно отозвался вслух:

— Я-я вовсе не привык. Ни капельки!

— Угу... теперь вижу.

— А... п-прости, я что-то... — смущённо ответил Харуюки, всё же перейдя на мысленный голос.

Черноснежка вновь усмехнулась.

— Прогуляемся? Дождь, вроде бы, закончился.

И действительно, облака, ушедшие на восток в первой половине дня, возвращаться пока не собирались. Виртуальный интерфейс тоже подсказывал, что шансы осадков во второй половине дня не превышают 10%.

— Хорошо. Погоди немного, я отключу автонаблюдение за боями, — быстро ответил Харуюки и открыл виртуальное меню.

Режим автонаблюдения значился активным, а значит, его может в любой момент затянуть зрителем на бои Сугинами 1, если сражается кто-то из зрительского списка. В неожиданных помехах посреди разговора он не нуждался.

Сменив режим, он решил заодно спросить у Черноснежки:

— А ты не будешь отключать, Черноснежка?

— Мне это не нужно. Хоть это и немного нечестно по отношению к остальным легионерам, но мой зрительский список состоит из тебя одного.

Хотя голос, раздавшийся в голове Харуюки, звучал так, словно говорил очевидные вещи, одновременно с ним Черноснежка, смотревшая точно на Харуюки, слегка подмигнула ему, и его сердце вновь ёкнуло. С трудом собравшись с силами и нажав на кнопку, Харуюки закрыл меню. Ему показалось, что он услышал какой-то непривычный звук, но мысли его полностью оккупировали слова Черноснежки. Ответить он смог лишь следующим образом:

— Я п-польщён.

В ответ на эту непримечательную фразу Черноснежка кивнула, продолжая улыбаться, а затем со словами «ну что, пойдём?» повернулась на север.

Первые метров сто они шли по почти безлюдной дороге, но стоило им выйти на Оумэ, как перед глазами тут же появились семейные пары с магазинными пакетами и люди, идущие в сторону станции. Конечно же, среди них нашлись и школьники из близлежащих школ, смотревшие на соединённых кабелем Черноснежку и Харуюки многозначительными взглядами.

«Да будто я когда-нибудь привыкну к такому...» — тихо подумал Харуюки, стараясь не передать эти слова по кабелю. Они стояли у светофора и ждали, пока загорится зелёный.

— Итак... ты начал спрашивать меня о том, является ли штурм Мидтаун Тауэра нашим приоритетом. Да, является.

— Э-э... а, д-да, хорошо, — Харуюки откатил свои мысли на несколько минут назад и закивал. — Меня вот что беспокоит... нападение на башню — совместная операция Семи Легионов, и это означает, что помощь окажет и Белый легион. Но при этом ты и Белая Королева...

— А, вот оно что... прости, что заставляю так беспокоиться.

Черноснежка ненадолго отвела взгляд, и в этот самый момент загорелся зелёный. Она пришла в себя и зашагала вперёд примерно через три секунды.

— Действительно, моя... ненависть к сестре, к Вайт Космос, ничуть не поблекла с того дня. Если бы я вдруг встретилась с ней лицом к лицу, я не знаю, чем бы всё закончилось... но у меня есть причина, по которой я посещала две последние Конференции и согласилась на совместную операцию без каких-либо опасений.

— Причина?.. Какая?..

— Белая Королева принципиально не показывает себя перед бёрст линкерами из других Легионов. Конечно же, на заре Ускоренного Мира ей приходилось участвовать в дуэлях, но даже в те времена она использовала то ли какую-то способность, то ли Усиливающее Снаряжение, которое окутывало её тело ослепительным светом, сквозь который никто не мог разглядеть её. Поэтому, несмотря на то, что она — линкер девятого уровня, её фигуру видели, пожалуй, лишь Короли и офицеры Белого Легиона «Осциллатори Юниверс»...

«Впрочем, я тоже скрывала от других людей, кто я, пока не встретилась с тобой», — добавила она и, закончив переходить дорогу, уверенно направилась в сторону оживлённой улицы. Они шли на север, продолжая отдаляться от дома Черноснежки, но кабель, соединявший их, был таким коротким, что Харуюки пришлось следовать за ней.

— Другими словами, как бы странно и грустно это ни звучало, я участвовала в Конференциях, будучи уверена в том, что не встречусь с ней на них. И о совместной операции думаю так же. Во-первых, она будет проходить на неограниченном поле, а во-вторых, даже если для участия пригласят Королей, она вновь может послать своего представителя. Моя ненависть направлена не против всего Осциллатори Юниверс, а исключительно против Вайт Космос, и я не могу позволить этой злости встать на пути совместной операции...

Тут Черноснежка прервалась и скользнула по соединявшему их XSB-кабелю левой рукой. После этого она крепко сжала его, словно это и есть физическое воплощение связывавших их уз.

— Но я совру, если скажу, что не боюсь и не беспокоюсь. Я рассчитывала на то, что ты освоишь Идеальное Зеркало, и ты оправдал мои ожидания. Даже если твоя новая техника называется «Оптическая Проводимость», название ничего не меняет. Я верю в то, что ты блестяще выполнишь вверенное тебе задание... но с того самого момента, когда закончилась воскресная Конференция, меня не покидает беспокойство... вернее, пожалуй, страх...

— И... чего ты... боишься?..

В этот раз ответ пришёл не сразу. Полная магазинов улица полнилась людьми ещё сильнее, чем Оумэ, и им пришлось почти что жаться друг к дружке. Левая рука Черноснежки, которую он ощущал правой, словно стала холоднее.

— Она жуткий человек, — вдруг раздался напряжённый голос в голове Харуюки. Вслед за ним послышались приглушённые мысли, — Она насквозь видит душевные раны других людей и подбирает правильные слова и действия, которыми лечит их. Но этим самым она захватывает власть над их душами и управляет ими. Всё это время я ничего не рассказывала тебе о Белой Королеве именно потому, что боялась того, что её ужасная власть может коснуться и тебя...

— Н-ни за что... я не дам ей манипулировать мной! — рефлекторно ответил Харуюки, и Черноснежка тут же кивнула.

— Разумеется, я верю тебе. Я рассказала тебе о наших отношениях с Белой Королевой... именно потому, что осознала, что боязнь потерять тебя — всё равно что недоверие.

Сказав это, она вдруг остановилась, положила руки на плечи Харуюки и, чтобы не мешать прохожим, повела его за большую рекламную вывеску. Конечно же, они по-прежнему были на людях, и прохожие то и дело бросали в их сторону взгляды.

Обычно Харуюки, окажись он в такой ситуации, места бы себе не находил, но сейчас он не мог ни на секунду отвести взгляда от глаз Черноснежки.

Она придвинулась к нему так близко, что между их лицами осталось не больше двадцати сантиметров, и заговорила одновременно и настоящим, и мысленным голосом:

— Харуюки, есть ещё кое-что, что я должна сказать тебе.

— Д-да?

— Дело в том, что...

Но...

Договорить она не успела. Как только она глубоко вдохнула, слух Харуюки пронзил знакомый звук, холодный, сухой, похожий на удар грома. Ускорение.

«П-почему?!» — изумился Харуюки. Никто из них не произносил команду на ускорение, и они находились на территории Нега Небьюласа, где их не могли атаковать без предупреждения. Режим автонаблюдения он тоже отключил. Его не должно было ускорить.

Но ещё больше он удивился, когда мир погрузился во тьму, в которой вспыхнули пылающие буквы. Но они гласили не «HERE COMES...», что означало бы нападение другого линкера, и не «A REGISTERED DUEL...», что означало бы приглашение на бой в качестве зрителя.

«A BATTLE ROYALE IS BEGINNING!»

----------

Том 12 Глава 179

Смысл этих букв дошёл до Харуюки уже после того, как ноги Сильвер Кроу коснулись белого пола дуэльного поля.

Помимо дуэлей «один на один» и «два на два» в Брейн Бёрсте есть и третий режим — королевская битва, на которую его и пригласили.

Начать такую дуэль несложно. В списке противников находится опция «королевская битва», которой она и запускается. Но это не означает, что можно так просто пригласить на бой сразу всех бёрст линкеров в районе. Приглашение срабатывало только на тех, кто специально включил режим ожидания королевских битв в настройках Брейн Бёрста. Большинство бёрст линкеров обычно не включает этот режим, и Харуюки не исключение.

«Тогда почему я оказался в королевской битве?!» — начал паниковать он и вдруг понял. Когда он отключал режим автонаблюдения за битвами, он не смотрел в меню. Переключатель режима ожидания королевских битв находится на той же вкладке, и он мог случайно задеть его.

— Ну почему я такой неуклюжий... — разочарованно протянул Харуюки.

И тут рядом с ним послышалось:

— Ясно, а то я уже начала переживать, что ты из тех маньяков, у которых ожидание королевских битв активно всегда. Выходит, ты промахнулся?

Услышав этот сокрушённый голос, Харуюки подпрыгнул на месте, разворачиваясь в прыжке. Рядом с ним блестел полупрозрачной чёрной броней величественный дуэльный аватар с клинками вместо конечностей. Естественно, это не кто иная, как Чёрная Королева Блэк Лотос.

— Э... ч-что?! Н-неужели и ты вступила в королевскую битву?! — хрипло воскликнул Харуюки, но аметистовая маска в ответ горизонтально качнулась.

— Увы, но у меня нет твоей храбрости. Я не участвую в битве, я здесь в качестве зрителя, поскольку подписана на твои бои.

— А... п-понятно... слава богу...

Харуюки немного успокоился. Конечно, шанс того, что на этом поле мог оказаться ещё один Король или девяточник, невысокий, но если бы это случилось, могла бы разгореться битва по правилу внезапной смерти. Поняв, что до этого не дойдёт, Харуюки осмотрелся. Они находятся на уровне «Лёд и Снег», и на вершинах замёрзших зданий стояли и другие немногочисленные зрители.

В обычных условиях зрители не могут приближаться к бойцам ближе, чем на десять метров, но для «родителя» и «ребёнка» делалось исключение. Черноснежка придвинулась ещё ближе и самым серьёзным тоном прошептала:

— Пусть ты и оказался затянут в королевскую битву по неосмотрительности, этого нельзя сказать о том, кто начал эту битву. Случайно начать королевскую битву невозможно... а значит, этот человек либо маньяк, который не боится нападать на территорию другого Легиона, зная, что его может встретить многочисленный отряд, либо... у него есть основания не бояться этого.

— Д-думаешь, это владелец ISS комплекта?..

— Это возможно. Если это окажется правдой, избегай контактного боя. Помни, задача противника — не победить тебя, а распространить комплект.

— Х-хорошо...

Кивнув, Харуюки посмотрел в верхний правый угол. В обычных дуэлях там отображалось имя и шкала здоровья противника, но сейчас там нашлась лишь пустота. В режиме королевской битвы шкала противника появляется уже после встречи с ним.

Ему оставалось надеяться лишь на висящий в центре курсор, но и он показывал лишь положение ближайшего противника. Указывал он на юго-восток, в сторону улицы Оумэ, но в то же время противник быстро перемещался на запад.

— О-он движется очень быстро!.. И не плутает... наверное, это он и начал битву. И сейчас он будет здесь.

Харуюки с Черноснежкой тут же посмотрели на юг. Но дорога там узкая, и ледяные стены скрывали от них большую часть улицы.

— Пожалуй, будет лучше, если мы встретимся в месте попросторнее. Я возвращаюсь на Оумэ, — сказал Харуюки, и Черноснежка быстро кивнула.

— Угу, поняла. Когда начнётся битва, я не смогу стоять рядом, так что будь бдителен и следи за возможными ISS комплектами.

— Так точно! Ну, я пошёл! — бросил напоследок Харуюки, развернулся и побежал сквозь снежные сугробы.

Со стен обледеневших зданий, когда-то бывших магазинами, порой свисали большие сосульки. Харуюки внимательно искал их и разбивал ногами в прыжке. Конечно, это не кристаллы «Святой Земли», но постепенно его шкала энергии стала наполняться. Эти несложные, на первый взгляд, действия могли решить исход битвы.

Сильвер Кроу быстро добежал до конца улицы, по которой гуляли соединённые кабелем Харуюки и Черноснежка. Пройдя сквозь ледяную арку, в реальном мире представлявшую собой рекламную вывеску, он оказался на улице Оумэ, что уходит на запад и восток заснеженной дорогой. Харуюки вдруг задумался о том, что с помощью такой длинной дороги и чистого снега можно слепить замечательного снеговика, и пообещал себе попробовать так сделать в следующий раз. Пока что он взмахнул крыльями, чтобы помочь себе запрыгнуть на вершину огромной глыбы льда, стоящей на перекрёстке к северо-востоку от него.

Поскольку внутрь зданий на уровне Снег и Лёд заходить нельзя (все здания на нём превращались в сплошные ледяные глыбы), забраться на крышу без каких-либо особых умений невозможно. Поскольку противник приближался по улице Оумэ, то с крыши Харуюки удалось бы заметить его первым. Сглотнув, Харуюки уставился в курсор.

Но... противника он заметил не зрением, а слухом.

Холодный ветер донёс до него гулкий рокот. Харуюки не просто узнал его — это донёсся звук, пожалуй, единственного в Ускоренном Мире двигателя внутреннего сгорания, и принадлежит он мотоциклу, который он видел этим утром.

— Э-э?! — на автомате обронил Харуюки и поднялся в полный рост.

Одновременно с этим на фоне белой дороги сверкнула жёлтая фара.

— К-как это вообще... — прошептал Харуюки и спрыгнул на дорогу.

Мотогонщик, судя по всему, заметил это и резко ускорился, начав быстро приближаться. Вскоре машина оказалась уже рядом, и гонщик эффектно затормозил на развороте, расшвыривая снег во все стороны. А затем аватар в привычной скелетной маске выбросил вперёд указательные пальцы.

— Хэй-хэ-э-эй! Я знаю, что ты обожаешь меня, парень, но внезапная королевская битва это уже перебор, не?!

И голос, и тон однозначно указывали на то, что перед ним стоит «Постапокалиптический Гонщик» Аш Роллер. Шкала с его именем тут же появилась в поле зрения Харуюки, но сейчас его больше беспокоили сказанные им слова.

— Ну, во-первых, «обожаю» — это сильно сказано... а во-вторых, разве это не ты вызвал меня на королевскую битву?! — тут же переспросил он его.

Ему показалось, что над скелетной маской загорелся вопросительный знак.

— Вотчу токинг? Я просто рассекал по Севен Лупу. Ты чё, реально не начинал бой?

Конечно, в первую очередь Харуюки хотелось пошутить о том, что это не он катался по Седьмой Кольцевой на мотоцикле, а Кусакабе Рин ехала домой на автобусе, но он решил не злить его, развёл руками и ответил:

— А-ага, это был не я. Хотя... погоди-ка, Аш, ты что, всегда ходишь со включённым ожиданием королевских битв?

— Оф к-о-о-ос! Я готов сражаться в любой крутой битве!

— Н-ну да, ожидаемо... но кто же начал битву?..

— Я был уверен, что ты пытался мне отомстить за утреннюю ничью, — сказал Аш Роллер, складывая руки на груди.

Харуюки сделал то же самое и пожал плечами.

— Нет, я, конечно, не слишком доволен тем, что мы уже второй раз подряд не можем доиграть... но сегодня это мы из-за тебя врезались в спящего Тирано...

— А что я мог поделать, это ведь произошло после того, как ты поцел... — начал он безразличным тоном, но вдруг его глаза вспыхнули алым пламенем, а изо рта вновь повалил белый пар. — Кстати... Кроу, я вспомнил, что мне тебя надо пару раз лего-онько переехать...

— Д-да не делал я с Рин ничего такого, ни вблизи, ни ещё где-либо!

— В-в-вблизи?! Буллшит! Если ты не синий аватар, то какого чёрта ты к ней приближался?!

— Я же сказал, что ничего не делал! И вообще, Аш, главный вопрос сейчас в том, кто начал эту дуэль! Этот человек начал бой, зная, что в него можем попасть мы с тобой, а значит, он уверен, что может победить каждого из нас... или даже нас обоих одновременно... — отчаянно переубеждал его Харуюки.

Похоже, что его слова достучались до Аша: пар перестал идти из его рта, и он вновь задумался о происходящем.

Но не прошло и пары мгновений, как вместо пара из его маски вырвались языки оранжевого пламени.

— Я тера-зо-о-о-о-ол! Что это за чувак решил, что сможет в одиночку победить великого Аша и чёртову ворону?!

— Вот и я об этом думаю! В худшем случае это будет кто-то уровня этак седьмого...

— Тьфу, да если наши с тобой уровни сложить, получится десять! Мы даже седьмому уровню надаём так, что он убежит по Седьмой Кольцевой, поджав хвост!

— Д-да не в этом дело...

Харуюки уже собирался схватиться за голову, как вдруг...

Ледяная стена в десяти метрах к востоку от них с грохотом разлетелась на части. Харуюки уже собирался было посмотреть наверх в поисках красного аватара, разрушившего её с расстояния, но быстро понял, что она разбилась не поэтому. Лёд разлетался так, словно что-то вылетало сквозь него наружу.

Другими словами, ещё один человек, погрузившийся на это поле, решил не тратить время на пробежку по улице Оумэ, пойдя вместо этого по прямой примерно со стороны станции Накано. Однако ледяные стены Льда и Снега, хоть и не такие крепкие, как здания Города Демонов, всё равно ломаются не так-то просто. Пробиться сквозь лёд, не потеряв скорости, мог либо аватар с тепловыми атаками, либо аватар в броне, куда более крепкой по сравнению со льдом...

— Не может быть... — обронил Харуюки, осознав это.

В голове пронеслась сцена из битвы в Накано 2, развернувшаяся во вторник после уроков. Харуюки стоял спиной к мощной стене уровня Сталь, рассчитывая на то, что противник появится с одной из сторон. Однако тот пришёл со стороны, которую Харуюки не ожидал — точно со спины. Он с лёгкостью пробил мощную стену.

Этот бёрст линкер — таинственный аватар первого уровня в крепчайшей вольфрамовой броне. Офицер Синего Легиона Манган Блейд называла его гением, а его способность «Физическая Неуязвимость» отражает все неэнергетические атаки...

— Вольфрам... Цербер... — прошептал Харуюки это имя, и в тот же самый момент из ледяного тумана проступила угловатая фигура с глубоко увязшими в снегу ногами, покрытыми серой бронёй.

Как только система решила, что аватары вошли в контакт, в верхнем правом углу появилась новая шкала. И под ней, действительно, значилось имя Цербера.

Напоминавший волчью пасть визор приоткрывался сантиметра на три, и сквозь него проглядывало чёрное стекло. Харуюки не видел его глаз, но в то же время отчётливо понимал, что он смотрит именно на него.

Хрустя снегом, Цербер направился к ним от пробитой в стене дыры по улице Оумэ. Остановившись в паре метров от Харуюки и Аша, он кратко поклонился.

— Хэй-хэй тебе, незнакомый фейс. Так это ты нач...

— Это ты начал бой, Цербер? — перебил Харуюки Аша, и аватар вновь кивнул угловатой маской.

— Да, это был я, Кроу-сан. Я рад, что увиделся с вами. Я не ошибся, когда подумал, что вы-то готовы принять бой в режиме королевской битвы.

Харуюки не сразу смог ответить этому приятному мальчишескому голосу, ведь он оказался на этом поле боя по причине своей собственной крайней неуклюжести. Но сейчас не время переживать об этом.

Вольфрам Цербер, оправдывая своё имя, совмещал в своём теле три личности. Судя по голосу, тону и тому, что говорила основная голова, Харуюки понял, что сейчас разговаривает с «Цербером I», с которым впервые и сразился. Эта личность очень вежливая.

Закрыв основную голову и открыв левый наплечник, он мог переключиться в режим «Цербера II». Эта личность говорила гораздо развязнее, но куда важнее то, что при этом менялась и используемая ей способность. Если I обладает невероятной «Физической Неуязвимостью», то II обладает ещё более жутким «Волчьим Натиском». С помощью этой способности II может буквально поедать способности других аватаров, клонируя их. Она работает даже на Полёт Сильвер Кроу.

Обе эти личности — сильные враги, но с I Харуюки разговаривал гораздо спокойнее. Поэтому он решил не поправлять его ошибку (тем более что не хотел его расстраивать) и вместо этого задал вопрос:

— Но... если ты хотел встретиться со мной, то зачем было запускать королевскую битву? Я всё равно собирался завтра после уроков зайти в Накано 2...

— Дело в том... — Цербер замялся, что происходило с ним нечасто. Немного наклонив голову, он продолжил отвечать, — Что я должен встретиться... нет, сразиться с вами именно сегодня. Я ждал вас в Накано, но когда понял, что сегодня вы не появитесь, решил сходить в Сугинами... а поскольку эта территория Нега Небьюласа, где я не могу напасть на вас, пришлось начать королевскую битву...

— А... п-прости. На самом деле, я собирался пойти в Накано сразу, как освобожусь из школы, но у меня появились дела, — на автомате извинился Харуюки и несколько раз поклонился. — Но... почему ты говоришь, что «должен» сразиться со мной? Я бы понял, если бы ты сказал, что хочешь сразиться...

— Извините, Кроу-сан, но пока что я не могу рассказать вам этого. Простите, что резко меняю тему, но... прошу, сразитесь со мной! — воскликнул он, и голос его отчего-то казался несколько отчаянным.

После этого Цербер сделал шаг вперёд, но сразу за этим послышался оглушительный рёв двухцилиндрового двигателя. Молчавший всё это время Аш Роллер резко выкрутил правой рукой ручку газа.

— А ну-ка сто-о-о-оп! Я не знаю, кто ты, но ты что-то слишком много базаришь для новичка первого уровня! Так вот, чёртову ворону я уже застолбил! Хочешь с ним сражаться, вставай в очередь!

«Э-э, Аш, ты хочешь сказать, что собираешься мне проиграть?» — собрался пошутить Харуюки, но тут Цербер, не отводя глаз, тихо произнёс:

— Простите, но, пожалуйста, не вмешивайтесь. Я хочу сразиться лишь с Кроу-саном. Я не знаю, кто Вы, но Вы мне неинтересны.

И тут из маски Аша вновь повалил белый пар.

— А, ах ты!.. Ну, ты нарвался! Ты чё, думаешь, я зритель?! У нас тут королевская битва, не забывай!

Не успел Харуюки что-либо сделать, как Аш вдавил педаль передачи и выкрутил газ до предела. Переднее колесо моментально задралось, и Аш нацелил его на голову Цербера.

Раздался грохот, и снег поднялся в воздух. Харуюки, едва успевший прикрыть глаза руками, начал ждать, пока туман развеется. Наконец, проступила... удивительная картина.

Маленький аватар Цербера, скрестив над собой руки, держал переднее колесо мотоцикла. Он стоял на согнутых ногах, но на колени не падал. Попытайся такое повторить Харуюки, его аватар моментально осыпал бы всё вокруг искрами под тяжестью двухсоткилограммового мотоцикла. Даже для того, чтобы в своё время поднять заднее колесо над землёй, ему пришлось вытерпеть сильную боль.

— Э... что... ах ты...

Аш Роллер встал и навалился всем телом на руль, но Цербер не сдавался. Его визор всё ещё оставался открытым, а значит, Физическую Неуязвимость он до сих пор не активировал, да и непонятно, работает ли она на урон от давления.

Другими словами, Цербер не только крепкий, но и непоколебимый. Если подумать, то относительно недавно ему удалось столкнуться лбами с огромным Фрост Хорном и устоять. Без крайней крепости и выносливости ног он бы ни за что не смог этого сделать.

А ещё это значило, что всевозможные болевые приёмы против него не работали. Харуюки сделал очередную пометку в голове, а Аш раздражённо завопил:

— Тера-отсто-о-о-ой! Ну, сволочь, я тебя сейчас раздавлю!

Продолжая стоять на мотоцикле, он ухватился правой рукой за ручку газа. Харуюки моментально изобразил руками перед собой крест.

— Н-не вздумай, Аш! Если ты сейчас дашь газу...

Но было уже поздно. Резко закрутилось заднее колесо, вновь поднялось переднее, и Цербер не упустил своего шанса.

— У... о-о-о! — кратко взревел он и резко, словно на пружинах, выпрямился.

От удара по переднему колесу мотоцикл встал на попа и начал метаться туда-сюда.

— Н-но-у-у! Но-о-о-о-оу!

Продолжая изо всех сил держаться за руль, Аш отчаянно пытался поставить мотоцикл на оба колеса, но тот вместо этого начал заваливаться назад, и, наконец, с мощным звуком перевернулся в снег. Из-под железной машины раздался сдавленный вскрик, и вылетели красные спецэффекты. Шкала Аша в верхнем правом углу сократилась на 10%.

К счастью, он упал в глубокий снег, и больше мотоцикл на него не давил, но своими силами Аш выбраться уже не мог. Постапокалиптический гонщик продолжал отчаянно материться и чертыхаться, и Харуюки поспешил в его сторону.

— П-погоди меня, Аш, сейчас помогу перевернуть...

Но...

На пути его вдруг возник угловатый аватар. Несомненно, сегодня Вольфрам Цербер вёл себя не так, как вчера. Казалось, будто его что-то беспокоит.

— Кроу-сан... ещё раз прошу Вас... сразитесь со мной.

Его мальчишеский голос звучал высоко и чисто, и в то же время казалось, что этот человек находится под таким давлением, что вот-вот сломается. Харуюки остановился, внимательно посмотрел на стекло, скрывавшее глаза его противника, и спросил:

— Я уже задавал этот вопрос... но почему ты так торопишься сразиться со мной? Я понимаю, что ты хочешь реванша за вчерашний матч, но ведь я и сам в первый день полностью проиграл тебе... если сегодня у нас не получается, то почему бы не сразиться завтра?

— Завтра будет уже слишком поздно! — неожиданно сорвался на крик Цербер, и Харуюки затих. Серый аватар крепко сжал кулаки и с силой выдавил из себя, — Я... должен продолжать выигрывать! Я не смогу быть самим собой, если не буду выигрывать!..

— О... о чём это ты, Цербер?! Дуэли — это всегда победы и поражения! Все мы проходим сквозь них и постепенно становимся сильнее...

— У меня нет на это времени! — прервал слова Харуюки крик, больше похожий на вопль. — Я... я должен доказать, что достоин быть Вольфрам Цербером! И для этого... я должен победить Вас здесь и сейчас, Сильвер Кроу!!

Эти слова распространялись в атмосфере, словно ударная волна, поднимая в воздух снежинки. Цербер немедленно вскинул кулаки, показывая, что разговор окончен, затем развёл их в стороны и с силой ударил друг о друга возле груди. Система уловила жест, которым активировалась способность, похожий на челюсти визор захлопнулся, и Цербер вошёл в режим Физической Неуязвимости.

— Дальше говорить будем на кулаках, да?.. — прошептал Харуюки и кивнул. — Хорошо. Сразимся. Ведь мы с тобой — бёрст линкеры.

От этих слов тело Цербера слегка дрогнуло, но он промолчал и тут же кивнул. Бросив трепыхающемуся под мотоциклом Аш Роллеру «прости, Аш, придётся немного подождать!», Харуюки резко отпрыгнул назад. В полёте он глянул на таймер, на котором оставалось чуть меньше 1200 секунд. С учётом стиля Цербера, бой обещал быть коротким, и времени им должно хватить с избытком.

Харуюки встал в центр широкой улицы Оумэ, пригнулся, выставил перед собой руки и крикнул:

— Давай!

— Начинаю! — немедленно раздалось в ответ.

Из-под ног Цербера немедленно вылетело облако снега. Харуюки следил за его несущейся вперёд фигурой изо всех сил. Как всегда, его скорость поражала, но из-за наваленного на земле снега он всё же двигался чуть медленнее, чем вчера на «Шторме».

«По той же тактике ты меня не победишь!» — мысленно крикнул Харуюки и плавно отвёл назад левую ногу. Цербер тут же начал поворачивать тело, начиная средний пинок правой ногой.

Его нога летела вперёд на такой скорости, что разбивала даже снежинки. Харуюки мягко приставил к ней правую ладонь и немедленно начал разворачиваться против часовой стрелки. Начав синхронизировать свой импульс с импульсом Цербера, он крепко схватил Цербера за лодыжку.

Затем он, резко выдохнув, перебросил его через себя. Как и вчера, прямолинейная техника Цербера попалась в Возврат Харуюки, и он полетел к земле головой вперёд...

Раздался влажный звук, и в воздух поднялось облако снега. В этот самый момент Харуюки понял, что ошибку допустил не Цербер, а он сам.

Единственным источником физического урона, действовавшим на Цербера в его неуязвимой форме, были броски, но на уровне «Лёд и Снег» они работали очень плохо. Наваленный на земле снег играл роль подушки, смягчающей удары. Конечно, Цербер всё-таки потерял чуть меньше 10% здоровья, но, в отличие от вчерашнего дня, удар не оглушил его, и после падения он резко ухватился за Харуюки руками и ногами.

— Гх!.. — Харуюки отчаянно попытался вырваться, но неровности на броне Цербера впились в него, словно шипы.

Цербер наскочил на него спереди, обхватив руками грудь, а ногами — пояс.

— А вот ещё одно применение для Физической Неуязвимости... — послышался шёпот, а в следующей момент Харуюки ощутил, как его грудь и пояс сжало чудовищной силой.

Броня Сильвер Кроу с неестественным звуком заскрипела, и вокруг посыпались оранжевые искры. Шкала здоровья в верхнем левом углу начала безжалостно убывать.

Поскольку дуэльные аватары Брейн Бёрста, в большинстве своём, не имеют ртов, то и дышать им не нужно. Поэтому они не задыхаются ни под водой, ни в воздухе, а удушающие техники против них не работают. Но Харуюки всё равно получал урон просто из-за того, с какой силой его сдавливали. Пусть броня металлических аватаров и достаточно крепка, чтобы большинство аватаров не могли наносить им урон удержаниями, усиленной спецприёмом броне Цербера на это сил хватало.

«Неп... лохо...» — даже изнывающий от сдавливания, Харуюки не мог не похвалить Цербера в своих мыслях.

Когда вчера Харуюки тренировался с Фуко и Черноснежкой, его Королева сказала ему: «Помни, что те техники, которые ты показал Церберу вчера, сегодня тебе уже не помогут». Именно поэтому Харуюки победил с помощью Возврата, той техники, о которой Цербер не знал. Но прошёл лишь день, и он уже придумал, как ей противостоять.

— Ты силён, Цербер... действительно силён, — выдавил из себя Харуюки, превозмогая боль. Пусть он и понимал, что они должны «говорить на кулаках», он никак не мог не спросить его, — Но почему... почему ты так торопишься?.. Почему ты говоришь, что без побед... ты не сможешь быть самим собой?..

Он не думал, что услышит ответ. Но, к его удивлению, со стороны лица, находившегося совсем рядом с ним, раздался тихий голос:

— Так же... как и «Второй», с которым вы сражались вчера... так и я, «Первый», — только временный.

— В... временный?..

— Да. Нам с ним дозволено оставаться Цербером, лишь пока мы играем наши роли. И моя роль... побеждать в дуэлях. Я лишь инструмент для побед и набора очков...

От этих слов Харуюки на мгновение забыл о своей критической ситуации и изо всех сил задумался.

В конце вчерашней битвы «Второй», он же Цербер II, живущий в левом наплечнике аватара, сказал: «Когда меня создавали, меня особым образом настроили ради определённой цели» и «я должен был носить ту самую вещь, которую ты куда-то запечатал».

Как понимал Харуюки, «та самая вещь» — это проклятое Усиливающее Снаряжение, Бедствие. Выходит, что задачей Цербера II является контроль Брони Бедствия, а Цербера I — накопление бёрст поинтов.

— Так вот почему... ты остаёшься на первом уровне? Чтобы набирать больше очков от побед?.. — прошептал Харуюки.

Прижавшаяся к нему голова кивнула.

— Именно. Поэтому я должен побеждать. Побеждать и приносить пользу... чтобы доказать, что я живу не напрасно.

Стоило Харуюки услышать эти слова, донёсшиеся до него сквозь броню, как внутри него что-то ярко вспыхнуло.

Он вспомнил, что когда только стал бёрст линкером, он сказал похожие слова своему родителю Черноснежке. Что именно такая роль простой жертвенной пешки, инструмента, которому можно приказывать, лучше всего подходит кому-то вроде него. И что она сама прекрасно это понимает. В ответ Черноснежка со слезами на глазах отвесила Харуюки пощёчину. Пожалуй, именно в этот момент Харуюки по-настоящему стал бёрст линкером.

— Ты хочешь доказать что-то, будучи полезным инструментом? Кому? «Родителю»? Друзьям? Командиру Легиона? — задал вопрос, исполненный яростью Харуюки. Цербер не ответил, но Харуюки это не интересовало, и он хрипло закричал, — Это доказательство... ничего не стоит! Единственное доказательство, которое нужно бёрст линкеру, — сила воли! И доказывать это ты должен лишь одному человеку — самому себе!

— Тогда... докажите Ваши слова! — закричал уже Цербер, которого тоже переполняли чувства. — Для Вас эта битва — лишь одна из сотен! Вас не бросят, если Вы сейчас проиграете! Но я не могу, как Вы! Я должен побеждать во всех битвах до единой! Если вы хотите сказать, что моё «доказательство» ложно, а Ваше — истинно... докажите! Попробуйте победить меня в этой битве, Сильвер Кроу!

Чем пронзительнее становился крик, тем сильнее он сдавливал его. Хоть он и уступает в силе мощным синим аватарам, но его твердейшая броня — грозное оружие. Серебряное тело Сильвер Кроу сминалось, швы начали расходиться.

У него осталось меньше 30% здоровья. Такими темпами он не протянет и минуты. Но Харуюки уверенно кивнул и ответил:

— Понял. Сейчас докажу.

Сказав это, он ухватился обеими руками за голову Цербера и попытался отцепить его от себя. В данной ситуации противник не мог защищаться от ударов кулаками, но под действием Физической Неуязвимости никакие удары бы на него не подействовали.

— Гх... о-о!.. — застонал Харуюки, напрягая руки до предела, но смог лишь отодвинуть его маску от себя сантиметров на пять.

Руки же Цербера, обвитые вокруг него, и вовсе не поддавались. Даже наоборот, от усилий Харуюки давления прибавилось, и он стал терять здоровье ещё быстрее.

— Это бесполезно, Кроу-сан. Я изучил гору материалов с исследованиями вашего аватара. У Вас нет способов вырваться из этой ситуации, — послышался голос из-под визора. Он вновь звучал тихо и спокойно.

Он не преувеличивал. Пусть шкала энергии и зарядилась до предела, и Харуюки, казалось бы, мог взлететь, а затем впечатать Цербера в землю, но его противник держал его за лопатки, и тот не мог раскрыть крылья. Он мог попытаться раскрыть их силой, но, скорее всего, лишь повредил бы ещё и крылья.

Скорее всего, Цербер именно потому сжимал грудь, а не более уязвимую шею, чтобы лишить Харуюки возможности взлететь. Похоже, он действительно исследовал слабые места Харуюки. Конечно, возникал вопрос о том, кто и как собирал эти материалы, но сейчас важнее другое...

— Видимо... эти материалы... оказались неполными, — стонущим голосом произнёс Харуюки и ещё сильнее напряг руки, вытягивая их как можно дальше.

Спецэффекты посыпались не только из сдавленной груди, но и из плеч и локтей. Ему удалось отодвинуть его маску от своей на метр, но он всё ещё не отпускал руки. Но Харуюки на это и не рассчитывал.

Он потратил оставшийся запас здоровья именно ради этого метра.

— У... о-о-о-о! — крикнул Харуюки, отпустил руки, а затем моментально скрестил их перед собой.

Дрогнул воздух, и зеркальный визор Сильвер Кроу испустил серебристый свет.

— Чт... — хрипло обронил Цербер.

Харуюки уставился в сантиметровую щель его маски и, раскидывая руки в стороны, объявил название техники:

— Хед... Ба-а-а-атт![✱]Head Butt, Удар Головой.

Его шлем полетел вперёд на такой скорости, что за ним остался световой хвост, как у кометы. Моментально преодолев разделявший их метр, он попал точно в лицо Цербера. Ударная волна словно сотрясла весь уровень, немедленно очистив всё вокруг от снега.

Если бы он просто попытался боднуть своего противника, то Физическая Неуявзимость не только защитила бы Цербера, но и разбила бы маску Сильвер Кроу. Но то, что исполнил Харуюки — это спецприём Сильвер Кроу первого уровня, «Удар Головой».

Из-за небольшого радиуса атаки и долгой подготовки, в обычных условиях эта техника не достигала противника. В тот памятный раз, когда он применил её впервые, всё закончилось тем, что Аш Роллер тут же переехал его своим мотоциклом. После такого унижения Харуюки, можно сказать, не пользовался этой техникой.

Именно поэтому о её существовании не знал практически никто из бёрст линкеров, включая тех, что составляли изученные Цербером «материалы». И даже если эта техника и описывалась в них, никто из бёрст линкеров не знал о ней никаких подробностей. Например, атрибута.

Половину урона Удара Головой составлял физический/ударный атрибут, но ещё половина — энергетический/световой.

Атрибут «Энергия света» — полная противоположность «Энергии пустоты», действие которой хорошо иллюстрировал Тёмный Удар. Энергия Света могла показаться похожей на лазер, но она не создавала тепла, пробивала любую броню и наносила чистый ненаправленный урон.

Другими словами, Физическая Неуязвимость поглотила половину урона, но ещё половина прошла.

И это ещё не всё. Практически все спецприёмы ближнего боя защищают использовавшего её аватара от отдачи. В обычных условиях такой удар головой должен был нанести Харуюки гораздо больше урона, чем его противнику, но сейчас...

— Уа-а!.. — воскликнул Цербер, не ожидавший такого удара, и разжал хватку.

Через мгновение его с силой впечатало в оголившуюся белую землю. Как и вчера, урон от броска он получил в полном объёме. Сам удар головой нанёс ему свыше 30% урона, а падение — ещё 30%.

Как и вчера, его тело наполовину утонуло в земле, но в этот раз Цербер моментально попытался контратаковать. Он вновь вытянул руки, собираясь снова схватить начавшего падать Кроу.

Но Харуюки моментально ухватил его за обе руки и раскрыл освободившиеся крылья.

— О... о-а-а! — кратко крикнул он, отрывая тяжёлого металлического аватара от земли, взлетая и поднимаясь в воздух почти на сотню метров.

И тут сквозь далёкие облака пробился солнечный цвет, и прекрасный бледно-голубой пейзаж Льда и Снега под ними заблестел. Продолжая держать Цербера за руки, Харуюки переключился на парение, и на свету оба аватара заблестели серебром.

Вольфрам Цербер остался неподвижен.

Харуюки уже начал думать, что он опять переключился на другую личность, но когда увидел, как челюсти основной головы с лязгом раскрылась, понял, что ошибся.

Сокрытыми под чёрным стеклом глазами Цербер посмотрел на горизонт и прошептал:

— Я и не знал... что даже на обычных дуэльных полях можно увидеть такие дали...

— Да, так и есть. Этот мир бесконечен, — ответил Харуюки и после небольшой паузы продолжил, — В Ускоренном Мире ещё много вещей, о которых ты не знаешь, Цербер. Да и я многого не знаю... иногда я думаю, что дуэли, победы и поражения — это не более чем один из компонентов этого мира.

— Один из... компонентов, — еле слышно прошептал Цербер, и Харуюки кивнул.

— Да... смотри, видишь вон ту больницу?.. — спросил Харуюки и осторожно повернулся. Перед глазами Цербера появилось крупное здание больницы к северо-востоку от станции Асагая. — Когда-то я сразился там со своим лучшим другом. В конце боя, как сейчас, мы парили на высоте, и он свисал с моих рук... он находился на грани потери очков, а я хотел уронить его на землю.

— ...

— Но... я не сделал этого. Не потому, что он был моим лучшим другом, не потому, что мне стало его жаль, а потому, что я подумал, что не системы Брейн Бёрста вкладывают смысл в дуэли, а мы сами. Да, мы сражаемся за бёрст поинты, поднимаем уровни и становимся сильнее... но это ещё не всё. Мне кажется, что в этих дуэлях мы обретаем и теряем нечто ещё более важное.

— И... что это?..

— Я и сам пока не знаю. Но я уверен, что если буду сражаться... нет, жить в этом мире вместе с моими друзьями, то однажды пойму.

— ...

Цербер вновь затих. Харуюки отвёл взгляд от больницы, посмотрел на него и изумился.

С краёв волчьей маски скатывались блестящие льдинки. И это не ледяная пыль уровня, но замёрзшие слёзы.

— Я тоже... — послышался дрожащий голос, и вместе с ним Цербер ухватился за руки державшего его за запястья Харуюки. — Я тоже... хочу... это узнать. Если в этом мире есть что-то важнее побед и сражений... я хочу... это увидеть.

— И ты сможешь, — прошептал в ответ Харуюки, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Он глубоко вдохнул и приготовился сказать ему: «Просто иди со мной».

Но ему не суждено было произнести эти слова.

Бледно-фиолетовый луч, донёсшийся с земли, безжалостно пронзил левое крыло Харуюки. В следующее мгновение раздался громкий резонирующий звук.

— А-а?! — изумлённо воскликнул Харуюки, и вместе с ними завопил и Цербер.

Казалось, будто Цербер знал, что именно это был за луч, но не успел Харуюки что-либо спросить, как немедленно вошёл в штопор. Он пытался выправить положение правым крылом, но вес свисавшего с него Цербера не оставлял шансов. Стараясь спасти от урона хотя бы его, он в последний момент изо всех сил подбросил его вверх, а затем и сам умудрился приземлиться относительно мягко.

Разбрасывая вокруг себя снег, он упал примерно в пятидесяти метрах к западу от перекрёстка. На самом перекрёстке стоял каким-то образом выбравшийся из-под мотоцикла Аш Роллер, но почему-то показывал указательными пальцами на юг.

Харуюки перевёл взгляд в этом направлении.

Вновь послышался звук лазера, что-то сверкнуло фиолетовым на крыше пятиэтажного здания, и одновременно с этим невыносимый жар пронзил его правое плечо. После этих двух атак у него осталось уже меньше 10% здоровья.

— Гха!.. — застонал Харуюки, заваливаясь назад.

Неожиданно перед ним появилась фигура с раскинутыми в стороны руками. Цербер.

— П-почему?! Сражаться с Сильвер Кроу — моя роль! — вновь послышался крик, похожий на вопль. Эти слова предназначались тому, кто стрелял этими лазерами, и Цербер явно знал этого человека.

Харуюки прижал левую руку к ране на правом плече и сфокусировал взгляд на крыше далёкого здания. Он видел, что там кто-то есть, но мог разобрать лишь силуэт. Стройный, с непропорционально большой головой.

Фигура убрала с пояса правую руку и повела пальцем.

— Я тоже не хотела прибегать к таким грубым методам, Единичка.

Насмешливый женский голос. Этот акцент показался ему не просто знакомым. Он принадлежал «свидетелю», выступавшему на Конференции Семи Королей четыре дня назад. Харуюки слышал этот голос совсем рядом с собой.

— Аргон Арей... — произнёс Харуюки её имя дрожащим голосом.

Тучи вновь закрыли солнце, и фигура обрела цвета.

Бледно-фиолетовый цвет брони, огромная шапка и гигантские очки, скрывающие больше половины лица. На шапке же располагались ещё две линзы, по размерам ещё больше, чем линзы очков. Одну из этих линз скрывал затвор, а вторая оставалась открытой.

«Квад-айз Аналист» Аргон Арей обладала уникальной способностью видеть статус других бёрст линкеров. Из-за этой способности и клички Харуюки решил, что у её аватара нет боевых способностей...

— Тогда почему вы мешаете мне?.. — попытался обратиться к ней Цербер.

И в этот самый момент вспыхнула ещё одна фиолетовая вспышка.

Лучи испускали линзы на шапке Аргон Арей. Вновь раздался резонирующий звук, но в этот раз тонкий луч целился не в Харуюки. Он пролетел совсем рядом с головой Цербера и пробил глубокую дыру в глыбе льда за ним.

— Мешаю? Как грубо с твоей стороны, Единичка. Я тебе помогаю. Ну же, не дурачься и забери очки этого болвана. Иначе... — пусть Аргон Арей и находилась от него почти в тридцати метрах, Харуюки отчётливо увидел, как на её губах появилась радостная... но в то же время леденящая душу улыбка. — В этот раз выйдет Троечка.

Харуюки не сразу понял, что она имела в виду, но Цербер, услышав эти слова, тут же вздрогнул. Вскинутые руки, которыми он пытался защитить Харуюки, немного опустились.

Однако в следующий момент он крепко сжал серые кулаки. Маленький аватар первого уровня посмотрел точно в глаза достигшей восьмого уровня Аргон и крикнул:

— Я... я больше не хочу сражаться ради того, чтобы набирать очки! Кроу-сан показал мне, что в этом мире... есть нечто более важное, чем очки, чем победы!..

Громкий звук.

Четвёртый лазер пронзил левое плечо Цербера.

Тонкая, словно игла, нить света с лёгкостью пронзила неуязвимую к физическим атакам вольфрамовую броню. Цербер моментально потерял больше 20% здоровья, и у него осталось менее 10%.

Пошатнувшись, он начал падать назад, но Харуюки подхватил его руками. Однако Цербер бессильно упал коленями в снег. Оглядывая с крыши двух обессилевших аватаров, Аргон всё так же жизнерадостно сказала:

— Фу, Единичка! Не смей на меня огрызаться. Твоя роль — набрать много-много очков, так? Вот и не думай ни о чём другом, потому что...

Но её слова неожиданно прервал рокот двигателя. А вслед за ним — ещё более громкий возглас:

— Тера-отсто-о-о-о-о-ой!

Харуюки ошарашенно перевёл взгляд и увидел восседающего на мотоцикле Аш Роллера, глаза которого отчётливо горели пламенем ненависти.

— Эй ты, фиолетовый очкарик! Заканчивай гнать пургу! Сейчас я! Дам тебе лессон! Ты увидишь, в чём мининг дуэле-е-е-ей!

Из двойной выхлопной трубы немедленно вырвалось красное пламя, и мощный мотоцикл рванул в сторону здания, на котором стояла Аргон.

[[image:/storage/reader-images/fe1b69413a5e587c6f370d3e1aea3a18c677b558.jpg]]
— Н-не вздумай, Аш! Убега... — изо всех сил закричал Харуюки, но его прервал звук очередного безжалостного лазера, который попал точно в фару мотоцикла.

Вслед за этим лазер долетел до бензобака, и мотоцикл прямо на ходу окутало алым пламенем взрыва и чёрным дымом.

Горящий мотоцикл проехал по инерции ещё несколько метров, но затем завалился набок. Аш, пошатываясь, сделал несколько шагов, а затем упал лицом в снег. Возможно, урон от взрыва оглушил его, но вставать он уже не пытался. Подобно Харуюки и Церберу, его здоровье опустилось до 10%.

— А... а-а... — обронил Харуюки при виде этой душераздирающей сцены, и в глазах его встали слёзы.

Они находились не на неограниченном нейтральном поле: королевская битва — это всего лишь модификация обычной дуэли. Даже если их здоровье опустилось бы до нуля, это означало бы лишь увеличение счётчика поражений и потерю нескольких очков, после чего они смогли бы покинуть уровень.

Но... дуэли — это не просто обмен очками. В них обреталось и терялось нечто гораздо более важное. Именно об этом Харуюки говорил Церберу.

Беспощадные атаки Аргон Арей лишали и его, и Аша, и Цербера чего-то важного. Именно из-за этого ощущения в глазах и появились слёзы. Он хотел забрать всё обратно, встать и сопротивляться, но его тело не двигалось.

Продолжая прижимать к себе Цербера, Харуюки посмотрел на вершину здания.

«Аналитик» вновь широко улыбнулась и сказала:

— Ничего не поделаешь, придётся сегодня закончить здесь. Радуйся, парень. Когда я убью тебя, очков ты потеряешь совсем немного.

Линза на шапке нацелилась на Харуюки, и в ней появился фиолетовый свет. Он становился всё ярче, всё сильнее. Наконец, он собрался в одну точку...

Вспышка.

Но вспыхнул не фиолетовый лазер.

Неизвестно откуда прилетевшее голубое свечение оцарапало левое плечо Аргон. Затем ещё раз. И ещё. Один за другим на неё падали лучи, но — не лазеры. Сосульки. Ледяные копья, острые, словно иглы.

Аргон прервала атаку и немедленно начала уклоняться. Копья загнали её к краю крыши и, наконец, остановились.

Улыбка исчезла с её лица, и она перевела рассерженный взгляд. Харуюки ошарашенно посмотрел в ту же сторону. Через дорогу, на северной стороне улицы Оумэ, стояло ещё одно здание, примерно такой же высоты. На северо-восточном углу крыши стоял пятый бёрст линкер, с телом таким прозрачным, что казался ещё более тусклым, чем копья.

Судя по всему, это аватар женского пола. Его фигура постоянно покачивалась. По телу бежали прозрачные струи — весь её аватар покрывала вода. Из-за холодного воздуха «Льда и Снега» в потоке воды виднелись маленькие льдинки, благодаря которым аватар сверкал на солнце, словно бриллиант.

Голубые глаза обтекаемой маски сфокусировались на Аргон Арей, а затем таинственный водный аватар тихо, но уверенно произнёс:

— Зато ты, проиграв аватару первого уровня, потеряешь очень много очков.

В глубине своего сознания Харуюки услышал тихое журчание воды.

(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Здравствуйте, это Кавахара Рэки и «Accel World 12: Красный Герб».

Думаю, те из вас, кто уже прочитал том, понимают, почему он так называется. Наконец-то мне удалось подробно рассказать о «деле с убийством Первого Красного Короля Чёрной Королевой», впервые описанном ещё в первом томе.

У меня есть дурная привычка придумывать сюжетные повороты на ходу, но этот, как ни странно, я заложил с самого начала. Как Черноснежка и Харуюки будут противостоять появившейся… вернее, упомянутой, наконец, Белой Королеве Вайт Космос? Узнаем в следующих томах! Наверное! Простите, что я опять закончил том словами «Продолжение следует»!

Помимо этого, в этом томе всё же появилась Шоколад Папетта, один из аватаров-победителей конкурса, о котором я говорил в послесловии предыдущего тома. Ей досталась куда более важная роль, чем я предполагал, но больше всего меня обрадовало или даже изумило то, как ей проникся мой редактор Мики. «Больше облизываний!» — требовал он. Но когда я пытался возразить: «Это же аватар!», то в ответ слышал: «Вот именно поэтому!». «Вот оно что!» — подумал я и сцену всё же добавил. Прости нас, Икуя Нагоми! И большое спасибо за дизайн!

Возвращаясь к теме конкурса дуэльных аватаров, из второго раунда тоже прошли отбор три аватара, которые появятся в книгах (не факт, что им достанутся равнозначные роли…), можете начинать следить!

Когда вы будете читать эти строки, анимационная версия как раз будет подходить к кульминации. Появившаяся в шестой и седьмой сериях (соответствующих десятому тому) Элемент Аква Карент в этом томе, наконец, вернулась. В следующем томе она должна стать обычным персонажем, и у меня мурашки по коже оттого, что рядом с Харуюки появится ещё одна девушка!

Большое спасибо иллюстратору HIMA не только за неё, но и за милые дизайны всё новых и новых персонажей, а также редактору Мики, которому пришлось читать совсем не то, о чём мы с ним изначально договорились.

Перед 13-м томом я возьму небольшую паузу, но в нём я планирую, наконец, поставить точку в событиях, так что прошу потерпеть!

Июнь 2012 года, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Всем доброе утро, с вами Кавахара Реки. После того, как мы в очередной раз неприлично задержали релиз, об этом можно говорить даже с некоторой гордостью.

Когда-то я говорил о том, что меня сильно расстраивает принцип «если дома скис салат – это Блэк Вайс виноват», точнее, засилье скучного Общества в злодеях. В то же самое время я упомянул что некоторую надежду даст 12 том. И вот мы пришли. И, конечно же, я имел в виду вовсе не Белую Королеву, а Маженту Сизза.

Я считаю Маженту замечательным злодеем просто потому, что ее нельзя победить, набив морду. Она сражается за идею, которая может жить и без человека. Действительно, ее аргумент о том, что ISS комплекты радикально улучшили жизнь некоторых аватаров (в частности, Авойдера) стоят того, чтобы к ним прислушаться. Естественно, я понимаю, что Кавахара может с легкостью не раскрывать эту тему. Он может ограничиться тем, что «ну зато теперь у Авойдера есть/появятся друзья!» или даже просто тем, что Мажента воюет за правое дело, но плохими методами (а с тем, что ISS комплекты – метод очень плохой, спорить невозможно). Однако… однако, пока этого не случилось, а значит, на эту тему можно разговаривать.

В каком-то смысле Мажента Сизза похожа на Шафран Блоссом, но если последняя стремилась построить в Ускоренном Мире коммунизм, то первая нацелилась на социализм «уравнительного» типа. Безусловно, ее задумка позволила бы избавиться от социальной несправедливости… и, наверное, убила бы дух игры. Полный баланс сулит не только честность игры, но и потерю всякого интереса к ней. И тем не менее, есть люди, вроде Маженты, которые избирают путь социальной справедливости, строят абсолютно безопасные среды… и лишь потом выясняют, что в них невозможно жить. С этой точки зрения Мажента, безусловно, злодей. Но она интересный злодей. Во всяком случае, за ней мне наблюдать куда интереснее, чем за Обществом.

Что же до остального контента этого тома… то мы потихоньку углубляемся в глубины арки, да и сюжета в целом. 11-12 тома словно созданы для того, чтобы прибрать хвосты, оставшиеся с самого начала серии. В частности, 12 том наконец-то раскрывает нам тайну о событиях августа 2044 года и гибели Рэд Райдера… и я уверен, что больше никаких тайн Черноснежка о событиях того лихого месяца от Харуюки не хранит. Да, совершенно уверен. Абсолютно.

Также следует пару слов сказать и о побочке. Не знаю, как вы отнеслись к рассказу Фуко о происхождении ее аватара из 5 тома, но у меня оно вызвало дичайшее подгорание. Мне казалось, историю ее моральной травмы можно описать гораздо, гораздо красивее, нежели таким глупым и примитивным «страхом». Мне хочется верить, что даже Реки раскаялся и написал эту побочку специально для того, чтобы попробовать описать моральную травму Фуко еще раз. И… новая версия мне нравится больше. Это уже правдоподобно. Это уже неплохо. Может, можно и еще лучше, но это хотя бы не «Кавахара, ты убил для меня персонажа». Ну и любители фансервиса и ножек Фуко наверняка останутся довольны, как же без этого.

Обстановка накаляется, но дерьмо еще не попало на вентилятор. Нас ждет еще один более-менее спокойный (но весьма интересный) том. И советую ценить спокойные времена, почему-то во время перевода и чтения сражений мне их очень недостает.

Кажется, я уже пишу какую-то ересь. В общем, до скорого.

Ametrin

Всем привет! В общем, поздравляю всех с релизом и жёстким клифхенгером! Ну ладно, не жёстким…

И снова я очень сильно-пресильно извиняюсь. На сей раз том задержался на 90% по моей вине… Эй, ты, убери помидоры! Всего лишь на 90%! В остальных 10% не я виноват! Вон спросите у Саунда. Он тоже слакал!.. А… Оупс… Саунд, не обижайся, я не хотел тебя палить с: А еще Мохнат в последний момент спохватился, что иррасты не айс у него на руках находятся. И вот сейчас, когда я пишу своё очередное извин…кхм, послесловие, Мохнатыч отчаянно пытается как-нибудь разрулить ситуацию, ибо с пересканом его вроде послали…или не послали…или мне просто хочется верить….ЭЙ, Мохнат, иди делай-делай, я шучу же! Да, пс, Мохнат так и не детализировал последнюю иррасту в томе (если вы понимаете, о чем я)… Даёшь Черноснежкину ваг… эй, вы что все на меня так коситесь? Шучу я! Шучу! :с

Что-то я снова краток… не могу я в длиннопосты :с

Ладно, благодарности.

Спасибо Арку за пинки, без которых я бы еще месяц редачил.

Спасибо Саунду за пинки, без которых я бы еще месяц редачил.

Спасибо Резе-няну за пинки, без которых я бы еще месяц редачил.

Спасибо Мохнату… Хотя… Мохнатыч, ну запили Черноснежке ва… ну ладно-ладно…

В общем, спасибо Мохнату за работу над иррастами.

Спасибо тебе, Ксенон-сама, за то небольшое однодневное путешествие в Тулу и обратно, за тот офигительный винегретик (на правах рекламы) и за отлично проведённый день.

Soundwave

«Больше сисек!» — требовал мой редактор, Мики. Но когда я пытался возразить: «Это же файтинг!», то в ответ слышал: «Вот именно поэтому!». «Вот оно что!» — подумал я и сиськи всё же добавил. Простите нас, читатели! И большое спасибо за баблосы!

И снова здрасьте. Снова проходной (относительно) том. И всего два боя. Зато сколько эмоций в небоевых сценах! Это вам не четверть тома на посиделки в курятнике с Утай и её совой. Мажента... интересный злодей, но что-то слишком добрый. Могла бы и всыпать хрюхе Дарк Шот, пока лазер отражал, предварительно повесив ножницы на пояс. Отражатели лазеров... вы ещё долго будете мучиться, представляя, как они вообще выглядят, хех. Ну да ладно, хватит причитать. Том в целом приятнее прошлого, идея развивается, а что больше всего радует, так это то, что всё, что мы сейчас читаем, — всего лишь прелюдия, пролог к шикарнейшим событиям (и простите, что в который раз это повторяю). Страдайте с концовки и изнывайте в ожидании дальше, йохохохо~

P.S. «Перед 13-м томом я возьму небольшую паузу, но в нём я планирую, наконец, поставить точку в событиях, так что прошу потерпеть!» П - врун.

P.S.S. Аметрин, тащи! Ускоряйся! Потому что если следующие тома не вызывают в тебе желания редактировать быстрее, то уже не знаю, что вообще на это способно )

P.S.S.S. Арку спасибо, что отклеил меня от Плотвы.

P.S.S.S.S. А Мохнат затащил иллюстрации за один день.

P.S.S.S.S.S. И ни одного упоминания Графа в томе, плохой том ((

Эдиторский департамент

[21:08:04] Soundwave: афтерворды ваши готовы?

[21:08:22] Резель: эдиторского департамента только нет

[21:08:41] Soundwave: (Тут Саунд просит, чтобы ему кто-то дал, но мы это вырежем из соображений цензуры.)

[21:08:59] Moxnat: ооо

[21:09:01] Moxnat: это идея

[21:09:09] Moxnat: го совместное послесловие эдиторского департамента

[21:09:27] Moxnat: так и подпишем Эдиторский департамент

[21:09:33] Резель: как оно будет выглядеть?

[21:09:43] Резель: в форме мини-чата?

[21:09:46] Moxnat: хз

[21:09:51] Moxnat: я так далеко не продумывал

[21:09:56] Резель: .............

[21:10:08] Rozettka: Зато название прикольное)

[21:10:17] Moxnat: главное название

[21:10:18] Резель: тогда пусть будет первый афтерворд в виде мини-чата!

[21:10:21] arknarok: (Арк рассказывает свои планы по захвату мира)

[21:10:22] Moxnat: на остальное пофигу

[21:10:29] arknarok: (Арк рассказывает грустную историю)

[21:10:37] arknarok: (На этом моменте мы прослезились)

[21:10:50] Moxnat: (Мохнату стало плохо от истории Арка)

[21:11:06] Moxnat: тогда пусть будет первый афтерворд в виде мини-чата! Считай, что он уже идет

[21:11:18] Резель: Йес-йес! Он уже идет!

[21:11:41] Moxnat: И че писать то?..

[21:11:48] Резель: Я вот тут думаю досмотреть цубасу -_-

[21:11:59] Резель: но всякие бурды пинают меня на перевод

[21:12:04] Moxnat: а я задонатить еще в игру

[21:12:11] Резель: а всякие старшие постоянно находят, чем бы меня занять

[21:12:18] Резель: а я хочу смотреть аниме! АНИМЕ! АНИМЕ!

[21:12:21] Резель: и упоротости!

[21:12:24] Резель: УПОРОТОСТИ!

[21:12:33] arknarok: я знаю, что тебе поможет, рез!

[21:12:37] arknarok: волшебный пинок под зад!

[21:12:43] arknarok: не слакай и переводи!

[21:12:43] Резель: доза нямори?

[21:12:47] Moxnat: я знаю, чем тебя еще нагрузить, рез!

[21:13:39] Резель: НЕТ! НЕ ЗНАЕШЬ!

[21:13:55] Moxnat: Знаю! И тебе придется это сделать!

[21:14:33] Резель: НЯЙ!

[21:15:06] Moxnat: Но ведь завтра релиз, ты обязан просмотреть перед ним

[21:15:22] Резель: релиз?

[21:15:24] Резель: чего релиз?

[21:15:37] Moxnat: Сам знаешь чего

[21:15:57] Soundwave: а если я залью за 15 минут?

[21:15:58] Резель: *ПИИП* чтоль?

[21:16:11] Moxnat: эй, это же пойдет в послесловие

[21:16:14] Резель: эм... если да, то что я должен там посмотреть?

[21:16:15] Moxnat: ты палишься

[21:16:47] Moxnat: *ПИИП* *ПИИП*

[21:17:14] Резель: мы выпилим нужные строчки =)

[21:17:49] Moxnat: запикаем нужные слова

[21:17:57] Резель: я же не брал на себя *ПИИП*

[21:18:47] Moxnat: ну ты же на правах помощи там

[21:20:01] Резель: Эй, Роза, это совместный афтерворд эдиторского департамента! Передай привет своим фанатам!

[21:20:02] Moxnat: П.С. в это самое время Резель кого-то посвящает в основной конфе...

[21:21:07] Резель: Но я пишу в будущий день!

[21:21:16] Moxnat: В завтрашний!

[21:21:16] Резель: и пока ты читаешь это сообщение, я пишу в другую конфу!

[21:21:18] Rozettka: У меня есть фанаты? Сомневаюсь...

[21:22:05] Moxnat: И правда, у нас нет фанатов... эдиторов не любят(

[21:23:05] Moxnat: П.С. тем временем, Рез кинул 10 часовой хентай в основную конфу.

[21:23:52] Moxnat: А не, это не хентай, печаль.

[21:24:40] Moxnat: Эх, кажись на этом все.

[21:25:23] Moxnat: Так и знал, что это провал будет.

[21:25:35] Moxnat: Пойду за молочком схожу, тут даже чай не поможет.

[21:25:36] Резель: Дзя матаа =)

[21:25:43] Moxnat: А?

[21:27:47] Резель: до встречи в следующем послесловии эдиторского департамента всея Ускорки.

[21:28:05] Moxnat: Это сокращается до "Дзя Матаа"?

[21:29:05] Резель: йес!

[21:29:37] Moxnat: правда?

[21:29:46] Moxnat: Я тебе не верю.

[21:30:12] Soundwave: *ПИИП* (Тут Саунд подтвердил, что он молодец, но мы все равно запикали это)

[21:30:18] Резель: Тебе придется в это поверить

[21:35:15] Moxnat: так, ща оформлю афтор департамента

[21:35:20] Moxnat: Эдиторский департамент, сокращено

[21:35:23] Moxnat: ЭД

[21:35:30] Moxnat: Это похоже на АД

[21:35:39] Moxnat: не находите?

[21:35:39] Ametrin Yellowpupyr: только ЭД

[21:35:55] Moxnat: Может переименуемся в Адиторский департамент?

[21:37:16] Ametrin Yellowpupyr: Главный Адиторский департамент :D

Конец.

----------

Бонус: Крылья цвета небес

Глава 1

Мир вращался.

Голова кружилась так, словно по нему попала «Карусель Глупца» Жёлтого Короля Йеллоу Радио. Но этого быть не могло, ведь он находится в реальном мире, в своей квартире на двадцать третьем этаже жилого комплекса на севере Коэндзи.

Харуюки шатался взад-вперёд, мир перед глазами вращался. Но он не получил тепловой удар, не напился и уж тем более не трогал непонятных грибов. Его чувство равновесия всё ещё не пришло в себя после посещения «ZG01», виртуального пространства, созданного Черноснежкой, из которого он вышел десять секунд назад.

— У-у... б-буэ...

Как только его рот начал издавать странные звуки, Харуюки немедленно зажал его обеими руками. Но ощущение того, что желудок выворачивается наизнанку, и не думало уходить.

— Д-держись... не сдавайся, Харуюки! — услышал он голос и с трудом перевёл взгляд на сидевшую недалеко от него на диване Черноснежку.

Её лицо казалось ещё бледнее обычного, и её тоже шатало из стороны в сторону. Естественно, Харуюки не собирался на глазах его любимой Королевы извергать сваренные ей час назад спагетти. Решив, что голова его кружится от стояния, он попятился назад, собираясь сесть.

Но тело его вновь пошатнулось, и курс его сдвинулся на тридцать градусов влево. Он понял, что траекторию исправить уже не сможет, а затем у него начали подкашиваться ноги...

Но вместо жёсткой кожи дивана он ощутил своей спиной нечто мягкое и чрезвычайно приятное на ощупь. Тут же возле уха послышался нежный голос:

— Ай-яй-яй, Ворон-сан, с тобой всё в порядке?

Харуюки осознал, что произошло, лишь после того, как обеспокоенно повернул голову. Оказалось, что он сел не на диван, а на колени третьего человека, находившегося в этой комнате.

— Э, и, э, фха, п, п-п-прости!..

Харуюки моментально попытался встать, но тут сзади его обхватили руки и крепко обняли.

— Ничего-ничего. Ну-ка, до-олой недомогание!

С этими словами она начала гладить его грудь, сильно удивив Харуюки тем, насколько мягкой оказалась её реакция. По-видимому, в реальном мире Курасаки Фуко обладала возможностью снимать негативные эффекты, правда от сидения на её коленях у Харуюки начала кружиться голова уже по другой причине.

— Долго вы ещё обниматься собираетесь?! — воскликнула оправившаяся от головокружения Черноснежка, схватила лежащее на стеклянном столе печенье и запустила его точно в лоб Харуюки.

Спустя пять минут.

Харуюки, наконец, пришёл в чувство, вытер пот со лба, вздохнул и сказал:

— Я, конечно, рад был, наконец, оказаться в созданном тобой пространстве, Черноснежка... но это немного перебор. У меня и внутри голова кружилась, но я не думал, что меня после выхода будет так мотать...

— У-угу... я тоже не думала, что нас так сильно накроет. Фуко, ты-то почему в порядке?!

Взгляды Харуюки и Черноснежки тут же упали на хладнокровно пьющую холодный чай Фуко, которая улыбнулась и ответила:

— Меня никогда в жизни ни на чём не укачивало. Я даже могу играть в двумерные гонки, находясь внутри машины.

Под «двумерными» она понимала не игры с полным погружением, а те, что проецировались на виртуальный интерфейс. Другими словами, они не отделяли чувства игрока от реального мира, и поэтому ощущения ускорения, торможения и поворотов реальной машины совершенно не соответствовали действиям, совершаемыми машиной внутри гонки. Харуюки едва не стошнило от того, что он попытался представить себе эту картинку, и он вяло улыбнулся.

— Э-это, конечно, впечатляет... я всегда считал себя устойчивым к морской болезни, но сегодня понял, как ошибался.

— Хе-хе-хе, ничего, Ворон-сан, постепенно привыкнешь. Вечер только начинается.

— Т-ты собираешься продолжить? — спросил он её с перекошенной улыбкой.

Фуко тут же кивнула и перевела взгляд на забившуюся в диван Черноснежку.

— Разумеется. Саттян ведь так старалась, создавая виртуальное пространство, в котором отсутствует гравитация, и которое не должно было запуститься...

Созданное Черноснежкой пространство «ZG01» расшифровывалось как «Zero Gravity 01». В этом виртуальном пространстве совершенно отсутствует гравитация, однако все производители нейролинкеров запрещали своим устройствам запускать программы, которые как-либо влияют на силу тяжести.

Конечно же, эта программа ничем не связывалась с Брейн Бёрстом, и те пятнадцать минут, что они провели в ней, прошли и в реальности. Но даже этого хватило для того, чтобы почти полностью парализовать ощущение равновесия Харуюки и заставить его ощутить сильнейшее головокружение от перегрузки по возвращению в реальный мир. После такого погружения становилось понятно, почему производители устройств запрещали «невесомые» пространства. Причина же, по которой Черноснежка работала над ним, напротив, связана с Брейн Бёрстом напрямую.

Всё началось с того, что по Ускоренному Миру начал ходить новый слух о том, что пятого июля, спустя месяц после «вертикальной гонки по Гермесову Тросу», уровень «Космос» станет доступен и для обычных дуэлей. И, конечно же, сила тяжести на нём работать не будет.

— И если это так, то устойчивость к состоянию невесомости будет играть огромную роль... — прошептал сам себе Харуюки, сжал кулаки и продолжил, — Я буду стараться. За сегодняшний день я смогу одолеть морскую болезнь! Черноснежка, давай следующий раунд!

Несмотря на ту бодрость, с которой он сказал эти слова, Черноснежка ответила не сразу. Она села чуть более расслабленно и молча закрыла глаза. Обычно в таких ситуациях она моментально отвечала что-то вроде «отлично, мне нравится твой дух!», так что Харуюки с сомнением смотрел на неё...

Наконец, через несколько секунд она открыла глаза и посмотрела на потолок. Из приоткрытых губ послышалось:

— Ванна...

— Ч-что?

— Я пойду в ванную.

Черноснежка, до сих пор неуверенно пошатываясь, поднялась. Она пришла домой к Харуюки точно из школы и до сих пор одета в форму. Фуко тоже пришла в школьной форме, хотя она, вроде бы, должна была забежать домой.

Проводив взглядом Черноснежку, которая, покачиваясь, направилась в угол комнаты к спортивной сумке, в которой, судя по всему, принесла сменную одежду, Фуко сокрушённо улыбнулась и тоже поднялась.

— Извини, Ворон-сан, но я пойду вместе с ней. Боюсь, если я не буду следить за Саттян, то она в таком состоянии и утонуть может.

— А, а-а?

Харуюки застыл на месте, но через какое-то время понял, что смысл слов Фуко состоял в том, что она идёт в ванную вместе с Черноснежкой. Конечно, ванную он приготовил, но думал, что до неё дело дойдёт уже после окончания тренировок в невесомости, поэтому эти слова стали для него немного неожиданными.

— А, а-а! Конечно, п-п-пожалуйста!

Впрочем, несмотря на свои слова, Харуюки нашёл в себе силы кое-как подняться с дивана и проводить их.

Фуко подхватила правую руку по-прежнему спотыкающейся Черноснежки, открыла дверь зала, затем развернулась и сказала:

— Ну, что? Раз уж на то пошло, Ворон-сан, может, пойдёшь вместе с...

На последнем слове Черноснежка молниеносно вскинула руку и резко оттянула щеку Фуко.

— ‘ольно! ‘ольно же, Саттян, — вскрикнула Фуко, каким-то образом продолжая улыбаться.

Черноснежка, не отпуская её щеку, потащила её за собой, и вскоре они скрылись в коридоре. После того как из поля зрения пропала болтающаяся в воздухе рука Фуко, дверь с шумом закрылась, и Харуюки смог выдохнуть.

Затем он поплёлся обратно к дивану, развалился на нём и посмотрел на аналоговые часы на стене.

Стрелки показывали, что начался девятый час вечера. Сегодня последняя пятница июня, и, возможно, это как-то связано с тем, что мать Харуюки прислала ему письмо, в котором писала, что сегодня домой не вернётся. Ночь, как говорится, ещё молода.

По правде говоря, поскольку основная задача их встречи заключалась в «тренировке к космическому уровню», то они, казалось бы, могли позвать и остальных легионеров Нега Небьюласа — Такуму, Тиюри и Утай. Однако есть причина, по которой здесь, помимо Харуюки, находятся лишь Фуко и Черноснежка, причём обе собираются остаться здесь ночевать.

Почти месяц назад, накануне гонки по Гермесову Тросу, из-за обстоятельств, включавших в себя ливень, грозу и перебои в работе сети, Черноснежка осталась ночевать дома у Харуюки. На следующее утро, задолго до назначенного времени, в квартиру Харуюки, игравшую роль базы их Легиона, пришла Фуко и увидела, как из комнаты Харуюки вышла одетая в пижаму Черноснежка и побрела умываться.

Хотя Фуко выслушала их уговоры и согласилась с тем, что с учётом «обстоятельств» это действительно можно посчитать вынужденной мерой, сразу после этого она с хитрой улыбкой сказала следующее: «В течение этого месяца ты тоже дашь мне переночевать у себя. В обмен я обещаю молчать о случившемся».

Весь месяц Харуюки полагал, что она шутила, и даже если нет, то за месяц она забудет о случившемся... но после недавней встречи в Ускоренном Мире она с улыбкой произнесла, что «июнь уже заканчивается», и в этот момент он понял, что она не шутила и уж тем более не забыла. После небольшого обсуждения со своей «соучастницей», Черноснежкой, они в итоге сошлись на том, что и привело их к такой ситуации.

Другими словами, их встреча заключалась не только в тренировке в условиях невесомости, но и в походе в гости с ночёвкой, который однозначно сулил неприятности.

Конечно же, Харуюки не мог не чувствовать радости оттого, что у него гостили дорогие ему люди — командир его Легиона и её главный офицер. Но, с другой стороны, именно поэтому он не мог просто радоваться происходящему. Поскольку обе они считали себя ответственными за обучение Сильвер Кроу, это приводило к необычному соперничеству между этими девушками, стремившимися тренировать Харуюки. Вполне возможно, что после окончания тренировки в невесомости между ними в конце концов разгорится спор о том, кому из них принадлежит право тренировать его в Ускоренном Мире. И если это случится... хотя, конечно, это очень маловероятно...

— Может, мне лучше сбежать домой к Тию, пока я ещё цел... — прошептал Харуюки, начиная съёживаться на диване.

Конечно, Курасиму Тиюри, живущую двумя этажами ниже, пришлось бы долго уговаривать, но она, пожалуй, согласилась бы укрыть его. Впрочем, вряд ли это позволило бы ему скрыться со сверхчувствительных радаров Черноснежки и Фуко. Может, сбежать в соседний корпус, к Такуму?.. Хотя, нет... На юг Сугинами, к Синомии Утай? А может, вообще сбежать в Нериму, в Сакурадай, где находится кафе, играющее роль базы Красного Легиона Проминенс...

И в этот самый момент раздался тихий звук, с которым в виртуальном интерфейсе Харуюки открылось новое окно. Видеозвонок по внутренней сети квартиры Харуюки. Такие звонки использовали изображения с камер безопасности, установленных по всей квартире. Другими словами...

— Э, а-а-а?!

Мир перед глазами Харуюки окрасился в два цвета — белый (цвет пара и пены) и бледно-розовый (цвет кожи), и он немедленно свалился с дивана на пол. Конечно же, окно не пропало.

— Эй, Фуко, что это ты смотришь на потолок?

— Я кое о чём забыла предупредить.

— Предупредить? Кого?

До ушей Харуюки донёсся диалог, искажённый эхом ванной комнаты. В том, что голоса принадлежали обладателям той самой кожи, Черноснежке и Фуко, не осталось никаких сомнений.

Понимая, что не должен смотреть, Харуюки крепко зажмурился, а затем ещё и зажал глаза руками, но окно было виртуальным, то есть существовавшим в сознании Харуюки, и на все эти действия никак не реагировало. Вернее, оно стало ещё более заметным, поскольку Харуюки больше не отвлекал вид его квартиры.

В самом центре окна находилась Курасаки Фуко, некоторые участки тела которой закрывала похожая на взбитые сливки пена. Она посмотрела точно в камеру, улыбнулась и сказала:

— Ворон-сан, на всякий случай сообщаю... надеюсь, ты понимаешь, что случится, если ты попытаешься сбежать, пока мы моемся?

«Д-д-д-да, к-к-к-конечно понимаю!»

Но не успел Харуюки ответить...

— Ч-ч-что-о-о-о?! — донёсся со стороны камеры вопль, достойный голоса главного злодея в каком-нибудь классическом комиксе для подростков. — Т-т-т-только не говори, что включила прямую трансляцию для Харуюки, Фуко!

— Ну-ну, не переживай так, Саттян. Я всё внимательно просчитала и прикрыла все свои важные ракурсы.

И действительно, стоявшая в правой части изображения Фуко намылилась и встала так, что удавалось разглядеть лишь её спину и левую руку.

Но перед ней находилась Черноснежка, которой она, судя по всему, мыла волосы. Как и подобало Чёрной Королеве, весь потенциал которой ушёл в силу атаки, она осталась совершенно беззащитной. Другими словами, неприкрытой. Другими словами...

— А, а, а как же мои?! — завопила она и немедленно прикрыла своё тело руками, тем самым ещё сильнее ослабив и без того тонкую пенную броню.

[[image:/storage/reader-images/22e9cc5b24ea61fc437e116d4a0d2e38faabb9c4.jpg]]
Харуюки, мысленно выкрикивая «Семпай, нет! Мы ещё школьники!», пытался отвести взгляд, но виртуальное окно, естественно, упорно следовало за ним. Из-за паники ему в голову даже не пришли очевидные мысли вроде обрыва связи или сворачивания окна...

— С-сэа-а! — вдруг воскликнула Черноснежка, и правая рука её сверкнула в воздухе, словно клинок Блэк Лотос.

С ладони сорвался комок пены и накрыл потолочную камеру.

Харуюки, мысленно вздохнув, посмотрел в побелевшее окно, и тут до него донёсся голос командира Легиона:

— Харуюки...

— Д-да?.. — с опаской ответил он.

В ответ послышался голос, который можно было принять за нежный:

— Пока мы моемся, приготовь три кабеля прямого соединения и хаб для страховки. Похоже, сегодняшняя тренировка затянется надолго.

Судя по тому, что она просила приготовить страховку, они собирались погружаться не на обычное дуэльное поле, а на неограниченное нейтральное. И в этом случае слова «затянется надолго» могли принять поистине ужасающее значение. Примерно такой же смысл в него вкладывали экипажи космических кораблей, бросая последние взгляды на родную планету.

— А... насколько... затянется?.. — спросил Харуюки, всё ещё отказываясь признавать то, что находится на пороге смерти.

— Пока ты полностью не забудешь всё, что только что видел, — отчеканила Черноснежка.

----------

Том 12 Глава 183

Глава 2

Когда Черноснежка вышла из ванной с полотенцем, намотанным на голову, она посмотрела сначала на стеклянный стол, где лежал небольшой хаб и три XSB-кабеля, затем на Харуюки, неуверенно протягивавшего ей стакан минеральной воды, и удовлетворённо кивнула.

Она взяла его в руки и быстро осушила, гремя кусочками льда. Харуюки продолжал неподвижно стоять на месте, но всё же не сдержался и окинул взглядом командира Легиона, от которой шёл пар.

На ней была пижама тёплого серого цвета, которую она купила месяц тому назад, во время непредвиденной ночёвки у Харуюки. В тот день она возвращалась из расположенного на нижних этажах здания супермаркета, недовольная тем, что там не оказалось чёрной версии, но, тем не менее, сегодня принесла с собой ту самую пижаму. Рукава у рубашки были коротки, а штаны доходили лишь до колен, и её розовая кожа отчётливо контрастировала с серой тканью.

Видимо, от этих мыслей в сознании Харуюки что-то щёлкнуло, и в голове невольно всплыла сцена из недавней трансляции. Но в этот же самый момент Черноснежка приставила стакан с ледяными кубиками к щеке Харуюки.

— Пья-а?!

Харуюки подпрыгнул на месте, затем увидел на лице Черноснежки её фирменную ледяную улыбку и вновь застыл.

— Если не забудешь то, что должен, то лишь увеличишь время, которое проведёшь на неограниченном поле, Харуюки.

— Э-э, мы что, больше не будем тренироваться в невесомости?..

— Меня от неё тошнит... в смысле, мне не нравится фоновая текстура, поэтому отложим до следующего раза. Или же ты хочешь побыть в невесомости, чтобы как следует кое-что зафиксировать в своей памяти?

— А, нет-нет, что ты! Я обязательно забуду. И вообще, я уже всё забыл. Полностью забыл! — закричал Харуюки, отчаянно размахивая перед собой руками.

И тут...

— Ах, вот оно что, Ворон-сан? Другими словами, ты забыл и моё предупреждение, ради которого я так старалась? — раздался ещё один голос в зале, и Харуюки оцепенел.

Из-за спины Черноснежки показалась зловещая улыбка Фуко, и Харуюки отчаянно попытался переубедить её:

— Н-нет-нет-нет, не забыл! Я помню, я всё прекрасно помню!

— Что?.. Ты понимаешь, что этим добавил ещё месяц к тренировке?

— Н-н-н-нет, я не пом... нет, я не заб... нет, а-а...

Харуюки отчаянно размахивал руками. Судя по всему, эта паника начала превращаться в его собственную фишку.

Но тут две девушки сначала прыснули, а затем задорно засмеялись. Харуюки уже не знал, как на это реагировать, и потому лишь замер на месте.

Прошло пять минут.

Пережитое Харуюки потрясение оказалось таким сильным, что он сидел на ковре в полной прострации, краем глаза смотря на то, как Фуко ухаживает за волосами Черноснежки с помощью фена.

В отличие от Черноснежки, переодевшейся в простую серую пижаму, Фуко надела бледно-голубой пеньюар. Поскольку она сидела на диване, шнурованный подол скрывал едва ли треть её ног. В обычном состоянии Харуюки ни за что бы не решился смотреть на них, но сейчас его мысли работали так плохо, что он даже не понимал, в чём может быть проблема, и продолжал наслаждаться непередаваемо прекрасным видом...

— А... — вдруг обронил он, заметив кое-что.

И вслед за этим спешно отвёл взгляд и свесил голову, не в силах больше куда-либо смотреть. Дело не в том, что он увидел то, что не должен был видеть. Как раз наоборот — Фуко не одела своих фирменных длинных чулок, которые она постоянно носила...

— Ничего страшного, Ворон-сан, — вдруг услышал он голос и вздрогнул.

Поднять голову он по-прежнему не мог.

— Н-но... — кое-как ответил он, продолжая упорно смотреть в пол.

В ответ тут же послышались мягкие слова:

— Я с самого начала хотела, чтобы ты увидел это. Ну же, подними голову.

— ...

Просомневавшись ещё несколько секунд, Харуюки начал неуверенно поднимать взгляд. Полосы ковра упёрлись в угол дивана. Он начал вести взгляд влево. Наконец, появились бледные босые ноги. В свете ламп слегка блестели ногти, немного проступали кости. Её ноги казались совершенно обычными... но при этом кардинально отличались от ног Харуюки и Черноснежки. Ведь они искусственные, сделанные из металла и органических нанополимеров.

Харуюки заскользил взглядом по ногам, затем добрался до пеньюара и, наконец, встретился взглядом с нежно улыбавшейся Фуко.

— Можешь подойти поближе, — предложила Черноснежка, которая тоже начала тепло улыбаться, продолжая смиренно ждать, пока Фуко закончит расчёсывать её волосы.

Решившись, Харуюки поднялся, и на четвереньках подполз к ним. Когда он вновь уселся на ковёр, Фуко остановилась и села на диване прямо. Вместе с этим движением Харуюки услышал тихий гул моторов, который в обычных условиях практически невозможно заметить.

— Примерно на 80% движения обеспечиваются искусственной мышечной тканью, но они пока не могут обеспечить очень точных движений, поэтому в суставы до сих пор вживляют сервомоторы... — с этими словами она осторожно погладила пальцами колено.

Внимательно приглядевшись, Харуюки заметил, что пятью сантиметрами выше коленной чашечки бежала по кругу тончайшая линия. Во всём остальном же ногу нельзя было отличить от настоящей. Видимо, она носила чулки исключительно ради того, чтобы скрыть этот шов, соединяющий настоящую ногу с искусственной, потому что цвет и оттенок кожи у живой и механической части подогнаны так точно, что Харуюки не мог поверить своим глазам.

— Ничего... себе. Это прямо произведение искусства... но если они такие совершенные, то чулки ведь... можно и не носить?.. — прошептал он.

Фуко усмехнулась и начала гладить пальцами чуть выше соединительного шва.

— Я ношу их не для того, чтобы скрыть искусственные ноги, а для защиты искусственной кожи. Строго говоря, первые пятнадцать сантиметров выше этого шва — не живые.

— Э?..

— Это нанополимерная кожа, под которой скрыт соединительный узел, сросшийся с моей настоящей ногой. И кожа, и узел связаны с живыми тканями на клеточном уровне, и их уже невозможно отсоединить друг от друга.

— Настоящей... ногой, — тихо повторил Харуюки, и Фуко медленно кивнула.

— Как я уже упоминала, нижние конечности я потеряла не от несчастного случая или болезни. Это произошло из-за врождённой хромосомной мутации. Другими словами, мои родители узнали о том, что развитие плода пошло не так, задолго до того, как я родилась.

Когда Фуко начала рассказывать это, её выражение лица ничуть не изменилось, но в конце последнего предложения голос её чуть дрогнул. Черноснежка придвинулась почти вплотную к ней и положила левую руку на колено Фуко.

Это касание словно придало ей сил, и она продолжила:

— Нарушение в развитии нижних конечностей — синдром настолько серьёзный, что в этих случаях советуют серьёзно задуматься об аборте. У меня были большие шансы не появиться на свет... и действительно, мои родители много думали над этим. Наверное, я должна быть благодарна им только за то, что они решили родить меня. Но... с самого рождения и до шестнадцатилетия моё сердце колола заноза, обида на моих родителей. Я спрашивала себя, почему... зачем они дали мне родиться...

— ...

Так и не придумав, что ответить, Харуюки выпрямился и крепко сжал кулаки.

Все бёрст линкеры живут со шрамом в глубине своей души. Брейн Бёрст кладёт этот шрам в основу дуэльного аватара, и поэтому внешний вид и способности аватара неизбежно отражают его.

Главная особенность воплощения Фуко — Скай Рейкер — заключается не в элегантной форме её дуэльного аватара, а в том, что он с рождения владел Усиливающим Снаряжением, «Ураганными Соплами». Эти изящные двигатели, появляющиеся на спине, позволяли ей, хоть и на короткое время, но обходить по скорости полёта даже Сильвер Кроу.

Когда-то Фуко считала Ураганные Сопла «несовершенными крыльями». Она считала, что они выражают её желание летать в небесах, и вместе с этим — её собственный страх перед тем, что она долетит до них, из-за которого она никак не могла подняться с их помощью более чем на триста метров.

Но оказалось, что это не так. Об этом Харуюки и Фуко узнали, оставшись наедине у самой вершины орбитального лифта, в конце вертикальной гонки по Гермесову Тросу. Ураганные Сопла... нет, дуэльный аватар Скай Рейкер создавался не для полётов там, где его связывала с землёй сила тяжести...

— Но ты, Ворон-сан... вытащил эту занозу, — донеслись до ушей задумавшегося Харуюки мягкие слова.

Послышался тихий звук сервомоторов, и Фуко опустилась с дивана на колени перед Харуюки. Сев таким ровным движением, что её ноги никак не получилось бы принять за искусственные, она протянула левую руку и нежно положила её на сжатый кулак Харуюки.

— Когда в самом конце гонки по Гермесову Тросу ты сказал мне... что «Скай Рейкер — аватар, созданный для боёв в космосе», я, наконец, осознала кое-что очень важное. Что... в том, что я, в отличие от здоровых людей, родилась с короткими культями вместо ног, возможно, есть свой смысл.

— Смысл?..

— Да, — Фуко кивнула, отпустила расслабившуюся руку Харуюки и сложила ладони на коленях. — Наверное, в глубине моей души... так глубоко, что я и сама этого не замечала, всё это время во мне жило желание. Я мечтала о мире, где такие ноги были бы естественными. О мире...

— Где нет силы тяжести?.. — рефлекторно продолжил Харуюки слова Фуко. Продолжая нежно улыбаться, та кивнула в ответ.

— Это было давно, и я успела это забыть, но когда я училась в начальных классах... ещё до того, как стала бёрст линкером, я читала в библиотеке небольшую бумажную книгу — научную фантастику, причём написанную не для детей. Из-за этого мне было очень тяжело её читать, но я активно пользовалась дополненной реальностью, чтобы разбирать слова, и постепенно двигалась вперёд. Дело в том, что эта книга... рассказывала о детях, которые из-за генного вмешательства рождались с руками вместо ног, поскольку считалось, что так им будет удобнее в невесомости. Мне казалось, что я — одна из них, и поэтому читала, забыв обо всём на свете... — после этих слов улыбка Фуко обрела немного печальный оттенок. — Это была очень старая книга, изданная ещё в прошлом веке, ещё до того, как в книги начали вживлять чипы возрастных ограничений. Именно поэтому я и смогла её читать, хоть на ней и указывалось возрастное ограничение в 15 лет. В какой-то момент это заметил библиотекарь и забрал её у меня. Я так хотела узнать, чем всё кончилось, что умоляла родителей купить мне цифровую версию, но оказалось, что её нет в продаже... а вскоре и бумажная версия исчезла из библиотеки. В конце концов, я так и не смогла её дочитать.

Пальцы на её коленях сдвинулись так, словно она гладила книжные страницы.

Все книги, комиксы и аниме, которые читал и смотрел Харуюки, хранились в сети в цифровом виде, и поэтому ему трудно было представить себе ощущение от потери книги и осознания того, что ты уже не сможешь её прочесть, но рассказ Фуко смог донести до него какую ностальгию и грусть она испытывала.

Фуко подняла взгляд, кратко кивнула и продолжила:

— Конечно же, я очень расстроилась, но поскольку я тогда была ребёнком, то в конце концов забыла о той книге, и сейчас не могу вспомнить ни автора, ни названия. Но... видимо, в моей груди до сих пор осталось желание однажды оказаться в мире невесомости и самой. Когда я стала бёрст линкером, программа обнаружила это желание и шрам, о которых забыла даже я сама, и из них родились Скай Рейкер и Ураганные Сопла.

Прервавшись, Фуко повернулась в сторону оставшейся на диване командира Легиона. Одетая в пижаму Черноснежка, которая всё это время молча наблюдала за своей лучшей подругой, наконец, поднялась и села слева от Фуко, совсем рядом с ней.

Фуко какое-то время не решалась продолжить, но затем произнесла чуть более низким тоном:

— Но... поскольку я сама забыла о том, чего на самом деле желала, вместо этого, оказавшись в Ускоренном Мире, я начала стремиться к сущей мелочи. Если бы я с самого начала поняла, что «небо» в названии моего аватара на самом деле означает «космос»... если бы верила в существование уровня «Космос» и ждала бы его появления, я бы ни за что не заставила Саттян так горевать и не сыграла бы свою роль в уничтожении Легиона...

— Ты ошибаешься, Фуко, — вдруг прервала её Черноснежка, и обняла обеими руками девушку на год старше неё. — Если кто и виноват в этом, так это я... нет, все члены Легиона, которые не понимали и не пытались понять, насколько сильными были желания, которые ты подавляла в себе всё это время. После того как ты смогла дойти до восьмого уровня, так и не освободившись от уз гравитации, и решила избавиться от ног своего аватара из-за того, что твоё желание дотянуться до небес не исполнилось, я должна была это понять. Но вместо этого я пыталась отговорить тебя... просто потому, что я очень не хотела терять твою мощь. Это я пыталась спихнуть на вас всех моё эгоистичное желание дойти до десятого уровня...

Харуюки на то время не только не состоял в Нега Небьюласе, он даже не стал бёрст линкером, и потому всех подробностей случившегося не знал. Но благодаря всевозможным обрывкам информации общая картина событий в голове у него всё же составилась.

Два с половиной года назад, зимой 2044-го года, погиб Первый Нега Небьюлас[✱]Кавахараматематика. Первый Нега Небьюлас погиб в августе 2044 года..

События, приведшие к этой трагедии, тесно переплетались друг с другом. Черноснежка по просьбе Фуко отрубила ноги Скай Рейкер своим собственным клинком. Вскоре после этого на Конференции Семи Королей Черноснежка отрубила голову Первого Красного Короля Рэд Райдера, считавшего, что заключение пакта о ненападении совершенно необходимо. А после этого Легион в полном составе решил напасть на Четырёх Богов, неразрушимой стеной перекрывавших входы в Имперский Замок... все эти события связаны между собой.

Скорее всего, Фуко решила, что весь процесс начался именно из-за неё, и именно поэтому после возвращения во Второй Нега Небьюлас к её аватару так и не вернулись ноги. Хотя конечности аватаров и должны восстанавливаться после окончания дуэлей, Фуко считала, что недостойна иметь ноги, и это убеждение превратилось в негативную Инкарнацию, превратившую потерю ног в постоянное состояние. Другими словами, она сама себя прокляла.

Но когда во время гонки по Гермесову Тросу она, наконец, смогла уплыть в звёздное море с помощью Ураганных Сопл, ноги вернулись к ней. Проклятие, связывавшее её два года... а с учётом того времени, что она провела в Ускоренном Мире — и того больше, наконец, развеялось. И поэтому...

— Всё, что потеряно... можно постепенно вернуть обратно, — сам того не осознавая, прошептал Харуюки.

Фуко и Черноснежка тут же посмотрели на него, и обычно в такой ситуации он сжимался в комочек от смущения и не мог произнести ни слова. Но сейчас он продолжал упорно превращать свои мысли в слова:

— Все мы блуждаем, теряем, ошибаемся... но мы всегда можем найти, что потеряли, вернувшись назад. А затем мы можем начать всё сначала... ведь именно поэтому и учитель, и Синомия смогли вернуться в Легион. Наверняка и оставшиеся два Элемента, и остальные легионеры скоро вернутся к тебе, Черноснежка. Я уверен в этом...

Хоть эту речь и нельзя назвать такой уж длинной, она смогла перегрузить лингвистический движок Харуюки, и тот умолк, опустив голову. Прошло несколько секунд, но его собеседницы не реагировали. Харуюки уже задумался о том, не наговорил ли он чего-то не того, и не пора ли ему с криком «извините!» сбежать в сторону туалета...

— Ох, Ворон-сан, хоть ты и младше меня, но порой говоришь такие вещи, что за душу берет. Хитрый ты, братик.

Харуюки ошалело поднял голову, услышав слово «братик».

Одновременно с этим Фуко как раз начала опускать руки, которыми вытирала глаза, и вновь улыбнулась своей обычной улыбкой. Вслед за этим она вдруг вытянула ноги точно перед Харуюки.

— В качестве награды можешь их немного потрогать.

Разрушительная сила этих слов и вид бледных ног, тянущихся из-под подола пеньюара, окончательно добили сознание Харуюки.

Не осознавая ни неестественности ситуации, ни того, как на них посмотрела Черноснежка, он ответил «х-хорошо» и потянулся вперёд пальцами правой руки.

Он коснулся её ноги чуть выше на удивление тонкой лодыжки, и у него спёрло дыхание. Помимо мягкости нанополимеров он, к своему удивлению, ощущал и теплоту. Конечно, создаваемое аккумуляторами электричество и должно превращаться в тепло, но ему всё равно не верилось в то, что искусственная нога может быть такой тёплой.

Он начал медленно вести пальцы вверх. Ощущение упругости искусственных мышц, скрывавшихся под полимерной кожей, казалось совершенно естественным, и её ноги представлялись куда более натренированными и приятными на ощупь, чем желеобразные конечности Харуюки. Когда он приблизился к колену, ощущения стали более механическими — видимо, в этой части действительно скрывались бесчисленные моторы, шестерёнки и регуляторы.

Он обвёл палец по кругу, забираясь за колено, и тут Фуко неожиданно испустила тихий звук и слегка двинула ногой. Харуюки удивлённо спросил:

— А-а... они ещё и ощущения передают?

— Да, но только давление, и то лишь примерно. Сенсоры, которые могли бы передавать кожные ощущения, всё ещё в разработке. Но когда ты меня так трогаешь, мне немного щекотно.

— П-прости, — тут же извинился Харуюки и попытался убрать руку.

Но Фуко тут же прижала её обратно, улыбнулась и сказала:

— Ничего страшного, Ворон-сан. Я хочу, чтобы ты знал о моих ногах всё. Продолжай.

— Х-хорошо...

Повинуясь её словам, Харуюки продолжил изучать её искусственную кожу своими пальцами.

Из-под колена он перевёл пальцы на круглую чашечку, а затем приблизился к шву. Если всё, что ниже него, полностью искусственное, то с этого места начинается соединительный узел, на клеточном уровне сросшийся с настоящей ногой Фуко.

Но при этом глаза его не могли отличить настоящую кожу от полимерной. Удивляясь тому, до чего дошли технологии киберпротезирования, Харуюки постепенно скользил пальцами всё выше. Он удалился от линии шва на пять сантиметров, затем на десять... а когда он удалился на пятнадцать и почти добрался до подола пеньюара...

— А... — услышал он тихий голос, и нога вновь дрогнула. — О-отсюда начинается моя настоящая кожа. Всё-таки наши природные сенсоры это нечто... ощущения совершенно другие...

— Э?.. Э-это и есть граница? А по ощущениям никакой разницы. Кожа действительно срослась...

— М-м, ай, Ворон-сан, теперь мне уже щекотно...

Тут Харуюки что-то резко потянуло за щеку, и он моментально оторвал пальцы от ноги Фуко.

— А, а-а-а, ы-ы-ы-ы-а-а!

— Долго ты ещё будешь её лапать?! — закричал человек, изо всех сил тянувший Харуюки за щеку. Естественно, это была Черноснежка. — Чтобы всё это понять, хватило бы и просто потыкать! Да и ты не лучше, Фуко, какого чёрта ты решила наградить его своими ногами?!

— О, мне недавно Пард из Проми рассказала, что ноги — слабое место Ворон-сана.

— Что?.. — послышался в ответ резкий голос Черноснежки, продолжавшей держать Харуюки за щеку.

Сам Харуюки аж подпрыгнул на месте.

— Чт... н-нет, это не’равда! Нет у ’еня никакого фетиша, тем ’олее связанного с нога’и!

— Меня не интересует, правда это или нет, но почему об этом вдруг рассказывает Блад Леопард?!

— Н-н-не знаю! Я ’аксимум катался с ней на ’отоцикле да ездил на её аватаре, — отчаянно протестовал он, но после этих слов похолодел и взгляд Фуко.

Но не успел Харуюки даже понять, как ошибся...

— Кстати, Фуко, мы ведь с тобой кое-что должны были сделать.

— Точно, Саттян, я уже и забыла, что Ворон-сану сегодня предстоит особая тренировка на неограниченном поле.

Они обхватили его с обеих сторон и потащили к стеклянному столу.

— А, а-а, но уже поздно и завтра в школу...

— Ничего, ты ведь уже сделал домашнюю работу?

— Н-но ведь мы не закончили подготовку к космическому уровню...

— Не переживай, её мы можем продолжить в любой момент.

— Н-но ведь уже и спать пора...

— Не страшно, Харуюки, ты и на неограниченном нейтральном поле выспишься.

С этими словами Черноснежка быстро подключила его нейролинкер к хабу кабелем. Затем они разобрали оставшиеся кабели, и на хабе загорелось три индикатора.

— Ну что, начинаю отсчёт. И да, Ворон-сан, если попытаешься нырнуть позже, тебя будет ждать сюрприз за каждую минуту опоздания, — объявила Фуко, расплывшись в ещё более нежной улыбке, отрезая ему путь к отступлению.

Продолжая держать обливающегося потом Харуюки с обеих сторон, командир и главный офицер Легиона дружно начали отсчёт:

— Пять, четыре, три, два, один...

— Анлимитед бёрст!

А пока они произносили эти слова, Харуюки успел подумать о кое-чём другом.

Всё-таки, будет здорово, если уровень «Космос» действительно появится. Тогда он смог бы выступать на нём в паре с учителем, и сочетание мощности Ураганных Сопл с вращениями Сильвер Кроу сделали бы их непобедимой командой. И тогда бы никто уже не называл её «Икаром». Ведь она... Скай Рейкер, достигла бы того неба, к которому всегда стремилась.

Того мира звёзд, о котором она мечтала сильнее всех...

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/49b2d215d37a719739698c274c1396755c2e7ff4.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/d2cc627fb005b68433ce6c5c598b89902d892e79.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/65df7752b44b034b76846ca033c71236f43d5326.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/5175f0c7a0befb732b89b7e39f7377ffc5f697e8.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/217d858b68290ca352d1fbf1ae003863d8368590.jpg]]

----------

Том 13 Глава 185

Пусть «королевская битва» и считается одним из обычных дуэльных режимов Брейн Бёрста, она напоминает скорее не файтинг, а экшен от первого лица.

Чтобы узнать, какие бёрст линкеры оказались на поле, необходимо либо посмотреть точно на них, либо подойти ближе чем на десять метров. Конечно же, в этом режиме присутствует и направляющий курсор, но он лишь указывает направление к ближайшему противнику, а во время боя и вовсе исчезает.

Именно поэтому вероятность того, что во время яростной схватки с противником неожиданно объявится другой дуэльный аватар, весьма высока. Можно сказать, что именно такими моментами королевские битвы и славятся.

27 июня 2047 года в 6 часов вечера неожиданно началась битва, в которой Харуюки сначала встретился со своим старым знакомым, байкером по имени «Аш Роллер», а затем и с бёрст линкером, запустившим бой — самым твёрдым металлическим аватаром этого мира, Вольфрам Цербером.

В общей сложности это уже третий их бой с Цербером, и поначалу Харуюки едва не проиграл из-за сильного захвата своего противника, но ему удалось применить свой спецприём, «Удар Головой», чтобы вырваться. После этого он взлетел высоко в небо, утянув за собой Цербера и объявив таким образом шах и мат.

Однако в этот момент появился ещё один аватар, резко изменивший ход битвы. Таинственный аватар женского пола «Аргон Арей» по прозвищу Четырёхглазый Аналитик сбила Сильвер Кроу, пробив его крыло лазером ужасающей силы, который выпустила из линзы своей шапки. До сих пор Харуюки считал, что эти линзы могут лишь сканировать статусы других аватаров.

Вслед за этим Аргон безжалостно расстреляла и Цербера, который, судя по всему, знал её, а затем взорвала мотоцикл Аша. Её победа в этой битве казалась делом предрешённым...

Но на поле неожиданно появился ещё один новый аватар и вновь перевернул ход битвы с ног на голову.

— Зато ты, проиграв аватару первого уровня, потеряешь очень много очков, — раздался на уровне «Лёд и Снег» тихий, но в то же время полный непоколебимой уверенности голос. Казалось, что от него дрогнули танцующие в воздухе снежинки.

Они увидели совершенно удивительного вида и цвета аватара, которого окутывала постоянно текущая прозрачная вода. Водяное покрытие чем-то напоминало масляную плёнку, окутывавшую броню Олив Граба, бёрст линкера из Зелёного Легиона Грейт Волл, но это далеко не плёнка. Вода с журчащим звуком ниспадала с головы к конечностям, от которых четырьмя дугами возвращалась обратно к голове. Пожалуй, вода занимает примерно половину объёма этого аватара.

Узкая талия и гладкие формы подсказывали, что перед ними предстал аватар женского пола. Голос, вроде бы, тоже женский, но поскольку настоящее тело аватара оказалось скрыто, в этом не было уверенности.

Этот дуэльный аватар, предполагаемо женского пола, использовал особенность этого уровня — холод — чтобы создавать ледяные копья, которые метал в Аргон Арей, чтобы прерывать её лазерные атаки. Мало того, что это и так весьма неплохая идея, копья она тоже метала очень метко, что указывало на солидный опыт сражений. С великим трудом верилось в то, что она действительно линкер первого уровня.

Харуюки, продолжая стоять на коленях, кинул быстрый взгляд в сторону маленьких шкал в верхнем правом углу.

Они автоматически сортировались по удалённости аватаров от Харуюки, и самой первой расположилась шкала Цербера, неподвижно лежащего в руках Харуюки. От битвы с Харуюки и лазеров Аргон у него оставалось меньше 10% здоровья.

Под его шкалой разместилась полоса здоровья Аша, неподвижно лежащего неподалёку от них на снегу. Он до сих пор не оправился от взрыва, вызванного лазерной атакой, и находился под оглушением. У него тоже осталось менее 10% здоровья.

Наконец, третья шкала принадлежала таинственному текучему аватару.

И действительно, несмотря на уверенный и непринуждённый стиль боя, рядом с именем этого аватара находилась надпись «Level 1». Харуюки ошарашенно перевёл взгляд на имя и прочитал его.

— Aqua Current... — прошептал он это имя.

Он видел... нет, слышал его раньше. Более того, он абсолютно уверен, что слышал его при очень важных обстоятельствах. Но не мог вспомнить ни того, от кого он слышал это имя, ни того, в каком контексте оно прозвучало.

Нет...

Вода всё текла и текла. Звуки журчащего ручья раздавались в глубине его сознания.

Казалось, будто застывшая на месте река вновь начала движение, наполняя сознание приятной прохладой. И вместе с этим в голове Харуюки родилось смутное чувство. Нет, уверенность.

— Я...

«Я знаю её».

Он не просто слышал это имя. Когда-то, где-то... причём не так давно, он встречался с ней на одном поле боя. Но они не были врагами, они выступали в одной команде. Она... помогала ему. Когда над ним нависла чудовищная опасность, угрожавшая его жизни как бёрст линкера, этот человек спас его.

И не только... когда они расставались, произошло нечто ещё более важное...

— О-о, вот это встреча. Вот уж кого-кого, а тебя я тут увидеть ни капельки не ожидала, Карен, — вдруг прервал мысли Харуюки голос.

Он тут же перевёл взгляд на южную сторону улицы Оумэ, превратившейся в поле боя, и снова увидел фигуру Аргон Арей, которая стояла на крыше, уперев руки в боки. Её огромные очки скрывали большую часть лица, оставляя открытым лишь рот. На её губах, как всегда, красовалась насмешливая улыбка, но в то же время от неё доносилось чувство напряжённости, которого раньше не замечалось.

Конечно, с учётом обездвиженности Цербера — а его, судя по всему, можно назвать её напарником — Аргон сражалась против троих врагов. Ситуация действительно оказалась напряжённой, но, с другой стороны, у Харуюки оставалось лишь 10% здоровья, а Аш не мог сдвинуться с места. Можно сказать, что сейчас она сражается один на один.

Более того, запас здоровья Аргон полон, а её восьмой уровень считается запредельно высоким. Почему же она опасается Акву Карент, аватара первого уровня?

Лицо Карент, занявшей позицию точно напротив Аргон с другой стороны улицы Оумэ, покрывала вода, и её выражения лица Харуюки точно так же не видел. Но голос её оставался всё таким же тихим и спокойным.

— Я тоже не думала, что наша с тобой следующая встреча будет выглядеть именно так, Арей.

Судя по их словам, обе они хорошо знали друг друга. Аргон пожала правым плечом и ответила вопросом:

— Хм-м? А как ты себе это представляла?

— Разумеется, я рассчитывала на битву насмерть... до полной потери очков.

Какими бы жуткими ни были эти слова, Карент произнесла их совершенно безразличным тоном. Аргон отозвалась не сразу. Несколько секунд она молчала... а затем прыснула.

— Аха, а-ха-ха-ха. Я вижу, ты, как обычно, умудряешься нести полный бред с самым серьёзным видом. Если хочешь сразиться со мной в режиме внезапной смерти, сначала тебе надо себя вытащить.

Небольшая пауза.

— Из бесконечного истребления у врат Имперского Замка.

— !.. — едва услышав эти слова, Харуюки с шумом втянул воздух.

Бесконечное истребление у врат Замка. Это значило, что на неограниченном нейтральном поле Аква Карент запечатана на одном из алтарей Четырёх Богов, Энеми Ультра класса, так же, как в своё время Ардор Мейден.

Но это невозможно! Команда «анлимитед бёрст», необходимая для погружения на неограниченное поле, становится доступна лишь на четвёртом уровне. Аватар первого уровня вроде Карент не мог добраться до Имперского Замка.

Харуюки сглотнул и замер в ожидании ответа Аквы Карент.

Но обладательница текучего аватара, судя по всему, не намеревалась продолжать этот разговор. Она звучно сделала шаг вперёд и вскинула руку в сторону Аргон, стоящей метрах в тридцати от неё.

— Сегодня я удовлетворюсь частью твоих очков. Время уже на исходе, и больше разговаривать я не намерена.

— Ой, как же больно слышать такие бессердечные слова. И это после такой долгожданной встречи? Нам ведь столько всего нужно... — начала причитать Аргон Арей, раскинув руки и покачивая головой, но тут её шапка вспыхнула.

Она сделала вид, что разговаривает, скрыв подготовку к следующей лазерной атаке. Причём в этот раз лазеров стало два. В воздухе сверкнули два раскалённых фиолетовых луча, оставив за собой белый след испарённых снежинок, и полетели точно в Карент.

Харуюки даже не успел воскликнуть «так нечестно!», настолько устрашающей и скоростной была лазерная атака Аргон. Казалось, что в следующий миг после вспышки лазеры уже пролетели метров десять. Конечно, это не настоящая «скорость света», но её вполне можно принять за неё. Ни Харуюки, ни Аш, ни гений файтингов Цербер не смогли бы уклониться от этих лазеров.

Поэтому Харуюки уверился, что в следующий миг лазеры пронзят и водяную броню, и стройное тело Карент. Он рефлекторно попытался отвести взгляд, но...

За мгновение до того, как ему удалось это сделать, краем глаза он увидел, как смертельные «Аргон Лазеры» прошли мимо тела Карент и улетели вдаль, пробив какую-то далёкую глыбу льда.

«Она промахнулась своим снайперским выстрелом?!

Нет, это что-то другое!»

Окутывавшая Акву Карент водная броня истончилась, но вместо этого что-то образовалось перед ней самой. Вода собралась у вытянутой вперёд правой руки, образовав геометрическое тело — огромный водяной куб со сторонами в полметра. Он невероятно прозрачен, и даже заметить его стоило немалых усилий.

Судя по всему, Аква Карент перенаправила лазеры Аргон Арей с помощью этого куба. Другими словами, она защитила себя рефракцией.

Трудно сказать, как лазер, способный расплавить даже вольфрамовую броню Цербера, не испарил моментально всю её броню, вместо этого преломившись и пройдя сквозь воду, но это означало, что Карент обладает практически полной защитой от атак Аргон. Конечно, разница между первым и восьмым уровнями колоссальная, но никакое преимущество не сможет принести победу, если твои техники просто не попадают по противнику.

— Ничего себе... — рефлекторно обронил Харуюки.

Конечно, находившийся в его руках Цербер тоже обладал устрашающей силой, несмотря на первый уровень, и смог одолеть множество бёрст линкеров среднего уровня, включая Харуюки, но сила Аква Карент казалась совершенно запредельной. Она держалась и сражалась как настоящий высокоуровневый аватар.

Чуть ранее из её разговора с Аргон стало понятно, что они знали друг друга уже довольно длительное время. Это означало, что Карент вовсе не новичок. На ум приходит только одно объяснение: она — ветеран, ни разу не поднявший свой уровень...

— Ух, Карен. Хвалю, хвалю. Вот уж не думала, что ты придумаешь такую технику ради того, чтобы сражаться со мной, — в очередной раз прервал мысли Харуюки насмешливый голос. Моргнув, он перевёл взгляд на Аргон. — Действительно, мои лазеры проходят твою «Истинную Воду» насквозь. Но я ведь правильно понимаю, что это очень непростая техника? Тебе ведь нужно очень точно рассчитывать углы преломления лазеров, так? Например... что, если я сделаю так?

Воздух вновь содрогнулся от звука лазерного залпа, и в небе снова сверкнул фиолетовый свет. Но теперь это был уже не сверхтонкий луч, как раньше. В момент выстрела Аргон слегка взмахнула головой, и лазер полетел веером.

Как и в прошлый раз, лазер полетел прямо к кубу и моментально начал преломляться. За время нахождения в кубе он отклонился более чем на двадцать сантиметров от своей первоначальной цели, и казалось, что сейчас он снова вылетит справа от Карент и улетит в пустоту... но в этот раз случилось иначе.

Поскольку Аргон «взмахнула» своим лазером, его траектория получилась настолько сложной, что он смог после выхода из куба немного оцарапать правую руку Карент.

Раздался шипящий звук, и изящная рука испустила немного белого пара. Вместе с этим шкала здоровья Карент опустилась более чем на 10%.

В том, что такая мелкая царапина нанесла столь значительный урон, вина лежала не только на чудовищной силе лазера. Как бы уверенно ни держалась Карент, её здоровье тем не менее ограничивалось первым уровнем. Другими словами, даже таких атак хватило бы, чтобы за десять залпов просто исчерпать её запас здоровья.

Харуюки задумался о том, что именно Аква Карент собирается противопоставить своему противнику, и вдруг осознал.

Она прекрасно защитила себя от лазерной атаки водяным кубом... но эта техника в принципе не могла принести ей победы над Арей. В конце концов, Брейн Бёрст — файтинг, а в таких играх победить исключительно за счёт защиты невозможно. Защита не может быть идеальной — летящие снаряды и спецприёмы понемногу, но будут срезать шкалу. И Карент должна знать об этом.

А значит, она видела что-то, что могло дать ей шанс на победу.

«О чём тут думать? Я её шанс!» — Харуюки стиснул зубы и тут же изо всех сил отругал себя за глупость. — «Идиот! Какой же я идиот! Какого чёрта я ничего не делаю?! Я должен был взлететь в тот самый момент, когда Карент отразила тот первый лазер. Цвет и стиль боя Аргон Арей указывают на то, что она аватар дальнего боя, в контактном бою её лазеры не смогли бы ей помочь.»

«Прости, Карен, дай мне ещё один шанс! В этот раз я смогу сыграть роль твоего партнёра!»

Харуюки, совершенно не замечая того, что и сам начал относиться к Акве Карент как к старой знакомой, изо всех сил сконцентрировался.

Лазеры Аргон не скорострельны. Судя по всему, перезарядка занимает у неё, по меньшей мере, секунды три. С учётом скорости Сильвер Кроу, он вполне может за это время взлететь на крышу здания и вступить с ней в бой.

Пользуясь передышкой перед следующим залпом, Харуюки вновь перевёл взгляд на обездвиженного Вольфрам Цербера в своих руках.

Он пока не знал, что именно связывало Цербера и Аргон, но одно ясно наверняка — этот таинственный аватар первого уровня находился под контролем «Аналитика». А поскольку Аргон является одним из офицеров Общества Исследования Ускорения, то, как бы неприятно это ни звучало, возможно, Цербер связан с их планами по погружению Ускоренного Мира в хаос.

И действительно, Черноснежка и Фуко уже успели предположить, что Цербер, возможно, «искусственный металлический аватар». А основу плана по умышленному созданию металлических аватаров, Теорию Сердечной Брони, разработала как раз Аргон Арей...

«Но.

Цербер, ты сам только что сказал мне, что если в этом мире есть что-то важнее битв и побед, то ты хочешь это увидеть. И я верю, что это и есть твои истинные чувства. Я уверен в этом.»

После этого мысленного обращения Харуюки вновь моментально переключил своё сознание.

Он должен победить Аргон Арей. Возможно, потерянные очки не заставят её даже почесаться, но эта победа сможет показать им его волю... его принципы.

Харуюки изо всех сил вгляделся в линзы шапки Аргон, в которых мелькнула искра, предваряющая очередной залп.

И в этот миг Харуюки, оставив Цербера лежать на снегу, изо всех сил оттолкнулся ногами от земли. Правое крыло его было пробито недавней атакой Аргон, но ему должно хватить импульса, чтобы взлететь на крышу пятиэтажного здания. Он должен долететь во что бы то ни стало.

Лазер со свистом устремился в сторону Аквы Карент. Аргон вновь качнула головой, чтобы обойти рефракционную защиту Карент. Как и в прошлый раз, лазер оцарапал её тело, уменьшив запас здоровья на очередные 10%...

Но когда это произошло, Харуюки уже долетел до четвёртого этажа. Он собирался схватить противника и повалить на землю. Сомнения, связанные с тем, что ему предстоит контактный бой с аватаром женского пола, вылетели из головы — он не собирался из-за них упускать первый и последний шанс, который дала ему Аква Карент.

— У-о-о! — кратко взревел Харуюки, преодолевая последние десять метров. И тут...

Аргон повернула в его сторону голову, одетую в шапку, линзы которой до сих пор немного светились от недавней атаки. А затем на её губах появилась насмешливая улыбка.

Линзы её очков, которые он всё это время считал лишь украшением, вдруг вспыхнули ослепительным фиолетовым светом.

«Не может быть, она умеет стрелять лазерами не только из линз, но и из очков?» — проскочила в голове Харуюки мысль, а затем из её глаз с резонирующим звуком действительно вырвались лучи. Ни убежать, ни защититься он уже не мог.

«Не бойся! Отражай!»

Послышался голос любимого командира Легиона, Черноснежки, но это не мог действительно быть её голос.

Аргон стояла в каких-то десяти метрах от Харуюки, и её лазеры преодолели бы это расстояние менее чем за долю секунды. Пусть Черноснежка действительно находится на этом поле в качестве зрителя, сейчас она где-то на прогулочной улице Коэндзи Лук. Откуда её голос не мог до них достать.

И, тем не менее, Харуюки, повинуясь раздавшемуся в голове голосу, расправил крылья, затормозил и скрестил перед собой руки.

В этот же самый момент параллельные линии лазеров впились в щитки на его руках.

Когда совсем недавно лазер попал в его правое плечо, он с лёгкостью пробил металлическую броню Сильвер Кроу. Но сейчас он ощущал, как его броня сопротивляется, а раскалённый поток собирается в огромный шар перед его руками.

Хотя наручные щитки и являются самым защищённым участком тела Кроу, от лазера его спасала не просто броня.

Это проявилась особая способность, которую он освоил вчера, и которая защищала его от любых лазерных атак... и позволяла перенаправлять их. Она называлась «Оптическая Проводимость».

Эту технику нельзя назвать отработанной и отточенной, ведь ему удалось успешно применить её лишь единожды. Причём двигался он в тот момент практически бессознательно и не помнил ни того, какие это были движения, ни того, как именно смог перенаправить луч. Можно сказать, он только в этот самый момент вообще вспомнил, что эта способность у него есть.

Но в то же самое время эта способность, несомненно, оставалась последним козырем Харуюки.

— Кх... у-у...

Собрав в кулак всю свою волю, Харуюки сопротивлялся пытавшемуся испепелить его кому энергии.

«Нет, не так.

Я не должен сопротивляться. Я должен впустить свет, провести его и выпустить. Я должен быть не стеной, отвергающей свет, а проходом, ведущим в другой мир. Это и есть то «зеркальное состояние», что я постиг. То Смягчение, что работает против света...»

Отбросив страх, Харуюки расслабил крепко сжатые кулаки. Вслед за этим он вообразил, что его руки стали оптическими проводниками.

Послышался тихий лязг, посередине щитков пробежали линии и они раскрылись. Вслед за этим наружу выплыли длинные кристаллы. Превратившийся в световую сферу лазер наполнил кристаллические трубки, превратив их в сверкающий крест.

— Сэ-а-а! — крикнул Харуюки и резко развёл руки в стороны.

Скопившаяся в кристальных трубках энергия улетела в далёкие небеса, пробив две огромные дыры в нависавших над землёй облаках.

Увидев, что её смертельные лазеры не нанесли никакого урона, Аргон, наконец, перестала улыбаться. Линзы на её шапке, уже закончившие перезаряжаться, вновь засверкали.

Если она собиралась стрелять лазерами из шапки и очков по очереди, то время между залпами теоретически сокращалось до полутора секунд. Пусть Оптическая Проводимость и давала стопроцентную защиту от лазерных атак, отражать атаки, идущие с такой частотой, было бы крайне затруднительно...

Но вдруг раздался резкий звон, непохожий на звук лазера. Прилетевшая с противоположной стороны дороги ледяная игла глубоко впилась в левую линзу шапки Аргон.

— Ай!.. — воскликнула Аналитик и выгнулась назад.

В следующий момент накопленная в шапке энергия взорвалась, и остатки левой линзы раскидало по воздуху. Судя по всему, это и есть слабое место этого грозного оружия. Шкала здоровья Аргон тут же лишилась больше 20% своего запаса.

«И это — мой последний шанс!»

— ...! — Харуюки тут же изо всех сил взмахнул крыльями.

Тело Сильвер Кроу бросилось вперёд, словно выпущенное из катапульты, и начало быстро сокращать расстояние до всё ещё не оправившейся Аргон. Исход боя зависел от того, удастся ли ему сцепиться с ней.

Пять метров... три... и когда его вытянутая рука уже коснулась тонкой брони Аналитика...

— Разл Дазл,[✱]Razzle Dazzle, Слепящий Блеск. — прошептала Аргон название спецприёма.

Все оставшиеся линзы Аргон — одна на шапке и две в очках — вспыхнули с невероятной силой. Вспыхнули не лазером, а чистейшим белым светом, осветившим всё вокруг себя с силой стробоскопа.

Он не ощущал урона. Шкала здоровья так и не сдвинулась с отметки в 10%. Но вспышка света, окутавшая Харуюки, оказалась такой сильной, что мир моментально окрасился в белый цвет, и он видел лишь шкалы здоровья и счётчик. Конечно, по названию спецприёма он догадывался, что это, собственно, и есть техника, ослепляющая подобравшихся близко противников, но зрения она лишала, пожалуй, ещё эффективнее «Карусели Глупца» Жёлтого Короля.

— Гх... — Харуюки изо всех сил подавил в себе желание закрыть лицо руками, вместо этого раскинув руки в стороны в попытке поймать Аргон вслепую.

Но он лишь ощутил, как его левая рука скользнула по её броне, а затем он упал на ледяную крышу лицом.

— Хе-хе. Нет, парень, тебе ещё нескоро удастся прижать меня к земле, — услышал он шёпот, после чего окончательно перестал ощущать Аргон возле себя.

К счастью, зрение тут же начало постепенно возвращаться к нему. Быстро оторвавшись от пола, он окинул окрестности мутным взглядом, но фигура Аналитика уже куда-то пропала. Перед глазами вновь появился направляющий курсор, но он указывал в сторону лежащего на улице Оумэ Вольфрам Цербера.

Харуюки, не желая сдаваться, продолжал мотать головой по сторонам. На уровне Лёд и Снег внутрь зданий заходить нельзя, и она не могла так просто скрыться... но тут он услышал голос, пришедший невесть откуда:

— Против двух человек с защитой от лазерных атак сражаться замучаюсь даже я. Пожалуй, на сегодня закончим. Время всё равно скоро кончится.

Голос не врал — таймер каким-то образом успел опуститься до отметки в 100 секунд. Холодный ветер донёс до Харуюки удаляющийся насмешливый голос:

— Ничего, Кроу, поиграем в другой раз... и с тобой, Карен, тоже.

После этого шкала здоровья Аргон Арей беззвучно исчезла из верхнего правого угла.

Распределение очков в королевской битве очень сложное. Оно учитывает уровни, количество нанесённого и полученного урона, бонусы за нанесение последних ударов и так далее.

В ходе этой битвы Харуюки нанёс значительный урон Церберу, но после этого получил много урона от Аргон. Изменение его запаса очков обещало быть незначительным. Это касалось и самой Аргон. Хоть она и нанесла огромный урон Харуюки, Ашу и Церберу, но и сама пропустила очень серьёзную атаку от Аквы Карент, аватара первого уровня.

Что же до самой Карент, лазеры Аргон и лишили её 20% здоровья, при этом она смогла уничтожить одну из линз Аргон, нанеся примерно такое же количество урона. С учётом разницы уровней она должна получить значительное количество очков за её счёт. Можно сказать, своё обещание лишить её доли очков она выполнила.

Пока Харуюки проводил мысленные расчёты, зрение вернулось к нему, и он начал искать взглядом Акву Карент. Но на том здании с противоположной стороны улицы, где она стояла всё это время, её фигуры уже не было.

«Неужели она исчезла вслед за Аргон Арей? А ведь я столько всего хотел у неё спросить. Да что там спросить, хотя бы поблагодарить за спасение», — подумал Харуюки, так и оставаясь стоять на коленях.

Он уже хотел прокричать «Каре-е-е-ен!», но тут сзади послышался голос.

— Отличный бой.

— Э?

Резко провернувшись на коленях, он увидел перед собой того самого аватара в необычной текучей броне. Под ниспадающими потоками мягко светились бледно-голубые линзы.

— А, а-а, я, это, э-э...

Оставалось восемьдесят секунд. Не в силах решить, что ему сказать в первую очередь, Харуюки уселся поровнее, замахал руками и выпалил первое, что пришло в голову:

— П-прости меня! Ты так мне помогла, нам почти удалось загнать её, а меня подбили простым ослеплением...

После того как Харуюки решил начать разговор с извинений, Карент, как ему показалось, слегка усмехнулась, а затем с тихим журчанием воды покачала головой.

— Нет, ты молодец. Все они хорошо умеют пускать пыль в глаза и убегать с поля боя, и тут ничего не поделаешь. Кроме того, если бы мы продолжали наседать на Арей... на Аналиста, она бы прикончила нас Инкарнационными техниками. И не постеснялась бы применить их.

— И... Инкарнационными... — Харуюки рефлекторно напрягся, услышав заветное слово, хотя рядом с ними и не могло быть людей, которые услышали бы его.

Заметив его реакцию, Карент улыбнулась и продолжила:

— Что важнее, Кроу, по-моему, тебе ещё нужно успеть кое-что сделать. Теперь, когда Аргон Арей уже не видит тебя и не сможет снова тебе помешать.

— Э... а-а!

Действительно, Карент сказала правду. В тот момент, когда Аргон неожиданно пробила его крыло лазером и заставила упасть на землю, он пытался рассказать неожиданно появившемуся в Ускоренном Мире гениальному бёрст линкеру, Вольфрам Церберу, нечто крайне важное.

— Т-точно... прости, потом я обязательно поблагодарю тебя! — воскликнул он, поклонился и бросился вперёд со всех ног.

Спрыгнув со здания, он раскрыл покалеченные крылья, неуверенно спланировал в самый центр улицы Оумэ и поднял на руки лежавшего на ней Цербера.

Он так и лежал без сознания. Однако находившийся чуть поодаль Аш Роллер уже оправился от оглушения и вопил: «Но-о-о-у! Моя машина-а-а-а-а!», стоя перед останками своего мотоцикла. А значит, потеря сознания Цербера могла быть вызвана вовсе не полученным уроном.

Вероятность того, что сейчас может произойти «смена личности», которую он видел в прошлой битве, весьма высока, но молчала не только голова, но и наплечники. Харуюки бросил быстрый взгляд на счётчик, на котором осталось лишь сорок секунд, решился и начал трясти Цербера, пытаясь растормошить его.

— Цербер... просыпайся, Цербер!

Хорошо ещё, если после этого проснулся бы «Цербер II», живущий в левом плече, но чем бы закончилось пробуждение правого наплечника, где живёт (по их мнению) «Цербер III», которого Аргон называла «Троечкой», он совершенно не представлял. Но если упустить этот шанс, то неизвестно, когда бы они увиделись с Цербером в следующий раз. И даже если бы им удалось увидеться, неизвестно, находился бы он в то время под управлением Цербера I.

— Цербер!.. — отчаянно кричал Харуюки.

И неизвестно, повлияло это или нет...

Но в глубине волчьей маски Вольфрам Цербера загорелся слабый цвет. Немного вздрогнула вольфрамовая броня.

— Кроу... сан... — услышал он голос, несомненно принадлежащий тому самому Церберу I, с которым он только что сразился в третий раз.

Удержав в себе вздох облегчения, Харуюки немедленно продолжил:

— Цербер, у нас уже нет времени! Но я хочу поговорить с тобой! Умоляю, как только закончится битва, немедленно отключись от глобальной сети, чтобы на тебя не напала Аргон Арей, а затем... — через мгновение Харуюки поборол сомнения и произнёс, — Приходи в реальном мире вот сюда, ко входу на улицу Лук! Я буду ждать тебя там!

— ...

Цербер не смог ничего ответить на эти слова.

Он не смог ни кивнуть, ни подать какой-либо знак. Он лишь продолжал смотреть в глаза Харуюки. Но тот ощущал, как глубоко внутри этого металлического аватара трепещет сильное желание вырваться на свободу.

Отсчёт в верхней части поля зрения продолжал беспощадно отсчитывать секунды. Двадцать. Пятнадцать.

Когда количество цифр на счётчике сократилось до одной, Харуюки уверенно кивнул молчавшему Церберу, а затем посмотрел вверх.

И увидел то, чего никак не ожидал.

На крыше здания с южной стороны улицы Оумэ стоял покрытый водой дуэльный аватар по имени Аква Карент.

На здании с северной стороны, где Карент была до этого, молча стоял ещё один аватар чистого чёрного цвета.

Конечности в виде клинков, бронированная юбка в виде лепестков лотоса, стройное и гибкое тело, V-образная маска. «Родитель» Харуюки и командир Легиона Нега Небьюлас, Чёрная Королева Блэк Лотос.

Поскольку она подписана на бои с участием Сильвер Кроу, то оказалась в числе зрителей этой неожиданной королевской битвы. Однако, поскольку Королеве, пусть и в неуязвимом зрительском облике, слишком рискованно появляться на поле боя, она всё это время стояла на севере той самой магазинной улочки, на которой они появились.

Так почему же она перешла на столь видное место, пусть до конца боя и осталось лишь несколько секунд?

Харуюки в сомнениях смотрел наверх, задаваясь этим вопросом, и тут Черноснежка вскинула клинок правой руки. Но она направила его не на Харуюки. Она указала Терминальным Мечом на Акву Карент, стоявшую точно напротив неё.

Но в этом жесте не было ни малейшего намёка на враждебность.

Более того, в нём читалось желание подойти ближе, чем на те десять метров, разрешённые зрителям... желание прикоснуться к ней. Этот меч словно выражал стремление души Черноснежки.

И Аква Карент, словно чувствуя то же самое, подняла правую руку и направила её в сторону Блэк Лотос.

В этот самый момент плотные облака, накрывающие уровень, немного расступились, и два аватара — чёрный и покрытый водой — засияли оранжевым цветом в лучах заката.

Через секунду счётчик, наконец, дошёл до нуля, и перед глазами тихо вспыхнули буквы:

«TIME UP!»

----------

Том 13 Глава 186

Стоило Харуюки вернуться в реальный мир, как на него обрушился шум оживлённой улицы, заставив его немедленно зажмуриться.

Пешеходная улочка Коэндзи Лук пересекала улицу Оумэ недалеко от школы Умесато и шла на север до самой станции Коэндзи. Землю здесь покрывали впитывающие влагу плиты, а со всех сторон виднелись магазины. Торговля здесь шла во все годы, и сейчас тут сохранились как небольшие семейные магазинчики, так и кафе, бутики и даже магазины игр, в которых Харуюки завсегдатай. Даже в будний день по вечерам здесь толпится народ.

Харуюки оказался возле столба, на котором уместился и фонарь, и социальная камера. Он нащупал на нейролинкере кнопку глобальной сети и отключился. Стоило ему протяжно вздохнуть, как кто-то похлопал его по голове и прошептал:

— Отлично сработано. Твой бой против Квад-айз Аналиста восьмого уровня был превосходным.

Открыв, наконец, глаза, Харуюки увидел перед собой прекрасный лик зампредседателя школьного совета Умесато Черноснежки, его «родителя». Улыбалась она нежно и ободряюще, словно он только что доблестно защитил их земли во время еженедельной битвы за территорию, но в то же время Харуюки ощущал, что за её выражением лица скрывается что-то ещё. Грусть... нет, тоска по чему-то, чего она никогда уже не сможет вернуть.

— Семпай... — тихо проговорил Харуюки, глядя в её глаза.

Последняя сцена королевской битвы никак не хотела покидать его сознание. Два бёрст линкера по разным сторонам улицы, тянущие друг к другу руки. Одна из них — Королева девятого уровня, а вторая — лишь аватар первого, и трудно представить, что их связывала глубокая дружба, но в тот самый момент они выглядели словно две сестры, впервые увидевшие друг друга после долгой разлуки.

— А-а, семпай. Аква Карент, которая принимала участие в королевской битве...

— М-м... — едва услышав это имя, Черноснежка убрала руку с его головы и отвела взгляд.

Увидев эту реакцию, Харуюки понял, что спросить её в лоб о том, кто это, он не сможет.

В голове начали всплывать более мягкие варианты. «Ты знаешь её, семпай?», «Мне кажется, я знаю это имя», «Почему она настолько сильна, несмотря на 1-й уровень?». В конце концов, он уже почти остановился на варианте «Почему она помогла мне и Церберу?», но в этот самый момент...

Харуюки вспомнил данное им обещание.

— А!.. А-а, п-прости! Мне срочно нужно идти! — воскликнул Харуюки, и Черноснежка изумлённо подняла взгляд.

— Идти... куда?

— Д-дело в том, что... в конце дуэли я сказал Церберу, что буду ждать его у входа на эту улицу.

— Что?.. Но ведь...

«Это опасно».

Даже Харуюки прекрасно понял, что Черноснежка чуть не закончила свою фразу этими словами.

С точки зрения «родителя» и командира Легиона это действительно логичный вывод. То, что Вольфрам Цербер и Аргон Арей связаны друг с другом — неоспоримый факт; никаких сомнений не вызывает и то, что Аргон — офицер жуткой организации «Общество Исследования Ускорения». Даже Харуюки не мог отрицать того, что встреча с Цербером в реальности крайне опасна.

— Я понимаю. Но... — Харуюки сначала кивнул, а затем покачал головой. — Но он сказал мне, что если в Ускоренном Мире есть что-то важнее сражений и побед, то он хочет это увидеть... и это после того, как он сначала сказал мне, что смысл его существования в наборе очков. Он что-то почувствовал, когда сражался со мной. Поэтому... поэтому я...

Харуюки, как обычно, не смог выразить словами самого главного, но Черноснежка поняла его и без этого. Её чёрные глаза округлились, а затем стали умиротворёнными, словно весеннее небо.

— Ясно. Раз так, идём.

— Э?.. Неужели ты пойдёшь со мной?

— Я посмотрю со стороны. Мешать тебе я не собираюсь.

Действительно. Цербер бы не появился, если бы не увидел Харуюки, но в то же время мог скрыться и в том случае, если бы тот ждал его не один.

— Х-хорошо! Тогда давай поторапливаться!

Глубоко вдохнув, Харуюки побежал на юг по улице.

Несколько минут он пробирался мимо весёлых школьников и семейных пар, пришедших за покупками. Наконец, он добрался до входной арки. Эта металлическая арка стояла здесь с прошлого века (естественно, её несколько раз реставрировали), и обозначала вход на улицу Лук со стороны улицы Оумэ.

Пока что никаких школьников, подходящих под описание, возле арки не видно. Хотя Харуюки немного поговорил с Черноснежкой после окончания дуэли, он с самого начала находился гораздо ближе к этой арке, и потому добрался первым.

«Я просто подожду его вон там. Наверняка... нет, я уверен, что он придёт. И в этот раз я обязательно скажу ему. Что мы должны сражаться вместе...»

— На всякий случай напомню, — вдруг услышал он голос, и чья-то рука легла на его плечо.

Обернувшись, он увидел Черноснежку, выражение лица которой показалось ему немного странным.

— Д-да?

— Как бы это сказать, держи в голове возможность того, что Цербер... может оказаться не мальчиком.

— А... э-э?!

— Не кричи!.. Я тоже считаю, что этого не случится, но с другой стороны есть Аш Роллер, твой вечный соперник.

С этими словами Черноснежка отпустила его плечо. Слова «вечный соперник» она выделила особо.

Действительно, если в Ускоренном Мире трудно найти более «мужицкого» аватара, чем мотогонщика Аша, то в реальности его воплощением оказалась Кусакабе Рин, очень застенчивая и эмоциональная девушка. Единственный бёрст линкер, пол аватара которого не соответствует полу в реальности, но раз существует одно исключение, могут существовать и другие.

— По крайней мере, Цербер — не менее специфичный аватар, чем Аш... хорошо, я понял, буду внимателен, — Харуюки постарался кивнуть как можно увереннее, но при этом понимал, что если Цербер действительно окажется девушкой, то неизвестно, сможет ли он с ней нормально поговорить.

А с учётом того, что за ним будет наблюдать Черноснежка, может дойти и до полного паралича, из-за которого Харуюки не сможет выдавить из себя ни слова.

Неизвестно, подозревала ли об этом Черноснежка, но после этого она с улыбкой произнесла «удачи» и направилась в сторону ближайшего магазина. Им оказалась небольшая забегаловка — Черноснежка собиралась следить... наблюдать за происходящим через окно.

Оставшись в одиночестве, Харуюки несколько раз глубоко вдохнул, а затем решился и сделал ещё несколько шагов, встав точно под арку, и оперся спиной на металлический столб (подальше от забегаловки, на всякий случай). Бросив быстрый взгляд в сторону забегаловки, он встретился взглядом с Черноснежкой, а затем начал осматриваться по сторонам.

Сейчас десять минут седьмого. С учётом того, что сегодня будний день, людей на удивление много. От того места, где ожидал Харуюки, просматривался как Лук, так и Оумэ, и по обеим улицам тянулся нескончаемый поток как людей, идущих домой с работы и школы, так и тех, кто шёл за покупками. Но никто из них не останавливался и не смотрел на него.

Во время битвы Вольфрам Цербер появился с северо-востока, чуть позже Аш Роллера. А значит, он (она?) должен прийти с этой стороны и в реальном мире, если, конечно, принял слова Харуюки всерьёз.

Харуюки вновь посмотрел на часы. С момента окончания боя прошло почти пять минут. Цербер мог прийти либо с севера, либо с востока. Нервно сжав кулаки, Харуюки смотрел то в одну, то в другую сторону. Но повсюду вид загораживали здания и прохожие.

«Я и не знал... что даже на обычных дуэльных полях можно увидеть такие дали», — ожил тихий голос в его голове.

Эти слова Цербер произнёс, когда Сильвер Кроу поднял его в небо незадолго до того, как в бой вмешалась Аргон Арей. Хоть он и эксперт в наземных боях, но никогда не видел дуэльное поле свысока.

«Ещё раз.

Нет, ещё много, много раз. Я хочу показать ему всё. Я хочу, чтобы он увидел, как огромная луна Лунного Света освещает белоснежные улицы. Я хочу, чтобы он увидел море переливающихся огней Ночного Мегаполиса, похожее на звёздное небо. Зелёные джунгли Первобытного Леса, тянущиеся до самого горизонта. Застывшее у горизонта солнце Заката, окрашивающее небо в светло-коричневый цвет...»

— Этот мир бесконечен... — шёпотом повторил Харуюки слова, сказанные им на поле боя.

Затем он перевёл взгляд с Оумэ на север.

И увидел.

На другой стороне реки из людей, метрах в двадцати от него, стояла небольшая фигура.

Белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, судя по всему — элемент формы какой-то средней школы. Широкие брюки в мелкую клетку. Как видно по одежде, это мальчик, но волосы его чуть длиннее обычного. Лицо ещё не успело возмужать. Видимо, он на год младше Харуюки, то есть, первоклассник средней школы.

Лицо мальчика казалось немного перекошенным, словно его что-то беспокоило. Однако самое сильное впечатление производили его глаза. Пусть их и разделяла толпа людей, он отчётливо ощущал, что мальчик смотрит на него. И глаза эти светились уверенным светом.

Обычно Харуюки, заметив, что на него смотрит незнакомый человек, пытался тут же отвести взгляд, но сейчас он продолжал упорно смотреть в глаза мальчика.

Помимо того, что Харуюки всем телом ощущал, что это и есть Вольфрам Цербер, у него имелось и более конкретное доказательство. В правой руке мальчик сжимал серый нейролинкер. Естественно, на шее его никаких устройств не было. Он исполнил приказ Харуюки «отключись от глобальной сети» так, чтобы тот понял это с первого взгляда.

«Я здесь.

Пожалуйста, пройди эти двадцать метров. Затем давай поприветствуем друг друга, представимся, пожмём руки... и начнём всё сначала», — мысленно обратился он к нему, вкладывая все свои силы в каждое слово. В какой бы организации ни состоял Цербер, какие бы секреты ни скрывал, в самой своей основе он, как и Харуюки, — игрок в файтинг под названием «Brain Burst». И именно потому, что у них есть такие общие корни, они должны понять друг друга. Должны стать друзьями.

«Я хочу быть твоим другом, Цербер!» — безмолвно крикнул Харуюки.

[[image:/storage/reader-images/c7157700797412cb9c7f2472d0e1c36d2a7971bc.jpg]]
Лицо мальчика скривилось ещё сильнее. Он нахмурился, и поджатые губы дрогнули. После этого он приподнял правую ногу, а затем поставил обратно.

Ещё несколько секунд он сражался сам с собой. Наконец, он постепенно расслабился и едва заметно улыбнулся.

Выпрямившись, он сложил руки перед собой, медленно поклонился...

После чего развернулся и побежал на север по пешеходной улице. Его маленькая фигура моментально затерялась в толпе и пропала с глаз Харуюки.

— А... — обронил он, и рефлекторно попытался погнаться за ним. Но, пройдя лишь два шага, остановился.

Торопиться нельзя. Цербер откликнулся на зов Харуюки, пришёл в назначенное место и показал ему своё настоящее лицо. Этот жест имел огромное значение для бёрст линкера. А значит, в следующий раз он сможет подойти ближе.

Да, уже очень скоро...

— Уже очень скоро вы вновь встретитесь друг с другом, — услышал он голос позади себя и обернулся.

Рядом с ним стояла Черноснежка с купленным в забегаловке напитком. Улыбнувшись, она кивнула ему, а затем протянула стакан.

Харуюки тут же осознал, как сильно ему хочется пить, поклонился, сказал «большое спасибо» и взял стакан в руку. Ухватив губами соломинку, он за раз выпил половину холодного улуна. С облегчением вздохнув, он посмотрел на Черноснежку и сказал:

— Это точно. Я буду продолжать ходить в Накано. Я буду сражаться с ним столько раз, сколько потребуется.

— Угу. И это хорошо, — Черноснежка с улыбкой кивнула и похлопала Харуюки по спине.

Это действие заставило его вспомнить о том, что перед тем, как побежать сюда, Харуюки задал ей вопрос, но так и не услышал ответа.

— А, прости за то, что прервал наш с тобой разговор, — извинился он, и сразу продолжил, — Э-э... по поводу Аквы Карент, спасшей меня по время королевской битвы, она... твоя знакомая?

На мгновение Черноснежка посмотрела на него подозрительным взглядом, но затем кивнула.

— Да... так и есть. Она — моя старая... и очень дорогая подруга.

— Яс... но. Но раз так, то вы, наверное, хотите о многом друг с другом поговорить... — сказал Харуюки, а затем ему в голову пришла мысль. — А, точно. Может, Карент ещё в списке противников этой зоны? Если ты вызовешь её на бой, вы снова сможете встретиться, разве нет?

— М-м...

Черноснежка свесила голову и вдохнула. Но не для того, чтобы произнести «бёрст линк» и начать дуэль, а для того, чтобы протяжно выдохнуть.

— Нет... наверняка когда-нибудь мы увидимся вновь... — прошептала она.

Харуюки увидел в её улыбке такие чувства, что смог лишь кивнуть в ответ.

Поток людей прервался. Машины на Оумэ встали на светофоре. В воздухе повисла тишина, которую нарушил Харуюки словами, в которые вложил все свои чувства:

— Это точно. Когда... нибудь.

И ответ на эти слова...

Пришёл не от Черноснежки. Позади неё раздался чей-то голос:

— Извините, но это «когда-нибудь» наступит сейчас.

После двухсекундного оцепенения, Черноснежка развернулась в прыжке, и даже Харуюки прыгнул вперёд и вправо.

Перед ними стоял человек, похожий, скорее, на девушку. Судя по её виду, она либо их ровесница, либо чуть старше их, но одета не в школьную форму. На ней узкие джинсы, доходящие до колен, кроссовки и лёгкий летний джемпер с открытыми запястьями. К шее крепится белый и полупрозрачный нейролинкер.

Волосы её слегка завивались внутрь, а черты лица отчётливые и приятные на вид. Больше всего внимания привлекали очки в красной оправе. На лице не выражалось никаких эмоций, и лишь в полупрозрачных глазах горел свет, словно отражение на поверхности воды. Казалось, что её глаза — это окошки, сквозь которые можно увидеть рябь в её душе.

— Кт...

Харуюки уже открыл рот, чтобы спросить «кто вы такая?», но замер на середине слова.

Он уже видел этого человека. Отголоски воспоминаний, которые он почувствовал во время битвы, вновь пронеслись в его голове.

Он пытался вспомнить, но у него никак не получалось. Девушка в очках посмотрела сначала на кусавшего губы от досады Харуюки, затем на потерявшую дар речи Черноснежку и слегка улыбнулась. После этого она кратко поклонилась, повернулась к Харуюки и низким шёпотом произнесла:

— Давно не виделись, Сильвер Кроу.

— А, э-э, здравст... — Харуюки рефлекторно поклонился, а затем замер.

Он уже успел подскочить на месте, понимая, что его раскрыли, но девушка тут же одёрнула его правой рукой, а затем достала из перекинутой через плечо сумки нечто, похожее на небольшую плитку.

Приглядевшись, Харуюки понял, что это старомодный электронный планшет. Она провела пальцами по сенсорному экрану, затем перевернула его и показала Харуюки. На семидюймовом дисплее красовалась фотография. Портрет человека. Круглое лицо, растрёпанные волосы, изумлённо раскрытые глаза. Этим мальчиком рассеянного вида мог быть лишь одни человек — сам Харуюки.

А помимо его портрета, внизу фотографии стояла отчётливая отметка. «Silver Crow». А рядом с ней — дата. «09-11-2046».

— Ч... ч-чт...

«О-о-о-откуда у тебя эта фотография?!»

Харуюки вновь подпрыгнул на месте, и девушка сказала ему:

— Таким образом, скрывать от меня свою личность тебе уже не нужно.

«Это, конечно, так, но это ничего не объясняет!»

Харуюки продолжал в оцепенении смотреть на своё изображение на экране планшета. И тут тихий голос раздался со стороны Черноснежки:

— Карен... это ты?

И тут...

Девушка убрала планшет обратно в сумку, поправила очки и впервые с начала разговора повернулась точно к Черноснежке. Она несколько раз прищурилась, словно что-то слепило её, а затем кратко, но отчётливо кивнула.

— Вот мы и встретились в реальности. Что же... давно не виделись, Лотос. Мы с тобой не разговаривали уже... два с половиной года.

Эти слова невозможно истолковать неправильно.

Во-первых, они означали, что эта девушка — обладательница текучего аватара первого уровня, Аквы Карент, что спас Харуюки в ходе королевской битвы. Во-вторых, её действительно связывали с Черноснежкой... нет, с Чёрной Королевой Блэк Лотос очень глубокие узы...

И даже это ещё не всё. Что-то ещё связывало Карент с Харуюки. Иначе бы у неё не было его фотографии полугодовой давности, по которой она узнала его в реальности, и она бы не стала спасать его от атаки Аргон Арей.

Но почему-то Харуюки никак не мог вспомнить, что именно их связывало.

Харуюки изо всех сил заскрипел зубами и хлопнул себя руками по голове. Затем он попытался повторить, но Карент перехватила его руки, не дав ему это сделать.

— Прости. Это я виновата в том, что ты не можешь ничего вспомнить.

— Э?.. О чём ты...

И вслед за этим Карент повернулась к Харуюки и произнесла ещё более невероятные слова:

— Сначала я верну тебе твои воспоминания, а потом все объясню. Но чтобы это сделать, нам понадобится тихое и безопасное место. У вас есть что-нибудь на примете?

Решив не задавать вопросов, Харуюки переглянулся с Черноснежкой. Затем он повернулся к Карент и кивнул.

— Э-э... если не возражаешь против небольшой прогулки...

----------

Том 13 Глава 187

Передовая база Легиона «Нега Небьюлас» и, по совместительству, переговорный зал.

Другими словами, квартира Харуюки, находившаяся на двадцать третьем этаже корпуса Б многоэтажного жилого комплекса к северу от станции Коэндзи. Когда до неё добрались Харуюки, Черноснежка и девушка в очках, являвшаяся воплощением Аквы Карент в реальном мире, на часах значилось уже без пятнадцати семь.

Тело Харуюки в ногу со временем не шло и расходовало топливо с бешеной скоростью, и он понимал, что скоро проголодается до невозможности. Но в то же время в голове его скопилось столько вопросов, что они почти убили его аппетит. Ему хотелось немедленно получить ответы хотя бы на половину из них.

Пока девушки размещались на диванном гарнитуре, Харуюки пошёл на кухню и приготовил три стакана чая и сливовые роллы, которые помогли бы утолить хотя бы часть голода. Он уже взял поднос и направился обратно к диванам, как остановился недалеко от них.

Вид сидевших друг напротив друга Черноснежки и Аквы Карент поразил его до глубины души. Обе они явно больше всего на свете желали быть вместе и одновременно с этим пытались отдалиться друг от друга. Эта атмосфера сильно напоминала ту, что царила во время воссоединения Черноснежки и Курасаки Фуко, Скай Рейкер.

— Прошу... — обратился к ним Харуюки, размещая поднос на столе и расставляя стаканы.

В комнате было темно, и он на мгновение задумался о том, чтобы включить свет, но вместо этого решил раздвинуть занавески на южном окне. Открылся вид на вечернее небо с плывущими на восток облаками. Невольно вспомнилась последняя сцена, развернувшаяся на уровне «Лёд и Снег».

— Кажется, сезон дождей скоро кончится... — тихо сказала Черноснежка.

— По последним прогнозам он продлится до пятого числа, — кивнув, отозвался Харуюки.

— Значит, ещё неделя... за это время нам столько всего нужно решить... спасибо за чай.

Черноснежка взяла стакан в руки. Одновременно с ней Харуюки поблагодарила девушка напротив и тоже поднесла стакан к губам. Вслед за этим уселся и сам Харуюки, присоединившись к чаепитию. Через несколько секунд они оторвались от стаканов, выдохнули, а за этим сидевшая справа от Харуюки Карен как ни в чём не бывало произнесла:

— Ну что, начинаем.

С этими словами она достала из сумки рядом с собой небольшой четырёхпортовый хаб с XSB-кабелями. Один конец она тут же протянула Харуюки.

— Э... а, э-э...

— Напрямую соединиться будет проще всего. Ну же.

Всё же взяв в руки штекер, Харуюки посмотрел налево. Черноснежка улыбнулась и сказала:

— Надо — значит, надо. Увидимся.

— Х-хорошо, мы пошли.

Как только Харуюки подключил кабель к своему нейролинкеру, Карен, успевшая сделать это гораздо быстрее, тут же сказала:

— Бёрст линк.

Ускорение продлилось всего десять секунд. В реальном мире не прошло и доли секунды. Даже Черноснежка, увидев это, изумлённо шепнула: «Быстро вы вернулись».

Ещё бы. Оказавшись на дуэльном поле совсем рядом с Харуюки, Аква Карент немедленно подошла к нему, приложила текучую руку ко лбу шлема Сильвер Кроу и шепнула: «Мемори Фри»[✱]Memory Free, Освобождение Воспоминаний..

В первые моменты после окончания ускорения Харуюки даже не почувствовал, что что-то изменилось. Карен тут же принялась деловито сматывать кабели с таким видом, будто сделала то, что собиралась. Но...

Послышался звук текущей воды.

Харуюки тут же обернулся, решив, что забыл закрыть кран на кухне. Но, если подумать, об открытом кране его бы предупредил виртуальный интерфейс, да и звук напоминал не протекающий кран, а журчание горного ручейка. Он навострил уши, начав понимать, что звук раздаётся не снаружи, а изнутри. Прохладная вода начала наполнять его сознание, потекла по высохшим руслам...

— Э... погодите-ка, — Харуюки изумлённо раскрыл рот и недоверчиво посмотрел на (скорее всего) девушку справа от себя. — Аква Карент... это та самая Аква Карент? Один из Элементов Первого Нега Небьюласа, как Рейкер и Мейден?..

Почему он не вспомнил этого раньше? Он слышал имя Аквы Карент в день начала «операции по спасению Ардор Мейден» девять дней назад, причём здесь же, в этой самой комнате.

Два с половиной года назад Легион «Нега Небьюлас», составлявший достойную конкуренцию остальным Великим Легионам, осмелился осадить стоящий в центре неограниченного поля Имперский Замок, но был разгромлен охранявшими его Четырьмя Богами, Энеми Ультра класса. В результате Легион был уничтожен. Скай Рейкер, «Воздуху», чудом удалось спасти Блэк Лотос от Бякко, с которым та сражалась у западных врат, но офицеры, командовавшие штурмом остальных врат, попали в бесконечное истребление.

На алтаре южных врат Судзаку запечатало Синомию Утай, «Огонь».

На алтаре северных врат Генбу запечатало Графит Эджа, «Землю».

Наконец, на алтаре восточных врат Сэйрю запечатало Аква Карент, «Воду».

Конечно, на тот момент высшим приоритетом для него стало спасение Мейден, но уж хотя бы имена остальных Элементов он должен был запомнить. Харуюки обхватил руками провинившуюся голову и тихо застонал.

Но оказалось, что это ещё не всё.

В голове его словно открылся новый проход, и из него в сознание полились воспоминания.

Аква Карент. «Единица».

Это прозвище она заслужила потому, что являлась крайне необычным аватаром первого уровня. Обычно такие аватары — новички, беспокоящиеся лишь о наборе очков, но Карент вместо этого работала «телохранителем», спасая попавших в беду из-за малого количества очков бёрст линкеров.

Если конкретнее, то она принимала заказы от бёрст линкеров первого и второго уровней и участвовала с ними в командных боях, пока те не набирали хотя бы пятьдесят очков. В качестве оплаты за свои услуги она просила не очки, а «личность». Клиенты приходили в указанное ей место, садились на указанный стул, где их ждал планшет, предлагающий ввести имя аватара. Вслед за этим лицо бёрст линкера фотографировала камера. Затем имя и фотография по беспроводному соединению пересылались Карент.

И Харуюки знал все эти подробности потому, что...

Однажды ему и самому пришлось попросить её о помощи. Прошлой осенью, когда он только-только начинал играть, он так обрадовался, перевалив за три сотни очков, что забыл о необходимости поддерживать их запас и перешёл на второй уровень.

Из-за этого количество его очков упало до восьми, и любая битва могла стоить ему Брейн Бёрста. И из этой смертельно опасной ситуации его вытащила именно Аква Карент, «Единица». Они сражались против команд третьего и четвёртого уровней в районе Дзинбо, не проигрывая ни единого сражения, что помогло Харуюки перевалить за отметку в семьдесят очков. Без её помощи он мог бы лишиться Брейн Бёрста. С очень высокой вероятностью.

— Карен... — произнёс Харуюки её имя, поднимая голову. В этот раз он вкладывал в него совсем другой смысл. Он посмотрел в похожие на дрожащие озёра глаза молчаливо улыбавшейся девушки и вновь произнёс её имя, — Карен... я... я всё это время... хотел встретиться с тобой.

После этих слов слева словно начали доноситься волны Инкарнации, но Харуюки, не замечая их, продолжил:

— Я хотел поблагодарить тебя. Благодаря тебе... благодаря твоей помощи я...

Больше Харуюки ничего не смог сказать. К глазам подступили горячие слёзы.

Аква Карент медленно кивнула ему и мягким тоном ответила:

— Я тоже хотела вновь увидеться с тобой. И о многом хотела поговорить.

[[image:/storage/reader-images/8aad55284e8eceb2a511e120148c563955061f9b.jpg]]
Аура сверкнула снова, и в этот раз Харуюки всё же повернулся к её источнику. А затем немедленно вжался в диван. За спиной широко улыбавшейся Черноснежки полыхала аура Оверрея. Скорее всего, типа «Увеличение силы удара».

— Харуюки.

— Д-да?

— Прости, что вмешиваюсь в такой момент, но не объяснишь ли ты, что происходит? А то я что-то совсем не понимаю, о чём вы.

— А, к-конечно!

Тут же кивнув, Харуюки принялся рассказывать о том, как они познакомились с Аква Карент. Черноснежка слушала молча, периодически кивая. Но стоило Харуюки сказать «...вот так всё и произошло», поставив точку в рассказе...

— ...Идиот! — впервые за долгое время отругала его Черноснежка. Вслед за этим она тут же подалась вперёд и резко оттянула его левую щеку. — Оказаться на пороге смерти в момент перехода на второй уровень?! Ладно, я тебя винить не могу, это моя вина в том, что я не рассказала тебе о необходимости запаса. Но почему ты мне ничего не рассказал?! Я бы дала тебе столько очков, сколько надо!

— Н-но ведь ты на тот момент лежала в реанимации, и встречаться с тобой было строго запрещено...

— Это ничего не меняет! Да, кабелем ты бы ко мне не подключился, но ты мог вызвать меня на дуэль через больничную сеть, разве нет?!

— Н-но ведь у тебя тогда практически не оставалось очков...

— Их я всегда могла набрать, охотясь на Энеми!

«...Хи-хи».

Неожиданно раздался сдержанный смех, и Черноснежка с Харуюки тут же повернулись на звук.

Аква Карент, всё это время не показывавшая никаких эмоций, сидела, закрыв рот рукой, и мелко дёргала плечами.

Если Харуюки при виде этой картины подумал, что «всё-таки Карен тоже умеет смеяться», то Черноснежка удивлённо округлила глаза. Несколько раз моргнув, она произнесла совершенно другим тоном, не отпуская, впрочем, щеку Харуюки:

— Карен... я никогда не видела, чтобы ты так смеялась. Ну... в реальности я тебя, конечно, вижу впервые, но всё же...

Аква Карент какое-то время продолжила сдержанно смеяться, а затем прокашлялась и ответила:

— Прости. Я смеялась не над вами. Просто мне стало радостно... Лотос, ты напомнила мне... те далёкие времена, когда ты постоянно спорила с Рейкер и Графом, а мы с Мейден смотрели на вас...

Она поправила очки и ненадолго закрыла глаза. Затем она выпрямилась, сложила руки на коленях и посмотрела на Черноснежку и Харуюки ясным взором...

— Пожалуй, для начала официально представлюсь. Я — Аква Карент. В реальности меня зовут Хими Акира.

Повисла короткая пауза. Имя Акира нейтральное, что внесло ещё один грамм неясности в и без того сложный вопрос о половой принадлежности этого человека. Затем Акира повернулась к Черноснежке и поклонилась:

— Лотос. Сильвер Кроу не виноват в том, что всё это время не рассказывал тебе о нашем знакомстве. Я запечатала все его воспоминания о случившемся.

Прошло пять минут.

Черноснежка и Харуюки успели представиться и решить, кто кого как будет звать. После этого Харуюки решил ещё раз переспросить:

— Э-э, выходит, Акира, что восемь месяцев назад ты запечатала мои воспоминания Инкарнационной техникой «Капель Воспоминаний», а во время этой кабельной дуэли распечатала их «Освобождением Воспоминаний»... так?

— Именно так.

— Н-но, почему ты решила...

— Половину причины ты уже знаешь — это из-за того, что ты видел меня в лицо.

— О? Как это ты умудрился раскрыть личность Акиры, Харуюки? — с удивлением в голосе поинтересовалась Черноснежка, заставив Харуюки застенчиво почесать затылок.

— Я вовсе не собирался этого делать, виновата моя неуклюжесть... когда я пришёл в назначенное кафе, я споткнулся по пути в туалет, а в это самое время мимо меня проходила Акира...

Тут в мыслях Харуюки полностью ожила сцена того, как он столкнулся с ней, повалил на пол и потрогал далеко не самым надлежащим образом. Моментально закрыв рот и оцепенев, он с трудом перевёл взгляд. Сама Акира сидела с безразличным видом, поедая очередной ролл, поэтому он продолжил, опустив подробности:

— Акира уронила сумку, и из неё вывалился планшет с моей фотографией...

Хотя Черноснежка и слушала его с немного подозрительным видом, она всё же кивнула.

— Ясно. Неуклюжесть Харуюки смогла одолеть даже Акву Карент.

— Д-да я вовсе не...

— Это была не похвала, если что... а какая вторая причина, Акира? — спросила она, переводя взгляд.

Акира же зажала сливу между пальцами и указала ими на Харуюки.

— Её я тоже в тот раз рассказала Хару.

— С-серьёзно?.. Э-э...

Харуюки начал проматывать в голове восстановившиеся воспоминания в поисках нужной сцены. Незадолго до того, как она применила к нему Инкарнацию, она что-то говорила ему.

— Ты сказала, что наша с тобой встреча произошла слишком рано... что только-только восстановившемуся Нега Небьюласу пока не надо связываться с тобой...

— Да. Во-первых, я считала, что первой должна вернуться Скай Рейкер, но главное, что я, Мейден и Граф...

— Из-за бесконечного истребления?.. — с оттенком боли в голосе продолжила Черноснежка.

Акира отвела взгляд и кивнула.

Харуюки по очереди смотрел на замолчавших девушек, а затем неожиданно вспомнил кое-что, что заставило его ахнуть.

Это противоречие он успел заметить ещё во время королевской битвы, но разговор вновь напомнил ему о нём.

Дуэльный аватар Акиры, Аква Карент, запечатан у восточных врат Имперского Замка на неограниченном нейтральном поле.

Находясь в этом состоянии, она, тем не менее, могла выступать на обычных дуэльных полях, где её и стали звать «Единицей» из-за первого уровня.

Но...

— Н-но ведь на неограниченное поле нельзя попасть до четвёртого уровня, — наконец, смог он произнести эти слова и тут же поймал на себе их взгляды.

Девушки несколько раз моргнули. Первой заговорила Акира, поправляя очки на переносице:

— Очень хороший вопрос. Я знала, что когда-нибудь ты задашь его, Хару.

Вслед за ней и Черноснежка, нахмурившись, кратко кивнула.

— Ответ на него очень простой. На момент штурма врат Имперского Замка Карен находилась на седьмом уровне.

— На с... седьмом?! Но ведь это как у Мейден в наши дни! Почему же теперь её уровень...

Харуюки уже успел выпучить глаза от удивления, но тут в его воспоминаниях раздался голос. Свежий, словно шелестящий на лугу ветер, и чистый, словно только что заточенный клинок, он принадлежал таинственному аватару-самураю, с которым он встретился внутри Имперского Замка. Сначала он представился «Трилид Тетраоксидом», но перед расставанием произнёс своё настоящее имя — Азур Эар. Дорогой друг Харуюки.

Когда они вместе с ним и Утай обсуждали план побега из Замка, Трилид сказал, что через восточные врата уходить не рекомендует. Дело в том, что Энеми Ультра класса Сэйрю, охранявший их, обладал одной уникальной способностью.

— Вытягивание... уровня... — прошептал Харуюки.

Черноснежка удивлённо вскинула брови и кивнула.

— Так ты уже знаешь? Именно... для того, чтобы позволить её отряду сбежать, Карен забралась на алтарь, где героически сражалась с Сэйрю, пока остальные отступали... противник несколько раз попал по ней своей способностью, и в результате...

— Мой уровень быстро упал до минимального, — совершенно спокойным голосом подтвердила Акира тот факт, что ей довелось пережить, пожалуй, худшее, что вообще могло случиться с бёрст линкером, не считая полной потери очков.

Вслед за этим она откусила кусочек сливы, запила холодным чаем, после чего посмотрела на ошарашенного Харуюки и напряжённо смотрящую на неё Черноснежку и слегка улыбнулась.

— Но я не считаю, что мне пришлось хуже, чем Мейден, Графу, Рейкер или тебе, Лотос. Нельзя сказать, что какой-то из Четырёх Богов гораздо сильнее остальных... пока он вытягивал мои уровни совершенно безболезненной способностью, Мейден сгорала в пламени Судзаку, Графа давило массивным телом Генбу, а Лотос с Рейкер рвали в клочья когти Бякко. Всем им пришлось пережить гораздо больше боли, чем мне.

— Но, Карен... виртуальная боль исчезает, как только кончается битва... но то, что случилось с тобой...

— Конечно, после того, как я потеряла уровни, я была... шокирована немного сильнее, чем обычно. Но в этом оказались и свои плюсы. Благодаря этому я смогла начать работать телохранителем и помогать детишкам вроде Хару, попавшим в беду... так что не нужно на меня так смотреть, Лотос.

Голос Акиры, приглушённый, но таящий в себе эмоции, которые она пыталась донести до них, ненадолго стих. Однако затем она продолжила:

— Но какими бы способностями они ни обладали... если зайти слишком далеко в охраняемую Богами зону, бесконечного истребления не избежать. Сэйрю не исключение. Поэтому... даже когда я услышала о возрождении Нега Небьюласа, я долгое время не шла на контакт. Да, я хотела вернуться... да что там, мне не терпелось вернуться, Лотос. Но я была уверена, что когда вернусь в Легион, ты...

Тут Акира затихла и опустила голову. Черноснежка кивнула и прошептала:

— Неделю назад, когда к нам вернулась Мейден, она говорила то же самое. Что если она вернётся, то Новый Нега Небьюлас... вернее, лично я предложу освободить запечатанную у врат Замка Мейден, ради чего нам вновь придётся вызвать на бой Богов. И что из-за этого в плену могут оказаться другие люди. Этого она и боялась.

— Естественно, я боялась. Особенно после того, как ты... Сатти, вернулась и вывесила над Сугинами чёрный флаг. Я не хотела повторения той трагедии.

Обращение «Сатти», которое та использовала по отношению к Черноснежке, — видимо, производное слов «Саттян» и «Саттин», которыми пользовались Курасаки Фуко и Синомия Утай соответственно. Имя звучало неплохо, но оно больше подходило устам, скорее, вечно нетерпеливой Пард. Не успела Черноснежка что-либо ответить, как девушка в очках тут же продолжила:

— Но вы, Сатти и Хару, смогли блестяще вытащить Мейден из плена алтаря Судзаку. Когда эти слухи дошли до меня, я была счастлива до невозможности. Я поняла, что обязательно настанет день, когда я увижусь с вами и верну Хару его воспоминания...

— И этот день... наступил сегодня, — с улыбкой отозвалась Черноснежка.

Акира сначала кивнула, но затем покачала головой:

— На самом деле я хотела подождать ещё немного. Но с учётом сложившейся ситуации мне пришлось поторопить события, — в глазах по ту сторону очков проскочила искра. — Как вам известно, после гибели Старого Нега Небьюласа два с половиной года назад я начала работать телохранителем, защищая низкоуровневых бёрст линкеров. Я занималась этим по нескольким причинам, но одна из них — сбор информации. Спасённые мной бёрст линкеры, даже добравшись до более высоких уровней, продолжали делиться со мной ценной информацией... конечно же, не в ущерб своим Легионам.

Харуюки согласно кивнул. Действительно, не запечатай она его воспоминания, он бы продолжал поддерживать с ней связь хотя бы из-за желания постепенно отплатить свой долг.

Акира кивнула в ответ и всё таким же хладнокровным, но немного напряжённым голосом продолжила:

— Поэтому, хоть я и не контактировала с Новым Нега Небьюласом, но всё же была в курсе всех последних событий. Я слышала и о террористической атаке на вертикальную гонку по Гермесову Тросу с использованием мощной Инкарнации четвёртого квадранта, и о возрождении Брони Бедствия, и о решении очистить броню, вынесенном на Конференции Семи Королей, и о распространяющихся по миру ISS комплектах, и о появившемся на Мидтаун Тауэре Архангеле Метатроне... и о том, что Сильвер Кроу удалось очиститься от Брони и запечатать её.

Она одно за другим перечисляла события этого напряжённого июня, и даже Харуюки с трудом поспевал за ней. Черноснежка тоже не могла не удивиться.

— Карен, ты, как всегда, мастер сбора информации... хотя, пожалуй, этого стоило ожидать, — произнесла она, вскинув руки, а затем пояснила для Харуюки, — В прошлом именно она занималась сбором и анализом информации в Нега Небьюласе. У неё талант собирать из скучных сплетен и обрывков слухов важнейшую информацию.

От этой похвалы Акира немного засмущалась и тихо сказала:

— Информация подобна воде в системе городского снабжения. Часть воды всегда вытекает сквозь швы и трещины в трубах, но об этом никто не задумывается.

— О, ого... выходит, из водопровода вытекает много воды? — спросил Харуюки, не замечая, что отклоняется от темы.

Акира с совершенно серьёзным видом кивнула, а затем неожиданно поделилась следующей информацией:

— В начале века 5% потребляемой воды приходилось на утечки из труб, находящихся в муниципальной столичной собственности. К сороковым годам эту цифру удалось сократить до 1%. В численном выражении это соответствует примерно пятнадцати миллионам кубических метров.

— П-пятнадцати миллионам... а в двухлитровых бутылках это сколько?..

Но не успел Харуюки дотянуться до виртуального интерфейса и открыть калькулятор, как Черноснежка успела прикинуть в уме.

— 7,5 миллиардов. И по сравнению со столицами других стран это ещё небольшая цифра. Кстати, Акира... я до сих пор помню, как в те времена, когда я ещё находилась на восьмом уровне, ты предложила сначала исследовать тонкости правила внезапной смерти для аватаров девятого уровня и ради этого пыталась заставить поднять уровень Графа, потому что он к тому времени успел накопить очки для перехода с восьмого на девятый. Тебе... не кажется, что в тот раз твои методы сбора информации зашли слишком далеко? — заметила Черноснежка с игривой улыбкой, но Акира не изменилась в лице.

— Графу всегда приходилось жертвовать собой. Поэтому — нет.

— Ха-ха-ха... ну да, упрямее человека я ещё не встречала.

Когда Харуюки смотрел на весело смеющуюся Черноснежку, по его телу разливались тёплые чувства.

Пусть Акира и пошла на это под давлением пока неизвестных обстоятельств, с возвращением Аквы Карент выходило, что в Нега Небьюлас вернулись три Элемента, три старших офицера. Конечно же, аватар Карент всё ещё запечатан у восточных врат Имперского Замка на неограниченном поле, где его сторожил Сэйрю, а о четвёртом Элементе, Графит Эдже, Харуюки знал лишь имя, но казалось, что день, когда все они снова будут в сборе, уже близок. И не только Элементы — вслед за ними наверняка потянутся и все старые легионеры Нега Небьюласа.

И это будет тот день, когда Черноснежка вернёт себе то, что потеряла.

Конечно, если Нега Небьюлас вновь вернётся в ряды Великих Легионов, Харуюки больше не сможет проводить с Черноснежкой столько времени. Но это его не расстраивало, ведь он всё равно остался бы её единственным «ребёнком», а что важнее... поддержка сильного Легиона необходима ей для того, чтобы достичь своей заветной цели — десятого уровня. Естественно, к этой цели стремился и сам Харуюки.

Задумавшись об этом, Харуюки откусил кусочек сливы, как вдруг Черноснежка протянула руку и потрепала его волосы.

— Ты, как всегда, слишком далеко забегаешь, — произнесла она с такой нежной улыбкой, словно прочитала мысли Харуюки.

Тот тут же замахал головой.

— Э-э... н-нет-нет, меня это вовсе не печалит.

— Если бы не печалило, ты бы о таком не говорил. Поверь, ты, Такуму и Тиюри для меня дороги не меньше, чем мои старые друзья, а может, и больше. Каким бы большим ни стал наш Легион, места для тебя в моём сердце не убудет.

— С-спасибо... — Харуюки кивнул, отчаянно пытаясь подавить начавшие пробиваться слезы.

Справа улыбнулась Акира и сказала:

— Если хочешь плакать — плачь. Вода, которая никуда не течёт, со временем застаивается.

Скажи она ему такие слова какое-то время назад, и он тут же расплакался бы. Но теперь он лишь подавил в себе тоску и ответил:

— Я... потерплю до того момента, когда ты официально вернёшься в Легион, Акира.

— Хорошо. Тогда у тебя ещё есть время вспомнить, что ты мне сказал до того, как я запечатала твои воспоминания.

— Э-э... и что я... такого сказал?..

Сказанные Акирой слова словно заставили его сознание отозваться, и в голове пронеслась та сцена. Харуюки показался ей таким беззащитным, что она вызвала его на кабельную дуэль и сказала, что заберёт все его очки в качестве платы за помощь. И в ответ Харуюки сказал ей...

— ...Что я не буду с тобой сражаться, потому что ты мне нра...

Неожиданно он ощутил, как на его голову что-то сильно давит, и ему пришлось прервать речь. Давление исходило от тонких пальцев Черноснежки. Она держала его за голову хваткой, достойной крупного аватара, и продолжала широко улыбаться. От её улыбки веяло знакомым холодом.

— Что-то я не расслышала. Ну-ка, почему ты не будешь сражаться с Карен?

— Э, э-э... потому что она мне н... нр... нет, тьфу. А да, у неё такой нрав, что мне никогда её не победить, — кое-как спас себя Харуюки.

— Можно подумать, нрав что-то решает в Брейн Бёрсте, — ледяным тоном заметила Черноснежка, но затем, пощадив его, успокоилась. Напоследок ещё раз легонько стукнув Харуюки по голове, она взяла с тарелки сливу. — Впрочем, это благодаря тебе Акира решила встретиться с нами в реальности...

Тут же отправив сливу в рот, она взяла стакан и быстро осушила его. Харуюки уже начал подниматься с дивана, собираясь налить ей ещё, но Черноснежка одёрнула его взмахом руки. Вслед за этим она выпрямила спину, приняла серьёзный вид и обратилась к Акире:

— Конечно, я ещё о многом хочу поговорить, но на сегодня разговоров о прошлом хватит. Куда важнее обсудить настоящее и будущее... а именно — почему ты сегодня оказалась в Сугинами и вышла с нами на связь, Акира. Судя по времени твоего появления, это связано либо с ISS комплектами, либо с Обществом Исследования Ускорения... я права?

Услышав этот вопрос, Акира сначала поправила очки, а затем кивнула.

— Ты, как всегда, очень проницательна. Да, я здесь из-за этих двух причин... и есть ещё третья.

— О? И какая?.. — тут же спросил её Харуюки.

Ему казалось, что за сегодня он успел удивиться столько раз, что теперь его уже ничто не изумит. Однако ответ Акиры застал его врасплох:

— Броня Бедствия.

— !..

Черноснежка с шумом вдохнула воздух, а Харуюки вжался в спинку дивана так сильно, что едва не перевернул его. Кое-как вернув равновесие, он глубоко вздохнул и громко заявил:

— Но... как?! Э-эта Броня... вернее, её «проклятие» полностью развеяно. Его больше нет!

После того как Харуюки вернул Броню Бедствия — вернее, Усиливающее Снаряжение «Бедствие» к своей изначальной форме — броне «Судьба» и мечу «Звездомёт», он навсегда запечатал их в укромном уголке неограниченного поля. Это случилось каких-то шесть дней назад, и за такое время даже Общество Исследования Ускорения не должно было каким-либо образом добраться до неё.

В конце концов, Аква Карент сама несколько минут назад сказала, что знает о том, что Броня ныне очищена и запечатана.

Акира успокаивающе кивнула и принялась объяснять:

— Я уверена, что Общество уже не может вернуть ту самую Броню Бедствия. Но, похоже, они и не собираются этого делать... они планируют создать новую.

— С... создать? Породить... новую Броню? — спросила Черноснежка, и даже в её голосе слышался ужас.

Акира перевела на неё взгляд и кивнула.

— Я полагаю... что и рождение Брони Бедствия семь лет назад не обошлось без помощи Общества Исследования Ускорения. Я права?

В ответ Харуюки с Черноснежкой переглянулись и кивнули друг другу. Хоть это и сверхсекретная информация, Аква Карент, как Элемент, имеет право знать её.

— Д-да... когда на мне паразитировала Броня, я видел сон... понимаю, что это не самый надёжный источник, но я верю ему. Семь лет назад Хром Фалькон и Шафран Блоссом попали в ловушку, после чего Фран в бесконечном истреблении лишилась всех очков. Эту западню организовали вице-президент Общества Блэк Вайс... и офицер Аргон Арей...

Когда Акира услышала имена Фалькона и Шафран, её глаза дрогнули, но в этот момент пробившийся сквозь окно луч света заставил очки бликнуть, скрыв их. Она опустила взгляд и тихо ответила:

— Ясно... выходит, что то, что Броня после этого сменила несколько владельцев и устроила в Ускоренном Мире не одну бойню, тоже можно считать частью плана Общества...

— Но... Пятый Дизастер, Черри Рук, получил Броню от Жёлтого Короля Йеллоу Радио. Ты думаешь, бананоголовый тоже связан с Обществом?.. — нахмурившись, спросила Черноснежка.

Акира подняла голову и улыбнулась.

— Полагаю, что нет. Конечно, Радио любит ловушки и хитрые планы, но он просто импульсивный человек, которому нравится быть в центре внимания.

— Импульсивный?..

Пока Харуюки изумлялся тому, с какой лёгкостью Аква Карент давала характеристику одному из Королей девятого уровня, Черноснежка усмехнулась и кивнула.

— Тут я с тобой согласна. В отличие от Общества, которое любит скрытность во всём, Радио ни за что не согласится на план, который не даст ему появиться на сцене... но разве это не значит, что когда он получил Броню от Четвёртого Дизастера, а затем пытался заманить в ловушку Красную Королеву Скарлет Рейн — это был целиком и полностью план Радио? — заметила Черноснежка.

Харуюки кивнул и поддержал её:

— Кроме того, то, что после Черри Рука Шестым Дизастером стал я — совершенная случайность. Никто не мог предугадать того, что Нико обратится за помощью к Нега Небьюласу, и что я приму участие в последней битве Пятого Дизастера. Даже Общество.

Акира не спешила ни соглашаться с их утверждениями, ни опровергать их. Она ответила чуть тише, но совершенно не меняясь в лице:

— Я думаю... дело вот в чём. Обществу было совершенно безразлично то, какими путями будет передаваться Броня и к каким именно трагедиям она приведёт. Они рассчитывали только на то, что цикл Бедствия будет продолжаться... что Броня будет переходить из рук в руки и становиться сильнее. А затем, когда она станет достаточно могущественной, они собирались использовать её, чтобы выполнить свою главную задачу...

— А...

Слова Акиры заставили Харуюки вспомнить одну сцену. Он напрягся и постарался вспомнить как можно больше деталей.

— Э-эм... примерно неделю назад я, находясь на неограниченном поле, разделил Броню на два куска экипировки, но незадолго до этого я встретился с вице-президентом Общества Блэк Вайсом, который сказал мне: «Хотя ещё рановато, но я заберу твою Броню для анализа. К сожалению, Кроу, для этого ты должен будешь покинуть Ускоренный Мир»...

На тот момент он едва находился в сознании, и воспоминания его об этом смутны, но смысл сказанных слов он уловил точно. Услышав это, девушки переглянулись, помрачнели и кивнули. Сначала заговорила Акира:

— Это значит, что у них всё же есть долгосрочный план... другими словами, Броня должна была послужить определённой цели. Как мне кажется, после захвата Хару они планировали изъять Броню, и Седьмой стал бы окончательной, завершённой формой Хром Дизастера. Хотя, возможно, даже это — лишь часть ещё более масштабного плана...

— Седьмой, значит. Какая зловещая цифра, — неохотно проговорила Черноснежка, после чего посмотрела на Харуюки и заговорила более мягким голосом. — Другими словами, то, что Шестой Дизастер Харуюки смог очистить и запечатать Броню, сломало семилетний план Общества... хотя, с учётом ускоренного времени, можно сказать, что он тянулся десятки и сотни лет. Гига-GJ.

— Это ты Аша или Пард изображаешь? — с усмешкой в голосе отозвался Харуюки, и Черноснежка тоже прыснула.

Акира почему-то на мгновение замерла, но затем тоже слегка улыбнулась.

Харуюки уже собирался спросить её, что случилось, но Акира заговорила первой:

— Благодаря стараниям Хару Броню Бедствия удалось уничтожить. Как я уже говорила, даже Общество уже не сможет вернуть её. Но, в то же время, они точно не из тех людей, что так просто сдаются.

— Ясно... поэтому ты считаешь, что они попробуют «создать» её, — прошептала Черноснежка.

Акира медленно кивнула.

— Да. Я полагаю... что Общество Исследования Ускорения попытается повторить то, что произошло семь лет назад. Они вызовут взрыв ненависти и скорби, вольют негативные эмоции в Усиливающее Снаряжение и таким образом проклянут его. Некоторые события Ускоренного Мира указывают на то, что вероятность этого весьма высока...

— Хм-м... я не сомневаюсь в твоих способностях как аналитика, Акира... но разве повторить случившееся будет так просто? Хром Дизастер появился благодаря синтезу нескольких важных компонентов... я правильно говорю, Харуюки?

Она повернулась к Харуюки, и тот согласно кивнул. Затем он начал перечислять компоненты, загибая пальцы на правой руке:

— Да. Э-э... во-первых, Хром Фалькон, металлический аватар и Первый Дизастер. Во-вторых, Шафран Блоссом, его подруга. В-третьих, Энеми Легендарного класса, лишивший Шафран всех очков через бесконечное истребление. В-четвёртых, Усиливающее Снаряжение Судьба, впитавшее в себя скорбь и ненависть Фалькона и ставшее Броней. В-пятых... не уверен, что это необходимо, но был ещё меч Звездомёт, рождённый из души Шафран... Броня Бедствия не смогла бы появиться без этих компонентов...

— И все они крайне редки. Не мне рассказывать вам, насколько редки металлические аватары, особенно те, у которых есть постоянные напарники. Но самый редкий среди всех компонентов — Судьба, ставшая основной Брони... в конце концов, это ведь один из Семи Артефактов, — тихо проговорила Черноснежка, и в комнате ненадолго повисла тишина.

Харуюки взял с тарелки очередную сливу, количество которых успело уменьшиться наполовину, и положил её на край.

— Первый из известных Артефактов, существующих в Ускоренном Мире — меч Синего Короля «Импульс», Альфа.

Затем он продолжил, добавляя все новые сливы.

— Далее, посох Фиолетовой Королевы «Буря», Бета. Щит Зелёного Короля «Конфликт», Гамма. И... клинок того самого Трилида, с которым я встретился внутри Имперского Замка. «Бесконечность», Эпсилон...

На краю тарелки лежало четыре сливы. Харуюки поднял голову и посмотрел сначала на Черноснежку, потом на Акиру.

— И всё, так? Мы до сих пор не знаем, куда делось «Сияние», Дельта... «Судьба», Зета, запечатана, а «Мерцающий Свет», Эта, находится в самой глубине Имперского Замка, где никто не сможет его достать.

Когда Харуюки умолк, Черноснежка тихо усмехнулась.

— Когда ты так перечисляешь их, кажется, что их целая куча... но по факту Общество действительно может рассчитывать лишь на четыре... нет, три Артефакта. Чтобы добраться до Эпсилона и Трилида, им придётся залезть в Замок, но даже у них вряд ли хватит на это сил.

С этими словами Черноснежка взяла одну из лежащих на краю тарелки слив и принялась её есть. Она посмотрела на оставшиеся три, а затем пожала плечами.

— Да и остальные три заполучить не так-то просто. Короли явно не захотят расставаться с ними, а забрать их силой можно лишь через лишение всех очков. Даже Общество Исследования Ускорения не способно на такое.

Затем она взяла ещё одну сливу. Харуюки забрал оставшиеся и тоже принялся жевать их. После этого он сказал:

— Хм-м... лучше на всякий случай спрошу. В Ускоренном Мире точно нет снаряжения, равного по уровню Артефактам?

После этих слов Черноснежка с Акирой моргнули и покачали головами.

— Думаю, нет.

— Его не должно быть. Собственно, их и назвали Артефактами потому, что остальное Снаряжение рядом с ними и близко не стоит. Ты ведь и сам ощутил совершенно немыслимую силу щита Гранде, когда попытался ударить его, так?

— Да, это было нечто...

— Ну, возможно, это потому, что он почти непробиваемый и сам по себе... хм-м, если подойти к этому с другой стороны, то как насчёт бёрст линкеров, весь потенциал которых сосредоточен в Усиливающем Снаряжении, и которые продолжают усиливать его бонусами на каждом уровне... интересно, возможно ли...

Задумчивая речь Черноснежки немедленно оживила в памяти Харуюки образ одного бёрст линкера.

— Ты хочешь сказать, что если Аш продолжит усиливать свой мотоцикл и далее, то со временем его машина может встать вровень с Артефактами?..

Они переглянулись, а затем дружно рассмеялись. Не то чтобы они смеялись над Аш Роллером, но мысль о том, что если он навесит на свой мотоцикл ещё больше ракет, пулемётов и гранатомётов, то сможет называть его Артефактом, казалась совершенно абсурдной...

Но тут Харуюки показалось, что поднятая тема вызвала в его голове ещё одну ассоциацию, и нахмурился. Однако не успела мысль сформироваться, как Черноснежка прокашлялась, повернулась к Акире и сказала:

— Кхм... прости, мы отвлеклись. Короче говоря, смысл в том, что им недостаёт Артефакта, который мог бы стать основой новой Брони, если они планируют её создание.

— Да. Полностью согласна.

— Но это ещё не всё, чего им недостаёт. Истинная сила Брони состояла в том, что владельцы долгое время сражались в ней, обучали её, и, в конце концов, в ней зародился своего рода разум, сотканный из негативной Инкарнации... как я помню, Харуюки называл его «зверем».

После этих слов Харуюки окончательно отбросил так и не сформировавшуюся мысль и размашисто кивнул.

— Ага, его сила действительно впечатляла. Он умел рисовать перед глазами траектории всех атак противника, даже Инкарнационных, и давал им характеристики. Кроме того, он владел техниками всех Дизастеров прошлого, которыми мог пользоваться совершенно неограниченно. Даже комбинация Мгновенного Скачка с Лазерным Мечом — это ещё не самое впечатляющее, на что он был способен...

Харуюки сжал руки в кулаки и продолжал все говорить и говорить. Черноснежка какое-то время смотрела на него, а затем сокрушённо улыбнулась.

— Судя по тому, как ты о нём отзываешься, «зверь» всё-таки стал твоим напарником.

— А, н-нет, я хотел сказать...

— Ну, я поняла, что ты хотел донести. Хром Дизастер был силён именно потому, что живший в нём «зверь» обладал такой силой... другими словами, даже если Обществу удастся создать Броню Бедствия 2 и научить её паразитировать на аватарах, пройдёт ещё много лет до того, как негативная Инкарнация в ней скопится до такого уровня, что она сравняется с Бронёй 1. Уйдут годы... а если они так и не смогут найти Артефакт — то и того дольше. Ты думаешь, что они попытаются запустить такой долгосрочный план сейчас?..

Этот вопрос она задала, повернувшись к Акире.

Офицер-аналитик Первого Нега Небьюласа ответила не сразу. Сначала она какое-то время смотрела в вечернее небо за окном. Затем прищурилась, словно увидела в нём что-то, и через несколько секунд тихо произнесла:

— «Огромный сгусток негативной Инкарнации». В Ускоренном Мире уже есть объект, подходящий под это описание... и он продолжает развиваться день за днём...

— !..

Услышав это, Черноснежка и Харуюки дружно ахнули.

Благодаря её словам Харуюки смог сформулировать мысль, какое-то время витавшую в его голове. Существовало нечто, высасывающее враждебность, ненависть... и негативную Инкарнацию в целом из многих бёрст линкеров. Огромный чёрный ком, работающий на той же логике, на которой работал «зверь» Брони Бедствия.

— Тело... ISS комплекта... — хрипло прошептал Харуюки.

Черноснежка же спросила Акиру:

— Карен... ты видела его? Ты видела тело ISS комплекта, находящееся внутри Токио Мидтаун Тауэра? — после этого она замерла, а затем опустила голову. — Прости. На неограниченном поле ты всё ещё запечатана у восточных врат Замка, так что ответ очевиден...

— Не извиняйся, Лотос. Все Элементы, включая меня, принимали участие в атаке на Замок по собственной воле. Кроме того, воспоминания о том, как мы шли к Замку всем Легионом, до сих пор греют мою душу, — после своего мягкого ответа Акира снова приняла серьёзный вид. — Конечно, сама я тело ISS комплекта не видела. Недавно один из бёрст линкеров, которого я защищала, обзавёлся комплектом... так я узнала о возможностях комплекта и о методах его усиления и размножения. На основе этой информации нетрудно догадаться, что комплекты представляют собой централизованную систему.

— А-а... тот человек, с ним...

«Всё в порядке?»

Харуюки вложил последние слова вопроса в свой взгляд. Акира покачала головой.

— Три дня назад я потеряла с ним связь. Скорее всего, ISS комплект захватил его разум и стал для него важнее меня.

Как всегда, её лицо не выражало никаких эмоций, но Харуюки увидел в глазах по ту сторону очков оттенки печали.

И это естественно. Для Аквы Карент, Единицы, все те бёрст линкеры, которых она вытащила с порога смерти, с которыми сражалась плечом к плечу, подобны «детям».

— Три дня... если прошло всего три дня, то, возможно, спецприём Лайм Белл сможет... — на автомате проговорил Харуюки.

В голове его, конечно же, крутилась встреча с Сетагайским Легионом «Пети Паке». Он состоял всего из трёх человек — удивительной Шоколад Папетты, её «родителя» и «ребёнка». Всех их, кроме Шоколад, заразили ISS комплекты.

Но с помощью отчаянных увещеваний Шоколад и второго режима «Зова Цитрона», техники Лайм Белл, способной обращать время вспять, они смогли отделить комплекты от их тел и вновь превратить их в карты. В принципе, то же самое можно сделать и с тем клиентом Аква Карент.

Акира на мгновение посмотрела в глаза Харуюки, но затем покачала головой.

— Спасибо, но мне кажется, что охота за каждым отдельным терминалом уже не сможет исправить ситуацию. По сообщениям свидетелей, каждый день заражается около дюжины аватаров. Скорее всего, на каком-то этапе это может перерасти в пандемию...

— Значит, Акира, ты считаешь, что конечная цель распространения ISS комплектов — это сбор негативной Инкарнации для последующей передачи её Броне Бедствия 2?.. — произнесла Черноснежка с выражением глубокой задумчивости на лице.

Акира слегка повела подбородком.

— Я не знаю, единственная ли это цель, но почти уверена, что комплекты можно использовать таким образом.

— Хм. На каком основании?

— Это основание — та самая причина, по которой я оказалась сегодня в Сугинами... и встретилась с вами, Сатти и Хару, — послышался неожиданный ответ, заставивший Харуюки и Черноснежку затаить дыхание. — В Ускоренном Мире появился новый металлический аватар, у которого неизвестен родитель, нет Легиона, но при этом он неестественно силён. Впервые я услышала эти слухи неделю назад и с тех пор занималась сбором информации. Несколько раз мне удавалось наблюдать за его боями, но строго в облике зрительского аватара.

— Вольфрам Цербер?.. — тихо спросил Харуюки, и Акира кратко кивнула.

— Да. Его появление... его поведение на поле боя, его немыслимая сила и общее ощущение напомнили мне... одного бёрст линкера, покинувшего Ускоренный Мир давным-давно. Второго Хром Дизастера, Магнезиум Дрейка...

— !..

Это имя он впервые услышал вчера во время большой перемены. Черноснежка рассказала ему, что он появился на заре Ускоренного Мира, быстро собрал вокруг себя множество почитателей, но затем его поглотила Броня, он стал Вторым Дизастером и погиб в жесточайших битвах...

— Ты знала Дрейка лично, Карен?.. — спросила Черноснежка, и Акира тут же кивнула.

— Я несколько раз сражалась и разговаривала с ним. Моя сила связана с водой, его — с огнём, и мы всегда считали друг друга соперниками. Это было ещё до того, как я вступила в Нега Небьюлас, — Акира подняла голову и посмотрела за окно так, словно глядела в далёкое прошлое. — Мне не удалось провести много времени с моим «родителем», и Дрейк многому научил меня. Благодаря ему я научилась использовать свою силу, освоила техники дуэльных битв и обрела волю бёрст линкера... поэтому он был мне не только соперником, но и другом. Но... однажды Дрейк исчез, а затем вернулся другим человеком. Его поглотила Броня Бедствия, и он методично уничтожал других бёрст линкеров как в обычных дуэлях, так и на неограниченном поле. Его огненное дыхание стало сильнее в несколько раз. Он даже не дрогнул, когда испепелял им меня...

— Карен... — на автомате обронил Харуюки.

Акира повернулась в его сторону и обнадеживающе улыбнулась.

— Всё это уже в далёком прошлом. Но... когда в прошлое воскресенье я впервые увидела Вольфрам Цербера, я чуть не приняла его за Дрейка. Конечно, Дрейк был куда крупнее и отличался цветом... но по виду они всё равно очень схожи. И не только внешне — сила, поведение, таинственное происхождение. И поэтому я предположила... вернее, почувствовала, что эта история может повториться...

— Эта история... ты имеешь в виду появление Хром Дизастера?

— Да. Конечно, я уже тогда знала, что Хару лично запечатал Броню. Но... мы считали так же и до того, как Дрейк стал Дизастером. После победы над Первым никто в Ускоренном Мире не сомневался в том, что больше этот берсерк не появится. Но вместо этого...

— Вновь появилась Броня, и пролилась кровь... — тихо сказала Черноснежка, и Акира склонила голову.

— У меня есть теория, что и Вольфрам Цербер, и Дрейк изначально задумывались как владельцы Брони, а значит, где-то в Ускоренном Мире есть и тот, кто пытается эту Броню возродить. Поэтому я начала следить за всеми боями Цербера, на которые успевала попадать. Увы, Хару, вчера и позавчера обстоятельства не сложились, и твои первые бои против него я не увидела...

— Я, ясно...

Харуюки вжал голову в плечи, и его бывшая напарница слегка улыбнулась.

— Я слышала о них и решила во что бы то ни стало увидеть ваш сегодняшний бой, однако ты так и не появился. Но Цербер и сам ждал тебя, не вступая ни в какие битвы. Я долго ждала, и он, наконец, исчез из списка противников. Тогда я подумала о том, что он, возможно, решил вторгнуться на территорию Нега Небьюласа самостоятельно... с трудом отбросив сомнения, я села в электричку на станции Накано и сошла в Коэндзи. Рядом со станцией я села на скамейку, подключилась к глобальной сети и, чтобы уж наверняка, включила режим готовности к королевским битвам...

— И после этого оказалась втянута в королевскую битву, организованную Цербером?

— Да. Конечно, я не собиралась принимать участие. Я собиралась тихо посмотреть на вашу битву, а затем незаметно уйти... но я не ожидала, что там окажется она, да ещё и вмешается в бой...

— Квад-айз Аналист... Аргон Арей, так? — спросил Харуюки.

Акира кивнула головой на удивление резким для неё движением.

— Изначально я собиралась наблюдать и впитывать информацию, не вмешиваясь в ход событий... но когда она начала атаковать тебя и Аш Роллера, я так разозлилась, что в итоге вмешалась и сама. Правда, нельзя сказать, чтобы я много чем помогла...

— О... о чём это ты?! — тут же воскликнул Харуюки и подался в сторону Акиры. — После атак Аргон Арей я ощутил себя таким беспомощным, что мне хотелось зарыдать от досады, и я даже не мог встать на ноги... но когда на крыше здания появилась ты, твой облик поразил меня до глубины души. Пусть я тогда не помнил тебя, но у меня открылось второе дыхание... и благодаря тебе я снова нашёл в себе силы сражаться.

Харуюки отчаянно пытался убедить её, а Акира улыбнулась такой нежной улыбкой, которую он на её лице ещё не видел.

— Сильвер Кроу... ты стал гораздо, гораздо сильнее, чем я могла себе представить. Для меня нет зрелища более радостного, чем вид того, как повзрослели и окрепли те бёрст линкеры, которых я когда-то защищала. Пусть наша сегодняшняя встреча и оказалась неожиданной... но я от всей души рада тому, что она состоялась...

Они начали смотреть друг другу в глаза, но тут раздались громкие покашливания Черноснежки.

— Ну уж прости меня, Харуюки, за то, что я была зрителем и не протянула тебе руку помощи! И ещё, Акира, почему ты говоришь так, словно встреча со мной — это так, бонус?

Харуюки тут же вжался обратно в спинку дивана, а Акира перевела взгляд на Черноснежку и усмехнулась так, словно смотрела на избалованную сестрёнку.

— Сатти, ты ничуть не изменилась с той поры.

— Х... хочешь сказать, что я совсем не повзрослела?!

— Конечно, в хорошем смысле. Мой командир всё это время ждала меня с распростёртыми клинками. Это не может меня не радовать.

Акира ненадолго утихла, вновь села ровно, приняла серьёзный вид и...

— Таков путь воды, которая вечно возвращается туда, откуда пришла. Сатти... нет, Чёрная Королева Блэк Лотос. Я, Аква Карент, хочу прямо сейчас, в этот самый момент вернуться в Нега Небьюлас. Позволишь ли ты мне?

Услышав неожиданную просьбу, Черноснежка недоуменно моргнула.

Но в следующее мгновение её черные глаза заблестели, она резко встала, обошла стеклянный стол, встала перед Акирой и протянула ей руку.

Акира взяла её за руку и встала сама. Черноснежка посмотрела в глаза девушке, оказавшейся с ней почти одного роста, и тихо ответила:

— Конечно. Конечно же... с возвращением, Карен.

— Спасибо, Лотос...

А затем они шагнули навстречу друг другу и крепко обнялись.

В отличие от воссоединения Черноснежки и Курасаки Фуко два месяца назад на Южной Террасе станции Синдзюку, в этот раз обошлось без рыданий, но Харуюки отчётливо ощутил, как их сердца забились в унисон, и теплота их чувств наполнила комнату.

27 июня 2047 года. Два года и десять месяцев со дня гибели старого Легиона.

Вслед за Скай Рейкер, «Ветром» и Ардор Мейден, «Огнём», Аква Карент, «Вода», вернулась в Нега Небьюлас.

[[image:/storage/reader-images/f67eafefd30aae2372eeb9ffc7a17f919db6932c.jpg]]

----------

Том 13 Глава 188

29 июня, суббота, три часа дня.

Харуюки находился внутри клетки для животных за вторым корпусом школы Умесато.

Занимался он тем, что прилежно драил щёткой залитый водой пол. В общем-то, пол в клетке сделан из водоотталкивающего материала и на первый взгляд может показаться чистым, но на всякий случай он всё равно чистил клетку раз в неделю, беспокоясь о здоровье её жителя.

Этим жителем была африканская зорька по кличке Хоу, которая сидела на любимом левом насесте и то и дело крутила головой. Сам Харуюки её не особо интересовал, чего нельзя сказать об атмосфере, которая наполнила всю школу и повлияла на него самого. Завтра должен состояться культурный фестиваль школы Умесато.

Из актового зала физкультурного корпуса доносились звуки генеральной репетиции духового оркестра, от ворот доносились переругивания школьников, устанавливающих праздничные ворота, а с другой стороны второго корпуса доносились звуки танцевальной репетиции.

Это второй культурный фестиваль в жизни Харуюки. Он не то чтобы не любил ощущение самодеятельности, которое царило здесь в отличие от начальной школы... просто в этом году он оказался среди тех, кто готовит весьма скучную выставку его класса, «Коэндзи 30 лет назад», с приготовлениями к которой они управились часом ранее. Осталось лишь прийти завтра с утра, закачать приготовленный Харуюки файл на сервер локальной сети и запустить его.

Секция лёгкой атлетики Тиюри готовила блинную лавку, а секция кендо Такуму ставила костюмированный танец, и потому они оба оказались заняты подготовкой. Где-то в районе четырёх часов все они планировали освободиться, что дало бы им возможность принять участие в защите территории (конечно же, речь шла об Ускоренном Мире, а не о фестивале), но в крайнем случае Легиону пришлось бы оборонять территорию без них, вчетвером.

...Нет.

Не вчетвером, а впятером. Позавчера, в четверг, в Нега Небьюлас вступил очередной долгожданный легионер, и теперь он состоит из семи человек.

Мысли об этом наполняли Харуюки теплом, но оно быстро куда-то улетучилось. Дело заключалось в той дуэли, на которую он отправился вчера, в пятницу, после уроков. Точнее, в том, что дуэль не состоялась.

Вчера, как только он закончил кормить Хоу, Харуюки тут же побежал в сторону боевой зоны Накано 2. Естественно, его целью была битва с Вольфрам Цербером. Он рассчитывал на честный бой, где им бы никто не помешал, где его кулаки смогли бы достучаться до его сердца, и где он смог бы вновь докричаться до него. Где он смог бы сказать ему присоединиться к нему... предложить стать его другом.

Но... несмотря на то, что Цербер всю неделю регулярно появлялся в Нака-2, вчера он там так и не объявился.

Вместо этого Харуюки перехватили Черноснежка с Фуко, которые неожиданно решили переночевать у него дома. Конечно, он с радостью провёл с ними вечер, но и спустя ночь ощущал сожаление. Вернее, беспокойство. Он никак не мог отделаться от чувства, что Цербер уже не появится... или же появится после того, как необратимо изменится.

Он продолжал чистить пол, переполненный сложными чувствами...

«UI> Так всё-таки?» — неожиданно появились перед ним розовые буквы вместе с сообщением о подключении к местной сети.

Подняв голову, он увидел у входа в клетку улыбающуюся девочку с щёткой в руках. На груди белой спортивной формы, явно одетой в расчёте на грязную работу, красовалась эмблема другой школы.

— Так всё-таки... что? — переспросил Харуюки, приостановив уборку.

Четвероклассница из родственной академии Мацуноги, «суперпредседатель» комитета по уходу за животными школы Умесато Синомия Утай окинула Харуюки взглядом и провела пальцами в воздухе:

«UI> У тебя такое лицо, будто ты не можешь решить, радоваться тебе или грустить, Арита-сан.»

Текст бежал в чате быстрее, чем Харуюки умел разговаривать.

Немного подумав, он кивнул.

— Да, пожалуй... вчера, когда я закончил ухаживать за Хоу, я пошёл в Накано, но с Цербером сразиться так и не смог. Поэтому я и грущу... вернее, сожалею.

«UI> Так вот в чём дело...»

Улыбка пропала с лица Утай, так что Харуюки поспешил добавить:

— Ну, ничего, он ведь тоже школьник. На носу июль, а там и четвертные контрольные, мало ли, что там у него.

От этих слов не по себе стало и самому Харуюки. Утай увидела, как он пошатнулся, и лицо её снова прояснилось.

«UI> Уверена, вы вскоре увидитесь снова. А чем вызвана радость?»

— А это потому... — начал говорить он, но тут же захлопнул рот.

О позавчерашних событиях — неожиданной королевской битве с Цербером, вмешательстве Аргон Арей и о том самом «радостном событии», которым стало появление и последующее возвращение в Легион Аквы Карент, они собирались рассказать сегодня незадолго до территориальных битв. Пока что об этом не знала даже ночевавшая дома у Харуюки Фуко.

— Это... пока секрет.

В ответ на это Утай сначала изумлённо округлила глаза, а потом очаровательно надулась.

«UI> Не расскажешь даже суперпредседателю комитета по уходу?»

— Э-эту должность от нечего делать придумала Идзеки, — сказал Харуюки и тут же услышал гудок — звуковой эффект ошибки.

«UI> Саттин обновила... исправила журнал комитета, и теперь я там значусь не только как межшкольный агент, но и как суперпредседатель. Так что теперь это моя официальная должность!»

— Э-э?!

«Опять она за свои фокусы взялась?» — подумал Харуюки, открывая страницу комитета; и действительно, имя «суперпредседателя» Синомии Утай сияло над именем Харуюки. Окинув взглядом горделиво выпятившую грудь школьницу в спортивной форме, Харуюки немного подумал, а затем обратился к сидевшей на насесте зорьке:

— Слушай, Хоу. Правда ведь, что и начальству нельзя всё рассказывать?

В ответ хищная птица, истинная правительница этой клетки, с незаинтересованным видом распахнула крылья и несколько раз взмахнула ими. Приняв это за знак согласия, Харуюки повернулся к Утай.

— Вот, Хоу со мной согласен.

«UI> Нечестно о таком Хоу спрашивать!» — напечатала Утай, надувшись ещё сильнее прежнего, но затем широко улыбнулась.

Взяв в правую руку щётку, она быстро набрала левой рукой:

«UI> Хорошо, расскажешь после уборки. Давай скорее заканчивать.»

После приборки щёткой, вытирания пола шваброй, замены бумаги и смены воды в тазике часы уже показывали половину четвёртого. Идзеки Рейна, с чьей лёгкой руки Утай стали называть суперпредседателем, была очень занята подготовкой класса 2-В. Судя по всему, подготовка шла не очень гладко, поскольку помочь комитету она сегодня так и не смогла. Впрочем, Харуюки был благодарен ей хотя бы за то, что она в своё время нашла в себе силы прийти и извиниться. Последнего члена комитета — парня по имени Хамадзима — он так возле клетки после первого дня и не видел.

После росписи в еженедельнике и сдачи его на сервер работу на сегодня можно было считать завершённой.

«UI> Я пойду переоденусь, подожди меня тут.»

Взяв в руки сумку, Утай поклонилась. Она до сих пор переодевалась в женском туалете на первом этаже второго корпуса, так как раздевалки располагались только в первом и спортивных корпусах, куда идти с заднего двора довольно далеко.

— Х-хорошо.

Проводив Утай взглядом, Харуюки присел на скамейку и вздохнул.

Прошло двенадцать дней с момента образования комитета по уходу. Харуюки уже привык убирать клетки и измерять вес Хоу, правда, кормить его пока ещё не мог. Комитетская работа стала для него частью обыденной жизни.

Когда он впервые увидел клетку, покрытую скопившимися за долгие годы гнилыми листьями, то подумал, что очистить её не получится никогда. Когда он впервые увидел Хоу, то подумал, что ухаживать за такой большой птицей не сможет. Более того, Харуюки никогда не планировал заниматься чем-либо в школе после уроков, и даже в комитет он попал из-за неуклюжести, по ошибке вызвавшись добровольцем.

Когда-то в школе он вёл себя тише травы и ниже воды. Первым и самым главным его принципом было «не привлекать внимания». Ему казалось, что даже после встречи с Черноснежкой и знакомством с удивительной программой для ускорения сознания «Brain Burst» в реальном мире ничего не изменится... вернее, не сможет измениться.

Хотя, пожалуй, в нём действительно мало что изменилось. Харуюки по-прежнему опасался взглядов незнакомых школьников, а когда выходил к доске, его всё так же бросало в пот. Даже комитет по уходу он не бросил во многом благодаря поддержке другого бёрст линкера и подруги по Легиону — Утай.

Несколько дней назад Харуюки потерял сознание во время баскетбольного матча, и его унесли в медкабинет, где к нему примкнула отпросившаяся из-за этого с уроков Черноснежка. Она сказала ему: «Воображение обладает огромной силой и в реальном мире. Конечно, оно не даст тебе обойти законы физики. Но оно может помочь тебе преодолеть кажущийся неприступным барьер, так сказать, оверрайднуть его».

Самый неприступный барьер для Харуюки — он сам. Толстяк, коротышка, не блещущий ни в спорте, ни в учёбе, которому не хватало смелости противостоять издевавшимися над ним подросткам.

Выражаясь словами Черноснежки, он загнал себя в клетку негативного образа о самом себе.

Но как бы он ни хотел обрести положительный образ, ему никак не удавалось найти для этого основание. Да, он убирался в клетке и во время того матча потрудился на славу, но всё это действия, которые мог совершить любой. Максимум, на что хватало этих свершений — улучшение самооценки с -100 до -95.

С тех пор как Харуюки прошлой осенью стал бёрст линкером, у него появилось много новых знакомых не только в Ускоренном Мире, но и в реальном. Одна из них — суперпредседатель Синомия Утай (Ардор Мейден), а также Курасаки Фуко (Скай Рейкер), Кусакабе Рин (Аш Роллер), Хими Акира (Аква Карент) и, конечно же, Черноснежка (Блэк Лотос). Все они шли на контакт с Харуюки не только дуэльными аватарами, но и вживую, подбадривая его и подталкивая в спину. Они не уставали повторять ему, что он ценен по-своему.

Конечно же, он не пытался опровергнуть эти слова. Он старался изо всех сил именно для того, чтобы оправдать эти ожидания.

Но...

«Что, если я перестану быть бёрст линкером по имени Сильвер Кроу. Что, если полностью забуду об Ускоренном Мире и вновь стану бесполезным Аритой Харуюки?

Если это случится, то поступят ли они так же? Соберутся ли они в комнате с приглушённым светом и решат ли тихими, но напряжёнными голосами, что я им не нужен, как это сделали мои родители?..»

Вдруг раздались хлопки крыльями, и Харуюки поднял голову. Он посмотрел налево и увидел, что Хоу, раскинув крылья в стороны, смотрит на него золотистыми глазами сквозь металлическую сетку.

Пусть двадцать сантиметров — не самый внушительный рост для зорьки, с раскинутыми крыльями Хоу выглядел очень внушительно. Совсем не так, как вороны и скворцы, живущие на улицах города. Мощные ноги ещё раз напомнили о том, что он действительно хищник, пусть и маленький.

Но по одной из этих ног бежал похожий на маленькую молнию шрам. Его оставил предыдущий хозяин, вырезавший из ноги Хоу идентификационный чип питомца. По какой-то причине он решил избавиться от Хоу, но при этом избежать наказания за нарушение закона об обращении с животными.

— Тебя ведь тоже однажды сочли ненужным... — прошептал Харуюки.

Зорька сложила крылья и покрутила головой. Казалось, будто она ответила: «И что с того?»

Хоу добрался до территории академии Мацуноги, где его взяла под свою опеку Утай. Но из-за раны он потерял столько крови, что находился при смерти. Даже после того, как его жизнь удалось спасти, комитет по уходу был ликвидирован, и если бы ему срочно не нашли новый дом, его бы пришлось усыпить. То, что Хоу смог всё это пережить — результат самоотверженных усилий Утай.

Но в облике сидевшего в маленькой клетке Хоу нет ни намёка на тоску или уныние. Он выглядит благородно и прекрасно. Возможно, Харуюки просто казалось, но вид Хоу говорил о том, что ему неважно, нуждается в нём кто-то или нет. Он просто живёт в своём мире ради себя.

— Какой же ты, всё-таки, классный... — прошептал Харуюки, встал со скамейки и потянулся, стараясь отделаться от приставших мыслей.

Нельзя пытаться строить положительный образ о себе на основе того, как на тебя смотрят остальные, и что они о тебе говорят. Он должен найти в себе что-то хорошее, каким бы маленьким оно ни оказалось, а затем постепенно выращивать это семя. К счастью, скучать в ближайшее время ему бы точно не пришлось. Завтра необходимо обеспечить работу выставки, затем начинается пора контрольных, которую ещё надо пережить... а через пятнадцать минут — битвы за территорию. Несомненно, все эти испытания приближали его к тому моменту, когда он сможет обнаружить то, что ищет.

«Да, и весь тот путь, что я уже проделал, тоже двигал меня к этой цели».

За спиной послышались тихие шаги, и он обернулся, встретившись взглядом с Утай, переодевшейся в белое платье. Пусть эта девочка и младше него на четыре года, но в глазах её таится глубокая мудрость. Словно разглядев что-то в Харуюки, она приятно улыбнулась.

«UI> Поздравляю с окончанием уборки. А теперь давай защитим территорию!»

На первый взгляд в этих розовых буквах не было ничего необычного, но Харуюки показалась, что она написала это, чтобы окончательно развеять сомнения и страхи, которые никак не хотели покидать его. Кивнув, Харуюки попытался как можно увереннее ответить:

— Да! Защитим!

«Битвы за территорию» сетевого файтинга «Brain Burst» представляют собой командные битвы между Легионами за правом владеть какими-либо боевыми зонами. Они проходят каждую субботу и начинаются в четыре часа вечера.

Чтобы напасть на другой Легион, сначала необходимо собрать команду через меню Брейн Бёрста и зарегистрировать её. Затем нападающая команда перемещается на атакуемую территорию (в реальном мире) и начинает ждать. После четырёх часов лидер ускоряется и открывает список противников. Сверху в нём высвечивается имя Легиона, контролирующего территорию, и, нажав на него, можно начать бой.

Со стороны защиты также необходимо предварительно организовать и зарегистрировать команду. Однако существует один нюанс — находящаяся в определённой зоне «оборонная» команда могла защищать и все смежные зоны, если они входят во владения Легиона. Другими словами, если защитники находятся в школе Умесато, расположенной в зоне Сугинами 2, то оттуда они могут оборонять и зону Сугинами 1 на севере, и Сугинами 3 на западе.

Естественно, необходимое условием таких битв — подключение к глобальной сети. На территории школы подключаться к глобальной сети ученики могут только через шлюз в комнате школьного совета, и это ограничение действует даже после уроков. Однако Черноснежка нашла способ обойти это ограничение, втайне выдав Харуюки и остальным легионерам Нега Небьюласа права на подключение к оборудованию в комнате школьного совета. Соединившись с ним через локальную сеть, можно выходить в глобальную.

Поэтому Харуюки и Утай просто сели на скамейку на заднем дворе, решив принять участие в боях прямо с неё. Бои за территорию длятся столько же, сколько обычные дуэли — тридцать минут ускоренного времени или 1,8 секунд реального, но атакующих команд много, и значительное время приходится проводить в ожидании, из-за чего защита территории требует некоторых приготовлений. Харуюки передал Утай купленный немногим ранее сок, а она в ответ достала из своей сумки принесённое из дома печенье.

— С-спасибо, — поблагодарил он её.

Надпись «Печенье «Каринто», 5 сортов» на упаковке развеселила его, и он расплылся в улыбке.

«UI> Ты так сильно любишь печенье?» — удивлённо напечатала Утай.

Харуюки тут же закивал.

— Д-да, обожаю. Спасибо, Синомия.

Он действительно любил их, но улыбался не поэтому. Название печенья напомнило ему об имени одного бёрст линкера. Но поскольку он всё ещё пытался сохранить случившееся втайне, он тут же попытался скрыть это. Стараясь стереть с лица улыбку, он посмотрел на часы. 3 часа 55 минут.

— Ну что, скоро начнётся собрание. Подключаемся к серверу совета, — сказал Харуюки, и за этим они дружно провели пальцами в воздухе.

Нажав на неприметную иконку, они авторизовались, и вскоре появилось окно о подключении к новой сети. Это была специальная закрытая сеть, организованная Черноснежкой для приготовления к битвам за территорию. Работала она на базе школьной сети.

После этого они просто начали ждать. В 15:57 раздался привычный звук ускорения, а перед глазами вспыхнуло сообщение о начале дуэли. Конечно же, это ещё не битва за территорию. Черноснежка вызвала Харуюки на дуэль ради того, чтобы обсудить сегодняшний план защиты.

Серебристый дуэльный аватар Сильвер Кроу опустился на белую землю уровня «Лунный Свет», а вслед за этим невдалеке приземлился похожий на жрицу аватар в двухцветной одежде: Ардор Мейден, которой управляла Утай. В реальном мире они сидели на скамейке друг рядом с другом, но в момент начала дуэли система автоматически раздвинула их. Кроу стал дуэлянтом, а Мейден — зрителем.

Как правило, зрители не могут приближаться к бойцам ближе, чем на десять метров, но «родители» с «детьми», а также члены одного Легиона попадают под исключение. Пока Харуюки ждал, когда Мейден к нему подойдёт, он уничтожил рядом с собой несколько тонких шпилей, в которые превратились деревья, ради того, чтобы набрать энергию. Идти до места встречи пешком ему было лень.

Жрица подошла к клетке, похожую в этом мире на миниатюрного размера храм, и заглянула внутрь.

— И всё-таки Хоу в этом мире нет.

— Ну, логично, Брейн бёрст моделирует только ландшафт... — ответил Харуюки.

Но тут Мейден обернулась, и её красные глаза заблестели.

— Я слышала слухи... что слоны в зоопарках на уровне Первобытный Лес представлены огромными мамонтами.

— Ого! Надо бы это проверить... может, сходим как-нибудь в зоопарк Уэно и попробуем?

— Ты приглашаешь меня на свидание?

— Ч... что?! Н-нет-нет, я, я вовсе не... я имел в виду, сходить на тактическую разведку как два бёрст линкера... — попытался спасти ситуацию Харуюки, заставив Мейден весело прыснуть.

В реальном мире она улыбалась молча, и услышать её смех он мог лишь здесь. И даже в этом мире это случалось редко.

Харуюки засмеялся вместе с ней, но тут вдалеке послышался тяжёлый грохот, одновременно с которым шкала энергии Блэк Лотос в верхнем правом углу начала резко заполняться. Черноснежка сломала что-то большое. Видимо, она намекала Харуюки, что тот задерживается.

Тут же вжав голову в плечи, он резко расправил крылья.

— П-пожалуй, мне лучше поторапливаться!

Увы, но взять с собой Мейден он не мог — зрителей перемещать запрещалось. Помахав ей, он начал быстро взлетать.

Быстро перелетев через второй корпус, внутренний двор и первый корпус, он оказался на залитом лунным светом стадионе, в центре которого заметил фигуру. Один из огромных осветительных столбов оказался срезан под корень, и останки успели исчезнуть. Ещё раз вздрогнув, Харуюки приземлился и почтительно поклонился.

— С-спасибо, что подождала. Прости за опоздание!

— Да нет, не извиняйся. Я рада тому, что у тебя такие хорошие отношения с остальными легионерами, — отозвалась Чёрная Королева Блэк Лотос.

Голос её звучал таким укоризненным, что Харуюки забеспокоился, не услышала ли она их разговор о свидании. Конечно, она находилась далеко, но правила Ускоренного Мира могли не распространяться на интуицию Черноснежки.

Харуюки уже успел задуматься над тем, не извиниться ли ему ещё раз, но, к счастью, вокруг послышались звуки появляющихся аватаров. Около них возникли Ардор Мейден, Циан Пайл и Лайм Белл, которых телепортировала система автоматического следования за бойцами.

— Здравствуйте, Саттин, Тиюри, Маюдзуми, — сказала Утай и поклонилась.

Такуму и Тиюри тоже поздоровались со всеми, а затем дружно хлопнули руками перед лицами.

— Снежка, Уи, простите!

— Извини, командир, но мы с Ти ещё не закончили подготовку к фестивалю...

Не сказать чтобы их слова застали остальных совсем врасплох, но Харуюки тут же воскликнул:

— Э-э?! Вы не будете участвовать в битвах за территорию, Тиютаку?!

— Я же сказала, не надо нас так называть! Ничего не можем поделать, я как раз пеку блины. Конечно, я смогла выкроить пару секунд на это совещание, потому что знала, когда оно будет, но время битв предугадать невозможно... — сказала Лайм Белл, уперев руки в боки.

Циан Пайл же почесал голову Сваебоем и продолжил речь:

— Я тоже репетирую и ещё какое-то время освободиться не смогу. Уж попробуйте как-нибудь сегодня без нас, Хару.

— П-попробуем конечно, но... — начал Харуюки, но тут слева от него появился ещё один аватар.

К ним телепортировался аватар женского пола, сидящий в серебристой коляске. Её стройное тело облачено в белое платье и широкополую шляпу, из-под которой выбивались длинные серебряные волосы. Главный офицер Легиона — Скай Рейкер, Курасаки Фуко.

После того как на Гермесовом Тросе она смогла вернуть себе давно потерянные ноги, необходимость в этой коляске, казалось бы, полностью отпала. Но на самом деле она умеет использовать её не только как удивительно скоростное средство передвижения, но и как очень эффективное оружие. Конечно, для этого требуется твёрдая и ровная земля, и если уровень под это описание не подходит, то она сражается без неё.

На битвах за территорию Фуко часто выступала, сидя в коляске. По гладким плитам уровня Лунный Свет она скользила, словно по льду. Поклонившись, она с улыбкой сказала:

— Ничего страшного, Ворон-сан. Если Тико и Маюдзуми на этой неделе не могут, то защищать будем в две команды. Выбирай своего партнёра сам.

— А, с-спасибо... э, э-э?!

Харуюки уже успел приложить руку к затылку и поклониться, как едва не подпрыгнул на месте. Фуко только что предложила ему сделать выбор из себя, Черноснежки и Утай. Конечно, все они опытнейшие бойцы, но Харуюки понимал, что ответ «да мне неважно» они точно не примут.

Скай Рейкер хитро улыбалась, Ардор Мейден выглядела серьёзно... и в то же время отчаянно (она понимала, что у неё появились шансы оказаться в одной команде с Фуко), а глаза Блэк Лотос светились холодным светом. Харуюки по очереди обвёл их взглядом, а затем кое-что осознал.

Если Тиюри и Такуму сегодня в битве не участвуют, то защищать будут не четыре человека, а пять. С сегодняшнего дня в жизни Легиона начинал принимать участие новый, вернее, вернувшийся бёрст линкер. И именно это и есть тот самый повод для радости, который Харуюки хранил в секрете от Утай.

Харуюки выдохнул, повернулся к Лотос и кивнул.

Казалось, что её недовольный вид моментально смахнуло, и она еле заметно улыбнулась. Сначала она медленно вскинула клинок правой руки, направив его точно на сверкавшую в небе полную луну. Затем она начала медленно опускать его и остановилась, указав им на крышу первого корпуса.

Взгляды легионеров собрались в одной точке, где обнаружили тихо стоящую седьмую фигуру. В свете голубой луны тихо сверкал текучий аватар...

— А... — Фуко ахнула.

— А... а-а! — кратко вскрикнула Утай.

Тиюри и Такуму изумлённо застыли. Харуюки довольно улыбнулся.

Под молчаливыми взглядами шести человек аватар стёк по стене школы, а затем медленно, чеканя каждый шаг, подошёл к ним. Чем ближе он подходил, тем отчётливее становились звуки воды. Брызги ярко блестели отражённым светом.

Фуко и Утай заворожённо сделали несколько шагов вперёд, остановившись напротив текучего аватара. После недолгой тишины на звуки воды наложился тихий голос:

— Я вернулась, Рейкер, Мейден...

Даже услышав этот голос, Фуко и Утай отреагировали не сразу. Они просто не могли отреагировать. Прошло несколько секунд, и они с трудом выдавили из себя едва живые голоса:

— Карен?..

— Рен, это ты?..

В ответ на это «Вода» Элементов, Аква Карент, отчётливо кивнула. Затем она протянула руки, и вода из ладоней начала вытягиваться, рисуя в воздухе большую фигуру в виде сердца.

Утай и Фуко тут же бросились вперёд и заключили Карент... Акиру в свои объятия.

Харуюки молча смотрел на то, как они обнимали друг друга. Рядом послышался тихий голос Тиюри:

— Хару, это... ещё один из наших старых офицеров?..

— Да. Это Аква Карент. Она вернулась в Нега Небьюлас.

— Погоди, так ты знал? Ты знал и ничего мне не сказал?

Почувствовав, как та начинает толкать его в бок Хоровым Перезвоном, он быстро объяснился:

— Н-ну как сказать знал, мы с ней встретились только позавчера! Кроме того, нам хотелось устроить вот такой сюрприз.

— Всё равно, от нас скрывать это не было смысла! Правда, Таккун?.. Таккун? Что с тобой?

Повернувшись вслед за Тиюри, Харуюки увидел, что Циан Пайл скрестил на груди руки и неспешно качал головой.

— Аква Карент... Элемент... я уверен, что слышал о ней, но... это ведь она телохранитель по прозванию «Единица»... так почему же я с самого начала не смог...

— Э-эй, Таку, ты в порядке?.. А! Т-точно, твои воспоминания!..

Увидев, как из маски перегруженного мыслями Такуму начал валить пар, Харуюки в панике повернулся к наслаждающейся воссоединением троице и крикнул:

— А, а-а, простите, что вмешиваюсь, но Карен! П-примени, пожалуйста, Освобождение Воспоминаний на Таку!

Прошлой осенью, когда Харуюки оказался на грани полной потери очков, он смог вырваться из кризиса, сражаясь в одной команде с Акирой, с которой встретился в Дзинбо. Но после этого она применила удивительную Инкарнационную технику «Капель Воспоминаний», заставив его полностью забыть о встрече с Аква Карент, и до позавчерашнего дня он не мог ничего о ней вспомнить... судя по всему, похожее случилось и с Такуму, который пошёл в Дзинбо вместе с ним.

После того, как они переключили дуэль в режим королевской битвы, и Такуму вернули воспоминания, он ещё какое-то время тряс головой, а затем, полностью осознав случившееся, кивнул.

— Ясно... теперь я понимаю, каким образом Единица умудрялась столько времени работать телохранителем, не раскрывая свою личность.

В ответ на эти слова Акира пожала плечами.

— Наиболее эффективной мерой предосторожности было то, что я требовала фотографии лиц. Стирать воспоминания мне пришлось лишь нескольким бёрст линкерам, обратившимся ко мне со злым умыслом, и... — на мгновение прервавшись, она с улыбкой закончила, — вам, легионеры Нового Нега Небьюласа.

— Да уж, поднять уровень, едва набрав три сотни очков — это точно про Хару, — сказала Тиюри, покачав одетой в треугольную шляпу головой. Затем она повернулась к Карен и задала вполне логичный вопрос: — А вообще, Карен, «запечатывание воспоминаний» — это довольно мощная вещь даже для Инкарнации. Как это вообще работает?

— С моей точки зрения, Белл, твой спецприём гораздо удивительнее. Пожалуй, если я в деталях расскажу, на чём основана логика моей Инкарнации, времени дуэли нам не хватит, но вкратце... вам ведь известно, что Брейн Бёрст может вмешиваться в воспоминания бёрст линкера, так?

Услышав эти слова, Харуюки окнул.

Как ни странно, но сам он до сих пор не задумывался о некоторой связи этой способности с тем, что бёрст линкеры, потерявшие все очки и лишившиеся Брейн Бёрста, теряют все связанные с ним воспоминания. В апреле этого года ему даже пришлось увидеть это в действии.

Все собравшиеся кивнули. Акира обвела их взглядом и продолжила:

— Моя Инкарнационная техника «Капель Воспоминаний» использует малую часть этих возможностей, чтобы запечатать воспоминания, связанные со мной. Как конкретно она устроена, и как я до неё додумалась — расскажу в другой раз, как будет время.

— Какая же ты скользкая, Карен. Даже я, Элемент, не знала, что ты на такое способна, — отозвалась Фуко, и на это покрытый водой аватар ответил:

— Естественно, я скользкая. Мне положено.

После этих слов все едва не рассмеялись, но тут Черноснежка звонко ударила клинками.

— Нам ещё о многом нужно поговорить, но, как бы то ни было, Нега Небьюлас приветствует своего нового Легионера. Белл, Пайл, Кроу, уверена, вы ещё не раз будете сражаться бок о бок с Карен. Покажите ей всё, на что способны, и освойте эффективные комбинации. Что же до сегодняшней защиты... то в отсутствие Белл и Пайла в обороне принимают участие пять человек. Прошу меня извинить, но на команды защитников я разделю сама.

Харуюки напряжённо ждал продолжения. Черноснежка, продолжая говорить ровным тоном, достойным командира, раздавала указания своим подчинённым:

— Южные зоны Сугинами 2 и 3 берём на себя мы с Рейкер. Северный Сугинами 1 защищают Мейден, Карент и Кроу. Желаю всем удачи. С учётом того, что на носу атака на Токио Мидтаун Тауэр, потеря территории нас деморализует не меньше, чем необходимость сражаться на уровне «Канализация».

----------

Том 13 Глава 189

Во время битв за территорию количество участников, как правило, подстраивается под численность обороняющейся команды. Например, если она состоит из трёх человек, а атакующая — из пяти, то система автоматически организует бой три на три (из атакующей команды исключат самых низкоуровневых аватаров).

Исключение составляют случаи, когда в обороняющейся команде лишь один или два человека. В атакующей команде не может быть меньше трёх бёрст линкеров, так что обороняться придётся в меньшинстве.

Поэтому в битвах за территорию между двумя огромными Легионами очень важную роль играет взаимная разведка численности бойцов во вражеских командах. Если против атакующей команды из десяти человек выставить троих, то таким образом можно «победить» семерых ещё до начала битвы. Или же, если Легион понимает, что всю территорию защитить не может, то можно направить одного бойца против самого сильного отряда противников, где он проиграет бой, но может многое выиграть для остальных команд.

Впрочем, битвы за Сугинами на данный момент не требовали никаких сложных операций. Всем известно о том, что Нега Небьюлас — крохотный Легион, в котором нет и десяти человек, и в атакующих командах больше трёх человек не бывало. Пожалуй, вся тактика сводилась к тому, что нападающие бёрст линкеры пытались угадать, какую часть Сугинами будет защищать Блэк Лотос, чтобы не наткнуться на неё. Причина такого поведения вполне очевидна: «Да не победим мы её».

И наоборот — когда противники находили зону без Чёрной Королевы, они понимали, что здесь можно и повоевать. Некоторые даже доходили до того, что, оказавшись в битве, где был Кроу, но не было Лотос, тут же кричали: «Отлично, нам повезло!». Из-за этого, когда Харуюки оказывался с Черноснежкой в разных командах, расслабляться он не мог.

Поэтому, когда в первые секунды пятого часа началась первая из сегодняшних битв за Сугинами 1, и Харуюки опустился на поле боя, он тут же бодро воскликнул:

— Ну что, защищаемся изо всех сил, Мей, Карен!

Однако сразу после этого он поник, а голос превратился в стон:

— У, у-у... вот это уровень...

На первый взгляд в окружающем его пейзаже не оказалось ничего необычного. Дороги, как и в реальном мире, покрыты серым асфальтом, здания сделаны из серого бетона, похожего по цвету. В глаза бросалось лишь одно — огромные люки на дорогах. Именно они — самая главная особенностью уровня «Канализация».

— Наверное, Ло нас сглазила, вот он нам и достался... — послышался не менее поникший голос Ардор Мейден.

Вода, которая текла по телу стоящей подле неё Аквы Карент, тоже курсировала не так бодро, хоть это и её памятный первый бой в составе Второго Нега Небьюласа. Впрочем, им есть отчего грустить — уровень Канализация, относящийся к естественно-водному типу, считался самым непопулярным из всех водных уровней.

Однако Аква Карент, пожалуй, самый опытный бёрст линкер на этом поле боя, тут же продемонстрировала своё хладнокровие:

— Вражеская команда страдает не меньше нас. Мы не должны проиграть им в психологической борьбе.

— Э... это точно. Канализация — это ведь просто тёмные, вонючие и склизкие трубы!

— Выражения... так себе, но твой дух мне нравится. В этой битве командовать будешь ты, Кроу-сан. Удачи.

— Хорошо, я попробую... погоди, что?! — запоздало отшатнулся назад Харуюки, но Мейден уже успела закивать.

— Когда начнётся бой, мы с Рен будем действовать по твоим указаниям, Ку-сан. Надеемся, у тебя есть хорошая тактика!

— Х-хорошо... я постараюсь...

Понимая, что отделаться ему уже не удастся, Харуюки посмотрел в верхний правый угол, чтобы оценить состав вражеской команды.

Противников, понятное дело, трое. Верхняя строчка: «Blaze Heart» — пятый уровень. Чуть ниже: «Ochre Prison» — тоже пятый уровень. И, наконец, «Peach Parasol» — четвёртый уровень.

Имена эти он видел не впервые. Более того, он несколько раз сражался в дуэлях против этих аватаров. Однако вид этих имён заставил его тихо воскликнуть:

— Э?.. Как это?!

— Что-то случилось? — спросила Утай, удивлённая реакцией Харуюки.

Акира повернулась к ней и ровным голосом пояснила:

— Кроу удивлён тем... что все эти аватары состоят в Красном Легионе «Проминенс».

— И-именно. У нас с Проми бессрочное перемирие, и мы договорились не атаковать территории друг друга. Но почему они вдруг... Нико, то есть Красная Королева, ни о чём нас не предупреждала...

Тут в голову Харуюки пришло возможное объяснение происходящему, заставившее его крепко сжать кулаки.

В отличие от пакта о ненападении Шести Великих Легионов, бессрочное перемирие между Проминенсом и Нега Небьюласом ничем не скреплено, и его нарушение ничем не карается. Другими словами, оно держится на честном слове. Поэтому, если возник «позыв» нарушить перемирие, более сильный, чем «умеренность», благодаря которой оно держалось, то они действительно могли напасть на их территорию.

Харуюки мог придумать несколько причин, которые могли побудить их напасть. Наиболее вероятной была...

— Н-неужели ISS комплекты начали заражать легионеров Проми?.. — предположил он вслух.

Акира и Утай тут же помрачнели. Конечно, верить в это не хочется, но в Легионе Грейт Волл первые заражённые появились ещё десять дней назад. А основная территория Проминенса, район Нерима, находилась недалеко от Адати, одного из трёх районов, откуда комплекты и распространялись.

Харуюки глубоко вдохнул и быстро проговорил:

— Владельцы ISS комплектов ещё никогда не участвовали в битвах за территорию, но нетрудно представить себе, что они могут начать это делать. Если... все наши враги заражены комплектами, то они будут безжалостно применять против нас две Инкарнационные техники — Тёмный Выстрел в дальнем бою и Тёмный Удар в ближнем. Они настолько сильны, что могут убить за один удар, если застанут врасплох. Кроме того... — Харуюки бросил взгляд на север. — Если они заражены комплектами, то, скорее всего, побегут к нам по прямой линии, не пытаясь скрыться в канализации.

На уровне Канализация возможность наземного перемещения крайне ограничена. По уровню расставлены высокие стены из мощного бетона, вынуждающие аватаров спускаться под землю вне зависимости от их желания. Но против владельцев ISS комплектов это ограничение никакой роли не играет. Их Инкарнационные атаки, основанные на Энергии пустоты, могут с лёгкостью пробить любую, даже самую толстую стену.

Оборонная команда молча смотрела на север, вглубь зоны Сугинами 1.

В битвах за территорию физическое положение игроков в реальном мире не играло роли — команды размещало на противоположных сторонах карты, либо с запада и востока, либо с севера и юга. Команда Харуюки оказалась на южной окраине у Восьмой Кольцевой Линии, уходившей на север и тянувшейся через всю зону. Враги могли прийти прямо по этой дороге.

На любом другом уровне, стоя на Восьмой Кольцевой, можно смотреть вдаль насколько хватает взгляда, но на Канализации это сделать невозможно. В нескольких десятках метров от них дорогу перегораживает бетонная стена с чёрными следами влаги. Чтобы её преодолеть, нужно либо обладать способностями, позволяющими ходить по стенам, либо спуститься в канализацию, либо перелететь по небу.

— Я поднимусь повыше и разведаю обс... — начал было Харуюки, но прервался на полуслове.

Чтобы взлететь, ему нужна энергия, но уничтожение объектов на поверхности Канализации практически не даёт её. Вместо этого бёрст линкерам предлагалось искать непонятные бочки в подземных тоннелях. Другими словами, все особенности этой зоны недвусмысленно сообщали: «Сопротивление бесполезно, лезьте в трубы».

Конечно, оставался вариант с набором энергии за счёт атак по дружественным аватарам или же атак от них, но если в ходе битвы за территорию выживает равное количество аватаров с каждой стороны, победа присуждается команде, у которой осталось больше суммарного здоровья. Лишнего урона следует избегать.

Осознав, что способность летать, главный козырь Сильвер Кроу, здесь практически бесполезна, Харуюки поник, но тут Акира несколько насмешливо сказала:

— А ты всё так же быстро радуешься и быстро расстраиваешься. Не переживай, разведкой займусь я.

— Э?.. Но, но как?..

Вместо ответа Аква Карент подошла к ближайшему люку и с силой пнула заржавевшую крышку. Железный диск подлетел в воздух и звучно упал неподалёку.

Дыра в земле имела почти метр в диаметре. Лестница на стене указывала на то, что именно здесь находится вход в печально известные канализационные тоннели. Если напрячь слух, можно услышать, как снизу доносится низкий шум потока.

Аква Карент занесла правую руку над люком и направила пальцы вниз. От неё тут же отделилось несколько литров воды, скрывшейся в глубине отверстия.

— А, а-а, что ты... — Харуюки выпучил глаза, не понимая, что происходит.

Выглядело это так, словно Карент просто слила в канализацию часть своей драгоценной водной брони. Пожалуй, при этом она лишилась около 10% своего общего запаса, и водный слой на её теле заметно поредел.

— Просто доверься Рен, — послышался спокойный голос Утай.

А затем...

Карент молча подняла взгляд и заговорила так, словно сообщала очевидные вещи:

— Враги идут через канализацию. Все трое держатся плотной группой... через несколько минут они доберутся до центра уровня.

— Э?! О-откуда ты это знаешь?!

— Способность «Гидрочутьё»[✱]Hydro Auditory, Хайдро Одитори.. Любая жидкость, содержащая мою воду, становится моими ушами. Идём, остальное расскажу на ходу, — бросила Карент, а затем уверенно прыгнула в люк возле её ног. К лестнице она даже не прикоснулась, начав быстро стекать прямо по стенке.

— Эх... всё-таки придётся сражаться под землёй...

— Но не всё так плохо. Если они не разрушают стены наверху, а идут под землю, возможно, они и не заражены ISS комплектами. Кроме того, во время битвы за территорию в центре зоны...

Харуюки собрался с силами, кивнул и продолжил слова Утай:

— Да, там находится самая главная база. Нельзя дать им захватить её до нас... хорошо, Мей, идём.

Протянув правую руку, он без труда поднял миниатюрную Ардор Мейден, затем сделал несколько шагов в сторону люка и прыгнул внутрь.

Хотя он впервые играл битву за территорию на Канализации, про этот уровень он знал не понаслышке. Ему известно, насколько глубоко уходят канализационные трубы, и как они устроены. Пролетев метров десять в кромешной тьме, он оказался в полутёмном пространстве, где тут же расправил крылья, начав тормозить. Описав спираль, он приземлился на воду возле Аква Карент.

Они попали в огромный подземный тоннель, напоминающий по форме половину цилиндра, диаметром около шести-семи метров. Как и поверхность, тоннель состоит из бетона, но здесь его полностью покрывали трещины, мох, какая-то омерзительная жидкость и основательно проржавевшие трубы. Освещали его старые люминесцентные лампы на потолке. До многих мест свет не доставал, и было видно, как в темноте копошится что-то маленькое.

По плоскому полу текла вода отвратительного грязно-серого цвета. В неё крайне неприятно погружаться даже по щиколотку, а уж если поскользнуться и упасть лицом, то душевных страданий потом хватит на весь день. Харуюки знал это по своему опыту.

«Сегодня — никаких падений!» — пообещал себе Харуюки, а затем на всякий случай спросил у Мейден, которую всё ещё держал под мышкой:

— Слушай, Мей, тебя уже можно отпускать?..

— ...Если я скажу, что нет, ты меня будешь таскать весь бой?

— Э, н-ну-у, разве что до встречи с врагами...

— Кстати, хорошая идея, — раздался вдруг голос слева, и Акира тоже нагнулась.

Харуюки рефлекторно обхватил её левой рукой, но, пусть она и довольно небольшой аватар женского пола, нести их обеих оказалось довольно тяжело.

— А-а, если я сейчас побегу, то могу поскользнуться и уронить вас в...

— Не волнуйся. Сломай вон ту.

С этими словами Карент указала пальцем вперёд, и Харуюки заметил во тьме цилиндрический силуэт. Бочка — «бонусный» объект Канализации. Очень осторожно подойдя к ней, Харуюки сломал её пинком. В воздух поднялось облако таинственного газа, осветившего всё вокруг себя. Этот свет заполнил шкалы всех трёх аватаров почти наполовину.

— Отлично, теперь я смогу донести вас до центра уровня!

— Неси. Моё Гидрочутьё скоро кончится. Противники доберутся до центра... примерно через полторы минуты.

— Нам хватит! — бодро отозвался Харуюки и расправил металлические крылья.[✱]Здравствуйте, вещает Саундвейв, и, начиная с этого момента, я буду отрабатывать свой ник и навязы... рекомендовать вам кое-какой саундтрек. Нечасто, раз в том, аргументируя. Здесь, учитывая аркадность окружения, ту же аркадность противников и неплохие манёвры, будет Ken Arai — HYPNOTIC. Довольно заезженная, но всё же классная.

Лететь по тоннелю оказалось непросто, но он знал, что засады бояться не стоило, а значит, двигаться можно весьма быстро.

Слегка взмахнув крыльями, он оторвался от грязной воды на несколько дециметров, а затем начал лететь вдоль потока. Тоннель пробыл прямым недолго, и вскоре им встретилась развилка. Не успел он замедлиться, как послышался шёпот Акиры:

— Направо.

— Так точно!

Накренившись, он ловко вошёл в поворот на высокой скорости. Острие крыла то и дело касалось поверхности воды, от чего та поднималась маленькими столбами за их спиной.

— Прямо как в фильмах! — возбуждённо произнесла Утай со стороны правой руки.

Харуюки захотелось ускориться ещё сильнее, но он понимал, что встреча со стеной может оказаться очень неприятной, поэтому тут же напомнил себе, что торопиться надо, а спешить — нет.

Он продолжал лететь вперёд, поворачивая в соответствии с указаниями Акиры, и где-то через минуту вдалеке показался свет. Этот голубоватый оттенок, напоминавший по цвету шкалу энергии, — спецэффект «базы».

— Это центр. Противники будут здесь через несколько секунд.

— Приземляемся! — воскликнул Харуюки в ответ и взмахнул крыльями в обратную сторону, начав тормозить.

Вместе с этим они покинули тоннель, влетая в круглый подземный зал.

Из зала во все стороны уходят тоннели, похожие на тот, по которому летела команда Харуюки. Вода стекается в небольшое серое озеро. Диаметр комнаты составляет около пятидесяти метров, а потолок над ними сходится куполом, до вершины которого метров тридцать.

В самом центре озера находится маленький бетонный остров, над которым висит светящееся голубым металлическое кольцо. Оно медленно вращается и испускает странный резонирующий звук. Это и есть «база», особенность территориальных битв. Стоя под этим кольцом, можно восстанавливать энергию, и все тактики битв за территорию сводились, в конечном счёте, к тому, как именно захватывать базы, как именно оборонять захваченные и как именно атаковать те, что захватил противник.

Базу, расположенную в центре уровня, называют «крепостью», и её кольцо заметно крупнее остальных. Под ним вполне могут уместиться сразу три небольших аватара и восполнять энергию вместе (правда, в таком случае скорость восполнения существенно снижается), и очень часто контроль крепости определяет победителя в битве.

Именно поэтому Харуюки тут же попытался залететь на пустовавший остров. Но...

— Уворачивайся! — послышался резкий голос Акиры, и одновременно с ним он заметил, как из тоннеля на противоположной стороне в их сторону вылетело что-то очень быстрое. Пылающий овал, скреплённый с дугой... другими словами, восьмая нота.

— А! — воскликнул Харуюки, резко заворачивая влево и опускаясь. В полёте нота постоянно искрила, и несколько огоньков задело броню Сильвер Кроу, но, к счастью, его металлическая броня обладала определённой устойчивостью к огню, и урона он не получил. Нота улетела назад по плавной дуге в сторону бетонной стены. Разбившись об неё, она превратилась в четыре тридцать вторых доли, а те, в свою очередь, превратились в мощные огненные вихри.

Заметив это, Харуюки затормозил у самой воды. Так и не долетев до базы, он опустился в озеро метрах в двадцати от неё. Его ноги вновь погрузились в грязную воду, но сейчас ему было не до естественной брезгливости. Акира и Утай тоже моментально выпрыгнули из его рук и заняли позиции слева и справа на небольшом расстоянии.

— Если я правильно помню, это техника...

Харуюки начал копаться в своих воспоминаниях, но ответ пришёл от маленького дуэльного аватара, бодро выскочившего из тоннеля напротив:

— А ты довольно крут, если не получил урона от моей Обжигающей Ноты[✱]Searing Note, Сиринг Ноут.!

Аватар быстро бежал вперёд, не обращая внимания на грязную воду под ногами, и встал так, что они вместе с Харуюки и крепостью образовали равнобедренный треугольник. Затем аватар резко повернулся два раза вокруг своей оси, приставил левую руку к поясу, а правую занёс вверх, позируя перед ними.

Цвет его ярко-красный, однозначно указывающий на принадлежность к дальнобойному типу. Конечно, этот цвет не такой яркий, как у Красной Королевы Скарлет Рейн, но алое тело с немного оранжевым оттенком отчётливо выделялось на фоне полумрака подземного зала. Аватар одет в короткий пиджак, галстук-бабочку и мини-юбку. С головы свисают два длинных хвоста, украшенные большими лентами.

С этим аватаром, напоминавшим старых виртуальных певиц, Харуюки уже пару раз встречался. Он видел её в качестве зрителя на дуэлях Неримы и сражался с ней в бою.

— Блейз Харт... — прошептал он её имя. Голос его казался немного хриплым от опасений и беспокойства, томившихся в его груди.

Её действия не оставляют сомнений — она действительно сражается здесь как легионер Проминенса. Вопрос заключался лишь в том, сражается ли она по своей воле.

Харуюки сделал пару шагов в сторону продолжавшей позировать Блейз Харт и впился взглядом в её тело.

На груди бронированный пиджак расходился, и в центре виднелась часть истинного тела аватара. Если она и заражена ISS комплектом, то он должен быть где-то там. Харуюки изо всех сил напряг своё зрение, пытаясь найти уже ставший привычным чёрный глаз.

Однако Блейз Харт уловила взгляд Кроу даже сквозь зеркальное стекло шлема и тут же закрыла грудь руками, закричав:

— Ч-что ты на меня пялишься?! Уж прости, что я такая плоская!

— Э?! Н-нет-нет, я вовсе не собирался...

— Что?! Ты из тех извращенцев, кому нравятся плоские девочки?! Да у тебя и подружки плосковаты!

После этих слов Харуюки с трудом сдержался, чтобы не проверить размеры груди у Мейден и Карент. Собрав силу воли в кулак и продолжая смотреть прямо, он воскликнул:

— Д-да нет же, я не говорил, что мне нравятся плоские!

А вслед за ним послышался уверенный голос Утай:

— Ага! И вообще, Кроу-сан любит не грудь, а ноги!

— Вот имен... н-нет-нет-нет!

— Хм-м, вот оно что. Ладно, запомню, — раздался слева голос Акиры, и после этого Харуюки захотелось сбежать отсюда подальше.

[[image:/storage/reader-images/baf365933820bb4ab20065aa7e223e47ce8c1ff0.jpg]]
К счастью, вслед за этим Утай тихо, чтобы её не услышал противник, добавила:

— Судя по поведению Блейз, комплектом она не заражена. Смотреть на неё бесполезно — это не показатель.

— У-угу... точно. Но раз так, то почему они... — начал было Харуюки, но тут с обеих сторон от Блейз Харт появились друзья, только сейчас подоспевшие за ней.

Справа встал коричнево-жёлтый аватар мужского пола с огромными руками и мощными когтями. Слева встал розовый аватар женского пола, сжимавший в руках парасоль размером с её саму. Как и Харт, Охра Призон и Пич Парасоль входили в Легион Проминенс.

Харуюки всё же проверил грудь Охры и Пич, хоть и куда менее тщательно, убедившись, что и на них ISS комплектов не видно. Подождав, пока Харт всё же опустит руки, Харуюки задал волновавший его вопрос:

— Вы ведь... все из Проминенса, так? Тогда почему?! У нас с Проми бессрочное перемирие... или это решение Красной...

— Рейн тут не при чём! Мы напали по нашей собственной воле! — воскликнула похожая на певицу-идола девушка в красном пиджаке, не дав Харуюки договорить.

В её пронзительном голосе отчётливо читалась ярость. Пич Парасоль сразу же добавила «Да-да!», а Охра Призон с лязгом сжал и разжал когти на руках.

Судя по всему, гнев команды Харт оказался настолько неудержимым, что они даже решили нарушить перемирие, объявленное Красной Королевой, и напасть на Сугинами в ходе сегодняшних битв за территорию. По крайней мере, это следовало из их слов. Но Харуюки так и не понял, что именно заставило их пойти на это.

Единственное, что связывало Нега Небьюлас и Проминенс — «дело о Пятом Хром Дизастере», развернувшееся в начале года. Но в ходе этого случая Нико, командир их Легиона, сама вышла на Харуюки с помощью социальной инженерии, и другие легионеры в этом участия не принимали. Во время нападения Даск Тейкера в апреле этого года Нико и офицер Легиона Пард оказали Харуюки и Такуму помощь и с тех пор продолжали поддерживать дружеские отношения между Легионами... проще говоря, они стали для него очень дорогими друзьями.

Именно поэтому Харуюки считал Красный Легион дружественным, и о том, что кто-то из его членов может питать к ним враждебные чувства, не думал совершенно. Поэтому гнева Блейз Харт он не ожидал никак.

Посмотрев по сторонам, он увидел, что и Утай, и Акира покачали головами. Они не знали о том, что происходит, а значит, оставалось лишь спросить.

— А-а, а в чём причина? Мы чем-то помешали Проми...

— А то! — завопила Блейз Харт, глаза которой горели синим пламенем.

Она сделала ещё один оборот на месте и выбросила в сторону палец правой руки.

— Только попробуйте сказать, что забыли про вчерашнее! Вы пытались с помощью Легендарного Энеми загнать в бесконечное истребление двадцать с лишним легионеров Проми, включая Красную Королеву Скарлет Рейн, когда мы отправились охотиться на Энеми в район Тосима!

— Чт... что?! — Харуюки отшатнулся назад, а затем резко замахал руками. — Н-не было такого! Мы такого не делали!

После этих слов вспыхнули глаза стоявшей рядом с Харт Пич Парасоль. Она начала быстро вращать в руках свой зонт, приговаривая:

— Не прикидывайся дурачком! И я, и Харт, и Окра всё прекрасно видели! — после этих слов она прекратила крутить зонт и направила его прямо на Харуюки. Оказалось, что вместо наконечника у него ружейное дуло. — Да, вас троих там не было... но мы видели, кто ехал на спине того Легендарного Энеми! Ваш командир... Чёрная Королева Блэк Лотос!

Её пылающий ненавистью голос поразил Харуюки сильнее, чем направленный на него ствол.

Погасло эхо, порождённое подземным куполом, но Харуюки по-прежнему не знал, как ему реагировать. Вместо него вперёд выступила Ардор Мейден, а затем уверенно и громко ответила:

— Это невозможно! Лотос никогда бы не пошла на такую подлость... и уж тем более не стала бы привлекать Энеми!

— Молчать! Молчать-молчать-молча-а-а-ать! — закричала Блейз Харт.

Её голос окончательно утратил певческое очарование, и звучал как мучительный вопль. Выставив руки перед собой, она крепко сжала кулаки, вздрогнула, а затем с трудом выдавила из себя:

— Пошла бы! Это она два с половиной года назад... подлой внезапной атакой... убила Первого Красного Короля Рэд Райдера!

— !..

Харуюки резко стало тяжело дышать, и он приложил руку к груди. Казалось, что его горло не хотело впускать в себя виртуальный воздух.

Он не мог поверить в то, что Блэк Лотос, Черноснежка, напала на Красный Легион на неограниченном поле с помощью Легендарного Энеми, но то, что она лишила всех очков Красного Короля Рэд Райдера, известный факт. Конечно, эта трагедия — не какой-то там несчастный случай, но у Харуюки нет на увещевания ни времени, ни права.

В этот раз опровергнуть слова их противников не смогли ни Утай, ни Акира. Увидев, что все легионеры Нега Небьюласа смолкли, Блейз Харт сказала их чуть более тихим голосом:

— Во вчерашней охоте... принимала участие Вторая Красная Королева Скарлет Рейн. Натравив на нас Легендарного Энеми, Чёрная Королева исчезла, но очевидно, что если бы Рейн оказалась в трудном положении, она бы появилась и добила её.

После этих слов Харуюки смог побороть удушающее его ощущение и спросил:

— Т-так что с Рейн... с Красной Королевой? Она в порядке?!

— Разумеется! Мы ведь находились с ней! Мы больше никогда и ни за что не позволим убить нашего командира! — заявила Блейз. Пич поддержала её, вскинув зонт, а Охра вновь лязгнул когтями.

Два с половиной года назад, после гибели Первого Красного Короля, Проминенс как Легион временно прекратил своё существование. Бывшие легионеры Проми распались на группы, начавшие сражаться друг с другом. К битве присоединились соседние Легионы средней руки, и ситуация стала похожа на гражданскую войну.

Именно среди этого хаоса над остальными вознеслась Скарлет Рейн, известная как «Неподвижная Крепость» и «Кровавая Буря». Она одерживала победу за победой и смогла достичь девятого уровня, став, таким образом, Королевой. Вторая Красная Королева стала столпом, вокруг которой вновь собрался Проминенс. Они отбили Нериму и установили в ней порядок, но Легион покинули многие из его бывших членов. Из Шести Великих Легионов он стал самым маленьким, в нём осталось около тридцати человек.

Но слова Блейз Харт указывали на то, что она один из тех легионеров Проминенса, кто состояли в Легионе и до, и после распада. А судя по тому, что к её атаке примкнули Пич Парасоль и Охра Призон, то же самое можно сказать и о них.

— Если ты говоришь правду, Блейз... то вы напали на Сугинами... ради того, чтобы сразиться с Чёрной Королевой Блэк Лотос, так? — спросил Харуюки, и вся вражеская команда решительно кивнула.

— Именно! Мы ведь не можем вызвать её на бой, пока она находится на своей территории! Рейн приказала нам не вмешиваться, пока она не поймёт, что случилось... но мы не можем этого так просто оставить! Да, мы знаем, что Чёрная Королева сможет победить нас троих даже в одиночку. Но. Но! Хотя бы один удар! Если мы не вломим ей от души хоть раз, то не сможем успокоиться! — воскликнула Блейз Харт и вскинула правый кулак.

Харуюки отчётливо увидел похожую на пламя ауру, покрывавшую его.

Он знал, что Чёрная Королева ни за что не попыталась бы убить Красную с помощью Энеми. Для Черноснежки Нико — не просто командир Легиона, с которым она заключила временное перемирие. Она считает её дорогой подругой в реальном мире. И Харуюки уверен, что Нико думает так же.

Поэтому, даже если команда Блейз видела стоящую на спине Легендарного Энеми Блэк Лотос, это могла быть только чья-то уловка в расчёте на развязывание конфликта между Нега Небьюласом и Проминенсом. Но переполненные яростью противники не стали бы слушать это объяснение. Их вела в бой давняя обида, оставшаяся ещё со смерти Рэд Райдера.

— Увы... но Чёрной Королевы здесь нет, — вдруг раздался тихий голос Аквы Карент. Она протянула вперёд правую руку и резко сжала её, разбрызгав несколько капель. — Поэтому доказывать вместо нашей Королевы будем мы. Мы покажем вам, что Блэк Лотос и её Легион Нега Небьюлас ни за что бы не попытались исподтишка убить вашу Королеву.

— И как вы собираетесь это сделать?! Все ваши слова и оправдания ничего не значат! — воскликнула в ответ Пич Парасоль, перехватывая зонт-винтовку.

Ничуть не боясь дымящегося ствола, Ардор Мейден отозвалась всё тем же величественным голосом:

— Разумеется, мы не будем полагаться на слова. Мы — бёрст линкеры. Поэтому мы убедим вас на языке кулаков!

Утай, как и Акира, выбросила вперёд правую руку и сжала её в очаровательный кулачок.

Харуюки очень хотелось сказать что-нибудь и самому, но, увы, добавить что-либо к их словам нечего. Поэтому он лишь повторил их жест и выставил вперёд правый кулак.

Когда Блейз Харт увидела три сжатых кулака, она сначала хотела что-то закричать, но одёрнула себя и через несколько секунд сдержанным, но смелым голосом ответила:

— Как пожелаете! Сначала мы раскидаем вас, а затем примемся за Чёрную Королеву!

Затем она разжала выброшенную вперёд правую руку и крикнула:

— Микрофо-о-о-о-о-о-он!!

Судя по всему, это команда, поскольку у вытянутой руки тут же начал собираться красный свет, обретая форму. Если это и Усиливающее Снаряжение, то на удивление маленькое. Двадцатисантиметровый цилиндр, венчавшийся шариком. В общем, это и правда оказался микрофон.

Одновременно с ней оружие вызвал и дальнобойный боец Чёрной команды, Мейден. Стоило ей произнести фразу «Да не собьются с пути стрелы мои» (от которой веяло театральным духом), как у её руки собралось пламя и вертикально вытянулось, создав длинный тонкий лук. Он назывался «Зовущий Пламя», и являл собой грозное оружие, сочетающее как точность, так и мощь.

Чаще всего битвы за территорию в формате «три на три» начинались с бега врассыпную и трёх дуэлей один на один в разных частях уровня. Но теперь, когда обе команды встретились в полном составе, победителя должна определить эффективная синергия способностей и умение понимать своих товарищей с полуслова... другими словами, слаженность команд.

И с этой точки зрения команда Нега Небьюласа находится в заметно менее выгодном положении. Команда «Ардор Мейден, Аква Карент, Сильвер Кроу» сражается в своей самой первой битве за территорию. У них нет ни одной отработанной тактики на трёх человек.

«Так что нам делать, попытаться разделить противников и втянуть их в бои один на один?! Или же попытаться на ходу придумать комбинации атак?!» — успел подумать Харуюки, но тут команда Проми начала бой. Вернее, бой уже начался какое-то время назад. Оказалось, что Охра Призон молчал всё это время не просто так — он втайне готовился применить свою технику.

— Эджед Кейдж[✱]Edged Cage, Ребристая Клетка.! — вдруг воскликнул он низким голосом.

Руки с огромными когтями, главная особенность его аватара, вошли в грязную воду возле его ног по самые запястья. Тут же ощутив, что имеет дело с «земляной» атакой, Харуюки вгляделся в воду. Между ними около двадцати метров. С такого расстояния его глаз не упустил бы даже самую быструю...

Со всех сторон раздался металлический лязг. Вокруг команды Харуюки из воды начали подниматься увеличившиеся в несколько раз когти Охры. Да и самих когтей стало гораздо больше. Из земли вылезло не меньше тридцати когтей, расстояние между которыми не больше двадцати сантиметров, после чего они сошлись над их головами, закрыв их.

Не успела команда Харуюки что-либо понять, как оказалась в клетке, сделанной из стальных когтей. Если подумать, то цвет «Охра» можно отнести к одному из чистых жёлтых цветов. Вряд ли техника такого аватара предназначалась для нанесения урона издалека.

— Ты слишком поздно понял, что это за атака, — послышался шёпот Акиры, отошедшей подальше от когтей и придвинувшейся к Харуюки.

Судя по её тону, она знала, что техника Охры предназначалась для удержания противников, но, как они и условились, ждала приказа Харуюки.

Тут же осознав свой провал, Харуюки в спешке воскликнул:

— П-прости! Сейчас я её сломаю!

Ему казалось, что сами по себе когти не такие уж крепкие. Он уже успел вновь сжать правый кулак, как его одёрнула Утай:

— Приглядись внимательнее. У всех когтей есть лезвия с внутренней стороны. Простые атаки только навредят тебе самому.

— Гх...

Действительно, острые, словно бритва, лезвия когтей направлены именно внутрь клетки. Пусть Сильвер Кроу и металлический аватар, неплохо защищённый от рубящих атак, попытка ударить лезвие не прошла бы для него бесследно. Конечно, он мог бы попытаться ударить коготь сбоку, но между ними так мало места, что и не размахнёшься.

— Т-точно... у меня же есть спецприём!

Харуюки перекрестил перед собой руки, а затем поднёс ко лбу. Единственный спецприём Сильвер Кроу, «Удар Головой», требовал сложного движения и долгой подготовки, и потому не мог использоваться в разгаре скоростной битвы, но на неподвижные цели действовал превосходно. Посмотрев на шкалу энергии, он убедился, что на удар ему хватит, хоть и в упор.

Продолжая держать перед собой руки, он выгнулся назад, и перед шлемом с пронзительным звуком начал собираться свет. Увидевшие это товарищи по команде тут же хладнокровно прокомментировали:

— Идея, конечно, неплохая, но...

— Момент для атаки выбран так себе.

«...Э?» — мысленно обронил Харуюки. Одновременно с этим раздался голос стоящей в двадцати метрах от него Блейз Харт:

— Не выйдет! Сиринг Ноут!

Название техники она пропела прямо в микрофон. Он зажегся, словно от её голоса, и в воздухе полетела пылающая восьмая нота.

Как только он увидел гудящую ноту, двигающуюся в его сторону, Харуюки сразу ощутил, что нанести удар не успеет.

Тут же поняв, чем закончится попытка игнорировать это ощущение, Харуюки моментально опустил руки. Собравшийся у лба свет растаял в воздухе, но Харуюки было не до досады.

— Защитный строй! — крикнул он.

Этой командой он хотел сказать остальным, чтобы они спрятались за жаропрочным металлическим телом его аватара. Но вместо этого...

— Есть, — кратко шепнула Аква Карент и обняла Кроу и Мейден.

Послышался звук текущей воды, и она окутала их своими телом.

В этот самый момент восьмая нота коснулась вершины острой клетки. Четыре тридцать вторых ноты, образовавшиеся от удара, полетели к полу с разных сторон от клетки, отскочили от него и взорвались.

Оранжевая вспышка застлала собой всё, а в следующий момент огненный вихрь начал надвигаться на них со всех сторон. Огонь просачивался сквозь щели между когтями, наполняя клетку. Окутывавшая их трёхсантиметровая плёнка воды сильно нагрелась, и Харуюки ощутил этот жар своим телом.

К счастью, вода прекратила нагреваться, так и не превысив температуру горячей ванны. Пламя поутихло и вновь начало отступать наружу.

— С-спасибо большое, Карен... я, как всегда, поражён, — его всё ещё накрывала вода, и говорить ему было сложно, но Харуюки всё равно постарался поблагодарить её.

В ответ Акира покачала головой.

— Если я получу ещё один такой удар, то вскипячусь и испарюсь. Я могу регенерировать за счёт озера, но вода в нем грязная, и мне нужно время, чтобы очистить её.

Из этих слов Харуюки узнал две новые вещи — во-первых, Аква Карент могла восстанавливать воду, составлявшую её броню, за счёт воды, находящейся на уровнях, а во-вторых, для этого воду необходимо сначала очистить. Пожалуй, вода Канализации одна из самых мерзких в Ускоренном Мире. Хуже неё, наверное, лишь ядовитые болота Прогнившего Леса и кровавые пруды Смертного Греха, высокорангового уровня тёмного типа.

— Но... надеюсь, наши противники не могут использовать такие мощные техники часто... — проговорил Харуюки, пытаясь придумать, как им отсюда выбраться.

Огненные ноты Блейз Харт эффектно выглядели, поражали огромную область, но при этом потребляли немало энергии. А набрать её в Канализации можно лишь за счёт тех самых бочек. Перед тем как выпустить следующую ноту, она должна каким-то образом восполнить свою энергию...

Но тут Харуюки понял. Помимо бочек есть ещё один, куда более простой и надёжный способ получить энергию в любом количестве.

— Вот черт!.. — сорвалось с его губ уже после того, как Блейз Харт повернулась и побежала направо.

Естественно, она бежала к огромному «заряднику» в самом центре подземного купола — к крепости. Металлическое кольцо до сего момента оставалось нейтральным, но, простояв в нём тридцать секунд, она обозначила бы эту базу как захваченную и начала бы набирать энергию. А после этого она смогла бы буквально завалить их нотами.

Захват базы нужно предотвратить любой ценой. Поскольку все они заперты в клетке, остановить противника могла лишь вооружённая луком Ардор Мейден. Но вражеская команда, должно быть, предвидела и это. Вооружённая огромной винтовкой Пич Парасоль продолжала выжидать. Наверняка она готовилась пристрелить Мейден, как только появится возможность. А значит...

— Карен. Через три секунды убери водный щит. Мей, когда это случится, тут же целься в Блейз, — тихо скомандовал Харуюки. Утай и Акира кивнули.

«Три, два, один...» — мысленно сосчитал он. На нуле Харуюки тут же сгруппировался. Тело Карент, накрывавшее их водной плёнкой, начало возвращаться в прежнее состояние. Одновременно с этим Ардор Мейден, всё это время находившаяся в тени Сильвер Кроу, вскинула левую руку, а правой коснулась тетивы. Сразу же появилась пылающая стрела, и жрица начала оттягивать тетиву до предела.

Но как только показался лук Мейден, в движение пришла и Пич Парасоль.

— Только через мой труп!

Она тут же бросилась в сторону, встав между Мейден и Блейз, а затем раскрыла зонт. Оказалось, что похожие на лепестки металлические пластины могут раскрыться ещё раз, превратившись в круглый щит полутораметрового диаметра. Какими бы могущественными ни были стрелы Мейден, она не собиралась использовать спецприём, а значит, пробить защитное Снаряжение вряд ли смогла бы. Возможно, если бы она сфокусировала свои атаки на одной точке щита, у неё бы получилось, но если она решит неспешно пробивать вражескую оборону, Блейз успеет захватить базу.

Но на самом деле целью Харуюки являлась вовсе не засевшая на базе Блейз Харт.

Продолжая сидеть на карачках, Харуюки повернулся и резко взмахнул полураскрытыми крыльями. В обычных условиях это привело бы к тому, что его немедленно швырнуло бы вперёд, и он влетел бы в острые лезвия клетки, прихватив с собой Утай и Акиру, но сейчас этого не случилось, ведь его крылья частично погрузились в мутную воду уровня.

Вместо этого созданные чешуйками крыльев высокочастотные колебания разбили воду на мельчайшие частицы, превратив их в облако плотного тумана. Он поплыл в сторону Пич, закрыв её обзор. Конечно же, это означало, что Мейден перестала видеть и её, и засевшую на базе Блейз... но Харуюки приказал ей «целиться», а не «стрелять».

— Мей, в Охру!

— Так точно!

Утай перенаправила стрелу так быстро, словно предчувствовала эту команду. Прицелившись в Охру, продолжавшего неподвижно поддерживать клетку, она, ничуть не колеблясь, выстрелила.

Охра, должно быть, понимал, что делает Утай, но не мог двигаться из-за своей техники. Стрела описала в воздухе ярко-красную линию и попала точно в голову, напоминавшую круглую птичью клетку, и её окутало вспыхнувшее пламя.

— М-м!.. — второй раз за битву послышался голос Охры Призона, и он отшатнулся назад.

Стоило ему оторвать руки от поверхности воды, как клетка вокруг команды Харуюки погрузилась в воду и исчезла.

Этот шанс упускать нельзя. Не оставалось времени даже на подробные объяснения.

— Дальше действуем самостоятельно! — воскликнул он, окончательно расписываясь в своём неумении работать командиром группы, и потратил остатки своей энергии на то, чтобы кинуться вперёд.

Шкала опустела в момент взлёта, так что вместо полёта у него получился лишь двадцатиметровый прыжок, но этого оказалось достаточно.

Перелетев через голову обескураженной туманом Пич Парасоль, он направился к базе за её спиной. Судя по индикатору в виде кольца, до захвата базы оставалось две секунды... одна...

— У-о-о-о!

— А-а?!

Блейз Харт заметила летящего на неё Кроу за мгновение до того, как он на полной скорости врезался в неё. Противника нужно было сместить с базы любой ценой. Отчаянно вцепившись в Блейз, Харуюки столкнул её с островка, а затем они оба упали в грязное озеро.

— Гья-а! Отпусти! Вода грязная, вонючая, склизкая-а-а-а!

— М-мне она тоже не нравится! — закричал Харуюки в ответ, отчаянно прижимая к земле пытающуюся вырваться Блейз.

Пусть ему и удалось столкнуть её с базы, таймер контроля сбрасывался не моментально. Он уже начал постепенно двигаться в сторону нуля, но пока что Блейз необходимо держать от базы подальше.

Конечно, ему неловко держать в своих руках миниатюрного, похожего на певицу аватара женского пола с плоской грудью, но окружавшая их вода такая скользкая, что попытайся он ослабить хватку, и она быстро вырвалась бы на свободу. Поэтому он продолжал прижимать её изо всех сил, причём не только руками, но и ногами...

— А, а, а, ах ты-ы-ы! Что ты делаешь с Харт?!

Пич Парасоль, наконец, вырвалась из тумана, после чего моментально вскинула брови и сложила зонт. Из наконечника выдвинулось дуло, и Снаряжение перешло из режима щита в режим винтовки.

— Сдохни, извращенец! Получай!

Пич впала в такое безумие, что мысль о том, что атакой может задеть и Харт, полностью вылетела из её головы, и она направила винтовку на Харуюки.

Блейз завопила «а-а, не стреля-я-яй!», а Харуюки не нашёл ничего лучше, чем воскликнуть «я не извращенец!», но их слова не смогли затушить кровожадность в глазах Пич.

— Чарджд Шот[✱]Charged Shot, Заряженный Выстрел (в оригинале было Charge Shot, подарите Рэки учебник по инглишу).! — воскликнула она, нажимая на спуск.

На мгновение у дула собрался свет, а затем спецприём ударил вперёд огненным лучом. Крупнокалиберный розовый снаряд оцарапал шлем Харуюки, ленту Блейз, а затем попал в воду, подняв в воздух огромный столб.

— Ай! С-с-сделай с ней что-нибудь! — воскликнул Харуюки.

Миниатюрный аватар певицы на мгновение забыл о том, что Харуюки держал её в объятиях, и замотал головой.

— В этом состоянии Пич не остановится, пока её цель не будет состоять из дырок...

— Э-э... разве аватары-снайперы могут позволить себе психовать?..

Пока они разговаривали, Пич звучно передёрнула затвор винтовки и вновь вскинула её. Харуюки и Блейз вздрогнули от этого звука и рефлекторно прижались друг к другу.

Но, к счастью, следующий выстрел не прогремел. Огромный подземный купол наполнил величественный... и в то же время немного сокрушённый голос, объявлявший название техники:

— Флейм Торрентс[✱]Flame Torrents, Огненный Ливень..

От направленного вверх по диагонали лука отделилась огненная стрела. Дойдя до верхней точки траектории, она разбилась на несколько десятков других стрел, которые обрушились на голову Пич Парасоль огненным дождём.

Эта впечатляющая техника смогла привести в чувство едва не впавшую в ярость берсерка Пич. Завопив от испуга, она немедленно раскрыла лепестки винтовки, вновь превратив её в зонт, после чего укрылась под ним. И сразу за этим огненный дождь обрушился на неё.

Область действия техники оказалась на удивление небольшой, и до Харуюки стрелы не долетали, зато внутри зоны поражения начался настоящий катаклизм. Конечно, землю покрывала вода, но огненные стрелы продолжали гореть, даже падая в неё. Многие воткнулись прямо в зонт Пич. Зрелище наблюдалось поистине адское.

— Это... это же «Тестаросса» Негабью... — дрожащим голосом обронила лежащая под Харуюки Блейз Харт, и тот рефлекторно переспросил:

— Э, т-ты знаешь её?

— Любой, кто пробыл в Проми хоть какое-то серьёзное время, как минимум, слышал о ней слухи... когда «МБР» Скай Рейкер поднимала её над землёй, она использовала эту технику, чтобы залить поле боя морем огня, а затем прилетала на базу огненным шаром...

— О-ого...

Голос дрогнул даже у Харуюки. Затем он вспомнил рассказ Второй Красной Королевы Нико о том, что Мейден однажды приземлилась точно на базе, а затем жестоко расправилась с ней. Трудно поверить не только в то, что она смогла победить аватара, обладающего такой огневой мощью, но и в то, что она вообще сумела приблизиться к базе, которую та охраняла. Ну а пока Харуюки размышлял обо всём этом, Ардор Мейден, которая ещё до применения техники успела встать на базу, захватила контроль над крепостью, и металлическое кольцо окрасилось в чёрный цвет.

Утай вновь направила лук вверх, а затем крикнула Харуюки:

— Ку-сан, я удержу Пич на месте!

Вслед за этим сзади донёсся голос Акиры:

— Я займусь Охрой. Кроу, ваш поединок лидеров решит всё.

Харуюки бросил быстрый взгляд в её сторону и увидел, как Охра Призон безуспешно пытается задеть когтями аватара, уклоняющегося от атак подобно текущей воде. Противников обездвиживали ветераны Легиона, и что-либо сделать в ближайшее время они вряд ли смогли бы.

Харуюки вновь повернулся вперёд и встретился взглядом с Блейз Харт. Увидев глаза друг друга, они моментально всё поняли, отпрянули друг от друга и встали в полный рост.

— Ну что-о... раз так, то давай устроим решающий поединок добра со злом, белого с чёрным. Вернее, красного с чёрным!

— Э-это ты нас так обозвала злом?.. Ну ладно, будь по-твоему!

Харуюки резко встал в боевую стойку, немного расплескав в воду, а Блейз в очередной раз прокрутилась на месте и встала в позу. Между ними меньше двух метров, но противник почему-то не собирается отходить...

— Что, думаешь «какого чёрта дальнобойный красный аватар лезет в ближний бой», да?! — озвучила Блейз сомнения, витавший в голове Харуюки, а затем на её очаровательном лице появилась зловещая ухмылка. — Сейчас я покажу тебе! Цвет дальнобойных красных — цвет пламени! А цвет пламени...

Она поднесла к губам микрофон и оглушительно громко закончила:

— Это цвет страсти!! Бёрнинг Харт[✱]Burning Heart, Пылающее Сердце.!!

Как только её голос коснулся микрофона, он зажегся и вспыхнул.

До сих пор Блейз применяла лишь спецприём «Обжигающая Нота», относившийся к дальнобойным атакам, поэтому Харуюки рефлекторно отскочил влево, ожидая, что в его сторону полетит снаряд.

Но в этот раз из микрофона вылетела не нота, а огромное, ослепительно сверкающее сердце. Но и оно в следующее мгновение рассыпалось в воздухе, окутав тело Блейз яростным пламенем. Длинные хвосты на голове превратились в пламенные и взметнулись вверх. Сапфировые глаза стали рубиновыми.

— Сильвер Кроу! — воскликнул металлическим, резонирующим голосом её аватар, ставший похожим на духа огня. — Если ты действительно доверяешь своему командиру... то пусть твоя вера защитит тебя от моих ударов!

Слова эти она произнесла с такой страстью, что микрофон в правой руке вспыхнул, превратился в огненный шар и окутал её кулак.

Окружавшая Блейз вода тут же начала кипеть и испаряться, поднимаясь к потолку купола. Больше всего Харуюки удивило то, что эта температура не вредит ей самой. Однако когда он решил посмотреть в верхний правый угол, он ещё больше удивился тому, что ошибся. Шкала здоровья Блейз Харт начала медленно убывать, словно это пламя постепенно испепеляло её.

«Значит, если я буду просто бегать от неё, она сама себя убьёт?..»

Пусть на мгновение, но эта мысль действительно пришла в голову Харуюки. Если честно, будь он сейчас в обычной дуэли, в обычной битве за территорию, он именно так и поступил бы. Но прямо сейчас команда Блейз пришла в Сугинами не ради простой битвы — их любимого командира попытались поймать в ловушку истребления, и они, ведомые яростью, пришли в надежде хотя бы раз изо всех сил ударить Чёрную Королеву, даже несмотря на то, что у них нет никаких шансов на победу против неё.

А раз так, то бегство равносильно признанию, что ярость Блейз сильнее любви Харуюки к Черноснежке, его «родителю». Харуюки ощутил это не логикой, но эмоциями.

— Конечно, я доверяю ей! — воскликнул он в ответ, сжал кулаки и пригнулся.

Разумеется, эта битва за территорию относилась к «нормальным» боям, в которых использование Системы Инкарнации под запретом, и поэтому его кулаки не вспыхнули, как у Блейз, но боевой дух Харуюки стал настолько силён, что контур воображения системы Брейн Бёрста воплотил его в виде едва заметного марева вокруг его кулаков.

Увидев готовность Харуюки, Блейз усмехнулась таким тоном, что за певицу её принять стало уже невозможно.

— Мне нравится твой дух! К чёрту хитрости... начинае-е-е-м!

Она бросилась вперёд, разбрызгивая кипящую воду и раскручивая пылающий кулак. Она готовилась к размашистому удару правой.

Вместе с ней кинулся вперёд и Харуюки. Словно противопоставляя свою атаку размашистым движениям Блейз, он начал удар правой рукой лишь разворотом тела, почти не двигая саму руку. Но при этом он изо всех сил оттолкнулся ногой, придавая себе ускорения.

Траектории кулаков Блейз и Харуюки, похожих на пылающий метеорит и серебристую линию, встретились в воздухе. Вокруг них разлетелись слившиеся воедино красно-белые спецэффекты, а через мгновение уровень сотрясла ударная волна, которая смела собой кипящую воду, обнажив бетонный пол под их ногами.

С какой бы страстью не атаковала Блейз Харт, с точки зрения системы она остаётся дальнобойным аватаром, а значит, её базовые характеристики ближнего боя — сила удара и крепость брони — сильно уступают металлическому Сильвер Кроу, изначально созданному для контактных боев. Однако спецприём «Пылающее Сердце» усилил кулак Блейз настолько, что Кроу не смог отбросить её. Она уверенно приняла удар.

Преимущество тут же оказалось на стороне Блейз. Пламя, окутывающее её кулак, начало раскалять руку Кроу, шкала здоровья которого тоже стала убывать. Хотя металлические аватары и устойчивы к огню, серебро плавится гораздо быстрее железа и вольфрама, и такими темпами броня его кулака могла полностью разрушиться, после чего он мог бы быстро лишиться большей части правой руки.

— Ты не двигаешься потому, что считаешь моё пламя слишком слабым?! Или ты просто тупой?! — воскликнула Блейз, продолжая состязаться с Харуюки в силе. В её голосе сквозило бахвальство, но в то же время она звучала немного недовольно.

Харуюки, продолжая терпеть обжигающий жар, крикнул в ответ:

— Второе!

С точки зрения тактики, такое беспечное столкновение с атакой противника — вершина глупости. Но Харуюки нужна была именно эта ситуация. Он стиснул зубы и старательно выдавил из себя:

— Но я уверен... то же самое сделала бы и Чёрная Королева Блэк Лотос, мой «родитель»! Это она сказала мне, что отступления — к чертям собачьим, что после погружения на поле боя остаётся лишь одно — сражаться!

— !.. — алые глаза Блейз изумлённо округлились.

Харуюки хотел донести до неё, что Чёрная Королева никогда бы не оставила Энеми сражаться, а сама бы быстро сбежала, но словами он этого передать не мог. Убедить Блейз могли лишь кулаки, наполненные боевым духом.

Броня на правой руке начала светиться оранжевым, приближаясь к точке плавления. Шкала здоровья начала сокращаться быстрее и уже опустилась ниже 70%.

Отразить усиленный спецприёмом кулак Блейз в его положении крайне трудно. Но в голове Харуюки крутился образ. Аватар, по размеру уступавший даже Сильвер Кроу, но смело принимавший атаки огромных аватаров. Самый твёрдый из металлических аватаров, никогда не отступавший ни на шаг. Вольфрам Цербер.

Удары кулаками и головой Цербера сильны не только потому, что ему досталась крепкая вольфрамовая броня. В его ударах столько уверенности и веса... потому что он наносил каждый удар всем своим телом. Вся энергия, заключённая в его дуэльном аватаре, в момент удара фокусировалась в одной точке.

Для того чтобы наносить такие удары, требовались очень крепкие суставы. Скорее всего, в момент удара Цербер напрягал их, превращаясь в груду металла, несущуюся на противника. Его техника — полная противоположность Смягчению, которое он перенял у Черноснежки, и которое основывалось на мягком впитывании атаки противника. Пожалуй, эту технику можно назвать «Отвердением». Именно в этом приёме сокрыт секрет чудовищной силы атак Цербера.

Конечно же, у Сильвер Кроу нет ни прочности вольфрама, ни его веса, ни крепости суставов, и поэтому он не смог бы повторить Отвердение в том виде, в каком его использовал Цербер. Но, пусть на мгновение, пусть через силу, но у него должно получиться превратить свою руку в металлический снаряд. Ведь когда он изучал Систему Инкарнации, то смог оцарапать ладонью твёрдую поверхность башни Города Демонов, а значит, его рука способна, как минимум, на такое.

Харуюки ещё немного повернул своё тело, вытянув правую руку, которой сдерживал атаку Блейз, до конца. Его запястье, локоть, плечо и даже тянущееся из лопатки правое крыло встали на одной линии. Харуюки представил, что сквозь его тело тянется стальной стержень. Попытайся он согнуть хоть один сустав — и надвигающееся действие лишь сломало бы его руку.

«Цербер, надеюсь, ты не против того, что я позаимствую твою технику», — мысленно обратился он к аватару в волчьей маске... нет, к тому мальчику, которого он встретил на улице Коэндзи Лук. После этого он задержал дыхание. По его собственным ощущениям, броня на его кулаке расплавилась бы через несколько секунд. Это его первый и последний шанс.

— Держись, Блейз! — воскликнул Харуюки.

Но Блейз Харт догадалась о том, что начинается кульминация битвы, ещё до того, как он сказал эти слова, и моментально отозвалась:

— Давай, Кроу!

Пламя, окутывающее кулак Блейз, вспыхнуло с новой силой. И в этот же самый момент Харуюки оттолкнулся от земли обеими ногами, одновременно с этим изо всех сил взмахнув крыльями. Раздался грохот, похожий на залп из крупнокалиберной пушки, и из правой руки Харуюки — вернее, из запястья, локтя и плеча — посыпались искры. Но рука не сломалась, вместо этого полетев вперёд подобно грозному кулаку Цербера или выстрелу Сваебоя Циан Пайла.

Пламя вокруг кулака Блейз Харт развеялось в воздухе, а саму её отбросило назад с такой силой, что она впечаталась в противоположную стену подземного купола.

Прошло три минуты.

Обстрел «Огненным Ливнем» Ардор Мейден почти полностью уничтожил Усиливающее Снаряжение Пич Парасоль, а Аква Карент каким-то неизвестным способом умудрилась перерубить когти Охры Призона. Противники встали в один ряд вместе с закопчённой Блейз Харт и дружно поклонились.

— Сдаёмся!

Аватары уже успели покинуть мерзкое, тёмное пространство тоннелей и переместились на поверхность, к Седьмой Кольцевой. До конца битвы оставалось чуть больше пяти минут, и по здоровью команда Харуюки уверенно лидировала.

Впрочем, Харуюки всё равно сохранял определённую бдительность, даже когда поклонился в ответ и сказал:

— Э-э... как там, GG? То есть, спасибо за игру.

Услышав это, команда Проминенса переглянулась, а затем дружно улыбнулась. Казалось, улыбался даже Охра, на голове которого нельзя разобрать не только рта, но и глаз.

Харуюки не понял, чем вызвана их реакция, но ситуацию прояснила Пич Парасоль:

— Ты этих слов у Пард набрался?

— А, н-ну... видимо, да...

Пард, она же Блад Леопард, один из «Триплексов», офицеров Красного Легиона, использовала внутриигровые сокращения даже в реальной жизни. Конечно же, это значило, что Пич и остальные слышали их ежедневно.

Атмосфера прояснилась, и Харуюки, пользуясь появившимся шансом, спросил:

— Блейз, по поводу того нападения Энеми, о котором ты говорила перед битвой... — осторожно начал он, но Блейз Харт сразу же махнула рукой.

— Можешь не продолжать. Если честно, я всё ещё не могу принять на веру то, что ты наговорил... и я точно помню, что видела чёрного угловатого аватара, которым могла быть только Блэк Лотос... но, — прервавшись, она опустила взгляд на правую руку, а затем сжала её в кулак, словно вспоминая свои ощущения от битвы. — Но я поняла, что ты безоговорочно доверяешь вашему командиру, так же, как мы доверяем Скарлет Рейн. Поэтому мы пока что проглотим эту обиду. Тем более что наша командир и сама приказала нам сделать это.

— С-спаси... — тут же попытался поблагодарить её Харуюки, но Блейз вскинула правую руку, остановив его.

— А вот эти слова я принять уже не могу. Даже если забыть о попытке истребления, то, что Блэк Лотос внезапной атакой лишила Рэд Райдера всех очков — неопровержимый факт. Этого мы не сможем забыть, как бы нас ни просили Рейн и Пард. Именно поэтому мы не сможем стать вашими друзьями.

— ...

Ему очень хотелось сказать им, что они многого не знают о смерти Рэд Райдера, но Харуюки промолчал. В конце концов, Блейз права — факт оставался фактом. Черноснежка, желая достичь десятого уровня, отрубила голову Первого Красного Короля. Это её собственный выбор, а обида и ненависть, которые до сих пор пылают в сердцах Блейз и остальных аватаров, — последствия этого выбора. Даже Харуюки, её «ребёнок», не мог как-либо вмешаться в эту причинно-следственную связь.

Поэтому Харуюки лишь молча кивнул.

Как только на таймере осталось две минуты, команда Красного Легиона дружно развернулась. Битвы за территорию могли закончиться лишь полным разгромом одной из команд или истечением таймера, но противники уже направились в сторону подземного купола, словно сообщая этим, что больше разговаривать не о чем.

Но тут Аква Карент тихо бросила вдогонку удаляющимся аватарам:

— Можете напоследок сказать ещё кое-что?

Блейз Харт остановилась и развернулась на месте. Хвостики на её голове качнулись.

— Вы сказали, что Чёрная Королева натравила на вас Легендарного Энеми и исчезла. Вы имели в виду, что она спрыгнула на землю и убежала?..

Вопрос, судя по всему, оказался неожиданным. Блейз несколько раз моргнула голубыми глазами, после чего покачала головой.

— Нет. Она спрыгнула со спины огромного Энеми, прошла телом сквозь землю и исчезла.

----------

Том 13 Глава 190

В ходе боёв за территорию, развернувшихся в пятую субботу июня, на Сугинами напали в общей сложности четыре команды. Бёрст линкеров прислали Синий Легион Леониды[✱]Интересный факт – Леони в обычных условиях не могут атаковать НН, так как их территории не граничат друг с другом. Для нападения им необходимо захватить Нака-2, что могло произойти лишь в том случае, если Леони в ту же субботу взяли Нака-2 без боя. Тоже мне, популярная зона. Ну, или Рэки на тот момент еще не придумал правило о смежных территориях., Зелёный Легион Грейт Волл, маленький Легион «Паундбэг» («Боксёрская Груша»), живущий в Тосиме, и Красный Легион Проминенс.

Харуюки, Утай и Акира сражались против команд Паундбэга и Проминенса, победив оба Легиона. Черноснежка и Фуко, сражаясь в меньшинстве, одержали оглушительные победы над командами Синего и Зелёного Легионов. В результате все зоны оказались защищены со 100% побед. Мало того, что этим они защитили флаг Нега Небьюласа, — это была первая «идеальная» защита за всю историю защиты Сугинами, власть над которым Легион захватил в ноябре прошлого года.

По количеству людей Нега Небьюлас однозначно относится к малым Легионам, и всё это время им удавалось поддерживать необходимый для защиты 50% уровень побед во многом благодаря невероятной силе Чёрной Королевы, лично защищавшей свои территории. Пусть в Брейн Бёрсте разница уровней и не даёт однозначного преимущества, «девяточники» — исключение из этого правила. Победить Блэк Лотос, которую ещё называли «Концом Света», можно лишь одним способом — зафиксировать её на месте (причём физические оковы против неё не работают), после чего расстрелять с расстояния. С учётом того, что в ходе территориальных баталий нападать можно лишь весьма ограниченным числом людей, в реальность этот план претворить непросто.

Поскольку другие Короли в атаках не участвуют, то проигрывал Чёрный Легион лишь в тех территориях, которые Черноснежка не защищала. Но даже в те времена, когда территорию приходилось защищать новичкам — Харуюки, Такуму и Тиюри, им хоть и с трудом, но удавалось поддерживать необходимый уровень побед (например, одна победа в двух битвах или две победы в трёх битвах). Таким образом, если бы в отсутствие Черноснежки команда из двух Элементов и Харуюки вдруг проиграла бы, ответственность за поражение полностью легла бы на Харуюки как на лидера.

Именно поэтому, как только время битв за территорию истекло, Харуюки тут же растёкся по скамейке, стоящей на заднем дворе школы Умесато.

— Ох-х... с-слава богу... не проиграли... — произнёс он слова, в которых не было и намёка на радость победы.

Сидевшая рядом с ним Утай натянуто улыбнулась.

«UI> Мои поздравления, Арита-сан. Во второй битве против Паундбэга мы уже действовали вполне себе по тактике.»

На первый взгляд появившиеся в чате слова хвалили его, но в то же время это означало, что в первой битве против Проминенса их поведение не дотягивало даже до уровня «вполне себе». Харуюки вжал голову в плечи и принялся оправдываться так, словно рядом с ним сидела не четвероклассница, а школьный учитель:

— Е-если бы я узнал, что буду командиром, заранее, успел бы хоть немного подготовиться...

«UI> Нужно быть готовым к любой ситуации!»

— Да, ты права... и всё-таки, хорошо, что Карен вернулась. Теперь вариантов составов на защиту территории стало намного больше, — беспечно произнёс он.

В ответ Утай обворожительно надулась и посмотрела на Харуюки исподлобья, параллельно с этим набирая:

«UI> Арита-сан, когда ты узнал о том, что сегодня Рен вернётся в Нега Небьюлас?»

Больше что-либо скрывать Харуюки не мог. В конце концов, это и есть тот самый секрет, из-за которого он так радовался до начала битв.

— П-позавчера вечером. Я и сам узнал лишь сорок шесть часов назад! Вот я удивился, когда посреди королевской битвы вдруг появилась Карен и спасла нас с Ашем... и-и вообще, Синомия, это ведь ты только что сказала, что нужно быть готовым к любой ситуации.

«UI> Я говорила о дуэлях!» — резко набрала Утай... и тут же расслабилась.

Она повернула голову к Харуюки и подняла взгляд. Её большие глаза начали блестеть всё сильнее и сильнее. Постепенно свет заката, пробивавшегося сквозь облака, начал блестеть и на щеках, по которым скатились капли.

Харуюки ошарашенно смотрел на неё, а перед глазами вновь побежал розовый текст.

«UI> Наверняка и это случилось благодаря тебе, Арита-сан.»

— Э-э... «и это»?..

«UI> И я, и Фу, и Саттин — все мы вернулись в Нега Небьюлас благодаря твоим стараниями, Арита-сан. Уверена, что и Рен — тоже.»

— Я-я то что, я ничего не делал... и вообще, всё наоборот. Все вы, особенно Черноснежка, вернулись, чтобы помочь мне и всем нам... и Карен тоже...

«UI> Этим стоит гордиться.»

Утай вытерла глаза и посмотрела на свой пальчик, на котором блестела жидкость.

Затем девочка вновь перевела взгляд на Харуюки и разомкнула губы.

Они напряглись и немного вздрогнули. На шее судорожно проступили сухожилия.

— С-Синомия!.. — хрипло воскликнул Харуюки.

Трагическая смерть брата и «родителя» Утай, Синомии Кёи, шокировала её так сильно, что она потеряла голос. Вслух она умела говорить лишь две голосовые команды, необходимые для использования Брейн Бёрста, и даже их произношение тренировала очень долгое время.

Причины её болезни крылись не во рту, а в голове. Она страдала эфферентной афазией, что означало, что она понимает речь и может писать, но произносить что-либо практически не в состоянии. Обычно такое состояние вызывается инсультом, но в случае Утай часть нейронной сети мозга была поражена из-за сильного психологического шока. Даже установленный в её голове Чип Мозговой Имплантации не смог ей помочь.

Попытка что-либо сказать своим настоящим голосом оборачивалась для Утай сильной болью — как физической, так и душевной. Харуюки уже вскинул руки, пытаясь остановить её... но не успел он этого сделать, как с дрожащих губ Утай скатился тихий, но отчётливый звук. Он пролетел сквозь воздух и достиг слуха Харуюки.

— С...

А вслед за ним — и другие звуки: «па», «си», «бо».

Стоило Утай издать эти четыре звука, как на её лбу выступил пот. Тем не менее, она продолжала упрямо улыбаться, а затем поклонилась Харуюки.

Стараясь удержать подступавшие к глазам слёзы, Харуюки прошептал:

— Это мне... нужно благодарить тебя, Синомия. Спасибо... за то, что ты сейчас здесь, со мной.

В ответ Утай подняла голову и улыбнулась настолько беззаботной улыбкой, что Харуюки, наконец, вспомнил, что ей лишь десять лет.

[[image:/storage/reader-images/a64dd6a1dff876db0ba7eceea7525a083564885d.jpg]]
Примерно в половине шестого Харуюки прошёл сквозь незаконченные фестивальные врата, простился с Утай и побрёл домой в одиночестве.

И Черноснежка, и Такуму, и Тиюри занимались подготовкой к фестивалю. Да что там, вся школа гудела, готовясь к празднику. Конечно, Харуюки немного опечалился тем, что ему приходится возвращаться домой в одиночку, но в шесть вечера школьники должны покинуть территорию школы, а накануне дня фестиваля за уважительную причину для задержки принималась только неоконченная подготовка. Поскольку выставка класса 2-С, к которой приписан Харуюки, уже отрапортовала об окончании приготовлений, выпросить себе дополнительное время у него не получилось бы.

Когда Харуюки доплёлся до улицы Оумэ, он посмотрел в противоположную от дома сторону, на автобусную остановку. Ему хотелось, как и вчера, сесть на автобус и поехать в Накано, раз уж ему пришлось уйти так рано, но, увы, Черноснежка строго-настрого запретила ему сегодня куда-либо отлучаться.

После завершения боёв за территорию они провели ещё одно совещание, где рассказали Черноснежке о том, что бёрст линкеры Красного Легиона нарушили перемирие, и пересказали причину. Черноснежка обдумывала их слова ровно три секунды, после чего раздражённым голосом заявила: «Скорее всего, это опять он».

Хотя Харуюки и догадывался, кого именно она имела в виду, сразу после этого Черноснежка заявила, что «полностью берёт это дело на себя», и Харуюки не удалось вставить ни слова. А затем командир Легиона объявила своим подчинённым, в особенности Харуюки, что в целях безопасности до окончания фестиваля запрещает участие в дуэлях за пределами Сугинами (в том числе в качестве зрителя).

— Ну... один день-то я потерплю...

Культурный фестиваль проходил в первую половину воскресенья. Скорее всего, к вечеру запрет на походы в другие зоны будет уже снят. И тогда он сможет пойти в Накано, встретиться с Вольфрам Цербером и вновь сказать ему: «Иди со мной», а также «Будь моим другом».

На следующей неделе должна состояться следующая Конференция Семи Королей, на которой, если присутствующие признают, что Оптическая Проводимость — способность того же уровня, что и Зеркало Истины, начнётся планирование атаки на Токио Мидтаун Тауэр. Харуюки придётся сыграть ключевую роль в битве против Энеми Легендарного класса, Архангела Метатрона — сильнейшего Энеми, с которым ему когда-либо приходилось сражаться (за исключением Судзаку, одного из Четырёх Богов). Ему хотелось, чтобы к началу операции Цербера уже не связывали те невидимые путы, которые мешают ему жить. Он хотел разрубить их.

Возможно, его желание «спасти» Цербера нескромное и, что уж там, надменное. Ведь с точки зрения силы Сильвер Кроу, несмотря на свой пятый уровень, равноценен Церберу, аватару первого уровня.

Но когда позавчера он увидел его в реальной жизни среди толпы людей, он отчётливо ощутил, что тот хочет о чём-то попросить Харуюки.

А раз так, то он собирался ответить. Он был готов протягивать ему руки и звать словами столько раз, сколько потребуется. Ведь именно так многие из друзей Харуюки когда-то поступали и с ним.

— Завтра... мы обязательно увидимся, — прошептал Харуюки, глядя в фиолетовые облака, нависающие над Накано.

Затем он снова зашагал в сторону своего дома.

Когда он ехал на лифте корпуса «Б», в верхнем правом углу поля зрения зажглась иконка входящего сообщения. Харуюки открыл почтовик, ожидая увидеть сообщение от матери об очередной заграничной командировке, из-за которой она не вернётся до завтрашнего вечера. Пока сообщение загружалось, он даже успел подумать, не решила ли она извиниться за то, что не придёт завтра на фестиваль. Однако тут он увидел, что в поле «от кого» вместо имени его матери написана одна буква: «N».

— К... кто это?

Харуюки удивлённо склонил голову и прочитал тело сообщения, но там оказалось лишь лаконичное «Буду через пять секунд». Окончательно запутавшись, Харуюки склонил голову в другую сторону. Лифт остановился, и Харуюки на автомате вышел.

Стоило ему пройти несколько шагов, как открылись двери второго лифта. Харуюки всё так же на автомате повернулся, но тут в коридор бодро выбежал некто, махая Харуюки рукой.

— Дарова, давно не... хотя, не. Пять дней, что ли?

— А... э... э-э?! Ч-ч-ч-что ты тут...?!

От удивления Харуюки подался назад так резко, что едва не упал. Когда ему удалось восстановить равновесие, перед собой он увидел удивлённое лицо того самого человека, чьё сообщение он читал пять секунд назад.

— Чё это ты так шарахаешься, я же тебя предупредила. И вообще, я уже к тебе который там раз иду?..

— Э, э-э... три, четыре... пятый...

— Это был риторический вопрос, я не просила считать!

Рыжеволосая девочка подошла к Харуюки ещё ближе, легонько хлопнула его по животу и широко улыбнулась. Это оказалась Красная Королева Скарлет Рейн, она же Кодзуки Юнико или просто Нико. Она тут же пошла по коридору в сторону квартиры Харуюки, и тот опомнился, лишь когда она почти добралась. Но когда он догнал её, та провела пальцами в воздухе возле двери с табличкой «2305», и послышался звук открывающегося замка.

— Э-э?! Твой ключ до сих пор работает?! Срок действия временного ключа должен был истечь ещё давным...

— А, помнишь, когда я у тебя последний раз ночевала? Я залезла на сервер, немного поигралась и превратила свой ключ в постоянный, — произнесла она поистине ужасающую фразу, сняла кроссовки и с радостным «извините за беспокойство» прошла вовнутрь. Затем она обернулась к ошарашенно стоящему за дверью Харуюки и нежным голосом сказала, — Я пока побездельничаю, а ты переоденься.

После этого она исчезла в зале.

— «Предупреждают» обычно за пять часов, а не секунд, разве нет?.. — пробормотал Харуюки, не найдя других слов, и вошёл в квартиру.

По её совету он первым делом зашёл в свою комнату и переоделся в футболку и шорты. Когда он вошёл в зал, Нико уже успела улечься на диване для двоих, подложив под голову подушку. От вида разлёгшейся Нико он невольно улыбнулся, за что получил в ответ недовольный взгляд.

— Чё ты лыбишься?

— А, н-нет, ничего такого... ч-чай ячменный будешь?

— Угу, пасиба.

Кивнув, Харуюки направился на кухню, налил два стакана ячменного чая, вернулся и сел напротив Нико. Вдруг он осознал, что всё это время ему что-то не давало покоя. Покрутив головой, он, наконец, понял, в чём дело, и обратился к Нико:

— Кстати, Нико, почему ты сегодня с самого начала в «нормальном» режиме?

— Э? — шестиклассница поначалу удивлённо моргнула, а затем самодовольно ухмыльнулась. — Чё, хочешь, чтобы я так разговаривала?

С этими словами она резко поднялась, аккуратно села, сложила руки на коленях, а улыбка моментально превратилась из «самодовольной» в «сладкую».

— Всё-таки братик тоже меня любит! Я так рада!

Во время их последней встречи пять дней назад, на «вечере карри», она так и не включала «ангельский режим», и эта неожиданная психологическая атака заставила Харуюки вначале пошатнуться, а затем замотать головой:

— Н-нет, я не против, и вообще, я ничего такого в виду не имел, просто подумал, что ты без повода так себя вести не стала бы!

И стоило ему это сказать, как Харуюки и сам понял, что именно это за «повод». Вернее, он понял не то, почему она не использовала ангельский режим, а то, почему она вообще пришла к нему.

Харуюки глубоко вдохнул, на какое-то время задержал воздух, а затем на выдохе начал:

— Ясно... я понял. Я должен был догадаться, что ты придёшь сюда, Нико... чтобы расспросить меня по поводу того, что случилось вчера на неограниченном поле.

От этих слов Нико моментально вернулась к нормальному режиму и медленно откинулась назад. В момент столкновения со спинкой дивана она кивнула, пользуясь упругой отдачей, а затем немного печально отозвалась:

— Ну, и это тоже... это одна из трёх причин.

— Э?.. А какие другие две?

— Вторую ты уже знаешь. Извинения. Я пришла хорошенько извиниться.

— Погоди... ты пришла просить прощения?

— Ясное дело. Или ты думаешь, что я пришла учить тебя готовить чай?

— О, Нико, а ты в чае разбираешься, что ли?

— Не прикалывайся, я в школе состояла в секции чайной церемонии!

— Состояла... выходит, ты её бросила?

— Заткнись! Я просто освоила всё в совершенстве!.. Так вот...

После этих слов Нико вдруг заметила, что, разгорячившись, успела откинуться со спинки дивана и начала говорить вообще неизвестно о чём. Несколько раз моргнув, она натянуто улыбнулась:

— Тьфу ты, да что же это такое. Каждый раз, когда говорю с тобой, сбиваюсь с мысли... так вот, прежде чем мы снова на что-нибудь отвлечёмся, я лучше извинюсь прямо сейчас!

После своего решительного заявления она резко свела ноги, с хлопком положила руки на колени и низко склонила голову. При этом на её голове качнулись собранные маленькими черными лентами хвостики.

— Как командир Легиона «Проминенс», я глубоко сожалею о том, что сегодня три моих легионера нарушили соглашение о перемирии и напали на территорию Легиона «Нега Небьюлас»! Приношу свои извинения!

Разговор, предшествовавший извинению, и очаровательно покачивающиеся хвостики на голове так контрастировали с серьёзностью её слов, что Харуюки чуть не рассмеялся. К счастью, ему удалось сохранить серьёзный вид в тот момент, когда Нико подняла взгляд. Он думал над тем, что ему ответить, но Нико неожиданно добавила:

— Передашь мои слова Чёрной.

— Э?! Кто, я?

— Кто ж ещё?! Или ты думаешь, что мне достаточно извиниться только перед мелкой сошкой?

— С-сошкой?.. А-а-а почему ты сразу не пошла извиняться к ней?!

— У меня нет выхода, я знаю только твой адрес. Ну, если хочешь, могу называть тебя «Чудовищным Воронамэном». Повысить в звании, так сказать.

— Т-ты называешь это повышением? И почему у тебя все звания как у приспешников злого гения?..

Но тут Харуюки прервался, понимая, что они вновь начинают отклоняться от темы в неведомую сторону. Прокашлявшись, он выбросил из головы праздные вопросы и кивнул.

— Хорошо... я передам твои слова Чёрной Королеве. Но ни я, ни она, ни кто-либо в нашем Легионе не считает команду Блейз Харт плохими людьми. Мы понимаем, что в их обстоятельствах они не могли поступить по-другому. Поэтому, Нико... по возможности нам хотелось бы попросить, чтобы ты не наказывала их строго...

— Из всех вещей, которые ты мог мне наговорить, ты начинаешь с этого? — Нико усмехнулась, сцепила ладони за затылком и кивнула. — Конечно же, совсем без наказания я их оставить не могу. Думаю, на следующей неделе их ждёт вдвое больше походов по Энеми, чем значится в ротации. Но я не про это. Ты что, собираешься сказать, что тебя устроит то, что я, командир Проми, просто извинюсь словами и не искуплю свою вину никакими действиями?

— Д... действиями? О чём ты? — переспросил Харуюки.

Нико вновь откинулась со спинки, затем прижала ладони к груди и расплылась в улыбке.

— Ну же, братик, не хочешь меня о чём-нибудь попросить? Прибраться? Постирать? Или же...

— Н-нет-нет-нет! Не надо ничего делать! И вообще, Нико, что-то все твои попытки увести разговор от темы ведут в сомнительную сторону.

— Сомнительную? Это куда? По-моему, я от темы помощи по дому никогда не отклонялась, разве нет? Или у тебя опять воображение разыгралось, мой дорогой озабоченный братик?

После этих слов она ещё пару секунд игриво улыбалась, а затем резко переключила режим.

— Сойдёт за «искупление вины действиями»?

— У-угу... только когда ты так быстро переключаешься, у меня голова кругом идти начинает...

— Раз так, то я буду делать это ещё быстрее, братик... ну да ладно, Кроу. Давай вернёмся к главной теме, к той, что ты с самого начала назвал. К тому, что случилось на неограниченном поле...

— А-а-а, к-конечно.

Харуюки на мгновение схватился за голову, но затем кивнул. Выражение лица Нико стало достойно лика Красной Королевы, а её взгляд, казалось, пронзал Харуюки насквозь.

— Кроу, ты ведь догадываешься, что на самом деле произошло?

— Э? Н-на самом деле?..

— Послушай, я не верю, что на спине того Легендарного Энеми ехала настоящая Лотос. Я видела этого аватара лишь мельком, но показатели информационного давления совершенно не сходятся.

Слова Нико помогли Харуюки перезапустить своё сознание, и он тотчас же начал раздумывать.

По словам Блейз Харт, вчера, в пятницу, большая группа бёрст линкеров под руководством Скарлет Рейн погрузилась на неограниченное поле для охоты на Энеми. Их целью был район Тосима... другими словами, окрестности Икебукуро. Там их неожиданно атаковал аватар, разъезжавший на спине Легендарного Энеми. Сразу после этого аватар спрыгнул и растворился в земле. Команде Нико удалось с огромным трудом сбежать от неожиданного противника и выйти через портал.

Аватар, которого они видели, имел чёрную броню и клинки вместо конечностей...

— Нико... ты хочешь сказать, что информационное давление того чёрного аватара оказалось ещё выше, чем у Черноснежки?.. — боязливо спросил Харуюки, но к его удивлению Красная Королева замотала головой.

— Наоборот. Оно оказалось гораздо ниже, чем у Лотос... точнее, я вообще его почти не ощутила.

«Информационное давление» дуэльного аватара соответствовало сокрытой в нём силе и накопленному опыту. Нико научилась примерно оценивать его с помощью своей способности «Расширенное Зрение». По её собственным словам, Синий Король Блу Найт и Зелёный Король Грин Гранде обладают гораздо более высоким давлением по сравнению с остальными Монохромными Королями.

Но тех слов, что Нико сейчас сказала, Харуюки не ожидал. Он был уверен, что тот человек, который пытался выдать себя за Блэк Лотос, обладал уровнем информационного давления, сравнимым с Королями.

— Не ощутила?.. То есть, по твоим ощущениям, это новичок первого или второго уровней?

— М-м-м... опять же, это не совсем так... как бы сказать-то. Такое чувство, будто тот аватар... находился не в своём настоящем теле... — медленно проговорила Нико, сложив руки на груди, а затем вновь вперилась взглядом в Харуюки. — И вообще, Кроу! Судя по твоим словам, ты явно что-то знаешь!

— Э, э-э, э-э-эм-м... — Харуюки вжался в спинку, несколько секунд пытался решить, что ему делать, но затем, наконец, решился и кивнул. — У-угу. Я расскажу тебе всё, что знаю. Но... это будет очень длинный рассказ, поэтому давай лучше поговорим за ужином...

Не успел Харуюки сказать: «Пиццу разогреть?» — как Нико уже успела выпалить: «Карри!». Судя по всему, несмотря на то, что она говорила несколько дней назад об их домашнем карри, блюдо пришлось ей по вкусу. Но сейчас эта просьбу исполнить оказалось непросто.

— П-прости, Нико, но это невозможно. По факту, приготовлением того карри занимались только Тию и Синомия.

— Я же не прошу тебя сделать точно то же самое. Нарежем ингредиентов, сварим, добавим специй и всё... да и я помогать буду. Так что давай за дело, братик Харуюки.

И с этими словами они начали работать. Когда карри появилось в кастрюле после похода в магазин и варки, уже успел начаться восьмой час вечера.

Харуюки донёс блюдо и миску с рисом до обеденного стола, разделил смесь из картошки, моркови, лука и курицы на две большие тарелки, а затем на всякий случай спросил:

— Ах да, Нико, ты сегодня...

— Ночую здесь.

— Я, ясно.

«Хорошо, что она не пришла вчера, когда тут ночевали Черноснежка и учитель!» — тут же пронеслось в голове Харуюки.

После этого они приступили к еде. Харуюки взял ложку, набрал в неё рис и карри, а затем неуверенно потянул в рот.

— А, ого... получилось на удивление...

— Надо же, вполне неплохо.

Обменявшись положительными впечатлениями, они тут же накинулись на еду. Помимо специализированной карри-приправы они воспользовались программой для нейролинкера, которая помогала им рассчитывать пропорции и готовить. Из-за этого процесс показался им несложным, но при этом карри получилось вполне вкусным.

А пока Харуюки размышлял об этом, он неожиданно вспомнил о подарке, который ему сделала Нико полгода назад, после окончания «дела о Пятом Дизастере», и удивлённо склонил голову.

— Погоди-ка, Нико, ты же вроде неплохой повар?

— ...Глянь в свою ложку и посмотри, как «ловко» я нарезала морковь! Я готовлю не лучше тебя. Или это сарказм такой?!

Видя, что Нико вновь начала переключаться из нормального режима в режим Красной Королевы, Харуюки тут же поправился:

— В-вовсе нет! Просто ты ведь в тот раз подарила мне очень вкусное печенье...

Услышав это, Нико моментально перестала хмуриться и вместо этого немного покраснела.

— Н-не вздумай такие вещи всерьёз говорить!.. В-видишь ли, сладости — это немного другое. Пард в этом смысле почти профессионал, и я кое-чему у неё набралась...

— Ого! Так вот оно что...

Главный офицер Проминенса и по совместительству «опекун» Нико Блад Леопард, она же Пард, подрабатывала в кондитерской лавке на улице Сакурадай в Нериме. Харуюки вспомнил тот случай, когда она мужественно отвезла его на своём мотоцикле, так и не снимая одежду официантки, и продолжил:

— Так Пард не только столы обслуживает, но и на кухне работает? Ничего себе, она на этом карьеру делать собирается?

— А? Ты чего? Пард ведь... — Нико неожиданно прервалась, закрыла рот и самодовольно улыбнулась. — Ладно, не важно. Короче, суть в том, что мои навыки ограничиваются всевозможными сладостями. Да и то — лишь несложными.

— Но те печенья и правда были пальчики оближешь — и хрустящие, и мягкие, и вкусные...

— Я же сказала! Хватит уже об этом. Ешь, пока не остыло!

Харуюки какое-то время с улыбкой смотрел на то, как Нико, резко подавшись вперёд, начала с огромной скоростью поглощать свою порцию. А затем и он набил свой рот частью той горы, что высилась перед ним. Пусть морковь и картошку они нарезали так себе, пусть те получились немного переваренными, но этот ужин казался ему гораздо вкуснее размороженной пиццы просто потому, что он ужинал не в одиночестве.

Они съели по две порции, затем дружно убрали посуду со стола, по очереди сходили в ванную и сделали уроки. Начинался десятый час.

Обычно Харуюки ложился спать после одиннадцати, но Нико уже начала протяжно зевать, и он решил лечь сегодня пораньше. В конце концов, завтра должен состояться культурный фестиваль, а к его началу следовало основательно выспаться.

— Моя мать сегодня не придёт, можешь спать в её комнате, — сказал Харуюки.

Нико, надевшая вместо пижамы длинную футболку, отозвалась вялым «ура-а» и очередным зевком, после чего тихо направилась в комнату матери Харуюки. Они пожелали друг другу спокойной ночи, а затем маленькая фигура Нико скрылась за дверью. Харуюки вздохнул.

Он зашёл в свою комнату, что напротив, отдал пару голосовых команд будильнику, настроив его, а затем улёгся на кровать. Раньше он предпочитал снимать нейролинкер перед сном, но в последнее время всё чаще спал вместе с ним. Дело в том, что ночью ему изредка звонили друзья по Легиону. Конечно, чаще всего Харуюки спросонья говорил в ответ всякую чепуху, но он всё равно хотел отвечать на эти звонки. Он очень хорошо понимал то чувство, когда среди ночи тебя вдруг сковывает страх и хочется с кем-то поговорить.

Именно поэтому, когда Харуюки вдруг услышал голос закатывающимся в бездну сна сознанием, он поначалу принял его за голосовой вызов.

— Эй, Кроу, ты уже спишь, что ли?

— А... н-нет, ещё нет...

— Вот и славно. Нам надо немного поговорить.

— Угу, хорошо...

Харуюки медленно заморгал, и перед глазами появился мрак комнаты. Он ждал продолжения разговора, который, как ему казалось, происходил по сети...

Но тут его кровать резко пошатнулась, и Харуюки ошеломлённо подпрыгнул на месте.

— А-а?! В-в-включить ночник.

Зажглось ночное освещение, Харуюки повернулся налево и увидел возле себя фигуру, которая могла принадлежать только Нико. Она лежала на боку, придерживая голову правой рукой, и почему-то выглядела недовольной.

«Может, это не голосовой вызов, а звонок с погружением? А это аватар Нико?» — подумал он всё ещё не до конца проснувшимся сознанием и протянул руку, намереваясь пощупать её, но в последний момент ощутил свежий запах мыла. Конечно, аватару можно назначать запах, но этот принадлежал тому самому мылу, что стояло в ванной его квартиры. Нико незачем воссоздавать этот запах, а значит...

— Т... ты настоящая?

— Естественно.

— Н-но почему ты... а, понял. Не бойся, в комнате матери призраков нет.

— Эй! — Нико тут же ударила Харуюки по животу, а затем сказала, — Мне кажется, или ты забыл рассказать мне кое-что важное?

— В-важное? О чём ты...

Харуюки ещё несколько секунд смотрел на освещённое мягким оранжевым светом лицо Нико, а затем, наконец, вспомнил. Действительно, несколько часов назад, ещё до того, как они начали готовить еду, он сказал, что поведает ей за ужином длинный рассказ. Он собирался рассказать ей о том таинственном аватаре, который напал на Красный Легион, сидя на спине Легендарного Энеми.

— А... а, точно! Конечно! — Харуюки рефлекторно вскочил, уселся на кровати и поклонился. — П-прости, совсем забыл! Я не собирался обманывать тебя и так далее, просто карри получилось таким вкусным, что у меня всё из головы вылетело... конечно, я расскажу тебе. Эм-м, пойдём в зал?..

— Вот ещё. Рассказывай прямо тут, ничего страшного, — одёрнула Нико уже собравшегося было слезть с кровати Харуюки, а затем повернулась на спину и закрыла глаза.

Даже после этих слов Харуюки ещё какое-то время сомневался, но затем сдался и уселся снова. В конце концов, пять дней назад он вообще ночевал с ней на одной кровати. Конечно, это не значило, что он может повторить это, но Харуюки понимал и то, что против слов Красной Королевы пойти не сможет...

— Хотя, если честно, я уже и сама начала догадываться, — вдруг прошептала Нико, прервав мысли Харуюки.

Нико в какой-то момент успела стащить его подушку, и её распущенные волосы покоились уже на ней. Она продолжала смотреть в потолок, а её губы едва заметно двигались.

— Не о том, кем на самом деле была эта фальшивая Лотос, а о том, чего она хотела. Скорее всего, она сделала это не для того, чтобы помешать Проми охотиться на Энеми, и не для того, чтобы убить меня. Она... пришла посмотреть.

— П-посмотреть?.. То есть... понаблюдать?

— Да. Вернее, оценить силу... основных легионеров Проминенса и меня, Скарлет Рейн...

С того самого момента, как Вторая Красная Королева появилась сегодня из дверей лифта, Харуюки не видел её настолько мрачной. Он сглотнул и тихо переспросил:

— Н-но Нико, ведь тот чёрный аватар исчез в земле сразу после начала битвы, так?..

— Ага. Он исчез, но это не значит, что он сбежал. Он всё это время находился рядом и следил за тем, как мы сражаемся против Энеми. Чёрт... если бы я с самого начала это поняла, я бы не стала это использовать...

— Это?.. Ты о чём?

— Одну тайную функцию Непобедимого... моего Усиливающего Снаряжения.

Когда Харуюки понял смысл этих слов, его тело невольно содрогнулось.

Вторую Красную Королеву называли Неподвижной Крепостью. Это имя она получила благодаря тому, что в полном боевом режиме похожа размером на крепость. Её Усиливающее Снаряжение под названием «Непобедимый» состоит из множества модулей, которые она обретала с каждым новым уровнем, и на сегодняшний день оно представляет собой самое сильное дальнобойное оружие в Ускоренном Мире. Харуюки несколько раз приходилось сходиться с «крепостным режимом» в битве или же сражаться с Нико плечом к плечу, и он слишком хорошо знал, насколько оно могущественно.

Но судя по тому, что она только что сказала, даже этот полностью развёрнутый режим — ещё не всё, на что способно это Снаряжение... оно умело нечто большее.

— Тайная... функция... и какая?.. — спросил Харуюки, невольно подавшись вперёд.

— Так я тебе и сказала, дурень, — моментально ответила Нико, а затем едва заметно улыбнулась. — Именно так я бы ответила на этот вопрос, но ты имеешь к нему определённое отношение... помнишь, когда мы полгода назад пошли с тобой, Лотос и профессором в Букуро, а нас в засаде ждал Банановый? Мне удалось призвать Снаряжение, но типы из Жёлтого обступили меня и жестоко поломали...

— Н-ну там ты ничего поделать не могла, их было слишком много, и они навязали тебе ближний бой...

— Можно подумать, ты не знаешь, что этот мир оправдания в стиле «ничего не поделаешь» не приемлет!.. Так вот, поэтому я потратила небольшую гору времени на тренировки. По твоему примеру, кстати.

— Тренировки? К-какие?..

— Больше никаких подсказок! В общем, суть в том, что я вчера использовала эту тайную силу, чтобы помочь моим друзьям сбежать от того гигантского Энеми. Наверняка он видел это... а может быть, даже записал, — прервавшись, Нико вновь перекатилась набок и уставилась на Харуюки. — На этом у меня всё. А теперь я хочу послушать тебя... что это за теневая копия Лотос, которую я видела в тот раз?

— Хорошо... понял. Сразу скажу, что это лишь предположение... — кивнув, сказал Харуюки.

Затем он сел поудобнее, но понял, что у него затекли ноги, и снова лёг на постель. Он тут же попытался подняться, но заметил, что Нико выглядела так, будто её это ничуть не беспокоило. В итоге он решил не вставать, глубоко вдохнул и произнёс это имя.

— Того дуэльного аватара, которого ты видела, зовут «Блэк Вайс». Он представился вице-президентом Общества Исследования Ускорения, той самой организации, что распространяет ISS комплекты по Ускоренному Миру.

— Блэк Вайс... — тихо повторила Нико.

Харуюки внимательно смотрел на её лицо.

Всё это время он не рассказывал о нём ни Нико, ни Пард потому... что ему было страшно и боязно говорить об этом. Он опасался, что они решат, что из-за совпадения цветовых имён этого пластинчатого аватара и его любимой Чёрной Королевы они могут быть как-то связаны между собой.

Не в силах вынести молчание, Харуюки продолжил сам:

— Нико. Ты не знаешь, бывает ли в Ускоренном Мире такое, что у нескольких аватаров совпадает цвет?..

— Насколько мне известно, совпадения цветов полностью исключены. Кроу, ты когда-нибудь видел имя Блэк Вайса в списке противников или же под шкалой здоровья?

— Э-э... — прокрутив в памяти все свои сцены встречи с ним, Харуюки покачал головой. — Нет... с Вайсом мы обычно встречались на неограниченном поле... и ещё один раз на вертикальной гонке по Гермесову Тросу, но он быстро сбежал, и его шкала здоровья так и не появилась... никто в Негабью не видел имя Вайса в системном интерфейсе.

— Хм, ясно. Значит, есть вероятность того, что Блэк Вайс... не настоящее имя этого аватара, а придуманное им самим.

— Э?! Он... решил называть себя аватаром чистого чёрного цвета?!

— Если это правда, то он, можно сказать, присвоил себе этот титул.

Нико недовольно цокнула языком и бросила пронзительный взгляд в сторону стены. Харуюки посмотрел в ту же сторону. Свет ночника, смешиваясь с тусклым голубым свечением с улицы, наполнял комнату причудливыми тенями. Отведя взгляд от стены, Харуюки продолжил рассказ:

— Тело Блэк Вайса составлено из тонких плит, которые могут свободно изменять свою форму, поэтому он умеет имитировать фигуры других аватаров. Ему однажды чуть не удалось провести меня, когда он принял облик Черноснежки. Кроме того... он умеет погружаться в тени уровня и свободно перемещаться в них. Именно поэтому вам показалось, что он, спрыгнув со спины Энеми, тут же растворился в земле...

— То есть, там не была припрятана яма, он просто нырнул в тень?..

— Угу. И поэтому... он вполне мог наблюдать за вашей битвой из теней поблизости. Ко всему прочему, у него есть Чип Мозговой Имплантации, с помощью которого он может замедлять своё восприятие мира... и таким образом он смог подстроить эту засаду.

— Ясно... значит... он из Общества Исследования Ускорения... — Нико кивнула и медленно расслабилась. Затем она вновь повернулась на спину. Промолчав ещё несколько секунд, она вновь начала шептать, — Мы ведь только что упомянули тему совпадения цветов, да? Я... несколько раз задумывалась о том, есть ли какой-нибудь предмет, позволяющий изменять цвет своего аватара.

— И-изменять... цвет?..

— Нет, мне не наскучил дальнобойный аватар, и я не хочу попробовать себя в роли синего и уж тем более жёлтого. Просто... я хочу изменить свой цвет на чуть более насыщенный. Превратиться из алой... в чисто красную.

— Н... Нико?..

Её слова так изумили его, что он только и смог, что произнести её имя.

Цвета дуэльным аватарам назначались не случайно. Они — цветовое воплощение мысленных образов человека, считанных Брейн Бёрстом. Можно сказать, что цветовое имя аватара и есть истинное имя бёрст линкера.

По сути Нико только что сказала, что хочет отказаться от цвета своей «души». Сразу после этого она словно постаралась сжаться и отвести взгляд. Её губы несколько раз дрогнули, а затем послышался ещё более тихий голос:

— ...Полгода назад Жёлтый Король Йеллоу Радио прибёг к помощи Брони Бедствия для того, чтобы выманить меня и, пользуясь правилом внезапной смерти в дуэлях аватаров девятых уровней, изгнать меня из Ускоренного Мира. Как ты думаешь... почему он сделал это? Что побудило его?

— Ну... желание достичь десятого уровня, разве нет?

— Скорее всего, нет. Что бы он ни говорил, в глубине души он совершенно не стремится к десятому уровню и не мечтает о нём. Он хотел убить меня просто потому, что я его раздражаю. Только и всего.

— Но... Проминенс и ККЦ находятся на западе и востоке Токио. Ваши территории никак не пересекаются...

— Его раздражал не Проми, а лично я. Радио... не может меня выносить. Ему невыносима мысль о том, что я называю себя Монохромной Королевой, хотя моё имя начинается не с Рэд, а со Скарлет. И мне кажется, что и остальные Короли его во многом поддерживают...

— Н-не может быть! — Харуюки немного приподнял тело и отчаянно замотал головой. — Черноснежка ни за что и никогда не стала бы...

В ответ Нико слегка улыбнулась и коснулась груди Харуюки пальцами левой руки, словно успокаивая его.

— Да, я знаю, что Лотос исключение. Она ведь однажды попыталась уничтожить всех Королей в одной битве. Она потрясающий человек. Действительно потрясающий...

За мгновение до того, как стихнуть, голос Нико глубоко дрогнул. Одновременно с этим она прижала маленькую ладонь к груди Харуюки и вцепилась пальцами в футболку, которую тот носил вместо пижамы.

— Я... унаследовала титул лидера Проми и пошла по следам Первого Короля во многом потому, что меня попросили сделать это... но я не жалею об этом. В нашем Легионе полно замечательных людей, и именно благодаря им я познакомилась с Пард. Поэтому я хочу защищать тот Проми, что существует сейчас... и земли Неримы. Но... но... — прервавшись, Нико скользнула по простыне и с силой вжалась в грудь Харуюки лбом. — Теперь я понимаю это и сама. Я... я слаба!

Этот отчаянный голос, казалось, пробил сердце Харуюки насквозь. Он тут же положил свою руку на левое плечо Нико и сказал:

— Н-не говори так, Нико, ты ведь крайне сильна. Иначе ты бы не дошла до девятого уровня...

— Я поняла это именно когда дошла до него. Дело не только в Первопроходцах вроде Найта и Гранде. У меня нет шансов на победу в дуэлях и против остальных Королей — Торн, Радио... и Лотос... — Нико подняла голову, посмотрела на Харуюки влажными глазами, печально улыбнулась и продолжила: — Я скажу тебе правду. Когда полгода назад Броня Бедствия захватила Черри, я выведала твою личность и пробралась к тебе в дом. Я сделала это потому, что рассчитывала на то, что твоя способность к полёту поможет перехватить Броню... но не только поэтому. Я... до дрожи в коленках боялась возвращения Чёрного Легиона и Чёрной Королевы Блэк Лотос, ведь наша Нерима от вас совсем недалеко... и я понимала, что если захватывать её придёт Чёрная Королева лично, то у меня не будет против неё никаких шансов... поэтому... я решила выведать личность Сильвер Кроу, пока ты ещё находился на низком уровне, и обезопасить себя. Да, я пошла на всё это по такой подлой, трусливой причине...

Из её больших глаз, наконец, покатились крупные слёзы. Продолжая самоуничижительно улыбаться, Нико тихо говорила:

— А затем... а что затем? А затем оказалось, что вы с Лотос — прекрасные люди... вы внимательно выслушали мою историю, разрешили мне остаться... вместе со мной поужинали, вместе со мной играли в игры, вместе со мной ночевали. Мне было так радостно, так спокойно на душе... но, несмотря на всё это, я продолжала с того самого дня врать вам с Лотос. Я делала вид, что я сильна, что я ровня вам. Но на самом деле я не Монохром, я красная фальшивка. Я такая же самозванка, как Вайс!

— Н-нет, нет, ты не права! — воскликнул Харуюки, крепко прижимая её к себе. — Ты не фальшивка! Ты потрясающе сильна, отважна, и великолепно правишь своим Легионом! Команда Блейз, которую мы видели сегодня на битве за территорию, доверят тебе и обожает тебя. Да разве можешь ты быть «фальшивкой»?..

— Но ведь я не могу защитить их! Я не смогла... защитить даже своего единственного «родителя», Черри! — раздались в ответ стенания Нико, и она вновь прижала лоб к груди Харуюки. Её маленькие кулачки сжались так сильно, словно она пыталась раздробить свои кости. — Ты ведь чуешь это? В Ускоренном Мире происходит что-то крупное. Что-то ещё более важное, чем ISS комплекты, чем появление Метатрона. Даже пакт о взаимном ненападении Шести Великих Легионов не сможет просуществовать вечно. Если... если Радио или другие Короли попытаются всерьёз напасть на Проми...

— Но... но даже если это случится, ты не проиграешь им, Нико! Ведь у тебя есть не только твоя непобедимая «крепость», но и ещё более грозная сила, которую ты с таким трудом освоила!

— Если в схватке сойдутся бёрст линкеры девятого уровня, то они в конце концов нарушат все возможные правила. Бой превратится в Инкарнационную битву, в которой возможно всё. А как ты уже знаешь, я не могу использовать Инкарнацию боевого типа. Мой дуэльный аватар рождён из страха. Он отделяется от внешнего мира панцирем и пытается отдалиться от него как можно дальше, словно ёж, прячущийся за иголками... вот, что я есть на самом деле. Как бы быстро я ни бегала и как бы далеко ни стреляла с помощью Инкарнации... я никогда не смогу освоить ту «разрушительную Инкарнацию», которой владеют они...

[[image:/storage/reader-images/aa04c2f84b43fb85811a9aba3496491ffb314e2c.jpg]]
Голос её становился всё тише и слабее с каждым словом. Закончив, она расслабила правую руку, и та бессильно упала на простыню. После этого она, словно замёрзнув, сжалась в клубок, подобрав коленки руками.

Харуюки хотелось подбодрить её, но рот его свело, и он не мог выдавить из себя ни слова. Действительно, однажды Нико сказала им с Такуму о том, что она способна использовать лишь Инкарнацию типов «Увеличение радиуса атаки» и «Увеличение мобильности», а типы «Увеличение силы удара» и «Укрепление брони» ей неподвластны.

И Харуюки точно такой же, как она. Его Лазерный Меч и Лазерное Копьё относились к Увеличению радиуса атаки, а Скорость Света — техника типа Увеличение мобильности. Он не владел ни одной техникой типа Увеличение Силы Удара или Укрепление Брони.

Но несмотря на всё это... Харуюки глубоко вдохнул и сказал:

— Раз так... то тебя буду защищать я.

Правой рукой, лежащей на её спине, он ощутил, как Нико чуть-чуть вздрогнула.

— Если ты попадёшь в беду, я тут же прилечу к тебе на помощь. И тогда я смету их такой разрушительной Инкарнацией, что в страхе будут трепетать даже Первопроходцы.

— ...Эй, разве ты такое умеешь? — послышался в ответ голос такой тихий, что Харуюки услышал его только благодаря тому, что Нико прижималась к нему.

Однако в нём уже улавливались нотки обычного тона Нико, и Харуюки кивнул в ответ.

— В негативной Инкарнации мне нет равных! Я одним ударом взорву не только Королей, но и весь уровень. Гига-дестрой будет такой, что нас придётся аварийно от поля отключать... ну, конечно, эта техника пока в разработке...

— Слышь, ты ведь так и меня прибьёшь, — прошептала Нико, а затем постепенно расслабилась и подняла голову.

Глаза её покраснели, веки — влажные от слёз, но, тем не менее, на лице появилась пусть слабая, но улыбка. Вновь подняв левую руку, она слегка ухватилась ей за щеку Харуюки.

— Какой же ты всё-таки простофиля... что, если бы это был мой план надавить на твою жалость, а потом переманить в Проми?

Сказав эти слова, она улыбнулась, и с её щёк упали две серебристые капли. Её слёзы, похожие на драгоценные камни, казались такими чистыми, что не могли быть обманом.

Но заплаканное лицо Нико, действительно ставшее похожим на лицо одиннадцатилетней девочки, исчезло из его поля зрения уже в следующее мгновение. Нико вдруг отпустила его щеку, а затем резко сократила расстояние между ними с пятнадцати сантиметров до полного нуля. Харуюки ощутил, как ногти босых ног коснулись его, а её гладкий лоб прижался к левой щеке.

— Э, а, а-а, э-э... — ошарашенно обронил Харуюки.

Пусть ему и приходилось ночевать вместе с Нико в этой кровати, так близко друг к другу они никогда не прижимались. Не успел Харуюки собраться с силами и произнести хоть слово, как...

— Спасибо тебе... — услышал он голос и ощутил движение губ.

Эти слова проникли в его сознание, и в нём тут же воцарилась тишина. Беспокойно забившееся сердце успокоилось, а затем его окутало странное ощущение покоя.

— У... угу... — отозвался он словом, из которого непонятно было даже то, принял ли он её благодарность.

Сам того не осознавая, Харуюки опустил правую руку и погладил её рыжие волосы. Нико расслабилась ещё сильнее, а затем тихо прошептала в неестественной для её манере:

— Я не смогла признаться в этом даже Пард... прости, что я столько всего на тебя вывалила.

— Ничего, я готов говорить с тобой о чём угодно и сколько угодно... а, но, конечно, я не шутил, когда пообещал защитить тебя.

— Хе-хе, в каком-то смысле я и правда рассчитываю на тебя, — с усмешкой в голосе отозвалась Нико. На мгновение она повернулась, чтобы бросить в сторону Харуюки взгляд, но затем вновь посмотрела прямо. — В награду за то, что ты меня выслушал, я, наконец, открою тебе одну тайну.

— Э... какую? — Харуюки удивлённо склонил голову, насколько это вообще позволяла позиция.

Ответ был совершенно неожиданным:

— Почему я, Пард и девушки Негабью так неравнодушны к тебе.

— А... что?

Конечно, эти слова заставили его недоуменно заморгать... но, если честно, этот вопрос действительно не давал ему покоя. Каждый раз, когда девушки его Легиона относились к нему доброжелательно, Харуюки невольно задумывался: «Почему именно я?»

Но когда Нико после паузы вновь начала говорить, разговор сразу ушёл в ту сторону, которую Харуюки не ожидал.

— Не знаю, смогу ли я внятно передать это словами... но все бёрст линкеры женского пола испытывают определённый «страх», находясь в реальном мире. Но это не тот страх, о котором я говорила чуть раньше.

— Страх?.. Почему?..

— Наверное... это страх перед другими людьми. Если точнее, страх перед мужским полом в реальном мире.

— М... мужским полом? Перед парнями, что ли?

— Ага. Когда мы находимся в ускоренном мире в образе дуэльных аватаров, нас защищает крепкая броня, да и по силе аватары женского пола не уступают аватарам-мужчинам. Но как только завершается бой, и мы оказываемся в реальном мире, эта сила исчезает. Чем больше времени мы живём как бёрст линкеры, тем отчётливее ощущаем то, насколько слабы и беспомощны наши живые тела...

— Бес... помощны...

Нико не соврала — сходу Харуюки её понять не смог. Нет, конечно, находясь в реальном мире, Харуюки и сам мечтал о том, чтобы он мог летать, подобно Сильвер Кроу. Возможно, пару раз он мечтал о том, чтобы быть сильным, подобно Кроу. Но это лишь фантазии, никогда не превращавшиеся в гнетущее желание...

...Нет. Это неправда. Когда Харуюки впервые в своей жизни ускорился, он ощутил в себе то самое сильнейшее желание.

Когда Черноснежка пригласила Харуюки в комнату отдыха школы Умесато и показала ему удивительную силу программы Брейн Бёрст, в самую первую очередь Харуюки спросил её: «Смогу ли я победить в драке, используя Брейн Бёрст?». В тот момент Харуюки переполняло страстное желание отомстить подонку, который столько времени травил его. Он желал этого именно потому, что до боли отчётливо осознавал беспомощность своего реального тела.

Если бы Черноснежка в тот раз не сумела быстро расправиться с ними, то это желание могло бы дожить и до сегодняшнего дня. Он мечтал бы о том, чтобы иметь силу Кроу в реальности. И жил бы в страхе оттого, что не владеет ей...

И тут мысли Харуюки вновь вернулись в реальность. Он нервно сглотнул и боязливо спросил:

— Так значит... ты... боишься меня, Нико?..

— И вот мы подошли к тому, что я собираюсь сказать.

К счастью, Нико не стала в качестве розыгрыша менять режим и терзать его сердце словами вроде «Братик Харуюки, я боюсь...». Вместо этого она потыкала пальцем мягкую щеку Харуюки и прошептала:

— Рядом с тобой я совершенно не ощущаю страха. Наверное, то же самое чувствуют и Пард, и Лотос, и Рейкер, и Мейден. И это, я тебе скажу, впечатляет... видишь ли, я нервничаю даже в том случае, если вдруг окажусь наедине с одноклассником в одном помещении на территории школы. Мозгом я понимаю, что он не собирается и не сможет что-либо со мной сделать, но ничего поделать с собой не могу.

— Ты боишься даже несмотря на социальные камеры?..

— Ага. Я просто не могу не чувствовать страха. Мне страшно потому, что на мне нет брони... что у меня нет спецприёмов, Усиливающего Снаряжения, ничего. И чем больше времени я провожу в Ускоренном Мире, тем сильнее становится этот страх. Наверное, настанет день, и я буду жить в страхе постоянно...

— Н-не может...

Харуюки пытался подобрать слова, которые бы смогли хоть немного успокоить её. Но если раньше он всегда мог попытаться подбодрить её фразами вроде «Нико, ты сильная», то как раз сейчас они оказались бы бессмысленны. Она беспокоилась в реальном мире именно потому, что настолько могущественна в Ускоренном.

Не зная, что сказать, Харуюки несколько раз открыл и закрыл рот...

А Нико, увидев это, отчего-то счастливо улыбнулась.

— Всё хорошо, тебе не нужно ничего говорить. Я же сказала, что не боюсь тебя. Более того, когда я с тобой... Харуюки, страх внутри меня постепенно отступает. Когда я так жмусь, мне становится спокойно на душе. Кажется, будто накопившаяся внутри меня негативная Инкарнация... очищается, превращаясь в тёплый свет...

— Э-э... — Харуюки окончательно перестал понимать, как реагировать на её слова.

Нико же после её слов действительно прижалась к Харуюки ещё сильнее и продолжила:

— Уверена, что и ветераны Негабью чувствуют себя точно так же. Ты видел их лица во время того вечера карри?.. Как они весело улыбались, ничего не опасаясь?..

— П... правда?.. — Харуюки удивлённо наклонил голову.

Он никогда не замечал таких событий, а при попытке вспомнить что-либо, что касалось Черноснежки или Фуко, на ум приходили только бесконечные сцены, в которых те обращались с ним очень жестоко. Какое-то время он обдумывал слова Нико, а затем удивлённо вскинул бровь.

— Э-э... Нико, то есть, ты хочешь сказать, это из-за того, что я выгляжу совершенно безопасным и безобидным?..

«А раз так, то как, интересно, в реальности ведут себя другие обладатели аватаров мужского пола?» — задумался Харуюки, но мысль дальше не пошла, потому что Нико тут же протянула руки и обхватила его голову.

Он уже начал переживать, что сейчас она вновь оттянет его за щёки, но Нико лишь продолжала обнимать его и нежно улыбаться.

— Да нет же. Я говорю о том, что находится внутри твоей круглой головы — о твоей душе. Рядом с тобой, Харуюки, мне легко на душе, потому что я знаю — ты всегда стараешься изо всех сил и всегда думаешь о нас. Я даже думаю... что однажды тебя за это надо будет хорошенько отблагодарить.

— Т-ты что... я ведь ничего такого конкретного не...

— Это ничего, всё, что мне нужно — быть рядом с тобой. Поэтому... прошу тебя, никогда не меняйся. Когда-нибудь ты станешь высокоуровневым линкером, но оставайся тем, кто ты есть на самом деле. Потому что тогда... даже если я однажды...

На этом Нико прервала свою речь и переместила руки с щёк Харуюки на шею. Вслед за этим она придвинула к нему своё лицо и прислонила к груди, словно слушая ритм его сердца. Продолжая улыбаться, она начала смыкать веки.

«Наверное, завтра утром Нико снова станет сама собой. Она не будет плакать, не будет показывать свои слабости. Она станет Красной Королевой, гордящейся своей несокрушимой мощью.

Но я буду помнить. Что Нико — не только Красная Королева, но и девочка на два года младше меня. И что я пообещал ей защищать её».

Харуюки отчеканил в своём сердце эти слова, а глаза, начавшие постепенно наполняться влагой, тяжелели, утягивая его в пучины сна. Закрыв их, он услышал тихое дыхание. Он вслушался в него, и сознание его начало уплывать вдаль. Но за мгновение до того, как его мысли окончательно оборвались, ему показалось, что источник звука немного сдвинулся, а затем он словно ощутил, как его щеки что-то коснулось. Харуюки так и не узнал, приснилось это ему или нет.

----------

Том 13 Глава 191

Похоже, что облака сезона дождей решили не дожидаться назначенного синоптиками дня, поскольку уже на следующее утро стало солнечно. Харуюки наслаждался запахом обдувавшего его приятного ветерка.

Он шёл по тротуару Седьмой Кольцевой улицы, совсем рядом с домом. Обычно в это время идти приходилось вместе с потоком людей, но сегодня улица пустовала. Но ничего странного в этом нет, ведь сегодня воскресенье.

Из странностей здесь только рыжеволосая девочка, что сонно шагала рядом с Харуюки. Тот с улыбкой глядел на то, как она протяжно зевает, но тут она укоризненно посмотрела на него.

— Чё ты пялишься на то, как зевает леди?

— П-прости...

«Видишь? Вот она, Красная Королева!» — подумал Харуюки, втягивая голову в плечи.

Нико тут же протянула в его сторону правую руку.

— Давай сюда уже.

— Э, что?! Я тебе денег должен за то, что увидел твой зевок?!

— Да нет же! Будто ты не знаешь... мне нужно приглашение на ваш фестиваль!

— А, я, ясно... погоди, что?! Ты на него идёшь?!

— Я ведь ещё вчера сказала, что пришла к тебе по трём причинам! Первая — извинения за нападение за территорию, вторая — узнать, кто пытался истребить нас.

— Так... а третья, выходит, сегодняшний фестиваль?..

— А то! Давай два приглашения! — Нико тут же загнула пальцы на вытянутой руке, кроме двух.

Харуюки недоуменно заморгал.

— Д-два?! А для кого...

И в этот самый момент с противоположной стороны улицы раздался звук мощного мотора, очень заметный на фоне гула прочих экономичных двигателей. Харуюки рефлекторно повернул голову, и на мгновение перед глазами мелькнул знакомый тёмно-красный цвет. Однако источник звука тут же уехал дальше, ловко развернулся на светофоре, а затем подъехал к Харуюки и Нико с севера.

Послышался скрип тормозов, и рядом с ними остановился электромотоцикл, на котором Харуюки уже приходилось несколько раз кататься. На нём сидела девушка в крепкой куртке и джинсах. Конечно же, это Блад Леопард, офицер Красного Легиона.

Пард быстро откинула левой рукой стекло шлема и помахала рукой Харуюки с Нико.

— Хай.

— Д-доброе утро.

— Привет, Пард. Прости, что-то я не подумала, что тебя лучше подождать на другой стороне дороги.

— Не проблема. Виновато государство — я не понимаю, почему у нас до сих пор левостороннее движение, — прозвучала неожиданная критика в адрес правительства со стороны Пард, а затем она протянула руку в сторону Харуюки. Вряд ли она приглашала его проехаться с ней.

Каждому школьнику Умесато полагались три приглашения. Одно Харуюки уже отдал Кусакабе Рин, а два других так и не потратил. Да, он думал о том, чтобы пригласить Нико и Пард, но затем услышал новости о нападении на фестиваль одной из школ Симокитазавы (в смысле, о нападении бёрст линкера на бёрст линкеров этой школы), и после этого к обдумыванию вопроса о приглашениях не возвращался.

Но если подумать, то ту школу атаковала Мажента Сизза, действовавшая в зоне Сетагая 2. Она собиралась двигаться на восток, а Умесато находится на севере. Шанс того, что она нападёт на фестиваль Умесато, ничтожно мал.

Правда, по-прежнему оставался вопрос о том, как на приглашение Рин, Нико и Пард отреагирует остальной Нега Небьюлас... нет, возможно, они обрадуются неожиданным гостям. Да и вообще оставалась вероятность того, что они так и не встретятся лицом к лицу за время фестиваля. Ведь и Черноснежка, и Такуму, и Тиюри будут активными участниками.

Обдумав всё это, Харуюки немного натянуто улыбнулся, кивнул и поднёс пальцы к виртуальному интерфейсу.

Каким бы большим ни казался мотоцикл Пард, закон запрещал ездить на мотоциклах втроём. В итоге они договорились встретиться у входа — Пард с Нико поехали вдвоём, а Харуюки пошёл к школе пешком.

Обычно в такой час ему всё ещё хотелось спать, но сегодня он был на подъёме от предстоящего фестиваля, ради которого Харуюки внёс с утра несколько правок в файл выставки их класса. Он бодро шёл по дороге и едва узнавал ее — так непривычно она выглядела без людей. Вскоре он уже перешёл через Оумэ, и вдали показался главный вход школы Умесато.

Сразу за воротами виднелись фестивальные врата — гордость строительного отряда комитета по организации культурного фестиваля. В этом году темой фестиваля стало «Время», поэтому врата украшали аналоговые циферблаты. Вся конструкция держалась, в основном, на золотистом картоне. Выглядела она неплохо, но строительный отряд наверняка изо всех сил благодарил погоду за такой ясный день.

Харуюки подошёл ещё ближе. Стали видны группы школьников, фотографирующихся на память. В обычные дни фотографирование поля зрения нейролинкером запрещалось (разумеется, если тебя зовут не Черноснежка), но сегодня это ограничение не действовало. У ворот как раз закончила фотографироваться очередная группа парней. Харуюки понимал, что именно сейчас нужно быстро пробежать вовнутрь, чтобы никому не мешать...

— О, Арита! Давай к нам! — раздался громкий голос, и Харуюки чуть не споткнулся.

Обернувшись, он увидел махавшего рукой парня с коротко стриженными волосами — своего одноклассника Исио, баскетболиста. Рядом с ним стояли и остальные спортсмены из класса 2-С. Харуюки мысленно икнул, но за последние месяцы он воспитал в себе достаточно воли, чтобы не сбегать от таких ситуаций. Наверное.

Собравшись с силами, он бросил в ответ «и-иду!» и подбежал обратно к воротам. Исио и его друзья уже успели полностью пропитаться духом праздника и начали показывать в камеру вытянутые буквой V пальцы. Харуюки постарался последовать их примеру. После того как все, кто хотел поработать фотографами, сделали снимки, они переслали фотографии друг другу.

— В секции баскетбола сегодня можно покидать мячи всем желающим. Приходи! — крикнул Исио вдогонку начавшему ретироваться со словами «Я пойду!» Харуюки. Добравшись до входа в главный корпус, Харуюки с облегчением вздохнул.

По плану он должен сначала запустить программу выставки класса и убедиться, что всё работает. Фестиваль откроется в половине десятого, и в это время ему нужно встретить Пард и Нико. Вскоре после этого должна прийти и Рин, которую тоже нужно встретить, после чего они бы в первую очередь пошли попробовать блины женской половины секции Тиюри...

И тут Харуюки понял, что при таком распорядке дня Рин неизбежно встретится с Нико и Пард лицом к лицу в реальности. Он должен будет представить их друг другу, но как? «Это Аш Роллер из Грево, это Скарлет Рейн и Блад Леопард из Проми»? Если он представит их таким образом, то атмосфера может резко охладеть... или того хуже.

Но не мог же он просто оставить кого-то из них. Он должен придумать какой-то способ представить их друг другу, который не дал бы им догадаться о том, что все они — бёрст линкеры.

— Значит, придётся сказать, что мы знакомые?.. Уточнять, что мы «друзья по игре», пожалуй не стоит... а что если «вместе ели карри»?.. Нет, точно нет...

Глубоко задумавшись, Харуюки переодел обувь и пошёл по коридору первого этажа. Вдруг сзади его постучали по плечу.

— Почему ты такой хмурый в день фестиваля, Харуюки?

— Да вот, разослал приглашений, а о последствиях не подумал...

— О? И кому?

— Одно... а-а?!

Как только Харуюки понял, что рядом с ним появилась фигура зампредседателя школьного совета, он подскочил на месте и поклонился.

— Д-доброе утро, семпай!

— Угу, доброе. Ну? И кого ты пригласил на фестиваль? — вновь спросила она его хитрым голосом.

Харуюки натужно улыбнулся и ответил:

— Э, э-э... п-п-потом сама увидишь! А-а-а как там... проект школьного совета?

— М... ну, более-менее. Наша часть начинается в два часа и займёт всю дворовую территорию. Если сможешь — приходи. И друзей своих приводи.

— Х-хорошо, непременно приду, — кивнув, отозвался Харуюки.

Похоже, Черноснежка решила пока о приглашениях не спрашивать, вместо этого подтолкнув Харуюки в спину. Они отошли в ближайший уголок, после чего она прокашлялась и тихо сказала:

— Я чуть позже оповещу всех письмом, но... если вдруг наш фестиваль атакует бёрст линкер, не пытайтесь сами атаковать его, особенно если это будет владелец ISS комплекта. Если начнётся битва, весь Легион будет присутствовать в качестве зрителей, и по курсорам можно будет определить положение противника в реальности, а затем и его личность. Поэтому, если тебя вдруг затянет на бой зрителем, обязательно запомни положение курсора.

— Хорошо, сделаю, но... ты считаешь... что на нас нападут?

— М-м... я полагаю, что вероятность крайне мала... на фестивалях в прошлом и позапрошлом году не было ни нападений, ни проникновений в локальную сеть. Но есть слухи, что вчера, в субботу...

Прервавшись, Черноснежка оперлась на стену и посмотрела на юг, в сторону Сетагаи.

До начала культурного фестиваля оставался лишь час, и атмосфера школы наполнялась предвкушением, волнением и праздничным настроением. Конечно, порой по коридору бегали с напряжёнными лицами школьники, которые ещё не успели окончательно подготовиться, но в большинстве своём ученики расслабленно глядели в голографические карты, прикидывая свои маршруты.

В прошлом году Харуюки в течение всего фестиваля нервно озирался по сторонам, стараясь не попадаться на глаза задирам, и уж в этом планировал насладиться праздником по полной программе. Но, тем не менее, слова Черноснежки встревожили его, и он напряжённо переспросил:

— Н-не может быть... вчера атаковали ещё одну школу близ Симокитазавы?..

— Нет, я проверила, вчера ни в одной средней или старшей школе Сетагаи 1 фестивали не проходили. Но... в эту зону действительно вновь вторглась Мажента Сизза и её приспешники. Вряд ли они нападали на территорию Грейт Волла без какой-либо цели...

— Значит... ты думаешь, они искали свою следующую цель?..

— Вполне возможно, но найти школу, которая проводит фестиваль в это время года, не так-то просто.

— Ага, они обычно в сентябре-октябре. Интересно, почему у нас в июне?

— А это потомственная тайна, обсуждения которой переходят от одного поколения школьников к следующему. Например, есть такая теория: ты ведь знаешь, что иероглиф «умэ» из слова «Умесато» означает «сливу», а сезон дождей ещё называют сезоном сливовых дождей? Но, с другой стороны, очень глупо ради такого проводить фестиваль в день, который почти наверняка будет дождливым. Есть поверье, что в день фестиваля всегда светит солнце, но и за ним не стоит никакой логики... тьфу, да какая, в конце концов, разница, — Черноснежка прокашлялась, вспомнила, о чём шла речь, а затем нагнулась к Харуюки и прошептала: — Поскольку в такое время очень немногие школы проводят культурные фестивали, стоит учитывать вероятность того, что Мажента может попытаться прийти в Умесато. Я слышала, что некоторые приглашения всё же попали в сеть...

— Э? Но ведь их можно передавать только через местные сети?

— Ограничение такого уровня можно с лёгкостью обойти. Я все три года предлагала ввести дополнительные ограничения — разрешить передачу только через домашние сети и только семье и родственникам, но администрация каждый раз отказывала. Ну, с другой стороны, благодаря такой свободе я смогла пригласить Фуко, Утай и Акиру, так что нет худа без добра.

— А, слава богу, значит, ты их всё-таки пригласила!

— Хм?.. Что-то ты чересчур радостно улыбаешься. Может, мне всё-таки заставить тебя рассказать, кого ты там пригласил? — спросила она его, вновь начать пристально вглядываться.

В этот раз прокашлялся уже Харуюки.

— Э-э-эм-м, короче говоря, нужно соблюдать бдительность, я понял! Наверное, будет безопаснее, если все мы заранее объединимся в пары на случай битв. Запишемся командой, семп...

— Я буду с Фуко, а Утай с Акирой. Я скажу Такуму, чтобы объединился с Тиюри, а ты запишись с кем-то из своих приглашённых друзей.

— Х-хорошо, понял... — кивнул Харуюки, и взгляд Черноснежки вмиг стал ледяным.

— Ага, значит, твой «друг» всё-таки бёрст линкер, причём из другой школы. Что же, буду с нетерпением ждать встречи.

— Мг! Нет, я, это...

От того, что он угодил в её ловушку, на лбу Харуюки немедленно выступил пот. К счастью, его спас звонок — наступило ровно девять часов утра.

— А! М-м-мне нужно пойти доделать выставку в классе! Т-т-так что свяжемся как-нибудь потом, семпай!

— Ловко ты научился сбегать, растёшь, — хладнокровно заметила Черноснежка, но затем улыбнулась и кивнула. — Хорошо, увидимся позже. Выставку класса 2-С посмотрю обязательно.

— А... хорошо, только там ничего такого не будет, но буду рад! Пока!

Напоследок поклонившись, Харуюки побежал в сторону лестницы на второй этаж.

Коридор перед классными комнатами украшали разноцветные пластик и картон, из-за чего он выглядел крайне необычно и нарядно. Класс 2-А приготовил комнату страха, 2-В приготовил традиционное фестивальное «кафе», но даже они приложили к фестивалю больше усилий, чем Харуюки.

Его группа готовила тематическую выставку «Коэндзи 30 лет назад», но это не значит, что они оформили свой кабинет в историческом стиле. Этот проект вообще готовили семь человек, у них не было на него ни сил, ни желания, из-за чего у Харуюки возникало чувство стыда перед будущими посетителями.

Собственно, именно поэтому Харуюки решил немного отклониться от изначального плана и добавить в программу выставки ещё кое-что. Когда он вбежал в комнату, он увидел, что пришёл последним, и рефлекторно вжал голову в плечи.

— Где тебя носило, Арита?! — тут же крикнула девушка по имени Икудзава, староста их класса.

Вообще-то она состоит в секции каллиграфии, но вызвалась помочь родному классу, которому отчаянно не хватало людей, и взяла шефство над их проектом. В общем, очень добросовестная девочка.

Икудзава смахнула волосы и подалась вперёд.

— Из-за того, что ты сказал, что поработаешь над файлом дома, мы тут без тебя ничего не можем сделать! Давай быстрее, а то мы и опоздать можем!

— П-прос... — уже собирался извиниться Харуюки, но тут кто-то похлопал его по плечу.

Это оказался Ока, парень, длинные мелированные волосы которого едва вписывались в школьные правила. Ни в каких секциях он не состоял.

— Ну ладно тебе, Икудзава, Арита опоздал-то всего на полминуты. Да и было ему отчего опоздать — как только он переодел обувь, зампредседателя школьного совета...

— А-а! Д-давайте лучше проверим, что всё работает! Сейчас я всё приготовлю! — тут же перебил его Харуюки и обвёл взглядом комнату.

Все парты и стулья из неё уже вытащили, организовав вместо них П-образный проход из пластиковых панелей. Организаторы выставки стояли у входа.

Убедившись, что всё готово, Харуюки протянул руку к виртуальному интерфейсу, коснулся файла, над которым работал до семи утра, и отправил его на сервер школьной сети. Затем он запустил программы для вывода информации на интерфейс дополненной реальности. Появился запрос на вывод зрительной информации, и Харуюки уверенно подтвердил его.

Одновременно с Харуюки на «да» нажали и остальные шесть человек. Раздался звуковой эффект, и комната резко преобразилась.

Просмолённый пол превратился в серый асфальт. Вместо потолка появилось ясное небо. Южная стена с окнами превратилась в невысокое ограждение. За ним уходила вдаль дорога, а вдалеке виднелись старые здания.

— О-ого?! — воскликнул Ока и тут же побежал к ограждению.

— А, погоди! — немедленно окликнул его Харуюки. — Там же стена!

В целях безопасности он развесил над ограждением прозрачные окна с надписью «осторожно, стена». Впрочем, Ока не стал к ним прикасаться, вместо этого радостно воскликнув:

— Ух ты, и машины есть! Да ещё и бензиновые... ё-моё, это же тридцать пятый GT-R! Во ревёт!

Поскольку по Оке было видно, что в невидимую стену он сейчас всё-таки врежется, Харуюки схватился за его рубашку и изо всех сил потянул назад. Сзади послышался голос Икудзавы:

— Понятно, значит, ты вывел трёхмерные проекции на стены и пол.

— У-угу, я решил, что раз уж мы показываем старые фотографии, то и пейзаж должен соответствовать...

— Я так понимаю, это пейзаж десятых годов?

— Плюс-минус пятнадцать лет. Я скормил все собранные вами фотографии в трёхмерный визуализатор. Машины по принципу «что нашёл, то и вставил»... а, да, фотографии тоже есть.

Отпустив Оку, Харуюки повернулся в противоположную от ограждения сторону. Пластиковые стены превратились в кирпичные. От прикосновения к ним открывалось окно, где предоставлялась возможность посмотреть бесчисленные фотографии уголков Коэндзи тридцатилетней давности, которые их отряд собрал дома или выпросил у знакомых.

Изначально они собирались лишь развесить эти фотографии через дополненную реальность на белых пластиковых стенах, но Харуюки такой вариант показался слишком скучным, и он решил переделать всю комнату. Правда, теперь, когда он увидел результат в реальности...

— Что-то фотографии теперь кажутся мелочью на фоне пейзажа, да? — выразила его мысли Икудзава, и Харуюки рефлекторно вжал голову в плечи.

— П-прости, возможно, я переборщил. Если пейзаж мешает, то я сейчас его уберу...

— Ты совсем, что ли? Он классный! — тут же крикнул в ответ приклеившийся к ограждению Ока. — Я на таких машинах в дайвовых играх ездил, но когда видишь их на улице Оумэ — ощущения совершенно другие! Ох ты ж, Арита, это что, восемьдесят шестая?!

— Э... которая?

— Ну вон та, первая! Никогда её в реальности не видел. Нет, ну, эта тоже не настоящая, но вот бы на ней погонять!

— П-понял-понял, потом посмотрю, может, найду что на эту тему... так всё-таки, Икудзава, что...

«...будем делать?» — собирался закончить свой вопрос Харуюки, разворачиваясь ко входу, но руководителя проекта там не оказалось. Она, как и все остальные, стояла у ограждения и смотрела на город, видневшийся за дорогой.

Харуюки подошёл к ней и осторожно попытался задать свой вопрос, но тут Икудзава подняла левую руку и указала ей на юго-восток.

— Видишь вон то двенадцатиэтажное здание?

Харуюки перевёл взгляд на застройку, сильно уступавшую современной по высоте. На глаза ему попался жилой дом, по высоте немного обгонявший остальные.

— Э-э... а, да. Я, правда, вижу только верхушку, и не могу сказать, сколько там этажей...

— Оно двенадцатиэтажное. Когда-то я жила в нём на десятом этаже. Но это было давно, и тот дом уже снесли.

— О-о, вот оно что... — только и смог что ответить застывший на месте Харуюки.

Икудзава повернулась к нему и сказала:

— Спасибо, Арита. Я считала, что раз нас мало, то нас простят за то, что выставка будет сделана абы как. Но теперь посетители наверняка придут в восторг.

— А... т-то есть, оставляем в таком виде?..

— Конечно. Все согласны? — спросила она, оборачиваясь, и остальные четыре человека дружно согласились.

Промолчал только Ока. Вернее, он издавал какие-то нечленораздельные звуки и никак не мог оторвать глаза от старинных спортивных автомобилей, разъезжающих по улице.

Харуюки с облегчением вздохнул, расслабился и поклонился Икудзаве.

Близилась половина десятого, время официального открытия фестиваля. Харуюки быстро бежал по коридору в сторону школьных ворот.

Впереди ему предстояла сложнейшая задача — встреча с Нико, Пард и Рин одновременно, но его голову забили другие мысли.

«Что, если бы я был бёрст линкером женского пола?»

Пожалуй, в таком случае он действительно мог бы испугаться, когда к нему подошёл бы Ока, безнадёжный фанат классических автомобилей. Пусть даже умом он понимал бы, что он, в общем-то, неплохой парень.

Конечно же, на эти мысли его наталкивала ночная исповедь Нико. Она рассказала ему, что чем больше времени девушки проводят в Ускоренном Мире, тем сильнее ощущают беспомощность в реальном, и от этого начинают бояться.

Откровенно говоря, пример такого поведения он знал. Когда-то Черноснежка окружала себя атмосферой совершенной неприступности, что в рекреации, что в локальной сети. Возможно, она вела себя так из-за того, что от долгого заточения дуэльного аватара в ней накопился страх.

Нико сказала ему, что он развеял этот страх. Конечно же, Харуюки никогда не осознавал этого. Он вообще думал только о себе и никогда не замечал чувства окружавших его людей.

Но он мог поклясться себе.

«Я больше никогда и ни за что не раню ни Черноснежку, ни друзей по Легиону, ни Тию, ни Таку, ни Нико, ни Пард, ни Рин. Я не позволю им страдать и печалиться из-за меня. Я сделаю всё, что смогу, чтобы с их лиц не сходила улыбка.»

А первое, что он должен сделать ради этого — насладиться культурным фестивалем.

Надев уличную обувь, он трусцой побежал через передний двор в сторону ворот.

В золотистом свете утреннего солнца он увидел рядом с праздничными вратами двух одетых в красное девушек из Проминенса и уже успел вскинуть руку... но затем ошарашенно застыл. В метре от них стояла ещё одна девушка, пришедшая, как они и договаривались, в зелёном.

Ему не понадобилось смотреть ни на мягкие короткие волосы, ни на перекинутую через плечо сумку, чтобы понять, что это Кусакабе Рин, бёрст линкер легиона Грейт Волл, любимая сестрёнка Аш Роллера... и, в то же время, он сам.

Конечно, между Проми и Грево действовал пакт о ненападении. Но пусть Нико с Рин и выглядят так, словно не считают друг друга врагами, спасибо за это стоило сказать лишь тому факту, что все они — бёрст линкеры Шести Великих Легионов. Впрочем, нет, — если они стоят так близко друг от друга, не означает ли это, что никто из них еще не успел понять, сколько берст линкеров здесь собралось? А если вдруг поймут, не разгорится ли прямо здесь битва?

«Этого нельзя допустить ни в коем случае! Сначала надо написать одной из них письмо и заставить отойти в сторону...» — подумал Харуюки, но...

В этот самый момент Нико и Рин, с любопытством оглядывавшиеся по сторонам, одновременно увидели Харуюки.

Их лица тут же расплылись в улыбках, они одновременно помахали Харуюки правыми руками... а затем переглянулись. Следующие две секунды они молча смотрели друг другу в глаза.

Харуюки почувствовал, как у него сводит живот, и как на него нападает сильнейшее желание развернуться и бежать, которое он, впрочем, сумел побороть. Он решил, что разумнее всего будет разведать обстановку перед тем, как что-либо делать. В конце концов, как учила его Черноснежка, отступления — к чертям собачьим. С другой стороны, эти же слова отлично подходили для какой-нибудь самоубийственной атаки.

«О-о-о!» — мысленно взревел Харуюки, словно камикадзе, и бегом подбежал к девушкам.

Затем он широко улыбнулся и сказал... вернее начал:

— П-простите, что я так поздно! Добр...

— Эй, Харуюки. Это ещё кто?

— А-а, Арита... кто... эти люди?

В глубине глаз Нико загорелся огонёк. Глаза Рин начали слезиться. Попав под этот перекрёстный обстрел, Харуюки застыл. А Пард, смотревшая прямо на него, тихо прошептала, не меняясь в лице:

— GL.

[[image:/storage/reader-images/0726ee853f876aa6ab2d756cce2662a910650179.jpg]]
«Раз уж дошло до такого, остаётся лишь действовать в лоб».

Следуя принятому решению, Харуюки представил Нико и Рин как «друзей по игре».

Первой на эти слова отозвалась Нико, которая в последнее время часто заходила домой к Харуюки и моментально догадалась, что всерьёз он воспринимает только одну «игру». Она встала точно напротив Рин, всунула большие пальцы в карманы джинсовых шорт и повела подбородком.

— Ты из какого?

Этим она показала, что догадалась, кто такая Рин. Возможно, она почувствовала это с самого начала. Рин сжала в руках подол своей тонкой зелёной туники и тихо ответила:

— З-Зелёного... а Вы...

— Красный. Эй, Харуюки... давай-ка я кое-что уточню на всякий случай... — спросила она, бросив в его сторону недовольный взгляд.

Харуюки только сейчас осознал, что Нико в какой-то момент начала называть его по имени, и кивнул.

— Х-хорошо, что именно?

— Это ведь не главарь?

— Г-главарь?..

Харуюки недоуменно склонил голову, но затем понял, что её вопрос можно перефразировать так: «Это ведь не Зелёный Король Грин Гранде, глава Грейт Волла?»

— Т-т-т-т-ты что! Н-н-н-нет, конечно.

— Хм-м, ну, тогда ладно... нет, конечно, это плохо, но на время фестиваля — сойдёт. Правда, потом мне придётся отругать тебя, Харуюки.

— Хорошо, готов принять наказание...

Действительно, пригласить на фестиваль бёрст линкеров из разных Легионов, тем самым раскрыв друг другу их личности, действие крайне неосмотрительное. Решив ещё раз извиниться, Харуюки обвёл девушек взглядом и склонил голову.

— Я искренне сожалею о том, что не продумал всё до конца. Если в результате этой встречи произойдёт что-либо неприятное, я возьму на себя полную ответственность...

Но тут справа к нему протянулась маленькая ручка и ухватила его за ткань рубашки. Подняв голову, он увидел перед собой нежную улыбку Рин.

— Не стоит так извинять-ся. Я всегда рада... новым дру-зьям.

— Эй, зелёная, ты что творишь?! — тут же воскликнула Нико, тоже ухватилась за рубашку Харуюки и потянула его в свою сторону.

Его начали перетягивать в разные стороны. Харуюки испуганно поднял голову, и увидел невдалеке от себя продолжавшую молча наблюдать Пард. При виде этой сцены она кратко усмехнулась, что происходило с ней нечасто.

В конце концов, Нико представилась как «Нико», Рин как «Рин», а Пард, немного подумав, неожиданно представилась как «Мья». К тому времени, как они заключили временное перемирие, наступила половина десятого, и комитет по организации фестиваля торжественно объявил об официальном открытии.

Школа немедленно наполнилась восторженными возгласами и аплодисментами. Вскоре их заглушила весёлая музыка и танец девушек из концертной секции. Поскольку их выступление транслировалось по локальной сети, Харуюки смог парой лёгких движений убавить звук, а затем повернулся к своим подругам.

— Ну что... добро пожаловать на культурный фестиваль средней школы Умесато. Я буду вашим проводником в течение всего дня. Есть какие-нибудь пожелания на тему того, на что посмотреть в первую очередь?

Нико моментально воскликнула: «Блинчики!»

— Я сказал «посмотреть», а не «поесть»...

— Заткнись, я уже успела проголодаться! У кого там с утра не нашлось молока, чтобы залить хлопья?..

— А-а! В-всё понял! Что же, тогда мы в первую очередь идём в гости к секции лёгкой атлетики!

— Согласна...

— Кей.

Таким образом, в первую очередь группа во главе с Харуюки направилась в сторону школьной столовой, находившейся в первом корпусе.

Все столы в столовой передвинули к стенам, а их место занимали ряды разноцветных киосков. Некоторые лавки с едой находились и на стадионе, но за место на нём развернулась борьба. Было решено тянуть жребий, и секции Тиюри не повезло.

Впрочем, людей пришло немало и в столовую, а перед заветным ларьком с блинами уже успела выстроиться очередь. Стоило группе Харуюки встать в конец, как к ним быстро подбежала девушка с заячьими ушками и со словами «добро пожаловать» передала им иллюстрированное голографическое меню. Харуюки внимательно изучил его.

Удивительно, но в меню значилось больше десятка начинок, причём все — по одинаковой цене. Нерешительность Харуюки тут же взял вверх, и он начал бегать по меню глазами...

— О боже, Хару, я, конечно, пригласила тебя к нам, но зачем ломиться под самое открытие? — вдруг услышал он голос.

Резко подняв голову, он увидел за прилавком изумлённо смотрящую на него Тиюри с небольшим половником в руке. Впрочем, как Харуюки и предполагал, её выражение лица сменилось через три секунды, в тот самый момент, когда она увидела его компанию.

— А, о-о, хм-м, поня-ятно.

— А, нет, понимаешь, я пытаюсь укрепить дружбу между Леги... между группами.

— Да-да, всё с тобой понятно. Заказывать что-нибудь будете?

К счастью, одетая в белый фартук и кроличьи уши Тиюри решила повести себя как профессионал, и Харуюки заказал себе шоколадно-банановую начинку.

Тесто жарила лично Тиюри, по пути весело разговаривая с Нико и Рин. Затем напарницы Тиюри налили начинку и отдали готовые заказы. Как только Харуюки забрал его, со счёта нейролинкера тут же списалась необходимая сумма. Раздав блины девушкам, он убедился, что других посетителей у ларька пока нет, обошёл прилавок и тихо спросил Тиюри:

— Тию, ты здесь до скольки?

— М-м, ближайший перерыв в одиннадцать.

— Ясно. Тогда предлагаю собраться в 11:15 и всем вместе сходить на представление секции кендо.

После этих слов подруга детства Харуюки ещё раз окинула взглядом Нико и остальных, после чего кивнула с улыбкой, в которой читалось «ну, тут ничего не поделаешь».

Приятным бонусом к тому, что они пошли в столовую с самого начала, оказалось то, что им удалось занять себе целый столик в рекреации, где они и решили перекусить. Уже сидя за столом Харуюки вспомнил, что Пард — без пяти минут профессиональный кондитер, а Нико — её ученица, что придавало их мнению о блинах немалую весомость.

Харуюки подождал, пока обе они откусят по кусочку, и осторожно спросил: «Ну, как вам?». Пард (она же Мья) с самым серьёзным видом кивнула и отозвалась: «GJ». Нико просто выставила вверх большой палец на левой руке и продолжила есть.

Судя по всему, блины они одобрили, и Харуюки сразу полегчало на душе. Он повернулся к Рин, которая почему-то ела свой клубничный блин гораздо медленнее Нико и Пард. Забеспокоившись, Харуюки нагнулся к ней и прошептал:

— Э-э, если тебе не нравится, то не мучай себя и...

Но вот как именно закончить эту фразу, он не придумал. Вариант «...и отдай мне» выставил бы его обжорой, а «...и попроси у Тиюри другой» говорить он боялся.

— А, нет, дело не в этом. Он очень, очень вкус-ный, — ответила Рин с как всегда мягкой улыбкой, после чего посмотрела на едва начатый блин и извиняющимся тоном продолжила, — Просто я очень плотно позавтракала... я думала, что всё будет хорошо, но теперь мне ничего в рот не лезет... Арита, ты не мог бы...

Склонив голову, Рин протянула ему блин, и Харуюки рефлекторно потянулся рукой, но замер на полпути (уже который раз за день). Поскольку этот блин был уже начатым, на его золотистом тесте уже остались очаровательные отпечатки зубов Рин. Харуюки понимал, что с тем, что он доест за неё такой блин, могут возникнуть этические и моральные трудности.

Словно поняв, о чём думает Харуюки, Рин ошарашенно открыла глаза и едва слышным голосом сказала:

— А, п-прости меня, пожалуйста, я совсем забыла... извини, что попросила доесть...

— Д-да нет, ничего страшного! Я не против, просто подумал о том, как ты к этому отнесёшься, Рин...

— Н-нормально отне... сусь. А, то есть, я совсем не про-тив. Поэтому... возьми...

Покрасневшая Рин вновь протянула ему блин, и Харуюки попытался взять его, но не успел — сбоку протянулась рука Нико и выхватила его.

— Раз вы всё не можете решиться, его съем я!

Увидев, с каким пронзительным взглядом она сказала эти слова, Харуюки только и смог что ответить: «Пожалуйста». Нико звучно хмыкнула и в три приёма доела клубничный блин. Запив его холодной водой, она воскликнула:

— Сразу скажу, я сделала это не потому, что я какой-то там прожорливый персонаж!

— Тогда какой ты персонаж?.. — спросил её Харуюки, до сих пор немного расстроенный тем, что она забрала блин.

На этот вопрос неожиданно ответила Пард с как всегда каменным выражением лица, но чуть более мягким взглядом, чем обычно:

— Ревнующий... а ты, в свою очередь, тупой.

— Ч-что ты несёшь, Па... тьфу, Мья?! И вообще, чё это мы тут сидим, давайте куда-нибудь сходим! — закричала в ответ Нико, после чего тут же встала из-за стола и пошла к выходу.

Оставшиеся три человека переглянулись, а затем пошли вслед за ней.

Подкрепившись, команда Харуюки начала своё путешествие с третьего этажа первого корпуса, с выставок первоклассников. Увы, проектам во всех трёх кабинетах не хватало ни серьёзности, ни игривости, так что пробежались они по ним очень быстро, после чего направились на второй этаж.

Начали они с комнаты страха класса 2-А. Поскольку с одной стороны от Харуюки шла Нико, которая откровенно ржала над всеми попытками напугать себя, а с другой стороны к нему жалась перепуганная до слёз Рин, Харуюки прошёл через всю комнату, так и не поняв, как ему реагировать на происходящее.

Костюмированное кафе, организованное классом 2-В, представляло для Харуюки определённый интерес, но недавно съеденные блины заставили их пройти мимо в сторону кабинета 2-С. Они остановились перед кабинетом, и Харуюки задумался, как сказать им, что к организованной внутри этой комнаты выставке приложил руку и он.

— Это ведь твой класс? — без тени сомнения произнесла Нико, и Харуюки, удивлённый её осведомлённостью, кивнул.

— У-угу. Я помогал с этим проектом, но, если честно, там ничего впечатляющего нет, так что не ждите каких-то чудес...

— О, да неужели? — послышался до боли знакомый мягкий голос, но он не принадлежал какой-либо из девушек его группы.

Харуюки резко развернулся.

Со спины к ним подошли трое.

В центре стояла девушка в светло-голубом платье с длинными волосами — Скай Рейкер, Куросаки Фуко. Она крепко, словно хищница, держала за руку девочку в форме начального крыла академии Мацуноги — Ардор Мейден, Синомию Утай.

С другой стороны, на небольшом расстоянии стояла... стояло существо как всегда трудноопределимого пола в узких джинсах, полосатой кофте и очками в красной оправе. Эту девушку (?), недавно официально вернувшуюся в их Легион, звали Аква Карент... или Хими Акира.

Судя по всему, «нежная, но жестокая» Фуко в роли «родителя» всё же проявляла немалую строгость, поскольку Рин при виде неё тут же вцепилась в рубашку Харуюки. Красная Королева Нико, понимая, что политическая ситуация стала ещё сложнее, сокрушённо покачала головой. Пард продолжала неподвижно стоять рядом с ней и не сводила глаз с одного из Элементов Нега Небьюласа.

Поведение Пард показалось ему странным, но ещё больше его беспокоило то, что группа «6 девушек + толстячок» начала активно собирать на себе взгляды остальных школьников. Упорно терпя практически повисшую на нём Рин, Харуюки повернулся к Фуко и кивнул.

— Доброе утро. Я рад, что ты пришла к нам в гости, учитель! Добро пожаловать!

— Ради тебя я готова пойти куда угодно, Ворон-сан, — ответила она с нежной улыбкой, но зловещим голосом, после чего перевела взгляд. — Но я не знала, что ты приведёшь с собой Рин. Не ожидала, что у вас есть такие секреты...

Но тут она прервалась. Улыбка сошла с её лица, и она немного нахмурилась.

— Рин... что-то у тебя вид нездоровый...

— А, а-а, со мной всё в порядке! Я просто немного переела на завтрак, да ещё и блинов поела, — ответила она, но даже Харуюки заметил, что её лицо стало чуть бледнее обычного.

Впрочем, она никогда не была особо загорелой, и возможно этот эффект просто вызван белым светодиодным освещением.

Видимо, Фуко решила так же, поскольку она кивнула и сказала:

— Что же, давайте не будем загораживать проход и вместо этого лучше насладимся проектом, который подготовил класс Ворон-сана.

Таким образом, выставку «Коэндзи 30 лет назад», организованную классом 2-С, они посетили группой не из трёх, а из шести человек. Судя по всему, все остались довольны.

Как и предполагала Икудзава, командир проекта, две трети времени, проведённого в комнате, они провели, разглядывая пейзаж, а вовсе не фотографии, но главное, что смотреть было весело. Рин и Пард стояли друг около друга и угадывали марки проезжающих классических мотоциклов на скорость. Если его выставка помогла так сблизить видевших друг друга впервые людей из разных Легионов, то работа над файлом, пожалуй, стоила того.

Они совершенно забыли о времени и опомнились только когда вышли обратно в коридор. Затем девушки дружно поаплодировали Харуюки, и тот невольно прослезился, за что Нико немедленно обозвала его. Именно такие моменты оставались в приятных воспоминаниях о прошедшем фестивале...

Воспрянув духом, Харуюки, негласно ставший лидером группы, собрался уже отправиться в сторону лестницы...

Как вдруг из двери кабинета класса 2-В вышла девушка и, увидев его, немедленно воскликнула:

— А, председатель! Приве-ет!

По занимаемой должности к Харуюки обращался только один человек во всей школе. Харуюки окликнула его коллега по комитету, Идзеки Рейна, с которой он в последнее время научился более-менее спокойно разговаривать. Остановившись, он поприветствовал её в ответ:

— П-привет. Ах да, ты ведь участвуешь в проекте класса 2-В...

Но тут его прервал резкий звук, с которым Рейна хлопнула в ладоши перед лицом. Встав в извиняющуюся позу, она неожиданно проговорила:

— Председатель, я дико извиняюсь за то, что столько раз не помогала ухаживать за Хоу! Обещаю, со следующей недели буду работать, как никогда раньше!

С этими словами она резко поклонилась, взмахнув волосами, которые сегодня оказались завиты заметно сильнее, чем обычно.

Харуюки немного испуганно ответил:

— Д-да не надо так извиняться, ты ведь работала над классным проектом, верно?

— Но у меня всё равно каждый день крутило живот, когда я думала о Хоу. Проект — не оправдание тому, что я отлынивала. Иногда перед уходом домой я заходила навещать его и, как бы так сказать, мне всегда становилось так грустно...

«UI> Идзеки-сан, всё это говорит лишь о том, что вы достойны быть в комитете по уходу», — появился текст в нижней части поля зрения.

Харуюки обернулся и увидел улыбавшуюся Утай, по-прежнему державшую руки в воздухе. Рейна, наконец, осознала, что Харуюки находится здесь не один.

— О, суперпредседатель, и ты тут?! Обещаю, что на следующей неделе я... — начала повторять она свои извинения, но замерла. Затем она пробежалась взглядом слева направо и с неописуемым выражением лица посмотрела на Харуюки. — Председатель, у тебя в компании сплошь девушки из других школ? Что всё это значит?

— Н-ничего такого не значит! Н-ну хорошо, надеюсь, завтра нам удастся поработать вместе, а пока...

Харуюки начал прокладывать себе путь к срочному отступлению, но Рейна вскинула руку и перебила его.

— Раз уж вы тут, не хотите ли зайти к нам?

— А, нет, мы только что поели блинов и... — начал Харуюки свой вежливый отказ, а потом неожиданно обратил внимание на одну вещь.

Проект класса 2-В представлялся как «костюмированное кафе», но на Рейне была обычная школьная форма с фартуком, на котором написано: «Кафе “Звериное Царство”». На костюм это не очень похоже.

Рейна тут же поняла, о чём он думает, ухмыльнулась с видом «что, интересно стало?» и показала рукой в сторону входа. Харуюки понял, что от такого приглашения отказаться уже не сможет. Кроме того, ему действительно стало интересно, что же это за кафе такое.

Харуюки осторожно развернулся и увидел перед собой сокрушённо вздыхающую Нико.

— Я знала, что этим всё закончится. Ну ладно, давайте зайдём.

— Кей, — поддакнула Пард и кивнула.

Возможно, она активно согласилась из чувства солидарности к коллегам, а может, её и саму распирало от интереса, что там внутри.

Со словами «проходите, гости дорогие», Рейна запустила их вовнутрь, и Харуюки в первую очередь резко заморгал. На одноклассницах Рейны тоже оказались лишь фартуки поверх школьных форм, а сама комната обставлена с такой любовью, что и правда походила на кафе. Более того, в отличие от класса 2-С, активно опиравшегося на дополненную реальность, это кафе оформили картоном, раскрашенным под кирпич и дерево. Над помещением явно работали очень долго — даже на столах, составленных из сдвинутых парт, аккуратно постелены скатерти. Кроме того, повсюду виднелись небольшие плюшевые животные, оправдывавшие название «Звериное Царство».

Рейна отвела их за самый большой стол, рассчитанный на восемь человек, но тут Харуюки произнёс немного невежливую фразу:

— Украсили вы всё, конечно, здорово, но разве нельзя было использовать текстуры дополненной реальности?..

— Мы тоже так подумали, но и без этого потратили почти все выделенные ресурсы.

— Э? То есть вы использовали дополненную реальность для чего-то ещё?

Харуюки начал оглядываться по сторонам, но не заметил ничего, что казалось бы виртуальным. Несколько странным ему показалось лишь то, что в дальней части кабинета, на приподнятой «сцене» активно позировали и фотографировались четыре школьника. Но за их спиной располагалась лишь покрашенная под кирпич стена, а сами они носили обычную форму. Кроме того, как уже говорилось, официантки, в роли которых выступали школьницы, тоже приоделись в школьную форму и фартуки.

Но Фуко, тоже смотревшая на сцену, явно начала о чём-то догадываться.

— А-а, ясно, вот оно что. Так вот что значит «костюмированное кафе»... забавная идея.

— Во-от, закажите чего-нибудь и можете фотографироваться сколько захотите! Так во-от, что заказывать будете?

Харуюки не понял, о чём они говорили, но спрашивать что-либо у перешедшей в режим официантки Рейны ему не хотелось, поэтому он посмотрел в меню. Как он и ожидал, там значились всевозможные напитки с названиями вроде «Непослушный Котёнок» и «Спящий Лев». Судя по рецептам, включавшим в себя различные соки и сиропы, они напридумывали целую кучу безалкогольных коктейлей.

После небольшого обсуждения они закончили выбирать: Харуюки практически заставили заказать «Закатную Ворону», Пард заказала «Карабкающегося Леопарда» и так далее — и через пару минут им принесли напитки с кухни, оборудованной в уголке кабинета.

Напитки оказались очень пёстрыми. «Закатная Ворона» оказалась соком манго с плавающими шариками тапиоки. Когда они с восторгом осушили свои стаканы, сцена как раз освободилась, и Рейна встала из-за стола, приглашая их за собой.

Судя по всему, девушки уже поняли, в чём заключался секрет этого костюмированного кафе, и пошли уверенной походкой, но Харуюки до сих пор не мог понять, что к чему. Он пошёл за остальными, продолжая осматриваться по сторонам. Вдруг кто-то потянул его за спину. Обернувшись, Харуюки увидел Рейну, которая шепнула ему на ухо:

— Председатель, я думаю, тебе интереснее будет снимать, а не позировать?

— Э? А... х-хорошо.

Да уж, роль фотографа нравилась ему гораздо лучше, чем стояние на сцене в один ряд с девушками. К тому же, групповую фотографию можно будет снять потом — вместе с Черноснежкой, Тиюри и Такуму. Кивнув, Харуюки повернулся к Фуко и сказал:

— Хорошо, снимать буду я! Поэтому встаньте, пожалуйста, кучнее... Кусакабе, чуть правее... во, нормально!

Запустив программу для снятия снимков, он уже приготовился нажать на кнопку...

Как в центре поля зрения неожиданно всплыли буквы: «Время волшебства!», а точно под ними — запрос на использование дополненной реальности. Слово «волшебство» заставило его нахмуриться, но девушки, судя по всему, предвидели случившееся и дружно нажали на кнопки.

«Ладно», — подумал Харуюки, поднял палец и коснулся кнопки. А затем...

С громким звуком сцену заволок разноцветный дым. Конечно же, не настоящий, но Харуюки рефлекторно отшатнулся. Через несколько секунд дым развеялся, и проступили знакомые лица девушек-бёрст линкеров. Но...

— А-а?! — крикнул Харуюки, вновь выгибаясь.

От старых тел у них остались только лица и волосы. Все они стояли в другой одежде, покрылись мехом и перьями, на голове выросли большие уши, а чуть ниже пояса — хвосты или длинные перья. Такое впечатление, что на них применили магию превращения в животных...

— А... а-а, так вот что за «время волшебства»... — протянул Харуюки, начав осознавать происходящее.

Он вновь осмотрел стоящих на сцене девушек. Все они превратились в различных животных. Стоявшая левее всех Рин стала похожа на пепельного оленёнка. Фуко — на голубого орла. Утай — на белого горностая. Нико — на розового кролика. Акира — на светло-коричневого бобра. А Пард — на леопарда в жёлто-чёрном костюме.

Харуюки ошарашенно смотрел на девушек, оценивавших наряды друг друга, а потом неожиданно осознал ещё кое-что.

— А!.. Так вас превратило в животных, соответствующих тем напиткам?..

— Именно. И вообще, это написано прямо в меню, — прокомментировала Рейна, а затем тут же добавила, — Председатель, ты, видимо, из тех, кто никогда не читает руководства к играм?

— А-ага... — смущённо ответил Харуюки, начав приходить в себя.

Судя по всему, превращение в животного работало лишь на сцене, и Харуюки остался в своей одежде. Но если бы он выпил коктейль «слона» или «бегемота», а затем встал бы с ними на сцену, результат получился бы неприятным.

— Это ведь довольно сложная программа для дополненной реальности. Модифицировать в реальном времени текстуру движущегося человека без маркеров весьма трудно... — задумчиво протянул Харуюки, перейдя от стадии шока к размышлениям о технической реализации.

Действительно, с точки зрения технической сложности этот эффект гораздо внушительнее того, на котором работал проект 2-С.

Услышав эти слова, Рейна наполовину гордо и наполовину смущённо ответила:

— Я в этих сложных штуках не разбираюсь, но моя старшая сестра дружит с начальством одного солидного магазина и по моей просьбе одолжила программу, на которой работала их примерочная. Кстати, костюмы мы взяли там же.

— Я-ясно...

Обычно, когда Харуюки слышал слово «магазин», он в первую очередь думал о компьютерно-игровых магазинах, но Рейна явно говорила о каком-то модном бутике. Харуюки закивал — ситуация становилась всё понятнее и понятнее.

— Эй, това-арищ председатель, извините, что прерываю вашу дискуссию, но не могли бы вы нас всё-таки сфоткать? — раздался голос Нико, и Харуюки быстро перевёл взгляд обратно на сцену.

— А, п-прости! Сейчас сниму... стойте, как стоите. Снимаю три раза! — воскликнул он в ответ, и в этот раз всё же дотянулся до кнопки фотоприложения.

Перед глазами появился большой счётчик, который сосчитал с трёх до нуля, а затем послышался щелчок затвора.

Хотя снимки нейролинкера порой называли «снимок с глаз», технология пока ещё не позволяла захватывать именно ту картинку, что находится в поле зрения пользователя, и снимки делала маленькая камера в передней части нейролинкера. Поэтому съёмка нескольких кадров подряд требовала от оператора умения стоять совершенно неподвижно.

Однако сразу после того, как он сделал первый снимок, Харуюки заметил кое-что, что едва не заставило его опустить голову. Опомнившись и зафиксировав шею на месте, он опустил только взгляд. В нижней части виртуального интерфейса висело открытым окно программы дополненной реальности, в котором виднелась кнопка «Опции». Харуюки, не особо задумываясь о своих действиях, нажал на неё, и перед глазами появилось меню.

Большая часть опций называлась в духе «Коллекция Милан Весна-Лето 2047» и «Коллекция Лондон Осень-Зима 2047». От них веяло духом индустрии моды, и эти названия мало что говорили Харуюки. Прокрутив список до конца, он увидел строчку «Меховые Костюмы Животных» с галочкой напротив — это и была выбранная опция.

Харуюки кивнул (мысленно), понимая, что под «костюмы мы взяли там же» Рейна имела в виду именно это, а затем заметил, что в самом низу находилась ещё одна строчка.

«Меховые Костюмы Животных S».

«...Super? Special? Strong?» — начал гадать Харуюки, но так и не пришёл к однозначному ответу. Камера закончила делать третий снимок, и Харуюки решил, что, раз уж на то пошло, можно просто проверить, и потянул палец к строчке, обещавшей «стронг» (?). Появилось окно, спрашивающее, действительно ли он хочет изменить отображаемые костюмы, и Харуюки...

— А! Нет, председатель, стой!

...нажал на кнопку до того, как Рейна успела предупредить его.

А через секунду со сцены донёсся громкий визг... хотя на визг был похож, пожалуй, только голос Нико.

Когда Харуюки поднял голову, он увидел, что процентов восемьдесят костюмов девушек бесследно исчезли, обнажив их кожу. Это оказались скорее «купальники в зверином стиле» или «антропоморфные девочки-животные из видеоигр».

— Э-эй! А ну верни обратно! Убью! — диким голосом закричала Нико.

— М-мне стыдно так стоять, — Рин прослезилась.

— ...

— ...

Акира и Пард стояли молча и бросали в его сторону ледяные взгляды.

— Надо же, похоже, придётся тебя сегодня немного наказать, — с улыбкой произнесла Фуко.

Покрасневшая Утай молча пряталась за ней.

Увидев происходящее на сцене, Харуюки немедленно запаниковал. Начав икать, он попытался немедленно выбрать предыдущие костюмы, но руки его тряслись так сильно, что он случайно нажал на совсем другую кнопку...

Перед глазами появились цифры 3, 2, 1, а затем раздался громкий звук затвора.

О том, что последняя буква в «Меховых Костюмах Животных S» была сокращением от слова «Sexy», Рейна рассказала ему уже после того, как всё закончилось.

[[image:/storage/reader-images/7390df9f96b71d92c5e5da876a2b2241699579bb.jpg]]
Когда Харуюки закончил извиняться и доказывать, что удалил фотографию, настало уже одиннадцать часов.

Они в спешке вернулись в столовую, где встретились с Тиюри, которая уже сняла фартук, но кроличьи уши решила пока оставить. Благодаря судьбу за то, что Тиюри не было в «Зверином Царстве», Харуюки повёл разросшуюся группу в сторону секции кендо.

У входа стояла будоражившая воображение табличка «SAMURAI DANCE», а внутри обнаружился почти полный аншлаг. С трудом найдя место для восьмерых человек, они стали ждать представления, которое должно начаться через пять минут.

Пока они ждали, Харуюки ещё несколько раз посмотрел на лицо Рин рядом с собой. Хоть она и повеселилась в костюмированном кафе вместе с остальными, Рин явно вела себя молчаливее обычного. Но окна зала оставались закрытыми, занавес не спешил подниматься, и определить, действительно ли она выглядела бледнее обычного, он не мог.

— Слушай, Кусакабе... если тебе по-прежнему нездоровится, лучше скажи — я отведу тебя в медкабинет... — решившись, шепнул он ей.

Рин повернулась к Харуюки и улыбнулась.

— Спасибо, но я... в порядке.

— Хорошо... — ответил Харуюки и кивнул.

Но тут он заметил, что Рин стояла на ногах не очень уверенно. Харуюки удивлённо моргнул, но не успел что-либо рассмотреть, как свет погас окончательно.

Откуда-то донёсся тихий барабанный бой. Звук постепенно становился громче, ритм — быстрее, а дойдя до высшей точки, неожиданно затих.

В повисшей тишине резко зажглись мощные прожектора. На сцене, организованной в центре зала, величественно стояли со скрещёнными на груди руками одетые в кимоно парни из секции. Их около дюжины. Однако они не в тех кимоно, в которых тренируются. Эти больше похожи на парадные самурайские костюмы XIX века — синие штаны и голубые безрукавки. Конечно же, волосы в самурайском стиле им заплетать не стали, но белые ленты на лбы повязали.

В самом центре первого ряда стоял не кто иной, как Такуму. Сегодня он без очков, а волосы его зачёсаны назад, из-за чего на «профессора» он стал совершенно не похож. Откуда-то донёсся пронзительный писк «Маюдзуми-и-и!», и Харуюки невольно посмотрел в сторону Тиюри, но на её лице виделось лишь волнение — она изо всех сил молилась, чтобы представление прошло успешно.

Вновь воцарилась тишина. Такуму медленно разомкнул руки, а затем поднёс правую руку к левому боку, к которому крепился меч. Не бамбуковый и не деревянный. Такуму взялся за рукоять, торчавшую из чёрных ножен, резко выхватил его, и в воздухе мелькнула серебристая искра.

Конечно, меч не металлический — скорее всего, он сделан из пластика и покрашен металлической краской, но Такуму своими движениями так хорошо передавал вес настоящего меча, что распознать подделку почти невозможно. Взявшись за рукоять обеими руками, он занёс его высоко над головой.

Затем он замер, и в воздухе повисло напряжение. Когда оно дошло до предела, вновь послышалась барабанная дробь, и Такуму резко опустил клинок. Сразу за ним за мечи схватились и остальные парни, а затем тоже взмахнули ими перед собой.

Их групповой танец заслуживал лишь одного слова — шедевральный. Они то резко двигались по сцене под звуки барабанов, то размахивали клинками, то прыгали, то крутились. Некоторые движения были синхронными, а некоторые они с поразительной точностью выполняли точно друг за другом.

На каком-то этапе барабанная музыка превратилась в японский рок, и зрители начали хлопать в ладоши в такт. Харуюки, обливаясь потом, внимательно следил за Такуму и сам не заметил, что на каком-то этапе начал хлопать и сам. Возможно, Такуму поставили в самый центр благодаря фотогеничной внешности и высокому росту, но также ходили слухи о том, что после летнего чемпионата его могут назначить следующим президентом секции кендо.

Слева сзади от Такуму танцевал низковатый мальчик с серьёзным лицом. Он не сводил глаз с Такуму и старался как можно точнее повторять все движения. Номи Сейдзи, некогда именуемый «мародёром» Даск Тейкером. Проиграв в дуэли по правилам внезапной смерти на неограниченном поле, он потерял Брейн Бёрст и все воспоминания об ускоренном мире, перестав быть бёрст линкером.

Он больше не стремился жестоко грабить других людей. Теперь он стал просто серьёзным кендоистом. Он глубоко уважал Такуму и обращался к нему не иначе как «Таку-семпай». Пусть у него уже не осталось той немыслимой силы, что когда-то давал ему «физикал бёрст», его природный талант никуда не делся. Он танцевал уверенно и чётко, превосходя почти всех остальных танцоров. Но самое главное — на его немного детском лице больше нет печати ненависти, которая когда-то искажало его. Пожалуй, Брейн Бёрст был для него своего рода проклятием...

«Хотя, возможно, я так думаю, потому что хочу в это верить».

Музыка становилась всё быстрее, приближаясь к крещендо. Харуюки изо всех сил хлопал в ладоши, и в то же время продолжал размышлять.

Брейн Бёрст — одновременно и «проклятие», и «спасение» каждого бёрст линкера. Возможно, эту двуличность и стоит называть истинной сутью Ускоренного Мира. В нём в равной степени существуют и добро, и зло. Возможно, если бы Харуюки следовал по пути зла, однажды он стал бы таким же исполненным ненависти бёрст линкером, каким был Номи. И в то же время, когда Харуюки лишил Даск Тейкера всех очков, он лишил его того добра, которое он нашёл... которое он, возможно, смог бы однажды найти в Ускоренном Мире.

«Эх, если бы Брейн Бёрст можно было установить повторно...» — невольно подумал Харуюки, ощутив, как ёкнуло его сердце. Конечно же, если бы Харуюки вдруг подошёл к Номи, который сейчас не знал о нём практически ничего, и предложил бы ему попробовать установить какую-то сомнительную программу, тот вряд ли согласился бы. Но что важнее всего — вряд ли Номи нуждался в Ускоренном Мире. Вряд ли ему нужно «спасение».

Но мысль о том, что всё могло сложиться по-другому, никак не хотела покидать Харуюки.

Вряд ли он смог бы найти его до того, как развернулась драма с участием его «родителя», но если бы он встретился с Номи раньше, чем на него вышло Общество Исследования Ускорения... если бы их первая встреча случилась не после того, как он установил себе ЧМИ и начал шантажировать Харуюки записью, а в обычной, честной дуэли... то однажды они с Номи смогли бы понять друг друга, несмотря на ту жажду, что он испытывал. Харуюки хотел верить в это.

Тем временем на сцене два самурая с огромной скоростью размахивали мечами друг напротив друга. Слышался звон мечей. Скорее всего, это звуковые эффекты, но движения в точности синхронизированы с ними. Одни бойцы сменяли других, а в конце развязалась масштабная битва стенка на стенку, в конце которой танцоры дружно вскинули мечи. В этот же момент музыка остановилась, закончилась, а в следующий миг...

«Е-е-е-а-а-а!» — раздался громкий рёв, и все танцоры дружно взмахнули мечами, поставив точку в танце.

Харуюки аплодировал вместе с остальными зрителями и, улыбаясь, смотрел на лица Такуму и Номи.

— Это было шикарно, Таку. Сколько вы репетировали? — спросил Харуюки сразу после того, как переодевшийся в свитер Такуму присоединился к их группе.

Друг детства, блестяще исполнивший главную роль в выступлении, смущённо улыбнулся и ответил:

— Ну-у, по ощущениям это была вообще почти импровизация. Столичный чемпионат уже через месяц, и мы не могли позволить выделять на репетиции много времени...

— Да ладно, вон как вы подготовились. И костюмы, и свет на высшем уровне, — вставила Тиюри, и Такуму засмущался ещё сильнее.

— За это надо сказать спасибо женской части секции. Это они организовывали всё, начиная с хореографии. Вот только костюм было носить немного неловко...

— Да ладно тебе, профессор. Если бы ты носил такой прикид там, небось, и выигрывал бы чаще, — хихикнув, прокомментировала Нико.

— М, мне это как комплимент воспринимать? — отозвался Такуму, вызвав волну дружного смеха.

Даже вечно хмурая Пард и чем-то похожая на неё в этом плане Акира заулыбались, чем сильно обрадовали Харуюки.

Приближался полдень, и разросшаяся до девяти человек группа решила взять еды из киосков на стадионе. Конечно, в идеале они хотели выйти на улицу уже после встречи с Черноснежкой, которая стала бы десятой, но та написала, что приготовления к выступлению совета занимают чуть больше времени, чем она рассчитывала. Она предложила встретиться через десять минут и указала, где будет ждать.

Увидев её письмо, Харуюки вспомнил, о чём она говорила ему перед началом фестиваля, и тихо обратился к Фуко:

— Кстати, учитель, пока никаких признаков атаки не наблюдается?

— Вроде всё спокойно. Я пару раз проверила список противников, но никого необычного в нём не увидела. Но расслабляться ещё рано.

— Хорошо. Правда, мне кажется, что даже владельцы комплектов в ужасе сбегут, если увидят список противников...

Действительно, они бы увидели, что на весьма небольшой территории собралось аж десять бёрст линкеров, причём среди них есть аватары шестых, седьмых и восьмых уровней, а также две Королевы девятого. Даже Мажента Сизза поняла бы, что здесь ей не светит вообще ничего.

В ответ на оптимистичную фразу Харуюки шедшая немного впереди Акира поправила очки и сказала:

— С другой стороны, возможность напасть на двух Королев сразу — редчайший шанс. Если они рассчитывают только на заражение комплектами, они вполне могут напасть, даже понимая, что проиграют.

— С-согласен. Я постараюсь проверять список почаще, чтобы обнаружить возможную атаку как можно быстрее.

— Это очень хороший настрой, но так ты лишь потратишь гору очков впустую, — парировала Аква Карент.

Харуюки, понимая, что крыть ему нечем, послушно кивнул.

Но, несмотря на свой разговор с Элементами, в душе Харуюки всё же предполагал, что никакого нападения сегодня не будет. Их школа находится довольно далеко от Сетагаи, базы Маженты, и риск для их противников слишком велик. Речь могла идти не только об успешно отбитой атаке, но и о раскрытии своей личности. Несмотря на заражение комплектом, Мажента сохранила логичность и ясность разума, и безрассудные атаки — не её стиль.

Но...

Харуюки забыл о небольшом опасении, которое закралось в его мысли три дня назад.

Мажента Сизза не сидела без дела. Но её атака закончилась ещё до того, как фестиваль начался.

Понял он это лишь тогда, когда шедшая слева сзади Кусакабе Рин неожиданно оперлась на Харуюки, а затем молча упала.

----------

Том 13 Глава 192

Сначала им показалось, что её состояние не связано с Брейн Бёрстом.

Если подумать, то Рин с самого утра выглядела не слишком хорошо. Она объяснила это тем, что слишком плотно позавтракала, но несварение не может длиться так долго. Харуюки отругал себя за беспечность, а затем они вместе с Такуму отнесли её на первый этаж второго корпуса, в медкабинет.

К счастью, все койки оказались свободны, и им удалось уложить её на самую дальнюю, но школьная медсестра Хотта в кабинете отсутствовала. Им удалось найти голографическую записку, гласившую «Ушла в учительскую, скоро буду». Харуюки уже собрался побежать в сторону учительской, но Такуму одёрнул его, сказал «я сбегаю, а ты побудь рядом с Кусакабе», и Харуюки пришлось вернуться к её койке.

— Ты не виноват, Ворон-сан, — услышал он голос и повернул голову, встретившись с единственной девушкой, оставшейся следить за Рин, Фуко.

Поскольку стоять в медкабинете всей толпой они не могли, остальные шестеро согласились подождать на переднем дворе возле фонтана. Фуко же осталась по очевидной причине — именно она являлась «родителем» Рин.

— Я должна была заметить это. Я ведь знала, что, хотя по ней и не видно, Рин — до невозможного упрямая девочка...

— Нет... я тоже ещё с утра начал задумываться о том, что она выглядит нездорово. Но, тем не менее, я продолжал таскать её по всей школе...

Прикусив губу, Харуюки окинул взглядом лежащую на койке Рин. Она часто дышала, а лицо её стало бледнее прежнего. Её состояние не менялось уже несколько часов — слишком долго для приступа пониженного давления. Это могла быть либо простуда, что весьма странно для июня, либо же...

У Харуюки почти не осталось сил на размышления — всё его сознание занимали угрызения совести.

Вдруг Рин приоткрыла глаза и умирающим голосом прошептала:

— Прости меня, Арита... прости меня... Фуко...

— Д-да что ты извиняешься, Кусакабе. Это я тебя так загнал... надо было всё же отвести тебя в медкабинет пораньше... — тут же перебил её Харуюки.

Но Рин покачала головой и продолжила:

— Это... не просту-да. С моим телом всё... в порядке. Страдаю не я, а мой дуэльный аватар... вчера моего брата... заразили ISS комплектом...

Рин рассказала им, что в субботу, во второй половине дня, Аш Роллера атаковала Мажента Сизза. Это произошло в зоне Сетагая 1. Она вышла из школы, села на автобус, идущий по Седьмой Кольцевой, и её атаковали сразу же после того, как она подключила нейролинкер к глобальной сети.

Аш изо всех сил сражался против Маженты, которая беспрестанно обстреливала его Тёмными Выстрелами, от которых невозможно защититься, но победить в битве против врага, использующего Инкарнацию, можно только с помощью своей Инкарнации. В конце концов Аша загнали в угол, и Мажента «прооперировала» его своими ножницами, насильно заразив ISS комплектом.

Конечно же, Рин должна была тут же связаться с Фуко и рассказать ей о случившемся. Но незадолго до окончания дуэли брат Рин, Кусакабе Ринта, личность Аш Роллера, обратился к ней. Он сказал, что один день как-нибудь переживёт, и чтобы Рин не дала случившемуся испортить ей праздник.

— Я... несколько раз думала нарушить данное брату обещание и связаться с тобой, учитель. Но... мне казалось, что и мой брат с нетерпением ждал культурного фестиваля в школе Ариты... поэтому... я не... — дрожащим голосом прошептала Рин, а затем с трудом подняла правую руку и погладила свой нейролинкер.

И тут Харуюки, наконец, понял, что именно не давало ему покоя с того самого момента, как он встретился с Рин.

Обычно Кусакабе Рин носила нейролинкер пастельно-зелёного цвета. Свой серый нейролинкер она надевала лишь тогда, когда собиралась сражаться. Серый нейролинкер принадлежал её старшему брату, и Брейн Бёрст установлен именно на нём.

Поскольку этот нейролинкер предназначался только для дуэлей, у Рин не было причин носить его на фестивале вместо своего. Но, тем не менее, нейролинкер брата она носила с самого утра, с того самого момента, как они встретились у школьных ворот. Скорее всего, Рин хотела, чтобы таким образом атмосфера школьного праздника дотянулась и до той больницы в Сибуе, где лежал Ринта.

Но истинная сила ISS комплектов заключается в том, что они влияют на сознание владельца, даже когда он не находится под ускорением и ходит без нейролинкера. Рин продолжала носить «боевой» нейролинкер и после боя, и во время сна, и сегодня в школе, и из-за этого заражение прогрессировало очень быстрыми темпами.

— Нам нужно очистить тебя, пока заражение не проникло ещё глубже... — с трудом выдавил из себя Харуюки, глядя на похожую на молнию трещину, бежавшую по серому нейролинкеру.

Чем сильнее комплект искажает личность человека, тем сложнее от него избавиться. Когда несколько дней назад Шоколад Папетта пыталась докричаться до своих заражённых друзей, поначалу они словно вовсе не слышали её.

И что важнее всего, Харуюки ни за что не хотел допустить, чтобы Аш Роллер попал под власть комплекта.

Резко подняв голову, он повернулся к стоящей слева от него Фуко. Пусть главного офицера Нега Небьюласа и шокировало происшествие, она уверенно кивнула ему.

— Ворон-сан, в первую очередь нам нужно узнать, в каком состоянии находится Аш Роллер. Но если мы начнём дуэль через локальную сеть, то помешаем Саттян и остальным...

— Значит, кабельная дуэль. Уж один кабель у меня найдётся.

Покопавшись в своём рюкзаке, Харуюки достал XSB-кабель. Ещё один нашёлся в сумочке Фуко, и теперь они могли оказаться на дуэли вместе. Харуюки принёс два раскладных стула, подключил один конец кабеля к себе, а второй протянул Рин.

— Кусакабе... ты готова? — прошептал он ей.

Хотя Рин явно мучилась, она всё же смогла слегка улыбнуться.

— Как в прошлый раз... только наоборот, правда?

Харуюки моментально понял, о чём она говорила. Десять дней назад, когда Харуюки превратился в Шестого Хром Дизастера, он попытался сбежать от своего Легиона, но на первом этаже дома дорогу ему перегородила Рин, которую он увидел впервые. Рин затолкала его в припаркованную под домом машину Фуко и заставила его вступить с ней в кабельную дуэль, чтобы спасти его.

— Мы обязательно спасём твоего брата, — прошептал Харуюки в ответ.

Продолжая улыбаться, Рин кивнула, а затем повернула голову. Разъём нейролинкера обнажился, и Харуюки вставил в него штекер.

Практически одновременно с этим к левому разъёму нейролинкера Харуюки подключился кабель Фуко. Высветились два окна прямого подключения, а затем со стороны коридора донеслись звуки бегущих ног. Скорее всего, сюда уже спешили Такуму с медсестрой.

Харуюки переглянулся с Фуко, а затем они кивнули друг другу. Дуэль занимает не более 1,8 секунд реального времени. Они должны успеть до того, как она добежит сюда.

— Атаковать буду я, — заявила Фуко и, не дав Харуюки возразить, тут же произнесла команду, — Бёрст линк.

Раздался звук виртуального грома. На мгновение койка с лежащей на ней Рин посинела и застыла. Звуки фестиваля за его спиной стихли.

Харуюки хотел, чтобы им достался уровень повеселее. Его желание исполнилось наполовину.

Ещё до того, как его ноги коснулись земли, до ушей донеслись весёлые звуки гармони. В старомодных файтингах каждый уровень обладал своей музыкальной темой, но в Брейн Бёрсте «музыкальные» уровни крайне редки.

Хотя музыка и оказалась весёлой, гармонь то и дело не попадала в ноты, из-за чего атмосфера становилась, скорее, жутковатой. Приземлившийся Харуюки быстро огляделся по сторонам. Он находился на свежем воздухе, судя по всему, на крыше второго корпуса школы Умесато. Поскольку он стал зрителем, его поместило на значительном расстоянии от бойцов.

Небо тёмное, зато земля укутана тёплым светом. В районе второго этажа тучами тянутся провода, с которых свисают большие старомодные лампы накаливания, которые в реальности уже не встретить. Они низко гудят и иногда начинают неуверенно мерцать. Ещё ниже, на земле, копошатся группы бестелесных силуэтов. Некоторые водят хороводы, другие идут по улице. Тонкие, словно палочки, и в высоту не больше метра. Они кажутся такими же весёлыми и странными, как и музыка.

Вдоль стен школы расположились покосившиеся ларьки, за которыми стоят бестелесные продавцы, торгующие сомнительными товарами. В целом атмосфера немного напоминала школьный фестиваль, но оставляла стойкое ощущение того, что что-то тут не в порядке. «Шабаш», среднеранговый уровень тёмного типа.

Тёмные уровни славились многочисленными особенностями и препятствиями, мешавшими передвижению, и этот уровень — не исключение, но всё ещё оставалась надежда на то, что до битвы дело не дойдёт. Харуюки подбежал к краю крыши и посмотрел в ту сторону, куда указывал направляющий курсор.

В момент начала битвы бойцов переместило из медкабинета. Харуюки смотрел с крыши второго корпуса на передний двор, огороженный с запада стеной школьной территории, с севера и юга — первым и вторым корпусом соответственно, а с востока — физкультурным корпусом, в котором и находился главный вход. Возле главного входа стояла коляска, в которой сидел стройный дуэльный аватар главного офицера Нега Небьюласа, «Железной Длани» Скай Рейкер, которая не двигалась и совсем не обращала внимания на силуэты вокруг себя.

Она смотрела в сторону другого конца переднего двора, на школьные врата, и Аш Роллер должен быть именно там, но лампы накаливания освещали лишь небольшой участок двора, и в уголках школьной территории царила непроглядная тьма. Аш, которого они знали, должен был уже с первых секунд завести мотор и огласить уровень зычным «хэй-хэ-эй!». Но повисшая в воздухе тишина служила доказательством того, что он уже перестал быть самим собой. Поняв это, Харуюки больше не смог стоять на месте и тут же спрыгнул с крыши.

Поскольку он зритель, то никакого удара после падения с трёхэтажного корпуса не ощутил. Он тут же попытался подойти к коляске Рейкер на расстояние, с которого смог бы говорить с ней.

Но не успел он это сделать...

Как со стороны ворот вспыхнул яркий свет, разогнавший перед собой тьму.

Но это оказался не привычный жёлтый свет галогенной лампы. Этот свет оказался алым, словно красный сигнал светофора. Все чёрные силуэты, попавшие под него, тут же начали разбегаться.

Вслед за этим зарокотал двигатель внутреннего сгорания. Но и этот звук теперь не похож на радостный гул двухцилиндрового мотора. Он стал низким и ревущим, словно у озлобленного зверя.

Несмотря на зловещие свет и звук, сидящая в коляске Скай Рейкер даже не шелохнулась. На ветру слегка качнулись гладкие волосы и белое платье, но она продолжала смотреть вперёд.

И тут источник света поехал вперёд, словно раздражённый отсутствием реакции.

Вначале он ехал медленно, но вскоре начал набирать скорость, а стоило ему доехать до территории, освещённой лампами, как двигатель резко взревел. Этот рывок уже нельзя назвать ускорением мотоцикла. С точки зрения Харуюки это, скорее, прыжок огромного зверя.

Но крохотная по сравнению с мотоциклом коляска Скай Рейкер по-прежнему продолжала стоять неподвижно. Светло-коричневые глаза аватара немного сузились — похоже, она ждала нужного момента. Во время одной из битв за территорию Рейкер умудрилась защитить себя от наезда Аша совершенно невероятным образом — она на полном ходу схватила мотоцикл за ручку тормоза, заставив его перевернуться.

Но в этот раз у неё не получилось бы так сделать. Мотоцикл ехал на порядок быстрее, а главное — в десяти метрах за спиной Рейкер располагался вход в школу. На Шабаше заходить внутрь зданий нельзя, и у неё не имелось места для необходимого разгона.

— У-учитель! — закричал Харуюки, стараясь приглушить голос.

Но Рейкер продолжала сидеть неподвижно, а её руки всё так же покоились на колёсах. Свет от приближающейся фары окрасил аватара в красный, а юбка начала колыхаться от рокота мотора.

Вращающееся с бешеной скоростью переднее колесо мотоцикла уже почти касалось хрупких колёс коляски... и в этот самый момент Рейкер пришла в движение. Но Харуюки увидел лишь мелькнувшие в воздухе следы серебряного света. Коляска закрутилась на месте и дёрнулась влево с такой скоростью, что его глаза не смогли уследить за ней.

Коляска Рейкер умела резко смещаться с небывалой прытью, да так, что с ней не могли сравниться ноги ни одного аватара. Эти рывки ближе, скорее, к телепортации на небольшое расстояние, чем к езде, но Харуюки всегда казалось, что Рейкер могла использовать эту возможность только для езды вперёд или назад. Колеса тележки крепко связаны с осью, и как-либо рулить ей не представлялось возможным. Чтобы откатиться в сторону, нужно сначала остановиться, затем развернуться и только после этого поехать вперёд.

Но, тем не менее, коляска Рейкер, опираясь на неведомую логику, вращалась вокруг своей оси, продолжая скользить влево. Огромный мотоцикл не угнался за её движением. Он развернулся вбок, но по инерции проехал мимо, начав приближаться к стене. Харуюки стиснул зубы, предчувствуя удар.

Но ни удара, ни взрыва не последовало. Перед самой стеной мотоцикл, подобно зверю, пригнулся, а затем подпрыгнул. Прицепившись шинами к стене корпуса, он резко развернулся на девяносто градусов и замер.

Огромная машина прилипла к отвесной стене. Казалось, будто сила тяжести сломалась. Да, у Аш Роллера есть способность «Езда по Стенам», но Харуюки никогда не слышал о том, что он умеет ещё и стоять на них.

Но в то же самое время этот мотоцикл не похож на тот, на котором когда-то катался Аш. Его словно подменили другим.

— Аш... — еле слышно произнёс Харуюки и осмотрел мотоцикл, остановившийся точно над входом в школу — там, где в реальном мире находилась эмблема Умесато.

Обе колеса стали заметно толще, а посередине протекторов шли острые, словно клыки, шипы. Переднюю вилку и бензобак покрывала чешуя, напоминавшая змеиную. Все детали, вплоть до двигателя и выхлопной трубы, стали напоминать части живого организма.

Хотя, возможно, это и есть организм. Ведь хозяин машины, водитель... другими словами, сам Аш Роллер, слился с ней в единое целое. Руки, сжимавшие руль, ноги, стоящие на педалях, голову и прочие части тела покрывала металлическая чешуя, полностью скрывшая за собой аватара.

Но это не помешало Харуюки ощутить, как что-то со стороны мотоцикла пристально смотрит на него. И вскоре он понял, почему чувствовал это.

Красный свет испускала вовсе не фара. Вместо неё к мотоциклу крепился огромный глаз. Красный зрачок, чёрные сосуды. Этот глаз, таящий за собой пустую злобу и неистовую жажду, Харуюки видел далеко не впервые.

— Не может быть... ISS комплектом... заражён мотоцикл! — воскликнул Харуюки.

Словно услышав эти слова, мотоцикл неспешно моргнул глазом.

Органический двигатель зарычал, и живая чёрно-серебряная машина, продолжая смотреть глазом в землю, начала подниматься выше... другими словами, мотоцикл дал задний ход. Мотоцикл Аша на такой трюк точно не способен. Зона видимости глаза постепенно смещалась, и вскоре он вновь сфокусировался на Скай Рейкер, остановившейся на южной стороне двора. Словно обнаружив свою добычу, глаз дважды моргнул.

Из этой картины следовал единственно возможный вывод — мотоциклом управляет паразитировавший на нем ISS комплект. Что именно происходит с Аш Роллером, находящимся внутри «скорлупы», — Харуюки пока не мог даже представить. Они вступили в эту кабельную дуэль ради того, чтобы поговорить с ним и узнать подробности о его состоянии, но похоже, что для этого необходимо в первую очередь обездвижить мотоцикл. Вот только Усиливающее Снаряжение настолько слилось со своим владельцем, что выборочно уничтожить его крайне трудно. Они могли попытаться уронить мотоцикл набок, но водитель крепко привязан к нему, и так просто они бы его не ссадили.

Но страшнее всего то, что комплект, каким-то образом умудрившийся заразить Усиливающее Снаряжение, усиливался с такой скоростью, что возникали сомнения в том, смогут ли они вообще очистить его. Чем дольше комплект паразитирует на аватаре, тем сильнее изменяется его личность. Если не отделить комплект и не превратить его в карту как можно скорее, то Аш Роллер и Кусакабе Рин... два человека, которые столько раз помогали Харуюки, могут измениться навсегда.

Харуюки наполнило тревожное чувство, и он воскликнул:

— Аш... Аш, проснись! Ты же не можешь поддаться этому комплекту... не можешь!

Словно в ответ на эти слова, движок мотоцикла взревел ещё сильнее.

И тут Харуюки увидел, как с обеих сторон от фары в броне мотоцикла открылись две дыры.

Но эти отверстия — не признак того, что гонщик пытается вырваться. В них тут же начала собираться энергия настолько тёмная, что рядом с ней меркла тьма уровня. Мелькнули фиолетовые искры, и весь мотоцикл содрогнулся. Харуюки моментально понял, что именно сейчас случится, и вновь подал голос:

— Учитель, бе...

Но тут его голос заглушил тяжёлый вибрирующий звук. Из отверстий вылетели два шарика чёрной энергии. Одна из двух Инкарнационных техник, которым ISS комплект обучал владельца — Тёмный Выстрел. Устрашающая дальнобойная техника атрибута «Энергия пустоты», которая способна разрушить всё и вся. А что важнее всего, мотоцикл выпустил два заряда за раз.

Даже если бы Инкарнационные заряды лишь слегка задели хрупкую коляску, урона наверняка хватило бы, чтобы её обездвижить. Но Скай Рейкер не сдвинулась с места. Она смотрела на приближающиеся чёрные лучи и слегка вскинула правую руку. Затем она расправила пальцы, покрутила ладонью...

— Свёл Свэй[✱]Swirl Sway, Вращающийся Вихрь..

Одновременно с названием техники её правую ладонь окутал голубой свет. Он начал с огромной скоростью закручиваться вокруг центра ладони, призывая ветер. Вскоре он уже превратился в небольшое торнадо, от которого задрожал весь двор.

Как только этого торнадо коснулись чёрные лучи, они тут же начали вращаться вместе с ветром. Какое-то время они упрямо пытались пройти сквозь него, словно у них есть зачатки собственного разума. Но когда до ладони им осталось лишь несколько сантиметров, сила вращения взяла верх, и лучи отлетели в разные стороны. Один попал в стену первого корпуса, а другой — в стену второго.

Невозможность войти в здания означала и то, что их стены невозможно пробить. Тем не менее, взрыв Энергии Пустоты смог отколоть от них значительные куски. То, что Скай Рейкер смогла отразить столь мощную Инкарнационную технику, могло означать лишь то, что она прибегла к своей Инкарнации. И, судя по тому, с какой скоростью она её развернула, эту защитную технику она знала превосходно.

Инкарнации делятся на четыре типа по своим характерам.

Характер определялся тем, рождалась Инкарнация из надежды или из отчаяния, и направлена ли внутрь или наружу.

Скай Рейкер, Курасаки Фуко, владела сильнейшими «положительными Инкарнациями, направленными наружу», среди всех людей, кого знал Харуюки. Она специализировалась на них потому, что верила в Систему Инкарнации, в Брейн Бёрст, в Ускоренный Мир и в те узы, что в нём зарождаются и крепнут.

«Фуко сможет выдернуть Аш Роллера из тьмы. Она сможет избавить Рин от той злобы, что заставляет её страдать».

Уверив в это, Харуюки перевёл взгляд с Рейкер на стену над входом, к которой крепился органический мотоцикл. И ошарашенно выпучил глаза.

Мотоцикл исчез. Он отвёл взгляд от стены на каких-то несколько секунд, но машина успела испариться. Но это невозможно. Грохот, сопровождавший любые перемещения Аш Роллера — одна из важнейших его особенностей и недостатков, и даже ISS комплект не должен был что-то изменить.

Даже если на секунду представить, что комплект изменил структуру коробки передач так, чтобы двигатель не издавал звуков при езде задним ходом по стене, он всё равно не мог исчезнуть бесшумно. Мотоцикл по-прежнему оставался мотоциклом — машиной, которая передвигалась, отталкиваясь от поверхности шинами. А с учётом того, что его колеса стали такими шипастыми, они обязаны сильно шуметь при движении...

«Нет, погоди-ка...»

Оставался один способ переместить мотоцикл так, чтобы колеса не издали ни звука. И это...

— Учитель! Сверху! — закричал Харуюки, перемещая взгляд в небо.

В небе Шабаша не было звёзд, и его покрывали настолько плотные тучи, словно в любую секунду мог начаться дождь. В самом центре серого прямоугольника, образованного стеной школы и корпусами, виднелась чёрная тень. Мотоцикл. Пользуясь грохотом от попадания двух Тёмных Выстрелов в стены школы, он на мгновение полыхнул движком, отталкиваясь от стены.

Мотоцикл падал точно в сторону Скай Рейкер, словно хищник, накидывавшийся на свою жертву. Конечно же, та могла с лёгкостью отъехать в сторону, но в момент приземления такого тяжёлого объекта запустился бы эффект «оглушительной поступи», которой активно пользовались тяжёлые аватары. Земля содрогнулась бы от ударной волны, и лёгкая коляска могла бы опрокинуться на землю. С другой стороны, если бы Рейкер не увернулась, её бы раздавило мотоциклом...

— Учитель!..

Хоть Харуюки и понимал, что он лишь зритель, который не может вмешиваться в бой и приближаться к бойцам ближе, чем на десять метров, он рефлекторно приготовился прыгать от стены вглубь двора.

Но за мгновение до прыжка он увидел, как пронзительно светились глаза Рейкер во тьме уровня.

Этот свет означал, что её ещё не загнали в угол. Он означал ровно обратное. Фуко всё это время ждала того, пока мотоцикл прыгнет в воздух... лишившись таким образом возможности менять траектории и обнажив беззащитное «брюшко».

У спины Рейкер вспыхнул ослепительный голубой свет. Раздался мощный звук выхлопа. Её белая шляпка тут же слетела, платье разорвало в клочья, а коляску резко откинуло назад.

А в следующее мгновение аватар женского пола в небесно-голубой броне резко оторвался от земли, оставляя за собой след от выхлопов двух двигателей. Она взлетала гораздо быстрее, чем мог Сильвер Кроу, благодаря силе ракетных двигателей, Усиливающего Снаряжения «Ураганные Сопла», рождённых из её желания летать в небесах.

Она моментально подлетела к продолжавшему падать мотоциклу и безжалостно ударила правой рукой в нижнюю часть двигателя. Она не била кулаком, не пыталась пробить его острыми пальцами. Она шлёпнула его раскрытой ладонью, не убирая её обратно. Раздался грохот, похожий на удар грома. Коллектор, напоминавший пищеварительный тракт, разорвало на части, а по двигателю побежали трещины, испустившие красное пламя.

[[image:/storage/reader-images/f40393bbd2686fd3d46794dbc217050ae5c51d69.jpg]]
Но даже это не остановило органический мотоцикл. Заражённая комплектом фара яростно вспыхнула, и колеса начали покрываться чёрной аурой. Конечно, бешено вращаться могло лишь заднее колесо, но стоило длинным волосам Рейкер приблизиться к бушующему чёрному Оверрею, как их немедленно срезало. Скорее всего, это разновидность Тёмного Удара, Инкарнационной техники ближнего боя. Коснись Рейкер колеса, и не поздоровилось бы даже ей.

Но небесно-голубой аватар, совершенно не показывая страха, ударил двигатель левой рукой. Трещины углубились, и на землю полился оранжевый дождь из пламени, пробивавшегося сквозь них. Вращение колеса замедлилось, а красный глаз моргнул, словно ощутив боль.

Мотоцикл получал огромный урон, но Харуюки видел, что шкала здоровья Аш Роллера в правом верхнем углу практически не убывала. И тут Харуюки, наконец, осознал, что именно задумала Фуко. Если бы она попыталась уничтожить «сердце» органического мотоцикла, его двигатель, то атаки непременно задели бы и закованного в металлическую скорлупу Аша, восседавшего на нём. Но в воздухе она могла атаковать двигатель снизу, не боясь, что гонщика зацепит уроном.

Другими словами, всё это время главным приоритетом Фуко было не уничтожение органического мотоцикла, а безопасность Аш Роллера.

«Отличная работа, учитель!» — мысленно воскликнул Харуюки, и в этот самый момент Ураганные Сопла взревели ещё громче.

Тяга сопл пересилила вес мотоцикла, и чёрная машина начала подниматься вверх. Как только это случилось, Рейкер на мгновение отпустила руки, а затем ударила двигатель обеими ладонями одновременно. Пусть она почти не размахивалась перед ударом, двигатель полностью разлетелся на осколки, а вслед за ним на две части развалился и корпус. Вслед за этим небо Шабаша окрасилось красным пламенем взрыва.

Пламя обуяло Рейкер и Аша, и запасы их здоровья начали резко убывать. Но урон быстро прекратился. Харуюки изумлённо смотрел, как из огненного шара вылетает голубая нить. Поднимавшаяся в ночное небо Скай Рейкер крепко держала в своих руках хорошо знакомого аватара в кожаной куртке и скелетной маске.

— Учитель... Аш!.. — как можно громче закричал Харуюки, чувствуя, как к глазам подступают слёзы, и изо всех сил замахал руками.

Как только Рейкер приземлилась на передний двор, Харуюки тут же попытался подбежать к ней, но его аватар всё никак не двигался с места, как бы быстро он ни переставлял ноги. Он не сразу вспомнил о том, что потеря Усиливающего Снаряжения не означала конец дуэли, а значит, правило о том, что зрители не могут приближаться к бойцам ближе, чем на десять метров, ещё действует.

Увидев, как Харуюки барахтается у границы запретной зоны, Фуко усмехнулась, а затем взмахнула рукой, прося его подождать.

Вслед за этим она повернула вскинутую ладонь и безжалостно ударила ей по лбу находящегося без сознания Аш Роллера. Тот немедленно потерял около 5% здоровья, но Фуко не обратила на это внимания. Вновь вскинув руку, она нежно прошептала:

— Просыпайся, Аш. Считаю до трёх, и если ты не поднимешься, в следующий раз будет немного больнее. Ну же, раз, два, три...

Её ладонь вновь полетела к скелетной маске, но за мгновение до того, как она окончательно раздробила бы её...

— Но-оу! — раздался гулкий вопль, и Аш быстро скрестил перед собой одетые в перчатки руки. — Ноу мор ударов! Я проснулся, пёрфект вэйк ап, учитель!

— Что, правда? Ну тогда вставай, — сказала она и тут же убрала левую руку, которой придерживала его спину.

Не обращая внимания на немедленно свалившегося на землю ученика, Фуко забралась в меню. Продолжая лежать на земле, Аш нажал на появившуюся перед ним кнопку, а затем перед Харуюки вспыхнули буквы, означавшие, что бой закончился ничьей.

В следующий момент невидимая стена, отделявшая Харуюки от друзей, пропала, и он по инерции полетел вперёд. Перекувыркнувшись по земле, он вскочил и побежал дальше.

— А-Аш! Т-ты в порядке?! — воскликнул он, резко затормозив возле распластавшегося на земле гонщика и заглянув ему в глаза.

— О, и ты здесь, чёртова ворона? Ясное дело, я олрайт, пара ударов учителя меня не...

— Да я не про удары! У тебя с головой... в смысле, с мыслями...

— Ты чё? Ясное дело, у меня с головой эвритайм мега кул, — ответил Аш и показал два больших пальца, но голос его всё же звучал далеко не так бодро как обычно.

Харуюки протянул Ашу руку, помогая ему сесть на землю, а затем уселся рядом. Фуко прикатила обратно свою коляску и села напротив них.

Повисло короткое молчание, которое нарушил Аш. Пересев в позу лотоса, он положил руки на колени, а затем низко поклонился своему «родителю», Фуко.

— Прости меня, учитель. Я допустил дикую глупость.

— Тебе не нужно извиняться. Я тоже виновата в том, что не смогла быстро понять, что произошло.

Выслушав эти слова, Харуюки глубоко вдохнул, а затем произнёс слова, которые хотел сказать с самого начала этого боя:

— На самом деле... извиняться должен я!

— О чём ты, Ворон-сан?

— На этой неделе, в среду... за три дня до того, как на Аша напали, Мажента Сизза лично сказала мне, что больше не будет двигаться на север и вместо этого пойдёт на восток. Я должен был всё понять ещё тогда. К востоку от зоны Сетагая 2, где я встретился с Мажентой, находится Симокитазава, Сетагая 1. А ещё дальше к востоку — Сибуя 3... она же Сасадзука, где находится школа, в которую ходит Рин... — произнёс он неприятную правду.

А в следующий момент...

За шиворот (вернее, на шейную пластину аватара) его схватила правая рука Аша.

— Чёртова ворона!.. Ты... откуда ты это знаешь?! Кто сказал тебе, что она учится в среднем крыле женской школы Сасадзуки?!

— Г-где?! Погоди, я не знал, в какой именно школе она учится! Я знал только то, что где-то в Сасадзуке...

— Заткнись, шат а-а-а-ап! Я понял, ты втайне следовал за ней после утренних дуэлей! Ты втихаря залез в тот же автобус и проследил за ней до школы, грязный извращенец!

— Т-ты что, я бы так опоздал на свои уроки!

— Молчи! Ну-ка, что для тебя важнее — Рин или прийти в школу вовремя?!

— Н-ничего себе выбор!

— Так, если вы немедленно не прекратите, сейчас вам будет больно.

И они моментально прекратили (а Аш вновь уселся прямо). Сразу после этого Фуко повернулась к Харуюки и сказала:

— Ворон-сан. Действительно, то, что ты не воспользовался полученным знанием — ошибка, достойная раскаяния. Но в том, что мы не смогли предугадать планы Маженты Сизза, виновата и я. Мы с Лотос полагали, что она будет атаковать только школьные фестивали, считая, что она не будет пытаться распространять комплекты через обычные дуэли. Я должна была сказать Рин, чтобы она не подключалась к глобальной сети, пока мы окончательно не решим этот вопрос...

Глаза небесного аватара прищурились от раскаяния. В ответ Харуюки и сидевший рядом с ним Аш тут же замотали головами.

— Нет, учитель, ты ошибаешься! Отключение от сети, ран эвей от Ускоренного Мира — никогда не ответ... этому меня научила ты, Лотос и чёртова ворона! — произнёс Аш весьма неожиданные слова, заставившие Харуюки пошатнуться, а Фуко — удивлённо моргнуть.

— К-когда это я такое говорил?

— Я тоже не помню, чтобы учила тебя такому.

— Но это так! Пусть и не словами, а лайф... лайф... э-э, ворона, как там по-английски будет «отношение к жизни»? — спросил Аш, пододвигаясь ближе к Харуюки и заставив его задуматься.

— Э-э... «лайфстайл»?.. Нет, не то... если ты о том, какую дорогу тот или иной человек выбирает в жизни, то это, наверное, «вэй»... вэй оф лайф?

— Ай гот ит! Вот! Вы научили меня вэю! Оф! Лайф!

Пусть его слова были чересчур пафосными даже для Аша, Харуюки отчётливо понял, что именно он хотел сказать.

После уничтожения Первого Нега Небьюласа Черноснежка на два года отключилась от глобальной сети, исчезнув из Ускоренного Мира, а Фуко укрылась на вершине Старой Токийской Башни, где не было ни боёв, ни других людей. Но они смогли разрушить стены застоявшегося мира и выйти наружу, чтобы начать ускоряться вновь.

Правда, он так и не понял, почему Аш упомянул его имя, но решил не задумываться об этом и кивнул.

— Ты прав... даже если ты что-то потерял в битве, это всегда можно вернуть. Пусть тебя и заразил ISS комплект, сейчас ты снова стал самим собой. Я так беспокоился, когда Рин упала в обморок, но теперь она снова... — но тут Харуюки заметил, что от его слов выражения лиц Аша и Рейкер не становятся менее мрачными, и его речь резко замедлилась, — А-а... Аш и Рин теперь ведь будут в порядке? ISS комплект ведь был не на Аше, а на мотоцикле... на Усиливающем Снаряжении, а Рейкер его только что полностью уничтожила...

— Н-да, Кроу. Сорри, что разочаровываю, но... ты только что описал, в чём именно здесь загвоздка.

— О-о чём ты?.. — спросил Харуюки, ошарашенно округлив глаза.

Фуко тихим голосом пояснила:

— Ворон-сан. Ты ведь знаешь, что любое Усиливающее Снаряжение, уничтоженное в ходе битвы, восстанавливается в начале следующей? Другими словами, когда Аш вступит в следующую битву... я полагаю, что он вновь будет выглядеть так, будто его захватил заражённый мотоцикл. ISS комплект, скрывающийся внутри нейролинкера, всё ещё жив.

— Э?.. Т-так значит, влияние на Рин...

— ...Продолжится сразу после окончания боя с той же силой — другого варианта нет...

— Н-не может!..

У Харуюки спёрло дыхание, и он тут же посмотрел наверх. На таймере оставалось около шестиста секунд. Выходит... что когда они истекут, комплект, который Фуко с таким трудом уничтожила, вновь возродится, и аватар Аша вновь примет тот устрашающий облик.

— Раз так... то нужно провести очищение как можно скорее! С помощью Мей или Белл можно сжечь комплект или превратить его в карту, и он перестанет влиять на сознание Рин! — бодро воскликнул Харуюки, но Фуко не кивнула.

— Увы... но вынуждена признать, что это будет крайне трудно. «Очищающее пламя» Мейден и «отмотка времени» Белл требуют от владельца ISS комплекта воли сопротивляться его силе. Эта воля должна быть достаточно сильной, чтобы перебить негативную Инкарнацию комплекта.

— Так в чём тут проблема?! Аш ни за что не поддастся силе комплекта! Ведь он прямо сейчас разговаривает с нами как ни в чём не бывало...

Но тут на плечо Харуюки легла рука в гоночной перчатке.

— Прости, Кроу. Я рад, что ты обо мне такого мнения... но я ведь уже сказал, да? Проблема в том, что заражено Усиливающее Снаряжение. Понимаешь?.. Мотоцикл — неотделимая часть меня. Но при этом у него нет своего сознания. И поэтому у него нет воли, которая могла бы отвергнуть ISS комплект...

— Именно так. Возможно... нет, я уверена в том, что ни очищение, ни отмотка времени не смогут отделить комплект от мотоцикла. Но поскольку мотоцикл крепко связан с Ашем ментальной связью, влияние на психику продолжится. Скорее всего, Мажента именно с расчётом на это посадила семя комплекта в мотоцикл, а не в самого Аша... она действительно опасный противник.

— Н-но в таком случае мы можем использовать ментальную связь Аша, чтобы передать необходимое волевое усилие... — начал было Харуюки, но тут он вспомнил важный факт.

Это не первый случай заражения Усиливающего Снаряжения ISS комплектом. Когда десять дней назад Такуму получил от Маженты Сизза комплект и надел его, глаз появился не на груди Циан Пайла, а на «Сваебое», его Усиливающем Снаряжении.

Такуму отверг возможность своего исцеления с помощью второго режима «Зова Цитрона» Тиюри. Он сказал, что ему не хватит воли, чтобы отделить комплект от себя... но, возможно, подразумевал именно это. Возможно, Такуму понимал, что если комплект заражает Усиливающее Снаряжение, тесно связанное с аватаром, то избавиться от него гораздо сложнее, чем от комплекта, паразитирующего на теле.

Аш низко свесил голову, словно соглашаясь с мыслями Харуюки.

— Когда начался бой, я стал отчаянно сражаться за право управлять собой. Но... как только началась собственно битва, со стороны комплекта полилась... видимо, воля, причём такой силы, что меня вырубило... и проснулся я уже после того, как меня спасла учитель. Смотри... когда комплекты захватили Олива, там было ощущение, что комплект захватывает сознание самого аватара, так? Но в моем случае комплект... самостоятельно управляет заражённым мотоциклом. Поскольку я не умею использовать Систему Инкарнации, то, если честно, этой силе мне противопоставить нечего...

— Кстати, да... тот комплект, что заразил Усиливающее Снаряжение Пайла, размножился по своей собственной воле и попытался заразить меня. В тот раз мы тоже решили, что Зов Цитрона не поможет, и поэтому... — затухающим голосом прошептал Харуюки, но тут он вспомнил об ещё одном методе исцеления и резко вскинул голову. — Т-точно! Если комплект заразил твоё Усиливающее Снаряжение, мы можем... проникнуть на центральный сервер Брейн Бёрста и уничтожить комплект, когда он синхронизируется с остальными! Сегодня я лягу спать, подключённый к Рин! Так я смогу проникнуть на сервер и уничтожить...

Но тут Харуюки понял, что именно несёт и замахал руками.

— А, я в-вовсе не это имел в виду, братан. Я и н-н-не думал о том, чтобы...

— Это с каких пор я твой братан, а, сволочь?! — закричал в ответ Аш, вскидывая левый кулак...

А затем мягко положил его на правое плечо сжавшегося Харуюки.

— Э? Ч-что...

— Ну, что тут сказать. Разве что «спасибо, Кроу». За то... что ты так стараешься ради моей сестрёнки... ради Рин.

— А, Аш?..

— Прости, но... мы уже опоздали. Заражение ISS комплектом быстро проникает вглубь. До ночи я не дотяну... я... думал о том, чтобы избавиться от своего мотоцикла, уничтожить его, но это не так-то просто. Это можно сделать, лишь передав его другому бёрст линкеру в кабельной дуэли или же продав его в магазине неограниченного поля. Но даже это не «сотрёт» мотоцикл. Возможно, он продолжит влиять на сознание Рин, а в худшем случае — распространит своё влияние ещё дальше.

— Не... может...

Харуюки потерял дар речи.

«Передать мотоцикл». Хотя Аш и произносил эти слова вальяжным тоном, он должен понимать, насколько серьёзными они были. Аш Роллер — бёрст линкер, почти весь потенциал которого сосредоточен в его мощном мотоцикле, и потеря Снаряжения была бы не просто «лишением части силы». Он ослаб бы настолько, что не смог бы не только двигаться вперёд, но и оставаться на текущем уровне очков.

Но...

Решимость Аш Роллера... его чувства по отношению к своей сестре, Кусакабе Рин, оказались ещё сильнее, чем мог представить себе Харуюки.

Продолжая держать свою руку на плече Сильвер Кроу, Аш вдруг заговорил таким мягким тоном, который Харуюки от него ещё никогда не слышал:

— Но, Кроу... есть один способ избавить Рин от страданий. Способ, с помощью которого можно полностью уничтожить засевший в нейролинкере ISS комплект и прекратить заражение её сознания.

— И какой?..

— Уничтожить меня. Я прямо сейчас покину Грейт Волл, а учитель примет меня в Нега Небьюлас. Затем в следующей битве Чёрная Королева поразит меня Ударом Возмездия. И тогда я, как бёрст линкер, перестану существовать вместе с моим ISS комплектом...

Аш затих, но Харуюки смог ответить ему не сразу.

Наконец, он медленно покачал головой. Затем ещё раз и ещё. Он продолжал качать головой и вместе с этим выдавливал из себя хриплый голос:

— Нет... ты не можешь так поступить. Аш, помнишь, что ты сказал мне, когда десять дней назад я слился с Бронёй? Что я должен сражаться, стиснуть зубы, цепляться и не сдаваться, как бы худо мне ни было. И именно поэтому я смог выдержать. Я смог вернуться к остальным. Но... теперь ты...

— А-а... да, было такое. Если бы... этот вопрос касался лишь меня, я поступил бы также. Думаю, я смог бы в конце концов что-нибудь поделать с комплектом, даже если бы он продолжал паразитировать на мне и влиял на меня ещё сильнее. Но... но Рин... — прервавшись, Аш оторвал взгляд с земли и посмотрел точно в глаза Харуюки, сокрытые зеркальной маской. — Если Рин под влиянием комплекта хоть раз скажет хоть что-то плохое окружающим её людям... особенно тебе, Кроу, она уже не сможет с этим жить. Даже если потом она сможет избавиться от комплекта, она никогда не простит себе содеянного. Она будет без остановки винить себя и плакать... и я не хочу, чтобы Рин довела себя до такого. Кроме того... Рин сама решила покончить с этим самостоятельно, пока ещё не слишком поздно. Она шла на фестиваль, полная решимости. С самого начала она решила, что сегодня будет веселиться изо всех сил, поскольку это будут её последние воспоминания как бёрст линкера...

— Но... но ведь когда она перестанет быть бёрст линкером... — Харуюки с трудом выдавил слова из своего горла. — В этот самый момент... её воспоминания об Ускоренном Мире...

— Да... именно так. Но я уверен, она не сможет забыть сегодняшний день. Воспоминания о том, как она прогуливалась с тобой, смеялась и радовалась жизни, должны будут остаться с ней. Поэтому, Кроу... нет, Харуюки, я хочу, чтобы ты снова подружился с ней. Да, вы больше не сможете сражаться с ней в дуэлях, но вы найдёте, чем заняться... делать уроки, смотреть соревнования мотоциклов, например. Сразу скажу, что я, как брат, не могу одобрить ничего другого.

Последние слова Аш произнёс шутливым тоном, но Харуюки уже не видел его лица. Его взгляд застилали виртуальные слезы, без остановки катившиеся из сокрытых под шлемом глаз.

Всё происходило слишком внезапно. Он и подумать не мог, что всё закончится именно так. Он познакомился с Кусакабе Рин каких-то десять дней назад. Он о многом хотел поговорить с ней, но так и не успел этого сделать.

И дело не только в Рин. Аш Роллер стал первым противником Харуюки как бёрст линкера, познакомил его как с победами, так и с поражениями. Со времён их первой встречи они много раз сражались, оттачивая свои навыки. Пусть он и соперник, входящий в другой Легион, но их цели едины... они оба стремились к скорости.

Харуюки не мог принять того, что потеряет и Рин, и Аша одновременно. Харуюки с надеждой посмотрел на Скай Рейкер, сидящую в коляске перед ним.

Бёрст линкер, служивший учителем и Кроу, и Ашу, сидел молча и смотрел на Харуюки. В её глазах цвета заката читалось либо побуждение к тому, чтобы Харуюки сдался... либо же ожидание того, что Харуюки воспрянет духом.

Но Харуюки понял, что в этом взгляде заключались оба этих чувства. Фуко хотела, чтобы Харуюки сам сделал этот выбор.

Он мог кивнуть в ответ на слова Аша и навсегда проститься с ним. Или же мог, несмотря ни на что, посмотреть в небеса и попытаться отыскать новый путь.

Харуюки зажмурился, смахнул слёзы и посмотрел в небо Шабаша.

В плотных облаках виднелся небольшой разрыв — напоминание о недавнем взрыве. В нём тихо мерцала одинокая маленькая звезда. Пусть это и невозможно, но Харуюки показалось, что это та самая звезда, которую он видел в ночном небе каждый раз, когда смотрел на него из пучин отчаяния.

Харуюки взял левой рукой правую руку Аша, лежащую на его плече, поднёс её к лицу и крепко сжал.

— Аш. Есть... есть ещё один шанс. Есть способ, который позволит уничтожить привязавшийся к мотоциклу ISS комплект и остановить его влияние на психику Рин.

— ...

Аш молча ждал продолжения. Харуюки посмотрел на него, вложив всю свою силу в этот взгляд, и закончил:

— Разрубить цепь у самого основания. Уничтожить тело ISS комплекта, скрывающееся в Токио Мидтаун Тауэре на неограниченном поле. Прямо сейчас.

----------

Том 13 Глава 193

— Отлично сказано, Ворон-сан, — услышал Харуюки рядом с собой шёпот Фуко, как только вернулся в реальный мир.

Не успел он что-либо ответить, как ощутил, что она выдернула из его шеи кабель. Опомнившись, он тут же потянулся к лежащей с закрытыми глазами Рин и отключил кабель от её нейролинкера. Едва он успел сложить его в рюкзак, как штору, окружавшую их койку, отдёрнули в сторону.

— Простите, что я так поздно. Ну-ка, как самочувствие?

Рядом с койкой появилась девушка в белом халате — школьная медсестра Хотта Мицу. Она быстро провела пальцами в воздухе, соединяясь с нейролинкером Рин в местную сеть, чтобы запросить с него данные о температуре и пульсе. Увидев их, она слегка нахмурилась.

— Вижу небольшой жар, но в остальном всё в порядке. Переутомилась на фестивале? Пусть тут полежит, я послежу, — заключила она, и Харуюки выдохнул.

Он уже знал, что Рин нездоровилось не от простуды или переедания. Хорошо ещё, что не пришлось вызывать скорую, иначе ситуация стала бы ещё сложнее.

Затем Хотта со словами «надо бы воды принести» направилась к небольшому холодильнику в углу медкабинета. Пользуясь моментом, Фуко шепнула на ухо Харуюки:

— Я расскажу Маюдзуми и остальным о случившемся, а ты пока побудь с Рин. Когда мы решим, что делать, я тебе напишу.

— Хорошо... спасибо.

Харуюки кивнул, а затем перевёл взгляд на стоящего за занавеской с обеспокоенным видом Такуму и кивнул заодно и ему. Напоследок Фуко сжала в руках ладонь Рин, после чего поднялась и, дав знак Такуму, чтобы тот шёл за ней, вышла из кабинета. Вместо них к койке подошла Хотта, протянула Харуюки бутылку с водой и соломинкой внутри, затем отчего-то загадочно улыбнулась и ушла за свой стол.

Харуюки сначала протянул Рин руку и помог ей приподняться, после чего открутил крышку бутылки. Соломинка тут же всплыла, и он поднёс её к губам Рин.

Рин постепенно пила прохладную жидкость, прерываясь на мелкие выдохи, и продолжала смотреть на Харуюки.

Она ещё должна помнить битву, развернувшуюся на уровне Шабаш, и разговор, случившийся после неё. Ей не нужно было напоминать, что именно рассказал Харуюки её брат Кусакабе Ринта, он же Аш Роллер, и какое решение принял Харуюки.

Поэтому Харуюки лишь посмотрел в её серые глаза и тихо прошептал:

— Всё будет хорошо. В этот раз мой черед спасать тебя.

В ответ Рин слегка склонила голову и медленно сомкнула веки. В уголках глаз появились блестящие дрожащие слезинки.

— Про... сти. Я...

Видимо, она хотела извиниться за то, что заразилась ISS комплектом и, скрыв это, пришла на сегодняшний фестиваль. Харуюки тут же подался вперёд и покачал головой.

— Тебе не за что извиняться, Кусакабе. На самом деле, это я... забылся и... — но поскольку Харуюки уже успел рассказать всё, что нужно, ещё на уровне, то он сглотнул и вместо этого сказал: — Я обязательно уничтожу тело этой штуковины. И тогда мы вместе с тобой продолжим наслаждаться фестивалем.

Рин ещё какое-то время сидела, склонив голову, но затем, наконец, подняла взгляд и, превозмогая боль, слабо, но уверенно улыбнулась. Кивнув, она произнесла еле слышное, но отчётливо раздавшееся в голове Харуюки слово:

— ...Хорошо.

Кивнув ей в ответ, Харуюки поставил бутылку на стол, а затем помог Рин вновь улечься на койку. Натянув её одеяло до подбородка, он встал и отошёл от кровати.

Потом он задёрнул занавеску и пошёл к выходу. Проходя мимо печатавшей что-то за столом Хотты, он сказал ей:

— Извините, мне нужно сходить кое-что сделать. Пожалуйста, присмотрите пока за Кусакабе. Скоро вернусь.

Медсестра оторвала взгляд от голографического окна, улыбнулась и кивнула.

— Ладно. Я так понимаю... заму председателя школьного совета об этом лучше не рассказывать?

— Фх...

Харуюки вздрогнул, понимая, наконец, смысл многозначительных улыбок Хотты. На позапрошлой неделе он перетрудился на уроке физкультуры, после чего его притащили сюда, и Хотта прекрасно знала о том, что в тот раз с ним по какой-то причине сидела зампредседателя школьного совета Черноснежка. Более того, Черноснежка даже получила у Хотты разрешение ассистента.

С трудом подавив в себе желание ответить «д-д-д-да, не рассказывайте», Харуюки ответил:

— Н-нет, я не против.

В ответ медсестра ещё раз улыбнулась и сказала:

— Ну и ладно. Желаю удачи.

Как только он вышел в коридор, перед глазами загорелась иконка входящего текстового сообщения. Открыв его, он увидел, что отправителем значилась не Фуко, а Черноснежка. Харуюки рефлекторно посмотрел по сторонам, но рядом её, конечно же, не оказалось. В письме было лишь краткое «ждём в комнате школьного совета». Как именно она отреагировала на то, что помимо их Легиона здесь ещё и Нико с Пард, и о чём именно они договорились, оставалось неясно.

Если честно, несмотря на решимость уничтожить тело ISS комплекта прямо сейчас, Харуюки не верил в то, что этот план сходу поддержат остальные. Дело в том, что оно спрятано на неограниченном нейтральном поле, внутри Токио Мидтаун Тауэра, который охраняет устрашающий Энеми Легендарного класса, Архангел Метатрон. Обстоятельный план нападения на него должен был стать темой следующей Конференции Семи Королей. Нападать на сильнейшее создание Ускоренного Мира (за исключением Четырёх Богов) группой из менее чем десяти человек не просто трудно — это форменное безрассудство.

Когда-то Харуюки импульсивно решил бы, что в крайнем случае отправится к Метатрону в одиночку, но сейчас эту идею он отверг моментально. Если бы в результате этой самоубийственной атаки он попал в бесконечное истребление, это расстроило бы Рин и Аша ещё сильнее. В этот раз он шёл сражаться не потому, что хотел умереть, а потому, что стремился спасти кое-кого. Он уже не бежал в поисках своей смерти, как делал это в ту пору, когда полностью слился с Бронёй.

«Поэтому, если они откажутся, мне нужно будет донести до них всю глубину моих чувств. Я должен убедить их, что пусть это и будет безрассудная атака, но отнюдь не безнадёжная», — решительно подумал Харуюки, пробираясь сквозь полный людей коридор и переходя в первый корпус.

Дверь кабинета школьного совета, что находится у западной стены на первом этаже, оказалась заперта, но автоматически открылась при приближении Харуюки. Глубоко вдохнув, Харуюки отодвинул её в сторону.

Стоило ему зайти внутрь и закрыть за собой дверь, как...

— Ну ты и тормоз, Кроу! — тут же раздался бодрый голос Нико, которая сидела на диване, закинув ногу на ногу.

Остальные семь человек, находившиеся в комнате, — Черноснежка, Фуко, Утай, Акира, Такуму, Тиюри и Пард — подняли головы и повернулись в сторону Харуюки.

Несмотря на всю его решимость, стоило Харуюки оказаться в центре внимания своих друзей, как слова застряли в горле. Он так и остался стоять у двери, крепко сжав кулаки...

Сидевшая точно напротив Нико Черноснежка встала, после чего нежно, но уверенно улыбнулась и сказала:

— Что ты там стоишь, Харуюки? Или ты не торопишься? Давай, садись, мы уже готовы.

Слова его Королевы тут же вышибли из головы все заготовленные фразы, и Харуюки смог ответить лишь одним:

— Так точно!

Десять минут в реальном мире. Семь суток в Ускоренном.

Именно такой таймер Черноснежка выставила до автоматического отключения от сети — именно столько времени отводилось им на всю операцию. Причина заключалась в том, что единственное место, откуда они могли безопасно погружаться, — комнату школьного совета — им разрешалось оккупировать только с 12:15 до 12:30. На брифинг перед операцией они решили выделить пять минут, а на само погружение — десять.

— Прости, Харуюки, но поскольку фестиваль в самом разгаре, эта комната свободна, только пока совет обедает, — извинилась Черноснежка.

В ответ Харуюки едва не вскочил с дивана и замахал руками.

— Нет-нет, семь дней нам хватит с избытком. В конце концов, когда мы с Утай бежали из Имперского Замка, у нас ушло на это только два часа.

— Во-во! И даже в тот раз мы ждали так долго, что мне казалось, что мой аватар киснет и превращается в масло. За семь дней я стану сыром, — бодро заявила Тиюри, что сидела справа от Харуюки.

Разместившийся ещё правее Такуму с серьёзным видом заметил:

— Ти, во-первых, сыр — это не залежалое масло. Во-вторых, масло — не скисшее молоко, а взбитое.

— Отлично, теперь я знаю, что делать, если нам опять встретится Радио: попробуем его хорошенько взбить. Правда, если из него действительно получится масло, я его есть не буду, — презрительно ответила на это сцепившая руки за затылком Нико, чем вызвала волну дружного смеха.

Как только он утих, Фуко, сидевшая напротив Харуюки, сказала с серьёзным видом:

— Я согласна с тем, что времени на операцию нам хватит, но с ней связана ещё одна проблема. Поскольку мы считаем, тело ISS комплекта находится на неограниченном нейтральном поле, внутри Токио Мидтаун Тауэра, нам всем придётся погрузиться «наверх». Но...

— А... — обронил Харуюки, услышав эти слова.

Действительно, он должен подумать об этом ещё тогда, когда впервые подумал напасть на Мидтаун Тауэр. Среди восьми человек, сидящих в этой комнате, присутствовал один бёрст линкер, который не мог погрузиться на неограниченное поле по двум причинам: одна из них — уровень, а вторая — ещё серьёзнее, чем уровень.

Харуюки на мгновение перевёл взгляд на Хими Акиру, Аква Карент, сидевшую рядом с Фуко — на бёрст линкера первого уровня, запечатанного в бесконечном истреблении у врат Имперского Замка, а затем тут же опустил глаза и посмотрел на стол.

— П-прости меня, Карен... я столько думал об ISS комплектах, что совсем забыл...

— Тебе не за что извиняться, — мягко ответила она, затем обвела взглядом затихших бёрст линкеров и продолжила: — Не беспокойтесь обо мне, делайте то, что должны. Я сожалею, что не могу принять участие в такой важной миссии... но зато я могу изо всех сил молиться о том, чтобы у вас всё получилось.

— Карен... — прошептала Черноснежка и прикусила губу.

Повисла тяжёлая тишина, которую неожиданно нарушила та, кто сидела справа от Акиры — Пард. Слова, которые она произнесла, также стали для Харуюки неожиданностью:

— Это на тебя не похоже, Аки.

— ...

Акира молча посмотрела на свою соседку, а Пард взглянула на неё в ответ. Хоть этих людей напрямую между собой ничего не связывало, Харуюки вновь ощутил, что они чем-то похожи друг на друга.

— Вода должна течь, на то она и вода. Аки, топтание на месте тебе не идёт.

— Что ты предлагаешь, Мья? — тихо спросила её Акира, а Пард, совершенно не меняясь в лице, неожиданно предложила немыслимое:

— Мы прямо сейчас пойдём и вызволим тебя из бесконечного истребления, а затем ты присоединишься к атаке на Метатрона. Семи дней хватит на то, чтобы провести подряд две операции. К тому же, таким составом у нас должно хватить на это сил.

— Н-но... — неуверенно прошептала Черноснежка.

Но её смятение продлилось лишь мгновение. Вновь приняв хладнокровный вид, она обратилась к сидящей по другую сторону стола Нико:

— Что скажешь, Красная Королева? Предложение Леопард превосходит наши самые смелые ожидания. Ваше участие наряду с полным составом Нега Небьюласа резко повысит шансы на успех этой операции. Но эта миссия по-прежнему остаётся крайне трудной. В случае провала операции, мы либо много раз погибнем от рук Сэйрю, либо испытаем на себе действие Вытягивания Уровня... а в худшем случае, попадём в бесконечное истребление к Карен. Согласны ли офицер и лидер Проми, Блад Леопард и Скарлет Рейн, разделить с нами этот риск?..

Когда Черноснежка закончила, Нико ещё какое-то время молча сидела, закинув ногу на ногу. Но через несколько секунд она кивнула, взмахнув хвостиками на голове.

— Ну, в этот раз у меня нет возможности отказаться. В конце концов, Пард именно из-за этого оставалась на своём уровне до сегодняшнего дня.

— Э-э... ч-что это значит?! — изумлённо воскликнул Харуюки.

Хотя Пард и носила титул опытного ветерана, она обладала аватаром шестого уровня, лишь на один уровень выше, чем у Харуюки, Такуму и Тиюри. Естественно, Харуюки это всегда казалось странным. Однажды он спросил у Нико причину этого, и та уклонилась от ответа, но из её слов можно было подумать, что это как-то связано с её давним соперничеством со Скай Рейкер.

Если же на самом деле истинная причина крылась не в Рейкер, а в Аква Карент, то выходит, что Пард и Карен связывали узы куда более крепкие, чем соперничество...

— А... неужели... но как же... а, поняла... вот оно что... — произнесла, к ещё большему удивлению Харуюки, Тиюри. Тут же нагнувшись к ней, он тихо спросил:

— Э, эй, что именно ты поняла?

— Не скажу. Сам разберёшься к концу операции, — с равнодушным видом ответила ему подруга детства.

Харуюки понял, что эти слова означали, что правду из неё не вытащишь и тисками. Признавая поражение, он отпрянул. Раздался голос Черноснежки:

— До погружения осталось полторы минуты, так что пора определиться с планом действий. Рейн, Пард, заранее благодарю вас за помощь в спасении Аква Карент. Карен... ты не против?

После вопроса командира Легиона Акира неуверенно склонила голову, но затем подняла её и с ясным лицом кивнула.

— Это я должна была просить вас об этом. Два года я словно текла по замкнутой трубе... но теперь я чувствую, что вновь настала пора двигаться дальше, и это чувство наполняет меня радостью... я прошу вашей помощи.

Акира склонила голову, и тут молчавшая всё это время Утай, которая сидела по левую руку от Фуко, быстро провела в воздухе пальцами.

«UI> Рен, у нас обязательно, обязательно получится. Всё будет хорошо, ведь с нами птица счастья и удачи!»

«Ха-ха, видимо, она про Хоу», — успел подумать Харуюки.

— Раз так, то надо перед началом операции покрасить аватара Хару в синий! — бодро воскликнула Тиюри.

— Э... э-э?! Меня?!

— Будешь менее заметен на фоне неба, — добавил Такуму, стараясь сохранять серьёзный вид, но после его фразы послышался дружный смех. Не смеялся только Харуюки.

Остальные подробности предстоящего спасения Аква Карент они обсудили в ходе дуэли, а затем, ровно в 12:25, они дружно произнесли команду «анлимитед бёрст».

Неограниченное нейтральное поле, которое Харуюки увидел первый раз за четыре дня, встретило его знакомым до боли уровнем «Постапокалипсис». Стадион школы Умесато покрывал растрескавшийся асфальт, а по всей территории школы разместились горящие бочки. Харуюки обвёл взглядом разноцветных аватаров, мерцавших в свете пламени.

Чёрная Королева Блэк Лотос по прозвищу «Конец Света».

Главный офицер Нега Небьюласа, Элемент ветра, Скай Рейкер по прозвищу «Железная Длань».

Элемент огня, Ардор Мейден, «Пылающая Жрица».

«Часовая Ведьма» Нега Небьюласа, Лайм Белл.

Циан Пайл, ещё один легионер Нега Небьюласа.

Красная Королева Скарлет Рейн по прозвищу «Неподвижная Крепость».

Главный офицер Проминенса, одна из Триплексов, Блад Леопард по прозвищу «Кровавый Котёнок».

Естественно, Элемента воды, Аква Карент, рядом с ними не было. Они условились, что та погрузится с задержкой, спустя 3 часа по ускоренному времени. Сегодня её прозвище «Единица» перестало быть актуальным. Она уже подняла свой уровень до четвёртого ради погружения на неограниченное поле, пользуясь накопленными очками.

Харуюки решил ещё раз поблагодарить всех своих друзей за участие в операции по спасению Аш Роллера. Обведя их всех взглядом, он низко поклонился и сказал:

— Огромное вам всем спасибо. Несмотря на самый разгар фестиваля, вы все согласились помочь, не сказав ни слова... особенно вы, Рейн и Пард, хоть вас с Ашем не связывает практически ничего...

— Ну-ка погоди. Для начала я хочу ещё раз кое-что уточнить, — перебила его Нико, качнув антеннами на голове. — Та девочка, от которой робостью веет за километр — это что, действительно тот самый Аш Роллер из Грево?

— У-угу. Это довольно сложно объяснить, но можно сказать, что в Ускоренном Мире она становится другим человеком...

— Я, конечно, слышала о том, что люди меняются во время дуэлей, но не настолько же!

А пока Харуюки думал над тем, сколько он может рассказать ей об истории Рин и Ринты... неожиданно послышался сдержанный голос Пард:

— Но в старых мотоциклах она разбирается очень хорошо.

— Ах да, вы же на выставке класса Кроу угадывали их названия. Что думаешь, вы подружитесь? — спросила Королева леопардового аватара, который сразу же кивнул.

— Y. Уже подружились.

— Раз так, то теперь и между нами есть связь. Так что, Кроу, можешь быть уверен — мы с Пард сдерживаться не будем!

— Рейн... Пард... — Харуюки наполнили чувства такие сильные, что он только и смог что выговорить их имена.

После этих слов вперёд выкатилась на коляске Фуко, которая затем встала и низко поклонилась.

— Мне тоже нужно поблагодарить вас. Спасибо, Красная Королева... и Леопард.

Судя по всему, Нико и Пард узнали о том, что родитель Аш Роллера — Скай Рейкер, ещё до того, как узнали его личность в реальном мире. Пард кивнула, а затем произнесла на удивление длинную для неё фразу:

— NP. Для меня одинаково важны все мои узы — и с моим «родителем», и с командиром, и с вечной соперницей.

Услышав это, Харуюки невольно задумался. Под командиром Пард явно понимала Нико, под соперницей — скорее всего, Рейкер, с которой сходилась в битвах бесчисленное количество раз. Но «родитель»? О ком она?

Но пока он думал, Рейкер успела вновь поклониться членам Красного Легиона, а затем повернулась к Харуюки.

— Ворон-сан. Я должна поблагодарить и тебя. От всего сердца спасибо за то, что ты решил сражаться ради неё.

— Д-да ладно! И Рин, и Аш — мои дорогие друзья... — ответил, мотая головой, Харуюки, а затем глубоко вдохнул и добавил, — эти слова я смогу принять только после того, как мы победим Метатрона, ворвёмся в Мидтаун Тауэр и уничтожим тело ISS комплекта!

— Хм, отлично сказано, Кроу! — послышался уверенный голос, принадлежащий, конечно же, Черноснежке. Она подошла к Харуюки и со звоном взмахнула клинком правой руки в воздухе. — Я не стану отрицать того, что эта операция начинается внезапно, и у нас не хватает ни людей, ни подготовки. Но, вместе с этим, именно поэтому у нас есть шанс на победу. Дело в том, что если Квадайз действительно состоит в Обществе Исследования Ускорения, а в этом уже почти никто не сомневается, то наши враги через неё узнают обо всём, что было и будет сказано во время Конференций... и поэтому Общество не может знать о том, что мы нападём на Мидтаун Тауэр именно в это время. Другими словами...

Ненадолго прервавшись, Черноснежка посмотрела на юго-восток...

— Метатрон будет ждать нас в одиночестве. Давайте расправимся с этим Легендарным Энеми, а затем вонзим наши клинки в тело ISS комплекта!

С этими словами она звучно опустила клинок, повернулась и в этот раз указала на восток клинком левой руки.

— Сила и интеллект Аквы Карент, третьего Элемента, сильно пригодятся нам во время операции. Поэтому первым делом мы должны вызволить её из гнезда Сэйрю. Пусть он ещё сильнее Метатрона, убивать его нам не нужно. Уверена, что если мы будем действовать вместе, то вполне сможем спасти её, никого не потеряв. Да, это будут две масштабные операции, идущие подряд... но с их помощью мы сможем растоптать коварные планы Общества и уничтожить корень зла, заражающий Ускоренный Мир... я рассчитываю на всех вас!

Стоило ей закончить, как Харуюки и остальные члены Нега Небьюласа вскинули в воздух правые руки и бодро отозвались. Легионеры Проминенса сделали то же самое, но с небольшой задержкой.

Разгорячённый Харуюки опустил руку и вернулся в строй. Подошедшая к нему Нико вытянулась и шёпотом спросила:

— Слушай... а у вас так перед каждой операцией?

— Э?.. Ну-у, да, примерно в таком духе...

— Я-ясно... нет, ничего, забудь...

Харуюки непонимающим взглядом посмотрел на задумчиво скрестившую руки Нико, а затем ему в голову пришла мысль.

— Кстати, а на Постапокалипсисе поезда ходят?

— Нет. Железные дороги почти полностью разрушены, — отозвалась стоявшая позади Нико Пард.

В её взгляде читалось «а что?», и Харуюки, почёсывая серебристый затылок, пояснил:

— Нет, просто восточные врата Замка — это ведь в Маруноути, очень далеко отсюда. Я думаю, как мы туда добираться будем... пешком будет очень долго...

После этих слов глаза Нико моментально вспыхнули. Харуюки едва успел понять, что ничем хорошим это не кончится, как алый аватар вдруг крепко прижался к нему.

— Бра-атик! Ты ведь дашь мне полетать у тебя на ручках, правда?! Я ведь ваша дорогая гостья!

— А, ну, э-э, как бы...

— А ну стоять, Красная! Кто тут себя вёл так, словно ты здесь с нами на равных?! — послышался со спины жутковатый голос Черноснежки, и Харуюки моментально застыл. — Кроме того, пусть нас и мало, но в чём смысл отправлять вас вперёд вдвоём?!

— Ладно-ладно. Хорошо, братик, в этот раз вас всех отвезу я!

— Э-э?! П-погоди-погоди, ты что, семерых ты никак не утащишь!

— А-ха-ха, за меня не беспокойся!

После этого Нико отключила ангельский режим, отпрянула от Харуюки и ловко отпрыгнула назад. Качнув головой, она заговорила уже совершенно другим голосом:

— В качестве особого одолжения я поработаю вашим такси до Маруноути. Ну-ка, расступитесь.

— Э? Ч-что...

Хоть Нико и сказала, что собирается поработать в роли такси, её аватар среди всех собравшихся самый маленький. На себе она могла унести от силы одну Мейден. А если бы она призвала своё Усиливающее Снаряжение, то превратилась бы в Неподвижную Крепость, обменяв резкое увеличение размера на полную невозможность передвигаться.

Харуюки и все остальные легионеры Чёрного Легиона вопросительно наклонили головы, но Пард тут же начала отходить, и они последовали её примеру. Оставшаяся в одиночестве в центре стадиона Нико вскинула правую руку и крикнула:

— Экипировать, «Инвинсибл»!

В следующее мгновение её маленькое тело окутал столб красного света. Воздух задрожал от низкого гула, и из пространства начали материализовываться огромные объекты.

Ракетные установки, пулемётный модуль, две пушки главного калибра, ракетные двигатели, бронепластины, четыре гигантских ноги. Тело Нико поднялось в воздух, и всё это снаряжение с неописуемым грохотом соединилось в единое целое. Облик Нико стал достойным грозного звания Красной Королевы, но при этом она превратилась в стационарную пушку, которая никак не могла работать в качестве такси.

Но...

Тут Нико, красные глаза которой едва можно было разглядеть в центре бронированного контейнера, громко произнесла следующую команду:

— Чейндж: «Дредноут»!

И земля вновь сотряслась от тяжёлых звуков.

Упёршиеся в землю «ноги» повернулись и начали вытягиваться, попарно соединяясь друг с другом. Перекосившийся пулемётный модуль съехал вперёд, ракетницы скрылись в глубине брони, а затем закрылись заслонки ракетных двигателей.

Пушки главного калибра прижались к сторонам, и, наконец, из ног на землю опустились двенадцать мощных колёс. Перед глазами Харуюки стояла уже не стационарная пушка, а огромный бронетранспортёр длиной в дюжину метров.

Глядя на это зрелище, Харуюки, наконец, понял.

Именно это и есть та самая новая функция, о которой Нико рассказывала ему вчера ночью. Режим «Мобильной Крепости», жертвующий частью своей огневой мощи ради возможности передвигаться.

Пард повернулась к неподвижно стоящим Чёрным легионерам, показала большой палец и пошла вперёд. Затем она бесшумно прыгнула, забираясь на самую крышу почти трёхметрового транспортёра.

Легионеры Нега Небьюласа переглянулись, кивнули, а затем прыгнули вслед за ней. Харуюки приземлился последним, подняв с помощью крыльев коляску Рейкер. Крыша оказалась ещё более просторной, чем виделось с земли, и семеро человек умещались на ней без труда.

— И всё-таки я не думаю, что это можно назвать такси, — буркнула Утай, и её друзья по Легиону согласно закивали.

Нико, находившаяся в передней части транспортёра, этой шутки, судя по всему, не услышала, поскольку бодро воскликнула:

— Чтобы не наткнуться на больших Энеми и бёрст линкеров, я перееду через Седьмую Кольцевую, а дальше поеду окольными путями! Держитесь крепче!

— А, а-а, Нико, но у тебя нет ни сидений, ни ремней безопасности, ни даже поручней...

— Не жалуйся, не в такси! Ну что, цель — Имперский Замок! Полный! Вперё-ё-ёд!

Взревел неизвестно где находившийся двигатель, и огромный транспортёр тронулся с места, испустив дым из-под всех двенадцати колёс. Нико быстро пересекла стадион по диагонали, после чего безжалостно разломала арматурные врата школы и выехала на дорогу.

Немного проехав на север, жуткая машина повернула направо. Выехав на улицу Оумэ, тяжёлый транспорт поехал на восток, круша колёсами асфальт.

Харуюки нагибался вперёд, чтобы не улететь от ускорения, и смотрел в звёздное небо.

Там, на востоке, так далеко, что он ещё не мог этого увидеть, скрывался Имперский Замок, охраняемый четырьмя Энеми Ультра класса, и Токио Мидтаун Тауэр, скрывающий в своих глубинах тело ISS комплекта.

«Карен. Сегодня я отплачу тебе за то, что ты спасла меня в тот раз.

Аш, Кусакабе. Потерпите ещё немного.

Мы положим конец всему. Мы уничтожим источник страданий Рин.»

— ...Клянусь! — глухо крикнул Харуюки и крепко сжал правый кулак.

Проводящие кристаллы, полученные его аватаром после изучения Оптической Проводимости, слегка выглядывали из наручных пластин и блестели, отражая тусклый ночной свет.

[[image:/storage/reader-images/2ca0065dffbc6ae7e4e071d53bf5e5c44e7957e0.jpg]]
(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Спасибо за то, что прочитали «Accel World 13: Пылающий огонь у водной глади».

Название этого тома означает выпущенную на горизонте сигнальную ракету. Другими словами, сигнал к контратаке подан, и со следующего тома она начнётся... Арка Брони Бедствия длилась с шестого по девятый тома, и я думал, что на битву с Метатроном уйдут три, но в итоге томов всё же будет четыре. Надеюсь, пятого тома не будет... да не, не будет! Клянусь на блестящем ISS комплекте в моей груди!

Несмотря на то, что этот том не только не решил никаких проблем, стоявших перед героями, но ещё и добавил новых, впервые появившаяся в «Каплях далёких дней» Аква Карент вернулась в Легион, в кои-то веки усилив его. Как бы мне ни хотелось лишать её первого уровня, важнейшего компонента её персонажа, но это придётся сделать, и уже в следующем томе я надеюсь объяснить, почему она столько времени оставалась на первом уровне и работала телохранителем.

Ещё одним компонентом тома стал культурный фестиваль школы Умесато, долгое время лишь маячивший в календаре. «Последовательное детальное описание событий мероприятия» – стиль, в котором я не очень силен, и поэтому я немного переживал, но когда я спросил у редактора «можно ли вот так писать», он ответил, что «в ранобе именно так и пишут», просветив меня. Надеюсь, вам понравился сбор всех героинь AW (кроме, как ни странно, Черноснежки...).

Что до сцены с битвой за территорию из середины тома, то все аватары-противники созданы читателями. Уда-сан, Юна-сан и Ураомотэ Яманэко-сан, разработавшие «Блейз Харт», «Охру Призон» и «Пич Парасоль» соответственно, огромное вам спасибо! Отнеситесь с пониманием к изменениям во внешности и способностях.

К тому времени, как будет издан тринадцатый том, успеет пройти январь 2013 года, и жизнь войдёт в привычное русло. Я же пишу эти слова в декабре 2012 года и с каждым щелчком по клавиатуре вспоминаю события уходящего года.

Аниме Accel World началось в апреле и закончилось в сентябре, но, с учётом подготовок, совещаний и написания дополнительных материалов, работал над аниме я почти два года. Было трудно, но я многое усвоил. Надеюсь, эти знания помогут мне писать в будущем ещё более интересные истории. Надеюсь, что вы и в 2013 году будете болеть за Харуюки, Черноснежку и остальных героев!

Декабрь 2012 года, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Доброе утро, с вами отдел по переводу Accel World.

Как и всегда, скорость развития сюжета Ускорки заслуживает крепкого матерка. Ну вот мы прочитали целую книгу. И что в результате? Разговор с Акирой, «фанатский» бой, разговор с Нико и фестиваль. Ага, все. Ну, раз уж такое дело, то давайте поговорим об этих событиях.

Вот мы и познакомились с Хими Акирой… вернее, познакомились мы с ней еще в 10 томе, но в нем она играла этакую роль трейлера того, что ждет нас в будущем. Теперь-то она с нами надолго. Впрочем, не стоит ожидать, что с ее характером она будет в первых рядах. Все-таки, стезя воды — молчаливая поддержка. Тем не менее, мне хотелось бы сделать два любопытных наблюдения, которые намекают на возможные интересные сюжетные моменты, пока что, увы, не реализованные. Первое — то, что Карент и Арей знают друг друга, причем отношения между ними далеко не дружеские. Это весьма интересное наблюдение с той точки зрения, что остальные бёрст линкеры так или иначе доверяют Арей. Да, как мы помним, Черноснежка и Фуко относились к ней с подозрением еще до второй (третьей?) Конференции, но доверяли достаточно для того, чтобы согласиться на «осмотр» Харуюки. Вполне возможно, что отношение Карент обусловлено тем, что она уже давно подозревает Арей в том, что та пыталась воплотить в жизнь план по созданию металлических аватаров… и я сейчас не только о Дрейке, что подводит нас ко второму наблюдению. Этот момент легко пропустить, но Акира отреагировала на упоминание имен Блоссом и Фалькона. Как известно, печальная судьба этих бёрст линкеров тоже связана с Арей. Уж не знает ли Карент об этой связи? Если знает, то почему ничего не рассказывала Старому Нега Небьюласу? И, опять же, почему она отреагировала на эти имена? Возникает чувство, будто она знала их… что, вероятнее всего, могло произойти по линии Блоссом, пытавшейся создать «общество взаимовыручки». Кстати, та ведь говорила, что хочет завести «ребенка»… а Карент, в свою очередь, упоминала, что рано потеряла «родителя»… хм-м-м. Впрочем, возможно, мой СПГС зашел слишком далеко. Как бы там ни было, развитие этих сюжетных моментов могло бы оказаться весьма интересным, но пока что Карент уготовлена в основном немая роль в грядущих событиях.

Далее мы видели бой с участием придуманных фанатами аватаров, интересный во многом еще и тем, что ради него Реки решил подробнее описать битвы за территорию с точки зрения внутриигровой механики. Надо сказать, это описание меня весьма порадовало, и я долгое время считал эту тему закрытой… пока Рэки в очередной раз не решил зачем-то изменить правила в 18 томе и не расширить размер команд. Ну твою же за ногу, Рэки. Впрочем, многим известно, что Рэки относится к своему детищу не лучше, чем создатели Майнкрафта — к своему. Увы-увы-увы. Как бы там ни было, надеюсь, что вам понравилась битва. Микрофо-о-о-о-он!

Разговор с Нико для меня — самый очаровательный момент во всей серии. Когда я дошел до этой главы, то залпом перевел все 40 япостраниц. Разумеется, лучшее в каждой цундере — это долгожданный дере-срыв, и 13 том в этом смысле доставил куда сильнее нежели 2, 6 или 11. И пусть объяснение Нико о том, как работает привлекательность Харуюки — полное дерьмо, речь сейчас не о поросенке, а о ней. Разумеется, догадливый читатель понимает, что подобные моменты — однозначный «флаг смерти», то есть, указание на то, что в будущем с персонажем случится нечто нехорошее… а недогадливому понадобится вспомнить «разведку» Блэк Вайса. Вряд ли он занимался ей просто так…

Наконец, школьный фестиваль… получился, на мой взгляд, на удивление неплохим. Что меня, в принципе, расстраивает. Я считаю себя человеком, который не слишком любит школьные истории, и если даже я признаю неплохой уровень этой главы, то это явное указание на то, что школьные моменты Рэки писать может. А это, совмещенное с его послесловным признанием в том, что он никогда толком не писал школьные сцены, означает, что на фестиваль он потратил куда больше усилий, чем на все остальное. Балда ты, Рэки. Займись уже развитием персонажей или красочным описанием Ускоренного Мира… сказал бы я, но, собственно, именно вторым он и занялся в следующем томе.

К слову об этом, вот и закончилась первая, «спокойная», половина арки Цербера/ISS комплектов (да, я до сих пор не могу решить, как ее называть, напомню, что сам Рэки зовет ее аркой ISS комплектов). Закончилась она, как и положено, попаданием дерьма на вентилятор, и впереди нас ждут три «боевых» тома. Кому-то ура, кому-то нет, но могу сказать, что если вас разочарует 14 том, то серию можете дропать, потому что лучше него в обозримом будущем явно ничего не будет.

Впрочем, до 14 тома придется потерпеть. Следующая остановка — СС1, она же первая дополнительная побочка. Подобно «Крыльям», которые были впоследствии перепечатаны в 12 томе, СС1 была перепечатана в 17, но Рэки написал ее именно между 13 и 14 томами (и приложил к одному из первых блюреев аниме), в связи с чем я решил, что и у нас она должна выйти в то же самое время. Так что до встречи в послесловии к СС1!

Soundwave

Ну, утра, что ли. В руре всегда утро... у всех, кроме меня, у меня вечер. Что бы Арк ни говорил, а том весьма и весьма хорош. Сколько боёв? Три, как обычно... зато первые два приятные. Впрочем, ничто из этого не сравнится со следующим томом. Ввиду трёх предстоящих боевых томов, которые займут одну минуту реального времени героев, меня снова очень веселит, как Кавахара клянётся своим ISS комплектом. А некоторые из вас, наверное, снова рвут на себе волосы и помирают от ломки. И ведь есть из-за чего. Ну да ладно. «Фанатский» бой должен был многих порадовать внезапным обретением моска у Хрюхи, которое ещё больше контрастирует на фоне первого боя тома, где он... попросту забыл о своей способности... а также сравнимой по урону со спецприёмами атакой, которую он... больше никогда не будет использовать... впрочем, именно благодаря своей уникальности бой можно назвать одной из жемчужин серии.

Что касается мирных сцен, сцены воссоединения старых небьюловцев, пожалуй, мои фавориты в любом томе. Кроме, разве что, четвёртого. Насчёт Нико— ну, с ней всегда весело. И хотя бы поэтому ты не остаёшься равнодушным, когда она пускается в откровения и вещает, каково на самом деле живётся юной и неопытной Королеве.Фестиваль описан достаточно приятно, и всё же главная его цель — занять побольше места в томе, да вставить побольше фансервиса. Больше воды! Кто-то после такого может подумать, что мне только бои и подавай, но я жажду продвижения сюжета... так что если кому-то не угодит 14-й том, в котором есть и шикарнейшие бои всей серии, и массивные продвижения сюжета, и всё остальное, то вам, скорее всего, и правда стоит дропать серию.

Ух, что дальше-то будет! Ладно, впереди вас ждёт побочка, которая круче даже некоторых томов. Хотя моя оценка запросто может быть неадекватной, ибо все знают, отчего я могу по ней так тащиться.

P.S. Байка о Графе была, годный том.

P.S.S. Аш-Кроу не было, ниочень том.

P.S.S.S. Командная битва была, годный том.

Ametrin

Всем привет. Начну с приятного. Мне не за что извиняться в этом томе! (^ ^) Том был отредачен еще тогда, когда 12 даже не зарелизился! Аве мне! (^^)/

Теперь о плохом. Возможно, вы ждали этот том столько же (или больше), чем предыдущий… и если это так, то это Мохнат виноват! Он так и не исправил косяк на последней картинке в прошлом томе (если вы понимаете, о чем я) :с

По сюжету. Битвы битвами… Но ведь наш Поросенок выгуливает по своей школе целый гарем!) Да еще и фоточки неприличные делает (Хима запечатлел сей момент, отдельная благодарность ему). В общем, вкусный томик. =) Хотя, судя по картинкам, дальше будет только вкуснее! Так что ждем и облизываемся =)

Иснованеполучиласьстенатекстапоэтомувотвамзабористоеоднослово. Тут я точно всех переплюнул (^ ^)

Благодарности (по-моему, я один их пишу, но мне не лень =) ).

Спасибо Арку за мотивацию.

Спасибо Саунду за веру.

Спасибо Мохнату за лень. Что? Не лень? Ты занят был? Ну ок…

Спасибо Резу-няну за опеку над Мохнатом.

Спасибо Розеттке за работу на невидимом фронте (ЭД на беднягу вся работу скинул).

Спасибо Элбе за сканы.

Программисты, я в вас верю, допилите уже сайт наконец! (сказал тыжпрограммист).

И отдельное огромное спасибо Ксенон-саме, за моральную поддержку и вкусную лапшу (^ ^)

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/e19e3d71935051a5add0a6e86425e441397442e5.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/14b7e9899d6e87e05b0117dafd84b8705a1ca921.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/f0daf394baa1d7b4fc0849c963dc55fdac045eba.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/cafec064f1d9ee6ccaf34127abdc648cdda1c746.jpg]]

----------

Том 14 Глава 197

— Ты ещё помнишь, Ку-сан?

Услышав этот вопрос, Харуюки повернулся. Рядом с ним стояла маленькая фигура.

Сверху её броня напоминала белые одеяния в японском стиле, вернее, цвета светлой ткани. Юбка, составлявшая нижнюю половину брони, в свою очередь, окрашена в яркий, тёмно-багровый цвет. Длинные волосы фигуры спускались к поясу, скрывая её спину. Она напоминала чинную, элегантную жрицу.

Очаровательные глаза Ардор Мейден, одного из Элементов, офицеров Чёрного Легиона Нега Небьюласа, светились прохладным светом. Она смотрела на Харуюки и продолжала:

— Помнишь, что ты сказал мне десять с чем-то дней назад, когда мы с тобой оказались заперты внутри Имперского Замка?

— Э-э...

Быстро ответить на вопрос Мейден, Синомии Утай, он не смог, и поэтому начал чесать затылок металлического шлема своего дуэльного аватара, Сильвер Кроу.

Конечно же, он отчётливо помнил то, как сгоряча на полной скорости залетел внутрь Имперского Замка — воплощения императорской резиденции на неограниченном нейтральном поле, считавшегося неприступным. В конце концов, внутри его территорию патрулировали Энеми невероятной силы, и, если бы им с Утай не удалось найти из Замка выход, их аватары оказались бы заперты внутри так же надёжно, как в бесконечном истреблении.

Разведка и передышка на территории Имперского Замка заняли у них почти целый вечер, и за это время Харуюки о многом успел поговорить с Утай. А поскольку это случилось дней двенадцать назад, то он уже не мог вспомнить того, о чём конкретно они беседовали...

Но тут земля ушла из-под ног Харуюки, и тот взмахнул крыльями, восстанавливая равновесие и одновременно с этим придерживая спину Мейден левой рукой. Жрица кивнула, показывая, что с ней всё в порядке. Из динамика перед ними раздался голос:

— Звиняйте, на дороге была большая яма! Никто не грохнулся?!

— Всё нормально, — ответила Блад Леопард, чей алый аватар стоял с противоположной стороны от Харуюки.

Все остальные пассажиры — Чёрная Королева Блэк Лотос, её офицер Скай Рейкер, Циан Пайл и Лайм Белл — напряжённо вглядывались вперёд.

Харуюки, прочие члены Нега Небьюласа, а также главный офицер Красного Легиона «Проминенс» Пард всемером ехали на всех парах по улицам уровня Постапокалипсис на крыше двенадцатиколёсного бронетранспортёра.

Спереди он оборудован четырьмя пулемётами, на крыше установлены многочисленные ракетницы, а к бокам крепятся две огромные пушки. В кабине этой грозной машины сидел лидер Проминенса, Красная Королева Скарлет Рейн. Этот транспортёр — альтернативная форма Усиливающего Снаряжения «Непобедимый», благодаря которому та прославилась на весь Ускоренный Мир как «Неподвижная Крепость».

Транспортёр, который Нико, судя по её голосовой команде, называла «Дредноутом», пять минут назад выехал с территории школы Умесато в районе Сугинами и в настоящее время петлял по переулкам зоны Накано 2. Их первой остановкой должны стать восточные врата Имперского Замка, и быстрее всего туда можно доехать следующим образом: на восток по улице Оуме, после пересечения с линией Яманотэ свернуть на улицу Синдзюку, проехать Гёэнмаэ и Ёцую, а затем выйти на Утибори, вот только есть одна загвоздка: железные дороги на неограниченном поле — рассадники Энеми Звериного класса.

Конечно, их отряд, в который входили две Королевы, смог бы без особых усилий разделаться со Звериным Энеми, но проблема была в том, что большая часть вышеописанного маршрута пролегала через территорию, которой владел Синий Легион «Леониды». В худшем случае они могли попасться на глаза их охотничьим отрядам, и те вряд ли встретили бы их с улыбками на лицах.

Именно поэтому их огромный транспортёр быстро свернул с Оумэ и начал петлять по мелким улочкам. Увы, на асфальтовых дорогах уровня Постапокалипсис часто зияли дыры, да то и дело встречались раскиданные бочки, и приятной поездку назвать язык не поворачивался. Поскольку на узких улочках объезжать препятствия невозможно в принципе, их транспорт сильно раскачивало, но навыки вождения Нико заслуживали похвалы хотя бы потому, что она до сих пор нигде не застряла и не врезалась ни в какое здание.

Харуюки и Утай стояли на задней стороне транспортёра и, раздумывая об этом, смотрели в небо неограниченного поля, затянутое плотными чёрными тучами. Изредка тучи расступались, и между ними показывались сияющие звёзды. Звёздное небо в Ускоренном Мире полностью воссоздавало небо реального, и летний треугольник находился на востоке почти у самого горизонта, где ему и положено быть в июне.

И тут Харуюки вспомнил, что знал об этом именно благодаря тому времени, которое он провёл вместе с Утай на территории Имперского Замка. Когда он неподвижно сидел, прислонившись к колонне, Утай показала ему, где находится Альтаир и другие звёзды, а затем рассказала, что первые бёрст линкеры так вдохновились этим небом, что назвали все основные Легионы в честь космоса.

Нега Небьюлас означал «чёрную туманность». Проминенс — «алое сияние Солнца». Леониды — «метеоритный дождь из созвездия Льва».

Вскоре после успешного побега Харуюки решил проверить эту информацию самостоятельно и выяснил, что в астрономии термином «Грейт Волл», которое выбрал себе Зелёный Легион, обозначалось крупное скопление галактик в двухстах миллионах световых лет от Земли. Название Фиолетового Легиона, «Овал Авроры» — отсылка к тому, что у полюсов Земли можно наблюдать северное сияние овальной формы. И только название Жёлтого Легиона, «Крипто Космоцирк» не имело связи с реальным миром, а было целиком и полностью выдумано Жёлтым Королём Йеллоу Радио в его стиле.

И, наконец, название Белого Легиона «Осциллатори Юниверс», означало «Колеблющуюся Вселенную».

Над этим термином Харуюки возился дольше всего. Теория Колеблющейся Вселенной, впервые предложенная почти сто лет назад, в общих чертах сводилась к тому, что Вселенная периодически то сжимается, то расширяется. Расширение описывалось известным Харуюки термином «Большой взрыв», а сжатие, соответственно, «Большим сжатием». Раз в несколько десятков миллиардов лет Взрыв сменяет Сжатие, создание Вселенной сменяет её смерть. Эта теория гласила, что однажды Земля и весь Млечный Путь схлопнутся до размеров точки и исчезнут. Именно в этом предположении и заключался смысл теории, но на самом деле её уже давным-давно опровергли, и поэтому о ней мало кто даже помнил.

А значит, у Белой Королевы Вайт Космос по прозвищу «Транзиент Этернити», должно быть, имелись какие-то причины для того, чтобы назвать свой Легион в честь мёртвой теории.

Конечно же, знаний Харуюки пока не хватало, чтобы понять их. Возможно, об этом что-то знала сестра Белой Королевы, Черноснежка, но он не мог просто подойти к ней и задать этот вопрос. Ведь именно Белая Королева обманом заставила Черноснежку убить Первого Красного Короля Рэд Райдера, и именно гнев и ненависть по отношению к старшей сестре привели к тому случаю, после которого Черноснежку выселили из дома и заставили жить в одиночестве в Асагае.

Обо всём этом он узнал три дня назад от самой Черноснежки. Они остались после уроков в комнате школьного совета, где та, пересиливая боль, поведала ему ту трагичную историю, которая началась с того момента, как Монохромные Короли достигли девятого уровня, и закончилась гибелью Первого Нега Небьюласа.

Позавчера, в пятницу, когда Черноснежка с Фуко ночевали у него дома, она уже полностью вернулась к своему обычному характеру. Ничего необычного в ней нельзя было заметить и вчера, во время битв за территорию, и сегодня, во время культурного фестиваля.

И в то же время это невозможно. Под тем штилем, который виднелся на поверхности, всё ещё должны бушевать беспокойные волны. Ведь загадка найденной Харуюки в Сетагае карты запечатанного ISS комплекта с изображённым на ней гербом Рэд Райдера, заставившая Черноснежку содрогнуться в тот день, пока остаётся неразгаданной.

Харуюки отвёл взгляд от ночного неба и посмотрел на стройную спину Чёрной Королевы Блэк Лотос, стоящей в центре крыши транспортёра.

Все остальные аватары, расположившиеся на крыше машины, вибрировали вместе с транспортёром, и лишь Черноснежка, чей аватар парил над поверхностью, практически не шевелилась. Она стояла со скрещёнными руками и сведёнными ногами, напоминая своим видом чёрный меч. Глядя на неё со спины, Харуюки отчётливо ощутил, насколько лезвие этого меча острое и в то же время хрупкое.

Пожалуй, среди всех восьми человек, ехавших на транспортёре, для Черноснежки эта миссия значила больше всего. Их первой целью значилось спасение Аквы Карент, попавшей в бесконечное истребление. Второй — уничтожение сокрытого в Токио Мидтаун Тауэре тела ISS комплекта. Обе эти цели связаны с событиями, произошедшими два с половиной года назад.

С Карент они уже воссоединились в реальности и тщательно все обсудили, так что для выполнения первого задания им необходима лишь решимость. Однако вторая операция по-прежнему оставалась сопряжена с неопределённостью — они не знали, как именно ISS комплекты связаны с Первым Красным Королём Рэд Райдером. Они так и не разгадали загадку «скрещённых револьверов», а значит — не могли знать того, что ждёт их внутри Мидтаун Тауэра. Возможно, что Архангел Метатрон, охранявший эту башню, вовсе не будет единственным препятствием на пути к их цели.

«Но», — Харуюки крепко сжал правый кулак и поклялся, — «Что бы ни случилось, я буду защищать Черноснежку-семпай. И не только её... я не дам в обиду ни Таку, ни Тию, ни Фуко, ни Синомию, ни Карен, ни Пард, ни Нико. Ведь все они, узнав, что я хочу спасти Рин и Аша, решили помочь мне, не сказав ни единого слова. Мы обязательно уничтожим тело ISS комплекта и вернёмся в реальный мир вместе. После этого мы познакомим Рин, Пард, Нико, Карен и Синомию друг с другом, а затем насладимся продолжением фестиваля...»

— А...

И тут Харуюки понял, что именно имела в виду Утай, когда спросила его, «помнит» ли он. Он тут же повернулся к маленькой жрице возле себя, и Ардор Мейден, моментально поняв его мысли, с улыбкой сказала:

— Ты всё-таки вспомнил, Ку-сан?

— У-угу. Когда мы с тобой находились внутри Имперского Замка... я сказал, что хочу познакомить тебя кое с кем.

— Именно, — Утай кивнула, а затем повернулась вперёд, в сторону кабины транспортёра, которую отсюда не было видно. — Ты сказал, что это твой друг. Ты ведь имел в виду Красную Королеву Скарлет Рейн, да?

— Угу, — Харуюки кивнул в ответ, вспоминая события двенадцатидневной давности.

Когда они проникли во дворец Замка и шли по выложенному досками коридору, Харуюки сказал ей, что когда они выберутся и всё закончится, он хочет познакомить её с другом. Он назвал этого друга дерзким и грубоватым, но очень хорошим человеком, который наверняка сможет подружиться и с Синомией.

Но Харуюки так и не договорил те слова до конца. На него напало нехорошее предчувствие, и ему показалось, что если он скажет это вслух, то случится какое-то несчастье, которое не даст Утай и Нико встретиться друг с другом.

К счастью, им, хоть и не без трудностей, удалось уладить возникшие после этого проблемы.

Спустя четыре дня после их побега из Замка, 24 июня, Нико и Утай встретились дома у Харуюки в ходе «вечера карри» и даже обменялись парой слов. Поскольку главной темой той встречи стала тренировка, которая должна была научить Харуюки использованию способности «Идеальное Зеркало», они вскоре переместились на неограниченное поле. Поэтому сегодня, после окончания операции, лучше будет начать всё сначала, пригласить Нико, Пард и Рин на задний двор и познакомить их с Утай и Хоу.

Придя к такому выводу, Харуюки вновь обратился к Утай:

— Но, если подумать, Мей, то ты и без меня уже давно знаешь Нико... то есть Рейн. Вы ведь в своё время виделись во время битв за территорию между Негабью и Проми.

— Да. Но в ходе битв мы представились друг другу только один раз, и в реальности тем более не встречались... поэтому я очень рада, что ты познакомил нас, Ку-сан. Уверена, мы подружимся с ней, мы ведь обе красные.

— Да. Конечно... подружитесь, — сказал Харуюки скорее себе, нежели ей, а затем вновь повернулся.

Спереди и справа от идущего на крейсерской скорости грохочущего транспортёра виднелась куча полуразрушенных зданий, одно из которых выделялось своим размером. Напоминавшая сдвоенную башню фигура намекала на то, что это воплощение здания столичной администрации. Вершина пятисотметрового сооружения скрывалась за чёрными тучами.

По Ускоренному Миру ходили слухи, что Синий Король Блу Найт оборудовал на смотровой площадке столичной администрации неограниченного поля свой трон. Естественно, это не значило, что он постоянно сидел на нём, но в то же время существует крохотный, около 0.0001%, шанс того, что с вершины этого здания за ними следят глаза девяточника, которого Нико назвала одним из Первопроходцев.

По первоначальному замыслу тактический план нападения на Мидтаун Тауэр должен быть разработан лишь через несколько дней, в ходе четвёртой Конференции Семи Королей, а сама операция должна начаться лишь на следующих выходных. В штурмовой отряд должны были войти лучшие бойцы из всех Легионов — возможно, что участие в атаке приняли бы и Блу Найт, и Грин Гранде — армию планировалось собрать куда более многочисленную и внушительную по сравнению с отрядом из девяти (включая Аква Карент) человек, который ехал сейчас на бронетранспортёре.

Но, как сказала Черноснежка, существует вероятность того, что Аргон Арей, «Квад-айз Аналист», передавала Обществу Исследования Ускорения все планы Королей, которые они выдвигали в ходе Конференций. И, конечно же, Общество могло с лёгкостью подстроить засаду, куда угодил бы штурмовой отряд. Увы, но нападение в лоб огромным отрядом нельзя назвать вершиной тактического мастерства.

В то же время, для того, чтобы у сегодняшней спонтанной атаки появился шанс на успех, необходимо как можно больший упор сделать на внезапность и скорость нападения. Им нужно победить Метатрона до того, как о нападении узнало бы Общество Исследования Ускорения, проникнуть в Мидтаун Тауэр и уничтожить тело ISS комплекта.

Ключ к успеху всей операции — выученная Харуюки способность, Оптическая Проводимость. Всё решит то, сможет ли она заменить Идеальное Зеркало, к изучению которого Харуюки стремился с самого начала, сможет ли она защитить его от смертельного лазера Метатрона. Успех их атаки напрямую связан с тем, удастся ли ему пережить этот удар.

Возможно, им следовало на всякий случай пальнуть в Харуюки из главного калибра Непобедимого, чтобы проверить способность на практике, но проблема заключалась в том, что даже если бы способность не смогла защитить его, времени на дальнейшие тренировки не оставалось, а кроме того, нет никаких гарантий, что лазеры Нико и Метатрона действуют аналогично друг другу. Он зашёл так далеко, что теперь ему остаётся лишь верить в себя... и всех своих друзей, благодаря которым он выучил эту способность, в особенности Утай и Тиюри.

Транспортёр объехал здание столичной администрации с севера и выехал на улицу Ясукуни. Впереди показался высокий забор, служивший северной границей станции Синдзюку. Огромная бронированная машина с грохотом двигалась под мост, по которому ездили поезда линии Яманотэ.

— А... вот чёрт, — вдруг послышался из динамика голос Нико.

— Что там у тебя, Красная Королева? — тут же переспросила Черноснежка.

— Ну-у, я поехала в эту сторону, потому что я-то под мостом как-нибудь да проеду... но того, что вас там на крыше не раздавит, обещать не могу...

— ...

Аватары на крыше молча посмотрели на приближающуюся стену моста. Действительно, дорожного просвета едва хватало для того, чтобы под мостом смогла проехать машина, а вот её пассажиры... как минимум врежутся в мост.

— Э, эй, если ты это знаешь, то почему едешь дальше?! — воскликнула Черноснежка, осознав сложившуюся ситуацию, но ни одно из двенадцати колёс и не думало тормозить.

Сквозь грохот несущейся вперёд машины послышался несколько смущённый ответ Нико:

— Ну-у, понимаешь, у этой тачки в принципе нет тормозов.

— Ч... ч... что?!

— Короче говоря, Лотос, держитесь. Конец связи.

— Какой ещё конец?! Машина без тормозов — это как... а-а...

Судя по всему, метафора так и не смогла прийти на ум Черноснежки, поэтому ей помогла сидевшая в коляске Фуко:

— Говорят, что любовь подобна машине без тормозов, но придумать обратную метафору сложновато.

— Как ты можешь оставаться такой спокойной, Рейкер?

— Ну, в случае чего у меня всегда есть Ураганные Сопла.

— Т-так нечестно!

Харуюки, напряжённо слушавший разговор командира Легиона с её заместителем, тут же подумал «ага, а я могу летать, так что я тоже в порядке», но, конечно же, они не могли сбежать вдвоём и бросить остальных. Тем временем машина уже заехала на склон, ведущий под мост, и металлическая арматура стены начала приближаться к ним ещё быстрее.

И тут раздался уверенный голос:

— Положитесь на меня, командир!

С этими словами вперёд шагнул одетый в тяжёлую синюю броню Циан Пайл — Такуму. Выставив перед собой Сваебой на правой руке, он продолжил:

— Я догадывался, что что-то такое может произойти, и на всякий случай полностью зарядил шкалу энергии! Поехали! Лайтнинг Циан Спайк!

Остриё кола, выглядывавшего из Усиливающего Снаряжения, полетело вперёд светящимся голубым копьём. Раскалённая плазма моментально пробила проржавевший металл моста и, оставив после себя десятисантиметровую дыру, улетела в небо восточного Синдзюку.

Больше ничего не случилось. Мост не разрушился и всё так же стоял у них на пути. «Грозовой Циановый Шип», спецприём Пайла четвёртого уровня, совмещает два атрибута: колющий и тепловой. Это очень мощная атака, но вся её сила фокусируется в одной точке, и уничтожить с её помощью не слишком прочный объект весьма проблематично, так как сфокусированный пучок энергии просто проходит его насквозь.

Во всяком случае, Харуюки решил, что случилось именно это.

Такуму же ошарашенно стоял на месте. Тиюри утешительно похлопала его по руке.

После небольшой паузы Черноснежка склонила голову и серьёзным голосом сказала:

— Ладно, не дам трудам Пайла пропасть впустую. Дальше я сама.

Продолжая держать руки на груди, она подплыла к передней границе крыши. Поменявшись местами со стоявшей там Пард, она медленно вскинула правую ногу. До столкновения с мостом оставалось пять метров... три метра...

— ...Дес бай Барраж, — раздалось название техники, а правая нога Чёрной Королевы моментально превратилась в конус.

Но это произошло не потому, что она изменила форму — она начала наносить ей удары с огромной скоростью. За одну секунду она наносила под сотню ударов, и глаза Харуюки совершенно не успевали следить за ними.

В следующее мгновение транспортёр начал заезжать под мост, высекая из него искры крышей. В тот самый момент, когда стена моста должна была столкнуть Черноснежку... она разлетелась в стороны бесчисленными металлическими осколками.

Правая нога Блэк Лотос бурила дыру в металлической стене, пользуясь тем отверстием, что проделал в ней Циан Пайл. Огня и скрежета было на удивление мало, словно она рубила не металл, а бумагу.

Вставшая за спиной Чёрной Королевы Пард пригнулась, чтобы уместиться в тоннеле, а вслед за ней и остальные пять человек упали на колени (Фуко так и осталась сидеть в коляске) и на четвереньках выстроились в ряд. Не прошло и трёх секунд, как транспортёр проехал под мостом и уехал на восток от ветки Яманотэ. Харуюки, находившийся позади всех, обернулся и увидел, что в мосту открылась огромная полутораметровая дыра.

— От того, что Ло вытворяет ногами, всегда становится жутковато, — тихо сказала сгруппировавшаяся возле него Утай, и Харуюки так же тихо добавил:

— Да она и руками вытворяет такое, что смотреть страшно...

Черноснежка таким же изящным движением опустила ногу и повернулась в центр. Посмотрев на поникшего Такуму, она прокашлялась и обратилась к нему:

— М-м... не грусти так, Пайл. Конечно, это я сказала тебе, чтобы ты тренировал те техники, что у тебя лучше всего получаются, но уверена, что однажды твоя пробивная сила нам очень пригодится.

— У-угу, я понимаю... но я всё чаще задумываюсь о том, не расширить ли мне арсенал своих атак...

— Это очень сложный вопрос, — отозвалась мягким голосом Фуко. Она выкатилась вперёд, поравнявшись с Черноснежкой, и продолжила, — универсальность против специализации. Дискуссии на тему того, к чему лучше стремиться, разгорелись ещё в первые дни Ускоренного Мира, но за семь лет мы так и не пришли к однозначному ответу. Если точнее, то каждый Легион отвечает на этот вопрос по-своему. Мы в Нега Небьюласе исповедуем принцип «если не уверен — выбирай специализацию!», но в Овале Авроры и ККЦ очень много аватаров, идущих по пути универсальности. Кстати, а у Проминенса какой...

— Специализация, специализация и ещё раз специализация! — тут же послышался из динамика громкий голос Нико.

Все аватары на крыше согласно кивнули. Саму Красную Королеву Скарлет Рейн можно ставить в пример аватара, специализирующегося исключительно на мощных дальнобойных атаках. Её офицер Блад Леопард, стоявшая в передней части крыши, несмотря на красный цвет аватара, специализировалась на быстрых движениях и укусах.

Но тут со словами «можно я, можно я?» подняла руку Тиюри.

— Но ведь если слишком сильно специализироваться, то можно остаться без шанса на победу, если выпадет неудачный уровень, разве нет? В качестве экстремального примера можно взять огненного аватара на подводном уровне «Океан» — разве он сможет там хоть что-то сделать? Вот такие мысли мне иногда не дают покоя...

— С точки зрения здравого смысла это действительно проблема, — улыбнувшись, подтвердила слова Тиюри Фуко. Затем она повернулась к стоявшей рядом с Харуюки Утай и продолжила, — Например, возьмём Ардор Мейден, которая больше всех в Нега Небьюласе специализируется на дальнобойных атаках. Водные уровни для неё действительно нельзя назвать приятными. Поскольку она сражается огненными стрелами, они гаснут под водой или во время сильных ливней. Из-за этого она в районе четвёртого и пятого уровней наткнулась на, казалось бы, неприступную стену... я правильно говорю, Мей?

В ответ на вопрос Утай послушно кивнула. Поскольку взгляды всех аватаров сошлись на ней, она смущённо вжала голову в плечи, но Фуко, тем не менее, продолжала тепло смотреть на неё и говорить:

— Но Мейден не стала тренировать атаки других атрибутов, продолжая оттачивать свои силы. И, со временем, дуэльный аватар прислушался к её стараниям. Мей, как далеко ты на данный момент можешь выстрелить своим самым сильным пламенем под водой?.. Конечно, я имею в виду обычные спецприёмы.

— А-а... метров на тридцать, наверное, — ответила Утай тихим скромным голосом, заставив новичков Легиона — Харуюки, Такуму и Тиюри — ошарашенно выпучить глаза.

После недолгого молчания Такуму недоверчиво спросил:

— Другими словами, Мейден... ты говоришь, что если выпустишь под водой свою огненную атаку, она пролетит тридцать метров, не погаснув?

Кивок. Утай ответила безмолвно, а речь подхватила Черноснежка:

— Когда я видела это в последний раз, её выстрелы пролетали лишь половину этого расстояния... вижу, ты продолжаешь оттачивать своё мастерство, Мейден. Но зрелище пламени, летящего сквозь воду и по пути испаряющего её, захватывало дух.

— Ух ты, я тоже хочу на это посмотреть! Пусть после следующего Перехода попадётся Океан! — беззаботно отозвалась Тиюри, после чего раздался недовольный вопль Нико:

— Эй, думай, чего просишь! Наш транспортёр утонет к чертям!

— NP. Разработаешь режим линкора, — моментально ответила Пард, вызвав волну хохота.

Когда смех утих, Такуму удовлетворённо кивнул.

— Командир, Рейкер, я понял. Другими словами, это вопрос того, насколько сильно ты доверяешь своему дуэльному аватару. Раз так, то я буду верить рождённому из моей души Циан Пайлу до самого конца... ведь я обещал Хару кое-что важное.

На середине фразы он повернулся к Харуюки, а те чувства, что он вложил в последние слова, передались прямо в его сердце.

Пять дней назад, после поражения Вольфрам Церберу в их первой битве, Харуюки пригласил домой Такуму, и в ту ночь его друг пообещал ему, что когда они достигнут седьмого уровня и смогут называться высокоуровневыми линкерами, то сразятся друг с другом в честной битве.

Пока что никто из них не добрался даже до шестого, и оба они понимали, что заветный день наступит нескоро, но поклялись не забыть об этом обещании. Ведь все их битвы в Ускоренном Мире, весь опыт, что они в нём получали, приближали их к этому моменту.

Харуюки шагнул вперёд и бодро сказал:

— Правильно, Таку. Мой Сильвер Кроу так же специализируется лишь на своём умении летать, и у меня и мыслей нет о том, чтобы превращать его в универсального аватара. В конце концов, наши дуэльные аватары — не какие-то там персонажи, выданные нам системой...

— А наши собственные воплощения.

С этими словами они уверенно кивнули друг другу, после чего Тиюри с подозрительным видом окинула их взглядом и спросила:

— Это что это такое важное вы друг другу пообещали, а?

— Э-э, прости, Ти, но этого мы...

— Это был разговор мужчины с мужчиной, и он останется между нами! — горделиво воскликнул Харуюки.

Подруга детства посмотрела на него исподлобья, а затем с сомнением в голосе произнесла:

— Просто, как я помню, все ваши тайны ничем хорошим не заканчиваются.

— Ты чего?! Когда это такое бывало? Ну-ка...

Харуюки выставил вперёд правую руку и начал считать, загибая пальцы. Однако уже через несколько секунд пальцы действительно кончились, и все находившиеся на крыше девушки сокрушённо покачали головами.

За время их разговора бронетранспортёр успел проехать немалое расстояние, миновав Императорские Сады Синдзюку с севера и проезжая неподалёку от станции Ёцуя. Уже через несколько минут они бы подъехали к вратам Ханзомон, которые в Ускоренном Мире назывались западными вратами Имперского Замка.

Когда-то стража этих ворот, одного из Четырёх Богов, Энеми Ультра класса Бякко, вызвал на бой отряд легионеров Нега Небьюласа под предводительством Черноснежки и Фуко. Этот Бог, известный своими быстрыми, как ураган, когтями, играючи расправился с противниками, но благодаря Ураганным Соплам Фуко им удалось, хоть и с большим трудом, покинуть охраняемую территорию. Из-за этого западные врата стали единственными из четырёх, возле которых никто в бесконечное истребление не попал. Поэтому в ближайшее время шанс увидеть Бякко вживую Харуюки вряд ли представится. Это случится только тогда, когда Нега Небьюлас вновь соберётся штурмовать Имперский Замок.

Транспортёр проехал мимо станции Ёцуя и взобрался на вершину пологого холма. Перед глазами моментально всплыл гигантский силуэт.

Даже на уровне Постапокалипсис, на котором невозможно найти здания без повреждений, высокие, чёрные стены Замка стояли величественно и уверенно. За ними виднелся дворец, сочетавший в своём облике готический и современный стили. Ночной туман завораживающе мерцал от бесчисленных огней.

Территория Имперского Замка, находящегося на неограниченном нейтральном поле, представляет собой идеальный круг диаметром полтора километра, чем сильно отличается от императорской резиденции реального мира. По всему периметру вырыт бездонный ров, над которым действует невероятной силы гравитация, из-за чего перелететь через него не могут ни Харуюки, ни Фуко. Перебраться через ров можно лишь по одному из четырёх мостов шириной тридцати метров, расположенным по сторонам света.

Транспортёр, которым управляла Нико, выехал с переулков на улицу Синдзюку. Недалеко от Т-образного перекрёстка с Утибори Нико отпустила газ, и машина постепенно начала замедляться. Прямо перед ними находился западный мост, в конце которого виднелись врата, но заезд на мост разбудил бы дремавшего Бякко. Колеса заскрипели от резкого поворота направо, а как только Нико выехала на дорогу, тянущуюся вдоль бездонной пропасти, транспортёр вновь взревел движком, набирая скорость.

Харуюки подошёл к левой границе крыши и упёрся взглядом в чёрные стены по другую сторону пятисотметрового рва.

Там, за стеной, жили бесчисленные патрульные Энеми и один молодой бёрст линкер. Конечно, он не был подключён постоянно, но из его речи становилось ясно, что он проводил в этом мире очень много времени. Шанс того, что он в этот самый момент находится внутри дворца в километре от них, выше, чем тот, что за ними с крыши администрации следит Синий Король Блу Найт.

Десять дней назад, когда Харуюки бежал из Замка, он пообещал этому молодому аватару-самураю по имени Трилид Тетраоксид, вооружённому Артефактом «Бесконечность», что однажды они снова встретятся. Конечно же, он не собирался в ходе спасения Аквы Карент пробиваться на территорию Замка (впрочем, во время спасения Ардор Мейден он тоже не собирался этого делать), так что пока по-прежнему не мог исполнить своё обещание.

«Но однажды этот день обязательно настанет, Лид», — мысленным голосом обратился Харуюки к аватару, жившему за стеной Замка.

Стоявшая рядом с ним Утай словно услышала его и, улыбнувшись, кивнула.

Транспортёр мчался по постоянно подворачивающей улице Утибори и вскоре проехал мимо южных врат, которые охранял Судзаку. Двенадцать дней назад у них находилась запечатанной Ардор Мейден. По правую сторону появился парк Хибия, на этом уровне превратившийся в пустырь, а транспортёр начал постепенно заворачивать на север.

Из темноты начали выплывать первые офисные здания, с которых начинался район Маруноути, а двигатель стал сбавлять обороты. Проехав по инерции ещё сотню метров, транспортёр остановился точно в центре крупного перекрёстка.

— Восточные врата Имперского Замка, коне-ечная! Просьба пассажирам покинуть машину, — протянула Нико, отчего-то перейдя на ангельский режим.

Пассажиры начали один за другим спрыгивать с крыши. Последним спрыгнул Харуюки, прихватив с собой коляску Фуко. Вслед за этим транспортёр окутал красный свет, и он исчез. Кабина, окружавшая девочку-аватара, пропала, и она мягко приземлилась на асфальт.

Перевезя отряд из Умесато, Сугинами, через весь городской центр, Красная Королева Скарлет Рейн потянулась и сказала:

— Уф-ф... как же напрягает езда по узким улочкам. Чур, на обратном пути едем по магистралям!

— Э-э?! Без тормозов?! — воскликнул Харуюки, а затем тут же добавил, — Н-но, насколько я видел, магистрали тоже полуразрушенные. Разве такая большая машина там проедет?

Нико в ответ сцепила руки за затылком и хладнокровно ответила:

— Думаю, к окончанию второй битвы хотя бы один Переход состоится. И вообще, поскорее бы. В идеале, конечно, нам бы огненный уровень, вроде «Магмы» или «Выжженной Земли»...

— Э? Почему вдруг... а, понял. На огненных уровнях Сэйрю должен быть слабее...

— Угу. Правда, есть шанс, что выпадет водный уровень... — сказала Черноснежка, подплывшая к Нико. Посмотрев на небо, она продолжила, — На Постапокалипсисе не идут дожди, так что он для этой битвы вполне сгодится. А вообще, раз вы ждёте Перехода, лучше молитесь, чтобы нам попался удачный уровень для битвы с Метатроном.

— Точно... какой-нибудь высокоранговый тёмный уровень оказался бы кстати. А в идеале... — заметила Фуко, усевшаяся на коляску, с которой Харуюки ещё не успел окончательно убрать руки. — Сильнейший из всех тёмных уровней, Ад. В этом случае атаковать Метатрона сможем все мы, а не только Ворон-сан...

— Ага... вот только я могу сосчитать, сколько раз видела Ад на неограниченном поле, на пальцах одной руки. Конечно, поскольку у нас есть семь дней, мы можем немного подождать, но шансы ничтожно малы...

На мгновение повисла тишина, но её тут же нарушил бодрый голос Тиюри:

— Семпай, сестрица, всё будет хорошо! Кроу ведь именно для этого и изучал Оптическую Проводимость! Уж с лазерами Метатрона он точно справится!

«Наверное, мне сейчас нужно сказать что-нибудь бодрое, чтобы поддержать её слова», — подумал Харуюки, но произнести смог лишь неуверенное «п-попробую».

Но тут его похлопала по плечу неожиданно подошедшая сзади Пард и кивнула.

— Кей. Уверена, ты справишься.

— С-спасибо!

Пусть она и говорила как всегда кратко, но Харуюки повернулся к пытавшейся подбодрить его девушке-бёрст линкеру. Он хотел было сказать что-нибудь более решительное и уже вдохнул, но тут Пард быстрой походкой зашагала вперёд. Покачивая длинным хвостом, она дошла до западной границы перекрёстка, встав точно перед Имперским Замком.

Глядя в могучую спину леопардового аватара, Харуюки медленно выдохнул.

В конце концов, сейчас не время думать о битве с Метатроном. До неё нужно выполнить ещё одну миссию, которая тоже требовала немалых усилий. Они должны спасти Элемента, Акву Карент, запечатанную у восточных врат Имперского Замка.

Убрав руки с коляски Фуко, Харуюки крепко сжал кулаки, а затем медленно сделал круг вокруг своей оси, окидывая взглядом панораму.

С севера стояли здания метеорологического агентства и министерства по чрезвычайным ситуациям, а также мост Кольцевой Столичной Автомагистрали.

На востоке широкая дорога упиралась в Токийский Вокзал. На Постапокалипсисе это здание, сделанное из красного кирпича, сохранилось неплохо, но на стенах всё же видны следы разрушений и копоти.

На юге виднелся парк Хибия, мимо которого они проезжали, а также правительственные здания района Касумигасэки. На самом горизонте тонким железным шпилем уходила под небо Старая Токийская Башня.

Наконец, на западе располагался стальной мост, тянущийся через бездонный ров, а в самом конце его — огромные врата. Врата, как и мост, имеют метров тридцать в ширину и тоже состоят из стали, но на их воронёной поверхности нет ни ржавчины, ни вмятин. Казалось, будто эти врата отрицали саму суть уровня Постапокалипсис, «мира после катаклизма».

— Имперский Замок... восточные врата... — прошептал Харуюки.

Черноснежка подплыла к нему с правой стороны и кивнула.

— Карен запечатана на алтаре, что находится прямо перед вратами. Сейчас мы начнём обсуждать тактику этой операции, но тебе, по аналогии с южными вратами, придётся выполнить важное задание... как твоему родителю и командиру Легиона, мне стыдно постоянно полагаться на тебя, но я надеюсь на твою помощь, Харуюки.

— Ты что... это я попросил вас о том, чтобы эта операция состоялась сегодня...

— Нет. С того самого момента, как Карен вернулась в Легион, её спасение из Замка стало для нас одной из важнейших задач. И атака на Метатрона — тоже. ISS комплекты вплотную подобрались к порогу пандемии... твоя просьба, скорее, подтолкнула меня в спину и позволила одолеть нерешительность.

Черноснежка подняла левый клинок и осторожно коснулась им правой руки Харуюки, а затем приблизилась ещё немного и прошептала:

— Если честно, в глубине души я ещё немного боюсь. Боюсь того, что битва против Сэйрю может обернуться новыми жертвами... боюсь, что внутри Токио Мидтаун Тауэра может произойти что-то неожиданное. Но в то же время я верю, что даже в самый тёмный час твои серебряные крылья осветят наш путь... так что...

— ...Хорошо, — Харуюки хотел сказать ей в ответ гораздо больше, чем это слово, но даже его он смог выдавить из себя с трудом.

Поэтому вместо того он медленно обвил пальцами правой руки кончик левого клинка Черноснежки. Он сжал его настолько сильно, насколько это позволяла её способность «Терминальный Меч», а потом всё же смог произнести ещё несколько слов:

— Всё будет хорошо... что бы ни случилось, я буду защищать и тебя, семпай, и всех остальных.

В ответ Черноснежка промолчала, вместо этого кивнув, а затем прислонив лицо к шлему Харуюки.

Прижавшиеся друг к другу аватары смотрели на стоящие перед ними врата из чёрной стали, словно вокруг них больше никого нет. Через несколько секунд Черноснежка выпрямилась, медленно отпрянула и развернулась к стоящим за их спиной аватарам. Подняв левую руку, она открыла меню, посмотрела в видное только ей окно, а затем хладнокровно произнесла:

— Прошло ровно тридцать минут с тех пор, как мы вошли на неограниченное поле... 1,8 секунд реального времени. Аква Карент должна погрузиться через десять секунд после нас, так что у нас есть ещё два часа и сорок шесть минут. Это значит, что ещё два часа шестнадцать минут мы будем ждать. В связи с этим предлагаю пятнадцатиминутный перерыв, а затем соберёмся обсудить тактику.

— Так точно. Ну, раз так, я сбегаю полюбуюсь на вокзал, — начала было Нико, но Черноснежка моментально прервала её жутковатым голосом:

— Не смей! Во-первых, ты можешь случайно зайти в портал, который там находится, а во-вторых, за ним начинается территория Овала Авроры. Уж кто-кто, а прихвостни Торн нам здесь нужны меньше всего.

— А-а... ну, тут ты права, — моментально согласилась с её словами Нико. Видимо, она тоже предпочитала не связываться с Фиолетовой Королевой Пёрпл Торн. — Ну ладно, тогда профессор мне устроит экскурсию по Имперскому Замку.

— Э... э-э, почему я?! — встрепенулся Такуму, но Нико моментально смерила его взглядом.

— Что, забыл уже? Я ведь столько времени провела рядом с тобой, пока ты учился Инкарнации. Если тебе интересно, никто в нашем Легионе подобной чести ещё не удостоился!

— Н-не забыл, конечно! Но какая может быть экскурсия, если мы не можем войти внутрь...

— Достаточно будет того, что мы можем разглядеть отсюда. Например, у этих врат ведь есть какое-то своё название в реальном мире и связанная с ними история?

С этими словами Нико указала своей очаровательной ручкой на стальные врата, и все аватары дружно перевели на них взгляд. Действительно, врата Имперского Замка соответствовали вратам императорской резиденции (бывшего замка Эдо) в реальном мире, которые тоже расположены по сторонам света. Западные врата назывались вратами Ханзо, южные — вратами Сакурада. Похожее имя должно быть и у восточных врат.

Взгляды бёрст линкеров вновь собрались на Такуму, и синий аватар, игравший роль тактика Легиона, кратко прокашлялся и немного неуверенным тоном сказал:

— Эм-м... в реальном мире восточные врата Имперского Замка называются вратами Сакасита. Это одни из врат внутренних замка Эдо. В январе 1862 года неподалёку от них шестеро самураев княжества Мито совершили покушение на Андо Нобумаса, входившего на тот момент в совет сёгунов.

Мозг Харуюки начал рефлекторно противиться атмосфере, начавшей напоминать лекцию, но тут в его памяти что-то ожило. Он начал крутить головой и мычать.

— Э-э... э-э, где же я слышал эти имена... как там... а, точно — инцидент у врат Сакасита! — прокричал Харуюки, чудом вспомнив исторический факт.

Однако тут же послышалась безжалостная реплика Тиюри:

— Любой бы вспомнил эти имена от одного упоминания врат Сакасита. Ну-ка, скажи! Какова была причина покушения?!

— У-у... э-э, ну, советник Андо их не устраивал, и поэтому они напали...

— Чем именно он их не устраивал?!

— Э-э-э-э... к... как там...

Поняв, что неожиданно оказался на экзамене по истории Японии, Харуюки до предела напряг свою память.

— Потому... что Андо выступал за подписание хартии с Америкой, из-за чего попал под шквал критики фракции изоляционистов...

— Не-а! — тут же воскликнула Тиюри.

Фуко же развернулась на своей коляске и с улыбкой вскинула указательный палец.

— Не совсем так, Ворон-сан. Ансейские репрессии, о которых ты говоришь, были вызваны действиями главы правительства, Ии Наосуке. Его, кстати, тоже атаковали ронины княжества Мито, но это случилось у южных врат, и тот случай называется «инцидентом у врат Сакурада». И случилось это в марте 1860 года, за два года до инцидента у врат Сакасита.

— А... я-ясно... тогда почему напали на Андо?

— Андо Нобумаса хотел укрепить пошатнувшиеся позиции сёгуната и с этой целью предложил объединить императорский двор с правительством путём брачного союза. По факту это означало выход замуж дочери императора Комея, Кадзуномии, за Токугаву Иемоти, четырнадцатого сёгуна. Считается, что именно это и спровоцировало атаку империалистов и ронинов княжества Мито, не согласных с этим планом.

С её губ одно за другим скатывались имена собственные, и оперативная память Харуюки трещала по швам, но он всё же смог удержать её слова в голове и с понимающим видом кивнул.

— Я-ясно... значит, на него напали шесть ронинов? А сколько самураев его охраняли?

На этот вопрос ответил Такуму, в очередной раз прокашлявшись:

— Телохранителями работали сорок пять человек из княжества Ивакитайры. Сегодня территория этого княжества находится на юге префектуры Фукусима, и называется «землями Нобумасы».

В голове Харуюки это объяснение автоматически превратилось в «оборона составляла сорок пять человек из Легиона Ивакитайра». Сложив руки на груди, он протянул:

— Ого... шесть против сорока пяти? И как успе... э-э, результаты атаки?..

— Нападавшие из княжества Мито были убиты на месте, со стороны Ивакитайры потерь нет. Самого Андо Нобумасу ранили в спину, но ему удалось скрыться на территории замка.

— Ага, ясно...

Харуюки настолько ничего не знал о битве, произошедшей в этом месте в реальном мире 185 лет назад, что не подозревал даже, за кого должен болеть. Но от слов Такуму он невольно провёл параллели с их ситуацией. Между восемью аватарами, собиравшимися напасть на Энеми Ультра класса, и теми шестью убитыми самураями.

— Эх, Хару, как же просто читать твои мысли, — неожиданно раздался сокрушённый голос Тиюри.

Харуюки моментально развернулся к ней. Он даже успел заметить, как похожий на зелёную ведьму аватар покачивал остроконечной шляпой.

— В-в смысле просто?

— Признайся, ты ведь только подумал, что и нас сейчас всех перебьют, да?

— Э.

— Послушай, у нас совсем другая ситуация! Мы пришли сюда не убивать какого-то там советника, а спасать Карен! И вообще, ты сумел пережить даже путешествие внутрь замка, тебе вообще бояться нечего!

Хотя аргументы Тиюри при ближайшем рассмотрении казались весьма странными, её бодрый голос не оставил Харуюки выбора, кроме как согласиться с ней. Он кивнул, сжал правый кулак и ответил:

— Это точно, сегодня справедливость точно на нашей стороне! И в связи с этим надо бы прикончить Сэйрю во имя справедливости и сорвать джекпот по очк...

— А ну остынь! — прервала его Тиюри, ткнув в бок Хоровым Перезвоном.

Харуюки затих, а остальные шестеро аватаров дружно вздохнули.

Вслед за этим Черноснежка подплыла к мосту, прокашлялась и решила сменить тему:

— Ну что же, теперь, когда мы готовы к приближающейся контрольной, предлагаю начать обсуждение тактики. Все согласны?

Отклик на эти слова прозвучал довольно вяло, но Харуюки решил, что в этом виновато произнесённое ей словосочетание «приближающаяся контрольная».

Два часа пятнадцать минут. Казалось, что ожидание будет невыносимо долгим, но благодаря подробному обсуждению и упражнениям время пролетело очень быстро.

Черноснежка в очередной раз проверила в меню время погружения, после чего повернулась и объявила:

— Отлично. Пятнадцать минут до начала операции. Я уверена, что Карен погрузится точно по таймеру, но стоит допустить возможную ошибку на десятую долю секунды и начать её на сто секунд раньше. Другими словами, учитывайте, что разброс по времени может достигать двух минут.

Двенадцать дней назад, во время освобождения Ардор Мейден, Такуму вышел через портал и сообщил точное время погружения Утай, находившейся в реальном мире.

Но сейчас Аква Карент, она же Хими Акира, знала, когда ей нужно погружаться, ещё до начала операции. Другими словами, это значило, что если что-то задержало бы их в пути, то Сэйрю немедленно убил бы Акиру, после того как та появилась бы на поле. К счастью, «такси» Нико позволило им добраться до восточных врат Замка без приключений. Оставшееся время они провели в подготовках, а теперь начиналось главное. Харуюки внимательно прислушивался к каждому слову Черноснежки.

— Как мы выяснили в ходе двух схваток против Судзаку, Боги обладают гораздо более продвинутым искусственным интеллектом по сравнению с Энеми Легендарного класса. Они не привязаны к атакам цели, нанёсшей ей наибольший урон, и могут сознательно пытаться нападать на наши тылы. Вполне возможно, возникнет ситуация, которую мы не предусмотрели и не отрабатывали. В таком случае мы будем вынуждены действовать по обстоятельствам, но помните, что ваш приоритет — это личное бегство. Меньше всего нам нужно, чтобы запечатало кого-либо ещё.

Голос Чёрной Королевы звучал спокойно, но Харуюки ощутил, что последние слова она произносила с небольшой горечью.

Во время их последней битвы против Судзаку, когда Харуюки и Утай пытались покинуть Имперский Замок, Черноснежка и Фуко пытались принести себя в жертву, когда показалось, что Энеми сейчас испепелит спасаемых аватаров. Это поведение прямо противоречило только что сказанным ей словам. Скорее всего, в глубине души она и в этот раз поклялась себе, что лично для неё приоритет — спасение всех своих друзей.

Но ровно то же самое думали и Фуко, и Утай, и Такуму, и Тиюри, и Нико, и Пард. Все они твёрдо решили, вернее, поклялись себе, что ни за что не бросят своих друзей, потому что все они находятся здесь именно поэтому. И именно это чувство есть величайшая сила бёрст линкера.

— Да-да, Лотос, мы знаем, — выразила общее мнение Скарлет Рейн, сидевшая на бочке и болтавшая в воздухе ногами. — Короче говоря, сначала мы с криком «ура!» бежим вперёд, затем хватаем Аква Карент, затем с воплями «а-а!» убегаем обратно, так? Тут бежать-то всего полкилометра в каждую сторону!

— «Всего», Рейн? Думаю, ты удивишься, насколько долгими могут быть пятьсот метров, если их бежать. А в обе стороны так вообще километр.

— Да что там километр! Мы вон в школе бежали кросс, и шестиклашкам выпало три километра! Ох, до сих пор ноги болят, как вспоминаю...

— Подумаешь! Нас заставляли бегать пять! Тут уже просто больными ногами не отделаешься!

Королевы начали спорить друг с другом, отклоняясь от темы, но тут вмешалась Тиюри:

— Нико-тян, семпай, мы на секции каждый день по десять бегаем...

— ...Серьёзно? Тебе жить не хочется, Лайм Белл?

— ...Прости нас за такой дилетантский спор, — ответила Черноснежка, несколько свесив голову.

[[image:/storage/reader-images/ca5d21ff4629101cf52ed53af263d2889cf322fe.jpg]]
Затем она вновь подняла её и обвела всех взглядом. Атмосфера после этого разговора явно наладилась. Медленно моргнув фиолетовыми глазами, она произнесла мягким голосом, таящим в себе непоколебимую уверенность:

— Рейн права — наша тактика действительно несложная. Я верю, что с нашим составом мы сможем отбить атаки Сэйрю. Десять минут до старта. Все по позициям.

----------

Том 14 Глава 198

В чём истинная суть Усиливающего Снаряжения?

Если бы этот вопрос задали низкоуровневому бёрст линкеру, он практически наверняка ответил бы, что в усилении атак. И этот ответ ни в коем случае нельзя считать ошибочным. Усиливающее Снаряжение в виде ружей и мечей значительно усиливает атаки дуэльного аватара, а также расширяет его тактические возможности.

Но бёрст линкеры средних и высоких уровней, прошедшие в Ускоренном Мире через бесчисленные битвы, набравшись опыта, накопив побед и поражений, в какой-то момент замечают, что по-настоящему серьёзное преимущество Усиливающее Снаряжение даёт в обороне. Речь не просто о том, что оно может частично уменьшить урон. Истина лежит на поверхности, и именно поэтому заметить её непросто.

Если атака противника приходится по Усиливающему Снаряжению, его владелец не получает урона.

Другими словами, с их помощью запас здоровья аватара можно увеличить вдвое, а то и втрое. Поскольку способов восстанавливать здоровье в Ускоренном Мире практически нет, то запас здоровья становится параметром незаметным, но всё же чрезвычайно важным.

Конечно же, это не значит, что путь к силе лежит через ношение нескольких слоёв крепкой брони. Усиливающее Снаряжение защитного типа тяжёлое и мешает передвигаться, и его неумелое использование просто превращает аватара в живую мишень. Варианта всего два: или каким-то образом совмещать крепкую броню с мобильностью, или доводить её до такого уровня, чтобы стояние на месте переставало мешать.

Адептом первого идеала являлась Броня Бедствия, Хром Дизастер, с чьей невероятной силой Харуюки знаком не понаслышке.

А адепт второго идеала — Скарлет Рейн, «Неподвижная Крепость».

— Впе... рё-ё-ё-ёд!

30.06.2047, 12:20:10. Операция по спасению Аква Карент, наконец, началась. Сигналом послужил бодрый клич Красной Королевы.

Вновь призванное Усиливающее Снаряжение в очередной раз превратилось в Дредноут, который взревел всеми двенадцатью колёсами, пробуксовывающими на асфальте Постапокалипсиса. Наконец шины вцепились в землю, и огромная машина двинулась вперёд, немедленно расколов за собой асфальт.

Точка старта располагалась в трёхстах метрах от начала железного моста. Все бочки и куски бетона, загораживавшие проход, заблаговременно убрали, и алая машина неслась вперёд по прямой линии без препятствий.

Нико, понятное дело, сидела в кабине, но остальные семь аватаров в этот раз ехали не на крыше, а стояли на крупнокалиберных лазерных пушках по бокам транспортёра и крепко держались за стены. С левой стороны разместились Черноснежка, Харуюки и Такуму. Справа — Пард, Тиюри, Фуко и Утай.

Почему они не ехали на крыше?

— Ракетный залп гото-о-ов! — воскликнула Нико, и бронепластины, покрывавшие крышу транспортёра, раскрылись в четырёх местах.

Из глубин машины поднялись ракетные установки. Они разворачивались в боевую позицию, транспорт ускорялся, а чёрный мост становился всё ближе.

Этот мост длиной в пятьсот метров и шириной в тридцать, проходящий над бездонной пропастью, находится под охраной Сэйрю, одного из Четырёх Богов. Для огромных Энеми Ультра класса эта территория казалась очень тесной. Их нельзя окружить с разных сторон, и даже проскользнуть мимо крайне трудно. Поэтому, во время атаки на Судзаку они решили, что Харуюки использует свои крылья, чтобы пролететь над ним, и схватит Мейден в момент её появления. Эта часть плана сработала успешно, но затормозить достаточно быстро, чтобы избежать атаки Судзаку, они не смогли, и поэтому влетели во врата Замка.

Пользуясь полученными знаниями, в этот раз они собрались двигаться по земле, но Дредноут так же не смог бы развернуться на мосту. Да что там, он не мог даже затормозить. Но Нико, совершенно ничего не боясь, продолжала вдавливать педаль газа. А за мгновение до того, как они заехали на мост, её звонкий голос раздался снова:

— Всем держаться! Ракетные двигатели, вперё-ё-ёд!

Раздался оглушительный, похожий на взрыв, грохот, и вместе с ним Харуюки ощутил сильнейшее ускорение. Полыхнули пламенем сопла, расположенные в задней части машины.

А в следующее мгновение передняя шина транспортёра преодолела границу между асфальтом дороги и металлом моста.

Харуюки моментально ощутил, что в воздухе что-то изменилось. Перед ними ещё ничего не успело появиться, но ему показалось, что атмосфера мгновенно потяжелела. Скорее всего, это и есть то самое «информационное давление», о котором рассказывала Нико, и его броня словно начала искрить от него.

— Он идёт!.. — кратко воскликнула стоящая точно перед Харуюки Черноснежка.

В воздухе над квадратным алтарём, находившимся у восточных врат, мелькнул синий свет. Сначала он был похож на волны на поверхности воды, но постепенно становился сильнее и крупнее. Наконец из самого центра разошлись несколько волн одновременно, а за ними вспыхнули холодным центром два огня.

А затем из иллюзорной водной глади с оглушительным всплеском вылетела огромная фигура.

Голова с несметным числом клыков и четырьмя рогами. Шея, покрытая ромбовидными чешуйками. Мощные передние ноги словно попытались ухватиться за воздух. Вслед за длинным извивающимся телом появились задние ноги с огромными когтями, а за ними — длинный, похожий на кнут хвост, описывающий в воздухе дугу. От головы и до самого хвоста по спине тянулась полоса металлической щетины. Из неё же на равных расстояниях друг от друга росли четыре пары маленьких восьмислойных крыльев.

Это величественный дракон, которого трудно отнести к западному или восточному стилю. Всё его тело светилось тусклым фосфорным светом, благодаря которому это огромное ярко-синее тело глубоко оттенка прекрасно выделялось на фоне тьмы Постапокалипсиса. Не менее заметны и глаза, похожие по цвету на отполированные осколки ледника.

Появившийся перед ними Сэйрю широко распахнул пасть и испустил громоподобный рык. Воздух задрожал от напряжения, а Харуюки стиснул зубы, отчаянно сопротивляясь давлению.

Шестерым легионерам Нега Небьюласа, ехавшим на транспортёре, уже приходилось сражаться с Судзаку, Энеми Ультра класса, но для бёрст линкеров из Проминенса это первая битва с противником такого уровня. Харуюки не видел ни Нико, сидевшую в кабине, ни находившуюся с противоположной стороны Пард, но он подозревал, что вид такого устрашающего Энеми может сковать их страхом на какое-то время...

— Лови, ящерка! Полный ракетный за-а-а-лп!! — послышался вопль, моментально развеявший опасения Харуюки, а вслед за ним крыша транспортёра озарилась светом.

Тьму осветили выхлопные следы, и множество маленьких ракет взмыло в воздух. Поднявшись на небольшую высоту, они резко сменили направление, нацеливаясь точно на массивное тело Энеми.

Вспыхнули друг за другом шары оранжевого пламени, окутав парящего в воздухе Сэйрю. Мчавшийся по мосту транспортёр содрогнулся от многочисленных звуков.

Не дожидаясь, пока утихнут спецэффекты, Черноснежка воскликнула:

— Все на крышу!

Экипаж машины моментально оттолкнулся от пушек, запрыгивая наверх. Ракетные шахты оставались открытыми, и места для стояния стало заметно меньше, но его всё же хватало.

— Начать обстрел! — раздался следующий приказ.

Харуюки и Такуму отозвались бодрым «так точно!» и встали друг рядом с другом. Встав точно за ракетными шахтами, они вскинули правые руки и приставили к ним левые.

Первым был спецприём Такуму.

— Лайтнинг Циан Спайк!

Железный кол, превратившийся в раскалённую плазму, улетел вперёд на огромной скорости и попал в силуэт, сокрытый пламенем взрывов. Эта атака смогла пробить лишь маленькую дыру в мосту в Синдзюку, но против бронированного Энеми Ультра класса пробивная сила этого выстрела должна быть очень кстати.

Вслед за этим Харуюки начал отводить назад правую руку, окутанную Оверреем. Растянув упругое световое копьё настолько сильно, насколько мог, он перерубил его у основания левой рукой, одновременно с этим воскликнув:

— Лазер Джевелин!

У аватара Харуюки нет атак, позволяющих метать физические снаряды, и эта техника — его единственная дальнобойная атака. Она являлась доработкой Лазерного Копья, техники среднего радиуса поражения, но из-за особенностей её применения точность атаки невысока. По траектории, которое оставляло после себя летящее с пронзительным свистом копьё, было видно, что оно вращалось по спирали. К счастью, ему всё же удалось попасть в хвост огромного тела.

Вместе с этим закончили разрываться ракеты, и сквозь чёрный дым вновь начали проступать очертания Сэйрю. Но в этот же самый момент Утай подняла свой лук, «Зовущий Пламя».

— Флейм Торрентс! — раздался хладнокровный голос, и она выпустила огненную стрелу.

Дойдя до высшей точки траектории, она разделилась на несколько десятков стрел поменьше, которые обрушились на Энеми пылающим дождём. Попадая, стрелы взрывались, и хотя взрывы были куда меньше по сравнению с ракетами, пламя держалось значительно дольше. Оказавшийся под ливнем синий дракон начал раздражённо извиваться.

Вслед за этим раздался величественный боевой клич, заглушивший даже звук езды транспортёра:

— О-о-о-о!..

Вставшая в один ряд с Харуюки Черноснежка сфокусировала на занесённой правой руке алый Оверрей. Вслед за этим она отвела к плечу клинок, ставший из ониксового рубиновым.

— Ворпал Страйк!

Её правая рука, моментально выброшенная вперёд, испустила луч кроваво-красного цвета. Он мгновенно преодолел двести метров, отделявшие их от Энеми, и пронзил покрытого пламенем Сэйрю точно в грудь. Огромное тело ощутимо содрогнулось от силы удара, а уровень наполнился оглушительным металлическим звоном.

Напоследок Нико нанесла ещё один удар.

— И вот тебе ещё! Хит Бласт Сачурэйшн[✱]Heat Blast Saturation, Насыщенный Тепловой Удар.!

Крупнокалиберные пушки по сторонам бронетранспортёра с лязгом навелись на цель.

Нутра огромных стволов начали светиться рубиновым светом. Он быстро становился всё сильнее, затем вспыхнул...

И два огромных лазера унеслись вперёд с оглушительным резонирующим грохотом.

Пожалуй, эта атака вдвое сильнее, чем та, что за несколько секунд испарила Сильвер Кроу во время тренировки Идеального Зеркала на прошлой неделе. Более того, этих лазеров два. Пролетев пару десятков метров, они сплелись в один столб световой энергии. Когда-то Нико с помощью этой атаки уничтожила здание столичной администрации в Синдзюку.

Спецприём Второй Красной Королевы, пожалуй, сильнейшего аватара дальнобойного типа в Ускоренном Мире, попал точно в грудь Сэйрю, только что поражённую Инкарнационной техникой Чёрной Королевы. Вначале он собрался возле неё красным шаром, а затем раздался взрыв, от которого, казалось, содрогнулись даже небеса. Столб пламени поднялся так высоко, что окрасил в красный цвет налитые свинцом тучи.

С учётом ракетного обстрела, Энеми поразила уже шестая атака. Пусть это и один из сильнейших Энеми Ускоренного Мира, после такого он должен потерять внушительную часть здоровья. Возможно, боль ненадолго оглушила его. Харуюки с надеждой вгляделся в пламя.

Над огромным телом противника виднелась пятиступенчатая шкала здоровья, знакомая ему по Судзаку. Первая из шкал действительно опустела где-то на 30%, но...

— Ого... — тихо протянул Харуюки.

Опустошённая с таким трудом шкала здоровья начала уверенно восполняться.

Это явление они тоже предвидели. Четверо стражей врат Имперского Замка в каком-то смысле являлись одним целым, и если одного из них ранили, те Боги, что не находились в бою, восстанавливали его здоровье. Другими словами, победить Четырёх Богов можно, только напав на всех одновременно. Сложность этой задачи хорошо иллюстрировала трагедия Старого Нега Небьюласа.

Поэтому они с самого начала не рассчитывали на победу над Сэйрю. Их атаки — лишь одна из ступеней на пути к цели. Но, хотя Харуюки и понимал всё это... он всё равно оказался шокирован тем, как быстро их противник восстановил урон, нанесённый командой, в которую входили две Королевы. Стоявший рядом с ним Такуму приглушённо сказал:

— Мы не смогли опустошить даже одну шкалу?..

— Сейчас не время расстраиваться, Кроу, Пайл, — послышался со спины голос Фуко. Хоть она почти всегда говорила тёплым, мягким тоном, сейчас даже её голос стал резким и напряжённым. — Сейчас будет контратака. Всем укрыться за бронёй!

Конец этой команды утонул в оглушительном рёве, напоминавшем раскат грома.

Из клубов дыма, висевших над алтарём, до которого оставалось двести метров, резко вылетело огромное синее тело. Сапфировые глаза дракона горели ненавистью, а пасть широко раскрылась.

Где-то за бесчисленными клыками раздался громкий звук, и вместе с ним из пасти вырвался голубой луч... вернее, струя воды. Перед началом операции Аква Карент рассказала им о способностях Сэйрю, среди которых есть «Водное Дыхание». Эта струя столь плотна и мощна, что может за несколько секунд пробить насквозь зелёного аватара.

Харуюки тут же пригнулся, прячась за бронепластиной, которой служила открытая крышка пусковой установки. Черноснежка, Такуму и Тиюри поступили так же, и лишь Фуко сидела неподвижно. Она вскинула правую руку и объявила название техники:

— Винд Вейл[✱]Wind Veil, Вуаль Ветра.!

Зелёный ветер, окутавший её изящную ладонь, быстро накрыл собой весь транспортёр.

В следующее мгновение его попыталось накрыть и несколько расширившееся за время полёта дыхание Сэйрю. Продолжая стоять на коленях, Харуюки посмотрел наверх.

Вода, касавшаяся зелёного купола, созданного из вихрящегося ветра, моментально превращалась в белый туман и рассеивалась. Но вместе с этим ветер тоже стал резко замедляться, а позади послышалось краткое «гх...» Фуко. Вскинутая рука задрожала от давления, затем Скай Рейкер оттолкнуло назад, и она упала на колени.

А в следующий момент мир перед Харуюки заволокло белым. Водное Дыхание пробило Инкарнационную защиту Фуко и обрушилось на транспортёр.

Раздался оглушительный вибрирующий звук. Машина мелко задрожала. Сотни водных струй отражались от мощной брони Дредноута. Если бы под эту атаку попал один из аватаров, его запас здоровья с огромной скоростью устремился бы к нулю. Но...

— Ха... решил поработать бесплатной автомойкой? Какая любезная ящерка! — прокричала Нико.

Пусть их скорость и упала, но она продолжала ехать вперёд, сопротивляясь Дыханию. В её голосе не слышалась боль. Как уже было сказано, пока атака приходилась на Усиливающее Снаряжение, сам аватар не получал урона.

Идею с использованием бронетранспортёра в качестве штурмовой машины, которая довезёт их как можно ближе к алтарю, поглощая урон от атак Сэйрю с помощью своей брони, предложила сама Нико. Когда Нега Небьюлас засомневался из-за того, что её тактика по сути означала принесение транспортёра в жертву, Нико тут же сказала им, что они просто не понимают истинной сути Усиливающего Снаряжения.

«Спасибо, Нико. Обещаю, твоя решимость не будет напрасной!» — мысленно произнёс Харуюки, продолжая обеими руками держаться за крышку пусковой шахты. Бронепластина мелко дрожала, сообщая о том, что Дыхание Сэйрю продолжало бурить в ней дыру.

Но благодаря тому, что Инкарнационная техника Фуко рассеяла часть атаки, броня смогла продержаться до окончания Дыхания. Транспортёр вновь начал ускоряться, и вместе с ним вперёд полетел и Энеми Ультра класса. Между ними не было уже и сотни метров.

По имевшейся у них информации, среди Четырёх Богов Сэйрю обладал наиболее разнообразными приёмами, но физические атаки применял весьма редко. Это не значило, что их не стоило бояться — клыки, хвост и острые когти таили в себе огромную силу, но бронетранспортёр, несмотря на повреждённую броню, оставался цел. Он по-прежнему мог защитить отряд.

Важно другое. Расстояние между ними сократилось до среднего, и теперь наибольшую опасность представляло...

Но Харуюки не успел додумать эту мысль, поскольку раздалась команда Черноснежки:

— Уже почти! Пять секунд... две, одна, ноль!

Прошло ещё три секунды после окончания отсчёта.

И тут в центре квадратного алтаря, который уже отчётливо виднелся перед ними, появился тусклый блеск цвета воды. Спецэффект появления дуэльного аватара. Свет становился крупнее, сосредоточеннее, начиная собираться в стройную фигуру.

Прозрачная водная плёнка, накрывающая тело. Четыре дуги водного потока, напоминавшие крылья. «Вода» Элементов Нега Небьюласа, Аква Карент. Спустя два года и десять месяцев она появилась на неограниченном нейтральном поле практически в той самый момент, в который они условились.

Её аватар тут же заискрил в свете огней алтаря, но Харуюки заставил себя отвести взгляд. Сейчас он должен смотреть на Сэйрю, потому что во время спасения Ардор Мейден Судзаку именно в этот момент развернулся и попытался напасть на стоящую на алтаре Утай.

Но огромный дракон продолжал приближаться к транспортёру, даже не думая замедляться. Видимо, он сильно зол оттого, что получил шесть атак подряд и не смог уничтожить их своим дыханием... другими словами, его аггро находилось на высоте. Но это отряду только на руку. Ключевой момент тактики, разработанной Черноснежкой, заключался в том, что атакующий отряд должен как можно дольше удерживать внимание Сэйрю на себе.

Когда дракон приблизился настолько, что накрыл собой половину неба, его рога вспыхнули голубым светом.

В тучах, висевших над ними, тут же показались всполохи. Постепенно они начали собираться в одном месте, затем мелькнула яркая вспышка...

— Сплэш Стингер! — воскликнул Такуму, выгибаясь назад. Из отверстий, открывшихся в его груди, вылетели похожие на иглы ракеты.

Практически одновременно с этим из неба с грохотом ударила фиолетовая молния. Вторая техника Сэйрю: «Взрыв Грома». Она представляла собой удар молнии, приходивший точно сверху. Крышки пусковых шахт против него помочь не могли.

Но выпущенные Такуму иглы притянули молнию к себе и дружно разорвались в воздухе. Впрочем, полностью энергию молнии поглотить не удалось, и сквозь пламя взрывов пробились несколько фиолетовых лучей. Большая часть их сбилась с курса и попала в металлический мост, но одна всё же поразила транспортёр, прошла сквозь броню и взорвала одну из шин. Однако атакующий отряд всё же оставался невредим.

Между особыми атаками Сэйрю имелись небольшие, но интервалы. Сейчас у них появился шанс проехать под Энеми и добраться до алтаря, где стояла Карент...

Но тут дракон взревел, словно намереваясь лишить Харуюки появившейся уверенности.

Огромное тело согнулось пружиной, собираясь с силами. Скрутившийся буквой S хвост устремился вниз с такой скоростью, что расплылся перед глазами. Его конец коснулся металлической поверхности моста и, высекая искры, ударил бронетранспортёр спереди.

Если бы Нико в последний момент не успела дёрнуть руль, её аватар бы расплющило вместе с кабиной. Ей едва удалось избежать этого, но хвост, похожий по крепости на стальной столб, задел ударом правую часть кабины. Транспортёр тут же закрутило на месте, а правые колеса оторвались от земли.

— Чёрт... — ругнулась Нико и отчаянно попыталась выправить машину, но та всё более отчётливо заваливалась набок.

Стоявшие на крыше аватары заскользили по полу и тут же ухватились за ближайшие бронепластины. Если бы транспортёр действительно перевернулся, их могло бы раздавить кузовом машины, что нанесло бы значительный урон.

Видимо, именно так решила Нико, поскольку из динамика раздался раздосадованный голос:

— Блин, придётся разобрать! Готовьтесь прыгать! Усиливающее Снаряжение, отмена!

Едва послышалась голосовая команда, как готовый перевернуться транспортёр моментально разлетелся на части. Он не сломался, а вернулся в инвентарь Нико, повинуясь её приказу. Возможность призыва и отзыва — важное преимущество Усиливающего Снаряжения, но повторно его призвать можно будет лишь спустя какое-то время, отличающееся у каждого Снаряжения.

Лазерные пушки, ракетницы и другие детали стали прозрачными и растворились в воздухе. Отчаянно державшихся за машину семерых аватаров выбросило на мост вместе с сидевшей в кабине Нико.

— Кья-а-а!

— Ух...

Раздались голоса Тиюри и Такуму. Харуюки тут же раскрыл крылья, схватил Лайм Белл правой рукой, а Циан Пайла — левой, после чего затормозил и приземлился на мост. Остальные пять человек приземлились без проблем. Даже Утай, несмотря на дальнобойный тип аватара, показала превосходное владение своим телом. Видимо, сказывался богатый опыт работы снарядом Фуко.

Черноснежка, игравшая роль командира отряда, убедилась, что все в порядке, а затем приглушённо воскликнула:

— Рейкер, иди! Мы прикроем тебя!

— Так точно. Удачи вам, — моментально отозвалась Фуко, кивнула, а затем быстро села в неизвестно как уцелевшую коляску.

Тонкие серебристые колёса тихо засветились, и хрупкое Снаряжение устремилось к находившемуся в сотне метров алтарю со скоростью ракеты. Ускоренная Инкарнацией коляска двигалась куда быстрее, чем мог бежать какой-либо аватар. Она оставляла за собой две борозды раскалённого металла, от которых поднимался дымок.

В прошлый раз задача Скай Рейкер свелась к катапультированию Харуюки, но сегодня именно ей предстояло спасти Акву Карент. Харуюки изо всех сил мысленно пожелал ей удачи и проводил взглядом удаляющуюся коляску. Карент побежала с алтаря навстречу ей. Оставалось лишь несколько секунд...

И тут Харуюки услышал, как прямо внутри его сознания раздался глубокий женский голос.

Маленькие хрупкие создания.

Отчего вы пришли прервать мои дрёмы?

Он тут же посмотрел вверх. Парящая в воздухе Энеми Ультра класса смотрела на них сияющими сапфировыми глазами.

На мгновение Харуюки показалось, что за этим последует та самая атака, но он ошибся.

Глаза дракона, светившиеся решительностью и мудростью, испустили кольца ледяного света.

Тело Харуюки буквально застыло. На всей металлической броне Сильвер Кроу образовался белый иней, и он не мог пошевелить ни крылом, ни даже пальцем. Он смог лишь испуганно пробежаться глазами и увидеть, что и остальных аватаров сковало морозом.

Ему даже не пришлось прокручивать в голове тактику, чтобы понять — об этой атаке не знал никто. Да, они отправлялись на миссию, осознавая и то, что могут не знать о Сэйрю всего, но они точно не подозревали, что у неё окажется настолько сильная обездвиживающая техника. Они не могли ни двигаться, ни разговаривать, и поэтому не могли освободиться даже с помощью спецприёмов. И, как бы Харуюки ни напрягался, инеевая клетка никак не хотела поддаваться.

Продолжавшая парить в небесах Сэйрю окинула холодным взглядом превратившихся в статуи аватаров, а затем, словно потеряв к ним всякий интерес, развернулся на запад, в сторону алтаря.

Самым краем глаза Харуюки увидел фигуры Фуко и Акиры, вот-вот готовых коснуться друг друга. По тактике, после спасения Аквы Карент Скай Рейкер должна была включить Ураганные Сопла и взлететь на свои предельные 300 метров, затем перелететь через Сэйрю и приземлиться за мостом.

Но эта тактика работала лишь в том случае, если Сэйрю всё это время сражалась бы с боевым отрядом. Ураганные Сопла требуют долгой перезарядки между использованиями, и если Рейкер собьют после взлёта, Фуко и Акира попадут в бесконечное истребление.

Словно прочитав тревожные мысли Харуюки, Сэйрю широко открыла пасть. Водяное Дыхание. Эта атака выплёвывала воду с такой скоростью, что она начинала разить не хуже алмазных игл. Рейкер не могла похвастаться крепкой бронёй, и эта атака, скорее всего, убьёт её моментально.

Не позволю!

В его сознании вновь послышался голос. Но в этот раз он принадлежал не Энеми. Это был величественный, волевой голос Синомии Утай, «Пылающей Жрицы» Ардор Мейден.

От тела маленькой жрицы разошлось кольцо огня, постепенно окутавшее всех аватаров. Неистовый жар моментально растопил иней, сковывавший аватаров. Это была Инкарнация, но не техника — сильный мысленный образ напрямую превратил Оверрей в пламя.

Естественно, о регулировании жара речь не шла, и пламя не только растопило иней, но и подгрызло шкалу здоровья Харуюки. Однако тот моментально забыл о боли и резко вскинул освободившуюся правую руку.

— Лазер Ланс!

И в этот же самый момент раздался голос Нико:

— Рэдиэнт Бит[✱]Radiant Beat, Излучающий Кулак.!

Правая рука Харуюки испустила световое копьё, а правая рука Нико — огненный кулак. Оба снаряда полетели вертикально вверх и попали в нижнюю челюсть Сэйрю, готовую выстрелить Водным Дыханием. Конечно же, значительного урона им нанести не удалось, но сила удара заставила Энеми закрыть пасть и прервать атаку. Между клыками можно было увидеть белый дым от воды, испарившейся прямо в пасти.

[[image:/storage/reader-images/7c069bf6c468a4c4c7167508fe6d66376db31ce9.jpg]]
В следующее мгновение со стороны алтаря донеслась яркая вспышка бледно-голубого цвета.

Выхлоп ракетных движков. Скай Рейкер, обхватившая Акву Карент обеими руками, взмывала в небо, оставляя за собой яркий след. Она пробила чёрные тучи Постапокалипсиса на скорости, достойной прозвища «МБР», и, на мгновение окрасив облака в синий, исчезла.

— Ура!.. — тихо обронил Харуюки, сжимая кулак.

Без трудностей, конечно, не обошлось, но эта часть оказалась куда легче по сравнению со спасением Ардор Мейден. Впрочем, с учётом их состава, лёгкость, с которой они провернули первую часть операции, не должна была удивить его. Собственно, сложности начинались именно сейчас, ведь им нужно было и защититься от Сэйрю, и выбежать за пределы моста. В ходе бегства нельзя допустить никаких потерь.

— Отлично, отступаем! — скомандовала Черноснежка, и семеро аватаров начали бежать на восток, продолжая следить за Энеми в небесах. Хотя им удалось уже трижды защититься от его атак, он... продолжал лишь тихо извиваться на месте, несмотря на уровень аггро.

«Она что... отпускает нас?

Может... у Богов есть ещё и характеры?.. «Огненный» Судзаку вспыльчив, а «Водяная» Сэйрю на удивление спокойна?..» — вдруг задумался продолжавший бежать Харуюки.

И сразу после этого он вновь услышал голос, который мог принадлежать лишь Энеми. Женский, тихий, словно дуновение ветра над гладью воды, и ледяной, словно арктическая стужа.

Я устала от этих игр.

Усните же в моём саду навеки, маленькие создания.

Длинный хвост встрепенулся, точно как в тот раз, когда она перевернула им бронетранспортёр. Но Харуюки и его друзья оторвались от Энеми уже на двадцать с лишним метров. С такого расстояния её физические атаки не должны достать их.

Расплывшийся от скорости хвост ударил не по ним, а по самому мосту. Раздался оглушительный грохот, и по тяжёлым металлическим пластинам побежала ударная волна. Она быстро нагнала убегающих аватаров и заставила пошатнуться даже парившую над землёй Черноснежку.

На землю никто не упал, но аватары потратили с полсекунды на то, чтобы восстановить равновесие. И, пользуясь этим...

Сэйрю вновь сверкнула рогами, а чёрные тучи над их головами заискрили.

— Гх...

Такуму тут же опёрся ногами в землю и выгнулся. Но не успел он выпустить ракеты, игравшие роль громоотвода, как накопившееся напряжение разрядилось фиолетовой вспышкой.

«Нет!»

Харуюки рефлекторно взмахнул крыльями изо всех сил. Он должен как-то защитить их от молнии. Даже если бы «Взрыв Грома» не убил их, аватаров бы парализовало электричеством, не дав бежать дальше. Их тактика учитывала то, что даже если вторичные молнии, порождённые Жалящим Всплеском Такуму, ударят в невезучего аватара, остальные могут унести его на себе, но если парализует всех, это уже не поможет. И тогда следующая атака может оказаться для всех них смертельной.

«Пусть лучше заденет только меня!»

За счёт своих крыльев Сильвер Кроу оказался единственным аватаром, который мог так быстро подпрыгнуть после ударной волны. Он взмыл как можно быстрее и раскинул руки в сторону. Из туч на его броню обрушились сразу пять молний.

— Гха-а!..

В тот момент, когда молнии поразили его тело, он ощутил даже не жар и боль, а просто шок, пронзивший его сознание. Мир перед глазами окрасился в белый цвет — исчез и уровень, и Энеми. Осталась лишь его собственная шкала здоровья. До атаки она была заполнена почти до предела, но теперь на огромной скорости убывала. «Серебро», из которого сделана броня Кроу — отличный проводник, и потому его аватар уязвим к электричеству. И даже без учёта этого атака была невероятно сильной. Пожалуй, её силы хватало, чтобы убить его за один удар...

— Цитрон Ко-о-о-о-олл! — словно издалека донёсся до него голос подруги детства.

Посреди выжженного белого мира потекли зелёные частицы. Шкала начала убывать медленнее и остановилась за мгновение до того, как полностью опустела. После этого она резко восстановилась, вернув ему состояние, в котором он находился до удара молнии. Первый режим «Зова Цитрона» Лайм Белл откатил время для Сильвер Кроу на несколько секунд назад, вылечив... нет, отменив урон.

Он избежал смерти, но от шока не избавился, и его дымящееся тело полетело к земле. Он с лязгом приземлился на могучие руки Циан Пайла, поймавшего его. К счастью, вторичные молнии, разлетевшиеся от него, ни в кого не попали, поскольку тут же послышался громкий голос Блэк Лотос:

— Пайл, продолжай бежать! Все за Пайлом!

Повинуясь приказу, Такуму побежал, прижимая к себе Харуюки. Голубые глаза за маской светились досадой.

— Прости, Хару. Защита от молний была моей работой.

— Ни... чего... это мелочь... — кое-как выдавил из себя Харуюки, до сих пор не до конца оправившийся от паралича.

И тут Сэйрю пришла в движение. Она начала преследовать убегающих аватаров и вновь занесла хвост. Похоже, она опять собиралась на мгновение оглушить их, чтобы затем обрушить очередную особую атаку.

— Второй раз... не получится! — в ярости воскликнула Черноснежка.

Харуюки тут же поднял голову, пытаясь рассмотреть, что она собралась делать. И тут он увидел, как Черноснежка вонзила кончик правой ноги в мост, развернулась с его помощью, а затем бросилась в сторону Сэйрю.

— Н-не смей, семпай! — прокричал Харуюки, к которому вернулись чувства, и спрыгнул на землю.

До сих пор немного пошатываясь, он резко расправил крылья и уже собирался взлететь, как его остановила маленькая ручка.

— Доверься ей, ведь она твой «родитель», — прошептала ему Нико.

Харуюки всё же остановился и начал следить взглядом за несущейся вперёд Чёрной Королевой. Высоко занесённый хвост Сэйрю вновь исчез, превратившись в синюю дымку.

Даже если бы она смогла уклониться от этой атаки, за которой не поспевал глаз, ударная волна подкосила бы её ноги. Но и защититься от атаки, которая смогла перевернуть целый бронетранспортёр, не получив серьёзных ранений, трудно было бы даже Зелёному Королю.

Но когда хвост начал приближаться к ней на невероятной скорости, Черноснежки лишь раскинула клинки в стороны.

Харуюки стиснул зубы, ожидая, что её фигуру, похожую на вырезанную из чёрного кристалла куклу, сейчас сметёт...

Но тут Черноснежка почти нежно обвила клинками приблизившийся хвост, таивший в себе такую силу, что этот удар можно назвать самой сильной физической атакой, которую они когда-либо видели.

Дес бай Эмбрейсинг!

В воздухе сверкнул крест, и на мгновение всё смолкло. В тишине Харуюки увидел, как хвост, собиравшийся раздробить Чёрную Королеву, пролетел мимо неё.

Вернее, не так. Терминальные Мечи Блэк Лотос отрубили от покрытого ляписной чешуёй хвоста его последний метр. Именно этой техникой она в своё время лишила всех очков Первого Красного Короля Рэд Райдера, и именно благодаря своему умению убивать с одного удара и заслужила прозвище «Конец Света».

Кончик хвоста упал на железные плиты и, испустив в небо синий столб, распался.

И только после этого Сэйрю издала полный ярости рёв. Её тело судорожно извилось, а когти заметались в воздухе. Со стороны туч загрохотал гром, словно откликаясь на неистовый гнев.

Успешно предотвратив ударную волну, Черноснежка быстро развернулась и побежала в сторону Харуюки.

— Наверняка её хвост скоро вновь отрастёт! Нам нужно успеть, пока этого не случилось!

Не успела она договорить, как Харуюки и остальные развернулись и вновь начали бежать. До границы моста, за которой начинался асфальт, оставалось триста метров. В обычной дуэли такое расстояние преодолевалось практически моментально, но сейчас казалось, будто каждую секунду растянули раз в десять.

Возможно, если бы Сильвер Кроу взял двух человек и взлетел, а ещё один оседлал бы Блад Леопард, они могли бы передвигаться быстрее, но этот вариант оставался на самый крайний случай. Драгоценная энергия Кроу нужна им на тот случай, если Сэйрю всё-таки решится применить против них свою самую опасную атаку.

Черноснежка быстро нагнала их, и дальше семь аватаров побежали вместе. Циан Пайл, как самый тяжёлый аватар, бежал заметно медленнее, но регулярно отталкивался от земли железным колом, чтобы поспевать за остальными.

Им не нужно было даже оглядываться — воздух дрожал от движений взбешённого дракона. Скорее всего, у неё оставалось время только на одну особую атаку. Увернуться от неё — и побег можно считать успешным.

Поскольку сотрясать землю хвостом она больше не могла, в этот раз Такуму смог бы с лёгкостью защитить их от Взрыва Грома. Утай уже знала, что может освободить их от пут неизвестной замораживающей техники с помощью Инкарнации. От Водного Дыхания их могла защитить Нико, призвав Усиливающее Снаряжение. Трудности могла вызвать только одна способность...

Пожалуй, я вылечу свои раны вашей скорбью.

Отдайте же плоды вашего времени.

В голове эхом раздался глубокий голос. Харуюки с шумом вдохнул, обернулся через плечо и увидел…

В центре вскинутой правой лапы Сэйрю, между сведёнными когтями, начал формироваться чёрный шар, немного прозрачный, нестабильно подрагивающий и похожий на каплю тяжёлой жидкости, оказавшейся в невесомости. По его гладкой поверхности пробегали фиолетовые искры.

— Готовьтесь! Вытягивание Уровня! — напряжённым голосом воскликнула Черноснежка.

Наконец-то это случилось. Из всех техник, которыми владеет Сэйрю, эта по праву считалась наиболее опасной. С помощью её устрашающей силы она смогла за одну битву опустить уровень Аква Карент, ветерана седьмого уровня, до первого.

Харуюки глубоко вдохнул, отбросил страх и крикнул:

— Я займусь этим! Бегите дальше!

Он расправил крылья, с силой оттолкнулся от моста и взлетел. Набрав небольшую высоту, он развернулся к Сэйрю. Сзади послышались голоса:

— Хару, не переусердствуй!

— И не забудь, где выход!

Показав большие пальцы Тиюри и Нико, Харуюки сфокусировался. И тут чёрный шар вылетел из ладони Энеми.

Вначале он двигался медленно, но стоило ему навестись на Харуюки, как шар резко ускорился и полетел в его сторону. Харуюки задержал дыхание, глядя на то, как полутораметровый чёрный шар приближается к нему. Подождав, пока он подлетит поближе, дуэльный аватар резко набрал высоту. Тяжёлый шар с трудом развернулся по дуге и продолжил преследовать его.

Во время штурма Имперского Замка силами Старого Нега Небьюласа Аква Карент, лидер отряда, ответственного за битву с Сэйрю, проникла как можно глубже в её ареал, чтобы дать сбежать своим людям. В ходе битвы этот шар не раз настигал её.

По её словам, шар, попав в аватара, не исчезает, а поглощает его, после чего начинает отнимать накопленные бёрст поинты. Когда они достигают нуля, аватара оглушает, и вместе с этим его уровень снижается на единицу. После этого чёрный шар исчезает. Это было бы страшно само себе, но что ещё хуже — после снижения уровня потерянные очки не возвращаются, а значит, попадание следующего шара немедленно лишит аватара ещё одного уровня.

На стадии отбора очков из шара ещё можно вырваться и таким образом избежать потери уровня, но сделать это крайне трудно. Шар сделан из очень вязкой жидкости, и физические атаки против него почти не работают. Из дальнобойных атак не работают те, что полагаются на физические пули и лазеры, поскольку они будут пролетать сквозь шар. К тепловым атакам он тоже устойчив — аватар сварится внутри шара гораздо раньше, чем тот испарится. Карен предположила, что единственным эффективным методом борьбы с шаром является заморозка и разбивание.

Увы, но ни у кого в их отряде нет замораживающих техник. В каком-то смысле, лучше умереть, чем дать этому шару настигнуть аватара, но смерть на территории, охраняемой Богом, с очень высокой вероятностью приводит к бесконечному истреблению. Поэтому оставалось только одно.

— Надо сбросить его с хвоста!.. — приглушённо воскликнул Харуюки и развернулся.

Перед глазами вновь появился выход с моста, а также чёрный искрящийся шар, быстро приближавшийся к нему.

При движении по прямой линии шар непрерывно и неограниченно ускорялся, но при резких поворотах неизбежно терял часть скорости. На мосту шириной тридцать метров уворачиваться от него оказалось сложно, но если задействовать ещё и вертикальную плоскость... другими словами, у Сильвер Кроу, благодаря его возможности летать, появлялась возможность уклоняться от шара в течение достаточно долгого времени.

Спасение Аква Карент было поручено Скай Рейкер, а боевой отряд старался беречь энергию Харуюки именно для того, чтобы им было что противопоставить Вытягиванию Уровня.

— Кх... о-о...

Харуюки изо всех сил улетал от шара, периодически ощущая вокруг себя зловещую вибрацию от приближающейся пустоты. Он летел в одну сторону несколько секунд, а когда чувствовал возле своей спины ускорившийся шар, резко сворачивал. В ходе регулярных битв против Аш Роллера он отточил технику полётов зигзагами до совершенства, но здесь ситуация оказалась сложнее — нужно не влететь по ошибке в Сэйрю и не вылететь за пределы моста. Харуюки изо всех сил рассчитывал траекторию и думал в трёх измерениях, продолжая с умопомрачительной скоростью менять направление полёта. Одновременно со всем этим он умудрялся постепенно приближаться к выходу с моста.

Где-то внизу его друзья изо всех сил бежали к заветной черте. Находящаяся над облаками Скай Рейкер должна выйти на траекторию, которая привела бы её и Аква Карент к земле. До успешного конца операции оставалось секунд двадцать...

Маленькие хрупкие создания.

Вертитесь.

Послышался тихий бурлящий звук. Харуюки ощутил, как по телу пробежал неприятный холодок.

Краем глаза он увидел, как из левой руки Сэйрю начал движение второй чёрный шар.

Но он летел не в Харуюки. Клубок пустоты, вибрирующий от голода, направлялся в сторону аватаров, убегавших по мосту.

— Бегите... — возопил Харуюки, продолжая случайным образом менять направление полёта.

Несущаяся вперёд Черноснежка на мгновение обернулась и заметила приближающийся шар, но было уже поздно. Шар слишком долго летел по прямой линии и достиг скорости пули. Он готов в любой момент поглотить кого-то из них...

Мелькнула молнией алая тень.

Блад Леопард, в какой-то момент активировавшая звериный режим. Леопардовый аватар развернулся под резким углом, подпрыгнул и бросился на чёрный шар. Остальные пять аватаров изумлённо замерли на месте.

Поверхность захватившего Леопард шара начала пульсировать искрами. От этих пульсаций шар казался похож на вампира, и он действительно высасывал из Леопард все бёрст поинты, которые она столько времени копила. А когда они кончатся, ей придётся пережить кошмар понижения уровня.

— Пард!.. — раздался вопль Нико.

Она тут же бросилась в сторону поглотившего Пард шара и попыталась пробить его жидкую поверхность рукой. Черноснежка попыталась остановить её, но вытянула руку слишком поздно. Однако за мгновение до того, как тонкие пальцы Нико коснулись поверхности шара...

Леопард неистово взревела. Когти на её конечностях впились в железо моста, и алый зверь бросился бежать, отрываясь от Нико и остальных. Покрывавший её шар продолжал пульсировать, а значит, запас её очков всё ещё должен истощаться. Несмотря на то, что её в какой-то момент могло оглушить и вернуть на предыдущий уровень, она продолжала бежать вперёд. До конца моста оставалась ещё сотня метров.

Продолжая выписывать в воздухе зигзаги, Харуюки смотрел на то, как бежит Пард и как вслед за ней бегут остальные аватары. Когда он вгляделся в изящное тело звериного аватара, проглоченное чёрным шаром, в голове его вдруг ожил голос:

«В конце концов, Пард именно из-за этого оставалась на своём уровне до сегодняшнего дня».

Эти слова Нико произнесла в комнате школьного совета Умесато незадолго до их погружения на неограниченное нейтральное поле. Блад Леопард — ветеран Ускоренного Мира, известный герой Акихабарского Поля Боя, по сей день остаётся на шестом уровне. Харуюки уже начал смутно догадываться, почему она не шла дальше, но тогда он ещё не понимал смысла этих слов.

«Из-за этого». Выходит, Леопард оставалась на шестом уровне ради того, чтобы однажды спасти Акву Карент. Поэтому она не тратила заработанные с помощью дуэлей и Энеми очки, а копила их.

Она трудилась и терпела ради этого самого момента. Ради того, чтобы она могла убежать до того, как сработает понижение уровня. Огромный запас очков играл роль буфера, позволяя какое-то время держаться после попадания сильнейшей атаки Сэйрю. И она готовила его именно ради того, чтобы однажды спасти Аква Карент с алтаря Четырёх Богов.

И тут Харуюки понял, что именно связывало Акву Карент, одну из Элементов, офицера Нега Небьюласа, и Блад Леопард, одну из Триплексов, офицера Проминенса. Эти два человека, состоящие в разных Легионах, но чем-то неуловимо похожие друг на друга... «родитель» и «ребёнок».

— Пард!.. Держись!.. — воскликнул Харуюки, в очередной раз резко заворачивая.

Возможно, Леопард услышала этот голос, так как в следующую секунду она резко оттолкнулась от земли, прыгая вперёд. Когда она долетела до высшей точки траектории, перед ней появилось едва заметное радужное кольцо. Стоило Леопард пролететь сквозь него, как окутывавший её тело шар моментально разлетелся на мелкие брызги.

Ловко перевернувшись в воздухе, алый леопард приземлился. Её когти вцепились не в чёрный металл моста, а в растрескавшийся асфальт.

Вскоре после неё и Харуюки преодолел границу, отделявшую мост от земли. Находившийся за спиной чёрный шар развеялся в воздухе. Ощущение того, что опасность миновала, набросилось на него с такой силой, что он полетел к земле чуть ли не камнем.

Удачно приземлиться не получилось, и Харуюки упал на четвереньки. Но расслабляться ещё рано. Сэйрю могла успеть применить ещё одну атаку против отступавшего отряда Черноснежки. Харуюки напряг ослабшие ноги, собираясь подняться...

— Не волнуйся... — услышал он рядом с собой тихий голос.

Он поднял голову и увидел прямо перед собой Пард. Её изящный величественный аватар тоже стоял на земле на всех конечностях и смотрел на мост. Харуюки повернулся вслед за ней.

В этот самый момент Ардор Мейден, бежавшая впереди остальных, пересекла границу. Вслед за ней сбежали Лайм Белл и Циан Пайл. Последними покинули мост Блэк Лотос и Скарлет Рейн. Похоже, что после второго Вытягивания Уровня Сэйрю полностью прекратила преследование.

Стоя на четвереньках, Харуюки поднял взгляд на парящего в сотне метров от себя Энеми Ультра класса.

Светившиеся холодным сапфировым светом глаза уже не выражали никаких чувств. Её голоса он тоже не слышал — наверное, потому что находился снаружи ареала. Но, несмотря на всё это, Харуюки почувствовал, что огромный дракон смеётся. Она знала, что однажды они ещё встретятся.

Длинное тело содрогнулось и начало медленно разворачиваться. Скрылись когти, затем крылья, и, наконец, Энеми повернулся к ним хвостом. Отрубленный Черноснежкой кончик беззвучно отрос обратно.

Дракон неспешно поплыл восвояси, одновременно с этим растворяясь в воздухе. Все семь аватаров провожали его взглядом. В конце концов Сэйрю, одна из Четырёх Богов, Энеми Ультра класса, скрылась в алтаре, который словно затянул её. Затем по очереди погасли огни в углах алтаря, и на уровне Постапокалипсис воцарилась тишина.

...Почти.

Остался лишь один тихий звук. Высокий резонирующий свист, похожий то ли на завывания ветра, то ли на флейту.

Харуюки всё же поднялся с земли и, пошатываясь, посмотрел в небо. Звук доносился со стороны тяжёлых свисающих туч и постепенно становился всё громче.

Через несколько секунд сквозь облака пробился голубой свет. Он напоминал метеор, но приближался к земле медленно, словно пушинка. Аватары следили за ним, затаив дыхание. Наконец источник света — выхлоп реактивных движков, настроенных на минимальную мощность — пробился сквозь тучи.

Вслед за выхлопом в небесах появился аватар небесного цвета с ракетными двигателями на спине, держащий в руках аватара цвета воды. Освещая всё вокруг себя голубым светом, они медленно опускались.

Когда до земли оставалось пять метров, двигатели неуверенно полыхнули и погасли. Кончился заряд. Харуюки тут же подпрыгнул и поймал начавших падать аватаров.

Перед ним были две улыбающихся маски. Со стороны одной из них донёсся мягкий шёпот:

— Спасибо, Ворон-сан.

Второй аватар молчал, но его сокрытые под водяной плёнкой голубые глаза медленно моргнули.

Опустив их на землю, Харуюки отошёл назад, встав в один ряд с Тиюри и Такуму. В его голове крутилась лишь одна фраза:

«Она вернулась. Она вернулась. Она... вернулась.»

Элемент, проведший в заточении на алтаре Сэйрю больше двух с половиной лет, «Телохранитель», восемь месяцев назад спасший Харуюки от полной потери очков, Аква Карент по прозвищу «Единица» наконец-то вернулась в Нега Небьюлас... нет, в Ускоренный Мир по-настоящему.

Глаза Харуюки начали застилать слёзы, а текучий аватар, тем временем, обвёл всех взглядом, после чего повернулся к стоящему на некотором расстоянии от остальных алому леопарду. Она подошла к ней, издавая водные звуки при каждом шаге, затем встала на колени и обвила руки вокруг шеи аватара. После этого она крепко обняла его, уткнувшись головой.

В ответ клыкастый аватар сказал своему «родителю»:

— С возвращением, Аки.

Карент кивнула и ответила «ребёнку»:

— Да, Мья, я вернулась.

Остальные семь аватаров молча наблюдали за этой сценой.

[[image:/storage/reader-images/887cd396a892e49ec95827ace8d505b0ac310613.jpg]]
Через несколько секунд Карент поднялась, Пард командой «Смена Облика» вновь приняла гуманоидный вид, а Нико ударила правым кулаком по левой ладони и воскликнула:

— Отлично, мишен полный комплит!

Эта фраза тут же растопила остатки висевшего в воздухе напряжения, и Харуюки едва не рухнул на землю повторно, но кто-то придержал его спину. Будучи уверенным, что это Такуму, Харуюки прислонился к опоре и вздохнул. Но тут возле уха послышался неожиданный голос:

— Ты отлично поработал, Кроу.

Испуганно повернувшись, Харуюки увидел рядом с собой маску Чёрной Королевы. Он тут же выпрямился, но отпрянуть не успел — Черноснежка начала своё обращение:

— Вы все очень хорошо поработали. То, что нам удалось выдержать все атаки Сэйрю, спасти Карент и не допустить новых жертв — настоящее чудо, которое смогло произойти благодаря вашим стараниям. Но... — ненадолго прервавшись, Черноснежка посмотрела сначала на Нико, а затем на Леопард. — Увы, без потерь обойтись не удалось. Во-первых, Рейн. Я прошу прощения за то, что твоё Усиливающее Снаряжение почти полностью вышло из строя, но в то же время благодарю тебя. Не будь у нас твоей брони, мы бы не смогли проникнуть так глубоко в ареал.

Красная Королева смущённо повела антеннами на голове и ответила:

— Д-да ладно, чё уж там. Если вы считаете, что что-то мне должны — пригласите ещё раз на карри. Хотя, три вечера карри подряд... может, лучше гамбургеры?.. Или устроить вечер в японском стиле и приготовить окономияки?..

— ...М? Когда был второй?

— Ты что, совсем? Вчера... — тут Красная Королева осеклась, а Харуюки резко остолбенел.

Вчера, 29 июня, вскоре после окончания битв за территорию, Нико неожиданно объявилась дома у Харуюки. Они вместе приготовили карри, а затем она осталась у него ночевать. Скорее всего, об этом событии кроме них самих знала только Пард.

Нико неестественно для себя стихла, а Харуюки, которого Черноснежка продолжала держать за спину, застыл на месте. Черноснежка бросила в их стороны подозрительные взгляды, но затем продолжила:

— Ну да ладно, это не принципиально — я и гамбургеры съем, и окономияки, и скачущего Будду... конечно же, после того как всё закончится.

— А-ага. Вообще, моё Усиливающее Снаряжение регенерирует, если я перепогружусь. Но... — Красная Королева прервалась, а затем посмотрела зелёными глазами на своего самого верного офицера.

Черноснежка тоже перевела взгляд на стоявшую рядом с Карент Блад Леопард и кивнула.

— Да... хотя Рейн и ранили, того урона, что получила Блад Леопард, мы никак не ожидали...

— О чём вы, Лотос? — недоуменно спросила Фуко, которая летела по небу и не видела происходящего на мосту.

Черноснежка отвела взгляд и подавленным голосом объяснила:

— В самом конце Сэйрю всё-таки применила Вытягивание Уровня. Кроу сработал по плану и ловко кружил с шаром, пока не покинул территорию моста... но мы и представить не могли, что она применит второй...

— !.. Так значит, Пард...

— Да. Леопард набросилась на второй шар своим телом. Под действием вытягивания она добежала до границы моста и смогла избежать понижения уровня, но, скорее всего, потеряла большую часть накопленных очков...

После этих слов взгляды всех аватаров устремились на Блад Леопард.

Однако алый леопард с равнодушным видом пожал плечами и сказал:

— NP. Это были очки, которые я копила ради этого дня. Наберу ещё.

Первой на эти слова отреагировала Аква Карент. Она неожиданно положила руку на щеку Леопард и прошептала:

— Я же просила... просила, чтобы ты забыла обо мне.

— Я не могу забыть своего «родителя».

— Какая же ты упрямая, Мья.

Убрав руку, Акира отступила от Пард на шаг и поклонилась сначала ей, а затем Нико.

— Спасибо вам, Блад Леопард и Красная Королева Скарлет Рейн. Я беру на себя ответственность за все очки, которые потеряла Леопард ради моего спасения. Обещаю, что возмещу их в полном размере, сколько бы времени у меня ни ушло.

Не успели Пард и Нико как-либо среагировать, как Акиру поддержала Фуко:

— Я тоже помогу. Постараемся успеть за неделю.

А затем и Утай подняла руку.

— И я помогу. Мне жаль Энеми, но они будут умирать стадами!

— Раз так, то и я не буду сдерживаться. Я покажу вам, почему меня в своё время жители Сибуи называли «Геноцидницей», — добавила Черноснежка, представившись новым именем.

Естественно, новички Нега Небьюласа тоже не могли промолчать. Такуму, Харуюки и Тиюри дружно шагнули вперёд.

— Пусть мои силы невелики, но я тоже помогу вам!

— И-и я, правда, я Энеми, наверное, только искать смогу...

— Зачем их искать, если я всегда могу приманить их Акустическим Призывом?! Я и Энеми соберу и раны зале... — бодро начала Тиюри, угрожающе размахивая колоколом, но тут она резко застыла на месте.

Харуюки изумлённо посмотрел на свою подругу.

Зелёная ведьма стояла совершенно неподвижно, словно время для неё остановилось. Но при этом искры в её глазах мелькали, словно метеоритный дождь. Это был знак того, что Тиюри, которая иногда могла быть на удивление умной, что-то на огромной скорости обдумывала.

Харуюки пытался разглядеть в её глазах, что именно пришло ей на ум, как вдруг...

— А... а-а... а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Лайм Белл вдруг закричала изо всех сил и начала метаться из стороны в сторону.

— Ч-что случилось, Ти?!

Взгляд Тиюри, наконец, остановился на ошарашенном Такуму, и она воскликнула:

— Э-энергию! Энергию для спецприёмов! Срочно!

— Э?.. Х-хорошо, пошли поищем какие-нибудь объекты...

— Нет времени! А-а, блин. Хару, Таккун! Ну-ка сядьте!

Она резко указала правой рукой на землю, и уже в следующее мгновение Харуюки и Такуму уселись друг рядом с другом. Тиюри встала точно перед ними и высоко занесла Хоровой Перезвон на левой руке...

Дзынь-дзынь!

Раздался оглушительный звон, когда она сначала взмахнула им слева направо, а затем справа налево, ударив их по головам.

Шкала здоровья Харуюки вмиг потеряла около 20% здоровья, а перед глазами начали танцевать жёлтые цыплята. Поскольку он находился на неограниченном поле, то не видел состояния Такуму, но подозревал, что ему досталось примерно так же. Сцена насилия развивалась так неожиданно, что Черноснежка и остальные аватары даже не попытались вмешаться. Тиюри бросила быстрый взгляд в сторону своей шкалы, а затем ещё раз крикнула:

— Ещё раз выдержите?!

— У... у... угу, как-нибудь, — Харуюки кивнул.

— К-конечно, Ти! — постарался как можно увереннее ответить Такуму.

Дзынь-дзынь!

Хотя Хоровой Перезвон и музыкальный инструмент, он не только служит отличным ударным орудием, но и оглушает противника при попадании. От второго раунда Такуму с Харуюки едва не упали в обморок и отчётливо начали покачиваться. К счастью, этого хватило, чтобы заполнить шкалу энергии Тиюри до предела, и она резко развернулась, воскликнув:

— Леопард! Прошу, доверься мне!

«Да кто ж тебе поверит, когда ты так злобно людей колотишь?» — подумал Харуюки, держась руками за голову, но у Пард хватило храбрости ответить:

— Кей.

— Хорошо, поехали! Цитро-о-о-он... — прокрутив колокол два раза, Тиюри громко воскликнула, — Ко-о-о-о-о-ол!!

Из резко опущенного Хорового Перезвона вырвался зелёный свет и окутал Леопард.

И тут Харуюки (и наверняка Такуму) догадался, что задумала их подруга.

Этот план возвращения очков оказался таким простым, что именно поэтому до сих пор не пришёл никому в голову. Тиюри пыталась просто вернуть отобранные у Блад Леопард Сэйрю очки.

У способности Лайм Белл «Зов Цитрона» есть два режима.

Первый режим осуществлял возврат состояния по времени, а второй — по сменам состояний. Другими словами, режим 1 использовался для восстановления потерянного здоровья и энергии, а режим 2 — для отмены изменений Усиливающего Снаряжения, к которым относилось экипирование или получение. Обе эти способности могли с лёгкостью перевернуть ход командной битвы, и именно из-за них её успели прозвать «Часовой Ведьмой».

Сейчас Тиюри использовала режим 1. Однако он слышал от неё, что Зов Цитрона не всесилен и не может, например, обратить изменение уровня. Другими словами, его нельзя использовать для того, чтобы обратить получение уровня, вернуть очки и таким образом получить возможность повторного выбора бонуса.

Поэтому Харуюки опасался, что и похищенные Сэйрю очки тоже не удастся вернуть. После того как аватар повышает уровень, запись об этом сохраняется на центральном сервере Брейн Бёрста, где бёрст линкер уже ничего не может с этим поделать. А значит, понижение уровня должно работать так же...

Хотя...

Нет. Пусть Блад Леопард и лишилась очков, до потери уровня дело не дошло. Поскольку потеря очков ни к чему не привела, возможно, что это событие реально отменить. Если точнее, похищенные очки могли сейчас находиться где-то в «кармане» Сэйрю, но Харуюки не мог этого знать.

— Тию!.. — Харуюки рефлекторно поднялся и положил руки на плечи подруги, продолжавшей изливать свет из колокола. — Ты сможешь! Твоих сил должно хватить! Держись!..

Поскольку Зов Цитрона — обычный спецприём, а не Инкарнационная техника, напутствие Харуюки мало чем могло помочь ей. Но он всё равно попытался собрать энергию в своих руках, чтобы передать её Тиюри.

Когда «мародёр» Даск Тейкер похитил у Харуюки его способность к полёту, именно Тиюри в одиночку придумала и воплотила в жизнь план, который вернул ему его крылья просто потому, что она такой человек. Она казалась капризной и непоседливой, но при этом замечала такие вещи, которые кроме неё не видел никто. Пожалуй, она с самого начала стала бёрст линкером потому, что хотела помочь Харуюки и Такуму...

«Спасибо, Тию», — мысленно прошептал он.

В этот самый момент ладони Сильвер Кроу, лежавшие на плечах Лайм Белл, засветились мягким серебристым цветом, который начал проникать под её броню. Но этого не заметил никто: ни Харуюки, ни Тиюри, ни даже Черноснежка и все остальные аватары.

Дело в том, что взгляды аватаров были сосредоточены на окутанной зелёным светом Блад Леопард, которая неожиданно подняла к небу руку. Казалось, она принимала ей нечто незримое.

Даже не так. Харуюки увидел это. С ночного неба полились частицы белого света, хрупкие, словно снежинки, но в то же время будто бы тёплые. Одна за другой они падали на руку Леопард и, касаясь её брони, бесследно исчезали.

Таинственный снег продолжал идти ещё какое-то время, а затем прекратился. Вскоре после этого энергия Тиюри иссякла.

Лайм Белл медленно опустила Усиливающее Снаряжение. Харуюки отпустил её плечи и отступил на шаг. Леопард же начала двигаться только после этого. Затаив дыхание, восемь аватаров смотрели, как алый леопардовый аватар всё той же вскинутой ладонью открыл меню, перелистнул страницу, посмотрел на нужные данные, а затем закрыл окно. На зверином лице появилась едва заметная улыбка.

— Спасибо, Лайм Белл, — сказала Леопард, удивительным образом не ограничившись сокращением «Thx», а затем низко поклонилась. — Они вернулись. Все очки, что отобрала Сэйрю.

На мгновение повисла тишина...

Которую нарушили радостные возгласы всех аватаров. Нико и Харуюки тут же встали в позы, Такуму и Акира одобрительно закивали, Рейкер и Утай зааплодировали. А Черноснежка подплыла к Лайм Белл и, с трудом сдерживая чувства, прошептала:

— Белл... нет, Тиюри. Ты не перестаёшь меня удивлять... я должна поблагодарить тебя, именно благодаря тебе операция по спасению Аквы Карент прошла самым лучшим образом. Надеюсь, ты и дальше будешь использовать свою смекалку и сноровку для того, чтобы спасать меня и моих друзей. Спасибо.

С этими словами она подняла левый клинок и слегка постучала им по Хоровому Перезвону. Тиюри тут же смутилась.

— Д-да что я, я просто всегда поступаю так, как мне в голову стукнет... и всё-таки хорошо, что я успела отмотать время. Я была уверена, что энергии мне не хватит...

— Ясно... — затем Черноснежка почему-то бросила взгляд в сторону Харуюки. Вновь повернувшись к Тиюри, она кивнула. — И всё же это произошло благодаря твоей догадке. Хорошо, что ты успела...

— Ты так говоришь, потому что теперь тебе не нужно заниматься скучной охотой на Энеми, правда же? — вмешалась в эмоциональную сцену Нико.

Черноснежка развернулась на месте и ответила ей:

— Н-ничего подобного! Если у нас останется время после второй миссии, можем пойти поохотиться, пока не закончится время!

— Во-от, совсем другое дело, Чёрная! Даёшь тур по Четырём Великим Подземельям — сто лет там не была...

— А-а, пощадите! — синхронно воскликнули Харуюки и Такуму.

Нико рассмеялась, но так, что нельзя было сказать, пошутила она или нет. Успокоившись, она тоже повернулась к Тиюри и поклонилась.

— Мне тебя тоже поблагодарить надо, Белл. Не только за то, что ты вернула Пард очки, но и за то, что ты так постаралась ради неё.

С этими словами она легонько похлопала её по голове, а затем подошла к Блад Леопард.

— Ну чё, Пард? Чё теперь?

«О чём она?» — задумался Харуюки. Остальные Чёрные легионеры тоже посмотрели на двух аватаров. Пард где-то полсекунды делала вид, что думает, затем кратко кивнула и сказала:

— Подниму. Прямо сейчас.

«Что поднимет?» — рефлекторно задал себе вопрос Харуюки.

Но тут левая рука Пард быстро дёрнулась и в очередной раз открыла меню. Она несколько раз ткнула когтем в воздух, затем сделала небольшую паузу, после чего уверенно нажала на кнопку.

Сразу после этого вокруг её ног появилось радужное кольцо, а затем — столб радужного света, окутавший аватара. Послышалась приятная мелодия. Этот звук Харуюки слышал за свою жизнь четыре раза. Это фанфары, сообщающие о переходе на следующий уровень.

— Э... э-э?! — ошарашенно воскликнул Харуюки. Удивились все присутствующие, кроме самой Пард и Нико.

Но этим всё не кончилось. Пард ещё раз вытянула палец и вновь нажала на кнопку. Вновь появился свет, вновь раздался приятный звук.

— Э... э-э-э-э-э?! — в этот раз Харуюки изумился так сильно, что упал на землю.

Стоявшая справа Тиюри и Такуму слева удивились не так сильно, но тоже замерли на месте в странных позах. Остальные аватары просто остолбенели и лишились дара речи.

Их можно понять. Блад Леопард только что дважды подняла свой уровень. Даже если бы она перескочила с первого уровня на третий, это было бы величайшее достижение, но в меню она зашла, будучи на шестом уровне. А значит, она перешла сначала на седьмой, а потом и на восьмой.

Восьмой уровень. Это уровень бёрст линкера высшего класса, сильнее которого лишь Монохромные Короли. Из знакомых Харуюки аватаров их почти не было. В том же Нега Небьюласе такой уровень на данный момент есть лишь у Скай Рейкер.

В повисшей тишине растворились в воздухе спецэффекты, а Блад Леопард равнодушно опустила руку.

Она пока не стала возиться с бонусами за уровни, и у неё не появилось новых способностей или Усиливающего Снаряжения, но, хоть она должна была выглядеть точно так же, как раньше, Харуюки показалось, что за эту минуту её образ стал гораздо более внушительным.

Взмахнув длинным хвостом, алый аватар беззвучно зашагал вперёд. Пройдя перед сидящим на земле Харуюки, он остановился напротив стоящей около Черноснежки Фуко.

«Кровавый Котёнок» Блад Леопард посмотрела на «Стратосферную Комету» Скай Рейкер и кратко, тихо сказала:

— Прости, что так долго, Рейкер.

Фуко отозвалась так же лаконично:

— Наконец-то ты смогла сделать это, Леопард.

Харуюки инстинктивно понял, что именно они говорили друг другу.

Он слышал о том, что Леопард и Рейкер в своё время были заклятыми соперницами, бесконечно сражавшимися друг с другом в дуэлях и битвах за территорию. Скорее всего, Пард прикладывала очень много усилий, чтобы поспевать за уровнем Фуко. Но три года назад, в то лето, когда погиб Старый Нега Небьюлас, прекратились и их дуэли. Леопард стала копить очки, чтобы однажды вызволить из заточения у Замка Акву Карент, а Рейкер, взяв на себя вину за смерть Легиона, решила больше никогда не сражаться.

И вот, спустя два года и десять месяцев с той самой битвы, наступил сегодняшний день. Аква Карент теперь спасена, и Блад Леопард потратила накопленные очки, чтобы подняться на восьмой уровень... сравнявшись со Скай Рейкер. Именно об этом и шла речь в их кратком диалоге.

Тела Фуко и Пард, смотревших друг на друга, окутал едва заметный Оверрей. Они не собирались использовать Инкарнацию — это воплощение боевого духа и радости, царивших в их сердцах.

Одновременно подняв правые руки, они сжали их и мягко коснулись кулаков друг друга. Сжатые ауры в момент прикосновения осыпали землю голубыми и алыми искрами.

Конечно, сейчас не время, но уже очень скоро они собирались вновь сразиться друг с другом. Они вольют в свои кулаки отточенные техники, накопленный опыт и свою гордость как бёрст линкеров, и о многом, очень о многом расскажут друг другу с их помощью. Харуюки не знал, удастся ли ему увидеть этот бой, но он верил — эта битва свяжет их друг с другом ещё более крепкими узами.

Отведя взгляд от «восьмёрочниц», Харуюки отчего-то повернулся к стоящему рядом с ним Циан Пайлу. Тот тоже повернул лицо к Харуюки, и их взгляды ненадолго встретились.

Они не сказали друг другу ни слова, но Харуюки с лёгкостью прочёл мысли своего друга. Они вновь вспомнили о данном друг другу обещании, которое упомянули, пока ехали сюда на бронетранспортёре. Когда они поднимутся до седьмого уровня, то сразятся не на жизнь, а на смерть. В ходе этой битвы они что-то приобретут, что-то потеряют...

— ...

И тут Харуюки понял, что именно только что подумал и изумлённо вытаращил глаза. Не будь его лицо закрыто зеркальной маской, Такуму точно взглянул бы на него с подозрением, но, к счастью, его друг так ничего и не заметил. Харуюки кивнул и вновь посмотрел вперёд, но мысль, которая стукнула ему в голову несколько секунд назад, упорно не хотела покидать его.

«Потеряем?.. Если мы сразимся с Таку, то не важно, кто выиграет и кто проиграет — никто из нас не должен ничего потерять. Так было... и так будет», — убедил сам себя Харуюки и выбросил из головы приставучую мысль, вернее, предчувствие.

В этот же самый момент Фуко и Пард опустили кулаки. Алый леопард изящно развернулся и встал немного позади Нико.

Отряд бёрст линкеров, разросшийся до девяти человек, собрался в круг. Черноснежка, играя роль командира, кивнула, затем вскинула правый клинок и величественно объявила:

— На этом наша первая операция, «спасение Аква Карент», объявляется успешно выполненной. Вы все прекрасно поработали. Напоследок... ещё раз с возвращением тебя, Карен.

После этих слов раздалось дружное «с возвращением!», в котором приняли участие даже Нико и Пард.

Акира медленно моргнула глазами, сокрытыми под потоком воды, и медленно, чеканя каждую букву, ответила:

— Спасибо вам... я вернулась.

Харуюки показалось, что глаза её, пусть и омываемые водой, покрылись тёплой жидкостью. Впрочем, он и сам решил, что ему кажется.

----------

Том 14 Глава 199

На то чтобы восстановиться после битвы — восполнить здоровье и починить сломанное Снаряжение Нико — ушёл ещё час.

Принцип восстановления очень прост — они добрались до портала на Токийском Вокзале, вышли в реальный мир и снова ускорились. Конечно, пришлось потратить ещё десяток бёрст поинтов, зато дуэльные аватары полностью восстановились. С точки зрения Харуюки он провёл в реальном мире лишь несколько секунд, но, пока он произносил «анлимитед бёрст», в Ускоренном Мире прошло гораздо больше времени.

В каком-то смысле возможность полностью восстановить здоровье и починить снаряжение перезапуском игры — удивительная щедрость со стороны Брейн Бёрста, который чаще всего вёл себя куда строже тех игр, в которые Харуюки играл раньше. Однако есть один нюанс, заключающийся в том, что выход через портал сбрасывает данные о расположении аватара.

Таким образом, когда Харуюки вновь оказался в Ускоренном Мире, он увидел вокруг себя не Вокзал, а двор школы Умесато. Кроме того, за тот час, что они отсутствовали, случился Переход, ночь Постапокалипсиса закончилась, а солнце окрашивало землю в светло-коричневый цвет.

Харуюки так торопился произнести команду побыстрее, что погрузился раньше своих друзей. Задержка даже в долю секунды приводила к значительной разнице во времени появления аватаров, поэтому на сборы после погружения обычно отводилось несколько минут.

Харуюки повернулся и посмотрел на корпус школы Умесато, который в этом мире похож на руины греческого храма. Если точнее, это второй корпус, а Харуюки смотрел на восточный угол его первого этажа.

В реальном мире там находился медкабинет, и в этот самый момент там сражался за свой разум очень дорогой для него человек, Кусакабе Рин. Она отчаянно сопротивлялась влиянию ISS комплекта, заразившего мотоцикл её дуэльного аватара, Аш Роллера.

Рин потеряла сознание прямо посреди школьного фестиваля, вскоре после выступления секции кендо, и с того момента не прошло и получаса. Но чем глубже ISS комплект заражал аватара, тем сильнее он влиял на разум, и Рин каждая минута должна казаться вечностью.

Из слов Такуму они знали, что от влияния комплекта нельзя избавиться ни сняв нейролинкер, ни отключив его. По неизвестным причинам, ISS комплект продолжал действовать, пока оставался на нейролинкере хозяина... и пока живо его тело на центральном сервере.

— Кусакабе... продержись ещё немного, — произнёс Харуюки, обращаясь к Рин, что находилась в реальном мире. — К нам вернулась Карен, а Пард достигла восьмого уровня. Мы вот-вот победим Метатрона и уничтожим тело ISS комплекта... а затем продолжим наслаждаться фестивалем. Я ещё столько всего хочу тебе показать. А ещё я хочу познакомить тебя и твоего брата со всеми... поэтому... поэтому...

Но как бы уверенно он не говорил, беспокойство не хотело покидать его. Те мысли, которые ему удавалось подавлять во время спасения Аквы Карент, вновь начали всплывать.

Что... если им не удастся уничтожить тело комплекта?

Тогда останется лишь один способ остановить вмешательство в психику Рин — уничтожить Аш Роллера, прервав её жизнь как бёрст линкера. Харуюки стал для Аша первым противником, первым поражением, первой победой и дорогим другом, стоящим в одном ряду с товарищами по Легиону. Когда Харуюки сам находился под властью Брони Бедствия и хотел лишить себя всех очков, именно Рин силой остановила его. Они были друзьями в самом высоком смысле этого слова.

О неудаче не может быть и речи. Если Оптическая Проводимость Харуюки — тот самый ключ к победе над Метатроном, ему остаётся лишь вложить все силы в то, чтобы отбить ту устрашающую лазерную атаку.

Харуюки продолжал смотреть на второй корпус и крепко сжимать кулаки. Сзади послышался звук появления аватара. Обернувшись, Харуюки увидел, как из кольца света выпрыгивает Лайм Белл, Тиюри. Стоило ей увидеть Харуюки, как она немедленно упрекнула его:

— Я понимаю, что ты спешишь, но нельзя так команды тараторить! Если ты запнёшься, то нам, наоборот, придётся ждать тебя несколько минут!

Харуюки напоследок ещё раз мысленно подбодрил оставшуюся в реальном мире Рин, а затем отозвался:

— Хе-хе, если и есть слова, которые я произношу без запинок — это команды Брейн Бёрста!

В ответ Тиюри посмотрела на него так недоверчиво, что Харуюки и сам засомневался в своих словах, в связи с чем решил побыстрее сменить тему:

— К-кстати, вместе с Переходом кончилась ночь. Почему-то меня утреннее солнце в сон клонит.

Харуюки попытался картинно зевнуть, но взгляд Тиюри становился всё более укоризненным. А затем она неожиданно парировала:

— Скажи, в твоём мире солнце всегда на западе встаёт?

— Э...

Харуюки тут же огляделся по сторонам. Действительно, красное солнце висело не со стороны Синдзюку, а со стороны Митаки. Оранжевый свет, который Харуюки поначалу принял за рассвет, оказался закатом. Но, поскольку он — более «опытный» бёрст линкер по сравнению с ней, гордость не позволила ему так просто признать свою ошибку.

— С-с чего ты решила, что это солнце?! Может, это просто огненный шар, который горит где-то в районе Хатиодзи!

Шаткость аргумента вновь проиллюстрировал взгляд Тиюри, становившийся холоднее с каждым мгновением и словно сверливший голову Харуюки.

— Если это так, то любой бёрст линкер, решивший погрузиться из района Хатиодзи, моментально бы погиб. В конце концов, этот уровень называется «Закат». Закат — заход солнца. Если это не солнце, то что?

— С-согласен...

Харуюки с обидой признал поражение, ковыряя пальцем ладонь. Сзади послышался насмешливый голос неизвестно когда успевшей погрузиться Черноснежки:

— Хе-хе, я согласна с тем, что это солнце, но слова Харуюки нельзя назвать такой уж безумной выдумкой.

— Э? О чём ты, семпай? — Харуюки обернулся как раз в тот момент, когда начали появляться остальные друзья.

Убедившись, что все девять человек на месте, Чёрная Королева ловко скрестила клинки на груди и сказала:

— В редчайших случаях на неограниченном поле попадается Энеми Легендарного класса «Бог Огня Инти»... который выглядит как гигантский огненный шар, катящийся по земле. Он поглощает огненные атаки, испаряет водные, а кроме того, если подойти к нему слишком близко, моментально умрёшь от жара. Полагаю, что на сегодняшний день ещё ни одному Легиону не удалось победить Инти...

— Н-надеюсь, нам он никогда не попадётся.

— Вот бы увидеть!

Раздались противоположные мнения со стороны Харуюки и Тиюри. Вслед за ними послышались всплески, сопровождавшие шаги Акиры, а за ними — как всегда хладнокровный голос:

— Мне однажды довелось сразиться с Инти.

— Т-ты серьёзно, Карен? Даже я видела его лишь издалека.

— В тот день мы с Графом пошли охотиться на Энеми и случайно нашли его. Я предложила бежать, но этот приду... сумасброд сказал, что у него есть отличный план...

Скорее всего, Акира имела в виду Графит Эджа, последнего Элемента Нега Небьюласа. Во время атаки на Имперский Замок он командовал северным отрядом, сражавшимся с Генбу, и, подобно Утай и Акире, попал под бесконечное истребление. Больше Харуюки не знал о нём ничего, но слова Акиры указывали на то, что он был довольно бесстрашным человеком.

На лицах Фуко и Утай, успевших подойти к ним, появились едва заметные улыбки, Нико прыснула, а Пард сокрушённо покачала головой. Акира быстро обвела всех взглядом, а затем продолжила рассказ о былых днях:

— Граф предложил дотащить его до большого водоёма и утопить. Поскольку мы с ним были в Аояме, ближайший пруд располагался только в Акасакских садах, куда Энеми пришлось тащить два километра под постоянной угрозой смерти. В конце концов в пруд мы его всё же уронили.

— И... как? Получилось потушить Инти? — заинтригованно спросил стоявший за Харуюки Такуму.

Акира в ответ пожала плечами.

— На мгновение его пламя действительно ослабло, но затем двухсотметровый пруд вскипел. Граф попытался ударить его клинком, но его моментально испепелило, так что я кинулась бежать. Воскреснув, этот ду... неординарный человек предложил таскать его, пока не установится уровень «Шторм», или же попробовать дотащить его до Токийской Бухты.

На этом месте терпение Нико лопнуло, и она громко засмеялась.

— А-ха-ха-ха... да-а, я тоже слышала всякие истории об «Аномалии» Нега Небьюласа. Вижу, смелости ему было не занимать.

— Угу, только в разговоре о нём за словом «смелый» обычно следовало «дурень», Красная Королева, — с улыбкой вставила Фуко, всё же произнеся то слово, которое не хотела говорить Акира.

Затем она откинулась на спинку коляски, посмотрела коричневыми глазами в небеса и, после небольшой паузы, несколько озабоченно сказала:

— Переход, конечно, случился... но хоть я и не рассчитывала на то, что нам неожиданно повезёт на Ад, уровень Закат назвать удачным не получится никак.

— Э?..

Харуюки уже собирался спросить её о том, почему она так решила, но за мгновение до этого Такуму успел показать, что профессором его называют не зря:

— Ну да, если Архангел Метатрон слабее на уровнях тёмного типа... то на Закате, который хоть и является низкоранговым, но относится к святому типу, Метатрон должен стать чуть-чуть сильнее, правильно?

— Действительно, «чуть-чуть», но поскольку нам предстоит битва на пределе возможностей, это чуть-чуть может решить очень многое... Лотос, решение принимать тебе.

— Хм... — командир отряда Черноснежка, как и Фуко, смотрела в закатное небо. — Когда мы на мгновение выходили в тот мир, на часах было 12 часов 20 минут 15 секунд. Другими словами, до срабатывания аварийного отключения, назначенного на половину первого, осталось ещё 9 минут 45 секунд... в Ускоренном Мире это 585 тысяч секунд, что соответствует 162 с половиной часам, что соответствует 6 дням, 18 часам и 30 минутам.

«Умение с такой скоростью переводить в уме время из реального в ускоренное — тоже признак высокоуровневого линкера», — подумал Харуюки, продолжая внимательно слушать слова Чёрной Королевы.

— За это время должен произойти по меньшей мере один, а если повезёт, то и два Перехода. Поскольку битва против Метатрона наверняка будет очень скоротечной, идея подождать следующего Перехода в каком-нибудь безопасном месте звучит вполне разумно. Конечно, есть вероятность того, что вслед за этим уровнем придёт ещё более высокоранговый святой, но если я правильно помню, два раза подряд святые и тёмные уровни попадаться не могут. Таким образом, в целях безопасности нам нужно сначала подождать где-то три дня...

На этом месте Харуюки выступил вперёд и воскликнул:

— С-семпай! Я справлюсь с лазером Метатрона вне зависимости от уровня! Поэтому нам не нужно чего-то там ждать, давайте...

Пока он произносил эти слова, из головы его не выходил образ лежащей на больничной койке Рин.

За трое суток внутри этого мира в реальности пройдёт лишь чуть больше четырёх минут. Но Харуюки даже эти минуты казались непозволительной роскошью. Он не хотел продлевать страдания Рин ни на секунду. Ещё до начала этой операции он пообещал себе, что не допустит этого.

— Давайте отправимся к Мидтаун Тауэру прямо сейчас!..

Харуюки отчаянно выталкивал слова из дрожащей груди и крепко сжимал кулаки...

Но тут его руки коснулась ладонь, покрытая холодной плёнкой воды. Непрерывное течение этого потока нежно охладило бушевавшую в его сознании тревогу.

— Я прекрасно понимаю твои чувства, Кроу, — сказала обладательница руки, недавно спасённая из плена Аква Карент. После этого она встала перед ним и посмотрела на него глазами, похожими на отражение лунного света на водной глади. — Давным-давно... ещё до того, как я вступила в Легион, я не смогла спасти очень дорогого мне человека. У неё была великая мечта и не менее великая сила... но другие люди завидовали ей и боялись, и в конце концов их злоба поглотила её. Именно поэтому я до боли отчётливо понимаю твоё желание не откладывать спасение Аш Роллера ни на секунду. И именно поэтому ты не должен спешить. Никто не сомневается в твоей силе, но в одиночку тебе не победить Метатрона. Для этого всем нам нужно сражаться на пределе возможностей, а для этого, в свою очередь, мы должны собрать как можно больше информации, всё тщательно обсудить и продумать. Вот что нам сейчас нужно.

Редко когда от Акиры доводилось слышать столь длинную и эмоциональную речь.

Харуюки медленно расслабился, медленно опустил взгляд и еле слышно прошептал:

— Но... три дня... я не могу ждать три дня... за это время Кусакабе...

— Мы не просим трёх дней. Дай нам хотя бы день... нет, вечер, — раздался слева от Харуюки уверенный, лишённый всяких сомнений, голос.

Харуюки поднял голову и увидел рядом с собой лицо своей Королевы Черноснежки. В глубине её маски светились холодным фиолетовым светом глаза.

— Ждать Перехода нет смысла. В конце концов, Метатрон неуязвим к нашим атакам на всех уровнях, кроме Ада, и малозаметные изменения его состояния ничего не решают. Но провести разведку окрестностей Мидтаун Тауэра и обсудить детали операции мы обязаны. А кроме того... вы, возможно, этого и не чувствуете, но битва с Сэйрю изрядно нас вымотала. Нам нужно отдохнуть хотя бы одну ночь, чтобы морально восстановиться и выйти против Метатрона в полную силу... ради того, чтобы ничто не помешало нам спасти твоего друга, Аш Роллера.

— ...Хорошо, — уверенно ответил Харуюки после глубокого вдоха.

Одно дело — нападать быстро, а другое — безрассудно. Харуюки нередко бежал вперёд без оглядки, из-за чего доставлял немало головной боли своим друзьям. Если он хотел однажды дойти до седьмого уровня и звания высокоуровневого бёрст линкера, ему следует начать ценить «знания» и «обдумывание». Иначе он разочарует Такуму, когда дело дойдёт до обещанной дуэли.

«Кусакабе, прошу... продержись ещё двенадцать часов... ещё сорок три секунды в реальном мире. Затем мы покончим с этим», — в очередной раз мысленно обратился он к Рин, а затем переключился на размышления об их миссии.

Операция начиналась с отдыха... но поскольку они находились на неограниченном поле, по которому всюду бродили Энеми, а здания Заката, выполненные в виде полуразрушенных храмов в древнегреческом стиле, не могли уберечь от них, безопасное место для отдыха ещё нужно поискать.

— Э-э, и куда мы в таком случае... — сказал Харуюки, посмотрев в сторону Черноснежки, Акиры и остальных ветеранов, но и они, судя по всему, задавались тем же вопросом. Сходу ответить не смог никто.

— А-а, почему бы нам не отдохнуть прямо в школе? Ну да, стены и пол у неё немного поломаны, но... — предложила Тиюри.

— Ну, тут дрыхнуть тоже можно, но тогда придётся выставлять караул, чтобы не напали бёрст линкеры и Энеми. А караулить уныло... и даже поговорить не с кем... — ответила Нико.

— Мхе-хе, да ладно тебе, Нико-тян. Если тебе будет так одиноко, хочешь, я вместе с тобой караулить буду?!

— Т-ты чё, мне вовсе не будет одиноко! И не смей меня так называть!

Тут в голову Утай, с улыбкой смотревшей за этим разговором, пришла мысль, и она резко повернулась к Фуко.

— Фу, а мы не можем пойти сама знаешь куда, если нам нужно безопасное место?

— Да, я тоже об этом думала, но это довольно далеко... жаль, мы сразу не пошли на юг от восточных врат Замка.

«Сама знаешь куда? Далеко? На юг от восточных врат?»

Как только эти три фрагмента информации соединились в сознании Харуюки, в нём прозвенел звоночек, и тот выпалил:

— А, точно! У Рейкер же есть дом! Там нет ни Энеми, ни посторонних бёрст линкеров, там и поспать мож...

На этом месте он вспомнил, что случилось с ним во время прошлого посещения этого места, и застыл с разинутым ртом.

Скай Рейкер владела домом, расположенным на самой вершине Старой Токийской Башни, и Харуюки посетил его два с половиной месяца назад. Когда он попросил Рейкер научить его Системе Инкарнации, та с добродушной улыбкой столкнула его с башни, отправив в 333-метровый полёт к земле.

Харуюки рефлекторно испугался, что в этот раз случится то же самое. Ему пришлось убеждать себя, что, во-первых, Инкарнацию он уже знает, а во-вторых, в этот раз у него есть крылья.

А пока Харуюки боролся со своим страхом, женская компания продолжала разговор.

— Действительно, «аэрохижина Фуко» — это вариант. Да, она довольно далеко отсюда, но, к счастью, у нас есть такси.

— Эй ты, я с вас плату так брать начну! И вообще, где там эта аэрохибара находится... в парке Сиба?! Это же самое сердце земель Осциллатори, которые с востока граничат с Авророй! Самое сердце зла! Какого чёрта ты там вообще поселилась?..

— Хе-хе, потому что это был самый высокий из всех доступных игрокам домов, Красная Королева. Своими силами до него могут добраться лишь Ворон-сан, я и Аш... если с погодой повезёт, — при упоминании Аш Роллера лицо Фуко немного помрачнело, но затем она вновь улыбнулась и продолжила: — В принципе, мы могли бы попытаться проехать туда тем же маршрутом: заехать в Тиёду, добраться до Касумигасеки, а дальше — прямо на юг, объехав большую часть территории Осциллатори Юниверс... но во время битвы с Сэйрю мы применили столько Инкарнации, что там теперь может быть целое стадо Энеми Звериного класса. Думаю, будет лучше, если мы сначала поедем по улице Яматэ до Синагавы, а оттуда на север, хоть это и дольше.

— Но в таком случае мы проедем через самый центр земель Грево, нет? Эти ребята обожают охоты на Энеми, и нам может попасться какая-нибудь огромная группа. Тем более что сейчас как раз выходной.

— М-м... ну, если это случится, мы что-нибудь придумаем.

— ...Ты что, собираешься их всех перебить и поехать дальше? Представляешь, что нам наговорит Железный Кулак Паунд на следующей Конференции Семи Королей? Не хочу я его унылые жалобы слушать.

— Ой, да ладно тебе, Кулак может быть таким милым. Помнится, я однажды поймала в воздухе его Ракетный Кулак, так мы его потом дружно щекотали и щипали, а с реакций хозяина по земле катались.

— Да-а... чем ты только не занималась, Железная Длань, — побледнев, ответила Нико. Стоявшая за ней Пард закивала.

Черноснежка прокашлялась, намекая, что они отклонились от темы, а затем обратилась ко всем им сразу:

— К-как бы там ни было, я считаю маршрут в Синагаву через Сибую относительно безопасным. Скорее всего, главная база Осциллатори находится в женской общеобразовательной школе в Сирогане, что в районе Минато, но мы не приблизимся к ней ближе, чем на два километра, так что с нами всё будет в порядке. Ещё мнения?

У Тиюри, стоявшей рядом с Харуюки, на мгновение дрогнула правая рука, но она в конце концов промолчала. Харуюки догадывался, что именно она хочет спросить. Почему Черноснежка так хорошо осведомлена о реальной жизни Белого Легиона, расположенного в далёком Минато?

Поскольку большая часть бёрст линкеров училась в школе, то базой Легиона принято считать ту школу, которую посещал командир (в крайнем случае — офицеры). Нега Небьюлас — классический пример такого Легиона, и маленький Пети Паке из Сетагаи — тоже.

Информация о школе, являющейся базой Легиона, хоть и не настолько критична, как личность бёрст линкеров, всё ещё остаётся информацией секретной и способной вызвать серьёзные проблемы в случае утечки. Черноснежка, будучи заместителем председателя школьного совета, тщательно следила за недопущением утечек, и Осциллатори Юниверс должны были делать то же самое. Задача определения базы Легиона для постороннего человека должна быть практически неразрешимой.

Вот только она не «посторонняя». Чёрная Королева Блэк Лотос — «ребёнок» Белой Королевы Вайт Космос, а в реальном мире — ещё и её младшая сестра. Черноснежка так много знала о Белом Легионе именно потому, что когда-то жила с их командиром под одной крышей.

Обо всём этом Харуюки узнал три дня назад в комнате школьного совета Умесато от самой Черноснежки. Кроме него об этом знают лишь Элементы. Хотя, учитывая интуицию Тиюри, она уже должна была догадаться, что что-то связывает Черноснежку с Белой Королевой.

Харуюки верил, что однажды, в весьма недалёком будущем, Черноснежка расскажет Тиюри и Такуму обо всех событиях, из-за которых они с Белой Королевой теперь жили порознь.

Неизвестно, догадывалась ли Черноснежка о его мыслях, потому что затем она кивнула и подытожила:

— Что же, поскольку особых возражений я не услышала, сейчас мы на всякий случай наберём энергию, а затем направимся к Старой Токийской Башне по южному маршруту. Если Красная Королева продолжит упираться, идти придётся двадцать километров.

— А-а, да поняла я всё, поняла! — закричала Нико, размахивая правой рукой, после чего хитро улыбнулась и сказала, — Но поскольку прятаться по переулкам мне надоело — поеду прямо по железной дороге. Если по пути встретятся большие Энеми — буду переть напролом. Кто упадёт — пойдёте на своих двоих!

Несмотря на сказанное, в этот раз Нико вела машину гораздо спокойнее. Вызванный в очередной раз бронетранспортёр сначала поехал по улице Оумэ со скоростью около 40 км/ч, а въехав в Накано и добравшись до Сакауэ, свернул направо. Выехав, таким образом, на шестую из многих кольцевых дорог Токио, Нико вскоре добралась до улицы Яматэ, где немного ускорилась.

По левую руку от них появилось неизменное здание столичной администрации, показывавшее, что они находятся в Синдзюку, самом сердце земель Синего Легиона Леониды. К счастью, охотничьи группы им не встретились. Вообще, даже если бы какая-то группа и решила засесть здесь на месяц, в реальности за это время прошло бы лишь пятнадцать минут. Случайные встречи с другими бёрст линкерами на неограниченном нейтральном поле всегда были крайне редкими событиями.

С другой стороны, поскольку на охотников они не наткнулись, логично ожидать встреч с Энеми, но секцию улицы Яматэ, проходившую в Синдзюку, окутала тишина. Несмотря на то, что уровень «Закат» плохо годился для их задания, превратившиеся в руины здания почти не мешали обзору.

Черноснежка, Акира, Утай, Пард и Тиюри о чём-то беседовали на середине крыши. Харуюки, как и ещё нескольким, выпало следить за окрестностями, поэтому он сидел на передней части крыши и смотрел вперёд. Когда они проехали правительственный квартал, слева появился огромный луг. В самом его центре стоял храм, заметно менее потрёпанный по сравнению с остальными зданиями. Скорее всего, в реальном мире это святилище Мейдзи. Прямо за ним проходила граница между Синдзюку и Сибуей.

— Ворон-сан, как я понимаю, ты редко бываешь в Сибуе. Это с чем-то связано? — вдруг спросили его из-за спины, и Харуюки испуганно обернулся. Перед глазами тут же появилась улыбка восседающей на коляске Фуко, неизвестно когда успевшей подкрасться к нему.

— А, н-нет, не то чтобы у меня... есть какие-то причины... — тихо проговорил он, вжав голову в плечи. — Просто в моём понимании Сибуя и Синдзюку — это, как сказать, места, куда ходят за покупками, одеждой и на с... на свидания... поэтому мне там, в общем-то, делать... и нечего...

Фуко сначала медленно моргнула, а затем расплылась в улыбке.

— Извини, кажется, ты меня не так понял. Я хотела спросить, почему ты не сражаешься в этих зонах.

— Э...

Ему показалось, что со стороны кабины донёсся подавленный хохот, но у Харуюки уже не осталось времени на него реагировать. Он тут же замахал руками, приговаривая:

— А, а-а, вот оно что! Пожалуйста, забудь, что я сказал! Э-э, почему я не участвую в дуэлях Сибуи?.. П-просто я там не особо бываю в реальности и не знаком с ландшафтом, да и не хочется мне слишком злить Грево, а то они могут прислать на бои за территорию команду посильнее...

— По поводу Грево можешь не беспокоиться. У Шести Бастионов нет привычки мстить своим обидчикам в битвах за территории. Но первую причину... можно решить, только поднабравшись опыта.

— Опыта... говоришь?..

— После окончания миссии я устрою тебе экскурсию по Сибуе. Уверена, мы найдём много местечек, которые придутся тебе по душе, Ворон-сан.

— Местечек... погоди, ты ведь сейчас не об... Ускоренном Мире?..

— В реальности там тоже есть магазины игр и старых книг. Конечно же, если ты хочешь сходить «за покупками и одеждой», то я совсем не против.

— Так это...

«Так это же свида...» — успел подумать Харуюки, но тут со стороны кабины вновь послышался голос человека, в очередной раз решившего не включать динамик:

— Эй вы там, хватит над моей головой строить планы на свидание!

— Это не...

«Это не свидание, а тренировка!» — хотел закричать Харуюки, но вдруг задумался. Конечно, он бы не отказался от прогулки наедине с Фуко, но гораздо веселее было бы отправиться в Сибую толпой.

Глубоко вдохнув и повернувшись обратно к Фуко, Харуюки попытался как можно более спокойным голосом ответить:

— Хорошо, учитель, давайте сходим в Сибую вместе со всеми. Возьмём с собой и Нико, и Пард, и Черноснежку, и Таку с Тию... и, конечно же, Рин.

Светло-коричневые глаза Фуко слегка прищурились, и она дважды кивнула.

— Да, так и сделаем. Уверена, Зелёные сильно удивятся.

— Э, эй! Я не просила меня с собой брать! — в очередной раз воскликнула Нико. Правда, сразу после этого она добавила: «Но я не отказываюсь», чем заставила Харуюки и Фуко дружно рассмеяться.

Проехав Сибую, они оказались в Мегуро. На дороге всё так же тишь да гладь.

Бронетранспортёр, тихо гудя двигателем, ехал по железной дороге меж освещаемых закатом зданий, похожих на руины храмов. «Южно-центральные» районы Токио — Эбису, Мегуро и Годанда — Харуюки не знал ни в реальном, ни в Ускоренном мирах, поэтому вскоре окончательно перестал понимать, где они едут. Лишь когда солнце, светившее все это время справа, оказалось за его спиной, Харуюки понял, что они, наконец, свернули на восток.

Легион «Грейт Волл», держащий под контролем районы Сибуя, Мегуро и Синагава, является крупнейшей организацией Ускоренного Мира не только по площади подвластной территории, но и по количеству человек. Однако в то же время он отличается самой мягкой политикой среди Шести Великих Легионов, связанных пактом о взаимном ненападении, и редко когда устраивает вылазки на нейтральные территории. Да, они часто нападают на территорию Нега Небьюласа, но присылают человека два-три, максимум пятых уровней. Складывается впечатление, что они делают это не потому, что хотят захватить территорию Чёрного Легиона, а исключительно ради того, чтобы тренировать своих новичков.

Основные силы Зелёного Легиона занимаются охотой на больших Энеми на неограниченном поле. В особенности этим любит заниматься Зелёный Король Грин Гранде, который может без особых проблем сражаться с Энеми Дикого класса в одиночку. Он часто устраивает крайне длительные вылазки, в ходе которых набирает огромное количество бёрст поинтов.

Но, как ни странно, после этого он тратит заработанные с таким трудом очки на карты, которые скармливает самым слабым Энеми Малого класса. Убив такого «Бонусного Энеми», можно заработать солидное количество очков, но при этом Зелёный Король кормит их не только на территории районов Сибуя и Мегуро, но и там, где обитают другие Легионы. Более того, остальным Легионам уходит большая часть этих бонусных очков.

Другими словами, Зелёный Король безвозмездно и беспристрастно раздает накопленные в ходе охоты очки, таким образом поддерживая жизнь Ускоренного Мира... игры-файтинга «Brain Burst 2039». Когда Харуюки, встретившись с ним на вершине башни Роппонги Хилз, спросил его, зачем он это делает, то услышал в ответ два незнакомых термина.

Попытка номер 1, «Accel Assault 2038».

Попытка номер 3, «Cosmos Corrupt 2040».

Обе этих игры в своё время покинули все игроки, и потому они считались заброшенными. Но в «Brain Burst 2039», попытке номер 2, оказалось что-то, чего не было в остальных. Зелёный Король собирался поддерживать этот мир до тех пор, пока не станет ясно, что это.

Хотя Харуюки и не мог понять смысла сказанных слов, в то же самое время они вселяли в него смутные страхи. Особенно это касалось существования нескольких «попыток». Если эти «попытки» означали, что всё это — часть эксперимента в рамках «метода проб и ошибок»... то выходит, что этот мир, спасший Харуюки и столько всего даровавший ему, на деле лишь хрупкая фантазия, которая может исчезнуть в любой момент по чьей-то прихоти.

Именно поэтому Харуюки до сих пор не задумывался всерьёз о смысле слов, сказанных Зелёным Королём.

Дело даже не в том, что он попросту боялся исчезновения Ускоренного Мира. Он хотел быть рядом с Черноснежкой тогда, когда исполнится её мечта, когда она дойдёт до десятого уровня, когда игра будет считаться пройденной. Он хотел увидеть конец этого мира вместе с ней, потому что верил — даже если Ускоренный Мир и исчез бы в тот самый момент, он наверняка приобрёл бы нечто очень важное.

Но, в то же время, если кто-то решит, что попытка провалилась, и дёрнет рубильник... исчезнет всё, пропадут все воспоминания бёрст линкеров, все начатые дела обратятся в ничто. Харуюки ни за что не хотел такого конца, и в то же время осознание того, что он ничего не сможет с этим поделать, пугало его до дрожи.

Аватар Харуюки действительно начал содрогаться. Он вжал руки в плечи и прервал свои мысли.

Сейчас не время думать о мирах, до которых он не может дотянуться. Прямо сейчас он должен думать об одном из самых дорогих своих друзей, который страдает совсем рядом с ним. Кусакабе Рин и Аш Роллер уже много раз приходили Харуюки на помощь. В этот раз настал черед Харуюки спасать их.

Когда он поднял голову, то увидел, что они постепенно едут под мост, похожий рамочными опорами на римский акведук. Харуюки напряг взгляд, пытаясь разобрать, чему соответствует этот объект в реальности. Фуко, которая так и не сдвинулась с места, пока Харуюки находился в раздумьях, пояснила:

— Это, видимо, пересечение линии Яманотэ с мостом, по которому проходит Синкансэн. Значит, сейчас мы проедем под ним, затем свернём на Первую Токийско-Йокогамскую Дорогу, которая выведет нас на станцию Синагава, а уже оттуда Старая Токийская Башня где-то в четырёх-пяти километрах к северу.

Транспортёр поехал именно так, как сказала Фуко, и через несколько минут вдали показалась мраморная башня, уходившая в самое небо. Вечный закат окрашивал её левую половину в красный цвет, а правую — в лиловый. Аватары, разговаривавшие в центре крыши, перешли вперёд. Общее мнение выразила Тиюри:

— Ух ты, какая красота!.. Впервые вижу Старую Токийскую Башню на Закате!

— Если на то пошло, я тоже, — неожиданно поддержал её Харуюки.

— Понятное дело, что и я, — добавил Такуму. — Глядя на эту величественную фигуру, невольно задумываешься о том, что ей уже девяносто лет.

«Ну, такое только Такуму мог сказать», — успел восхититься Харуюки перед тем, как из динамика раздался голос Нико:

— Такое только профессор Нега Небьюласа мог сказать!

Красный бронетранспортёр въехал в парк Сиба, расположенный в восточной части района Минато (кстати, среди бёрст линкеров повелось опускать слово «район» в разговорах о районах Минато и Кита) спустя ровно полчаса с момента их второго погружения.

В каких-то трёх километрах к северу от парка находятся те самые восточные врата, где они сражались с Сэйрю. Немного жаль, что при выходе из портала нельзя сохранить положение дуэльного аватара, но от Брейн Бёрста как от файтинга таких удобств ожидать бесполезно.

Пассажиры спрыгнули с крыши, затем Нико отозвала Снаряжение, вернув его в инвентарь, после чего все девять аватаров встали в ряд и окинули взглядом огромную башню, имевшую в диаметре метров двадцать.

Если в реальном мире Старая Токийская Башня представляла собой коническую металлическую телевышку, то в Ускоренном обратилась ровной цилиндрической колонной. Естественно, её стены стали полностью отвесными и без каких-либо лестниц или лифтов.

Два с половиной месяца назад, во время тренировок Инкарнации, Харуюки почти удалось взобраться по этой башне самостоятельно благодаря тому, что на уровне Пустоши её поверхность содержала множество неровностей, но сейчас она состоит из гладкого мрамора, и зацепиться за неё совершенно невозможно. Уровень Закат отличается хрупкостью, и углубления можно проделать самостоятельно, но...

— Учитель, можно спросить?.. Что случится с этой башней, если кто-то проделает в ней огромную дыру?.. — поинтересовался Харуюки, и Фуко с широкой улыбкой ответила:

— Разумеется, она рухнет. Конечно же, во время перехода она восстановится, но я на всю жизнь запомню, что Ворон-сан сломал мой дом.

— Н-не собираюсь я его ломать!

Увидев, как перепугался Харуюки, Черноснежка насмешливо вставила:

— Не пугай так моего «ребёнка», Фуко. В конце концов, на неограниченном поле здания ломать не так-то просто.

— Хе-хе-хе, может и так, но мне теперь и самой интересно, что будет с моим домом, если башня упадёт — рухнет ли он на землю или останется висеть в воздухе.

— Хм. Логично предположить, что если его координаты фиксированы, то он должен зависнуть в воздухе... наверное...

— О, ну если на то пошло, давайте я эту башню из своей пушки снесу! — резко предложила Нико и уже приготовилась произносить команду на призыв Снаряжения, но тут Пард подняла её на руки и покачала головой.

— Э, эй, хватит со мной, как с ребёнком обращаться, Пард! Да и не собиралась я в самом деле ломать её!

— ...Нет, собиралась.

— ...Собиралась.

После ответов Акиры и Утай, произнесённых с самым серьёзным видом, Тиюри и Такуму рассмеялись. Харуюки немного посмеялся вместе с ними, а затем вернулся к теме:

— Эм, короче, на всякий случай лучше не пробивать в стене щели, чтобы по ним взбираться... значит, мы с учителем повезём вас наверх... только вот дотянем ли мы до вершины...

Ураганные сопла с трудом могли донести до вершины башни даже одну Фуко, так что вряд ли она могла взять с собой более одного пассажира. А сам Харуюки никак не смог бы перевезти на себе шестерых.

— Похоже, у нас нет другого выбора, кроме как пойти в два захода... — начала Черноснежка, но тут Пард, продолжавшая держать Нико на руках, коснулась мраморной стены правой рукой и сказала:

— Думаю... я смогу вскарабкаться.

— Э?.. С каких пор ты умеешь бегать по стенам, Леопард?

— Я выбрала эту способность в качестве бонуса за уровень, пока мы ехали, — с равнодушным видом произнёс леопардовый аватар.

После небольшой паузы все остальные аватары, кроме одного, дружно воскликнули: «Что?!»

— Н-но Пард, это ведь не какие-то там бонусы за второй и третий уровни! Это за седьмой и восьмой, можно сказать, самые последние из бонусов! Над этим выбором думают неделями, а то и месяцами... — ошарашенно проговорил Харуюки.

В ответ Пард пожала плечами и сказала немыслимое:

— NP. Даже если с бонусом я не угадаю, он не то чтобы совсем неизменяемый.

Аватаров обдул мягкий шелестящий ветерок Заката. Стоило ему утихнуть...

— Что-о-о-о?! — раздался очередной почти дружный вопль. К нему не присоединилась лишь Пард и всё тот же человек.

— Т-ты серьёзно, Леопард?! Я никогда не слышала о том, что их можно менять! — воскликнула Черноснежка, подавшись вперёд.

— Пард, ты не шутишь?! Ты могла хотя бы мне рассказать! — закричала Нико, которую та продолжала прижимать к себе.

Но Пард никак не отреагировала на возникший шум и сказала лишь:

— Я и сама только что это узнала. А как именно их менять... — Пард повернулась к Аква Карент, тому самому человеку, что не отреагировал на её слова. — ...Я не очень хочу рассказывать.

— Что, об этом ещё и Карен зна... м-м... погоди-ка... а-а, вот оно что...

На середине фразы Черноснежка явно начала понимать, что происходит, скрестила руки на груди и затихла. Вслед за ней краткие «а!..» обронили Фуко, Утай и Нико.

Вскоре после них и Такуму с Тиюри протянули «не может быть...» и «только не говорите, что...», сократив лагерь непонимающих до одного Харуюки. Тот крепко задумался, понимая, что этот лагерь надо как можно быстрее покинуть.

Аква Карент знала способ перераспределить бонусы за уровни, а Блад Леопард открыла его совсем недавно. В плане уровней их между собой объединяло...

— А... п-понял!.. — воскликнул Харуюки.

Его размышления, наконец, привели его к несложному ответу. Карент и Леопард объединяло не повышение уровней, а понижение. Если точнее — способность «Вытягивание Уровня», которой владеет Сэйрю...

Поскольку что-либо ещё никому говорить не хотелось, следующие слова донеслись от Акиры, кивнувшей головой, качнув при этом потоками воды.

— Именно. Когда Сэйрю понижает уровень своей способностью, аватар теряет бонус, который он выбрал на том уровне. Это значит, что, получив тот же уровень повторно, бонус можно выбрать заново.

— Н... но Карен, — Харуюки сделал шаг вперёд и произнёс один из нескольких вопросов, всплывших в его голове. — У тебя ведь и на первом уровне был богатый арсенал способностей.

«Гидрочутьё», которым она пользовалась вчера во время битвы за территорию, и с помощью которого могла превратить всю воду уровня в микрофон, возможность спускаться вниз, стекая по стене, защита друзей бронёй из текущей воды. Аква Карент обладала слишком большим количеством способностей для аватара первого уровня.

Акира кивнула и ответила:

— Эти способности я получила не за счёт бонусов уровней. Их я освоила во время битв, так же, как ты выучил Полёт и Оптическую Проводимость. Понижение уровня не может отобрать их у меня.

— А-а...

Харуюки протяжно вздохнул.

Аква Карент, прославившаяся на Ускоренный Мир как «Единица», сильнейший аватар первого уровня, в своё время работала «телохранителем» и даже спасла Харуюки, когда тот едва не лишился всех очков вскоре после того, как стал бёрст линкером. Её невероятная сила, вытащившая Харуюки из кризиса, родилась из сопротивления кошмару падения уровня.

Текучий аватар, переливающийся в лучах заката, обвёл остальных бёрст линкеров взглядом, после чего чуть более уверенным, чем обычно, голосом, сказал:

— Я никогда не рассказывала об этом побочном эффекте Вытягивания Уровня потому, что я не хочу в будущем участвовать в битвах против Сэйрю только ради того, чтобы дать кому-то перевыбрать бонусы. Возможно, вы и сами заметили это во время нашей с ней битвы, но Сэйрю применяет эту способность не по времени... нет, как мне кажется, она использует Вытягивание Уровня, только если её сильно разозлить. Если прийти на битву без серьёзной подготовки, к моменту Вытягивания можно умереть всей командой. Я не думаю, что идея «встать на краешек моста, поймать Вытягивание и сразу отойти» сработает.

— Да... пожалуй, ты права. Но не переживай Карен, среди нас нет тех, кто жалеет о выборе бонусов. Уверена, Леопард тоже не имела в виду, что собирается сознательно подставляться под Вытягивание Уровня, — произнесла Черноснежка.

— Y, — Пард согласно кивнула. — Я упомянула возможность смены бонусов для того, чтобы Карент рассказала вам всё это. Может, я и нетерпелива, но Карен очень многое держит в себе, и это надо исправлять.

— ...

После такого укора со стороны собственного «ребёнка» на лице Акиры, покрытом плёнкой текущей воды, словно появилась усмешка.

— Я постараюсь. Действительно, у меня многое на уме, но постепенно я вам всё расскажу.

— Кей.

Кивнув, Пард отступила на шаг от стены, затем перехватила Нико левой рукой, а потом с силой подбросила её вверх.

— А-а-а-а-а?! — воскликнула Красная Королева, обладательница самого лёгкого аватара отряда, оказавшись в воздухе.

— Шейп Чейндж[✱]Shape Change, Смена Облика..

Сменив гуманоидную форму на форму леопарда, Пард ловко поймала её своей спиной.

— П-Пард, а тебе надо исправлять свою импульсивность!

В ответ на жалобу командира Пард ответила «постараюсь», после чего приставила правую переднюю лапу к стене башни. Пощупав стену в паре-тройке мест, она удовлетворённо кивнула, а затем начала взбираться. Стоило ей подняться на три метра, как Нико обхватила её за шею.

— Кей. Наверное, до вершины доберусь.

— Н-наверное?!

— ...Скорее всего.

— С-скорее всего?!

После этого краткого диалога Фуко с улыбкой помахала Красным легионерам.

— Счастливого пути. Встретимся на вершине.

— Кей.

Кивнув, Пард резво побежала по мраморной стене. Хотя «Бег по Стенам» может показаться скучной способностью, это редкий и ценный навык. С учётом ловкости и скорости Блад Леопард, с ним она обретала практически полную свободу перемещений по любым уровням.

Голос Нико, напоминавший то ли вопли, то ли радостные возгласы, удалялся всё дальше. Когда он стих, Фуко вновь счастливо улыбнулась.

— Теперь Проминенс станет заметно сильнее. Не терпится вновь сразиться с ними как Легион с Легионом.

— Это точно. А для этого нам самим надо стать сильнее... — отозвалась Черноснежка и оторвала взгляд от бегущей вдали Пард. — Ну что, нам тоже пора. Кого понесёшь, Рейкер?

— О-о, ты предлагаешь мне выбор?

Как и следовало ожидать, в следующее мгновение фигура Фуко с раскинутыми руками испарилась с коляски и переместилась за спину Утай со скоростью телепорта. Маленькая жрица испуганно подпрыгнула, и Фуко с лёгкостью подхватила её руками.

— У-у... п-попалась, — с отчаянием в голосе проговорила Утай, дёргая в воздухе ногами.

В ответ Фуко полным любви голосом пояснила:

— Не переживай, Мейден, в этот раз я тебя швырять не буду.

— Е-естественно!

Окинув взглядом дуэт «МБР» и «Тестароссы», смотревшихся вместе так же гармонично, как и дуэт Проминенса, Черноснежка повернулась к Харуюки.

— Таким образом, Кроу, тебе нести Пайла, Белл, Карен и меня... ну как, за один заход управишься?

— Да, конечно! — бодро ответил Харуюки, кивая.

Тиюри посмотрела на него с недоверием, но слова Харуюки — не просто бравада. Полгода назад, во время операции по уничтожению Пятого Хром Дизастера, Харуюки с Блэк Лотос в правой руке, Скарлет Рейн в левой и Циан Пайлом, свисающим снизу, перелетел из Сугинами в Икебукуро, переместившись, таким образом, на пять километров без остановок.

В этот раз ему предстояло унести на себе ещё и Акву Карент, да и Лайм Белл будет немного тяжелее миниатюрной Рейн, но сил поднять их всех на три сотни метров у него должно хватить, если не слишком разгоняться.

— Ну что, Лотос, мы тогда пойдём, — сказала Фуко, прижимавшая к себе Утай.

Она уже успела отозвать коляску и призвать Ураганные Сопла. Помахав им рукой, Фуко посмотрела в небо, а затем, немного согнув колени, подпрыгнула и одновременно с этим включила движки. Вскоре она уже почти исчезла в закатном небе, оставив за собой лишь длинный голубой след.

— Что же, пойдём и мы, — произнесла Черноснежка, прижимаясь к правой руке Харуюки.

Конечно, это не первый раз, когда они летают вместе, но от прикосновения своей любимой Королевы у Харуюки, как всегда, закружилась голова, хоть они сейчас и в телах аватаров. Кое-как уняв свои чувства, он осторожно обвил руку вокруг её тонкой талии и, несколько успокоившись, протянул левую руку Тиюри.

— Давай, Тию.

— Что-то у тебя подозрительно отточенные действия...

— Н-не отточенные! И-и вообще, если хочешь, можешь за ногу держаться!

— Ладно-ладно, давай уже, — с этими словами она едва не повисла на нём.

Её тело Харуюки обхватил уже гораздо спокойнее, но затем вдруг задумался. Если Такуму, как обычно, будет свисать с его ног, то чем он будет держать Акву Карент?

— Не переживай, — тут же сказала Акира, словно прочитав его мысли, после чего подошла к нему спереди и обвила руки вокруг шеи.

Не успел Харуюки даже встрепенуться, как водная плёнка, покрывавшая тело Карент, моментально прилипла к его металлической броне. Скорее всего, это один из способов применения её способности стекать по стенам. Теперь она действительно могла держаться за него самостоятельно.

Удерживая на себе троих аватаров, Харуюки расправил крылья и осторожно замахал ими. Он медленно оторвался от земли и замер на высоте в полтора метра.

— Я готов, Таку. Прости, что ты опять снизу летишь.

Он ожидал, что сейчас сзади подойдёт Циан Пайл и ухватится за него... но ответа не последовало. Удивлённо обернувшись, Харуюки вновь подозвал его:

— Таку?

— А... прости, отвлёкся.

В этот раз его друг отозвался, и вскоре мощные руки Циан Пайла крепко сжали ноги Сильвер Кроу. Харуюки прибавил мощности, а когда Циан Пайл оторвался от земли, посмотрел вверх.

Фуко взлетела со скоростью ракеты, и ни её, ни Утай видно уже не было, но далеко вверху всё ещё виднелась карабкающаяся по стене тень. Пард уже должна была оценить свои силы и, если она продолжала восхождение, значит, уверена в том, что до вершины дотянет.

— Ну что, вперёд! — обратился он к своей группе и замахал крыльями сильнее.

Раздался звук, похожий на гул поднимающегося лифта, а вместе с ним появилось ощущение ускорения, которое вскоре пропало. Харуюки поднимался вверх на постоянной скорости, держась в пяти метрах от стены башни. Шкала энергии в левом верхнем углу начала убывать, но на взлёт в экономичном режиме ему должно хватить.

От размышлений об энергии его отвлёк радостный голос Тиюри:

— А-а! Тут с моей стороны такая куча храмов! Хару, немного левее!

— Э-эй ты... лучше готовь Зов Цитрона на случай, если у меня энергия кончится, — проворчал Харуюки, после чего немного облетел башню, приблизившись к ней с западной стороны.

Наконец, он развернулся влево, и перед ним открылась панорама центра города на уровне Закат.

С правой стороны, вдалеке, виднелось огромное пространство, окружённое бездонной пропастью — тот самый Имперский Замок, возле которого они сошлись в яростной схватке с Сэйрю. Но Тиюри говорила не о нём, а о высоких многоэтажных храмах перед ним. Сочетание коринфских (?) колонн с бесчисленными этажами, которые они поддерживали, создавало впечатление смеси древнегреческого города с мегаполисом будущего.

Когда Харуюки увидел эту величественную панораму, жалобы моментально вылетели из его головы. Черноснежка, которую он держал правой рукой, вытянула правый клинок.

— Это Касумигасеки и Нагататё. Справа налево — минфин, минсельхоз, кабмин... вон то здание сзади, чуть пониже остальных, — парламент. Вас в эти места не водили на экскурсию в младших классах?

Не успел Харуюки что-либо на это ответить, как...

— А, водили-водили, семпай! Хару там потеряться умудрился, вот мы с ним намучились! — неожиданно раскрыла Тиюри сверхсекретную информацию, заставив Харуюки в спешке возразить:

— Н-не терялся я! Я просто пошёл проверить кое-что! Я слышал, что под зданием американского конгресса есть тайные залы, вот и решил проверить, нет ли и в Японии чего-то такого...

— Так это же мы с тобой вместе в фильме видели! Нет таких тайных комнат ни в Америке, ни в Японии!

— Ты-то откуда знаешь?! Если они тайные, то от народа их скрывают!

— О боже, ты серьёзно в это веришь? В средней-то школе?!

— И-и что тут такого?! Романтиком можно быть в любом возрасте!

Когда Харуюки и Тиюри, забыв о пейзаже, начали спорить друг с другом, вдруг раздался тихий смех прилипшей к груди Харуюки Карент.

— Это так похоже на Кроу... заранее прошу прощения за возможно разрушенные мечты, но есть вполне простой способ проверить, действительно ли там есть тайные залы.

— Э?.. П-прокрасться туда, что ли? — изумился Харуюки. Справа послышался смех Черноснежки.

— Ага, именно так. Только не в реальном мире, а в Ускоренном. Если в этих тайных залах стоят социальные камеры, то они будут существовать и в этом мире. Правда, Закат довольно сильно меняет архитектуру... можно попробовать, если будет уровень вроде Завода или Стали...

— О, ясно! Давайте на следующих выходных проверим?!

— Ага, а кто сейчас говорил, что уже всё там облазил?!

Они продолжили спорить друг с другом, постепенно поднимаясь. Вскоре и Замок, и здание парламента скрылись под облаками. Харуюки посмотрел вверх и увидел зелёную дугу вершины, отчётливо выделявшуюся на фоне неба. Остальные аватары, видимо, уже добрались до неё, и их видно не было.

Как он и ожидал, энергии ему хватало с избытком, поэтому за тридцать метров до вершины он ускорился и быстро покорил высоту Старой Токийской Башни. Перед глазами появился знакомый по воспоминаниям дворик, в котором стояла Фуко и остальные аватары.

— Спасибо, что подождали! — обратился к ним Харуюки, переключаясь на планирование.

Первым оторвался Такуму и с гулким звуком приземлился на лужайку. Харуюки едва успел выбрать место для посадки и коснулся земли. Девушки спрыгнули с его рук и груди, поблагодарив за полет.

Осознавая, что задачу по переносу людей на вершину башни они успешно выполнили, Харуюки протяжно вздохнул, но тут он заметил, что Такуму и до полёта, и во время него оставался на удивление тихим. Харуюки собирался уже спросить его, не испугался ли тот высоты, но первой голос подала Фуко:

— Добро пожаловать в мой дворик. Столько гостей у меня ещё не было, но давайте зайдём ко мне домой.

Несмотря на это приглашение, Харуюки помнил, что дом Фуко, в котором ему довелось однажды ночевать (и который теперь, судя по всему, будут называть «Аэрохижиной Фуко»), весьма небольшой. Задумавшись о том, вместятся ли в него девять человек, Харуюки перевёл взгляд в центр сада... а затем удивлённо выпучил глаза.

В самом центре двора располагался родник. В самом центре водной глади, казавшейся оранжевой в лучах заката, мерцал синий овал портала. И родник, и портал Харуюки помнил, но того изящного белого коттеджа с зелёной крышей, который стоял возле него, на вершине башни не обнаружилось.

Забыв о таинственном молчании Такуму, Харуюки выбросил палец в восточную часть двора и воскликнул:

— А, а-а, учитель! Дом! Дома нет!

В ответ на это Фуко, которая уже сняла Ураганные Сопла и переоделась в платье, качнула широкой шляпой и улыбнулась.

— Хе-хе, не переживай, его не унесло ураганом, и его не разломали волки. Запертые дома проявляются в мире только при приближении хозяина.

Вслед за этим она взмахнула рукой, нажала что-то в меню, и в руке её появился маленький старинный ключ, переливающийся серебром.

И действительно, Харуюки и самому девять дней назад пришлось искать спрятанный в укромном уголке неограниченного поля ключ, чтобы открыть с его помощью дом, который без ключа оставался незаметным. Ключ он оставил внутри дома вместе с двумя Усиливающими Снаряжениями невероятной силы. Теперь этот дом найти не смог бы никто.

Фуко сделала несколько шагов в сторону родника, сжимая в руке свой ключ. И действительно, прямо из воздуха появился знакомый белый домик. «О-о!» — послышались восторженные возгласы Тиюри и Нико. Фуко обернулась и поманила всех за собой.

— Что же, заходите. У меня и еда должна была остаться. Правда, срок годности у неё истёк где-то в прошлом тысячелетии.

----------

Том 14 Глава 200

Послышался тихий звук.

Харуюки приоткрыл веки и успел заметить, как закрылась единственная дверь, ведущая из комнаты. Кто-то только что вышел.

Приподняв голову, Харуюки огляделся. На полу на удивление просторной «Аэрохижины» спали в самых разных позах его друзья. Естественно, все они облачены в формы дуэльных аватаров.

Пард свернулась на полу, словно кошка, а Нико использовала её тело в качестве подушки. Фуко спала на боку, крепко обнимая Утай. Недалеко от неё мерцал шарик — Акира спала, свернувшись в клубок. Такуму заснул, прислонившись к стене, а Тиюри, спавшая рядом с Харуюки, лежала с раскинутыми руками и ногами.

Но единственная кровать комнаты пустовала.

Она была выдана в единоличное пользование Чёрной Королеве, которой из-за угловатой формы неприятно спать на полу. А значит, именно Черноснежка несколько секунд назад вышла из комнаты. Будь они в реальном мире, Харуюки решил бы, что она пошла в туалет, но хотя в Ускоренном Мире существовала и еда, и вода, необходимость справлять естественные надобности не возникала.

— ...

Харуюки ещё несколько секунд сражался с сонливостью, после чего медленно оторвался от пола.

Осторожно поднявшись на ноги, он на цыпочках прошёл по деревянному полу к противоположной стороне комнаты. Стоило ему коснуться дверной ручки, как дверь отворилась наружу. Харуюки тихо выскользнул и осторожно закрыл дверь за собой. Скорее всего, тот звук, что разбудил Харуюки — дуновение ветра, просочившегося в приоткрытую дверь.

Снаружи дом всё так же окутывал сочный свет заката. Проверив общее время погружения в меню, Харуюки понял, что проспал около пяти часов. Похоже, что Перехода за это время не случилось.

Закрыв меню, Харуюки огляделся по сторонам и заметил силуэт, сидящий на скамейке у западного края крыши. С точки зрения Харуюки эта скамейка находилась точно перед алым солнцем, выглядывавшим из-за горизонта.

Хотя в битвах острые формы этой фигуры выглядели очень внушительно, сейчас она отчего-то казалась хрупкой, словно стекло, и Харуюки никак не мог оторвать от неё взгляд. Вновь подул ветерок, от которого на поверхности родниковой воды появилась рябь. Ветер словно подтолкнул Харуюки в спину, и он пошёл вперёд.

Черноснежка уже успела заметить, что кто-то вышел из дома, и что этим кем-то оказался Харуюки, поэтому, когда до скамейки ему оставалась пара метров, послышался тихий голос:

— Прости. Я тебя разбудила?

— Ничего, я вполне выспался, — ответил Харуюки, стоя на месте.

Черноснежка молча подвинулась вправо. Сделав ещё пять шагов, Харуюки оказался слева от скамейки, а затем и сам сел на неё.

Прямо у их ног небесный сад кончался обрывом. Никаких ограждений на башне не было, и благодаря этому перед ними расстилалась прекрасная панорама Ускоренного Мира. Они видели не только центр города, простиравшийся от Роппонги до Сибуи, но и уходящие вдаль улицы, переходящие сначала в Сетагаю, потом в Тёфу, затем в Хатиодзи, а на самом горизонте — в горы Окутама, освещаемые вечным закатом. От картины захватывало дух.

— Здорово, наверное, было бы слетать с тобой в закат... — услышал Харуюки шёпот справа от себя и кивнул.

— Наверное... когда я вижу всё это, кажется, что мне под силу долететь до самого конца Ускоренного Мира, — мечтательно произнёс он, а затем, опомнившись, добавил: — Но на самом деле у меня где-то в Сибуе кончилась бы энергия.

После короткого молчания Черноснежка неожиданно спросила:

— А если ты воспользуешься Инкарнацией?..

— Э-э...

Харуюки повернул голову, но маска Чёрной Королевы похожа на маску аватара Харуюки тем, что скрывает выражение лица. Вновь повернувшись к закату, Харуюки подумал, а затем ответил:

— Эм-м... если подлететь как можно выше с помощью Скорости Света, а затем спланировать вниз, то, повторяя этот цикл, можно улететь довольно далеко... но среди всех моих Инкарнационных техник эта — самая непослушная. Я тренировался использовать эту технику, но у меня до сих пор частенько не получается активировать её из-за нехватки воображения...

— Ясно... извини, что вдруг спросила тебя об этом. Действительно, активация Инкарнации тесно связана с эмоциональным состоянием, и поэтому тренировки часто оказываются неэффективными, ведь на них отсутствует чувство крайней нужды...

— А... ага.

Харуюки кивнул, но кое-что в её словах показалось ему странным, поэтому он снова украдкой взглянул на лицо Черноснежки. У Системы Инкарнации две стороны — светлая и тёмная. Даже если применять исключительно положительную Инкарнацию, основанную на надежде, злоупотребление может затянуть человека в бездонную тьму, кроющуюся в душе. Об этом Харуюки рассказала сама Черноснежка, и до сих пор она даже не употребляла слово «Инкарнация» без особой на то необходимости.

Харуюки молчал, не в силах спросить её о том, что случилось...

И тут Черноснежка вдруг подняла левую руку и открыла меню, начав быстро щёлкать по невидимым окнам. Видимо, она что-то достала из инвентаря, поскольку после этого у её руки собрался свет, образуя небольшой прямоугольник.

Это «карта вещи», хорошо знакомый Харуюки атрибут Ускоренного Мира. Такие карты могли хранить в запечатанном виде ресурсы, Усиливающее Снаряжение и даже бёрст поинты. Некоторые карты сами по себе обладают особыми функциями — например, карты повтора и карты внезапной смерти.

Харуюки пригляделся, пытаясь понять, что именно это за карта, и тут же ахнул.

На матовой поверхности карты, которую Черноснежка держала остриём клинка, показались алые буквы. Харуюки смог прочесть их даже с этого расстояния: «Incarnate System Study Kit».

Это тот самый ISS комплект, который Харуюки получил четыре дня назад в Сетагае.

Этот комплект ему вручила бёрст линкер по имени Мажента Сизза, мечтавшая использовать комплекты для того, чтобы добиться в Ускоренном Мире всеобщего равенства. Она пыталась завербовать в свой отряд крохотный Легион «Пети Паке», но в её планы вмешались Сильвер Кроу и Лайм Белл. В конце концов она сдалась и передала им ненужные комплекты.

Но Мажента не оставила планы по распространению комплектов. Это стало очевидно по тому, что три дня назад она напала на Аш Роллера в зоне Сетагая 1 и насильно заразила его. Но если так, то почему она передала комплекты Харуюки? Сама она сказала, что «эти карты испорчены положительной Инкарнацией», но в этом случае она могла избавиться от них самостоятельно или же просто спрятать в инвентаре до лучших времён.

Конечно, это могла быть какая-то ловушка, но Харуюки не верил и в это. Когда Мажента Сизза проиграла ему, отдала карты и ушла, Харуюки ощутил, что она не утратила гордость и даже излучала её. Она словно показывала своими действиями, что Общество Исследования Ускорения ей не указ.

Поэтому Харуюки на следующий день показал карты Черноснежке и Фуко во время собрания Легиона. Конечно, они оказались шокированы, но не по той причине, о которой думал Харуюки. На чёрной поверхности карт ISS комплектов скрывался герб, принадлежавший Первому Красному Королю Рэд Райдеру по прозвищу «Мастер Оружейник»...

Так же, как и три дня назад, Черноснежка подняла карту повыше, пролив на неё свет заката.

За напечатанным на карте названием проявился герб в виде скрещённых револьверов. Остриё клинка, которым она держала карту, на мгновение дрогнуло. В воздухе повисло напряжение, хорошо передававшее всю ту глубокую боль, которую Черноснежка ощущала при виде этого герба.

Понимая, что должен что-то сказать, Харуюки открыл рот и попытался начать:

— Семпай...

В ответ та перевела на него взгляд, но Харуюки не знал, как продолжить.

— Э-э... а-а...

Впавший в лёгкую панику Харуюки выбрал из десятков вариантов один из самых неуместных в данной ситуации вопросов:

— Как у тебя получается держать вещи клинком? Он у тебя магнитный?..

— М?..

Черноснежка моргнула — видимо, вопрос действительно показался ей неожиданным. Натянуто улыбнувшись, она ответила:

— Нет, магнитов у меня нет. По ощущениям я словно держу их пальцами, только пальцы эти невидимые...

— О, ого... значит, ты и на клавиатуре работать можешь?..

— Да, это тоже, хотя без видимых пальцев это и сложновато. Если ты помнишь ту Инкарнационную технику превращения клинка в пальцы, что я тебе показывала, то её основа — мысленный образ, в котором пальцы сливаются с клинком. Правда, эта техника такая же непослушная, как и твоя «Скорость Света»... — ненадолго прервавшись, Черноснежка перевела взгляд за карту, в бесконечную даль, и продолжила немного другим тоном, — Когда-то давным-давно Райдер сказал мне... «даже если я сделаю тебе пистолет, ты не сможешь выстрелить из него, Лотос». Я тогда была совсем ребёнком, поэтому надулась, думая, что он надо мной насмехается... но, быть может, он уже тогда придумал, что раздаст Королям «Семь Дорог», пистолеты, которыми нельзя никого убить, в знак нашей вечной дружбы. Выходит, он так и не дожил до того момента, когда я поняла, что именно он имел в виду под выстрелом...

— Семпай... — Харуюки не знал, что ещё мог сказать на эти слова.

Но Черноснежка кивнула в ответ, а затем опустила левую руку, которой держала карту.

— Ты с таким трудом раздобыл запечатанные комплекты, но я так до сих пор не поняла, почему на ней изображён герб Райдера. Думаю, распечатывание тоже не поможет...

— К-конечно нет! Не шути с такими вещами.

— Да, я понимаю. Впрочем... хотя я пока ещё ничего не поняла про саму карту... мне кажется, я начала понимать замысел Маженты Сизза, которая передала тебе её.

— Э... и что она задумала?..

[[image:/storage/reader-images/7df8e2b0fd0cd1f80c000f861b7c10be56de560c.jpg]]
— Думаю, она знает и то, что изображённый на карте герб принадлежит Рэд Райдеру, и то, что это именно я лишила его всех очков. Она догадывалась, что ты принесёшь эту карту мне. Можно сказать, она бросила мне вызов. Этим жестом Мажента спросила меня, готова ли я встретиться лицом к лицу с телом ISS комплекта, которое каким-то образом связано с Райдером...

— !.. — её неожиданные слова заставили Харуюки напрячься. — Н-но тогда... выходит, что я поступил именно так, как задумала Мажента...

— Нет, я не пытаюсь винить тебя. Ты правильно поступил, что передал карту мне. Благодаря этому я, наконец, нашла в себе силы рассказать тебе о Белой Королеве Вайт Космос... и смогла морально подготовиться к началу операции в Мидтаун Тауэре. В этом смысле я должна быть, скорее, благодарна Маженте.

— ...

Несмотря на эти слова, Харуюки всё ещё не мог посмотреть ей в лицо. В чём бы ни заключался замысел Маженты, факт оставался фактом — действия Харуюки глубоко шокировали Черноснежку. Продолжая смотреть в землю, он тихо прошептал «прости меня, семпай», затем глубоко вдохнул и заставил себя прекратить думать об этом. Если Черноснежка пыталась собраться с силами, то и Харуюки нельзя сомневаться в себе.

Резко выпрямившись, Харуюки задал ещё один вопрос, который всё это время крутился в его голове:

— Семпай. Как ты думаешь, что может связывать Рэд Райдера с телом ISS комплекта? Поскольку он ушёл из Ускоренного Мира больше двух с половиной лет назад, я не верю, что он может быть лично замешан во всём этом, но...

— Угу... я тоже так полагаю. Мне приходит на ум лишь одно объяснение... уникальная способность Райдера, «Создание Ружей». Возможно, одно из созданных им Усиливающих Снаряжений, оставшихся в Ускоренном Мире, каким-то образом используется для создания ISS комплектов...

— Создание... Ружей... — хрипло повторил Харуюки, в очередной раз проникаясь тем, насколько могущественной была способность Первого Красного Короля.

Он мог создавать Усиливающее Снаряжение, объекты, которые в противном случае приходится либо покупать в магазине, либо получать с новыми уровнями. А страшнее всего то, что со временем эта способность начинала влиять на мир всё сильнее и сильнее. Если он мог, допустим, изготавливать один пистолет за три дня, то за месяц пистолетов будет уже десять, а за год их число дойдёт до ста двадцати. Нетрудно представить, насколько такой «арсенал» может усилить любой Легион.

Теперь же они предположили, что Рэд Райдер помимо простых пистолетов создал и «нечто», способное производить другое Усиливающее Снаряжение. Выходит, впоследствии эта вещь каким-то образом попала в руки Общества Исследования Ускорения, которые используют её для создания ISS комплектов?..

Черноснежка кивнула, словно услышав мысли Харуюки.

— Усиливающее Снаряжение, способное создавать другое Усиливающее Снаряжение... если бы мне рассказали об этом дня четыре назад, я бы свалилась со стула от смеха. Но теперь, когда я увидела герб Райдера на карте ISS комплекта... по-другому я это объяснить не могу. Кроме того...

Прервавшись, Черноснежка направила свой взгляд в правую часть закатного неба.

В той стороне, куда она смотрела, стояли ряды более низких по сравнению со Старой Токийской Башней, но куда более солидно выглядящих зданий, а за ними — две башни, разделённые путями Шинкансена. Слева — башня Роппонги Хилз, отличавшаяся более округлым дизайном. Когда-то именно на ней Харуюки сразился с Зелёным Королём Грин Гранде. Справа же — более угловатое сооружение, то самое место, где должна пройти операция, Токио Мидтаун Тауэр. Глаза Черноснежки смотрели именно на правую башню. Как и все прочие высотные строения, она напоминала высокий мраморный храм, но даже с расстояния в тысяча двести метров Харуюки ощущал, что возле неё происходит нечто странное.

На крыше Токио Мидтаун Тауэра сидит Энеми Легендарного класса «Архангел Метатрон», невидимый и неуязвимый к любым атакам, который внимательно следил за округой, готовый испарить любого, кто посмеет приблизиться к башне ближе, чем на двести метров. А ещё где-то на верхних этажах башни должно находиться тело ISS комплекта, стержень планов Общества Исследования Ускорения. Их миссия состояла в прорыве обороны Метатрона, проникновении в башню и уничтожении тела. Если им не удастся это сделать, то Ускоренный Мир накроет тьма... а Харуюки навсегда потеряет узы, что связывают его с Кусакабе Рин и Аш Роллером.

При виде Мидтаун Тауэра Харуюки рефлекторно сжал кулаки. Спустя какое-то время Черноснежка, тоже всматривающаяся в сторону башни, продолжила:

— Кроме того... я чувствую, что там мне придётся встретиться лицом к лицу со своим прошлым... но я пока не знаю, в какой именной форме...

— С... прошлым?..

— Да. С тех пор как я стала бёрст линкером семь лет назад, я совершила множество ошибок. Подгоняемая своими стремлениями, я изо всех сил размахивала клинками и пролила много крови. Эта карта пропитана той кровью. И когда я пройду по кровавому следу к источнику... я непременно встречусь там со своим прошлым... — Черноснежка говорила ледяным голосом, не отрывая взгляда от огромной башни вдали от них. Затем она вытянулась и величественно произнесла, — Но я уже не боюсь его. Я больше не буду от него убегать. У меня есть Фуко, Утай, Акира, Такуму, Тиюри, Нико, Леопард... и ты. Что бы ни ждало нас внутри этой башни, обещаю — я не отступлю.

Черноснежка закончила говорить, но Харуюки нашёлся с ответом не сразу. Более того, он даже не смог посмотреть ей в глаза. Он боялся, что если сделает хоть малейшее движение, то слёзы польются из сокрытых маской глаз.

Продолжая смотреть в небо, переливавшееся всеми цветами радуги, Харуюки глубоко вдохнул и ответил куда более кратко, чем ему хотелось бы:

— Я тоже... обещаю, что какой бы тяжёлой ни оказалась битва, я не паду духом и не сдамся. Я буду идти и сражаться рядом с тобой до самого конца, семпай.

— ...Спасибо, — Черноснежка кивнула, а после небольшой паузы добавила, — Но если я прикажу тебе отступать...

Она не смогла договорить. Харуюки резко и уверенно перебил её.

— Я ни за что не сбегу, если этим оставлю позади тебя или кого-либо ещё.

В итоге Черноснежка и Харуюки так и не вернулись в Аэрохижину Фуко, продолжив самозабвенно разговаривать на скамейке. Правда, большая часть их разговоров составляли лишь легкомысленные обсуждения всего на свете. Поскольку Черноснежка в последнее время погрязла в подготовке к фестивалю, они с Харуюки уже очень давно не говорили наедине. Харуюки же ощущал себя как в сказке.

В конце концов за их спиной послышался звук открывающейся двери, и они обернулись. Во двор вышла старательно потягивающаяся Нико. Стоило ей заметить сидящих друг рядом с другом Харуюки и Черноснежку, как она замерла, затем качнула антеннами, а потом быстро подбежала к ним.

— Доброе утро, братик!

Неожиданная активация ангельского режима наполнила Харуюки нехорошим предчувствием, но это не помешало ему поздороваться с ней.

— Д-доброе утро, Нико. Выспалась?

— Угу. Правда, когда я проснулась, около меня почему-то не оказалось любимого братика, с которым я засыпала в обнимку...

— О-о?.. — вдруг услышал Харуюки рядом с собой голос, не суливший ничего хорошего. Замахав руками, он соскочил со скамейки.

— Э- эй-эй-эй! — закричал он, повернувшись к Нико, и начиная отступать.

Однако после очередного шага нога его не нащупала земли, а тело начало заваливаться назад.

— А, а-а-а!

Харуюки замахал руками и только потом вспомнил про крылья. Вернувшись на вершину башни, он сделал несколько глубоких вдохов и вновь воскликнул:

— Н-не обнимал я тебя! Ты всё это время спала на Пард, как на подушке!

— Ой, то-очно. Значит, мне почему-то вчерашняя ночь вспомнилась.

— А-а!

Харуюки тут же сложил из рук большой крест, приказывая Нико замолчать. Затем он резко прокашлялся, выпрямился и попытался сменить тему:

— И-и кстати, остальные ещё спят? Нам ещё нужно обсудить тактику, так что лучше поднять их всех пораньше!

— Ну, Рейкер тоже уже встала, думаю, она как раз остальных будит. Вы сами-то хоть выспались? — спросила Нико, отменив ангельский режим.

Невзирая на то, что в голове Черноснежки ещё витали сомнения, она всё же кивнула и ответила:

— Да, мы в порядке. Кроме того, поскольку мы встали пораньше, мы уже успели отчасти обсудить тактику.

— О-о. «Обсудить», значит, «тактику», значит.

— ...Что ты пытаешься сказать?

— Да так, ничего.

Увидев, что между Королевами забегали искры, Харуюки чуть было вновь не попятился назад, но успел опомниться и не повторил прошлой ошибки.

— Э-э, в общем, я пойду позову всех сюда. Обсуждать лучше снаружи, чтобы видеть Мидтаун Тауэр.

Договорив, он постарался как можно более естественными движениями выдвинуться в сторону дома. Когда он прошёл несколько шагов, сзади послышался голос Черноснежки:

— Харуюки. После окончания операции и возвращения в реальный мир я хочу всё-таки услышать от тебя, что случилось вчера ночью, так что будь добр, останься в кабинете школьного совета.

— ...Хорошо, — только и смог что ответить Харуюки, после чего быстрым шагом ушёл в сторону дома.

Ещё до того, как пройти сквозь открытую нараспашку дверь, он увидел, что Нико не соврала, и все действительно успели проснуться. Акире и Пард подъём, судя по всему, давался с трудом, и Фуко пришлось придерживать их шатающиеся тела, когда аватары выходили наружу.

Вслед за ней на свежий воздух вышли Утай, Тиюри и Такуму, после чего Фуко сразу же заперла дверь. Харуюки удивился тому, что она не стала ждать ни секунды, но тут Фуко повернулась к нему и, играя с надетым на палец ключом, сказала:

— В реальности все замки электронные, и такими ключами пользоваться уже не приходится, правда? Если я не запру дом сразу после выхода, то напрочь забуду это сделать.

— А-а... понятно... и что, ты когда-нибудь забывала это сделать?

— Забывала, конечно. Опомнилась я через пять суток по реальному времени... то есть в этом мире дверь оставалась открытой почти четырнадцать лет.

— Ч-четырнадцать... надеюсь, тебя не ограбили?..

— Вот тут начинается самое странное... все вещи, которые я храню дома, остались в целости и сохранности, но исчезла абсолютно вся еда. Сначала я подумала, что это происки Аша, но как бы я его ни допрашивала, он ни в чём не сознавался.

Невольно представив, как именно она его допрашивала, Харуюки вдруг понял одну вещь и резко замотал головой.

— А, а-а, это не я, не подумай ничего!

— Надо же, а ведь я даже спросить не успела. Какой ты быстрый.

— Ч-ч-ч-честное слово, не я!

За время их разговора давление Акиры и Пард, судя по всему, пришло в норму. Переглянувшись, они покачали головами.

— Наверняка это был призрак.

— Дом надо поскорее освятить.

— Ха-ха, да ладно вам, откуда в Ускоренном Мире приз... — с усмешкой начал Харуюки, но над их словами задумалась и сама Фуко, поэтому улыбка его быстро стала неуверенной. — Э-э... т-так они и правда существуют?

Но на этот вопрос они не ответили, вместо этого направившись к роднику.

— Э-эй, погодите, ответьте, пожалуйста! — продолжал упрашивать Харуюки, следуя за ними по пятам и нервно оглядываясь по сторонам.

Все девять человек собрались у берега родника. Черноснежка ещё раз проверила общее время погружения, а затем сказала:

— Прошло ровно десять часов. К сожалению, если так можно выразиться, нового Перехода не произошло. Видимо, Закат пришёл сюда надолго. Это не самый удачный уровень для битвы с Метатроном, но, как вы уже знаете, он всё равно неуязвим на всех уровнях кроме Ада. Наша цель такова: проникнуть внутрь Мидтаун Тауэра и уничтожить тело ISS комплекта. Откровенно говоря, что случится с Метатроном — меня не интересует. Ни у кого вопросы не появились?

— У меня, — сказал Такуму, поднимая правую руку, вернее, Сваебой. — Командир, я должен спросить... Метатрон точно прекратит атаковать нас, когда мы зайдём внутрь Башни?

— М-м... действительно, это довольно тонкий момент, — Черноснежка кивнула, а затем повернулась на северо-запад и посмотрела на башню, стоящую в тысяче двухстах метрах от них. — Отсюда его не видно, но Метатрон находится на самой вершине башни. Также мы знаем, что он уничтожает всё, что приближается к башне ближе, чем на двести метров, смертельным лазерным ударом. Я правильно говорю, Кроу?

Услышав этот вопрос, Харуюки уверенно кивнул.

— Да, я лично видел очертания Метатрона на крыше башни и видел, как он испаряет своим чудовищным лазером всё, что пытается приблизиться к ней. Цифру в двести метров озвучил Айрон Паунд из Грево... кстати, он назвал Мидтаун Тауэр «Малым Имперским Замком».

— Хех, какое милое название, — с усмешкой в голосе произнесла Фуко, после чего перевела взгляд с башни на Харуюки и задумчиво склонила голову. — Ворон-сан, ты только что сказал, что он атакует «всё, что пытается приблизиться». Другими словами, он атакует своим лазером не только бёрст линкеров, но и любые объекты?

— Э... э-э...

Харуюки задумался, и вместе с этим послышалось бодрое «ага-а!» Тиюри.

— Если Метатрон атакует всё, что движется, мы можем просто закидать его ареал булыжниками, заставив потратить всю энергию на лазеры. Правильно, сестрица?

— Да. Даже у Энеми Легендарного класса запас энергии не может быть бесконечным. Если он будет атаковать много раз подряд, то когда-нибудь она должна закончиться... что скажешь, Ворон-сан?

Взгляды всех аватаров собрались на Харуюки. Тот поднял голову и медленно покачал ей.

— Нет... боюсь, это не сработает. Я увидел лазер Метатрона после того, как Паунд специально спровоцировал его. Я правильно понимаю, что если сбить Ракетный Кулак в воздухе, аватар будет безруким, пока не покинет поле?

Подождав, пока Фуко кивнёт, он продолжил:

— В таком случае у Паунда должны были быть причины, по которым он не метнул камень. Скорее всего, Метатрон реагирует на приближение либо дуэльного аватара, либо какой-либо его части...

— Хм, ясно... какая примерно задержка между обнаружением нарушителя и выстрелом лазера? — спросила уже Черноснежка, заставив Харуюки вспомнить события десятидневной давности.

— Э-э, Ракетный Кулак сначала перелетел через дорогу, затем приблизился к Мидтаун Тауэру... затем на вершине башни сдвинулось что-то прозрачное, расправило огромные крылья, потом сверкнуло ими... и в следующий момент выпустило лазер. От реакции до залпа прошло... где-то в районе двух секунд...

— Две секунды?.. За такое время последние двести метров до башни не пробежишь... — сказала Черноснежка, и все аватары кивнули.

Если бы башню штурмовали Харуюки и Фуко, они могли бы попробовать добраться до неё, передвигаясь на максимальной скорости. Но никто не знал, что ждёт смельчака, отважившегося вторгнуться в Тауэр. Общество Исследования Ускорения действовало очень предусмотрительно, и трудно поверить в то, что они доверят охрану тела ISS комплекта одному лишь Метатрону. Поскольку он вряд ли стал бы их единственным врагом, пытаться штурмовать башню столь малыми силами слишком опасно.

Ещё совсем недавно Харуюки вполне смог бы глупо и безрассудно предложить отправить себя одного. Но этот месяц, проведённый в тяжёлых битвах, научил его тому, что бывают как времена, когда нужно сражаться в одиночку, так и времена, когда нужно полагаться на друзей.

Поэтому, когда Харуюки вышел в центр круга аватаров, он спокойным голосом произнёс:

— Не беспокойтесь... я буду защищать вас от лазеров Метатрона, пока все вы не доберётесь до Тауэра.

В ответ на это восемь аватаров какое-то время молча смотрели на него, не показывая никаких эмоций.

А когда Харуюки уже задумался над тем, не сморозил ли он очередную глупость...

— От всего сердца желаю тебе удачи, Ку-сан, — послышались слова Утай, а затем к ней подключились и остальные:

— Удачи, Хару!

— Мы все рассчитываем на тебя!

— Надеюсь, ты справишься.

— Уверена, у тебя получится!

— GL.

— Я верю в тебя, Ворон-сан.

Наконец, Черноснежка кивнула и сказала:

— Мне жаль, что нам приходится просить тебя о таком большом одолжении сразу после битвы с Сэйрю, Кроу... но я верю, что именно твои крылья откроют будущее Нега Небьюласа и всего Ускоренного Мира. Прошу тебя — поделись с нами силой, чтобы мы смогли уничтожить тело ISS комплекта, развеять тьму, что нависла над Ускоренным Миром... и спасти нашего дорогого друга.

С ответом на эти слова Харуюки не сомневался ни секунды:

— Моя сила всегда была твоей, Чёрная Королева. Дай мне приказ, и я полечу хоть на край света.

— Хорошо. Раз так...

Черноснежка подошла к Харуюки, а затем протянула правый клинок. Острие окутал мягкий Оверрей... а затем лезвие беззвучно разделилось, превратившись в пальцы. Аватары, за исключением Харуюки, дружно ахнули. Следующими словами Черноснежки стал не приказ, а мягкое обращение:

— Давай сражаться вместе.

— ...Да!

Харуюки кивнул и мягко пожал протянутую «руку».

До сих пор Черноснежке не удавалось поддерживать эту небоевую практическую Инкарнацию дольше двадцати секунд. Но когда она отпустила ладонь Харуюки, вслед за этим она пожала руки и всем остальным аватарам. Последней она пожала руку Фуко, после чего раздался звонкий звук, и пальцы вновь превратились в клинок. Раньше после окончания техники её рука рассыпалась на осколки, так что поработать она успела не только над длительностью.

Скорее всего, Акиру, Утай и Фуко, знавших её дольше прочих, эта сцена поразила до глубины души. Вновь встав на своё место, Черноснежка ещё какое-то время смотрела на свою руку. Вместо лишившихся дара речи легионеров Нега Небьюласа бодро заговорила Нико:

— Если уж Лотос пошла на такое, то и нам нужно постараться! Энеми можно не жалеть, сметём его Инкарнацией!

Аватары хором откликнулись на эти слова. От их голосов в роднике образовалась новая волна.

Следующий час они потратили на тактическое обсуждение, в котором, помимо всего прочего, обсудили маршрут до Мидтаун Тауэра и боевое построение.

Когда до начала старта операции оставалось пять минут, Харуюки в голову неожиданно пришла мысль, и он вновь подошёл к западному краю вершины. Перед ним вновь открылся вид на район Минато. Если во время разговора с Черноснежкой он не отрывал глаз от Мидтаун Тауэра, то теперь он вспомнил, что есть ещё одно место, которое ему следует хорошенько запомнить.

Поскольку в обычной жизни он в этом районе почти не бывал, географию его он знал не лучше Сибуйской, но постарался оживить в голове карту Токио и наложить её на ландшафт уровня Закат.

К югу от Старой Токийской Башни проходила дорога, называемая Третьей Кольцевой Линией. За ней начинался район Азабу, где находились всевозможные посольства. К югу от него же расположился элитный жилой район Сирогане, о котором Харуюки знал, пожалуй, одно лишь название.

Сирогане плотно застроен небольшими храмовыми руинами (в реальности каждым наверняка соответствовали роскошные особняки). Харуюки внимательно вгляделся в него и вскоре заметил довольно крупную площадку в самом центре. По площади она лишь немного не дотягивала до парка Сиба, в котором стояла Старая Токийская Башня. На территории площадки на значительном удалении друг от друга расположились крупные храмы. Все они как на подбор прекрасны и чинно сияют в лучах закатного солнца. В отличие от многих строений они выглядят не разрушенными, а только-только построенными.

— Скорее всего... это она... — прошептал Харуюки, внимательно вглядываясь в храмы и выжигая их расположение и внешний вид в памяти.

Скорее всего, это и есть та самая женская общеобразовательная школа, о которой говорила Черноснежка. Она же — база Легиона «Осциллатори Юниверс».

Из всех Шести Великих Легионов этот знаком ему меньше всего. Он не встречал Белых легионеров не только в территориальных баталиях, но и в обычных дуэлях. Единственным линкером, который принадлежал этому Легиону, и которого Харуюки видел — Айвори Тауэр, уполномоченный представитель Белой Королевы на Конференциях Семи Королей. И даже о нём Харуюки не знал почти ничего.

Но если Черноснежка будет стремиться к десятому уровню, то однажды Белый Легион должен будет встать на её пути. Именно Белая Королева Вайт Космос обманом заставила Черноснежку, учившуюся на тот момент в начальной школе, убить Первого Красного Короля Рэд Райдера, и таким образом стала её главным врагом. Конечно, Новый Нега Небьюлас, только-только разросшийся до семи человек, пока не мог выступить против неё, но однажды они должны будут сразиться с ней.

«И тогда я обязательно скажу Белой Королеве всё, что думаю.

Неужели она думает, что обманывать свою сестру, доводить её до слёз и выгонять из дома — поступок, достойный «родителя»?»

Отпечатав в сознании эти решительные слова, Харуюки продолжил вглядываться в базу Осциллатори Юниверс.

Наконец, он обернулся и как раз увидел Такуму, махавшего ему рукой с северной стороны башни.

— Э-эй, Хару, мы уже уходим!

— Извините, уже иду!

Когда он добежал до них, мысли его снова заполонил лишь предстоящий бой с Метатроном.

----------

Том 14 Глава 201

Токио Мидтаун — огромный комплекс, открывшийся в 2007 году, ровно сорок лет назад.

Он построен на участке земли, который раньше занимало переехавшее в Итигаю министерство обороны, и затраты на возведение составили около трёхсот семидесяти миллиардов йен. В 2047 году экономика Японии переживает очередную рецессию, и сегодня частные компании ни за что бы не смогли осилить проект такого уровня... по крайней мере, Харуюки читал об этом в сети. Наряду с башней Роппонги Хилз (стоимость которой составляла двести семьдесят миллиардов) Мидтаун и сегодня относится к главным достопримечательностям центра города.

Башня Мидтаун Тауэр высотой двести сорок восемь метров — центр этого комплекса. Конечно же, за те сорок лет, что прошли с её строительства, в Токио, да и во всей Японии, появилось множество зданий, значительно обгонявших башню по высоте, но величие этого сооружения, со всех сторон укрытого зеркальными окнами, ничуть не померкло со временем. Нижние этажи занимают банки, клиники, выставочные залы и так далее, средняя часть башни была отдана под офисы, ну а верх оккупировал безумно дорогой отель.

На предыдущей Конференции Семи Королей, прошедшей в прошлое воскресенье и посвящённой, в основном, обсуждению планов по уничтожению тела ISS комплекта, помимо очевидной тактики, включавшей в себя защиту от атак Метатрона до проникновения в Тауэр, предлагался и вариант с проникновением в Мидтаун Тауэр в реальном мире с последующим ускорением оттуда.

Конечно, до офисных этажей добраться почти невозможно, но в банки на нижних этажах пускают всех желающих. Однако проблема в том, что в башне нет места, откуда можно безопасно погрузиться на неограниченное нейтральное поле. Если бы речь шла об обычной дуэли, занимавшей в реальном мире не более 1,8 секунд, можно было бы погрузиться прямо в фойе банка, но сколько времени может занять битва на неограниченном поле — сказать трудно. Никто не мог даже предположить, сколько времени потребуется на то, чтобы добраться с первых этажей до последних и уничтожить тело. Если операция затянется на несколько дней, то вряд ли охрана банка хорошо отнесётся к толпе детей, дружно оккупировавших банковские скамейки на пять-десять минут.

Единственный реалистичный план нападения на тело комплекта через ускорение внутри Мидтаун Тауэра — погружение с верхних этажей.

Однако с ним связана другая проблема — эти верхние этажи занимает отель.

Харуюки читал, что до массового распространения нейролинкеров и социальных камер любой мог бы с каменным лицом пройти мимо стойки и оказаться на этажах с комнатами. Но теперь, когда в мире всё больше усиливают меры безопасности, почти все отели оборудованы турникетами, через которые нельзя пройти без авторизации нейролинкера.

Другими словами, попасть в отель можно лишь одним образом — купив комнату, но в том отеле, о котором шла речь, ночь даже в самом дешёвом номере стоит тридцать тысяч йен. На Конференции не нашлось богачей, способных себе такое позволить. Конечно, можно попробовать собрать денег со всех Легионов, чтобы купить нескольким людям номера, но этим действием Легионы Ускоренного Мира переступили бы черту законов реального мира. Даже если бы им после этого удалось уничтожить тело комплекта, это создало бы опасный прецедент для всего Ускоренного Мира.

Именно поэтому Харуюки шёл сейчас в составе группы из девяти человек по мощёной улице на северо-запад. Транспортёр Нико они решили не использовать, чтобы не привлекать внимание случайных Энеми или бёрст линкеров.

Нико с Черноснежкой шли во главе отряда, прямо за ними следовали Тиюри и Такуму, о чём-то разговаривая друг с другом. Следом шли Акира с Пард, «родитель и ребёнок», но они-то как раз шли молча. На небольшом расстоянии от них шёл Харуюки, а замыкали строй Утай и Фуко, которая опять передвигалась в коляске.

Старую Токийскую Башню и Мидтаун Тауэр разделяло 1,2 километра пути, и даже неспешным шагом дорога заняла бы не более пятнадцати минут. Но, несмотря на то, что уже через несколько минут Харуюки придётся принять участие в самой масштабной операции его жизни, он чувствовал себя на удивление спокойно.

— Я должен сделать это... — скатился с его губ еле слышный шёпот.

Идущая перед ним Аква Карент замедлила шаг и поравнялась с ним.

— Что ты говоришь?

— Э, а-а... ничего себе у тебя слух, Карен...

— Вода проводит звуки лучше и быстрее, чем воздух.

— Я-ясно... да нет, ничего такого. Я просто говорил себе, что к началу операции сделал всё, что должен...

— Что должен... — тихо повторила Акира немного задумчиво. — А вот я, возможно, ещё не сделала всего.

— Э-э... ты должна сделать ещё что-то?

— Да. Например, хотя я и подняла свой уровень до четвёртого перед ускорением, я до сих пор не выбрала бонусы, кроме того, я могу поднять свой уровень ещё выше.

— Э? — кратко обронил Харуюки.

А в следующее мгновение он осознал: Акира, она же Аква Карент, долгое время работала единственным телохранителем Ускоренного Мира и больше двух лет сражалась в компании низкоуровневых бёрст линкеров. Этим она заслужила своё прозвище «Единица», но помимо этого она должна была заработать ровно столько же очков, сколько все её клиенты вместе взятые. С учётом того, что она сражалась против команд довольно высокого уровня, за победы ей должны были давать весьма внушительные суммы. У Акиры должно хватать очков не только на четвёртый уровень, но на пятый и даже шестой.

По сравнению с Пард, которая подняла себя до восьмого уровня при первой возможности, Акира, до сих пор остававшаяся на минимально допустимом для неограниченного поля четвёртом уровне, казалась куда более обстоятельной и осторожной в своих действиях.

— Но с этим ведь ничего не поделаешь. Я, например, поначалу очень долго мучился и раздумывал, выбирая бонус за уровень... да и сами уровни я после того раза начал поднимать только после того, как у меня появлялся крупный запас по очкам. Мне кажется, Карен, что это не те вещи, которые ты должна «сделать», а те, над которыми должна тщательно подумать. Тебе ведь нужно определить стратегию, по которой должен развиваться... перерождаться твой дуэльный аватар.

От этих слов удивилась уже Акира, моргнув бледно-голубыми линзами глаз. Однако удивление тут же сменила мягкая полуулыбка, которая ощущалась даже сквозь воду, скрывавшую её маску.

— Даже не верится, что ещё восемь месяцев назад я защищала тебя, когда ты находился на пороге потери последних очков.

— Э? О чём ты?

— Ты повзрослел, и то, что ты делаешь вещи, которые должен — тому доказательство. Я сейчас и про Ускоренный Мир, и про реальный.

В ответ Харуюки сначала издал какой-то невнятный звук, а затем быстро отозвался:

— С-сам я никакого взросления, если честно, не заметил. Но... я не хочу о чём-либо сожалеть во время этих операций, поэтому и задумался, не нужно ли мне сделать или обдумать ещё что-то.

— Ясно... — прошептала Акира и склонила голову, явно уходя в себя. — А вот мне... действительно ещё кое-что нужно сделать... вернее, сказать перед тем, как начнётся операция.

Харуюки на мгновение занервничал, но к счастью (?) Акира посмотрела не на него, а на идущую перед ними Пард.

— Леопард, — позвала она её по имени.

Треугольные уши аватара дёрнулись, а затем она замедлила шаг, тоже поравнявшись с Харуюки и встав с левой стороны. Оказавшись между двумя девушками, Харуюки невольно вжал голову в плечи. Акира тем временем обратилась к своему «ребёнку»:

— Леопард... Мья. Я должна извиниться перед тобой.

— ...

Хотя слова Акиры стали довольно неожиданными, Пард явно поняла, что она имела в виду, потому что не стала ничего переспрашивать. Вернее, она вообще никак не отреагировала на эту фразу, продолжая смотреть вперёд и идти.

— Прости меня за тот раз. Я была неправа.

И вновь Пард ничего не ответила, продолжая бесшумно шагать в полуметре от Харуюки. Атмосфера становилась всё напряжённее, и Харуюки уже думал отступить на шаг назад, как вдруг...

— Конечно... — шепнула вдруг Пард, и Харуюки уже вздохнул было с облегчением, но вслед за этим она произнесла такие слова, что виртуальный воздух застрял в горле Харуюки. — ...Нет. Я была очень зла. Крайне зла. Предельно зла.

Пард, как всегда, умудрялась произносить все слова чистым равнодушным голосом, но это трижды повторённое прилагательное хорошо давало понять, насколько она была разгневана. Что же произошло между Акирой и её «ребёнком»?

Ноги оцепеневшего Харуюки каким-то чудом продолжали работать. Акира кратко пояснила:

— Какое-то время назад я пыталась стереть воспоминания Леопард.

— Э...

От удивления Харуюки моментально споткнулся, и Пард ловко подхватила его левую руку. Харуюки смотрел на Акиру, не в силах осознать смысл сказанных слов. Вода, покрывающая её лицо, дрогнула, и вновь послышался голос:

— После того как мой аватар оказался запечатан у Имперского Замка, я перестала участвовать в дуэлях, за исключением «рабочих», но продолжала периодически встречаться и разговаривать с Леопард в реальности. Я пыталась уговорить её не замораживать свой уровень. Её репутация в Проминенсе должна была страдать от того, что она не повышала уровень из-за бёрст линкера из другого Легиона, пусть и «родителя», а кроме того, новости о том, что у неё накоплен огромный запас очков, могли дойти до ПК, которые в свою очередь могли попытаться напасть на неё в реальности. Но... сколько бы я ни говорила, Мья не слушала.

Акира вздохнула, и на поверхность брони всплыли несколько пузырей. Это заметила Пард, продолжавшая держать Харуюки за руку, и прошептала:

— Чтобы сопротивляться Вытягиванию Уровня Сэйрю, нужен огромный запас очков. Это ты рассказала мне об этом, Аки.

— И много раз пожалела об этом.

После они ненадолго затихли, и Харуюки осторожно попытался вмешаться в разговор:

— Поэтому ты пыталась стереть воспоминания Пард, связанные с Сэйрю?..

— Не совсем. Моя «Капель Воспоминаний» — не настолько универсальная способность. Как я уже объяснила после вчерашней битвы за территорию, я могу стирать только воспоминания, связанные со мной.

— Э... т-то есть, ты пыталась стереть... её память о... — ошарашенно начал Харуюки, но тут ощутил, как что-то резко сжало его руку.

Повернувшись, он увидел, что покрытая тонкой броней правая ладонь Пард (естественно, с убранными когтями) изо всех сил сжимала его. Её хватка заставила Харуюки вспомнить события, произошедшие десять часов назад, короткий разговор между Блад Леопард и спасённой с алтаря Сэйрю Аква Карент.

«Я же просила... просила, чтобы ты забыла обо мне.»

«Я не могу забыть своего родителя.»

— Так значит... вы не шутили... — прошептал Харуюки, и Акира слегка кивнула.

— Когда я и Мья оказались в одной комнате, я попыталась силой подключиться к ней, чтобы вступить в кабельную дуэль. Но когда мне осталось вот столько... — Акира показала пальцами где-то три сантиметра, — она смогла вырваться.

Эти слова показались Харуюки вполне логичными. В реальности Хими Акира, судя по всему, ровесница Харуюки, а Пард (имени которой он до сих пор не знал, но, видимо, кличка «Мья» основана именно на нём) училась в первом классе старшей школы, как Фуко. Кроме того, она выше и физически сильнее хотя бы за счёт того, что ей приходится управлять мощным электромотоциклом. Прижать её к кровати и подключиться кабелем почти невозможно.

И в то же время этот рассказ показывал, насколько отчаянно Акира пыталась стереть саму себя из головы Пард.

Она, как «родитель», пыталась защитить своего «ребёнка»...

— Я понимаю, что чувствовала Аки, — тихо проговорила Пард, несколько ослабляя хватку. — Меня разозлила сама мысль о том, что кто-то может заставить меня забыть о ней. Я не позволю себе забыть Аки ни за что. Мало того, что мы с ней подруги в Ускоренном Мире, в реальности она моя дорогая...

Так и не договорив до конца, Пард отпустила руку Харуюки. Акира вновь извинилась:

— Прости меня. Я боялась, что из-за моего заточения не только я, но и ты застынешь на месте. Но я ошиблась. Пусть мой аватар и оказался запечатан, я продолжала постепенно двигаться вперёд... как и ты. Сила — не только в уровнях. Я думала, что знаю это лучше, чем кто-либо другой.

— Это точно, Карен.

Этот голос заставил Харуюки удивлённо поднять голову. В какой-то момент перед ними появилась фигура Черноснежки. Она продолжала парить вперёд, но смотрела на них.

И не только она. И Такуму с Тиюри, занятые прежде своим разговором, и Фуко с Утай, и даже Нико — все они окружили трёх аватаров и внимательно слушали этот разговор.

Черноснежка кивнула Акире и продолжила:

— Я тоже больше двух лет не подключалась к глобальной сети и жила в своей маленькой скорлупе... но теперь начинаю понимать, что то время не потрачено напрасно. Прошлое связано с настоящим, а через него — и с будущим. Сумма всего прошедшего времени образует настоящее, тот самый миг, в котором мы с тобой идём вместе по этой дороге...

Когда Чёрная Королева закончила, её слова подхватила Красная Королева, умудрявшаяся идти спиной вперёд.

— И вот ещё что, Карент. То, что ты сказала про урон репутации Пард в Проми из-за заморозки уровня — полная брехня. Хотя все детали случившегося знала только я, все отнеслись к этому с пониманием и изо всех сил поддерживали её. Они знали, что Пард старается ради кого-то очень дорогого ей. И вообще, раз на то пошло, если бы сейчас кто-то посторонний увидел то, что мы с Пард сражаемся бок о бок с Негабью, они бы подумали, что я предала свой Легион. Но в то же время я верю, что когда всё кончится, и я расскажу об этом нашим, меня поймут все тридцать два моих легионера.

Закончив, Нико вновь повернулась спиной. Акира какое-то время молчала.

Затем она вдруг посмотрела в светло-коричневое небо. Вода заблестела в лучах заката.

— Настоящее существует именно потому, что существует прошлое... — её голос звучал тихо, словно журчание ручейка, но Харуюки был уверен, что он проникал в сознание всех аватаров. — А от их связи рождается будущее. Возможно... что моя сила вмешиваться в «прошлое» привела к тому, что я отдалилась от «настоящего» и «будущего»... возможно, я забыла... как ярко сияет прошлое, если принимать его таким, какое оно есть...

В какой-то момент аватары остановились посреди дороги и дружно посмотрели в небо.

Харуюки не мог не попробовать применить слова Акиры к самому себе. Прошлое для него — слой тяжёлых, горьких воспоминаний, которые он хотел, но не мог забыть. Стоило ему углубиться в них, и обнаруживались всё новые картины, от которых покалывало в сердце.

Но на самом деле там были и маленькие яркие фрагменты.

Встреча с Черноснежкой на корте для виртуального сквоша.

Беззаботное время в детском саду и копание в грязи с Тиюри и Такуму.

И далёкие воспоминания о счастливых вечерах, когда он держался за руки родителей и гулял по вечернему Коэндзи...

Брейн Бёрст растягивает «настоящее» в тысячу раз. Возможно, это попытка сбежать от реальности. Возможно, в каком-то смысле Ускоренный Мир — это убежище, в котором собираются бегущие от жестокой реальности дети, находят людей с похожими шрамами и пытаются вылечиться.

Но не только. Растянутое «настоящее» влияет и на прошлое, и на будущее. Под тысячекратным ускорением можно обнаружить в своём прошлом настоящие самоцветы, и в тысячу раз отчётливее ощутить грядущее будущее. Вот что такое Ускоренный Мир.

— Так давайте же свяжем их... — послышался сзади тихий голос Фуко, мягкий, словно весенний ветерок. — Свяжем прошлое и будущее. А чтобы это сделать... нам надо сражаться в настоящем изо всех сил.

Её изящный палец показал на северо-запад.

Там — шпиль, отчётливо видный на фоне вечернего неба. Мидтаун Тауэр, до которого оставалось идти меньше половины километра. Вдоль стен его расположились мраморные колонны, на которых стоят статуи, одни величественные, другие жутковатые. Как бы внимательно Харуюки ни вглядывался, на крыше он ничего не видел... но чувствовал. Там, на недосягаемой высоте, находится кто-то, окидывающий взглядом мир под собой.

У Харуюки едва не подкосились ноги от ощущения того, как присутствие невидимого создания давит на него, но...

Вслед за Фуко свою правую руку вытянула и Черноснежка, направив острие клинка на вершину Тауэра.

Не собираясь уступать ей, Нико сжала маленький кулачок и выбросила вперёд. За ней последовали Акира и Пард, затем Утай, а потом и Тиюри.

После того как свой Сваебой вскинул Такуму, Харуюки и сам собрался с силами, после чего резко выбросил правую руку в направлении вершины Мидтаун Тауэра.

Конечно же, этот дружный жест был чисто символическим. Но Харуюки увидел, как боевой дух, который излучали их пальцы, объединился в бесцветный луч, который пронзил пространство и достиг далёкого Тауэра. Нечто, обитавшее на вершине башни, немного закопошилось.

— Похоже, наш вызов достиг его, — смело заявила Черноснежка, а затем резким взмахом опустила клинок.

Когда все опустили руки, чёрный аватар развернулся и сказал:

— Что же, давайте ещё раз пройдёмся по нашей тактике. По сообщениям Харуюки и Айрон Паунда, аггро-радиус Метатрона — около двухсот метров. Но приближаться на такое расстояние мы не будем — неожиданные атаки нужны нам меньше всего. Наша начальная точка будет в двухстах пятидесяти метрах от Тауэра.

Нагнувшись, Черноснежка нарисовала на мраморной плите маленький квадрат острием клинка, а вокруг него — квадрат побольше.

— Пусть маленький квадрат — Мидтаун Тауэр, а большой — Токио Мидтаун. Северную половину территории занимает парк — можно, сказать, это ровная площадка перед Тауэром. Поэтому нападать будем с севера. Первым выдвигается Сильвер Кроу, дожидается реакции Метатрона и останавливается на месте. Через две секунды в него выпускается лазер, он убеждается, что Оптическая Проводимость против него работает, после чего двигается вперёд. В этот момент двигаться начинают остальные восемь аватаров. Я надеюсь, что мы успеем добраться до Тауэра до второго выстрела, но если нет, то останавливаемся, и Кроу вновь отражает его. Собственно, это вся тактика.

Харуюки уже слышал этот план на вершине Старой Токийской Башни, но в очередной раз проникся важностью своей роли.

Он должен отразить лазер Метатрона во что бы то ни стало. Он по-прежнему полон решимости, но... но что, если он сможет отразить первый лазер, но не сможет второй? Это будет означать, что и Харуюки, и все его друзья погибнут в глубине ареала Метатрона, который сможет уничтожать их лазером после воскрешения, обеспечив бесконечное истребление. Это худший из всех возможных исходов, и его нужно избежать любой ценой.

— Видите вон тот перекрёсток? На нём нужно будет свернуть направо, и тогда мы доберёмся до нужного нам парка. Сначала нужно будет убедиться, что в округе нет других Энеми...

Пока Харуюки слушал дальнейшие указания Черноснежки, левой рукой он поглаживал металлический щиток на правой руке. По нему от запястья до локтя шла канавка, которой раньше не было. Именно по этой линии раскрывался щиток, чтобы обнажить проводящую трубку, вызываемую способностью «Оптическая Проводимость». Хотя эта канавка далеко не так заметна, как серебряные крылья на спине, но она — доказательство того, что он обрёл эту силу.

«Я рассчитываю на тебя. Защити нас всех... и Рин тоже», — мысленно обратился он к маленькой детали своей брони, а затем крепко сжал правый кулак.

С момента первого погружения прошло около пятнадцати часов внутреннего времени.

Семь человек из Нега Небьюласа и два человека из Проминенса стояли на границе Мидтаун Гардена, парка на севере Токио Мидтауна. Этот сад — отправная точка для начала сражения с Архангелом Метатроном.

В самом парке строений практически не было — зелёный луг, простиравшийся вперёд на двести пятьдесят метров и упиравшийся в башню. Оставалось лишь построиться по тактике и начать движение в сторону башни...

...Казалось бы.

— Что... это?.. — ошеломлённо прошептала Тиюри, как только парк открылся их глазам.

Все аватары замерли у мраморной арки, служившей входом.

В северной части лужайки, примерно в тридцати метрах от границы зоны внимания Метатрона, находилось нечто странное. Огромный объект овальной формы. Но не идеально овальной — сверху и снизу у него располагались короткие толстые выступы. Высотой он казался метров шесть или семь, а в диаметре имел около четырёх.

— Чё это такое?.. На Энеми, вроде, не похоже... — сказала Нико, прищуриваясь.

Скарлет Рейн обладала способностью «Расширенное Зрение», позволявшее ей «видеть» всевозможные данные, которые не видят остальные. Но Харуюки и сам знал, что этот огромный объект не мог быть Энеми, потому что, как бы он ни вглядывался, шкала энергии не появлялась.

— Может, это воплощение какого-то объекта, который находится здесь в реальном мире?.. — предложил Такуму ещё один вариант.

Харуюки почти успел согласиться с ним, но тут вмешалась Фуко:

— Нет, насколько мне известно, ничего подобного в этом парке нет. Кроме того, если бы это был объект Заката, он был бы сделан из мрамора.

— Действительно. Я что-то никак не пойму, какого цвета этот шарик... или, точнее, яйцо. Оно какое-то темно-зелено-коричневое, что ли...

В свете заката цвет овального объекта действительно казался невнятно-тёмным и трудноописуемым. Но Харуюки не думал о цвете. Стоило ему услышать слово «яйцо», как что-то кольнуло в его сознании. Ему показалось, что это уже не первый раз, когда он видел что-то яйцеподобное в Ускоренном Мире.

— Слушай, Хару, — послышался вдруг шёпот подошедшей к нему Тиюри. — Кажется... я уже где-то видела что-то похожее...

— Э? И ты тоже?

— Тебе тоже так кажется?

Они переглянулись, затем дружно склонили головы... а затем, осознав, дружно воскликнули. Черноснежка и остальные аватары с подозрением уставились на них, но они не обратили на это внимания и вгляделись в тёмный объект.

Они видели его в тот раз, когда погрузились на неограниченное нейтральное поле в надежде научиться способности «Идеальное Зеркало». Но это не объект... не вещь, не Энеми и не Усиливающее Снаряжение. Это бёрст линкер, такой же, как Харуюки и остальные.

— Н-но Тию, он же... не был таким большим... — хрипло проговорил Харуюки.

И тут...

На темной половине яйца, которую не освещало солнце, сверкнул красный свет. И это не блик от солнца. Этот красный цвет более глубокий, более кровавый.

Свет мелькнул второй раз, затем третий. И когда Харуюки увидел это пульсирующее мерцание, он моментально понял. Свет испускал глаз. Вернее, похожее на глаз Усиливающее Снаряжение.

ISS комплект.

— Это... враг! — воскликнул Харуюки, и все аватары тут же встали в боевые стойки.

Яйцо пришло в движение. Словно огромный зверь, пробуждающийся ото сна, оно вздрогнуло, начиная подниматься. Из сокрытой травой нижней части яйца появились короткие ноги.

— Враг?! Энеми, что ли?! — удивилась Черноснежка.

— Нет, — Харуюки покачал головой. — Это бёрст линкер!

— Н-но как он может быть таким огромным?..

Очень хороший вопрос. Поднявшийся на ноги аватар яйцевидной формы по размеру превосходил, пожалуй, даже Красную Королеву в полной боевой форме. Кроме того, когда Харуюки видел «его» четыре дня назад, этот дуэльный аватар хоть и был крупным, но не настолько абсурдно огромным. Он не знал ни того, почему этот бёрст линкер вдруг вырос раза в три, ни того, что он здесь делает, но он знал две вещи — у него есть ISS комплект, а ещё...

— Он один из друзей Маженты Сизза, — высказала мысль Харуюки Тиюри, и атмосфера резко стала ещё напряжённее.

Особенно показательной стала реакция Такуму, с шумом вдохнувшего воздух и громко передёрнувшего Сваебой.

— Тогда мы должны нанести первый удар!.. — тут же попытался он выдвинуться вперёд, но Харуюки быстро остановил его.

— Стой, Таку, физические атаки на него не действуют совершенно! Он боится огня и, э-э...

— Заморозки и разбивания! — тут же продолжила Тиюри, но среди их аватаров нет замораживающих. Зато есть два бёрст линкера, специализирующихся на огненных атаках.

— Положитесь на меня!

— И меня!

Вперёд тут же выпрыгнули Нико и Утай, после чего встали в стойку. Кулак Нико окутал Оверрей, а Утай натянула тетиву лука, заряженного огненной стрелой. Глядя на спины маленьких, но сильных аватаров, Черноснежка отдала ещё одно указание:

— По возможности цельтесь в ISS комплект! Будьте готовы к возможной Инкарнационной контратаке! Огонь!

Воздух дрогнул, и вперёд полетели стрела и кулак, сотканные из пламени. В них содержалось столько силы, что аватара среднего уровня прикончило бы моментально. Яйцевидный аватар двигался медленно и явно не мог ни защититься, ни уклониться от атаки. Пламя уверенно приближалось к ISS комплекту, торчащему из тела...

Влажный звук.

Яйцо раскрылось по горизонтальной линии. Открылся огромный «рот», которым этот аватар четыре дня назад пытался заглотить командира Легиона «Пети Паке», Шоколад Папетту. Внутри не было зубов, лишь бездонная, влажная тьма.

Вдруг из глубин этой тьмы вылетели пять-шесть зарядов чёрной энергии. Они столкнулись в воздухе с пылающими снарядами и начали расти на глазах. Харуюки ожидал, что сейчас будет гигантский взрыв, но этого не случилось. Чёрные и алые снаряды гасили друг друга, и вихрь начал быстро утихать.

Другими словами, изо рта яйцевидного аватара вылетел заряд Энергии Пустоты, затушивший Инкарнационный «Излучающий Кулак» Нико. Харуюки знал, что это могла быть лишь одна техника. Это Тёмный Выстрел, одна из двух техник, которыми ISS комплект наделял своего владельца. Но эти выстрелы должны производиться руками.

— Изо рта?.. Но как?! — изумлённо обронил Харуюки, но тут на его глазах произошло нечто ещё более невероятное.

Изо рта яйцевидного аватара, имевшего около двух метров в высоту и четырёх — в ширину, один за другим начали выпрыгивать фигуры. Около пяти... нет, десяти... нет, даже больше. Все они выглядели по-разному и не могли быть просто боевыми марионетками.

— Рейн, Мейден, отступайте! — скомандовала Черноснежка, и два дальнобойных аватара ретировались.

Харуюки и Такуму тут же выступили вперёд, готовые защищать их, но никаких других мыслей на тему происходящего в голову не приходило.

Харуюки изумлённо смотрел на выстроившихся в ряд перед яйцевидным аватаром бёрст линкеров. Рот аватар закрылся только после того, как из него выпрыгнула тринадцатая фигура, ловко сделала сальто и приземлилась на траву. Сразу после этого огромное яйцевидное тело начало уменьшаться в размерах.

В конце концов оно остановилось на отметке в два с половиной метра, знакомой Харуюки по их прошлой встрече. Теперь этот аватар с короткими конечностями и маленькими круглыми глазами стал именно тем Авокадо Авойдером, которого он помнил.

А во главе разросшегося до четырнадцати человек отряда бёрст линкеров стоял стройный аватар женского пола той самой Маженты Сизза, четыре дня назад вступившей с Харуюки в жестокую битву, а затем заразившей Аш Роллера ISS комплектом.

Тело Маженты обматывали тёмно-красные ленты. Единственной неприкрытой частью оставались губы, застывшие в сладкой улыбке. Она раскинула скрещённые на груди руки в стороны приветственным жестом. Вместе с этим движением ленты на её груди слегка размотались, обнажив её собственный ISS комплект. После этого ISS комплекты всех аватаров, включая Авокадо, сверкнули тусклым кровавым светом.

[[image:/storage/reader-images/ac820877bb1f9ef844cb4144054e2ae86c66e7b0.jpg]]
Отряд Маженты из четырнадцати человек встал напротив девяти человек отряда Харуюки в десяти метрах. Напряжённую тишину нарушил низкий голос:

— Как... вы...

Голос принадлежал Такуму, который продолжал уверенно держать перед собой Сваебой. Его слова выразили и мысли самого Харуюки.

Как им удалось устроить такую засаду?

Поскольку именно Мажента вчера атаковала Аш Роллера, она могла предвидеть то, что сегодня Харуюки и его друзья попытаются спасти его, уничтожив тело комплекта. Но она не могла знать, когда именно они попытаются это сделать. Время на неограниченном нейтральном поле растянуто в тысячу раз. Даже если она, допустим, начала ждать их с десяти часов сегодняшнего дня, здесь за это время должно было пройти больше трёх месяцев.

Даже если она ждала здесь всё это время, не сводя глаз с окрестностей, к началу битвы она бы чересчур вымоталась для эффективного боя. Именно поэтому устроить засаду на неограниченном поле практически невозможно. Вернее, Харуюки знал лишь одного человека, способного на это — вице-президента Общества Исследования Ускорения, Блэк Вайса, умевшего «замедляться».

Харуюки задумался о том, мог ли он быть причастен к происходящему. В принципе, Блэк Вайс мог с утра спрятаться возле Мидтаун Тауэра, а при обнаружении цели вернуться в реальный мир и предупредить Маженту. Но действия в реальном мире должны были занять столько времени, что Мажента появилась бы значительно позже отряда Харуюки, но по факту Авокадо Авойдер уже находился в саду, когда они добрались до него. Кроме того, Общество Исследования Ускорения, вероятнее всего, рассчитывает, что одного Метатрона для защиты Мидтаун Тауэра должно быть достаточно. У них не было причин обращаться к Маженте, которая даже не является членом Общества.

Харуюки раздумывал несколько секунд, но так и не смог понять, как именно Маженте Сизза удалось подстроить эту засаду. Глядя на то, как он отчаянно раздумывает, не выходя из боевой стойки, Мажента, продолжая улыбаться, вдруг заговорила:

— Добрый день, Сильвер Кроу. Давно не виделись, Циан Пайл. Я рада, что мы снова встретились.

— Я надеялся, что больше никогда не увижу тебя, — напряжённо ответил Такуму.

Не прошло и месяца с тех пор, как он встретился с Мажентой в Сетагае и получил от неё запечатанный ISS комплект. Он собирался использовать находку для сбора информации о комплектах, но ему пришлось экипировать её, после чего его практически моментально затянуло на тёмную сторону Инкарнации.

Продолжая удерживать улыбку на блестящих губах, Мажента слегка пожала острыми плечами.

— Как холодно. А ведь я так предвкушала следующую встречу с тобой.

— Тогда докажи это. Расскажи, как ты смогла подстроить эту засаду, — потребовал Такуму (неизвестно к чему употребив слово «тогда»).

Улыбка Маженты стала выглядеть совсем фальшивой, но она, тем не менее, кивнула.

— Ладно. В конце концов, мне нужно извиниться перед Кроу, ведь я нарушила наше с ним обещание.

— Обещание?.. — повторил за ней Харуюки, а затем вспомнил.

Четыре дня назад, во время битвы с Мажентой, он действительно пообещал ей:

«Ну что же... посмотрим, кто победит. Успеешь ли ты добиться своего, или же мы уничтожим тело ISS комплекта до того, как это случится».

Поскольку Мажента, судя по всему, пыталась напрямую помешать Харуюки уничтожить тело комплекта, её действия можно считать, в каком-то смысле, нарушением правил. Но в таком случае ещё менее понятно, зачем она пошла на это.

За спиной Харуюки слышал, как Тиюри объясняла остальным, что происходит. Сам же он задал Маженте не дававший ему покоя вопрос:

— Мажента. Если бы ты вчера не заразила Аш Роллера ISS комплектом, мы бы не пришли сюда в такой спешке, чтобы уничтожить тело комплекта. Почему?.. Почему ты напала на Аша?!

— Увы, но я не могу ответить на этот вопрос. У меня есть определённые условия, которые я должна соблюдать. Но ответ на ваш первый вопрос весьма прост... единственная сложность с засадами на неограниченном поле — в необходимости ждать дни и месяцы, так? Если каким-либо образом подавить ощущение времени, то ждать можно сколько угодно, я права?

— Подавить... ощущение?..

Скорость течения времени — крайне субъективная величина. Приятное время летит быстро, трудное — медленно. Но сидение в засаде никак нельзя назвать приятным. Оно наполнено бдительностью и ожиданием врага, который может появиться в любую секунду, и должно казаться невероятно долгим.

Хотя Харуюки и получил подсказку, вопросов стало только больше. Но тут за его спиной послышался тихий голос.

— Ясно... значит, ваш секрет состоит в том яйцевидном аватаре? Вы не просто прятались внутри него?

В ответ на заметку Черноснежки Мажента плавно кивнула, а затем показала правой рукой назад.

— Совершенно верно. Только это не яйцо, а авокадо. Поскольку говорить он не очень любит, я представлю его сама. Знакомьтесь, Авокадо Авойдер, прошу любить и жаловать.

Услышав своё имя, стоявший позади отряда аватар немного пошатнулся. Несмотря на то, что его тело несколько уменьшилось в размерах, он до сих пор оставался крупнейшим среди всех двадцати трёх аватаров, находящихся здесь.

Убрав руку и положив её на пояс, Мажента продолжила:

— Вообще-то имя «Авойдер» означает «Уклоняющийся», но это ещё не всё. Когда-то давным-давно «avoid» означало «опустошать», оно восходит к слову «пустота».

— Пустота?..

— Да. Внутри Авокадо нет ничего, кроме пустоты. Там нет пространства, поэтому туда могут вместиться сколько угодно человек... там нет времени, поэтому, когда ты внутри, ты не ощущаешь того, что где-то снаружи течёт время. Правда, пустота со временем разъедает тело аватара, приходится позаботиться о том, чтобы этого не произошло.

Даже после того, как Мажента закончила объяснять, у Харуюки ушла пара секунд на то, чтобы полностью понять смысл сказанного. В конце концов он удивлённо проговорил:

— Э-э... короче говоря, получается, что если забраться на неограниченном поле внутрь Авокадо, а затем выбраться, то покажется, что это произошло моментально, хотя на самом деле может успеть пройти очень много времени... так?..

— Именно так, Кроу. С моей точки зрения я залезла в рот Авокадо совсем недавно. Кстати, я начала ждать тебя чуть раньше девяти часов утра по реальному времени. Сколько сейчас времени?

— ...Около половины первого.

— Значит, три с половиной часа? Выходит, за это время тут прошло что-то около пяти месяцев. Конечно, если бы я просидела тут столько времени, у меня не было бы сил даже говорить, но благодаря ему я ничего не заметила, — с улыбкой проговорила Мажента...

А вслед за этим в её адрес послышалась фраза, таившая в себе пылающую ярость:

— Твои слова — обман, Мажента Сизза или кто ты там такая.

Это была Нико. Харуюки обернулся и увидел, что Красная Королева стояла возле Чёрной и сверлила Маженту пронзительными блестящими глазами.

— М-м? Почему ты думаешь, что я обманываю вас?..

— Не пытайся провести меня, ты прекрасно понимаешь, о чём я. Не знаю, пустота вам помогла или ещё что, но я верю, что вся ваша чёртова дюжина залезла внутрь Авокадо, где не ощущала течение времени. Но... что насчёт самого Авокадо? Получается, он ждал в этом парке все пять месяцев? Ты хоть понимаешь, насколько это сложно?

Слова, которые она произносила, разили, словно пламя. Улыбка постепенно покинула лицо Маженты.

Но на упрёки Нико ответила не она, а сам Авокадо, стоявший за её спиной.

— Я... в порядке!.. — воскликнул он, моргнув маленькими круглыми глазами. — Я. Всё время. Спал!.. Поэтому, я в порядке!..

Несмотря на то, что подо ртом Авокадо виден паразитирующий на нём ISS комплект, он, судя по всему, сохраняет рассудок, хотя до полного контроля над собой, как у Маженты, ему ещё далеко. В противовес этим двум аватарам, остальные двенадцать владельцев комплектов стояли с потухшими глазами, неподвижно и молча. А если подумать, то четыре дня назад, когда Авокадо пытался съесть Шоколад Папетту, он даже сказал, что любит её.

Огромный аватар попытался воскликнуть что-то ещё, но тут Мажента вскинула правую руку, остановив его. Повернувшись к Нико, она кратко поклонилась, а затем сказала:

— Приятно познакомиться, Красная Королева. Я не ожидала, что вы с Кровавым Котёнком придёте сюда, но рада вас видеть. Вы совершенно правы — мне пришлось заставить Авокадо исполнить весьма тяжёлую роль. Я понимаю, что должна была остаться снаружи и ждать вместе с ним, но не смогла этого сделать. Но не потому, что я заскучала бы от ожидания... а потому, что хотела выступить против Чёрной Королевы в идеальном состоянии. Только и всего.

Услышав эти слова, Черноснежка ответила голосом, разившим, словно острый клинок:

— Значит, я оказалась права, Мажента Сизза. Передав карты ISS комплектов Кроу, ты бросила мне вызов.

— Ну, получается, что так. Мы встретились гораздо раньше, чем я предполагала... но я должна быть благодарна хотя бы за это. Здесь нет посторонних, нет ограничения по времени, а я собрала все подвластные мне силы. Ради возможности сразиться с армией Чёрной Королевы я готова вытерпеть любые упрёки.

— Я не думала, что наша первая встреча произойдёт именно здесь. Почему ты так сильно хочешь сразиться со мной?

Мажента ответила на вопрос Черноснежки не сразу.

Сначала она погладила свисавшие с пояса клинки длинными пальцами. Губы, единственная заметная часть сокрытого лентами лица, на мгновение поджались.

Наконец, она заговорила. Харуюки ещё никогда не слышал, чтобы её голос звучал так пронзительно и холодно:

— Потому что у тебя было всё, когда ты только родилась, Блэк Лотос.

— О? Например?

— Думаю, я не смогу перечислить всего... обобщу словами «сила» и «воля», хорошо? Как только ты стала бёрст линкером и появилась в Ускоренном Мире, у тебя уже была невероятная сила и непоколебимая воля. Твой внешний вид — тому доказательство, — Мажента вскинула руку и указала пальцем на Черноснежку. — Правило «один уровень — один потенциал»? Ха-ха, какая смешная шутка. Все вы наверняка понимаете, что это не так. Есть бёрст линкеры, которые родились сильными, и те, кому не так повезло.

«Не смей так говорить!» — хотелось закричать Харуюки. Слово «потенциал» выражало не только мощность способностей и спецприёмов. Даже если в момент появления в Ускоренном Мире аватар не владеет ни спецприёмами, ни Усиливающим Снаряжением, нужно лишь верить в это воплощение, созданное из твоей собственной души, продолжать тянуть руки к небесам несмотря ни на что, и однажды дуэльный аватар обязательно откликнется. Этот принцип поддерживал Харуюки во всех его битвах.

Но в то же время в его голове невольно ожили слова, сказанные Мажентой четыре дня назад. Сразу после рождения Авокадо Авойдера бросил его «родитель», решив отобрать у него стартовые очки вместе со своим Легионом. Уже на пороге смерти Авокадо получил от Маженты ISS комплект, с помощью которого смог победить людей своего родителя и лишить их очков.

У Авокадо не было того «однажды». Если бы Мажента не вмешалась, он потерял бы остатки очков и навсегда бы исчез из Ускоренного Мира просто потому, что не родился ни с великой силой, ни с приятной внешностью. Авокадо спас не принцип одного потенциала, а ISS комплект.

Харуюки стиснул зубы, не в силах ничего сказать. Черноснежка же вышла вперёд, пройдя между ним и Такуму, после чего спокойным голосом проговорила:

— Хорошо, я учту твои слова. Но как они связаны с моей внешностью?

Услышав этот ёмкий отклик, Мажента вновь улыбнулась.

— Дуэльные аватары рождаются из душевных травм. Все знают об этом. Травмы, они же «изъяны», вернее, их вид и размер, находят своё отражение в аватаре. У меня есть мнение... что чем выше симметричность аватара, тем меньше ему нужны другие люди.

— Симметричность?.. В смысле, схожесть левой и правой частей?

— Именно. Левой и правой, верхней и нижней, передней и задней — не важно. Симметрия, в конечном счёте, сводится к неизменности, к полной удовлетворённости текущим положением дел. Вы ведь проходили в школе, что чем симметричнее молекулы, тем они стабильнее? Симметричные молекулы не разрушаются и не вступают в реакции...

«Разве проходили?» — почему-то, несмотря на происходящее, этот вопрос заставил Харуюки заволноваться, и, в конце концов, он повернулся в левую сторону и спросил у стоявшей сзади Пард:

— ...Э-это правда?

— После операции почитай в сети про «бензол» и «резонансную стабилизацию», — послышалось в ответ.

Понимая, что такие термины во втором классе средней школы вряд ли проходят, Харуюки кивнул, сказал «х-хорошо» и вновь повернулся вперёд. В этот самый момент Черноснежка слегка пожала плечами и сказала:

— Думаю, что уподобление дуэльных аватаров молекулам немного натянуто. Допустим, мой аватар обладает симметрией, но то же самое можно сказать и о тебе, и о твоих товарищах, нет?

— На первый взгляд это так. Однако, Чёрная Королева, в твоей фигуре скрывается элемент симметрии, которого больше нет практически ни у одного аватара.

После этих загадочных слов Мажента изящным движением вскинула правую руку и широко расправила пальцы. Харуюки смотрел на её ладонь, не понимая смысла происходящего. У неё было пять пальцев, так же как у Харуюки и большинства остальных дуэльных аватаров. Выглядели они тоже по-обычному, и совершенно непонятно, с чего она решила показать им их...

И в этот самый момент Харуюки, наконец, понял.

Ладони дуэльных аватаров, да и человеческие тоже, не обладают симметрией. Указательный палец гораздо длиннее мизинца, а у большого пальца и вовсе нет никакой пары. Лишь у Чёрной Королевы Блэк Лотос руки симметричными, потому что они — клинки, способные разрубить абсолютно всё.

Сама Черноснежка же поняла смысл вскинутой руки Маженты моментально. Вглядываясь в замолчавшую Черноснежку, Мажента произнесла ещё более вызывающим голосом:

— Наши ладони несимметричны. Чтобы обрести симметрию, нам нужна рука другого человека. Но твои руки не похожи на наши, Блэк Лотос. Твои клинки сами по себе обладают идеальной симметрией. Тебе не нужен никто другой. Ты с самого начала родилась со всем необходимым тебе.

— К-как ты смеешь!.. — воскликнул Харуюки, не в силах больше терпеть. — Как ты можешь делать такие выводы по одному лишь внешнему виду?! В конце концов, ты ведь сама говорила, что ненавидишь само понятие «пары»! Ты противоречишь сама себе!

— Ох, значит, я немного неясно выразилась, — Мажента слегка взмахнула рукой и опустила её. — Я ненавижу понятие чего-то одного из пары. По правде говоря, моё желание сразиться с Чёрной Королевой связано не с её совершенной симметрией. Мне не нравится то, что она, обладая силой, с помощью которой можно достичь чего угодно, сделала «ребёнка», сформировала Легион и играет в родительскую любовь и дружбу. Я не переношу позицию Чёрного легиона, который считает себя «рыцарями, избранными сражаться со злом».

Хотя она и говорила сдержанным голосом, слова её впивались в сознание, словно мощные клинки. Внутри Харуюки вспыхнули такие чувства, что перед глазами появилась белая дымка. Бесцветная аура появилась и возле Такуму с Тиюри, и даже вокруг Фуко, молчавшей все это время.

Но, несмотря на такие слова, Черноснежка ответила с совершенно безразличным видом:

— Так вот оно что, Мажента Сизза. Наконец-то я поняла, что именно ты хочешь сказать. Поскольку ты пытаешься сделать Ускоренный Мир однородным с помощью ISS комплектов, так называемые «элитные» группы автоматически становятся твоими врагами. Но... увы, ISS комплекты и сами создавались лишь...

На этом месте Черноснежка прервалась и покачала головой.

Скорее всего, Черноснежка изначально собиралась сказать что-то в духе «комплекты и сами создавались лишь для того, чтобы сделать из одного человека всемогущего берсерка». Тело ISS комплектов накапливало в себе огромное количество негативной Инкарнации, чтобы однажды влить его в могущественное Усиливающее Снаряжение, превратив его в «Броню Бедствия 2». Эту теорию высказала Аква Карент, когда три дня назад посетила дом Харуюки. Хотя этот план очень подходил по стилю Обществу Исследования Ускорения, увы, у них нет никаких доказательств. Им никак не удалось бы убедить Маженту в истинности этого предположения.

Вместо этого Черноснежка продолжила все тем же безразличным тоном:

— Нет... что-либо говорить о комплектах уже слишком поздно. В конце концов, мы пришли сюда для того, чтобы уничтожить их. Кроме того, хоть я и не могу согласиться с твоим мнением о том, что мы — элитная организация... но, если уж дошло до такого, сомневаюсь, что тебя удастся переубедить словами. Нам остаётся лишь сразиться. Ты сама увидишь, сильны ли мы оттого, что нас такими создала система.

Слова Черноснежки проникали в сердце, словно бесконечно гладкие и бесконечно острые лезвия. Но Мажента Сизза не испугалась и кивнула.

— Хорошо. В принципе ты уже сказала всё, что собиралась сказать я, но... напоследок ещё кое-что. Если в этой битве победите вы, нам не важно, что вы сделаете. Можете хоть убивать всех нас, пока мы не лишимся очков — мы не будем на вас злиться. Но если победим мы... то ты должна будешь пообещать нам, что больше никогда не будешь преследовать ISS комплекты, Чёрная Королева. Что будешь лишь молча смотреть на то, как этот мир переродится.

— Вы потратили столько усилий на эту засаду, но за победу просите лишь это? Победив нас на неограниченном поле, вы могли бы лишить нас очков или насильно перезаражать нас ISS комплектами.

— Нет. Ваша Вотч Витч сможет отцепить комплекты, а если мы соберёмся лишать очков двух Королев, на это уйдёт столько времени, что я боюсь даже представить. Но главное... я хочу, чтобы вы увидели это. Чтобы вы увидели мир, в котором силы всех аватаров равны, в котором нет смысла объединяться в группы или Легионы. Этот новый мир, который не будет отторгать бёрст линкеров, родившихся без силы и приятной внешности!

Как только Мажента закончила свою речь на громкой ноте, глаза всех аватаров, стоящих за ней, синхронно вспыхнули красным. Казалось, будто этот свет резонировал с безумными мыслями Маженты Сизза.

Скорее всего, все тринадцать человек отряда Маженты, включая Авокадо — бёрст линкеры из районов Сетагая и Ота. Возможно, что среди них есть и те, которых, словно Пети Паке, заразили комплектами против их воли. Но с появления комплектов прошло уже две недели, и после еженощной «обработки» можно считать, что все они полностью разделяли убеждения Маженты. Убеждать их в чём-либо уже бесполезно.

— Хорошо. Если мы проиграем, я обещаю, что Нега Небьюлас не будет вмешиваться в происходящее, пока твоя мечта не исполнится. И всё же, даже если все бёрст линкеры кроме нас станут использовать ISS комплекты, мы продолжим сражаться.

В ответ Мажента расплылась в довольной улыбке.

— Это так похоже на тебя, Чёрная Королева. Что же, пора потихоньку приступать? Извините, но заменять битву схваткой один на один я не собираюсь. Не люблю такие пародии на настоящие битвы.

— Разумеется, мы на это и не рассчитывали. Поскольку вы пользуетесь ISS комплектами... негативной Инкарнацией, любой бой всё равно превратится в побоище без правил. Но кто бы из нас ни выиграл, вы всё равно поймёте, насколько ужасны, жалки и бессмысленны битвы на Инкарнациях... и то, почему Систему Инкарнации столь долгое время держали втайне.

Когда Черноснежка произносила эти слова, её голос звучал тихо, но в то же время немного печально. Однако аватар её окутал бледный фиолетовый Оверрей, демонстрировавший боевой дух.

После этого Чёрная Королева обернулась и тихо шепнула своим товарищам:

— Рейн, Рейкер и все остальные. Несмотря на то, что я наговорила Маженте, сильная Инкарнация может привлечь внимание крупных Энеми, поэтому в начале битвы терпите, а потом, в нужный момент, уничтожьте всех противников одним залпом. Битва против других бёрст линкеров несколько приблизит нас к бездне... но об этом будем думать уже после того, как всё кончится.

— Окей.

— Так точно.

Нико и Фуко отозвались голосом, остальные молча кивнули. Но не успели они встать в боевые стойки, как к Черноснежке вдруг обратился стоящий напротив неё Такуму:

— Командир. Разрешите мне первому напасть на Маженту Сизза. В конце концов, это из-за меня она оказалась связана с Нега Небьюласом.

— ...Хорошо, но не переусердствуй. Это касается и остальных. Не забывайте, что мы находимся совсем рядом с зоной поражения атак Метатрона. Если вы приблизитесь к башне, вас испепелит лазером. В качестве линии аггро будем считать...

С этими словами Черноснежка указала взглядом на мраморную тропинку, проходившую через сад. Она находилась примерно в двадцати метрах от начала ареала Метатрона, который простирался на двести метров вокруг Мидтаун Тауэра.

— ...Вон ту дорожку. Постарайтесь ни при каких условиях не заходить за неё.

Аватары вновь дружно кивнули.

Мажента Сизза, стоявшая метрах в десяти от них, тоже закончила раздавать указания своим товарищам, повернулась вперёд и сняла клинки с пояса.

— Пайл, я надеюсь, ты помнишь... — прошептал Харуюки.

— Про то, что её мечи соединяются в ножницы?.. — моментально отозвался Такуму. — Не переживай, у меня есть план. Кроу, прошу...

В этот раз моментально ответил уже Харуюки:

— Не волнуйся, я обязательно защищу Белл.

Обычно после таких фраз со стороны Тиюри доносилось что-то вроде «опять вы меня всерьёз не воспринимаете!», но в этот раз она промолчала и переместилась за спину Харуюки. Пожалуй, Тиюри здесь — единственный человек, не умеющий использовать Инкарнацию. А значит, защищать бесценного лекаря команды от Инкарнационных атак должен Харуюки.

Отряд из девяти человек под предводительством Чёрной Королевы и отряд из четырнадцати человек под предводительством Маженты Сизза с лязгом встали в боевые стойки.

Сухой воздух Заката моментально потяжелел. Ощущая, что от напряжения по его металлической броне вот-вот забегают искры, Харуюки, тем не менее, продолжал раздумывать краем сознания.

Если бы это была обычная групповая битва, то перед её началом он бы внимательно изучил каждого противника, пытаясь по цвету и форме аватара определить его способности. Но в этой битве заниматься этим бессмысленно. Все враги, за исключением Маженты, собирались атаковать исключительно с помощью Тёмных Ударов и Тёмных Выстрелов ISS комплектов. Аватары этих тринадцати человек различались размерами, формой и цветом, но все эти особенности уже не показывали уникальность каждого бёрст линкера.

«Мажента Сизза.

Неужели ты хочешь, чтобы Ускоренный Мир выглядел именно так?»

Эти слова, проскочившие в голове Харуюки, словно превратились в искру, которая воспламенила повисшее в воздухе напряжение.

В движение одновременно пришли все двадцать три дуэльных аватара.

----------

Том 14 Глава 202

Первым атаковал отряд Маженты.

Шеренга из двенадцати аватаров дружно вскинула правые руки, а после небольшой задержки то же самое сделал и стоящий за их спинами Авокадо Авойдер. Похожие на глаза Усиливающие Снаряжения вспыхнули цветом грязной крови.

— Дарк Шот, — послышались синхронизированные (за исключением Авойдера, который опять чуть запоздал), но искажённые неприятным резонансом голоса, объявлявшие название техники. Вокруг тринадцати ладоней собралась чёрная аура, сжалась, а затем с мощным вибрирующим звуком испустила чёрные лучи.

За последние две недели Харуюки много раз видел эту технику и сражался с ней, но ему никогда не приходилось видеть такое количество лучей одновременно. Силы Энергии пустоты, содержащейся даже в одном луче, хватало, чтобы моментально убить аватара прямым попаданием. Лучи переплелись в воздухе, образовав три копья, состоявших из четырёх-пяти лучей.

Первой отреагировала Фуко, находившаяся точно в центре отряда Лотос.

— Винд Вейл!

Продолжая сидеть в своей коляске, она вскинула правую руку, создав вихрь из зелёного ветра. Он быстро проскользнул между Харуюки и Черноснежкой, образовав мощный вихревой щит, защитивший собой отряд.

В следующее мгновение три копья коснулись поверхности щита. Раздался неестественный резонирующий звук, копья начало затягивать в вихрь, а тот моментально начал мутнеть.

Когда посреди фестиваля Фуко сразилась с заражённым ISS комплектом Аш Роллером, она умудрилась отбить своей техникой два луча. Но теперь лучей раз в шесть больше. Рука Фуко дрогнула, а с её губ сорвался тихий звук.

Попавшие в вихрь лучи напоминали гигантские пружины. Наконец, одно из копий отлетело в сторону, пробив огромную дыру в каком-то здании справа сзади. Вслед за этим ещё одно копьё отбросило вверх, и то исчезло в закатном небе.

Но последнее словно из принципа сопротивлялось центробежной силе, постепенно приближаясь к основанию вихря. Пройди оно насквозь, и Фуко, как минимум, лишилась бы всей правой руки. Харуюки рефлекторно выбросил правую руку, готовясь применить Лазерный Меч, но моментально понял, что, неумело атаковав им, может только помешать вращению вихря. А чёрное копьё продолжало пробираться вперёд...

— Мельстром[✱]Maelstrom, Водоворот., — раздался вдруг тихий голос.

Из протянутой левой руки Хими Акиры, Аквы Карент, появился голубой вихрь. Он весьма походил на технику Фуко, но в этом вихре кружился не ветер, а вода. Каждая капля в нём светилась голубым пламенем, подтверждая, что эта техника — Инкарнационная.

Голубой водоворот приблизился к зелёному вихрю справа, коснулся его и моментально слился с ним в единое целое.

Раздавшийся буреподобный звук оказался таким сильным, что Харуюки рефлекторно отшатнулся. Увеличившийся вдвое вихрь разбрызгивал вокруг себя капли, яростно стучавшие по броне. Судя по всему, они могли навредить аватару, если бы проникли под броню.

Слившиеся воедино силы урагана и водоворота начали отталкивать чёрное копьё обратно и в конечном счёте отразили его почти в ту самую сторону, из которой оно прилетело. Пусть составной Тёмный Выстрел, полетевший в своих хозяев, и не задел никого из отряда Маженты, он попал в траву сада, вспыхнул столбом чёрного пламени и заставил противников расступиться.

— Сейчас! — резко воскликнула Черноснежка. — Пайл, Леопард, нападайте вместе со мной! Рейн, Мейден, прикрывайте нас! Рейкер, Карент — на защите, Белл — лечи, Кроу — защищай Белл! Вперёд!

— Есть!

— Кей!

Отозвавшись, Такуму и Пард побежали вслед за Черноснежкой, устремившейся к противникам. Нико вскинула свой пистолет «Миротворец»[✱]Peacemaker, Писмейкер., Утай — свой лук «Зовущий Пламя», а Фуко и Акира приготовились защищаться от следующего Тёмного Выстрела.

Ну а Харуюки... решил для начала посмотреть в глаза Тиюри. В ответ жёлто-зелёный аватар, похожий на ведьму, качнул треугольной шляпой и сказал:

— Э-хе-хе... я рассчитываю на твою защиту, Кроу.

— Можешь положиться на меня! — ответил он, но, если честно, стоять на месте ему не очень хотелось.

Он понимал, что защита лекаря, ценного аватара, которого нет у противников, — задача очень важная, но ему было обидно оттого, что он не находился на передовой вместе с Черноснежкой.

Словно понимая мысли Кроу, Тиюри перевела взгляд на линию фронта и тихо сказала:

— Кроу... наверное, мне тоже стоит научиться использовать Систему Инкарнации.

— Э?..

После её слов желание сорваться с места моментально исчезло. Вставая в защитную стойку, Харуюки замотал головой.

— Нет, не спеши. Если честно, самый лучший вариант — это если тебе никогда не придётся её использовать. Сейчас Инкарнационные битвы — частое дело из-за ISS комплектов, но после того, как мы уничтожим тело, должно стать поспокойнее. Вот тогда на эту тему и подумай.

Ответ на его шёпот пришёл не от Тиюри, а от Фуко:

— Ты и правда повзрослел, Ворон-сан.

— Э, а-а, да вовсе я не...

— Когда всё закончится, я обязательно поглажу тебя по голове. А пока нам нужно, чтобы ты исполнил порученную тебе роль.

Видимо, и она почувствовала, как ему не терпится вступить в бой. Харуюки несколько вжал голову в плечи, но всё же ответил: «Есть!».

А в следующий момент со стороны противников донёсся клич Такуму:

— О-о-о-о... Циан Блейд!

Харуюки уже успел соскучиться по этой технике. Сразу после её объявления Сваебой на правой руке Циан Пайла вспыхнул и распался. Остался лишь кол, перехваченный левой рукой, который моментально превратился в большой двуручный меч. Лезвие его окутывало голубое пламя Оверрея — доказательство того, что меч этот рождён Инкарнацией.

Такуму перехватил меч обеими руками и выставил перед собой. Мажента Сизза в ответ скрестила клинки, которые держала в обеих руках. Раздался звон, и клинки соединились друг с другом, превратившись в огромные ножницы. Но, в отличие от прошлой битвы с Мажентой, на этот раз ножницы окутывала тёмная аура.

— Берегись, Таку!.. — тихо воскликнул Харуюки, хоть и понимая, что его голос не достанет до него.

Ножницы Маженты обладают способностью под названием «Дистанционный Разрез». Каждый раз, когда их лезвия смыкаются, невидимые клинки захватывают удалённую цель и разрезают её. От этой невидимой атаки можно уклоняться, лишь постоянно выбегая из сектора поражения ножниц, но Мажента могла работать ими весьма быстро, в конце концов настигая аватара.

В своё время Харуюки не смог в одиночку одолеть Дистанционный Разрез, и подобраться к Маженте ему удалось только с помощью шоконетки Шоколад Папетты. Но сейчас здесь нет Шоколад, а Черноснежка и Пард заняты битвой с другими владельцами ISS комплектов и не могут помочь Такуму. Нико и Утай продолжают стрелять, но большая часть их атак уходит на подавление Тёмных Выстрелов, и до противников их залпы не доходят.

— Белл, будь готова по моей команде лечить Пайла.

— Так точно, — Тиюри кивнула в ответ на слова Харуюки.

А в следующее мгновение покрытые тёмной аурой ножницы Маженты засверкали в воздухе. Она щелкала ими с невероятной скоростью, около пяти раз в секунду. Металлические лязги слились в единый рёв, а броню Такуму окутали оранжевые искры.

Харуюки чуть было не скомандовал исцеление, но успел подавить голос. Он заметил, что почти вся сила ножниц пришлась на Инкарнационный меч, которым Такуму пользовался, словно щитом. Мажента продолжала щелкать ножницами под самыми разными углами, но Такуму размахивал мечом, повторяя её движения и защищая себя от атак.

Вот только ситуация явно складывалась не в его пользу. Зарядов у ножниц Маженты нет, и, в теории, она может атаковать ими вечно. В то же самое время Такуму вечно уклоняться от её атак не мог, и победить мог только за счёт контратаки, но его меч полностью оккупирован защитой. Отвлекись он на мгновение, и ему тут же отрубит голову.

«Я мог бы дать ему шанс Лазерным Копьём», — подумал Харуюки и тут же отмахнулся от этой мысли.

Во-первых, кто-то мог напасть на Тиюри, пока Харуюки активировал бы свою Инкарнацию, а во-вторых, Такуму сам хотел напасть на Маженту, полностью осознавая силу её Дистанционного Разреза. А значит, у него в голове должен быть план выхода из этой ситуации...

— ...!

Харуюки заметил краем глаза скопление чёрной ауры, выставил перед собой руки и крикнул:

— Внимание, Тёмный Выстрел!

В следующий момент шесть человек из правого фланга противника дружно выпустили чёрные лучи. В этот раз атаки не стали сливаться в одну и разошлись по разным целям.

Фуко и Акира тут же вскинули руки. Появились вихри, защитившие как их аватаров, так и Нико с Утай. Харуюки немедленно окутал обе руки серебристым Оверреем и вгляделся в скопления тьмы, несущиеся к нему и Тиюри.

— Лазер... — начал он, отражая первый залп правой рукой. — Сорд!

В следующее мгновение он отбил второй залп в землю левой рукой.

Выполнив свою задачу, Харуюки вновь посмотрел туда, где сражались Мажента и Такуму, и невольно содрогнулся.

Аура, окутывавшая Циановый Клинок Такуму, неровно мерцала, готовая в любой момент погаснуть. Приглядевшись, можно увидеть, что клинок покрывают бесчисленные царапины. Казалось, он может в любой момент рассыпаться.

Если подумать, то, поскольку все атаки невидимыми ножницами Маженты приходятся на клинок Такуму, меч должен постепенно накапливать урон. Принцип «с помощью одной лишь защиты победить невозможно» лежит в основе не только Брейн Бёрста, но и большинства файтингов. Именно поэтому Мажента, способная создавать своими ножницами такие ситуации — ещё более страшный враг, чем казалось Харуюки.

Раздался металлический скрежет, и на двуручном мече появилась огромная трещина.

Мажента Сизза широко улыбнулась и принялась с новой силой щёлкать ножницами, уже не меняя угол атаки. Судя по всему, она оставила попытки добраться до аватара и решила сначала окончательно уничтожить клинок. Пошли искры такие яркие, а трещины — столь глубокие, что, казалось, клинок просто перемалывают.

«Она сломает его!..»

Харуюки стиснул зубы. И тут...

Из-под ног Такуму вдруг поднялись клубы пыли.

Синий аватар бросился вперёд с казавшейся невозможной для его размеров скоростью. Продолжая отражать изувеченным мечом натиск невидимых лезвий, он моментально преодолел разделявшие аватаров пять с лишним метров...

Раздался громкий лязг, и ножницы остановились. Между их лезвий оказался втиснут меч Такуму.

И тут Харуюки, наконец, понял замысел Такуму.

Всё это время он ждал того, когда Мажента, наконец, начнёт атаковать именно клинок. В этот момент она перестала менять угол атаки, дав Такуму возможность побежать вперёд и сократить расстояние. А как только ножницы оказываются блокированы клинком, Дистанционный Разрез перестаёт работать.

Конечно же, это означало то, что и Такуму больше не может использовать меч, но в кендо часто возникают ситуации, когда бойцы взаимно блокируют мечи друг друга, и Такуму должен знать, как вести себя в таком случае.

— О-о-о!.. — взревел он и сделал ещё один шаг вперёд.

Продолжая сжимать рукоять, он провёл кулаками под ножницами и сильно ударил Маженту в грудь... точно в алый глаз, который торчал из неё.

Конечно, ему не удалось разбить его, но силового удара огромного аватара оказалось достаточно, чтобы ISS комплект испустил сноп черных искр и резко зажмурился. Вслед за этим урон, видимо, передался и Маженте, поскольку её замотанное в ленты тело судорожно дёрнулось и завалилось назад. На мгновение её хватка ослабла, и Такуму, не упуская шанса, резко вскинул клинок вверх.

Ножницы Маженты Сизза, давшие имя её аватару, покинули руки хозяйки и высоко подлетели. Такуму же впервые за этот бой занёс меч над головой и неистово воскликнул:

— Э-эй-я-а-а!

Клинок на немыслимой скорости приблизился к падающим ножницам рубящей атакой...

Сначала зловещий чёрный инструмент раскололся надвое, а затем тут же рассыпался на бесчисленные осколки.

«Таку! Ты сделал это!» — мысленно воскликнул Харуюки от нахлынувших чувств.

Воля, с помощью которой он продолжал поддерживать столь изувеченный Инкарнационный клинок. Терпение, которое позволило ему дождаться шанса перевернуть ситуацию с ног на голову. И, наконец, смекалка, позволившая ему обратить патовую ситуацию в свою пользу. Харуюки понимал, что по всем этим качествам Такуму на голову обходил его, но он, скорее, даже радовался этому.

Продолжая внимательно оценивать состояние вражеских рядов, Харуюки подумал было показать своему другу какой-нибудь одобряющий жест, как вдруг...

— Берегись!.. — воскликнула за его спиной Тиюри.

Харуюки уже успел подумать, что упустил момент, когда кто-то из врагов выпустил в их сторону Тёмный Выстрел, но оказалось, что Тиюри обращалась к Такуму. У правой руки лежавшей перед ним на спине Маженты Сизза, ISS комплект которой всё ещё не оправился от удара, вдруг начала собираться чёрная аура.

Такуму тут же заметил это и попытался атаковать мечом, но немного опоздал. Ладонь Маженты безо всякого предупреждения вдруг испустила чёрный луч.

— Кх...

Прервав свою атаку, Такуму попытался отразить луч мечом. Кое-как отбить атаку он всё же смог, но поток Энергии пустоты оцарапал его шлем, и тот испустил похожие на кровь частицы.

Однако мечу досталось гораздо больше урона. Отражение Тёмного Выстрела с такого близкого расстояния проделало в нём ещё более глубокую трещину, а Оверрей практически погас. Отбросив мысли о контратаке, Такуму отпрыгнул назад. Мажента же за это время вскочила на ноги. Левой рукой она прикрывала глаз на груди, а правой продолжала целиться в Циан Пайла.

— Она... применила Тёмный Выстрел, не объявляя?.. — глухо протянул Харуюки.

Когда они сражались четыре дня назад, Маженте Сизза приходилось объявлять название Инкарнационной техники для того, чтобы использовать её. Другими словами, она тоже успела за такой короткий срок продвинуться дальше.

Конечно, меньшего от неё ждать и не стоило, но в то же время Харуюки не смог не прошептать:

— Но почему...

Почему, если она так стремится стать сильнее и с такой страстью тянется к новым высотам, то упорно посвящает свою жизнь распространению ISS комплектов? Неужели мир, в котором все дуэльные аватары будут обладать одинаковыми техниками, потеряют особенности и принесут в жертву личности, так необходим ей?

Разумеется, Мажента, стоящая напротив Такуму, не ответила на вопрос Харуюки. Вместо этого она взмахнула левой рукой, отдавая приказ своим товарищам. Семь человек, сражавшихся в ближнем бою с Блэк Лотос и Блад Леопард, а также те шестеро, что атаковали тыл команды Харуюки издалека, быстро переместились в восточную часть парка. К ним присоединилась и отпрыгнувшая от Такуму Мажента. Противники встали в два ряда плотным строем.

Все ISS комплекты аватаров — и в заднем ряду, сгруппировавшемся вокруг Авокадо, и в переднем, стоявшем около Маженты — синхронно пульсировали красным светом, создавая впечатление того, что противники соединились в одного огромного дуэльного аватара.

Но, приглядевшись к телам аватаров, можно заметить, что лишь Мажента смогла выйти из боя без особых повреждений. Остальные тринадцать человек ранены либо клинками Черноснежки, либо когтями Пард, либо пулями Нико, либо огненными стрелами Утай. Особенно пострадал Авокадо, старавшийся защитить остальных аватаров своим телом — его мягкая броня обожжена огнём и основательно пробита выстрелами Нико.

Решив не бросаться на сплотившихся противников, Черноснежка временно отступила к Харуюки и хладнокровным голосом скомандовала:

— У всех аватаров, кроме Маженты, осталась примерно половина здоровья. Нам нужно укрепить оборону и отразить надвигающуюся атаку, а затем мы дружно сметём их нашими Инкарнациями.

— ...Есть! — Харуюки кивнул, но не смог до конца подавить свой трепет.

Черноснежка и Пард не расправились с левым флангом противника сами не потому, что не знали, что с ним делать. Они всё это время уворачивались от летящих со всех сторон Тёмных Ударов и старались не фокусировать атаки на одном противнике, распределяя урон поровну. Этим же самым, скорее всего, занимались и Нико с Утай. Кроме того, эти четыре аватара всё это время не использовали Инкарнацию, чтобы уменьшить вероятность того, что битва привлечёт внимание окружных Энеми.

Эта тактика стала возможна не только потому, что на стороне отряда Харуюки находились две Королевы, но и потому, что атаки противников оказались такими простыми. Какими бы могущественными ни были их техники, они никогда не менялись, и, понимая это, уворачиваться от ударов стало совсем несложно. Даже Харуюки, только недавно покинувший ряды новичков, сейчас мог уверенно отражать одиночные Тёмные Выстрелы.

«Мажента Сизза. Действительно, в том новом мире, к которому ты стремишься, в бою все будут равны между собой.

Но эти битвы уже нельзя будет назвать дуэлями», — мелькнула в голове Харуюки мысль, которую он смахнул, сжав кулаки и встав в стойку.

Все четырнадцать человек отряда Маженты, стоявшие метрах в тридцати от них, дружно выставили перед собой правые кулаки.

Они понимали, что если дадут залп Тёмных Выстрелов, то Фуко и Акира вновь отразят его. Похоже, что в этот раз они собирались дружно накинуться на них и решить исход битвы в прямом бесхитростном бою.

Плывущие по горизонту Заката облака прикрыли огромное заходящее солнце, и мир стал чуть-чуть темнее.

Спустя несколько секунд из разрыва в облаках на поле боя пролился алый свет, достойный картины Рембрандта.

И обе группы, словно по команде, пришли в движение. Отряд Маженты дружно ринулся вперёд, продолжая удерживать строй. Отряд Лотос же выстроился в два фланга вокруг Черноснежки, готовясь отражать атаку. Четырнадцать кулаков окутала аура тьмы, восемь аватаров (то есть, все, кроме Лайм Белл) начали испускать разноцветные Оверреи. От заработавшей в полную силу Инкарнации в воздухе заплясали голубые искры.

Но...

Последнему решающему столкновению двух армий не суждено было случиться.

Земля вдруг неистово содрогнулась. Раздался грохот такой, словно небо разорвало напополам, а ноги ощутили на себе мощный вертикальный удар. Харуюки рефлекторно расправил крылья и придержал правой рукой Черноснежку, а левой Такуму. Отряду Маженты, который в момент удара бежал вперёд, досталось гораздо больше, и они тут же повалились на землю всей кучей. Это была превосходная возможность добить их... но Харуюки ошарашенно оглядывался по сторонам, даже не задумываясь об этом.

На уровне Закат землетрясений не бывает. Значит, этот толчок вызван не особенностью уровня. Но трудно поверить в то, что это могла быть способность какого-то аватара. Земля на уровнях считалась неразрушимой, и ни один аватар не мог вызвать подземные толчки такого масштаба.

Оставалась только версия с вмешательством Энеми, но и с запада, и с севера, и с востока, и с юга их окружала лишь трава и мраморные храмы...

— А... а... — обронил Харуюки, когда понял, что случилось.

Энеми действительно вмешался.

Совсем рядом с Мидтаун Тауэром, стоявшим к югу от них, на вершине пологого холма стояло нечто почти прозрачное, но огромное, словно гора.

Толчки уже утихли, но Харуюки этого не заметил. Он лишь продолжал неотрывно смотреть на юг.

По холму шла паутина трещин, и досталось даже стене Тауэра за ним. Скорее всего, именно холм и оказался эпицентром случившегося несколько секунд назад землетрясения.

Но в то же время, можно ли это назвать землетрясением? Возможно, источник толчков находился не под землёй, а прилетел сверху... с неба?..

Другими словами, не мог ли этот толчок быть вызван падением с огромной высоты... например с вершины Мидтаун Тауэра, чего-то гигантского... например, особо крупного Энеми, который при приземлении вызвал ударную волну?..

И стоило ему об этом подумать, как стоявшее на холме нечто начало плавно двигаться. Очертания, составленные из преломлённого света заката, начали расширяться, словно существо расправляло крылья.

Этот силуэт, напоминавший то ли человека, то ли птицу, оказался знаком Харуюки. Именно эту фигуру он видел десять дней назад, с вершины башни Роппонги Хилз.

Энеми Легендарного класса, Архангел Метатрон.

— Семпай... — едва выдавил из своего горла Харуюки. — Метатрон приземлился.

— Что?..

Левая рука Черноснежки, которую держал Харуюки, ощутимо дрогнула. Фуко, Акира, Нико и остальные тоже молча перевели взгляды на холм. Вскоре после них и Мажента поняла, что что-то пошло не так, и, упираясь руками в землю, повернулась на юг. А увидев происходящее — застыла.

В повисшей тишине огромное тело медленно оторвалось от земли. В оцепеневшем сознании Харуюки пронеслась мольба: «Пожалуйста, вернись на вершину Тауэра». Но гротескный архангел, словно насмехаясь над его мольбами, начал медленно приближаться к ним. Его тело настолько огромно, что трудно даже сказать, как далеко он находится от них. Казалось, что его крылья закрывают всё небо...

— Отступаем! — хрипло воскликнула Черноснежка, выйдя из оцепенения.

Харуюки тут же разжал руки, развернулся и пустился бежать вместе со своими друзьями. Но стоило им сделать лишь пять шагов, как земля вновь содрогнулась. Метатрон подпрыгнул и снова приземлился. В этот раз ударная волна оказалась далеко не такой сильной, но её хватило, чтобы у всех них подкосились ноги. Харуюки упал на колени и тут же обернулся. В метрах ста от них на земле примялась трава. И точно на полпути между ними и Метатроном стоял оцепеневший отряд Маженты.

А вслед за этим прозрачные крылья Метатрона испустили тусклый свет.

Лазер.

Они опоздали.

И если в них сейчас попадёт...

[[image:/storage/reader-images/de85ee0160855a97ca8bbe2babe8246922d9c72d.jpg]]
От этих коротких мыслей что-то вспыхнуло в голове Харуюки, и аватар его сорвался с места. Но он бежал не назад, а вперёд.

— Бегите! — крикнул Харуюки и взлетел.

Он летел почти у самой земли, на ходу перекрещивая перед собой руки.

Его нарукавники с лязгом открылись, и показались прозрачные проводящие трубки.

Затем он приземлился совсем рядом с отрядом Маженты. У него не осталось времени думать о том, почему он выбрал это место.

В центре круглой головы Метатрона сверкнула похожая на крест вспышка, и...

Беззвучно выплеснулся неистовый свет, достойный называться воплощением божественной воли. Мир окрасился в белый цвет. Исчез закат уровня. Харуюки показалось, что он слышал чей-то голос, но и сам звук через мгновение растворился в свете и исчез.[✱]И тут в самый напряжённый момент появляется Саунд и отвлекает саундтреками. Поэтому меньше слов. Hiroyuki Sawano — Eye-water на 1:11

Он ничего не видел.

Он ничего не чувствовал.

Наверняка его аватара моментально испарило.

У него ведь не должно было быть и шанса. Он собирался отражать в спешке выученной способностью лазер, способный пробить защиту Зелёного Короля за пять секунд.

Более того, та способность, что выучил Харуюки — даже не Идеальное Зеркало, дававшее полную неуязвимость к световым атакам, а «Оптическая Проводимость», в точном эффекте которой они ещё не разобрались. И, тем не менее, он убедил себя в том, что эта техника способна выстоять против Метатрона, пришёл на эту безумную операцию сам и привёл всех своих друзей и товарищей по Легиону. Он пообещал защитить всех, но не протянул и секунды. Казалось, словно этот белый свет испепеляет не только тело аватара, но и душу, и саму его сущность... возможно, что после него не останется ничего...

...Нет.

В самом уголке белого мира что-то виднеется.

Тонкая, словно лезвие, полоска изумрудного цвета. Шкала здоровья.

На неограниченном поле аватар видит только свою шкалу. А значит, эта полоса могла принадлежать лишь Сильвер Кроу. Пусть она сократилась на 30% от максимального уровня, но она всё ещё оставалась на своём привычном месте в левом верхнем углу поля зрения.

Он жив.

И когда он осознал это, чувства вернулись к нему.

Свет. Жар. Грохот. Давление. Поток невероятной энергии вливался в проводящие трубки на перекрещённых руках и разлетался во все стороны, ослепительно сверкая. Урон, который получал Харуюки, шёл не от лазера, а от раскалённой докрасна земли. Искры разбитого лазера подожгли часть травы, и этот пожар раскалил докрасна ноги Харуюки ниже колена.

Харуюки окинул взглядом происходящее и ощутил усиленную вдвое по сравнению с обычным дуэльным полем боль, но стиснул зубы и продолжил терпеть. Оступись он, и его сначала смело бы чудовищное давление, а затем испепелило бы лазером.

— ...Гх!.. — хрипло стонал он, но продолжал вжиматься ногами в землю.

Он не знал, сколько времени может продолжаться эта атака, но он намеревался стоять до конца, не отступая ни на шаг. Он больше не собирался думать о плохом. Больше не собирался сдаваться. Он готов защищать. Защищать всех друзей, что пошли вместе с ним потому, что верили в него. Защищать Кусакабе Рин, страдавшую в реальном мире. Защищать Аш Роллера, своего первого друга в Ускоренном Мире.

Но тут его ноги слегка скользнули, словно насмехаясь над этой решимостью.

Горела не только трава — сама земля начала плавиться. Он мог попытаться расправить крылья и подняться над огнём, но боялся того, что в момент взлёта потеряет равновесие, и лазер поглотит его. Он должен продолжать, пока атака Метатрона не закончится, или пока ноги его окончательно не потеряют сцепление, и он не рухнет на землю.

Ноги вновь скользнули. Лазер длился уже не менее пяти секунд, но и не думал идти на убыль. Чем дольше Харуюки отражал его, тем больше плавилась земля, лишая его здоровья и сцепления. Его стопы уже почти не ощущали под собой тверди.

Харуюки пытался поддерживать стойку, но вокруг ног его уже образовалась небольшая лужа магмы, а тело начало медленно заваливаться назад. Напрягая свои силы и чувство равновесия до предела, Харуюки продолжал сопротивляться давлению света. Ему нельзя сдаваться.

— У... о-о!.. — воскликнул он.

Силы духа, которую он наскрёб из всех уголков сознания, хватило, чтобы простоять ещё секунду. Но как бы он ни напрягал свою волю, земля под его ногами продолжала плавиться. Раскалённые докрасна ноги уже практически плавали в вязкой луже. Аватар завалился назад ещё сильнее. Отражавшийся от рук лазер, словно предчувствуя победу, стал ещё сильнее.

«Это всё, на что я способен?

Нет, ещё хотя бы секунду.

Я должен дать остальным... выбежать... в безопасную зону!..»

И в тот самый момент, когда Харуюки вновь отказался сдаваться и укрепил свою решимость...

Чьи-то руки вдруг ухватились за его плечи, не давая ему упасть.

«Таку? Тию? Может, семпай?..» — успел подумать Харуюки, но тут возле его уха послышалась краткая фраза:

— Я поддержу, а ты сосредоточься на отражении!

Женский, немного низковатый голос.

Голос Маженты Сизза, с которой он только что сражался не на жизнь, а на смерть.

Практически не отдавая себе отчёта, Харуюки приземлился перед отрядом Маженты и, отражая лазер, защищал и их. С начала атаки прошло уже почти десять секунд. У Маженты было время сбежать отсюда на безопасное расстояние, но почему она до сих пор стояла за ним? И почему она решила помочь Харуюки?

Но сейчас не время задаваться такими вопросами. В голосе Маженты слышались нотки боли. Лужа магмы подбиралась и к её ногам. Скорее всего, она и сама долго не протянет.

— ...Хорошо! — кратко отозвался Харуюки и доверил свою спину Маженте.

Вновь обретая равновесие, он полностью сфокусировался на перекрещённых перед собой руках.

Способность Сильвер Кроу, Оптическая Проводимость, позволяла перенаправлять световые атаки с помощью проводящих трубок, выдвигающихся из нарукавников аватара. Эта способность не позволяла превратить в зеркало всё тело аватара и не давала того уровня защиты, которое давало Идеальное Зеркало Миррор Маскера, но у неё есть и одна возможность, которой нет у Зеркала. Углом отражения лазера можно в определённой степени управлять.

Сейчас он равномерно рассеивал энергию лазера, и именно поэтому треть её уходила в землю, порождая магму. Если сфокусировать вектор отражения и направить лазер в небо, но земля должна перестать плавиться.

Нельзя быть лишь стеной, отторгающей свет.

Свет нужно впускать, проводить, и выпускать. Это тот ответ, к которому пришёл Харуюки. Это «принцип зеркала», который Харуюки разработал с помощью Нико, Утай, Черноснежки, Вольфрам Цербера и своей одноклассницы Идзеки Рейны.

«Я буду верить. Во всех. В себя. В Сильвер Кроу».

Харуюки расслабил крепко сжатые кулаки. Давление лазера вмиг стало сильнее, и их вместе с Мажентой оттолкнуло на несколько сантиметров. Но он доверял силе тех рук, что держали его, и продолжал опираться на них. Если подумать, то та боль, что слышалась в голосе Маженты, не могла быть вызвана лишь тем, что её ноги обжигала магма. В этот самый момент она изо всех сил сопротивлялась приказам, исходившим от паразитировавшего на ней ISS комплекта.

Вслед за этим он вытянул вперёд свои пальцы. Кончики средних пальцев ощутили свет, наполнявший проводящие трубки и текущий вдоль тыльной стороны ладони. Затем он начал постепенно сдвигать скрещённые руки, выставляя их не крестом, а поставленным вертикально знаком «=».

Сотни световых потоков, расходившихся во все стороны, начали постепенно сходиться. Сначала потоков осталось около десяти, затем четыре, затем два... и, наконец, все они вновь объединились в один, который бил точно в небо.

Световое копьё Метатрона, достигая рук Харуюки, меняло направление на девяносто градусов и улетало точно в небо. Луч немедленно пробил дыру в облаках, а затем окрасил закат в белый цвет.

Да. Именно так.

В его голове вдруг послышался чей-то голос. Женский, но он принадлежал не Маженте. Он казался юным, но его владелица — не Нико и не Утай. В голосе чувствовался холодный, механический тон, он казался не от мира сего.

А теперь отражай свет обратно.

«Ты что, шутишь?!» — рефлекторно воскликнул Харуюки в своём сознании. — «Даже девяностоградусное отражение суперлазера Метатрона — нереально трудная задача! Я лучше подожду, пока у него не кончится энергия!!»

В ближайшее время она не кончится. Крылья берут энергию из солнечного света. И ещё, это не «суперлазер», а Трисагион.[✱]Trisagion, Трисвятая Песнь. Так и называй.

«Откуда ты знаешь об этом? И вообще... как ты разговариваешь со мной?..»

Сейчас не время задумываться о таких мелочах. Ну же, отражай свет обратно, иначе у вас не останется шансов на выживание.

«Это не так-то просто. Я и так из последних сил держусь!»

Хотя Харуюки и пытался донести свои доводы до таинственного голоса в голове, но если он говорил правду, то Метатрон мог восполнять свою энергию, когда на него светило солнце. Хоть ему и удалось отвести тепло лазера от земли, магма под ногами пока не собиралась остывать, и их с Мажентой здоровье продолжало убывать.

«Похоже, у меня нет выбора!..»

Пусть у Харуюки нет оснований верить таинственному голосу, он ощутил, что должен послушаться, и вновь сфокусировал свою волю в руках.

Он согнул руки в локтях и приставил к лицу, словно в защитной стойке бокса. Харуюки попытался немного выпрямить их. Столб света, уходящий в небо, слегка сменил угол, но в то же время Харуюки ощутил давление такой силы, что его тело заскрипело. На мгновение он подумал, что отражать под ещё большим углом не сможет в принципе, но тут же вспомнил, что только что пообещал себе больше никогда и ни за что не сдаваться.

— Кх!.. — кратко обронил он, выпрямляя руки ещё немного.

Угол отражения лазера перевалил за сто градусов, и аватар начал вибрировать. Скорее всего, поддерживавшая его Мажента чувствовала на себе ещё большее давление, но её руки даже не дрожали.

Харуюки градус за градусом продолжал изменять угол отражения светового столба, который таинственный голос назвал «Трисагионом». Давление, которое он испытывал, стало таким запредельным, что из суставов Кроу начали сыпать похожие на кровь искры. Мажента начала тяжело дышать, а затем их тела стали заваливаться назад.

И в этот самый момент послышался ещё один голос:

— У... уа-а... а-а!

Низкий рык, в котором не слышались даже намёки на слова. Харуюки ощутил, как тело его содрогнулось и замерло, перестав заваливаться. Хотя он и не видел, что происходит, но догадывался, что Авокадо Авойдер поддерживал Маженту своим огромным телом.

Но состоящее из мягкой жировой ткани тело Авойдера очень уязвимо к огню. Земля вокруг них по-прежнему раскалена докрасна, и, стоя на ней, он бы через несколько секунд просто вспыхнул.

— У-у... у-у-у! — застонал от жара Авокадо.

— Отойди, Аво! Я в порядке, помоги остальным беж... — попыталась скомандовать ему Мажента.

— Н... не... т! Я тоже... то... же... б... бё...

Голос его прервался, но Харуюки понял, какие слова он пытался сказать.

«Я тоже бёрст линкер». Вот что Авокадо пытался произнести.

— Аво... — тихо шепнула в ответ Мажента.

Одновременно с её голосом послышались звуки всполохов — загорелась броня Авокадо. У них оставалось около десяти секунд, чтобы довести угол отражения до ста восьмидесяти градусов...

Вдруг раздался всплеск, и с земли начал подниматься белый пар.

Ошарашенно посмотрев на свои ноги, Харуюки увидел, что большая часть раскалённой магмы за мгновение почернела и застыла. Кто-то залил её большим количеством воды. Но уровень Закат засушлив, и воду на нём можно найти только в больших прудах и реках. Откуда взялась эта вода?

С трудом повернув голову, Харуюки увидел краем глаза Акву Карент, потерявшую почти всю жизненно важную броню. Обнажившееся тело аватара предстало прозрачным, словно жидкий кристалл. Выходит, это она затушила землю, используя покрывавшую её тело воду.

Стоявшая слева Акира протянула истончившиеся руки, помогая держать спины Харуюки и Маженты, и сказала:

— Извините, что мы так поздно.

Затем с правой стороны к их спинам протянулись ещё две руки.

— Прости, Кроу. Друзья Маженты отключились, и у нас ушло время, чтобы оттащить их на безопасное расстояние.

Это была Черноснежка. Затем с разных сторон появились и Такуму, и Тиюри, и Фуко, и Утай, и Нико, и Пард. Все они переплели руки, образовав живую стенку.

— Удачи, Кроу! — сказал Такуму.

— Мы рассчитываем тебя! Вали его! — воскликнула Нико.

Харуюки, спину которого поддерживали два врага и восемь союзников... вернее, десять бёрст линкеров, кивнул настолько отчётливо, насколько смог, а затем вновь сфокусировал своё сознание на лазере Метатрона.

Скорее всего, остальные аватары потеряли сознание оттого, что их собственная воля вступила в схватку с приказами ISS комплектов. Другими словами, в глубине души они хотели помочь ему так же, как это сделали Мажента и Авокадо. Они хотели защитить своих товарищей от неожиданной атаки. Как бы глубоко ни проникало заражение ISS комплекта, оно не могло затушить огонь, горевший в глубине души. Ничто не может затушить этот огонь, горящий внутри каждого бёрст линкера.

— У... о-о... — то и дело постанывал Харуюки, продолжая постепенно вытягивать свои руки.

Лазер давил на него с такой силой, что расслабься он хоть на мгновение, и его аватара сокрушило бы, но в сердце Харуюки уже не осталось места сомнению.

Когда угол отражения дошёл до ста двадцати градусов, лазер коснулся вершины Мидтаун Тауэра. Мраморная стена моментально раскалилась, расплавилась и разлетелась. Лазер, словно божественный клинок, постепенно разрубал здание пополам. Обычно на неограниченном поле здания такого размера считались неразрушимыми, но этот ужасающий своей силой луч с лёгкостью пробивал его насквозь.

Пусть лазер уничтожал лишь малую часть этого здания диаметром около пятидесяти метров, но оставался шанс, что он разрубал и тело ISS комплекта, которое должно находится где-то на верхних этажах. Шанс попадания по телу можно было бы повысить, поводив лазером по сторонам, но Харуюки сейчас стало совсем не до этого. Все его физические и психические силы уходили на то, чтобы направлять его всё ниже и ниже.

Правильно. Не думай о посторонних вещах.

Вновь послышался тот самый голос. Казалось, что уничтожение одной из достопримечательностей Ускоренного Мира ничуть его не беспокоило. Он был таким же механическим... и немного нечеловеческим.

Веди его вниз. Целься точно в точку, из которой он вылетает. Все остальные атаки пройдут насквозь.

«Насквозь?..»

Услышав это слово, Харуюки, наконец, вспомнил. Архангел Метатрон не только невидим на всех уровнях, кроме Ада... он неуязвим для всех атак. Но таинственный голос только что сказал ему, что даже на Закате у Метатрона есть уязвимое место. Об этом не упоминалось даже на Конференции Семи Королей. Выходит, этот голос знал то, чего не знали даже Короли... нет, даже Первопроходцы, первые из бёрст линкеров.

«Кто она?»

Этот вопрос проплыл в его сознании, словно пузырь, и быстро лопнул. Осталась лишь решимость: он должен исполнить указание голоса.

Сто пятьдесят градусов. Сто шестьдесят градусов... Сто семьдесят градусов.

Лазер уже частично пересекался с самим собой на обратном пути и сиял так ярко, что невозможно открыть глаза. Мир окрасился в два цвета — света и тени — и находившиеся в самом центре происходящего руки Сильвер Кроу продолжали блестеть чистым белым светом. Казалось, что его трубки могут в любой момент лопнуть, но Харуюки не боялся ничего. Его плечи, его спину поддерживают восемь... нет, десять друзей. Он ощущал, как Инкарнация наполняет их тела и делится с ним силой.

Сто семьдесят пять градусов.

Отражённый лазер коснулся прозрачной головы Метатрона.

Очертания фигуры стали чуть ярче, но больше ничего не произошло. Огромный Энеми продолжал испускать лазер. А Харуюки продолжал выпрямлять руки, доверяя как своим друзьям, так и таинственному голосу. Его локти уже полностью выпрямились. Вслед за ними он вытянул ладони, затем пальцы, направляя луч в ту точку, которая его порождала...

Сто восемьдесят градусов.

Что-то случилось.

Первые впечатления можно описать лишь этой фразой. Ни взрыва, ни грохота, одно лишь ощущение того, что лазер, который должен был пройти сквозь Энеми, во что-то попал. Столб света начал постепенно слабеть. Постепенно начало отступать отталкивающее аватара давление. Оно всё слабело и слабело... и, наконец, пропало.

Когда он пришёл в чувство, то заметил, что пропал и тот белый свет, что закрывал собой мир, и вибрирующий звук. Остались лишь далёкие звуки падающих на землю обломков разрубленного пополам Мидтаун Тауэра.

Нет. Был ещё один странный скрипучий звук, похожий на быстрое таяние ледяной глыбы. Скрип становился всё громче, наполняя атмосферу неприятным предчувствием. Судя по всему, слышал его не только Харуюки, поскольку стоящие за ним десять аватаров хоть и не дрогнули, но явно вслушивались.

В голове стоящего столбом Харуюки вновь послышался тот самый голос:

Всё только начинается.

А теперь сражайтесь изо всех ваших сил.

А затем послышался сухой грохот, словно звук команды «бёрст линк» раздался по всему уровню... или сам уровень только что разорвало в клочья.

И тогда Харуюки увидел, как в пятидесяти метрах от него раскололось пространство, и из него появилась фигура.

Первым, что он увидел — расправленные крылья. Но не крылья хищной птицы, и не чешуйчатые крылья Кроу. Каждое крыло составлено из ряда сложных полотен и такое огромное, что размах крыльев фигуры, пожалуй, даже больше ширины Мидтаун Тауэра. Кроме того, с каждой стороны крыльев по два, а всего — четыре.

Тело же, находящееся под крыльями, состоит из бесчисленных белых колец. Из нижней части туловища растут около дюжины похожих на трубы ног.

Голова его — огромный шар диаметром в семь-восемь метров. Она сама по себе могла потягаться по размерам с некоторыми Энеми Звериного класса. Поверхность шара расписана паутиной дуг, которые сходились в одной центральной точке, но на месте этой точки располагался чёрный провал. Скорее всего, это и есть тот самый орган, с помощью которого он испускал «Трисагион».

Сверху голову венчала корона, похожая на платиновое кольцо. Из самого центра головы же тянулся вверх странной формы рог. Остальные детали этого странного силуэта с такого расстояния не разглядеть.

Когда Харуюки переварил всю эту информацию, Черноснежка, державшая его с правой стороны, выпрямилась. Тихим, но очень напряжённым голосом, она заявила:

— Сомнений быть не может. Это и есть Энеми Легендарного класса Архангел Метатрон.

После этих слов остальные девять бёрст линкеров медленно отпрянули от Харуюки. Наконец, Харуюки опустил вытянутые руки. Вновь послышался шёпот Черноснежки:

— Мажента Сизза. Ты не будешь против, если мы отложим нашу битву? Нам нужно победить его.

Мажента отозвалась негромким голосом:

— Почему вы не хотите сбежать? По-моему, у вас ещё есть возможность сделать это.

— Если мы сейчас сбежим, то усилия Кроу будут напрасны. Второго такого шанса у нас не будет — у этого монстра больше нет лазера, его сильнейшего оружия, и он лишился своей неуязвимости. Если ты того желаешь — мы сразимся с тобой вновь, но после победы над Метатроном.

— ... — после небольшой паузы Мажента сказала: — Вижу, слухи о твоей гордыне не преувеличены. Но... прямо сейчас она меня не раздражает. Сразимся в другой раз. Аво... идём.

Мажента развернулась. И к её груди, и к груди медленно поднимающегося с земли Авокадо всё ещё крепились полуживые ISS комплекты. А значит, лазер не задел тело комплекта, и оно до сих пор активно.

Харуюки не понимал, как именно им удаётся сопротивляться влиянию комплектов, но одно он знал совершенно точно. Ни Мажента Сизза, ни Авокадо Авойдер не отбросили свою гордость бёрст линкеров.

Провожая уходящую на север Маженту, Харуюки всё же смог бросить ей вдогонку:

— А-а, Мажента, спасибо тебе. Если бы ты не поддержала меня в тот момент, меня бы испепелило.

— ...Взаимно. Благодарю за то, что ты спас моих товарищей.

Нижние части уходящих аватаров обуглились от магмы.

Мажента должна понимать, что команда Харуюки собиралась сразиться с Метатроном, чтобы проникнуть внутрь Мидтаун Тауэра и уничтожить тело ISS комплекта. И что если им удастся это сделать, то погибнут все терминалы, которые дают силу ей и её товарищам.

Когда Харуюки провожал их взглядом, в его груди пылали чувства, которые он не мог выразить словами. Однако взгляд его продлился недолго. Земля поля в очередной раз тяжело содрогнулась.

Обернувшись, он увидел, что Метатрон, видимо, оправившийся от уничтожения своего лазера, вновь начал движение. Харуюки не видел его глаз, но отчётливо ощущал на себе пристальный взгляд и механическое желание уничтожить тех, кто посмел вторгнуться на его ареал.

— Вот он — момент истины нашей миссии, — торжественно объявила Черноснежка, совершенно не показывая голосом усталости. — Пусть Метатрон больше не может использовать лазер, но он всё ещё крайне опасный противник. И всё же мы должны победить его. Решимость и воля Кроу позволили ему выполнить сложнейшее задание, и нам нельзя разочаровывать его...

— Потому что иначе грош нам цена как бёрст линкерам! — тут же бодро подхватила Нико. Вслед за этим она сжала правый кулак и выбросила его в сторону начавшего медленно двигаться вперёд Метатрона. — Я просто сгораю от нетерпения — ребята с ISS комплектами оказались жутко упорными. Если вы хотите, чтобы ваш Легион воспринимали всерьёз, сейчас вам нужно выложиться по полной! Слышали?.. Нужно порвать этого гиганта в клочья!

Неожиданно решившую выступить вместо Чёрной Королевы Нико поддержала Утай:

— В клочья!

А в ответ на голоса двух красных аватаров, успевших за сегодня крепко сдружиться, остальные семеро бодро откликнулись «да!» (и только Черноснежка немного не попала в хор).

----------

Том 14 Глава 203

Во время обсуждения на Старой Токийской Башне они сошлись на следующей тактике битвы с Архангелом Метатроном: все силы должны быть направлены на уклонение, а пока Харуюки отражает лазер, остальные аватары должны проникнуть внутрь Мидтаун Тауэра.

Но поскольку Метатрон опустился на землю, тактику необходимо серьёзно изменить. Трудно представить, что Энеми отстал бы от них, если бы они добежали до башни, а если внутри неё ждут в засаде войска противников, то они и вовсе могут оказаться зажаты между ними и Метатроном.

Ещё одним непредвиденным, но благоприятным обстоятельством стало то, что сильнейшее орудие Метатрона — его сверхмощный лазер — вышло из строя, а кроме того, он потерял прозрачность, придающую ему неуязвимость ко всем атакам. Именно эти факторы делали битву с Метатроном невозможной на всех уровнях кроме Ада. Конечно, силу Энеми Легендарного класса и теперь нельзя недооценивать, но, по крайней мере, он должен стать куда менее грозным по сравнению с Энеми Ультра класса, сторожившими вход в Имперский Замок.

А главное — победа над Метатроном означала бы, что в следующий раз он воскреснет на своей истинной территории — в самом конце подземелья сада Сиба. Они до сих пор не знали, кто и как передвинул его на крышу Мидтаун Тауэра, но вряд ли ему удалось бы так просто повторить этот трюк. Другими словами, даже если с уничтожением тела ISS комплекта возникнут проблемы, по крайней мере Тауэр на какое-то время останется без защиты.

Именно поэтому девять аватаров полнились решимостью вызвать Архангела Метатрона на бой.

Однако спустя две с половиной минуты с момента начала битвы...

Команда Харуюки начала отчётливо понимать, что сильно недооценила своего противника.

— Атака крыльями! Готовьтесь уклоняться! — скомандовала Черноснежка.

Передовой отряд, состоявший из Харуюки, Такуму, Фуко и Пард, резко отпрыгнул назад и посмотрел наверх. Метатрон широко расправил все четыре крыла, каждое из которых состояло из двенадцати сегментов. Сегменты вспыхнули голубым светом, а в следующее мгновение метнулись к земле со скоростью молнии.

Каждый сегмент шириной около метра, но тонкий, словно бумага, и ему ничего не стоит разрубить броню аватара. Отряд Харуюки отчаянно вглядывался в летящие по случайным траекториям сегменты, старательно уворачиваясь от них. Промахнувшиеся голубые клинки глубоко вонзались в землю.

Когда Харуюки уже показалось, что ему удалось увернуться от атаки, сзади послышался крик:

— Кроу, берегись!

В следующее мгновение он услышал сильный удар, но урона практически не получил.

Обернувшись, он увидел, что прямо за его спиной стоял Циан Пайл со вскинутой правой рукой. Острый сегмент крыла пробил крепкую броню его Усиливающего Снаряжения и проник в тело аватара. Он уже много раз использовал свой фирменный Сваебой для защиты от атак Метатрона, а с учётом тех повреждений, что оно получило во время использования Инкарнационного Цианового Клинка, Снаряжение выглядело далеко не лучшим образом. Но оно всё ещё оставалось целым, а кол хоть и стал весь изрезан, но всё так же сверкал.

Когда сорок восемь сегментов вновь поднялись в воздух, Харуюки похлопал Такуму по спине и крикнул:

— Прости, Пайл!

— Ничего, я пока в порядке!

Хотя слова друга и вызывали доверие, голос его звучал устало. Харуюки ощущал, что и его собственная концентрация начинает страдать. Именно поэтому он не заметил сегмент крыла, напавший на него со спины. Несмотря на весь урон, что он получил, защищаясь от лазера, у него всё же оставалось больше 60% здоровья, но такими темпами недалеко и до критических значений.

— Пайл, подожди ещё немного! Как наберу энергию — сразу вылечу! — раздался сзади голос Тиюри, стоявшей в центре отряда.

Такуму вскинул левую руку и крикнул «понял!». Техника «Зов Цитрона» бесценна в долгих битвах против Энеми, но потребляет очень много энергии, а объектов, с помощью которых можно набрать энергию, рядом с ними практически нет. Именно поэтому Тиюри не стояла в самом тылу — как только появлялась малейшая возможность, она подбегала, чтобы нанести несколько ударов и набрать хоть немного энергии. За охрану Белл отвечала Акира, но поскольку она потеряла большую часть своей водяной брони, ей приходилось очень внимательно рассчитывать свои действия.

После окончания атаки сегментами (скорее всего, у неё, как и у «Трисагиона», есть официальное название, но таинственный голос в голове Харуюки молчал), Метатрон сложил крылья, и тут в него полетел шквал снарядов. Нападали стоящие позади всех бойцы дальнего боя, Нико и Утай. Нико выпустила залп ракетами из Усиливающего Снаряжения, вновь превращённого в бронетранспортёр Дредноут, а Утай атаковала Огненным Ливнем — разделяющейся огненной стрелой. Уровень содрогнулся от десятков взрывов, и, наконец, первая из четырёх шкал, видневшихся над Энеми, беззвучно исчезла.

«Ещё три шкалы...» — пронеслась мысль в голове Харуюки, а затем он резко подпрыгнул. Подлетев к боку Метатрона, он подождал, пока к противнику подбегут Черноснежка и Тиюри, и поддержал их нападение с помощью Аэрокомбо. Матовая белая поверхность Энеми напоминала по ощущениям прочную керамику, которая не гнулась и не ломалась. Но Харуюки верил, что каждая его атака хоть немного, но повреждает его, и изо всех сил продолжал натиск.

— Кроу, ты слишком долго атакуешь! — донёсся до него голос Черноснежки, и Харуюки ошарашенно выпучил глаза.

В огромной семиметровой голове, венчавшей длинное тело, в какой-то момент успели открыться бесчисленные отверстия.

— Кх!..

Тут же прикрывшись руками, Харуюки сложил крылья. Виртуальная гравитация потянула аватара к земле, но слишком медленно. Из отверстий в голове Энеми показались похожие на ракушки острые спирали. В следующий момент раздался звук, похожий на пулемётную очередь, и спиральные снаряды разлетелись во все стороны.

В нормальных условиях к тому моменту, когда эти отверстия открылись, он должен был уже прекратить атаку и спрятаться под телом Метатрона, куда эти снаряды не доставали. Но он начал отступать слишком поздно — спирали попали в правую руку и левый бок, пригвоздив его к земле. Похожие на белые ракушки снаряды ещё какое-то время продолжили вращаться, вгрызаясь в броню Кроу и осыпая всё вокруг оранжевыми искрами.

— У, а-а!.. — закричал Харуюки от умопомрачительной боли.

С земли его подняли когтистые лапы Блад Леопард. Из клыкастой пасти послышался голос, не терпящий возражений:

— Кроу, атакуй издалека вместе с Рейн.

— Э?.. н-не волнуйтесь, я ещё могу...

Но его возражения прервал другой голос:

— Отступи, Ворон-сан. Ты нам ещё понадобишься.

Если уж и Фуко так высказалась, то крыть ему уже нечем. Пойдя против приказов, он только подверг бы своих друзей опасности.

— ...Извините! — воскликнул он, затем кое-как кивнул Черноснежке, с беспокойством смотревшей на него, и расправил крылья. Затем он резко отлетел на пятьдесят метров назад, где находилась Нико.

Стоило ему приземлиться возле транспортёра, как силы покинули его ноги, и он упал на колени. Похоже, что его вымотало гораздо сильнее, чем он предполагал.

«Чёрт... и это в такое время!..»

Харуюки изо всех сил попытался встать, но тут на его плечо легла маленькая рука Утай.

— Ку-сан, пожалуйста, отдохни. Это тоже очень важно.

Вслед за этим из динамика послышался голос Нико:

— Именно, Кроу! Ты и так хорошо поработал, оставшуюся часть боя можешь оставить нам!

Может, ему и приятно слышать их добрые слова, в то же время его наполнила досада, заставившая крепко сжать кулаки.

Он осознавал, хоть и смутно, что затяжные битвы — не его конёк. Даже в повседневных дуэлях он чаще всего проигрывал в битвах, которые длились дольше двадцати минут. Он хорошо умел в нужный момент ускорить свои чувства, входя в краткое «сверхускорение», но в тех ситуациях, которые требовали длительной концентрации, он не мог проявить себя в полную силу. И в реальности происходило то же самое. Если домашнюю работу он ещё мог выполнять, то попытка что-то учить в течение длительного времени приводила к тому, что уже через два-три часа он так утомлялся, что буквы и цифры в голове превращались в кашу.

Он понимал, что с этим надо что-то делать. Глубоко в душе он уже поставил себе величайшую цель в своей жизни — через год поступить в ту же школу, куда перейдёт Черноснежка, но в текущем состоянии ему просто не хватило бы для этого знаний. Он должен заниматься самостоятельно, чтобы за два года кардинально улучшить оценки, но как бы он ни пытался, его голова никак не могла поддержать это желание энергией.

— Спешка ни к чему хорошему не приведёт, — вдруг обратилась к нему Утай, словно прочитав мысли Харуюки. — Мало-помалу, шаг за шагом. Постепенно продвигаясь вперёд, можно дойти до самых дальних уголков. Ты и сам это прекрасно знаешь, Ку-сан.

Харуюки поднял голову и увидел, как маленькая жрица натягивает тетиву. В её движениях поселилась такая плавность, что казалось, будто она совершенно не напрягается. Её действия отполированы до предела тысячами, десятками тысяч повторений.

Раздалось название техники, и вдаль улетела стрела. Она пролетела по вечернему небу, словно красная комета, и беззвучно распалась. Огненный ливень обрушился на огромное тело Энеми с удивительной точностью.

Мало-помалу. Шаг за шагом.

— Ясно... а когда ты устал, лучше отдохнуть, — тихо произнёс Харуюки.

Затем он медленно расслабил кулаки и выдохнул. В его усталом теле почему-то ожили далёкие чувства.

— Прямо как тогда, когда мы чистили клетку Хоу. Я не пытался сделать всё и сразу, а продвигался постепенно, шаг за шагом, делая то, что мог, и в конце концов мы справились.

Утай ничего не ответила на эти слова, но Харуюки показалось, что он увидел на её лице лёгкую улыбку.

Харуюки медленно поднялся на ноги и глубоко вдохнул. Он и сейчас чувствовал усталость, но это естественно. Все его силы ушли на то, чтобы отразить лазер Метатрона. А сейчас ему оставалось делать лишь то, что он мог.

Вытянув пальцы на правой руке, он наполнил их серебристым Оверреем. Он усиливал его медленно, не спеша. Когда света стало достаточно, он вытянул руку вперёд, а затем медленно отвёл её к плечу.

«Ну что, куда стрелять?»

Единственная дальнобойная техника Харуюки, Лазерный Дротик, не могла похвастать высокой точностью, но и Метатрон ведь огромен. Попасть в крылья, туловище или голову не составило бы большого труда.

Харуюки хладнокровно осматривал тело Энеми. На слабое место походил таинственный рог, торчащий из круглой головы, но он слишком маленький. Следующим кандидатом стала корона, венчавшая голову. Интересна она тем, что если всё тело Метатрона имеет белый цвет, то она серебристая.

«Попробую её».

Внимательно вглядываясь в корону, он медленно, стараясь не перенапрячь себя, отвёл правую руку к плечу. В воздухе появилось немного дрожащее серебряное копьё.

Если бы он стремился к максимальной мощности, то сейчас следовало прокричать название техники, чтобы резко сфокусировать мысленный образ. Но на этот раз ему важна не мощность, а точность. Необходимость что-то кричать сама по себе здорово сбивала прицел. Харуюки молча и очень осторожно перерезал копьё у основания левой рукой.

Инкарнационное копьё улетело вперёд серебристым лучом. Обычно оно описывало в воздухе спираль, но сейчас летело практически по прямой. Метатрон стоял на месте, готовясь к следующей атаке крыльями, и копью удалось беззвучно войти в корону на его голове.

До Харуюки донёсся высокий чистый звук. Одновременно с этим ему показалось, что огромный Энеми на мгновение оцепенел.

А затем он вновь услышал тот голос:

Да. Хорошо. Продолжай атаковать то же самое место.

«Что такое, ты до сих пор тут? Почему ты молчала?»

Потому что ты меня не слышал. В следующий раз слушай внимательно и делай, как я тебе говорю.

«Почему она разговаривает так надменно?» — не мог не подумать Харуюки. Её речь звучала величественно, словно у Утай, но воспринималась совершенно по-другому. Харуюки вновь хотел начать задаваться вопросом, кто говорит с ним, но сейчас с Метатрона нельзя было сводить глаз. Во всяком случае, она дает ему советы, а значит, голос принадлежит не врагу.

Вместо того чтобы говорить с ней, Харуюки обратился к Нико и Утай:

— Рейн, Мей, кажется, та штука на лбу Метатрона, похожая на корону — его слабое место. Давайте стрелять туда.

— Где у этой штуки лоб-то?! И почему мне кажется, что ты с Мейден говоришь уважительнее, чем со мной?! — закричала в ответ Нико, но всё же повернула основной калибр чуть левее. Вслед за ней и Утай опустила лук чуть ниже.

— Нападём одновременно. Даю отсчёт, — Харуюки вновь наполнил правую ладонь светом и продолжил, — Четыре, три, два, один, ноль!

Обе лазерные пушки испустили рубиновые залпы, лук Утай выпустил большую огненную стрелу, а с руки Харуюки сорвалось световое копьё.

[[image:/storage/reader-images/722fcb4a47bfd05d29a2f8f6c1763694e3f367ad.jpg]]
Три дальнобойных атаки преодолевали пятидесятиметровый промежуток, постепенно сближаясь друг с другом. Перед Метатроном они окончательно слились, а затем попали в серебристую корону.

Вновь послышался высокий металлический звон, но в этот раз он оказался в разы громче. Сражавшийся на линии фронта отряд Черноснежки удивлённо отпрыгнул. Огромное тело Энеми мучительно скривилось, а крылья мелко задёргались.

— О, ого... неплохо мы его.

— Это точно!

В ответ на слова Нико и Утай Харуюки кивнул, а затем задумался.

Если им удалось нанести столько урона дальнобойной атакой, то удар по короне в ближнем бою должен быть ещё более эффективным. Харуюки рефлекторно поднял правую ногу, но тут же поставил её обратно. Пард и Фуко приказали ему помогать издалека, и лезть вперёд без команды...

— Иди уже, — вдруг послышался насмешливый голос Нико.

— Э? Но...

— Ты уже достаточно остыл, так что всё с тобой будет в порядке. Или ты собираешься ослушаться приказа Королевы?

— Н-нет конечно!.. Понял, иду, — решившись, Харуюки расправил крылья. — Спасибо вам, Рейн, Мей!

После этого он вложил все силы в правую ногу, резко оттолкнулся от земли и кинулся к обезумевшему Метатрону, не жалея накопленную энергию.

Хотя он и летел изо всех сил, таинственная тишина в его сознании не исчезла. Обычно в таком состоянии он полностью фокусировался на своей цели, но сейчас он видел не только тело Метатрона целиком, но и передний отряд перед ним, средний отряд позади них, и даже Мидтаун Тауэр на фоне.

Продолжая биться в судорогах, Энеми вновь расправил крылья. Атака режущими сегментами. Острые пластины загорелись голубым светом, а команда Черноснежки на земле встала в защитную стойку.

Сверху видно, что во время атаки Метатрон расправляет четыре крыла большим крестом, оставляя лишь маленькую безопасную зону прямо за собой. Проникнув туда, можно добраться и до головы. Облетев Энеми с правой стороны, Харуюки резко завернул влево и пошёл на сближение, внимательно рассчитывая курс.

В следующее мгновение в воздухе засвистели устремляющиеся к земле сегменты. Они один за другим вонзались в землю, а передовой отряд отчаянно маневрировал среди них. Харуюки же оказался точно за спиной Метатрона и начал приближаться к круглой голове между крыльев.

Вблизи этот семиметровый шар казался ещё более огромным. Всю поверхность его исписывали спиральные линии, а также виднелась обугленная дыра — похоже, что попадание лазером оказалось сквозным. Сверху на голове держалась корона, по виду — из серебристого пластика, а из макушки торчал двухметровый рог.

Харуюки уверенно приблизился к короне и вложил всю силу своих крыльев в прямой удар правым кулаком. Раздался громкий грохот, похожий на звон гигантского колокола, и закатный воздух содрогнулся от ударной волны. Тело Метатрона резко скрутилось, а крылья и конечности беспорядочно заметались, словно его нервная система перестала слушаться.

Харуюки тут же крепко ухватился за корону, чтобы не упустить свою цель, а затем крикнул стоящему на земле отряду Черноснежки:

— Я буду атаковать корону Метатрона, а вы бейте его тело, пока он не очухался!

Он ожидал, что сейчас его отругают за самовольное возвращение, но ошибся. Сначала в ответ послышалось «Кей!» Пард, а затем откликнулись и остальные.

Харуюки подавил в себе желание беспорядочно колотить корону и стал ждать нужного момента. Поскольку атака по слабому месту могла прервать атаку Метатрона, то и атаковать нужно в тот момент, когда он готовится к режущей атаке или залпу спиралями. Продолжая держаться за корону, Харуюки сосредоточился на движениях Энеми.

Глядя на платиновую корону с такого близкого расстояния, он заметил, что у нее очень необычный дизайн. К ней крепятся несколько полумесяцев, острые края которых направлены внутрь, а не наружу. Из-за этого за них удобно держаться, а кроме того, острия впиваются в броню. Харуюки невольно задумался, не больно ли Метатрону носить эту вещь.

Несмотря на эти мысли, на 80% сознание Харуюки занималось слежением за телом Энеми и поиском признаков надвигающейся атаки. Двухметровые кольца, из которых состоит туловище Метатрона, начали вращаться. В промежутках между кольцами засверкали фиолетовые искры. Всесторонняя электрическая атака. В отличие от «Взрыва Грома» Сэйрю, эти искры распространялись горизонтально, и увернуться от атаки быстрым рывком невозможно.

Но передовой отряд из четырёх человек доверился Харуюки и остался на месте. И он не собирался предавать их надежды. Харуюки оторвался от короны, завис в воздухе, а затем вонзил окутанную Оверреем руку в узел между соседними полумесяцами.

Раздался оглушительный ударный звук. По платиновой поверхности побежали мелкие трещины, Метатрон беззвучно взревел и забился в судорогах. Готовые к запуску молнии взорвались прямо внутри него, пробив изнутри несколько отверстий.

— У... о-о! — раздался боевой клич Черноснежки. Затем она высоко подпрыгнула и... — Дес бай Пирсинг!

Спецприём, сорвавшийся с её правой руки, раздробил одну из ног Метатрона. Остальные бойцы переднего отряда тоже атаковали в полную силу, а сзади прилетели лазеры и огненные стрелы, кучно попавшие в туловище. Вторая шкала здоровья Энеми лишилась внушительной части своего запаса.

Обычно Харуюки в таких условиях от радости делал какой-нибудь финт, но в этот раз, опасаясь, что в таком случае странное чувство, наполняющее его грудь, вновь исчезнет, Харуюки приготовился к следующей атаке.

Поле его зрения расширилось, но это не значит, что он рассредоточил внимание. Харуюки казалось, что он взял под контроль свою концентрацию, которая до сих пор стремилась лишь фокусироваться до предела в одной точке. Он словно не давал себе выйти на полную мощность в неподходящее время. Пока момент не наступил, Харуюки действовал тихо, внимательно и плавно.

Оправившийся от удара Метатрон начал наносить обычные удары ногами и хвостом. Отряд Черноснежки уворачивался от них, периодически нанося мелкие контратаки. Это состояние продлилось около десяти секунд, а затем Энеми медленно выпрямился. В голове, находившейся прямо перед Харуюки, открылись бесчисленные отверстия.

Если бы спиральные заряды попали в него с такого расстояния, Харуюки моментально бы умер. Но он не паниковал и, дождавшись момента, когда атаку можно будет прервать, выбросил вперёд заряженную Инкарнацией ладонь. Он ударил в то же самое место, и трещины на короне увеличились в размере. От боли спиральные заряды начали выстреливать самостоятельно, но их было не так много, и летели они так медленно, что от них можно отбиваться руками.

Бой продолжался стабильными темпами, и шкала здоровья Метатрона медленно, но уверенно убывала. Пропала вторая шкала, затем третья. Когда осталась лишь четвертая, шаблон поведения Энеми пополнился новыми атаками, но Харуюки спокойно продолжал исполнять свою роль. Корона постепенно ломалась. Наконец, когда прошло около сорока пяти минут с начала битвы...

Первой разбилась платиновая корона, украшавшая голову Метатрона.

Очередной удар ладони Харуюки уничтожил один из полумесяцев, и в тот же самый момент кольца разлетелись и попадали на землю.

Харуюки предполагал, что в самом конце Энеми предпримет какую-нибудь отчаянную атаку, но, как ни странно, Метатрон полностью замер. Даже Черноснежка на мгновение засомневалась, но затем скомандовала окончательную атаку. К битве присоединились даже Акира и Тиюри, и огромное тело окутали разноцветные спецэффекты.

Одна за другой разрывались сильнейшие техники, а покрасневшая четвёртая шкала продолжала на глазах убывать. Последним ударом стал Инкарнационный «Стрижающий Удар» Черноснежки, пронзивший противника насквозь. И, наконец, Энеми Легендарного класса Архангел Метатрон с грохотом повалился на землю.

Белые плиты, из которых состояло его тело, начали развоплощаться, рассыпаясь на световые частицы. Разбилась круглая голова, выпустив наружу яркие лучи.

Перед глазами проплыло окно, сообщавшее о получении внушительной суммы очков. Харуюки опустился, приземлился на землю, и тут...

— Ты сделал это, Кроу!

Сзади на него напрыгнула Тиюри и принялась гладить по шлему правой рукой. Тут концентрация Харуюки, наконец, подвела его, и он начал оседать на землю.

— Ну-ну-ну.

Естественно, Тиюри тут же поддержала его, дав опереться на плечо. «С-спасибо», — ответил Харуюки и поднял голову, увидев перед собой улыбки (насколько это вообще применимо к безликим аватарам) Черноснежки, Такуму, Акиры, Фуко и Пард. Они дружно начали говорить «поз...», но переглянулись и решили предоставить честь командиру отряда.

Прокашлявшись, Черноснежка вновь начала:

— Поздравляю, Кроу. Ты сражался превосходно. Можно сказать, ты взобрался на следующую ступень.

— Д-да ладно, я только... — Харуюки попытался вжать голову в плечи, но Тиюри тут же ударила его по спине.

— В такие моменты надо гордиться собой!

— П-понял, только перестань меня бить.

Харуюки вздохнул и, продолжая опираться на плечи Тиюри, немного выпрямился. Между Черноснежкой и Фуко он увидел фигуры заднего отряда. Утай стояла на транспортёре Нико и махала ему обеими руками.

Харуюки собирался было поднять руку, чтобы ответить ей, но вдруг заметил, что что-то неладно. Утай махала так, словно не поздравляла его с победой, а хотела обратить его внимание на что-то. Да и сам бронетранспортёр изо всех сил моргал фарами.

Харуюки удивлённо перевёл взгляд в небо.

В нем беззвучно плавала непонятная вещь.

Она похожа на острое белое веретено. На него намотаны диагональные ленты, мешающие разглядеть, из чего оно сделано. В длину это веретено около двух метров. Поверхность лент расписана сложным орнаментом, красиво блестящим в лучах заката.

Оно показалось Харуюки смутно знакомым... а затем он ошарашенно округлил глаза.

Рог Метатрона. Таинственный орган, торчавший из головы Энеми, не исчез вместе с ним, а продолжил висеть в воздухе.

Черноснежка, которая тоже заметила висящий в воздухе рог, изумлённо обронила:

— Ч-что это значит?.. Мы ведь победили Метатрона...

— Мы получили очки за победу, так что сомнений быть не может, — продолжила Акира, голос которой тоже звучал напряжённо.

И тут...

В голове вновь раздался таинственный голос, который он слышал по ходу битвы.

Вы уничтожили лишь половину моего тела.

С лёгким звуком лента, опоясывавшая веретено, развязалась. Вернее, оказалось, что это не ленты, а четыре длинных, изящных крыла.

Глазам предстала девушка, одетая в роскошные одежды и броню. Вся она выглядит безупречно белой. Белы и волосы, и кожа, даже одежда имеет матово-белый цвет. В свете заката половина её тела казалась оранжевой, а вторая — сумеречно-фиолетовой.

Пусть её глаза и закрыты, ясно, что эта прекрасная девушка не от мира сего. В ней не ощущается жизни, но в то же время от неё исходит такое необычное ощущение, что её нельзя назвать просто объектом.

Она медленно раскинула изящные руки в стороны. Веки, украшенные белыми ресницами, приоткрылись, и семерых аватаров на земле окинули золотистые глаза.

В этот самый миг Харуюки ощутил на себе такое давление, что едва не рухнул на колени, но с трудом смог удержаться, хотя ноги его всё ещё ощутимо дрожали. Тиюри тихо вскрикнула, а Черноснежка застыла на месте. Эта аура подавляющего могущества могла принадлежать только Энеми Легендарного... нет, скорее даже Ультра класса. А значит...

Именно эта девушка и есть истинное тело Архангела Метатрона.

[[image:/storage/reader-images/df524e2d8b9c2a086eb4b470ed7c96247497dd06.jpg]]
Харуюки, едва не потерявший сознание от шока и трепета, крепко задумался.

Но в голову не пришло никакого объяснения.

Голос, который несколько раз помогал ему во время битвы с Метатроном, принадлежал его истинному телу? Как это вообще возможно? Выходит, эта девушка сама рассказала Харуюки свои слабые места, чтобы он смог её победить?

— П... поче... му?.. — обронил Харуюки, когда любопытство в нём победило страх. Вновь послышался голос:

Маленькая птичка. Тебе удалось разбить то зловещее ярмо, что связывало мою волю.

Пусть моя судьба — уничтожать воинов, в этот раз я оставлю вас в покое.

Но если вы желаете сразиться со мной, то я готова передумать.

— Н-н-н... не желаем! — тут же воскликнул Харуюки.

Белый архангел вновь сомкнул веки и плавно кивнул.

Раз так, то я пойду гулять по нижнему миру, а затем вернусь в свой замок.

Возможно, мы ещё встретимся, маленькие создания.

Вновь окутав себя крыльями и приняв форму кокона, Метатрон вдруг вспыхнула белым пламенем. Вскоре она сгорела дотла и исчезла.

Сковывавшее Харуюки давление ослабло и, наконец, исчезло, после чего он потерял равновесие. В этот раз Тиюри не поддержала его, и Харуюки осел на землю. Пусть опасность и миновала, но ситуация стала такой непонятной, что Харуюки мог лишь мотать головой из стороны в сторону.

Повисшую тишину нарушил голос смотревшего в небо Такуму:

— Короче, как я понимаю... — после этого краткого вступления он не слишком уверенно сказал, — Метатрон сторожила Мидтаун Тауэр потому, что кто-то... скорее всего, кто-то из Общества Исследования Ускорения, Приручил её, но её собственная воля противилась этому. И та самая корона на голове Энеми была «ярмом», о котором она говорила... другими словами, инструментом для Приручения. Кроу освободил Метатрон, когда уничтожил корону...

— А... а-а, понял! — отозвался Харуюки, продолжая сидеть на изувеченной в ходе битвы земле. — То-то мне показалось странным, что корона не белая, как остальное тело, а серебристая...

Одновременно с этим он начал догадываться, почему Метатрон приказала ему атаковать именно корону. «Сразу нельзя было сказать?!» — попытался передать он свои мысли небесам, но ответа, конечно же, не последовало.

Судя по всему, объяснение Такуму удовлетворило и Черноснежку. Она кивнула и, повернувшись к Фуко, сказала:

— Ну дела... Рейкер, Карен, когда мы сражались с Метатрон в Контрастном Соборе, это тело ведь не появлялось?

— Не появлялось. Выходит, что сражаться с нами собиралась...

— Только нижняя часть Метатрон.

После этих слов заговорила сидящая на земле рядом с Харуюки Тиюри:

— Значит, если бы сейчас мы уничтожили большое тело до того, как Харуюки сломал бы Приручающую корону... то затем нам бы пришлось сражаться с этой девушкой?..

— М-м, возможно, что так...

Чёрные легионеры затихли. Раздался голос Пард, обращённый к Харуюки:

— GJ.

От этих слов ощущение того, что битва позади, резко усилилось, и Харуюки протяжно вздохнул. Поднявшись на ноги, он помог встать Тиюри, а затем посмотрел на Нико и Утай, по-прежнему стоявших в пятидесяти метрах от них.

Пушки транспортёра по сию минуту находились в полной готовности, а Утай стояла в стрелковой позе. Помахав рукой, Харуюки воскликнул:

— Рейн, Мей, мы в порядке! Можете идти к нам!

— А раньше нельзя было сказать?! — донёсся в ответ усиленный динамиком крик Нико.

Харуюки тут же вжал голову в плечи, понимая, что упрёк вполне уместен.

Утай спрыгнула с крыши, а бронетранспортёр с грохотом разобрался и растворился в воздухе. Из кабины выпрыгнул маленький аватар и потянулся.

Красные аватары взялись за руки, а затем направились к остальным. Шли они немного неровно — сказывалась усталость — но не сдавались, поддерживая друг друга руками. От этой картины в душе Харуюки начало разливаться тепло.

Когда они ехали к Имперскому Замку, чтобы спасти Акву Карент, Утай спросила Харуюки: «Ты ещё помнишь, Ку-сан?». Этим вопросом она намекала на слова, которые Харуюки сказал ей, когда они вместе с ней находились внутри Имперского Замка. Он сказал, что хочет однажды познакомить её с одним другом. И этим другом была именно Нико, которая сейчас шла рядом с Утай.

Пусть в этом уже, наверное, и не было нужды, но после окончания операции он действительно собирался познакомить их. Конечно же, он собирался познакомить Нико и с Хоу, и она наверняка обрадовалась бы такому знакомству. А затем они пошли бы дружно смотреть на то, что готовил к фестивалю школьный совет...

Раздумывая обо всём этом, Харуюки смотрел на идущих вперёд Утай и Нико, которые как раз заходили на территорию огромной тени, отбрасываемой Мидтаун Тауэром.

Блеск.

Что-то сверкнуло.

Свет шёл с крыши низкого здания, находившегося далеко за территорией парка. И это не блик заката. Это вспышка яркого, ядовито-фиолетового света.

«Кажется, я уже где-то видел этот свет», — только и успел что подумать Харуюки.

В следующее мгновение грудь Ардор Мейден беззвучно пронзили четыре лазера. Маленькая жрица разжала руку и упала на землю. Нико рефлекторно протянула ей ладонь.

Но она так и не смогла прикоснуться к ней.

Из тени под её ногами выплыли две чёрные плиты и зажали Нико между собой. Из тела маленького аватара посыпались оранжевые искры.

И тут из горла Харуюки вырвался полный боли вопль:

— А... а-а-а-а-а!

Черноснежка, которая уже готовилась начать очередное совещание, резко обернулась и увидела происходящее.

Самой первой отреагировала Блад Леопард. Испустив полный ярости рык, она изо всех сил скакнула вперёд. В полёте она активировала звериный режим и приземлилась на траву уже в форме алого леопарда, после чего на огромной скорости устремилась к Красной Королеве.

Но издалека вновь прилетел лазер, попав в землю у ног Леопард. В этот раз лазеры били по очереди, и аватару пришлось прыгать из стороны в сторону, уворачиваясь от них. А пока она бежала, чёрные плиты продолжали сжимать Красную Королеву. Та пыталась сопротивляться давлению, но из-за усталости силы подводили её.

— Бежим! — воскликнула Черноснежка, и вперёд кинулись остальные пять аватаров.

На третьем шаге Харуюки расправил крылья и резко ускорился. До захваченной Нико оставалось сорок метров... тридцать...

Но в этот самый момент плиты окончательно схлопнулись. Спецэффекта смерти не последовало. Нико попала в плен. Матово-чёрные плиты вновь начали погружаться в тень, из которой появились.

— Блэк... Вайс!! — в ярости произнёс Харуюки имя их противника, продолжая лететь вперёд.

Сомнений не оставалось. Эти чёрные плиты — форма, которую принял аватар, представившийся как Блэк Вайс, вице-президент Общества Исследования Ускорения. А фиолетовые лазеры испускала Аргон Арей, «Квад-айз Аналист».

Но он не собирался позволить им захватить Нико. Ни за что.

Изо всех сил стиснув зубы, Харуюки продолжал лететь.

Вдалеке вновь сверкнул фиолетовый свет. Харуюки принял прилетевший лазер левой проводящей трубкой и развеял его. Затем он вскинул правую руку.

Плиты уже успели погрузиться более чем на 70%.

— Лазер... Ланс!

Длинное копьё, вылетевшее из ладони, глубоко впилось в бок чёрной плиты, но та продолжала погружаться.

Плита окончательно исчезла в земле, оставив после себя чёрную рябь, в тот самый момент, когда рука Харуюки коснулась земли. Импульса полёта хватило на то, чтобы рука его вошла в землю по локоть.

Но его пальцы ничего не нащупали.

— Га-а-а-а! — взревела бежавшая за ним Леопард и вонзила когти в землю. Но сколько бы она ни раскапывала виртуальную почву, чёрных плит в ней не оказалось.

Блэк Вайс обладает способностью передвигаться в тенях. Как только он погрузится, его уже нельзя...

«Нет... это ещё не конец!»

Харуюки выдернул руку из земли и резко поднялся. Затем он помог подняться лежащей рядом с ним Утай и передал её подбежавшей Фуко.

Он не сдался. Он не собирался сдаваться. Он глубоко вдохнул и силой заменил пылающий гнев на хладнокровные мысли.

— Пард, отправляйся в погоню за Аргон! Кто-нибудь, дойдите до ближайшего портала и вытащите кабель Нико! — быстро скомандовал Харуюки и оттолкнулся ногой от земли.

Резко поднявшись на тридцатиметровую высоту, он осмотрелся.

Здания на уровне Закат состоят, в основном, из колонн, между которыми должны быть промежутки. Та тень, которую выбрал для себя Блэк Вайс, должна где-то прерываться. Кроме того, Вайс должен двигаться не в сторону основания Мидтаун Тауэра, а от него. Дело в том, что рядом с Тауэром нет других зданий, и возле его основания нет теней, кроме его собственной.

Харуюки смотрел на то, куда идёт тень Тауэра. Она выходила за пределы парка и соединялась с другой тенью в районе здания, на котором стояла Аргон. Он должен быть где-то рядом. Нельзя упустить тот момент, когда он появится.

Поле зрения Харуюки охватывало большую область. Он фокусировался не на одной точке, а на всей картине в целом. Зданий так много, и они такие большие, что тени описывают на земле сложные рисунки, но Харуюки видел их все.

Леопард бежала с северной стороны парка в сторону Аргон Арей.

Узкую улочку, к которой она направлялась, освещали фиолетовые всполохи. Видимо, это атаки Аргон.

Если предположить, что Вайс сначала направился к Аргон... Харуюки смотрел дальше. Ряды храмов прерывались, а за ними...

И тут Харуюки увидел. В самом центре перекрёстка из тени выплыло чёрное тело.

«Нико!

Я обещал! Что буду защищать тебя! Что всегда приду тебе на помощь, если ты попадёшь в беду!»

Бушевавшие внутри аватара эмоции превратились в энергию. Харуюки изо всех сил сфокусировал образ света на своих крыльях и прокричал:

— Лайт Спид!!

Крылья испустили белый Оверрей, и дуэльный аватар на огромной скорости полетел вперёд.

Похожее на куб чёрное тело приняло гуманоидный облик и начало переходить дорогу. В руках фигура держала потерявшего сознание красного аватара.

За перекрёстком начиналась новая тень. Доберись он до неё, и за ним будет уже не угнаться.

Ещё. Ещё. Ещё быстрее.

Чувства вошли в состояние сверхускорения, и мир перед глазами окрасился в новые цвета. Время текло медленно, напоминая стену, преграждавшую его путь.

Ещё. Ещё...

Если уж ты так сильно просишь...

Он вновь услышал голос девушки — тела Архангела Метатрона, которая уже должна была куда-то исчезнуть.

То я, пожалуй, одолжу тебе ненадолго свою силу.

Ну же, произнеси моё имя.

В верхней части поля зрения вспыхнуло системное сообщение.

«YOU HAVE RECEIVED ENHANCED ARMAMENT... “METATRON WINGS”».

Не выходя из ускоренного режима, Харуюки крикнул:

— Экипировать, Метатрон Вингс[✱]Крылья Метатрона.!

Столб белого света ударил с небес в спину Харуюки.

Над чешуйчатыми крыльями появилась ещё одна пара. Крылья ангела — до невозможного белые, тонкие, словно бритва, но таившие в себе чудовищную мощь.

Даже несмотря на режим Инкарнационного полёта, от резкого ускорения у Харуюки закружилась голова. Протянутая вперёд рука словно прорвалась сквозь стену времени.

— Ле... ти-и-и-и-и-и!

И Харуюки, размахивая четырьмя крыльями, полетел, превратившись в луч света.

[[image:/storage/reader-images/3802e55d2c1712fbba421ec51997ac92da7af526.jpg]]
(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Спасибо за то, что прочитали «Accel World 14: Архангел неистового света».

Я, Кавахара Рэки, обещал в послесловии 13 тома, что арка атаки на Метатрона продлится четыре тома, а пятого не будет. Пожалуй, те из вас, кто уже прочитал всё полностью, знают, что хотя атака на Энеми Легендарного класса Архангел Метатрона всё же случилась, но прямо перед послесловием написано всё то же «Продолжение следует»... в результате мне хотелось бы оставить вопрос о том, закончилась ли арка атаки, историкам, а не... ладно, извините, я понимаю, что она не закончилась. Битвы против Сэйрю и Метатрона стали тяжёлым испытанием не только для отряда Харуюки, но и для меня... пятнадцатый том обязательно будет последним... наверное...

Итак. Это первый том в истории AW, в котором герои всё время были в облике дуэльных аватаров (строго говоря, на секунду они всё же бёрст аутились). С учётом того, что погрузились они ровно в 12:20, закончилась книга примерно в 12:20:57, то есть в реальном мире за всю книгу не прошло и минуты реального времени... я, конечно, не могу называть себя экспертом, но, возможно, это рекорд скорости среди книг издательства Денгеки Бунко! Даже приятно это осознавать... то есть, я всё ещё раскаиваюсь. Надеюсь, что следующий том выйдет как можно быстрее. Надеюсь, вы не против ещё немного потерпеть арку атаки на Метатрона / ISS комплектов!

Но хватит об этом. В конце марта и начале апреля я по приглашению посетил Сакуракон в Сиэтле, штат Вашингтон, впервые в жизни совершив тихоокеанский перелёт. У меня столько впечатлений, что я ни за что не смог бы описать всех их здесь, но в Америке меня приятно удивило и поразило, сколько людей любят японские аниме и мангу, и с какой страстью они это делают. К сожалению, ранобэ в США почти не издаются (это касается и Акселя, и SAO), но мне очень хотелось бы, чтобы люди и там имели возможность читать первоисточники. Пользуясь случаем, выражаю глубокую благодарности компании Аниплекс оф Америка, пригласившей меня на Сакуракон, а также господину Хираи из Денгеки Бунко, сопровождавшему меня в поездке.

Наконец, я хотел бы передать большущую благодарность иллюстратору HIMA и редактору Мики за то, что они выдержали все проблемы, вызванные работой над тяжелейшим томом в истории Accel World (всё-таки команда из девяти человек — это перебор...), и просто за то, что они всё это время были со мной. В следующем томе я точно проведу финишную черту!

Апрель 2013 года, Кавахара Рэки.

----------

Послесловие команды

Arknarok

Доброе утро, с вами команда переводчиков Ускорки.

Ну что, как вам 14 том?

Я мог бы повторить здесь часть послесловия 12 тома и вновь рассказать о том, как мне нравится идейность Маженты и ее идея построения социализма в отдельно взятом Ускоренном Мире. Я мог бы повторить часть послесловия 13 тома и напомнить о словах, сказанных Акирой в этом томе, которые подтверждают ее связь с Шафран Блоссом… но я просто направлю вас читать эти послесловия. Мне добавить нечего.

Да и не ради этого мы сюда пришли, ведь правда? Нет, соль этого тома – масштабные PVE баталии. И… да ну, к черту их описывать. Вы читали? Вот, и нечего тут рассказывать.

Всем, кто жаловался, что Такуму бесполезен – вот, нате. Поработал громоотводом на Сэйрю (пусть и не идеально), а также одолел Маженту. И это только начало. Stay tuned.

Я уверен, никто из вас не обидится, если я скажу, что 15 том придется подождать (табличка «сарказм»), потому что вслед за этим томом мы снова займемся побочкой и выкатим СС2, и уже после нее вернемся к продолжению этой неприлично длинной арки.

До скорого.

Soundwave

Здрасьте-здрасьте. Наконец-то выпал шанс вдумчиво перечитать любимый том. Да и сказать-то нечего про него, кроме того, как он прекрасен, не буду резину тянуть. А, ну да, ещё хрюха посерьёзнел... ненадолго... ну как в прошлом томе, в общем. И раз уж я в силу момента не описывал подкинутый трек, опишу его здесь: в нём хорошо оформлено затишье под момент «я умер» и последующие ангельские скрипочки под ангельский лазер. Впоследствии он и его вариации стали для меня темой Метатрон... ну как-то так ) Ещё раз приношу извинения, что меня прорывает на поделиться дурацкими музыкальными вкусами, которые далеко не всем интересны.

Ну да ладно. Следующий том будет фиг знает когда, ибо, похоже, одного типа арка всё-таки не зацепила, и он не помчался с третьей космической редачить оставшиеся тома. Увидимся.

P.S. Много, великое много баек про Графа. Best volume ever!

P.S.S. Народ с комментов ещё помнит, как я говорил такую фразу: «Учитывая, что он получит потом за место дизастера... к чёрту его!»? Хе-хе-хе.

P.S.S.S. Приятной ломки. Йохохохохо~

Ametrin

Всем привет! Этот том я не задержал (^ ^) Собственно, как и прошлые два… Ну что еще сказать…

В этом томе нас встретили крутые драки, юзание Ворон-саном своей супер-пупер новой способностью… А еще я офигел от картинке, на которой изображен первоначальный Метатрон. Ну нафиг, Хима, Реки, надо было сразу няшу рисовать, просто огромных размеров, а не ВОТ ЭТО вот.

По поводу других картинок… ну тут ничего интересного, много бессмысленно опошленного…ну как всегда, в общем. От Химы сложно было ожидать чего-то другого (^ ^)

М… Ну и традиционная рубрика благодарностей (реально, ее только я пишу! Что за фигня? :с ).

Спасибо Арку за то, что он есть.

Спасибо Саунду за то, что он есть.

Спасибо Резе-няну за то, что он(а) есть. (Кстать, Рез, а я кажется тебя видел в конфе Sleplessstudio).

Спасибо Мохнату за то, что он классный эдитор.

Спасибо Хлебуххх за то, что он что-то на бака-цки делает. В том числе и для ускорки.

Спасибо Элбе за то, что есть он и сканы.

Спасибо Бурде за то, что он есть и бдит за нами[✱]Мвахахахаха, я всегда рядом! (Бурда).

Спасибо Розеттке за то, что она няша и сделала нам цветники. Но больше спасибо, за то, что няша (^ ^). Странно, наверно, такое слышать от чувака, который реже всех в конфе отписывается? :)

Спасибо коллегам по редакторскому цеху за то, что они есть.

Спасибо неупомянутым (в виду моей плохой памяти) членам всея РуРы и Руйке в частности за то, что они есть, и что приютили меня когда-то в эту большую компанию.

Спасибо читателям за то, вы есть, что помните меня, и за благодарности. Я каждый раз слезинку пускаю, когда меня вспоминают добрым словом :’)

Спасибо Ксенон-саме за то, что она есть, что она няша, что она меня мотивирует, за крутой роман, который она написала! К моменту написания послесловия я прочитал все главы, что ты мне дала, осталась только последняя :)

Moxnat

Всем привет! Этот том я тоже не задерживал… неожиданно, да?..

Так как я не читал этот том, то мне нечего сказать о нем, хотя я могу сказать об ирастах. Они ******. Хима за что?!

Ну и поддержим Аметрина с его рубрикой благодарностей.

Спасибо Арку за то, что он переводит порно ранобэ, которые мотивируют меня клинить.

Спасибо Аметрину за то, что ты поддерживаешь Глеба-раба самогота.

Спасибо Саунду за то, что я могу тебя посылать. И где мой эквадорский ролтон?

Спасибо Резелю за то, что ты проверяешь ирасты в самый последний момент и за

то, что ты заливаешь ирасты.

Спасибо Элберту за то, что он отсканировал этот том.

Спасибо Розеттке за то, что она помогала мне в работе над томом. Ну и за то,

что ты няша, поверю Аметрину.

Спасибо Мохнату за то, что он это я.

Спасибо Химе за то… нет Химе ты идешь куда подальше!

Спасибо коллегам по Адиторскому цеху за то, что вы чето там делаете.

Спасибо неупомянутым ( в виду моей лени) членам всея РуРы за то, что они флудят в чатике.

Спасибо читателям за то, что вы есть и читаете это послесловие.

Спасибо Суприну за то… нет!

Спасибо Владимиру Кучевскому за то, что он говорит спасибо!

Спасибо... блин, я без понятия кому еще передать спасибо.

Спасибо!

Ну и напоследок вот вам картинка.

Резель нян—нян

А я не буду поддерживать тему благодарностей! Ня! Вместо этого я скину фрагмент обычного чата в день релиза ускорки. Наслаждайтесь.

[18:13:03] Резель: цирк начался!11 Он начался!

[18:13:11] Резель: мне действительно интересен финал

[18:13:21] Moxnat: какой цирк

[18:13:23] Moxnat: ты о чем?

[18:13:30] Moxnat: иди ***** чекни уже ирасты ускорки

[18:13:32] Moxnat: сегодня релиз

[18:13:46] Резель: ща пойду заодно ирасты гляну

————

[18:15:53] Резель: у меня 8-15 ирасты не догрузились

[18:15:56] Резель: жду

[18:16:12] Moxnat: их нет

[18:16:22] Резель: щта?

[18:16:23] Moxnat: просто в файлах нумерация были сбита

[18:16:29] Moxnat: ну ты сам посчитай

[18:16:35] Резель: ага, щас посчитаю

[18:16:37] Moxnat: 4 цветника, 9 чбшек

[18:17:00] Moxnat: я ж как обычно вообще хз в каком они порядке должны быть

[18:17:07] Moxnat: поэтому оставляю нумерацию, какая есть

[18:19:51] Резель: недогрузило

[18:19:55] Резель: жду

————

[18:55:27] Резель: мохнат

[18:55:43] Резель: ты тоже про центровку забыл?

[18:55:50] Резель: цветник с метатроном

[18:56:12] Moxnat: а что там не так с центровкой?

[18:56:24] Резель: с метатрон глянь ирасту

[18:56:27] Резель: фраза хрюхи

[18:56:38] Moxnat: ааа

[18:56:39] Резель: и на 22 слегка кривые линии на роге

[18:56:42] Moxnat: блин, мне было лень просто

[18:57:00] Резель: лолитрониха так вообще божественно получилась

[18:57:26] Moxnat: давай сделаем вид, что с ирастой метатрон норм центровка

[18:57:27] Резель: на развороте с сейрю кстати тоже -_-

[18:57:29] Резель: не

[18:57:37] Резель: на втором развороте та же фигня -_-

[18:58:22] Moxnat: не-не

[18:58:30] Moxnat: на втором развороте все норм должно быть точно

[18:58:47] Резель: глянь все равно

[18:58:49] Резель: сам увидишь

[18:59:58] Moxnat: влом

[19:00:05] Резель: за работу!

[19:00:13] Moxnat: я уже пишу послесловие

[19:00:23] Резель: но ты его еще не дописал

[19:00:23] Moxnat: ты слишком тормозил

[19:00:26] Резель: поэтому за работу!

[19:00:28] Moxnat: вот вот

————

[19:25:52] Moxnat: рез чекай ирасты

[19:26:00] Moxnat: поправил

[19:26:52] Резель: теперь норм

[19:26:53] Резель: осталось залить

[19:27:04] Резель: кто будет заливать?

[19:27:17] Moxnat: поручаю это тебе

[19:27:49] Резель: окай...

[19:28:04] Moxnat: ну я послесловие делаю)

[19:32:57] Резель: нумерация ираст правильная ведь выставлена?

[19:33:03] Резель: в порядковом исчислении

[19:33:24] Moxnat: врятли

[19:33:29] Резель: проверю лапками

Конец. Вот так вот. До следующей встречи.

----------

Том 15 Глава 206

[[image:/storage/reader-images/52f71aa0e6c8cef044f7910b30decd106172bc9e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/d7dba5811fda174d5281cc08edb89cc9c70d18a3.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/d1ed7ff329004252a291b1f01e142d13f5c31729.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/2bb6a8896e452f8a15e9b8116aafd36386ed4b9c.jpg]]

----------

Пролог

«Раз так... то тебя буду защищать я.

Если ты попадёшь в беду, я тут же прилечу к тебе на помощь.»

Харуюки поклялся в этом Нико, которая неожиданно появилась у него дома вчера вечером после окончания битв за территорию. В ответ она улыбнулась, ответила «в каком-то смысле я и правда рассчитываю на тебя», а затем добавила:

«Всё, что мне нужно – быть рядом с тобой. Поэтому... прошу тебя, никогда не меняйся. Когда-нибудь ты станешь высокоуровневым линкером, но оставайся тем, кто ты есть на самом деле. Потому что тогда... даже если я однажды...»

Возможно, Красная Королева ещё тогда предчувствовала, что в скором времени её могут атаковать злодеи. Видимо, в качестве окончания этой фразы подразумевались слова «исчезну из Ускоренного Мира».

И если это так, то Харуюки не собирался дать этому предчувствию воплотиться в жизнь. Он пообещал Нико, своей дорогой подруге, которая всего на два года младше него, что будет защищать её во что бы то ни стало.

Поэтому он должен лететь. Поэтому он должен преодолеть свой барьер и достичь скорости света.

— Ле... ти-и-и-и-и!

Харуюки кричал.

Появившиеся на спине новые крылья вспыхнули серебристым светом, словно ответив на зов его воли, и осветили небо уровня «Закат».

----------

Том 15 Глава 208

Есть только один способ вернуться в реальность из истинного Ускоренного Мира, неограниченного нейтрального поля, по собственной воле.

Необходимо запрыгнуть внутрь одной из «точек выхода» — порталов, расположенных внутри крупных достопримечательностей. Других способов нет. Даже если шкала здоровья дойдёт до нуля, аватар лишь превратится в призрака, привязанного к окрестностям точки гибели, помеченной маркером смерти, а через шестьдесят минут воскреснет. А если погибнуть в глубине ареала Энеми, способного уничтожить аватара с одного удара, то цикл смертей и воскрешений может длиться до тех пор, пока не закончатся бёрст поинты.

Конечно, после лишения всех бёрст поинтов человек опять же возвращается из поля в реальный мир, но вместе с этим лишается как программы Brain Burst, так и всех связанных с ней воспоминаний. Большинство бёрст линкеров согласится с тем, что лучше на несколько лет запечатать своего аватара в Ускоренном Мире, чем доводить до такого.

Именно поэтому здравый смысл настоятельно рекомендует перед началом сложных операций на неограниченном поле настроить в реальном мире систему автоматического прерывания ускорения, которую обычно называют страховкой. Выражаясь конкретнее, нейролинкеры подключаются к глобальной сети проводами, а система автоматически разрывает соединение через определённое время.

Когда полный состав Легиона Нега Небьюлас, а также Нико и Пард из Проминенса, отправились сражаться с Архангелом Метатроном, Черноснежка настроила страховку на срабатывание через десять минут. Может показаться, что это немного, но в Ускоренном Мире время растягивается в тысячу раз по сравнению с реальностью, и десять минут превращаются в 166 часов 40 минут... что примерно соответствует неделе. Запас времени очень внушительный, особенно с учётом того, что Метатрона им уже удалось победить, а до срабатывания страховки оставалось больше шести дней.

Однако никто не ожидал, что этот запас вдруг превратится в западню.

Сразу после битвы с Метатроном Нико, Красную Королеву Скарлет Рейн, захватил в плен вице-президент Общества Исследования Ускорения Блэк Вайс.

Куда бы ни забрали аватара, стоило лишь отключить человека в реальном мире от глобальной сети, как дуэльный аватар моментально исчез бы, вырвавшись на свободу. Но автоматическое отключение наступит ещё очень нескоро. Именно поэтому, перед тем как взлететь, Харуюки крикнул своим друзьям, чтобы они вышли через ближайший портал и выдернули кабель Нико.

Токио Мидтаун, поле битвы с Метатроном, находилось в месте, весьма богатом на достопримечательности, и рядом с ним должны находиться порталы. Скорее всего, портал должен быть и внутри Мидтаун Тауэра.

Однако проблема заключалась в том, что портал этот вовсе не обязательно находится на первом этаже. Напротив Мидтаун Тауэра стоит ещё один небоскрёб — башня Роппонги Хилз — в которой портал находился в районе пятидесятого этажа. Если предположить, что эти башни примерно одинакового размера, то трудно сказать, сколько времени займёт восхождение... кроме того, если Мидтаун Тауэр действительно важная база Общества Исследования Ускорения, то внутри него, должно быть, расположено множество ловушек, преграждающих дорогу к порталу.

Поэтому нельзя надеяться лишь на то, что Нико можно спасти отключением от сети. Убегавшего Блэк Вайса нужно догнать и отбить его пленницу силой.

Потому что Нико для Харуюки — важный человек, которого он поклялся защищать.

— Ещё!.. Е... щё!..

Харуюки хриплым голосом продолжал молить о скорости, хотя в этот самый момент летел так быстро, как никогда раньше.

Помимо родных крыльев Сильвер Кроу, состоящих из металлических чешуек, на его спине крепились и только что экипированные «Крылья Метатрона», испускавшие пронзительный свист. Усиливающее Снаряжение, носившее имя архангела, оказалось столь могущественным, что вытянутая вперёд рука раскалилась докрасна от воздушного трения. Но Харуюки, находившийся в состоянии сверхускорения, лишь продолжал требовать скорости.

Блэк Вайс, схвативший Нико после окончания атаки на Метатрона, погрузился в тень Мидтаун Тауэра и сбежал. Способность Вайса позволяла ему перемещаться куда угодно в пределах непрерывной тени, но, к счастью, Закат не мог похвастаться плотной застройкой. На перекрёстке, находившемся в пятистах метрах от Тауэра, тень прерывалась, и чёрный аватар покинул её, чтобы перейти дорогу. Харуюки не собирался упускать его.

Но пятьсот метров — внушительное расстояние, чуть ли не вдвое превышающее высоту самого Мидтаун Тауэра. Кроме того, Вайсу нужно от силы секунды три, чтобы перейти дорогу и погрузиться в следующую тень. Следующая тень соединялась с Третьей Кольцевой Линией и уходила под мост, где за Вайсом уже не угнаться. К востоку от этого моста находилась Центральная Кольцевая Линия, а к западу — Токийско-Нагойская Автомагистраль. Обе эти дороги открывали перед противником практически неограниченные возможности.

Пятьсот метров. Три секунды.

Из состояния полного покоя аватар должен достичь скорости 1200 км/ч. Требуемое ускорение: 11g. Эти цифры далеко за пределами возможностей дуэльных аватаров.

Но он должен покорить их.

Собственная способность к полёту обеспечивала максимальную скорость 500 км/ч. Инкарнационная техника второго уровня «Скорость Света» поднимала этот предел до 1000 км/ч. Наконец, добавив Усиливающее Снаряжение «Крылья Метатрона», можно достичь 1100... 1200...

— О... о-о-о-о! — взревел Харуюки, каждый миг для которого всё ещё казался вечностью.

Острые пальцы Сильвер Кроу пробивали воздух, превратившийся в вязкую стену.

Расходившаяся вокруг него кольцом ударная волна уничтожала здания, над которыми он пролетал.

Перекрёсток находился уже совсем рядом, но Блэк Вайс успел перейти его и вновь превратился в плиты. На мгновение броня маленького аватара, которого он держал в руках, засияла в свете заката. Но вскоре этот цвет поглотила чернота плит.

Не отрывая глаз от начавшего вновь погружаться в тени врага, Харуюки выжимал из себя все оставшиеся силы.

Скорее всего, он уже преодолел отметку в 1225 км/ч, скорость звука. Он уже не мог ни приземлиться, ни затормозить. Оставалось лишь протаранить Блэк Вайса на полной скорости. Импульса должно хватить, чтобы моментально прикончить как Харуюки, так и Вайса, а возможно, что и Нико тоже, но, по крайней мере, он не дал бы похитить её. Пока они ждали бы воскрешения, их бы разыскали друзья, а извиниться перед Нико он успеет чуть позже. Харуюки резко опустился, подняв за собой настоящую бурю из раздробленного мрамора, и влетел на территорию перекрёстка.

До погружающейся в тень плиты оставалось десять метров... пять метров...

— Верни...

Три метра. Два метра.

— Нико-о-о-о!

Один метр.

В тот самый момент, когда тело Вайса скрылось в земле, дороги коснулась рука Харуюки.

А ещё в тот же самый момент должен был случиться взрыв невероятной силы... но этого не произошло.

Вместо этого Харуюки вдруг окутало странное чувство.

Погас свет, затихли звуки. Даже энергия сверхзвукового импульса, которая должна была пробурить в земле гигантскую дыру, вдруг начала гаснуть, словно её затягивало в параллельное измерение. Даже когда Харуюки влетал в воду и резко переставал махать крыльями, его аватар всё равно пролетал вперёд ещё несколько десятков метров, но сейчас что-то словно подавляло инерцию.

Ему казалось, он влетел в бездонное болото, наполненное чернилами. Перед глазами осталась лишь шкала здоровья, показывавшая примерно 50%. Исчезла вибрация, от которой ещё долю секунды назад скрипел аватар. Его чувства не улавливали ничего.

Вернее...

Вдруг Харуюки почувствовал горизонтальную силу. Его затягивало... вернее, ему казалось, что он куда-то плывёт. Плотная тьма двигалась, словно подземная река, унося с собой Харуюки.

— Рейн!.. Где ты?! — закричал он, но и голос его моментально заглушило.

Харуюки изо всех сил вытянул руку, но пальцы ничего не коснулись. Он попытался замахать крыльями, чтобы сопротивляться силе потока, но вязкая тьма окружала его так плотно, что у него ничего не получилось. Ему ничего не оставалось, кроме как плыть по кромешной тьме.

«Свет... мне нужен какой-нибудь свет...»

Первым делом Харуюки попытался вспомнить, не завалялся ли в его инвентаре источник света, но быстро понял, что вещи ему не нужны. Он вскинул правую руку и сконцентрировался. Раздался чистый вибрирующий звук, и появилось серебристое свечение, Оверрей Системы Инкарнации, который немного разогнал тьму.

Увиденное заставило Харуюки с шумом вдохнуть.

В нескольких метрах перед ним плыла по течению прямоугольная плита. Это мог быть только Блэк Вайс. Другими словами, это пустое пространство и есть та самая «тень», которой Вайс пользовался для побегов. Похоже, Харуюки летел так быстро или коснулся тени так вовремя, что смог проследовать в тень вслед за Вайсом.

— Стой!.. Отпусти Рейн!.. — закричал он голосом, которому неоткуда было отражаться, а затем замахнулся светящейся рукой. — Лазер...

Однако в тот момент, когда он уже приготовился произнести «Ланс», Вайс неожиданно повернул вправо. Но не потому, что заметил надвигающуюся сзади атаку. Теневой коридор резко завернул. Поворот потока невольно затянул и Харуюки, едва не выбив из равновесия. Свет на ладони неуверенно замерцал. Харуюки пытался укрепить воображаемый образ, но не мог позволить чёрному течению так играть с его телом. Ему пришлось сгруппироваться, сложить крылья и довериться потоку. В противном случае его вообще могло выбить из течения, а затем — и из коридора теней.

«Нико, прошу... потерпи ещё немного», — мысленно обратился Харуюки, вспоминая то, какими мучениями сопровождается заточение в плитах Блэк Вайса. — «Я обязательно спасу тебя. Обязательно... обязательно!»

Пусть он и не слышал ответа... да что там, он даже не знал, достигают ли её его мысли, но всё то время, пока он плыл по чёрному потоку, он продолжал мысленно обращаться к Нико.

Похоже, что внутри теней терялось и чувство времени, потому что скоро Харуюки потерял счёт минутам, которые они провели в них. Однако вскоре после этого течение начало замедляться. Ощутив, что выход уже близко, Харуюки разогнул сгруппированные конечности и вновь зажёг правую ладонь Инкарнацией.

Пусть расстояние между ними немного увеличилось, но очертания плиты виднелись на фоне тьмы всё так же отчётливо, наполняя Харуюки и спокойствием, и напряжённостью. Он не упустил Блэк Вайса из виду, но всё явно шло к тому, что как только они покинут коридор, ему придётся сразиться с ним.

До сегодняшнего дня Харуюки встречался с вице-президентом Общества Исследования Ускорения трижды.

Впервые он встретился с ним во время решающей битвы с «мародёром» Даск Тейкером. Вайс воспользовался Чипом Мозговой Имплантации, чтобы замедлить своё сознание и устроить засаду на неограниченном нейтральном поле, что считалось практически невозможным, после чего сильно помешал планам Харуюки, зажав его между двух плит. Не примчись тогда с Окинавы Черноснежка, они с Такуму наверняка лишились бы всех очков.

Вторая встреча произошла в самый разгар гонки, проходившей на поверхности космического лифта Гермесова Троса. Вайс скрыл в тенях гоночный шаттл и таким образом позволил члену Общества Исследования Ускорения, Расту Жигсо, напасть на гонку. Сам он не стал участвовать в битве и немедленно сбежал, не оставив команде Харуюки и шанса пуститься в погоню.

Наконец, в третий раз они встретились десять дней назад, когда надевший Броню Бедствия Харуюки погрузился на неограниченное поле вместе с Черноснежкой. Вайс появился перед ним на крыше башни Роппонги Хилз в образе Чёрной Королевы Блэк Лотос, рассчитывая полностью превратить в Шестого Хром Дизастера. На какое-то время Броня действительно взяла верх, но Харуюки с огромным трудом удалось отвоевать своё сознание. После этого им с Черноснежкой удалось отчасти отомстить Вайсу, единожды убив с помощью составной Инкарнационной техники.

Другими словами, до сих пор Харуюки удавалось переживать встречи с Блэк Вайсом только благодаря помощи Черноснежки и других товарищей по Легиону.

Но в четвертой по счету встрече Харуюки придется разгромить Вайса в одиночку. И пусть он сам виноват, что бросился в погоню, оставив друзей позади, другого выхода не оставалось. Реши он дождаться подмоги, заклятого врага бы и след простыл.

«Не бойся. Я должен сделать это», — убеждал Харуюки себя, пытаясь подавить страх. Он по-прежнему двигался в чёрной жидкости, но конец потока ощущался всё отчётливее. — «Чтобы спасти Нико, я готов сразиться с кем угодно... даже с Монохромным Королём. Ведь я пообещал ей. Если я испугаюсь и спрячусь, то потеряю право называться бёрст линкером».

Он крепко сжал руки, и опасения в его душе быстро испарились.

И тут словно того и ожидавший теневой поток кончился. Плита перед Харуюки начала быстро всплывать, и он последовал за ней.

Его тело вновь окутало неприятное ощущение перехода, а в следующий момент Харуюки пролетел сквозь холодную поверхность. Выход из коридора, находившийся под ногами, бесследно исчез, превратившись в твёрдый пол, на который Харуюки и приземлился, сразу опустившись на колено. Он тут же осмотрелся, оценивая обстановку.

Он находился внутри весьма просторной комнаты. Стены, потолок и пол, как и положено Закату, сделаны из мрамора. В комнате два выхода, но ни одного окна. Освещалась она лишь несколькими лампадами, закреплёнными на стенах.

Комната выглядела пустынной, и ничто не отделяло Харуюки от зависшей в десяти метрах от него чёрной плиты. Он постучал по полу, все еще преклонив колено, и пальцы отчётливо ощутили камень. Похоже, что ему действительно удалось проникнуть в коридор, который Вайс открыл на перекрёстке неподалёку от Мидтауна, и пройти сквозь него.

Плита, в которую превратился Вайс, вдруг разделилась на две точно посередине, затем половинки развернулись в воздухе и продолжили делиться, вновь образуя фигуру пластинчатого аватара, похожего на куклу, составленную из тонких плит. Вайс стоял к Харуюки спиной, а на своих руках держал маленького аватара женского пола. Девочка, по всей видимости, лежала без сознания — конечности её беспомощно свисали, а глаза не горели. Алую броню покрывали трещины с того раза, когда её с силой сжали плиты, и маленькие осколки падали на пол, словно капли крови.

Как только Харуюки увидел израненную Нико, в его груди вспыхнул огонь. Голубое пламя прошло сквозь горло и превратилось в крик:

— Блэк Вайс!

В этот раз голос отразился от стен, наполнив комнату глубоким эхом.

Неизвестно, заметил ли пластинчатый аватар Харуюки только сейчас, но после этих слов он беззвучно развернулся и слегка склонил голову. У пластинчатой головы не было ни глаз, ни рта, но Харуюки ощущал на себе взгляд, который скользил по броне аватара, словно магнит.

Спустя секунду Блэк Вайс заговорил мягким учительским голосом:

— Надо же, какая неожиданность. Что ты тут делаешь, Кроу?

— ...Будто неясно! Я пришёл за тобой!

— Извиняюсь, вопрос действительно оказался глупым. Но, получается, к тому моменту, когда я использовал второе «Погружение», ты нагнал меня от Мидтаун Тауэра? Это расстояние слишком велико даже для тебя. Как ты так быстро долетел?

Голос его звучал так беззаботно, что моментально располагал к себе, но Харуюки не ответил. Вайс не видел «Крылья Метатрона», сложенные на спине Харуюки. И этот козырь лучше по возможности держать втайне.

Поэтому вместо ответа Харуюки напряжённым голосом задал встречный вопрос:

— Это ты объясни, как подстроил эту засаду. Я бы понял, если бы ты ждал нас один, но Аргон Арей не может долгое время сидеть в засаде. Или она тоже умеет «замедляться»?

— Мне бы хотелось предложить тебе обменяться ответами на наши вопросы, но, увы, на этот вопрос я ответить не могу. Тебе придётся встретиться с ней отдельно и спросить лично.

— Я так и сделаю. После того, как заберу у тебя Рейн, — с нажимом сказал Харуюки и сделал шаг вперёд.

В этот же самый момент Вайс отступил на шаг назад, после чего пожал плечами и ответил:

— М-м, прости, но и этот запрос я удовлетворить не могу.

Он окинул взглядом лежащего на руках аватара, а затем...

— По нашему плану, Вторая красная королева сегодня покинет Ускоренный мир.

Харуюки не сразу смог ответить на эти слова, произнесённые необычайно ровным тоном.

Его сознание на мгновение заволокло белым цветом, а затем начало заполняться чистым гневом. Этот гнев похож на топливо, готовое зажечься и взорваться от любой искры, вогнав Харуюки в неистовую ярость.

— Ты... ты... — хрипел Харуюки, ощущая, как по броне его аватара пробегают искры. — Я ни за что не позволю тебе. Это ты должен покинуть Ускоренный Мир, Блэк Вайс. Я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не смог никому навредить своими грязными уловками.

— Как грубо с твоей стороны называть мои действия «уловками». Я ведь изо всех сил стараюсь, чтобы выполнить приказы президента нашего Общества. Ты ведь и сам действуешь по тому же принципу, Кроу?

— Не смей сравнивать нас с вами! Чёрная Королева ни за что не стала бы прятаться в безопасном месте, пока члены её Легиона сражаются за неё!

В этот самый момент, пока Харуюки спорил с Вайсом, команда Черноснежки должна была направляться к ближайшему порталу, чтобы как можно быстрее отключить Нико. Что бы ни встало на их пути, Черноснежка первой ринется в бой, готовая сражаться изо всех сил, чтобы спасти Нико. В отличие от таинственного президента Общества, о котором они не знали ровным счётом ничего.

Кроме того, Харуюки не просто слепо следовал приказам своей Королевы. Он стал рыцарем Черноснежки потому, что знал, чего та желает, и хотел идти по этой же дороге вместе с ней. В конце концов, Харуюки погнался за Вайсом самостоятельно, без чьего-либо приказа. Он верил, что желание спасти Нико, их дорогого друга, разделяли между собой все легионеры Нега Небьюласа.

С трудом сдерживая готовые взорваться эмоции, Харуюки сделал ещё один шаг вперёд. Пластинчатый аватар, словно предугадывая его движения, вновь шагнул назад, поддерживая дистанцию.

Желание сорваться и как можно быстрее вырвать Нико из его рук росло с каждой секундой, но Харуюки понимал, что Вайс, возможно, только на это и рассчитывает, и не собирался подыгрывать ему. Время работало на Харуюки — вероятность успешного спасения Нико через отключение от сети росла с каждой секундой. В то же самое время вероятность победы в дуэли один на один, увы, далеко не такая высокая. Даже если забыть, что Вайс специализируется на «захватах» и «побегах», он всё-таки высокоуровневый аватар восьмого уровня и, возможно, один из Первопроходцев — старейших бёрст линкеров Ускоренного Мира.

Видимо, Вайс понимал, что в сознании Харуюки отчаянно сражаются эмоции и логика, потому что в начале следующей фразы усмехнулся.

— Ха-ха-ха, хорошо подмечено, я и сам уже очень долго не видел нашего президента. Но если ты думаешь, что этот человек ничего не делает, то сильно ошибаешься. Например, именно наш президент приручил того Энеми Легендарного класса, с которым вы только что сражались.

Когда Харуюки услышал эти слова, ему показалось, что крылья на спине дрогнули. Едва не сорвавшись с места, чтобы полететь вперёд, Харуюки вжался в землю, глубоко вдохнул...

— В конце концов, вы просто заставили Метатрона сражаться против его воли, разве нет? Извините, но я уничтожил тот инструмент, с помощью которого вы приручили его. Больше вам не удастся защищать вашу базу с помощью Энеми, — ответил он, вспоминая серебряную корону, впившуюся в голову Архангела Метатрона и заставившую его сторожить Мидтаун Тауэр.

Блэк Вайс сначала удивлённо склонил голову, а затем почему-то вновь усмехнулся:

— Хе-хе, ясно, видимо, ты ещё ничего не заметил. Кроу, ты уничтожил лишь... о, кажется, наш разговор окончен.

— ...Что именно я ещё не заметил?

— Сейчас поймёшь. Через секунду.

— О чём ты г...

Харуюки собрался сделать третий шаг в сторону Вайса, как вдруг...

Харуюки ощутил на спине холодок и инстинктивно отпрыгнул вправо. В следующий момент со спины прилетела тусклая серая вспышка и ударила пол в том месте, где только что стоял Харуюки. Пошатнувшись от ударной волны и порыва ветра, Харуюки ошарашенно выпучил глаза.

Перед собой он увидел устрашающе огромный меч. Раза в полтора длиннее «Импульса» Синего Короля Блу Найта и раза в два толще. Ладонь, сжимавшая рукоять, тоже выглядела огромной. Одетые в железную броню руки и плечи неестественно крупны, а голова в шлеме находилась так высоко, что приходилось задирать голову, чтобы увидеть её. Этот рыцарь обгонял по росту не только Циан Пайла, но и Авокадо Авойдера.

— Кто ты?!.. — воскликнул Харуюки, отпрыгивая ещё дальше.

В такой ситуации его мог атаковать только член Общества Исследования Ускорения, но до сих пор все обычные бёрст линкеры Общества, попадавшиеся Харуюки, отнюдь не являлись высокоуровневыми. Трудно поверить, что такой огромный аватар решит присоединиться к...

Нет. Стоп.

От горизонтального удара клинком Харуюки увернулся, отпрыгнув к самой стене, и, наконец, заметил. Рогатый шлем огромного рыцаря венчала серебряная корона, составленная из бесчисленных полумесяцев. Пусть она и гораздо меньше по размеру, но как две капли воды похожа на ту, что была на Метатроне.

— Так это тоже не дуэльный аватар... а Приручённый Энеми?! — хрипло проговорил Харуюки, и стоящий неподалёку Блэк Вайс равнодушным тоном подтвердил его догадку:

— Именно. Причём Звериного класса. Даже я предпочёл бы не связываться с ним в одиночку.

Пока Вайс произносил эти слова, он отступил ещё на два шага. В стене за его спиной притаился открытый проход, у которого нет даже двери. Нельзя дать Вайсу пройти через него, но в то же самое время огромный рыцарь уже замахивался мечом, явно не собираясь уступать дорогу.

— Рейн!.. Очнись, Рейн! — закричал Харуюки лежащей в руках Вайса Нико, не сводя глаз с острия меча.

[[image:/storage/reader-images/9261363388091fe4601f8b4bd0c4b68adf30d95f.jpg]]
Но свет так и не вернулся в её глаза. Вообще говоря, потеря сознания из-за физических или энергетических атак в Ускоренном Мире не могла длиться столько времени. Возможно, Вайс каким-то способом поддерживал её в состоянии, близком к Занулению, и в таком случае вообще неясно, как её будить.

— Рейн!..

Возможно, крик Харуюки спровоцировал рыцаря, поскольку тот тут же кинулся в атаку. Держа меч правой рукой, он размахнулся им сверху вниз, а затем слева направо. Удар об пол высек множество искр, а от второго взмаха в воздухе повеяло жаром.

Вайс сказал, что этот рыцарь — Энеми Звериного класса, и в таком случае он мог убить Сильвер Кроу, аватара пятого уровня, за один удар. Сложно сказать, что Общество успеет сделать с Нико за шестьдесят минут, которые пройдут до воскрешения, а если рыцарь после победы останется в комнате, то Харуюки вообще мог попасть в бесконечное истребление.

Отчаянно уворачиваясь от следующих одна за другой атак, Харуюки краем глаза увидел, как Вайс, наконец, дошёл до выхода из комнаты.

— Что же, я, пожалуй, пойду. Желаю удачи, Кроу.

Харуюки тут же попытался погнаться за Блэк Вайсом, растворившимся во тьме за выходом, но рыцарь, продолжая размахивать мечом, выбежал вперёд и полностью перегородил проход.

— Кх!..

Харуюки стиснул зубы, решив, что в такой отчаянной ситуации лучше будет обойти Энеми и выбежать из комнаты. Но когда он уже пригнулся и приготовился оттолкнуться от пола...

«...Стой», — услышал он свой собственный голос, раздавшийся внутри головы.

Именно потому, что он в опасности, ему необходимо успокоиться и смотреть на ситуацию в целом. Он должен внимательно осмотреть себя, врага и поле боя, и увидеть, как следует поступить.

Пока что Харуюки с трудом сражался в одиночку даже против самых слабых Энеми Малого класса. Тот рыцарь, что стоял перед ним, относился даже не к Дикому классу, а к Звериному. Харуюки вполне могло прихлопнуть одной единственной контратакой после неудачной попытки нападения. И вообще, пробежать мимо него должно быть гораздо проще, чем пытаться победить.

Но в то же время у этого Энеми есть очевидное слабое место.

Разумеется, речь шла о короне. Если его, как и Метатрона, Приручили с её помощью, то удары по ней должны остановить Энеми. В этот самый момент можно будет сбежать из комнаты и кинуться в погоню за Вайсом.

Загвоздка заключалась в том, что хоть рыцарь и огромный, голова его гораздо меньше семиметровой головы Метатрона. Естественно, это означало, что уменьшилась и корона. Её диаметр составлял от силы полметра, но в то же время Харуюки должен попасть по ней прямым ударом.

Рыцарь вдвое выше Сильвер Кроу, и простые удары кулаками и ногами до головы бы не достали. Харуюки задумался было о том, чтобы применить дальнобойную Инкарнационную атаку «Лазерное Копьё», но быстро отказался от мысли. Копьё требовало ещё большей концентрации, чем Лазерный Меч, и потому его использование занимало гораздо больше времени. Промахнувшись, он мог бы с лёгкостью нарваться на контратаку. С другой стороны, пытаться повторить фокус из битвы с Метатроном и приблизиться к Энеми с помощью полёта ещё опаснее.

Уворачиваясь от непрекращающихся взмахов меча и постоянно отступая, Харуюки изо всех сил думал. Должен же быть ещё какой-то способ...

И тут крылья на его спине — не свои крылья Кроу, а те, что находились над ними — вновь дрогнули. Казалось, они хотели что-то ему сказать.

«Ты... сможешь это сделать?..» — мысленно спросил он. Хоть он и не услышал ничего в ответ, но он понял, что в Усиливающем Снаряжении «Крылья Метатрона» сокрыта и другая сила. То тепло, что он ощущал своей спиной — наверняка подготовка к неизвестной атаке. Резко расправив все четыре крыла, Харуюки пригнулся и приготовился.

В ответ на действия Харуюки рыцарь впервые за весь бой испустил свой фирменный рык:

— Руо-оу-у...

В узких щелях шлема вспыхнули темно-синие глаза. Перехватив меч обеими руками, он вложил в них все свои силы...

— Вр-р-ро-а-а-а! — раздался неистовый рёв, а затем он нанёс вертикальный удар вниз.

Харуюки приготовился встречать невероятно быстрый для такого огромного существа удар. Если бы он, как и все прошлые разы, уклонился сразу, то потерял бы шанс нанести ответный удар. Рывок должен был быть предельно быстрым и предельно коротким.

Войдя в сверхускорение, Харуюки внимательно смотрел на приближающееся к нему со свистом смертоносное лезвие и ждал нужного момента.

«Ну... ну...»

— Сейчас!

Пользуясь навыками, полученными во время оттачивания Аэрокомбо, Харуюки оттолкнулся ногой от земли и в тот же самый момент взмахнул крылом, скользнув на метр вправо. Груда металла пронеслась рядом с ним и ударилась о мраморный пол, выбив сноп искр, некоторые из которых отразились от брони Кроу.

Игнорируя безобидный жар и спецэффекты, Харуюки отвёл правую руку.

Он не знал, какой именной силой наделила его Метатрон. В голове крутилась лишь безмолвная воля, уверенность «я смогу». Но на деле ему оставалось лишь довериться ей.

— О-о-о!

Испустив краткий клич, Харуюки выбросил вперёд правую руку.

Одновременно с этим движением верхнее правое крыло резко вытянулось вверх. Его заострённый конец, похожий на тонкое лезвие, преломился под прямым углом и...

Молниеносно кинулся вперёд с резким звуком. Рыцарь неожиданно ловко наклонил своё тело, пытаясь увернуться, но превратившееся в луч света крыло скорректировало траекторию и, описав в воздухе дугу, попало в шлем сбоку.

Ослепительный свет окрасил мир в белое, но Харуюки прищурился и увидел, что тонкий клинок перерубил впившуюся в шлем корону, и та рассыпалась на части.

— Одним... ударом... — прошептал Харуюки, вздрагивая от силы проведённой атаки.

Во время битвы с Метатроном ему пришлось нанести несколько десятков ударов, чтобы уничтожить корону. Возможно, корона рыцаря не настолько прочна, поскольку меньше размером; возможно, рубящая атака эффективнее удара кулаком, но сила эта всё равно ужасала.

Оправившись от изумления, Харуюки резко отскочил назад, но рыцарь застыл на месте в неестественной позе. Полумесяцы, из которых состояла корона, один за другим выпадали из его шлема, со звоном падали на пол и исчезали. Наконец, рыцарь медленно сдвинулся.

Пусть они и развеяли Приручение, по умолчанию все Энеми противостояли бёрст линкерам. Метатрон, принявшая своё освобождение как «долг», который следует отплатить — уникальнейшее исключение, и вероятность того, что рыцарь вновь нападёт на них, очень высока. Решив, что нужно успеть сбежать из комнаты и пуститься в погоню за Блэк Вайсом до того, как это случится, Харуюки оттолкнулся от пола. Обойдя оторопевшего Энеми сбоку, Харуюки перебежал через комнату и выскочил в тот же проход, в котором скрылся Вайс.

Он оказался в длинном коридоре, уходившем влево и вправо. В нём, как и в комнате, нет окон, а освещал его лишь слабый свет лампад. Хотя с того момента, как Вайс покинул комнату, не прошло и минуты, коридор уже совершенно обезлюдел.

— Кх...

Харуюки крепко стиснул зубы. Он должен спасти Нико как можно быстрее, но совершенно не представляет, в какую сторону идти. Времени на раздумья тоже не осталось — промедление грозило нападением оставшегося за спиной рыцаря.

«Налево? Направо?.. Погоди-ка...»

— Наверх! — воскликнул Харуюки и посмотрел на потолок.

Сверху он смог бы увидеть, куда убежал Вайс, а заодно узнать, где именно на неограниченном поле очутился. Конечно, на потолке тоже нет ни окон, ни люков, но уровень Закат известен легко разрушающимися строениями, и Харуюки смог бы без труда пробиться даже сквозь несколько этажей.

Расправив крылья, Харуюки пригнулся и приготовился на полной скорости взлететь.

Но...

Вдруг до ушей донёсся лёгкий звук колокольчика, и верхние крылья — Усиливающее Снаряжение «Крылья Метатрона» — превратились в частицы света и исчезли. Потеряв равновесие, Харуюки упал на спину.

— Что... — ошарашенно обронил он и огляделся по сторонам, но за спиной его остались лишь собственные крылья Кроу.

Крохотная надпись под шкалой здоровья, отображающая надетое Снаряжение, всё ещё показывала надпись «METATRON WINGS», но и она уже начала постепенно исчезать с правого конца.

Переведя взгляд на витающие в воздухе частицы белого света, Харуюки в отчаянии обратился к ним:

— П... подожди, я ещё должен спасти Нико! Ещё ненадолго... пожалуйста, одолжи мне свою силу ещё ненадолго!

Но ответ, разумеется...

...Последовал.

— Успокойся, маленькая птичка.

— ...Э?

— Я всё ещё здесь, — прозвучал голос в его голове, а затем витающие перед Харуюки частицы начали собираться в одну точку. Сначала они образовали маленький шарик, а затем начали выстраиваться в более сложную форму.

Они образовали острое веретено, над которым висело тонкое кольцо. С обеих сторон веретена торчали гладкие крылья. Объект светился белым светом и напоминал иконку дополненной реальности нейролинкера. Общий размер веретена, с учётом кольца, составил около пятнадцати сантиметров.

— Ч... что это... такое... — прошептал Харуюки, вглядываясь в таинственную иконку.

В ответ послышался холодный голос:

— Я не «это». Называй меня «Госпожа Метатрон».

— Го... спожа... Метатрон? Э... э-э-э-э?! — воскликнул Харуюки и тут же зажал рот руками.

Быстро обернувшись, он убедился, что огромный Энеми по-прежнему стоит на месте, а затем вновь вгляделся в таинственное тело перед собой.

— Метатрон? То есть, ты... то самое истинное тело Архангела Метатрона, с которым мы сражались в Мидтауне? Ты всё это время сидела в моей спине? Разве ты не поделилась со мной лишь крыльями?..

От изумления он забыл добавить «госпожа», но, к счастью, объёмная иконка не стала ругать его за это. Неровно мерцая, она ответила:

— Я ведь сказала, что одолжу тебе свою силу. Те крылья, что ты получил — моя неотъемлемая часть. Поэтому они могут работать как двухсторонний передатчик. Правда, для этого их нужно сначала преобразовать в эту терминальную форму.

— Э-э, а-а... выходит, что... «Крылья Метатрона» — это не просто Усиливающее Снаряжение, но и сама Метатрон... и в то же время это значит, что они не полностью принадлежат мне?..

По словам Харуюки выходило, что это своего рода могущественная вещь, полученная в награду за выполнение сверхсложного задания, но при этом способная исчезнуть в любой момент, говорящая и обладающая собственным мнением... вернее, возможно, так это всё и есть, но на фразу Харуюки летающая иконка ответила крайне неприветливо:

— В обычных условиях я бы никогда, пусть даже частично, не оказалась под контролем слабака вроде тебя без какого-либо серьёзного вознаграждения. Чтобы получить силу Четырёх Святых, необходимо особым образом уничтожить первую форму, а затем сразить и вторую. Что касается меня, то ещё ни одному воину пока не удалось выполнить эти условия.

Хотя Харуюки и разговаривал с Метатрон во время боя в Мидтауне, он вновь поразился тому, насколько естественно звучала речь, передававшаяся в его сознание. Да, Судзаку и Сэйрю, относившиеся к Четырём Богам, тоже умели разговаривать, но их слова всегда были односторонними репликами, а Метатрон понимала речь Харуюки и отвечала ему. Подивившись тому, до чего дошёл искусственный интеллект, Харуюки опомнился и задумался над услышанными словами.

— Особым образом?.. — шёпотом повторил он, а затем прокрутил в голове подробности недавней битвы.

Под «первой формой» она наверняка понимала того огромного Энеми с круглой головой, четырьмя крыльями и длинным туловищем, которого все и называют «Архангелом Метатроном». В таком случае, та девушка, что появилась после его уничтожения, должно быть, вторая форма? Выходит, что Харуюки, сам того не осознавая, выполнил особое условие уничтожения первой формы... или нет?

Он уже собирался уточнить у неё, что именно это за условие, но вспомнил, что сейчас не время для праздных бесед. Он должен как можно быстрее пуститься в погоню за Блэк Вайсом и отбить у него Нико.

— Ах, да, я очень благодарен за то, что ты одолжила мне свою силу. Но я ещё не закончил, — у мерцающей объёмной иконки не было лица, с которым он мог бы разговаривать, поэтому Харуюки обращался к нимбу. — Плохой тип захватил очень дорогого мне человека. Я думаю, что это — что-то вроде его базы, но потерял врага из виду, пока сражался с Энеми... поэтому захотел пробить потолок и выбраться наружу. Прошу тебя, Метатрон, помоги мне ещё немного... пока я не спасу Нико.

Хотя он и не знал, как именно воспримет его слова существо, которое не относится к бёрст линкерам и вообще должно быть его врагом, причём по силе уступающим только Четырём Богам, но Харуюки, обращаясь к объёмной иконке, вливал в слова все свои чувства. Наконец, иконка вновь заморгала, а в голове послышался как всегда недружелюбный голос:

— У меня нет того понятия о добре и зле, которое есть у вас, и споры между вами, слабаками, меня не волнуют.

— ...

— Но я не собираюсь отступаться от своих слов о том, что поделюсь с тобой силой. Я приняла форму терминала из-за того, что ты попытался совершить чрезвычайно глупое действие.

— Э? Глупое... действие? — переспросил Харуюки, не зная, радоваться ему услышанным словам или нет.

Иконка моргнула светом, словно кивая, а затем продолжила хладнокровно говорить:

— Ты попытался пробить потолок своим кулаком. Если бы я дала тебе претворить попытку в жизнь, ты бы серьёзно ранил себя.

— Э-э?! Но... но ведь я много раз разрушал здания на уровне Закат...

— Если под выражением «уровень Закат» ты понимаешь текущую Атрибуцию поля, равную HL06, то, действительно, прочность обычных сооружений здесь невысока. Но это здание — исключение. Это должно было стать очевидным из недавней битвы с существом среднего класса. Поэтому я и назвала твоё действие глупым.

Харуюки уже давно привык к тому, что его часто ругают в Ускоренном Мире, но слушать упрёки от Энеми ему ещё не приходилось. Впрочем, лёгкая паника по этому поводу продлилась недолго, и Харуюки задумался над значениями новых терминов, которые он только что услышал.

Судя по всему, термин «Атрибуция» означал склонность или тип. Его можно перевести как уровень неограниченного поля. В таком случае термин HL06 означал код, присвоенный уровню Закат. Последний термин, «существо», обозначал некое создание...

— Э-э... под «существом» ты имеешь в виду Энеми?..

— Я знаю, что вы используете этот термин, но он мне не нравится. Не употребляй его.

— Х-хорошо!.. А-а почему «очевидным»?..

— Это существо несколько раз задело мечом пол и стены, но не проделало в них и трещинки. Будь это обычным зданием HL06, такие атаки серьёзно повредили бы его.

— А!.. П-понял!..

Харуюки удивлённо обернулся и вновь заглянул в просторную комнату. Как правильно заметила Метатрон, несмотря на все искры, что рыцарь высекал из пола, на нем не осталось ни царапинки. Харуюки не знал, почему это здание такое крепкое, но понимал, что если уж Энеми Звериного класса не смог повредить его своими сильнейшими атаками, то и его попытка пробиться силой четырёх крыльев не только не сработает, но и раздробит его кулаки.

По пути Харуюки перевёл взгляд вглубь комнаты, чтобы проверить состояние Энеми. Тот всё ещё сидел на карачках. Осознавая, что тот, похоже, в ближайшее время будет вести себя тихо, Харуюки вздохнул, и тут...

В глубине шлема Энеми вспыхнул яркий багровый свет. Раздался металлический лязг, и рыцарь начал медленно подниматься.

— Э... — обронил Харуюки, отступая на шаг.

Зато терминал Метатрон, наоборот, пролетел вперёд и резко вспыхнул чистым белым светом, который отразился от брони рыцаря. Казалось, будто эта вспышка что-то сообщила ему, поскольку Энеми вновь замер на месте.

А затем Энеми высотой свыше трёх метров развернулся к ним спиной, словно объёмная пятнадцатисантиметровая иконка напугала его.

Харуюки изумлённо смотрел на то, как рыцарь тяжёлой походкой уходит из комнаты. Огромное тело исчезло в противоположном проходе, затем стихли звуки шагов. Харуюки осторожно спросил:

— Этот Э... то есть, это существо, случайно, ушло не потому, что ты ему приказала?..

В ответ иконка развернулась, и послышался несколько сокрушённый голос:

— Разве у тебя есть время задавать дурацкие вопросы? Разве ты не говорил, что тебе нужно как можно быстрее разыскать свою подругу?

— А... д-да, но если я не могу разрушить ни стены, ни потолок, то как мне её искать?..

— Я обещала поделиться с тобой силой, но не мудростью. Куда идти и что делать — решать тебе.

Возмущаться на эти слова Харуюки попросту не мог. Он вообще должен быть благодарен Метатрон за то, что она не дала ему бездумно напасть на потолок. Даже то, что она, Энеми Легендарного класса, не прикончила их всех у Мидтаун Тауэра, вместо этого поделившись с Харуюки силой — немыслимая благосклонность с её стороны. Времени жаловаться на жизнь у него действительно не осталось. Нужно действовать, причём прямо сейчас.

Если он хочет спасти Нико, ему нужно идти...

— ...Сюда! — воскликнул Харуюки и оттолкнулся от пола.

Он побежал не налево, не направо, а назад в ту комнату, из которой пришёл. Он словно преследовал деактивированного Метатрон Энеми, направляясь к противоположному выходу.

Пусть выходы из комнаты называются А и Б. Почему Блэк Вайс выбрал выход А?

Не потому ли, что возле выхода Б караулил Энеми? Пусть этот рыцарь Приручен и не стал бы атаковать Вайса, он мог напасть на Нико, которую тот держал в руках. Возможно, именно поэтому он не смог выйти через проход Б.

Если это так, то именно тот проход, что сторожил Энеми, должен вести в самое сердце этой базы. И если Блэк Вайс пошёл к центру в обход, то у Харуюки ещё оставался шанс догнать его.

Рядом с Харуюки молча летела объёмная иконка. Харуюки не знал, сколько ещё времени Метатрон будет делиться с ним силой. Ему оставалось лишь надеяться, что его хватит на спасение Нико.

К счастью, за противоположным выходом обнаружился проход, ведущий прямо. Вдали виднелась спина неспешно бредущего Энеми, но Харуюки продолжал бежать. Подбежав к лязгающему рыцарю, он ловко обошёл его и устремился дальше. Как он и предполагал, последний даже не попытался пуститься за ним в погоню.

— Поскольку тебе явно не хватает мудрости, я на всякий случай предупрежу тебя, — как ни странно, в этот раз летящая рядом с Харуюки иконка начала разговор сама.

— Д-да?

— Я смогла обезвредить то существо за твоей спиной только потому, что оно избавилось от власти зловещей серебряной короны. Если нам встретятся другие создания, учитывай, что я не смогу вмешаться в их поведение, пока ты не уничтожишь их короны.

В этот раз Харуюки понял слова Метатрон с первого раза и закивал на ходу.

— Х-хорошо. Но... корону того создания я смог уничтожить только благодаря режущей атаке Крыльев Метатрона...

Этими словами он пытался намекнуть ей, что если она так и останется в терминальной форме, то уничтожить корону будет не так-то просто, но Метатрон ответила как всегда недружелюбно:

— Это не «режущая атака». Она называется «Ектения»[✱]Ectenia, Википедия в помощь..

— ...Понял.

Действительно, если лазер Метатрон назывался «Трисагионом», то своё имя должно быть и у атаки крыльями. Хоть Харуюки и не понял смысла этих названий, он всё же кивнул, а затем перевёл взгляд вперёд.

Прямой коридор длиной в примерно сотню метров соединял предыдущую комнату со следующей. Судя по расстояниям между комнатами, база весьма крупная. Видимо, Общество Исследования Ускорения превратило одно из зданий неограниченного поля в свою крепость, но таких просторных зданий на поле не так уж и много. Тогда почему никто до сих пор не обнаружил её?

От осознания того, что он приближается к самому сердцу Общества, Харуюки стало так жутко, что он ухватил правую руку левой ладонью. Он ещё раз осознал, что смелость двигаться дальше ему придаёт только маленькая иконка, парящая возле него. Забывшись, Харуюки обратился к ней:

— Метатрон... — и, после небольшой паузы, — ...Спасибо.

Иконка ответила на этот шёпот кратко:

— Не произноси бессмысленных слов.

Чем дольше он говорил с ней, тем больше Энеми Легендарного класса, называвший себя архангелом, походил на строгую учительницу. Вжав голову в плечи, Харуюки ответил: «Ладно». Через мгновение он добежал до входа в следующую комнату и, прижавшись к стене, заглянул внутрь.

Она очень похожа на предыдущую комнату, но имела по проходу в каждой стене. Проходы слева и справа (с точки зрения Харуюки) вели в новые коридоры, а за противоположным виднелась лестница наверх. Просторный зал пуст — в нём не нашлось ни новых Энеми, ни Блэк Вайса.

«Может, я ошибся, решив, что Вайс пошёл сюда в обход? Может, лучше вернуться назад и попробовать другой маршрут?» — подумал было Харуюки, но тут...

На полу сверкнуло что-то красное.

Блеск привлёк его внимание, Харуюки зашёл в комнату, сделал несколько шагов и опустился на пол. Протянув руку, он осторожно подобрал блестящую вещь.

Крохотный твёрдый объект алого, до боли знакомого Харуюки цвета. Фрагмент расколотой брони Красной Королевы Скарлет Рейн. Доказательство того, что Вайс совсем недавно проходил через эту комнату.

— Нико... — обронил Харуюки.

В следующую секунду время жизни красного осколка истекло, и он рассыпался на крохотные частицы. Крепко сжав кулак, Харуюки поднял голову.

Маршрут Вайса проходил через один из проходов по бокам этой комнаты. А значит, направляться он мог только в сторону лестницы. С учётом того, что Харуюки прошёл к ней прямо, он должен частично отыграть отставание.

— Ну, погоди, Блэк Вайс! — приглушённо воскликнул он и направился в сторону лестницы.

Но тут мраморный пол перед ним неожиданно стал угольно-чёрным. Харуюки резко затормозил и отпрыгнул на шаг назад.

По блестящему чёрному полу побежала рябь. Что-то начало расти из самого центра. Похоже, что в этой комнате, как и в предыдущей, находился выход из коридора теней. Харуюки рефлекторно встал в стойку, готовясь к бою. Из чёрной ряби мог появиться как Энеми, так и член Общества Исследования Ускорения...

Раздался вязкий «бульк», и из чёрной поверхности один за другим выскочили два силуэта. Они не сильно отличались по размеру от Кроу, а значит, не могли быть Энеми. Фигуры подлетели весьма высоко в воздух, затем попадали друг на друга и...

— Мгх!

— Ай!

Несмотря на то, что эти голоса звучали напряжённо, Харуюки моментально узнал их. Тут же разжав кулаки, готовые к бою, Харуюки изумлённо округлил глаза и воскликнул:

— Т-Таку?! И... и Тию?!

Он ещё раз окинул взглядом лежавшего на полу крупного синего аватара и сидевшего верхом на нем небольшого зелёного. Аватары посмотрели на него в ответ.

Это могли быть только Циан Пайл и Лайм Белл.

----------

Том 15 Глава 209

Как Харуюки узнал уже потом, отряд Черноснежки, оставшийся в саду к северу от Мидтаун Тауэра, не сразу решил, что делать дальше.

Улетая в погоню за захватившим в плен Скарлет Рейн Блэк Вайсом, Харуюки сказал им: «Пард, отправляйся в погоню за Аргон» и «Кто-нибудь, дойдите до ближайшего портала и вытащите кабель Нико».

Первой с места сорвалась Блад Леопард. Она на полной скорости звериного режима устремилась к тому зданию, с которого Вайса поддержала огнём Квад-айз Аналист Аргон Арей, которую ей приказали атаковать.

В саду остались шесть человек: Черноснежка, Фуко, Акира, Утай, Такуму и Тиюри. Однако Утай лежала на руках Фуко — она отключилась, когда Аргон пробила её грудь лазерами. Тиюри немедленно восстановила её здоровье Зовом Цитрона, но от шока она до сих пор не оправилась. Им нужно было разделиться на два отряда, один из которых должен помочь Леопард, а второй — прервать ускорение Нико.

Стоило Черноснежке прийти к этому выводу, как к северу от парка раздался оглушительный взрыв. Со стороны одного из зданий поднялся в небо огненный столб. Не успела Черноснежка забеспокоиться о том, не подбили ли Леопард, как раздался тихий, но быстрый шёпот Акиры:

— Не переживай, это техника Пард.

— Ясно. В таком случае, — она перевела взгляд обратно. — Пайл, Белл, отправляйтесь вслед за Леопард!

В ответ на приказ Черноснежки Такуму и Тиюри тут же кивнули.

— Так точно, семпай!

— Вас понял, командир!

Звонко отозвавшись, оба аватара убежали на север. Проводив их взглядом, Черноснежка повернулась к Фуко с Акирой и продолжила:

— Рейкер, Карен, мы идём в Тауэр!

Ближайший портал должен находиться внутри Мидтаун Тауэра, базы Общества Исследования Ускорения. Пусть они и избавились от Архангела Метатрона, самой опасной преграды на пути к башне, трудно сказать, сколько ещё ловушек и сильных противников прячутся внутри.

Однако ветераны согласились с её планом не сразу. В светло-коричневых глазах Рейкер появилось беспокойство, и она спросила:

— Лотос, ты уверена, что Ворон-сану не нужна помощь? Если он действительно догонит Вайса, ему придётся сразиться с ним один на один.

Потерявшая большую часть своей текучей брони Акира всем своим видом показывала, что разделяет её беспокойство. Но Черноснежка посмотрела на след от луча света в закатном небе и покачала головой.

— Уверена. Я верю в Кроу... в своего «ребёнка». Кроме того, вы ведь видели эту невероятную скорость? Сейчас он уже сможет выстоять в бою против Вайса и победить!

Слова её прозвучали так уверенно, что в этот раз аватары кивнули. Вслед за этим послышался тонкий голос Утай, лежащей на руках Фуко:

— Именно... так. Когда Ку-сан сражается ради дорогого ему человека... он непобедим.

— Мей! Ты в порядке?! — тут же спросила её Фуко.

— Уже да, — ответила маленькая жрица обнадёживающим тоном. — Это я виновата в том, что Рейн похитили... потому что не заметила атаки Аргон. Да и не могу я допустить, чтобы вы меня постоянно на руках носили.

Закончив фразу, она тут же спрыгнула на землю. Боль на неограниченном поле вдвое сильнее, чем на обычном, и отголоски от попадания четырёх лазеров, видимо, ещё ощущались, потому что стояла она не очень уверенно.

Хотя Черноснежка и не считала, что Утай должна нести груз ответственности за случившееся в одиночку, она ценила её решимость и кивнула в ответ.

— Ты можешь сражаться, Мейден?

— Разумеется!

— Отлично. В таком случае, сейчас мы вчетвером начнём штурм Мидтаун Тауэра. Где там портал?..

На вопрос Черноснежки тут же ответила Акира:

— Если за прошедшее время ничего не изменилось, то на сорок пятом этаже.

Все четыре аватара дружно посмотрели на башню, разрубленную пополам почти до самой земли. Сверхмощный лазер Метатрона, отражённый «Оптической Проводимостью» Сильвер Кроу, пробил здание насквозь. Как бы они ни вглядывались в двухметровую щель, голубой свет портала нигде не проблёскивал, но если воспользоваться щелью для подъёма на сорок пятый этаж, то время поисков можно значительно сократить.

— Чуть больше двухсот метров. Рейкер?..

Черноснежка обернулась к Фуко, но та покачала головой.

— Увы, но Ураганные Сопла не смогут поднять нас четверых на такую высоту. Можно либо отправить меня в паре с кем-то, либо взлететь всем, но приземлиться ниже цели.

— Хм... — Черноснежка приняла решение моментально. — Пойдём все вместе. Отключение от сети — самый резервный из всех вариантов спасения Рейн, и он не должен провалиться. Уверена, Кроу выиграет нам достаточно времени, чтобы мы успели подняться по лестнице.

— Это точно. Я тоже постараюсь донести нас так высоко, как смогу, — сказала Фуко и раскинула руки в стороны.

Правой рукой она взяла Акиру, левой — Черноснежку, а спереди к ней прижалась Утай. Надетые на спину Ураганные Сопла загорелись бледно-голубым светом. Послышался пронзительный звук двигателей, и длинные, похожие на жидкий металл волосы Фуко начали развеваться, словно крылья.

— Летим!.. — воскликнула Фуко и оттолкнулась от земли.

В следующее мгновение из Ураганных Сопл вырвалось голубое пламя, а четыре аватара взмыли вверх со скоростью ракеты.

***

«Во что бы то ни стало. Любой ценой.

Я буду защищать её любой ценой».

В голове нёсшейся со всех ног Блад Леопард, Какей Михаи, вертелись лишь эти слова.

Не то чтобы атака Общества Исследования Ускорения стала для неё полной неожиданностью. Позавчера Легион Проминенс, отправившийся в групповой поход на неограниченное поле, атаковал восседавший верхом на Легендарном Энеми дуэльный аватар, принявший вид Чёрной Королевы Блэк Лотос.

На самом деле той фальшивой Лотос оказался Блэк Вайс, вице-президент Общества Исследования Ускорения. Цель нападения — наблюдение за Проминенсом и Скарлет Рейн. Обо всём этом ей вчера рассказала Красная Королева. Михая и Нико так и не смогли прийти к однозначному выводу о том, зачем именно Вайс принял форму Чёрной Королевы, но предположили, что он, возможно, пытался заставить Легионы разорвать пакт о бессрочном перемирии. И действительно, в субботу три бёрст линкера Проминенса решили напасть на Сугинами в ходе битв за территорию.

Но теперь, в этот самый момент, ей начало казаться, что Вайс преследовал прямо противоположную цель.

Атаковав Красную Королеву в облике Чёрной, он создал взрывоопасную ситуацию, в которой члены Проминенса начали требовать возмездия. Для того, чтобы уладить возникший конфликт, оба Легиона непременно провели бы встречу на высшем уровне. И если в этот же самый момент кто-то из Чёрного Легиона... или же бёрст линкер, связанный с ним крепкими узами, вроде Аш Роллера, заразился бы ISS комплектом, самоотверженная Красная Королева обязательно предложила бы им свою помощь.

Когда перед битвой с Метатроном они сразились с Мажентой Сизза, та обосновала своё нападение на Аш Роллера «определёнными условиями, которые она должна соблюдать». Вероятно, под «условиями» она понимала приказы Общества Исследования Ускорения. Все события преследовали одну-единственную цель — выманить Красную Королеву Скарлет Рейн на неограниченное поле.

Эту задумку трудно даже назвать «планом» — в ней слишком много неучтённых обстоятельств. Но похоже, что такие затеи как раз в стиле Общества Исследования Ускорения. Они беспорядочно сеяли в Ускоренном Мире семена катастроф, и если какие-то давали плоды, то тут же пожинались. Заражение «родителя» Рейн Черри Рука Бронёй Бедствия, хаос на Акихабарском Поле Боя, организованный Растом Жигсо, похищение крыльев Сильвер Кроу Даск Тейкером — во всех этих случаях результаты во много раз превзошли затраченные усилия. Скорее всего, Общество стояло за множеством огромных трагедий, о которых не знала даже Михая, и которые происходили в эту самую минуту.

Но она готова пойти на всё, чтобы именно этот план провалился.

Увы, у Михаи нет сил, с помощью которых она могла бы угнаться за скрывшимся в тенях Блэк Вайсом, похитившим Рейн. Но за ним на сверхзвуковой скорости полетел Сильвер Кроу, удивительно повзрослевший за последнее время. Михае же нужно захватить Аргон Арей, поддерживавшей Вайса огнём. Видимо, Кроу приказал ей сделать это потому, что хотел обменять Красную Королеву на пленённую Аргон.

Здание, с которого Аргон стреляла своими лазерами, находилось более чем в трёхстах метрах от Мидтаун Тауэра. Даже на обычном дуэльном поле, огороженном незримыми барьерами, догнать противника, отошедшего на такое расстояние, не так-то просто. Ну а на неограниченном нейтральном поле — тем более. Но...

«Не уйдёшь!» — леопард издал рык, смысл которого сводился к этой фразе, а затем Михая резко оттолкнулась от земли.

Прошло уже больше десяти секунд с того момента, как фигура Аргон исчезла с того здания. Нельзя допустить, чтобы она воссоединилась с Блэк Вайсом. Пусть Михая и активировала способность «Быстрая Кровь», позволявшую ей разгоняться до 200 км/ч, скорости ей все равно не хватало.

Настал тот самый момент. Момент, когда ей, наконец, пригодится выученная на пятом уровне сверхсильная сверхскоростная техника Блад Леопард, которую она долгое время отказывалась использовать.

«Цель: пятиэтажное здание в двухстах метрах передо мной.

Чтобы зарядиться, нужно высоко подпрыгнуть в воздух и сложить руки и ноги. Вокруг образуется трубка из красного света, она же — ствол.

А затем... огонь.»

— Бладшед Кэнон! [✱]Bloodshed Cannon, Кровопролитная Пушка.

Стоило ей произнести название техники, как шкала энергии практически полностью опустела, а вслед за этим раздался оглушительный грохот взрыва. Тело Михаи превратилось в снаряд, выброшенный из полупрозрачной пушки. Мир перед глазами пошёл трещинами, а затем побелел. Через долю секунды тело содрогнулось от силы удара, а Михая стиснула клыки.

Шкала здоровья моментально лишилась трети своего запаса, а броня пошла трещинами. Когда к Михае вернулось зрение, первым, что она увидела, стало оранжевое пламя взрыва и разлетающиеся белые осколки пробитого «пушкой» здания.

Блад Леопард, главный офицер Проминенса, прославилась на весь Ускоренный Мир как редкое исключение: красный аватар ближнего боя. Несмотря на то, что цвет её брони — отчётливо красный, она совершенно не использовала дальнобойные атаки, как это делали другие красные аватары. Она разрывала противников когтями и клыками, часто побеждая даже синих аватаров, и многие, включая членов Красного Легиона, верили, что именно поэтому она получила прозвище «Кровавый Котёнок».

Но это не так. «Кровавой» Леопард прозвали вовсе не за то, что аватара покрывала кровь врагов, а потому, что самоубийственный спецприём «Кровопролитная Пушка» при применении раскалывал её броню. Удачное попадание этой техники могло моментально прикончить многих дуэльных аватаров, а неудачное — привести к тому, что она сама насмерть разбилась бы об здание или землю. В этот раз ей повезло отделаться потерей трети здоровья, но за это стоило благодарить хрупкость зданий Заката. Кстати, именно поэтому, несмотря на то, что в английском языке Leopard произносится как «Лепард», она всегда представлялась именно как «Леопард» в честь одноимённого танка.

Однако Михая пользовалась Кровопролитной Пушкой совсем мало времени, после чего решила запечатать её до лучших времён и впредь сражаться в ближнем бою. Причин было две. Во-первых, у неё появилась необходимость набирать очки для будущей битвы против Сэйрю и её Вытягиванием Уровня, а рискованная техника «пан или пропал» для стабильного набора бёрст поинтов совершенно не годилась. Во-вторых, она понимала, что если будет полагаться на такую «нетренированную» силу, то никогда не догонит Скай Рейкер. Хотя Ураганными Соплами пользоваться не легче, Скай Рейкер уже успела освоить управление ими в совершенстве.

Даже сейчас, на восьмом уровне, Михае до сих пор казалось, что она не уделяла тренировкам этого приёма должного внимания. Но сейчас точное прицеливание не играло роли, а сдерживаться — непозволительная роскошь. Все её силы должны быть направлены только на захват Аргон Арей.

В груди Михаи горела лишь решимость, и только она покинула эпицентр взрыва, как тут же начала осматриваться по сторонам.

И сквозь летящие обломки, в сотне метрах от себя, она увидела фиолетовый проблеск. Блик брони Аргон.

«Ещё раз!»

Тут же сложив лапы и превратившись в пушечный снаряд, она вновь прокричала название техники. «Кровопролитная Пушка» тратила огромное количество энергии, но Михая моментально восполнила её за счёт бонуса за разрушение здания. В каком-то смысле, эта техника вообще не тратила энергию, только здоровье.

Михаю с грохотом выстрелило вниз под углом, и через мгновение она врезалась в дорогу, по пути пробив насквозь два небольших здания. От последовавшего взрыва все вокруг неё превратилось в море обломков. Шкала здоровья опустилась ниже 50%, но и противника должно было задеть.

Стоило ей, перевернувшись в воздухе, приземлиться, как зрение тут же прояснилось. А перед глазами её предстала Аргон, которая защищалась от ударной волны перекрещёнными перед собой руками.

— Га-а-а! — испустил леопард яростный рёв и немедленно кинулся вперёд.

Аргон Арей, «Четырёхглазый Аналитик», относилась к аватарам-разведчикам. Её огромные линзы могли видеть статусы других аватаров, вплоть до содержимого инвентаря. В противовес этому, боец из неё неважный... по крайней мере, так считало большинство людей, включая некоторых офицеров Шести Великих Легионов.

Но истину Аргон скрывала так же хорошо, как и офицерское звание Общества Исследования Ускорения. Четыре линзы, находившиеся на глазах и шапке, могли испускать не только безобидные лучи света. Она умела стрелять и сверхмощными лазерами, способными пробить сквозную дыру даже в металлическом аватаре.

Единственная линза, видная за перекрещёнными руками, сверкнула фиолетовым. Но в этот раз это не блик от солнца, а подготовка к лазерному залпу. Через мгновение свет стал сильнее и сфокусировался в точку, а затем в воздухе вспыхнула прямая линия. Уклониться с такого близкого расстояния — невозможно.

Но Михая проигнорировала страшную боль в пробитом левом плече и накинулась на Аргон. Полученный урон отрезал ещё часть шкалы, и она окрасилась в красный цвет, но Леопард стремилась укусить своего противника любой ценой. Сначала она на полной скорости врезалась в неё, сбив с ног, затем быстро оббежала сзади и изо всех сил впилась клыками в левое плечо.

Клыки с лёгкостью пробили тонкую броню, разбрызгав вокруг красные спецэффекты.

— Ай-яй! Эй, больно же! — воскликнула Аргон и попыталась отцепить от себя Михаю, но руки аватара, не предназначенного для ближнего боя, ничего не могли поделать с челюстями леопарда.

Поняв, что таким образом от клыков не избавиться, Аналитик немедленно повернула голову так сильно, как только могла, в надежде сбить её лазером, но голова Михаи всё никак не попадала в зону поражения.

Пульсирующая красным цветом почти опустевшая шкала здоровья Михаи начала восполняться. Работал «Укус Жизни» — способность, доступная лишь в зверином режиме. Хотя она не видела шкалу жизни противника, но знала, что здоровье Аргон убывает с той же скоростью. Это фирменная тактика Михаи, принёсшая ей множество побед — напасть со спины и закусать насмерть. Очень немногие аватары могли вырваться из такой ситуации.

— Ай-й-й-й... тоже мне «у тебя будет самое лёгкое задание»! Мне сказали, что нужно будет лишь дать залп и сбежать. Ага, попробуй от них сбеги!

Видимо, в этот раз её ругань предназначалась Блэк Вайсу, а не Михае. Сам Вайс уже давно покинул окрестности Мидтауна, а вслед за ним исчез и Сильвер Кроу. Хотелось верить, что ему удалось догнать Вайса.

Самый лучший исход — победа Кроу над Вайсом и спасение Нико, но возлагать такую тяжёлую ответственность на аватара пятого уровня нельзя. Это не значит, что Михая пессимистично считала, что он обречён на поражение. Она вообще думала только о том, чтобы исполнить свою роль и взять в плен Аргон для того, чтобы использовать её для обмена заложниками. Именно поэтому она продолжала постепенно лишать её здоровья. Сразу после спасения Аквы Карент Михая поднялась до восьмого уровня, поравнявшись с Аргон, и победа над ней принесла бы лишь десять очков, но на час привязала бы Аргон в облике призрака к месту гибели, что Михае только на руку.

Полная несгибаемой решимости, Михая продолжала изо всех сил кусать тонкую шею своего противника. От столь длительного укуса в жизненно важный участок Аргон должна испытывать страшную боль, особенно с учётом того, что они находились на неограниченном поле, но эта боль не могла сравниться с теми страданиями, что пришлось испытать бёрст линкерам, жизни которых принесли в жертву для воплощения омерзительных планов Общества.

— А-а, чёрт... перед глазами мутнеет. Ух-х, это уже... не смешно. Я так понимаю, просить тебя не кусать одно и то же место... бесполезно?

Голос Аргон звучал привычно весёлым, но речь её то и дело прерывалась. Михая не могла говорить и ответила лишь низким рыком. Шкала здоровья заполнилась уже на две трети, и такими темпами Аргон долго не протянула бы.

— Ох-х, ну, выбора у меня особо нет. В конце концов, кисонька даже соизволила показать мне свою тайную технику. Похоже, что козыри в ход пустить придётся и мне...

— !..

Слова Аргон заставили Михаю моментально напрячься. Она не попадала в зону действия лазеров, и поэтому у Аргон не должно быть шансов на спасение. Либо она блефовала... либо у неё действительно припасён козырь.

И тут по спине Михаи пробежал холодок.

Инстинкт потребовал, чтобы она как можно скорее добила своего противника, не рассчитывая на «Укус Жизни». Она вскинула правую руку, чтобы растерзать когтями беззащитную спину Аргон.

Но в следующее мгновение...

Тело склонившего голову аватара испустило яркий ядовито-фиолетовый блеск. Это не спецприём, а Оверрей, признак того, что она использует Систему Инкарнации...

— Инфинит Арей[✱]Infinite Array, Бесконечный Массив.

В тот момент, когда этот шёпот донёсся до ушей Михаи, мысленный образ противника уже успел материализоваться. На активацию техники ушло каких-то полсекунды. Времени на раздумья не осталось совершенно, Михая рефлекторно разжала челюсть и попыталась резко отпрыгнуть назад.

Но было уже поздно.

Броня, покрывавшая тело Аналитика, покрылась маленькими линзами. Бесчисленные глаза вспыхнули ярким светом, и...

Воздух содрогнулся от всенаправленных тонких лазеров. Процентов шестьдесят ушло в землю, кучи мусора и уцелевшие здания, в которых появились чёрные дыры. 35% улетело в небеса... а оставшиеся 5% пронзили тело Михаи.

[[image:/storage/reader-images/694a38031482621cb8261b36e2e4939f23d0557c.jpg]]
— !..

Михая ощутила сначала лёгкий удар, затем сильный жар, а затем страшную боль, заставившую её повалиться на землю. Восстановленная шкала здоровья вновь опустилась до красного уровня, но времени смотреть на нее не осталось. Леопард начал дёргать лапами, пытаясь подняться. Если бы эта техника попала в неё ещё раз, она однозначно бы умерла.

Но Аргон Арей либо не могла применять эту Инкарнационную технику часто, либо совершенно не сомневалась в своих силах, поскольку следом она неспешно поднялась и сказала:

— Ух, как же больно было. Я игрок в Брейн Бёрст со стажем, но меня ещё ни Энеми, ни дуэльные аватары не пытались закусать насмерть.

Аргон обернулась и посмотрела на Михаю. Броню Аналитика всё ещё покрывали бесчисленные «глаза». Слабый Оверрей, окутывавший её тело, пока не пропал. Скорость применения техники, мощь, радиус действия, время поддержания — эта атака отточена до устрашающего уровня. Она по всем параметрам превосходила «Ржавую Систему», ещё одну технику четвёртого квадранта Инкарнации («Инкарнации массового уничтожения»), с помощью которой Раст Жигсо погрузил вертикальную гонку по Гермесову Тросу в хаос.

Не то чтобы Михая не умела использовать Инкарнацию сама. Вот только она изучала Инкарнацию исключительно как средство защиты от Инкарнационных атак противников и понимала, что против такой разрушительной силы ей, пожалуй, нечего будет противопоставить. Ей не нужно ждать, пока их Инкарнации схлестнутся друг с другом, чтобы с уверенностью заявить — Бесконечный Массив Аргон слишком силён. Уровень этой техники можно даже назвать неестественным.

Все Инкарнационные техники черпают свою энергию из «душевных травм» своих хозяев. Травмы порождают изъяны, изъяны порождают жажду, жажда порождает отчаяние. Даже несмотря на то, что некоторым аватаром удавалось породить надежду из своих травм и освоить Инкарнации первого и второго квадрантов (положительные Инкарнации), у всех техник есть те или иные склонности. Сильные техники жертвовали скоростью, дальнобойные жертвовали меткостью, масштабные жертвовали временем действия. Другими словами — универсальных Инкарнаций не могло существовать в принципе.

Но у техники Аргон Арей нет ни единого недостатка.

Это значило одно из двух — либо она потратила немыслимое количество времени, оттачивая эту технику... либо...

Пока Михая обдумывала происходящее, ей всё же удалось поднять своё израненное тело на лапы. И тут Аргон неожиданно спросила её:

— Слушай, кисонька. Ты когда-нибудь задумывалась о том, почему у большинства живых существ только по два глаза?

***

Когда 10 часов назад Сильвер Кроу поднимал на вершину Старой Токийской Башни себя, Черноснежку, Акиру, Тиюри и Такуму, он взлетал медленно, стараясь экономить энергию.

Но когда Фуко приняла на себя похожую роль по доставке Черноснежки, Акиры и Утай до верхней части Мидтаун Тауэра, она с самого начала включила Ураганные Сопла на полную мощность. Скорее всего, она сделала это не с целью экономии топлива, а потому, что все они дорожили каждой секундой. Черноснежка поддерживала её в этом решении, но как только они начали приближаться со скоростью ракеты к стенам здания, всё же вскрикнула:

— Э-эй, Рейкер! Ты вообще уверена...

Её слова тут же продолжила Акира: «Что сможешь...»

Закончила общую мысль Утай: «Остановиться?!»

В ответ от Фуко прозвучало легкомысленное:

— Ну, что-нибудь придумаю.

Когда она договорила эти слова, мраморная стена оказалось почти перед самым носом. Черноснежка уже напряглась, начав думать, что Фуко решила на полной скорости протаранить её, но тут сопла резко потухли. Аватары продолжали по инерции лететь вверх, но быстро замедлялись, и вскоре Черноснежка начала беспокоиться уже о том, не упадут ли они сейчас на землю; но Фуко не ошиблась с расчётами. В тот самый момент, когда аватары оказались в высшей точке траектории, они пролетели сквозь двухметровую щель во внешней стене Мидтаун Тауэра.

— Ха-а!

Стоило им оказаться внутри, как Черноснежка резко выбросила левую руку, вонзив остриё клинка во внешнюю стену сбоку. Падать они прекратили, но теперь все аватары дружно повисли на руке Черноснежки.

— Лотос, потерпи ещё три секунды! — воскликнула Фуко и подняла Акиру, которую держала правой рукой.

Поскольку Аква Карент лишилась большей части своей брони, её аватар оказался самым лёгким. Ухватившись за обрезанный лазером пол над ними, она без труда взобралась на него. Затем она тут же свесила руки, подхватила державшуюся за Фуко Утай и подтянула её наверх.

Вслед за этим и сама Фуко с помощью Акиры забралась на пол этажа. Как только её плечи освободились от лишнего груза, Черноснежка использовала воткнутый в стену клинок как точку опоры и подбросила себя вверх. Развернувшись в воздухе, она приземлилась возле подруг.

— У тебя ушло пять секунд, — решила она для начала пожурить Фуко за медлительность.

— Тут пять секунд, в реальном мире пять тысячных. Не переживай ты так, — сомнительно оправдалась Фуко, после чего резко сменила тему. — А вообще, на каком мы этаже?

Затем Фуко с Утай дружно осмотрелись. В полутёмном залу стояли рядками длинные мраморные столы.

— Ресторан?.. Нет, похоже на офис. Всего в Мидтаун Тауэре пятьдесят этажей, а мы явно находимся где-то в верхней трети, то есть, видимо, в районе тридцать пятого... — ответила Черноснежка, и Акира с Утай согласно кивнули.

Фуко же посмотрела на потолок и прищурилась:

— Значит, нам ещё около десяти этажей до нашей цели, да? Раз так, то проще не искать лестницу, а прыгать наверх через прорубленную лазером Метатрона щель.

— Это, конечно, так, но если нас на одном из этажей поджидает засада, то, появившись снизу из расщелины, мы станем крайне лёгкой добычей...

— Тогда, может, проломим потолки возле неё, зачистим проход техниками массового поражения, а затем прыгнем наверх? Портал неуязвимый, так что можно не опасаться случайно его задеть.

— М, можно и так. Просто... я не могу вспомнить, Рейкер, ты всегда так любила лобовые штурмы?

На самом деле, хотя Фуко и значится главным офицером Старого Нега Небьюласа, Черноснежке почти не доводилось сражаться с ней плечом к плечу во время битв за территорию. Поскольку каждую неделю приходилось защищать сразу несколько районов, они с Фуко чаще всего руководили разными командами.

В ответ на вопрос Черноснежки Фуко лишь тепло улыбнулась, зато Утай, которая непременно оказывалась с ней в одной команде, задрожала и сказала:

— Я думаю, что в противном случае она бы не заслужила прозвище «МБР».

— Ага, поняла. Ну что, попробуем пробиться силой и в этот раз? Мейден, помоги мне, — сказала Черноснежка, глядя в потолок.

В ответ на эти слова маленькая жрица быстро перестала дрожать, бодро кивнула и ответила:

— Так точно!

Ардор Мейден обладала самыми сильными дальнобойными атаками в их группе, но её огненные техники значительно уступали физическим атакам по пробивной силе. Поскольку каждый раз при попадании в потолок значительная часть энергии рассеивалась в горизонтальном направлении, вряд ли ей удалось бы пробиться до сорок пятого этажа. Конечно, она могла бы выстрелить несколько раз, но истощила бы запас ценной энергии.

Именно поэтому собственно проход должна проделать сама Черноснежка, уже успевшая вскинуть правую руку. Утай встала рядом с ней, зарядила лук огненной стрелой и направила её в потолок. Убедившись, что Фуко и Акира отошли на безопасное расстояние, Черноснежка начала фокусировать воображение.

— Поехали... Овердрайв! Моуд Рэд! — воскликнула она, и швы, бегущие по стройному телу Блэк Лотос, засверкали ярким алым светом.

Склонность её аватара сдвинулась в сторону дальнобойных атак. На острие вскинутого клинка собрался красный свет и испустил пронзительный резонирующий звук.

— Ворпал Страйк! — раздалось название техники, а затем Черноснежка с силой выбросила правую руку вверх.

Инкарнационная техника, которую она в своё время переняла у учителя, один за другим пробивала мраморные потолки, громко ударяясь о каждый. Высота каждого этажа Мидтаун Тауэра — 4,5 метра, то есть их цель в 45 метрах над головами. Это практически предел техники, но она должна дотянуться. Выжимая из мысленного образа все соки, Черноснежка продолжала вытягивать алое копьё. Рука её ощутила удар о потолок восемь раз, затем ещё один... Стоило ей ощутить десятый удар, как она тут же отступила на шаг, едва не повалившись на спину.

Фуко немедленно придержала пошатнувшуюся Черноснежку. Одновременно с этим Утай прицелилась в пробитую в потолке дыру и оттянула тетиву.

— Флейм Вортекс![✱]Flame Vortex, Огненное Торнадо. — послышался величественный голос.

Это не Инкарнационный спецприём, но по силе он оставляет позади даже «Стрижающий Удар». Огненная стрела резко увеличилась в размерах, а огонь, служивший оперением, завертелся сильным вихрем. Превратившаяся в алое торнадо стрела улетела вверх, окутывая всё вокруг светом и жаром.

Огненная спираль летела сквозь полуметровые дыры, пробитые мечом Черноснежки, расширяя каждую из них в несколько раз. Если «Огненный Ливень», который Мейден использовала в битве против Сэйрю, — это техника, направленна на поражение максимальной площади, то «Огненное Торнадо» специализировалось на поражении всего, что встречалось ей на пути. Её мощь настолько велика, что она могла пролететь несколько десятков метров даже на уровне Океан, испаряя воду вокруг себя. Единственный недостаток техники в том, что огонь, не обладая твёрдостью, с трудом пробивает каменные и металлические стены, но сквозь даже небольшую щель проникнуть мог очень и очень глубоко...

Откуда-то сверху раздался оглушительный грохот. Огненная спираль прошла по следам Стрижающего Удара, дошла до сорок пятого этажа и взорвалась. Если их и ждали в засаде возле расщелины, то эта стрела либо убила, либо сильно ранила потенциальных врагов.

— Мейден, сообщений о получении очков нет?! — тут же спросила её Черноснежка, но Утай, продолжая целиться вверх, покачала головой.

— Нет... но стрела однозначно в кого-то попала!

— Хорошо, поднимаемся! Все за мной! — воскликнула Черноснежка, встала под дыру и изо всех сил подпрыгнула.

Она не обладала какими-либо прыжковыми способностями, но лёгкий аватар высокого уровня мог допрыгнуть до следующего этажа и за счёт своих собственных сил.

Пройдя сквозь оплавленную от жара дыру, она приземлилась на следующем этаже. В следующее мгновение сквозь дыру пролетели Фуко, Акира и Утай. Не став останавливаться, они немедленно продолжили восхождение по пробитой в Мидтаун Тауэре дыре.

Чем ближе они становились к сорок пятому этажу, тем отчётливее Черноснежка ощущала, как по её броне скачут искры.

Этот трепет чем-то похож на тот, что она ощущала в те моменты, когда вторгалась на ареал Сэйрю и сражалась против Архангела Метатрона. У неё возникало отчётливое ощущение того, что впереди её поджидает нечто, истекающее плотной, чёрной злобой, наделённое силой, выходящей за рамки системы.

Но каким бы устрашающим ни оказался тот враг, что поджидал её, вариант с отступлением она даже не рассматривала.

Похищенная Блэк Вайсом Красная Королева Скарлет Рейн, она же Нико, из самых чистых помыслов помогала Чёрному Легиону в спасении Аш Роллера, «ребёнка» Скай Рейкер и вечного соперника Сильвер Кроу. Но что ещё важнее, Нико — очень дорогая подруга Черноснежки.

Два года и десять месяцев назад Черноснежке пришлось пережить гибель Нега Небьюласа, с которым её связывало множество уз. С тех пор трое из Элементов вернулись в Легион, однако рядовые его члены до сих пор так и не объявлялись в Сугинами.

Но Черноснежка не могла их обвинять. В конце концов, она дважды предала их.

Во-первых, это она в ярости отрубила голову Первого Красного Короля Рэд Райдера, чем окончательно настроила Шесть Великих Легионов против них.

Во-вторых, после трагического неудачного штурма Имперского Замка она даже не попыталась восстановить Легион, вместо этого сбежав из Ускоренного Мира.

Будь у Черноснежки воля, она смогла бы вновь собрать Нега Небьюлас даже после случившегося и удержать зону Сибуя 1, служившую на тот момент их базой. Более того, они наверняка смогли бы спасти и Ардор Мейден, и Акву Карент, и Графит Эджа. Но Черноснежка не сделала этого. Бросив своих легионеров, потерявших во время штурма большую часть своих очков, она больше двух лет скрывалась от всего мира в закрытых сетях.

Из состояния застоя, в котором Черноснежка пыталась зализать свои раны, её вытащили серебряные крылья маленькой вороны. Хотя Сильвер Кроу должен быть её «ребёнком», он и сам часто подбадривал её, многому учил и наставлял на путь истинный.

И она больше не собиралась повторять своих ошибок. Она не хотела вновь бросать своих друзей. Она собиралась спасти Нико во что бы то ни стало.

— Лотос! Следующий — сорок пятый! — напряжённо шепнула Фуко сразу после девятого прыжка.

Черноснежка отозвалась словом «хорошо», остановилась, подождала, пока их догонит плетущаяся в хвосте Утай, и быстро проговорила:

— Рейкер, Карен, Мейден. Наша приоритетная задача — вернуться через портал в реальный мир и вытащить кабель Рейн. Первая из нас, кто найдёт портал, выйдет через него, а остальные трое займутся следующей миссией... поиском и уничтожением тела ISS комплекта. Любого, кто встанет на нашем пути, убивайте без пощады. Не бойтесь использовать Инкарнацию.

Аватары уверенно кивнули, и Черноснежка кивнула в ответ. Затем она перевела взгляд на дыру над ними, которая уже успела остыть, и тихо воскликнула:

— Вперёд!

Черноснежка пригнулась, а затем прыгнула в десятый раз, выбив заострённым клинком ноги несколько искр из мраморного пола.

***

— Почему у живых существ... два глаза?.. — тихо повторила Михая неожиданный вопрос Аргон Арей.

У неё нет времени отвечать на вопросы по биологии, но страшная боль от попадания ужасающей Инкарнационной техники «Бесконечный Массив» ещё терзала ей нервы, и она не могла сдвинуться с места. Кроме того, Аргон могла в любой момент применить эту технику снова, моментально лишив Михаю остатков здоровья.

Совершенно неясно, почему Аргон не добивает её, а разговаривает на отвлечённые темы. Но у Михаи нет выбора... ей оставалось лишь говорить с противником, пока боль не утихнет.

— Это оптимальный вариант, выработанный в результате эволюционного развития, — произнесла она наиболее логичный ответ, пришедший в голову.

Аргон, большую часть лица которой закрывали огромные очки, широко улыбнулась. Видимо, она предвидела этот ответ.

— Ну, тут ты, конечно, права. Но знаешь ли ты, что наши океанические предки, давшие нам хребты, имели третий глаз на макушке? Его называют теменным.

— ...

Не обращая внимания на затихшую Михаю, Аргон пустилась в самозабвенный рассказ:

— В наших мозгах до сих пор остались следы его существования. Называется «шишковидное тело», слышала о таком? Когда-то оно отвечало за третий глаз. Похоже, что этот орган наших предков по какой-то причине деградировал, когда они вышли из воды. Есть несколько теорий, пытающихся объяснить это, но у меня есть своя. Мне кажется, что третий глаз позвоночных животных оказался лишним потому... что глаза — слишком высокопроизводительный прибор.

— Слишком высокопроизводительный?..

— Ага. Преобразование захваченного сетчаткой глаза света в изображение, которое мы можем разобрать, — крайне тяжёлая задача для мозга. Даже двух глаз хватает, чтобы загрузить его до предела. По сути, мы и так можем отчётливо разбирать изображение лишь в самом центре поля зрения, в точке, на которой фокусируемся, так?

Хотя подобные разговоры на неограниченном поле, да ещё и посреди битвы, казались чем-то совершенно немыслимым, Михая не смогла удержаться и не ответить:

— Это касается не только глаз. Наши уши тоже не могут разобрать звуки, на которых мы не сосредотачиваемся. Обоняния и вкуса это тоже касается.

— Это тоже верно, но уши улавливают вибрацию молекул воздуха, а язык и нос захватывают вкусы и запахи молекул. И только наши глаза улавливают элементарные световые частицы. А эти частицы — хитрые твари, не поймёшь даже, частицы они или волны. Кстати, кисонька, ты знаешь, что к фотонам неприменимо понятие размера? И, тем не менее, наши глаза их видят.

— Пусть у них и нет размера, зато есть энергия, — возразила Михая.

Аргон вновь широко улыбнулась и щёлкнула пальцами.

— Вот, именно это я и хотела сказать. Сетчатки наших глаз впитывают световую энергию. Внутри клеток она превращается в электрическую энергию, которая доходит до зрительного центра мозга, преобразуется в видимое изображение... и, в конце концов, исчезает. Именно этим зрение отличается от слуха и вкуса. Частицы воздуха, что стучат о барабанную перепонку, никуда не деваются, а молекулы вкуса и запаха хоть и распадаются, но тоже не пропадают, правильно?

И тут Михая заметила, что голос Аналитика, всегда звучавший жизнерадостно, начал звучать ниже и холоднее. Аргон не без отвращения окинула взглядом линзы, «глаза», покрывавшие её броню, а затем продолжила:

— Лишь фотоны, попадающие в глаза, исчезают бесследно. Наши глаза... пожирают свет. Это жуткие машины, и даже два глаза — это слишком много.

— К чему ты клонишь? — спросила Михая. Боль постепенно шла на убыль, и она начала поджимать лапы, готовясь к прыжку.

— Ах да. Так вот, если тебе интересно, зачем я все это рассказала... — Аргон раскинула руки, пожала плечами и ответила, — То я просто отыгрывала время. Разл Дазл.

Когда она закончила произносить первое слово в названии своего спецприёма, Михая уже крепко зажмурилась и резко оттолкнулась от земли. Чёрный Легион рассказывал им об этой технике Аргон Арей. Она временно ослепляет противников сильной вспышкой света из всех четырех линз. Но урона свет не наносит, потому открывалась прекрасная возможность нанести удар.

Михая взмахнула правой лапой, атакуя то место, где Аргон находилась полсекунды назад. Бритвенно острые когти оцарапали твёрдую броню.

«Слабо!»

Продолжая жмуриться, она нанесла удар левой лапой. Если Аргон обосновала свою речь попыткой выиграть время, это означало, что она действительно не может применять несколько «Бесконечных Массивов» подряд. Это немного странно — поскольку Инкарнационные техники, в отличие от обычных спецприёмов, не тратят энергию, у них не должно быть каких-либо ограничений на частоту применения, но факт остаётся фактом. У Аргон, как и у Михаи, должно оставаться очень мало здоровья — ещё один укус должен добить её.

Но и левая лапа оставила на вражеской броне лишь неглубокие царапины.

По ощущениям Михаи, Аргон удалялась от неё. Но она не могла дать ей сбежать. Ей пришлось приоткрыть глаза, и слабеющая, но всё равно слепящая вспышка белого света пронзила её глаза. Мелькнула бледно-серая тень.

— Га-а!

Испустив неистовый клич, Михая скакнула вперёд.

Но в этот раз она ощутила под своими когтями лишь мрамор. Похоже, что за силуэт Аргон Михая приняла её тень на стене здания. Хрупкий камень не выдержал натиска Блад Леопард, и Михая влетела внутрь.

— Продолжим нашу беседу как-нибудь в другой раз, кисонька, — послышался насмешливый голос, убегающий вдаль.

Михае нельзя упускать её. Она должна захватить Аргон и использовать её в качестве заложницы в переговорах с Обществом Исследования Ускорения. Улетая, Сильвер Кроу поручил Блад Леопард это задание потому, что верил в неё.

Пусть «Слепящий Блеск» поразил её глаза лишь на мгновение, зрение Михаи ещё не успело полностью восстановиться. Вот только, как заметила во время их разговора даже Аргон, зрение — не единственное из чувств.

Чуткие уши леопардового аватара Михаи уловили топот ног, а пясти лап почуяли вибрацию шагов. Похоже, Аргон убегала на север, совсем не в ту сторону, куда улетел погнавшийся за Вайсом Кроу. Непонятно, куда она пыталась сбежать — оставалось лишь гнаться за ней.

Пробившись сквозь стену и выскочив на дорогу, Михая пригнулась и погналась вперёд. Белая пелена, скрывающая мир от глаз, пока не исчезла, разбирать сквозь неё заборы, поваленные столбы и прочие дорожные препятствия удавалось с большим трудом, но Михая просто таранила всё головой. Броня её, как у любого красного аватара, не слишком крепка, но восьмой уровень дает серьезную прибавку как к запасу здоровья, так и к показателю защиты. Если бы она осталась на шестом уровне, умерла бы ещё тогда, когда её пронзила лазерная атака Аргон.

Долгое время Михая отказывалась повышать уровень ради того, чтобы однажды спасти Хими Акиру, Акву Карент, из гнезда Сэйрю. Ведь Карент — «родитель» Михаи и один из офицеров Нега Небьюласа, Элементов.

Хотя в настоящее время в Проминенсе осталось не так много людей, питающих ненависть к Чёрной Королеве за смерть Первого Красного Короля Рэд Райдера, они всё же есть, и Блейз Харт, напавшая вчера на территорию Нега Небьюласа, — одна из них. С точки зрения той фракции поведение Михаи можно назвать форменным предательством Легиона, ведь она, будучи Триплексом, офицером Проминенса, отказалась от повышения уровня при достаточном запасе очков и вместо этого сберегала бёрст поинты для спасения Карент.

Однако и Красная Королева Скарлет Рейн, и другие два Триплекса простили Михае её каприз. И даже несмотря на то, что она лишилась большей части накопленных очков, когда попала в Вытягивание Уровня, «Часовая Ведьма» Чёрного Легиона, Лайм Белл, смогла отменить случившееся. Михая достигла восьмого уровня благодаря поддержке и помощи множества людей, и именно поэтому она собиралась выжать из него всё возможное.

— Гро-о-о-о! — вновь взревела Михая, продолжая нестись вперёд. Рёв этот — тоже одна из уникальных возможностей её звериного аватара.

В центре затянутого белым цветом поля зрения всплыл фиолетовый силуэт. В этот раз она не собиралась отвлекаться на бессмысленные разговоры. Она хотела лишь догнать её, растерзать и превратить в маркер смерти.

Михая напрягла задние лапы, изо всех сил прыгнула, и время действия зрительного эффекта, наконец, истекло. Прояснившееся зрение выхватило фигуру остановившейся и обернувшейся Аргон. Линзы, покрывавшие её тело, уже пропали. Она сдалась?.. Нет.

Её стройный аватар быстро погружался в землю.

Под ногами Аргон находилась тень от крупного здания. Приглядевшись ещё внимательнее, Михая заметила, что вокруг самых ног Аргон тень превратилась в двухметровую лужу чёрной жидкости. Тёмное болото уже успело проглотить больше половины тела аватара.

Способностью погружаться в тени обладал Блэк Вайс, а вовсе не Аргон Арей. Хотя Вайс и убежал в другую сторону и сейчас явно находился где-то вдали, но либо ему удалось каким-то образом одолжить Аргон свою силу... либо же...

Параллельно с обдумыванием происходящего, Михая вытянула вперёд лапы, собираясь остановить убегавшую Аргон.

Но и в этот раз её когтям удалось лишь оцарапать большую шапку аватара.

Не переставая улыбаться, Аналитик окончательно погрузилась в тень.

«Не уйдёшь!»

Намереваясь проследовать в тень вслед за ней, Михая по приземлению развернулась и резко ударила чёрное болото лапами. Те по локоть погрузились в омерзительное вещество.

Но на этом всё закончилось. За это время болото успело сжаться до размеров самой Михаи. Аватар застрял в болоте по локоть, а само оно продолжало неумолимо сжиматься, с огромной силой сдавливая её руки.

— Шейп Чейндж! — воскликнула Михая и приняла гуманоидный вид.

Она рассчитывала воспользоваться стройностью этого облика, чтобы броситься в болото вниз головой, но последнее сжималось быстрее. Ей удалось погрузиться по плечи, но затем она снова застряла.

Скорее всего, это временный проход, заранее установленный в этом месте Блэк Вайсом. Аргон потратила время на разговор для того, чтобы проход закрылся точно за ней. И если он действительно закроется, мысли о погоне придется оставить.

— Гх... у-у!..

Михая изо всех сил пыталась растянуть дыру. Но та сжималась с невероятной силой. Броня на её руках растрескалась, срезав часть оставшегося здоровья.

Оставался лишь один метод — превратиться в пушечный снаряд с помощью Кровопролитной Пушки и пробиться сквозь дыру.

Она обязательно получила бы урон от колоссальной отдачи этой техники. Скорее всего, её здоровья не хватило бы, чтобы пережить это. Но таков единственный выход. В противном случае она умрёт от того, что дыра переломит ей руки.

— Шейп... — начала она произносить команду хриплым голосом, но тут...

Со спины послышались звуки шагов двух аватаров.

— Пард!

— Леопард!!

Михае не пришлось даже оборачиваться — она мгновенно поняла, что к ней бегут Лайм Белл и Циан Пайл из Нега Небьюласа. Прервав превращение, она бросила через плечо:

— Помогите! Здесь проход!

Аватары встали слева и справа от Михаи, мгновенно уловив, в чем сложность. Лайм Белл тут же села на корточки и попыталась засунуть обе руки в яму, но Циан Пайл остановил её.

— Стой, Белл! Леопард, доверься мне!

Крупный синий аватар направил Сваебой на правой руке в сторону прохода и воскликнул:

— На счёт три отпрыгни от ямы! Один, два...

Михая понимала, что если вытащит руки из ямы, то та быстро закроется. Но, тем не менее, стоило ей услышать «три!» как она, нисколько не сомневаясь, резко отпрыгнула назад. Одновременно с этим от шагнувшего вперёд Циан Пайла послышалось название незнакомого спецприёма:

— Спайрал Гравити Драйвер![✱]Spiral Gravity Driver, Спиральный Гравиотбойник.

Острие кола скрылось внутри Сваебоя и вместе с этим ствол резко увеличился в размерах. Сверкнула голубая вспышка, и из него вылетела гигантская дрель, по толщине в несколько раз превышавшая кол. Вращающийся металлический столб влетел в пытающую закрыться дыру и с громким скрежетом остановился.

Но тишина продлилась недолго. Сила дрели оказалась выше силы прохода, и металл вновь начал вращаться, испуская во все стороны искры. Дрель впивалась все глубже, и вокруг дыры начали кольцами расходиться трещины.

— О-о... о-о-о... — ревел Циан Пайл, упрямо продолжая давить правой рукой.

Раздался неестественный грохот, словно дрель проломила собой пространство, и границы прохода разлетелись на кусочки.

Расширившаяся до двух метров дыра полнилась тьмой. Ухватив за плечо Циан Пайла, который по инерции чуть не провалился в неё, Михая воскликнула:

— Отличная работа! Дальше я сама!

А затем она немедленно прыгнула в дыру. Михая уже успела погрузиться по грудь, когда увидела, что Пайл и Белл кивнули друг другу, а затем прыгнули вслед за ней.

Куда ведёт этот проход — никто не ведал, но если Аргон не хотела, чтобы Михая следовала за ней, скорее всего, она вела на базу Общества Исследования Ускорения. Там не менее опасно, чем в Мидтаун Тауэре.

Но не успела Михая что-либо возразить, как Лайм Белл уверенно воскликнула:

— Мы идём с тобой! Ведь мы...

Тут голова Михаи полностью погрузилась во тьму и уши её не уловили окончания фразы. Но сердцем она знала, что упустила лишь одно слово: «Друзья».

Как только аватары оказались в теневом тоннеле, их тут же начало уносить течением. Перед глазами стояла сплошная чернота, и даже слуховые ощущения каким-то образом блокировались. Михая попробовала вытянуть руку, но та ничего не нащупала. Оставалось лишь плыть по течению и молиться о том, чтобы их с Пайлом и Белл не разделило, и чтобы им удалось догнать Аргон.

И, конечно же, о том... чтобы им удалось спасти Красную Королеву Скарлет Рейн.

Но одной молитвы здесь недостаточно. Им нужно приложить все свои силы и знания, чтобы дать ей осуществиться.

Михая сгруппировалась и поплыла по чёрному потоку, поклявшись себе в том, что обязательно спасёт её.

***

Сорок пятый этаж Токио Мидтаун Тауэра.

В реальности здесь элитный отель. Ускоренный Мир частично воплощал его архитектуру, и, когда Черноснежка пролетела сквозь дыру в полу, её глазам открылся просторный зал с ровными рядами уходящих вдаль колонн.

Быстро окинув взглядом окрестности, Черноснежка переключила сознание в поисковый режим. На этаже царил полумрак, переходящий в кромешную тьму у стен, и как бы Черноснежка ни вглядывалась, никаких перемещений она уловить не смогла. Но после окончания Огненного Торнадо Утай сказала им, что «попала в кого-то», поэтому она совершенно точно знала, что на этом этаже что-то скрывается.

В реальном мире уверенность в том, что твой снаряд «попал» в кого-то, относилась к области оккультизма и шестого чувства, но в этом мире у неё могли быть весьма веские основания. Даже когда дальнобойная атака попадает в Энеми или дуэльного аватара, находящегося вне поля зрения стрелка, она всё равно восполняет запас энергии для спецприёмов. По количеству энергии можно даже понять, попал ли ты в кого-то или просто разрушил какой-то объект. Утай, как ветеран, не могла ошибиться в расчётах.

Сама Утай приземлилась на пол этажа вслед за Фуко с Акирой и тут же вскинула лук, заряженный очередной огненной стрелой. Скорее всего, она ожидала, что после их приземления немедленно завяжется битва, но, увидев, что противников рядом с ними не наблюдается, она удивлённо прошептала:

— Когда я стреляла снизу, я однозначно во что-то попала...

— Ты уверена, что не получила очков? — тихо переспросила Фуко, и маленькая жрица кивнула.

— Уверена. Либо это что-то решило отступить, получив урон... либо...

— Оно где-то прячется, — закончила её мысль Акира и тут же обвела комнату взглядом бледно-голубых линз.

Но даже её зоркость не помогла ей ничего обнаружить.

Черноснежка на секунду задумалась, а затем обратилась к своим подругам:

— Не страшно, наша приоритетная задача — быстрый побег. Ищем портал, засаду можно игнорировать.

— Согласна, но есть загвоздка.

— Что такое, Карен?

— Я не вижу портала на том месте, где он должен быть.

Слова эти свалились как снег на голову, и Черноснежка, обомлев, уставилась на Акву Карент. Взгляд маски кристального тела обращался на юг.

— Мне несколько раз приходилось выходить отсюда, и я хорошо помню, что портал Мидтаун Тауэра находится у южной стены на сорок пятом этаже.

Черноснежка, Утай и Фуко одновременно перевели взгляды туда же, куда смотрела Акира, и всмотрелись во тьму, уходившую от них на юг на пятьдесят метров. Но они не увидели ни пульсирующего голубого цвета портала, ни отражений этого света. Осталась лишь линия обугленного разлома, тянущегося через весь пол.

— Не может быть... отражённый лазер Метатрона уничтожил портал?.. — прошептала Фуко.

Черноснежка от изумления возразила весьма громким голосом:

— Это невозможно! Порталы неограниченного поля невозможно ни уничтожить, ни передвинуть. Даже если уничтожить под корень здание, в котором он находится, он должен остаться в той же самой точке!

— Я тоже так думаю, но...

И тут...

Акира, продолжавшая вглядываться в то место, где раньше находился портал, вдруг напряжённо прошептала:

— Погодите. Там... там что-то есть.

— ...Что-то?

Как и Фуко, Черноснежка вновь посмотрела на юг и как можно сильнее сфокусировала взгляд. Мир стал казаться контрастнее, и на фоне плотной тьмы этажа медленно всплыло нечто.

Большое, почти три метра в ширину. Похожее на шар, но с такого расстояния сказать что-либо с уверенностью сложно.

— ...Мейден, запусти огненную стрелу в южную стену, — скомандовала Черноснежка.

Утай кивнула и вскинула лук. Выпущенная под углом стрела описала в воздухе дугу и воткнулась в стену у потолка, разогнав тьму оранжевым светом.

— Ч-что... это?! — хрипло обронила от удивления Фуко.

Остальные аватары промолчали, но вытаращили глаза.

Не далее, чем в десяти метрах от расщелины, разделявшей комнату пополам, на полу находился...

Мозг? Именно это слово пришло в голову Черноснежки в первую очередь. Огромный круглый объект, по поверхности которого бежали напоминающие лабиринт выступы и впадины. Сверху его накрывала тонкая пульсирующая сетка, напоминающая сосуды животного... нет, всё-таки человеческого мозга.

Но в то же время шар имел матово-чёрный цвет, а посередине его бежала глубокая горизонтальная впадина. Если человеческий мозг делился на левое и правое полушария, то этот объект разделялся на верхнюю и нижнюю части, и оттого казался ещё более мерзким. Казалось, это мозг какого-то создания, похожего на человека, но в то же время фундаментально отличавшегося...

И тут Черноснежка неожиданно осознала.

Огромный мозг, пульсирующий во тьме. Этот образ ей знаком. Она не видела его лично, но слышала подробный рассказ от Сильвер Кроу и Лайм Белл. Когда они оказались на «центральном сервере Брейн Бёрста», то именно таким перед ними предстал источник темной силы, распространяющейся по Ускоренному Миру.

— Неужели это... — еле слышным голосом прошептала Черноснежка, но с окончанием фразы её опередила Фуко:

— Тело ISS комплекта?..

Трудно поверить в то, что основная цель этой операции (переехавшая на второе место по приоритету) оказалась спрятана не в глубинах огромного Мидтаун Тауэра, а оставлена... вернее, брошена прямо на этаже без какой-либо защиты. Логичнее всего предположить, что это лишь фальшивка, ловушка для тех, кто попытается штурмовать Тауэр, но стоило Черноснежке бросить на объект один только взгляд, как её интуиция немедленно поклялась в том, что она смотрит на настоящее тело. Этот гигантский мозг излучал такое давление и призрачное ощущение, что не мог быть поделкой, призванной отвлечь внимание.

Интуицию Черноснежки поддержали и Акира с Утай.

— Думаю... это оно.

— Мне тоже так кажется...

— Угу...

Кивнув, Черноснежка поборола своё изумление и крепко задумалась.

Если этот мозг — тело ISS комплекта, то его следует немедленно уничтожить. Этим они уничтожили бы все терминалы, паразитировавшие на Аш Роллере и многих других бёрст линкерах, и спасли бы Ускоренный Мир от угрозы. Именно это и есть главная цель той миссии, ради которой Нега Небьюлас и Проминенс объединили силы.

Но в то же время их приоритетной целью всё ещё оставался немедленный выход в реальность, чтобы вытащить кабель, подключённый к нейролинкеру Нико. Если бы им удалось уничтожить тело ценой обнуления очков Красной Королевы, Ускоренный Мир попал бы под такой удар, что уж лучше Черный и Красный легионы разрешат ISS комплектам заразить всех остальных аватаров. Причём речь об ударе как внешнем, так и внутреннем.

Если Акира права, и портал Мидтаун Тауэра действительно куда-то пропал, им нужно немедленно покинуть здание и отправиться к следующему ближайшему выходу, к башне Роппонги Хилз. Но если бы они так поступили, никто бы не смог гарантировать, что во время следующего посещения Мидтаун Тауэра тело комплекта окажется таким же беззащитным. Ещё один вариант — попробовать ударить тело и посмотреть, получится ли его уничтожить по-быстрому, но, во-первых, без шкалы здоровья урон от удара оценить непросто, а во-вторых, этот удар вполне может привести к очень неприятным последствиям.

Черноснежка столкнулась с роковым выбором, в котором нельзя ошибаться, и её подруги прекрасно это понимали. Фуко подошла к ней и быстро, но мягко прошептала:

— Саттян, мы выберем тот же путь, что и ты. Чем бы всё ни закончилось, мы будем нести ответственность вместе.

Акира и Утай кивнули. В их глазах горел неугасимый свет.

Кивнув в ответ, Черноснежка объявила о своём решении своим верным подругам:

— Мы идём в башню Роппонги Хилз прямо сейчас. До неё по прямой семьсот метров, портал находится на сорок девятом этаже. Мы должны успеть за пять минут.

— Есть! — раздался дружный отклик.

Он словно подтолкнул Черноснежку в спину, и она выдвинулась на юг. Роппонги Хилз находится к юго-западу от Токио Мидтауна. Чем спускаться на землю, гораздо быстрее выпрыгнуть из разлома Мидтаун Тауэра с помощью Ураганных Сопл Фуко, которые должны были успеть частично перезарядиться.

Четыре аватара принялись бежать вдоль шрама, оставленного на мраморном здании лазером Метатрона.

И как только они преодолели половину пятидесятиметрового этажа...

Находившийся по правую сторону от них огромный мозг начал реагировать.

— Ло! — воскликнула бегущая позади всех Утай.

Черноснежка рефлекторно перевела взгляд и увидела...

Как чёрная трещина, проходящая по «экватору» мозга, начала раскрываться вверх и вниз.

Первое, что подумала Черноснежка, — что мозг собирается разделиться на «верхнюю» и «нижнюю» части. Но оказалось, что двигается лишь поверхность мозга. Складки морщинились и налезали друг на друга, постепенно обнажая внутреннюю часть.

— Не останавливайтесь, бегите к выходу! — воскликнула Черноснежка, но не смогла отвести взгляд от мозга.

Под раскрывшейся «кожей» оказалась на удивление гладкая и блестящая поверхность, похожая на стеклянную сферу, которую со всех сторон окутывала мозговая ткань. В самом центре сферы всплыла линза, в глубине которой виднелся тусклый свет.

А затем эта линза диаметром около метра неожиданно начала двигаться.

Линза начала крутиться во все стороны вместе со сферой. Эти движения казались настолько живыми, что вызывали просто животное омерзение.

Наконец, линза резко дёрнулась влево, сфокусировавшись на бегущих аватарах.

И тогда Черноснежка поняла.

Этот огромный объект — не мозг, а глаз. Та трещина, что шла по его середине, разделяла не полушария, а веки. Стеклянная сфера внутри — это глазное яблоко. Круглая линза — радужка. Огромный глаз следил за Черноснежкой и о чём-то думал.

В самом центре линзы располагался вертикальный зрачок, от которого глаз становился похож на змеиный. В его глубине мерцал голубой свет, похожий на поверхность воды. Свет такой чистый, что резко выбивается из уродливого дизайна глаза. Этот свет показался ей знакомым... а синий цвет вызвал приятные воспоминания.

— Стойте, — резко прошептала Аква Карент. Её голос звучал на редкость напряжённо, и Черноснежка, Фуко и Утай тут же замерли на месте.

— Что такое, Карен? — спросила Фуко, но Акира ответила не сразу, продолжая смотреть внутрь огромного глаза. А через несколько секунд она с тревогой в голосе сказала:

— Портал находится... внутри этого глаза.

— Э?

— Но как?!

Фуко и Утай сильно удивились. У Черноснежки, продолжавшей заглядывать внутрь глаза, спёрло дыхание. Этот пульсирующий свет оказался сиянием порталов, через которые Черноснежка проходила несметное число раз.

Сходилось всё: оттенок, пульс, размер. Всё именно так, как она помнила.

— И правда... это свет портала! — с надрывом воскликнула Утай.

Ни у Фуко, ни у Черноснежки не осталось возможности оспорить эти слова.

— Н-но... разве неразрушимый портал можно окутать объектом?.. — послышался вопрос ошарашенной Черноснежки.

Ей вторила Фуко:

— И вообще... что такое тело ISS комплекта с точки зрения системы?.. Судя по его внешнему виду, это не дуэльный аватар и не Энеми. Но если это Усиливающее Снаряжение или вещь, то оно должно пропасть в момент Перехода, разве нет?..

И действительно, слова Фуко заставляли задуматься. Если Общество Исследования Ускорения разместило здесь этот чёрный мозг/глаз, то ближайший Переход неограниченного поля должен попросту стереть его. Чтобы избежать этого, нужно перед каждым Переходом прятать его обратно в инвентарь, а затем призывать уже на новом уровне, и повторять вечно. Если учесть, что переходы происходят как минимум раз в семь дней (или раз в десять минут реального времени), такая схема кажется невозможной.

В возникшей ситуации много неясного... но кое-какое решение можно принять уже сейчас.

— Неважно, вещь это или ещё черт знает что, но если внутри него находится портал, то у нас новый план, — вышвырнув сомнения и изумление из своего сознания, Черноснежка с нажимом проговорила: — Мы уничтожим этот мерзкий глаз... это тело ISS комплекта прямо сейчас, а затем выйдем через открывшийся портал. Рейкер, Карен, Мейден...

Звонко взмахнув клинками рук, Черноснежка крикнула:

— Настало время показать всё, на что мы способны! Готовьтесь к атаке!

Аватары откликнулись дружным: «Так точно!». Но решительность их, казалось, звучала вдвое громче, поскольку тьма вокруг них тут же отступила.

Они встали ромбом — спереди Черноснежка, справа от неё — Фуко, слева — Акира, а Утай сзади. Между ними и глазом — около двадцати метров. Вертикальный зрачок, в глубине которого виднелся мерцающий синий свет, смотрел на них механическим безэмоциальным взглядом.

...Нет.

Вдруг веки глаза слегка прищурились. Казалось, он насмехается над ними.

Трёхметровое тело испустило тёмную волну, похожую на тень. И стоило ей коснуться Черноснежки, как та поняла: этот глаз переполняет злоба. Он полон жажды разрушений, воплей и смерти такой силы, что она превратилась в чёрную жидкость, которая уже с огромным трудом умещалась в этом теле.

Свет портала, видный сквозь зрачок, вдруг потемнел и стал кроваво-красным.

На мозговой ткани, окутывающей глаз, начали с щелкающими звуками всплывать похожие на опухоли наросты. Они быстро надулись, словно паруса, а затем дружно лопнули, выплеснув наружу вязкую жидкость и странные объекты.

Небольшие двадцатисантиметровые глаза. Зрачки их, как и у тела, светились грязным красным светом, но снизу к ним крепилось несколько длинных тонких ног. Стоило им упасть на пол, как они тут же начали ползать, напоминая насекомых. Их около дюжины.

— К-кажется, именно их задело моё Торнадо! — кратко проговорила Утай, вскидывая лук.

Хоть она и относилась с уважением ко всем живым существам, глаза на ножках вызывали у неё лишь отвращение. К тому же, вряд ли эти глаза относились к безобидным созданиям Ускоренного Мира.

— Будьте осторожны — скорее всего, это и есть терминалы ISS комплектов! Они могут заразить нас, если их коснуться. Убейте их, пока они не подобрались ближе!

Глаза, беспорядочно бегавшие вокруг тела, вдруг дружно устремились к аватарам, словно реагируя на слова Черноснежки.

Запела тетива лука Утай. Огненная стрела пронзила один из комплектов и вспыхнула, но скорострельность лука всё же весьма ограничена. Огонь поджёг в сумме четыре глаза, но ещё восемь перебежало по их трупам на тонких, словно иглы, ножках и побежало дальше.

— Дес бай Барраж!

Правая нога Черноснежки начала беспорядочно «отпинываться» с такой скоростью, что за ней не могла уследить даже она сама. Попав в зону поражения, в которой нога наносила сотню ударов в секунду, красные глаза немедленно лопались.

Опираясь на остриё левой ноги, касающееся пола, Черноснежка постепенно вращалась вправо. Шквал её атак, оставлявший за собой едва заметный серый след, уничтожал все глаза, пытавшиеся подобраться к ней. Пусть сила ISS комплектов и ужасает, пусть они и пытаются ввергнуть Ускоренный Мир в хаос, сами по себе комплекты, судя по всему, не могут даже использовать свои Инкарнационные техники и вынуждены лишь пытаться заразить аватаров через непосредственный контакт.

Спецприём Черноснежки уничтожил семь глаз, а последнего добила Фуко, пригвоздив к полу острым каблуком. Фирменными техниками Скай Рейкер считались удары открытыми ладонями, но даже Железная Длань не желала притрагиваться к этим глазам рукой.

У них не ушло и десяти секунд, чтобы расправиться с дюжиной комплектов, порождённых телом, но трудно поверить, что ISS комплекты, которые с точки зрения системы должны быть Усиливающим Снаряжением, могут передвигаться по собственной воле. Конечно, на ум приходила Броня Бедствия, обладавшая собственным разумом, но и она не могла действовать самостоятельно, не паразитируя на ком-либо.

Так что же такое эти ISS комплекты? Каким образом Обществу Исследования Ускорения удалось создать их?

Осознав, что вновь задаётся посторонними вопросами, Черноснежка одумалась и воскликнула:

— Нужно атаковать тело, пока не появились новые глаза! Готовьте самые сильные атаки!

Под «самыми сильными атаками» она понимала то, что Систему Инкарнации придется использовать в полную силу.

Беспечное использование Инкарнации на неограниченном поле может привести к тому, что к месту применения сбегутся крупные Энеми, но на сорок пятом этаже небоскрёба об этом можно не беспокоиться. К тому же, когда побеждаешь Инкарнацией бёрст линкера, немудрено проникнуться чувством превосходства и могущества, а они могут затянуть на «темную сторону». Впрочем, в бою против бездушного глаза опасаться нечего.

Аватары зажглись разноцветными Оверреями, осветив мраморный пол, и приготовились к синхронной атаке.

Черноснежка глубоко вдохнула, собираясь воскликнуть: «Огонь!»...

Но тут на пустующем этаже раздался весёлый голос дуэльного аватара мужского пола:

— Вижу, ты, как всегда, безжалостная. Я так рад, что ты с той поры ничуть не изменилась.

— Кто здесь?! — воскликнула Черноснежка вместо того, чтобы отдать приказ об атаке.

Этаж, соответствующий в реальном мире фойе отеля, загромождали ряды мощных колонн. Спрятаться за ними проще просто, а из-за того, что со всех сторон раздается сложное, многократно отражённое эхо, определить, откуда доносится голос, почти невозможно.

Но Черноснежка ощутила, что этот голос доносился от тела ISS комплекта.

Ощущение оказалось верным лишь наполовину.

Щёлк. Щёлк. Послышались звуки шагов по твёрдом полу, и из-за глаза вышел дуэльный аватар.

Когда терминалы только появились, они какое-то время лишь беспорядочно бегали возле тела. Они должны были увидеть этого аватара, но не напали на него, а значит, он сам должен быть владельцем комплекта... что автоматически определяло его во враги. Значит, его следовало немедленно уничтожить вместе с телом.

Но как только перед глазами Черноснежки появился первый ботинок аватара, продиктованное логикой решение мгновенно вылетело из головы.

Высокий бронированный ботинок.

Позванивающая на пятке шпора

Но главное — цвет. Этот до невозможного чистый...

Красный цвет.

— Не может... быть...

Послышался голос одной из подруг Черноснежки. Она и сама хотела произнести эти слова, но рот аватара словно сковало льдом.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Шпоры прозвенели ещё три раза, а затем аватар остановился.

Аватар мужского пола встал с левой стороны от шкуры тела ISS комплекта. Он потянулся к широкополой шляпе и приветственным жестом приподнял её.

— Привет, Лотос. Давно не виделись.

Оцепеневшее сознание Черноснежки услышало, как из её собственного рта донёсся хриплый голос:

— Красный Король... Рэд Райдер...

[[image:/storage/reader-images/0f7dcd6a9024fd090a5cf275cb0ca02dbb0c568f.jpg]]

----------

Том 15 Глава 210

— Т... Тиютаку? Ч-что вы тут делаете?!

Хотя здравый смысл бёрст линкера и диктовал, что в Ускоренном Мире пользоваться настоящими именами нельзя, даже если рядом никого нет, Харуюки их появление удивило настолько, что он не удержался и назвал своих друзей детства по именам.

В ответ на это сидевшая верхом на Циан Пайле Лайм Белл недобро сверкнула глазами и сказала:

— Будто неясно, Кроу. Мы с Пард пришли тебя спасать.

Вслед за ней заговорил лежавший на полу Пайл:

— А на самом деле мы оказались здесь после того, как погнались за Аргон Арей.

— Пард?.. Аргон?

Харуюки удивлённо огляделся по сторонам. Но зал вокруг него всё так же пуст, и в нём нет ни Блад Леопард, ни Аргон Арей. Харуюки ещё несколько секунд ворошил свою память, но он действительно видел лишь как из теневого коридора выпрыгнули два аватара — Пайл и Белл.

— Но кроме вас здесь никого нет...

— Э?! — фраза Харуюки заставила Тиюри соскочить со спины Такуму и быстро оглядеться. — Не поняла... ладно Аргон, но мы с Пард прыгнули в яму вместе и передвигались рядом с ней...

Вслед за этим встал Такуму и, осматриваясь, вопросил:

— И вообще, где мы находимся?..

— Я и сам не уверен, но, похоже, что это главная база Общества Исследования Ускорения... — ответил Харуюки.

Сразу после этого белая трёхмерная иконка медленно выплыла вперёд и, мерцая фосфорным светом, сказала:

— Обмениваться информацией ты, конечно, можешь, но разве у тебя нет задания поважнее?

— Э... а, т-точно! — воскликнул Харуюки и перевёл взгляд на лестницу в глубине зала.

Он остановился посреди зала только из-за внезапного появления Тиюри и Такуму, но на разговоры нет ни секунды. Ему нужно как можно быстрее нагнать проходившего через эту комнату Блэк Вайса и отбить у него Нико.

— Кроу, что это за штукенция?

Тиюри удивлённо склонила голову и потянулась к иконке, но Харуюки тут же схватил её за руку. Судя по её реакции, они не слышали голоса. Харуюки не знал, как они отреагируют на новость о том, что эта иконка — Энеми Легендарного класса Архангел Метатрон, поэтому зашагал вперёд и сказал:

— О-об этом я расскажу как-нибудь потом. Важнее другое — по той лестнице недавно поднялся Блэк Вайс. Рейн ещё с ним...

— А что же ты молчишь?! — воскликнула Тиюри, после чего сама схватила Харуюки за руку и бросилась бежать.

Затихшая иконка поплыла справа от Харуюки, а с левой стороны пристроился Такуму, который прямо на ходу начал строить догадки:

— Я полагаю, что тот теневой коридор, через который прошли я, Белл, Пард и Аргон, Блэк Вайс установил заранее. Возможно, такие проходы могут быть даже постоянными, ведь на неограниченном поле могут существовать участки «вечной тени», которые не освещаются ни на каких уровнях — например, зоны под автомобильными и железнодорожными мостами. В таком случае вполне проходы могут иметь и развилки...

— Значит, ты считаешь, что Пард и Аргон свернули на развилке и пошли через другой коридор? — спросил Харуюки. Такуму стал выглядеть ещё более задумчиво.

— Всё это — лишь теория... но если это и так, мне всё равно кажется, что большая часть коридоров должна вести на базу. И если я прав, то Пард где-то в этом здании и тоже ищет Красную Королеву. А раз все мы преследуем Вайса, то когда-нибудь должны встретиться.

— Это точно... уверен, Пард бы сказала, чтобы мы в первую очередь думали о спасении Рейн, а не о воссоединении с ней, — ответил Харуюки, кивая.

Бежавшая впереди Тиюри ненадолго обернулась и прокомментировала:

— Хватит уже догадки строить! Ну же, вперёд!

А затем три бёрст линкера пятого уровня и один Энеми Легендарного класса (вернее, фрагмент) на полной скорости побежали по лестнице наверх.

Мраморная лестница оказалась на удивление длинной.

Она делилась на пролёты по двадцать ступеней, но следующий этаж упорно не хотел появляться перед ними. Из-за этого эти пролёты вскоре начали напоминать Харуюки пожарную лестницу в их высотном жилом доме, но с одним важным различием — здесь дверей нет в принципе, и поэтому им оставалось лишь бежать наверх.

Как правило, здания на неограниченном поле воссоздавали реальные не только по координатам, но и по внутреннему устройству, но неужели такая длинная лестница существует и в реальности? Если они в высотном здании, то где двери на площадках? Раз их нет, то они либо в башне, похожей на Старую Токийскую, либо в глубоком подвале...

Половину сознания Харуюки занимали размышления, а другая слушала разговор его друзей.

— Кстати, Пайл, та техника, которой ты разворотил вход в коридор теней — какая-то новая? Я её раньше не видела, — спросила его Тиюри, и Такуму почесал затылок левой рукой.

— Да нет, это мой бонус за третий уровень, так что я её уже больше года знаю.

— Э? Тогда что же ты её не применяешь?! Если ты смог с её помощью пробить в земле такую дыру, она должна быть жутко мощной, разве нет?

— Эм-м, с ней есть одна загвоздка, которую я заметил сразу после того, как выучил... она годится лишь для приложения вертикальной силы в направлении земли, и поэтому ей крайне редко удаётся воспользоваться. Фактически, она сделана для того, чтобы добивать лежащих противников, но поскольку запускается очень медленно, у врага есть много времени, чтобы избежать удара... а уворачиваться от контратаки, когда твоя дрель застряла в глубине земли — та ещё задача...

— Эх-х, а ведь она так клёво называется и выглядит.

«Да-а, в этом и есть основная проблема со спецприёмами», — невольно подумал Харуюки.

Все накопленные к пятому уровню бонусы Харуюки вложил в совершенствование «полётной» способности, но нельзя сказать, что выбирал он делал с лёгким сердцем. Каждый уровень меню предлагало ему на выбор четыре бонуса, и одним из них, обязательно — спецприём. Прямо в меню демонстрировался и анимированный силуэт аватара, и название, которое так здорово звучало бы в разгар боя. Харуюки с трудом боролся с искушением. Не отговори его Черноснежка, выступавшая не только в роли «родителя», но и учителя, он поддался бы на него один-два... а то и три-четыре раза.

По словам Такуму (которые удалось вытянуть с большим трудом), его «родитель» сказал ему учить новые спецприёмы, что он и делал со второго по четвёртый уровни.

И, в отличие от Черноснежки, которая старалась заставить Харуюки подумать и прийти к выводу самостоятельно, в случае Такуму это были прямые приказы, не учитывающие никакие сомнения самого Такуму. Конечно, Харуюки не хотелось плохо выражаться о «родителе» своего лучшего друга, но он не мог назвать приказы «наставлениями».

Кроме того, когда «родитель» Такуму узнал, что его «ребёнок» опустился до опасной зоны по очкам, он не стал помогать ему и вместо этого решил использовать в качестве подопытного кролика для экспериментов с троянской программой. В конце концов «родителя» подвергли резкой критике за злодеяния, а затем Синий Король Блу Найт изгнал его из Ускоренного Мира Ударом Возмездия...

Но в конце своего рассказа Такуму добавил:

«Я благодарен своему родителю за то, что он выбрал меня в качестве «ребёнка» и открыл передо мной Ускоренный Мир. То, что я изучал лишь спецприёмы, то, что я поддался на искушение троянской программы — исключительно мои выборы, и только я несу за них ответственность».

Но в то же время он признавал: иногда ему хотелось всё начать сначала...

— Всё только начинается, Таку, — обратился Харуюки к нему по настоящему имени, продолжая перепрыгивать ступеньки. — Как именно нужно развивать дуэльного аватара, понимаешь только на высших уровнях. И кроме того, эта твоя техника безумно мощная, когда её удаётся применить. Я под неё попадал, я знаю!

На ум сразу пришли воспоминания о том, как аватаром Харуюки пробили пять этажей здания во время их первой битвы. Казалось, что со стороны горизонтальных прорезей маски бежавшего слева аватара донеслась натянутая усмешка.

— Хватит уже напоминать. Но если ты уверен, Хару, я постараюсь придумать, как её ещё можно использовать.

— Во-от, во время следующих битв за территорию надо попробовать её скомбинировать с моими атаками, — предложил Харуюки.

Как ни странно, первой на эту идею отреагировала летевшая справа от него иконка, Архангел Метатрон:

— ...Что ещё за «битвы за территорию»? О чём ты?

— Э? Э-э...

Харуюки уже открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл обратно. Поскольку голос Метатрон передавался в его мозг телепатией, Тиюри и Такуму её не слышали. С их точки зрения Харуюки неожиданно начал говорить сам с собой.

Впрочем, сама Метатрон в его положение входить не собиралась, поскольку с её стороны тут же раздался ещё более строгий голос:

— Сообщи запрошенную информацию немедленно.

— Х-хорошо! Б-битвы за территорию — это схватки между Легионами за право управления зонами... а Легионы — это...

— Это я и сама знаю. Хм-м... значит, вы, воины, сражаетесь между собой за клочки земли на нижнем поле?

— Ну-у, можно и так сказать... — согласился Харуюки.

Тут к нему обернулась недоверчиво выглядящая Тиюри:

— Эй, Кроу, что это ты там бормочешь?

— А-а, понимаешь...

К счастью (?), в этот самый момент Харуюки увидел впереди то, чего они так долго ждали. В стене, к которой вела лестница, зияла прямоугольная дыра, за которой начиналась тьма.

— Б-Белл, смотри! Впереди! — воскликнул Харуюки, указывая пальцем.

Тиюри обернулась и с облегчением обронила:

— М?.. А, ну слава богу, выход! Я уже начала бояться, что карта зациклилась.

— Я уже забыл, сколько пролётов мы пробежали, — заметил Такуму и тут...

— Двадцать четыре, — вдруг добавила Метатрон голосом, который слышал лишь Харуюки.

Взбежав по последнему пролёту на двадцать пятую площадку, Харуюки тут же прижался к стене у проёма и осторожно заглянул внутрь.

Как и внизу, от проёма вдаль уходил тёмный коридор. Никаких перемещений не видно, но весьма вероятно, что и этот коридор охраняют приручённый Энеми. Однако если по этому коридору проходил Блэк Вайс, то мешкать нельзя.

Благодаря тому, что он встретился со своими верными друзьями, Харуюки чувствовал себя немного расслабленно. Глубоко вздохнув, он вновь максимально сосредоточился.

«Жди меня, Нико. Я обязательно спасу тебя.

Рин, потерпи ещё немного. Потом мы вернёмся в Мидтаун Тауэр и быстро уничтожим тело ISS комплекта».

Мысленно поклявшись подругам, Харуюки быстро проговорил:

— Это здание патрулируют Приручённые Энеми. Если обнаружите — немедленно сообщите.

— Разумеется!

— Так точно!

— Ладно.

Среди ответов вновь затесался один неожиданный, но Харуюки убедил себя, что скоро привыкнет, а затем приглушённо воскликнул:

— Хорошо, идём!

Они прошли через прямоугольный проем и побежали по коридору, соблюдая предельную осторожность. Метров через 30 коридор поворачивал направо. Ненадолго остановившись и заглянув за угол, они резко завернули.

И увидели впереди оранжевый свет.

Он шёл со стороны длинных окон, проделанных в левой стене коридора.

Сквозь них на землю коридора падал под углом свет заходящего солнца, рассеянный в облачном небе. На противоположной стене тоже расположилось множество стеклянных окон и несколько раздвижных дверей.

Хотя они попали сюда впервые, место показалось Харуюки смутно знакомым. Причину выразила стоявшая сзади Тиюри:

— Э?.. Это что, школа?..

Именно. Этот коридор как две капли воды похож на школьный. За дверями с правой стороны —классные комнаты.

Вместо базы зловещей организации они вдруг попали в совершенно обыденное местечко, и такой переход наполнил Харуюки неприятными чувствами. Осторожно пройдя вперёд, он выглянул в ближайшее левое окно.

За прозрачным стеклом виднелись привычные храмы уровня Закат, но было и несколько крупных строений, которых эффект «обрушения со временем» совершенно не коснулся. За ними начинались руины, уходящие к горизонту, а вдали виднелся шпиль, пронзающий самое небо.

— Э-э... там случайно не Старая Токийская Башня?.. — прошептал Харуюки.

Такуму встал справа от него, заглянул в окно и подтвердил догадку:

— Похоже на то. Судя по расположению солнца и размеру Старой Токийской Башни, это здание находится к юго-западу от башни... примерно в двух километрах...

Харуюки тут же попытался мысленно сопоставить расчеты с картой, но о южных районах он знал прискорбно мало. Хотя несколько часов назад он и смотрел в эту сторону с вершины той самой Башни, вид с земли и с неба несопоставимо отличался.

Но тут послышался тихий голос Тиюри, в какой-то момент успевшей встать слева от него:

— Школа в двух километрах на юго-запад от Сибы... выходит, это... не может быть, это же...

Но договорить она так и не смогла.

Из глубины коридора донеслись звуки тяжёлых шагов. Это наверняка рыцарь, патрулирующий коридор. Едва ли к ним приближается взбежавший по какой-то другой лестнице рыцарь из подвала, так что там другой Энеми, пусть и того же типа. Значит, на голове его надета Приручающая корона, которую нужно разрушить, чтобы Метатрон смогла его деактивировать.

Втроём уничтожить корону далеко не так сложно, но им следует избегать ненужных битв. Харуюки решил обойти Энеми снаружи, приставил руку к стеклу и изо всех сил надавил.

Но хотя на вид стекло не толще двух-трёх миллиметров, оно не треснуло и лишь слегка заскрипело. Харуюки успел уже удивиться тому, насколько оно крепкое по сравнению с привычной хрупкостью заката, но тут иконка возле него сокрушённо мигнула, и он тут же понял. Здание, как и подвал, непонятным образом защищено.

Увидев его попытку, Такуму вскинул Сваебой на правой руке и направил на окно, но Харуюки одёрнул его за левую руку.

— Это здание неразрушимое. Нам придётся переждать в одной из комнат.

Сказав это, он задумался о том, что двери могут быть заперты, но Тиюри уже успела подлететь к противоположной стене и сдвинула в сторону ближайшую дверь.

— Сюда, сюда! Быстрее, он уже близко!

Бросив быстрый взгляд вглубь коридора, Харуюки увидел вдали огромную фигуру рыцаря, которая, казалось, тёрлась об потолок. Тут же забежав в класс вместе с Такуму, они осторожно, стараясь не издавать шума, закрыли за собой дверь.

Методы, к которым Энеми прибегают для поиска своих врагов (естественно, речь шла о бёрст линкерах) отличались от типа к типу. Звери искали по запаху, насекомые по вибрациям. Существуют и Энеми, обладающие шестым чувством, и немедленно обнаруживающие любого аватара, попавшего в их зону внимания. Гуманоидные же полагались в основном на зрение и слух. Другими словами, если спрятаться и не издавать ни звука, есть неплохие шансы остаться незамеченным.

Комната за дверью, как и коридор, вызывала стойкие ассоциации со школой. Конечно, кафедры и шкафчиков для одежды здесь нет, зато есть шесть аккуратных рядов мраморных парт. Именно между ними и спрятались аватары, внимательно вслушиваясь в звуки шагов.

Когда тяжёлая поступь Энеми раздалась совсем рядом с дверью в класс, Харуюки ошарашенно округлил глаза. Если тяжёлое тело Циан Пайла кое-как удалось спрятать, заставив его лечь на пол, то белая объёмная иконка продолжала, как ни в чём не бывало, парить над партой. Её должно быть прекрасно видно сквозь окно кабинета. Резко вытянув руку, Харуюки схватил её и спрятал под себя.

— Как ты смеешь! Немедленно отпусти меня! — тут же раздался в голове пронзительный упрёк Метатрон, но Харуюки, продолжая сжимать её обеими руками, тихо шепнул:

— Прости, но посиди пока тихо!

— Да ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?! Не будь я в форме терминала, я бы тебя прямо сейчас испепелила за то, что ты так обращаешься с одной из Четырёх Свя...

— Да знаю я, знаю. Потом, если хочешь! — приговаривал Харуюки, отчаянно удерживая иконку.

И тут мерно шагающий Энеми остановился. Огромный силуэт закрыл пробивающийся в окно кабинета свет, и внутри повис полумрак. Харуюки ощутил, как рыцарь заглядывает внутрь класса. Видимо, он услышал шёпот.

Даже если бы он заметил аватаров, рыцарь вряд ли смог бы протиснуться в дверь класса. С другой стороны, команда Харуюки и сама не могла преследовать Вайса, будучи запертой в комнате. Масштабная битва же могла привести к тому, что к ним сбежались бы и другие Энеми, уменьшая шансы на спасение Нико.

«Уходи, уходи», — мысленно обращался к рыцарю Харуюки. Неизвестно, услышал ли он эту телепатию, но сразу после этого Энеми развернулся и пошёл дальше. Судя по звукам шагов, он сначала прошёл влево до поворота, а затем развернулся. Вновь пройдя перед кабинетом, рыцарь исчез в том направлении, откуда пришёл.

Когда звуки шагов, наконец, утихли, Харуюки выдохнул и разжал хватку. Вырвавшаяся на свободу трёхмерная иконка тут же неистово засияла.

— Попомни мои слова, за свою грубость ты будешь расплачиваться ещё тысячу лет. Клянись, что станешь на это время моим слугой и будешь выполнять все мои приказы. Потому что иначе...

— Хорошо, клянусь-клянусь, — пробормотал Харуюки.

Повернувшись налево, он встретился с вопросительными взглядами Тиюри и Такуму.

— Кроу... а теперь заканчивай дурью маяться и объясни, что это за букашка.

— Вы ещё и букашкой меня смеете называть?! Я этого не потерплю!

Харуюки покачал головой, задаваясь риторическим вопросом о том, как он вообще оказался в такой ситуации. Но тут...

Такуму вдруг резко раскинул руки, обхватил ими Харуюки и Тиюри, а затем резко прижал к полу.

— Хару, Ти, прячьтесь!

— Ч-что такое? Энеми ещё не вернулся.

— Я не про коридор... снаружи, за окном!

К голосу Такуму примешалось столько напряжения, что Харуюки невольно извернулся и посмотрел в окно на западной стене класса.

За стеклом он увидел белоснежный храм... вернее, стену школы, которая со всех сторон окружала внутренний двор. Двор у этой школы — раза в два больше, чем у Умесато, и в ширину метров пятьдесят. Земля выложена мраморными плитами, а в самом центре находится возвышение, напоминающее алтарь, но больше глаз во дворе ни за что не цепляется. Входом и выходом служила большая арка с южной стороны.

И в сквозь нее как раз проходила фигура.

Но не патрульный рыцарь. Маленький чёрный аватар, излучающий плотную ауру. Аватар состоял из тонких плит и мог принадлежать лишь Блэк Вайсу. Похоже, он обошёл коридор по кругу и как раз добрался до двора. Двор — тупик, а значит, он Блэк Вайсу и нужен.

На руках пластинчатый аватар держал потерявшего сознание алого. Едва Харуюки увидел израненную Нико, как в груди его вновь вспыхнул пылающий гнев. Он попытался было вырваться из хватки Такуму и броситься к окну, но друг крепко прижал его за плечо и шепнул:

— Не вздумай бежать в бой, не подумав, Хару!

А затем послышался и голос Тиюри:

— И вообще, эта школа ведь неразрушима! Тебе не сломать окно!

Увы, но эта заметка попала в яблочко. Даже если бы Харуюки с разбегу прыгнул в окно, стекло, отделявшее кабинет от двора, не поддалось бы. Он лишь сообщил бы Вайсу, где они прячутся.

— Но... у нас нет времени идти к арке!.. — прохрипел сгорающий от нетерпения Харуюки.

«По нашему плану, Вторая Красная Королева должна сегодня покинуть Ускоренный Мир».

Именно так сказал Вайс Харуюки в подвале. Как именно они собираются лишать её очков, он не уточнил, но уже через несколько минут... а в худшем случае, секунд, они могли начать «казнь». Пусть он и знал, что окно не разобьётся, но других вариантов, кроме отчаянной попытки проломить его, Харуюки не видел...

— Успокойся, маленькая птичка, — голос, раздавшийся в его голове, нёс такой холод, что смог слегка остудить сознание Харуюки. — Сколько раз я должна тебе повторять? Раз ты теперь мой слуга, то в первую очередь я хочу, чтобы ты прекратил действовать безрассудно.

— Н-но у нас нет времени!..

— Замолчи и слушай меня.

Маленькая иконка выплыла перед ним и ослепительно вспыхну, словно в наказание. Харуюки пришлось послушно кивнуть. Он ещё раз посмотрев в окно и увидел, что пластинчатый аватар неспешным шагом приближается к алтарю в центре двора.

Вновь переведя взгляд на иконку, Харуюки как можно быстрее проговорил:

— Я выслушаю тебя, но не могла бы ты говорить так, чтобы тебя слышали и мои друзья?

— Хоть мне и неприятно обращаться к людям, которые не могут расслышать мой сжатый голос, похоже, что выбора нет. Надеюсь, вы понимаете, что честь услышать мой обычный голос — шанс, который не каждую сотню лет выпадает.

Пока Харуюки пытался понять, почему она звучала такой недовольной, свет иконки несколько померк. Вслед за этим раздался голос, который он услышал уже не сознанием, а ушами:

— Причина, по которой это здание сильнее прочих...

Такуму и Тиюри ошарашенно подались назад, но Метатрон, ничуть не обратив внимания, продолжила:

— ...в том, что всё оно, по всей видимости, определено как эксклюзивная собственность одного из воинов вроде вас.

— Э...

Решив пока не задавать лишних вопросов об иконке, Такуму переспросил:

— Другими словами, вы говорите, что это дом игрока?..

Скорее всего, Такуму ощутил уровень информационного давления этого голоса, и потому обратился к иконке на «вы». Тиюри же продолжала говорить своим обычным тоном:

— Да ладно? Такая огромная школа? Целиком?!..

У самого Харуюки процесс «мысль > понимание > изумление» занял на полсекунды больше, но и он ошарашенно выпучил глаза.

Дома на неограниченном нейтральном поле (например, «Аэрохижина Фуко» на вершине Старой Токийской Башни) действительно неразрушимы. Но все дома, о которых знал Харуюки, располагались в укромных местах и по размеру не превышали двухкомнатной квартиры. Он никогда не слышал, что игрок может заполучить в собственность целое здание школы. Будь такое возможно, Черноснежка давным-давно выкупила бы здание Умесато.

Но, во-первых, со словами Метатрон, которую можно назвать богиней неограниченного поля, спорить невозможно, а во-вторых, это действительно объясняло неестественную прочность стен и окон. Решив, что на данный момент лучше всего всецело верить словам Метатрон, Харуюки спросил:

— Если это дом игрока, то через стены нам никак не пробиться?

Ответ разумного Энеми заставил трёх аватаров оторопеть:

— У вас, воинов, есть сила, способная вмешиваться в основы этого мира.

— Основы... вмешиваться?.. Погоди, ты что, говоришь о Системе Инкарнации?..

— Я не знаю, как именно вы называете эту силу. Мы, создания, слышим особый звук, когда вы её применяете, и поэтому мне такой вариант не нравится, но других способов пробиться сквозь строение я не вижу.

Фраза про «особый звук» явно требовала дополнительных пояснений, но в целом Метатрон однозначно говорила о Системе Инкарнации, способной «переписывать» реальность Ускоренного Мира. Её эффект мог разительно отличаться, начиная от скромного увеличения радиуса атаки или перемещения неподвижного Усиливающего Снаряжения, заканчивая фееричными представлениями, вроде причинения вреда игрокам, которым нельзя нанести урон, или даже стирания воспоминаний человека.

Конечно же, чем важнее правило, которое требовалось нарушить, тем сильнее должен быть мысленный образ. Поскольку с защитой дома игроков не сравнится даже земля поля, слабая Инкарнация не сможет даже оцарапать их.

Но другого выхода нет. Если они хотят спасти Нико, нужно прямо сейчас разрушить стену, отделяющую комнату от двора.

Харуюки принял решение мгновенно.

— ...Хорошо.

Кивнув, он крепко сжал правый кулак. Такуму, до сих пор не убравший с него руки, и стоявшая рядом Тиюри дружно обронили «Хару...», но затем тоже уверенно кивнули.

— Я помогу, — сказал Такуму.

Ответив «спасибо», Харуюки ещё раз поднял голову и посмотрел во двор.

Блэк Вайс как раз успел добраться до центра и положить Скарлет Рейн на прямоугольный алтарь. Медлить нельзя. Харуюки подкрался к окну снизу и приставил пальцы правой руки к мрамору. Такуму приблизился сбоку и схватил рукой выглядывающий из Сваебоя кол.

— Циан Блейд, — приглушённо объявил он название техники.

Выдернутый кол засветился синим Оверреем, превращаясь в длинный меч. Растрескавшийся Инкарнационный клинок, повреждённый во время боя с Мажентой Сизза, прислонился к ладони Харуюки, а затем Такуму уверенно кивнул.

— ...Давай, — дал команду Харуюки, после чего сфокусировал своё воображение на правой ладони и крикнул: — Лазер Сорд!

Серебряный свет, который испустила ладонь, впился в стену, осыпав всё вокруг себя ослепительными искрами.

— О-о-о! — взревел Такуму, вонзая клинок в стену.

Остриё клинка испустило несколько синих струй. Их Оверреи слились один, осветив всю комнату голубым светом.

Скорее всего, Блэк Вайс уже заметил происходящее. Кроме того, они вполне могли привлечь внимание бредущего по коридору рыцаря «особым звуком». На счету каждая секунда.

«Про... би... ва-ай!..» — молился Харуюки, напрягая волю до предела.

Обе их техники — базовые. По классификации базовых типов Инкарнаций, «Лазерный Меч» Харуюки относится к типу Увеличение Радиуса Атаки, а «Циановый Клинок» Такуму к типу Увеличение Силы Удара. По сравнению с той порой, когда они только научились этим приёмам, их техники стали намного сильнее и вызывались гораздо быстрее, но до мощных Инкарнаций второго уровня высокоуровневых бёрст линкеров им ещё очень далеко.

Будь здесь Блэк Лотос или Ардор Мейден, они бы мигом раздробили/расплавили стену, открыв в ней проход. Но сейчас они, как и Харуюки, сражались в своей битве, пусть и далеко.

До сих пор победы Харуюки не обходились без помощи Черноснежки, Фуко, Утай, Акиры, Нико или Пард. Из-за этого в душе его поселилось чувство, что рядом с ним всегда есть старшие бёрст линкеры, которым он может доверять.

Но однажды у любого птенца наступает время, когда он должен выпорхнуть из родительского гнезда. Должно прийти время, когда он должен будет встать перед лицом трудностей самостоятельно.

И сейчас как раз такое время.

— У-у... о-а-а-а-а!

Воображение столь яркое, что едва не выжигало его душу, фокусировалось в одной точке на кончике его ладони. В сознании Харуюки уже не осталось даже слова «пробивай», оно превратилось в чистый поток серебряного света. Оверрей его правой руки вбивался в стену, сжимался и сиял, словно звезда.

— Кх... у-у, о-о, о-о! — кричал рядом с ним Такуму, пытаясь пробить стену мечом, который сжимал обеими руками.

Из точки соприкосновения то и дело вылетали искры, пересекавшие классную комнату насквозь и разбивавшиеся на другие искры.

Мраморная стена, впитывавшая их Инкарнации, содрогалась и изо всех сил сопротивлялась давлению. На её поверхности появились два бледно-фиолетовых кольца цвета системных сообщений, которые начали заползать и на окна, и на пол. Но... на самой стене по-прежнему не появилось ни царапины.

Задумайся он хоть на мгновение о том, что у них не получится, и мысль немедленно воплотилась бы в реальность.

Поэтому Харуюки продолжал фокусировать образ, полный решимости выжечь своё сознание, если потребуется. Мир перед глазами поплыл, грохот комнаты начал отходить вдаль, а ощущения аватара начали тускнеть... но тут...

— У... йяа-а-а-а-а-а! — раздался позади них третий вопль, а затем мир осветился третьим светом.

Поток свежего, зелёного света прошёл между Харуюки и Такуму, и тоже впился в стену. Голос и цвет принадлежат Лайм Белл, аватару Тиюри. Но она не произносила название спецприёма. А значит, этот зелёный свет — не просто световой эффект, а Оверрей, чудесное свечение, рождённое Системой Инкарнации.

«Но как, ведь Тиюри не умеет использовать Инкарнацию?» — пронеслась в его голове мысль и исчезла, словно затухший фейерверк. Харуюки вновь сфокусировал все оставшиеся силы в своём воображении.

Друг с другом сплелись серебряный, синий и зелёные оттенки, образовав поток чистого небесного цвета, который разбил защиту цвета системного окна. Затем он впился в мрамор и по нему сразу побежала маленькая трещинка. Затем вторая, третья...

Твёрдая стена разлетелась с невероятно громким звуком, словно её пробили кувалдой.

Харуюки почувствовал резкую слабость, словно по нему прошла отдача. Но не успел он упасть в обморок, как вперёд начал заваливаться стоящий за спиной зелёный аватар. Кое-как устояв, Харуюки протянул правую руку. Одновременно с ним Такуму вытянул левую, и они оба поймали Лайм Белл.

Харуюки так обрадовался тому, что им удалось пробить защищённую системой стену, и так изумился Инкарнации Тиюри, что на мгновение замер. И тогда...

— Стена сейчас закроется! Вперёд, быстрее! — раздался в его голове строгий голос, перезапустив сознание Харуюки.

Границы двухметровой дыры, пробитой в стене, засветились фиолетовым цветом. Один за другим вспыхивали маленькие кубики системного цвета, образуя всё новые объекты и постепенно закрывая дыру.

Быстро переглянувшись, Харуюки с Такуму перехватили Тиюри и кинулись вперёд. Дыра оказалась довольно узкой для трёх человек, но кое-как протиснуться они смогли, после чего кубарем перекатились по полу двора, расположенного на полметра ниже первого этажа. Стена продолжала быстро чиниться, и уже через секунду после того, как вслед за ними пролетела иконка, она со звонким звуком полностью залаталась. За мгновение до того, как она окончательно закрылась, со стороны коридора послышалась поступь несущегося со всех ног Энеми, но о нём можно уже не беспокоиться. И, если на то пошло, беспокоиться нужно вовсе не о нём.

Как только Харуюки поднял голову, он увидел метрах в двадцати от себя Блэк Вайса. Уже в третий раз за сегодня они оказались друг около друга. Пластинчатый аватар стоял к ним боком, а прямо перед ним на алтаре лежал похожий на маленькую девочку алый аватар.

«Больше ты никуда не сбежишь.

Отсюда я уйду только вместе с Нико.»

Пламя решимости достигло самых дальних уголков аватара и немедленно прогнало усталость Харуюки.

— Пайл... защити Белл, — тихо прошептал он, передавая лежавшую в полуобморочном состоянии Тиюри Такуму, а затем медленно поднялся.

Он крепко сжал кулаки и сделал два шага вперёд.

— Блэк Вайс!

Даже когда пластинчатый аватар услышал возглас, полный бездонной ярости в свой адрес, он не повернулся к Харуюки. Вместо этого он приподнял руку, словно прося подождать.

Гнев Харуюки усилился, и он сделал ещё один шаг. После этого плиты левой руки Вайса беззвучно ушли в землю. Харуюки приготовился защищаться, но целью Вайса оказался не он.

Плиты появились на алтаре в виде чёрного креста, распяв Красную Королеву.

Как только Харуюки увидел фигуру Нико с раскинутыми руками и повисшей головой, гнев его вспыхнул с такой силой, что мир заволокла красная пелена.

Когда-то Харуюки уже видел дуэльного аватара, зафиксированного похожим образом.

Не в собственных воспоминаниях. Он видел его во сне внутри Имперского Замка, когда двенадцать дней назад они с Утай проникли на его территорию. Он видел крест, установленный на дне кратера, служившего гнездом Энеми, и на кресте том распяли бёрст линкера женского пола. Блэк Вайс, Аргон Арей и ещё один неизвестный человек раз за разом заставляли гигантского червя убивать распятую девушку.

Броня Бедствия, «THE DISASTER», показавшая ему тот сон, уже очищена, разобрана и погружена в вечный сон в укромном уголке неограниченного поля, но воспоминания, которые она передала Харуюки, по-прежнему при нём. А уж сцену казни той девушки, Шафран Блоссом, он точно не забудет никогда.

Сцена жестокого бесконечного истребления слилась с видом распятой на кресте Нико, и сознание Харуюки заполнила испепеляющая ярость.

— Вай... с-с-с!.. — хрипло проговорил он сквозь стиснутые зубы, и уже собирался было броситься вперёд изо всех сил, но смог остановить себя.

«Нет. Нельзя поддаваться гневу.

Не потому, что гнев однозначно плох. Просто если дать одному чувству захватить сознание, то можно слишком многое упустить из виду. Именно поэтому я столько раз терпел неудачи. Но сегодня мне нельзя проиграть ни в коем случае. Я здесь не для того, чтобы побеждать Блэк Вайса. Я пришёл спасать Нико».

Остановившись, Харуюки глубоко вдохнул, а затем выдохнул. Ужав пламя ярости до размеров алого кристалла, он спрятал его в глубине груди. Жар, доносившийся до него, превращался в тусклый Оверрей на его руках.

— Блэк Вайс. Я пришёл забрать Рейн, — обратился он к пластинчатому аватару сдержанным голосом.

И теперь его противник, наконец, развернулся и посмотрел на Харуюки. На его пластинчатом лице, без глаз и рта, всё равно проглядывались еле заметные эмоции. Вайс ответил мягким голосом:

— Ого... вижу, ты действительно немного изменился за последнее время. Признаюсь, я немного удивлён, что тебе удалось проделать дыру в стене нашего замка. Конечно, вас трое... но вы сделали то, что под силу далеко не каждому ветерану. Кажется, я тебя недооценил.

Если бы парившая за спиной трехмерная иконка Архангела Метатрон не сказала, что другого выхода нет, он бы не смог сфокусироваться достаточно сильно. Так что правильнее сказать, что стену они ломали вчетвером. Конечно, Харуюки не собирался поправлять Вайса. Вместо этого он сфокусировался на одном из слов его хвалебной речи:

— Наш «замок», говоришь?.. Выходит, это здание... эта школа — главная база вашего Общества Исследования Ускорения, так? Из окон видна Старая Токийская Башня, поэтому нам нетрудно будет определить, что это за место в реальном мире. Конечно, мы не собираемся брать вас в заложники, но вторгнуться в вашу локальную сеть не постесняемся.

— Ну и ну, как смело с твоей стороны. Соглашусь с тем, что три лишних гостя у нас дома — мой промах. Я бы спросил на будущее, как тебе удалось обойти подземного Энеми-сторожа... но, я так понимаю, ты не ответишь?

— Конечно. Я не собираюсь делиться с тобой ни информацией, ни бёрст поинтами. Конечно, Красной Королеву тоже не отдам, — тихо ответил Харуюки, и вскинул покрытый серебряным светом левый кулак, направив его на чёрного аватара. — Покончим с этим. Ты и мы, здесь и сейчас.

— Ой, боюсь-боюсь, — ответил Блэк Вайс как всегда ровным и спокойным голосом, и пожал плечами (вернее, плечом, так как левое у него временно отсутствовало). — Вот только, Кроу, в слова твоего пламенного вызова закралась оговорка.

— ...О чём ты?

— Надо было сказать не «ты и мы», а «мы и вы».

С этими словами Вайс отступил назад.

И тут...

Харуюки рефлекторным движением приставил вытянутую левую руку к лицу еще до того, как в голове раздался предупреждающий «бип», а со спины донёсся крик Такуму: «Кроу!»

Слева сверху прилетел яркий красно-фиолетовый луч. Проводящий кристалл левой руки, вызванный способностью «Оптическая Проводимость», поймал его и перенаправил в землю, а Харуюки посмотрел в небо южной части двора.

Как он и ожидал, на крыше школы стоял стройный аватар с непропорционально большой шапкой — «Квад-айз Аналист» Аргон Арей. Три дня назад, во время королевской битвы, Харуюки совершенно не успевал реагировать на четыре лазера, которые она выпускала из линз в очках и шапке, и его аватара основательно потрепало. И даже сейчас могло случиться то же самое, если бы он дал волю своему гневу.

Но он видел ее лазеры уже в третий раз. Тело уже знало, как на них реагировать, и ему достаточно увидеть вспышку, которая предваряет луч, чтобы защититься. Кроме того, он начал готовиться к возможной атаке со стороны Аргон еще когда услышал, что та прошла через коридор теней вместе с Такуму, Тиюри и Пард.

— Ты среагировал до моего предупреждения. Хорошая у тебя реакция, — раздался «сжатый» голос Метатрон.

Ответив «спасибо», Харуюки опустил руку и вгляделся в Аналитика-Снайпера.

— Спускайся, Аргон! В противном случае твой следующий лазер вернётся к тебе же!

На самом деле он ещё не успел освоить Оптическую Проводимость в совершенстве и сомневался, что сможет развернуть залп на 180 градусов. Но Аргон и без этого должна впечатлиться тем, как ловко он отразил лазер, который ещё три дня назад казался ей непобедимым. В ответ на угрожающую фразу Харуюки прилетела не хладнокровная усмешка, как обычно, а недовольный голос:

— Любой дальнобойный боец, решивший спуститься в такой ситуации, оказался бы круглым болваном!.. Вернее, в любой обычный день я бы ответила именно так, но... — затем она обернулась и воскликнула: — Да что ты ко мне привязалась?! Ты же вроде кошка, а не собака!

Затем она спрыгнула с крыши, сделала ловкое сальто и блестяще приземлилась с высоты третьего этажа. Перебежав к Блэк Вайсу, она тоже встала возле алтаря.

— Так вот, Вайсик! Ты обещал мне, что от меня нужен только вспомогательный залп, а потом можно бежать! Почему вместо лёгкой работы получилась такая катавасия?!

— Да-а, очень неловко вышло. Я был бы очень признателен, если бы ты мне ещё немного помогла — заплачу сверху.

— Вот уж точно, заплатишь! С тебя двойная, нет, тройная оплата, иначе не надейся!

Половина сознания Харуюки обрабатывала разговор между офицерами Общества Исследования Ускорения, а ещё половина продолжала следить за крышей школы. Его ожидания, вернее, надежды, оправдались очень быстро. На фоне закатного силуэта всплыла ещё одна фигура.

Ему не потребавалось вглядываться ни в острые треугольные, ни в длинный хвост, чтобы понять — подоспела «Кровавый Котёнок» Блад Леопард. Она вошла в коридор теней вместе с Такуму и Тиюри, но пошла по другой дороге, после чего пригнала Аргон сюда. Всё это время она исполняла команду Харуюки, которую он бросил перед тем, как улететь от Мидтаун Тауэра.

Но Аргон всё-таки очень сильный враг, и Леопард прижимала левое плечо рукой — без ранений обойтись не удалось. Однако, лишь только её янтарные глаза сфокусировались на центре двора, как она тут же забыла о боли и испустила яростный рык. Харуюки боялся, что она немедленно попытается прыгнуть к алтарю, как только увидит распятую Нико, но та сумела сдержаться и спрыгнула осторожно, на манер Аргон.

Перебежав к стоявшему с восточной стороны двора Харуюки, она тихо сказала:

— Прости, что так долго.

С близкого расстояния стало заметно, что повреждено не только плечо — на её броне зияло несколько дыр от лазеров. Харуюки ощутил все чувства, что она вложила в слова, и ответил:

— Прости меня, Пард. Я пока не успел спасти Рейн.

— NP. Здесь мы их и остановим.

Голос её прозвучал приглушённо, но в нём таилась такая решимость, что Харуюки почуял спиной тепло. Излучение, судя по всему, достигло стоявших позади аватаров, поскольку и Такуму, и даже Тиюри поднялись и встали справа от Харуюки.

У алтаря стоял Блэк Вайс, а слева от него — Аргон Арей. Пластинчатый аватар все еще удерживал Скарлет Рейн на кресте.

У восточной стены школы в один ряд встали Циан Пайл, Лайм Белл, Сильвер Кроу и Блад Леопард.

С одной стороны два бёрст линкера восьмого уровня, с другой — четыре аватара, один из которых восьмого уровня, а остальные — пятого. Напряжённую тишину нарушил мысленный голос седьмого участника битвы — висевшей за спиной Харуюки трёхмерной иконки.

— Кажется, мне лучше вернуться тебе за спину.

Особенность её сжатого голоса в том, что даже самые длинные фразы проносились в голове за какую-то долю секунды. Харуюки рефлекторно ответил ей мысленным голосом:

«Спасибо. Кажется, они пока не заметили тебя. Видимо, именно ты станешь нашим козырем в этой битве».

— Естественно. Но помни, что когда я стану крыльями, мы больше не сможем так разговаривать. Не сдерживай данную тебе силу и смекалку. Не разочаровывай меня, слуга, сражайся изо всех сил.

«Д-да знаю я. Надеюсь, твоя атака крыльями, то есть, Ектения, будет кстати. Ещё раз спасибо, Метатрон, за то, что так помогаешь мне».

— ...Глупец. Прибереги эти слова до того момента, пока не спасёшь свою подругу.

Когда утих ледяной голос, раздавшийся в голове Харуюки, послышался лёгкий звук, похожий на звон колокольчика. В верхней левой части поля зрения вновь появилась строчка с названием надетого Усиливающего Снаряжения. Харуюки ощутил на спине новую, приятную тяжесть крыльев, сложенных поверх его собственных.

Глубоко вдохнув, Харуюки собрался с силами, а затем обратился к своим заклятым врагам:

— Хорошо, позвольте мне поправиться. Этот двор станет полем решающей битвы между нами и вами двумя.

Услышав эти слова, Вайс с Аргон переглянулись... а затем тихо рассмеялись. Ситуацию пояснил тот самый Вайс, который немногим ранее поправил прошлую фразу Харуюки.

— Ты меня прости, Кроу. Я признателен за то, что ты поправил свои слова... но фразу «вами двумя» придётся переделать ещё раз.

— ...Кто-то из вас собрался бежать?

— Ха-ха, что ты, что ты. Наоборот... сейчас к нам присоединится ещё один.

Сказав это, Вайс картинным жестом вскинул правую руку. А затем...

Ровно посередине между двух групп вдруг поднялось в воздух облако пыли. Грохот и ударная волна заставили Харуюки податься назад.

— Д-дальнобойный аватар?! — воскликнул Такуму.

— Нет... что-то упало с неба! — отозвался Харуюки, переводя взгляд вверх.

Этот взрыв явно вызвал прилетевший с неба снаряд, причём брошенный с высоты не менее ста метров. Но в закатном небе Заката нет ничего, кроме нескольких облаков, а значит, этот снаряд никто и ничего не сбрасывало.

Получается, этот снаряд поднялся в небо самостоятельно? Но как?

Харуюки затаил дыхание и ждал, пока развеется пыль. Наконец, подул ветерок, и завеса начала истончаться.

Оказалось, упал не снаряд. На земле сидел сгруппировавшийся человек, вернее, дуэльный аватар, обхвативший руками колени.

Его броня окрашена в неприметный серый цвет, а голова склонена так низко, что маску не рассмотреть. Скорее всего, это и есть то подкрепление, о котором говорил Вайс, но два фрагмента мозаики никак не хотели вписываться в картину.

Первый в том, что падение с такой высоты и на такой скорости должно было попросту прикончить аватара на месте. Второй — всё ещё непонятно, как аватар смог подняться на такую высоту.

Харуюки знал лишь двух аватаров, способных преодолеть стометровый барьер своими силами. Первый — «Железная Длань» Скай Рейкер, а второй — он сам. Но аватар, находившийся перед ним, одет в броню с выпирающими острыми углами и на прекрасную Рейкер с её плавной бронёй совершенно не похож.

...Стоп.

Совсем недавно Харуюки повстречался с ещё одним дуэльным аватаром, способным «взлететь» собственными силами.

Четыре дня назад, в среду, он отправился сражаться в зону Накано 2. В самом конце битвы его противник откусил правую руку Сильвер Кроу, разжевал её и временно скопировал его полётную способность.

— Не может... быть, —хрипло прошептал Харуюки.

Словно услышав его шепот с десяти метров, сгруппировавшийся аватар отпустил колени и начал медленно подниматься. Свет, пробивавшийся во двор с горизонта через западные окна, отразился от серой брони тусклым блеском.

Металлический аватар. Ощущение невероятной твёрдости, очевидной даже с такого расстояния, не оставляло никаких сомнений. Вольфрамовая броня, которую Манган Блейд из Синего Легиона Леониды назвала крепчайшей бронёй Ускоренного Мира.

Глядя на то, как аватар медленно поднимает похожую на волчью морду маску, Харуюки произнёс его имя:

— Вольфрам... Цербер...

[[image:/storage/reader-images/faf8de3776a3598452c2f9ff9d3f60ad1c95c6ed.jpg]]

----------

Том 15 Глава 211

Черноснежка много раз пыталась вспомнить, о чём именно думала, что именно чувствовала в «тот самый миг».

Два года и десять месяцев назад, в августе 2044 года, состоялась первая в истории Ускоренного Мира Конференция Семи Королей. Настаивавший на необходимости покончить с войной Семи Легионов Красный Король Рэд Райдер сказал Чёрной Королеве Блэк Лотос следующие слова:

«Если мы когда-нибудь встретимся в реальности, точно станем друзьями. Непременно. Да что там, я просто хочу дружить с тобой!»

Слова прозвучали так, словно он хотел вывести отношение между юными Королями на новый уровень, и поэтому самая первая реакция на эти слова послышалась со стороны самого близкого к Райдеру человека, Фиолетовой Королевы Пёрпл Торн:

«Эй, Райдер, такими словами не разбрасываются!»

«Н-нет, ты не так поняла. Я не имел в виду в таком смысле... немного перегнул.»

Разговор Райдера и Торн Синий Король Блу Найт и Белая Королева Вайт Космос слушали с улыбками, а Жёлтый Король Йеллоу Радио ехидно посмеивался. Зелёный Король Грин Гранде лишь едва слышно лязгнул бронёй.

На поле королевской битвы, служившей площадкой для конференции, установилась дружественная атмосфера. И тогда Черноснежка задумалась о возможности того, что эти два человека могли быть «родителем и ребёнком».

Когда «Монохромы» встали во главе крупных Легионов, их стали называть Семью Королями. Но пусть все они — закаленные ветераны, начавшие сражаться еще на заре Ускоренного Мира, среди них есть не только Первопроходцы. Черноснежка, конечно, не входила в их число, её родитель — Вайт Космос — скорее всего тоже. Первой сотней игроков, получивших таинственную программу «Brain Burst», стали дети, учившиеся в первом классе в апреле 2039 года... другими словами, рождённые в 2032 году. Черноснежка им ровесница, а Белая Королева — на год старше.

Почему возраст Первопроходцев не совпадал с предельным возрастом бёрст линкеров? На этот счёт есть несколько теорий, и самая популярная гласит, что среди рождённых в 2031 году очень немногие удовлетворяют условиям установки программы. Первые нейролинкеры, способные взаимодействовать с мозгом новорождённых, выпустили в сентябре 2031 года, и дети, рождённые в предыдущие месяцы, в принципе не могли выполнить условие «ношения нейролинкера всю жизнь».

В целом, лишь о двух Королях можно с относительной уверенностью сказать то, что они Первопроходцы — о Найте и Гранде.

«Если Торн и Райдер — «родитель и ребёнок», или же если они влюблены друг в друга, то она никогда не простит мне того, что я собираюсь сделать».

На этой мысли воспоминания Черноснежки о происходившем в ее голове обрываются.

Когда затих смех Королей, Черноснежка поднялась, подошла к Райдеру и высказала своё согласие с предложением о перемирии. Обрадованный Райдер попытался пожать ей руку, и тогда Черноснежка обняла его.

Торн в очередной раз возмутилась, вызвав ещё одну волну дружного смеха, а затем настал «тот самый миг».

Спецприём Блэк Лотос восьмого уровня: «Смерть через Объятия». Его радиус действия — едва ли полметра, но он таит невероятную силу. В момент, когда смыкались её клинки, всё, что представало на их пути, оказывалось перерублено. И броня дуэльного аватара девятого уровня не стала исключением.

Голова Красного Короля, лежавшая на перекрещённых клинках, и упавшее на землю тело начали развоплощаться, разматываясь на бесчисленные ленты. Что именно творилось в голове Черноснежки до того момента, когда они окончательно пропали, она уже не помнила.

«А-а-а-а-а!» — вопль Фиолетовой Королевы раздался по всему полю.

«Так вот каков твой выбор, Лотос?!» — в ярости проревел Синий Король, словно став другим человеком.

На этом моменте пробел в воспоминаниях завершался.

Когда двенадцатилетняя Черноснежка звонко взмахнула клинками, в её голове крутилась одна мысль:

«Ещё четверо».

Перейти с девятого уровня на десятый невозможно, сколько бы бёрст поинтов ни накопил аватар. Система требовала, чтобы игрок лишил всех очков пятерых бёрст линкеров девятого уровня.

Именно после того, как они узнали об этом правиле, Рэд Райдер предложил прекратить сражения, а Блэк Лотос отрубила ему голову. За всю историю Ускоренного Мира правило «внезапной смерти» в дуэлях аватаров девятого уровня приводилось в действие лишь единожды. До окончания той дуэли Черноснежка сражалась как никогда яростно, но так и не смогла лишить жизни ни одного другого Короля. Одно то, что ей удалось выжить и вернуться в реальный мир, можно считать настоящим чудом.

Прошло два года и десять месяцев. Воспоминания о той ночи затянулись красной пеленой, мешавшей вспомнить подробности. Но всё случившееся — факт. В меню на вкладке повышения уровня есть индикатор из пяти сегментов, показывающий, как близко она подобралась к достижению десятого уровня. Самый левый из них горел красным цветом. И когда она нажимала его, высвечивалась подсказка: «Рэд Райдер».

И поэтому...

Первый Красный Король не должен быть здесь.

Черноснежка смотрела на появившегося из-за тела ISS комплекта аватара-ковбоя в широкополой шляпе и с большим ремнём для пистолетов, и пыталась заставить себя придумать хоть что-то.

Кто-то имитировал облик Рэд Райдера. Это просто бестелесное изображение. Скорее всего, верен какой-то один из этих вариантов.

Но хоть она и пыталась прислушиваться к логическим догадкам, её глаза ощущали происходящее до боли отчётливо. Голос. Тон. Поведение. И, самое главное, атмосфера. Всё указывало на то, что перед ней стоял именно Первый Красный Король Рэд Райдер по прозвищу «Мастер Гансмит».

К обомлевшей Черноснежке прижались Фуко, Акира и Утай, оправившиеся от шока чуть раньше неё. Утай, самая младшая из них, почти не видела Райдера вживую, но и Фуко, и Акира много раз сталкивались с ним, говорили и сражались.

Все они молчали, ни слова не говоря стоящему в двадцати метрах от них красному аватару. «Мы доверимся твоему решению». Казалось, что от касания брони аватаров воля её друзей передалась Черноснежке прямо в сознание.

Спустя четыре месяца после роковой ночи смерти Райдера и гибели Нега Небьюласа у врат Имперского Замка Черноснежка узнала, что человек, которому она сильнее всего доверяла, лгал и вертел ей как вздумается.

В этот раз она не собиралась повторять ту ошибку. В этот раз она собиралась чувствовать, думать, выбирать и решать сама, как командир Нового Нега Небьюласа и как «родитель» того мальчика, который в эту самую минуту, должно быть, сражается где-то вдали.

Продолжая всматриваться в ковбоя, вставшего рядом с огромным глазом, Черноснежка произнесла первые и, в то же время, важнейшие слова:

— Я ведь убила тебя, Рэд Райдер.

Ей показалось, что в ответ красный аватар слегка усмехнулся.

— Да, это так. Я словно из рая провалился прямо в ад. Ведь только подумал, что, надо же, меня вдруг обняла Конец Света, запрещающая даже прикасаться к себе, а тут такое.

Выставив два пальца, он резко свёл их вместе, изображая ножницы. Описание ситуации, немного мальчишеское поведение... да, это мог быть только Красный Король собственной персоной.

Случилось невозможное. Её тело невольно задрожало от потрясения и потока воспоминаний, хлынувших из глубины души. Но Черноснежка упорно стояла на месте, напрягая все свои силы.

Пять месяцев назад она откликнулась на просьбу Второй Красной Королевы Скарлет Рейн и отправилась на задание по уничтожению Пятого Хром Дизастера. Во время этого задания им встретился Жёлтый Король Йеллоу Радио, который показал ей запись с карты повтора. Этого хватило, чтобы Черноснежка впала в Зануление и потеряла контроль над аватаром.

Шок, который в этот самый момент разливался по её телу, оказался в разы сильнее прошлого, но сегодня она не собиралась позволить себе позорно упасть в обморок.

— Значит, одно из двух: либо ты призрак дуэльного аватара, либо первый бёрст линкер, который нашёл способ установить Брейн Бёрст после полной потери очков, — послышался звонкий голос Черноснежки.

Райдер склонил одетую в шляпу голову и задумался (естественно, сопровождая процесс жестами).

— Ну, как сказать... если ты предлагаешь мне только эти два варианта, то я выберу первый.

— О, так ты воплощение накопленной злобы? Вот и прекрасно, с нами как раз жрица, специализирующаяся на очищениях. Сейчас мы тебя и изгоним.

Как только Утай вздрогнула, к ней тут же протянулись руки Фуко, отрезав путь к отступлению. Их как всегда слаженное командное выступление придало Черноснежке уверенности, и она добавила:

— Но... если ты появился из-за того, что хотел мне что-то сказать, я готова выслушать. У тебя... есть право отругать меня.

Естественно, Черноснежка не верила в то, что перед ней на самом деле призрак. Тот мальчик, что когда-то был Красным Королём в Ускоренном Мире, по-прежнему должен жить где-то в Токио в мире реальном. И он полностью потерял все воспоминания о прошлой жизни бёрст линкера.

Но, с другой стороны, в Ускоренном Мире порой происходят совершенно удивительные вещи... в рамках дозволенного системой, конечно. Даже Черноснежка, опытный ветеран, не видела всего, что есть в виртуальном файтинге. Возможно, такой цифровой призрак действительно мог появиться и существовать с точки зрения системы...

Райдер, по-прежнему не отходя от тела комплекта, сложил руки на груди и ответил:

— Я здесь потому, что хочу кое-что сказать — в этом ты права, но зря считаешь, что я таю на тебя обиду. Сейчас-то я уже знаю, почему ты на самом деле ни с того ни с сего отрубила мне голову.

— Ч... то? — ошарашенно прошептала она. Ничто за последние несколько минут так не шокировало её, как эти слова.

Истинная причина, по которой Черноснежка убила Красного Короля.

Практически все бёрст линкеры считали, что она просто хотела первой достичь десятого уровня. Это действительно так, но они правы лишь частично. За кулисами той трагедии стоял человек, рассказавший Черноснежке, что Красный Король при помощи своей способности «Создание Ружей» породил разрушительной силы пистолеты под названием «Seven Roads», способные погрузить Ускоренный Мир в вечный застой.

Но всю правду о случившемся знали лишь она сама, Элементы Нега Небьюласа и её собственный ребёнок, Сильвер Кроу. Никто из них не мог рассказать об этом Райдеру, хотя бы потому, что они узнали об этом уже после его гибели.

...Хотя нет. Есть ещё один человек, который знал обо всём. Тот самый «кукловод», который умело обманул Черноснежку и манипулировал ею.

Но когда Черноснежка подумала об этом, вдруг послышался тихий голос молчавшей всё это время Акиры.

— Цвет.

— Что такое, Карен? — тут же спросила Фуко, и Акира ответила еще тише:

— Аватар... начал меняться в цвете.

Услышав эти слова, Черноснежка ещё внимательнее прошлась взглядом по стоящему в двадцати метрах ковбою. Цвет брони дуэльного аватара, что стоял возле тела ISS комплекта, в точности соответствовал неповторимому, до невозможного красному цвету Рэд Райдера...

Нет. Тщательно всмотревшись, Черноснежка увидела, что Акира права. Сокрытые полутьмой ноги аватара постепенно меняли цвет. Сначала они стали кроваво-алыми, затем закатно-фиолетовыми, а потом и вовсе начали приближаться к матово-чёрному цвету.

Ощутив, что внимание четырёх аватаров приковано к его ногам, Райдер окинул себя взглядом и цокнул.

— Эх, вот и началось. А я-то думал, что ещё минуты три протяну...

— Что всё это значит?! Ты действительно Райдер?! Зачем ты появился здесь, что ты хотел мне сказать?! — раздражённо закричала Черноснежка, перестав понимать происходящее.

Но ковбой, почерневший уже до пояса, не ответил на этот вопрос, а лишь извиняющимся жестом приподнял шляпу.

— Прости, Лотос. Поговорим после боя.

— Ч... что?..

— Обязательно победи, слышишь? Сражайся беспощадно, ещё безжалостнее, чем тогда. Чем больше энергии он потратит, тем дольше я смогу оставаться самим собой.

— Кого я должна победить-то?

— Это же очевидно... меня.

Красный Король раскинул руки и пожал плечами, после чего окончательно окрасился в пепельный цвет. Пространство за тонкой V-образной маской заполнилось липкой тьмой.

Раздался неприятный вибрирующий звук, и в глубине тьмы зажёгся кроваво-красный цвет. И в этот самый момент аватар испустил столь сильную ауру злобы, что она окутала не только Черноснежку, но и весь этаж.

Эти механические волны бездонного голода ей знакомы. Именно такая аура окутывала владельцев ISS комплектов, с которыми они сражались у северной стены Мидтаун Тауэра.

Стоявшие на месте аватары напряглись, и, пользуясь этой задержкой...

Руки окончательно почерневшего Рэд Райдера сверкнули в воздухе так быстро, что превратились в туман. Для того чтобы ухватиться за два пистолета на ремне, вытащить их и встать в стойку, у него ушло лишь одно мгновение.

----------

Том 15 Глава 212

***

«Я успела.

Нико ещё жива».

Когда Михая увидела распятую на чёрном кресте Скарлет Рейн, в её груди разлилось мягкое спокойствие. Но уже через долю секунды оно вспыхнуло от неистовой ярости. Броня Рейн чудовищно истерзана, а сама она, судя по померкшим глазам, без сознания. Но главное — её распятый вид вызывал ассоциации с преступницей, которую вывели на казнь. Михая не могла простить никому такого обращения с лидером Проминенса, Красной Королевой.

Михая взревела от нахлынувшей ярости, позабыв о боли в пронзённом лазером Аргон Арей левом плече. Она уже пригнулась, чтобы в один прыжок спикировать с крыши третьего этажа на пленившего Нико Блэк Вайса, но каким-то чудом смогла сдержаться.

В центре большого внутреннего двора шириной пятьдесят метров стояли Вайс и Аргон, а у восточной стены находились фигуры Сильвер Кроу, Лайм Белл и Циан Пайла. Три новичка Нега Небьюласа стояли против двух офицеров Общества Исследования Ускорения, обладавших немыслимой силой. Михае нельзя сражаться в одиночку. Право начать бой принадлежит Сильвер Кроу, который всё это время преследовал Вайса.

Бросив ещё один взгляд в сторону Нико и пообещав про себя спасти её, Михая спрыгнула вниз. Она пересекла двор по диагонали, встала рядом с Кроу и извинилась за то, что шла так долго.

Она действительно добиралась сюда гораздо дольше, чем хотела. Ей удалось проникнуть в теневой тоннель благодаря помощи Циан Пайла и Лайм Белл, но тьма разделила их, и она прошла через другой выход.

Но, к счастью... если так можно сказать, едва её выбросило потоком в полутёмный коридор, как впереди замаячила убегающая фигура Аргон. Пустившись в погоню за ней, она и сама не заметила, как выбралась из похожего на лабиринт подвала. Вскоре после того, как они выбрались на поверхность, Аргон, наконец, заметила хвост, но решила добежать до Вайса и даже не попыталась пристрелить Михаю. Благодаря ей Леопард тоже удалось добраться до поля решающей битвы.

Разумеется, её изумил как размер базы Общества Исследования Ускорения, так и то, что она располагается на месте школы из реального мира, но анализ информации лучше отложить до возвращения в реальный мир. Сейчас нужно сосредоточиться лишь на победе над двумя противниками и спасении Нико. Конечно, команда Черноснежки, отправившаяся в Мидтаун Тауэр, должна в скором времени добраться до портала, но между обретением контроля над телом в реальном мире и извлечением кабеля из Нико прошло бы не меньше трёх секунд. Здесь это пятьдесят минут... значит, за это время нужно либо победить Вайса, либо, по крайней мере, спасти Нико.

Полная решимости, Михая расправила когти на обеих руках, и тут...

С неба на землю с грохотом упал седьмой бёрст линкер, внеся ещё большую путаницу в расстановку сил.

Михая не сразу поняла, кто вмешался в надвигающуюся битву. Но то имя, что произнёс хриплым голосом Сильвер Кроу, оказалось ей знакомо.

Вольфрам Цербер. Неожиданно появившийся в Ускоренном Мире новичок, обладавший пугающей силой. Никто не знал, кто его родитель, и состоит ли он в Легионе, но его боевые навыки невероятно отточены для новичка, а благодаря своей мощнейшей защитной способности «Физическая Неуязвимость» он уничтожал аватаров средних уровней одного за другим. Слухи о «гении битв» доходили даже до Неримы.

Обычно Цербер сражался на территориях Леонидов и Грейт Волла, и Михае не доводилось видеть ни одного боя с его участием, но она очень хотела побыть на одной из тех битв зрителем. Конечно, она не думала, что их первая встреча состоится при таких обстоятельствах.

Вопрос в том, на чьей стороне Цербер. Если он враг, то сложностей доставит не меньше, чем Вайс и Аргон, ведь костяк команды Михаи — три аватара ближнего боя, целиком и полностью полагающиеся на физические атаки.

Опасения Михаи подтвердились уже через секунду после того, как пришли ей в голову.

Поднявшийся на ноги серый металлический аватар встал спиной к Вайсу и Аргон, лицом к Сильвер Кроу.

Вольфрам Цербер — враг. И, следовательно, — член Общества Исследования Ускорения.

Но хотя Михая тут же сделала зарубку в своём сознании, первых слов Цербера она никак не ожидала.

— Я не хотел, чтобы наша следующая встреча выглядела так... Кроу-сан.

В его голосе слышалась такая боль, что её нельзя принять за обман. Голос Сильвер Кроу, прозвучавший в ответ, тоже оказался полон шока и той же самой боли:

— Я тоже, Цербер. Раз ты на неограниченном поле... то уровень всё же поднял?

Цербер кивнул в ответ на вопрос Кроу.

— Да, но не до минимально возможного четвёртого, а до пятого, как у вас, Кроу-сан.

— Выходит, наши уровни равны. Но... получается, что твоя «роль», состоящая в наборе очков, уже кончилась? Раз так, то я хочу сразиться с тобой в честной битве. В настоящей дуэли, в которой тебя ничего не будет сковывать. Поэтому, Цербер... прошу тебя, не стой там.

Хотя голос Кроу и звучал приглушённо, слова его напоминали приказ. Но в этот раз маленький аватар покачал головой.

— Простите... но я не могу сойти со своего места. Я очень благодарен вам за те слова, что вы сказали мне в конце королевской битвы в четверг. И за то, что вы встретились со мной в реальности.

— ... Зачем ты говоришь, будто всё уже в прошлом? Мы ещё встретимся с тобой много раз... если ты того желаешь.

Разговор двух металлических аватаров — серебряного и серого — напоминал звучанием игру на туго натянутой струне. Их эмоции были столь чистыми, столь пронзительными, и так сильно натягивали струну, что она могла в любой момент лопнуть.

— Как вы уже сказали, Кроу-сан... назначенная мне роль практически подошла к концу. Это значит, что причина, по которой мне позволяют существовать, скоро исчезнет. Наверное, сегодня — последний день, когда я могу так с вами говорить, Кроу-сан...

Когда Цербер сказал эти слова, Михая ощутила, будто в глубине его волчьей маски появилась печальная улыбка. Кроу в ответ крепко сжал кулаки и куда более напористо обратился к нему:

— Цербер! Тебе не нужна ни назначенная роль, ни причина, по которой тебе позволяют существовать! Если ты бёрст линкер, то должен сам находить, к чему стремиться, разве нет?!

— ...

Цербер опустил голову. Ответить на слова Кроу он не смог.

Вместо его ответа послышался невыносимо раздражающий своей насмешливой интонацией голос Аргон Арей:

— А-ха-ха, Кроу, ну и пафосные же у тебя речи! Похоже, ты так ничему и не научился. Мы никогда не говорим фраз вроде «если ты бёрст линкер»!

Но тут стоявший рядом с ней Вайс пожурил её за эти слова:

— Не надо кидаться в такие крайности, Арей. У тебя ведь и самой есть свои цели?

— Ну, допустим, есть пара-тройка-четвёрка. Но одну из них я сегодня выполнила, так что таких адских мук по этому поводу не испытываю. Ох и долго же мы ждали... и столько работали...

— Мне кажется, ты немного рано радуешься. И я был бы не против, если бы от меня отстали и дали, наконец, начать.

Разговор офицеров Общества звучал очень любопытно, но Михая заставила себя не вслушиваться в него. Она уже успела поплатиться за незнание того, что слова Аргон — сами по себе оружие бесконтактного иллюзорного типа. Напасть нужно прямо сейчас, пока их слова никого не убаюкали.

— Можно оставить Вольфрам Цербера на тебя?

Ответ от Кроу пришёл с задержкой, но оказался предельно ясным:

— Да. Я сражусь с ним сам.

— Кей. Я задержку Аргон. Пайл и Белл...

Михая перевела взгляд на большого синего и маленького зелёного аватаров, и они дружно кивнули.

— Вайса, да? Он сильный враг, но одна из его рук полностью занята. Мы попробуем как-нибудь сдержать его, пока вы сражаетесь, Кроу и Пард.

— Можешь на меня положиться, Пайл. Буду лечить изо всех сил!

Слова бёрст линкеров пятого уровня звучали уверенно. Михая кратко кивнула, но в этом скромном жесте сокрылись сильные эмоции.

Если сравнивать силы по уровням, то общий уровень противников равнялся 21 (8+8+5), а их собственный — 23 (8+5+5+5). Если бы это был бой на «Мекке» дуэлей, Акихабарском ПБ (хотя сражаться командами из более чем двух человек там нельзя), то большинство зрителей поставило бы именно на их команду. Но в то же время силу Вольфрам Цербера нельзя измерить цифрами, да то же самое можно сказать и про двух других противников. Кроме того, наивно полагать, что Михая, только-только дошедшая до восьмого уровня, — ровня Аргон и Вайсу, проведших на нём бог знает сколько времени.

Но в то же самое время и новички Нега Небьюласа — истинные воины, способные совершать невозможное в самые критические моменты. Лайм Белл владеет совершенно невероятной способностью обращать время вспять, под крепкой бронёй Циан Пайла скрывается недюжинный интеллект, а Сильвер Кроу вообще обладает поистине бездонным потенциалом. С их помощью она наверняка сможет преодолеть даже такое испытание.

Она собиралась непременно спасти Нико, свою Королеву, которой поклялась в вечной верности.

Михая слегка нагнулась вперёд и впервые за очень долгое время активировала Систему Инкарнации. Острые когти на руках загорелись кровавым Оверреем такой яркости, что на его фоне мерк свет заката.

Небо затянулось облаками, словно откликаясь на растущее напряжение. Послышался глухой раскат грома.

***

«Мастер-Оружейник».

Это прозвище Первый Красный Король получил благодаря своей уникальной способности, позволявшей ему самостоятельно создавать Усиливающее Снаряжение в неограниченном количестве.

Но при всём этом Рэд Райдер не был каким-то там «ремесленником», вроде тех, что существуют в других сетевых играх. Слово «Мастер» в прозвище появилось благодаря его несравненным навыкам стрельбы.[✱]Ну и где ж ещё может появиться Соунд со своими невтемными треками, как не посреди боя. В этот раз особо годного ничего не придумал, но и не сказал бы, что этот плох. *раскрывает зонтик для защиты от тухлых помидор* https://waa.ai/vd4S

Окрасившийся в цвет тьмы Райдер молниеносным ковбойским движением выхватил и взвёл два револьвера, а затем тут же начал стрелять. На сорок пятом этаже Мидтаун Тауэра раздался грохот, но к началу пальбы отряд Черноснежки уже пустился врассыпную.

Основное оружие Красного Короля — Усиливающее Снаряжение «Гелиос и Эос», пара револьверов. Оба шестизарядные, и подряд он мог выстрелить до двенадцати раз. Красный Король спускал курки с такой скоростью, что выпустил все пули уже через две секунды. Восемь пуль пролетели между кинувшимися влево Черноснежкой с Акирирой и метнувшимися вправо Фуко и Утай, но остальные четыре летели точно в самые уязвимые части аватаров — сердца.

— !..

Стиснув зубы, Черноснежка взмахнула левым клинком, отбив обе пули, целившиеся в неё и Утай. Побежавшая вправо Фуко разбила летевшие в её группу пули резкими ударами обеих ладоней. Таким образом, они избежали попаданий в тела аватаров, но это не значило, что они защитились полностью. Система зарегистрировала урон, и шкала жизни немного, но укоротилась. Черноснежка знала, что досталось и Фуко.

Когда барабаны револьверов опустели, Рэд Райдер ловким движением направил их вверх. Раздался лёгкий щелчок, с которым цилиндры откинулись в стороны, а затем опустевшие гильзы одна за другой попадали на пол.

— Сейчас! — крикнула Черноснежка своим подругам, а затем резко оттолкнулась от пола.

В ее сознании хаос, словно в хранилище данных, на котором перепутались все файлы и папки. Вопросы возникали сами собой. Настоящий ли этот нежданно представший перед ними Рэд Райдер? Что означали его таинственные слова? Почему он вдруг сменил цвет и атаковал их?

Но Черноснежка с самого начала знала, что охота на тело ISS комплекта неизбежно приведёт к встрече с прошлым. Она поняла, что Первый Красный Король как-то связан с происходящим, ещё в тот самый момент, когда увидела эмблему в виде скрещённых револьверов на карте запечатанного комплекта, который показал ей Сильвер Кроу.

Конечно, она не ожидала, что встретится с Райдером буквально лицом к лицу, но позволить себе сбежать не могла ни в коем случае. Если Райдер сказал ей сражаться, то она именно это и сделает. Эта битва станет продолжением той секундной «дуэли», случившейся в тот день, когда она внезапно атаковала его.

— О-о... о-о-о! — раздался клич полной решимости Черноснежки, а затем она вскинула клинок правой руки.

Главная уязвимость красных аватаров — в том, что у них кончаются патроны. Даже Красный Король не стал исключением из этого правила.

В реальности после извлечения гильз из барабана необходимо вставить новые пули одну за одной. Но только Райдер сбросил гильзы, как из его нарукавников появились новые обоймы на подвижных механизмах. Автоматические «руки» быстро вбили пули в оба цилиндра. Барабаны вновь защёлкнулись на старом месте, и на этом перезарядка закончилась. Между тем, как Райдер вскинул пистолеты, и тем, как выполнившие свою задачу перезарядные устройства скрылись в нарукавниках, прошла лишь пара секунд. Эта способность Красного Короля называлась «Автоматической Перезарядкой»[✱]Auto Reload, Авто Рилоад..

Во времена, когда Рэд Райдер сражался на передовых линиях, он сражал многих синих аватаров еще до того, как те успевали подойти на расстояние удара, и порой побеждал крепких зеленых аватаров исключительно за счет слабых, но многочисленных попаданияй. Даже Черноснежка, гордившаяся своей скоростью, несколько раз проигрывала просто потому, что ей так и не удавалось подойти на расстояние, с которого она могла бы достать до него клинком.

Но в этот раз ей повезло — на момент начала боя они находились лишь в двадцати метрах, и, когда Красный Король вновь приготовился стрелять, клинок Черноснежки уже начал опускаться. Всеразрубающий Терминальный Меч приблизился к беззащитной шее Райдера...

Исполнить свой план Черноснежке помешало то, что в глубине её сознания что-то дрогнуло. Эта дрожь исказила траекторию клинка, и тот попал вместо шеи в защищённое крепкой бронёй левое плечо. Раздался глухой металлический звук, высыпались искры, означавшие получение урона. Клинок так глубоко впился в плечо, что временно обездвижил левую руку, но Райдер, словно совершенно не ощущая урона, направил пистолет в правой руке прямо в грудь Черноснежки. Его палец бесчувственным, механическим движением спустил курок.

Из дула вырвалось пламя, и пуля полетела в сторону груди Блэк Лотос с практически нулевого расстояния... но ей в последний момент удалось защититься левым клинком.

Уши вновь пронзил оглушительный лязг. Из клинка высыпались кроваво-красные спецэффекты, а шкала здоровья ещё раз сократилась. И, конечно, Райдер не собирался на этом останавливаться. Он стрелял, словно из пулемёта, и ещё две пули попали точно в то же место, что и первая. Черноснежка всё так же защищалась, но каждый следующий выстрел наносил всё больше урона. От выстрелов в одну точку клинок копил повреждения. Но поскольку она прикрывала им жизненно важный участок тела, то отвести по-прежнему не могла.

Старательно подавлявшая болевые ощущения Черноснежка очень хорошо понимала, почему именно исказилась траектория её клинка.

Все эти три года из глубины души на неё давили накопившиеся чувства страха, сожаления и вины. Ненависть к самой себе за то, что она неожиданно атаковала Красного Короля и лишила его всех очков, подавила боевой дух, с помощью которого она управляла аватаром. Она промахнулась по той же самой причине, по которой полгода назад впала в Зануление.

«Позор!

Я ведь обещала... обещала Харуюки! Что больше не буду бояться, не буду сбегать от прошлого, что не отступлю ни на шаг, что бы ни ждало меня в Мидтаун Тауэре!»

В тот самый момент, когда Черноснежка закончила ругать себя, в Гелиосе Райдера закончились патроны. Со стороны левого клинка, впитавшего в себя все шесть выстрелов, доносился тихий, но явно не предвещающий ничего хорошего звук.

Но всё же он пока не сломался. Клинок, как и ее душа, трепетал, но держался. А сама она продолжала сражаться как с тем врагом, что стоял перед ней... так и со своим собственным страхом.

Черноснежка резко вонзила ноги в пол и запретила себе отступать.

Красный Король, ожидавший, пока правый револьвер автоматически перезарядится, вновь вскинул левый, которому помешала разрядиться недавняя атака.

Райдер столь быстр, что к нему невозможно подступиться. Пусть он и чистейший из всех красных аватаров, сейчас он больше похож на синего аватара, держащего по оружию в каждой руке.

Она всегда могла отказаться от ближнего боя, отступить и защищаться вместе с Фуко и Акирой, пока Утай сражается с помощью своего лука. Но когда Райдер начал меняться, он сказал ей: «Сражайся беспощадно, ещё безжалостнее, чем тогда. Чем больше энергии он потратит, тем дольше я смогу оставаться самим собой». Вряд ли победа с помощью хитроумной тактики устроила бы его, но что ещё важнее, отступать в данной ситуации настолько же противно, сколько проигрывать.

Хотя умом Черноснежка и понимала, что нельзя давать упрямству ставить под угрозу спасение подруги, но она просто не могла отступить, не нанеся хотя бы один удар от всей души, во всю свою силу. Однако ей не представится шанс на следующий удар, если так и продолжать защищаться клинком, хотя бы потому, что натиск пуль отбрасывает её назад. Ей нужно каким-то образом предугадывать выстрелы и, уворачиваясь от них, двигаться вперёд.

«Семпай...»

И тут ей показалось, что она услышала в голове чей-то далёкий голос.

«Нельзя смотреть на дуло. Нужно смотреть на стрелка и предугадывать тот момент, когда он соберётся выстрелить».

«Попробую!» — мысленно отозвалась она, и отвела взгляд от чёрного ствола «Эоса» в левой руке Райдера.

В облике Красного Короля, поглощённого тьмой, нет и намёка на ту живость, что он демонстрировал во время их разговора. Её полностью заменила ненасытная кровожадность, усиливающаяся с каждой секундой. В глубине V-образного визора тускло мерцали два кроваво-красных огонька.

Черноснежка наклонилась вперёд и в тот же самый момент резко оттолкнулась от пола.

Револьвер извергнул пламя. Вылетевшая пуля оцарапала одну из двух похожих на антенны деталей, тянущихся из шлема. К следующему выстрелу Райдер прицелился чуть ниже, но и Черноснежка нагнулась ещё сильнее. В ускорившемся сознании Черноснежки раздавался грохот выстрелов, а свистевшие над головой пули царапали спину.

В тот момент, когда она нагнулась так низко, что вот-вот свалилась бы на пол, шестая пуля срезала конец одного из лепестков её бронированной юбки и улетела вдаль.

Пусть она и не видела этого, но знала, что пистолет в его правой руке уже должен перезарядиться. У неё остался лишь один шанс. На этот раз ей нужно отбросить в сторону засевшую в глубине души боль и вложить в удар все свои силы.

— О-о-о-о! — взревела Черноснежка, разводя клинки в стороны.

Из-за наклонённого вперёд тела нанести хороший рубящий удар у неё бы не получилось. Времени размахиваться не оставалось, и даже удар клинком ноги получился бы слишком медленным. Черноснежка знала лишь один приём, который мог сработать в такой ситуации.

Вновь оттолкнувшись от пола, она скакнула вперёд. Головой она отбила «Гелиос», который Райдер уже наводил на цель, и их аватары оказались совсем рядом друг с другом. Она резко обвила руки вокруг тела Райдера, сомкнув острия клинков.

Хотя туловище аватара — не шея, но Черноснежка смогла затащить Красного Короля в ту же ситуацию, что и три года назад.

Только если тогда ей понадобились ложь и обман, сейчас всё по-другому. Противник выпустил двадцать четыре пули, но Черноснежка либо увернулась от них, либо отбила. И вот она сократила расстояние до нулевого.

«Я уже не та, кем была раньше!»

Влив всю силу воли в свои руки, Черноснежка отбросила страх и воскликнула:

— Дес бай Эмбрейсинг!

Сверкнула алая линия. Раздался громкий, отчётливый звуковой эффект.

[[image:/storage/reader-images/dfd6381916f0e468e3dd898633c552e791102962.jpg]]

----------

Том 15 Глава 213

Спецприём Блэк Лотос восьмого уровня разрубил тело Красного Короля ровно пополам по линии ремня. Хотя он и должен испытывать сильнейшую боль, которую вообще мог причинить Ускоренный Мир, Райдер не издал ни звука, всё ещё пытаясь выстрелить из своего пистолета. Отсечение головы гарантировало моментальную смерть практически всем дуэльным аватарам, но бывали случаи, когда они переживали разрубание пополам. А что ещё хуже, после применения такой грандиозной техники Черноснежка пока не могла двигаться.

Но не успел револьвер извергнуть пламя, как со спины прямо в визир Райдера вдруг прилетела капля. Превратившись в туман, она загородила обзор и помешала выстрелить. Броня Аквы Карент, наконец, восстановилась, и она метнула её часть.

Сразу за этим в правую руку Райдера вонзилась пылающая стрела. Ардор Мейден блестящим попаданием пронзила «нервы» аватара, парализовав руку с Гелиосом. Но и после всего этого Красный Король даже не вскрикнул, а лишь попытался перезарядить «Эос» в левой руке.

И тут со стороны отряда прилетела Скай Рейкер с развевающимися на ветру волосами. Судя по всему, она на мгновение активировала Ураганные Сопла, поскольку приблизилась к красному аватару с совершенно немыслимой скоростью.

— Ха! — кратко воскликнула она, нанося звонкий удар правой ладонью.

Не выдержав точного попадания, крепкая броня на груди аватара пошла трещинами. Но даже когда в воздух поднялись похожие на пепел осколки, Красный Король, демонстрируя совершенно невероятную волю к битве, попытался направить вперёд свои пистолеты.

И тут к Черноснежке вернулась свобода движений. Пользуясь тем, что её аватар по-прежнему наклонён вперёд, она резко подпрыгнула. Оказавшись в воздухе, она резко подняла правую ногу, нанося удар по до сих пор не упавшей верхней половине тела Райдера.

— Сэй-я!

Клинок описал в воздухе голубой полумесяц, разрубив Райдера пополам от живота до ковбойской шляпы.

Этот удар оказался последним. Шкала здоровья (если она у него вообще была) полностью опустела, и останки Рэд Райдера вдруг зависли воздухе, а затем рассыпались бесчисленными чёрными осколками.

Пока они исчезали, Черноснежка закончила обратное сальто и приземлилась. Затем она медленно повернулась к подбежавшим подругам.

— Саттян... — шёпотом обратилась к ней Фуко.

В ответ Черноснежка на выдохе произнесла лишь одно слово:

— Подделка.

— ...

Обведя взглядом внимательно смотревших на неё аватаров, она продолжила уже тише:

— Это не сила Райдера. Рэд Райдер был парнем, который ни за что бы не отступил даже в бою против четырёх аватаров. Он продолжал бы стрелять и стрелять, побеждая нас по очереди. Как бы точно они ни воссоздавали его технику стрельбы, в выстрелах совершенно нет той страсти. Это не мог быть настоящий Райдер.

— Но до того, как его броня сменила цвет, он и выглядел, и разговаривал, как настоящий «Гансмит», — заметила Акира.

Черноснежка сначала кивнула, а затем покачала головой.

— Да... но... я не знаю, что именно, но что-то в нём не так. В конце концов, счётчик побеждённых аватаров девятого уровня не увеличился, — прошептала Черноснежка, бросая быстрый взгляд в сторону, где обычно высвечивались системные сообщения...

И тут на её слова ответил голос, не принадлежавший ни Фуко, ни Акире, ни Утай:

— Ха-ха-ха, если бы его можно было так накручивать, это было бы нечестно. Ты смогла бы получить десятый уровень прямо здесь, сражаясь со мной.

— !..

Аватары тут же повернулись на юг и увидели, как из глазного яблока огромного глаза — тела ISS комплекта — вылезает аватар. Одного взгляда на большую шляпу хватило, чтобы понять — перед ними тот самый Рэд Райдер, которого они победили несколько секунд назад.

— Ч-что это значит?!.. — изумлённо воскликнула Фуко, глядя на измазанного в слизи аватара.

Опустившийся на пол Райдер начал идти вперёд, звонко звеня шпорами, и говорить:

— Я же сказал, я что-то вроде призрака. В каком-то смысле я — настоящий Рэд Райдер, а в каком-то — лишь жалкая пародия на него... мне нужно было сразиться с вами, чтобы вы это прочувствовали. Прости, что я тебя так побил, Лотос.

— Н-ничего страшного... и ты меня прости... — ошарашенно прошептала Черноснежка. Сразу после этого она опомнилась и звонко воскликнула. — Я не знаю, настоящий ты или нет, но хватит уже ходить вокруг да около! Кто ты, что ты?! Как ты здесь оказался, как смог воскреснуть?!

— Не злись, я всё тебе расскажу. Благодаря тому, что вы меня так капитально уничтожили, в этот раз я смогу оставаться собой подольше...

С этими словами Красный Король остановился метрах в десяти от отряда Черноснежки и сел в позу лотоса, словно показывая, что не собирается сражаться. Он поманил их к себе пальцем, и они осторожно приблизились.

Черноснежка подошла к нему так близко, что хоть шёпотом разговаривай, и тут Райдер спокойным голосом сказал ей страшную правду:

— Я — призрак, но стал им не по своей собственной воле. Ты действительно лишила меня всех очков, отрубив голову, но один бёрст линкер ограниченно воскресил меня. Не полностью, а только те части, которые нужны ему для достижения цели.

— В-воскресил?.. Не просто оживил аватара с обнулившейся шкалой здоровья... а вернул бёрст линкера, лишившегося всех очков и исчезнувшего из Ускоренного Мира?.. — переспросила Черноснежка, и голос её прозвучал так хрипло и напугано, что изумил её саму. Её подруги стояли молча.

Это невозможно. Потерявший все бёрст поинты бёрст линкер проходил через «окончательное развоплощение» и навсегда покидал Ускоренный Мир. Брейн Бёрст при этом стирался с его нейролинкера.

Если говорить совсем точно, аватар погибал не в тот момент, когда количество очков опускалось до 0, а после битвы в момент определения победителя и проигравшего. Это означало, например, что если аватар вдруг случайно потратил абсолютно все свои очки в магазине, то с этим «нулём» он может просуществовать до следующей битвы, и если победит в ней, то выживет... но Красный Король погиб из-за срабатывания правила внезапной смерти в дуэлях аватаров девятых уровней, так что такое условие к нему неприменимо. Естественно, речь не могла идти и о «воскрешении» на манер неограниченного поля с духом и часовым таймером.

Вогнав четырёх человек из самой верхушки Нега Небьюласа в полный ступор, Райдер пожал плечами и продолжил:

— Я же сказал, «ограниченно». Я, своего рода, «тень» того Рэд Райдера, который сгинул три года назад... или, говоря проще, зомби. Моё тело в реальной жизни совершенно забыло об Ускоренном Мире и наверняка ведёт мирную школьную жизнь. Я не могу вспомнить, как конкретно это произошло, но я так понимаю, что чья-то техника, а может, и Инкарнация, создала копию моей, так сказать, души, и привязала её... вон к тому здоровенному глазу за моей спиной.

— Привязала... копию... души... — повторила Черноснежка несколько слов.

Стоявшая слева от неё Утай покачала головой и прошептала:

— Если это правда... то это нельзя назвать «воскрешением». Создание копии души покинувшего Ускоренный Мир человека для использования в своих целях... это не воскрешение, а некромантия.

— Это точно... но почему? Зачем тот человек пошёл на такое? — спросила Фуко, и тень Красного Короля ответила:

— Естественно, для того, чтобы использовать силу Рэд Райдера. Меня превратили в зомби, паразитирующего на своём контейнере, глазе, для того, чтобы использовать способность «Создание Ружей» и создавать необходимые Усиливающие Снаряжения.

Слова Красного Короля повергли Черноснежку в такой шок, что она не успевала обрабатывать поступающую информацию, но при этом мгновенно поняла, о каком именно Усиливающем Снаряжении идет речь.

— ISS комплекты, да? Выходит, это твоя способность создаёт расползающиеся по Ускоренному Миру глаза?..

— Сразу скажу, что я не разрабатывал ни дизайн, ни характеристики. Кроме того, когда меня поглощает этот огромный глаз, я, так сказать, «выключаюсь» — ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не думаю. Выходить и разговаривать я могу только тогда, когда глаз лишается значительной части энергии и находится в режиме восстановления. Сейчас он как раз в нём.

— То есть, он потратил энергию для того, чтобы восстановить тебя после нашей победы? И поэтому ты просил одолеть тебя безжалостно?

— Именно. Кстати, в первый раз я вылез оттого, что большой глаз для защиты призвал кучу мелких. Правда, вы их одним махом перебили.

— Ясно... выходит, что когда глаз перезарядится, ты опять почернеешь и начнёшь бить нас?

Хотя вопрос этот она задала исключительно в целях прояснения обстановки, Райдер в ответ извиняющимся жестом приподнял шляпу.

— Прости, но да. Правда, я должен быть куда слабее оригинала, да и пока что могу говорить с вами.

Если слова Райдера — правда, то сейчас им нужно получить от него максимум информации. Но вопросов у Черноснежки скопилось так много, что она даже не знала, с чего начать. Засомневавшись, Черноснежка стихла, и тут послышался голос Акиры:

— Так всё-таки, что это? — сказала она, указав взглядом на огромный шар за спиной Райдера, и тот ясным голосом ответил:

— Это не Энеми и не Усиливающее Снаряжение. Скорее всего — дуэльный аватар.

Очередной шокирующий факт заставил Черноснежку, Фуко и Утай с шумом вдохнуть. Но Акира, как и положено «родителю» Блад Леопард, не стала тратить ни секунды и задала следующий вопрос:

— То есть, этим глазом... телом ISS комплекта управляет такой же бёрст линкер, как и мы?

— Это, пожалуй, самый главный вопрос. Если это Энеми, то почему сидит на одном месте, если не Приручён? Если это Усиливающее Снаряжение, то почему не исчезает во время Переходов? Кроме того, у этого огромного глаза явно есть чувства и мысли. Но... если он бёрст линкер, то каким образом умудряется столько времени безвылазно находиться на неограниченном поле? Я-то зомби и обычно не ощущаю, как летит время, но вряд ли то же самое можно сказать о моем контейнере. С того момента, как эта штука появилась, прошло не меньше 50 лет по внутреннему времени.

— П-пятидесяти лет?! — воскликнула Черноснежка, но быстро вспомнила, что с того момента, когда в Ускоренном Мире появились ISS комплекты, прошло уже больше двух недель. И действительно, в Ускоренном Мире за то же время успело пройти около пятидесяти лет. Непрерывно сидеть на поле столько времени невозможно как по внешним, так и по внутренним причинам.

И вообще, разве может существовать дуэльный аватар в виде огромного трёхметрового глаза, покрытого мозгом, не имеющего ни рук, ни ног, да ещё и поглотивший портал? Какая моральная травма могла породить такое?..

Хотя с одной стороны она считала, что это совершенно невозможно, другая часть её сознания уже думала над тем, что следует из сказанного. ISS комплекты распространяло Общество Исследования Ускорения. Та самая организация, что создала Броню Бедствия Хром Дизастера, уничтожила «вертикальную гонку по Гермесову Тросу» и приручила Энеми Легендарного класса Архангела Метатрона, и никакие их трюки уже не удивляли её. Скорее всего, и Райдера в зомби превратил один из членов Общества.

И именно они в своё время, действуя через «мародёра» Даск Тейкера, заставили Ариту Харуюки, Маюдзуми Такуму и Курасиму Тиюри пройти через ад, пока Черноснежки не было в Умесато. Задача Общества — погружение Ускоренного Мира в хаос. И они вполне могли придумать какой-нибудь мерзкий способ создать дуэльного аватара в виде тела ISS комплекта.

— Райдер... — поборов изумление и сомнения, обратилась Черноснежка к бывшему другу и бёрст линкеру, чью жизнь она оборвала лично. — Я... мы должны полностью уничтожить этот огромный глаз. Пусть даже он дуэльный аватар. Пусть... пусть даже ты перестанешь существовать.

В ответ на ее слова сидящий на полу ковбой натянуто улыбнулся.

— Ты же не думаешь, что я попрошу тебя остановиться? Я — зомби, который в почти бессознательном состоянии клепает дерьмовое Снаряжение. Я столько времени ждал, пока кто-нибудь придёт и положит всему конец. Кто знал, что появишься именно ты, Лотос... — Красный Король не договорил эту фразу. Он повёл плечами и сменил тему. — Но если вы собираетесь сражаться с ним, учтите — он силён. Я не знаю, как именно глаз попытается вас атаковать, но в том, что он силен, даже не сомневайтесь. Не думайте, что это просто груда мусора, сражайтесь изо всех сил.

— ...Хорошо.

Черноснежка кивнула. Райдер вновь натянул шляпу и начал медленно подниматься. Когда он уже собирался повернуться к ним спиной, к нему обратилась Акира:

— Можно ещё вопрос, «Би Би Кей»[✱]BBK. Возможно, отсылка к легендарному Би Би Кингу одновременно с забавным сочетанием того, что ВВ – пульки для воздушки, а Кинг – Король??

— Давненько я не слышал эту кличку. Что такое, «Акваматик»?

— Когда мы уничтожим тело, твои ISS комплекты, что расползлись по Ускоренному Миру, умрут?

Действительно, её вопрос очень важен. Пусть сейчас важнейшая из их задач — уничтожение тела, выход через портал и отключение захваченной в плен Блэк Вайсом Нико от сети, изначально они погружались именно ради того, чтобы остановить влияние ISS комплектов на сознание заражённых людей... в особенности Аш Роллера/Кусакабе Рин, лежавшей в медкабинете школы Умесато.

Но...

Услышав вопрос Акиры, Райдер замер, а затем покачал головой:

— Нет... скорее всего, смерть большого глаза не повлияет на глаза мелкие. Конечно, большой связывается с ними через свой портал, но если вы его уничтожите, это лишь помешает им обмениваться информацией, а сами по себе глазки выживут.

— Н-не может быть! Получается, что Аш... — воскликнула Утай.

Черноснежка была шокирована не меньше неё. Она не сомневалась, что в момент гибели тела умрут и все терминалы.

Но тут Акира напряжённо и в то же время уверенно сказала:

— Если не дать им обмениваться информацией, это должно остановить вмешательство в психику и решить самую срочную проблему. Как именно уничтожать их — можем подумать и потом.

— А... п-понятно. Если времени будет не жалко, я всегда готова очистить Аша от паразита... — бодро отозвалась Утай, но тут её прервал Красный Король.

— Нет, мисс, не нужно так волноваться. Это мои творения, и я несу за них ответственность. Я отключу их.

— ...Но как?

— Я думаю, Лотос и остальные знают, что все мои Усиливающие Снаряжения снабжены предохранителями, которые я могу активировать удалённо, где бы Снаряжение ни находилось. Естественно, это касается и тех глаз, которые созданы механизмом их клонирования.

— !.. — Черноснежка с шумом вдохнула, а затем замотала головой. — Разумеется, я помню о твоей способности «дистанционного отключения»... но разве на терминалах ISS комплектов есть эмблема скрещённых револьверов? Я думала, именно она и есть предохранитель.

— Как я уже говорил, дизайном занимался не я. Но если Снаряжение создал я, то и предохранители на них должны быть. Сейчас ими командует большой глаз, и я ничего не могу сделать, но как только вы его уничтожите, я тут же включу все предохранители мелких. Пусть я и зомби, но остатки гордости у меня всё же есть.

Договорив свои слова тихим голосом, Райдер повернулся к ним спиной. Показав большой палец пафосным жестом, он направился в сторону глаза вглубь этажа.

Глядя в спину Мастера-Оружейника, Черноснежка смогла выдавить из себя:

— Райдер! Ты...

«...хотел мне что-то сказать, разве нет? Неужели ты хочешь навсегда затаить злобу и ненависть к человеку, который внезапно оборвал твою жизнь как бёрст линкера и уничтожил этим Красный Легион?»

Но как бы ей ни хотелось сказать все эти слова, она заставила себя промолчать. Она понимала, что хотела произнести их просто для того, чтобы отвести, наконец, душу.

Поэтому Черноснежка задала немного другой вопрос:

— ...Ты сказал, что знаешь настоящую причину, по которой я убила тебя три года назад. Как ты узнал об этом?

— Не то чтобы я прямо «знал», я догадался. Но с учётом обстоятельств я уверен в своей догадке, — ответил Райдер, остановившись. — Увы, как я уже сказал, я не помню, кто именно превратил меня в зомби. Но этот человек должен был быть на том поле, где проходила Конференция Семи Королей. Стал бы кто-то радостно воскрешать меня после внезапного убийства? Нет, быть такого не может. Я уверен, всё было подстроено. Кто-то спровоцировал Чёрную Королеву на убийство Красного Короля, управляя ей, словно марионеткой. И если подумать, кто на такое способен...

Прервавшись, Райдер обернулся. На складке, разделявшей его острый визор пополам, сверкнул свет заходящего солнца.

— Ответы на остальные вопросы вы найдёте сами. Прощай, Лотос. Прощайте, три Элемента. Передавайте привет «Аномалии». И передайте второму командиру Проми: «Спасибо. Остальное — в твоих руках».

Вновь вскинув правую руку, Первый Красный Король выставил сведённые указательный и средний пальцы, взмахнул ими, а затем начал вновь забираться в зрачок огромного глаза. Полупрозрачная слизь окутала аватара, а затем чёрный глаз моргнул. Когда веки вновь разомкнулись, от Райдера не осталось и следа.

Черноснежка не знала, как описать то чувство, что наполнило её. Это не страх, не гнев, не печаль, но оно таило в себе энергию такой силы, что казалось, будто её аватар сейчас лопнет.

— Саттян...

Ощутив, как напряжена её подруга, Фуко коснулась её спины. Черноснежка медленно вдохнула, выдохнула, а затем, стараясь подавлять свои чувства, объявила своим друзьям:

— Наша цель не изменилась. Мы должны любой ценой уничтожить тело ISS комплекта.

— Ага... в конце концов, ради этого мы сюда и пришли.

— Мы непременно одолеем его.

— Я приложу все силы!

В ответ послышались голоса Фуко, Акиры и Утай.

Тело ISS комплекта оказалось не Энеми, не Усиливающим Снаряжением, а дуэльным аватаром.

Именно так сказал им Рэд Райдер. А если так, то этот глаз порождён живым человеком, таким же, как Черноснежка и её подруги... парнем или девушкой примерно того же возраста. И именно этот человек, пользуясь силой поглощённой тени Красного Короля, создавал наполненное тёмной Инкарнацией Усиливающее Снаряжение и распространял его по Ускоренному Миру.

Трудно сказать, действовал ли он по своей собственной воле. Вполне возможно, им просто манипулировало Общество Исследования Ускорения. Но даже если так, всё, в конце концов, сводилось к битве. Когда бёрст линкеры встречали друг друга на поле брани, им оставалось лишь сразиться в дуэли. Какие-то вещи можно сказать и понять только во время битвы. Пусть и против огромного жуткого глаза...

Зрачок тела ISS комплекта вновь сменил цвет, словно реагируя на решимость отряда Черноснежки.

Свет голубого портала, притаившегося внутри, стал тёмно-красным, словно у венозной крови.

Раздался тяжёлый, громкий гул, и поверхность сферы, похожая на мозг, начала испускать липкую, плотную тьму. Эта аура, похожая на воплощение злобы, словно давила на стоящих в двадцати метрах аватаров. Казалось, будто их броню пронзали бесчисленные иглы.

— Это... Оверрей Инкарнации?! — воскликнула Фуко, вскидывая правую руку.

От её ладони разошлась волна голубого цвета, отогнав тёмную ауру. Пусть её Оверрей сам по себе не боевая техника, но касание положительной ауры согревало душу и придавало храбрости, а негативная аура сковывала движения аватаров не хуже мороза.

Черноснежка, Акира и Утай тоже зажгли свои Оверреи, отгоняя холодную тьму. Черноснежка не знала, понимает ли тело их речь, но на всякий случай команду отдала шёпотом:

— Вокруг такого тела бегать кругами бесполезно! Мы быстро приблизимся, обойдём его со спины и уничтожим!

«Так точно!» — послышались в ответ три возгласа, и все аватары пригнулись, ожидая команды Черноснежки.

— В...

«Вперёд», — собиралась воскликнуть Черноснежка, но...

Аура, окутывавшая глаз, вдруг сфокусировалась в середине зрачка, а затем изверглась чёрным лучом.

Тёмный Выстрел, уникальная дальнобойная Инкарнационная техника ISS комплекта. Но этот выстрел оказался в десятки раз сильнее тех, что использовали заражённые терминалами аватары.

Поток едкой, разрушительной пустоты, похожий на полную противоположность сверхмощной лазерной атаки Архангела Метатрона, полетел в сторону отряда Черноснежки, намереваясь поглотить их.

[[image:/storage/reader-images/6660feb239435ac141f8a9941b07e016781e6bde.jpg]]

----------

Том 15 Глава 214

Когда ты погрузился на поле битвы, тебе остаётся лишь сражаться, кем бы ни был твой противник.

Так учила Харуюки его Королева, Черноснежка.

Впервые он сразился с Вольфрам Цербером пять дней назад, вечером 25 июня. Харуюки бесславно проиграл противнику, обладающему реакцией, способной превзойти скорость «полёта», а также придающей невероятную прочность способностью «Физическая Неуязвимость».

Повторная битва состоялась на следующий день, 26 числа. С помощью Смягчения, которому его научила Черноснежка, и новой тактики, опиравшейся на броски вместо ударов, ему удалось обойти Физическую Неуязвимость и победить несмотря на неожиданную смену личности Цербера в конце битвы.

Четверг, 27 июня. В отличие от двух других битв, проходивших в зоне Накано 2, тогда Харуюки затянуло в королевскую битву в зоне Сугинами 2, где он и сразился с Цербером в третий раз. Правда, в самый разгар битвы вмешалась Аргон Арей, но, несмотря на её попытки повлиять на исход сражения, Харуюки всё же удалось после окончания боя мельком взглянуть на Цербера в реальности.

С каждой битвой он ощущал, что их души становятся всё ближе. Харуюки верил, что если они продолжат сражаться друг с другом, то непременно станут друзьями. Но он и представить не мог, что их четвёртая встреча будет выглядеть именно так.

Харуюки знал, что Цербер крепко связан с Аргон и, следовательно, с Обществом Исследования Ускорения. Его товарищи предполагали, что Цербера могли сотворить по лекалам «плана по созданию искусственных металлических аватаров», который основан на разработанной Аргон Теории Сердечной Брони. В каком-то смысле, Цербер непременно принял бы участие в решающей битве (хотя вопрос о том, откуда именно Общество знало, когда ожидать их, по-прежнему оставался открытым).

«Но я не хотел, чтобы мы встретились тут», — пронеслась печальная мысль в голове Харуюки. Вокруг него стояла тишина, и лишь боевой дух расположившихся друг напротив друга отрядов вёл жаркую битву.

Харуюки прошёл через коридор теней, обошёл патрульного Энеми и уничтожил неразрушимую стену с помощью Инкарнаций своих друзей ради того, чтобы добраться сюда и спасти Нико. Эту задачу нужно выполнить во что бы то ни стало, и каждый, кто бы ни встал на его пути, должен быть уничтожен. Кого-либо жалеть и что-то менять в списке приоритетов уже поздно. Хоть Харуюки когда-то и не сомневался, что они с Вольфрам Цербером смогут понять друг друга, сейчас они столкнулись как противники.

Смысл слов Черноснежки в том, что какие-то вещи можно сообщить лишь через искреннюю битву.

Но та битва, которая собиралась развернуться, обещала быть какой угодно, но не обычной. Она моментально превратится в побоище с максимальным использованием Системы Инкарнации. И вместе с началом битвы разорвалась бы та тонкая нить, что связывала Цербера и Харуюки.

«Но всё же...

Я верю в тебя и в себя», — мысленно прошептал Харуюки.

В этот самый миг по двору пронёсся порыв ветра. Заскрипели церковные кресты на вершинах башен. И все аватары, за исключением Блэк Вайса, дружно сдвинулись с места.

— У-о-о-о! — закричал Харуюки, бросаясь вперёд.

Стоявший перед ним Цербер звонко ударил кулаками. Шлем, напоминавший волчью пасть, сомкнулся, оставив щель размером в несколько миллиметров: активировалась Физическая Неуязвимость. В этом состоянии Харуюки мог нанести Церберу урон лишь бросками на землю и «Ударом Головой», часть урона которого считалась световой. Противник наверняка подготовился к обоим вариантам и, увернувшись, мог сильно контратаковать.

Но так можно говорить лишь про обычные дуэли.

Отбросив сомнения, Харуюки сфокусировал серебристый Оверрей на правой руке. Цербер скрестил перед собой руки в защитной стойке. Харуюки выбросил удар точно в сторону его рук, но начал за два метра до того, как полностью добежал до противника. Раздалось название техники:

— Лазер Сорд!

Послышался стеклянный звук, и серебряная аура резко вытянулась вперёд, принимая форму клинка.

Физическая Неуязвимость Цербера настолько всемогущая, что он без единой царапины выстоял против натиска Фрост Хорна, тяжёлого аватара из Леонидов. В обычных условиях Сильвер Кроу не только не смог бы проломить эту защиту, но и переломал бы об неё свои тонкие пальцы.

Но есть и ещё один принцип: «От Инкарнации можно защититься лишь другой Инкарнацией». Перед Системой Инкарнации, способной переписывать законы Ускоренного Мира, пасовала любая броня и любые способности. Харуюки впервые нарушил данное Черноснежке обещание применять Инкарнацию исключительно для защиты от Инкарнации. Пусть такие действия могли приблизить его к тёмной стороне, он готов пойти на такую жертву ради спасения Нико.

Инкарнационная техника, в которую Харуюки вложил все силы, должна была разрезать вольфрамовую броню на руках Цербера словно бумагу, а затем пронзить его сердце и прикончить аватара.

Но...

Правая рука его встретила неожиданное сопротивление, словно попав в поле статического электричества. Инкарнационный меч так и не смог дотянуться до брони Цербера и отразился назад с такой силой, что оттолкнул Харуюки.

С трудом удержавшись на ногах, Харуюки ошарашенным взором увидел, что поверхность вольфрамовой брони покрыла плёнка из фиолетового света.

Цербер не объявлял название спецприёма. Более того, спецприём не защитил бы его от Инкарнационной техники. Другими словами, этот свет, подобно лазеру Харуюки, — Оверрей, рождённый Системой Инкарнации.

По фиолетовой пелене шла рябь, напоминавшая поверхность мрамора. Харуюки она показалась знакомой, но удивление от случившегося побороло чувство дежа вю. Слева от него вступили в дуэль Пард и Аргон, справа Такуму и Тиюри начали бой с Вайсом, но Харуюки, совсем забыв о них, хрипло воскликнул:

— Цербер, ты... знаешь Систему Инкарнации?!

Из-за того, что Цербер продолжал держать перед собой покрытые аурой руки, Харуюки с трудом удалось разглядеть его кивок.

— Да, мне сказали, что я не смогу драться на неограниченном поле, если не буду её использовать. Как эта техника называется, я не знаю.

Слова его звучали странно и неестественно, но Харуюки не заметил этого — его изумление резко усилилось.

Быстро. Слишком быстро.

Вольфрам Цербер появился в Ускоренном Мире за три дня до своей встречи с Харуюки. Другими словами, в дуэлях он начал выступать лишь восемь дней назад. Конечно, нетрудно представить, что он много тренировался перед тем, как сражаться в дуэлях, но аватар, который ещё на днях имел лишь первый уровень, а теперь вдруг научился использовать Инкарнацию на вполне боевом уровне, выходит даже за рамки слова «гений».

Цербер ненадолго отвёл взгляд от потерявшего дар речи Харуюки и посмотрел, как развиваются остальные битвы. Затем он тихо добавил:

— Думаю, я должен вам кое-что сообщить. Как я понимаю, Кроу-сан, вы уже встречались со «вторым»?..

— А... да. С той... личностью, что обитает на твоём левом плече, да? Мы решили называть его Цербер II...

— Хе-хе, мне это имя тоже нравится больше. Действительно, я, «первый», и «второй» — разные личности, но психологические отклонения вроде раздвоения личности здесь ни при чем, просто мы действительно разные люди. Когда-то «второй» не был Цербером — он был самостоятельным бёрст линкером.

— Самостоятельным... бёрст линкером?.. — ошарашенно повторил Харуюки, не понимая, о чём речь. Цербер кивнул, а затем продолжил таким тоном, будто явно хотел сказать гораздо больше:

— Возможно... однажды Аргон-сан или ещё кто-нибудь расскажет вам подробности. Я же хочу сказать вам, Кроу-сан, что могу, хоть и с ограничениями, использовать способности «второго», не меняя личность. Я долетел сюда по воздуху с помощью «Волчьего Натиска» второго... или, если точнее, с помощью копии вашего «полёта», оставшейся с нашей позапрошлой битвы. С каждым применением скопированная способность слабеет, и я могу летать лишь несколько секунд.

— !..

Пусть Харуюки и шумно вдохнул от изумления, в то же время слова Цербера многое объясняли. Когда Харуюки пытался понять, что за аватар свалился на поле боя с неба, на ум ему пришёл именно Цербер II.

И тут Харуюки вспомнил, что, когда II сожрал руку Сильвер Кроу, скопировав способность, он произнёс странную фразу: «в отличие от него, моя способность — не грабёж». А пока Харуюки нахмурился, задумываясь о смысле тех слов, Цербер продолжил:

— А теперь о том, к чему я всё это говорил... поднявшись до пятого уровня, я научился в определённой степени использовать способности не только «второго», но и «третьего». Эта Инкарнация... принадлежит как раз «третьему».

— Что?..

В очередной раз изумившись, Харуюки опустил взгляд на руки Цербера. Фиолетовая аура Оверрея, скорее, не защищала броню Цербера, а цеплялась за неё и пульсировала, словно организм. Даже Харуюки, новичок в вопросах Инкарнации, моментально ощутил, что кем бы ни был этот «третий», фиолетовая аура рождена не положительной Инкарнацией, а отрицательной.

— Н-не делай этого, Цербер, — воскликнул он, обращаясь к стоящему в метре перед собой маленькому металлическому аватару. — Нельзя использовать чужую Инкарнацию. Если ты будешь так делать, тебя затянет на тёмную сторону и...

Но на этом месте он прервался и крепко стиснул зубы.

Харуюки сам вынудил Цербера использовать её, потому что набросился с Инкарнацией, от которой тот мог защититься только таким образом. Если бы Цербер не обратился к этой пусть и заимствованной силе, его бы просто прикончило одним нечестно сильным ударом. У Харуюки нет права приказывать ему отказаться от Инкарнации.

Видимо, Цербер понял мучения Харуюки, потому что вслед за этим покачал головой и сказал:

— Я понимаю, что вы хотите сказать мне, Кроу-сан. Я тоже чувствую, как что-то терзает мою душу, когда я использую эту силу. Но... если вы собираетесь так сражаться, Кроу-сан, у меня нет другого выбора.

Голос Цербера, хриплый, но полный решимости, пронзил сознание Харуюки. Он рефлекторно кивнул, а сам в глубине души прошептал:

«Действительно, я сам пошёл на это. Я решил, что не остановлюсь ни перед чем, чтобы спасти Нико, и пойду, если потребуется, на жертвы. А значит, остаётся лишь одно».

— Да... ты прав. Всё-таки мне не хватает решимости. Цербер, я сражусь с тобой ради своего друга.

В ответ на эти слова, произнесённые с обновлённой решимостью, пришли слова не менее сильные:

— Я очень рад слышать это, Кроу-сан. Я тоже сражаюсь ради своего желания. Сражайтесь в полную силу, иначе вам не победить меня.

Слова Цербера — неоспоримый факт.

Уровни, состояния, Инкарнации — они равны во всём. Победителя в этой битве определит только и исключительно сила души.

Харуюки пригнулся, выставил перед собой руки... и внимательно вгляделся вглубь маски Цербера. Где-то за ней находился длинноволосый мальчик немного младше него.

Сейчас наступил тот час, когда нужно забыть о плане по созданию искусственных металлических аватаров, о «втором» и «третьем». У Харуюки лишь одна причина, по которой он сражается с ним — просто потому, что они встретились на поле боя.

«Вперёд!» — беззвучный клич превратился в серебряную ауру, которую испустило тело аватара, а затем Харуюки оттолкнулся от земли.

Цербер тоже бросился прямо на него, поддерживая на руках фиолетовую ауру.

Инкарнация была и оставалась самым сильным оружием Харуюки, но если ей мог пользоваться и противник, то на лёгкую победу рассчитывать не приходится. Поскольку его Инкарнация требовала и произнесения названия, и движений, неосторожное применение позволило бы противнику с лёгкостью уклониться, а затем нанести ответный удар. В этом Инкарнация немного напоминала спецприёмы, но разница в том, что на неё влияет ещё и эмоциональное состояние, что резко повышало шансы на неудачную атаку Инкарнацией.

Именно поэтому Харуюки окутал свои руки Оверреем исключительно с защитной целью, готовясь встречать рывок Цербера.

Он рассчитывал смягчить атаку и воспользоваться импульсом для броска — другими словами, использовать Возврат. Когда вольфрамовый лоб Цербера, намного обгонявший по твёрдости броню Сильвер Кроу, оказался совсем рядом, Харуюки резко пригнулся. Уворачиваясь таким образом от смертоносного удара головой, он потянулся к левой руке Цербера.

В ходе их третьей битвы похожая попытка привела к началу контактного боя, доставившего Харуюки много хлопот. Но сложности возникли из-за того, что они сражались на уровне Лёд и Снег, где землю покрывали сугробы. Мраморный пол Заката никак не мог смягчить падение аватара.

Цербер, судя по всему, решил не дать Харуюки провести бросок, поскольку от удара головой он тут же перешёл к попытке раздавить его своим телом. Однако разработанное Черноснежкой Смягчение может управлять не только вектором приблизившегося противника, но и импульсом. Харуюки схватил Цербера за левую руку и ускорил его падение. Одновременно с этим он прижался животом к своей правой коленке, собираясь перебросить противника через голову...

— О-о-о! — вдруг взревел молодой волк. И тут Харуюки увидел, что из спины противника вытянулись слегка подрагивающие полупрозрачные крылья.

Тело волка вдруг резко дёрнулось вверх. Призрачные крылья растворились в воздухе уже через мгновение, но этого хватило, чтобы прервать бросок Харуюки. Пользуясь ускорением от крыльев, тяжёлый аватар с ещё большей силой толкнул Харуюки, и того впечатало в землю спиной.

— Гх... — обронил Харуюки, отскакивая от земли, и тут Цербер молнией метнулся под него.

Обвив руки вокруг шеи, а ноги — вокруг пояса, он изо всех сил вжался в Харуюки. Острые углы вольфрамовой брони начали впиваться в серебро Сильвер Кроу, осыпая землю фейерверком искр.

Ситуация очень походила на возникшую три дня назад в ходе королевской битвы, за одним исключением — в тот раз Цербер пытался сжать его спереди, а не сзади. А значит, сейчас Удар Головой Харуюки ему бы не помог. Как и в прошлый раз, Харуюки не мог расправить свои крылья, и потому не мог резко подняться и впечатать противника в землю или стену.

В ушах сжимаемого клещами Харуюки послышался шёпот Цербера:

— Простите, я на секунду воспользовался крыльями. Больше я в этой битве их призвать не смогу.

— Я... сно. Вижу, реакция у тебя... как всегда... отмен... ная.

Пока Харуюки отвечал, его шкала здоровья постепенно сокращалась. Ещё во время битвы с Метатроном она лишилась почти половины своего запаса, а сейчас как раз перешла заветную отметку, окрасившись в жёлтый цвет. Он бы с радостью попросил Тиюри восстановить здоровье Зовом Цитрона, когда они встретились друг с другом, но, увы, с момента получения урона прошло слишком много времени.

Конечно, она могла восстановить те раны, что он получил только что, но это не могло помочь ему в битве против Цербера. Он должен выпутаться из этой ситуации с помощью своих знаний и своей силы.

«Не паникуй. Успокойся и подумай, что ты можешь сделать».

Продолжая сопротивляться неумолимому давлению, Харуюки успокоил свои чувства и сфокусировался на происходящем.

Сила взрывов эмоций и боевого духа действительно впечатляла. Но, как он уяснил в ходе битвы с Метатроном, есть препятствия, которые нельзя преодолеть лишь за счёт этой силы. Бывают времена, когда приходится сражаться спокойно и сосредоточенно, прокладывая дорогу к победе постепенно.

И тут что-то словно щёлкнуло в голове Харуюки, и его сознание ускорилось. Это то самое сверхускорение, которое он обычно испытывал во время самых критических моментов яростных боёв. Мир изменил оттенок, звуки притихли. Наступила тишина, и Харуюки задумался.

«Какое у меня ещё есть оружие?»

Он не мог использовать главное оружие Сильвер Кроу, крылья. Поскольку противник вцепился в спину, Удар Головой тоже не помог бы. Раскроются ли в таких условиях Крылья Метатрона — он не знал. Инкарнационные техники не смогли бы пробиться через фиолетовую защитную ауру и достигнуть брони.

На фоне всей безысходности единственным проблеском света выглядели почти полностью свободные руки. Конечно, он не смог бы пробить «Физическую Неуязвимость» голыми руками, но кое-что можно сделать, даже лежа лицом в небо.

— Длительная болевая техника — не самый удачный выбор... Цербер, — с трудом прошептал Харуюки, а затем поднял руки к небу.

Он сфокусировал на них свет Инкарнации. Сначала он растянул ауру на правой руке, образовав в воздухе серебряное копьё. Левую он приставил к основанию того и создал в голове как можно более отчётливый образ баллисты.

— Что?.. — переспросил его Цербер, но Харуюки не стал отвечать.

Резко направив руки на цель, он воскликнул:

— Лазер Джавелин!

Воздух содрогнулся, и копьё полетело параллельно земле.

«Дротик» не умел сам наводиться на цель, и попасть им по находящемуся за спиной Церберу нереально.

Но если сам Цербер сражался с Харуюки ради победы, цель битвы с Цербером для Харуюки состояла вовсе не в ней. Он с самого начала рассчитывал спасти Нико, Красную Королеву Скарлет Рейн. И именно поэтому он стрелял в крест, обездвиживший её и, видимо, блокирующий сознание.

Серебряное Инкарнационное копьё пересекло окрашенный закатом двор и попало в основание стоявшего на алтаре креста, раздробив половину плиты шириной около двадцати сантиметров. Стоявший чуть поодаль Блэк Вайс тут же повернулся к Харуюки. Но плиты его левой руки поддерживали крест, а плиты правой, превратившись в щиты, сдерживали атаки Такуму. Нападать на Харуюки ему нечем.

— И ещё раз! — воскликнул Харуюки, начав повторять движения.

С южной стороны двора донёсся раздражённый голос Аргон, сражавшейся в умопомрачительно быстрой битве с Пард:

— Что ты творишь, Единичка?! Ты можешь хотя бы своё последнее задание выполнить как надо?!

— Кх... — кратко обронил Цербер и попытался завалить Харуюки на левый бок.

Видимо, он старался не позволить Харуюки выйти на угол атаки, но поскольку руки и ноги его сжимали тело Харуюки, перевернуть аватара оказалось не так-то просто. Харуюки тут же упёрся в землю левой рукой, отчаянно сопротивляясь... а затем резко убрал руку и сам изо всех сил дёрнулся влево.

Их импульсы слились, резко перевернув сцепившихся аватаров на 90 градусов, и Харуюки воспользовался ослабшей на мгновение хваткой, чтобы повернуться на 180 градусов самостоятельно. В результате к лицу Цербера он прижался не спиной, а своим лицом, и в этот самый миг...

Харуюки резко расправил крылья на освободившейся спине и тут же замахал ими изо всех сил. Как только сцепившиеся аватары начали подниматься в воздух, Цербер тут же разжал свою хватку. Его решение — ни в коем случае не ошибка, ведь ему удалось не дать утащить себя наверх. Вот только Харуюки с самого начала не собирался улетать высоко. Так он мог превратиться в удобную мишень для Аргон, а кроме того, разбиваться насмерть вместе с противником в этом бою равносильно поражению. Харуюки нужно было лишь заставить Цербера отступить, чтобы спасти Нико.

— Рья-а-а!

Поднявшись едва ли на метр, Харуюки рванул в сторону упавшего на одно колено Цербера. По пути он начал вращаться, целясь в маску противника правой пяткой с разворота. Цербер вскинул руки, защищаясь. Естественно, он не получил урона, но задача пинка и сводилась к тому, чтобы поднять руки противника вверх. Взмахнув крыльями, Харуюки прижал своего аватара к земле, а затем ударил покрытым Оверреем кулаком в оставшийся без защиты живот Цербера.

Как он и предполагал, на теле появилась фиолетовая аура и попыталась отразить удар. Скорее всего, Цербер не управлял Инкарнацией по своей собственной воле — она каким-то образом настроена на автоматическую защиту от Инкарнационных атак противника и именно поэтому срабатывала чуть медленнее, чем у опытного бойца. Харуюки нельзя назвать мастером Инкарнации, но сейчас он не использовал технику, а лишь усиливал свои обычные удары Оверреем. Благодаря этому он был уверен, что и атаковать сможет со скоростью, не уступающей его обычным боям.

Правый хук, покрытый серебряным светом, фиолетовая аура всё же смогла предотвратить, и Оверреи заискрились, прикоснувшись друг к другу. Однако импульса удара хватило, чтобы выбить Цербера из равновесия. Харуюки, предвидевший это, использовал импульс отбитого удара, чтобы развернуться и начать хук уже левой рукой. Атака проследовала за предыдущей так быстро, что в этот раз защитная аура появилась чуть позднее, чем надо.

Вновь посыпались искры, но в этот раз кулак всё же смог оцарапать вольфрамовую броню. Как только кулак полетел обратно, Харуюки тут же согнул правую ногу и прицелился правым локтем в уязвимый живот противника...

— Гх... — кратко обронил Цербер.

Скорость комбинации Харуюки, наконец, превзошла скорость реакции фиолетовой ауры, да и Физическая Неуязвимость почти ничего не могла поделать против усиленного Инкарнацией удара. Локоть достиг тела аватара, находящегося под бронёй, и урон вновь выбил Цербера из равновесия.

«А теперь — комбо!»

— О-о-о-о! — воскликнул Харуюки и начал Аэрокомбо, трёхмерную комбинацию непрерывных ударов, полагающуюся на короткие рывки крыльями.

В сверхбыстрой комбинации участвовали и кулаки, и ноги, и локти, и колени, и даже удары головой. В воздухе разлетались искры. Фиолетовую ауру удавалось побежать не всегда, и половина ударов до противника не доходила, но Харуюки не задумывался об этом и продолжал.

Даже сейчас, теряя броню, Цербер наверняка искал очередную возможность вцепиться в Харуюки, но сейчас его подводила как Физическая Неуязвимость, так и Инкарнационная защита, и он с трудом успевал защищаться. Видимо, через несколько секунд он и сам понял, что ситуация у него неважная, поскольку в глубине маски что-то вспыхнуло, и...

— Кхо-о! — резко воскликнул он, пытаясь поймать левый хук Харуюки правым кулаком.

Время для контратаки он рассчитал идеально, но Харуюки лишь рефлекторно махнул левым крылом, быстро смещаясь сантиметров на пять вправо. Кулак Цербера лишь слегка оцарапал шлем Харуюки, зато сам он начал реконтратаку в виде правого апперкота.

Но тут Цербер продемонстрировал свою невероятную реакцию и запрокинул голову, уворачиваясь от удара. Затем он быстро ухватился правой рукой за затылок Харуюки и попытался разбить тому лицо о своё колено, словно боец в стиле муай тай. Харуюки едва успел отбить удар, подняв правую ногу. Их колени врезались друг в друга, испустив сноп искр, на мгновение осветивший маски аватаров.

И в это самое мгновение Харуюки встретился взглядом с Цербером, находившимся почти вплотную к нему.

«Мы будем драться, пока один из нас не падёт», — искрой пронеслась между масками взаимная мысль.

Затем они одновременно отпрыгнули и тут же оттолкнулись от земли, бросаясь вперёд.

Со стороны битва двух металлических аватаров напоминала перестрелку на нулевом расстоянии. Кулаки отбивались руками, пинки — голенями, а когда удары сталкивались друг о друга, Оверреи испускали фейерверки из сложных спецэффектов. За ними следовал грохот, похожий на выстрел, а воздух содрогался от жара.

«Аэрокомбо» Харуюки отличалось разнообразием атак, но броня Цербера крепче, а удары увесистее. Урон они получали примерно одинаковый. Всё должно решиться в тот момент, когда один из них смог бы нанести чистый удар. Другими словами — тогда, когда один сможет обогнать другого.

— У... о-о-о-о-о! — взревел Харуюки, вкладывая в продолжающуюся комбинацию все физические и духовные силы.

— Сэй... я-а-а-а-а! — откликнулся Цербер.

В реальной жизни о таких воплях не могло быть и речи — бойцам едва хватало бы воздуха на дыхание — но аватары Ускоренного Мира не нуждаются в кислороде. Вместо этого их топливом служила энергия души. Их питала сила, рождённая из веры в себя, уверенности в друзьях и пылающего боевого духа.

Несмотря на продолжающуюся сверхскоростную битву, сознание Харуюки расширилось настолько, что он смог заметить, как идут дела у его друзей.

Пард вновь переключилась в звериный режим и создала с помощью Инкарнации когти ещё более жуткие, чем те, что были у Харуюки после превращения в Дизастера, а также клыки, из-за которых стала похожа на саблезубого тигра. Сражавшаяся против неё Аргон Арей стреляла лазерами, словно из пулемёта.

Такуму превратил Сваебой в Циановый Клинок и продолжал яростно атаковать правую руку Вайса, которую тот превратил в щиты. Скорее всего, Вайс не поймал его в плен только потому, что не мог отозвать щиты. Тиюри, напарница Такуму, всё ещё до конца не оправилась от изнеможения, вызванного неожиданным использованием Инкарнации при пробивании стены, и потому стояла позади, но держала Хоровой Перезвон перед собой, готовая в любой момент исцелить Такуму.

Разумеется, все они сражались ради того, чтобы спасти Нико, но для Харуюки это ещё и очередной шанс сразиться с Цербером один на один. Однако с ним не только Пард, Такуму и Тиюри. Это Фуко научила его основам Системы Инкарнации, это Утай помогла ему пробудить Оптическую Проводимость, это Акира спасла его от полной потери очков, это Аш Роллер в бесчисленных боях закалил его навыки, это Черноснежка распахнула перед ним двери этого мира... у Харуюки были силы сражаться благодаря им и многим другим людям. И среди этих людей была как распятая на алтаре Нико и Энеми по имени Архангел Метатрон, так и тот самый Цербер, с которым они прямо сейчас обменивались ударами.

Продолжая разворачивать комбинацию на предельной скорости, Харуюки краем сознания обратился к нему:

«Цербер.

Ты силён. Пожалуй, если сравнивать наши таланты, то я никогда не смогу догнать тебя.

Но пока твои кулаки будут наполнены печалью и горем, тебе никогда меня не победить!»

— О-о-о-о! — в очередной раз взревел Харуюки изо всех сил, проводя правый апперкот.

И этот удар, наконец, пробил оборону Цербера. Пусть его противник опоздал с блоком на какую-то сотую долю секунды, но она стала решающей, и кулак нанёс сильнейший удар по нижней челюсти волчьей пасти. Фиолетовая аура тоже не успела защитить его, и от заряженного Инкарнацией удара вольфрамовая броня пошла похожими на молнии трещинами, а самого аватара подкинуло в воздух.

[[image:/storage/reader-images/f7db91c6dc9069545a2761709fb85884af66dc96.jpg]]
Пусть у Харуюки и был шанс добить противника, но он так и остался стоять с поднятым кулаком, ожидая, пока противник упадёт. Он верил, что смог донести до него свой довод. Что показал ему, насколько могуча, горяча и сильна та энергия, что поддерживала его.

Через несколько секунд Цербер с грохотом упал на спину, раскинув руки и ноги. Похоже, что вставать он не собирался.

Опустив кулак, Харуюки подошёл к пепельному волчьему аватару. Не успел он что-либо сказать, как сквозь потрескавшийся зигзаг маски донёсся тихий шёпот:

— Я впервые... проиграл в прямой потасовке...

— Ясно... — отозвался Харуюки.

Цербер слегка повернул к нему голову и продолжил:

— Кроу-сан... помните, когда я проиграл вам во второй битве благодаря вашим броскам, я сказал, что рад поражению, и что постараюсь стать сильнее?

— Да...

— На самом деле я сильно расстроился. Мне было так обидно, что тело вспыхнуло жаром, а из глаз едва не полились слёзы. Но... упрямство не дало мне сказать правду. Я хотел кричать, вопить, поносить весь белый свет, но не смог...

В какой-то момент прекратились и те битвы, которые разворачивались с обеих сторон от Харуюки и Цербера. Не только Такуму и Вайс, но и Аргон с Пард стояли неподвижно, следя за врагами и внимательно прислушиваясь к словам Цербера.

— Когда в тот раз управление аватаром перешло ко «второму»... это произошло оттого, что мой боевой дух оказался настолько подавлен, что дошёл до уровня Зануления. Зато он был действительно рад сразиться с вами, Кроу-сан...

Харуюки показалось, что Цербер слегка улыбнулся. Затем аватар медленно поднял испещрённый царапинами правый кулак, но у него, похоже, уже не осталось сил держать руку, поскольку та вновь упал на землю. Как только лязгнула броня, визор в виде волчьей маски разъехался вверх и вниз. В обнажившемся стекле отразилось оранжевое небо Заката.

— Но сейчас... мне не обидно, — проговорил Цербер на удивление ясным голосом. — Я сделал всё что мог. Я использовал все свои навыки, всю свою скорость, все свои способности, включая силы «второго» и «третьего», и сражался, как мог. Пусть на какой-то миг, но я сражался не по какой-то причине, не потому, что исполнял какую-то роль... а просто ради чистой «дуэли». Я... доволен. Я получил свою награду...

Когда Цербер прошептал эти слова, на трещинке стекла появилась маленькая прозрачная капля и покатилась по серой металлической броне. И когда Харуюки увидел это, он шагнул вперёд и обратился к Церберу более напористо:

— О чём ты, Цербер? Это была всего лишь одна битва. Если ты так хочешь сражаться в настоящих дуэлях, то мы с тобой можем биться столько, сколько тебе угодно.

Первым ответом на его слова стала вторая слеза.

— Кроу-сан. Помните, перед битвой я сказал вам, что причина, по которой мне позволяли существовать, пропала, и скоро я уже не смогу говорить с вами? Это решение, против которого я ничего не могу поделать.

— О чём ты?! — начал восклицать Харуюки, но словно споткнулся о тихий взгляд Цербера.

В нём виднелась то ли гордость, то ли принципиальность, то ли решимость... нечто, что заставило Харуюки затихнуть.

— До тех пор, пока я остаюсь бёрст линкером... я не могу пойти против Общества Исследования Ускорения. Если они решат, что я мешаю им, они моментально лишат меня Брейн Бёрста. Но... даже у меня есть одно решение, которое я могу принять сам. А именно: каким образом я исчезну из Ускоренного Мира.

Как только послышались эти слова, Аргон и Вайс немного встрепенулись. Однако Пард и Такуму тут же перехватили свои Инкарнационные орудия, не давая им что-либо сделать.

— По их плану, здесь и сейчас я должен был исчезнуть, оставив после себя аватара... вернее, не исчезнуть, а стать другим человеком. Но я никак не мог пойти на это. Поэтому... я втайне следил, чтобы у меня было строго определённое количество бёрст поинтов. Сейчас, в этот самый момент, их у меня десять.

— !..

Харуюки с шумом вдохнул воздух, а Аргон и Вайс заволновались ещё сильнее.

Десять очков. Конечно, Харуюки приходилось оказываться и с ещё меньшим количеством, но и это число можно однозначно назвать порогом смерти. Это значило, что если бы Харуюки не остановился, а решил добить Цербера, то он лишился бы всех оставшихся очков и исчез бы окончательно.

Харуюки инстинктивно отступил на шаг, но Цербер продолжал обращаться к нему словами, таившими непоколебимую волю:

— Я думал погибнуть от рук какого-нибудь Энеми, но, зная, кто следит за мной, не могу быть уверенным в том, что это бы сработало. Поэтому я решил рискнуть. Я поставил на то, что Кроу-сан обязательно придёт сюда, чтобы спасти свою подругу. Что он сразится со мной, и, вне зависимости от того, выиграю я или проиграю, у меня будет шанс рассказать обо всём этом.

Упёршись в землю левой рукой, Цербер неуверенно приподнял своё израненное тело. В глубине маски загорелся свет такой сильный и уверенный, которого Харуюки за прошедшие пять дней ещё не видел. А затем юный волк сказал:

— Кроу-сан. Хватайте меня и улетайте... за пределы Токио, туда, где нас никто не найдёт, к самому краю Ускоренного Мира, а затем лишите оставшихся очков. Это единственный способ спасти вашу подругу.

Конечно же, Харуюки не только не смог выполнить его команду, он не нашёл в себе силы даже переспросить его. Он лишь ошарашенно стоял с выпученными глазами. До ушей донёсся чей-то сдержанный смешок:

— Хе, хе-хе, а-ха-ха-ха...

Смеялась Аргон Арей, схватившись за живот и покачивая большой шапкой.

— А-ха-ха, ну, дела. Подумать только, что ты решишься на такое. Ну, ты даёшь, Единичка. Как твоя воспитательница, я очень рада, что ты так вырос, честно, — уняв смех, Аргон упёрла руки в боки и закивала. — Прямо не верится, что в наши ряды затесался настолько честный игрок в Брейн Бёрст, точнее, бёрст линкер. А вы говорите, яблочко от яблони. Тут, скорее, уместнее пословица о синих чернилах, которые делают из индиго, но которые превосходят их по чистоте. Только Найту не говорите, он эту метафору не любит, а-ха-ха... впрочем, Единичка, если ты думаешь, что сможешь бежать от нас, то тебе для этого ещё не хватает... лет, этак, тысячи.

Пока Аргон говорила, между ней и Цербером появилась фигура Пард. Если бы Аргон попыталась пронзить его лазером, Инкарнационные когти Пард с лёгкостью отбили бы их. Однако в этот раз, в отличие от той королевской битвы, шанс того, что Аргон будет наказывать Цербера лазером, весьма незначителен. Смысла стрелять в полуживого аватара, окончательно опустошая его шкалу здоровья, нет никакого.

Выходит, Аргон собиралась так или иначе заставить Цербера выполнить свою «роль»?

На безмолвный вопрос Харуюки Аналитик ответила весьма неожиданными словами:

— Прости, Единичка. Кажется, ты веришь, что можешь удерживать контроль до тех пор, пока не попадёшь в Зануление... но «Реинкарнация» нашего президента — отнюдь не такая вежливая техника, как ты думаешь. Ты ведь не веришь, что после того контракта с дьяволом, что ты заключил...

— Арей, — вдруг одёрнул её Блэк Вайс.

Пожав плечами, Аналитик продолжила другим тоном:

— Короче говоря, заранее извиняюсь, Единичка. Когда вернёмся, угощу тебя в нашей столовой, так что не думай о нас плохо.

— Что бы вы ни говорили, я больше не собираюсь следовать вашим приказам. Вы не правы. Так... так просто нельзя, — уверенно ответил Цербер и протянул Харуюки правую руку. —Кроу-сан, быстрее, хватайте меня и бегите. Если вы сделаете это, они немедленно прекратят сражаться с вашими друзьями. Они... принципиально не совершают лишних телодвижений.

Харуюки смотрел на протянутую руку. В голове его бушевали сомнения.

Перед началом боя он твёрдо сказал себе, что у него одна цель — спасение Нико, и он не позволит ничему перехватить приоритет у этого задания. Но если слова Цербера — правда, то победа над ним не решила бы задачи, и более того — лишила бы его последних очков.

Кстати, зачем Аргон и Вайс вообще пригласили сюда Цербера?

Скорее всего, он нужен им для той «казни», что они уготовили Нико. Другими словами, Цербер прав в том, что если отнести его подальше отсюда, то нависшая над Нико опасность на время минует... наверное.

Придя к этому выводу, Харуюки отбросил сомнения и схватил протянутую руку Цербера.

Сжав её в ответ, Цербер чуть более низким голосом сказал:

— Возможно... мне вообще не стоило приходить сюда, а умереть где-нибудь вдалеке. Но... я хотел сразиться с вами, Кроу-сан, один последний раз. Я хотел поблагодарить вас за то... что вы позволили мне сражаться, забыв обо всём...

— Цербер... — Харуюки сжал его руку настолько сильно, насколько мог, чтобы не наносить урона, а затем решительно проговорил, — С первой частью твоего плана я согласен. Но лишать тебя очков я не стану. Я уверен, должен быть способ спасти и Рейн, и тебя.

Не дожидаясь ответа, он повернулся к стоящей в десятке метрах от них Пард, собираясь попросить её доделать работу...

Но тут...

— И не надейся, — послышался вдруг голос, в котором уже не слышалось ни капли жизнерадостности. Он звучал холодно, словно треск погибшего от мороза дерева. — В этом мире невозможно кого-либо спасти. В нём с самого начала не было спасения. В нём есть лишь ненависть, война, предательство, обман, насилие, скорбь, отчаяние и-тэ-дэ-и-тэ-пэ. Пришла пора показать вам истинную жестокость Ускоренного Мира...

Прервав леденящую душу речь, Аргон Арей свесила руки, слегка наклонила голову и сказала:

— Твой выход, Троечка. Цербер номер три, активация.

Харуюки тут же напрягся, подумав, что она объявила название спецприёма. Но он ошибся. Реакция на слова последовала не со стороны Аргон, а со стороны державшего Харуюки за руку Вольфрам Цербера.

Визор его лица начал со скрипом закрываться. Раздался тихий вскрик, а левой рукой он попытался остановить его, показывая, что закрывалась маска не по его воле. Но крепкая броня визора продолжала неумолимо смыкаться, напоминая гидравлический пресс. Открытое сантиметров на пять лицо постепенно исчезало за волчьими клыками.

— Цербер!.. — хрипло воскликнул Харуюки и ухватился за визор левой рукой.

Его пальцы тут же пронзил такой холод, будто он вцепился в сухой лёд. Но броня Цербера не замёрзла. Её покрывал тусклый, едва заметный Оверрей. Эта фиолетовая аура напоминала не свет, а какую-то вязкую жидкость, окутавшую аватара.

— Кроу...сан... — раздался измученный голос Цербера сквозь сантиметровую щель. — Прости... те... я не думал, что они... смогут пробудить «третьего» силой...

— Не сдавайся, Цербер! Не отдавай контроль! — отчаянно воскликнул Харуюки, вставляя палец в сузившуюся до пяти миллиметров щель.

Но зазубренная броня безжалостно вгрызалась в серебряную броню Харуюки, продолжая смыкаться. Три миллиметра, два...

— Бегите, Кроу-сан. Пока он... не... вылез...

Это были последние слова Цербера... вернее, «Единички», Цербера I.

Раздался громкий звук, похожий на лязг клещей, и визор окончательно сомкнулся. Удар отбросил его левую руку, но Харуюки продолжал изо всех сил держать правую руку Цербера.

— Цербер! Не сдавайся, Цербер! — отчаянно пытался докричаться Харуюки, но сомкнувшаяся волчья маска уже не отвечала.

Маленький металлический аватар словно превратился в железную статую, сидящую на мраморном полу.

А затем вдруг послышался скрипящий звук. Он доносился не со стороны лица, а слева снизу... со стороны наплечника. Зигзаг наплечника, похожий на тот, что бежал по визору, постепенно раскрывался. Харуюки видел нечто подобное в конце их второй битвы. Визор лица закрылся, открылся наплечник, и Вольфрам Цербер удивительным образом стал другим человеком.

Но...

Четыре дня назад источник звука был другим.

В этот раз на глазах Харуюки раскрывался не левый наплечник, а правый. Свет, доносившийся из узкой щели, был не красным, как у «второго», а тёмно-фиолетовым. Это цвет той самой ауры, что автоматически защищала Цербера в этой битве.

Раздался глухой лязг, и правый наплечник окончательно раскрылся.

А в следующее мгновение Харуюки ощутил, как по спине его пробежал леденящий холод. Он инстинктивно отпрянул и отпрыгнул, но слегка опоздал. Рука Цербера вдруг испустила похожую на когти ауру, оставив на правой руке Харуюки три глубокие раны.

Как ни странно, но боль от раны показалась ему знакомой. Не само ощущение того, как его тело разрывало твёрдое лезвие, а боль от пореза материализовавшейся Энергии Пустоты. Харуюки уже приходилось сражаться с противником, который изранил Сильвер Кроу очень похожей техникой...

На глазах застывшего на месте Харуюки Цербер медленно поднялся на ноги, словно утягиваемый незримой нитью. Затем он неловко ощупал лицо правой рукой, из которой всё ещё тянулись фиолетовые когти. И тут из глубины аватара раздался странный звук, похожий на звук вращающейся шестерёнки или же на звук капель, стучавших по железной плите...

Нет, это смех. Насмешливый хохот, доносившийся из горловых глубин. Церберы I и II никогда так не смеялись. Но в памяти Харуюки что-то отчаянно пульсировало.

«Я знал человека, который так смеялся.

Но я не хотел его знать. И не хочу вспоминать».

И тут серый металлический аватар, словно насмехаясь над этими мыслями, слегка опустил руку и проговорил сквозь зловещие когти:

— Наконец-то мы встретились. Давно не виделись, Арита-сан.

----------

Том 15 Глава 215

Когда тело ISS комплекта выпустило гигантский лазер Тёмного Выстрела, Фуко с Утай отпрыгнули вправо, а Черноснежка с Акирой — влево, пытаясь от него увернуться.

Будь это же самая техника, которую использовали владельцы комплектов, они бы увернулись без большого труда. Но радиус Инкарнационного луча, выпущенного глазом, оказался слишком огромен. Хотя им и удалось кое-как увернуться от основного потока, несколько темных брызг, разлетевшихся вокруг луча, попали в аватаров, проев дыры в броне. Черноснежка ощутила, словно её тело пронзили ледяные иглы, а шкала здоровья немного, но всё-таки ощутимо сократилась.

— Кх!..

Приземлившись после прыжка, Черноснежка рефлекторно стиснула зубы. От комплекта их отделяло ещё больше двадцати метров. Если при увороте даже с такого расстояния она получила частичный урон, то после Тёмного Выстрела с ещё более близкой дистанции здоровья потеряет в несколько раз больше. Ну а если луч попадет точно в аватара, смерть наступит мгновенно.

С другой стороны, держаться от противника на расстоянии — ещё более скверный вариант. Из дальнобойных аватаров у них только Ардор Мейден, но в одиночку она смогла бы лишь раззадорить противника. В честном поединке дальнобойных атак она, пожалуй, проиграла бы.

Пока Черноснежка раздумывала над этим, Тёмный Выстрел пролетел через весь этаж, пробил дыру в северной стене и открыл вид на далёкое закатное небо. Будь эта атака физической, а не лазерной, снаряд наверняка приземлился бы в районе Акасакского Цирка и привёл бы к гигантскому взрыву. Хотя, того же самого эффекта можно добиться и лёгким смещением прицела лазера.

— Если оно продолжит так стрелять, то обрушит здание, — проговорила стоявшая рядом с ней Акира, и действительно, такое развитие событий представить нетрудно.

— Если это случится... то тело, заглотившее портал, останется висеть в воздухе?.. — прошептала Черноснежка, и восстановившая свою водную броню примерно на 60% Аква Карент кивнула.

— Думаю, да.

— Значит, бой затягивать нельзя... похоже, нам придётся подойти вплотную и прикончить его побыстрее.

Отзыв на эту тактику пришёл со стороны Фуко, стоявшей в боевой стойке чуть поодаль.

— Но если этот глаз — главный ISS комплект, то у него должна быть и техника ближнего боя... «Тёмный Удар». Правда, трудно сказать, как именно он будет использовать его без рук.

— Что-то не хочется мне смотреть на то, как глаз будет отращивать себе руки и ноги. Чёрт, я знаю, что жаловаться уже поздно, но так нечестно! Он умеет неограниченно использовать Инкарнацию как ближнего, так и дальнего боя!

На ругань Черноснежки тихо откликнулась Акира:

— Раз так, то нам нужно нейтрализовать его атаку.

— Это точно...

Пока аватары переговаривались, полузакрытый глаз продолжал смотреть на них безжалостным механическим взглядом. Казалось, что стоит им сделать хоть шаг, продемонстрировать хоть малейшее намерение сражаться, как в них полетит ещё один крупнокалиберный Тёмный Выстрел. Прежде чем двигаться с места, им нужно уверовать в победу и решиться воевать до конца.

Сложность в том, что они не видели шкалы здоровья тела комплекта. С одной стороны, теперь они могут быть уверены, что тело не относится к Энеми, но даже если тень Рэд Райдера права, и глаз — бёрст линкер, он вовсе не обязательно обладает стандартным запасом здоровья. Создание нарушало все мыслимые правила и законы, и Черноснежка уже ничему не удивлялась. Если бы ей сказали, что здоровье глаза может поспорить со здоровьем Четырёх Богов, она бы с легкостью поверила. Но Черноснежке трудно планировать атаку, ведь она не уверена, что сможет быстро уничтожить противника.

— Эта игра в гляделки попросту тратит наше время, — проговорила Черноснежка подавленным голосом.

Скорее всего, вторая группа из четырёх человек уже вовсю сражалась в битве против сильнейших противников — Аргон Арей и Блэк Вайса. Само отсутствие Вайса и Аргон в Мидтаун Тауэре говорило о том, что они заняты битвой с отрядом Сильвер Кроу.

Им нужно немедленно выйти через портал, вытащить кабель Нико и отключить её от Ускоренного Мира. Вряд ли они стали бы продолжать битву после исчезновения аватара Нико. Другими словами, их битвы неразрывно связаны друг с другом.

«Харуюки, продержись ещё немного. Я обязательно выполню своё задание», — мысленно обратилась она ко второму полю боя, а затем сказала Элементам:

— Начинаем действовать после уклонения от следующего Тёмного Выстрела. Мы с Мейден атакуем дальнобойными Инкарнациями, Карент и Рейкер используют Инкарнационную защиту...

Но тут её прервал тонкий и в то же время уверенный волевой голос:

— Разрешите мне атаковать одной.

Черноснежка бросила быстрый взгляд в сторону твёрдо стоявшей рядом с Фуко Утай.

— Но Мейден, ты ведь не сможешь в одиночку...

— У меня есть специальная техника против таких больших и малоподвижных целей. Если её применить, я смогу срезать ему столько здоровья, сколько потребуется. Но на её применение у меня уйдут три... нет, две минуты, так что мне нужно, чтобы вы как-то перетерпели, Ло.

Хоть её и зовут Пылающей Жрицей, Утай никогда не была человеком воинственным и такие храбрые слова говорила редко. Фуко развернулась, моргнула, но затем согласно кивнула.

— Мей, ты, случайно, придумала эту технику не для битв против Четырёх... — однако тут она прервалась и вновь посмотрела вперёд. — ...Хорошо. Я рассчитываю на тебя. Вы готовы, Карен, Лотос?

Черноснежка и Акира даже не стали переглядываться и немедленно отозвались:

— Конечно. Удачи, Мейден.

— Две минуты мы точно протянем.

Утай кивнула в ответ на их слова.

— Хорошо, тогда я начинаю.

Утай высоко вскинула своё Усиливающее Снаряжение, длинный лук «Зовущий Пламя», который держала в левой руке. Его окутало прозрачное пламя, и тот постепенно сжался, превратившись в веер.

Белый веер с приятным звуком раскрылся в её руке, а лицо аватара скрылось под новой маской. В ней было лишь две маленькие щели для глаз, и этим она напоминала маску театра Но... потому что ей и была.

Тело комплекта словно отреагировало на смену режима Утай, резко распахнув глаз. Черноснежка, Фуко и Акира дружно вдохнули, а затем бросились вперёд.

— Целься сюда, чёртов глаз! — воскликнула Черноснежка, на бегу фокусируя воображение.

Клинок на правой руке загорелся алым Оверреем. Зрачок огромного глаза беспорядочно дрожал, словно он не мог решить, в кого ему целиться, но, в конце концов, сфокусировался на бегущей по левой стороне этажа Черноснежке.

Пусть ей и удалось отвлечь противника от Утай, если бы она отменила атаку, то дала бы понять, что просто блефовала. Несмотря на всю опасность, ей нужно довести начатую атаку до конца.

Инкарнационные техники черпают энергию из моральных травм бёрст линкера. Именно поэтому все они, как и сами дуэльные аватары, совершенно уникальны.

Но в то же время практически все Инкарнационные техники обладают одним и тем же ограничением. Любые посторонние действия, например, бег или разговор, резко снижают шансы техники на успех. Если даже Фуко, величайший эксперт Системы Инкарнации, не исключение, то что и говорить о Черноснежке.

Но сейчас она не могла позволить себе остановиться. Ей нужно и атаковать Инкарнационной техникой, и в то же время уклониться от Тёмного Выстрела, готового свершиться в любую секунду. Это крайне трудная задача, но другого выхода не осталось.

— Х-ха-а-а-а!..

Продолжая нестись вперёд, Черноснежка резко усилила Оверрей на правой руке. Одновременно с этим в глубине зрачка появились тёмные искры.

— Ворпал Страйк!

В тот самый момент, когда Черноснежка выпустила алое копьё, из глаза вырвался столб чёрного света. 80% сознания Черноснежки оказались заняты вытягиванием копья на десять с чем-то метров, а оставшиеся 20% гнали её вперёд. Выполнить такое разделение сознания — крайне трудная задача, но, к счастью, Блэк Лотос перемещалась парением, и переставлять ноги ей не требовалось. Для перемещения нужно лишь наклонить тело и напрячь ноги. Конечно, у этого метода передвижения есть и недостаток — невозможность резко сменить направление, но сейчас ей нужно двигаться лишь вперёд...

— !..

Черноснежка выпучила глаза. Красная и чёрная Инкарнации разминулись в воздухе.

Тёмный Выстрел вращался по спирали, заворачивая влево. Черноснежка помнила, что лазерные техники не умеют наводиться на цель, и решила, что тот, как любой другой лазер, может перемещаться лишь по фиксированной траектории. К сожалению, к Инкарнационным техникам здравый смысл неприменим.

Если бы она продолжила бежать вперёд, то лазер догнал бы её. Попытка завернуть вправо одновременно с поддержанием Инкарнации, скорее всего, привела бы к падению на землю. Даже за краткий период, за который она успела лишь стиснуть зубы, резонирующий хор из низкой и высокой частоты успел заметно приблизиться к ней.

— Лотос!.. — послышался голос, и тут что-то с силой ударило Черноснежку справа.

Удар сбил её с траектории Тёмного Выстрела, и в следующее мгновение в метре от неё пролетело огромное чёрное копьё. В то же время, красное копьё Черноснежки достигло глазного яблока и вонзилось в него, заставив извергнуть струю липкой, похожей на кровь жидкости. Удар оказался слабым, но урон, судя по всему, всё же нанёс, поскольку глаз тут же яростно заморгал и задёргался.

И тут Черноснежка, наконец, перевела взгляд вправо.

Перед глазами появилась Фуко, которая оттолкнула Черноснежку, всполох Ураганных Сопл, которыми она ускорила себя, остатки рассеивающейся в воздухе тьмы, а также две безжалостно отрубленные по колено ноги. Защитив Черноснежку, Рейкер сама попала под удар Тёмного Выстрела.

— Фуко! — воскликнула Черноснежка сдавленным голосом, перевернулась и прижала Фуко к себе.

Ампутация конечностей на неограниченном нейтральном поле, да ещё и двух за раз, должна была откликнуться поистине кошмарной болью. Болевого шока могло с лёгкостью хватить для того, чтобы обездвижить аватара или же спровоцировать краткое Зануление.

Но Фуко бодро воскликнула: «Не надо!» — и тут же призвала ещё одно Усиливающее Снаряжение. Вырвавшись из хватки Черноснежки, она отозвала Ураганные Сопла и села в материализовавшуюся серебряную коляску, после чего указала пальцем на корчащийся глаз.

— Я в порядке! Нужно продолжать натиск!

— ...Хорошо! — откликнулась Черноснежка и резко оттолкнулась от пола правой ногой.

Она нагнулась вперёд как можно сильнее, переключаясь в режим парящего рывка. Справа от неё ехала на коляске Фуко, с лёгкостью развивая ту же скорость. Наконец, ещё правее бежала Акира.

О том, что у тела ISS комплекта есть Инкарнационная техника ближнего боя «Тёмный Удар», можно говорить почти с абсолютной уверенностью. Вопрос в том, как глаз, не имеющий ни рук, ни ног, может применить её. Если атаке предшествует какое-либо движение, то достаточно не проглядеть его, чтобы увернуться. Ну а если окажется, что эту технику глаз способен применять без предупреждения... то тут придётся положиться на авось.

Аватары быстро преодолели десятиметровое расстояние и заняли позиции с флангов, избегая передней части противника.

Тело Акиры окутал Оверрей чистого голубого цвета. Вслед за этим она на редкость громко произнесла:

— Фейз Транс: Кин![✱]Phase Trans: Keen, Фазовый Сдвиг: Остриё.

Поток воды, окутывающий её тело, резко застыл и превратился в голубой прозрачный доспех. Аватар резко похудел, поскольку часть воды собралась у рук, образуя два длинных катарских клинка. Скрестив перед собой тонкие, словно бритвы, лезвия, Акира ловким, быстрым, почти танцевальным движением, обрушила на органическую броню тела шквал ударов. Усиленные Инкарнацией ледяные клинки с лёгкостью разрубали плоть и выплёскивали кровь. Но кровь эта моментально замерзала от холода клинков и рассыпалась по полу бесчисленными алыми кристаллами.

Аква Карент получила своё прозвище «Акваматик» (сочетание слов «Аква» и «Ахроматик») из-за уникальной возможности изменять свойства своей поточной брони в соответствии с особенностями активного уровня. На уровне Лёд и Снег она могла превращать её в ледяное оружие и броню, на уровне Вулкан могла проводить масштабные атаки с помощью горячего пара и так далее.

Инкарнационная техника второго уровня «Фазовый Сдвиг» позволяла Акве Карент превращать свою в броню в лёд, воду или пар по её собственному желанию. Черноснежка знала о пяти режимах этой техники. «Острие» призывало лёгкую ледяную броню и два катара. Этот режим использовался в ближнем бою.

Эта техника немного напоминала Овердрайв, способность Черноснежки, но эффект производила куда более разительный, а уж усиленные Инкарнацией катары обладали такой силой, что могли посрамить аватаров ближнего боя. Ледяной аватар продолжал величественно танцевать, и с каждым движением голубые клинки разрезали плоть левого бока тела комплекта.

Вскоре после Акиры атаковать начала и сидевшая в коляске Фуко.

Она выставила вперёд ладони, словно положив их на невидимый шар, а затем воскликнула:

— Винд Вейл!

Меж рук появился маленький зелёный вихрь. Фуко строго-настрого запрещала себе использовать разрушительную Инкарнацию, и этой техникой пользовалась, как правило, для защиты, но «Инкарнационный вихрь, вращающийся на огромной скорости», очевидно, мог использоваться не только для обороны.

Вихрь, который испускали ладони Фуко, становился всё больше и вскоре коснулся правого бока тела. Бесчисленные вакуумные лезвия, вращающиеся внутри вихря, начали впиваться в толстую броню. Из центра вихря вверх начали возноситься куски плоти и кровь, со спецэффектами испаряясь у потолка.

Тело ISS комплекта задёргалось в конвульсиях, оказавшись меж сильных Инкарнаций Акиры с левой стороны и Фуко с правой. Веки почти сомкнулись, и алый свет в глубине глаза начал неуверенно мерцать.

С учётом Стрижающего Удара Черноснежки, глаз должен был уже получить столько урона, что хватило бы убить трёх среднестатистических дуэльных аватаров. Но хотя глаз и страдал, он явно не собирался умирать, что лишь подтверждало мысль о том, что он — исключение из всех возможных правил. Даже теперь, вступив с глазом в битву, Черноснежка всё ещё не понимала, как Общество Исследования Ускорения умудрилось создать такое чудовище и как привязало к нему тень Рэд Райдера.

Но сейчас время уничтожать его, а не анализировать.

Сразу после начала атак Акиры и Фуко Черноснежка резко подпрыгнула, перевернулась и, оказавшись точно над телом вниз головой, издала громкий клич:

— Ха-а-а-а-а!

Оба клинка вспыхнули голубым Оверреем настолько ярким, что он казался белым. Разведя руки, Черноснежка начала вращаться юлой. Вокруг чёрного аватара появилось яркое кольцо бело-голубого цвета, напоминающее солнечную корону во время полного солнечного затмения.

— Зе Эклипс![✱]The Eclipse, Затмение.

А затем она начала с огромной скоростью наносить удары, ведомая своим воображением.

Пользоваться клинками Черноснежку учил один из Элементов Старого Нега Небьюласа, Графит Эдж. Он умел с помощью этой техники наносить двадцать семь ударов за две секунды. Конечно, если сравнивать исключительно частоту атак, то уровень в 13,5 атак в секунду не мог сравниться с сотней, на которую способен спецприём Блэк Лотос четвёртого уровня «Смерть через Натиск», но удары эти гораздо более смертоносны. Однако главное отличие этой техники — в том, что она, будучи Инкарнационной, не полагалась на системную помощь, благодаря которой аватар двигался практически самостоятельно. Скорость Инкарнационных ударов зависела исключительно от силы образа.

«Быстрее... ещё быстрее!»

В голове Черноснежки, превратившейся в небольшое солнце и наносящей удары раскалёнными клинками, звучали лишь эти мысли. Каждый раз, когда клинки впивались во врага, его броню разрывало, словно взрывом. Из-за скорости, с которой наносились удары, они походили не на порезы клинками, а на залпы из крупнокалиберного орудия. Секунда, вторая... цифры 27 Черноснежка достигла за 2,5 секунды, после чего вновь перевернулась и приземлилась возле Фуко. Примерно в то же самое время закончились и атаки других аватаров. Броня Акиры вновь вернулась в жидкое состояние.

Тело ISS комплекта лишилось практически всей брони с верха и боков, обнажив гладкую тёмную поверхность — судя по всему, она принадлежала находящемуся внутри глазу. Поверхность эта не выглядела такой уж крепкой, и если бы им удалось пробиться сквозь неё, то они смогли бы дотянуться до спрятанного внутри портала, даже не уничтожая тело окончательно.

Но ни Черноснежка, ни Фуко, ни Акира пока не могли двигаться — они в полной мере ощущали отдачу от применения сильнейших из своих Инкарнационных техник. В конце концов, они за сегодня провели подряд четыре битвы — против Бога Сэйрю, против армии Маженты Сизза, против Архангела Метатрона и против тени Рэд Райдера. Все эти враги были крайне сильными, а передышки между ними — очень короткими. Истощение душевной энергии ощущалось как никогда отчётливо.

Но именно сейчас наступил тот самый момент, когда им нужно показать, что они достойны званий высокоуровневых бёрст линкеров.

— А ведь отряд Харуюки... — прошептала Черноснежка.

Фуко и Акира тут же кивнули.

— Прямо сейчас сражается изо всех сил.

— Нам тоже нельзя уступать им.

Их боевой дух вспыхнул с новой силой. Черноснежка выпрямилась и бросила быстрый взгляд за спину.

Одетая в маску театра Но маленькая жрица танцевала, размахивая белоснежным веером. Вокруг неё царила такая тишина, словно она стояла на сцене, но даже простой наблюдатель мог сказать, что с ней происходит нечто неординарное. Её отточенные до совершенства движения танца закаляли мысленный образ до такого уровня, что воздух вокруг неё начинал рябить. Рябь бежала даже по мраморному полу.

— Ещё минуту. Любой ценой... — прошептала Черноснежка, поворачиваясь вперёд. И тут...

Затихшее после получения серьёзных ранений тело ISS комплекта вдруг резко разомкнуло веки. Алый свет, доносившийся из глубин зрачка, тут же отразился от брони аватаров.

«Он собирается выпустить третий Тёмный Выстрел? Или же...» — подумала Черноснежка, внимательно следя за раскрывшимся глазом, чтобы ничего не пропустить.

И именно поэтому она заметила произошедшее слишком поздно. Изменялся не глаз, а оставшаяся с задней стороны шкура.

Раздался влажный звук, и из брони выскочили два длинных щупальца. Их опухшие концы тут же начала окутывать чёрная аура.

— Атака ближнего боя! Уворачиваемся! — воскликнула Черноснежка, резко отпрыгивая назад.

Фуко немедленно развернула коляску, а Акира быстро скользнула назад, покрыв свои подошвы слоем льда.

Но щупальца вдруг извились, словно две змеи, а затем резко вытянулись почти на десять метров, с лёгкостью догнав Черноснежку и Акиру. Ауры, окутывавшие пухлые концы, стали такими концентрированными, что поглотили пробивающийся из разлома закатный свет, погрузив этаж в полумрак.

Заметив, что сверху на неё со свистом летит щупальце, Черноснежка тут же поняла, что не сможет увернуться. Едва приземлившись после прыжка, она скрестила клинки над головой и прокричала:

— Овердрайв! Моуд Грин!

Одновременно с этим остановившаяся немного правее от неё Акира воскликнула:

— Фейз Транс: Адамант![✱]Phase Trans: Adamant, Фазовый Сдвиг: Адамант.

Их аватаров окутал зелёный Оверрей практически одинакового оттенка. Строго говоря, способность Черноснежки не Инкарнационная, но при использовании Системы Инкарнации значительно усиливалась. В точке пересечения клинков вспыхнул свет и образовал круглый зелёный щит.

А в следующее мгновение на Черноснежку обрушилась чистая концентрированная негативная Инкарнация такого высокого уровня, который она никогда прежде не видела.

Не успей она защититься, и её аватара моментально развоплотило бы вместе с окружающим пространством. К счастью, этого удалось избежать, но полученный удар она могла сравнить по силе лишь с когтями Бога Бякко. Из неё чуть не выбило весь дух, а шкала здоровья практически мгновенно лишилась значительной части.

У неё отключились и зрение, и слух, не работало и ощущение силы тяжести. Впав в полуобморочное состояние, Черноснежка, тем не менее, продолжала сопротивляться чудовищному давлению.

Спустя несколько мгновений, показавшихся ей вечностью, давление начало ослабевать, и вместе с этим мир вокруг неё стал принимать привычный вид. Первым, что она увидела — свои собственные клинки, последние сантиметры которых полностью раскрошились, а остальная часть сплошь покрылась трещинами. Сразу за ними — щупальца, медленно убиравшиеся назад. Посмотрев вниз, она увидела, что её ноги вошли в мраморный пол почти до колен.

Стоявшая с правой стороны Акира выглядела не лучше. Вся броня, что покрывала её руки, оказалась раздроблена, а левую руку и вовсе отрубило по локоть. В пол её не вбило, но она стояла на коленях, не в силах подняться.

— Лотос, Карен, вы в порядке?! — послышался встревоженный возглас Фуко, в которую щупальца не целились. Черноснежка с трудом взмахнула правой рукой, отзываясь на её слова.

Хотя полученный урон и оказался огромным, им удалось пережить как Тёмный Выстрел, так и Тёмный Удар. До конца тех двух минут, что попросила Утай, осталось лишь тридцать секунд. Ещё одна дружная атака должна выиграть им достаточно времени.

Приободрившись, Черноснежка вытащила левую ногу из мрамора, но ощутила странный трепет и подняла голову.

И тут она увидела, что тело ISS комплекта, только-только закончившее применять Тёмный Удар щупальцами, уже начало фокусировать чёрную ауру в глубине зрачка. Оно собиралось применить Тёмный Выстрел... скорее всего, в Фуко.

«Да кончится у него Инкарнационная энергия или нет?!» — мысленно взвыла Черноснежка, после чего воскликнула:

— Рейкер, бег...

Но слова её застыли прямо в горле. Нет. Сверкающий кровавым цветом глаз целился не в Фуко, а в стоящую позади неё Утай. Да, она могла прервать свой танец и отбежать, но моментально сбила бы сфокусированный образ.

Первой решение приняла сидевшая метрах в десяти перед глазом Фуко. Она убрала руки с коляски и раскинула их в стороны. Это трудно назвать защитной стойкой. Она, скорее, выглядела так, словно пыталась защитить свою младшую сестрёнку. Но...

— Рейкер, не вздумай! — хрипло воскликнула Черноснежка, вытаскивая из пола правую ногу.

Находившаяся с другой стороны от коляски Акира тоже начала поднимать своё искалеченное тело. Можно сказать, что Тёмный Удар им удалось пережить только благодаря тому, что они разделили его силу на две части. Тёмный Выстрел должен быть вдвое сильнее того удара, и Фуко никак не смогла бы отразить его в одиночку. Нужна Инкарнация всех трёх человек.

Но стоило Черноснежке и Акире сделать первый шаг...

Как огромное чёрное копье вылетело вперёд с оглушительным вибрирующим звуком.

Принимая удар в одиночку, Фуко выставила руки вперёд движением, которое могло показаться неспешным. Вихрящаяся тьма ударила её изящные ладони.

Черноснежка ошарашенно смотрела на то, как Рейкер принимает сверхмощный Тёмный Выстрел тела комплекта, практически не вызывая Оверрея, буквально голыми руками. Всепоглощающая, всеразрушающая Энергия Пустоты, стремящаяся обратить в ноль всё, чего касается, останавливалась перед ладонями Рейкер, образуя огромный, медленно вибрирующий шар. Периодически он испускал черные искры, попадавшие то в пол, то в потолок, то в волосы и тело Рейкер.

Каким образом ей удалось остановить, можно сказать, сильнейшую атаку, которая только может существовать в Ускоренном Мире? После короткого замешательства Черноснежка, наконец, осознала.

Она не останавливала её, а компенсировала. Она вливала чистую положительную Инкарнацию в наполненную бездонным голодом Инкарнацию негативную, переписывая Энергию Пустоты. Она бесстрашно принимала сверхмощный Тёмный Выстрел и сливала его со своей энергией... другими словами, она проводила Инкарнационное Смягчение.

Скорее всего, источником того сильнейшего образа, что порождало сознание Фуко, было сильное желание защитить Утай. Её казавшиеся беззащитными руки так заняты поглощением кромешной тьмы, что у неё не осталось ни сил, ни времени на сияние Оверрея. Если бы она отвлеклась от создания Инкарнационной энергии хотя бы на мгновение, пустота бы целиком поглотила и уничтожила её аватара.

Не прошло и секунды до того, как Черноснежка осознала происходящее. Подняв голову, она встретилась взглядом с Акирой, и они кивнули друг другу.

Помимо того, что и Фуко, и Утай — Элементы, между ними есть и свои, особые узы. Знаменитая комбинация «МБР» Скай Рейкер, закидывающей «Тестароссу» Ардор Мейден в тыл противника, работала исключительно потому, что их связывали сильная любовь и доверие.

«Но желание защищать своих друзей есть и у меня. Когда-то я забыла об этом... но Харуюки помог мне возродить это важнейшее чувство».

— Рейкер! — воскликнула Черноснежка.

— Мы поможем тебе, — добавила Акира.

Аватары приблизились к Фуко с обеих сторон и вскинули израненные руки.

Защищать Утай, Фуко, Акиру, сражавшихся где-то вдали Харуюки, Такуму, Тиюри, Леопард... а также Нико и Кусакабе Рин. Черноснежка сфокусировала эти чувства на своих руках, превратив их в образ сияющего шара.

Между сломанными клинками появился белоснежный Оверрей, сиявший, словно звезда. А затем она коснулась этим шаром, ставшим её руками, вибрирующего комка тьмы, находящегося в каком-то шаге от неё.

[[image:/storage/reader-images/1b08f5a9d3403cb97c7e107656676ccae22ab0e7.jpg]]

----------

Том 15 Глава 216

«Арита-семпай».

Есть... вернее, был лишь один бёрст линкер, который обращался к Харуюки таким образом.

Но это невозможно. «Он» потерял все свои очки два с половиной месяца назад и навечно покинул Ускоренный Мир, лишившись как Брейн Бёрста, так и всех воспоминаний о нём. Харуюки лично нанёс последний удар. Он отчётливо помнил и то, как разрубил его аватара пополам, и то, как окончательное развоплощение унесло его останки в небо уровня Лунный Свет.

И поэтому третья личность Вольфрам Цербера, живущая на его правом плече, она же Цербер III, не могла быть им. Пусть он и обращался к Харуюки тем же самым образом, тем же самым тоном и смеялся тем же самым смехом, это не мог быть...

Но тут серый аватар опустил руку ещё на несколько сантиметров, после чего повернул голову с полностью закрывшимся визором налево.

— А-а... вижу, с вами и Маюдзуми-семпай, и Курасима-семпай. Воспоминания о той ночи... словно сами всплывают в голове, правда?..

Прикрыв рот фиолетовыми когтями, аватар усмехнулся, поведя плечами. Аватары, только что названные по именам из реального мира, ошарашенно смотрели на Цербера III.

И Аргон Арей, призвавшая новую личность Цербера таинственной командой, и удерживающий в плену Нико Блэк Вайс продолжали молчать. Пард прижималась к полу, готовая в любой момент накинуться на Аргон, и бросала подозрительные взгляды в сторону Цербера III.

Повисшую тишину нарушил приглушенный возглас Такуму:

— Прекращай этот тухлый розыгрыш! Тот бёрст линкер, которого ты изображаешь, больше так не говорит и не смеётся. Он освободился от проклятия ускорения. Если ты бёрст линкер, то почему бы тебе не показать свой собственный характер?!

После этих слов Цербер III, наконец, убрал от лица руку и помахал ей в воздухе, словно отгоняя вонь. Фиолетовый Оверрей оставил в полумраке двора несколько причудливых следов.

— Ох, сколько раз мне нужно повторить, чтобы до вас дошло? Не называйте меня этим мерзким собирательным именем. Кроме того, у меня нет привычки копировать макакой других людей. Я — это я, Маюдзуми-семпай. Хоть я и ненавижу представляться перед началом боя, сегодня я сделаю исключение. Меня зовут...

Когда Харуюки услышал беглый голос Цербера III, полный презрения, ему вдруг резко захотелось зажать уши. Он боялся, что в тот момент, когда услышит это имя, то самое предположение, которое он отчаянно пытался опровергнуть, станет реальностью.

Но это имя донеслось не со стороны стоящего перед ним металлического аватара. Его произнесла молчавшая всё это время Тиюри:

— Даск Тейкер...

Как только Цербер III услышал этот тихий, но отчётливый голос, он замер на месте.

Он слегка повернулся влево, посмотрев точно на Тиюри, а затем поклонился. Из его рта вновь полились ядовитые слова, таившие глубокие горловые насмешки:

— Хе-хе... я рад, что нам вновь представился шанс поговорить, Курасима-семпай. Помните, как весело нам было вдвоём громить зоны Синдзюку и Сибуи? Правда, в конце оказалось, что вы просто выжидали удобного случая, чтобы предать меня. А-ха-ха, вам удалось так ловко обмануть меня вашим очаровательным личиком и кротким поведением...

— Прекрати, Номи! — рефлекторно воскликнул Харуюки, шагнув вперёд.

— Не смей произносить имя Ти! — закричал Такуму, выставляя перед собой Циановый Клинок.

Цербер III сокрушённо раскинул руки в стороны и пожал плечами.

— Похоже, вы будете продолжать отрицать реальность, пока я не заставлю вас поверить? Но вы ведь уже должны были понять, правда? Я — настоящий.

Да, им действительно оставалось лишь признать. Неизвестно, каким образом это случилось, но Цербер III, он же «третий», он же «Троечка» — это лишившийся всех очков и покинувший Ускоренный Мир Номи Сейдзи... «мародёр» Даск Тейкер.

Но как? Харуюки видел Номи каких-то десять минут назад (хотя по его собственным ощущениям прошёл уже целый день). Он старательно выступал в «танце самураев», принимая участие в культурном фестивале школы Умесато. Неужели он каким-то образом вернул свои воспоминания и Брейн Бёрст, после чего погрузился на неограниченное поле, чтобы пуститься в погоню за отрядом Харуюки?.. Но если это так, то почему он здесь не в облике старого фиолетового аватара, а в образе паразита, живущего на Вольфрам Цербере? Но главное, неужели тот Номи, что изо всех сил старался на занятиях Кендо и обращался к Такуму не иначе как «Таку-семпай», всё это время лишь отыгрывал роль?..

Ответ на скопившиеся в сознании Харуюки вопросы пришёл не от Номи, не от продолжавших молчать Блэк Вайса и Аргон Арей, а от Тиюри, вновь заговорившей спокойным голосом:

— Настоящий? Ты ошибаешься, Даск Тейкер.

— ...Что вы имеете в виду, Курасима-семпай?

— Цербер I только что сказал нам, что «второй» не всегда был Цербером — когда-то он был самостоятельным бёрст линкером со своим собственным именем. А значит, то же самое можно сказать и про тебя, «третий». Когда-то действительно существовал самостоятельный бёрст линкер по имени Даск Тейкер, но его больше нет. Ты — лишь тень, паразитирующая на аватаре Вольфрам Цербера... призрак Даск Тейкера, копия его воспоминаний. Вот кто ты такой!

С этими словами Тиюри резко выбросила вперёд палец. Улыбка тут же пропала с лица Цербера III.

Вновь приставив к лицу правую руку, он хрипло прошептал:

— Вижу, вы, как всегда, смышлёная. Сразу вспоминается тот раз, когда вы предали меня. А-а... ох и разозлился я... нельзя же так шутить...

Затем он приставил к лицу и левую руку, склонив голову. Продолжая следить за Цербером III, Харуюки тихо спросил у Тиюри:

— Разве можно скопировать чьи-то воспоминания, Тию?.. Ведь Номи потерял все свои воспоминания ещё два с половиной месяца назад. Откуда взялся оригинал этих воспоминаний?..

— Я и сама не знаю, но ничего другого в голову не лезет, — быстро ответила Тиюри.

И тут Такуму, продолжавший крепко сжимать в руке Инкарнационный меч, вздрогнул.

— А... н-не может быть... хотя... так вот в чём тут дело...

— Ч-что такое, Таку? О чём это ты?

Хотя Харуюки тут же понял, что и сам начал называть своих друзей по настоящим именам, находясь на вражеской земле, но после того, как Номи начал обращаться к ним словами «Арита-семпай» и «Маюдзуми-семпай», это уже не имело значения. Поскольку они и сами знали, что главная база Общества Исследования Ускорения находится в школе, вряд ли им стоило опасаться атак в реальности.

Такуму бросил быстрый взгляд в сторону Харуюки и напряжённым голосом ответил:

— Мы всегда считали, что связанные с Ускоренным Миром воспоминания потерявшего все очки бёрст линкера исчезают, так?

— А... ну да. Мы это видели вживую, — согласился Харуюки, вспоминая свою встречу с Номи Сейдзи после того, как он потерял все очки.

Когда они увиделись в школе, Номи сказал ему извиняющимся голосом, что сетевые игры его больше не интересуют, и в его словах едва ли можно было уловить фальшь. Такуму кивнул, подтверждая слова Харуюки, но тут же продолжил:

— Да. Но что, если... воспоминания не уничтожаются, а похищаются? Что, если их извлекают из головы бёрст линкера и сохраняют где-то на центральном сервере Брейн Бёрста? А затем кто-то... скорее всего, какой-то член Общества Исследования Ускорения, о котором мы ещё не знаем, каким-то способом извлёк эти воспоминания и привязал к Церберу?..

Хлоп. Хлоп-хлоп.

Неожиданно послышались краткие аплодисменты.

Тут же повернув голову, Харуюки увидел, что в ладоши хлопала «Аналист» Аргон Арей. Затем она слегка улыбнулась и сказала:

— Вижу, у синего мальчика с интуицией всё в порядке. Интуиция — одна из трёх вещей, которым можно доверять, наравне с храбростью и умением убегать. И... моя интуиция подсказывает мне, что сейчас самое время, — Аргон развела руки в стороны и слегка наклонила голову. — Троечка, я понимаю, что вы давно не виделись, но времени на разговоры у нас нет. Вайсик, похоже, тебе придётся поработать всерьёз.

Цербер III продолжил стоять с опущенной головой, но Блэк Вайс слегка пожал плечом и ответил:

— Как грубо, я всегда работаю всерьёз. Но ты права, сейчас наступает самая главная фаза. Придётся поднапрячься.

Как только отряд Харуюки увидел, что чёрного пластинчатого аватара окутал похожий на тень серый Оверрей, все аватары тут же приготовились к бою.

Шок от того, что личностью Цербера III оказался тот самый Даск Тейкер, до сих пор не прошёл. Кое-какую ясность в ситуацию внесла лишь догадка Такуму, которая, судя по словам Аргон, оказалась в целом верной, но принять её на веру всё ещё непросто. Харуюки еще мог поверить, что воспоминания лишившегося всех очков бёрст линкера не исчезают, а сохраняются где-то на сервере, но он до сих пор сомневался, что бёрст линкер перед ними — те самые воспоминания, скопированные с сервера и привязанные к аватару. Казалось, такое находится уже далеко за гранью возможностей игроков.

Но он не мог отрицать того, что видел своими собственными глазами, как и не мог отказываться от выполнения их задачи.

Они пришли сюда с одной целью: спасти Нико.

Единственное, что могло поколебать эту решимость — возможная необходимость битвы с Даск Тейкером, вернее, с Цербером III. Несмотря на смену личностей, тот факт, что у Цербера оставалось лишь десять бёрст поинтов, по-прежнему оставался в силе, а значит, победа над ними означала бы исчезновение уникального бёрст линкера, Вольфрам Цербера, из Ускоренного Мира.

Сам Цербер говорил о потере всех очков так, будто сам желал этого. К тому же, Харуюки и без того знал, что в каком-то смысле лишение Брейн Бёрста может быть и спасением.

«Но я...»

Сложные чувства сплелись в его груди, но он быстро задвинул их в самый угол сознания.

Сейчас не время сомневаться и беспокоиться. Оставалось лишь одно — делать всё, на что он способен.

Ради Нико, ради Рин. Ради Цербера I. Ради Такуму, Тиюри и Пард, всё это время сражавшихся бок о бок с ним. Ради Черноснежки, Фуко, Утай и Акиры, которые в этот самый момент наверняка с боем пробивались сквозь Мидтаун Тауэр.

«Метатрон. Это будет последняя битва. Прошу, дай мне попользоваться твоей силой ещё немного», — мысленно обратился он к новым крыльям, сложенным на спине, а затем крепко сжал кулаки. Они тут же загорелись серебристой аурой, и Харуюки уже начал делать первый шаг в сторону замершего Цербера III, но тут...

Серая аура, окутывавшая тело Блэк Вайса, вдруг вытянулась змеёй. Вслед за этим десятки плит, составлявшие его правую руку и правую ногу, отпрянули от тела и повисли в воздухе. Отряд Харуюки приготовился встречать очередную фирменную обездвиживающую технику Вайса.

— Октаэдрал Изолейшн.[✱]Octahedral Isolation, Октаэдральная Изоляция.

Название этой техники напомнило о той, что он применил в бою против превратившегося в Шестого Хром Дизастера Харуюки. Но в этот раз плиты, превратившиеся в забор из четырёх квадратов, окружили Вайса, Аргон, Цербера III и распятую на кресте Нико.

В следующий миг Пард испустила неистовый рёв и прыгнула. Чуть позже неё смысл действий Вайса понял и Харуюки. Эта техника предназначалась не для сковывания аватаров, а для защиты. Её нужно уничтожить немедленно. Такуму и Харуюки тут же бросились вперёд.

Но не успели когти, меч и кулаки трёх аватаров коснуться стены, как...

Раздался звонкий звук, и забор из плит вдруг вертикально вытянулся, затем горизонтально переломился и образовал две вершины вверху и внизу, окончательно замыкая пространство. Плиты образовали правильный двадцатиметровый октаэдр. Похоже, столь сильное растягивание без последствий не обходится, поскольку, в отличие от «Шестигранного Сжатия», плиты стали полупрозрачными, словно тонированное стекло, и казались хрупкими.

«Разобью!»

Вложив в правый кулак всю свою решимость, Харуюки изо всех сил ударил один из правильных треугольников, образовывавших октаэдр.

Раздался звук глухого удара, и отдача выбила из запястья и локтя несколько искр. Но полупрозрачное стекло, казавшееся до невозможного тонким, даже не треснуло. Инкарнационные когти Пард и Инкарнационный клинок Такуму тоже не смогли пробиться сквозь него. Аватары попробовали нанести ещё несколько ударов, но смогли лишь окончательно убедиться в непробиваемости стены, и им пришлось отступить. Всё ещё находящаяся в зверином режиме Пард проговорила низким голосом:

— Эта Инкарнация основана на абсолютной «изоляции». Удары, пусть даже Инкарнационные, не смогут её пробить.

Эта фраза оказалась на удивление длинной для Пард, но выражала, скорее, тревогу.

— Не может быть!.. — ошарашенно воскликнул Харуюки.

И тут Цербер III, словно услышав этот возглас... нет, скорее всего, действительно услышав его, поднял голову, и через стену донёсся его на редкость чистый голос:

— Мне не важно, настоящий я или нет, — он медленно отвёл руки с Инкарнационными когтями от лица. — Я столько времени ждал этого момента. Этого самого момента, когда я смогу забрать у «первого» его дуэльного аватара и вновь сразиться с вами. Я заберу у вас всё, всё, абсолютно всё, что вы у меня отняли... мои очки, мою гордость и мою силу!

Харуюки ошарашенно смотрел на Цербера III, вернее, Номи, раскинувшего руки в стороны.

Неужели он собирался атаковать их сквозь стену? Нет, это невозможно. Тогда что же он намеревался сделать?

Харуюки ощутил, что лицо Номи, сокрытое за маской аватара, ухмыльнулось.

Серый металлический аватар отступил на шаг и издевательски медленно развернулся. Он прошёл мимо Такуму, мимо Тиюри и встал... точно перед алтарём, находившимся в центре октаэдра.

— !.. Номи... Ты!.. — Харуюки резко набросился на октаэдр. Он кричал, изо всех сил колотя его поверхность, — Не смей! Ты ведь собирался сражаться со мной! Я с радостью сражусь, так что немедленно выходи оттуда!

Но Номи не стал поворачиваться не к Харуюки. Вместо этого он направил правое плечо к алтарю, к стоящему на нём чёрному кресту и к распятой на этом кресте Нико.

Похожий на голову наплечник широко раскрылся. Внутри него загорелся фиолетовый свет, осветивший весь октаэдр.

— Номи! Не сме-е-е-е-ей!! — завопил Харуюки. Пард вцепилась зубами в ребро октаэдра, а Такуму продолжал попытки вонзить в стену меч.

А затем вновь раздалось название той техники, что однажды погрузила Харуюки в глубины отчаяния:

— Демоник... Коммандир![✱]Demonic Commandeer, Демоническая Конфискация.

Из челюстей левого наплечника звучно вырвался плотный луч цвета сумерек. Он попал точно в грудь Нико и просочился внутрь аватара сквозь трещины брони... а затем, после короткой тишины, начал втягиваться обратно в правое плечо Номи.

----------

Том 15 Глава 217

Любое вмешательство со стороны страха, злобы или отторжения в мгновение ока нарушило бы хрупкий баланс, после чего Черноснежку, Фуко, Акиру и, скорее всего, Утай смело бы крупнокалиберным Тёмным Выстрелом.

Нельзя позволить себе даже испугаться непрошеных. Черноснежка прогнала опасения, наполнила своё сознание лишь желанием защищать своих друзей и осторожно прикоснулась к огромному чёрному шару.

Она не ощутила ни удара, ни боли. Лишь притяжение чудовищной силы. Холодная пустота словно превратилась в чёрную дыру, жадно впитывающую всю положительную Инкарнацию, что создавала Черноснежка.

«Хорошо... пей, сколько хочешь. Может, твой голод и бездонен, но и мои чувства бесконечны.

Раньше я не могла безоговорочно верить своим друзьям и товарищам. Я не пыталась понять чувства Фуко, так сильно мечтавшей о небе, что отрубила свои ноги; Утай, жившей мечтой о сцене; Акиры, стремившейся построить мир, в котором больше никто не будет терять очки. Я видела лишь свои собственные желания, и именно они привели к гибели Легиона.

А ведь мне просто нужно было верить. Верить в чувства друзей, что думали обо мне. Верить моей собственной мечте о взаимной поддержке. Обнажить свою душу, принять других людей и протягивать им руки... вот и всё, что я должна была сделать.

Когда я потеряла всё, я думала, что уже никогда не получу второго шанса. Но однажды в мой маленький завядший сад залетела маленькая серебряная ворона, которая научила меня тому, что всегда можно попытаться снова. Что всё потерянное можно обрести вновь. Мне нужно лишь сделать шаг и позвать по имени. Точно так же, как я сделала это в тот день, когда позвала по имени Фуко на мосту через Седьмую Кольцевую.

Те слёзы, что я пролила в объятиях Фуко... слёзы после возвращения Утай и Акиры, слёзы после того, как я узнала, на что пошёл Харуюки ради того, чтобы защитить меня, хранятся в самой глубине моей души, словно драгоценные камни. И пока они у меня есть, та воля, что истекает из моего сердца, никогда не иссякнет...

Никогда».

Эта мысленная речь Черноснежки прожила лишь мгновение перед тем, как утонуть во взрыве слившегося воедино мысленного образа. Но Фуко и Акира услышали её. Их Инкарнации сплелись друг с другом, слились и стали в десятки раз сильнее. Три аватара продолжали стоять, вытягивая окутанные белоснежным сиянием руки, нейтрализуя огромный шар тьмы, истончая его... а когда Черноснежка опомнилась, превратившийся в бушующий вихрь Тёмный Выстрел исчез без остатка.

Силы тут же покинули её, и она начала оседать на пол вместе с Фуко и Акирой. В глубине души она прошептала:

«Мы продержались две минуты.»

В ответ в её голове раздался беззвучный голос:

«А теперь доверьтесь мне!»

И затем на сороковом этаже Мидтаун Тауэра раздался величественный голос Утай:

— Горестно и мучительно пламя гнева...

С трудом оторвав голову от пола, Черноснежка посмотрела на стоявшую сзади Утай.

Окутывавший маленькую жрицу Оверрей походил на алое пламя, уходящее под самый потолок. Пусть пламя и не настоящее, но даже лежавшая в нескольких десятках метров Черноснежка ощущала жар. В самом центре огненного вихря продолжала неспешно танцевать маленькая фигура Утай, которая выглядела так прекрасно и возвышенно, что полностью оправдывала имя Пылающей Жрицы.

Утай вскинула веер, который держала левой рукой, а затем по этажу вновь разнеслись сильные звуки «песни», эхом отражавшиеся от стен:

— ...которому что есть — всё пыль.

Раздался сильнейший грохот, и Черноснежка ощутила своей спиной резкий толчок. Тут же забыв об усталости, аватары повернулись и увидели, как из-под тела ISS-комплекта начал пробиваться алый свет. Сиял весь пол в пятиметровом радиусе.

Вернее, нет. Он не сиял, он начал плавиться. Готовившаяся в течение 120 секунд Инкарнационная техника Утай переписала состояние мраморного пола, раскалив его выше температуры плавления... и превратив в магму.

Тело комплекта тут же окутало органическую броню тёмной аурой, пытаясь защититься от жара, но магма начала плавить и ауру, раскалив её сначала до оранжевого закатного цвета, а потом и вовсе до белого, буквально поджаривая броню. Наконец, чёрное тело начало медленно погружаться в пруд магмы. Поглощенный портал сильно стеснял движения глаза, но на пару метров сместиться он, похоже, всё-таки может. И тот же портал гарантировал, что из пруда тело уже не выберется.

Если бы у тела был рот, прямо сейчас оно бы вопило что есть мочи. Его реакция не оставляла в этом никаких сомнений. Веки судорожно открывались и закрывались, щупальца метались во все стороны. Иногда их концы загорались черным Оверреем, и тело пыталось ударить озеро магмы половинчатыми Тёмными Ударами, но им удавалось лишь срезать самую малую толику энергии озера, после чего Оверрей бесследно исчезал.

— Она... придумала эту Инкарнацию против Генбу?.. — тихо прошептала Фуко, вновь переведя взгляд на продолжавшую танцевать Утай. Черноснежка кивнула и хрипло отозвалась:

— Похоже на то... конечно, озеро лавы должно быть раза в четыре больше, но если уронить в него Генбу...

— То даже он просто сгорит дотла, — подытожила Акира немного напряжённым голосом.

Их взволновала не только устрашающая мощь пруда магмы, но и то, что Утай, самая тихая и мягкая из Элементов, способна на такую Инкарнационную технику. Ведь если поставить её на координатную ось, она, скорее всего, попадёт в четвёртый квадрант: «Разрушительная Инкарнация, направленная наружу».

Источником энергии разрушительных Инкарнаций служат негативные эмоции — гнев, отчаяние, ненависть и скорбь. Именно поэтому они гораздо сильнее затягивают применяющего его человека к «пропасти» по сравнению с теми Инкарнациями, что создаются из положительных чувств. Для сравнения можно взять Стрижающий Удар Черноснежки — на первый взгляд, эта техника тоже причиняет довольно масштабные разрушения, но в её основе лежит образ «усиления собственного клинка». А вот «Танец Огня» Утай, очевидно, преследовал лишь одну цель — сжечь противника дотла. Отдача, с которой придётся столкнуться её душе, по силе должна быть сравнима с самой техникой.

— Уиуи... — протянула Фуко измученным голосом, а затем крепко сжала в кулаки руки, которыми упиралась в землю.

Ей очень хотелось немедленно остановить Инкарнацию Утай. Черноснежка полностью разделяла её чувства. Но сейчас именно на маленькие плечи Утай возлагался успех операции по уничтожению тела ISS комплекта.

Три аватара, затаив дыхание, смотрели на то, как тело, наконец, растеряло остатки брони и лишилось щупалец, полностью обнажив свою истинную форму — блестящий чёрный глаз из твёрдого материала. Лишившись толстой брони, тело ужалось до диаметра где-то в два с половиной метра, но ощущение неестественности создания стало лишь сильнее. Даже сейчас, когда глаз наполовину погружён в магму, и сквозь его поверхность то и дело пробиваются струйки пара, злоба в его взгляде не утихла.

— ?!

А затем зрачок вдруг повернулся влево и уставился на южную стену этажа. Черноснежка тоже перевела взгляд, но увидела лишь ряды колонн в стиле греческих храмов, ведущих к стене. На этаже по-прежнему никого.

Но тело явно на что-то смотрело. Похоже, оно смотрело на что-то, находящееся за этой стеной... или на кого-то.

Красный зрачок начал сужаться, словно самофокусирующаяся линза.

А в следующее мгновение из погруженного в пылающую магму глаза вылетел красный луч.

По сравнению с лучом Тёмного Выстрела он выглядел куда более тонким, а главное, беззвучным. Луч пересёк комнату и долетел до стены, но не стал уничтожать её, а просочился насквозь. В этот момент Черноснежка поняла, что луч этот — не атака.

И тем не менее...

Тело лежащей на полу Черноснежки пронзили ледяные иглы страха. Фуко и Акира тоже напряглись и обронили тихие звуки.

Этот красный луч не сулил ничего хорошего. Более того, его можно назвать самым плохим объектом за всю историю существования Ускоренного Мира.

Ведь это была... та самая накопившаяся злоба немыслимых масштабов, которую передали телу его терминалы.

----------

Том 15 Глава 218

— У-а-а... а-а-а-а-а!! — во всё горло кричал Харуюки, продолжая размахивать кулаками.

«Демоническая Конфискация». Единственный спецприём «мародёра» Даск Тейкера. Среди всех спецприёмов, о которых знал Харуюки, этот — самый зловещий, позволяющий навсегда забирать у других бёрст линкеров их способности, спецприёмы и Усиливающее Снаряжение.

Пусть Харуюки безнадежно опоздал, но он, наконец, понял смысл слов, что обронил Цербер II после применения «Волчьего Натиска». «Успокойся, в отличие от него, моя способность — не грабёж», — сказал он. Речь шла о Цербере III, о Даск Тейкере. А под «грабежом» он имел в виду именно Демоническую Конфискацию.

— Пре, кра, ти-и-и-и!!

Харуюки занес над головой оба кулака и изо всех сил ударил полупрозрачную преграду. Но Октаэдрическая Изоляция Блэк Вайса словно полностью отделяла пространства друг от друга. Кулаки Харуюки отлетели обратно, а на серебряной броне появились мелкие трещины.

И в этот миг поток, перетекавший от Нико к Церберу III, сильно содрогнулся. Из тела Нико вылетел огромный шар, который вскоре поглотило правое плечо Цербера III. Скорее всего, он только что похитил одну из частей «Непобедимого», Усиливающего Снаряжения Нико, составлявшего основу её силы.

Харуюки ошарашенно смотрел на происходящее, а затем взвыл от шока.

Свет, который испускало тело Нико, всё ещё не погас. Он продолжал издавать липкие звуки, жадно вытягивая её силу.

— А-а... а-а-а!.. — закричал Харуюки, ощущая головокружительной силы ненависть и гнев, начавшие превращаться в отчаяние.

Хотя его голос должен проникать внутрь октаэдра, ни Номи, трясущийся от наслаждения, ни наблюдавшие за происходящим Аргон и Вайс даже не посмотрели в его сторону.

Харуюки вновь занёс растрескавшиеся кулаки. Но тут его сознание пронзил резкий голос:

— Хару, успокойся!

И в тот же миг кто-то схватил его за правое запястье. Обернувшись, он увидел перед собой глаза Лайм Белл, горевшие ровным светом.

— Не сходи с ума! Думай... я уверена, ты сможешь придумать, как спасти Нико!

— Но... но, но! — рефлекторно закричал Харуюки и попытался отмахнуться от сдерживавшей его руки, но тут...

Он ощутил, как дрогнули сложенные на спине новые крылья. Казалось, будто они бранили Харуюки.

«Точно... в такие моменты... нужно успокоиться... и видеть картину целиком.

Нужно увидеть всё... и понять... что нужно делать».

Харуюки с большим трудом ужал пронзавший его сознание гнев до размеров маленького шарика и спрятал в самой глубине. Сейчас не время для гнева. Вместо того чтобы тратить на него время, нужно думать — быстро, но тщательно.

Кое-как успокоившись, Харуюки ощутил, как Тиюри медленно отпустила его руку, а затем сказал:

— Хорошо... дайте мне немного времени.

С этими словами он внимательно посмотрел на огромный октаэдр, стараясь собрать как можно больше информации.

Неважно, насколько бездонны познания Блэк Вайса, его Инкарнационная техника не может быть крепче Инкарнационной «Стены в Парсек» Зелёного Короля Грин Гранде. Если он создал геометрическое тело из плит, которые когда-то составляли руку и ногу, то у них должна быть сильная поверхность и слабые узлы. А значит, бить нужно...

— Не грани, а вершины! — воскликнул Харуюки.

— Я займусь этим, — моментально отозвалась Пард.

Ответив, она тут же расправила Инкарнационные когти и прыгнула, хватаясь зубами за ближайшую вершину. В этот раз атака не отразилась, и клыки ухватились за точку пересечения четырёх граней. Мускулы зверя напряглись, и огромная конструкция заскрипела от чудовищной силы укуса.

Харуюки не сомневался, что у неё получится, но...

Октаэдр резко прокрутился вправо на четверть оборота. Нижняя часть, въевшаяся в землю, испустила искры, и в то же самое время Пард, с трудом державшуюся за поверхность, отбросило в сторону.

Челюсти её с щелчком сомкнулись, но стоило ей приземлиться, как она вновь набросилась на вершину, вгрызаясь в неё. Но октаэдр повернулся уже влево, вновь отшвырнув аватара.

— Таку, Тию! — воскликнул Харуюки и прижал октаэдр руками в надежде зафиксировать его на месте.

Такуму и Тиюри тут же подскочили к грани, находившейся с другой стороны от Пард, и вжались в землю. Но поскольку ухватиться им оказалось не за что, октаэдр без труда повернулся и в третий раз, откинув всех аватаров.

— Кх...

Харуюки стиснул зубы. И тут...

Плечо Цербера III вытянуло из Нико второй шар и проглотило его.

Насколько Харуюки представлял, «Непобедимый» состоял из пяти частей — основных пушек, ракетниц, кабины с пулемётами, ракетных двигателей и ног, но такими темпами Цербер III мог вполне похитить его целиком. Кое-как подавив растущую панику, Харуюки вновь задумался.

Вершины октаэдра однозначно его слабые места. Но для того, чтобы атаковать их, им нужно как-то остановить вращение тела. Может, попытаться напасть на четыре вершины одновременно? Нет, так они никак не защитятся от поворота. Точкой опоры октаэдру служила нижняя вершина, но она утоплена глубоко в мраморе, и добраться до неё невозможно.

Утоплена... в мраморе...

— !..

Харуюки с выпученными глазами посмотрел наверх.

Среди шести вершин самая уязвимая та, что находится на самом верху (собственно, «вершина» октаэдра). Даже когда октаэдр вращался, верхняя вершина оставалась на месте. Она вообще не могла сдвинуться, ведь нижняя вершина утоплена в земле. Но сложность в том, что Пард не сможет атаковать ту вершину — вращение всё равно откинуло бы её в сторону. Им нужен мощный, верный удар острым предметом, направленный вертикально вниз.

И тут в голове Харуюки ожили слова, которые он услышал совсем недавно. Резко повернувшись, он обратился к тому человеку, что произнёс их:

— Таку!.. Что у тебя с энергией?!

— Ещё очень много! — моментально отозвался Циан Пайл, не став задавать вопросов.

— Отлично. Я отнесу тебя к верхней вершине, а ты пробей её вниз!

Похоже, этих слов хватило, чтобы полностью донести до Такуму замысел Харуюки. Глаза за продольными щелями на мгновение широко раскрылись, а затем аватар кивнул.

— Хорошо, понял!

Харуюки обхватил тело Такуму сзади, расправил серебряные крылья и замахал ими. Он тут же оказался у вершины октаэдра в двадцати пяти метрах над землей и кинул взгляд на Инкарнационную стену, поделившую двор.

И именно тогда от тела Нико отделился третий шар и полетел к Церберу III.

Осталось два. Лишившись всего Снаряжения, Нико потеряла бы ту сокрушительную силу, благодаря которой стала известна как Неподвижная Крепость.

Отбросив появившийся страх, Харуюки приготовился к атаке.

Сначала надо зафиксировать Такуму и завалить собственное тело вперед. Затем Такуму должен отозвать Инкарнационный меч и вонзить кол Сваебоя в вершину октаэдра.

— Поехали, Хару!

— Прошибай, Таку!

Харуюки резко расправил крылья, готовясь поглотить отдачу. А в следующий миг...

Такуму во всё горло объявил название техники, и голос его разнёсся по всей территории двора:

— Спайрал... Гравити... Драйве-е-е-е-ер!!

Дуло Сваебоя засияло голубым светом, а затем с лязгом увеличилось в размерах. Втянутый кол превратился в огромную дрель, а затем вылетел вперёд, выбросив мощный выхлоп из задней части орудия.

Бешено вращающийся плоский наконечник стальной дрели попал точно в вершину октаэдра.

Раздался грохот такой силы, словно ударной волной отдавило в стороны весь воздух. Полупрозрачные плиты Инкарнационного убежища мелко задрожали, а мощный фейерверк, выбивавшийся из вершины, стекал по граням, словно вода, несущаяся к обрыву.

Поддерживавший октаэдр Блэк Вайс, наконец, бросил в сторону находившихся над ним Харуюки и Такуму быстрый взгляд. Затем он слегка склонил безликую голову, и огромный октаэдр словно воспринял это как команду, начав вращаться против часовой стрелки. Дрель Циан Пайла вращалась в противоположную сторону, и оттого фейерверк и грохот резко усилились, а тела Такуму и Харуюки сильно завибрировали.

Отклонись дрель хоть на градус, как сверло тут же соскочило бы с вершины, скользнуло по грани, и аватары повалились бы на землю.

Но у Спирального Гравиотбойника, техники Циан Пайла третьего уровня, есть ограничение, позволяющее стрелять им только строго вниз. В то же время это значит, что самому аватару не нужно прикладывать никаких усилий для вертикальной стабилизации дрели.

— У... о-о-о-о-о! — взревел Такуму, и тело его вспыхнуло синим Оверреем.

Свет Инкарнации полился в дрель, превратив тусклый серый металл в сверхтвёрдый корунд. Бьющие рекой оранжевые искры смешивались с этой аурой, освещая двор ослепительным блеском.

И тут в воздухе послышался странный, неестественный скрипящий звук. Октаэдр замедлил вращение, а потом и вовсе остановился, видимо, не выдержав давления. А сапфировая дрель продолжила давить на него с силой, намного превышающей ту, что когда-то пробила телом Харуюки целое здание с крыши до первого этажа...

Во второй же раз скрип раздался куда более пронзительно. По четырём граням, расходившимся от вершины, молниями побежали маленькие трещины. Но дальше следующих вершин они не пошли, и октаэдр пока не развалился окончательно.

— Ещё... совсем... немного!.. — раздался измученный голос Такуму, и Харуюки решительно воскликнул:

— Я помогу!

Харуюки напряг руки, которыми держал Такуму, сливаясь в единое целое с его аватаром. В дополнение к уже расправленным крыльям Сильвер Кроу он раскрыл и новые белые Крылья Метатрона. Расправив крестом четыре крыла, он напряг всю свою силу воли и прокричал:

— Дро... бись!

Белый свет, похожий на ракетный выхлоп, ударил вертикально вверх. Чудовищной силы тяга передалась Харуюки, затем Такуму, а затем и дрели, вызвав в воздухе горизонтальную ударную волну.

Остановившиеся трещины преодолели боковые вершины и поползли вниз. У рёбер они начали делиться на новые трещины и вскоре соединились друг с другом.

Когда трещинами покрылись все грани, уровень пронзил оглушительный дребезг.

Мутное стекло разлетелось в воздухе, блестя в свете заходящего солнца бесчисленными осколками.

И в тот же самый момент Цербер III проглотил четвёртый шар света. Харуюки, Такуму и продолжавшая вращаться сапфировая дрель устремились точно вниз к стоявшему у алтаря Номи.

— У-о-о-о-о-о!

Спиральная Гравикувалда неслась вперёд, разбивая медленно проплывающие в воздухе осколки бывшей стены, превращая их в песок, и метила точно в шлем Цербера III...

Но тут её прервал донёсшийся слева залп всеми четырьмя лазерами Аргон Арей. Два Харуюки смог отбить Оптической Проводимостью, но ещё два оцарапали плечо и бок Такуму, сбив его с равновесия. Прицел дрели сбился, и она, пролетев в каких-то пятьдесят сантиметрах слева от Номи, раздробила одну из мраморных плит на полу.

Когда Харуюки начал тормозить крыльями, чтобы осторожно опустить Такуму на землю, ему показалось, что услышал голос своего друга:

«Хару! Я в порядке, хватай Красную Королеву!»

«Хорошо!»

Не потратив на этот разговор и мгновения, Харуюки отпустил аватара, быстро повернулся в сторону алтаря с Нико и резко полетел вперёд. С левой стороны вновь начали сверкать лазеры Аргон, но тут подоспела прибежавшая сквозь дождь осколков Пард и с силой толкнула её. Лазеры пролетели мимо, попав в стену школьного здания.

— Нико! — воскликнул Харуюки и крепко обнял распятого на кресте алого аватара.

Одновременно с этим он собирался уничтожить крест, но Вайс, похоже, решил, что терять последнюю руку ему не хочется, и крест снова принял форму плит, которые быстро погрузились в землю.

Возможно, если бы Харуюки погнался за плитами, он смог бы их уничтожить, но сейчас у него задача поважнее.

— О-о-о! — издал он боевой клич, а затем в воздухе сверкнула заряженная серебряной Инкарнацией правая рука, разрубающая фиолетовую цепь, связывающую Нико с Цербером III.

В этот же самый момент из аватара вылетел пятый шар, но остановился, а затем вновь вернулся к ней.

«Нико!» — вновь произнёс он имя своей подруги, но в этот раз буря эмоций внутри него превратилась в такой ураган, что он не смог сказать его вслух.

Маленький гладкий дуэльный аватар наконец-то лежал в его руках. С того мгновения, как Блэк Вайс похитил её у Мидтаун Тауэра, прошло около сорока минут, но Харуюки казалось, что успело пройти несколько дней.

А главное — она успела потерять слишком многое.

Демоническая Конфискация Цербера III, то есть, Номи, успела отобрать у неё четыре Усиливающих Снаряжения. Трудно сказать какие части Неуязвимого украдены, особенно с учётом того, что его, при желании, можно разделить и на восемь частей. Харуюки предполагал, что теперь Вайс и Аргон сочтут, что находятся в невыгодном положении, и постараются сбежать, прихватив Цербера. Им нужно вернуть Усиливающее Снаряжение до того, как у них получится.

«Нико, потерпи. Я немедленно верну твоё дорогое...»

Но как только Харуюки подумал об этом, маленькое лицо перед ним немного дёрнулось, а в потухших глазах появился тусклый зелёный свет.

Похоже, освобождение от хватки Блэк Вайса вернуло её в сознание. Поняв это, Харуюки попытался было что-то прошептать аватару, лежащему на его руках...

Но не успел он произнести даже первую букву её имени, как случилось неожиданное.

Маленький аватар Скарлет Рейн окутал алый Оверрей такой силы, что она стала похожа на небольшую звезду. От столь резкой активации образовалась ударная волна и волна жара, заставившая Харуюки от испуга разжать хватку и свалиться на спину. Тут же поджав ноги, но не найдя силы подняться, Харуюки посмотрел на парящего над алтарём аватара.

Глазные линзы Нико, медленно опускавшейся на восходящих потоках жара, мельком окинули рядом стоящего Харуюки, Такуму, направившего сваебой на Номи, Тиюри, вскинувшую Хоровой перезвон чуть поодаль, и Пард, стоявшую напротив Аргон. В этот миг Харуюки показалось, что её взгляд стал немного мягче, но он вновь обратился гневным в тот самый миг, когда она посмотрела на врагов.

Овальные зелёные глаза стали бело-голубыми, напоминая высокотемпературное пламя. Алая аура, окутывающая её тело, вспыхнула с новой силой, и холодный воздух Заката задрожал от разлившегося жара.

А затем она произнесла свои первые слова угрожающим, яростным голосом:

— Ох, ну и распустили же вы руки... — в этот момент Нико закончила свой плавный спуск, коснулась ногами алтаря и скрестила руки на груди. — За это вы не отделаетесь даже двойной расплатой. Десяти... нет, с учётом всего, что вы со мной сделали, тут уже на пятидесятикратную тянет. Готовьтесь, потому что сейчас от вас не останется даже пепла.

«...Это Нико».

Харуюки неуверенно поднялся, ощущая, как в его груди поднимаются жаркие чувства.

«Это та самая Скарлет Рейн, Кровавая Буря, Неподвижная Крепость. Пусть она сорок минут провела в принудительном Занулении, пусть у неё отобрали Усиливающее Снаряжение, но пламя души Второй Красной Королевы продолжает гореть так же ярко».

Харуюки знал, что в реальном мире Нико — лишь двенадцатилетняя девочка, которая иногда жаловалась на жизнь, а то и вовсе плакала. Возможно, именно в те моменты Нико показывала своё истинное лицо. Но если, оказавшись в тяжелейшем положении, она не преклоняла колени и не сдавалась, а вставала и сжимала кулаки... то она поистине сильный человек.

И именно ее воля есть истинная Инкарнация, способная возвыситься над системами Брейн Бёрста.

Стоявшая напротив Аргон Пард повернулась, громко взревела, а затем прыгнула, приземлившись рядом с Нико. Харуюки тоже сделал несколько шагов, встав справа от алтаря. Такуму и Тиюри быстро перебежали к левой стороне.

Первой на слова Нико, вставшей во главе группы из пяти человек, отреагировала Аргон Арей. На лице, частично сокрытом очками, появилась слабая улыбка, а затем послышался голос, совмещавший жизнерадостность и холод:

— Сильные слова, девочка. Ты отлично держишься для аватара, у которого только что отобрали четыре Усиливающих Снаряжения. Если бы у меня забрали мою шапку, я бы тут же разрыдалась.

— Очень хорошо, если ты так хочешь, я сорву с тебя твою чёртову косынку и буду таскать за волосы, пока ты не разревёшься.

[[image:/storage/reader-images/3e7a1953210ee69b9c447fe09ecf7419558c4ff1.jpg]]
В словах и тоне Нико не слышалось ни капли сомнения. Похоже, она всё это время оставалась в сознании вопреки тому, что Вайс поддерживал её в принудительном Занулении.

В ответ на острые слова не отступавшей ни на шаг Нико Аналитик пожала плечами и усмехнулась:

— А-ха-ха, какие жуткие слова. Но я всё-таки девушка и лысой быть не хочу. Кроме того, я уже очень давно так не сражалась и немного устала. Дам дорогу молодёжи, а сама лучше посмотрю откуда-нибудь сверху. Короче говоря, Троечка, удачи. Как мы и обещали, теперь у тебя есть новая игрушка.

Услышав эти слова, Харуюки перевёл взгляд на Цербера III.

Он молчал уже две минуты — с того самого мгновения, когда Харуюки и Такуму прервали Демоническую Конфискацию. Он свесил руки, склонил голову и напоминал отключившегося робота.

А может, это действительно так? Может, похищение четырёх мощнейших Снаряжений перегрузило его, и он не мог сдвинуться с места?..

Харуюки пришёл на ум тот случай, когда Номи попытался вслед за крыльями Харуюки отобрать ещё и Сваебой Такуму, но не смог.

Однако в следующий миг из опущенной головы донёсся тихий, мерзкий смех, опровергнувший догадку Харуюки (совмещённую с надеждой).

— Хе... хе, хе, хе-хе-хе-хе... конечно, жаль, что мне помешали в самом конце, но... это потрясающе... так вот она какая, королевская сила... по сравнению с ней те кусачки и жалкие крылья, что я когда-то похитил, — бесполезный хлам. Даже четырёх Снаряжений хватило, чтобы до предела заполнить вместимость всех трёх аватаров... — сказал Номи таким тоном, словно понимал, о чём думает и что чувствует Харуюки, а затем поднял голову.

Визор его лица по-прежнему скрывался за челюстями, но Харуюки словно увидел на нём две линзы сумеречного цвета.

Медленно отводя голову назад и поднимая направленные к небу когти, Номи продолжал говорить всё более громким голосом, переходящим в крик:

— Вот оно — наслаждение грабежом! Кто-то потратил столько времени и усилий, чтобы найти и с огромным трудом взрастить эту силу, а в следующую секунду она становится моей... хе, хе-хе, а главное, что с этой силой я смогу забрать гораздо, гораздо больше... хи-хи-хи-хи, кха-ха-ха-ха... ха-ха-ха-ха, а-а-ха, ха, ха-ха-ха-ха!

Этот хохот как две капли воды походил на тот, что Харуюки слышал два с половиной месяца назад во время битвы с настоящим Даск Тейкером. Вернее, тот металлический аватар, что стоит перед ним, даже более настоящий. Он — та самая «скверна», которую они отделил от человека Номи Сейдзи, и которую привязал к этому аватару ещё более злобный хозяин. Он и есть истинная сущность Цербера III.

И его нельзя оставлять. Воспоминания, вернее, призрак Номи следовало вновь похоронить в глубине центрального сервера... а в идеале — и вовсе полностью уничтожить.

И прямо сейчас у них появился шанс.

Пусть личность аватара и изменилась, количество очков определялось системой и должно остаться тем же. До того, как превратиться в III, первый Цербер сказал, что у него осталось лишь десять бёрст поинтов. Другими словами, если бы его победил Харуюки, такой же аватар пятого уровня, то отобрал бы у него как раз десять очков, полностью уничтожив Вольфрам Цербера.

В таком случае воспоминания Цербера I наверняка бы стёрлись (или переместились) по обычным правилам, но какая судьба ожидала воспоминания Церберов II и III, сказать трудно. Возможно, они бы вернулись на сервер, а возможно, стёрлись бы окончательно.

Однако вместе с воспоминаниями Номи исчез бы и Цербер I.

Хотя у них и нет доказательств, они полагали, что Цербер — «искусственный металлический аватар», созданный с помощью Теории Сердечной Брони, другими словами, неестественный бёрст линкер. Пусть он, подчиняясь приказам Аргон, держался на первом уровне, чтобы набрать побольше очков, но стал уникальным гением, который никогда не терял чести, упорства и любви к битвам. Он стал другом Харуюки.

И поэтому тот не желал лишать его всех очков, даже если Цербер сам просил его об этом. Харуюки хотел освободить его от всех оков и сразиться друг с другом ещё много, много раз.

Пока внутри Харуюки сражались противоречивые чувства, Нико обратилась к противнику, отобравшему у неё Усиливающее Снаряжение:

— Ясно... вижу, слухи о том, что ты полный псих, не врали. Тебе никогда не удастся полностью освоить Непобедимого, ведь даже у Усиливающего Снаряжения есть душа.

— Ха, ха-ха-ха-ха! — вновь захохотал Номи и раскинул руки в стороны. — Да уж, такие слова мог произнести только человек, который может на полном серьёзе называть себя бёрст линкером! Что же, давайте я покажу вам... что эта ваша душа бессильна как в Ускоренном Мире, так и в реальном. За исключением той части, что отвечает за верность мне!

Резко вскинув левую руку, он забрался в меню. Затаивший дыхание Харуюки вспомнил, что Номи не любил произносить системные команды.

Острый палец нажал четыре невидимые кнопки.

Земля внутреннего двора содрогнулась от оглушительного грохота.

Вокруг Цербера III появилось несколько огромных прозрачных объектов. Они тут же начали обрастать деталями, превращаясь в фиолетовые орудия, покрытые бронепластинами.

Первой появилась кабина, захватившая Цербера III со спины. Затем слева и справа возникли огромные лазерные пушки, соединившись с его руками. К спине подключились четыре турбины модуля ракетных двигателей, а снизу выросли две мощные ноги.

Конечно же, отряд Харуюки не смотрел на эту метаморфозу, разинув рты. Едва лишь в воздухе начали проявляться очертания объектов, как Нико и Харуюки, вооружённые дальнобойными Инкарнациями, тут же зажгли руки Оверреями, но стоящие за спиной Номи Аргон и Вайс сделали то же самое, так что атаковать им не удалось.

Пока два отряда стояли друг напротив друга в патовой ситуации, четыре Усиливающих Снаряжения с грохотом и спецэффектами закончили сливаться друг с другом и с Цербером III.

И цвет, и форма этого Снаряжения кардинально отличались от «Непобедимого» Нико. Из-за недостающего модуля (судя по всему, ракетниц) по объёму новая конструкция не дотягивала до оригинала, но главное, что выглядела она не как крепость, а как стройный гуманоидный робот ростом с окружающие их школьные здания.

Лазерные пушки, игравшие роль рук, подыграли тёмно-фиолетовому цвету смеси ближнего и дальнего боя, уменьшившись в размерах, но обретя ладони с четырьмя грозными когтями. По два длинных когтя появилось и на ногах, а на плечах расположились гигантские шипы. Из-за всех этих деталей робот напоминал скорее демона, а не человека.

Цербер III, чьё тело почти полностью сокрылось в кабине, вознёс руки Усиливающего Снаряжения к небу и заговорил громким металлическим голосом:

— Вы видите это?! Вот она, сила! Вот она, власть! Похищай и властвуй! Это и есть единственная в мире абсолютная сила! Ха-ха-ха-ха... ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Восторг Номи в точности, до последней буквы повторял те слова, что когда-то произнёс оригинал. И именно поэтому Харуюки вновь ощутил, что перед ними —лишь копия воспоминаний Номи, пытающаяся изображать его.

И именно поэтому они должны уничтожить его.

Ради настоящего Номи Сейдзи, который нашёл в реальном мире свой новый путь. Ради Цербера I, рождённого в качестве инструмента и сражавшегося, не зная радости битв. И даже ради самого Цербера III, которого использовали, словно призванного злого духа...

— Тию... — едва слышным голосом обратился Харуюки к своей подруге. — Нам и в этот раз нужна твоя помощь. Защищайся и жди моего сигнала. Таку, охраняй Тию.

Зелёный аватар в треугольной шляпе и синий аватар в шлеме дружно кивнули. Затем Харуюки обратился к легионерам Проминенса:

— Нико, Пард. Вы не против битвы с Непобедимым?

— Конечно нет. Громи сколько хочешь.

— Кей.

Их слова резко придали ему уверенности, и Харуюки кивнул.

Вслед за этим раздался тяжёлый грохот — фиолетовый демон шагнул вперёд. Затем он медленно открыл-закрыл когти и проговорил таким голосом, будто только что облизал губы:

— Вы уже закончили своё совещание, господа «герои и приближённые»? Не разочаровывайте меня... протяните хотя бы пять минут!

Харуюки стоял в боевой стойке, изо всех сил сопротивляясь давлению, что испускал гигант. И тем не менее, он продолжал следить и за тем, что происходило за врагом. Конечно, «Адский Цербер III» — грозный противник, но и о существовании Аргон Арей и Блэк Вайса забывать нельзя. Аргон по-прежнему вооружена до зубов, а Вайс, хоть и потерял руку и ногу в момент разрушения Октаэдральной Изоляции, до сих пор стоял так ровно, будто не чувствовал никакой боли. Он вполне мог напасть на отряд Харуюки с помощью левой руки и левой ноги, если дать ему такую возможность.

«Нужно сохранять спокойствие и видеть всё поле боя», — мысленно повторил Харуюки.

И тут Номи, словно бросая ему вызов, поднял левую лазерную пушку. Чёрный ствол калибром около пятнадцати сантиметров загорелся аметистовым цветом. Послышался гул от собирающегося заряда.

Белые Крылья Метатрона на спине вздрогнули, словно предупреждая Харуюки.

«Да вижу я, такая очевидная атака меня не...» — начал отвечать им Харуюки, готовясь оторваться от земли в последнее мгновение перед запуском и наброситься на тело гиганта.

Но оказалось, что Метатрон предупреждала его вовсе не о дальнобойной атаке Адского Цербера III.

— ?!

Стоявшая слева от него Нико вздрогнула.

— Что?!

Вслед за ней даже Аргон Арей изумлённо перевела взгляд на север, отвлекаясь от поля боя. Харуюки собирался бросить лишь быстрый взгляд, но ошарашенно выпучил глаза, едва увидев, что происходит.

На фоне закатного неба, демонстрировавшего все оттенки от оранжевого до тёмно-синего, беззвучно летела красная линия.

Для дальнобойной техники она слишком нетороплива. Для физической атаки слишком неосязаема. Харуюки казалось, что даже если бы линия полетела прямо в него, он бы с лёгкостью от неё увернулся или отразил ее. И, что самое главное, линия, похоже, собиралась просто пролететь над школой.

И всё же...

Страх вдруг сковал Харуюки таким холодом, словно на него вылили ведро холодной воды. Аватар напрягся до кончиков пальцев и затаил дыхание. И в то же время его тело задрожало, подгоняемое резко появившимся желанием немедленно сбежать отсюда.

Нико, Пард, Такуму и Тиюри тоже стояли так, словно боялись дышать. Если бы Номи сейчас выстрелил в них своим лазером, то прикончил бы всех аватаров разом. Но даже Адский Цербер III, уже успевший подготовиться к выстрелу, что-то почуял и посмотрел наверх сквозь щель кабины.

Линия как раз достигла неба точно над двором, а затем, игнорируя все законы физики, резко сменила курс, начав двигаться вертикально вниз. До ушей Харуюки донёсся тихий звук. Он походил то ли на завывания ветра... то ли на тихие вопли множества людей.

— Что это за... — недоверчиво спросил Номи, и тут...

Красная линия напоследок извилась и попала точно в кабину. Но не последовало ни взрыва, ни чего-либо ещё — красный свет просто начал проникать внутрь неё, словно жидкость.

— А... а-а-а! Прекратите!.. Об этом мы не договаривались... Вайс! Аргон! Немедленно остановите их!! — раздался крик Номи, похожий скорее на вопль.

Руки Усиливающего Снаряжения беспорядочно задёргались, а ноги принялись скакать по мраморным плитам. Внешне с ним ничего не случилось, но с первого взгляда очевидно, что внутри кабины происходит что-то жуткое. Настолько жуткое, что это не описать никакими словами.

Аргон немедленно отпрыгнула от Адского Цербера III и на редкость ошарашенным для себя голосом воскликнула:

— Не может быть... рано, слишком рано! Неужели... они смогли уничтожить его?.. Пожалуй, даже наш президент не предполагал такого...

Хоть Харуюки и не понял смысла её слов, стало ясно, что даже Общество Исследования Ускорения такого не ожидало.

— А-а-а-а-а! Они... залезают внутрь... прекратите! Наза-а-а-а-ад!!! — испустил фиолетовый демон пронзительный вопль, а затем на полной скорости врезался в южную стену школы.

Окончательно утратив контроль над собой, он начал в отчаянии колотить стену в районе третьего этажа. Школа, будучи собственностью игрока, не потеряла ни единого окна, но земля от ударов содрогалась так сильно, что Харуюки пошатнулся.

Импульс заставил его прийти в себя, но он до сих пор не знал, как дальше быть.

Вместо него план действий предложила стоящая слева Нико.

— Я не знаю, что здесь происходит... но стиль Проми гласит, что «в любой непредвиденной ситуации — стреляй»! Кроу, нападаем!

— Т-т-т-так точно!

Крепко сжав кулаки, Харуюки прогнал страх и сфокусировал Оверрей. Нико вскинула покрытые аурой кулаки, словно боксёр.

— Лазер Джевелин! — воскликнул Харуюки, выпуская серебряное копьё с правой руки.

— Рэдиэнт Бёрст! [✱]Radiant Burst, Излучающий Порыв. — воскликнула Нико, выбрасывая вперёд около десяти огненных кулаков.

Два Инкарнационных удара попали в левое плечо Адского Цербера III и с силой взорвались. Гигант наклонился, а левая рука медленно отвалилась от сломанного сустава, испустив сноп искр.

Фиолетовый демон несколько раз оступился, а затем вновь вжался в землю ногами. Раздавшийся вслед за этим голос Номи зазвучал ещё громче, чем его недавние удары по стене, и звучал он словно проклятие:

— Вы... обманули меня... вы соблазнили меня словами... пообещали новую силу, пообещали возмездие... но всё это время вы лишь хотели...

Ответ Аргон Арей действительно походил на извинения, но, естественно, довольно вялые:

— Прости нас, Троечка. Мы действительно хотели дать тебе немного поиграться и порезвиться. Но, понимаешь, нам очень не хватает людей, и из-за этого наши планы в о-очень редких случаях идут не совсем так, как мы хотим.

— За... ткнись... снимите эту броню и спасите меня... иначе я и вас...

Правая рука гиганта со скрипом повернулась, нацеливаясь на Аргон и Вайса. Но два аватара восьмого уровня лишь пожали плечами, после чего заговорил уже Вайс:

— Вот незадача. Тейкер, в данной ситуации сделать это будет весьма проблематично.

В ответ на эти смутно знакомые слова раздалась ещё более яростная реплика Номи:

— Опять... ты опять решил предать меня, Вайс?.. Уже... второй... раз?..

— Не переживай, Тейкер. Мне кажется, что третьего раза уже не будет, — произнёс Блэк Вайс совершенно нейтральным тоном, а затем немного повернул голову, переводя взгляд на отряд Харуюки. — Напоследок хочу предупредить леди и джентльменов из Чёрного и Красного Легионов. Я рекомендую вам не пытаться вернуть ваше Снаряжение, а бежать отсюда как можно быстрее. Хотя синтез произошёл немного раньше, чем мы рассчитывали, против результата у вас не будет ни единого шанса.

— Ты что, бежать собрался?! — резко воскликнула Нико, и потерявший руку и ногу пластинчатый аватар спокойно кивнул.

— Естественно. Нам с Аргон тоже не хочется умирать. Пусть наша операция и удалась лишь процентов на сорок, придётся довольствоваться этим.

Пока Аргон махала им на прощание рукой, плиты, составлявшие тело Вайса, начали вращаться и вскоре слились в две больших пластины. Харуюки тут же посмотрел под ноги противников и увидел, что они стояли как раз там, где начиналась тень южной стены здания.

— Кх!..

Харуюки стиснул зубы, но их главная задачей — вовсе не погоня за Вайсом и Аргон. Сейчас им нужно вернуть Усиливающее Снаряжение Нико, а затем воссоединиться с отрядом Черноснежки в Мидтаун Тауэре. А для этого нужно победить фиолетового демона и вытащить Цербера III из кабины.

В тот момент, когда Аргон скрылась между двух плит, вновь раздался полный ярости вопль Номи:

— Ва-а-а-а-а-а-а-айс!!!

Правая рука испустила луч ядовитого фиолетового цвета.

Но к тому моменту плита, в которую превратился Вайс, уже успела погрузиться в землю. Прилетевший в следующее мгновение лазер с силой взорвался, подняв в воздух пламя и осколки мраморных плит, но среди них не оказалось ни Аргон, ни Вайс. Скорее всего, они уже успели укрыться в тенях внутри школы.

— Чёрт. Чёрт! Чё-ё-ё-ё-ё-ё-рт!! — раздался из кабины полный негодования голос Номи. — Я отказываюсь это признавать! Это недопустимо! Кто-нибудь, кто угодно, подойдите сюда! Спаси... те... а, а-а... а-а-а... нет, прекратите, я не хочу терять... свою силу... свою...

Проклинающий всё на свете голос становился слабее с каждой секундой. А фиолетовая броня начала покрываться тусклой аурой, похожей на тень.

— Кроу! Ещё раз! — раздался резкий голос Нико, и Харуюки рефлекторно отвёл руку.

Отбросив появившиеся страхи, он вновь сфокусировал Инкарнацию.

В этот раз дуэт из «Лазерного Дротика» и «Излучающего Порыва» целился точно в спину Адского Цербера III, но...

Покрывавшая броню тёмная аура вдруг собралась в одной точке, и толстая плёнка отразила обе Инкарнационные атаки. Казалось, эта аура обладает разумом.

— Что?..

— Н-никакого урона?!

Удивились не только Нико и Харуюки, но и остальные аватары. Но судя по непрекращающимся стонам Номи, он вообще не заметил атаки:

— Не... т... я ис... чезаю... ничего не вижу... не слы... шу... а-а-а... ис... че... за... ю...

И тут...

Тон его голоса изменился. Пропал страх, пропала ярость, пропали все эмоции. Он стал напоминать цифровой шум.

— Исчез... исчез... чез... з... зр-р... р-р... др-др-др-др-др-др-др-др, дррр, дрррр, дррдррдррдрр...

А затем искажённый вопль прервался.

Фиолетовое тело застыло в неестественной позе. Затих даже ветерок, постоянно обдувающий Закат. На внутреннем дворе воцарилась тишина, а Харуюки ощутил такой трепет, который ему ещё не приходилось испытывать в Ускоренном Мире. Нико, Пард, Такуму и Тиюри тоже стояли на месте, не предпринимая никаких действий. Казалось, что любое слово могло выпустить на волю нечто ещё более жуткое.

Тишину нарушил звук упавшей вязкой капли. Приглядевшись, они увидели, что из левого плеча гиганта вытекла похожая на кровь чёрная аура. Она упала на землю, оставив за собой тонкую нить, а затем начала ползти по земле, словно слизняк. Ползла она в сторону лежавшей неподалёку оторванной руки.

Возможно, чёрного слизняка следовало немедленно уничтожить, но Харуюки не мог сдвинуться с места. Вязкое создание вскоре доползло до левой руки, а затем проникло внутрь через оторванный сустав.

Четыре острых когтя вздрогнули. Нить, соединявшая руку с остальным телом, начала сокращаться, притягивая руку обратно к плечу. Харуюки ошарашенно смотрел на то, как нить подтащила огромную стальную руку, подняла её на шестиметровую высоту и с влажным звуком соединила с левым плечом.

После уничтожения Усиливающего Снаряжения на неограниченном поле оно восстанавливается только после того, как его владелец покинет поле и зайдёт снова.

Но Адский Цербер III залечил руку, совершенно проигнорировав закон, после чего медленно выпрямился и повернулся влево на 90 градусов, вставая лицом к отряду Харуюки.

У гиганта четыре части — кабина, руки, ноги и двигатели на спине. Головы нет. Но в то же время Харуюки ощущал, что оттуда, с высоты, на пятерых аватаров смотрят полные голода глаза.

— Р-р... др-р-р-р... — послышался странный рык, напоминающий то ли звериный, то ли механический.

Теневая аура, окутывающая тело гиганта, резко стала плотнее. А затем броня начала со скрипом изменяться. Прямые линии стали изгибаться, мяться и приобретать органические черты. Когти на руках и ногах резко увеличились в размерах, а по всему телу появились щели, похожие на складки.

Вдруг Харуюки заметил, что в небе Заката вдруг начали собираться тяжёлые тучи. Где-то вдали вспыхивали молнии, и раскатывался глухой гром. Мир постепенно темнел, и оттого фигура гиганта казалась ещё более демонической.

Шипы, торчащие из плеч и колен, резко увеличились в размерах, а кабину покрыла чешуя, полностью закрыв её. Лазерные пушки стали похожи на кольчатых червей. Двигатели на спине превратились в наросты.

И, наконец, над кабиной всплыла огромная полукруглая «голова».

Сферическая поверхность раскрылась, словно веки, обнажив огромный глаз цвета крови. Теперь не осталось никаких сомнений в том, что демон смотрит именно на отряд Харуюки. Высоко вскинув когти, создание испустило неистовый грохочущий рёв:

— Др-р... р-р-о-о-о-о-о-о-о!!!

Тучи над головой испустили несколько фиолетовых молний, ударивших в землю вокруг демона.

Это уже не Непобедимый и даже не Адский Цербер III.

Пусть это создание и отличалось размерами, но Харуюки уже приходилось видеть нечто похожее. Он видел его на той карте повтора. Он видел его в том сне, что приснился ему, когда он был в Имперском Замке.

И однажды в такое создание превратился и сам Сильвер Кроу...

В голове Харуюки всплыл термин, который он слышал от Хими Акиры во время их разговора три дня назад. Скованный ледяным трепетом рот сам собой открылся и произнёс его:

— Броня Бедствия 2...

[[image:/storage/reader-images/d199c1cc8fa6b8181fda557dd194e134ab1f93ad.jpg]]
(Продолжение следует)

----------

Послесловие

(Настоятельно рекомендуется сначала прочитать книгу)

[[image:/storage/reader-images/f60a770d9d702a3726a5d882f912ce4ba693817f.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/c1aebe2143bfc3294f7122f4122a96d34496a949.jpg]]
Увидимся в 16 томе!

Август 2013 года, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Доброе утро, с вами команда переводчиков ускорки.

[[image:/storage/reader-images/a1935d67478eea57f5ea2a0768d9e53dfae8d5d7.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/f44fc6072aa26c8017c50339d1d6c309eabe49d8.jpg]]
До встречи в следующем томе.

Ametrin

Аметрину очень стыдно, поэтому вместо написания послесловия он сидит над 16-м томом.

Бессмертная злобная кошкодевочка—переводчица—редакторша—око_саурона Резель Нян-нян

Сегодня мы рассмотрим с вами работу над редактурой одного из абзацев 15 тома. Приятного чтения-ня.

[0:18:43] arknarok: так, не расслабляться

[0:18:47] arknarok: следующее упражнение:

[0:18:47] arknarok: Это результат его решения броситься вперёд, оставив друзей позади, но в тот момент у него не оставалось другого выбора.

[0:19:14] Резель: чувствуется перегруз

[0:19:19] Soundwave: ещё какой

[0:19:21] Резель: дай контекст

[0:19:30] Soundwave: он оказался один на один с вайсом

[0:19:32] Резель: туда надо будет выкидывать

[0:19:47] arknarok: Но теперь, в четвёртый раз, он должен будет сразиться с ним в одиночку. Это результат его решения броситься вперёд, оставив друзей позади, но в тот момент у него не оставалось другого выбора. Если бы он решил дождаться своих друзей, то не смог бы догнать Вайса.

[0:20:05] arknarok: > > чувствуется перегруз

яб не стал ничего другого постить

[0:20:16] Резель: > > Но теперь, в четвёртый раз, он должен будет сразиться с ним в одиночку.

Но в этот раз, уже четвертый по счету, он должен будет сразиться с ним в одиночку.

[0:20:53] Soundwave: Этим обернулось его решение преследовать врага, оставив друзей позади, но другого выбора и не оставалось.

[0:21:31] Soundwave: или "но ничего другого ему и не оставалось"

[0:21:55] Soundwave: или "но по сути никакого выбора ему и не предоставлялось"

[0:21:57] Резель: > > К такому результату привело его решение оставить друзей позади и броситься вперед, но другого выбора у него не было.

Реши он дождаться своих друзей, то не смог бы догнать Вайса.

[0:22:38] Резель: «у него» свободно выпиливается

[0:22:55] Резель: в целом там можно еще сильнее изменить

[0:23:05] Резель: "Промедли он хоть на секунду, ..."

[0:23:09] Soundwave: [0:21] Резель: «то не смог бы догнать Вайса.»

я, кстати, думал это поменять на своём круге. Но чёт то ли забыл, то ли забил. "и за вайсом было бы уже не угнаться". А, вон чё забил, «было» же

[0:23:23] Резель: тыкать было тут не стоит

[0:23:38] Резель: но есть место для фразеологизма, который я не могу вспомнить

[0:26:39] arknarok: может, ты про выражение "сломя голову"?

[0:26:41] arknarok: или "опрометчиво"?

[0:26:44] Резель: чет меня тянет "и след простыл"

[0:26:50] arknarok: ну

[0:26:53] arknarok: тож вариант

[0:27:00] arknarok: но это в разгрузке не поможет

[0:27:11] Резель: разгрузку я наверху написал

[0:27:17] Резель: хотя один черт тяжеловато

[0:27:19] Soundwave: да, след простыл то что надо

[0:27:59] Резель: теперь думай, как встроить его в текст

[0:28:13] arknarok: да там думать

[0:28:17] arknarok: Если бы он решил дождаться своих друзей, Вайса бы и след простыл.

[0:28:23] Резель: ы

[0:28:23] arknarok: вопрос про второе предложение все-таки

[0:29:10] Резель: о

[0:29:12] Резель: точно

[0:29:27] Резель: переставь предложения местами

[0:29:34] Резель: и получится прикольно

[0:30:29] Резель: Он оставил друзей позади и бросился вперед сломя голову, другого выхода не оставалось. Но в этот раз, уже четвертый по счету, он должен будет сразиться с ним в одиночку.

[0:30:52] arknarok: "Но" не в тему теперь

[0:31:06] arknarok: да и...

[0:31:10] Резель: тогда в начало абзаца его

[0:31:13] Резель: если можно

[0:31:34] arknarok: "В уже четвертый по счету раз ему придется сразиться в одиночку" - хочется лишний мусор выкинуть и так оставить во втором предложении

[0:31:54] arknarok: или "против Вайса" добавить накрайняк

[0:31:57] arknarok: чтоб не плодить алгебру

[0:32:09] Резель: тут уж ты повелитель контекста

[0:33:39] Резель: думаю уточнение тут не стоит убивать

[0:33:56] Резель: или воткнуть противопоставлении "но в этот раз уже в одиночку"

[0:34:17] arknarok: Но в четвертый по счету раз Харуюки оставил друзей позади и бросился вперед сломя голову. Придется сразиться против Вайса в одиночку, другого выхода не осталось. Реши он дождаться подмоги, заклятого врага бы и след простыл.

[0:34:20] arknarok: еще поколдовал

[0:34:22] arknarok: так получилось

[0:34:49] Резель: не арк -_-

[0:34:52] Резель: чет не то

[0:35:01] arknarok: "не арк" это тип "не айс" :)

[0:35:02] Резель: яп в студию?

[0:35:14] arknarok: тип недостойно меня )

[0:35:16] Резель: не

[0:35:21] Резель: тут как-то все перемешалось

[0:35:32] Резель: и в итоге хряк уже четвертый раз кидает своих друзей

[0:35:44] arknarok: да, тут немного косячно

[0:35:46] arknarok: с этим

[0:35:58] arknarok: "не арк" это как "не ушвуд"

[0:36:00] arknarok: печать позора

[0:36:11] Резель: яп закинешь?

[0:36:45] arknarok: しかし四度目の遭遇となる今回は、ハルユキ単独でバイスを撃破せねばならない。仲間たちを置き去りにして一人で突貫してしまった結果だが、あの時は、他の選択肢はなかった。仲間を待っていたら、こうしてバイスを追うことはできなかっただろう。

[0:36:47] arknarok: кидаю-кидаю

[0:36:50] arknarok: егож найти еще надо)

[0:37:16] Резель: Решение оставить позади друзей и броситься вперед сломя голову обернулось очередной, четвертой по счету, битвой с Вайсом, но в этот раз ему придется сражаться в одиночку.

[0:37:16] Soundwave: [0:28] arknarok: « да там думать»

с языка сорвал )

[0:38:20] Soundwave: > > "не арк" это как "не ушвуд", печать позора

:D

[0:38:50] Soundwave: кстати, а ты когда первый раз пробовал переводить, у тебя с ходу уже получалось, или как на минном поле подрывался?

[0:39:09] Резель: арк, ты же видишь тот прикол?

[0:39:10] arknarok: ну конечно не сразу, саунд

[0:39:13] arknarok: с первого раза не бывает

[0:39:14] Резель: в прямик хорошо пойдет

[0:39:27] arknarok: э?

[0:40:06] Резель: щас попробую завернуть красиво

[0:41:57] Резель: Но в этот раз, уже четвертый по счету, Харуюки должен будет сокрушить Вайса в одиночку. Ему пришлось оставить своих друзей позади и нестись сломя голову, но другого выхода в то время не было.

[0:42:30] Резель: что думаешь?

[0:42:56] arknarok: ммм

[0:42:59] Резель: хотя "пришлось" достаточно спорно

[0:43:05] arknarok: ну мы вернулись к почти нулю отсебятины

[0:43:10] arknarok: наверное, это хорошо

[0:43:15] arknarok: с другой стороны, это опять не арк

[0:44:20] Резель: «Но в этот раз, уже четвертый по счету, Харуюки должен будет сокрушить Вайса в одиночку. Ему пришлось оставить своих друзей позади и нестись сломя голову, но другого выхода в то время не было.»

Но в этот раз, уже четвертый по счету, Харуюки должен будет сокрушить Вайса в одиночку. Ему пришлось оставить своих друзей позади и нестись сломя голову, ибо другого выхода в то время не было.

[0:44:28] Резель: вот так, пожалуй, лучше

[0:44:40] Резель: но один черт, это косяк -_-

[0:44:47] Резель: нет там никаких пришлось

[0:45:10] Резель: зато можно просто выкинуть кусок с другим выходом в такой конструкции

[0:45:27] Резель: и кинуть через двоеточие поясняющее предложение

[0:45:40] Soundwave: "он выбрал оставить своих друзей и лететь в погоню, но других вариантов и не было"

[0:46:30] Резель: правда нужно заглянуть на грамоту.ру

[0:46:39] Резель: и посмотреть, как в таких конструкциях ставится пунктуация

[0:47:14] Soundwave: правильная тут пунктуация

[0:47:21] Резель: Ему пришлось оставить своих друзей позади и нестись сломя голову; реши он дождаться подмоги, заклятого врага бы и след простыл.

[0:47:43] Soundwave: я уже забыл, как звучит изначальный вариант

[0:53:38] Soundwave: "Броню Рейн чудовищно истерзало, а сама она, судя по померкшим глазам, находилась без сознания."

[0:53:38] Soundwave: нати

[0:53:48] Soundwave: было "была чудовищно истерзана"

[0:53:52] Soundwave: хз, можно ли так сказать

[0:54:00] Резель: разодрана?

[0:54:01] Soundwave: как и можно ли сказать "находилась без сознания"

[0:54:14] Soundwave: «разодрана?» мне нужен пассивный

[0:54:16] Soundwave: без была

[0:54:18] Резель: нафига?

[0:54:21] Резель: оставь тут было

[0:54:29] Soundwave: данунафиг, меня просят оставить было

[0:54:31] Soundwave: ну ок

[0:55:26] Резель: имхо, один из немногих случаев, когда было оставлять стоит

[0:55:44] arknarok: ну так к чему вы там пришли?

[0:55:59] arknarok: Но в четвертый по счету раз Харуюки придется сокрушить Вайса в одиночку. Он сам бросил друзей позади и кинулся вперед сломя голову, но других вариантов не оставалось. Реши он дождаться подмоги, заклятого врага бы и след простыл.

[0:55:48] arknarok: пока выглядит так

[0:56:41] Soundwave: хм, а было же где-то что-то вроде "и теперь оказался в таком положении"

[0:56:48] Резель: «Ему пришлось оставить своих друзей позади и нестись сломя голову; реши он дождаться подмоги, заклятого врага бы и след простыл.» мой последний вариант

[0:56:59] Soundwave: скиньте оригинал, я уже и забыл

[0:57:02] Soundwave: не японский офкосу

[0:57:12] arknarok: ну вот так и сделаю, но разобью предложения

[0:57:13] Резель: гы, а я уже за япом полез

[0:57:21] Резель: имхо, не стоит бить

[0:57:34] Soundwave: а зафига сломя голову?

[0:57:35] Резель: в подчиненном описывается причина

[0:57:36] arknarok: и "своих" выпилю

[0:57:48] Soundwave: он же с остывшей головой был и дофига мудрый

[0:57:53] Резель: если пилить предложения, нужно будет ставить связку

[0:58:09] Soundwave: а сломя голову ассоциируется с тупоголовостью, собсна

[0:58:13] Soundwave: предлагаю ринуться в погоню

[0:58:20] arknarok: [0:57] Резель: «в подчиненном описывается причина»

все предложения так или иначе связаны

[0:58:26] arknarok: это не повод городить километры связок

[0:58:39] Резель: покажешь, что на выходе получается?

[0:58:46] Soundwave: мне кажется, что мы потеряли кусок

[0:58:48] arknarok: Но в четвертый по счету раз Харуюки придется сокрушить Вайса в одиночку. Ему пришлось оставить друзей позади и нестись сломя голову. Реши он дождаться подмоги, заклятого врага бы и след простыл.

[0:59:01] arknarok: не потеряли, а олитературили

[0:59:04] arknarok: часть япа ушла, да

[0:59:04] Soundwave: который "он выбрал, но выбора как-бы-то и не было, но вот к чему этот выбор привёл"

[0:59:13] arknarok: оно сжалось в "пришлось"

[0:59:14] Резель: «Но в четвертый по счету раз» это...

[0:59:26] arknarok: чего тебе надо?

[0:59:40] Soundwave: [0:57] Soundwave: «а зафига сломя голову?

меня проигнорили

[0:59:54] arknarok: не проигнорили, а не дошли

[1:00:10] Резель: при таком построении предложения получается, что он уже трижды сокрушал вайса

[1:00:13] Резель: что не есть правда

[1:00:16] Soundwave: некропост бывает в прошлом, настоящем и будущем )

[1:00:33] Резель: причем сокрушал в соло

[1:00:35] Soundwave: нет, получается, что он уже трижды сталкивался с вайсом

[1:00:36] arknarok: так ты сам предложил "сокрушить"

[1:00:40] arknarok: тогда меняю обратно на сражаться

[1:00:42] Резель: не

[1:00:52] Резель: сокрушить тут как раз к месту

[1:00:56] arknarok: -_-

[1:00:57] Soundwave: да какой сокрушить

[1:01:02] Резель: но упор должен идти на "Именно в этот раз"

[1:01:07] arknarok: [1:00] Soundwave: «да какой сокрушить»

рез пытается оригинальный глагол спасти

[1:01:09] Soundwave: в первый раз вайс сбежал, во второй даже махача не было

[1:01:23] Soundwave: сталкивался и достаточно

[1:01:28] Soundwave: нечего отсебятину плодить

[1:01:30] arknarok: [0:59] Soundwave: «который "он выбрал, но выбора как-бы-то и не было, но вот к чему этот выбор привёл"»

на это ему пофиг, но глагол трогать не моги )

[1:01:42] Резель: и уточнение тут как раз чтобы подчеркнуть важность сокрушения именно в этот раз

[1:02:10] Soundwave: сокрушить вообще = на лоскутки порвать

[1:02:20] Резель: да хоть в крошку превратить

[1:02:35] Резель: или на графеновые пластины порезать

[1:02:36] arknarok: Но в четвертой по счету встрече Харуюки придется сокрушить Вайса в одиночку.

[1:02:40] arknarok: могу вот такой квик фикс предложить

[1:02:42] Резель: вот

[1:02:43] Soundwave: [1:02] Резель: «на графеновые пластины порезать»

ыыы

[1:02:53] Резель: другое дело

[1:03:03] Soundwave: хз зачем сокрушать, правда

[1:03:11] Soundwave: хоть бы сразить что ли поставили

[1:03:11] Резель: пофос

[1:03:16] arknarok: да я тоже думаю

[1:03:24] arknarok: что простого одолеть бы хватило

[1:03:43] Soundwave: бедняжка вайс оказался четыре раза сокрушён, теперь он, наверное, в унынии

[1:03:51] arknarok: 撃破 [gekiha] ~suru разгромить, разбить (противника). Слухайте!

[1:03:56] arknarok: а тут такие варианты симпатяшные

[1:03:58] Soundwave: окай

[1:04:15] Резель: арк... кто там говорил про русский рикайчан плохо? -_-

[1:04:21] arknarok: это не рикайчан

[1:04:23] arknarok: это яркси

[1:04:25] arknarok: яркси это хорошо

[1:04:42] arknarok: обычно

[1:04:42] Soundwave: есть база яркси, запиханная в рикайчан? )

[1:04:47] Резель: двойной дефит

[1:04:55] Резель: усиленный дефит

[1:04:56] Резель: -_-

[1:04:58] arknarok: яркси это словарь - словарь за тебя не думает

[1:05:04] arknarok: поэтому он не может быть плох

[1:05:10] Soundwave: рикайчан тоже словарь

[1:05:16] arknarok: но с характером

[1:05:22] Soundwave: есть такое

[1:05:30] Soundwave: но в него же можно запихать базу яркси...

[1:05:32] Резель: к нему просто нужно найти свой подход

[1:05:37] Резель: есть ру-словарь вародая

[1:05:43] Резель: правда я не проверял его еще

[1:05:48] Резель: англа хватает более чем

[1:06:14] arknarok: Но в четвертой по счету встрече Харуюки придется разгромить Вайса в одиночку. Ему пришлось оставить друзей позади и нестись сломя голову. Реши он дождаться подмоги, заклятого врага бы и след простыл.

[1:06:19] arknarok: так, на чем мы

[1:06:23] arknarok: второе предложение?

[1:06:31] arknarok: там саунд чото умное предлагал

[1:06:32] arknarok: кажется

[1:06:33] arknarok: или тупое

[1:06:39] arknarok: наверное тупое, игнорим, идем дальше

[1:06:46] Резель: ...

[1:06:47] arknarok: (trollface)

[1:06:49] arknarok: ладно

[1:06:52] arknarok: че он там предлагал

[1:07:00] Резель: сломя голову заменить

[1:07:25] Soundwave: на броситься в погоню

[1:07:30] Резель: тут кстати можно вернуть даже базовый "пуститься в погоню"

[1:07:31] Soundwave: потому что хару там не горячая голова

[1:07:31] arknarok: не, еще до этого

[1:07:36] Soundwave: ринуться даже

[1:07:50] arknarok: [0:58] Soundwave: «мне кажется, что мы потеряли кусок» [0:59] Soundwave: «который "он выбрал, но выбора как-бы-то и не было, но вот к чему этот выбор привёл"»

вот я об этом на самом деле

[1:08:01] Резель: а...

[1:08:07] Резель: так это ушло в "Пришлось"

[1:08:16] Soundwave: только один нюанс

[1:08:37] Soundwave: мы теперь потеряли смысл второго и третьего абзаца в предложении

[1:08:48] Soundwave: теперь это выглядит будто очередной пересказ событий прошлой главы

[1:09:23] Soundwave: вот будем так на каждое предложение время тратить и через полгода доделаем

[1:09:28] Soundwave: как истари с ушвудом

[1:10:11] Резель: ващет смысл сохранился

[1:10:53] Резель: Результат - оставление позади друзей и бросок в погоню, но другого выбора не было.

[1:11:00] Резель: вот кривоватый прямой перевод

[1:11:14] Резель: сможешь сотворить из этого конфетку - молодца

[1:11:53] Soundwave: ай да к чёрту, мне уже всё равно

[1:12:00] Soundwave: глава всё никак не закончится

[1:12:06] Резель: сказал а, говори б

[1:12:09] Резель: так не интересно

[1:12:25] Резель: арк, можешь кстати пояснить роль нисите?

[1:12:49] arknarok: я же в заметках касался

[1:12:52] arknarok: нисите

[1:13:00] arknarok: это для

[1:13:09] arknarok: и вообще, какого хрена

[1:13:13] arknarok: давайте хоть этот абзац пойдем

[1:13:17] arknarok: чтоб я спать пошел

[1:13:23] arknarok: за завтра еще пару сделаем

[1:13:39] Soundwave: я со сломя голову не согласен, остальное ещё ладно, хоть мне и кажется, что связь довольно похерилась

[1:13:42] Soundwave: нужно больше лишних слов

[1:14:58] arknarok: И пусть он сам виноват, что бросился в погоню, оставив друзей позади, другого выхода не оставалось.

[1:15:01] arknarok: так что ли?

[1:15:07] arknarok: отсебятина из май блад, но все-таки

[1:15:27] Резель: а чо, неплохо

[1:15:32] Soundwave: ну вроде того )

[1:15:49] arknarok: знаете

[1:15:51] arknarok: рез

[1:15:53] Soundwave: я даже не назову это отсебятиной

[1:15:59] arknarok: вот ты можешь прийти в послесловие команды 15 тома

[1:16:06] arknarok: и скопипастить все наше обсуждение этого абзаца

[1:16:15] Soundwave: это будет эпично

[1:16:15] arknarok: и подписать "ВОТ почему вы не видели том два месяца"

[1:16:29] Soundwave: ага, и "аметрин не виноват, это мы на него всё спихивали"

Саунд

Тем временем на фронте Дюраля: (Если совсем влом читать, перемотайте до моих P.S.S.S.)

[21:20:37] arknarok: разгребите дюраль

[21:34:46] Soundwave: я разгрёб ещё в прошлый раз и понятия не имею, что резу не нравится

[21:34:51] Soundwave: он не уточняет и не собирается

[21:51:34] arknarok: ну и мы так и будем сидеть на дюрале

[21:51:38] arknarok: и выслушивать справедливый гнев

[21:51:44] arknarok: потому что мы действительно задрали тормозить

[21:51:58] Soundwave: а я не спорю

[21:52:09] arknarok: если не споришь - живо дуй к резу в приват

[21:52:10] arknarok: и обсуждай

Через три часа...

[0:54:30] arknarok: так у меня рейд кончился

[0:54:37] arknarok: что там надо было переделать

[0:54:52] Резель: афтерворды к дюралю глянь

[0:54:59] arknarok: не глянь, а что переделать

[0:59:32] arknarok: Я ощутила не только скорбь от смерти брата, но и искреннюю радость. типа так?

[0:59:37] arknarok: просто, понятно, близко к оригиналу

[1:00:31] Резель: Смерть брата принесла мне не только скорбь, но и искреннюю радость. нэ?

[1:05:11] arknarok: не, ты совсем рехнулся? она не радовалась смерти брата

[1:05:15] arknarok: на это даже намекать нельзя

[1:05:35] arknarok: радость от другого, поэтому и предложение надо иначе строить

[1:05:36] arknarok: Я спрашивал, что редачить, вы молчите

[1:06:54] arknarok: или это ритуал такой - "нам не понравилось" - "где?" - "ну ты посмотри" - меняет всякое "так" - "да нет, нам то-то и то-то не понравилось, мы думали так-то и так-то поправить" - "а сразу сказать не могли" - "ну мы думали ты догадаешься"

[1:08:12] Резель: прямой речью не вариант сделать?

[1:08:20] Резель: косвенная паршиво смотрится

[1:08:43] arknarok: а теперь распиши точно так же, все что тебе не нравится, по всем послесловиям

[1:08:52] arknarok: чтоб дальше меня не бесить

[1:23:41] Резель: больше половины мог исправить сам саунд

[1:24:04] arknarok: и сам ты

[1:24:15] arknarok: поэтому у меня дикое желание отрубить тебе доступ к 19 тому

[1:26:01] arknarok: если не хочешь, то давай закатывай рукава

[1:26:05] arknarok: будем вместе работать

Уф-ф... // с тобой мне всё ещё не тягаться, Лиля.

Предлагай

[1:26:46] Резель: У-ф-ф... рановато мне с тобой тягаться.

[1:27:11] Soundwave: я это пытался, но кроме синонимов "всё ещё" ничего в голову не шло, так что пинок заслуженный

Итак, на работу все сподвигнуты, проходит ещё часик...

[1:51:02] Soundwave: [1:48:23] arknarok: это литературный прием

+, поэтому и не трогал

[1:51:23] Резель: дык скажи что это литературный прием

[1:51:29] arknarok: рез не отвлекайся

[1:51:33] arknarok: уже почти два ночи

[1:51:43] Резель: и мой мозг работает крайне паршиво

[1:51:56] arknarok: поэтому ты хотел свалить все на мой мозг

[1:51:59] arknarok: и сейчас искупляешь вину

[1:52:11] Резель: я хотел свалить на тебя только афтерворды

[1:52:15] Резель: в частности кавахарский

[1:52:01] arknarok: за дело

[1:52:11] Резель: я хотел свалить на тебя только афтерворды

[1:52:15] Резель: в частности кавахарский

[1:52:17] arknarok: за дело

[1:52:21] Резель: ниет

[1:53:34] Резель: яп дай

[2:02:30] Резель: [1:49] arknarok: Каждый раз, когда я приходила в его палату, я с нетерпением ждала продолжения.

Я всегда радовалась, когда приходила в палату, ожидая продолжения истории.

[2:02:42] arknarok: и зачем тебе яп был?

[2:02:43] Резель: пилять... какого хера все так криво, а?

[2:02:52] Резель: почему я не могу выдать нормальный вариант?

[2:04:19] Резель: мультитран знает классное слово "клянчила"

[2:04:43] arknarok: да, оно тут очень очень в тему

[2:04:57] Резель: единственное я не уверен насколько оно в речь впишется

[2:05:09] Резель: есть вариант помягче - выпрашивала

[2:05:48] arknarok: Каждый раз я сгорала от нетерпения, когда шла к нему в палату, и настойчиво выклянчивала {{S|проду}} продолжение

[2:05:54] Резель: мол типо "Я радовалась каждому визиту в палату и выпрашивала проду"

[2:09:29] Резель: [2:05:48] arknarok: Каждый раз я сгорала от нетерпения, когда шла к нему в палату, и настойчиво выклянчивала {{S|проду}} продолжение

в оборот не хочешь запустить первый кусок?

[2:10:15] arknarok: на самом деле мне в моем варианте не нравится "сгорала от нетерпения" + "настойчиво"

[2:10:18] arknarok: их надо в одно объединить

[2:10:24] arknarok: чтобы немного облегчить как-то

[2:10:43] Резель: настойчиво просто выпиливается

[2:10:46] Резель: без потерь

[2:10:55] arknarok: тогда так и запишем

[2:10:59] Резель: сгора от нетерпения меняется на взволнованно

[2:11:09] arknarok: не катит

[2:11:12] arknarok: взволнованно наречие

[2:11:15] arknarok: ему нужен глагол

[2:11:21] Резель: э?

[2:11:24] arknarok: или напиши вариант

[2:13:16] arknarok: тик-так, рез, я тебя не отпущу

[2:13:24] Резель: да хоспади

[2:13:28] Резель: не отпускай

[2:13:37] Moxnat: отпусти мен

[2:13:39] Moxnat: отпусти

[2:13:42] arknarok: не лезь

[2:13:56] Moxnat: окай

[2:14:06] arknarok: ну чо рез, ты свой вариант напишешь?

[2:14:16] Резель: я думаю над ним

[2:14:19] arknarok: окей

[2:14:54] arknarok: Меня переполняло волнение каждый раз, когда я шла к нему в палату и выпрашивала продолжение рассказа

[2:15:01] arknarok: другой заход

[2:15:24] Резель: Я с нетерпением ждала каждого визита в палату, и выпрашивала продолжение.

[2:15:33] arknarok: сойдет

[2:15:38] Резель: далана?!

[2:15:46] arknarok: окей, думай дальше

[2:15:57] Резель: окей, думаю дальше

[2:16:18] arknarok: мой вариант неок?

[2:17:29] Резель: одно и то же только с разных сторон

[2:17:39] Резель: мой вариант покороче

[2:17:39] arknarok: так в этом же и суть

[2:17:42] Резель: твой подлинее

[2:17:51] Резель: балон большой, зайдут оба

[2:17:52] arknarok: мы мусолим одно и то же, пытаемся повысить литературность

[2:17:56] arknarok: смысл мы уловили

[2:18:13] Резель: но толку нам от смысла, если нужно донести его до читателя?

[2:18:25] arknarok: поэтому литературность

[2:18:51] Резель: поэтому я и выношу мозг саунду

[2:19:00] Резель: чтоб он тоже начал видеть эти косяки

[2:19:07] Резель: лан

[2:19:11] Резель: оставляй любой вариантэ

[2:19:16] Резель: поехали дальше

[2:19:38] arknarok: Я с нетерпением ждала, когда снова приду к нему в палату и выпрошу продолжение. #шляпаотсебятины

[2:20:05] Резель: арк

[2:20:09] Soundwave: [2:19:38] arknarok: и выпрошу продолжение. #шляпаотсебятины

совсем шляпа

[2:20:11] Резель: тащи в становление нового персонажа

[2:20:19] arknarok: если саунд повод даст

[2:20:24] Резель: неа, саунд

[2:20:28] arknarok: я фею переделаю в него

[2:20:28] Резель: как раз таки норм

[2:20:32] arknarok: от нее тоже толку нет

[2:22:54] Soundwave: а что, если ей не приходилось выпрашивать... молчу-молчу

[2:23:23] arknarok: иди кури глагол せがむ

[2:23:27] arknarok: который там стоит

[2:23:46] Soundwave: ну в твоём переводе его не было :/

[2:24:01] arknarok: потому что я не ок

[2:24:03] arknarok: теперь я ок

[2:22:14] Резель: [15 октября 2015 г. 5:14] Резель: 203 3ф1б - пинок в сторону редакторов: Но вскоре после этого, от долгой битвы с болезнью, нии-сама скончался.

[2:24:30] Soundwave: Но вскоре нии-сама скончался от затяжной болезни

вот ток такое вытягиваю

[2:24:54] arknarok: от этого и попляшем

[2:25:13] arknarok: что скажешь, рез?

[2:25:32] Резель: я тогда вроде даже согласился на такой вариант

[2:25:38] Soundwave: эм, нет

[2:25:47] Резель: единственный минус [2:24] Soundwave: от затяжной болезни

[2:26:26] Soundwave: "Но вскоре укоренившаяся болезнь скосила (хз что тут ещё вставить) нии-саму"

[2:26:44] Резель: Но вскоре нии-сама скончался, проиграв болезни.

[2:27:05] Soundwave: Тогда от этого поплясать можно

[2:27:05] Резель: арк, я знаю, что там нет проиграть

[2:27:17] Soundwave: Но вскоре болезнь взяла верх, и нии-сама скончался

[2:27:21] Резель: шляпа отсебятины

[2:27:34] Резель: покатит

И ещё минут пятнадцать...

[2:41:39] Soundwave: арк, иди спи

[2:41:39] arknarok: саунд у тебя был месяц, чтобы это исправить

[2:41:56] Soundwave: а я исправил что видел

[2:42:05] arknarok: [2:41: 39] Soundwave: арк, иди спи

никто не уйдет спать пока я не закончу

[2:42:08] Soundwave: и вообще думал, что всех всё устраивает

[2:42:17] Soundwave: ты отпустишь меня щит переводить?

[2:42:22] arknarok: месяц тянули - тянули

[2:42:26] arknarok: значит, хотите аврала

[2:42:29] Soundwave: мне нужно за 15 дней повысить порог до 1 гл в день

[2:42:30] arknarok: значит, будем сидеть по ночам

[2:43:18] arknarok: [2:42:17] Soundwave: ты отпустишь меня щит переводить?

меня дюраль не отпустил сегодня ускорку редачить, так что мы на равных

[2:43:19] Резель: ну чо с одром решаем?

[2:43:26] arknarok: меня все устраивает

[2:43:31] arknarok: вопрос только у тебя был

[2:43:32] Soundwave: да пусть будет, почему нет

[2:43:34] arknarok: употребляется ли

[2:43:46] arknarok: и я еще предлагал фразы местами свапнуть

[2:43:49] Резель: косяк в любом случае за вами будет

[2:43:50] arknarok: для естественности

[2:44:03] arknarok: [2:43:49] Резель: косяк в любом случае за вами будет

слыш ты

[2:44:09] Резель: а чо я?

[2:44:11] arknarok: если ты взялся указывать на ошибки, то ответственность уже на тебе

[2:44:19] Резель: я спросил - вы ответили

[2:44:19] arknarok: по крайней мере частичная

[2:44:29] Soundwave: хватит, идём дальше

[2:44:35] Soundwave: всем нужно спать/пахать/слакать

Ещё 15 минуток и немного редаческого процесса...

[2:58:18] arknarok: дальше

[2:58:35] Резель: [15 октября 2015 г. 5:14] Резель: 212 3ф2б - пинок в сторону редакторов: Что в противовес у неё есть какая-то сила!

[2:58:50] Soundwave: компенсацию

[2:59:07] Резель: та же шляпа только в профиль

[2:59:17] Резель: Но я уверена, //

[2:59:19] Soundwave: контекст нужен

[2:59:21] Резель: вот предыдущий балон

[2:59:21] Soundwave: ок

[2:59:43] Soundwave: что должна быть какая-то сила, которая её скомпенсирует

[2:59:58] Soundwave: не арк, конечно )

[3:00:20] Резель: Но я уверена, // что взамен он обладает какой-то силой.

[3:00:25] Резель: еще дальше контекст взял

[3:00:49] Резель: Аватар Уса-тян выглядит хлипким и даже хилым...// но я уверена, ///

[3:00:49] Soundwave: или "ему дана какая-то сила"

[3:01:02] Soundwave: даже скрытую можно добавить

[3:01:07] Резель: от пассива уходить нужно

[3:01:10] Резель: по максимуму

[3:01:15] Soundwave: вай?

[3:01:31] Soundwave: типа правило диалогов?

[3:02:16] Soundwave: но мы потеряли нюанс

[3:02:24] Soundwave: "должна быть"

[3:02:34] arknarok: нет

[3:02:38] arknarok: этого нюанса там нет

[3:02:42] arknarok: мы потеряли другой нюанс

[3:02:46] arknarok: точнее саунд потерял

[3:02:49] arknarok: "в противовес"

[3:02:55] Soundwave: я это в компенсацию мутил

[3:02:59] Soundwave: но рез против )

[3:03:07] Резель: компенсация и противовес - тяжелые слова

[3:03:20] arknarok: впрочем, если его терять, то можно написать прикольный вариант "Но // я уверена, // что и у него есть сильная сторона!"

[3:03:39] Резель: что и он в чем-то силен

[3:03:41] Резель: -_-

[3:03:47] Резель: отсебятина из май блад

[3:03:52] Soundwave: чёт мы всё просрали

[3:04:06] Резель: это дурная ящерица

[3:04:16] Резель: чеб и нет то?

[3:04:53] Soundwave: сначала было, что в ней может таиться девятихвостый лис, а стало, что и её куколка может спасти ситуацию, если все попадут в кислоту, а она не плавится

[3:05:24] arknarok: на самом деле имхо если правильно поставить союз "и", то можно хотя бы часть нюанса сохранить

[3:05:26] Soundwave: очередной раз понимаю, что если б хару не пробудил крылья, то аватар был бы эпически хреновым

[3:05:56] Soundwave: если правильно поставить союз "и"пожалуй

[3:05:58] arknarok: вот так переставить: "что у него есть и сильные стороны!"

[3:06:33] Резель: если поставить и перед у, то звучит получше, не?

[3:06:37] Soundwave: чёт мне противовес больше нравится :D

[3:06:52] Резель: что и у него есть сильные стороны

[3:07:05] arknarok: по-моему как раз нет

[3:07:18] Soundwave: [3:06:52] Резель: что и у него есть сильные стороны

не печалься, бескрылая ворона, зато ты серебряный

[3:07:25] arknarok: кажется, саунд уже сломался

[3:07:27] arknarok: ладно пофиг

[3:07:33] arknarok: мы все время говорим о том же аватаре

[3:07:40] arknarok: что он-де говно

[3:07:44] arknarok: и то не может, и это

[3:07:55] arknarok: но должны у него быть И сильные стороны

[3:08:03] arknarok: по-моему так и правильнее, и точнее

[3:08:03] Soundwave: ну они явно намекают на то, что и в нём хитрые крылья пробудятся

[3:08:08] arknarok: литературность одинаковая

[3:08:11] Резель: в принципе нормально

[3:08:13] Резель: согласен

[3:08:30] Soundwave: ладно, И сильные стороны пусть

[3:08:37] arknarok: дальше

...

[3:11:56] Резель: арк, яп кинешь?

[3:12:39] Soundwave: арк уже в ковёр

[3:12:51] arknarok: :/

я отношусь к переводам серьезно

[3:15:32] arknarok: вот когда я вас воспитаю, что вы перестанете друг другу правки месяц футболить

[3:15:37] arknarok: тогда я буду спокойно спать

[3:15:42] arknarok: а до тех пор будем сидеть по ночам

[3:16:05] Резель: дык установи нормальный рабочий порядок

[3:16:06] Soundwave: они не футболились месяц, они вылетели за поле и все на них забили

[3:16:10] Резель: и кто чем должен заниматься

[3:16:16] arknarok: не принципиально

[3:16:22] Резель: принципиально

[3:16:25] arknarok: факт в том что моя команда меня подвела

[3:16:42] arknarok: значит, надо вручную вытягивать

[3:18:06] arknarok: [3:16:05] Резель: дык установи нормальный рабочий порядок

рабочий порядок состоит в том, что каждый вносит посильный вклад и не упирается так что релиз месяц морозится

[3:18:41] Резель: как будто мне занятся нечем -_-\

[3:18:57] arknarok: назвался груздем

[3:19:03] Резель: свой кусок я сделал

[3:19:08] arknarok: нет

[3:19:10] Резель: проверил главу перед релизом

[3:19:20] Резель: в главе косяки

[3:19:28] Резель: роза свои исправила

[3:19:31] Резель: реды свои - нет

[3:19:49] Резель: саунд, как кц по тексту должен был все проверить

[3:19:49] Soundwave: аметрин вообще в дюраль полгода не заглядывал, а я как бы терминолог

[3:20:03] Резель: ты как бы кцшишь текст

[3:20:10] Soundwave: ну тогда-то я этого ещё не знал

[3:20:10] Резель: в дюрале

[3:20:28] Soundwave: тебе точно нужно это продолжать, или дальше пойдём? мой вариант устраивает?

[3:20:55] Soundwave: мне лично нравится вариант с "такой - так" — хоть и не идеальный, но звучит натурально

[3:20:55] arknarok: поэтому получилось, что кусок реза состоял еще и в том что он месяц не давал зарелизить дюраль, а так не делается

[3:20:59] arknarok: за месяц нужно было найти решение

[3:21:13] arknarok: ну и вообще да, рез, давай обратно к теме

[3:21:30] Резель: Не думала, что она достигнет такого за каких-то пять дней. Это безумие.

[3:21:38] Soundwave: нет, это ускорка

[3:21:44] Soundwave: щютка-минутка

[3:21:45] Резель: нет, зис ис ускорка

[3:22:36] Резель: [3:20] arknarok: поэтому получилось, что кусок реза состоял еще и в том что он месяц не давал зарелизить дюраль, а так не делается

я главу проверил, нашел ворох косяков, написал о них, подождал, ты всех пнул, все вроде сделалось, я снова проверил и снова нашел косяки... ты всех пнул и вот мы здесь

[3:23:18] Резель: напиши как оно будет выглядеть

[3:23:21] Soundwave: [3:22:36] Резель: я снова проверил и снова нашел косяки...

и я сказал "всё норм"

[3:23:30] arknarok: факт: если бы не стал вас тут два часа терзать, никто бы ничего не сделал

[3:23:34] Резель: а сейчас мы сидим и разбираем каждый косяк

[3:23:44] arknarok: факт: вы могли с саундом точно так же собраться и заняться тем что мы сейчас делаем без меня

[3:23:44] arknarok: я

[3:23:47] Soundwave: [3:21] Резель: напиши как оно будет выглядеть

Не думала, что эта маньячка достигнет такого за каких-то пять дней.

[3:23:49] arknarok: я даже попросил вас так сделать

[3:23:51] arknarok: но вы отказались

[3:24:03] arknarok: поэтому мне пришлось вот так вас заставить

[3:24:25] Резель: арк, мне есть чем занятся. Дюраль на мне должна висеть только проверка тайпа

[3:24:31] arknarok: мне тоже есть чем заняться

[3:24:40] arknarok: я вообще в редактуру лезть не должен

[3:24:44] Резель: а мы вместо этого разгребаем чужие косяки

[3:24:57] Резель: да собсно я тоже не должен лезть

[3:25:02] arknarok: потому что ты назвался груздем

[3:25:03] arknarok: и я назвался

[3:25:04] Резель: но оба сидим развлекаемся

[3:25:05] arknarok: и саунд назвался

[3:25:08] arknarok: поэтому мы в кузове

[3:25:19] Резель: саунд

[3:25:20] Резель: покатит

[3:25:24] Soundwave: ну чё, кто-нибудь вспомнит о том, что мы пытаемся поправить предложение?

[3:25:24] Soundwave: ок

[3:25:33] Резель: единственная проблема - есть что сделсть с "такого"?

[3:25:39] Резель: мерзотный филер

[3:25:47] Soundwave: но выглядит естественно

[3:25:47] Резель: хотя там есть кокомаде

[3:25:52] Резель: так что в принципе в тему

[3:25:57] arknarok: дальше

[3:26:31] Soundwave: вот представь, ты, кошкодевочка, взволнована, в шоке и говоришь о том, что представить не могла. Было бы в этой речи и "эта", и "такого"

Финишная кривая...

[3:33:07] arknarok: дальше

[3:33:12] Резель: послесловия

[3:33:27] Резель: надмозговое послесловие кавахары

[3:34:33] Резель: [3:33] arknarok: 222 тут все так?

ковохарный давай

[3:37:34] Резель: согласен

[3:37:38] Резель: то было экспромтом на коленке

[3:37:51] Soundwave: может, «Основная моя заслуга в работе над Магиса Гарденом (далее МГ)»

участие в сотворении персона... да нет, хрень

[3:38:13] Soundwave: всё рушится о то, что мы не знаем, один ли он разрабатывал идеи, был главным разработчиком или помогал

[3:38:30] Soundwave: унизим же ковохюру и скажем, что помогал

[3:38:44] Резель: ...

[3:38:48] Резель: он сам себя унижает

[3:38:56] Soundwave: поможем ему

[3:38:56] arknarok: "В основном мое участие в Магиса Гардене свелось к разработке персонажей."

[3:38:56] Резель: что кроме как идеями персов ничем не помог

[3:39:05] Soundwave: отлично

[3:39:21] Soundwave: а я думал, там крутой акцент на заслугу

[3:39:58] Soundwave: мне показалось, что тут возник красс

[3:40:01] Soundwave: я упорот

[3:43:49] arknarok: возвращаемся к вопросу о предложении реза

[3:43:54] arknarok: саунд, еще претензии?

[3:44:19] Soundwave: разве что мы не знаем, работал ли он целиком один над концепциями, или ему помогали, или он помогал

[3:44:23] Soundwave: но это мы и не узнаем

[3:44:24] Soundwave: так что дальше

[3:44:37] arknarok: какая часть слова 担当 тебе непонятна?

[3:44:54] arknarok: его назначили ответственным за них

[3:44:55] Soundwave: та, в которой её надо скопировать и закинуть в гугл

[3:45:25] arknarok: скорее всего он работает в паре с чардизером

[3:45:54] arknarok: в Магиса Гардене меня назначили ответственным за концепции персонажей?

[3:46:09] Soundwave: ага

[3:46:13] arknarok: рез?

[3:46:29] arknarok: (спать оставалось меньше трех часов)

[3:46:41] Soundwave: (проспишь)

[3:46:43] Резель: спать осталось меньше

[3:46:53] Резель: норм

Итого все уже совсем варёные...

[3:47:08] Резель: следующее сразу же

[3:47:31] Резель: "И простите уж за нытье, но создание персонажей - не самая сильная из моих сторон"

[3:47:38] arknarok: так, тут чего?

[3:47:39] Резель: сюда в яп я честно не лез

[3:47:46] Резель: эм... там правдо было нытье?

[3:47:50] Резель: и прям вот так вот?

[3:48:05] Soundwave: за жалобы можно

[3:48:47] arknarok: ここでいきなり泣きが入ってしまいますが・・・

[3:49:09] Резель: ну... не нытье же?

[3:49:23] arknarok: а что?

[3:49:29] Резель: плачусь

[3:49:41] Резель: хотя стоп

[3:50:06] Резель: гиде извинения то? -_-

[3:50:34] arknarok: подразумеваются

[3:50:43] arknarok: "здесь вдруг начинается нытье"

[3:50:51] Резель: ыыыы

[3:50:52] arknarok: особенно しまいます намекает на извинения

[3:51:16] Soundwave: ну нытьё и нытьё, дальше

[3:51:24] Резель: Не хочеться плакаться здесь, но...

[3:51:49] arknarok: по-моему "здесь плакаться" лучше

[3:51:54] Soundwave: не хотелось бы здесь плакаться

[3:52:07] Резель: шляпа отсбятины канеш

[3:52:08] arknarok: [3:51] Резель: хочеться

кошкодевочке совсем плохо

[3:52:12] Soundwave: ага )

[3:52:16] Резель: но вроде по смыслу няйс

[3:52:46] arknarok: оставляю вариант реза

[3:52:47] arknarok: дальше

[3:52:59] Soundwave: вам охота "хочется плакаться" оставить?

[3:53:02] Резель: в этом предложении в принципе норм

[3:53:11] arknarok: окей, стоп

[3:53:14] arknarok: возвращаемся думаем дальше

[3:53:17] arknarok: саунд не одобрил

[3:53:26] Soundwave: «не хотелось бы здесь плакаться»

онли предложение

[3:53:31] arknarok: нет уж

[3:53:33] arknarok: назвался груздем

[3:53:47] Soundwave: я избавился от конструкции "тся-ться"

[3:53:55] Soundwave: да, мне тоже близко к совсем плохо )

[3:53:57] arknarok: вот

[3:54:00] arknarok: это уже аргумент

[3:54:02] arknarok: рез?

[3:54:17] Резель: моя не понять

[3:54:26] Резель: пишите итерации

[3:54:26] Soundwave: объясняю

[3:54:31] Резель: время 4 утра

[3:54:32] arknarok: [3:51] Резель: Не хочеться плакаться здесь, но...

меняем на

[3:51] Soundwave: не хотелось бы здесь плакаться

[3:54:40] Резель: норм

[3:54:44] Резель: суть одна и та же

[3:54:49] arknarok: окей

[3:54:51] arknarok: одобрили

[3:54:53] Soundwave: ты не любишь, когда в одном предложении куча "это, этого, поэтому", а тут у нас "чется каться"

[3:54:53] arknarok: идем дальше

[3:55:02] arknarok: [3:54:31] Резель: время 4 утра

и у меня

[3:55:05] arknarok: и мне в 645 вставать

[3:55:17] Soundwave: финишная прямая, крепитесь

[3:55:18] arknarok: и идти мутить чайку и аксель

[3:55:25] Soundwave: и какого чёрта я такой варёный

[3:55:31] Резель: итог:

"Не хотелось бы здесь плакаться, но создание персонажей - не самая сильная из моих сторон. Они у меня получаются скучными, невыдающимися

[3:55:47] Резель: дальше

И ещё... сколько там уже?..

[3:59:03] arknarok: оно звучит плохо

[3:59:05] arknarok: ладно

[3:59:07] arknarok: дальше

[3:59:49] arknarok: сцуко

[3:59:54] arknarok: на сайт руры лучше не заходить

[4:00:00] arknarok: мне каждый второй баннер подмигивает

[4:00:07] arknarok: открою другую вкладку

[4:00:46] Резель: "Так начинается история о девочке, обожающей Черноснежку и угодившей в мир Брейн Берста"

[4:00:59] Soundwave: "Разгоняющейся и не ведающей о тормозах Тиаки и других членах СИОБ..."

тоже сюда же

[4:01:18] Резель: как-то по хамски деепричастники стоят

[4:01:27] Soundwave: ага

[4:01:38] Резель: можно упороться и написать Девочки-Черноснежколюбки

[4:01:45] arknarok: [4:01] Резель: деепричастники

кошкодевочке совсем плохо

[4:01:58] Резель: угу

[4:02:01] Резель: 4 утра

[4:02:06] Резель: а мы не спали

[4:02:09] arknarok: и у меня, рез

[4:02:11] arknarok: и у меня

[4:02:11] arknarok: я

[4:02:22] Soundwave: а я уже забыл школьную программу

[4:02:24] Резель: [4:00] Резель: "Так начинается история о девочке, обожающей Черноснежку и угодившей в мир Брейн Берста"

можно упороться и написать Девочки-Черноснежколюбки

[4:02:26] Soundwave: и не понимаю, почему плохо

[4:02:28] arknarok: Так начинается история о фанатке Черноснежки, угодившей в мир Брейн Бёрста.

[4:02:29] Soundwave: причастник это?

[4:02:32] arknarok: одно причастие убрали

[4:02:43] Резель: найс

[4:02:57] arknarok: со вторым трахаться будем?

[4:03:00] Soundwave: да

[4:03:03] Резель: будем

[4:03:07] Soundwave: бесшабашную предлагаю

[4:03:14] Soundwave: или безбашенную

[4:03:20] arknarok: тьфу

[4:03:27] arknarok: я имел в виду со вторым причастием первого предложения

[4:03:27] Резель: нэ?

[4:03:27] Soundwave: бэдасс )

[4:03:29] arknarok: куда погнали

[4:03:31] Резель: а, нафиг

[4:03:47] Резель: так нормально

[4:03:54] arknarok: саунд?

[4:03:58] Soundwave: норм

[4:04:03] arknarok: окей

[4:04:04] Резель: причастник там к месту

[4:04:09] Soundwave: когда все сонные, все одобряют

[4:04:16] Soundwave: но там действительно норм

[4:04:17] Резель: да хренсдва

[4:04:29] arknarok: Разгоняющейся и не ведающей о тормозах Тиаки и других членах СИОБ...

"Безбашенной и неудержимой Тиаки, а так же других членах СИОБ..."

[4:04:30] arknarok: хммм

[4:04:32] Резель: наоборот неодобрения идут, ибо можно лучше, но спать

[4:04:38] Резель: найс

[4:04:51] Soundwave: [4:04:30] arknarok: хммм

добавить в начале "О безбашенной...", чтобы литприём был

[4:04:56] Soundwave: а то с места в карьер предложение

[4:05:08] arknarok: тогда можно еще третье о вставить

[4:05:24] Soundwave: а так же слитно, кстати

[4:05:29] arknarok: «Так начинается история о фанатке Черноснежку и угодившей в мир Брейн Бёрста. О безбашенной и неудержимой Тиаки, о других членах СИОБ...»

вот типа

[4:05:30] arknarok: тройное о

[4:05:39] arknarok: но это мб перебор

[4:05:43] Soundwave: Черноснежку и хехе

[4:05:48] arknarok: бл

[4:05:56] arknarok: «Так начинается история о фанатке Черноснежки, угодившей в мир Брейн Бёрста. О безбашенной и неудержимой Тиаки, о других членах СИОБ...»

[4:06:16] arknarok: [4:04:32] Резель: наоборот неодобрения идут, ибо можно лучше, но спать

можешь лучше - говори

[4:06:18] Soundwave: предлагаю слить в одно

[4:06:21] arknarok: еще раз, я до победного

[4:06:35] Резель: предлагаю идти спать

[4:06:42] arknarok: цыц

[4:06:43] Резель: падушка уже докастовывает сон

[4:06:53] Soundwave: так нчинается история о безбашенной и неудержимой Тиаки — фанатке черноснежки, угодившей в мир ББ, о других членах СИОБ и тд и тп

[4:07:05] Резель: не

[4:07:10] Резель: лезь снова в шляпу

[4:07:10] Soundwave: а то написано, как будто два человека

[4:07:11] arknarok: концовка фиговая

[4:07:35] Soundwave: бэдасс тиаки и её друзья

[4:08:04] Резель: Так начинается история о фанатке Черноснежку, угодившей в мир Брейн Бёрста, - безбашенной и неудержимой Тиаки - а также других членах СИОБ...

[4:08:20] Soundwave: [4:08:04] Резель: Черноснежку и

и ты туда же

[4:08:23] arknarok: океёвее

[4:08:31] Soundwave: я одобряю

[4:08:34] Резель: мимокопипаста?

[4:08:35] arknarok: окей

[4:08:42] Резель: ......................

[4:08:43] Резель: кароч

[4:08:48] arknarok: дальше

[4:08:50] Soundwave: канец

[4:08:52] Резель: вариант арка+надстройка

[4:08:55] Резель: зе енд

[4:09:03] Soundwave: большой и толстый

[4:09:11] Резель: цельнотомный

[4:09:18] Soundwave: арк, ныряй под ковёр, до кровати слишком долго переть

[4:09:28] arknarok: какая надстройка?

[4:09:35] arknarok: Так начинается история о фанатке Черноснежки, угодившей в мир Брейн Бёрста — безбашенной и неудержимой Тиаки — а также других членах СИОБ...

[4:09:40] arknarok: я уже на это заменил

[4:09:44] arknarok: теперь думаю, нужно ли второе о

[4:10:09] Резель: ага

[4:10:15] Soundwave: тоже думаю, но оно начинает думать обо мне

[4:10:33] Soundwave: мне кажется, всё-таки да

[4:10:41] arknarok: окей

[4:10:45] arknarok: голосование показало что нужно

[4:10:47] Резель: О_О_О_о_О-О_О_оО_о_О-о-О-О_О_о_о_О

[4:10:53] arknarok: тссс

[4:10:55] Soundwave: да, вот так и думает, и пялится на меня

[4:11:07] arknarok: похоже на сцену из хоррора

[4:11:10] Резель: боюсь это тоже попадет в послесловие командное

[4:11:17] Soundwave: а шикирно, тчо

[4:11:20] arknarok: ладно, товарищи

[4:11:23] Soundwave: бывай

[4:11:26] arknarok: я хочу чтобы вы сделали главный вывод

[4:11:29] Soundwave: сделали

[4:11:33] Soundwave: пойду неслакать

[4:11:35] Резель: я не я и собака не моя

[4:11:37] arknarok: если вы еще раз устроите затык

[4:11:45] arknarok: мы еще раз сядем и еще раз будем всю ночь его исправлять

[4:11:54] Soundwave: у меня день, йохохохохохохо~

[4:12:09] arknarok: окей

[4:12:12] arknarok: мы с резом всю ночь

[4:12:14] arknarok: ты весь день

[4:12:18] Soundwave: логично

[4:12:22] Soundwave: ладно, пойду за щит

[4:12:30] Soundwave: завтра в семь утра отъезд

[4:12:32] Soundwave: и сразу работа

[4:12:33] Резель: но бъет то это по нам сцук

[4:12:37] Soundwave: и вечером сестра будет клянчить комп

[4:12:43] Soundwave: а я ей скорее всего поддамся

[4:12:57] arknarok: [4:12] Резель: но бъет то это по нам сцук

поэтому я предлагаю, чтобы вы не упирались

[4:12:59] Soundwave: и ещё мелкий на шее висеть будет

[4:13:02] arknarok: а работали над исправлением косяков

[4:13:05] arknarok: не из-под палки

[4:13:09] arknarok: не в авральном режиме

[4:13:09] Резель: арк, пойми, мне черт возьми есть чем занятся

[4:13:18] Soundwave: а мне чёрт возьми нету, ага

[4:13:21] arknarok: мне тоже черт возьми есть чем заняться

[4:13:39] Резель: редактор на дюрале кто? кц по тексту кто?

[4:13:40] arknarok: но оставлять дюраль в таком состоянии не по-пацански

[4:13:52] arknarok: аметрин и саунд

[4:13:54] Soundwave: пора второй том редачить.

[4:13:56] arknarok: аметрин - это аметрин

[4:14:00] Soundwave: розу решили нагружать, не?

[4:14:00] arknarok: а саунд с нами страдает

[4:14:11] Резель: блин... во цирк то

[4:14:19] Резель: сидят 3 переводчика и правят текст...

[4:14:28] arknarok: чувствую что дюраль 2 будет редачить уже роза

[4:14:31] Резель: сколько нужно переводчиков, чтобы отремонтировать 1 перевод?

[4:14:35] arknarok: такими темпами

[4:14:38] Soundwave: ага

[4:14:54] Резель: саунд, это твой кусок на афтерворд

[4:14:57] Резель: у меня уже естьл

[4:14:59] arknarok: в общем, передайте мохнату и розе чтоб готовили и релизили

[4:15:11] arknarok: и надо будет с бурдой поговорить

[4:15:48] Soundwave: ну я поищу

[4:15:54] Soundwave: всмысле подумаю

[4:16:03] Soundwave: может, у меня про сиськи графа завалялось чё

[4:16:05] arknarok: ну в общем саунд увидимся через два с половиной часа

[4:16:10] Soundwave: ага

[4:16:15] Резель: ...

[4:16:21] Резель: арк будет злой как собакен

[4:16:24] Резель: пошел я тоже спать

P.S. Подробности про инкарнацию Графа, годный том

P.S.S. Аэрокомбо с цербером, вдвойне годный том

P.S.S.S. Цундерящая Метатрониха, втройне годный том

P.S.S.S.S. Бой с глазом после боя с метой не впечатляет, вдвойне годный том

P.S.S.S.S.S. Эти засранцы не хотят вставлять это в свои послесловия, так что дополню свою стену текста:

[2:51] arknarok: тогда ускорка будет в ноябре

мохнат отказывается гарантировать

[2:53] arknarok: вы главное помогите мохнату молотом по башке настучать

за то что он не может релиз обеспечить

[2:53] Elberet: твой мохнат - ты и стучи)

[2:53] arknarok: какой он мой -_- У нас равные по важности звания

[2:53] Elberet: по данному вопросу - твой)

[2:54] arknarok: нетмне нужен кто-то кто живет недалеко от москвы

передать мохнату утюг с доставкой в голову

[2:54] Резель: чет в хаха

наглядная иллюстрация процесса релиза в руре

[2:56] Moxnat: «мне нужен кто-то кто живет недалеко от москвы» — аметрин

[2:56] arknarok: о. мне нужен человек который живет недалеко от москвы. нужно отправить два утюга с доставкой в голову

[02:59] Samogot: спойлер живет в москве) это который масленок что нас ддосил) он кстати просил тебе передать благодарочку за ускорку, он фанат, лол))

[2:59] arknarok: блин. мне нужен человек в москве

[2:59] arknarok: нужно доставить ТРИ утюга с доставкой в голову

Elberet

... тут все НАСТОЛЬКО долбанутые? Нахер-нахер - я лучше буду краток как Аметрин и пойду переводить своё ранобэ... Один фиг я уже тут не нужен. Хнык-хнык... Они купили электронки...

----------

Том 16 Глава 221

[[image:/storage/reader-images/5c47f3f77a9f54526d08dc1b49a0897a2ca9d648.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/633f703f39b97737a668ed3f23dad9e000a523df.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/d0751e952519c9c754e2c28187056e927e4e6118.jpg]]

----------

Том 16 Глава 222

На фоне вечного заката сверкнул луч, разделивший небо пополам.

Чёрный луч Энергии Пустоты выстрелил с верхних этажей Мидтаун Тауэра и устремился параллельно земле на северо-восток. Совершенно не теряя энергии, он прочертил небо над головой и скрылся за горизонтом.

Знать бы, что произойдет, если он достигнет самых дальних пределов Ускоренного Мира. Рассеется без следа? Вызовет грандиозный взрыв? Или же… пробьёт дыру в стене этого мира?

Одагири Руй, она же бёрст линкер по имени Мажента Сизза, задумчиво проводила луч взглядом и всмотрелась туда, где он брал свое начало.

Руй находилась в самом центре площади Цирка Акасака, огромного торгового комплекса в боевой зоне «Минато 1». Прямо в эту минуту Чёрный Легион сражался с телом ISS комплекта примерно в восьмистах метрах к юго-западу от неё. Конечно же, Руй не видела, что именно там происходит, но прекрасно ощущала волны гнева, которые доносил терминал комплекта, паразитировавший на груди.

Нет… не совсем так. И гнев, и ненависть рождались из душевных порывов носителей комплектов, подобных Руй, а тело лишь накапливало их чувства. Можно сказать, часть гнева и ненависти, что наполняли чёрные волны, происходила из её собственной души.

Когда древнегреческого философа Аристотеля спросили, чем гнев отличается от ненависти, он ответил:

«Гнев рождается из несправедливости, так или иначе обращенной к человеку. Гнев приносит боль и через некоторое время излечивается. Но ненависть может родиться и от чего-то, что с человеком не связано. Поэтому ненависти не сопутствует боль, и она не может излечиться со временем».

Руй с самого начала переполнял гнев по отношению к бёрст линкерам, которые злоупотребляли силой, терзая и унижая слабых. Она ненавидела системы Ускоренного Мира, которые допускали такое.

Считалось, что дуэльные аватары рождаются из душевных травм игроков; именно этим объяснялось разнообразие их форм и способностей. Но в то же время предполагалось, что их потенциал одинаков.

Но это чушь. Каждый бёрст линкер знал, что разница в способностях и облике дуэльных аватаров вела к неискоренимому неравенству. Просто большинство предпочитало не думать об этом.

Членов Чёрного Легиона Нега Небьюлас, особенно их командира Чёрную Королеву Блэк Лотос и офицеров, которых прозвали «Элементами», Руй считала символами несправедливости Ускоренного Мира. Величественная, притягательная и изящная внешность; внушительная боевая мощь, принесшая каждой из них по несколько прозвищ; даже легендарная история того, как они восстали против Шести Великих Легионов, бросили вызов неприступному Имперскому замку и воскресили когда-то исчезнувший Легион — по мнению Руй, все в них словно кричало об «избранности».

До сегодняшнего дня Руй не доводилось сражаться против Чёрной Королевы и Элементов. Если говорить словами Аристотеля, то чувства, которые она испытывала к ним — не столько гнев, сколько ненависть, ложащаяся на душу проклятием и не поддающееся излечению временем.

Но сегодня Руй, наконец, выступила против Чёрного Легиона. Она устроила засаду на неограниченном нейтральном поле с помощью тринадцати товарищей, носителей ISS комплектов, бросила вызов и сражалась изо всех сил.

Но проиграла. По чести, сражения толком и не было.

ISS комплекты даровали своим носителям две техники: «Тёмный Удар» для ближнего боя и «Тёмный Выстрел» для дальнего. Сверх того, что обе техники наносили урон всемогущей Энергией Пустоты, они использовали Инкарнацию, от которой нельзя защититься обычными методами.

Она надеялась, эти техники смогут ликвидировать хотя бы то неравенство, что возникло из-за разницы в силе, и некогда беспомощные аватары, словно рожденные стать добычей сильных, теперь смогут на равных сражаться против Легионов Монохромных Королей. И ее надежда оправдалась бы.

Но сила Чёрной Королевы и Элементов превзошла все ожидания Руй. Они уклонялись от Тёмных Ударов, отражали Тёмные Выстрелы, и ни одна атака по ним так толком и не попала.

И речь не только об офицерах. Три новичка Нега Небьюласа — Сильвер Кроу, Лайм Белл и Циан Пайл — тоже не отступили перед лицом превосходящих числом носителей комплектов и сражались до последнего. Что же до Циан Пайла, освободившегося от власти ISS комплекта, он и вовсе создал меч, основанный на собственной Инкарнации, и с его помощью одолел «Дистанционный Разрез» Руй, в эффективности которого против аватаров ближнего боя она не сомневалась никогда.

Но ещё больше Руй шокировало другое. Когда в битву неожиданно вмешался огромный Энеми Легендарного класса Архангел Метатрон, Сильвер Кроу прикрыл собой остальных аватаров от лазерной атаки. Он защитил не только Чёрный Легион, но и весь отряд Руй.

Когда Руй опомнилась, она уже подпирала спину недавнего противника — Кроу — стоя по колено в магме.

ISS-комплект с таким напором бомбардировал ее приказами немедленно уничтожить этот стройный серебряный аватар, что сознание едва не разрывало в клочья. Но Руй всё равно поддерживала Кроу изо всех сил. В тот самый момент она поняла, что проиграла.

…Нет.

На самом деле она начала догадываться еще несколько дней назад, когда проиграла Сильвер Кроу во время нападения на крохотный легион «Пети Паке», который даже не обладал собственной территорией.

Тот угольно-чёрный луч, что только что вспорол небо над её головой, — истинный Тёмный Выстрел, выпущенный телом ISS комплекта, скрывавшимся на верхних этажах Мидтаун Тауэра. Чувствовалось, что он содержал мощь в десятки раз большую, чем терминалы давали носителям. Пожалуй, ни один аватар не смог бы пережить прямого попадания этого луча. Его можно смело рассматривать, как самую мощную и устрашающую атаку в Ускоренном Мире.

Но вряд ли Чёрная Королева и её офицеры проиграют в этой битве. Через вцепившийся в грудь терминал до Руй доносились не только всплески гнева и ненависти, но и неодолимая паника. Тело, которое она раньше считала бездушным комком злобы, дрожало от страха.

«Получается, мои действия не имели смысла? Выходит, я лишь пыталась погрузить Ускоренный Мир в хаос, преумножить ненависть и тоску?..» — спросила Руй сама себя и оглянулась. Позади бессильно сидели тринадцать бёрст линкеров. Всех их заразили комплекты, порождённые её собственным.

За площадью Цирка громоздилась телевышка с порталом, но, когда Руй отошла от Мидтаун Тауэра примерно на километр и добралась сюда, она решила повременить с выходом и посмотреть за битвой Чёрного Легиона.

Впрочем, глаза её товарищей лишились света, опустели и никак не реагировали на разрезавший небеса луч.

В обмен на ту великую силу, которой ISS комплект наделял носителя, он забирал его душу. Чувства бёрст линкера притуплялись; дальше им двигали лишь механический гнев и ненависть. Но что самое страшное — комплект влиял на разум зараженных: в реальном мире человек становился агрессивным либо впадал в депрессию.

Руй никогда не отличалась эмоциональностью и, вероятно, именно поэтому на неё комплект заметно не повлиял. Но её товарищи изменились так сильно, что разницу заметил бы любой, кто был с ними знаком. Возможно, некоторые из них даже лишись друзей. Большая часть этих людей приняла ISS комплекты добровольно, но были среди них и те, кому Руй вживила комплект насильно, вскрыв аватары ножницами.

Она всегда убеждала себя, что поступает так исключительно ради их блага. Что вмешательство в психику — незначительная плата за силу, которая не даст никакому «сильному» аватару отнять их очки и изгнать из Ускоренного Мира.

Однако…

В ходе сегодняшней битвы Руй поняла, что у ISS комплектов, у «чужой» силы… есть предел. Да, Тёмный Удар и Тёмный Выстрел — мощные техники. Но они не укрепляли души тех, кто пользовался ими. Скорее, психика игроков даже слабела. Не исключено, что именно по этой причине её отряд не смог победить Нега Небьюлас.

А ведь Чёрная Королева и Элементы не всегда были такими сильными. Они учились на своих ошибках, отчаянно старались взрастить те силы, что находили в себе.

Возможно, кому-то повезло больше, чем другим, но на высоких уровнях влияние элемента случайности почти не сказывалось. И наоборот, это означало, что каждому бёрст линкеру даётся шанс стать бесконечно сильным. Подобно тому, как происходит с Сильвер Кроу, идущим по этому пути.

Руй всегда считала его самым счастливым игроком Ускоренного Мира, любимчиком системы Брейн Бёрста. Ведь он — единственный летающий аватар. Впрочем, не исключено, что она ошибалась.

Кроу — «кривой» дуэльный аватар, поначалу выделявшийся лишь крыльями. Наверняка он пережил множество обидных неудач в ту пору, когда только начинал разрабатывать тактики с учетом своей особенности.

Но он не сдавался. Он верил в аватара, рождённого его душой, продолжал оттачивать единственное данное ему умение и, в конце концов, стал настолько сильным, что смог выступить против Энеми Легендарного класса.

То же можно сказать и о Циан Пайле. Он относится к тяжёлым аватарам ближнего боя, но «нормальным» его тоже не назовешь; его орудие создавалось для битв на средней дистанции. Но и он продолжал идти вперёд, сокрушая одну стену за другой, пока не нашел в глубине своей души великолепный меч. Руй нанесла, по меньшей мере, сотню ударов ножницами, но так и не смогла переломить его.

Их сила доказывала: Чёрная Королева и её соратники сильны сами по себе и идут верной дорогой. Они кардинально отличаются от Руй, которая пыталась создать себе помощников с помощью чужеродной силы ISS комплекта и воспользоваться ей, чтобы осуществить свою мечту.

Что, если им удастся уничтожить тело, и все терминалы в тот же миг исчезнут? Потеряет ли для Руй смысл всё, что она делала, видела и думала как бёрст линкер? Неужели её желание привнести в Ускоренный Мир хоть какое-то равенство — лишь заблуждение?

…Нет.

Решать будет она сама. Даже в поражениях, неудачах и ошибках можно найти смысл. Этому её научила серебряная ворона.

— Аво… — тихо позвала Руй.

Лежавшее прямо за её спиной круглое ядро тела Авокадо Авойдера дрогнуло. В отличие от остальных двенадцати аватаров их отряда он, как и Руй, сохранил большую часть рассудка, хотя и по другой причине. Руй подняла его и положила на колени.

— Давай как-нибудь встретимся с ними. Попробуем понять, что мы натворили… чего мы пытались добиться.

А затем Руй снова замерла в ожидании того момента, когда тело ISS комплекта будет уничтожено.

----------

Том 16 Глава 223

— Что... это было?.. — хрипло простонала Черноснежка, отчаянно пытаясь приподняться на обессилевших руках.

У южной стены 45 этажа Токио Мидтаун Тауэра разлилась огромная, более десятка метров в диаметре, лужа магмы из расплавленного мрамора.

В излучающую жар и пламя трясину наполовину погрузился огромный чёрный глаз. Это израненное, плавящееся в магме создание — тот самый корень зла, заражавшего Ускоренный Мир: тело ISS комплекта.

Таинственный глаз, который и поныне оставался сплошной загадкой, атаковал отряд Черноснежки Тёмными Ударами и Тёмными Выстрелами столь ужасающей силы, что её бойцы едва не погибли. Лишь благодаря разрушительному инкарнационному приему Синомии Утай (Ардор Мейден), создавшей лавовое болото прямо под противником, им, наконец, удалось истощить защиту глаза: веки почти сомкнулись, свет внутри зрачка померк, а органическая броня, покрывавшая его, полностью сгорела. Если у противника имелась шкала здоровья, на ней наверняка осталось буквально несколько делений.

Но ни Черноснежка, ни распростёршиеся на полу рядом с ней Курасаки Фуко (Скай Рейкер) и Хими Акира (Аква Карент) не смотрели на тело комплекта. Они не сводили глаз с левой части зала, с ничем не примечательной белой стены с небольшим чёрным пятнышком.

Несколько секунд назад тело испустило тонкий луч, который пронизал стену насквозь — вернее, просочился через неё, не причинив ущерба — и умчался на юг.

Всё выглядело так, словно это была не атака, а, скорее, передача какой-то информации. Но один лишь взгляд на этот луч заставил сознание Черноснежки затрепетать, словно под леденящим ветром; её тело онемело.

С того момента, как она начала жить в Ускоренном Мире, приняв имя Блэк Лотос, прошло уже семь лет. За это время ей не раз и не два приходилось встречаться с пугающими явлениями, выходившими далеко за рамки понимания. Но этот луч, который несколько секунд назад испустило тело ISS комплекта, шокировал её гораздо сильнее, чем любой контакт с осязаемыми объектами Ускоренного Мира.

Злоба.

Этот луч передал куда-то всю ту безмерную злобу, которая накопилась внутри тела ISS комплекта. Дистиллированная негативная энергия Инкарнации, предназначенная для того, чтобы разрушать всё вокруг и истязать бёрст линкеров.

Система Инкарнации считалась самой могущественной силой, существовавшей в файтинге под названием «Brain Burst», поскольку с её помощью тренированное воображение могло переписывать реальность и творить чудеса.

Но «системой» её называли не зря — даже она подчинялась неким законам.

Во-первых, игрок не мог в совершенстве освоить Инкарнационные приёмы, противоположные его врождённым склонностям.

Во-вторых, мощные приёмы вызывали сильное истощение.

В-третьих, злоупотребление Инкарнацией преумножало тьму в душе того, кто её использовал: он мог провалиться в тёмные бездны психики и навсегда измениться...

Другими словами, один бёрст линкер в состоянии произвести лишь ограниченное количество Инкарнационной энергии. Даже если бы игрок захотел уничтожить весь Ускоренный Мир, человеческая психика не выдержала бы, попытайся он накопить столько негативной энергии.

Из всех бёрст линкеров, которых знала Черноснежка, самой могущественной разрушительной Инкарнацией обладала «Преходящая Вечность», Белая Королева Вайт Космос, но даже ей, чтобы уничтожить треть дуэльного поля, пришлось потратить более тридцати секунд и провести около дюжины атак. Ей было далеко, к примеру, до Архангела Метатрона, способного дотла выжечь такую же площадь одним лазерным выстрелом. Едва ли возможности Инкарнации одного игрока могут превысить уровень Белой Королевы.

Именно поэтому Общество Исследования Ускорения разработало систему под названием ISS комплекты, позволяющую выйти за этот предел.

Раздав одинаковые Инкарнационные приёмы десяткам бёрст линкеров, они начали собирать их гнев и злобу в теле комплекта, концентрируя их в единое целое и образуя самый мощный сгусток разрушительной Инкарнационной энергии из всех, что когда-либо существовали в Ускоренном Мире. Эта энергия была столь могущественна, что Черноснежка, Фуко и Акира, решившие сразиться с телом, практически полностью истратили свои силы, пришли в полное изнеможение и уже не смогли бы нейтрализовать следующий Тёмный Выстрел.

К счастью, их приём «Смягчение» позволил защитить стоявшую во втором ряду Утай, и та успела закончить свой Огненный Танец, с помощью которого полностью уничтожила тело.

Увы, оказалось, что план Общества на этом не заканчивался. Из умирающего тела вырвался красный луч, который и воплощал в себе ту самую накопленную разрушительную Инкарнацию. Другими словами, тело ISS комплекта оказалось лишь очередным инструментом. Концентрированная, очищенная телом тёмная энергия разрушения куда-то переместилась... и там что-то произошло. Нечто неописуемо жуткое и страшное.

— Харуюки... — Черноснежка прошептала имя своего «ребёнка».

Арита Харуюки (Сильвер Кроу) пустился в погоню за самопровозглашённым вице-президентом Общества Исследования Ускорения Блэк Вайсом, захватившим в плен Красную Королеву Скарлет Рейн. Хотя Черноснежка и верила, что Кроу непременно спасёт Нико и вернётся невредимым, она практически ничего не знала о возможностях его противника, Блэк Вайса. Что ещё хуже, луч умчался именно в южную часть района Минато, куда сбежал Вайс.

Она надеялась, что Циан Пайл и Лайм Белл, отправившиеся в погоню за Кроу, а также Блад Леопард, преследовавшая Аргон Арей, смогли встретиться, но...

И тут Черноснежку отвлёк негромкий звук падения позади.

Резко обернувшись, она увидела маленькую фигурку, распростёршуюся на мраморном полу. «Пылающая Жрица» Ардор Мейден. Фуко, которую отбросило ближе к Черноснежке, окликнула её сдавленным голосом:

— Уиуи!

Аватар небесного цвета попытался подняться, но один из Тёмных Выстрелов отрубил ей ноги, а любимая коляска лежала на боку поодаль. Конечности-клинки Черноснежки тоже сильно пострадали и частично раскрошились, и ей тоже было непросто подняться на ноги.

— Позвольте мне, — лаконично вмешалась Акира, пострадавшая меньше всех.

Собрав воду поточного доспеха под ногами, она скользнула вглубь зала. Затем Акира подняла на руки обессилевшую жрицу, вернулась к коляске и поставила её на колёса.

Черноснежка, наконец, смогла подняться, после чего протянула истерзанный правый клинок Фуко, чтобы помочь ей усесться в коляску.

— Спасибо, Лотос, Карен, — поблагодарила Фуко, затем приняла Утай из рук Акиры, усадила её на колени и крепко обняла.

Маска Но, покрывавшая собственную маску аватара, уже исчезла, но свет в овальные глаза так и не вернулся. Судя по всему, применив столь сильную технику, относившуюся к четвёртому квадранту масштабных разрушительных Инкарнаций, Утай погрузилась во временное Зануление.

Лучше бы это действительно оказалось только Занулением, эффект которого проходил со временем; использование негативной Инкарнации могло привести к переполнению — «Оверфлоу» — негативно воздействовавшему на психику. Фуко, судя по всему, опасалась того же. Осторожно погладив Утай по голове, она нежно прошептала:

— Ты молодец, Уиуи. А теперь отдыхай... и ни о чём не волнуйся. Мы будем рядом, пока ты не проснёшься...

Кажется, потерявшая сознание жрица каким-то образом уловила эти слова: выражение её лица стало умиротворённым. Переглянувшись, Черноснежка с Акирой улыбнулись друг другу и обратили взоры на юг.

Хотя действие Инкарнационной техники Утай завершилось, озеро магмы всё ещё дымилось, испуская тусклый красноватый свет. Вплавленное в его центр тело ISS комплекта (вернее, ядро тела... «тело тела»?) утратило жемчужный блеск и теперь больше походило на уголь.

Судя по всему, выплеснув негативную Инкарнационную энергию, оно стало своего рода пустой скорлупой или сброшенной шкуркой. Но сейчас Черноснежку больше всего беспокоили слова клона Красного Короля Рэд Райдера, заточенного в этом теле.

«Это не Энеми и не Усиливающее Снаряжение. Скорее всего, это дуэльный аватар».

Если чёрный глаз, который они называли телом ISS комплекта, на самом деле дуэльный аватар, то у него (или неё?) должно быть настоящее имя, а в реальном мире должен существовать бёрст линкер, этой громадиной управляющий.

— Есть ли какой-нибудь способ узнать имя аватара на неограниченном поле?.. — прошептала Черноснежка, но стоявшая рядом с ней Акира покачала головой.

— Нет... насколько я знаю. Более того, я до сих пор не могу поверить, что это такой же дуэльный аватар, как мы...

— Угу... но как раз это-то мы проверить можем, — уверенно ответила Черноснежка. Акира и сидевшая в коляске Фуко кивнули.

Тело ISS комплекта находится при смерти. Если им действительно управлял игрок, после его уничтожения останется «маркер смерти». Кроме того, кое-какие выводы можно будет сделать и из того, сколько очков они получат за победу над ним.

Если маркер действительно появится, доказав, что глаз — дуэльный аватар, по правилам неограниченного поля тело должно воскреснуть через час. Но, поскольку оно перебросило свою сущность — накопленную Инкарнационную энергию — в какое-то другое место, воскресла бы лишь его «скорлупа».

— Если честно, я думаю, право нанести последний удар и получить очки заслужила Мейден, поскольку большую часть урона нанесла она... — проговорила Фуко и взглянула на Утай, но та ещё не пришла в сознание. Подняв голову, Фуко слегка улыбнулась и продолжила. — Добей его, Лотос. Уверена, Мейден попросила бы именно тебя.

— Я тоже так думаю, — согласилась Акира.

Черноснежке не оставалось ничего, кроме как согласиться. В конце концов, силы потихоньку начали возвращаться к ней, а времени на праздные разговоры не оставалось. Их отряд штурмовал Мидтаун Тауэр не для того, чтобы уничтожить тело ISS комплекта — на самом деле они хотели выйти через проглоченный им портал, чтобы вытащить кабель из нейролинкера похищенной Нико.

Стоило Черноснежке сделать первый шаг выщербленным клинком-ногой, как...

...Одно за другим произошли несколько событий.

Сначала с юга прокатилась сильнейшая невидимая волна — она принесла тёмное и мрачное давление, казавшееся едва ли не осязаемым. Черноснежка тут же кинула взгляд на тело, но волну испустило не оно. Пришла она со стороны той самой стены, куда улетел красный луч.

— Что это?!

Черноснежка инстинктивно встала в боевую стойку, готовясь к появления нового могущественного противника, но быстро поняла, что источник находился вне Мидтаун Тауэра. Где-то вдали произошёл столь мощный взрыв Инкарнационной энергии, что его отголоски в виде инфразвуковой ударной волны докатилась даже сюда.

Но что же могло породить столь мощную волну, сравнимую по силе с извержением вулкана?..

Отряд Черноснежки дружно уставился на южную стену, не понимая, что происходит.

И именно потому следующее явление они заметили слишком поздно.

Находившееся на пороге смерти и, казалось бы, уже не представлявшее угрозы тело ISS комплекта резко распахнуло глаз. Чёрная и вязкая субстанция выдавилась наружу сквозь кровавый зрачок, а в следующий миг нечто маленькое и стремительное выстрелило в Черноснежку.

Небольшой чёрный шар со множеством тонких щупалец, похожий на металлический зонд.

Терминал ISS комплекта.

— Саттян!.. — выкрикнула Фуко.

Акира вскинула руку, а Черноснежка инстинктивно отмахнулась левым клинком.

Однако лезвие, сломанное в пятнадцати сантиметрах от острия, смогло перерубить лишь одно из щупалец комплекта.

А в следующий миг несколько угольно-чёрных игл вонзились в трещины нагрудника Блэк Лотос.

[[image:/storage/reader-images/f5e38cf5bb6b262d17882a5c3deb2e1ef9695f85.jpg]]

----------

Том 16 Глава 224

***

— Броня Бедствия 2...

Харуюки замотал головой, словно пытаясь отказаться от тех слов, которые только что вырвались из его рта.

Несколько дней назад Хими Акира (Аква Карент) выдвинула предположение, что конечной целью всех планов Общества Исследования Ускорения — то есть распространения ISS комплектов, создания искусственного металлического аватара, похищения Красной Королевы Скарлет Рейн — является создание новой Брони.

Но с точки зрения Харуюки такой замысел выглядел не слишком реалистичным. Первая Броня, она же «Хром Дизастер», родилась на самом рассвете Ускоренного Мира и сменила шесть хозяев (шестым стал сам Харуюки), превратившись в проклятое Усиливающее Снаряжение и накопив огромную силу. По количеству связанных с ней мифов и легенд Броня приближалась к Энеми Ультра класса, Четырём Богам, охранявшим врата в Имперский Замок.

Харуюки считал, что даже Общество Исследования Ускорения не сможет создать подобный артефакт всего за несколько недель. Вернее, он надеялся на это. Не только потому, что боялся появления в Ускоренном Мире новой угрозы, но и потому, что не хотел, чтобы после него, Шестого Дизастера, этот тяжкий крест пришлось нести ещё кому-то.

Однако...

Стального гиганта, который возвышался в каком-то десятке метров от них, сотрясая своим рыком небесные тучи, покрывала настолько зловещая аура, что его сходство с Хром Дизастером выглядело несомненным.

Судя по всему, Такуму, Тиюри, Пард и Нико, стоявшие по разные стороны от Харуюки, тоже утратили дар речи. Хотя сейчас, в эту самую секунду, требовалось немедленно решить, что делать дальше — сражаться или спасаться бегством — все они стояли, словно громом поражённые.

Гигант начал медленно опускать вскинутые к небу лапы.

— Др-р-р-р... — его рык напоминал гул мощного двигателя внутреннего сгорания.

Безголовое туловище начало грузно разворачиваться на месте. Огромный глаз в верхней части корпуса испускал зловещий кровавый свет. В нем чувствовался тот самый бездонный голод, знакомый по блеску глаз ISS комплектов.

— Что... что мы будем делать?.. — донёсся слева шёпот Тиюри.

Хоть её голос и дрожал, но он всё же помог Харуюки сбросить оцепенение. Он глубоко вдохнул. Холодный воздух Заката наполнил виртуальные лёгкие, заставив оцепеневшие клетки мозга снова заработать.

— ...Придётся драться, — хрипло проговорил Харуюки.

Маленькое тело аватара Тиюри напряглось, но ни она, ни остальные аватары ничего не ответили. Все понимали, почему Харуюки принял такое решение.

Хром Дизастер, первая Броня Бедствия, состоял из трех компонентов:

Первый — человек, носивший Броню, который обретал её силу и закалял её в битвах.

Второй — мнимый разум, рождённый из негативной Инкарнации, накопленной в броне — «Зверь».

Третий — серебряная броня «Судьба», она же Зета, шестой из семи Артефактов — она выступала вместилищем для первых двух компонентов.

Броня Бедствия 2, созданная Обществом Исследования Ускорения, построена из новых частей.

Носителем брони теперь стал таинственный аватар металлического цвета — Вольфрам Цербер, которого, вероятно, создала Аргон Арей, используя Теорию Сердечной брони.

Непонятный красный луч, прилетевший с северной стороны небосвода, ударил в кабину и захватил контроль над Цербером, а следовательно, над Бронёй 2.

Объектом, который вместил в себя Броню 2, стало Усиливающее Снаряжение Красной Королевы Скарлет Рейн — элементы её крепости «Непобедимый», которую она получила и совершенствовала, потратив огромное количество времени и усилий...

Элементарные тактические соображения требовали временно отступить, соединиться с отрядом Черноснежки в Мидтаун Тауэре, а затем попробовать атаковать противника единым фронтом. Но, увы, времени на это не осталось: если они промедлят, снаряжение Нико, не менее важное, чем сам её аватар, может быть потеряно навсегда.

Хотя бы Непобедимого нужно вернуть во что бы то ни стало. Они должны отплатить Нико добром за то, что она согласилась участвовать в этой операции ради спасения Кусакабе Рин (Аш Роллера) и Хими Акиры (Аквы Карент), хотя познакомилась и подружилась с ними совсем недавно.

Харуюки бросил взгляд направо, встретившись глазами с Нико. Не успела Красная Королева что-либо сказать, как Харуюки уверенно заявил:

— Мы ещё можем вернуть Непобедимого. И обязательно вернём. Нужно просто сразиться и победить!

На лице Нико и стоящей позади неё Пард мелькнуло облегчение. Пожав хрупкими плечами, Нико кивнула.

— Раз уж мы зашли так далеко, остаётся идти до конца. Хорошо, отметим завершение сегодняшней операции фейерверком из этой штуковины — наверняка здорово бабахнет, когда мы её разнесём.

— Кей, — отозвалась, конечно же, Пард.

Такуму и Тиюри решительно их поддержали:

— Правильно, Хару. Если эта штука взаправду как Броня Бедствия, то со временем будет становиться всё сильнее... а значит, сражаться с ней надо прямо тут.

— Отлично! Сейчас я ей ка-а-ак вмажу...

— Нет, Ти, у тебя роль поважнее, так что пока держись позади.

— Что, опять?! Я вам только для одного, что ли, и нужна?!

Перепалка старых добрых друзей заставила Харуюки слегка улыбнуться.

Когда он стал Шестым Хром Дизастером, ему пришлось в одиночку бороться с захватившей над ним власть Бронёй. Но сейчас всё по-другому. Сейчас рядом верные друзья, а их души неразрывными узами соединены с Черноснежкой, Фуко, Утай и Акирой, сражавшимися в трёх километрах отсюда.

Харуюки крепко сжал кулаки и, судя по всему, вспышка его боевого духа не осталась незамеченной.

Броня 2, всё это время бессмысленно водившая взглядом по сторонам, словно только что запущенный робот, вдруг замерла.

Огромное тело повернулось ещё на тридцать градусов, встав лицом к отряду Харуюки. Щели в броне, похожие на складчатые жабры, испустили чёрный пар, послышался низкий рык:

— Др-р... р-р-р-р...

Судя по механическим движениям и действиям гиганта, находившийся внутри него Вольфрам Цербер потерял сознание. Точнее, за несколько минут до пробуждения Брони Бедствия 2 Цербера I принудительно лишили права управлять аватаром, передав контроль Церберу III.

В его роли выступила копия старого знакомца Харуюки — злополучного Номи Сейдзи, известного под именем Даск Тейкер. С помощью Демонической Конфискации ему удалось отобрать у Нико четыре из пяти частей Непобедимого, а затем с неба ударил красный луч. Короткая борьба, сопровождаемая душераздирающими воплями, — и Цербер III затих... вернее, перестал существовать.

Если после этого управление аватаром не вернулось к Церберу I, то Бронёй 2 в настоящий момент управлял тот самый загадочный красный луч.

Даже Зверь, обитавший внутри Хром Дизастера, в своё время не смог с такой лёгкостью отобрать у Харуюки контроль над аватаром; видимо, дело было в том, что в Броню 2 влилось поистине невероятное количество энергии.

Впрочем, большой запас негативной энергии не обязательно подразумевал такую же огромную боевую мощь. Только что родившаяся Броня выглядела неуклюжей и даже перемещалась с трудом, что вселяло надежду на победу в схватке с ней.

— Раз основой стал Непобедимый, то он наверняка специализируется на дальних атаках. Первая задача — пробраться в мёртвую зону под ногами и не дать ему двигаться. Тию, беги через южные врата в здание и спрячься, пока мы его не обездвижим, — торопливо проговорил Харуюки, и остальные аватары тут же кивнули.

Тиюри не стала жаловаться. Она прекрасно понимала важность своего задания — именно её способность поможет вернуть Непобедимого.

Впрочем, можно и не сомневаться, что она прекрасно схватывает ситуацию: в прошлом, когда Даск Тейкер похитил крылья Харуюки, именно поразительная смекалка и невероятные усилия Тиюри помогли вернуть их.

Харуюки слегка коснулся пальцами руки Лайм Белл, словно говоря, что рассчитывает на нее, затем собрал волю в кулак и решительно встретил взгляд стального гиганта.

Голова Брони 2 находилась в шести метрах над землёй. Хотя по размерам гигант мог потягаться с Энеми Звериного класса, из оружия виднелись только крупнокалиберные лазерные пушки. Конечно, недооценивать эти орудия, ещё недавно принадлежавшие Непобедимому, не стоило, но перед выстрелом они заряжались по меньшей мере секунду и могли стрелять лишь одиночными залпами. Требовалось дождаться, пока враг приготовится к выстрелу, затем броситься вперёд, прорваться в мёртвую зону и атаковать его ноги.

Позиционное преимущество тоже на стороне отряда Харуюки: они находятся во внутреннем дворе школы, расположенной где-то в двух километрах к юго-западу от Старой Токийской Башни на неограниченном поле.

Похожие на мраморные храмы здания школы окружали их со всех сторон, ограничивая поле боя площадкой примерно тридцать на пятьдесят метров. Для огромной Брони 2, вооружённой дальнобойными пушками, этот двор должен быть слишком тесным. Если бы удалось приблизиться к врагу, избежав попаданий из его лазерных орудий, то отряд Харуюки получил бы хороший шанс на победу.

«Мы победим. Обязательно. А затем вернёмся в реальный мир и отпразднуем победу».

Глаз огромной Брони 2 вспыхнул дьявольским тёмно-красным светом.

— Начинается!.. — воскликнул Такуму.

Харуюки пригнулся в ожидании подходящего момента.

Огромные лапы начали медленно подниматься. Одновременно с этим вдоль стволов пятнадцатисантиметрового калибра принялись открываться бесчисленные щели, и раздался звук энергетической накачки, в котором слышалось что-то животное и угрожающее.

А в следующий миг...

Харуюки показалось, что школьные здания и закатное небо вокруг лап Второй Брони пошли мелкой рябью.

Это из-за дыма, который валит из продольных щелей?

Нет. Само пространство начало искажаться. В одном месте собралось так много энергии, что её тяжесть заставила Ускоренный Мир прогнуться. Харуюки вспомнил, что похожие искажения видел перед огненным дыханием, которое обрушил на него Судзаку, и перед лазерным ударом Трисагиона первой формы Архангела Метатрон... но теперь рябь была гораздо сильнее.

Неужели эта атака ещё мощнее?

Едва Харуюки подумал об этом, Крылья Метатрона на его спине судорожно дёрнулись, словно от электрического разряда.

— Быстро! — заорал Харуюки, раскинув руки в стороны. — Хватайтесь!!!

Хотя эта команда и противоречила тактике, которую он только что изложил, товарищи не стали мешкать. Такуму и Пард обхватили Харуюки справа и слева, а на его руках повисли Тиюри и Нико. Харуюки прижал их к себе, чтобы сгруппировать как можно плотнее.

Тьма, наполнявшая жерла пушек Брони 2, вспыхнула кровавым адским огнём.

Харуюки расправил крестом все четыре крыла и с силой оттолкнулся от мраморного пола.

Как только ноги оторвались от земли, он врубил крылья на полную мощность. Аватар затрещал от натуги, но всё же взмыл вертикально в небо, неся на себе четырёх товарищей.

В следующее мгновение орудия Брони 2 испустили душераздирающий, похожий на стон грохот, и выплюнули два толстых кроваво-красных копья.

[[image:/storage/reader-images/430bc5d6b8a313c844118166aedad85bcb5f7d05.jpg]]
Два потока энергии мгновенно пронзили то место, где только что стояли аватары.

А затем из мира исчезли все цвета.

И закатное небо, и база Общества Исследования Ускорения превратились в пунктирные линии на ослепительно-белом фоне. Лишь в самом центре этой картины кружился и стремительно разбухал зловещий шар темно-красного цвета. Он поглотил стального гиганта, затем пожрал мраморный двор и теперь стремительно догонял взлетающий отряд.

Харуюки не ощущал ни жара, ни давления. Наоборот, он чувствовал леденящий холод и страшную силу притяжения энергетического шара. Понимая, что стоит ослабить тягу крыльев хоть на мгновение, и его затянет вниз, он продолжал рваться в небеса мира, превратившегося в небрежный карандашный набросок.

----------

Том 16 Глава 225

— Ш... школа!.. — воскликнул Такуму.

У Харуюки не было времени смотреть вниз, но он догадался, что школьные здания во дворе снесло, будто карточный домик.

В обычных условиях такое просто невозможно. Вся школа, где отряд Харуюки сражался против Блэк Вайса и Аргон Арей, считалась домом игрока (хотя и непонятно, как это удалось оформить) и потому была практически неуязвима. Даже для того, чтобы пробить маленькую дыру в стене, отделявшей классную комнату от внутреннего двора, Харуюки и Такуму пришлось в течение нескольких секунд долбить её сильнейшими Инкарнационными атаками, и при этом всё равно потребовалась помощь Тиюри.

Безусловно, если выстрел Брони 2 уничтожил подобное строение, он не мог относиться к простым энергетическим атакам. Это Инкарнационная атака с атрибутом «Энергия Пустоты»... другими словами, тот самый Тёмный Выстрел, который использовали владельцы ISS комплектов, только в десятки или даже сотни раз более мощный.

Захлёбываясь отчаянным криком, Харуюки из последних сил набирал высоту.

Будь у Сильвер Кроу только собственные крылья, их заряд давно бы закончился, и взрыв Энергии Пустоты поглотил бы их. Но с помощью невероятно сильных крыльев, которые подарила ему таинственная девушка, представившаяся истинной формой Архангела Метатрона (до сегодняшнего дня никто не знал, что она вообще существует), он отчаянно боролся с затягивающей силой Энергии Пустоты, которую усиливала естественная гравитация, буквально зубами выгрызая новые и новые сантиметры высоты.

Пятьдесят метров, сто... наконец, когда они поднялись примерно на сто пятьдесят метров, пронзительный холод и чудовищное притяжение начали ослабевать и вскоре угасли.

— Всё, Кроу — похоже, спаслись, — прошептала Нико.

— Thx, — поблагодарила Пард.

Харуюки сбросил скорость. Набрав, на всякий случай, ещё двадцать метров, он переключился в режим парения, а затем кинул взгляд вниз.

Слабый хрип, вырвавшийся из горла Харуюки, ничем не напоминал его обычный голос.

Внизу раскинулась панорама южной части района Минато, к которому, наконец, вернулись цвета. Слева находилась улица Сакурада и Первая национальная автомагистраль. Справа — мост Второй столичной автомагистрали. Между ними должна была стоять школа, служившая базой Общества Исследования Ускорения... но на месте той не оказалось.

Теперь там зиял кратер диаметром не менее ста пятидесяти метров. Залп лазера Метатрона с крыши башни Роппонги Хилз, который Харуюки видел в своё время, сопровождался примерно такими же последствиями, но здесь масштаб разрушений оказался куда больше. Кроме того, из кратера почему-то не поднимался дым. Казалось, какой-то бог просто вычерпнул кусок земли огромной ложкой. Низко завывая, со всех сторон к кратеру стекались воздушные вихри. На момент залпа в школе находились похожие на рыцарей Прирученные Энеми, но и их, судя по всему, уничтожило мгновенно и без остатка.

Когда Харуюки оторопело смотрел на окружающие кратер дороги и здания, в его памяти что-то кольнуло, но мысли вылетели из головы в тот самый миг, когда он рассмотрел невредимого гиганта медного цвета, высившегося практически в самом центре кратера.

— Он что, не получил урона... даже угодив в такой жуткий взрыв?.. — прошептала Нико, с трудом скрывая потрясение.

Если бы они, согласно первоначальной тактике, попытались укрыться под ногами гиганта, он наверняка не стал бы стесняться и выстрелил бы прямо себе под ноги, изничтожив отряд Харуюки вместе со школой. А если бы Броня 2 после этого задержалась на руинах школы ещё шестьдесят минут, то и после воскрешения встретила бы их повторными выстрелами. Другими словами, они попали бы в роковое бесконечное истребление.

Да, сомнений уже не оставалось. Это создание можно смело ставить в один ряд с Энеми. Причём даже не Звериного, а Легендарного... или, скорее даже Ультра класса.

— Это безумие... как такое может быть?!.. — выдавила прижавшаяся к Такуму Тиюри, недоверчиво качая головой в остроконечной шляпе.

Мощность взрыва поразила до глубины души даже Тиюри, хотя обычно она удивляла Харуюки и Такуму умением находить выход из самых безнадёжных ситуаций. К счастью, на этот раз Харуюки удалось вовремя взмыть в воздух после предупреждения Метатрон, но что делать дальше — он совершенно не представлял. Его мысли словно парализовало.

Более того, они не могли находиться в воздухе вечно. Хотя крылья Метатрон расходовали на удивление мало энергии, пусть даже удерживая в воздухе весь отряд, они не смогут одержать победу, лишь спасаясь от атак на высоте. Требовалось где-то приземлиться и придумать новую тактику.

Напряжённую тишину нарушила Пард, прижавшаяся к правому боку Харуюки:

— Для начала нужно узнать, сколько перезаряжаются пушки.

— ...Пожалуй, — отозвался Такуму слева. — Пока что мы не видели у него другого оружия. Если они перезаряжаются долго, то до следующего выстрела мы успеем сблизиться и атаковать...

— Если он выстрелит вверх, по воздуху, второго такого взрыва не будет, — тут же поддержала предложение Нико. — Короче... Кроу, летай и уворачивайся от следующего залпа.

— Давай, Кроу! У тебя получится! — тут же подбодрила Тиюри.

Что бы ни случилось, нельзя было поддаваться страху. Глубоко вдохнув, Харуюки ответил:

— Хорошо. Я подлечу поближе, следите за ним.

— Конечно! — воскликнула Нико, обладавшая способностью «Расширенное Зрение», и широко распахнула глаза.

Решившись, Харуюки начал медленно снижаться. Пард, всё это время внимательно следившая за временем, начала тихим голосом считать:

— С прошлого залпа прошло 48 секунд... 49... 50...

Как только опускавшийся почти вертикально летучий отряд Харуюки пересёк стометровую отметку...

Броня 2, возвышающаяся в самом центре кратера подобно стальной горе, снова устремила на них кровожадный взгляд.

— 57... 58... 59... Шестьдесят!

В тот самый миг, когда Пард досчитала, гигант поднял смертоносные пушки, наводя их на Харуюки.

***

С губ Черноснежки сорвался невольный стон — острая боль пронзила её тело ледяными иглами.

Хоть ей и удалось в последний момент остановить летящий в лицо терминал ISS комплекта правым клинком, его щупальца вцепились в броню, пытаясь проникнуть сквозь трещины. Кончики некоторых из них уже достигли тела аватара.

Клинки Черноснежки, принёсшие ей прозвище «Конец Света» и разрубавшие одним касанием всё, что угодно, в прошлом бою так сильно выщербились, что теперь не могли уничтожить терминал. Как бы она ни давила лезвием маленький шар, тот лишь упруго сминался, словно состоял из резины.

— Лотос! — выкрикнула Фуко, протягивая руку, чтобы подскочить и оторвать терминал. Стоявшая чуть поодаль Акира тоже бросилась вперёд.

Но Черноснежка резко одёрнула их:

— Стойте!

— Э?!..

На лицах замерших Фуко и Акиры появился ужас — они явно подумали, что терминал уже заразил её сознание. Черноснежка поспешила успокоить их:

— Нет, со мной все в порядке. Просто... благодаря этой штуке, я слышу... и вижу кое-что...

Не договорив, Черноснежка закрыла глаза, сокрытые стеклом визора.

Звук. Странный невнятный рык, похожий то ли на чьё-то тяжкое дыхание, то ли на глухое урчание мотора.

И... изображение. В голове вдруг всплыл образ четырех белых стен со множеством окон, словно в школе. Картина эта отчего-то показалась ей родной и знакомой.

На мгновение она подумала, что перед ней — Умесато. Но в этой школе никогда не было такого внутреннего дворика, огороженного стенами. Стоило Черноснежке попытаться убедить себя, что она никогда не видела этого места, и уж тем более никогда его не посещала...

...Как её вдруг так осенило, что она рефлекторно стиснула зубы, так и не открывая глаз.

Она знала это место.

Двор, окружённый со всех сторон школьными стенами. Приподнятый над землёй фонтан посередине. Пусть на уровне Закат в Ускоренном Мире это место и выглядит по-другому, пропорции и знакомая атмосфера безошибочно выдавали его.

Это... та самая школа.

Стоило ошарашенной Черноснежке, взирающей с высоты второго этажа, перевести взгляд с окрестностей, посмотрев прямо под ноги, как она поразилась ещё сильнее.

С земли на неё смотрели пять маленьких фигурок. Одним из них был маленький дуэльный аватар алого цвета. А рядом с ним стоял другой, отражая серебряными крыльями закатный свет...

— Лотос!!! — новый отчаянный крик заставил Черноснежку распахнуть глаза.

Призрачное видение улетучилось, и перед лицом, в каких-то десяти сантиметрах, снова возник ISS комплект. Хотя она думала, что отталкивает его клинком правой руки, оказалось, что лезвие лишь запуталось в трёх щупальцах. Они растянулись, словно резиновые, и глаз продолжал медленно приближаться, несмотря на её сопротивление.

Фуко и Акира подоспели, ухватились за щупальца и попытались оторвать терминал, но шарик продолжал тянуться к лицу Черноснежки с сумасшедшим упорством. Широко раскрытый глаз, в котором светилась адской краснотой голодная бездна, разрастался прямо перед визором её шлема.

И в самой глубине этой пустоты...

Черноснежка увидела, как красный свет прочертил силуэты двух револьверов, наложенных друг на друга. Скрещённые револьверы — герб Красного Короля Рэд Райдера.

В тот самый миг, когда глаз уже коснулся лица Блэк Лотос...

Револьверы в глубине глаза издали слаженный металлический лязг и провернулись. Они легли друг на друга горизонтально, превратившись из креста в минус. Красный цвет тут же угас, затянувшись серой пеленой.

Натянувшиеся, словно струны, щупальца вдруг бессильно обмякли, выпав из брони Блэк Лотос. Комплект вывалился из рук Фуко и Акиры на пол и замертво перекатился, замерев в стороне.

— Можешь вести себя поосторожнее?.. — перевела дыхание Фуко.

Акира кивнула и укоризненным тоном добавила:

— Ты нас напугала. Ну, и что ты видела?

— Э-э-э... как бы объяснить... — Черноснежка безнадёжно вздохнула.

Подняв голову, она первым делом пронзила упавший на пол терминал клинком правой ноги, а затем осмотрела тело ISS комплекта.

Лужа лавы, наконец, остыла, и фактура пола в этом месте теперь напоминала скорее бетон, нежели мрамор. Наполовину утонувшее в спёкшемся шлаке тело обуглилось, а по его поверхности бежали бесчисленные трещины. На пол то и дело осыпались мелкие чешуйки.

Щель зрачка, из которой выбрался терминал, продолжала расширяться, и сквозь неё пробился пульсирующий голубой свет проглоченного телом портала Мидтаун Тауэра.

— Терминал, который только что пытался заразить меня, с чем-то связан. Но не с телом комплекта... я увидела какое-то другое место... где-то далеко от Мидтаун Тауэра... и ещё там был отряд Харуюки...

— Правда?!.. — изумлённо воскликнула Фуко, сжав обод коляски. — Получается, тело связано с врагом, с которым сейчас дерётся отряд Ворон-сана?.. Нужно немедленно им помочь!

— Но сначала надо добить тело, выйти через портал и вытащить кабель Красной Королевы, — напомнила Акира.

Немного подумав, Черноснежка покачала головой.

— Нет... похоже, в этом больше нет необходимости. Я видела фигуру Нико рядом с Харуюки. Он вызволил её из плена.

— Хвала богам! Ворон-сан, как всегда, молодец.

Фуко с облегчением улыбнулась. Черноснежка кивнула в ответ, хотя кое-что всё же не давало ей покоя.

Скорее всего, отряд Харуюки сражался с неким объектом, который впитал весь громадный объём негативной Инкарнационной энергии, которую отправило куда-то прочь побеждённое тело комплекта. Кроме того, удивляло, что Красная Королева не задействовала в бою Непобедимого.

В любом случае, ответы они узнают на месте. Пусть Черноснежка видела происходящее лишь мгновение, она сразу же поняла, что делать дальше.

— Поспешим туда, чтобы встретиться с отрядом Харуюки. Но перед этим...

Черноснежка занесла клинок и вновь посмотрела на тело ISS комплекта.

А затем прошептала, обращаясь к старому другу, чья тень оказалась прикована к полумёртвому глазу.

«Райдер. Это ведь ты активировал предохранитель, чтобы спасти меня, да? А значит, ты исполнил своё обещание выключить все терминалы, когда тело будет уничтожено».

Ответа не последовало. Но Черноснежке почудилось, что прямо перед ней уходит в закат фигура ковбоя на любимой лошади — всадника, на прощание показывающего двумя пальцами «победное V».

«Прощай, Би Би Кей... Рэд Райдер».

Затем она вскинула клинок, размахнулась и воскликнула:

— Дес бай Пирсинг!

Несмотря на сломанное острие, спецприём сработал без осечки, и меч, превратившийся в луч света, насквозь пронзил тело ISS комплекта.

Миг — и чёрный глаз рассыпался на бесчисленные осколки. Вспыхнул столб чёрного света, достиг потолка, истончился и исчез. Это был спецэффект смерти дуэльного аватара, но делать выводов пока не стоило. Гарантию мог дать лишь маркер смерти. Именно его наличие или отсутствие прояснило бы все вопросы, касающиеся тела ISS комплекта.

Однако...

Черноснежка никак не ожидала того, что произошло дальше.

Разлетевшиеся черные осколки начали на лету превращаться в красные ленты и растворяться в воздухе. Каждая из лент была сплетена из бесчисленных цифр — двоичного кода.

Этот спецэффект также имел непосредственное отношение к дуэльным аватарам. Он означал...

— ...Окончательное развоплощение?! — приглушённо ахнула Фуко, и Акира подтвердила её слова кивком.

Маркер смерти не появился, но это уже не имело значения. Тело ISS комплекта действительно оказалось дуэльным аватаром, бёрст линкером, а удар Черноснежки только что обнулил его счётчик бёрст поинтов и навсегда изгнал из Ускоренного Мира. Судя по всему, телу по какой-то причине оставили строго минимальное число очков.

Когда последняя красная лента растворилась в воздухе, этаж осветило яркое небесно-голубое сияние. Портал, который всё это время скрывался внутри тела комплекта, показался во всей красе, а его пульсирующее голубое свечение, казалось, изгоняло всю скверну, что накопилась здесь.

И в этот самый миг...

Не только последний комплект, который пытался заразить Черноснежку, но и те комплекты, которые паразитировали на Маженте Сизза, Авокадо Авойдере и всех других аватарах, должны были одновременно деактивироваться и прекратить вмешиваться в сознание бёрст линкеров. Конечно же, это касалось и Кусакабе Рин — Аш Роллера, которая лежала сейчас в школьном медкабинете.

Тело оставило после себя много загадок — кем оно было, почему у него оставалось так мало очков — но Черноснежка оставила эти вопросы на потом, обернулась и проговорила:

— Рейкер, ты, наверное, хочешь как можно быстрее вернуться к своему «ребёнку»...

Но Фуко в ответ лишь покачала головой.

— Мы должны ещё кое-что сделать. Давайте поспешим к Ворон-сану, победим его непонятного противника и вернёмся все вместе.

В её словах звучала решимость, но ответ, как ни странно, последовал не от Черноснежки и не от Акиры.

— Именно... так. Я тоже буду сражаться.

Тихий и тонкий, но словно таящий в глубине стальной стерженёк голос принадлежал Утай, которая по сию минуту лежала в объятиях Фуко. Черноснежка ахнула:

— Ты очнулась, Мейден?

В глазах жрицы вновь зажегся огонёк.

— Да. Я пустила в ход столь сильную Инкарнацию, что меня немного увлекло, но... вы смогли защитить меня, Ло, Рен, Фу.

Улыбнувшись, Утай медленно протянула руки и обняла Фуко. Словно девочка, обнимающая старшую сестру, она уткнулась в грудь небесного аватара и прошептала:

— Спасибо, Фу.

В разговоре с друзьями Синомия Утай обращалась к ним по-своему, причём в реальном и в Ускоренном мире имена различались. Например, Черноснежку она звала «Саттин» или «Ло», Ариту Харуюки — «Арита» или «Ку-сан». Но если говорить про Фуко, то с какого-то момента она стала все чаще называть её «Фу» в обоих мирах.

Нетрудно догадаться, что «Фу» — сокращение от настоящего имени Фуко — могло раскрыть её личность. Поэтому поначалу Утай действительно называла её «Рейкер» и никак иначе. Она всегда была спокойной девочкой, скорее даже скрытной, когда дело касалось истинных чувств, хотя не затворинце-Черноснежке её судить. Нарушение норм этикета и обращение к старшей подруге по прозвищу «Фу» прекрасно показывало, как много для её значат узы, связывающие её с Фуко, и как сильно она хочет их укрепить.

Даже Фуко, вместо того, чтобы пищать «Уиуиии!» и тискать Утай в объятиях, молчала и лишь нежно гладила по её спине. Терапия, судя по всему, действовала благотворно — прошептав ещё раз «спасибо», Утай высвободилась и спрыгнула на пол, потом, пошатнувшись, выпрямилась и негромко проговорила:

— Поспешим. Отряд Ку-сана уже заждался нас.

— Да... идёмте.

Кивнув, Черноснежка решительно обернулась.

Поскольку они находились совсем рядом с порталом, то могли ненадолго вернуться в реальный мир, а затем ускориться снова, полностью восстановив своё здоровье. Однако в таком случае они оказались бы очень далеко отсюда, на территории школы Умесато в районе Сугинами, да и лишнего времени на восстановление попросту нет. Нужно как можно скорее встретиться с отрядом Сильвер Кроу и вложить все оставшиеся силы в битву с новым неизвестным противником, появившимся в Ускоренном Мире.

Зависнув над полом с небольшим креном, Черноснежка бросила последний взгляд в сторону южной стены, где находился портал. Возле него уже не осталось ни единого следа дуэльного аватара, тела ISS комплекта. Ничто уже не напоминало о Рэд Райдере, которого против воли призвали с того света ради создания терминалов.

Неизвестно, что стало после этой битвы с памятью Первого Красного Короля, отозванной с центрального сервера Брейн Берста, где она хранились. Возможно, что некромант, частично воскресивший его, сможет проделать это снова.

Но Черноснежка не позволит этому повториться.

Она будет сражаться. Как только закончится эта битва, она выступит против таинственного некроманта, скрывающегося где-то в Ускоренном Мире, и вырвет ответы на все вопросы, что оставило после себя тело ISS комплекта.

Отведя взгляд от портала, Черноснежка проплыла ещё десяток метров и, наконец, остановилась у юго-восточного угла. На мраморной стене перед её глазами чернело маленькое пятно копоти. Именно в этой точке сквозь стену прошёл красный луч, выпущенный телом.

Подождав, когда её догонят Утай, Акира и Фуко на коляске, Черноснежка вскинула руки. Хотя клинки сильно пострадали, их должно хватить, чтобы пробить хрупкую стену Заката.

Диагональный взмах руками, затем горизонтальный клинком правой ноги — и на стене появился чёткий равносторонний треугольник. В заключение она толкнула стену остриём клинка, и огромный мраморный блок вывалился наружу, открыв сквозную дыру.

На первый взгляд пейзаж Минато, открывшийся с высоты 45 этажа Мидтаун Тауэра, полнился умиротворением и тишиной.

Прямо впереди, за мостом через Третью столичную линию, возвышалась башня Роппонги Хиллз. К западу от неё — район Азабу, где скучились посольства разных стран. Где-то там отряд Сильвер Кроу сейчас сражался в решающей битве.

Черноснежка обернулась, чтобы спросить, сможет ли Фуко использовать Ураганные Сопла, как вдруг...

Где-то за башней Роппонги Хиллз вдруг беззвучно возникло нечто, что можно описать лишь как «сферу чёрного света».

Огромный чёрный шар, по которому бежали кроваво-красные искры, начал стремительно разрастаться, поглощая освещённые закатом мраморные здания. Несколькими мгновениями позже до Мидтаун Тауэра докатился громоподобный удар, от которого массивное здание мелко затряслось.

Тёмный Выстрел. Ещё более мощный, чем тот, который использовало тело ISS комплекта.

— Харуюки!.. — отчаянно воскликнула Черноснежка.

***

Харуюки изо всех сил старался отвести взгляд, приклеившийся к нацелившимся на него громадным пушечным стволам.

Если бы он продолжил завороженно таращиться в дуло, то наверняка не смог бы уклониться от выстрела, даже имея полную свободу маневра в воздухе. Он должен внимательно следить за движениями Брони 2, продолжавшей излучать неистовый голод. Пусть противник и бездушное чудовище, Харуюки отчётливо ощущал бурлящую в нём злобу.

— Др-р-р... — глухо прорычал гигант, словно насмехаясь над нервничающим Харуюки.

В глубине орудийного ствола завихрилась плотная тёмно-красная Энергия Пустоты, но в ней уже не ощущалось равнодушия, присущего Тёмным Выстрелам носителей ISS комплектов. Теперь она вела себя как живая, до краёв полнилась стремлением громить, сокрушать и стирать.

Хотя металлический доспех выглядел совершенно бездушным, в Тёмных Выстрелах Брони 2 чувствовалась чья-то злая воля.

Но чья же?

Едва ли это было сознание Вольфрам Цербера, захваченного Бронёй. Скорее всего, оно не принадлежало ни Церберу II, ни Церберу III (Даск Тейкеру), каким-то странным образом восставшему из мёртвых. Судя по всему, виновником оказался тот красный луч, что примчался откуда-то издалека и перехватил управление Бронёй.

Когда луч ударил в Броню, Аргон Арей из Общества Исследования Ускорения изумлённо воскликнула: «Не может быть... рано, слишком рано! Неужели... они смогли уничтожить его»?..

Арей так и не выдала, кого имела в виду. Но, вероятно, она подразумевала...

...Нечто, сокрытое в глубинах Мидтаун Тауэра...

Едва только мысль промелькнула где-то на задворках сосредоточенного сознания Харуюки, Броня 2, словно нарочно мешая закончить её, испустила резкий, полный злобы импульс. Дула орудий запульсировали чёрным светом. Однако, Харуюки был наготове и мгновенно дал волю накопленной в крыльях энергии.

Издав боевой клич, он рванулся не куда-нибудь, а прямо вниз. Обратив балласт в виде четырёх повисших на нем аватаров в преимущество, Харуюки вошёл в крутое пике. Разумеется, если бы он так и продолжил падать, их испепелило бы лучами, таившими в себе силу, которую Ускоренный Мир доселе не видывал. Поэтому, едва из стволов вырвались кроваво-чёрные копья, он резко взмахнул крыльями, сломав предсказуемую траекторию и перейдя в скольжение.

Лучи распороли воздух всего в паре метров от цели, и Харуюки краем глаза проследил, как они исчезают в далёком небе. Они не получили урона, но воздух вокруг неистово задрожал от волн энергии, которые испускали копья.

Харуюки не стал сопротивляться — лишь развернулся, резко затормозил и воскликнул:

— Прыгайте!

— Пошли! — ответила за всех Нико, и в следующее мгновение Пард и Такуму отпустили руки. Одновременно отцепились Тиюри и Нико, и все пять аватаров перешли в свободное падение.

Перехватив левой рукой Сваебой, Такуму первым издал боевой клич:

— Лайтнинг Циан Спайк!

Спецприём 4-го уровня обладал чудовищной пробивной силой. Выброшенный Сваебоем кол превратился в поток голубой плазмы, нацеленный в единственную незащищённую часть тела Второй Брони — глаз.

Вслед за ним в бой вступила Нико, впервые за сегодня сорвав с пояса свой пистолет. Вытянув ноги, она сжала обеими руками оружие, похожее на игрушку, и...

— Скарлет Эксплодер[✱]Scarlet Exploder, Алый Разрывной.! — выкрикнула она название, судя по всему, Инкарнационной техники и спустила курок. Пистолет с пронзительным свистом выплюнул ярко-красную пулю.

Летящая вслед за ней Пард приняла звериный облик и сгруппировалась прямо в воздухе. Затем она тоже произнесла название техники, неизвестной Харуюки:

— Бладшед Кэнон!

Вокруг Пард возникла полупрозрачная трубка, словно стеклянный пушечный ствол; мгновение спустя в её казённой части произошёл взрыв чудовищной мощи. Тело Пард выбросило вниз, будто огромный снаряд.

Конечно же, не остался в стороне и Харуюки. Крылья Метатрона завибрировали за спиной, словно призывая к действию, и Харуюки, скрестив перед собой руки и сжав кулаки, воскликнул:

— Ектения!

Возможно, эта техника на самом деле не требовала голосового вызова, но белые крылья словно отозвались и тут же вытянулись вперёд. Харуюки резко развёл руки, затем направил их вниз. В тот же самый миг крылья стали острыми копьями, устремившись к Броне 2.

Все четыре атаки достигли цели практически одновременно: сначала плазменное копьё Такуму попало точно в центр глаза, осыпав все вокруг ослепительными искрами, в следующее мгновение туда же ударила Инкарнационная пуля Нико, и по линзе побежала первая трещина.

Тут же следом врезался пушечный снаряд — Пард собственной персоной. Прогремел взрыв, намного сильнее того, которого она сумела бы добиться простым ударом с разбега, и глаз пошёл густой паутиной трещин.

Перевернувшись в воздухе, Пард тотчас же ушла с линии огня, освободив её для атаки крыльями, которую провёл Харуюки — «Ектении». Раздался грохот, похожий на звон церковных колоколов, трещины стали заметно глубже, всё вокруг заволокло белым дымом.

— Р-р... др-р... — простонала, корчась от боли, Броня 2.

Но даже сильнейшие атаки четвёрки друзей так и не смогли разбить глаз, мало того — гигант сумел устоять на ногах.

Харуюки досадливо зарычал сквозь стиснутые зубы.

Да, атаки его товарищей крайне сильны, но мощь Ектении превосходила их всех: одной атаки хватило, чтобы уничтожить корону, с помощью которой Общество Исследования Ускорения приручило Энеми-рыцаря для охраны базы. Если даже глаз — единственное мало-мальски уязвимое место Брони 2 — настолько прочен, то металлический доспех наверняка и вовсе неуязвим. Конечно, можно попробовать нанести новые удары, но, когда они окажутся на земле, дотянуться до глаза будет почти невозможно.

Такуму, Нико и Пард уже готовились к приземлению, и шанс на дополнительную атаку остался лишь у Харуюки. Однако перед этим ему нужно дождаться, пока вытянувшиеся крылья встанут на место. Харуюки отчаянно молил их поторопиться. И тут...

— Па-а-а-а-алуча-а-ай!!! — прозвучал свирепый крик.

Кричала Тиюри, падавшая позади остальных. Она вдруг оттолкнулась от плеча Харуюки и устремилась вперёд, замахиваясь огромным колоколом — Хоровым Перезвоном.

Изогнувшись, маленький аватар вложил в вертикальный удар колоколом всю свою силу.

[[image:/storage/reader-images/873042d6652aaa4b0ea509df453ff239a0f92f74.jpg]]

----------

Том 16 Глава 226

Колокол попал точно в середину глаза Брони 2; раздался тяжёлый протяжный звон...

На мгновение повисла тишина, а затем глаз рассыпался в воздухе маленькими рубинами.

— Р-ро-о-о!!! — гигант заревел от боли, медленно завалился назад и рухнул на спину.

— Отлично, Тию! — воскликнул Харуюки.

В ту же секунду к нему вернулись белые крылья. Схватив Тиюри за правую руку, он взмахнул ими и, аккуратно затормозив, приземлился рядом с остальными аватарами.

Тут же послышался резкий голос Пард:

— Двадцать секунд!

Конечно же, она имела в виду время, прошедшее с момента предыдущего выстрела Брони 2. Как им удалось выяснить, пушка перезаряжалась шестьдесят секунд, а значит, у них оставалось сорок секунд в запасе.

Но никто не мог гарантировать, что Броня 2 так и останется беспомощно валяться на земле. Да, им удалось уничтожить глаз и нанести противнику значительный урон, но таинственная аура, окутывающая тело гиганта, нисколько не ослабла.

«Если что, придётся удержать его на месте силой!» — решил Харуюки и тут же отдал следующий приказ:

— Нико, Таку, если Броня попытается двинуться — остановите её дальнобойными атаками! Пард, копи энергию!

Большой синий и маленький красный аватары вместо ответа вскинули оружие и прицелились, а аватар-леопард молча помчался к границе кратера. Харуюки глубоко вдохнул, повернулся к последнему бойцу и отдал приказ, состоящий из одного единственного слова:

— Давай!!!

— Так точно! — уверенно ответила Тиюри и выступила вперёд.

Она вновь вскинула Хоровой Перезвон, которым только что воспользовалась как дубинкой, и начала вращать им против часовой стрелки, отчего кратер наполнился музыкальным колокольным звоном.

Один, два, три... четыре.

— Цитро-о-о-он...

Из колокола на левой руке брызнул чистый зелёный свет. А затем Тиюри плавным движением опустила колокол, направив его на поверженного гиганта.

— ...Колл!!!

Одновременно с громким объявлением техники из колокола выстрелил поток света. Он попал в левую ногу Брони 2 и под колокольный звон начал окутывать всё тело.

Второй режим Зова Цитрона Лайм Белл, «Часовой Ведьмы», обладал невероятной силой — способностью отменять постоянные изменения статуса аватаров. Обращая время вспять, она могла отменить до четырёх изменений (по крайней мере, на своём текущем уровне). Другими словами, с помощью этого приёма она намеревалась полностью вернуть Красной Королеве Усиливающее Снаряжение, украденное Цербером III — Даск Тейкером.

Впрочем, как любая великая сила, она сопровождалась серьёзными ограничениями. Эта техника полностью расходовала шкалу заряда, а сам процесс занимал длительное время.

Кроме того, поток света требовалось точно наводить на противника, и тот мог легко прервать приём, сдвинувшись в сторону или укрывшись за препятствием. Когда Тиюри отменила с его помощью похищение крыльев Харуюки, проделанное настоящим Даск Тейкером, у неё получилось поддерживать поток достаточное время только потому, что она притворялась союзником Номи, ничего не рассказав Харуюки и Такуму.

Если бы Бронёй 2 все ещё управляла копия Номи, она обязательно постаралась бы увернуться. Но копию ту уже стёрло, а Бронёй завладел примчавшийся из-за горизонта «красный свет». Вряд ли это создание, которое уже не назвать бёрст линкером, знало о том, как работает способность Лайм Белл. Конечно, Броня могла инстинктивно попытаться уйти от атаки, но свет Зова Цитрона не наносил урона, и его нетрудно принять за какую-то безобидную технику...

Все эти мысли прокрутились в голове Харуюки молниеносно; время же, как назло, тянулось медленно, словно резиновое. До первой отмены оставалось ещё семь секунд... шесть...

Внезапно раздался оглушительный металлический лязг. Поваленная навзничь Вторая Броня резко свела ноги, и они вдруг мгновенно соединились.

Верхняя часть тела быстро поднялась, прокрутилась, словно на шарнире, и упала на объединившиеся ноги. Половинки тела, сложившиеся подобно перочинному ножику, начали сливаться друг с другом. Лапы втянулись, соединившись с остальным доспехом.

Конечно же, отряд Харуюки не остался в стороне. Как только они заметили движение, Нико и Такуму немедленно нацелили на врага орудия, а Харуюки скрестил перед собой руки, готовясь запустить следующую Ектению.

Благодаря тому, что тело сложилось пополам, его глаз оказался точно перед ними. Пусть линза разбилась, но шестидесятисантиметровую дыру всё так же наполнял мрак.

Для чего гигант вдруг принялся складывать своё тело и втягивать конечности, оставалось неясным: превратившись в груду металла, он окончательно терял способность передвигаться. Мало того, он никак бы не смог защититься и от Зова Цитрона, который не наносил урона, отчего и защита против него тоже не срабатывала.

Но они прекрасно понимали две вещи: Броня пыталась сделать что-то нехорошее, и мирно наблюдать за этим нельзя.

— Огонь! — раздалась команда Такуму, и три аватара дружно выпустили залп в разбитый глаз, который по-прежнему оставался единственным слабым местом Брони. Такуму выстрелил Грозовым Циановым Шипом, Нико отправила во врага очередь из пистолета, а Харуюки — Ектению. Их удары уже практически влетели в чёрную дыру, когда...

...В последний миг её закрыли шесть бронированных лепестков, сомкнувшихся в центре, словно затвор старой фотокамеры. Прочная диафрагма медного цвета с лёгкостью отразила все три атаки. И одновременно из тела Второй Брони повалил дым.

До начала работы Зова Цитрона оставалось четыре секунды... три...

— Не может быть... он превращается!.. — воскликнула Нико.

— Др-р-р-р-р! — раздался оглушительный рёв мотора.

Похожая на гроб пятиметровая груда железа, в которую превратилась втянувшая все конечности Вторая Броня, вдруг устремилась вперёд под действием невесть откуда взявшейся тяги.

— Тию!..

Харуюки тут же бросился к Тиюри, пытавшейся продлить спецприём, подхватил её обеими руками и изо всех сил прыгнул. Торчащие из спины Второй Брони выступы оцарапали его пятки, но от удара ему удалось уклониться. Нико и Такуму отпрыгнули в стороны и тоже не получили урона.

Однако Зов Цитрона, которому до срабатывания оставалось лишь две секунды, развеялся, и свет померк. Теперь требовалось вновь полностью заполнить шкалу энергии перед тем, как повторно запустить его.

Но сейчас важнее другое.

Харуюки остановился в воздухе, развернулся и впился взглядом в двигающуюся груду металла.

Какие-то десять секунд назад Броня 2 имела форму гуманоида, но теперь полностью изменилась: обтекаемые выступы нижней части доспеха в какой-то момент превратились в зазубренные вращающиеся цилиндры, образовав по три колеса с каждой стороны — именно с их помощью Броня отталкивалась от земли — а ракетные двигатели в задней части конструкции испускали чадный дым, придавая дополнительное ускорение.

— Что это за форма?! — воскликнул Харуюки, и с земли донёсся возмущённый ответ Нико:

— Вот же гад... он превратился в Дредноут!

Главная особенность Непобедимого, Усиливающего Снаряжения Красной Королевы Скарлет Рейн — грузная гуманоидная форма с двумя руками и четырьмя ногами. Как и следовало из прозвища «Неподвижная Крепость» это Снаряжение обладало впечатляющей огневой мощью, но не блистало мобильностью.

Нико много работала, чтобы избавиться от этого недостатка, и в конце концов разработала функцию превращения Снаряжения в бронетранспортёр — так называемый режим «Дредноут». Именно на нём отряд Харуюки въехал в гнездо Сэйрю и прокатился от Умесато к Старой Токийской Башне, но они и подумать не могли, что эта полезнейшая функция теперь окажется в распоряжении Брони 2. Дредноут Брони получился в два раза меньше оригинального, но при этом вдвое быстрее.

— Каких-то двух секунд не хватило... — разочарованно протянула Тиюри из объятий Харуюки.

Он чуть не кивнул, но опомнился и замотал головой.

— Нет-нет, если бы ты осталась, он бы тебя задавил. Тию, ты наш самый главный козырь. Пока ты жива, мы всегда можем попытаться снова.

— ...Хорошо. Я пойду, наломаю зданий и наберу энергии.

— Удачи! — в этот раз Харуюки кивнул, затем приземлился и передал Тиюри под опеку Такуму. — Таку, охраняй Тию, пока она не наберёт полную шкалу! К югу от кратера стояли довольно хлипкие строения. А мы с Нико отвлечём его!

— Так точно! Но только не подставляйтесь, Хару, Красная Королева!

— Мы вернёмся через минуту!

Как только Такуму и Тиюри убежали, Броня 2, находившаяся на северной стороне кратера, быстро развернулась на месте, отчего из-под колёс повалил дым. Шесть лепестков защитной диафрагмы, закрывшей глаз от недавней атаки, приоткрылись. Похоже, что даже бездушному, напоминающему груду металла Усиливающему Снаряжению требовалось видеть поле боя.

Нико и Харуюки напряжённо замерли напротив Брони, находившейся в каких-то пятидесяти метрах.

— Кроу... пока есть возможность — спасибо, что пришёл спасти меня, — прошептала Нико.

Переведя дыхание, Харуюки приглушённо ответил:

— Да ладно тебе. Ты бы тоже пришла на помощь, если бы я попал в беду.

— Но я угодила в плен к этому плиточнику по собственной вине. И Усиливающее Снаряжение они забрали лишь потому, что я не смогла освободиться из заточения своими силами. Так что вся ответственность за происходящее лежит на мне.

Харуюки бросил взгляд вправо, не понимая, о чём она. Маленький красный аватар решительно продолжал, не сводя глаз с Брони 2:

— Поэтому... прикончить его должна я. Вы с Пайлом и Белл отступите к Мидтауну. Не волнуйтесь, мы с Пард быстро покончим с ним и вернём моё Снаряжение, а затем...

Дальше слушать Харуюки не смог. Он резко схватил Нико за левое запястье.

— Мы вернёмся только вместе, Нико. Ведь я обещал...

«Что буду защищать тебя», — пусть он и не смог выговорить эти слова, но верил, что Красная королева всё поняла через прикосновение.

Нико не ответила сразу, но крепко сжала его ладонь.

— ...сибо, — прошептала она так тихо, что Харуюки едва расслышал, а затем громко продолжила. — Беда с этими новичками — не слушаются, хоть ты тресни! Ладно, ничего не поделаешь, придётся валить его сообща!

— Да!..

Боевой дух противников словно раззадорил бронетранспортёр — изо всех щелей стальной обшивки повалили черные клубы дыма. Диафрагма раскрылась шире, и в глубине тёмного глаза угрожающе замерцал красный свет.

Где-то там, в этой темноте, заточен Вольфрам Цербер.

Когда управление противником, с которым сражался Харуюки, перешло к левому наплечнику, Церберу II, тот проговорился: «Создатели настроили меня особым образом ради определённой цели: я должен был носить ту самую вещь, которую ты куда-то запечатал».

Он говорил тогда о Судьбе, первой Броне Бедствия. Однако Ардор Мейден очистила Броню, разделив на составляющие, после чего её упокоили там, где её никто не смог бы потревожить.

Скорее всего, Общество Исследования Ускорения узнало об этом после того, как Аргон Арей посетила Конференцию Семи Королей, а затем разработало новый план. По нему Броня 2 должна была состоять из ISS комплектов и Усиливающего Снаряжения Красной Королевы, украденного с помощью силы Цербера III — Даск Тейкера.

Трудно сказать, почему Общество Исследования Ускорения так зациклилось на идее Брони Бедствия. Возможно, они просто хотели посеять хаос в Ускоренном Мире, но не исключено, что и она — лишь часть ещё более грандиозного плана.

Но сейчас не время думать об этом. Задача отряда Харуюки ясна — воспользоваться Зовом Цитрона, вернуть Непобедимого и полностью спутать планы Общества, какими бы они ни были. Кроме того, при этом они смогли бы спасти от беспросветного рабства Цербера, который восстал, отказавшись делать то, что требовали его создатели.

«Подожди ещё немного, Цербер. Очень скоро мы поможем тебе стать обычным бёрст линкером. И тогда мы сразимся вновь, от души. Вновь познаем победы и поражения, радость и горечь. Столько раз, сколько захотим».

В этот самый миг, словно насмехаясь над надеждами Харуюки...

...Смонтированные по бокам транспортёра пушки повели длинными стволами.

С момента прошлого выстрела прошло больше шестидесяти секунд, и не было ничего удивительного в том, что противник готовился дать очередной залп Энергией Пустоты. Им в очередной раз требовалось уклониться от атаки, а затем перейти в ближний бой с бронетранспортёром.

Хром Дизастер (которого, похоже, уже следовало называть Первой Бронёй) обладал самыми разными способностями: вместо огромных пушек он орудовал внушительным двуручным мечом, из рук мог выстреливать «Крючковатую Проволоку», из пасти — «Огненное Дыхание», а также обладал способностью «Мгновенный Скачок» — телепортацией на небольшое расстояние. Способность «Вытягивание Энергии» позволяла ему восполнять здоровье, пожирая других аватаров.

Но все эти способности Броня получила от длинной череды своих прошлых обладателей. Вторая же Броня родилась буквально на глазах Харуюки и пока обладала лишь сверхтвёрдостью, доставшейся от Цербера, и двумя пушками Непобедимого. Если придумать, как прорваться вплотную и прицепиться к машине, дальше будет куда проще.

Продолжая сжимать руку Нико, Харуюки прошептал:

— Когда он выстрелит — я взлечу.

— Давай.

Если бы новый залп попал в кратер, он вызвал бы такой же взрыв, как и в прошлый раз. А значит, им вновь нужно было уклониться, взмыв в воздух.

Глаз бронетранспортёра раскрылся шире прежнего. Как только тьма внутри него вспыхнула злобным красным пламенем, Харуюки рефлекторно оттолкнулся ногами от земли.

Прижав к себе Нико, он резко взмахнул всеми четырьмя крыльями. Пушки пошли вверх, отслеживая цель.

Раздался тяжёлый вибрирующий звук, и в воздухе сверкнуло темно-красное копьё. Харуюки тут же завалился влево, уворачиваясь от удара. Какой бы сильной ни была эта атака, Харуюки мог уклониться от неё с той же лёгкостью, как и от любой другой дальнобойной атаки без функции самонаведения...

— Кроу, опять! — вдруг воскликнула Нико, и её голос тут же перекрыл грохот нового выстрела.

В этот раз Броня 2 стреляла поочерёдно, с задержкой.

Стиснув зубы, Харуюки резко перешёл из левого штопора в правый. С трудом сопротивляясь чудовищному давлению, он закрутился в воздухе. Протянувшееся с земли копье задело кончик левого нижнего крыла, выбросив сноп черных искр. Хотя лазерный луч не попал в точно цель, его сопровождало мощное тяготение — Харуюки начало затягивать...

Захрипев от натуги, он изо всех сил взмахнул крыльями, которые дала ему Метатрон.

Резкая тяга позволила перерубить незримую нить, затягивавшую к лазеру, и Харуюки с Нико начали падать вправо и вниз.

Мир перед глазами кувыркался, но бронетранспортёр он видел всё так же чётко. Колеса его яростно завращались, словно Броня хотела избежать столкновения. Глаз вновь начал закрываться.

— Даже и не надейся!

Нико выхватила пистолет и начала стрелять. Несколько зарядов разорвались совсем рядом с диафрагмой, мешая ей закрыться. А в следующий миг Харуюки сфокусировал в левой руке образ света и во всё горло прокричал:

— Лазер... Ланс!!!

Импульс выброшенной вперёд руки сложился с импульсом от падения, и сорвавшееся с ладони серебряное свечение попало точно в глаз Второй Брони за мгновение до того, как диафрагма захлопнулась.

Отдача пронзила левую руку с такой силой, что искры посыпались даже из локтя. Шкала здоровья Харуюки опустилась чуть ниже 50%, но и лепестки диафрагмы глаза противника сломались окончательно. Пятисантиметровая щель больше не пыталась сомкнуться.

— Нико, стреляй туда! — воскликнул Харуюки, расправляя все крылья и тормозя, но Нико и без подсказки вскинула красный пистолет и спустила курок.

Один за другим прогремели выстрелы. Шесть красных пуль вонзились во тьму.

Бронетранспортёр вздрогнул и мучительно застонал:

— Др-р... р-р-др-р-р!!!

«Надо атаковать, не останавливаться!»

Харуюки спикировал на крышу транспортера с такой скоростью, что едва не врезался в неё, но приземлился на ноги и крепко ухватился левой рукой за одну из щелей, похожих на чешую. Убедившись, что Нико тоже зацепилась, он отпустил её, а затем занёс правую руку.

— Лазер...

Напряжённое до предела воображение окутало правую ладонь ярким светом. Пожалуй, от такого удара в глаз даже Вторая Броня должна была отключиться. Пусть лазерные атаки Энергией Пустоты и режим Дредноута и внушали ужас, но для Брони всё кончено. Безумные планы Общества Исследования Ускорения закончатся здесь и сейчас.

Полный решимости, Харуюки приготовился нанести последний удар.

Однако он не заметил важную деталь. Интервал между выстрелами третьего залпа из главного калибра указывал на то, что противник способен обучаться... и, следовательно, менять свою тактику на ходу.

За мгновение до того, как изо рта Харуюки вырвалось слово «сорд», по бокам машины выросли длинные тени, метнувшиеся к Харуюки и Нико и схватившие их.

— Что это?!

— Вот чёрт!..

Запоздалые выкрики прозвучали, когда их ноги уже оторвало от крыши бронетранспортёра — они мгновенно оказались в лапах Второй Брони, которые некоторое время назад вроде бы совершенно слились с корпусом. Когти до хруста стиснули аватаров. Шкала здоровья Харуюки лишилась ещё нескольких процентов, а её жёлтый цвет начал переходить в красный спектр.

— Н... Нико!..

Сопротивляясь невыносимой боли, Харуюки вытянул правую руку, из которой пропал свет Инкарнации...

Но до Нико, схваченной левой лапой бронетранспортера, было не дотянуться. И без того потрескавшаяся алая броня её аватара вновь начала осыпаться на землю маленькими осколками, похожими на капли крови.

Хотя Скарлет Рейн была Королевой девятого уровня, её аватар специализировался на дальнобойных атаках, неся намного менее прочную броню, чем у металлического Сильвер Кроу. Но Нико даже не пискнула, вместо этого воскликнув обнадеживающе уверенным голосом:

— Чёрт, опять я оплошала... забыла, что у него, не как у моего Дредноута, на пушках есть ладони!

— Подожди, сейчас я... освобожу тебя!

Харуюки повезло чуть больше, чем ей — поскольку он держался за транспортер вытянутой рукой, Броня не прижала его руки к животу, и они остались на свободе. Нико же была обездвижена полностью.

Скрипя зубами от боли, Харуюки вновь вскинул правую руку и призвал свет Инкарнации. Лазерное Копьё могло вытягиваться на десять с лишним метров, и он был уверен, что сможет дотянуться... но в этот миг голос Нико остановил его:

— Забудь обо мне! Бей в глаз!

[[image:/storage/reader-images/dfb3207e776b873f9e87bc3528d7ba1ef59705cd.jpg]]
— Н-но!..

— Меня не так просто раздавить! Давай быстрее, Кроу!

Тревога в голосе Красной Королевы звучала громче боли. Нико понимала, что тактика Второй Брони эволюционирует с ужасающей скоростью, и нужно спешить.

— ...Хорошо!

Харуюки перевёл взгляд с Нико на бронетранспортёр. Хотя ему и удалось повредить диафрагму, ширина отверстия не достигала и пяти сантиметров. Ектения Крыльев Метатрона, скорее всего, не попала бы в такую маленькую цель. Оставалось Лазерное Копьё, но сумеет ли он точно поразить глаз, когда сам корчится от боли?

Нет, этот вопрос сейчас не имел смысла. Он обязан суметь.

Харуюки направил остриё Инкарнационного копья точно в глаз Брони 2. Серебряный свет Оверрея дрожал, не в силах стабилизироваться. Нескончаемые битвы против сильных противников истощили разум Харуюки.

«Больше. Больше света!»

Тот миг, когда Харуюки замер, собирая остатки сил, не ускользнул от взгляда Брони 2.

Оставив попытки раздавить Нико и Харуюки, противник неожиданно развёл лапы в стороны, а затем резко ударил аватаров друг о друга.

— Гха!.. — удар был такой силы, что из Харуюки едва не выбило дух.

Зрение и слух отказали, в ушах прозвучал лишь чей-то жалобный писк. Шкала здоровья в верхней левой части поля зрения мгновенно потеряла больше 20% от оставшегося запаса и покраснела.

— Др-р-р-р-р... — насмешливо прогремел транспортёр, так удачно «распустивший руки».

Он вновь развёл лапы и опять столкнул аватаров головами. Новый грохот, похожий на пушечный залп — и шкала здоровья лишилась ещё 20%. Осталось не более десяти делений, а значит, следующий удар стал бы для Харуюки последним.

Его рассыпающийся аватар выдавил, с трудом пересиливая боль:

— Н... Нико!..

Ответ прозвучал так же слабо:

— Я... ещё жива... — Помедлив секунду, она прошептала чуть громче, — Кроу. Сейчас я на мгновение отвлеку его. Воспользуйся шансом и беги.

— Э?.. Но как ты собираешься...

Сфокусировав только-только начавший восстанавливаться взгляд, Харуюки рассмотрел маленькую фигуру Красной Королевы.

Громадные механические когти сжимали её так крепко, что не шло и речи о том, чтобы высвободить пистолет. Более того, выглядывавшие из когтей конечности были так истерзаны, что с них непрерывным потоком стекали красные капли-спецэффекты. Похоже, повреждения достигли даже внутреннего тела аватара.

Изувеченная алая фигурка начала отдаляться. Броня разводила лапы в третий раз, намереваясь следующим ударом добить и Харуюки, и Нико.

В этот миг сквозь когти, сжимавшие тело Нико, пробился свет ещё более яркий, чем сияние заката. Оверрей — знак использования Системы Инкарнации.

Но Нико обладала лишь двумя Инкарнационными техниками, которые могла применять без оружия — «Излучающий Кулак» и «Излучающий Порыв». Если бы она попыталась применить эти техники, находясь в плену, то сожгла бы не только врага, но и себя.

Кажется, она решила поступить именно так. Красная королева собиралась принести себя в жертву, чтобы дать Харуюки шанс на спасение.

«Нет. Этого я не позволю. Я обещал, что буду защищать тебя».

— Я... я обещал!!! — изо всех сил закричал Харуюки, расправляя крылья.

Когти Брони 2 стиснули живот и ноги его аватара, словно стальные тиски. Он не смог бы вырваться из хватки, как бы ни пытался

Но других вариантов у Харуюки уже не осталось.

Его сознание после двух сильнейших ударов пребывало в таком беспорядке, что он уже не надеялся сплести образ для Инкарнации. Но... дуэльный аватар по имени Сильвер Кроу был рождён для полётов: взмахи крыльев, стремление к небесам — всё это в его крови.

— Нико! Доверься... мне!.. — прорычав это, он влил все оставшиеся силы в серебряные и белые крылья.

— Др-р-ро-ро! — гневно откликнулась Вторая Броня, пытаясь размазать аватаров друг об друга.

Однако...

Пространство между кулаками гиганта пронзила темно-красная комета.

Красный клубок врезался в бронетранспортёр спереди, вызвав мощнейший взрыв, и лишь когти, державшие Харуюки и Нико, защитили их от урона. Не успевшее закрыть глаз тело Второй Брони мучительно заревело и осело на задние колеса.

«Дальнобойный залп?! Но откуда?!»

Выпучив глаза, Харуюки сквозь развеивающийся дым рассмотрел фигуру алого леопарда, отлетевшую в сторону.

Это был не выстрел из оружия. Спецприём «Кровопролитная Пушка» позволял «Кровавому Котёнку» Блад Леопард, одному из Триплексов, старших офицеров Легиона Проминенс, выстрелить своим телом в противника. Судя по всему, набрав энергию за пределами кратера, она решила вернуться, чтобы ценой своей жизни спасти Харуюки и Нико.

Тело Леопард, на полной скорости врезавшееся в Броню, обладавшую панцирем той же твёрдости, что и Цербер, бессильно покатилось по земле, осыпая все вокруг искрами и осколками.

Вид её крови с новой силой разжёг пламя в груди Харуюки.

Пард дала ему последний шанс, и он не собирался потратить его впустую. Он должен был взлететь. Потому что иначе...

...для чего ему вообще эти крылья?

— О-о... о-о-о-о-о-о-о!!! — взревел Харуюки, и с его спины заструился серебряный свет.

Резонирующая мелодия, которую пели Крылья Метатрона в унисон его собственным крыльям, наполнила уровень Закат.

Огромную лапу, сжимавшую Харуюки, начало медленно вытягивать вперёд. Удар Пард поднял корпус бронетранспортёра на дыбы, и теперь тот почему-то оказался не в силах опустить передние колеса обратно на землю.

Крылья Харуюки бились изо всех сил, не обращая внимания на то, что его тело едва не рвалось на части. Швы на плечах, груди и животе сыпали искрами, а сократившаяся до 10% шкала здоровья теряла деление за делением...

Враг неимоверно тяжёл.

Хотя умом Харуюки понимал это и раньше, сейчас он в полной мере почувствовал, что Броня 2 по своему весу превосходит любого бёрст линкера. Даже если бронетранспортёр и чуть легче Непобедимого за счёт недостающего элемента, оставшегося у Нико, он словно приклеился к земле, отказываясь сдвинуться с места.

Накопленная за два сильнейших удара энергия для спецприёма расходовалась с огромной скоростью. Стоило бы ей закончиться, пропал бы и его последний шанс. Уже ничто не помешало бы врагу убить Харуюки и Нико, а затем добить распростёршуюся на земле Пард.

Вытянув руки к небу, Харуюки заполнил сознание испепеляющим, выжигающим душу светом и изо всех сил прокричал:

— Лайт... Спи-и-и-ид!!!

Вся теория Системы Инкарнации, построенная на том, что бёрст линкеры усиливали различные явления с помощью «Оверрайда», вылетела у него из головы. Если бы он попытался в таком состоянии применить атакующую технику, система уже не ответила бы на его слова.

«Скорость Света», Инкарнационная техника Харуюки второго уровня, крайне нестабильна и полностью зависит от его душевного состояния в момент вызова. Зато и откликалась она именно в самые критические моменты.

Крылья Харуюки взорвались светом, подобно вспышке сверхновой. Серебряный Оверрей окрасил весь мир в белый цвет, и Харуюки почувствовал, что небеса стали немного ближе.

Зазубренные шипы на колёсах бронетранспортёра один за другим отрывались от земли. Пятиметровый корпус уже встал практически вертикально.

Кто-то изо всех сил кричал — наверное, он сам — но Харуюки, уже почти ничего не понимая выжженным почти дотла сознанием, воззвал:

«Метатрон. Ещё раз... дай мне силу ещё один, последний раз».

Ответа Харуюки не услышал.

Он не видел, что произошло, но отчётливо ощутил это. К двум белым крыльям Усиливающего Снаряжения «Крылья Метатрона» добавились ещё два.

Со стороны теперь уже шести крыльев донёсся гармоничный звук, напоминающий ангельское пение.

Новый взрыв света, столь сильный, что едва не затмил шкалы статуса аватара — и Харуюки взлетел.

Небо тянуло его к себе. Земля уходила вниз, всё дальше и дальше. Но огромные когти по-прежнему сжимали его тело. Харуюки возносился, поднимая за собой всё грузное тело Брони Бедствия 2.

«Ещё... ещё выше»!..

Броня 2 не умела летать. А значит, если бы он поднялся далеко в небеса, то даже после смерти Харуюки Броня получила бы огромный урон от падения. Да, он не сумел вызволить Нико, но это могла сделать оставшаяся на земле Пард.

И поэтому он летел в небо — выше и выше.

Харуюки собирался из последних сил ещё раз взмахнуть крыльями...

...Когда давление, исходящее от тисков, вдруг исчезло.

Броня отпустила его. Освободившись от чудовищной тяжести, Харуюки взвился вверх, но тут же расправил крылья, остановился и посмотрел вниз.

Он взлетел примерно на пятьсот метров. Освещённый солнцем Заката бронетранспортёр на мгновение завис, потом начал своё затяжное падение вниз. Вместе с Харуюки он отпустил и Нико — её маленькая фигурка виднелась неподалёку.

Харуюки с огромным трудом собрал разбегающиеся мысли — это была отдача от усилия, едва не заставившегося его надорваться — сделал короткий вираж и поймал Нико за руку. Она тоже была в полуобморочном состоянии и лишь вяло сжала его пальцы.

— Нико... — прошептал он, нежно обняв маленький аватар, при виде которого невольно возникал лишь один вопрос: как она до сих пор жива?

Он не собирался отпускать её. Он будет держать её за руку до той самой секунды, когда они вернутся в реальный мир.

Решительно тряхнув головой, Харуюки перевёл взгляд на бронетранспортёр, стремительно уменьшавшийся в размерах — ему уже недолго оставалось до земли.

Даже если падение с такой высоты и не убьёт его, наверняка он будет надолго обездвижен. И уж на этот раз Лайм Белл обязательно сможет вернуть входящее в Броню Усиливающее Снаряжение законной хозяйке. И тогда, наконец, всё будет кончено...

— Др-р... р-р-ро-о-о-о-о-о!!!

Небеса снова содрогнулись от громоподобного рыка.

Бронетранспортёр раскладывался, издавая отвратительные звуки.

Неистово дёргаясь, стальной доспех менял форму. Верхняя часть стала туловищем. Внизу появились ноги. Всего за несколько секунд Вторая Броня Бедствия вновь приняла гуманоидную форму, затем мгновенно раскрыла диафрагму глаза.

В глубине полуметровой дыры вспыхнул тёмно-красный свет. Тяжёлая аура гнева и ненависти заклубилась вокруг тела Брони.

Обе лапы резко вытянулись вперёд.

Оба ствола испустили черные частицы.

«Проклятье... он уже... успел перезарядиться».

Харуюки ещё не успел закончить свою мысль, когда орудия выплюнули два луча Энергии Пустоты.

У него не осталось энергии для спецприёмов. Не осталось энергии для Инкарнации.

Два копья, словно сотканных из крови и тьмы, сплелись в воздухе и на огромной скорости устремились к зависшему в воздухе Харуюки. Сейчас он был способен лишь следить глазами за потоком, несущим в себе силу, способную изничтожить всё живое...

«Нет. Не сдавайся. Лети. Пусть у меня нет энергии, но пока я могу махать крыльями, я могу двигаться вперёд. Могу подняться чуть выше. Могу двигаться чуть быстрее.

Быстрее. Ещё быстрее. Ещё, ещё, ещё, ещё, ещё быстрее...»

И тогда...

Оглушительный звук, похожий на сухой раскат грома, раздался в сознании Харуюки.

Звук ускорения.

----------

Том 16 Глава 227

Всё исчезло.

Бесконечная тьма поглотила свет, звуки, ощущения, оставила лишь парящее в пустоте сознание.

Он умер? Он не смог увернуться от залпа Брони Бедствия 2, и его испарило вместе с Нико?

Нет. Если бы он умер на неограниченном поле, то просто оказался бы в обесцвеченном мире, ожидая, пока пройдут шестьдесят минут до воскрешения.

Но как бы он ни вглядывался (да и были ли у него глаза?), он видел перед собой лишь беспросветную тьму. Он не видел ни аватара, ни даже шкал здоровья и энергии в левом верхнем углу.

— Нико... — тихо произнёс он, но ответа не было.

Он попытался протянуть руки, чтобы нащупать что-нибудь, но так и не понял, есть ли у него вообще конечности.

— Таку, Тию... Пард... — по очереди звал он своих друзей, ощущая, как страх всё сильнее стискивает сердце. — Семпай... учитель... Мей... Карен...

Но мир вокруг полнился только ледяной тишиной. Впрочем, нет — здесь не было ни тепла, ни холода. Одна лишь пустота.

Что случилось? Неужели в алгоритме Брейн Бёрста произошла ошибка, и его душа застряла где-то между двух миров? Неужели ему предстоит провести вечность в полном одиночестве?..

— Кто-нибудь... ответьте, кто-нибудь!.. — в отчаянии простонал Харуюки. Его охватил ужас: что, если скоро в пустоте растворится и его собственная душа? — Тию... Нико... Рин... Семпай...

Но пустота мгновенно поглощала слова, и обратно не возвращалось даже эхо. Обхватив своё несуществующее тело несуществующими руками, он тихо закончил:

— ...Метатрон...

И вдруг...

Перед глазами беззвучно появился крохотный огонёк.

Словно фотон, не имеющий ни веса, ни размера. Но он существовал. Сфокусировав всё своё внимание на крохотной светящейся точке, Харуюки с опаской прошептал:

— Метатрон?.. Это ты?..

В ответ точка медленно увеличилась в размерах, превратившись в маленькое кольцо света. Приглядевшись, Харуюки рассмотрел, что внутри колечка что-то слегка мерцает. Когда Харуюки попытался отвести взгляд, чтобы ещё раз осмотреться, кольцо вдруг запульсировало так сильно, что стало больно глазам. Харуюки тут же снова уставился на него, и кольцо успокоилось. Похоже, что кольцо пыталось «настроиться» на единственного зрителя, и попытка отвлечься мешала ему.

«Пожалуйста, Метатрон! Если это ты, отзовись», — обратился Харуюки к крохотному (диаметром не более миллиметра, насколько он вообще мог судить о здешних размерах) колечку, стараясь укрепить его связь с собой.

Кольцо постепенно увеличивалось. Или, возможно, это Харуюки уменьшался. Наконец, оно прекратило расти, и под ним тоже появилось слабое свечение. Частицы кружились, словно пытались принять какую-то форму, но затем вновь расплывались. Харуюки осторожно протянул незримую руку... и коснулся их.

Частицы стремительно сгруппировались, и в воздухе проявилась полупрозрачная человеческая фигура. Девушка. Харуюки уже довелось видеть это благородное лицо с сомкнутыми веками. То самое истинное тело Энеми Легендарного класса Архангела Метатрона, которое появилось перед ним во время битвы за Мидтаун Тауэр. Но сейчас из её тончайшего одеяния простирались лишь два крыла, а не шесть. Видимо, причина была в том, что остальные крылья она одолжила Харуюки.

— Мета... трон?.. — прошептал Харуюки.

И, словно в ответ, нечеловечески красивая девушка медленно разомкнула веки.

Едва взгляд её сияющих золотых глаз пронзил сознание Харуюки... свет кольца, висевшего над телом Метатрон, стремительно расширился, пронзив его сознание. Этот свет словно придал пустоте форму, и из неё появилось тело Сильвер Кроу. Как и фигура Метатрон, оно состояло из частиц света и было полупрозрачным, но вместе с телом вернулись и ощущения. Харуюки попробовал сжать кулаки.

Облегчённо вздохнув, Харуюки протянул руки аватара и попытался вновь прикоснуться к Метатрон, но...

— Нахал!.. — раздался в пустоте сердитый голос, и он резко одёрнул руки.

Красавица-Энеми вновь закрыла глаза, нахмурила тонкие брови и строгим голосом продолжила:

— Не смей так своевольно меня трогать. Или ты забыл, что стал моим слугой?

— Э?.. Слугой?..

Харуюки удивлённо наклонил голову, но затем вспомнил, что она имела в виду. Действительно, когда он прятался от патрульного рыцаря на базе Общества Исследования Ускорения, он с лёгким сердцем пообещал, что будет служить ей тысячу... минут? Часов? Пожалуй, сейчас это неважно.

— П-прости, я просто хотел убедиться... э-э, ты ведь Метатрон... правильно?

— Разумеется. Я готова простить обращение на «ты», но будь добр, узнавай свою хозяйку без касаний и нескромных взглядов.

— Х-хорошо.

— И вообще, почему ты с самого начала не позвал меня по имени? Так синхронизация завершилась бы куда быстрее.

— Э-э... м-м...

Судя по всему, Метатрон не понравилось, что после пробуждения в пустоте Харуюки произнёс её имя в самую последнюю очередь. Конечно, её обида выглядела довольно детской, но ему осталось лишь извиниться:

— П-прости. Я и не думал, что ты отзовёшься...

— Вот потому-то я и называю тебя глупцом! Как будто кто-то кроме меня может взаимодействовать с тобой на этом уровне.

— У... уровне? Мой уровень пятый, но причём тут...

Ответ Харуюки вновь заставил Метатрон нахмуриться.

— Меня не волнует ваша бойцовская иерархия! Говоря об уровне, я имею в виду высоту и глубину осознания, необходимую для понимания мира... прямо сейчас ты смотришь на мир с такой высоты, которой вам, воинам, в обычных условиях ни за что не достичь.

— Высоты?..

Харуюки сразу понял, что под этим словом Метатрон имела в виду вовсе не расстояние, на которое он мог отдалиться от земли неограниченного поля с помощью крыльев. Впрочем, что конкретно она хотела сказать, оставалось неясным.

Он осторожно огляделся по сторонам, но в этом пространстве виднелись лишь их с Метатрон фигуры, собранные из фотонов. Под ногами расстилалась тьма, казавшаяся бесконечной.

И тут Харуюки вспомнил, в какой именно ситуации он оказался за мгновение до того, как открыл глаза на этом, выражаясь словами Метатрон, «уровне».

— А... п-погоди-ка! Лазер Брони 2 сейчас... я п-п-переместился сюда за мгновение до того, как меня... — заторопился он, чувствуя, что в крови готов снова вскипеть боевой адреналин, ведь на неограниченном поле ожидало тёмное копьё, готовое в следующую же секунду испепелить его.

В ответ Метатрон слегка наклонила голову и ровным голосом спросила:

— Эта «броня два», о которой ты говоришь — то псевдосущество, которое с вами сражалось?

— Э, э-э... в-видимо, да...

— Понимаю. Если так, то битва ещё не окончена. Посмотри вниз.

С этими словами Метатрон плавно взмахнула рукой. В пространстве закружились белые частицы света, осветив столб тёмно-красной энергии, проступивший из темноты под ногами.

Диагонально наклонённый столб висел неподвижно. Хотя он и не двигался, но составлявшие его частицы медленно копошились, словно рой насекомых. Эта картина вызывала животное омерзение.

— А... так это...

— Очевидно, та самая пустотная атака, выпущенная этой вашей «бронёй два». Даже смотреть противно... должна признать, породить такую отвратительную силу не так-то просто.

— Э?.. Э-этот столб — тот самый лазер Энергии Пустоты, который выпустила Броня 2?! Но почему он завис в воздухе?..

— Если точнее, тебе только кажется, что он завис. Попробуй расширить сферу восприятия.

Естественно, она даже не намекнула, как именно эту «сферу» расширять, и Харуюки для начала решил просто пошире открыть глаза.

Внезапно он рассмотрел далеко под чёрным столбом ещё более огромное и плотное скопище частиц. Оно казалось практически черным, но в самом центре его скрывался огонёк серебристого цвета, чуть более тёмного, чем у Харуюки. Если этот сгусток символизировал Броню 2, то не был ли серебристый огонёк в его центре запертым в её кабине Вольфрам Цербером?

«М-м-м... если я вижу Цербера...» — подумал Харуюки и поднял взгляд выше. Действительно, неподалёку возникло ещё одно скопление частиц, на этот раз прозрачно-алое. Догадавшись, что это Нико, он попытался было приблизиться к ней, но Метатрон одёрнула его:

— Нет. На этом уровне ты не можешь что-либо сделать со своими друзьями-воинами или с враждебными существами. Ты можешь лишь осознавать их бытие.

— П... понятно... короче говоря, это как синий мир, из которого нельзя ничего передвигать в реальном мире, так?..

— Не знаю, о чём ты говоришь, но я думаю, что твои мысли недалеки от истины, — ответив так же холодно, как и всегда, Метатрон плавно переместилась ближе к Харуюки. — Итак, теперь я вновь расширю сферу восприятия.

— Э?.. А... а-а-а?! — Харуюки подпрыгнул от неожиданности, когда Метатрон вдруг схватила его за руку.

Не успел он спросить, зачем это, если она только что приказывала не прикасаться к ней, как архангел вдруг на огромной скорости взмыла вверх, волоча его за собой.

— Т-так бы и сказала, что полетим...

Он ещё не успел как следует пожаловаться, как они остановились. Ни взлёт, ни торможение не сопровождались перегрузками, никакой инерции не чувствовалось, поэтому ощущения от полёта оказались очень странными. Впрочем, Харуюки быстро примирился с этой странностью и стал с любопытством осматриваться.

Если подумать, в прошлый раз эту девушку, то есть «вторую форму» Метатрона, он видел лишь в течение нескольких секунд после завершения битвы с «первой формой» у Мидтаун Тауэра.

Когда это случилось, она излучала такое невероятное величие, что благоговейный трепет не позволил ему толком её разглядеть. Зато сейчас он мог рассмотреть её вблизи — и окончательно убедиться в том, что даже слово «безупречность» выглядело слишком слабым для описания её неземной красоты.

Хотя перед ним было лишь изображение, составленное из частиц света, от этого зрелища захватывало дух. «Если бы она так выглядела на неограниченном поле, я бы, наверное, грохнулся в обморок... нет-нет, о чём я только думаю? У меня ведь есть Черноснежка-семпай...»

— ...Если будешь так долго меня разглядывать, помутишься рассудком.

— А, п-прости, — извинился Харуюки. Поначалу он хотел добавить: «Надо же, у тебя тоже есть чувство юмора», но затем в голову пришло, что это могла быть вовсе не шутка, и он заставил себя отвести взгляд.

Посмотрев вниз, Харуюки осознал, что они поднялись на внушительную высоту. И застывшие в воздухе копья Энергии Пустоты, и выпустившая их Броня 2, и парящая Нико отсюда казались крошечными.

Вглядевшись ещё пристальнее, он увидел в самом низу (видимо, на земле) маленький алый огонёк на чёрном фоне. Судя по цвету, это однозначно была Блад Леопард. «А раз тут есть и она...» подумал Харуюки и постарался сфокусироваться на более широком участке. Вскоре он заметил на том же самом чёрном фоне зелёный и синий огоньки Тиюри и Такуму.

— Хм, вижу, ты уже неплохо научился различать остальных воинов.

— А... ага, более-менее... вот только я всё ещё не понимаю, что это за мир...

Харуюки вспомнил, что перед тем, как попасть в тёмное пространство, он услышал звук ускорения, похожий на тот, которым сопровождается команда «Бёрст линк». Впрочем, это наверняка было нечто иное. Будь это действительно звук ускорения, выводы напрашивались бы поистине ужасающие.

— Мы называем это место «высшим уровнем», — объяснила зависшая рядом Метатрон.

— Высший... уровень, — повторил Харуюки. — А то неограниченное поле, на котором мы сражались, это какой уровень?

— Средний уровень. Или, по-другому, «хайест» и «мин».

— Хм-м...

Задумавшись, Харуюки вспомнил, что слово «mean» действительно могло обозначать «средний» или «срединный».

Естественно, у него возникло желание спросить о том, как называются обычные дуэльные поля и реальный мир, но он понял, что может опять разозлить её излишним любопытством и, отложив вопросы на потом, ещё раз окинул взглядом мир «высшего уровня». Если поначалу он казался лишь чёрной пустотой, то теперь Харуюки научился хотя бы отличать землю от воздуха.

Сверху было видно, что и на этом уровне воссозданы очертания реального ландшафта. Слева от кратера, в котором стояла Броня 2, тянулась тонкая линия, обозначавшая, видимо, автомагистраль. А значит, Харуюки и Метатрон смотрели точно на север.

Переведя взгляд чуть выше, Харуюки увидел четыре огонька, находившихся очень далеко.

Огоньки висели высоко в воздухе, хотя, конечно, не на такой высоте, как Харуюки и Метатрон. Один был небесного цвета, второй — багровый, третий — бледно-голубой... а четвёртый — чёрный. Но совсем не того цвета грязной тьмы, в который была окрашена Броня 2. Прозрачный, обсидиановый цвет.

— Семпай!..

Несомненно, этот чёрный огонёк — Чёрная Королева Блэк Лотос. А значит, остальные огоньки принадлежали Фуко, Акире и Утай. А в воздухе они находились потому, что Фуко несла их с помощью Ураганных Сопл.

Изначально они отправились в Мидтаун Тауэр, чтобы выйти в реальный мир и выдернуть кабель Нико, но сейчас двигались в направлении отряда Харуюки. Видимо, взрыв, вызванный первым залпом Брони 2, привлёк их внимание, и они поняли, что друзьям требуется помощь. Но даже Ураганные Сопла не могли доставить четырёх человек мгновенно. До прихода этого подкрепления оставалось, по меньшей мере, десять минут.

...Нет, надеяться на то, что отряд Черноснежки придёт и уничтожит Броню, слишком наивно. Они должны одолеть врага до появления друзей, чтобы встретить их с радостными лицами.

— Спасибо тебе, семпай, но... мы в порядке. Мы и сами сможем справиться с Бронёй Бедствия 2, а затем... — тихонько начал он, но так и не договорил.

Метатрон вновь крепко схватила его за руку и устремилась ввысь. Харуюки снова завопил. По его ощущениям, в этот раз они взмыли на высоту не менее километра.

И снова они остановились, совершенно не ощутив инерции. Архангел заявила голосом, который показался Харуюки ещё более ледяным:

— Что же, думаю, теперь и ты сможешь увидеть истинную форму.

— Э?.. Истинную форму?..

Удивлённо заморгав, Харуюки вгляделся в Метатрон. Её прекрасный профиль и сомкнутые веки ничем не отличались от того, что он видел раньше. Озадаченно наклонив голову, Харуюки машинально потянулся и почти коснулся гладкой линии её щеки...

— Нахал!..

Кончик её крыла с силой шлёпнул по руке, и Харуюки тут же отпрыгнул назад, забыв даже вскрикнуть.

— Я... я просто не понял, где именно ты изменилась...

— Я не о своей форме! — отрезала архангел, а затем протянула руку, указывая вниз. — Расширь сознание, насколько у тебя получится, и посмотри на мир. Повтори то, что не раз уже делал в битвах. Удерживай этот образ перед глазами, сконцентрируйся на нём. Сделай его шире, глубже, быстрее и выше.

Хотя слова Метатрон звучали загадочно, Харуюки показалось, что он начинает понимать.

Задача в том, чтобы смотреть.

Смотреть не в одну точку, а на весь мир целиком. Видеть не мгновение, но всю последовательность событий. Он должен был разглядеть намного больше того, что видят в Ускоренном Мире глаза других бёрст линкеров, подобных Харуюки. Линзы глаз их аватаров не соединены с мозгом реальных тел напрямую. Ему же нужно было воспринять именно тот мир, что создавался и передавался в нейролинкер центральным сервером системы «Брейн Берст» — Основным Визуализатором. Он должен был видеть его, слышать, осязать и воспринимать всеми своими нервами.

Скорее всего, этот высший уровень — то самое место, где компоненты, составляющие Ускоренный Мир, принимают форму, более близкую к истинной сущности. Они не транслируются в трёхмерные объекты, облегчающие восприятие. Это мерцающий мир, полный потоков информации.

Харуюки закрыл глаза вслед за Метатрон.

Удивлённо моргнув, он снова открыл их, затем поэкспериментировал и понял, что теперь может смутно ощущать мир даже с закрытыми глазами.

Земля лежала в километре ниже. На ней виднелись Пард, Тиюри и Такуму. В воздухе — Броня 2, а чуть выше неё — Нико. Вдали светились фигурки Фуко, Утай, Акиры и Черноснежки.

Но это не всё. Он видел подземелье базы Общества Исследования Ускорения, расположенное под кратером, оставшимся после взрыва лазера Брони. Оно оказалось куда глубже и шире, чем он предполагал. Там патрулировали три... нет, четыре рыцаря.

Вновь переключив внимание на поверхность, он расширил восприятие, стараясь охватить бóльшую площадь. Он увидел и прочувствовал мельчайшие детали зданий района Минато. В конце широкой дороги, уходившей на северо-запад, высился огромный столб Старой Токийской Башни. Аэрохижина Фуко на её вершине выглядела песчинкой по сравнению с окружающими зданиями, но светилась мягким домашним теплом. Совсем рядом с ней вихрился маленький, но ещё более плотный клубок информации... видимо, портал.

К северу от Башни в воздухе парили три маленьких Энеми. Расширив восприятие ещё дальше, Харуюки ощутил несметное множество других Энеми, населявших этот мир. Одни большие, другие — маленькие. Одни горячие, другие — холодные... Некоторые из них двигались в направлении кратера, где сражался отряд Харуюки. Скорее всего, их привлекли Инкарнационные техники, которые уже много раз применяли обе стороны. Битву нужно завершить до того, как Энеми успеют вмешаться.

Подумав об этом, Харуюки медленно разомкнул веки. И тут...

Изо рта невольно вырвался тихий возглас.

Мир изменился до неузнаваемости.

Если мгновение назад кратер окружала непроглядная тьма, то теперь вокруг светилось столько огоньков, что мир стал похож на перевёрнутое звёздное небо. Большая часть белых огоньков группировалась вдоль дорог, но другие прятались внутри крупных зданий или рассеялись по открытым пространствам. Сосчитать их было совершенно невозможно. Конечно же, вне Минато всё тоже усыпано огнями. Центр Токио казался нарисованным звёздной пылью — настоящее произведение искусства.

— Что это за огни?.. — прошептал Харуюки, и Метатрон негромко ответила:

— Мы называем их «узлами». Именно в них рождается, сплетается и течёт информация, определяющая образ этого мира.

— Образ... мира... — повторил за ней Харуюки, а лишь затем к нему пришло понимание.

Скорее всего, эти огоньки, в случайном порядке разбросанные по миру...

— Это... социальные камеры?..

Хотя Харуюки и произнёс эти слова с вопросительной интонацией, он уже не сомневался в своей догадке.

Сеть видеонаблюдения с камерами, покрывающими практически все общественные места реального мира, созданная для поддержания порядка. Такова «сеть камер социальной безопасности».

Брейн Бёрст взламывал сеть, по которой передавались изображения с камер, и пользовался этими данными для создания площадок для боёв и общих пространств, основывая их на ландшафте реального мира. Другими словами, камеры буквально определяют «образ ускоренного мира».

Информация о сети камер социальной безопасности строго засекречена, и простые люди, наподобие Харуюки, не знают ни общего числа камер, ни того, где расположено место, в котором обрабатываются данные с них. Конечно, в сети встречаются сайты, где любопытные пытались составить карты расположения камер, но, по слухам, на этих картах оказалась документирована едва ли половина существующих камер, поскольку многие из них хитроумно спрятаны.

И сейчас, когда Харуюки глядел на распределение камер из мира высшего уровня, он понимал, что этот слух вполне мог оказаться правдивым. Белых огоньков было раза в два, а то и в три больше, чем камер, которые он обычно замечал на улицах.

Хотя вид Токио, составленного из крохотных белых огоньков, и указывал на то, что уровень слежки за жителями достиг немыслимых высот, эта картина оказалась непередаваемо прекрасна. Ярче всех горела линия железной дороги Яманоте, и Харуюки зачарованно провёл по ней глазами. Из Минато дорога шла в Сибую, затем в Синдзюку... и тут Харуюки заметил ещё кое-что.

— Что за ерунда?.. — удивлённо выдохнул он.

Самый центр Токио, центральную часть района Тиёда, укрывал полный мрак. Как бы Харуюки ни вглядывался, он не смог найти там ни единого огонька.

Но это невозможно. Это место, в реальности соответствующее императорской резиденции, относится к самым охраняемым в Токио. Оно должно быть усыпано социальными камерами и сиять, словно центр галактики. Почему же там так темно? Казалось, будто огромная чёрная дыра сожрала кусок космоса.

— Вижу, ты тоже заметил, — тихо проговорила Метатрон.

Взглянув на неё, Харуюки увидел, что глаза её всё ещё закрыты, но отчётливо ощутил, что она смотрит именно в центр района Тиёда, в кромешную тьму.

— Это место... которое вы, воины, называете «Имперским Замком», совершенно отрезано от остального мира. Как бы я ни напрягала своё восприятие, я не могу ощутить, что происходит внутри.

— Отрезано?.. Но, э-э...

Харуюки не сразу придумал, как именно рассказать ей о том, что он видел. Наконец, он с некоторой опаской продолжил:

— Я был в Имперском Замке лишь один раз, но... внутри он выглядит примерно так же, как и мир снаружи. Там есть здания, Эне... существа, и на его территории действует тот же уровень, что и извне...

— ... — Метатрон, как ни странно, тоже не смогла ответить быстро. Наконец, с она понимающе кивнула: — Из своих наблюдений я знаю о том, что ты был внутри Имперского Замка. Именно поэтому я заговорила с тобой, когда ты сражался с моей первой формой... и именно поэтому привела тебя на высший уровень.

— Э?!.. — изумился Харуюки.

Метатрон медленно повернулась, встав с ним лицом к лицу.

Её веки приподнялись, и золотистый свет пронзил глаза, нет, самую душу Харуюки. В самом центре сознания прозвучал чистый, но строгий голос:

— Воин по имени Сильвер Кроу.

Харуюки даже не понял, что Метатрон впервые обратилась к нему не на «ты» — он лишь благоговейно внимал.

— Я, Метатрон, одна из Четырёх Святых, предлагаю тебе совершить обмен. Со своей стороны я дам тебе шанс одолеть то псевдосущество.

Эти слова заставили его вздрогнуть. Действительно, в этот самый момент на неограниченном поле... то есть на «среднем уровне», как его назвала Метатрон, Харуюки находится в шаге от того, чтобы погибнуть от лазера Энергии Пустоты, выпущенного Бронёй Бедствия 2. Если честно, он даже и представить себе не мог способ избежать той атаки. И если Метатрон могла спасти его, то отказываться от её помощи нельзя.

Но его немного беспокоило слово «обмен». Другими словами, она собиралась потребовать от Харуюки что-то в качестве награды за спасение.

— И что я должен сделать взамен?.. — опасливо поинтересовался он.

Ответ Метатрон прозвучал совершенно неожиданно:

— Ты же дашь мне изучить твои воспоминания, связанные с посещением Имперского Замка.

— Изучить... воспоминания... о Замке? И всё?.. — переспросил Харуюки и сразу спохватился, — А их, ну, то есть, эти воспоминания... я их при этом потеряю?

— Я же сказала, «изучить». Я лишь просмотрю их, но не сотру. Если бы у меня было право стирать воспоминания, я бы просто сделала это, не выставляя никаких условий, — отчеканила она, заставив Харуюки вжать голову в плечи.

— Д-да, верно. Э-э...

Харуюки попытался вспомнить, не затесались ли у него в памяти какие-либо неприличные воспоминания, связанные с Замком, но тут же одёрнул себя, вспомнив, что его собеседница — Энеми, вернее, «существо», и стесняться особенно нечего. В итоге он кивнул.

— Я не против. Вернее, это я должен попросить тебя об этом... но как я могу показать тебе свои воспоминания?..

— Хорошо. На этом я сочту наш контракт заключённым, — заявила Метатрон таким тоном, словно совершенно не собиралась отвечать на вопрос Харуюки, а затем неожиданно протянула руки.

Пальцы обхватили шлем Сильвер Кроу, составленный из частиц серебряного света. Хотя они столь тонки, что страшно притрагиваться, Метатрон держала Харуюки крепко, не позволяя шевельнуться.

— Э... а-а, ч-ч-что ты...

— Тихо. Успокой своё сознание и прими меня, — приказала она, а затем, не колеблясь ни секунды, прикоснулась лицом к шлему Харуюки.

Он с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть. В следующий миг прекрасный лик Метатрон прошёл сквозь зеркальную маску Сильвер Кроу. Золотые глаза приблизились вплотную, а затем он ощутил, как их лбы соприкоснулись. Происходящее настолько перегрузило сознание Харуюки, что все мысли куда-то улетучились.

А затем в сознании разлился золотистый свет. Одно за другим начали возникать изображения.

[[image:/storage/reader-images/ac744bb8051184dfbfa65956a0c6d5a54ea682a7.jpg]]
Судзаку, парящий на фоне южных врат Имперского Замка.

Харуюки, влетающий во врата с Ардор Мейден в руках.

Внутренний двор Имперского Замка, усыпанный опавшей листвой осеннего уровня «Эпоха Хэйан».

Синий аватар, похожий на молодого самурая, которого они встретили в глубине дворца.

И, наконец, мерцающий золотистый свет в самой глубине огромного зала, опечатанного храмовой верёвкой-симэнавой...

— ...Я закончила просмотр твоих воспоминаний, — лишь её слова заставили Харуюки опомниться.

Лицо Метатрон уже отпрянуло от его маски, но пальцы пока что сжимали шлем, и потому нечеловечески красивое лицо оказалось точно перед глазами. Нежные губы прошептали:

— Ясно... «Храм Восьми Богов»... как я и думала, в глубине Замка обитают создания, превосходящие по силе даже Четырёх Богов...

— Э... а-а, почему ты...

— Похоже, если я хочу узнать больше, мне придётся выйти на связь с человеком по имени Азур Эар... Видимо, настало время выступить против Четырёх Богов... но сейчас ещё не...

Харуюки не знал, действительно ли Метатрон произносила эти слова вслух. Когда она убрала руки и слегка отодвинулась, он перестал слышать её голос. Возможно, он слышал поток её сознания... но ведь она — существо, обитающее в электронной системе. Разве у неё может быть сознание?

Продолжая вглядываться в лицо Метатрон, Харуюки осторожно спросил:

— А-а... почему ты так интересуешься Имперским Замком?

Метатрон ответила взглядом, передававшим её раздражение от бессмысленного вопроса куда лучше, чем это могли сделать любые слова. Но Харуюки спрашивал совершенно искренне. С его точки зрения Метатрон, Четыре Бога и Имперский Замок представляли собой «объекты», порождённые одной и той же системой.

Видимо, сияющая белоснежным светом девушка уловила эту мысль по глазам, поскольку вновь опустила ресницы и обратила лицо в сторону галактики, в которую превратилась земля. Тихий голос, зазвучавший в сознании Харуюки, заставил сердце сжаться от ощущения бесконечного одиночества:

— ...Когда я появилась в этом мире, я была всего лишь простым существом, исполнявшим назначенные функции. Я должна была находиться в глубине своей крепости, Контрастного Собора, расположенного в зоне 03-2, ожидать воинов, встречать их и вступать в бой. Это всё, что от меня требовалось.

Харуюки никогда не приходилось бывать в Крепости Метатрона, великом лабиринте под парком Сиба. Поскольку это одно из крупнейших и сложнейших подземелий неограниченного поля, очень немногие бёрст линкеры решались штурмовать его. Даже если бы кто-то решил организовать еженедельные набеги, за семь дней в реальном мире на неограниченном поле пройдёт семь тысяч дней. Другими словами, Метатрон пришлось бы ждать каждой новой битвы двадцать лет.

Харуюки ещё раз посмотрел на неё, но архангел продолжала рассказывать всё с тем же невероятно спокойным видом:

— Прошло много, очень много времени. Наконец, появился воин, который смог сразить мою первую форму, пока была активна Атрибуция UH01... которую вы называете «уровень Ад». Но после того, как этот человек забрал одну из Семи Звёзд, покоящуюся на пьедестале, меня стали посещать и того реже. Прошла почти целая вечность, но до сих пор мне ни разу не удалось ни с кем сразиться в моей второй форме... и в какой-то момент я начала размышлять. Что я?.. Что это за сознание, которое наделили именем «Метатрон»? Неужели кто-то породил меня, а затем дал бессмысленное задание? И... для чего существует этот мир, что я ощущаю вокруг себя?

Два момента в монологе Метатрон по-настоящему шокировали Харуюки.

Во-первых, Метатрон, Энеми, существо из Ускоренного Мира, вдруг задалась вопросом о смысле собственной жизни. Её разум действительно далеко вышел за рамки «игрового объекта».

Во-вторых, ему уже приходилось слышать очень похожие слова.

В памяти снова прозвучал тихий голос:

«Бёрст линкер, достигший десятого уровня, сможет встретиться с создателем программы и, возможно, узнать о её истинном назначении. И я... хочу это знать. Я хочу узнать, во что бы то ни стало».

Эти слова Черноснежка произнесла восемь месяцев назад, когда они только-только познакомились и сидели в кафе возле школы, соединённые кабелем.

Личность создателя этой программы, породившего Ускоренный мир, бёрст линкеров и Энеми, таких, как Метатрон, и поныне окутана завесой тайны. Черноснежка и Метатрон искали ответ на один и тот же вопрос, просто одна искала его снаружи, а другая внутри...

— И... ты нашла ответ?.. — хриплым голосом спросил Харуюки у девушки, прожившей в этом мире почти целую вечность.

В ответ Метатрон молча сжала ладонь Харуюки. Затем она указала второй рукой на звёзды далеко внизу. С ними вдруг случилось нечто странное.

Бесчисленные огни, обрисовывающие центр Токио, начали беззвучно вытягиваться вверх и вниз. Огоньки словно превратились в тончайшие столбики, на которых покоились новые поверхности. Теперь их стало три — та, которую Харуюки видел с самого начала, одна выше её и одна ниже.

Харуюки видел три карты Токио, пронизанные тончайшими белыми линиями. Не понимая, что именно он видит, он ошеломлённо прошептал:

— Эти поля... их уже три?..

— Да. Это предел моего восприятия... весь мир, который я могу осознавать.

— Весь... мир... — повторил за ней Харуюки, затем внимательно вгляделся и понял.

На центральной плоскости, которую он видел с самого начала, находились не только белые огоньки (теперь уже столбики) социальных камер. Там было и множество других светящихся разноцветных точек. Это были Энеми, подземелья, порталы, магазины и немногочисленные бёрст линкеры, подключённые к неограниченному полю в эту самую секунду.

Но на двух других проекциях Токио кроме света социальных камер не было ничего.

Они казались мирами из фантастических фильмов, сохраняющими естественный вид, но лишёнными людей. Мирами, где жизнь полностью уничтожена...

— Когда-то... в далёком-далёком прошлом, те два поля тоже были живыми и полными огоньков. Скорее всего, там тоже жили воины вроде тебя и существа вроде меня. Они сражались, общались и взаимодействовали. Но со временем свет этих полей начал тускнеть... и однажды потух совершенно. Что с ними произошло — неведомо даже мне.

— Помимо неограниченного поля есть ещё два, сверху и снизу?.. Но тогда получается, что снизу находится обычное дуэльное поле... и на нем постоянно сражается множество бёрст линкеров... — прошептал Харуюки, но Метатрон мягко покачала головой.

— Нет. Те два поля — это совершенно другие пространства по сравнению с тем, к которому относимся мы. Да, три мира перекликаются между собой, но перемещаться между ними невозможно.

— Другие пространства?.. Что это значит?..

Харуюки недоуменно наклонил голову — и вдруг выпучил глаза.

Два других мира. Ему уже приходилось слышать нечто подобное.

Это произошло, когда он случайно встретился с Зелёным Королём Грин Гранде на вершине башни Роппонги Хиллз. Когда Харуюки спросил его, для чего он в одиночку охотится на врагов, а затем бесплатно раздаёт очки другим Легионам, он ответил следующим образом:

Он не хотел, чтобы этот мир закрылся.

Он не хотел, чтобы Brain Burst — попытку №2, забросили так же, как попытки №1 и №3.

И те два закрытых мира назывались...

— «Аксель Ассолт»... и «Космос Коррапт», — еле слышно прошептал Харуюки, и Метатрон удивлённо подняла брови.

— Тебе известны эти названия?

— У-угу. Недавно я услышал о них от одного бёрст линкера... или воина, как ты их называешь.

Архангел задумчиво кивнула, и Харуюки успел подумать, что ставить Зелёного Короля в один ряд с остальными «воинами», наверное, не стоило.

— Если так, то этот человек, возможно, тоже бывал на высшем уровне. Но сейчас это уже не важно. Я предполагаю, что все три поля... «Аксель Ассолт 2038», оно же АА, «Космос Коррапт 2040», оно же КК, и наше «Брейн Бёрст 2039», оно же ББ, были созданы ради одной и той же цели.

— Цели?.. Какой?

— Попробуй подумать сам. Если ты приглядишься к полям, то все поймёшь.

— Х-хорошо... э-э...

Оторвав взгляд от лица Метатрон, Харуюки вновь вгляделся в трёхэтажный Токио.

Но он лишь вновь убедился, что верхний и нижний миры полностью «закрыты». С Брейн Бёрстом они перекликались лишь расположением социальных камер. Если Аксель Ассолт и Космос Коррапт, как и Брейн Бёрст, представляли собой подпольные игры (а с учётом того, что о них не слышал даже заядлый игроман Харуюки, это весьма вероятно), то обе они, скорее всего, создавали дуэльные уровни по схожим принципам.

И ещё это значило, что несколько лет назад в реальном мире в двадцати трёх районах Токио совсем другие бёрст линкеры играли в совсем другие игры.

Нет, дело даже не в том, что называть их «бёрст линкерами» неправильно, главное заключалось в том, что в какой-то момент по некой неизвестной причине все «ассолт линкеры» и «коррапт линкеры» исчезли. Скорее всего, эти программы стёрлись с их нейролинкеров, и они уже не помнили, что когда-то сражались в тайных битвах...

Ради чего?

Зачем разработчик создал эти три мира, с какой целью даровал детям эти жестокие игры?

Не замечая, что крепко сжимает ладонь Метатрон, Харуюки смотрел на три мира... вернее на один мир и два заброшенных поля.

И, наконец, к нему пришло понимание.

Самая главная вещь, которая объединяла все три мира — зияющая в центре каждого из них чёрная пустота.

— Имперский Замок есть и в Аксель Ассолте, и в Космос Коррапте?.. — спросил Харуюки, и Метатрон уверенно кивнула.

— Заметил, наконец? Возможно, на полях АА и КК он назывался по-другому, но, как и в ББ, представлял собой пространство, отрезанное от всего остального мира. И, похоже, что воины тех двух миров тоже считали то пространство своей финальной целью. А значит, именно эта вещь, объединяющая все три мира, и есть то, ради чего создавались эти миры, их воины и существа.

Белый архангел вскинула руку к небесам, и в бесконечную пустоту улетел чистейший голос:

— Это пространство, объединяющее три мира, и есть смысл существования того, что вы, воины, называете Ускоренным Миром. Этот смысл состоит в том, чтобы проникнуть в Имперский Замок, мир внутри мира, пробиться через Храм Восьми Богов в его глубине и достичь запечатанного Мерцающего Света. Я уверена в этом.

Слова Метатрон звучали, словно божественное откровение. И даже когда их эхо уже затихло в сознании Харуюки, он всё ещё не мог выговорить ни слова.

Мерцающий Свет. THE FLUCTUATING LIGHT. TFL. «Эта» Ковша. Седьмой Артефакт. «Алькаид».

Сильнейшее Усиливающее Снаряжение Ускоренного Мира, мечта каждого бёрст линкера... Харуюки всегда считал его просто ещё одним предметом, просто наградой за успешный штурм Храма Восьми Богов.

Но слова Метатрон перевернули всё представления Харуюки об этом мире с ног на голову.

TFL — смысл существования всех трёх игр, Брейн Бёрста, Аксель Ассолта и Космос Коррапта. Та самая причина, по которой они появились на свет.

Это уже не условие прохождения игры, а нечто гораздо более масштабное. Если слова Метатрон — правда, то даже десятый уровень лишь шаг на пути к нему.

Таинственный разработчик игры бесплатно раздал программу сотням детей ради того, чтобы они распечатали TFL. Вот что имела в виду Метатрон.

И в то же время в этом объяснении что-то серьёзно не сходилось.

Если TFL — просто внутриигровой предмет, кто-то должен был создать его и поместить в глубине Имперского Замка. Скорее всего — сам автор игры. Поскольку разработчик обладал поистине божественной силой, он мог, при желании, в любой момент переместить Свет из Замка куда-либо ещё или создать новый. У него нет причин ждать, пока игроки, вроде Харуюки, возьмут штурмом Имперский Замок.

Но что если TFL, будучи одним из Семи Великих Артефактов, на самом деле фундаментально отличался от шести остальных? Что, если он не Усиливающее Снаряжение, не предмет... а, например...

И тут Харуюки, наконец, вспомнил.

Эта самая мысль уже приходила ему в голову.

Чуть больше десяти дней назад, когда Харуюки и Утай оказались внутри Имперского Замка, в глубинах дворца им повстречался таинственный аватар, похожий на молодого самурая. Он представился как Трилид Тетраоксид, и именно он проводил Харуюки и Утай в подземелье, показав им Храм Восьми Богов.

И в глубине этого огромного тёмного помещения Харуюки увидел дрожащий золотистый огонёк.

Это было сияние Седьмого Артефакта, Усиливающего Снаряжения «Мерцающий Свет»...

Когда Харуюки вгляделся в мягко пульсирующее свечение, ему показалось, что он видит его не впервые. Впервые он встретил этот свет на неограниченном поле, на стене Старой Токийской Башни, когда только начинал изучать Систему Инкарнации. Он карабкался по стене, забыв обо всем, и тогда... он увидел дрожащий свет, похожий на TFL и цветом, и теплом, а затем ему показалось, что кто-то, находящийся с другой стороны света, попытался заговорить с ним.

Кто-то.

Когда Харуюки вновь увидел свет в глубинах Имперского Замка, он ещё отчётливее осознал то, что тот не относится к Усиливающему Снаряжению и обладает собственным сознанием. Однако вскоре его нейролинкер отключили от сети, а после ему не представилось момента задумываться над этим.

Харуюки пообещал Трилиду — Азур Эару, что однажды они увидятся снова... но новая вылазка в Замок ныне остаётся несбыточной мечтой.

Что, если ощущения его не обманывали? Что, если TFL действительно не просто предмет, созданный разработчиком игры и спрятанный в глубинах Замка?

Тогда получалось, что речь идёт об объекте или существе... сокрытом в самом сердце Ускоренного Мира и в то же время так надёжно отделённом от этого же самого мира, что даже создатель игры не может до него добраться.

Вглядываясь в чёрную дыру, пронзавшую три поля, Харуюки пробормотал себе под нос:

— Что... если кто-то пробьётся сквозь врата Четырёх Богов и Храм Восьми Богов, и прикоснётся к Мерцающему Свету... что случится в тот момент?..

— Ты действительно хочешь это знать?

— Э?..

Вопрос застал его врасплох, и он перевёл взгляд на Метатрон. Какие чувства таились за лицом неземной красоты — он не знал. Он не знал даже того, действительно ли существа этого мира обладали настоящими чувствами.

— Хочу, — помедлив, Харуюки кивнул. — Пусть даже это будет означать конец Ускоренного Мира. Мы с Чёрной Королевой Блэк Лотос сражались столько времени не для того, чтобы стоять на месте, а ради движения вперёд...

И только тогда к нему пришло запоздалое понимание.

Если TFL есть смысл существования Брейн Бёрста, Ускоренный Мир вполне может исчезнуть после того, как кто-то доберётся до него и пройдёт, таким образом, игру. Для Ариты Харуюки это означало просто продолжение обычной жизни в реальном мире, но для Метатрон... конец игры равносилен смерти.

Харуюки инстинктивно сжал её руку, не покидавшую всё это время его ладонь.

Возможно, благодаря этому архангел смогла прочесть его мысли, поскольку тихо ответила:

— И я хочу. Я хочу знать, с какой целью провела в этом мире 71592319 часов. Даже... если мне придётся расплатиться за это своим существованием.

— Метатрон... — только и смог сдавленно прошептать Харуюки.

Ускоренный Мир появился в 2039-м году. С того момента прошло уже восемь лет.

Даже этот срок казался Харуюки невероятно долгим, но ведь Метатрон всё это время жила на неограниченном нейтральном поле, где прошло не восемь лет, а восемь тысяч. Каждый год состоит из примерно 8760 часов, и если умножить это число на восемь тысяч, то получится, что Метатрон действительно прожила уже больше 70 миллионов часов. Этот срок впору называть вечностью.

Харуюки опустил взгляд на сияющую под их ногами галактику, а затем произнёс слова, всплывшие из самых глубин души.

— Помнишь... я обещал, что стану твоим слугой на тысячу лет? Поэтому... я хочу, чтобы ты не исчезала, пока я не выполню это обещание...

— ...Ты в очередной раз говоришь глупости. Тебе ещё даже не удалось пробить оборону врат Имперского Замка, а ты уже считаешь, что сможешь прорваться через Храм Восьми Богов всего за тысячу лет? Не переживай, от тысячи лет служения ты никуда не денешься, — холодно проговорила Метатрон, а затем продолжила немного мягче, — Но сейчас за помощью ко мне обратился ты. И я готова откликнуться.

— Э?..

Харуюки уже успел грешным делом подумать, что она ему что-то подарит, но затем понял, что Метатрон вновь смотрит вниз, и перевёл взгляд вслед за ней.

— Я обещала тебе шанс на победу над псевдосуществом.

Эти слова словно вернули Харуюки в реальность и заставили напрячься.

Конечно же, он не забыл, что в этот самый миг на неограниченном поле в районе Минато Сильвер Кроу застыл на пути пустотного лазера Брони Бедствия 2. Похоже, что на высшем уровне время стоит на месте, но как только он вернётся на так называемый средний уровень, чёрное копьё пронзит Харуюки уже через полсекунды.

— Не то чтобы я в тебе сомневался... но что ты можешь сделать в такой ситуации?.. — осторожно спросил Харуюки, и Метатрон ответила ещё более серьёзным тоном:

— Это поистине мерзкое и отвратительное создание, и даже я не могу представить, сколько энергии пустоты оно хранит внутри себя. Малейшая ошибка в бою может привести к тому, что ты будешь уничтожен, несмотря на твою броню.

— И... и как мне... избежать уничтожения?..

— Естественно, тебе нужно уничтожить противника силой противоположного атрибута. Сначала требуется отразить пустотную атаку псевдосущества, а затем одолеть и его тело.

— Противоположный... атрибут.

В Ускоренном Мире Энергия Пустоты представляла Тьму, и противостоял ей Свет. Харуюки обладал дальнобойной Инкарнационной техникой «Лазерный Дротик», как раз относившейся к этому элементу.

Но эта техника пока оставалась недоделанной, требовала долгой подготовки и не отличалась меткостью. А самое главное, ей попросту недоставало мощности, чтобы пробиться сквозь тёмный лазер Брони 2 и пронзить её тело.

— А-а... я не хочу сдаваться раньше времени, но не уверен, что мои нынешние техники обладают достаточной силой... кроме того, я не думаю, что успею запустить их так быстро... — пожаловался Харуюки, уныло свесив голову.

И тут его правую руку беспощадно сжали. На высшем уровне шкала здоровья не появлялась, а значит, он не должен был получать урона, но всё равно вскрикнул.

Архангел с негодованием нахмурила прекрасные брови и отчеканила:

— Как одна из Четырёх Святых и твоя хозяйка, я строго запрещаю тебе впадать в панику. Я сказала, что это возможно, значит, так оно и есть!

— Т-так точно!

«Что-то она всё больше напоминает Черноснежку-семпая», — запоздало поёжился Харуюки.

Метатрон потянула его за руку и повернула лицом к себе.

Затем она молча протянула правую руку тыльной стороной вверх, и Харуюки боязливо положил свою левую руку под изящную ладонь. Они взялись за руки, но Метатрон не сказала ни слова. Если бы они были на вечере народных танцев, то сейчас как раз должен был заиграть «Оклахома Миксер», но чёрный мир всё так же наполняла тишина.

По ощущениям Харуюки следующих слов Метатрон пришлось ждать секунд десять, не меньше.

— Я понимаю, что твоих сил пока недостаточно для победы над этим псевдосуществом. Кроме того, сквозь столь плотную тьму не сможет пробиться и Ектения тех крыльев, что я одолжила тебе. Это — техника массового уничтожения, которая работает эффективно лишь в первой форме за счёт множества крыльев.

— Я, ясно... но она всё равно была очень мощная. Спасибо, что одолжила мне эту силу...

— Я сейчас совсем не об этом! — перебил Харуюки гневный голос восьмитысячелетней Энеми Легендарного класса. После небольшой паузы Метатрон продолжила: — Прямо сейчас я взаимодействую с тобой через крылья. На среднем уровне моё настоящее тело уже вернулось в крепость, и я не могу прийти к тебе на помощь. Но есть способ, который позволит моей силе пройти сквозь твоё тело и материализоваться.

— Сквозь меня... твоей силе?..

— Это единственная возможность пробиться сквозь пустоту и победить врага.

Её слова невольно напомнили Харуюки о днях, проведённых у Старой Токийской Башни. Продолжая держать Метатрон за руки, он вжал голову в плечи и осторожно спросил:

— Э-э... надо прямо здесь тренироваться, чтобы научиться это делать?..

— ...Если ты так хочешь, я могу это устроить. Но знай, что если ты слишком задержишься на высшем уровне, то вернуться на нижний уровень будет не так-то просто. Где-то три тысячи лет назад я заблудилась, и это доставило мне определённые затруднения...

— Т-тогда лучше не надо тренировок! Но... только как же...

Как только Харуюки склонил голову, архангел выпрямила стройный стан и расправила крылья.

— ...Слушай меня, маленький воин. На высшем уровне не существует расстояний. Поэтому, хоть на среднем уровне мы и находимся далеко, здесь мы можем прикасаться друг к другу, видеть все три поля одновременно и читать воспоминания. Но между нами всё ещё есть отчётливая «граница». Она — результат твоего желания оставаться самим собой и защищать себя... той самой силы, которая служит истинным источником того, что вы называете «Системой Инкарнации».

— Источник... Инкарнации...

Метатрон использовала сложные обороты, но Харуюки чувствовал, что прекрасно понимает их смысл на эмоциональном уровне.

Перезапись явлений посредством сильного сфокусированного образа. Это — основа Системы Инкарнации. Но большинство бёрст линкеров, сами того не осознавая, поддерживают один образ.

Они поддерживают стену, защищающую их душу.

Скорлупу, которую они воздвигают вокруг своего мягкого, ранимого сердца.

Дуэльные аватары рождаются из душевных травм. Другими словами, они — доспехи, которые надевают бёрст линкеры, и одновременно их оружие.

Харуюки всегда считал, что дуэльных аватаров создаёт система Брейн Бёрста. В ночь после установки программы она вызывает кошмар, чтобы найти моральные шрамы в психике носителя, а затем использует их образы при создании аватара.

Но возможно, он ошибался. Не исключено, что оказавшийся в этом кошмаре бёрст линкер инстинктивно вызывает образ того, чем способен защититься, и таким образом инкарнирует его.

В таком случае получается, что процесс рождения дуэльного аватара сам по себе строится на Системе Инкарнации. Все игроки использовали Инкарнацию в тот самый миг, когда становились бёрст линкерами.

Те, кто желали телесной силы, становились синими аватарами.

Те, кто желали силы, способной дотянуться до чего-то, становились красными аватарами.

Те, кто желали силы ради защиты друзей, становились зелёными аватарами.

И, наконец, те, кто хотели не силы, а лишь как можно более твёрдой скорлупы вокруг своей души, становились металлическими аватарами.

А затем бёрст линкеры, сами того не осознавая, продолжали поддерживать форму своего дуэльного аватара с помощью силы Инкарнации.

— Метатрон... — обратился Харуюки к державшей его за руки красавице. — Помнишь, ты говорила, что слышишь «звук», когда работает Система Инкарнации? Если так, то... наверное, звук защиты моего сердца звучит... невыносимо.

— Почему ты так думаешь?

— Я... один из немногих аватаров металлического цвета... то есть, аватаров с металлической бронёй. Это доказательство того, что я сильнее других людей пытался защитить свою душу. Я не просил силы, чтобы победить врагов, не просил умения защитить друзей... я молил лишь о том, чтобы меня покрыли крепкой бронёй. Именно поэтому мой звук должен быть мерзким...

Харуюки понимал, что слова его звучат так жалко, что Метатрон, наверняка, опять разозлится. Но архангел не изменилась в лице, ответив своим обычным тоном:

— Особенности, которыми вы, воины, разнитесь друг от друга, не вызывают во мне ни любви, ни омерзения. Ведь когда я нахожусь в первой форме, я не могу противиться приказу уничтожать вас всех без разбора, и поэтому чувства не имеют для меня никакого значения.

— Вот как...

— Но в то же время, я по-прежнему могу иметь своё мнение по поводу всего на свете, включая вас, и сама решать, нравится мне что-либо или нет. Например, остальные Святые — очень дорогие мне создания, а Четыре Бога Имперского Замка мне не по душе. Я люблю «Закат», но ненавижу «Ад». То псевдосущество, с которым ты сражаешься, я считаю омерзительным. А что до того воина, который похитил «Сияние» с алтаря в глубине моей крепости, исказил его, а затем осмелился использовать, чтобы превратить меня в сторожевую собаку... то я считаю, что во время нашей следующей встречи стоит потратить пару-тройку тысяч лет, чтобы основательно прожарить его.

— Я... ясно...

Харуюки вздрогнул, и в уголке его сознания мелькнула новая мысль.

Судя по её словам, та серебряная корона, которая сковывала волю первой формы Метатрона и тех рыцарей, что патрулировали базу Общества... содержала в себе эффект «Сияния», одного из Семи Артефактов. А значит, этот считавшийся утраченным Артефакт в настоящее время находится в руках Общества.

Это тревожная информация, но сейчас нужно думать лишь о Броне 2. Вновь посмотрев в лицо Метатрон, Харуюки повторил вопрос:

— Так что насчёт... моего звука?..

— Метатрон выразительно помолчала, а затем всё же ответила:

— Могу сказать, что твой вопрос мне не нравится.

— П-прости. Если не хочешь, можешь не говорить...

— ...В конце концов, он настолько глупый, что ты и сам способен найти ответ на него. Стала бы я на тысячу лет записывать в свои слуги создание, постоянно издающее неприятные звуки?

— Извини... П-погоди, что ты хочешь этим сказать?..

— И вообще, ты уверен, что у тебя есть время болтать со мной на эту тему?! Я ведь только что сказала, что на высшем уровне долго оставаться нельзя!

— Д-да, точно.

Харуюки вспомнил, о чём они говорили до того, как разговор ушёл в сторону. Метатрон поведала ему о «границе», что разделяла их. О незримой стене, которую на глубоком подсознательном уровне поддерживают все люди. Другими словами...

— Э-э, получается, что... меня от тебя отделяет броня моего дуэльного аватара?..

— Именно. Вообще, на высшем уровне тебе не нужен ни щит, ни меч — ведь в этом мире ничто не может тебя ранить. Но ты продолжаешь поддерживать ту форму, что принимал на среднем уровне. Пока ты будешь так делать, я не смогу поделиться с тобой силой.

— Н-но как мне тогда...

Харуюки уже восемь месяцев сражался в образе Сильвер Кроу. Эта форма в Ускоренном Мире стала для него совершенно естественной. Хотя Метатрон и утверждала, что он сознательно её поддерживает, сам он этого не ощущал.

— И... и вообще, ты ведь тоже находишься здесь в том самом виде, в котором мы встретились на неограниченном поле. Граница между нами — это не только моя вина... — несколько ворчливым тоном пожаловался Харуюки.

На лбу Метатрон появилась сердитая морщинка.

Но, к счастью, она не стала бранить его. Немного склонив голову, словно для того, чтобы окинуть себя взглядом, она согласилась:

— Да... ты говоришь правду. Будучи Святой, я полна гордости, даже высокомерия, из-за которых принимаю этот облик. Но сейчас пришло время избавиться от скорлупы. В тот миг, когда я одолжила тебе свои крылья, я приняла решение положить конец этому долгому удушливому застойному времени...

Метатрон подняла голову к небу, всё не открывая глаз. Харуюки, словно зачарованный, последовал её примеру.

На чёрном небосводе не проглядывалось ни единого огонька. Пожалуй, скорее стоило сказать, что над ними вообще не было неба. Лишь бесконечная бесцветная пустота.

В каком-то смысле это бесконечное пространство имело много общего с тесной клеткой. Подобно ей, пространство не позволяло выйти за свои пределы. По той же причине и вечность подобна бесконечно повторяющейся секунде. Ни та, ни другая не могут закончиться.

Когда в Харуюки пробудилась способность к полёту, и он впервые взмыл в небо дуэльного уровня, он ощутил, что этот мир бесконечен. Но даже в тот миг, когда это случилось, он был заперт в крохотной ячейке Ускоренного Мира, в боевой зоне Сугинами 2 на уровне «Чистилище». Сверху её ограничивало нейтральное поле, а ещё дальше — высший уровень, где пересекались три мира. Метатрон провела в этой темнице вечность. Всё это время она не знала ни смысла своей жизни, ни ради чего она сражается.

И тут прямо перед Харуюки возник столб золотого света.

Когда Харуюки опустил взгляд, он увидел, как беззвучно исчезают изысканные одеяния, покрывавшие тело Метатрон. Её туника развоплощалась, превращаясь в свет, начиная с подола и рукавов, обнажая манящие формы.

Случись это немногим ранее, и Харуюки тут же свалился бы на землю, отпустив её руки. Но сейчас его сердце рвалось ей навстречу.

Она — Энеми Легендарного класса, обладающая такой невероятной силой, что может потягаться даже с Четырьмя Богами, сторожившими Замок. Она — полный антипод Харуюки, бёрст линкера всего лишь пятого уровня. И всё же есть одна вещь, которая их объединяет. Они оба хотят увидеть, где кончается Ускоренный Мир. Они оба хотят лететь вперёд всё быстрее и быстрее.

Сейчас ему не нужна броня. Ему нужно сбросить ту скорлупу, что сковывала его душу, и шагнуть навстречу ей. Ради того, чтобы их сердца, сердца друзей, стремящихся к одной и той же цели, смогли коснуться друг друга.

Тело Харуюки тоже засветилось мягким серебристым светом.

Частицы света, образовывавшие броню Сильвер Кроу, таяли в воздухе. Из-под брони появилось собственное тело аватара, а затем и настоящее тело Харуюки из реального мира.

Свет, который испускали их тела, прошёл через крепко сцепленные руки и соприкоснулся на их ладонях.

И тут кольцо, образованное их руками, ярко вспыхнуло, осветив пустоту.

Метатрон плавно разомкнула веки, а затем впервые широко распахнула глаза. Золотые очи встретились с глазами Харуюки, а на маленьких губах появилась едва заметная улыбка.

Кольцо сияло всё сильнее, и тьма вокруг постепенно сменялась ослепительной белизной. Свет растворял их тела, и Харуюки ощутил, что теряет зрение, слух и другие чувства, возвращаясь к тому состоянию, в котором оказался сразу после появления на высшем уровне. Но сейчас Харуюки чувствовал, что рядом с его обнажённым сердцем бьётся ещё одно.

Сердца потянулись навстречу друг другу.

А затем соприкоснулись.

Харуюки не знал и не мог знать того, что в тот самый миг кое-что изменилось внутри центрального сервера Брейн Бёрста, известного как Основной Визуализатор.

Брейн Бёрст ускорял скорость мышления в тысячу раз, поднимая частоту квантовых контуров мозга, обеспечивающих работу сознания. Но это лишь часть правды. Ускорялась частота того мозгового контура, который принимал подключения от «Основного Визуализатора» посредством нейролинкера.

Это подключение осуществлялось не через общую глобальную, но через засекреченную сверхвысокоскоростную сеть, которую использовали социальные камеры. Находясь под ускорением, бёрст линкер мыслил, используя квантовый контур, специально выделенный для него внутри Основного Визуализатора.

В этот самый миг между контуром Метатрон — одной из ярчайших звезд в галактике из «сна Такуму» — и контуром Харуюки установилась новая связь. Это явление чем-то напоминало явление параллельной обработки, связывавшее тело ISS комплекта с владельцами, но имело принципиальное отличие.

Сеть ISS комплектов объединяла лишь негативные эмоции.

Но сеть Метатрон-Харуюки могла передавать всё. Они могли передавать друг другу не только мысли и чувства, но и волю к победе... и даже жизнь.

Очутившись среди белоснежного света, Харуюки услышал:

— Ну что же, пора возвращаться на средний уровень. Пришло время сразиться с нашим врагом.

«Н-но»...

— Всё хорошо. Сражайся и ничего не бойся. Помни, Сильвер Кроу... я с тобой.

«...Да.

Спасибо, Метатрон.

Я буду сражаться. Ради своих друзей. Ради себя. И ради тебя».

Время возобновило свой ход.

[[image:/storage/reader-images/c8b65e25e10b647f5d5a6b7b2aead17f8fdb2169.jpg]]

----------

Том 16 Глава 228

Харуюки оглушил чудовищный грохот, отозвавшийся во всем его теле.

Цвета вернулись в мир.

Бесконечное закатное небо. Мраморные улицы, окрашенные в оранжево-красные и бледно-фиолетовые тона.

До краёв залитый тенью глубокий кратер под ногами. Алый цвет аватара, которого он прижимал к себе.

И огромное чёрное копьё, летящее в лицо...

Оно уже так близко, что нет времени на раздумья, не говоря уже о манёвре уклонения. Харуюки прижал Нико к себе левой рукой, а правую вытянул вперёд, поставив ладонь щитком.

В следующее мгновение пучок Энергии Пустоты коснулся правой руки Сильвер Кроу.

Если бы не приключения Харуюки на высшем уровне, то в этот миг и его, и Нико моментально бы испарило. Но сейчас тёмный лазер с громовым ударом остановился перед ладонью. Поток энергии раздулся в огромный шар, затем резко уменьшился. Моментально ужавшись сантиметров до тридцати, шар, казалось, вовсе не растратил энергию. Пустота сконцентрировалась так плотно, что пространство вокруг начало искажаться, а аватар — трещать.

«Он сейчас взорвётся!»

Продолжая прижимать к себе полуживую Нико, Харуюки стиснул зубы.

Скорее всего, его рука смогла остановить лазер потому, что свойства его брони приблизились к характеристикам истинного тела Метатрона. Но предыдущие залпы Брони 2 неизменно вызывали при попадании мощнейшие взрывы. Эти вспышки Энергии Пустоты уничтожали всё живое, что попадало в зону поражения, а её диаметр достигал ста пятидесяти метров.

Какой бы крепкой ни была броня Харуюки, оставшихся 5% здоровья ему бы ни за что не хватило. Шансов выжить в эпицентре взрыва, который уничтожил неуязвимую школу, у него не было.

Но в этот миг...

Не бойся. Я защищу тебя.

Голос Метатрон звучал всё так же величественно и мощно, как в первый раз, когда он его услышал.

Шкала здоровья моментально восстановилась. И стоило полоске коснуться правой границы, как под ней появились ещё шесть таких же полос. Если они принадлежали второй форме Метатрон, то она, судя по всему, создание ещё более живучее, чем Судзаку с его пятью шкалами.

Харуюки перехватил Нико обеими руками и закрылся крыльями, как своими, так и теми четырьмя, что предоставила ему Метатрон.

А затем...

Сжавшаяся до уровня чёрной дыры негативная Инкарнационная энергия, остановленная и бурлящая прямо перед его глазами, вырвалась на свободу.

Свет и звуки моментально исчезли. Харуюки поглотила тишина и тьма, но она, в отличие от высшего уровня, полнилась концентрированной злобой. Казалось, словно стремление уничтожить всё живое материализовалось, яростно атакуя его аватар. Харуюки сжался в клубок, превратившись в маленькую пташку, которую буря неистово швыряла из стороны в сторону. Он думал лишь о том, как защитить себя и Нико.

Хотя броня, укреплённая силой Метатрон, с трудом, но держалась под натиском тьмы, часть пустоты всё же просачивалась через защиту, обволакивая тело аватара. Семиуровневая шкала здоровья опустошалась с огромной скоростью.

Харуюки испытывал такую боль, словно сотни ледяных игл впивались в тело. Он крепко стиснул зубы и изо всех сил старался не орать в голос.

Ту же самую боль должна была чувствовать и Метатрон. Конечно, она одна из Четырёх Святых, одно из сильнейших существ этого мира, но если столь хрупкая девушка могла вытерпеть эту боль, то и Харуюки чувствовал, что не имеет права сдаваться.

Седьмую шкалу смело за несколько секунд. За ней последовали шестая и пятая. На четвертой скорость опустошения начала падать. Сила удара иссякла за мгновение до того, как полностью высосала третью. Боль, пронзающая тело, начала утихать, и вскоре пропала. Нико, похоже, не получила урона.

Тьма вокруг начала расступаться. Харуюки медленно выдохнул и прошептал:

— Ничего себе... я и не думал, что этот лазер сможет опустошить сразу пять шкал...

В ответ незамедлительно прозвучал голос архангела:

— Если бы на твоём месте была я, лазер бы в меня не попал.

— Н-наверное. Но теперь, когда мы перетерпели лазер, это уже не важно. Его пушка перезаряжается целую минуту, и за это время мы успеем...

Но тут его прервали.

— Вверх, немедленно!.. — выкрикнула Метатрон.

Харуюки рефлекторно устремился в высоту. Но из-за того, что крылья укрывали его и Нико защитным коконом, он расправил их с небольшой задержкой.

В рассеивающейся тьме выросла громадная тень, на огромной скорости надвигающаяся на Харуюки.

Броня Бедствия 2?.. Но ведь они находились в пятистах метрах от земли!

«Она взлетела?! Но как?! Она ведь не должна уметь летать!..» — изумился Харуюки, но в следующий миг заметил чёрное пламя, вырывающееся из спины Брони, и удивление сменилось ужасом.

В основе Брони 2 оказались четыре Усиливающих Снаряжения, похищенных у Красной Королевы Скарлет Рейн. Первым компонентом являлась кабина. Вторым — две руки с лазерными пушками. Третьим — тяжёлые, мощные ноги. И, наконец... модуль ракетных двигателей на спине.

Нико получила своё прозвище «Неподвижная Крепость» потому, что после призыва полного комплекта своего Усиливающего Снаряжения уже не двигалась с места. Однако это не означало, что её Снаряжение стационарно. Конечно, Непобедимый не обладал подвижностью Дредноута, но его ракетные двигатели всё же могли использоваться для перемещения на малые расстояния.

Харуюки рассчитывал, что после резкого взлёта с помощью Скорости Света Броня 2 рухнет вниз и разобьётся, но она, похоже, усилила двигатели Инкарнацией и взлетела снова. Судя по всему, они снова наблюдают эволюцию её тактики.

Крылья Харуюки, наконец, расправились, и он тут же взмыл вверх, пытаясь оторваться от приближающегося к нему гиганта. Но скорость росла слишком медленно. Из-за того, что он использовал крылья в качестве щита, тьма основательно истрепала их.

Настигающая Броня 2 вытянула правую лапу.

Собирается схватить его? Нет, кулак оказался крепко сжат. Пытается ударить? Но враг должен понимать, что не сможет пробить его броню. Более того, Харуюки мог оттолкнуться от этой лапы и оторваться от противника ещё дальше...

Но в этот миг воздух пронизала вибрация, и огромный металлический кулак окутался чёрной аурой.

Одна из Инкарнационных техник ISS комплектов — Тёмный Удар.

И, судя по всему, Броня вкладывала в него ещё больше энергии, чем в только что разорвавшийся Тёмный Выстрел.

— Плохо! Уворачивайся! — воскликнула Метатрон.

— Черт!..

Харуюки изо всех сил ударил израненными крыльями.

Но комок тьмы обладал собственной гравитацией, затягивая Харуюки к себе. Этому удару хватит мощности уничтожить его, невзирая на защиту архангела.

В глубине глаза Брони 2, полуприкрытого диафрагмой, вспыхнул тёмно-красный свет, казалось, состоявший из квинтэссенции всех негативных чувств в природе. Донёсся жуткий низкий рык:

Др-р-р... Рвать. Крушить. Драть. Громить. Ломать. Ломать. Ломать-ломать-ломать-ломать. [✱]Простите, что врываюсь. Отдаю самое эпичное из моей коллекции: с 1:30 Yutaka Yamada — Auferstehung. https://waa.ai/vLBV

Слова звучали как проклятие, от которого невозможно спастись.

Но его вдруг прервал величественный голос:

Ты не посмеешь.

Сильвер Кроу — мой партнёр на ближайшую тысячу лет. Я не позволю ранить его столь мерзкой силой!

Правая рука Харуюки сама собой вытянулась навстречу приближающемуся вихрю тьмы. А затем прогремел звучный, благородный голос, и Харуюки, сам того не осознавая, кричал вместе с ним:

— Трисагион!!!

Крылья, освещённые вечным закатом, ослепительно заблестели. И одновременно с этим с открытой ладони сорвалась вспышка белого света.

Тьма и свет яростно столкнулись. Цвета вновь покинули мир.

Плоскость, в которой две противоборствующие силы схлестнулись друг с другом, разделила пространство чёткой границей. Выше неё всё окрасилось белым. Ниже — чёрным. И когда Харуюки оказался в двухцветном мире, он отчётливо ощутил...

...как Метатрон превращала свою собственную жизнь в энергию контрудара. Словно в доказательство, обе оставшиеся шкалы в поле зрения Харуюки начали стремительно опустошаться, хотя он и не получал урона. Судя по всему, это единственный способ, которым девушка-архангел могла нейтрализовать Тёмный Удар Брони 2.

После того, как Метатрон заставили покинуть её подземный лабиринт, именно её лазерная атака, «Трисагион», гарантировала неприступность Мидтаун Тауэру. Источником энергии для этой атаки служил солнечный свет, поглощаемый крыльями. Но, в отличие от первой формы Метатрона, громадные крылья которой, казалось, способны затмить всё небо, те Крылья Метатрона, что крепились к спине Харуюки, были такими же маленькими, как и его аватар. Поэтому теперь Метатрон компенсировала недостаток энергии за счёт своих собственных сил.

«Нет, Метатрон! Ты ведь умрёшь!!» — мысленно завопил Харуюки. Но в ответ лазер, рвущийся из его руки, стал лишь сильнее. Граница, разделявшая миры света и тьмы, постепенно опускалась, вытесняя темноту.

Харуюки услышал мягкий шёпот:

Да будет так.

Время, что я провела после того, как повстречала тебя у башни, к которой оказалась привязана, по плодотворности может сравниться со всеми восемью тысячелетиями, что я до сего прожила.

Я о многом поговорила с тобой, многое увидела и многое узнала. И благодаря этому я смогла понять кое-что важное. Я обрела знание ещё более ценное, чем смысл существования этого мира.

Голос Метатрон слабел, словно становясь прозрачным.

Харуюки, отчаянно стараясь удержать связывающую их тонкую ниточку, закричал:

Что... же такое ты поняла?!

Ответ прозвучал легко, почти насмешливо:

То, что ты, скорее всего, понял уже очень давно.

То... что вы, воины, и мы, существа, на самом деле совершенно равноценные создания. Пусть наши формы и отличаются... но наши мысли, страдания и мечты одинаковы. Все мы наделены душой.

Когда Харуюки услышал эти слова, из глаз его хлынули слёзы.

Сквозь мокрое стекло он видел, что шкала здоровья продолжала постепенно убывать. Последняя шкала опустилась до половины диапазона и пожелтела. Затем покраснела.

Харуюки понимал, что когда она упадёт до тех 5%, что были у него с самого начала, Метатрон исчезнет.

Ощущая, как по щеке аватара, закрытой треснувшей маской, стекают частицы света, Харуюки шептал:

Но... но ведь это же очевидно. Мы с тобой смогли познакомиться, поговорить и пообещать друг другу...

...что мы... увидим конец этого мира вместе. Что мы прорвёмся внутрь Имперского Замка, пройдём через Храм Восьми Богов и прикоснёмся к Мерцающему Свету.

Потому... ты не можешь просто исчезнуть. Я не хочу расставаться навсегда. Дай мне умереть, ведь моя смерть ничего не решит. Через час я снова буду жив. Потому... потому...

От последней шкалы здоровья осталось 20%... 10%...

Их связь с Метатрон истончалась, последняя связующая ниточка разматывалась и разматывалась... Тепло в душе Харуюки, возникшее в тот момент, когда он получил Крылья Метатрона, начало таять.

Откуда-то издалека послышался еле слышный, словно дуновение ветра, шёпот:

Всё хорошо.

Я не стану сожалеть, погибнув в битве с твоим врагом... с врагом всего мира.

Но... но мы ведь дали друг другу обещание! Что мы... что мы вместе с тобой...

Не плачь... мой слуга.

Я уверена, что однажды ты увидишь его.

Конец того Ускоренного Мира, в котором мы живём...

Финал «Аксель Ворлда».

Дойдя до отметки в 5%, шкала замерла, не убывая больше.

И в тот же самый миг свет Трисагиона яростно вспыхнул, расколов границу миров.

Чувство утраты, пронзившее Харуюки в тот миг, когда связь с Метатрон окончательно разорвалась, заставило его отчаянно закричать.

Лазер угас, и когда из чистого света и тьмы начали проявляться контуры мира, сквозь них проступила фигура Брони 2, полностью лишившаяся правой лапы.

Продолжая прижимать к себе Нико другой рукой, Харуюки сжал вытянутую правую руку в кулак. Тот вспыхнул серебряным светом. Шесть крыльев на спине пронзительно засвистели.

Броня 2 оказалась сильно повреждена, двигатели её заглохли. Она зависла, потом провалилась вниз, а Харуюки устремился вслед за ней.

— Др-р... р-р-ро-о!!! — яростно взревела Броня 2, вытягивая левую лапу. В этот раз она всё-таки расправила когти, явно собираясь вновь схватить их.

Но Харуюки ускорился ещё сильнее и ударил огромную ладонь правым кулаком. Когти мгновенно оторвало, а затем и запястье вспыхнуло черным пламенем и взорвалось.

«Ещё... ещё быстрее!»

— О-о-о... о-о-о-о-о-о! — вновь завопил Харуюки и, превратившись в сияющую комету, врезался точно в голову гиганта.

Правый кулак попал в диафрагму, защищающую глаз Брони. Шесть лепестков, из которых та состояла, тут же пошли трещинами, но всё же держались.

Пока Харуюки изо всех сил продолжал давить на них, Броня 2, которой осталось падать до земли не более четырёхсот метров, вновь замахнулась и испустила новый, полный ненависти рык:

— Р-р-р-дья-а-а-а-а-а!!!

Хотя Броня и лишилась запястья, она могла с лёгкостью лишить Харуюки последних 5% здоровья одним ударом мощной лапы. Всю энергию он сейчас сосредоточил в крыльях и правом кулаке, и на уклонение у него просто не осталось никаких сил. В голове билась лишь одна мысль — нужно лететь вперёд и пробивать врага.

Прикрывающая глаз броня покрывалась всё более глубокими трещинами, но упорно держалась. Стальная лапа, похожая на гигантский молот, уже почти опустилась на голову Харуюки...

— И не на... дейся! — закричала Нико из его объятий.

Непонятно, когда она успела прийти в себя, но Нико неожиданно бодро прыгнула в сторону истерзанной руки Брони 2 и столкнулась с ней в воздухе. Не обращая внимания на осколки брони, посыпавшиеся с её аватара, она выхватила пистолет и начала стрелять, целясь в раны, оставшиеся на месте отрубленных когтей. Выстрелы проникали внутрь доспеха, парализовав лапу серией взрывов.

— Я придержу руку! — Нико обернулась, и Харуюки увидел в её глазах уверенный, яркий свет. — Кроу!.. Добей его!

Харуюки не смог ничего выговорить в ответ, но стиснул кулак ещё крепче.

Метатрон сожгла свою жизнь дотла, чтобы защитить его Трисагионом.

Нико отвлекала внимание врага от Харуюки, не жалея маленького израненного тела.

Ради того, чтобы спасти пойманных Нико и Харуюки, Пард применила Кровопролитную Пушку, а теперь ждала на земле вместе с Такуму и Тиюри, не сомневаясь в том, что они победят. Фуко, Утай, Акира и Черноснежка спешили на помощь изо всех сил.

Но ему помогали не только они.

В реальном мире Аш Роллер — Кусакабе Рин лежала в медкабинете, терпя причиняемые ISS комплектом мучения.

Мажента Сизза и Авокадо Авойдер помогли Харуюки выстоять в битве против первой формы Метатрона.

Шоколад Папетта из легиона «Пети Паке» сражалась вместе с ним против отряда Маженты.

Трилид Тетраоксид спас его и помог бежать из Имперского Замка.

Хром Фалькон, Шафран Блоссом и Зверь страдали в памяти Брони Бедствия, донеся свою печаль до Харуюки и указав ему путь.

Многие бёрст линкеры успели честно сразиться с Харуюки в боях.

Помогла ему и член комитета по уходу за животными Идзеки Рейна — пусть она даже не бёрст линкер, но многое рассказала о зеркалах. А африканская зорька по кличке Хоу наделила его волей к полёту.

И, наконец, нельзя забывать и о Вольфрам Цербере, сопернике, с которым его свела судьба, и который теперь заперт внутри этого зловещего доспеха.

Узы связывали Харуюки со многими... поистине со многими людьми, и именно они придавали ему сил.

Красный свет, который стер сознание Даск Тейкера — Цербера III и исказил Усиливающее Снаряжение Нико, скорее всего, являлся той самой негативной Инкарнационной энергией, что скопилась в теле ISS комплекта. Сокрытое в Мидтаун Тауэре тело каким-то образом переслало эту энергию на базу Общества Исследования Ускорения и вселило её в броню.

Другими словами, этот глаз, этот мерцающий тёмно-красный вихрь, который оказался прямо перед Харуюки — сгусток Инкарнации, извлечённой из носителей ISS комплектов.

Неудивительно, что Тёмные Выстрелы и Тёмные Удары Брони 2 оказались невероятно мощными. Ведь они преисполнены чёрной энергией ярости, ненависти и отчаяния десятков людей.

«Но...

Мой кулак, мои крылья, моя душа...»

— В десятки... тысячи... миллионы раз...

Правый кулак окружили ещё несколько ореолов серебряной ауры. А затем шесть крыльев на спине Харуюки вспыхнули, вознеся в небеса длиннейшие огненные хвосты.

— ...Сильнее... тебя-а-а-а-а-а!!!

Диафрагма глаза Брони 2 разлетелась вдребезги.

В тот миг, когда кулак Харуюки пронзил чёрную пустоту, от точки удара стремительно разошлась горизонтальная волна.

А затем в самом центре её вспыхнул столб белого света, соединивший землю и небо.

[[image:/storage/reader-images/036dd6dea3d39bc01ea794efa534e64992275c02.jpg]]

----------

Том 16 Глава 229

После того, как удар Харуюки уничтожил голову Брони 2, тело гиганта окончательно перестало двигаться, мёртво падая вниз. Харуюки, не в силах остановиться, пролетел мимо и на огромной скорости устремился к земле.

У него уже не было сил ни на мягкую посадку, ни даже на торможение. Он понял, что разобьётся насмерть, проделав в земле ещё один кратер.

Но когда до земли оставалось всего пятьдесят метров...

Крылья Метатрона на спине Харуюки вдруг сами по себе развернулись, начав торможение. Хотя они не смогли сбросить скорость достаточно быстро, но дали Харуюки время очнуться, сориентироваться в воздухе и замедлить падение собственными крыльями. В конце концов ему всё же удалось приземлиться на ноги.

Несмотря на все усилия, погасить импульс полностью не удалось, и шкала здоровья лишилась очередного процента... но он выжил.

Мгновение спустя четыре верхних крыла на спине Харуюки мягко качнулись, словно радуясь этому факту.

Обернувшись через плечо, он увидел, как четыре крыла сначала сложились в два, а затем превратились в свет и растаяли в воздухе.

В левом верхнем углу поля зрения беззвучно проплыло системное сообщение, сообщавшее о том, что Усиливающее Снаряжение «METATRON WINGS» больше не экипировано. Лишившись своей хозяйки, крылья исчезли вслед за ней.

Сердце Харуюки пронзила такая невыносимая боль, что он едва не упал на колени. Но он заставил себя остаться на ногах — бой ещё не окончен.

— Нико!.. — хрипло воскликнул Харуюки, подняв голову.

Первое, что бросилось в глаза — падающее с неба огромное тело Брони 2, бессильно раскинувшее в стороны уцелевшие конечности. Головы у неё уже не было, а из-под пробитой брони валил густой чёрный дым.

Трисагион полностью уничтожил правую лапу, но большая часть левой уцелела. Там, где должно было находиться запястье, Харуюки заметил алый блик и тревожно воскликнул:

— Нико! Прыгай!..

Похоже, она услышала его, поскольку красный огонёк отделился от тела Брони. Харуюки, с трудом переставляя обессилевшие ноги, побежал к южной границе кратера, куда падал маленький аватар. Скорее всего, у Нико тоже оставалось лишь несколько процентов здоровья, и падение с такой высоты убило бы её даже без ударной волны, которую наверняка вызовет приземление Брони 2.

У Харуюки уже не осталось сил лететь, он мог лишь бежать, то и дело спотыкаясь. Но в эту секунду слева от него стремительно мелькнула тень тёмно-красного аватара Блад Леопард. Применение Кровопролитной Пушки сильно понизило её здоровье, но она успела домчаться до точки приземления Нико, на несколько секунд обогнав Харуюки, подпрыгнула и подставила свою спину, не дав Красной Королеве разбиться об землю.

Приземлившись на лапы, Пард едва не свалилась, но подоспевший Харуюки придержал её одной рукой, а другой поймал Нико, хотя и рухнул на колени от погашенного удара.

— ...Спасибо, Пард. Ну, ты даёшь, Кроу... ты его просто размазал... — услышав её слабый голос, Харуюки слегка улыбнулся.

— Только благодаря твоей помощи, Нико. Спасибо.

Его сердце всё ещё переполняло чувство утраты. Он не мог поверить, что архангела Метатрон — той девушки, что дала ему крылья, помогла выжить на вражеской базе, привела на высший уровень, приоткрыла окно, позволившее увидеть истинный облик этого мира, и пожертвовала собой, чтобы победить могущественного врага — больше не было.

Харуюки изо всех сил стиснул зубы, чтобы хотя бы на этот раз сдержать слёзы. Тем более, что пока не было ни секунды на то, чтобы её оплакать. Он с трудом встал, поддерживая Нико левой рукой, и обернулся.

В этот самый момент огромное тело Брони 2 рухнуло на землю.

Стальной гигант с грохотом упал на спину точно в середину проделанного им же кратера, извергая и клубы дыма из основания оторванной головы, левой лапы и других ран.

Если и дым создавала Инкарнационная энергия, можно и не сомневаться, что источник тьмы по-прежнему остаётся внутри Брони 2. Если эта тьма, подобно обитавшему в Броне 1 Зверю, привязана к Усиливающему Снаряжению, то и ликвидировать её можно лишь одним способом — окончательно уничтожив Броню.

— Хару!!!

Возглас за спиной и топот двух пар ног заставил Харуюки обернуться. Он увидел Лайм Белл и Циан Пайла, бегущих к ним по склону кратера. Взмахнув рукой, Харуюки отозвался так громко, как только мог:

— Тию! Таку! Сюда!

Тиюри помахала в ответ. Подбежав, она перевела дыхание и выдохнула:

— Простите, что так долго! Хлипкие здания всё никак не попадались...

— Ничего, мы как раз... закончили, — едва выговаривая слова, Харуюки ободрил её и повернулся к центру кратера.

Какое-то время пять аватаров молча смотрели на полуживого гиганта. Он уже почти не испускал дыма — лишь тонкая струйка тянулась оттуда, где раньше была голова. Почему-то казалось, что Броня уменьшилось в размерах. Конечности продолжали бессильно подёргиваться, но всё слабее и слабее.

— Тию... давай, — велел Харуюки.

«Часовая Ведьма» Лайм Белл уверенно кивнула, а затем выступила вперёд.

Подняв над головой левую руку с Хоровым Перезвоном, она начала плавно вращать им против часовой стрелки. На втором обороте по кратеру раскатился звон, похожий на звук школьного звонка.

— Цитрон... Ко-о-о-олл!!

Из опустившегося колокола полился яркий зелёный цвет, окутав распростёртого гиганта.

В прошлый раз Броня 2 смогла превратиться в Дредноут и прервать уже начавшийся Зов Цитрона, но теперь у неё не осталось сил даже на то, чтобы подняться. Тело слабо задёргалось, но сбежать от света не могло.

Семь секунд, восемь, девять...

Десять.

Свет, окутывавший Броню 2, ярко вспыхнул.

Пушки, которые выпускали в отряд Харуюки смертоносные залпы Энергии Пустоты (вернее, остатки левой лапы), засияли и растворились в воздухе.

Одновременно и Нико, которую поддерживал Харуюки, окутало точно такое же сияние. Эффект Зова Цитрона откатил время назад, и пушки Непобедимого вернулись к своей законной хозяйке.

Спустя ещё десять секунд пропали ноги Брони 2. От неё осталась лишь кабина и ракетные двигатели на спине.

Лайм Белл твёрдо стояла на ногах, придерживая огромный колокол левой рукой и испуская свет. Пока Харуюки смотрел на узкую спину своей верной подруги детства, ему в голову пришла неожиданная мысль.

А не мог ли Зов Цитрона отменить исчезновение Метатрон? Ведь она была, в каком-то смысле, привязана к Харуюки, и если отменить изменение статуса, то, возможно...

Когда Броня 2 вспыхнула в третий раз, исчезло туловище, которое к этому моменту напоминало сброшенный панцирь. К Нико вернулась кабина. Вслед за этим послышался глухой металлический лязг.

Харуюки вгляделся в центр кратера и изумлённо ахнул. На землю упал небольшой аватар в серой металлической броне.

Вольфрам Цербер. Талантливый боец, тяжко пострадавший от прихотей судьбы. Соперник и дорогой друг Харуюки.

Зазубренная броня, оставляющая впечатление немыслимой прочности, не оставляла сомнений в личности этого аватара, но теперь на его спине торчали четыре отростка, напоминавшие крылья. Именно такую форму приняли переселившиеся на спину Цербера ракетные двигатели Нико, которые похитил Даск Тейкер.

Свет Зова Цитрона моментально окутал Цербера. Уже через несколько секунд двигатели должны были вернуться к Нико, а Броня Бедствия 2 — исчезнуть навсегда.

Однако в тот миг, когда Харуюки и четверо его друзей уже решили, что всё кончено...

В самом центре кратера вдруг произошло нечто неожиданное.

Лежавший без сознания Вольфрам Цербер вдруг попросту исчез, словно отработавший спецэффект залпа из энергетического оружия.

— Э?!.. — воскликнула Тиюри, озираясь по сторонам.

Харуюки тоже ошарашенно обвёл кратер взглядом, но фигуры Цербера так и не увидел.

Куда-либо переместиться из лежачего положения, да ещё так, чтобы этого не заметил ни один из пяти аватаров, совершенно невозможно. Цербер исчез мгновенно, без предупреждения, словно провалившись сквозь землю.

Свет Зова Цитрона потерял цель и начал быстро тускнеть. Как только он полностью померк, Нико, опиравшаяся на руку Харуюки, недовольно цокнула языком.

— Чёрт... перехитрили, гады!..

— Э?.. Что значит «перехитрили»?.. — переспросил Харуюки.

Сжав от досады израненную ладонь, Красная Королева ответила:

— Они... отключили Вольфрам Цербера из реального мира. По-другому такое исчезновение никак не объяснить.

— Ах, вот оно что!.. — приглушенным голосом протянул Такуму, и продолжил с не меньшей досадой. — Мне тоже показалось подозрительным, что Блэк Вайс и Аргон Арей ретировались так быстро и не стали драться с нами... не думал, что они так поступят...

Харуюки, не отрывавший взгляда от трещины в центре кратера, в ответ лишь скрипнул зубами.

Судя по словам Аргон Арей, она обладала определённым влиянием на Цербера в реальном мире. Но Харуюки не предполагал, что она может в любой момент отключить того от сети. И поступила она так явно не для того, чтобы спасти Цербера...

Изумление Харуюки сменилось тревогой, и он быстро обернулся к Такуму:

— Слушай, Таку, а что же тогда случилось с последним Снаряжением Нико?!..

На этот вопрос вместо Такуму ответила сама Нико:

— Если он исчез с неограниченного поля, то тут уже ничего не поделаешь. Пусть пока подержит мои движки у себя...

— Н-но!..

— Говорю же, ничего не поделаешь. Ладно, хоть кабину, пушки и ноги вернули. А ракетницы у меня и вовсе не забирали.

— Н-но... — Харуюки не знал, что тут ещё можно сказать.

Нико, наконец, высвободилась из его объятий, подошла к Пард и участливо погладила по спине. Леопардовый аватар с тоской смотрел в центр кратера. Похоже, Пард горевала оттого, что даже её опыт линкера-ветерана не помог одержать полную победу. В ответ на прикосновение она тихо рыкнула и затем повернулась к Нико.

Триплекс Проминенса Блад Леопард и командир Легиона Скарлет Рейн склонили головы и помолчали.

Наконец они развернулись к остальным аватарам. Нико медленно обвела их взглядом и сказала:

— Сильвер Кроу. Циан Пайл. Лайм Белл. Из-за моей постыдной беспомощности я причинила вам страшные неудобства...

— Ты... да что ты извиняешься, Нико?! — воскликнула Тиюри, взмахнув рукой. — Мы же друзья! Это значит, мы приходим друг другу на помощь в трудную минуту!

Её поддержал Такуму:

— Именно так, Красная Королева. Вы тоже не раз помогали нам.

Харуюки тоже хотел что-нибудь вставить, но Тиюри перехватила инициативу:

— Это ты прости меня за то, что я не смогла вернуть всё твоё Усиливающее Снаряжение... если бы я восстановила свою энергию на минуту... хотя бы на полминуты быстрее, они бы не успели вытащить кабель Цербера, и я успела бы отменить передачу последней части...

— Вообще-то я не понимаю, почему ты извиняешься, Белл... ну, то есть, э-э... — Нико неожиданно замялась, после чего покрутила пальцем одну из повреждённых антенн на голове и спросила: — Как... мне тебя называть-то? Я сейчас не про аватар, а про реальное имя.

Тиюри на мгновение умолкла, а затем смущённо потеребила остроконечную шляпу.

— Ну-у... на самом деле, не важно... Снежка называет просто «Тиюри», а Фуко зовёт меня «Тико»...

— Я-ясно. Ладно, я что-нибудь придумаю... ну, как бы там ни было, огромное спасибо! — ещё раз поблагодарила Нико.

Такуму прокашлялся и заметил:

— Красная Королева, мне тоже не принципиально, как вы меня называете.

— С тобой я уже давно определилась, профессор.

— Э... э-э, ну... ну ладно.

Тиюри прыснула, окончательно разрядив атмосферу.

Слегка расслабившись, Харуюки ещё раз окинул взглядом кратер.

Вольфрам Цербер покинул неограниченное поле, когда его принудительно отключили от сети, и забрал с собой последний элемент Непобедимого. Другими словами, растерявшая большую часть негативной Инкарнационной энергии Броня 2 теперь переместилась в инвентарь Цербера.

Возможно, что тьма полностью покинула двигатели, как это произошло с Бедствием, когда оно стало Судьбой. А, может быть, остатки злобы, накопленной ISS комплектами, теперь скрываются внутри Усиливающего Снаряжения. Харуюки не знал, какой вариант ближе к истине.

«Цербер. Нико.

Обещаю. Я уничтожу Броню 2 и верну последнюю часть Непобедимого законному владельцу».

В тот самый момент, когда Харуюки мысленно принёс эту клятву, Такуму вдруг охнул. Тут же оказавшись в центре внимания, синий аватар шагнул к Нико и сказал:

— К-кстати... скоро, вслед за Цербером, должны отключить и Красную Королеву...

— Меня?.. За что?! — удивилась Нико, а Тиюри и Пард встрепенулись, вспомнив, что Такуму попал в самую точку.

— Командир и Рейкер отправились в Мидтаун Тауэр, чтобы выйти в реальный мир и вытащить твой кабель. Им приказал Хару.

Харуюки тут же перебил Такуму:

— ...Н-но это уже неважно! Их отряд идёт к нам из Мидтауна. Они заметили залпы Брони 2 и спешат на помощь.

— Откуда ты об этом знаешь, Хару?

Вопрос Тиюри звучал естественно, но ответить на него было непросто. Харуюки увидел Черноснежку и её отряд, когда вместе с Метатрон рассматривал Ускоренный Мир с высшего уровня. На самом деле, объяснить случившееся там сумела бы лишь сама Метатрон — но её уже не было.

Вновь ощутив, как к горлу подступает комок, Харуюки ответил:

— Объясню потом. Как бы то ни было, Черноснежка и остальные скоро появятся вон отту...

Харуюки указал в северную часть кратера, и аватары дружно перевели взгляд туда.

В ту же самую секунду на его краю возникли чёрные силуэты. Один, два, три, четыре... пять, шесть, семь...

Харуюки смотрел, как неясные силуэты окружают кратер со всех сторон, и зрелище это показалось до боли знакомым.

Пять месяцев назад, когда Нико попросила Харуюки о помощи в поимке Пятого Хром Дизастера — Черри Рука, они вошли на неограниченное поле и направились в зону Икебукуро. Там ждала засада Легиона «Крипто Космоцирк» Жёлтого Короля Йеллоу Радио, едва не прикончившая отряд Харуюки.

Харуюки уже успел приготовиться к худшему... но вдруг заметил что-то необычное. Фигуры совсем не походили на дуэльных аватаров, и большинство выглядели слишком крупными. Другими словами, это...

— ...Ничего себе! Это же все Энеми?.. — прошептала Тиюри, и тут Харуюки запоздало вспомнил.

К кратеру спешил не только отряд Черноснежки. Заслышав «звуки» Инкарнации, к нему со всех сторон собирались Энеми. Большая часть Малого класса, Диких от силы два-три, но их слишком, слишком много.

— Хм. После такого Инкарнационного фейерверка этого следовало ожидать, — прокомментировала Нико.

— Не проблема. Кроу вытащит нас по воздуху, — добавила уже принявшая гуманоидную форму Пард.

— Т-так точно!

«В конце концов, у меня ведь есть Крылья Мета...

...Хотя, уже нет...»

Воспоминания о девушке-архангеле вновь наполнили сердце тоской, но сейчас не время для скорби.

Хотя Крылья Метатрона пробыли на его спине меньше часа, собственный аватар показался Харуюки слишком лёгким. Он напряг плечи, расправив два серебряных крыла. Оставалось надеяться, что у него хватит сил вытащить аватаров из кратера.

— Хватайтесь! — воскликнул Харуюки, разводя руки в стороны.

Аватары разместились так же, как и во время уклонения от залпа Брони 2: за левую руку зацепились Пард и Нико, за правую —Такуму и Тиюри. Харуюки изо всех сил замахал крыльями, не считаясь с затратами энергии, взлетел и...

— Кх...

Взлетать было тяжело.

И дело было не в том, что его аватар перегружен. Крылья работали слишком плохо.

Нескончаемые битвы повредили чешуйки, из которых они состояли, а моральное истощение дополнительно притупляло эффективность способности. Хотя его полет и не использовал Инкарнацию, но управлялся контуром воображения, и состояние души всё же влияло на его эффективность со всеми вытекающими последствиями.

Тем не менее, ему всё же удалось оторваться от земли на десять метров. Мало кто из Энеми мог похвастать дальнобойными техниками, но для надлежащей безопасности им следовало подняться ещё метров на двадцать.

— У-у... о-о... — тянул Харуюки, пытаясь выжать из крыльев ещё немного тяги.

Но он лишь впустую расходовал энергию для спецприёмов. Аватары упорно висели на одном месте.

Что ещё хуже, высокочастотные колебания крыльев ещё больше привлекали внимание Энеми, которых уже собралось больше двух десятков. Они с грозными рыками начали спускаться по склонам.

— Т-ты в порядке, Хару? — обеспокоенно спросил Такуму.

— Держись, Хару! — попыталась подбодрить его Тиюри.

Обычно слова его верных друзей мгновенно придавали ему сил, но сейчас в душе Харуюки словно образовалась дыра, которая безжалостно высасывала энергию. Причина, по которой он едва держался в воздухе, крылась вовсе не в повреждённых крыльях и не в душевном истощении. Он понял это только сейчас.

Он просто не мог. Он уже не мог летать. Ему хотелось лишь одного — забиться в укромный уголок и горько разрыдаться.

— Прос... тите... — выдавил он бессильное, жалкое извинение, уже начиная терять высоту. И вдруг...

...С неба пролился огненный дождь.

Бесчисленные огни окружили отряд Харуюки, разрываясь на дне кратера и вспыхивая огненными столбами. Энеми, в которых они попадали, тут же забывали о своей добыче и начинали беспорядочно метаться и пронзительно визжать.

На мгновение забыв о своём отчаянии, Харуюки изумлённо поднял голову. На фоне светло-коричневого неба что-то блеснуло чистым голубым светом.

— «Стратосферная Комета»... — тихо прошептала прижавшаяся к Харуюки Пард.

Уж кто-кто, а она не могла ошибиться. Они видели блеск выхлопа Ураганных Сопл, Усиливающего Снаряжения Скай Рейкер.

А затем на глазах пяти аватаров комета вдруг разделилась надвое. Второй огонёк оказался багровым, отчётливо видимым даже на фоне заката.

Этот огонёк летел вниз точно в направлении Харуюки, и скоро он уже смог разобрать очертания дуэльного аватара. Алая юбка-хакама, белое кимоно, длинные волосы, лук в правой руке.

Продолжая падать, «Тестаросса» Ардор Мейден вскинула Зовущий Пламя, натянула тетиву и громко объявила название техники:

— Флейм Вортекс!

В этот раз она выпустила лишь одну огненную стрелу. Но стрела мгновенно увеличилась до размеров копья и начала с огромной скоростью вращаться, после чего вонзилась в землю точно перед носом одного из Диких Энеми, который снова повернул на юг.

Конечно же, взрыв этой стрелы не мог сравниться со взрывом Энергии Пустоты, который образовал кратер, но не уступал настоящей ракете класса «воздух-земля». Ударная волна толкнула отряд Харуюки на север, а Энеми и вовсе опрокинула на спину.

Ардор Мейден воспользовалась созданной ей же ударной волной, чтобы замедлить падение и ловко приземлиться в самом центре кратера. Она тут же обернулась в сторону зависшего метрах в семи над землёй Харуюки и воскликнула:

— Ку-сан! Улетайте в ту сторону!

С этими словами она указала маленькой ручкой на север. Однако с оттуда уже приближались пять или шесть Энеми, возглавляемых Диким, похожим на скорпиона. Чудовище пробиралось сквозь пламя, угрожающе вскинув членистый хвост, и очевидно, что его ядовитая атака вполне могла достать даже летящих на небольшой высоте аватаров.

Однако, услышав приказ Мейден, Харуюки немедленно напряг обессилевшие крылья и повернул на север. Он по-прежнему не мог подняться выше и летел горизонтально, но помощь Фуко и Утай вселяла в него надежду.

Продолжая сжимать Такуму левой рукой и Пард правой, он летел вперёд так быстро, как только мог. Ардор Мейден бежала за ними по дну кратера, и её лёгкое тело почти не касалось земли.

Скорпион, почувствовав приближение жертв, приготовил к бою не только хвост, но и клешни. Однако Утай немедленно вскинула лук и выпустила несколько огненных стрел. Все они метко попали в противника, но окутавший Энеми огонь не смог остановить его.

— Вот черт, у него панцирь огнеупорный... — недовольно прошипела Нико, потянувшись к пистолету на поясе. Но не успела она взять его в руку, как...

...Сзади скорпиона настигла струя воды, которая немедленно испарилась, коснувшись раскалённого панциря.

Белый пар мгновенно закрыл обзор и скорпиону, и прочим мелким Энеми. Мейден скрылась в облаке пара, и Харуюки не преминул воспользоваться шансом.

Хоть он едва держался в воздухе, ему удалось кое-как обогнуть Энеми. Но когда он уже почти миновал облако...

...Туман со свистом прорезал длинный хвост. Возможно, скорпион каким-то образом чуял противника, поскольку его жало устремилось точно на Харуюки. Сил ни на защиту, ни на уклонение не оставалось. Удар не просто бы сшиб на землю, но наверняка и добил его...

...Если бы в глубине облака пара не мелькнула яркая багровая вспышка...

...И одновременно с ней не раздался величественный голос, пронзивший Харуюки радостным предчувствием:

— Дес бай Эмбрейсинг!!

Хвост скорпиона оказался моментально перерублен у основания и рассыпался в воздухе, так и не сумев пронзить жалом Харуюки.

Вслед за пронзительным воплем Энеми Дикого класса послышались испуганное рычание Малых.

Пробираясь сквозь взмывшие в воздух осколки, Харуюки посмотрел вниз.

Под собой он увидел Ардор Мейден, ловко миновавшую скорпиона... а рядом с ней аватар чёрного цвета.

Чёрная Королева Блэк Лотос, «Конец Света».

Если она уже догнала их, то паровую завесу, должно быть, создала Аква Карент, «Единица». Видимо, отряд Блэк Лотос проник в Мидтаун Тауэр, обнаружил тело ISS комплекта, уничтожил его, а затем немедленно двинулся к кратеру, оставшемуся от школы, чтобы спасти отряд Харуюки.

Аватар Черноснежки, бежавшей в семи метрах ниже, покрывали раны, а острия клинков — переломаны. Скорее всего и она, и Утай, и летящая в небесах Фуко, и смотрящая на них с обрыва Акира не менее вымотались, чем они сами.

— Семпай... учитель... Мей... Карен!.. — произнёс Харуюки их имена, и полностью иссякшие, казалось бы, силы начали понемногу возвращаться к нему.

Харуюки с трудом набирал высоту, а с обеих сторон слышались голоса друзей:

— Хару, ещё немного!

— Держись, Хару!

— Кроу, я знаю, ты сможешь!

— Так держать, Кроу!

Их голоса заглушил тяжёлый гул. Энеми оправились от понесённого урона и замешательства и снова пустились в погоню. До границы кратера оставалось тридцать метров... двадцать...

Выжимая из себя остатки сил, Харуюки испустил хриплый боевой клич и, наконец-то, вырвался на простор.

В тот миг, когда внизу мелькнула на удивление ровная, словно нарисованная циркулем граница кратера, и потянулась широкая дорога, Харуюки почувствовал, что и энергия для спецприёмов, и духовная энергия окончательно иссякли. Мир затянуло темной вуалью, и Харуюки полетел к земле головой вперёд. Сил не осталось даже на нормальное приземление.

Но за мгновение до того, как его шлем стукнулся о землю, с обеих сторон его подхватили сильные руки. Приземлившиеся на ноги Такуму и Пард поймали Харуюки.

— Молодец, — кратко похвалила Пард, и голос её почему-то звучал так, словно она находилась очень далеко.

Тело казалось тяжёлым. Ноги и руки совершенно не слушались.

Но он не мог позволить себе свалиться. Прямо за спиной по склону взбирались два десятка Энеми. Требовалось убежать как можно дальше, пользуясь тем, что они пока не видели беглецов.

Превозмогая себя, Харуюки попытался подняться, но...

На его плечи легли твёрдые, острые, но отчего-то казавшиеся очень нежными «руки».

— Ты хорошо поработал, Сильвер Кроу.

— Сем... пай... — хрипло выговорил он и с трудом поднял голову.

Прямо перед ним возник чёрный аватар, протянув навстречу выщербленные руки-клинки.

Черноснежка сделала ещё один шаг вперёд и приняла тело Харуюки у Такуму и Пард, заключив его в нежные объятия.

Послышался тихий шёпот:

— А теперь отдохни и доверься нам. Твоя битва уже выиграна, и ты сделал это блестяще.

— Но... но Энеми...

— Не беспокойся. Я не смогла помочь тебе в самый нужный момент, но позволь мне хотя бы расчистить для тебя путь к отступлению.

Из-за плеча Черноснежки выглянула Утай, которая, видимо, взобралась по склону вместе с ней.

— Благодаря тебе, Ку-сан, мы ещё можем сражаться!

— Остальное мы берём на себя, — добавила Акира, неизвестно когда успевшая очутиться рядом с ними.

Наконец, послышался лёгкий звук двигателей, и на землю опустилась Фуко.

— А вы, отряд Ворон-сана, пока отдохните.

Земля дрожала от топота Энеми — они были уже совсем близко. Черноснежка передала Харуюки в руки Такуму, затем со звонким свистом рассекла воздух клинком и встала на краю кратера. Рядом с ней выстроились Утай, Акира и Фуко.

Четыре аватара выглядели не менее истерзано, чем бойцы отряда Харуюки. Фуко, которая выключила двигатели и немедленно призвала коляску, и вовсе лишилась в сражении обеих ног.

Но одного взгляда хватило, чтобы понять — Чёрная Королева и Элементы не испытывают ни капли страха и неуверенности. Нико тихо прошептала на ухо Харуюки:

— И всё-таки мне до неё далеко...

«Да, поистине далеко», — мысленно согласился с ней Харуюки.

Только битвы и ничего более. Этот простой, но самый важный принцип каждого бёрст линкера ярко горел в сердце каждой из них.

Пока перед ними стояли враги, пока у них оставались силы сжать кулаки, пока они помнили, кто они есть — они сражались.

Они продолжали сражаться.

«Но и у меня...

И у меня есть враг, с которым я должен драться. Я должен победить Общество Исследования Ускорения, которые похитили Усиливающее Снаряжение Нико и держат в плену Вольфрам Цербера. А самое главное — я должен сразиться с их главарём, который не только использует в своих целях Энеми, но и издевается над воспоминаниями сгинувших бёрст линкеров.

Пусть сейчас я едва стою на ногах, но я буду сражаться с ними и впредь. А однажды, я разрушу врата Имперского Замка, одержу победу в Храме Восьми Богов и дойду до последнего Артефакта. Ради того, чтобы увидеть конец этого мира, к которому так стремится Черноснежка... и так стремилась Метатрон».

Из-за обрыва показались разъярённые Энеми, возглавляемые израненным скорпионом.

Тела Черноснежки, Фуко, Утай и Акиры испустили яркий свет.

Впечатляющая совмещённая техника четырёх аватаров просто смела весь вражеский отряд. Пронзительно завизжав, Энеми покатились по склону на дно кратера. Через несколько секунд некоторые из чудовищ поднялись на ноги, но, видимо, потеряли всякое желание воевать, поскольку попыток взобраться наверх уже не предпринимали.

Убедившись, что её отряд в безопасности, Черноснежка обернулась и хладнокровно объявила:

— Похоже, на сегодня бои окончены. Ближайший портал в километре отсюда, в центральной столичной библиотеке. Итак... — она взмахнула клинком, указывая на север. — ...Время возвращаться в реальный мир.

----------

Том 16 Глава 230

С начала операции по спасению Аквы Карент, за которой последовала атака на тело ISS комплектов, а также неожиданно добавившихся по ходу дела операций по освобождению Красной Королевы и уничтожению Брони Бедствия 2, на неограниченном нейтральном поле прошло примерно двенадцать с половиной часов.

Когда же Харуюки очнулся в комнате школьного совета Умесато, на циферблате висевших на стене старомодных аналоговых часов заметно сдвинуться успела лишь секундная стрелка, вернувшаяся к отметке «12». Если вспомнить, что они погрузились в 12:20:10 и только один раз ненадолго прервали ускорение после спасения Карент, то стоило признать — управились они очень быстро.

Для Харуюки это было далеко не первое затяжное погружение на неограниченное нейтральное поле, но никогда ещё ускоренное в тысячу раз время не ощущалось так плотно. Казалось, будто в реальном мире он не появлялся уже несколько дней.

Стоило отвести взгляд от часов, и до ушей донеслись обычные звуки школьной жизни. Харуюки пришлось напрячься, чтобы вспомнить, что сегодня тридцатое июня, и в школе Умесато проходит ежегодный культурный фестиваль.

С утра он уже успел отведать блинов в киоске секции лёгкой атлетики, посетить несколько выставок и постановочный танец секции кендо, но теперь воспоминания о фестивале почему-то показались далёкими и смутными. Кажется, после танца они встретились с Такуму, собираясь чего-нибудь поесть на школьном дворе, а потом...

...А потом Кусакабе Рин упала в обморок.

— Да!..

Едва Харуюки окончательно пришёл в сознание, как попытался вскочить с дивана. Друзья, которые только что сражались рядом с ним в виртуальном мире, ещё моргали и потягивались, но Харуюки не собирался терять ни секунды. Он уже бросился было к выходу из комнаты... когда сидевшая рядом Фуко вдруг схватила его за плечо.

— Мне... мне надо в медкабинет!..

— Конечно! И я пойду с тобой. Но сначала...

Широко улыбнувшись, Фуко вытащила из нейролинкера Харуюки кабель, который они заготовили для аварийного отключения. Харуюки понял, что чуть не повредил штекер, собравшись бежать куда-то очертя голову. Вжав голову в плечи, он подождал, пока Фуко отключит и свой кабель.

Потом они поднялись на ноги и повернулись к Черноснежке.

— Прости, семпай, я знаю, мне многое нужно объяснить, но...

— Не мешкайте, идите. Уверена, Кусакабе вас уже заждалась.

— Х-хорошо, мы пошли!

Кивнув Черноснежке, на губах которой мелькнула улыбка, Харуюки поспешил к двери. Сзади послышался голос Фуко:

— Вернёмся через 5 минут.

Харуюки не знал, успела ли Кусакабе очнуться за столь короткое время, но ответ на этот вопрос, очевидно, ждёт в медкабинете — когда он увидит её вживую.

Комната школьного совета находилась в западном крыле первого этажа корпуса номер один, и до восточного крыла первого этажа корпуса номер два, где располагался медкабинет, идти довольно далеко. Торопливо проталкиваясь сквозь толпы посетителей фестиваля, Харуюки негромко спросил Фуко, которая не отставала от него:

— Учитель, вы... ваш отряд сумел уничтожить тело ISS комплекта?

— В целом, да. Более того, нам удалось спасти ещё кое-кого.

— Э?.. И кого же?

— Об этом поговорим чуть позже. Сейчас меня немного беспокоит другое... хотя мы и уничтожили тело, терминалы комплектов не исчезли.

— Э... э-э?!

«Немного беспокоит?! Да это же катастрофа!» От ужаса у Харуюки подкосились ноги, но Фуко успела подхватить его. Держа за руку, она нагнулась и прошептала ему в ухо:

— Прости, что напугала. Строго говоря, они не исчезли физически, но теперь запечатаны. Это значит, что терминалы ISS комплектов отключились, и влияние на психику Рин должно было прекратиться...

— Запе... чатаны?..

Если они «отключились», то разница между словами «исчезли» и «запечатались» не так уж принципиальна, но Харуюки совершенно не понял, зачем Фуко выбрала столь обтекаемые термины.

Впрочем, сейчас размышлять над этим не имело смысла. Всё решится в тот момент, когда он посмотрит в лицо Рин. Именно тогда станет ясно, получилось у них или нет.

Эта мысль настигла его как раз на пороге корпуса номер два. Пробежав направо по практически безлюдному коридору, они увидели дверь медкабинета.

Фуко отпустила Харуюки и легонько подтолкнула в спину. Набрав побольше воздуха, Харуюки протянул руку к двери, открыл её и выговорил:

— Извините, пожалуйста...

В ответ на хриплое приветствие школьная медсестра Хотта Мицу улыбнулась из-за стола:

— А вы и правда быстро вернулись.

«...Быстро?» — хотел уже переспросить Харуюки, но вспомнил, что, уходя в комнату школьного совета, он обещал вернуться, как только уладит кое-какие дела.

Поскольку всё пребывание на неограниченном поле превратилось в непрерывную схватку с могущественными врагами, с точки зрения Харуюки «быстрым» его возвращение назвать нельзя. Впрочем, для Хотты, конечно же, прошло лишь несколько минут — поэтому он только выдавил: «У-угу».

Медсестра кивнула, приглашая их внутрь. Поклонившись, Харуюки прошёл по медкабинету и остановился напротив белоснежной занавески, отгораживавшей койку.

Из-за занавески не доносилось ни звука.

Понимая, что должен что-то сказать перед тем, как её отдёрнуть, Харуюки открыл рот, но слова так и не пришли к нему. Как там Рин? Может быть, она до сих пор без сознания? Перестал ли ISS комплект мучать её? Удалось ли Харуюки и его друзьям уничтожить тьму, заразившую Ускоренный Мир?..

— Рин, это мы, — сказала Фуко вместо Харуюки и потянулась к занавеске.

Ткань с тихим шелестом отодвинулась, и их взорам предстало белое одеяло, из-под которого выглядывали непослушные волосы. Харуюки прошёл вслед за Фуко, задёрнул занавеску и встал сбоку от койки.

Теперь он смог заглянуть в лицо Кусакабе Рин, устроившейся на правом боку.

Она спала с самым невинным видом. Но им необходимо было узнать, прекратил ли ISS комплект терзать её сознание — и лишь она могла ответить на этот вопрос. Фуко нежно погладила её волосы и прошептала:

— Рин...

Длинные мягкие ресницы вздрогнули.

Несколько раз моргнув, Рин приоткрыла глаза.

В её серых очах, пробиваясь сквозь сонную дымку, мерцал свет. Вначале она посмотрела на Фуко, затем перевела взгляд на стоявшего рядом Харуюки.

— Кусакабе... — едва слышно произнёс он...

Рин слабо улыбнулась, а затем тихо, но отчётливо проговорила:

— Арита... учитель Фуко... во сне... я слышала ваши голоса. И голоса многих других людей. Я слышала голоса людей, изо всех сил сражавшихся ради меня... нет, ради всего Ускоренного Мира...

— Рин... — Фуко наклонилась к ней, нежно приподняла её растрёпанную голову и с тревогой спросила: — Рин... как ты себя чувствуешь?

Естественно, она спрашивала о том, прекратилось ли влияние ISS комплекта.

В глазах Рин появились несколько дрожащих огоньков. Затем они слились и превратились в блестящие капли, скатившиеся по щеке.

Но эти слёзы вызвала вовсе не боль. Это был ответ, настолько ясный и отчётливый, что Харуюки понял его без слов.

— Спасибо тебе, учитель... спасибо тебе, Арита. Я... я... ещё бёрст линкер.

— Рин...

Слёзы заблестели и в уголках глаз Фуко. Она помогла подруге сесть, а затем крепко прижала её к груди. Глядя на них, Харуюки ощутил, что его глазам тоже стало горячо.

Когда Фуко выпустила ученицу из объятий, та повернулась к Харуюки, и он уже открыл рот, намереваясь сказать: «Я так рад за тебя, Рин»...

Но протянутые навстречу тонкие руки заставили моментально забыть, что именно он собирался сказать.

Фуко улыбнулась и подтолкнула Харуюки с решительностью, не терпящей возражений. Он шагнул к кровати, и руки Рин тут же обвились вокруг его тела. Тепло, мягкость и лёгкий цветочный аромат почти парализовали сознание...

...Почти. Харуюки ощутил столь сильную волну облегчения, такую радость и, почему-то, тяжесть в груди, что даже вывалился из привычного ступора.

Подняв руки, он осторожно коснулся хрупкой спины Рин. Наклонившись к её ушку, он тихо прошептал:

— Я так рад... честно, так рад...

Воздействие ISS комплекта, причинившее Кусакабе столько мучений, полностью прекратилось. Теперь Харуюки окончательно убедился в этом.

Конечно, на самом деле с телом ISS комплекта, скрытым в Мидтаун Тауэре, сражались Черноснежка, Фуко, Акира и Утай. Поэтому в каком-то смысле Харуюки не сумел выполнить обещание спасти Рин и её «брата» Аш Роллера.

Но сейчас он чувствовал, что переживать по этому поводу не стоит. После того, как благодаря Архангелу Метатрон посетил высший уровень, он понял очень многое.

Ускоренный Мир гораздо шире, глубже и больше, чем представлял себе Харуюки.

Он настолько хрупок, что может исчезнуть в любой момент.

И каждый бёрст линкер в нем — маленькая звёздочка, светящая изо всех сил. Звёзды эти собирались в созвездия, созвездия — в скопления, образуя огромную галактику.

Сражения бёрст линкеров служили галактике пульсом, главным доказательством того, что она полна жизни и движения. Честные битвы, победы и поражения, радость и горечь порождали во тьме свет и звуки, сливавшиеся в бесконечную мелодию — ленту истории этого мира.

И Рин, и Харуюки оказались лишь крохотными звёздочками, почти незаметными в масштабах Ускоренного Мира... и в то же время они не одиноки. Их души поддерживали неразрывную связь с другими людьми, с товарищами, которые всегда были рядом.

В параллельных мирах Аксель Ассолта и Космос Коррапта, которые Харуюки видел на высшем уровне, не осталось ни единой звезды. Харуюки не знал, почему так вышло, но очень не хотел, чтобы и мир Брейн Бёрста постигла такая же судьба.

Теперь он отчасти понимал, почему Зелёный Король Грин Гранде раздавал добытые очки, щедро наполняя ими мир.

Он вёл свою войну. Он сражался с основополагающим правилом Ускоренного Мира, гласившим, что лишившийся всех очков человек покидает его. Он пытался в одиночку защитить всю галактику под названием «Брейн Бёрст».

Харуюки, пожалуй, не смог бы победить в одиночку даже Энеми Малого класса, и шансов повторить подвиг Грин Гранде у него не имелось. Но он мог и дальше идти вперёд вместе с созвездием своих друзей, веря, что никто из них никогда не бросит попавшего в беду товарища.

И он был уверен, что однажды это созвездие станет таким большим... что превратится в звёздное скопление.

— Кусакабе... я так рад, что ты ещё с нами... — обнимая Рин пуще прежнего, он надеялся, что сможет передать ей чувства, даже если не в силах выразить их словами.

— Я тоже... счаст-лива, что снова вижу тебя, Арита... — всхлипывая и щекоча дыханием его ухо, шептала Рин.

А затем...

— ...Долго вы ещё будете обниматься? — чьи-то руки решительно оторвали Харуюки от Рин.

Ошеломлённо моргая, они повернулись, чтобы встретить улыбку Фуко — она с сокрушённым видом качала головой.

Харуюки только сейчас понял, как неприлично себя вёл. Несколько мгновений он лишь беспомощно разевал рот, переводя взгляд с Рин на Фуко, и лишь потом выдавил:

— Э-э... ах, да, мы же обещали Черноснежке, что вернёмся через пять минут. Пора идти обратно... Кусакабе, ты сможешь подняться? Или тебе пока лучше полежать?

— Нам незачем возвращаться, Ворон-сан, — сказала Фуко, достала из выдвижного ящика складной стул, разложила его и присела. Затем она продолжила: — Мне только что пришло письмо от Саттян. Поскольку в 12:30 нам нужно освободить комнату школьного совета, то совещание проведём по локальной сети в режиме обычной дуэли. Дуэль запустит Саттян и вызовет меня, а вы оба пойдёте как зрители.

— А... х-хорошо.

Харуюки достал ещё один стул и сел возле Фуко. Рин тоже устроилась на кровати поудобнее. Сегодня, в день культурного фестиваля, даже Рин — гостья, а не школьница Умесато — получила ограниченный доступ к местной сети. И, конечно же, как «ребёнок» и ученица Фуко, она была подписана на её бои.

— Ещё десять секунд, — объявила Фуко, откинувшись на спинку стула.

Харуюки тоже расслабился и стал ждать ускорения.

Бросив взгляд на Рин, он заметил, как та нежно гладит похожую на молнию трещинку на своём нейролинкере.

Харуюки успел ещё раз порадоваться тому, что всё осталось позади, прежде чем в его сознании прогремел звук ускорения.

Голубое небо казалось совершенно бескрайним, а солнце сияло поистине ослепительно. Лазурная искрящаяся поверхность простиралась до самого горизонта. Все поле оказалось покрыто водой.

Уровень «Акватория» естественно-водного типа. В отличие от «Океана», глубина воды на этом уровне не превышала десяти сантиметров, и утонуть не получилось бы при всём желании; не бывало здесь и больших волн.

Здания на этом уровне выглядели как продуваемые всеми ветрами белые бетонные остова. Мерный нескончаемый плеск воды о балки навевал лёгкую грусть, но вид был прекрасным. Некоторые бёрст линкеры даже называли этот уровень «Красивым Постапокалипсисом».

Харуюки появился на бетонном остове шириной метров сто и высотой с десяток — именно так выглядел теперь первый корпус школы Умесато. Первый взгляд на бескрайний затонувший мир заставил его затаить дыхание, но затем он торопливо оглянулся. Система автоматически помещала зрителей неподалёку от одного из бойцов, а значит, где-то рядом находилась либо Фуко, либо Черноснежка. Но пока он никого не видел.

Удивившись, он перевёл взгляд на два курсора в нижней части своего поля зрения — но оба они показывали прямо вперёд. Однако там простиралось лишь безлюдное озеро, в которое превратился школьный двор.

— Э-э, где же они?.. Неужели успели куда-то далеко уйти?.. — пробормотал Харуюки, вглядываясь с края крыши...

— Реал даун, чувак, — вдруг услышал он рядом с собой.

— Что это значит? — спросил Харуюки, продолжая щуриться на городские строения вдали.

— Чё тут неясного? Реал значит «прямо», даун значит «вниз». Я те говорю, они прямо внизу.

— П-по-моему, ты немного ошибаешься...

— Рили? Ну и как по-английски будет «прямо снизу»?

— Э-э... наверное, «райт андер»...

Впрочем, этот лингвистический диалог всё же заставил его опустить взгляд и увидеть два аватара женского пола, стоявших друг напротив друга. Один светился прозрачной чернотой, словно оникс, второй — дивной голубизной, словно аквамарин. Конечно же, это Блэк Лотос и Скай Рейкер...

— Что?!..

Только сейчас Харуюки недоуменно хлопнул глазами, поднял голову и посмотрел направо.

Рядом с ним стоял со скрещёнными на груди руками довольно крупный аватар мужского пола.

Вызывающе проклёпанная металлом кожаная куртка-косуха, шлем в форме черепа на голове... Хотя он и не восседал на своём любимом американском мотоцикле, не признать в этом аватаре «брата» Кусакабе Рин, постапокалиптического байкера Аш Роллера, невозможно.

Когда Аш повстречался с Мажентой Сизза, та подсадила клона своего ISS комплекта в его мотоцикл, превратив того в жуткое полуорганическое создание, поглотившее своего наездника. Комплект очень негативно влиял на Рин в реальном мире, и именно поэтому Аш, стремясь защитить свою сестрёнку, уже собрался лишить себя всех очков. Именно необходимость немедленно спасти Аша и Рин заставила Харуюки и его друзей отправиться на неограниченное поле прямо посреди фестиваля.

Отряду Черноснежки удалось в тяжёлом бою уничтожить тело ISS комплекта (собственно, об этой битве они и собирались поведать на совещании), и все комплекты оказались запечатаны. Судя по бодрому виду Аш Роллера, его комплект тоже полностью отключился.

— А... а... а...

«А-а-а-аш!» — Харуюки едва не бросился с криком ему на шею, но тут до него дошло, какой дурацкий разговор только что состоялся между ними, и он растерянно замер, лишь хватая воздух ртом.

— Эй, чёртова ворона, — произнёс постапокалиптический байкер привычно грубым голосом, окидывая взором бесконечный водный мир.

— Д-да?

— Видать, я снова у тебя в долгу. Поэтому сделаю вид, что не знаю про безобразие, которое ты только что устроил.

— А... э-э? О чём это ты?..

— Будто не понимаешь!.. Ты ведь только что обнимался с моей сестрёнкой, Рин — в реальном мире, лысый чёрт!!!

— А...а-а, п-п-п-прости меня, братан!..

— Это какой я тебе братан?! Сразу скажу, прощаю только на этот раз! Если попытаешься опять её обнять или ещё чего сделать — раскатаю ко всем чертям, понял?! Ультра-сииин! Врубился, да? Это игра слов такая: sin и thin. «Грешника — в тонкий блинчик», значится. Во как я кру-у-у-ут!..

Харуюки смотрел на Аш Роллера, который всё продолжал болтать без остановки, думая о том, какой же собеседник всё-таки странный тип, когда...

— Аш, Ворон-сан, — голос Фуко донёсся с поверхности земли, то есть, воды. — Если вы через пять секунд не спуститесь, я сделаю вам бо-ольно.

— Д-да, госпожа учитель!

На мгновение Аш замер на месте, глядя вниз. Будучи зрителем, он не должен был получить урона от падений, но почему-то выглядел так, словно боялся спрыгнуть.

— ...Что с тобой, Аш?

— Н-ну, ходят слухи, что в воде на Акватории водятся здоровенные медузы и анемоны... а я как-то не очень люблю всякие склизкие создания...

Харуюки, не говоря ни слова, столкнул Аша, а затем спрыгнул вслед за ним. Байкер с воплем «не-е-ет!» попытался ухватиться за воздух руками и ногами, а затем камнем плюхнулся в воду. Харуюки приземлился возле него, повернулся к Черноснежке с Фуко и поклонился.

— Прошу прощения за опоздание, семпай, учитель. А где остальные?..

— Уже тут. За твоей спиной, — ответила Черноснежка.

Обернувшись, Харуюки увидел шесть аватаров, вставших в ряд посреди бетонного остова.

Конечно же, все аватары снова оказались в идеальном состоянии. Полупрозрачная броня кристально блестела в солнечном свете и отражалась в воде.

Обведя взглядом своих друзей, Харуюки в очередной раз почувствовал, насколько долгая и тяжёлая битва осталась позади них.

Уничтожив тело ISS комплекта, они остановили тьму, расползавшуюся по Ускоренному Миру. Жизнь вернулась в своё русло, и теперь бёрст линкеры смогут вновь состязаться в силе и смекалке на обычных дуэльных полях, а легионы будут бросать вызов могучим Энеми на неограниченном нейтральном поле.

Но это будет мир без «неё». Без того белоснежного архангела, которая подарила Харуюки крылья, дала ему настоящую храбрость и научила многим вещам...

— Что же, пора начинать. Иначе нам и получаса не хватит, — сказала Черноснежка.

Харуюки глубоко вдохнул и бодро отозвался:

— Есть!

Первым делом Черноснежка и Фуко откололи несколько кусков бетона и разместили их во дворе.

В военном совете принимали участие все девять аватаров, участвовавших в операции, плюс Аш Роллер, но поначалу все аватары лишь слушали, сидя кольцом, а говорил один Харуюки.

Он рассказал о том, как пустился в погоню за похитившим Нико Блэк Вайсом и оказался в одной из школ района Минато, которая, по всей видимости, служила базой Общества Исследования Ускорения.

О том, как в какой-то момент он отчаялся догнать Вайса, и что именно тогда с ним заговорила Архангел Метатрон.

О битве во внутреннем дворе школы. О неожиданном появлении Вольфрам Цербера. О том, что Цербером III оказалась копия Номи. О том, как тот похитил Усиливающее Снаряжение Нико. И о том, что после всего этого неожиданно упавший с неба красный луч породил Броню Бедствия 2...

Закончив описывать все эти невероятные события, Харуюки перевёл дыхание, и в этот момент Черноснежка задумчиво опустила взгляд и пробормотала:

— Ясно... получается, когда мы уничтожили тело ISS комплекта, оно перенесло накопленную негативную Инкарнацию на базу Общества и в самый неподходящий момент породило новую Броню...

— Твоей вины здесь нет, Лотос, — перебила её Нико, сидевшая в позе лотоса на своём обломке. — Аргон же тогда проговорилась: «Рано, слишком рано! Неужели они смогли уничтожить его?» Я так понимаю, она говорила о теле ISS комплекта. Ну, а «рано» —наверняка имела в виду момент, когда оно передало Инкарнационную энергию... другими словами, Общество планировало набрать в теле намного больше энергии. Если бы всё пошло по их плану, то Броня была бы раза в два-три... а может, и в десять раз сильнее той, с которой мы сражались. Раз нам всё же кое-как удалось завалить Броню, момент оказался очень даже правильный. Жаль, конечно, что не удалось её добить...

— Да, так на душе было бы легче, конечно... но вы большие молодцы, что смогли победить её. Мы видели взрыв Энергии Пустоты из Мидтаун Тауэра и сразу поняли, что простое Усиливающее Снаряжение на такую атаку неспособно, — отозвалась Черноснежка.

Нико развела руками.

— Это точно. Такое было чудище, что если б его получилось дотащить до Имперского Замка, он переубивал бы всех Четырёх Богов... надо отдать должное твоему «ребёнку», без него он бы всех нас прикончил.

Пард поддержала неожиданную похвалу кивком. Харуюки тут же смущённо замахал руками.

— Н-нет, что вы, мы победили потому, что не сдавались и стояли до конца. Будь я один, я бы струсил и сбежал...

— Не скромничай, Харуюки. Ты однозначно звезда этой операции.

Слова Черноснежки, произнесённые с нежной улыбкой, наполнили грудь Харуюки теплом.

Но он вновь покачал головой, и, устремив взгляд в небо, сказал:

— Спасибо вам. Но... это была не только моя сила. Архангел Метатрон дала мне крылья и сражалась вместе со мной до самого конца. Без неё... я бы ни за что не смог одолеть Броню 2...

Когда Харуюки умолк, на уровне воцарилось молчание.

Ответ на его слова пришёл со стороны Аш Роллера, всё это время молча слушавшего объяснения:

— Но погоди-ка, Кроу, эта твоя Метатрон — она ведь типа Энеми-босса? Гига-трудно поверить, что Энеми заговорил с тобой, а потом ещё и помог.

— Да, но... Метатрон была не просто Энеми. Пусть она и родилась в другом мире, но её душа такая же, как у нас... я верю в это.

И вновь дуэльное поле накрыла тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием воды.

У друзей были все основания не верить ему. Энеми неограниченного поля всегда считались заклятыми противниками бёрст линкеров. Их невероятная сила позволяла прикончить целую армию, а попавшего в бесконечное истребление бёрст линкера они и вовсе могли лишить всех очков.

Более того, первоначально они отправились на штурм Мидтаун Тауэра именно затем, чтобы победить Энеми Легендарного класса Архангела Метатрона. Бойцам было очень трудно поверить, что Метатрон вдруг оказался девушкой, которая к тому же стала их союзницей...

— А я верю! — вдруг послышался бодрый возглас Тиюри.

Удивился даже Харуюки.

— В конце концов, я ведь своими глазами видела, что Энеми и бёрст линкер могут дружить!

— Видела?.. А, точно — Кул-тян...

Четыре дня назад они вместе с Тиюри отправились на неограниченное поле в Сетагаю, где познакомились с бёрст линкером четвёртого уровня по имени Шоколад Папетта. Она очень долго ухаживала за Малым Энеми класса «Лавовый Карбункул», вкладывая всю свою душу, и в итоге смогла приручить его — вернее, подружиться с ним.

Вслед за Тиюри утвердительно кивнула и Акира.

— Я тоже видела несколько примеров «усмирения» Энеми... вернее, слышала о таких случаях. Конечно, о том, чтобы такое происходило с Энеми Легендарного класса, я слышу впервые, но если вспомнить, что она заговорила не с кем-нибудь, а с Кроу... то в это я тоже могу поверить.

— Ку-сан даже с Богом Солнца Инти может подружиться! — добавила Утай, заставив всех аватаров дружно рассмеяться.

Когда смех утих, сидевший с левой стороны Такуму кивнул.

— Теперь ясно... выходит, та иконка, что летала возле тебя, пока мы бегали по мраморной школе, это и была Метатрон?..

— Да. Она показывала нам дорогу.

— Ой! А я её букашкой назвала. Как увидимся в следующий раз, обязательно извинюсь, — Тиюри с виноватым видом склонила голову...

Именно в этот момент из глаз Харуюки покатились слёзы, которые он всё это время пытался сдержать. Хотя их не должно быть видно сквозь зеркальную маску, но все, видимо, поняли, что произошло, поскольку сидевшая справа Фуко тут же участливо склонилась к Харуюки.

— Что случилось, Ворон-сан?

— Нет, ни... ниче... го.

Голос его дрожал, и обмануть своих верных друзей он не смог. Пытаясь утереть виртуальные слезы, Харуюки повернулся к Тиюри:

— Тию... ты уже не сможешь. Ради того, чтобы победить Броню 2... Метатрон превратила себя в свет, зарядила Трисагион... и исчезла.

Остальные аватары затихли, и Харуюки, наконец, поведал им о таинственном высшем уровне.

Он рассказал им о том, что показала и объяснила ему Архангел Метатрон.

О том финале мира, который она так хотела увидеть...

После того как Харуюки закончил свой рассказ описанием смерти Метатрон, на уровне ещё секунд десять царила тишина.

Лишь когда таймер в верхней части поля зрения достиг цифры «500», Черноснежка тихо спросила:

— По словам Метатрон, которые она сказала на так называемом высшем уровне, последний Артефакт, «Мерцающий Свет» — и есть причина, по которой существует Ускоренный Мир?..

— Если это правда, то выходит, что Ускоренный Мир не исчезнет, когда кто-то дойдёт до десятого уровня, — отозвалась Фуко.

Чёрная Королева медленно кивнула. После небольшой паузы она продолжила:

— Когда я достигла девятого уровня, передо мной появилось сообщение буквально следующего содержания: «When you advance to the next level, you will meet the CREATOR and find out the true purpose of BRAIN BURST, the true meaning of the WORLD»... То есть: «Когда вы достигнете следующего уровня, вы встретитесь с создателем, узнаете предназначение “Брейн Берста” и истинный смысл мира».

— Действительно, в этом тексте нигде не говорится, что если ты получишь десятый уровень, то игра будет пройдена... — подтвердила Нико, которая тоже наверняка видела это сообщение. В её голосе почему-то звучало раздражение. — Но если это не конец игры, то почему на десятый уровень так трудно попасть? Лишить пятерых аватаров девятого уровня всех очков — тяжелейшее условие. Зачем оно вообще нужно?..

— Я не знаю. На самом деле, ответ на этот вопрос может дать лишь сам создатель... но после рассказа Харуюки моё мнение немного изменилось. Похоже, что создатель и надеется на то, что появится человек, который доберётся до десятого уровня... и в то же время опасается этого...

В ответ на слова Черноснежки Нико задумчиво хмыкнула.

Стараясь преодолеть терзающее сердце чувство утраты, Харуюки тихо произнёс:

— Если создатель действительно боится этого... то здесь может быть какая-то связь с тем, что два других мира — Accel Assault 2038 и Cosmos Corrupt 2040 — больше не действуют... Если все три игры разработал один и тот же человек, то теперь у него... или у неё осталась лишь одна — наш Brain Burst 2039. Если предположить, что когда один из аватаров достигнет десятого уровня, игра входит в некую финальную стадию...

На высшем уровне Метатрон говорила, что когда-то эти другие миры тоже полнились звёздами. Но со временем их становилось всё меньше, и однажды они исчезли.

А значит, «финал» этих миров наступил раньше, чем в мире Харуюки. Либо кто-то достиг десятого уровня и попытался взять штурмом Имперский Замок, либо же у игроков закончились все очки.

Вероятно, мир Харуюки тоже подвергается опасности попасть в тот же роковой тупик. Если никому не удастся добраться до света в конце пути... то и их мир ждёт вечная тьма...

Голос Харуюки оборвался, но в этот миг его руки коснулась ладонь Фуко. Она спокойно напомнила:

— Помнишь, Ворон-сан, ты рассказывал нам, что Зелёный Король назвал Аксель Ассолт и Космос Коррапт «попытками»?.. В таком случае нам нужно расспросить его об этом подробнее. Аш?

Неожиданно услышав своё имя, Аш Роллер моментально выпрямился.

— Д-д... йес, учитель!

— Организуй нам встречу с Гранде как можно скорее. Место встречи не принципиально, но в идеале — на нейтральной территории.

— Т-так точно. Йес, учитель... э, стоп, с Г-Г-Г-Гранде? Вы случайно не о командире нашего Легиона?! Н-н-не может...

— Очень даже может. Прошу, — сказала Фуко и улыбнулась так, что слова «гига-нереально!!!» мгновенно застряли у Аша в горле.

Глядя на оцепеневшего перепуганного байкера, Харуюки уже почувствовал, наконец, как на душе становится немножко легче...

...Когда откуда-то раздался голос:

— В этом нет нужды, бёрст линкеры.

Этот голос был сладким, как у маленькой девочки; чистым, как у аристократки благородных кровей или даже святой девы; строгим, как у королевы.

Если пытаться разложить всё по полочкам, то могло показаться, что этот голос очень напоминает голос Метатрон, но Харуюки был совершенно уверен, что это не она. Дело в том, что в этом голосе совершенно не слышались эмоции его обладательницы. Создавалось впечатление, что душа её окружена твёрдой, холодной, гладкой стеной, отторгающей любое взаимопонимание.

Но кто же это?.. Харуюки ещё не успел повернуть голову на голос, когда вдруг заметил, что Черноснежка отреагировала очень и очень странно.

Чёрная Королева по прозвищу «Конец Света» вздрогнула и замерла, напряжённой неподвижностью превзойдя даже Аш Роллера, огорошенного порученным заданием. В глазах, сокрытых маской, зажегся странный, незнакомый свет — Харуюки не мог понять, какие чувства он выражает.

Харуюки никогда не видел Чёрную Королеву такой. Но ему показалось, что он воспринимает чувства, бушующие в груди Черноснежки, пусть и скрытые оболочкой её аватара.

Изумление. Злость. И страх.

И тогда Харуюки понял. Вернее, вспомнил.

Ему уже приходилось слышать этот голос.

Но не вживую... а во сне. В том самом сне о Хром Фальконе, который он видел внутри Имперского Замка.

— ...На крыше! — воскликнула Нико, и все аватары, кроме Черноснежки, вскочили с бетонных сидений и подняли головы.

В самом центре крыши первого корпуса школы Умесато располагался выступ для лестницы. И на этом выступе кто-то стоял.

Нет, не дуэльный аватар. Это была хрупкая девушка в лёгком белоснежном платье, с длинными золотистыми волосами, струящимися на ветру. Но лицо её скрывала карнавальная маска то ли платинового, то ли серебряного цвета.

«Откуда на обычном дуэльном поле взялась девушка?..» — успел подумать Харуюки, но тут же понял. Это «зрительская болванка». Другими словами, этот бёрст линкер, как и Харуюки, появился на дуэли Черноснежки и Фуко в роли зрителя.

— Кто ты такая?! — не слишком вежливо выкрикнула Нико.

Но незнакомка даже не шелохнулась, услышав вопрос. Она продолжала стоять на краю выступа, держа руки за спиной.

Внезапный порыв ветра, неожиданно сильный для Акватории, растрепал золотые волосы девушки, заставил затрепетать белое платье. Её руки и ноги выглядели невероятно изящными, и даже не верилось, что они тоже собраны из полигонов.

За спиной не виднелись крылья бабочки, да и цвета оказались совершенно другими, но, тем не менее, она была очень похожа на аватар в чёрном платье, которого Черноснежка использовала в школьной сети. В голове Харуюки само собой всплыло имя — «Белоснежка».

Когда вызванные ветром волны успокоились, прелестно очерченные губы, которые не скрывала тонкая металлическая маска, произнесли:

— Имя моё вы можете позже спросить у Лотос. А пока у нас есть разговор поважнее.

Она назвала Чёрную Королеву «Лотос».

Харуюки снова бросил быстрый взгляд в сторону Черноснежки. Её чёрный аватар единственный из всех продолжал совершенно неподвижно сидеть на бетонном блоке, скрестив клинки на руках и ногах.

Хотя, нет... не совершенно. Острие клинка на её правой руке едва заметно дрожало. Харуюки не знал, была ли эта дрожь выражением страха или же гнева.

Он вновь перевёл взгляд на крышу школы. Сокрытые маской глаза таинственной девушки обратились на него, а затем прозвучал певучий голос:

— Аксель Ассолт 2038 и Космос Коррапт 2040. Причина, по которой погибли эти два мира... кроется в том, что оба они были слишком несбалансированы.

— Несбалансированы?.. — переспросил Такуму, в голосе которого в равной мере смешались как осторожность, так и любопытство.

— Именно. АА2038 слишком склонялся в сторону войны... а КК2040 — в сторону мира. Другими словами, в мире АА все игроки были врагами друг другу, а в мире КК наоборот — друзьями.

Хотя Харуюки больше всего сейчас беспокоился за Черноснежку, он, как заядлый геймер, не мог не задуматься над словами незнакомки.

Получается, Аксель Ассолт был игрой с одним единственным режимом — «все против всех». Аналогично, в мире Космос Коррапта допускалась лишь кооперативная игра.

Если это так, то, действительно, обе эти игры выглядели несбалансированными по сравнению с Брейн Бёрстом 2039, где каждый игрок мог выступать либо союзником, либо противником для других игроков.

Но... почему она назвала дисбаланс причиной гибели тех миров? Вернее, в случае АА такой вывод выглядел логично. Если этот мир был вечной бойней, то очевидно, что в нём в конце концов просто никого не осталось. Но отчего тогда почти так же быстро погиб и КК? Если смысл игры состоял в том, что игроки стремились к конечной цели, помогая друг другу, что же привело его к гибели?

Похоже, что девушка на вершине крыши видела мысли Харуюки насквозь — её ясный голос зазвучал вновь, раскрывая загадку:

— Бесконечный мир, скучное сосуществование и взаимовыручка... они порождают не ускорение, а застой. Время в мире КК остановилось. Потому-то он и погиб... в каком-то смысле время точно так же начало замедлять свой ход и здесь, в вашем любимом мире.

На её губах мелькнула усмешка.

Этот голос внезапно разбудил память Харуюки.

Когда он проник в Имперский Замок, его воспоминания слились с памятью бёрст линкера по имени Хром Фалькон. Причина, по которой тот превратился в Первого Хром Дизастера, крылась в том, что Шафран Блоссом, его любимую девушку, схватили и бесконечно долго убивали прямо на его глазах. Мучители воспользовались для этого чудовищным Энеми Легендарного класса, адским червем Ёрмунгандом.

Эту страшную расправу организовали Блэк Вайс и Аргон Арей из Общества Исследования Ускорения. Но вместе с ними был ещё кто-то... ещё одна фигура, окутанная светом, не позволившим её рассмотреть — но явно именно она отдавала команды Вайсу. И этот сладкий, чистый, строгий голос принадлежал именно ей.

— Не может... быть... — хрипло проговорил Харуюки.

И в этот самый миг...

Черноснежка, которая всё это время оставалась неподвижной, резко вскинула маску своего аватара.

Затем она стремительно взлетела в воздух прямо из сидячего положения, сделала обратное сальто и приземлилась на свой бетонный блок. Взмахнув клинком, она направила его на девушку на крыше.

— Ты хочешь сказать, что это и есть причина?!

Голос её казался ещё острее клинка.

Но Харуюки уже заметил, что холодный голос Черноснежки и сладкий голос таинственной девушки в чём-то схожи.

— Собираешься оправдать свою попытку распространить ISS комплекты этими смехотворными доводами?!

Она в ярости взмахнула клинком.

А затем произнесла имя:

— Отвечай мне, Белая Королева... глава Общества Исследования Ускорения, Вайт Космос!!!

Ветер уровня Акватория затих.

Солнце померкло, а помертвевшая водная гладь стала похожа на зеркало. Чистое голубое небо закрыли тяжёлые тучи. Да, это был лишь спецэффект смены погоды, но казалось, будто даже игровое поле сжалось от страха.

По тёмно-серому небу побежали фиолетовые молнии. В воде под ногами отдались глухие раскаты грома.

Белая Королева Вайт Космос.

Командир Белого Легиона «Осциллатори Юниверс», обладательница прозвища «Преходящая Вечность». Старшая сестра и «родитель» Черноснежки. Это она заставила Черноснежку поверить в то, что «Seven Roads» — револьверы, созданные Красным Королём Рэд Райдером как символ мира — на самом деле являлись сильнейшим оружием, и именно она организовала трагедию, которая развернулась семь с половиной лет назад.

На всех Конференциях Семи Королей, на которых присутствовал Харуюки, она присылала вместо себя представителя. По словам Черноснежки выходило, что эта Монохромная Королева, упорно не желавшая показываться на людях, в то же самое время являлась главой Общества Исследования Ускорения.

— Не... может... — голос Харуюки так дрожал, что он и сам себя не слышал.

Остальные восемь человек были ошарашены не меньше него. Больше всех удивился Аш Роллер, пробормотавший: «Ничего себе...» совершенно нетипичным для себя голосом.

— ...Я так и знала, — только шёпот Тиюри заставил Харуюки опомниться.

— Ты знала... но откуда?..

— Помнишь ту базу Общества, на которую мы пробрались — в паре километров к юго-западу от Старой Токийской Башни? Это же то самое место, о котором говорила Снежка, когда рассказывала о школе для девочек — базе Белого Легиона.

Фуко кивком подтвердила слова Тиюри:

— Ты совершенно права, Белл. Мы тоже обратили на это внимание, когда летели от Мидтаун Тауэра. Мы догадались, что Белый Легион — лишь прикрытие для Общества Исследования Ускорения... и собирались рассказать вам в конце этой встречи...

— Но даже я не предполагала, что тут неожиданно объявится Белая Королева собственной персоной, — негромко заметила Акира, и Утай кивнула, соглашаясь с ней.

— Я тоже.

Девушка, за спиной которой громоздились мрачные грозовые тучи, молчала с той самой секунды, когда Черноснежка обрушила на неё свой упрёк. Порывы разгулявшегося холодного ветра развевали её волосы и платье.

Красная Королева Скарлет Рейн последней отреагировала на появление нового лица.

Сделав пару шагов в сторону школьного здания, она протянула руку вперёд и прокричала голосом, полным ярости:

— Так это ты... ты стояла за всем этим? Не только за ISS комплектами... но и за рождением Брони Бедствия, за тем, как бёрст линкеры один за другим попадали под её власть? Это всё из-за тебя, Вайт Космос?!

Её аура вспыхнула алым пламенем.

Нико пришлось изгнать из Ускоренного Мира своего собственного «родителя», Черри Рука, с помощью Удара Возмездия. Это произошло потому, что Рук превратился в Пятого Хром Дизастера и начал без разбора убивать бёрст линкеров из других Легионов.

Рук получил Броню Бедствия от Жёлтого Короля Йеллоу Радио, но, судя по всему, Радио так или иначе направляли незримые руки Общества Исследования Ускорения. С самого рождения Ускоренного Мира Белая Королева и Блэк Вайс сеяли в нём семена раздора, именно они стали виновниками множества трагедий.

Взглянув на охваченную пламенем ярости Нико, девушка, наконец, прервала долгое молчание:

— Новая Красная Королева, из-за нас тебе уже не раз пришлось исполнить неприятные роли. Хотела бы сказать, что мы выбрали тебя потому, что по достоинству оценили твою силу... но полагаю, что такие слова ты не примешь.

— Е... естественно! Ты расплатишься со мной по всем накопленным долгам с процентами!!!

— Что же, если ты действительно этого хочешь ...

На губах девушки появилась невинная улыбка...

А затем Белая Королева Вайт Космос произнесла совершенно детским голоском:

— ...То я согласна прямо сейчас сменить режим с обычной дуэли на королевскую битву.

У Харуюки ушло где-то полсекунды, чтобы осознать смысл этих слов.

Действительно, существовала возможность переключить режим боя из дуэли один на один в режим королевской битвы, в которой к схватке могли подключиться все зрители. Красная и Белая Королевы обрели бы шкалы здоровья и смогли бы сразиться друг с другом.

Но...

— Ты чё, серьёзно? Серьёзно думаешь, что можешь просто так взять и сразиться с нами в таком виде?

Естественно, Нико намекала на то, что Белая Королева остаётся в форме аватара-болванки.

По силе зрительские болванки значительно уступали даже дуэльным аватарам первого уровня. И сменить аватар можно, лишь открыв меню Брейн Бёрста в реальном мире[✱]Да-да, мы тоже помним конец первого тома. Однако Рэки его, похоже, каноном уже не считает..

Фактически, в этой форме гостья смогла бы лишь спасаться от противников бегством, но на Акватории в зданиях укрыться почти невозможно. Она ни за что бы не сумела убегать от двух Королев, четырёх высокоуровневых линкеров и других аватаров на протяжении оставшихся ста двадцати секунд...

Нет. Стоп. В Ускоренном Мире всё же существовала сила, которую, возможно, могла использовать даже болванка.

Система Инкарнации.

Неужели Белая Королева вела себя столь самоуверенно из-за неё? Она считала, что с помощью Системы Инкарнации сможет сдерживать их до сигнала таймера?.. Или же вовсе полагала, что сумеет победить?

Харуюки не знал. Он совершенно не понимал, что творится в голове у Вайт Космос.

Разве могла Королева с таким лёгким сердцем, так беззаботно вступить в битву с другими Королями? Белая Королева являлась бёрст линкером девятого уровня, связанным правилом внезапной смерти. Аватар-болванка защищал её не надёжнее листа бумаги, и она должна была знать, что если проиграет Чёрной или Красной Королеве, то моментально лишится всех своих очков.

Но почему? Как она могла стоять на месте с таким невозмутимым спокойствием?

— Космос... — сдавленным голосом произнесла Черноснежка имя своего «родителя».

Левая рука сверкнула в воздухе, вызывая меню. Ещё три взмаха, и перед всеми аватарами появится предложение на переход в режим королевской битвы.

«Что это, ловушка?

Или же редчайший шанс, который нельзя упускать?»

Ни Фуко, ни Акира, ни Утай не посмели обратиться к Черноснежке, замершей на месте с дрожащим в воздухе клинком. Элементы лишь засветились разноцветными аурами, готовые поддержать решение своего командира, каким бы оно ни оказалось.

И тут...

Харуюки показалось, что на его спине дрогнули белые крылья, которых там никак уже быть не могло.

То самое чувство, которое он несколько раз испытал на неограниченном поле. Предупреждение Метатрон.

Хотя Харуюки знал, что это ощущение — лишь иллюзия, но резко шагнул вперёд и сжал левую руку Черноснежки. Собрав всю храбрость, он воскликнул, глядя прямо в лицо стоящей на крыше девушки:

— Белая Королева!.. Твой вызов нечестен!

Слова вырвались инстинктивно, он совершенно не думал над ними.

— ...Почему ты так считаешь, Сильвер Кроу?

Когда Вайт Космос произнесла его имя, Харуюки ощутил, как его аватар чуть ли не затрещал под невидимым, но поистине чудовищным давлением. Потребовалось всё мужество, чтобы устоять на ногах, но он продолжил:

— Твой подчинённый, Блэк Вайс, всё ещё удерживает один из фрагментов Усиливающего Снаряжения Красной Королевы! Если ты согласна искупить свою вину в битве, то сначала должна вернуть его обратно!

Все аватары, включая Черноснежку, удивлённо уставились на Харуюки.

И лишь Белая Королева слегка улыбнулась ему с крыши.

— Понимаю. Не уверена, что твою логику можно назвать здравой, и, увы, не могу выполнить твою просьбу. Я возлагаю на эту Броню очень большие надежды. Знали бы вы, какое облегчение я испытала, когда услышала, что её всё же удалось спасти в последний момент до того, как вы вновь бы разобрали и очистили её.

— ...«Надежды»? Ты говоришь о надежде?.. — хотя Харуюки вышел вперёд, чтобы не допустить битвы, он почувствовал, как от слов Белой Королевы в его душе вспыхнула ярость. — Ты столько людей заставила страдать с помощью ISS комплектов... вытащила Метатрон из её дома... сделала из сгинувших бёрст линкеров своих зомби... похитила Усиливающее Снаряжение Рейн... заставила Цербера нести такое тяжкое бремя... и после всего ты смеешь называть это надеждой?!

От яростного выкрика свело горло. Новые обвинения рвались в голове одно за другим, обгоняя слова:

«И это ещё не всё. Трагедии, в которых виновны Белая Королева и Общество Исследования Ускорения, не кончаются на этом.

Хром Фалькон. Шафран Блоссом. Зверь. Все Хром Дизастеры. Первый Красный Король Рэд Райдер.

И... Чёрная Королева Блэк Лотос».

Три дня назад Черноснежка плакала на плече Харуюки. Плакала потому, что горевала о прошлом. О том, как Белая Королева обманула её, заставила обагрить руки кровью, убить своего друга и погубить свой Легион.

Её слёзы заставили Харуюки поклясться: когда придёт время, и они выступят против Белой Королевы, он непременно скажет ей, что человек, обманувший свою родную сестру и выгнавший её из дома, недостоин называться ни «родителем», ни даже сестрой.

Дрожа от гнева, Харуюки набрал воздух в грудь и приготовился выплеснуть накопившиеся обвинения, когда...

...Черноснежка вдруг положила клинок левой руки на его плечо и проговорила:

— Кроу...

Этого хватило, чтобы Харуюки понял.

«Сейчас ещё не время.

Не время и не место, чтобы сражаться с Белой Королевой».

— ...Хорошо.

Харуюки кивнул и отступил, кое-как уняв свой гнев. Вместо него вперёд шагнула Черноснежка. В её словах, обращённых к Белой Королеве, звучали уже не злость и напряжение, а уверенная решимость:

— Космос. Для всех остальных бёрст линкеров твои надежды — не что иное, как отчаяние. Даже для Вайса и Аргон.

— ...Может быть, ты и права. Но что с того, Лотос? — негромко и мягко спросила старшая сестра, и Черноснежка так же ровно ответила:

— Возможно, тебе никогда этого не понять, но надежда есть и у нас. Мы сражаемся изо всех сил ради бёрст линкеров, имён которых даже не знаем. Как бы ты ни издевалась над ней, как бы ни топтала её... тебе ни за что не лишить надежды ни нас... ни всех бёрст линкеров. Огни соберутся вместе и превратятся в костёр, в котором сгорит ледяное отчаяние, которым вы пытаетесь нас задушить.

Отважный вызов Черноснежки заставил её аватар всё сильнее светиться фиолетовым пламенем, по воде вокруг неё разошлись высокие волны.

Словно отвечая на её боевой дух, сгустившиеся тучи разразились молниями, ударившими в первый школьный корпус. Они поразили крышу совсем рядом с Белой Королевой, но та даже не шелохнулась.

[[image:/storage/reader-images/1e759cfd173568198ebdf248eeedc3469f349ba0.jpg]]
Вслед за раскатом грома «родитель» сладким голосом обратилась к своему «ребёнку»:

— Ты стала гораздо сильнее, Лотос. Я буду с нетерпением ждать того часа... когда у тебя хватит воли встать на моём пути...

Хлынул ливень, и фигура девушки начала расплываться.

Таинственный свет окутал Белую Королеву Вайт Космос, и её певучий голос донёсся в последний раз:

— А до той поры я, наверное, подремлю. До свидания, бёрст линкеры. Приятно было побеседовать.

Харуюки показалось, что фигура девушки, сокрытая дождем, на мгновение превратилась в маленькую белую бабочку.

Бабочка взлетела в грозовое небо и пропала из глаз.

А в следующую секунду таймер достиг нуля, и перед Харуюки вспыхнули пылающие буквы, возвестившие об окончании дуэли.

----------

Том 16 Глава 231

Рин сказала, что чувствует себя хорошо, поэтому они попрощались с Хоттой и вышли из медкабинета втроём.

Шагая по безлюдному коридору, Харуюки какое-то время молчал. Там, где начинался переход в другой корпус, он остановился, склонил голову перед Фуко и попросил прощения:

— Э-э... учитель, извините, что я так вылез перед всеми...

— Можешь не извиняться, Ворон-сан, — на губах Фуко мелькнула слабая улыбка, но чувствовалась, что напряжение ещё не совсем покинуло её. — Скорее, это я должна поблагодарить за то, что ты предотвратил битву с Белой Королевой. Конечно, я была готова сражаться изо всех своих сил... но наши шансы на победу... скорее всего, не превышали тридцати процентов.

— Э?.. — удивился Харуюки.

Десять против одного? Причём против одного аватара-болванки? Рин, которая так и не отцепилась от его рубашки, робко заметила:

— Она... как бы сказать, не похожа на бёрст линке-ра. Наверное, потому, что появилась не дуэльным аватаром, но... она словно... совершенно...

Рин потупилась, пытаясь подобрать слова, и за неё негромко договорила Фуко:

— ...Кажется, будто для неё время течёт по-другому.

— А... да, похоже на то.

Действительно, при виде Белой Королевы возникало именно такое чувство. Даже когда она предложила начать королевскую битву, она выглядела такой безмятежной... словно и не игрок вовсе, а совершенно посторонний человек — лишь наблюдатель, взирающий на дуэльное поле со стороны. Это ощущение не исчезало до самого конца разговора.

— Зачем она вообще решила показаться?.. — задумчиво пробормотал Харуюки, вспоминая слова таинственной девушки. — Вряд ли пришла подслушать наш разговор. Мне вообще показалось, что она знает гораздо больше, чем мы сами... в том числе и о причинах гибели миров АА и КК... И, кстати, а как она вообще оказалась на...

Только произнеся это...

...Харуюки вдруг понял одну вещь, которую должен был заметить с самого начала, и о которой следовало подумать в первую очередь.

— А!.. У-учитель, т-тревога! Эта дуэль ведь проходила по локальной сети?!..

В ответ Фуко почему-то улыбнулась и кивнула.

— Но ведь к локальной сети можно подключиться лишь на территории школы, а з-з-значит, Белая Королева сейчас где-то...

Хотя у Харуюки чуть пар из ушей не повалил от волнения, Фуко и Рин лишь смерили его непонятными взглядами. И лишь когда он удивлённо вытаращил глаза...

— Ох, Харуюки, только не говори, что ты только сейчас это понял, — послышался голос сзади.

Обернувшись, он увидел Черноснежку и всех остальных легионеров, оставшихся в комнате школьного совета. Похоже, они решили двинуться навстречу.

Вслед за Черноснежкой послышался голос Нико, в котором звучало искреннее разочарование:

— Слушай, Харуюки, об этом надо было подумать ещё тогда, когда она появилась на уровне. А затем проверить список противников после окончания битвы.

— А-ага... выходит, вы уже проверили?..

— Да. И кроме нас в нём ни одного бёрст линкера, — кисло ответила Черноснежка, как раз подойдя к Харуюки.

— Никого?.. Значит, она успела отключить нейролинкер от сети?.. — предположил было Харуюки, но его догадку немедленно отвергли.

— Нет, дело не в этом. Скорее всего, она подключилась удалённо с территории Белого Легиона.

— Э?! Подключилась к нашей локальной сети снаружи?!.. Разве это возможно?

— Не просто невозможно, это запрещено... вернее, должно быть запрещено, — зампредседателя школьного совета, близко знакомая со школьными электронными системами, прислонилась спиной к стене. — Но... из-за школьного фестиваля уровень защиты сети снижен, чтобы к ней могли подключаться гости. Зная её навыки и полномочия, не удивлюсь, если она обошла защиту и проникла в сеть... естественно, завтра повторить она уже не сможет.

Черноснежка упомянула какие-то «полномочия». Возможно, она имела в виду, что её семья, проживающая в Минато, имела определённые связи с правлением школы Умесато, но сейчас не время спрашивать об этом.

Поэтому Харуюки кивнул и сказал:

— Э-э, семпай. Прости, что я так вмешался...

— М-м-м... нет, тебе не за что извиняться, — она ответила почти так же, как Фуко, слабо усмехнувшись. Затем похлопала Харуюки по плечу и продолжила: — Я сомневалась, стоит ли нажимать кнопку переключения в режим королевской битвы. А раз я сомневалась, значит, ещё не готова к битве...

Эти слова, достойные настоящей Королевы, прозвучали так естественно, что Харуюки, несмотря на удивление, в очередной раз восхитился ей.

Черноснежка никак не могла ожидать появления Белой Королевы. Неудивительно, что она не сумела сохранить хладнокровие перед лицом сестры, вспоминая, как та в прошлом манипулировала ей, предала и изгнала из дома.

Восемь месяцев назад, когда Харуюки только стал бёрст линкером, Черноснежка сказала ему:

«Когда-то этот человек был мне самым близким и самым дорогим на свете. Он был светом в центре моего мира — светом, прогонявшим из него тьму. Я искренне верила в это.

Но настал день... настал час, настал миг, когда я поняла, что это лишь хрупкая иллюзия. Сейчас этого человека можно назвать моим самым заклятым врагом. Я так сожалею о нашей встрече, что уже начинаю думать — лучше бы мы никогда друг друга не знали».

И в тот раз, и позже она не могла унять свои чувства, когда речь заходила о Белой Королеве. Но сегодня, встретившись, наконец, со своим заклятым врагом, она отбросила страх, повела себя благородно и с достоинством, должным образом объявив сопернице, что однажды придёт час их битвы.

Хотя Черноснежка дошла до девятого уровня, нельзя ей останавливаться на достигнутом. Она должна расти над собой, становиться сильнее и двигаться вперёд.

Когда-то Черноснежка сказала, что её сестра, Белая Королева, обладает в реальном мире огромным влиянием на неё. И что если дойдёт до схватки, то это свяжет её по рукам и ногам.

Впрочем, Черноснежка — человек, который сумеет преодолеть даже такое препятствие, от которого опустились бы руки любого бёрст линкера. Харуюки не сомневался, что она проявит себя как истинный командир Легиона и решительно поведёт остальных за собой.

Взяв её ладонь, Харуюки сказал:

— Обещаю, что стану сильнее к моменту вашей битвы. Что смогу прикрывать тебя в решающем бою.

— Хорошо... я рассчитываю на тебя, Харуюки.

Обычно такие слова вызывали какую-нибудь едкую реплику со стороны Тиюри или Нико, но сейчас и они, и все остальные смотрели с мягкими улыбками. Черноснежка сжала руку Харуюки в ответ, после чего кивнула, обвела всех взглядом и сказала:

— Ну, должно быть, вы проголодались после стольких битв. Предлагаю купить еду в киосках, а затем пообедать в одном тайном месте, откуда замечательный обзор.

Среди рядов киосков, размещённых во дворе школы, удалось найти как вполне стандартные блюда вроде лапши, пирожков и даже картошки, так и всякие интересные штуки вроде тако, фалафелей и самсы. На десерт они взяли чуррос и сладкие блины и закончили экскурсию, прикупив всякие напитки. Потом Черноснежка действительно повела их в весьма необычное место — на крышу второго школьного корпуса.

У Харуюки это место вызывало весьма неприятные воспоминания.

В прошлом году во втором триместре его часто затаскивали сюда трое одноклассников, которые требовали с него булочки и сок, а время от времени избивали безо всякой причины. Когда его отпускали, он до конца перемены запирался в самом дальнем туалете и коротал время, играя на пустой желудок в игры по локальной сети.

После того как неожиданная помощь Черноснежки помогла ему избавиться от негодяев, Харуюки почти не вспоминал о них, но это не значило, что он забыл про ад, который ему устроили. Он лишь сжал эти воспоминания в тяжёлый колючий шарик, похоронил в глубине сознания и старался не касаться их.

Харуюки поднялся на крышу последним, сам не заметив, как привычно понурил голову. Увидев перед носками своих туфель знакомые разводы на бетонном полу, он остановился.

В те времена, когда его приводили на крышу, он всегда останавливался возле этих разводов. Сразу за ними начиналась территория, находившаяся вне поля зрения социальных камер. Шаг вперёд означал, что за соблюдением правил, запрещавших необоснованное насилие, следить уже никто не будет.

Почему Черноснежка выбрала именно это место? И о каком именно обзоре она говорила?..

— Харуюки, — прозвучавший рядом голос заставил его торопливо поднять глаза.

Оказывается, Черноснежка не пошла с остальными, но стояла возле разводов на полу, улыбаясь и протягивая ему руку. Харуюки машинально принял её ладонь, и она с силой потянула его к себе, заставив перешагнуть через разводы.

Из-за одной из солнечных панелей показалась простынь для пикника. Видимо, здесь и скрывалось то тайное место, о котором говорила Черноснежка. Впрочем, видны отсюда лишь внутренний двор и северная стена первого корпуса.

Внезапно Харуюки заметил, что рядом с солнечной панелью появилось кое-что новое.

На кровле оказался смонтирован тонкий металлический столб. Но сверху его венчал не фонарь, а голубоватая сфера диаметром примерно пятнадцать сантиметров — социальная камера.

— Э?.. Но как... тут ведь не должно быть социальной камеры... — пробормотал Харуюки, и Черноснежка негромко ответила:

— У меня ушло немало времени... но теперь, если в школе — включая все дворы — и остались невидимые для камер места, то это клочки не больше квадратного метра. Я хотела, чтобы ты знал об этом...

Харуюки не сразу нашёлся с ответом.

Скорее всего, друзья моментально догадались, что они стоят там не без причины. Все уже сняли обувь, устроились на покрывале и принялись весело обедать. Харуюки смотрел на них и думал.

Социальные камеры — система, позволяющая государственным службам внимательно следить за гражданами (включая школьников) и управлять их действиями, поэтому её нельзя назвать популярной технологией. Некоторые учителя открыто осуждали вездесущие камеры, размещённые на территории школы.

Эти учителя считали, что предотвращать насилие — задача не социальных камер, а самих школьников. Другими словами, школьники сами должны сопротивляться, если их пытаются затащить в мёртвую зону камер.

Однако... на самом деле именно мёртвые зоны и порождали отвратительную злобу и насилие, ведя к унижениям и издевательствам. Харуюки всегда считал, что борьба за независимость школы не стоит того, чтобы в её стенах страдали несчастные, затравленные школьники.

— Значит... больше никому не придётся пройти через такое... — наконец, выдавил Харуюки, и Черноснежка уверенно кивнула.

— Да. Я хотела во что бы то ни стало завершить этот проект, пока ещё занимаю должность в школьном совете... ну что, пошли обедать? Не хочется заставлять остальных ждать.

— ...Хорошо! — радостно кивнул он, стараясь вложить в это слово все чувства, переполнявшие его грудь, и шагнул вместе с Черноснежкой навстречу своим друзьям.

[[image:/storage/reader-images/b7e00f8a47be6e30d93019e6769657f8b2af45fe.jpg]]
Несмотря на внушительный запас прихваченной с собой провизии, разложенный на покрывале, уже через двадцать минут от него не осталось и следа.

— Ох, наелась... — проговорила Нико, вытягивая ноги и поглаживая прикрытый футболкой живот. Выглядела она такой же тощей, как и всегда, и куда подевалось всё, что она съела, оставалось только гадать. — Здорово иногда перекусить на свежем воздухе. Может, в следующий раз устроим пикник в каком-нибудь парке? Кажется, там возле столичной администрации есть такой.

— Есть, конечно, но ведь это самое сердце территории Леонидов, — поспешил предупредить Такуму.

Нико бросила в его сторону недовольный взгляд и парировала:

— Товарищ профессор, неужто даже на время пикника не сможешь от сети отключиться?

Утай тоже повела в воздухе пальцами:

«UI> Если запланировать пикник на субботу, то после него можно дружно напасть на территорию Леонидов».

— П-погоди, Уи-уи, но ведь тогда Сугинами останется без защиты, — тут же отозвалась Черноснежка, и остальные девушки дружно рассмеялись. Смеялась и Кусакабе Рин.

Харуюки в очередной раз испытал облегчение от мысли, что опасность для неё миновала, но сердце всё ещё покалывала тревога. Больше всего его беспокоило то, о чём он в запале кричал в лицо Белой Королеве — им ведь так и не удалось вернуть последнее из Усиливающих Снаряжений Нико.

Вайт Космос назвала те ракетные двигатели, что остались у Цербера, Бронёй и сказала, что возлагает на них какие-то особые надежды. Это означало, что план Общества Исследования Ускорения ещё действует. Они собирались использовать Цербера и Броню, чтобы устроить новую катастрофу... возможно, ещё более серьёзную, чем инцидент с ISS комплектами...

— Что-то ты невесел, — вдруг заметила непонятно когда успевшая подсесть Акира, протягивая ему чашку.

— А?! Нет, я... спасибо.

Поблагодарил он, взял чашку и попробовал налитый в неё улун. Осмотревшись, он понял, что снова оказался в центре внимания, и ему почему-то захотелось зарыться в землю.

— Харуюки, у нас ещё есть немного времени, так что, если хочешь что-то сказать — говори, — поторопила его Черноснежка.

Мимолётно удивившись слову «немного», Харуюки кивнул и ответил:

— Э-э... я всё никак не могу забыть о том... что мы так и не вернули последнее Снаряжение Нико...

С этими словами он искоса глянул на Нико, которая лишь недоуменно моргнула. Харуюки не ожидал такой реакции, поэтому добавил:

— Проминенсу ведь тоже нужно оборонять территорию... но разве ты сможешь призвать Непобедимого без движков?..

Нико переглянулась с Пард, а затем обе они обернулись к Харуюки. Накручивая на палец прядь рыжих волос, Нико несколько извиняющимся тоном ответила:

— В принципе, могу...

— ...Э?

— Я могу призвать остальные компоненты, даже если у меня нет движков...

— Всё-таки можешь?!

Нико смущённо надулась и рявкнула:

— Ты что, забыл, как этот Даск Тейкер, который стащил моё Снаряжение, смог экипировать его даже без ракетниц?! Разве непонятно было ещё тогда?! Если так, поясняю — основная деталь Непобедимого это кабина, а всё остальное — аксессуары, поэтому для вызова нужна лишь кабина, деталей может быть вообще сколько угодно!

— Я...ясно...

Эта речь заставила Харуюки не только разинуть рот, но и выпучить глаза. Нико шумно перевела дыхание, а потом почесала в затылке.

— Ну... я благодарна, что ты так переживаешь за меня. На самом деле то, что я могу призывать Непобедимого с помощью оставшихся частей, не значит, что я отказалась от ракетных двигателей. Просто... я думала, что это моя проблема, и решать е тоже мне...

— Т-ты что, мы тебе поможем! Ты ведь пришла поддержать нас на неограниченном поле, и поэтому мы несём ответственность за всё, что с тобой там случилось... — выпалил Харуюки.

В ответ на эту горячую речь на лице Красной Королевы появилась сложная гамма чувств. Устремив взгляд на редкие облака над головой, она медленно проговорила:

— Когда... когда Вайс распял меня на территории той школы, я не совсем потеряла сознание и понимала, что происходит. Пока они отбирали Усиливающее Снаряжение, я о многом успела подумать. Сместят ли меня с должности командира Проми... сможет ли Пард достойно занять моё место... но не только об этом. Больше всего я удивлялась, что испытываю что-то такое... странно, но это было не отчаяние, а его полная противоположность, — она опустила взгляд на свою маленькую ручку и крепко сжала кулак. — Мой девятый уровень ничего не значит. До остальных Королей мне как до луны. По силе, по лидерским качествам, по интеллекту.

Черноснежка собралась уже что-то сказать, но Нико криво улыбнулась и покачала головой, остановив её. Затем она продолжила:

— Я стала командиром Проминенса просто потому, что так сложились обстоятельства... и всегда считала себя недостойной звания Второй Красной Королевы. Где-то в глубине души я думала — а не сбросить ли эту ношу, пока кто-нибудь не сорвал с меня маску, выставив мою истинную сущность напоказ. Но когда у меня отнимали Усиливающее Снаряжение, и я понимала, что скоро лишусь всех своих очков, я... наверное, я могла бы расстроиться, что так и не успела отречься от этого звания... но, наоборот — чувствовала лишь досаду. Я не хотела, чтобы всё так закончилось... не хотела предать доверие Проминенса, который чудом пережил хаос трёхлетней давности и сплотился вокруг меня.

Пард, сидевшая рядом с Нико, поджала губы, словно удерживая рвущиеся наружу слова. Нико тоже старалась не смотреть на неё. Сложив сжатые кулачки на худых коленках, выглядывающих из джинсовых шорт, она взглянула сначала на Харуюки, а затем на Тиюри.

— Я хочу от всей души поблагодарить вас за то, что вы победили Броню Бедствия 2 и вернули три моих Снаряжения. Но я обязана как следует обдумать, почему лишилась одного из них, и какие уроки из этого нужно извлечь. Так же, как это делаешь ты, Харуюки. Поэтому... не спеши. Мои двигатели из Ускоренного Мира никуда не делись, а значит, есть шанс однажды вернуть их. А пока я постараюсь перековать себя, стать человеком, на самом деле достойным звания лидера Проминенса и титула «Красной Королевы». Только так я смогу отплатить Метатрон, которая погибла, сражаясь рядом со мной...

Закончив длинный монолог, Нико тут же присосалась к своему апельсиновому соку, словно смутившись.

Слова Нико растопили ледяные иглы вины, терзавшее сердце Харуюки, но теперь вместо них к горлу подкатил комок. Харуюки заморгал, попытался хоть что-то сказать, но у него ничего не получилось...

Черноснежка неожиданно выпрямилась и проговорила:

— Нико... нет, Вторая Красная Королева Скарлет Рейн. Я должна передать тебе слова моего друга.

Того, что она произнесла затем, Харуюки совершенно не ожидал.

Некромант Общества Исследования Ускорения воскресил не только Даск Тейкера. Чтобы организовать производство ISS комплектов, он каким-то образом скопировал воспоминания Первого Красного Короля Рэд Райдера и привязал их к телу комплекта.

— Я сразилась с Райдером, появившимся из глубин тела. Конечно, это оказался не тот самый человек, которого я в своё время лишила всех очков, а лишь копия его воспоминаний... но это всё равно был единственный в мире, неповторимый «Би Би Кей», — глядя прямо в глаза Нико, Черноснежка заговорила с особой интонацией. — Перед тем как исчезнуть, Райдер попросил, чтобы я передала второму командиру Проми его последние слова...

Она чуть помедлила...

----------

Том 16 Глава 232

— «Спасибо. Остальное — в твоих руках».

Вторая Красная Королева ничего не ответила.

Однако...

В её больших карих глазах, казавшихся на свету зелёными, вдруг заблестели прозрачные капли.

Они покатились по щекам, закапали на красную футболку. В следующее мгновение она поняла, что происходит, и заторопилась, вытирая глаза ладонью, но слёзы всё не останавливались.

Наконец Нико сдалась, повернулась к Пард и уткнулась ей в грудь.

Верная помощница, всегда защищавшая и оберегавшая своего командира, тоже несколько раз моргнула и крепко обняла её.

До ушей Харуюки донеслось сдавленное, совершенно девчоночье всхлипывание, и ему тоже пришлось сморгнуть подступившие слёзы. Но сегодня растрогался не только он.

На Вторую Красную Королеву, которая уже больше двух лет несла на себе тяжкое бремя власти, со слезами на глазах смотрели Тиюри, Утай, Рин, Фуко, Такуму, Акира и Черноснежка.

Прошла минута. Затем ещё одна. Наконец, на исходе третьей минуты Черноснежка смахнула слёзы с ресниц и громко объявила:

— Ну что же, время пришло. Начинается!

Харуюки машинально посмотрел на часы в правом нижнем углу виртуального интерфейса. Чёткие виртуальные цифры не двоились, несмотря на влагу на глазах. 13:59:50.

Харуюки попытался вспомнить, что именно должно было начаться в два часа дня. На память пришли слова Черноснежки, которые она произнесла перед погружением. В два часа начинался номер, который подготовил школьный совет.

Но в каком бы кабинете или спортзале ни проходил их номер, они бы явно не успели туда добраться...

Динь. Динь.

Как только индикатор показал ровно 14:00, раздался лёгкий колокольный звон. В Умесато, конечно же, никаких настоящих колоколов не было, и звук транслировался по нейролинкеру через локальную сеть.

Этот звон чем-то напомнил Хоровой Перезвон Лайм Белл. Колокол ударил четырнадцать раз, но его эхо ещё долго перекатывалось вдали.

Затем раздался мягкий женский голос (видимо, говорила Вакамия Мегуми из школьного совета), зачитывавший объявление:

— Внимание всем ученикам и гостям 28-го культурного фестиваля средней школы Умесато. Начинается представление «Время», подготовленное исполнительной группой школьного совета. Убедитесь, что ваши нейролинкеры подключены к школьной сети. Представление пройдёт на территории школы. Если вы находитесь снаружи здания, просим оставаться на местах, а если внутри — пожалуйста, подойдите к ближайшему окну и посмотрите наружу. Итак, мы начинаем.

«Представление пройдёт снаружи?»

Харуюки повернулся к Черноснежке, ожидая услышать какое-то объяснение происходящему, но зампредседателя лишь улыбнулась, ничего не говоря. Такуму и Акира подозрительно озирались, и даже Пард с продолжавшей всхлипывать Нико подняли головы.

В следующую секунду...

По крыше прокатился лёгкий порыв ветра.

Сложно сказать, создала ли ветерок функция дополненной реальности нейролинкеров, или же он настоящий. Но он словно послужил сигналом к тому, что...

...Высокие здания на юге, видневшиеся за первым корпусом, неожиданно исчезли.

Харуюки вскочил и инстинктивно шагнул к ограждению крыши, но Черноснежка ухватила его за одежду.

— Харуюки, за твоей спиной вид гораздо лучше. Всех остальных тоже касается.

— За спиной?..

Харуюки послушно обернулся. Крыша имела в ширину около десяти метров, и он должен был увидеть с северной стороны улицу Оумэ и третий квартал южного Коэндзи.

Но привычного городского пейзажа на месте не оказалось. Вместо него, насколько хватало глаз, простиралось море травы. Эта картина до боли напоминала уровень «Луг» из Ускоренного Мира, и полному сходству мешали лишь низенькие кусты, да крупная река, поблескивающая примерно в двух километрах севернее. Судя по всему, это была река Мёсёдзи, но та в реальности имела лишь дюжину метров в ширину; расстояние же между берегами этой реки составляло не менее километра.

Вслед за остальными друзьями Харуюки перешёл к северному ограждению. Не успел он присмотреться внимательнее, как снова послышался голос Мегуми:

— Сейчас вы смотрите на пейзаж начала эпохи Дзёмон, на мир 8000 лет назад. Примерно в это время плато Мусасино стало линией побережья, и та территория, которая сегодня называется Сугинами, находилась в самом центре выступавшего в бухту полуострова.

— Д-Дзёмон?! — изумлённо воскликнул Харуюки и перевёл взгляд под ноги.

Зелёные луга начинались прямо за клеткой, где жила африканская зорька Хоу, и школа Умесато теперь напоминала корабль, плывущий по зелёному морю.

— Командир... выходит, вы проецируете все эти изображения через дополненную реальность, накладывая на панораму за пределами школы?.. — спросил Такуму, оправдывая звание профессора, и Черноснежка кивнула, подтверждая его догадку.

Характер представления был схож с выставкой «Коэндзи 30 лет назад», которую сделал класс Харуюки, но масштаб и уровень оказались на порядок выше. Для того, чтобы превратить класс в выставочный зал, команде Харуюки понадобилось лишь расставить на стене метки для наложения изображений через дополненную реальность, но Харуюки даже представить себе не мог, каким образом Черноснежке удалось переписать всю огромную панораму города.

Восторженно вздохнув, Харуюки обвёл взглядом представшую перед ними величественную картину. Мегуми продолжала объяснения:

— Плато Мусасино играло большую роль в жизни людей, обитавших в ту эпоху на территории Токио. Они жили в землянках, которые строили возле воды, занимались охотой и собирательством на этих лугах. Инструменты из глины и камня находят практически на всей территории Сугинами, а в южной части были найдены и более крупные руины.

Вдруг по лугам прокатился могучий рёв.

— А, смотрите! — воскликнула Тиюри, вытянув руку.

Посмотрев в указанную сторону, Харуюки увидел древних людей, одетых в кожу и грубую ткань, которые с помощью примитивных копий и луков сражались с огромным кабаном, похожим на Энеми Дикого класса. Потом они пропали, а в центре луга появилось несколько овальных домов. Между ними женщины дружно готовили еду, а вокруг носились дети.

— Восемь тысяч лет прошло, а дети совершенно не изменились, — пробормотал Харуюки.

— Это верно, — кивнула Фуко. — Исследования показывают, что не только люди эпохи Дзёмон, но и первые хомо сапиенсы, жившие двести тысяч лет назад, обладали тем же мозгом, что и современные люди. Если бы у этих детей были нейролинкеры и современное образование, они бы выросли такими же, как мы. Даже не знаю, радует меня это или нет.

«UI> Эту фразу в конце такой речи могла добавить только ты, Фу».

Комментарий Утай заставил рассмеяться не только Тиюри с Черноснежкой, но даже Нико, глаза которой до сих пор красные от слёз.

Харуюки посмеялся вместе с ними, и в то же время задумался.

Действительно, это представление впечатляло. На неё наверняка потратили уйму времени и усилий. Но почему именно эпоха Дзёмон? Потому, что моделировать луга проще всего? Нет, вряд ли Черноснежка стала бы выбирать тему по такому критерию...

Вновь послышался голос Мегуми, объявивший нечто невероятное:

— А теперь отправимся вперёд по времени.

В нижней части поля зрения появился маленький индикатор, показывавший «–8000». Затем он начал быстрый обратный отсчёт.

То, что случилось потом, потрясло Харуюки.

Счётчик стремительно отсчитал несколько тысяч лет, остановившись на отметке «–2300», соответствовавший эпохе Яёй. К тому времени уже появилось земледелие, и зелёные луга сменились золотистыми полями.

— Минус 1700 лет, эпоха Кофун. Появились древние королевства, и Мусасино начали править монархи Ямато. Инструменты для возделывания земли, охоты и войны стали металлическими.

— Минус 1500 лет, эпохи Асука и Нара. Появились региональные правители, Куниномияцуко, и один из них, клан Мусасино, образовал страну Мусаси на востоке Японии, где сегодня находится Канто. Именно так и появилось это название.

— Минус 1000 лет, эпоха Хэйан. Знать Кансая любила называть эту эпоху «рассветом нашей страны», но именно в Канто появились полководцы Бандомуся, которые пришли к власти и первыми начали строить огромные роскошные дворцы. Столица Мусаси находилась совсем недалеко от Сугинами, и туда часто присылали знатных наместников, которые вступали в противостояние с местными полководцами. Отношения становились всё хуже, пока не вылились в бунт одного из полководцев, Тайра-но-Масакадо, ставший символом эпохи.

— Обычно нас учат, что в эпохи Асука и Хэйан всё интересное творилось в Кансае, но, похоже, что и здесь происходило много чего... — проговорил Харуюки, завороженно следя за битвами всадников.

— Это точно, — отозвался Такуму с нездоровым блеском в глазах. — Раз уж мы живём в Токио, то и по истории надо бы делать упор на события на востоке страны. Например, ты знаешь, что полководцы Мусасино образовали Семь партий Мусаси, которые обладали значительным политическим весом в сёгунате эпохи Камакура, а кроме того, во времена правления самураев всё решали не только кланы Киёмори и Ёритомо, но и полководцы из восточных...

— Эй-эй, Такуму, я понимаю, что ты прекрасно разбираешься в самураях, но не надо забегать слишком далеко вперёд, — с натянутой улыбкой прервала его Черноснежка.

Такуму смущённо опустил голову, а эпохи вновь начали сменять друг друга вслед за словами Мегуми.

— Минус 800 лет, эпоха Камакура.

— Минус 600 лет, эпоха Муромати. Сформировалось средневековое самурайское общество, и на территории Сугинами появилось несколько деревень. Недалеко от Умесато располагалась деревня под названием Одзава, а в самом центре её был построен храм Коэндзи.

Затем началась эпоха гражданской войны, а за ней пришла эпоха Эдо. Минус 450 лет.

На узкой улочке к северу от Умесато тут же появились мускулистые работники, начавшие возводить дорогу. Голос в нейролинкере пояснил, что они отсыпают улицу Оумэ, которая изначально вела к строящемуся замку Эдо. Послышались удивлённые возгласы.

Затем на улице появилась впечатляющая процессия. Это был кортеж третьего сёгуна, Токугавы Иэмицу, любившего заниматься соколиной охотой в окрестностях Одзавы. Периодически он останавливался ночевать в Коэндзи, и землю эту, в конце концов, начали называть «деревней Коэндзи».

Посмотрев вслед удаляющемуся кортежу, Харуюки увидел величественные башни замка Эдо.

— Имперский замок... — прошептала Акира, и все десять человек кивнули, каждый вкладывая что-то своё.

Но это был тот замок, что сгорел в великом пожаре в эпоху Мэйрэки. Башни вспыхнули и обвалились, окрасив алым заревом ночное небо. Сейчас, в 2047 году, социальные камеры мгновенно засекли бы возгорание и активировали систему пожаротушения, не допустив такого, но картина того, какими разрушительными могли быть такие бедствия, глубоко поразила Харуюки.

Пожар закончился, и город начал отстраиваться. К востоку от Коэндзи строился новый квартал под названием «Найто Синдзюку», и с крыши Умесато хорошо просматривалось, как в нём кипела жизнь. Город ещё несколько раз горел, но пожары не могли состязаться со скоростью строительства.

Город Эдо, пожалуй, самое густонаселённое место на планете в те времена, был таким ярким очагом культуры, что скоро в нём подул неизбежный ветер перемен.

— Минус 170 лет, эпоха Мэйдзи.

Страна открыла границы и начала приобщаться к западной культуре. Дома из дерева и бумаги заменялись каменными. Ночь осветилась светом газовых фонарей, а мощёные улицы заполнились каретами.

Началось строительство железных дорог, заработала железнодорожная ветка Кобу, соединившая Отяномидзу и Хатиодзи. По равнине недалеко от городских улиц поехал английский паровоз К1, испускавший клубы чёрного дыма и тянущий за собой состав. Вслед за ним с радостными криками бежали дети. В конце эпохи Мэйдзи железная дорога Кобу была национализирована и переименована в Центральную Линию.

— Минус 130 лет, эпоха Тайсё.

Между станциями Накано и Огикубо, наконец, появилась станция Коэндзи, и вокруг неё тут же начали расходиться новые улицы. Естественно, о мосте над железной дорогой не шло и речи, да и сама станция была на удивление крохотной, но располагалась она точно там же, где и современное здание. Это была первая железнодорожная линия, пустившая в качестве локомотивов электровозы.

— Минус 100 лет, эпоха Сёва.

Вместо карет по улице Оумэ начали сновать автомобили. Все они, конечно же, работали на бензине. В основном это были американские «Форды» и «Дженерал Моторс», но встречались и японские «Датсуны». В небе появились дирижабли и бипланы.

Самураи, путешествовавшие по просторам плато Мусасино, в какой-то момент стали лишь далёкими призраками. Тысячелетняя культура прогрессировала поразительными темпами, на смену феодализму пришла демократия, благодаря которой сформировалось мирное современное общество. Солнце клонилось к закату, в окнах начали загораться огоньки ламп накаливания...

И в этот момент...

...В небе неожиданно появилась эскадрилья зловещих многомоторных самолетов. От них отделилось множество чёрных объектов, а затем район Огикубо вдали вспыхнул в пламени разрывов.

— Э?.. Это Вторая Мировая?.. Разве Сугинами бомбили?.. — дрожащим голосом спросила Тиюри.

Харуюки кивнул, крепко сжав кулаки.

— Да... в Огикубо был военный завод, и его атаковали в первую очередь...

— Впечатляет, Харуюки, — тихо отозвалась Черноснежка, придерживая развевающиеся на ветру волосы. — Я узнала об этом только недавно, когда собирала материалы для выставки. А ведь прошло каких-то сто лет...

— Н-нет, я... знаю об этом вовсе не потому, что изучал историю своего родного района...

Их разговор вновь прервал рёв двигателей над головой. В этот раз бомбардировка оказалась куда более масштабной. Улицы Коэндзи, на которые посыпались бомбы и зажигательные снаряды, вспыхнули огнём.

— Ай!.. — тонким голосом воскликнула Рин, когда обвалилось здание станции Коэндзи.

Дома и магазины вокруг сгорали один за другим, и ночное небо окрасилось в красный цвет.

Горел не только Сугинами. Тут и там вспыхивали пожары в центре Токио. Голос ведущей напомнил, что за более чем сотню ночных бомбардировок была полностью уничтожена примерно треть Токио.

В 2045-м году, когда Харуюки учился в шестом классе, в честь столетия окончания войны повсюду проходили крупные мероприятия. Токио, естественно, не остался в стороне, и, поскольку Харуюки в тот день был дома один, он посмотрел трансляцию. Всё, что он запомнил из неё — то, что когда-то давно случилась война.

Скорее всего, он не испытал никаких эмоций потому, что это событие казалось столь далёким, словно произошло в каком-то другом мире. Но это не так. Война полыхала на тех самых, прекрасно знакомых Харуюки улицах — всего каких-то сто лет назад.

А пока Харуюки стоял неподвижно, время продолжало двигаться вперёд.

Лежащий в руинах район Сугинами начал быстро отстраиваться. Было возведено новое здание станции Коэндзи, и с неё отправился блестящий серебристый электровоз 101-й модели. Началась эпоха, когда здания устремились ввысь, дома строились один выше другого, движение по улице Оумэ становилось всё более плотным.

— Минус 50 лет.

— Минус 40 лет.

— Минус 30 лет.

Вид перед глазами Харуюки всё больше приближался к современному. На смену бензиновым автомобилям пришли гибридные, затем электромобили и автомобили на топливных элементах. В руках прогуливающихся по улицам людей появились мобильные телефоны.

— А... социальные камеры, — послышался голос Тиюри.

Приглядевшись, Харуюки заметил, что на улицах действительно начали появляться чёрные сферы социальных камер. Похоже, что их появление никогда особо не афишировалось.

А затем произошло ещё одно малозаметное, но крайне важное изменение. Телефоны пропали из рук людей — их заменила носимая электроника. А именно — на шеях людей начали появляться нейролинкеры.

Индикатор в нижней части поля зрения показал «–0015».

За станцией Коэндзи возник высотный жилой комплекс, совмещённый с торговым центром.

Родители Харуюки купили в этом комплексе квартиру 2305 от застройщика, а в следующем году на свет появился Харуюки. Вспомнив об этом, он начал невольно вглядываться, ища окно своей квартиры.

Он представил себе светлую комнату за этим окном: родителей, ещё не успевших поссориться, и самого себя, ещё младенца. Однако счётчик безжалостно миновал тот год, в котором его родители развелись.

С момента начала представления и демонстрации эпохи Дзёмон 8000 лет назад прошло каких-то двадцать минут. Выходит, что время оказалось прямо у них на глазах ускорено где-то в 200 миллионов раз. Конечно, чем ближе они подбирались к современности, тем медленнее тикал счётчик, но Харуюки всё равно отчётливо почувствовал, что четырнадцать лет его жизни — лишь капля в море. Прожитое им время столь коротко, что кажется совершенно незначительным.

Но, конечно, представление «Время» говорило вовсе не об этом.

История создавалась руками людей. А может, и само время тоже.

Он — один из тех, кто живёт в этом огромном временном потоке. Моменты жизни людей сплетались в нити, переплетались в ткань, создавая огромное полотно под названием «история». И этот поток будет течь всегда. Смысл представления состоял в том, чтобы показать — время нельзя остановить.

— Мы приближаемся к окончанию нашего долгого путешествия во времени, — прозвучал негромкий голос, объявляя о скором окончании представления. — Напоследок я прошу вас посмотреть в небо.

Харуюки и все его друзья тут же вскинули головы. Хотя сейчас и всего лишь половина третьего, но небо окрасилось в цвета заката.

Счётчик, наконец, добрался до отметки «0000», но затем продвинулся немного дальше, остановившись на цифре «+0005».

Где-то вдали появились звезды, начавшие стремительно приближаться. Они напоминали серебряную нить, спускавшуюся с небес. Лестницу, уходящую в небо. Это был...

— Гермесов Трос!.. — воскликнул Харуюки, невольно подавшись назад и едва не шлёпнувшись на землю. Справа его поддержала Черноснежка, а слева — Тиюри.

Затем, не говоря лишних слов, Фуко взяла Черноснежку за правую руку, а Такуму взял Тиюри за левую. К ним присоединились Рин и Утай. Наконец, Нико и Пард тоже встали рядом, замкнув круг.

Космический лифт «Гермесов Трос» относился к низкоорбитальному типу и обращался на высоте в сто пятьдесят километров над Землёй на скорости, в десять раз превышающей скорость звука, из-за чего напоминал крохотную звёздочку. Но здесь, в дополненной реальности, лифт летел так медленно, что напоминал струну, натянутую небесным богом. Наконец, он завис прямо над Умесато. Если нижнюю станцию можно было рассмотреть во всех деталях, то верхняя находилась на вершине нити из углеродных нанотрубок длиной в четыре тысячи километров, и увидеть её совершенно не представлялось возможным. Казалось, нить просто растворяется в закатном небе.

Со станции отправился какой-то груз. Вновь послышался объясняющий голос:

— Через пять лет, в 2052-м году, стартует первый международный проект пилотируемой экспедиции на Марс. Детали космического корабля будут подняты на верхнюю станцию Гермесова Троса, где его соберут. Ноги людей, которые с копьями в руках охотились здесь в эпоху Дзёмон, спустя 8000 лет ступят на поверхность Марса. Но нам нельзя останавливаться на достигнутом. Люди будут двигаться вперёд и в следующие сотни и тысячи лет. В этом бесконечном походе принимали участие наши родители, примем участие мы сами, наши дети и дети наших детей.

Груз, поднимаемый уходящим в бесконечность лифтом, мелькнул в последний раз и исчез. Вслед за этим Гермесов Трос вновь пришёл в движение и начал удаляться, словно истаивая в закатной дымке.

— На этом представление «Время», подготовленное исполнительной группой школьного совета, подошло к концу. Благодарим вас за терпение и внимание.

Сразу после сообщения Мегуми счётчик исчез, цвета заката побледнели, и небо вновь стало пасмурным. Больше ничего не происходило. Пейзаж за стенами школы более ничем не отличался от того, который они видели в обычной реальности.

После небольшой паузы на всей территории школы раздались оглушительные аплодисменты. Харуюки отпустил руки друзей и тоже принялся хлопать изо всех сил. Его примеру последовали и остальные, кроме Черноснежки.

В глазах недавно переставшей плакать Нико вновь что-то заблестело. Но в этот раз Вторая Красная Королева не стала прятать взгляд и сказала:

— Я... рада, что пришла сюда сегодня. Я столько всего почувствовала и осознала... что во всём есть смысл. В том, что я родилась, стала бёрст линкером, подружилась с вами... — вытерев глаза кулаком, она продолжила уже ехидным тоном. — Но скажи-ка мне, Снежка, ты ведь уже выпускница? Я думала, у тебя нет времени на такие чудо-представления!

— В-вот тебе обязательно надо было всё испортить?.. — отозвалась Черноснежка с хмурым видом, чем вызвала дружный смех. Но Черноснежка тут же улыбнулась, пожала плечами и продолжила: — В конце концов, я ведь не одна всё это делала. Я и не думала, что председатель совета так хорошо в этом разбирается... ну, конечно, пришлось потратить где-то тридцать бёрст поинтов...

— А, Снежка! Так нечестно! — тут же перебила её Тиюри.

— Очень даже честно! Это самое честное применение бёрст поинтам, которое только можно придумать! — немедленно возразила Черноснежка, и вновь раздался дружный смех.

Но Харуюки, даже смеясь вместе с друзьями, в глубине души продолжал мучиться неразрешённым вопросом.

Когда Лайм Белл разбирала на части Броню Бедствия 2 на неограниченном поле, Харуюки задумался, не сможет ли её Зов Цитрона обратить вспять гибель Метатрон.

Эта надежда, пусть и необоснованная, жила в нём и сейчас. Пусть шансы на успех не превышали десятой доли процента, он всё равно был готов пойти на это.

Однако...

...Он вспомнил, что говорила Шоколад Папетта, когда они встретились в Сетагае.

Даже если погибший Энеми воскреснет, это будет лишь Энеми того же типа, но не та же самая особь. Те узы, что возникли за время его жизни, возродить невозможно...

Даже если бы Харуюки удалось воскресить Метатрон, он не смог бы доказать ей, что она сражалась с ним, помогала ему, говорила с ним, а в конце концов погибла, защищая его. Она воскреснет в виде совершенно нового Энеми Легендарного класса «Архангел Метатрон» и моментально прикончит и Харуюки, и Тиюри.

Но его страшила не перспектива оказаться под ударом. Истинной сутью Метатрон была её душа, взращённая и огранённая восемью тысячами лет жизни на неограниченном нейтральном поле (то есть, она, можно сказать, обитала там с начала эпохи Дзёмон), которая осознала себя и начала искать смысл своего существования. Трудно придумать что-то оскорбительнее для Метатрон, чем воскрешение в качестве Энеми, лишённого её чистой души. Пожалуй... такого исхода она желала бы менее всего.

— Что та-кое, Арита? — спросила его неизвестно когда успевшая подойти Рин. Она потянула Харуюки за футболку, заставив опомниться и замотать головой.

— Н...нет-нет, ничего. Я просто задумался...

— Я тоже о многом подума-ла. О том, что недостаточно ценила то время... что я провожу с тобой, Арита.

— А...а-ага, наверное.

Стоило ему сказать это, как Черноснежка ухватила его за воротник, а Фуко поймала за шиворот Рин.

— Харуюки. Я рада, что наше представление помогло тебе многое обдумать, но я уверена, что размышления на тему «как надо углублять отношения с девушками» не входили в замысел.

— Вот именно, Рин. Тебе нужно проводить время не только с Ворон-саном, но и в тренировках со мной.

— Х-хорошо, — испуганным хором ответили Харуюки и Рин.

Пард хладнокровно прокомментировала:

— Как я поняла из представления, нам пытались донести, что нельзя тратить время попусту. Фестиваль заканчивается в три часа, и у нас осталось всего тридцать минут.

— О, точно. Что мы ещё не видели, что ещё стоит посмотреть? — спросила Нико, уже забыв про недавние слёзы.

До сих пор подвешенный за шиворот Харуюки задумался.

Свой собственный проект он им уже показал, да и смотреть на эту поделку, собранную на коленке за вечер, после впечатляющего спектакля школьного комитета попросту стыдно. Может быть, другие классы подготовили что-то интересное?..

Пока Харуюки раздумывал, Пард, которая, по всей видимости, дала обет вести ещё более нетерпеливую жизнь, предложила:

— Может, покажем Снежке, Тию и профессору проект класса Хару?

Похоже, Красный Легион окончательно определился с именами в реальном мире, и теперь Черноснежка для них стала Снежкой, Тиюри — Тию, Такуму — «профессором», а Харуюки — Хару.

Переход на такие прозвища казался естественным, но когда Пард, всё это время обращавшаяся к нему не иначе как к «Кроу», вдруг произнесла «Хару», Харуюки вздрогнул, закашлялся и постарался отклонить предложение:

— Н-но, она ведь совершенно не смотрится на фоне выставки школьного совета...

— О чём это ты? Я ведь с таким нетерпением ждала! Уверена, что и Тиюри, и Такуму меня поддержат, — сказала Черноснежка, убрав, наконец, руку с воротника.

Такуму и Тиюри бодро закивали.

— Конечно! Во-первых, это проект нашего класса, и я собиралась посмотреть его, даже если мы не попадём туда на фестивале.

— И я! Кстати, народу она пришлась по вкусу.

— Х-хорошо, давайте посмотрим... — неуверенно кивнул Харуюки, хотя на самом деле был очень рад услышать от друзей эти слова.

Но тут улыбнулась и хлопнула в ладоши Фуко:

— Ну и раз уж мы будем там, можно потом ещё разок сходить в «Звериное Царство». Уверена, Саттян там ещё не была.

— Э...

Харуюки замер, а на лицах Пард, Нико, Акиры, Утай и Рин появились очень странные выражения. Но Фуко продолжала улыбаться, а затем так многозначительно подмигнула, что протестовать никому уже и в голову не пришло.

Повернувшись к стоявшим с вопросительным видом Черноснежке, Тиюри и Такуму, Харуюки сказал:

— Э-эм... хорошо, давайте сначала сходим во второй «C»...

Последние полчаса фестиваля гости и участники выглядели особенно радостными.

К счастью, плод стараний Харуюки (впрочем, вряд ли он вложил даже один процент тех усилий, что затратила на свою работу Черноснежка), проект «Коэндзи 30 лет назад» пришёлся по вкусу тем друзьям, которые его ещё не видели. Черноснежка заметила, что всем пойдёт на пользу возможность внимательно рассмотреть хоть и недалёкое, но всё-таки прошлое из 2017-го года, которое во время представления школьного совета промелькнуло за мгновение, а также задуматься над ним.

Затем они отправились в роковое кафе «Звериное Царство», организованное вторым «B».

Их встретила организатор проекта, коллега Харуюки по комитету за уходом Идзеки Рейна, и со словами: «О, председатель, ещё раз пришёл?» провела их к столу. Как и в прошлый раз, они заказали напитки, названия которых связаны с животными. Тиюри остановила свой выбор на «Непослушном Котёнке», а Черноснежка — на «Закатной Вороне».

Затем они отправились на сцену, устроенную в задней части классной комнаты, где все девушки ввосьмером сфотографировались на память в «нормальных» костюмах, наложенных дополненной реальностью. Фуко скомандовала, чтобы все, кроме Черноснежки и Тиюри, спустились со сцены. Наконец, она подмигнула Харуюки так, что у него чуть кровь не застыла в жилах, и приказала: «Действуй, Ворон-сан»...

«Это приказ моего учителя, не могу же я отказаться», — твёрдо сказал себе Харуюки, после чего залез в глубины настроек примерочной программы и сменил выбранные девушками «Меховые Костюмы Животных» на «Меховые Костюмы Животных S».

Оставшиеся на сцене Черноснежка и Тиюри пару секунд не понимали, что происходит, а когда заметили, что их одежда полегчала примерно на девяносто процентов, возмущённо завизжали.

— Ну как, Хару?.. — тихонько спросил Такуму. Харуюки плелся в самом конце процессии, покинувшей Звериное Царство. Поправив очки, верный друг задал уточняющий вопрос: — ...Сфотографировать успел?

— Да. Но она подключилась ко мне и всё стёрла...

— Понятно... восстановить сможешь?

— Вряд ли. Но... попробовать — попробую.

— Если я чем-то могу помочь — скажи.

— Хорошо. Свяжемся потом.

Услышав эти тихие переговоры, шедшая перед ними Тиюри обернулась и смерила их подозрительным взглядом.

— О чём это вы шепчетесь?

— Да так, ни о чём, — дружно ответили единственные бёрст линкеры мужского пола Нега Небьюласа и синхронно замотали головами.

Пятнадцать часов дня.

Объявление об окончании культурного фестиваля застало Харуюки в углу школьного двора.

Вновь раздались аплодисменты, через минуту начавшие стихать, словно успокаивающийся прибой. Весёлые школьники, пришедшие на фестиваль с семьями и друзьями, покидали территорию через парадные ворота, обмениваясь впечатлениями.

Завтра их ожидал день уборки, послезавтра — выходной, перенесённый с воскресенья, а после него от фестиваля не останется и следа. Но, в отличие от прошлого года, в этот раз Харуюки казалось, что его жизнь уже никогда не будет прежней.

— О-хо-хо. Ну, вот всё и кончилось, — Нико потянулась, вздохнула и добавила: — Может, соберёмся дома у Харуюки?

Не успел Харуюки что-либо сказать, как послышался ответ Черноснежки:

— Я бы тоже хотела, но мне теперь нужно писать отчёт, и освобожусь я нескоро. Так что не выйдет.

— А мы можем и без...

— Не! Вый! Дет! К тому же все устали. Лучше разойтись по домам и отдохнуть до завтра.

— Ну ладно, — Нико недовольно фыркнула, но почти сразу же зевнула.

Понимая, что командир всё равно будет упрямиться, Пард решительно схватила ту со спины и подняла в воздух.

— Мы возвращаемся в Нериму. Спасибо, было весело.

— Пард, ещё раз поздравляю с восьмым уровнем, — проговорила Фуко, её старая соперница, и тут же добавила: — А теперь скажи, как мне тебя называть в реальности, раз мы теперь и тут знакомы?

— Зови меня «Мья», Фу.

— ...Хорошо. Надеюсь в ближайшее время сразиться с тобой, Мья.

— Кей.

Пард кивнула, Нико сказала на прощанье: «В следующий раз вы к нам приходите», и они удалились через ворота, растворившись в толпе.

Вслед за ними вперёд вышла Фуко, ведя за руку Рин.

— Ещё раз хочу поблагодарить тебя, Ворон-сан. Спасибо за то, что спас Рин и Аша.

Она поклонилась так низко, что Харуюки поспешил ответить:

— Э-это не только моя заслуга, мы же все вместе старались... и вообще, это вы уничтожили тело...

— Но началось всё именно с твоего желания спасти Рин.

Фуко улыбнулась. Рин сложила ладошки и тоже почтительно поклонилась.

— Э-э... мы с братом тоже от всей души благодарим тебя... Арита. Я готова на всё, чтобы вернуть этот долг. И потому постараюсь как можно быстрее претворить в жизнь план учителя...

«Какой ещё план?» — задумался было Харуюки, но поспешил ответить на поклон Рин, которая снова расчувствовалась и шмыгнула носом.

— Я тоже очень рад, что вы с братом смогли вернуться, Кусакабе... передай Ашу, что я с нетерпением жду нашей следующей битвы.

— Да, конеч-но! — кивнула Рин.

Следующей вперёд выступила Акира, тоже повернувшись к Харуюки.

— Я тоже должна поблагодарить тебя, — вечно холодные глаза за красной оправой очков сейчас смотрели чуть мягче. — Спасибо, что спас меня из заточения у Имперского Замка. Я долго мечтала о том, чтобы вернуться в этот мир и сражаться с остальными плечом к плечу. Нам не удалось найти ответы на все вопросы... но постепенно мы решим все загадки. Пока мы вместе, нас никто не остановит.

Напоследок Фуко, Рин и Акира ещё раз поклонились, после чего тоже прошли сквозь праздничные ворота. Скорее всего, Фуко собиралась развезти всех по домам. Когда они пропали в толпе, Утай забегала пальцами в воздухе:

«UI> Я тоже скоро пойду домой, только покормлю сначала Хоу. Большое спасибо за приглашение».

— А, давай я тебе помогу.

Поскольку Харуюки был председателем комитета по уходу за животными, его ответ звучал вполне естественно.

«UI> Нет, сегодня я и одна управлюсь. Арита-сан, ты устал гораздо сильнее, чем тебе кажется. Советую поскорее вернуться домой, как следует поесть, принять ванну и вздремнуть».

Утай говорила в точности как старшая сестра, хотя на самом деле младше него. Харуюки попытался возразить, но Утай незамедлительно нанесла добивающий удар:

«UI> Это мой приказ как суперпредседателя!»

И широко улыбнулась. Её с усмешкой поддержала Черноснежка:

— Именно, Харуюки. Доберись домой и отдохни, иначе не останется сил на завтрашнюю уборку.

Тиюри и Такуму одобрительно кивнули, и Харуюки ничего не осталось, как согласиться.

Он собирался было спросить их, не пойдут ли они домой вместе с ним — ведь этот день был долгим и утомительным для всех — но оказалось, что Тиюри должна успеть на собрание в секцию лёгкой атлетики, а Такуму ждут на аналогичном собрании в секции кендо. Харуюки даже не успел предложить дождаться их, как они уже начали прощаться.

— Э-э... ах да, Синомия, передавай привет Хоу, — вспомнил он.

«UI> Обязательно передам!»

— И... да, семпай, меня очень впечатлило ваше представление. Тию, блины были замечательные, Таку, ваш танец был прекрасен. Вы все молодцы.

В ответ раздался дружный хор: «И ты тоже!» (Утай, естественно, набрала эти слова в чате).

Именно в этот самый момент Харуюки отчетливо почувствовал, что культурный фестиваль подошел к концу.

Конечно, оставалась ещё уборка, но для класса 2C она сводилась лишь к демонтажу панелей и расстановке парт со стульями. Скорее всего, на неё не ушло бы и полдня.

Стоял последний день июня — впереди ждал июль, месяц триместровых контрольных, конца учебного года и начала летних каникул. Время текло, и остановить его невозможно. Будущее неумолимо выдавливало настоящее в прошлое.

И потому... Харуюки понимал, что должен ценить каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Только так можно вернуть долг людям, которые подарили ему свою дружбу.

С этими мыслями Харуюки решительно помахал рукой и вышел из школы через ворота, оформленные в виде огромных часов.

----------

Том 16 Глава 233

Но на самом деле он не хотел в одиночку возвращаться домой.

Он хотел остаться в школе, пока его не выгонит просьба освободить территорию, он хотел разговаривать со своими друзьями о всякой чепухе, он хотел, чтобы Нико предложила устроить у него дома очередную вечеринку, обыграться в старые игры до изнеможения и уснуть прямо на полу.

Он думал, что только так сумел бы отвлечься от зудящей боли, которая засела в сердце, и надеялся, что она утихнет к завтрашнему дню.

За пятнадцать лет, прошедших со дня постройки, стены жилого комплекса основательно выцвели. Он прошел через вестибюль, поднялся на лифте на двадцать третий этаж, прошёл по коридору и открыл дверь своей квартиры.

— Вот я и дома... — тихо проговорил он, но тьма внутри квартиры ответила ему молчанием.

Мать пребывала в командировке за границей и собиралась вернуться лишь поздно ночью, да и Нико вряд ли устроит очередной неожиданный набег. Медленно сняв ботинки, Харуюки сначала умылся, а затем переоделся в домашнюю футболку.

Быстрый взгляд на часы подсказал, что не пробило и четырёх часов дня. Прошлую ночь Нико провела у него дома, и они ушли в восемь утра. Получается, он не появлялся дома каких-то семь с половиной часов.

Если приплюсовать те часы, которые он провел, отчаянно сражаясь на неограниченном поле, то для него прошло втрое больше времени, и сознание всё никак не могло переварить такую разницу. Даже этот самый миг, в котором он стоял в одиночестве в своей комнате, вдруг показался искусственным, поддельным, нарочно созданным кем-то.

Харуюки подумал, что если он займется теми же делами, которыми занимался каждый день после возвращения из школы, то сможет избавиться от гнетущего чувства. С этой мыслью он открыл список дел из виртуального интерфейса, но тот оказался пустым. Естественно, школа не стала нагружать учеников домашней работой накануне фестиваля, и сдавать ему было нечего. Он подумал, не устроить ли в таком случае генеральную уборку, но тут же понял, что у него не осталось сил.

Чем отчётливее Харуюки осознавал, что заняться ему нечем, тем тяжелее становилось его тело, и в конце концов он просто упал на кровать.

Харуюки глядел в потолок и думал, не подремать ли, но, почему-то, несмотря на всю усталость, сон не шёл. Сложив руки на затылке, он принялся неспешно раздумывать.

Черноснежка, Фуко, Акира и Утай смогли в тяжёлой битве уничтожить тело ISS комплекта.

Это означало, что все терминалы, паразитировавшие на бёрст линкерах вроде Аш Роллера и Маженты Сизза, должны были исчезнуть. Никто из них больше не сможет применять в бою Тёмные Выстрелы и Тёмные Удары или распространять комплекты дальше.

Но, с другой стороны, появилась новая проблема.

Вольфрам Цербер, у которого осталось лишь десять бёрст поинтов, и которого принудительно отключили от сети.

И при котором в данный момент ракетные двигатели Непобедимого.

Хотя Нико и просила его не торопиться, им надо как можно быстрее вернуть похищенные двигатели. Поскольку сущность Брони Бедствия 2 всё ещё живёт в этом Усиливающем Снаряжении, Общество Исследования Ускорения наверняка собралось использовать его в своих коварных планах. Цербер стал Харуюки не только соперником, но и другом, и он очень хотел уничтожить корень зла до того, как Аргон Арей вновь начнет манипулировать Цербером.

Кроме того, несмотря на уничтожение ISS комплектов, те люди, что ими пользовались, наверняка сохранили свои воспоминания. Некоторые из носителей нападали на своих друзей и товарищей по легиону из-за вмешательства в психику. А кое-кто даже заражал комплектами других бёрст линкеров против их воли.

Чем теперь займутся люди вроде Маженты Сизза и Олив Граба? Примут ли их обратно? Поймут ли игроки, что омерзительные ISS комплекты распространялись по плану Общества Исследования Ускорения, и что теперь их бывшие носители не причинят никому вреда? Это было бы лучшим вариантом, но окончательное слово в этом вопросе оставалось за Королями — требовалось дождаться их решения.

Кстати о Королях. Белая Королева Вайт Космос неожиданно появилась перед ними в ходе дуэли по локальной сети.

Оказалось, она — не только «родитель» Черноснежки и её старшая сестра, но и президент Общества Исследования Ускорения. Правда настолько всех шокировала, что Харуюки до сих пор не знал, как её следует воспринимать.

У них не осталось никаких существенных доказательств, и если бы они публично выступили против Белой Королевы, Нега Небьюлас попал бы под шквал критики. Похоже, что и в этом вопросе ему оставалось полагаться на решения Черноснежки и Фуко.

Другими словами, сам Харуюки ничем сейчас не мог исправить ситуацию.

Самостоятельно он не мог ни вернуть двигатели, ни отбить Цербера у Общества, ни покарать Белую Королеву. Да, ему удалось кое-как победить Броню Бедствия 2, но только с помощью Нико, Пард, Такуму, Тиюри и... Метатрон.

И когда Харуюки, наконец, добрался до этой мысли, он болезненно зажмурился.

Архангел Метатрон, столько раз спасавшая его, погибла. Харуюки опять со страшной остротой осознал это и почувствовал, как глазам становится горячо.

По своим внутренним часам он встретился с ней лишь три-четыре часа назад, и успели они провести бок о бок лишь несколько битв до того, как она исчезла. Она даже не была бёрст линкером.

Но почему же он так сильно переживал из-за этой утраты?

Он задал этот вопрос сам себе, а затем сам попытался найти на него ответ.

«Наверное, я был просто рад.

Я был так рад тому, что Энеми, которых я всегда считал существами, созданными лишь для сражений — более того, Энеми сильнейшего Легендарного класса, превративший Мидтаун Тауэр в неприступную крепость — вдруг заговорил и подружился со мной.

...Хотя, кого я обманываю? Я просто придумал оправдание на ходу.

На самом деле я просто успел полюбить Метатрон».

Когда он открыл глаза, слёзы в его глазах заблестели в золотистом свете, пробивавшемся сквозь окно.

Метатрон стремилась узнать причину, по которой был создан Ускоренный Мир, пыталась найти смысл восьми тысяч прожитых лет. Она была готова погибнуть ради того, чтобы увидеть финал, цель к которой двигался её мир.

Харуюки так и не успел рассказать ей о том, что за стенами Ускоренного Мира есть огромный реальный мир. Что время в нём бесконечно и течёт непрерывным потоком.

Сквозь стекло на окне доносились звуки машин, спешащих по Седьмой Кольцевой.

Где-то далеко внизу под ногами Харуюки по торговому центру гуляли семьи, наслаждавшиеся воскресным шоппингом. Восемь тысяч лет назад по этому самому месту радостно носились детишки эпохи Дзёмон, тысячу лет назад тут разъезжали на конях самураи, сто лет назад зажигательные бомбы превращали этот район в выжженную пустыню, а десять лет назад где-то неподалеку играли маленькие Харуюки, Тиюри и Такуму.

Время текло и в реальном мире... и в Ускоренном.

«Надо попрощаться с ней», — вдруг подумал Харуюки.

Хотя Утай и Черноснежка велели отдыхать, они наверняка простят ему полчаса... или даже час. И десять потраченных очков. В конце концов, Метатрон была и их другом тоже.

Харуюки закрыл глаза, и слёзы покатились по его щекам.

Он не стал их вытирать и лишь тихо прошептал:

— Анлимитед бёрст.

----------

Том 16 Глава 234

Неограниченное нейтральное поле, на котором он не появлялся три с половиной часа реального времени, стало белоснежным.

С серого неба беззвучно падали и быстро таяли на ладони крупные снежинки. Высотный жилой комплекс, на крыше которого стоял Харуюки, превратился в огромную глыбу льда.

Уровень «Лёд и Снег». Заходить внутрь зданий на нём нельзя, поэтому Харуюки появился наверху.

— Значит, состоялся Переход... — пробормотал Харуюки.

В этом нет ничего удивительного. За три с половиной часа реального времени в Ускоренном Мире прошло примерно сто сорок шесть дней.

Харуюки неспешно присел на вершине ледяной глыбы, покрытой двадцатисантиметровым слоем снега. Его металлический аватар обладал определенной устойчивостью к ледяным атакам, но это не значило, что он не чувствовал холода. Впрочем, сейчас даже мороз, покалывавший нервные окончания, казался приятным.

— Ты говорила, что не любишь уровень «Ад»... интересно, что ты думала о Льде и Снеге? — проговорил он, пересыпая снег из ладони в ладонь.

Конечно, он не услышал ответа, но, скорее всего, белоснежной Метатрон этот белый мир тоже пришёлся бы по душе.

Усевшись на краю крыши, Харуюки посмотрел на юго-восток.

Снег валил так сильно, что он не видел даже зданий столичной администрации в Синдзюку, но знал, что именно в этом направлении находится Токио Мидтаун Тауэр, возле которого они сразились с первой формой Метатрон, а еще дальше расположены Старая Токийская Башня и парк Сиба.

— Я так хотел посмотреть на твою крепость...

Если подумать, то он бывал дома у Фуко, на вершине Старой Токийской Башни, но понятия не имел, где находится вход в великий лабиринт под парком Сиба. И вряд ли он уже когда-нибудь посетит его. В отсутствие хозяйки крепость заполнится тоскливым одиночеством...

И тут Харуюки вдруг осознал кое-что.

Может быть, ему и не требуется просить Тиюри применить Зов Цитрона?

Все поверженные Энеми воскрешаются после Перехода. Формально тело Метатрон, вернее, её вторая форма, так и не была ни разу никем побеждена за все восемь тысяч лет ее жизни. Может быть, это правило применимо и к ней?

Другими словами, она уже вполне могла успеть воскреснуть в глубинах подземелья под парком Сиба.

На секунду в сердце Харуюки вспыхнула надежда, но в следующее мгновение она развеялась в холодном воздухе вместе с тоскливым вздохом.

Даже если девушка-архангел и воскресла, она будет «новой» Метатрон. Простой Энеми, послушно сражающейся с бёрст линкерами, которые осмелятся напасть на неё, а не уникальным созданием, восставшим против своей судьбы и жаждущим увидеть конец этого мира.

— Почему?.. — тихо прошептал Харуюки. — Почему... ты...

Он обращался не к Метатрон.

Он говорил с таинственным создателем Ускоренных Миров — Брейн Бёрста 2039, Аксель Ассолта 2038 и Космос Коррапта 2040.

— Почему ты дал Метатрон сознание? Ради чего ты дал ей способность мыслить... мучиться, страдать и надеяться? Почему ты дал ей душу — такую отважную, что она пожертвовала собой, спасая никчёмного бёрст линкера вроде меня... почему ты научил её любить?!

Изо всех сил сжав кулаки, он ударил по ледяной глыбе, на которой сидел. Здания на уровне «Лёд и Снег» обладали большой прочностью, и такие удары им нипочём.

Второй удар, третий. Его руки пронзила резкая боль, но он продолжал бить.

— Почему... почему... почему?! — выкрикнул он и нанес ещё один удар правым кулаком.

По броне побежали трещины. Боль ледяными иглами пронзила его виртуальные нервы. Но этой боли недостаточно.

В тот миг...

В тот миг, когда Метатрон пожертвовала собой, превратившись в энергию для Трисагиона, Харуюки мог лишь смотреть. Он был совсем рядом, но мог только наблюдать, мучительно ощущая, как жизнь покидает её.

Неужели он ничем не мог помочь ей?

Если ей не хватало энергии солнца, он мог помочь Инкарнационной энергией. Если бы его воображение выгорело дотла, он мог поделиться энергией своей души. Пусть он даже выжег бы часть клеток своего мозга, только бы сражаться вместе с Метатрон, а не смотреть беспомощно на то, как она защищает его.

— Но... но я!..

Он вскинул кулаки и отчаянно ударил ими об лёд.

Синяя поверхность льда покрылась паутинкой трещин, а с рук Харуюки осыпались несколько серебряных осколков.

Шкала здоровья сократилась, а его сознание пронзила резкая боль.

А затем ещё раз.

И ещё.

Хрупкая броня на его кулаках разбилась, обнажив серое тело аватара. Следующими ударами он сломает уже и сами руки.

Но ему было всё равно. Он был готов терпеть эту боль, пока окончательно не умрёт.

Слово в ответ на решимость Харуюки над уровнем взвыл холодный ветер, и разразилась пурга. Снежный вихрь коснулся обнажившихся ладоней, словно пронзив их льдом.

И в этот самый миг...

...Ещё... алась.

Харуюки показалось, что он услышал чей-то далёкий голос.

Замерев со вскинутыми руками, он затаил дыхание и навострил уши. Он изо всех сил искал звуки этого загадочного голоса в завываниях пурги.

Внутри... тебя ещё... осталась...

Спокойное меццо-сопрано, гладкое, словно шёлк. Голос принадлежал женщине... но более низкий и грудной, чем сладкое, чистое сопрано Метатрон. Он не напоминал ни Черноснежку, ни Фуко. Совершенно незнакомый голос.

Харуюки медленно опустил руки и хрипло спросил:

— Кто... ты? Что... что осталось?..

Я... терасу, союзница Метат...

Постепенно голос становился всё громче и отчётливее, словно у старого радиоприёмника, который настраивают на станцию. Позабыв о боли, Харуюки весь превратился в слух.

Внутри тебя ещё ост... сь связь с ядром Мета...

Сможешь ли ты восстановить это ядро — зависит от тебя. От того, насколько велика в тебе та сила, что вы зовёте Инкарнацией.

У тебя мало времени. Ядро скоро исчезнет...

Протяни ей руку. И тог... да ты обязательно... тянешься...

Голос начал удаляться и вскоре затих.

Как бы Харуюки ни вслушивался, он слышал лишь завывания пурги. Неужели это лишь галлюцинация, порождённая безумной надеждой? Или всё же правда? Таинственный голос утверждал, что связь с Метатрон всё ещё жива внутри него — эта мысль никогда не приходила ему в голову.

— Внутри... меня... — медленно прошептал он, крепко сжимая кулаки.

Если верить таинственному голосу, сила Инкарнации могла восстановить ядро Метатрон. Но времени осталось мало.

Он не собирался упускать шанс, каким бы призрачным тот ни был. Но в то же время Харуюки понятия не имел, что нужно делать.

Система Инкарнации требовала для активации четкий образ. Но он не мог решить, какой именно образ или явление нужно представить, что именно он должен переписывать...

Харуюки инстинктивно окинул взглядом окрестности, ища кого-нибудь, кто смог бы ему помочь, но тут же одёрнул себя.

«Здесь нет никого, кроме меня. Только я могу протянуть руку Метатрон. Пришел тот самый миг, когда я должен в одиночку всё обдумать, в одиночку приложить все силы и в одиночку добраться до цели. Тот самый миг, когда я должен выполнить обещание, которое дал Метатрон — вместе увидеть финал этого мира.»

Если между ним и Метатрон ещё оставалась связь, ключом к ней наверняка служили крылья.

Усиливающее Снаряжение «Крылья Метатрона», которыми девушка-архангел одарила его — те самые крылья, которые спасли Харуюки от смерти, когда тот едва не разбился после завершения битвы с Бронёй 2.

Опустившись на колени, Харуюки сцепил ладони перед лицом и напряг воображение.

Изящные, острые белоснежные крылья, возникшие на его спине чуть выше лопаток. Те крылья, с помощью которых Метатрон столько раз предупреждала его об опасности. Он попытался вспомнить эти ощущения и восстановить невидимую связь.

Харуюки закрыл глаза. Шум бушующей пурги, боль в руках и лютый мороз начали постепенно слабеть.

Осталась лишь тьма и образ расправленных белоснежных крыльев. Видение, в котором он с их помощью летел всё выше и выше, к самому краю этого мира.

Видение, в котором он покидал средний уровень и возносился на высший...

«Метатрон.

Ты слышишь меня, Метатрон?

Я здесь. Я расправил те крылья, что ты подарила мне, и взлетел в небеса твоего любимого мира.

И сейчас я протяну к тебе руки.»

В это самое мгновение...

Вдали, словно на другом конце бесконечной тьмы, загорелась маленькая звёздочка.

Свет её так слаб и непостоянен, словно она может исчезнуть в любой момент; но Харуюки ощутил тепло, доносившееся от этого белого огонька.

Стремительно расправив крылья, Харуюки протянул к нему руки. Но мерцающая звезда оказалась слишком далеко. Руки Харуюки слишком коротки.

Однако сейчас никакое расстояние не могло остановить его. Вера в то, что он способен дотянуться... и энергия души, превращенная в эту веру, помогала ему простирать руки всё дальше и дальше... и вот...

Он осторожно и нежно взял звёздочку в ладони.

А затем открыл глаза.

Падал снег. Под ногами хрустел растрескавшийся ледяной пол. Руки окостенели, и с них свисали сосульки.

Он медленно пошевелил пальцами. Сосульки упали и разбились. А затем Харуюки осторожно разжал ладони.

Но в руках у него ничего не было. Падающий снег постепенно окрашивал серое тело аватара в белый цвет.

Всё оказалось иллюзией?.. Сном, который он увидел, заснув под пение пурги?..

Нет.

В самом центре его ладони слабо мерцал крохотный огонёк, меньше любой снежинки.

Его мерный, но чёткий пульс напоминал маячок, зажжённый, чтобы помочь заблудившемуся в пурге путнику.

А ещё он напоминал биение сердца.

Харуюки прикрыл огонёк ладонями, чтобы защитить от холода, а затем осторожно подышал на него.

Мерцание огонька начало немного ускоряться. Сначала он мерцал раз в секунду, затем три раза... десять раз. Наконец, он засверкал так быстро, что глаз перестал за ним поспевать. Вспышки слились в свечение, немного напоминающее люминесцентную лампу.

Затем огонёк начал увеличиваться в размерах, превратившись в кольцо диаметром около двух сантиметров. Под кольцом появилось длинное веретено. А затем с обеих сторон веретена выросло по тонкому белому крылышку.

Он не мог не узнать этот объект. Эту форму трёхмерной иконки Метатрон приняла, когда вела Харуюки и его друзей по базе Общества Исследования Ускорения.

Настоящая Метатрон? Или иллюзия, созданная воображением Харуюки?..

Харуюки осторожно сдвинул правую руку и погладил веретено указательным пальцем.

Палец ощутил твёрдость иконки. Она материальна. И такая тёплая, что ласковая жаркая волна прокатилась сквозь сознание Харуюки.

— Мета... трон... — дрожащим голосом выговорил он, попытавшись вновь прикоснуться к иконке.

Но в этот самый миг...

— ...Возмутительный нахал!!!

В голове его вдруг раздался такой громкий голос, что Харуюки удивленно отпрянул назад и шлепнулся на землю.

Воспользовавшись шансом, иконка выпорхнула из его рук и зависла в десяти сантиметрах над головой Харуюки, продолжая сердито кричать:

— ...Ты что, думаешь, что статус слуги дает тебе право так лапать меня, Сильвер Кроу?!.. В качестве наказания за непристойное поведение я увеличиваю срок твоей службы ещё на пятьсот лет!..

[[image:/storage/reader-images/48b4b714b88acff560faaf12716acbc066602f43.jpg]]
Какое-то время Харуюки ошарашенно смотрел на порхающую иконку.

А затем мир перед глазами расплылся.

Харуюки ощутил, как из линз, сокрытых маской, хлынули горячие капли. Они скатились по щекам аватара, закапали на броню и начали топить снег. Слёзы лились из его глаз нескончаемым потоком.

Это была не иллюзия.

Таинственный голос сказал правду — она действительно не исчезла. Хотя Харуюки не знал, что именно произошло, «связь» между ним и Метатрон всё ещё не прервалась, и он смог использовать эту тонкую струнку, чтобы оживить душу Метатрон и вернуть её с порога смерти.

Не в силах говорить, Харуюки только всхлипывал. Метатрон продолжила чуть более мягким тоном:

— И вообще, ты мог догадаться, что я не исчезла окончательно, ещё тогда, когда связь прервалась, но крылья, которые я тебе одолжила, продолжали работать. Неужели ты решил, что я могу погибнуть в битве с таким врагом? Как мой слуга, ты должен лучше понимать силу своей хозяйки. Впрочем, ты достоин похвалы за то, что смог восстановить нашу с тобой связь. Вот только прямо сейчас мне нечем вознаградить...

И тут Харуюки не выдержал.

Эмоции взяли верх, он вытянул руки и заключил трехмерную иконку в крепкие объятия.

— Ай!.. Эй, ты что делаешь?!

Биение крыльев и нежное тепло казались до невозможности родными. Харуюки прошептал:

— С возвращением... Метатрон. Когда я узнал, что ты выжила, я... я так...

Больше он не смог выговорить ни слова — он разрыдался, уже ничего не стесняясь.

Буря начала слабеть. Харуюки сжался в комочек и отчаянно плакал, словно ребёнок.

Трепыхающаяся в его руках иконка, наконец, смирилась... и успокоилась, мерно пульсируя и становясь ещё теплее. Казалось, будто от этого тепла израненные руки начали заживать.

В какой-то момент снегопад прекратился, тучи расступились, и показалось яркое золотое солнце — но Харуюки ничего не замечал. Он плакал ещё очень, очень долго.

----------

Послесловие

Спасибо, что прочитали «Accel World 16: Дрема Белоснежки».

Ещё с самого первого тома, с «Возвращения Черноснежки» я иногда представлял себе, как будет выглядеть сцена первого появления «Белоснежки». Первый том был выпущен в феврале 2009-го года и получил главный приз 15-й премии Денгеки в апреле предыдущего года, но я ещё помню, что всерьез уселся писать его осенью 2007-го. Другими словами (загибает пальцы)... с того дня и до декабря 2013-го, когда пишется это послесловие, прошло уже больше шести лет.

Когда я писал первый том, я не только не мог представить, куда уйдет эта история, у меня ещё не было ни воли, ни решимости дописать её до этого момента, и поэтому я глубоко поражён тем, что стал автором Денгеки Бунко, что у меня появилось множество читателей, и что после шести лет и шестнадцати томов «эта сцена» всё же наступила. «Accel World» ждала поистине счастливая судьба. Я глубоко признателен всем, кто поддержал эту серию.

...Что-то я тут так расчувствовался, будто это последний том, хотя это далеко не так... хотя госпожа Белоснежка и показала свое личико, но почти сразу же ретировалась... а загадок и нерешённых вопросов как было не счесть, так и осталось...

Впрочем, сейчас не время унывать. Этот том, наконец, завершает арку ISS комплектов, начатую ещё в апреле 2011 года одиннадцатым томом, а значит, тот чёрный глаз досаждал вам всем целых полтора года. Но самое страшное — по внутреннему календарю одиннадцатый том начался 23 июня 2047 года, а шестнадцатый том — 30 июня, то есть за шесть томов не прошло и недели... а если вспомнить, то и арка Брони Бедствия началась в шестом томе, который открывается с 16-го июня! Даже дожди прекратиться не успели!

Как бы там ни было, приношу глубочайшие извинения за то, что не исполнил данное в послесловии четырнадцатого тома обещание закончить арку в следующем томе, и за то, что в пятнадцатом томе вместо послесловия были две ёнкомы. Закончился акт, но сюжет продолжается. Семнадцатый том будет куда более приятной историей без Брони и глаза... надеюсь. По крайней мере, сезон дождей, наконец-то, закончится!

Большое спасибо иллюстратору HIMA и редакторам Мики и Цутие, для которых работа в авральном режиме уже стала нормой! И спасибо моим читателям — надеюсь, шестой год серии будет не хуже остальных!

Декабрь 2013 года, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Всем доброе утро, с вами команда переводчиков Ускорки.

Вот и закончилась большая-пребольшая «арка ISS комплектов» о шести томах. Некоторые, конечно, поспорят, что сюжет комплектов не закончится, пока герои не разберутся с Броней 2, а другие скажут, что арка комплектов началась еще в 6 томе… но ну этих людей, надо же как-то назвать арку.

В прошлый раз мы скопировали стиль Кавахары и вставили в послесловие полный бред (вместо моего было два комикса), так что теперь придется отдуваться и за 15 том тоже… сказал бы я, но говорить о 16 томе мне не хочется. Почему — объясню позже, но пока все-таки сделаю одну заметку.

Итак, если говорить простым языком, Метатрон вошла в гарем. До сих пор роль цундере с превалирующим цуном у нас играла Нико, но Метатрон ее в этом плане в два счета обгоняет. Вряд ли кто-то удивится, что после этих двух томов у Метатрон появилась куча преданных фанатов. Мне она тоже вполне себе нравится, так что пусть живет.

Я мог бы остановиться на многих элементах этих томов. Мог бы посетовать на то, что теперь у нас подруги детства вдруг в два счета осваивают Инкарнацию. Мог бы подумать о нежелании Кавахары хоронить персонажей, из-за чего мы вновь повстречались с Даск Тейкером и Рэд Райдером. Мог бы подивиться тому, что в 15 томе Кавахара в очередной раз установил рекорд скорости повествования — за время тома даже в Ускоренном Мире едва ли прошло полчаса.

Но… но главное, самое главное чувство, что я испытываю по отношению к 16 тому, и которое переносится на всю вторую половину арки — чудовищная усталость. Когда Харуюки к концу 4 главы тома уже еле переставляет ноги — почему-то это же чувство охватывает и тебя. Когда они смотрят спектакль не фестивале, почему-то хочешь вместе с ГГ лечь уже спать, чтобы это 30 июня 2047 года, растянувшееся на 3 тома, наконец, подошло к концу. На мой взгляд, 14-16 тома во всей красе показали, насколько изнурительными бывают затяжные операции (хотя по меркам вселенной тайтла эта операция далеко не затяжная). Не уверен, что автор рассчитывал именно на это, но что получилось — то получилось.

Ну-с, как вы, наверное, уже успели заметить, Аметрин все-таки не выдержал «адски напряжной» задачи по редактированию тома в адекватные сроки и за это получил пинка из РуРы. Теперь литредактурой тайтла занимается всем известный Тимофей, которого, наверное, нет нужды представлять. Пожелаем ему удачи!

Впереди после такого адского карнавала нас ждут несколько томов, где PvP-боев практически не будет. Да уж, передышка нам нужна. До встречи в следующей арке.

Soundwave

Здрасьте. Такая хорошая арка подходит к концу... ура! Потому что все поголовно запарились ждать, когда этот конец уже наступит. Ну что ж, про Трисагион промолчу, этот эпик надо выражать на картине... Так что про Метатрон: двоякое ощущение оставляет концовка. С одной стороны, я терпеть не могу, когда каких-то ключевых персонажей так рояльно воскрешают, с другой — ну ведь хороший же персонаж, так оживил последние два тома! Сливать её на какое-то топливо для лазера не круто. Так шо пущай живёт [2].

А если подумать про броню бедствия два, особенно касательно слов, что она должна быть в два-три, а то и десять раз сильнее нынешней, что вызывает некоторое недоумение: зачем вообще Обществу нужна такая мощь? Складывая со словами «если дотащить её до замка, она бы наверняка и богов перебила», приходим к интересному выводу: такой силе нет более рационального применения, чем дотащить до имперского замка и пройти игру. То есть что это получается, наша белоснежка почти семимильными шагами топает к той же цели, что и чёрная, только проливает кровь не девятиуровневых, а середнячков? Тьфу-тьфу, не дай бог они ещё и подружатся потом -___- Совсем дух первого тома загубит Рэки, ой совсем загубит.

Ну да ладно, пойду дальше страдать, новый год у меня пока не задался. Всем спасибо, занавес.

P.S.Том офигенен.

P.S.S. Арка лучшая.

P.S.S.S. Хима прогнулась под аниму и нарисовала еретического карлика.

P.S.S.S.S. Бога ради, не вглядывайтесь в иллюстрацию с ударом Тию по Броне. Я сначала думал, что это колени... а оказалось, это кабачки!

P.S.S.S.S.S. И мне настолько покоя не давал тот факт, что эта эроиллюстраторша трижды нарисовала сиськи Метатрон под третью главу, а на Трисагион начихала, что пришлось делать свой... этот эпик же надо выражать на картине, так? )

[[image:/storage/reader-images/5f2202e8e3365b0e897ea58c6b6e315343b5c553.jpg]]

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/af86edcba0a4c2c526506d080c74aa3356b0e642.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/66db9f245019189ea3dca586cba1336ccb6687d3.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/8300aef0da953090b311853c6f84ea583393d3da.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/e98347a4aaa8738c88f385f7f347b744ab615ebb.jpg]]

----------

Том 17 Глава 238

«Что бы ни случилось, не говори ни слова».

«Что бы ни случилось, веди себя тихо до самого конца».

«Что бы ни случилось, ты должен молчать».

«Что бы ни случилось, ты должен держать себя в руках».

Несмотря на то, что и командир Легиона, и все три старших офицера сочли своим долгом предупредить Харуюки, стоило ему вновь увидеть эту тощую фигуру, как его охватило острое желание немедленно совместить свой кулак с физиономией аватара по имени Айвори Тауэр.

7 июля 2047 года, воскресенье.

Уже третья за год Конференция Семи Королей, как и обе прошлые, проводилась на дуэльном поле, созданном Кобальт Блейд и Манган Блейд из Синего Легиона «Леониды».

Помимо них, от «Леонидов» пришел и Синий Король Блу Найт, «Покоритель».

Зеленый Легион «Грейт Волл» представляли Зеленый Король Грин Гранде по прозвищу «Неуязвимый» и его советник Айрон Паунд.

От Фиолетового Легиона «Овал Авроры» присутствовали Фиолетовая Королева Перпл Торн по прозвищу «Электродуговая Императрица» и ее офицер Астра Вайн.

От Желтого Легиона «Крипто Космоцирк» появились Желтый Король Йеллоу Радио по прозвищу «Радиоактивный Психопат» и незнакомый Харуюки маленький аватар женского пола.

От Красного Легиона «Проминенс» пришли Красная Королева Скарлет Рейн по прозвищу «Неподвижная Крепость» и ее офицер Блад Леопард.

Черный Легион «Нега Небьюлас» представляли Черная Королева Блэк Лотос по прозвищу «Конец Света», ее офицер Скай Рейкер, а также Сильвер Кроу.

Наконец, от Белого Легиона «Осциллатори Юниверс» в очередной раз явился уполномоченный представитель Белой Королевы Вайт Космос, «Преходящей Вечности», Айвори Тауэр.

Харуюки никогда не приходилось разговаривать с Айвори Тауэром, немного похожим на колдуна. Во время прошлой конференции этот аватар обронил лишь несколько фраз. И, тем не менее, как только его худощавый силуэт беззвучно появился на дуэльном поле, Харуюки ощутил такой приступ гнева, что стиснул кулаки.

И его реакцию можно понять.

Айвори Тауэр входил в число офицеров Общества Исследования Ускорения, организации, пытавшейся наполнить Ускоренный Мир злобой и хаосом.

Семь дней назад Харуюки узнал страшную тайну — Общество Исследования Ускорения, с которым они сражались уже три месяца, входило в Белый Легион. Возможно, большая часть Белых легионеров об этом даже не подозревала, но Айвори Тауэр, будучи уполномоченным представителем Белой Королевы, не мог этого не знать.

Во время первой в этом году Конференции, состоявшейся 18 июня, обсуждалась атака двух аватаров Общества Исследования Ускорения, Блэк Вайса и Раста Жигсо, на вертикальную гонку по Гермесову Тросу. Тогда Айвори Тауэр спросил, делая вид, словно ничего не знает о произошедшем:

«Кем был этот бёрст линкер, затянувший зрителей в Коррозию Пространства во время гонки? Чего он добивался?»

Только сейчас Харуюки понял, насколько цинично Айвори Тауэр врал в тот раз. Конечно, Тауэр наверняка знал не только имя Раста Жигсо, но и его цели — и при этом разыграл непонимание так блестяще, что вызывал невольное восхищение.

Впрочем, Харуюки как раз в этот самый момент мог снова убедиться в том, что Айвори Тауэр обладает недюжинной способностью скрывать свои чувства.

Белая Королева наверняка рассказала своим офицерам — Блэк Вайсу, Аргон Арей и Айвори Тауэру — о том, как раскрыла Черным легионерам, что стоит во главе Общества Исследования Ускорения.

Другими словами, Айвори Тауэр скорее всего прекрасно понимал, что его тайна уже известна Харуюки и его друзьям. И, тем не менее, он сидел на своем месте совершенно хладнокровно.

Как и всегда, этот дуэльный аватар оставался неприметным, и в его облике не ощущалось никакого напряжения или трепета. Более того, сквозь маску аватара не проглядывали ни мысли, ни чувства того бёрст линкера, что управлял им. Он напоминал скорее Энеми-гуманоида или мраморную статую...

— Как я понимаю, все в сборе. Приступим потихоньку, — непринужденно произнес Блу Найт.

Но в его голосе все равно слышалась такая недюжинная сила, что Харуюки невольно вздрогнул. Стоявшая рядом Фуко незаметно коснулась его руки. Харуюки показалось, что ее голос неслышно произнес «Успокойся»; и так же неслышно ответил: «Хорошо».

К сожалению, они сейчас не могли выдвинуть обвинения ни против Айвори Тауэра, ни против Белого Легиона.

Перед началом конференции Черноснежка сообщила остальным Королям три вещи.

То, что способность, освоенная Сильвер Кроу, помогла им отразить лазерную атаку Архангела Метатрона, охранявшего Мидтаун Тауэр, и одолеть его.

То, что они уничтожили тело ISS комплекта, скрывавшееся на сорок пятом этаже Мидтаун Тауэра.

И то, что уничтожение тела вызвало деактивацию всех действующих терминалов комплекта...

Другими словами, она ничего не рассказала им о другой битве, разразившейся в стенах женской школы, которая служила базой Белого Легиона. Причина тому проста: у них не имелось ни единого доказательства того, что Белый Легион — прикрытие для Общества Исследования Ускорения. Неосторожные слова и голословные заявления могли повлечь за собой встречное обвинение и наказание за клевету.

«Однажды мы поймаем эту змею за хвост. А пока остается только терпеть», — сказал сам себе Харуюки.

Примерно в тот же самый момент сидевший напротив Синий Король поднялся, лязгнув доспехом.

— Я собирался начать с докладов от каждого Легиона... но думаю, что просто задам следующий вопрос: хоть кто-нибудь за эту неделю видел хотя бы один действующий ISS комплект?

В ответ не поднялось ни одной руки.

Харуюки с облегчением выдохнул — победа, доставшаяся Черноснежке, Фуко, Утай и Акире в тяжелой битве, принесла ожидаемые плоды.

Синий Король неспешно кивнул и задумчиво проговорил:

— В таком случае не вижу смысла выслушивать доклады по отдельности. Со смертью этого глаза — то есть тела ISS комплекта — все терминалы исчезли. Меня подмывает сказать пару «ласковых» Черной Королеве за то, что она атаковала Мидтаун Тауэр, не сказав нам ни слова, но, в конце концов, Лотос уже не первый раз действует по собственному усмотрению.

— Твои слова расстраивают меня, Ванкишер, — Черноснежка картинно развела руками, не вставая с места. — То поручение, что вы дали нам на прошлой Конференции, подразумевало, что Сильвер Кроу должен освоить Идеальное Зеркало, чтобы защититься от лазеров Архангела Метатрона. Никто ничего не говорил по поводу того, что мы должны спрашивать вашего разрешения перед атакой.

— Мне и в голову не пришло это говорить. Не предполагал, что здравомыслящие люди решатся атаковать это чудище отрядом всего из шести-семи человек, — с усмешкой произнес Синий Король, а Фиолетовая Королева язвительно добавила:

— Наверняка вы сделали это просто из жадности и тщеславия. Скорее всего, решили, что победа над таким уродом принесет вашему Легиону славу и позволит вам забрать себе все наградные бёрст поинты с выпавшими предметами.

— Хе-хе, насколько я понимаю, они первые, кому удалось победить это чудище, не прибегая к помощи уровня «Ад»? И как, вам упало с него что-нибудь ценное? — вставил Желтый Король.

Маленький аватар за его спиной покачался, цокнул языком и пропищал, растягивая слова: «Мо-о-ожет, и упа-а-ало». Этот аватар не мог не раскачиваться, поскольку восседал на огромном желтом шаре. Лимонно-желтая броня его напоминала обтягивающие лосины. Судя по большой остроконечной шляпе с помпоном, этот аватар представлял собой эдакое воплощение паяца, только женского пола.[✱]Имя этого аватара до сих пор не упоминалось в основном тексте ранобэ, но благодаря познавательной странице 19-го тома мы знаем, что ее зовут Lemon Pierrette.

Услыхав такие слова в адрес своей Королевы, Харуюки вспыхнул было от гнева, но уже в следующий миг большую часть его сознания заняли другие мысли.

«Может быть, вы не будете называть Метатрон “уродом” и “чудищем”, а?.. Пожалуйста?» — мысленно обратился он к Королям.

В тот же самый миг в сознании Харуюки прозвучал женский голос — чистый, словно небесный колокол, и холодный, словно адский буран:

— Вижу, что эти синие, фиолетовые и желтые типы совершенно не ценят свои жизни.

На этой Конференции присутствовал еще один «участник», обосновавшийся на левом плече Харуюки.

Там парила крохотная пятисантиметровая иконка, похожая на веретено. Сверху над ней висело кольцо, а сзади трепетали два крылышка. Это и была Архангел Метатрон, одна из Четырех Святых, и именно о ней и шла речь.

— Сильвер Кроу. Как твоя хозяйка, я повелеваю тебе избить этих нахалов до полусмерти.

— Н-н...

Харуюки едва не ответил ей вслух, но опомнился и закричал мысленным голосом:

— Н-не шути так! Эти люди невероятно сильны!

— Может быть они и сильны, но они лишь воины.

— Д-для тебя, возможно, мы все на одно лицо, но...

— Эх, какая досада. Будь со мной моя сила, я бы моментально их испепелила.

— Стой, так ты начнешь в Ускоренном Мире междоусобную войну!!!

Пусть содержание беседы и заставляло Харуюки обливаться холодным потом, в то же время на его душе стало тепло, оттого что он впервые за несколько дней смог поговорить с ней.

После той битвы с Обществом Исследования Ускорения, что развернулась в Мидтауне и женской школе в районе Минато, прошла уже целая неделя.

Во время последнего сражения с Броней Бедствия 2 Метатрон защитила Харуюки от финальной атаки ценой собственной жизни, и ему показалось, что она погибла. К счастью, позднее некая «...терасу» обратилась к нему и помогла оживить Метатрон. Но девушка-архангел израсходовала столько жизненной энергии, превратив ее в свет, способный противостоять Энергии Пустоты, что почти утратила возможность сражаться. Теперь она с трудом поддерживала даже эту крохотную форму, и могла появляться только по зову Харуюки, благодаря установленной с ним прочной связи. На Конференцию он вызвал ее потому, что хотел услышать мнение той относительно Айвори Тауэра.

Сущность Метатрон, как Энеми, оставалась сокрытой внутри ее «первой формы», обитавшей в глубинах подземелья под парком Сиба, также известного как Контрастный Собор.

«Вторая форма» Метатрон, ее истинное тело, рассматривала первую форму как своего рода гигантское автономное боевое Усиливающее Снаряжение. Бёрст линкеры обычно считали первую форму последним боссом подземелья, и битвы с ними не сильно беспокоили саму Метатрон. Но если бы кто-то вдруг сумел выполнить особое условие и победил бы эту форму вне уровня «Ад», то вслед за этим он вступил бы в битву против второй формы Метатрон.

Метатрон сама призналась, что сейчас, скорее всего, была гораздо слабее своей первой формы. Другими словами, если бы кто-то добрался до второй формы, он смог бы без труда уничтожить ее.

Все обычные Энеми на неограниченном нейтральном поле воскрешались, когда происходил Переход. Но появившийся после ее гибели новый Энеми стал бы лишь новым существом того же вида, не сохранив никаких воспоминаний о своей прошлой жизни. Другими словами, для Метатрон, прожившей 8000 лет, обретшей самосознание, называвшей себя «существом» и подружившейся с Харуюки, это означало бы окончательную смерть.

Одолеть первую форму без помощи сильно ослаблявшего ее уровня «Ад» считалось делом практически невозможным. С учетом того, что главное сокровище Контрастного Собора, «Сияние», уже давно нашло себе хозяина, трудно было представить, что найдется много бёрст линкеров, которые вознамерятся штурмовать Собор.

Но такая вероятность все же сохранялась. Харуюки являл собой живой пример того, что первую форму можно победить и вне Ада — требовалось лишь уметь отражать ее лазерную атаку под названием «Трисагион». Об этом знали как присутствовавшие на Конференции Короли, так и их офицеры.

Естественно, Черные Легионеры никому не распространялись об условии вызова второй формы Метатрон. Нико и Пард из Красного Легиона, сражавшиеся в той битве вместе с ними, тоже пообещали хранить эту тайну. Но собравшиеся здесь высокоуровневые линкеры — не только непобедимые воины, но и опытные геймеры. Им вполне могло прийти в голову, что победа над первой формой вне Ада может иметь некие важные последствия.

Кроме того, существовало и Общество Исследования Ускорения, использовавшее силу Сияния для того, чтобы вытащить первую форму Архангела Метатрона из подземелья. Возможно, они уже знали об этом условии. Они могли попытаться повторно приручить первую форму, а затем воспользоваться этим состоянием для того, чтобы победить ее.

«Нам нужно как можно скорее что-нибудь сделать. Нельзя допустить, чтобы Метатрон убили.

На этот раз я защищу тебя. Клянусь».

Маленькая иконка на плече недовольно задергалась, словно чуя страх и решимость в сердце Харуюки.

— Тебе, мой слуга, еще слишком рано беспокоиться о моей безопасности.

Голос, раздавшийся в сознании, звучал по обыкновению холодно, но в нем почти не чувствовалось раздражения. Поняв, что она прочитала его мысли, Харуюки смутился, но тут же мысленно парировал:

— Слуге положено беспокоиться о своей хозяйке.

— Я хотела сказать, что слова твои довольно дерзки.

Пока они переговаривались между собой, Короли продолжали обсуждение:

— Как бы там ни было, нельзя не признать заслугу Негабью в предотвращении катастрофы, к которой могло привести распространение ISS комплектов, — сказал Синий Король.

— Конечно, это не значит, что я собираюсь забывать об их предательстве три года назад, — язвительно отозвалась Фиолетовая Королева, но атмосфера все же заметно улучшилась. Даже Желтый Король решил пока промолчать.

Зеленый Король, как всегда, молчал, напоминая незыблемую скалу, а Красная Королева, знавшая всю подноготную событий, сидела, скрестив руки, и не говорила ничего лишнего. Но в тот момент, когда показалось, что дело ISS комплектов уже будет объявлено закрытым...

Сидевший слева по диагонали от Харуюки аватар, похожий на мраморное изваяние, вдруг поднял руку:

— Извините, можно сказать?

Этот спокойный голос принадлежал Айвори Тауэру, уполномоченному представителю Белой Королевы. Голос звучал настолько невыразительно, что сообщал лишь о возможной принадлежности бёрст линкера к мужскому полу. Синий Король кивнул. Аватар окинул взглядом остальных, поведя напоминавшей шпиль высокой шапкой, и продолжил:

— Я уяснил два основных момента — то, что Черная Королева уничтожила тело ISS комплекта в Мидтауне, и то, что все терминалы комплекта оказались деактивированы. Но я полагаю, что радоваться успеху еще рано. Как вы собираетесь бороться с теми, кто подстроил этот случай — с Обществом Изучения... извините, с Обществом Исследования Ускорения?

Когда Харуюки услышал его слова, ему пришлось собрать в кулак все силы, чтобы сдержаться.

«Как ты смеешь такое говорить?!» — мысленно прокричал он, и ему немного полегчало.

Стоявшая рядом Фуко задумчиво прошептала:

— Интересно, что он задумал?..

Естественно, Фуко, как и Харуюки, не сомневалась в том, что Айвори Тауэр состоял в Обществе Исследования Ускорения. Не отводя от него взгляда, Фуко сама еле слышно ответила на свой вопрос:

— Может быть, он так бросает нам вызов? Хочет заставить нас обвинить Белый Легион и подставиться под удар?..

— «На каком основании вы...», ага? Эх, если бы у нас было хоть какое-нибудь неопровержимое доказательство...

— Когда Белая Королева вторглась на наш совет, я думала включить карту повтора, но поняла, что она пришла в облике зрительской болванки, и это ничего не докажет. Кроме того, я не смогла бы достать карту из инвентаря незаметно для нее.

Карта повтора позволяла делать и проигрывать видеозаписи. Полгода назад во время операции по уничтожению Пятого Хром Дизастера Желтый Король Йеллоу Радио воспользовался такой картой, чтобы поколебать решимость Черноснежки. Однако Харуюки не только не умел обращаться с этими картами, он даже не знал, откуда они берутся.

— Кстати... а где вообще достают карты повтора? — тихо спросил он, и Фуко с едва заметной улыбкой ответила:

— В магазине, конечно.

— А, я-ясно.

— Но помни, Ворон-сан, мы все еще запрещаем тебе посещать любые магазины.

— Х-хорошо...

На неограниченном нейтральном поле — или же «среднем уровне», как его тоже называли — находились магазины, в которых продавались разные вещи, но Харуюки приходилось лишь слышать о них. Конечно же, такому фанату ретро-игр, как он, не терпелось посетить хоть какой-нибудь, но Черноснежка и Фуко понимали, что поход неизбежно кончится растратой очков, и строго запретили ему подобные визиты. Харуюки вспоминал, как однажды поднял себе уровень в самую неподходящую минуту, и ничего не мог им возразить.

Мысли Харуюки прервал голос Метатрон:

— Если под этими вашими магазинами вы понимаете торговцев предметами на среднем уровне, то от них лучше держаться подальше.

— Э... п-почему?

— Они — один из механизмов для селекции вас, воинов.

— Селекции... нас?..

Харуюки всегда мечтал о временах, когда и сам сможет от души закупаться в магазинах, потому слова Метатрон стали для него неожиданностью. Но иконка на левом плече затихла, не развивая тему, и Харуюки пришлось вновь сосредоточиться на конференции.

— Послушай, я понимаю, что ты лишь представитель, но не делай вид, что тебя это не касается, — Фиолетовая Королева ответила на слова Айвори Тауэра резким ударом посоха «Буря», одного из Семи Артефактов, о мраморный пол. Затем она продолжила голосом, полностью оправдывавшим слово «шип» из имени ее аватара. — И вообще, тело ISS комплекта было обнаружено в Мидтауне, а это, между прочим, территория Осциллатори. Если так, то почему вы не предприняли никаких шагов с вашей стороны? Грево вели разведку, Негабью — штурмовали, а теперь мы еще должны заниматься и Обществом Исследования Ускорения?

Хотя Перпл Торн оставалась злейшим врагом Блэк Лотос среди всех Королей, сейчас Харуюки всецело поддерживал ее и с трудом сдержался, чтобы не закричать: «Да! Так его!»

Еще бы Белый Легион попытался атаковать Мидтаун Тауэр. Это ведь именно Белая Королева спрятала тело ISS комплекта внутри башни и заманила первую форму Архангела Метатрон сторожить ее.

Но Айвори Тауэр, конечно же, не собирался ничего признавать. Харуюки внимательно смотрел на мраморного мага, пытаясь угадать, как именно он отреагирует на нападки Фиолетовой Королевы. Если бы он хоть чуть-чуть оступился, Черноснежка немедленно добила бы его.

Помолчав, аватар ответил, но его голос звучал так же спокойно, как и раньше:

— Вы не учитываете тот факт, что это происходило на неограниченном нейтральном поле, где границы территорий не обозначены так явно. В отличие от Овала Авроры, наш Легион не стремится к контролю территории, находящейся на неограниченном поле. Именно поэтому мы не стали протестовать против того, чтобы на нашей территории работали люди из Грейт Волла и Нега Небьюласа.

— Короче говоря, вы не сделали ровным счетом ничего. И, кстати, мы запрещаем незваным гостям появляться на нашей территории на неограниченном поле потому, что в Гинзе находится огромное количество высокоуровневых магазинов. Нам надоели олухи, которые приходили к нам, тратили все очки, а затем умирали на обратном пути от руки случайного Энеми, лишившись остатков очков.

— Вы решили взять на себя эту ответственность? Но вы же понимаете, что чрезмерная опека вредит воспитанию молодежи? Мне хотелось бы, чтобы вы уяснили для себя, Фиолетовая Королева — в невмешательстве тоже есть свои плюсы.

Слова Айвори Тауэра звучали довольно дерзко, и из-за спины Перпл Торн раздался лязг похожей на армейский мундир брони Астры Вайн. Офицер Фиолетового Легиона шагнула вперед.

— Ты смеешь насмехаться над нами?! Если хочешь поднять вопрос о противодействии Обществу Исследования Ускорения, перестань разглагольствовать и предложи что-нибудь дельное!

— Я был бы рад так поступить, но, увы, почти не располагаю информацией об Обществе Исследования Ускорения, и, боюсь, мне нечего вам предложить.

Бесстыжая ложь. Харуюки страшно захотелось выскочить и от всей души врезать ему, но он понимал, что Айвори, возможно, именно этого и добивается, и потому заставил себя сдержаться.

Представители Белого и Фиолетового Легионов продолжали мерить друг друга недоверчивыми взглядами (видимо, сказывались долгие годы соседства), Блу Найт сокрушенно качал головой, Йеллоу Радио ухмылялся, а Нико и Черноснежка молча наблюдали за происходящим.

В напряженной тишине прозвучал голос, который услышал лишь Харуюки:

— Этот воин... немного странный.

Харуюки внимательно вгляделся в Астру и Айвори, а затем переспросил иконку:

— Ты... о ком из них?

— О белом. По численным показателям он куда слабее того синего и той фиолетовой, но его уровень информации крайне высок...

[[image:/storage/reader-images/7d8c6b1da573d985fd40ab19bea779b456644ba8.jpg]]

----------

Том 17 Глава 239

— Уровень информации?..

Видимо, она говорила о том, что Нико называла «информационным давлением». Харуюки еще раз внимательно вгляделся в спокойно сидящего на своем стуле Айвори Тауэра. Нет, от этого аватара не чувствовалось той «Королевской» ауры, от которой захватывало дух. Напротив, по сравнению с ним даже офицеры уровня Астры Вайн и Кобальт Блейд казались более внушительными.

Но в то же время они не сомневались, что Айвори Тауэр занимает не последние позиции в Белом Легионе и Обществе Исследования Ускорения. Харуюки продолжал пытаться разглядеть в нем хоть что-то подозрительное, когда вновь услышал шепот Метатрон:

— Если бы нам удалось посмотреть на него с высшего уровня, мы бы многое поняли.

— А, точно! Может быть, ты нас туда отведешь?..

Ответ прозвучал немедленно и резко — Метатрон опять вернулась к привычному нравоучительному тону:

— Ну почему ты такой глупый? Это даже не средний уровень, а нижний. С него добраться до верхнего не могу даже я, а уж тебе не хватит для этого и сотни лет тренировок.

— ...Я-ясно.

Пространство, которое Метатрон называла «высшем уровнем», открывалось лишь тому, кто еще раз ускорится с неограниченного поля (то есть «среднего уровня»). С него данные Ускоренного Мира представлялись в виде трехмерной галактики, и наблюдатель мог увидеть истинную суть электронного мира.

Но Харуюки лицезрел высший уровень лишь единожды, семь дней назад, когда пытался защититься от смертельной атаки Брони Бедствия 2. Более того, его на этот уровень провела Метатрон, а сам он не имел никакого понятия о том, что нужно сделать, чтобы «ускориться во время ускорения».

Но, как заметила Метатрон, сейчас они находились на обычном дуэльном поле, созданном Кобальт и Манган. Сам Харуюки оставался лишь зрителем, который не мог и камешка передвинуть — он мог лишь слушать и смотреть. А значит, ему оставалось досконально запоминать слова и действия Королей.

— Действительно, очень печально, что единственное, что нам известно об организации, которая уже не первый раз впивается когтями в Ускоренный Мир — ее имя, — пожал плечами Синий Король Блу Найт.

Желтый Король Йеллоу Радио раздраженно кивнул в ответ.

— Причем это имя они придумали сами, так? С таким названием — нет бы сидеть себе тихо да искать дыры в системе.

— Я думаю, они именно этим и занимаются, Радио, — вдруг негромко отозвалась Черная Королева Блэк Лотос. — И я сейчас не только об истории с ISS комплектами. Можно вспомнить случай на Гермесовом Тросе месяц назад, атаку на Акихабарское ПБ три месяца назад или инцидент с троянской программой восемь месяцев назад. Они всегда использовали методы, которые выглядят издевательством над принципами Брейн Бёрста. Похоже, они «исследуют» именно это.

— Хм-м... а мне кажется, они просто террористы, нет? — недовольно проговорил Йеллоу Радио.

В этот момент антенны на голове сидевшей справа от Черной Королевы Красной Королевы Скарлет Рейн дрогнули. Стоявшая за ее спиной Блад Леопард тут же шагнула вперед и положила руку на плечо хозяйки.

Рейн, то есть Нико, наверняка вспомнила еще об одном случае, который не упомянула Черноснежка — об инциденте с Пятым Хром Дизастером полгода назад.

Пятым Дизастером стал «родитель» Нико, Черри Рук, получивший Броню Бедствия из рук Йеллоу Радио. Вернее, они так считали, хотя однозначных доказательств и не имелось. Конечно, они не могли доказать и то, что за этим случаем стояло Общество Исследования Ускорения, каким бы очевидным ни казался вывод.

Судя по словам Желтого Короля, он совершенно не считал, что им манипулировало Общество, но гнев и скорбь Нико от этого не становились слабее. Харуюки захотелось подойти и утешить ее, но, увы, на Конференции он этого сделать не мог. Нико и Пард и без того оказывали Черному Легиону услугу тем, что скрывали свое участие в операции по уничтожению ISS комплектов.

Черноснежка тихо продолжала:

— Вопрос в том, к чему именно они стремятся. Неужели придумывают такие неординарные методы только для того, чтобы ввергнуть Ускоренный Мир в хаос? Или же все эти события — лишь звенья цепи, в конце которой нас ожидает нечто поистине разрушительное... некая катастрофа?..

— Хе-хе... представить себе не могла, что ты скажешь такие слова, Лотос, — произнесла Перпл Торн с улыбкой, словно сделанной из меда, в глубине которого плавали ледяные иглы.

Разумеется, Черноснежка поняла, что та намекает на события трехлетней давности, из-за которых Блэк Лотос приобрела репутацию бунтовщицы и нарушительницы спокойствия, но не подала вида и ответила спокойно:

— Скажу, конечно. Ведь если Общество собирается уничтожить Ускоренный Мир, то они стоят на моем пути к десятому уровню.

Между Фиолетовой и Черной Королевами словно проскочила искра.

Перпл Торн не знала, что Общество Исследования Ускорения в каком-то смысле оживило Первого Красного Короля Рэд Райдера и привязало копию его сознания к телу ISS комплекта.

Интересно, как повела бы себя Фиолетовая Королева, окажись она там? Объединила бы усилия с Черноснежкой, чтобы вновь упокоить душу Красного Короля? Или решила бы защищать призрака Рэд Райдера, обратив свой артефактный посох против Черноснежки?

Сейчас было ясно лишь одно: Черноснежка ничего не рассказала остальным Королям о привязанном к телу ISS комплекта Райдере и о том, что терминалы комплектов производились с помощью его способности «Создание Ружей», именно потому, что она переживала... вернее, заботилась о чувствах Перпл Торн, когда-то бывшей возлюбленной Райдера...

— Действительно, мы должны непременно выяснить, не замышляют ли люди из Общества еще чего-нибудь крупного, — прозвучал хладнокровный голос Синего Короля, явно пытавшегося ослабить напряжение между Черной и Фиолетовой Королевами. — Можно с уверенностью сказать, что их нападение на Гермесов Трос и ISS комплекты связаны друг с другом. Очевидно, демонстрация силы Системы Инкарнации на глазах сотен зрителей представляла собой подготовку к распространению комплектов, позволявших с легкостью научиться использовать эту силу. Развивая мысль, можно предположить, что нападение на локальную сесть ПБ Акибы и случай с троянской программой стали очередными опытами для сбора информации, нужной для создания ISS комплектов... хотя мы пока не знаем, как именно они их размножали.

Харуюки вдруг почувствовал, что Блу Найт посмотрел в их сторону, но не успел удостовериться в этом, как Синий Король продолжил:

— Если у их плана есть продолжение, оно должно иметь в своей основе «нечто», что Общество Исследования Ускорения получило в результате распространения ISS комплектов. Если мы хотим понять, в каком направлении будут развиваться события, нам нужно знать, о чем идет речь. Ну что, Лотос? Ты была в Мидтаун Тауэре и видела тело ISS комплекта вживую. Догадываешься ли ты, чего они добивались?

На этот вопрос Черноснежка ответила не сразу.

Естественно, она знала, что собой представляло это «нечто»; как знали Фуко, Нико, Пард и Харуюки.

Это создание воплощало в себе все самое худшее, что только можно вообразить. Ужас, сотканный из концентрированной негативной Инкарнации всех носителей комплектов, влитый в похищенное у Красной Королевы Усиливающее Снаряжение, ранее носившее название «Непобедимый». Теперь оно превратилось в Броню Бедствия 2.

Благодаря героическому самопожертвованию Метатрон неделю назад Харуюки все же удалось одолеть Броню 2. Но когда Лайм Белл попыталась использовать свой спецприем «Зов Цитрона» для того, чтобы разобрать Непобедимого на составные части и вернуть их хозяйке, Вольфрам Цербер, служивший носителем Брони, неожиданно исчез вместе с ракетными двигателями, последней деталью Непобедимого.

Другими словами, в этот самый момент у Нико остались лишь четыре из пяти частей Непобедимого. Она говорила, что этого достаточно, чтобы экипировать его, но теперь Снаряжение стало заметно слабее, чем раньше. Другие Короли не должны были узнать об этом. Если бы информация о том, как ослабла Красная Королева, дошла до того же Йеллоу Радио, он мог вновь замыслить нечто нехорошее.

Перед ними встала задача как-то рассказать о существовании Брони Бедствия 2, не упомянув о ее связи с Нико. Этот план предложила сама Нико. Изначально она сказала что-то в духе «Подумаешь, детальки не хватает, чего тут скрывать! Могу даже я сама рассказать», но Харуюки и его друзьям удалось отговорить ее.

Взгляды всех Королей и их помощников сошлись на Черноснежке, которая неслышно поднялась со стула.

— Да... я догадываюсь. Вернее, я видела это своими глазами. Я видела то, что случилось сразу после того, как мы уничтожили ISS комплект, — продолжила она, подтвердив свои слова решительным взмахом клинка. — В тот момент тело испустило зловещий красный луч, улетевший на юг от Мидтаун Тауэра. Скорее всего, в этом луче и сконцентрировалась вся негативная Инкарнационная энергия, накопленная телом.

— О-о... так вот оно что! Вы уничтожили тело, но упустили его содержимое? — картинно удивился Желтый Король, разведя тонкими руками, а его подручная, девушка-паяц издевательски громко пропищала «У-у-упусти-и-и-или!», раскачиваясь на своем шаре.

Смерив их быстрым взглядом, Черноснежка резко опустила клинок и парировала:

— Ты говоришь так, словно жалеешь, что та энергия не досталась тебе, Радио. Поверь, если бы ты коснулся ее, тебя бы уже называли «Хром...» вернее, «Йеллоу Дизастером».

Она умело поставила Желтого Короля на место, намекнув на то, что он долгое время прятал у себя Броню Бедствия, не надевая, и, в конце концов, передал ее Черри Руку, аватару из другого Легиона. Недовольно хмыкнув, Радио затих.

Зато руку поднял Айвори Тауэр.

— Вы говорите, что сгусток энергии улетел на юг. Удалось ли вам выяснить, куда конкретно переместилась Инкарнационная энергия, Черная Королева?

Еще одна наглая провокация.

Харуюки своими глазами видел, где именно красный луч ударил в землю. Это произошло в общеобразовательной женской школе в Сироганэ, в районе Минато. Название этой школы больше не составляло секрета.

Частная академия для девочек «Этерна».

Эта школа служила базой как для Белого Легиона Осциллатори Юниверс, так и для Общества Исследования Ускорения, и ее история насчитывала уже 130 лет. Было не до конца понятно, каким образом Общество, более чем наполовину состоящее из юношей, умудрялось использовать в качестве базы женскую школу, но эта организация никогда не подчинялась общепринятой логике Ускоренного Мира. Вполне возможно, что они выбрали это место как раз ради секретности.

Название школы — то есть местоположение базы противника — стало наградой за все их тяжелые битвы, но произнести его здесь они не могли. У Черного Легиона пока не имелось неопровержимых доказательств.

— Увы, мы не смогли проследить, где финишировал луч, — ровным тоном ответила на вызов Айвори Черноснежка. — Мы изучили карту в поисках необычных мест к югу от Мидтаун Тауэра, куда он мог быть нацелен, но в этом районе почти ничего нет. Кстати, это ведь территория Осциллатори, может быть, у тебя есть какие-то мысли?

Айвори с легкостью отразил слабый выпад Черноснежки:

— «К югу от Мидтаун Тауэра» — довольно широкое понятие. Из достопримечательностей там есть, пожалуй, только Роппонги Хилз, Парк Природы и Синагавский Вокзал. А за ними уже начинается территория Грейт Волла.

Среди перечисленных им названий школы Этерна, конечно же, не оказалось. Невозмутимость Айвори Тауэра заставила Харуюки раздраженно стиснуть зубы, но, помня об уговоре перед началом Конференции, он сдержался.

Короли погрузились в долгое задумчивое молчание, которое нарушил голос Красной Королевы Скарлет Рейн:

— Можно долго спорить о том, собиралось ли Общество что-то делать с энергией, накопленной ISS комплектами, но это не принципиально.

Казалось, ее сдержанный голос таил в себе бушующее пламя, и Харуюки моментально позабыл о своем гневе.

Сверкнув большими глазами, Вторая Красная Королева продолжала:

— Все это время мы оставляли противодействие Обществу на потом. Мы ведь не собираемся просто ждать действий с их стороны и в этот раз, да?

— Так-то оно так, но у них ведь нет какой-то собственной территории, правда? — вставил Желтый Король. — Я не против того, чтобы нанести первый удар, но куда мы должны бить?

— Я пытаюсь сказать, что для начала все присутствующие здесь обязаны единогласно согласиться с тем, что мы должны их «бить». Когда мы узнаем, где находится база Общества Исследования Ускорения, все мы, все Семь Легионов должны будем атаковать ее единым фронтом. Мы должны нападать непрерывно, чтобы у них не осталось времени скрыться из списка противников, должны срезать столько очков, сколько возможно. Если какой-то из Легионов откажется участвовать в операции, его стоит рассматривать как союзника Общества.

Слова Нико вызвали соответствующую реакцию — со стороны, где сидели руководители Легионов, послышался гул голосов. Даже Йеллоу Радио не нашел, что возразить.

Возможно, она выбрала слишком сильные слова, но она смогла достучаться до них. И, что самое главное, ее слова должны были хоть немного, но все же взволновать даже Айвори Тауэра. Если тот факт, что школа Этерна (которую также называли «Луна») является базой Общества Исследования Ускорения, станет явным, перед Белым Легионом встанет непростой выбор.

— Вот теперь она говорит, как настоящая Королева, — тихо произнесла Фуко, и Харуюки кивнул.

— Да... я уверен, что Рейн еще станет гораздо, гораздо сильнее.

— Но и ты не должен уступать ей, Ворон-сан.

— Х-хорошо.

Харуюки смущенно вжал голову в плечи и кивнул, и в этот же самый момент вновь раздался величественный голос Блу Найта:

— Я полностью поддерживаю слова Красной Королевы. Если все Легионы согласятся с таким планом действий, мы сможем немедленно выступить в нужный момент. Конечно же, я не думаю, что кто-то здесь поддерживает Общество, но на всякий случай спрошу: возражения есть?

Еще до того, как Синий Король закончил говорить, Харуюки внимательно вгляделся в Айвори Тауэра.

Даже этот аватар, умевший выходить из любой ситуации с помощью мастерски составленных аргументов, на этот раз не пытался противоречить. Перпл Торн, Йеллоу Радио и Грин Гранде тоже молча сидели на своих местах.

Блу Найт медленно обвел всех взглядом и поднялся на ноги, лязгнув тяжелой броней.

— Итак, предложение Красной Королевы принимается. А именно: как только база Общества Исследования Ускорения будет обнаружена, мы немедленно соберем передовой отряд со всех Семи Легионов и атакуем ее. Для этого необходимо, чтобы каждый Легион предоставил как можно больше самых высокоуровневых Легионеров. Кстати, я и сам собираюсь принять участие в атаке как представитель Леонидов.

Услышав эти слова, Кобальт Блейд и Манган Блейд, молча стоявшие позади Блу Найта, тут же воскликнули:

— Но Король!

— Вы не можете!..

— У нас нет выбора. За день одного противника можно вызвать на дуэль лишь один раз. Мы не знаем, сколько очков они накопили, но если мы хотим опустошить их запасы, нам нужно как можно больше людей.

Он говорил чистую правду. И Блэк Вайс, и Аргон Арей относились к числу крайне опытных бёрст линкеров восьмого уровня, и могли держать запас из тысяч бёрст поинтов. Глупо рассчитывать, что их удастся легко уничтожить, но что касалось аватаров шестого уровня, вроде Раста Жигсо или Салфер Пота, с которым Черноснежка сражалась на Окинаве...

И тут в памяти Харуюки вновь всплыло то самое имя.

Вольфрам Цербер.

Имя этого аватара гремело на весь Ускоренный Мир. Он уже начал соревноваться с Аквой Карент за звание сильнейшего аватара первого уровня, но перед битвой, развернувшейся неделю назад, поднял свой уровень до пятого, чтобы погрузиться на неограниченное поле. И не только ради этого. Он собирался освободиться от власти Общества и принять руку помощи, протянутую Харуюки, для чего оставил себе лишь десять бёрст поинтов.

После того, как Цербера поглотила Броня Бедствия 2, и после того, как его принудительно отключили от неограниченного поля, Харуюки не слышал о нем ничего. Но он верил, что Цербер продолжает оставаться бёрст линкером.

И в то же время он понимал, что восстановиться после такого падения по очкам крайне трудно.

О том, что бёрст линкера по имени Цербер создало Общество Исследования Ускорения при помощи Теории сердечной брони, знали лишь бойцы Нега Небьюласа, Нико и Пард. Но если бы информация дошла до остальных Легионов, Цербер стал бы одной из мишеней во время объединенной атаки, о которой они только что договорились, и, потерпев всего несколько поражений, лишился бы остатков очков.

Но еще важнее было другое — у Цербера остались ракетные двигатели Непобедимого, зараженные огромным количеством негативной инкарнационной энергии. Скорее всего, она влияла на психику еще сильнее, чем ISS комплект, и уже скоро начнет разрушать его сознание и в реальном мире, если снаряжение не очистить или не разобрать.

«Где же ты, Цербер?» — мысленно вопросил Харуюки, глядя в небо дуэльного поля.

Они находились на уровне «Сталь». Конференция проходила в восточных императорских садах в районе Тиеда на поверхности, составленной из стальных плит, рядом с деревьями, превратившимися в вертикально торчащую ржавую арматуру. Этот уровень никто бы не назвал чарующим, но небо его прекрасно. По прозрачному голубому небосводу неспешно плыли перья облаков.

Если бы только он сумел вновь отправиться на высший уровень, то, может быть, ему удалось бы увидеть, где находится Цербер... но Харуюки тут же отогнал от себя эту мысль. Увы, даже это место, полное неисчерпаемых знаний, не могло помочь найти человека в реальном мире.

Если бы только...

Если бы только Ускоренный Мир полностью слился с реальным миром. Тогда все люди стали бы бёрст линкерами, дуэли превратились просто в захватывающую игру, исчезло само понятие утраты очков, и вся ненависть, связанная с ним. В таком мире он смог бы в любой момент встретиться с Цербером и даже с Метатрон...

Воображение Харуюки заплыло куда-то очень далеко, и он сам не заметил, как потянулся рукой к левому плечу и осторожно взял иконку. Прикрыв ее другой рукой, он бережно прижал иконку к груди.

В голове немедленно прозвучал резкий голосок:

— Эй, слуга! Сколько раз я тебе уже говорила, чтобы ты не притрагивался ко мне?!

— А! Ну, э-э-э...

Харуюки опомнился, но пальцы не разжал — если бы рассерженная Метатрон вдруг выпорхнула из его рук, она могла бы привлечь внимание других Легионов. Не отпуская ее, он мысленно извинился:

— П-просто ты так долго молчала, и я подумал, что ты уснула...

— Уснула?! Запомни, я не впадаю в спячку даже на Атрибуции W04, которую вы называете «Лед и Снег».

— Я, ясно. Тогда почему ты молчала? Думала о чем-то?

— Меня поражает, насколько неэффективны мыслительные процессы воинов. Если это ваше «Общество Исследования Ускорения» — те самые люди, что создали ужасное псевдосущество, то почему вы тратите время на обсуждение вместо того, чтобы изничтожить их вместе с крепостью?!

— Э-это не так просто, как ты говоришь. Если мы не представим конкретных доказательств того, что та школа — их база, мы не сможем убедить остальных Королей.

— И вообще, мне не нравится то, что вы называете их «Королями». Это же абсурд — они смеют величать себя Королями, хотя никто из них в одиночку не победит даже мою первую форму! И, кстати, к той черной, которую ты называешь своим «родителем», это тоже относится.

— А!.. В-вот этого говорить не надо!

Хотя весь их разговор разворачивался только в голове Харуюки, он боялся, что Черноснежка, обладавшая каким-то поистине сверхъестественным чутьем, могла услышать эти слова. Харуюки осторожно перевел взгляд на черную спину впереди себя и крепко прижал трехмерную иконку к груди.

В этот момент раздался вкрадчивый голос, но не Черноснежки, а стоявшей рядом Фуко.

— Ворон-сан. Я все хотела тебя спросить... что это за белую букашку ты принес с собой на Конференцию?

— Какая я тебе букашка, нахалка?! — тут же закричал в голове возмущенный голос, и Метатрон попыталась вырваться из рук Харуюки.

— А... э-э-э... это, ну... просто мой питомец. То есть, аксессуар!

— Хм-м... и где ты его нашел?

— Э... э-э-э...

После произошедшей неделю назад битвы с Броней Бедствия 2 Харуюки, не вдаваясь в лишние детали, рассказал своим друзьям о том, что от Энергии Пустоты его защитила Архангел Метатрон, Энеми Легендарного класса, при этом пожертвовав собой.

Однако за прошедшие с того совещания семь дней он так и не рассказал остальным о чудесном воскрешении Метатрон. На то были две причины. Первая состояла в том, что из-за надвигающихся четвертных контрольных у друзей просто не было возможности собраться вместе, а вторая — в том, что он плохо представлял себе, как пройдет встреча Метатрон с остальными Легионерами... особенно с Черноснежкой.

Черноснежка являлась «родителем» Харуюки и командиром его Легиона. Метатрон же называла себя «хозяйкой» Харуюки. А уж если вспомнить о том, что Фуко была его «учителем», то закончиться такая встреча могла очень, очень плохо...

— Что же, пожалуй, на сегодня мы закончили, — голос Синего Короля помог Харуюки избежать неприятного разговора. К счастью, Фуко отвернулась, не задавая лишних вопросов.

Не то чтобы Харуюки настолько витал в облаках, что не слушал разговоров Королей, но после утверждения плана нападения на Общество Исследования Ускорения разговор переключился на другие темы — поправки к пакту о взаимном ненападении Шести Легионов, обсуждение уровня «Космос», который, по слухам, должен был открыться в июле, но которого никто пока так и не видел, а также на другие темы, к которым Нега Небьюлас не имел отношения.

Наконец, послышался шум, и Короли начали вставать со своих мест. Синий Король, как председатель, подвел итог:

— Следующая Конференция будет созвана, когда появится информация о местоположении базы Общества Исследования Ускорения. Если мы решим, что она соответствует действительности, то немедленно обсудим тактику и приступим к делу. Мне бы хотелось, чтобы это случилось до того, как они приведут в действие свой следующий коварный план.

— Тогда я хочу напоследок кое-что уточнить, — сказала Черноснежка, и Синий Король повернулся к ней.

— Что такое, Лотос?

— Найт, ты только что упомянул, что информация должна «соответствовать действительности». Как ты собираешься это определить?

— По-моему, это очевидно. Вряд ли Общество может существовать, никогда не подключая нейролинкеры к глобальной сети. Это значит, что они должны появляться в списке противников на своей территории. Когда мы получим информацию, то отправим разведывательный отряд проверить список, и если там найдутся Блэк Вайс или Раст Жигсо, то информацию можно будет считать достоверной.

— Хм... поняла.

Черноснежка кивнула. Перпл Торн, опершись на длинный посох, проговорила нарочито ласковым голосом:

— Только прошу, Лотос, в этот раз не пытайтесь побить их самостоятельно. Представляешь, как я расстроюсь, если ты лишишься последних очков на каких-нибудь задворках?

— Очень благодарна тебе за заботу, Торн, — равнодушно ответила Черноснежка, и шагнула назад, звонко ударив клинком ноги о железную плиту.

Этот звук словно послужил сигналом. Желтый Король театрально поклонился и быстро ретировался вместе с девочкой-паяцем. Вслед за ними удалились Фиолетовая Королева и Синий Король, уведя за собой подчиненных. Затем и Блад Леопард с Красной Королевой коротко кивнули Черному Легиону и зашагали прочь.

Харуюки перевел взгляд и увидел, что место, где сидел Айвори Тауэр, уже опустело. На площадке остались лишь три аватара из Нега Небьюласа и два из Грейт Волла.

Зеленый Король Грин Гранде, который за всю Конференцию не обронил практически ни слова, медленно развернулся, лязгнув тяжелой броней, а затем окинул Харуюки взглядом тускло светящихся глаз.

Две недели назад (хотя Харуюки это уже казалось делом далекого прошлого) они встретились на вершине башни Роппонги Хилз. Тогда Гранде рассказал ему кое-что.

Он узнал, что помимо этого мира под названием «Brain Burst 2039» существовали два других, хотя и очень похожих мира — «Accel Assault 2038» и «Cosmos Corrupt 2040». По какой-то причине нынче оба они полностью заброшены...

В следующий раз Харуюки услышал эти названия от Метатрон, когда оказался вместе с ней на высшем уровне. Кроме того, она намекнула, что если Зеленый Король рассказал Харуюки о существовании тех двух миров, то он, быть может, и сам посещал высший уровень.

Интересно, что чувствовала Метатрон в руках Харуюки, оценивая взглядом Гранде? Еще совсем недавно она изо всех сил махала крылышками, пытаясь выпорхнуть, но затем практически перестала двигаться.

Первым тяжелую тишину нарушил стоявший за Гранде аватар, похожий на боксера — третий из Шести Бастионов Грейт Волла, Айрон Паунд по прозвищу «Железный Кулак». Он вскинул руку в блестящей перчатке и на удивление мирным тоном начал:

— Привет, Сильвер Кроу. Прими мои поздравления. Конечно, это я попросил тебя выучить Идеальное Зеркало, но я не думал, что ты и в самом деле сможешь это сделать, а затем еще и победить Метатрона.

— А... ну, я-то только отражал лазер...

На самом деле способность «Идеальное Зеркало» принадлежала «родителю» Ардор Мейден, Миррор Маскеру, и Харуюки выучил не ее, а «Оптическую Проводимость» — немного похожую, но иную способность. Этот момент они решили в своем докладе не упоминать.

— Отразить такой лазер — не шутки. Наш командир даже с помощью Артефакта и Инкарнации смог продержаться лишь пять секунд. Босс, вы ничего не хотите сказать Кроу?

Молчание.

— Видимо, нет. Ну, тогда давайте к делу. Мало ли когда Коба и Мага отключатся и оставят нас без поля.

Паунд огляделся, убедившись, что рядом с ними никого нет, а затем тихо продолжил:

— Касаемо сами знаете чего — в целом мы не против.

— Э?.. «Сами знаете»... э-э-э, ты о чем?

Харуюки удивленно наклонил голову, но стоявшие рядом Фуко и Черноснежка дружно оттолкнули его назад.

— Если «в целом», то, как я понимаю, есть какой-то нюанс, Кулак?

Судя по виду Паунда, он явно не любил это имя, но все же кивнул.

— Ну-у-у, что-то вроде того. Билли, то есть, Второй Бастион «Виридиан Декурион», так и не дал добро. Поэтому мы хотим, чтобы встреча состоялась в Сибуе 2.

После этих слов Харуюки, наконец, вспомнил. Неделю назад, на совете после завершения череды тяжелых сражений, Фуко отдала Аш Роллеру приказ в ближайшее время организовать встречу с Гранде. В идеале — где-нибудь на нейтральной территории...

На тот момент эта затея показалась ему совершенно безумной, но похоже, Аш все же исполнил свою роль. Правда, вытащить Короля за пределы своей территории им, видимо, так и не удалось.

Фуко переглянулась с Черноснежкой и кивнула, взмахнув волосами, струящими, словно жидкий металл.

— Мы не против. Однако в качестве меры предосторожности мы бы хотели попросить вас о том, чтобы за десять минут до начала встречи все ваши бёрст линкеры, кроме участников, отключились от глобальной сети.

В этот раз уже Паунд посмотрел на Гранде, но тот даже не шелохнулся. Тем не менее, Паунд утвердительно кивнул.

— Хорошо. Как и Конференция, наша встреча пройдет по зрительской системе. В дуэль вступим мы с Билли. Если хоть кто-нибудь из вас, даже случайно, вызовет на бой кого-либо из нашего Легиона, мы немедленно отменим встречу. Ну а если кто-то из вас атакует нашего босса, мы объявим вам войну.

Фуко, не моргнув глазом перед угрозой, прозвучавшей в словах Паунда, еще раз кивнула.

— Принято. Что до количества, то мы сможем привести максимум семь человек.

— Хорошо, тогда и мы столько приведем. Что насчет даты и времени?

— Сможете в следующее воскресенье, четырнадцатого июля, в три часа дня?

— Сойдет. Не опаздывайте.

Договорившись о встрече, «Железная Длань» Скай Рейкер и «Железный Кулак» Айрон Паунд перевели взгляды на своих командиров.

Именно в этот момент молча смотревшая на Зеленого Короля Черноснежка заговорила:

— Гранде. Ты помнишь наш с тобой разговор два года и одиннадцать месяцев назад?

Небольшая пауза — и от голоса Зеленого Короля, казалось, содрогнулись стальные плиты под ногами.

— Разумеется.

— Хорошо. Тогда знай — то самое «время выбирать» уже не за горами.

Произнеся эти слова, смысла которых Харуюки совершенно не понял, Черноснежка беззвучно развернулась на месте. Фуко помахала Зеленым Легионерам и двинулась вслед за Черноснежкой.

— Э... а-а-а... до свидания.

Кивнув на прощание, Харуюки поспешил вслед за ними. Он очень хотел спросить у Черноснежки, о каком именно «времени выбирать» она говорила, но ее выпрямленная, стройная спина выглядела так решительно, что он побоялся.

Когда они удалились от руин замка Эдо и перешли в район Кикемон, Метатрон, которую Харуюки все это время держал в руках, тихо произнесла:

— Этот зеленый воин тоже любопытный, но не по той же причине, что и белый.

— Э... разве с ним что-то не то?

— Он чем-то напоминает нас, существ.

— Что ты... хочешь сказать?..

Харуюки удивленно обернулся, но из-за арматурных деревьев за спиной уже не смог разглядеть фигуру Зеленого Короля.

----------

Том 17 Глава 240

Машина Фуко покинула парковку храма Китаномару и выехала на улицу Ясукуни, но сидевшая на переднем сиденье Черноснежка продолжала молчать.

Вообще, сегодня она была особенно немногословной. Возможно, она волновалась перед Конференцией, но все же смогла успешно выступить перед Айвори Тауэром и другими Королями и даже надавить на Белый Легион.

Все участие Харуюки свелось к стоянию на месте, и он хотел помочь хоть чем-то — ну, или хотя бы сделать комплимент — но теперь, наблюдая глубокую задумчивость на лице сидевшей впереди Черноснежки, не мог ни на что решиться.

Как ни странно, молчала и их водитель. Обычно Фуко всегда старалась говорить со своим командиром, чтобы помочь ей снять напряжение, но сегодня вела машину, храня молчание и не отрывая глаз от дороги. Тишину в салоне нарушал лишь тихий дорожный шум, гул двигателя и механический голос навигатора из интерфейса дополненной реальности.

«Похоже, разрядить обстановку все же придется мне...» — решил Харуюки и уже собирался завести разговор о старинной игре-файтинге, которую ему удалось отыскать в одном магазине игр, как вдруг...

— Фуко... когда мы заедем в Сугинами, сделай короткую остановку, — тихо произнесла Черноснежка.

— ...Я как раз собиралась предложить то же самое, — ответила Фуко и бросила быстрый взгляд на карту.

Желтый итальянский электромобиль уже миновал линию Яманоте и повернул с Ясукуни на Новую Оумэ. Через несколько минут он пересек границу районов Накано и Сугинами и моргнул поворотником.

Сбросив скорость, вскоре он остановился в парковочном кармане у дороги. Как только машина встала, Черноснежка немедленно обернулась.

— Харуюки.

Она заговорила с ним так неожиданно, что Харуюки не сразу сумел выдавать в ответ:

— ...Д-да?

— Мне кое-что нужно проверить... короче, объясню уже там.

— Ч-что?

Не успел Харуюки даже моргнуть, как Черноснежка резко откинула кресло и подалась к нему. В ее правой руке сверкнул черный XSB-кабель.

Мгновение спустя кабель уже подключился к шее Харуюки, и одновременно с нейролинкером Черноснежки соединилась Фуко. Черноснежка произнесла «Бёрст линк», и перед глазами Харуюки вспыхнули пылающие буквы «HERE COMES A NEW CHALLENGER!!!». На все-привсе у них ушла лишь пара секунд.

«Почему она вызвала меня на кабельную дуэль прямо в машине?» — задавался вопросом Харуюки, приземляясь на черную влажную землю. Над головой в ночном небе висела коса полумесяца, а вокруг торчали бесчисленные надгробия. Уровень «Кладбище» низкоуровневого темного типа.

Харуюки осмотрелся в поисках Черноснежки — своего противника. Направляющего курсора не наблюдалось, а значит, она находилась неподалеку. Но при столь скупом освещении отыскать взглядом черный дуэльный аватар на этом уровне не так-то просто.

— Это как искать черную ворону в темной комнате... хотя нет, ворона здесь я... — пробормотал сам себе Харуюки и зашагал вдоль аллеи надгробий.

В этот момент сверху раздался до боли знакомый... но в то же время леденящий душу голос:

— Я здесь, Кроу.

Харуюки вскинул голову и уставился на стройную фигуру, замершую на вершине высокого надгробия, похожего на тотемный столб. Изящный силуэт, скрестивший на груди руки-лезвия и сведший ноги. Так могла выглядеть лишь Черная Королева Блэк Лотос.

В тусклом свете луны отчетливо проступали лишь острые формы и яркие фиолетовые глаза. Но величие, которое испускал аватар, ощущалось даже в темноте.

«Семпай, ты это... серьезно? Но почему?.. Что это такое — внезапная тренировка? Может быть, наказание? Или — быть может, награда?..»

Харуюки попятился, пытаясь понять, что происходит, но тут из-за его спины послышался еще один голос:

— А я тут, Ворон-сан.

Он резко обернулся. Чуть дальше на ветке узловатого дерева сидела светлая фигура в белом платье и такой же белой шляпе: Скай Рейкер, офицер Нега Небьюласа, собственной персоной.

Пусть она находилась здесь лишь в роли зрителя и ничего не могла сделать с Харуюки, мощная аура ее аватара не уступала той, что исходила от Черноснежки. Похоже, Скай Рейкер тоже шутить не собиралась. Правда, Харуюки понятия не имел, с чем именно.

Оказавшись между Черноснежкой и Фуко, словно меж двух огней, Харуюки боязливо перевел взгляд с одного аватара на другой и осторожно спросил:

— Э-э-э... семпай, учитель... что происходит?..

— Я же сказала, что мне кое-что нужно проверить, — ответила Черноснежка и спрыгнула с семиметрового столба на землю. Одновременно с ней с ветки соскочила Фуко и мягко приземлилась между могил.

— П-проверить?.. Погодите, вы же не думаете, что я до сих пор заражен Броней?.. Или еще чем-то?..

— Нет, не думаем. Сам по себе твой аватар нас не беспокоит.

— Э?..

Но неожиданный вопрос, который в следующее мгновение задала Черноснежка, ошарашил Харуюки еще больше:

— Что за штука сидела на твоем левом плече во время Конференции?

Он непроизвольно дернулся, но тут в спину вонзился вопрос Фуко:

— Ты говорил, что это что-то вроде питомца или аксессуара. Ты ведь не нарушил данное нам обещание и не покупал в магазине ничего эдакого?

С этими словами Фуко обошла Харуюки и встала бок о бок с Черноснежкой. Он отчаянно замотал головой.

— Н-н-н-н-нет!.. Не ходил я ни в какой магазин!

— Тогда откуда оно у тебя? При виде этой букашки у меня возникло какое-то нехорошее предчувствие.

— И у меня. Более того, это чувство почему-то казалось смутно знакомым... — добавила Черноснежка, вновь сложив руки на груди.

Сжавшись под ее взглядом, Харуюки попытался придумать хоть какое-нибудь объяснение:

— В-в-в-вам просто показалось! Понимаете... э-э-э, просто в какой-то момент эта штука привязалась ко мне и...

— О! Ну так покажи нам.

— Э?!..

— Что не так? Мы очень хотим познакомиться с твоим очаровательным питомцем, Ворон-сан.

— Э-э-э... а-а-а...

Харуюки задался вопросом, сможет ли он хоть как-нибудь выкрутиться, но пришел к неутешительному выводу.

Ему осталось лишь одно — призвать Метатрон и надеяться на то, что не случится самое худшее... но тут он понял, что не сможет сделать и этого.

Некая «...терасу» рассказала Харуюки, что между ним и Метатрон существует некая связь. Эта связь действовала не только на неограниченном нейтральном поле, но и на обычном дуэльном, однако, чтобы призвать трехмерную иконку — воплощение Метатрон, Харуюки требовалось усердно концентрироваться в течение довольно длительного времени.

Во время Конференции он втайне от Черноснежки и Фуко призвал Метатрон для того, чтобы показать ей Айвори Тауэра и других Королей. И не зря — похоже, она уловила нечто необычное в Айвори и Зеленом Короле.

Но уровень «Кладбище» находился на отрезанном от остального мира поле кабельной дуэли. Разве сможет его голос дозваться до Метатрон?..

«Хотя... возможно и сможет. Даже в кабельных дуэлях изменение очков работает, как обычно, а значит, у игры есть соединение с центральным сервером», — вспомнил Харуюки и покаянно склонил голову перед командиром своего Легиона и ее заместителем.

— ...Хорошо, сейчас призову. Подождите сорок... нет, тридцать секунд.

— Небыстрый процесс, — заметила Черноснежка, отступила на шаг и прислонилась к надгробию.

Фуко же с улыбкой добавила:

— Если слишком затянешь — из земли полезут руки мертвецов. Надеюсь, ты поторопишься.

— Л-ладно.

Харуюки глубоко вдохнул, выдохнул, закрыл глаза и сфокусировался.

Он начал воображать. Представил луч света, который протянулся из его уголка Ускоренного Мира к самому верхнему уровню, расположенному где-то высоко в небесах, а оттуда обратно к Контрастному Собору и к Метатрон, восстанавливающей силы в его глубине. Затем он вообразил, что эта связь способна передавать голоса...

«Метатрон. Ты слышишь меня?

Мы попрощались лишь полчаса назад, но не могла бы ты вновь прийти ко мне? Здесь есть люди, с которыми я хочу тебя познакомить...»

В мире тьмы зажегся крохотный огонек. Сначала он лишь медленно подмаргивал, но потом начал постепенно расти и вскоре перестал мерцать.

«Вижу, ты как всегда глуп, Сильвер Кроу, — сокрушенно проговорил в голове Харуюки знакомый голос. — Тридцать минут в твоем мире — это пятьсот часов на среднем уровне. Конечно, мне это время показалось лишь краткой дремой, но... все, связь установлена, можешь открыть глаза».

Харуюки послушно открыл линзы глаз, сокрытые под зеркальным шлемом, и тут же увидел перед собой белоснежную иконку, «терминальную» форму Метатрон, соединенную с ее чувствами. Она походила на небольшое веретено с нимбом над вершиной и маленькими крылышками по бокам.

Ощутив на себе взгляды стоявших неподалеку Черноснежки и Фуко, Харуюки взял иконку в руки и поднес ее к груди.

— Э-э... семпай, учитель, вот она...

«Боже, пожалуйста, пусть это знакомство пройдет мирно!..» — взмолился он.

Черноснежка оторвалась от надгробия, нагнулась и с любопытством осмотрела иконку.

— Ого, так вот какой у тебя питомец.

И тут...

— Какой я тебе питомец, нахалка?!

[[image:/storage/reader-images/d0d781617ae572308c705e22392c76a81ff1e7e2.jpg]]
В этот раз голос оказался отнюдь не мысленным. Напротив — он прозвучал так громко, что раскатился на все кладбище. Харуюки даже показалось, что надгробия содрогнулись, а мертвецы поспешили закопаться поглубже в землю.

Черноснежка и Фуко инстинктивно подались назад, а затем переглянулись.

— ...Рейкер, тебе не кажется, что этот голос мы уже где-то слышали?

— Действительно, Лотос... где-то на неограниченном поле...

— Я не потерплю того, что вы забыли и мой голос! Сильвер Кроу, как твоя хозяйка, я приказываю тебе отвесить каждой из них по подзатыльнику!

— Х-хозяйка?!.. Кем ты себя возомнила, букашка?! Кроу — мой «ребенок»!

— И мой ученик, питомец. С твоей стороны весьма неприлично так задаваться, кем бы ты ни была.

— Судя по тому, как вы называете меня то «букашкой», то «питомцем», вы совершенно не цените свои жизни! Что же, будь по-вашему, я продемонстрирую вам свою силу лично! Немедленно отправляйтесь в мой замок!

«Так, пора бежать...»

Впервые за долгое время Харуюки решил, что самое правильное решение — взять руки в ноги. Он уже начал потихоньку пятиться назад, когда Черноснежка вскинула и направила на него правый клинок, заставив застыть на месте.

— Кроу, что это за надменная девица, и откуда она взялась?!..

— Если ты попытаешься сбежать или обмануть нас, Ворон-сан, я сделаю тебе очень-очень больно.

— Э... э-э... э-э-э...

Покачиваясь на ногах, готовых бежать немедленно, стремительно и в бесконечность, Харуюки пытался оценить свои шансы на спасение, но в итоге признал, что объясниться все равно рано или поздно придется, и обреченно кивнул.

— А-а... эта штука, то есть, эта девица — Энеми Легендарного класса, одна из Четырех Святых — Архангел Метатрон... — промямлил он боязливо.

Горделиво запорхав крылышками, маленькая иконка взлетела повыше, вознагражденная ошарашенными взглядами Черноснежки и Фуко.

— Архангел... Метатрон, говоришь?..

— Это — истинное тело Метатрон?.. Но разве она не погибла?..

— Не стоит так изумляться, воины.

«Когда-нибудь они смогут понять друг друга и обязательно подружатся. Когда-нибудь... да, когда в Ускоренном Мире, наконец, установится мир...» — понадеялся Харуюки, представляя соответствующую случаю пафосную музыку.

Метатрон едва не погибла во время жестокой битвы против Брони Бедствия 2, но ее «ядро» все же удалось восстановить.

Затем между ней и Харуюки установилась таинственная связь, которая позволяла ей материализоваться в виде этой самой иконки, в том числе и на обычных дуэльных полях.

В то же время она потеряла почти всю свою силу, и ее истинное тело все еще зализывало раны, скрываясь внутри первой формы, обитавшей в глубине Контрастного Собора...

Все эти объяснения заняли у Харуюки где-то две трети общего времени дуэли. Метатрон периодически вставляла фразы в духе «это не значит, что я пыталась спасти тебя» и «но не думай, что это ты меня восстановил», и Харуюки каждый раз рассыпался перед ней в извинениях. Естественно, он и сам не до конца понимал принципов, по которым происходили эти события, и не мог объяснить всего.

Когда рассказ завершился, Черноснежка и Фуко вновь переглянулись и протяжно хмыкнули.

— После битв с Судзаку и Сэйрю я, конечно, поняла, что высокоуровневые Энеми обладают определенным интеллектом...

— Называй нас «существами», Блэк Лотос или как там тебя.

— Хм, я тоже не думала, что они могут вот так говорить. Да еще и считают себя настолько могущественными...

— Не просто считаю, это действительно так, Скай Рейкер или как там тебя.

Висящая в воздухе иконка взмахивала крылышками и постоянно перебивала, вставляя свои реплики практически в каждую их фразу. Эта сцена частью пугала Харуюки, частью смешила его, заставляя одновременно и обливаться потом, и улыбаться.

Видимо, это заметила и Черноснежка, поскольку она бросила в его сторону многозначительный взгляд и сказала:

— Ну... Кроу, конечно, необычный. Но поскольку он так располагает к себе, не могу сказать, что так уж удивлена его новым знакомством...

— Э... серьезно?..

— Я думала, ты и сам это заметил... но ладно, это пока неважно... — Черноснежка вновь перевела взгляд на висевшую где-то в тридцати сантиметрах выше нее иконку. — Святая Метатрон. Чем бы ты ни руководствовалась, я благодарна тебе за спасение Сильвер Кроу, моего «ребенка».

— Не нужно благодарностей, Блэк Лотос, ведь Сильвер Кроу — мой слуга.

— ...Думаю, вопрос о том, кто из нас главнее — «хозяйка» или «родитель» — мы решим на клинках после того, как ты восстановишь силы. Я понимаю, что ты пока вынуждена находиться рядом с ним... но я хочу кое о чем тебя спросить.

— Я не обязана что-либо тебе доказывать... но выслушать вопрос могу.

— Метатрон. Могу ли я считать тебя созданием... которое желает сразиться с Обществом Исследования Ускорения?

Выслушав вопрос Черноснежки, иконка какое-то время молчала.

По «Кладбищу» прокатился порыв холодного ветра, и старые деревья зашелестели жухлой листвой. Где-то вдали послышался волчий вой, а на фоне неба мелькнула стайка летучих мышей.

— ...Внутренние конфликты воинов меня не интересуют, — равнодушным тоном произнесла Метатрон.

Но на этом она не остановилась, и теперь голос ее звучал громче и резче, чем раньше:

— Но эти люди, что называют себя Обществом Исследования Ускорения, бесцеремонно вытащили меня из моего замка и заставили служить для них сторожем. Затем они создали псевдосущество с помощью отвратительной Энергии Пустоты и, наконец, пытались убить моего слугу, Сильвер Кроу. Они должны заплатить за все это.

— Хм. Мне не очень нравится этот тон... но — хорошо, я поняла, что ты чувствуешь. Что же, Святая Метатрон. Раз так, то... — устремив открытый взор на висящую над ней иконку, Черноснежка торжественно объявила, — Отныне ты — одна из легионеров Нега Небьюласа!

----------

Том 17 Глава 241

— Большое спасибо, учитель, счастливого вам пути, — Харуюки поблагодарил Фуко и вылез из машины.

Уже стоя на тротуаре, он повернулся к Черноснежке и еще раз поклонился.

— Отличная работа, семпай. Прости, что я не рассказал тебе про Метатрон...

— Да нет, ничего. Я понимаю, что ты просто не знал, как такое вообще можно объяснить.

Черноснежка натянуто улыбнулась, и Харуюки улыбнулся в ответ.

Естественно, после того, как Метатрон услышала, что ее записали в состав Нега Небьюласа, она тут же закричала: «Как вы смеете записывать меня в какой-то Легион воинов!» Правда, в конце концов, она все же согласилась вступить на нескольких условиях, но теперь, вспоминая, как бурно прошла встреча Метатрон с Черноснежкой и Фуко, Харуюки боялся даже представить, что произойдет, когда все Легионеры соберутся вместе.

— Но... как же это странно. Когда мы сражались с ее первой формой у Мидтаун Тауэра... даже нет, когда мы увидели ее вторую форму, я смотрела на нее лишь как на Энеми, обладательницу устрашающей силы. А теперь она кажется мне созданием, которое ничем не отличается от нас... — задумчиво проговорила Черноснежка, и Харуюки кивнул.

— Действительно. Когда Метатрон защищала меня, в самом конце она сказала что-то вроде «вы, воины, и мы, существа, на самом деле совершенно равноценные создания».

— Правда, если это так, мне теперь будет как-то неловко охотиться на Энеми, — проговорила Фуко с виноватой улыбкой.

Харуюки кивнул. За последние несколько дней он и сам задумался об этом.

— Точно... в следующий раз надо будет спросить у Метатрон, что она сама думает по этому поводу.

— А! Только не вздумай без меня с ней там заниматься чем-нибудь эдаким. Не думай, что я согласилась, когда она назвала себя твоей хозяйкой!

Черноснежка протянула руку в окно и легонько стукнула Харуюки в грудь.

— А, х-х-х-хорошо!

— И еще кое-что... Метатрон сейчас всегда находится в форме той маленькой иконки?

— Д-да. Похоже, она сможет принимать свою истинную форму, лишь когда восстановит силы, — утвердительно ответил Харуюки, после чего рука Черноснежки вновь убралась в машину.

— Вот и славно. Ладно, ты тоже сегодня неплохо потрудился, Харуюки. Я бы очень хотела сказать, чтобы ты отдохнул... но ты все-таки лучше занимайся. Триместровые контрольные начинаются в среду.

— Пока, Ворон-сан. Удачи на контрольных.

— А-ага...

В ушах Харуюки, беспощадно возвращенного в жестокую реальность, прозвучал звук раскручивающегося электродвигателя, и машина Фуко укатила на юг по Седьмой Кольцевой.

Проводив взглядом ярко-желтый электромобиль и подождав, пока он скроется вдали, Харуюки направился к пешеходному переходу.

Внезапно он вздрогнул — показалось, что откуда-то издалека донесся знакомый пронзительный рев. Харуюки обернулся, но увидел лишь заполнявших тротуары жизнерадостных горожан. За их спинами возвышались привычные здания. Ни одного Энеми поблизости так и не появилось.

С трудом протолкавшись через залы торгового центра, украшенные к Танабате и полные покупателей, Харуюки забрался в лифт и облегченно выдохнул.

Он родился в тот самый год, когда его родителям удалось купить квартиру в высотном жилом комплексе, удачно расположенном в пяти минутах ходьбы от станции Коэндзи. На момент переезда его мать была уже беременна, и переехали они именно ради того, чтобы жить втроем, дружной семьей.

Но когда Харуюки учился во втором классе, его родители развелись. Поводом для развода стали подозрения матери, обвинившей отца в изменах, но в смутных воспоминаниях Харуюки о тех временах не осталось почти ничего, кроме сцен счастливой семейной гармонии.

Однако как бы Харуюки ни плакал, как бы ни жался к отцу, тот просто отмахнулся от него и ушел навсегда. С тех пор Харуюки ни разу не видел его. Если бы процедура развода прошла гладко, ему должны были предоставить возможность встретиться с отцом. Выходит, либо мать наотрез отказалась от свиданий... либо сам отец решил, что не хочет их видеть.

«Наверное, второе...» — думал Харуюки, глядя на сменяющиеся цифры этажей на индикаторе лифта.

За несколько дней до развода, глубокой ночью, отец и мать Харуюки обсуждали, кому достанутся родительские права. Их спор разбудил мальчика, и он услышал часть их разговора. Пытался ли каждый из них забрать Харуюки к себе, или наоборот — нагрузить им другого? Похоже, что и на этот вопрос ответ прозвучал бы так же, как и на предыдущий...

Лифт начал мягко замедляться, заставив Харуюки очнуться от размышлений. В последнее время он часто задумывался о прошлом; видимо, под влиянием «Времени» — того представления, что на прошедшем культурном фестивале поставил школьный совет. Но если раньше эти воспоминания сопровождались болью в сердце, то теперь что-то изменилось.

Его мать в очередной раз передала, что не собирается ночевать дома. Однако теперь Харуюки уже не думал, что она просто забыла о нем.

По рассказам дедушки и бабушки, которые жили в деревне и зарабатывали, разводя вишню, его мать с самого детства заработала репутацию невыносимого трудоголика и круглой отличницы. Даже когда она повзрослела, начала работать в инвестиционном банке, вышла замуж и родила сына, она не перестала стремиться к следующей вершине. Мать Харуюки, Арита Сая, была именно таким человеком, и он ничего не мог с этим поделать.

Перед глазами появилась цифра «23», и двери лифта открылись.

Харуюки вышел в безлюдный коридор и повернул направо. Повернув за угол, он увидел возле двери своей квартиры маленькую фигурку, но почему-то не сильно удивился.

Скорее всего, подсознательно он уже понял, что тот звук, что раздался на Седьмой Кольцевой, издал не Энеми, а мощный электрический мотоцикл.

Заметив молча подходящего к двери Харуюки, гостья неспешно поднялась на ноги. Она качнула заплетенными на висках хвостиками и с ухмылкой поинтересовалась:

— А где традиционное «ч-ч-ч-то ты тут делаешь?!»

Харуюки улыбнулся и ответил:

— Не могу же я каждый раз так пугаться. На самом деле я догадался, что ты будешь здесь, Нико.

Услышав это, Кодзуки Юнико, она же Вторая Красная Королева Скарлет Рейн, чуть обиженно надула губы.

— Ну вот, ты так научишься предугадывать мои действия. В следующий раз надо как-нибудь по-другому прийти... может, разбить окно на балконе и влететь через него?

— Н-н-н-не надо! Ты хоть понимаешь, как мне за это попадет?!.. — ужаснулся Харуюки.

Нико удовлетворенно рассмеялась, а затем вдруг убрала руки за спину и сказала:

— А-ха-ха, да шучу я! Разве стала бы я так делать, братик?

Переключение в ангельский режим прошло так неожиданно, что Харуюки пошатнулся и едва устоял на ногах.

— Ну... ладно, что тебе сегодня нужно?..

Качнув большим ранцем на спине, Нико улыбнулась с самым невинным видом.

— Будто непонятно! Сегодня я, наконец-то, вновь ночую у тебя!

«Конечно, я не против того, чтобы ты тут ночевала, и я всегда рад тебя видеть, но разве сложно хотя бы кинуть сообщение перед тем, как ввалиться? И вообще, какое ”наконец-то”, если в прошлый раз гостила всего восемь дней назад?» — бормотал себе под нос Харуюки, пропуская Нико в зал. Окинув взглядом запасы на кухне, он громко спросил:

— Нико, есть молоко, грейпфрутовый сок, улун, газировка и молоко. Что будешь?

В ответ на эти слова раздался уже привычно-раздраженный голос:

— Эй, ты «молоко» повторил дважды! Намекаешь на то, что мне расти надо?! Хочешь, чтоб я стала похожа на Рейкер?!

— Думаю, от одного молока тебе такой не стать...

— Что ты там сказал?!.. Ладно, пусть будет молоко!

— Ничего не сказал! Сейчас принесу!

Харуюки достал из холодильника литровую бутылку молока и пару стаканов, а затем поставил на поднос два блюдца и большую стеклянную тарелку, в которую насыпал крупной вишни, присланной из деревни.

Как только он поставил поднос на стол, сидевшая с обиженным видом Нико расплылась в улыбке.

— Ох ты, вишня! Огромная!..

— Не помню, говорил ли я тебе, но мои бабушка и дедушка живут в деревне и выращивают вишню. Сейчас как раз начался сезон, и они каждый год нам присылают целую гору.

— Каждый год?! Гору?! Эх, если б я знала, устроила бы набег и в прошлом году!

— В прошлом году в июле я еще не был бёрст линкером...

— Да какая разница! Лучше скажи... а ее уже можно есть?

— А, конечно.

Харуюки подвинул тарелку с вишней в самый центр стола. Нико радостно сцапала первую вишенку сорта Сато Нисики и отправила ее в рот. Харуюки невольно улыбнулся, услышав, как аппетитно она чавкает.

— Не знал, что ты так любишь вишню, Нико, — прокомментировал он, сам принимаясь за ягоды.

Нико выплюнула косточку в свое блюдце и ответила:

— Разве я не говорила, что это моя самая любимая ягода после клубники? Когда мы в первый раз встретились с Черри Руком в том мире, я даже предложила ему поменяться аватарами.

— Вот как... кстати, ты и сама немного похожа на вишенку, — расслабленно ответил Харуюки, окинув взглядом сидевшую напротив гостью.

Она была одета в черную майку и футболку с воротником лодочкой, дополненные облегающими джинсовыми шортами. Сходство с вишенкой действительно наблюдалось — тощее, словно черенок, тельце, ярко-рыжие волосы—... и тут Харуюки вдруг заметил, что ее личико тоже стремительно приобрело алый оттенок.

— Эй, ты поосторожнее со словами!..

— Э?! Я... я ничего такого не имел в виду...

— Еще бы ты имел!.. Ну да ладно, если ты так думаешь, я сама буду иметь в виду.

Покрасневшая до ушей Нико схватила еще две вишенки и отвернулась.

«Не знаю о чем она, но неважно, главное, что вишня успела к ее визиту приехать», — подумал Харуюки, но не успел даже отпить молока из своего стакана...

Как прозвучал дверной звонок, и перед глазами выскочило сообщение о том, что у него появился новый гость.

Рефлекторно поднятая рука Харуюки вдруг замерла на полпути.

По спине пробежал холодок. Наверное, именно такая смесь страха и предвкушения ощущается на вершине американских горок перед тем, как тележка ухнет вниз.

К счастью, Нико была так увлечена вишней, что ничего не заметила. Харуюки сглотнул и нажал на кнопку ответа.

В окне появилось изображение с камеры у турникета на первом этаже. Там, улыбаясь, стояла Черноснежка — собственной персоной, с которой он расстался на Седьмой Кольцевой каких-то двадцать минут назад. Харуюки развернулся на стуле, сжался, повернувшись спиной к Нико, и тихо прошептал:

— Ч-Ч-Черноснежка-семпай?!.. П-п-п-почему ты здесь?!

— Знаешь, я отправилась домой, но на душе почему-то стало неспокойно. Я решила, что это из-за твоей учебы — вдруг ты будешь лентяйничать? — и потому вернулась.

«Вот она, устрашающая интуиция Черной Королевы!..» — мысленно содрогнулся Харуюки, стараясь удержать на губах улыбку.

— С-с-с-спасибо тебе за заботу. А-а... а что учитель?..

— Увы, у Фуко были свои дела. Но она просила передать тебе привет.

«Интуиция учителя пугает не меньше...» — вновь содрогнулся Харуюки, а затем решился и, словно бросаясь в воду, нажал на кнопку открытия замка.

— Н-ну ладно, заходи, поднимайся, пожалуйста.

— Благодарю. Буду через минуту.

Окно исчезло, и Харуюки медленно развернулся обратно.

Естественно, Нико уже заметила происходящее и сидела, играя с черенком от вишни.

— Это там Лотос... тьфу, то есть Снежка?

— У-угу. Но как ты догадалась?..

— У тебя на лице написано. Словно не знаешь, бояться или радоваться, — Нико хмыкнула и откинулась на спинку стула. — Эх, придется оставшимися вишнями с ней делиться.

Ровно через минуту прозвенел дверной звонок. Когда Черноснежка встретилась в коридоре с Нико, на ее лице появилась недобрая улыбка.

— Так я и думала. Нетрудно было догадаться, что ты заявишься сюда.

По случаю воскресенья Черноснежка оделась не в школьную форму. На ней оказалась туника с рисунком из белых цветов и брючки, доходившие до колена. Открытые плечи выглядели ослепительно красиво, но у Харуюки не осталось времени любоваться — он сразу пригласил ее к столу:

— Проходи, присаживайся. Сейчас принесу... э-э-а, чего тебе налить?..

— Молока, конечно, — произнесла Нико с ухмылкой, и Черноснежка нахмурилась.

— Не то чтобы я не любила молоко... но почему «конечно»?

— Хе-хе, тебе еще есть, где расти.

— К-куда это ты смотришь?! Меня мое тело полностью устраивает!

— О-о-о, так ты хочешь сохранить их миниатюрными?

— М-можно подумать, ты чем-то лучше!

— Так у меня еще куча времени, чтобы вырасти!

— Ага, не успеешь оглянуться — три года пролетят, и метаться будет уже поздно.

— Значит, ты и сама мечешься?

— Не мечусь!..

Слушавший их спор Харуюки едва нашел момент, чтобы вставить:

— ...Так все-таки, что тебе налить?

Недовольно оглядев Харуюки, Черноснежка скомандовала:

— Давай молоко.

— Х-хорошо.

Харуюки быстро ретировался на кухню и облегченно выдохнул.

Нико и Черноснежка уже не раз встречались у него дома... более того, впервые это случилось целых полгода назад, вскоре после того, как Нико проникла в его квартиру под видом троюродной сестры. Но каждый раз в воздухе висело такое напряжение, что Харуюки никак не мог к нему привыкнуть.

Харуюки налил молока в третий стакан, взял еще одно блюдце и вернулся к столу. Он поставил стакан перед Черноснежкой, почему-то усевшейся рядом с Нико, и предложил:

— Я буду рад, если ты тоже попробуешь, семпай. Эту вишню выращивает мой дед.

— О-о-о, а она довольно крупная. Спасибо.

Видимо, Черноснежка тоже любила вишню, поскольку с удовольствием протянула руку. Съев первую ягодку, она широко улыбнулась.

— Очень вкусная. Как этот сорт называется?

— Классический Сато Нисики. В последнее время появилось множество генномодифицированных сортов, у которых ягоды крупнее и слаще, но мой дед всю жизнь специализировался именно на этой вишне.

— Ясно... здорово было бы съездить к твоему деду, пройтись по вишневому саду.

— Можно. Как раз скоро летние каникулы... — начал было Харуюки, но тут же поправился, — П-правда он живет в Хигасинэ, в префектуре Ямагата. За один день обернуться туда и обратно не выйдет.

— М-м-м. Но я совсем не против. Если мы ему не помешаем, я готова остаться там и на ночь, и на две, и на три.

— Нет-нет-нет, конечно, не помешаешь! Дедушка с бабушкой будут очень рады.

— Хорошо, тогда я воспользуюсь твоим предложением.

— На здоровье! Кстати, свежие ягоды с веток — ну очень вкусные!

Харуюки прервал громкий стук. Молчавшая все это время Нико подалась вперед так резко, что громыхнула об пол ножками стул.

— И я поеду.

[[image:/storage/reader-images/69cad43f62ddf07f8ce62a3f7cc455b97a26b9f1.jpg]]

----------

Том 17 Глава 242

— ...Э?!

— Я то-о-оже хочу поехать!.. То-о-оже хочу лопать вишню прямо с веток!

Она канючила так, что уже трудно было понять, в каком именно режиме она находится. Положив руку ей на голову, Черноснежка покровительственно сказала:

— Нико, ты ведь уже не ребенок, правда? Ну, что надо сказать?..

— ...В-вредина ты, Снежка! Это ведь даже не твой дедушка...

Недовольно поскрипев зубами, Нико вновь села ровно, повернулась к Харуюки, затем вежливо и низко склонила голову и проговорила — так и не избавившись от лежащей на макушке руки Черноснежки:

— Харуюки, п-прошу! Возьми меня с собой... пожалуйста!

— Д-да не надо так напрягаться! Конечно, возьму. У дедушки дом большой, туда сколько угодно людей влезет. Только дом немного... ну, вернее, он сильно старый...

— П-правда?! Ура!!! — Нико выпрямилась так резко, что едва не подпрыгнула на месте, и быстро смахнула руку Черноснежки. — Отлично, даешь каникулы!.. Я уже морально подготовилась, так что отменить эту поездку у вас ни за что не выйдет!

— М-мне еще нужно переговорить с ними на эту тему...

— Да знаю, знаю! Ты давай, поторопись! А, вот только...

Нико неожиданно умолкла, и улыбка на ее лице немного померкла. Харуюки недоуменно моргнул.

— Нет, я просто подумала... перед тем, как лопать вишню, нам нужно окончательно со всем разобраться.

— Это точно... я и сама так считаю, — отозвалась Черноснежка и согласно кивнула.

Под «всем» имелось в виду Общество Исследования Ускорения, оно же — Белый Легион «Осциллатори Юниверс». На сегодняшней Конференции Семи Королей Нико предложила план совместного нападения всеми Семью Легионами, и он был принят. Но для приведения плана в действие требовалось доказать, что они знают, где находится база Общества.

— А-а... — держа за черенок одну из последних оставшихся вишен, Харуюки вопросительно взглянул на обеих Королев. — Синий Король сказал, что после того, как получит информацию о базе, он отправит разведывательный отряд, чтобы проверить список противников. Но ведь мы лишь сможем направить их в «Минато 3», где находится Этерна, и они не смогут сами отыскать базу Общества...

— Именно так, — ответила Черноснежка, протягивая руку к стакану с молоком. — Я полагаю, что все члены Общества состоят в Осциллатори, который полностью контролирует район Минато. Как вы все понимаете, это значит, что они могут отказаться принимать дуэли и пропасть из списка...

— Но... как нам тогда доказать, что это именно они?..

Харуюки досадливо прикусил губу, когда Нико неожиданно выпрямилась и серьезным тоном сказала:

— Перед этим я хотела бы извиниться.

— Э?..

— Собственно, я ради этого и пришла. Харуюки... и Снежка. Простите меня за то, что я выступила на Конференции, не предупредив вас.

Нико низко склонила голову, и ее хвостики синхронно качнулись.

Даже Харуюки, несмотря на свое тугоумие, сразу понял, что она имеет в виду: ее сегодняшнюю речь и предложение выступить против Общества Исследования Ускорения объединенным отрядом.

Действительно, ее действия оказались весьма неожиданными, но благодаря этому Айвори Тауэр и Белый Легион попали в довольно неприятное положение, и Харуюки не совсем понял, за что она извиняется.

Видимо, Черноснежка думала так же, поскольку мягко улыбнулась и похлопала Нико по плечу.

— Не нужно так скромничать. Если бы ты не выступила, я бы сама сказала что-то в таком же духе... конечно, было бы неплохо, если бы ты и нас предупредила — тогда я бы смогла чем-нибудь тебя поддержать.

— Вот! Вот в этом все и дело, — Нико подняла голову и посмотрела в окно с мрачным видом. — ...Буду откровенна — я не смогла обсудить с вами свое выступление на Конференции из-за того, что мнения внутри нашего Легиона разделились.

— Разделились?.. — растерянно повторил Харуюки, и Нико в ответ смерила его взглядом, не оставляющим сомнений в том, что перед ним настоящая Королева.

— Именно. Грубо говоря, среди нас появились люди, вернее, офицеры, которые считают, что мы не должны укреплять отношения с Нега Небьюласом. Мне едва удалось перед началом Конференции уговорить их одобрить план совместной атаки.

— Офицеры?.. То есть, бёрст линкеры уровня Пард?..

— Ага. Другие два Триплекса... сразу скажу, оба они очень ценят как меня, так и Проми. Наверное, именно поэтому они и ведут себя так... говорят, что даже наше бессрочное перемирие с Негабью ставит Проми под угрозу. Видите ли, вы ведь в открытую противостоите остальным пяти Легионам. И я, как командир Проми, понимаю, что в этом конфликте под горячую руку можем попасть и мы.

— Ясно... действительно, мне понятны их опасения. Тот же Радио вполне может заметить, что мы заключили перемирие, и потребовать, чтобы вас исключили из пакта о ненападении.

— Удивительно, с каким спокойствием ты об этом говоришь, — с натянутой улыбкой отозвалась Нико, а затем подобрала ноги и сложила руки на коленях.

Какое-то время она молчала, а затем совершенно неожиданно заявила:

— Что же до меня, то мне кажется, что наши два Легиона неотделимы друг от друга.

— Э?..

Нико посмотрела в округлившиеся от удивления глаза Харуюки, затем быстро отвернулась и скороговоркой выпалила:

— Так и есть. Если вдруг остальные пять Легионов решат дружно атаковать Негабью, им придется напасть со стороны зоны Накано 1, которую контролируем мы. А если мы согласимся передать контроль над этой территорией, то грош нам цена как Легиону. У нас будет лишь один выбор — вступить с вами в союз и защищаться вместе.

«Ну, уж прямо так и один...» — успел подумать Харуюки, но первой возразила Черноснежка:

— Нет, у вас будет еще один вариант. Вы можете объединиться с остальными Легионами и напасть на нас вместе с ними. В таком случае вы сохраните контроль над Накано 1.

— Нет... этого я сделать не могу.

— Я благодарна тебе за такие слова, Нико, но мы не просим благотворительности. Если мы будем вашими союзниками, получая от этого одностороннюю выгоду и ничего не давая взамен, то это нам грош цена как Легиону...

— Благотворительность здесь ни при чем!..

Нико вскочила со стула, который с грохотом откатился назад. Свет из окна окрасил ее волосы в цвет пламени, а ее горящие глаза не отрывались от Черноснежки.

— Я не могу позволить Леони или Грево захватить контроль над Сугинами!

— Почему? — спросила Черноснежка. Хотя ее голос звучал как обычно, вся эта сцена напоминала разговор младшей сестры со старшей.

— Это потому... потому, ч-что...

Но спокойствие на лице Черноснежки продлилось ровно до того момента, когда она услышала следующие слова Нико.

Они шокировали даже Черную Королеву, а уж Харуюки от них едва не свалился на пол вместе со стулом.

— ...Потому что в следующем году я, возможно, поступлю в Умесато!

— Э... э-э-э?! — воскликнул Харуюки.

Бросив взгляд на него, Нико вновь уселась, залпом допила свое молоко и вытерла рот.

Нико училась в школе-интернате в районе Нерима, откуда до находившейся в Сугинами школы Умесато было не так уж далеко. Она могла доехать на автобусе за двадцать минут. Но в то же время никто не обязывал ее менять школу, поскольку в интернате находилась и средняя школа, а Нико перешла лишь в шестой класс начальной. И вообще, если она собралась сменить школу, разве ее не выселят из общежития?

Но самое главное — почему именно Умесато? Если она пожелала пойти в обычную среднюю школу, то их много и в самой Нериме. Возможно, она хотела учиться в одной школе с Харуюки, Тиюри и Такуму? Эта мысль грела душу, но вряд ли Нико, горделивая Красная Королева, позволила бы диктовать свой жизненный путь таким эмоциональным соображениям.

Вопросы кружились в голове Харуюки, и он не знал, стоит ли их задавать.

Нико же смотрела на Харуюки так, словно понимала все, о чем он думает. Наконец, она вздохнула и продолжила:

— Конечно, это долгая история — так и быть, расскажу. В «Комбинированной школе-интернате для беспризорных детей», где я учусь, есть система поощрения учеников. Нескольким ученикам, добившимся отличных результатов, предоставляется возможность перейти в другую среднюю школу...

— Отличных результатов?!.. — поразилась Черноснежка.

— Нескольким ученикам?!.. — воскликнул Харуюки.

Их реакция явно пришлись не по нраву Нико. Дернув хвостиками, она хмыкнула, но продолжила дальше:

— Ага. Сразу скажу — я не жульничала и Ускорение не использовала. Так вот... короче, в этом году я попала в список. И скоро мне уже предстоит сделать выбор. Я могу либо отказаться и остаться в интернате еще на три года, либо выбрать другую школу, в которую перейду. Поскольку выбор это непростой, я спросила совета у Пард. Она подумала ровно секунду и сказала: «Почему бы тебе не перейти в Умесато?»

— Т-так это идея Пард?

— Да. Когда я в прошлую неделю была на вашем культурном фестивале, я о многом подумала. В наших средних классах ученикам не дают такой свободы.

— Свобода... в Умесато?..

Слова Нико заставили Харуюки удивленно склонить голову.

Конечно же, он не мог сравнивать свою школу с остальными на собственном опыте, но он никогда не ощущал в Умесато какой-то особой свободной атмосферы. Домашней работы задавали много, при малейшей провинности школьников вызывали к директору. Можно было вспомнить и тот случай, когда Даск Тейкер, то есть Номи Сейдзи подготовил ловушку для Харуюки, установив камеру в женской душевой, после чего вход в спортзал немедленно перекрыли, и сразу поднялся большой шум.

Но Черноснежка — в отличие от Харуюки — даже не моргнула глазом и немедленно согласилась.

— Это действительно самый большой и приятный плюс нашей школы. Харуюки, наверное, и не знает о том, что редко в какой школе ученикам позволяют так свободно распоряжаться нейролинкерами и школьной локальной сетью. Многие школы вообще запрещают полное погружение на своей территории.

— Кстати, у нас в школе оно тоже полностью запрещено. Пард из-за этого немало настрадалась, — добавила Нико.

Уставившись на нее, Харуюки попытался перефразировать то, что она сказала, и все же разобраться:

— Другими словами, тебе не нравится твоя школа из-за того, что запрет на погружение мешает жизни бёрст линкера?..

— Да нет же!.. То есть, это тоже одна из причин, но точно не решающая! — воскликнула Нико, а затем с немного смущенным видом продолжила. — Как бы это описать... по моим ощущениям в Умесато очень мирная и дружелюбная атмосфера. Это, если что, похвала. Ну, Харуюки, помнишь, когда я пыталась выведать твою личность, я бегала по самым разным школам? Я еще тогда почувствовала, что во всех частных средних школах атмосфера какая-то нервная, и лишь в Умесато такого нет.

— Скорее всего, это потому, что у нас есть пространство, сделанное специально для учеников.

Слова Черноснежки заставили Харуюки выпучить глаза.

На этот раз он моментально понял, о чем идет речь. О том самом пространстве, в котором он сам коротал время в седьмом классе.

— Школьная локальная сеть?.. Но ведь сети есть и в других школах, разве нет?..

— Есть, конечно, но очень немногие школы разворачивают в них виртуальное пространство. Школой Умесато владеет частная компания, работающая в сфере образования, и использует ее в качестве полигона — чтобы узнать, как применение нейролинкеров влияет на учебный процесс. Ну, не принципиально, зачем им это, важно то, что в результате у нас есть пространство, где школьники могут свободно выбирать себе аватаров, играть, общаться и отдыхать.

— Вот как... действительно, локальная сеть — место, где каждый может побыть самим собой и повеселиться. Кстати, что-то я в последнее время редко там бываю...

— Но это потому, что ты нашел себе другое место, верно? Так называемый Ускоренный Мир? — с улыбкой заметила она, и Харуюки согласно кивнул.

Если бы Харуюки не стал бёрст линкером, то наверняка бы и по сей день проводил там все свободное время — даже если бы Арая прекратил его задирать.

— Выходит... Ускоренный Мир — мое убежище, куда я сбегаю от реальности?.. — пробормотал он.

На этот вопрос ответила Нико:

— Не только ты, Харуюки. И я, и Снежка, и все остальные бёрст линкеры тоже. Но мы не просто убегаем. Оно дает нам возможность обрести силу и храбрость, чтобы двигаться вперед и не отступать. Причем нам никто их не дарит, мы сами находим новые силы внутри себя. Поэтому, даже если я когда-нибудь лишусь всех очков, Брейн Бёрста, ускорения и воспоминаний о том, что была бёрст линкером, что-то обязательно останется в моем сердце. Я уверена в этом.

— Нико... — прошептал Харуюки. Неожиданные слова девочки на два года младше него поразили его в самую душу.

Он столько всего хотел ей сказать, но не знал, как это выразить словами. Увидев, как Харуюки кусает губы, Нико улыбнулась, словно действительно была лишь маленькой девочкой.

— Ведь я уже говорила во время фестиваля... я всегда боялась потерять свои очки. Боялась, потому что я не Первопроходец и не Монохром, и однажды кто-нибудь обязательно прикончит меня. Но... помнишь, когда Снежка передала мне сообщение от Первого... от Рэд Райдера? В тот момент я подумала... вернее, поняла, насколько я на самом деле маленькая.

Только сейчас Харуюки заметил, что часы уже пробили пять часов, и свет дня за окном потихоньку угасает. Капли на оставшихся в тарелке вишнях блеснули в лучах закатного солнца.

— Я... думала только о себе.

Тихий голос Нико заставил капли дрогнуть.

— ...Думала лишь о том, что мне нужно быть сильной, иначе у нас отнимут территорию, иначе разбегутся мои легионеры — и потому я всегда скрывала свою слабость и свои страхи. Но на самом деле я вела себя так оттого, что не верила в своих друзей. Первый Король... сказал мне, что «остальное — в моих руках», так? И вот тогда я поняла, что возможность полностью довериться кому-то другому — это и есть настоящая сила...

— Нико... — снова прошептав ее имя, Харуюки набрал побольше воздуха и проговорил: — Даже если ты — командир Легиона, это не значит, что тебе никогда нельзя показывать слабость. Если трудно или тяжело, положись на своих друзей. Ты можешь быть чьим-то командиром или Королевой, но важнее то, что все мы — бёрст линкеры. Даже семпай уже не раз прямо на моих глазах начинала пла...

Кто-то резко наступил на носок правой ноги Харуюки, заставив замолчать. Вместо него заговорила Черноснежка:

— Все мы боимся потерять очки. Я так испугалась нападений со стороны Королей, что два года не подключалась к глобальной сети. Я распустила Легион, оставила мечты о десятом уровне. Я думала, что мне больше незачем сражаться... и все же продолжала упорно цепляться за звание бёрст линкера. Сейчас я даже не могу вспомнить, почему именно так упрямилась... а-а-а, хотя... — на лице Черноснежки появилась улыбка, словно она вдруг что-то осознала, пока говорила. — Возможно, за это тоже следует поблагодарить локальную сеть Умесато. Мне казалось, что однажды в этом маленьком виртуальном мирке появится кто-то, кто сможет вытащить меня из пучины тьмы... и мои ожидания оправдались.

Теперь Харуюки приковало к месту не только маленькой сильной ножкой, наступившей ему на ногу, но и пронзительным взглядом черных глаз. Он вжал голову в плечи, но не осмелился отвести взгляд от своей Королевы. Повисло молчание.

— Эй вы, я вообще-то сегодня первая в гости пришла! Ну ладно, смотрите друг на друга, сколько влезет, а я пока вишню доем! — недовольно воскликнула Нико и потянулась к стеклянной тарелке.

Черноснежка мигом разомкнула и физические, и психологические оковы, которыми обездвижила Харуюки, и сама протянула руку.

— Эй, не вздумай все забрать!

Последние вишни тут же исчезли. Черноснежка допила молоко.

Отдуваясь, Нико откинулась на стуле и удовлетворенно сказала:

— Спасибо за угощение. Надо бы и Пард попробовать... она как раз ищет, где бы взять вишню для летних вишневых пирогов.

— Хорошо. Завтра по пути домой занесу ей гостинец.

— ...Серьезно?! Ох, спасибо тебе! — Нико отвесила благодарный поклон, после чего продолжила более расслабленным тоном. — Так вот, возвращаясь к причине, по которой Пард посоветовала мне перейти в вашу школу. Конечно, отчасти тут и разрешение пользоваться нейролинкерами, и замечательный культурный фестиваль, но... мне кажется, она предложила Умесато потому, что думает о «будущем». Она считает, что за три года в Умесато я смогу определиться, кем я хочу быть и в реальном мире, и в Ускоренном. Ну, по крайней мере, мне так думается.

Слова Нико звучали столь отвлеченно, что Харуюки не сразу ее понял.

Она говорила о будущем в реальном мире, о выборе жизненного пути? Сам Харуюки, хоть и перешел уже в восьмой класс, о своем будущем думал лишь одно: он хотел пойти в ту же старшую школу, что и Черноснежка. И даже это желание еще не характеризовало Харуюки как самостоятельную, независимую личность — да и сама затея казалась ему безнадежной.

С другой стороны, его цели в Ускоренном Мире выглядели уже более ясными. Он хотел победить Общество Исследования Ускорения и Белый Легион, пробиться через Храм Восьми Богов и сразиться с Синим, Зеленым, Желтым и Фиолетовым Королями. Но, если подумать, то даже эти желания, возможно, принадлежали не ему самому, а выросли из стремления Черноснежки к десятому уровню.

«Ну и пусть. Я ведь уже решил, что пойду за ней куда угодно».

На этот раз уже Харуюки первым посмотрел в глаза Черноснежки и увидел, как в них мерцает мягкий свет. Но не успели они вновь утонуть во взглядах друг друга, как Нико кашлянула, возвращая их к реальности.

— Так вот! Короче, вопрос еще не совсем решенный, но можете считать, что это весьма вероятно. Если я действительно решусь, нам придется пересмотреть наши соглашения — а для этого нужно вновь собраться высшим составом.

Нико говорила так бегло, что Харуюки невольно решил, что этот вопрос, в общем-то, не такой уж и серьезный. Он утвердительно кивнул, а вот Черноснежка почему-то не спешила с ответом. Немного подумав, она повернулась к Нико.

— Нико. Ты совсем недавно упоминала ответственность, лежащую на командире Легиона. Я правильно понимаю... что твое решение о переходе в Умесато как-то связано с этим?

В этот раз Харуюки совершенно не понял, что она имеет в виду.

«Кстати, она и во время Конференции сказала Зеленому Королю что-то непонятное...» — успел подумать Харуюки перед тем, как Нико уверенно кивнула.

— Да, можешь понимать это именно так.

— Хорошо, буду иметь в виду. Думаю, нам потом стоит еще разок обсудить этот вопрос, — согласилась Черноснежка. Потом она повернулась к Харуюки и слегка улыбнулась. — Прости, Харуюки, но от разговора у меня немного пересохло в горле. Ты не мог бы заварить чаю?

— Братик, и мне чай с молоком! И не слишком крепкий! — пропела Нико, мигом переключившись в ангельский режим.

Харуюки показалось, что он не успел задать им какой-то важный вопрос, но все же поднялся.

— Семпай, тебе черный?

— Да, мне такой же, как и Нико. Только сахара не надо.

— ...Мне тоже не надо!

— Не мучай себя, ты же еще младшеклассница.

— С-сказала без сахара, значит, без сахара!!!

Под аккомпанемент вновь разгоревшегося спора Харуюки забрал со стола опустевшую тарелку и стаканы. Но когда он повернулся, чтобы забрать блюдца с косточками...

— А, кстати, Харуюки, если эти косточки посадить, они прорастут? — спросила Нико, и он озадаченно наклонил голову.

— Хм-м... я в свое время кое-что почитал об этом и даже попробовал... короче, это возможно, но совсем непросто.

— Да? А откуда тогда твой дедушка берет новые вишневые деревья? — с любопытством в голосе спросила Черноснежка.

— Погодите немного, дайте мне сначала чай заварить, — ответил Харуюки и побежал на кухню.

Он достал из холодильника бутылку минеральной воды, налил ее в чайник, поставил чайник на электрическую плиту и включил режим быстрого кипячения. Поскольку он спешил, то вместо листьев забросил в заварочный чайник пакетики дорогого чая, который обожала его мать. Пока вода закипала, он успел вымыть стаканы и тарелку. Благодаря достижениям в нанотехнологиях посуду начали покрывать гидрофобным покрытием. Это значило, что кухонную утварь можно избавить от влаги легким взмахом и сразу поставить в шкаф.

Осторожно залив кипяток в чайник, Харуюки приготовил три чашки, три блюдца, три ложки и молочник (а также сахар, на всякий случай), и потащил поднос к столу.

— Простите, что так долго, — пропыхтел он, расставляя блюдца.

— Вижу, ты стал гораздо проворнее в работе по дому, Харуюки, — с улыбкой прокомментировала Черноснежка.

— Э-э... м-может быть... просто я в последнее время стараюсь как можно больше делать самостоятельно. Но вот готовить, например, я все так же не умею...

На этот раз улыбнулась Нико.

— Но то карри, что вы сделали в тот раз, получилось очень вкусным. Даже Пард понравилось.

— Так я только картошку для него чистил... собственно готовкой занимались Тию да Синомия...

— Ага. А что тогда делала Черная?

— Я п-перцы резала! Как я помню, кое-какому дальнобойному аватару они очень даже понравились!

Пока они пикировались, Харуюки разлил чай по чашкам и покашлял, привлекая внимание.

— Так вот, по поводу вишневых косточек...

— Ах, да! Как же поступают фермеры?

— Те, кто занимается этим серьезно, покупают саженцы и прививают их. К сожалению, косточки съедобных вишен почти не прорастают... но это не значит, что вырастить из них вишневое дерево невозможно.

— Ага, там есть какой-то трюк?

— Именно... — Харуюки взял одну косточку из оставшихся на столе блюдец. — Когда я пытался их сажать, я сначала помыл косточки, а затем положил в холодильник, чтобы они не засохли. Потом я посадил те, у которых проклюнулись корни... но хотя я все делал по руководству, корни были совсем крошечные, и ни одна из косточек так и не взошла. Может, им нужна какая-то особая земля?..

— Хм-м. Но все-таки корни у них проклюнулись, так? — заметила Нико и ударила сжатым кулаком в ладонь. — Отлично. Приступаем!

— ...Э?

— Да, такие быстрые решения как раз в духе Нега Небьюласа, — кивнула Черноснежка.

— Н-ну... мы, конечно, можем их засунуть в холодильник, но... куда будем сажать?

— Это все можно потом обдумать. Сначала их надо помыть, так? Можно я на кухне помою?

Черноснежка, вдруг неожиданно приблизившись по нетерпеливости к Пард, схватила блюдце и уже собралась встать, когда Харуюки поспешил остановить ее:

— А, нет, если ты просто их ополоснешь, то они как следует не увлажнятся... давайте сначала чай допьем.

— Вот как? Ну, хорошо.

Черноснежка неспешно добавила молока в чай, переливающийся рубиновым оттенком, и аккуратно перемешала. Нико же влила молоко резкой струей, взмахнула один раз ложкой, а затем поднесла чашку к губам.

Харуюки насыпал сахару в свою чашку чая, сделал глоток, а затем спросил:

— Так все-таки, почему вы вдруг решили вырастить вишню?

— Будто непонятно! Если у нас будет свое дерево, мы сможем есть вишню прямо с него!

— П-погоди, из косточки трудно вырастить даже саженец, но если у нас вдруг и получится, вишня еще лет пять не сможет цвести!

— Подумаешь, пять лет. Подождем, — тут же ответила Черноснежка, и Харуюки ошарашенно посмотрел на нее. — Мы будем ухаживать за ним втроем... нет, всем Легионом. И терпеливо ждать его плодов. А что насчет места — почему бы нам не посадить его возле клетки Хоу? Пусть это и задний двор, но солнца там достаточно.

Харуюки не сразу нашелся с ответом.

Пять лет. Этот срок казался Харуюки вечностью. Через пять лет Нико исполнится семнадцать, ему самому — девятнадцать... а Черноснежке двадцать.

Останутся ли они к этому времени бёрст линкерами? Будут ли дуэли в Ускоренном Мире будоражить их умы так же, как и сейчас? Конечно, он хотел бы, чтобы так и случилось, но не мог быть уверенным в этом. Возможно, к тому времени они давно уже пройдут игру под названием «Брейн Бёрст», и все бёрст линкеры утратят свои воспоминания об Ускоренном Мире.

И тут Харуюки на память пришли слова Нико.

«Что-то обязательно останется в моем сердце. Я уверена в этом».

«Да, ты права. Даже если у нас заберут Брейн Бёрст и все связанные с ним воспоминания... с нами останется все то, что произошло в реальном мире.

То, как Черноснежка-семпай спасла меня от травли.

То, как Нико пробралась ко мне домой, выдав себя за родственницу.

Тию, Таку, Фуко, Синомия, Пард, Карен, Рин... все то прекрасное время, что мы провели вместе. Эти воспоминания навсегда останутся в глубине моего сердца.

Словно косточки вишни, посаженные в землю на солнечном пятачке».

— ...Да, это хорошая мысль. Если посадить вишню рядом с клеткой Хоу, я буду каждый день ухаживать за ней, — Харуюки кивнул Черноснежке, потом повернулся к Нико и продолжил. — Нико, переходи к нам в Умесато в следующем году. И вступай в комитет по уходу. Тогда и ты сможешь ухаживать за вишневым деревом.

Как ни странно, Нико в ответ удивленно округлила глаза, хотя Харуюки, казалось бы, просто повторил ее же собственные слова.

Она вдруг резко отвернулась, несколько раз хлопнула длинными ресницами и ответила слегка дрожащим голосом:

— Я же сказала, что еще не решила. И вообще, я и так после уроков помогаю Пард с ее кафе. Нет, я, конечно, не против вступить в комитет, если поступлю к вам, но допоздна засиживаться каждый день не смогу!

Услышав это, Черноснежка улыбнулась и похлопала Нико по спине.

— Ну, если ты все еще не отказалась от этой мысли, то надо уже начинать готовиться. И поэтому... сегодня нас ждет супер-напряженный вечер учебы!

— Э-э... э-э-э?! — поперхнулся Харуюки.

Нико развернулась к ней и воскликнула:

— Погоди, Снежка! Я-то собиралась сегодня весь вечер гонять старые игры...

— Точно, семпай, я как раз отыскал старый файтинг с классической боевой системой...

— Харуюки, вот уж тебе сейчас о таком думать совсем нельзя! У тебя первая контрольная через три дня!

— А... ах да...

Харуюки свесил голову, а Черноснежка громко хлопнула в ладоши.

— Но для начала помоем вишневые косточки. У тебя есть губка?

— А-ага, сейчас принесу...

Харуюки поднялся и отправился на кухню в поисках губки.

----------

Том 17 Глава 243

— Фха-ха-ха-а-а...

Харуюки зевнул так, что смог закрыть рот лишь спустя пять секунд, а затем посмотрел на часы в правом нижнем углу виртуального интерфейса.

8 июня, понедельник, 6 часов 50 минут.

Погода стояла малооблачная, жаркая и душная. Казалось, что люди, идущие по Седьмой Кольцевой в сторону железнодорожной станции, едва переставляют ноги.

Из-за того, что сегодня Харуюки провожал Черноснежку и Нико, Харуюки пришлось выйти из дома на час раньше. Обе они уже успели уехать — Нико на автобусе на север, а Черноснежка на такси на юг. Вчерашняя неожиданная ночевка действительно превратилась в вечер учебы, но поскольку Черноснежка действительно изо всех сил старалась помочь им, Харуюки героически досидел до двух часов ночи и, конечно, сильно не выспался.

Харуюки задумался — стоит ли пойти в школу сразу или лучше отправиться домой и поспать еще полчаса? Впрочем, он быстро понял, что попытка лечь спать может иметь очень неприятные последствия, решительно отказался от этой идеи и направился на юг.

Будь сегодня вторник, ему бы помогла проснуться регулярная утренняя дуэль с Аш Роллером, но по понедельникам они, увы, не сражались. Поскольку Рин оказалась заражена ISS комплектом, они решили, что ей нужно отдохнуть, и на прошлой неделе дуэлей не было. Но завтра их регулярные битвы обещали возобновиться.

«В прошлый раз проиграл я, так что завтра меня на бой вызовет Аш. Вот уж не предполагал, что он закопается в песок вместе с мотоциклом и выстрелит ракетой... надо запомнить, что на «Пустыне» бывает и такое...» — раздумывал Харуюки, сворачивая с дороги возле моста через Центральную Линию, когда...

— Приве-е-ет! — раздался бодрый голос, и кто-то стукнул его по спине.

— Ай!..

Удар чуть не выбил дух из глядевшего под ноги Харуюки. Он сразу понял, что так пламенно его мог приветствовать лишь один человек, и немедленно воскликнул:

— ...Ч-что ты творишь, Тию?!

— Ты так уныло плелся, что я решила поделиться с тобой бодростью!

Как он и ожидал, за спиной с гордым видом стояла Курасима Тиюри. Она была одета в футболку и спортивные штаны, а с плеча ее свисала большая спортивная сумка.

— Как ты вообще можешь быть такой бодрой в такую рань... — проворчал Харуюки, и дальше они зашагали бок о бок.

Харуюки уже успел совершенно забыть о том, что Тиюри, будучи в секции легкой атлетики, по утрам занималась бегом, и как раз в это время шла с пробежки в школу, но мысленно порадовался тому, что она не застала его вместе с Черноснежкой и Нико. Но стоило ему вздохнуть с облегчением, как он услышал вопрос:

— Хару, а у тебя чего сегодня?

— Э? В смысле, «чего»?

— Ну, ты обычно приходишь перед самым звонком, а сегодня вон как рано.

— А... нет, я порой тоже выхожу пораньше.

— Хм-м-м-м... — с подозрением протянула Тиюри.

Харуюки бросил ее в сторону быстрый взгляд. Действительно — на лице подруги отчетливо читалось недоверие.

Пытаясь выиграть хотя бы секунду, Харуюки поправил сумку, одновременно стараясь придумать, на какую тему перевести разговор. Обсудить предстоящую контрольную? Спросить Тиюри о приближающемся чемпионате по легкой атлетике? Может, поделиться новостью о том, что по прогнозам в конце этой недели сезон дождей должен, наконец, закончиться?..

Однако он совершенно не ожидал, что от неприятного разговора его спасет нечто другое.

В голове раздался резкий звук ускорения. Затем перед глазами вспыхнуло сообщение о том, что его вызвали на дуэль.

«Н-на меня напали?! В понедельник?!.. Неужели Рин перепутала день?! Но если так, почему она атаковала так рано утром?!» — думал Харуюки краем сознания, одновременно переключая мозг в дуэльный режим.

Едва погасли искры виртуального пламени, Харуюки в образе своего дуэльного аватара Сильвер Кроу опустился на землю, которая упруго спружинила под ногами.

Оглядевшись по сторонам, он увидел, что все поверхности дороги и зданий покрывали идущие под сорокапятиградусным углом пересекающиеся линии, образуя узор из выпуклых квадратов со стороной около восьмидесяти сантиметров. Из-за узора линий они напоминали стеганую поверхность... потому что именно ей и являлись. На этот раз выпал редкий уровень «Амортизация» древесного типа. Все объекты на нем, включая землю, покрывались прочным, толстым, мягким материалом, который не брали почти никакие атаки, и который гасил силу ударов. Машины, ехавшие по Седьмой Кольцевой, стали похожи на плюшевые игрушки.

Зрителей на крышах не наблюдалось — скорее всего, сказывалось раннее утро и то, что сегодня поединок Аш-Кроу вовсе не предполагался.

Оценив обстановку, Харуюки перевел взгляд на шкалу здоровья противника, появившуюся в правом верхнем углу. Он ожидал увидеть там либо имя аватара Рин, перепутавшей дни дуэли, либо Нико или Черноснежку, зачем-то решивших вызвать его на дуэль уже после прощания, но вместо этого его взгляд наткнулся на совершенно неожиданное имя.

«Chocolate Puppeteer». Пятый уровень.

— Ч-чокол... стоп, Шоколад Папетта?! — удивился Харуюки, но за спиной послышался еще более изумленный выкрик:

— Почему, Шоко?!

— А-а?!

Харуюки испуганно развернулся в прыжке и тут же поймал на себе сокрушенный взгляд «Часовой Ведьмы» Лайм Белл, желто-зеленого аватара в большой остроконечной шляпе.

— Я ведь шла рядом с тобой, чего ты пугаешься?

— А... нет, я... не думал, что ты будешь зрителем...

— Мы друг у друга в зрительском списке, еще бы меня тут не оказалось. И вообще, как тебя смогли атаковать на территории Легиона?

— А... ну-у... чтобы не пропустить вызовы Рин, в смысле, Аша, я разрешаю вызовы на дуэль по пути в школу...

— Хм-м...

Хмыканье Тиюри прозвучало продолжительно и весьма недоверчиво, но, похоже, она все-таки приняла это объяснение и вновь перевела взгляд на шкалу здоровья.

— Видимо, она перешла с четвертого уровня на пятый, но это однозначно аватар Шоко. Той самой, с которой мы встретились на позапрошлой неделе в Сетагае...

— Угу... — Харуюки кивнул. Он не знал, что еще сказать.

С Шоколад Папеттой Харуюки и Тиюри встретились во время похода на неограниченное нейтральное поле в зону Сетагая 2. Она была командиром маленького Легиона «Пети Паке».

Однако на момент их встречи другие члены этого Легиона — Минт Миттен и Плам Флиппер — оказались заражены ISS комплектами Маженты Сизза, которая использовала район Сетагая в качестве своей базы. Мажента собиралась напасть и на Шоколад, чтобы заразить, но Харуюки вступил с Мажентой в бой, и, хоть ножницы и заставили его попотеть, все же вынудил ее отступить.

После этого Тиюри использовала Зов Цитрона, очистила Минт и Плам от заразивших их ISS комплектов, и в их Легионе вновь воцарился мир. Но что Шоколад сегодня делает в Сугинами и зачем атаковала Харуюки?

— Неужели и Шоко заразили комплектом?.. — испуганно прошептала Тиюри, но Харуюки уверенно замотал головой.

— Это невозможно! Все ISS комплекты уничтожены. Больше зараженных быть не должно! — воскликнул он, вглядываясь в направляющий курсор, упорно показывающий на юг.

«Амортизация» состояла из объектов, окрашенных в светлые тона — светло-серый, бежевый и так далее. Темно-коричневый аватар Шоколад Папетты должен был хорошо выделяться на этом фоне, но на глаза пока не попадался.

Скорее всего, она вызвала его откуда-то издалека, с границы между зоной Сугинами 2, в которой они находились, и Сетагая 2, в которой располагалась база «Пети Паке». А поскольку Шоколад не обладала способностями, ускорявшими перемещение, ожидание могло затянуться.

— Что будешь делать, Кроу? — спросила Тиюри с беспокойством в голосе.

Глубоко вдохнув, Харуюки ответил:

— Пока гадать бесполезно — мы слишком мало знаем. Сначала нужно встретиться с ней, а там уже решим. Если она и правда заражена, нужно будет придумать, как ее очистить. Возможно, мне потребуется твоя помощь, так что будь готова.

— ...Хорошо, я поняла, — ответила Тиюри еще более беспокойным голосом и кивнула.

Харуюки подошел к ферме моста, возле которого они находились, и ударил кулаком по мягкому покрытию.

Кулак аватара глубоко проник в подушку, но затем упругий материал отбросил его обратно. На поверхности, похожей на дерматин, не появилось ни царапины.

— Похоже, тут за счет разрушения объектов энергию не наберешь...

— Я на этом уровне впервые, но слышала, что ни пули, ни клинки, ни дрели этот материал не берут.

— Ого. Короче говоря, физические атаки не работают? — уточнил Харуюки.

Тиюри уже собиралась что-то ответить, как вдруг ее фигура неожиданно исчезла.

Отключение от сети? Нет. Вместе с ней пропал и направляющий курсор. А значит, хоть он считал, что Шоколад Папетта еще далеко, та уже приблизилась к нему на десять метров, и Лайм Белл, как зрителя, принудительно телепортировало прочь. Но где же Шоколад?..

Харуюки осмотрелся и тут...

С крыши одного из плюшевых автобусов, едущих по Седьмой Кольцевой, спрыгнула фигура.

Она с силой спружинила от земли, затем от стены здания, сделала в воздухе сальто и приземлилась прямо перед Харуюки. Несмотря на эффектные выкрутасы, аватар совершенно не получил урона.

Головной убор с огромным козырьком, широкая юбка из четырех лепестков, блестящая броня шоколадного цвета. Это могла быть только Шоколад Папетта.

Харуюки мгновенно встал в боевую стойку и пристально вгляделся в ее грудь.

Если ее заразили ISS комплектом, из груди должен был торчать зловещий черный глаз. Но разобраться с ходу не получилось, слишком уж темной броней обладал аватар.

Харуюки прищурился, внимательно вглядываясь.

Шоколад, заметив это, тут же попыталась прикрыть грудь рукой.

Харуюки уже успел скрипнуть зубами, решив, что она пытается скрыть комплект... но тут его чуть не свалил с ног пронзительный крик:

— ...Ч-что ты творишь, извращенец?!

— Э?.. Извращенец?..

Харуюки изумленно поднял взгляд, и Шоколад, продолжая прикрывать грудь левой рукой, ткнула в него пальцем.

[[image:/storage/reader-images/bbe2eae0c9f7a3db17c9c4515ebb0f671ad98bab.jpg]]
— Я проделала такой путь, чтобы встретиться с тобой, а ты с первой же секунды пытаешься меня раздевать своими бесстыжими глазенками?! Я разочарована в тебе, Сильвер Кроу!

— Что?.. П-погоди...

Харуюки замахал руками, но сверху уже послышались негодующие голоса:

— Вот-вот, озабоченный!

— Теперь мы будем тебя звать Сильвер Эро.

Харуюки посмотрел наверх, чтобы увидеть, кто только что придумал худшую из всех возможных кличек для его аватара, и заметил три фигуры на крыше здания, возвышавшегося на Седьмой Кольцевой.

Левее всех (с точки зрения Харуюки) стоял аватар женского пола голубого цвета в огромных варежках — Минт Миттен из «Пети Паке».

В центре находится еще один аватар женского пола, у которого из рук и ног словно торчали конфеты. Красно-фиолетовый цвет помог признать в ней Плам Флиппер, еще одного легионера Пети Паке. Наконец, справа от них стояла с расстроенным видом Лайм Белл.

— Н-никакой я не извращенец и не озабоченный! Я просто проверял, не заражена ли Шоко ISS комплектом...

— Что за чепуха! И вообще, с какой стати это ты сокращаешь мое имя?!

Харуюки повернулся к Шоколад, так и не убравшей перст указующий, и возразил:

— Н-но ведь ты сама сказала, что мы можем звать тебя «Шоко»!

— Ну... конечно, так, но...

— ...И вообще, почему ты называешь себя «Шоколад Папетта»? Твое имя ведь читается как «Чоколейт Папетиа»!

— З-замолчи уже! «Шоколад» звучит лучше, а «Папетта» произносить проще. Может, ты еще чем-то недоволен, а?!

Шоколад возмущенно всплеснула руками, и Харуюки, наконец, вспомнил, что должен был рассмотреть.

На ее не слишком рельефной груди не наблюдалось ничего похожего на глаз ISS комплекта. Кроме того, она вела себя и разговаривала точно так же, как и обычно.

Но если так...

— Я в-всем доволен, но... если так, зачем ты напала на меня в такую рань, Шоко? Разве вам не надо в школу?

— Понимаешь... — начала было Шоколад, но оборвала себя и вновь вызывающе ткнула пальцем в Харуюки. — ...Расскажу, если победишь меня!

— Э?.. Хочешь сразиться?

— Разумеется! И не думай, что я буду сдерживаться!

Выброшенная вперед ладонь сжалась в кулак и опустилась. Маленькие ступни вжались в мягкую поверхность земли и...

В следующий момент Шоколад на огромной скорости бросилась вперед.

— А-а!

Харуюки рефлекторно скрестил перед собой руки, вставая в защитную стойку. Но маленький кулак Шоколад пробился через защиту и попал точно в тело аватара.

Громкий звук удара отдался в сознании Харуюки, и его откинуло назад. Он сразу попытался восстановить равновесие, но не успел этого сделать, как Шоколад вновь оттолкнулась и спружинила от мягкой поверхности под ногами.

Ее следующей атакой стал удар коленом, в который она вложила еще больше силы, чем в первый выпад. Харуюки никак не успел среагировать, и колено попало точно ему в живот, опять отбросив аватар назад.

Он упал на землю спиной, отскочил от подушки и снова оказался в воздухе. Практически одновременно с этим Шоколад поравнялась с ним и попыталась нанести вертикальный удар пяткой.

На этот раз Харуюки смог избежать прямого попадания, но в землю его все же впечатало. Благодаря упругой поверхности он смог оказаться на ногах со скоростью куклы-неваляшки, но к этому моменту Шоколад уже прокручивалась на месте, нанося размашистый удар левой ногой.

— Ха-ай!!! — раздался звонкий возглас, и ее нога ударила Харуюки точно в правый висок.

Из глаз брызнули искры, а сам он отлетел в сторону.

Хотя он и получил четыре удара подряд, ни одному из них не удалось уложить его на лопатки, и он не оставлял надежды отыграться. Для этого требовалось лишь оторваться от противника и не пропустить шанс на контратаку...

И тут...

Харуюки влетел левым боком в ферму моста через Центральную линию, углубившись в обивку.

Естественно, урона он не получил, и сила упругого материала отбросила его обратно.

— Ха-айя-а!!!

Шоколад моментально воспользовалась ситуацией и выбросила вперед правый кулак, намереваясь нанести прямой удар.

Харуюки уже потерял почти тридцать процентов здоровья. Если бы Шоколад продолжила комбинацию безнаказанно, у него и вовсе не осталось бы надежды на то, что чаша весов склонится в его сторону.

Каким образом Шоколад, аватар еще более маленький, чем Сильвер Кроу, с такой легкостью побеждала его? Судя по всему, причина состояла в том, что Шоколад очень умело использовала особенности мягкой поверхности, чтобы придавать ударам дополнительную силу и скорость, и одновременно с этим выбивала Харуюки из равновесия. Другими словами, она прекрасно знала особенности схваток на «Амортизации».

Харуюки уже набрал немало энергии, но не мог выкроить ни мгновения, чтобы расправить крылья и взлететь, не рискуя, что его кулак Шоколад прервет его на полпути. Хуже того, сейчас он не успевал даже просто блокировать ее удары и не мог применить «Удар Головой».

Не сводя глаз с приближающегося темно-коричневого кулака, Харуюки отчаянно искал выход из сложившейся ситуации. Самый лучший способ прервать подобную комбинацию — нанести быстрый удар по слабому месту противника. Но Харуюки сражался с Шоколад лишь в одной-единственной битве, причем в качестве союзника, и не знал ее уязвимых мест...

И в этот миг в голове Харуюки промелькнуло воспоминание.

Он тут же широко открыл рот. Нижняя часть шлема сдвинулась, и кулак Шоколад попал точно в рот его аватара.

Будь на месте противника мощный аватар вроде Циан Пайла, удар по обнажившемуся телу аватара Сильвер Кроу привел бы к адской боли и резкому уменьшению здоровья.

Но сейчас миниатюрный кулачок Шоколад — кстати, его небольшой размер как раз и не давал защититься блоком из скрещенных перед собой рук — угодил точно в рот Сильвер Кроу и прекрасно там поместился. Удар не нанес урона — видимо, Шоколад тут же попыталась одернуть руку. Это подтвердил раскатившийся на весь уровень пронзительный визг:

— Хья-а-а-а-а?!

Прервав успешную серию атак, Шоколад пыталась левой рукой отодвинуть физиономию противника, чтобы освободить правую руку. Если бы у нее получилось, натиск, без сомнения, продолжился бы, поэтому Харуюки изо всех сил вцепился в руку, торчащую из его рта, после чего извернулся и вместе с Шоколад повалился на землю.

— Ч-ч-что ты творишь?!.. Во время дуэли домогаться нельзя!!!

— Ы-а-а-о-о-ы-а о э-ы-ы ы-э-а-о-а-а-а!

«Ты сама говорила, что не будешь сдерживаться!» — попытался выговорить Харуюки, но из-за застрявшей во рту руки Шоколад получилось что-то нечленораздельное. Впрочем, он почти сразу же ощутил на языке весьма сладкий и очень даже приятный вкус.

— А-а!!! П-перестань меня лизать!.. — завопила Шоколад, которую тут же поддержали возмущенные зрители:

— ...Эй, что ты делаешь с Чоко?! — кричала Минт Миттен.

— Я тоже хочу... тьфу, в смысле, так нечестно-о-о!.. — вторила ей Плам Флиппер.

— Ну ты и извращенец, Кроу!!! — орала Лайм Белл.

«Никакой я не извращенец, это тактика такая», — убеждал себя Харуюки, продолжая обсасывать кулачок Шоколад.

— Хн-н-н... я этого т-так не оставлю!..

Прижатая к земле Шоколад отчаянно пыталась вырваться. Наконец, она выбросила вперед свободную левую руку и воскликнула:

— Какао Фаунтин!!!

Ее пальцы вспыхнули розовым светом, а на земле рядом с ними тут же появилось озеро шоколада.

— А теперь... Паппет Мейк!!!

Из фонтана появился несложной формы аватар с тощим тельцем и круглой головой — созданная Шоколад Папеттой боевая марионетка.

— Мочи этого мерзкого лизуна, шоконетка!..

Увидев, что шоколадная марионетка — сокращенно «шоконетка» — двинулась вперед, собираясь исполнить приказ Шоколад, Харуюки все же отпустил ее руку. Кукловодша так и осталась лежать на земле, тяжело дыша. Харуюки же решил пока оставить ее в покое и разобраться с шоконеткой.

Из прошлой битвы он помнил, что физические атаки против шоконеток не действуют. Они боятся огня, сочетания заморозки с ударами... а больше всего — что их съедят.

«Хвала богам, что здесь так мало зрителей!» — подумал Харуюки, защищаясь левой рукой от кулака шоконетки. Этот удар оказался на удивление сильным для шоколадной куклы, но поскольку шоконетка, в отличие от Шоколад, не усиливала удары за счет упругости уровня, Харуюки устоял. Едва же шоконетка остановилась, он мгновенно перехватил ее руку, подтащил к открытому рту...

— Ам!..

...И откусил ей кулак.

Броня шоконетки тоже оказалась весьма вкусной, хоть и не настолько изысканной, как у ее хозяйки. Но что самое интересное — эта «кусательная атака» частично восполнила энергию Харуюки.

Шоконетка, не умевшая говорить, молча попятилась назад.

Харуюки, все еще не успевший пережевать лакомство, так же молча шагнул за ней.

И тут шоконетка неожиданно развернулась и побежала в сторону шоколадного источника. Хоть эта лужа и уменьшилась в размерах, шоколада в ней все еще оставалось достаточно.

Харуюки моментально понял, что шоконетка сможет восстановиться, если доберется до лужи, поэтому...

— Стой!.. — воскликнул он и резко оттолкнулся от мягкой земли.

Импульс оказался неожиданно сильным, и Харуюки не просто моментально догнал шоконетку, но и не сумел затормозить, плюхнувшись вместе с ней в шоколадную лужу.

Тело обволокла вязкая жидкость. Шоколад начал проникать и в рот, заставив Харуюки в панике захлопнуть шлем обратно. Немного побарахтавшись, он все же сумел встать на ноги.

Мир перед глазами окрасился в коричневые цвета, но он разглядел рядом шоконетку, которая, как и ожидалось, восстановила правую руку и снова изготовилась к бою. «Ничего, я съем тебя еще раз!» — подумал Харуюки, вставая в боевую стойку, но тут заметил, что с его противницей что-то не так. Шоконетка выглядела так, словно могла напасть в любое мгновение, но почему-то оставалась на месте и не двигалась.

— Э?.. — Харуюки удивленно склонил голову, и шоконетка повторила его движение.

Харуюки потребовалось примерно три секунды, чтобы осознать происходящее. Именно в это мгновение к ним подбежала Шоколад, немного оправившаяся от «лизательной атаки» Харуюки. Она резко затормозила и воскликнула:

— Ч-что происходит?! Кто из вас — моя шоконетка?!..

Услышав эти слова, Харуюки инстинктивно покосился на свое тело. Блестящая броня Сильвер Кроу полностью покрылась шоколадом и стала коричневой. А поскольку слова «тощий и с круглой головой» подходили и его аватару, он стал неотличим от шоконетки. Даже настоящая шоконетка, управляемая искусственным интеллектом, уже не рассматривала Харуюки как цель для атаки.

— Т-так нечестно!.. Немедленно покажись!

Услышав эти слова, Харуюки чуть было не откликнулся, но тут неожиданно понял.

Да, возможно, использовать такое преимущество не совсем честно, но он не имел права упускать тот самый долгожданный шанс. Если он сумеет воспользоваться положением, чтобы сблизиться с противницей, то сможет выиграть эту битву согласно своей обычной тактике.

Стараясь двигаться как шоконетка, Харуюки медленно развернулся. Выбравшись за пределы шоколадной лужи, он зашагал в сторону Шоколад.

— Эй, с-стой, шоконетка, замри!.. — приказала Шоколад, и Харуюки тут же замер. — Выходит, другая — это Сильвер Кроу?..

И как только Шоколад перевела взгляд на оставшуюся в луже шоконетку...

— ...Не угадала! — воскликнул Харуюки и набросился на Шоколад.

Крепко схватив маленького аватара, он раскрыл крылья и стремительно взлетел, оттолкнувшись от упругой земли.

— ...Э-это не по правила-а-а-ам! — завопила Шоколад.

Не успела она оглянуться, как уже оказалась метрах в двухстах от земли вместе с Харуюки. С начала боя не прошло и пятнадцати минут, но его уже впору называть оконченным.

— ...Н-немедленно отпусти меня!

— Я как раз это и собирался сделать!

Харуюки резко разжал свою хватку. Шоколад недоуменно моргнула, а затем ухнула вниз.

— А-а-а-а-а-а!!!

Харуюки спикировал вслед за Шоколад, вопль которой становился все тише по мере того, как росла дистанция между ними.

«Поднять и уронить» — самый простой и эффективный прием Сильвер Кроу. Практически все аватары получали от падения огромный урон. Правда, на уровне «Амортизация» одного сбрасывания противника с высоты для победы наверняка не хватило бы.

Как Харуюки и предполагал, тело Шоколад глубоко впечаталось в мягкую амортизирующую поверхность, а затем его с огромной скоростью подбросило вверх, обратно.

— ...А-а-а-а-а!

Едва слышный вопль вновь стал оглушительным. Налетев на Шоколад, Харуюки ударил ее по голове ребром раскрытой ладони. Раздался глухой звук удара, и шоколадная шляпа раскололась надвое.

Суммарный импульс летящих навстречу тел оказался столь велик, что шкала здоровья Шоколад тут же лишилась половины всего запаса. Обогнав вновь начавшую падать кукловодшу, Харуюки приземлился чуть раньше нее, а затем поймал Шоколад на лету, не дав подпрыгнуть снова.

Не дожидаясь, пока она придет в себя, он быстро сказал:

— Эм-м... предлагаю заключить ничью. В конце концов, ты ведь пришла в Сугинами потому, что собиралась что-то мне рассказать.

Шоколад Папетта помолчала еще где-то секунд пять, переводя дыхание и переваривая информацию, затем недовольно отвернулась и пробурчала:

— Ну ладно, согласна.

Когда дуэль окончилась, и Харуюки вернулся в реальный мир, он немедленно отключил нейролинкер от глобальной сети. Конечно, он был бы рад для разнообразия сразиться еще с кем-то, помимо Аш Роллера, но чувствовал, что после еще одной битвы просто заснул бы от усталости прямо на уроке.

Впрочем, стоило ему с облегчением перевести дух, как сзади донесся укоризненный голос:

— Хару, по поводу твоей тактики...

— Не слышу! И слышать ничего не хочу!

Тиюри ловко схватила его за руки, которыми он собирался заткнуть уши, улыбнулась и сказала:

— Правда, хорошо, что там не было других зрителей, кроме нас? Если бы это еще кто-нибудь увидел, у тебя бы точно появилась новая кличка.

— М-молчи!.. И семпай, и учитель постоянно говорят мне, что в дуэлях важна быстрая реакция и умение использовать все доступные возможности.

— Вряд ли они имели в виду, чтобы ты начал посреди боя облизывать своего противника...

— ...Глубокоуважаемая Тиюри, не могли бы вы не рассказывать об этом Черноснежке-семпай и остальным?..

— Думаю, мармелад из Энжи сможет надежно запечатать мои уста.

Они еще немного посмеялись на ходу, но затем к ним вновь вернулось серьезное настроение.

— Должен сказать... — начал Харуюки.

— ...Это было неожиданно, — закончила Тиюри.

После того, как Шоколад Папетта согласилась на ничью, она рассказала, зачем вызвала Харуюки на дуэль. Причина оказалась столь неожиданной, что Харуюки смог ответить лишь: «обязательно передам командиру».

Сам он и представить не мог, как Черноснежка отреагирует на эту новость. Сейчас же требовалось как можно быстрее сообщить ей и узнать, что она решит.

Тиюри, по всей видимости, разделяла его мнение. Утвердительно кивнув, она повернулась к Харуюки и воскликнула:

— ...Хару, айда бегом до школы!

— Э... э-э?!

— Если доберемся до школы пораньше, успеем встретиться со Снежкой до начала уроков.

— С-сегодня она немного задержится...

— А ты-то откуда это знаешь? — удивилась Тиюри, и Харуюки осталось лишь неопределенно пробормотать: «да так»... Не мог же он признаться, что попрощался с ней лишь двадцать минут назад. — М-мы и во время обеда успеем ей рассказать. И вообще, Тию, у тебя ведь еще утренняя тренировка?..

— Это да, но мне не терпится поскорее рассказать ей об этом!

— Ага, думаю, от такого даже она удивится... но все-таки лучше подождать до обеда. В таком случае мы еще и Фуко сможем рассказать, если она подключится через шлюз.

— Ну-у... ладно, пожалуй, так будет лучше, — согласилась Тиюри, весьма обрадовав Харуюки. Он боялся, что если попытается бегать в такую душную погоду, то упадет в обморок от обезвоживания.

Однако подруга детства Харуюки не собиралась облегчать ему жизнь. Ухмыльнувшись, она предложила:

— Ладно, если бегать не будем, то давай повторять слова!

— Э... э-э...

— Кто знает, может, нам послезавтра на контрольной как раз попадутся слова, которые мы сейчас повторим! Давай!

Тиюри пробежала пальцами по воздуху, и перед Харуюки появился запрос на подключение к местной сети. Стоило ему согласиться, как запустилось приложение. Первым выскочило слово «crunch» и пятисекундный таймер обратного отсчета.

— ...«Грызть»! — воскликнул он.

Послышался колокольчик, сообщавший о том, что ответ правильный, а Тиюри рассмеялась. Харуюки хотел уже спросить, в чем дело, как вдруг и сам вспомнил сцену из недавней дуэли, в которой отгрыз руку шоконетки.

— Э-эй, ты тоже не отлынивай!

— П-прости. Так, дальше...

Тиюри перевела взгляд на приложение, где уже отобразилось следующее слово. Но, увидев надпись «lick», она схватилась за живот и захохотала еще громче.

----------

Том 17 Глава 244

Как только прозвенел звонок, сообщивший об окончании четвертого урока, и учитель вышел из класса, Харуюки сразу вскочил и направился к парте Маюдзуми Такуму. Оглядевшись и убедившись, что их никто не услышит, он тихо проговорил:

— Таку, по поводу того, что я написал тебе в письме...

— Ты про экстренный совет? — Такуму сверкнул очками и продолжил, — Я так понимаю, случилось что-то неожиданное.

— Ну, я уверен, что ты удивишься.

— Буду ждать с нетерпением, — с улыбкой ответил Такуму и приподнял коробку с обедом. — До начала совета еще пятнадцать минут. Ты сейчас в столовую, Хару? Тогда давай и я с тобой поем.

— Ага, прости если что, — ответил Харуюки, скосив взгляд на Тиюри.

Та уже сидела в окружении своих подружек, с которыми собиралась обедать, и показала взглядом, что одобряет их поход в столовую. Харуюки коротко кивнул. Черноснежка собиралась начать совет через вызов Харуюки на бой, на все про все у них ушло бы не больше 1,8 секунд. Если быть наготове, то обеду это нисколько не помешает.

— Ладно, пошли.

Харуюки дружески хлопнул Такуму по спине и двинулся к выходу из класса, как вдруг...

— Арита, Маюдзуми. Можно вас? — окликнул кто-то сзади, и Харуюки изумленно обернулся.

Там стояла девушка с длинными волосами, наполовину открывавшими лоб и заплетенными в хвостик с правой стороны. Икудзава Маю, староста 2-С класса.

Харуюки быстро переглянулся с Такуму и, поскольку его имя она назвала первым, осторожно отозвался:

— А-ага. Что такое?..

— Я кое-что хочу с вами обсудить, вы не против пообедать вместе?

— Э-э-э... — невнятно протянул Харуюки, торопливо обдумывая происходящее.

В младших классах ему приходилось пару раз сталкиваться с подобными ситуациями. Они с Такуму играли рядом с домом, когда к ним подходила группа девочек с вопросом «Маюдзуми, можно с тобой поговорить?» и смотрела на Харуюки так, словно он им мешал.

— Э-э... Икудзава, если тебе нужен Таку, то я, в принципе, могу и не ходить, — услужливо предложил он, но Икудзава в ответ удивленно моргнула, а потом замотала головой.

— Н-нет, я к вам вовсе не поэтому обратилась!

— Э... серьезно?

— Серьезно!

Такуму с улыбкой вмешался, прервав зарождающийся спор:

— Ладно, давайте лучше в столовой поговорим, иначе мы и вообще поесть не успеем.

«И к совету не подготовимся».

До вызова Черноснежки оставалось двенадцать минут. С учетом того, что до столовой еще требовалось дойти, времени у них оставалось впритык.

— Хорошо-хорошо. Идем?

Икудзава кивнула в ответ на слова Харуюки. Только сейчас он заметил у нее в руке обернутую тканью коробку-бэнто. Видимо, ее собственный обед.

Тиюри проводила их подозрительным взглядом. Харуюки попытался в ответ показать: «ну а я-то в чем виноват?!», после чего все-таки вышел из класса.

Школьная столовая Умесато могла похвастаться изрядными размерами. А главное — в ее глубине притаилась рекреация, которую по богатству отделки легко было спутать с неплохим кафе.

Рекреацию от столовой отделяла живая изгородь, и существовало негласное правило, гласившее, что обедать в ней могут лишь школьники вторых и третьих классов. Это значило, что Харуюки, в принципе, мог перекусить и там, но сегодня он собирался устроиться за одним из длинных столов в столовой. Потому что в противном случае за круглым столиком в рекреации их могла ждать...

Но не успел он додумать эту мысль, как Икудзава радостно воскликнула:

— О, повезло! Хоть мы и вышли поздно, но я вижу свободный стол в рекреации! — ускорив шаг, она бросила: — Пойду займу место, а вы пока купите поесть!

И исчезла за живой изгородью.

— Не думал, что Икудзава — такой человек... я-то представлял себе нашего старосту серьезной и суровой... — пробормотал Харуюки, и Такуму с улыбкой ответил:

— Ну да, а у комитета по уходу за животными примерно такой же серьезный и суровый председатель. Ладно, давай не терять времени, его и так мало. Мне только чего-нибудь попить взять... а ты что будешь?

— ...Я — серьезный человек и ем карри.

— Ладно, я пошел за стол. У тебя пять минут.

— Успею, успею.

Расставшись с Такуму, Харуюки направился к очереди на раздачу. Там он открыл окно с меню и решительно выбрал карри, которое появлялось в нем только по понедельникам. Со счета нейролинкера немедленно списалось четыреста двадцать йен.

Каждую неделю рецепт менялся; сегодня его ждало карри быстрой глубокой прожарки с окрой, баклажанами и цуккини — из летнего овощного меню. Харуюки тут же вспомнил, что через две недели начинаются каникулы, и что они собрались компанией ехать в Ямагату, и что ему нужно будет связаться с дедушкой, что перед всем этим нужно еще сдать контрольные... с этими мыслями он добрался до стола раздачи, поставил дымящуюся тарелку на поднос, налил себе холодного напитка, а затем побежал догонять Такуму.

Пройдя через арку, соединявшую столовую с рекреацией, Харуюки вдруг замер.

За круглым столиком в самой глубине комнаты боком к Харуюки сидела черноволосая девушка, читая книгу в твердом кожаном переплете.

Свет из окна очерчивал изящный силуэт, придавая ему почти мистический вид.

Казалось, будто он вернулся в тот самый день восемь месяцев назад...

Харуюки замер на месте... и вдруг эта девушка, чье имя он теперь прекрасно знал, подняла голову. Черноснежка мягко улыбнулась ему, а затем повела плечами, словно напоминая, что у Харуюки почти не осталось времени.

Опомнившись, Харуюки поклонился Черноснежке и сидевшей рядом с ней радостно улыбавшейся Вакамии Мегуми, после чего быстро направился к Такуму, который устроился за столиком в правом крыле рекреации. Поставив поднос, Харуюки плюхнулся на свободный стул.

Ни Такуму, ни Маю еще не распаковали свои обеды, поэтому Харуюки тут же извинился:

— Простите, что я так долго.

Староста лишь покачала головой в ответ.

— Да нет, не страшно. Это я прошу прощения, что так вас подгоняла.

— Итак... о чем ты хотела поговорить? — нетерпеливо спросил Харуюки, но Такуму слегка подтолкнул его локтем.

— Времени у нас мало, так что говорить придется за едой.

Эти слова заставили Харуюки посмотреть на индикатор времени. И верно — до назначенного Черноснежкой времени осталось тридцать секунд. Не то чтобы к окончанию их совета еда остыла бы, но он ни за что не вытерпел бы тридцать минут субъективного времени, когда перед ним исходит ароматным паром тарелка, полная свежего карри.

— Д-да, пожалуй. Приятного аппетита.

Еще не дослушав ответные пожелания, Харуюки запустил ложку в карри. Во рту приятно захрустели твердые цуккини, сдобренные остротой специй. Стоило ему пережевать первую порцию и с облегчением вздохнуть...

Как в голове второй раз за день раздался звук ускорения.

— Так, это... Первобытный Лес? — проговорил Харуюки, ощущая, как рот покидает приятное послевкусие, и осмотрелся.

Здания школы Умесато превратились в огромные старые деревья. Столовая и рекреация стали огромными дуплами, под ногами пружинил мох, а вместо столов из дерева росли крупные грибы со шляпками метрового диаметра.

И на одном из этих грибов сидел черный дуэльный аватар.

— А, Черноснежка-семпай!

Харуюки помахал рукой и побежал было к ней, лавируя между грибами...

...Когда его оглушил резкий звук удара и вспышка голубого света. Вскрикнув, он резко затормозил. Из шлема вылетело несколько искр, а шкала здоровья потеряла одно деление.

— А... а-а?!

В тот самый миг, когда Харуюки отпрыгнул назад, несколько грибов срубило под корень, они упали и рассыпались. Его противник, вызвавшая его на дуэль Черная Королева Блэк Лотос резко взмахнула клинком правой ноги, срубив окружающие грибы. Теперь в радиусе пяти метров вокруг нее не осталось ничего.

— М-м?.. Что такое, Харуюки? Я просто расчистила площадку для совета, — послышался голос, от которого отчетливо веяло холодом. Харуюки в панике принялся гадать: она все еще злится из-за Метатрон? Или, может быть, из-за Нико? — Не стой столбом, присаживайся. И не подумай, я совершенно не против. Ты ведь свободный человек и можешь привести в рекреацию незнакомую мне девушку, чтобы насладиться обедом вместе с ней.

«Так вот оно что!..»

Догадавшись, почему злится Черная Королева, Харуюки принялся оправдываться:

— Т-ты не поняла, семпай! Это Икудзава, староста нашего класса, она подошла к нам с Таку и сказала, что нужно поговорить.

— Вот как? И о чем же?

— Я к-как раз собирался узнать, но тут начался совет...

— Хм. Выходит, я помешала вашей личной беседе?

— Н-нет, мы ни о чем таком не...

Харуюки ощутил, как под стеклянной маской по лицу аватара стекает виртуальный пот, но тут его прервали.

— Лотос, может, хватит пока травить Ворон-сана? — раздался в просторном зале насмешливый голос.

Харуюки увидел, что из левого входа в зал появились зрители — члены Легиона.

Впереди ехала в коляске «Железная Длань» Скай Рейкер.

Справа шла «Пылающая Жрица» Ардор Мейден.

Слева — «Акваматик» Аква Карент.

За ними следовали Лайм Белл и Циан Пайл.

Замечание Фуко заставило Черноснежку прислониться к уцелевшему грибу, скрестив руки на груди.

— Хорошо, будем считать, что пока достаточно.

Харуюки, облегченно вздохнув, как раз устраивался на соседнем грибе рядом с собой, когда она добавила:

— ...Но потом тебе придется как следует объясниться!

— А-ага, разумеется... правда, я пока и понятия не имею, о чем она вообще собирается с нами говорить...

Пока их разговор продолжался, остальные легионеры нашли себе грибы (кроме Рейкер, у которой имелось собственное сидение).

Когда приготовления к началу совета остались позади, Черноснежка со значением произнесла:

— Что же, Кроу. Призови восьмого члена нашего Легиона.

— А, да, сейчас, — ответил Харуюки.

Фуко понимающе кивнула, но все остальные Легионеры выглядели озадаченными.

— Э-это когда мы успели еще кого-то принять?!.. — воскликнула Тиюри, но Харуюки поднял руку, успокаивая ее, и сконцентрировался.

Он мысленно создал четкий зрительный образ и воззвал к дорогой подруге.

Через несколько секунд перед ним беззвучно появилась белая трехмерная иконка, и Тиюри с Такуму разразились дружным «Э-э-э-э?!»

А когда Харуюки представил иконку как «Архангела Метатрон», возгласы удивления не смогли сдержать даже Утай и Акира.

Когда Харуюки закончил рассказ о воскрешении Метатрон, а та по своему обыкновению надменно поприветствовала остальных легионеров, до конца дуэли оставалось около двадцати пяти минут.

— ...Хоть я и удивлена, но, учитывая умения Ку-сана, в это можно поверить... — высказалась Утай, и Тиюри покачала головой.

— Ну, у Хару всегда получалось окружить себя странной компанией...

Усевшаяся на левое плечо Харуюки иконка мгновенно отозвалась:

— Лайм Белл. Я ослышалась, или ты только что назвала меня странной?

— Э-э? А-а-ха-ха, ну, я имела в виду, что... — пытаясь выпутаться из ситуации, Тиюри громко откашлялась. — ...Ну, неважно! Снежка, мы попросили созвать совет потому, что у нас есть немного... вернее, очень удивительные новости!

— Вот как? Что ж, Тиюри, докладывай.

— Так точно!

Харуюки смотрел на вскочившую и вытянувшуюся на месте Лайм Белл, когда в его голове раздался мысленный голос Метатрон:

— Сильвер Кроу. Почему все эти люди называют тебя таким странным именем?

— Э?.. А-а, понял. Это мое имя в реальном мире... э-э-э, в том мире, который находится еще ниже нижнего уровня, во внешнем мире.

— Хм. Другими словами, это «низший уровень»?

— Н-ну... можно и так сказать...

— И там тебя зовут «Хару»?

— Угу. Если хочешь, можешь и сама меня так называть...

— ...Я подумаю над этим.

За то время, пока разворачивался этот диалог, Лайм Белл вышла в центр зала и обвела всех взглядом. Затем она начала:

— Э-э... все помнят наш рассказ о Легионе «Пети Паке» из Сетагаи 2?

Все легионеры, кроме Харуюки, дружно кивнули.

— Сегодня утром их командир Шоко... в смысле, Шоколад Папетта, неожиданно вызвала Хару. Я присутствовала на той битве в качестве зрителя. Сначала Хару знатно поколотили, и я уже думала, что он сейчас продует...

— Д-да не колотили меня. Я просто впервые сражался на Амортизации и не знал, как там нужно себя вести...

— Хару, не перебивай! Но потом он начал лизаться и кусаться, и закончилось все ничьей.

— ...Лизаться? — переспросила Фуко.

— ...Кусаться? — уточнила Акира.

К счастью, Тиюри не стала вдаваться в подробности и продолжала:

— Так вот, теперь самое интересное. Помимо Шоко, там были и остальные два легионера «Пети Паке», Минт Миттен и Плам Флиппер, и вот все они... — выждав небольшую паузу, Тиюри озвучила самую главную часть доклада, — ...попросили принять их в наш Легион, в Нега Небьюлас!

Повисло удивленное молчание, а Харуюки вспомнил, как это происходило.

Если конкретнее, то сначала Шоколад сказала: «Мы были бы не против почтить ваш Легион нашим присутствием». Однако Минт тут же стукнула ее по голове и пояснила: «Не так! Мы хотим вступить к вам!», а Плам объяснила причину неожиданной просьбы.

Судя по всему, Плам Флиппер служила «Пети Паке» мозговым центром и играла в нем ту же роль, что и Такуму. Рассказала она следующее:

— Понимаете, до нас дошли слухи... что Нега Небьюлас уничтожил тело ISS комплекта. Поэтому мы дружно посовещались и решили, что в качестве благодарности за то, как вы спасли и нас, и Култян, предложим сражаться вместе с вами.

Воспоминания Харуюки прервал задумчивый голос Черноснежки:

— Хм-м... вот это сюрприз. Конечно, я очень благодарна им за просьбу, но они хоть знают, в каком положении находится наш Легион?

— Они сказали, что все учли, когда совещались между собой, — ответил Харуюки вместо Тиюри. — Они решили, что так или иначе будут помогать нам и все равно наверняка вызовут недовольство других Королевских Легионов. А раз так, не лучше ли, если они будут помогать нам не в составе Пети Паке, а сразу в строю Нега Небьюласа? Шоколад сказала, что они хотят поддержать наш Легион там, где нам тяжелее всего.

— Значит, они все продумали... — проговорила Черноснежка.

Ее фразу завершили Фуко и Акира:

— ...Если они сказали, что будут помогать там, где нам тяжелее всего, то они наверняка имели в виду...

— ...Битвы за территорию.

Эти слова заставили весь Легион дружно кивнуть.

Битвы за территорию проходили каждую субботу, и защита всей территории Сугинами, разделенной на три зоны, представляла собой отнюдь не простую задачу. К счастью, они еще ни разу не теряли контроль над своей территорией, но довольно часто ситуация оказывалась близка к критической именно из-за нехватки бойцов.

Но если бы к ним присоединился Пети Паке, то в Нега Небьюласе насчитывалось бы уже десять человек. Этого вполне хватило бы, чтобы поставить на защиту каждой зоны по минимальной команде из трех человек, а десятый мог бы помогать той команде, которой придется хуже всего.

— Что скажешь, Саттин?.. — спросила Утай.

Черноснежка какое-то время молчала, а затем негромко заметила:

— Распустить уже сформировавшийся Легион — очень тяжелое решение.

— Действительно, — согласилась Фуко. — Ведь команда Шоколад смогла выполнить задание, чтобы получить ранг командира Легиона, и причем втроем, хотя оно требует четырех человек, так? Это невозможно без очень крепких уз.

— Именно так. Конечно, она не потеряет свои командирские качества, если пойдет на это, и в крайнем случае они могут собраться заново... но любой роспуск Легиона сопровождается необратимыми потерями. Я не знаю, стоит ли принимать их лишь ради того, чтобы нам было легче защищать территорию...

В ответ на слова Черноснежки, в которых звучало сомнение, вперед выступила Тиюри:

— Снежка!

— ...Ч-что такое, Тиюри?

— Я все жду, пока ты скажешь самое главное, но у тебя никак не получается. Вопрос в том, можем ли мы доверять им, так? — решительно спросила она.

Вопрос этот так ошарашил Черноснежку, что она несколько раз моргнула, а затем откашлялась.

— Н-ну нет, я ведь доверяю тебе и Харуюки. Если вы считаете, что они надежны, то и я не стану в них сомневаться.

— Тогда почему бы тебе полностью им не довериться, Снежка?! — взмахнула рукой Тиюри. — Ясное дело, Шоко и ее друзьям грустно, что приходится распускать Пети Паке. Но еще больше они хотят помочь тебе, Снежка... они хотят помочь Черной Королеве Блэк Лотос, которую даже не видели вживую. Они как минимум заслуживают, чтобы ты встретилась с ними и поговорила, разве нет?!

— ...Что-то мне кажется, что из Тиюри командир Легиона вышел бы лучше, чем из меня, — с улыбкой ответила Черноснежка и кивнула. — Пожалуй... я должна встретиться с ними, оценить их решимость и понять, стоит ли принимать их к нам.

Впрочем, все выглядело так, словно Черная Королева все еще опасалась действовать так же решительно, как в прошлом — даже несмотря на увещевания Тиюри.

Возможно... Черноснежку тяготили воспоминания о гибели прошлого Легиона, Старого Нега Небьюласа, которые навсегда остались в ее сердце. Если она боялась увеличить новый Легион именно по этой причине, то подобрать правильные слова, чтобы помочь ей, будет совсем непросто...

Но стоило Харуюки подумать об этом, как вдруг...

...молчавшая все это время трехмерная иконка Метатрон плавно слетела с его левого плеча.

Она подлетела к Черноснежке, трепеща крылышками, затем ее маленький ангельский нимб вспыхнул и...

— Какой позор! Как может человек, называющий себя Королем, так упорно смотреть только себе под ноги?

— ...Ч-что ты сказала?! — вспыхнула Черноснежка, и остальные Легионеры удивленно замерли.

Но Метатрон продолжала бранить Черную Королеву:

— ..Король — это тот, кто может с легкостью вести за собой сотни солдат! Так почему же тебя ставят в тупик всего лишь трое?! Я, одна из Четырех Святых, решила поддержать тебя своей силой потому, что поверила твоим словам о том, что уничтожишь Общество Исследования Ускорения...

— ...Х-х-хватит уже!

Харуюки выскочил вперед и схватил иконку обеими руками, после чего ретировался обратно на свой гриб. Старательно пряча в ладонях трепыхающуюся Метатрон, непрерывно вопившую «нахал!», он извинился перед Черноснежкой:

— Э-э-э, понимаешь, Метатрон — своего рода начальник всех Энеми... тьфу, всех существ неограниченного поля, поэтому она и считает себя всемогущей...

— ...Не считаю, это правда!

— А-а, да помолчи ты хоть немного!

— А ты немедленно отпусти меня! Сколько раз еще повторять, чтобы ты не трогал меня без согласия, Сильвер Кроу?!

— Ф-ф... фха-ха, а-ха-ха-ха-ха...

Заметив, что Черноснежка прыснула, Харуюки поднял голову.

Стройное тело Черной Королевы Блэк Лотос еще какое-то время содрогалось от смеха, а затем она с трудом выдавила:

— А-ха-ха-ха... ох, Харуюки, как же мне до тебя далеко. Меня при виде Архангела Метатрон страх пробирает до мозга костей, а ты с ней уже так подружился...

— А... э-э-э, не знаю, можно ли это так назвать.

— ...Кто там с кем подружился?! Я — хозяйка Кроу!..

— Хе-хе... мне тоже нельзя постоянно всего бояться. Пусть у меня вместо рук клинки, но я должна уметь протягивать их, не боясь ранить других людей, иначе не смогу двигаться вперед... — уверенно кивнув, Черноснежка сделала два шага вперед. — Спасибо за доклад, Тиюри. Я услышала просьбу Шоколад Папетты и ее друзей о вступлении в Легион. И собираюсь в ближайшее время встретиться с ними, чтобы окончательно убедиться в искренности их намерений.

— Хорошо, я обязательно передам им! — Тиюри радостно кивнула и вернулась к своему грибу.

Метатрон, наконец, успокоилась и вспорхнула обратно на плечо, а Харуюки с нетерпением ждал следующих слов Черноснежки.

— Я никогда не рассказывала об этом в подробностях... — заговорила Черная Королева, а затем начала повествование, тщательно выговаривая каждое слово. — Имя нашего Легиона, «Нега Небьюлас», произошло от так называемых «черных туманностей», вроде туманности «Конская Голова» в созвездии Орион или «Угольного Мешка» Южного Креста. Правильнее было бы назвать Легион «Дарк Небула», но у этого имени слишком сильная цветовая ассоциация... и, на самом деле, когда я основывала этот Легион, то была совсем маленькой и очень хотела окрасить разноцветную галактику Ускоренного Мира в черный цвет.

— Ох, что это на тебя нашло, Саттян? — спросила ее улыбающаяся Фуко, но Черноснежка пожала плечами.

— Впрочем, не то чтобы я не хотела этого теперь. Если честно, поначалу имя таило в первую очередь негативные нюансы... но уже после того, как мое безумие погубило Первый Нега Небьюлас, я узнала кое-что. Черные туманности — это не просто пятна в космосе... это своего рода «звездные колыбели», куда стекается материал, из которого в будущем возникают новые звезды. Когда я узнала об этом, потеряв всю территорию, лишившись всех друзей, сей факт показался мне очень ироничным... но в итоге он оказался правдивым. Возрожденный Нега Небьюлас вернул мне старых друзей, дал новых и наделил силой сражаться и дальше, — Черноснежка по очереди взглянула на каждого легионера, а затем... — И я хочу еще раз убедиться, что все мы согласны с планом действий нашего Легиона.

Сделав паузу в своей величественной речи, Черная Королева взмахнула звенящим клинком и решительно продолжила:

— Мы, Нега Небьюлас, покончим и с Обществом Исследования Ускорения, и с Белым Легионом Осциллатори Юниверс, под чьей личиной они скрываются! Как только у нас появится возможность, мы атакуем территорию Минато 3, где находится школа Этерна, база Осциллатори, и захватим ее! Когда это случится, они лишатся права отказываться от дуэли, и в списке противников должны появиться имена Блэк Вайса, Раста Жигсо и так далее. Когда об этом узнает Блу Найт, на штурм пойдет армия из всех шести Легионов. Нам предстоят битвы, с которыми не сравнится ничего из того, что мы видели раньше... но я уверена — мы победим. Это все!

Грандиозная речь Черноснежки так впечатлила Харуюки, что он спрыгнул на пол и воскликнул:

— Я... я сделаю все, что смогу! Нет, все мы сделаем!

Со всех сторон послышались одобрительные возгласы. Метатрон на левом плече Харуюки промолчала, но нимб ее ярко вспыхнул.

А затем Такуму, который какое-то время стоял с задумчивым видом, спокойно спросил:

— Командир, можно сказать?

— Конечно, Такуму.

Получив одобрение, Такуму встал со своего гриба и прошел в центр зала.

— Я не собираюсь возражать против плана действий, предложенного нашим командиром. Я не вижу других способов уничтожить Общество Исследования Ускорения, кроме объединенной атаки на их базу. Но... учитывая мое положение в Легионе, я просто обязан кое-что сказать. На пути к захвату территории в районе Минато стоят две серьезные преграды.

— Так. Продолжай.

— Хорошо. Первая состоит в том... что по правилам игры территорию другого Легиона можно атаковать только тогда, когда территория твоего собственного Легиона граничит с ней. Как вы все прекрасно знаете, Сугинами находится на огромном удалении от Минато 3, территории Общества. В настоящее время Нега Небьюлас не сможет даже попытаться напасть на территорию Осциллатори Юниверс.

— А!.. — выдохнул Харуюки.

Он совершенно забыл об этом важном правиле. Но все остальные, видимо, предвидели это и молча ждали продолжения.

— Вторая же заключается в защите территории Сугинами.

Харуюки с трудом удержался, чтобы снова не подать голос.

Все именно так, как говорил Такуму. Для того, чтобы атаковать Минато, весь Легион должен был в полном составе переместиться в этот район вечером субботы, таким образом оставив Сугинами без какой-либо защиты.

Черноснежка понимающе кивнула и сказала:

— Действительно, это серьезные вопросы. Но... я так понимаю, мне не нужно говорить тебе, как их можно решить?

Такуму склонил голову.

— ...Да. Есть один очень простой способ решить обе задачи сразу. А именно: сдать Сугинами. Потерявший всю территорию Легион может нападать где угодно, при этом не заботясь о защите. Но... — Такуму поднял голову и решительно продолжил, — ...но я не согласен с этим планом! Именно здесь, в Сугинами, вы с Хару объявили войну Шести Легионам. Мы ни разу не теряли контроль над этой территорией и дружно защищали ее. Я уверен, что Рейкер, Мейден и Карент вернулись в Легион именно благодаря тому, что над Сугинами все это время реял черный флаг. Пусть победа над Обществом важна, пусть эта операция займет лишь неделю, но мне кажется, что если мы сдадим нашу землю без боя, то уже никогда не оправимся. Сугинами — наш дом, командир!

Голос Такуму, в котором слышалась настоящая страсть, эхом раскатился по залу.

Харуюки поразился до глубины души тому, что Такуму, логичный и прагматичный, в глубине души так сильно переживал за Нега Небьюлас и за Черноснежку. Похоже, то же самое ощущали и Тиюри, и Фуко, и Утай, и Акира. Все они дружно кивнули.

Напряженную тишину нарушила белоснежная иконка на левом плече Харуюки:

— Этот синий говорит правильные вещи.

Если учесть надменность Метатрон, ее слова прозвучали как высшая похвала. Сильнейшая Энеми Легендарного класса вспорхнула повыше и продолжила:

— Как я понимаю, «Сугинами» — название вашей территории. Неважно, по какой причине, но сдавать свою территорию — постыдное дело. Если у вас нет людей, чтобы защитить ее, просто наберите новых. А что касается правила о том, что атаковать можно лишь соседние земли, тут нечего и думать — просто захватите все территории, что находятся на пути.

«А ведь и верно...» — успел подумать Харуюки, но почти сразу же мысленно закричал: «...Нет-нет-нет!»

На пути между Сугинами и Минато находилась Сибуя, она же трон Зеленого Короля, предводителя «Грейт Волла», крупнейшего Легиона Ускоренного Мира. О захвате Сибуи не стоило говорить даже в шутку.

Но что еще им оставалось?

Черноснежка вновь хмыкнула и кивнула.

— Это правильное мнение, и хороший план.

— Э... э-э-э-э?! Т-ты серьезно, семпай?! — не выдержав, закричал Харуюки, но Черная Королева спокойно пожала плечами.

— Что тут такого удивительного? Грево ведь и сами регулярно на нас нападают.

— Э-это так, конечно, но нас атакуют только отряды из бёрст линкеров средних уровней... я не думаю, что они подпишут с нами мирный договор, но я не думаю, что они и в самом деле стремятся уничтожить нас.

— Тогда почему бы в ответ на них вас не послать?

— Э... э-э-э-э?!

— Ха-ха, да шучу я! — Черноснежка повела рукой, прося Харуюки и Такуму вернуться на места, а затем шагнула вперед. — Хотя я и согласна с мнением Метатрон, в реальности этот план потребует слишком много времени. Не думаю, что Общество будет долго сидеть, сложа руки, поэтому мне хочется по возможности расправиться с ним в течение месяца, чтобы уйти на летние каникулы с чистой совестью. Поэтому на этот раз я намерена уладить вопрос с плацдармом для атаки за столом переговоров.

— Переговоров... погоди-ка, выходит, вы именно для этого собираетесь встретиться с Зеленым Королем?!..

Харуюки только сейчас вспомнил, что Черноснежка и Фуко уже успели заключить необходимые договоренности для встречи с Зеленым Королем Грин Гранде.

— Это одна из двух причин, — подтвердила Фуко, выкатившись вперед и остановившись рядом с Черноснежкой. — Как сказал Ворон-сан, в следующее воскресенье, десятого июля, в три часа дня, мы планируем провести встречу с Зеленым Королем. Все, кто может принять участие, должны подъехать в зону Сибуя 2, где мы собираемся поднять вопрос о совместной атаке на район Минато. Не думаю, что убедить их сотрудничать с нами будет легко, но это мы еще увидим... у кого-нибудь есть вопросы?

Стоило Фуко обвести взглядом Легионеров, как Тиюри резко вскинула руку.

— Можно?!.. Можно-можно-можно?!

— Да. Что такое, Тико?

— Сибуя 2 это ведь возле станции?! Центральная улица[✱]Пешеходная улица, начинающаяся от знаменитого перекрестка рядом со станцией Сибуя, площадью Хатико и небоскребами 109 и QFRONT, главная торгово-развлекательная улица Сибуи., Догензака[✱]Центральный подрайон Сибуи, Центральная улица входит в него., Равин Тауэр и так далее?!..

— Д-да, они самые.

— Тогда можно мы после встречи... хотя, нет, это уже будет поздно... тогда предлагаю перед встречей дружно пройтись по магазинам и посмотреть достопримечательности!

— ...Ч-что скажешь, Саттян?

— Ну-у, почему бы и нет?

Получив согласие командира и старшего офицера Легиона, Тиюри радостно запрыгала на месте.

— Ура-а-а!!! С нетерпением жду воскресенья!

— Послушай, Тию, мы ведь не развлекаться идем, — Харуюки все же попытался немножко охладить сияющую подругу детства. — И вообще, у тебя ведь на этих выходных чемпионат по легкой атлетике...

— Я выступаю в субботу! А в воскресенье весь день свободна!

— А-а, я-ясно...

Тут же подал голос и Такуму:

— Кстати, Хару, я на чемпионате по кендо тоже в субботу выступаю. Простите, что не предупредил раньше, но в эту субботу мы с Тиюри не сможем участвовать в защите территории. Желаю вам удачи.

— Я, ясно...

Харуюки немного расстроился (не потому, что теперь в обороне придется тяжелее, а просто потому, что без друзей будет не так весело), но тут же вспомнил, что должен поддержать их в преддверии чемпионата.

Черноснежка же спокойно кивнула, успокоив Такуму и Тиюри:

— Мы обязательно защитим наши зоны, так что идите на чемпионаты с легкой душой, Такуму, Тиюри. Наверняка вам сейчас еще тяжелее. За каких-то две недели — и культурный фестиваль, и четвертные контрольные, и чемпионаты по секциям.

— Вот-вот, вообще кошмар! — Тиюри покачала головой в остроконечной шляпе. — Если бы ты, как зампредседателя школьного совета, перенесла бы школьный фестиваль пораньше, то нам бы осталось больше времени на подготовку.

— Ну-у, меня тоже несколько беспокоило, что между фестивалем и контрольными осталось всего десять дней, но мои полномочия уже истекают. После сентябрьских выборов в школьный совет у меня уже не будет в нем права голоса.

— Ах да... ты ведь скоро уйдешь с поста зампредседателя, Снежка...

«Да, это точно...» — мысленно согласился Харуюки. Он с трудом представлял себе Черноснежку отдельно от ее привычной должности, но в школе ничто не длилось вечно. А ведь всего через каких-то девять месяцев придет день, когда Черноснежка навсегда покинет Умесато...

Харуюки печально опустил плечи, и тут в его голове послышался мысленный голос Метатрон, звучавший куда мягче, чем раньше:

— Вижу... что у вас, воинов, много забот на вашем низшем уровне.

— Угу... в реальном мире есть такое место под названием «школа», и мы каждый день ходим туда учиться.

— О. Выходит, это место для тренировок?

— Н-ну-у, можно и так сказать, — ответил Харуюки, уже ожидая услышать от Метатрон что-то в духе «своди меня туда».

— Я хорошо понимаю, что существа не могут опуститься на низший уровень.

Он не нашелся с ответом.

— Но я могу говорить с тобой, Кроу. И как твоя хозяйка, я приказываю тебе. Когда ты в следующий раз появишься на среднем уровне, расскажи мне. Расскажи, каков он, ваш низший уровень, чем вы в нем день ото дня занимаетесь. Расскажи мне обо всем.

— Э... прямо в-в-все?! М-м-м... боюсь, это займет очень много времени...

— ...Ты действительно думаешь, что мне важно, сколько это займет?

«Ах да... ведь передо мной существо, прожившее восемь тысяч лет...» — вспомнил Харуюки.

— Х-хорошо. Я постараюсь сходить на неограниченное поле как можно скорее.

— Не заставляй меня ждать.

— Л-ладно.

Могло показаться, что их разговор продолжался долго, но мысленный голос Метатрон подавал информацию очень сжато, и, когда они договорили, оказалось, что Тиюри и Черноснежка все еще не завершили обсуждение предыдущего вопроса:

— Что же, Тиюри, буду надеяться на твой успех. В награду за твое выступление я согласна прийти в Сибую пораньше, чтобы морально подготовиться к встрече с Грево.

— Ура! Ух, я теперь уснуть не смогу!.. — обрадовалась Тиюри.

Фуко напомнила ей, стараясь сдержать улыбку:

— Тико, не забудь, что мы идем туда ради переговоров с Зеленым Легионом. Впрочем... Сибуя — мой дом. Так что с этим я могу тебе помочь.

— А, так ты нас поводишь по району?

— Даже отдыхать можно гораздо лучше и эффективнее, если отдых тщательно распланировать, — проговорила Фуко, назидательно подняв палец.

Впрочем, Харуюки расслышал на заднем фоне шепот Утай и Акиры:

— Фу явно и самой не терпится...

— Теперь Рейкер уже никто не остановит.

— ...Ты что-то сказала, Уиуи?

— Я т-тоже с нетерпением жду воскресенья!

Поразительное взаимопонимание «МБР» и «Тестароссы», двух давних напарниц, вызвало волну дружного смеха.

Как только она утихла, Черноснежка посмотрела на таймер и решила подвести черту под советом:

— Как я уже говорила, битва с Белым Легионом по сложности не сравнится ни с чем, что мы испытывали раньше. Мало того, что у них много Легионеров и одолеть их крайне трудно, но и сама Белая Королева Вайт Космос и офицеры ее Легиона — «Семь гномов»[✱]Seven Dwarves. Увы, никак не могу передать игру слов, в астрономии dwarf переводится как «карлик», в смысле, карликовая звезда. Впрочем, отсылка к «Белоснежке и семи гномам», на мой взгляд, все же сильнее. — невероятно сильны. Кроме того, в их распоряжении остается Броня Бедствия 2. Судя по словам Космос, сказанным в день фестиваля, они явно намереваются применить Броню с какой-то целью...

Слова заставили Харуюки стиснуть зубы.

От одной мысли о том, что Общество может вновь цинично использовать в своих целях Вольфрам Цербера, нынешнего носителя Брони, ему становилось не по себе. Харуюки чувствовал, что просто обязан освободить Цербера, который за четыре сражения стал для него настоящим другом, до того, как это случится.

— Но нам не привыкать одерживать победы в тяжелых битвах. Я верю, что пока мы едины — ни одна стена не устоит перед нами. Мы будем сражаться вместе... ради того, что любим, и во что верим!!!

Черноснежка высоко вскинула клинок правой руки. Вслед за ней все Легионеры вскинули руки и поддержали ее громким кличем.

Когда совет закончился, и Харуюки вернулся в реальный мир, он вновь ощутил во рту вкус карри.

Затем он почувствовал в своей правой руке ложку и вспомнил, что только-только приступил к обеду.

Тарелка с горячим летним овощным карри все еще стояла прямо перед ним. Харуюки все еще сидел в комнате отдыха в столовой на первом этаже. Рядом с ним в той же позе устроился Такуму, тянувшийся ложкой к только что открытой коробке с обедом. А напротив...

— ...Это карри что, такое вкусное?

Харуюки услышал неожиданный вопрос и недоуменно моргнул. Посмотрев прямо, он увидел улыбавшуюся школьницу с собранными в хвост волосами. Икудзава Маю, староста класса.

«...Ах да, мы ведь пришли сюда потому, что нас пригласила Икудзава. Но почему она вдруг вызвала меня и Таку? Нас ведь с ней и закадычными друзьями не назвать. Да что там, мы с ней вообще, можно сказать, ни разу толком не разговаривали», — задумался Харуюки. Староста же вынула из своего бэнто небольшой сэндвич и с улыбкой продолжила:

— Ты так замер, когда попробовал карри, Арита. Вот я и гадаю, неужели здесь так здорово готовят?

— А... э-э-э... ну, да. Оно неплохое.

— Тогда и я, наверное, в следующий раз возьму.

«...Может быть, мне в такой ситуации полагается предложить ей попробовать? Но ведь у Икудзавы нет ложки. Сходить на раздачу за новой ложкой? Нет-нет, так выйдет еще более неловко».

Харуюки вновь погрузился в нерешительность и сомнения, но тут к нему обратился Такуму:

— Хару, дай попробовать! А я тебя угощу яичницей и мини-круассанами.

— Э? Я, конечно, не против, но ведь у тебя нет ложки...

— А вот и есть.

Улыбнувшись, Такуму достал из крышки своей коробки «мутантную» ложку. Их делали из особого материала, который в обычном состоянии принимал форму тонкой полоски, но реагировал на электрические токи человеческого тела, благодаря чему превращался в ложку, стоило взять его в руку. Глядя на эту, несомненно, удобную вещь, Харуюки догадался, что Такуму пытается что-то телепатически внушить ему... и в следующее мгновение он понял.

— А... Икудзава, хочешь тоже попробовать? — предложил Харуюки, и староста с улыбкой ответила:

— Можно? Хорошо, тогда и я угощу тебя сэндвичем. А, правда, у меня нет ложки.

— Можешь взять мою, — тут же предложил Такуму, протягивая ей резервную ложку.

«Наверное, я никогда не научусь реагировать на эти ситуации так же ловко, как Такуму,» — подумал Харуюки, пододвигая тарелку с карри. Икудзава поблагодарила его и Такуму, затем переложила немного карри в крышку от коробки, в которой принесла сэндвичи, а на освободившееся в тарелке место положила один из симпатичных прямоугольных бутербродиков.

Харуюки обменялся и с Такуму, после чего все они еще раз пожелали друг другу приятного аппетита.

— И правда вкусно. Куда острее, чем обычное карри со свининой.

— Да и жареные баклажаны очень кстати.

— Ох и любишь же ты баклажаны, Таку, — заметил Харуюки, доедая тонкий сэндвич с зеленью и сыром, которым его угостила староста.

Внезапно он ощутил, словно его что-то кольнуло... откуда-то спереди и справа? А затем он встретился взглядом с Черноснежкой, внимательно следившей за ним поверх своей книги.

Харуюки инстинктивно сжался, пытаясь мысленно передать ей: «Это не то, что тебе кажется!» Правда, он и сам не знал, что именно «не то». В конце концов, староста пока так ничего им и не рассказала.

Харуюки почувствовал, что нужно как можно быстрее перейти к делу; мигом проглотив сэндвич, он попытался было сменить тему, но тут...

— Как тебе сэндвич, Арита? — Икудзава опередила его, и Харуюки оставалось лишь кивнуть.

— О-очень вкусный. Я так понимаю, заправила ты его не майонезом?

— Да, тут в качестве приправы смесь из нескольких трав. Они свежие, поэтому и аромат хороший.

— Ого, вы их дома выращиваете?

— Ага, у нас же своя плантация есть. Тут сладкий базилик, итальянская петрушка, розмарин...

Чем дольше они разговаривали со старостой, тем более зловещим становилось свечение в глазах наблюдавшей за ними Черноснежки. Понимая, что промедление смерти подобно, Харуюки слегка пнул Такуму носком правой ноги.

К счастью, Такуму, по всей видимости, тоже успел заметить взгляд Черноснежки, поскольку тут же откашлялся и сказал:

— Ну так что, Икудзава. О чем ты хотела с нами поговорить?

— А, точно. Э-э... возможно, мои слова покажутся вам неожиданными. Надеюсь, я вас не слишком напугаю... — Икудзава выпрямилась, прямо глядя на Такуму и Харуюки, и ясным голосом заявила, — Арита и Маюдзуми, на следующих выборах я хочу попросить вас выдвинуться кандидатами в школьный совет вместе со мной.

«Э-э?! — Харуюки с трудом, но удалось удержать вопль в груди, не дав ему вырваться наружу. — ”Выборы в школьный совет”?.. Может, это так трава в ее приправе называется?..»

Однако ему не дали времени на то, чтобы сбежать от реальности. Такуму оправился от шока уже через две секунды и негромко уточнил:

— Другими словами, Икудзава, ты планируешь выдвинуться на должность председателя совета, а нас назначить на другие исполнительные должности?

— Именно так, — кивнула староста.

Выборы в школьный совет Умесато проводились достаточно своеобразно. Обычно кандидаты на исполнительные должности — председатель, зампредседателя, секретарь и казначей — выдвигались самостоятельно и порознь, и выбирали их тоже раздельно. Но в Умесато кандидаты выдвигались целыми командами. Это означало, что будущий президент совета набирал группу из трех других человек, помимо себя, и заявлял на выборы всю команду.

Судя по всему, Икудзава планировала назначить Харуюки и Такуму на две из трех главных должностей — зама председателя, секретаря и казначея. Но...

— Разве обычно свои кандидатуры выдвигают не близкие друзья? — заметил Такуму, и Харуюки согласно кивнул, но Икудзава ответила, даже не поведя бровью:

— Я считаю, что это неправильно. Работа в школьном совете — не развлечение, и поэтому в моей команде должны состоять люди, которым я могу доверять. Нынешний совет образовался именно по такому принципу.

— Но... тогда тем более непонятно. Почему я?.. — ошарашенно спросил Харуюки, указывая на себя пальцем.

Такуму вопросов не вызывал. Сразу после появления в Умесато он стал звездой секции кендо, самым вероятным кандидатом на пост следующего капитана команды, и к тому же имел превосходные оценки. А если учесть его статную внешность, то Харуюки мог с чистой совестью сказать, что лучшего кандидата на участие в выборах просто не найти.

Но в то же время он не сомневался, что все положительные моменты, которые Маюдзуми Такуму мог принести в школьный совет, перечеркнет средоточие негативных качеств по имени Арита Харуюки.

Харуюки твердо решил: если она скажет, что пригласила его лишь как друга Такуму, он тут же откажется выдвигаться. Однако ответ Икудзавы его удивил:

— Очевидно потому, что я считаю, что ты отлично впишешься в команду совета.

— П-почему?.. — только и смог выдавить он.

На лице Икудзавы появилась насмешливая улыбка.

— Это же естественно. Арита, ты ведь отлично справляешься с обязанностями председателя комитета по уходу за животными. Вообще, члены профильных комитетов довольно часто участвуют в выборах в школьный совет. Например, текущий президент школьного совета до прошлых выборов занимал должность зама председателя комитета по радиовещанию.

— Я, ясно...

Харуюки от удивления даже забыл о том, что и сам уже давно занимает школьную должность. Впрочем, председателем комитета по уходу он стал лишь месяц назад, да и занимался лишь тем, что ухаживал за африканской зорькой Хоу, жившей в клетке на заднем дворе школы. Он не знал, можно ли это назвать каким-то достижением.

Однако Икудзава продолжала, словно отрезая ему пути к отступлению:

— Кроме того, ты ведь приложил немало усилий к тому, чтобы сделать лучше выставку нашего класса на культурном фестивале, правда? Мне потом стало очень стыдно — ведь именно ты открыл мне глаза на то, что мне, старосте нашего класса, нехорошо было готовить выставку только для галочки...

— Д-да ладно, я не так уж прямо вкалывал... это мне нужно извиниться за то, что я поменял программу, ни с кем не советуясь...

— Нет, мне тоже очень понравилась выставка «Коэндзи тридцать лет назад», — вставил Такуму с самым серьезным видом.

Харуюки чуть не воскликнул «так будет только хуже!» и едва удержался, чтобы не пнуть его снова. Однако Такуму с легкостью увернулся от недовольного взгляда Харуюки и продолжил:

— Спроецировать дополненную реальность на стены и потолок — отличная идея, а суметь сделать все это за вечер — неплохое достижение. К тому же и посетителям очень понравилось.

— Ну, по сравнению со спектаклем «Время» школьного совета это просто ерунда...

— Да, это было нечто! Но зато в твоей выставке мне очень понравилось, что время текло с нормальной скоростью, — вновь заговорила Икудзава, судя по глазам, вспоминая фестиваль. — Когда я увидела тот дом, в котором когда-то жила, то о многом подумала. Я считала, что мне «всего лишь четырнадцать», а взрослая жизнь где-то далеко, хотя на самом деле мне «уже четырнадцать». Отчасти и участвовать в выборах я решила именно под влиянием той выставки.

— Э-э-э?

— Естественно, я не знаю, удастся ли мне победить, но лучше я попробую, потерплю неудачу и расстроюсь, чем не выдвинусь и буду сожалеть об этом всю жизнь.

Харуюки почувствовал, что слова Икудзавы Маю все же нашли дорожку к его сердцу. Конечно, ему все еще не хотелось участвовать ни в каких выборах, но на ум пришел вопрос, который он тут же и задал:

— А-а... а почему ты решила выдвинуться на должность председателя школьного совета, Икудзава? Ты ведь и в секции каллиграфии состоишь...

— Это потому, что... — Икудзава почему-то склонила голову и немного покраснела. Затем она принялась собирать свою коробку-бэнто обратно, и смущенно ответила: — Знаете, это может показаться смешным, но... меня до глубины души восхищает третьеклассница Черноснежка, которая работает в совете замом председателя. Я хочу стать хоть немного ближе к ней... даже не в том смысле, чтобы подружиться, но в том, что хочу жить, как она. Меня всегда впечатляло ее достоинство, умение крепко стоять на ногах и необычайное спокойствие.

«Кстати, эта самая Черноснежка как раз сверлит взглядом твою спину с расстояния всего десятка метров».

Естественно, эти слова Харуюки вслух не произнес. Кивнув, он ответил:

— Вот оно что. Я тебя прекрасно понимаю... и это вполне достойная причина, чтобы выдвинуться.

Хотя он и говорил искренне, Икудзава почему-то смущенно потупилась.

Харуюки уже испугался, подумав, что сказал что-то не то, но через несколько секунд Икудзава неожиданно призналась:

— Знаете... лучше скажу все начистоту. Я объяснила, почему хочу, чтобы Арита участвовал в выборах, но это только часть причҸны. На самом деле здесь замешан холодный расчет.

— ...Р-расчет?

— Да. Арита, ты ведь дружишь с Черноснежкой, так? Вот я и подумала, что если ты выдвинешься, Черноснежка поможет нам с выборами... ох, какой стыд! И после этого я еще мечтаю стать, как она...

— Э-э... м-м... — не зная, что сказать, Харуюки посмотрел на Такуму, прося помощи. Но во взгляде лучшего друга он прочел, что должен сказать что-то сам. — А-а... Икудзава. Я думаю, что без такой напористости на выборах победить невозможно. Кроме того, я уверен, что и Черноснежка-семпай подтвердила бы — нужно использовать все доступные средства.

— Правда?.. — Икудзава подняла голову, а затем задумчиво кивнула.

— Конечно, главнее всего, чтобы все мы доверяли друг другу. Икудзава, ты ведь сейчас рассказала нам о своих истинных мыслях, так? Думаю, такому лидеру я готов довериться.

— ...Спасибо, Арита.

Икудзава бодро кивнула, качнув хвостиком, свисавшим с левой стороны, снова выпрямилась и сказала уже более деловым тоном:

— Арита, Маюдзуми, я окончательно убедилась в том, что вы — идеальные кандидаты. Мы еще обсудим, на какие должности вы хотите выдвигаться, но я готова доверить вам все, что угодно. Спасибо за поддержку... надеюсь, мы победим!

— А-ага! — от души согласился с ней Харуюки.

Лишь в следующую секунду он начал осознавать, в какую нестандартную ситуацию угодил.

[[image:/storage/reader-images/12a0eb5ff13eccf3f47582f47cb47d58fdae9aff.jpg]]

----------

Том 17 Глава 245

Первую половину дня на небе висели лишь тонкие облака, но к шестому уроку они начали расти и темнеть, а к концу классного часа на землю упали первые капли.

Почасовой прогноз погоды обещал, что дождь будет лить весь остаток дня, но Харуюки все равно изо всех сил взмолился, чтобы он хотя бы не стал сильнее, и Тиюри сумела потренироваться перед чемпионатом. Сам же он направился в сторону двора, расположенного за старым зданием школы. Комитет по уходу за животными работал в любую погоду — о пропуске не могло быть и речи.

Добравшись до клетки, он поздоровался с ее жителем, пристроившимся за металлической сеткой:

— Привет, Хоу.

В ответ африканская зорька, которая уже привыкла к тому, что Харуюки ухаживает за ней, пару раз шумно взмахнула крыльями.

Первым делом — снять показания датчиков, пока Хоу на ветке. Харуюки нажал на иконку комитета на виртуальном рабочем столе и открыл приложение. Затем выбрал кнопку измерения веса, и новая запись с беспроводного датчика массы внеслась в журнал наблюдений. Цифры сообщали, что вес Хоу постепенно восстанавливается после переезда и уже приближается к норме.

— Молодец, так держать. Скоро начнутся жаркие дни... не перенапрягайся, ладно? — обратился он к Хоу, но тот в ответ только замотал головой, словно требуя, чтобы его скорее покормили. Однако корм он все еще принимал только из рук «суперпредседателя» Синомии Утай. — Синомия скоро подойдет, потерпи немного.

Хотя он и не предполагал, что Хоу поймет его слова, сова свесила голову и отвернулась, словно огорчаясь от необходимости дожидаться.

«Интересно, что бы сказала Метатрон, если бы увидела его...» — подумал Харуюки, открывая дверь клетки и заходя внутрь. Наружу он вышел уже с контейнером для воды и впитывающей бумагой, собранной с пола. Промыв грязную бумагу, а затем тщательно почистив контейнер (как он успел прочитать, он назывался «птичья ванна»), он вернул их на место.

Вновь выйдя наружу, он отправился на склад инвентаря, где взял метлу, совок и щетку. Стоило ему вернуться к клетке, как со стороны главного входа послышались приближающиеся шаги.

— Привет, председатель!

Это появилась коллега Харуюки по комитету, Идзеки Рейна, длинные волнистые волосы которой были собраны в хвост за спиной. Сегодня она пришла в спортивной форме. Более того — на плечах ее покачивалось цветастое полотенце.

— П-привет. Ты сегодня бодрая, — заметил Харуюки, и Рейна смущенно надула губы.

— У нас физра шестым уроком, я прямо с нее. Так даже лучше — не нужно беспокоиться, что запачкаюсь во время уборки. Да, подметать сегодня буду я.

— К-как скажешь.

«Подумать только, и это та самая Идзеки, которая в первый день работы комитета жаловалось что ”все отсто-о-ой”, и что у нее ”все болит”!» — подумал Харуюки, передавая ей метлу и совок. Сам он вооружился щеткой, окатил внешние стены клетки водой из шланга и принялся чистить их от пыли.

Когда они уже заканчивали убираться, послышался топот маленӌких бегущих ног.

Не успел Харуюки поднять голову, как перед лицом появился запрос о подключении к местной сети. Стоило его подтвердить, и...

«UI> Простите, что я так задержалась!» — появился текст в окне чата.

Со стороны переднего школьного двора к ним бежала Синомия Утай, одетая в белое платье, с коричневым ранцем на спине и с большой сумкой в правой руке. Видимо, она выбежала из школы Мацуноги без зонта, поскольку ее намокшая челка прилипла ко лбу, а одежда впитала немало воды.

— Что же ты так спешишь, суперпредседатель? Хоу от тебя никуда не сбежит! И вообще, ты вся промокла! — воскликнула Рейна, тут же отбросила щетку в сторону и подбежала к Утай.

Проводив девочку под крышу школьного корпуса, она сняла полотенце с плеч, накинула на голову Утай и умелыми движениями принялась сушить ей волосы.

[[image:/storage/reader-images/0cadd6ca1dfde068f74f2bca521abfbc43add7fb.jpg]]
Утай все это время стояла с ошарашенным видом. Когда Рейна, наконец, отпустила ее, она взмахнула в воздухе левой рукой.

«UI> Большое спасибо, Идзеки. Мне даже...»

Напечатав эти слова, она быстро стерла весь текст после слова «Идзеки».

— «Даже» что? А ну, выкладывай, — с улыбкой заявила Рейна, и Утай неуверенно задвигала пальцами.

«UI> ...Мне даже показалось, что это моя мама».

— А-ха-ха-ха-ха.

Возможно, это был первый раз, когда Харуюки слышал, чтобы Рейна смеялась так открыто и искренне. Она начинала вытирать ранец Утай, приговаривая:

— Ты уж прости, что я обращаюсь с тобой как с ребенком, суперпредседатель. Моя младшая сестренка ходит в детский садик. Видимо, у меня теперь привычка вытирать попавших под дождь девочек.

«Так вот оно что! Ничего себе у нее с сестрой разница в возрасте», — подумал Харуюки. Вряд ли Рейна смогла каким-то образом прочесть его мысли, но когда она вновь закинула полотенце на плечи, то повернулась к Харуюки и сказала:

— Я называю ее сестренкой, но на самом деле у нас общий только папа. Она страшная непоседа и даже после ванны бегает голая по квартире... так, а чего это я все это рассказываю? У нас же еще Хоу не кормлен! Председатель, давайте скорее!

— Т-так точно!

Получив приказ от своей подчиненной, Харуюки подбежал к Утай и забрал ее сумку. Затем все они перебрались внутрь клетки, где Харуюки помог Утай надеть на левую руку кожаную рукавицу (называвшуюся «ястребиной»).

Пока они возились с перчаткой, Рейна достала из сумки термоконтейнер и открыла крышку. Утай высоко подняла левую руку, и заждавшийся Хоу тут же слетел с ветки, сделал круг по клетке и изящно опустился на её запястье.

Рейна держала контейнер в руках, а Утай по очереди доставала из него ломтики красного мяса и передавала Хоу. Зорька хватала их острым клювом, поднимала в воздух, а затем с аппетитом заглатывала.

Кормление Хоу выглядело так же, как и двадцать дней назад, когда они начали за ним ухаживать, но даже сейчас при виде этой картины Харуюки невольно погружался в размышления. Острое ощущение жизни, того, что это значит — быть живым — ему вряд ли удалось бы выразить это словами.

Он неожиданно вспомнил слова Икудзавы Маю, произнесенные во время обеденного перерыва:

«Лучше я попробую, потерплю неудачу и расстроюсь, чем не выдвинусь и буду сожалеть об этом всю жизнь».

Решительность Икудзавы искренне восхищала Харуюки, но у него все еще пересыхало в горле от одной мысли об участии в выборах в школьный совет. Он сгоряча согласился, но не верил ни в то, что сможет нормально прочитать предвыборную речь, ни в то, что сможет участвовать в дебатах.

И вообще, разве человек, который так боится всего этого, достоин выставлять свою кандидатуру? В школьном совете должны работать настоящие энтузиасты, искренне стремящиеся сделать жизнь всех школьников лучше. Как Харуюки ни рылся в своем сердце, он не обнаруживал в себе ни капли столь возвышенного стремления. Вся его голова оставалась настолько забита мыслями о себе самом, что ничего другого в ней просто не укладывалось. Возможно, так будет всегда...

Вдруг Утай, потянувшаяся к последнему ломтику мяса, замерла. Слегка наклонив голову, она вдруг начала щелкать пальцами по воздуху.

«UI> Арита-сан, не хочешь попробовать покормить Хоу?»

— Э-э-э?! Но ведь Хоу принимает еду только из твоих рук, Синомия...

«UI> Раньше это было так, но мне кажется, что сейчас он уже оправился».

— К-кажется?..

«UI> Я уверена в своей интуиции!»

Пока они разговаривали друг с другом, Хоу нетерпеливо щелкал клювом, настойчиво требуя последний кусок. Рейна, тоже видевшая сообщения в чате, толкнула Харуюки в бок локтем и прошептала:

— Давай, попробуй! Если откажешься, это сделаю я, председатель!

— Х-хорошо... — пробормотал Харуюки.

Решившись, он взял ломтик в правую руку и поднес на удивление жесткое мясо к сидевшему на левом запястье Утай Хоу.

Хоу сначала резко повернул голову и посмотрел на Харуюки. Затем он посмотрел на мясо, потянулся к нему клювом, отпрянул, потянулся еще раз...

А затем так быстро, что никто толком ничего не разглядел, схватил ломтик и проглотил его.

— А... съел...

«UI> Хоу говорит нам, что было очень вкусно!»

Утай улыбнулась и вновь подняла левую руку. Хоу неспешно взлетел, сделал еще три круга по клетке, а затем вернулся на свою ветку.

Наевшись, Хоу сразу же погрузился в сон, и весь комитет с улыбкой смотрел на то, как он засыпает.

На левой ноге зорьки все еще виднелся шрам, оставшийся после того, как ее прошлый хозяин грубо выкорчевал из ее тела идентификационный чип. После этого он бросил своего питомца, и полуживой Хоу каким-то чудом смог долететь до академии Мацуноги, где его спасла от смерти Утай.

С тех самых пор Хоу с опаской относился ко всем, кроме Утай, и лишь сегодня впервые согласился принять еду из рук Харуюки. Конечно, это не значило, что он стал полностью доверять ему. Но все понимали, что он начал меняться. Менялся Хоу, менялся Харуюки, наверняка менялась Рейна... возможно, менялась и Утай.

И все они продолжат меняться и впредь.

Возможно, кое-кто из них изменится настолько, что сможет выступить перед целой толпой людей.

«Если бы тут была Метатрон, она бы точно отругала меня за то, что я переживаю из-за такого пустяка», — подумал Харуюки, продолжая глядеть на уснувшую сову.

После окончания комитетской работы Идзеки Рейна все же переоделась в школьную форму, а затем со словами «ну ладно, до завтра» убежала в сторону своего класса. Оставшись наедине, Харуюки и Утай в первую очередь переглянулись.

Большие карие глаза с несколько багровым оттенком внимательно смотрели на Харуюки. Затем Утай слегка качнула головой, словно подгоняя его. Похоже, она уже поняла, что он что-то хочет сказать.

— Э-м-м... Синомия, у тебя есть немного времени?

«UI> Разумеется», — тут же появился ответ в окне чата.

Харуюки посмотрел в небо. Дождь пока оставался слабым и в ближайшее время усиливаться явно не собирался.

— Хорошо, тогда давай присядем.

Харуюки указал на скамейку, установленную под камфорным деревом, и Утай, улыбнувшись, кивнула. Достав из сумки салфетку, она вытерла капли и уселась.

— А, спасибо тебе, — поблагодарил ее Харуюки, пристроившись рядом.

Возможность поговорить с самым юным и, пожалуй, самым участливым и мягкосердечным легионером Нега Небьюласа выдавалась нечасто, и Харуюки очень ценил такие моменты. Хотя они и встречались у клетки Хоу каждый день, но Рейна относилась к Утай так заботливо (и сегодня Харуюки понял, почему), что часто уводила ее с собой после окончания работы, лишая Харуюки возможности поговорить с ней наедине.

«Было бы здорово, если бы Идзеки тоже стала бёрст линкером,» — успел подумать Харуюки, но затем вспомнил ее украшенный стразами нейролинкер и понял, что этому не суждено воплотиться в жизнь. Впрочем, сегодня он хотел поговорить с Утай не об Ускоренном Мире.

Прокашлявшись, он вкратце рассказал ей, как ему предложили выдвинуться кандидатом в школьный совет, а затем спросил, не знает ли она, как заставить Икудзаву отказаться от этой мысли.

В ответ четвероклассница с обаятельной улыбкой склонила голову и быстро напечатала:

«UI> Думаю, тебе лучше обсудить эту тему кое с кем другим».

— Э?.. С кем?

«UI> Подожди секунду», — написала Утай, после чего пробежалась пальцами по невидимому рабочему столу, а затем кивнула.

«UI> Вот, а теперь идем советоваться!»

— Э?.. К-куда?

Но вместо ответа Утай бодро вскочила со скамейки и дернула Харуюки за рукав. Харуюки поспешно встал, а Утай надела рюкзак на спину, попрощалась с Хоу и направилась в сторону главных ворот.

Догоняя ее, Харуюки уже успел подумать, что она собирается выйти за пределы школы, но тут Утай резко свернула к главному входу. Сменив обувь, они направились по коридору первого этажа, в котором все еще оставалось множество школьников, в противоположную сторону от столовой. Когда Утай остановилась, Харуюки, наконец, поднял голову и увидел перед собой табличку «Школьный совет».

«Действительно, если с кем и совещаться на тему выборов в школьный совет, то в первую очередь с ней... но я пока совершенно не готов!..» — мысленно воскликнул Харуюки, но Утай уже успела постучаться.

— Где ты столько ходишь?!

Это были первые слова зампредседателя школьного совета, которые она произнесла после того, как усадила Харуюки и Утай на диваны.

— П-прости, мы были у клетки, а чтобы оттуда добраться сюда, надо обойти старый корпус... — тут же попытался оправдаться Харуюки, но взгляд Черноснежки остался таким же пронзительно ледяным.

— Я не об этом. Вопрос в том, сколько мне еще ждать объяснения того, что случилось в комнате отдыха?!

— А, н-ну да... виноват...

Действительно, перед началом сегодняшнего совета Легиона Черноснежка потребовала, чтобы Харуюки как можно скорее объяснил ей, что произошло — и он, конечно же, обещал так и сделать. После обеда прошло несколько уроков, и Харуюки успел поработать в комитете по уходу, но так и не дошел до того, чтобы отписаться Черноснежке.

Впрочем, с другой стороны, случившееся никак не уложилось бы в слова письма.

— Т-тогда я начну с того, зачем Икудзава позвала нас с Такуму с ней пообедать.

Прокашлявшись, Харуюки начал рассказ, и примерно за десять минут поведал Черноснежке о неожиданной и устрашающей просьбе Икудзавы Маю.

Дослушав, Черноснежка сложила руки на груди и откинулась на спинку дивана.

— Так вот оно что... — протянула она.

— Ага... вот я и пришел спросить совета о том, как бы ей помягче отказать...

— Зачем же? Почему бы и нет?..

— ...Что? В смысле — «почему бы и нет»?..

— Я про выдвижение, разумеется. Попробуй, это может оказаться ценным опытом.

— ...Что-о-о?! Т-ты так говоришь, словно это пустяк!

— Какие-то там выборы в совет — это действительно пустяк. Тебя же никто на выборах убивать не собирается.

— Э-это, конечно, так, но я точно поседею раньше времени!

Утай слушала перепалку Черноснежки и Харуюки с широкой улыбкой. Видимо, она знала, что Черноснежка ответит именно так.

— Я пойду, принесу попить, а ты пока успокойся. Вас устроит кофе без кофеина?

«UI> Мне обязательно с молоком».

— И... и мне тоже...

Кивнув, Черноснежка направилась в уголок комнаты совета, где была оборудована нехитрая кухня. На удивление отточенными движениями она приготовила три чашки, чайник с кофе, сахарницу и кувшинчик с молоком, и вернулась обратно.

— Вот, кстати. Попадешь в совет — сможешь угощаться чаем без всяких ограничений.

— Тем не менее, я вижу, что сегодня чай не удержал ни Вакамию, ни председателя, ни казначея...

— А что ты хотел за два дня до контрольных? В обычные дни Мегуми подолгу тут засиживается за книгами. А президент и казначей работают так усердно, что у них нет времени здесь сидеть.

— А-а... ну ладно, спасибо за кофе...

Харуюки запустил руку в сахарницу, достал из нее ароматический шарик коричневого цвета и опустил в свою чашку, где Черноснежка смешала кофе с молоком в пропорции три к семи. Размешав напиток, он сделал глоток и ощутил отчетливый ореховый вкус.

Сидевшая слева Утай сдобрила молочно-белым шариком свой напиток, приготовленный в пропорции один к девяти, сделала глоток, а затем напечатала:

«UI> Мне попался ванильный».

— У меня, кажется, миндальный...

— Мне нравится с корицей, — прокомментировала Черноснежка, отпив из самой «взрослой» чашки, заваренной в пропорции восемь к двум, а затем вернулась к теме. — Харуюки. Кажется, ты забыл, что месяц назад я уже говорила с тобой на тему выборов в школьный совет.

— Э?.. Правда говорила?.. — удивился Харуюки, быстро прокручивая в голове все свои разговоры с Черноснежкой.

Примерно через три секунды он нашел нужную сцену. Это произошло в локальной сети его квартиры за два дня до вертикальной гонки по Гермесову Тросу.

Во время того разговора Черноснежка действительно предложила ему выдвинуть свою кандидатуру на следующих выборах в школьный совет, а Харуюки ответил: «Н-н-н-н-ни за что!» После этого разговор зашел о низкоорбитальных космических лифтах, и потому этот момент быстро вылетел у него из головы. Тогда он решил, что она просто шутила.

— Семпай, я вспомнил, но... неужели ты говорила всерьез?..

— Конечно. В моих словах было столько же серьезности, сколько сейчас в твоем кофе молока.

«То есть, семьдесят процентов серьезности?.. Жуть какая».

Харуюки вздрогнул, а затем еще раз попытался выяснить, что на самом деле имела в виду Черноснежка:

— Н-но... даже если забыть о том, что выборы мы можем и не выиграть, то почему я?.. Я молчу о должности председателя, но не думаю, что смогу осилить даже роль зама, секретаря или казначея...

Конечно, чтобы уговорить Харуюки согласиться, Икудзава Маю припомнила работу председателем комитета по уходу и помощь в подготовке выставки класса к культурному фестивалю. Но ведь в тот же комитет по уходу он попал совершенно случайно, лишь по рассеянности, а выставка класса в техническом плане не представляла больших сложностей. Что бы ни говорили Икудзава и Черноснежка, Харуюки никак не мог согласиться с тем, что он подходит на роль кандидата.

Глядя на уныло повесившего голову Харуюки, Черноснежка нежно улыбнулась... а затем направила разговор в совершенно неожиданную сторону:

— Твоя должность — вопрос вторичный. Я советую выдвинуться кандидатом потому, что это в первую очередь полезно тебе как бёрст линкеру.

— ...Э?

— В конце концов, я и сама не раз говорила о том, что стала зампредседателем совета именно по этой причине, разве нет? Попав в школьный совет, ты получишь гораздо более широкие права в локальной сети. У тебя появится доступ к перечню всех школьников, и ты даже сможешь открывать потайные шлюзы, как это делаю я. Кроме того, ты получишь возможность использовать комнату совета для обсуждения планов Легиона. Единственное — не советую метить на должность собственно председателя. Когда я вижу, как Камиоке приходится вести переговоры с председателями других комитетов и секций, а также отстаивать нашу позицию в администрации школы, я понимаю, насколько это тяжело.

— А-а... а зампредседателю этим заниматься не приходится?

— Когда я согласилась вступить в команду Камиоки, я сразу условилась с ним о том, что буду заниматься непубличной работой. Кстати, если тебе интересно, работа Мегуми состоит в написании всевозможных отчетов и объявлений, а казначей Ниси на самом деле исполняет роль заместителя председателя. Бухгалтерию же веду я.

— Я, ясно... может быть, мне тогда попросить, чтобы моя работа состояла в подметании комнаты совета, походах за покупками и приготовлении чая?..

— Конечно же, если ты ни с того ни с сего предложишь Икудзаве такое, то тут же потеряешь ее доверие, — с усмешкой отозвалась Черноснежка и поставила чашку на блюдце. — Но я могу сразу сказать: тебе повезло, что сама Икудзава метит в председатели. Обычно работа зампредседателя тоже напряженная, но если вам удастся найти на эту роль кого-то еще, Такуму назначить казначеем, а тебя — секретарем, то на ближайший год за базу Нега Небьюласа можно будет не беспокоиться.

— А п-почему я секретарь?

— Ты же любишь читать, правда? В наше время трудно найти школьника, у которого дома стояли бы книжные полки с настоящими бумажными книгами. Ну, у тебя они, конечно, стоят вперемешку со старыми играми...

— Эти книги принадлежали моему отцу, но — да, я к ним хорошо отношусь... вот только как это связано с работой секретаря?

— Писать хорошие тексты способен лишь тот, кто в свое время прочитал много книг... по крайней мере, так считает Мегуми. Мне интересно, как будут выглядеть твои объявления.

Харуюки инстинктивно захотелось ответить в привычном для себе ключе и сказать что-то вроде «но меня совершенно не тянет писать такие вещи», но он сглотнул и подавил это желание.

Он, как и Икудзава, мечтал приблизиться к уровню Черноснежки.

Но, к сожалению, он все еще не мог обнаружить в своей душе благородное желание работать на благо всех школьников Умесато.

И именно поэтому он сомневался, действительно ли стоит выдвигать свою кандидатуру исключительно ради того, чтобы защитить свою бёрст линкерскую базу. Черноснежка являла собой особый случай — она великолепно справлялась со своей работой. Но если бы на ее месте оказался бестолковый Харуюки, не означало ли бы это, что он обманет ожидания как Икудзавы Маю, так и всех остальных школьников?..

Харуюки, раздираемый противоречиями, прикусил губу, но тут его левой руки коснулась маленькая ладонь.

Синомия Утай улыбнулась ему и забарабанила пальчиками по руке вместо воздуха. Перед глазами поплыли розовые буквы.

«UI> Арита-сан, важнее всего то, готов ли ты трудиться».

— Э-э...

«UI> Неважно, по какой именно причине ты окажешься в школьном совете — я уверена, ты сможешь выкладываться по полной программе. Ты будешь работать так же усердно, как в тот раз, когда с таким трудом вычистил домик Хоу. И, как мне кажется, это самое важное».

— Может... может быть... — тихо проговорил Харуюки, отводя взгляд от Утай.

Он так ненавидел трудности и невзгоды, что бежал от них при первой же возможности. Если бы Ариту Харуюки попросили дать оценку самому себе, он дал бы себе именно такую нелестную характеристику. Если бы Черноснежка не нашла его в тот день на корте для игры в виртуальный сквош, он бы и по сей день влачил жалкое существование. Более того, даже в тот день, когда он убирал клетку, он бы, вероятно, бросил все на полпути, если бы не неожиданное появление Утай.

Неужели Утай хотела внушить ему, что это не имеет значения? Неужели благородные мотивы, чувство долга и желание довести дело до конца не столь важны, как стремление приложить усилия и сделать хоть что-то?

— Ты размышляешь о том, есть ли смысл прилагать усилия, если они не приводят к результату? — Черноснежка вдруг проницательно озвучила вопрос, крутившийся в голове Харуюки, заставив его ахнуть и изумленно поднять голову.

Действующий зампредседателя школьного совета обратила взгляд черных глаз на внутренний двор за окном и негромко продолжила:

— На улице до сих пор моросит дождь, но в эту саму минуту Тиюри наверняка наворачивает круги, готовясь к чемпионату. Если она не победит... или если не пробежит дистанцию за то время, за которое хотела, значит ли это, что ее сегодняшние усилия напрасны?

«Конечно, нет», — промелькнула мысль в голове Харуюки, но он лишь сжал кулаки, не ответив вслух.

— Харуюки. Я сказала многое, но помни, что я не собираюсь заставлять тебя выдвигаться силой. Если тебе тяжело отказать Икудзаве, я могу сделать это за тебя. Но... действительно ли ты хочешь отказаться потому, что считаешь себя неспособным?

— Э?!

Харуюки изумленно распахнул глаза. Черноснежка перевела свой пронзительный взгляд на него, а затем проговорила:

— Если на самом деле ты боишься проиграть на выборах и разочароваться... то я не хочу, чтобы это тебя остановило. Я уверена, что опыт командной работы и предвыборной кампании окажется для тебя бесценным.

— Даже если надо мной будут смеяться, когда я выдвину свою кандидатуру?..

— Не будут, — немедленно отозвалась Черноснежка. — Школа Умесато никогда не позволяла себе пасть так низко, чтобы здесь смеялись над инициативными людьми. Возможно, паре человек ты и не понравишься, но это над ними будет впору смеяться.

Слова Черноснежки поразили Харуюки до глубины души.

«Она действительно любит Умесато. Хоть она и говорит, что выставила свою кандидатуру ради Легиона... я уверен, что это только часть правды. Она хотела сделать нашу школу лучше.

А что я? Люблю ли я свою школу? Я поступил сюда потому, что ее выбрала моя мать... и в те времена, когда меня травили, я каждый день сожалел о том, что учусь здесь...

Но сейчас...»

Харуюки сделал глубокий вдох, а затем медленно выговорил:

— Э-э-э... я еще не решил. Я и сам толком не понимаю, чего хочу. Но... я подумаю. Я как следует все обдумаю.

— Хорошо, действуй, — Черноснежка улыбнулась и коротко кивнула. Вместе с ней кивнула и Утай. — Срок регистрации кандидатов — до начала каникул. Обсуди этот вопрос с Такуму и реши. Поскольку у Икудзавы наверняка есть и другие люди на примете, советую все же поторопиться. Впрочем... как я уже сказала, я не собираюсь тебя заставлять. Я хочу, чтобы ты сам все тщательно обдумал и решил.

«UI> Если захочешь посоветоваться еще раз, можешь всегда обращаться ко мне!» — добавила Утай.

Черноснежка тут же вспыхнула и воскликнула: «Нет, ко мне!». Они быстро переглянулись, а затем разразились задорным смехом.

Харуюки с улыбкой смотрел на эту сцену, мысленно шепча:

«Сейчас я люблю свою школу. Ведь это благодаря ней я встретился с Черноснежкой и Синомией».

— Хорошо, я обязательно посоветуюсь с вами. С Таку я тоже поговорю и к концу триместра... нет, на следующей неделе все решу, — сказал Харуюки, и Черноснежка в ответ хитро улыбнулась.

— Тогда тебе нужно сосредоточиться на послезавтрашних контрольных, чтобы потом не пришлось беспокоиться из-за пересдачи. Если надо, можно организовать очередной вечер учебы у тебя дома.

— Н-не надо, я уже достаточно подготовился!

— М-м, и правда?.. Значит, эта штучка тебе не нужна? — Черноснежка зажгла на кончике пальца иконку архивного файла и многозначительно покрутила ей в воздухе.

— ...Что это?

— Сборник вопросов, который я составила в прошлом году на основе данных о контрольных за прошедшие десять лет. Кстати, если ты на все правильно ответишь, получишь двести бабочек.

— Д-двести?!..

«Бабочки» представляли собой таинственные очки из приложений Черноснежки. Чаще всего они появлялись в виде виртуальных бабочек, за поимку которых давалось одно очко. Набрать требовалось тысячу, после чего что-то должно было произойти. Харуюки старался по возможности копить их и как раз перевалил за отметку в триста очков. А уж получив сразу двести дополнительных бабочек, он бы покорил заветную цифру «пятьсот», означавшую собой полдороги к успеху.

— Н-нужна!.. Очень нужна! Пожалуйста!

— Тогда — удачи тебе.

Черноснежка щелкнула пальцами, и файл передался по местной сети. Харуюки с горящими глазами сохранил его, а Утай недовольно надула губы.

«UI> Саттин, а для четвертого класса у тебя сборника нет? Я пять сотен очков еще не накопила, а такими темпами Ку-сан меня обгонит».

— М-м, вот как... Хорошо, я сделаю тебе сборник на летние каникулы.

«UI> Ура! Спасибо!»

Отбарабанив сообщение, Утай подумала еще немного и добавила:

«UI> ...Правда, если подумать, я только что подписалась на дополнительную домашнюю работу на каникулах...»

На этот раз дружный смех раздался со стороны Черноснежки и Харуюки.

----------

Том 17 Глава 246

— Хэй!

Мощный двухцилиндровый мотор яростно взревел.

— Хэ-эй!

Из-под толстых шин повалили клубы дыма.

— Хэ-э-э-э-э-э-эй!!!

Огромный американский мотоцикл, обвешанный со всех сторон шипами, ускорился так резко, что переднее колесо оторвалось от земли.

— Да, да, да-а! Постапокалипси-и-и-и-ис! Главная особенность — я становлюсь в полтора раза сильнее-е-е-е-е!!!

— Не бывает у уровней таких нечестных эффектов! — обиженно отозвался Харуюки, готовясь встречать приближающийся на огромной скорости мотоцикл. — ...И почему именно в полтора раза?!

— Замолчи-и-и-и-и!!! Лучше смотри! На мой брэнд-нью! Спецприе-е-е-ем!!!

«Он опять что-то придумал?»

Харуюки настороженно вглядывался в скелетную маску постапокалиптического байкера Аш Роллера, когда тот резко вскочил на сиденье, после чего переставил правую ногу на руль и встал в позу серфера.

— Это же обычный Двухцилиндровый Кулак!

— Ди-фа-ре-е-е-ент! Вынь пробки из глаз и смотри в оба!

— Пробки из ушей вынимают!

— Из ушей тоже вынима-ай! Поехали-и-и! Новый спецприем! Максимальный Двухцилиндровый Кулак!!!

После этого возгласа, который, как вынужден был признать Харуюки, звучал весьма круто (правда, системные спецприемы он лишь пародировал, а на самом деле техника к ним не относилась), Аш мгновенно нагнулся вперед. Из тормозного диска на переднем колесе брызнули искры, а заднее колесо от столь резкого торможения окуталось клубами белого дыма.

«Ты же так вперед кувыркнешься!..» — подумал было Харуюки, но Аш вдруг перенес вес направо, заваливая на бок вместе с собой и мотоцикл, а затем пропустил вперед заднее колесо. Мотоцикл заскользил по земле, тормозя о нее передним колесом, и быстро вращаясь вокруг него. На расколотом асфальте за Ашем оставался длинный черный след горелой резины от покрышек.

«О-о-о, вот это действительно круто — фронтальная атака с разворотом».

Глядя на этот трюк, который в реальном мире сочли бы совершенно невозможным, Харуюки с трудом удержался, чтобы не зааплодировать. Мотоцикл хотя и сбросил скорость, но приблизился практически вплотную.

Поскольку мотоцикл продолжал с огромной скоростью вращаться, едва ли от него получилось бы отпрыгнуть вбок. Решив, что в такой ситуации противника проще перепрыгнуть, Харуюки подгадал нужный момент и...

— ...Иэ-эх! — воскликнул он, изо всех сил прыгая.

Сильвер Кроу относился к достаточно легким аватарам и даже без крыльев мог подпрыгнуть вверх метра на три. Он был уверен, что с легкостью перепрыгнет Аш Роллера вместе с его мотоциклом...

— Новый спецприем, часть вторая! Джекнайф Гильотин[✱]Jackknife Guillotine, Раскладная Гильотина.!!!

Как только прозвучало название новой техники, горизонтальное вращение мотоцикла неожиданно сменилось вертикальным, и огромная груда металла в один миг встала на дыбы. Быстро вращавшееся заднее колесо, все еще испускавшее клубы дыма, метнулось к Харуюки.

Харуюки не смог увернуться, настолько неожиданно и выверенно атаковал противник. Все что ему удалось — втянуть живот. Благодаря этому он избежал прямого удара, но как только колесо коснулось живота аватара, из него тут же посыпались искры.

— А-а-а, горячо-о-о-о!.. — закричал Харуюки.

Он немедленно осознал, что получит и по спине, если будет сопротивляться вращению. Чтобы этого не случилось, он резко ухватился за колесо, вращение которого катапультой отшвырнуло его тело вперед.

Прижимая рукой обожженный живот и продолжая лететь вперед, Харуюки посмотрел на шкалу здоровья. Атака опустошила шкалу примерно на десять процентов, оставив около шестидесяти.

С другой стороны, вставший на переднее колесо мотоцикл так и не смог восстановить равновесие и начал заваливаться...

— Ноу! Но-о-о-о-оу!!! — донесся отчаянный вопль, и мотоцикл с лязгом рухнул на своего ездока. Шкала здоровья противника также опустилась до шестидесяти процентов.

Харуюки взмахнул крыльями, чтобы погасить импульс, и мягко приземлиться, а затем задумался: пойти ли ему добить барахтавшегося под мотоциклом Аш Роллера или же помочь на другом поле боя.

Под его собственной шкалой здоровья выстроились уменьшенные версии шкал товарищей по команде.

Первой шла Шоколад Папетта. За ней Минт Миттен. В самом низу — Плам Флиппер.

Еще вчера все они состояли в Легионе «Пети Паке». Официально он был распущен двенадцатого июля 2047 года, в пятницу, в пять часов вечера. И одновременно с этим все бывшие его легионеры вступили в Нега Небьюлас.

Прошло двадцать четыре часа, и наступил вечер субботы, тринадцатого июля. Харуюки и отряд Шоколад объединились в команду для защиты территории Сугинами 3.

Их противниками оказалась команда Зеленого Легиона «Грейт Волл» из трех человек. В ней состояли старый знакомый Харуюки Аш Роллер, его ученик Буш Утан, а также... Олив Граб.

Харуюки невольно задумался, глядя на имена своих противников, а затем спохватился и перевел взгляд на шкалы. Отряд Утана и отряд Шоколад сражались за контроль над «крепостью» в центре поля, и, несмотря на численное неравенство, отряд Утана все же побеждал.

Но это не удивляло. До сих пор у Шоколад и ее подруг не имелось своей территории, и они впервые участвовали в подобном сражении. С учетом того, что они не привыкли ни использовать крепость, ни чередовать отступления и наступления, для новичков они держались весьма неплохо.

Харуюки бросил еще один взгляд на пытавшегося выползти из-под мотоцикла Аша, после чего бросил: «Прости, я улетаю в центр!», затем расправил крылья и взлетел.

— Куда это ты убегаешь, чертова ворона-а-а-а!..

Помахав рукой в ответ на яростный вопль, Харуюки полетел в сторону базы, выдававшую свое расположение яркими спецэффектами.

Прошло двадцать минут.

Окинув взглядом шкалы отряда Аша, провалившиеся в глубину критической зоны, Харуюки обратился к противникам:

— Эй, Аш!

— Че такое, чертова ворона?!

Несмотря на бодрый ответ, мотоцикл Аш Роллера выглядел плачевно — оба колеса лопнули, из выхлопной трубы валил черный дым. Утан и Олив вообще сидели на земле, не в силах подняться.

— Я знаю, что вы откажетесь, но поскольку вы все красные, а мы пока желтые, да еще и контролируем базу, может быть, признаете, что в этом бою мы победили?

— Бу-у-у-улши-и-ит! Внезапная победа на последнем пикселе здоровья — это харт энд соул нашей «Тим Раф Валлей Роллерз», андарстанд?

Решив опустить расспросы на тему названия команды, Харуюки почесал в затылке.

— Ага, понятно, — он окинул взглядом стоявший за его спиной в полной боевой готовности отряд Шоколад и продолжил, — Ну ладно, до последнего так до последнего...

— ...Но, если ты так настаиваешь, то хорошо.

— Э... э-э?!

— Будем считать, что сегодня у нас ничья.

— Э-э?!

— Ну, и что будем делать? Учти, у нас всего пять минут.

— А-а...

Харуюки с трудом сдержал желание подпустить ему колючку вроде: «Ты так быстро выбрасываешь ваши харт энд соул на помойку?» или «Так ведь система зачтет нам победу по разнице оставшегося здоровья», но тоже решил, что времени на это не осталось, и кивнул.

— Э-э, я хотел поговорить...

— Ну вот давайте у крепости и поговорим. Эй, У, Оли, подъем.

— Хорошо...

— Ладно, братан.

Два поднявшихся аватара и полуживой мотоцикл двинулись в сторону Харуюки, который ощутил, как кто-то тыкает его в спину.

Обернувшись, он увидел Шоколад, которая беспокойно нахмурилась.

— Мы можем доверять этому черепоголовому? Он не нападет на нас под видом разговора?

— А, нет, все в порядке. На такие подлости он не способен.

— Хорошо, мне тоже так показалось.

Минт и Плам закивали в ответ на слова Шоколад.

«Все-таки Аш обаятельный», — подумал Харуюки, выдвигаясь навстречу противникам.

Все семь аватаров встали в круг на внешней границе круглой базы, и Харуюки поклонился.

— Простите, что я от вас чего-то прошу во время битвы за территорию.

— Да ладно тебе, лучше выкладывай, о чем хотел поговорить, — всплеснул руками Аш.

Харуюки перевел взгляд с него на сидевших рядом Буш Утана и Олив Граба. Естественно, на их груди уже не осталось и следа от ISS комплектов.

— Э-э, не то чтобы я хотел поговорить... просто нужно вам кое-что сказать. М-м... пусть вы из другого Легиона, но я очень рад, что Утану и Оливу удалось вернуться.

В ответ на эти слова Аш пожал плечами, словно не понимал, к чему такая торжественность, а Утан и Олив смущенно почесали в затылках.

— Слушай, ну это же оф корс как очевидно. Во-первых, Грево не настолько мелочный Легион, чтобы преследовать людей из-за того, что они немного попользовались сомнительными предметами, а во-вторых, у Оли и У не настолько темные корни, чтобы они после такого замыкались в себе навсегда.

— «Т-темные корни»... это как?

— Ну, это я термин «нэкура» перевел — «интроверт», то бишь! Ты лучше запомни, может, на контрольной попадется!

— ...Уж что-что, а это не попадется... и вообще, у меня теперь слово «темный» прочно ассоциируется с ISS комплектами, так что не путай меня... — проворчал Харуюки.

В этот момент осторожно заговорила Шоколад:

— Извините... если я правильно понимаю, двое из вас были заражены сами знаете чем?..

Олив с Утаном переглянулись, а затем на удивление уверенно кивнули.

— Именно так. Мы с Оли добровольно пользовались ISS комплектами.

Вслед за словами Утана Олив сжал кулаки на длинных руках и продолжил:

— А я вообще предал братана Аша и пытался убить его... но братан все равно простил меня. После уничтожения тела ISS комплекта он так хотел со мной встретиться, что по десять раз за день искал меня в списке противников. Поэтому я решил, что впредь буду держаться рядом с братаном, покуда остаюсь бёрст линкером!

— И я тоже! Тим Раф Валлей Роллерз — этэрнал нэва погибнет!

Прокричав клич, они вскинули кулаки в воздух от избытка чувств, а Аш Роллер смущенно протянул:

— Эй, не надо столько пафоса. В конце концов, меня ведь и самого заразили. Ну, не важно. Все закончилось хорошо, значит, полный олрайт.

— Дело говоришь!

— Да, братан!

Глядя на дружно рассмеявшихся друзей, Харуюки и сам подумал, что все хорошо, что хорошо кончается.

Следующей заговорила молчавшая все это время Минт Миттен:

— Извините, Утан, Олив, можно вас спросить?

— К-конечно.

— Вы... не злитесь? На тех людей, что создали ISS комплекты... и на тех, что передали их вам?

Не успели Утан с Оливом что-то ответить, как Харуюки шумно вдохнул.

Утан с Оливом оказались не единственными людьми, которых ISS комплекты заставили предать своих друзей. Минт и Плам тоже прошли через это. И тут вылезает он, Харуюки, и принимается с такой легкостью рассуждать о комплектах! Как он, будучи лидером своей команды, мог забыть об этом?!..

Харуюки уже развернулся, собираясь извиниться, но тут Шоколад постучала его по плечу. Приблизив к нему маленькую голову, она тихо прошептала:

— Все хорошо, Кроу. Минмин и Прико уже примирились с памятью о том дне.

— Но тогда почему они спрашивают?..

— Потому что... — начала было Шоколад, но ее прервал уверенный голос Буш Утана:

— Вина за то, что мы поддались на искушение, полностью лежит на нас. Конечно, я был бы рад, если бы это Общество Исследования Ускорения поскорее сгинуло...

— ...Но мы не питаем ненависти к тому, кто передал нам комплекты, — закончил Олив Граб, и посмотрел овальными глазами в темное небо Постапокалипсиса. — На самом деле... я беспокоюсь за нее. Надеюсь, что ей, как и нам, есть куда возвращаться.

Услышав эти слова, Плам Флиппер медленно кивнула.

— Я тоже на это надеюсь. Интересно, где она теперь?..

Харуюки вместе со всеми аватарами посмотрел в небо.

Он мысленно обратился к той, которая стремилась уравнять всех жителей Ускоренного Мира с помощью ISS комплектов, но проиграла в последней битве с Нега Небьюласом.

«Где ты? Чем ты занимаешься... Мажента Сизза?»

Все семь аватаров молча сидели, погруженные в раздумья, пока таймер отсчитывал последние секунды.

[[image:/storage/reader-images/6de87f107260791f9c9d9b9aa6d86dd9d0b548e8.jpg]]

----------

Том 17 Глава 247

Завершив битву за территорию и вернувшись в реальный мир, Харуюки оказался на своей кровати. Первым делом он облегченно вздохнул.

Он отправился домой сразу после ежедневной уборки клетки и кормления Хоу, а в битвах участвовал из своей комнаты. Медленно разомкнув веки, Харуюки увидел потолок, освещенный заходящим солнцем. Сегодня весь день светило солнце, хорошая погода ожидалась и завтра.

Он вернулся домой пораньше, чтобы не оставлять домашнюю работу на воскресенье, но ветер из приоткрытого окна так приятно ласкал уставшее тело, что у него никак не получалось заставить себя слезть с кровати. Харуюки все ворочался, размышляя «ладно, встаю на счет десять!.. Нет, двадцать!.. Хотя, лучше тридцать...»

В эту секунду перед глазами загорелась иконка входящего сообщения. Отправителем значилась Тиюри. Взмахнув рукой, он открыл письмо.

«Мне надо ехать, и времени на звонок нет, так что пришлось послать письмо. Поздравляю с успешной защитой базы! Я вылетела в полуфинале, но поставила личный рекорд и довольна. С нетерпением жду завтрашний поход. Не вздумай проспать!»

Дважды прочитав текст сообщения, Харуюки нажал на кнопку «Ответить».

Тиюри не смогла пройти в финал, но с учетом того, что чемпионат был городского уровня, полуфинал — достижение очень даже неплохое. Сделав мысленную зарубку обязательно посмотреть фотографии на сайте ассоциации легкой атлетики средних школ, Харуюки застучал по виртуальной клавиатуре.

«И тебя поздравляю с выступлением, Тию. Молодец, что поставила личный рекорд! Благодаря помощи Шоко и ее друзей мы успешно защитили все зоны. Подробности расскажу завтра. Ты тоже пораньше ложись!»

Нажав на «Отправить», Харуюки почувствовал прилив сил. Решив встать с кровати на счет три, он начал отсчет, но уже на цифре «2» его прервал входящий звонок. Звонил Такуму, который тоже сегодня участвовал в своем турнире. Расслабившись, Харуюки принял звонок.

— Привет, Таку.

— Привет, Хару, вы уже закончили воевать? Как успехи?

Харуюки усмехнулся:

— Нет, ты первый рассказывай. Как чемпионат?

— А, ну ладно. Мне удалось попасть в топ-восемь как в командном, так и в личном зачете.

В отличие от Тиюри, Такуму участвовал в летнем районном чемпионате по кендо, служившем отборочным раундом для городского чемпионата. По правилам чемпионата отбор проходили восемь победителей.

— О-о, значит, ты прошел на городской турнир? Поздравляю!

— Спасибо. Чувствую, будет тяжело.

— Да ладно тебе, ты и в национальный пробьешься... Тию сказала, что дошла до полуфинала.

— Ага, мне она тоже написала. Не забудь завтра поздравить ее с рекордом.

— И ты не забудь. Так вот, а мы успешно защитили все территории. И... на ту территорию, что защищали мы с Шоко, напали Буш Утан и Олив Граб из Грево. У них все нормально.

Услышав это, Такуму облегченно пробормотал «вот славно...», а затем продолжил:

— Замечательно. Я очень рад, что им удалось вернуться в Легион.

— Ага, похоже, Аш о них сам позаботился. В результате они теперь зовут себя командой «Тим Раф Валлей Роллерз».

— Ха-ха, теперь я тоже хочу с ними сразиться, — весело засмеялся Такуму.

Харуюки не сразу решился продолжить свой рассказ.

— И еще кое-что... после окончания битвы они немного поговорили с Шоко и ее подругами. И Утан, и Олив, и Минт, и Плам переживают за ‘’нее’’.

— За нее... за Маженту Сизза?

— Да. Мажента изо всех сил старалась распространить ISS комплекты... а в случае Минт, Плам и Аша она вообще заразила их насильно, разрезав аватаров ножницами. У них есть полное право ненавидеть ее. Но... не знаю, может, это только мне так кажется, но я не могу представить себе, что она сотрудничает с Обществом Исследования Ускорения.

— ...Я — последний человек, который может обвинять Маженту. Ведь я сам отправился в Сетагаю и попросил ее поделиться со мной комплектом... — тихо ответил Такуму.

Решившись, Харуюки спросил:

— Слушай, Таку, ты... тоже беспокоишься за Маженту?

— Хм-м... пожалуй, это не совсем беспокойство. Мне кажется, ей бы не хотелось, чтобы мы о ней беспокоились. Но... я не хочу, чтобы она просто исчезла из Ускоренного Мира после всего, что случилось. Она сильная. Я хочу, чтобы она сражалась сама, не полагаясь ни на ISS комплект, ни на что-либо еще... вот как я думаю. Это, кстати, тот же самый путь, по которому стараюсь идти и я сам...

— Ничего, я ведь тоже переходил на темную сторону. Кстати, у меня случай был еще тяжелее.

— Ты так говоришь, будто гордишься этим.

Харуюки и Такуму рассмеялись.

Глядя на то, как потолок постепенно окрашивается в золотистый цвет, Харуюки тихо сказал:

— Слушай, Таку, у меня тут появилась неожиданная мысль... может быть, перед завтрашней встречей с Грево поднимем наши уровни до шестого?

— Д-да уж, неожиданная!.. Слушай, это предложение никак не связано с Мажентой?

— Может, связано, может, и нет... смотри, сейчас в Ускоренном Мире нет ни одного бёрст линкера десятого уровня, поэтому наш с тобой пятый уровень это самая серединка. Мы с тобой, так сказать, мид-левелы.

— Ну, да.

— Поэтому меня немного пугает мысль о том, что я могу перейти на шестой уровень. Это еще не уровень высокоуровневого линкера, но уже «выше среднего». Такое чувство, будто это какой-то роковой уровень... ведь на аватара шестого уровня может без зазрения совести напасть противник и седьмого, и даже восьмого уровня.

— Да... в этом смысле решение действительно непростое. Если честно, у меня уже вполне хватает очков, но я пока даже не думал о переходе...

— Если размышлять про эффективность набора очков, то лучше, пожалуй, оставаться аватаром пятого уровня, на которого не нападают высокоуровневые линкеры. Но... когда я думаю о том, что Мажента Сизза все это время сражалась на шестом уровне, мне начинает казаться, что стыдно так бояться...

— Плюс есть наш с тобой уговор.

— Да, это точно.

На какое-то время они умолкли.

Харуюки и Такуму давно уже обещали друг другу, что сразятся в честной дуэли в полную силу, когда доберутся до седьмого уровня. Чтобы эта, быть может, жутковатая, но многообещающая и увлекательная битва стала реальностью, они не имели права вечно нежиться на безопасных уровнях.

— Хорошо, ладно. Давай повышать.

— Э-э, сейчас?!..

— Ну не завтра же? До встречи осталось меньше суток. Почему бы и не сейчас?

— Л-ладно. Надо будет завтра в командном бою отбить потраченное очко.

Харуюки выпрямился на кровати. Для того, чтобы поднять уровень, ему нужно было открыть «инстру» в синем мире базового ускоренного поля.

— Хорошо... погружаемся на счет три.

— Окей.

Услышав ответ Такуму, Харуюки набрал побольше воздуха.

— Один, два, три.

А затем оба они воскликнули:

— Бёрст линк!!!

Окрашенный в закатные цвета потолок, встроенные в стену книжные полки и даже танцующие в лучах света пылинки мгновенно приобрели синий оттенок.

Харуюки превратился в маленького аватара в виде розового поросенка и тут же запрыгнул на стол возле кровати. Он обвел комнату взглядом, но поскольку с Такуму они говорили по сети, то кроме него самого рядом никого не оказалось.

Если точнее, то здесь даже он сам находился не полностью. Поскольку в комнате Харуюки социальные камеры никто не устанавливал, то системе приходилось додумывать все детали, которые не попадали в объектив камеры его собственного нейролинкера. Поэтому даже лицо настоящего, живого Харуюки выглядело весьма схематичным. Смотреть на него было не очень приятно, и Харуюки поспешил нажать на иконку в виде буквы «В» на виртуальном рабочем столе.

В открывшемся меню он перешел на вкладку «Управление очками», из которого открыл окно повышения уровня, где внимательно сравнил количество очков, требуемое для перехода с пятого на шестой уровень, со своим текущим запасом. Победа над первой формой Метатрон в битве у Мидтаун Тауэра принесла ему немало бёрст поинтов, и он, как и Такуму, уже обладал внушительной подушкой безопасности.

Хотя для нажатия на заветную кнопку требовалось немало мужества, Харуюки понимал и то, что трусить нельзя, чтобы не потратить впустую драгоценное очко, уже использованное для ускорения. Аватар поднял маленькое копытце и решительно щелкнул по кнопке.

Раздались бодрые фанфары, цифра «5», отображавшая текущий уровень, занялась огнем и сгорела. Пламя еще какое-то время плясало по экрану, после чего нарисовало на том же месте цифру «6» и угасло.

«Вот я и поднял уровень...» — успел подумать Харуюки, а окно тем временем автоматически переключилось на одно из самых приятных в жизни любого бёрст линкера, озаглавленное «Меню выбора бонусов за уровень», и полностью завладело его вниманием. Как и всегда, на выбор ему предложили четыре варианта.

Слева вверху — спецприем шестого уровня «Digit Pursuit»[✱]Диджит Персьют, Мультипреследование. На самом деле это название непереводимое, потому что Кавахара не может в нормальный английский..

Справа вверху — еще один спецприем шестого уровня «Bullet Proof»[✱]Буллет Пруф, Пуленепробиваемость..

Слева внизу — Усиливающее Снаряжение «Lucid Blade»[✱]Люсид Блейд, Ясный Клинок. Как заметили сами японцы, катакана у этого оружия очень странная. Возможно, Кавахара либо напутал, либо там на самом деле что-то другое..

Наконец, справа внизу значилось усиление способности к полету.

До сих пор Харуюки неизменно выбирал в качестве бонуса за уровень именно эту четвертую опцию, постоянно усиливая свои крылья. Тактика «поднять и уронить», использованная им против Шоколад Папетты в их последней дуэли, работала именно благодаря этим бонусам, а кроме того, благодаря им он мог переносить на себе до четырех других аватаров. Он был уверен, что именно эти бонусы в полной мере раскрывают потенциал Сильвер Кроу.

Впрочем... о непоколебимости этой уверенности речь не шла. О решимости сразу нажать на четвертую кнопку — тоже.

— У-у-ух... и спецприемы, и Снаряжение кажутся такими крутыми... тьфу, сильными... каждый раз жалею, что нельзя их попробовать перед окончательным выбором... — проговорил аватар, скрестив маленькие ручки на груди.

Примерно через десять секунд он решил...

— ...Подумаю об этом позже. Бонус я могу взять в любой момент. Да, так и сделаю, — прошептал он и закрыл инстру.

Медленно выдохнув, он посмотрел на счетчик времени ускорения. Оставалось еще двадцать пять минут. Решив, что из потраченного очка нужно выжать максимум, Харуюки открыл приложение, в котором обычно делал домашнюю работу.

— Надо было сначала к Такуму кабелем подключиться, — пробурчал он и открыл домашку по математике, которая давалась ему тяжелее всего.

Однако вчерашняя новость о том, что на триместровой контрольной он набрал рекордный для себя балл, а также успехи Тиюри и Такуму на чемпионатах так сильно подняли ему настроение, что он даже забыл о том, что терпеть не может учиться.

— Отлично, за время ускорения задачек пять... нет, хотя бы четыре решу! — заявил он сам себе и принялся решать квадратные уравнения.

Через двадцать пять минут (или полторы секунды реального времени) ускорение закончилось. Вернувшийся в реальный мир Харуюки нажал на кнопку сохранения и медленно выдохнул.

— Ты так устал потому, что думал над бонусом за уровень, или ты там еще и домашку делать начал? — прозвучал в голове насмешливый голос Такуму.

Харуюки вспомнил, что все еще оставался на связи с другом, и поспешил ответить:

— Д-домашку, конечно. С бонусом я за десять секунд определился!

— О-о, и что выбрал?

— Нет, в смысле, я решил отложить выбор на потом. А ты что выбрал, Таку?

— Естественно, я тоже выберу позже. Теперь я сам тщательно думаю над каждым бонусом.

«Родитель» Такуму приказал ему потратить первые три бонуса на новые спецприемы. Такуму не раз сожалел об этом, и поэтому решил, что впредь будет совершенно самостоятельно решать, каким бонусом воспользоваться.

— Ясно. Если завтра останется время, можем посоветоваться с семпай и учителем. Впрочем, зная их, прямолинейные советы они давать не станут.

— Ха-ха-ха, это точно. Но все равно, это приятные хлопоты... а, только не стоит о бонусах всю ночь раздумывать, Хару. Завтрашняя встреча с Грейт Воллом — событие, которое во многом определит будущее Нега Небьюласа. Сконцентрируйся на нем.

— Угу, я помню. Там будет важно каждое слово.

— И помни, что по обстоятельствам, возможно...

— ...Э? Возможно что?

— Ну-у, возможно, и нам придется выступить с речью.

Харуюки показалось, что его друг немного лукавит, но поскольку подловить Такуму решительно невозможно, он просто согласился.

— Понятно. Как бы там ни было... как только мы окажемся в Сибуе, нам надо быть начеку, Таку.

— Угу. Хоть мы и отключимся от глобальной сети, на нас могут напасть и в локальных сетях магазинов. Хару, помни, что наша главная задача — защищать Королеву.

— Ага. Мы не подведем ее!

— Это точно!

Харуюки изо всех сил сжал кулак, хоть Такуму этого и не видел, и завершил звонок.

Завтра Черноснежка отправлялась на переговоры с Грейт Волл, крупнейшим Легионом Ускоренного Мира. И об этом знали все их офицеры. Вряд ли они считали, что Нега Небьюлас попытается убить Зеленого Короля, но все офицеры — бесстрашные рыцари, готовые абсолютно ко всему.

«Я не стану расслабляться ни на мгновение с той самой секунды, когда покину Сугинами», — твердо решил Харуюки, после чего вернулся к домашней работе.

----------

Том 17 Глава 248

Он решил, что не станет расслабляться ни на мгновение.

Он был уверен, что сможет это сделать, но...

«Почему? Как это вообще произошло?!..»

— Нет, серьезно, как я здесь оказался?.. — пробормотал Харуюки, расслабленно покачиваясь на прозрачном надувном круге.

До его ушей доносился шум прохладной воды и голоса плескающихся детей. Блики света на воде переливались, собираясь в причудливые формы. Вода, температура которой поддерживалась на уровне двадцати восьми градусов по Цельсию, приятно охлаждала спину, руки и ноги.

14 июля, воскресенье, 13 часов.

Харуюки в одних шортах для серфинга (и, конечно же, нейролинкере) качался на волнах в углу двадцатипятиметрового бассейна.

Всю южную стену занимала огромная прозрачная панель, открывавшая вид на улицы Сибуи, Дайканъямы и Мегуро с высоты в сто пятьдесят метров.

— Ничего себе... никогда еще не бывал в бассейне на такой высоте... — прошептал Харуюки, и качавшийся рядом с ним Такуму согласно кивнул.

Его друг остался лишь в спортивных плавках и без очков. Надувной круг Такуму не использовал, но его физических навыков хватало для того, чтобы без труда держаться на воде с помощью неспешных движений.

— Я такое тоже впервые вижу. Даже страшно от мысли, что столько воды находится на таком этаже.

— Э-э... а сколько тут воды, кстати?

— Длина двадцать пять метров, ширина восемь, глубина где-то полтора... если все перемножить, получим объем ровно триста кубометров, соответственно, тут триста тонн воды.

— Т-триста?!.. Ничего себе тут пол прочный!

— Да, здание тут что надо. Равин Сквер ведь к Олимпиаде открывали, — сказал Такуму, глядя в летнее небо за окном.

Комплекс Сибуя Равин Сквер располагался на территории вокруг станции Сибуя, перестройка которой завершилась как раз к открытию Токийской Олимпиады двадцать семь лет назад. К востоку от вокзала возвышалась 230-метровая 46-этажная башня Равин Тауэр, служившая центром комплекса и офисным небоскребом. К западу от вокзала стоял высотный жилой комплекс из двух 130-метровых небоскребов. Наконец, к югу находился 34-этажный торговый комплекс Саус Тауэр высотой 180 метров.

С другой стороны улицы Мейдзи разместился небоскреб Хикарие, открытый в 2012-м году, так что высотных зданий в районе станции Сибуя приютилось очень много. На первый взгляд могло показаться, что название Равин Сквер происходило от слова Loving, но на самом деле оно означало «ущелье», Ravine.

Бассейн, в котором нежился Харуюки, находился на верхних этажах Саус Тауэра и принадлежал высококлассному отелю (слово «высокий» также отлично подходило для описания здешних цен). Обычно бассейном пользовались только постояльцы, но поскольку Харуюки и его друзья попали в промежуток между заселением и выселением, то кроме них здесь почти никого не было. На шезлонгах возле бассейна лежали всего три-четыре человека, а в воде плескалось лишь несколько детей младшего школьного возраста.

Визит в дорогой отель на вершине небоскреба невольно вызывал в памяти ассоциации с Мидтаун Тауэром, который стал полем яростной битвы две недели назад. На Конференции Семи Королей всерьез обсуждался вопрос о том, не стоит ли бёрст линкерам снять номер в этом отеле в реальном мире для того, чтобы обойти охранявшего небоскреб Архангела Метатрона и попасть прямо к телу ISS комплекта.

Однако из-за того, что даже самый дешевый номер в отеле стоил заоблачные 30000 йен за ночь, идею решительно отклонили. Впрочем, если бы они не сразились с первой формой Метатрон в честной битве, то никогда бы не смогли с ней познакомиться и подружиться.

И вот теперь Харуюки, который, казалось бы, не мог иметь ничего общего с подобной роскошью, плескался в бассейне великолепной гостиницы, недалеко ушедшей по уровню цен от отеля Мидтаун Тауэра. Как же его пустили сюда, если он не был постояльцем?..

— Ого, вот это да-а-а-а! — услышав позади восторженный вздох, Харуюки торопливо развернул свой надувной круг.

От раздевалки в сторону бассейна бежала Тиюри, одетая в раздельный купальник с шортиками. За ее спиной шествовал расширенный женский состав Нега Небьюласа... другими словами — Черноснежка, Фуко, Утай и, на правах гостя, Кусакабе Рин. В разноцветных купальниках все они выглядели ослепительно.

Харуюки уже не в первый раз имел счастье любоваться девушками в столь откровенном виде. Во время визита в «Звериное Царство», виртуальное костюмированное кафе, организованное 2-В классом на культурном фестивале, Харуюки по ошибке переодел их в очень скупые на ткань купальники в зверином стиле, и воспоминания о том случае по сей день свежи в его памяти.

Но в тот раз он наблюдал лишь нематериальную картинку, созданную механизмом дополненной реальности. То же, что предстало его глазам сейчас, работало согласно законам оптики реального мира и поражало детализацией и качеством текстур на порядок сильнее.

«Погоди-ка, а с чего это я так уверен в том, что вижу реальность?.. Может быть, мой нейролинкер взломали и передают через него то, чего на самом деле не существует?»

— Таку... ты уверен, что они настоящие?.. — выдохнул Харуюки.

Такуму в ответ машинально поправил несуществующие очки, даже не заметив этого, и прошептал в ответ:

— Попробуй сделать снимок и поймешь. Если они настоящие, выскочит предупреждение о попытке сфотографировать без разрешения.

— Понятно. Сейчас попробую. Нужно убедиться, что наше зрение не взломали.

— А я тогда попробую записать видео...

— Так, а ну-ка! О чем это вы там шепчетесь?!

К счастью (по-другому не сказать), Харуюки и Такуму еще не успели добраться до виртуальных рабочих столов, когда к бортику подбежала Тиюри и одарила их фирменным испепеляющим взглядом.

— ...Ага, вы, поди, хотели нас сфоткать?!

Ужаснувшись интуиции своей подруги детства, Харуюки тут же замотал головой. То же самое сделал и Такуму.

— Вовсе нет! — синхронно ответили они.

— Тогда что это вы пальцами в воздухе водите, а?

В этот раз они замахали руками.

— Разминаемся.

— Разминаются до того, как в воду заходят.

— Тебе, кстати, тоже не мешало бы сначала размяться, Тико, — проговорила появившаяся из-за спины Тиюри Фуко, с улыбкой глядя на Харуюки и Такуму.

Она переоделась в голубое бикини и парео, а для защиты нанополимерной кожи на ногах надела сверхтонкие чулки, которые ей очень шли.

Харуюки напрягся, не понимая, что именно означает фирменная вакуумная улыбка Рейкер, но все же сумел выдавить неестественную усмешку в ответ. В этот момент рядом с Фуко появилась Черноснежка. Она выбрала простое черное бикини с орнаментом из фиолетовых бабочек.

К счастью, она не стала загадочно улыбаться, вместо этого просто спросив:

— Какой милый круг. Это твой?

— Д-да, когда я прочитал в твоем вчерашнем письме, что мы идем в бассейн, то решил на всякий случай взять...

— Ясно... одолжишь потом ненадолго?

— К-конечно, в любое время.

Не успел он договорить, как из-за спины Черноснежки выглянула Утай. Она красовалась в закрытом оранжевом купальнике с большим бантиком на груди и уже успела надеть на талию надувной круг в красную крапинку.

«UI> У меня тоже есть!»

Широко улыбнувшись, Утай покрутила свой круг, а подкравшаяся сзади Фуко подняла ее в воздух вместе с ним.

— У-у-у, круг — это вообще нечестно, Уиуи!

«UI> Что тут нечестного?» — написала Утай, дергая в воздухе ногами, а Фуко, демонстрируя совершенно невероятную силу, вдруг завертела ее в воздухе.

— То, что ты в нем ужасно миленькая. Так бы и швырнула прямо в бассейн!

«UI> Пркртм не ндооооо»

— Так-так, Фуко, не спеши. Уиуи тоже должна размяться перед тем, как ты зашвырнешь ее в бассейн.

— А, точно. Хорошо, дам ей как следует размяться, а затем уж зашвырну.

«То есть, само швыряние вопросов не вызывает?! Теперь я даже не знаю, повезло или не повезло нам с тем, что здесь нет Шоколад и ее подруг».

Лихорадочно прокручивая в голове несуразные мысли, Харуюки никак не мог оторвать взгляд от великолепной картины, развернувшейся на бортике бассейна.

Внезапно из-под воды рядом с ним всплыло нечто округлое.

— А... а-а?!

Харуюки так резко отшатнулся назад, что перевернулся бы, если бы его не придержал Такуму.

Из-под воды тем временем появилась уже успевшая незаметно нырнуть Кусакабе Рин. Она одела бикини-маечку, очаровательно разрисованную клеверами. С волос, украшенных такой же лентой, стекала вода.

Рин высунула голову настолько, чтобы из воды показался подбородок, и улыбнулась, глядя на Харуюки снизу вверх:

— Добрый день, Арита.

— А, д-добрый день, Кусакабе.

Весь состав Нега Небьюласа, за исключением отряда Шоколад, с которым они в реальности еще не встречались, собрался в Сибуе в первой половине дня. Пройдясь по магазинам и пообедав, они встретились возле бассейна с Рин, состоявшей в Легионе «Грейт Волл».

Хотя с ее братом Аш Роллером Харуюки сражался еще вчера, саму Рин он не видел уже две недели и совершенно не знал, что ей сказать. Рин же осторожно постучала пальцем по его надувному кругу и тихо спросила:

— А мож-но и мне по-том взять круг?

— К-к-к-к-конечно! Да что потом, могу и сейчас... — Харуюки спешно стянул с себя круг и положил на воду. — П-п-п-пожалуйста... э... а-а?!

Вместе с Харуюки вскрикнула и Рин. Причиной этих воплей стал некто, прыгнувший на них сверху с бодрым кличем и угодивший точно в снятый круг, подняв фонтан брызг. Прыгуном оказалась не кто иная, как Черноснежка. Вода окатила и Харуюки, и державшегося неподалеку Такуму.

— ...Ч-ч-черноснежка-семпай? Ч-ч-что ты...

— Ты ведь обещал мне, Харуюки, правда?.. — и вот теперь Черноснежка сверкнула своей ледяной улыбкой. — Ага, это действительно очень приятный круг. Из чего он?

Интересовалась ли она искренне — вопрос спорный, но за разговором командир Легиона уже успела поднять из воды стройные ноги и с комфортом устроиться на круге.

— Э-э-э, нанокристаллизованный эластомер. Легкий, тонкий, эластичный, приятный на ощупь и долговечный... — сказал Харуюки, словно превратившись на время в продавца надувных кругов.

Тиюри, стоявшая на бортике и сокрушено качавшая головой, вдруг громко хлопнула в ладоши.

— Так, попрошу внимания! Давайте поприветствуем нашу почетную гостью!

Все, кто находились в воде, тут же подняли головы, и даже выполнявшие разминку Утай с Фуко поднялись с пола.

Все семь человек встретили пристальными взглядами появившуюся из раздевалки неспешным шагом девушку с короткой стрижкой. То, что у бассейна появилась девушка, Харуюки понял по белоснежному купальнику — одних лишь очертаний тела ему бы не хватило.

Харуюки уже успел задаться вопросом, кто это такая, когда вдруг заметил на шее девушки полупрозрачный нейролинкер. А значит, к ним присоединилась Хими Акира, Аква Карент, только без очков.

Харуюки невольно засмотрелся на ее лицо, которое видел в таком виде впервые, и из этого состояния его вывела только Фуко, хлопнувшая в ладоши:

— Равняйсь, смирно!

Харуюки тут же вытянулся в полный рост. Акира остановилась на мостике, и к ней от лица всех собравшихся обратилась Черноснежка:

— Акира, мы очень благодарны за то, что ты раздобыла для нас эти драгоценные билеты.

Остальные шесть человек тут же разразились дружным «спасибо!». Акира кивнула и ответила:

— Всегда пожалуйста.

Именно Акире, подготовившей гостевые билеты, они были обязаны за то, что обычные школьники смогли попасть в бассейн высшего класса в дорогом отеле. А она, в свою очередь, могла поблагодарить за такую возможность свою мать, когда-то работавшую главным кондитером в отеле той же гостиничной сети.

Акира надела резиновую шапочку, которую принесла с собой, и с привычной ровной интонацией сказала:

— Наслаждайтесь. А я пока поплаваю.

Судя по всему, она так задержалась в раздевалке оттого, что решила размяться сразу там. Теперь она пригнулась и с ловкостью, которая изумила бы даже искушенного человека, прыгнула. Гладко войдя в воду, она проплыла по крайней правой дорожке под поверхностью метров десять, вынырнула и перешла на кроль. Казалось, она совершенно не напрягается, но скорость, с которой она скользила в воде, просто поражала.

Ей потребовалось всего несколько мгновений, чтобы проплыть все двадцать пять метров, оттолкнуться от стенки и стремительно развернуться. Плавная грация ее движений в дополнение к белоснежному купальнику вызывали перед глазами образ белого дельфина.

— О-ого... не зря ее зовут «Акваматик» ... — выдохнул Харуюки, а Такуму вновь поправил воображаемые очки.

— Нельзя ударить в грязь лицом. Пойду тоже поплаваю.

Такуму быстро отплыл на соседнюю дорожку, подождал, пока Акира вернется к стенке, и оттолкнулся от нее синхронно с ней. На фоне Акиры его стиль казался полной противоположностью — он будто вкладывал в каждое движение всю свою силу.

Хотя Харуюки никогда даже не приближался к школьному бассейну, в детстве он ходил в секцию плавания, и плавание так и осталось единственным из всех видов физических упражнений, которые он не возненавидел. Конечно же, он не умел плавать со скоростью Акиры или Такуму. Подгребая, чтобы удержаться на одном месте, Харуюки задумался над тем, не попробовать ли и ему.

Черноснежка же, которая с удобством покачивалась на позаимствованном надувном круге, вдруг постучала по его плечу.

— Как у тебя с плаваньем, Харуюки?

— А... ну, не могу сказать, что так уж его ненавижу.

— О, это хорошо. Значит, можно начать тренировку.

— Э?!.. Т-тренировку? Какую?

В ответ Черноснежка загадочно улыбнулась.

— А я думала, уж ты-то догадаешься, зачем мы на самом деле пришли в бассейн.

— Зачем... п-потому, что нам подарили билеты?

— Нет. Если бы у Акиры не получилось раздобыть их, мы бы пошли в спорткомплекс в Дайканъяме. Я хотела, чтобы мы немного попривыкли перед началом встречи.

— Попривыкли... — прошептал Харуюки, осматриваясь по сторонам.

Акира с Такуму плавали, Тиюри, Утай и Фуко все еще разминались. Рин держалась неподалеку от Харуюки, и на ее лице тоже читалось изумление.

— К воде, что ли?.. — ответил он, не найдя вокруг себя ничего, кроме воды.

Черноснежка вновь улыбнулась, после чего изящно развернула круг, приблизила голову к Харуюки с Рин и прошептала:

— Почти. К водным ощущениям... или, если точнее, к некоему подобию невесомости.

Харуюки ахнул, переглянулся с Рин, а затем так же тихо спросил:

— Т-то есть, ты хочешь сказать... что сегодня день запуска того самого... уровня «Космос»?

— Мы с Фуко считаем, что это весьма вероятно.

— Н-но почему именно сегодня? По слухам, это должно было произойти пятого числа... но день прошел, а уровень так и не появился. Как я слышал, все решили, что его и не будет вообще.

Черноснежка кивнула в ответ на слова Харуюки. Капли воды с ее влажной челки скатились по белоснежному плечу.

— Действительно, я и сама полагала, что уровень появится пятого числа, ровно через месяц после подключения Гермесова Троса к Ускоренному Миру. Но это вряд ли можно назвать веским основанием. Даты выхода обновлений Брейн Бёрста не подчиняются никакой логике... случается, что через месяц после официальных праздников или по памятным датам в Ускоренном Мире проходит какая-то акция в таком же духе.

— В памятные даты... то есть там тоже бывает День культуры и День пожилых людей?..

— Да... я, например, слы-шала, что уровень «Океан» появился в День океана... — вставила Рин, и Черноснежка вскинула палец.

— Это правда. Кстати, всеми любимая Канализация появилась десятого сентября, в так называемый «День канализации».

— И даже такой праздник есть?.. Тогда погодите-ка... — Харуюки наморщил лоб, копаясь в памяти. — Так ведь вроде как есть и День космоса, да? Где-то в сентябре...

— О, молодец, знаешь. У нас День Космоса — двенадцатого сентября, в тот день, когда на пилотируемом корабле в космос полетел первый японец.

— О-о, ясно... то есть, в смысле, нет, непонятно, — Харуюки замахал руками под водой. — Если есть День космоса, то и выход уровня «Космос» должен быть приурочен к нему, разве нет? То есть, нам еще два месяца ждать?..

— Но в таком случае между выходом уровня и гонкой по Гермесову Тросу пройдет слишком много времени. Если ты помнишь рассказ о празднике в честь окончания строительства Гранд Кастла, то уровень «Старый Замок», оформленный в том же стиле, вышел ровно через тридцать дней после того события. Мне кажется, три месяца — это многовато. Полагаю, что администратор изначально собирался выпустить уровень Космос пятого числа, спустя тридцать дней после гонки, но затем увидел, что там недалеко до одной космической даты, и решил немного отложить выход...

— К-как-то у администратора с навыками планирования не все в порядке...

— Меня бы это не удивило. Ты ведь не станешь называть человека, который раздал Брейн Бёрст сотне семилетних детей, а потом бросил их на произвол судьбы, гением планирования? — заметила Черноснежка, довольно дерзко отозвавшись как о разработчике игры, так и о Первопроходцах.

Харуюки от изумления едва не поскользнулся, а Рин засмеялась, демонстрируя удивительную для своего робкого характера крепость духа. Однако затем она вернулась к своему обычному задумчивому виду и задала еще один вопрос:

— Другими словами, сегодня... четырнадцатого июля — день, каким-то образом связанный с космосом?.. И какой же се-годня день?..

На этот вопрос ответила Фуко, непонятно когда успевшая устроиться на бортике за спиной Харуюки и свесить ноги в воду. Недалеко от нее покачивалась на надувном круге Утай (вопрос о том, зашвырнула ли ее в воду Фуко, или она все же вошла сама, все еще требовал прояснения). Тиюри присоединилась к продолжавшим скоростные заплывы Такуму и Акире.

— В таком случае, Рин, Ворон-сан, я предлагаю вам три варианта ответа, — широко улыбнувшись, Фуко выставила три пальца. — «День Одуванчика», «День Ипомеи» и «День Подсолнуха».

— Переглянувшись с Рин, Харуюки осторожно обратился к Фуко:

— А-а, по-моему, все эти названия никак не связаны с космосом...

— Ты уверен? Хорошо подумал?

— Эм-м...

«Одуванчики... у них ведь семена летают. И пушинки примерно той же формы, что и спускаемые аппараты у космических кораблей».

— Д-день Одуванчика!

— Нет, неправильно. В качестве наказания полминуты проведешь под водой.

Улыбнувшись, Фуко вытянула правую ногу и многозначительно покачала носком перед физиономией Харуюки. Протянув «ла-а-адно...», он запустил на нейролинкере таймер, глубоко вдохнул и опустил голову под воду.

Вода в элитном бассейне, конечно же, оказалась невероятно чистой и прозрачной. Оторвав взгляд от своей собственной тени на дне бассейна, Харуюки посмотрел вперед. В глаза немедленно бросилась рельефная грудь Рин в украшенном клеверами купальнике, и он, смутившись, повернул голову влево.

[[image:/storage/reader-images/65aeea21046417163a5331b3e9d76fcbd93562a3.jpg]]
Однако теперь на его сетчатке отпечаталась часть тела Черноснежки, погруженная в воду в центре надувного круга. Харуюки инстинктивно выдохнул и чуть не захлебнулся, но все же решил не сдаваться и не вызывать подозрений по поводу того, что именно заставило его всплыть. Торопливо отвернувшись, он уставился на таймер и всплыл ровно в тот миг, когда он показал цифру «30».

Пока он пытался отдышаться, в ушах прозвучал вкрадчивый голос Фуко:

— Поздравляю, Ворон-сан. Ну, как там подводные виды?

«...Она знает!»

Харуюки мгновенно остолбенел, Рин покраснела и прикрыла грудь руками, а Черноснежка ойкнула.

— ...В-виды?! Ты куда там таращился?!

— Э-э-э, а-а-а, э-э... Черноснежка, тебе о-очень идет твой купальник...

— Ты выбрал самое неудачное время для лести!

Не вылезая из круга, Черноснежка размахнулась правой ногой и стукнула Харуюки пяткой по темечку так, что он на секунду ушел в воду, словно поплавок от поклевки.

— Итак, Ворон-сан выбыл. Что думаешь ты, Рин?

— Э-э-э... я слышала об эксперименте по выращиванию ипомеи в космосе, так что... я за День Ипомеи...

— Нет, ты тоже ошиблась. Ныряй на тридцать секунд.

— Хорошо...

Рин скрылась под водой, оставив после себя только круги. Разглядеть ее на дне не удалось — мешали яркие блики, играющие на лазурной поверхности.

Оправившись от физического и морального потрясения, Харуюки, даже не дожидаясь возвращения Рин, спросил Фуко:

— ...Учитель, методом исключения получается, что правильный ответ — День Подсолнуха?..

— Ты так и не понял, как подсолнухи связаны с космосом?

— Э-э... тем, что напоминают солнце?.. А-а-а!

Харуюки испуганно дернулся, когда голова Рин всплыла в каких-то десяти сантиметрах перед его лицом.

— Арита, нетерпеливость это пло-хо...

— А, п-прости.

— Но я... поняла, — медленно развернувшись к Фуко, Рин продолжила, — «Подсолнух» это... название метеоспутника, так?

— Именно так, Рин, — с улыбкой ответила Фуко.

Черноснежка многозначительно покашляла и перебила ее:

— Так, хватит забирать аудиторию. Как правильно сказала Кусакабе, семьдесят лет назад в этот самый день был запущен первый японский метеоспутник «Химавари-1», он же «Подсолнух». В честь него четырнадцатое июля объявлено Днем Подсолнуха.

— О-о-о-о... выходит, это действительно связано с космосом! — восторженно закивал Харуюки. Однако затем он кое-что заметил и удивленно склонил голову набок. — А!.. Я, конечно, извиняюсь, но почему вместо такой малоизвестной даты нельзя было назначить открытие уровня на седьмое июля?.. У Танабаты связь с космической темой куда более явственная...

— Это действительно так, но определить точную дату Танабаты достаточно сложно. Даже в Японии мнения расходятся... немало людей отмечают этот праздник в августе, по старому стилю.

— А! Кстати да, в Хигасинэ, городе моего дедушки из Ямагаты, тоже отмечают Танабату в начале августа.

— О, правда? Тогда мы еще успеем... хотя нет, давайте не удаляться от темы, — отвлекшаяся было Черноснежка откашлялась и продолжила объяснение. — Поэтому мы с Фуко и подумали, что раз этот день в каком-то смысле связан с космосом, то запуск уровня «Космос» может быть приурочен именно к нему. Не исключено, что его уже запустили, просто мы с отключенными от глобальной сети нейролинкерами об этом не знаем. Но здесь важно, что на нем могут вестись битвы в условиях невесомости, и нам на всякий случай нужно подготовиться к ним.

— На всякий случай?.. — Харуюки еще раз осмотрелся, убедившись, что их разговор не слышит никто посторонний, и продолжил, — Вы полагаете, что мы можем впервые увидеть этот уровень на встрече с Грево?

— Очень может быть.

— Н-но мы ведь просто собираемся поговорить, разве нет? Как в этом может помешать непривычный новый уровень?..

«UI> Поэтому мы и говорим, “на всякий случай”», — с улыбкой напечатала на поверхности своего круга Утай, которая тоже слушала весь разговор.

«UI> Я не думаю, что Грейт Волл нарушит свое слово и нападет на нас. Но это все-таки Ускоренный Мир... никогда не знаешь, что может произойти».

— Вон оно что... с учетом того, насколько важна сегодняшняя встреча, ей вполне могут заинтересоваться и ‘’они’’... — проговорил Харуюки, вспоминая вчерашние слова Такуму об «обстоятельствах». Утай утвердительно кивнула.

Естественно, он не стал произносить это слова вслух, но не сомневался — все и так поняли, что за словом «они» скрывалось Общество Исследования Ускорения.

— Именно. Нехорошо так говорить в присутствии Рин, но из-за того, что у Грево столь огромная территория, есть риск того, что информация о встрече утекла на сторону... — сказала Фуко.

Рин погрузилась в воду по подбородок и тихо отозвалась:

— О встрече знает только самая верхушка, но новость о запрете на подключение к глобальной сети в районе Сибуя 2 в период с 14 часов 50 минут до 15 часов 10 минут разослана всему Легиону. Некоторые легионеры наверняка подумали, что это неспроста...

Фуко едва заметно улыбнулась в ответ.

— Это мы попросили их организовать оповещение. В противном случае на совещании могли оказаться посторонние люди... но, конечно же, они не могли сообщить всему Грево о том, что к ним в гости идет Нега Небьюлас, и поэтому вмешиваться нельзя. Так стало бы только хуже.

— Действительно... даже если бы они не решились идти против приказа, некоторые легионеры могли бы почуять шанс сразиться с Черной Королевой... — извиняющимся тоном проговорила Рин, но Черноснежка лишь усмехнулась в ответ.

— Можешь передать им, что если им этого хочется, пусть приходят в Сугинами, и я с радостью сражусь с ними. Ладно, как бы там ни было... ты понял, чего мы с Фуко опасаемся, Харуюки?

Услышав свое имя, Харуюки тут же закивал.

— Да, конечно. Нас могут втянуть в неожиданную битву на новом незнакомом уровне «Космос», где мы не сможем сражаться, как обычно.

— Именно. Если подтвердится догадка о том, что на Космосе действует невесомость, то уровень этот будет требовать весьма специфичных умений и пространственного восприятия... в идеале мне бы хотелось потренироваться на Океане, но это очень редкий уровень, и мы потратили бы слишком много времени на повторые ускорения. Поэтому я решила провести тренировку в реальном мире! — с этими словами Черноснежка ударила по воде рукой. — Объяснение получилось довольно длинным, но у нас еще осталось полтора часа до встречи. Плавайте, ныряйте, а когда устанете — рядом с бортиком есть сок. Резвитесь от души. Вот ваша тренировка!

Харуюки и все остальные вскинули в воздух руки и отозвались дружным «так точно!».

Поскольку Акира и остальные пловцы через какое-то время устали, возможность поплавать по дорожке представилась и Харуюки. Затем они с Утай и Рин устроили соревнование «кто кого пересидит под водой». После этого Харуюки утомился и отправился пить сок в шезлонге, где с удивлением обнаружил, что время уже успело незаметно пролететь.

В 14:50 Черноснежка собрала всех в уголке бассейна. Все восемь человек встали в круг прямо в воде.

— Ну что, дамы и господа? Привыкли к водным ощущениям?

В ответ на вопрос командира Легиона Тиюри задумчиво покрутила головой.

— Может быть, привыкли, может быть и нет... но, Снежка, ты уверена, что это поможет нам справиться с невесомостью уровня «Космос»?

— Не могу сказать, я ведь там и сама не была.

Этот ответ явно расстроил легионеров, но Черноснежка сразу же продолжила:

— Лишь два человека уже успели познать невесомость Ускоренного Мира — Фуко и Харуюки, которые тогда отправились к финишной черте вертикальной гонки по Гермесову Тросу своим ходом. Возможно, они поделятся впечатлениями?

Харуюки переглянулся с Фуко, а затем осторожно проговорил:

— Ну-у, сам я до финиша не дошел... но ощущения от того, что направления теряют всякий смысл, чем-то похожи на подводное плавание...

Объяснение продолжила Фуко, задумчиво подняв глаза к потолку:

— Я тоже просто летела к финишу по прямой... но мне кажется, что главную роль сыграет моральная подготовка. Думаю, после двух часов в бассейне мы уже не испугаемся, если нам действительно попадется уровень «Космос». Уверена, после такой подготовки мы будем в полном порядке.

— Хм, понятно. Раз так, предлагаю всем еще раз нырнуть под воду. Возьмемся за руки.

Харуюки взялся за руку Черноснежки слева от себя и за руку Акиры справа, по команде Черноснежки набрал полную грудь воздуха и нырнул.

В прозрачной голубой воде сияли улыбки его друзей.

Чтобы противостоять Обществу Исследования Ускорения и Осциллатори Юниверс, Черноснежка приняла решение о расширении Легиона. Позавчера к ним присоединилась Шоколад Папетта с друзьями, доведя численность Легиона до десяти человек... или даже до одиннадцати с учетом Архангела Метатрон.

По этой причине в будущем таких дружных встреч могло стать меньше. Но об этом не стоило грустить. Сейчас Харуюки собирался как следует запечатлеть в памяти воспоминания, связанные с этим моментом.

Словно уловив его мысли, Черноснежка и Акира сжали ладони Харуюки еще крепче. Этот импульс передался и дальше, и вскоре распространился по всему кругу.

В следующее мгновение они вынырнули на поверхность. Когда улеглись волны и брызги, Черноснежка деловым тоном сказала:

— Минута до начала. Всем приготовиться к подключению.

Легионеры дружно потянули руки к нейролинкерам. Дуэльное поле для совещания должны были подготовить члены Грейт Волла, а им оставалось только ждать. Айрон Паунд уже числился у всех в зрительском списке.

— Тридцать секунд. Подключаемся.

Харуюки зажал кнопку подключения. Перед глазами появилось сообщение о связи с глобальной сетью.

— Десять секунд. Девять, восемь, семь... — Черноснежка начала отсчет, и Харуюки закрыл глаза. — ...Три, два, один.

А затем, точно по расписанию, перед глазами вспыхнули огненные буквы:

«A REGISTERED DUEL IS BEGINNING!!!»

----------

Том 17 Глава 249

Ноги аватара ощутили под собой твердую землю.

Сила тяжести ничем не отличалась от обычной, Космос им не попался.

Когда Харуюки поднял веки, в глаза сразу бросились яркие цвета: от шафранового и закатно-оранжевого до фиолетового и темно-синего.

Уровень «Закат» и его вечно вечернее небо.

Несмотря на то, что они погружались с верхних этажей Саус Тауэра Равин Сквера, теперь они оказались гораздо ближе к земле. Если точнее, то в углу широкой крыши здания, возвышавшегося в самом центре Равин Сквера. Справа от него располагался Равин Тауэр, слева — высотный жилой комплекс, а к югу — Саус Тауэр. Харуюки казалось, что он находится в самом настоящем ущелье.

Оторвав взгляд от зданий, превратившихся в огромные мраморные храмы, и ощутив легкое сожаление от того, что уровень «Космос» так и не выпал, Харуюки обвел взглядом друзей. Здесь были все — и Черная Королева Блэк Лотос, и ее верный офицер Скай Рейкер, и все остальные.

А значит...

— Ворона маст дай! — хриплые проклятия за спиной заставили его резко обернуться.

Там стоял постапокалиптический гонщик в скелетной маске и с глазами, горевшими синим пламенем. Поскольку здесь он находился на правах зрителя, мотоцикл ему не полагался, но даже без него он выглядел где-то на треть страшнее, чем обычно. Сквозь шлем послышался полный ярости голос:

— Ах ты гад, как ты смеешь заигрывать с Рин, когда она в купальнике...

— Д-да не заигрывал я с ней, брат!

— ...Донт колл ми «брат»! Ты таращился на Рин в купальнике! За это тебя ждет тен хандред дес!!!

Но тут по плечу приходившего во всю большую ярость Аш Роллера, брата Кусакабе Рин, легонько постучали.

— Если ты хотел сказать «десять тысяч смертей», то это произносится как «тен таузенд», Аш.

Голос принадлежал Скай Рейкер, «родителю» и учителю Аша. Как и Аш, она осталась без коляски, своего средства передвижения, и уверенно попирала крышу изящными ножками.

Аш вздрогнул и замер, а Фуко продолжала нежным голосом:

— И вообще, если ты собрался говорить по-английски, то надо идти до конца: «Ё крайм дизёвс кэпитал панишмент» и так далее. Кроме того, я тоже полюбовалась на Рин в купальнике. Что, и мне нужно теперь умереть десять тысяч раз?

— Н-нет, полный насинг, учитель!..

— Хорошо. Времени у нас немного, так что я бы предпочла, чтобы ты занялся своими обязанностями.

— Т-так точно, мэм! — прокричал Аш, вытянувшись по стойке «смирно», и убежал куда-то к центру крыши.

Крыша центрального здания Равин Сквера походила на раскинувшийся в небесах сад. По углам в этом саду высились колонны в стиле храмовых развалин, а в центре как нельзя кстати стояли друг напротив друга большие скамейки. Но пока Харуюки никого не видел.

Поэтому он посмотрел наверх, на шкалы здоровья.

Левая верхняя шкала принадлежала «Железному Кулаку» Айрон Паунду, третьему из «Шести Бастионов», офицерского корпуса Грейт Волла.

Под правой верхней шкалой значилось имя «Viridian Decurion». Как Харуюки уже знал, в неофициальной обстановке его называли «Билли» («Виридиан» — «Вири» — «Вилли» — «Билли»). Этот бёрст линкер занимал пост Второго Бастиона. Харуюки ни разу не видел этого аватара, не говоря уж о сражениях с ним.

Дуэлянтами оказались ровно те самые аватары, о которых они и договаривались. Харуюки начал осматриваться по сторонам, пытаясь найти их, как вдруг...

Аш Роллер остановился в самом центре пятидесятиметровой площади по стойке «вольно», широко расставив ноги и убрав руки за спину, и громко объявил:

— Я — Аш Роллер из Легиона «Грейт Волл»! Я привел Черную Королеву Блэк Лотос и ее отряд общей численностью семь человек в назначенное место!

Слова Аша, в которые он, как ни странно, не вставил никакого жаргона, эхом отразились от мраморных стен и вскоре стихли.

Следующие пять секунд уровень оставался погруженным в тишину...

...Которую нарушил бодрый низкий голос.

— Молодец!

А в следующее мгновение крыша с противоположной от Харуюки стороны взорвалась, забросав все вокруг осколками камня.

Первым из двадцатиметровой дыры вылетел вскинувший над головой боксерскую перчатку аватар металлического цвета — Айрон Паунд. Похоже, он ждал этажом ниже и пробил потолок кулаком.

— Я понимаю, что ты инициатор дуэли, Кулак, но зачем так красоваться?

К счастью, Паунд, по всей видимости, не услышал укора Рейкер. Сделав в воздухе обратное сальто и не группируясь, он уверенно приземлился на крышу.

Из проделанной Паундом дыры начали выпрыгивать другие фигуры. Две, три... четыре.

Последняя фигура появилась уже тогда, когда справа и слева от дыры встали по два аватара, и была куда крупнее остальных. Харуюки показалось, что все здание содрогнулось, когда приземлился этот тяжелый ярко-зеленый аватар, державший в руке огромный крестовой щит. Так мог появиться только Грин Гранде по прозвищу «Неуязвимый», командир Грейт Волла, Зеленый Король.

Информационное давление этого аватара оказалось столь сильным, что воздух едва не заискрился от напряжения. Харуюки, Такуму и Тиюри невольно подались назад, но Утай, несмотря на юный возраст, совершенно спокойным голосом сказала:

— Их действительно устраивает такой состав? Даже с учетом Аша, им не хватает еще одного человека.

И ведь действительно.

От Нега Небьюласа пришло семь аватаров, но со стороны Грейт Волла явились Зеленый Король, Паунд, Аш и три незнакомых Харуюки аватара — всего шесть. На прошлой неделе Паунд говорил, что собирается привести столько же людей, сколько и другая сторона.

— Неважно. Меня не смущает то, что они в меньшинстве. Идемте же.

Черноснежка плавно поплыла вперед, и Харуюки поспешил догнать ее. Одновременно с ней Зеленый отряд тоже направился в сторону площади, на которой стоял Аш Роллер.

Через двадцать секунд оба отряда встали в десяти метрах друг напротив друга. Аш поклонился Черному отряду и присоединился к зеленой шеренге.

Первым, естественно, заговорил Айрон Паунд:

— Для начала предлагаю отключить ограничение на сближение для зрителей! В противном случае нам придется постоянно кричать!

— Не вопрос, — отозвалась Скай Рейкер.

Паунд сразу же потянулся к своей шкале здоровья и забрался в меню, управляясь с кнопками на удивление ловко для человека в боксерских перчатках. После того, как запрос подтвердил второй дуэлянт, перед глазами всех остальных высветилось сообщение о том, что зрительский запрет на приближение к бойцам ближе десяти метров больше не действует.

Отряды вновь начали двигаться, остановившись точно за спинками стоявших в самом центре площади скамеек. Между ними осталось около трех метров, и с этого расстояния маски собеседников виднелись совершенно отчетливо.

Возглавлявшая Черный отряд Черноснежка прямо взглянула на Зеленого Короля и негромко проговорила:

— Гранде. Благодарю за то, что ты откликнулся на нашу просьбу о встрече.

Зеленый Король кивнул, лязгнув тяжелой броней, но ничего не сказал. Черноснежку это, видимо, не удивило, поскольку она сразу же продолжила:

— Что же, поскольку здесь друг с другом знакомы не все, предлагаю всем представиться. Я — Блэк Лотос, командир Нега Небьюласа.

Вслед за ней представились Рейкер, Акира, Утай, Такуму, Тиюри и, наконец, Харуюки.

Грейт Волл же начал представляться в обратном порядке, от младших к старшим. Первым представился Аш Роллер, а вслед за ним учтиво поклонился стоявший рядом крепкий аватар среднего роста.

— Здрасьте. Я — Пятый Бастион, Сантан Шейфер[✱]Suntan Schaeffer..

Первым делом Харуюки изумился тому, что голос являлся однозначно женским. Вторым — тому, насколько непонятным оказалось имя. Оно могло быть хоть на английском, хоть на китайском. Харуюки уже подумал было, что Шейфер исказила свое имя на манер Шоколад Папетты, но тут стоявшая справа Акира шепотом пояснила:

— «Сантан» — это цвет загара, светло-коричневый. «Шейфер» — то же самое, что и скарабей.

— С-спасибо.

Несмотря на сомнения Харуюки, оказалось, что имя аватара действительно происходило из английского языка.

Вслед за ней представился еще один аватар, принадлежность которого к женскому полу не вызывала никаких сомнений. Более того, его обладательница выглядела на удивление стройной по меркам Зеленого Легиона. Поверх бледно-зеленой брони она носила коктейльное платье более глубокого цвета.

— ...Четвертый Бастион, Лигнам Вайта[✱]Lignum Vitae. По правилам должно читаться "Лигнам Витэ", но Кавахара написал "Вайта", а мы уже пустили неправильное чтение в народ, так что пока пусть остается такой вариант..

Ее голос звучал спокойно и нейтрально, напоминая речь Аквы Карент. Решив посмотреть, как «единственный телохранитель Ускоренного Мира» (так называли Акиру до возвращения в Легион) отреагировала на приветствие, Харуюки бросил в ее сторону быстрый взгляд, но та выглядела точно так же, как и всегда.

— «Лигнам-вайта» — название дерева, которое считается самым крепким в мире, — опять пояснила Акира.

Еще раз поблагодарив ее, Харуюки снова сфокусировался на стоящих напротив аватарах.

Впрочем, следующего он уже знал.

— Не думаю, что мне нужно представляться, но раз уж на то пошло — Айрон Паунд, Третий.

С этими словами он вскинул перчатки и нанес два быстрых удара по воздуху — приветствие как раз в его стиле.

Когда Паунд опустил кулаки, стоявший рядом с ним крупный аватар кивнул, лязгнув броней, а затем представился хорошо поставленным баритоном:

— Второй из Шести Бастионов, Виридиан Декурион. На сегодняшний день я исполняю роль старшего офицера Легиона.

«Получается, это человек номер два в Грево», — подумал Харуюки, внимательно осматривая аватара.

Яркий темно-зеленый цвет аватара полностью оправдывал цветовое имя. Его защищала броня, оформленная в древнеримском стиле, в левой руке он держал круглый щит, а на правом его боку висел относительно небольшой меч. Всем своим видом он напоминал античного героя.

«Это все хорошо, но что означает слово “декурион”?..»

— «Десятник»[✱]Командир десяти человек., — вновь пояснила Акира, и Харуюки, которому уже стало неловко, в третий раз поблагодарил ее.

Практически одновременно Виридиан Декурион поднял правую руку.

— А это — наш Король, Грин Гранде, — представил он своего командира.

Гранде вновь коротко кивнул, сохранив молчание.

[[image:/storage/reader-images/9c579da7c99078c5e2660f1fc9af6ff348ff0b44.jpg]]
Вместо него заговорила Черная Королева:

— Как я понимаю, на этом со знакомствами мы закончили, но... вас ведь шестеро, разве нет? Если я правильно помню, Паунд хотел, чтобы по количеству людей встреча прошла на равных.

— А-а... понимаете... — протянул Паунд, почесывая в затылке боксерской перчаткой. — Я действительно собирался привести семерых, но... что там с ним, Билли?

Виридиан Декурион отозвался глухим голосом:

— Не называй меня этим именем в официальной обстановке. Если не прекратишь — стану звать тебя «Ванпанчмэн».

— Ох, нет, не надо... ну, короче, где Первый? Он будет?

Услышав эти слова, Харуюки не смог сдержать ошарашенного вздоха.

Виридиан Декурион назвался и вторым человеком в Легионе, и Вторым Бастионом. Поначалу Харуюки не смутил этот факт, так как две «двойки» в его уме вполне логично сложились, но Бастионы Грейт Волла — такой же офицерский корпус, как и Элементы Нега Небьюласа. Другими словами, в иерархическом порядке между Декурионом и Зеленым Королем предполагалось еще одно место: место Первого Бастиона.

Однако Декурион картинным жестом пожал плечами, а затем сказал без какого-либо уважения к человеку, который, очевидно, стоял по званию выше него самого:

— Я не собираюсь нянчиться с ним и терпеть его капризы. Пригласить-то я его пригласил, но за пять минут он не появился. Думаю, можно считать, что он прогулял.

— Ясно. Эх, а я-то думал, что уж хоть сегодня, наконец, познакомлюсь с Первым, — с неподдельной досадой сказал Паунд, и Харуюки не смог сдержать удивления:

— Э?.. Выходит, ты и сам не видел Первого Бастиона своими глазами?

Железный боксер повернулся к Харуюки и кивнул.

— Не-а, не видел. Если уж на то пошло, из всего Грево Первого видели лишь босс и Билли, тьфу, Декурион. Хоть я и Третий, но не знаю даже, как его зовут.

— Э-э-э... как такое вообще возможно?..

— А вот так вот. Первый одержал уверенную победу над Декурионом в дуэли один на один, а с боссом у них была ничья. Мы считаем, что ранг должен соответствовать силе, поэтому тут ничего не попишешь.

— Ничья?.. Э-э-э... — ошарашенно повторил Харуюки, окидывая взглядом Грин Гранде.

Зеленый Король мог показаться совершенно невозмутимым молчуном, но в то же время никто не поспорил бы с тем, что он действительно могущественный воин, сумевший отразить сильнейшую атаку Харуюки в форме Шестого Хром Дизастера.

Если Первый Бастион умудрился закончить поединок с Гранде ничьей, несмотря на щит «Конфликт», относившийся к Семи Великим Артефактам, и мощнейшую Инкарнационную Технику «Стена в Парсек»... то страшно было даже представить, насколько силен этот бёрст линкер.

Видимо, Черноснежка поняла, о чем думает Харуюки, поскольку тут же продолжила своим обычным голосом:

— Мы вас полностью понимаем. Нам ли не знать, какие проблемы могут доставить некоторые офицеры.

Эти слова прозвучали, словно жалоба. Фуко, Акира и Утай едва заметно улыбнулись.

— Нет смысла ждать опаздывающих. Предлагаю поскорее перейти к обсуждению того, как мы собираемся противостоять Обществу Исследования Ускоре...

Речь Черноснежки оборвалась на полуслове. Харуюки бросил взгляд на нее, и...

Черная Королева застыла на месте, слегка опустив взгляд и будто прислушиваясь. Фуко шагнула было к ней, но, словно тоже почуяв что-то, посмотрела в небо.

Проследив за ее взглядом, Харуюки сам поднял голову.

На фоне оранжевого неба Заката отчетливо рисовались все те же три небоскреба, похожие на тянущиеся вверх храмы. Особенно выделялся двухсоттридцатиметровый Равин Тауэр, вершина которого словно растворялась в небесах.

Внезапно на этой самой вершине что-то блеснуло.

Нечто на огромной скорости падало вниз, сверкая в лучах заката. Это оказался вовсе не обломок какого-то местного объекта. Это была вполне человекоподобная фигура дуэльного аватара.

Харуюки прищурился, пытаясь разглядеть аватара, стремительно пикировавшего с крыши храма вниз головой.

Броня его имела совершенно черный цвет — хотя, возможно, здесь сказывалась игра закатного света. Аватар был довольно стройным, но на спине виднелось дополнение доспеха в виде длинного плаща, напоминавшего крылья. Судя по суровому дизайну маски, аватар относился к мужскому полу. Харуюки пока не мог рассмотреть цвет глаз...

В этот самый миг кто-то из Нега Небьюласа сдавленно воскликнул:

— А... а-а-а!..

И почти в тот же миг Харуюки заметил два длинных предмета, закрепленных на спине падающего аватара.

Мечи. Два длинных клинка, скрещенных за спиной.

Этот черный аватар сражался двумя мечами.

(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Здравствуйте, это Кавахара Рэки. Спасибо за то, что прочитали «Accel World 17: Звездная Колыбель», несмотря на долгую паузу.

Во-первых, я хотел бы принести искренние извинения за восьмимесячный перерыв после выхода шестнадцатого тома. Другие книги выходили нормально, но под влиянием космических сил... В общем, поскольку этот том закончился словами «Продолжение следует», следующий я постараюсь выпустить как можно быстрее! Честно!

Во-вторых, мне нужно кое-что прояснить. Между основным текстом этого тома и послесловием размещен текст рассказа «Два Черных Клинка, Два Серебряных Крыла». Этот рассказ шел бонусом к особому изданию первого сезона аниме Accel World на BD и DVD, но поскольку его содержание перекликается с семнадцатым томом, я решил, что будет лучше, если вы прочитаете и то, и другое, и включил его в том. Хочу поблагодарить начальство, которое согласилось на это. И отдельное спасибо всем тем, кто покупал BD и DVD сериала!

Теперь немного о самом тексте. В этом томе крупный строительный проект рядом с Сибуйской станцией назван «Равин Тауэр». Сейчас, в 2014 году, его планируется открыть к Олимпиаде через шесть лет, и имя для проекта еще не выбрано. Рабочее название главного здания — «Восточный небоскреб у Вокзала Сибуя», но скорее всего, в будущем его переименуют в «что-то там Хилз» или «что-то там Тауэр». Именно поэтому в мире Аксель Ворлда я назвал его «Равин Тауэр», а сам проект — «Равин Сквер». Если вы читаете этот том в 2020 году и возмущаетесь, что название у зданий неправильное, то теперь вы знаете, почему, и наверняка простите меня!

Что же до содержания, то в этом томе случилось довольно важное (?) событие — Шоколад Папетта и ее друзья из двенадцатого тома вступили в Нега Небьюлас. Харуюки все еще не видел их в реальности, но я полагаю, что когда-нибудь это случится, и мне не терпится написать о Шоколад в реальном мире. В очередной раз хочу поблагодарить Икую Нагоми, принявшую участие в «конкурсе аватаров».

Из-за того, что в этот раз работа продвигалась гига-максимум-данжерес плохо, я доставил немало хлопот своему редактору Мики и иллюстратору HIMA. Обещаю в следующий раз тера-постараться!

Сентябрь 2014 года, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Здравствуйте, с вами команда переводчиков Ускорки… в несколько ином составе.

Собственно, начну как раз с этого. Вслед за сменой редактора у нас поменялся и эдитор. Старший эдитор Мохнат покинул Руру, да здравствует старший эдитор Роза! За Ускорку теперь отвечает она, прошу любить и жаловать. Да, вот такой вот Ускорка проект, что ему не везет на команду.

Ну ладно, добро пожаловать в арку Белого Легиона. Пока я пишу эти строки, арка еще в онгоинге и наверняка опять затянется томов на 6, так что устраивайтесь поудобнее.

Впрочем, я не удивлюсь, если некоторые из читателей прямо сидеть не могут от того, каким образом закончился том. На что я могу сказать — крепитесь, следующий кончится еще хуже.

Вообще, том, безусловно, довольно слабый. И следующие будут не лучше, так что давайте искать в них хорошие моменты, а не плохие (это сложнее и интереснее). Скажем, Шоколад — это всегда хорошо! Если вы соскучились по ней, у меня отличные новости, дальше она тоже будет. Ну и фанаты Метатрон наверняка рады тому, что она хоть как-то себя проявляет…

Больше мне сказать особо нечего. До встречи в следующем томе, что ли.

Soundwave

Здрасьте. Вот вы и добрались до того момента, на котором меня ломало пол года - ничего так клифххенгер, да? ) По некоторым причинам в этом томе без трека. По ним же послесловие короткое, надеюсь, увидимся в следующем.

P.S. Баек о Графе нету - так себе т... есть сам Граф, лучший том из вышедших!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/02bf10feb5a7a4c39b4da8df69a4ab028d2a4e0c.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/c58c9ead029b652a58ed09964db3ace1a007ec7b.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/70778c8a17ffec46766179b3c0259e97395b9f5c.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/908ad2b60f468481a20088dcefcf7f6a6a8ac1cb.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/f260d00477a191374e9c2d5e40749ed0d68d87f9.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/37f7c99c0b7eef3063a5a01f19a81f1717a79c9b.jpg]]

----------

Том 18 Глава 253

На фоне закатного неба падал черный метеор.[✱]Саунд отыгрывается за отсутствие трека в прошлом томе. И под Графа у нас пойдёт... https://goo.gl/04iWdD . И чур без помидоров, я кинул только из-за стиля ремикса и винилл на заднем фоне, два клинка тут совершенное ни при чём.

Дуэльного аватара, пикировавшего с величественной двухсоттридцатиметровой башни Сибуя Равин Тауэра, окутывала аура настолько плотная, что она будто увеличивала его стройное тело в несколько раз.

Харуюки хребтом почувствовал, что по информационному давлению аватар не уступает даже Зеленому Королю Грин Гранде, вооруженному крестообразным щитом «Конфликт», одним из Семи Артефактов.

Прыжок с такой высоты без какой-либо подготовки обычно не только завершался гибелью решившегося на это аватара, но и позволял прихватить с собой противника, если тому не посчастливилось оказаться в точке приземления. Впрочем, этот дуэльный уровень, служивший в то же самое время площадкой для переговоров, создал Айрон Паунд, Третий Бастион Зеленого Легиона Грейт Волл, вызвавший на бой коллегу по офицерскому корпусу, Второго Бастиона Виридиан Декуриона. Падающий с крыши черный аватар мог быть лишь зрителем — как и сам Харуюки. Он не способен умереть от падения или нанести какой-либо ущерб всему, что его окружало.

Тем не менее, из тринадцати человек, собравшихся на поле, одиннадцать испустили изумленные возгласы (Харуюки и вовсе в страхе завопил) и немедленно прыгнули в стороны от предполагаемой точки приземления гостя. Сохранили невозмутимость и остались на месте лишь Грин Гранде и Черная Королева Блэк Лотос.

Аватар с двумя скрещенными на спине клинками, в броне, похожей на длинный плащ с расширяющимися полами, летел к земле вниз головой, сложив на груди руки и горделиво вскинув маску. Он целил точно в середину площадки на крыше центральной башни Равин Сквер, превратившейся в переговорную, и когда уже казалось, что в следующий миг он врежется лицом в мостовую... аватар вдруг резко сгруппировался и закувыркался в воздухе.

Продемонстрировав со все еще сложенными на груди руками несколько достойных атлета-гимнаста скоростных сальто, аватар в последний момент перед приземлением выбросил руки вперед и согнул колени.

Раздался на удивление громкий звуковой эффект, с учетом того, что приземлился всего лишь зритель.

Когда поднявшееся в воздух облако пыли рассеялось, все удивленные взгляды скрестились на черном аватаре с двумя клинками, приземлившемся точно в паре метров перед Блэк Лотос.

Несмотря на то, что до сих пор приземление выглядело идеальным как по точности, так и по владению телом, теперь Харуюки уже не был уверен в том, можно ли назвать его величественным. Дело в том, что мечник приземлился не на ноги, а на ладони и колени, свесив голову почти до самой земли.

Оставалось только одно выражение, способное описать этот прыжок — падение ниц.

Падение ниц после двухсоттридцатиметрового прыжка с пятнадцатикратным сальто.

Мечник, едва не вытирая пол лбом, воскликнул уверенным и звучным голосом:

— Прости, Лотта!

Никто из собравшихся на крыше не нашелся с ответом, но каждый — по собственной причине. Харуюки — так же как, скорее всего, Такуму и Тиюри — настолько не понимал разворачивающейся перед ними сцены, что мог лишь ошарашенно хлопать глазами. Но ветераны Нега Небьюласа Фуко, Акира и Утай почему-то с удрученным видом вздохнули, в то время как Паунд и остальные офицеры Грейт Волла неодобрительно качали головами. Что же до Черной Королевы Блэк Лотос, то ее плечи несколько раз поднялись и опустились, словно она никак не могла подобрать слова. Наконец, она холодно ответила:

— Я ведь много раз просила не называть меня «Лотта»... Граф.

Граф. Похоже, этого черного мечника звали именно так.

Секунды две Харуюки пытался вспомнить, где он уже слышал это имя... а затем его озарило. Акира, Фуко, Утай и Черноснежка несколько раз упоминали эту кличку, сложенную первыми четырьмя буквами настоящего имени аватара.

Полностью же имя звучало как Графит Эдж.

Последний из «Элементов», офицеров Нега Небьюласа...

— Ч-ч-что?!.. — только и смог, ловя ртом воздух и отступив на шаг, выдавить Харуюки.

Подобно Акире и Утай, три года назад Графит Эдж попал в бесконечное истребление во время атаки на Имперский Замок, в ходе которой он штурмовал северные врата Генбу. Поэтому и сейчас он должен находиться там, где его запечатало. Впрочем, если говорить точнее, бесконечное истребление запрещало погружаться лишь на неограниченное нейтральное поле, в то время как на обычные дуэльные поля, к которым относилась и эта площадка для переговоров, такой аватар мог попадать без проблем. Но все же — что здесь делает игрок, так долго считавшийся пропавшим без вести?

Когда Харуюки озадачился настолько, что вопросительные знаки грозили вот-вот материализоваться в воздухе над головой, у его уха послышался шепот Утай:

— Ку-сан, я вижу, ты уже понял, кто это?

— Д-да, это Графит Эдж-сан, Элемент... так? Но почему он... — Харуюки уже собирался выпустить на волю бурлившие в мозгу вопросы, но Утай опередила его и быстро покачала головой.

— Если будешь удивляться выходкам, которые устраивает Граф-сан, то так и придется ходить все время с раскрытым ртом. Нужно просто привыкнуть к тому, что он такой человек.

— А-ага...

Хоть для Утай события и шли точно в русле трогательной сцены воссоединения со старым товарищем, она, не тратя времени даром, невозмутимо описала его в совершенно неподобающем для ситуации ключе, причем стоявшие позади Фуко и Акира закивали в подтверждение ее слов.

Что еще удивительнее — их относительное безразличие полностью разделила и Черноснежка. Она звучно вздохнула, а затем вновь обратилась к склонившемуся перед ней Графит Эджу:

— И вообще, за что «прости»-то? Я не понимаю, почему нашу первую встречу за три года ты начинаешь с падения ниц и извинений.

Мечник, слегка приподняв голову, объяснил свой акробатический маневр:

— Ну-у, э-э-э... а-а-а, как бы это сказать-то... так получилось, что сейчас я вроде как не в распоряжении Негабью...

— О?

— И мне даже дали что-то вроде титула...

— О?

— Если точнее, э-э-э... а-а-а...

Неуверенный ответ все же вызвал вспышку ярости, но не со стороны Черного Легиона, а от Виридиан Декуриона. Одетый в шлем темно-зеленый аватар-гладиатор громко топнул и закричал:

— Прекрати этот жалкий спектакль!.. Меня не волнует, зачем ты это делаешь, но ты здесь на правах нашего представителя! Почему бы тебе не представиться гордо и прямо?!

«Нашего... представителя?»

О чем это он? Харуюки вновь пустился в раздумья, когда раздался шепот стоявшего по левую руку Такуму:

— Ясно... так вот что произошло.

Расспрашивать Такуму не потребовалось. Упрек Декуриона наконец-то заставил Графа перестать пресмыкаться. Он резко вскочил, повернулся на месте и замер.

Несмотря на похожий черный цвет, если броня Блэк Лотос блестела, словно кристалл, и выглядела полупрозрачной, то у Графит Эджа она казалась тверже из-за полуматовой поверхности. Обернувшись к Черным легионерам своей незатейливой маской, он начал:

— Ну ладно, раз уж тут есть люди, которых я вижу впервые, надо бы, пожалуй, представиться. Я — Графит Эдж. Раньше я был Элементом Нега Небьюласа... а теперь занимаю пост Первого из Шести Бастионов Грейт Волла. Лотта, Рекка, Каринт, Ден-ден — давно не виделись. Новичкам — будем знакомы.

Как только мечник завершил свое нехитрое приветствие, Утай раздраженно хмыкнула. Возможно, причина крылась в фамильярной кличке «Ден-ден», которую употребил Граф, но сейчас Харуюки больше заинтересовало другое.

Первый Бастион. Другими словами, даже выше по званию, чем Виридиан Декурион. Человек номер два в Зеленом Легионе.

Удивились не только члены Нега Небьюласа. Все пришедшие на встречу легионеры Грейт Волла, за исключением Гранде и Декуриона, тоже от неожиданности подпрыгнули на месте.

— Первый... раньше был в Негабью?!..

— Ано... Аномалия...

— Так это ты одолел Билли и сразился вничью с боссом?!..

— ...Вот это повороттинг!!!

...Практически одновременно воскликнули Айрон Паунд, Лигнам Вайта[✱]По правилам должно читаться "Лигнам Витэ", но Кавахара написал "Вайта", а мы уже пустили неправильное чтение в народ, так что пока пусть остается такой вариант., Сантан Шейфер и Аш Роллер соответственно.

Эти слова заставили Харуюки вспомнить то, что несколько минут назад сказал Паунд. Он говорил о том, что Первого Бастиона видели лишь Зеленый Король и Декурион, а все остальные легионеры даже не знают его имени.

Повернувшись на сто восемьдесят градусов, Графит Эдж обратился к членам Грейт Волла, смущенно почесывая в затылке шлема:

— «Аномалия»... давненько не звучала эта кличка. Как я понимаю, среди вас не только Гр-сан и Билли слышали мое имя, но, как бы там ни было: я — Графит Эдж и последние два года и одиннадцать месяцев занимаю пост Первого Бастиона. Будем знакомы!

Зеленые легионеры какое-то время стояли неподвижно, не зная, как реагировать на неожиданное появление второго человека в Легионе, но затем с их стороны все же послышались краткие приветствия. Харуюки продолжал ошеломленно наблюдать за происходящим, когда вновь услышал тихий шепот Утай:

— Два года... одиннадцать месяцев...

Харуюки вызвал в памяти календарь и принялся прокручивать его назад. Сейчас стоял июль 2047 года, то есть, два года и одиннадцать месяцев — это август 2044 года.

Тот самый месяц, когда Черноснежка отрубила голову Первого Красного Короля Рэд Райдера.

И тот же месяц, в котором Первый Нега Небьюлас при попытке штурма Имперского Замка потерпел катастрофическое поражение и погиб.

Получается, Графит Эдж перешел в Грейт Волл сразу же после гибели своего Легиона. Быстро приспособился, даже слишком быстро.

Черный мечник, собравший на себе все взгляды, пожал плечами, словно совершенно не ощущая давления, и сказал:

— Ладно, мое появление отъело чуток времени. Сколько там осталось, двадцать минут? Надо скорее начинать, а то не успеем... так что, Лотта, передаю слово тебе.

— ...Если ты собирался дать слово мне, то зачем вообще пришел?.. — Черноснежка явно хотела бы сказать ему гораздо больше, но обратила непроизнесенные слова в короткий сердитый вздох, а затем шагнула вперед. — Но ты прав, времени у нас нет. Конечно, это весьма неожиданная встреча, но теперь нас стало по семь с каждой стороны, поэтому предлагаю немедленно начать переговоры.

С этими словами Черноснежка поплыла к одной из двух скамеек, стоявших друг напротив друга в центре площадки. Грин Гранде, повесив крестообразный щит на спину, молча направился в ту же сторону.

Короли устроились по центру каждой из скамей. Фуко, Акира и Утай сели по правую руку от Черноснежки, так что Харуюки разместился слева от нее. Почему-то прямо напротив него оказался Графит Эдж, и Харуюки спешно отвел взгляд.

Единственный среди Элементов Нега Небьюласа бёрст линкер мужского пола. Бесстрашный воитель, сыгравший вничью с Зеленым Королем Грин Гранде и вызвавший на бой ужасного Энеми Легендарного Класса Бога Солнца Инти. Аватар графитового, близкого к черному, цвета, без сомнения достойный называться ветераном...

Не понимая, как реагировать на появление такого человека, Харуюки поглядывал на черного мечника лишь украдкой. Подобно зеркальному визору Сильвер Кроу, заостренная маска Графа скрывала линзы глаз, и Харуюки не видел его лица.

Кто он — враг?.. Союзник?..

Что он задумал?

Призвав Метатрон и попросив ее «посмотреть» на Графа, Харуюки наверняка многое бы разузнал, но если бы кто-то из Грейт Волла вдруг заметил иконку и потребовал разъяснений, для них не хватило бы всего оставшегося времени. Поэтому сейчас ему оставалось полагаться лишь на собственные глаза.

Пока он раздумывал, аватары закончили рассаживаться, и Черноснежка вновь заговорила:

— Для начала я хочу вновь поблагодарить уважаемых легионеров Грейт Волла за то, что вы откликнулись на нашу просьбу. Как я уже начала говорить, цель этой встречи — обсудить стратегию противостояния Обществу Исследования Ускорения. На конференции Семи Королей на прошлой неделе мы подтвердили, что с уничтожением тела ISS комплекта все комплекты деактивировались; но мы не думаем, что это остановит Общество. Наверняка они собираются использовать негативную Инкарнационную энергию, собранную телом, чтобы ввергнуть Ускоренный Мир в еще больший хаос. Мы хотим это предотвратить.

От этих негромких, но полных ледяной решимости слов по струнке вытянулись не только Черные легионеры, но и Зеленые, за исключением Графа и Гранде. Айрон Паунд поднял закованную в стальную перчатку руку и заявил:

— Ну, мы тоже потратили несколько месяцев в ожидании шанса напасть на защищавшего Мидтаун Тауэр Метатрона, чтобы уничтожить тело ISS комплекта...

«...Хорошо, что я не призвал Метатрон!» — мысленно воскликнул Харуюки, пока Паунд продолжал:

— ...Так что если вы говорите, что Общество вновь что-то задумало, то мы с радостью сокрушим их. Вот только... Черная Королева, мне кажется, ты как-то очень хорошо знаешь, что конкретно они задумали. Откуда? Кроме того, почему ты обратилась к нам, а не к вашим дружкам из Проми?

Наверное, этого вопроса следовало ожидать, ведь во время прошлой конференции представители Черного Легиона практически ничего не могли рассказать о том, что они видели и пережили на базе Общества Исследования Ускорения.

Они осмелились сообщить остальным Королям лишь то, что тело комплекта испустило огромное количество негативной Инкарнационной энергии. То, что эту энергию принял в себя Вольфрам Цербер, что из отобранного у Красной Королевы Усиливающего Снаряжения создали Броню Бедствия 2, а также конкретное местоположение базы Общества пришлось сохранить в тайне.

Рассказать при Желтом Короле, что одну из частей «Непобедимого» Красной Королевы все еще не удалось вернуть — значит подсказать ему, как сделать очередную гадость; а раскрыть положение базы Общества — все равно, что обвинить один из Семи Королевских Легионов в том, что он на самом деле лишь прикрытие для Общества.

Эта ситуация сохранялась и поныне. Харуюки затаил дыхание, не представляя, как Черноснежка ответит на вопрос Паунда, но тут вмешалась сидевшая чуть дальше Фуко:

— Кулак... то есть, Паунд. Мы с легкостью можем ответить на твои вопросы. Но, увы, единственные наши доказательства — пережитые события и убеждения. Когда вы услышите ответы, вам придется сделать выбор. Либо вы верите нам и всецело нас поддерживаете... либо не верите и впредь никаких переговоров не ведете.

— ...Ничего себе разница, — пробормотал Декурион, который сидел справа от Зеленого Короля. — ...Варианта с частичным доверием и ограниченной поддержкой нет?

— Нет. Вы поймете почему, когда выслушаете нас.

Декурион прищурился и умолк, а Паунд задумчиво сложил руки на груди. Второй человек в Зеленом Легионе, Первый Бастион Граф сидел неподвижно. Лигнам и Сантан тоже хранили молчание.

Когда таймер в верхней части поля зрения опустился ниже отметки 900, раздался громкий отчетливый удар. Развалившийся на краю скамейки Аш Роллер от души топнул по мраморному полу мотоциклетным ботинком.

— ...Гига-уныло! Раз уж мы собрались, то без рассказа Негабью будет нева бегин, а если Грево не станет слушать, то по домам мы разойдемся бон-брейн гет тайед. Просто сидеть и тупить — вейст оф тайм.

— Очень раздражает то, что только «пустую трату времени» в конце ты сказал по-английски правильно, Аш.

Слова Фуко заставили постапокалиптического гонщика мигом свести ноги вместе и вытянуться по струнке. От этого зрелища Декурион слегка усмехнулся, бросил быстрый взгляд на командира Легиона и, словно разглядев что-то на лице продолжавшего хранить молчание Зеленого Короля, кивнул.

— ...Ладно. Я не знаю, чем вы собрались нас ошарашить, но для начала нам действительно нужно выслушать вас. В противном случае все усилия пойдут прахом. Итак... каков ваш «ответ»?

— ...Хорошо, я скажу, — негромко отозвалась Черноснежка, устремив взгляд в небо над районом Минато. — На самом деле мы точно знаем, куда перенеслась та Инкарнационная энергия, которую копили на верхних этажах Мидтаун Тауэра.

— Что?!.. Тогда почему вы не сообщили об этом на Конференции?!

Черноснежка не сразу ответила на вопрос Айрон Паунда. Медленно переведя взгляд обратно, она кивнула на сидевших по левую руку от нее Харуюки и его друзей.

— Все, о чем сейчас пойдет речь, видела не я, а Сильвер Кроу, Циан Пайл и Лайм Белл. Они пустились в погоню за сбежавшим из Мидтаун Тауэра членом Общества и смогли проникнуть на их базу. Практически в то же самое время я, Скай Рейкер, Аква Карент и Ардор Мейден уничтожили тело ISS комплекта и своими глазами наблюдали перенос Инкарнационной энергии. Эта энергия устремилась точно туда, где сражался отряд Кроу... заразив находившееся там Усиливающее Снаряжение и превратив его в ужасного монстра...

— ...Монстра? — переспросила Сантан Шейфер.

Кивнув, Черноснежка продолжила:

— ...Что же до того, как этого монстра следует назвать... повтори, Сильвер Кроу.

От неожиданности Харуюки поперхнулся, но затем кивнул.

— Х-хорошо. Это... новая «Броня». Броня Бедствия... 2.

— Как?..

— Что?!..

Слова Харуюки заставили сидевших справа от Зеленого Короля Декуриона и Паунда подпрыгнуть. Лигнам и Шейфер испуганно прижали ладони к груди, и даже маска Графа слегка дрогнула.

— Н-не может быть!.. Неужели что-то подобное можно создать искусственно, пусть даже силами целого Общества?!.. Разве прошлая Броня набрала невероятную силу не из-за того, что ее долгие годы носили разные бёрст линкеры?! Создать ее намеренно невозможно... да еще вот так просто!.. — закричал Паунд.

Но Харуюки, прямо глядя в его серые глаза, продолжил:

— Я не думаю, что это было «просто». Общество специально вторглось на гонку по Гермесову Тросу и продемонстрировало зрителям мощь Системы Инкарнации. Вслед за этим оно заразило десятки бёрст линкеров ISS комплектами, чтобы накопить их негативную Инкарнацию в теле. Все это — лишь ради создания новой Брони Бедствия. И получившаяся в результате Броня 2 по чистой силе намного превосходит оригинал. Я знаю... ведь я сам был последним Хром Дизастером.

Паунд умолк, прижав руку к нагруднику в том самом месте, где его в свое время пронзил завершающий выпад клинка Харуюки, превратившегося в Дизастера.

Затем Харуюки обвел взглядом остальных офицеров Зеленого Легиона и сказал:

— Сразу после рождения Броня 2 бесновалась, подобно Энеми, и действовала без какого-то плана, совершенно неосознанно. И даже с учетом этого мы поначалу ничего не могли ей противопоставить... однако нам помогли, и мы сумели кое-как обездвижить противника.

В той битве принимали участие не только Харуюки, Такуму и Тиюри, но и Нико вместе с Пард, а также Архангел Метатрон. В частности, пустотная лазерная атака Брони 2 наверняка просто бы испарила Харуюки без остатка, если бы не самопожертвование Метатрон.

Но Харуюки сейчас не собирался упоминать ее. Мысленно поблагодарив Метатрон, он вновь вернулся к рассказу:

— Однако когда мы попытались вернуть Усиливающее Снаряжение к исходному виду, бёрст линкера, служившего носителем Брони, принудительно отключили от глобальной сети откуда-то извне... так что Броня 2 до сих пор находится в руках Общества. Мы не знаем, что именно они собираются сделать с ее помощью, но скорее всего Броня 2 — не цель, а только средство. Лидер Общества сказала нам... что это ее «надежда».

Выполнив доверенную ему задачу, Харуюки облегченно выдохнул. Но сразу же поднял руку Декурион:

— Стоп. Лидер Общества Исследования Ускорения... девушка? Сильвер Кроу, ты что, встречался с их главарем?

— Не только Кроу. Она явилась всему Нега Небьюласу, — ледяным голосом ответила Черноснежка.

Звонкий удар клинком правой ноги Черной Королевы Блэк Лотос о мраморный пол словно обозначил поворотную точку в переговорах. Обведя семерых легионеров Грейт Волла фиолетовыми линзами глаз, она объявила:

— База Общества Исследования Ускорения — школа, которая находится в зоне Минато 3. А их лидер — Белая Королева Вайт Космос. Другими словами... Общество Исследования Ускорения — организация, скрывающаяся внутри Белого Легиона «Осциллатори Юниверс».

Ее слова смогли расшевелить даже Зеленого Короля Грин Гранде. Его тяжелая броня слегка лязгнула, а изумрудные ромбовидные глаза медленно моргнули.

Первой ошеломленную тишину нарушила Лигнам Вайта, до сих пор не участвовавшая в разговоре и казавшаяся самой неразговорчивой из Зеленого Легиона. Женский аватар, оформленный в древесном стиле, передернул плечами и тихо спросил:

— Ты назвала это имя... но ведь у вас нет никаких прямых доказательств?

— Верно, никаких. В противном случае мы бы ткнули Айвори Тауэра в них лицом на Конференции Семи Королей, — хладнокровно ответив ей, Черноснежка закинула ногу на ногу и устремила взгляд на Гранде. — У нас нет вещественных доказательств, но нам, сражавшимся с Обществом Исследования Ускорения уже не раз, они и не нужны. Нега Небьюлас атакует Осциллатори Юниверс до того, как они устроят новую катастрофу. Конкретнее — мы захватим зону Минато 3, где располагается их база, а затем покажем остальным Королям тех членов Общества, которые вынуждены будут появиться в списке противников. Как мы договорились на Конференции, этого будет достаточно для того, чтобы начать совместную атаку Семи... нет, Шести Легионов.

Выслушав план Черной Королевы, Зеленый Король еще раз моргнул. Затем он кивнул, снова лязгнув броней, и прервал долгое молчание:

— Если это условие будет выполнено, мы и сами не откажемся от атаки на Белых. Но...

Гранде вновь замолчал, а эстафету подхватил Третий Бастион Айрон Паунд — судя по всему, личный спикер Короля:

— ...Но даже с учетом твоих слов, Черная Королева, в настоящее время вы не можете атаковать территорию Осциллатори, не так ли? Ваш район Сугинами и их Минато не примыкают друг к другу.

— Именно. И именно поэтому я и попросила вас о встрече, — подтвердила Черноснежка, а затем мягким голосом произнесла слова, которые прозвучали подобно взрыву уже второй на сегодня информационной бомбы:

— Чтобы напасть на территорию Белого Легиона, Нега Небьюлас просит вас возвратить территории Сибуя 1 и Сибуя 2, в настоящее время находящиеся под контролем Грейт Волла. Переговоры о необходимой сумме в бёрст поинтах предлагаю провести в другой день.

«....Дхе-е-е-е-е?!»

Харуюки с трудом подавил вопль, рвущийся из груди.

Сидевшие слева от него Такуму и Тиюри тоже остолбенели. А вот Фуко, видимо, знала, о чем пойдет речь, и не выглядела изумленной — лишь еще более серьезной.

Черноснежка говорила не об «одолжении» территорий, а о «возвращении».

Харуюки как-то слышал о том, что территория Первого Нега Небьюласа находилась не в Сугинами, а в Сибуе. С учетом того, что Черноснежка переехала в Сугинами, когда перевелась в среднюю школу Умесато, предположение о том, что раньше, когда она жила вместе с Белой Королевой в районе Минато, она выбрала в качестве своей базы соседнюю Сибую, выглядело вполне логичным.

----------

Том 18 Глава 254

[[image:/storage/reader-images/d29b2d8926f92a7c950d4e6189e73c8a4f81ad69.jpg]]
Однако до сих пор Харуюки считал, что территория Сибуя, освободившаяся после гибели Первого Нега Небьюласа, была впоследствии завоевана обитавшим в Мегуро и Синагаве Легионом Грейт Волл по его собственной инициативе. Однако с учетом того, что Черноснежка говорила о «возвращении», похоже, что здесь замешаны какие-то сделки или договоренности...

...И тут Харуюки вспомнил разговор между Черной Королевой и Зеленым Королем, состоявшийся неделю назад.

Когда закончилась Конференция, перед самым расставанием Черноснежка спросила Гранде:

«Гранде. Ты помнишь наш с тобой разговор два года и одиннадцать месяцев назад?»

В ответ Зеленый Король сказал лишь одно слово: «Разумеется». Черноснежка продолжила, сказав следующее:

«Хорошо. То самое «время выбирать» уже не за горами».

Снова два года и одиннадцать месяцев. Снова август 2044 года — месяц начала и конца. Похоже, что Черная Королева и Зеленый Король все-таки каким-то образом договорились о передаче власти над Сибуей.

Но о каком «времени выбирать» шла речь?..

Харуюки, затаив дыхание, ждал продолжения, когда до него донесся знакомый низкий голос:

— Стоп... стоп-стоп, стоп э момент!!! — воскликнул едва не соскочивший со скамейки Аш Роллер, который тоже явно не был в курсе. — В-вернуть Ясибу Негабью?!.. Легионеры-середняки и молодежь на такое насинг не согласятся!..

— Разумеется, мы не просим территории за просто так. Мы обязательно отплатим вам, Аш, — мягко парировала Фуко, учитель и родитель Аша.

— Н-но, учитель!.. Может, конечно, и отплатите, но разве в Брейн Бёрсте что-то может сравниться по ценности с территорией?!..

Ответ на его аргумент, как ни странно, лишенный Ашевских жаргонизмов, пришел не от Фуко, а от командира Зеленого Легиона:

— Мы уже получили плату.

Похоже, таких слов от Зеленого Короля не ожидала даже Черноснежка, которая моргнула и переспросила:

— От кого ты получил ее, Гранде?

— От меня, — немедленно ответил Графит Эдж, все это время молча сидевший на скамейке.

— ...От тебя, Граф? — удивленно вопросила Черноснежка. — ...Я полагала, ты вступил в Грейт Волл, потому что сам решил отыграть роль заложника...

— З-заложника?! Что это значит?!.. — не сдержавшись, выпалил Харуюки, совершенно сбитый с толку словами командира.

Черноснежка бросила на него быстрый взгляд, на мгновение задумалась, а затем сказала:

— Сколько у нас осталось, десять минут? Наверное, успею. Раз дело так обернулось, я хочу занять у вас три минуты, чтобы рассказать историю о том, что произошло здесь, в Сибуе, два года и одиннадцать месяцев тому назад...

Естественно, новички Черного Легиона — Харуюки, Тиюри и Такуму — не знали о поднятой теме ничего, но, похоже, то же самое можно было сказать и о Лигнам, Сантан и Аше, поскольку за все время, пока Черноснежка рассказывала, ее никто не перебивал. Слова Черной Королевы сопровождал лишь шум ветра «Заката».

— После сокрушительного поражения у Имперского Замка я решила распустить Нега Небьюлас. Разумеется, я думала о том, чтобы назначить преемника и таким образом сохранить Легион, но трое из четырех Элементов попали в бесконечное истребление, а последняя заявила, что отходит от дел, так что задача вышла бы не из простых. Поэтому я подумала, что раз так, то Легион следует окончательно распустить и предоставить его бойцам право самим определить свою судьбу... но остался один нерешенный вопрос. Вернее сказать — близкая моему сердцу тема.

Если бы я просто распустила Легион и исчезла из Ускоренного Мира, то территория Сибуя, владения нашего Легиона, наверняка отошла бы к Осциллатори Юниверс вместе со всеми живущими на ней легионерами. Я хотела избежать этого во что бы то ни стало. Я не вынесла мысли о том, что мои товарищи, как и я, превратятся в пешек Белой Королевы и будут танцевать под ее дудку. Поэтому перед тем, как распустить Легион, я встретилась с Гранде и попросила его о том, чтобы он принял от нас территорию Сибуя под свою руку.

Да, я до того отчаялась, что пошла на столь бесцеремонный шаг всего через каких-то десять дней после того, как в попытке достичь десятого уровня попыталась убить пятерых других Королей, включая Гранде... так же, как и Граф, я пала ниц и молила Гранде. И тогда он сказал мне:

«Однажды вновь наступит «время выбирать». Если ты поклянешься не бежать, когда оно настанет, то я согласен принять и твою территорию, и твоих воинов...»

— Естественно, мне оставалось лишь пообещать ему, но в то время я училась в младших классах и не понимала смысла тех слов. Я не знала, что именно придется выбирать мне, которой осталось лишь бросить все и запереться в локальной сети. Но... как ни обидно признавать, слова Гранде попали в точку. После встречи с Сильвер Кроу я восстановила Нега Небьюлас и одного за другим созвала в него старых друзей... а затем пришло время выбора. Теперь я должна выбрать, сражаться ли вновь с Белой Королевой Вайт Космос после того, как два года одиннадцать месяцев назад я смогла лишь бежать, поджав хвост... — Черноснежка поставила на землю закинутую на другое колено ногу, намекая, что рассказ движется к завершению. — Когда я узнала, что за Обществом Исследования Ускорения стоит Космос, то не просто удивилась. В голове у меня осталось лишь одно — «я так и знала». Сейчас мне кажется, что я начала смутно подозревать об этом еще тогда, когда выяснилось, что тело ISS комплектов спрятано в Токио Мидтаун Тауэре, находящемся в районе Минато. Космос — самый страшный для меня противник во всем Ускоренном Мире. Я не уверена, что смогу одолеть ее в дуэли один на один. Поэтому в то время, когда мне пришлось выбирать, буду ли я вызывать на бой Белый Легион, я испугалась. Я боялась того, что если брошу им вызов, то вновь лишусь чего-то дорогого мне... но сейчас у меня в принципе нет возможности бежать. Ведь я обещала Гранде, что не стану.

Черноснежка слабо и болезненно усмехнулась, но Зеленый Король, конечно же, даже не шелохнулся. В повисшей тишине Черная Королева продолжила свой рассказ:

— Гранде услышал мою просьбу и сразу после того, как Нега Небьюлас бросил Сибую, объявил ее своими владениями. К тому же он разрешил перейти в свой Легион всем членам Нега Небьюласа, которые того пожелали. Но я уверена, что новые легионеры Грево изрядно волновались. В конце концов, у командира Легиона имеется устрашающий аргумент под названием «Удар Возмездия»... с точки зрения системы, Гранде ничего не помешало бы казнить любого перешедшего к нему члена Нега Небьюласа, если бы он так захотел. В то же самое время, среди коренных легионеров Грейт Волла наверняка немало людей протестовали против того, что свыше двадцати человек, еще вчера считавшихся врагами, вдруг перешли к ним...

— ...Еще как! Более того, мы с Паундом, на то время Первый и Второй Бастионы, воспротивились сразу же, — подтвердил Декурион, а Паунд слегка пожал плечами.

— Конечно. Такое событие может попросту разорвать Легион в клочья.

— В конце концов, людям удалось перевестись, а Сибуя стала землей Зеленых. Я всегда считала, что это заслуга Гранде и его лидерских талантов... но, похоже, дело не только в них. Так значит, за кулисами работал еще и ты, Граф?

Услышав свое имя из уст Черноснежки, черный мечник смущенно поежился.

— Ну-у, я ничего такого масштабного не делал... пошел, встретился с Гр-саном, то есть, с Зеленым Королем, и говорю: «я тоже перевожусь в Грево, будем знакомы» — как-то так, да...

Слушая его непринужденную речь, Харуюки невольно задумался о том, что этот человек, должно быть, легок на подъем... а затем вдруг понял.

Все не могло быть настолько просто. Как только что упомянула Черноснежка, у командира Легиона есть право на Удар Возмездия, способный неумолимо удалить Брейн Бёрст любого легионера. Можно сказать, Графит Эдж доверил Грин Гранде свою жизнь. Именно это и имела в виду Черноснежка, когда говорила о том, что тот стал заложником.

Утай же, давным-давно все осознавшая, воскликнула на редкость эмоциональным для нее голосом:

— Граф-сан! Опять вы за свое!.. Меня совершенно не радует, что вы всегда куда-то уноситесь, ни о чем не советуясь с остальными Элементами — пусть и ради нашего же блага!

Месяц назад, в стенах Имперского Замка Харуюки услышал от Утай такие слова:

«Моя сила оказалась совершенно бесполезна против Судзаку. Когда мы обсуждали тактику нападения на дворец, я сама вызвалась стать командиром отряда, который должен был напасть на Судзаку. По своей глупости я вообразила, что если тот повелевает пламенем, то каким бы могучим оно ни было, у меня выйдет его обуздать».

Утай взвалила на себя и вину за провал штурма Имперского Замка, и то, что Аква Карент и Графит Эдж попали в бесконечное истребление. Именно поэтому она разрабатывала специальную Инкарнационную технику массового поражения, планируя с ее помощью спасти Графа от Генбу.

Конечно, предполагалось, что Граф и поныне заперт на неограниченном нейтральном поле, и поэтому Утай вряд ли ожидала увидеть его здесь и сейчас. Утай продолжала кричать, словно ее подавляемые все это время эмоции вырвались на свободу:

— ...Да, я знаю, хоть вы и Элемент, но между нами и вами — огромная разница в силе!.. Если вы захотите, то сможете в любой момент подняться до девятого уровня... и стать Королем. Возможно, именно поэтому вы обращаетесь с нами, как с детьми!.. Но все же мы с вами — товарищи, плечом к плечу сражавшиеся под Черным флагом!!! Почему вы подвергаете себя опасности, не говоря нам ни единого слова?!..

Слова маленькой жрицы, разившие, словно пламя, заставили мечника положить руки на колени и поклониться.

— Прости, Ден-ден... Мейден. И вы, Рейкер, Карент.

В этот раз даже Декурион не стал требовать, чтобы Граф перестал «оскорблять титул Первого Бастиона». Три секунды Граф не поднимал головы, затем выпрямился и более серьезным тоном продолжил:

— Я виноват, что перевелся в Грево, ничего вам не сказав. Но я просто подумал, что если это станет широко известно, то как бы... соотношение сил в Ускоренном Мире немного пошатнется. Поэтому я попросил и Гр-сана и Билли, чтобы они держали мое вступление в Грево в тайне.

— Первым делом я подумал о том, какую чепуху ты несешь... — вставил Декурион, покачивая головой в богато украшенном шлеме. — В тот раз мне кровь в голову ударила. Я сказал, что соглашусь на эти условия только через свой труп... и быстро проиграл.

Затем и Паунд покачал головой, одетой в боксерский шлем.

— Когда Билли заявил, что «теперь мы не Пять Бастионов, а Шесть, всех понизили на ранг», я тоже подумал, что это бред.

Лигнам и Сантан дружно закивали.

— Ох, как же неудобно перед вами... — Граф почесал затылок, а затем бросил быстрый взгляд наверх. — ...Оп, пять минут? Надо поторапливаться... э-э, Ден-ден только что сказала, что я «могу в любой момент подняться до девятого уровня», но сейчас это не так. Боюсь, меня снова отругают за самовольство, но в качестве платы за Сибую я передал все лишние очки Гр-сану.

— ...Что? — испуганно переспросила Черноснежка. — ...И сколько ты ему дал?

— Не скажу, чтобы не пугать, Лотта. Впрочем, все эти очки Гр-сан разделил на маленькие порции и скормил Энеми. После этого у нас какое-то время шла кампания с двойным шансом встретить бонусного Энеми, ха-ха-ха!

Граф усмехнулся, а Аш буркнул себе под нос: «Реально, что ли?»

Харуюки тоже успел мысленно протянуть: «Вот здорово было...», но сразу одернул себя.

Графит Эдж авансом заплатил за возвращение территорий Сибуя 1 и Сибуя 2, за которые Черноснежка намеревалась дать выкуп. Зеленый Король уже принял плату и даже использовал ее (пусть и не для себя, а для великой цели поддержания жизни в Ускоренном Мире), а значит можно считать, что он согласен на возвращение Сибуи.

«Э?.. Сибуя станет землей Нега Небьюласа? Временно? Или навсегда?..»

Не успевая переваривать происходящее, Харуюки обвел взглядом высотные здания вокруг. И тут...

— Но все не так-то просто, — сказал Граф, словно читая мысли Харуюки. — Три года назад Грейт Волл захватил Сибую, не пролив ни капли крови. Они вырвали ее из-под носа Осциллатори Юниверс, которые тоже приценивались к Сибуе. Как это возможно?.. К следующей же битве за территорию, которая должна была начаться после поражения Негабью у Имперского Замка, Осциллатори зарегистрировались для нападения на территории Сибуя 1 и Сибуя 2. Если бы дело дошло до битвы, территория, несомненно, пала бы.

Черноснежка молча кивнула. Заметив это, Граф продолжил:

— Однако незадолго до начала битв за территорию, без пяти четыре, Лотта пустила в ход сюрприз, отказавшись от контроля за Сибуей. В тот самый момент, когда территория стала нейтральной, регистрация Осциллатори автоматически сбросилась, а вслед за этим Грево зарегистрировались для атаки на обе зоны... Осциллатори не успели перерегистрироваться к началу битвы, и территория отошла к Грево без битв, так как на атаку подписались лишь они. Между Осциллатори и Грево уже действовал пакт о взаимном ненападении, так что все последующие три года Осциллатори так и не смогли напасть на Сибую вновь. Из-за этого между двумя Легионами всегда напряженные отношения. Конечно, до битв за территорию дело не доходит, но легионерам из Грево нередко сильно достается от «Семи гномов» Осциллатори в дуэлях у Эбису и Аоямы.

Граф взял передышку, а Паунд с Сантан дружно хмыкнули.

— Конечно, мы их всухую не побеждаем, но и поражения у нас не беспросветные.

— Ага. Нечего бояться тех типов.

«Да-а, похоже, споры между Зелеными и Белыми — это что-то».

Но не получается ли так, что они по этой причине стараются поскорее спихнуть Сибую обратно Нега Небьюласу? Ведь эти территории возвращают для того, чтобы нанести удар по Осциллатори, чего Грейт Волл сделать не может.

Граф, видимо, понял, о чем думает Харуюки, поскольку покачал головой.

— Пожалуй, как раз из-за того, что у нас с ними идет холодная война, если мы сейчас вернем вам Сибую, Осциллатори воспримут это как агрессию со стороны Грево. Они могут расценить это как нарушение пакта о взаимном ненападении и напасть на Мегуро или Синагаву. Другими словами, как Рейкер и говорила, Грево придется либо во всем сотрудничать с Негабью, либо разорвать все связи... нет, даже разрыва не хватит. Лотта, если мы откажемся возвращать Сибую, ты ведь намереваешься захватить ее силой?

— Конечно, — моментально ответила она, и глаза Декуриона и Паунда моментально вспыхнули.

Однако Гранде так и продолжил молчать, а Граф коротко кивнул, после чего вновь посмотрел вверх.

— Три минуты... ну, кое-как успели подойти к главной теме. Как я уже говорил, я воспользовался своими накоплениями со времен Негабью, чтобы заплатить за возврат Сибуи 1 и Сибуи 2. Однако их не хватит, чтобы убедить пойти на это других легионеров, не говоря уже о Билли. Да и я все-таки Первый из Шести Бастионов Грейт Волла и должен вести себя подобающе. Поэтому, Лотта... то есть, Лотос. Я не стану требовать от тебя официальной битвы за территорию. Но вы должны показать вашу силу.

Черный мечник обвел взглядом из-под нехитрой маски всех семерых легионеров Нега Небьюласа, а затем объявил голосом, звучавшим не менее грозно, чем голос Зеленого Короля:

— Я переключаю уровень в режим королевской битвы. Докажите мне силу вашей воли в честной битве. Это одно из условий возвращения Сибуи.

[[image:/storage/reader-images/397709715bab1a8bbf8c5f8e74d0a13b273dfb74.jpg]]

----------

Том 18 Глава 255

Время течет очень медленно.

Едва Какей Михая подумала об этом, как небольшая комната огласилась громким криком:

— ...А-а-а, я больше не могу жда-ать!..

Голос принадлежал девочке с огненно-рыжими волосами, собранными в два хвоста. Она плюхнулась на диван, капризно дергая ногами, и вдруг порывисто вскочила.

— Слушай, Пард, давай все-таки тоже прокрадемся в Сибую! Спрячемся в уголке уровня, нас никто и не заметит, наверное!

— Нельзя, — кратко ответила Михая, бросив взгляд на старинные аналоговые часы на стене.

14 часов 45 минут. Ровно в три часа дня должна начаться встреча на высшем уровне между Нега Небьюласом и Грейт Воллом. От начала и до конца пройдет лишь одна и восемь десятых секунды, и им наверняка сразу же сообщат о результатах — но оставшиеся до этого момента пятнадцать минут казались вечностью. Михая и сама не могла похвастаться избытком терпения — вернее, некоторые знакомые считали ее пришельцем с планеты нетерпеливых — но как бы ей ни хотелось согласиться на предложение начальницы, она знала, что необходимо проявить твердость.

— Если мы прокрадемся на площадку для конференции, и нас заметят Зеленые, все пойдет прахом. К тому же мы не успеем добраться туда даже на моем мотоцикле.

— Эх-х... да знаю я! Просто так сказала, — откинувшись за спинку дивана, вздохнула рыжеволосая девочка.

Вид того, как эта грозная воительница из Ускоренного Мира в кои веки ведет себя подобающе своему одиннадцатилетнему возрасту, невольно вызвал у Михаи легкую улыбку. Чтобы скрыть ее, она взяла со столика чашку с яблочным чаем без сахара и отпила.

Они находились в личной комнате Михаи, в пристройке на заднем дворе кафетерия «Патисри Ля Плаж» в Сакурадае, в районе Нерима. Здесь не имелось окон, а все стены были покрыты материалом, блокирующим электромагнитные волны, поэтому для соединения с глобальной сетью требовалось подключать нейролинкер к стоящему на столе маршрутизатору.

Тетя Михаи, шеф-кондитер, заправляющая лавкой, не понимала, зачем нужна комната, где не работает беспроводная связь, и сторонилась ее, но это даже и к лучшему. Дело в том, что на самом деле эта комнатушка служила штабом Красного Легиона «Проминенс».

— ...Кстати, Пард, ты уже выбрала бонус за восьмой уровень? — спросила девочка по имени Кодзуки Юнико, она же командир Проминенса — Вторая Красная Королева Скарлет Рейн по прозвищу «Неподвижная Крепость».

— Пока нет, — покачала головой Михая.

— Ого, даже Пард мучается с бонусом за восьмой уровень? А ведь за седьмой ты, не раздумывая, взяла «Постоянный Бег по Стенам», — с ухмылкой сказала Нико.

Такое обращение вызвало у Михаи желание по-детски надуться, пусть она и была на пять лет старше.

— Ты ведь тоже долго ломала голову над бонусом восьмого уровня, Нико.

— Ну, еще бы не задуматься, когда тебе предлагают выбор между крупнокалиберной пушкой и лазерной! Надо ведь сначала разобраться, что каждая умеет...

— Вот и я как раз разбираюсь, — парировала Михая, несколько дней назад поднявшаяся с шестого уровня сразу на восьмой, и сделала новый глоток.

Она не хотела показывать слабость перед лицом Нико, но психологическое давление, связанное с восьмым уровнем, оказалось куда сильнее, чем она ожидала. Она вступила в ряды бёрст линкеров самого высшего уровня, если не считать Семи Королей; отношение к ней стало совершенно другим, а потери очков при поражении в схватке с аватарами средних уровней — куда более чувствительными. Будучи главой «Триплексов», офицерского корпуса Проминенса, она стремилась сражаться изо всех сил, но где-то в глубине души все равно с нежностью вспоминала шестой уровень.

Вечная соперница и путеводная звезда Михаи, главный офицер Нега Небьюласа по имени Скай Рейкер, уже очень долго сражалась под таким же давлением. Ее хладнокровная уверенность наверняка не подвела бы даже перед лицом сильнейших бойцов Грейт Волла.

Хоть Михая и сказала Нико, что им нельзя участвовать во встрече, ей с трудом удалось подавить нестерпимое желание поприсутствовать. Общество Исследования Ускорения взяло в плен ее любимую начальницу, приковало ее к кресту и похитило четыре элемента Усиливающего Снаряжения «Непобедимого». Хотя Часовая Ведьма Нега Небьюласа Лайм Белл с помощью своей невероятной — скорее, даже ужасающей — способности отменять изменения состояния и смогла вернуть три элемента, ракетные двигатели все же остались у врагов.

Нико делала вид, что ее это нисколько не беспокоит, но на самом деле она не могла не испытывать неуверенности. Долг Михаи, как ее офицера, состоял в том, чтобы бросить вызов Обществу и вернуть двигатели.

Им удалось сделать важный шаг вперед, выяснив, что таинственное Общество Исследования Ускорения на самом деле скрывается внутри Белого Легиона, но в то же время открытие показало, насколько тяжело будет против него сражаться.

Черный Легион предложил напасть на противника честно, атаковав Минато 3, территорию Белого Легиона. Сегодняшняя встреча — первый шаг на пути к осуществлению этого плана, и Михая понимала, что других вариантов практически нет. Однако даже если переговоры с Зеленым Легионом увенчаются успехом, и соседствующая с Минато 3 Сибуя 2 отойдет Нега Небьюласу, Михая все равно не сможет сражаться с Белым Легионом. Правом сражаться за территории обладали лишь члены Нега Небьюласа, а Михая, будучи в Проминенсе, не могла участвовать в их атаке.

Когда Черный Легион сорвет покров с Общества, и начнется объединенная операция Шести Легионов, Михая устремится в бой в первых рядах. Но сам факт того, что ей оставалось лишь ждать, пока это случится, вызывал невыносимый зуд. Принципы «Блади Кити» Блад Леопард гласили, что как только возникла проблема, с ней требуется сразиться немедленно. Она гипнотизировала неспешно идущие стрелки часов на стене и размышляла, когда послышался отдававший неуверенностью голос Нико.

— ...Слушай, Пард.

— Что?

— Я все про то же... надо бы в скором времени поговорить с Касси и Порки. Что думаешь?..

— Хм...

Даже Михая, старавшаяся принимать решения моментально, не смогла ответить на этот вопрос сразу.

Касси — это «Кассис Мус», а Порки — «Тистл Поркюпайн», второй и третий Триплексы соответственно. Они показали себя с лучшей стороны во время хаоса, разразившегося после смерти Первого Красного Короля, и прилежно работали на благо возрожденного Проминенса, поддерживая его как открыто, так и за кулисами. К Легиону они были привязаны еще сильнее Михаи.

Тема разговора, который задумала Нико, наверняка шокирует их. Если не объяснить все спокойно и не торопясь, Легион может распасться.

— Возможно, перед совместной встречей стоит сначала переговорить с Кассисом отдельно, — неуверенно предложила Михая, и Нико так же неуверенно кивнула.

— Может быть... чувствую, Порки взорвется, как только услышит об этом, так что помощь Касси будет очень кстати, чтобы ее успокоить. Вот только Касси и сам довольно упрямый...

— Порки сладкоежка, так что наверняка подобреет, если ты накормишь ее пирожными.

— О, а это мысль! Ну, тогда буду втираться в доверие пирожками.

— Сойдет.

Обе кратко усмехнулись, а затем посмотрели на часы. До пятнадцати часов осталось всего две минуты.

— ...Вот и время, — пробормотала Нико.

Вновь приняв серьезный вид, она воткнула кабель в утопленный в стол маршрутизатор, а затем подключила его к своему нейролинкеру. Михая сделала то же самое, и перед глазами появилась иконка подключения к глобальной сети.

Наверняка семеро легионеров Нега Небьюласа тоже считают секунды где-то в Сибуе. А Нико и Михае оставалось лишь молиться из далекой Неримы за то, чтобы переговоры, первый шаг на пути к решающей битве с Обществом Исследования Ускорения, прошли успешно.

— ...Когда они вернутся, поедем к ним с гостинцами, — сказала Михая.

Поначалу Нико немного удивилась, но затем ее большие, переливающиеся на свету разными оттенками зеленые глаза блеснули.

— И правда!.. Но ты когда-нибудь грузила десять гостинцев на мотоцикл?

— NP, — ответила Михая и начала обратный отсчет.

Поскольку они как следует попросили Черноснежку и остальных сообщить о результатах, иконка голосового вызова наверняка появится уже через пять секунд после пятнадцати часов.

Стрелки на аналоговых часах продолжали медленно вращаться.

14 часов 59 минут 57 секунд. 58 секунд. 59 секунд.

15 часов.

15 часов 1 секунда. 2 секунды. 3 секунды. 4 секунды. 5 секунд.

6 секунд. 7 секунд. 8 секунд...

----------

Том 18 Глава 256

«...Наверняка Нико и Пард изнывают от нетерпения».

С этими мыслями Харуюки окинул взглядом появившееся перед ним окно.

«WILL YOU ACCEPT INVITATION TO BATTLE ROYALE MODE? YES/NO». Конечно, он видел это сообщение не впервые. Ему и раньше доводилось превращаться из зрителя в участника королевской битвы.

Но сейчас сохранять спокойствие никак не получалось. Помимо волнения от того, что им предстоял бой против сильнейших бойцов Грейт Волла, куда больше беспокоил факт того, что два участника битвы — Короли, аватары девятого уровня.

— ...Семпай, ты уверена? — тихо спросил Харуюки, переводя взгляд на нее.

Черноснежка, уже нажавшая «Да», задумчиво склонила голову.

— Как сказать...

— Ничего себе, «как сказать»!.. Может, это и не официальная битва за территории, но ведь правило все равно остается? То правило внезапной смерти девятого уровня...

— Да. Собственно, голову Рэд Райдера я отрубила не в обычной дуэли, а как раз в королевской битве.

— Р-раз так, то тебе стоит отказаться, семпай. Если с тобой что-то вдруг случится, я...

Харуюки, собиравшийся убеждать ее изо всех сил, вдруг ощутил, как Черноснежка легонько похлопала его по правому плечу.

— Спасибо, что так волнуешься обо мне, Кроу. Но я не могу остаться на зрительской трибуне. Когда придет время, и мы с Белой Королевой встретимся лицом к лицу, то сразимся по правилам внезапной смерти... к тому же в ходе битвы мы с Гранде обязуемся не сражаться друг против друга. Если кто-то из нас нарушит это обещание, то вряд ли он согласится на выдвинутые во время переговоров условия. Скорее, беспокоиться нужно не об этом.

С этими словами она окинула взглядом сгруппировавшихся чуть подальше Зеленых легионеров.

Похоже, что Графит Эдж заранее договорился с Зеленым Королем о том, что переговоры закончатся псевдобитвой за территорию. Однако и Виридиан Декурион, и остальные явно слышали об этом впервые. Хотя в целом они были не против повоевать, Айрон Паунд до сих пор о чем-то оживленно спорил с Зеленым Королем.

Харуюки попытался вслушаться в их разговор и, как ни странно, уловил его суть. Речь шла не о том, стоило ли принимать участие в битве, а о конкретных планах того, как обеспечить безопасность Короля на поле боя. Решив не отставать от противников, Харуюки решительно начал:

— ...Хорошо. Раз так, семпай, тебе не следует, вернее, категорически нельзя штурмовать вражеские ряды. Поэтому стой сза...

И тут со стороны Зеленых послышался непринужденный голос:

— Э-эй, осталось тридцать секунд. Кто там еще кнопку не нажал?

Спрашивал тот самый мечник, который и предложил королевскую битву. Харуюки быстро глянул вверх, и действительно, таймер, показывавший в начале боя 1800, опустился ниже отметки 0030.

— Э... а-а-а, в общем... я буду защищать тебя, семпай! — заявил Харуюки и нажал на кнопку в окне.

Рядом с ним выстроились Фуко, Утай, Акира, Такуму и Тиюри. Харуюки обвел взглядом своих верных друзей; все они уверенно кивнули друг другу, и тогда он нажал на «YES».

Перед глазами вспыхнули буквы: «A BATTLE ROYALE IS BEGINNING». Также появился таймер смены режима, начавший отсчитывать десять секунд.

— Все нормально, Хару, мы обязательно победим! — заявила Тиюри тихим, но уверенным голосом, постучав Харуюки по спине.

— Ага... сделаем их! — ответил Харуюки подруге, как всегда подбадривавшей его, и крепко сжал кулаки.

Цифры обратного отсчета, эффектно сгоравшие в воздухе, сменяли друг друга... и достигли нуля.

В верхнем левом углу поля зрения с эффектным металлическим лязгом появилась шкала здоровья Сильвер Кроу, и в тот же самый момент цвет неба начал изменяться. Вечно-закатное солнце с огромной скоростью зашло за горизонт. Небо стало из оранжевого темно-синим, а затем практически почернело.

Ночной уровень. Это мог быть «Лунный Свет», «Кладбище», «Шабаш»...

Но в следующее мгновение...

От толчка невероятной силы то здание, на крыше которого они стояли, резко пошатнулось. Харуюки испуганно огляделся по сторонам и увидел кое-что, чего никак не ожидал.

Поверхность дуэльного уровня в некоторых местах начала трескаться и проваливаться. Равин Сквер, раскинувшегося вокруг Сибуйской станции, это пока не коснулось, но здания Догензаки и Миямасудзаки одно за другим тонули, оставляя после себя гигантские зияющие дыры. Бесчисленные провалы росли, соединяясь друг с другом, и в конце концов от города остались лишь несколько висящих в пустоте островков.

Наконец, то десятиэтажное здание, на котором встали друг напротив друга Черная и Зеленая команды, с оглушительным грохотом треснуло пополам — точно по центру. Здание Равин Сквер разделилось на два острова, которые начали постепенно отдаляться друг от друга. Дюжины прочих островов тоже плыли в самых разных направлениях.

Харуюки никогда не видел такого уровня. Решив посмотреть, что находится на дне ям, он глянул вниз с обрыва и невольно воскликнул:

— Э?!.. Т-там нет дна!..

Перед глазами простиралась лишь бесконечная, безвозвратно поглощающая всякий падающий в нее свет пустота.

Нет. Не совсем. В ней виднелись непонятные маленькие огоньки. Их становилось все больше, и все они мерцали холодными белыми и голубыми цветами. Это...

— ...Звезды? — пробормотал Такуму, стоявший рядом.

В самом деле, они напоминали россыпи звезд. Но с какой стати под землей вдруг появились звезды?

И тогда из-за спины раздался взволнованный голос Тиюри:

— Ребята... вы наверх, наверх посмотрите!

— Э...

Харуюки и Такуму одновременно запрокинули головы.

— Ух...

Их восхищенные возгласы наложились на восторженное «Вот это да!..», вырвавшееся у Утай.

Над головами раскинулось самое настоящее звездное небо. Но оно совсем не походило на печальные небеса Лунного Света и Кладбища.

Яркое, яркое небо. Да, его фон оставался совершенно черным, но небосвод просто утопал в бесчисленных звездах. Туманности из красных, желтых и голубых огоньков переливались яркими красками. Казалось, они смотрят точно в средину Млечного Пути...

И только Харуюки подумал об этом, как у него вырвалось:

— А!.. Н-не может быть... неужели это уровень...

— Похоже, что очень даже может... — подтвердила Черноснежка, которая тоже не могла скрыть удивления. — Я предполагала, что он может появиться сегодня, но не думала, что достанется нам прямо здесь. Сомнений быть не может. Это... уровень «Космос».

— Но при этом мы по-прежнему можем стоять, — заметила Акира, и все семеро друзей посмотрели под ноги.

Действительно, аватары все еще крепко стояли на потрескавшейся крыше здания и не собирались отрываться от нее.

— ...Так значит, уровень «Космос» просто выглядит космически, но гравитация на нем осталась?.. — немного разочарованно обронила Тиюри, а затем...

— Ноу, но-о-о-о-о-о-оу!!! К-кто-нибудь, хелп ми-и-и-и-и!.. — раздался басовитый голос.

Харуюки вновь посмотрел вверх и увидел поднимающуюся ввысь на фоне роскошного звездного неба фигуру постапокалиптического гонщика.

— А!.. Летит!.. — выдохнул Харуюки, на что Такуму, поправив несуществующие очки, заметил:

— Похоже, что при неаккуратном прыжке гравитация действовать перестанет. Если у аватара нет какой-либо тяги, необходимо сражаться, держась ногами за островки...

— Необязательно, если твой аватар обладает дальнобойными атаками. В этом случае можно плавать в пространстве и стрелять по врагам, которые стоят на островах, — уточнила Акира.

Харуюки полностью согласился с ней. Ему вспомнилось, что в аниме и прочих произведениях, где фигурировал космос, битвы выглядели как перестрелки с участием ракет и лучевых винтовок, а значит, те же принципы наверняка применимы и к уровню «Космос».

Но это означало, что...

— Это может плохо кончиться...

— Что?.. — Акира повернулась к нему, и Харуюки опасливо пояснил:

— Э-э... если учесть опыт гонки по Гермесову Тросу, на Космосе нет воздуха, и мои крылья не работают...

— Вот как... — Тиюри задумчиво наклонила голову. — Но если здесь нет воздуха, мы бы не могли дышать и разговаривать.

— Н-нет, понимаешь, на эту тему замечания делать как-то...

Поскольку разговор зашел о системах Брейн Бёрста, Харуюки вдруг вспомнил еще кое-что и вновь посмотрел на Акиру. Ее доспех из текущей воды красиво искрился светом звезд, и Харуюки попробовал ткнуть в него пальцем. По поверхности побежала рябь.

— Эй, Кроу, ты что творишь?!.. — раздался возглас Тиюри, и Харуюки сразу же объяснился:

— Т-ты не так поняла! Смотри, в космосе должен быть абсолютный ноль, и я удивился тому, что броня Карен не замерзает...

На эти слова отреагировала уже стоявшая справа Фуко:

— Ты не совсем прав, Ворон-сан. Космос полон микроволн, которые называются «фоновая космическая радиация», поэтому в нем на три градуса теплее, чем ты сказал.

— Н-но даже в этом случае где-то минус 270 градусов, так? Я бы не сказал, что это тепло...

— Хе-хе, это точно. И правда, на этом уровне ни тепло, ни холодно... не ощущается ни температура, ни ветер, ни запахи.

Действительно, шляпа и платье Фуко совершенно не развевались на ветру. Черноснежка, глядя в небо, протянула:

— Хм-м... если говорить о стихийном атрибуте, наверное, это «пустота». Похоже, придется много чего испробовать, чтобы выяснить, что здесь эффективно, а что нет. Как бы там ни было... давайте ломать, что тут есть, и копить энергию.

— И правда... — согласился Харуюки, после чего тут же ударил кулаком бетонный столб возле себя.

Объект оказался весьма хрупким. Не настолько хрупким, как на Закате, но все же.

Остальные легионеры тоже принялись ломать столбы и стены. Вскоре после того, как их остров совершенно опустел, со стороны острова Грейт Волла, находившегося в тридцати метрах от них, вновь послышался вопль:

— Ноу!!! Но-о-о-о-о-хо-хо-хо-хо-оу!.. Моя! Супер-машина-а-а-а-а!!!

Харуюки увидел, что паривший в пространстве Аш Роллер в какой-то момент призвал свой американский мотоцикл и оседлал его, но как бы старательно ни крутил ручку газа, двухцилиндровый двигатель никак не запускался.

— А... старинные двигатели без воздуха не работают!..

«Похоже, и для меня, и для Аша битва будет не из простых», — подумал Харуюки, глядя на него. В этот миг Лигнам Вайта, закончившая ломать зонтиком очередной объект, направила его на Аша. Деревянный стержень быстро вытянулся, и острый каменный наконечник зацепился за колесо мотоцикла. После этого она начала неспешно опускать зонт, постепенно приближая мотоцикл к острову, на который тот в итоге и приземлился.

Тиюри горящим взглядом смотрела на то, как зонт снова вернулся к своей старой длине.

— Ух ты, какой чудесный зонтик! Удлиняется, укорачивается, чувствую, он очень полезный... интересно, где такой продают?..

— Увы, Белл, этот зонт — начальное снаряжение Лигнам, так что я думаю, что в магазине его не купишь.

— Черт.

Тут Харуюки заметил, что чуть поодаль от переговаривающихся друг с другом Тиюри и Акирой с напряженным видом стоит Утай. Подойдя к ней, тщательно следя за тем, чтобы не отрываться от земли, он спросил:

— Что случилось, Мей-сан?

— А... просто, вам здесь тяжело, Ку-сан, но и мне наверняка будет нелегко...

Харуюки какое-то время непонимающе смотрел на жрицу, а потом понял.

— Ах, да, т-точно... без воздуха огонь...

— Да. Скорее всего, мои огненные атаки здесь практически бесполезны. Такая важная битва, а я буду лишь мешать вам...

Утай расстроенно свесила голову, и Харуюки машинально положил руки ей на плечи.

— Н-ничег...

«...о страшного», — собирался договорить он, но в этот миг ноги Утай неожиданно оторвались от земли — она оказалась в руках подобравшейся сзади Фуко, также известной как «МБР».

— Все хорошо, Мейден. Даже без огненного урона твой лук все равно силен. А уж я постараюсь возместить все, чего не сможешь ты, — и, крепко обняв Утай, она воскликнула, обращаясь к небу: — Экипировать, «Гейл Траста»!

С преисполненных звезд небес снизошли два луча, угодив точно в спину Фуко. Вспыхнул ослепительный свет, платье и шляпа разлетелись в клочья и исчезли, а на ее лопатках появилось изящное Усиливающее Снаряжение. Реактивные двигатели, обладающие чудовищной тягой, которые в свое время одалживал Харуюки. Несомненно, на уровне «Космос» они пригодятся... да что там, эти крылья Скай Рейкер с самого начала и были созданы для полетов на этом уровне!

Экипировавшая Ураганные Сопла Фуко нежно погладила Утай, которую продолжала держать в руках, а затем топнула острым каблуком. Мягкое впечатление, которое до сих пор производил ее аватар, моментально улетучилось, и она величественно провозгласила:

— Однажды, когда мы находились на Гермесовом Тросе, Сильвер Кроу сказал мне, что я, Скай Рейкер, — дуэльный аватар, созданный для космических боев, для полетов в звездных морях. И сегодня я докажу, что эти слова — правда!

— Ага, мы рассчитываем на тебя, Рейкер. Я постараюсь не лезть во вражеский строй, так что сражения на передовой остаются тебе. Наведи там шороху!

— Разумеется!

И, словно этот переполненный эмоциями разговор офицера и командира Легиона достиг врагов, стоявших на островке в нескольких дюжинах метров к югу отсюда...

Вся семерка легионеров Грейт Волла дружно встала в боевые стойки. Похоже, что и они закончили анализировать новый уровень, а также набрали энергию для спецприемов. Таймер показывал 1523 секунды.

Харуюки всем своим телом почувствовал, что битва начнется в тот самый миг, когда на нем останется 1500. Впрочем, не умеющая летать ворона мало на что способна. Как максимум, он может кого-нибудь защищать...

— ...А, стоп, погодите-ка, — пробормотал Харуюки и вновь всмотрелся в противников.

Зеленый Король Грин Гранде отступил в заднюю часть острова и выставил перед собой щит «Конфликт». Прямо перед ним выстроились в ряд гладиатор Виридиан Декурион, боксер Айрон Паунд, мастер кунг-фу Сантан Шейфер, похожая на дерево Лигнам Вайта, сидящий на неработающем мотоцикле Аш Роллер, а также черный обоерукий мечник Графит Эдж.

— А-а-а, семпай... мне кажется, или у них нет аватаров дальнего боя?

— М?.. Хм, возможно, ты прав.

— Как максимум — есть Аш с ракетами на мотоцикле... но он не может стрелять ими часто, в то время как у нас есть вооруженная луком Мей-сан, а также Пайл с его дальнобойным спецприемом. Получается, они сейчас могут попросту расстрелять противников, и мы победим?..

— ...Действительно, похоже на то, — подтвердила Акира.

Острова уже отплыли друг от друга на тридцать с лишним метров. Чтобы преодолеть такое расстояние, требовалось как следует разогнаться, а затем прыгнуть изо всех сил, но в этот самый момент аватара должно отправить в свободное плавание, как это недавно случилось с Аш Роллером.

Члены команды Нега Небьюласа со смешанными чувствами кивнули друг другу, а в следующий момент таймер дошел до цифры в 1500 секунд.

Однако облегчение Харуюки и его товарищей продлилось лишь мгновение.

И этого мгновения хватило, чтобы противник захватил инициативу.

Стоявший в самом центре вражеских рядов Графит Эдж слегка подпрыгнул. Затем сразу нагнулся вперед и поджал ноги. Айрон Паунд же от всей души ударил его в пятки правым кулаком.

Уровень содрогнулся от ударной волны. Тело мечника устремилось вперед с такой скоростью, словно у него включились ракетные движки. Идеально выверенный удар Паунда ускорил Графа строго в горизонтальном направлении. Тот совершенно не рисковал улететь в звездное небо.

— Они атакуют! — воскликнула Черноснежка, и Утай сразу же вскинула свой лук, «Зовущий Пламя».

Запела тетива, и стрела, оставив вместо огненного следа серебристый, устремилась точно в маску мечника.

Однако Граф ловко отбил стрелу, выхватив меч с правого плеча. Раздался громкий звон, и стрела, кувыркаясь, исчезла в небесах.

— Кх!..

Харуюки инстинктивно шагнул вперед и выставил перед собой кулаки. Сильвер Кроу, единственный металлический аватар в Черных рядах, обладал сильнейшей среди своих товарищей защитой от рубящих атак, то есть — против мечей. По логике, именно ему и предстояло сразиться с Графит Эджем.

Однако до сих пор державший лишь один меч Граф вновь сделал нечто неожиданное.

Продолжая лететь в безвоздушном пространстве, он высоко занес меч в правой руке, а затем объявил название техники, по всей видимости, спецприема:

— Вертикал Сквер![✱]Vertical Square, Вертикальный Квадрат.

Четыре сверхбыстрых, слишком скоростных для глаз перпендикулярных взмаха мечом оставили в пустоте яркие голубые следы, сложившиеся в крупный квадрат. Но противник все еще находился далеко от Харуюки. Его клинки никак не могли дотянуться до острова.

«Бесполезная бравада?.. Демонстрация?..»

Нет.

Голубой квадрат три на три метра, который Харуюки принял за безвредные световые эффекты, не исчез, а начал вертикально вращаться, устремился вперед и достиг острова, на котором ждал Черный отряд.

Вот теперь отчетливо почувствовалась дрожь земли. Световой квадрат кромсал бетонный остров, приближаясь к Харуюки.

— Спасайся, Кроу!..

Голос Черноснежки словно подтолкнул его в спину, и Харуюки тут же метнулся вбок. Голубой свет коснулся лишь носка его правой ноги и высек небольшую искру.

Квадрат вгрызся в парящий остров и пропал с глаз.

Прошла секунда.

Тридцатиметровый летающий остров звучно раскололся пополам.

— А... а-а-а!!!

Харуюки испуганно вцепился в землю и сразу ощутил, что виртуальная гравитация значительно ослабла. Его дуэльный аватар стал почти что вдвое легче, и трясущийся остров так и норовил смахнуть его в открытый космос.

— В-вы в порядке?!..

Кое-как вернув равновесие, Харуюки обернулся. На его половине острова оказались Такуму, Тиюри и Черноснежка, на второй же — Фуко, Утай и Акира. Все они стояли, раскинув руки в сторону и пригнувшись, пытаясь удержаться.

Похоже, что по мере разрушения островов и уменьшения их размеров слабела и создаваемая ими гравитация. При таком слабом сцеплении ног и земли вряд ли получилось бы наносить точные удары.

Но сейчас стоял вопрос поважнее: не на уменьшение ли гравитации и рассчитывал Графит Эдж, когда рубил остров? Если да, то получалось, что этому мечнику уровень «Космос» уже знаком.

Облаченный в черное аватар беззвучно приземлился на островке, где стоял Харуюки. Его тело остановилось с такой легкостью, словно слабая гравитация ему совершенно не мешала.

Подняв меч на плечо, Граф непринужденно заявил:

— Да уж, не думал, что нам попадется только что добавленный «Космос». Это ведь ты нажал на кнопку последним, Сильвер Кроу? Даже не знаю, назвать ли твою руку легкой?

«...Э? Это я вытянул уровень?» — заволновался Харуюки.

Из-за его спины раздался хлесткий голос:

— ...Ты так говоришь, будто видишь уровень «Космос» не впервые, Граф.

Черная Королева выплыла вперед, обходя Харуюки. Мечник пожал плечами:

— Что ты, конечно же, я здесь впервые. Но мне доводилось сражаться на похожих картах в других играх... и, как правило, в космосе у стрелков слишком большое преимущество. Поэтому я буду вам мешать.

После этого заявления Граф слегка замахнулся мечом и...

— Слант![✱]Slant, Удар Наискосок

Раздалось название очередной техники, и он нанес удар наискось. Между Харуюки и Черноснежкой пронесся голубой след, оставленный клинком — он снова прочертил линию в сером бетоне острова.

Земля вновь содрогнулась. Принявший в себя очередной спецприем остров затрясся и начал раскалываться. Площадь опоры под ногами с начала боя сократилась уже вчетверо, и вес аватаров уже практически не ощущался.

Возможно, второй удар Графа служил сигналом, поскольку одновременно с ним стоявшие поодаль Зеленые легионеры, за исключением Гранде, дружно прыгнули (Ашу для этого пришлось спешиться с мотоцикла). Похоже, они намеревались рассредоточиться в безвоздушном пространстве, чтобы избежать дальнобойных атак.

Но, как и предполагал Харуюки, прыжок под углом тут же выводил аватара из гравитационного поля острова и посылал его в полет к небесам. Цепляясь за грунт всеми конечностями, он смотрел на противников, пытаясь понять, как именно они собираются управлять траекторией полета...

— Дистант Шилд[✱]Distant Shield, Дистанционный Щит, — послышалось название техники, произнесенное гулким голосом откуда-то из-за спины пяти прыгнувших аватаров.

Голос принадлежал оставшемуся на острове Зеленому Королю. Он занес Конфликт над головой, а затем с силой ударил его о землю.

Пронеслась мощная ударная волна, а затем...

Перед пятеркой легионеров Грейт Волла возникли огромные крестообразные щиты. Все они в точности напоминали Конфликт, но немного просвечивали — сквозь них виднелись звезды. Тем не менее, они выглядели настоящими. Айрон Паунд отталкивался ногами от призрачных щитов, изменяя угол полета.

— Они идут!.. — воскликнула Тиюри, и Черноснежка быстро раздала указания:

— Графа беру я! Пайл и Белл, Мейден и Карент — сражайтесь в команде и атакуйте врагов! Кроу и Рейкер — сражайтесь по своему усмотрению!

— Так точно!!! — дружно отозвались легионеры Нега Небьюласа и приготовились отражать атаку.

Утай сразу же начала обстреливать летящего сверху Паунда. Все ее атаки отбил Виридиан Декурион своим щитом, но они не прошли даром. Ей удалось разбить строй противника на два отряда: Декурион и Паунд направились к острову Утай, в то время как Лигнам, Сантан и Аш начали опускаться на остров Харуюки.

Изо всех сил стараясь устоять в условиях слабой гравитации, Харуюки отполз от Черноснежки и устроился рядом с Такуму и Тиюри. Хотя ему и разрешили заниматься, чем угодно, сейчас ему предстояло помочь с отражением атаки — ведь к ним приближались трое противников.

Через секунду на остров элегантно приземлились два аватара женского пола — Лигнам и Сантан — а вслед за ними и Аш, отчаянно вцепившийся в землю руками и ногами.

Увидев, как постапокалиптический гонщик медленно и неуверенно поднимается на ноги, Харуюки невольно обратился к нему:

— Э-э, Аш!.. Что ты собрался тут делать без мотоцикла?

— За-аткнись! Ты и сам без воздуха летать не можешь!

После такого резкого заявления Харуюки оставалось лишь замолчать. Если подумать, Харуюки не сражался со спешившимся Аш Роллером с тех самых пор, как это случилось в его второй в карьере бёрст линкера битве. Но с той битвы, в которой он победил, несмотря на вопиющую неопытность, прошло уже больше восьми месяцев. Лучше не надеяться на то, что познания Аша в боевых искусствах остались на том же уровне, что и тогда.

— ...Хорошо, я не буду сдерживаться! — объявил Харуюки, выставляя руки перед собой, но...

Одетая в китайское платье Шейфер — судя по всему, названная в честь скарабея — жестом указала Ашу отступить.

— Аш, ты с Лигнам. Сначала с Сильвер Кроу сражусь я.

— Э?..

— Вай?!..

Но Сантан не стала отвечать на удивленные возгласы товарищей и продемонстрировала пару изящных и грозных приемов, напоминающих китайское кунг фу. Вслед за этим она приняла на удивление уверенную для сократившейся в четыре раза гравитации стойку и воскликнула:

— Покажи мне те навыки, которыми ты одолел братца Паунда!

— Э-э... это было...

«...Когда я стал Хром Дизастером», — собирался объяснить Харуюки, но не успел.

Сантан заскользила по растрескавшемуся бетону, стремительно сокращая расстояние.

— Ки-я! — кратко воскликнула она и выбросила вперед правую руку, не сжимая кулак.

Харуюки сразу понял, что она собирается ударить его по лицу открытой ладонью и вскинул обе руки, защищаясь от атаки, но...

Ладонь Сантан лишь мягко коснулась запястья левой руки Харуюки. Он не получил урона, но по спине пробежал холодок. Харуюки сразу попытался отдернуть руки, но ладонь противника словно присосалась к запястью и не хотела отпускать его.

Он сразу лишился возможности сбежать, а в следующий момент его левую руку выкрутили по часовой стрелке. Вывернутые до предела локтевой и кистевой суставы захрустели. И вот тогда Сантан действительно нанесла удар уже левой ладонью.

— Кх!..

Харуюки кое-как успел защититься правой рукой, но в момент удара из суставов его выкрученной левой руки посыпались искры. Он ощутил резкую боль, а шкала здоровья потеряла примерно пять процентов.

Стиснув зубы под зеркальной маской, Харуюки запоздало осознал кое-что.

Уменьшение гравитации в четыре раза означало и то, что простые удары стали вчетверо слабее. Удары кулаками и пинки не нанесут значительного урона, а отдача от них может оторвать аватара от земли. Чтобы причинить серьезный урон в таких условиях, нужно либо как следует зафиксировать противника перед атакой, либо использовать болевые приемы. Сантан же избрала комбинацию обоих вариантов, одновременно выкручивая левую руку противника и атакуя ладонью.

Вероятно, Граф провел для соратников краткую лекцию на тему битв в условиях низкой гравитации уровня «Космос».

Харуюки изо всех сил старался найти выход, пытаясь освободить левое запястье, но правая ладонь Сантан словно приклеилась к нему и никак не поддавалась.

— Бесполезно! Мои ладони состоят из множества присосок, силой их не оторвать!

— Что?..

«Ужас какой!..» — мелькнуло в голове Харуюки, но затем он и сам вспомнил, что где-то читал о том, что лапки жуков, способных карабкаться даже по стеклу, и вправду имеют такое строение.

— ...Тогда так!

Пересиливая боль в левой руке, Харуюки замахнулся правой ногой. Если она держит его за руки, то и сам Харуюки способен наносить чувствительные удары.

Однако...

— Наивный!

Точно подгадав момент, она потянула его левую руку к себе, и пинок сбился с траектории. Сантан с легкостью защитилась от удара, встретив его крепким бронещитком, уходившим назад от запястья левой руки, после чего и сама атаковала ногой.

— Ха-а!

Великолепный вертикальный пинок высоко занес вытянутую ногу, по пути слегка задев нижнюю челюсть Харуюки и лишив того еще трех процентов здоровья.

Ближний бой никак нельзя назвать слабым местом Сильвер Кроу. Более того, в сражениях он служил ему основной тактикой. Впрочем, обычно Харуюки полагался на скоростные передвижения в трех измерениях, а в навязанных контактных боях не блистал. Ему нужно во что бы то ни стало затащить противника в выгодную для себя ситуацию.

«Раз уж ты не отпускаешь мою руку!..»

Харуюки втянул живот и пригнулся.

— Ур-рья!

А затем изо всех сил прыгнул. Похоже, что на ногах Сантан присосок не водилось, поскольку она оторвалась от земли вместе с Харуюки.

— Что?!

Сантан тут же попыталась отцепиться, но Харуюки сам схватил ее за правое запястье и притянул к себе. Слабая гравитация быстро пропала, и два аватара начали возноситься в бесконечное звездное небо. Теперь, чтобы вернуться на остров, им требовалось либо стукнуться о границу уровня где-то высоко в небесах, либо использовать спецприем, который может создать тягу.

— А ну отпусти меня!.. — нервно воскликнула Сантан и вновь попыталась пнуть Харуюки.

Однако от этого их тела лишь начали вращаться, а удара толком не получилось. Хоть им и объяснили правила боев, трудно сразу научиться грамотно сражаться в невесомости, когда испытываешь ее впервые.

Конечно, Харуюки и сам воевал в космосе в первый раз. Однако если подумать, то он уже не раз испытывал похожее состояние во время свободного падения с огромной высоты.

Во время падения физические атаки толком не работают. Эффект есть лишь от атак, проводимых по полностью обездвиженному противнику.

— Прости!.. — рефлекторно воскликнул Харуюки, резко обвил руки вокруг Сантан и крепко прижал к себе туловище стройного аватара в китайском платье.

Дуэльные аватары не дышат, а по их телам не циркулирует кровь, поэтому сдавливание не производит на них должного эффекта. Чтобы нанести урон, нужно продавить броню противника, но такой силы у Сильвер Кроу не было.

— Тщетно!.. Такой силой мою броню не сломать! — крикнула Сантан и попыталась отцепить от себя руки Харуюки.

Она не соврала — ее жучиная броня оказалась довольно крепкой. Трудно сказать, хватило бы даже всех сил Харуюки на то, чтобы хотя бы растрескать ее.

Однако у него имелась и другая цель.

Когда противница сосредоточилась на том, чтобы освободиться из захвата, Харуюки слегка расслабил руки и переместил их так, что они оказались скрещены за спиной Сантан. Вместе с этим он старательно выгнулся назад, а затем прокричал:

— Хед...

Маска Сильвер Кроу засияла белым, затмив свет звезд. Усердно пытавшаяся отбиться от рук Харуюки Сантан отреагировала слишком поздно.

— ...Ба-а-а-а-ат!

Харуюки изо всех сил ударил головой в оказавшийся перед ним затылок.

***

Графит Эдж, «Аномалия».

Свое прозвище он получил за то, что обладал как мечом, способным рассечь что угодно, так и щитом, способным остановить любую атаку. Хотя, если точнее, то был вовсе не «щит».

Система дала мечу в правой руке Графа имя «Люкс». В противовес матово-черной кромке остальная часть клинка была прозрачной, словно сделанной из стекла. Из-за этого в темноте он напоминал черную рамку.

Режущая кромка его меча состояла из тончайших молекулярных слоев графена. На лезвии толщина материала истончалась до слоя в одну-единственную молекулу, поэтому меч мог разрезать все что угодно в Ускоренном Мире.

Клинок образовывали гипералмазы, скопления фуллерена (то есть шарики из молекул углерода). Крайне твердый и прочный материал мог защитить аватара от любой атаки Ускоренного Мира.

Также у Графа имелся и второй клинок, «Умбра», который все еще покоился за спиной, но обладал таким же внешний видом и такими же характеристиками. Что произойдет, если «Люкс» и «Умбра» схлестнутся друг с другом? Этот вопрос всегда интересовал берст линкеров, но Граф лишь многозначительно улыбался и не отвечал на него.

Черноснежка не скрещивала мечи с бывшим Элементом «Земли» — а теперь с Первым из Шести Бастионов — уже целых три года. Что интересно, их последний бой состоялся на крыше торгового комплекса Сибуя Хикарие, что совсем недалеко от Равин Сквера.

В тот раз, хоть ей и удалось с трудом победить, она не смогла пробить защиту двух скрещенных клинков, поэтому сегодня, спустя три года, надеялась продемонстрировать, что не стояла на месте. Помимо того, что проигрывать в этой псевдобитве за территорию никак нельзя, она не могла забыть, что Графит Эдж — ее учитель, обучивший ту фехтованию.

— ...Сначала мне надо заставить тебя достать второй меч, — сказала Черноснежка, приняв боевую стойку.

Ей показалось, что Граф улыбнулся под маской.

— Я и сам жду этого с нетерпением. Давненько я не доставал Умбру.

— Ты вообще участвовал в дуэлях?

— ...Кстати, возможно, что как раз поэтому!

Разговаривал он как всегда непринужденно, но острие клинка в его правой руке не качалось ни на миллиметр, несмотря на крайне низкую гравитацию.

Блокируя противника, Черноснежка быстро окинула взглядом окрестности.

«Вертикальный Квадрат» — спецприем Графа, пригодный как для ближнего, так и для дальнего боя — разрубил остров пополам, и Черноснежка оказалась на его левой половине. На том же самом острове еще совсем недавно сражались Сильвер Кроу и Сантан Шейфер, но Кроу решил покинуть остров, прыгнув в зону невесомости, и сейчас она даже не видела их.

Немного поодаль Циан Пайл и Лайм Белл сражались против Лигнам Вайты и Аш Роллера. Хотя и Пайл, и Белл были опытными бойцами ближнего боя, сейчас они находились на непривычном уровне, а удлиняющийся, укорачивающийся, открывающийся и закрывающийся зонт Лигнам наверняка сбивал их с толку. Впрочем, пока что они не понесли серьезного урона.

На другой половине острова, постепенно уплывающей вдаль, Аква Карент сражалась против Айрон Паунда, а Скай Рейкер — против Виридиан Декуриона. Похоже, что Карент использовала свою поточную броню, чтобы отражать удары Паунда, а Рейкер отмахивалась от атак Декуриона ладонями, в то время как отступившая Ардор Мейден обстреливала противников — увы, пробить потухшими стрелами железную броню Паунда и щит Декуриона у нее не получалось.

Обе команды сражались на равных, но все наверняка изменится, когда в дело пойдут спецприемы. Черноснежка решила, что и ей хватит стоять на месте и лишь сверлить противника взглядом.

— ...Нам тоже стоит начать, Граф, — сказала Черноснежка, вскидывая клинок правой руки, и Графит Эдж принял аналогичную стойку.

— Я готов в любое время, Лотта.

— Но скажу сразу... так же, как три года назад, уже не будет! — воскликнула она, вонзив острие клинка правой ноги в грунт и затем сильно оттолкнувшись им.

В условиях такой низкой гравитации любой аватар, попытавшийся броситься вперед изо всех сил, улетел бы в космическое пространство — но только не Блэк Лотос, способная вонзать ноги в грунт. Она стремительно заскользила вперед почти над самой поверхностью острова, а затем взмахнула отведенным влево клинком правой руки, нанося диагональный удар снизу вверх.

Граф без труда отразил мечом атаку. Но Черноснежка предвидела это. Ее цель состояла в другом.

— Ой... — воскликнул Граф, когда его тело не смогло поглотить всю энергию удара и оторвалось от земли.

Черноснежка не собиралась упускать свой шанс, поэтому тут же воткнула правую ногу в землю и нанесла еще один рубящий удар уже левой рукой. Граф вновь парировал мечом, но взлетел еще выше.

Хотя обычно удары сверху вниз получаются более мощными, секрет боев на уровне «Космос» состоял именно в использовании атак снизу вверх. Эти взмахи отдачей вдавливали атакующего в землю, позволяя вкладывать в удары максимум энергии, и к тому же могли подбрасывать защищающегося противника вверх. Более того, оторванный от земли мечник уже не мог наносить ответные удары.

«Пора!..» — мысленно воскликнула Черноснежка и мгновенно сместилась точно под взлетевшего почти на два метра Графа. Она пригнулась, затем отвела правую руку назад и нацелила вверх.

— Дес бай Пирсинг!

Ее громкий голос практически сразу же заглушил металлический звуковой эффект, похожий на запуск двигателя. Темный уровень осветила яркая фиолетовая вспышка.

Черноснежка резко вытянулась и направила спецприем вертикально вверх.

У Графит Эджа остались два варианта: парировать или блокировать своим мечом. Однако спецприем пятого уровня Блэк Лотос не настолько слаб, чтобы оторванный от земли аватар мог парировать его обычным взмахом; что же до блокирования, то даже если гипералмазное лезвие клинка и не сломается, импульс отправит Графа далеко в небеса. К тому моменту, когда он вернется, Черные наверняка успеют одолеть как минимум одного из его товарищей.

Острие смертоносного «Терминального Меча» стремительно вытягивалось, приближаясь к груди мечника. Если спецприем Королевы попадал в уязвимую точку на теле противника, от него мгновенно умирал даже высокоуровневый бёрст линкер, однако противник и не думал пускать в дело Люкс, зажатый в правой руке.

«Он не будет ни парировать, ни блокировать?

Ну и ладно, значит, бью до конца!»

— О-о! — выкрикнула Черноснежка, намереваясь пронзить тонкий нагрудник Графа.

И тогда мечник, наконец, отреагировал. Но сдвинулась не правая его рука, а левая.

Безоружная и к тому же довольно маленькая для аватара мужского пола ладонь бесхитростно перехватила острие клинка Черноснежки.

Свое прозвище, «Конец Света», Черная Королева получила за то, что ее конечности-клинки резали все, чего касались. К исключениям относились разве что Артефакты, находящиеся в собственности Королей, оружие Хром Дизастеров и мечи Графит Эджа. Но тело самого Графа защищено настолько слабо, что Скай Рейкер называла истинным телом этого аватара именно мечи.

Поэтому за попытку схватиться за клинок Черной Королевы во время спецприема Графу должно было мгновенно отрубить левую ладонь. Но...

— Что?!..

От изумления у Черноснежки перехватило дыхание. Ее спецприем, таивший в себе огромную силу, словно вошел в плотную резину и начал замедляться. Фиолетовое сияние беспомощно рассеивалось в промежутке между острием и ладонью Графа. Она не отрубила ему ни единого пальца, и шкала здоровья Графа в верхнем правом углу не уменьшилась ни на деление.

Вся энергия иссякла еще до того, как меч коснулся нагрудника, и Черноснежка, глядя на свой замерший в пустоте клинок, выдохнула:

— ...Что ты сделал?

В ответ послышался раздражающе самоуверенный голос:

— Это ведь я научил тебя «Смягчению», Лотта.

Продолжая сжимать клинок левой руки Черноснежки, Графит Эдж взмахнул Люксом.

Черное лезвие ударило по вытянутому клинку сбоку. Раздался негромкий звон, и Черноснежка увидела, как меч с легкостью отрубил пятнадцать сантиметров ее правой руки.

[[image:/storage/reader-images/c47f2325774455563371019d14306a5147952bb6.jpg]]

----------

Том 18 Глава 257

***

Как только удар головой, проведенный изо всех сил, угодил в затылок Сантан Шейфер, броню обоих аватаров подсветила ослепительная белая вспышка. Броня Сантан, способная поспорить по крепости с металлической, пошла трещинами, и от нее начали отваливаться осколки.

«Удар Головой», единственный спецприем Сильвер Кроу, обладал двумя атрибутами — физическим (ударным) и энергетическим (световым). Скорее всего, большую часть физического урона перехватила тяжелая броня, но световой урон превратился в ударную волну, которая достигла даже внутреннего тела аватара.

— Кх!.. — поперхнулась Сантан, и ее шкала здоровья потеряла почти 20%.

Сразу же после этого аватаров на одинаковой скорости разбросало в противоположные стороны. Сантан улетела в небо, испещренное огоньками мириадов звезд, Харуюки же отправился обратно, на летающий остров.

Небо на обычных дуэльных полях ограничено по высоте, и Сантан не смогла бы улететь в космические дали. Однако пока она достигнет стены и вернется обратно, уйдет немало времени. За это время Харуюки собирался вернуться на остров и помочь Такуму и Тиюри, с трудом воевавшим против Лигнам и Аша.

Пока Харуюки летел в невесомости по прямой, он попытался окинуть взглядом происходящее на поле боя. Но как только он начал осматриваться, летающий остров озарился яркой фиолетовой вспышкой. Эффектом... «Смерти через Пронзание», спецприема Черной Королевы Блэк Лотос!

Харуюки пригляделся и рассмотрел, что мечник Графит Эдж плавает над поверхностью, а Черноснежка стоит точно под ним. Аватары расположились так, что даже если Граф и заблокировал удар, вертикально направленный спецприем должен был отбросить его тело и вышвырнуть в космос, подобно Сантан.

Харуюки сжал правый кулак и мысленно поздравил Черноснежку, но в этот миг...

Свет спецприема, грозивший пронзить Графа, словно копье, развеялся и исчез. В следующее мгновение Харуюки увидел, как шкала здоровья Черноснежки, находившаяся там же, где и шкалы вражеской команды, потеряла больше 10% своего запаса.

— Семпай!.. — воскликнул Харуюки, не понимая, что произошло.

Скорее всего, Граф каким-то образом защитился от Смерти через Пронзание, при этом не отлетев назад, и сразу же провел контратаку.

Все-таки бывший Элемент, а ныне Первый Бастион — далеко не заурядный боец. Харуюки отчаянно захотелось изменить свою траекторию и направиться к Черноснежке, но он лишь стиснул зубы.

Перед началом боя Черноснежка заявила, что будет сражаться с Графом сама. Черная Королева не позволит противнику так просто победить себя. Он должен довериться ей.

Решившись, Харуюки отвел взгляд от Черноснежки и посмотрел в сторону Такуму и Тиюри.

«Сваебой», крупное Усиливающее Снаряжение на правой руке Циан Пайла, оставалось грозным оружием даже на уровне «Космос», но лишь при условии, что аватар крепко стоял на ногах. В невесомости же выстреливаемый кол становится практически безвредным. Дело в том, что при выстреле отдача толкала стрелка в противоположную сторону.

Такуму пытался во что бы то ни стало избежать этого и действовал очень осторожно, чтобы не слететь с острова. Но по этой же причине никак не мог поразить оружием легкую Лигнам Вайту. Впрочем, зонт Лигнам и сам не мог пробить доспех Циан Пайла, хоть и сильно сбивал того с толку, постоянно раскрываясь и меняя длину.

Что же до боя Аш Роллера против Лайм Белл, то он развивался гораздо проще. Если точнее...

— А ну сто-о-о-ой!.. — вопила Белл, размахивая «Хоровым Перезвоном», словно дубинкой.

— ...Я нева стоп! — кричал в ответ Аш, бегая от нее кругами.

Хотя спешившийся с мотоцикла гонщик оказался практически беспомощен в рукопашном бою, бегать он все еще мог. Он ловко пользовался низкой гравитацией и постоянно прыгал, не давая Тиюри приблизиться.

Ни Лигнам, ни Аш не замечали приближающегося сверху Харуюки. Он задумался над тем, на кого бы напасть исподтишка... а затем нахмурился.

Вряд ли Лигнам Вайта и Аш Роллер объединились в команду просто так. Наверняка их сочетание обладало какой-то синергией, пусть даже пока они лишь бегали от своих противников. Возможно, они пытались выиграть время? Но на обычных дуэльных полях Переходов не бывает, а надеяться на подкрепление в хаосе королевской битвы бессмысленно.

«Хотя что тут думать, бить надо!..»

Харуюки сгруппировался, готовясь атаковать Лигнам, находившуюся ближе к точке приземления его аватара.

И в этот самый миг где-то вдалеке вспыхнул сильнейший источник света, окрасивший уровень в контрастные черно-белые цвета.

— С-солнце?!.. — воскликнул Харуюки, но его тут же заглушил женский возглас, донесшийся снизу:

— Кальвин Сайкл![✱]Calvin Cycle, Цикл Кальвина.

Лигнам Вайта, вынужденная обороняться в бою против Такуму, словно ждала именно появления солнца, поскольку тут же остановилась и высоко занесла зонт в правой руке. Зонт начал резко увеличиваться, быстро скрывая Лигнам под собой.

Харуюки не знал, что это за техника. Но он не собирался позволить противнику применить ее.

Он спружинил ногами, гася импульс от приземления, а затем побежал в сторону Лигнам. Похоже, нечто подобное пришло в голову и Такуму, поскольку он тоже начал сокращать расстояние, приготовив Сваебой к удару.

Видимо, спецприем Лигнам относился к трансформационному типу. Одетое в платье стройное тело начало вытягиваться, превращаясь в цилиндр, а ноги слились с землей. Верхняя половина тела скрылась за превратившимся в крупный конус зонтом.

Она превратилась в дерево. В зеленое трехметровое дерево.

— О-о-о-о!!!

Харуюки размахнулся ногой. Ствол дерева не доходил в диаметре и до тридцати сантиметров, и он не сомневался, что сможет сломать его. Такуму же остановился на месте и выпустил кол.

Раздался оглушительный грохот. Харуюки и Такуму практически одновременно отбросило назад, и они рухнули на грунт.

— Н-не сработало?!.. — удивленно выдавил Такуму, продолжая сидеть на земле.

На теле, вернее, стволе Лигнам не осталось ни единой царапины. Харуюки вспомнились слова, произнесенные Аквой Карент до начала переговоров:

«Лигнам-вайта — название дерева, которое считается самым крепким в мире».

«Значит, это защитная форма Лигнам, в которой она не может атаковать? Она что, продолжает тянуть время, раз превратилась в дерево?»

Но Харуюки тут же понял, что его догадки оказались неправильными.

На поверхности конического зонта, вернее, кроны, появились и засветились светло-зеленым геометрические фигуры. Свет потек по стволу к корням. Картина очень напоминала фотосинтез освещенного солнцем дерева.

Собравшийся у корней свет потек по земле в сторону и коснулся стоящего в десятке метров Аш Роллера. А затем...

— Хей, хей, хе-е-е-ей! — бодро воскликнул Аш, замирая на месте. — Пошло-пошло, гига через край!.. Ух, и заждались же вы! А теперь! Мой! Та-а-а-ан!

Он резко выбросил обе руки в сторону отряда Харуюки. Ошеломленная Тиюри пришла в себя и бросилась на него, замахиваясь на ходу колоколом.

— Твой тан нева не настанет! Спокойной ночи!.. — выкрикнула она, но тут...

— Хаулинг Панхе-е-е-е-ед! — проревел Аш почти одновременно с ней.

Харуюки помнил этот спецприем. Ракетные установки, которыми вооружен мотоцикл Аш Роллера, могли выпускать как ракеты земля-воздух («Летучие Болванки»), так и земля-земля (собственно, «Ревущие Плоскоголовки»). Однако мотоцикл остался на собственном острове Зеленого отряда, и никак не мог помочь Ашу...

Хотя... нет.

— Белл, беги!!! — отдал команду Харуюки, как только его осенило.

Секунду спустя он увидел, как с севера к ним на огромной скорости приближаются два огонька. Мощные ракеты с головками теплового самонаведения, мерцающими красными отблесками. Оказывается, Аш мог отдавать команды на запуск ракет, даже не сидя на мотоцикле.

— Ай-ай-ай!..

Тиюри резко затормозила, развернулась и побежала в сторону Харуюки. Но ракеты Аша летели так быстро, что почти могли догнать летящего на полной скорости Сильвер Кроу. А с учетом того, как трудно маневрировать на Космосе, оторваться от ракет бегом они бы не смогли.

В этот момент Такуму, стоявший метрах в пятнадцати от Харуюки, выгнулся и воскликнул:

— Сплэш Стингер!

Нагрудник Циан Пайла раскрылся, и из него вылетели небольшие, похожие на иглы снаряды. Они просвистели мимо обратившейся деревом Лигнам Вайты и устремились наперерез ракетам Аша.

Траектории ракет и снарядов пересеклись практически в тот самый момент, когда бросившийся вперед Харуюки поймал Тиюри и прижал ее к земле.

Красная вспышка и грохот. Остров резко содрогнулся, защищавший Тиюри Харуюки ощутил на спине жар тепловой волны и град осколков. Хоть они и избежали прямого попадания, шкала здоровья все равно ощутимо сократилась.

Возможно, за это отчасти стоило винить снаряды Такуму, которые тоже разом взорвались, но в любом случае, ракеты Аша наносили весьма серьезный урон. Точное попадание даже одной из них могло стать решающим, но к счастью спецприем Аша тратил очень много энергии. Теперь нужно одолеть гонщика, пока тот не накопит энергии на повторный залп.

С этими мыслями Харуюки бросил взгляд в верхний правый угол визора и посмотрел на шкалу Аша.

— Э-э?!..

И тут же выпучил глаза. Шкала энергии Аша быстро заполнялась. Харуюки успел было подумать, что тот пьет какие-то энергетики, но вспомнил, что на обычных дуэльных полях их не бывает, и перевел взгляд на Аша. Тот горделиво стоял у края острова и явно не занимался разрушением каких-либо объектов...

— Кроу, это Лигнам! — крикнул Такуму, и Харуюки, наконец, понял, что происходит.

Секрет крылся в той самой линии, которая тянулась от обратившейся деревом и неподвижно укоренившейся на грунте Лигнам Вайты к Ашу. Это она восполняла шкалу его энергии.

Превращение Лигнам служило не только для защиты. Похоже, она обладала каким-то подобием фотосинтеза, способного преобразовать энергию солнца, и затем делиться ей с союзниками. Другими словами, теперь у Аша имелся неограниченный запас ракет. В этом и состояла синергия Лигнам и Аша...

— Наконе-е-ец-то ты андерстенднул, чертова ворона!.. — крикнул постапокалиптический гонщик, широко улыбаясь скелетной маской. — Но уже ту лейт! Мой тан!.. Нева эндинг! Хаулинг Панхед! И еще раз, Хаулинг Панхед! И, для верности, Хаулинг Панхед!

Один за другим раздалось шипение запускаемых ускорителей, и со стороны припаркованного вдали мотоцикла одна за другой вылетели шесть мощных ракет.

***

Ардор Мейден, она же Синомия Утай, глубоко вдохнула и натянула тетиву «Зовущего Пламя». Свет, собравшийся на ее ладонях, образовал красную стрелу.

Обычно ее стрелы окутывало яркое алое пламя, но на безвоздушном Космосе огонь гореть не мог. Яркий блеск серебристого наконечника хоть и казался угрожающим, но одним лишь физическим, колющим ударом пробить толстую броню Айрон Паунда и крепкий щит Виридиан Декуриона, увы, невозможно.

С того момента, когда Графит Эдж разрубил остров пополам, оставив Утай, Скай Рейкер и Акву Карент сражаться с Паундом и Декурионом на одной из половинок, прошло уже почти пять минут. Рейкер и Карент старались не двигаться с места и лишь уклонялись от яростных атак Зеленых легионеров, в то время как Утай обстреливала тех сзади, но их тактика была скорее «вынужденной» нежели «оптимальной». Дело в том, что без своего огня Утай не могла осилить ближний бой ни против Паунда, «Железного Кулака», ни против Декуриона, «Десятника». Рейкер и Карент, обе не тянувшие на чистых аватаров ближнего боя, старались изо всех сил именно для того, чтобы враги не приблизились к Утай.

Ей казалось, что толку от нее будет больше, если она отступит на какой-нибудь удаленный остров и начнет обстрел оттуда. Конечно, если ее атаки даже на близком расстоянии почти не угрожали противникам, то стрельба издалека тем более не нанесет им урона, если только она не придумает какую-нибудь хитрость. И, тем не менее, Утай все равно казалось, что лучше уж так, чем вынуждать товарищей защищать ее.

Когда-то «родитель» Утай, Миррор Маскер — и он же ее брат, Синомия Кёя — погиб, защищая Утай от падающего зеркала. Она больше не хотела видеть, как ее защитников ранят. Она скорее позволила бы растерзать себя в клочья.

Однако как только началась битва, Скай Рейкер, она же Курасаки Фуко, велела ей стоять позади и терпеливо стрелять. И добавила, что это обязательно сработает.

Утай доверяла Рейкер, с которой постоянно сражалась в команде во времена старого Нега Небьюласа, и к тому же глубоко уважала Фуко в реальном мире. Но в то же время в душе Утай немного робела перед ней. Дело в том, что Фуко всегда и везде стремилась защищать Утай. Она окутывала Утай неподдельной любовью и опекала ее. Ощущать ее заботу было очень и очень приятно.

Возможно, она просто не могла не защищать ее, поскольку разница в силе между ней и Скай Рейкер на самом деле гораздо больше, чем просто разница между цифрами 7 и 8. Хотя они уже много лет не сражались друг против друга, Утай знала, что если они вдруг сойдутся в дуэли, то Рейкер наверняка отобьется от ее стрел голыми руками, моментально подойдет вплотную, и Утай проиграет, не в силах ничего противопоставить ей.

Но когда-нибудь...

Она хотела когда-нибудь достичь высоты Рейкер, чтобы та не только защищала ее, но и считала полноправным партнером.

Эти мысли появились в голове Утай после вступления в новый Нега Небьюлас... вернее, после встречи с Сильвер Кроу, Аритой Харуюки.

Если честно, поначалу он показался ей ненадежным. Он не походил на того бёрст линкера, которого «Конец Света», Черная Королева Блэк Лотос выбрала в качестве своего «ребенка» и которому доверила бы будущее Легиона. Но после того, как Кроу спас ее от Судзаку, и когда они вместе с ним смогли вырваться из Имперского Замка, она поняла.

Сила Кроу крылась именно в стремлении к высотам. В какой бы отчаянной ситуации он ни оказался... пусть даже лежа на земле после сотого поражения, он все равно вставал и, стиснув зубы, находил в себе силы броситься в сто первый бой. Именно поэтому ему достались прекрасные серебряные крылья и единственный во всем Ускоренном Мире аватар, способный летать.

Сильвер Кроу научил Утай тому, как важно проявлять упорство и не сдаваться даже перед лицом бедствия.

И даже сейчас, пусть даже она стала товарищам лишь обузой, Утай чувствовала, что если она доверится словам Рейкер и продолжит стрелять, то сможет склонить чашу весов на их сторону.

«Зовущий Пламя», ее любимый лук, мог создавать стрелы в неограниченном количестве и позволял стрелять вечно, что отличало это Усиливающее Снаряжение от оружия огнестрельного типа. Она выстрелила в Айрон Паунда в тридцать третий раз. Несмотря на отсутствие воздуха, стрела все равно просвистела в воздухе и, как Утай и ожидала, едва не воткнулась в лицевой щиток Паунда — но тот успел отразить ее левой перчаткой. Стрела отлетела, не нанеся урона, и развоплотилась в пустоту.

«Это еще не конец», — подумала Утай, собираясь выпустить следующую стрелу, но тут Декурион, сражавшийся справа от Паунда, коротко вскрикнул. Он не успел защититься щитом от похожих на кнуты водных потоков, выросших из рук Аквы Карент, и получил немного урона.

Но почему Декурион осекся? Утай стреляла в Паунда, который к тому же успешно защитился...

И тогда она вдруг поняла. Создав очередную стрелу, она быстро натянула тетиву, но теперь выстрелила в Декуриона. Десятник, как и раньше, поймал стрелу щитом, но в тот же самый момент Паунд почему-то не смог полностью уклониться от ладони Рейкер и выругался.

— Понятно... — тихо пробормотала Утай.

Она наконец-то поняла план Скай Рейкер.

Все эти пять минут Утай стреляла регулярно, но цель выбирала случайным образом. Иногда она стреляла в Паунда и Декуриона по очереди, иногда подолгу фокусировалась на одном из них. Ее напористость привела к тому, что даже опытнейшие ветераны Грейт Волла начали раздражаться и гадать, куда же она выстрелит следом.

А раз так...

До сих пор Утай старалась подавлять эмоции, чтобы противники не почувствовали, куда она целится, но теперь вложила в стрелу всю кровожадность, которую смогла собрать. Отведя тетиву до конца, она остановилась и замерла.

Она не выстрелила. Не выстрелила. Не выстрелила...

И Паунд, и Декурион бросали нервные взгляды в ее сторону.

Скай Рейкер и Аква Карент не упустили возможности.

— Ха!..

— Фх!..

Резкие выкрики обозначили их атаки. Пригнувшаяся почти к самой земле Рейкер вскинула ладонь, а Карент — водяной клинок, и оба выпада нанесли противникам чувствительный урон. Тела Паунда и Декуриона, попавшихся на «обманку», одновременно подбросило вверх.

— Черт!..

Покинувший поле притяжения острова Паунд выругался, а затем направил оба кулака в небо. Наверняка он планировал использовать спецприем и вернуться на остров с помощью отдачи. Но, оказавшись в невесомости, превратился в идеальную цель для Утай.

Она натянула тетиву с приготовленной стрелой еще сильнее и воскликнула:

— Суперлюминал Строк![✱]Superluminal Stroke, Сверхсветовой Выстрел.

Спецприем Ардор Мейден седьмого уровня — единственный, чья сила на этом уровне не пострадала. Световая стрела отличалось повышенной дальностью выстрела, скоростью и пробивной силой. В отличие от стрел огненных спецприемов, «Огненного Ливня» и «Огненного Торнадо», эта стрела при попадании не взрывалась, но могла нанести огромный урон, если пронзала уязвимое место противника. Однако в отличие от большинства спецприемов, этот не отличался увеличением точности выстрела, и поэтому если рука стрелка дрогнула хоть немного, меткого попадания не получалось.

Стрелу, все еще дрожащую на тетиве, окутал белоснежный свет. Сознание расширилось, и в тот момент, когда Утай почувствовала, что и лук, и стрела стали частью ее самой... она отпустила ее.

Огонек беззвучно пронесся в пустоте и впился в Айрон Паунда.

Никаких эффектов не последовало, но мощная броня Айрон Паунда пошла трещинами вокруг центра груди. Шкала здоровья, только что показывавшая около 90% запаса, резко сократилась, окрасилась в желтый, затем в красный, и остановилась, лишь достигнув отметки 20%. Свет прошел аватара насквозь, не передав ему физический импульс, поэтому Паунд остался висеть на том же месте.

Конечно, ей не удалось убить противника одним ударом, но урон по высокоуровневому металлическому аватару оказался даже выше ожидаемого. Теперь Рейкер могла добить его.

Но стоило Утай подумать об этом и нацелить следующую стрелу на Декуриона, как...

— Паунд, отступай! — воскликнул Декурион, вскидывая правой рукой гладиус.

Паунд, услышав это, разочарованно прищурился, но направил кулаки вперед, а не вверх.

— Эрапшен Блоу![✱]Eruption Blow, Удар-Извержение.

Как только он произнес название техники, из его перчаток вырвалось пламя, и отдача заставила Паунда отлететь назад. Хотя противники и не могли восстановить здоровье, Скай Рейкер все равно пригнулась, намереваясь догнать и добить его.

Однако у нее не получилось. Висящий в воздухе Декурион провозгласил громоподобным голосом:

— Виридайн Лиженери![✱]Viridine Legionary, Виридайновые Легионеры.

Из клинка вырвались четыре зеленые молнии, по очереди ударившие в поверхность острова. Рейкер и Карент в последний момент отпрыгнули и не получили урона. Но спецприем Виридиана — не просто удар по площади.

— Вот и они... — процедила Рейкер, и в тот же самый момент из земли, куда попали молнии, поднялись фигуры.

Четыре воина с простыми копьями и квадратными щитами, одетые в тяжелую броню цветом чуть светлее, чем у Виридиана.

Шоколад Папетта, бёрст линкер из Сетагаи, на днях вступившая в Нега Небьюлас, умеет создавать автоматонов-«шоконеток». Шоколадные тела ее замечательных марионеток устойчивы против слабых физических атак; кроме того, они понимают достаточно сложные приказы, но «виридайновые легионеры» Декуриона, «Командира десяти», на порядок опаснее. За одну шкалу энергии он мог призвать четырех легионеров, а если ему удалось бы накопить ее вновь, то смог бы управлять и восемью — и вот тогда стал бы по-настоящему опасным противником.

Призванные зеленые воины разделились — двое направились к Рейкер, а двое — к Карент. Декурион же, взяв в руки копье, приземлился на остров, после чего молча ринулся в направлении, где стояла Утай.

***

Слева доносился грохот ракетных взрывов.

Справа звучал грозный топот призванной армии.

Черноснежка отчетливо понимала, что ее товарищам приходится нелегко. Но много смотреть по сторонам не могла.

Она потеряла острие правого клинка и больше не могла выполнять им колющие удары. Но мечник, нанесший ей такую рану, и поныне не доставал второй меч и стоял напротив Черноснежки с совершенно безмятежным видом.

Она до сих пор не оправилась от шока: Графит Эдж смог голыми руками нейтрализовать «Смерть через Пронзание» — спецприем, поразивший множество сильных врагов. Действительно, «Смягчению», которое Сильвер Кроу называл «Возвратом», Черноснежку научил Граф, но казалось невероятным, что с его помощью он сумел одним движением руки обезвредить спецприем пронзающего типа.

— Не хмурься так, Лотта, — непринужденно обратился к ней Граф, видя ее оцепенение. — Я не получил от десбайпирса никакого урона только благодаря низкой гравитации. У меня сейчас тело, словно из пенополистирола.

— ...Любишь же ты странные сокращения, — резко ответила Черноснежка и заставила себя думать о главном.

Как правильно заметил Граф, при низкой гравитации тела аватаров становились легче, и поэтому удары не обладали должной силой. Но если так, то как Граф смог перерубить клинок Черноснежки? Ответ крылся в том, что он продолжал удерживать ее острие на месте после того, как подавил спецприем левой рукой.

Суть ближних боев на Космосе сводилась к тому, чтобы обрести какую-либо массивную опору. Черноснежка попыталась так поступить, но этого оказалось недостаточно. Против опытного незафиксированного противника таким образом сражаться невозможно.

Но все конечности Блэк Лотос — клинки, поэтому она не могла использовать захваты. Да, оставалась возможность попросить товарищей, чтобы они схватили противника, но на эмоциональном уровне это равносильно поражению. Если она хотела одолеть Графа своими силами, ей оставалось лишь одно.

И скорее всего, Граф уже догадывался, на что она пойдет. А значит, если как следует не обдумать план, она лишь нарвется на контратаку. Чтобы поставить шах и мат, сначала необходимо тщательно продумать тактику.

«Это твой конек, Харуюки», — мысленно обратилась она к своему «ребенку», и на душе немного полегчало.

Да, она не имела права проиграть это сражение. Если она не победит в этой псевдобитве за территорию и не вернет Сибую, атаку против Белой Королевы Вайт Космос придется отложить на неопределенный срок. За это время Космос применит Броню Бедствия 2 и ввергнет Ускоренный Мир в новый хаос.

На что надеется ее старшая сестра, ради чего сражается... этого Черноснежка не знала.

Но это она стала «родителем» Черноснежки и передала ей Брейн Бёрст. Это она обманом заставила ее убить Красного Короля Рэд Райдера. Это она создала Общество Исследования Ускорения после того, как был заключен пакт о ненападении, а затем с его помощью устроила диверсии с троянскими программами, удаленными фермами и ISS комплектами. Это она похитила Нико и собрала Броню 2 из украденного у нее Усиливающего Снаряжения. Все это — части процесса, призванного воплотить в жизнь какую-то цель.

Что именно это за цель — Космос расскажет после поражения, с клинком, приставленным к горлу. А для этого требовалось победить Графа... но сражаться, думая лишь о будущем, бессмысленно. Черноснежка сама учила этому Ариту Харуюки.

В каждой битве нужно выкладываться по полной и радоваться ей.

«...Именно так, Харуюки», — мысленно шепнула она Сильвер Кроу, который наверняка изо всех сил сражался по левую руку от нее, а затем глубоко вдохнула и выдохнула.

— Овердрайв, Мод Блу, — тихо, чуть ли не шепотом произнесла она название команды, и швы ее тела загорелись синим огнем.

Она отказалась от крепости брони и дальнобойности атак, вместо этого заточив аватара под атаки ближнего боя.

Стоило Графу увидеть ее превращение, как его взгляд резко изменился. Все чувства и настроение, которые можно было ощутить, глядя на его аватар, пропали, и догадаться, о чем он думает, стало невозможно.

Его левая рука неспешно сдвинулась, ухватилась за рукоять выглядывающего из-за левого плеча Умбры и неспешно извлекла его. Наконец-то вооружившийся обоими мечами боец по прозвищу «Аномалия» стоял напротив Черноснежки, пригибавшейся все ниже.

У Черноснежки оставалось около 80% здоровья, шкала Графа находилась практически на максимуме. У Черноснежки имелось 60% энергии, у Графа — 70%. По всем параметрам он опережал ее, но при такой небольшой разнице ситуация в дуэлях Брейн Бёрста еще могла поменяться много раз.

Она выставила сломанный клинок правой руки вперед, отведя левый назад. Граф принял аналогичную стойку, словно отражая Черноснежку в зеркале. Напряжение возросло настолько, что Черноснежка почувствовала, как немеют ноги — но она мужественно терпела.

«Радоваться, нет — наслаждаться! Потому что у меня появился шанс вновь скрестить клинки с моим учителем, которого я уже не ожидала увидеть снова. Показать ему, насколько я отточила свои навыки за то время, пока мы не виделись».

Черноснежка невольно улыбнулась под маской. Исчезли звуки, исчезло давление. Когда исчез и страх, она начала атаку.

***

Нежданные-негаданные шесть ракет тройного залпа «Ревущих Плоскоголовок» приближались к Харуюки, сверкая линзами датчиков.

— Кх... еще раз!.. — Такуму выгнулся, вставая в стойку для спецприема, но Харуюки тут же одернул его:

— Стой, Пайл, этого не хватит!

Одного залпа «Всенаправленного Жала» едва хватило, чтобы сбить две ракеты. С учетом того, что ракеты летели не скопом, взорвать все за раз он бы не смог. К тому же, благодаря поддержке Лигнам Вайты Аш Роллер мог стрелять вечно.

Кстати, а как эти ракеты вообще наводятся на отряд Харуюки? Едва ли в них использовалось тепловое наведение. В отличие от людей, дуэльные аватары не излучали тепла, и к тому же в таком случае ракеты, летящие позади, наводились бы на передние.

Возможно, они просто наводились на «вражеских аватаров»? Нет, эта система работала бы в командных матчах и битвах за территорию, но сейчас шла королевская битва. С точки зрения системы все остальные аватары здесь — враги, и ракеты полетели бы в Лигнам.

Но раз на ракетах есть линзы, они явно на что-то ориентируются. Что, если они воспринимали не инфракрасный, а видимый диапазон, а для селекции своих и чужих использовали внешнее наведение? Другими словами...

«...Взгляд самого Аш Роллера!»

Харуюки тут же поднял глаза и встретился взглядом с внимательно следящим за ними скелетным гонщиком, стоящим на краю острова. Вот оно что! Раз так, нужно перегородить ему поле зрения.

— Пайл, землю!

Похоже, этого хватило, чтобы Такуму понял замысел Харуюки. Конечно, задумка рискованная, но ничего другого им не оставалось. Такуму кивнул, направил Сваебой в грунт под ногами и воскликнул:

— Спайрал Гравити Драйвер!

Усиливающее Снаряжение увеличилось в размерах, и из него вылетело быстро вращающееся сверло, которое тут же вонзилось в бетон. Пусть эта техника и могла атаковать лишь вертикально, зато обладала такой силой, что смогла разрушить даже «Октаэдральную Изоляцию» Блэк Вайса, технику создания замкнутого пространства. К тому же огненный выхлоп, вырвавшийся с противоположной стороны Сваебоя, не дал аватару улететь из-за отдачи, несмотря на низкую гравитацию.

Стальная дрель проникала все глубже в недра острова.

Почти сразу же левая половина острова, на которой находился отряд Харуюки, рассыпалась на бесчисленные осколки. Сила тяжести полностью исчезла, и бетонные обломки бесцельно закружились в пустоте.

— Кья-а!.. — взвизгнула Тиюри, и Харуюки тут же ухватил ее за правую руку.

В следующее мгновение прилетели ракеты — но облако осколков не дало Аш Роллеру навести их, и они одна за другой взрывались от столкновения с кусками бетона.

— Кх!..

Харуюки прикрыл Тиюри от тепловой волны и мелких обломков, параллельно обдумывая следующий шаг.

Хотя площадка под ногами обратившейся деревом Лигнам Вайты и сократилась до глыбы диаметром в три метра, она продолжала неподвижно фотосинтезировать. Аш Роллер, изо всех сил державшийся за ту же глыбу, отчаянно матерился, но все еще набирал энергию для спецприемов. Как только отряд Харуюки покажется из-за пояса астероидов, их наверняка вновь обстреляют ракетами. Но если они так и будут прятаться, вернется и Сантан Шейфер, на запуск которой в дальний космос ушло столько сил.

— Таку, Тию!

Харуюки собрал старых друзей-единомышленников в тени крупного булыжника и, понизив голос, объяснил новую тактику.

Поначалу его товарищи засомневались, но затем все же выразили согласие и заняли оговоренные позиции. Вновь кивнув друг другу, они выскочили из укрытия, оттолкнувшись от ближайших камней. И как только Харуюки заметил Аша...

— ...Давай! — воскликнул он, и оказавшийся позади него Такуму выстрелил из Сваебоя.

Харуюки поймал вылетевший с огромной скоростью кол правой пяткой. Памятуя о принципах Смягчения, он согнул ногу и преобразовал силу удара в ускорение.

Даже в условиях невесомости он не смог полностью подавить энергию кола и ощутил, как броня на ноге потрескалась. Но удар не пробил его насквозь, и тело Сильвер Кроу устремилось вперед, словно серебряный снаряд.

— Гига фу-у-у-ул! Твоя банзай-атака ничего не сможет сделать с инфинитным мной!.. — воскликнул Аш, все так же цепляясь за астероид.

Левой рукой он указал на Харуюки и уже собирался было вновь запустить ракеты, когда...

— ...Цитрон Ко-о-о-о-ол! — выкрикнула Тиюри, и из-за спины Харуюки полился яркий зеленый свет, который быстро окутал Аша.

— А-а?!.. — завопил Аш, чья шкала энергии начала быстро убывать.

Первый режим Зова Цитрона, отменяющий изменения состояния аватара по времени, возвращал заполнившуюся шкалу энергии в исходное состояние.

— Х-х-хаулинг Панхед!.. — в панике воскликнул Аш, но шкала энергии опустилась слишком низко, и стоящий вдалеке мотоцикл не ответил.

Разумеется, после окончания спецприема Тиюри Аш снова начал бы набирать энергию благодаря способности Лигнам, но нескольких секунд хватило, чтобы подобраться к нему вплотную.

— Уорья-а-а-а-а! — проревел Харуюки и на полной скорости нанес Ашу диагональный удар ладонью.

Энергия удара Циан Пайла передалась между аватарами, словно между бильярдными шарами.

— Айл би бэ-э-э-э-эк!..

Аватар Аша с воплем улетел во тьму.

«Можешь пока не возвращаться!» — мысленно ответил Харуюки и ухватился за ту же самую глыбу, за которую держался Аш. Как он и предполагал, свет, испускаемый Лигнам, полился в его аватара, начав восполнять шкалу энергии.

Через несколько секунд Лигнам заметила воришку.

— Кребс Сайкл![✱]Krebs Cycle, Цикл Кребса. Замечу, что в оригинале Кавахара написал «Кребл Сайкл», потому что он Кавахара. — воскликнула она, пытаясь отменить режим дерева.

Коническая крона вновь превратилась зонт, а ствол вновь начал обретать женские формы.

Будь здесь аниме или манга, или если бы Харуюки оказался истинным джентльменом, то согласился бы соблюсти правило, гласящее, что во время превращений атаковать противника нельзя. Но для Харуюки и его шестого уровня проявлять такую учтивость в отношении высокоуровневого противника — роскошь непозволительная.

Он молча вскочил на булыжник, из которого произрастала противница, дождался того момента, когда корни дерева, связывавшие его с поверхностью, превратились в каблуки, и потратил новообретенную энергию.

— Хед Батт!

Лигнам все еще стояла со вскинутым зонтом и не успела защититься, поэтому удар головой Харуюки попал ей точно в грудь. Впрочем, даже если бы она защитилась, эффект остался бы тем же самым.

[[image:/storage/reader-images/5e5a675b9a7d6d40ce4adede80c9938aa7168107.jpg]]
— Айл би бэк, — тихо выговорила напоследок Четвертый Бастион и тоже улетела в космос, хотя и в другую от Аша сторону.

Харуюки тут же посмотрел вверх, но фигуры Сантан пока не увидел.

Таким образом, друзьям удалось временно устранить бойцов, которых Черноснежка оставила на них. Они могли потратить выигранное время на то, чтобы присоединиться к схватке на другом поле боя и склонить чашу весов на сторону Нега Небьюласа.

— Семпай!

Харуюки обернулся в сторону того острова, где сражались Черноснежка и Графит Эдж, собираясь оценить положение дел.

И в тот же самый момент его спину пронзил леденящий холод.

Предчувствие. Трепет. Страх. Понимание того... что он допустил фатальный просчет.

Устроившийся на трехметровом булыжнике Харуюки моментально развернулся и увидел быстро приближающийся крестообразный объект, похожий на тяжелый астероид.

----------

Том 18 Глава 258

— Мейден!

В резком возгласе Фуко прозвучало беспокойство за безопасность Утай.

Конечно, во времена старого Нега Небьюласа Утай много раз приходилось играть роль снаряда, который Фуко сбрасывала на базу противников с высоты, но, если подумать, Утай почти никогда не умирала при использовании этой тактики. После того, как она выжигала огнем все, на что ей хватало сил, Фуко обязательно возвращалась, чтобы защитить ее от врагов.

Вот и сейчас, в этот самый момент, Фуко попыталась защитить Утай от натиска Декуриона. Утай видела, как подруга повернулась спиной к своим противникам, «легионерам», и вознамерилась броситься к ней.

Но Утай не могла всегда полагаться на Фуко. Не могла стоять на месте, если она хотела носить звание Элемента огня с гордостью.

— Я в порядке! — как можно увереннее воскликнула она, вскидывая лук.

Дальнобойная Ардор Мейден не могла победить Виридиан Декуриона, бойца ближнего боя, в контактной битве. Ей требовалось остановить противника до того, как он приблизится на расстояние удара клинком. Оставалось надеяться лишь на «Сверхсветовой Выстрел», тот самый спецприем, которым она сразила Айрон Паунда. Придется рискнуть всем и попытаться попасть в уязвимое место Декуриона...

Нет, так поступать не стоило. Тактика «пан или пропал» не работала, когда на стороне противника такое превосходство. Наверняка Сильвер Кроу, оказавшись на ее месте, не потерял бы голову, а попытался отыскать свой шанс.

Утай подавила страх и позволила Декуриону подобраться максимально близко.

Но за мгновение до того, как она оказалась в зоне поражения гладиуса...

— И-йя!

Оттолкнувшись обеими ногами, она изо всех сил прыгнула. Будучи легким аватаром, Утай моментально покинула гравитационное поле острова и начала возноситься к звездам.

— Не уйдешь! — воскликнул Декурион и прыгнул следом.

...И в следующий же момент протянул «м-м-м», осознав свою ошибку.

Оба они поднимались вверх, а расстояние в четыре метра между ними нисколько не уменьшалось. В невесомости, двигаясь лишь по инерции, Декурион никак не мог догнать Утай. Более того, он не мог ни вернуться на остров, ни изменить траекторию.

Скорее всего, если бы Утай прыгнула хоть на секунду раньше, Декурион разгадал бы ее намерения. Но он уже даже начал замахиваться, чтобы нанести рубящий удар, и машинально повторил действия Утай.

Наверняка у Декуриона имелся какой-нибудь спецприем, способный создать тягу. Однако из-за того, что он только что создал четырех «легионеров», его шкала опустела. Этим шансом следовало воспользоваться, чтобы нанести ему как можно больше урона.

Стрела с сухим щелчком покинула лук и глубоко вошла в щель доспеха на правой ноге Декуриона. Шкала здоровья аватара потеряла 5%, но при этом тело командира легионеров начало вращаться — конечность Декуриона впитала импульс удара. Утай же ловко воспользовалась отдачей от выстрела, чтобы подтолкнуть себя и немного увеличить расстояние между аватарами.

— Гн-н!..

Декурион замахал конечностями, пытаясь остановить вращение, но оказалось, что в космосе это невозможно. Он быстро сдался, поджал конечности и выставил щит, стараясь прикрыть как можно большую площадь тела, однако спина его неизбежно осталась без защиты.

Утай медленно вдохнула и вновь натянула тетиву. Она тщательно выбирала силу натяжения, выцеливая нужную точку.

Выстрел — и стрела вонзилась в бронещиток, отходивший от пояса Декуриона. Поскольку она не попала в тело, урона аватар не получил, но цель выстрела Утай состояла в другом. Импульсом этого выстрела она подавила вращение, и противник замер спиной к Утай.

— И-йяа-а-а-а-а! — воскликнула Утай на редкость громко, и ее лук запел.

Каждые полсекунды стрелы пронзали спину Декуриона.

— Гн-а-а-а-а-а!!!

Декурион замахал руками, пытаясь развернуться, но этого явно не хватало, чтобы сопротивляться импульсам стрел Утай. Тонкий доспех на спине вскоре стал напоминать подушечку для иголок, шкала здоровья Декуриона быстро убывала, а шкалы энергии обоих аватаров быстро наполнялись.

Как только ее собственная шкала заполнилась больше чем наполовину, Утай натянула тетиву изо всех сил и крикнула:

— Суперлюминал Строк!

Между ее ладонями мелькнула белая вспышка. Не колеблясь ни секунды, она выпустила стрелу, блеск которой затмил даже звездное небо.

В тот момент, когда раздался звук удара, световая стрела уже пролетела сквозь Декуриона. Как и в случае с Паундом, ей не удалось добить противника, но шкала Декуриона окрасилась ярко-красным, и он, раскинув руки и ноги в стороны, начал падать на остров. Утай же из-за сильнейшей отдачи полетела в бесконечное звездное небо. Теперь она вернется лишь после того, как ударится о границу. Оставалось лишь доверить завершение боя Фуко и Акире...

Но в этот момент Утай увидела.

На далеком острове загорелся огонек.

Этот свет она видела множество раз. Единственное в Ускоренном Мире Усиливающее Снаряжение для космических битв, «Ураганные Сопла».

— Фу... — невольно прошептала она, а затем...

С острова на огромной скорости взлетела чья-то фигура. Левая рука вытянута вдоль тела, а правая, сжатая в кулак, выставлена вперед. Естественно, это могла быть лишь Скай Рейкер, «Железная Длань».

— Раз уж та-а-а-ак!.. — раздался громоподобный голос падающего Декуриона, и он размахнулся гладиусом.

Похоже, он намеревался нанести Рейкер встречный удар.

Меч заискрился зеленым. Он подгадал момент и начал:

— «Виридиус...»

Но ему не удалось применить технику. Рейкер мчалась так стремительно, что он даже не успел договорить название.

Небесно-голубая комета поразила Декуриона.

Кулак Рейкер пробил броню Декуриона в том же самом месте, куда угодил спецприем Утай. Шкала здоровья моментально иссякла, и Второй из Шести Бастионов, Виридиан Декуриан, разлетелся на множество похожих на изумруды осколков.

Скай Рейкер, нанесшая первый за королевскую битву смертельный удар, прочертила космос, словно рисуясь, и вскоре настигла Утай.

— Мейден! — воскликнула она, вытягивая руки, поймала аватар Утай и крепко обняла ее.

«Опять меня пришлось спасать», — мысленно прошептала Утай, но практически без сожаления.

В этот раз ей казалось, что она сделала все, на что был способен красный дальнобойный аватар.

— Фу... — Утай вновь прошептала ее имя и попыталась тоже обнять подругу...

...Но неожиданно резкое ускорение чуть не выбило из нее дух. Рейкер стремительно развернулась и взволнованно прокричала:

— ...Рано радоваться, Мейден!

— Ч-что случилось?!

— Нас подловили... оказывается, он все это время лишь наблюдал не от избытка самоуверенности. Они задумали это с самого начала!

— Кто «он»?

— Гранде!

Стоило Рейкер произнести это имя, как она тут же включила двигатели на полную мощность и устремилась обратно к полю боя.

***

Поскольку дуэльные аватары Брейн Бёрста управлялись точно так же, как и реальные тела, неудивительно, что главная рука в реальном мире становилась главной рукой аватара.

Черноснежка, как и большинство бёрст линкеров, правша. Еще двадцать лет назад некоторые родители левшей активно пытались переучить их, но когда исследования головного мозга помогли установить, что такое переучивание вредит развитию, эта практика прекратилась.

К стану правшей на данный момент относились и все остальные легионеры Нега Небьюласа, но в старом Легионе состояло несколько левшей, а также один человек-амбидекстр, одинаково хорошо владеющий обеими руками. Это был как раз Аномалия Графит Эдж, способный использовать два меча одновременно.

И пока Черноснежка неслась вперед, тот самый Граф даже не шелохнулся.

Люкс в правой руке и Умбра в левой все так же смотрели в землю. Даже взгляд его казался несколько рассеянным, словно собственная маска аватара перекрывала его поле зрения.

Однако на самом деле расслабленность означала, что Граф готовится к Смягчению. Он всегда стремился ловить атаки с помощью минимальных движений, затем изменять их векторы и отбивать обратно. Осталась даже легенда о том, как в бою против «Мастера Оружейника» Первого Красного Короля Рэд Райдера он отразил клинками все без исключения выстрелы его пистолетов.

Если бы Черноснежка нанесла неловкий удар, он с легкостью подавил бы его, а затем сразу провел сильную контратаку. Поэтому первое, что она намеревалась сделать — вынудить Графа использовать свою сильнейшую защитную технику, «скрещенные клинки», во время которой он не мог использовать Смягчение.

— О-о-о-о! — испустила она боевой клич, занеся над головой скрещенные клинки.

Это была весьма необычная поза, но Черноснежка не собиралась применять никаких спецприемов. Если бы она попыталась атаковать обоими клинками одновременно, то сила такой атаки недалеко ушла бы от взмаха одним клинком. С учетом силы Графа, ему даже не понадобится Смягчение, он просто парирует одним мечом, контратакуя вторым.

Однако свет «Синего Режима», окутывавший клинки Блэк Лотос, обманул интуицию Графа.

По всей видимости, он решил, что Черноснежка собиралась применить какую-то новую способность или спецприем, освоенный за эти три года, поскольку в ответ Граф скрестил мечи над головой и принял защитную стойку.

Во время их прошлой битвы три года назад Черноснежка не смогла пробиться сквозь защиту скрещенных клинков. Теперь она сделала вид, что собирается попытать удачу против защитной техники Графа, способной потягаться по уровню защиты с «Конфликтом» Зеленого Короля...

— Ха-а!

А затем резко, без всякого предупреждения, выбросила вперед правую ногу.

Острый клинок устремился точно к животу Графа, который остался незащищенным. Если бы он попал, то, несомненно, пробил бы аватара насквозь.

Но...

— Да ты что?! — воскликнул Граф, а затем с невероятной скоростью прокрутил клинки, которые держал на уровне лица.

Люкс и Умбра сошлись, словно ножницы, и в последний момент с оглушительным скрежетом поймали правую ногу Черноснежки.

Объекты Ускоренного Мира, которые Графит Эдж не мог перерубить, зажав клинками, можно пересчитать по пальцам. Конечности Черноснежки в этот список не входят.

Раздался пронзительный, но короткий лязг, и ногу обрубило по колено. Шкала здоровья резко сократилась, упав ниже отметки в 50%.

Но пока все шло по ее плану.

Пусть и потеряв правую ногу, она не остановилась ни на мгновение, а обвила Графит Эджа обеими руками.

Она никогда раньше не применяла против Графа эту технику. Более того, поскольку Граф вывернул руки, защищаясь от атаки, он не мог быстро нанести ответный удар.

Черноснежка не стала упускать шанс, за который заплатила ногой, и воскликнула:

— Дес бай Эмбрейсинг!

Спецприем Блэк Лотос восьмого уровня.

Его область действия — лишь семьдесят сантиметров. Но при этом он способен разрубить все, что попалось ей в объятия.

Терминальные Мечи, окружившие Графа челюстями смерти, испустили яркий фиолетовый свет.

Чистый звук, с которым клинки сомкнулись, разрубая Графит Эджа вместе с его мечами... не раздался.

Вместо этого раздался такой странный лязг, что по коже пробежали мурашки. Смыкающиеся клинки остановились на полпути.

Свет угас, и Черноснежка удивленно вытаращила глаза.

Клинки рук Черноснежки вгрызлись в Люкс и Умбру до середины лезвий и застряли. Из точки касания мориона и гипералмазов сыпались голубые искры, но понять, кто режет, а кто получает урон, было решительно невозможно.

Черноснежка попыталась развести руки, чтобы добить противника.

Но как бы она ни старалась, ее клинки никак не хотели расставаться с мечами Графа.

— Н-ну, дела... — растерянно протянул Граф и попытался освободить свои мечи, но четыре лезвия сцепились друг с другом намертво и лишь поскрипывали, когда их тревожили.

— ...

— ...

Бывший учитель и бывшая ученица какое-то время молча смотрели друг на друга.

Первой тишину нарушила Черноснежка:

— ...Это очень глупая ситуация, но если я продолжу держать тебя на месте, то выиграю. Остальное за меня сделают товарищи.

Граф же отчетливо ухмыльнулся и ответил:

— Вижу, ты воспитала хороших новичков, Лотта. Но настоящая битва еще впереди.

— Что?..

Черноснежка сначала прищурилась, а затем вдруг округлила глаза.

За спиной Графа раскинулось безбрежное звездное море. И по нему, словно излучая тяжесть, плыла фигура. Крайне тяжелая броня, крестообразный щит в левой руке.

Грин Гранде, «Неуязвимый».

Зеленый Король летел не к центральному острову, где развернулась битва Черноснежки и Графа. Он направлялся влево, к тому поясу астероидов, где сражался Сильвер Кроу.

«Харуюки!..» — мысленно воскликнула Черноснежки и вновь попыталась освободить руки.

Однако сцепившиеся клинки словно приварились друг к другу и совершенно не желали двигаться.

Граф же, наоборот, зафиксировал клинки так, чтобы Черноснежка не смогла вырваться, и сказал:

— Если ты думала, что Гр-сан так и останется в зрителях до конца боя, то ты слишком наивна, Лотта. С давних времен этот дядька выработал свой стиль — ждать, ждать и ждать, а потом выступить в самый нужный момент.

— О-о... будет интересный бой, — тихо ответила Черноснежка, сдерживая панику.

— Хех, но ведь ты уже не можешь двигаться. Да и если могла бы, правила запрещают тебе сражаться с Гр-саном самой.

— Я не про себя. У меня тоже есть легионер, который приходит в самый нужный момент, — бросила в ответ Черноснежка, а затем мысленно обратилась к своему верному офицеру.

«Я верю в тебя, Рейкер!»

***

«Нашел время, чтобы объявиться!»

Не сводя глаз с быстро приближающегося Зеленого Короля Грин Гранде, Харуюки на мгновение оцепенел, не понимая, что теперь делать.

После того, как они отправили Лигнам Вайту и Аш Роллера в полет, в его голове на мгновение мелькнула успокаивающая мысль о том, что на этом острове Черная команда победила, и именно поэтому происходящее повергло его в шок. Хотя, нет, не только поэтому. Скорее всего, не только он сам, но и Такуму с Тиюри полностью забыли о самом существовании Гранде. После того, как он в самом начале помог Зеленому отряду созданием площадки, Гранде лишь молча наблюдал за битвой, и Харуюки быстро убедил себя в том, что эта ситуация не изменится до самого конца боя.

Стереть Короля, своего сильнейшего бойца, из мыслей противников. Вот тактика, которую избрали Зеленые. Введя эту фигуру в игру тогда, когда Черные меньше всего этого ждут, они надеялись причинить им максимальный ущерб.

Но хоть Харуюки и понял замысел противников, меры, которые помогли бы ему противостоять, никак не приходили в голову, и он лишь молча смотрел на приближающегося Гранде.

Первым из оцепенения вышел Такуму.

— Я оттолкну его! — воскликнул он, прижался спиной к ближайшему астероиду и вскинул Сваебой.

Действительно, у них имелся первый и последний шанс атаковать Зеленого Короля — именно сейчас, пока он двигался в невесомости по инерции. Пусть даже он и защитится от удара, импульс оттолкнет его далеко назад.

— Удачи!

— Вали его!

Такуму уверенно кивнул в ответ на слова Харуюки и Тиюри, тщательно прицелился, а затем произнес название техники:

— Лайтнинг Циан Спайк!

Техника Циан Пайла четвертого уровня, выстреливающая превратившийся в плазму снаряд.

Энергетический поток, раскаленный до бело-голубого свечения, вырвался из Сваебоя, подобно длинному копью.

Зеленый Король в ответ просто вскинул щит. Плазменное копье попало в него и превратилось в раздувающийся огненный шар.

Все-таки даже спецприем не мог пробить Артефакт «Конфликт». Но удар должен был, по крайней мере, остановить Гранде. Это дало бы им шанс подумать о контрмерах...

— ...Э?!

Но стоило мыслям Харуюки устремиться в этом направлении, как их вновь прервали.

Плазма, угодившая в крестообразный щит Гранде, не взрывалась. Она так и осталась в шарообразной форме, словно удерживаемая какой-то силой, и непрерывно пульсировала.

Спину Харуюки моментально сковало холодом. В голове ожили слова, сказанные когда-то Черноснежкой:

«Если полностью заблокировать удар щитом, то можно нанести ответный удар двойной силы».

— Пайл! Прячься!!! — закричал Харуюки, но опоздал.

Раздался грохот, и плазменное копье отправилось в обратный путь. По размеру оно оказалось вдвое больше изначального Грозового Цианового Шипа.

Поток голубой энергии устремился по точно тому же маршруту и пронзил Сваебой Циан Пайла.

— Гх!.. — болезненно выдохнул Циан Пайл, чью правую руку, как и половину астероида за его спиной, испарило без остатка.

— Пайл! — закричала Тиюри, кинувшись к отплывающему назад Такуму и поймав его.

— Белл, подлечи Пайла! — бросил ей Харуюки и повернулся к Гранде.

Король немного замедлился, но продолжал надвигаться.

То, что Харуюки вовремя не вспомнил об особенности Конфликта — целиком и полностью его ошибка, даже с учетом растерянности от неожиданного появления Гранде. Однако раскаяться он сможет и позже. А пока требовалось справиться с ситуацией.

В голове вновь пронеслись слова Черноснежки:

«Против этого щита есть лишь две тактики — нужно либо выбить его из рук сильнейшим ударом, либо нападать с такой частотой, которая позволила бы создать уязвимость и атаковать тело аватара».

Первый вариант Харуюки недоступен, но вот второй... Во всяком случае, здесь, среди астероидов, убежать от Гранде он все равно не сможет.

— В атаку!.. — подстегнул себя Харуюки и с силой оттолкнулся ногой от булыжника за спиной.

Харуюки крепко сжал кулаки, летя в безвоздушном пространстве. Массивный аватар Гранде становился все ближе.

— У-о-о-о-о-о! — испустил Харуюки боевой клич, парируя психологическое давление, и ударил кулаком точно в центр крестообразного щита.

Все суставы его руки заскрипели, словно он врезал по твердой поверхности какого-нибудь уровня, вроде Города Демонов. Но если он остановится, то сразу же получит в ответ двойную контратаку. Воспользовавшись отдачей от удара, Харуюки пнул щит левой ногой. Затем еще раз нанес прямой удар правым кулаком. Затем хук левым. Кулак. Нога. Кулак. Нога.

Каждый раз, когда он наносил удар по изумрудному щиту, на его поверхности оставалось серебристое свечение. Скорее всего, именно в таком виде накапливалась энергия физических атак Харуюки. Если он прервет свою комбинацию лишь на мгновение, то вся она превратится в удар двойной силы и попросту превратит Сильвер Кроу в фарш.

Хотя они находились в невесомости, аватар Харуюки почему-то не отлетал назад от ударов — каждый раз во время атак он ощущал странное притяжение. Скорее всего, в фазе защиты Конфликт испускал слабое гравитационное поле — именно благодаря нему щит смог, например, «собрать» у поверхности плазменный поток, которым стрелял Такуму.

— Уоа-а-а-а-а! — взревел Харуюки, атакуя так быстро, как только мог.

Попади хоть один его удар не в самый центр щита, и Харуюки выбило бы из равновесия, а комбинация бы прервалась. От него требовалась не только предельная скорость, но и предельная точность.

Но, даже фокусируя все свои силы, Харуюки невольно вспоминал первый бой против Гранде месяц назад.

Это произошло на крыше башни Роппонгли Хилз на неограниченном нейтральном поле. Харуюки, экипировавший Броню Бедствия и ставший Шестым Хром Дизастером, ударил Конфликт огромным мечом.

Атака вполне подходила на роль «сильнейшего удара», о котором говорила Черноснежка. Но даже ее не хватило, чтобы выбить щит из рук Гранде. Впрочем, Харуюки не промахнулся, и, как результат, Гранде отразил энергию, направив контратаку вниз и уничтожив верхнюю половину башни.

Сейчас у Харуюки не имелось той силы. Мощь «Бедствия», проклятого «Звездовержца» и способность прогнозирования, которой обладало живущее в Броне псевдосознание-зверь, помогали ему тогда сражаться с Гранде на равных. Сейчас же разница между ними оказалась не меньше, чем между небом и землей. Впрочем, пока Гранде концентрировался на защите, Харуюки мог продолжать атаки.

Волна «сверхускорения», накатывавшая при преодолении порога концентрации, затопила сознание Харуюки.

Шум стих, мир изменил свой цвет. Веселенная сократилась до крестообразного щита и собственных конечностей Харуюки.

«Быстрее. Еще быстрее».

Промежутки между атаками укорачивались, и звуки ударов уже напоминали стрельбу из автомата. Сгусток серебристой энергии все увеличивался, и от нее сиял уже весь щит.

«Еще быстрее, еще быстрее, еще гораздо, гораздо, гораздо быстрее!!!»

Харуюки неустанно напрягал свой аватар, ловя каждый из бесконечно сжавшихся моментов. В этом состоянии он был способен сражаться вечно.

Но его концентрацию прервал голос, донесшийся откуда-то сверху.

— Время вышло, Кроу!

Он понял, кто говорит, даже не переводя взгляда. Сантан Шейфер, отправленная в полет к верхней границе уровня в начале королевской битвы, возвращалась обратно.

И не только она.

— Мы уже идем, босс!..

— ...Я тоже би бэк!

Донеслись бодрые возгласы Айрон Паунда и Аш Роллера. Похоже, что и они возвращались на поле боя.

Если они вмешаются, то Харуюки не сможет продолжать атаки. А как только его кулаки остановятся, накопленная физическая энергия удвоится, вернется к нему и сотрет в порошок, даже не обратив внимания на металлическую броню.

«Что же делать? Что мне делать?

А что мне еще остается? Атаковать до самого конца!»

— Уа-а-а-а-а-а!!!

Собравшись с духом, Харуюки вновь ускорил натиск. Он двигался так быстро, что и сам видел происходящее лишь обрывками, а суставы аватара от перегрузок раскалились докрасна. Он нанес уже много сотен ударов, но Конфликт стоял неприступной крепостью, не дрогнув.

Как-то раз он решил залезть в словарь и убедился, что «Strife» действительно переводится как «Конфликт». Однако затем ему захотелось выяснить, что именно означает это слово и чем отличается от, скажем, «соперничества». Оказалось, что соперничество подразумевает сражение ради достижения какой-либо цели, в то время как конфликт ставит целью именно «отторжение» противника.

Тогда Харуюки подумал, что это очень неподходящее имя для щита, призванного защищать. Но сейчас, когда он ощущал эффект двойной контратаки на своей шкуре, он проникся этим словом. Действительно, это выглядело как чистейшее из всех возможных воплощений понятия «отторжения»: уничтожение противника посредством отторжения и отражения всех атак...

Отторжение. Если подумать, то и сам Грин Гранде — человек, сражающийся для того, чтобы отвергнуть саму суть Брейн Бёрста. Он в одиночку сражался против Энеми на неограниченном поле, набирал огромное количество очков, а затем без всякого сожаления раздавал их бёрст линкерам, не давая миру погибнуть.

Однажды Гранде рассказал ему, зачем так делает.

В Брейн Бёрсте 2039 имелось нечто, чего не хватило заброшенным мирам Аксель Ассолта 2038 и Космос Коррапта 2040. Он собирался не дать этому миру угаснуть до того, как эта причина проявится...

Харуюки до сих пор не понимал смысла тех слов. Однако кое в чем он был совершенно уверен. Сейчас, в этот самый момент Гранде стоял перед Харуюки благодаря своей непоколебимой воле. А раз так, то и Харуюки тоже должен продемонстрировать, что готов верить в себя до самого конца. Пусть через несколько секунд его и ударит Сантан, а затем размажет двойная контратака, он не сдастся до самого последнего момента.

Не прекращая натиск, Харуюки наносил последние удары, а его суставы сыпали раскаленными искрами.

И вдруг он услышал:

«Ворон-сан, еще немного!..»

Он даже не понял, голос это или телепатия. И, тем не менее, Харуюки, продолжая работать всеми конечностями, на мгновение скосил взгляд вправо и вверх...

...Где увидел голубую комету на фоне темно-фиолетовой туманности.

А в объятиях этой кометы — комету красную.

«МБР» Скай Рейкер и «Тестаросса» Ардор Мейден.

Мейден, которую летящая на огромной скорости Рейкер держала в руках, вскинула лук и воскликнула:

— Флейм Торрентс!

Стрелу, которую она выпустила, не окутывало пламя. Но, тем не менее, спецприем активировался, и стрела моментально разделилась на несколько дюжин, обрушившихся на поле боя серебряным дождем.

— Кх!..

Приближавшаяся к Гранде сверху Сантан, а также летевшие к нему со спины Паунд и Аш дружно вскинули руки, защищаясь от атаки. Один за другим послышались сухие металлические звуки ударов.

В зону поражения спецприема попал и Харуюки, но его от стрел защитила находившаяся точно над головой Сантан. Хотя и Сантан, и Паунду, и Ашу досталось по несколько стрел, серьезного урона они не получили. Гранде же и вовсе даже не шелохнулся, и не получил никакого урона.

Но Мейден и не рассчитывала на урон.

Во время небольшой паузы, возникшей после дождя стрел, Мейден беззвучно отделилась от Скай Рейкер, а та, в свою очередь... рванулась вперед.

Ураганные Сопла испустили выхлоп на порядок сильнее, чем раньше. Яркая голубая линия разделила ночное небо пополам.

Напрягая остатки силы воли и продолжая натиск, Харуюки выпучил глаза. Но даже несмотря на сверхускорение, он различал лишь след, который Рейкер оставляла после себя.

Когда синий огонек коснулся Сантан Шейфер, та не успела даже вскрикнуть и на огромной скорости улетела вниз, во тьму.

Огонек быстро развернулся и врезался сбоку в летевших друг около друга Аш Роллера и Айрон Паунда. Аша тоже отбросило в сторону, но у Паунда оставалось так мало здоровья, что он рассыпался на железные осколки.

Устранив за какое-то мгновение целых трех человек, Рейкер вновь развернулась и полетела к Харуюки сзади.

«Ворон-сан!»

Как только в сознании раздался голос Фуко, Харуюки нанес последний удар ногой по щиту перед собой, а затем воспользовался отдачей, чтобы отскочить назад.

В обычных условиях сразу после окончания комбинации Конфликт вернул бы ему весь полученный урон в двойном размере.

Однако в следующее же мгновение в самый центр щита с оглушительным грохотом врезался носок и изящный каблук правой ноги Скай Рейкер.

Несмотря на моральное истощение и бессильно болтающиеся конечности, Харуюки все равно выжег этот образ в своей памяти.

Повернутые на 180 градусов и направленные вверх Ураганные Сопла на спине Рейкер. Догоняющие остальное тело длинные серебристые волосы. Обтекаемое тело и длинная правая нога, словно превратившиеся в копье, атаковавшее непробиваемый щит.

[[image:/storage/reader-images/49e26cbf687a3323884482d6dc3412b36211662c.jpg]]
Нога Рейкер высекла из поверхности щита Гранде сноп белоснежных искр. По пространству пробежала рябь, видимо, из-за невероятной мощи, сосредоточенной в этом ударе.

«Учитель... Рейкер...» — продолжая сжимать раскаленные докрасна кулаки, Харуюки мысленно обратился к ней. — «Ты... именно ты — единственный аватар для космических битв, рожденный для полетов в звездном небе. Здесь тебя никто не сможет победить. Даже Король. И потому... потому!»

— ...Пробей его, Рейкер!

Этот вопль издал не Харуюки, а сражавшаяся на далеком острове против Графит Эджа Черноснежка. Голос Королевы словно придал Рейкер сил — выхлоп Ураганных Сопл вспыхнул еще яростнее.

И вдруг...

Артефакт «Конфликт» глухо зарокотал, а затем те четыре фрагмента, что составляют его, разъехались в стороны. Харуюки стиснул зубы, ожидая увидеть какую-то новую атаку.

Но он ошибся.

Соединенные стержнями части щита испустили мощные струи пара. Похоже, щит вобрал больше энергии, чем мог хранить, и теперь испускал ее.

А в следующее мгновение равновесие ситуации нарушилось.

Уровень сотрясся от грохота неизмеримо более мощного, чем прежде. Блестящие волны от правой ноги Рейкер стремительно разошлись концентрическими окружностями.

— ...Великолепно.

И, сказав лишь одно слово, Зеленый Король Грин Гранде с разобранным щитом в левой руке на огромной скорости улетел в бездонное звездное море. Оставалось лишь снять шляпу перед тем, что, несмотря на такой удар, он совершенно не получил урона. Тем не менее, после такой атаки даже Зеленый Король не успел бы вовремя вернуться в бой.

Скай Рейкер сделала сальто и повернула Ураганные Сопла в стандартное положение. Вслед за этим она, паря на месте, развернулась к Харуюки.

— Ты молодец, Ворон-сан.

Ее теплые слова по непонятной причине заставили слезы навернуться на глаза Харуюки.

— ...Нет, учитель. Если бы ты не пришла, меня бы смело двойной контратакой... — кое-как ответил он, но Фуко мягко покачала головой.

— Ошибаешься, Ворон-сан. Если бы не твои решительные удары, мы с Мейден не успели бы вовремя. Если бы не нанесенный тобой урон, который вобрал в себя щит, я не смогла бы пробить его... а теперь идем, битва еще не окончена.

Харуюки взял протянутую руку и кивнул. Расслабляться пока еще рано.

Виридиан Декурион и Айрон Паунд выбыли из боя. Однако Сантан Шейфер, Лигнам Вайта, Аш Роллер, Графит Эдж и Грин Гранде по-прежнему живы.

Что до Нега Небьюласа, то они пока обошлись без потерь, однако Циан Пайл сильно ранен, да и Блэк Лотос получила большой урон. Если противники соберутся, то еще смогут отыграться.

— А сначала давай разберемся с человеком-мечом, потому что в противном случае он будет сильно досаждать нам, — с улыбкой проговорила Фуко и, держа Харуюки за руку, включила «Ураганные Сопла» в ограниченном режиме.

Уже через полминуты Графит Эджа со всех сторон обступили Лотос, Рейкер, Карент и Мейден, и бой для него закончился.

----------

Том 18 Глава 259

Как только классный час, продлившийся весь шестой урок, завершился, и классный руководитель покинул помещение, кабинет класса 2-B сразу же наполнился шумом.

Даже меланхолия понедельника не могла остудить школьников, предвкушавших начало каникул, до которых осталась всего лишь неделя. Сезон дождей только что закончился, июльское солнце светило ярко даже в половине четвертого, и все занятые в спортивных секциях школьники гурьбой выбежали из класса.

Наго Сихоко дождалась, пока гам не уляжется, после чего взяла школьную сумку и встала из-за парты. Выйдя в коридор через заднюю дверь класса, она пошла по нему, стараясь избегать взглядов болтающих между собой школьников. Обойдя забитую до отказа центральную лестницу стороной, она взбежала на четвертый этаж по угловой лестнице. Добравшись до полупустого этажа, где располагались специализированные классы, она медленно выдохнула.

С каких пор школа стала для нее таким душным местом?

Ее не обижали в классе, да и ровесников-врагов у нее не имелось. Ее отметки находились на уровне чуть выше среднего, ненависти к спорту она не испытывала, да и внешность у нее была самая обычная. Другими словами, Сихоко, учившаяся во втором классе средней школы Сакурами при Сикисимском Университете, могла бы чувствовать себя комфортно среди таких же школьников... но все же ей почему-то было душно. Она постоянно ощущала себя не в своей тарелке.

Возможно, каждый школьник в той или иной степени испытывает похожее чувство. Возможно, все они изо всех сил стараются подстраиваться под обстановку, смешаться с толпой и не привлекать внимания. Возможно, это и есть настоящая жизнь ученика средней школы.

«Если так, то мне, наверное, еще повезло. Потому что у меня в школе есть пусть и небольшое, но укромное местечко, где я могу от души расслабиться», — мысленно сказала себе Сихоко и открыла дверь кладовки кухонного класса. Внутри на скамейке у стены уже сидели две школьницы, и она расплылась в улыбке.

— Быстро вы!

В ответ сидевшая ближе к ней девушка с короткими волосами подняла густые брови.

— А, это ты на что намекаешь?! Ты сама говорила, что нам нужно поговорить, и просила прийти пораньше, Сихо.

Вслед за ней и девушка в очках с довольно длинными волосами надула губы.

— А ведь я специально испекла тебе брауни[✱]Разновидность кекса., Сихо-тян!

— О, правда? Тогда я пошла разливать чай.

— Да не тебе же, Сато-тян!

— Чтобы добрая Юме не испекла еще и мне, такого не можно и не должно!

— Ну, хватит над языком издеваться.

Слушая своих подруг, Сихоко вновь заулыбалась и закрыла за собой дверь.

Эта тесная комнатка в семь с половиной квадратных метров служила кабинетом секции «Кружок домашней еды», в которой состояли три школьницы — Наго Сихоко, Мито Сатоми («Сато») и Юруки Юме («Юме»). Юме основала этот кружок лишь в прошлом году, и больше в него пока никто не вступил.

Бросив сумку в стоящую в углу корзину, Сихоко направилась на миниатюрную кухню в дальней части комнаты. Пока Сатоми доставала из подвесного шкафа банку черного чая, она наполнила водой и включила электрический чайник. За столом же хлопотала Юме, разрезая извлеченный из холодильника кекс.

Благодаря слаженной работе подружки скоро расселись вокруг стола с приготовленным чаем. Из-за тесноты Сатоми и Юме уперлись спинами в шкаф, а Сихоко — в стену. Конечно, они могли бы устроиться и в соседней комнате, где проходили занятия по готовке, но она оказалась настолько просторной, что там они чувствовали себя неуютно. Для кружка домашней еды, самой маленькой секции Сакурами, эта комнатушка подходила лучше всего.

Сихоко подняла чашку, отпила черного чая с апельсиновым привкусом и сразу ощутила, как напряжение, сковавшее ее тело и душу, начало рассеиваться.

Пусть в школе и душно, но пока Сихоко может коротать часы после уроков в этой «маленькой коробочке», она будет исправно посещать все уроки. Для нее этого вполне достаточно. Больше она не желала ничего.

...По крайней мере, так ей казалось.

Юме, сидевшая рядом с блаженно пережевывавшей кусочек кекса Сатоми, поправила очки и сказала:

— ...Так что, Сихо-тян, ты определилась с тем, когда мы пойдем к ним?

— М-м... — протянула Сихоко, а затем и сама откусила от своего куска.

Насыщенный, похожий на шоколадный вкус отлично гармонировал с ароматом апельсинового чая.

— ...Да уж, председатель, руку ты набила. Почти как настоящий шоколад, даром, что настоящего я уже лет восемь не ела.

— Ага. Вся суть в том, чтобы хороше-енько перемешать рожковый порошок и масло... тьфу ты! — Юме, которая предсказуемо начала хвастаться своим рецептом, подалась вперед. — Может, я и председатель кружка, но капитан нашей команды — ты, Сихо-тян! Пора бы прекратить ходить вокруг да около и решить!

— У-у-у... просто... — замялась Сихоко, ковыряя вилкой кекс.

Затем подала голос успевшая доесть свой кусок Сатоми:

— Хватит уже колебаться, Сихо. Там-то ты вся такая важная и высокомерная, так что будь уверенней в себе и здесь!

— Г-гх-х... просто...

Она смотрела исподлобья то на Юме, то на Сатоми.

С ее точки зрения они обе были очень симпатичные. И похожая на мальчика Сатоми, и интеллигентная Юме обладали собственной индивидуальностью, не походя друг на друга, но среди второклассниц выглядели очень красивыми. Поэтому, глядя на подруг, Сихоко часто испытывала чувство неполноценности. Где уж тут говорить про уверенность в себе!

Видимо, Юме разгадала мысли, проносящиеся в голове Сихоко, поскольку достала из стоящего позади шкафа зеркало и звучно водрузила его на стол.

— Смотри, какая ты милая, Сихо-тян! Если бы Ворон-кун увидел тебя, даже он бы мигом отправился в нокаут.

— Д-да не в этом дело!

Но хоть Сихоко и замотала головой, взгляд ее невольно задержался на собственном отражении в зеркале.

Ну что за дела, это лицо выглядит, словно воплощение слова «заурядный»! Даже прическа с пробором посередине и хвостиками на затылке — самая типичная для средней школы. Рост и вес — самые обычные для школьницы. Она обычная... прямо-таки неординарно обычная.

Сихоко бессильно уткнулась лицом в стол и простонала:

— Нет!.. Не-е-ет! Если они узнают, что за тем важным и высокомерным аватаром прячется вот эта физиономия, меня назовут задавакой и тут же выгонят из Легиона-а-а...

— О-о, так ты, оказывается, прекрасно осознаешь свою заносчив...

Сатоми поперхнулась беспощадной шпилькой, потому что Юме пихнула ее в бок, а затем улыбнулась:

— Не переживай, Сихо-тян! По заносчивости ты не уступаешь даже Королям!

— Эй, ты совсем рехнулась такое говорить?.. Ну, хотя, на самом деле я тоже считаю тебя милой, Сихо.

— ...Тогда скажи, насколько я милая, — попросила она, слегка поднимая лицо.

После небольшой паузы Сатоми ответила:

— ...Как те сушеные абрикосы с начинкой из сиропа, которые продаются в Мидзуно.

— Это мне ничего не говорит!.. — Сихоко вновь постукалась лбом о стол, а затем тихо продолжила: — ...И вообще, ну почему система настолько прямолинейная, что выдала мне в качестве аватара «Шоколад Папетту», зная о том, что у меня аллергия на шоколад, и что я не могу его есть?..

— Это еще что! Вот у меня фамилия «Мито», и аватара до кучи зовут «Минт Миттен»! А ведь я к аромату мяты никаких чувств не испытываю! А еще, если читать по слогам, то мое полное имя, Мито Сатоми, вообще палиндром! — возразила надувшаяся Сатоми, и Юме с улыбкой похлопала ее по плечу.

— Уверена, это потому, что когда Брейн Бёрст не нашел в твоей душе ран, то создал аватара на основе твоего имени, Сато-тян.

— Наверное... хотя, стоп, есть у меня раны! Дюжина или даже пара дюжин сердечных ран и у меня найдутся!

— О как. И какие?

— Эм-м... ну... погоди-ка, тебе ведь и самой досталась «Плам Флиппер» из-за сущей мелочи, из-за того, что тебя в младших классах называли «Умэ»[✱]Умэ — слива, Плам — тоже слива..

— Вовсе нет! Это из-за того, что у меня однажды в горле застряла сливовая косточка, и я чуть не умерла!

— В любом случае, это мелочь!

Вслушиваясь в скоростную перепалку Сатоми и Юме, Сихоко неспешно доела последний кусочек кекса.

Этот кекс-брауни был сделан не из плиточного шоколада или порошка какао, а из измельченных плодов «рожкового дерева», которое растет в Средиземноморье. Юме и Сатоми изучили вопрос и научились готовить из порошка специально для Сихоко, которая из-за аллергии совсем не могла есть шоколад.

Поскольку шоколад в больших количествах используется в сладостях и даже в напитках, Сихоко с самого детства приходилось довольно тяжело. Иногда она случайно съедала шоколад, начинала задыхаться, и ее увозили на скорой. Если честно, ей не хотелось признавать, что воспоминания об этом оставили в ее душе такой глубокий шрам, что он послужил основной для дуэльного аватара. Ей казалось, этот факт выставлял ее обжорой.

— ...Впрочем, не станем же мы сразу после встречи говорить о происхождении аватаров... это все-таки интимнейшая тема... — тихо пробормотала сама себе Сихоко, но Сатоми и Юме, тут же прекратив спор, повернулись к ней и закивали.

— Правильно, Сихо! Я же говорю, не надо бояться!

— Вот-вот, я уверена, они хорошие люди — ну, наверное!

— К тому же они одержали такую мощную победу над Грево! Во дают!..

— Да еще и против пяти из Шести Бастионов!

— ...Неужели вы настолько хотите встретиться с ними? — спросила Сихоко.

В ответ подружки переглянулись со смущенными усмешками. Ответив им печальной улыбкой, Сихоко обвела взглядом тесную, но уютную кладовку кухонного класса.

Естественно, что вдохновением для названия их Легиона, «Пети Паке», послужила именно она. Здесь они готовили сладости, болтали, отсюда погружались на неограниченное нейтральное поле, где ходили в гости к Кул-тян. Да, они толком не дуэлились, не сражались за территорию, и вообще с точки зрения других бёрст линкеров вели себя слишком несерьезно для Легиона, но эта троица очень дорожила как этим местом, так и этим временем.

Но три дня назад, вечером пятницы двенадцатого июля, их Легион распался. Все они стали членами «Нега Небьюласа», Легиона, владевшего соседним Сугинами.

На следующий же день они приняли участие в битве за территорию, обороняясь от отряда Зеленых легионеров, и Сихоко считала, что, несмотря на неопытность, справились они неплохо. Однако сразу после этого командир их нового Легиона, Черная Королева Блэк Лотос, обратилась к ним с необычной просьбой. Она предложила им хотя бы раз встретиться в реальном мире.

Сихоко, не задумываясь, ответила «мы обязательно обсудим этот вопрос!», но уже выйдя из бёрст аута схватилась за голову, когда увидела ошарашенные взгляды Сатоми и Юме. Прошло уже целых два дня, а сомнения так и не исчезли.

Дело не в том, что она опасалась нарушить табу и раскрыть свою личность. Как она узнала, члены Нега Небьюласа уже довольно давно начали встречаться в реальности, а если говорить об опасности, то Черная Королева, величайшая преступница Ускоренного Мира, рисковала гораздо сильнее. Пожалуй, Сихоко следовало даже рассматривать ее предложение как жест доверия.

На самом деле она не сомневалась, а боялась. У Наго Сихоко, посредственности из посредственностей, не хватало мужества встретиться вживую с настоящими легендами Ускоренного Мира — «Концом Света» Блэк Лотос и «Стратосферной Кометой» Скай Рейкер, а также с Сильвер Кроу.

Сихоко протянула руку к зеркалу, которое до сих пор стояло на столе, с отчетливым звуком положила его на стол плашмя, а затем в очередной раз вздохнула.

[[image:/storage/reader-images/ef2612bbdd7d20aeeb4e02364f6461a76261bd20.jpg]]
Сикохо стала бёрст линкером два года назад, когда училась в шестом классе начальной школы. Ее «родителем» стала одноклассница, Сатоми.

Их никак нельзя было назвать закадычными друзьями. Более того, они практически не разговаривали, и поэтому Сихоко сильно удивилась, когда та обратилась к ней. Когда же Сатоми завела ее в угол школьного двора и спросила: «Ты любишь игры?», она удивилась еще сильнее.

Через какое-то время после того как Сихоко стала бёрст линкером, она спросила Сатоми о том, почему та решила сделать ее своим «ребенком», но Сатоми лишь усмехнулась и сказала, что у нее в голове «загорелась лампочка». Сначала она не поняла и не поверила, но когда вскоре увидела в школьной библиотеке Юме, которая читала книги и ела конфеты, то, можно сказать, такая же лампочка загорелась и в голове Сихоко.

Прервав течение своих мыслей, Сихоко уже собиралась было встать, чтобы налить еще чая, но тут Сатоми неожиданно тихо проговорила:

— Вы знаете, я...

В тот самый момент, когда Сихоко вновь уселась, Юме тоже развернулась и посмотрела в лицо Сатоми.

— Вы знаете, я очень рада, что могу сейчас вот так сидеть с вами в одной комнате, беседовать и есть сладости. Ведь на какое-то время я лишилась этого, — она подняла гладкую руку и положила ее на галстук школьной формы, закрепленный в центре груди. Юме повторила жест вслед за ней. — Если честно, я плохо помню, что со мной было, когда меня заразил ISS комплект. Сихо попросила меня забыть об этом, и мне хотелось бы так сделать... но я не могу забывать обо всем. Мы с Юме ужасно поступили с Сихо и Кул-тян... и едва не успели натворить что-то совершенно непоправимое. То, что Сильвер Кроу и Лайм Белл проходили мимо и спасли нас — просто счастливая случайность. Этого я никогда и ни за что не забуду.

Когда речь Сатоми прервалась, Юме и Сихоко медленно кивнули. Слегка улыбнувшись, Сатоми кивнула в ответ, а затем продолжила:

— Моим «родителем» была девушка-соседка, но она потеряла все очки через два месяца после того, как передала мне Брейн Бёрст. Мне стало так грустно, так боязно... что я какое-то время не участвовала в дуэлях и не подключалась к глобальной сети. Я даже думала над тем, не прекратить ли вообще играть. Но все-таки что-то тянуло меня назад в Ускоренный Мир... при всем, что я наговорила, мне мой аватар очень даже нравится.

После этих слов ее подруги вновь кивнули. Дуэльный аватар — это не просто игровой персонаж. Это уникальное воплощение, рожденное из души игрока.

— ...И вот я мялась и мучилась, и тут в моем классе произошел небольшой инцидент. Во время обеда один дурак намазал шоколадной пастой булочку девочке, у которой была аллергия на какао. Девочка в ответ закричала: «Сам это жри!» и размазала булочку по его физиономии. Тот встал на колени и извинялся, весь коричневый, как шоколадка. Ох, и приятно же было посмотреть!

Услышав это, Сихоко ощутила, что на лице проступила краска. Действительно, нечто подобное случилось, когда она училась в шестом классе. Немного ссутулившись, она спросила у Сатоми:

— ...Так ты из-за этого?

— Да, вот тогда я и поняла. До того самого дня ты казалась мне тихой и непримечательной девочкой, но в тот момент я осознала, что на самом деле ты боец. Как я и предполагала, Брейн Бёрст успешно установился, и более того, ты почти сразу же обзавелась и своим «ребенком». Как же я была счастлива...

Сатоми говорила с таким лицом, словно она вновь переживала все те чувства, и когда уже и Сихоко почти прослезилась, Сатоми резко моргнула.

— Кстати, а как у вас получилось установить Брейн Бёрст? Я про условие с ношением нейролинкера от рождения.

— Ты только сейчас спрашиваешь?! — поерзав на стуле, Сихоко прокашлялась и ответила: — Я родилась немного раньше срока, так что носила его в качестве монитора здоровья. А Юме, если я правильно помню, для раннего развития.

— Именно. Правда, мне кажется, он не особо помог, — с усмешкой отозвалась Юме, сверкая линзами очков.

Несмотря на ее слова, училась она гораздо лучше своих подружек.

— А что насчет тебя, Сато-тян? — спросила Юме в ответ, и та несколько неохотно объяснила:

— Ну, я тоже из-за этого самого «развития».

— Ясно... не сработало, значит...

— Угу... тьфу, Юме, молчи! И вообще, я тут такое рассказывала!.. Так что слушайте!

Немного поерзав на скамейке, Сатоми замычала, вспоминая, на чем остановилась. В итоге Сихоко не выдержала, вздохнула и напомнила:

— Ты говорила о том, что так радовалась тому, что мы с Юме стали бёрст линкерами, что разрыдалась от счастья.

— Н-не рыдала я!.. Эм-м... короче, что я сказать-то хотела... может, с точки зрения системы мы временно и распались, но я очень, очень, очень сильно люблю «Пети Паке». И поэтому очень, очень, очень благодарна за то, что Ворон-кун и Белл-тян спасли нас, когда Легион едва не погиб. Поэтому я хочу сражаться бок о бок с ними. И... если есть такая возможность, подружиться с ними и в реальности.

Едва услышав эти слова, Сихоко с ошарашенным видом подняла голову.

Сатоми сказала, что обрадовалась тому, что Сихоко стала бёрст линкером. Однако на самом деле это Сихоко нашла таким образом свое спасение. Благодаря этому она обрела в этом душном мире такое уютное, спокойное место.

Да... Пети Паке и эта комнатка были для Сихоко настоящим убежищем. Здесь она могла ничего не бояться и дышать полной грудью.

Но она не может оставаться в маленькой коробочке всегда. Ничто не вечно — ни в Ускоренном Мире, ни в реальном. Наступает время, когда нужно выйти наружу. Наступает время, когда нужно двигаться вперед, невзирая на все тяготы.

Возможно, это время наступило уже давно... в тот самый момент, когда перед ней на неограниченном поле опустился белый ворон и протянул ей руку.

Погрузившись в мысли, Сихоко остановила взгляд на своей правой руке, и тогда Юме с усмешкой в голосе заметила:

— Ага, Сихо-тян вспоминает, как Ворон-кун ее вылизывал.

— Что?!.. Н-нет!!! Я просто подумала, что надо бы ему разок врезать, когда встречу в реальности!.. — заявила Сихоко, сжимая кулак и вскакивая из-за стола. — ...Решено! Завтра после уроков мы идем в Сугинами!

— Да-а! — дружно ответили Юме с Сатоми, затем похлопали в ладоши и встали сами.

— Раз так, надо бы приготовить гостинцев! Я за пирожки!

— Если на то пошло, нужны сладости в нашем стиле. Мятный чизкейк, сливовый пирог и шоколадный торт из рожкового порошка.

— Отлично, идем закупаться в магазин у станции, а затем — домой к Юме!

— Идем!

Сатоми и Юме бодрым шагом вышли из комнаты.

— Это же сколько часов займет... — обронила Сикохо и напоследок бросила взгляд в маленькое окошко у дальней стены. На фоне неба, начавшего окрашиваться закатом, как раз пролетела птица.

----------

Том 18 Глава 260

— Я понимаю, что сезон дождей закончился, но зачем сразу в полную силу-то... — пробормотал Харуюки, ощущая, как от западного солнца припекает спину.

Он вышел из школы, закончив ухаживать за Хоу. Шел уже пятый час, но виртуальный интерфейс показывал ровно тридцать градусов выше нуля. Харуюки хотелось как можно скорее добраться до дома, где уже на входе работали кондиционеры, но сначала требовалось выполнить одно задание.

17 июля, среда.

Харуюки перевел взгляд на индикатор даты под температурой и принялся загибать пальцы. Результат получился тем же, что и во все прошлые разы — уже через три дня наступит судьбоносная суббота.

Первая половина субботы будет посвящена долгожданной церемонии завершения первого триместра. Благодаря организованным Черноснежкой сверхсложным дополнительным занятиям, итоговые контрольные он чудесным образом написал весьма неплохо, так что в этот раз табель с оценками не вгонял в депрессию. Конечно, во время каникул видеться с Черноснежкой они будут не так часто, но ему нужно ходить в школу, чтобы ухаживать за Хоу, и это даст шанс встречаться с ней. А уж в августе они договорились отлично провести время в Ямагате.

Если бы суббота этим и ограничилась, он ждал бы ее с нетерпением, но загвоздка крылась во второй половине дня. В четыре часа начинались битвы за территорию, и Нега Небьюлас собирался использовать возвращенную Грейт Воллом территорию Сибуя 2 в качестве плацдарма, с которого их отряд, наконец, нападет на Минато 3 — владения Осциллатори Юниверс... и на базу Общества Исследования Ускорения.

Конкретно их план состоял в следующем: первым делом Нега Небьюлас зарегистрируется для нападения на Сибую 1, а незадолго до четырех часов Грейт Волл откажется от территории. Если других претендентов на территорию не будет (а их не ожидается), то Сибуя 1 отойдет Черным без боя. Сразу после этого они зарегистрируются для нападения на соседнюю Сибую 2, а Зеленые вновь откажутся от нее. Не пройдет и минуты пятого часа, как обе территории окажутся под контролем Нега Небьюласа.

Сразу после этого боевой отряд вторгнется в Минато 3 в реальном мире и в тот же момент зарегистрируется для нападения. Разумеется, Осциллатори Юниверс выставит защитный отряд, и тогда должна начаться настоящая битва за территорию. В случае победы над Минато 3 взметнется Черный флаг, а Белый Легион утратит право скрываться от списка противников. Они проверят список, и если в нем окажется хотя бы один член Общества Исследования Ускорения, они смогут утверждать, что Белый Легион — и есть Общество...

Но, хотя с тактикой и последовательностью действий они определились, оставались два вопроса.

Первый — список противников должен проверить независимый наблюдатель, которого еще надо выбрать и упросить.

Поскольку этот человек станет важнейшим свидетелем, он обязан быть уважаемым и высокопоставленным бёрст линкером. Кроме того, он (или она) неизбежно узнает о том, что Нега Небьюлас собирается атаковать Осциллатори Юниверс, а значит, рассматривает их в качестве злодеев, так что это должен быть надежный человек, который никому ни о чем не проболтается. Наконец, поскольку со стороны будет заметно, что Грейт Волл и Нега Небьюлас сотрудничают друг с другом, Зеленых легионеров просить о помощи не получится. По аналогичной причине нельзя полагаться и на членов Проминенса.

В этих условиях оствались лишь три других легиона-кандидата: Леони, Аврора и ККЦ. Все эти Легионы нельзя назвать друзьями Черных, но поскольку Фиолетовый и Желтый явно настроены враждебно, то по методу исключения остается Синий. Однако, конечно же, самого Синего Короля Блу Найта попросить не выйдет, так что им необходимо тайно договориться с одним из их высокопоставленных легионеров.

Второй вопрос состоял в том, кто именно отправится атаковать Минато 3.

Естественно, в идеале нападать следовало бы всем Легионом. Район Минато разделен на три зоны, и если предположить, что Осциллатори разделят свои силы поровну, то сражаться предстоит против, как минимум, двух офицеров «Семизвездия» и где-то десятка обычных легионеров.

Как правило, количество бойцов, участвующих в битве за территорию, подстраивается под размер обороняющейся команды. Если защитников меньше, то размер атакующей команды будет автоматически сокращен, а если больше, то бой начнется как есть. Другими словами, с учетом того, что Осциллатори предположительно выставят дюжину защитников, если нападающие не выставят столько же, битва начнется не на равных.

Однако в настоящее время численность Нега Небьюласа с учетом недавно вступившего Пети Паке составляла всего десять человек. Даже если они выступят полным составом, противников наверняка будет больше. Более того, поскольку трех человек необходимо оставить для защиты Сугинами, в Минато могут отправиться лишь семеро.

Во время вчерашнего совещания Черноснежка яростно требовала, чтобы сражаться позволили и ей, но объединенными усилиями ее кое-как удалось унять. Если в обороняющейся команде вдруг окажется Белая Королева Вайт Космос, битва за территорию превратится в решающую битву между Королевами.

Черноснежка утверждала, что поскольку битвы за территорию не приводят к передаче очков, то и правило внезапной смерти в боях бёрст линкеров девятого уровня действовать не должно. Однако точной информации по этому поводу не имелось, а подвергать командира Легиона смертельной опасности было нельзя. Харуюки страшно переживал даже во время воскресной королевской битвы против Грейт Волла. И, поскольку Белая Королева — очевидный враг, груз субботних битв ему придется взвалить на себя.

Как ни странно, решающие слова, убедившие Черноснежку, произнесла впервые принявшая участие во встрече в реальном мире Шоколад Папетта, она же Наго Сихоко. В реальности она разговаривала без девчачьих ужимок, и более того — оказалась очень серьезной и вежливой девушкой. Глядя на Черноснежку завороженным взглядом, она проговорила:

«Очень грустно и тяжело, когда рвутся сердечные узы с людьми. Наверное, это самое печальное, что может произойти в Ускоренном Мире. Мы вступили в Нега Небьюлас потому, что хотели, чтобы этого никто больше не испытывал. Мы понимаем, что субботняя битва крайне важна. Но мне кажется, что есть нечто еще более важное — чтобы все собравшиеся здесь остались бёрст линкерами и впредь».

Из-за ISS комплектов Сикохо едва не потеряла узы, что связывали ее с подругами, с которыми она дружила и в реальном мире: Минт Миттен и Плам Флиппер — они же Мито Сатоми и Юруки Юме. Именно поэтому слова Сихоко прозвучали достаточно весомо для того, чтобы Черноснежка согласилась с ними. А может, сыграло свою роль и то, что все три вида угощений, которые они принесли с собой, оказались на удивление вкусными.

— Кружок любителей домашней еды... здорово, наверное, каждый день в школе готовить и кушать такую вкусноту... — пробормотал Харуюки, вспоминая ядреный вкус плитки «шоколада из рожковых бобов», который ему страшно понравился.

Затем он опомнился и помотал головой. В какой-то момент он успел дойти до многоуровневого перекрестка Седьмой Кольцевой и Новой Оуме. Когда он шел домой, то сворачивал здесь налево, но для того, чтобы выполнить сегодняшнее задание, ему требовалось перейти Седьмую Кольцевую и сесть на автобус.

Пока Харуюки ждал светофора, он пытался хоть немного облегчить груз навалившихся проблем с помощью дыхательной гимнастики: глубоких вдохов и выдохов...

«UI> Не сдавайся!» — вдруг появилось сообщение перед глазами, и Харуюки удивленно отшатнулся назад.

— Уоэ?!

Он быстро развернулся и увидел перед собой улыбающегося «суперпредседателя», Синомию Утай, с которой попрощался в школе всего пятнадцать минут назад.

— ...С-Синомия?! Разве ты не ушла домой?!

Харуюки заморгал от изумления, но это не помогало — стоявшая перед ним в белом платье и с коричневым ранцем за спиной Утай оказалась самой настоящей. На ее лбу под аккуратно подстриженной челкой не наблюдалось ни капли пота, и дело здесь не в маскировке дополненной реальностью, а в разнице духовного воспитания.

Ее маленькие ручки быстро замелькали в воздухе, и текст в окне обновился.

«UI> Я заметила, что вы нервничаете, Арита-сан, поэтому оставила багаж в камере хранения станции Новый Коэндзи и догнала вас».

— Э... так ты все это время шла позади?

«UI> Я слышала весь ваш монолог. Арита-сан, вы думаете бросить комитет по уходу и вступить в кулинарную секцию?»

Утай очаровательно надула губки, и Харуюки, оправдываясь, отчаянно замотал головой:

— В-вовсе нет, нисколько не думал!.. А вообще... прости, что так перепугал... твой дом ведь в другой стороне, а ты пошла меня провожать...

Выражение лица Утай сменилось на удивленное, и она вновь взмахнула пальцами.

«UI> Разве я провожаю вас? Ради такого я бы не стала сдавать багаж. Я иду вместе с вами!»

— Уоэ?! — вновь воскликнул Харуюки.

Перейдя через Седьмую Кольцевую, они сели в электроавтобус, заняли двухместное сиденье, и Харуюки протяжно выдохнул. Кондиционер в автобусе не отличался мощностью, но салон все равно казался раем по сравнению с тридцатиградусной жарой снаружи. Когда он, наконец, прекратил обливаться потом, то спросил у сидевшей рядом Утай:

— Кстати, у клетки в Умесато ведь нет кондиционера, с Хоу в такую жару ничего не случится?

«UI> Эта зорька из южных стран, так что к жаре она устойчива. А вот зимой понадобится обогрев... я поговорю с Саттин, чтобы она договорилась, и на клетку установили солнечную панель. Или же о временном переезде Хоу».

— Точно... это ведь африканский житель. Надо будет посмотреть, во сколько нам встанет обогрев за счет солнечной энергии.

«UI> Я рассчитываю на вас, председатель-сан».

Утай улыбнулась и положила руки на колени.

Автобус ехал на восток по Новой Оуме, приближаясь к станции Восточный Коэндзи и зоне Накано 2.

Иногда Леониды ненадолго захватывали эту территорию в ходе субботних битв для того, чтобы напасть на Сугинами, но, как правило, эта территория оставалась нейтральной, и каждый вечер в ней проводилось множество дуэлей.

Нака 2 — та самая зона, где Харуюки впервые сразился с Вольфрам Цербером. Сейчас ему казалось, что это случилось очень давно, хотя на самом деле прошло лишь три недели. За эти три недели случилось многое, но в Ускоренном Мире в настоящее время о Цербере ничего не было слышно.

Хотя ракетные двигатели «Непобедимого» Нико похитил Цербер III, копия Даск Тейкера, с точки зрения системы они должны находиться у Цербера I. Поскольку Броня Бедствия 2 все еще наверняка заражала двигатели, то ее чудовищных масштабов негативная Инкарнационная энергия просто обязана оказывать плохое влияние на Цербера и в реальном мире.

Харуюки на какое-то мгновение увидел настоящего Цербера на улочке Коэндзи Лук, и тот оказался невысоким и довольно нежным мальчиком — с виду младше его самого. Даже если Цербера и сделали бёрст линкером в ходе аморального эксперимента — то есть «плана по созданию искусственных металлических аватаров» — его ясные глаза светились ярким светом. Он улыбнулся Харуюки, сложил перед собой руки, низко поклонился и исчез. Даже сейчас Харуюки мог вспомнить эту сцену в мельчайших подробностях.

Сегодня их цель — не Накано 2, а находящаяся за ней зона Синдзюку 3, но Харуюки все равно захотелось ускориться и проверить список противников. Вдруг там окажется Цербер...

Но как только он подумал об этом, Утай набрала на виртуальной клавиатуре:

«UI> Арита-сан, давайте вступим в группу, прежде чем окажемся в Накано».

— Э?..

«UI> Полагаю, Ку-сан, если вы будете один, то немало людей захотят напасть на вас».

— П-пожалуй... правда, я в последнее время особо не дуэлюсь...

«UI> В том-то и дело! Ходят слухи о том, что Ку-сан сильно отличился во время нападения на Метатрона, и многие хотят услышать рассказ об этом из ваших уст».

— Э-э-э... но мне почти нечего им рассказать...

Наверняка больше всего их интересовало то, как Харуюки защитился от смертоносной лазерной атаки, но он не собирался рассказывать, на что способна его способность «Оптическая Проводимость», и каковы ее недостатки. В то же время он не хотел и врать о том, что освоил то самое «Идеальное Зеркало», о котором его просили. Ну а то, кем на самом деле оказалась Архангел Метатрон, как и то, что она в настоящее время состоит в Нега Небьюласе, вообще не следовало рассказывать.

В окнах пронесся указатель станции Восточный Коэндзи, и Харуюки быстро проговорил:

— Н-ну ладно, давай запишемся в группу.

«UI> Так точно!»

Они дружно нажали на иконки Брейн Бёрста в виртуальном интерфейсе и выбрали в меню регистрацию партнера. Это не помешает им появиться в списке противников, но вряд ли кто-то решится напасть на Сильвер Кроу, увидев рядом с ним имя Ардор Мейден.

Конечно, если в списке противников вдруг окажется Вольфрам Цербер, Харуюки не сможет вызвать его на дуэль, но он наверняка сможет объяснить Утай, что случилось, и уговорит ее на время распустить группу.

— А-а, Синомия, я хочу проверить список противников, когда мы пересечем границу зон, — тихо сказал Харуюки, закрывая меню.

Утай посмотрела на него так, словно полностью прочла его мысли, и согласно кивнула.

Через полминуты ехавший по левому ряду электроавтобус въехал в Накано из Сугинами.

Харуюки закрыл глаза и помолился о чуде. Если подумать, то домом для Вольфрам Цербера должен служить район Минато, и без причины в Накано он не поедет. Более того, если он, обладая Броней Бедствия, вновь начнет дуэлиться, это будет означать следующую фазу плана Общества, и радоваться тут совсем нечему.

И все же Харуюки не мог не помолиться. Он уверен в том, что если им удастся поговорить на словах и кулаках еще раз, то Цербера удастся вытащить из беспросветной тьмы. Харуюки заставлял себя верить в это.

Глубоко вдохнув, он уже собрался произнести «бёрст линк», как вдруг...

...Резкий звук ускорения пронзил его сознание. Перед глазами вспыхнули буквы, сообщившие о том, что их вызвали на бой. Кто-то напал на Харуюки и Утай.

Замерший на месте электроавтобус исчез, словно растворившись в воздухе. Стоящие вдоль дороги здания тоже пропали, а полуденное солнце быстро склонилось к закату.

Земля, на которую встали одетые в серебряную броню ноги, заросла тонкими стеблями травы, доходившей до колена. Всюду, куда хватало глаз, простиралось шелестящее на ветру зеленое море.

— Уровень «Луг»... — с ностальгией в голосе обронил аватар в виде жрицы, стоявший рядом с Харуюки.

И действительно — их первый бой в одной команде против Буш Утана и Олив Граба прошел именно на Луге.

Поскольку на юге район Накано 2 граничит с Сибуей, возможно, что и в этот раз их противниками станут они же. А возможно, это знаменитая команда Леонидов: Фрост Хорн и Турмалин Шелл. Харуюки, хищно оскалившись, посмотрел в верхний правый угол, желая узнать имена безумных храбрецов, осмелившихся вызвать на бой «Пылающую Жрицу» Ардор Мейден, и уже в третий раз за день воскликнул: «Уоэ?!»

Верхняя из двух шкал в углу гласила «Cobalt Blade».

На нижней не менее отчетливо значилось «Manganese Blade».

— Ч-что они вдвоем делают в Нака 2?!..

Харуюки попятился, а Утай звонко хлопнула в ладоши.

— Все-таки у вас легкая рука, Ку-сан. Теперь нам даже не нужно ехать в Синдзюку.

— А... м-может и так, но я рассчитывал на разговор на зрительской трибуне...

— Разговор зрителей может оборваться вместе с окончанием битвы, но дуэлянты могут спокойно разговаривать все тридцать минут. Впрочем, шансы того, что они сразу же согласятся на переговоры, невелики. Поскольку нас вызвали на бой, полагаю, придется сражаться.

— Д-да уж... но как мы...

Он собирался попросить совета у своей партнерши, которая, несмотря на юность, была настоящим ветераном, но Утай ответила, моргнув овальными глазами своего аватара:

— Я просто примкнула к вам, Ку-сан. Поэтому буду следовать вашей тактике.

— Х-хорошо...

Харуюки предчувствовал, что она так скажет, поэтому согласился и окинул взглядом уровень.

Где-то вдали виднелись небольшие группы аватаров, тоже разместившиеся на просторном лугу, но это наверняка были зрители. Харуюки вгляделся, но, увы, Цербера среди них не обнаружил.

Два бледно-голубых направляющих курсора в нижней части поля зрения показывали строго на север и не двигались. Значит, Кобальт и Манган с самого начала боя либо стояли на месте, либо приближались строго по прямой. Скорее всего, второе.

Их противники — команда сильнейших, за исключением Королей, бойцов ближнего боя в Ускоренном Мире. Если пытаться победить любой ценой, то лучшая тактика — реализовать преимущество дальнобойного аватара, постоянно уклоняясь, пока Утай безнаказанно осыпает противников огненными стрелами.

Однако Харуюки не сдвинулся ни на шаг — намеренно. Конечно, таким образом он отказывался от преимущества, которым они обладали над крайне опасными противниками, но Харуюки знал, что конкретно на этом уровне и конкретно в таких условиях есть прием, который сможет ближе к концу боя выручить их с Мейден.

— Э-э, тогда, в начале боя мы терпим. Я буду сражаться с Манган, так что оставляю Кобальт на тебя, Мей, — собравшись с мыслями, Харуюки начал отдавать указания. Однако жрица в ответ недоуменно склонила голову и спросила:

— ...Кто из них — Манган, а кто — Кобальт?

— Эм-м... та, которая посинее и с двумя хвостиками на голове — Кобальт, а зеленоватая с одним хвостом — Манган.

— Так точно! — Утай уверенно кивнула и неспешно вскинула лук.

Одновременно с этим Харуюки ощутил холодное дуновение с северной стороны. Хотя, нет. Судя по тому, как колыхалась трава, сейчас дул южный ветер. Харуюки почувствовал чистый боевой дух. Он же — информационное давление, присущее ветеранам.

Харуюки посмотрел на север и увидел на фоне блестящей в закатных лучах золотисто-зеленой травы два скользящих по земле силуэта.

Кобальт Блейд и Манган Блейд. Близнецы-мечницы, гвардейцы Блу Найта, командира Леонидов. Их тяжелая самурайская броня излучала мощь, а безупречная острота длинных клинков, еще даже не покинувших ножны на поясах, уже ощущалась кожей.

Они остановились в десяти метрах от Харуюки и Утай, и, благодаря режиму автоматического следования, зрителей вокруг мгновенно стало больше. Харуюки проверил еще раз, но вновь не обнаружил Цербера.

Обычно в таких условиях раздавались воинственные возгласы и фанатские кричалки, но сегодня среди зрителей царила гробовая тишина, словно вид мечниц пугал их настолько, что они предпочли дождаться начала битвы молча.

Харуюки нервно сглотнул и уже собирался предпринять заведомо тщетную попытку объяснить, что им нужно, но первым раздался величественный голос Манган Блейд, воительницы с одним украшением на шлеме:

— Вижу, ты получил шестой уровень, Сильвер Кроу.

Слова оказались настолько неожиданными, что Харуюки кивнул, даже не успев ничего подумать.

— А... д-да, спасибо...

— Не путай, мы тебя не поздравляем! — тут же рявкнула Кобальт Блейд, заставив Харуюки вжать голову в плечи.

Воительница с двумя украшениями на шлеме указала пальцем точно на Харуюки и назидательным тоном продолжила:

— Четвертый уровень — еще дитя, пятый — уже новобранец, но на шестом уровне мы тебя нестриженым считать уже не будем.

— ...Как это, «нестриженым»? — пробормотал Харуюки, и Утай тут же пояснила:

— Так говорят о молодых самураях, которым стригут челку только к церемонии совершеннолетия.

— П-понятно, — Харуюки кивнул ей, чем немедленно вызвал гнев Манган:

— Эй, а ну, слушай нас!

Обе воительницы приставили ладони к рукоятям клинков и точно в унисон воскликнули:

— В битве против комбинации шестого и седьмого уровней нет позора! Да начнется честная битва!

«Да уж, уговорить их отложить бой и пообщаться совершенно невозможно».

Харуюки немного пригнулся и быстро скомандовал своей партнерше:

— Действуем по плану, терпим, пока не накопится энергия!

— Есть! — кивнув, Утай начала натягивать тетиву...

Но не натянула ее и наполовину, как вдруг побежала навстречу стоявшей чуть правее «двухвостой» Кобальт Блейд.

— Что?! — изумленно воскликнул Харуюки, хотя времени на то, чтобы в оцепенении замереть, у него не осталось.

Он тут же кинулся на стоявшую левее Манган Блейд, стараясь не отставать от Мейден.

Воительницы так же синхронно ухватились за рукояти и пригнулись. Харуюки почуял атаку в стиле иайдо — с мгновенным обнажением клинка — и ощутил, как кровь стынет у него в жилах.

Против Манган он сражался впервые, и на самом деле воевать против аватаров-мечников ему доводилось нечасто. Харуюки, как летающему аватару, чаще всего доставались всевозможные стрелки.

Однако сил ему придавало то, что сильнейший мечник во всем Ускоренном Мире — его собственный учитель. Возможно, клинок Манган и остер, но ему не превзойти «Терминальный Меч» Черной Королевы Блэк Лотос. А значит, нужно преодолеть страх и двигаться вперед!

— Ш-ши!

Клинки Кобальт и Манган заскользили по ножнам в одну и ту же миллисекунду.

Харуюки, пользуясь скользкой травой Луга, сделал подкат и таким образом проскочил под быстрым горизонтальным взмахом Манган. Лезвие лишь скользнуло по зеркальной маске, и перед глазами вспыхнули ослепительно яркие искры.

Справа Мейден без всякого предупреждения взвилась в воздух, мягко перепрыгнув через клинок Кобальт. Будучи чистокровным дальнобойным аватаром, она, похоже, всерьез собиралась потягаться с «синей среди синих» девушкой-самураем в ближнем бою.

Воительницы с отведенными вправо клинками с немыслимой скоростью занесли их над головой, и в этот раз нанесли рубящий удар вниз.

— С-се!

Харуюки интуитивно почуял, что если остановит подкат, то его шлем окажется рассечен пополам. Поэтому он воспользовался теми делениями, на которые заполнилась его шкала энергии от только что полученной царапины, взмахнул крыльями на спине и тем самым ускорил скольжение, уходя под клинок.

Вновь раздался звон металла. Клинок слегка задел затылок Харуюки, но затем остановился. В воздух взмыла скошенная трава, а Харуюки сгруппировался и стремительно проскользнул между ног Манган, после чего раскинул руки в стороны и ухватился за траву, чтобы резко затормозить.

«А Мейден?!»

Молниеносно вскакивая на ноги, он бросил взгляд влево и увидел...

...Что Ардор Мейден поймала рубящий удар клинка Кобальт Блейд почти самой серединой своего лука, «Зовущего Пламя».

На этом синхронизация мечников-близнецов нарушилась.

— Кх!.. — выдохнула Манган и прервала контакт меча с луком, отпрыгнув назад.

Даже если одно Усиливающее Снаряжение и не смогло бы одолеть другое, Кобальт однозначно превосходила Мейден по физической силе. Если бы она не остановилась, то смогла бы продавить лук и разрубить Мейден вместе с ним.

Причина, по которой Кобальт не стала так делать, состояла в том, что Мейден, держа лук левой рукой, правой натягивала тетиву, порождая алое пламя. Если огненная стрела вылетит в лицо практически в упор, уклониться от нее невозможно.

Утай выпустила огненную стрелу вслед отпрыгнувшей Кобальт, пока та не отлетела слишком далеко. Но ее противница тоже не лыком шита — воительница блестяще приняла наконечник стрелы клинком. Во все стороны брызнуло пламя, окрасив закатный луг ярко-красными тонами.

Следя за своей партнершей краем глаза, Харуюки на полной скорости кинулся к Манган. Он рассчитывал перевести бой в контактный до того, как девушка-самурай нанесет рубящий удар из разворота. Клинки близнецов имели в длину около восьмидесяти сантиметров, и ими невозможно рубить противника, если тот подошел вплотну.

— Ха-а!..

Оттолкнувшись от земли практически под ногами Манган, Харуюки атаковал правым хуком. Противница защитилась нарукавником, но Харуюки немедленно ударил левым кулаком. Сжимавшая меч правая рука синей мечницы не успела заблокировать атаку, и удар Харуюки пришелся в слабо защищенный бок Манган, наконец-то слегка сократив и ее шкалу здоровья.

— Наглец!.. — выкрикнула девушка-самурай и попыталась ударить Харуюки по лицу рукоятью катаны.

Однако Харуюки хорошо знал этот удар по битвам с Такуму. Он нырнул вправо, уворачиваясь от нападения, и продолжил серию левым коленом, вновь направив его в корпус противника.

Это попадание тоже оказалось удачным, но настолько сильным, что Манган немного отскочила. Пользуясь появившейся дистанцией, она тут же попыталась нанести удар мечом по лицу. Но не успела она закончить начатое, как Харуюки бросил ей в лицо пучок травы, которую сжимал в правой руке с того самого момента, как воспользовался ей для торможения. От кратковременной слепоты удар немного сбился, и Харуюки смог сблизиться, по пути уворачиваясь от клинка. Вновь навязав контактный бой, он незамедлительно провел краткое комбо кулаками, еще немного сократив шкалу противницы.

Ардор Мейден тоже более чем успешно сражалась с Кобальт в ближнем бою.

В отличие от Сильвер Кроу, Мейден не приближалась к противнику, и избегать атак самурая ей помогала лишь устрашающая скорострельность лука.

Для стрельбы из «Зовущего Пламя» не нужно доставать каждую следующую стрелу из колчана, прежде чем согнуть лук. Стоило натянуть тетиву, как огненная стрела мгновенно возникала сама. Насколько мог судить Харуюки, Мейден могла стрелять чаще раза в секунду. Конечно, силу таких выстрелов приходилось ограничивать, чтобы не порвать тетиву, но для того, чтобы не подпускать к себе Кобальт, огневой мощи вполне хватало.

К моменту, когда истекли двести секунд с начала боя, здоровье Кроу и Мейден держалось выше отметки в 90%, в то время как шкалы Кобальт и Манган сократились почти до 70%.

Естественно, Харуюки не считал, что сможет таким образом додавить противников до конца. Но если до следующей фазы... то есть, до того момента, когда противники начнут применять спецприемы, удастся лишить их хотя бы половины здоровья, шансы на победу заметно возрастут.

— Вперед!.. — крикнул он сам себе, а затем оттолкнулся ногой от земли.

Он собирался использовать краткие взмахи крыльями, чтобы провести трехмерную комбинацию, которую называл «Аэрокомбо».

Но...

Этого не заметил ни Харуюки, ни, похоже, даже Мейден. Хотя Кобальт Блейд и Манган Блейд сражались порознь, в какой-то момент они начали сближаться и теперь стояли спина к спине.

— С-са-а-а-а!

Воздух содрогнулся от боевого клича, и Манган взмахнула катаной горизонтально.

Будь этот удар таким же, как и все предыдущие, Харуюки смог бы увернуться от него и вновь сблизиться с противником. Однако ему даже не потребовалось двигаться. Манган атаковала не Харуюки. Ее взмах оказался нацелен назад, куда она даже не смотрела.

От этого неожиданного и кажущегося бессмысленным действия Харуюки на мгновение впал в ступор. И именно поэтому он не успел среагировать на то, что сбоку от него сверкнул другой клинок.

— Гха!.. — воскликнул Харуюки, ощутив обжигающую боль в правой руке.

Лезвие глубоко вонзилось в броню, разбрызгав алые спецэффекты. Сделай противник еще шаг, и этот удар отрубил бы ему руку под корень.

Одновременно с этим из-за спины Манган послышался кораткий вскрик Утай. И тогда Харуюки понял, что произошло.

Вставшие точно спина к спине Манган и Кобальт одновременно нанесли удары назад. Катана Кобальт, про которую Харуюки совершенно забыл, попала по нему, а катана Манган — по Мейден. И что самое страшное — близнецы не обменивались никакими сигналами, не смотрели друг на друга и все равно нанесли удары за спину совершенно синхронно. Ошибись они в расчетах хоть на десятую секунды, и лезвия причинили бы урон им самим.

Харуюки тут же резко отпрыгнул, опасаясь продолжения атаки, но Манган не стала преследовать его. За Кобальт мелькнула фигура Мейден, и ей, похоже, тоже порезали правую руку. Она прервала выстрел и так же отскочила.

Воительницы-близнецы продолжали стоять спина к спине, держа мечи в средней стойке. Первой заговорила Манган:

— Давненько меня так не колотил аватар контактного боя. Похоже, ты набирал очки не бесплодно, Сильвер Кроу.

Затем и Кобальт обратилась к Утай:

— Вот уж не думала, что лучница сможет так издеваться надо мной в ближнем бою. Ты достойна имени, под которым тебя знают в Ускоренном Мире, «Тестаросса» Ардор Мейден.

— Но мы не сможем вернуться в Синдзюку, если так проиграем.

— Пора нам применить нашу коронную атаку.

Закончив свои перемежающиеся реплики, самураи-близнецы плавными движениями вернули катаны в ножны.

Впрочем, они, очевидно, не собирались устраивать перемирия. Из-под ног напружинившихся воительниц распространялся стальной боевой дух, от которого затрепетала даже трава вокруг. Хотя Харуюки не видел света, он ощутил дрожь, словно от Оверрея Инкарнации, и шумно вдохнул.

«Нельзя попасться на их следующую атаку», — понял он, решил, что сейчас самое время использовать тот самый козырь — и расправил крылья. Шкала энергии Харуюки оказалась заряжена на 60%, у Утай — 70%. Заряд не полный, но должно хватить.

— Как скажете!.. — крикнул он воительницам и оттолкнулся от земли.

Харуюки сделал вид, что летит прямо на них, но сделал крюк и проскочил прямо перед Кобальт.

— ...Мей! — воскликнул он и протянул руку, за которую схватилась ладошка раненой правой ручки Утай.

А затем он резко взлетел.

Харуюки ожидал, что Манган и Кобальт попытаются атаковать в момент, когда он подхватил Мейден, но к его удивлению близнецы даже не шелохнулись, а Харуюки резко взмыл ввысь на пятьдесят метров.

Харуюки обхватил Мейден обеими руками, перешел в режим парения и окинул уровень взглядом. Посреди огромного, освещенного закатным солнцем луга виднелись похожие на горошины фигуры мечниц.

В свое время Даск Тейкер, похитивший у Сильвер Кроу его крылья, хвастливо заявил:

«Какое замечательное сочетание — способность к полету и дальнобойное оружие! Проще говоря, я стал неуязвимым».

Конечно, себя Харуюки неуязвимым называть не собирался, но если битва против двух синих аватаров ближнего боя дошла до такого, то шансы на победу уже твердо перевалили за 90%. Клинки противниц ни за что их не достанут, а Утай может безнаказанно осыпать их огненными стрелами. Кроме того, на уровне «Луг» нет никаких укрытий. Им даже негде спрятаться.

«Но разве такая победа правильная?..» — подумал было Харуюки, но Утай, словно прочитав его мысли, напомнила:

— Ни при каких обстоятельствах нельзя забывать об уважении к противнику и поддаваться ему. Это главный принцип дуэлей, Ку-сан.

Утай направила «Зовущий Пламя» вниз и оттянула тетиву раненой рукой. В этот раз она не остановилась на половине, а натянула до конца, и появившаяся стрела вспыхнула огнем, таившим в себе устрашающую мощь.

Но даже после того, как на них нацелилось алое пламя, близнецы-воительницы на земле продолжали стоять неподвижно, сжимая рукояти катан.

Скорее всего, они собирались отражать обычные атаки Мейден своими обычными атаками, а ее спецприемы — своими. Если им удастся дотянуть до момента, когда шкала Харуюки иссякнет, и ему придется приземлитья, то победа будет за ними.

Утай прошептала: «Я начинаю». Харуюки расправил крылья как можно шире, готовясь к применению спецприема.

И в этот самый момент...

С расстояния в пятьдесят метров донесся дружный возглас Кобальт и Манган:

— Ренжлесс Сижен!!![✱]Rangeless Cision, Безграничный Надрез. Загадочная катакана этой техники вызвала споры среди фанатов. Китайцы предположили, что на самом деле это Rangeless Siege On, но на мой взгляд это глупо и не подходит технике. Я предполагаю, Кавахара хотел написать Incision, но либо не знал, как оно пишется, либо решил внести свой вклад в словарь английского языка.

Объявление техники. Но Утай еще не выстрелила. Атака на упреждение. Или... неужели у них...

Но не успела мысль окончательно оформиться в голове Харуюки, как девушки-самураи совершенно синхронными движениями выхватили катаны из ножен. Крестом сверкнула голубая вспышка, и Харуюки ощутил, как с обеих сторон от него пронеслись порывы ветра, показавшиеся холоднее льда.

Он резко потерял высоту. Харуюки попытался взмахнуть крыльями и исправить положение, но отчего-то продолжал плавно снижаться. Обернувшись, он увидел... блестящие в лучах закатного солнца половинки его серебряных крыльев, беззвучно падающие на землю. Шкала здоровья с некоторой задержкой сократилась на 20%.

«Они перерубили их?.. С пятидесяти метров?!

Да, это спецприем... но у аватара-мечника ближнего боя не может быть техники, радиус поражения которой может сравниться с выстр...»

Среди перепутавшихся мыслей ярким фейерверком вспыхнуло прозрение.

Кобальт Блейд и Манган Блейд. Строго говоря, они не относятся к «синим аватарам ближнего боя». Они, как и Сильвер Кроу, имели металлические цвета. Их оттенки — исключения, не связанные законами цветового круга.

— Кх...

«...Я должен был догадаться!»

Стиснув от досады зубы, Харуюки изо всех сил замахал уполовиненными крыльями, пытаясь остановить падение. Кое-как ему удалось задержаться в воздухе, но шкала энергии убывала с огромной скоростью. Такими темпами он протянет лишь секунд десять.

И в этот момент Утай хладнокровно произнесла название техники:

— Флейм Вортекс.

С резким оглушительным звуком вспыхнуло пламя, окутавшее стрелу. А затем эта стрела... хотя ее правильнее было назвать копьем, с оглушительным свистом устремилась вперед, закрутившись алым штопором.

Самураи тут же разделились и бросились в разные стороны. Мгновение спустя копье ударило точно в ту точку, где они стояли. Красный вихрь тут же разросся, превратившись в десятиметровую воронку и поглотив Кобальт и Манган.

Шкалы здоровья противников в верхнем правом углу начали сокращаться с совершенно одинаковой скоростью. Они не смогли выбежать из пламени потому, что вихрь обладал затягивающим эффектом. По траве вокруг эпицентра тоже прошла волна, подобная взмаху гигантской косы. Огонь затянул в воронку сорванные стебли, выплевывая лишь мелкий пепел.

Эта техника позволяла сполна ощутить, что происходило в тех легендарных битвах, когда «Тестаросса» Ардор Мейден в комбинации с «МБР» Скай Рейкер наводили ужас на полях сражений за территорию.

К тому же Утай наверняка догадалась, что спецприем близнецов будет дальнобойным. Если бы Харуюки не выкинул из головы то, что их аватары металлические, он бы и сам это понял и наверняка смог бы увернуться.

«Все-таки я еще нестриженый», — уныло сказал он сам себе, и вместе с этим его шкала энергии иссякла.

— Приземляемся! — уверенный голос Утай подстегнул перешедшего в неуверенное парение Харуюки. — Теперь нас ждет честная битва на пределе возможностей. Я рассчитываю на ваше упорство, Ку-сан!

— Т-так точно! — крикнул тот в ответ, приземляясь у границы начавшего стихать вихря.

Сквозь поднимающийся белый дым проступили закопченные фигуры воительниц. Будучи металлическими аватарами, они имели повышенную устойчивость к огню, и даже несмотря на то, что они попали в поле, где спецприем Мейден работал в полную силу, у них оставалось по 40% здоровья.

Четыре глаза светились голубым, слегка вибрирующим светом. Кобальт и Манган молчали, стоя на месте и приготовив к бою клинки. Утай в ответ вскинула лук, а Харуюки — кулаки.

«Может, мозгов и умений мне не хватает... зато по упорству я любого обойду!» — безмолвно выкрикнул он, стиснув зубы, и побежал по выжженной земле.

Прошло пятнадцать минут.

Прямой удар правым кулаком, в который Харуюки вложил остатки своих сил, не достиг противника — Манган Блейд в последний момент перехватила его высоким взмахом.

Как только его правую руку обрубило по плечо, шкала здоровья окрасилась красным и опустилась ниже 10%. Потеряв равновесие, Харуюки упал лицом в траву, и клинок противника сверкнул, на огромной скорости устремляясь к его шее.

«Вот и все?»

Морально подготовив себя, Харуюки ждал, что его добьют, но меч с глухим хрустом вонзился в землю в паре сантиметров от его лица.

Харуюки в прострации уставился на голубой металл клинка, когда сверху послышался голос:

— Это был весьма неплохой бой, Сильвер Кроу.

— ...Э?

Харуюки неуверенно поднял голову, а Манган вытащила клинок из земли и фыркнула.

— Это не значит, что я пощадила тебя. В обычной дуэли я бы без жалости отсекла тебе голову... но вы ведь пришли в эту зону с какой-то целью, не так ли? Уж не собирались ли вы выйти на связь с нами, с Леонидами?

— А... д-да, именно так.

Харуюки подскочил и уселся на траву, а затем посмотрел направо. В битве Кобальт и Мейден последняя все-таки вырвала себе небольшое преимущество, но и они прервали дуэль.

Вновь переведя взгляд на Манган, Харуюки тихо сказал:

— Эм-м... извини, Манган, но вы не уделите нам немного времени? На самом деле у нас к вам важный разговор...

— ...Он связан с Обществом?

— Д-да...

Девушка-самурай с одним хвостом на голове убрала меч в ножны и бросила взгляд в сторону сестры с двумя хвостами. Видимо, этого хватило, чтобы прийти к согласию, поскольку затем она кивнула и ответила:

— Это неизбежно. Где ты сейчас находишься, Кроу?

Харуюки не сразу понял, что она спрашивала его о местоположении в реальном мире.

— Э-э?!.. Эм-м... н-на Новой Оумэ...

— Хм. Тогда...

Манган нагнулась и поднесла голову почти к самой маске Харуюки, а затем как можно тише прошептала:

— Когда выйдешь, приходи в ресторанчик недалеко от перекрестка пяти улиц в Накано.

— Хье?!.. В-вы что, хотите встретиться в реа...

— Не кричи, — шепотом оборвала его Манган, затем выпрямилась и осмотрелась.

Со стороны зрителей, понявших, что бой окончен, послышались громкие аплодисменты и одобрительные возгласы, но девушки-самураи смерили их суровыми взглядами.

— На любое поле боя могут затесаться шпионы. Конечно, зрителей можно изгонять принудительно, но этим мы заработаем дурную славу.

— А-ага... да, действительно... но если мы собираемся встретиться в реальности, нам понадобится как-то опознать друг друга...

— Хмпф. Мы, как бёрст линкеры, узнаем друг друга с первого взгляда.

«Во-от уж не уве-ерен...»

Но, как бы Харуюки ни сомневался, ему осталось лишь согласиться с ней.

----------

Том 18 Глава 261

Командная дуэль по обоюдному согласию завершилась ничьей. Вновь оказавшийся в реальном мире после окончания Ускорения Харуюки облегченно растекся по сиденью.

Он зажал кнопку на нейролинкере и отключился от глобальной сети, а Утай поспешила радостно поделиться впечатлениями от битвы:

«UI> Это неудивительно, но Дуалы Леонидов и вправду оказались очень сильными противниками».

— Еще бы... их «Безграничный Надрез» слишком уж дальнобойный.

«UI> Вероятно, этот спецприем работает по тому же принципу, что и меч, который нам показал Трилид-сан. Предполагаю, что чем дольше держишь меч в ножнах перед применением техники, тем дальнобойнее выйдет удар».

— А... п-понятно...

Харуюки кивнул, тоже вспоминая удивительного юного самурая, который повстречался им в Имперском Замке.

Трилид Тетраоксид, он же Азур Эар, владел мечом «Бесконечность», одним из Семи Артефактов. Этот меч обладал одной особенностью — чем дольше держишь его в ножнах, тем сильнее выходит первый удар, нанесенный после того, как меч покинет их.

Это означало, что если бы Кобальт или Манган каким-то образом заполучили Бесконечность, а затем как следует зарядили меч в ножнах перед применением Безграничного Надреза, то той самой «бесконечности» достигнет как сила удара, так и его дальнобойность. Харуюки даже вздрогнул от этой мысли, но в этот момент послышался приятный звук, с которым Утай нажала на виртуальную кнопку «Выйти на следующей остановке».

«UI> Теперь начинается главная часть нашей сегодняшней миссии, Арита-сан».

— Д-да уж... надеюсь, мы их отыщем...

«UI> Уверена, они похожи на самураев. Что же, пора выходить!»

Сойдя на перекрестке Новой Оумэ и улицы Накано, они направились на север по Накано.

Примерно через семь минут справа показалась оранжевая вывеска. Именно в этом ресторане Кобальт и Манган назначили встречу. Если бы Харуюки и Утай просто собирались перекусить, то сначала зашли бы на сайт ресторана, проверили наличие свободных мест и забронировали столик. Но для того, чтобы встретиться с человеком, ни внешность, ни почтовый ящик которого не известны, требовалось зайти внутрь.

Сказать, что Арита Харуюки, совершенно не похожий на Сильвер Кроу, не боялся показаться в реальном мире сестрам Кобальт и Манган — сильно соврать. Но он убедил себя в том, что сейчас об этом думать поздно, и храбро шагнул в ресторан.

Он толкнул стеклянную дверь, и его встретил прохладный кондиционированный воздух, а также две официантки, подошедшие и поприветствовавшие гостей. Сказав, что пришел кое с кем встретиться, Харуюки вытянул шею и обвел заведение взглядом.

Половина пятого вечера — «межсезонье» для ресторанов, и посетителей оказалось немного. Однако Харуюки видел лишь обедавшие после шоппинга семейные пары и отдыхавших офисных трудяг. Но стоило Харуюки подумать, что нужной им парочки не наблюдается, как из-за перегородки затемненного стекла, отделявшей один из дальних столиков, высунулась чья-то рука и поманила их.

— ...

Переглянувшись с Утай, Харуюки неуверенно двинулся вперед.

Остановившись перед отделенным от зала столиком, Харуюки собрал волю в кулак, после чего шагнул внутрь и повернулся на девяносто градусов.

На одном из двух диванов, стоявших с противоположных сторон стола, сидели две посетительницы, одетые в школьную форму в виде сейлор-фуку насыщенного, но не слишком темного синего цвета. Маленькие галстуки-бабочки, воротники и изнанки рукавов — белые. Цветовая гамма отдавала свежестью и самым что ни на есть летним ощущением. Видневшиеся на шеях нейролинкеры светились одинаковым сапфировым цветом.

Причина, по которой Харуюки первым делом изучил одежду своих собеседниц, состояла не в том, что он предпочитал девушек в форме, а в том, что их лица оставались недоступными для взгляда. И угол обзора здесь не виноват. Головы девушек — судя по всему, учениц средней школы — целиком скрывались под коричневыми бумажными пакетами.

— ...

Харуюки не знал, что сказать. Палец стоявшей рядом с ним Утай неуверенно задрожал в воздухе, а в окне чата набралось:

«UI> ...............»

Наконец, одна из пакетоголовых девушек указала на противоположную сторону стола. Опомнившись, Харуюки решил для начала присесть. Когда уселась и Утай, официантка принесла холодную воду, полотенце и напомнила:

— Как будете готовы сделать заказ, пожалуйста, нажмите на кнопку. Вы также можете сделать заказ, щелкая по виртуальному меню. Чувствуйте себя как дома.

С этими словами она ушла, продемонстрировав недюжиную силу воли — ведь формальная улыбка на ее лице даже не дрогнула.

Харуюки же никак не мог заставить себя улыбнуться — он лишь продолжал остекленевшим взором таращиться на бумажные пакеты. В каждом наблюдались две небольшие прорези — похоже, девушки тоже разглядывали гостей через них.

«Так эти пакеты... в смысле, люди — и есть Манган и Кобальт?..

Но что это значит?.. Если они боятся раскрыть свои личности, то должны были замаскировать и форму... и вообще, они же сами предложили встретиться в реальности...»

Харуюки продолжал глазеть, совершенно не представляя, как начать разговор. Наконец, пакет, сидевший напротив него, наклонился ко второму пакету и прошептал:

— Слушай, по-моему, это все-таки слишком глупо.

— Юки, это ведь ты переживала из-за того, что они увидят наши лица.

— А-а-а, не называй меня по имени!

— Ч-черт... а, меня это уже достало.

— Не моя вина. И вообще, давай уже их снимем.

— Похоже, придется... ну, тем более, они показались нам вживую...

Придя таким образом к соглашению, девушки синхронно подняли правые руки и стащили пакеты.

К счастью, под коричневой бумагой оказались нормальные человеческие головы.

Девушки и впрямь выглядели очень похожими... настолько, что их было невозможно отличить друг от друга. Четко очерченные брови и гладкие носики сразу наводили на мысли о чистокровных японках. Лицо Утай выглядело похожим образом, но этих девушек уместнее было бы назвать уже не миленькими, а красивыми.

Они совершенно не носили украшений, и единственное отличие между близняшками состояло в том, что черные волосы девушки, сидящей напротив Харуюки, оказались собраны в один хвост, а той, что сидела напротив Утай — в два.

Увидев их прически, Харуюки окончательно убедился, что встретился с кем надо, кивнул и представился:

— А-а, приятно познакомиться... я — Сильв... тьфу, «Ворона». А это — «Жрица».

Утай, которой Харуюки на ходу придумал псевдоним, сложила руки на колени и низко поклонилась.

Видимо, величественность юной актрисы Но настолько поразила школьниц, что они тут же вытянулись по струнке и отвесили в ответ вежливые формальные поклоны.

Подняв головы, они представились и сами.

— Таканоути Кото, третий средней... — начала девушка с двумя хвостами.

— ...Таканоути Юки, аналогично, — закончила девушка с одним.

После примерно двухсекундного оцепенения совершенно ошарашенный Харуюки с трудом выдавил:

— Э... э-э-э... эти имена — настоя...

Представившаяся как Кото девушка с двумя хвостами нахмурила брови.

— Если мы открыли лица, это уже неважно! Представьтесь.

— Е, есть!.. Я... Арита Харуюки. Второй средней.

Коратко пояснив ситуацию со своей спутницей, он уговорил школьниц принять запрос на местное соединение. В окне чата незамедлительно высветилось:

«UI> Меня зовут Синомия Утай. Я учусь в четвертом классе начальной школы».

Когда они закончили представляться, все еще раз поклонились друг другу.

Неловкое молчание нарушил звук кнопки дополненной реальности, нажатой Кото. Она прокрутила виртуальное ресторанное меню, дойдя до десертов.

— А, Кото-тян, ты будешь есть?

— Я проголодалась после тяжелой битвы.

— Ну во-от, я тогда тоже поем.

Не слишком воинственный диалог заставил веру Харуюки в то, что перед ними — те самые Дуалы Леонидов, Кобальт Блейд и Манган Блейд, немного поколебаться, но, судя по внешности и именам, они действительно близнецы, а их прически соответствовали аналогам из Ускоренного Мира. Видимо, двухвостая Кото — Кобальт, а однохвостая Юки — Манган. Смотря на школьниц с этой точки зрения, Харуюки действительно уловил в их образе какую-то самурайскую ауру.

«Наверное, и мне надо что-нибудь заказать».

Харуюки мотнул головой, избавляясь от лишних мыслей, вызвал меню и тоже прокрутил его до десертов. Передвинув его так, чтобы туда могла заглянуть и Утай, он тихо спросил:

— Что будешь, Синомия?

«UI> Фрукты в сливочном креме».

— А я тогда двойное мороженое.

Два щелчка ознаменовали, что с выбором заказа легионеры Нега Небьюласа справились за пять секунд, в то время как команда Леонидов все еще предавалась нелегким раздумьям. Обе девушки сверлили меню взглядами с самым серьезным видом, а затем внезапно воскликнули:

— ...Клубничное парфе-брюле!

Их синхронизация оказалсь такой же безупречной, как и в дуэлях. Но не успел Харуюки восторженно похвалить их за слаженность, как близняшки неприязненно уставились друг на друга.

— Я первая сказала.

— Я была быстрее! Кото-тян, закажи другое.

— Я меняла в прошлый раз, сегодня твой черед, Юки.

— Не хочу-у. Я в сегодняшней дуэли лучше сражалась.

— Ага, столько мучилась в бою против Кроу, который ниже тебя уровнем.

— А тебя безнаказанно отлупила дальнобойная Мейден.

[[image:/storage/reader-images/33d9923ee07bef1e7b2f4d699827d3e4c9f78d17.jpg]]
Поскольку в нарастающем споре уже начали всплывать имена аватаров, Харуюки поспешил вмешаться:

— А, а-а, хватит. И вообще... зачем кому-то из вас менять заказ? Почему бы обеим не заказать клубничное парфе?

В ответ Кото, она же Кобальт, недобро посмотрела на Харуюки и сказала:

— У нас с Юки есть правило — в таких случаях заказывать разное и делиться друг с другом половинками.

— Ого... но раз вы все равно съедите половину того и другого, то какая разница, кто что закажет?

На эту реплику возмутилась уже Юки, то есть, Манган:

— Большая разница. В случае клубничного парфе тому, кто ест первую половину, достанется ягодка наверху! Нижняя половина — лишь мороженое, шербет и бисквит.

— А будь это йогуртовое парфе, нижняя половина была бы йогуртом и хлопьями. Это уже не десерт, а завтрак какой-то.

— А-ага, я полностью вас понял, — закивал Харуюки, вскинув руки...

В этот момент со стороны Утай послышался очень сдержанный, но все же смешок. Немая девочка смеялась крайне редко, поэтому у Харуюки даже сперло дыхание от неожиданнности.

Посмеявшись еще какое-то время, Утай провела пальцами по столу.

«UI> Простите, просто вы немного отличаетесь от того, как выглядите там».

Прочитав эти слова, Кото и Юки состроили недовольные мины.

— Ну, еще бы, мы ведь бёрст линкеры, — буркнула Кото, а Юки улыбнулась.

— Пожалуй, сегодня можно все-таки заказать одно и то же.

— В честь нашей первой встречи в реальном мире с чужаками.

Близняшки дружно нажали на фотографию клубничного парфе-брюле и закрыли меню.

Харуюки отпил холодной воды из стакана и подумал.

И Леониды, в которых состояли Кото и Юки, и Грейт Волл, с которым они сражались три дня назад, на самом деле — враги Нега Небьюласа. Не будь у них опаснейшего общего врага в лице Общества Исследования Ускорения, они бы ни за что не встретились вот так в реальном мире.

Белая Королева Вайт Космос поведала, что попытка номер один, она же «Аксель Ассолт 2038» погибла от чрезмерно вражды, а попытка номер три, она же «Космос Коррапт 2040» — от избыточной гармонии. И Харуюки, как геймер, соглашался с самым главным врагом своего Легиона.

Попытка номер два, она же «Брейн Бёрст 2039», она же мир Харуюки и всех остальных, существовала уже больше восьми лет не только благодаря усилиям Зеленого Короля, но и из-за баланса между войной и миром. Возможно, эта неожиданная встреча — лишь однократное чудо, порожденное хрупким балансом. Возможно, второго шанса встретиться с Таканоути Кото и Таканоути Юки в реальности им уже не представится.

«Но ведь одно лишь то, что мы встретились лицом к лицу, представились и разделили трапезу, означает, что мы друзья. Я хочу в это верить», — подумал Харуюки, жуя мороженое и глядя на то, как загорелись глаза Кото и Юки при виде поданного клубничного парфе.

----------

Том 18 Глава 262

— ...Так значит, Кобальт и Манган согласились взять на себя роль наблюдателей в субботу? — услышал Харуюки голос Тиюри через голосовой вызов, и утвердительно ответил:

— Да, кое-как. Они столько расспрашивали нас об атаке на Метатрона... но в конце концов сказали, что в субботу будут ждать в Парке Природы в зоне Минато 3 и сразу после окончания битвы за территорию проверят список противников.

— Ясно. Ну, вот и славно. Поздравляю с успешно выполненным заданием, Хару... Остается лишь надеяться на то, что в нужный момент кто-то из тех типов будет подключен к глобальной сети...

— Да уж...

Харуюки кивнул, опершись на балконные перила и глядя в ночное небо Коэндзи.

Даже ночью температура сильно не понижалась, но на такой высоте дул приятный прохладный ветерок. По Седьмой Кольцевой неспешно плыли ряды огоньков — белые от передних фар и красные от задних. Харуюки завороженно смотрел на них, перечисляя в голове всех членов Общества Исследования Ускорения, о которых они знали.

Во-первых, президент общества, Белая Королева Вайт Космос. Наверняка ее имя окажется в списке противников зоны Минато, но доказательством чего-то послужить не сможет.

Во-вторых, вице-президент и злейший враг Харуюки, уже не раз ловивший его в западню, Блэк Вайс. Но поскольку до сих пор в Ускоренном Мире не зарегистрировано ни одного случая повторения цветового имени, возможно, что имя Блэк Вайса — на самом деле псевдоним. В этом случае, в списке они его не найдут.

В-третьих, еще один ветеран Общества, «Четырехглазый Аналитик» Аргон Арей. Однако лишь Харуюки и его друзьям известно о том, что она состоит в Обществе, и доказать это они ничем не могли. Опять же, ее имя едва ли послужит доказательством каких-то махинаций.

Другими словами, из главарей Общества некоторая надежда имелась лишь на Блэк Вайса, но в целом полагаться придется на рядовых членов.

Но и здесь все выглядело не так гладко. Даск Тейкер лишился всех очков, принадлежность Вольфрам Цербера к Обществу также доказать невозможно, поэтому оставались лишь Раст Жигсо, виновник нападения на вертикальную гонку по Гермесову Тросу, и Салфер Пот, которого Черноснежка встретила на Окинаве. В случае Пота, доказать его принадлежность к Обществу мог один бывший Фиолетовый легионер.

— ...Итого что-либо доказать можно только через Вайса, Жигсо и Пота... — со вздохом пробормотал Харуюки.

Тяжелый вздох раздался со стороны Тиюри.

— Ага... если бы мы могли доказать хотя бы связь Аргон с Обществом...

— Однажды Аргон вторглась на Сугинами в рамках королевской битвы, и ее видел Аш. Во время битвы она взорвала его мотоцикл своими лазерами, и Аш должен понимать, что она далеко не просто аналитик... но этого недостаточно, чтобы обвинить ее принадлежности к Обществу...

— К тому же Аш — легионер Грево.

— Угу...

Харуюки и Тиюри еще раз дружно вздохнули.

Если бы у них были хоть какие-то доказательства принадлежности Аргон Арей к Обществу, Черноснежка и Фуко давно бы их представили. Поздно спохватившиеся Харуюки и Тиюри не смогут ничего изменить.

Вдруг Тиюри громко хмыкнула, словно пытаясь разрядить обстановку, а затем куда более жизнерадостным голосом спросила:

— Ну, да ладно. А вот ты уже определился с бонусом за шестой уровень?

— А... еще нет... чем больше думаю, тем сильнее запутываюсь...

— А-ха-ха, я так и думала! Но субботняя битва за территорию обещает быть еще сложнее, чем недавняя схватка с Грейт Воллом, поэтому нам нужно как можно больше оружия.

— ...Пожалуй.

Харуюки принял ее дружеский совет к сведению.

Очень важно много сражаться в дуэлях, чтобы как следует разобраться, какой именно бонус тебе необходим, но в то же время можно сказать, что в этих сражениях ты не полностью используешь силу, которая должна у тебя быть. За упущение одного игрока расплачиваются его товарищи по Легиону, и во время битвы против Осциллатори Юниверс такая беспечность выйдет боком.

— Я определюсь к битве за территорию, — уверенно сказал Харуюки и услышал не менее уверенный ответ:

— Я тоже буду стараться. Мне до шестого уровня еще далековато, но я постараюсь успеть к субботе.

— Ага, я верю в тебя... сколько тебе там осталось?

— Я и пятый-то получила недавно, еще много.

— Ясно... так что, может быть, пригласим Таку и пойдем прямо сейчас на Энеми охотится? Глядишь, попадется какой-нибудь, проглотивший очки Гр-сана, тьфу, Зеленого Короля, — бодро предложил Харуюки, однако...

— Не-а! Ты сегодня и без того в Нака 2 поработал! Тебе надо выспаться! — немедленно отклонила идею Тиюри.

Харуюки надул губы, но оказалось, что та еще не закончила:

— ...Кроме того, Хару, к субботе тебе нужно определиться и с кое-чем еще.

— Э? И с чем же?..

— Так. Ты что, забыл уже?!

Спасаясь от грозы, которую обрушила бы на него подруга детства, Харуюки сразу вспомнил важный, но не связанный с Ускоренным Миром вопрос, и замотал головой.

— А, нет, не забыл, не забыл!.. Ты про выборы школьного совета, да?

— Именно. Итак, что думаешь?

Вопрос заставил Харуюки развернуться и прислониться к перилам спиной.

На прошлой неделе Икудзава Маю, староста класса 2-В, пригласила его принять участие в выборах следующего состава школьного совета, которые должны пройти во втором триместре. Он пообещал ей ответить в течение недели, а значит, как заметила Тиюри, должен определиться к субботе.

— ...Таку что-нибудь сказал? — спросил он, полагая, что Тиюри знает о намерениях Такуму, которого пригласили вместе с ним, но ответ оказался таким же:

— Не-а! О Таккуне спрашивай его самого!

— Х-хорошо...

— А!.. Мама говорит, чтобы я быстрее в ванную шла, так что на сегодня все. Спокойной ночи, Хару, до завтра.

— Угу, до завтра. Спокойной, Тию.

Закончив звонок и протяжно вздохнув, Харуюки посмотрел в звездное небо сквозь навес балкона. Из-за городского освещения оно выглядело серым, но несколько звезд все же горело. Харуюки какое-то время смотрел на них, потом потянулся и вернулся в комнату.

На часах светилась половина десятого. Мать еще не пришла. Харуюки знал, что скоро ему придется поговорить с ней о поездке с друзьями к дедушке в Ямагату на каникулы, но, как обычно, никак не мог застать ее дома. Даже когда он разбудил ее перед выходом и показал результаты четвертных контрольных, то услышал от нее лишь «в следующий раз постарайся так же».

«...Ну, хотя бы «так же» добавила».

Найдя утешение в паре коротких слов, Харуюки улегся на постель.

Как отреагирует мать на решение принять участие в выборах? Поддержит его? Велит не заниматься ерундой?.. Или же скажет поступать по своему усмотрению?

Судя по тому, что он слышал от дедушки в Ямагате, его мать в школьные годы тоже состояла в ученическом совете. Конечно, хотелось бы узнать, что сподвигло ее на такое, но Харуюки казалось, что если он спросит ее, то от него отмахнутся, как от назойливой мухи. И в любом случае, если Харуюки и стоило стремиться к должности в совете, то уж точно не ради того, чтобы порадовать мать.

Икудзава Маю сказала, что выдвигает свою кандидатуру, потому что обожает Черноснежку, занимающую должность зампредседателя совета, и хочет хоть немного приблизиться к ней. Харуюки хорошо понимал чувства Икудзавы, но это не значило, что ее мотивация передалась ему. Харуюки чувствовал, что должен найти причину и цель для выдвижения собственной кандидатуры внутри самого себя.

«...Какая у меня цель?» — думал он, глядя в полутьме в потолок.

На вопрос о цели как бёрст линкера он ответил бы моментально: дойти до конца Брейн Бёрста вместе с Черноснежкой. Какая дорога ведет туда — достигнет ли Черноснежка десятого уровня, или же удастся распечатать сокрытый в Имперском Замке последний Артефакт, «Мерцающий Свет» — Харуюки не знал. Но он верил, что если продолжит сражаться бок о бок с Черноснежкой, то однажды игра закончится, и для всех загадок найдутся ответы.

Но с какой целью Арита Харуюки живет в реальном мире?

Во времена, когда над ним издевались школьные хулиганы, каждый день в стенах школы казался невыносимым. Но Черноснежка спасла его, и теперь у него даже появились люди, которых он мог назвать друзьями. Утренние походы в школу перестали казаться пыткой.

Однако Харуюки затруднялся ответить себе, работает ли он хоть над чем-то. Он не отдавался спорту, как Такуму и Тиюри. Он точно не вкладывал все силы в учебу. Даже когда дело доходило до комитета по уходу за животными, он старался работать усердно, но все равно оказывался лишь в роли помощника Утай.

Если убрать все, что связывало его с Ускоренным Миром, могло показаться, что Харуюки ведет какую-то невнятную жизнь. У него не было ни планов на будущее, ни даже целей на месяц или полгода, не говоря уже о выпуске. Он лишь смотрел, как мгновения одно за другим уходят в прошлое.

«Выходит, ты солгал, когда говорил, что хочешь поступить в ту же старшую школу, что и семпай?» — вдруг спросил голос на задворках сознания.

Харуюки повернулся набок и обхватил колени руками.

«Не солгал. Просто... бывают вещи, которых нельзя добиться, как ни старайся».

«Значит, ты считаешь, что усилия, которые не приводят к результатам, бессмысленны?»

«Да. Ведь их никто не оценит. Сколько бы ты ни занимался, никто не похвалит тебя, когда ты все равно завалишь экзамен. Даже если я выставлю свою кандидатуру, то все равно катастрофически проиграю. Хочешь сказать, в этом есть смысл?»

Харуюки уныло погружался в разговор с самим собой, словно в топкое болото...

...Когда в его сознании вдруг словно пронесся свежий ветер. Слова, сказанные Черноснежкой несколько дней назад, эхом прозвучали в голове:

«Ты размышляешь, есть ли смысл прилагать усилия, если они не приводят к результату?»

Резко открыв глаза, Харуюки вытянулся на кровати. Раскинув руки и ноги в стороны, он глубоко вдохнул и выдохнул.

Когда Черноснежка задала ему этот вопрос, Харуюки не смог ответить, но почувствовал, что не хочет соглашаться с этим мнением. Он чувствовал, что любые усилия оставляют внутри человека какой-то след.

Не только ожидание похвалы от других людей. Не только страх перед насмешками в случае неудачи. Есть нечто поважнее, относящееся как к Ускоренному Миру, так и к реальному:

Стараться для себя и для других. Стараться просто потому, что хочется. И если так делать, то накопленные в ходе стараний воспоминания наверняка однажды станут великой силой.

— Ладно!

Харуюки вытянул руки к потолку, а затем крепко сжал кулаки.

Опустив левую руку, он правой вызвал виртуальный интерфейс. Харуюки открыл телефонную книгу, отправил короткое сообщение первому контакту в списке и сразу же получил ответ. Быстро сменив пару настроек на домашнем сервере, он тихо произнес:

— Дайрект линк.

Обратившийся аватаром в виде розового поросенка Харуюки опустился на балкон, прилепившийся на вершине башни выстроенного в европейском стиле замка. Где-то вдали виднелась покрытая снежными шапками горная гряда, а внизу — отвесный обрыв, столь глубокий, что не разглядеть дна.

На балконе стоял стол с чайным набором и два стула. Это пространство для фулл дайва Харуюки некоторое время назад скачал с какого-то зарубежного сайта.

Через несколько секунд в углу балкона со звуком, похожим на тихий звон колокольчика, появилась фигура. Прекрасный, словно фея, аватар в длинном черном платье и с крыльями черного махаона за спиной.

— Прости, что задержалась, Харуюки. Вижу, ты, как обычно, предпочитаешь места повыше, — поделилась Черноснежка впечатлениями, окинув взглядом пейзаж.

Харуюки поприветствовал ее, почесывая затылок копытцем:

— Добрый вечер, семпай. Прости, что позвал так неожиданно.

— Да нет, я как раз собиралась передохнуть.

— От занятий?

— Ну, можно и так сказать... я делала файлы, в которые записывала всю известную мне информацию о легионерах Осциллатори. Как закончу — раздам, чтобы вы ее вызубрили.

— А, это будет очень кстати, спасибо. Присаживайся.

Он пригласил ее за белый деревянный стол. Кивнув, Черноснежка присела. Харуюки разместился на противоположном стуле и уже собирался разлить по чашкам черный чай, но бледная рука остановила его.

— У этого чая вкусовые настройки по умолчанию?

— Д-да.

— Тогда не позволишь мне испытать аромат, который я недавно составила? Им я особенно горжусь.

— Конечно, разумеется!

Он отдал ей чайник из белого фарфора. Черноснежка коснулась пальцем крышки, открыв окно настроек, и загрузила новые вкусовые параметры. Затем она высоко подняла его и тонкой струйкой разлила чай по чашкам.

— Вот, попробуй.

Взяв предложенную Черноснежкой чашку, Харуюки поблагодарил ее и отведал напиток. Во рту разлился богатый, насыщенный букет, напоминающий фруктовый торт. Однако стоило проглотить чай, как аромат быстро исчезал, сменившись легким мятным послевкусием.

— Ого... очень вкусно. Чем-то похоже на конфету, — описал Харуюки свои впечатления, и Черноснежка улыбнулась в ответ.

— Мне так понравились угощения, которые принесли Пети Паке, что я решила и сама попробовать. Правда, я могу лишь возиться с параметрами виртуального чая.

— Это тоже требует мастерства. Уверен, Шоко и остальные тоже обрадовались бы такому чаю.

— Тогда надо бы дать им попробовать, если получится.

После этих слов Харуюки вновь пригубил чая, но не сдержался и осушил чашку залпом. И стоило этому произойти, как со дна ее вспорхнула черная бабочка, пролетев перед глазами.

— А... а-а!

Харуюки на мгновение опешил, а затем попытался поймать ее, но короткие лапы аватара ухватились лишь за воздух, а бабочка спорхнула с балкона.

— Эх... вот уж не думал, что за чай тоже можно заработать бабочек...

— Хе-хе, расслабляться нельзя. Еще чашечку?

— Не откажусь!

— Появится бабочка или нет — зависит от везения, — заметила Черноснежка, а затем такими же изящными движениями налила еще чая.

Харуюки взял чашку, в которой подрагивала рубиновая жидкость, посмотрел в небо, куда недавно упорхнула бабочка, и сказал.

— Знаешь, семпай...

— М? Что?

— Эм-м... я, наверное, все-таки выдвинусь... на выборах в совет...

Эти слова заставили лицо Черноснежки просиять. Дважды кивнув, она устремила на Харуюки внимательный взгляд.

— Ясно... меня радует такое решение. Если нужна моя помощь — говори. Конечно, подтасовать результаты я не могу, но на поддержку не поскуплюсь.

— Ага, обязательно!.. И поэтому я сразу хотел спросить...

— Спрашивай.

Черноснежка приглашающе взмахнула рукой, а Харуюки, почесывая пятачок, неуверенно начал:

— Эм-м... так вот. Наверное, глупо так говорить уже после того, как я вызвался стать кандидатом, но... у меня совершенно нет представления о том, что я хочу каким-то образом изменить школу Умесато или что-то в ней улучшить. Скажем, семпай, во время фестиваля ты рассказала, что увеличила количество социальных камер и избавилась от мертвых зон на территории школы. Это, наверное, было очень сложно?..

— М-м... ну, в какой-то степени, — слабо улыбнувшись, Черноснежка смочила губы чаем и продолжила: — Мне пришлось отправить кучу докладов в администрацию школы, в компанию-владельца, в районный и городской образовательные комитеты, но нельзя сказать, что я мучилась. Я действительно хотела воплотить это в жизнь.

— ...Вот как раз того, что я действительно хотел бы воплотить в жизнь, у меня и нет. Поэтому я сомневаюсь, стоит ли выдвигаться кандидатом, если у меня такие смутные мысли...

— Стоит, — моментально ответила Черноснежка и встала из-за стола.

Громко щелкая каблуками по каменному полу, она подошла к краю балкона и устремила взгляд на далекие горы. Мягкий солнечный свет падал на ее крылья, отчего их красные прожилки ярко блестели.

— Послушай, Харуюки. Все мы пока лишь дети, которые только-только научились самостоятельно ходить, самостоятельно смотреть и самостоятельно думать. Что мы хотим, что мы можем, каковы наши цели... все дороги открыты перед нами. Нельзя стоять на месте с закрытыми глазами и ушами. Когда начнешь идти — путь обязательно откроется тебе. Не переживай... уверена, что и ты обязательно найдешь цель, которую захочешь воплотить в роли члена школьного совета.

— ...

Харуюки тоже спрыгнул со стула и встал рядом с Черноснежкой. Но его аватар был настолько маленьким, что он не мог даже дотянуться до перил. Стоило ему подумать о том, что следовало бы немного покопаться в настройках, чтобы такого не случилось...

...Как Черноснежка нагнулась и взяла его на руки.

— А-а-а...

Не обращая внимания на смущение Харуюки, Черноснежка прижала его к груди. Склонив лицо к круглой голове поросенка, она тихо прошептала:

— ...Через восемь месяцев я окончу Умесато.

— !..

Эти слова заставили Харуюки содрогнуться. Его розовый аватар оцепенел, но Черноснежка успокаивающе погладила его по спинке.

— Я сообщила домой, что хочу поступить в старшую школу в Сугинами... но не могу принять решение единолично. Возможно, что после окончания средней школы меня вынудят уехать еще дальше.

— Это... значит... в другой город? — кое-как выдавил Харуюки дрожащим голосом, но ответ потряс его еще сильнее.

— Возможно, что и в другую страну.

— Как?!.. Н-но... если это случится, ты уже не...

— Да. Без подключения к сети социальных камер ускоряться невозможно... это равносильно тому, что я перестану быть бёрст линкером.

Черноснежка произнесла эти страшные слова все тем же ровным голосом. Скорее всего, сама она узнала об этом не вчера и не сегодня. Продолжая поглаживать аватара Харуюки, она добавила:

— Разумеется, окончательного решения еще нет. Но если меня все же отправят в школу за границей, то крайний срок подачи заявлений — октябрь... тогда все и решится. Я сделаю все возможное, чтобы мои желания учли... но, увы, ничего обещать не могу.

Лишь в самом конце спокойный голос Черноснежки на мгновение дрогнул.

Харуюки тут же прижался к ее хрупкому аватару, погружаясь в мысленный хаос.

«Нет. Только не это. Я ведь даже не начал работать над тем, чтобы поступить в ту же старшую школу, что и она. До сих пор я думал над тем, что это все равно невозможно, и не пытался смотреть в будущее. Только сейчас у меня появилось настоящее желание двигаться вперед. Но...»

— Семпай... что... что, если... — хрипло начал Харуюки, но сразу же остановился.

Такие слова произносить нельзя. Он едва не предложил ей... поклясться в верности старшей сестре, Белой Королеве Вайт Космос, объединить с ней усилия и уговорить родителей не отправлять ее за границу.

Харуюки крепко зажмурился и стиснул зубы...

...И услышал над ухом мягкий шепот.

— Все хорошо, не переживай.

— Э?..

Открыв глаза, он увидел нежную улыбку Черноснежки.

— Что бы ни случилось, наши с тобой узы не исчезнут. Пусть даже я покину Японию, мы всегда сможем встретиться здесь, в фулл дайве... мы бёрст линкеры, я твой «родитель», а ты мой «ребенок», но наша связь не ограничивается этим. Даже если нас разделят физически, даже если мы оба перестанем быть бёрст линкерами... — после небольшой паузы Черноснежка тихо проговорила, чеканя каждое слово: — ...Обещаю. Я буду рядом с тобой. Всегда. Вечно.

Харуюки показалось, словно все его тело пронзил сильный электрический разряд.

Он слышал это не впервые. Черноснежка слово в слово повторила то, что сказала ему три месяца назад, вскоре после битвы с Даск Тейкером.

— Сем... пай... — протянул Харуюки хриплым, дрожащим голосом и уткнулся лицом в грудь Черноснежки.

Если окажется, что переезда в другую страну не избежать, то Брейн Бёрст для Черноснежки фактически закончится в марте следующего года.

Что может сделать Харуюки за это время?

Понятно, что. Он должен привести Черноснежку к концовке Ускоренного Мира. Должен проверить, не врет ли системное сообщение, которое появляется при достижении девятого уровня, гласящее, что бёрст линкер, достигший десятого уровня, сможет встретиться с создателем программы, узнать истинный смысл и окончательную цель Брейн Бёрста.

Однако для того, чтобы достичь десятого уровня, Черноснежке нужно убить еще четырех Королей. Этот путь залит кровью. Даже если через три дня в ходе сражений против Осциллатори Юниверс она одолеет Белую Королеву, до выполнения условия все равно будет далеко.

А кроме того...

С недавней поры в Харуюки поселилось труднообъяснимое чувство.

Это игра, и стремиться к ее окончанию естественно. Об этом он сказал Черноснежке сам, и это не было ложью. Однако после того, как он встретился с Бастионами Грейт Волла и Дуалами Леонидов, Харуюки ощутил, что хочет сражаться с ними лишь в честных спортивных дуэлях, но вовсе не в кровавых смертельных баталиях.

Без головы Синего или Зеленого Короля Черноснежка не достигнет десятого уровня. Однако этот воинственный путь не оставит и следа от того ощущения хрупкой, но все-таки дружбы, которую он начал испытывать к Таканоути Кото и Таканоути Юки, которых повстречал пять часов назад. Скорбь и ненависть наверняка потребуют расплаты посредством клинков и кулаков.

Это и есть изначальная форма Брейн Бёрста. Именно та, какой ее задумал разработчик.

Именно тот путь, который надо выбрать, чтобы пройти игру.

Но.

Но...

Харуюки чувствовал тепло и мягкость, исходившую от аватара Черноснежки, одновременно ощущая, как его сознание рвется пополам.

И тогда та самая искра, что появилась в его голове незадолго до того, как он отправил сообщение Черноснежке, зажглась вновь.

Но что, если путь не один?

Что, если в отличие от ясно обозначенного в системном сообщении условия достижения десятого уровня есть другой путь, о котором можно лишь догадаться? Но три года назад Первый Нега Небьюлас уже попытался пойти по этому пути ради своего любимого командира.

— ...Семпай, — обратился к ней Харуюки, вложив в голос чуть больше уверенности. — Я... я буду стараться. Я сделаю все возможное для себя... и для тебя, семпай. Потому... потому...

Больше он не смог выговорить ничего. Но Черноснежка прижала его к себе еще крепче и прошептала:

— Ага. Я тоже. Я сделаю все, чтобы мы с тобой смогли идти дальше вместе.

----------

Том 18 Глава 263

— Давненько мы с тобой не разговаривали наедине, Ворон-сан, — с мягкой улыбкой произнесла Курасаки Фуко, входя в зал. — К тому же мне очень любопытно, о чем это ты захотел побеседовать со мной настолько, что даже пригласил к себе.

— Э-э... эм-м... н-ну, для начала, присаживайся. Я принесу чего-нибудь попить...

Указав неуклюжим жестом на диванный набор, Харуюки убежал на кухню. Там он налил зеленого чая в чашки из тонкого стекла, пристроил их на поднос и понес к столу.

Поставив чай перед расположившейся со стороны окна Фуко, Харуюки сам сел напротив нее, набрал побольше воздуха и медленно выдохнул.

Хоть он и был знаком с Фуко уже три месяца, но все равно немного нервничал, оставаясь с ней наедине. Возможно, свою роль здесь играли воспоминания о том, как сразу после их знакомства она сбросила его с вершины Старой Токийской Башни, но главная причина состояла в том, что Фуко производила глубочайшее впечатление одним своим присутствием.

И дело не только во внешности, не уступающей по красоте Черноснежке, и не в разрушительной силы пропорциях. Не только в ее силе бёрст линкера, о которой в Ускоренном Мире сложили множество легенд. Возможно, секрет крылся в великолепной безмятежности, которой она обладала в дополнение ко всему перечисленному.

На самом деле, пожалуй, именно Фуко в настоящее время играла роль той колонны, которая надежно удерживала на себе Нега Небьюлас. Несомненно, каждый легионер, даже не углубляясь в воспоминания о подвигах «Железной Длани» Рейкер, согласился бы с тем, что именно благодаря ней недавняя битва против Грейт Волла прошла настолько успешно. Именно эта надежность, которую излучала Фуко, заставляла Харуюки робеть перед ее лицом, но, в то же время, внушила ему, что он должен обратиться к ней с очень серьезной просьбой.

— Хороший чай.

Слова Фуко выдернули Харуюки из круговорота боязливых мыслей, и он смущенно ответил:

— Спасибо на добром слове. Моя мать ненавидит чай из пластиковых бутылок, поэтому летом мы охлаждаем зеленый чай.

— Сам завариваешь, Ворон-сан?

— Да, но, как сказать... я ведь всего лишь насыпаю листья из пакета в стеклянный сосуд и заливаю их водой.

— Но ведь ты тратишь свое время, не так ли? Поэтому он такой вкусный, — с этими словами Фуко осушила чашку.

Харуюки поднялся было из-за стола, чтобы налить еще, но гостья вскинула руку, останавливая его.

— Спасибо, но чаю мы можем выпить и позже. Сначала я хочу выслушать тебя.

— ...Хорошо, — Харуюки кивнул и уселся обратно.

Стояло восемнадцатое июля, четверг. Послезавтра должна была состояться церемония окончания триместра и решающая битва с Белыми. Немногим ранее Харуюки связался с Фуко и попросил ее зайти к нему домой после уроков. Фуко с радостью согласилась, Харуюки встретил ее на автобусной остановке и проводил домой, но за все это время так и не придумал, как выразить словами зуд, томивший его со вчерашнего дня.

— Э-э... ну-у... — Харуюки выпрямился, положил стиснутые руки на колени, а затем поклонился так резко, словно собирался разбить головой стол. — ...Учитель, у меня к тебе просьба!

— Какая?

Харуюки ждал, что после следующих слов она либо изумится, либо рассердится, но все равно торопливо и испуганно выкрикнул:

— Пожалуйста, одолжи мне Ураганные Сопла еще раз!

— Я согласна.

— ...Э? — то, что Фуко не изумилась и не рассердилась, а сразу же с улыбкой кивнула, несказанно удивило Харуюки. — А-а... с-серьезно?..

— Разумеется. Но сначала я хочу услышать, зачем.

— К-конечно!.. Правда, я боюсь, ты рассердишься... — отпив ледяного чая и немного успокоившись, Харуюки посмотрел в глубокие, ясные глаза Фуко, напоминающие цветом стратосферу, и сказал: — Я хочу еще раз попасть в Имперский Замок.

И вот теперь глаза Фуко округлились от удивления.

На объяснения у Харуюки ушло около десяти минут.

Он рассказал, что Черноснежка, закончив среднюю школу, может уехать в дальние края.

Что поэтому за оставшееся время он намеревается успеть дойти до концовки Брейн Бёрста — если это возможно.

И что для этого ему нужно как можно больше узнать об Артефакте «Мерцающий Свет», еще одном предполагаемом условии окончания игры.

— Ясно... значит, вот в чем дело...

Откинувшись на спинку дивана, Фуко устремила взгляд в окно.

Квартира семьи Арита выходила окнами на юг, и рассмотреть находящийся на востоке Замок она не могла. Тем не менее, Фуко задумчиво смотрела в летнее небо, плавно переходящее от синего к золотистому оттенку, словно видя в нем образ неприступной крепости. Затем она тихо проговорила:

— Только два бёрст линкера Нега Небьюласа смогли проникнуть в Имперский Замок и вернуться оттуда живыми: Ворон-сан и Мейден. Полагаю, ты считаешь, что если смог один раз... сможешь и второй? И все же охраняющие Замок Боги — серьезные противники. Есть немалая вероятность, что в этот раз ты окажешься в бесконечном истреблении.

— ...Да.

Харуюки оставалось лишь согласиться с мягкими, но произнесенными со значением словами. Однако он с самого начала понимал, что получить одобрение будет непросто, и целый день думал над тем, что ответить на аргументы, которыми Фуко попытается его остановить.

— Но... по опыту прошлого раза, когда я проник в Замок — достаточно лишь пролететь через ареал Бога на сверхвысокой скорости, и битвы с ним можно избежать. К тому же, с тех пор скорость моего полета заметно увеличилась.

— Понятно. Но даже если ты доберешься до Врат, то как ты их откроешь? Они ведь запечатаны изнутри.

— Да, это так, — подтвердил Харуюки, восхищаясь памятью Фуко.

В стенах Имперского Замка с каждой из сторон света находились «Врата Четырех Богов», и каждые из них запечатывала плита с высеченным рельефом, изображающим стража Врат. Суть состояла в том, что при гибели стража эта печать уничтожалась, и Врата открывались. Однако в прошлый раз, стоило Харуюки и Утай приблизиться к южным Вратам Судзаку, как они открылись. Произошло это потому, что таинственный юный аватар-самурай по имени Трилид Тетраоксид уничтожил плиту изнутри.

Каждый раз после открытия и закрытия врат печать восстанавливалась. Та печать, которую Трилид уничтожил сочетанием Артефакта «Бесконечность» и Инкарнационной техники «Небесное Сплетение», должна была восстановиться после того, как Харуюки покинул Замок. Но...

— ...Когда мы бежали из Замка, то пообещали Лиду встретиться вновь. Поэтому я уверен, что он снова сломал печати. На всех Вратах.

Услышав слова Харуюки, Фуко сомкнула ресницы, задумалась и закинула одну обтянутую тонким чулком ногу на другую. Ее ноги, состоящие из сросшихся с кожей нанополимеров, биометаллических волокон и мышц, а также костей из титанового сплава, казались невероятно изящными и прекрасными для созданных человеческими руками протезов.

Харуюки завороженно смотрел, как тонкие пальцы Фуко поглаживают колено, таившее внутри сервомотор...

— Что, если Врата не откроются? — вдруг спросила она.

Харуюки заморгал, опомнился и быстро ответил:

— А-а-а... в таком случае я взлечу вверх прямо перед Вратами, развернусь на сто восемьдесят и выйду через ближайший портал.

— Ясно...

Фуко вновь замолчала. Носок ее правой ноги ритмично покачивался в воздухе, видимо, отображая напряженный мыслительный процесс. До ушей Харуюки донесся тихий гул моторчика.

Потратив на размышления пару минут, Фуко мягко поставила правую ногу на пол. Затем она поправила волосы обеими руками, улыбнулась Харуюки и сказала:

— В конце концов все сводится к тому, верить или не верить.

— Э?..

— Ты веришь Трилиду, Ворон-сан? Веришь в то, что он настолько сильно хочет увидеться с тобой, что преодолеет множество преград и уничтожит все печати?

— Да, — ответил Харуюки, не раздумывая ни секунды.

Фуко кивнула и продолжила:

— А Трилид верит в то, что ты придешь к нему, рискуя попасть в бесконечное истребление. И раз так... если Ворон-сан доверяет Трилиду, то доверюсь ему и я.

— Э?.. — Харуюки машинально подался вперед. — З-значит, ты одолжишь мне Ураганные Сопла?!

Фуко сама наклонилась навстречу и ткнула Харуюки в лоб указательным пальцем, словно журя.

— Я же согласилась с самого начала, забыл? Я думала о другом.

— Э?.. О чем?..

— Да уж понятно о чем.

На лице Фуко появилась ее фирменная, полная любви и милосердия улыбка, которую Харуюки про себя называл «вакуумной улыбкой Рейкер», и она произнесла не терпящим никаких возражений тоном:

— Я тоже иду. Одолжу тебе Ураганные Сопла вместе со всей Скай Рейкер.

— Э... э-э?!

— Послушай, Ворон-сан, вот уж кому-кому, а человеку, который собрался, никому ничего не говоря, отправиться в Имперский Замок в одиночку, точно нельзя так изумляться.

— М-м-может и так, но...

Глядя, как Харуюки хватается пальцами за воздух, пытаясь найти ответ, Фуко пожала плечами, а в ее улыбке появились неискренние нотки.

— Впрочем, я тебя понимаю. Саттян об этом говорить нельзя, а если бы ты сказал Уиуи, Акире, Тико или Маюдзуми, они бы потребовали взять их с собой.

— Да... однозначно. Но поскольку есть опасность попасть в бесконечное истребление в случае неудачи...

— ...Но ведь и ты не исключение? — улыбка пропала с лица Рейкер, и она остро взглянула ему прямо в глаза.

Харуюки стиснул руки на коленях и отчаянно замотал головой.

— ...Нет, я обязательно дойду до Имперского Замка и обязательно вернусь живым!

Фуко вновь улыбнулась и довольно кивнула.

На то, чтобы допить чай, по очереди сходить в туалет, сесть на диване друг рядом с другом и настроить автоматическое отключение, ушло еще десять минут.

— Так, ставлю автоматическое отключение через семь секунд по реальному времени.

— Как-то так, да. Внутри это будет 1 час 56 минут 40 секунд... даже если мы попадем в бесконечное истребление, то умрем максимум дважды.

— Нет, мы не будем умирать вовсе! — храбро заявил Харуюки и подключил кабели, тянущиеся из их нейролинкеров, к терминалу домашнего сервера.

Убедившись, что иконка подключения к глобальной сети горит, он бросил взгляд на Фуко.

Сразу после этого ему пришло в голову извиниться за то, что он втянул ее во все это, но не успел он претворить мысль в жизнь, как Фуко крепко сжала его правую ладонь.

— Ворон-сан, я иду по своей собственной воле... давай отсчет.

— ...Есть!

Харуюки кивнул и открыл виртуальное окно. Настроив отключение от сети через двенадцать секунд и остановив палец у кнопки ОК, он глубоко вдохнул и...

— Даю пятисекундный.

Харуюки нажал на кнопку и сразу же начал:

— Пять, четыре, три, два, один...

— Анлимитед бёрст!

----------

Том 18 Глава 264

Ночь.

Посреди небосклона неподвижно висела огромная луна, освещая землю голубоватым светом.

Все здания, оформленные в готическом стиле, казались сделанными из мела и отбрасывали отчетливые тени на дорожки из белого песчаника.

— Пронесло... — сказала Скай Рейкер, глядя на тусклые звезды, усыпавшие небо.

Харуюки тут же закивал.

— И правда. Я уже успел было подумать, что нам достался Космос...

В безвоздушном пространстве Сильвер Кроу летать не мог, и им лишь осталось бы дожидаться разъединения, после чего вновь потратить десять очков на погружение. Но выпал не Космос, а Лунный Свет — очень красивый с визуальной точки зрения уровень без каких-либо неприятных особенностей. К его уникальным характеристикам стоило отнести разве что отличную акустику, малое число Энеми и очень густые тени, в которых легко прятаться.

— ...Но мне все-таки хотелось бы посмотреть, как выглядят Энеми на уровне Космос, — заметила Рейкер, поворачиваясь к Харуюки, однако тот сразу замотал головой.

— А-а я не хочу. Наверняка это какие-нибудь противные космические твари.

— Ох, но ведь это могут быть и очень крутые, впечатляющие монстры. Или, скажем, какие-нибудь Гандамы...

— ...И правда, могут...

— Но если подумать, то, скорее всего, они будут в духе Чужих. Заражающие паразитами, плюющиеся кислотой...

— Уэ-э, вот кислоты не надо!..

Харуюки замотал головой, а затем окинул стоявшую рядом Рейкер взглядом.

На ней, как всегда, была белая шляпа и белое же платье, но коляску она не призвала. Высокие каблуки уверенно попирали крышу здания, а волосы развевались на ночном ветру.

— Ты знаешь, Ворон-сан...

Фуко шагнула к Харуюки и заговорила тише. Обведя взглядом улицы цвета слоновой кости, она медленно проговорила:

— ...Я тоже кое-что слышала о ситуации с Саттян... и, конечно же, тоже не хочу отпускать ее. Более того, я много раз предлагала ей подать документы в мою старшую шкалу. Но, увы, я так и не смогла заставить ее.

— Э... и почему же?

— Возможно потому, что это женская школа, — ответила Фуко, улыбнулась недоумевающему Харуюки, а затем обратила взгляд светло-карих глаз к полной луне. — Когда я узнала о том, что мы, возможно, расстанемся... то смогла думать лишь о том, как бы сохранить текущее положение дел. Только между нами, но мне даже пришло в голову, что если вопрос с Белым Легионом и Обществом Исследования Ускорения затянется, то Саттян согласится остаться в Токио... но ты поступил по-другому, Ворон-сан. Узнав, что время ограничено, ты решил пройти с Саттян как можно дальше, пока еще не поздно. Дойти с ней до того самого места, где иссякает бесконечный поток времени Ускоренного Мира...

Фуко говорила нежным, проникновенным и таившим чуточку печали голосом. Когда Харуюки услышал эти слова, то сразу замотал головой:

— Нет, я... я тоже хочу оставаться с Черноснежкой-семпай вечно. Я не хочу, чтобы она уходила. Но... когда она впервые заговорила со мной, я сказал ей, что если Брейн Бёрст игра, то это же естественно — стремиться к ее концу. Я не хочу отказываться от этих слов. Поэтому... я...

Слова подвели Харуюки.

Но Фуко нежно обняла его, прошептав:

— Не беспокойся... если ты ищешь путь и движешься вперед, то непременно найдешь его. Твои старания не будут напрасны. Я тоже помогу тебе, чем смогу. Ради Саттян, ради Легиона... и ради тебя, Ворон-сан. Что же... идем к Имперскому Замку.

Набрав энергию для спецприемов за счет уничтожения стен и балок своего дома, Харуюки обхватил Фуко одной рукой и спрыгнул с верхнего этажа.

Они летели на восток, перемежая парение с полетом в экономичном режиме. После того, как они пересекли Накано, на пути возникли высотные здания западного Синдзюку. Пролетев среди сверкающих в лунном свете шпилей, Харуюки и Фуко пересекли линию Яманоте и устремились дальше, любуясь на огромные Императорские Сады Синдзюку, простиравшиеся по правую руку от них.

Наконец, впереди показалось невероятных размеров сооружение. Замок с белоснежными стенами, окруженный бездонным чернеющим рвом. Прекрасный, словно сон, пугающий, словно кошмар. Центр и граница Ускоренного Мира.

В небе над пятисотметровым рвом, опоясывающим Замок, действовало незримое поле чудовищной гравитации, из-за которой никто не мог перелететь через ров. Перейти его и попасть в Замок можно было лишь по огромным мостам, расположенным по сторонам света. В конце каждого из этих мостов возвышались тридцатиметровые Врата.

Какое-то время Фуко молча смотрела на спящий Замок, защищенный неприступными Вратами, а затем вдруг повернулась к Харуюки и спросила:

— Ты уже решил, через какие Врата будем пробиваться?

— А... да, — Харуюки кивнул, поднялся чуть выше и продолжил, — сначала я подумал пойти с севера. Я слышал, что среди всех Богов Генбу — единственный, кто не умеет летать.

— Совершенно верно.

— Но с точки зрения рельефа с северными, восточными и западными вратами есть определенные проблемы.

Достигнув высоты, с которой они видели все Врата, Харуюки поделился с Фуко соображениями, на которые потратил целый день.

Северные Врата, которые защищал Генбу, в реальном мире назывались вратами Инуи, восточные Врата Сэйрю — вратами Сакасита, южные Врата Судзаку — вратами Сакурада, а западные Врата Бякко — вратами Ханзо.

Однако дороги, которые вели к вратам Инуи, Сакасита и Ханзо, быстро упирались в здания и в связи с этим заворачивали.

Лишь дорога, ведущая к вратам Сакурада, выходила с моста улицы Сакурада, которая шла по почти идеальной прямой два километра и двести метров до перекрестка в первом квартале Азабудай. В прошлый раз Харуюки разгонялся на протяжении двухсот метров, но на самом в их распоряжении было в одиннадцать раз больше места.

— ...В этот раз я тоже хочу достичь максимальной скорости до моста... то есть до той точки, по достижении которой появляется Бог. Однако поскольку теперь моя скорость немного выросла, я хочу взять максимальный разгон.

— Понятно... выходит, южные Врата оптимальны.

— Да. А ты что думаешь? — спросил Харуюки, и Фуко после недолгих раздумий ответила:

— ...У каждого из Четырех Богов есть особая атака. У Генбу гравитационная, у Сэйрю Вытягивание Уровня, у Бякко скоростное передвижение, у Судзаку — огненное дыхание и умение летать. Все эти атаки очень опасны, но самые опасные для твоего полета — у Бякко и Судзаку. Бякко передвигается практически со скоростью телепортации, и уклониться от его когтей крайне трудно, а пробиться сквозь огненное дыхание Судзаку, если он выпустил его тебе в лицо, невозможно.

— Ага... — поддакнул Харуюки, вспоминая операцию по спасению Ардор Мейден, начавшуюся восемнадцатого июня, ровно месяц назад.

В тот раз Харуюки, ворвавшийся на мост с помощью ускорения от Ураганных Сопл Фуко, избежал встречи с дыханием Судзаку, но только благодаря тому, что Черноснежка отвлекла его внимание Стрижающим Ударом. Но сейчас с ними нет товарищей, которые могли бы поддержать его. Им требовалось как-то добраться до Врат лишь вдвоем с Фуко.

— ...Когда в прошлый раз Черноснежка-семпай вошла на мост, Судзаку закончил появляться через три секунды. Если мы пересечем пятисотметровый мост за эти три секунды, Судзаку не атакует нас.

— Ясно... три секунды, пятьсот метров, получается шестьсот километров в час, — отозвалась Фуко, молниеносно подсчитав скорость.

После небольшой паузы Харуюки продолжил:

— А-ага. Сам по себе я могу развивать скорость в пятьсот километров в час за счет способности, а с Инкарнациионной «Скоростью Света» можно дойти и до тысячи. Если мы прибавим твои Ураганные Сопла, то, полагаю, достигнем скорости звука... то есть тысячи двухсот километров в час.

— Но нужно учесть наш вес и сопротивление воздуха. Грубо говоря, если из-за этого наша скорость упадет вдвое, то останется шестьсот, а это впритык... но это не значит, что я отпущу тебя одного.

В ответ на назидательное замечание Фуко Харуюки тут же закивал.

— Да, конечно, я понимаю. На самом деле... есть еще кое-что, что сможет повысить нашу скорость. Однако этот метод не совсем надежный...

— Хм-м? — Фуко склонила голову.

— Эм-м, я объясню, когда доберемся до точки выхода! — заявил Харуюки и вновь полетел.

Он пролетел на юг до Ёцуи, оставляя Имперский Замок по левую руку. Затем пересек правительственный городок Нагата-тё, здания в котором превратились в массивные соборы, потом преодолел Акасаку и Роппонги с их роскошными особняками и, наконец, достиг первого квартала Азабудай, к которому и летел.

Приземлившись в центре крупного перекрестка, Харуюки осторожно поставил Фуко на землю.

Оба аватара молча посмотрели на север, на уходящую вдаль улицу Сакурада. За трассой длиной два километра и двести метров и пятисотметровым мостом смутно виднелись очертания Имперского Замка.

— ...Итак, что это за «метод»? — спросила Фуко, переведя взгляд обратно.

Харуюки прокашлялся и ответил:

— Так вот... для начала я ее призову.

Закрыв глаза, сокрытые под зеркальной маской, Харуюки сконцентрировался.

Он взывал к «ней» по тонкой связи, которая тянулась по среднему уровню и проходила через высший уровень.

«Ты слышишь меня?

Я хочу попросить твоей силы.

Если слышишь, то, пожалуйста, явись...»

Послышался тихий колокольный звон, постепенно приближающийся. Этот звон резонировал с ядром аватара, подстраивался под него, а затем словно растворился внутри Харуюки.

Харуюки поднес руки к груди и медленно открыл глаза. На его ладонях появился белый свет, из которого образовался овал, веретено и маленькие крылышки.

— ...Привет, Метатрон. Спасибо, что пришла, — обратился Харуюки к объемной иконке, представляющей собой воплощение Энеми Легендарного класса, Архангела Метатрона.

Стоявшая рядом Фуко моргнула.

Однако иконка в ответ лишь неспешно запорхала, не спеша отвечать.

— А-а... Метатрон? — еще раз позвал Харуюки, а затем уже собирался было потыкать иконку пальцем...

...Как та вдруг шлепнула его по пальцу крылышком, словно отмахиваясь. Затем раздался немного обиженный голос:

— Давненько мы не виделись, мой слуга Сильвер Кроу.

— А... п-прости, я был занят...

— Не нужно извиняться. Но с какой стати я должна помогать тебе после того, как столько времени тебя не видела?

— П-прости, пожалуйста...

Харуюки начал усердно кланяться, пытаясь отыграть расположение капризной девушки-архангела, но в этот момент раздался удрученный голос Фуко:

— От твоего питомца всегда столько хлопот, Ворон-сан.

— Какого еще питомца, нахалка?! Как там тебя, Скай Рейкер?! Немедленно на колени!!!

[[image:/storage/reader-images/5eedc5e69c6408b868431a052925ebca190b348b.jpg]]
«...Я же говорил, ненадежный», — мысленно прошептал Харуюки.

Следующие три минуты ушли на то, чтобы хоть как-то успокоить Метатрон. С учетом того, что они потратили двадцать минут, чтобы добраться сюда, до срабатывания автоматического разъединения оставалось полтора часа. Поскольку необходимо было оставить время на поиск безопасного места внутри Замка, долго готовиться к штурму они уже не могли.

— ...Ну, и что ты от меня хочешь, Сильвер Кроу?

Когда Метатрон, наконец, согласилась выслушать Харуюки, тот быстро ответил:

— Мне... это... снова нужно одолжить твои крылья.

— Что, и все? Я все еще разрешаю тебе ими пользоваться, так что можешь экипировать их, не спрашивая разрешения.

— С системной точки зрения — да, но это все-таки не моя вещь. К тому же я хочу попросить тебя еще кое о чем... — но стоило Харуюки сказать это, как иконка недовольно замерцала.

— Сколько мне еще раз говорить? Мое тело еще не восстановилось. Да, я тоже хотела бы сразиться с этим вашим Обществом Исследования Ускорения, но, увы, пока у меня...

— Н-нет. Сегодня мы сражаемся не против них.

Харуюки поднял иконку повыше и направил на север, чтобы и Метатрон смогла разглядеть цель их сегодняшней операции.

— Э-э... сейчас мы будем проникать в Имперский Замок.

Стоило иконке услышать это, как ее крылья резко остановились.

Иконка тут же упала, ударилась о ладони Харуюки, а затем снова вспорхнула. Потом она замедленно развернулась, и вдруг ее нимб принялся яростно мерцать.

— ...Сразу бы сказал, болван!

— А-а, п-прости.

— Зона 00... или, по-вашему — «Имперский Замок»! Уж ты-то должен понимать, насколько я жажду любой информации, которая относится к нему! Если вы собираетесь туда, то я обязательно присоединюсь к вам. Более того, если бы ты меня не позвал, я бы тебя раз десять испарила, когда ко мне бы сила вернулась!!!

— А-а-ха, а-ха-ха... — неуклюже засмеялся Харуюки, а со стороны Фуко вновь послышался расстроенный голос:

— Да уж, она поистине проблемное создание.

Фуко экипировала Ураганные Сопла, Харуюки — Крылья Метатрона. Они встали посреди перекреста первого квартала Азабудай и посмотрели друг на друга.

В прошлый раз Харуюки полетел верхом на Фуко, но тогда ее задача сводилась лишь к тому, чтобы катапультировать Харуюки у начала моста. Сейчас они собирались проникнуть в замок вместе, а значит, аватаров следовало сцепить надежнее.

...Хотя умом Харуюки понимал, что это необходимо, он все равно не мог сохранять спокойствие, обнимая Фуко, стоящую лицом к нему. Его руки задеревенели под каким-то странным углом, а сам он страшно нервничал. В итоге Фуко усмехнулась, приблизилась к нему еще на шаг и обвила руки вокруг его спины.

— Ты никогда не меняешься, Ворон-сан.

— П-прости, что никак не могу повзрослеть...

— Но в этом есть и свои плюсы.

Однако их беседа вызвала недовольство иконки, примостившейся на правом плече Харуюки.

— ...Что вы там тормозите? Если готовы, то летите уже!

— Х-хорошо.

Харуюки просунул руки в промежуток между «Ураганными Соплами» и спиной Скай Рейкер и прижал ее к себе.

— Надо еще крепче, — заметила Рейкер и напрягла руки.

Харуюки выполнил ее указание. Конечно, от того, что помимо ощущения твердого тела аватара он чувствовал и давление чего-то мягкого, его мысли начали буксовать, но он быстро взял себя в руки. Впереди — задача, где миллисекундное промедление смерти подобно. Вся его энергия должна уходить на полет.

— Я буду снизу. С тебя — тонкая подстройка маршрута, Ворон-сан, — отдала Фуко еще одно указание.

Харуюки глубоко вдохнул и ответил:

— Так точно. Я скажу, когда включать Ураганные Сопла.

— Ладно. У меня полны и шкала энергии, и шкала двигателей.

— И у меня.

Они кивнули друг другу, после чего вмешался нетерпеливый голос иконки.

— А я уже давно готова!

— Х-хорошо... ты точно не свалишься, если будешь там сидеть?

— Мое положение зафиксировано относительно тебя, так что никаких проблем. Давайте уже поскорее начинать!

Увидев, как Метатрон нетерпеливо машет крылышками, Харуюки и Фуко невольно улыбнулись. Благодаря этому напряжение внутри Харуюки слегка развеялось, и он смог успокоиться.

— Что же... летим! — объявил Харуюки, расправил крылья и оторвался от земли.

На высоте в десять метров он переключился на парение, а затем наклонил тело параллельно горизонту. Фуко, которую он прижимал к себе, оказалась спиной к земле, но продолжала уверенно смотреть вперед, давно привыкнув видеть мир вверх тормашками.

Сияющая голубым светом улица Сакурада уходила вперед, словно взлетная полоса. На самом горизонте виднелись величественные шпили Имперского Замка.

Там, внутри Замка, в «Храме Восьми Богов», дремал последний Артефакт, «Мерцающий Свет».

Когда они находились на высшем уровне, Архангел Метатрон сказала ему:

«Это пространство, объединяющее три мира, и есть смысл существования того, что вы, воины, называете Ускоренным Миром. Этот смысл состоит в том, чтобы проникнуть в Имперский Замок, мир внутри мира, пробиться через Храм Восьми Богов в его глубине и достичь запечатанного Мерцающего Света. Я уверена в этом».

Другими словами, Метатрон объявила, что именно The Fluctuating Light, Мерцающий Свет, он же TFL, наделял файтинг «Brain Burst 2039» смыслом. И Харуюки верил ее словам.

«Черноснежка-семпай.

Прости, что я так рискую, не предупредив тебя. Но я раскрою тайну TFL и непременно вернусь к тебе, чтобы мы смогли достичь конца Ускоренного Мира вместе».

Мысленно обратившись к своей Королеве, Харуюки широко раскрыл глаза и устремил взгляд точно вперед.

— ...В тот момент, когда мы пересечем границу между улицей и мостом, начнет появляться Судзаку. Дальше у нас будет три секунды, чтобы достичь Врат и пролететь сквозь них, — Харуюки вновь объяснил тактику, и Фуко кивнула.

Кивнув ей в ответ, Харуюки глубоко вдохнул.

— Начинаю отсчет. Пять, четыре, три, два, один... ноль!

Одновременно с окончанием отсчета Харуюки изо всех сил взмахнул серебряными крыльями. Десять металлических чешуек оттолкнулись от воздуха, создав такую тягу, что аватаров словно выстрелило из пушки.

Меловые здания, стоящие по сторонам улицы, проносились мимо в мгновенье ока. В ушах стоял пронзительный свист, а стена воздуха перед аватарами становилась все плотнее.

Когда Харуюки, по его собственным ощущениям, достиг отметки в двести километров в час и начал ощущать, что эффективность его собственной способности падает, он коротко выдохнул:

— О-о-о!

И вместе с этим он изо всех сил замахал новыми крыльями, Усиливающим Снаряжением «Крылья Метатрона». Острые, словно клинки, крылья, испустили белый свет, и аватары резко ускорились, словно переключившись на вторую передачу.

— Вижу, ты уже неплохо освоил мои крылья, — мелькнул в голове мысленный голос сидевшей на правом плече Метатрон.

У Харуюки не нашлось времени поблагодарить ее за комплимент словами, так что он ограничился мыслью и продолжил разгон.

В противофазе с иссякающей шкалой энергии скорость уверенно росла. Здания вокруг расплылись настолько, что превратились в серые пятна.

Но где-то на четырехстах километрах в час ускорение вновь замедлилось. Как они и предвидели, вес двух аватаров и двойное сопротивление воздуха сказывались очень сильно. Воздух словно превратился в густую массу, пытавшуюся оттолкнуть их назад.

Харуюки стиснул зубы, продолжая внимательно следить за дорогой. С правой стороны промелькнуло огромное здание Тораномон Хилз Тауэр. Оно отмечало середину разгонной полосы. Харуюки крепко прижал к себе Фуко и почти машинально воскликнул:

— Учитель!

— Есть!

Краткий обмен сигналами — и Ураганные Сопла включились, испустив мощный голубой выхлоп.

Ускорение на третьей передаче в очередной раз оказалось мощным. Харуюки ощутил, как его тело затрещало от невероятной перегрузки. К свисту четырех крыльев Сильвер Кроу прибавился гул ракетных двигателей. По его ощущеним, они перевалили за шестьсот километров в час, а поле зрения начало сужаться.

Харуюки смотрел только в центр пейзажа, быстро сменяющегося перед ними.

За улицей Сакурада показался мост, а за ним — монументальные Врата Замка.

В теории, если двигаться со скоростью в шестьсот километров в час, можно пролететь пятисотметровый мост за три секунды и влететь в Замок еще до того, как Судзаку успеет появиться. Но в реальности этого времени хватало лишь впритык. Требовалась еще одна стадия ускорения.

«Похоже... все-таки придется!»

Решившись, Харуюки сфокусировал воображение.

Свет. Образ всепробивающего света.

Тело Сильвер Кроу окутало слабое свечение. Оверрей Инкарнации заключил в свои объятия и Фуко, покоившуюся в руках Харуюки, и Метатрон на правом плече.

«Впе-ре-е-е-е-е-ед!» — беззвучно взревел он и воскликнул:

— Лайт... Спид!

Последняя передача.

Единственная известная Харуюки Инкарнационная техника второго уровня вывела его на последнюю фазу ускорения. По стене сжатого воздуха прошла ударная волна, разрушив стоящие возле дороги здания.

Семьсот... семьсот пятьдесят... восемьсот километров в час.

Взлетная полоса заканчивалась. Впереди вновь показались крупные здания: по правую руку — полицейское управление, по левую — минюст, а потом земля обрывалась. Дальше — лишь мост через бездонный ров, ведущий к Имперскому Замку.

До момента, когда внизу окажется только мост, оставалось три... две...

...Но в этот миг...

Харуюки, который уже перешел в режим сверхускорения и видел мир, словно в замедленной съемке, вдруг заметил...

На алтаре Судзаку, расположенном точно перед южными Вратами Замка, вспыхнуло алое пламя. Оно быстро увеличивалось в размерах, обретая форму огненной птицы с огромными крыльями и хвостом.

Спецэффект появления Судзаку, Энеми Ультра класса.

«Но почему?! Мы ведь еще не на мосту!!!» — раздался в сознании Харуюки его собственный изумленный вопль.

Судзаку начал появляться на две секунды раньше, чем предполагалось. За оставшееся время им ни за что не проскочить мимо алтаря и не влететь во Врата. Но остановиться было уже невозможно. Если они начнут тормозить, то потеряют спасительную скорость и беспомощно остановятся как раз посреди ареала Судзаку.

«Напролом, Ворон-сан!»

«Вперед, Кроу!»

Мысли Фуко и Метатрон прозвучали в голове Харуюки одновременно.

— У-о-о-о-о-о! — взревел он, напрягая до предела и системную, и мысленную энергию, и влетел на мост, продолжая ускоряться.

Когда они домчались до середины моста, Судзаку полностью материализовался. Окутанный алым пламенем феникс раскрыл клюв, цветом похожий на огромный рубин, с силой взмахнул крыльями и перегородил путь отряду Харуюки.

В глубине раскрытого клюва появился оранжевый свет. Огненное дыхание. Они не успеют!.. В тот самый миг, как их настигнет пламя, шкалы Харуюки и Фуко стремительно опустеют, и они попадут в бесконечное истребление, из которого невозможно выбраться.

Внезапно вспыхнул яркий свет...

...Со стороны правого плеча Харуюки. Зависшая над ним трехмерная иконка засияла так, что затмила даже огонь Судзаку, а затем раздался мысленный голос, преисполненный поистине архангельского величия:

«— Непокорная тварь, воплощение разрушения! Не смей мешать полету Святой и моего слуги!»

Голос разливался по уровню, словно поток физической энергии, и Судзаку на мгновение замер.

Но мгновение спустя уже знакомый Харуюки голос Энеми Ультра класса загрохотал, словно череда взрывов:

«— Ты смеешь противостоять Богу, пещерная королева?! Глупая изменница, я обращу тебя в пепел вместе с этими букашками!!!»

[[image:/storage/reader-images/e084b820dd8568a323fff15bc884a6c2d37d26f5.jpg]]
Поскольку в этом разговоре участвовали не физические голоса, а мысленные, он не занял и секунды.

Но из всех секунд, которые Харуюки приходилось переживать на неограниченном нейтральном поле, это выигранное мгновение показалось ему самым драгоценным.

Судзаку вновь распахнул клюв. До него оставалось около ста метров.

Из распахнутой ромбом пасти излился огненный поток. Границы оранжевого пламенного протуберанца светились сине-фиолетовым, указывая на крайне высокую температуру плазмы.

Адское пламя накатывалось сверху. Мир окрасился цветами огня. Харуюки, продолжая мчаться в состоянии сверхускорения, слегка изменил угол атаки крыльев, чтобы уменьшить высоту. Да, если бы спина Рейкер вдруг коснулась моста, они бы немедленно потеряли равновесие, отскочили вверх и оказались в огне, но единственнй шанс уклониться от пламени — снизиться до бреющего полета.

Еще сантиметр. Еще сантиметр. А теперь... еще пять миллиметров.

Стабилизаторы на спине Фуко, оказавшейся вплотную к земле, с негромким свистом оцарапали покрытие моста.

Спины Харуюки коснулась одна из искр огненного дыхания, но даже ее хватило, чтобы сократить шкалу здоровья сразу на 10%.

— О-о-о-о-о! — отчаянно завопил Харуюки, выжимая всю оставшуюся Инкарнацию и уворачиваясь от несущегося сверху залпа.

Судзаку, зависший в пятнадцати метрах над мостовой, подстраивал угол атаки, чтобы испепелить летящего Харуюки. Но Энеми ни в каком случае не смог бы поразить противника, находящегося точно под ним.

Еще одна огненная капля пронзила броню, вновь лишив Харуюки здоровья. Ураганные Сопла еще пару раз коснулись покрытия моста, высекая из него искры.

До мертвой зоны под Судзаку оставалось пятьдесят... сорок... тридцать метров. Но даже это расстояние, которое предстояло миновать за какое-то мгновение, сейчас казалось безнадежно непреодолимым.

Но Харуюки чувствовал, что терять надежду нельзя. Лететь и верить! Верить в Ураганные Сопла Фуко, в крылья Метатрон и в свою собственную волю.

«Лети. Лети. Лети-и-и-и!!!»

И в этот отчаянный миг...

Широко раскрытые глаза Харуюки засекли синюю вспышку.

Не сине-голубой цвет кровожадного огненного дыхания. Бесконечно чистый, глубокий, лазурный цвет. Цвет неба. Цвет, который он видел лишь однажды.

Свет шел со стороны Врат Имперского Замка, громоздившихся впереди.

Тяжелые каменные створки совсем чуть-чуть — на ширину плеч аватара — но все же приоткрылись. Во тьме между ними стояла фигура. Ее броня сверкала в отвесно падающем свете луны роскошным синим оттенком.

Аватар положил правую руку на торчащую на левому боку рукоять меча, встав в точно ту же стойку, что и Кобальт с Манган перед тем, как применить спецприем.

Это стойка для удара стиля иайдо...

И стоило Харуюки понять это, как вся фигура вспыхнула синей аурой Оверрея Инкарнации, а рука двинулась с такой скоростью, что расплылась в воздухе. Аватар атаковал, но Харуюки и не подумал изменить траекторию полета.

В следующее мгновение донесся ясный голос юного самурая:

— Хевенли Стрейтос!

Сверхбыстрый горизонтальный взмах — а затем такой же вертикальный — оставили в воздухе крестообразный след от клинка.

И одновременно огромный синий крест врубился в спину нападающего Судзаку.

Энеми Ультра класса испустил яростный рев и немного дрогнул. Траектория потока пламени, готового вот-вот настигнуть Харуюки, сместилась, и огонь устремился в глубины рва.

«Это шанс!»

Харуюки потратил все запасы энергии, пытаясь напоследок ускориться.

Наконец, они оказались точно под взлетевшим Судзаку. Яростная аура, излучаемая сверху, словно пыталась вжать аватаров в каменные плиты моста. Но это давление — лишь иллюзия. Пусть они и в подметки не годятся Судзаку, если сравнивать чистую силу, это не значит, что они уступают ему по боевому духу.

Харуюки начал набирать высоту, сопротивляясь исходящему от Стража давлению. До Врат оставалось всего тридцать метров. Когда они влетят в щель между створок, Судзаку прекратит преследование.

Харуюки подумал так не потому, что расслабился или отвлекся.

Однако Энеми Ультра класса не упустил момент, когда его противник переключил внимание на Врата.

«Кроу, сверху!..» — раздался в голове голос Метатрон.

С неба рушилась огромная, похожая на кнут лента пламени. Хвост Судзаку. Если он вобьет их в мостовую, то они гарантированно погибнут.

— Не возь... ме-е-е-е-е-е-ешь!.. — закричал Харуюки, занося левую руку, которой он прижимал к себе Фуко.

В этот самый момент Харуюки использовал Скорость Света, Инкарнацию второго уровня. До сих пор ему не просто не удавалось применить две Инкарнационных техники одновременно; он даже и не пытался так сделать. Но сейчас выбора не осталось.

Продолжая поддерживать необходимый для полета образ света, окутывающего крылья, он зарядил левую ладонь серебристым Оверреем.

Вытянутая, словно клинок, ладонь точно вонзилась в несущийся на них хвост феникса:

— Лазер Сорд!

Из левой ладони Харуюки со звоном вытянулся двухметровый световой клинок, срезавший одно из хвостовых перьев Судзаку. И одновременно с этим...

Фуко тоже вскинула левую руку и величественно провозгласила:

— Винд Вейл!

Зеленый Оверрей, вырвавшийся из ее руки, превратился в вихрь, окутавший отряд Харуюки. Инкарнационный барьер тут же заискрился, сопротивляясь надвигающемуся пламени. Но даже Фуко не смогла полностью защитить аватаров от огня Судзаку. Искры проникали сквозь барьер, пронзая броню.

Харуюки чувствовал, как шкала здоровья в верхнем левом углу начала быстро сокращаться, но продолжал мчаться вперед, последними крохами энергии корректируя траекторию полета.

Он целил в ту самую щель, которая образовалась, когда Судзаку потерял одно из хвостовых перьев.

Харуюки заложил резкий крен, прижав крылья к бокам и широко раскрыв глаза.

— Уо-о-о-о!.. — испустил он последний клич и влетел в крохотную щель.

В тот миг, когда он просвистел между перьев, мир окрасился красным. Шкала здоровья вновь опустилась, перейдя отметку в 50%.

В следующее мгновение отряд Харуюки, оставляя за собой кометный хвост из огня, взмыл в ночное небо...

И, слушая, как за спиной ревет от ярости Судзаку, преодолел последние тридцать метров до приоткрытых Врат.

----------

Том 18 Глава 265

Харуюки не помнил, как приземлился.[✱]А теперь Саунд отрабатывает за этот том. Для разнообразия небоевой трек от того же автора. https://goo.gl/7XC2QI

Когда он очнулся, то лежал на белой земле в объятиях Фуко.

— Учитель... где мы?.. — тихо спросил он у Скай Рейкер, глядя в линзы ее глаз.

Однако на его вопрос ответила не Фуко, а зависшая над головой трехмерная иконка.

— Сколько я должна повторять, слуга?! Это... это место — и есть зона 00! Да, это лишь окраины, но мы наконец-то прорвались в заветное пространство!!!

Этот взбудораженный голос помог его сознанию полностью вернуться, и Харуюки с трудом выпрямил спину и уселся.

— Ты в порядке, Ворон-сан?

В этот раз спрашивала Фуко, и Харуюки закивал.

— К-конечно. Э-э... на сколько я отключился?

— На несколько секунд. И затормозил, и приземлился ты великолепно.

— П-понятно... видимо, на автопилоте... — ответил Харуюки, смущенно почесав металлический затылок, а затем осмотрелся.

Над головой нависло черное небо и огромная полная луна. Под ногами — пол, составленный из плит, имеющих сложную форму. Уровень «Лунный Свет» по-прежнему оставался в силе.

Опустив взгляд, Харуюки увидел в двадцати метрах перед собой вертикально стоящую каменную плиту. Гигантский белоснежный мраморный портал сейчас оказался плотно закрыт, а посередине между створок блестела серебристая плита. Рельефное изображение Бога Судзаку на Печати Врат холодно блестело серебром в лунном свете.

Врата захлопнулись, и печать восстановилась немедленно после того, как в них влетел отряд Харуюки. Однако открыл их все-таки «он»...

Как только Харуюки вспомнил об этом, то окончательно очнулся и, продолжая сидеть на земле, торопливо повернулся на сто восемьдесят градусов.

И увидел его.

Чуть поодаль, не привлекая к себе внимания, стоял темно-синий дуэльный аватар.

Его броня напоминала облачение знатного самурая, а на поясе висел прямой меч. Слабо светящиеся глаза небесного цвета неотрывно следили за Харуюки.

Харуюки глубоко вдохнул, немного задержал дыхание, а затем произнес его имя:

— Лид...

И тогда...

Приятные черты лицевой маски аватара окрасились слабой улыбкой.

В узких линзах появились капли света. Они беззвучно упали и растаяли в воздухе.

Юный аватар-самурай, Трилид Тетраоксид, изящно присел напротив Харуюки и мелодичным свежим голосом ответил:

— Давно не виделись, Кроу-сан... вы и правда вернулись!..

— ...Прости, что так задержался, — кое-как выдавил из себя Харуюки, ощущая, как к груди подступает жар. — ...Но я пришел. Потому что обещал... вновь увидеться с тобой, Лид.

Трилид низко поклонился и сказал:

— Да. Я верил... что это время придет.

Затем аватар встал с такой легкостью, словно сила тяготения была над ним не властна, беззвучно подплыл к Харуюки и протянул правую руку. Харуюки взял ее и поднялся на ноги. Его рука сжала ладонь Трилида, словно пытаясь убедиться в том, что чувства не обманывают.

Он столько молился об этой встрече. Разумеется, Харуюки был счастлив. И в то же время он ощутил, как в сердце легонько кольнуло.

Если бы только здесь оказался еще и Вольфрам Цербер, с которым Харуюки пока не смог встретиться снова. Вот кто тоже смог бы стать хорошим другом Трилида!

Подавив болезненное воспоминание, Харуюки еще раз крепко пожал руку Трилида. Затем он отступил на шаг и осмотрелся.

Они находились на площади с внутренней стороны южных Врат. Впервые Харуюки оказался здесь на уровне «Эпоха Хейан», выбрался отсюда на Городе Демонов, а сейчас имел возможность любоваться уровнем «Лунный Свет». Площадь выглядела по-разному на разных уровнях, но рельеф ее не менялся. От прямоугольной площади точно на север уходила широкая дорога, упирающаяся в прекрасный, величественный дворец. С обеих сторон вдоль дороги стояли колонны в готическом стиле, а в их нишах горели оранжевые огни.

Впрочем, кое-что сильно отличало эту картину от прошлого раза. Но стоило Харуюки задуматься, чего же сейчас не хватало, как подала голос затихшая Метатрон:

— В воспоминаниях Сильвер Кроу, которые я изучала, это место охраняло множество враждебных высокоуровневых существ. Это ты избавился от них, Лид или как тебя там?

Да, вот в чем дело!

Прошлый визит Харуюки и Мейден во дворец прошел под знаком напряженных и опасных пряток с кишащими вокруг патрульными Энеми (они же «существа» — как их называла Метатрон) — их приходилось избегать как проникая вглубь дворца, так и совершая бегство из него. Однако сейчас в поле зрения не наблюдалось ни одного Энеми.

Естественно, Трилид немало изумился тому, что десятисантиметровая иконка назвала его по имени. Моргнув пару раз, он вежливо ответил:

— Нет, не я. В одиночку я бы ни за что не смог зачистить эту площадь.

— В одиночку?.. Но ведь в Замке больше никого... — в замешательстве попытался сказать Харуюки, но...

Фуко, которая стояла рядом, вдруг резко вскинула голову. Харуюки проследил за тем, куда она смотрит, и тоже обратил взгляд в небо.

На границе площади и дороги возвышалась огромная белая колонна, и на самой ее вершине возникла чья-то фигура.

Его броня была настолько черна, что сливалась с цветом ночного неба. Но молочный свет луны все же выхватывал из темноты угловатые очертания аватара.

— У меня очень нехорошее предчувствие... — пробормотала Фуко.

А в следующее мгновение новый участник разговора непринужденно спрыгнул с двадцатиметровой колонны, проделал в полете несколько сальто и блестяще приземлился.

Когда черный дуэльный аватар оказался рядом, Харуюки без труда узнал его.

Он ни за что бы не спутал этого аватара, которого видел четыре дня назад во время битвы в Сибуе, с кем-то еще. Но он никак не мог находиться здесь — для этого существовала очень веская причина.

— Как?!.. — хрипло выдавил Харуюки.

Фуко сделала два шага вперед, обойдя его сбоку.

Черный аватар остановился в паре метров от Фуко и непринужденно поклонился.

— Здрасьте! Рекка, Кроу, давно не... хотя какое давно, четыре дня всего! А вот гостя, который пристроился на плече Кроу, я, получается, вижу впервые? Хотя, нет... такое чувство, что я с ним уже сражался когда-то давно.

Аватар бодро помахал левой рукой, а из-за его плеч выглядывали перекрещенные на спине клинки.

Первый из Шести Бастионов Грейт Волла.

«Аномалия» Графит Эдж.

Это не мог быть никто иной. Но как он сумел появиться внутри Имперского Замка на неограниченном нейтральном поле? Он ведь должен быть заперт в бесконечном истреблении на алтаре северных Врат Генбу?

Однако в следующий миг и без того растерянный Харуюки испытал новое потрясение — а причиной его послужили слова Трилида, подошедшего к Графу.

Юный самурай взглянул сначала на Харуюки, потом на Фуко, а затем произнес нечто немыслимое:

— Полагаю, вы уже знакомы, но на всякий случай, представляю вам Графит Эджа. Он мой учитель, благодаря которому я постиг азы фехтования и жизни бёрст линкера, а также «родитель», передавший мне Брейн Бёрст.

[[image:/storage/reader-images/d9121e60fcbdc4b10ab80f97d5320687c23a6281.jpg]]
(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Спасибо, что прочитали Accel World 18: «Черный мечник с двумя клинками»

Первым делом я хочу извиниться за то, что после предыдущего тома прошло восемь месяцев. Пожалуйста, простите! Следующий том постараюсь закончить как можно быстрее!

Итак. В 18-м томе на сцене наконец-то появляется Графит Эдж, последний Элемент. Теперь офицерская верхушка Первого Нега Небьюласа в сборе. Правда, ни Черноснежка, ни остальные офицеры бурно на встречу со старым знакомым не отреагировали... Поведение, позиция и названия спецприемов Графа, конечно, наталкивают на некие подозрения, но поскольку мужские персонажи у нас на вес золота (?), прошу любить и жаловать!

Ладно, поговорим о другом. До сих пор как правило Accel World писался от третьего лица и фокусировался на Харуюки как на главном герое. Однако подобная единичная точка зрения на события приводила к тому, что я не мог писать ничего, что Харуюки не видел и не слышал. Однако с ростом числа персонажей все больше событий происходят одновременно, поэтому сюжет стало тяжело двигать, рассказывая обо всем лишь с точки зрения Харуюки. По этой причине в 15 томе я впервые добавил сцены, рассказанные с точки зрения других персонажей. Читатели наверняка вспомнят сцены, сосредоточенные вокруг Черноснежки, Пард-сан и Маженты Сизза (Одагири Руй), а в этом томе репертуар рассказчиков пополнился Синомией Утай, а также Шоколад Папеттой (Наго Сихоко).

Хоть таким образом я и могу писать больше, с другой стороны получается, что я вынужден писать больше, и с этой стороны я не хочу слишком увеличивать число рассказчиков, чтобы сюжет не буксовал, зато с другой — менять точку зрения очень даже интересно. Особенно это касалось сцены с Трио Пети Паке. Мне еще никогда не приходилось писать «обычную» комедийную сцену, поэтому ощущения были новыми и необычными. Мне хотелось бы дать им сцену подлиннее, если представится такая возможность.

Что же до сюжета, то он наконец-то (хоть это слово тут плохо подходит) подступает к двум своим оплотам: Имперскому Замку и Обществу Исследования Ускорения. В следующих томах я собираюсь разыграть карты, намеки на которые до сих пор беспорядочно прятал, и надеюсь, что вы останетесь со мной!

В конце этого тома, как и предыдущего, присутствует рассказ, изначально прилагавшийся к особым BD/DVD изданиям аниме, и в этот раз это «Тропа Алого Пламени». Благодарю редакторов, разрешивших перепечатать текст, и зрителей, поддерживавших аниме.

Также благодарю HIMA за очаровательные иллюстрации с участием троицы Пети Паке и сестер Кобальт-Манган в их реальном воплощении, и моего редактора Мики-сана, изо всех сил вносившего правки как в текст, так и в расписание. Ну, увидимся в 19 томе!

Апрель 2015 года

Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Доброе утро, с вами команда переводчиков Ускоренного Мира.

18 том прославился тем, что заработал какие-то уж совсем унизительные оценки читателей. Он не понравился почти никому. С чего бы?

Возможно, свою роль сыграло то, что Кавахара устроил очередной капитальный реткон сюжета, в частности, событий 2044 года. Сначала у нас Черноснежка просто «не заходила в сеть» после битвы семи Королей, потом в 6 томе зашла еще разик, чтобы сразиться с замком, потом в 12 томе — еще разик, чтобы пальнуть из Семи Дорог… ну а теперь — еще разик, чтобы договориться с Гранде. Чудно, чудно. К тому же, как подсказывает мне Саунд, такое описание не вяжется с одной цитатой из 12 тома:

Я не подключалась к глобальной сети и долгое время не позволяла себе даже ускоряться... но спустя несколько месяцев, зимним вечером, я бродила по меню Брейн Бёрста и заметила, что созданный Райдером пистолет всё ещё находится в моем инвентаре.

Именно тогда Черноснежка узнала о предательстве Вайт Космос — зимой 2044 года. А вот 18 том говорит, что она уже в августе, в следующую субботу собралась отомстить сестричке, подарив территорию Грейт Воллу. Чудесненько. Еще можно вспомнить, что если раньше Черный Легион вроде как был вымершим, то вот теперь — пожалуйста: оказывается, все его офицеры вели себя достаточно активно (хотя у каждого из них есть оправдания).

Возможно, некоторую роль в негатив касаемо тома внесло то, что Кавахара вдруг резко решил увеличить число женских персонажей, из-за чего на остальное осталось мало времени (а ведь том и без того короткий). Впрочем, тут я соглашусь лишь отчасти. Если сестры Блейд действительно существуют ради того, чтобы Хима куда-то подевала отработанные в хентае навыки рисования сисек, то что до Пети Паке… ну, они оказались интереснее, чем я ожидал. Впрочем, возможно вы пока не разделяете мою любовь к Шоколад Папетте. Ничего, подождите 19 тома.

Возможно, повлияло безалаберное отношение Кавахары к самому тому. Казалось бы, за такое время уж можно написать достойный том без серьезных ошибок. Но блажен тот, кто верует, а мы же с вами имеем налицо 18 том. В нем мы видели, во-первых, непонятные названия техник: Цикл Кребла, ага, и плюс если Кавахара действительно имел в виду Rangeless Incision, то это опять-таки косяк с его стороны. Во-вторых, ошибки в географии: в первой главе была приведена неправильная карта западных Легионов с разбитой на 3 зоны Сетагаей, мы использовали исправленную версию из 19 тома. В-третьих, ошибки в физике/математике: если предположить, что гарембургер из Фуко, Харуюки и Метатрон влетел на мост со скоростью 600 км/ч, то всю его длину (500 метров) они преодолели ровно за 3 секунды. Тем не менее, за эти 3 секунды Метатрон успела поговорить с Судзаку, Харуюки успел несколько раз подстроить высоту и прорубиться сквозь хвост, а Лид успел открыть двери, достать клинок и применить технику. Чудеса!

И, раз уж мы про это начали, возможно, повлияли рояли, которые вдруг повалили как из рога изобилия ближе к концу тома. То Блейды вдруг сами приглашают наших героев на чашечку кофе, то Харуюки и Фуко с помощью ну прямо-таки божественной удачи проникают в Замок… Нет, конечно, всем этим событиям можно найти достойные объяснения. Но верите ли вы, что Кавахара их даст?

Однако с учетом всего вышесказанного — есть ли в томе хоть что-то интересное, ради чего его стоит читать?

Пожалуй, ответ на этот вопрос во многом зависит от того, понравилась ли вам космическая битва. 18 том Ускоренного Мира писался незадолго до выхода 16 тома САО, и на мой взгляд, Кавахара оттачивал в Ускоренном Мире мастерство описания масштабных битв. Если они вам нравятся, тому можно многое простить.

Далее, меня лично порадовала битва против Блейдов. Вышел достаточно поэтичный и живописный бой, прекрасно заигрывающий с воображением. Почаще бы такое, да…

Что же до остального, то я, пожалуй, займу нейтральную позицию. Не буду же я расстраивать себя, что переношу ерунду (как раз по этой причине я предпочитаю фокусироваться на положительных чертах произведения, хотя здесь их, признаю, немного).

На этом у меня все. Слоупоезд Ускорки движется дальше. До встречи в 19 томе.

Soundwave

Всем привет, и вот мы дотянули до момента, в котором к нам присоединяется главная "пасхалочка" всея ускорки. Ага, Кавахара в послесловии даже особо отнекиваться от такой пасхалочки не пытается. И мне, как рядовому фанату, со слюнями у рта доказывающему о связях сао и ускорки, довольно приятно, не могу отрицать. Ну да ладно.

Я лично очень удивился, узнав, что остальной мир том не оценил. Да, куча реткона, да, кое-где нехватка подробностей, кое-какие сцены вообще выглядят как оборванные на середине, как встреча с членами Пети Паке. Но после скучненького 17-го тома — неужели никому не было интересно читать такие глобально влияющие на сюжет переговоры и необыкновенные бои, вдобавок ещё и с ростом и главного героя, и побочных? Лично мне кажется, что этот конкретный том по событиям даже насыщеннее 16-го. Твёрдая девяточка в уме.

Упсь, время вышло. Приятной ломки по 19-му тому, постараемся не тянуть. Вас должно утешить, что 20-го тома придётся ждать намного меньше, чем тем, кто уже 19-й прочитал ) До встречи.

P.S. Графские сальтухи-и-и!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/5554b24a5e52ab2fdae064fd400939d39536ded3.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/029901b64bdd7b87f2903038d09975efe53557bf.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/6b45e5480ad928848be5d3c620673479dd43aff0.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/796e27465bbcd2d019f354d92e3ad62d3afa3484.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/85d7cda645be2f371c3246732c1b3f1fb4bda793.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/635d5e9366f25e166a3de269ea8e735400f7514d.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/4d32cec2ed246d5c6f4b596cb1e2a4c39a74ce46.jpg]]

----------

Том 19 Глава 269

Существовал лишь один способ стать бёрст линкером, игроком в файтинг «Brain Burst 2039».

Действующий бёрст линкер должен скопировать новому игроку программу установки. Причем копию можно передать лишь по прямому кабельному соединению нейролинкеров. Если установка пройдет успешно, между игроками появятся ни к чему не обязывающие… и в то же время самые крепкие в Ускоренном Мире узы «родителя» и «ребенка».

«Родитель» Харуюки — Черная Королева Блэк Лотос, она же Черноснежка.

«Родитель» Синомии Утай — Миррор Маскер, он же брат Утай, Синомия Кёя.

«Родитель» Кусакабе Рин — Скай Рейкер, она же Курасаки Фуко.

«Родитель» Фуко…

«...Кстати, а ведь учитель Рейкер никогда не рассказывала о своем родителе…» — промелькнуло в голове Харуюки, когда взгляд его упал на стоящую рядом Фуко, но он не дал мыслям улететь слишком далеко и торопливо вернулся в настоящее.

18 июля 2047 года, четверг. Пять часов вечера.

Харуюки и Фуко погрузились на неограниченное нейтральное поле из гостиной квартиры семьи Арита, прорвались через южные врата Имперского Замка с помощью силы Архангела Метатрон и проникли на территорию Замка, где Харуюки не был уже месяц реального времени. Внутри их вновь встретил друг Харуюки, Трилид Тетраоксид, а также еще кое-кто.

Первый из «Шести Бастионов», офицерского корпуса Зеленого Легиона Грейт Волл, один из «Элементов» Старого Нега Небьюласа, «Аномалия» Графит Эдж…

Лид представил им Графа как своего наставника и «родителя».

Другими словами, получалось, что именно Граф передал программу таинственному самураю по имени Трилид. А для того, чтобы сделать это, соединился с ним кабелем в реальном мире.

— Лид… и Граф-сан… — обратился к ним Харуюки, все еще не отойдя от шока. — Так вы… знакомы в реальности?..

Лид перевел на Графа неуверенный взгляд. Тот слегка пожал плечами и сказал:

— М-м, объясню как-нибудь в другой раз, Кроу. А то Рекка смотрит на меня так, словно у нее есть очень срочный вопрос.

— Э?..

Харуюки снова скосил взгляд на Скай Рейкер и вздрогнул.

Светло-карие глаза аватара светились особым светом. Он таил в себе такую безграничную мощь, что Харуюки сразу понял — «жуткая в глубине души Рейкер-сенсей» едва сдерживает ярость.

— Графит Эдж.

Стоило ей обратиться по полному имени аватара, как Граф сразу же отступил на пару сантиметров.

— Ч-чего тебе, Рекка?

— Судя по тому, что ты здесь… ты уже давным-давно вырвался из бесконечного истребления у северных врат Генбу?

— Н-ну-у… строго говоря, получается, так.

— Когда именно?

— Е-если честно… почти сразу после штурма Имперского Замка три года назад…

— Раз так… то почему ты нам ничего не сказал?! — крикнула Рейкер, и стройное тело ее аватара вспыхнуло аурой, похожей на голубое пламя.

Харуюки снова испуганно вздрогнул и застыл на месте. Даже иконка Метатрон, покоившаяся на его правом плече, перестала трепетать крылышками.

— Ты ведь должен был знать, как сильно страдала Мейден, думая, что ты попал в бесконечное истребление?! Ради того, чтобы спасти тебя, она начала изучать технику четвертого квадранта… Инкарнацию массового уничтожения! Она, с ее нежнейшей душой!..

Да, дело обстояло именно так.

Во время прошлого посещения Имперского Замка, Ардор Мейден, она же Синомия Утай, избавилась от сильного Энеми-стражника с помощью ужасной Инкарнационной техники, создавшей на полу озеро магмы. Она сказала, что разработала этот прием специально для битвы с Генбу.

Техники четвертого квадранта, они же негативная Инкарнация, подталкивали человека к «пропасти в душе» каждый раз, когда он ими пользовался. Выражаясь конкретнее, они искажали характер и усиливали негативные чувства, которые человек испытывал по отношению к другим.

Попавшего во власть тьмы ожидали на дне пропасти лишь вечные поиски врагов и бесконечные битвы, ведущие к саморазрушению. Подобные тому, что случилось с Хром Фальконом, ставшим Первым Хром Дизастером.

«...Кстати, а ведь Фалькон нашел Усиливающее Снаряжение «Судьба» именно в Имперском Замке…»

Мысли Харуюки поплыли в прошлое. В этот раз в чувство его привел голос Графа, прозвучавший чуть серьезнее, чем раньше:

— Ясно… значит, Ден-ден… да, тут я сплоховал… — пробормотал мечник-амбидекстр, почесывая затылок шлема, а затем продолжил, словно одновременно извиняясь и оправдываясь: — Не сообщив Лотте и остальным о побеге из бесконечного истребления, я поступил халатно, согласен. Вот только как я мог вам сказать? У меня нет ваших почтовых адресов… да и ни с того ни с сего вызывать вас на дуэль неловко…

— Есть уйма способов сообщить, пусть и не лично! — громогласно обрушилась на него Рейкер, заставив Харуюки, как и Графа, мигом втянуть головы в плечи. — Грейт Волл постоянно атакует территорию Сугинами, ты мог бы передать через них! Или сделать что-нибудь заметное и сумасбродное на неограниченном нейтральном поле. Все бы заметили и поняли, что ты спасся.

— Т-ты права. Вот только второй вариант мне бы не подошел…

— Почему? — все продолжала наседать Рейкер, и Граф виновато отозвался:

— Потому что из неограниченного истребления я-то вырвался, но не наружу… а внутрь Имперского Замка.

— ...Внутрь?!

— Да. Даже я не смог бы в одиночку добежать до конца моста, уворачиваясь от атак Генбу. Но потом я подумал — а ведь северные врата совсем рядом с точкой, где заперт мой аватар. Вот я и решил попробовать. Короче говоря, на неограниченном поле я могу бродить только в пределах Имперского Замка…

— Но… но ведь тогда ничего не сходится! — воскликнул Харуюки, не сумев сдержаться.

Маска черного мечника повернулась и уставилась на него. Пусть Граф и не думал угрожать ему, но в тот миг, когда взгляд из-под остроугольного визора упал на Харуюки, тот ощутил за ней настолько естественную… и потому непостижимую силу, что у него перехватило дыхание.

Харуюки медленно выдохнул воздух, застрявший в виртуальных легких, и пояснил:

— Э-э… Граф-сан, вы говорите… что три года назад, после штурма Имперского Замка Первым Нега Небьюласом, вошли в Замок, встретили Лида и сделали его вашим «ребенком»?

Два мечника синхронно кивнули, и Харуюки продолжил:

— ...Чтобы войти в Замок через врата, но не убивая Четырех Богов, нужно, чтобы кто-то сломал печать на вратах изнутри. Именно так ради нас поступил Лид. Но на момент вашего проникновения в замок, Граф-сан, Лид еще не был бёрст линкером, и в замке не могло быть людей, которые сломали бы печать… конечно, если вы сделали Лида «ребенком» заранее, то он, может, и помог бы вам… но если так, то как он сам оказался внутри?..

В конце концов Харуюки и сам запутался в собственных предположениях. Скомкав окончание фразы, он умолк, беспомощно переводя взгляд с Графа на Лида.

Трилид снова ничего не ответил, лишь посмотрев на своего учителя с едва заметной улыбкой. Граф протяжно хмыкнул и оглянулся на здание, которое высилось у него за спиной.

— Ладно, давайте найдем местечко поспокойнее. А то здесь скоро возродятся Энеми-стражники.

— Поддерживаю, — тут же послышалось в ответ.

Но голос этот принадлежал не Фуко и не Харуюки, а иконке Метатрон.

— Тот замок… кажется, вы зовете его «дворцом»? Я хочу увидеть его изнутри. Информацией обменяетесь позже, а пока немедленно переместитесь туда.

— ...Что-то она становится все высокомернее и высокомернее, — вздохнула Фуко, которая, наконец-то, несколько успокоилась.

Месяц назад, когда Харуюки и Утай проникли внутрь Имперского Замка, действовал уровень «Эпоха Хейан». Покидали они его на уровне «Город Демонов».

Сейчас, в свой третий раз, Харуюки увидел Замок на уровне «Лунный Свет», но изменилось лишь оформление объектов, в то время как рельеф остался прежним. От площади южных ворот все так же тянулась на север широкая дорога, упиравшаяся во внушительный дворец, напоминающий огромный храм.

В прошлый раз, когда они с Утай вдвоем пробирались во дворец, дорогу патрулировали устрашающей силы Энеми, от которых приходилось прятаться за столбами и с опаской прыгать от одного укрытия к другому. Однако в этот раз Граф и Трилид полностью расчистили путь, поэтому аватары пошли прямо по дороге, которая наверняка соответствовала «проспекту Судзаку» старой столицы.

Безусловно, рассказ Графа нельзя было назвать полным, и в голову Харуюки приходили все новые вопросы.

Каким образом Трилид и Граф узнали, что Харуюки и Фуко попытаются проникнуть в Имперский Замок именно сейчас? Харуюки говорил о своих планах лишь Фуко, да и то за десять минут до начала операции. У Фуко не было ни времени, ни, что еще важнее, причин посвящать в замыслы Харуюки кого-либо еще. Судя по тому, как Фуко разозлилась на Графа, она тоже не предполагала, что встретит его здесь.

Получается, Граф и Трилид предугадали действия Харуюки и ждали?

Конечно, Харуюки и сам понимал, что разгадать его мысли проще простого, но даже в таком случае поджидать кого-либо на неограниченном нейтральном поле попросту нереально — ведь время в этом мире ускорено в тысячу раз. Даже самый терпеливый бёрст линкер не сможет прождать невесть чего более полугода. Даже когда Зеленый Король Грин Гранде и Третий Бастион Айрон Паунд ждали появления уровня «Ад», чтобы прикончить засевшего на Мидтаун Тауэре Метатрона, они сдались уже через три месяца.

«Хотя, в одиночку Гр-сан, пожалуй, и год протянет», — подумал было Харуюки, но тут же замотал головой.

Безусловно, Зеленый Король терпеливее Графа и Лида, но даже он вряд ли стал бы тщетно ожидать, не имея определенной цели. Скорее всего, они каким-то образом узнали, когда им надо быть на месте, причем с очень высокой точностью…

— ...Как здесь красиво, — Харуюки скосил глаза влево, откуда вдруг прозвучали эти негромкие слова.

Фуко уже убрала «Ураганные Сопла» и вновь надела белую шляпу и платье. Она шла, оглядываясь по сторонам, и на лице ее аватара, очень напоминавшем хозяйку, было написано восхищение. Она тихо проговорила:

— Хоть мы и затеяли эту операцию ради Саттян, но я так сожалею, что ее сейчас нет с нами. Ведь она сильнее всех хотела узнать истинную природу Ускоренного Мира…

— Да… — Харуюки кивнул, проникаясь теми же чувствами.

Сильвер Кроу и Скай Рейкер, двум летающим аватарам, с трудом хватило объединенных усилий, чтобы пробиться сквозь охраняющего Врата Судзаку. Они однозначно не смогли бы взять с собой кого-либо еще. И все же, как обрадовалась бы Черноснежка, если бы оказалась здесь вместе с ними!

Харуюки вспомнил, как блестели ее глаза, когда они с Утай рассказывали легионерам о своих похождениях в Имперском Замке. Но стоило ему огорченно повесить голову, как справа раздался строгий голос:

— Ох, ну почему вы так любите зацикливаться на том, чего не удалось сделать? Это непродуктивно. Если вам некуда девать время, лучше наполните мысленные контуры рассуждениями о том, что вы можете сделать сейчас. Увы, моя языковая библиотека не позволяет внятно изложить, что я хочу сказать.

Поначалу Харуюки усмехнулся про себя, слушая, как Метатрон говорит процентов на двадцать быстрее обычного, но потом подумал, что она действительно права. Конечно, смотреть в прошлое бывает полезно, но правильнее обращать взгляд в будущее.

— Ты пытаешься сказать, чтобы мы взбодрились, — шепнул Харуюки иконке, и та мигнула своим огоньком.

— ...Хорошо, я запомню. В таком случае, я приказываю вам, Кроу и Рейкер, изо всех сил взбодриться.

— ...Вот уж не думала, что настанет день, когда Энеми будет приказывать мне взбодриться, — негромко отозвалась Фуко.

— Называй меня «существом»! — резко откликнулась Метатрон, а затем продолжила еще быстрее: — Я нахожусь в Зоне 00, том самом месте, где «Брейн Бёрст 2039» начинается и заканчивается. Мне интересны самые мельчайшие детали рельефа! Заметили ли вы, что хотя на Атрибуции поля HL05… которую вы называете «уровень Лунный Свет», объекты и должны иметь приоритет[✱]С этого тома Метатрон начинает употреблять этот термин, до того использовавшийся в арке Алисизация ранобэ Sword Art Online. ниже среднего, здесь он повсеместно выставлен на максимум? В частности, это касается строений — все они имеют атрибут неразрушимости… и, пожалуй, с ними не совладает даже мой Трисагион.

— ...Пусть таким странным вещам только ты и можешь радоваться, твои слова почему-то придают бодрости даже мне…

— Я заметила нахальство в твоих словах, но на этот раз прощаю. Лучше посмотрите назад, охранные существа уже начали возрождаться.

— Ну, ты даешь! Сюда смотри, туда смотри — когда же я на все время-то найду… что?

Харуюки развернулся с такой скоростью, что высек из каменного пола несколько искр, и сразу же воскликнул: «Э-э-э?!»

На площади южных врат, от которой они удалились всего на каких-то полсотни метров, появился огромный яркий спецэффект.

— Хм, неплохая информационная плотность. Пожалуй, исполнить мой приказ и избавиться от него тебе будет не так просто, как с тем стражником с базы Общества Исследования Ускорения.

— Да уж, жалко… тьфу, не об этом сейчас надо думать!

Харуюки резко развернулся и обратился к шагающему впереди Графит Эджу:

— А-а-а... Граф-сан! Существа... тьфу, Энеми возрождаются!..

Мечник обернулся через плечо, окинул устрашающий эффект взглядом и вальяжно ответил:

— Забей, с такого расстояния он не сагрится.

— Н-но ведь Энеми не стоят на месте…

— Забей, эти ходят медленно.

— Н-но ведь он не один возродится…

— Забей… хотя, нет, не забей.

После слов Графа Харуюки неуверенно обернулся и увидел еще один спецэффект, проявившийся в каких-то десяти метрах от них. Если Энеми появится на таком расстоянии, то однозначно попадет в радиус агрессии.

— ...О-он уже зде-е-е-есь!

— Ничего не поделать, бежим! — воскликнул мечник с двумя клинками и стремглав бросился к дворцу, оставив после себя лишь завивающуюся пыль.

— Сто-о-о-ой!.. — завопил Харуюки и побежал следом, мысленно добавив:

«За что же ты нас бросил?!»

Быстро поравнявшийся с ним Лид поклонился на ходу.

— Простите, Кроу-сан. Мой учитель всегда такой.

— Т-ты что, Лид, тебе-то извиняться не надо…

Раздавшийся сзади голос Фуко, в котором звучала тоска, подвел черту под разговором:

— Привыкай, Ворон-сан. Он себя всегда так ведет.

Через несколько секунд Харуюки все же целым и невредимым добрался до дворцовой площади и испустил протяжный вздох. Графит Эдж, добежавший гораздо раньше, смотрел куда-то на юг, приставив ладонь ко лбу.

— Ох-х, все подряд возрождаются. Опять чистить придется… так, Кроу, Рекка, чур — на обратном пути поможете.

— Э… — Харуюки оцепенел, боясь спросить, придется ли им сражаться со всем отрядом патрульных Энеми.

Фуко решительно парировала:

— Если ты один раз осилил, то и второй сможешь, Граф.

— Эх, суровая ты. Знала бы, сколько мы с Лидом ради вас тут трудились…

— Да-да, когда-нибудь я тебя даже поблагодарю. Мысленно.

Граф немедленно заткнулся. Вместо него заговорил Лид:

— Скоро возродятся Энеми, что сторожат главный вход во дворец. Давайте поспешим внутрь, пока еще не поздно.

Услышав слова Лида, Харуюки напряг память. Здесь, на Лунном Свете, дворец сильно отличался от своего отражения на Эпохе Хейан, но структура здания и размещение Энеми осталось таким же. Харуюки вспомнил, что в прошлый раз вход в дворец стерегли два устрашающих Энеми, всем своим видом говорившие о том, что обычные стражники рядом с ними даже не стояли.

— ...В-вы что, и ту пару силачей прибили?! — ошарашенно спросил Харуюки, и Лид смущенно кивнул.

— Да. Хотя на самом деле я лишь помогал учителю.

— На самом деле… впечатляет уже то, что ты вообще с ними сразился… — произнес Харуюки, окидывая юного синего самурая уважительным взглядом.

Конечно, Харуюки не провел последний месяц даром, но и Трилид, судя по всему, сильно изменился.

Харуюки хотелось поскорее добраться до безопасного места и обо всем поговорить. Кое-как подавив нахлынувшие чувства, он последовал за остальными аватарами, начавшими подниматься по лестнице.

Главные ворота дворца, как и подобало оформленному в западном стиле Лунному Свету, состояли из двух внушительных металлических створок. Конечно, по размеру они не дотягивали до четырех великих врат, но их поверхность оказалась выложена сложной геометрической мозаикой, красиво блестевшей в лунном свете. Благодаря ей ворота действительно выглядели достойными портала, ведущего к центру мира.

— Что же, Кроу-сан, перед вами пятые и самые главные из Девяти врат. Будьте добры, откройте их, — обратился Лид к засмотревшемуся на серебристые двери Харуюки, поторопив его приглашающим жестом.

— Э… я и-и-их открою?!

— Разве не за этим вы сюда пришли?

— Н-но ведь стражу убивал не я…

Харуюки замялся, вспомнив события месячной давности.

В тот раз им с Утай удалось проникнуть во дворец, но тогда они воспользовались окном, которое когда-то давным-давно оставил открытым Хром Фалькон, а к главным вратам даже не приближались. Харуюки все еще опасливо мерил взглядом врата, сомневаясь в том, что достоин открыть их, когда…

— Ох, как же ты меня бесишь!.. — воскликнула, конечно же, Архангел Метатрон.

Маленькая трехмерная иконка перелетела с плеча Харуюки на голову и застучала по шлему крылышками.

— Слушай приказ, слуга: немедленно открывай ворота! Прямо сейчас!!!

— Д-да понял я...

Харуюки торопливо шагнул вперед и приставил руки к створкам, так и не успев проникнуться торжественностью момента. Затем он с силой надавил на тяжелый, мощный металл.

К счастью, трагичной накладки в духе «открывать надо было на себя» не произошло, и створки начали с гулом расходиться. Из темного чрева замка повеяло холодным дуновением, в котором явственно ощущались все восемь тысяч лет истории Ускоренного Мира.

Как только врата полностью раскрылись, от входа и до самых глубин зажглись голубые огни, прогнавшие тьму.

Сразу за вратами оказался просторный зал-передняя. В глубине его прямо по центру наверх уходила лестница, а по боковым стенам виднелись бесчисленные двери. В самом зале Энеми не караулили, но их присутствие как за лестницей, так и за дверями ощущалось настолько отчетливо, что пробирало до пят.

Но перепугался лишь Харуюки, остальные три аватара, как ни в чем не бывало, зашагали в глубину дворца. Метатрон вновь принялась шлепать Харуюки по голове, и он поспешил следом.

Графит Эдж, шедший впереди, через какое-то время остановился и осмотрелся.

— Так… которая там из них ведет в безопасную зону на Лунном Свете?..

— А что, фойе нас не устроит? Энеми я здесь не вижу, — спросила Фуко, но черный мечник лишь повел плечами.

— Увы, но каждые пять минут через одну из дверей проходит патрульный Энеми. Спокойно поговорить здесь не получится.

— Что нам мешает вырезать всех Энеми внутри дворца?

— Эй, не пори чушь! У нас нет столько времени, мы и так еле успели снаружи все подчистить, — с усмешкой отозвался Граф, и Фуко сразу прищурилась.

Харуюки без труда понял ее реакцию. Выходит, Граф и Лид все-таки знали, когда Харуюки и Фуко объявятся на неограниченном поле, и специально пришли встретить их.

От пристального взгляда Фуко мечника спас только голос Лида:

— Учитель, если я не ошибаюсь, безопасная зона есть в маленькой комнате на следующем этаже.

Граф отозвался бодрым «А-а-а, да-да, помню...» и снова зашагал вперед. Судя по всему, ученик Трилид разбирался во дворце лучше учителя Графа.

Кстати, а ведь месяц назад Харуюки не встретил здесь Графит Эджа. Конечно, вряд ли тот дежурил во дворце круглые сутки… но ведь то же самое можно было бы сказать и о Трилиде, его ученике. А ведь, если подумать, Лид уже не впервые появлялся в самую нужную минуту. В прошлый раз он тоже встретил Харуюки и Утай как раз в момент, когда они попали в «Артефактный зал» в глубине дворца.

Откуда же им известно, когда кто-то погрузится на неограниченное поле?

С этими мыслями Харуюки двинулся за остальными аватарами к противоположной стене зала.

Они поднялись по лестнице и оказались в начале длинного коридора с бесчисленными дверями. Наверное, целой жизни не хватило бы, чтобы посмотреть, что находится за каждой из них, но Лид уверенно повел их ко второй двери слева и молча сдвинул ее в сторону.

Никаких воинственных Энеми навстречу не высыпало, и юный самурай пригласил товарищей внутрь.

Дверь привела их в узкий шестиметровый коридор, а тот вывел аватаров в квадратную комнату. Хотя Лид и назвал ее «маленькой», по меркам реального мира она насчитывала никак не меньше тридцати квадратных метров площади. Помещение было целиком выложено камнем, без единого окна на стенах, но благодаря лампадам, висящим в каждом простенке, внутри оказалось довольно светло. В самом центре стоял большой деревянный стол и — как по заказу — несколько крепких стульев.

— Чая предложить не могу, но присаживайтесь, — сказал Графит Эдж и уселся первым.

Лид опустился рядом с ним.

Харуюки и Фуко переглянулись, а затем сели точно напротив Лида и Графа. Едва Харуюки коснулся стула, как почему-то напряжение, не покидавшее его с той самой секунды, когда он устремился к вратам Судзаку, мгновенно растаяло, и он испустил протяжный вздох. Даже Метатрон вновь перелетела с головы Харуюки на правое плечо.

Впрочем, успокаиваться было рано. Еще столько всего требовалось сделать; столько всего узнать.

Харуюки выпрямился и первым делом открыл инстру, чтобы посмотреть, сколько времени прошло с начала погружения. Индикатор показывал пятьдесят пять минут. Харуюки и Фуко установили таймер автоматического разъединения на один час, пятьдесят шесть минут и сорок секунд внутреннего времени, так что у них оставался примерно час. Если не удастся выполнить все поставленные цели в отведенное время, придется ускоряться еще раз.

— У нас нет времени, Граф, так что перейдем к делу, — Фуко, как и Харуюки, посмотрела инстру, закрыла окно и, не медля, обратилась к Графу. — Начнем с того, как именно тебе удалось уничтожить печать на вратах Генбу и проникнуть в Замок.

— М-м-м… — протянул Графит Эдж, сложив руки на груди, но в итоге сдался и кивнул. — Ну… раз Денден и остальные так за меня переживали, то я расскажу, что могу… но прошу вас, поймите: я все еще легионер Грево и не имею права выложить все до конца.

— Хорошо, — согласилась Фуко.

Несколько дней назад в зоне Сибуя 2 состоялась псевдобитва за территорию, завершившаяся победой Нега Небьюласа над Грейт Воллом. Однако, хотя Зеленый Король лично подтвердил, что вернет Черному Легиону зоны Сибуя 1 и Сибуя 2, Графит Эдж в ряды Элементов не вернулся. Дело было в том, что именно ему предстояло принять на себя всю ярость легионеров Грейт Волла, которых наверняка возмутит неожиданная сдача территорий.

Совершенно непонятно, как именно Граф собрался успокаивать товарищей, но он явно не был намерен отлынивать от обязанностей и пренебречь ответственностью Первого Бастиона. Выслушав Фуко, он поднял руку к правому плечу и взялся за торчащую за ним рукоять.

Когда меч с приятным шелестом покинул ножны, Харуюки от испуга даже привстал. Но взгляд Фуко остался совершенно спокойным, и он вновь уселся.

— Это «Люкс», половина моего первого и последнего снаряжения.

Харуюки уставился на легендарное Усиливающее Снаряжение Графит Эджа. До сих пор ему еще никогда не выдавалось возможности внимательно его рассмотреть.

Хотя Харуюки приходилось видеть немало Усиливающих Снаряжений в виде клинков, меч Графа разительно отличался от них. В глаза сразу бросалась невероятная прозрачность клинка — он был почти невидим. Лезвие обрамляла черная режущая кромка. Длина клинка составляла около восьмидесяти сантиметров, толщина примерно восемь миллиметров. Меч выглядел не столько оружием, сколько произведением искусства. И, тем не менее, этот клинок, кажущийся до невозможности хрупким и изящным, оказался способен потягаться с «Терминальными Мечами» Черной Королевы Блэк Лотос — Харуюки видел это своими глазами.

Фуко, впрочем, взглянула на меч без особого восхищения и быстро перевела глаза обратно на Графа:

— ...И зачем ты показываешь нам свое «истинное тело»?

Лид не сумел сдержаться, на губах его мелькнула усмешка. Граф тоже лишь со смехом пожал плечами:

— Да не, я не то чтобы хвастаюсь! Э-э-э… ну так вот, конечно, речь просто о внутриигровых свойствах предмета, но лезвие клинка сделано из так называемого «графена». Графен — тончайшая пластинка толщиной в несколько молекул углерода. Другими словами… мой меч можно смело считать тем самым «молекулярным клинком», воспетым в старой манге и аниме.

— О-о-о!..

«…Круто же!» — Харуюки испустил восторженный вздох, но Фуко лишь слегка наклонила голову, поторапливая собеседника.

— Так, а теперь немного сменим тему. Вам уже читали лекцию по Системе Инкарнации? Я обращаюсь к тебе, Кроу… и к той, что сидит на твоем плече.

Вопрос застал Харуюки врасплох. Он испуганно глянул на Фуко, ту самую суровую учительницу, что обучила его Инкарнации, а затем торопливо кивнул. Нимб Метатрон на мгновение вспыхнул — архангел тоже дала утвердительный ответ.

— Отлично. Если выражаться по-простому, Система Инкарнации — вмешательство в игровые системы посредством силы воображения. Достаточно сильное воображение способно разрешать запрещенное системой или же запрещать разрешенное. Первое явление называется «Оверрайд», второе — «Зануление»... Как правило, Инкарнация используется для того, чтобы проделывать дыры в «неразрушимой» земле или же наделять аватаров ближнего боя дальнобойными техниками.

— Другими словами, Граф, ты хочешь сказать, что уничтожил северные врата с помощью своего клинка и Инкарнации? — недоверчиво уточнила Фуко, и черный мечник сразу замотал головой.

— Нет-нет, даже Система Инкарнации на такое не способна. Северные, западные, южные, восточные, дворцовые, а также четверка внутренних врат дворца — все Девять врат обладают высшим приоритетом среди всех объектов неограниченного нейтрального поля. Пожалуй, даже сорвавшийся с катушек Покоритель не смог бы снести их всей своей Инкарнацией.

«Покорителя», Синего Короля Блу Найта, считали сильнейшим аватаром ближнего боя во всем Ускоренном Мире. Если врата не мог разрушить он, то и другим бёрст линкерам они были не по зубам.

Но, в таком случае, зачем Графит Эдж упомянул свой меч и Инкарнацию?

— Послушай, Граф, я же говорила, что времени у нас в обрез. Не соизволишь ли поторопиться и объяснить, к чему клонишь?

Пусть Фуко была по меньшей мере втрое терпеливее Пард, пришелицы с планеты нетерпеливых, сейчас даже она начала заметно раздражаться. И, тем не менее, Граф ничуть не изменился в лице. Приподняв клинок правой рукой, он пустился в воспоминания:

— Я научил Лотту трем Инкарнационным техникам. «Стрижающий удар», «Звездопад», «Затмение»... все, как на подбор, мощные, впечатляющие Инкарнации второго уровня. Но… Инкарнация на них не заканчивается.

— Э?! — вновь выдохнул Харуюки. Ошарашенно вглядываясь в маску черного мечника, он с опаской переспросил: — Т-то есть… есть еще и третий уровень Инкарнации?

— Ну, типа того, — непринужденно подтвердил Граф и продолжил объяснения, водя Люксом, словно указкой. — На всякий случай напомню, что под Инкарнацией первого уровня понимаются базовые техники, относящиеся к одному из четырех типов: «Увеличение радиуса атаки», «Увеличение мобильности», «Увеличение силы удара», «Увеличение защиты». Ко второму уровню относятся практические техники, которые либо совмещают в себе несколько типов, либо вовсе выходят за их рамки. Пока понятно?

Харуюки закивал, Метатрон моргнула нимбом, Фуко тоже коротко качнула головой.

— Хорошо. Другими словами, техники второго уровня грандиознее и вычурнее техник первого. Поэтому, Кроу, ты уже наверняка подумал, что техники третьего уровня это вообще бум-бабах-пыщ-пыщ, да?

Харуюки неуверенно кивнул, сбитый с толку новым неожиданным вопросом. Граф же с довольным видом откинулся на спинку стула и покачал клинком.

— Но в том-то и прикол, что все как раз наоборот.

— Э?.. Э-э-э-э?!

Но не успел Харуюки возмутиться и спросить, для чего тогда Граф напирал на различия уровней, как любопытство все-таки взяло верх.

— Наоборот?.. То есть, техники третьего уровня меньше масштабами и проще техник второго?..

— Именно так. Но не слабее. В манге же часто говорят, что «начинаешь с размаха, приходишь к точности»? Вот и здесь — если на втором уровне вся соль в расширении воображения, то на третьем — в предельной сосредоточенности на чем-то одном. И тогда можно…

Не успел Граф продолжить свою непринужденную речь, как…

— …Напрямую вмешаться в информацию высшего уровня, — прозвучало с правого плеча Харуюки, и мечник-амбидекстр удивленно замер. — Ты ведь к этому клонишь, Графит Эдж или как тебя там?

— ...Ничего себе!

Граф изумился не только на словах. Вперившись взглядом в трехмерную иконку, он явно не знал, что сказать. Наконец, он кивнул, словно разобравшись в происходящем.

— Она с самого начала показалась мне смутно знакомой… но эта штука на плече ведь не терминал бёрст линкера, да?.. Это Энеми… более того, один из сильнейших Энеми Легендарного Класса. Одна из Четырех Святых, верно?..

— У тебя довольно зоркий глаз. Ты совершенно прав, — понимая, что скрыть правду все равно не получится, маленькая иконка гордо представилась: — Я — хозяйка Сильвер Кроу, правительница Контрастного Собора, одна из Четырех Святых, Архангел Метатрон.

Повисла тишина, продержавшаяся несколько секунд. Наконец, Трилид вежливо поклонился.

— Прощу прощения, что не представился. Я — ученик Графит Эджа, Трилид Тетраоксид.

— Хм, постараюсь запомнить, — сдержано ответила Метатрон. Иконка снова повернулась в сторону учителя Трилида, словно ожидая ответа.

Мечник-амбидекстр вдруг бесцеремонно протянул «А-а-а!», и воскликнул, ткнув пальцем в иконку:

— Точно-точно, так вот почему ты показалась мне знакомой! Я ведь с тобой как-то раз сражался. Столько сил угробил на то, чтобы победить, нашел пустой пьедестал и так расстроился… — мечтательно поведал Граф о делах минувших дней.

Метатрон раздраженно хмыкнула и на удивление ровным для Энеми голосом парировала:

[[image:/storage/reader-images/8010b89f6de8148f3f2965bd26f98aa4e0be4596.jpg]]
— Хотя ты с такой гордостью рассказываешь о победе, но ты одолел лишь мою первую форму, к тому же с помощью уровня «Ад». Сражайся мы снаружи, и воин вроде тебя не продержался бы и сотни секунд. То же самое я могу сказать и о том воине, что забрал «Сияние», хранившееся в моем замке.

— А… хорошо, прости, что так невежливо выразился, — смущенно извинился Граф, кашлянул и продолжил: — Э-э, так… на чем я остановился?..

— На третьем уровне Инкарнации, учитель, — напомнил Лид.

— Да, точно, — Граф медленно кивнул. — Впрочем, Архангел-сама уже выразила его суть кратко и верно. Если в совершенстве освоить третий уровень, уровень «перезаписи событий с высшего измерения»... радиус действия техник утратит всякий смысл.

В памяти Харуюки сразу же всплыли слова Метатрон:

«…Слушай меня, маленький воин. На высшем уровне не существует расстояний. Поэтому, хоть на среднем уровне мы и находимся далеко друг от друга, здесь мы можем прикасаться друг к другу, видеть все три поля одновременно и читать воспоминания…»

На высшем уровне не имелось такого понятия, как «дистанция». А значит…

— Т-так значит… если место и расстояние не имеют значения, ты можешь безнаказанно атаковать любого врага, где бы он ни находился, пусть даже за много километров?.. — с опаской спросил Харуюки.

Граф вновь со значением кивнул.

— В конечном счете, да. И не только расстояние… такие параметры как атака и защита тоже целиком и полностью устраняются. На третьем уровне можно разворотить целое поле игрушечным пистолетиком. Если кто-то освоит его в совершенстве, то станет настоящим богом.

— Б-богом?..

— Да. Это все равно, что обрести права администратора… — пробормотал себе под нос Граф, и в его голосе почему-то послышалась боль.

Харуюки удивленно моргнул. Маска черного мечника целиком скрывала глаза, не позволяя разглядеть лицо аватара.

Наконец, Харуюки вновь перевел взгляд на клинок в правой руке Графа и задал следующий вопрос:

— ...Другими словами, вы в совершенстве освоили Инкарнацию третьего уровня и с ее помощью разрушили северные врата, Граф-сан?..

— М-м… на двадцать процентов да, на восемьдесят нет, — Граф пожал плечами, вновь заговорив непринужденно. — Будь я настолько всемогущим, уничтожил бы Генбу, а не врата, логично? Но это в принципе невозможно. Я все еще далек от совершенства, и к тому же… не могу нарушить основной принцип Инкарнации: «Воля рождается из души». Я все еще связан рамками собственной души.

— ...И вот тут мы, наконец, возвращаемся к разговору о графене? — спросила долго молчавшая Фуко.

Граф быстро кивнул.

— Да-да-да. Рекка всегда называет меня «человеком-мечом», и в целом она права. Если Гр-сан… если Зеленый Король — бёрст линкер, который думает лишь о защите, то я — лишь о том, как резать. Так себе Инкарнация, конечно… но если довести ее до предела, до третьего уровня, то получится вот что.

С этими словами Графит Эдж опустил взгляд на клинок.

Тело мечника-амбидекстра загорелось тусклым сине-фиолетовым Оверреем.

Оверрей — световой эффект, который рождается из шума, порожденного перегрузкой «контура управления воображением», что связывает сознание бёрст линкера с дуэльным аватаром. Но сейчас Оверрей Графа выглядел так скромно отнюдь не потому, что тот применял слабую технику. Как раз наоборот — его воображение было отточено настолько, что почти не создавало шума.

«Дзынь», — раздался тихий металлический звук, и Люкс исчез.

Точнее, не так. Лезвие меча не исчезло… оно лишь истончилось до самого что ни на есть молекулярного уровня. Харуюки несколько раз изменил угол зрения, и лезвие то проявлялось мутной дымкой, то вновь исчезало.

Граф встал из-за стола, сжимая в руке теперь уже самый настоящий молекулярный клинок. Затем он отвернулся от остальных аватаров и медленно занес меч.

Он не произносил названия техники. Лишь трижды взмахнул правой рукой.

Затем Граф убрал меч в ножны за спиной и отступил на шаг.

Через секунду в каменном полу появилось треугольное углубление. Клинок Графа смог прорубить неразрушимую архитектуру Имперского Замка. Вырубленный блок погружался все глубже, и, наконец, провалился сквозь пол. Откуда-то снизу послышался грохот.

— ...Вот как-то так, — Графит Эдж развел руки в стороны.

Фуко уточнила голосом, в котором смешались удивление и неодобрение:

— Послушай, Граф… ты ведь только что говорил, что… как их там, Девять врат? Что они совершенно неуязвимы. Но твоя демонстрация говорит об обратном. Признайся, ты ведь прорубил врата этой техникой?

— Я попытался так сделать, но врата отказались поддаваться даже Инкарнации третьего уровня. Скорее всего, система постоянно тратит ресурсы на обновление их данных. Но одно слабое место у врат все же есть. Понимаете?.. Пусть сами врата неуязвимы, между их створками по логике есть промежуток, — Граф соединил перед собой ладони, изображая створки ворот. — Этот промежуток бесконечно узкий. Но и мой Инкарнационный молекулярный клинок тоже. А значит, «по логике» моя Инкарнационная техника может сработать. Конечно, если через врата способно пройти лезвие моего меча, это вовсе не значит, что могу пройти и я… но для того, чтобы пройти через внешние врата, достаточно и лезвия, потому что…

— ...Тогда плиту печати можно разрубить и снаружи!.. — воскликнул Харуюки.

Если бы не маска, на лице Графа наверняка видна была бы широкая улыбка. Он решительно раздвинул сведенные ладони.

— Именно. Как я уже говорил, суть третьего уровня Инкарнации в том, чтобы «протолкнуть результат». В том, чтобы насильно переписать реальность, руководствуясь логикой, в которую безоговорочно веришь… кстати, я называю ее «абсолютным аргументом». В том, чтобы просто достичь результата, без ярких вспышек и грандиозных взрывов. Абсолютный аргумент «Вразумителя»[✱]Elucidator, который я только что применил, в том, что «бесконечно тонкое лезвие способно разрубить все». Хоть я и не смог справиться со створками девяти врат, но протиснул лезвие между ними и перерубил печать. Конечно, на деле это было далеко не так легко, как на словах…

И правда.

Чтобы протиснуть бесконечно тонкое лезвие в бесконечно узкую щель, требовалась бесконечная точность. А для того, чтобы в один замах разрубить таким лезвием мощную плиту — еще и предельная скорость, совмещенная с огромной силой.

— ...И у вас получилось с первого раза? — спросил Харуюки, не веря своим ушам, но Граф тут же замахал обеими руками.

— Что ты! Я много раз ошибался и погибал от атак Генбу. Впрочем, чего-чего, а времени на неограниченном поле много, да и запас по очкам у меня был… Я продолжал атаковать врата чисто ради тренировки, и когда уже забыл, сколько раз умирал, у меня вдруг получилось.

— ...Но, Граф, если тебе хватило очков столько раз пытаться, то почему ты не сбежал наружу, а не внутрь? — спросила неприятно удивленная Фуко.

Черный мечник покачал головой.

— Нет, едва ли у меня бы получилось. Между возрождением и первой атакой Генбу проходят секунды три, и есть пятидесятипроцентный шанс, что первая же атака черепахи будет гравитационной, так что, сколько бы я ни пробежал, он бы просто притягивал меня обратно. Мне показалось, что атаковать мечом врата разумнее. И к тому же... — Граф окинул взглядом Лида, смирно сидящего на стуле. — Именно благодаря этому я нашел своего второго ученика. Мои старания не прошли даром.

Мягкие интонации в голосе Графит Эджа помогли Харуюки, хоть и с запозданием, понять важную вещь.

И правда… этот черный мечник был учителем Черноснежки, которая стала учителем Харуюки. Таким образом, Харуюки мог считаться «праучеником» Графа, а Граф — «праучителем» Харуюки.

Возможно, Харуюки тоже стоит последовать примеру Лида и называть Графа «учителем»? Может, даже «старшим наставником»?

Но стоило Харуюки задуматься об этом, как раздался вздох другой его наставницы… Скай Рейкер, научившей его Инкарнации.

— Да уж, наконец-то мы услышали ответ на первый вопрос. Хватило бы пояснить: «Я пробился Инкарнацией», но ты умудрился растянуть рассказ на двадцать минут.

— З-за что ты так жестоко, Рекка-сан?!.. Я же специально распинался, чтобы и молодежь, и архангел-сама все поняли…

— Я все поняла, еще когда сказала, что ты вмешался в высший уровень, — Метатрон безжалостно поддержала Фуко.

Граф тут же сник. И тогда…

— Я впервые согласна с Метой-тян, — с улыбкой заметила Фуко.

— ...Какая я тебе Мета-тян?! — начала Метатрон, но не успела по-настоящему разозлиться, как Харуюки перебил ее.

— Но ведь ты сама говорила, Метатрон, что на высшем уровне невозможно мешать друзьям и врагам… что можно лишь осознавать. Разве к самому полю это не относится?..

— Признательна, что ты помнишь мои слова, но хочу, чтобы ты запоминал их поточнее. Я сказала, что друзьям и врагам не можешь мешать ты. Тогда твоих умений хватало лишь на просмотр высшего уровня, — Метатрон отрезала таким холодным голосом, что, пожалуй, один лишь Харуюки заметил, что затем ее тон слегка смягчился. — ...Однако затем ты призвал меня через высший уровень и восстановил почти оборвавшуюся связь. Что это, как не «вмешательство»?

— А-а… п-понятно…

Харуюки вспомнил, как некая «Терасу» вышла с ним на связь, и как он вытащил ядро Метатрон с порога полного уничтожения, и ему сразу захотелось крепко обнять иконку, что зависла над его правым плечом. Впрочем, он понимал, что на редкость стеснительная архангел-сама непременно разозлится, если Харуюки прилюдно притронется к ней, поэтому он сдержался и только кивнул.

— ...Я так сильно сосредоточился, но смог лишь докричаться до тебя. Вряд ли я смогу хоть что-то уничтожить через высший уровень…

— Разумеется, слуга.

— Можно тебя спросить, Трон-тян? — вмешалась в разговор Фуко.

— ...Какая я тебе Трон-тян?!

— Смотреть на этот ваш высший уровень может кто угодно? Даже, например, я?

— М-м-м… — недовольно протянула Метатрон, затем облетела Харуюки, зависла над его левым плечом и окинула аватар Фуко пристальным взглядом. — Не скажу, что кто угодно, но у тебя, Рейкер, вполне может получиться. Однако Сильвер Кроу смог достичь высшего уровня только потому, что во время битвы с псевдосуществом, которое вы назвали Броней 2, скорость работы контуров его сознания резко возросла. Чтобы войти в такой режим в нестрессовой ситуации, потребуется длительная концентрация.

Метатрон явно пыталась раззадорить собеседницу, и Харуюки затаил дыхание, но Фуко, к счастью, не стала принимать вызов и лишь кивнула.

— Ясно… значит, попробуем в следующий раз. Сегодня наша цель — собрать информацию о «Мерцающем Свете», седьмом артефакте, и передать ее Блэк Лотос.

— Да, мне она тоже очень интересна, — согласилась Метатрон.

Фуко повернулась к Графит Эджу.

— Что же, перейдем к главной теме. Граф… раз ты проник в Замок почти три года назад, то должен был исходить его вдоль и поперек. Вот и расскажи-ка нам про последний арте…

— П-погоди!.. — мечник-амбидекстр вскинул руки.

В глазах Фуко тут же загорелся зловещий огонек.

— Что такое, Граф? Тебе что-то мешает?

— А-а-а... нет, дело не в этом… — взгляд Графа забегал так, словно он пытался придумать отговорку. Впрочем, скоро он сдался и протяжно вздохнул. — ...Ладно-ладно, расскажу все, что знаю. И о TFL, и о тайнах Ускоренного Мира… правда, для таких разговоров есть место получше.

— Какое? — недоверчиво спросила Фуко.

Черный мечник продемонстрировал указательный палец правой руки и ткнул им под ноги.

— Конечно же, самые глубины Имперского Замка… зал за последними вратами.

----------

Том 19 Глава 270

Поскольку Шесть Великих Легионов, чьи имена гремели на весь Ускоренный Мир, возглавляли «девяточники», они же Монохромные Короли, то и сами Легионы в обиходе называли в честь соответствующих цветов — Синий Легион, Зеленый Легион и так далее.

Конечно, имена эти вовсе не означали, что, допустим, Синий Легион состоял полностью из синих аватаров ближнего боя, но, все же, цветовые гаммы легионеров тяготели именно к тем цветам, которые фигурировали в названиях Легионов. Исключений было только два: Белый Легион и набирающий силу Черный, поскольку их командиры обладали редчайшими цветами и попросту не могли набирать бёрст линкеров схожей окраски. Из таких можно было вспомнить лишь близкого к белому Айвори Тауэра, полномочного представителя Белого Легиона, да почти черного Графит Эджа, бывшего офицера Черного Легиона.

Зато Красный Легион Проминенс, несмотря на временный распад, все же сохранил преимущественно красный состав.

Именно такие мысли посетили Блад Леопард, Какей Михаю, когда она со всех ног неслась в Зверином режиме в сторону главного здания районной администрации Неримы.

Именно Михая запустила битву в зоне Нерима 3, где должно было пройти экстренное совещание офицерского состава. Ей выпал уровень «Гром и Молния», который навевал неприятное предчувствие еще до начала совещания. Низкие, плотные тучи то и дело сверкали молниями. Беспрестанно грохотали гулкие раскаты грома.

— ...Мы точно это переживем?.. — пробормотала Красная Королева Скарлет Рейн, она же Кодзуки Юнико, сидящая на спине леопарда.

— Что? — лаконично уточнила Михая.

— Да так… просто, если на Громе и Молнии высоко забраться, тебя может так молнией шандарахнуть — одни угольки останутся. Вот я и думаю, может, не стоит на крышу администрации лезть?

— По-моему, NP.

— По-твоему?..

— Молния добивает до сотни метров над землей. Высота здания администрации, если мне не изменяет память, девяносто четыре.

— Как-то слишком уж впритык…

Михая бежала на запад по улице Медзиро под аккомпанемент опасений Нико. Впереди уже показалось здание, построенное пятьдесят лет назад. Когда его открывали, оно считалось вторым по высоте административным небоскребом среди двадцати трех районов центрального Токио, но сейчас положение здания в рейтинге сильно сместилось вниз. Впрочем, менее заметным оно не стало — высоких зданий в округе так и не появилось.

Михая бросила быстрый взгляд на счетчик, по которому до конца дуэли оставалось еще 1720 секунд. Выходит, те полтора километра, что отделяли администрацию от кондитерской «Патисри ля Плаж» в Сакурадае, она пробежала за восемьдесят секунд. Впрочем, два других офицера сообщили, что погружаться будут с ресторана на обзорной площадке здания, так что они уже наверняка ждали на крыше.

Как только Пард резко свернула с улицы Медзиро и влетела на территорию администрации, Нико попыталась спрыгнуть с ее спины.

— Сенк ю, Пард, теперь можно и на лифте…

— Не надо, — ответила Михая и резко ускорилась.

Она услышала, как Нико вскрикнула, дождалась, пока маленький красный аватар крепко обхватит шею леопарда, и высоко подпрыгнула. Михая вцепилась когтями аватара в отвесную стену здания и начала взбираться. Способность «Вечный Бег по Стенам», бонус за седьмой уровень. В отличие от «Бега по Стенам», что был у нее раньше, этот не тратил шкалу энергии, и поэтому она могла подняться на стометровый небоскреб, не боясь свалиться на полпути.

— ...Э-эй, ты хоть предупреждай, что по стене бежать собираешься!

— Sry, — извинилась Михая в ответ на ворчание Нико, на одном дыхании взбежала по гладкой стене и напоследок собралась было прыгнуть… но, памятуя о молниях, просто перелезла через парапет крыши и остановилась.

С вершины здания, оборудованной просторной вертолетной площадкой, открывался широкий вид на город, придавленный свинцовым небом. Все кварталы Неримы и Сугинами смотрелись как на ладони. Прямо на юге пролегала Седьмая Кольцевая улица, уходившая к высотному дому на горизонте. Михая уже не раз посещала его — там жил Сильвер Кроу, он же Арита Харуюки. Впрочем, это было не неограниченное нейтральное поле, а обычное дуэльное, и границы поля не дали бы добежать туда.

Отбросив посторонние мысли, Михая вновь сосредоточилась на том, что видит.

Рядом с буквой Н, помечающей центр вертолетной площадки, стояли две фигуры. Одна — крупная и темно-фиолетовая, другая ярко-малиновая и куда меньше размером.

В этот раз Нико все же спрыгнула со спины аватара. Пока она потягивалась, Михая произнесла команду:

— Шейп Чейндж.

Звериный режим сменился нормальным, леопард обратился человеком и подошел к заждавшимся офицерам.

— Sup, — сократила Михая приветственное «What’s up?»

Крупный аватар мужского пола, стоявший справа, в ответ покачал головой, украшенной огромными рогами, и протянул:

— М-м-м…

— Касси, сколько же раз тебе вкручивать — не ломай башку над приветствиями, — всплеснула руками стоящая слева девушка-аватар. — «Sup» в онлайн-играх означает просто «привет».

— Нет, я привык давать точные ответы… каким бы ни был вопрос. Дежурные ответы ни к чему хорошему не приводят. В общем, я пока подумаю, как у меня дела, а вы начинайте обсуждать… то, зачем пришли.

Выслушав педантичные слова товарища, девушка-аватар покачала головой, затем повернулась к Михае и затараторила:

— Ну да ладно, не будем о Касси и его непробиваемом упрямстве. Рейн, Пард, сколько лет, сколько зим! Небось, скучали по мне — мы ведь последние недели даже на битвах за территорию постоянно в разных командах. Только не говорите, что созвали совещание потому, что хотели увидеть меня, ха-ха-ха-ха!

Скороговорка этой девушки быстро заставляла голову идти кругом — наверное, потому, что она говорила нежным тонким голоском и одновременно использовала грубоватые мужские обороты.

Михая ограничилась тем, что пожала плечами, но Нико взмахнула рукой:

— Привет, Касси, Порки. Простите, что так неожиданно позвала. Хотя я вовсе и не соскучилась.

— Опять ты темнишь, Рейн. Хочешь, небось, почесать мою шерстку? Ну-ка, ну-ка.

Девушка быстро подскочила к Нико и потерлась о нее спинкой, покрытой крайне редким в Ускоренном Мире мехом. Поначалу Красная Королева инстинктивно попятилась, но все же не устояла перед искушением и запустила в мех обе руки.

— ...О-о-о, да-а-а! Рейн, у тебя такие маленькие и милые ручки! А, чуток повыше!..

— Так ты просто хотела, чтобы тебя почесали, что ли?! — возмутилась Рейн, но не перестала гладить лукавую соратницу.

Михае и самой доводилось трогать мех этого аватара, и она знала, что он действительно необычайно приятен на ощупь. Правда, не всегда.

На самом деле эту девушку-аватара звали не Порки, а «Тистл Поркюпайн». Слово «Тистл» означало чертополох, ну а Поркюпайн — дикобраза. А чертополох с дикобразом роднит лишь одно — иголки.

Как следует насладившись почесыванием, Тистл издала протяжное «Фу-у-у-ух» и отодвинулась от Нико. Почти в ту же секунду вновь раздался голос другого аватара:

— В настоящее время моему физическому и психологическому здоровью ничего серьезного не угрожает, но несколько дней назад у меня разболелся зуб. Психологически я в полном порядке — триместровые контрольные уже позади, а впереди летние каникулы. Таким образом, на вопрос Блад Леопард я отвечу: «Более-менее».

— Вот сразу бы и сказал, что более-менее! И сходи к зубному! Поцелуешь наномашинку, она тебя вылечит! — отозвалась Тистл, слегка ощетинив иголки, на что аватар мужского пола развернул рогатую голову и сказал:

— Ко мне не придерешься. Я уже записался к врачу и пойду на прием сразу после совещания… в стоматологию возле станции.

— А-а, возле станции, знаю-знаю! А вообще, ты так говоришь, словно хочешь, чтобы мы заглянули тебя навестить. Вот он — шанс раскрыть личность Касси!

— Кх… прекрати! Я из тех, кто проводит четкую грань между ББ и реальностью!

Причудливо совмещающего в себе собранность и рассеянность аватара мужского пола звали «Кассис Мус». Слово «кассис» означало черную смородину, а «мус» — это лось. Можно было сказать, что имена Тистл Поркюпайн и Кассис Мус созданы по одному шаблону. Да и темно-фиолетовый цвет Кассиса напоминал цвет брони Тистл.

Однако на этом сходство заканчивалось. Кассис представлял собой мощного двухметрового аватара с рогатой головой и крепкой броней, на которой совсем не имелось шерсти. К тому же, если красные аватары, включая Тистл, в большинстве своем отличались большой эмоциональностью, то Кассис славился редкостной рассудительностью.

Кассис Мус, Тистл Поркюпайн и Блад Леопард — тройка офицеров Проминенса, Легиона Второй Красной Королевы. Поскольку все три аватана названы в честь животных, со временем их стали называть пафосным прозвищем «Триплексы». Похожим образом когда-то возник и термин «Семь Великих Легионов».

Когда приветствия закончились, Михая бросила быстрый взгляд на Нико, а затем сказала:

— Пора бы начинать совещание.

— Да-да.

— Я готов.

И Тистл, и Кассис сразу притихли. Животные инстинкты Тистл и наблюдательность Кассис подсказали своим хозяевам, что экстренное совещание собрали ради чего-то крайне важного.

Во время регулярных собраний роль ведущего обычно брала на себя Михая, но сегодня она отступила на шаг и передала слово Нико. Красная Королева шагнула вперед, но заговорила не сразу, поначалу лишь смерив своих офицеров взглядом. Аватар Королевы ростом уступал даже Тистл и считается одним из самых миниатюрных в Ускоренном Мире, но сейчас словно вдруг неожиданно вырос.

— Касси, Порки, Пард… Вы помните, что случилось с Черри?

Михая почувствовала, что после слов Нико в воздухе повисло напряжение.

Полгода назад «родитель» Скарлет Рейн, Черри Рук, неожиданно превратился в Пятого Хром Дизастера и принялся бросаться на бёрст линкеров в нейтральной зоне Икебукуро. Среди жертв оказалось немало членов других Великих Легионов, с которыми Проминенс был связан пактом о взаимном ненападении. Опасаясь возможного конфликта с другими Легионами, Нико вышла на связь с недавно возродившимся Черным Легионом, с его помощью одолела Дизастера и навечно изгнала Черри Рука из Ускоренного Мира «Ударом Возмездия».

— Разве такое забудешь… — негромко проговорила Тистл. Она крепко дружила с Руком, поскольку оба аватара носили названия в честь животных, да и цвет у них почти совпадал. — Черри получил Броню от ККЦ, Крипто Космоцирка. А от них ниточки ведут к Обществу Исследования Ускорения. Я никогда не прощу ни тех, ни других.

Хотя Тистл говорила тихо, шерсть на ее спине беззвучно встопорщилась. Некогда мягкие ворсинки десятками переплетались друг с другом, образуя ряды толстых крепких игл.

Нико со значением кивнула, а затем продолжила:

— Радио обязательно поплатится за содеянное, но сейчас куда важнее сделать что-нибудь с Обществом. Как я уже сообщала, они создали новую Броню и готовятся устроить очередную катастрофу. К тому же основа этой Брони — мои ракетные двигатели… я должна вернуть их, пока ничего не случилось.

— Я полностью согласен, но… Рейн, мы не можем опередить Общество, ведь мы ничего о них не знаем. У нас не получится напасть на них, — раздраженно отозвалась Тистл, по-прежнему шевеля торчащими иголками.

Рейн еще не раскрыла ей величайший секрет Общества Исследования Ускорения.

Черные тучи, клубившиеся почти над самыми головами аватаров, несколько раз вспыхнули ярким светом. Затем раздался гром — такой гулкий, что от него затряслось все здание.

— Порки… Тистл, — Нико обратилась к соратникам по именам, а не по кличкам. Затем ее глаза вспыхнули огнем: — Я прошу прощения, что не рассказала раньше, но совсем недавно мне довелось увидеть босса Общества Исследования Ускорения.

— ...А-а-а-а, что?!.. — взвизгнула Тистл, и из ее спины с резким свистом выстрелила одна из полуметровых иголок и воткнулась в бетонное покрытие вертолетной площадки. — Б-босса?!.. То есть, не того Блэк Вайса, который прикидывался Черной Королевой, а самого главного босса, его начальника?!

— Да, главного босса. Правда, она была в форме зрительского аватара… и, тем не менее, даже в форме болванки пыталась вызвать на бой меня, Пард и всех легионеров Негабью. И если бы мы сразились… то наверняка проиграли бы.

— А-а-а-а-а?!.. Ты что, шутишь?! — в пол звучно вонзились еще две иглы. — Я правильно поняла, что у вас там были две Королевы?! Да у болванки ни единого шанса!!!

— Нет… ведь она — тоже Королева.

— ...А?!

— Босс Общества Исследования Ускорения — командир «Осциллатори Юниверс», Белая Королева Вайт Космос.

— ...А-а-а-а-а-а-а-а-а-а?!

Очередной вопль поддержала дюжина выстреливших иголок. «Это еще цветочки, лучше бы ты поэкономила», — невольно подумала Михая.

К счастью, Тистл быстро успокоилась, несколько раз глубоко втянув воздух, а затем по очереди смерила взглядом Нико и Михаю.

— ...Так вы не шутите.

Нико подтвердила вслух, Михая уверенно кивнула.

Образ зрительской болванки Белой Королевы, в которой та появилась на совете в средней школе Умесато, базе Черного Легиона, надолго отпечатался в ее памяти.

Хотя все параметры болванок были минимальными, Белая Королева испускала ауру такой подавляющей мощи, что Михая в тот раз не смогла выдавить из себя ни звука. Зато Нико смогла побороть страх и открыто потребовать у Космос ответа — не она ли стоит за всеми этими событиями.

Михая больше не собиралась робеть в присутствии Нико, пусть даже сражаться придется против Белой Королевы или Брони Бедствия 2.

Вновь напомнив себе об этом обещании, Михая в свою очередь объяснила:

— Логово Общества Исследования Ускорения — там же, где и база Белого Легиона. Зона Минато 3, частная женская школа Этерна. Другими словами, если зона выйдет из-под контроля Белых, в списке противников наверняка появятся члены Общества.

— ...Действительно, если мы сможем все это доказать, то дальше дело техники, — медленно проговорил Кассис Мус. — Но это будет крайне непросто. Чтобы отобрать право скрываться из списка противников, нужна победа… в битве за территорию. Над Белым Легионом. Разве подобное возможно в современном Ускоренном Мире?

— Не знаю, возможно, или нет, но они полны решимости, — Михая взяла паузу, перевела дыхание и продолжила: — Информация совершенно секретная… на следующей неделе Нега Небьюлас нападет на территорию Осциллатори.

— ...Что-о-о-о-о?! — Тистл Поркюпайн вновь сорвалась на крик, но сдержалась и иглами стрелять не стала. — Нападет?.. Негабью, которые только-только нашли еще трех аватаров и расширились до десятка?! Причем им еще понадобится оставить как минимум троих на защиту Сугинами, так что в Минато они пойдут максимум всемером, в то время как Осциллатори выставят на защиту вдвое, а то и втрое больше аватаров! У них же нет ни единого шанса на победу!

— Ну, они собираются победить, так что сражаться будут изо всех сил, — сложив руки на груди, ответила Нико. Она вплотную подобралась к тому, ради чего и затеяла встречу. — Но я согласна, что им придется нелегко, ведь они не могут послать на штурм Черную Королеву, чтобы с ней ничего не случилось… Однако их нападение — наш последний шанс отомстить Обществу, вернуть мои движки и раскрыть всему Ускоренному Миру, кто они.

— ...Что-то у меня очень плохое предчувствие, — пробормотала Тистл.

Нико улыбнулась ей, а затем перешла к главной теме совещания:

— Поэтому я считаю, что мы должны помочь выполнить план Негабью.

— Мнью!... — невнятно прохрипел чертополоховый аватар, видимо, изо всех стараясь не взорваться всеми оставшимися иглами.

Боезапас на спине мелко задрожал, и Тистл вскинула когтистые лапы.

— П-погоди… послушай, Рейн, я не намерена объяснять тебе правила битв за территорию, но можно спросить? Ты ведь не забыла, что команды в битвах за территорию строго разделены по Легионам? Что гостей из другого Легиона в них брать нельзя?

— Конечно, не забыла.

Нико продолжала улыбаться, но говорила совершенно серьезно. Кассис Мус не нарушал тишину, но отчетливо напрягся. Тистл окинула его быстрым взглядом, а затем продолжила расспрашивать:

— ...Ты ведь не хочешь сказать, что мы со своей стороны отвлечем внимание нападением на Минато 1 или Минато 2? Вообще-то, мы с территорией Белых не граничим и атаковать их не можем. Короче… ты предлагаешь кому-то из наших временно покинуть Легион и вступить в Негабью?

— Мыслишь в правильном направлении. Вот только… «кому-то», «временно» — все это полумеры. Ими Осциллатори не победить.

Тучи «Грома и Молнии» завихрились, словно предвкушая тяжесть слов, которые Нико готовилась обрушить на головы собеседников. Донеслись глухие раскаты.

— Под помощью я понимаю в первую очередь себя и Пард.

— Что?.. — иглы на спине Тистл напряглись до предела.

— Но в таком случае защита Неримы слишком ослабеет, поэтому я устрою одну штуку, которая позволит вам просить помощи у Сугинами.

— Что…

— А именно…

Красная Королева Скарлет Рейн откашлялась и, наконец, сказала:

— Слияние Проминенса и Нега Небьюласа.

«Что-о-о-о-о-о-о-о?!..»

Уровень сотрясся от пронзительного вопля, в воздух взметнулись десятки игл; сквозь каждую из них проскочила ослепительная молния, и раздался оглушительный грохот.

[[image:/storage/reader-images/1071dccd03499de0ba9d4cceb4e1eb2610719edc.jpg]]

----------

Том 19 Глава 271

Оказалось, что Графит Эдж применил «Вразумитель», Инкарнацию третьего уровня, и проделал ей дыру в полу второго этажа дворца Имперского Замка вовсе не для одной лишь демонстрации.

Когда черный мечник предложил перейти в другое место, он подошел к дыре и не без гордости заявил:

— Если мы здесь спрыгнем, то сильно срежем путь. Впрочем, с парой караульных Энеми сразиться все же придется.

Он не соврал. Когда аватары спрыгнули и прошли метров двести, дорогу им перегородили два неподвижных караульных Энеми, и пришлось принять бой. Впрочем, Графит Эдж и Скай Рейкер показали во всей красе силу высокоуровневых аватаров, и Харуюки с Трилидом пришлось лишь отвлекать на себя внимание противников.

Когда они прошли через восьмые из Девяти врат и оказались в полутемном зале, прошло уже девяносто пять минут погружения Харуюки и Фуко. До момента, когда должно сработать автоматическое отключение, оставалось двадцать с чем-то минут.

Харуюки шел по залу и думал о том, что им все-таки придется ненадолго вернуться в реальный мир и потратить еще десять очков… когда вдруг перед ним из темноты выплыли два крупных пьедестала. Харуюки тут же прибавил шагу, оббежал пьедесталы кругом и остановился перед ними.

Два обсидиановых постамента, стоящие в двух метрах друг от друга. Спереди в каждый оказались вмурованы ничуть не потерявшие блеска металлические плиты. На каждой виднелся высеченный силуэт Большого Ковша, а также по два иероглифа, которые в Ускоренном Мире почти не использовались. На правой плите значилось «Мицар», на левой — «Алиот».

— Это те самые пьедесталы, на которых покоились пятый и шестой Артефакты, да?.. — восторженно прошептала поравнявшаяся с ним Фуко.

Харуюки кивнул и пояснил:

— Да, учитель. На правом находилась броня «Судьба», а на левом — меч «Бесконечность». Судьбу мы запечатали, а Бесконечность… — он обернулся и глянул на Трилида, стоявшего подле Графа.

Юный самурай смущенно извлек прямой клинок из ножен и осторожно поднял его обеими руками.

— Это — Бесконечность, Рейкер-сан. Я понимаю, что не достоин, но в настоящее время владею им. Хотите подержать?

— Нет, спасибо. Очень красивый меч, Лид. Спасибо, что показал, — с улыбкой ответила Рейкер, а затем вновь перевела взгляд на пьедесталы и продолжила: — Меч и… броня. Мне почему-то казалось, что артефакты внутри Замка будут отсылками к «Трем священным сокровищам», но, похоже, я ошиблась.

— Три священных сокровища… из японских легенд?.. — задумчиво спросил Харуюки и вдруг обернулся на резкий звук — Графит Эдж щелкнул пальцами.

— Блестяще подмечено, Рекка-сенсей. Мы с Лидом в свое время тоже гадали, уж не соответствуют ли пятый, шестой и седьмой артефакты Ускоренного Мира регалиям императорской семьи Японии… а именно: мечу Кусанаги, зеркалу Яты и подвеске Ясакани.

— Вот как? Но если Бесконечность и соответствует мечу Кусанаги, то как тогда быть с Судьбой, ведь это же броня? Разве ее можно уподобить зеркалу? — вполне справедливо возразила Фуко.

Но если Харуюки согласно закивал, то мечник с двумя клинками выставил палец и покачал им из стороны в сторону.

— Так-то оно так, но до того, как стать Бедствием, Судьба обезвреживала физические атаки и отражала световые. И что самое главное — она сверкала ослепительным серебром, как самое настоящее зеркало…

— Ты так говоришь, будто сам ее видел, — заметила Фуко.

Мечник-амбидекстр картинно откашлялся, буркнул: «Ну, да не в этом суть,» и поспешил закрыть тему:

— Короче, я считаю, что сравнивать Судьбу с зеркалом Яты не так уж глупо, ага.

— Т-тогда получается… что подвеска Ясакани соответствует седьмому артефакту… «Мерцающему Свету»?..

Как только Харуюки задал свой вопрос, в зале повисла тишина, а иконка на правом плече на мгновение резко вспыхнула. Впрочем, от каких-либо заявлений архангел воздержалась, так что все внимание вновь переключилось на Графа.

Но и черный мечник ответил далеко не сразу. Он молча развернулся и посмотрел на северную стену зала. В темноте смутно проступали очертания черных ворот, напоминающих вход в древний храм. Последние, девятые врата. Они ничем внешне не отличались от остальных, но отдавали чем-то зловещим и леденящим душу. Было ясно — с легким сердцем их порог переступать не стоит.

— По легенде три священных сокровища покоятся в императорской резиденции реального мира… — вдруг произнес Трилид, заставив Харуюки перевести взгляд на него.

Юный самурай вновь повесил клинок на пояс и продолжил мягким голосом:

— Однако меч и зеркало — лишь реплики или, выражаясь грубее, подделки. Считается, что настоящий меч Кусанаги хранится в святилище Атта в префектуре Аити, а настоящее зеркало Яты — в святилище Исе префектуры Мие. Лишь подвеска настоящая и хранится в «Зале меча и подвески» во дворце Фукиаге на территории резиденции. Конечно же, лично я ее не видел.

— ...То есть, ты хочешь сказать, что и из артефактов, хранящихся, точнее, хранившихся в Имперском Дворце, настоящий лишь артефакт седьмой звезды «Алькаид»? — спросила Фуко.

— Я не знаю, как можно судить о том, что есть настоящее, — Лид покачал головой. — Но… цитируя учителя Графа, среди всех артефактов лишь у седьмого иероглифы точно соответствуют названию «THE FLUCTUATING LIGHT».

— Э?.. Как я понимаю, слову light соответствует иероглиф «свет», но какой смысл стоит за словом fluctuating?.. — спросил Харуюки, ругая себя за то, что перед погружением не посмотрел в словарь.

Слова fluctuating он не знал в принципе. Оно явно выходило за рамки того английского языка, что преподавали в средней школе.

На вопрос Харуюки ответили не Лид и Фуко, а до сих пор смотревший на последние врата Графит Эдж:

— Fluctuate — глагол, означает «дрожать», «варьироваться», «колебаться». Таким образом, fluctuating light — это «Колеблющийся Свет». И первый иероглиф как раз значит «дрожать»...

Помимо привычной невозмутимости в голосе Графа послышался оттенок досады. Харуюки недоуменно заморгал, но черный мечник пожал плечами, обернулся и вновь заговорил своим обыкновенным голосом:

— Я не знаю, случайно ли имя последнего артефакта в точности совпало со значением иероглифов, или за этим кроется какой-то смысл. Видимо, придется спросить об этом на десятом уровне у разработчика.

Граф коротко усмехнулся, но его оборвал сосредоточенный, словно луч лазера, голос:

— Разумеется, в этом есть смысл, — сказала до сих пор молчавшая иконка Архангела Метатрон. — И ты должен понимать это, Графит Эдж. Ты способен достичь высшего уровня, способен проникнуть в зону 00, и поэтому просто не можешь не знать, что смысл жизни Брейн Бёрста, который вы называете Ускоренным Миром… состоит в том, чтобы достичь Мерцающего Света.

Иконка медленно воспарила, зажглась ослепительным светом, а затем приказала черному мечнику голосом, достойным архангела:

— Отвечай, Графит Эдж. Ради чего вы, воины, сражались в погибших мирах Аксель Ассолта и Космос Коррапта? Ради чего продолжаете сражаться в этом? Ради чего вы создали нас, существ? Что есть «Мерцающий Свет», последний артефакт?!

Фуко и Трилид изумленно расширили глаза от таких слов.

Неудивительно. Наверняка они до сих пор считали, что Метатрон — не более чем Энеми… то есть искусственный интеллект, управляемый системами Брейн Бёрста. Однако сейчас в голосе Метатрон звучали та же страсть и жажда найти ответы, что мучали и бёрст линкеров.

И вновь черный мечник не стал отвечать сразу.

Какое-то время он молча смотрел на иконку, что парила чуть выше его головы, затем развернулся и тихо бросил через плечо:

— ...Как я уже сказал, об этом мы поговорим, когда дойдем до более подходящего места, до «Храма восьми богов».

Метатрон молча окинула взглядом мечника-амбидекстра, зашагавшего в сторону девятых врат. Наконец, она вновь опустилась на правое плечо Харуюки.

Харуюки переглянулся с Фуко и Лидом, а затем поспешил вслед за Графит Эджем.

За внушительными вратами, как и за предыдущими, их поджидала плотная тьма. Но ее тут же разогнали тусклые огни, показавшиеся впереди. Дрожащий огонь свечей осветил винтовую лестницу, уходящую в самые недра земли.

В этот раз Харуюки решил сосчитать ступеньки, но сбился после первой сотни. Ему едва хватало сил сопротивляться леденящему душу чувству, что передавалось аватару от каменных ступеней.

Харуюки хотелось думать, что сейчас ему страшнее, чем месяц назад, только из-за прибавившихся опыта и знаний. Он все шел и шел; наконец, впереди раздался голос Графа:

— Мы пришли.

Харуюки выдохнул и поднял взгляд.

Маленькая комната в самых глубинах дворца Имперского Замка, как и полагалось на уровне «Лунный Свет», была выложена белой плиткой. На тщательно отполированной поверхности, подобно водной ряби, дрожали отражения пламени свечей.

Понятие «маленькая», впрочем, стоило рассматривать как относительное — по площади комната раза в два превышала зал квартиры Харуюки. В глубине помещения виднелась огромная арка, под ней — хрупкая серебристая ограда, а за ней — кромешная тьма.

Фуко пересекла комнату, изящно цокая каблуками, бесстрашно приблизилась к ограде и вгляделась во тьму. Харуюки с опаской последовал за ней, тоже остановился у серебристой решетки и прищурился.

Внезапно раздался едва слышный звук, и неподалеку загорелся тусклый огонек. Зажглась желтым дрожащим светом свеча в белом подсвечнике. Вслед за ней начали зажигаться другие, все дальше и дальше, вырисовывая во тьме светящийся путь. Наконец, вдалеке показался черный каменный пьедестал.

Он выглядел так же, как и пьедесталы в зале наверху, но не пустовал. На пьедестале покоилось «нечто», окутанное пульсирующим голубым свечением. Нечто золотистое, мерцающее ярким светом и словно ждущее часа своего освобождения.

— Так это… Храм восьми богов... — прошептала Фуко.

— А то — Мерцающий Свет... — благоговейно добавила Метатрон с правого плеча Харуюки.

— Вот уж действительно, «Пульсирующий Свет». Отсюда совсем непонятно, что это за предмет… — поддержала Фуко.

Метатрон в ответ подлетела повыше.

— Меня раздражает, что мы можем воспринимать его лишь зрительно. Рейкер, слуга, подойдите-ка к нему поближе.

— А!.. Нельзя-нельзя-нельзя!!! — воскликнул Харуюки. — Если мы пересечем ограждение, появятся сильные Энеми, Восемь Богов, и тут такое начнется… я ведь прав?..

На последних словах Харуюки повернулся к Трилиду. Юный самурай кивнул и спокойно пояснил:

— Да. Я никогда толком не сражался с Четырьмя Богами внешних врат, но учитель Граф предполагает, что Восемь Богов еще сильнее.

— Правда? — Фуко тоже повернулась к черному мечнику, прислонившемуся к стене возле входа.

Граф поскреб шлем указательным пальцем и ответил далеко не так уверенно, как его ученик:

— М-м-м… если честно, я с ними толком не сражался — так, бегал кругами и пытался приблизиться к пьедесталу. Но я вот что скажу: Четыре Бога — это просто огромные Энеми на просторных площадках. Они, выражаясь геймерским сленгом, «рейдовые боссы». Против них сражаются группы из десятков человек, продумывают тактики и стратегии. Но против Восьми Богов, как вы понимаете, сражаться приходится в помещении, да и размером все они с крупных дуэльных аватаров, поэтому битва с ними похожа не на поединок с боссом, а на PvP, то есть, на дуэли Брейн Бёрста. Может статься, что с ними вообще придется воевать один на один, но каждый из них не уступает по силе Четырем Богам… откровенно говоря, по моим ощущениям — полная безнадега.

— Хм-м… если уж человек, пытавшийся в соло прикончить Инти, говорит о полной безнадеге, дело действительно серьезное, — подытожила Фуко.

Граф усмехнулся и пожал плечами.

По ходу разговора опытных высокоуровневых берст линкеров в голове Харуюки вдруг всплыл фундаментальный вопрос, который он с опаской и озвучил:

— А-а… можно спросить, Граф-сан?

— М?.. Чего тебе, Кроу?

— Э-э… Метатрон только что говорила… что смысл существования игры… Брейн Бёрста 2039 состоит в том, чтобы добраться до Мерцающего Света. Другими словами, разработчик сделал игру для того, чтобы бёрст линкеры прошли Имперский Замок. И, конечно же, я отлично понимаю, что любая игра должна ставить перед игроками всяческие преграды. Прокачка, прохождение подземелий, поиск предметов, победы над боссами… но в играх чаще всего есть еще и баланс. Разве задача разработчика — не в том, чтобы правильно настроить сложность игры? Мне… кажется, что и Четыре Бога, и Восемь слишком сильны… словно они хотят во что бы то ни стало помешать нам пройти игру. Но тогда что же это? Хочет разработчик, чтобы мы прошли Имперский Замок, или все-таки нет?

Конечно, Харуюки не мог похвастаться хорошим умением превращать мысли в речь, но похоже, что смысл его вопроса собеседники все же уловили.

Черный мечник кивнул и ответил намного серьезнее, чем раньше:

— Сильвер Кроу. Ты совершенно правильно чувствуешь, что игра сама себе противоречит. Но по-другому и быть не может. Ведь Брейн Бёрст 2039 — это и игра, и в то же время нет.

— Что… это значит?.. — ахнул Харуюки и вдруг вспомнил.

В конце прошлого месяца, в самый разгар штурма базы Общества Исследования Ускорения Архангел Метатрон показала ему высший уровень, и Харуюки задался тем же самым вопросом.

Если разработчик поместил TFL в глубине Имперского Замка, а теперь хочет добраться до него, то что мешает ему дотянуться божественной дланью и извлечь этот предмет? Зачем ему объявлять TFL целью игры и утруждать бесчисленных бёрст линкеров штурмом Имперского Замка?..

Харуюки увидел, как Графит Эдж пошевелился, словно собираясь ответить.

Но не успел он что-либо сказать, как Рейкер вскинула руку.

— Подождите. До нашего автоматического отключения осталось две минуты. Разговор, я так понимаю, будет долгим, так что продолжим после повторного погружения.

— А-а… хорошо. Ну, мы с Лидом подождем тут, а вы релог… перепогружайтесь поскорее, — ответил Граф, в очередной раз чуть не сорвавшись на архаичный сетевой сленг, а затем вновь сложил руки на груди и прислонился к стене.

Харуюки мельком глянул в окно инстры, которое до сих пор не закрыл, а затем шепнул иконке на правом плече:

— Придется подождать, Метатрон. Прости, я скоро вернусь.

— ...Поторопись, слуга, — как всегда надменно и немного обиженно ответила Метатрон.

Харуюки улыбнулся, а затем поклонился Трилиду, вставшему рядом с Графом.

— Пока, Лид, скоро буду.

— Счастливого пути, Кроу-сан, Рейкер-сан.

Когда они закончили прощаться, осталось тридцать секунд. Харуюки и Рейкер кивнули друг другу. Но за считанные секунды до отключения Граф вдруг щелкнул пальцами.

— Кстати, Рекка, поставь следующий таймер часов на десять.

— Немало.

— Я все потом объясню. Ну, пока.

Фуко недоверчиво кивнула и взяла Харуюки за руку. Уже через секунду перед глазами вспыхнуло предупреждение:

«DISCONNECTION WARNING».

А затем глубины Имперского Замка растаяли в нахлынувшем свете.

----------

Том 19 Глава 272

— С… с… с-с-с-с-с-с-с-с…

Аватар Тистл Поркюпайн растратил все иголки и превратился из круглого и пушистого в непривычно стройное создание. Сама девушка все еще пыталась выговорить только что услышанное слово, но заикалась, точно зависший аудиофайл.

Стоявший рядом Кассис Мус несильно хлопнул ее по спине. Тистл откашлялась, затем глубоко вдохнула и…

— ...Слияние-е-е-е-е-е-е?! — раздался ультразвуковой вопль.

Михая дождалась, пока звон в ушах окончательно утихнет, и кивнула одновременно с Нико.

— Yes.

— Именно.

Тистл начала заваливаться назад. Именно она больше остальных Триплексов опасалась поддерживать Нега Небьюлас, поэтому к тому, насколько она оказалась шокирована, следовало отнестись с пониманием.

Тистл кое-как восстановила равновесие, удержав своего аватара, когда он отклонился от вертикали уже на двадцать градусов, выбросила вперед руки и замотала головой.

— Нет… нет-нет-нет-нет, подождите! Э-э-э… начнем вот с чего: система вообще допускает слияние Легионов?

Михая кивнула девушке-дикобразу, которая, наконец-то, начала успокаиваться.

— Да. Но если оба Легиона владеют территорией, то должны граничить.

— Что происходит с именами и командирами Легионов?

На второй вопрос ответила Нико:

— Как я понимаю, это все настраивается. Можно оставить одно из двух имен или придумать новое. Можно оставить одного из старых командиров или назначить нового.

— Хм-м… как поступили девочки из Сетагаи, которые недавно вступили в Негабью?

— А, нет, они не сливались, они распустили старый Легион и записались в Негабью.

— Э? Зачем такие сложности?

— Не знаю… я не спрашивала.

Тистл и Нико озадаченно замолчали, но тут заговорил хранивший до сих молчание Кассис Мус:

— Наверное, чтобы не мешать… своим Ударом Возмездия.

— Ты о чем? — Тистл наклонила голову в другую сторону.

— Я сам только что посмотрел, но… вне зависимости от того, с какими настройками сливаются Легионы, оба старых командира на месяц сохраняют право на Удар Возмездия.

— О-о… то есть, если при слиянии Легионов назначат нового командира, то какое-то время в Легионе право на казнь будет сразу у троих?

— Видимо, да.

— О-хо-хо, если чего случится, можно устроить палаческий фестиваль!

— Не надо таких фестивалей, — с ухмылкой вмешалась Нико в разговор Кассиса и Тистл. — В общем, бывший Пети Паке решил распустить Легион, чтобы не оставлять за собой право на Удар Возмездия? Смелые они.

— Эй-эй-эй-эй! Сейчас не время восторгаться, Рейн! — воскликнула Тистл тоном выше. — Ты же не станешь поступать с нами так же?! Я на такое одностороннее слияние точно не соглашусь!

— Остынь, Порки.

Кассис положил руки на плечи Тистл, и миниатюрная девушка-дикобраз снова постепенно успокоилась. Наконец, она протяжно выдохнула и подняла взгляд на лося.

— ...Что-то ты слишком спокоен, Касси. А… так ты с самого начала знал о слиянии?!

— Н-нет! Ну, то есть, неважно.

Кассис откашлялся, убрал руки и отступил.

Тистл Поркюпайн угадала. Михая и Нико еще до встречи сообщили Кассис Мусу о возможном слиянии. Они хотели заручиться его помощью, чтобы успокоить взрывоопасную Тистл, и к тому же оценили реакцию своего офицера.

Хладнокровные расчеты Кассиса и неуёмная бодрость Тистл много раз за последние несколько лет помогали командиру возрожденного Проминенса. И Кассис, и Тистл были незаменимыми соратниками Рейн, до глубины души преданными Проминенсу.

Возможно, они любили Красный Легион еще сильнее Михаи.

Верность Михаи как Триплекса относилась в первую очередь к самой Нико, а не к Легиону. Да и сердце Михаи как бёрст линкера тяготело к дуэлям, а не битвам за территорию. Она так часто посещала Мекку дуэлей, Акихабарское Поле Боя, не только ради сбора информации, но и для шлифовки дуэльных навыков.

Поэтому Михая не слишком сопротивлялась идее слияния с Нега Небьюласом. Конечно, жаль осознавать, что родного названия «Проминенс» больше не будет, но Михая была готова сражаться рядом с Нико, где бы та ни очутилась, и, к тому же, ее Королеве стоило огромных усилий решиться и все же объявить о слиянии.

Однако едва ли основная часть легионеров Проминенса согласится с такой же легкостью. Если даже Тистл, заслужившая свое положение уже во времена Второй Королевы, так ошарашена, то такие ветераны прошлой эпохи, как Блейз Харт или Пич Парасоль точно не ограничатся одним лишь удивлением. Ведь кто бы что ни говорил, голову Первого Красного Короля Рэд Райдера отрубила действующий командир Нега Небьюласа, Черная Королева Блэк Лотос…

— Порки. Я прекрасно понимаю, что говорить об объединении с Негабью очень тяжело, — негромко обратилась Нико к Тистл Поркюпайн, чья регенерирующая шерсть уже беспокойно колыхалась. — И, конечно же, я и думать не стану о роспуске Проми и одностороннем поглощении. Я договорюсь и добьюсь слияния на равных. Но… но все-таки я не уверена, что весь наш текущий состав согласится пойти со мной. Наверняка некоторые решат уйти, и… Порки, Касси, я не вправе винить вас, если уйдете и вы…

— …

Тистл открыла было рот, собираясь что-то сказать, но Кассис вновь нажал на ее плечи. Нико посмотрела в глаза своим офицерам и продолжила:

— Просто я… за последнее время многое обдумала. Я спрашивала себя, ради чего из последних сил сражалась в Нериме и Икебукуро, когда ушел прошлый Король и начался хаос… зачем, стиснув зубы, защищала нашу территорию, когда меня провозгласили Второй Красной Королевой. Ведь я вовсе не гожусь на роль генерала армии, да и, если честно, к флагу Проминенса не так уж и привязана. Я ведь могла просто собрать хороших знакомых, учредить маленький Легион, пусть даже без территории, жить себе в уголке Ускоренного Мира и не знать бед… — маленький алый аватар посмотрел в затянутое тучами небо Грома и Молнии и вытянул руку, словно пытаясь дотянуться до птицы, которая, возможно, парила в этот миг над толщей облаков. — Наверное, я просто не захотела убегать. От тех стервятников, что накинулись на гибнущий Красный Легион, надеясь напоследок урвать побольше очков… от других Легионов, что считали меня не настоящим Монохромом, а Королевой-выскочкой… и от легионеров Проми, что доверились мне. Я боялась, что так не может продолжаться вечно, что однажды эта позолота осыплется и обнажится вся моя мерзость… и все же никогда отвращение к бегству, к проигрышу не покидало меня…

Скорее всего, Нико познала свои чувства не благодаря своему заместителю, а с помощью серебряной вороны, с которой познакомилась полгода назад. Михая и сама не знала, радоваться этому или грустить. Она навострила уши, отдав все свое внимание речи юной Королевы:

— Поэтому я хочу выстоять и сейчас. Если честно, я до смерти боюсь и Общества, и Белого Легиона. Но это они убили Черри… и потому превратились в моих врагов. Если я сбегу и оставлю Негабью разбираться в одиночку, то грош цена моему званию Королевы. В этот раз я хочу сама защищать, что должна. Поэтому… прошу вас, Порки, Касси — помогите мне.

Уверенно закончив речь, Нико склонила голову перед двумя Триплексами.

По почти отросшей шерсти Тистл прошла волна, девушка-дикобраз глубоко вдохнула, а затем негромко спросила своего командира:

— Что ты должна защищать, Рейн?

Нико выпрямилась и без малейших колебаний ответила:

— Саму себя, товарищей из Проми… и весь Ускоренный Мир.

Затем вопрос задал Кассис, качнув рогатой головой:

— Черная Королева Блэк Лотос стремится к десятому уровню… другими словами, к прохождению Брейн Бёрста. Не дрогнет ли твоя воля, если путь, по которому ты собралась идти вместе с ней, приведет к концу Ускоренного Мира?

— Нет, ведь и для нее это — то, что она «должна защищать»... к тому же я не верю, что наш мир исчезнет, как только кто-то один доберется до десятого уровня. Уровни ведь повышаются для того, чтобы одержать над чем-то победу? Игра, которую можно пройти, просто добравшись до заветной циферки, не смогла бы заставить меня так смеяться и так плакать. Пусть даже на десятом уровне и удастся встретиться с разработчиком, наверняка он просто даст игрокам новое задание.

Нико говорила настолько уверенно, что и Михая, при всем уважении к Черной Королеве, отчасти согласилась. И все же ей бы не хватило духу сказать, что десятый уровень — не более чем «циферка»; ведь до него невозможно добраться ни за какие бёрст поинты. Путь к нему полит кровью пятерых бёрст линкеров девятого уровня, чьи жизни придется забрать…

Нико только что назвала дорогу войны, по которой стремилась пройти Черная Королева Блэк Лотос, тем, что та «должна защищать». Наверняка Нико считала, что в глубине души Черная Королева похожа на нее. Пусть их дуэльные аватары и отличаются оружием, но и той, и другой дана сила, что ранит и отторгает любого, кто пытается приблизиться к ним. Обе они сумели вернуться к своим шрамам, приняли и их, и порожденную ими мощь, обратив старые травмы в силу, словно тьму во свет.

— Пусть даже… придет день, когда мне придется сразиться с Лотос… — Нико обвела Триплексов горящим взором, а затем тихо закончила: — ...И битва закончится тем, что кто-то из нас лишится всех очков, я приму свою судьбу. Ведь я сама приняла решение перейти на девятый уровень, зная о правиле внезапной смерти… Я хотела силы ради того, чтобы защищать мир, что меня окружает. И я хочу нести свою решимость до самого конца. Сейчас, ради того, чтобы защитить все, что мне дорого, я должна объединиться с Лотос и сразиться с Белым Легионом.

Нико договорила, но Тистл и Кассис еще долго не нарушали молчание.

Отросшая шерсть Тистл на мгновение встопорщилась, но вновь обмякла и зашелестела на прохладном ветру.

Чертополоховый аватар посмотрел в клубящиеся тучи, и, в конце концов, кивнул.

— ...Если в тебе столько решимости, Рейн, то и мне придется остаться с тобой до конца… переговоры с Блейз и прочей старой гвардией оставь на меня. Уверена, они поймут, если им все как следует объяснить.

В голосе Тистл смешались не только неуверенность в туманном будущем и страх перед сильным врагом — но и решимость, присущая лишь тем, кто выбирает путь битвы несмотря ни на что.

Кассис Мус тоже неторопливо кивнул, лязгнув мощной броней.

— Я всегда знал, что придет время… и нам придется сражаться не на своей земле. Конечно, я не подозревал, что именно по этой причине, но готов принять волю командира.

Выслушав ответы офицеров, Нико кивнула, затем крепко сжала правый кулак и выбросила его вперед.

— Спасибо, Порки, Касси… и Пард. Я не знаю, как сложатся обстоятельства, но могу пообещать одно: я ни за что не сбегу. Пусть даже против меня выступит Белая Королева и Броня Бедствия 2, я не стану бояться и отступать. Я буду сражаться до последней капли крови.

Тистл и Кассис молча шагнули к Нико и коснулись ее маленького кулачка своими.

«Ты стала сильнее, Нико», — мысленно прошептала Михая, подойдя к остальным аватарам и присоединив свой кулак.

В черных тучах Грома и Молнии появился крохотный просвет. Сквозь него пробились солнечные лучи, и четверка аватаров заблистала в них ярким пламенем.

----------

Том 19 Глава 273

Как только Харуюки очнулся в зале своей квартиры в реальном мире и разомкнул веки, первым же делом он вскинул правую руку и вошел в настройки домашней сети.

Вместе с этим он принялся переводить время Ускоренного Мира в реальное. Графит Эдж попросил их поставить страховочное отключение на десять часов. Значит, нужно разделить десять часов на тысячу и установить таймер. Десять часов это шестьсот минут или тридцать шесть тысяч секунд, которые при делении дадут тридцать шесть…

Кое-как успев обсчитать все в уме за секунду, Харуюки попытался было набрать цифры в окне…

Но его вскинутую руку вдруг сжала белая ладонь.

— Фха?! — выдохнул Харуюки, скашивая взгляд вправо — и встретился глазами со своей соратницей. Их разделяли всего каких-то десять сантиметров.

У него вдруг сперло дыхание — ведь на лице Курасаки Фуко не было привычной безмятежной улыбки, ее сменили беспокойство и напряжение. Но не успел он выговорить хотя бы слово, как Фуко коснулась его лба своим и прошептала:

— Ворон-сан, дай мне храбрости.

— Э…

Хотя Харуюки и не понял, о чем она, но машинально сжал руку Фуко в ответ. На какое-то мгновение он ощутил глубокую дрожь ее тела, но несколько секунд спустя ее голос прозвучал уверенно, как всегда:

— ...Спасибо. Идем.

— А-ага.

[[image:/storage/reader-images/87945ce15b0b9a57e1f8f7c4c8d2218d0e387370.jpg]]
Конечно, состояние Фуко встревожило Харуюки, но времени на раздумья не осталось. За каждую секунду в реальном мире на неограниченном поле проходило шестнадцать минут. Харуюки установил таймер автоматического отключения, они с Фуко кивнули друг другу, а затем дружно произнесли команду «Анлимитед бёрст».

Раздался звук ускорения, перед глазами потемнело. Вмиг исчезли и тепло тела Фуко, и аромат ее шампуня.

На смену пришел едва уловимый аромат дерева и холодное дуновение воздуха.

Харуюки открыл глаза, не поднимая головы, и увидел под металлическими ногами Сильвер Кроу чистые белые доски. Похоже, за время их отсутствие на поле случился Переход.

— Мы на… Эпохе Хейан?.. — пробормотал он, поднимая голову и осматриваясь.

Разумеется, они оказались на том же месте, где их застало автоматическое отключение — в той самой комнате перед Храмом Восьми Богов, в глубине Имперского Замка. Но если Скай Рейкер стояла рядом, то ни Графа, ни Лида рядом не было.

Хотя их отсутствие и беспокоило Харуюки, куда сильнее его тревожило поведение Фуко перед тем, как они ускорились. Он шагнул к ней и с опаской спросил:

— А-а… учитель, с тобой все в порядке?..

Фуко приподняла опущенную голову и слегка покачала ей.

— ...Прости, что вдруг напугала, Ворон-сан. Просто мне… стало немного страшно.

— Тебе… страшно? — опешил Харуюки.

Фуко кивнула, и ее металлические волосы качнулись.

— Да. Я… должна рассказать Саттян обо всем, что сегодня случится. Но что… если слова Графа наполнят ее не надеждой, а отчаянием?.. Что, если ее надежды увидеть конец Ускоренного Мира в одночасье рухнут?.. Эти мысли меня испугали…

Услышав ее слова, Харуюки шумно вдохнул.

Сегодня Харуюки отправился в Имперский Замок без разрешения Черноснежки как раз потому, что хотел как можно больше разузнать о Мерцающем Свете. Он хотел изучить TFL, который Метатрон назвала самим смыслом существования Ускоренного Мира, а затем рассказать Черноснежке о «другом пути».

Когда им удалось избежать яростных атак Судзаку и проникнуть за стены Замка, внутри им встретился не только Трилид Тетраоксид, но и Графит Эдж. Харуюки считал, что им несказанно повезло, ведь Граф, судя по всему, знал об Имперском Замке и даже о самом Брейн Бёрсте еще больше Лида.

Но действительно — никто не обещал, что сведения, которые сообщит им Граф, окажутся тем самым, на что надеялись Харуюки и Фуко. Граф вполне может сказать, что TFL — вовсе не условие завершения Брейн Бёрста, или что достичь его в принципе невозможно.

Харуюки перевел взгляд на стену в глубине комнаты.

Если на Лунном Свете комнату от Храма Восьми Богов отделяли храмовая арка и серебряная ограда, то теперь их сменили алые тории Эпохи Хейан и веревка-сименава. Вдали в кромешной тьме все также пульсировал тусклый огонек на пьедестале.

Пожалуй, между сименавой и пьедесталом не насчитывалось и сотни метров, но на самом деле этот огонек был бесконечно далек. Харуюки едва удалось сбежать от одного Судзаку, а уж выжить в бою против восьми Энеми того же же Ультра Класса он не мог и мечтать.

Фуко тоже устремила взгляд на золотистый огонек, а затем тихо обронила:

— ...Интересно, что бы сделала Саттян, окажись она тут…

Харуюки подумал и ответил:

— Думаю, семпай бы первым делом попыталась пробиться напролом…

— А вы с Пайлом изо всех сил тянули бы ее обратно, — Фуко хихикнула и отступила от толстой сименавы. — Прости, что вдруг оробела, Ворон-сан. Теперь я в порядке… что бы ни сказал Граф, Саттян — не из тех, кто так легко впадает в отчаяние. А моя роль — лететь перед ней и устранять любые преграды… каким бы опасным ни было небо.

Харуюки тоже отвернулся от сименавы и коснулся руки Фуко.

— А-а-а… я... я тоже буду лететь вместе с тобой, учитель… ради Черноснежки-семпай.

— Спасибо, Ворон-сан, — Фуко мягко улыбнулась и обвела взглядом комнату. — И все-таки… куда делись Граф и Лид-кун?

— Да уж… мы пробыли в реальном мире около пятнадцати секунд, здесь должно было пройти только четыре с чем-то часа…

— Вижу, ты тоже хорошо освоил «ускоренный пересчет», Ворон-сан.

От неожиданной похвалы Харуюки вжал голову в плечи и вдруг вспомнил.

— А, ах да, точно же, погоди немного…

Харуюки сосредоточился и обратился к хозяйке подземелья под далеким парком Сиба. Как только связь установилась, над левым плечом аватара всплыла трехмерная иконка.

— Долго же тебя не было, слуга, — раздался обиженный голос Архангела Метатрон.

— Прости, что заставил ждать, — поспешно извинился Харуюки. — Так вот… ты случайно не знаешь, куда ушли Граф-сан и Лид?

— Послушай меня, слуга. Пока я в этом состоянии, обрыв связи с тобой мгновенно отключает восприятие аудиовизуальной информации. Другими словами, я не знаю и знать не могу.

— Я, ясно. М-м… может, они пообедать пошли?

Харуюки подумал, что уж в самом Имперском Замке просто обязан быть роскошный магазин-ресторан, и еще раз обвел комнату взглядом, как вдруг…

Откуда-то далеко сверху послышался грохот, и Харуюки с Фуко переглянулись.

Кивнув друг другу, они бросились бежать. По винтовой лестнице, начинавшейся с противоположной от сименавы стороны, они пронеслись, прыгая через две ступеньки.

Не прошло и минуты, как они вернулись в Артефактный зал, где застали совершенно неожиданную картину.

В самом центре зала сражались на мечах два самурая — один четырехметрового роста и в тяжелых серых доспехах, другой втрое меньше и в броне небесно-голубого цвета. Крупный, судя по всему — караульный Энеми замка, а маленький, разумеется, Трилид Тетраоксид.

Тонкий клинок Лида поглощал всю энергию ударов огромного нодати[✱]Нодати – большой катанообразный японский меч (общей длиной от 1,5 м), использовавшийся пехотинцами против кавалерии. Энеми, которым, казалось, можно было рубить даже скалы. От каждого столкновения мечей во все стороны разлетались белые искры, освещавшие зал. Пока что Лид держался, но разница в силе и весовой категории выглядела огромной. Любая ошибка могла стоить Лиду потери равновесия и пропущенного смертельного удара.

— К-к-к-ч-ч-ч…

«Как так получилось?!»

«Что мне делать?!»

Хрип Харуюки заключал в себе сразу оба вопроса. Ответил на них черный аватар, прислонившийся к пьедесталу, на котором некогда покоился артефакт «Бесконечность»:

— О, Рекка, Кроу, снова здрасьте!

— Какое тут «здрасьте», Граф?!.. — звонко выкрикнула Фуко, тут же набросившись на мечника: — Как так получилось?! Немедленно помоги ему!!!

— Ну-ну, не нервничай, — Граф вскинул руки и непринужденно продолжил. — Пока мы вас ждали, случился Переход. Мы с Лидом давно не были на Хейане, вот и решили вспомнить обратную дорогу и подчистить Энеми…

— Но почему Лид сражается один?! Это же опасно!

— Забей, мой ученик может горы свернуть, если захочет… — начал Граф, но тут едва сдерживающий натиск огромного меча Лид выдавил измученным голосом:

— П-прошу прощения, учитель, но мне и правда тяжеловато...

— Эх-ма… ну, еще бы, третий-то подряд. Хм-м… раз так… — Графит Эдж задумчиво склонил голову, а затем резко вскинул руку и указал на Харуюки. — Прости, Кроу, но помоги-ка ты Лиду.

— Э-э-э?! Кто, я?!

— Ага. Только, чур, без Инкарнации.

— А-а… хорошо… но… э-э-э… — промямлил Харуюки, бегая глазами от Графа к Лиду и обратно.

Последнему это, впрочем, ничем не помогло. Точнее, его клинок постепенно подавался назад под натиском противника. Долго ему не протянуть.

«...Ничего не понимаю, но придется действовать!»[✱]Саунду хочется заизвиняться аки Кавахара за форс этого композитора. goo.gl/Hs67RO Первый, кстати, под блуждания по замку неплохо зашёл.

Харуюки отложил вопросы в сторону, глубоко вдохнул и начал разбегаться по дощатому полу. Вдогонку ему донеслось ободряющее: «Удачи, Ворон-сан!» от Фуко, а через пару мгновений в ушах прозвучал хладнокровный голос Метатрон:

— Слуга, у этого существа весьма приоритетное оружие. Едва ли твоя хрупкая броня его выдержит.

— Э…

— Тебе придется уворачиваться от атак. Впрочем, если мне захочется, я буду о них предупреждать.

— С-спасибо… — тихо ответил Харуюки, не отводя взгляда от разворачивающейся впереди схватки.

Он приближался к Трилиду со спины, но тот должен был почуять Харуюки. Вот только он с таким трудом сопротивлялся давлению нодати противника, что не мог пошевельнуться. Первым делом Харуюки требовалось атаковать Энеми и переключить его внимание на себя. К счастью, перепогружение и десять потраченных очков восполнили шкалу здоровья.

— Лид! — воскликнул Харуюки и оттолкнулся от пола.

Он перелетел через Трилида, кинулся в лицо Энеми и изо всех сил ударил его правым кулаком в самую середину маски.

— У-ргха!

Удар попал точно в цель. Над Энеми всплыла полная шкала здоровья и слегка сократилась.

Судя по тому, что глаза Энеми вспыхнули и зафиксировались на Харуюки, атака и в самом деле оказалась первой.

— Зо-о-о-о-у-у-у-м-м!!! — противник испустил незнакомый вопль и замахнулся двухметровым нодати.

Харуюки убедился, что Лид сразу же отпрыгнул назад, а затем воспользовался появившейся энергией, чтобы раскрыть крылья.

— Справа, слуга! — мелькнул в голове голос Метатрон.

Самурай вдруг завалил нодати набок и взмахнул им горизонтально. Харуюки как раз готовился метнуться вбок, чтобы уклониться от вертикального удара, и вряд ли успел бы среагировать без предупреждения Метатрон.

— Ай-яй!.. — не слишком мужественно воскликнул он и подпрыгнул в воздухе.

Клинок пронесся прямо под пятками Харуюки, оставив в воздухе дрожащий маревом след.

Харуюки ударил промахнувшегося Энеми правой ногой, отскочил на отдаче, приземлился и тут же крикнул Трилиду:

— Я буду держать его на себе, Лид! Атакуй, как будет возможность!

— Так точно, Кроу-сан!

Хотя они уже давно не сражались бок о бок, Лид нисколько не колебался. Они одновременно отпрыгнули в стороны — Харуюки в правую, Лид в левую — и начали заходить с флангов. Как они и предполагали, Энеми развернулся вслед за Харуюки, на ходу вскидывая нодати.

— Надвигается комбинация, слуга! — послышался напряженный голос Метатрон.

Харуюки, до того фокусировавшийся лишь на острие нодати, расширил поле зрения до всего Энеми и приготовился встречать атаку.

— Зо-о-о-ой! — взревел враг и начал двигаться.

Центр тяжести сместился, и Харуюки прикинул по нему траекторию удара.

«Конечно, каждая его атака чудовищно сильна, но до отточенных техник Манган Блейд ему далеко!»

Вертикальная, вертикальная, горизонтальная — в воздухе сверкнули три быстрых атаки, но Харуюки уклонился от каждой с миллиметровой точностью. Точнее, последняя слегка оцарапала ему грудь, но урона почти не нанесла.

Сразу после натиска самурая за его спиной сверкнул синий клинок. Рубящая атака Лида попала точно в цель и нанесла внушительный урон. Безусловно, клинок «Бесконечность» был достоин звания артефакта, но такими темпами внимание Энеми могло переключиться на юного самурая.

— Рья-а! — крикнул Харуюки, резко сблизился с противником и замолотил по тонкому наколеннику руками и ногами.

Серебристый аватар на одном дыхании нанес пять ударов, но не смог побить урон от взмаха Лида. Еще три, нет, хотя бы два удара…

— Зом-м-м! — взревел самурай и попытался отмахнуться от Харуюки рукоятью нодати.

Тот резко пригнулся, и металлический брусок, способный поспорить по весу с хорошей дубиной, задел лишь левое плечо аватара, забрав при этом почти десятую часть здоровья.

Харуюки сразу же отпрыгнул и тогда…

— Ты слишком заигрываешься, слуга, — отругала его Метатрон.

— Д-да, я понимаю. Но если я не буду наносить урон…

«…То не удержу его на себе», — собирался закончить Харуюки, но архангел строго перебила его — сказав нечто очень важное:

— Ты слишком уверен в том, что существа — создания логичные. Пусть сразу после рождения они и не могут потягаться со мной интеллектом, но так называемая «душа» у них есть.

— Душа?! — изумился было Харуюки, но быстро вспомнил.

У девушек из Пети Паке имелась подруга — Энеми Малого Класса, лавовый карбункул «Кул-тян», у которой и правда чувствовалось нечто вроде души. Харуюки мысленно согласился с Метатрон, а та продолжила:

— Поэтому они вовсе не обязательно нападают на тех, кто нанес им наибольший урон.

— Э?.. Тогда как они…

— Еще раз, у них нет никакого однозначного числового критерия. Как и у вас. Существа атакуют тех, кого считают самыми грозными противниками, и дело здесь не только в количестве урона.

Сверхскоростной обмен мыслями заставил Харуюки вспомнить события месячной давности.

В тот день они пришли к южным вратам Имперского Замка, чтобы спасти Ардор Мейден. Судзаку атаковал не Блэк Лотос, которая наносила ему удар за ударом, а Харуюки, попытавшегося приблизиться к вратам. Харуюки пришлось на своей шкуре прочувствовать гнев, который Судзаку обрушивает на тех, кто посягает на его святыню.

Энеми… точнее, существа — не просто программы. Они способны как гневаться, так и находить общий язык с бёрст линкерами. Как Кул-тян с Шоколад Папеттой. Как Харуюки с Метатрон.

Значит, требовалось «запугать» Энеми-самурая сильнее, чем Лид.

Харуюки не стал использовать Инкарнацию, но сосредоточил воображение... и испустил «ауру», пусть и не такую впечатляющую как у Черной Королевы Блэк Лотос или Красной Королевы Скарлет Рейн. Харуюки воспрянул духом, отбросил сомнения и решительно встал напротив противника.

Да, сомнения… недавно Харуюки начал слегка остерегаться битв против Энеми. Возможно, на него повлияла встреча с Метатрон, назвавшей себя «существом»; возможно, та битва, в которой ему пришлось защищать Кул-тян… а может, он растерял уверенность еще тогда, когда впервые увидел Энеми.

Конечно, Харуюки не мог признаться в этом друзьям, старательно ходил на охоты и зарабатывал очки, но он никогда не сражался против Энеми так же отчаянно, как против бёрст линкеров. Скорее всего, просто потому, что не чувствовал на это достаточной мотивации. Энеми крайне сильны и способны запросто убить зазевавшегося бёрст линкера, но Харуюки никак не мог отделаться от чувства, что сражаться ради утоления собственной жажды против созданий, которых принуждает к битвам система, не совсем правильно.

Стоя напротив Энеми-самурая, явно относящегося к Звериному Классу, Харуюки, наконец, задал Метатрон вопрос, который так долго не давал ему покоя:

— Метатрон. Как ты смотришь на наши битвы против существ?

— На этот вопрос отвечать только вам, — мгновенно отозвалась Энеми Легендарного Класса. И после короткой паузы добавила: — Но если смотреть на битвы существ против вас, то они кажутся мне свидетельствами существования.

— Свидетельствами… существования?..

— Да. Сразу после рождения все мы, и я в том числе, знали лишь битвы против вас, бёрст линкеров. Но немало существ после многих побед и с течением долгого времени нашли своему существованию новый смысл. И раз так, я считаю, у битв был смысл.

«У битв был смысл».

Харуюки кивнул, вжался в пол ногами и вскинул перед собой кулаки.

Конечно же, он не понял смысл слов Метатрон до конца. Конечно же, он не избавился от сомнений насчет схваток с Энеми. Но самурай, что стоял перед ним, изо всех сил пытался одолеть их с Лидом. А значит, так же должен поступить и Харуюки. Пусть перед ним и Энеми, их бой — такая же «дуэль» Брейн Бёрста, как и все остальные битвы.

Харуюки освободил сознание от посторонних мыслей, и цвета мира обрели синеватые оттенки. Харуюки вошел в уже знакомое сверхускорение.

Но сейчас оно не просто изменило гамму, но и слегка просветило тяжелую броню Энеми.

Харуюки увидел потоки фотонов, что перетекали внутри противника.

Пусть он и увидел их впервые, но сразу понял, что видит информацию, из которой состоит Энеми. Скорее всего, переговоры с Метатрон сфокусировали сознание Харуюки настолько, что он начал отчасти воспринимать «высший уровень».

Самурай, который уже собирался замахнуться на Лида, вновь посмотрел на Харуюки, словно что-то почуяв. Глаза за маской вспыхнули с новой силой.

Самурай занес правую ногу, и фотоны сразу же сгруппировались в ней.

— Зроа-а-а-а-а!

Харуюки прыгнул в тот самый миг, когда противник взревел и изо всех сил топнул.

Как только нога противника коснулась дощатого пола, фотоны — видимое воплощение энергии — волной разлетелись во все стороны. Останься Харуюки на месте, его подкосила бы ударная волна. Но Харуюки с легкостью избежал атаки, затем прыгнул повторно, оттолкнувшись от правого колена противника, и нанес еще один чистый удар по лицу самурая.

Харуюки и дальше продолжал двигаться с умопомрачительной скоростью, удерживая Энеми на себе. Иногда Лиду удавалось подгадать момент и нанести противнику сильнейшие удары.

Битва вышла не слишком долгой и не слишком короткой. Наконец, измученный самурай взревел, его тело с грохотом взорвалось, а в следующий миг сверхускорение Харуюки закончилось.

У него сразу пошла кругом голова, но подоспел Лид и подхватил Харуюки под руку.

— Вы в порядке, Кроу-сан?

— А-ага, — Харуюки кое-как нашел силы кивнуть. — Чуть-чуть голова закружилась.

— Простите, Кроу-сан, вам пришлось весь бой танчить врага…

Когда Харуюки увидел по лицу Трилида, насколько искренне тот извиняется, то не сдержался и прыснул.

— Ч-что такое?

— Ха-ха… прости. Я не ожидал услышать от тебя слово «танчить».

Юный самурай смущенно вжал голову в плечи.

— ...Когда мы вместе с учителем Графом, я иногда забываюсь.

— Ничего, я не против, тем более, сетевой сленг знаю, — ответил Харуюки, выпрямился и услышал за спиной аплодисменты.

— Прекрасная битва, ученики. Мне больше нечему вас… — начал Графит Эдж наигранным голосом, но Скай Рейкер перебила его, толкнув острым локтем.

— Ну-ка, Граф! Ворон-сан — мой ученик.

— Гм… да ладно тебе, я его паре приемов научил, так что теперь и мой.

— Это каким таким приемам?

— Э-э-э… я еще не успел?..

Харуюки с Лидом дружно улыбнулись, наблюдаясь за веселой пикировкой двух восьмерочников. Затем Харуюки обернулся и не сразу поверил своим глазам, оценивая вырезанные в полу следы завершившейся битвы. Метатрон тихо напомнила:

— Душа существа вернется на Основной Визуализатор, но однажды он возродится, пусть и в другом виде, и наверняка сразится с тобой еще раз.

— Ага… наверное.

Харуюки кивнул, и они вместе с Лидом вернулись к учителям.

Юный самурай вежливо поклонился наставнику, а затем слегка усталым, но по обыкновению ясным голосом сказал:

— Благодарю за наставления, учитель Граф.

— Ага, молодец. Вижу, ты уже совсем освоил его, Лид, — ответил Граф, указывая на Бесконечность.

Лид окинул взглядом клинок, свисающий с левого бока, и покачал головой.

— Нет… мне все еще далеко до вас, учитель. Когда бой затягивается, меч словно становится тяжелее…

— Ну, а что ты хотел? Артефакт-сама все-таки. Такие тяжелые мечи в Ускоренном Мире по пальцам пересчитать можно.

— Э… он правда тяжелый? — спросил заинтригованный Харуюки.

Лид слегка наклонил голову.

— Хотите подержать, Кроу-сан?

Он снял ножны с пояса, не дожидаясь ответа.

Харуюки посмотрел сначала в лицо Лида, поднявшего меч двумя руками, затем на Графа и Рейкер, но никто ничего не сказал. Харуюки сглотнул и осторожно положил руки на меч.

— Л-ладно, спаси… э, н-ничего себе!..

Когда Харуюки взял клинок, то едва не завалился вперед и с трудом удержался на ногах. Меч и вправду оказался очень тяжелым. По ощущениям Харуюки, он был не легче огромного двуручного клинка Хром Дизастера, а то и тяжелее.

— Р-разве им вообще можно размахнуться?.. Э-э… м-можно я вытащу?

— Конечно, конечно, — с улыбкой разрешил Лид.

Харуюки осторожно взялся правой рукой за рукоять и извлек клинок из ножен.

Он впервые увидел лезвие Бесконечности так близко. Оно оказалось выковано из блестящей, похожей на лед голубоватой стали, по поверхности которой бежали разводы. Харуюки уже приходилось сражаться мечом, когда его аватар стал шестым Хром Дизастером, но сейчас он вновь ощутил, насколько тяжелы и опасны клинки даже для своих хозяев. Он сразу понял, что научиться сражаться таким оружием очень непросто.

— Хм… приоритет у него довольно высокий, — сказала Метатрон, запорхав крылышками от любопытства. — Слуга, попробуй ударить его Ектенией.

— Т-т-т-т-ты что?! Я же никогда не расплачусь, если поцарапаю!

Харуюки спешно вернул клинок в ножны и отдал Лиду. Дождавшись, пока юный самурай вновь подвесит меч на пояс, Харуюки сочувственно вздохнул.

— Еще бы ты не устал, если сражаешься таким тяжелым оружием.

Но хотя Харуюки говорил от всего сердца, Лид тут же покачал головой.

— Нет-нет! Если уже от трех взмахов подряд меч кажется тяжелым, то это значит, что мне еще учиться и учиться.

— Н-но… но и у меня руки-ноги тяжелеют, когда я устаю…

— По вам совершенно незаметно, Кроу-сан. Во время битвы вы двигались настолько гладко… что я даже немного испугался.

— Э? Д-да что ты, я вовсе не…

Теперь головой покачал уже Харуюки, но Граф хмыкнул, поддержав Лида.

— Я обратил внимание еще во время твоей битвы с Гр-саном, Кроу: твоя маневренность, а особенно навыки высокоскоростного контактного боя в трех измерениях, уже на уровне ветерана. Наверное, следует похвалить Рекку и Лотту.

— Еще бы. А также старания самого Ворон-сана.

Харуюки не привык выслушивать похвалу в свой адрес, так что после слов Фуко замотал головой еще быстрее.

— Н-н-н-н-нет-нет-нет, что вы… кстати, я ведь и в бою с Гр-саном, и в бою с Энеми не смог толком нанести урона…

— Да, к слову об этом, — Граф щелкнул пальцами, а затем указал ими на Харуюки. — Безоружные аватары контактного боя вроде Кроу часто в совершенстве обучаются управлять собственным телом быстрее других. Маневры — основа дуэлей и один из важнейших навыков… но с ростом уровня одной лишь собственной силой не победить аватаров с Усиливающим Снаряжением. Другими словами, часто бывает такое, что на бронированных врагов вроде Гр-сана и Энеми-самурая пробивной силы уже не хватает… Да, под пробивной силой я имею в виду не силу кулаков аватара, а…

— Знаю я, о чем ты, Граф, — прервала мечника Фуко. — ...Я сама аватар контактного боя без оружия, но если мне не хватает сил пробить крепкого врага, я могу разогнаться Ураганными Соплами и усилить атаки способностью «Проницающие Удары». После того, как Ворон-сан взял много бонусов к полету, он научился летать очень быстро и далеко, но по тяге его крылья все равно уступают моим движкам, да и боевых способностей у него нет.

Харуюки оставалось лишь согласиться, пробурчав «да…» и свесив голову. Наверное, если бы не Лид, нанесший львиную долю урона, со временем сосредоточенность Харуюки подвела бы его, и нодати попал бы по его аватару.

— Но, с другой стороны, одной лишь защитой в дуэлях тоже не выиграть. Есть маневренные контактные аватары, мощные мечники или стрелки, бронированные тяжеловесы, и Брейн Бёрст хорош тем, что у всех свои достоинства и недостатки. Взять десяток бёрст линкеров, и каждый будет прав по-своему, — подытожил Граф, а затем с улыбкой добавил. — Впрочем, мы так дойдем до обсуждения того, насколько сильна Лотта, контактный аватар с клинками. Короче говоря, Кроу, не унывай так. Ты быстро сработался с Лидом, понял свою задачу и смог весь бой держать на себе сильного врага. Мне кажется, ты довольно полезен, ну а если чем-то в себе недоволен — тренируйся или возьми какой-нибудь бонус за уровень. А если ты и тогда не сможешь одолеть противника…

— Не можешь в одиночку, попробуй вдвоем; не сможете вдвоем, удастся втроем, Ворон-сан. Ведь у тебя так много верных друзей.

Фуко перебила Графа перед самыми главными словами, и тот недовольно почесал шлем. Лид усмехнулся, а Метатрон перепорхнула с плеча на голову.

— Да, а еще я, твоя хозяйка!

Поскольку Трилид сильно вымотался после схваток с тремя Энеми, аватары вернулись вниз, взяв передышку.

Когда они расселись кругом на дощатом полу, юный самурай протяжно вздохнул. Харуюки удивился тому, что тот даже сейчас держал осанку. Но ведь не скажешь же столь элегантно усевшемуся аватару, что лучше бы расслабиться. К тому же у дуэльных аватаров не затекают ни спина, ни ноги… наверное.

— Жаль, у нас нет ни чая, ни конфет, — заметила Фуко.

— Ну, так-то в Замке тоже есть магазин, но… — Граф пожал плечами. — Появляется он в случайных комнатах, чаще всего — в тайных. Если найдешь, считай, чертовски повезло.

— О-о-о… там что-нибудь интересное продают?

— Ну дык, тайный магазин в последнем подземелье же! Мне он всего пару-тройку раз попадался. Как нашел первый раз, чуть сходу весь запас не потратил… хотя, мы не для этого здесь.

В отличие от Лида, Граф сидел в позе лотоса и куда расслабленнее. Черный мечник прокашлялся и выпрямил спину.

— Ну так вот, Рекка, Кроу, с релогом вас. Автоотключение поставили?

— Да, на десять часов… — ответил Харуюки.

— Отлично, — Граф кивнул. — Значит, время поговорить у нас есть. Хотя… все основное я, кажется, уже рассказал…

— О чем ты? Мы еще не начали, — отозвалась Фуко, тоже сидевшая прямо. — Перед самым отключением ты сказал, что Брейн Бёрст 2039 — это и игра, и в то же время нет… и как это понимать?

— А-а-а... э-э-э, видишь ли…

Граф посмотрел в потолок, пытаясь подобрать слова, но потом скосил взгляд влево, на сименаву и Часовню Восьми Богов. Харуюки перевел взгляд следом и посмотрел на золотистый огонек, пульсирующий во тьме.

— Ладно… расскажу, что знаю, но рассказ выйдет долгим.

И затем Графит Эдж, черный мечник с двумя клинками, известный как «Аномалия», заговорил с интонациями сказочника:

Когда-то давным-давно в мире, очень похожем на Ускоренный, разгорелась великая война.

Ее развязало создание, запертое в том мире… «существо», если выражаться языком Метатрон. Две армии вступали в затяжные жестокие битвы. Война эта, пусть и виртуальная, пролила много крови и унесла множество жизней.

Одна из сторон сражалась за то, чтобы уничтожить то самое существо. Другая стремилась освободить его. Война шла долгие годы, и наконец, лидеры каждой из сторон практически одновременно добрались до консоли, дающей права администратора… точнее, «гейм мастера» виртуального мира.

----------

Том 19 Глава 274

[[image:/storage/reader-images/ca760f15910ef67d801f57f97d056f3188447406.jpg]]
Консоль давала лишь права гейм мастера и позволяла в определенных пределах создавать ресурсы, порождать и размещать объекты и монстров. Но ни солдат, то есть, игроков, ни то самое существо она убить не давала. Поэтому лидер армии, стремящейся уничтожить создание… назовем его «А», выбрал план Б и попытался навечно запереть существо в виртуальном мире. Для этого он создал огромное подземелье в самом центре мира, запечатал существо в его глубинах и поставил охрану — восемь сильнейших монстров. Затем он поставил еще четырех монстров такой же силы охранять само подземелье, таким образом, создав неприступную крепость.

Второй лидер, назовем его «Б», опоздал на каких-то несколько минут. Он застал А рядом с консолью, вызвал его на бой и победил. Но А уже успел запереть созданное им подземелье, и Б не смог с помощью прав гейм мастера вызволить существо.

Поэтому Б оставалось лишь собрать армию своих игроков и попытаться взять крепость штурмом. Но четыре монстра, которых поставил А, оказались слишком… безнадежно сильны. Армия Б не смогла одолеть ни одного. Один за другим товарищи Б пали в битве, и, наконец, Б пришлось отказаться от этой мысли.

Поэтому он решил поверить в будущее. В то, что когда-нибудь найдутся сильные герои, что одолеют четырех часовых, проникнут в крепость, победят восьмерых стражей и освободят существо.

Когда Графит Эдж закончил, в комнате повисла тишина.

Слишком абстрактным получился рассказ, слишком тяжело было понять, что именно произошло. Если война разгорелась в игровой программе, то речь, видимо, шла о некоей мультиплеерной сетевой игре, однако Граф рассказывал о тех событиях, как о самой настоящей войне.

Впрочем, кое-что понять Харуюки все же смог. Он переглянулся с Рейкер, а затем осторожно спросил:

— А-а… я правильно понимаю, что «крепость» из рассказа это Имперский Замок, четверо часовых это Четыре Бога, а запечатанное существо — последний артефакт, «Мерцающий Свет»?..

— Ну, выходит, что так, — Граф кивнул.

— В таком случае, э-э-э... — продолжил Харуюки, — получается, что Имперский Замок создал не тот же самый человек, что остальные поля и подземелья?.. В этом и состоит то самое противоречие?

— Ну, выходит, что так, — Граф вновь кивнул.

Действительно, если есть разработчик А, который не хочет, чтобы замок прошли, и разработчик Б, который этого и добивается, то вот и ответ на вопрос Харуюки о том, хочет ли разработчик Брейн Бёрста, чтобы игроки прошли Имперский Замок. И в то же время, не слишком ли извилистый путь выбрал Б?

— Эм-м… получается, что у разработчика Б-сана есть права гейм мастера везде, кроме Имперского Замка?.. Раз так, то почему он не наплодил существ еще сильнее Четырех Богов и не приказал им напасть на Замок? Или почему не поднял себе характеристики и не пробился через врата самостоятельно? — озвучил Харуюки первые пришедшие в голову вопросы.

— Во-первых, — Граф отогнул палец. — С монстрами, как правило, могут сражаться только игроки. Управлять армией монстров или заставлять их помогать игрокам по собственной воле тоже невозможно. Есть методы, с помощью которых можно склонить на свою сторону некоторых, но Четырех Богов так не одолеешь…

Харуюки испугался того, как на такие слова отреагирует Метатрон, которую уже приручали силой Усиливающего Снаряжения, но трехмерная иконка хранила молчание.

Харуюки вновь повернулся к Графу, и тот отогнул второй палец.

— Во-вторых, у силы игроков есть предел. Повторюсь, разработчик А поставил на защиту Имперского Замка самых сильных монстров, то есть, Энеми, каких вообще допускает программа. У игроков, то есть, бёрст линкеров, тоже есть предел характеристик, заданный в программе.

— И этот верхний предел… десятый уровень? — спросила Фуко, но Граф ответил не сразу.

Он сложил руки на груди и протяжно хмыкнул.

— Да, но… я полагаю, что изначально максимальным уровнем был девятый.

— О чем ты?

— М-м, непросто будет объяснить, но… — черный мечник поднял руки, словно держа невидимый шар. — Общее количество бёрст поинтов тоже ограничено. Поэтому численность бёрст линкеров не может расти вечно, и всех действующих бёрст линкеров нельзя довести до высоких уровней. Мне кажется, ограничение по ресурсам как-то связано с тем, что с помощью бёрст поинтов можно дойти лишь до девятого уровня. Но… даже на девятом уровне одолеть Четырех Богов совершенно невозможно. Даже если обстрелять их Инкарнацией, в лучшем случае удастся на время обездвижить…

Харуюки вспомнил, как сражался с Черноснежкой и Фуко против Судзаку. Им удалось оттянуть его до стратосферы, где огонь Бога потух, а затем Черноснежка обрушила на него всю мощь Звездопада. Но даже Инкарнация второго уровня не принесла победы.

Видимо, Фуко тоже вспомнила о той битве. Слегка передернув плечами, она согласилась:

— И правда… у меня и в мыслях нет, что на следующем уровне я смогу справиться с Четырьмя Богами. Получается… десятый уровень создан для преодоления системных ограничений и битв с Богами?..

— Не знаю. Я знаю лишь о прошлом, и то немного, а о настоящем Ускоренного Мира могу лишь догадываться. Но все-таки, правило внезапной смерти — на редкость жестокое условие для игр. Проигрыш девяточника в битве против аватара девятого уровня лишает всех очков; а чтобы достичь десятого, нужно обнулить этим правилом пятерых… Я не удивлюсь, если такой отбор введен именно для того, чтобы выводить за рамки системных пределов самых достойных… а может, нас просто проверяют… — пробормотал себе под нос Графит Эдж, а затем поднял взгляд и посмотрел на Харуюки. — Что-то у тебя вид недоверчивый, Кроу.

Харуюки рефлекторно ощупал лицо и подивился тому, как Граф смог разглядеть его чувства сквозь зеркальную маску Сильвер Кроу.

— Ага… — кивнул Харуюки. — Вы так рассказываете, словно основа Брейн Бёрста — не дуэли, а охота на Энеми…

— Понимаю, но ничего поделать не могу. Все-таки смысл существования бёрст линкеров — не в победах над себе подобными, а в освобождении TFL, запертого внутри Имперского Замка… а для этого нужно одержать победу над Четырьмя и Восемью Богами, сильнейшими Энеми.

— Но тогда почему Брейн Бёрст — файтинг?! — воскликнул Харуюки, сжимая кулаки.

— Не знаю, — Граф коротко пожал плечами. — Разработчик Б испробовал три подхода к штурму… к организации штурма Имперского Замка. Попытка первая — «Аксель Ассолт», попытка вторая — «Брейн Бёрст», попытка третья — «Космос Коррапт». АА был скоростным шутером, заточенным на битвы между игроками, а КК — рогаликом, где сражались в основном против Энеми. Если цель каждой из игр состояла в освобождении «Мерцающего Света», может показаться, что КК ближе других подошел к цели… но и АА, и КК давным-давно закрыты, остался лишь ББ. И даже если забыть о стараниях Гр-сана, я не думаю, что это просто случайность.

— Чрезмерная война… и чрезмерный мир. Белая Королева говорила, что именно поэтому закрылись миры АА и КК, — сказала Фуко, но Граф в ответ фыркнул.

— Не советую принимать ее речи на веру. Слова для нее — инструмент для подчинения других. Ну, теперь я рассказал о Мерцающем Свете все, что знаю. Расскажете Лотте.

Граф договорил и собирался было встать, но Фуко резко остановила его:

— Стоп. Ты ведь так и не сказал самое важное… что такое Мерцающий Свет? Не думаю, что это просто внутриигровой предмет… что именно ты имел в виду, когда назвал его существом?

— Увы, я не знаю, — Граф развел руками. — Я ведь все-таки в той виртуальной войне лично не участвовал… поэтому остальные вопросы придется задавать уже разработчику на десятом уровне.

Откуда же Граф обо всем знает? Харуюки понимал, что тот вряд ли ответит на этот вопрос.

— А-а… можно напоследок еще спросить? — сказал Харуюки, поднимаясь вслед за Графом. Он посмотрел во тьму за сименавой, а затем снова перевел взгляд на черного мечника.

— Можно. Если смогу — отвечу.

— Меня устроит и догадка. Что, если кто-то пробьется через Храм Восьми Богов, доберется до Мерцающего Света и освободит его?.. Что тогда случится с Брейн Бёрстом?

— Прости… мне снова придется ответить «не знаю». Могу сказать лишь одно… по-моему, произойдет такое, что весь мир изменится.

— Мир… изменится? Вы хотите сказать, что в Ускоренном Мире будут серьезные изменения?

— Нет, я о другом, — Граф ухмыльнулся и… заявил: — Реальный мир. Я верю, что тот свет хранит тайну, которая изменит вашу реальность.

С этими словами Графит Эдж еще раз посмотрел на далекий золотистый огонек.

Харуюки, Фуко, Лид и Метатрон тоже молча уставились на последний артефакт.

Свет явно дышал, пусть и почти незаметно. Он не мог быть простым предметом. В нем было заключено сознание, что беззвучно звало их.

— Если… — забыв обо всем, Харуюки повернулся к черному мечнику. — Если мы сейчас попробуем, сможем ли добраться до него?

— Без шансов, — тут же раздалось в ответ.

Краткие и очень тяжелые слова. Харуюки разочарованно кивнул и прикрыл глаза.

«Сейчас у меня есть другие дела. Но настанет день, и мы пробьемся к этому свету вместе с Черноснежкой-семпай», — твердо решил Харуюки и поднял взгляд. Он многое обрел здесь и сейчас. Пока достаточно и этого.

Тишину нарушил непринужденный голос Графа:

— Ну что, Лид, вот ты и дождался. Теперь твое время… удачи.

Лид в ответ молча кивнул, а Харуюки недоуменно заморгал.

— Э?.. О чем вы?..

Черный мечник выставил большой палец и произнес совершенно неожиданные слова:

— Будто неясно. Лид покидает Имперский Замок… вместе с вами.

----------

Том 19 Глава 275

— Большое спасибо за помощь, учитель, — Харуюки поклонился стоящей в дверях Фуко.

В ответ та улыбнулась и покачала головой.

— Не надо, я тоже открыла для себя много нового. Спасибо, что взял с собой, Ворон-сан.

Тихо загудели моторчики — Фуко надела обувь. Она уже взялась за ручку двери, как вдруг убрала руку, обернулась и спросила с самым серьезным видом:

— Вот только… мне нужно время, чтобы свыкнуться с тем, что я сегодня узнала. Ворон-сан… когда ты собираешься рассказать Саттян?

— А-а-а... я… думал сегодня…

— Ясно… да, правильно. Прости, но можешь рассказать ей обо всем за меня?

— Да, конечно.

Харуюки кивнул, и на этот раз Фуко все же открыла дверь. Остановившись на фоне закатного неба, она попрощалась:

— Тогда на сегодня я тебя покидаю. Спасибо за труды.

— Ага, и тебе спасибо!

Харуюки улыбнулся и помахал рукой. Когда Фуко пропала с глаз, он протяжно вздохнул.

На часах значилось двадцать пять минут шестого. Не прошло и получаса с тех пор, как они с Фуко погрузились на неограниченное поле. Но по внутренним часам Харуюки минуло уже больше десяти часов, и усталость давала о себе знать. В конце концов, им дважды пришлось героически прорываться через Судзаку.

Харуюки вернулся в комнату, убрал стаканы и с размаху сел на диван.

— Уф-ф-ф… кажется, с каждым разом у Судзаку все больше начального аггро… — пробормотал Харуюки, выставил перед собой правую руку и начал загибать пальцы.

Впервые он столкнулся с Судзаку месяц назад во время операции по спасению Ардор Мейден. Затем на обратном пути из замка и два раза сегодня. Итого Харуюки четыре раза прорывался через южный мост, и каждый раз Судзаку накидывался на него все яростнее.

Четвертая встреча с Судзаку и вовсе вылилась в тяжелую битву, не уступающую по накалу страстей второй. Харуюки и Фуко пришлось зажать Лида между аватарами и вылететь из южных врат, однако Судзаку вновь появился загодя. По пути беглецам пришлось защищаться всей имеющейся в их распоряжении Инкарнацией.

Вряд ли бы у них получилось без помощи «Истого Зерцала»[✱]真経津鏡 (мафуцу-но-кагами), Genuine Specular. Кандзи выражают альтернативное название Зеркала Яты., защитной Инкарнационной техники Трилида, которая превращала горизонтально вскинутый клинок в зеркальный щит, а также без двойных Стрижающих Ударов Графа, отвлекавшего Судзаку с внутренней стороны ворот. Хотя, конечно, и сам Лид сказал, что без способности Сильвер Кроу и Скай Рейкер к скоростному полету ни за что не смог бы сбежать из Замка. Когда аватары все же добрались до улицы Сакурада, шкалы здоровья уже достигли красного уровня. Вполне возможно, что следующая попытка закончится полным истреблением.

— ...В пятый раз нужно не проскальзывать в Замок, а брать его штурмом… — пробормотал Харуюки, откинулся со спинки дивана и взбодрился.

Пусть он подверг и самого себя, и пошедшую с ним Фуко смертельной опасности, сходили они отнюдь не зря.

Они вернулись со знанием о сути Мерцающего Света, вокруг которого построен Ускоренный Мир.

И с новым неожиданным союзником.

«Спасибо, Лид… и Граф-сан».

Харуюки повернулся на восток, кивнул, а затем поднялся на ноги. Первым делом требовалось связаться с Черноснежкой и обо всем ей рассказать.

Харуюки потянулся к виртуальному интерфейсу, чтобы открыть почтовик…

— ...А?!

Перед глазами вдруг зажглась иконка входящего сообщения, и Харуюки от испуга вновь сел на диван. Он сразу открыл сообщение, но внутри увидел лишь лаконичное: «Будем через три секунды!» И не успел он даже посмотреть на имя отправителя, как в дверь позвонили.

— …

Харуюки с озадаченным видом подошел к двери, из которой всего несколько секунд назад вышла Фуко, открыл ее и…

— Приве-е-е-ет!!!

В квартиру влетела рыжеволосая фигурка и сразу же засадила Харуюки кулаком в бок.

— Угх… з-за что сразу бить-то?!..

— Дружеское приветствие плюс наказание за печаль и обиду! — воскликнула в ответ одетая в красную футболку и джинсовые шорты девочка, командир Легиона «Проминенс» Красная Королева Скарлет Рейн, она же Кодзуки Юнико.

Харуюки попятился.

— П-печаль и обиду?.. — переспросил он.

Нико поднялась на ступеньку прихожей, уперла руки в боки и смерила его недовольным взглядом.

— Ага. Ты меня в воскресенье в Сибую не позвал, например.

— В-в тот день у нас были переговоры с Грейт Воллом…

— А еще с больши-и-и-им запозданием сказал, чем кончились переговоры.

— Т-там случилось много неожиданного…

— Ну, тогда одного удара тебе хватит.

Надувшиеся губы Нико расплылись в улыбке, и почти в ту же секунду в полуоткрытой двери появилась новая стройная фигура.

— Hi, — поприветствовала Харуюки одетая в мотокостюм Блад Леопард.

— Добрый день, Пард-сан… — он торопливо поклонился ей. — С чего вы вдруг?..

— Sry. Нужно срочно кое-что обсудить.

— Да-да, так что мы захо-о-одим.

Нико бодро устремилась в зал, не дожидаясь разрешения, и Харуюки поспешил за ней.

Усадив гостей на диван, он подал холодный чай, разлитый в только что помытые стаканы. Затем тоже отпил чаю, немного успокоился и спросил усевшуюся напротив Нико:

— И… что вы хотели обсудить?

— Э-э-э… тут такое дело…

У Нико, видимо, пересохло в горле, так как свой стакан она осушила залпом. Затем она указала тонким пальчиком на пол.

— Снежку можешь позвать?

— Э? Семпая?.. — просьба, конечно, неожиданная, но он все равно собирался с ней связаться. — Э-э-э… сейчас, письмо пошлю.

В этот раз Харуюки все же удалось открыть почтовик и быстро набрать сообщение. Ответ пришел сразу же: Черноснежка как раз вышла из школы и собиралась подойти через десять минут.

Дверной звонок, впрочем, прозвенел через восемь.

Когда вслед за Харуюки в зал вошла одетая в школьную форму Черноснежка, она сразу увидела на диване Нико и Пард.

— Хо-хо?.. — многозначительно протянула она.

Черноснежка перевела взгляд на Харуюки и одарила его ледяной… хотя нет — пока что только прохладной улыбкой.

— Харуюки, что здесь происходит?

— Н-нет, это… а, да, тут еще недавно была Фуко …

— ...Хо-хо-хо?

— Н-но не потому же, почему пришли Нико и Пард-сан…

— ...Хо-хо-хо-хо?

Улыбка Черноснежки становилась все более зловещей с каждой секундой.

— О, Черная, ну, присаживайся, что ли, — послышалось с дивана.

— Ты не у себя дома, Красная! — воскликнула Черноснежка, резко повернув голову, а затем быстро уселась рядом с Нико.

Харуюки вздохнул с облегчением и отправился на кухню, где взял еще стакан, бутылку холодного чая и большую тарелку с печеньем. Вернувшись, он налил чай Черноснежке, вновь наполнил стаканы Нико и Пард, а затем и сам вернулся на диван.

— Семпай, прости, что так неожиданно позвал… — извинился Харуюки.

Улыбка Черноснежки наконец-то стала обычной.

— Ничего… я и сама хотела поговорить с тобой. Но сначала послушаем Нико. Что ты там собралась обсуждать?

— А-а-а, — Нико откусила карамельно-банановое печенье, запила чаем, а затем непринужденно заявила: — В общем, я решила объединить Проми и Негабью.

Харуюки и Черноснежка молчали секунд пять.

— …Ч-что-о-о-о-о?!

— …Ч-чего-о-о-о-о?!

Закричали они не своими голосами, вжимаясь в спинки диванов.

Прошло пять минут.

Черноснежка ела печенье с корицей и миндалем, слушая объяснения Нико, в которые периодически вклинивалась Пард. Дослушав и доев, она сказала лишь одно слово:

— Ясно.

— Э-э, семпай… и все?

— М-м… Харуюки, ты что, против?

— Н-ни капельки, вовсе нет… просто, как бы, это такая огромная новость, что я даже не знаю, как реагировать… и вообще, почему у меня?.. — Харуюки перевел взгляд на Нико. — Нико, ты уверена? Если ты объединишься с Нега Небьюласом, Легионы других Королей станут относиться к вам еще хуже…

— Мы уже с Пард подробно на эту тему поговорили. Нас не остановило, — Нико мельком глянула на Пард, а затем продолжила. — Я хочу сражаться с Обществом Исследования Ускорения… и Белым Легионом, но смогу, только если объединюсь с Негабью для нападения на их территорию. То есть, нет… дело не в системных причинах, я просто хочу сражаться вместе с вами. Если подумать, то и полгода назад, во время нашей первой совместной битвы против Пятого Хром Дизастера… против Черри Рука, мы столкнулись с трагедией, за которой стояло Общество. Я хочу окончательно расквитаться с ними. Потому что иначе ни сама я, ни мои легионеры... мы не сможем двигаться дальше.

В словах Нико звучала как присущая ей страсть, так и хладнокровие, убедительно показывающее, насколько она повзрослела.

Черноснежка ненадолго прикрыла глаза, затем медленно кивнула, посмотрела на Нико и сказала:

— ...Я рассматривала такой вариант с того самого дня, когда ты рассказала о возможном поступлении в Умесато. Но… не думала, что ты решишься так быстро. Если честно, я удивлена.

— Я з-заговорила о поступлении в Умесато вовсе не потому, что хотела объединить Легионы! Это одно, а то другое, — смутившись, скороговоркой проговорила Нико.

— Ага… понимаю, — Черноснежка слегка улыбнулась. — В любом случае, я должна достойно ответить на твою решимость.

Черноснежка развернулась влево, выпрямилась и величественно произнесла:

— Нико… нет, Скарлет Рейн, командир Легиона Проминенс. Как Блэк Лотос, командир Легиона Нега Небьюлас, я принимаю твое предложение о слиянии Легионов. Условия слияния мы обсудим позже через офицеров. Спасибо, что стали нашими боевыми товарищами.

С этими словами она изящно протянула правую руку.

Нико на мгновение изумленно подняла брови, но сразу же с размаху пожала руку Черноснежки и ответила таким же уверенным голосом:

— Вам спасибо!

Когда Харуюки увидел, как крепко они пожимают друг другу руки…

Он ощутил, как горячо стало в груди, и ему пришлось заморгать.

На словах слияние Легионов казалось событием колоссальных масштабов, но на самом деле Нега Небьюлас и Проминенс уже давно заключили перемирие. Нико и Пард много раз сражались плечом к плечу с Черным Легионом, так что, возможно, слияние — сравнительно небольшой шаг вперед в их отношениях. Стоило даже добавить, что не будь у Легионов общего врага в лице Общества Исследования Ускорения, о слиянии бы и речи не было.

И все-таки глаза Харуюки увидели миг, в который случилось настоящее чудо.

Черноснежка некогда называла своего аватара «крайне уродливым» и говорила, что он неспособен протянуть руку навстречу кому-то.

Нико в свое время описала своего аватара как «ежовые иголки» и назвала воплощенным желанием отстраниться от мира.

Они пережили много невзгод, их дружба окрепла, и теперь они, наконец, пожали друг другу руки.

[[image:/storage/reader-images/645e6f3fd896db64a3ca80018e8b6f2c91e01711.jpg]]
«Я никогда не забуду эту картину, что бы ни случилось с нашими Легионами… с Ускоренным Миром и с Брейн Бёрстом, — поклялся Харуюки, напоследок еще раз зажмурился, а затем скосил взгляд на Пард. Ему удалось застать, как хладнокровный «Кровавый Котенок» смахивает с глаз слезинки, и он невольно расплылся в улыбке.

Пард заметила взгляд Харуюки и недовольно нахмурилась, но в этот самый момент…

— Ах да, Нико, на всякий случай: хоть мы теперь и в одном Легионе, Харуюки все еще мой «ребенок» и мой ученик. Поэтому прекрати просто так заваливаться к нему домой.

— Чё? Чё-ё?! — переспросила Нико, шлепнув по руке Черноснежку. — Это ведь штаб-квартира Негабью, так? А значит, после объединения, еще и наша. Наоборот, я могу приходить в любое время дня и ночи.

— ...Ч-что ты несешь?! Я запрещаю тебе приходить без моего предварительного одобрения!

«Вы знаете, вообще-то здесь мой дом…» — попытался возразить Харуюки, но слова застряли в горле.

Обстоятельное совещание с участием офицеров обоих Легионов назначили на вечер завтрашней пятницы, девятнадцатого июля.

Ну, а церемонию слияния, где легионеры встретятся лицом к лицу, на вторую половину субботы, двадцатого июля… то есть, незадолго до начала битв за территорию. На этом тему объединения закрыли.

Им пришлось сильно поспешить, ведь битва за территорию, совмещенная с решающей схваткой против Белого Легиона, должна была состояться уже послезавтра. Но очень важно, чтобы новости о готовящемся нападении на Минато 3 не дошли до Осциллатори. Конечно, никто не полагал, что Проминенс может слить информацию, но бойцов в Легионе все-таки насчитывалось немало, и Нико решила сообщить им об операции перед самым ее началом.

С другой стороны, такая стратегия вела к тому, что большая часть Проминенса не сможет принять участие в нападении на Минато 3. Конечно же, сама Нико, будучи бёрст линкером девятого уровня, не могла принять участие по той же причине, что и Черноснежка, а значит, со стороны Проминенса к нападению присоединится лишь Пард и еще от силы пара-тройка человек.

Конечно, любая помощь будет очень кстати, и к тому же Проминенс сможет помочь в защите территории Сугинами, но вопроса нехватки людей для нападения слияние так и не решило. По прикидкам командиров, Осциллатори выставит на защиту территории не меньше дюжины, а то и все двадцать человек. Отряд нападения под командованием Фуко включит в себя Утай, Акиру, Такуму, Тиюри, Харуюки и подмогу от Проминенса — в сумме не более девяти человек. Конечно, в крайнем случае, можно призвать под знамена бывший Пети Паке, но тогда Черноснежка останется защищать Сугинами в одиночку, что представлялось довольно опасным.

«Вот бы нам найти еще троих… но помощи ждать уже не от кого…»

Харуюки пересчитал участников атаки по пальцам, мысленно вздохнул, а затем вдруг вспомнил приключение, случившееся меньше часа назад, и крепко сжал правую руку.

«Хотя нет, возможно, еще одного найдем… правда, придется ждать от него вестей, но… если он пойдет с нами, то очень поможет…»

— ...юки. Харуюки!..

Харуюки понял, что его зовут по имени, и резко поднял голову.

— А, я-я здесь! Еще печенья?!

— ...Я не думала, что кажусь тебе такой обжорой… — Черноснежка усмехнулась, остановила взмахом руки собравшегося было сорваться с места Харуюки, а затем с любопытством наклонила голову. — Кстати, ты ведь говорил, что к тебе заходила Фуко? Что ей понадобилось?

— А-а… т-точно, мне нужно тебе кое-что… — начал было Харуюки, но запнулся, скосил глаза направо.

Он встретился взглядом с Нико, поедавшей печенье с макадамским орехом и шоколадом, и с Пард, кусавшей печенье с кокосами и лимоном. На его лице отразилась неловкость, а мысли приняли новое направление:

«Можно ли им рассказывать про Графит Эджа?

Хотя, конечно же, можно. Ведь мы уже скоро станем товарищами по Легиону… да и против Сэйрю сражались бок о бок …»

— Чё ты рожи корчишь, хочешь за меня доесть?

— …В-в-вовсе нет! — торопливо запротестовал Харуюки, затем откашлялся и сменил тему. — Вы знаете, мы… сходили сегодня ненадолго в Имперский Замок.

В ответ…

— …Ч-что ты сказал?! — воскликнула Черноснежка.

— …И-имперский Замок?! — закричала Нико.

— …OMG, — выдохнула Пард.

Когда Харуюки закончил излагать содержимое того сектора памяти, где он разместил секреты Ускоренного Мира, часы уже показывали без пятнадцати семь.

Южное небо окрасилось лиловым, а склонившееся к самому горизонту солнце наполнило комнату контрастными цветами. Глаза девушек впитывали отражающиеся от пола лучи заката и блестели, словно драгоценные камни.

А может быть, девушки и вовсе светились целиком. Они продолжили хранить молчание, даже когда Харуюки договорил, но по каждой из них было видно, что они изо всех сил обдумывают услышанное.

Включился встроенный в потолок кондиционер. От его легкого дуновения Черноснежка вздрогнула. Затем подняла взгляд, посмотрела в глаза Харуюки, несколько раз шевельнула губами и, наконец, еле слышно прошептала:

— Мерцающий Свет… — затем она перевела дыхание и продолжила громче. — Начну вот с чего, Харуюки.

— Д-да?.. — Харуюки невольно стушевался.

Черноснежка медленно поклонилась ему и сказала:

— Спасибо. Ты пошел на такие свершения ради меня… но на будущее все-таки предупреждай. Который раз уже ты совершаешь такие безумства?

Черноснежка вложила в благодарность и укор всю свою душу, поэтому Харуюки лишь молча закивал.

На губах Черноснежки сверкнула улыбка, но затем она вновь приняла серьезный вид и продолжила:

— «Алькаид», последний артефакт. Графит Эдж говорит… что конечная цель Брейн Бёрста и нашего существования как бёрст линкеров состоит в том, чтобы достичь его?

— Да, именно так.

— Ясно… так получается, что старый Нега Небьюлас был прав… когда шел на штурм Имперского Замка, который и погубил Легион…

Черноснежка откинулась на спину дивана и посмотрела за окно прищуренным взглядом.

Вместо нее заговорила Пард:

— Разработчиков… двое, — отрывисто произнесла она.

Затем подала голос и Нико:

— М-м… значит, Замок сделал один, а все остальное — другой... и поэтому Замок нас до такой степени отторгает?..

— Угу… но Граф сказал, что разработчик Б победил разработчика А, который создал замок… поэтому получается, что фактически Брейн Бёрст разрабатывает лишь Б…

Слова Харуюки заставили Нико нахмуриться еще сильнее.

— «Победил» — понятие растяжимое. Это ведь произошло в древнем виртуальном мире? Получается, что у А просто кончились хитпоинты, и он вышел из игры?.. Может он, как в Брейн Бёрсте, утратил свои воспоминания?.. Умер в реальном мире?..

Нико задавала правильные вопросы, но Харуюки оставалось лишь покрутить головой.

— Э-э-э… увы, но про это я не спрашивал.

— И вообще, что еще за война в виртуальном мире? И что еще за «существо», за которое они так воевали?

— А… прости, но и насчет этого я…

— Ну вот, как же бесит!.. — воскликнула Нико и капризно задрыгала ногами, с которых в какой-то момент уже успела снять носки. — Эй, Харуюки, а приведи-ка сюда этого твоего Графит Эджа!

— Н-не могу! Я не знаю, как с ним связаться…

— Чё?! Он ведь бывший Элемент Негабью! Вы что, почтовыми ящиками не менялись?!

— А... нет, мой я ему сказал… но он своим не поделился…

— А-а-а-а! Я ведь его так в мой новый Легион не затащу!.. — возмущенно завопила Нико.

Молчавшая до поры Черноснежка схватила ее за волосы.

— Эй, я слова про «твой новый Легион» мимо ушей не пропущу!

— Да какая сейчас разница! Пропусти уж!.. — взвыла Нико, но потом, немного остыв, медленно перевела дыхание, сцепила руки на затылке и уставилась в потолок. — М-м-м... такое чувство, что на каждый ответ появилось еще по десять вопросов... Да и вообще... откуда Графит Эдж столько всего знает?

Харуюки не знал ответа на ее вопрос. Он посмотрел на Черноснежку, которая сидела возле Нико, и ученица Графа натянуто улыбнулась.

— Прости, но я сама мало что о нем знаю. В реальности мы никогда не встречались. Мне известно лишь, что он Первопроходец...

— …Первопроходец, — машинально повторил Харуюки и задумался.

Первопроходцы — бёрст линкеры, у которых не было родителей, также известные как «Первая сотня». Разработчик раздал им Брейн Бёрст в 2039 году, и они заложили основы Ускоренного Мира.

— ...Так это что же получается, все Первопроходцы знают то же, что и Графит Эдж?.. — спросила Нико, расслабленно откинувшись на спинку дивана.

— Нет, вряд ли такое возможно, — покачала головой Черноснежка. — Знания сотни бёрст линкеров распространились бы гораздо шире. В конце концов, поначалу в Ускоренном Мире не было ограничений на копирование программы …

— Ну да, как же не рассказать «ребенку» об условиях прохождения игры? Но тогда получается, что у Графита есть какой-то секрет?..

— А, Нико, один нюанс, — Черноснежка откашлялась. — Не мне говорить, но гадать о Графе — напрасная трата времени и нервов. Он появляется, где захочет, говорит, что захочет, и сражается, с кем захочет. Скорее всего, он решил поделиться информацией с Харуюки потому, что тот — лучший слушатель Нега Небьюласа…

— С-слушатель?.. В смысле? — Харуюки не понял, похвалили его или нет.

— Тебе рассказывают, а ты развешиваешь уши, разеваешь рот и ни о чем не спрашиваешь, — небрежно ответила Черноснежка.

Но не успел Харуюки понять, что это была вовсе не похвала, и расстроиться, как она продолжила:

— Скорее всего, он надеялся устами Харуюки сообщить мне лишь о том, что Мерцающий Свет — это и есть прохождение Брейн Бёрста. Другими словами, он пытается уговорить меня не стремиться к десятому уровню сломя голову…

Харуюки шумно вдохнул.

Десятый уровень. Главная цель Черноснежки как бёрст линкера, ради достижения которой она готова рисковать жизнью.

На следующий же день после того, как Черноснежка вручила Харуюки Брейн Бёрст, она сказала ему в одном из кафе Коэндзи слова, которые он до сих пор помнил наизусть:

«Я хочу знать. Хочу узнать, во что бы то ни стало. Неужели… неужели впереди нет чего-то еще? … Чего-то… на что не способны… наши бренные тела…»

— Семпай… — хрипло выговорил Харуюки, обращаясь к своей Королеве. — Если… если Граф прав, и десятый уровень — всего лишь одна из точек на пути к конечной цели Брейн Бёрста, Мерцающему Свету внутри Имперского Замка, ты прекратишь стремиться к нему?..

Харуюки и сам не знал, какой ответ хочет услышать.

Дорога к десятому уровню устлана кровью и слезами. Черноснежке придется лишить четырех девяточников всех очков и не раз рискнуть своими собственными. Харуюки угнетала мысль о том, что она навлечет на себя гнев и ненависть многих людей, а уж о том, что кто-то из них пожелает отомстить, он и думать не хотел.

И в то же время Харуюки не хотел видеть, как Черноснежка, с таким рвением стремившаяся к своей цели, принимает взвешенное решение и отказывается от собственных принципов потому, что десятый уровень слишком опасен и не так уж необходим. Харуюки обожал в ней рвение и граничащую с безумием страсть, которая разрубала все препятствия неумолимым клинком, и верил, что остальные легионеры разделяют его мнение.

Харуюки сжал кулаки, пытаясь совладать с противоборствующими чувствами…

А Черноснежка моргнула и ответила:

— Что ты! Неважно, ради чего появился Брейн Бёрст, на девятом уровне я останавливаться не намерена.

— Я-ясно.

Харуюки не понимал, стоит ли ему корить себя за нахлынувшее облегчение. Чернонежка бесстрашно улыбнулась ему.

— Разработчик бросил мне вызов тем самым системным сообщением, которое я увидела после перехода на девятый уровень… Конечно, мне очень интересна причина создания Брейн Бёрста, я хочу побольше узнать о сути Мерцающего Света, да и просто хочу пройти игру. Но еще больше я хочу встретиться с разработчиком и лично спросить… нет, допросить его. Что есть Брейн Бёрст?.. О чем он думал, когда создавал его?..

С этими словами Черноснежка несколько раз свела и развела пальцы вскинутой правой руки, словно щелкнув ножницами.

Нико вдруг усмехнулась.

— Так чё, Снежка? Ты хочешь сразиться с разработчиком?

Судя по лицу Черноснежки, вопрос застал ее врасплох, но затем и она коротко усмехнулась.

— Да… может, ты и права. Мне наверняка сразу полегчает, когда я вобью в разработчика все, что испытала и вкусила как бёрст линкер.

— Меня позвать не забудь. Ты его нашинкуешь, а я испепелю.

Королевы непринужденно обменялись воинственными репликами и дружно рассмеялись. Даже Пард снизошла до улыбки, так что усмехнуться пришлось и Харуюки, хотя с него градом сыпался холодный пот.

Затем вся четверка закупилась продуктами в торговом центре на первом этаже и дружно приготовила ужин. Нико и Черноснежка решили остановиться на «лапше дандан с черным кунжутом», потому что блюдо обещало получиться красно-черным. Харуюки показалось, что готовить таким составом будет непросто, но Пард на удивление ловко взяла на себя обязанности шеф-повара, и результат один в один совпал с фотографией на кулинарном сайте.

За столом разговор перетек в обсуждение поездки в Ямагату в начале августа. Они растянули на весь стол голографическое окно, куда тыкали с радостными воплями: «Хочу сюда!» и «Вот что посмотреть надо!». За веселыми разговорами и вкуснейшей лапшой время прошло незаметно.

Харуюки проводил гостей до Седьмой Кольцевой, где Черноснежка села в такси, а Нико и Пард — на мотоцикл. Возвращаться в опустевшую квартиру не хотелось, так что Харуюки купил в автомате воды и сел на скамейку в проходе торгового центра.

Шел уже девятый час, по торговому центру бродили груженые сумками покупатели и просто спустившиеся поразмяться жильцы.

Харуюки расслабленно смотрел на прохожих, и в его голове вдруг ожили слова Графит Эджа, которые тот произнес, когда Харуюки спросил о последствиях освобождения Мерцающего Света.

«Могу сказать лишь одно… по-моему, произойдет такое, что весь мир изменится».

Что он имел в виду, когда говорил, что изменится реальный мир?

Объявят о новой технологии, которая, как и сам Брейн Бёрст, намного превосходит уровень 2047 года? Что-то случится с сетью социальных камер, неразрывно связанных с Брейн Бёрстом?..

Харуюки запрокинул голову, глядя на черную сферу под потолком торгового центра. Социальная камера мерно моргала сокрытым под колпаком красным индикатором, напоминая глаз крупного Энеми.

Кстати, а как же Брейн Бёрст с такой легкостью взламывает сеть социальных камер, важнейшую инфраструктуру, обеспечивающую порядок в стране? Об этом Графит Эдж не рассказывал. Черноснежка разослала легионерам сообщения с информацией от Графа и новостями о слиянии, и, возможно, Такуму сможет сделать какие-нибудь выводы. Кстати, если бы Граф делился секретами с Такуму, тот точно не стал бы «развешивать уши и разевать рот»...

Харуюки продолжал размышлять и смотреть на черную камеру. И тут...

— ...Что ты тут делаешь, Хару? — послышался вдруг чей-то голос, и Харуюки резко повернулся.

Перед скамейкой стоял его закадычный друг с синаем за плечом… Маюдзуми Такуму собственной персоной.

— А, Таку, с возвращением! — Харуюки попытался было встать, но Такуму жестом остановил его и сам уселся рядом, сняв с плеча футляр с синаем и вздохнув.

— Ага, спасибо. Ох, и тяжелая сегодня тренировка была… вставать не хочется…

— Ха-ха, представляю, если даже ты вымотался. На, возьми.

Харуюки передал другу только что купленную бутылку с ройбушевым чаем, которую даже не успел открыть. Жажда измучила Такуму настолько, что он сразу согласился, поблагодарил Харуюки, открутил крышку и залпом выпил полбутылки.

— Ох-х… я снова жив… прости, что забрал.

— NP… Ну как, осилишь городской чемпионат?

— Ха-ха, не попробуешь — не узнаешь. Раз уж я все равно иду на него, то буду стремиться… не к победе в личном и командном первенстве, конечно, но хотя бы к выходу на национальный чемпионат. А еще… — Такуму запнулся и покрепче сжал бутылку.

— А еще?

— А-а, ну… немного неловко говорить вслух, но я хочу одержать как можно больше побед на глазах Номи, не пользуясь ускорением.

— Ясно… — Харуюки невольно улыбнулся и кивнул.

Три месяца назад Номи Сейдзи, он же «Мародер» Даск Тейкер, лишился всех очков в битве против Харуюки и Такуму. Вместе с ними он потерял Брейн Бёрст, а также все связанные с ним воспоминания.

Превратившись в обычного первоклассника средней школы, он зауважал Такуму как семпая и всерьез взялся за занятия в секции кендо. Сейчас Номи ничего не знал об ускорении, и может статься, что Такуму старался понапрасну. Но хотелось думать, что для Номи это не пройдет даром.

— ...А еще ради него мы должны непременно победить в субботней битве и уничтожить Общество Исследования Ускорения… — тихо проговорил Харуюки.

— Да, именно так, — Такуму уверенно кивнул. — Если честно, наша битва накануне чемпионата напрягает меня даже больше.

— Э, разве накануне?

— Ага! Битва за территорию будет двадцатого, послезавтра, а чемпионат — двадцать первого. Вот я и убеждаю себя, что если мы одолеем Белый Легион на их территории, то и в чемпионате я смогу победить.

— Ясно… угу, ты прав. Конечно, тебе и на чемпионате по кендо придется несладко, но я даже представить не могу что-то страшнее Осциллатори…

— Вот-вот. Кстати, после нашей недавней схватки с Зеленым Королем и целым взводом истинных ветеранов Ускоренного Мира я стал чувствовать себя куда спокойнее во время тренировок. Поэтому, хоть я и боюсь сильных легионеров Осциллатори, мне не терпится с ними встретиться.

Харуюки с восторгом посмотрел на поправляющего очки друга.

— Вот как!.. Хорошо, тогда я тоже начну вспоминать битвы с Королями и сверхмощными Энеми, когда буду волноваться в реальном мире…

— Например, когда? — спросил Такуму, заставив Харуюки крепко задуматься.

Перед началом контрольных он волновался до потных ладоней, но стоило им начаться, как трудиться пришлось настолько упорно, что Харуюки попросту забывал волноваться. Когда-то он страшно нервничал во время разговоров с одноклассниками, не считая Такуму и Тиюри, но к концу первого триместра второго года стал заметно увереннее в себе.

Несколько часов назад его заставила переволноваться встреча Нико и Черноснежки, но Харуюки побоялся, что Такуму на рассказ отреагирует как-нибудь не так, и умолчал о ней. Как председателю комитета по уходу за животными, Харуюки вряд ли довелось бы оказаться в центре внимания на спортивных состязаниях, но все-таки его тоже могли ждать тяжелые испытания: выступления перед толпой…

И тут Харуюки вспомнил, что должен сказать Такуму нечто очень важное.

— А!

— Ч-что такое, Хару?

Харуюки посмотрел на удивленно поднявшего брови Такуму, почесал в затылке и сказал:

— Э-э… кстати, хотя, скорее, не совсем кстати. Таку, я… все-таки решил, что выдвинусь.

Хоть Харуюки и не уточнил, куда выдвинется, друг детства моментально понял, о чем речь. На мгновенние он изумленно округлил глаза, но затем широко улыбнулся и уверенно кивнул.

— Хорошо. Значит, завтра же скажешь Икудзаве.

— А-ага. Скажу… я?

— Конечно. Удачи, Хару, — Такуму похлопал Харуюки по плечу, продолжая улыбаться.

Десять дней назад Икудзава Маю, староста класса 2-С, предложила своим одноклассникам, Такуму и Харуюки, поучаствовать вместе с ней в выборах в школьный совет, которые намечались на следующий триместр. Харуюки надолго задержался с ответом — он никак не мог принять второе важное решение в своей жизни (первое состояло в том, стоит ли принимать от Черноснежки программу-установщик Брейн Бёрста).

Но когда он примет предложение Икудзавы Маю, пути назад не будет. Харуюки придется изо всех сил поработать перед сентябрьскими выборами, в том числе и ради Икудзавы, которая решила выдвинуться потому, что восхищалась работой Черноснежки на посту зампредседателя совета.

— ...Буду стараться, — сказал Харуюки не совсем уверенным голосом.

В ответ Такуму крепко сжал плечо друга и кивнул.

— Да, Хару, я тоже. И в субботней битве… и в сентябрьских выборах.

— А еще в городском и национальном чемпионатах! — добавил Харуюки.

— Разумеется, — с улыбкой отозвался Такуму.

Харуюки попрощался с Такуму рядом с лифтами и отправился домой. Расправившись за час с домашним заданием, он принял душ и ванну, а затем залез в кровать.

Прошедший день казался ему очень долгим. Ничего удивительного, ведь он провел в Имперском Замке больше десяти часов, но еще больше его вымотал груз новой информации, которую он до сих пор не закончил переваривать. Харуюки смотрел в потолок, а перед глазами продолжали проплывать слова: «Мерцающий Свет», «слияние Легионов», «выборы в школьный совет».

«Чувствую, мне сейчас такое приснится…» — подумал Харуюки, но усталость взяла свое. Он сомкнул веки и провалился в сон, забыв снять нейролинкер.

Его ожидания оправдались, сон и правда оказался необычным.

Звездное небо.

Харуюки стоял на незримой поверхности, а над его головой красиво блестели бесчисленные огоньки, собранные в сферические скопления, похожие на галактики. Причем звезды не стояли на месте: они то и дело срывались с мест, сталкивались с другими и передавали импульс им. Хаотичное движение почему-то наводило на мысли о живом организме.

Харуюки узнал этот пейзаж.

— Основной Визуализатор?.. — тихо прошептал он.

Хотя ему никто и не ответил, он не сомневался, что попал в точку.

Ровно месяц назад, девятнадцатого июня, на Такуму в Синдзюку напал Легион ПК «Супернова Ремнант», и, хотя тому удалось разгромить противников с помощью подаренного Мажентой Сизза ISS комплекта, сознанием Такуму завладела тьма. Той же ночью Харуюки, Такуму и Тиюри легли спать, соединившись кабелями, и их затянуло сюда вслед за Такуму.

Перед ним — самый центр Основного Визуализатора, главного сервера Брейн Бёрста, который и обрабатывал данные Ускоренного Мира. Если высший уровень — «место, в котором можно увидеть весь Ускоренный Мир», то это пространство — «место, где можно посмотреть на истинную суть Ускоренного Мира».

Но Харуюки не надевал ISS комплект. Тогда почему он попал сюда во сне? А может…

— Это просто сон?.. — пробормотал Харуюки, посмотрел вниз и пощупал прозрачное, расплывающееся в воздухе тело Сильвер Кроу…

— Не сон, — раздался голос позади Харуюки, и он резко развернулся. — Впрочем, я не знаю, что на самом деле представляют собой «сны», которые вы видите, пока ваши мыслительные контуры отдыхают. А теперь посмотри сюда, слуга.

Произносить такие приказы таким надменным тоном могло лишь одно-единственное создание.

— ...М-М-Метатрон?!

Голос Харуюки сорвался на фальцет, причем не только из-за самого появления Энеми Легендарного Класса, носящего имя Архангела.

Он увидел перед собой не маленькую трехмерную иконку, а прекрасную, словно богиня, окруженную неярким свечением девушку в длинном одеянии и с белоснежными крыльями.

— Т-так ты… Метатрон, ты излечилась?! Ты теперь здорова?!..

Харуюки, забывшись, радостно опустил руки на плечи хрупкой девушки. Несмотря на то, что и его аватар, и тело Метатрон выглядели полупрозрачными, он ощутил приятное тепло и уже собирался было крепко обнять ее…

Но Метатрон, все еще стоя с закрытыми глазами, быстро вскинула правую руку и приставила палец к самому носу Харуюки.

— Ч-что ты делаешь, слуга?! Неужели ты думаешь, что слуге позволено так непристойно вести себя, слуга?!

— А… п-прости меня… просто я так обрадовался, что…

— ...К тому же мое тело еще не закончило восстанавливаться! А пространство это — одна из граней высшего уровня… та грань, что ты видел в прошлый раз, отображала «положение данных», эта же отображает «движение данных». Скорее всего, поэтому я здесь изображена в таком виде.

Хоть Метатрон и отвергла объятия Харуюки, но удаляться от него не стала и лишь подняла голову, посмотрев вверх. Харуюки тоже перевел взгляд туда и задал еще один вопрос:

— Но если ты не восстановилась… то как призвала меня сюда?

— Это, выражаясь вашим языком, «плоды тренировок».

— Т-тренировок?! Каких еще тренировок?.. — Харуюки уставился на Метатрон с совершенно ошарашенным видом.

Та приоткрыла глаза и откашлялась.

— Я потратила очень много времени на укрепление нашего с тобой соединения. Как результат — теперь я, при соблюдении определенных условий, могу призывать тебя таким образом.

— О-ого…

— Впрочем, пока что есть куда двигаться — соединение можно укреплять и дальше.

— О-ого-о… — восторженно протянул Харуюки, а затем опомнился и отшатнулся. — А-а-а... что случится, когда ты закончишь укреплять?..

В ответ на неуверенный вопрос Метатрон гордо улыбнулась.

— Моя окончательная цель — посетить низший уровень, на котором ты живешь.

— ...Ч-что-о-о-о-о?!

Харуюки вновь отшатнулся, но теперь уже Метатрон схватила его за плечи.

— Почему ты так реагируешь? Мог бы и обрадоваться, слуга.

— Д-да нет, я… б-буду очень рад, если ты придешь ко мне в гости, Метатрон.

Харуюки представил себе встречу архангела с его матерью и содрогнулся. Метатрон сперва нахмурилась, но затем с улыбкой сказала:

— Но чтобы у меня получилось, мне придется еще немало поработать. Жди меня, Сильвер Кроу.

— ...Хорошо. Буду ждать с нетерпением…

В этот раз Харуюки ответил совершенно искренне и перевел взгляд с Метатрон на информационную галактику.

Затем он сел, и Метатрон уселась рядом.

Какое-то время они молча смотрели на пульсирующие звезды. Харуюки и сам не помнил, сколько времени прошло, пока ему вдруг не пришло в голову спросить:

— ...Метатрон. Что… что ты думаешь по поводу тех слов, что сказал Графит Эдж в Имперском Замке?..

Ответ тоже посследовал с почти пятисекундной задержкой — большая редкость для их разговоров.

— ...Я глубоко благодарна ему за то, что он провел меня по Замку. Но информация, которую он предоставил, слишком обрывочна, и я не могу сделать каких-либо выводов. Точнее… мне пока недостает данных, чтобы сделать их…

— Недостает… да, я понимаю, о чем ты. Мне тоже кажется, что Граф-сан не рассказал нам о самом главном. Но… но если так, то почему ты ни о чем не спрашивала его?

— Хм… — Метатрон вновь ненадолго замолкла, а затем тихо ответила: — ...Сознаюсь: я остерегалась того воина.

— О-остерегалась?..

— Я не ощущала в нем ни злобы, ни коварства… в отличие от того врага, что вытащил меня из моего замка. И все же что-то в нем… встревожило меня. Мне даже пришлось собраться с силами, чтобы представиться. Пусть я одна из Четырех Святых, но, как бы невероятно это ни прозвучало… возможно, он еще…

Голос Метатрон постепенно стихал и, наконец, оборвался.

Харуюки повернулся к ней, но та нажала ему на макушку, пригнув голову вниз, словно требуя не смотреть. Харуюки невольно упал головой на ее колени, но Метатрон, как ни странно, не стала кричать свое фирменное «Нахал!», и он так и остался лежать.

Даже сквозь шлем своего аватара Харуюки ощутил мягкое тепло, от которого его начало клонить в сон. Он так хотел поговорить с ней еще… но веки слишком отяжелели.

— Когда-нибудь… мы с тобой снова посетим Замок и встретимся с ним. Тогда мы раскроем все тайны и узнаем смысл нашего существования… — слова Метатрон показались Харуюки нежнее колыбельной. — А пока спи, Сильвер Кроу. Набирайся сил к предстоящей битве…

Харуюки так и заснул на коленях Метатрон под легкий перезвон бесчисленных огоньков.

----------

Том 19 Глава 276

Даже когда зазвенел будильник, Харуюки пришел в себя не сразу — слишком необычным образом и в слишком необычном месте он заснул.

Харуюки постепенно возвращался в реальность, по пути неспешно вспоминая обрывки необычного разговора с Метатрон под звездным небом. Когда он сел на кровати, огляделся и не обнаружил в освещенной утренним солнцем комнате фигуры архангела, то даже немного расстроился, но все же нашел в себе силы подняться.

Харуюки умылся, выгнал остатки сонливости протяжным зевком, открыл дверь зала и изумленно разинул рот, обнаружив в нем гостью.

Хотя, нет, не гостью. Как раз наоборот — в зале находилась владелица квартиры и глава семьи.

Мать Харуюки, Арита Сая, сидела за кухонным столом и быстро листала утреннюю новостную ленту.

— Д-доброе утро, мама, — сказал Харуюки.

— Доброе утро, — лаконично отозвалась одетая в выходную блузку Сая, ненадолго повернув голову к нему, а затем снова вернулась к новостям.

Судя по усталому виду, она не собиралась на работу, а только-только вернулась с нее.

Сая работала в специализирующемся по американскому финансовому рынку отделе инвестиционного банка, размещавшего деньги за рубежом. Поскольку американские биржи открывались примерно в полночь по японскому времени, ей нередко приходилось засиживаться на работе до самого утра. В остальные дни она часто посещала не то рабочие, не то частные попойки, так что раньше полуночи домой почти никогда не возвращалась.

Впрочем, настолько поздно, как сейчас, Сая тоже возвращалась нечасто.

— Тяжело, наверное, каждый день допоздна работать, — без всякой задней мысли заметил Харуюки, направляясь на кухню.

В ответ Сая вдруг замерла и посмотрела на Харуюки серьезным взглядом.

— ...Ч-что-то не так?

— Да нет… ничего. Лучше скажи, это ты приготовил?

Только сейчас Харуюки заметил в руке у Саи ложку, а перед ней — белую тарелку с остатками супа от лапши, которую Харуюки вчера убрал в холодильник.

— А… да. Вчера вечером с друзьями… но это просто суп для вымачивания, сейчас принесу лапши…

— Так тоже ничего, он сытный. С друзьями — это с Такуму-куном и Тиюри-тян?

— Нет, с семпаем из школы и… — Харуюки на мгновение задумался, как объяснить матери про Нико и Пард. — С друзьями из Неримы.

Ответ Харуюки вновь удивил Саю.

— Хм-м… значит, среди твоих друзей не только Тиюри-тян хорошо готовит. И кто это, мальчик? Девочка?

— М… э-э, ну-у-у… п-подумай сама… — уклончиво ответил Харуюки и ретировался на кухню.

Там он зарядил в тостер хлеб, взял стаканчик йогурта, разрезал пополам грейпфрут, после чего вернулся с завтраком к столу и сел напротив матери.

К счастью, Сая не вернулась к вопросам и продолжала орудовать ложкой, почитывая новости. Харуюки принялся за йогурт, задумавшись о том, что ему редко удается увидеть лицо матери при свете дня.

Ее коротко стриженные и слегка подкрашенные волосы, а также четко подведенные брови ничуть не изменились. Но Харуюки отметил, что лицо ее уже не казалось таким суровым. Может быть, дело в утреннем свете… а может, изменилось само восприятие Харуюки.

Ему вдруг захотелось поговорить с ней, но подходящих тем не нашлось. Харуюки все раздумывал, а тарелка с супом стремительно пустела.

Когда Сае осталась всего одна ложка, Харуюки, наконец, открыл рот.

— А-а, мама…

— Что? — быстро спросила Сая, не отрывая взгляда от виртуального окна с газетой.

Харуюки глубоко вдохнул и озвучил принятое вчера решение:

— Меня пригласили принять участие в выборах в школьный совет в следующем триместре… и я думаю, что соглашусь.

— Хм-м… — равнодушно протянула Сая, а после небольшой паузы резко подняла голову. — Э? Выборы в школьный совет?

— А-ага.

— Пригласили?.. А-а, в Умесато же выдвигаются командами. Кто в вашей лидер?

[[image:/storage/reader-images/ffc62b0746c11d44911c251dd33cea2e14e9ccfe.jpg]]
— Икудзава-сан, она староста нашего класса. В ее команде я, Такуму, и еще одного человека я не знаю.

— О-о-о… — протянула Сая, слегка наклонив голову.

По ее лицу было совершенно непонятно, как она восприняла новости. Харуюки набрал побольше воздуха и спросил, что собирался:

— Ну и… мама, ты ведь в свое время была в школьном совете? Если найдется время, не научишь меня читать речи?..

Сая усмехнулась с нехарактерным для нее выражением.

— Это было так давно, что я все забыла. Выступать в средней школе дело нехитрое — что хочешь, то и говори.

— Но я не знаю, что хочу говорить…

— Тогда зачем рвешься в совет? — спросила вдруг Сая с самым серьезным видом, и Харуюки невольно отвел взгляд.

Потому что его пригласила Икудзава Маю.

Потому что он хотел получить права администратора в школьной сети.

Потому что он хотел, чтобы Черноснежка признала его.

И то, и другое, и третье — правда, но истоки его решимости происходили не от этих причин. Харуюки порылся в собственной голове и ответил, что пришло в голову:

— Просто я… подумал, что хочу что-нибудь сделать. Что-нибудь, чего не мог сделать раньше…

На губах Саи вновь появилась легкая улыбка. Она вычерпала остатки супа из миски, запила водой и сказала:

— Вот так и скажи. В выступлениях главное — достучаться до души слушателей. Будешь зачитывать грандиозные манифесты — потеряешь аудиторию.

— Достучаться… до души… — шепотом повторил Харуюки.

Сая закрыла окно с газетой, взяла свои стакан с тарелкой и встала из-за стола.

— Как напишешь черновик выступления — покажи. Я спать. Спасибо за суп.

— А… приятных снов.

Сая убрала посуду, быстро провела пальцами по интерфейсу, чтобы выдать Харуюки пятьсот йен на обед, и вышла из зала.

Девятнадцатое июля, пятница. Небо затянули такие тучи, словно сезон дождей решил вернуться.

Впрочем, хотя погодный виджет и обещал сорокапроцентную вероятность осадков во второй половине дня, к большой перемене дождь еще не начался, так что Харуюки и Такуму пригласили старосту Икудзаву Маю на крышу второго корпуса.

Оба закадычных друга закупились в столовой рисовыми шариками и сэндвичами, но не притронулись к ним, пока не отвесили Маю поклон.

— Икудзава-сан, простите за столь долгое ожидание ответа.

— Ничего, вопрос ведь серьезный. И?.. — Маю вопросительно склонила голову.

Харуюки быстро переглянулся с Такуму и сказал:

— Мы выдвинемся вместе с вами, Икудзава-сан.

«Правда, не знаю, поможем ли», — попытался он закончить, но Маю опередила его, громко воскликнув:

— Правда?! Ура, спасибо! Удачи нам!..

Радостное выражение на ее лице вдруг сменилось испугом. Она тут же огляделась по сторонам, но рядом, к счастью, никого не оказалось.

— ...Понятно. Значит, вы пригласили меня сюда, а не в столовую, чтобы не допустить утечки информации? — Маю понимающе кивнула, но Такуму в ответ весело усмехнулся.

— Да нет, дело не в этом. По-моему, Хару просто заскромничал.

— Э-эй, ты!.. Не только поэтому. Я подумал, что тактику на выборы надо обсуждать в безлюдном месте…

— Рано ты задумался. Ну ладно, давайте перекусим, — предложил Такуму.

Они дружно прислонились к забору, усевшись на сорокасантиметровый парапет.

Харуюки откусил рисовый шарик с икрой, запил темным рисовым чаем, а затем спросил у Маю:

— Кстати, Икудзава-сан, кто будет четвертым в команде?

— Если честно, я пока не решила… — Маю пожала плечами, не отрываясь от томатно-сырного сэндвича. — Кандидаты у меня есть, просто… хочется человека резкого, вроде вас, Арита-кун, Маюдзуми-кун.

Харуюки невольно переглянулся с Такуму, сидевшим с противоположной стороны от Маю.

Если уж даже Такуму был довольно далек от образа харизматичного «плохого парня», то что и говорить о Харуюки, который, наверное, находился от характеристики «резкий» дальше любого иного школьника Умесато. Харуюки удивленно окинул взглядом свое мягкое тело, а Маю поспешила поправиться:

— Нет, я не в том смысле, что ищу людей рискованных. Я хотела сказать, мне нужны партнеры с выдающимися качествами.

— ...Я еще могу понять — Таку, но ведь ко мне это никак не относится…

— Ты не прав, — отрезала Маю, а затем посмотрела в небо, готовое разверзнуться и полить их дождем. — На самом деле я считаю, у каждого есть… что-то, что отличает его от остальных. Но проявить свои отличия очень тяжело. Когда другие понимают, что ты не похож на них, и считают тебя выскочкой, можно такого натерпеться…

Маю говорила так, словно и сама прошла через подобное. Ее лицо на мгновение помрачнело, но затем она вновь взглянула на Харуюки и продолжила:

— Но ты, Арита-кун, самостоятельно улучшил нашу выставку на культурном фестивале и вызвался добровольцем в комитет по уходу. Ты работаешь изо всех сил, не скрывая свои сильные стороны и любимые занятия.

— Но… ни то, ни другое не назовешь моими сильными сторонами… оба раза я работал просто потому, что выхода не было…

— Главное ведь в том, получилось ли у тебя, Арита-кун. Я считаю, ты можешь работать достойно. В этом и смысл слова «резкий». И на английский его стоит переводить не как sharp, а как prominent.

— ...П-проминент? — Харуюки склонил голову, услышав незнакомое слово.

Маю запустила блокнот и быстро набрала пальцами буквы.

— Еще это слово означает «броский», «выдающийся». Однокоренное существительное — prominence. Слышал такое?

— А… это же солнечные…

— Да. Помимо того, что оно означает солнечные «протуберанцы», это еще и «заметность», «броскость».

— Ого… не знал, — сказал Харуюки, но в голове, конечно же, пронеслось название Красного Легиона Нико.

Сейчас уже не узнать, какой смысл вложил в слово «Проминенс» Первый Красный Король Рэд Райдер. Но уже завтра тот Проминенс, что Нико унаследовала и сберегла, объединится с Нега Небьюласом и прекратит существовать.

Возможно, Икудзава Маю и произнесла слово «проминенс» по чистой случайности, но Харуюки казалось, что это неспроста. Он переглянулся с Такуму, кивнул своему другу, а затем развернулся к Маю.

— Э-э… может, я не слишком уверен в себе, но сделаю все, чтобы оправдать твои ожидания, Икудзава-сан. Спасибо за приглашение.

В ответ на слова Харуюки Маю сначала моргнула большими глазами, а затем бодро кивнула.

— Ага, Арита-кун, сделаем все, что в наших силах!

— Конечно, я тоже сделаю все возможное, — добавил Такуму.

Маю тут же повернулась к нему.

— И тебе спасибо, Маюдзуми-кун!

Маю вытянула руки в обе стороны, и Харуюки с Такуму пожали их.

Они продолжали говорить, доедая свои припасы, и в итоге сошлись на том, что в течение июля каждый предложит кандидатов на роль четвертого члена команды. Стоило Харуюки докончить рисовый шарик со сливой и тунцом, как на нос ему упала капля.

— А, дождь пошел.

Маю убрала обертки от сэндвичей, вытерла со лба дождевую каплю и посмотрела в небо.

Харуюки и сам перевел взгляд вверх, но среди серых облаков увидел лучики пробивающегося солнца. Они навели его на мысль, и он поинтересовался:

— Кстати, Икудзава-сан. Если я правильно помню, нужно не только четырех человек собрать, но и имя команде придумать?

— А, да-да-да. Правда, называться мы им будем лишь во время выборов. Как правило, команды называются «партиями чего-то там», «чего-то-виками» или «тим чего-то там». Регистрация только в следующем семестре, и я еще не думала об имени… у тебя есть идея, Арита-кун?

— Не то чтобы полноценная идея, мне просто сейчас в голову взбрело, — Харуюки поднялся с парапета и сказал: — Почему бы нам не назваться в честь того самого «проминента», о котором ты говорила, Икудзава-сан? Будем «Тим Проминент».

— Тим Проминент… — Маю тоже поднялась на ноги, еще несколько раз повторила название и улыбнулась. — Хорошо звучит, энергичное имя! Что скажешь, Маюдзуми-кун?

— Я тоже не против.

Такуму улыбнулся, сверкнув очками.

Маю кивнула так резко, что хвост на голове подпрыгнул. Затем она вскинула кулак, словно пыталась отбить дождинки, и громко объявила:

— Отлично! Значит, Тим Проминент начинает работу! Удачи нам!

— Ура! — отозвались Харуюки и Такуму.

----------

Том 19 Глава 277

Длинное письмо Черноснежки добралось до почтовых ящиков легионеров сразу после окончания последнего классного часа первого триместра.

Доклад ее получился крайне подробным и в то же время понятным. Харуюки невольно подумал, что она редактировала письмо несколько уроков. Черноснежка разделила письмо на две части: в первой разъяснялась суть предложения Красного Легиона о слиянии, вторая рассказывала об Имперском Замке и тайнах Брейн Бёрста.

Харуюки знал и о том, и о другом, но так зачитался, что еле заметил возникшую перед его партой фигуру. Он перевел взгляд и увидел Курасиму Тиюри, уже собравшуюся возвращаться домой.

Она сразу склонилась над партой и тихонько прошептала:

— Хару, ты прочитал письмо от семпая?

— Как раз читаю… а ты?

— Половину прочла. И сильно удивилась… а, но ты уже…

— Ч-что?

— Ну, судя по тому, что ты не свалился со стула с криком: «Вот это повороттинг!» про слияние ты уже знал?

— Н-ну я, это… кстати, тебе на секцию не надо?

— Сегодня и завтра — нет! Выкладывай давай!

Пока они перешептывались, подоспел и Такуму. Он тоже казался изумленным, но в секции кендо даже в преддверии чемпионата продолжались тренировки, поэтому Такуму присоединиться к разговору не смог.

— Ти, выведай у Хару побольше всего за меня, хорошо? — быстро бросил он, и Тиюри сразу выставила большой палец. — Ладно, потом свяжемся.

Такуму помахал и убежал, а Харуюки вновь перевел взгляд на Тиюри.

— Так, а теперь рассказывай обо всем.

— Но почти все, что я знаю, есть в письме от семпая…

— Значит, рассказывай про это «почти»! — приказала Харуюки подруга детства, и ему пришлось согласиться.

Когда Харуюки и Тиюри вышли из школьного корпуса, дождь уже успел прекратиться.

Харуюки добрался до клетки на заднем дворе, достал две метлы и протянул одну Тиюри.

— ...Чего? — недоверчиво спросила она.

— Я рассказал, а ты помоги прибраться, — с хитрой улыбкой пояснил Харуюки.

— ...Ладно, как скажешь.

Как только они закончили подметать вокруг клетки, подошли коллеги Харуюки по комитету: Идзеки Рейна и суперпредседатель Синомия Утай.

— Ой! — воскликнула Рейна, когда заметила Тиюри. — Э-э, Курасима-сан? Вы, случайно… не надумали вступить в комитет?

— Нет, просто она нам сегодня помогает, — ответил Харуюки.

— Ну, во-о-от, — разочарованно протянула Рейна.

Тиюри с убитым видом принялась извиняться:

— Прощу прощения, Идзеки-сан, у меня сегодня нет секции, а он взял и заставил меня помогать!

Почувствовав себя злодеем, Харуюки замотал головой, пытаясь опровергнуть обвинение…

«UI> Я рада, что вы помогаете нам, Тиюри-сан, пусть и всего один день! Хоу тоже просто счастлив!» — появилось в чате сообщение от Утай.

Все тут же посмотрели внутрь клетки. Большая африканская зорька по кличке Хоу шумно захлопала крыльями, словно приветствуя гостью.

— А-ха-ха, спасибо, Хоу. Так… что дальше?

Харуюки ненадолго задумался, а затем с хмурым видом ответил:

— Начинай копать здесь. Ищи червей для Хоу.

— Ч-ч-ч-ч-червей?! Н-ни за что, я к ним и не притронусь!..

Тиюри в ужасе попятилась. Харуюки указал ей прямо под ноги.

— А, смотри, уже один нашелся.

— Гья-а-а-а-а-а-а-а!

Тиюри подпрыгнула, во всей красе демонстрируя силу своих ног. Впрочем, догадавшись, что на земле ничего нет, она покраснела от гнева, набросилась на Харуюки и с силой оттянула его щеку.

— Ах, ты-ы!.. Я сейчас Хоу твою щеку скормлю!

— А-а-ай, ай, ай! Пхости, пхости, пощади!..

Рейна и Утай, ошарашенно следившие за развитием событий, дружно рассмеялись, и даже Хоу громко заухал.

Вскоре они закончили прибираться и кормить Хоу (естественно, не червями и не частями тела Харуюки, а мышатиной, которую принесла Утай). Рейна помахала рукой и исчезла, а оставшиеся втроем легионеры Нега Небьюласа сели на скамейку возле клетки.

Утай сложила руки на очаровательных коленках и быстро набрала:

«UI> Вы уже прочитали письмо от Саттин?»

— Ага, более-менее. И вообще, Уи, ты только послушай! Оказывается, хитрец Харуюки уже знал о слиянии!

«UI> Это правда, Арита-сан?»

Ощутив на себе пристальные взгляды Тиюри и Утай, сидевших слева от него, Харуюки быстро замотал головой.

— Н-нет, ну, я сам только двенадцать часов назад узнал! Вчера вечером… ко мне приходили Черноснежка-семпай, Нико и Пард-сан…

— Хм-м-м-м…

«UI> Хм-м-м-м.»

— Н-нет-нет, они просто пришли, не ночевали. Мы просто сделали ужин, а потом они разошлись.

— Хм-м-м-м-м-м-м-м-м…

«UI> Хм-м-м-м-м-м-м-м-м.»

Взгляды подруг Харуюки становились все холоднее, и он решил, что лучше поскорее перейти к делу:

— И-и-и вот тогда я впервые услышал о слиянии. Нико и сама успела уговорить остальных Триплексов лишь вчера… и все. Подробности, как указала в письме семпай, мы узнаем только завтра…

— Ясно… — протянула Тиюри, вновь приняв свой обычный вид, и задумалась. — Вот только согласятся ли Блейз Харт и Пич Парасоль, недавно нападавшие на Сугинами… я сама с ними не сражалась, но, по вашим рассказам, битва была напряженной.

«UI> Да… я тоже не думаю, что Блейз-сан и ее друзья так легко простят Саттин убийство Рэд Райдера...»

— Раз так… они могут и уйти из Легиона, когда узнают о слиянии…

Харуюки молча кивнул в ответ на слова Тиюри, а затем обратился к самому юному, но самому опытному легионеру среди их троицы:

— Синомия-сан, что ты думаешь о слиянии?..

Утай начала печатать практически сразу же.

«UI> Я особо не против. Во времена, когда я только стала бёрст линкером, слияния и деления Легионов никого не удивляли… Ускоренный Мир перестал хаотично меняться лишь после того, как Шесть Великих Легионов заключили пакт о взаимном ненападении. Вот только...»

Утай на мгновение прервалась, а затем стала печатать медленнее.

«UI> Если после слияния имя Нега Небьюласа исчезнет, я все-таки расстроюсь. И мне кажется, легионеры Проминенса испытывают то же самое.»

— Ага… это точно, — Тиюри посмотрела в постепенно проясняющееся небо. — Я вступила в Нега Небьюлас каких-то три месяца назад, но успела сильно привязаться к Легиону. Я тоже считаю, что мы должны одолеть Общество Исследования Ускорения, и всегда рада новым друзьям, но… я совру, если скажу, что не нервничаю. С другой стороны я… хочу всегда радоваться жизни вместе с дорогими мне людьми там, где мне комфортно…

Харуюки невольно вгляделся в лицо подруги детства.

Когда-то Харуюки говорил ей, что источником энергии «Зова Цитрона», спецприема Лайм Белл, служит желание вернуться в прошлое. Что тот звук, который раздается при включении техники, как две капли воды похож на звонок из той начальной школы, куда она ходила вместе с Харуюки и Такуму.

Скорее всего, Тиюри и по сей день лелеяла в глубинах души желание вернуться, если это вообще возможно, в ту пору, когда они втроем копались в грязи до самого вечера… в ту пору, когда она не боялась приступов болезни ее отца. Возможно, те изменения, что несли в себе слияние Легионов и битва с Обществом, давили на нее гораздо сильнее, чем предполагал Харуюки.

— ...Все будет хорошо, Тию, — обратился Харуюки к подруге, сидевшей за Утай. — Даже если наш Легион и переименуют после объединения, ничего важного не изменится… Мы вместе с Проми победим Общество Исследования Ускорения, растопчем их планы, а затем будем стремиться пройти Брейн Бёрст до конца вместе с Черноснежкой-семпай. Так же, как и сейчас.

Тиюри несколько раз моргнула, а затем как всегда весело улыбнулась.

— М-м, ты прав! И нам с тобой все еще нужно стать сильнее!

— А-ага, это точно, — немного неуверенно ответил Харуюки.

Утай хихикнула и напечатала:

«UI> Арита-сан, я считаю, вам нужно взять себя в руки и выбрать уже бонус шестого уровня!»

— У… д-да, пожалуй… Мне и Граф-сан про это говорил…

«UI> ...И что вам сказал Граф-сан?»

Утай уже читала доклад Черноснежки, а значит, знала, что Харуюки и Фуко встретили в Имперском Замке Графит Эджа. Поэтому Харуюки опустил вступление и перешел к словам черного мечника:

— Э-э… что если я чем-то в себе недоволен, надо либо тренироваться, либо взять бонус за уровень. Правда, я не знаю, недоволен ли я чем-нибудь в Сильвер Кроу…

В ответ на завершающие фразу слова Харуюки Тиюри сокрушенно покачала головой, а Утай улыбнулась.

«UI> Хоть я и советую пропускать мимо ушей девяносто процентов слов Граф-сана, этот совет попадает в те самые десять процентов. Если кажется, что развитие дуэльного аватара уперлось в стену, один из вариантов — как раз выбрать что-нибудь другое в бонусах. Например, я тоже планирую в ближайшее время улучшать навыки ближнего боя.»

Харуюки внимательно прочитал сообщение Утай и крепко задумался.

До сих пор Харуюки следовал совету Черноснежки и всегда выбирал в бонусах одно лишь улучшение способности к полету. На втором уровне он долго колебался, когда увидел в вариантах привлекательный спецприем, но на последующих уровнях жал на кнопку усиления полета без особых сомнений.

Так почему же теперь, на шестом уровне, он так глубоко задумался?..

— ...Граф-сан и учитель Фуко сказали, что врага, которого не победить одному, можно одолеть вдвоем… а если не получается вдвоем — то втроем… — пробормотал Харуюки, опуская взгляд на собственные руки. — Но я думаю, бывают и такие ситуации… в которых нужно победить одному во что бы то ни стало. И я хочу обрести силу, которая хоть немного поможет мне в такие минуты. Может быть, я ошибаюсь?..

«UI> Вы задаете вопрос, который во все времена не давал покоя бёрст линкерам с дуэльными аватарами вспомогательного типа», — сразу же отозвалась Утай, и Харуюки ошарашенно поднял голову.

Он посмотрел налево и увидел хитрые улыбки Утай и Тиюри. Если подумать, Ардор Мейден — аватар вспомогательного типа, специализирующийся на огневой поддержке, а Лайм Белл — еще более вспомогательный аватар, способный атаковать лишь самыми простыми ударами.

— А… п-простите меня, Тию, Синомия.

Харуюки свесил голову, и Тиюри прыснула.

— Тебе не за что извиняться. Ну да, как сказала Уи, иногда я думаю: «Вот бы и мне побольше силы»… Но мне нравится мой аватар, и сражаться вместе с вами я люблю больше чем одна. В одиночку соревноваться я могу и в реальности на занятиях в секции, а в Ускоренном Мире мне достаточно и командных сражений.

Утай взглянула в лицо Тиюри и быстро напечатала:

«UI> Вы отлично мыслите, Тиюри-сан!»

— От ваших слов мне кажется, что я раздуваю из мухи слона … — пробормотал Харуюки, а затем медленно кивнул. — Но я хорошо понял, что хотела сказать Тиюри. Главное — понять, чего ты от себя хочешь… Черноснежка-семпай с самого начала говорила мне, чтобы я спрашивал своего аватара.

«UI> Именно так. Нужно как следует подумать, хорошенько помучиться, разобраться, чего на самом деле хочешь, и идти по этому пути.»

— Ага… спасибо, Синомия, Тию. Я определюсь с бонусом к завтрашней битве. И еще… семпай в докладе не написала одну вещь. Граф-сан просил передать тебе кое-что, Синомия.

Утай озадаченно склонила голову, а Харуюки передал ей слова, которые доверил ему Графит Эдж перед побегом из Замка:

— «Надеюсь на твою помощь, когда буду прорываться через северные врата, Денден».

Эти слова заставили Утай ненадолго расширить глаза. Но затем она поджала губы.

«UI> Пора бы ему прекратить называть меня Денден», — напечатала она, и устремила взгляд в небо.

Вслед за ней глаза поднял и Харуюки. Сквозь просветы в облаках пробивались золотистые лучи, ярко освещая влажный воздух.

----------

Том 19 Глава 278

Сихоко с самых первых классов слышала в школе, что Сетагая — самый густонаселенный среди двадцати трех центральных районов Токио.

По площади она, к сожалению, уступала району Ота, но только из-за огромной территории аэропорта Ханеда. Сихоко уже давно прожужжали все уши занимательным фактом: если не учитывать аэропорт, то Сетагая станет еще и крупнейшим районом Токио. Поэтому Сихоко сильно удивилась, когда стала бёрст линкером и узнала, что в Ускоренном Мире Сетагая считается заброшенной зоной.

— ...Если честно, я до сих пор не понимаю, как так случилось, что Сетагая стала заброшенной… — тихо проговорила Сихоко, держась за поручень в трясущемся вагоне экспресса на ветке Кейо.

Стоящая рядом Мито Сатоми пожала плечами.

— Ну, у нас ведь никаких достопримечательностей нет. Поэтому все, кто хотят дуэлиться, идут в Сибую и Синдзюку…

— Как это нет достопримечательностей? В Сетагае их полно.

— Например?

— Например… Керрот Тауэр в Сантя…

— А еще?

— Еще… Никотама Райз…

— Еще?

— Еще… ну, долина Тодороки, сады Бадзи, Олимпийский Парк и так далее.

Сихоко старательно перечисляла все достопримечательности Сетагаи, которые только приходили ей в голову. Сатоми хитро улыбнулась, кивнула, а затем сказала:

— А в следующий раз спросим, сколько знает Ворон-кун.

— Не на-адо-о! — протянула Сихоко и свесила голову, признавая поражение.

Все-таки в Сетагае и в самом деле не имелось достопримечательностей, известных каждому жителю столицы, вроде Саншайн Сити Икебукуро, здания столичной администрации в Синдзюку или Равин Сквера в Сибуе. Поэтому в Сетагаю не приезжали дуэлянты, поэтому в ней не появлялись новые бёрст линкеры. Но хоть Сихоко и понимала причины, принять их она все так же не могла.

— М-м… должно же быть хоть что-то… — пробормотала Сихоко, пытаясь найти подходящий аргумент.

Вдруг Юруки Юме, копавшаяся в виртуальном интерфейсе напротив них, подняла голову и сверкнула очками.

— Сихо-тян, есть одно место, есть!

— Э? И где?

— Парк Рока и его газгольдеры[✱]Артефакт времен газификации Японии, наземные хранилища газа..

— ...Так ведь их уберут в следующем году… да и вообще, это же просто сферы…

Сихоко обреченно опустила плечи, но быстро вспомнила, что сейчас не время обмениваться шутками, и вновь выпрямилась. Обычно и она, и ее друзья возвращались из школы пешком, но сегодня сели на поезд ветки Кейо и отправились на важное задание.

— Мы уже почти пересекли Восьмую Кольцевую. Вы ведь отключились от глобальной сети?

— Так точно, — отозвалась Сатоми.

— Конечно же, — поддержала ее Юме.

Восьмая Кольцевая дорога, тянущаяся с юга на север, служила, помимо всего прочего, границей боевых зон.

Сихоко и ее подруги ходили в среднюю школу Сакурами, которая относилась к Сикисимскому университету и располагалась в зоне Сетагая 2. Они пошли на ближайшую к школе станцию Сакурадзёсуй, сели на поезд, идущий в сторону окраин, и как раз приближались к Восьмой Кольцевой, за которой начиналась зона Сетагая 5.

Они отключили нейролинкеры от сети, как только сели в поезд. Но пусть никто и не стал бы нападать на них после смены зоны, едва поезд пересек магистраль, как у Сихоко свело живот от напряжения.

Сихоко и ее подруги сходили на следующей станции, Титосэкарасуяме. Но они ехали вовсе не ради покупок или развлечений.

Они пересекли границу зон ради того, чтобы практически впервые напасть на кого-то как бёрст линкеры.

— ...Да что ты так нервничаешь, Сихо. Ты же даже не знаешь, будет ли противник в списке.

— Кстати, скорее всего, не будет.

Сихоко кивнула в ответ на расслабленные голоса подруг.

— Ага… но… я чувствую. Чувствую, что увижу ее сегодня…

— Может… ты и права. Ты уже решила, о чем будешь говорить? — спросила Сатоми, и на этот раз Сихоко покачала головой.

— Нет. Но… Ворон-кун сказал бы: «Будь честной и нападай в лоб, тогда достучишься».

— Хи-хи-хи… может быть.

Сихоко бросила недовольный взгляд на многозначительно хихикающую Юме, а затем продолжила:

— Сато, Юме, скажу сразу: если проиграю я, нападать будете вы.

— Да-да.

— Хай-хай.

Голоса подруг все еще звучали непринужденно. Возможно, они просто пытались успокоить Сихоко.

Не зная, как их еще поблагодарить, Сихоко крепко сжала рукава школьных платьев Сатоми и Юме, а затем выглянула в окно.

Через минуту поезд начал плавно тормозить, въезжая на платформу станции Титосэкарасуяма.

Троица спустилась по лестнице и вышла на юг, к площади перед станцией. Площадь утопала в зеленой листве. Стоящие под деревьями скамейки — отличное место для ускорения.

— Я думала зайти в кафе, но, может, прямо на площади? — предложила Сихоко.

С ней согласилась и Сатоми, и Юме. Впрочем, они все-таки зашли в магазинчик на станции, купили мороженого, чтобы восполнить силы перед боем, а затем вернулись на площадь.

Они выбрали скамейку в тени, уселись и молча принялись за мороженое.

И холодный клубничный чизкейк Сихоко, и сливочное с печеньем мороженое Сатоми, и то мороженое с крупными бобами адзуки, что взяла Юме, кончились практически одновременно. Взбодрившись, девушки дружно нажали кнопки подключения к глобальной сети на нейролинкерах.

Они заранее договорились, что в бой вступит Сихоко, а Сатоми и Юме будут зрителями. Значит, Сихоко придется ускориться одной. Напоследок они кивнули друг другу, Сихоко глубоко вдохнула и…

— Бёрст линк!

В голове раздался резкий звук. Закатное небо посинело и застыло.

Сихоко опустилась на начальное ускоренное поле в образе Гретель из сказок братьев Гримм и нажала на красную пылающую иконку в виде буквы «В». Исполненная предвкушением пополам с беспокойством, она открыла список противников…

Зона вполне оправдала звание заброшенной. В списке оказалось лишь четыре имени, причем два принадлежали Минт Миттен и Плам Флиппер. Когда Сихоко увидела верхнее из двух оставшихся имен, у нее сперло дыхание, несмотря на погружение.

«Magenta Scissor»... Мажента Сизза. Жуткая экстремистка, мечтающая о всеобщем равенстве в Ускоренном Мире и заразившая ISS комплектами десятерых человек, включая Сатоми и Юме.

И именно с ней собиралась встретиться Сихоко. Но пусть она и знала, что Мажента действует в Сетагае 5, Сихоко сильно повезло, что ее удалось найти так быстро.

Однако в списке противников оказалось и кое-что неожиданное.

Еще одно имя аватара, приютившееся точно под именем Маженты.

«Avocado Avoider»... Авокадо Авойдер. Огромный дуэльный аватар, выступавший вместе с Мажентой. Имена Маженты и Авокадо связывала особая метка, показывающая, что они состоят в группе.

— Группа!.. — тихо обронила Сихоко, а ее палец завис в воздухе.

Дуэт бёрст линкеров не может напасть на одного, но не наоборот. Правила разрешали Сихоко вызвать на бой Маженту и Авокадо. Но если переговоры перетекут в битву, шансов на победу будет немного.

— Что же мне делать?..

Сихоко прикусила губу и посмотрела в сторону, но застывшие Сатоми и Юме не могли ответить ей.

Конечно, она могла отменить ускорение, вступить в группу с одной из подруг и уже тогда напасть на Маженту, но если та через минуту исчезнет из списка, все планы пойдут прахом.

Сказочный аватар Сихоко обернулся и посмотрел в северное небо.

[[image:/storage/reader-images/bc7ec5bfd9610b624f06d97aca7861a2fd5f3a17.jpg]]
В километре к северу от путей ветки Кейо с запада на восток шла автомобильная дорога. Там находился Сугинами, территория Нега Небьюласа, на которую Сихоко вторгалась три дня назад.

«Что бы на моем месте сделал Сильвер Кроу?» — вдруг задумалась Сихоко, а затем улыбнулась.

Три дня назад Сихоко и ее подруги отправились после уроков в комнату школьного совета средней школы Умесато, что недалеко от станции Коэндзи, и впервые встретились лицом к лицу с легионом Нега Небьюлас. К сожалению, Черный Легион пришел не полным составом, и Сихоко удалось увидеть лишь командира Черноснежку, она же Блэк Лотос; Синомию Утай, она же Ардор Мейден; Маюдзуми Такуму, он же Циан Пайл; Курасиму Тиюри, она же Лайм Белл; и Ариту Харуюки, он же Сильвер Кроу. Впрочем, оставшиеся два легионера — Скай Рейкер и Аква Карент — пообещали встретиться с Сихоко и ее подругами в ближайшее время.

Конечно же, самое сильное впечатление на Сихоко произвела Черноснежка. Тяжело устоять перед лицом невероятной красавицы, занимающей пост заместителя председателя школьного совета и обладающей несгибаемой силой воли (?), которая завоевала право называться вымышленным (?) именем «Черноснежка» даже в реальном мире. На обратном пути и Сихоко, и ее подруги сошлись во мнении, что Черная Королева действительно неординарный человек.

Второе по силе впечатление оставил Сильвер Кроу… Арита Харуюки.

Пусть круглолицый и круглотелый парень и выглядел полной противоположностью своего дуэльного аватара, но он растопил скованность и волнение Сихоко так же легко, как и на неограниченном поле. Она мгновенно поняла, что Черноснежка и остальные легионеры возлагают на него большие надежды.

Что бы сделал Сильвер Кроу? Уж он-то, способный принять свои слабости, не теряя силы, нужной, чтобы двигаться вперед, наверняка не испугался бы даже дуэта противников. Сихоко пришла в Сетагаю 5 не ради того, чтобы победить. Ее задача гораздо важнее, чем просто победа: она должна прийти к пониманию с бывшим врагом.

— Сатоми, Юме… Ворон-кун. Я… сделаю все, что смогу! — воскликнула Сихоко посреди синего мира, а затем уверенно нажала на список противников.

----------

Том 19 Глава 279

Сихоко провалилась во тьму, где аватар Гретель обратился Шоколад Папеттой. Затем ее ноги коснулись земли… точнее, неглубокой воды.

Сихоко медленно открыла глаза, чувствуя, как лодыжки щекочет мелкая рябь. В глаза тут же ударили лучи яркого солнца, на мгновение ослепив ее.

Линзы дуэльного аватара быстро подстроились под яркость, и в мир вернулись цвета.

Во все стороны простиралась бесконечная синева. Все поле покрывал десятисантиметровый слой воды. Здания превратились в бетонные каркасы, давно побелевшие от солнца. Иногда между ними проносились порывы ветра, нагонявшие волны.

Уровень «Акватория» естественно-водного типа. Сочетание яркого солнца и воды навевало мысли о курорте и обеспечивало уровню огромную популярность, но Сихоко встретила пронесшееся в голове название уровня словами: «Вот черт…»

Однако дуэль уже началась. Более того, ее начала Сихоко. Оставалось лишь показать себя с лучшей стороны.

А для начала — осмотреться.

В верхнем правом углу друг над другом появились две шкалы. Как Сихоко и предполагала, верхняя принадлежала Маженте Сизза, нижняя Авокадо Авойдеру.

В центре посередине появились два направляющих курсора. Однако показывали они в разных направлениях. Судя по всему, Мажента и Авокадо находились не рядом. Сихоко собиралась говорить с Мажентой, но не знала, какой из курсоров указывает на нее.

Напоследок Сихоко провернулась на месте и увидела двух зрителей на крыше станции. Конечно же, это были Сатоми и Юме. Сихоко помахала им рукой, и они дружно спрыгнули вниз.

Ее подруги приземлились необычайно гладко, совершенно не подняв брызг, затем подбежали к Сихоко и наперебой заголосили:

— Что ты делаешь, Чоко?!

— Противники же вдвоем!

— Почему ты не ускорилась заново?!

— К тому же они пятого и шестого уровней!

Сихоко от их натиска невольно скосила взгляд на собственную шкалу. Пятый уровень, как у Авокадо. Разница в силе безнадежная. И все же…

Сихоко покачала одетой в шляпу головой аватара, уперла руки в бока и воскликнула:

— Так, послушайте меня, Минмин, Прико! Бёрст линкеры — это кто?! Это те, кому после ускорения остается лишь сражаться! Вот!

— …

Сатоми и Юме с озадаченным видом затихли. И тогда Сихоко провозгласила еще решительнее:

— Вы глубоко ошибаетесь, если считаете, что я испугаюсь какого-то там дуэта аватаров пятого и шестого уровней! Я смету их и заработаю целую гору очков!

— ...Нет, Чоко, ты пришла не сражаться, а… — Сатоми не успела договорить до конца.

Ее подруги вдруг бесследно исчезли. Лишь «родитель» или товарищ по Легиону могут приближаться к дуэлянту ближе, чем на десять метров. В противном случае зрителя автоматически перемещает прочь.

Сихоко резко развернулась.

В тот же самый миг в центре пристанционной площади приземлилась фигура, и по воде во все стороны пошла волна.

Высокое и стройное женственное тело, полностью замотанное в фиолетовые ленты, играющие роль доспеха. Свисающие с боков клинки, похоже на крупные ножи. Закрытое, за исключением рта, лицо.

Этим соблазнительно улыбающимся дуэльным аватаром могла быть лишь Мажента Сизза. Но кое-что в ней изменилось. Теперь на ее груди не осталось Усиливающего Снаряжения в виде черного глаза ISS комплекта.

Алые губы сдвинулись, и послышался низкий голос:

— Я-то думала, кто посмел посягнуть на мою зону, а оказалась — соседка Чоко-тян.

Сихоко подавила волнение и уверенно отозвалась:

— Увы, теперь моя база не в Сетагае 4.

— О? Ты переехала?

— Нет! — Сихоко глубоко вдохнула и представилась: — Теперь я, Шоколад Папетта, состою в Нега Небьюласе!

И тогда…

Улыбка Маженты начала быстро тускнеть.

Сихоко ощутила пронзительный взгляд, пробившийся сквозь пелену, что скрывала лицо аватара.

— Хм-м… так значит, ты пришла ради того, чтобы сообщить о смене Легиона?

— Строго говоря, не о смене. Пети Паке расформирован. Все мы — я, Минмин, Прико — вступили в Нега Небьюлас!

Улыбка окончательно пропала с лица Маженты. Может быть, она разозлилась, может, изумилась, а может, на ее нервы подействовала манера речи Сихоко.

Надменный стиль речи был для нее не отыгрышем роли и не оружием психологической борьбы. На каком-то этапе Сихоко обнаружила, что уже не может иначе разговаривать в образе Шоколад Папетты. Если точнее, сроднившись с таким стилем речи, она вместе с этим научилась естественно вести себя в Ускоренном Мире и сражаться.

Пусть Сатоми и Юме иногда подшучивали над Сихоко, она была вполне довольна собой. Во всяком случае, здесь она чувствовала себя куда свободнее, чем в реальном мире, и не боялась говорить все, что хотела.

Да… говорить. Это и была причина, по которой она пришла в другую зону… и напала на Маженту Сизза.

Сихоко собралась с силами и попыталась было открыть рот, но Мажента на мгновение опередила ее и хладнокровно заговорила:

— Другими словами, ты пришла предупредить меня? Что вы теперь в Черном Легионе, и любой, кто к вам полезет, так просто не отделается?

— А?.. — Сихоко на мгновение замерла, но потом сжала кулаки и изо всех сил запротестовала. — Н-неправильно, вовсе нет!..

— Тогда что это? Пришла поквитаться? Отомстить мне за случай с ISS комплектами?

— Е-еще неправильнее, ты и близко не угадала! — закричала Сихоко, мотая головой так, что шляпа лишь чудом не слетала с головы. — Конечно, я не смогу так просто забыть, что ты насильно заразила Минмин и Прико ISS комплектами и пыталась прикончить как меня, так и нашу подругу Кул-тян. Но… Сильвер Кроу рассказал мне обо всем. Когда они отправились уничтожать тело ISS комплекта, ты, в конце концов, помогла ему…

Едва Мажента услышала эти слова, как ее губы недовольно скривились.

— Что-то ты сильно преувеличиваешь. Я не помогала Кроу, а защищала своих товарищей.

— Этого достаточно. Если в тебе есть желание защищать друзей… то ты — такой же бёрст линкер, как и мы.

И в следующее мгновение после того, как Сихоко произнесла эти слова…

Брызги хлынули из-под ног Маженты Сизза с такой силой, словно она наступила на мину.

Мажента ринулась вперед и резко сократила расстояние. Острая, словно клинок, вытянутая ладонь, разбила взметнувшиеся капли воды и устремилась к горлу Шоколад Папетты.

— !..

Сихоко стиснула зубы и пригнулась, одновременно изворачиваясь. Левая ладонь Маженты оцарапала шею и прошла мимо. Шкала здоровья слегка сократилась, и Сихоко захотелось поскорее отпрыгнуть, но на Акватории необдуманное бегство могло обойтись очень дорого.

Она обеими руками вцепилась в левую руку Маженты, прочно поставила ноги на дне и перебросила противника через себя. Сихоко надеялась с размаху уронить высокого дуэльного аватара в воду… но Мажента ловко перевернулась в воздухе и блестяще приземлилась.

Только теперь Сихоко отступила, а затем вскинула палец и крикнула:

— Опасно так неожиданно бросаться!..

Мажента развернулась. К счастью, она не стала возобновлять натиск, но продолжала излучать неприкрытую враждебность.

— Каждому известно, что дуэль — дело опасное. Но что важнее — ловко ты нашла опору на дне и увернулась от атаки. Признаться, я слегка удивлена.

— ...Я провела на неограниченном поле очень много времени. Может, опыта дуэлей у меня немного, но тактику на каждый уровень я знаю наизусть, — с этими словами Сихоко еще раз прощупала ногами дно.

Пусть Акватория и покрыта лишь десятью сантиметрами воды, в контактном бою это могло сыграть очень злую шутку. Если забыть о воде под ногами, разбежаться или прыгнуть — немудрено запнуться и упасть. Прежде чем двигаться с места, нужно опустить центр тяжести аватара и обеспечить себе надежные точки опоры на дне. Тело Сихоко прекрасно знало об этих принципах — сказывались догонялки и прочие игры, в которые они играли с подругами или Кул-тян.

Но и Мажента Сизза, как и положено бёрст линкеру шестого уровня, хорошо понимала особенности даже относительно редкой Акватории. А уверенность выпада и ловкость сальто говорили о том, что она — очень серьезный противник даже без ISS комплекта.

И именно поэтому Сихоко не могла позволить себе так просто проиграть.

— Мажента-сан… поскольку я сама напала на вас, то не стану избегать битвы. Но… я хочу, чтобы после нее вы меня выслушали, — бросила она Маженте, и та вновь слегка улыбнулась.

— Значит, постарайся не умереть. Как только дуэль закончится, я немедленно отключусь от глобальной сети.

— ...Хорошо, — Сихоко кивнула, а затем сразу же добавила: — Но и ты, пожалуйста, не сбегай!..

Договорив, она что есть сил оттолкнулась от грунта. Сихоко бросилась к противнику, едва ли не скользя стопами по поверхности воды.

Хотя броня Шоколад Папетты не плавилась на солнце и не разламывалась от ударов, она не просто походила на шоколад, но и обладала некоторыми его свойствами. Безусловно, самое главное из них — сладкий вкус, но были и другие: уязвимость к теплу и гидрофобность. Последнее заметно сокращало сопротивление воды и облегчало битвы на Акватории.

Сихоко резко сблизилась с Мажентой и, взрезая водную гладь левой ногой, попыталась нанести удар на среднем уровне — «тае сай»[✱]Папетта использует стиль муай тай, все названия приемов оттуда..

Мажента, конечно же, отреагировала и подобрала правую ногу. Сихоко, впрочем, ничуть не смутилась и направила удар в верхнюю часть стопы. Раздался отчетливый звук удара, и Мажента немного пошатнулась.

— Ш-ши! — попадание не помешало ей резко выдохнуть и попытаться контратаковать левым хуком, но Сихоко пригнулась и избежала урона.

Затем она подскочила к Маженте вплотную, обхватила за шею и несколько раз ударила левым коленом в корпус.

Один, два… три!

Ленточная броня Маженты не могла похвастаться защитой от ударов, и три атаки «ти као» лишили противника больше десяти процентов здоровья.

— Кх…

Мажента не собиралась сдаваться и отмахивалась кулаками, но на близкой дистанции выпады длинными руками оказались неуклюжими. К тому же Сихоко сверху защищала крупная шляпа аватара, и Маженте никак не удавалось дотянуться до лица противника.

Освободиться от захвата за шею («моэ пан») можно одним из двух способов — либо схватиться за руки противника изнутри и развести их, либо выкрутиться и бросить противника через себя. Но Мажента, судя по всему, этого не знала. У нее полностью перехватили инициативу, и ей лишь оставалось терять здоровье от ударов прицепившегося противника.

Сихоко прочно вцепилась в противника и уже собиралась ударить коленом в четвертый раз…

…Когда ощутила леденящее прикосновение к нижней части живота.

Она рефлекторно разжала хватку и толкнула противника в плечо, чтобы отбросить. В промежутке между аватарами снизу вверх промелькнула серебристая вспышка.

Сихоко ощутила ледяное касание от живота до груди, а за ним последовали красные спецэффекты урона. Она сразу отпрыгнула, на ходу заметив краем глаза, что шкала здоровья потеряла около пяти процентов

Мажента Сизза крепко сжимала в правой руке крупный клинок. Сорвав оружие с пояса, она незамедлительно взмахнула им, безжалостно прорезав острием броню Сихоко.

Сихоко мысленно раскаялась в своей самонадеянности и молча встала в боевую стойку. Из-за постоянных тренировок с Сатоми она совсем позабыла, что противники могут быть вооружены.

Мажента медленно опустила клинок и с улыбкой проговорила:

— ...Я немного удивлена. Считала тебя аватаром дальнего боя, но ты на удивление ловко действуешь в контактном. Где научилась?

— У Минмин… В реальности Минт Миттен ходит на единоборства. Она процентов на тридцать сильнее меня.

С крыши тут же донеслось: «Откуда такие цифры?!», но Сихоко старательно проигнорировала этот голос. Мажента тоже не стала реагировать и кивнула, не отводя взгляда.

— Понятно. Значит, ты изучила эти приемы ценой реального времени… Тогда их нельзя недооценивать.

Мажента сняла с пояса и левый клинок, быстро прокрутила в руках оба меча и встала в стойку.

Могло показаться, она — специалист по бою двумя клинками, но это не так. Ее клинки представляли собой части одного Усиливающего Снаряжения. Мажента могла объединить их, чтобы создать те самые «ножницы», в честь которых она и получила свое имя. И именно они были истинной сутью Маженты Сизза…

Но сейчас Мажента не стала перекрещивать клинки и продолжила:

— Я пущу их в ход, так что и ты не стесняйся, Чоко-тян. Призывай своих аппетитных куколок.

— ...Увы, мне пока не хватает энергии, — ответила Сихоко, хотя шкала как раз заполнилась достаточно для одной «шоконетки».

Но призвать ее Сихоко действительно не могла.

Именно поэтому она выругалась, когда поняла, что оказалась на Акватории.

Для призыва шоконетки первым делом требовалось создать Фонтан Какао, но он не мог появиться в воде. Другими словами, для призыва шоконетки необходимо найти сухое место, а Акватория была покрыта водой почти целиком. Здания здесь — лишь бетонные каркасы, на которых не найти площадок, где уместился бы фонтан.

Мажента продолжала слегка улыбаться. Сложно сказать, понимала ли она положение, в котором оказалась Сихоко.

— Хорошо, тогда я помогу тебе набрать ее, — шепнула Мажента, грозно сверкнула обоими клинками и шагнула вперед.

Но затем…

По спокойной воде, что покрывала площадь перед станцией, побежали волны, и вызывал их вовсе не ветер. Новая волна приходила раз в секунду. Сихоко вслушалась, и до нее донеслись далекие, но громкие всплески.

— Ну вот… — бросила Мажента, опустила клинки и отступила.

Сихоко постепенно переводила взгляд на звук, продолжая как можно внимательнее следить за Мажентой.

По одной из ведущих к площади дорог (теперь уже каналов) медленно приближался силуэт. Пока он находился далеко, но уже сейчас было ясно, что вызывает волны именно поступь огромного аватара. Если бы Сихоко не знала, кого видит, то приняла бы его за Энеми, хотя они и не водились на обычных дуэльных полях.

Рост: два с половиной метра. Ширина: полтора метра. Темно-зеленая броня яйцевидной формы.

Короткие толстые ножки, деловито топающие по воде и поднимающие фонтаны брызг. Так выглядел лишь один аватар: Авокадо Авойдер, напарник Маженты.

«...Вот теперь будет сложно», — мысленно прошептала Сихоко и попятилась назад. Она еще помнила, как Авокадо в буквальном смысле попытался съесть ее.

Через несколько секунд Авокадо вбежал на площадь, встал рядом с Мажентой и низким, рокочущим голосом объявил:

— Прости, Мажента! Я опоздал!

— Ничего страшного, Аво. Ты ведь начал от южной границы зоны… и к тому же, я все равно собиралась сражаться в одиночку, — ответила Мажента, прокручивая клинки на кольцеобразных рукоятях (вернее, «ушках» ножниц).

— Нет! — наверное, Авокадо пытался покачать головой, но получилось, что раскачивалось все его огромное тело. — Я тоже… буду сражаться!

— О, ты уверен? Но ведь против нас один аватар пятого уровня. Нападать на него дуэтом аватаров пятого и шестого — издевательство над слабаком.

«Не нужна мне ваша жалость!» — чуть не закричала Сихоко. Вернее, она и начала кричать, но Авокадо перебил ее утробным голосом.

— Тогда я буду сражаться с Шоко один! — отрезал он, сверкнул маленькими зелеными глазами и шагнул вперед.

Мажента смирилась, пожала плечами и обратилась к Сихоко:

— Прости, Чоко-тян, но не согласишься ли повоевать с Аво? Похоже, он очень хотел сразиться с тобой еще раз.

— Я н-не против, — ответила она, подумав при этом: «Ой-ёй-ёй…»

Если бы Шоколад Папетта смогла придумать, как призвать шоконеток, то смогла бы дать достойный отпор Маженте Сизза, поскольку шоколадные марионетки почти неуязвимы к режущим атакам Маженты.

Но Авокадо Авойдер — худший враг, которого только могла вспомнить Сихоко. Его мягкое тело поглощало почти все физические атаки, а огромный рот угрожал шоконеткам, уязвимость которых состояла в том, что их можно было просто скушать. Справиться с Авокадо Сихоко могла лишь одним образом — разворотить его броню множеством ударов и добраться до ядра. Но сейчас она даже не могла найти места, где призвать шоконеток.

И все же — если она проиграет, то не сможет поговорить с Мажентой и не выполнит поставленную цель.

Безусловно, против нее играли и уровень противника, и его особенности, и даже само поле. Но Сихоко должна была сражаться отважно, несмотря ни на что… Требовалось продемонстрировать Маженте такую решимость и волю, чтобы та согласилась на разговор, даже если Сихоко проиграет. Как легионер Нега Небьюласа. Как бёрст линкер, влюбленный в Ускоренный Мир.

— Что ж… нападай, Авокадо Авойдер! — воскликнула Сихоко, вставая в стойку муай тая.

В ответ Авокадо вскинул короткие руки и крикнул:

— В тот раз я… пытался съесть Шоко! Но сегодня я… одержу настоящую победу!

А затем он побежал вперед с воинственным кличем. От каждого шага тяжеленного аватара в воздух поднимались фонтаны воды.

И тогда…

Обрывки мыслей сложились в голове Сихоко и превратились в план.

Десять дней назад она сражалась против Сильвер Кроу. Тот использовал все три измерения уровня и победил Сихоко, применив совершенно неожиданную тактику. Конечно, Шоколад Папетта не умела летать… но все равно могла воспользоваться той же тактикой.

Сначала нужно обогнать Авокадо по запасу здоровья.

Сихоко стояла на месте и готовилась встречать несущееся на нее яйцевидное тело.

— Гва-а-а! — воскликнул Авокадо, раскинул руки в стороны и прыгнул.

Видимо, одна из основных его тактик — раздавить противника тяжелой броней. Да, она примитивная, но против нее тяжело провести контратаку. А если Сихоко с самого начала боя станет убегать, то потеряет драгоценное время.

— У-рья-а! — выкрикнула она и храбро бросилась под Авокадо.

Ее аватар словно заскользил по поверхности воды. Она едва-едва успела покинуть область поражения и оказалась за спиной Авокадо.

«Бу-бух!» — раздался оглушительный всплеск, и в воздух устремился фонтан воды. Сихоко развернулась, ловя лицом капли, а затем сразу накинулась на пытающегося подняться Авокадо.

Могло показаться, что Сихоко выдалась на редкость удачная возможность нанести ответный удар, но мягкая броня Авокадо могла легко поглотить все необдуманные атаки. Болевые приемы на него тоже не действовали — слишком короткими и крепкими оказались конечности аватара.

Поэтому Сихоко вложила в удар все свои силы и нацелилась на истинное тело аватара, сокрытое глубоко под броней.

Как-то раз она уже видела истинное тело Авокадо и знала, что его диаметр — около полуметра. С учетом того, что оно находилось в самом центре полутораметрового тела, ей требовалось пробиться сквозь полметра брони.

Учитель Сихоко, Сатоми, ходила на смешанные единоборства, но в том, что касается ударных техник, ее учителя предпочитали муай тай. Разумеется, она научила ему и Сихоко, но в настоящих битвах разрешила использовать лишь тот самый левый средний удар ногой, а также левый джеб и правый прямой удар. С другой стороны, Сихоко столько времени тренировала приемы на неограниченном поле, что даже начала гордиться своими умениями. Во время прошлой битвы с Сильвер Кроу ей даже ненадолго показалась, что она захватила инициативу в контактном бою.

Когда Сатоми учила ее прямому удару правой, она описала суть приема примерно так:

«Резко левой ногой в пол — бум, правую пятку проворачиваешь — вжик, правый бок выкручиваешь — врум, вкладываешь в удар весь свой вес и вращение — вжух… а затем выбрасываешь прямой удар с правого плеча, словно из пушки стреляешь — тадыщ!»

Сихоко воспроизвела наставления до последнего звукоподражания, и ее удар вонзился глубоко в спину начавшего подниматься Авокадо.

Броня Авокадо вязкостью и упругостью напомнила забродившее хлебное тесто. Она тут же окутала кулак Шоколад Папетты и попыталась вытолкнуть его, но шоколадное покрытие работало не хуже тефлонового. Маленький кулак пробил себе дорогу и достиг истинного тела аватара.

Пусть Сихоко не столько ударила, сколько толкнула ядро Авокадо, оно, в противовес большому телу, оказалось таким уязвимым, что аватар тут же лишился более десяти процентов здоровья. Рана затянулась, как только Сихоко вытащила кулак, так что продолжать натиск она не стала и отпрыгнула.

— Теперь я покрыла разницу в здоровье, Авокадо-сан! — хлестко бросила она, вынуждая противника обратить внимание на собственную шкалу.

Затем Сихоко резко развернулась и побежала в сторону здания станции.

— Я… не проиграю!.. — послышалось со спины, и поднявшийся на ноги Авокадо бросился в погоню.

Хотя здание и превратилось в каркас, лестница в нем осталась там же, где и в реальном мире. Сихоко запрыгнула на бетонные блоки и побежала на верхний этаж. Авокадо следовал за ней, сотрясая поступью все здание.

Крыша напоминала видом плоскую решетку. На дальнем крае виднелись фигурки Сатоми и Юме. Они поддержали Сихоко громкими криками, та в ответ приняла на мгновение эффектную позу, а затем побежала по крыше в сторону площади.

— Шоко… не упущу!..

Появился преодолевший лестницу Авокадо, который все так же завывал и отчаянно гнался за Папеттой. Пару раз он оступился, но его огромное тело попросту не пролезало сквозь решетку и не могло провалиться вниз. Теперь он преследовал Сихоко, катаясь по крыше, словно мяч.

Крыша станции возвышалась примерно на пятнадцать метров над землей. Хотя та и была покрыта водой, Шоколад Папетта не могла упасть, не получив урона. Зато мягкой броне Авокадо никакие падения не страшны. Как раз поэтому он и продолжал надвигаться на Сихоко, ни о чем не подозревая.

— Давай, Авокадо Авойдер!..

Сихоко встала на балку тридцатисантиметровой ширины, служившую северной границей крыши, выставила вперед левую руку и поманила противника к себе.

— Я… выиграю! — бесхитростно объявил Авокадо, раскинул руки и побежал на нее со всех ног.

Скорее всего, он рассчитывал схватить Сихоко и упасть вместе с ней. В этот раз она не сможет проскользнуть под противником, да и обойти трехметровое тело сбоку будет очень непросто.

Но Сихоко ждала и ни капли не нервничала.

Огромное яйцевидное тело закрыло весь обзор. Откуда-то доносились голоса Сатоми и Юме: «Беги-и!!!»

Но она… подпускала его все ближе. Она ждала того самого мгновения, когда не сможет отбежать сама, и когда Авокадо уже не сможет затормозить. И стоило ему наступить…

— Сейчас!..

Подгадав миг, Сихоко отскочила назад.

Конечно же, ее ноги нащупали лишь пустоту. Сихоко начала беззвучно падать, и наверняка получила бы огромный урон, если бы долетела до земли, но она ухватилась руками за ту самую балку, на которой стояла. Воспользовавшись импульсом, Сихоко резко выбросила ноги вперед, начиная подъем-переворотом.

Ее ноги нащупали спину Авокадо. Она безжалостно толкнула его в спину, и сверхтяжелый аватар слетел с крыши.

Сихоко подтянулась, забралась на крышу и перевела взгляд на падающего Авокадо.

Через секунду огромное тело приземлилось, расплескав по площади невероятное количество воды. От удара его броню сплющило, но она выполнила задачу и поглотила почти весь урон.

Однако… Сихоко ждала именно этой секунды.

Падение Авокадо расплескало столько воды, что на десять метров вокруг него обнажился плиточный пол. Конечно, вода уже скоро вновь покроет его, но ей хватит и нескольких секунд.

Сихоко вскинула руку, затем указала пальцем на сухой участок и воскликнула:

— Какао Фаунтин!

Точно рядом с Авокадо забил коричневый родник. Сихоко согнула палец и продолжила:

— А теперь… Паппет Мейк!

Родник моментально ужался, а из его центра выпрыгнула шоколадная марионетка с напечатанным вместо лица цветком.

— Шоконетка! — обратилась Сихоко к автоматону. — Бегай кругами что есть мочи!

Она договорила в тот же самый момент, когда Авокадо поднялся на ноги. Он сразу заметил рядом с собой шоконетку, протянул к ней руки и широко открыл огромный рот.

— Я… съем шоколад!..

Шоконетка способна лишь на самые простые атаки, и потому в принципе не могла нанести Авокадо урона. С другой стороны, Авокадо Авойдер обладал знаменитым ртом, «полным пустоты» и способным мгновенно проглотить шоконетку.

Хоть Сихоко и приказала шоконетке спасаться бегством, вряд ли та протянет долго. Впрочем, если она отвлечет внимание Авокадо на двадцать… нет, хотя бы десять секунд, этого хватит.

Сихоко стояла на пятнадцатиметровой высоте и смотрела, как Авокадо преследует шоконетку.

Пусть она и погрузилась в Ускоренный Мир, ей все равно стало страшно. Она еще никогда по своей воле не спрыгивала с такой высоты. Зато ей приходилось падать с высоты на порядок большей. Именно тогда Сихоко усвоила: энергия падения с огромной высоты смертельно опасна, но может превратиться в грозное оружие.

«В следующий раз попрошу Сильвер Кроу, чтобы он поднял меня как можно выше», — подумала Сихоко, а затем бросилась с бетонного каркаса вниз.

Она вытянула вперед острый носок правой ноги и раскинула руки, управляя падением. Авокадо как раз схватил шоконетку и раскрыл рот, чтобы заглотить ее.

С края площади донесся голос молчавшей до сих пор Маженты Сизза:

— Аво, сверху!

Правила этикета не запрещали напарникам давать друг другу советы. Но Мажента опоздала.

— А-а?.. — неуверенно пробормотал Авокадо и попытался посмотреть вверх.

И в ту же секунду правая нога Сихоко глубоко вонзилась в макушку яйцевидного тела.

В свое время мягкая броня Авокадо смогла пережить даже отчаянный «Спиральный пинок» Сильвер Кроу, но стройная и гладкая ножка Шоколад Папетты вошла гораздо глубже, и носок достиг сокрытого в глубине аватара истинного тела. В этот раз удар получился намного внушительнее, и шкала здоровья Авокадо вмиг опустела еще на двадцать процентов.

— Б-больно-о-о!.. — завопил Авокадо, выпустил шоконетку и попытался ухватить Сихоко, чья ножка воткнулась ему прямо в голову.

Но слишком короткие руки аватара никак не моли дотянуться до макушки. Сихоко продолжала давить на ядро, успешно сопротивляясь сжимающей ногу броне противника, которая пыталась регенерировать и закрыть пробоину.

— А теперь сдавайся! Иначе я сделаю тебе еще больнее! — воскликнула Сихоко, немного опасаясь, что потом сочетание таких слов и тона может послужить поводом для новых шуток.

Авокадо, впрочем, отчаянно дергался и упорствовал.

— Н-нет! Я… буду сражаться с Шоко и дальше!..

— Ты не оставил мне выхода!

Скрепя сердце, Сихоко приготовилась окончательно раздробить истинное тело Авокадо, но…

— Аво, прекрати! — раздался громкий пронзительный голос.

Говорила Мажента Сизза, вернувшая клинки на пояс. Она сложила руки на груди и зашагала к дерущимся аватарам. Авокадо мгновенно замер и склонил голову с торчащей из нее Сихоко.

— Я… проиграл… — объявил он и расстроенно уселся в воду.

Сихоко высвободила ногу и спрыгнула.

Таймер успел отсчитать лишь половину дуэли. Сихоко приказала драгоценной шоконетке отступить и смерила приближающуюся Маженту подозрительным взглядом. Возможно, Авокадо и признал поражение, но Мажента до сих пор оставалась практически невредимой. Дуэль только начиналась.

Остановившись рядом с Авокадо, Мажента похлопала его по пробитой голове и произнесла своим холодным голосом, в котором на этот раз слышалось сочувствие:

— Ты молодец, Аво. В этот раз Чоко-тян смогла тебя одолеть, но в следующий ты сможешь лучше.

— Следующий… — выдохнул Авокадо и прокрутился на месте, так и не встав на ноги. — Шоко… ты еще придешь?

— Э… э-э-э…

Сихоко замялась с ответом, но молящий взгляд маленьких линз не позволил ей отказать. Она откашлялась, уперла руки в боки и ответила:

— Н-ну-у, при случае могу вас и еще раз посетить.

— Ура! — радостно воскликнул Авокадо и замахал руками. — В следующий раз я съе… нет, выиграю!

Эти слова заставили даже Маженту на мгновение улыбнуться, но уже в следующую секунду она смерила Сихоко враждебным взглядом:

— Итак… что дальше, Чоко-тян? Продолжишь сражаться со мной? Или попробуешь поговорить?

Возможно, Сихоко, как уважающий себя бёрст линкер, должна была ответить: «Конечно, сражаться!». Но противник был все еще полон сил, и к тому же, если Мажента согласна на разговор, такую возможность упускать нельзя.

— ...Что же, тогда я попрошу выслушать меня, — ответила Сихоко.

Мажента повела правой рукой в сторону, словно приглашая ее.

Сихоко шагнула к ней, глубоко вдохнула и… ощутила, что в горле словно встал ком. Она отчаянно пыталась сказать хоть что-то, но результатом стала лишь мелкая дрожь.

Аватары Ускоренного Мира не могли двигаться сами по себе. Ее подводило не тело, а душа. Надменный стиль речи Шоколад Папетты оставался лишь маской, скрывающей собственный страх Сихоко.

Сихоко очень не любила злить других людей. Поэтому в школе она вела себя тише воды и ниже травы, а при малейших признаках опасности тихонько исчезала. С кем бы Сихоко ни говорила, она всегда дежурно улыбалась и никогда не позволяла себе повышать голос. Даже общаясь с родителями, она невольно пыталась предвосхитить их желания, чтобы не дай бог не разозлить их. Лишь рядом с Сатоми и Юме она чувствовала себя самой собой, но, возможно, как раз потому, что не хотела сердить их.

Она всегда говорила им, что душевная травма и главный ингредиент дуэльного аватара «Шоколад Папетта» — ее аллергия на шоколад, терзавшая Сихоко с детства. Она и сама на девяносто процентов верила в это.

Но что, если она ошибается? Что, если аромат, вкус и материал ее шоколадной брони — воплощение ее желания: «Пожалуйста, не злитесь на меня»? Возможно, та самая маска доброжелательности, которую Сихоко носила в реальном мире, в Ускоренном превратилась в сладкого аватара.

Какая горькая ирония: свобода, которую обрела Сихоко — на деле лишь маска надменности и враждебности, которую она нацепила на своего аватара. А может, это и не свобода вовсе, а такой же отыгрыш, как ее поведение в реальном мире? Может быть, она до сих пор подавляла себя и в этом мире? Тогда какова же «настоящая Сихоко»?..

— ...Мажента-сан, — страх постепенно отпустил ее губы, и она обратилась к заклятому врагу по имени. — На самом деле, я... никогда не любила сражаться.

Мажента внимательно смотрела на нее. Сихоко ощущала на себе ее пронзительный взгляд и продолжала, сама не замечая, что заговорила тем же самым тоном, что и в реальном мире:

— Долгое время я думала, что меня устроит просто жить здесь, в оторванном от реальности мире, и радоваться жизни со своими друзьями. Но… Брейн Бёрст — файтинг. Я не могу бегать от сражений вечно. В этом мире бывают времена, когда приходится драться за право существовать в нем. Недавно мне начало казаться, что это вы открыли мне глаза, Мажента-сан…

— ...Какая слащавая и приторная речь, — холодно отозвалась Мажента, скривившись в ответ. — Вы ведь и сами победили во многих дуэлях, чтобы добраться до пятого уровня. По пути вы лишили других бёрст линкеров множества очков. Я не стану винить тебя… ты только что доказала, что сильна и умна. А здесь… виртуальный мир, в котором выживает сильнейший. Но утверждать, что ты хочешь «радоваться жизни со своими друзьями» и забывать обо всех бёрст линкерах, которых вы растоптали, ничуть не смешно.

Гнев, заключенный в словах Маженты Сизза, резанул Сихоко, словно по живому, глубоко вонзившись в душу. Но когда люди говорят друг с другом искренне, гнева и боли не избежать. Без них невозможно донести свои чувства до других.

— Да, ты права. Мы очень долго жили, думая лишь о себе. О том, чтобы хорошо было только нам. Но я все поняла, когда мне встретилась вы, Мажента-сан, и Ворон-кун. Всем нам даны силы, чтобы сражаться, и все мы должны принимать вызов, когда приходит время. Ради того, чтобы оставаться бёрст линкером… и ради защиты всего, что дорого нам… Вы согласны, Мажента-сан?

Вопрос Сихоко заставил Маженту резко поджать губы.

Она вскинула когтистую правую руку, а затем стиснула ее на тех лентах, что прикрывали центр груди. На том самом месте, на котором когда-то паразитировал черный глаз.

— ...В этом извращенном мире нет ничего, что я хотела бы защищать. А вот уничтожить в нем я мечтаю очень многое, — ледяным тоном ответила Мажента.

Сихоко тоже прижала руку к груди и воскликнула:

— Неправда! Как минимум, вы хотите защищать Авокадо-сана! Разве не потому вы искали силу?!

— Да что ты можешь знать?.. Ты, чей аватар и выглядит очаровательно, и наделен сильнейшей способностью! Что ты вообще понимаешь?!

— Все понимаю! Ведь я люблю Минмин и Прико! И такие же чувства есть и внутри вас!

— Если ты посмеешь сказать хоть что-то еще, я… — левая рука Маженты мгновенно оказалась на рукояти клинка.

И тогда уровень вдруг содрогнулся от утробного голоса Авокадо Авойдера:

— Я… люблю Маженту! — из маленьких линз аватара закапали на удивление большие слезы, а затем Авокадо продолжил: — И Шоко… и Кроу… поэтому хочу сражаться! Еще и еще, чтобы стать сильным, чтобы дружить!..

— Аво… — едва слышно обронила Мажента Сизза.

Ее напряженные плечи неожиданно расслабились. Наконец, она убрала руку с клинка и погладила броню Авокадо. Затем она подняла взгляд и обратилась к Сихоко голосом, в котором почти не осталось гнева:

— ...Шоколад Папетта. Чего ты… хочешь от нас?

Сихоко приложила к груди вторую руку и ответила:

— Чтобы вы… сразились с Обществом Исследования Ускорения вместе с нами и вместе с Нега Небьюласом.

----------

Том 19 Глава 280

— Чертова Ворона… нет, Сильвер Кроу!.. — оседлавший огромный американский мотоцикл гонщик в скелетной маске выбросил вперед крепко сжатый левый кулак. — Сегодня нашим битвам придет зе энд!

— Как пожелаешь, Аш-сан… в смысле, Аш Роллер! — воскликнул в ответ Харуюки, выбрасывая правый кулак.

Мотоцикл мчался на него с такой скоростью, что из выхлопной трубы вырывалось пламя.

— Положим же конец… — добавил и Харуюки. — Здесь и сейчас, в день окончания первого триместра!

20 июля 2047 года, суббота. Без пяти восемь утра.

Седьмая Кольцевая Дорога, пересекающая зону Сугинами 3 с юга на север, вновь стала полем традиционной битвы Аш-Кроу.

Сегодня был очень важный день: после обеда состоится собрание, посвященное слиянию с Проминенсом, а вечером — долгожданный поход в Минато 3, где произойдет решающая битва против Осциллатори Юниверса. Возможно, сегодня следовало сделать исключение и не проводить дуэль, чтобы сберечь силы… но нельзя допустить, чтобы Белый Легион догадался о готовящемся нападении. Харуюки решил, что все должно быть как обычно, и принял вызов Аша.

Когда дуэль началась, время пошло незаметно. На таймере осталось пять минут, а у обоих аватаров — лишь по десять процентов здоровья. Победа достанется тому, кто нанесет больше урона в решающем столкновении.

Однако оба бойца истратили всю энергию и могли полагаться лишь на обычные атаки, поэтому преимущество перешло на сторону Аша, владевшего самопальной техникой под названием «Двухцилиндровый Кулак».

— Поехали-и-и-и! — взревел Аш, несущийся по полуразрушенным рельсам уровня Постапокалипсис. — Супер! Спец! Прием! Макс Ви Твин Фи-и-и-и-и-ист!

Аш бодро подпрыгнул и встал на мотоцикл ногами. Правую он поставил на газ, левую на сиденье, приняв позу заправского серфера.

Когда между мотоциклом и Харуюки осталось где-то тридцать метров, Аш на мгновение выжал носком передний тормоз, одновременно выводя заднее колесо в занос. Мотоцикл тут же на огромной скорости закрутило. Он превратился в мощный сгусток кинетической энергии, несущейся на Харуюки и оставляющей за собой на дороге огненную спираль.

Если тяжелые шины коснутся аватара Харуюки, остатки его здоровья сметет в мгновение ока. Как-то раз Харуюки попытался увернуться от такой атаки отчаянным прыжком, но Аш умудрился поставить вращающийся мотоцикл на дыбы, назвав свою квазитехнику «Раскладной Гильотиной», и сбил Сильвер Кроу на лету. В тот раз заднее колесо мотоцикла отняло у Харуюки больше десяти процентов здоровья, так что повторять этот прием было бессмысленно. Но и попытка броситься вбок наверняка кончится тем, что мотоцикл с легкостью догонит его.

— О-о, ну все, битве конец?!

— Когда Ворона не летает, он ничем не круче обычной вороны!

— Разве обычные вороны не летают?

С крыш зданий на обочине дороги доносились голоса зрителей, а Харуюки напряженно думал.

Вперед, понятное дело, подаваться нельзя. Прыгать бесполезно, кидаться в стороны тоже. Оставался лишь один вариант: отступать назад, но вряд ли беготня до ничьей — достойное завершение последней в первом триместре дуэли Аш-Кроу.

Нет, ему мешала сама мысль о бегстве. В тяжелые минуты нужно двигаться вперед. Черноснежка и Фуко на его месте поступили бы именно так.

— Вперед!..

Харуюки сосредоточил все внимание на мотоцикле, обратившемся огненной юлой, и оттолкнулся от земли. Он отскочил не прямо, не вбок и не вверх, а вперед и вправо.

— Бесполезно-о-о-о-о-о!

Аш подправил траекторию. К вращению против часовой стрелки добавилась езда по спирали против часовой же, с помощью чего он пытался настигнуть и снести Харуюки.

— Кхо-о-о-о-о…

Харуюки бежал изо всех сил, ощущая, как вылетающие искры бьются о серебряный доспех. Он заворачивал влево, подстраиваясь под вращение мотоцикла. Пусть энергии у него и не осталось, но расправленные крылья играли функцию рулей и помогали описывать круг.

— Гх-хо-о-о-о… Тера пава-а-а-а-а!..

Аш выкрутил газ на полную. Двухцилиндровый двигатель взревел, мотоцикл закрутился еще быстрее, а Харуюки носился вокруг него как сумасшедший.

«Быстрее… еще быстрее!..»

Чем сильнее он молился, тем больше разгонялся Сильвер Кроу. Раскалившаяся добела броня на ногах то и дело сыпала искрами. Наконец, искры соединились в белый круг, который затем наложился на огонь, вырывавшийся из-под заднего колеса мотоцикла, и превратился в двойное кольцо.

«Кстати, а ведь я очень давно так не бегал в обычных дуэлях…» — вдруг задумался Харуюки, хотя решающий миг и становился все ближе.

Долгое время он думал лишь о скорости полетов, совершенно забывая о передвижениях по земле, одной из основ дуэлей. И сейчас, когда он опомнился, Сильвер Кроу продемонстрировал, что научился бегать куда быстрее, чем раньше.

«Пожалуй, хватит выпрашивать скорость у системы. Отныне я буду искать ее внутри себя… внутри тела моего дуэльного аватара».

— О… о-о-о-о-о-о-о! — взревел Харуюки и ускорился еще раз.

В тот самый миг, когда скорость Харуюки, наконец, превзошла скорость вращения мотоцикла, передняя вилка не выдержала напряжения и раскололась.

Двигатель упал и взорвался.

Сила взрыва отбросила Аш Роллера под самые небеса, куда он улетел с криком:

— …Наши дуэли!.. Будут этерна-а-а-а-а-ал!

Наконец, он распался на яркие частицы, словно разорвавшийся фейерверк.

Когда дуэль закончилась, и Харуюки очнулся на мосту через Седьмую Кольцевую, он так и остался на месте в ожидании автобуса, на котором ехал «реальный» Аш Роллер.

Не прошло и минуты, как с юга подъехал электроавтобус и забрал с остановки нескольких пасажиров. Харуюки уже собирался было перейти к другой стороне пешеходного моста, чтобы проводить автобус взглядом, когда вдруг заметил оставшегося на остановке человека и сразу повернулся к нему.

Ему махала девушка в школьной форме: блузке с короткими рукавами и клетчатой юбке. Короткие, мягкие волосы лишний раз доказывали, что на остановке стояла Кусакабе Рин, младшая сестренка того самого постапокалиптического гонщика, с которым несколько минут назад сражался Харуюки.

Харуюки попытался было спуститься с моста, но Рин вскинула руки, затем взбежала на мост сама и с улыбкой поклонилась.

— Доброе утро, Арита.

— Доброе, Кусакабе, — Харуюки тоже поприветствовал ее кивком. — Тебе что-то надо?

— Да… э-э-э, а-а-а… — Рин взяла небольшую паузу, чтобы посмотреть на время, а затем продолжила извиняющимся тоном. — Прошу… прощения, что трачу твое время перед началом уроков, но можно нам… поговорить?

— А-ага, разумеется, — ответил Харуюки и быстро осмотрелся по сторонам.

Людей на мосту находилось не так уж много, но все-таки о конфиденциальности говорить не приходилось. Но стоило Харуюки подумать об этом…

— Прости… я должна сесть на автобус, который подойдет через десять минут, так что придется здесь… — еле слышно сказала Рин и достала из школьной сумки небольшую катушку.

Харуюки изумленно посмотрел на нее, и понял, что на катушку намотан XSB-кабель.

— Э… но ведь… — начал было Харуюки, но Рин уже ухватилась за маленький штекер и подключила его к своему нейролинкеру.

Второй она, густо покраснев, протянула Харуюки.

В народе говорили, что парень и девушка, прилюдно подключившиеся друг к другу кабелем, непременно встречаются, причем отношения у них тем интимнее, чем короче кабель. Конечно, среди взрослых людей, пользующихся новейшими моделями нейролинкеров в качестве рабочих инструментов, все больше тех, кто считает такие поверья предрассудками, но в школьной среде примета до сих пор держалась прочно. Но значилось ли в ней что-то о кабелях-катушках, которые могут как растягиваться на метр, так и ужиматься до пяти сантиметров?.. Впрочем, рассуждения не помешали Харуюки взять штекер и подключить его к нейролинкеру.

Когда оповещение о кабельном соединении погасло, в голове сразу раздался мысленный голос Рин:

— А-а, прости… что я прямо здесь. Просто разговор очень важный…

— Д-да нет, я вовсе не…

«…Не против», — собирался сказать Харуюки, но не продвинулся дальше отрицательной частицы. Рин коротко улыбнулась, а затем подошла ближе. Катушка кабеля провисла и заблестела в лучах утреннего солнца.

— И… и что за разговор такой? — спросил Харуюки, запоздало начав волноваться.

Устремив на него внимательный взгляд, Рин заговорила серьезно:

— На самом деле… у меня есть сообщение… от моего брата.

— С-сообщение?! От Аша?! — Харуюки чуть не сорвался на настоящий крик, но поджал губы и перешел на мысленный шепот. — Мог бы во время дуэли передать…

— Он сказал… ему «гига-неловко».

— Я… ясно… и что за сообщение?.. — спросил Харуюки, и Рин провела пальцем по надетому на шею нейролинкеру.

Когда-то этот ободок с корпусом серого цвета, по которому молнией бежала трещина, принадлежал вовсе не ей. Его настоящий хозяин — Кусакабе Ринта, брат Рин, который уже два года не выходил из комы после несчастного случая на мотогонках и лежал в больнице в Сибуе.

По неведомой никому причине, когда Рин надевала нейролинкер брата, она могла погружаться в Ускоренный Мир как бёрст линкер по имени «Аш Роллер». Во время ускорения сражался Ринта, а Рин лишь наблюдала за ним словно с пассажирского сиденья. Может быть, душа ее брата как-то переносилась из больницы? Может быть, у нее самой раздвоение личности? Точного ответа не знал никто.

Ясно одно — Аш души не чаял в своей сестренке и впадал в ярость всякий раз, когда Харуюки подходил к ней слишком близко или отходил слишком далеко. Аш непременно запомнит это кабельное подключение и в следующей дуэли наверняка выскажется по этому поводу.

Впрочем, уже завтра у Харуюки и Рин начинались каникулы, и в традиционных дуэлях Аш-Кроу, проходивших по вторникам, четвергам и субботам, настанет перерыв…

Харуюки вдруг посетила мысль, и он сказал:

— А-а… так Аш хочет продолжать регулярные дуэли во время каникул? Просит договориться, где и когда?

— Нет, дело не в… а, хотя, если ты согласен, я буду очень рада… а, но речь не об этом… — Рин немного покраснела, и замотала головой, стараясь успокоиться. — Сообщение… касается сегодняшней битвы за территорию.

Харуюки вытаращил глаза.

Прошлым воскресеньем Аш Роллер принимал участие в псевдобитве за территорию на стороне Зеленого Легиона. Он должен был знать о планах Нега Небьюласа напасть на Минато 3. Тогда что же он собрался передать?..

— И… и что сказал Аш?..

— Э-э…

На мгновение Рин замялась — вернее, ее мысли. Затем она приблизилась еще на пять сантиметров. Рукава блузки затрепетали на ветру, а до Харуюки донесся сладковатый аромат.

Естественно, он снова занервничал, но следующие слова Рин выбили из него все волнительные мысли.

— Мой брат хочет принять участие в собрании вашего Легиона, посвященном битве за территорию…

— Э?!

— Если точнее, то не только он… но и У, и Оли…

— Э-э?!

Харуюки отшатнулся, понимая, что речь о том самом собрании, где объединятся Нега Небьюлас и Проминенс… а затем в голове всплыли образы команды «Раф Валлей Роллерз», состоявшей из Аш Роллера, Буш Утана и Олив Граба.

Сегодня, после церемонии окончания учебного года, Легион Харуюки планировал собраться у него дома, причем прийти обещали и Фуко, и Утай, и даже Шоколад с подругами. Такуму, которому из-за предстоящего турнира даже сегодня нужно будет сходить на занятия секции кендо, к счастью, тоже нашел возможность ненадолго присоединиться к остальным.

Они собирались дружно пообедать, чтобы в два часа дня начать долгожданную встречу, посвященную слиянию с Проминенсом. Потом они отправятся в крупный торговый центр «Накано Централ Парк», расположенный как раз на границе зон Накано 1 и Сугинами 1, то есть, на границе владений Нега Небьюласа и Проминенса. Все заранее отключатся от глобальной сети, и даже на месте подключатся лишь к локальной сети торгового центра. Затем они откроют список противников и убедятся, что пришли лишь заранее оговоренные бёрст линкеры из обоих Легионов, после чего Скай Рейкер и Блад Леопард запустят дуэль, к которой все остальные присоединятся в качестве зрителей.

В принципе, Рин и ее напарники тоже могли подойти в торговый центр и принять участие в собрании, но для этого потребуется срочно менять список заявленных бёрст линкеров, что может вызвать подозрения легионеров Проминенса. Тем более, что новые участники состояли в Грейт Волле…

Но тут Харуюки вспомнил об одной детали и переспросил:

— А-а, в каком именно собрании он хочет принять участие?..

— Э-э… в собрании Нега Небьюласа, посвященном битве за территорию…

— А, ты про это…

Харуюки успокоился, а Рин недоуменно моргнула. Действительно — Аш не мог знать про слияние Легионов, о котором договорились лишь вчера.

— Прости, я немного не так тебя понял… э-э, понимаешь, наша встреча будет не в виртуальной сети и не на дуэльном поле, а в реальности…

— А-а, тогда нам будет сложновато…

Рин всегда очень быстро расстраивалась и сникала, так что Харуюки поспешил добавить:

— Но если ты придешь одна, то ничего страшного. Как раз еще раз с нами повидаешься.

— Большое спасибо, Арита. Но… если я приду одна, мой брат не сможет исполнить, что задумал.

— Ясно… и что задумал Аш?.. — спросил Харуюки, не ожидая подвоха.

В ответ, после небольшой паузы, он услышал такие слова, что подпрыгнуть на метр, перемахнуть через перила и упасть на дорогу вниз головой ему помешало лишь то, что они разговаривали в реальном мире, а не в Ускоренном.

— Мой брат… хочет принять участие в сегодняшней битве за территорию. И для этого они вместе с У и Оли сегодня временно покинут Грейт Волл и вступят в Нега Небьюлас…

— Ч-что-о-о-о-о-о-о?! — завопил Харуюки настоящим голосом и сразу поймал подозрительный взгляд проходившего мимо менеджера, шедшего на работу.

Церемония окончания триместра началась ровно в девять, продлилась без пяти минут час и прошла по следующей программе: завуч зачитал вступительное слово, директор произнес речь, секциям и прочим отличившимся вручили награды, отчитался школьный совет, школьникам велели вести себя хорошо на летних каникулах, завуч закрыл церемонию. Тиюри и Такуму получили грамоты за успехи на районных соревнованиях (одна из немногих вещей, которые до сих пор печатали на настоящей бумаге), а Харуюки изо всех сил аплодировал им.

Затем школьники разошлись по классам. Классный руководитель Сугено[✱]Интересный факт: Кавахара как-то умудрился написать здесь «Сугано». разослал табели. Как правило, Харуюки приходилось долго морально готовить себя, прежде чем открыть заветный электронный документ, но поскольку в этом триместре контрольные он написал неплохо, то на оценки взглянул без особой опаски.

Все его оценки, за исключением физкультуры, заметно улучшились, но больше всего Харуюки гордился комментарием относительно своей деятельности на посту председателя комитета по уходу за животными. Он пообещал себе ухаживать за Хоу и летом, закрыл табель и с нетерпением выслушал дежурную речь классного руководителя о летних каникулах.

Речь Сугено продлилась практически до самого звонка, после чего он, наконец, подытожил немного топорным: «Ну что, надеюсь увидеть вас в следующем триместре в полном здравии!». Зазвенел звонок, Сугено быстро исчез, а кабинет наполнился воздухом свободы.

Харуюки со всех сторон окружила радостная болтовня одноклассников и шум отодвигаемых стульев. Сам он вставать не спешил. Первым делом он вдохнул полной грудью и медленно выдохнул.

Первый триместр второго класса выдался очень насыщенным событиями. В апреле, когда новенький школьник Номи Сейдзи, он же Даск Тейкер, довел его до отчаяния как в реальном мире, так и в Ускоренном, Харуюки казалось, что в будущем ждет одна лишь тьма.

Но ему помогли Нико, Фуко, Тиюри, Такуму и Черноснежка, и в конце концов Харуюки удалось одержать в тяжелейшем бою победу над Номи. Затем в начале июня в Ускоренный Мир добавили Гермесов Трос, на котором прошла очень напряженная гонка, в результате которой в Легион вернулась Фуко.

В середине июня он сгоряча вызвался добровольцем в комитет по уходу, а затем и вовсе стал его председателем. Поначалу он опасался возможных последствий, но в итоге эта работа свела его с Хоу и Утай. Ради спасения попавшей в бесконечное истребление Утай он ворвался в Имперский Замок, где встретил Трилида Тетраоксида и пообещал тому однажды увидеться вновь.

Вскоре после этого, в самый разгар эпидемии ISS комплектов Харуюки превратился в Шестого Хром Дизастера, но Кусакабе Рин затолкала его в машину и держала там, пока он не пришел в себя. Чуть позже Утай очистила броню от проклятия с помощью своей силы, и они запечатали «Судьбу» и «Звездовержец».

В конце июня Харуюки впервые встретил Вольфрам Цербера и Шоколад Папетту. В день культурного фестиваля школы и вовсе произошла прорва событий — они отправились спасать Акву Карент, сразились с Архангелом Метатроном и спасли Нико, когда ее похитили и уволокли на базу Общества Исследования Ускорения. Закончился фестиваль появлением Белой Королевы Вайт Космос, объявившей себя президентом Общества.

Июль тоже оказался богат на события: Икудзава Маю предложила ему выдвинуться в школьный совет, состоялась псевдобитва за территорию против Зеленого Легиона, появился последний Элемент — Графит Эдж, Легион Пети Паке полным составом вступил в Нега Небьюлас. Позавчера Харуюки и Фуко вновь проникли в Имперский Замок, где встретились с Трилидом. Затем в гости зашли Нико с Пард и объявили о слиянии Легионов… а сегодня должна была состояться решающая битва против Белого Легиона Осциллатори Юниверс.

Впрочем, хоть они и называли битву решающей, с точки зрения системы им предстоял самый обычный бой за территорию, и поражение в нем вовсе не означало полную потерю очков и гибель Легиона. И в то же время сегодняшнее сражение, задачей которого было лишить бойцов Белого Легиона права скрываться из списка противников — единственная возможность сорвать покровы с Общества Исследования Ускорения. Общество воспользовалась похищенным у Нико «Непобедимым», чтобы создать Броню Бедствия 2, которая наверняка ввергнет Ускоренный Мир в даже больший хаос, чем ISS комплекты.

Не было сомнений, что битва за территорию будет сложной как никогда. Но они должны победить. Ради Нико, ради Цербера… и ради всех бёрст линкеров, что долгое время помогали Харуюки…

— ...кун. Арита-кун!..

Харуюки почувствовал, что кто-то теребит его плечо, вздрогнул и открыл глаза.

Рядом стояла Икудзава Маю, уже собиравшаяся идти домой. Она встретилась с Харуюки взглядом, хихикнула, нагнулась и прошептала:

— Думаю, мы еще не раз поговорим о выборах по ходу каникул. Я рассчитываю на тебя.

— А-а-ага, взаимно.

— Мне хотелось бы определиться с четвертым до конца июля… если есть кто на примете — сразу скажи.

— А-а-ага, конечно.

— Ну, тогда до скорого!

Маю быстро выбежала из кабинета. Харуюки только и успел, что проводить ее взглядом и пробормотать: «А, д-до скорого».

— ...Что это было? — вдруг услышал он позади себя голос и неуверенно обернулся.

За спиной стояла Тиюри, которая тоже закончила собирать сумку. Ее подозрительный взгляд пронзил Харуюки насквозь.

— Т-ты не поняла.

— Что именно?

— Ну, это мы… просто по делу говорили… переговаривались, да… кстати, где Таку?

— Ушел на секцию. Как закончится собрание, сразу пойдет к тебе домой.

— А, ясно.

Харуюки коротко кивнул и быстро собрал свою сумку. На часах высветилось десять минут двенадцатого. Встреча дома у Харуюки была назначена на полдень, так что следовало торопиться.

— В-вроде все. Поторапливайся, Тию.

— А ну-ка! Это ты у нас переговоры-шмереговоры со старостой вел!..

— Ох, смотри сколько времени!

— Не переводи тему!

Они вышли из кабинета. У выхода из школы Харуюки как обычно надел кроссовки, но едва он попытался двинуться к двери, как Тиюри схватила его за шиворот и потащила обратно.

— Сменку забрать не забудь!

— А… т-точно же.

Харуюки забросил сменную обувь в виниловый пакет, упаковал в сумку и вышел на улицу.

В глаза сразу ударили лучи по-настоящему летнего солнца, сияющего посреди синего-синего неба.

----------

Том 19 Глава 281

Черноснежка: Блэк Лотос.

Курасаки Фуко: Скай Рейкер.

Синомия Утай: Ардор Мейден.

Хими Акира: Аква Карент.

Курасима Тиюри: Лайм Белл.

Наго Сихоко: Шоколад Папетта.

Мито Сатоми: Минт Миттен.

Юруки Юме: Плам Флиппер.

Кусакабе Рин: Аш Роллер.

Если не считать Такуму, который ненадолго присоединится к ним позже, на встречу, совмещенную с обедом, должно было прийти девять человек.

Однако когда Харуюки закончил впускать в квартиру все новых и новых девушек, а затем прошел в зал и окинул их прояснившимся взглядом, он понял, что здесь что-то не так.

Он замер у выхода с кухни и принялся на пальцах считать усевшихся на диванах и щебечущих друг с дружкой красавиц. «Одна, две, три…» Затем он пересчитал их заново. А потом и еще раз.

Что?!

Харуюки пришлось зажать себе рот рукой, чтобы не закричать.

«Десять!!!»

Как ни крути, но в зале сидели пять девиц со стороны Харуюки и пять со стороны балкона. Харуюки застыл столбом у входа на кухню, перебирая их имена, но так и не смог вспомнить имя десятой гостьи.

Послышался голос Шоколад Папетты… то есть, Наго Сихоко:

— Я схожу за новым чаем!

Харуюки встретился взглядом с отправившейся на кухню Сихоко и поманил ее к себе. Та подошла с недоумевающим видом, и Харуюки шепотом спросил:

— Беда, Шоко!.. Здесь десять человек!

— Э? И что такого?

— Так ведь вас должно быть девять! К нам проник какой-то социальный инженер из другого Легиона!

— Социальный… кто, Ворон-кун?

— Э-э-э, ну это такие хакеры, которые собирают информацию у своих жертв через прямой контакт в реальном мире… то есть, тьфу, сейчас не время лекции читать…

И тут лицо Сихоко просветлело. Она качнула хвостиками на голове и шепнула:

— Ой… неужели Снежка-сан ничего не рассказала?

— Э? Что именно?

— Я ведь писала ей вчера вечером…

— Э? Что именно?

Харуюки подался вперед, но не успела Сихоко что-либо ответить, как раздался голос Черноснежки:

— Подойди-ка сюда, Харуюки.

— А… э-э-э… а… иду…

Харуюки не смог отказаться и неуверенно вернулся в зал.

Черноснежка с улыбкой посмотрела на его нерешительную походку и коварно улыбнулась.

— Прости, что промолчала, мне было интересно, как быстро ты заметишь. С нами — секретная гостья.

— Г-гостья?..

Харуюки понял, что вражеские козни здесь ни при чем, успокоился, сел на диван рядом с Черноснежкой и еще раз обвел девушек взглядом.

И действительно обнаружил между Тиюри и Мито Сатоми незнакомку.

На вид она казалась немного старше Харуюки… скорее всего, ровесница Фуко. Одета в голубое сейлор-фуку с короткими рукавами — такой школьной формы Харуюки еще не видел. Выглядела она загадочно, во многом благодаря неровно подстриженным волосам.

Бледные губы девушки показались Харуюки не улыбающимися, а сложенными с угрожающим выражением, но он нашел в себе силы поклониться.

— А-а… приятно познакомиться, я Арита Харуюки из Нега Небьюласа… а, да, мой аватар — Сильвер Кроу.

В ответ девушка кивнула, качнув диагональной челкой, и ответила низким, очень подходящим ее образу голосом:

— Добрый день, Сильвер Кроу. Я — Одагири Руй.

— Одагири… сан…

Он впервые слышал это имя, но что-то подсказывало, что когда-то они с ней встречались. Харуюки нахмурился, но стоило ему услышать следующие слова девушки, как ощущение дежа вю смело подчистую.

— Мой аватар — Мажента Сизза.

[[image:/storage/reader-images/f677eac822f952dd62332b40102d5e781567602c.jpg]]
— …

«А-а-а-а-а!»

Черноснежка предвидела как вопль Харуюки, так и то, что от изумления тот попытается кувыркнуться через спинку дивана. Она подставила руку, чтобы удержать его, а в следующее мгновение Харуюки вскочил на ноги. Он развернулся к Черноснежке и отчаянно замахал руками.

— С-с-с-семпай! Ма… М-М-М-Маже… Маже…

— Ага… я тоже думаю, что блюда лучше намазать имбирем, — Черноснежка кивнула.

— Вот здорово, имбирь и спелые бобы, настоящий летний обед… — протянула Фуко.

— О, вкусно получится! Я тогда еще рыбки нарежу! — вызвалась Тиюри.

«UI> У меня даже аппетит разыгрался», — прокомментировала Утай.

Мозг Харуюки, наконец, перезагрузился.

— Ч-что вы здесь делаете, Мазаный Имбирь… тьфу, Мажента-сан?!.. — он вновь сорвался на крик.

На лице девушки, представившейся как Одагири Руй, впервые появилась хоть какая-то реакция. Уголки ее рта кокетливо приподнялись, сразу напомнив об аватаре с ножницами.

— Ты такой же, как и там, Сильвер Кроу.

— А… э-э, п-правда?..

— Пришла я потому, что меня завербовала Чоко-тян.

— А-а… п-понятно… стоп, з-завербовала?!..

Харуюки резко повернулся, вперившись взглядом в возвращавшуюся с кухню Сихоко.

Сихоко, некогда отчаянно сражавшаяся против Маженты, смущенно улыбнулась. Вместо нее слово взяла Юме. Судя по тому, как она поправила очки, роль мозгового центра Пети Паке играла именно она.

— Так во-о-от, хоть нам и казалось, что мы немного опережаем события, но вчера мы дошли до зоны Сетагая 5, встретились с Мажентой и попросили ее воевать бок о бок с нами. Ну, там еще много чего случилось, но результат налицо…

— Эй-эй-эй! — воскликнула Сихоко, подбежала к Юме и стукнула ее по голове ребром ладони.

— Ай.

— Так, Юме, а ну-ка не забывай самого главного! Я ведь так старалась!

Харуюки озадаченно наклонил голову.

Руй слегка улыбнулась.

— Чоко-тян в одиночку напала на меня с Аво, хоть мы и были в группе, и одержала техническую победу.

— О-ого!

Харуюки оставалось лишь изумиться. Шоколад Папетта пятого уровня, Мажента Сизза шестого, Авокадо Авойдер пятого. Одолеть противников, которые по сумме уровней превосходят в два с лишним раза — самый настоящий подвиг.

Но Сихоко вновь засмущалась и замотала головой.

— Вовсе нет, я лишь одолела Авокадо-сана в дуэли один на один. Я… никогда так упорно не сражалась одна.

— Ясно… э-э-э, а сам Авокадо-сан не пришел?.. — Харуюки перевел взгляд с Сихоко на Руй.

Та обольстительно улыбнулась, покачала головой и ответила:

— Увы, но Аво не может покинуть Сетагаю. Он лежит в больнице уже очень много времени.

— В больнице… — пробормотал Харуюки.

Руй обратилась к Сатоми:

— Думаю, Минт-тян, ты знаешь, где она расположена... я про большую больницу рядом с парком Кинута.

— А… да, там есть больница с уклоном на детей.

— Именно. Раньше она называлась «Государственной детской больницей», сейчас это «Государственный исследовательский центр детских болезней и развития»[✱]Настоящее место, так и называется.. Там мы с Аво и познакомились.

«UI> Я несколько раз ходила туда, когда у меня диагностировали афазию», — тут же напечатала в ответ Утай.

— Значит, нам едва повезло разминуться друг с другом, Мейден, — отозвалась Мажента, слегка улыбнувшись, а затем продолжила: — Болезнь Аво не угрожает его жизни… но я не стану произносить ее название. Он очень хочет встретиться с легионерами Нега Небьюласа, так что я буду очень признательна, если вы когда-нибудь сходите в Сетагаю 5.

— Да… обязательно. Я и его приглашу в наш Легион, — ответила Черноснежка.

Руй благодарно поклонилась ей.

Харуюки смотрел на них, а в голове крутилась навязчивая мысль. Если они познакомились в больнице, то Руй либо зачем-то ходила в нее, либо сама там лежала.

Руй перевела на Харуюки взгляд и словно прочитала все его мысли. Диагональная челка почти полностью скрывала правый глаз, но левый горел уверенностью.

Она вновь слегка улыбнулась и заговорила:

— Несколько лет назад в стенах исследовательского центра родился небольшой Легион. Ничего удивительного, ведь там, так или иначе, лечились многие дети, вынужденные из-за болезней с самого рождения носить нейролинкеры. Я — одна из них… — Руй на мгновение прервалась и опустила взгляд на руки. — У меня два признака «синдрома Герстмана», если точнее — «пальцевая агнозия» и «право-левая дезориентация»... То есть — неспособность различать собственные пальцы и неспособность отличать лево и право. Благодаря нейролинкеру я могу помечать пальцы и руки метками, но не раз и не два задумывалась, что хватило бы и одного набора и пальцев, и рук.

Харуюки посмотрел на руки Руй и вдруг заметил, что вокруг ее правого запястья вились тонкие беспорядочные шрамы, словно кто-то пытался отрезать ладонь ножницами…

— ...Так вы ненавидите понятие «одного из пары»... именно поэтому, Мажента-сан?.. — машинально спросил Харуюки.

Он сразу испугался, что задал неуместный вопрос, но Руй ничуть не изменилась в лице и кивнула.

— Может быть. Палочки для еды, туфли, ножницы… человеческие руки — самим своим существованием они порождают «левое и правое». Когда в детском саду меня учили пользоваться палочками и заставляли зажать правую между большим и указательным пальцем правой руки, а левую — между большим и средним… я думала, что с ума сойду, — Руй усмехнулась, сложила руки на коленях и тихо продолжила рассказ. — Поэтому, когда знакомый из больницы дал мне Брейн Бёрст, я очень расстроилась из-за того, что и руки, и пальцы у моего дуэльного аватара оказались самые обычные. Но… гораздо сильнее я расстроилась, когда остальные бёрст линкеры начали травить Аво, своего нового товарища, из-за внешности его аватара. Я подумала, что такими темпами тот мир станет в точности как реальный, но не могла остановить высокоуровневых товарищей. Поэтому я приняла ISS комплект… и лишила очков всех бёрст линкеров центра, включая наших с Аво «родителей».

Все собравшиеся молча слушали исповедь Руй. Распри внутри маленьких сообществ и их гибель — отнюдь не редкость в Ускоренном Мире. Но Руй не стала мириться с происходящим, вымолила для себя желанную силу и пустила ее в дело.

— ...Я не сожалею о том, что сделала. Но… хоть я и думала, что ISS комплекты могут изменить Ускоренный Мир, вы доказали, что сильнее их. Поэтому я хочу посмотреть, к чему приведут ваши битвы. И, если позволите, хочу сражаться снова, уже на вашей стороне. Конечно… если вы согласитесь принять меня после всего… что я натворила…

Руй затихла, но никто не решился ответить ей сразу же.

Харуюки слегка повернул голову и перевел взгляд на Рин, усевшуюся как можно дальше от Руй.

В конце прошлого месяца, накануне культурного фестиваля, Мажента Сизза насильно заразила ISS комплектом брата Рин, Аш Роллера. Тот даже морально приготовился к казни через Удар Возмездия, лишь бы Рин не страдала от опасного вмешательства комплекта в ее психику.

Пусть товарищам Рин и Аш Роллера удалось уничтожить тело комплекта до того, как возникли какие-то серьезные последствия, осадок, несомненно, остался. Как же теперь Рин ответит на слова Маженты?..

И тогда смотревшая в пол Рин подняла голову и посмотрела на Харуюки.

Она как всегда мягко улыбнулась, кивнула, глубоко вдохнула и…

— …На прошлом форэва зацикливаться наси-и-и-и-и-и-инг!!!

Неожиданный крик заставил всех отшатнуться.

Рин же смущенно покраснела, вжала голову в плечи и тихим голоском продолжила:

— ...Думаю, так сказал бы брат на моем месте. Да… именно Мажента-сан заставила моего брата, Аш Роллера, надеть ISS комплект. Но мне кажется, он что-то понял благодаря сети ISS комплектов. Он узнал о чувствах тех, кто искал силы комплекта по своей воле… Утана-куна, Олив-сана… и Маженты-сан…

Хоть Одагири Руй и не знала об удивительной связи Аш Роллера и Кусакабе Рин, но ничего не спросила, молча опустила голову, посмотрела на израненное запястье правой руки и медленно сжала ладонь.

— Взять десяток бёрст линкеров, и каждый будет прав по-своему, — вдруг величественно заявила Черноснежка. — Так говорил мой учитель, Графит Эдж. В свое время я подумала, что он просто в очередной раз красуется, и пропустила его слова мимо ушей… но теперь и сама считаю, что он мог быть прав. Моя «правда» — стремление к десятому уровню, но другие Короли считают его «ошибкой»... и даже если мы считаем, что Белая Королева и Общество Исследования Ускорения ошибаются, они ни капли не сомневаются в своей правоте. Поэтому я не стану считать поведение Маженты Сизза однозначным злом. Особенно с учетом того, что она старалась не для себя, а ради других бёрст линкеров…

Руй прикусила губу.

Она сомкнула веки и наморщила лоб, но через три секунды ее чело разгладилось. Повернувшись к Черноснежке, она пристально посмотрела на нее. Левый глаз девушки сверкал, как никогда раньше.

— Черная Королева Блэк Лотос. Я прошу тебя простить меня и Авокадо Авойдера, и разрешить сражаться вместе с твоими легионерами.

Руй поклонилась, подняла обе руки, на мгновение замешкалась и в итоге протянула Черноснежке и левую, и правую.

— ...Я не могу простить вас, — тихо сказала Черноснежка, затем мягко улыбнулась и продолжила: — …Потому что ни тебе, ни твоему другу не за что просить у меня прощения. Я рада твоему предложению, Мажента Сизза. И я счастлива, что в преддверии важной битвы в нашем Легионе появился столь сильный союзник.

Черноснежка еще раз улыбнулась и крепко пожала обе руки Руй.

Руй так и не подняла головы, а повисшие волосы надежно скрыли лицо. Харуюки смог разглядеть лишь сжатые губы и подумал, что их новая подруга пытается сдержать далеко не гнев и не скорбь.

Черноснежка и Одагири Руй вступили в дуэль через домашнюю сеть квартиры Ариты и оформили вступление в Легион (но сражаться не стали, решив поберечь силы — Харуюки не знал, жалеть ему о этом или радоваться), после чего дело подошло к обеду.

Поскольку в одном помещении собралось десять девушек и один парень, а затем подошел бы и Такуму, им предстояло побить рекорд и организовать обед на двенадцать персон. Харуюки честно сказал, что заготовил кучу замороженных пицц, но Тиюри немедленно отклонила это предложение.

— Ну уж нет, мне после того разговора об имбире очень захотелось риса!

— Х-хорошо, но… не пустой же рис есть…

— Ну, тут ты прав… можно чего-нибудь намешать и сделать рисовых шариков, потом на второе что-нибудь и супчик, выйдет очень по-летнему. Уи, есть мысли?

«UI> Надо подумать… раз речь пошла о лете, может, японский бобовый кремовый суп?»

— О-о, какие нынче изысканные младшеклассницы пошли.

Тиюри подобралась к Утай со спины и начала теребить за щеки.

«UI> Подалуйств пр5крати!..» — закричала та в чате.

Харуюки впечатлился развитием событий и спросил:

— Так, а на второе что?

— Карааге[✱]Глубоко прожаренное в масле что угодно., — неожиданно раздалось в ответ.

— Э?..

Харуюки повернулся к «Телохранительнице», произнесшей первое слово с самого начала собрания. Та в ответ повторила с самым серьезным видом:

— К рисовым шарикам — только карааге.

Всем осталось лишь согласиться.

Когда с меню определились, Харуюки возглавил магазинный отряд и отправился в торговый центр закупаться продуктами. Мощь написанного Черноснежкой оптимизатора покупок помогла им закончить за каких-то пять минут (а Харуюки поймал бабочку и заработал очко), после чего они вернулись обратно.

На этом участие Харуюки в приготовлении обеда практически закончилось. В конце концов, в его квартире собралось целых десять девушек. Ему оставалось лишь чистить бобы да дрожать от мысли о том, как ему оправдываться, если вдруг вернется мать.

Впрочем, рабочих рук им хватало и без него. Когда в час дня в дверь позвонил Такуму, они как раз закончили накрывать на стол «рисовые шарики с мелко нарезанной рыбой, спелыми бобами и имбирем», «холодный японский кремовый суп из бобов и соевого молока» и «карааге из курицы».

Когда вслед за Харуюки в зал вошел Такуму, он ошарашенно посмотрел как на толпу девушек, так и на гору карааге, возвышавшуюся над столом.

— …Даже не знаю, что сказать, Хару… не верится, что все это взаправду…

— Рано изумляешься, — шепнул Харуюки ошарашенному другу, а затем поманил Одагири Руй.

Он поставил их друг напротив друга, откашлялся, поднял правую руку и указал ей на Такуму.

— Э-э, Одагири-сан, это Маюдзуми Такуму… Циан Пайл.

— Очень приятно. Рада наконец-то встретиться в реальности.

Руй улыбнулась фирменной «мажентовской» улыбкой, на которую Такуму ответил подозрительным взглядом. Харуюки прокашлялся еще раз и поднял левую руку.

— А это, Таку, новое пополнение в нашем Легионе, Одагири Руй-сан… Мажента Сизза.

— Мне тоже очень приятно позна…

Такуму уже успел протянуть руку, но потом прокричал: «Ма?! Жен?! Та?!» на редкость истошным голосом и отшатнулся.

Шеф Тиюри и су-шеф Утай собирались продолжить славную традицию совместных обедов Нега Небьюласа и приготовить достаточно еды даже для дюжины человек, но и рисовые шарики, и суп, и карааге кончились уже через двадцать минут.

Впрочем, никто не остался голодным. Собравшиеся дружно поблагодарили поваров за еду и так же дружно убрали со стола, закончив примерно в половине второго.

Когда все снова собрались в зале, Черноснежка и Фуко встали перед остальными спиной к балкону как командир и главный офицер.

— Для начала хочу удостовериться: у тех из вас, кто не из Умесато, сегодня тоже была церемония окончания триместра? — спросила Черноснежка.

Фуко, Утай, Руй, Рин и Акира дружно кивнули, а Сихоко, как представитель своей группы, протянула: «Так то-очно!»

— Хорошо. Получается, с завтрашнего дня у всех нас начинаются летние каникулы. Наверняка, у каждого из вас на них замечательные планы. У меня они тоже есть… — Черноснежка скосила взгляд на Харуюки.

Тот мысленно ответил ей: «Я тоже с нетерпением жду поездки в Ямагату!» Черноснежка улыбнулась так, словно услышала ответ, а затем продолжила речь:

— Если мы хотим полноценно отдохнуть и развлечься в летние каникулы, нам ни за что нельзя проиграть Осциллатори Юниверсу в сегодняшней битве за территорию. К сожалению, я вынуждена остаться и защищать Сугинами, но у нас появились новые верные союзники, и я уверена, что вы обязательно справитесь. Желаю удачи.

Черноснежка поклонилась, а Фуко вскинула кулак.

— Вернемся же с новостями о победе!

Комната наполнилась хором из десяти бодрых голосов.

Тринадцать часов сорок минут.

Расширившийся до одиннадцати… двенадцати бойцов, если считать Метатрон, Нега Небьюлас, а также примкнувшая, но пока не покинувшая Грейт Волл Кусакабе Рин, вышли из квартиры семьи Арита.

Но если обычно под словом «вышли» они понимали погружение на неограниченное нейтральное поле, сегодня все бойцы отряда по очереди обулись и вышли в коридор.

Первой остановкой на их пути был торговый центр Накано Централ Парк, находящийся рядом со станцией Накано Центральной наземной ветки. До него требовалось пройти около 1200 метров — примерно пятнадцать минут пешком.

Такуму поравнялся с Харуюки, шагающим в самом конце колонны, и прошептал:

— Хару… нам с тобой надо в ближайшее время со всей серьезностью задуматься о половом балансе нашего Легиона…

— Полностью согласен… — ответил Харуюки.

Впрочем, он бы не стал отрицать, что вид аж шести разновидностей школьной формы (Акира, как обычно, пришла в джинсах) и женственных походок девушек вызывал в нем желание втайне записать на видео эту замечательную картину, которая и так уже походила на сцену из фильма.

— А… хотя, скоро дело может пойти на поправку, — шепнул Харуюки и как можно незаметнее дернул за рубашку шедшую впереди Кусакабе Рин.

Та обернулась, затем отстала от остального отряда, и тогда Харуюки тихо спросил:

— Как там, Кусакабе? Утан-сан и Олив-сан успевают?..

— А… да. Они уже должны были дойти до Накано 1.

— Ясно. Значит, осталось только добавить их в Легион.

Такуму все так же шел рядом и недоуменно наклонил голову. Харуюки шепотом пообещал ему позже все объяснить, а затем задумался.

Аш, Утан и Олив вступали в Нега Небьюлас. Черноснежка уже была в курсе. Конечно, на самом деле они хотели вступить лишь для решающей битвы с Обществом Исследования Ускорения, но Черноснежка согласилась без каких-либо колебаний. Чем больше людей — тем лучше, а друзей Аша трудно подозревать в шпионаже.

— Если так подумать, за неделю у нас появилось много новых союзников… — пробормотал под нос Харуюки, стоя в ожидании лифта.

Троица из Пети Паке. Мажента Сизза и пока еще не вступивший Авокадо Авойдер. Команда из трех человек во главе с Ашем. Если учесть Метатрон, они разрослись до шестнадцати человек. К тому же Харуюки с нетерпением ждал письма от еще одного верного друга…

А ведь через считанные минуты начнутся переговоры по слиянию Нега Небьюласа и Проминенса. Если они пройдут гладко, образуется новый Легион, в котором окажется почти полсотни бёрст линкеров. Такая сила уже ничуть не уступает другим королевским Легионам.

Конечно, рост Легиона вызывал и беспокойство. Срастется ли мигом расширившаяся организация? Не приведут ли внутренние распри к расколу?..

«Нет.

На самом деле, я просто боюсь, что Нега Небьюлас перестанет быть тем уютным домиком, в котором мне сейчас так комфортно. Что на фоне опытных высокоуровневых бёрст линкеров Сильвер Кроу уже не будет смотреться так внушительно».

Конечно, беспокойство Харуюки выглядело эгоистичным и необоснованным. И в то же время он никак не мог отделаться от этих чувств, засевших в глубине души…

— Хару… — вдруг раздался шепот Такуму. — Когда-то в Нега Небьюласе были лишь вы с командиром. Теперь Легион разросся, и это твоя заслуга. Это твои старания собрали под нашим флагом стольких людей… и меня в том числе.

— Но я же не нарочно… — ответил Харуюки.

— Значит, так и продолжай, — Такуму похлопал друга по спине. — Впереди ведь еще множество целей. Не своди с них глаз, лети и не сворачивай. А я… а мы всегда будем догонять тебя.

— ...Ты так сказал, словно меня всегда кто-то преследует… но да, у нас нет времени стоять на месте. И сегодня надо изо всех сил сразиться с Осциллатори… — сказал Харуюки и коснулся левой рукой того самого места, где покоился только что взятый бонус за уровень.

Как бы ни рос их Легион, его центром всегда будет Черноснежка. Она — словно невероятной силы тяжести звезда в самом центре темной туманности.

Лифт подъехал. Отряду удалось кое-как разместится внутри, и они отправились вниз.

Днем в придомовом торговом центре толпилось очень много людей, но разношерстая толпа школьников все равно приковала к себе всеобщий интерес. Девушки, впрочем, не обращали на прохожих никакого внимания и уверенно шагали вперед, а парни плелись в хвосте. Отряд быстро пересек коридор и ненадолго остановился у выхода.

Выложенный красным кирпичом садик, простершийся за козырьком веранды, ослепительно блестел в лучах летнего солнца. Именно оно осветит судьбоносную встречу сливающихся Легионов, а затем и решающую битву с Осциллитори Юниверсом.

Черноснежка изящно повернулась. Свет бил ей в спину и словно очерчивал контуры ее фигуры сияющей аурой.

Командир Легиона обвела подчиненных взглядом и величественно объявила:

— Что ж… идем!

(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Большое спасибо, что прочитали «Accel World 19: Сила притяжения темной туманности».

Стоило мне написать эту дежурную фразу, как я сразу подумал: «Э… как это 19 том? Разве не 17?» Пришлось еще раз проверить, но да, том действительно девятнадцатый. Да-а, и когда их успело столько накопиться?..

Текущая «арка старшей сестры» или «арка Белого Легиона» началась в 17 томе, и это, получается, третий том в ней. Приготовления наконец-то закончены, и пора приступать к решающей битве, но пока я лишь надеюсь, что она закончится в следующем томе.

(Далее спойлеры, читать осторожно!)

19 том сильно изменил обстоятельства, которые окружают Нега Небьюлас. Изначально я и предполагал, что после возвращения Фуко и других Элементов Легион будет постепенно набирать новых членов, но в этом томе он как-то слишком резко разросся… Как уже заметил Такуму, половая непропорциональность постепенно приближается к опасному уровню, и я хочу в будущем заняться балансировкой. Хотя, это, конечно, будет непросто. :)

Впрочем, присоединение соседнего Легиона должно заметно прибавить бёрст линкеров мужского пола… Кстати, на обложке тома наконец-то засветились другие два Триплекса — Касси-кун и Порки-сан. Я полагаю, они станут верными союзниками, так что прошу любить и жаловать!

Что же. Я полагаю, вы узнали об этом еще до релиза 19 тома, на «осеннем фестивале Денгеки Бунко 2015», но по Ускоренному Миру будет новое аниме! Делает его, конечно же, восьмая студия Санрайзов, причем те же люди, что делали сериал. Выражаю огромную благодарность всем, кто приложил руку к этому проекту, и всех читателей, что поддерживают Ускорку.

О чем будет аниме — вы узнаете из других анонсов, но история будет развиваться вскоре после окончания арки Белого Легиона. Мы рассчитываем в первую очередь показать проект в кинотеатрах, и уже потом продавать на дисках, так что меня очень обрадует, если вы захотите посмотреть результат на большом экране.

В очередной раз благодарю Химу-сан — за новые иллюстрации с участием все новых женских персонажей, и редактора Мики-сана — за потрясающее управление сроками. До встречи в 20 томе!

Сентябрь 2015 г.

Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Доброе утро, с вами команда Ускорки.

Итак, девятнадцатый том. Страшная, безусловно, цифра. И забавно, что именно этому тому досталась честь сделать столько откровений. Можно сказать, он продвинул сюжет и за предыдущий том в том числе.

Короче, вы всё поняли, да? В этом томе мы, вполне возможно, узнали, чем кончится Алисизация, до того, как ее окончание увидят читатели САО. Думаю, те, кто читают САО, знают, что и его сильно заразили термины, приехавшие из Акселя (чего стоят Инкарнация и Основной Визуализатор, например). Возможно, мы с вами наблюдаем грандиозный план по слиянию двух вселенных с целью поднять продажи Акселя.

Продолжая разговор о конспирологических теориях, есть у меня (ладно, у интернета) еще одна. Пожалуй, в девятнадцатом томе впервые появилось настоящее чувство, что сюжет Акселя движется к окончанию. И вот ведь какое совпадение — практически одновременно с выходом тома (спустя пару месяцев) из Денгеки Бунко ушел великий и ужасный Мики Кадзума, который в этом контексте нам интересен как редактор Акселя. Безусловно, его никто не отпускал, пока он не подписал контракты на то, что будет редачить все вверенные ему тайтлы Денгеки на правах редактора-фрилансера, но факт в том, что теперь Мики не заинтересован кровно в том, чтобы продолжать свои тайтлы до упора. Если он устал от САО, Ускорки, Махоуки, Индекса и так далее — сейчас у него самое лучшее время, чтобы двигать авторов к окончанию произведений. Возможно, что-то в этом есть.

Ну ладно, вернемся к тому, благо в нем и помимо рассказа об истоках Ускоренного Мира есть много нового.

Не знаю, удивился ли хоть кто-то, но да, у Инкарнации нарисовался третий уровень. Я бы, конечно, сказал, что это страшно круто и открывает нам новый уровень превозмогания… но вот в чем вопрос: чем третий уровень отличается от первого? Нас с самого начала учили, что Инкарнация нужна затем, чтобы делать невозможное возможным, проталкивать свои мысленные образы в мир. И идея «абсолютного аргумента» третьего уровня… состоит в том же самом! В общем, пока я вижу в Инкарнации третьего уровня первый плюс пафос. Наверное, для Кавахары в этом ничего удивительного.

Еще в этом томе мы неожиданно столкнулись с матерью Харуюки. Не совсем пока понятно, какие цели с ней преследует Кавахара, но я еще помню, как в первых томах она выставлялась хрестоматийным примером матери, пренебрегающей собственным ребенком. С тех пор ее образ заметно обелился, и вот она предстает перед нами уже как сильная независимая женщина. Ну ладно, пусть будет. Может, в сюжете с ее помощью появится первая женщина, не входящая в гарем Харуюки, и на том спасибо.

Как я говорил в послесловии к предыдущему тому, Шоколад Папетта отжигает. Я не знаю, как ее битвой не проникся Саунд, но она завалила (по сути) в одной битве двух берст линкеров, не уступающих ей по уровню, потеряв лишь десятую часть здоровья. Да еще и на уровне, который практически не дает ей пользоваться главной способностью. В общем, я в восторге и хочу Шоколад в главгероини. Или хотя бы хочу, чтобы Кавахара дал ей нормальную арку.

Ну, хватит, пожалуй. До встречи в следующем юбилейном томе.

PS. Мне одному показалось странным, что Харуюки вдруг хватило смелости подшучивать над Тию рядом с клеткой?

Soundwave

Фух, доползли до онгоинга, теперь можно изливать все упоротые теории в народ. Здрасьте всем. Кавахара опять поленился и написал всего две трети стандартного объёма, но благодаря темпу повествования это почему-то даже и незаметно.

Когда мы дошли до восемнадцатого тома, который Арк переводил уже после установления нынешней терминологии и с бОльшим качеством, я (да и остальные в уме) стал спрашивать себя, а нужен ли я тут вообще... внезапно оказалось, что даже в девятнадцатом нужен — пруфридерство оказало большую пользу тому. Битву Аш-Кроу, например, и без того тяжело разобрать, но раньше, без указаний на логические нестыковки, я вообще не мог понять, как там физика вывернулась, что Кроу пришлось бегать вокруг мотоцикла, убегая от колеса, вместо того чтобы просто отбежать; да и просто мелких опечаток после работы осталось больше пары дюжин.

Вот много я орал, что Граф ну явно, ну 90+% сын Кириты, но этот том вносит какую-то странную неоднозначность. Некоторые моменты показывают, что прошлое Флактлайта он видел воочию и сожалеет о нём, в то же время он говорит, что лично в андерворлде не бывал, откуда-то владеет кучей неизвестно откуда взявшейся информации, откуда-то знает точное время погружения левых людей... мне даже начинает казаться, что Кавахара его толком не продумал. Сынишка, который к пятнадцати, а может и того раньше, получил от родителей кучу секретной информации, полное обучение фехтованию дуалами и ключи от брейн бёрста? Кирито, который врёт, что не участвовал лично в алисизации? Какая-то копия флактлайта с вырезанными воспоминаниями об андерворлде, которая при этом сделала из Лида бёрст линкера? Чем дальше в лес, тем больше упоротых теорий, всё как мы любим.

Кстати о шоколадке, нет, я не то чтобы не проникся битвой, просто Арк сравнивал её с манёвром уклонения Кроу от заднего колеса и возносил манёвр шоколадки как гениальный, хотя она по сути показала обычнейший штампованный уворот под перекладиной, который мы видели в уже не знаю скольких кинолентах.

Ну что, давайте страдать теперь вместе — сканов ускорки 20 не появилось до сих пор, до электронки ещё чуть меньше месяца. Можете пока как я — в ожидании поломать голову над тем, какими же всё-таки свойствами будет обладать новёхонький меч Хару.

P.S. Мне надоело писать лесенки из постскриптумов, возрадуемся же.

P.S.S. Мне не надоело вставлять треки, воспечаливаемся обратно.

P.S.S.S. Наконец-то обошлось без десятистраничного описалова кормления чёртовой совы! Вот чего том такой короткий.

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/303b10e63422d3c271c77ef687b1aab03ef4c7ff.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/76e4f6c5eb2a2ab8bfd7bb9525771bff1c9366e6.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/ef106b6071fd2abe054b1609e703d4d0275b7705.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/9ebd1705c08c0b847e220d719f1d9c5a21d5a7cc.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/b39d35422f469017ae7c563c7ed7bd92ac38a345.jpg]]

----------

Том 20 Глава 285

Каждый день, когда Харуюки шел из дома в среднюю школу Умесато, он проходил пешком примерно одну целую и шесть десятых километра, а затем столько же обратно.

Поэтому он не считал, что так уж слаб в переходах на один-два километра. Накано Централ Парк, их первая сегодняшняя цель, находился как раз в километре от дома, и Харуюки полагал, что сможет столько прошагать, не истощив свои силы, но…

— ...Ну-ка, Хару, что-то у тебя вид нездоровый. А ведь теплового удара ты явно не получал, — произнесла шагавшая слева от него Курасима Тиюри, наставив палец ему в лоб.

— Н… ничего страшного, я в порядке, в полном порядке, — Харуюки поспешно замотал головой.

— Хм, кажется, тебе не хватает жидкости. Выпей вот этого, — раздалось уже справа, и Черноснежка протянула ему термос.

— Н-нет, я правда в порядке, — вежливо отклонив предложение, Харуюки украдкой осмотрелся и добавил голосом, который расслышал лишь сам: — И вообще… если шагать со всеми вами, точно здоровым выглядеть перестанешь…

Его окружали не только Тиюри слева и Черноснежка справа. Спереди шли Элементы Нега Небьюласа в лице Курасаки Фуко, Синомии Утай и Хими Акиры; позади, едва не вплотную прижимаясь к Харуюки — Кусакабе Рин, она же Аш Роллер; за ее спиной о чем-то весело щебетал взвод Пети Паке: Наго Сихоко, Мито Сатоми и Юруки Юме.

Другими словами, Харуюки оказался в окружении конвоя из стремительно множащихся девушек Нега Небьюласа. Даже когда он попытался отыскать глазами Маюдзуми Такуму, легионера дефицитного мужского пола и своего старого друга, тот обнаружился лишь в самом хвосте, где о чем-то разговаривал с шагающей вровень с ним Одагири Руй, то есть Мажентой Сизза.

Товарищу тоже приходилось несладко, но и для Харуюки положение сложилось практически невыносимое. Если бы он охарактеризовал происходящее в духе «иду, словно по гвоздям», со всех сторон наверняка посыпались бы возмущенные возгласы, но на самом деле прохожие и правда бросали подозрительные взгляды на окруженного армией красавиц Харуюки… вернее, ему так казалось.

«...Да-да-да, мне просто кажется. Я просто слишком зацикливаюсь на себе. Людям нет до посторонних никакого дела», — попытался он убедить себя, в очередной раз водя взглядом по сторонам.

Прямо сейчас они дружно шли по расширенному в 2030-х годах тротуару столичной магистрали, которая тянулась с запада на восток вдоль поднятых над землей путей Центральной линии городских электричек. От ослепительного солнца красная брусчатка под ногами казалась белой, а в кронах высаженных вдоль улицы деревьев яростно надрывались цикады. Под ними сновали с улыбками на лицах возвращающиеся домой школьники.

И хотя радовались они просто тому, что сезон дождей наконец-то закончился, а с завтрашнего дня начинаются летние каникулы, Харуюки никак не мог заставить себя смотреть им в глаза. Вместо этого он уставился себе под ноги и запустил приложение-карту через виртуальный рабочий стол.

Накано Централ Парк — крупный торгово-офисный комплекс, разместившийся к северо-западу от станции Накано. По площади он превосходил торговый комплекс, занимавший нижние этажи дома Харуюки, а поскольку магазины в нем поселились самые разнообразные, по выходным там царило особое оживление.

Шло двадцатое июля 2047 года. Сегодня, в субботу, когда в большинстве столичных школ прошла церемония окончания занятий, в торговом комплексе наверняка будет еще многолюднее из-за школьников и их родителей. Но, хотя Харуюки как правило не любил толпы, сейчас они были кстати.

Дело в том, что сегодня в Накано Централ Парке должны были собраться полные составы Черного Легиона Нега Небьюлас и Красного Легиона Проминенс. С Черной стороны на встречу направлялись двенадцать человек, включая временно примкнувшую Рин, с Красной же ожидалось более тридцати. В пустом заведении, пусть даже и огромном, такие большие группы школьников неизбежно привлекли бы внимание, и легионеры неминуемо раскрыли бы личности друг друга.

Впрочем, почти все Черные легионеры знали о том, что командира Проминенса, Вторую Красную Королеву Скарлет Рейн и ее заместителя Блад Леопард зовут Кодзуки Юнико и Какей Михая соответственно, поэтому даже в случае, если бы легионеры взаимно раскрылись друг другу, до ПК-битвы дело бы наверняка не дошло. Но даже с учетом этого показывать коллегам-бёрст линкерам свои настоящие лица им не очень-то хотелось.

Харуюки понимал, почему. Система ценностей Черноснежки, Фуко, Нико, Пард и прочих высокоуровневых линкеров разительно отличалась от той, что разделяли их ровесники, и, скорее всего, виной тому — невероятное количество времени, которое они проводили в Ускоренном Мире. Из-за него они учились, с одной стороны, не судить о людях по внешности, а с другой — очень строго относились к психологической слабости.

Такие же взгляды широко бытовали и среди тех бёрст линкеров, которых нельзя было назвать ветеранами. Пожалуй, единственным, кто при встрече с Харуюки в реальном мире позволил себе насмехаться над ним, обзывая «поросенком», оказался поддавшийся темной стороне Даск Тейкер, он же Номи Сэйдзи. Хотя, конечно, в круглопузости Харуюки был виноват лишь он сам и его небрежное отношение к питанию, поэтому ему стоило бы обрести достаточно воли для того, чтобы выдерживать насмешки и терпеть пристальные взгляды, не получая ни единицы урона.

«Но хоть умом я это и понимаю…» — мысленно пробормотал Харуюки и вернулся к изучению трехмерной карты.

Накано Централ Парк включал в себя два корпуса под названием «Саус» и «Ист», между которыми расположился самый крупный в этом районе парк. Фуд-корты занимали первые-вторые этажи обоих корпусов со сторон, примыкающих к парку. Скорее всего, легионеры Проминенса расселись по нескольким кафешкам и поджидали будущих соратников.

Хотя заведений общепита в общей сложности насчитывалось около пятнадцати штук, Харуюки и его товарищи не могли исключить того, что случайно выберут то же самое место, что и легионеры Проми. Разумеется, их вряд ли опознают с первого взгляда, но если в назначенное время из-за соседнего столика раздастся «бёрст линк», после окончания совещания возникнет неловкая ситуация.

В этот момент в голове Харуюки возник запоздалый вопрос, с которым он обратился к шедшей справа от него Черноснежке:

— Кстати, семпай. Зачем нам всем собираться в Централ Парке, чтобы встретиться с Красными? Если у нас, как обычно, пара стартеров, а все остальные — зрители, то в Централ Парк должны идти лишь сами стартеры, а все остальные могут быть где угодно в пределах зоны Накано 1, разве нет?..

— М-м. Это так, однако… — Черноснежка коротко кивнула, затем посмотрела на троицу впереди себя, — Фуко, стартер нашей стороны, чувствовала бы себя слишком сиротливо, если бы шла в Централ Парк одна, к тому же мы собираемся воспользоваться локальной сетью торгового центра, чтобы в зрителях оказались лишь члены двух Легионов. Для этого же всем необходимо собраться в одном и том же месте в реальном мире.

— Э-э, но… — ответ почти устроил Харуюки, но он все же не отцепился сразу: — У дуэлянтов ведь есть право устранять любых зрителей. Они могли бы убрать всех посторонних уже после начала битвы, разве нет?

— Что ты, Харуюки-кун, так ведь любой догадается, что Красные с Черными что-то задумали, — усмехнулась Черноснежка, но сразу же посерьезнела. — Осциллатори ни за что не должны пронюхать о слиянии Нега Небьюласа и Проминенса до четырех вечера, когда начнется битва за их территорию. Если Космос догадается, что мы объединились, то может предугадать последующее нападение на Минато 3… А если они раскроют наши планы, то соберут в Минато 3 всех «Семерых Гномов», а в худшем случае появится и сама Космос. Я верю в ваши силы, но если дойдет до такого…

— Нет, Саттян.

Стоило лишь в словах Черноснежки зазвучать мрачным ноткам, как Курасаки Фуко развернулась и прервала ее. На лице ее виднелась привычно мягкая и добрая фирменная улыбка, но голос таил в себе пригвождающую силу, о которой знают лишь избранные.

— Даже если вдруг появится опасность того, что Белая Королева сама выйдет на поле боя, тебе все равно, нет, тебе тем более нельзя будет приезжать в Минато, Саттян. Что бы ни случилось с Нега Небьюласом, мы всегда сможем возродиться, пока жива ты… Черная Королева. Столько раз, сколько потребуется. Но если…

Отсюда речь Фуко перехватила Синомия Утай, начавшая печатать в окне чата:

«UI> Но если с тобой, Саттин, что-то случится, в следующий раз мы уже не сможем подняться на ноги. Нега Небьюлас — Легион, собравшийся вокруг тебя из тех, кто тебя очень сильно любит. Так было и так есть.»

И даже обычно немногословная Хими Акира добавила, поправляя очки в красной оправе:

— Фу совершенно права. Сегодняшняя битва за территорию — еще не окончательный поединок ни с Белым Легионом, ни с Обществом Исследования Ускорения. Это лишь самое начало битвы, которая будет длиться еще долго. Да, мы не можем проиграть этот бой, но даже если это случится, то попытаемся снова. Еще и еще.

— …

Неподдельная забота Элементов заставила Черноснежку умолкнуть. На лице ее появилось серьезное… и в то же время таящее боль выражение. Весь отряд вдруг остановился на месте, прекратив разговоры.

Первой тишину нарушила Фуко, чья фирменная улыбка стала чуть более натянутой:

— ...В былые времена сейчас непременно вмешался бы Граф и ляпнул бы какую-нибудь ерунду, чтобы поднять всем настроение.

«UI> Такой вот Граф-сан человек: когда он есть, все раздражаются, но когда нет — его так не хватает», — заметила Утай.

— Если будете поминать его всуе, — продолжила Акира с самым серьезным видом, — он непременно почует своей таинственной силой и объявится незваным гостем, так что будьте поосторожнее.

Наконец, Черноснежка слегка улыбнулась, вздохнула и кивнула.

— ...Да, вы правы. Наверное, сегодня я действительно слишком напряжена. Быть может, я, сама того не замечая, решила, что месяц назад, во время культурного фестиваля, Космос бросила мне вызов…

— Вот именно, семпай, сегодня доверь все нам, а сама жди хороших вестей в Сугинами! — Харуюки мысленно обрадовался тому, что в кои-то веки сказал правильные слова в удачное время, но…

— Эх ты, Хару, не смог просто сказать: «Доверься мне!» даже в такой момент… — беспощадно осадила его Тиюри, и по компании прокатилась волна смеха, затронувшая даже Такуму и троицу Сихоко.

Стоило смеху утихнуть, как из-за спины Харуюки неуверенно поднялась чья-то рука.

— М-можно?.. — попросила дать ей слово девушка по имени Кусакабе Рин с мягкими волосами, заплетенными в два маленьких хвостика на затылке.

Черноснежка пару раз моргнула, затем улыбнулась.

— Кусакабе-кун… нет, Рин-кун. Сегодня ты — легионер Нега Небьюласа. Тебе не обязательно поднимать руку, если хочешь что-либо сказать.

— Х-хорошо. Знаете, я слушала ваши разговоры и вот о чем задумалась… — Рин, как обычно, говорила немного неуклюже, но с совершенно серьезным лицом. — Что, если Белая Королева, появившаяся в Умесато во время культурного фестиваля, и в самом деле хотела бросить вызов Черноснежке-сан?.. Если так, то ее цель — затянуть Черноснежку-сан в битву против Белого Легиона, правда?

— Хм-м… — Черноснежка обменялась взглядами с Фуко, Акирой и Утай, после чего кивнула. — Получается… что так. Если бы она тогда не вышла, не объявила себя виновницей появления ISS комплектов и не назвалась лидером Общества Исследования Ускорения, мы бы не смогли так скоро заручаться поддержкой Гранде и Найта, и не организовали бы нападение на Минато в такие сжатые сроки…

— А еще она перед самым исчезновением сказала, что… — вмешался Харуюки, прокручивая в голове воспоминания двадцатидневной давности, — «С нетерпением будет ждать того часа», когда Черноснежке-семпай «хватит воли встать на ее пути»...

Харуюки вспомнил, как в ходе совещания Черного Легиона, состоявшегося в самый разгар культурного фестиваля, им явилась «Преходящая Вечность», Белая Королева Вайт Космос в образе зрительского аватара. Ее облик и голос, ожившие в голове Харуюки, внезапно затмили даже пение цикад и палящие лучи солнца.

В тот день Белая Королева была готова сразиться против Черноснежки и Нико в образе зрительского аватара, не обладающего практически никакого силой. При этом она отдавала себе отчет, что по правилу внезапной смерти для аватаров девятого уровня одно-единственное поражение лишило бы ее всех очков и навсегда изгнало из Ускоренного Мира.

Харуюки вздрогнул, но тут за короткий рукав его рубашки ухватилась маленькая ручка, и Рин продолжила речь:

— Поскольку меня в Ускоренном Мире подменяет мой брат, как правило, мои воспоминания о битвах довольно размытые… Но ту битву я помню на удивление хорошо. Я не чувствовала в Белой Королеве ни капли враждебности или ненависти… но боялась ее. Она будто… читала все мои мысли… Не хочу даже думать об этом, но она ведь не могла догадаться, что сегодня мы попытаемся взять штурмом Минато?

Ее вопрос вновь заставил Черноснежку и Фуко замолчать.

Белая Королева в одиночку вторглась на их фестиваль и признала себя предводителем Общества Исследования Ускорения. Она должна была преследовать этим какую-то определенную цель, и если предположить, что ее цель состояла в том, чтобы вынудить Нега Небьюлас напасть на Осциллатори Юниверс, то нельзя исключать и того, что она могла заранее догадаться о грядущем нападении на Минато 3, сердце ее земель.

Если так, то на защиту Минато 3 встанут лучшие из лучших, самые элитные бойцы Осциллатори. Как гласили файлы с досье, собранного Черноснежкой, даже обычные Белые легионеры сильны как на подбор, не говоря уже о «Семи Гномах», офицерском корпусе Осциллатори. Конечно, Черный легион не собирался признавать поражение до начала битвы, но в таком случае его шансы на победу сильно снижались.

Легионеры молча замерли у края тротуара под палящим июльским солнцем, словно в нерешительности, и тогда….

— Я не узнаю вас, — вдруг раздался голос откуда-то сзади. Харуюки поднял голову.

Слова принадлежали одетой в сейлор-фуку с короткими рукавами девушке с косо подстриженной челкой. Одагири Руй и Мажента Сизза, бёрст линкер, только что вступившая в Легион — свежайшее пополнение в Нега Небьюласе. История ее знакомства с Харуюки включала несколько ожесточенных сражений.

На красивом, но немного мрачноватом лице Руй появилась вялая улыбка, а затем она заговорила привычно низким голосом:

— Тот Нега Небьюлас, что я знаю, никогда не был Легионом, который начинает бояться еще до начала битвы. «Когда ты ускорился, остается только сражаться»... не скажете же вы, что сейчас, пока мы еще не ускорились, на всем можно поставить крест?

— ...Разумеется. Не могу представить, что скажет нам Красная Королева, если мы сейчас отступим, — ответила Черноснежка, усмехнувшись точно такой же усмешкой. Затем она набрала побольше воздуха, выпрямилась и величественно объявила: — Даже если Осциллатори ожидают нападения на свою территорию, они не могут знать, что оно случится именно сегодня. С точки зрения системы разделяющие Сугинами и Минато территории Сибуя 1 и Сибуя 2 принадлежат Зеленым, и даже Белая Королева не сможет предугадать, что их передадут нам без боя перед самым началом сражения. Более того, она и представить не может, что мы объединимся с Проминенсом и станем не то что вдвое — втрое, вчетверо сильнее. Если мы сможем превзойти их ожидания хоть в чем-то одном, у нас появится шанс на победу.

Троица Пети Паке дружно кивнула, остальные легионеры последовали их примеру.

Следующим слово взял Такуму, стоявший рядом с Руй.

— Командир, еще девять месяцев назад я состоял в Леонидах и даже участвовал в битвах за территорию, но могу сказать, что даже перед лицом численного превосходства у Нега Небьюласа есть, как минимум, одна вещь, в которой мы однозначно превосходим наших противников. А именно — неожиданность. У нашего Легиона есть неподвластная прогнозам способность выпутываться из любых передряг… — Такуму отчего-то на мгновение глянул на Харуюки, затем вновь перевел взгляд на Черноснежку и продолжил: — Даже если Осциллатори Юниверс предвидели все наши ходы и заготовили ответы на каждый, Нега Небьюлас не сдастся так просто… я ведь прав?

— О, ну надо же, Таккун тоже научился говорить как заправский негабуловец, — не преминула быстро вставить Тиюри.

Такуму смущенно поправил очки на переносице, а все остальные дружно рассмеялись.

Когда смех утих, Черноснежка уверенно кивнула и подытожила спонтанное уличное совещание следующими словами:

— Как правильно высказался Такуму-кун, даже если Осциллатори соберут в районе Минато 3 все свои силы, это не сулит нам непременного поражения; и даже проигрыш не означает конец всему… Я вновь и вновь жалею о том, что не смогу принять участие лично, но буду ждать и верить в вашу победу. Что же… время отправляться на первое задание. Всем отключиться от глобальной сети!

Лишь после команды Черноснежки Харуюки осознал, что стоит перед самой границей районов Сугинами и Накано. Если бы они продолжили идти как ни в чем не бывало, весь состав Нега Небьюласа зарегистрировало бы в списке противников Накано 1, и заметившие это посторонние бёрст линкеры могли бы что-то заподозрить.

Харуюки торопливо потянулся к нейролинкеру и отключился от глобальной сети. До сих пор незакрытая карта переключилась в оффлайновый режим, с нее исчезла актуальная информация о дорожной обстановке.

Харуюки закрыл карту взмахом руки и поднял глаза к безоблачному летнему небу. Невыносимые чувства, томившиеся в груди, незаметно для него развеялись, а на место им пришли напряжение в преддверии решающей битвы и небольшое предвкушение.

В Накано Централ Парке, до которого они добрались через еще пять минут ходьбы, оказалось неожиданно многолюдно.

Кафе и фаст-фуды, занимавшие места у выходившей на «Лесной парк времен года» северной стены, были настолько забиты молодежью и семействами с детьми, что у входов выстроились очереди.

Часы показывали без десяти минут четырнадцать, встреча с Проминенсом начиналась в два, так что времени бродить по комплексу и искать свободные места у них не было. Но если эта «внезапная катастрофа» едва не ввергла Харуюки в панику, то Черноснежка почему-то выглядела совершенно спокойной.

— А-а, семпай, тут везде забито… — обратился он к ней срывающимся голосом, на что она с улыбкой ответила:

— Не нервничай, Харуюки. Я предполагала, что кафе будут переполнены.

— З-значит, ты забронировала столик?..

Черноснежка не ответила прямо. Вместо этого она щелкнула пальцами и скомандовала:

— Отряд снабжения, ваш выход!

— Так точно! — дружно отозвалось трио Пети Паке в лице Сихоко, Сатоми и Юме. Приглядевшись, Харуюки заметил в их руках сумки и корзинки.

Сихоко кивнула с самым серьезным видом, а затем указала на парк, раскинувшийся к северу от торгового комплекса.

— Мы уже подыскали хорошее местечко, товарищ командир!

— Хорошо, тогда вперед!

Харуюки поспешил следом за ними, на ходу гадая, в чем кроется смысл этой сценки.

Возглавившая отряд Сихоко привела их к корням раскидистого дерева, росшего посреди парка. На стволе виднелась табличка с надписью «Castanopsis sieboldii», так что дерево, по всей видимости, относилось к кастанопсисам. Пышная крона отбрасывала широкую тень на зеленый газон, и стоило Харуюки зайти в нее, как его кожу обласкал приятный ветерок.

Первым делом Сатоми достала из сумки клеенчатое покрывало и расстелила на газоне. Сихоко и Юме тут же закрепили его колышками по углам и жестом пригласили остальных.

— С радостью!

Тиюри первой сняла кроссовки и наступила на покрывало. Девушки по очереди покинули траву и уселись кружком, места в котором нашлись и для Харуюки с Такуму.

Стоило Харуюки задуматься, что будет дальше, как в центре оказались две корзины. Он быстро предположил, что раз уж происходящее так похоже на пикник, то корзины наверняка должны быть набиты вкуснятиной. Затем он догадался, что еду троица во главе с Сихоко наверняка делала сама, поскольку все эти девушки состоят в «Кружке домашней еды» в своей школе. Отсюда он сделал вывод, что сейчас их всех угостят…

Пока в его голове выстраивались логические цепочки, сам Харуюки подсознательно начал пододвигаться к корзинам, но вдруг кто-то оттащил его за шиворот.

— Гхэ-э! — пискнул он, обернулся и встретил ангельскую улыбку Фуко.

— Это на потом, Ворон-сан. Праздновать будем после совещания.

— Х-хёрошо… — усердно кивая, сдавленно промычал Харуюки, а затем посмотрел на индикатор в нижней правой части виртуального рабочего стола, который показывал без двух минут два.

Все бёрст линкеры Проминенса, должно быть, к этому моменту тоже ждали внутри Централ Парка. Харуюки невольно огляделся по сторонам, и каждая из многочисленных групп сверстников, выбравшихся сюда на пикник, казалась ему подозрительной.

— Хватит, Харуюки, если будешь так вертеть головой, нас раскроют, — отругала его Черноснежка.

— П-п-п-прости, — втянув голову в плечи, он попытался усесться покрасивее, на манер своего соседа Такуму.

Выпрямив спину, он втянул живот, выпустив как можно больше воздуха, и тогда до его ушей донесся спокойный голос Фуко:

— Что же, для начала я проверю список противников.

Затем она произнесла «бёрст линк» и, снова открыв глаза, кивнула.

— Пока никаких лишних бёрст линкеров нет.

— Неудивительно. Бродвей дуэлей Накано все-таки находится в Накано 2… К тому же Централ Парк, полностью соединенный в локальную сеть — место семейное, куда бёрст линкеры особенно и не ходят. Поэтому мы и решили провести совещание здесь.

— И даже если бы посторонние личности нашлись, мы бы на них напали и вежливо вытолкали бы из локальной сети♡, — Фуко кровожадно перечеркнула обстоятельные разъяснения Черноснежки, но затем снова приняла приличествующий старшему офицеру Легиона вид и негромко хлопнула в ладоши. — Ну, осталось тридцать секунд. Всем, кроме Рин, подключиться к локальной сети Централ Парка… Прости, Рин, что тебе придется остаться одной.

Услышав извинения в свой адрес от обычно строгого «родителя», Рин замахала головой.

— Ничего, иначе и быть не мог…ло. Если бы к вам примешалась я, легионер Грево, Проми бы насторожились…

— Мы сразу же скажем, чем все закончилось, подожди одну целую и восемь десятых секунд.

— Ладно, — кротко ответила Рин, и все остальные дружно коснулись пальцами виртуальных рабочих столов.

Харуюки выбрал из списка сетей нужную и подключился к ней. Перед глазами тут же высветился логотип Централ Парка и окна с купонами во всевозможные магазины, но он быстро их позакрывал.

Индикатор в нижнем правом углу уверенно чеканил секунды, приближаясь к двухчасовой отметке. Пусть Харуюки уже не раз оказывался в подобных ситуациях (к тому же сейчас он мог однозначно сказать, что сражения не предвидится), он крепко сжал кулаки, ощутив какую-то новую, неизведанную разновидность волнения.

Прошлой осенью Черноснежка передала Харуюки Брейн Бёрст и приняла его в Нега Небьюлас. За минувшие девять месяцев произошло множество событий, но соотношение сил в Ускоренном Мире, которым правили Шесть Великих Легионов, практически не менялось.

Зато с сегодняшнего слияния все начнет разительно меняться. И речь не только о том, что после объединения Нега Небьюлас и Проминенс станут огромным Легионом, растянувшимся на Нериму, Накано и Сугинами. Если сегодня вечером им удастся лишить Осциллатори Юниверс права скрываться из списка противников, а затем сестры Кобальт и Манган из Леонидов разглядят в Минато членов Общества Исследования Ускорения, пять Великих Легионов Ускоренного Мира объединятся в военный альянс против Белых.

Несмотря на огромное численное превосходство, им придется иметь дело против Белой Королевы, на стороне которой — ужасающая сила под названием «Броня Бедствия 2». Вряд ли победа достанется легко, и все же…

Харуюки искренне хотел спасти своего друга, Вольфрам Цербера, который из-за козней Общества Исследования Ускорения попал под власть Брони.

А еще — вернуть ракетные двигатели Непобедимого, Усиливающего Снаряжения Красной Королевы, служащего вместилищем Брони.

Если им удастся выполнить эти задачи, то все планы Белой Королевы и Общества Исследования Ускорения, причинившие Черноснежке столько страданий, пойдут прахом. И пусть Харуюки предстояла сложнейшая миссия из всех, за которые он когда-либо брался, но если он выложится по полной, если будет верить в свою вторую половину, закаленного в боях Сильвер Кроу, в своих друзей по Легиону и в себя самого, к которому в последнее время он испытывал чуть меньшее отвращение, то они непременно… непременно...

В час дня, пятьдесят девять минут и пятьдесят девять секунд Фуко вновь отдала команду на ускорение.

Через секунду перед глазами Харуюки красным пламенем вспыхнули буквы «A REGISTERED DUEL IS BEGINNING!», и сознание его перенеслось в мир, который просуществует лишь мгновение.

----------

Том 20 Глава 286

Внешний вид и характеристики многочисленных и разнообразных уровней дуэльных полей неизбежно вселяли в бёрст линкеров предчувствия — либо хорошие, либо зловещие.

Если говорить конкретнее, то «Чистилище» с его зданиями, зараженными какими-то мерзкими организмами, и металлическими жуками; «Прогнивший Лес» с засохшими деревьями и ядовитыми фиолетовыми озерами, а также пока еще не знакомый Харуюки апогей темных уровней под названием «Ад» казались зловещими целиком и полностью, в то время как полная бесчисленных парящих над землей кристаллов «Святая Земля», освещенный ясным полнолунием «Лунный Свет» или же «Эпоха Хейан» с ее красными ториями в окружении опадающих кленовых листьев наверняка каждому виделись уровнями счастливыми.

Открывая глаза, Харуюки изо всех сил молился, чтобы площадкой для важнейшей пленарной встречи с Проминенсом стал уровень, сулящий удачу.

В глаза сразу же бросилось небо причудливого желто-зеленого цвета и влажная серая земля. Пышный зеленый кастанопсис реального мира превратился в вычурное дерево с перекрученным стволом белого, подобно кости, цвета. Здания Централ Парка к востоку и югу от него наполовину прогнили, стены их окрасились рыжей ржавчиной.

— Фу-у… это что, Прогнивший Лес?.. — бормотать Харуюки, но не успел опровергнуть свои слова даже мысленно, как в спину его ткнул палец аватара юной леди шоколадного цвета и шоколадного вкуса.

— Что за вздор ты несешь? На уровне Прогнивший Лес нет никаких зданий!

— И… и правда…

Проглотив возглас: «Шоко, как всегда, так не похожа на себя из того мира!», Харуюки открыл в голове список уровней и принялся листать его. Вид уровня наводил на мысли о природно-деревянном типе, но ядовитые оттенки пейзажа допускали и темный тип…

Не успел он добраться до ответа, как стройный аватар женского пола, замотанный в красно-фиолетовые ленты, проговорил глубоким голосом:

— Надо же, какая редкость.

Мажента Сизза повела худыми плечами, а блестящая, подобно черному кристаллу, Блэк Лотос кивнула.

— Вот уж точно. К тому же он может доставить нам немного… или даже много неприятностей.

— Э?.. Каких еще неприятностей, семпай? Да, этот уровень похож на Прогнивший Лес, но я не вижу ни ядовитых болот, ни ядовитых жуков…

Оставив попытки опознать уровень своими силами, Харуюки обратился к своему командиру, но ответила ему не она, а Фуко, которая и инициировала этот бой.

— Смотри, Ворон-сан, вот о чем мы.

Харуюки перевел взгляд туда, куда указывал палец одетого в изящное платье аватара, сидящего в коляске, и увидел, что с севера, со стороны отделенного от парка дорогой и похожего на школу здания, к ним медленно подкрадывается туман ядовито-розового цвета.

Наконец-то успешно вытащив из памяти данные об этом уровне, Харуюки стукнул кулаком по ладони:

— А, это же он самый, э-э… уровень «Эпидемия»!

— Правильно. А этот ядовитый туман, похоже, движется к нам… — негромко ответила Черноснежка, слегка прищурив фиолетовые линзы глаз.

Все уровни темного типа обладали какими-либо неприятными эффектами, и среднеранговый уровень темного типа «Эпидемия» — не исключение. Здесь их роль играли как раз те самые ядовитые облака вроде того, которое видел Харуюки. Они случайным образом вырывались из земли и «заражали» коснувшегося их аватара, наделяя его каким-либо неприятным эффектом в зависимости от цвета облака: постепенным уменьшением здоровья, блокировкой шкалы энергии для спецприемов, слепотой, глухотой, потерей чувства равновесия и так далее.

Кроме того, эти облака были не просто ядовитыми, но даже патогенными. Аватар, которого они коснулись, сам превращался в источник заразы и мог при контакте распространить симптомы на других аватаров. В обычных дуэлях в таких случаях всегда возникало желание поделиться эффектом с противником, но подхватить заразу, если уровень попался в качестве арены для битвы за территорию — почти худшее, что только может случиться. То же самое и в ситуации, когда уровень, как сейчас, должен стать площадкой для переговоров.

— К тому же этот розовый туман, если я правильно помню, наносит растянутый по времени урон, Лотос. Заразить он может лишь дуэлянтов, то есть, меня и Пард, но если оба офицера будут терять здоровье, встречи не получится, — добавила Фуко, и Черноснежка протяжно хмыкнула.

— Выхода нет, придется договориться с Проминенсом о смене уровня… Кстати, где они? — спросила командир Легиона, и подчиненные дружно огляделись по сторонам.

Если дуэлянты находились слишком далеко от зрителя, перед его глазами появлялись направляющие курсоры, сообщающие, где искать аватаров. Однако сейчас не высвечивался ни курсор находившейся рядом с Харуюки Фуко, ни курсор ее противника. Выходило, что та, как минимум, пребывала где-то поблизости, но ни в тоскливом храме, ни на прогнивших зданиях никого не было видно.

— ...Проми точно зашли? — задумчиво проговорила Юме, она же одетая в круглую шапку Плам Флиппер.

Сатоми, она же Минт Миттен, тут же пихнула в бок подругу одетой в пухлую варежку правую рукой.

— Эй, ты чего, шкала здоровья Леопард ведь на месте.

И действительно, под шкалой здоровья в верхней правой части поля зрения ясно читалось имя «Blood Leopard». Более того, если бы ее не было, Фуко и не смогла бы создать это дуэльное поле.

Но раз такое дело, то почему аватары Проминенса все еще не показались, хотя прошло уже больше минуты с начала дуэли? Может, случилось что-то непредвиденное? Харуюки уже стиснул зубы, опасаясь какого-то вмешательства со стороны враждебных сил, когда…

— Sry, задержалась, — раздался приглушенный голос точно над их головами, и легионеры дружно подняли взгляды.

В глаза бросился силуэт аватара, беззвучно скользившего по толстому искривленному стволу. Стройное тело, сильные конечности и длинный хвост помогали безошибочно признать в нем главного офицера Проминенса, «Кровавого Котенка» Блад Леопард.

Всего за несколько секунд она спустилась на землю, и Харуюки спросил ее, забыв даже поздороваться:

— А, э-э, и долго ты там сидела наверху?..

— Можно сказать, с самого начала.

— Т-тогда почему сразу не спустилась?..

— Была одна причина, — почему-то со вздохом ответила Пард, затем подняла правую руку, указав на здание с восточной стороны парка, на Централ Парк Ист.

— …

Харуюки и все остальные дружно перевели взгляды. Наполовину прогнивший корпус Ист окружало молчание, не нарушаемое ни единым движением…

Как вдруг…

— Не заждались, Нега Небьюлас?! — прогремел голос.

В следующий миг на крыше корпуса Ист возникли два силуэта, причем, почему-то на большом удалении друг от друга, оба крупные и со сложенными на груди руками.

Затем между ними появились еще два, потом между теми еще… десятки фигур на глазах выстраивались в шеренгу и, наконец, в самом ее центре выскочил миниатюрный дуэльный аватар.

Центральный аватар молча поднял правую руку и указал в желто-зеленое небо. По этой команде остальные тридцать человек приняли позы, напомнив каких-то могучих рейнджеров, и громко прокричали:

— ВИ. А. ПРОМИНЕ-Е-Е-Е-ЕНС!

Из-за спин аватаров в небо взмыли с пяток фейерверков и разорвались в воздухе с не слишком грозными хлопками.

— …

От такой неожиданности все одиннадцать легионеров Нега Небьюласа обомлели, и лишь Пард со вздохом повторила:

— ...Sry.

— Леопард… хочешь сказать, они так долго не появлялись потому, что готовили вот это? — уточнила Фуко, и алый леопардовый аватар виновато кивнул.

— Йес. Рейн сказала, что такие вещи положено открывать эффектно.

— А-ха-ха… и правда, Нико так может… — кривовато усмехнулся Харуюки, а затем с громким «Э-эй!» помахал рукой все еще позирующему в центре шеренги на крыше корпуса Ист дуэльному аватару Красной Королевы Скарлет Рейн, также известной как «Кровавая Буря».

Нико еще секунды две повыпендривалась, но потом несколько смущенно шагнула вперед, оттолкнулась от края крыши и спрыгнула на землю. Пока подчиненные Королевы следовали ее примеру, она успела подбежать к Харуюки и ткнуть его в бок.

Они, как зрители, не могли получать и наносить урон, но Харуюки все равно издал рефлекторное «уф» и запротестовал:

— Ч-что ты делаешь?

— Слушай, ты, какое к черту «Э-эй»?! Весь настрой портишь!

— И-и что я должен был сказать?..

— После такого вам надо было самим выстроиться и изобразить чего-нибудь в ответ!

— Э. Э-э? Это как?..

— Ну, ты бы хоть под конец выкрикнул что-то типа: «Вас приветствует Нега Небьюлас!» или «Мы — Нега Небьюлас!»

— Мы точно воздержимся, — резко ответила Черноснежка вместо Харуюки, затем сокрушенно покачала головой, откашлялась и продолжила чуть громче: — В любом случае, Красная Королева, я благодарю тебя за то, что ты исполнила обещание и привела на сегодняшнюю встречу всех своих легионеров. Я бы сказала, что времени у нас мало, и надо поскорее перейти к делу, но…

Нико отошла на шаг от Харуюки и тоже заговорила строгим голосом, приличествующим королеве.

— Да, Черная Королева, я тоже признательна, что ты пришла в Накано 1. И да… я бы тоже сказала, что надо поскорее начать, но…

Она прервалась и перевела взгляд на север, Харуюки сделал то же самое.

Пресловутое розовое облако уже успело перебраться через дорогу и коснулось северной границы парка.

— Надо же было попасться Эпидемии, такой веселой и такой раздражающей. Нельзя, чтобы Пард и Рейкер отравило. Может, начнем сначала?..

Но не успел кто-либо из Нега Небьюласа ответить Нико, как…

Из рядов Проминенса раздался на редкость бодрый голос:

— У меня есть отличная идея, голова!

— М-м?

Нико обернулась, и в то же время из ее отряда выпрыгнул невысокий аватар. Определенно сказать о нем можно было лишь то, что его голос походил на мужской. Голову скрывала шляпа с широченными полями, а тело пряталось под длиннющим халатом, доходившим до самой земли.

— М… это ведь… — пробормотала стоявшая рядом с Харуюки Черноснежка.

— Ты его знаешь, семпай? — тихо спросил тот.

— Скорее всего, да… но сейчас давай выслушаем, что он скажет. Боюсь, что ничего хорошего.

Предсказание Черноснежки сбылось через несколько секунд, когда Нико задала вопрос:

— И что у тебя за идея, Дайн?

Потому что одетый в шляпу аватар, которого Нико назвала «Дайном» полным уверенности голосом предложил…

— Переключите-ка режим на королевскую битву. Тогда я вам это облако одной левой обезврежу!

...Совершенно безумную затею.

Пока что на этом уровне получать и наносить урон, а также как-либо физически вмешиваться в происходящее могли только Скай Рейкер и Блад Леопард. Однако если переключить дуэль в режим королевской битвы, то и Харуюки, и все остальные зрители превратятся в дуэлянтов, что значительно повысит риск какой-либо непредвиденной ситуации. Если говорить о крайних случаях, то Черноснежка или Нико даже могли лишиться очков из-за срабатывания правила внезапной смерти, установленного для аватаров девятого уровня.

Харуюки предполжил, что Нико, конечно же, откажется, но…

— М-м… — протянул маленький алый аватар, а затем перевел взгляд больших линз на Черноснежку. — ...Вот тебе и предложение… что скажешь, Лотос? Прерывать битву и ускоряться заново как-то лениво, да?

— Хм…

Черноснежка тоже не стала сходу отказываться и вместо этого посмотрела на Фуко. Уже через мгновение они, видимо, пришли к общему мнению, поскольку затем она снова взглянула на Красную Королеву и кивнула.

— Согласна. Начинать сначала и еще раз смотреть на вашу ультра-крутую сцену приветствия — совсем не вариант.

— Эй! С чего это не вариант?! — вспыхнула Нико, но тут же отступила и взглядом подала знак Пард.

Леопардовый аватар быстро забрался в инстру, и перед глазами каждого зрителя высветился запрос подтверждения на смену режима. Харуюки не покидало неприятное предчувствие, но он не осмелился спорить с Черноснежкой после того, как та дала добро.

Более того, и Такуму, и Тиюри, и даже уступавшее Сильвер Кроу по уровню трио Шоколад Папетты спокойно коснулись своих окон, так что Харуюки помолился богам Ускоренного Мира, прося, чтобы «встреча закончилась без происшествий» и нажал «YES».

Мысль о богах сразу же заставила задуматься о тринадцатом легионере Нега Небьюласа, но Харуюки, увы, не мог призвать ее сюда. Если бы кто-то со стороны красных заметил ее и затребовал бы объяснений, тут поднялся бы такой переполох, что на его разрешение ушло бы намного больше отведенных тридцати минут.

«Прости, Метатрон, но с красными тебя придется познакомить после этого собрания».

Пока эта мысль проносилась в голову Харуюки, аватары закончили нажимать на кнопки, и перед глазами появились пылающие буквы «A BATTLE ROYALE IS BEGINNING!», а вместе с ними — десятисекундный отсчет. Когда цифры дошли до нуля, шкалы Скай Рейкер в верхнем левом углу сменили собственные шкалы Сильвер Кроу. В верхнем правом углу по вертикали выстроились уменьшенные шкалы всех остальных аватаров.

Стоило режиму смениться, как одна из фигур кинулась в сторону северной границы парка. Она принадлежала тому саму одетому в шляпу аватару Проминенса, который и предложил поменять режим. Харуюки перевел взгляд вправо, чтобы разузнать, как на самом деле зовут этого Дайна, но из-за обилия шкал так и не смог определить ту, которая принадлежала ему.

Дайн остановился где-то в пятнадцати метрах от остальных и бодро воскликнул:

— Отлична-а-а!

Затем из-под плаща быстро высунулись тощие руки. Облако тем времени приближалось к нему спереди, клубясь, словно живое. Дайн, конечно, сказал, что обезвредит его одной левой, но как именно он собирался это сделать?..

На глазах более чем сорока аватаров Дайн встал в стойку, словно готовя спецприем, постоял в ней пару секунд, а затем повернул голову назад.

— ...Сорян, но дайте-ка мне энергии, кто-нибудь!

— …

Весь Нега Небьюлас дружно лишился дара речи, а Нико протяжно вздохнула.

— Времени нет, давай поторапливайся! — крикнула она и сорвала с пояса маленькое Усиливающее Снаряжение в виде пистолета.

Звучно прокрутился барабан, ствол нацелился на Дайна, непринужденно щелкнул курок.

Энергетическая пуля безжалостно прошила коричневый халат аватара, но тело, по всей видимости, лишь слегка оцарапало, поскольку Дайн немного пошатнулся, но устоял. Видимо, энергия от атаки у него все-таки набралась, поскольку он, наконец, выкрикнул название спецприема:

— Пое-ехали… Антидот Мист[✱]Antidote Mist,Туман-противоядие.!

Вскинутые руки вспыхнули желтым светом, а затем испустили желтый же спрей. Стоило ему коснуться облака, как «антидот» оправдал свое название, полностью развеяв ядовитый газ.

Всего через несколько секунд двадцатиметровое облако бесследно исчезло, а Дайн развернулся и громко хлопнул в ладоши.

— Ну, как-то так!

В ответ лагерь Проми разразился аплодисментами и возгласами:

— О! Так держать, король противоядий!

— Меня тоже детоксани!

«Тут просто невозможно удержаться…» — думал Харуюки, присоединяясь к аплодисментам, и тут рядом раздался тихий голос Черноснежки:

— Так это все-таки он, «почти крутейший»... выходит, он остался в Проминенсе.

— «Почти крутейший»?.. Это кличка Дайна?

— Да. Или, точнее, «почти крутейшее имя в истории». Посмотри на его шкалу, — ответила она, и Харуюки еще раз провел взглядом по шкалам в правой части поля зрения.

Лишь одна из них уменьшилась от полученного урона, так что на этот раз Харуюки быстро опознал Дайна. Под нужной шкалой значилось: «Iodine Sterilizer».

— И… Иоди… как это читается?

На вопрос ответила не Черноснежка, а Фуко:

— «Айодайн Стералайзер», Ворон-сан.

— Ого… прямо будто два имени каких-то супер-роботов.

Харуюки невольно отшатнулся, а затем снова смерил уважительным взглядом аватара в широкополой шляпе. Он не мог даже представить, что прячется под халатом, и не знал смысла слов «Айодайн» и «Стералайзер», но звучание имени однозначно показалось ему самым крутым среди всех аватаров, которых он только встречал.

— А-а, это поэтому его называют «почти крутейшим именем в истории»?.. Но с кем его сравнивали? Разве аватара с таким именем не лучше называть просто «крутейшим»? — уточнил Харуюки.

Черноснежка и Фуко переглянулись с короткими усмешками.

— Если уж тебе пришел в голову этот вопрос, то и ответ на него отыскать сможешь сам. Но что важнее… кажется, собрание наконец-то начинается.

Харуюки перевел взгляд и увидел, как Нико повернулась к ним, прокручивая пистолет на пальце.

— Что же… вредное облако исчезло, так что пора бы начать обсуждение объединения, ради которого мы здесь собрались. Лотос, определим ведущего встречи как договаривались?

— Да, не вопрос, — кивнула Черноснежка.

— Отлично. Ну что же, Пард, Касси, Порки, давайте выходите.

Нико щелкнула пальцами левой руки, и из строя Проминенса вышла тройка аватаров.

Одного из них, Блад Леопард, Харуюки хорошо знал, но двух других видел впервые. Первый оказался огромным аватаром мужского пола с двумя огромными рогами на голове, второй — средних размеров аватаром женского пола с длинным мехом на спине.

Они не выказывали никаких агрессивных намерений, но отчего-то внушали трепет, ничуть не уступая в этом отношении «Бастионам», офицерскому корпусу Зеленого Легиона Грейт Волл. Харуюки почувствовал исходящее от них давление и тихонько спросил:

— А… это случайно не…

— Именно. Это другие два Триплекса, — тихо пояснил Такуму, неизвестно когда оказавшийся справа от Харуюки. — Большого зовут «Кассис Мус». Маленькую — «Тистл Поркюпайн». Оба они опытные высокоуровневые линкеры, не уступающие Леопард.

— Так вот откуда у них эта аура. Но наши Элементы не хуже! — негромко отозвалась вставшая слева Тиюри.

И действительно, со стороны Нега Небьюласа вышли Скай Рейкер, Аква Карент и Ардор Мейден, бесстрашно заняв места напротив Триплексов.

Стоило офицерам двух Легионов оказаться друг напротив друга, как на всем уровне повисло напряжение. В конце концов, шла королевская битва, под давлением которой замолчит даже младенец. Если бы между двумя группами берст-линкеров вдруг проскочила враждебная искра, ситуация неизбежно обернулась бы катастрофой, способной расколоть и землю, и небеса.

Пока Харуюки с благоговением смотрел на шестерку высокоуровневых берст линкеров, сзади к триплексам подошла Нико, а затем вдруг громко воскликнула:

— И-и-и… кулачки сжали!

В ответ шестеро аватаров с невероятной скоростью подняли правые руки, затем опустили перед собой. Шесть крепко сжатых кулаков мгновенно остановились и вызвали ударную волну, поднявшую в воздух клубы пыли.

Еще до того, как она улеглась, раздался голос Черноснежки:

— Дзян-кен-пон[✱]Считалка для «камня-ножниц-бумаги».!

Воздух содрогнулся еще сильнее, чем в предыдущий раз, и по шести рукам пробежали голубые искры. Через два раунда двое проиграли, затем процесс повторился еще три раза, и остались только Тистл Поркюпайн и Ардор Мейден.

Пока Харуюки раздумывал, дает ли скорость какое-то преимущество в камне-ножницах-бумаге Ускоренного Мира, или же Ардор Мейден дошла до конца по чистой случайности, оба аватара на невероятной скорости выбросили ладони. Мгновение спустя вверх, все еще показывая победные «ножницы», взметнулась тонкая ручка Ардор Мейден.

Огорченно втянув голову в плечи, Тистл вернулась к своим, а Ардор Мейден гордо выпрямилась и торжественно провозгласила:

— Таким образом, роль ведущего этой встречи принимаю на себя я, Ардор Мейден.

— Без возражений, — согласилась Нико.

— Мы рассчитываем на тебя, — сказала ей Черноснежка.

На этом Королевы возвратились в строй.

Утай осталась одна под взглядами сорока с лишним легионеров, но, нисколько не испугавшись, зашла в инстру и материализовала крупный объект, оказавшийся деревянным щитом высотой два метра и шириной в один. Снизу из него торчала квадратная деревянная балка, уходившая в землю.

— Э-это что такое?.. — пробормотал Харуюки. Изогнув стройный стан, стоящая позади Мажента Сизза наклонилась к нему и вполголоса пояснила:

— «Вертикальная табличка размера LL». Используется для объявлений о дуэлях и так далее.

— О-ого… в магазинах и такое продается…

— Однако Мейден, похоже, нашла ей другое применение.

И действительно — следом Утай достала огроменную кисть, которая, видимо, самостоятельно пропитывалась чернилами. Перехватив кисть на манер меча, Утай несколько раз быстро провела ей по чистому дереву. Выстроившиеся в столбцы буквы гласили:

«Проминенс

Нега Небьюлас

Совещание по слиянию Легионов»

Выведенные идеальным почерком надписи вызвали восторженные возгласы — в основном, со стороны легионеров Проминенса. Зримо зафиксированная на табличке тема совещания помогла многим, наконец, поверить, что редчайшее по меркам Ускоренного Мира слияние двух Легионов происходит на самом деле. В воздухе постепенно нарастало напряжение.

Тем не менее, оно нисколько не смутило Утай — возможно, самую юную из всех собравшихся легионеров. Она вновь повела кистью, разделив левую сторону таблички на три части, и в верхнем правом углу каждой колонки вывела по надписи: «Одобряю», «Условно одобряю», «Не одобряю».

Опустив кисть, Утай обернулась и вновь заговорила хорошо поставленным голосом:

— Как вам всем известно, в январе этого года Проминенс и Нега Небьюлас заключили перемирие, которое держится уже полгода. Однако перемирие лишь запрещало нам вторгаться на территорию друг друга, поэтому масштабного взаимодействия между Легионами практически не было. Наверняка некоторые из собравшихся здесь впервые увидели друг друга только сейчас, и, вероятно, найдутся те, кто не сможет сразу одобрить слияние Легионов, пусть даже ради благородной цели совместной борьбы против Белого Легиона. Поэтому для начала я хочу, чтобы каждый из вас подумал, одобряете ли вы слияние, одобряете ли его условно или же вовсе не одобряете.

Харуюки восторженно отметил, что за всю устрашающе длинную речь Утай ни разу не запнулась. Из-за этого он чуть не упустил продолжение ее слов:

— Начнем с Нега Небьюласа. Те, кто одобряют слияние, поднимите руки и назовите ваши имена.

Вокруг взметнулись в воздух руки, и Харуюки поспешно добавил к ним свою.

Сначала представились Черноснежка, Фуко и Акира. Затем пришел черед «Я Сильвер Кроу!» Харуюки, на что со стороны красных раздалось несколько возгласов «о-о», «так это он», но их тут же заглушил бодрый голос Тиюри. Затем свои имена назвало трио Пети Паке — Сихоко, Сатоми и Юме, но на них перечисление и закончилось. Обернувшись, Харуюки увидел, что Такуму и Руй не подняли рук.

Он даже не успел протянуть мысленное «э-э-э», как Утай уже вписала в колонку «одобряющих» девять имен (включая свое) и вновь заговорила:

— Теперь поднимите руки те, кто одобряет условно.

Такуму и Руй подняли руки и назвались «Циан Пайлом» и «Мажентой Сизза» соответственно. Пока Утай вписывала их имена, Харуюки тихонько спросил у друга детства:

— Э-эй, Таку, что еще за условия?

— Все очень просто, потом объясню.

Копать дальше после таких слов Харуюки уже не мог, поэтому повернулся обратно и увидел, что Утай как раз закончила писать.

— На этом легионеры Нега Небьюласа закончились. Девять одобряют, два одобряют условно. Теперь очередь Проминенса. Поднимите руки и назовите свои имена те, кто одобряют слияние.

Стоило ей договорить, как Нико первой подняла руку и сказала:

— Скарлет Рейн!

Следом подняли руки все Триплексы.

— Блад Леопард.

— Кассис Мус.

— Тистл Поркюпайн.

Затем начали по очереди представляться другие аватары, и Харуюки изо всех старался запоминать каждого из них.

— Мастард Сальтицид[✱]Mustard Salticid, смотри побочную историю «Тропа алого пламени».! — миниатюрный женский аватар яркого горчичного цвета.

— Мос Мот[✱]Moss Moth, — мужской аватар тускло-зеленого цвета с длинными антеннами на голове.

— Нейви Лобстер[✱]Navy Lobster, — похожий на рака мужской аватар в тяжелой броне темно-синего цвета.

— Карнелиан Альфеус[✱]Carnelian Alpheus, — еще один похожий на рака аватар мужского пола, но стройнее и с огромной правой клешней.

Следующим раздалось имя уже знакомого Харуюки дуэльного аватара:

— Пич Парасоль! — бледно-оранжевый женский аватар с крупным Усиливающим Снаряжением в форме зонта.

В конце предыдущего месяца она в группе с двумя другими аватарами атаковала территорию Сугинами. Если Харуюки не изменяла память, то она была ветераном Проминенса, состоявшим в Легионе еще во времена Первого Красного Короля Рэд Райдера. И все же она одобрила слияние Легионов. Возможно… как раз благодаря той самой битве.

Пока Харуюки раздумывал, поднявшие руки аватары продолжали называть свои имена:

— Персимон Монк[✱]Persimmon Monk, — высокий мужской аватар в длинной мантии.

— Кэррот Таррет[✱]Carrot Turret! — маленький женский аватар ожидаемо морковного цвета.

— Аконайт Арчер[✱]Aconite Archer, — мужской аватар в броне сине-фиолетового цвета и с арбалетом в руках.

— Сентджонсворт Тиара♪[✱]Saint John’s Wort Tiara, — бледно-желтый женский аватар с маленькими крылышками на спине.

— Охра Призон… — крупный желто-коричневый мужской аватар с огромными когтями. В свое время он напал на Сугинами вместе с Пич.

— Малахит Хекс[✱]Malachite Hex, — темно-зеленый женский аватар в гладкой броне, покрытой разводами.

— Кантал Танк[✱]Kanthal Tank! — средних размеров мужской аватар с броней из коричневых волокон.

— Элинвар Гавернор[✱]Elinvar Governor, — долговязый мужской аватар с головой, похожей на сложный механизм.

— Брик Блок[✱]Brick Block! — красно-коричневый мужской аватар, словно собранный из кирпичей.

Следом в самом центре рядов Проминенса вдруг вырвался из земли белый дым. Сверкнули разноцветные лазеры, и на мгновение Харуюки подумал, что их атакуют. Следом из-за дыма выпрыгнули три блестящих аватара и представились чарующими музыкальными голосами:

— Фриз Тон[✱]Freeze Tone!

— Крим Дрим[✱]Cream Dream!

— Блейз Харт!

Затем они дружно выкрикнули, приняв эффектные позы:

— А вместе мы… «Гелиосфера»!

Лазеры сверкнули особенно ярко, и Харуюки рефлекторно захлопал. Справа от него захлопала Сатоми и обронила восторженное «ух ты, сами гелисфики!», поэтому Харуюки подошел к ней и спросил:

— А г… гелисфики это кто?

— Ты не слышал о них, Ворон-кун? Это то ли второй, то ли третий по популярности ансамбль Ускоренного Мира! Карты с записями их песен отлично продаются.

— ...Второй или третий?.. — удивился Харуюки, внезапно догадавшись, что существует и еще более известный ансамбль, но расспросы на эту тему решил отложить на потом. Все еще вдохновенно позировавшая справа участница ансамбля по имени Блейз Харт оказалась тем самым огненным аватаром, вторгшимся на территорию Сугинами вместе с Пич Парасоль и Охрой Призоном. Харуюки еще тогда показалось, что Блейз похожа на певицу, но он и не думал, что она в самом деле выступает на сцене.

Пока Харуюки думал сначала на тему того, что надо бы прикупить карту, затем на тему того, где они вообще продаются, троица закончила выпендриваться и отступила. На этом одобряющие со стороны Проминенса закончились. Быстро вписав все имена, Утай пересчитала их.

— Большое спасибо, от вас одобряет двадцать один человек. Далее прошу назваться тех, кто одобряет условно.

На уровне раздались новые голоса.

— Спрус Бревис[✱]Spruce Brevis! — коричневый мужской аватар с огромными линзами.

— Синамон Палаэмон[✱]Cinnamon Palaemon, — бледно-коричневый женский аватар с длиннющими руками.

— Паприка Каприс[✱]Paprika Caprice, — миниатюрный женский аватар яркого оранжевого цвета.

— Бит Бит[✱]Beet Beat, — красно-фиолетовый мужской аватар с пухлыми, округлыми руками.

— Лаванда Даунер[✱]Lavender Downer... — бледно-фиолетовый женский аватар в костюме, очень смахивающем на школьную форму.

— Амбер Кэптор[✱]Amber Captor, — маленький, размером с Нико, женский аватар янтарного блестящего цвета, как и обещало ее имя.

— Стро Барьер[✱]Straw Barrier, — бледно-желтый мужской аватар, похожий на связку тонких трубок.

— Фёз Стик[✱]Furs Stick, — похожий и формой, и материалом на Стро Барьера мужской аватар, но составленный из палок коричневого цвета.

Затем одновременно подняли руки сразу три аватара — по-видимому, одна команда. При виде них по броне Акиры почему-то прошла легкая рябь, но Харуюки так и не нашел время ее расспросить.

— Вермилион Вулкан[✱]Vermilion Vulcan, — темно-красный мужской аватар с огромными пулеметами в руках.

— Кармин Кэнон[✱]Carmine Cannon, — высокий женский аватар, опять же близкого к чистому красного цвета.

— Марун Мотор[✱]Maroon Motor, — мужской аватар красно-коричневого цвета с огромной трубой на спине.

Больше рук не осталось, и Утай снова повернулась к слушателям.

— Большое спасибо, за условное одобрение одиннадцать человек. И наконец… попрошу не одобряющих слияние.

И хотя Харуюки думал, что сейчас-то противников слияния быть не должно…

Руку поднял один аватар, одетый в длинный халат. Тот самый субъект в широкополой шляпе, что предложил переключить режим на королевскую битву, а затем одной левой убрал ядовитое облако.

— ...Айодайн Стералайзер! Пусть я один, я все равно не одобряю!

Аватар в шляпе, обладатель «почти крутейшего имени в истории», громко объявил о своем несогласии и опустил руку. Утай вписала его имя в соответствующую секцию и затем обернулась к публике.

[[image:/storage/reader-images/1d040615ed5a4c08a4b3e31f99a904086660c182.jpg]]
— Большое всем спасибо. Итого мы имеем тридцать человек, одобряющих слияние Легионов, тринадцать человек, одобряющих слияние условно, а также одного не одобряющего. Подавляющее большинство выступило за слияние, однако я, как ведущая, считаю, что лучше все обсудить и склонить на сторону одобрения всех. Есть кто-то, кто с этим не согласен?

В ответ на ее вопрос вновь вытянулась рука того самого Айодайна Стералайзера, который не одобрил слияние Легионов.

— Не согласе-ен!

— Прошу, Айодайн-сан, — пригласила его Утай, и низкорослый аватар в шляпе выскочил вперед, после чего заявил довольно взрослым мужским голосом:

— Как я уже говорил, я не одобряю слияние Проми и Негабью и не собираюсь менять свое мнение, не уговаривайте! И вообще, если бы я был согласен на переговоры, выступил бы за условное одобрение!

— ...Ну, это, конечно, так… — пробормотала Тиюри. Харуюки и окружавшие его легионеры закивали.

Ведущая совещания Утай, в свою очередь, ответила спокойным голосом:

— Если вас не затруднит, Айодайн-сан, не могли бы вы обосновать причины вашего неодобрения?

— Да я и сам собирался! В общем, причина у меня всего лишь одна… — Дайн выдержал небольшую паузу, затем ни с того ни с сего указал пальцем на Харуюки и воскликнул: — Если перемирие не закончится, и вместо этого перейдет еще и в слияние, я уже не смогу сразиться с Сильвер Кроу, который оспаривает мой трон «Короля дезинфекции»!

Повисло молчание. Харуюки забегал взглядом по сторонам, убедился, что других бёрст линкеров по имени «Сильвер Кроу» вокруг нет, и закричал в ответ срывающимся голосом:

— А-а-а-а-а-а-а?! Н-ничего я не оспариваю! Меня никто и никогда не называл королем дезинфекции!

— Шат а-а-а-а-а-ап! — разъяренно бросил в ответ Дайн, рубя воздух сжатым кулаком. — Я всю жизнь тер-р-рпеть не мог противомикробные товары и антиперспиранты с молекулами серебра! Твердят, мол, у него «широкий противомикробный спектр», хотя на деле никаких толковых антибактериальных свойств у серебра нет, а впаривают, черти, один только гламурный образ!

— Я ж-же сказал, никогда я не продвигал какие-либо антибактериальные свойства своего аватара!

— Ю ар э лайа-а-а-а-а!

«...Либо он сразу подружится с Ашем после слияния Легионов, либо не подружится вообще», — подумал Харуюки, пытаясь хоть немного сбежать от реальности. А Дайн вновь указал на него пальцем и припомнил неожиданное:

— Хочешь сказать, что забыл уже, как в открытую рекламировал свою крутизну, когда сражался в зоне Тиёда?! «Атаки, использующие кислоту, на серебро не действуют», ага!

— Э-э-э?! Я?! Я такого никогда не…

Харуюки отчаянно копался в воспоминаниях, когда к нему тихим голосом обратилась Аква Карент:

— Говорил.

— Э? Т-ты-то откуда знаешь, Карент?

— Потому что тогда мы сражались в одной команде.

Лишь тогда Харуюки смог освежить воспоминания и воскликнуть: «А-а-а!»

Случилось это в ноябре прошлого года, когда Харуюки только-только взял второй уровень. По неосторожности повысив уровень, он остался практически без очков и обратился за помощью к единственному наемному телохранителю Ускоренного Мира — Акве Карент по прозвищу «Единица» (о том, что в свое время она была Элементом Нега Небьюласа, Харуюки тогда не знал). Она объединилась с ним в команду и в ходе дуэлей на территории Тиёды помогла восстановиться по количеству очков до безопасного порога.

Полем их первой битвы стал покрытый кислотно-ядовитыми болотами Прогнивший Лес. В ходе битвы Харуюки забрался в болото, затащив туда и своего противника — электрическую Никель Долл. Там он и произнес те самые слова: «Атаки, использующие кислоту, на серебро не действуют»...

— А… п-прошу прощения, Дайн-сан, действительно говорил.

— Вижу, ты наконец-то вспомнил! — все еще нацелив на него указующий перст, аватар в широкополой шляпе начал разминать левую ладонь. — Услышав об этом, я решил, что однажды обязательно выясню в дуэли с тобой, кто из нас достоин называться королем дезинфекции! Но вскоре после этого мы с Негабью заключили перемирие. Я ждал его окончания полгода, а теперь вы хотите объединить Легионы?! И что тогда останется делать моей пылающей душе дезинфектора?!

Какое-то время Харуюки ошарашенно слушал пылкую речь аватара, похожего именем на супер-робота, но, наконец, все же поднял правую руку и ответил:

— А-а, я не против, забирайте трон короля дезинфекции себе… я его никогда и не хотел…

— Донт месс виз ми! — рявкнул в ответ Дайн на грамматически правильном по сравнению с «Аш-гришем» английском (хотя этого и нельзя было сказать о произношении), и отвел правую руку в сторону. — В Ускоренном Мире! Нет ничего, что можно заполучить без битвы! Я не смогу с гордостью называть себя «Королем дезинфекции», пока не одержу над тобой окончательную победу в настоящей дуэли!

— ...Да с чего я тебе сдался?.. — пробормотал Харуюки.

Стоявшие впереди Черноснежка и Фуко дружно покачали головами.

— «Почти крутейший» ничуть не изменился…

— Да… кажется, та битва все еще не дает ему покоя…

— Э-э, учитель, какая еще битва? — тихонько уточнил Харуюки.

Коляска Фуко отъехала немного назад, и ее обладательница шепотом пояснила:

— Давным-давно Айодайн сразился в дуэли с еще одним аватаром, которого так называли, и проиграл.

— Э?.. С еще одним «почти крутейшим»?

— Почти. Если точнее, «почти крутейшим» Айодайна стали называть потому, что в той битве он проиграл. А ведь перед сражением противник тоже много раз предлагал ему забрать титул без боя…

— А-а-а…

Может, главного из ее рассказа он и не услышал, но прочувствовал, что Айодайн Стералайзер был таким всегда, и еще раз глубоко вздохнул.

И тогда руку помощи ему протянула Утай:

— В таком случае, Айодайн-сан, вы одобрите слияние Легионов, если достигните своей цели и сразитесь с Сильвер Кроу в дуэли?

Похожий на жрицу-брюнетку дуэльный аватар (входивший, по мнению Харуюки, в пятерку самых очаровательных из всех ему известных) задал такой вопрос, что Дайн ненадолго замер, а затем как-то неуверенно кивнул.

— Н-ну-у… Получается, что так…

— Как скажете. Значит, так и поступим, — Утай кивнула, повернулась к Харуюки и продолжила: — Прошу прощения за беспокойство, Ку-сан, но поскольку мы все равно переключились в режим королевской битвы, не согласишься ли ты сразиться с Дайн-саном в дуэли?

— Э… э-э-э-э?! — на этот раз голос Харуюки все-таки окончательно сорвался.

Он быстро обвел глазами товарищей, но и Черноснежка, и Тиюри, и Шоколад с подружками, и даже Мажента лишь с понимающим видом закивали.

Тогда он перевел взгляд на Нико и Пард, ища у них спасения, но леопардовый аватар только пожал плечами, словно говоря: «Sry», а Красная Королева одобрительно махнула рукой. Что до других тридцати легионеров Проминенса, то все они — и одобрявшие, и условно одобрявшие…

— О-о, прекрасно же!

— На битву двух дезинфекторов я бы охотно посмотрела!

— Ну, должно же хоть какое-то представление быть, раз уж мы все в Нака-1 приперлись!

...издали радостные возгласы.

«...Вот поэтому я не хотел переключать режим!» — мысленно простонал Харуюки, но отступать было уже некуда. Он не питал ни малейшей привязанности к кличке «Король дезинфекции», да и вообще услышал о ней лишь сегодня, так что выигрывать дуэль его никто не обязывал. Но сложность состояла в том, что от Проминенса пришла целая толпа сильных бойцов во главе с «Триплексами». Если он будет драться спустя рукава или поддастся, они сразу заметят, обвинят в «оскорблении духа дуэлей», а затем под откос может покатиться и слияние Легионов… Другими словами, приняв вызов, он обязался бы сражаться в полную силу… да еще и на глазах целой толпы, перед которой ему, как представителю Нега Небьюласа, было попросту нельзя ударить в грязь лицом, чтобы не опозорить Легион.

Харуюки застыл на месте, и ему показалось, что сокрытое под броней истинное тело аватара обливается холодным потом…

Вдруг Черноснежка отступила на шаг, оказавшись точно слева от Харуюки, и подняла клинок правой руки.

Острое лезвие окутал мягкий свет. Раздался мягкий щелчок, и клинок разделился на пять пальцев. Созданная Инкарнацией рука крепко сжала ладонь Харуюки, маска Королевы приблизилась к его лицу, и она шепнула:

— Просто получай удовольствие от битвы, Сильвер Кроу. Здесь никто не желает тебе зла. Даже Айодайн лишь видит в тебе соперника, с которым хочет сразиться в полную силу. Ты принял вызов в Ускоренном Мире как бёрст линкер. А значит…

— ...Остается только сражаться, да? — прошептал он в ответ, и напряжение медленно отпустило его.

И ведь действительно... Каждый из одиннадцати легионеров Нега Небьюласа и тридцати трех Проминенса — бёрст линкер. Они собрались здесь именно потому, что обожают и хотят защитить игру под названием Брейн Бёрст, ее дуэли и Ускоренный Мир. Харуюки хотел того же. А раз так — бояться нечего. Ему нужно было, как обычно, сразиться в полную силу, а затем либо порадоваться победе, либо погрустить о поражении… только и всего.

На мгновение он крепко сжал ладонь Черноснежки, затем отпустил, сделал несколько шагов вперед и громко ответил:

— ...Хорошо, Айодайн-сан! Я принимаю ваш вызов!

— Отлично, так держать! — бодро откликнулся тот и взялся правой рукой за край шляпы, а левой — за укутанное халатом плечол.

Р-р-раз! — и Айодайн Стералайзер сорвал с себя и то, и другое, обнажив свой истинный облик. Увидев его, Харуюки невольное крякнул. Его противник дизайном действительно напоминал всамделишнего супер-робота.

Цилиндрическое туловище без каких-либо выступов и пазов, тонкие ручки-ножки, немного сужающаяся к макушке цилиндрическая голова. Туловище оказалось темно-коричневым, а голова и конечности — ярко красными. Судя по раскраске, он относился к дальнобойным красным аватарам, но Харуюки не знал, чем именно он атакует. Ему показалось, что голова и туловище Айодайна на что-то похожи, но он никак не мог вспомнить, на что именно.

«...Надо было спросить, что означают слова Айодайн и Стералайзер», — запоздало подумал Харуюки. Но ему уже стало понятно, что выяснять сильные и слабые стороны противника придется по ходу битвы.

Все прочие Легионеры отошли от вставших друг напротив друга Харуюки и Дайна и расположились у самых стен зданий. Рядом осталась одна только Утай. Вдруг ей словно что-то пришло на ум, и она обратилась к Дайну, вопросительно наклонив голову.

— Кстати, Айодайн-сан, Рейн-сан только что стреляла в вас, чтобы вы обезвредили ядовитое облако уровня. Вы уверены, что хотите начать дуэль в вашем состоянии?

Харуюки пригляделся и заметил царапину от энергетического выстрела на левом плече Дайна, о которой и говорила Утай. Однако «почти сильнейший» картинным жестом поднял большой палец и ответил:

— Ноу проблем.

— Хорошо. В таком случае… — Утай кивнула и плавно подняла правую руку над головой. — Айодайн Стералайзер из Проминенса против Сильвер Кроу из Нега Небьюласа. Приготовились… в бой!

И в тот самый момент, когда Утай резко опустила руку…

...Дайн, вопреки ожиданиям Харуюки, резко пошел на сближение. Если красный аватар пытается навязать ближний бой аватару металлическому, среди которых преобладают мастера контактного боя, то он либо очень уверен в своих борцовских навыках, либо попросту недооценивает противника…

За то мгновение, пока эта мысль проносилась на задворках его сознания, Харуюки инстинктивно встал в стойку. Система распознала начавшуюся стычку, и шкала Дайна в правом верхнем углу автоматически увеличилась. Рядом с именем появился уровень — шестой, как и у Харуюки. Раз так, то проигрывать тем более нельзя.

Однако первая атака противника оказалась совсем не тем, чего ожидал Харуюки.

— Тейк зис! — прокричал тот с расстояния, откуда кулаки его не могли достать Сильвер Кроу, растопырил пальцы на правой руке и выбросил вперед раскрытую ладонь. Из сопла в самом ее центре повалил коричневый туман.

Не в силах увернуться, Харуюки принял залп лицом. Тот лишил его зрения, и вместе с этим мгновенно забил его нос едким запахом. В соответствии с правилами игры, аватарам не требовался кислород, что позволяло им сражаться и под водой, и в космосе, но истинное тело, сокрытое под броней аватара, все же вдыхало и выдыхало. Это дыхание можно было нарушить запахом или ударной волной, и при этом аватар рефлекторно замирал на месте, пусть и ненадолго.

Оправившись от секундного оглушения, Харуюки попытался было отпрыгнуть назад, на ходу протирая серебристый визор левой рукой, но Дайн успел подбежать к нему вплотную.

— Смэш! — на манер американского борца прокричал он, врезав левой ногой по правому боку Харуюки.

От последовавшего дугового удара правой рукой сверху вниз Харуюки кое-как удалось увернуться. Не останавливаясь, он прыгнул вперед и вправо, после чего несколько раз кувыркнулся, отрываясь от противника.

На развороте он проверил, не оставил ли коричневый туман каких-либо негативных эффектов, но здоровье аватара не убывало, а ощущения работали как положено. Вражеский пинок не лишил его даже пяти процентов здоровья.

Харуюки задумался над тем, что же за коричневую жидкость распылил Дайн, но ответ на вопрос получил весьма неожиданным образом.

Если в начале битвы все туловище Дайна выглядело темно-коричневым, то сейчас стало серым и полупрозрачным возле плеч. Внутри виднелось маленькое истинное тело аватара. По границе между серым и коричневым от каждого движения аватара пробегали волны.

«...Коричневое — жидкость?»

Получается, его полупрозрачное цилиндрическое туловище наполняла коричневая жидкость, а и когда он только он что испустил ее часть через сопло на руке, запас немного уменьшился?..

— А… А!

Лишь сейчас к Харуюки пришел ответ на вопрос о том, что именно ему напомнили голова и туловище Айодайна.

Традиционное средство для полоскания рта, всегда хранившееся в домашней аптечке. Резкий запах, который Харуюки ощутил, когда случайно вылил на себя пузырек, в точности совпадал с запахом тумана.

— Так у тебя аватар в форме исод…

— Сто-о-о-о-о-о-п! — громко воскликнул Дайн, вскидывая левую руку, и Харуюки испуганно закрыл рот.

Король-дезинфектор выставил указательный палец и назидательно покачал им.

— Это торговая марка, ее название произносить нельзя. Можешь называть действующее вещество того самого средства — «повидон-йод».

— П-повидон-йод?..

— Или, если произносить на английский манер, повидон-айодайн.

— Э… так выходит… — Харуюки смерил взглядом голову Дайна, как две капли воды похожую на крышку от пузырька и воскликнул: — ...«Айодайн» означает «йод»?!

— Йес!

— А «Стералайзер» тогда…

— Ладно, сделаю тебе одолжение. Стералайзер — это то же, что и «стерилайзер», то есть, «стерилизатор». Другими словами!.. — Дайн выбрал позу покруче и объявил столь же горделивым голосом: — Имя мне Айодайн Стералайзер, что означает «йодный стерилизатор»! И именно я, шобтебя, сильнейший дезинфектор Ускоренного Мира!!!

«Может, и «шобменя», но…»

Харуюки в очередной раз впал в прострацию, но затем все же смог кое-как заново разжечь свой упавший боевой дух.

Он вовсе не цеплялся за титул «Короля дезинфекции», но Дайн хотел самой битвы, а не ее результата. А значит, ради чего бы ни сражался Харуюки, он обязан был выложиться на все сто процентов, раз уж принял вызов, как представитель Нега Небьюласа.

— Э-э… может, я и признателен исо… тьфу, повидон-йоду за заботу о полости моего рта, но как обладатель «серебряного» цветового имени не собираюсь уступать по антибактериальным свойствам! Поэтому с сегодняшнего дня я присваиваю титул «Короля дезинфекции»!

Хотя он пытался спровоцировать противника первыми же пришедшими в голову неуклюжими словами, Айодайн прекрасно понял их смысл. Глаза, похожие на горизонтальные щели в голове-крышке, вспыхнули желтым, а коричневая жидкость внутри тела бултыхнулась.

— Вел сэд. Думаю, теперь мы сможем сразиться всерьез… но у нас потом совещание, так что я разберусь с тобой за пять минут!

— А я — за три! — откликнулся Харуюки и на этот раз кинулся вперед сам.

Вероятно, основная тактика Дайна состояла в том, чтобы ослеплять противника, затем бить в ближнем бою. От его жидкого спрея крайне тяжело увернуться или защититься, но поскольку урона он не наносил, достаточно было просто вытерпеть этот запах. К тому же, раз от каждого залпа объем жидкости в теле уменьшался, противник не смог бы прыскать вечно.

— Дезинфицирую-у-у! — прокричал Дайн, больше не пытаясь блистать английскими фразами, и испустил йодную струю из левой руки.

Харуюки побежал прямо на облако, заранее задержав дыхание и прикрыв визор левой рукой.

— Ха-а!

Пинок левой ногой на среднем уровне, проведенный в отместку за недавнюю атаку Дайна, угодил точно в цель. Конечно же, противник не струхнул и попытался в ответ ударить правым кулаком, но в этот раз Харуюки сохранил зрение и без труда поставил блок левой рукой.

Дайн без промедления выпустил йод из правой руки, но Харуюки прокрутился на месте, чтобы спрей попал на спину, после чего продолжил маневр поворотом туловища и ударом кулака назад. Кулак прошел впритирку к голове-крышке, и хотя она, конечно же, не открутилась и не отвалилась, легкий аватар противника выгнулся от полученного импульса.

«Вот мой шанс!»

Харуюки тут же кинулся к противнику, собираясь на одном дыхании провести серию атак, которая и принесет победу. Все еще не выпрямившийся Дайн кое-как сумел выбросить вперед ногу, но Харуюки не боялся пинка, не подкрепленного весом аватара. Он мгновенно решил, что сейчас отмахнется от ноги левой рукой, а затем приблизится вплотную и…

Но тут со стороны его левой руки раздался неприятный хруст.

Сначала Харуюки подумал, что умудрился блестящей защитой отломить Дайну правую ногу. Но он ошибся. Крепкая металлическая броня на его собственном левом предплечье потрескалась и прогнулась. Более того, ее серебро померкло и помутнело, точно проржавев.

— Что за?! — изумился Харуюки, а затем вновь кувыркнулся, отрываясь от противника.

Поднявшись на ноги, он в спешке оглядел свое тело и заметил, что проржавела не только левая рука. Выцвели и плечи, и грудь, и все, чего коснулось дезинфицирующее облако Дайна.

— Я… ржавею?! Но почему?..

— Ну, еще бы, тебя ведь мой спрей вон как обработал, — хладнокровно ответил Дайн на ошарашенный возглас Харуюки.

— Но… ты ведь сказал, что это просто средство для полоскания рта!

— Оно и есть. Только чуть погуще, — Дайн ухмыльнулся и продолжил: — Ты, Сильвер Кроу, как я вижу, пока что только в средней школе?

— С… с чего ты взял?

— Потому что тебе в школе про йод явно еще не рассказывали. Так что запоминай: йод, он же главный компонент дезинфицирующих растворов, хорошо разъедает практически любой металл. Он способен растворить не только железо и серебро, но и титан с золотом.

— Ух… — невольно выдохнул Харуюки.

Действительно, в школе они этого еще не проходили, да и если проходили бы, он не смог бы правильно отреагировать, впервые столкнувшись с этой способностью. Выходило, что спрей Дайна — не просто вонючая ослепляющая завеса, но и устрашающий разрушитель металлических аватаров.

Почерневшие участки брони уже практически не годились ни для атаки, ни для защиты. Теперь ему придется тщательно уворачиваться от спрея и ударов врага, а урон наносить лишь уцелевшим правым кулаком и ногами. Но удастся ли провернуть такое в битве против аватара шестого уровня?

Харуюки невольно коснулся левого бедра, но опомнился и отдернул руку. Нет, им он пока как следует не овладел. Харуюки пока еще мог сражаться, не полагаясь на незрелые навыки. Даже против злейшего врага любого металлического аватара.

В свое время Харуюки, оказавшись в такой ситуации, пусть и ненадолго, наверняка впал бы в уныние, решив, что ему не повезло с противником, и что придется смириться с возможным поражением. Но теперь, благодаря терпеливым наставлениям Черноснежки и Элементам, поддержке в трудные минуты со стороны Такуму и Тиюри, дружбе с Нико, Рин и многими другими, а также тем достойным противникам, которых он встречал в бесчисленных битвах, в пессимистичном прежде характере Харуюки появилась драгоценная новая крупица.

Пускай маленькая, пуская временами почти выпадающая из его поля зрения, но она продолжала светить в глубине его души самоцветом под названием «отвага». Отвага не бояться показываться перед другими, каким бы слабым, бестолковым, уродливым и никчемным он ни был.

Да, проиграть можно. Но позволить себе проиграть он мог лишь после того, как выжал бы из себя весь дух, все знания, все отчаянные усилия до самой последней капли.

Набрав побольше воздуха, Харуюки встал в стойку. Дайн понял, что в его противнике что-то изменилось, и сам вскинул руки, собираясь сражаться всерьез. Сопла на ладонях нацелились на Харуюки, словно пистолетные дула.

Похоже, за один залп противник терял десятую часть раствора, и сейчас его осталось не более семидесяти процентов. Другими словами, спрея хватит на семь атак, но противник и сам наверняка помнил об этом. Что случится раньше — кончится раствор, или прогниет броня Харуюки — они узнают, лишь вступив…

— В бой! — выкрикнул Харуюки и оттолкнулся от земли.

Он несся к противнику точно по прямой. Мгновение спустя Дайн решил, что Харуюки не блефует, и выпустил туман из двух сопел одновременно.

Увернуться Харуюки ни за что бы не успел. Вместо этого он резко затормозил и раскрыл главное оружие Сильвер Кроу, до сих пор дремавшее на спине — его крылья.

Видимо, туман в какой-то степени проникал через внешнюю броню, поскольку тонкие металлические чешуйки тоже покрылись мутными пятнами. Но своей силы они пока не утратили. Харуюки покрепче уперся ногами в землю и взмахнул крыльями вперед, создавая обратную тягу на манер самолетного реверса.

Воздух взревел, и подбиравшееся к Харуюки облако мгновенно сдуло обратно.

— Вуоа?! — уже непонятно на каком языке крикнул Дайн и попытался было защитить лицо, но опоздал.

Немного дезинфицирующей жидкости все же попало ему в глаза.

— Испачка-а-ал! — завопил он, отчаянно протирая линзы.

Конечно же, Харуюки такую возможность не упустил.

— Уо… рья-а-а-а!

Дав полную тягу крыльев, он кинулся вперед на бреющем полете. Пинок левой ногой чуть не вогнал ее в живот Дайна. Раздался глухой удар, и полупрозрачный сосуд прогнулся на пять с лишним сантиметров.

Харуюки наконец-то провел весомый удар, и шкала здоровья противника сильно сократилась. Будь они в обычном бою, Харуюки сейчас попытался бы закрепить успех, начав проводить Аэрокомбо с помощью крыльев, но в битве с таким противником держать крылья раскрытыми слишком опасно. Харуюки уже начал складывать их, собираясь отскочить…

— Не уйдешь! — Дайн перекрестил перед собой руки, испустил из глаз красный свет и прокричал: — «Эйсид Мист»[✱]Acid Mist, Кислотный Туман.!

«Спецприем!»

Харуюки изо всех сил попытался выскочить из зоны действия вражеской атаки, но усилия оказались тщетными. Красный туман, вырвавшийся из рук Дайна, распространился раз в десять быстрее по сравнению с обычным, и полностью поглотил Харуюки.

— Эй, ты так зрителей заденешь!

— Всем отступить! Урон проходит!

Откуда-то издалека послышались голоса легионеров Проминенса, но у Харуюки не было времени их слушать. Красный туман на глазах съедал броню, вызывая обжигающую боль и быстро сокращая шкалу здоровья.

Если судить по названию, прием Дайна создал облако сильной кислоты. Харуюки мог попытаться сбежать, но туман разъедал даже обычно неуязвимую ко всему землю, и ноги аватара застревали в вязкой жиже. Техника врага обладала поистине устрашающей мощью.

Харуюки мог попытаться вылететь из облака, но если бы он раскрыл крылья посреди кислотного тумана, их металлические чешуйки вполне могли окончательно распасться от полученного урона.

Как бы на его месте поступили ветераны Нега Небьюласа?

Парившую над землей Черноснежку не остановила бы зыбкая почва под ногами. Она вмиг выбралась бы из облака и наверняка ответила бы врагу весомой контратакой.

Коляска Фуко вполне могла увязнуть в жиже, но у нее есть Усиливающее Снаряжение «Ураганные Сопла». Она легко выбралась бы за пределы облака благодаря реактивным двигателям, покрытым крепкой броней.

Утай не умела перемещаться каким-либо необычным образом, но в свою очередь обладала мощнейшими огненными атаками, достойными имени «Пылающей Жрицы». Ей хватило бы одного залпа «Огненного Ливня», чтобы испарить всю кислоту без остатка.

Что же до Акиры, то ей угрожать кислотным туманом наверняка бессмысленно. Ее броня из текущей воды способна очищаться со временем, так что и кислотный туман наверняка нейтрализовала бы без труда.

Увы, Харуюки не мог ответить на эту атаку так же, как эти четыре аватара. Но как бы в такой ситуации поступил некогда последний из Элементов, Графит Эдж по прозвищу «Аномалия»?

Весь потенциал его дуэльного аватара ушел в два меча, из-за чего Фуко даже называла его «человеком-мечом». Насколько знал Харуюки, сам аватар никакими особыми способностями не обладал. Крепкой брони ему тоже не досталось, и с туманом у него, казалось бы, справиться никак не вышло бы. Но Харуюки не мог представить себе, что мечник после появления облака просто потерял бы все здоровье и рухнул на землю. Тот наверняка избежал бы поражения каким-то непринужденным, неожиданным способом, сохраняя полную безмятежность.

Если точнее, то Графит Эдж наверняка бы…

За какое-то короткое мгновение эта мысль и знания Харуюки вступили в химическую реакцию, и в голове зажегся яркий фейерверк.

Если путь в небо ему заказан, остается спасаться…

— Вниз!

Харуюки свел пальцы правой руки вместе и что было сил вонзил их в почву под ногами. Острая ладонь Сильвер Кроу вошла в нее, словно меч, и по локоть погрузилась в размягченную кислотой поверхность уровня.

Разумеется, одним только этим движением он не спасся от кислотного облака. Шкала его здоровья продолжала все так же уверенно убывать. Но…

В тот самый миг, когда Харуюки выдернул руку из земли, из нее вырвалось и кое-что еще. Ярко-желтый ядовитый газ уровня «Эпидемия».

Ядовитые облака — особенность уровня — появлялись из-под земли случайным образом. Поэтому Харуюки подумал, что у него может получиться намеренно вызвать облако, намеренно пробурив в земле дыру. И, если повезет, бурно вырывающийся газ мог даже сдуть кислотное облако Дайна, пусть на это и уйдет несколько секунд…

Догадка оказалась верной, красное облако вокруг Харуюки пропало и сменилось желтым. Поскольку броня уже полностью корродировала, серебро не могло защитить его от яда, и газ наверняка должен был заразить аватара чем-то нехорошим. Если бы из земли вырвалась разновидность газа, которая поглощала энергию для спецприемов, ставка Харуюки не оправдалась бы, но он уже ощутил, как вокруг стихают все звуки. Похоже, он выпустил на поверхность газ, вызывающий глухоту. И такой эффект никак не помешал бы Харуюки осуществить задуманное.

— !.. — испустил он беззвучный рев и резко раскрыл крылья.

Он не расправлял их, находясь под действием кислотного тумана, поэтому металл чешуек нисколько не пострадал. Желтый газ мешал разглядеть небо, но Харуюки просто вытянулся в противоположную от земли сторону и изо всех сил взмахнул крыльями.

Превратившаяся в подобие резины вязкая земля вцепилась в ноги, пытаясь помешать взлету, но задержала его лишь на мгновение. Натренированные крылья Харуюки быстро одолели сопротивление и на огромной скорости выстрелили аватаром в небо.

Он пробился сквозь отравленное пространство и взлетел еще выше. Из-за глухоты он не слышал ни завывания ветра, ни криков зрителей. Харуюки летел навстречу желто-зеленому небу в полной тишине.

Преодолев отметку в сто метров, он раскрыл крылья, затормозил, перешел в парение и окинул взглядом землю. В восточной части парка творился настоящий хаос, образованный сложной мешаниной из алого кислотного облака Дайна и желтого ядовитого облака, исторгнутого уровнем. У самой границы дважды ядовитой зоны стоял и ошалело оглядывался по сторонам, судя по всему, Айодайн. Собственная кислота ему не вредила, а вот желтое облако его все-таки накрыло, и он оглох, из-за чего не услышал взлета Харуюки.

Шкалы здоровья гласили, что он сохранил приличные 70% здоровья, а у Харуюки осталось лишь 30%. Оставался последний шанс.

— Впе… ре-е-е-е-ед! — прокричал Харуюки изо всех сил, хоть почти и не слышал собственного голоса, а затем устремился к земле подобно метеориту.

Правая нога вытянулась вперед, словно копье, а носок ее докрасна раскалился от сопротивления воздуха. Громкий рев слегка пробился даже сквозь заложившую уши болезненную вату.

Наконец, Дайн тоже услышал звук и поднял голову.

Однако спустя десятую долю секунды удар из пике, в который Харуюки вложил все силы, вонзился в короля дезинфекции.

[[image:/storage/reader-images/5ce3f2d115a89223e7cc685eb4fef402f0900a9a.jpg]]
Он целился не в голову и не в руки со встроенными соплами. Харуюки направил удар в нижнюю часть тела, погнувшуюся от недавнего пинка.

Он почти не услышал звука, но мощная ударная волна пробежала по всему телу. Острый носок Сильвер Кроу смог пробить крепкую, но все-таки поврежденную полупрозрачную броню Дайна и силой удара отправить щуплого аватара-противника в полет.

Кое-как сумев приземлиться на ноги, Харуюки кинулся прочь от растекавшихся за спиной облаков и торопливо поднял голову, выискивая в воздухе Дайна.

Вращающееся тело наверняка беспрестанно вопящего противника быстро истекало оставшимся у него половинным запасом дезинфицирующей жидкости. Харуюки ускорился, чтобы не попасть под коричневый дождь, обогнал Дайна, добрался до предполагаемой точки его приземления и развернулся.

Еще до того, как Айодайн, чья шкала здоровья от удара опустилась ниже отметки в 50%, коснулся земли, Харуюки начал свое смертоносное Аэрокомбо.

— О-о-о-о-о!

Он перемещался короткими рывками так, будто стремился как можно скорее растратить остатки энергии, и раз за разом соединял друг с другом, казалось бы, несочетаемо размашистые удары кулаками и ногами. За время полета Дайн растерял все запасы жидкости, и Харуюки уже не боялся попасть под спрей. Поэтому теперь он нападал так неистово, словно хотел вернуть противнику все скопившееся раздражение в двойном объеме.

Конечно, Айодайн не бездельничал и пытался контратаковать отточенными в единоборствах короткими ударами, но не мог толком попасть из-за того, что Харуюки все новыми и новыми ударами подбрасывал его, удерживая в воздухе. У Дайна оставался опасный спецприем, вызывавший кислотное облако и, по всей видимости, не зависевший от запасов жидкости, но не было времени даже произнести его название.

Вскоре после того, как шкала противника опустилась ниже 20%, к Харуюки вернулся слух. Он услышал одновременно и похожий на пулеметную очередь звук собственных ударов, и рев Дайна:

— Меня… так просто не победить!

— Нет, такими темпами победа будет за мной! — крикнул Харуюки в ответ и уже собирался ускориться, чтобы добить противника, как…

— Хватит! — раздался звонкий голос, пробившийся сквозь адский шум.

Харуюки прекратил натиск и отпрыгнул.

Дайн, наконец, упал на землю, помотал головой и посмотрел в центр парка.

У корней огромного мертвого дерева стояла, вытянув вверх правую руку, Ардор Мейден, принявшая роль судьи поединка. Опуская руку, миниатюрная жрица объявила звонким голосом:

— На этом я объявляю бой законченным. Прекратите атаковать друг друга.

— Е… есть, — ответил Харуюки и опустил руки.

Дайн поднялся на ноги и сокрушенно покачал головой.

— Э-эх, взял и отыгрался. Вот уж не думал, что ты сможешь так сбежать от Кислотного Тумана...

— А, с-спасибо… — Харуюки рефлекторно поклонился, а затем посмотрел себе за спину.

Кислотный туман, накрывавший восточную часть парка, почти рассеялся, а вот вырвавшийся из земли ядовитый желтый газ все еще клубился в воздухе.

Если его подхватит и понесет куда-нибудь ветер, то он лишит слуха всех попавшихся на пути аватаров. Этот туман мог навредить встрече Легионов даже сильнее, чем газ, отнимающий здоровье.

Харуюки чувствовал, что ответственность за туман лежит на нем, раз уж именно он пробил в земле дыру, из которой тот появился, но с таким огромным облаком простым взмахом крыльев ему явно было не справиться. Пока Харуюки гадал, что делать, Дайн поравнялся с ним.

— Донт ворри. Я разберусь с облаком за счет энергии, которую из-за тебя набрал, — он хладнокровно вскинул обе руки и… — Антидот Мист!

Вслед за выкриком оба сопла испустили желтый свет. Стоило ему коснуться тумана, как тот начал искрить и буквально через несколько секунд полностью растворился.

И в следующий же миг…

— Найс файт!

— Крутая дуэль вышла!

— В следующий раз сразись со мной!

Со всех сторон послышались громкие голоса, и Харуюки растерянно прокрутился на месте. Наконец, он увидел легионеров Проминенса и Нега Небьюласа, дружно наблюдавших за битвой со второго этажа Централ Парк Иста.

Айодайн бодро вскинул обе руки и откликнулся зычным голосом. Харуюки несколько скованно повторил за ним приветствие зрителям, а потом тихонько задал самый важный для него вопрос:

— Это, Айодайн-сан, а что… теперь будет с титулом «Короля дезинфекции»?..

Дайн быстро окинул взглядом обе шкалы здоровья и пожал плечами.

— У тебя, как ни крути, здоровья осталось больше. Так что, увы, придется тебе его подержать до нашей следующей дуэли, — затем Дайн объявил вдвое громче: — Сильвер Кроу. С сегодняшнего дня ты — Король дезинфекции Ускоренного Мира-а-а-а-а-а!!!

«Уа-а-а-а-а?!» — мысленно завопил Харуюки. Дайн схватил его левую руку и высоко поднял. Харуюки попытался отдернуть ее, но было уже поздно.

Со стороны корпуса Ист донеслась буря аплодисментов, и ему оставалось лишь выдавить из себя принужденную улыбку.

Когда внезапная дуэль завершилась, и легионеры вновь выстроились в парке, до конца встречи осталось пятнадцать минут.

Первым заговорил, опять же, Айодайн Стералайзер. Он повернулся к Утай и деловито заявил:

— Так, я меняю свой голос на одобрение.

Даже Утай от неожиданности на мгновение замерла, но затем согласно кивнула и вновь забегала кистью по табличке. Зачеркнув имя Дайна в колонке «не одобряющих» двумя штрихами, она вписала его в колонку «одобряющих» и повернулась обратно.

— Теперь одобряет 31 человек, условно одобряют 13. Далее я хотела бы услышать мнение условно одобряющих… есть кто-то, кто выразит общее мнение?

— Его выражу я, — раздалось из рядов Проминенса, и Харуюки не узнал этого аватара по голосу.

Он внимательно вгляделся и увидел, как на ноги, сотрясая землю, поднимается самый крупный аватар мужского пола из всего состава Проминенса. Несмотря на толстенную броню ярко-красного цвета, аватар не казался медлительным, а Усиливающее Снаряжение в виде крепившихся к рукам многоствольных пулеметов выглядело по-настоящему мощным.

В ушах ошарашенного внушительностью аватара Харуюки раздался голос незаметно подошедшей справа Акиры:

— Это глава «Триады» Проминенса, Вермилион Вулкан по прозвищу V3[✱]Я знаю, о чем некоторые из вас подумали (сам так подумал), но если верить фуригане, кличка читается как «Ви-три»..

— Т… Триады? У них есть не только «Триплексы», но еще и эти ребята?..

— Они единственные из офицеров старого Проминенса, оставшиеся в Легионе, пусть и сложившие полномочия.

— То есть… это ближайшие соратники Первого Красного Короля Рэд Райдера?..

Харуюки нервно сглотнул, и Вермилион Вулкан, словно ощутив его взгляд, повернул агрессивно выглядящую маску в его сторону. К счастью, V3 сразу же переключил внимание на Утай, окинул ее взглядом и заговорил низким голосом:

— Я хочу выразить свое мнение первым, как представитель условно одобряющих легионеров Проминенса.

— Вам слово, Вермилион-сан.

— Что же… Буду говорить прямо. Наша группа из одиннадцати человек волнуется на счет того, кто станет новым предводителем Легиона спустя месяц после слияния, а также сохранится ли имя Легиона.

— Другими словами, вы спрашиваете, кто получит право на Удар Возмездия? — уточнила Утай.

Вермилион молча кивнул, и в воздухе повисло напряжение.

В преддверии сегодняшней встречи Харуюки более-менее изучил, как именно система оформляет слияние Легионов.

Когда командиры двух Легионов, имеющих смежную территорию, соглашаются на объединение, запускается 30-дневный «период подготовки к слиянию». В течение этого времени можно менять как командира нового Легиона, так и его имя. Кроме того, оба бывших командира сохраняют право на «Удар Возмездия».

Другими словами, первые тридцать дней сохранится более-менее равновесное состояние, при котором и Черноснежка, и Нико будут иметь право казнить легионеров, но сразу после окончания подготовительного периода право останется лишь у нового командира, которым, вероятно, станет Черноснежка или Нико. Именно по этому поводу ощущали недовольство и беспокоились члены Легиона, далекие от нового предводителя.

Вермилион Вулкан обвел всех собравшихся взглядом и продолжил:

— Разумеется, мы, поддержавшие предложение, пусть и условно, не считаем слияние Легионов западней. Мы не думаем, что если после окончания периода подготовки новым командиром станет Черная Королева, то она начнет казнить бывших легионеров Проминенса направо и налево. Однако… однако, все же. Мы не хотим второй раз потерять командира, которому поклялись в верности. И потому не хотим создать условия, которые допускают даже малейшую возможность такого исхода.

Вулкан говорил спокойно и рассудительно… и именно поэтому его слова глубоко впивались в сердце.

Именно Черная Королева Блэк Лотос, стоявшая впереди и правее Харуюки, в свое время отрубила голову Первого Красного Короля Рэд Райдера и тем самым навсегда изгнала из Ускоренного Мира предыдущего господина Вермилион Вулкана. Вермилион не произносил никаких имен, но наверняка в рядах ветеранов Проминенса оставались те, в ком жило недоверие… или даже затаенная ненависть к Черноснежке.

Когда-то среди них были и напавшие в конце прошлого месяца на территорию Сугинами Блейз Харт, Пич Парасоль и Охра Призон. Между ними с одной стороны, и Харуюки, Утай и Акирой с другой развернулась жестокая битва, и кулаки смогли привести противников к взаимопониманию (которое наверняка и перевело тройку Красных легионеров в разряд безусловно одобряющих), но даже у них наверняка остались некоторые опасения.

По словам Черноснежки, в разгар битвы против тела ISS комплекта в Токио Мидтаун Тауэре они встретились с «остаточными воспоминаниями» Рэд Райдера, которые оставили им сообщение для Нико: «Спасибо. Остальное — в твоих руках». Тогда, услышав послание Рэд Райдера, Нико уткнулась лицом в грудь Пард и разревелась, словно маленькая девочка. При виде этой картины Харуюки ощутил, что таким образом Рэд Райдер окончательно передал престол Скарлет Рейн и помирился с Черноснежкой.

Но всю правду о случившемся знала лишь эта троица. Едва ли Нико раскрыла своему Легиону все подробности, так что в груди ветеранов все еще могла оставаться старая обида.

С этой точки зрения могло показаться настоящим чудом, что из всех легионеров Проминенса против слияния выступил один только Айодайн Стералайзер (причем по причине, не связанной с Рэд Райдером), а условно одобряющих набралось только одиннадцать человек. Наверняка Нико и Пард уговаривали товарищей, не жалея слов.

И в таком случае получалось, что уговорить Вермилион Вулкана и примкнувших к нему должен был Харуюки и его друзья — во что бы то ни стало. Но как бы ему ни хотелось выступить, мысли в голове буксовали, а подходящие слова никак не находились.

Черноснежка ни за что не стала бы после слияния казнить бывших легионеров Проминенса, и уж тем более Нико. Но хотя сказать об этом и несложно, Вермилиону и остальным требовались не просто слова. Они хотели чего-то, чему можно довериться всецело.

Харуюки крепко сжал кулаки, не в силах сдвинуться с места, когда из-за его спины вдруг раздался уверенный голос:

— Разрешите мне ответить Вермилион-сану.

Вперед, не дожидаясь одобрения ведущей, вышел Такуму. Почти не уступающий по внушительности Вермилиону крупный аватар остановился в паре метров от товарищей.

— ...Прошу, Пайл-сан, — ответила Утай.

Такуму коротко кивнул и продолжил:

— Для начала я объясню, почему сам одобряю слияние лишь условно. Мое условие состоит в следующем… я хочу, чтобы все легионеры Проминенса выслушали, что я сейчас скажу, а затем решили, примете ли вы меня в новый Легион. Если хотя бы один человек будет против, я покину Легион.

— Чт…

«Что ты несешь, Таку?!» — чуть не закричал Харуюки, едва не раскрыв имя лучшего друга. Но в последнее мгновение сзади протянулась чья-то рука и крепко сжала его правое плечо.

— Выслушай его, Кроу, — раздался у самого уха шепот Маженты Сизза.

В ответ на ее тихий, но напряженный голос Харуюки смог лишь кивнуть.

Повисла мертвая тишина, стих даже ветер Эпидемии. Вновь зазвучал голос Такуму:

— Девять месяцев назад, еще будучи легионером Леонидов, я использовал полученную от «родителя» мошенническую программу для взлома и пытался охотиться на Черную Королеву Блэк Лотос, скрывая свое имя из списка противников.

Среди легионеров Проминенса послышался тихий гул — похоже, не все они знали о случившемся. Но Такуму не дрогнул, продолжая свое искреннее признание:

— Все раскрылось после моего поражения в битве с Сильвер Кроу, но если моего «родителя» Синий Король казнил Ударом Возмездия и изгнал из Ускоренного Мира, то я благодаря милосердию Сильвер Кроу и Черной Королевы перевелся в Нега Небьюлас и продолжил жить как бёрст линкер… Но это не единственный мой грех. Когда в реальности на меня напал легион ПК, я для защиты экипировал ISS комплект, и с помощью его силы обнулил очки им всем. Я все еще не расплатился за эти грехи, так что если хоть кто-то считает, что я не должен вступать в новый Легион, я с радостью уйду. Вот мое условие.

Такуму закончил, но следующий голос раздался далеко не сразу.

Первой ожила Мажента Сизза, чуть раньше вместе с Такуму высказавшаяся за условное одобрение. Лежавшая на правом плече Харуюки рука напряглась, после чего фиолетовый аватар прошел вперед и встал сбоку от Такуму.

— Разрешите и мне выступить? — спросила она у Утай.

— ...Прошу, — согласилась та после краткой паузы.

Высокая воительница с ножницами поклонилась и заговорила низким голосом:

— Полагаю, некоторые уже знают… но именно я, Мажента Сизза, распространяла ISS комплекты на юго-западе Токио, преимущественно в районе Сетагая. Комплект, которым пользовался Циан Пайл, ему передала я, к тому же нескольких аватаров, включая Минт Миттен и Плам Флиппер за моей спиной, я заразила насильно, разрезав их броню. Если Циан Пайл поднял вопрос о своей вине, то же самое должна сделать и я.

Вновь в рядах Проминенса раздался гул, на этот раз еще более громкий.

Легионы объединялись для того, чтобы атаковать Общество Исследования Ускорения, похитившее Усиливающее Снаряжение Нико, и легионеры Проминенса должны были знать о том, что ISS комплекты создало то самое Общество. Пусть Мажента и действовала в силу своих собственных убеждений, но из-за них она так или иначе выступила в качестве союзника Общества, и потому вполне могла теперь услышать отказ.

Вот только Харуюки никак не мог смириться с мыслью о том, что Такуму и Маженте придется уйти из Нега Небьюласа ради слияния с Красным Легионом. Он нервно сглотнул и твердо решил сделать что угодно, вплоть до мольбы на коленях, если кто-то заявит, что они должны уйти.

— ...Зачем вы произносите слова, которые вовсе не обязаны? — раздался суровый голос Вермилион Вулкана, подобный звучанию стали.

— Затем, что… — попытался было ответить Такуму, но опустил голову.

Спустя несколько секунд вновь послышался голос Вермилиона, но теперь в нем читалась легкая насмешка:

— Ты и правда стоишь слухов о твоей сверхпорядочности, Циан Пайл, — стрелок из двух пулеметов, наверняка ставший бёрст линкером еще до Нико и Пард, пожал плечами. — Вне зависимости от того, что вы с Мажентой Сизза натворили, если вас уже простили все причастные к тем событиям, если приняли в Легион на правах товарищей, то нам нет смысла что-либо говорить. Более того, если вы позволите мне такое высказывание, то раз уж мы решили объединиться с Легионом Черной Королевы, некогда лишившей всех очков нашего Короля Рэд Райдера, винить вас за мелкие огрехи бессмысленно.

— …

Вдруг неотрывно смотревшие на молчавшего Такуму глаза Вермилиона вспыхнули. Голос вновь обрел силу, сотрясающую землю и воздух.

— ...Однако вы все еще не выполнили наше условие. Мы хотим получить какое-либо доказательство того, что если Черная Королева возглавит новый Легион, она в попытках достичь десятого уровня не прикончит еще одного нашего командира.

Вермилион вновь напомнил о главном камне преткновения, и Такуму достойно ответил на его слова.

Он забрался в инстру, достал из нее карту и протянул красному аватару, глядя прямо ему в глаза.

— На этой карте — все очки, которые я получил от победы над Легионом «Супернова Ремнант» по правилам карты внезапной смерти, а также все очки, собранные Мажентой Сизза благодаря ISS комплектам. Здесь достаточно, чтобы только что взявший восьмой уровень аватар мог тут же перейти на девятый.

После его слов Красные легионеры зашумели еще громче. Сдержаться не смогли даже Черноснежка и Фуко.

Даже «восьмерочников» в Ускоренном Мире очень мало, но «девяточников» и вовсе насчитывалось лишь семеро. Поэтому их звали «Королями», и каждому было известно, что путь к этому званию очень долог. Можно даже сказать, что сейчас, во время застоя, вызванного действием пакта о взаимном ненападении Легионов, путь к этому уровню фактически закрыт.

Карта с запасом очков, который мог перевернуть весь баланс сил Ускоренного Мира, отражала тусклые лучи солнца Эпидемии, и блеск этот казался Харуюки зловеще ярким. Такуму продолжил, все так же протягивая карту Вермилиону:

— ...Очки, что собрали ремнантовцы — грязные, полученные нападением на бёрст линкеров в реальности, угрозами и насилием. Я не хочу их использовать и не могу придумать способа безопасно от них избавиться. Поэтому я попытался отдать их Блэк Лотос, моему командиру, но она сказала мне: «Однажды ты наверняка найдешь им достойное применение, а пока просто жди». И вот я, наконец, нашел его, — Такуму шагнул вперед, не выпуская карты из рук, и остановился прямо перед Вермилион Вулканом. — Если Блэк Лотос или любой иной член нынешнего состава Нега Небьюласа предаст вас, воспользуйтесь этими очками и покарайте их. Пусть эти очки грязные… но даже их можно использовать во время справедливого возмездия. И, если разрешите попросить… покарайте меня первым.

— А затем, естественно, меня, — добавила Мажента Сизза.

Эхо негромких, но полных печальной решимости слов уже стихло, а Вермилион все еще не нашелся с ответом.

Предложение Такуму и Маженты не могло гарантировать Красной Королеве стопроцентную безопасность. Ведь мысль о том, что Такуму и Мажента расстанутся с жизнью, едва ли остановила бы Черноснежку, если бы она решила предать Нико и отрубить ей голову (пусть на самом деле она ни за что не стала бы этого делать).

Наконец, пулеметчик лязгнул броней, обернулся и посмотрел на Нико, скрестившую руки на груди.

Красная Королева сначала кивнула, а потом ответила достойным Королевы голосом:

— Возьми и держи у себя. Если решишь, что в ней возникла нужда — используй.

Но Вермилион медленно покачал головой.

— Нет. На роль мстителя за Королеву… лучше всего подойду не я.

С этими словами он взял у Такуму серебристую карту и подошел к главному офицеру Нико, стоявшему рядом с ней. К Блад Леопард.

— Леопард. Подержи ее у себя.

Могло показаться, что Вермилион лишь передавал ей право на возмездие, но на самом деле в его словах звучал прямой вопрос — готова ли она? Пард уверенно кивнула и взяла карту. Прокручивая ее между пальцев правой руки, левой она открыла инстру, а затем забросила в инвентарь.

— Кей.

Дождавшись, пока она закончит, Вермилион вновь повернулся к Такуму и громогласно объявил:

— Циан Пайл, Мажента Сизза и Черная Королева Блэк Лотос… вы продемонстрировали вашу решимость. На этом будем считать выдвинутое нами условие выполненным. Вся наша группа меняет наше решение на одобрение и доверяет Королевам право выбора временного командира.

Затем высказался Такуму:

— Поддерживаю, мое условие тоже выполнено. Я одобряю.

— Как и я, — поддержала Сизза.

Коротко кивнув друг другу, тройка аватаров разошлась по своим отрядам.

Утай вновь вскинула огромную кисть, размашисто перечеркнула всех «условно одобряющих» и вписала их в колонку «одобряющих».

— Таким образом, одобрили все 44 человека! — не без гордости заявила Утай.

Откуда-то послышались аплодисменты, и скоро их звук разнесся по всему уровню. Харуюки тоже изо всех сил хлопал, украдкой бросая взгляды на стоявшего рядом с ним Такуму.

Он не мог разглядеть выражения его лица сквозь щели маски аватара, и тем не менее чувствовал, что друг детства успокоился и всем доволен. То же самое относилось и к стоявшей позади него Маженте Сизза. Харуюки задумался о том, когда они успели договориться, но его мысли прервала выплывшая вперед Черноснежка.

Нико тоже сделала несколько широких шагов. Королевы остановились перед табличкой и одновременно открыли меню.

— Наконец-то… — машинально выдохнул Харуюки.

— Наконец-то время настало… — поддержала сидевшая перед ним в коляске Фуко.

Справа от Харуюки молча кивнула Акира, а бывшие легионеры Пети Паке сцепили перед собой руки.

Стоявшая слева от Харуюки Тиюри, как и полагается, успела за прошедшее время уйти на свою волну и забеспокоилась: «Успеют ли, всего три минуты осталось…», на что Харуюки сжал ее руку и прошептал:

— Не волнуйся, Нико и семпаю осталось всего-то на кнопку нажать.

— Да знаю я, — ответила Тиюри, крепко сжав руку Харуюки в ответ.

Харуюки затаил дыхание и уставился на руки Королев. Уже совсем скоро… всего через несколько секунд исчезнут два Легиона и родится новый.

Нико и Черноснежка переключились на видную лишь командирам вкладку «Легион», быстро пощелкали по ней, а затем вдруг замерли. Где-то через три секунды они вдруг столкнулись взглядами и выкрикнули:

— Сразимся же, Рейн!

— Давай, Лотос!

«Э, неужели сейчас начнется битва Королев?!» — эта мысль едва не заставила Харуюки потерять сознание от ужаса, но в следующий же миг Королевы воскликнули в унисон:

— И-и-и!..

Правый кулак Нико и образованный вновь включившейся Инкарнацией правый кулак Черноснежки двинулись с такой скоростью, что ударная волна докатилась даже до Харуюки.

— Дзян, кен, пон!

Они тряхнули кулаками еще сильнее, из-за чего по всему уровню стремительно разошлось кольцо сжатого воздуха, словно от сработавшей Инкарнации. Легионеры обоих Легионов отшатнулись, не в силах выдержать порыва энергии, рядом с которым совершенно померкла битва за роль ведущего. Кое-как устояв на ногах, аватары нетерпеливо подались вперед, чтобы разглядеть, чем закончился поединок.

Нико: бумага.

Черноснежка: ножницы.

Еще три секунды Королевы сохраняли молчание. Затем Красная Королева медленно выпрямилась и подняла все еще раскрытую ладонь.

— Э-эх, проиграла. Так, получается…

Маленький аватар повернулся к сорока затаившим дыхание бёрст линкерам, и Нико полным величия голосом провозгласила:

— ...На время месячного подготовительного периода командиром Легиона будет Черная! Временным названием Легиона также будет «Нега Небьюлас»! Новое имя и нового командира мы определим на следующем совещании, которое состоится через месяц!.. Есть недовольные?!

Когда Красная Королева договорила, Харуюки нервно переключил внимание на легионеров Проминенса.

Разумеется, десятка Нега Небьюласа не стала бы возражать, но он опасался, что тридцати двум легионерам Проминенса будет тяжело смириться с личностью нового командира, пусть даже временного и одобренного Красной Королевой…

— Никак нет! — громко отозвался командир Триад, Вермилион Вулкан.

Когда предводитель тех, кто опасался выдвижения Черной Королевы на должность командира, сказал свое слово, остальные Красные легионеры по очереди закивали.

— Ну, тогда обратно к делу…

Нико, больше не пытаясь выглядеть величественно, непринужденно защелкала по меню. Синхронно с ее движениями Черноснежка тоже подняла правую руку. Перед ними высветились ярко-золотистые окна, сразу дававшие понять, что сейчас произойдет нечто из ряда вон выходящее.

Королевы кивнули друг другу, вскинули руки…

И нажали в самые середины окошек с такой скоростью, что в ушах засвистел ветер.

Оба окна пропали одновременно, и в ту же секунду уровень наполнился пафосным звуковым эффектом, которого Харуюки никогда еще не слышал. Всех аватаров окутало яркое золотистое свечение, и перед Харуюки вспыхнули пылающие буквы «YOUR LEGION HAS BEEN COMBINED!»

Наконец-то слияние Проминенса и Нега Небьюласа свершилось.

Охваченный трудновыразимыми чувствами, Харуюки опустил голову, но вдруг перед ним кто-то встал.

Быстро подняв голову, он увидел перед собой Айодайн Стералайзера, уже успевшего снова надеть шляпу и халат.

Харуюки не видел лица аватара за широкими полями и приготовился услышать все что угодно...

— ...Добро пожаловать, Король дезинфекции.

В движении, которым тот протянул ему правую руку, смешалась и резкость, и смущение.

— Ага… сразимся как-нибудь еще раз. И добро пожаловать, — ответил Харуюки, крепко пожав руку новому сопернику и товарищу.

Когда Харуюки вернулся в реальный мир и разлепил веки, первой в глаза ему бросилась Черноснежка.

Та озадаченно смотрела на раскрытую правую ладонь, поэтому Харуюки решил спросить:

— С-семпай… у тебя что-то с рукой?

Черноснежка перевела взгляд на Харуюки, слегка улыбнулась и покачала головой:

— Нет, с ней ничего. Просто мне показалось, что Нико намеренно проиграла мне в камень-ножницы-бумагу… Но что важнее — разве ты не должен все поскорее кое-кому рассказать?

— Э?..

Харуюки недоуменно моргнул, скосил взгляд вправо и увидел…

Лицо Кусакабе Рин, изнывавшей от нетерпения рядом и тянувшейся к нему так упорно, что между ними осталось всего пять сантиметров.

— А-а!.. П-прости, что заставили ждать, Рин-сан, — выговорил Харуюки, отклоняясь назад, но Рин поднесла лицо еще ближе.

— К-как все прошло, Арита-сан?..

Услышав ее тонкий голосок, переполненный тревогой, Харуюки изо всех сил улыбнулся.

— Все хорошо, Легионы успешно слились. Ну… еще я заработал какой-то странный титул, но… а-а?!

Харуюки не смог договорить…

..потому что в глазах Рин появились крупные слезы, и она с тихим радостным возгласом крепко обняла его голову.

— Эй-эй-эй-эй-эй! Не надо так близко!

Тиюри попыталась оттащить Рин за шиворот, но та и не думала ослаблять хватку. Харуюки беспомощно махал руками и тараторил в оказавшееся перед ним маленькое ушко:

— Не, ну, это, типа, все еще впереди! Мы еще должны разобраться со вступлением Аша, Утана и Олива!..

Начав говорить, Харуюки невольно представил, чем после такого обернется следующая встреча с Аш Роллером в Ускоренном Мире, и побледнел еще сильнее.

----------

Том 20 Глава 287

Таканоути Кото и Таканоути Юки были однояйцовыми сестрами-близнецами.

Как правило, родственники однояйцовых близнецов все равно так или иначе способны различать их по родинкам, голосам и небольшим отличиям глаз. Однако на лицах Кото и Юки не было ни единой родинки, голоса и глаза их тоже ни капли не различались, так что в младенческую пору даже их мать не могла с ходу разобраться, кто есть кто.

Тогда она придумала простое решение. Старшей сестре Кото достался красный нейролинкер новорожденного, а младшей Юки — белый, чтобы они отличались цветом.

Нейролинкер опознает владельца по мозговым волнам, и волны эти, подобно отпечаткам пальцев, должны немного отличаться даже у близнецов. Собственно, их первые нейролинкеры действительно различали сестер, и вопрос, казалось бы, разрешился.

Однако когда сестры пошли в детский сад, им купили нейролинкеры для малышей, и новые приборы уже не смогли их различить — возможно, сказалась какая-то аппаратная причина, а возможно, по ходу развития мозговые волны девочек еще сильнее приблизились друг к другу. Что еще важнее — заметили особенность новых нейролинкеров лишь сами сестры, из-за чего вопрос сильно усложнился.

Сначала Кото и Юки захотелось немного попроказничать, и они поменялись нейролинкерами. Ни мама, ни папа ничего не заподозрили. Девочки так обрадовались, что и впредь стали часто меняться нейролинкерами. Каждый день та, что носила красный, выдавала себя за Кото, а та, что носила белый — за Юки. Благодаря тому, что сестры не отходили друг от друга, а также потому, что их нейролинкеры обладали множеством функций для обеспечения безопасности малышей (вроде загорающегося предупреждения, когда ребенка окликают по имени, или же голографической метки с именем над головой ребенка), меняться ими было проще простого.

Со временем веселая, но опасная «игра» стала частью их жизни и продлилась все три года до окончания детского сада. Наконец, вечером накануне поступления в школу Кото и Юки решили закончить с этой забавой. В школе их определили в разные классы, и они поняли, что обмен нейролинкерами едва ли покроет разницу в воспоминаниях.

Однако когда они уже решили закрепить красный и белый нейролинкеры на причитающихся им шеях… девочки столкнулись с ужасающей истиной.

Ни та, ни другая уже не помнила, кто она — Кото или Юки. Три года они постоянно менялись ролями, и уже не могли с уверенностью сказать, как их зовут на самом деле. Пятилетних девочек охватил такой ужас, словно их грозило стереть с лица земли. Им очень хотелось в слезах попросить помощи у родителей, но они не верили, что мама и папа, за три года не почувствовавшие подвоха, сумеют разобраться.

В конце концов они решили зажмуриться и взять по нейролинкеру наугад. Взявшая красный стала жить как Кото, взявшая белый — как Юки. Более того, они решили, что нужно добавить и отличие во внешности, поэтому твердо решили, что Кото будет заплетать волосы в два хвоста, а Юки в один.

На поверхности у девочек с самого поступления в начальную школу никаких затруднений не возникало, но на самом деле в сердцах их постоянно жило неописуемое беспокойство. Пугающие мысли о том, что они могут оказаться не теми, за кого себя выдают, так и не исчезли. Постепенно беспокойство превращалось в растущую стену, которая отторгала не только других людей, но и одну сестру от другой. И когда она уже окончательно сформировалась…

Девочки узнали об одной игровой программе, которая и перевернула их жизнь.

Называлась эта игра Brain Burst 2039. Она считывала «моральные шрамы» и создавала из них боевых «дуэльных аватаров», тем самым дав Кото и Юки способ раз и навсегда определиться с тем, кем они являются на самом деле.

Аватары им достались ожидаемо похожие, однако украшения на шлемах, цвета доспехов и, что самое главное, имена они получили разные. Аватаром Кото стала Кобальт Блейд, а аватаром Юки — Манган Блейд. И эти уникальные имена они бы никогда не спутали, пусть даже оказалось бы, что они все же поменялись в детстве.

Обретя, наконец, свои «личности», девочки примкнули к Легиону Синего Короля под названием «Леониды», где и проявили себя.

На западной окраине токийского района Минато, в местности под названием Сироканедай (также известной как зона Минато 3) раскинулся огромный парк — скорее, даже лес — под названием «Парк Изучения Природы при Национальном музее природы и науки».

Во времена Эдо здесь располагалась загородная резиденция клана Такамацу, затем она стала достоянием императора и переименовалась в усадьбу Сирокане, а сотню лет назад, вскоре после окончания Второй Мировой, превратилась в общественный парк. Несмотря на слово «при» в названии, пресловутый Национальный музей природы и науки, заведовавший парком, находился очень далеко отсюда — в парке Уэно района Тайто. Вместо него, если так можно выразиться, на юго-западе парка расположился Токийский Городской Художественный Музей «Тейен».

Музей Тейен, ранее известный как особняк Асаканомия — самое известное в Японии сооружение в стиле ар-деко, и поэтому даже само здание музея считалось важным культурным достоянием страны. Впрочем, как и полагается музею, посетить Тейен и находящееся внутри него кафе мог любой желающий (купив билет, разумеется).

20 июля, суббота, 15 часов 30 минут.

Сестры Таканоути сидели у окна в расположенном в здании музея кафе друг напротив друга и внимательно вглядывались в шифоновые торты, которые им только что подали.

Кото заказала «лимон и мяту», Юки — «тертый чай и кленовый сироп». Оба торта выглядели очень вкусно, но девушки никак не могли собраться с духом и нарушить вилками целостность шедевров. Дело в том, что в комплекте с напитками (Кото взяла ягодный лимонад, Юки холодное молоко) десерты стоили баснословные 1400 иен. А если вспомнить о цене входного билета, то каждая из них обеднела на 1950 иен. Естественно, чтобы такие деньги не пропали даром, угощением следовало тщательно насладиться, в том числе и с эстетической точки зрения.

— ...Как думаешь, Кото-тян, мы сможем стребовать эти расходы с Негабью, как накладные? — попыталась подсластить пилюлю Юки, но Кото пожала плечами.

— Наверное, нет. Мы ведь сначала собирались ждать на скамейке в парке, и это ты предложила, что раз такая жара, лучше пойти в кафе.

— Так ведь я не переношу жару. И вообще, это не парк, а лес. А где лес, там комары, змеи и медведи.

В ответ Кото натянуто улыбнулась и мельком посмотрела в окно.

По контрасту с кафе и его современным дизайном в белых тонах, за огромным стеклом раскинулась зеленая лужайка, переходящая в густой лес.

В XVIII веке, в самый разгар эпохи Эдо, здесь посадили противопожарную рощу, и за три с лишним сотни лет она сама собой разрослась. Сейчас она считалась одним из исторических лесов в черте Токио, наравне с Имперским Замком… то есть, с садами Фукиаге императорской резиденции. Но хотя какие-нибудь еноты в нем наверняка живут...

— ...Хотелось бы мне глянуть, как из этого леса вдруг выйдет медведь. Цены тут, конечно, такие, что другой молодежи кроме нас с тобой и нету. С завтрашнего дня начинаем экономить.

— Ла-адно. Ну что, съедим по половинке и меняемся?

Видимо, аппетит Юки уже успел разыграться не на шутку, так что Кото вместе с ней взялась за вилку. Но в тот самый момент, когда столовые приборы вонзились в бледно-желтые края шифоновых тортов…

Кото краем глаза заметила, что дверь кафе открылась, и скосила взгляд.

В помещение вошел юноша на вид чуть моложе нее. Синий пиджак, штаны цвета слоновой кости, длинные подстриженные под горшок волосы — этакий чистокровный японский красавчик. Сюда он, кажется, бежал, судя по прижатому к потному лбу платку. Юноша обратился к официантке, и та провела его за столик, довольно далеко от Кото и Юки.

Поедая шифоновый торт, Кото то и дело поглядывала на юношу. Разумеется, дело было отнюдь не в том, что он ей приглянулся своей внешностью. Она оценивала возможность того, что он мог оказаться помехой их сегодняшнему заданию… то есть, враждебным бёрст линкером.

В настоящее время в Токио проживало около тысячи бёрст линкеров, и где-то семь сотен из них учились в средней школе. Всего школьников частных и государственных средних школ насчитывалось около двухсот тысяч. Сопоставив числа, можно прийти к выводу, что на 285 школьников приходится всего один бёрст линкер. Поэтому обычно никто и не боялся случайно наткнуться на другого бёрст линкера просто потому, что оказался с каким-то незнакомцем в одном кафе.

И все же длинноволосый юноша за спиной Юки обладал некоей странной аурой. Совсем не такой, но все же чем-то похожей на ауру обладательницы аватара Ардор Мейден, которую они три дня назад встретили в ресторанчике в районе Накано…

— ...Все-таки он вкусный, — пробормотала Кото и, не подключаясь к глобальной сети, быстро пощелкала по виртуальному рабочему столу, чтобы отправить в нейролинкер Юки запрос на местное соединение.

На самом деле она хотела бы для безопасности установить и кабельное, но действовать приходилось так, чтобы не вызывать подозрений. Кото передала сестре трансляцию с камеры своего нейролинкера и обратилась мысленным голосом:

— Юки. Не оборачивайся и посмотри на трансляцию. Ты когда-нибудь видела этого мальчика?

Даже несколько менее серьезная Юки проявила себя как настоящий бёрст линкер и ответила сестре, ничуть не меняясь в лице и не отвлекаясь от десерта.

— Не-а. Миленький он. Вот только… угу, не думаю, что он тут просто так.

— Думаешь, его подослали Осциллатори?

— Вот уж не знаю… но если да — получается, они знают о всей сегодняшней операции, — заметила Юки, и Кото кивнула, не двигая головой, одним только взглядом.

В главных ролях сегодня выступали не они, а Черный Легион. Через двадцать минут начнется время битв за территорию, и Нега Небьюлас вторгнется на территорию Минато 3, самое сердце владений Осциллатори Юниверса. Если Черные победят — Белые утратят право на территорию и больше не смогут скрывать себя из списка противников.

И вот тогда придет черед сестер. Сразу после окончания битв они проверят список, и если в нем найдутся какие-либо члены Общества Исследования Ускорения — то есть, Блэк Вайс, Раст Жигсо или Салфер Пот — то не останется сомнений, что Общество представляет собой дочернюю структуру Осциллатори Юниверса.

На самом деле, Кото (и, пожалуй, Юки) лишь наполовину… нет, лишь процентов на сорок верила, что это правда. Ей хотелось верить Сильвер Кроу и Ардор Мейден, которые встретились с ними в реальности и попросили об услуге, но рассказ о том, что Белая Королева Вайт Космос по прозвищу «Преходящая Вечность» сеет хаос и конфликты, выступая в роли тайного лидера Общества Исследования Ускорения, вызывали в ней в первую очередь недоумение, а вовсе не согласие.

Кото не видела никакой причины, которая могла бы подтолкнуть Белую Королеву к созданию Брони Бедствия и ISS комплектов, равно как и не видела пользы, которую та могла бы извлечь. По крайней мере, когда завершился хаос, вызванный ISS комплектами, после него не осталось ничего, что хоть чем-то помогло бы Осциллатори. Более того, они наверняка сильно пострадали из-за того, что Токио Мидтаун Тауэр, важную достопримечательность на их территории, на время оккупировал Энеми Легендарного Класса по имени «Архангел Метатрон».

Получила ли Белая Королева что-то взамен? Выставил ли Черный Легион события в удобном для себя свете? Ответ должен был появиться спустя двадцать минут… но если длинноволосый юноша за спиной Юки на самом деле посланник Осциллатори, то придется констатировать, что ее сестра права, и что весь план Нега Небьюласа провалился, так и не успев начаться.

— ...Что будем делать? — обратилась Кото к Юки, и та, продолжая поедать шифоновый торт с тертым чаем, ответила:

— Если он в самом деле пришел помешать нам, то наверняка нападет перед тем, как мы проверим список. Правда, я не думаю, что он уже знает наши личности…

— Если он их знает, на нас могут напасть и в реальности … но вряд ли, потому что он и сам показывается так открыто.

— А еще может статься, что мы перегибаем палку, — мысленным голосом сказала Юки, и Кото вновь посмотрела на юношу невооруженным взглядом.

На его тонкой шее сидел темно-синий нейролинкер, чуть потолще, чем у девушек. У бёрст линкеров имелась привычка подбирать нейролинкеры под цвета аватаров, а стало быть, он был из синей части спектра. Разумеется, вероятность того, что этот мальчик на самом деле окажется бёрст линкером, все еще составляла несчастную двести восемьдесят пятую долю, однако смутное подозрение Кото не только не рассеивалось, но и перерастало в уверенность.

Он… напоминал не только Ардор Мейден, но и «родителей» девушек: на редкость спокойный для своего возраста и кажущийся непроницаемым.

Кото раздумывала, работая вилкой, и скоро от торта ее осталась ровно половина. Она поменялась с Юки, тоже съевшей половину десерта, и попробовала на вкус кусочек бледно-зеленого лакмоства. Влажное тесто растаяло во рту словно пена, и языком ее на мгновение овладел вкус и аромат крепкого чая. Исчезнув, он оставил приятное горькое послевкусие.

Убедившись, что не зря заплатила такие огромные деньги, Кото передала на нейролинкер сестры еще одно сообщение:

— Придется пока что махнуть рукой. Если он в самом деле из Осциллатори, прямо сейчас его не должно быть в списке противников, так что мы не сможем на него напасть… к тому же мы не знаем имени его аватара. Однако есть и другой вопрос… должны ли мы сообщить Нега Небьюласу о возможной утечке информации? Если Осциллатори знают о их планах, они соберут в зоне 3 всю свою основную армию, и Черные ни за что не смогут победить.

Кото и Юки пришли сюда на правах беспристрастных наблюдателей. Они годились на роль свидетелей именно потому, что не поддерживали ни Белых, ни Черных, поэтому не факт, что они поступили бы правильно, рассказывая Нега Небьюласу о происходящем….

Однако Юки решительно отмела сомнения Кото:

— Э? Почему бы не рассказать? С легионерами Осциллатори мы и в Ускоренном Мире-то почти не говорим, а из Негабью встречались в реальности с Вороном-куном.

— ...Как у тебя все просто.

В детском саду они походили друг на друга как две капли воды, и их не могли различить даже родители. Как же так получилось, что теперь их характеры до того разошлись? Кото даже задумалась, случилось бы и с ней такое, если бы она выбрала имя «Юки»... но эти мысли не помешали ей согласно кивнуть.

— Но, быть может, ты и права... Если Нега Небьюлас проиграет, мы с тобой, получается, потратили по две тысячи иен напрасно. Хорошо, тогда я отправляю Сильвер Кроу сообщ…

Кото уже потянулась к иконке почтовика на виртуальном рабочем столе, но ее правая рука застыла в воздухе.

Юноша в трех столах за спиной Юки поставил на блюдце чашку то ли с кофе, то ли с чаем, а затем коснулся своего нейролинкера пальцем правой руки.

Касаться нейролинкера пальцами требовалось лишь для включения и переключения соединения с глобальной сетью. Сейчас более вероятным выглядел второй сценарий… причем юноша наверняка соединился с сетью, а не наоборот.

Кото отвела взгляд, увеличила трансляцию с камеры, которую видела Юки, и сосредоточила ее на губах юноши. Опытные бёрст линкеры умели зачитывать команды голосом, который никто кроме них самих не слышит, но рот при этом все равно двигается. А по движениям губ можно определить, какую именно команду произнес человек …

— ...Юки! — воскликнула Кото мысленным голосом, но их с сестрой пальцы потянулись к кнопкам подключения к глобальной сети на нейролинкерах еще раньше.

Юноша с длинными волосами, вне всяких сомнений, проговорил команду ускорения Брейн Бёрста. Однако он произнес не «бёрст линк», а заклинание переноса в настоящий Ускоренный Мир, доступное лишь после достижения четвертого уровня.

Погнавшись за ним, Кото и Юки однозначно раскрыли бы ему свои личности. Но то же можно было сказать и о юноше. Сейчас следовало не избегать риска, а разобраться, с кем они имеют дело.

Сестры одновременно пришли к одному и тому же решению, сообщив его друг другу кратким взглядом, и всего через секунду после мальчика…

— Анлимитед бёрст!

Истинный Ускоренный Мир, на котором она уже давненько не бывала, встретил ее бурыми скалами и посвистывающим среди них сухим ветром уровня «Пустошь».

В образе дуэльного аватара «Кобальт Блейд» Кото опустилась на усыпанную гравием землю, приставила руку к катане на левом боку и быстро осмотрелась.

На Пустоши нет объектов искусственного происхождения, однако размещение скал более-менее соответствует расположению зданий в реальном мире. Музей Тейен, откуда они ускорились, превратился в сборище высоких и тонких, словно колонны, камней, загораживавших обзор. С южной стороны чуть поодаль виднелись заросли огромных кактусов, видимо, изображавших лес Парка Изучения Природы.

Как бы там ни было, Кото убедилась, что других бёрст линкеров в поле зрения нет, и выдохнула.

— Видимо, уже смылся… — проговорила она, перейдя на чуть более резкие и краткие по сравнению с реальным миром обороты.

— Похоже, так, — раздался ответ из-за спины. — Если мы опоздали на секунду, то тут прошло почти семнадцать минут, так что ничего удивительного.

— …

Кото молча развернулась и окинула взглядом «Манган Блейд», дуэльного аватара Юки.

Если речь Кото при переходе между мирами менялась немного, но заметно, то манера разговора Юки в Ускоренном Мире каждый раз заставляла старшую сестру волноваться о том, уж не заболела ли та раздвоением личности. Впрочем, если бы она и тут говорила мягким тоном, растягивая слова, их авторитет «Дуалов», гвардейцев Синего Короля, растаял бы, словно сладкая вата в кипятке.

Откашлявшись, чтобы переключить мысли на боевой лад, Кото вновь заговорила:

— Однако… возможно, нам удастся найти его по следам, которые аватары оставляют на этом уровне. Давай искать, где он был.

— Согласна, — Юки кивнула, качнув похожим на хвост украшением шлема, развернулась и зашагала, глядя себе под ноги. И почти сразу же указала пальцем на землю чуть правее. — Прекрасно, сестра, чутье тебя не подвело. Следы едва различимы, но видны.

— Куда он ушел? — спросила Кото.

Юки указала не в сторону леса кактусов, а в противоположную — на каменные столбы. Кото молча перевела взгляд и…

— Значит, вы и в самом деле бёрст линкеры, — раздался голос из-за одной из скал.

Кото и Юки одновременно отпрыгнули, а затем синхронно схватились за рукояти клинков.

Общий спецприем их аватаров, «Безграничный Надрез», обладал полезным свойством — чем дольше владелец простоит в такой позе, тем дальше он достанет. Однако сейчас у них не было энергии, чтобы проявить всю мощь этой техники, а обычный взмах клинком никак не достиг бы столба в дюжине метров от аватара.

Тем не менее, Кото, приготовившись разрубить обладателя голоса, если тот попытается хоть что-то сделать, воскликнула:

— Кто ты?!

— Покажись! — тут же добавила Юки.

— Хорошо, — вполне мирно ответил голос, а затем извиняющимся тоном добавил: — Сейчас я выйду, но могу ли я попросить, чтобы вы не нападали на упреждение? У меня здесь назначена встреча, и я не могу себе позволить сейчас умереть.

Предложение, а точнее, просьба оказалась такой прямолинейной, что Кото невольно переглянулась с сестрой. Юки моргнула глазами-линзами и ответила, не меняясь в голосе:

— Раз так, то выходи, чтобы мы видели твои руки. Одно подозрительное движение — и мы разрубим тебя в мгновение ока.

— Как скажете, — вновь раздался бесхитростный ответ, и из тени бурой колонны появился некто в броне ясного синего цвета.

Доспехи Кобальт и Манган тоже относились к отчетливо синим, но незнакомец превосходил их и чистотой оттенка, и яркостью. Лучше всего для него подходило сравнение с глубоким цветом неба в верхних слоях атмосферы.

Кроме того, стиль у аватара оказался столь же традиционно японским, как у Кото и Юки. С другой стороны, доспех его выглядел достаточно тонким, а клинок на поясе — прямым, без изгиба. Он производил впечатление либо юного самурая в хитатаре[✱]Разновидность самурайской одежды (не доспех)., либо подпоясанного мечом аристократа эпохи Хейан.

— ...Имя, — потребовала Кото.

Юный самурай вежливо поклонился и ответил:

— Меня зовут Трилид Тетраоксид.

— Трилид?..

Она никогда не слышала этого имени. Английское написание слов тоже с ходу не вспоминалось. Кото мельком глянула на Юки, но и та выглядела озадаченной. Разумеется, уточнять смысл имени у незнакомого аватара они бы не стали, так что Кото сделала мысленную зарубку, чтобы потом проверить по словарю, откашлялась и продолжила расспросы:

— Ты сказал, что опознал в нас бёрст линкеров. Стало быть, ты пришел по поручению Осциллатори, чтобы помешать нашей миссии?!

Если Трилида в самом деле подослали Осциллатори, то едва ли он в этом признался бы, однако Кото и Юки в любом случае не любили заходить издалека и подкапываться к противнику ловко подобранными словами. Тем более, что ситуация все равно сложилась взрывоопасная.

Однако узкие глаза Трилида недоуменно моргнули, а затем аватар резко замотал головой.

— Я, по поручению Белого?.. Нет, что вы!

— Тогда зачем ты пришел именно в эту часть Минато 3?! — грозно вопросила уже не Кото, а стоявшая рядом Юки.

Юки слегка толкнула ее локтем и шепнула:

— Сестра, он уже ответил на твой вопрос. Он упоминал, что у него здесь назначена встреча.

— М… да, пожалуй, — Юки громко прокашлялась и изменила вопрос: — Ты говорил о встрече. Значит, ты встречаешься с кем-то из Осциллатори?!

И стоило ей договорить, как они обе поняли.

Если своими вопросами они попали точно в яблочко, то получается, что их поймали в специально заготовленную ловушку. Трилид мог специально погрузиться на неограниченное поле так, чтобы его заметили, вынудить сестер погнаться за ним и попасть в лапы боевого отряда Осциллатори.

И если так, едва ли Осциллатори отпустят их так просто. В худшем случае противники могут загнать сестер в бесконечное истребление или просто убивать, пока не иссякнут очки.

Кото вновь схватилась за рукоять, не дожидаясь ответа Трилида. Юки сделала ровно то же самое. На этот раз обе они были решительно настроены выхватить клинки, но…

Когда Трилид, словно уловив их намерения, сам приставил руку к ножнам своего клинка, девушки застыли на месте.

Прямой меч, достаточно примитивный по меркам клинков, относящихся к Усиливающему Снаряжению, почему-то излучал мощь, сопоставимую с Энеми Легендарного Класса или бёрст линкером королевского уровня.

— М!..

— Кх…

Сестры одновременно стиснули зубы и попрочнее поставили ноги на землю. Затем пригнулись, крепче сжав рукояти любимых клинков.

Трилид, в свою очередь, протянул правую руку не к рукояти, а к девушкам, после чего растопырил пальцы и растерянно проговорил:

— Пожалуйста, успокойтесь. Не знаю, что на вас нашло, но я не имею никакого отношения к Осциллатори Юниверсу.

Даже сейчас юноша говорил голосом, не утратившим приятного, ясного звучания. Кое-как сбросив судорожное напряжение, Кото перевела дыхание и рявкнула в ответ:

— Тогда с кем ты собирался здесь встречаться?!

— Увы, я не могу…

Трилид опустил глаза и замялся. Заметив отведенный взгляд, Кото и Юки мгновенно выхватили клинки и встали в средние стойки. Трилид тут же поднял голову и в этот раз все же коснулся правой рукой рукояти.

Еще одно движение — и битву будет уже не остановить. Сухой ветер Пустоши пронесся между аватарами, на мгновение все замерло, и…

— Сто-о-о-о-о-о-о-оп!

...Донесся сверху чей-то громкий голос. Кото и Юки рефлекторно отпрыгнули на шаг и посмотрели в небо.

На фоне затянутого легкой дымкой ясного неба нарисовался похожий на хищную птицу силуэт, стремительно пикирующий на них.

Кото подумала, что они попали в засаду, и едва не провела инстинктивную контратаку, когда ей вдруг в глаза ударил серебристый отблеск крыльев пикирующего объекта.

Оказалось, что это не Энеми, а летающий дуэльный аватар… с серебряными крыльями.

— Кобальт, это же… — воскликнула Юки.

— Манган, не руби! — откликнулась Кото, и в следующее мгновение…

Точно между ними и Трилидом с оглушительным грохотом приземлился серебристый аватар. Не выпрямляясь, он картинно раскинул руки в стороны и гаркнул:

— Никому вам не двигаться!

«...Хм?»

За то время, пока Кото недоуменно крутила головой, рядом с новым аватаром почти беззвучно опустился еще один.

Этот — черный и бескрылый.

По всей видимости, первый донес его до нужной точки, однако второй отделился еще в воздухе и потому приземлился чуть позднее.

Вытянув из почвы вошедшие сантиметров на десять ноги-клинки, второй аватар слегка воспарил над землей, пожал плечами и проговорил:

— Ты сейчас как-то неправильно выразился.

В ответ первый аватар оставил свою драматичную позу, выпрямился и смущенно почесал в затылке.

— Э… правда?

— К «никому» не прицепишь «вам». Должно быть «никому из вас не двигаться», разве нет?

— А, п-понял. Хорошо, тогда еще раз…

— Не надо!

От этой сценки, словно отрепетированной заранее, Кото утратила всякое желание сражаться. Устало вздохнув, она обратилась к серебристому летающему аватару:

— Что ты здесь делаешь, Сильвер Кроу?.. И ты, Черная Королева Блэк Лотос?

Кото и Юки нарубили тонкую, толщиной в полметра, колонну на сидения и расставили их вокруг колонны потолще, обрубленной Черной Королевой. Когда в уголке Пустоши появился стол для переговоров, пятеро аватаров расселись вокруг него.

Пока дуэт Нега Небьюласа доставал из инвентаря чайный набор, Кото провела пальцами по поверхности каменного стола.

Вся она была настолько гладкой, что отражала солнечный свет не хуже стекла. Пальцы не встречали ни малейшей неровности. Такой срез — заслуга устрашающей остроты клинка и умений его владельца. В свою очередь, у Кото и Юки стулья получились слегка шершавыми.

Когда Черная Королева и Сильвер Кроу расставили четыре пышущие паром чашки и заняли свои места, Кото заговорила:

— Я хочу задать Черной Королеве вопрос, прежде чем мы перейдем к делу.

— М? Если в моих силах на него ответить, пожалуйста, — ответила обладательница черного аватара, ловко поднимая чашку острием клинка.

Решившись, Кото выговорила:

— Ты занимаешься единоборствами в реальном мире?

Ее вопрос слегка нарушал закон, запрещающий бёрст линкерам интересоваться реальным миром, однако Черная Королева моргнула фиолетовыми глазами и сразу же ответила:

— Нет, никакими.

Отчасти Кото предвидела такой ответ, но все равно не сдержала глубокого вздоха (как и Юки).

— И тем не менее, так ровно рубишь… — пробормотала она, после чего размашисто кивнул до того молчавший Трилид Тетраоксид.

— Я тоже об этом подумал. Все же имя Черной Королевы не зря на слуху. Ее умения впечатляют.

От таких речей пристально смотревшая на них Черная Королева будто бы улыбнулась.

— Не стоит меня восхвалять. Это не мои умения, а системная способность, данная аватару… Кстати, мы ведь еще не знакомы, — выпрямившись, Черная Королева повернула голову к Трилиду и с достоинством представилась: — Я командир Нега Небьюласа, Блэк Лотос. Благодарю за то, что откликнулся на нашу срочную просьбу.

В ответ синий самурай тоже приосанился и вежливо поклонился.

— Меня зовут Трилид Тетраоксид. Я очень рад вас видеть, Черная Королева. Учитель много рассказывал о вас.

— Наверняка всякую ерунду.

Кото задумчиво склонила голову, не понимая, о чем речь. Сидевший слева Сильвер Кроу придвинулся и шепнул:

— Кобальт-сан, учитель Лида — бывший легионер Нега Небьюласа.

— О? И кто? — шепотом же спросила она в ответ.

— Его зовут Графит Эдж…

— Ч-ч-ч-что-о-о-о-о-о-о-о?! — вырвалась не только у Кото, но и у Юки.

Едва ли хоть один высокоуровневый бёрст линкер Ускоренного мира не слышал о бывшем «Элементе» Нега Небьюласа, Графит Эдже по прозвищу «Аномалия». Может, сестры и считали своим самым заклятым врагом «Железную Длань» Скай Рейкер и все еще мечтали отомстить ей за унизительный эпизод, когда она подвесила их аватаров на проволоке между вершинами здания столичной администрации, однако второе место в том же перечне однозначно занимал Графит Эдж. И дело тут не в победах или поражениях — на их памяти они ни разу толком не сошлись с ним в бою. Каждый раз, когда сестры неистово накидывались на него, он с легкостью защищался известными своей непробиваемостью мечами, по-отечески приговаривая: «Рановато вам, Кобама-тян».

В конце концов, им так ни разу и не удалось заставить его всерьез сразиться с ними, а после «дела о гибели Красного Короля» и распада Нега Небьюласа три года назад Графит Эдж вовсе исчез с передовой.

Кто бы мог подумать, что тот самый «Аномалия» возьмет себе ученика и натренирует его до того, что тот одним только видом заставит Кото и Юки серьезно напрячься…

Кое-как оправившись от шока, Кото вновь уселась на каменный табурет, с которого вскочила. Несколько раз глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, она повернулась к ошарашенному аватару-самураю и поклонилась.

— Приношу извинения за случившееся, Трилид Тетраоксид. Мы приняли тебя за посланника Белого Легиона. Но ты, как ученик Аномалии, не можешь им быть. Еще раз прошу прощения.

— Нет-нет, это я виноват, что так неожиданно обратился к вам. Я понимаю вашу настороженность.

Сильвер Кроу по очереди смерил взглядом трех кланяющихся друг другу аватаров, а затем вдруг задумчиво наклонил голову:

— Кстати… Кобальт-сан, Манган-сан, что вы делаете на неограниченном поле? Решили поохотиться на Энеми, пока ждете?

Ему ответила Юки немного обиженным голосом:

— Что значит «что»? Не ты ли предложил нам скоротать время до проверки списка противников в Парке Изучения Природы, Сильвер Кроу? Там мы встретились с Лидом и проследовали за ним, заподозрив в нем шпиона.

— Э?.. Но ведь мы не в лесопарке, а около художественного музея Тейен.

— Потому что в лесу жарко! Там комары, осы и медведи! Есть у нас право отдохнуть в кафе, в конце-то концов?!

— А-а, понятно… Значит, я едва не ошибся, когда назначил Лиду встречу в музее Тейен.

— Так значит…

Выдержав краткую паузу, Кото с Юки синхронно воскликнули:

— Во всем виноват ты?! Зачем было посылать нас в одно и то же место?!

— Н-не в одно, парк и музей ведь отделены друг от друга. К тому же тут рядом станция Мегуро, где точка выхода, и почти нет школьников средних и старших классов, вот я и подумал, что местечко идеальное… Да и вообще, это вы виноваты в том, что из леса ушли в музей…

— А почему ты не предложил нам ждать в музее, а Трилиду — встретиться в лесу?!

— Т-т-так ведь вход в музей платный… а в кафе еда платная… а, погодите, что? — Сильвер Кроу наклонил голову в другую сторону и обратился уже к молодому самураю, сидевшему с другой стороны от Черной Королевы: — Секунду! Лид, ты что, в реальности сейчас в кафе музея Тейен?!

— А... ну, да, именно там.

— Н-н-но зачем?! Я же сказал, встреча на неограниченном поле! Ты мог откуда угодно погрузиться, просто рядом с музеем!

— Понимаете… — юный самурай замялся и потупил взгляд, но затем снова выпрямился и ясным голосом проговорил: — Сегодня я встречаюсь с вами, потому что вступаю в ваш Легион. Однако…

Он посмотрел сначала на Сильвер Кроу, потом на Черную Королеву и продолжил:

— ...Кроме того, я пришел сообщить вам, что хотел бы оказать посильную помощь в сегодняшней битве за территорию. Поскольку для этого необходимо находится в соответствующей зоне в реальном мире, я включил в сегодняшний распорядок на время битв посещение музея Тейен, подловил момент, чтобы ускользнуть от телохр… от сопровождающих, добрался до кафе и погрузился оттуда. Поскольку при этом я чуть не вступил в конфликт с Кобальт Блейд-сан и Манган Блейд-сан, то вина за то, что я их напугал, полностью лежит на мне.

— …

После слов Трилида повисла долгая тишина, которую не нарушал ни один аватар.

По всей видимости, Трилид Тетраоксид встречался здесь с Черной Королевой для того, чтобы вступить в ее Легион. Такое развитие событий не удивляло. Вполне очевидно, что ученик Графит Эджа, бывшего Элемента, вступит в Нега Небьюлас.

Но принимать участие в битвах за территорию сразу после вступления неразумно… причем речь не о заурядных сражениях, а о битве против основных сил Осциллатори Юниверса, одного из Шести Великих Легионов.

Хорошо, если предсказания Черного Легиона сбудутся, и Белый Легион действительно окажется маскировкой для Общества Исследования Ускорения. Но если нет, на следующей Конференции Семи Королей Черный Легион попадет под шквал критики, и в худшем случае за Черную Королеву и всех ее подчиненных могут вновь назначить награду. Сможет ли благовоспитанный Трилид выстоять на суровом поле боя?

Но затем Кото вспомнила, что случилось, когда она наставила клинок на Трилида, и по ее спине пробежала легкая дрожь.

Она столкнулась с таким давлением, словно против них стоял один из Королей. Если Трилида окутывает такая аура, то он без особого труда расправится с любым среднеуровневым бёрст линкером, решившим покуситься на его голову. Но действительно ли он обрел такую силу исключительно благодаря наставлениям Графит Эджа?..

— Н-нет, погоди, Лид, сегодня у нас не просто битва за территорию, а… — мысли Сильвер Кроу, видимо, добрались до той точки, которую Кото миновала несколько секунд назад.

Кото подтолкнула локтем беспорядочно замахавшего руками серебристого аватара, чтобы тот помолчал, и повернулась к как всегда непринужденному аватару-самураю.

— Трилид Тетраоксид. Прошу прощения за грубый вопрос, но не скажешь свой уровень? К слову, мы с Манган обе седьмого.

Она задала несколько нескромный вопрос, но Трилид тут же кивнул и ответил:

— У меня шестой.

— На один ниже, значит. Но откуда у твоего клинка аура, заставившая нас затрепетать? — вопросила Кото.

— Видимо, Аномалия хорошо натренировал тебя, — добавила Юки.

Впрочем, в ответ на лесть Дуалов юный самурай смущенно поежился и покачал головой.

— Нет… если вы и ощутили какую-то мощь, она исходила не от меня.

— О чем ты?

Кото с Юки одновременно наклонили головы. На их глазах Трилид потянулся к поясу левой рукой и снял с него Усиливающее Снаряжение.

Когда прямой меч с тяжелым звуком лег на стол, Кото пристально взглянула на него, и ее вновь посетило то самое чувство.

По размерам меч не мог соревноваться ни с «Импульсом» Синего Короля, ни даже с утигатанами сестер, выданными их аватарам при рождении. Ножны и рукоять не могли похвастаться изысканным оформлением, и, тем не менее, от оружия исходило такое плотное ощущение идеально отполированной стали, что Кото почувствовала — перед ней лежало далеко не заурядное Усиливающее Снаряжение.

[[image:/storage/reader-images/cd9309591b6b38f534e510c38ee549d82a2d480f.jpg]]
Сестры задержали дыхание, и Трилид тихо пояснил:

— Этот меч называется «THE INFINITY».

— !..

Кото так резко отшатнулась назад, что едва не упала с табурета. Ровно то же самое сделала Юки. Замахав руками, сестры кое-как восстановили равновесие. Сдерживая участившееся дыхание, Кото обратилась к обладателю клинка:

— Судя по артиклю в названии… это Звездное оружие?..

На этот вопрос ответил не Трилид, а Сильвер Кроу:

— Да, это один из Семи Артефактов. На его пьедестале изображен эпсилон Ковша.

— С-секунду. Ты-то откуда знаешь, Кроу?.. Точнее...

В сознании Кото вдруг ожило воспоминание.

Собранная в прошлом месяце Конференция Семи Королей, проведенная ради проверки того, действительно ли Сильвер Кроу смог очиститься. Пока аватары ждали появления «Четырехглазого Аналитика» Аргон Арей, которой и предстояла сказать решающее слово, Кроу увидел мечи сестер и сказал:

«Я недавно видел на неограниченном поле похожий клинок».

— Неужели ты… знал об этом Артефакте еще до Конференции? — Кото пристально уставилась на Кроу, и тот почесал затылок шлема.

— Т-так-то да. И я так рад, что вам, наконец, выпала возможность увидеть его самим!

— Не в этом дело! Где ты его видел?!

— Э-хе-хе… это секрет.

— Как ты смеешь, ворона?!

Кото рефлекторно выбросила руку, чувствуя, что взорвется, если не проведет хотя бы один сверхзвуковой щелбан. Кроу поспешно защитился скрещенными руками.

— П-пожалуйста, не ссорьтесь! Я сам все объясню!

Начавшийся было поединок прервал Трилид, который подался вперед, стараясь примирить их, поэтому Кото пришлось отступить.

В ярости она залпом допила чай, выдохнула пар и принялась ждать, что скажет загадочный самурай.

Трилид опустил взгляд на Бесконечность и заговорил немного напряженным голосом:

— Я получил этот меч… там же, где Кроу-сан видел его пьедестал. В глубинах дворца Имперского Замка.

Прошло несколько секунд…

— В Импе… — чуть не задохнулась Кото.

— ...рском Замке?! — прокричала Юки.

Имперский Замок — самая главная и самая последняя тайна Ускоренного Мира, высящаяся в самом центре неограниченного нейтрального поля и защищенная Четырьмя Богами, Энеми Ультра Класса, не дающими подойти к крепости даже целой армии. В реальном мире он соответствовал императорской резиденции. Когда-то именно он погубил Черный Легион, когда тот попытался бросить ему вызов и понес слишком большие потери.

Неужели Сильвер Кроу и Трилид Тетраоксид проникли внутрь неприступного последнего подземелья Брейн Бёрста?..

— Н… неужели вы победили Четырех Богов и открыли двери?.. — с опаской уточнила Кото.

Трилид и Кроу быстро переглянулись, после чего последний замотал головой.

— Нет-нет, пока что мы и близко не можем одолеть кого-то из них.

От бодрого, даже слегка хвастливого тона, которым он говорил в прошлый раз, не осталось и следа. В голосе Кроу звучал такой глубокий страх, что у Кото вновь перехватило дух. Кроу взглянул на Черную Королеву, разглядел в ее взгляде одобрение и продолжил рассказ:

— ...В прошлом месяце мы решили напасть на южные врата Имперского Замка, чтобы вызволить из долгого заточения — вернее, из бесконечного истребления — нашу Ардор Мейден. Мы рассчитывали, что семпай, то есть, Черная Королева отвлечет на себя внимание Судзаку, а мы с учителем, вернее, Скай Рейкер по принципу двухступенчатой ракеты доберемся до южного алтаря, где я поймаю Ардор Мейден, которая именно тогда там и появится. Однако стоило мне схватить Ардор Мейден, как Судзаку вдруг напал на меня… развернуться я не мог, оставалось лететь в сторону врат, которые оказались приоткрыты, и через эту щель мы…

— Приоткрыты?.. Хотя вы не победили Бога? — ошарашенно пробормотала Юки, и на сей раз слово взял Трилид.

— Все врата работают по одному принципу — изнутри их створы скрепляет «печать», соответствующая тому или иному зверю-защитнику. Когда зверя побеждают — печать ломается. Однако еще ее можно уничтожить физической атакой с внутренней стороны Замка.

— Что?.. — только и смогла выдавить из себя Кото.

Как бёрст линкер-ветеран, она считала, что в полной мере осознает важность Имперского Замка и то, что он из себя представляет. Но теперь с горечью поняла и то, что до сих пор ни разу не задумывалась о замке в центре неограниченного поля как о крепости, которую можно взять штурмом.

Но Черные легионеры не забыли. Конечно, у них был нюанс в лице офицеров, запертых по сторонам света рядом с вратами, но все-таки Нега Небьюлас не опустил руки просто потому, что «это же Имперский Замок», а занимался разведкой, разрабатывал тактики и в конце концов смог обойти Четырех Богов и успешно проникнуть внутрь, тем самым совершив подвиг, который не осилили Шесть Великих Легионов.

«...Вот же народ у них собрался», — мысленно протянула Кото, причем не голосом Кобальт Блейд, а своим собственным. Собравшись с мыслями, она задала следующий вопрос:

— ...Получается, что на тот момент, когда Кроу и Мейден приблизились к южным вратам, кто-то уже сломал печать изнутри? Иначе ведь врата бы не открылись.

— Верно, — Трилид кивнул, а затем вновь огорошил сестер: — Плиту печати сломал я. Не потому, что принимал участие в операции Кроу-сана и остальных, а просто в слабой надежде на то, что когда-нибудь кто-нибудь войдет через те врата…

— Что кто-нибудь… войдет через врата?

Выбор слов изрядно озадачил Кото. Трилид Тетраоксид говорил так, словно сам мог в любой момент погрузиться в Имперский Замок… вернее, так, словно был там заперт.

Кото уже открыла было рот, чтобы потребовать разъяснений, но Трилид опередил ее и покачал головой.

— Простите, Кобальт Блейд-сан, сейчас я не могу ответить на ваш вопрос. Скажу лишь одно… долгое время я был в заточении внутри Имперского Замка, и наружу выйти смог именно потому, что в тот день Кроу-сан пролетел через врата Судзаку.

— Ч-что ты… это мне надо благодарить тебя, Лид. Если бы ты не сломал печать Судзаку, врата бы не открылись, и я попал бы в бесконечное истребление…

— Нет, у вас ушло в разы больше усилий на то, чтобы пробиться через Судзаку.

— В какие еще разы? Стражи Имперского Замка дико сильны и к тому же бесконечно воскрешаются.

Кроу и Трилид вдруг с чего-то начали спорить, и со стороны Черной Королевы донесся короткий смешок.

— Рассказы не врали, вы и вправду легко сцепляетесь языками.

— Э? Р-рассказы? Чьи?..

— Разумеется, Мейден и Рейкер. Надеюсь, Трилид, ты и впредь будешь дружить с Кроу.

— А, ч-что ты, семпай!

Кото подумала, что и эта парочка тоже общается с завидной непринужденностью, но вслух высказываться не стала, вместо этого обдумывая новые сведения.

Поскольку Трилид Тетраоксид сказал, что не может раскрыть свои тайны, дальше расспрашивать его было бы бесполезно. Однако и уже сказанного им хватило, чтобы представления Кото о мире в корне перевернулись.

Лишь о местоположении трех Артефактов было известно доподлинно: «Импульс», он же альфа, у Синего Короля; «Буря», она же бета, у Фиолетовой Королевы; «Конфликт», он же гамма, у Зеленого Короля. Всех их обнаружили в Четырех Великих Подземельях неограниченного поля. В последнем из них, лабиринте под парком Сиба, был найден лишь пустой пьедестал «Сияния», то есть, дельты, но кто забрал Артефакт, оставалось неизвестным. Кроме того, доспех «Судьба» – зета Ковша и шестой Артефакт, заразился темной Инкарнацией еще на рассвете Ускоренного Мира, и от него осталась лишь легенда о Броне Бедствия, Хром Дизастере.

Сильвер Кроу, попивавший чай рядом с Кото, в свое время стал Шестым Хром Дизастером, однако смог развеять проклятие и запечатал броню в каком-то уголке Ускоренного Мира (как он сам сказал на Конференции в прошлом месяце). Другими словами, Кроу знал, где сейчас находится Усиливающее Снаряжение, игравшее роль шестого Артефакта, но секрет будет хранить так же свято, как Трилид — свой. Впрочем, Кото не слишком хотелось знать, где нашла пристанище устрашающая Броня.

Другими словами, до сих пор ветераны Ускоренного Мира пытались узнать, как называются и где находятся пятый и седьмой Артефакты, они же эпсилон и эта… и сегодня, наконец, стало известно, что пятый называется «Бесконечность», и находился он в Имперском Замке, где его и отыскал Трилид Тетраоксид.

Далее выстраивалась определенная аналогия.

Если пятый Артефакт находился внутри Имперского Замка, то и шестой наверняка был там, а значит, Первый Хром Дизастер каким-то образом смог проникнуть внутрь, не побеждая Четырех Богов, и добрался до него.

И получается… последний, седьмой Артефакт тоже находится там.

Добрался ли до него хоть кто-нибудь?

— Сильвер Кроу… — Кото произнесла имя сидевшего рядом с ней летающего аватара, задумав проверить свою гипотезу.

Но смерив взглядом его блестящую маску, она передумала, пробормотав лишь: «Хотя, нет…». Она не решилась задать вопрос о седьмом Артефакте, величайшей загадке Ускоренного Мира.

Вместо этого она повернулась к сидевшей чуть дальше Блэк Лотос и спросила:

— Черная Королева… зачем вы раскрываете столь важные сведения нам, офицерам враждебного Легиона? Принцип работы печатей врат — информация еще более ценная, чем нюансы, позволяющие облегчить прохождение Великих Подземелий.

— Офицерам враждебного Легиона, говоришь?..

В ответ Черная Королева посмотрела на них таким мягким взглядом, что предания о том, как она одним ударом лишила всех очков Первого Красного Короля Рэд Райдера, а затем пыталась прикончить и всех остальных Королей, показались Кото ложью.

— Как бы сказать… — продолжила Блэк Лотос спокойным голосом. — С учетом того, что Леониды даже сейчас частенько атакуют Сугинами, вы и вправду занимаете такую позицию. Но раз так, позвольте задать ответный вопрос. Зачем вы согласились на столь опасную и неприятную просьбу Кроу? Я считала, вам логичнее будет отказаться от предложения добраться до Минато 3 в реальном мире и проверить список противников.

— Дело в том, что… — Кото невольно замялась, не находя слов.

Вместо нее заговорила Юки, по голосу которой чувствовалось, что слова Блэк Лотос ее немного задели.

— Сразу скажу, мы не принимали необдуманных решений без оглядки на будущее. Мы сразились с Сильвер Кроу, встретились лицом к лицу в реальном мире и оценили последствия со всей серьезностью. Кроме того, вопрос Общества Исследования Ускорения касается и нас. Если вы подозреваете, что на самом деле они — Белый Легион, то мы поможем вам убедиться, и неважно, враждебный Легион нас просит или еще кто.

Слово «враждебный» Юки выделила, произнеся громким голосом, однако Блэк Лотос не дрогнула. Более того, она будто бы слегка улыбнулась и ответила:

— Когда Кроу доложил о случившемся, куда больше меня удивило не то, что вы согласились на задание, а то, что вы встретились с ним в реальности… Впрочем, если вы сразились в Ускоренном Мире и ели парфе в мире реальном, то врагами вас уже никак не назвать.

— Так кто мы, если не враги?! — выпалила Кото, словно обиженный ребенок.

— Друзья, конечно, — быстро и уверенно ответила Черная Королева.

— Др…

Обычно после таких слов Кото сразу восклицала «следи за словами!» и хваталась за рукоять меча.

Но сейчас редкое в Ускоренном Мире слово «друзья» отчего-то достигло самых глубин ее души.

В ресторанчик Накано пришли не защищенные крепкими доспехами Кобальт Блейд и Манган Блейд, а третьеклассницы средней школы по имени Таканоути Кото и Таканоути Юки, которые встретились с настоящими Сильвер Кроу и Ардор Мейден — Аритой Харуюки и Синомией Утай. Когда они ели клубничное парфе и беседовали, Кото совершенно не чувствовала напряжения. Более того, по возвращению домой ей даже захотелось как-нибудь увидеться с ними снова. А ведь до сих пор таких чувств она не испытывала не только по отношению к бёрст линкерам враждебных Легионов, но и к товарищам из Леонидов.

Слова Черной Королевы выбили почву из-под ног Кото и ненадолго разрушили стену, которой она ограждала и защищала свою психику. Она повернулась к сидевшему слева от нее Харуюки и произнесла, пожалуй, совсем неуместное:

— Мы с вами… ра-разве друзья?

Серебристый аватар тоже смутился, немного помялся, затянув свои привычные: «Э-э-э, а-а, ну-у-у...», но, наконец, кивнул.

— Да. Я считаю, что мы друзья.

Ни Кото, ни Юки не помнили, чтобы хоть кого-то после поступления в начальную школу могли без оговорок назвать друзьями.

Возможно, причиной тому был глубоко впитавшийся в сердце страх того, что они «не те, за кого себя выдают». С тех пор, как они начали носить разные прически, их перестали путать друг с другом, но все равно каждый раз, когда одноклассники произносили «Кото-тян» и «Юки-тян», в их душах пробуждалось легкое беспокойство. Они не могли так просто перед кем-то раскрыться, а дети такое прекрасно ощущают. Поэтому они часто оказывались изгоями, и в такие минуты убеждали себя, что им достаточно друг друга.

«Скорлупа» вокруг из сердец не разбилась окончательно и после того, как они стали бёрст линкерами и обрели уникальные имена. Все три года, которые они учились в средней школе, они не могли влиться в коллектив. Но когда они уже смирились с мыслью, что в старшей школе повторится то же самое, и им пора привыкать к одиночеству вдвоем, вдруг появился Сильвер Кроу и объявил их своими друзьями.

— …

— …

Целых пять секунд Кото и Юки молчали, после чего синхронно прочистили горло.

Сначала высказалась Юки:

— Н-ну… если ты так говоришь, то мы не против быть… вашими, так скажем, друзьями.

Ее речь тут же подхватила Кото.

— Т-только не зарывайтесь. Мы все еще бёрст линкеры, так что если увидим ваши имена в списке — будем нападать, — угрожающе проговорила она и осторожно перевела дух.

Сильвер Кроу в ответ с огромной скоростью закивал, а Черная Королева в очередной раз улыбнулась и сказала:

— Хе, главное, что мы пришли к взаимопониманию. Теперь я могу ответить на ваш недавний вопрос. Мы рассказали вам об Имперском Замке потому, что вы, Дуалы, друзья Кроу.

— П… поэтому? — недоуменно переспросила Кото, и Блэк Лотос пожала плечами.

— А разве нужны еще причины?

— …

Кото потеряла дар речи, в равной мере ощущая как удивление тем, насколько беззаботна ее собеседница, так и восхищение этим ответом, вполне достойным Королевы.

— Хе… хе-хе… а-ха-ха-ха… — вдруг рассмеялся притихший Трилид Тетраоксид.

Какое-то время небесно-синий аватар не мог унять мелодичный смех. Наконец, он выпрямился, отвесил поклон и извинился:

— П… прошу прощения за грубость. Просто я подумал, что слова Черной Королевы в самом деле очень подходят «родителю» Кроу-сана.

— О, приятно слышать, — Черная Королева кивнула.

— Э, п-правда?.. — переспросил Сильвер Кроу одновременно с ней, крутя головой.

Тут же глаза Черной Королевы сверкнули, она вскинула клинок правой руки и грозно обратилась к «ребенку».

— Что бы это значило, Кроу?

— Я н-ничегошеньки такого не подразумевал!

— То есть, ты сказал ровно то, что думаешь?! Ты настолько недоволен мной в качестве твоего родителя?!

— В-в-в-в-вовсе нет! Я просто подумал, что, действительно, никогда бы не высказался так изящно, как ты, семпай!..

Глядя, как спорят «родитель» с «ребенком», Трилид снова хихикнул, а Кото ощутила, что у нее в горле нарастает какое-то странное давление. Не выдержав, она дала ему волю, и из-под маски ее аватара вырвался громкий смех.

— Ха-ха-ха! А-ха-ха-ха!..

Она захохотала так, что ей пришлось сложиться пополам. Бросив взгляд в сторону, Кото увидела, что с Юки происходит ровно то же самое.

Сестры звонко смеялись под небом Пустоши, пытаясь вспомнить, когда с ними такое бывало в последний раз.

Поскольку Черный Легион собирался оформить вступление Трилида Тетраоксида в Легион, Кото и Юки предоставили их себе, а сами направились в сторону наземной станции Мегуро (превратившейся в каменный дворец), откуда через портал вернулись в реальный мир.

Медленно выдохнув, Кото отключилась от глобальной сети и открыла глаза. Немного спустя голову поднял длинноволосый юноша, сидевший за столом позади Юки.

Таким образом, они раскрыли свои личности не только Сильвер Кроу и Ардор Мейден, но и Трилид Тетраоксиду. Однако чувство опасности ее не посетило. Желания обменяться еще и именами у нее не возникло, но взглядом она сообщила юноше: «Удачи на битве за территорию».

Юноша низко поклонился и встал из-за стола. До четырех часов оставалось еще семнадцать минут, да и сами битвы должны были начаться не ровно в четыре, поэтому он собирался перейти в какое-нибудь другое место, чтобы погружаться уже оттуда.

Кото посмотрела вслед покинувшему кафе Трилиду, смочила горло все еще холодным лимонадом, а затем встретилась взглядом с сестрой.

Юки игриво высунула язычок и проговорила:

— Они назвали нас друзьями.

Кото не сразу решила, как на такое должна ответить старшая сестра, но потом сказала:

— Раз так, нужно это звание оправдать. Когда все останется позади, пригласим их еще раз на парфе.

— Я и сама так подумала.

Сестры обменялись улыбками и дружно поняли глаза к наливающемуся золотом небу.

----------

Том 20 Глава 288

Харуюки очнулся в беспилотном электроавтобусе, который ехал по маршруту из Накано в Сибую, невольно вздохнул и устроился поудобнее.

Тут же его слегка пихнула в бок сидящая рядом Черноснежка:

— Рано расслабляешься, Харуюки. Главное еще впереди.

— А-ага, понимаю.

Харуюки кивнул и посмотрел на потолок автобуса, куда с помощью дополненной реальности выводилась карта. Прямо сейчас они находились близ станции метро Накано Сакауэ линии Маруноути. Автобус следовал по «Западному кольцевому маршруту» — из Накано на юг в Сибую, оттуда в Минато, на север в Синдзюку, затем пересекал Тосиму и возвращался обратно в Накано — идеальный маршрут для сегодняшней миссии. Такими темпами уже через несколько минут езды по улице Яманоте они пересекут улицу Хонан, а вместе с ней и границу, за которой начинается зона Сибуя 1.

— Вот и пришло время… — проговорил Харуюки, и Черноснежка старательно кивнула.

— Да. Я раз за разом сожалею, что не могу принять участие в битве за территорию, но…

— Не волнуйся. Вообрази, что ты на одном из тех роскошных кораблей, на которых раньше плавали аристократы, и жди со спокойной душой!

Харуюки постучал себя в грудь и заслужил в ответ уже привычную натянутую улыбку.

— Какое странное сравнение. Если ты про корабли «атакемару» эпохи Эдо, то они только выглядели красиво, но в бою были бесполезны.

— Т… тогда представь, что ты на бронекатере времен гражданской войны в США…

— Почему тебя все к древним кораблям тянет? Ладно, неважно. В том, что касается битвы за территорию, я лучше воображу, что плыву на атомном авианосце. Меня беспокоит даже не само сражение, а предварительные процедуры…

Харуюки осталось лишь согласно кивнуть.

Основная их задача на сегодня состояла в нападении на зону Минато 3, на главную базу Осциллатори Юниверса, однако перед этим требовалось совершить несколько сложных маневров.

Прямо сейчас на электроавтобусе ехало в общей сложности 16 легионеров нового Легиона, пока что названного «третьим Нега Небьюласом».

Если точнее, из бывшего Нега Небьюласа в нем находились Харуюки, Черноснежка, Фуко, Акира, Утай, Такуму, Тиюри, Сихоко, Сатоми, Юме, Руй и Рин — всего 12 человек. Из бывшего Проминенса к ним примкнули Нико, Пард и другие два Триплекса, с которыми Нега Небьюлас только что впервые пересекся в реальном мире. Из прочих пассажиров в автобусе оказались лишь три пожилые дамы, так что беспокоиться о соседстве с бёрст линкерами из других Легионов не приходилось.

В Накано они также встретились с Буш Утаном и Олив Грабом. В Легион они вступили, но до Минато собирались добраться на поезде, так что въехать на пока еще принадлежавшую Грейт Воллу территорию Сибуи предстояло отряду из 16 человек. За несколько секунд до того, как пробъет четыре часа, Грейт Волл откажется от прав на этот район. Если Нега Небьюлас быстро зарегистрируется для нападения на нейтральную зону, то ровно в шестнадцать ноль-ноль Сибуя 1 отойдет им за неимением других претендентов.

Затем они заедут в Сибую 2, и Грейт Волл откажется и от нее. Нега Небьюлас тут же зарегистрируется для нападения, и когда других нападающих Легионов не окажется, право обладания Сибуей 2 перейдет к ним так же безболезненно.

Таким образом, они, наконец-то, приготовятся к атаке на смежную с Сибуей 2 зону Минато 3. Автобус со штурмовым отрядом на борту свернет с улицы Яманоте налево, на улицу Комадзава, пересечет по прямой всю Сибую 2 и окажется точно в Минато 3. Если перед этим они зарегистрируются для нападения, то последнее условие нападения будет выполнено, как только автобус переедет границу. Командир штурмового отряда ускорится и вызовет Белый Легион на бой…

Все эти сложные операции требовалось проделать очень четко, иначе операция потерпит крах еще до начала. Более того, поскольку Черноснежку и Нико, как «девяточниц», подпускать к битвам за территорию было нельзя, они должны будут отделиться от штурмового отряда и вернуться на защиту Сугинами. По плану они пересядут на другой автобус у самой улицы Хонан — границы районов Сугинами и Сибуя — и поедут обратно. Таким образом, Харуюки оставалось сидеть рядом с Черноснежкой минут пять, не больше.

[[image:/storage/reader-images/efc7926e3c0754c65e0ea5edb11172bb4a0faa60.jpg]]
Харуюки робел при мысли о том, что ему придется действовать порознь с Королевой, которой он безоговорочно доверял, но наверняка Черноснежка беспокоилась об успехе операции куда больше него. Поэтому Харуюки вновь постучал себя в грудь, чтобы не подавать виду.

— Не волнуйся и доверься мне! Я всю суть процедур передачи территорий помню наизусть!

Стоило ему это сказать, как из-за спинки сиденья впереди показалась голова Нико, которая смерила его удрученным взглядом.

— Послушай-ка, Харуюки, кнопочки в меню будут нажимать командир отряда Грево и Рейкер, разве нет? Ты только и будешь, что сидеть на месте.

— Э-это, конечно, так… но я просто пытался донести свои чувства…

— Я, например, беспокоюсь не за чувства, а за то, действительно ли Грево сдержит обещание и вовремя сдаст территории. Они точно не передумают и не решат, что Сибуя им самим нужнее?

На ее вопрос ответила Черноснежка:

— Придется довериться. Вроде бы исполнителем с их стороны станет Первый Бастион, так что я полагаю, все пройдет гладко.

Харуюки рефлекторно придвинулся к Черноснежке и шепотом спросил:

— Т-то есть, Графит Эдж-сан?

— Ну, получается, что он.

— Т-тогда я не уверен…

Если Трилид Тетраоксида, с которым они встречались несколько минут назад, можно назвать воспитанным и предельно вежливым, то родитель его, Графит Эдж, славился характером, которому лучше подходили слова «своевольный» и «своенравный». Однако Черноснежка пожала плечами.

— Он сам за них расплатился. Не думаю, что после такого нарушит уговор, — шепнула она в ответ.

Как она и сказала, Графит Эдж действительно отдал Зеленому Королю бёрст поинты за территории Сибуя 1 и Сибуя 2. Пусть он и не уточнил, сколько именно, но наверняка огромную сумму.

Если так подумать, то и Такуму с Мажентой Сизза отдали огромную сумму очков, чтобы купить доверие Проминенса во время переговоров, и Харуюки тоже показалось, что он уже немало задолжал нескольким людям. Однако стоило ему задуматься о том, что стоило бы расплатиться хотя бы ударной работой в ходе битв за территорию …

— Эй, — как Нико вдруг просунула правую руку между сиденьем и подголовником и щелкнула Харуюки по лбу.

— Ай… ч-чего ты?

— Волнуюсь за тебя. Ты когда такие морды корчишь, чаще всего беспокоишься почем зря. Не думай о том, чтобы покрасоваться в бою. Просто сражайся так, как у тебя лучше всего получается.

Нико блестяще прочитала его мысли, и Харуюки оставалось лишь удрученно кивнуть.

— Х-хорошо… буду стараться так, как у меня получается…

На этот раз рука протянулась слева и ущипнула его за мочку уха.

— Ай… ч-чего ты, семпай?

— Да нет, ничего. Просто мне стало обидно, что Нико толкает такие пафосные речи, а ты и уши развесил.

— Н-но почему… — попытался подать голос Харуюки в ответ на незаслуженное наказание.

Но надо же было такому случится, что к нему протянулась еще рука, в этот раз сзади, и дернула за волосы на затылке.

— Ай… ч-чего ты, учитель?

Харуюки в слезах обернулся, увидел мягкую улыбку Фуко и услышал от нее еще более необоснованные обвинения:

— У вас там такая романтическая комедия завязалась, что я решила дернуть стоп-кран♪ И, что еще важнее, Саттян, следующая остановка — мост Симидзу.

— М. Уже она… — Черноснежка мельком глянула на карту на потолке, затем обернулась к подруге и с самым серьезным видом проговорила: — ...Остальное на тебе, Фуко.

Фуко кивнула в ответ на скупые, но показывающие всю глубину их взаимного доверия слова.

— Я не подведу, Саттян.

Стукнувшись с Фуко сжатыми кулаками, Черноснежка еще раз взглянула на Харуюки и улыбнулась, не сказав больше ни слова.

В то самое время, как Харуюки собрался с силами и улыбнулся в ответ, автобус начал заворачивать к обочине и тормозить. Стоило ему остановиться, как Нико с Черноснежкой дружно встали.

Они покинули автобус через заднюю дверь, больше не оборачиваясь. Вновь загудел мотор, автобус тронулся. Мельком глянув на опустевшее место рядом с собой, Харуюки перевел взгляд вперед.

Часы показывали три пятьдесят. Через десять минут начнется третий за июль сезон битв за территорию. Пусть настоящее сражение не могло вспыхнуть с первой же секунды, на ладонях Харуюки проступил пот.

Хотя волноваться было не о чем. Со всех сторон его окружали верные друзья. Если Харуюки будет верить в них и сражаться как умеет, путь обязательно им откроется.

«Нико. Я обязательно верну твое Усиливающее Снаряжение.

Семпай. Я обязательно сорву покровы с планов Белой Королевы, причинившей тебе столько страданий».

Мысленно обратившись к Королевам, Харуюки крепко сжал кулаки.

***

Покинув автобус, Черноснежка переключила в нейролинкере обычно выключенную опцию «метка друга».

Опция эта, относившаяся к категории «меток людей», через дополненную реальность высвечивала над головами прописанных людей голографические иконки и текст. Она не давала потерять знакомого в толпе, а также годилась для встреч в людных местах, но постоянно включенной ее держать не стоило, чтобы не выработать нехорошую привычку смотреть на метку вместо лица человека.

Тем не менее, сейчас Черноснежка хотела видеть метки своих друзей. Опция послушно включилась, и над уходящим автобусом появились квадраты со скругленными углами. Черноснежка выставила в настройках отображение иконок, но не текста, так что внутри квадратов отобразились разнообразные символы.

Над Фуко — белая шляпа, обвязанная небесного цвета лентой. Над Утай — сова-зорька с оранжевыми глазами. Над Акирой — схематичная капля. Над Тиюри — желто-зеленая кошка. Над Такуму — синие очки. Наконец, над Аритой Харуюки — розовый поросенок.

Иконки брались из аватаров, которые люди выбирали в социальных сетях. Первое время после знакомства с Черноснежкой Харуюки не любил своего школьного аватара в виде розового поросенка, но так и не поменял его, и даже выбрал такую картинку для социальной сети. Черноснежке поросячий аватар страшно нравился, и ее радовало, что Харуюки не отказался от него.

Она провожала взглядом удаляющийся автобус и смотрела, как по очереди разрываются местные соединения. Последним исчез аватар в виде розового поросенка. Затем и сам автобус скрылся в потоке, но она продолжала молча высматривать его…

— Не унывай ты так, не навсегда же простились, — раздались вдруг слова, и кто-то постучал ее по третьему снизу позвонку.

Подскочив на месте, Черноснежка пискнула и резко обернулась.

— Я ничуть не унываю! Просто на автобус смотрела! — воскликнула она, все же понизив голос.

Нико, над чьей головой висела метка, изображавшая красную вишенку, с усмешкой ответила:

— Значит, не хандри и не кривись. Давай скорее дорогу перейдем, автобус до Сугинами уже скоро придет.

— М-м… л-ладно, — бросила Черноснежка и быстро зашагала в сторону перекрестка у моста Симидзу.

Нико поравнялась с ней и переключилась на ворчливый тон.

— И все же так ни черта не прикольно. Столько всего до сегодняшнего дня наделали, а в последней, самой важной битве, так и не поучаствуем.

— Ничего не поделать, так решили на собрании Легиона.

— Да знаю я, знаю. У нас Пард тоже слишком за меня переживает. Хотя мне кажется, что раз в битвах за территорию очки между аватарами не передаются, то и правило внезапной смерти не работает.

— Ну… я так тоже считаю, но… — согласилась Черноснежка, как раз когда светофор показал зеленый свет, и они зашагали по переходу.

Два командира и лучших бойца Легиона не могли принять участие в битве из-за опасений, что на защиту территории Осциллатори Юниверс может выставить Белую Королеву собственной персоной.

Единственное поражение Короля в бою против другого бойца девятого уровня запускало правило внезапной смерти, по которому он терял все свои очки, за чем следовало принудительное удаление программы. Но до сих пор Короли ни разу не сходились в битве за территорию, и к тому же, как заметила Нико, в таких битвах бёрст линкеры не менялись очками. Поэтому вполне могло статься и так, что правило внезапной смерти в таком сражении бы не сработало.

— ...Но если бы мы присоединились к нашим силам, а среди врагов оказалась бы Космос, Рейкер и Леопард не смогли бы сражаться в полную силу. Они бы ни за что не отходили от нас, — тихо проговорила Черноснежка. Нико надула губы, но кивнула.

— Ну, это, наверное, так… Но почему-то ты, несмотря на свою осторожность, все-таки согласилась на псевдобитву за территорию против Зеленых, хотя с ними был Зеленый Король. С точки зрения игры там была обычная королевская битва, так что если бы вы с Гр-саном подрались, правило бы сработало. И как только Рейкер и Кроу согласились?

— Как тебе сказать… там на кону стояло возвращение Сибуи, к тому же мы с Гранде пообещали ни за что не пересекаться.

— Но пообещали-то только на словах. Неужели… ты совсем не задумывалась о том, что это ловушка, и что Гранде с самого начала собрался прийти по твою душу?

— М-м-м… — протянула Черноснежка, заканчивая переходить дорогу.

Она завернула направо и сразу же увидела перед собой остановку. Дополненная реальность показала таймер ожидания следующего автобуса до Сугинами — две минуты сорок секунд.

Черноснежка ответила Нико уже после того, как остановилась рядом с дорожным знаком.

— ...В последнее время мне начало казаться, что Гранде, наверное, самый загадочный из всех Королей, но в то же время самый предсказуемый. У него лишь одна цель — чтобы Ускоренный Мир… чтобы Брейн Бёрст 2039 продолжал существовать. Он одобрил пакт о взаимном ненападении Семи Великих Легионов именно потому, что тот помогал его делу. Гранде сам убивает множество Энеми, чтобы восполнить недостачу по очкам… и поэтому он наверняка считает, что планы Общества Исследования Ускорения не должны сбыться. А значит, покуда мы противостоим Обществу, он нас поддерживает.

— Хм-м… — Нико сложила руки на груди, и лицо ее приняло выражение, вполне достойное Королевы. — ...Но его поддержка — обоюдоострый меч, вернее, щит. Сейчас-то он защищает вас… вернее, нас, но если решит, что мы так или иначе угрожаем Ускоренному Миру, тут же пойдет на попятную.

— Это так. К тому же я изгнала одного Короля и во всеуслышание заявила, что стремлюсь к прохождению Брейн Бёрста… — пробормотала Черноснежка, затем глубоко вдохнула, обратила взор к июльскому небу и продолжила: — Однако… даже если Гранде станет моим врагом, от одного я не отступлюсь. Я дойду до десятого уровня, встречусь с разработчиком и узнаю, что случится, если пробиться через стражей врат Имперского Замка и коснуться последнего Артефакта… потому что ради этого я и живу.

Нико так отшатнулась, словно хотела что-то рефлекторно в ответ выпалить, но вместо этого сдержанно выдохнула и пару раз качнула головой.

— Да… я знаю. Отговаривать тебя от цели не стану, да и мне самой интересно как-нибудь посмотреть, что там внутри Имперского Замка.

— Вот именно. Не могу смириться с тем, что сама я там ни разу не была, а Кроу вот уже который раз заскакивает в гости.

— Ха-ха-ха. Не думаю, что он туда так легко заходит, что вот прям «заскакивает».

Под негромкий смех Нико Черноснежка щелкнула по виртуальному рабочему столу и собралась было отключить метки друзей...

Но за мгновение до того, как палец коснулся кнопки «ОК», краем левого глаза она заметила что-то яркое, нахмурилась и повернулась.

С северного конца улицы Яманоте… то есть, из района Накано к ним приближалась квадратная метка со скругленными углами. И судя по скорости — не пешком. Кто-то из друзей Черноснежки по социальной сети ехал на автобусе по противоположной стороне дороги.

Однако она с трудом верила в происходящее. Почти все в ее списке друзей — легионеры Нега Небьюласа, и автобус с ними только что уехал в сторону района Минато.

«Тогда кто же это?» — Черноснежка прищурилась и рассмотрела в центре метки изображение в виде книги в твердом переплете на светло-фиолетовом фоне…

— Э… эта метка… — Черноснежка распахнула глаза и пораженно выдохнула: — М-Мегуми?!

Вакамия Мегуми, секретарь школьного совета Умесато, единственная из ее друзей по соцсети не состояла в Легионе.

— Эй, ты чего?.. Знакомого увидела? — с подозрением в голосе спросила Нико, но Черноснежка молча глядела на иконку и электроавтобус, не в силах ответить ей.

Случайность… ли?

Наверняка Мегуми тоже временами выбирается в Синдзюку и Сибую, и иногда пересаживается с поезда на автобус. Однако сейчас она ехала на автобусе, который курсировал точно по тому же маршруту, которым ехал и Нега Небьюлас… вернее, штурмовой отряд для нападения на вражескую территорию. Более того, она ехала буквально на следующем автобусе за ними. Разве не складывается впечатление, что она их преследует?

К тому же, хотя сейчас Мегуми однозначно не являлась бёрст линкером, назвать ее человеком, никак не связанным с Ускоренным Миром, было нельзя.

Узнала об этом Черноснежка три месяца назад, когда в рамках школьной поездки отправилась на пляж Хеноко в Окинаву. Там она неожиданно повстречала старого знакомого, в свое время состоявшего в Фиолетовом Легионе «Овал Авроры», а потом согласилась сразиться вместе с ним и его ученицами против некоего «огромного чудовища».

На деле чудовище оказалось прирученным Энеми Легендарного Класса, на спине которого восседал Салфер Пот из Общества Исследования Ускорения. На пару они серьезно попортили жизнь противникам, но в бой вдруг вмешался незнакомый дуэльный аватар и спас Черноснежку, использовав невероятную способность, позволяющую изменять дуэльный уровень, после чего исчез. И этим аватаром, вне всяких сомнений, была Мегуми.

Что именно произошло в тот раз — Черноснежка не понимала до сих пор. Некоторое время спустя она нашла повод подключиться кабелем к нейролинкеру Мегуми и тщательно изучила содержимое его памяти, но так и не нашла Брейн Бёрст. Поэтому до сих пор она считала случившееся чудом южных островов.

«Мегуми… почему ты здесь? Почему сейчас?..» — мысленно обратилась к подруге Черноснежка и все еще вскинутой правой рукой нажала не на функцию отключения меток, а на расширенное зрение.

Изображение перед глазами закрыла полупрозрачная трансляция с камеры нейролинкера. Черноснежка дважды щелкнула по автобусу, увеличив масштаб, а затем до предела выкрутила увеличение, всматриваясь в окно с правой стороны.

Точно под иконкой в виде книги появилась фигура девушки с короткими мягкими волосами — Мегуми собственной персоной. Она смотрела в пол, и Черноснежка не могла разобрать выражения ее лица. И все же…

Ей показалось, она заметила в уголках глаз Мегуми нечто маленькое и блестящее.

[[image:/storage/reader-images/65b36982fadf2ae72fe00c7ac6a2ba78fc559ae0.jpg]]
В следующее мгновение она вполголоса бросила стоявшей рядом Нико:

— Прости, Нико… я не смогу вернуться в Сугинами!

— А?! Ч-что случилось?!

— Потом объясню! В общем, удачи с защитой! — воскликнула Черноснежка и побежала к тому самому переходу, по которому недавно прошла.

Автобус с Мегуми на борту уже миновал их, не остановившись на перекрестке, и уехал на юг, так что бежать за ним было бесполезно. И все же Черноснежка надеялась по крайней мере сесть на следующий автобус или поймать такси в нужную сторону, чтобы при должной толике удачи успеть к началу битв за территорию.

Она выскочила на проезжую часть, когда светофор как раз начал мигать, и услышала позади себя быстрый топот.

На ходу обернувшись, Черноснежка негромко воскликнула:

— Нико, ты же едешь в Сугинами…

— Послушай-ка, вот это я просто так оставить не могу! Теперь ты командир моего Легиона, Снежка!

Ее слова пронзили грудь Черноснежки.

И ведь Нико права. Несмотря на подозрения в том, что Красная Королева намеренно проиграла в камень-ножницы-бумагу, Черноснежка все же согласилась занять пост хотя и временного, но все-таки командира третьего Нега Небьюласа. И, действительно, на ее месте Черноснежка тоже не согласилась бы отпустить Нико одну.

Добежав до тротуара, Черноснежка остановилась и снова извинилась:

— Прости…

Глубоко вдохнув и переведя дыхание, она посмотрела на юг. Автобус с Мегуми уехал достаточно далеко, и с меткой произошло то же, что и со всеми остальными — она исчезла после разрыва местного соединения.

— ...Что-то не так с тем автобусом? — услышав напряженный вопрос, Черноснежка повернулась, прямо взглянув в помрачневшее лицо Нико, кивнула и коротко объяснила:

— Да. На нем едет моя подруга… Сейчас она не бёрст линкер, но я думаю, что когда-то им была. Я не думаю, что это совпадение…

— То есть, она… бывший бёрст линкер, потерявший все очки и воспоминания?

— ...Вероятно. Возможно, я слишком мнительная, но все же… — Черноснежка прервалась, нервно прикусив губу, но Нико решительно постучала ее по левой руке.

— Я так не думаю. Потому что… нам с тобой разговоры о «воскрешении потерявшего очки бёрст линкера» должны кое-что напомнить, нет? — напряженным голосом спросила она.

— !.. — Черноснежка шумно вдохнула.

Нико говорила правду. Еще совсем недавно Черноснежка считала, что такое совершенно невозможно, но за месяц случилось сразу два события, перевернувших ее представления о мире.

Сначала они встретили остаточные воспоминания Первого Красного Короля Рэд Райдера, привязанные к телу ISS комплекта.

Затем — остаточные воспоминания «Мародера» Даск Тейкера, привязанные к правому плечу Вольфрам Цербера.

В обоих случаях речь шла о «копиях воспоминаний», никак не связанных с реальными телами бёрст линкеров, что отличало их от того, что сейчас происходило с Мегуми. Но с другой стороны здесь имелась и точка соприкосновения.

Воспоминания Рэд Райдера и Даск Тейкера клонировало и использовало в своих целях Общество Исследования Ускорения.

Поводом к тому, что три месяца назад на Окинаве Мегуми, пусть и временно, но вновь обрела знания и силу бёрст линкера… стало, опять же, то самое Общество, против которого Легион сейчас и готовил атаку в Минато 3.

— ...Если Общество каким-либо образом ее контролирует… Я должна отправиться за ней, — объявила Черноснежка, и Нико даже не попыталась возразить.

— Раз так, то и я пойду.

— Но… но если среди противников окажется Космос…

— Рано или поздно с ней все равно придется сразиться. К тому же, как я уже сказала, я не могу отпустить тебя одну как твой легионер, — Нико бесстрашно ухмыльнулась, посмотрела в западное небо и добавила: — Да, за защиту Сугинами можешь не волноваться. В Нериме осталось с тридцать экс-промивцев, они и Сугинами играючи защитят. Верь в них, они сильные.

— ...Да, я верю.

Черноснежка вдруг ощутила, как к горлу подступил комок. Кое-как проглотив его, она кивнула.

И ведь действительно — Нега Небьюлас уже перестал быть тем маленьким Легионом, которому едва хватило сил защищать одну зону. Поначалу в нем состояли лишь Черноснежка да Харуюки, но потом добавился Такуму, за ним Тиюри, потом вернулись Фуко, Утай и Акира… сегодня присоединились Аш Роллер, Буш Утан, Олив Граб и Трилид Тетраоксид. Наконец, с ними была и Архангел Метатрон, пусть и не отображавшаяся в системном списке. В общей сложности Легион разросся до пятидесяти человек и охватил восемь зон.

В тот день, когда Черноснежка узнала, что убила Первого Красного Короля Рэд Райдера с подачи Белой Королевы Вайт Космос; в тот день, когда она направила нож на свою старшую сестру, ей казалось, что она потеряла все. Ее выгнали из дома в Минато, она поступила в школу в далеком Сугинами, но даже тогда отказывалась подключать нейролинкер к глобальной сети и жила внутри маленькой черной скорлупы.

Но спустя полтора года настал тот день, в который скорлупу разбил аватар в виде розового поросенка, встретившийся ей в локальной сети школы на корте для виртуального сквоша. Затем он разбил и свою скорлупу, обратился серебряной вороной, и его прекрасные крылья проложили им путь.

И если этот самый путь привел их сегодня сюда… то повернуть назад Черноснежка уже не могла. Пусть ей и грозила потеря всех очков, она должна была сразиться вместе с остальными, иначе зачем же она принимала пост командира Легиона?

«Простите меня, Фуко, Харуюки, но разрешите хоть раз нарушить обещание.

Что до тебя, Мегуми, то если Общество Исследования Ускорения отравляет тебе жизнь, я, как подруга, обязательно спасу тебя».

Мысленно обратившись к дорогим ей людям, Черноснежка обернулась.

С севера как раз подъезжал третий автобус. Нико сжала кулак и бодро стукнула им по ладони.

— Ну все, я воспылала! Все-таки в битвах за территорию гораздо лучше нападать!

— Как ни странно, я с тобой согласна.

Королевы обменялись улыбками и побежали в сторону автобусной остановки.

***

— Бёрст линк, — тихо произнесла Курасаки Фуко за его спиной.

Харуюки напрягся и уставился на индикатор в правой нижней части поля зрения.

Три часа дня, пятьдесят девять минут, пятьдесят семь секунд, пятьдесят восемь, пятьдесят девять… четыре часа.

— Окей, Сибую 1 нам благополучно передали, — услышал он тихий голос вернувшейся из ускорения Фуко.

И сам Харуюки, и все остальные легионеры с облегчением вздохнули.

Похоже, Графит Эдж все-таки сдержал обещание. Тиюри, пересевшая на освободившееся после Черноснежки место, откинулась на спинку и тихо проговорила:

— Слава богу… Гра-сан такой странный тип, что я его подозревала, ну, процентов на двадцать пять, не меньше.

— ...Ты эту кличку с «Гр-саном» для Зеленого Короля не спутаешь? — поинтересовался Харуюки.

Подруга детства надула губы.

— Как же тогда, «Фит-сан»? Или «Эд-сан»?

— Нет-нет, просто «Граф-сан» лучше.

— Слишком уж просто, даже скучно. Мы ведь о человеке, который развлекается придумыванием всяких прозвищ вроде «Денден» для Уи-тян или «Каринто» для Акиры-сан. Нам нужно с ним бороться!

— Будешь так говорить, он и тебе кличку придумает.

— Хе-хе-хе, жду не дождусь.

Пока их беспредметный разговор двигался дальше, автобус все так же катил на юг по улице Яманоте.

Вскоре он должен был миновать перекресток Тодайура, который служил очередной границей, за которой начиналась Сибуя 2. Там Фуко с Графом сделают то же, что и раньше, и Сибуя 2 отойдет Нега Небьюласу. Затем автобус свернет налево, на улицу Комадзава, проедет к северу от наземной станции Эбису, заедет на улицу Мейдзи и, наконец, в районе посольства Франции перейдет следующую границу, за которой и начнется зона Минато 3.

В это же самое время Трилид Тетраоксид и сестры Кобальт и Манган наверняка ждали своего часа в музее Тейен в районе Минато.

На часах перевалило за четыре, и время битв за территорию уже началось, однако нападающие были вольны начинать сражение, когда захочется, лишь бы до пяти часов. С учетом средней скорости автобуса, сегодня бои должны были начаться где-то в полпятого.

Другими словами, Лиду, Кобальт и Манган предстояло ждать еще полчаса, и Харуюки прекрасно знал, какими долгими им будут казаться минуты. Но хоть ему и было настолько неловко, словно он оказался на уровне Смертный Грех, Харуюки не мог ничего поделать.

Ему хотелось хотя бы оповестить их письмом о предполагаемом времени начала битв, но он не мог подключиться к глобальной сети. Только что он погрузился на неограниченное поле, чтобы встретиться с Лидом, ради чего пришлось рискнуть и на мгновение подключиться к локальной сети, но пойти на такой же риск еще раз Харуюки не…

И тут ему в голову пришла мысль.

Он обернулся, не вставая с сиденья, заглянул через щель подголовника и тихонько спросил у Фуко:

— А-а, учитель, мы ведь сейчас едем по зоне Сибуя 1, а она с системной точки зрения уже принадлежит Нега Небьюласу?

— Да, так и есть. Правда, если до пяти часов другие Легионы зарегистрируются для атаки, а мы проиграем, они смогут ее у нас отобрать.

— Ясно, значит, так тоже можно… Тогда как мы будем защищать Сибую 1?

Фуко хитро улыбнулась в ответ.

— Прямо сейчас зарегистрирована только я. Хочешь занять мое место, Ворон-сан?

— Н-нет, с-с-спасибо… а, но если ты состоишь в отряде защиты, ты ведь не сможешь участвовать в нападении?

«А ведь пока нет Черноснежки и Нико, Скай Рейкер — один из наших сильнейших бойцов!» — мысленно добавил Харуюки.

Фуко вновь улыбнулась.

— Не волнуйся. Перед тем, как зарегистрироваться для нападения, я уйду с защиты. Суть в том, что территории должны граничить только на момент начала атаки.

Утай, сидевшая рядом с Фуко, вскинула руки и начала быстро печатать на голографической клавиатуре:

«UI> Кстати говоря, на защиту Сибуи 2 встану я, но затем аналогично приму участие в нападении, так что не беспокойтесь!»

— П-понятно…

Харуюки успокоился и выдохнул, однако теперь повернулась сидевшая рядом с ним Тиюри и тоже задала вопрос:

— Но сестрица Фуко, это ведь получается, что в полпятого на защите никого не останется, так? Если в течение получаса это кто-либо заметит, не заберут ли у нас Сибую без боя?..

— Конечно, и такое возможно. Вот только… — ответила Фуко, щелкая по виртуальному интерфейсу и вызывая голографическую карту с Сибуей посередине.

Сидевшие с левой стороны автобуса трио Пети Паке и Рин вытянули головы и с любопытством вгляделись в карту.

— ...Смотрите. С Сибуей граничат: с севера — Синдзюку под управлением Леонидов, с юга — Мегуро под управлением Грейт Волла, с востока — Минато под управлением Осциллатори Юниверса и всё. В том, что касается Леонидов, я уверена, что Кобальт и Манган договорились с Синим Королем, а Грево мы за территорию заплатили, так что атак с их стороны можно не опасаться. Получается, что напасть может лишь Осциллатори… однако если они заметят, что Сибуя 1 и Сибуя 2 отошли Нега Небьюласу, и наспех сколотят боевой отряд, нам это будет только на руку. Потому что…

— Ослабнет защита Минато 3, Фуко-сенсей! — выпалила Сатоми, поднимая руку.

В реальной жизни Сатоми занималась единоборствами и даже исполняла роль тренера Сихоко. Вскоре после перехода из Пети Паке в Нега Небьюлас она вызвала на рукопашный поединок Фуко и благодаря непредсказуемым ударам ладонями и молниеносным пинкам последней потерпела сокрушительное поражение. С тех пор и Сатоми, и даже Сихоко с Юме зауважали Фуко и стали называть ее не иначе как «Фуко-сенсей».

Она, впрочем, уже привыкла, что Харуюки и Рин называют ее «учителем», поэтому кивнула, не изменившись в лице, и продолжила объяснения:

— Именно, Сато. Правда, нам нужно быть готовыми: как только Осциллатори осознают, что мы получили контроль над Сибуей лишь затем, чтобы напасть на Минато 3, они резко укрепят оборону. Если бы существовал способ быстро перемещаться между Сибуей 1, Сибуей 2 и Минато 3 — им бы, конечно, сильно повезло, вот только…

— Назло им ни наземная линия Яманоте, ни подземные Оэдо и Тиёда не проходят через все три зоны! — закончила фразу Юме, еще один бывший легионер Пети Паке. Затем поправила пальцем очки и добавила: — Я предлагала Фуко-сенсей разжиться автобусиком человек на двадцать и рассекать по маршруту этого автобуса, чтобы затруднить движение, но…

В ответ на ее то ли разумное, то ли строго наоборот предложение Фуко пришлось выдавить из себя кислую улыбку и сказать:

— Послушай, Юме, мои права не разрешают мне управлять такими большими машинами.

— Но я все равно в шоке, что у тебя и права, и машина есть! Покатай меня в следующий раз! — вновь выпалила Сатоми, и Сихоко нервно оттащила ее за шиворот.

— А ну-ка не досаждай сенсею такими просьбами!

— Да ладно тебе, Шоко, ты ведь сама говорила, что хочешь побывать в кукольном домике в Йокогаме!

— Э-это совсем другое дело!

Из-за спин разгоряченных подружек высунулась Акира.

— Мы уже почти на границе.

Харуюки спохватился, перевел взгляд на потолок и увидел, что до перекрестка Тодайура, служившего границей между Сибуей 1 и Сибуей 2, осталось всего-то метров двести. Сихоко и остальные быстро вернулись на места, Харуюки и Тиюри тоже повернулись вперед.

Часы показывали восемь минут пятого. Согласно плану, как только автобус пересечет границу, Фуко и Графит Эдж по почте договорятся о времени встречи. Почту для связи Фуко выпросила у Графа еще во время встречи в Имперском Замке, однако Харуюки вспомнил, что уже после возвращения в реальный мир она сказала по этому поводу весьма странную вещь. Что-то в том ключе, что доменное имя почтового ящика не ищется по whois, но почта при этом исправно доходит, и что с точки зрения устройства глобальной сети такое совершенно невозможно…

Ему захотелось спросить, что все это значит, однако прямо сейчас он не мог отвлекать Фуко. Он смиренно ждал и смотрел, как за окном проносится комплекс зданий педагогического факультета университета Тото[✱]Этакий мем японского искусства. Такого университета не существует. На самом деле рядом с вышеназванным перекрестком находится кампус Комаба Токийского университета. Возможно, автору не хотелось нарываться на проблемы с копирайтом (поэтому и школа «Святое Сердце» у Кавахары переименована в «Этерну»).. Затем автобус миновал перекресток и въехал на территорию Сибуи 2.

Фуко вновь ускорилась и быстро вернулась. Все затаили дыхание, и до навостренных ушей боевого отряда донесся уравновешенный голос командира:

— Окей, передача Сибуи 2 успешно завершилась. Это значит, что теперь вся Сибуя временно стала территорией Нега Небьюласа.

Харуюки облегченно выдохнул вместе со своими товарищами, а затем тихонько стукнул кулаком в кулачок Тиюри.

Если бы они победили в обычной битве за территорию, стоило бы воскликнуть «ура!», однако пока что речь шла лишь о подготовке к настоящему сражению. К тому же, пусть они и победили в псевдобитве за территорию шесть дней назад, Грейт Волл, очевидно, попросту отдал им Сибую. Харуюки глядел в окно на незнакомые улицы, и у него совершенно не появлялось ощущения, что Легион прирос территорией.

Впрочем, как бы там ни было, процедура передачи территории, которая никак не давала Черноснежке покоя, успешно завершилась. Конечно, в меню забиралась лишь Фуко, а Харуюки просто наблюдал за ходом событий, но он все равно ощутил как облегчение, так и нарастающее напряжение.

Наверняка Черноснежка и Нико уже доехали до Сугинами. Если кто-то напал на их земли, они, быть может, уже вступили в бой.

Харуюки вновь выглянул в окно и мысленно обратился к своей Королеве:

«Время подходит, семпай. Пожалуйста, подожди еще чуть-чуть. Какими бы сильными ни были наши враги, я обязательно одержу победу».

Следовавший по улице Яманоте автобус проехал над наземной линией Инокасира[✱]Одна из частных ж/д линий, управляется компанией Кейо., свернул на улицу Старая Яманоте, проехал под мостом Третьей Столичной Автомагистрали и приблизился к южной границе Сибуи. До границы с Минато 3 оставалось три километра или примерно семь минут езды.

Они сделали все, что могли.

Укрепили состав Нега Небьюласа.

Договорились с Грейт Воллом о передаче территорий.

Слились с Проминенсом.

Попросили Кобальт Блейд и Манган Блейд сыграть роль наблюдателей.

Вызволили Трилид Тетраоксида из Имперского Замка и приняли в Легион.

Харуюки тоже сделал все, чтобы усилить и себя, и своего аватара…

Через семь минут станет ясно, принесут ли плоды их усилия. Они не могли позволить себе поражение, но в Ускоренном Мире не существовало ничего однозначного. Прямо сейчас Харуюки оставалось лишь выжать из себя всё до конца и пробить могучий барьер всеми силами, за исключением, разве что, Инкарнации.

— ...Не волнуйся, Хару, ты сможешь, — раздались слова Тиюри, словно прочитавшей мысли Харуюки, и она слегка сжала его левую руку.

Харуюки покосился на нее, встретившись со знакомой с детства… и в то же время почему-то отрезвляющей улыбкой подруги.

— Как только все начнется, просто ни о чем не думай и при напролом. Если тебя хоть чуть-чуть ранит, я сразу все восстановлю.

— ...Ага, я рассчитываю на тебя, — Харуюки кивнул и вновь посмотрел вперед.

Автобус уже перебрался со Старой Яманоте на Комадзаву и ехал на восток. С обеих сторон дороги Харуюки видел лишь высотные здания, но вдали ему уже мерещилась та мраморная крепость… база Общества Исследования Ускорения, где он побывал на неограниченном поле.

В тот раз он проник в нее непреднамеренно, воспользовавшись умением погружаться в тени, которым владел вице-президент Общества, представляющийся Блэк Вайсом. Однако теперь все стало по-другому. Теперь он был полностью готов, в окружении верных друзей и сам рвался в бой.

Судя по карте на потолке, ехать оставалось два километра или четыре с чем-то минуты.

Увидев показания индикатора, Харуюки спохватился и еще раз обернулся.

— К-кстати, учитель, самое важное-то я не спросил.

— Что такое, Ворон-сан?

— Э-э, если Сибуя стала территорией Нега Небьюласа, прямо сейчас ведь можно подключиться к глобальной сети, не показываясь в списке противников?

— В принципе, да, — подтвердила Фуко.

Харуюки с облегчением выдохнул и продолжил:

— Тогда можно я свяжусь с Кобальт и Манган? Сообщу, когда все случится…

— Ладно, но как закончишь, на всякий случай отключись.

— Есть!

Харуюки развернулся обратно, подключился к глобальной сети и открыл почтовик. Стоило отправить сестрам Таканоути предполагаемое время начала битв, как от Кото тут же прилетело «Принято», а от Юки «Удачи вам».

Памятуя о защите персональных данных, бёрст линкеры не пользуются социальными сетями и мессенджерами для связи с членами других Легионов. Поскольку социальные сети требуют взаимного добавления в друзья, собеседнику можно невольно раскрыть слишком многое, а чтобы полностью оборвать такую связь, придется удалять учетную запись целиком. Если же меняться только анонимными почтовыми ящиками, достаточно будет лишь отключить их.

Однако, отправляя письмо Трилиду, Харуюки задумался о том, что сестры Кобальт и Манган уже видели его в реальности и знают настоящее имя, так что по-настоящему разорвать с ними отношения уже невозможно. Сверх того он решил позвонить еще и Черноснежке, чтобы доложить о ходе операции, но…

На виртуальном рабочем столе высветилось лаконичное: «Контакт не в глобальной сети».

— Э-э… — протянул Харуюки и покрутил головой.

Пятый час давно начался, Черноснежка и Нико должны были сидеть в Сугинами и ждать вторжения. Разумеется, сражения за территорию требовали подключения к глобальной сети. Неужели автобус до Сугинами опаздывает?

— Что такое, Хару? — услышал он вопрос Тиюри и замотал головой.

— Нет… ничего страшного.

Ничего страшного, если Черноснежка и Нико опоздают на несколько минут, ведь бывшие легионеры Проминенса обещали помочь с защитой Сугинами. Дождавшись ответного «Понял. Жду не дождусь» от Трилида, Харуюки решил, что пока с него хватит, и отключил нейролинкер от глобальной сети.

***

— ...Послушай-ка, Снежка.

Голос Нико, сидевшей рядом с Черноснежкой, вырвал ее из нелегких раздумий.

— Что?

— Я тут подумала… на этом автобусе мы ведь никогда не догоним не то что автобус Харуюки и остальных, но и тот, на котором едет твоя подружка, верно?

— Разумеется, это ведь беспилотный автобус с кольцевым маршрутом. Другой такой же автобус он обгонит только в случае, если у него свихнется ИИ.

— Да я не об этом! Я про то, что если Харуюки и остальные начнут сражаться сразу, как заедут в Минато 3, мы можем не успеть! — тихо, но быстро проговорила Нико, настырно сверля пальцем левое колено Черноснежки.

Та в отместку ткнула в обтянутый красной футболкой бок спутницы и тоже вполголоса ответила:

— Сама знаю! И поскольку Сибуя уже стала нашей территорией, мне очень хочется подключиться к глобальной сети и кому-нибудь из них сообщить, но… ты же не думаешь, что увидев: «Мы с Нико все-таки поучаствуем, подождите нас», они согласятся?

— ...Сто процентов не согласятся.

— Вот именно. В худшем случае они вообще отменят операцию. Поэтому…

— ...Поэтому?

— Поэтому я как раз думаю над тем, как нам поступить, — ответила Черноснежка, чуть сползая по сиденью, и Нико посмотрела на нее сокрушенным взглядом.

— А я-то думала, ты так уверенно говоришь потому, что уже что-то придумала. М-м, даже если мы поймаем такси, оно не сможет достаточно разогнаться, чтобы обогнать два автобуса…

Нико имела в виду, что к 2047 году все машины были оборудованы интеллектуальными ограничителями, которые не позволяли превышать разрешенную законом скорость как беспилотным автомобилям, так и водителям. Водитель в чрезвычайной ситуации мог временно отключить искусственный интеллект и взять всё в свои руки, но без достаточно веской причины такое поведение кончится для него даже не штрафом, а арестом, так что никакой таксист не согласился бы на просьбу разогнаться, как бы они ни умоляли.

Однако Нико была права и в том, что отряд Фуко мог вступить в бой сразу же после того, как пересечет границу зон. На самом деле Черноснежка предполагала, что легионеры выделят несколько минут на подготовку, но даже в таком случае не могла пообещать, что они с Нико успеют вовремя.

Худший из возможных исходов — тот, при котором автобус с Вакамией Мегуми успеет к началу битвы, а автобус с Черноснежкой и Нико — нет. В этом случае они так и не узнали бы, зачем она преследовала легионеров, к тому же Черноснежке казалось, что если они сейчас упустят Мегуми, что-то важное сгинет навсегда.

— ...Выхода нет, — пробормотала Черноснежка, открывая приложение для вызова такси.

Поскольку она не подключила нейролинкер к глобальной сети, то не могла выбирать из широкого списка компаний и машин — только вызывать оказавшиеся поблизости такси, подключаясь к ним местным соединением. В параметрах поиска она поставила лишь одну галочку напротив пункта «беспилотное т/с» и, к счастью, одна такая машина поблизости отыскалась. В качестве начальной точки маршрута она выбрала следующую остановку автобуса, а выбирая конечную, ткнула наугад куда-то в Минато 3. Закончив, Черноснежка шепнула Нико:

— Выходим на следующей, садимся в такси.

— Как скажешь, но… ты собралась провернуть какой-то фокус?

— Да, хоть и не хотела пускать его в дело.

— ...Что-то у меня очень плохое предчувствие.

В ответ на подозрительный взгляд Нико Черноснежка вновь ткнула ее в бок, согнала с места и направилась к задней двери. Не прошло и минуты, как автобус остановился, и они выскочили на тротуар, а затем побежали в сторону небольшого такси, как раз свернувшего к обочине за автобусом.

Черноснежка нажала на кнопку подтверждения в приложении. Задняя дверь машины автоматически открылась, и девушки забрались внутрь. Автомобиль уже знал, куда ехать, и тут же тронулся с места. В салоне раздался синтезированный голос автопилота:

— Большое спасибо, что выбрали сервис беспилотных такси компании Смарт Кэб Токио. Ради вашей безопасности и вашего спокойствия прослушайте следующие важные объявления и предупреждения…

Нико цокнула языком и заговорила, перебивая стандартное объявление:

— Чистый беспилотник? Его ж даже аварийно не разгонишь.

— Эй, ты, поосторожнее с высказываниями, — с натянутой усмешкой ответила Черноснежка.

Как правильно заметила Нико, машина им попалась даже без руля и педалей, полностью автономная. И передние, и задние места предназначались для пассажиров, а вместо приборной доски была сплошная инфопанель. Даже если наплевать на полицию, разогнать такую машину сверх разрешенной скорости никак бы не вышло.

Но Черноснежка не просто так выбрала беспилотное такси. Из кармана ее школьной формы появился смотанный XSB-кабель, один из концов которого она тут же подключила к своему нейролинкеру. Затем подалась вперед и засунула второй штекер в разъем под инфопанелью. В верхней правой части виртуального рабочего стола появился значок зарядки.

Собственно, разъем этот и предназначался для того, чтобы пассажир мог зарядить свой нейролинкер, получить доступ к системам автомобиля через него было невозможно… По-хорошему.

— Эй, сейчас-то ты чего заряжаешься? — недоуменно вопросила Нико.

Мельком глянув на нее, Черноснежка сомкнула веки и впервые на чьих-то глазах применила заветную команду:

— Запустить «Трипл-Эс Ордер»[✱]SSS Order.!

Послышался виртуальный гул, перед глазами всплыла сложная эмблема.

[[image:/storage/reader-images/24c13e16e1813a46296274984074fbc7d8e4f493.jpg]]
Два тянущихся сверху вниз меча друг рядом с другом и обрамляющие их по углам круги, выложенные из двух различных цветов. Уже скоро эмблема пропала, и вместо нее всплыло окно управления системами такси.

— Вы вошли как системный администратор, — раздался голос автопилота.

Нико воскликнула «чего?!», оторвалась от спинки кресла и подскочила на месте.

— Ч-ч-ч-ч-что происходит?!

— Потом объясню.

— Н-нет, объясняй сейчас! Какой еще администратор?..

Отодвинув пальцем оказавшийся слишком близко лоб Красной Королевы, Черноснежка защелкала по окошку.

Первым делом она отключила камеры внутреннего наблюдения и стерла записи за последние несколько минут. В системный журнал добавила запись о неисправности камер.

Затем забралась в настройки автопилота и отдала приказ добраться до точки назначения в кратчайшее время, но не превышая установленную законом скорость.

Такси резко перестроилось в крайний правый ряд и ускорилось до предельно разрешенных 80 км/ч так стремительно, что пассажирок вдавило в спинки кресел.

— А-а-а… т-так вообще можно?!

— Держись крепче, он будет нестись изо всех сил!

Стоило Черноснежке договорить, как машина резко перестроилась влево и погнала дальше по улице Яманоте, лавируя по всем трем полосам.

Нико крепко схватилась за подлокотник двери и восстановила равновесие. Выражение лица ее вновь сменилось с паники на недоумение, и она воскликнула, перекрывая ревущий электромотор:

— Ну дела… и где ты только нахваталась таких хакерских штучек?!

— Учитель многому научил меня.

— Учитель… ты про него? Про Графит Эджа? — уточнила Нико, и Черноснежка молча кивнула.

Она не обманывала, говоря о том, что «Аномалия» Графит Эдж действительно дал ей много знаний не только о Брейн Бёрсте, но и о глобальной сети.

Но помимо них перед самым штурмом Имперского Замка, в конечном счете погубившим первый Нега Небьюлас, он вручил ей загадочную программу. Тот самый «SSS Order» с эмблемой в виде двух клинков в окружении двух разновидностей цветков.

При запуске эта программа давала нейролинкеру Черноснежки права администратора практически в любой системе, подключенной к глобальной сети. Она позволяла даже вмешиваться в работу одной из важнейших государственных систем — переписывать имена на привязанных к домашним сетям визитках. Лишь в две системы она не могла войти — в сеть социальных камер и на сервер Брейн Бёрста.

Почему Графит Эдж дал Черноснежке такую невероятную программу? Поначалу она не имела совершенно никакого представления об этом, но после гибели Легиона, когда она превратилась в самую разыскиваемую преступницу Ускоренного Мира и переехала из Минато в Сугинами, все же начала догадываться.

Вероятно, Графит Эдж предвидел будущие события и подарил ей способ, который позволил выжить в качестве бёрст линкера. Фактически именно благодаря Трипл-Эс Ордеру Черноснежка так свободно управляла локальной сетью Умесато; нашла, откуда нападает таинственный Циан Пайл; выяснила, кому принадлежит имя игрока, поставившего невероятные рекорды в виртуальном сквоше; и, наконец, создала шлюзы, через которые Фуко и Утай подключались к локальной сети Умесато.

Однако Черноснежка сознательно не использовала Трипл-Эс Ордер для чего-либо помимо защиты школьной сети (за исключением случая, когда в качестве эксперимента подправила свою визитку). Отчасти она попросту боялась этой таинственной программы, но кроме того ее раздражала и чрезмерная опека Графит Эджа.

Впрочем, сейчас ей наверняка простят нарушение табу, ведь она старалась ради Мегуми… и ради товарищей по Легиону.

— Да уж… сколько тебя ни листай, ты так и останешься полной загадок, Снежка, — заметила Нико.

— Ну ты уж постарайся долистать до конца, — ответила Черноснежка, всматриваясь вперед.

Вдалеке показался зеленый автобус, на котором ехала Вакамия Мегуми.

***

Разумеется, в реальном мире границы зон Брейн Бёрста не видны, однако многие бёрст линкеры настраивали навигационные приложения так, чтобы эти границы отображались через дополненную реальность.

Харуюки не был исключением, и потому через лобовое стекло автобуса видел, как тот приближается к красной линии.

Проехав перекресток улиц Мейдзи и Гайен-ниси у моста Тенгендзи, автобус окажется на территории Минато 3.

Успокаивая участившееся сердцебиение, Харуюки снова обратился через щель подголовника к сидевшей позади Фуко:

— Учитель, когда мы начнем битву за территорию?

— Пожалуй… — Фуко чуть наклонила голову, качнув длинными волосами, затем продолжила: — Поскольку в битвах за территорию команды всегда расставляются у северной, южной, западной и восточной границы зон, вне зависимости от положения игроков в реальном мире, мы могли бы начать и сразу после пересечения границы… однако нам не повредит хотя бы немного привыкнуть к географии зоны. Поэтому, раз уж такое дело, мы доедем до самого конца улицы Мейдзи — до перекреста у моста Фурукава.

— Так точно, — Харуюки кивнул и снова посмотрел вперед.

Не прошло и минуты, как автобус пересек красную линию, доставив их в зону Минато 3.

Он не подключался к глобальной сети, поэтому в первые секунды ничего не случилось, однако Харуюки напрягся — ему казалось, что изменились и цвет, и температура воздуха.

Три женщины, с которыми они все это время ехали, сошли на остановке Кориндзи, и внутри остался лишь боевой отряд из четырнадцати человек.

Перед Харуюки и Тиюри сидели Такуму и Руй, с другой стороны прохода — трио Пети Паке и Рин. Позади Харуюки разместились Фуко и Утай, а через проход от них Акира. Наконец, на сиденьях в самой дальней части автобуса расположились бывшие «Триплексы» — Пард, Кассис Мус и Тистл Поркюпайн.

Два бывших офицера Проминенса, с которыми Харуюки встретился сегодня впервые, очень напоминали себя же из Ускоренного Мира. Кассис оказался крупным прямодушным третьеклассником средней школы, а Тистл — маленькой юркой первоклассницей, опять же, средней школы. У Харуюки сразу после встречи включилась привычная застенчивость, так что толком он с ними не поговорил, зато по ходу поездки с ними пообщались и обменялись информацией Акира, Утай и другие. Похоже, после окончания операции они запланировали собраться на базе в Сугинами (понятное дело, речь шла о квартире Харуюки), так что он надеялся пообщаться с ними там.

Вот-вот готовая начаться операция обещала стать для Харуюки самой грандиозной по числу участников, но отнюдь не последней. Она — лишь первый шаг на пути к тому, чтобы сорвать покровы Общества Исследования Ускорения, разоблачить его козни, вернуть Усиливающее Снаряжение Нико… и спасти Вольфрам Цербера.

«Дождись меня, Цербер. Я обязательно спасу тебя от мук Бедствия. Когда я стал Хром Дизастером, мне помогло множество людей, а теперь настал твой черед».

По салону автобуса раскатился синтезированный голос:

— Следующая остановка: мост Фурукава, мост Фурукава. Выйдя на этой остановке, вы сможете попасть на станцию Сирокане-Таканава.

Как только динамик замолк, Фуко поднялась и величественно объявила:

— Всем приготовиться к подключению!

Легионеры, включая саму Фуко, коснулись своих нейролинкеров.

— После установки связи я немедленно ускорюсь и вызову Осциллатори Юниверс на бой за территорию. Сейчас, после всего случившегося, мне остается сказать вам лишь одно… победа будет за нами!

— О-о! — дружно откликнулись остальные, и Фуко вновь уселась.

Харуюки вжался в спинку сиденья и приготовился к ускорению.

Автобус плавно завернул влево, приближаясь к перекрестку у моста Фурукава. Начавшее клониться к закату солнце ярко отражалось в бесчисленных окнах элитных домов.

За спиной вновь раздался голос:

— Начинаю отсчет! Пять, четыре, три, два, один… подключаемся!

Харуюки с силой надавил на переключатель. И в следующее мгновение после того, как перед глазами загорелась иконка подключения к глобальной сети…

— Бёрст линк! — воскликнула Фуко.

В следующее мгновение холодный, сухой звук ускорения настиг Харуюки, перенеся его на поле судьбоносной битвы.

----------

Том 20 Глава 289

Едва ноги дуэльного аватара по имени «Сильвер Кроу» коснулись земли дуэльного уровня, как он прокрутился на месте, осматриваясь.

Ночь.

На чернильно-черном небе не горело ни единой звезды, и лишь тянущиеся к небу лучи освещали тяжелые облака, словно прожектора. Здания, испускавшие эти лучи, блестели темно-синим металлом и щетинились украшениями, похожими на громадные клинки. Всю землю сплошь покрывала плитка причудливой формы, Харуюки не видел ни единого растения.

— Гор… — начал он, но тут его прервал рев мотора и еще более громкий возглас:

— Хей-хей-хе-е-е-е-е-е-е-й! Город Демонов — довольно-таки гуд чойс! Уж то-о-о-о-очно гига лучшинг, чем «Пустыня» или «Океан»!

— Что такое «лучшинг», братан?

— Да ты гонишь, У, даже йа понял! Это ведь значит «лучше», братан?!

— Ой-ё, вот так вот просто?!

— …

После где-то двухсекундного ступора Харуюки помотал головой и вернулся к осмотру.

Как уже заявил «братан», им выпал уровень «Город Демонов». Здесь всегда ночь — хоть в обычных дуэлях, хоть в битвах за территорию — а здания крепки до того, что их можно считать неуязвимыми, но каких-либо нюансов вроде яда, жуков и ловушек нет.

Они стояли посреди огромного перекрестка. Перед собой Харуюки видел пронзающие небеса здания, позади — два параллельных стальных коридора, проложенных по воздуху. Видимо, один из них изображал автомагистраль, другой железную дорогу.

Рядом с ним наблюдалась лишь та самая троица, все так же ломавшая комедию. В боевой отряд Нега Небьюласа входили восемнадцать человек, но больше Харуюки никого в поле зрения отыскать не смог.

«Неужели Осциллатори Юниверс отправили на защиту всего четырех человек, и поэтому количество атакующих срезало под них?..» — подумал было Харуюки, но сам же и опроверг свою мысль. Если бы так случилось, система выбрала бы для битвы самых высокоуровневых бёрст линкеров, и Харуюки со своим шестым уровнем не оказался бы тут без Фуко и Пард с их аватарами восьмого уровня. В верхнем левом углу тоже виднелись лишь четыре шкалы, правый верхний пустовал.

Харуюки подошел к троице, собираясь обсудить с ними странность происходящего.

— Э-э, Аш?.. — позвал он, и наездник на вычурном американском мотоцикле тут же крикнул в ответ, тыча в Харуюки пальцем:

— Хей, чертова ворона! Наконец-то солвинг баут!

— С-солвинг баут? Это еще что такое?

— Эй-эй-эй, андерстенди меня, мы ж с тобой лонг сколько знакомы! «Солвинг» — «решающий», «баут» — «поединок», а все вместе «решающий поединок», это же очевиднинг!

— ...Полный невтустепинг, но нам сейчас не до этого! Нас почему-то четверо, ни шкал других союзников, ни шкал противников, что все это значит?

Как правило, после таких заявлений Аш с криком «чё, реально?!» понимал, что что-то не так, но только не в этот раз. Мотоциклист покрутил все еще выставленным пальцем, и его шлем-череп ухмыльнулся.

— Ну чё, Кроу, ты, кажись, фёст раз на крупномасштабной битве за территорию?

— А-а как иначе? До сих пор число наших легионеров можно было по пальцам пересчитать.

— Окей-окей. У, Оли, объясните вороне-новичку, что к чему.

— Как скажешь, братан! — Буш Утан бодро откликнулся на приказ Аша, постучал горилльей рукой по горилльей груди и подошел к Харуюки.

— Э-э, ну так вот, Кроу-сан, когда количество участников переваливает за двадцать, и битва за территорию становится крупномасштабной, правила чуть-чуть меняются. Всех участников дробят на группы по три-четыре аватара, и они не видят ни шкал других союзников, ни врагов, пока не приблизятся к ним.

Утан прервался, и слово взял Олив Граб, чья влажная темно-зеленая броня искрила от иллюминации окрестных зданий.

— Но волноваться не о чем, обе команды все так же расставляет с востока и запада или с севера и юга. Все остальные должны появиться неподалеку. Йа думаю, по пути к центру мы наверняка с ними встретимся.

— П-понятно… гига-сэнкью за объяснение… — Харуюки коротко поклонился, а затем все же решил задать вопрос, не дававший ему покоя: — Но, Олив-сан, ты же раньше говорил «я», как обычно? Откуда теперь такое отчетливое «йа»?..

— Йо-йо-йой, ты все-таки заметил? — незатейливая овальная маска Олива расплылась в улыбке, и он кивнул. — Йа, как бы это сказать, слабовато выделялся на фоне У и братана. Потом подумал, что поэтому-то ISS комплект меня и заразил куда глубже, чем У, и решил, что впредь постараюсь развить свою индивидуальность!

— П-понятно… ясно всё…

Снова кивнув и осознав происходящее, Харуюки еще раз огляделся по сторонам.

Только сейчас он вспомнил, что на стратегическом совещании упоминалось что-то вроде «если вы окажетесь вдали от остальных членов команды — двигайтесь к центру, по пути захватывая все встречные базы». Тогда он решил, что такого не случится, но поначалу им, видимо, придется действовать вчетвером.

— Тогда давай поспешим, Аш, — проговорил Харуюки и зашагал было вперед, но тут Аш перекрестил перед собой руки, выставил указательные пальцы и покачал ими.

— Не спеши так, Кроу. Для начала, сделай дип брес.

— Э?.. Л-ладно…

Аш редко когда выражался на правильном английском, поэтому Харуюки решил не спорить. Он остановился, потянулся одновременно с Утаном и Оливом, глубоко вдохнул и выдохнул. Тем временем Аш продолжал говорить тихим голосом:

— ...Нас с У и Оливом заразили ISS комплекты, из-за которых нам пришлось пережить гига террибл вещи. Но причина, по которой мы настолько стремились принять участие в сегодняшней миссии, что даже сменили ради нее Легион — далеко не только в том, что мы хотим ривенжа от Общества Исследования Ускорения.

— …

Харуюки продолжал дыхательные упражнения, глядя на белую маску гонщика.

— Я просто люблю дуэли. Конечно, порой я сражаюсь ради каких-то целей… но куда больше мне нравится воевать не во имя чего-то такого, а просто от битвы к битвы хит апиться докрасна. Бат если Общество добьется своего, уже скоро в толковых дуэлях будет не сразиться… И раз Негабью сражается за то, что я так сильно люблю, не могу же я молча стоять в сторонке. Поэтому я здесь. И все же…

По ходу его речи Харуюки совсем забыл о дыхании. И тогда Аш произнес слова, глубоко запавшие ему в душу:

— Даже здесь я не отступлюсь от своих принципов. Что бы ни произошло, я не собираюсь привносить в дуэли ни злобу, ни ненависть. Я просто раскалюсь докрасна и буду сражаться… а ю андерстенд?

— ...Да, я прекрасно тебя понял, — Харуюки медленно кивнул и ответил: — Ты хочешь сказать, что в бою мы должны пылать изо всех сил, не ограничивая себя местью Обществу, да?

— Гуд анса, чертова ворона!

Аш убрал указательные пальцы и выставил вместо них большие. Утан и Олив крепко сжали кулаки.

Здесь и сейчас проходила не только важнейшая миссия, но и битва за территорию. И пусть Харуюки не смог бы получить от битвы столько же удовольствия, сколько Аш, от него все равно требовалось крепко стоять на ногах, глядеть в оба и сражаться как всегда. И кстати, если на то пошло, он так и не выяснил, где именно в Минато 3 они оказались.

— Сначала надо понять, где мы! — крикнул Харуюки и побежал в сторону ближайшего здания.

Крепкие стены здания он бы так просто не сломал, но окружавший их стальной частокол…

— У… рья-а-а!

За три пинка с разворотом он повалил десять с лишним метров забора, набрал три процента энергии, а затем раскрыл крылья. Изо всех сил подпрыгнув, Харуюки взмахнул ими и взлетел где-то на тридцать метров.

Переключившись на парение, он медленно прокрутился на месте. За автомагистралью и железной дорогой виднелся широкий канал, за ним черная гладь, судя по всему, моря, еще дальше искусственный остров, где возвышались дворцы, достойные служить замками демонических королей, а также большущее колесо обозрения и мост, словно составленный из гигантских копий.

Если этот остров — Одайба, из которой выходит Радужный мост, они, стало быть, находились у восточной границы Минато 3.

Шкала энергии почти иссякла, так что Харуюки заскользил к земле. Потратив остатки перед самым приземлением на торможение, Харуюки опустился на стальные плиты.

— Я все понял, мы на острове Теннодзу, ближе к северному краю! — воскликнул он, прокрутив в голове вызубренную наизусть карту местности, и указал на запад. — Вон там станция Синагава, а прямо за ней центр зоны!

— Отлично! Ну, тогда Тим Раф Валлей Роллерз Плас Ван приступает к операции!

Аш нарочито громко взревел двигателем мотоцикла, и в ответ раздалось дружное «так точно!» Утана и Олива.

«...Э? Мы так и будем называться?» — подумал Харуюки, но ему оставалось лишь с небольшим опозданием добавить в кучу и свое «так точно».

***

Одагири Руй, она же Мажента Сизза, ни разу не участвовала в битвах за территорию.

Пожалуй, это не удивительно, ведь она лишь сегодня вступила в так называемый Легион, но тем не менее Руй заранее изучила все правила и ноу-хау подобных битв, чтобы не досаждать остальным своей неопытностью.

По сути своей, битвы за территории сводились к оспариванию «баз».

Базы, похожие на висящие в воздухе металлические кольца, восполняли энергию для спецприемов дуэльным аватарам, которые стояли на них. Однако чтобы заряжаться, базу сначала требовалось «захватить», а для этого в свою очередь необходимо было простоять под кольцом в течение тридцати секунд подряд.

В ходе лекции по битвам за территорию, которую Скай Рейкер провела для Руй и трио Шоколад, наставница пояснила, чтобы они не обманывались: эти тридцать секунд будут тянуться очень долго. И действительно — Руй без труда представила, насколько тяжело стоять на открытом пространстве и следить за возможными атаками противника целых тридцать секунд. Поскольку Маженте Сизза крепкой брони не досталось, вряд ли захват баз поручат ей.

А стало быть, роль Руй сведется к защите аватара, который будет захватывать базу. И для этого ей придется с самого начала вовсю использовать свою способность, к которой она по возможности старалась не обращаться.

«Я рассчитываю на вас», — мысленно прошептала она, поглаживая свисающие с пояса клинки. И тут…

— Как я и думал, рядом с нами никого нет, — сказал, подбегая, крупный аватар ближнего боя по имени Циан Пайл.

Миниатюрный аватар защитного типа по имени Лайм Белл, стоявший рядом с Руй, озадаченно посмотрел по сторонам, а затем склонил голову, одетую в колдовскую шляпу, и проговорил:

— Видимо, нас неплохо так раскидало. Ну, раз такое дело, действуем по плану и выдвигаемся к центру?

— Да, пожалуй, — ответил ей Пайл.

— Хорошо, — коротко отозвалась Руй.

Они появились у северо-восточной границы Минато 3, совсем рядом со станцией Сибаура-Футо линии Юрикамоме. На запад уходила дорога, через километр упираясь в многочисленные рельсы наземных железных дорог[✱]Если кому интересно: Юрикамоме формально не считается государственной. Более того — эту линию стоит называть скорее не наземной, а надземной, поскольку все ее пути проходят на высоте от земли. Рельсы, которые упоминаются здесь — линии Йокосука, Яманоте, а также Синкансен Токайдо. Такое количество путей обусловлено тем, что рядом находится пресловутая станция Синагава, одна из крупнейших в Токио (по нашим меркам это настоящий вокзал)., за которыми начиналась центральная часть зоны. Наверняка туда скоро выдвинутся и враги, поэтому они должны были добраться до центра, прежде чем важнейшую центральную базу, известную как «крепость», захватят без боя.

Тройка выстроилась треугольником с Циан Пайлом во главе и побежала по пустующему шоссе. Руй очень любила Город Демонов за темноту, тишину и чистоту, но громкий топот бегущих по металлическим плиткам аватаров, как ни крути, все-таки недостаток.

Руй слушала отзвуки тяжелой поступи Пайла и ритмичных шажков Белл, и тут ей вспомнился праздный вопрос, которым она уже не раз задавалась. Она решилась, и открыла рот:

— Можно спросить, пока есть время?

— Конечно, что угодно! — жизнерадостно ответила Часовая Ведьма.

Быстро глянув на нее, Руй задала вопрос в лоб:

— Вы с Пайлом в реальности встречаетесь?

Бежавший впереди Циан Пайл тут же резко поскользнулся и с протяжным «уоа-а-а-а» замахал руками, восстанавливая равновесие. Белл вроде бы продолжила бежать, как бежала, разве что протянула «ну во-от, прие-е-ехали…».

На мгновение ее кошачьи глаза-линзы уставились на спину Пайла, а затем она задала встречный вопрос:

— Почему ты так подумала, Мажента-сан?

— Э-э… — Руй и сама задумалась над тем, с чего так решила, и затем ответила: — ...Я увидела вас в реальности и… мне так показалось. Плюс, конечно, формы ваших аватаров.

— Формы аватаров? Но ведь мы ни капельки не схожи?

— А вот и нет, — Руй усмехнулась и показала на Усиливающее Снаряжение на левой руке Белл. — И у тебя, и у Пайла асимметричные силуэты из-за огромного Усиливающего Снаряжения на одной из рук. Наверняка вы отлично сражаетесь вместе.

— Н-ну вот, приехали… — снова протянула Белл, подняла левую руку и слегка звякнула колоколом — видимо, до сих пор она не снимала его язык с фиксатора.

Раздался чистый, постепенно угасающий звук. Белл на ходу склонила голову и тихо продолжила:

— М-м-м… точнее будет сказать, что мы встречались. Но… не знаю, можно ли сказать, встречались ли мы на самом деле… ведь я никогда толком даже не смотрела на Таккуна…

Широкая спина Пайла перед ними чуть дрогнула, однако он так и продолжил бежать, не говоря ни слова.

— ...Вы, если я правильно помню, дружите с Кроу с детства?

В этот раз Белл кивнула, не задумываясь.

— Угу, верно. По сути, с самого рождения.

— Значит, вы знаете друг друга дольше, чем мы с Авокадо… Неужели можно столько времени провести вместе и все еще чего-то не видеть?..

— В последнее время я начала думать… что главное — вовсе не продолжительность отношений и не физическая дистанция.

Руй подняла голову и увидела на лице Белл слабую, немного печальную улыбку.

— Наверное, даже наоборот: если постоянно находиться рядом с кем-то, начинаешь воспринимать его как нечто само собой разумеющееся… и забываешь, насколько уязвимы и дороги те, кто у тебя есть. Поэтому я искренне благодарна Брейн Бёрсту. Наше с Таккуном и Хару кольцо трещало по швам, но он вновь соединил нас. Конечно, Ускоренный Мир наверняка не просуществует вечно… возможно, он исчезнет, когда Черноснежка-семпай пройдет игру, или же мы повзрослеем, но, рано или поздно, настанет день, когда мы перестанем ускоряться. И вот именно поэтому, как мне кажется, я хочу защищать то, что есть у меня сейчас… Нега Небьюлас, всех моих друзей и весь Ускоренный Мир.

До сих пор она не слышала от Лайм Белл и Курасимы Тиюри таких длинных речей, и ее слова глубоко запали в душу Руй.

В свое время Руй пыталась разрушить сложившийся порядок Ускоренного Мира с помощью ISS комплектов. Однако поначалу она стремилась к этому потому, что хотела защищать. Защищать слабых бёрст линкеров вроде Авокадо Авойдера, которые появлялись в этом мире лишь для того чтобы исчезнуть, когда из них выжмут все очки. Она хотела построить новый мир, где без страха смогли бы жить даже аватары, не получившие при рождении приятной внешности, сильных техник или крутого Усиливающего Снаряжения. Поэтому Руй искала силу.

И допустила две ошибки.

ISS комплекты не просто нивелировали разницу в умениях дуэльных аватаров. Они оказались зловещими паразитами, заражавшими сознание всех, кто надевал их, включая саму Руй, и стремившимися бесконечно размножаться.

Вторая, куда более серьезная ошибка состояла в том… что Руй так слепо пыталась искоренить разницу между аватарами, что долгое время даже не задумывалась о том, а существует ли на самом деле в Ускоренном Мире эта самая несправедливость.

Глаза ей открыли битвы на неограниченном нейтральном поле против Блэк Лотос и Сильвер Кроу… но самое сильное впечатление произвел бой между Шоколад Папеттой и Авокадо Авойдером, на котором она присутствовала в качестве зрителя.

Авокадо сражался гораздо отважнее, гораздо настойчивее и гораздо доблестнее, чем Руй ожидала от него. Хотя Руй лично остановила тот бой, тем самым засчитав Авокадо техническое поражение, он вполне мог отыграться и даже одержать победу.

А значит… Руй сама вбила себе в голову, что Авокадо Авойдер — слабак, годящийся лишь для того, чтобы из него выжимали очки. Но у Авокадо была своя сила, своя гордость и свой потенциал. Безусловно, она уже не собиралась наивно верить в принцип «один уровень — один потенциал», но если у Авокадо Авойдера появилось стремление сражаться и становиться сильнее… а также друзья помимо Руй, которые тренировали его, показывали путь, вместе с ним сражались и смеялись, то когда-нибудь он наверняка сможет одержать победу и над Шоколад, и над Сильвер Кроу, и, может быть, даже над Руй. Ни сама она, ни кто-либо еще не мог отрицать такой возможности, и именно эта возможность заставила Руй встать на защиту мира, который она когда-то стремилась уничтожить.

— И правда… у меня тоже есть, вернее, появилась мечта, — тихо проговорила она, и большие линзы Лайм Белл обратились к ней. Чувствуя на себе пронзительный взгляд, Руй продолжила: — Мелон Сплиттер, Терракота Боул, Мад Халибат, Хей Сайкидай, Хани Би, Баттер Бар, Амонд Арчин, Тоуп Моул, Пименто Ант, Пьютер Гуппи, Корн Коун, Медоу Шип и Авокадо Авойдер — я хочу извиниться перед каждым бёрст линкером Сетагаи, который пострадал по моей вине, и если они простят меня… то хочу вновь сражаться бок о бок с ними, на этот раз для того, чтобы радоваться всем вместе.

— Отлично сказано! — тут же отозвалась Лайм Белл и жизнерадостно улыбнулась. — Если пригласишь к нам их всех, мы сразу сможем объявить своей территорией Сетагаи со второй по четвертую. Может, на эти зоны будет нападать Грево, но мы поможем вам защищаться.

— Буду на вас рассчитывать, — усмехнулась Руй в ответ на планы будущего, нарисованные Лайм Белл, и кивнула.

Вопрос, с которого все началось, уже забылся, к тому же дальше ковыряться в их отношениях Руй сочла невежливым, а потому решила на этом разговор и закончить.

Она посмотрела на спину Циан Пайла, и синий аватар словно с облегчением выдохнул. Руй это показалось забавным, и она снова улыбнулась. Впереди уже виднелись стальные рельсы, тянущиеся с севера на юг через весь уровень.

***

— ...Скажи-ка, Касси, разве в крупномасштабных битвах за территорию разбиение аватаров на группы не случайное? — спросила Тистл Поркюпайн, и ее коллега по «Триплексам», Кассис Мус, покачал головой.

— Нет. Если мне не изменяет память, не полностью. Оно учитывает историю битв и командных битв аватаров, и к тому же старается объединять в группы бёрст линкеров, находящихся рядом в реальном мире… вроде бы.

— А-а, ясно. Ну, тогда понятно, отчего мы все вместе.

Михая посмотрела в ночное небо Города Демонов, отведя взгляд от кивающей Тистл и меха на ее спине, покачивающегося на ночном ветру.

Давненько ей не приходилось принимать участия в крупномасштабных битвах за территорию, где число участников переваливало за двадцать. Даже во времена, когда Проминенсом управлял Первый Красный Король, она успела сразиться в них лишь пару-тройку раз. Она предполагала, что ей выделит именно таких напарников, но удивилась тому, что даже усиленное системой зрение Блад Леопард не обнаружило рядом других товарищей.

— Чем займемся, Пард? Поищем остальных или пойдем в центр? — спросила Тистл, и, поразмышляв примерно секунду, Михая приняла решение.

— В центр. Я хочу занять крепость раньше врага.

— Ладно, тогда кей!

— Так точно.

Одновременно ответили Кассис и Тистл, после чего вся троица побежала на запад под автомагистралью.

Считалось, что на уровне Город Демонов очень мало разрушаемых объектов, но только если речь не шла о высокоуровневых бёрст линкерах. Троица уничтожала все столбы и заборы вдоль дороги — Михая кромсала их острыми когтями, Кассис сметал рогами не хуже бульдозера, а Тистл сворачивалась в комок и таранила.

Когда шкалы энергии достаточно заполнились, все три бёрст линкера одновременно воскликнули:

— Шейп Чейндж!

Аватаров окутал свет, Михая превратилась в гибкого леопарда, Кассис в могучего лося, Тистл в юркого дикобраза. Каждый стал быстрее где-то на треть, и три зверя устремились вперед по ночному шоссе.

Михая и два ее товарища пришли на эту битву на правах помощников, но назвать их непричастными не поворачивался язык. Михая таила на Белый Легион, вернее, на Общество Исследования Ускорения, злость не меньшую, а то и большую, чем Черная Королева.

Двадцать дней назад, во время нападения на Токио Мидтаун Тауэр Блэк Вайс прямо на глазах Михаи похитил Нико — ту самую Красную Королеву Скарлет Рейн, которую она поклялась защищать. Преследуя его, Михая проникла на базу Общества, но не смогла пробить защитную технику Вайса под названием «Октаэдральная Изоляция» и испытала несмываемое унижение, когда на ее глазах у Красной Королевы забрали четыре части Усиливающего Снаряжения «Непобедимый».

Благодаря стараниям Сильвер Кроу три из них удалось вернуть, но ракетные двигатели Рейн все еще оставались в собственности врага. Более того, в движки эти противники влили огромный запас негативной Инкарнационной энергии, собранной ISS комплектами, превратив их в Броню Бедствия 2, на которую Белая Королева Вайт Космос «возлагала очень большие надежды».

Но сегодня Михая вернет похищенное и растопчет планы Общества Исследования Ускорения и Белой Королевы.

— Гр!.. — машинально прорычала она и оттолкнулась от земли еще сильнее.

***

— Уа-а-а, тут так темно-о, так жестко-о, так страшно-о, — ныла Юме, бесконечно стуча кулаками по черным столбам в образе Плам Флиппер.

Сатоми, она же Минт Миттен, стояла за спиной и сокрушенно приговаривала:

— Ну ладно тебе, это ведь не единственный темный уровень. И вообще, ни ты, ни мы такой крепкий столб ни за что не разломаем.

— Но я не могу-у успокоиться без энергии для спецприемов.

— Вот поэтому Юме, тьфу, Плам, я говорю тебе заниматься единоборствами. Метать сливовые семечки, конечно, неплохо, но основа любой битвы — удары кулаками и ногами…

— Это не сливовые семечки, а плам сиды!

— Она просто с английского перевела! — со вздохом вмешалась Сихоко, понимая, что иначе они будут спорить вечно. — Хватит вам, пора уже выдвигаться.

— Э?.. Мы не будем ждать Кроу и остальных, Чоко? — удивилась Сатоми.

Отмахнувшись от сомнений и страхов, Сихоко уверенно кивнула.

— Верно. Мы появились ближе всех к центру уровня… а значит, нам выдалась возможность захватить крепость до того, как это сделает враг!

— М-может и так, но если мы наткнемся на врага втроем… — взволнованно отозвалась Юме, но Сихоко отрезала:

— Как наткнемся, так и будем думать, что делать! Если пугаться еще до начала битвы, никогда не победишь!

— Ка-ажется, она после вчерашней победы совсем страх потеряла, — проворчала Сатоми, но тут же хлопнула одетыми в варежки руками и кивнула. — Хотя да, возможность у нас и правда есть. Юме, центр Минато 3 — он ведь вот там, прямо?

— Вроде бы. По-моему вон за этим зданием станции, — тонкая, как и положено аватару дальнего боя, ручка Юме указала на черное высотное здание, стоящее южнее.

Их троица появилась на платформе станции Таканава линии Яманоте, открытой к Токийской Олимпиаде 2020 года. Разумеется, Город Демонов и ее перестроил в характерном нуарном стиле, словно сошедшем со страниц научно-фантастического романа, но рядом с платформой отражали голубое свечение неизменно серебристые рельсы.

Кивнув друг другу, троица перепрыгнула через острые, словно клинки, рельсы и приземлилась на шедшую параллельно путям Первую Токийско-Йокогамскую дорогу.

По ту сторону широкой шестиполосной магистрали они увидели вдалеке высокие здания, а среди них — мерцающий синий огонек. Скорее всего, там…

— Крепость, что ли?.. Как близко, — пробормотала Сатоми.

Сихоко и Юме молча кивнули.

Пока что они не чуяли рядом с собой других бёрст линкеров. Верхний правый угол визоров тоже пустовал, не показывая шкал здоровья противников.

— ...Ладно. Мы прибежим первыми, захватим крепость и будем защищать ее, пока не подтянутся Кроу и остальные! — вполголоса скомандовала Сихоко подругам и побежала.

Наверное, по силе их команда занимала самую нижнюю строчку среди всех прочих, ведь она состояла из одного аватара пятого уровня в лице Шоколад Папетты и двух четвертого. И, тем не менее, если бы девушкам удалось захватить крепость, сдаваться без боя они бы ни за что не стали.

Если крепость восстанавливает энергию для спецприемов, то с ее помощью можно бесконечно создавать «шоконеток», боевых шоколадных марионеток. Если прибавить к ним силу Сатоми в ближнем бою и Юме в дальнем, они без труда выстроят линию обороны, которую врагу будет непросто пробить.

Но если противник захватит крепость раньше них, то нападать втроем будет форменным самоубийством. Если дойдет до такого, лучше тихонько отступить и дождаться товарищей.

Другими словами, до базы нужно добраться как можно быстрее и как можно тише.

Троица перебежала дорогу, стараясь ступать на стальные плиты беззвучно, и отправилась на запад, просачиваясь между зданий.

Вскоре впереди показалась плотная роща. Деревья тоже блестели металлом, а ветки и листва остротой могли поспорить с оружием.

В самом центре рощи виднелось жуткое строение, похожее на какую-то сатанинскую церковь.

На стенах и крыше, словно сложенных из огромных клинков, горели зловещие синие факелы. Вокруг из земли торчали острые шпили, словно угрожая незваным гостям. В любой другой игре именно так бы выглядело логово какого-нибудь босса.

— ...Что здесь находится в реальном мире? — прошептала Сатоми. Ответила ей начитанная Юме:

— Скорее всего, храм Сенгакудзи… тот самый, где могилы сорока семи ронинов…

— У-у. А что, если призрак Кира Кодзукеносуке появится?..

— Ты чего, его как раз ронины убили.

Поскольку Сихоко знала, что ее подруги способны спорить вечно, она прервала их, громко кашлянув, а затем сказала:

— Нам сейчас надо не призраков, а врагов бояться. Чуете кого-нибудь?

— Пока что…

— ...Вроде бы нет.

Выслушав ответы подруг, Сихоко кивнула.

— Тогда идем.

Покинув дорогу и шагнув в лес, Сихоко скосила взгляд на таймер. С начала прошло уже почти три минуты.

Протяженность Минато 3 с востока на запад составляла три километра. Таким образом, от края карты до Сенгакудзи требовалось пройти полтора. Если по пути захватывать прочие базы, добраться до центра удастся никак не быстрее чем за 4-5 минут. Если никому другому не повезло по чистой случайности оказаться так же близко к центру, как Сихоко и ее подругам, у них еще должно остаться время на захват крепости.

Какое-то время они бежали между металлическими деревьями. Наконец, роща кончилась, и их глазам открылся новый пейзаж.

Прямо перед зловещим храмом расположилась квадратная площадь размером тридцать на тридцать метров, а в ее центре — квадратный же алтарь высотой примерно полметра.

Над ним, словно над площадкой, вращалось, тихо гудело и светилось синим светом металлическое кольцо со сложным узором. Именно кольцо это и представляло собой «крепость», второй такой на уровне нет. Площадка вокруг пустовала.

— Отлично, чур я первая! — приглушенно воскликнула Сатоми и кинулась вперед.

Сихоко попыталась было одернуть ее, но тоже решилась и выскочила из рощи. Она не думала, что враги устроили здесь засаду. Добравшись сюда, они в первую очередь захватили бы крепость.

Следом за Сатоми Сихоко и Юме спринтом пересекли площадь и добрались до алтаря. Кивнув друг другу, девушки одновременно запрыгнули на площадку и заступили за контур похожего на магическую диаграмму круга, нарисованного точно под кольцом.

Кольцо вспыхнуло ярче и закружилось быстрее. Вокруг него появилось три индикатора «30». Каждую секунду число звучно убывало. Если дойдет до нуля — база отойдет им.

— Быстрее, давай быстрее! — Сатоми глядела на индикаторы и пританцовывала на месте.

На этот раз Сихоко все-таки схватила ее за щеки и развернула к себе.

— Если считать секунды, они будут тянуться вечно! Лучше по сторонам смотри!

— Да знаю.

Сатоми кивнула и повернулась к западной части площади. Восточную сторону уже успела взять на себя Юме, так что Сихоко решила смотреть на юг. С севера их прикрывал неразрушимый храм, так что атаки с той стороны она не боялась.

Но хотя глаза ее внимательно следили за полем, она все время прислушивалась к щелчкам индикатора и никак не могла заставить себя прекратить мысленно считать. 23… 22… 21…

Скай Рейкер не наврала им, читая лекцию. Тридцать секунд тянулись, словно вечность. Часто дыша, она никак не могла отделаться от мысли, что с юга, востока или запада вот-вот появится вражеский отряд. 15… 14… 13…

«Может, надо было послушать Юме и набрать энергии рядом со станцией? Но тогда мы пришли бы сюда минуты на две позже…» — думала Сихоко, приготовившись мысленно произнести «девять», когда…

Вдруг она заметила под ногами какую-то белую дымку.

Сатоми с Юме тоже опустили глаза на землю.

— Это еще что?!

— Иней?..

На уровне Город Демонов нет такого эффекта. Странная дымка приближалась к ним сзади и продвигалась на юг.

Девушки переглянулись, затем медленно перевели взгляды на север.

Теперь они увидели, что до того черное здание главного корпуса храма Сенгакудзи полностью покрылось белым инеем. Вниз по стенам храма струилась дымка и стелилась по земле. Выходит, они имели дело не просто с инеем, а с потоками морозного воздуха, уже успевшими насквозь проморозить стальной храм.

Цифры дошли до нуля, отсчет закончился, кольцо над головой ярко вспыхнуло.

Практически в ту же самую секунду уровень содрогнулся, а на поверхности храма появилась сетка из трещин.

Через секунду храм, казавшийся девушкам неразрушимым, рассыпался на бесчисленные обломки. Земля вновь содрогнулась от грохота, ошарашенно застывшие аватары пошатнулись. Сихоко едва успела схватить подружек за руки, чтобы не упасть. Почуяв касание, Сатоми и Юме что было сил сжали ее ладони.

Кто-то… нет, что-то показалось по ту сторону разрушенного храма.

Она не могла поверить, что видит дуэльного аватара — слишком уж огромным оно было.

Его рост… то есть, если это можно было назвать ростом… Холка находилась почти в трех метрах от земли, но если бы упиравшееся в землю руками-бревнами существо, похожее скорее на животное, чем на человека, выпрямилось, то стало бы вдвое выше. Хищного зверя оно напоминало и головой, и торчащими вверх рогами, одна пара которых росла изо лба, а вторая — из плеч. Наконец, за спиной создания тянулся длинный хвост.

Тело существа покрывала тяжелая броня ледяного цвета, а из клыкастой пасти вырывался морозный воздух. Скорее всего, этот зверь заморозил храм, а затем разбил мощным толчком.

— Э… это… Энеми?.. — хрипло пробормотала Юме.

— Быть того не может… — Сатоми покачала головой. — Мы ведь на битве за территорию…

— Но ведь не может быть такого огромного дуэльного аватара… — сказала Юме, и Сатоми не нашла, чем возразить.

Сихоко и сама настолько не верила в происходящее, что не могла раскрыть рта.

Крупнейшим аватаром из известных ей был Авокадо Авойдер, с которым она сражалась вчера, но его рост в два с половиной метра не мог поспорить с размерами этого пятиметрового зверя. Размер существа напоминал Энеми Дикого, нет, Звериного Класса. И если это настоящий Энеми Звериного Класса, группу аватаров 4, 4 и 5 уровней он разметает за один удар.

Но вдруг…

Глаза белого зверя вспыхнули голубым, и в ту же самую секунду в верхнем правом углу поля зрения Сихоко появились новые шкалы.

Под заполненными до предела шкалами здоровья и энергии светилась белыми буквами надпись:

«Glacier Behemoth». А рядом: «Lv 8».

— Это вражеский бёрст линкер! Плам, Минт, готовьтесь к бою! — воскликнула Сихоко, и все три аватара прыгнули в боевые стойки.

Однако ноги ее подруг дрожали. Ничего удивительного, ведь восьмой уровень — фактически высший во всем Ускоренном Мире. Для них такой противник мало отличается от огромного Энеми. Точнее, если они не собирались отдавать ему базу, он мог оказаться даже еще опаснее.

Но если бы они сдали точку без боя, какой тогда был смысл вызываться на битву за территорию… да что уж там, вступать в Нега Небьюлас? Может, победа им и не светила, но требовалось продержаться хотя бы до прихода подкрепления.

Сихоко мельком взглянула на их собственные шкалы. Кольцо понемногу придавало им энергии для спецприемов, однако до конца шкалы было еще далеко. Враг, в свою очередь, уже зарядился до краев, когда уничтожил храм. Стало быть, лучше атаковать самим, чем попадать под упреждающий удар спецприемом в ожидании энергии…

Мгновенно приняв решение, Сихоко глубоко вдохнула, собираясь выкрикнуть команду призыва Шоконеток.

Но не успела она хоть что-то сказать, как белое чудовище вдруг прыгнуло.

Легким движением, за которым совсем не ощущалось веса, оно перемахнуло через груду обломков и приземлилось с северной стороны захваченной крепости, совсем рядом с Сихоко и ее подружками. Затем драконья пасть раскрылась.

— Так-так… я вас не припоминаю, юные леди.

— О… оно говорящее! — дружно воскликнули Сатоми и Юме.

Блестящая похожими на кинжалы клыками пасть звериного аватара растянулась в некоем подобии улыбки.

— Нет-нет, что вы, конечно же, я говорящий. Прошу прощения, что не представился сразу, я один из «Семи Гномов» Осциллатори Юниверса, «Глейсир Бегемот»... также известный как «Чихун» и «Хаббакук». Будем знакомы.

— Семи…

Сатоми и Юме снова чуть не подавились воплем, но Сихоко толкнула их в спины согнутыми указательными пальцами, после чего представилась, соблюдая этикет:

— Б… благодарю за вашу учтивость. Меня зовут Шоколад Папетта. Со мной Минт Миттен и Плам Флиппер. Приятно познакомиться.

Хотя Сихоко и смогла выдавить из себя пусть неуклюжее, но все же приветствие, на самом деле ей хотелось присоединиться к подружкам и обомлеть.

Имя «Глейсир Бегемот» упоминалось в том списке легионеров Осциллатори Юниверса, который Черноснежка разослала бойцам Нега Небьюласа. Более того, он значился там не как рядовой легионер, а как член Семи Гномов. Будучи одним из офицеров Белого Легиона, он наверняка относился к сильнейшим из немногочисленных бёрст линкеров восьмого уровня.

Глейсир Бегемот посмотрел с высоты своего роста на замерших под кольцом и отчаянно размышлявших аватаров, а затем глаза его зажглись голубым.

— Хм-хм… мне доводилось слышать ваши имена. Если я не ошибаюсь, вы из маленького сетагайского Легиона? Как его там… Пути Поке?..

— Пети Паке! — не сдержавшись, поправила Сихоко, и зверь согласно закивал в ответ.

— Да-да, точно так. И что же привело сюда Пати Пике?

— Будто неясно! — воскликнула Сатоми.

Сихоко тут же пихнула ее в бок, чтобы утихомирить.

«Он знает, что мы из Пети Паке, но не в курсе, что мы перешли в Нега Небьюлас!»

А значит, пусть заблуждается и дальше. Сихоко глубоко вдохнула и властно проговорила:

— Да, это очевидно! Мы не можем всю жизнь оставаться бездомным Легионом, но перед тем, как заявить права на территорию, решили опробовать себя против сильнейшего Легиона!

Бегемот недоверчиво прищурился, но все же коротко кивнул.

— Хо-хо, похвальное стремление, однако вы, если честно, весьма некстати. Видите ли, мы сейчас в самом разгаре важной операции… но ладно. Что же, раз вы так хотите… — пробормотал он, а затем уставился в небо. — Конжил Рей[✱]Congeal Ray, Стылый Луч..

Прозвучало название техники, и левый рог на голове Бегемота вспыхнул голубым. Сихоко вздрогнула и оцепенела, однако голубой луч лишь пронзил облака, застыл на несколько секунд и исчез.

— ...Что это было? — шепотом спросила Сатоми.

— Скорее всего, сигнал товарищам, — ответила Юме. — Либо он позвал их сюда, либо…

Если противник действительно созвал сюда соратников, жить Сихоко и ее подружкам оставалось совсем недолго.

Но когда Бегемот вновь перевел взгляд на них, он сокрушенно покачал головой, а затем продолжил все тем же, не слишком подходящим его внешности тоном:

— Что же, что же, я согласен ненадолго составить вам компанию. Простите за нескромность, но мы, Гномы, обычно не принимаем участия в защите и очень дорожим опытом битв. Я с радостью послужу в качестве педагогического пособия.

— Благода… рю! — воскликнула Сихоко, направляя обе руки назад.

За время разговора ее шкала полностью заполнилась. И всю появившуюся энергию она потратила на…

— Какао Фаунтин!

Сихоко смотрела только вперед, но позади крепости в этот момент должен был появиться самый большой шоколадный пруд, который только мог породить ее аватар. Она надеялась, что в полутьме Бегемот вряд ли сможет отличить какао от земли. Впрочем, в любом случае шоколадный пруд — лишь прелюдия. А пока шкала израсходованной энергии Сихоко будет заполняться снова, сражаться придется Сатоми и Юме.

Подруги Сихоко, конечно, заметили ее движение и приступили к делу.

Юме вскинула левую руку, и из шаровидной манжеты на ее запястье выскочили два шарика поменьше. Эта Y-образная конструкция из запястья, двух шариков и соединяющих их трубок представляла собой рогатку –– главное оружие Плам Флиппер. Правой рукой аватар оттянул соединявшую малые шарики резинку, и на ее середине возникло красно-фиолетовое свечение.

— Цианид Шот[✱]Cyanide Shot, Цианидовый Выстрел! — объявила Юме название техники и выпустила в противника снаряд.

Конечно, она не промахнулась с десяти метров по цели размером с Энеми, и выстрел попал Бегемоту в левое плечо. Юме не стала останавливаться и применила тот же спецприем еще несколько раз.

Сатоми, в свою очередь, крепко сжала одетую в рукавицу правую ладонь. Затем вскинула засветившийся голубым кулак и объявила:

— Ментол Блоу[✱]Menthol Blow, Ментоловый Удар!

Тренированный удар правой рукой задел лишь воздух, но испустил прозрачный снаряд в виде прозрачного кулака мятного цвета, который тоже попал по Бегемоту. Огромное тело противника окутало аурой того же цвета.

Бегемот пропустил два вражеских спецприема, не уворачиваясь и не защищаясь, однако шкала его здоровья практически не опустилась. Но девушки знали, что так получится — обе техники предназначались не для нанесения урона, а для ослабления противника отрицательными эффектами.

Юме попала в противника пять раз, и все пять следов на голубой броне противника уже начали дымиться. Цианидовые Выстрелы (Сатоми называла эти снаряды сливовыми семечками) впиваются в броню аватара, затем испускают газообразную синильную кислоту, которая наносит урон ядом. Что же до Ментолового Удара, то он внушает противнику ложное ощущение сильного холода и тем самым останавливает на месте.

Когда тело Бегемота окружил ядовитый газ, шкала его здоровья все-таки начала убывать. Однако зверь нисколько не забеспокоился, и заговорил невозмутимым голосом:

— Хо-хо, не наносить урон, а обвешать эффектами — весьма неплохое решение. Еще разумнее, что выбор пал на газовую атаку, которой не нужно пробивать броню. Однако… — рогатая голова повернулась к Сатоми. — Ее атака холодом, вернее, чувством холода на меня почти не сработала. Разве по имени и внешности не очевидно, что у меня дуэльный аватар ледяного типа? Такое слабое чувство холода для меня словно приятный ветерок…

С этими словами Бегемот неторопливо, точно красуясь, поднял могучую переднюю лапу и шагнул вперед. Между противниками осталось не более восьми метров.

Хотя Сатоми и заслужила упрек со стороны Бегемота, но не расстроилась и бросила в ответ:

— Ха, это я тебя просто проверяла! Попробуй-ка сдвинуться после этого! — на этот раз она выставила перед собой левый кулак. — Исилин Страйк[✱]Icilin Strike, Исилиновый Удар!

Оставшийся у нее запас в 70% энергии бесследно исчез, зато кулак засветился куда сильнее, чем во время предыдущей атаки.

Причина, по которой человек ощущает прохладу, когда кладет на кожу лист мяты — не в том, что у него падает температура. Ментол, содержащийся в листве, возбуждает кожные рецепторы, отвечающие за восприятие холода. Обнаружены уже тысячи веществ, обладающих тем же эффектом, и самый сильный среди них — синтетический исилин, по действенности опережающий ментол в двести раз. Спецприем Сатоми четвертого уровня, названный в честь этого вещества, в свое время сковал Сихоко таким холодом, что она застыла на месте, не в силах шевельнуться или унять дрожь.

Левая рука Сатоми выбросила призрачный кулак, холодный даже на вид, который попал точно в бронированную грудь Бегемота.

Огромное тело окутал блеск, похожий на алмазную пыль, и противник содрогнулся.

— Хо… хо-хо, а вот это уже… холодновато.

Судя по прерывистому голосу, даже Бегемот не смог уподобить исилин приятному ветерку. Сложность, однако, состояла в том, что охлаждающие техники Сатоми не наносили урона. Ими можно остановить противника, но его тут же нужно атаковать, чтобы извлечь хоть какую-то пользу. Газ Юме наносил урон, но Бегемот, по всей видимости, мог похвастаться и отличной защитой, и высокой живучестью, поскольку до сих пор не потерял даже пяти процентов здоровья.

— Ладно… пора! — воскликнула Сатоми, словно подгоняя себя, и выскочила за пределы кольца.

Юме продолжала стрелять из рогатки, надеясь поддержать храбрую подругу, собиравшуюся вступить в ближний бой против аватара восьмого уровня. Сихоко тем временем воспользовалась наполовину восстановившейся шкалой, чтобы сделать следующий шаг.

— Паппет Мейк!

Из шоколадного пруда позади крепости одна за другой выпрыгнули долгожданные шоконетки. За раз из пруда появилось сразу четыре шоколадных марионетки. Они обошли Сихоко и Юме с боков и кинулись на Бегемота.

— Шоконетки, помогите Минт! — скомандовала Сихоко, и шоконетки, разделившись на два отряда, начали заходить с флангов.

Сатоми в свою очередь напала спереди, раз за разом проводя отточенные в спортзале удары кулаками и ногами.

Конечно, «восьмерочник» не собирался покорно терпеть натиск и попытался смахнуть Сатоми когтистыми лапами, но холод исилина, удары по лицу из рогатки и наступающие с боков шоконетки мешали ему толком прицелиться. Ловкая Сатоми танцевальными па уклонялась от взмахов Бегемота и проводила меткие контратаки.

Сам по себе аватар Сихоко тоже предназначался для ближнего боя, но как бы ей ни хотелось присоединиться к натиску, она понимала, что сейчас важнее выжать как можно больше пользы из крепости. Если вызвать еще четырех шоконеток, появится надежда на победу в затяжной битве над сильнейшим противником.

Сатоми изо всех сил продолжала комбинацию, и когда шкала противника все же потеряла десятую часть…

— Ну-ну-ну, надо же… вас не стоит недооценивать, хоть вы и из малого Легиона. У вас весьма сбалансированный состав из бойцов ближнего, дальнего и бесконтактного боя, — проговорил Бегемот, прикрывая левой лапой лицо, куда все так же летели снаряды из рогатки.

— Ха, мы только начали! — тут же откликнулась Сатоми. — Я в тебя еще раз исилином заряжу, и ты больше не сможешь так надменно выражаться!

Сатоми отпрыгнула и вскинула левый кулак.

Глейсир Бегемот окинул ее взглядом, а затем объявил чуть более холодным тоном:

— Нет-нет, данных мне достаточно. К тому же мне кажется, товарищи обозлятся на меня, если я продолжу с вами играть. Пора бы закругляться.

Голубой зверь вдохнул, широко раздув грудную клетку, а затем выдохнул на землю перед собой.

Как только Сихоко разглядела в потоке воздуха алмазную пыль в разы более плотную, чем у Исилинового Удара, она воскликнула:

— Минт! Шоконетки! Отсту…

Но Сихоко не успела.

Земля, которой касалось это дыхание, замерзала с отчетливым хрустом. Зона заморозки стремительно расширялась, достигла ног шоконеток и Сатоми, затем пошла еще дальше.

— Чоко, беги! — воскликнула Юме и что было сил толкнула подругу назад.

В следующее мгновение белый поток достиг кольца и захватил Юме в плен.

— Кх!.. — стиснув зубы, Сихоко в несколько задних кувырков отступила до южного края алтаря.

Там она влетела в собственную лужу какао, запнулась и упала. Тут же попыталась подняться, но волна холода настигла ее, заморозив как ноги аватара, так и лужу.

Холодный воздух все же закончил стелиться, успев, однако, заморозить все в десяти метрах вокруг Бегемота.

Если Сихоко и Юме примерзли к земле лишь ногами, то Сатоми, стоявшая прямо перед Бегемотом, покрылась инеем по грудь, а все четыре шоконетки замерзли полностью.

Самое главное, что Бегемот провел столь мощную замораживающую атаку простым выдохом. Он не объявлял название приема и не потратил энергию, а значит…

— И… Инкарнация?! — хрипло прокричала Сихоко, однако оставшийся на месте Бегемот пожал рогатыми плечами.

— Ой-ой, как досадно слышать. Разве стал бы я, самый воспитанный из Семи Гномов, применять Инкарнацию в битве за территорию… да еще и против таких слабых аватаров женского пола? Это всего лишь моя пассивная способность, «Вздох Коцита»[✱]Sigh of Cocytus. Усвойте хотя бы этот урок, — объявил ледяной зверь, обнажив клыки и ухмыльнувшись. — Так-так, а теперь… спасибо за битву, уважаемые Поти Пеке.

Огромное туловище изогнулось вправо…

А затем резко крутанулось в противоположную сторону. Длинный хвост, в который вошел весь накопленный импульс, со свистом сметал все на своем пути. Он вдребезги разбил всех замороженных шоконеток и приблизился к неподвижной Сатоми.

— Минмин! — в ужасе выкрикнула Сихоко.

Возможно, Сатоми все же услышала ее голос, поскольку кое-как сдвинула руки и попыталась защититься ими.

В следующее мгновение хвост попал точно по аватару Сатоми, оторвал его от земли и отправил в скоростной полет. Она долетела до стоявшей под кольцом Юме, врезалась в нее, но даже тогда не остановилась, и вместе с ней полетела в сторону Сихоко.

Примерзшая ногами к земле Сихоко не могла, да и не собиралась уклоняться. Она раскинула руки в стороны, чтобы поймать и остановить подруг, однако сила удара выбила из нее виртуальный дух, вырвала ноги из плена шоколадной лужи и впечатала спиной в землю.

— У… — простонала она, вставая на ноги, затем посмотрела на подружек и шумно вдохнула.

Сатоми получила чудовищные повреждения и к тому же, похоже, потеряла сознание. Броню на руках, которыми она пыталась защититься от хвоста, полностью раздробило, вместо них виднелась серая материя истинного тела аватара. Нагрудник и шлем тоже целиком покрылись трещинами.

Юме пострадала не так сильно, но Сатоми впечаталась в нее на такой скорости, что на нагруднике появилась глубокая трещина, а рогатку на левой руке переломило у основания.

У Сихоко осталось 70% здоровья, у Юме 40%, у Сатоми 10%...

Одним взмахом хвоста, одной обычной атакой Бегемот полностью уничтожил четырех шоконеток и нанес огромный урон троим аватарам 4-5 уровней. Тем не менее, он, кажется, остался недоволен результатом и проворчал, восстанавливая равновесие:

— Ну-ну, я надеялся покончить с вами одним ударом и цепной реакцией… Но вы на удивление хорошо защищаетесь, юные леди. Прошу прощения, сейчас я вас добью. Пожалуйста, не двигайтесь.

Зачитав приговор предельно вежливым голосом, Бегемот опустил голову и нацелил торчащие на лбу рога на прямо на них.

Видимо, он собирался добить их тем же лучом, которым до этого подал сигнал товарищам. Сатоми и Юме оставались без сознания, так что вывести их из-под огня могла только Сихоко, но ее аватар не слушался — возможно, из-за того, что за раз потерял три десятых здоровья. Она обхватила Сатоми левой рукой, Юме правой и пыталась встать, но ноги дрожали и не подчинялись.

Рог Бегемота наполнился голубым свечением. Драконья пасть приоткрылась и безразлично объявила:

— Конжил Рей.

Один из рогов на голове огромного зверя вспыхнул крестом и испустил в троицу голубой луч…

Шух.

Внезапно раздался новый звук. Кто-то на огромной скорости приземлился между Сихоко и Бегемотом.

Яркий голубой свет превратил фигуру в силуэт, но она разглядела два крыла из бритвенно острых чешуек.

— Кроу-кун…

Шепот Сихоко заглушило грохотом столкновения луча Бегемота и крылатого силуэта.

Внезапно приземлившийся Сильвер Кроу стоял, скрестив перед собой руки и пытаясь защититься от луча. Однако вокруг него плясали льдинки, а земля под ногами побелела. Название техники Бегемота переводилось как «Стылый Луч». Другими словами, луч замораживал аватара, и защищаться от него руками казалось бессмысленным.

[[image:/storage/reader-images/ce4d43295f011ec68fd3ab48c6fddbf1264a05da.jpg]]
— Кроу, беги! Не думай о нас! — изо всех сил возопила Сихоко.

Единственный летающий аватар Ускоренного Мира играл ключевую роль в их команде. Они не могли потерять его так рано, да еще и только потому, что он прикрывал почти бесполезную троицу.

Но Кроу не сдвинулся с места. Крепко упершись в землю ногами и блестя серебристыми крыльями, он яростно сражался с лучом.

— У… о-о-о-о!..

Сихоко слышала боевой клич Кроу, но ноги его уже покрылись толстой ледяной коркой. И шлем, и плечи, и даже крылья потрескивали, начиная леденеть.

И тут…

Раздался металлический щелчок, и бронещитки на предплечьях Сильвер Кроу раскрылись в стороны.

Сихоко подумала, что его броня распадается, но ошиблась. Из-под брони выдвинулись прозрачные кристаллы и впитали голубой луч Бегемота.

— О-о-о-о-о! — собрав всю энергию луча в сгусток, повисший между ладоней, Сильвер Кроу взревел и вскинул руки вверх, а затем навел на Глейсир Бегемота.

Вжу-у-ух!

Воздух загудел, и руки Сильвер Кроу испустили луч точно в Бегемота.

— Что… за?! — прорычал Бегемот и попытался было отскочить, но его передние и задние лапы примерзли к земле.

Благодаря стойкости аватара к низким температурам он практически не получил урона, но защита, по всей видимости, не распространялась на примораживающий эффект, и уже скоро лед добрался до самых плеч Бегемота.

Когда-то Сихоко уже доводилось видеть отражение лучевой атаки.

Случилось это в конце прошлого месяца на неограниченном нейтральном поле в Сетагае, когда она впервые встретилась с Сильвер Кроу. Тогда Кроу намеренно подставился под тепловой луч Култян, Энеми Малого Класса типа «Лавовый Карбункул». Приняв залп руками, Кроу затем отразил его в Авокадо Авойдера, находившегося на то время во власти ISS комплекта.

В тот раз Кроу обрел способность под названием «Оптическая Проводимость», и теперь, меньше месяца спустя, отточил ее до того, что сумел отразить спецприем высокоуровневого аватара.

Сильвер Кроу перенаправил луч, практически не получив урона, сомкнул бронещитки на предплечьях и выпрямился.

Рассмотрев его Бегемот, вытаращил глаза и воскликнул:

— Это же… ты Сильвер Кроу из Нега Небьюласа! Что ты здесь делаешь?!

— ...Будто неясно, — глухо бросил в ответ Кроу, навел указательный палец правой руки на примерзшего Бегемота и заорал: — Я пришел вас…

Что именно он прокричал — никто так и не понял, так как остальную часть фразы заглушил донесшийся сзади рев мотора.

Обернувшись, Сихоко увидела, как сквозь южные врата храма Сенгакудзи проезжает обвешанный шипами мотоцикл. Управлял им дуэльный аватар в маске, похожей на череп. За ним кое-как держались еще два аватара, один обезьяний, другой маслянистый. Впервые это трио, состоящее из Аш Роллера, Буш Утана и Олив Граба, Сихоко увидела на прошлой неделе во время битвы за территорию.

Мотоцикл ушел в занос, завизжал мощными шинами и, наконец, остановился перед Сихоко.

— Хей-хей-хе-е-е-е-ей! — воскликнул Аш. — Мы чутка припозднились, ба-ат раз уж мы тут, крепость нева не отдадим! А этому здоровяку в миллионном размере отплатим за то, что он обижал наших друзей!

— ...Громкий как всегда…

— Такой шумный, что разбудил.

Сатоми и Юме очнулись и забормотал в руках Сихоко.

— В… вы в порядке?! — обеспокоенно спросила она, и подруги кивнули.

— Да-да. Но… обидно все-таки, меня так побили, — проговорила Сатоми.

Юме вытянула руку и погладила ее по разбитой броне.

— Нет, Минмин, ты хорошо постаралась. Отличный бой.

— Вы обе молодцы, раз уж на то пошло, — прошептала Сихоко и помогла им подняться.

Аш мельком взглянул на девушек и показал большим пальцем назад, чтобы те отступили. Кивнув, подружки отошли до самого южного входа. Конечно, им было обидно стоять в стороне от настоящей битвы за территорию, которая наверняка вот-вот начнется, но куда важнее было то, что им удалось выжить. Покуда они не покинули дуэльное поле, какая-нибудь работенка им наверняка найдется.

Сихоко остановилась у большого дерева и посмотрела на Сильвер Кроу.

Может быть, с виду он и не очень походил на надежного товарища и заступника, но в самый нужный момент спустился с небес и защитил их. Сейчас Сихоко чувствовала себя за ним как за каменной стеной.

***

Глейсир Бегемот.

Высокоуровневый бёрст линкер, чье имя значилось в перечне «Семи Гномов», офицеров Белого Легиона.

Хотя отраженный Оптической Проводимостью Харуюки замораживающий луч процентов на семьдесят сковал огромное тело льдом, Бегемот ничуть не растерял величественной ауры, подобной арктической буре. Даже сейчас Харуюки казалось, что у него отнимаются ноги, хотя он всего лишь стоял перед противником.

Впрочем, он нашел в себе силы побороть вражеское давление, прошел вперед и вступил на территорию крепости, которую захватила Шоколад Папетта и ее подруги. Тело окутал теплый свет, шкала энергии начала заполняться.

Крепость — не единственная заслуга команды Шоколад. Еще до появления Харуюки им удалось лишить Бегемота более чем десятой доли здоровья. Одного взгляда на истерзанные тела их аватаров хватило, чтобы в самых болезненных подробностях представить, как самоотверженно они сражались против самого, пожалуй, сильного из вражеских защитников.

«Спасибо, Шоко, Минт и Плам. Я обязательно пущу в дело преимущество, которое вы завоевали, вырвав крепость из его лап», — мысленно обратился он к отступившей троице, а затем окинул взглядом четверолапого звериного аватара.

Харуюки привык видеть Пард в ее «зверином режиме», поэтому сами по себе животные очертания его не удивили. Но пусть даже Черноснежка и написала в информационном файле, что «короче, он здоровенный», когда Харуюки увидел невероятный размер противника, он все равно не сумел с ходу поверить своим глазам. Размером и увесистостью Бегемот почти мог потягаться со Скарлейт Рейн в ее полностью развернутом режиме.

Пожалуй, за счет толстой брони и мощных когтей он легко разгромил бы любого, кто попытался напасть на него в лоб. Такого врага надо атаковать со спины или с боков… а для этого сначала придется запутать резкими маневрами.

Харуюки обдумывал тактику и ждал, пока заполнится шкала энергии. Внезапно закованный в лед зверь раскрыл пасть, и из нее прозвучал приятный голос, совсем не подходивший такой брутальной внешности.

— Понятно… понятно. В связи с обстоятельствами опустим процедуры знакомства, Сильвер Кроу. Я так понимаю, ты не переходил из Нега Небьюласа в Пети Паке?

— Нет, — коротко подтвердил Харуюки.

Бегемот неспешно кивнул, причем дважды.

— Хм-хм, значит, все ровно наоборот… стало быть, Пети Паке объединился с Нега Небьюласом? Юным леди удалось знатно меня провести… — Бегемот умудрился улыбнуться драконьей пастью, затем продолжил на тон ниже: — Значит, вы пришли… пусть и немного раньше, чем мы ожидали. Я правильно полагаю, что… вы собрали все ваши силы затем, чтобы вызвать на бой Осциллатори Юниверс и положить конец давней вражде вашей Черной Королевы и нашей Белой?

«Правильно!» — собирался было воскликнуть Харуюки, но остановился.

Да, Бегемот говорил правду, но Харуюки не мог согласиться с его словами. Переведя дыхание, чтобы остудить голову, он ответил спокойным голосом:

— ...Давней вражде? Нет, мы здесь не из-за какой-то там пафосной вендетты. Белый Легион тайно плетет коварные козни, и мы пришли остановить вас… только и всего.

Вдруг глаза Бегемота сверкнули, словно пара ледяных клинков.

— Хо-хо… Я не могу пропустить мимо ушей слова «тайно плетет» и «коварные козни». Когда это мы себя так вели?

— С самого начала, с самого сотворения Ускоренного Мира и всегда.

В голове промелькнули воспоминания о трагичной судьбе Хром Фалькона и Шафран Блоссом. Харуюки чеканил, уже не стесняясь в выражениях:

— Вы — Общество Исследования Ускорения, прячущееся под личиной Белого Легиона. С давних времен вы не раз претворяли в жизнь темные планы, и из-за вас пострадало множество бёрст линкеров. Броня Бедствия, троянские программы, ISS комплекты — все они ваших рук дело. Даже «коварные козни» это мягко… слишком мягко сказано.

— …

Лишь теперь на удивление говорливый зверь замолчал.

Пару раз он медленно кивнул все еще сохранившей подвижность головой, словно переваривая слова противника. Затем закрыл глаза, протяжно вздохнул…

И вдруг толстая ледяная корка, окутавшая Глейсир Бегемота, вся побелела. Стоило Харуюки понять, что этот цвет ей придали бесчисленные трещины, как лед разлетелся во все стороны, будто взорвавшись изнутри. Некоторые льдины подобно пушечным ядрам полетели в сторону крепости.

— !..

Харуюки тут же встал в стойку и отбил крупные обломки руками. Несколько мелких, правда, все же задели его броню и немного подточили шкалу здоровья.

Освободившийся от ледяных оков Бегемот оторвал передние лапы от земли. Мелкие льдинки сыпались с него градом, пока он вставал на дыбы. Когда он выпрямился, голова его оказалась в пяти с лишним метрах от земли и выдавала себя во тьме лишь голубым свечением глаз.

— Пусть… пусть даже так, но… — донесшийся сверху ледяной голос пронизывал тело не хуже морозного ветра. — Вы, как беззаботные, ничего не знающие бёрст линкеры, не можете мыслить иначе… Но уже скоро придет время, когда и вы поймете, насколько жесток и бессердечен Brain Burst 2039. Даже Броня Бедствия и ISS комплекты — спасение по сравнению с ним. Ведь они — справедливые сделки, позволяющие обрести силу в обмен на плату…

— «Справедливые»?.. — поначалу Харуюки робел перед величественным обликом восставшего Бегемота, но теперь поднявшаяся из глубины души ярость разметала всякий страх. — Не смей так говорить! Вы лишь грабите других, лишь издеваетесь над ними!

— Пусть даже ты прав, но… непреложное правило, главенствующее в Ускоренном Мире, гласит, что сильные грабят остальных. Вы и сами пришли отобрать эту зону с помощью силы, не так ли?

Бегемот медленно шагнул вперед.

Харуюки чуть было не отвел левую ногу назад, но вновь вспыхнувший в груди бойцовский дух помог ему остаться в пределах кольца и воскликнуть:

— Мы пришли не отбирать! Мы здесь, чтобы вернуть то, что украли вы!

— Тогда я отберу вашу волю. Разговор окончен… и для начала я изгоню с этого поля вас!

Бегемот высоко занес правую лапу.

— Аш и остальные, на вас удержание крепости и поддержка! — крикнул Харуюки троице за спиной и оттолкнулся от земли.

Ладонь Бегемота с торчащими из нее когтями-мачете рухнула вниз, оставляя в воздухе голубой след. Пропусти Харуюки такой удар — и на этом битва за территорию могла для него закончиться.

Однако Харуюки прибавил к силе ног тягу крыльев и резко метнулся вперед.

Ему никогда не приходилось сражаться против дуэльного аватара, обладавшего телом таких размеров, но доводилось воевать против врага с Усиливающим Снаряжением даже более огромным. Двадцать дней назад на базе Общества Исследования Ускорения неподалеку от храма Сенгакудзи состоялась битва против Брони Бедствия 2. Шестиметровое чудище умело выпускать из пушек на руках Инкарнационные лазеры невероятной мощи, но в силу своего размера не могло противостоять сверхскоростным атакам.

То же самое должно было относиться и к Бегемоту. Харуюки собирался запутать его скоростными маневрами, а затем найти, как одержать победу.

— Впе… ред! — воскликнул Харуюки, ускоряясь еще сильнее.

Какой-то из пяти когтей чуть задел левое крыло Харуюки и высек из него пару искр.

Харуюки почувствовал, как из-за спины распространилась ударная, почти взрывная волна, и одновременно с этим изо всех сил ударил левую ногу Бегемота «Спиральным Пинком».

Среди всех приемов, доступных Сильвер Кроу в ближнем бою, этот пинок — наиболее сильный. Проводя его, Харуюки управлял тягой крыльев по отдельности и закручивал аватара так, что тот входил в противника, словно штопор. Лишь Авокадо Авойдеру удалось безболезненно пережить этот прием благодаря особо мягкой броне. Что же до Бегемота, то если он обычный дуэльный аватар, массивная броня ему не поможет.

Полный уверенности в своих силах, Харуюки направил пинок в толстую, диаметром сантиметров тридцать, левую голень противника. Удар попал точно в цель, и голубая броня покрылась паутиной трещин. Шкала здоровья немного, но отчетливо опустилась ниже отметки 90%.

«Если я продолжу бить по тому же месту, то разломаю броню и смогу наносить огромный урон по внутреннему телу аватара. Затем, когда он не сможет толком двигаться, Аш и остальные добьют его издалека…»

Продумав план сражения, Харуюки приземлился, собираясь ударить голень кулаком, но ощутил, как что-то приближается с правой стороны, и поспешно отпрыгнул. Перед его глазами пронесся огромный хвост и вонзился в землю заостренным наконечником-сосулькой, разбив одну из твердых плиток Города Демонов.

Отскочив от противника усиленным крыльями прыжком, Харуюки вновь подскочил к его ноге, на ходу подгадывая лучший момент для атаки.

Однако…

— Э?! — изумленно обронил он, увидев, как трещины от недавнего Спирального Пинка постепенно исчезают. — Т-трещины… зарастают сами по себе?!

— Так и есть. Прости, ведь ты так старался, — Бегемот развернулся, и зловеще мигнул видневшимися во тьме глазами. — Моя броня умеет самостоятельно восстанавливаться при низкой температуре. Другими словами, объединяя этот эффект со «Вздохом Коцита»...

Бегемот выдохнул себе под ноги. У земли резко похолодало, в воздухе закружилась алмазная пыль, а трещины начали зарастать заметно быстрее.

— ...Я могу чинить себя вечно. Можно сказать, я худший противник, который только может попасться аватару контактного боя вроде тебя.

— ...Так вот как ты заработал кличку «Хаббакук»? — хрипло спросил Харуюки.

— О-о, приятно, что ты понял, — обрадовался Бегемот.

«Хаббакук» — название проекта айсберга-авианосца, который разрабатывала Великобритания во время Второй Мировой Войны. Внутри гигантского ледяного судна работали бы многочисленные морозильные установки, благодаря которым любые повреждения устранялись бы с помощью воды… Впрочем, похожий на сказку проект, конечно же, закрыли.

Однако пусть в реальности авианосец-айсберг так и не появился, Глейсир Бегемота прозвали в честь него, поскольку, как он правильно заметил, ударные техники на него практически не работали. Атаковать его можно было только при поддержке огненной техники, причем весьма мощной, поскольку в противном случае тот попросту загасил бы ее морозным дыханием.

«Надо было взять в команду нескольких богатых на огненные приемы легионеров Проминенса», — пустился Харуюки в запоздалые размышления, окидывая взглядом тело Бегемота…

И вдруг заметил маленькие вмятины на плечах и груди вражеского аватара.

Хаотичное расположение наводило на мысль, что они вовсе не элемент оформления. Вероятнее всего, эти вмятины оставила… Плам Флиппер из отряда Шоколад с помощью своей рогатки. Получается, противник залечил все трещины, но не смог заделать ямки.

Означает ли это, что способность Бегемота к самовосстановлению может залечивать раны, но не способна заново отращивать отломленные куски брони?..

Стоило Харуюки прийти к выводу, как откуда-то слева и сзади раздался возглас:

— Эй, чертова ворона!

Наверняка Аш Роллер и его товарищи изнывали под кольцом от нетерпения, однако их шкалы пока не успели заполниться до конца. Харуюки вскинул левую руку, прося их подождать еще немного, расставил ноги и пригнулся.

Бегемот заметил его движение, шагнул вперед уже почти восстановившейся левой ногой и негромко проговорил:

— Хо-хо, ты решил не просить помощи друзей и продолжать сражаться со мной в одиночку? Твоя воля похвальна… но уроки тоже нужно уметь извлекать.

Даже рядом с четверкой противников Бегемот не терял выводящей из себя безмятежности. Впрочем, наверняка восьмерочнику такая битва все равно что игра. Он обладал такой силой, что мог без всякой спеси оставаться невозмутимым при виде четырех аватаров 6, 6, 5 и 5 уровней и делать вид, что без труда разметает их, как только начнет биться всерьез. Однако в его поведении таилась и уязвимость.

«Ну, давай, слуга, чего ты медлишь? Немедленно проучи этого здоровяка», — будто услышал он голос Метатрон, хотя еще не устанавливал с ней связи, и кивнул.

Противник мог дать ему шанс, но только один. Поэтому и атаковать следовало так, чтобы выбить из врага все спокойствие и уравновешенность, а затем продолжить натиск приемами Аша и товарищей.

— Уроки я извлек, — кратко ответил Харуюки.

Затем коснулся левого бедра и воскликнул:

— Экипировать, «Люсид Блейд»!

У бедра собрался серебристый свет и вычертил в воздухе прямую линию, оставляя позади себя материю.

Неделю назад, когда Харуюки вместе с Такуму перешел на шестой уровень, система предложила ему выбор из четырех бонусов.

Усиление способности к полету, которое он выбирал все четыре предыдущих раза.

Спецприем «Digit Pursuit»[✱]Диджит Персьют, Преследование Пальцами., выстреливающий из пальцев рук самонаводящиеся ракеты.

Спецприем «Bullet Proof», на время резко повышающий защиту от огнестрельного оружия.

И, наконец, Усиливающее Снаряжение, меч «Lucid Blade».

До сих пор Харуюки практически без каких-либо сомнений выбирал усиление полета, но в тот раз выбор почему-то не дался ему легко.

Крылья на спине Сильвер Кроу — сильнейшее оружие аватара и смысл его существования. Харуюки жаждал летать и желанием своим создал и дуэльного аватара, и его крылья. С тех пор Харуюки, желая летать все быстрее и выше, упорно усиливал способность к полету.

Он вовсе не считал, что ошибался. Харуюки много раз участвовал в битвах, которые проиграл бы, летай Кроу хоть немного хуже.

Но когда Харуюки достиг шестого уровня и встал на пороге звания высокоуровневого линкера, он задался новым вопросом: достаточно ли ему «самого себя»?

Харуюки изо всех сил стремился к крыльям и скорости. В пути его выручало, направляло и поддерживало в бою множество людей. Но Харуюки хотел научиться впредь сражаться не только ради себя. И поэтому захотел расширить «арсенал». Эти чувства и заставили его сделать выбор…

В пользу Усиливающего Снаряжения под названием «Ясный Клинок». Другими словами… в пользу меча.

Увидев оружие, материализовавшееся на левом бедре Харуюки, Глейсир Бегемот сокрушенно покачал головой.

— Ох-ох, Сильвер Кроу… Я слышал, что твое оружие — лишь крылья да конечности. Откуда же этот меч?.. Бонус за уровень? Приобретение из магазина?

— …

Харуюки, не собираясь поддерживать разглагольствования Бегемота, молча взялся за рукоять и со звоном выхватил оружие из ножен.

Прямой обоюдоострый меч оправдывал свое название тем, что состоял из того же серебристого материала, что и броня Сильвер Кроу. Его клинок выглядел довольно тонким, однако по длине несколько превосходил обычный одноручный меч. Гладкая кромка холодно блестела, подобно зеркалу отражая голубой свет кольца.

Харуюки сжал рукоять своего нового напарника и встал в среднюю стойку, а Бегемот продолжил назидательным тоном:

— Мечи — наиболее примитивное Усиливающее Снаряжение Брейн Бёрста, и именно поэтому ими нельзя просто взять и пользоваться. Многие ветераны Брейн Бёрста выбирали в бонусах мечи или покупали их за баснословные суммы просто ради того, чтобы круто выглядеть, но практически никто из них не смог освоить это оружие и после избавился от него…

Бегемот не обманывал Харуюки. У него, как у ветерана, действительно сложилось такое впечатление.

И действительно — в Ускоренном Мире Сильвер Кроу практически не доводилось держать в руках меч, не говоря уже о Харуюки из реального мира. Глейсир Бегемот, в свою очередь, повидал на своем веку множество противников-мечников и прекрасно знал, как им противостоять. Мало того, что они отличались по силе, Харуюки не мог потягаться с Бегемотом ни по знаниям, ни по опыту.

Но… но все же…

Харуюки занес правую руку и сместил центр тяжести вперед.

Заметив движения Харуюки, который словно пытался сказать «сейчас я тебя зарежу», Бегемот снова качнул головой, затем повернул правую ладонь вверх и несколько раз согнул пальцы.

Харуюки почти слышал в его жесте слова «подходи, я тебя одним ударом смету…» Кинься он вперед сломя голову, так бы все наверняка и закончилось.

Однако…

«Нечего бояться, слуга. Я с тобой», — вновь раздался в ушах мнимый возглас Метатрон, и Харуюки показалось, что он расслышал еще один голос, некогда обитавший в его голове.

Противников разделяло примерно двенадцать метров. Слишком далеко, чтобы бросаться вперед с занесенным клинком, но Харуюки все же оттолкнулся от земли. Шаг, второй, третий.

Бегемот втянул щеки и выдохнул, словно не желая утруждаться перемещением.

Морозное дыхание устремилось навстречу Харуюки, блестя льдинками. Оно наверняка могло мгновенно заморозить конечности и крылья, полностью обездвижив аватара.

Но каких-то несколько часов назад, когда Харуюки был в Накано, ему пришлось столкнуться с похожей «газовой атакой», с йодным спреем Айодайн Стералайзера. Поэтому сейчас он хорошо знал, как поступить.

«Вот сюда!»

Когда холодный воздух уже почти добрался до Харуюки, он перехватил занесенный меч обратным хватом и вонзил его в землю. Ее в Городе Демонов покрывала сверхпрочная плитка, которую не брали ногти Сильвер Кроу, однако прекрасно заточенное острие Ясного Клинка смогло погрузиться сантиметров на десять в шов на стыке двух плиток.

Харуюки вцепился в меч и изо всех сил замахал крыльями, создавая обратную тягу.

Морозный воздух тут же устремился в обратную сторону, рассеялся и окутал тело Бегемота туманом. Разумеется, тот теперь с трудом видел Харуюки сквозь него.

— М!.. — промычал Бегемот и втянул воздух, готовясь к следующему морозному выдоху.

В этот самый миг Харуюки выдернул меч, оттолкнулся от земли и полетел вперед по диагонали.

Он ускорился до предела, не жалея остатки энергии. Мгновенно пробившись сквозь холодную завесу, Харуюки оказался вплотную к Бегемоту.

До сих пор он сжимал Ясный Клинок правой рукой, но теперь перехватил двумя руками, вложил в клинок все силы, что у него осталась...

— О-о-о! — и, испустив яростный рев, отчаянно рубанул.

Ни Харуюки, ни Сильвер Кроу никогда не сражались мечом.

Но не Шестой Хром Дизастер.

Когда Харуюки заразила Броня Бедствия, он свободно обращался с двуручным мечом, служившим ее главным оружием. С его помощью он сразился и с «Железным Кулаком» Айрон Паундом, и с Грин Гранде по прозвищу «Неуязвимый», и даже с Блэк Лотос по прозвищу «Конец Света».

Тот меч он заточил вместе с Броней Бедствия в укромном уголке неограниченного нейтрального поля, но воспоминания… и ощущения от фехтования огромным клинком все еще остались внутри него.

«Зверь! Прошу тебя… дай мне силы еще раз!» — обратился он к бывшему напарнику, опуская на врага новое оружие.

— М-м-м!

Глейсир Бегемот, в свою очередь, продемонстрировал достойную скорость реакции, мотнув головой и встретив клинок Харуюки острием одного из своих рогов.

В миг, когда встретились две режущие кромки, раздался пронзительный лязг, словно друг в друга врезались две груды металла. От грохота содрогнулся весь уровень.

Вся тяга крыльев Харуюки, вся сила мышц огромного тела Бегемота сошлись в одной точке, и их противостояние раскалило воздух добела. Если бы Харуюки уступил хоть на мгновение, выброс освободившейся энергии наверняка тут же прикончил бы Сильвер Кроу.

— У… гхо-о!.. — Харуюки пытался опустить меч, выжимая из себя все силы.

— Мн-н-н-н!.. — но и Бегемот силился отбросить его лезвие рогом, который казался неуязвимым.

В левом верхнем углу поля зрения быстро убывал индикатор, показывающий запас энергии, полученной под кольцом. Ее хватило бы еще на пять секунд… четыре… три...

И тогда…

В сознании Харуюки раздался еще один голос, и принадлежал он не Метатрон и не Зверю.

«Против силы нельзя сражаться силой. Мечнику в Ускоренном Мире не нужно напрягаться. Каким бы твердым ни был твой противник, у него обязательно найдутся «волокна», по которым и надо рубить. Их нужно прочувствовать, приставить лезвие… и делов-то».

Руки Харуюки слегка сдвинулись, и лезвие Ясного Клинка чуть-чуть, на четверть миллиметра, вошло внутрь рога.

А в следующее мгновение…

Раздался приятный звук, и меч Харуюки пробился вниз.

На мгновение повисла тишина.

От острия до основания огромного рога Бегемота прошла линия, затем рог разделился надвое… и рассыпался бесчисленными осколками, словно взорвавшись изнутри.

Воспользовавшись остатками энергии, Харуюки отскочил назад и вновь остановился в десятке метров от противника.

Ноги едва не подкосились из-за отдачи после чудовищного напряжения, но все-таки Харуюки устоял, уверенно выставил перед собой клинок и уставился на затихшего зверя.

Один из рогов на голове Бегемота — правый, если смотреть со стороны Харуюки — полностью исчез. Трещины от удара мечом постепенно зарастали, но похоже, что способность врага действительно не могла восстанавливать потерянные части тела.

Бегемот поднял левую лапу, коснулся места удара. Голубые глаза покосились на Харуюки, послышался хриплый голос:

— Этот прием… Сильвер Кроу, неужели ты…

— Неужели я… что? — переспросил Харуюки.

Однако чудовище ответило не сразу. Оно опустило правую лапу и снова встало на четвереньки.

— ...Ничего. Пожалуйста, забудь. К тому же нам, кажется, пора заканчивать с развлечениями.

— ...Как пожелаешь, — ответил Харуюки и перехватил меч покрепче.

Бегемот умудрился пожать плечами, не отрывая передних лап от земли.

— Нашу с тобой битву, пожалуй, оставим на потом. Здесь, как ни крути, идет сражение за территорию… и я больше не могу заставлять товарищей подстраиваться под мои прихоти, — он направил уцелевший рог в темное небо и объявил безразличным тоном: — Дизолв Рей[✱]Dissolve Ray, Растворяющий Луч..

Рог испустил красный луч.

Несколько секунд черные тучи Города Демонов мерцали красным, затем свет погас.

И все. Больше ничего не произошло.

Хотя, нет…

Вдруг Харуюки ощутил, как по его спине пробежал зловещий холодок.

Он отличался от ледяного дыхания Бегемота, но в каком-то смысле казался даже холоднее, врезаясь в спину Харуюки, словно бритва.

— Чертова ворона… — тихим голосом позвал его Аш Роллер, уже успевший полностью зарядиться благодаря крепости.

Но Харуюки заметил их еще до того, как услышал голос.

Рядом с окружавшей крепость площадью, на крыше здания, которое и в реальном мире стояло к западу от храма Сенгакудзи, появилось несколько силуэтов. Каждый из них выглядел куда меньшим по сравнению с Бегемотом, но излучал давление не меньшее, а то и большее. Казалось, от одного их присутствия по воздуху пробежала рябь.

Видимо, красный луч Бегемота означал команду на сбор. А значит, эти силуэты — костяк команды, которую Осциллатори Юниверс выставил на защиту Минато 3.

Бегемот бросил взгляд за спину и злобно ухмыльнулся. Если хоть кто-то из тех аватаров присоединится к битве, у противников Белого Легиона не останется ни единого шанса на победу.

Харуюки застыл, полностью поглощенный дурными предчувствиями, и тут… [✱]И тут небоевой, но достаточно пафосный трек от Саунда: Maiko Iuchi & Keiji Inai — To the War Vortex, http://goo.gl/clEr5M .

— Чертова ворона… — вновь раздался голос Аша.

Харуюки уже собирался было крикнуть в ответ «да понял я!», но вдруг его настигло иное давление, причем с противоположной стороны.

Оно давило на Харуюки с той же силой, но почему-то он совсем не чувствовал холода. Более того, он ощущал в нем пламенеющую ауру, которая придавала храбрости и восстанавливала боевой дух.

Резко обернувшись, Харуюки увидел на крышах зданий к востоку от Сенгакудзи несколько групп аватаров. Даже по силуэтам на фоне ночного неба Харуюки легко опознал каждого из них.

Скай Рейкер, Ардор Мейден, Циан Пайл, Блад Леопард и остальные закончили захват дальних баз и добрались до центра поля.

Оставалось без малого двадцать минут.

Настоящая битва за территорию обещала вот-вот начаться.

Харуюки глубоко вдохнул, напряг пресс и покрепче сжал рукоять верного меча. Лезвие Ясного Клинка ослепительно сверкнуло, словно отражая волю Харуюки.

Ауры двух команд столкнулись в центре площади. Напряжение достигало предела, обещая перерасти в битву доселе невиданных масштабов.

Таймер в верхней части поля зрения отсчитывал время, приближаясь к заветной секунде. 1205… 1204…

Но тут подул ветерок.

Приятное дуновение развеяло как холод Осциллатори Юниверса, так и жар Нега Небьюласа.

Харуюки как по команде перевел взгляд на север.

Лишь одно узкое здание высилось меж двух отрядов. И кто-то стоял на его вершине.

Харуюки не узнал очертания хрупкого аватара. Но хоть это по идее и значило, что он смотрит на врага, Глейсир Бегемот тоже смотрел на него недоумевающим взглядом.

Ветерок подул снова.

Он разнес по площади легкий цветочный аромат, прошелестел металлическими деревьями. И тогда…

Ярко-розовый свет окутал тело аватара на вершине здания и устремился в небо.

Не спецэффект спецприема или что-то в этом духе. Яркий свет словно разносился по всему уровню.

— Оверрей… Инкарнации?.. — дрожащим голосом прошептал Харуюки, и словно в подтверждение его слов...

Раздался приятный, но немного печальный голос:

[[image:/storage/reader-images/f4ed29d58c296eae898009fec140d19581269be9.jpg]]
— Парадайм Брейкдаун[✱]Paradigm Breakdown, Слом Парадигмы..

Розовый свет стремительно разросся и окутал всё.

----------

Том 20 Глава 290

Свет.

Дрожь.

Тряска такой силы, что земля уходила из-под ног.

Миновали растянувшиеся на вечность секунды, и Харуюки, поняв, что все прекратилось, осторожно поднял голову.

На первый взгляд могло показаться, что ничего не изменилось. Но он сразу же заметил, что пропали две вещи.

Фигура на крыше здания к северу от Сенгакудзи.

И светившее синим крупное кольцо над крепостью.

Там, где несколько секунд назад находилась крепость, остались только Аш Роллер, Буш Утан и Олив Граб, недоуменно озиравшиеся по сторонам. Стоявшие у южных ворот Шоколад с подружками тоже беспокойно смотрели в их сторону.

Никаких повреждений или чего-то другого не получили ни легионеры Нега Небьюласа на востоке, ни легионеры Осциллатори Юниверса на западе, ни уставившиеся в небо Харуюки и Глейсир Бегемот.

Но как в таком случае это странное сотрясение после Инкарнации загадочного бёрст линкера повлияло на поле битвы за территорию?

Харуюки снова осмотрелся по сторонам в поисках зацепки, и тогда…

Его ушей коснулся тихий шепот Глейсир Бегемота:

— Королева… Вы считаете, что время настало?

Харуюки не понял, что он имел в виду, но заметил, что аватар противника неотрывно глядел в восточное небо, и сам повернулся в ту же сторону.

Он видел, как Скай Рейкер и остальные недоверчиво озираются на крышах зданий.

Но Бегемот смотрел не на них.

А гораздо, гораздо дальше. В самую даль небосвода.

Туда, где понемногу отступала непроглядная тьма, сменяясь темной синевой.

Наступал рассвет. Но его не могло быть. Ночь на уровне Город Демонов должна была длиться тридцать минут. Рассвет на ней мог наступить лишь… мог наступить лишь…

И тогда Харуюки заметил.

В верхней части поля зрения пропал счетчик, на котором оставались 1200 секунд.

Исчезли шкалы Аша и товарищей в верхнем левом углу, исчезла шкала Бегемота в верхнем правом. Осталась только шкала самого Харуюки.

Необъяснимый рассвет, упрощение интерфейса…

Явления эти могли означать лишь одно.

— Это… неограниченное нейтральное поле?.. — пробормотал Харуюки, и слова его тут же развеял холодный сухой ветер.

(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Спасибо, что прочитали «Accel World 20: Противостояние белых и черных».

Я уже писал об этом под ёнкомой на задней обложке, но повторюсь: Ух-х, вот и двадцатый том. В 2007 году, когда я выложил в сеть «Сверхускорение: бёрст линкер», я и подумать не мог, что допишу это произведение до такого.

Но что самое удивительное — произведение, без учета некоторых уходов в сторону, приближается к кульминации, которую я в то время представлял довольно смутно. В очередной раз мне кажется, что у литературных произведений есть своя собственная сила, которая направляет их туда, куда им нужно.

На самом деле, у меня очень редко возникает ощущение, что «я как автор творю произведение и управляю им». Скорее, я будто превращаю в текст уже какую-то существующую историю… Мой любимый Стивен Кинг как-то выразился в том ключе, что «автор лишь выкапывает зарытые в землю произведения», и мне именно так и кажется. По моим собственным ощущениям, я и сам где-то наполовину лишь наблюдаю за произведением на правах читателя, то и дело восклицая «Ого-о…» и «Хм-м…», поэтому куда в конечном счете забредет Accel World, не знаю даже сам. Тем не менее, я надеюсь, что буду вместе с вами следовать за сюжетом!

Итак. 23 июля, через полтора месяца после выхода этого тома в продажу, в кинотеатрах состоится, наконец, премьера нового аниме по Accel World: Infinite Burst (далее IB).

Разумеется, работа над IB началась еще давно, где-то полтора года назад. С самого начала я подумал, что «раз уж снимается новое аниме, то лучше уж я не буду углубляться в прошлые тома, а напишу о будущем, только не слишком о будущем, а немного дальше событий тех томов, которые выйдут в продажу перед премьерой». Но если подумать с другой стороны, как я, слабо управляющий сюжетом, могу так ловко заглянуть в будущее? Пока я писал 18 и 19 тома, я несколько раз волновался о том, что «как это вообще возможно соединить с событиями IB?!», но на деле оказалось, что к моему великому облегчению события 20 тома чудесным образом соединяют временную линию тайтла в единое целое. IB будет гига-вандерфул фильмом, над которым усердно трудилась вновь собравшаяся команда, снимавшая сериал, так что прошу всех к большим экранам! Приятного просмотра! И огромное спасибо HIMA-сан и Мики-сану за работу над томом! Цветник с девушками Пети Паке получился пр-р-р-р-р-росто изумительным!

Май 2016 года, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Доброе утро, с вами команда переводчиков Ускорки. Спасибо, что прочитали двадцатый том.

Вот и настал, наконец, долгожданный момент, когда выложенные тома нагнали онгоинг. Если бы команда работала расторопнее, это случилось бы на том раньше, но что есть, то есть. Как я себя чувствую после такого “достижения”? На самом деле, у меня нет радости конкретно за то, что мы дошли до онгоинга, ведь лично я читаю в онгоинге уже два года. Если у меня и появилось какое-то новое чувство, так это ощущение того, что теперь наконец-то можно писать все свои мысли по произведению, не опасаясь, что кому-то что-то наспойлерю.

Впрочем, давайте лучше поговорим про том. Когда его еще только анонсировали, и мы увидели название, я первым делом подумал “это же надо, так открыто лгать…”. Зная скорость Кавахары и его нелюбовь писать большие тома, я полагал, что двадцатый том попросту не дойдет до битвы Черного и Белого Легионов, и остановится где-то на ускорении при переносе на дуэльное поле.

Тем не менее, Кавахара нашел в себе силы вырезать сцену знакомства с Буш Утаном и Олив Грабом, а также подсунуть нам вместо битвы Легионов вот… то, что случилось в томе. Конечно, я не говорю о том, что битвы не состоится. Вполне возможно, в 21 томе нас ждет адовая заруба из всего и вся, но того, что случилось в конце 20 тома, вряд ли хоть кто-то ожидал.

Вообще, рояли и ружья на стенах в этом томе гремели громко даже по меркам Ускорки. Некоторые из них оказались вполне себе приятными — Кавахара вспомнил о старых Красных офицерах, и я был очень рад встретить их в сюжете. Ему ничто не мешало просто сказать, что офицеры ушли после гибели Би Би Кинга, однако Калибры в сюжете все-таки засветились и порадовали своим пафосом. Другие рояли, конечно, вызывают спонтанное почесывание затылка вроде чудовищной силы реткона под названием SSS Order и выстрелившего настенного ружья в лице Мегуми. И хотя я понимаю, что произошедшее с Мегуми нам так или иначе объяснят, но все-таки…

Что же, на этом, пожалуй, закруглюсь, чтобы и Саунду было про что писать. Думаю, в следующий раз послесловие под Ускоркой я буду писать уже в 2017 году.

Soundwave

Здрасьте. Дольше обычного, конечно, но прошу любить и жаловать — том. С каждым последующим работы мне всё меньше, и тем не менее мне удалось затянуть релиз на пару недель. Простите, был занят (не слакал).

Наконец-то можно вздохнуть свободно и перестать отвлекаться на ускорку. Не то чтобы мне втягость, просто когда начинаешь концентрироваться на чём-то одном, становится сложно остановиться. Особое опасение вызывает желание поддаться слаку. Нет ничего более противного, чем очухиваться через два месяца с пониманием, что остался ни с чем. Рано или поздно я изба… ай ладно, что там у нас по тому.

Вообще на случай, если Арк распишет по полочкам, почему том такой никакой, и откуда столько роялей, у меня был план (нет), но раз такое дело, воспользуюсь предоставленной возможностью. Раз! Кавахара решил, что Харуюки и читатели забыли все детали о том, как будет организовываться собрание легионов, и нам пришлось лицезреть два диалога по типу, “а почему нам всё-таки надо идти сюда” и “а что такое локальная сеть”. И, конечно же, поход в здоровенный торговый центр, где прорва родителей с детьми, ведь нормальные бёрст линкеры с родителями по выходным не отдыхают ) Два! Этот побег от кислотного облака… ну Кавахара, ну мог бы нормально обосновать, пусть Кроу бы закопался в резинистую землю и переждал, да пусть хоть после этого внезапно подорвался на газе и улетел, но “я на этом уровне во второй раз, едва вспомнил особенности, но вдруг газ находится под землёй в полуметре, а не рандомно генерируется, вдруг он вырвется достаточно сильно, чтобы сдуть кислоту, и вдруг он окажется не слишком вредным — о, надо же какой я везучий” — это ну не, это скука. Возможно, вы скажете, что реалистично, победы и по удаче бывают, но ладно бы ему больше ничего не оставалось, а когда есть более правдоподобный, сам просящийся вариант, на кой чёрт такую муть писать… И это один из всего двух боёв на том, грустно. К середине тома не придерёшься, понравилось особенно то, что блейды вспомнили про то, что Хару ляпнул на третьей конференции. И даже против трипл эс ордера я ничего не имею — вполне объянсяет, откуда снежка вся такая у мамы хакер, плюс монета в копилку тайны Графа. Ладно, проматываем, что там у нас такое вопиющее в конце… Три! Второй бой из двух тоже держится на ретконе! Ну, если считать стычку с пети паке боем, то третий из двух, но это уж совсем отчаяться надо… Так вот. Что я ожидал, когда услышал название “ясный клинок”: что он будет использовать стихию аватара, поэтому он и “ясный”. Что световой урон, о чём говорилось ранее, инорирует броню, что его можно накапливать светопроводимостью и выпускать самыми разными способами, от стрельбы до распыление луча на кучку маленьких лазеров в качестве защиты. Если бы он оказался чисто лазерной указкой, было бы совсем здорово и логично, ибо Кроу не умеет сражаться мечами, а с указкой такого умения не требуется — лезвие всё равно проходило бы сквозь оружие противников, о фехтовании не может быть и речи. Было бы логично, да? Но у нас тут кавахарафизика, тонкий длинный меч из серебра внезапно выдерживает нагрузки его крыльев и выстаивает против толстого куска льда с огромным давлением, а вдобавок ещё и кавахаралогика: он уже “знает кунг-фу”, ибо присвоил чужие воспоминания. С какого перепугу, ну кавахара. Может, и спецприёмы Дизастеров у него остались? И при этом напомню, что на прокачку Таку с Тию он вообще забил, они по сути остались на уровне четвёртого тома. Эх… Слабоват том, слабоват, как бы ни пытался я его оправдывать.

Кстати, интересный момент: они уже не на битве за территорию, а один легион может напасть только единожды, так? Выходит, они уже проиграли. Впрочем, кто знает, как система отреагировала на исчезновение через инкарнацию.

Ну, и хватит с меня критики, увидимся в следующем релизе ускорки. Думаю, он выйдет всё-таки быстрее, чем мой перевод. Бывайте.

P.S. Было бы забавно, если бы красная успела выстрелить в Оракула до того, как она всех перенесла.

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/5b06e76d329119d48287ce32e878bad848669141.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/3a3957bb5067061635dd26447fa901d08685024c.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/8a4071d479b622c7cc40ed49b3c8b827a5c84df4.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/917d31d016011e755338faf69e076e4b50ad675c.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/42a637a7cfa6593f0aeef98fac955ac8091409a8.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/e3a601968f5392d2081dafd78bda3fc2add373b8.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/73c903ea910b81d3633d2a6de40327e16a5401a9.jpg]]

----------

Пролог

Что бёрст линкер считает силой?

Разумеется, каждый отвечает на этот вопрос по-своему. Можно даже сказать, сколько бёрст линкеров — столько и сил.

У Черной Королевы Блэк Лотос — это сила разрубания.

У Красной Королевы Скарлет Рейн — это огневая мощь.

У Зеленого Короля Грин Гранде — это защита.

У Скай Рейкер — полет. У Блад Леопард — бег. У Ардор Мейден — очищение. Есть и такие бёрст линкеры, у которых сила воплощается совершенно уникальным образом: например, у Аш Роллера в мотоцикле, а у Шоколад Папетты в шоколаде. Тем не менее, все бёрст линкеры сражаются изо дня в день, стремясь к своей собственной силе.

Для Харуюки сила — это скорость.

Став бёрст линкером, он какое-то время стремился лишь к тому, чтобы быстрее двигаться и быстрее летать. Даже сейчас он верил, что если станет быстрее, то станет и сильнее.

Однако битвы с врагами и соперниками заставили его понять, что скорость бывает разная.

Если сравнивать просто скорость перемещения, Харуюки не уступал обладателям других аватаров контактного боя вроде Черноснежки или Пард. Однако он не думал, что сможет одолеть их в ближнем бою, поскольку обе девушки обладали сверхъестественно скоростной реакцией. Даже если бы Харуюки, оказавшись на ближней дистанции, изо всех сил замахнулся кулаком, они бы с легкостью прочитали его намерения, уклонились от удара, а затем провели мощную контратаку.

Но существовала и еще более всеобъемлющая, еще более фундаментальная скорость:

Скорость мысли. Она же — скорость адаптации или, если угодно, смекалка. Все высокоуровневые бёрст линкеры, которых Харуюки хорошо знал, очень быстро сбрасывали оцепенение, даже если сталкивались с чем-то небывалым. Когда случалось нечто, способное вогнать самого Харуюки в трехсекундный ступор, они мгновенно приходили в себя и грамотно реагировали.

Безусловно, без богатого опыта битв в Ускоренном Мире здесь не обошлось, но Харуюки казалось, что самая большая разница между ними крылась в постоянной готовности — в осознании того, что в Брейн Бёрсте может произойти все что угодно, и что ошибка в мгновенно принимаемом в критической ситуации решении вполне может стоить жизни.

Обладай Харуюки такой же готовностью и смекалкой, он наверняка не растерялся бы, впервые столкнувшись с «Демонической конфискацией» Даск Тейкера, наверняка не заразился бы Броней Бедствия и наверняка смог бы спасти Ардор Мейден из плена Судзаку, нисколько не отклонившись от плана.

Сейчас все эти неудачи казались ему ошибками, на которых нужно учиться и расти, но за каждой из них стояла опасность, которая миновала его исключительно благодаря помощи друзей. Если бы никто не смог исправить те его ошибки, все могло бы закончиться очень плачевно.

«Поэтому в следующий раз…» — твердо решил для себя Харуюки, — «...в следующий раз я не потеряю от неожиданности голову, с какими бы невероятными и невозможными событиями мне не довелось столкнуться. Я не буду стоять столбом и ждать чужих приказов. Если я стремлюсь стать самым скоростным, то должен первым принимать правильные решения».

И пресловутый «следующий раз»...

Наступил именно сейчас.

----------

Том 21 Глава 295

— ...Парадайм Брейкдаун.

Когда на поле битвы за территорию против Белого Легиона ни с того ни с сего появился загадочный бёрст линкер, объявив название незнакомой техники и испустив бледно-розовое свечение, Харуюки интуитивно понял, что включился не обычный спецприем, а Инкарнационный, искажающий правила Брейн Бёрста посредством Оверрайда.

Следом произошло нечто невероятное.

На поле битвы за территорию — по сути, просто расширенном обычном дуэльном поле — вдруг забрезжил рассвет, который в таких сражениях настать попросту не мог. Кроме того, с глаз пропали таймер и все шкалы аватаров, кроме его собственной.

В Ускоренном Мире существовало только одно место, подходящее под это описание:

Неограниченное нейтральное поле.

Инкарнационная техника загадочного бёрст линкера, появившегося на далекой крыше, превратила поле битвы за территорию в неограниченное нейтральное…

Ни Харуюки, ни прочие члены объединившегося с Проминенсом «Третьего Нега Небьюласа» не могли допустить поражения в долгожданной битве 20 июля 2047 года. Они стремились отобрать у Белого Легиона Осциллатори Юниверс территорию Минато 3, служившую его базой, и тем самым лишить права скрываться из списка противников. Если после этого в списке окажутся члены Общества Исследования Ускорения, все узнают, что Осциллатори и Общество — одна и та же организация.

Еще несколько секунд назад Харуюки считал, что будет сражаться честно, соблюдая все правила Брейн Бёрста и законы бёрст линкеров. В том числе он решил соблюдать и данную Черноснежке клятву не использовать Инкарнацию первым.

Но прошло каких-то десять минут с начала битвы, и некий загадочный бёрст линкер все-таки пустил в ход Инкарнационную технику. Она безусловно не входила в планы Нега Небьюласа, а значит, могла быть только уловкой Осциллатори.

Раз противник применил Инкарнацию, дальше могло произойти что угодно. В том числе и нечто, что сулит непоправимые последствия, если Харуюки и его товарищи не отреагируют в полную силу.

«Поэтому нечего рот разевать, думай!» — Харуюки кое-как перезапустил полупарализованное сознание и начал реагировать.

Но он вовсе не сорвался с места и не бросился в бездумную атаку. Прямо сейчас ему не хватало данных. Может быть, времени неспешно глазеть по сторонам и не имелось, но Харуюки — пожалуй, единственный из всех собравшихся — имел возможность как следует изучить обстановку.

Он сфокусировал сознание и направил свои мысли.

«Приди, Метатрон!»

Стоило перед глазами появиться объемной иконке в виде золотистого веретена с двумя крыльями, как он продолжил:

«Отправь меня на высший уровень!»

Пш-ш-ш-ш-ш!

В сознании Харуюки раздался звук ускорения. Сознание оторвалось от тела и вознеслось в пространство более высокого уровня.

Бесконечная пустота.

Харуюки оказался среди кромешной тьмы, в которой не было ни света, ни звука, ни прочих ощущений, и попытался подстроить сознание под одну-единственную вещь, которая в ней вообще существовала.

Под мерно мигающую точку прямо перед глазами. Сбейся Харуюки хоть на мгновение, и его сознание тут же вернуло бы обратно на поле. Он пока еще не умел своими силами добираться до высшего уровня — самой что ни на есть сути Ускоренного Мира.

Впрочем, он слышал звук повторного ускорения, и потому не спешил. Время в этом пространстве практически не двигалось. Харуюки успокоил себя, обратил все свое внимание на тускло мерцавшую точку и…

Точка мягко расплылась, затем растеклась по тьме бесчисленными тончайшими линиями и образовала прекрасные очертания одетой в тонкое одеяние девушки с благородными чертами лица и парой крыльев за спиной. Светящийся нимб над головой отбрасывал красивые тени на лицо и сомкнутые веки.

Едва свечение нимба коснулось Харуюки, как золотистые нити соткали тело и ему. Поняв, что принял облик Сильвер Кроу, а не самого себя из реального мира, Харуюки ощутил как облегчение, так и признательность.

Все еще не открывшая глаз девушка (известная как пятнадцатый легионер Нега Небьюласа, самопровозглашенная хозяйка Харуюки, а также Энеми Легендарного Класса Архангел Метатрон) вдруг подняла правую руку, сведя в колечко кончики тоненьких среднего и большого пальцев.

А затем от души щелкнула Харуюки по шлему.

— Ай-й-й!

На высшем уровне даже атака Метатрон, одной из четырех Святых, не могла нанести никакого урона, так что боль Харуюки лишь померещилась, но он все равно инстинктивно зажал лоб руками. Сверху тут же послышался негодующий голос:

— Слуга Сильвер Кроу!!! Как ты посмел забыть о своей хозяйке на столь долгое время?!

— П-прости… столько всякого произошло…

— Раз так, то и расскажи об этом «всяком» в хронологическом порядке!

— Х-хорошо. Э-э…

Харуюки втянул голову в шею, освежая в памяти события последних дней.

В последний раз он призывал Метатрон позавчера, в четверг, когда они с Фуко вечером ворвались в Имперский Замок. Внутри они неожиданно повстречали не только Трилида, но и его «родителя» и учителя Графит Эджа. Все вместе они обсудили причину создания Брейн Бёрста и условия его прохождения.

Хотя, нет, ночью того же дня Харуюки и Метатрон встретились снова. Но поскольку на тот момент Харуюки лежал в кровати, а встреча происходила во сне, быть может, в тот раз Метатрон ему попросту приснилась.

Как бы там ни было, Харуюки уже приготовился рассказывать о том, что случилось после, начиная с переговоров о слиянии с Проминенсом, однако…

Метатрон снова подняла правую руку, но не стала щелкать Харуюки по лбу. Вместо этого она положила на шлем раскрытую ладонь. Хрупкая рука прошла сквозь визор и коснулась внутреннего тела аватара… точнее, даже не его, а спрятанного внутри сознания.

Харуюки показалось, что между ними проскочила искра, и Метатрон убрала руку.

— ...Понятно. Действительно, с тобой столько всякого произошло…

— А… что?!

Харуюки уже собрался было спросить, действительно ли хватило его туманных слов, но вовремя вспомнил, что на высшем уровне Метатрон могла считывать его воспоминания напрямую.

Харуюки задумался над тем, возможно ли обратное, и уже потянулся было рукой ко лбу девушки, но тут архангел приоткрыла глаза, так что руку пришлось в спешке отдернуть.

Раскрыв золотистые глаза примерно на треть, Метатрон окинула Харуюки взглядом и сказала:

— Как я поняла… вы вступили в бой против Белой армии на нижнем уровне, но неожиданно переместились на средний, так?

Харуюки догадался, что если под «средним уровнем» Метатрон понимала неограниченное нейтральное поле, то к «нижнему» относились обычное дуэльное поле и поле для битвы за территорию.

— Угу, именно так… — кивнул он. — Но я все еще не понимаю, что именно произошло. То ли нас всех на самом деле переместило с поля битвы за территорию на настоящее нейтральное, то ли просто правила поля изменились на правила нейтрального…

Харуюки думал, что если правильной окажется вторая догадка, то еще не все потеряно.

Однако Метатрон покачала головой.

— Нет. Ваши координаты совершенно точно соответствуют среднему уровню. Другими словами, тот воин, которого ты видел, в самом деле переместил вас Инкарнацией.

На несколько секунд Харуюки потерял дар речи, и лишь потом хрипло выговорил: — Но… но разве такое возможно?.. Как же ограничение по уровню? Как же десять очков, необходимых для входа на неограниченное поле?..

— Хм…

Метатрон ответила не сразу. Сначала она повернулась, взмахнув левой рукой.

Далеко внизу, на дне бескрайней тьмы, появились тусклые разноцветные огоньки. Их становилось больше прямо на глазах, и уже скоро они превратились в мерцающее море.

На мгновение оторвав взгляд от разноцветных узоров, Харуюки, наконец, сообразил, что под ними карта района Минато. Самое большое, самое яркое скопление огней соответствовало станции Синагава. Ее яркими линиями пересекали железные дороги Яманоте и Синкансена Токайдо. Немного севернее виднелась станция Таканава, а к западу от нее — темная область.

Звезды, на которые смотрел Харуюки, Метатрон называла «узлами». Все они соответствовали положению социальных камер в реальном мире. Скопления означали станции, оживленные улицы и главные дороги, а пустота — парки и исторические памятники. Стало быть, темнота к западу от станции Таканава отмечала храм Сенгакудзи, где во время битвы за территорию располагалась крепость. Именно там Харуюки и остальные легионеры Нега Небьюласа встретили Глейсир Бегемота и прочих защитников Осциллатори Юниверса.

Прямо сейчас все они стояли почти неподвижно, но битва должна была разразиться сразу же после возвращения Харуюки на неограниченное нейтральное поле. Поэтому он должен был узнать о происходящем как можно больше.

Когда Харуюки вгляделся в окрестности Сенгакудзи, Метатрон продолжила чуть более серьезным тоном:

— ...На части среднего уровня видны следы аномального изменения пространства.

— В… в смысле?

— Ну же, посмотри получше, — ответила архангел, указывая пальцем чуть в стороне от Сенгакудзи.

Харуюки изо всех сил прищурился и заметил, что звезды немного покачиваются, словно по звездному морю расходился круг от брошенного камня.

— Они качаются?.. Но почему?

— Однажды мне доводилось видеть подобное. Узлы начинают вибрировать после масштабного вмешательства в средний уровень. Скорее всего, тот воин вырезал кусок пространства вместе со всеми вами и переместил… даже лучше будет сказать — перепривязал на аналогичные координаты среднего уровня.

— То есть, нас… вырезали и вставили?.. — ошарашенно прошептал Харуюки, неотрывно следя за звездной рябью.

Ему вспомнилась старая игра — классическая экшен-головоломка, разработанная около пятидесяти лет назад — в которую он заигрывался, будучи еще младшеклассником, ничего не знавшим о Брейн Бёрсте. В игре имелся баг — если немного поколдовать над инвентарем, а затем войти в зону порталов, игрока выкидывало в зону, в которую никак иначе не попасть.

Так потрясенный юный Харуюки открыл для себя, что пусть даже в мире игры тип и количество вещей не имеют ничего общего с «точкой Б» портала, в программе их положение отличается всего на одну цифру. Пускай Брейн Бёрст 2039 занимал на шесть или даже семь порядков больше места, чем тот классический экшен, игра все-таки оставалась игрой. Бесконечная пропасть, которая, казалось бы, разделяла поле для битвы за территорию и неограниченное нейтральное поле, не имела никакого физического воплощения на сервере Брейн Бёрста.

Инкарнация способна переписывать любые явления Ускоренного Мира. А значит, она в принципе может подменить адрес одной карты адресом другой.

Но чье воображение способно на такое? Кто может сотворить столь мощный образ? Кому принадлежит, можно сказать, сильнейшая из крупномасштабных Инкарнационных техник, способная вмешиваться в саму суть Ускоренного Мира?

— Кто же… это был?..

Харуюки вспомнил мелодичный, ясный, но немного печальный голос, произнесший слова «Парадайм Брейкдаун», и еще раз вгляделся в звездное море под ногами.

На высшем уровне должны были отображаться не только узлы, но и все погруженные на неограниченное нейтральное поле бёрст линкеры. Харуюки изо всех сил сфокусировал сознание и, наконец, заметил чуть восточнее середины темной проплешины Сенгакудзи маленький серебристый огонек. Он сразу понял, что огонек обозначает Сильвер Кроу, и начал расширять область восприятия, по ходу дела удивляясь тому, что смотрит на себя со стороны.

Совсем рядом с Кроу показался серый огонек Аш Роллера. Вплотную к нему стояли ярко-зеленый Буш Утан и темно-зеленый Олив Граб.

Чуть к югу от них плотной группой собрались три огня — коричневого, фиолетового и голубого цвета — Шоколад Папетта и прочие легионеры Пети Паке. С противоположной стороны поблескивал цветом голубого льда один из «Семи Гномов» Белого Легиона, Глейсир Бегемот.

Больше на территории Сенгакудзи никого не было, но еще несколько огней виднелось на крышах офисных зданий к востоку и западу. Харуюки не мог разобраться, кому принадлежит каждый из них, но здание с востока вроде как занимал Нега Небьюлас, а с запада — Осциллатори Юниверс.

Наконец, маленький огонек виднелся и на крыше узкого, высокого здания к северу от Сенгакудзи.

Светло-розовый с небольшой примесью сиреневого оттенок в точности напомнил Харуюки свечение Оверрея, которое окутало дуэльное поле. Несомненно, именно этот бёрст линкер и стоял за той Инкарнацией, но с высшего уровня Харуюки, как ни грустно, не мог узнать ни внешности, ни имени аватара.

— Даже я в настоящее время могу видеть лишь положение бойцов, — проговорила Метатрон, словно прочитав мысли Харуюки. — Однако на поле территориальных битв нижнего уровня могут попасть лишь бойцы, относящиеся либо к отряду нападения, либо к отряду защиты. Если ты не знаешь этого воина, он наверняка состоит в армии, которая известна тебе как Осциллатори Юниверс.

— Да… наверное… — Харуюки кивнул, но остановился, не подняв голову до конца.

Сразу после принудительного перемещения на неограниченное поле Глейсир Бегемот обронил странные слова:

«Королева… Вы считаете, что время настало?»

Не совсем понимая, что он имел в виду, Харуюки почувствовал, что даже Бегемот, высокопоставленный офицер Осциллатори, не ожидал такого поворота событий… хотя в то же время представлял себе, что именно случилось.

Неужели «Слом Парадигмы» применила та, кого Бегемот мог называть «Королевой»... другими словами, командир Осциллатори Юниверса, Белая Королева Вайт Космос?

Может ли этот одинокий тусклый огонек на крыше северного здания быть Белой Королевой?..

Харуюки сравнил в уме голос Белой Королевы, которую видел в образе зрительского аватара на культурном фестивале в конце прошлого месяца, с голосом, объявившим название техники.

И тот, и другой звучали мелодично и ясно. Но с другой стороны, в голосе незваной гостьи локальной сети Умесато Харуюки не слышал ни капли печали. Даже в той напряженной ситуации она вела себя спокойно… более того, отстраненно. В конце концов она исчезла, так и не раскрыв даже толики своего внутреннего мира.

Если предположить, что Инкарнацию применил кто-то иной, то голос, вернее всего, принадлежал некоему бледно-розовому высокоуровневому аватару из Осциллатори Юниверс, которого Харуюки не знал и знать не мог.

— И все-таки… — Харуюки свел брови и задумчиво приложил к боковине шлема еле видную в полумраке правую ладонь. — Почему мне кажется… что я уже слышал этот голос?

— О чем ты, слуга? — спросила Метатрон.

— У меня такое чувство, что я уже слышал голос бёрст линкера, который перенес нас на неограниченное поле, — задумчиво ответил Харуюки. — Но где я мог его слышать?.. Не на конференции Семи Королей… и не во время переговоров о слиянии…

— Хм? Раз так, давай я обыщу твои воспоминания.

— Ага, давай… — Харуюки уже наклонил было голову, но спохватился. — Погоди, что-о-о?! Что значит «обыщу»?! Ты и такое умеешь?!

— Пока не знаю. Но ваши воспоминания хранятся в том же формате, что и наши, не так ли? Думаю, если я их переберу, что-нибудь обязательно отыщется, — проговорив леденящие душу слова, Метатрон прижала шлем Харуюки левой рукой. Какой бы хрупкой ни казалась ее ладонь по сравнению с руками Сильвер Кроу, теперь голова Харуюки не могла сдвинуться даже на миллиметр.

— Уа-а-а-а... п-пощады-ы… — взмолился Харуюки.

Однако Метатрон, даже не поведя бровью, свела вместе указательный и средний пальцы правой руки. Она уже потянулась ими к самой середине шлема…

Но замерла за мгновение до того, как коснулась его.

И резко обернулась, не отпуская головы Харуюки.

— Кто здесь?! — звонко воскликнула она.

Харуюки округлил глаза.

Они находились на высшем уровне, где время стояло на месте. В бездне Ускоренного Мира, до которой Харуюки мог добраться лишь при помощи высокоуровневого Энеми. Здесь не мог появиться никто и ничто…

Динь, — раздался тихий звук, словно кто-то ударил пальцем по тончайшей металлической пластине.

Динь, динь.

Звуки мерно повторялись, каждый раз становясь все громче.

«Это… шаги?» — понял Харуюки, кое-как освободившись от хватки Метатрон и вглядевшись в бесконечную тьму.

Сначала он заметил белую дымку.

Постепенно она приближалась, приобретая человеческие очертания. Небольшой дуэльный аватар женского пола, нарисованный, на манер Харуюки и Метатрон, тускло светящимися линиями.

Она доходила Сильвер Кроу где-то до груди. Удивительно тонкие ручки, ножки и тело прикрывала броня в виде платья, расшитого похожими на снежинки геометрическими узорами.

Девушка остановилась прямо перед Харуюки и Метатрон. Ее миловидная маска расплылась в улыбке.

— А-ха. Наконец-то я вас нашла.

— К-кто… ты?

— Вообще-то принято представляться первым… но тебя я знаю, так что сделаю исключение. Я «Сноу Фейри», хотя некоторые называют меня «Соня». Будем знакомы, Сильвер Кроу, — представилась девушка мелодичным, но немного ядовитым голоском.

Едва услышав ее звучное имя, Харуюки на мгновение забыл о том, что находится на не допускающем физического контакта высшем уровне, резко отпрыгнул и встал в боевую стойку.

Это имя значилось в списке легионеров Осциллатори Юниверс, который раздавала Черноснежка, причем почти на самом верху; ведь она — одна из Семи Гномов. Более того, если чудовищно мощный Глейсир Бегемот занимал в иерархии гномов всего лишь седьмое место, то Сноу Фейри стояла на втором.

Комментарий, который оставила Черноснежка, гласил: «Гномы отсортированы не по силе — скорее, по подлости». Другими словами, эта девушка была чрезвычайно коварной даже по меркам Белого Легиона.

— Что… ты тут делаешь? — не подумав, брякнул Харуюки.

— Мне показалось, что за нами наблюдают, — Сноу Фейри снова улыбнулась. — Мне тут не нравится, тут страшно… но еще меньше мне нравится, когда за мной подсматривают.

— Тебе… «показалось»? — ошарашенно повторил Харуюки.

Если верить словам этой девушки, то она, получается, ощутила со среднего уровня взгляд Харуюки, стоящего на высшем.

Харуюки и не думал, что такое возможно. Он всегда считал, что наблюдатель на высшем уровне подобен игроку в старую ММО, сидящему с другой стороны монитора. Кто из бойцов способен ощутить присутствие постороннего по ту сторону сети?

Хоть Харуюки и собрался тренировать смекалку, он так и не придумал, как отреагировать на ее слова, и просто оцепенел, все еще не выходя из стойки.

[[image:/storage/reader-images/7c27ce276805ff2f6d8e4377fd3c07f869f72bbf.jpg]]
Сноу Фейри, в свою очередь, перевела взгляд с него на Метатрон, и улыбка девушки-аватара слегка померкла.

— ...Ну почему вы все настолько своенравны? Раз ты Энеми, то и оставайся Энеми — довольствуйся тем, что издеваешься над бёрст линкерами. Именно из-за того, что вы вмешиваетесь в ход событий… — девушка прервалась, затем пожала плечами. — ...Ладно, неважно. Все равно мы больше не увидимся.

Затем она шагнула к Метатрон, которая до сих пор вела себя на удивление тихо, и непринужденно вскинула правую руку.

Ее тонкие, совсем не подходящие аватару из игры-файтинга, пальцы словно что-то ущипнули.

И вот теперь Метатрон отреагировала. Она осталась неподвижна, но ее нимб вспыхнул. Тем не менее, Фейри отступила на шаг, словно отброшенная незримым давлением.

Харуюки не мог даже представить, что сейчас произошло. Разве Метатрон не говорила, что посетители высшего уровня не могут как-либо помешать друг другу? Однако уже в следующее мгновение земля ушла из-под ног Харуюки, прервав ход его мыслей.

— А… а-а?! — невольно воскликнул он.

Харуюки рефлекторно попытался воспарить на своих крыльях, но безуспешно. В следующую секунду он заметил, что в случившемся, по всей видимости, виновата Метатрон, молча падавшая в пустоту рядом с ним. Аватар-фея становился все дальше с каждой секундой.

— Ах, какая жалость, — произнесла она, пожав плечами.

И практически одновременно с тем, как еле слышный голос достиг ушей Харуюки…

Поле зрения заволокло белым, а по сознанию волной прокатился звон, похожий на звук ускорения, только проигранный задом наперед.

----------

Том 21 Глава 296

Вернувшись на неограниченное нейтральное поле, Харуюки чуть не потерял равновесие.

Кое-как устояв на ногах, он первым делом бросил взгляд на левое плечо и убедился, что трехмерная иконка Метатрон никуда не делась. Лишь затем застрявший в груди воздух вырвался наружу протяжным вздохом.

По его собственным ощущениям он отлучался на высший уровень минут на пять, но здесь не прошло даже секунды. Аш Роллер, Буш Утан и Олив Граб все еще находились рядом и все так же озадаченно озирались по сторонам в поисках исчезнувшей крепости.

— ...Сноу Фейри поплатится за свои действия, — с левого плеча вдруг прозвучал на редкость суровый голос Метатрон.

— А?.. — Харуюки инстинктивно втянул голову в плечи. — З-за что?.. Что она попыталась сделать?

— Она хотела перерубить нашу с тобой связь, на укрепление которой я потратила столько времени.

— Перерубить?.. Но ведь на высшем уровне невозможно как-либо влиять на других…

— Как правило, невозможно, однако…

Однако голос Харуюки, похоже, привел в чувство сидевшего на мотоцикле Аш Роллера.

— Эй, чертова ворона! — воскликнул он, повернув голову. — Что это за ерунда?..

Даже постапокалиптический гонщик не мог скрыть растерянности. Скорее всего, в таком же замешательстве пребывали и отступившие легионеры Пети Паке, и подкрепление во главе со Скай Рейкер. В свою очередь, армия Осциллатори наверняка более-менее осознавала происходящее, а значит, могла захватить инициативу.

Решив, что сейчас перво-наперво нужно перегруппироваться, Харуюки повернулся к Аш Роллеру и его дружкам, и крикнул в ответ:

— Аш, мы должны отступить! Здесь неограниченное нейтральное поле! Если умрем, можем попасть в бесконечное истребление!

Харуюки тараторил, не отдавая отчета своим словам. Мгновением спустя их смысл ударил в голову, и по всему телу пробежали мурашки.

«Бесконечное истребление».

Явление, при котором игрок, умерший неподалеку от сильного Энеми, продолжает автоматически воскресать и умирать от его атак каждый час до полной потери очков в силу того, что неограниченное нейтральное поле нельзя покинуть просто так. Как правило, бёрст линкеры защищаются тем, что выходят на неограниченное поле только через таймер отключения от глобальной сети.

Но что, если заменить Энеми Легендарного Класса бёрст линкерами сопоставимой силы?

Они тоже смогут обнулить очки другого бёрст линкера по принципу бесконечного истребления, даже не прибегая к карте внезапной смерти. Пожалуй, такую разновидность бесконечного истребления стоит называть бесконечным убийством.

И именно здесь скрывался ответ. Если за перемещением бёрст линкеров на неограниченное поле стояли именно Осциллатори, наверняка они таким образом планировали полностью избавиться от Нега Небьюласа, мешавшего планам Общества Исследования Ускорения и Белой Королевы Вайт Космос.

Харуюки ощутил, как от ужаса онемели пальцы. Он собрался было поторопить Аша и его товарищей, но…

— Ты уверен, Ворон-сан?!

Харуюки обернулся и увидел как раз подбежавшую к нему Скай Рейкер в белом платье. Позади нее стояли Ардор Мейден, Аква Карент и все остальные члены боевого отряда. С юга, заметив подкрепление, подтягивались и Шоколад с подружками.

Харуюки машинально пересчитал союзников.

Три Элемента, офицеры Нега Небьюласа. Три Триплекса, офицеры бывшего Проминенса: Блад Леопард, Кассис Мус и Тистл Поркюпайн.

Позади виднелась тесная группа из Циан Пайла, Лайм Белл и Маженты Сизза. На мотоцикле Аша сидел он сам и два его товарища. Если учесть Харуюки, Метатрон, Шоколад и ее подружек, получалось семнадцать бойцов. Нега Небьюлас собирался привести восемнадцать, но пока «тайного оружия» Легиона рядом не было.

Поскольку Харуюки и прочие низкоуровневые бёрст линкеры попали в боевой отряд, худшие прогнозы сбылись — Белый Легион все-таки собрал в Минато 3 около двадцати бойцов. Не стоило удивляться тому, что Белый Легион выставил большой отряд для защиты своих земель, но настоящий вопрос состоял в том, сколько во вражеском отряде насчитывалось Гномов.

Харуюки пожалел о том, что разведка на высшем уровне завершилась слишком рано.

— Учитель, нас в самом деле переместили на неограниченное поле, — объяснил он, обращаясь к Скай Рейкер. — Скорее всего, Белый Легион рассчитывает…

— ...Слуга! — прервала Метатрон с левого плеча. — Смотри!

Трехмерная иконка указала вверх крыльями. Харуюки послушно поднял голову, обратив взгляд к рассветному небу.

Из темно-фиолетовых туч опускались бесчисленные белые точки. Одна упала на раскрытую ладонь Харуюки и превратилась в капельку воды, а затем испарилась. Харуюки не ощутил холода, но понимал, что так себя ведут только…

— Снежинки?.. — прошептал Харуюки.

— На уровне «Город Демонов» нет погодных эффектов, — немедленно отреагировал Такуму. — Правда… после всего случившегося я уже ни в чем не уверен…

— Как вы можете так беззаботно разговаривать?! — иконка на левом плеча Харуюки запорхала. — Это Оверрайд среднего уровня… другими словами, та самая сила, которую вы называете «Инкарнацией»!

— Что?.. — обомлев, Харуюки вновь вгляделся в тьму над головой.

Белоснежные хлопья все падали и падали, словно стремясь укутать не только храм Сенгакудзи, но и весь центр зоны Минато 3. Безусловно, существовали Инкарнационные техники, которые действовали по площади, но Харуюки даже слышать не приходилось об Инкарнации таких огромных масштабов.

«Кто?.. Зачем?..» — спрашивал себя Харуюки, провожая одну из снежинок взглядом.

В поле зрения попал огромный безмолвный силуэт.

Это был Глейсир Бегемот по прозвищу «Чихун» — один из сильнейших бойцов Белого Легиона, с которым Харуюки сразился в яростной схватке незадолго до перемещения на неограниченное поле.

Свое имя, означавшее «Ледниковое Чудище», он оправдывал в полной мере. Мощнейшие замораживающие техники Бегемота едва не прикончили всю троицу Пети Паке и доставили немало хлопот Харуюки, пришедшему им на помощь. Неужели именно этот повелитель мороза вызвал снег с помощью Инкарнации?

Харуюки пристально вгляделся в огромную фигуру, замершую метрах в двадцати от него. Правая рука крепко сжала рукоять Усиливающего Снаряжения под названием «Ясный Клинок».

Вскоре после перемещения Бегемот сказал: «Королева… Вы считаете, что время настало?» и с тех пор хранил молчание. Огромный аватар уныло свесил голову, втянув ее в плечи, словно чего-то боялся… А может, чувствовал себя виноватым и просил прощения у Харуюки и его друзей.

Тишину постепенно усиливающегося снегопада нарушил глухой, напряженный голос Скай Рейкер:

— ...Слишком все это неожиданно, непонятно, что происходит. Увы, придется прервать операцию и вернуться в реальный мир. Ближайший портал...

— Станция Синагава. Если, конечно, мы на настоящем неограниченном поле, — подхватил Кассис Мус.

— Можешь не сомневаться, — подтвердил Харуюки.

Фуко кивнула и обратилась к стоявшей сбоку Утай:

— Мейден, командуй отступление.

— Так точно.

Ардор Мейден нацелила лук в заснеженное небо. Подобно тому, как Глейсир Бегемот отдавал указания товарищам с помощью лучевых техник, Нега Небьюлас договорился координировать действия при помощи стрел Мейден. Конечно, большая часть бойцов собралась в одном месте, но они должны были сообщить об отступлении и «тайному оружию».

Мейден натянула тетиву. Появилась горящая стрела, но Бегемот даже не шелохнулся. Остальные бойцы Осциллатори продолжали стоять на крыше у него за спиной и в бой тоже не стремились. Двигался только Инкарнационный снег, беззвучным дождем падая на поле боя.

Натянув тетиву до конца, Утай на мгновение замерла, затем разжала пальцы.

Стрела, объятая кроваво-красным пламенем, устремилась ввысь…

Но всего метров через десять пламя начало быстро слабеть, и вскоре исчезло вместе со стрелой.

— Что?.. — пораженно выдохнула Утай.

«Зовущий Пламя», длинный лук Ардор Мейден, — Усиливающее Снаряжение такой силы, что выпущенная подобным образом стрела могла поспорить по дальности полета с выстрелом из снайперской винтовки. Она должна была с легкостью пронзить низкие тучи и осветить всю округу ярким светом, но вместо этого получилось нечто, что даже с натяжкой нельзя было назвать сигналом.

Утай собралась натянуть тетиву еще раз, но вдруг замерла.

Она резко развернулась лицом к западу, но чудовищное, пробирающее до глубины души давление Харуюки ощутил еще раньше.

И не успел он разглядеть источник давления, как раздались слова:

— Мой снег гасит любое пламя.

Харуюки узнал этот тоненький, сладкий, немного шепелявый голосок.

— Над Бегемотом!.. — прошептала Блад Леопард, обладавшая превосходным зрением.

Харуюки послушно напряг взгляд, пронизывая снегопад.

На голове потерявшего один из рогов Бегемота стояла маленькая фигурка. Видимо, из-за снега и утренних сумерек никто не заметил, как она там очутилась.

Фигура была трудно различима, но Харуюки мгновенно опознал броню в виде расшитого снежинками платья. На голове Бегемота стояла вторая из Семи Гномов — та самая Сноу Фейри, которая погналась за Харуюки и Метатрон на высший уровень и попыталась перерубить их связь.

Так значит, снежная Инкарнация принадлежала ей? Безусловно, сила техники, загасившая огненную стрелу Мейден, заслуживала уважения, но Харуюки не ощущал холода и не получал урона. Что же она замыслила?..

— ...Черт, — еле слышно ругнулась Аква Карент, щелкнув пальцами левой руки.

От текучей брони аватара отделились брызги, устремившись вперед. Метров через десять искристые капли постигла судьба стрелы — они оледенели и попадали на землю блестящими бусинами.

— Нас окружает область сверхнизкой температуры.

— Э-э… т-то есть, это только здесь не холодно? — переспросил Харуюки срывающимся голосом.

Акира молча кивнула. Харуюки еще раз вгляделся и запоздало заметил, что снег падал спокойно лишь на небольшом участке диаметром метров двадцать, а за его границами кружился в огромном вихре. Харуюки мгновенно понял, что вихрь сулит страшный холод и нанесет урон любому аватару, который коснется его.

— Вам уже не уйти, — вновь прозвучал невинный голосок Сноу Фейри.

Снегопад становился все сильнее. Харуюки уже не видел зданий, которые их окружали.

— ...Пробьемся к порталу силой, — прошептала Скай Рейкер, понимая, что ситуация ухудшается с каждой секундой.

Аш Роллер сразу же крутанул ручку газа.

— Я уже и не надеялся, учитель. Мы пойдем первыми.

Утан и Олив за спиной Аша охотно закивали. Фуко кивнула в ответ.

— Как скажешь, Аш. Как только я создам барьер, езжайте прямо на юг. Остальные — бегите следом плотной группой.

На этот раз кивнули все.

Аватары говорили как можно тише, чтобы находившаяся в двадцати метрах Сноу Фейри не могла их услышать. Тем не менее, Харуюки показалось, что сквозь пляшущие снежинки до него донесся приглушенный смешок.

Харуюки крепко сжал кулаки, затем убрал Ясный Клинок в ножны на левом бедре и приготовился к броску.

Фуко встала в самом центре отряда, подняла правую руку… и провозгласила:

— Винд Вейл!

Ладонь Скай Рейкер испустила ярко-зеленый Оверрей. Через мгновение он принял форму вихря, разметав снежинки и обратившись барьером, накрывшим всю группу.

Вид Инкарнационного барьера Фуко притушил страх и беспокойство в душе Харуюки, наполнив его новыми силами. В свое время эта же самая техника сумела защитить его от «Ржавой Системы», Инкарнации четвертого квадранта одного из членов Общества Исследования Ускорения по имени Раст Жигсо.

Заднее колесо мотоцикла Аша шумно забуксовало. Как только шина сумела вгрызться в брусчатку, американская машина рванула вперед вместе с троицей наездников. В следующее мгновение остальные четырнадцать бойцов что было сил устремились следом.

От южных ворот храма Сенгакудзи их отделяла примерно сотня метров.

От ворот до портала — где-то километр с учетом всех поворотов. Если не терять скорости, они окажутся у цели через считанные минуты. Аватары выстроились так, чтобы сильно пострадавший отряд Шоколад оказался в центре. Команда уже почти добежала до белого Инкарнационного бурана, означавшего начало смертоносной области.

Но в последнее мгновение...

— Ласт Глейшел Период[✱]Last Glacial Period, Ледниковый Период., — аватаров догнали звуки зычного голоса .

Оглушительный грохот сотряс уровень, и на пути внезапно возникла преграда.

Десятки толстенных колонн из прозрачного голубого льда выросли из земли, образовав вокруг аватаров сплошную стену.

— Ноуа-а-а?!.. — завопил Аш Роллер и что было сил надавил на тормоз.

Мотоцикл сыпал искрами, стараясь погасить скорость, но явно не успевал.

— Я помогу!

— Я займусь!..

Голоса Циан Пайла и Кассис Муса раздались одновременно. Аватары обежали мотоцикл с разных сторон.

Сваебой на правой руке Пайла и рога на голова Кассиса нацелились точно на ледяную стену.

Железная свая и острые рога поразили преграду синхронно.

Два крупнейших аватара атакующего отряда на мгновение замерли…

А затем не смогли впитать энергию отдачи и отлетели назад.

— Ух…

— Гха!

Пайл и Кассис упали на спину. Через мгновение мотоцикл Аша боком врезался в стену. Наездники дружно самортизировали об нее правыми ногами и не получили смертельного урона, но удар лишил железного коня правого зеркала и погнул выхлопную трубу.

Харуюки расправил крылья, помогая тормозить всем бежавшим позади аватарам. Вместе с тем он не смог сдержать изумленного возгласа:

— Не может быть… даже не поцарапали?!

Идеально гладкая поверхность стены как будто впитывала льющийся с востока фиолетовый рассвет и тускло блестела. Сильнейшие удары Пайла и Кассиса не оставили на ней даже царапины, не говоря уже о трещинах. Клетка десятиметрового диаметра и такой же высоты полностью отрезала аватаров от внешнего мира.

— ...Этот лёд тоже порожден Инкарнацией, — прошептала Метатрон с левого плеча.

Едва осознав смысл ее слов, Харуюки быстро развернулся и увидел черный силуэт по ту сторону стены.

Голос, объявивший название техники, однозначно принадлежал Глейсир Бегемоту.

По ходу битвы с Харуюки Бегемот сражался честно, как и подобает игроку в файтинг. Он не нападал исподтишка, не звал на помощь своих, не оскорблял противника. Однако сейчас он нарушил самое страшное табу бёрст линкера и применил Инкарнацию первым.

С учетом того, что Осциллатори переместили Нега Небьюлас на неограниченное поле с помощью Инкарнации и, скорее всего, теперь пытались уничтожить их через бесконечное убийство, удивляться запрещенным приемам уже не стоило, но Харуюки все равно не сдержался и закричал:

— Бегемот!!!

Неизвестно, пронзил ли его голос Инкарнационный барьер Фуко и ледяную стену…

Но чудище сдвинулось — впервые после смены поля. Оно медленно поднялось, вознося Сноу Фейри еще выше. Узкие линзы вспыхнули голубым.

— ...Во имя справедливости, — объявил Бегемот тяжелым голосом, который словно раздавался прямо в голове, — и во имя всех бёрст линкеров вам… придется исчезнуть здесь и сейчас.

— Во имя… справедливости? Во имя бёрст линкеров?.. — переспросил Харуюки голосом таким хриплым, словно он доносился из самого чрева аватара. — Хочешь сказать, вы… поступаете по справедливости?..

— На самом деле вы уже давно всё поняли, — ответила ему Сноу Фейри с головы Бегемота. — Вы уже заметили, что над этим миром висит проклятие куда, куда-а более страшное, чем Броня Бедствия и ISS комплекты.

Тоненькие ручки, явно непригодные для контактного боя, вытянулись к темному небу. Стройный силуэт окутало ледяное свечение.

— Но мы освободим вас… от оков проклятия.

Вибрирующий белоснежный Оверрей Сноу Фейри разошелся во все стороны. Касаясь бесчисленных бесплотных снежинок, он обращал их в частицы света.

— Брайникл[✱]Brinicle, Брайникл (подводный ледяной сталактит)..

Весь выпавший снег заблестел и закружился в неистовом вихре. Он превратился в стену белого света, который поглотил и Бегемота, и Фейри, и Сенгакудзи, и весь остальной пейзаж. Харуюки инстинктивно прыгнул в стойку, но белый буран бушевал лишь за пределами ледяной клетки, не приближаясь.

Неужели и это — еще одна обездвиживающая техника, призванная остановить бегство семнадцати бойцов? И если да, не лучше ли поскорее разрушить ледяную стену и сбежать, не дожидаясь продолжения?

Эта мысль побудила Харуюки вытянуть пальцы правой руки и приготовиться включить Лазерный Меч, его собственную Инкарнационную технику.

Но не успел он сосредоточить воображение, как с левого плеча раздался возглас трехмерной иконки:

— Сверху, слуга!

Хотя Метатрон говорила негромко, вверх посмотрел не только Харуюки, но и несколько его товарищей. Затем их примеру последовали остальные.

Они увидели, как на них опускается похожая на воронку белоснежная туча. В следующее мгновение Харуюки признал в беспорядочно подрагивающей массе бешено вращающийся вихрь. Точнее — смерч из снега и льда.

Неужели этот смерч и есть тот самый «Брайникл», Инкарнационная техника Сноу Фейри? Верилось с трудом — разве бывают атаки настолько медленные? За секунду смерч опускался от силы на метр. В этот момент острие смерча находилось где-то в тридцати метрах над ними, то есть, путь до аватаров занял бы примерно полминуты.

Пожалуй, в дуэли один на один от такой атаки увернулся бы даже самый неумелый бёрст линкер. Стало быть, Фейри применяла эту технику, только когда точно знала, что цели не смогут сбежать. А поскольку уверена, что не промахнется, предпочитает вкладываться не в скорость, а в…

— Это нехорошо… — подкрепил мысли Харуюки хриплый голос Тистл Поркюпайн.

Шерсть на спине встала дыбом, словно выражая ее напряжение. — Скорее всего, это Инкарнация типа «попадет — хана». Она жертвует всем ради чистой мощи, — продолжила Тистл. — Если не сумеем сбежать или защититься, будет очень плохо.

В ответ сразу же раздался голос Фуко, командующей всем отрядом:

— Все, у кого есть защитная Инкарнация, готовьте техники к бою! Остальные — ломайте стену физической или огненной Инкарнацией!

— Т… так точно! — воскликнул Харуюки в ответ и на этот раз все-таки сосредоточил свое сознание.

Стоявший справа Такуму выстрелил из Усиливающего Снаряжения и перехватил выскочившую сваю левой рукой. Акира, находившаяся слева, скрестила руки перед собой.

— Циан Блейд!

— Фейз Транс: Кин! — воскликнули одновременно два синих аватара и одновременно же испустили Оверреи двух разных оттенков. Сваебой Циан Пайла превратился в двуручный меч, а текучая броня Аква Карент обратилась ледяным доспехом и парой катарских клинков.

Аш Роллер из принципа не учился Инкарнации, Буш Утан и Олив Граб после случая с ISS комплектами держались от этой системы как можно дальше, троица Пети Паке только на днях услышала о существовании этой силы, а Лайм Белл пока что не научилась применять ее должным образом. Все эти аватары встали в центре клетки, а остальные выстроились кольцом вокруг них и приготовили Инкарнацию к бою.

Защитников нашлось трое: Скай Рейкер поддерживала Вуаль Ветра, Ардор Мейден сменила лук на веер, а Кассис Мус наполнил рога свечением фиолетового Оверрея.

Среди нападающих, помимо Сильвер Кроу, Циан Пайла и Аквы Карент, оказались выпустившая длинные когти Блад Леопард, снявшая с пояса клинки Мажента Сизза, а также Тистл Поркюпайн, превратившая шерсть на спине в острые иглы.

Вся подготовка заняла у аватаров около десяти секунд. Когда они закончили, острие белого смерча находилось уже метрах в пятнадцати над ними. Оставались пятнадцать секунд, которые для напряженного до предела бёрст линкера могли тянуться очень и очень долго.

— Даю отсчет! — объявила Фуко.

Харуюки, Такуму и Акира одновременно нацелились на ледяную стену. Фуко, Утай и Кассис подняли руки к снежному смерчу.

— Три, два, один, ноль!

Как только закончился краткий отсчет, Харуюки занес правую руку.

— Лазер… Сорд!

Решимость «я разрублю эту стену!» слилась с мысленным образом и соткала световой меч. Такуму и Акира тоже обрушили на лед свои клинки.

— Уо-о-о-о! — испустил Харуюки боевой клич и собрался уже пронзить клетку, в которую их заключил Глейсир Бегемот…

Но в этот миг он краем глаза заметил некую фигуру.

Харуюки готов был поклясться, что еще секунду назад ее здесь не было, но складывалось впечатление, что фигура не возникла из воздуха, а все это время стояла на месте, не привлекая внимания.

До столкновения Инкарнационной техники Харуюки и ледяной стены оставалось две-три десятых секунды.

И тем не менее, чувства Харуюки сообщили ему, что за это мгновение таинственная фигура успела появиться, вскинуть правую руку и хладнокровно объявить название Инкарнационной техники:

— Имеджинери Тайм[✱]Imaginary Time, Мнимое Время..

За голосом не последовало ни света, ни звуков, ни дрожи. Шкала здоровья Харуюки тоже нисколько не сократилась.

Изменилось лишь одно… Инкарнационный клинок, вырастающий из правой ладони, бесследно исчез.

У Такуму исчез двуручный меч, который он уже опускал на стену, ледяной доспех Акиры в одночасье растаял. Инкарнационный барьер Фуко, накрывавший всех аватаров, тоже пропал за какое-то мгновение.

Как бы Харуюки ни изумлялся, он уже не мог остановить удар, в который вложил все свои силы. Вытянутая ладонь врезалась в лед. Естественно, ни проломить, ни даже поцарапать стену не удалось. Пальцы отозвались резкой болью, серебро на них заскрипело, однако Харуюки будто не заметил ни того, ни другого.

Инкарнация, отменяющая Инкарнацию.

Харуюки не мог поверить, что такая техника существует, но не мог подобрать иного объяснения.

— Что?!.. — послышался голос Такуму.

— Невероятно... — обронила Акира.

Одновременно с их возгласами Харуюки повернулся влево и сосредоточил взгляд на появившемся из ниоткуда дуэльном аватаре.

Похожий на зубочистку силуэт. Маска без носа и рта. Броня цвета фарфора или слоновой кости.

Айвори Тауэр, уполномоченный представитель Белой Королевы и один из Семи Гномов.

Этот аватар присутствовал на трех Конференциях Семи Королей, но Харуюки никогда не сражался против него и не встречал его на дуэльных полях. Первым его ощущением было изумление от того, что Айвори Тауэр так неожиданно объявился и успел применить устрашающей силы технику, разом загасившую девять Инкарнаций, однако удивление быстро уступило место ужасу.

Они не смогли разбить ледяную клетку — вернее, «Ледниковый Период» Глейсир Бегемота — а значит, не могли убежать. Тем временем огромный грозный Брайникл Сноу Фейри все еще опускался на них. Острие смерча висело уже над самыми головами аватаров, и до столкновения с землей оставалось шесть… нет, пять секунд.

[[image:/storage/reader-images/d6ebaad4a2bb966d14db97bc47394846461a8a83.jpg]]
Первой от шока и ужаса оправилась Фуко.

— Ворон-сан! — разорвал ее голос краткое затишье.

Она развернулась и на этот раз воскликнула хором с Метатрон:

— Беги!!!

С одной стороны, шансы перемахнуть через десятиметровую стену действительно были лишь у крылатого Сильвер Кроу. С другой — не мог же он бросить друзей на смерть, чтобы спастись…

Харуюки отбросил сомнения уже через мгновение.

Фуко отдала приказ не от отчаяния. Если спасется хоть один аватар — появится шанс переломить ход битвы. Смерть всех без исключения — худший из исходов. Его они должны были избежать любой ценой.

— ...Есть! — отозвался Харуюки, сжал волю в кулак и расправил крылья.

Три секунды отделяли смертоносный смерч от земли.

«Еще хотя бы одного».

Харуюки обернулся и протянул руки к самому легковесному из всех рядом стоящих аватаров.

— Белл!

Две секунды.

Услышав возглас Харуюки, Лайм Белл рефлекторно протянула к нему руки.

Харуюки оттолкнулся от земли, схватил ее руки и что было сил замахал крыльями аватара.

Одна секунда.

Харуюки взлетел, крепко прижимая к себе Лайм Белл. Спиной он ощутил ледяной ветер, крутившийся по спирали. Харуюки не касался смерча, но холод иглами пронзал спину и подгрызал здоровье.

— Гх-х!..

Харуюки стиснул зубы и выскочил наружу через проем между ледяной стеной и смерчем…

...Одновременно с тем, как холодный вихрь достиг земли.

— А-а-а!.. — завопила Лайм Белл одновременно с тем, как Харуюки и сам заметил происходящее краем правого глаза.

Внутренности десятиметровой клетки вмиг заволокло белым. Алмазная пыль, тускло блестевшая в лучах рассвета, скрыла аватаров их товарищей с глаз.

В следующее мгновение из самого центра клетки изверглись три спецэффекта — голубой, фиолетовый и коричневый. Шоколад, Минт и Плам сильно пострадали в бою с Бегемотом и не выдержали первыми. С небольшой задержкой вспыхнули два зеленых столба. Видимо, погибли Утан и Олив.

Харуюки надеялся, вернее, молился, что других спецэффектов не будет.

Однако звуки бьющегося стекла не думали затихать. Два синих спецэффекта у края клетки: Циан Пайл и Аква Карент. Серый и фиолетово-красный ближе к центру: Аш Ролер и Мажента Сизза.

— Нет!.. — воскликнул Харуюки, зависший на небольшом расстоянии от клетки.

— Слуга! — крикнула ему Метатрон. — Смотри!

Харуюки быстро перевел взгляд и увидел, что с крыши здания на западной границе поля боя один за другим спрыгивают аватары и широкими прыжками приближаются к клетке.

— Кх…

Время битвы еще не пришло. Вновь расправив крылья, Харуюки полетел на юго-запад, к станции Синагава.

Из-за спины не доносился топот преследователей, одни только звуки гибели попавших под удар смерча аватаров. Харуюки летел как мог и мысленно считал их.

Десять, одиннадцать, двенадцать. Он не видел самих спецэффектов, но каким-то образом знал, кто именно умер: Кассис Мус, Тистл Поркюпайн, Ардор Мейден.

Тринадцать. Блад Леопард.

И, наконец, четырнадцать.

Скай Рейкер.

— Нет… — тихо простонал Харуюки, чувствуя, как под линзами аватара проступает влага.

Да, Инкарнационная техника Сноу Фейри жертвовала всем ради разрушительной мощи, да, Айвори Тауэр отключил им Инкарнацию, но Харуюки никак не мог поверить, что закаленные в боях Элементы и Триплексы погибли от одного-единственного удара. Покопавшись в памяти, Харуюки и вовсе осознал, что впервые увидел гибель Фуко, Утай и Акиры в Ускоренном Мире.

Харуюки чуть было не выдохнул второе «нет», но тут…

Звук раздался в пятнадцатый раз.

Харуюки шумно вдохнул и мысленно пересчитал товарищей.

В клетку попали все шестнадцать аватаров боевого отряда. Харуюки спасся вместе с Тиюри, так что внутри осталось четырнадцать. Значит, пятнадцатым мог умереть только…

Айвори Тауэр. Других вариантов нет.

Чтобы не дать Нега Небьюласу сбежать из Ледникового Периода, он сам вошел в зону поражения, заблокировал Инкарнации, а затем тоже погиб от Брайникла.

Да, мощь Инкарнации Сноу Фейри пугала. Но еще сильнее устрашала решимость Белого Легиона пожертвовать не просто союзником, а де-факто вторым человеком в Легионе, чтобы достичь цели. Их решимость обезглавить Нега Небьюлас и навсегда изгнать его из Ускоренного Мира.

— Все они!.. — сквозь слезы прокричала Тиюри, прижатая к груди Харуюки.

Харуюки пытался отыскать слова, которые помогли бы успокоить чудом избежавшую гибели подругу детства, но его мысли в очередной раз прервало предупреждение Метатрон:

— Слуга, нас преследуют!

— Что?..

Харуюки повернул голову, не сбавляя скорости. Действительно, параллельно с ним, ничуть не уступая в скорости, прыгала по крышам какая-то черная фигура. Но как бы быстро ни двигался загадочный противник, до станции Синагава оставалось уже меньше пятисот метров. Харуюки ничто не мешало пролететь сквозь портал и исправить положение.

Дело в том, что после пробуждения в реальном мире он оказался бы в автобусе, едущем по улице Мейдзи. Там на пару с Тиюри они отключили бы нейролинкеры Фуко и всех остальных. А как только аватары исчезнут с неограниченного поля, пропадет и угроза бесконечного убийства.

Вероятно, Осциллатори предвидели такое развитие событий, поэтому послали одного бойца следить за возможными беглецами. Впрочем, противник не остановил бы Харуюки. Ничто не могло помешать ему добраться до портала и спасти друзей.

— Уо-о!..

Он изо всех сил работал крыльями, сжигая оставшуюся энергию.

Перед глазами уже высился небоскреб, с которым в ходе реконструкции 2020-х годов слилась станция Синагава. Портал находился на первом этаже, сразу после входа. Из-за веса Лайм Белл Харуюки не мог развить максимальную скорость, но все равно не дал бы преследователю настичь себя.

Отбросив все сомнения, Харуюки попытался ускориться еще сильнее, чтобы преодолеть последние триста метров.

Но тут…

— Кроу… смотри! — пронзил слух Харуюки на редкость встревоженный голос Метатрон.

В следующий миг он увидел, что вход в здание перегородила черная масса. Судя по очертаниям — биологического происхождения.

Масса беспокойно ворочалась, словно чувствуя приближение Харуюки. Многочисленные головы на длинных шеях, вырастающих из приземистого туловища, светили красными глазами. Почти десятиметровое чудовище относилось не менее чем к Звериному Классу.

— Это высокоуровневое существо типа «Гидра»! Вам с ним не справиться!

Как правило, Метатрон предлагала идти напролом, какой бы сильный противник ни вставал на пути, но сейчас настойчиво требовала остановиться. Однако единственный путь к порталу пролегал через зону досягаемости Энеми.

— Черт… Почему?!

Ну почему в самый нужный момент прямо перед порталом разлегся высокоуровневый Энеми? На мгновение Харуюки стиснул зубы от досады, но затем шумно вдохнул.

Он здесь не случайно.

Чтобы не дать Нега Небьюласу покинуть неограниченное поле, Белый Легион привел к небоскребу Энеми и оставил у входа… Подобно тому, как в свое время его легионеры вытащили Энеми Легендарного Класса «Архангел Метатрон» из глубин лабиринта под парком Сиба и посадили его на вершину Токио Мидтаун Тауэра.

Приглядевшись получше, Харуюки заметил на центральной голове Энеми серебристую корону, впивавшуюся в плоть чудовища острыми шипами. Точно такой же венок в свое время подчинял воле Белого Легиона и Метатрон.

— Неужели они… решили зайти так далеко?! — простонал Харуюки, тормозя расправленными крыльями.

Портал на станции Синагава — не единственный, но наверняка все близлежащие выходы тоже сторожат сильные Энеми. Что еще важнее, у Харуюки почти не осталось энергии. Он должен был приземлиться и восполнить шкалу.

Харуюки мельком глянул за спину, затем долетел до крыши отеля неподалеку от станции и приземлился на нее. Едва ли преследователь упустил его из виду, но Харуюки не думал, что загадочная фигура сможет взобраться по стальной стене, лишенной каких-либо выступов. Поставив Лайм Белл на ноги, Харуюки тихо спросил:

— Тию, ты цела?..

— Угу… со мной все хорошо, я не получила урона, — твердо ответила она, но тут же повесила голову. — Но… все остальные… они…

Харуюки молча положил руку на ее спину. Даже сквозь твердый доспех аватара он ощутил мелкую дрожь.

Он был потрясен не меньше нее. Ему и в страшном сне не могло присниться, что один удар, пусть и составленный из трех разных Инкарнаций, сможет за несколько мгновений уничтожить всех офицеров Проминенса и Нега Небьюласа.

И все же он не мог стоять и бездействовать. Через час аватары воскреснут, и их наверняка вновь убьют той же Инкарнационной комбинацией. Фуко и прочие высокоуровневые аватары наверняка имели внушительный запас очков, но что насчет Аш Роллера, Шоколад Папетты и прочих? Харуюки понимал, что должен как можно скорее вернуться в автобус и отключить их нейролинкеры.

— ...Метатрон. Где второй по близости портал? — тихо спросил он, продолжая обнимать Тиюри.

Трехмерная иконка пролетела перед глазами Харуюки и указала крылом на юго-запад.

— Там, в километре отсюда.

Харуюки быстро начертил в голове карту района Минато и расставил на ней местные ориентиры.

— Станция Готанда…

— Но, слуга, скорее всего…

Харуюки сразу понял, что попытается сказать Метатрон, и перебил ее:

— Да, наверняка там тоже сидит какой-нибудь сильный Энеми… Возможно, лучше долететь до какого-нибудь дальнего портала…

— С высшего уровня я могла бы увидеть, возле каких порталов нет существ, но Сноу Фейри способна вмешаться с любого расстояния. Если ей удастся разрубить нашу с тобой связь, все станет еще хуже.

Довод Метатрон трудно было оспорить. В настоящий момент она осталась единственным козырем в противостоянии с Осциллатори. Едва ли Белый Легион тоже смог заручиться всесторонней поддержкой Энеми уровня Четырех Святых. Метатрон следовало беречь как зеницу ока, не говоря уже о том, что Харуюки даже эмоционально не выдержал бы расставания с ней.

А это значит, о разведывательных вылазках на высший уровень прямо сейчас не могло идти и речи.

— ...Как только я восстановлю энергию, мы полетим на юг до Кавасаки. Уж за пределами Токио они Энеми точно не расставили… надеюсь, — пробормотал Харуюки, стараясь убедить не только других, но и себя.

Затем он убрал руку со спины Тиюри и огляделся по сторонам.

Крыша отеля пустовала, однако ее края украшали всякие объекты, соответствовавшие вентиляционным трубам и солнечным панелям из реального мира. Пожалуй, они помогли бы вернуть хотя бы часть энергии.

— Подожди здесь, — сказал он Тиюри и шагнул в сторону ближайшего объекта.

Но внезапно…

Иконка Метатрон на левом плече Харуюки вдруг вспыхнула. Он сразу понял смысл предостережения и схватился за рукоять Ясного Клинка.

В правом углу поля зрения что-то сверкнуло. Когда Харуюки понял, что заметил блик, порожденным алым лучом рассвета, его рука уже извлекла клинок и взмахнула им снизу вверх.

Громко звякнуло лезвие, мгновением ранее оцарапавшее остроконечную шляпу Лайм Белл. Отлетев от клинка Харуюки, в крышу вонзился… шестигранный металлический стержень с вытянутым острием — так называемый бо-сюрикен. Стальная поверхность поблескивала влагой подозрительного цвета. Вероятнее всего, это был яд.

— Кто здесь?! — крикнул Харуюки, стоя лицом на север спиной к спине Тиюри.

Ответ, впрочем, был практически очевиден. Наверняка их атаковала фигура, преследовавшая аватаров от храма Сенгакудзи.

Наконец, из-за одной из вентиляционных труб выплыл силуэт. Маска аватара скрывала все, кроме глаз. Легкий доспех напоминал японскую броню. Она не закрывала шею и руки у самых плеч, но внутреннее тело аватара прикрывала еще и тонкая кольчуга, словно сплетенная из проволоки.

Темно-серый, с синим отливом, цвет доспеха лишь подчеркивал общее впечатление от аватара.

— Ниндзя?.. — прошептала Тиюри позади Харуюки.

Похожий на ниндзя аватар не ответил ей, как не ответил и на вопрос Харуюки. Вместо этого он засунул правую руку под нагрудник и вытащил еще два бо-сюрикена, как две капли воды похожих на тот, что торчал из крыши.

С учетом того, что Город Демонов не позволял заходить внутрь большинства зданий, синий ниндзя, получается, карабкался несколько десятков метров по отвесной стене. Уже одно это ставило его в разряд противников, в бою с которыми шутки плохи. Но Харуюки не мог проиграть. Ни за что.

— Хару, не беспокойся за меня. Я смогу себя защитить, — тихо шепнула Тиюри, резко отпрыгнула и встала в стойку.

Харуюки молча кивнул и выставил меч перед собой.

До сегодняшнего дня он не испытывал Ясный Клинок, бонус за шестой уровень, в настоящем бою. Если говорить откровенно, на фоне привычного боевого стиля, основанного на единоборствах, он фехтовал попросту неуклюже, однако меч все равно достал не просто так.

Увидев серебристый клинок, ниндзя завел левую руку за спину и извлек из черных лакированных ножен короткую синобигатану. С одной кромкой и прямую, как и полагается.

Ниндзя стоял против двух аватаров, вооруженный короткой катаной и парой сюрикенов, но вел себя так, словно не ощущал ни малейшего давления. Он спокойно приблизился к ним на три шага…

И исчез.

Вернее, на невероятной скорости отскочил вправо. Глаз еле успел уловить оставшийся в воздухе синий след. Харуюки прыгнул в противоположную сторону и в полете попытался вновь отыскать противника взглядом.

Но не смог. Спрятаться в центре крыши было негде, но огромная открытая площадка пустовала. Ниндзя скрылся с глаз Харуюки за мгновение, которого бы никак не хватило, чтобы добежать до края.

На миг все замерло. А затем…

— Снизу, слуга!.. — молнией пронзил мозг Харуюки мысленный голос Метатрон.

Однако под ногами Харуюки видел лишь характерный для Города Демонов стальной пол, да протянувшуюся от небоскреба на востоке длинную тень…

Именно из этой тени синий ниндзя и показался, издав еле слышный всплеск. Выскакивая, он взмахнул клинком горизонтально, нацеливаясь на правую лодыжку Харуюки.

Если бы вертикальный выпад Ясным Клинком задержался хоть на десятую долю секунды, противнику удалось бы отрубить Харуюки ступню. Чудом остановившее рубящий удар лезвие оглушительно заскрежетало и испустило сноп искр. Харуюки изо всех сил сжимал рукоять меча, даже и не думая о контратаке. Тем не менее, ниндзя не стал бороться с отдачей и продолжать. Покинув тень, он в несколько легких прыжков отдалился от Харуюки.

Харуюки извлек клинок, вошедший краем острия в сталь пола, затем потрогал тень носком спасенной ноги. Ощущения подтвердили, что пол крыши невероятно крепок. Подошва не провалилась.

Иными словами, ниндзя использовал либо способность, либо спецприем. Скорее всего, до крыши отеля он добрался точно так же. И Харуюки знал, с какой техникой имеет дело.

Он посмотрел точно на неразговорчивого ниндзя и глухо произнес:

— Ты использовал силу Блэк Вайса.

И наконец-то синий ниндзя отреагировал. Тусклые линзы прищурились.

— Истинно так, — раздался хриплый голос, похожий на вой метели. — Тайны «Ходьбы по Теням»[✱]Shadow Lurker. я перенял от моего учителя.

— Так значит… ты признаешь, что Блэк Вайс из Общества Исследования Ускорения состоит в Осциллатори Юниверс?!

Харуюки надеялся нанести мощный психологический удар, но ниндзя даже не вздрогнул.

— Сие знание бесплодно, ибо вам уготовано обнуление, — хладнокровно объявил он, и темно-серые линзы на мгновение вспыхнули ледяным светом.

В документе, который рассылала Черноснежка, никакие ниндзя не упоминались. Отсюда следовал вывод, что Харуюки сражался не с офицером Белого Легиона. Впрочем, пусть ниндзя даже окажется бойцом уровня Глейсир Бегемота или Сноу Фейри — Харуюки не собирался проигрывать никому.

Фуко, Утай и остальные пожертвовали собой, чтобы Харуюки и Тиюри смогли спастись. Пусть враги и заблокировали все окрестные порталы, Харуюки должен был найти путь в реальный мир и спасти друзей из смертельной западни.

Наполнив тело решимостью, Харуюки перехватил клинок. В ответ ниндзя беззвучно выставил перед собой короткую катану.

Как считал Харуюки, польза от меча состояла в том, что он расширял возможности аватара и сужал возможности противника.

Быть может, в реальности мечи вышли из моды вместе с развитием огнестрельного оружия, сохранив лишь церемониальные и декоративные функции, но только не в Ускоренном Мире.

Как было нетрудно догадаться по тому, что красные аватары дальнего боя и синие аватары ближнего оказались способны сражаться на равных, зачастую мечи дуэльных аватаров оказывались даже сильнее винтовок. Причина крылась в невероятной реакции бёрст линкеров. Как показал пример с отбиванием отравленного сюрикена, мечи позволяли защищаться от атак, от которых безоружному аватару приходится лишь уворачиваться. Если в совершенстве освоить искусство защиты мечом, это поможет совладать даже с пушечным выстрелом или ракетным залпом.

Когда Харуюки выставил перед собой меч, ниндзя тоже достал клинок. Да, он не выпустил сюрикены из правой руки, но больше не мог метать их левой.

«Нужно навязать ему ближний бой, чтобы он не мог нырнуть в тень. По скорости со мной не сравнится даже ниндзя!» — решил Харуюки и, не меняя стойки, потратил все остатки энергии, чтобы изо всех сил взмахнуть крыльями. Следом за неожиданным броском Харуюки резко опустил клинок… но прервал взмах на полпути и пнул противника в пояс левой ногой.

Маневр удался наполовину — ниндзя защитился от пинка правым локтем. Броня противника действительно оказалась никудышной. Хоть Харуюки и не видел шкалы здоровья, но почувствовал, что импульс достиг внутреннего тела.

Еще до того, как поставить левую ногу на землю, Харуюки воспользовался накопившейся от удара энергией, чтобы ударить правой ногой на повороте. Ниндзя снова защитился локтем, теперь уже левым, но Харуюки знал, что сила Аэрокомбо наверняка ненадолго обездвижила руки противника.

— Ха-а! — он в очередной раз кратко взмахнул крыльями, издав яростный клич, и на этот раз все же опустил клинок на врага.

Он находился достаточно близко, чтобы лезвие Ясного Клинка разрубило тело ниндзя. Но в этот момент…

— Нин! — противник издал незнакомый клич. Вместо того, чтобы отступить, он шагнул вперед и принял клинок лбом.

Похожий на капюшон шлем разлетелся на осколки, но под ним оказалась налобная повязка с металлическим щитком, которая и остановила рубящий удар. Поле боя вновь осветилось искрами.

— Ух…

Харуюки вложил в удар всю силу и для скорости даже не стал приземляться перед натиском, но противник все же сумел защититься. Серебристый аватар потерял равновесие.

— Дан! — незамедлительно выкрикнул ниндзя и быстро взмахнул левой рукой.

Харуюки изо всех сил приказывал крыльям создать обратную тягу, но синобигатана все же вошла в шов между ладонью и запястьем правой руки Харуюки и повредила внутреннее тело. Рана, к счастью, вышла неглубокой и срезала лишь пять процентов здоровья, но еще бы несколько сантиметров — и Сильвер Кроу больше не смог бы пользоваться рукой.

Кое-как сумев отлететь от противника, Харуюки покрепче сжал рукоять меча, стараясь заглушить боль в правой руке. Ниндзя в свою очередь молча взял синобигатану обратным хватом.

Навыки противника вгоняли в легкий трепет — оба раза он недвусмысленно пытался отрубить Харуюки конечности. Он вел себя так, словно не собирался вносить в сражение даже каплю живости или веселья.

Возможно, этого и следовало ожидать. Осциллатори пытались обнулить очки всему Нега Небьюласу, то есть, стремились устроить беспощадную резню.

Харуюки открыл было рот, чтобы спросить у противника имя, но понял, что вряд ли услышит ответ, и снова сомкнул губы.

Затем он как мог сосредоточился на острие меча, обозначенного в системе как «Lucid Blade».

Прилагательное Lucid означает «ясный» или «блестящий». Оно восходит к латинскому слову «lux», которое означает «свет», а также весьма явным образом связано с одной особенностью клинка. Она проявлялась не сразу — сначала требовалась какое-то время работать клинком как обычным мечом, чтобы набрать специальную «энергию импульса», но в ходе яростной схватки с Бегемотом ее накопилось достаточно.

— ...Конвершн[✱]Conversion, Смена., — скомандовал Харуюки.

Серебристое лезвие Ясного Клинка завибрировало и заполнилось ярким светом от основания к острию. Но оно не просто зажглось. Металлический клинок превратился в энергетический.

В этом состоянии меч становился по сути нематериальным и больше не обладал способностью отбивать пули или блокировать атаки другого оружия. Да, сверхвысокотемпературное энергетическое лезвие плавило практически что угодно, но любое мощное оружие обладало достаточным уровнем системного приоритета, чтобы пройти сквозь клинок, не получив урона. Скорее всего, к такому оружию относилась и катана ниндзя.

И все же у Харуюки была причина сменить лезвие Ясного Клинка, и заключалась она в ярком свете, который излучала его энергия.

Ниндзя на мгновение прищурился, ослепленный лучами, идущими от клинка, затем посмотрел себе под ноги.

Он осознал, что тень от зари, которая помогла ему появиться у ног Харуюки, исчезла под натиском яркого света. Конечно, на смену ей пришли две огромные тени, которые отбрасывали сами аватары, но если ниндзя действительно перенял «Ходьбу по Теням» у Блэк Вайса, он не мог прятаться в собственной тени.

Однако и Харуюки израсходовал на последний прыжок всю оставшуюся энергию. Ему предстояла битва на равных.

«Не волнуйтесь, победа будет за мной!» — мысленно обратился он к молча наблюдавшим за схваткой Тиюри и Метатрон, которые верили в него — хотя в глубине души у него зуб на зуб не попадал. Он сжал меч двумя руками и выставил его перед собой.

Ниндзя тем временем немного наклонил катану, продолжая держать ее обратным хватом. Правой рукой он все еще сжимал бо-сюрикены, но вряд ли смог бы ими воспользоваться в ближнем бою. Оставалось схлестнуть с противником клинки и давить до победного, не давая отойти.

Харуюки наполнился решимостью, напряг брюшные мышцы, уже собираясь оттолкнуться от стального пола…

Но ниндзя вновь будто превратился в серую дымку. Он снова метнулся в сторону, но на этот раз Харуюки успел заметить, как именно изменился центр тяжести противника.

«Слева!»

Харуюки не видел ниндзя, но доверился интуиции, сжал рукоять левой рукой и взмахнул мечом, словно ракеткой.

Острие меча прогудело в воздухе и задело смутный силуэт. Тонкий доспех испустил сноп голубых искр, но фигура ниндзя вновь расплылась перед глазами.

«Сверху… нет, снизу!»

Харуюки резко вдохнул. Поначалу он собирался направить клинок вверх, но вместо этого устремил световое лезвие себе под ноги.

Однако короткий клинок ниндзя, пауком припавшего к полу, устремился к правой лодыжке Харуюки слишком быстро.

Он мог прыгнуть, чтобы спастись, но поскольку крылья пока не работали, в воздухе он бы ни за что не защитился от следующей атаки.

«А значит!..»

— Н-на! — воскликнул Харуюки, изо всех сил пиная синобигатану правой ногой.

Раздался оглушительный лязг, выплеснулся фейерверк из оранжевых искр и красных спецэффектов.

Да, катана покинула руку ниндзя и укатилась по полу вдаль, но все же смогла отрубить Харуюки правую ступню на уровне лодыжки. Боль ударила в голову искровым разрядом, но Харуюки не поддался и уверенно опустил световой меч левой рукой.

Покинув естественную стойку, он уже не мог усиливать меч весом аватара, но сейчас тяжесть ударов не имела никакого значения. Ниндзя попытался перекатиться по полу и сбежать, но энергетическое лезвие коснулось левого плеча. Раздался громоподобный грохот, и рука противника целиком расплавилась.

«Еще… раз!»

Как только Харуюки оперся на пол культей правой ноги, белая пелена боли почти полностью заволокла поле зрения. Тем не менее, он стиснул зубы и заставил себя занести клинок. Харуюки нанес и получил столько урона, что теперь мог потратить энергию на последнюю решающую атаку.

Сверкающее лезвие, словно заговоренное, падало точно на плечо поднимающегося противника. Харуюки направлял меч так, чтобы разрубить его пополам. Лезвие коснулось темно-серой брони, мгновенно начав ее плавить…

И тело Харуюки замерло так резко, что заскрипели суставы.

Он вытаращил глаза, но не мог ни пальцем пошевелить, ни даже пискнуть. Кто-то словно заточил его в прозрачную пластиковую форму. Пола касался лишь носок левой ноги, остальное тело зависло под наклоном к земле, но не падая и непонятно каким образом держась на месте.

В воцарившейся тишине энергия клинка продолжала убывать. Наконец, она иссякла, и зависший над левым плечом противника клинок вновь стал металлическим.

Едва не погибший ниндзя выскользнул из-под клинка и встал на ноги. Лишь после этого Харуюки заметил, что бо-сюрикены в правой руке врага куда-то подевались.

Неужели он все-таки метнул их? Но Харуюки не замечал, чтобы в него что-то втыкалось, да и вообще в игре яды существовали максимум паралитические, но, безусловно, не останавливающие время.

Харуюки со страшным трудом сумел повернуть глаза влево, рассмотрев, что отступившая к краю крыши Тиюри тоже застыла на месте.

Маленький аватар тянул к Харуюки правую руку, словно пытаясь о чем-то предупредить. Утреннее солнце отбрасывало на крышу длинную тень Лайм Белл.

И в самом конце тени, в центре проекции остроконечной шляпы…

Торчал черный стержень бо-сюрикена.

«Не может быть», — думал Харуюки, ища взглядом точку, на которую указывала Тиюри. И… что это? Неужели из головы теневой фигуры, изображавшей расправившего крылья Сильвер Кроу, тоже торчит бо-сюрикен?

Едва Харуюки заметил его, в голове раздался мысленный голос Метатрон:

— Слуга, он напрямую вмешивается в средний уровень… это сила Инкарнации!

— И-Инкарнации?!

«Но он не произносил названия техники!» — хотел было возразить Харуюки, но в следующее мгновение обратил внимание, что торчащий из тени головы бо-сюрикен тлеет серым пламенем. Вернее, Оверреем Инкарнации.

Хотя объявление техник играет важную роль, подобно спусковому крючку, система обязывала бёрст линкеров озвучивать только спецприемы. Скорее всего, ниндзя очень долго тренироваться включать эту технику, не выкрикивая названия. Более того, он еще и умудрился по ходу боя незаметно метнуть сюрикены так, чтобы они вонзились в головы теней противников. Скорее всего, он подбросил их вверх, и точность броска действительно поражала.

В ушах замершего с опущенным клинком Харуюки раздался хриплый голос ниндзи.

— Тайное учение: Шедоу Тайер[✱]Shadow Tier, Теневая Привязь., — запоздало сообщил он название техники.

Невозмутимым движением, словно не ощущая страшной боли от потери левой руки, ниндзя подобрал выпавший клинок и взял его обратным хватом.

— Я забираю твою жизнь! — глухо объявил противник и заскользил по стальному полу.

Невероятно быстрый и однозначно смертоносный взмах был нацелен в шею Харуюки.

Если бы он погиб, следом ниндзя наверняка обезглавил бы и Тиюри. А затем раз за разом повторял бы это до полного иссякания их очков.

И Харуюки не мог этого допустить.

Ухватившись за последний луч надежды, он сосредоточил все свое воображение на крыльях. Возможно, собственная Инкарнация спасла бы его от Инкарнационных оков. Он не мог издать и звука, но все равно намеревался попытаться запустить технику.

Даже боль в правой ноге отошла на второй план. Харуюки сосредоточил все мысли в одной точке.

«Лайт…»

Он так и не смог включить Инкарнацию.

Равно как и ниндзя не смог отрубить его голову.

— Бласт Вейв[✱]Blast Wave, Взрывная Волна.! — вдруг раздался чей-то звонкий возглас. Следом в ниндзя врезалась прилетевшая из ниоткуда ударная волна… вернее, похожий на полумесяц воздушный клинок.

Враг отреагировал более чем достойно и сумел защититься клинком, но отскочил на десять с лишним метров, пока вокруг эхом раскатился оглушительный лязг. В следующую секунду между Харуюки и ниндзя приземлилась новая фигура.

[[image:/storage/reader-images/ba9acac8050d42f307e14b0e7aacfb03da11f28d.jpg]]
Уже по кличу Харуюки понял, кто это.

Похожая на одежду средневекового японского аристократа броня блестела словно сапфировая. Украшения на голове напоминали прическу юного самурая, глаза сияли голубым. В правой руке аватар держал тонкий, но излучающий мощнейшую ауру клинок.

Трилид Тетраоксид.

Вступивший в Нега Небьюлас перед самым началом битвы аватар-самурай обернулся и кивнул Харуюки, словно прося положиться на него. В следующий миг он снова повернулся вперед и обеими руками взялся за рукоять одного из Семи Артефактов, клинка «Бесконечность».

Трилиду велели ждать в тылу до начала битвы. Скорее всего, он заметил летящего Харуюки и его преследователя, и бросился в погоню. Он, в отличие от ниндзя, через тени ходить не умел, и подъем по стене отеля грозил ему смертью в случае ошибки. Но он все-таки смог. Он взобрался на крышу, чтобы спасти Харуюки и Тиюри.

«Лид…» — вложил все свои чувства Харуюки в слово, которое так и не покинуло онемевшего рта. Голос Метатрон, уже знакомой с этим аватаром по Имперскому Замку, сразу смягчился:

— Мы спасены, слуга.

— Да… Но…

В груди Харуюки возникло новое опасение, но он постарался погасить его.

Лид непременно победит. Его воспитывал как своего «ребенка» Графит Эдж по прозвищу «Аномалия», наделив навыками, достойными владельца Артефакта.

«Уж он-то…» — убеждал себя Харуюки, запертый в Инкарнации противника.

Темно-серый ниндзя и сапфировый самурай молча смотрели друг на друга. Острия синобигатаны из вороненой стали и словно высеченного изо льда меча смотрели на своих врагов и не колыхались даже на волосок.

В повисшей тишине двигался только солнечный диск, медленно восходивший над зданиями к востоку от отеля. Он взошел уже более чем наполовину, пронизывая свинцовые тучи Города Демонов лучами кровавого цвета.

Ниндзя стоял с запада, а Лид — с востока, поэтому его тень тянулась до самых ног противника. Харуюки хотел предупредить товарища, что враг может обездвижить его, воткнув сюрикен в голову тени, но рот упрямо не слушался.

— Не волнуйся, слуга, — донесся мысленный голос Метатрон, словно… а может, и в самом деле прочитавшей мысли Харуюки. — Уверена, Трилид Тетраоксид уже понял, что ты не можешь двигаться из-за оружия, вонзившегося в тень.

— Ага… кстати, это оружие называется «сюрикен».

— О, я запомню.

Вряд ли Трилид слышал мысленный голос Метатрон…

Но на мгновение он покосился на сюрикен, торчавший из тени Харуюки.

Еще миг — и ниндзя пришел в движение. Сжимающая клинок правая рука молнией сверкнула в воздухе. Пальцы проникли под нагрудник и достали третий бо-сюрикен. Ловкое движение запястьем — и снаряд устремился в сторону тени Лида.

Стальное острие с громким лязгом впилось в пол.

Если бы Лид не ожидал такой атаки, он бы ни за что не увернулся. Однако он в самый последний миг мотнул головой, и сюрикен промахнулся мимо тени. Не теряя ни секунды, Лид оттолкнулся от пола…

— Та-а-а-а!.. — испустил он оглушительный клич, обрушив клинок вправо и вниз.

Даже Харуюки, привыкший к скоростным сражениям, с трудом поспевал за невероятной быстротой этого клинка. Пожалуй, Лид единственный в Ускоренном Мире мог так стремительно атаковать Бесконечностью, способной поспорить по весу с многими двуручниками.

И тем не менее…

Удар, в который он вложил все силы, перерубил лишь след расплывшегося в воздухе ниндзя.

Плиты под ногами содрогнулись от порыва ветра, поднятого Артефактом. Тяжеленный клинок двигался дальше, и Лиду пришлось пригнуться, чтобы совладать с чудовищной инерцией.

И ниндзя не упустил такую лакомую возможность.

— Зан!

Увернувшийся ниндзя пролетел мимо Лида, на ходу сверкнув клинком. Правый локоть юного самурая испустил алые спецэффекты, а затем и синие осколки.

Едва восстановив равновесие, Трилид провел на развороте горизонтальный рубящий удар, но ниндзя уже успел отскочить на безопасное расстояние.

Лиду повезло: броня, прикрывавшая локоть, оказалась так сложно устроена, что ниндзя не удалось отыскать сустав, который помог бы отрубить руку. Но пусть даже самурай остался при руках, синобигатана однозначно достигла его внутреннего тела и нанесла болезненную рану. Погасшее было сомнение вновь принялось царапать грудь Харуюки изнутри.

Трилид Тетраоксид долгое время не покидал стен Имперского Замка. Пожалуй, сейчас он впервые сражался против кого-то в настоящем бою. Причем не просто в бою, а в безжалостной схватке на неограниченном поле с использованием Инкарнации.

Разумеется, он прошел через множество суровых тренировок под руководством Графит Эджа, одного из лучших мечников Ускоренного Мира. Харуюки нисколько не сомневался, что Трилид в совершенстве владеет легендарной Бесконечностью, которую сам он даже удержать толком не смог.

Но в битве на выживание умение орудовать клинком решает далеко не всё.

Нужна и другая сила, которая поможет обманывать врага, прятаться от его взгляда и использовать все, что попадется под руку. С учетом того, что воин теней называл вице-президента Общества Исследователя Ускорения, Блэк Вайса, своим учителем, наверняка он превосходно владел грязными приемами.

Такого противника не победить чересчур изящным, чересчур чистым, чересчур… правильным стилем Трилида.

Лид вновь выставил клинок вертикально перед собой. Его правый локоть продолжал истекать алыми спецэффектами.

Под металлическим налобником ниндзя холодно сверкнули линзы.

«Нет, Лид! Он разгадывает твои замыслы с первых же движений, одной скорости тебе не хватит!» — мысленно кричал Харуюки, но его голос не достигал товарища.

Юный самурай уже должен был почувствовать невероятную скорость реакции ниндзя. Тем не менее, он не смутился и вновь попытался напасть в лоб. Он побежал уверенными шагами, занес над головой меч и…

— Сей-йяа-а-а-а!

Великолепный вертикальный удар будто рассек воздух уровня. Хоть Лид и не пользовался спецприемом, перед ним все равно заблестели голубые искры, а Харуюки ощутил, что его неподвижное тело содрогнулось.

Такой удар вполне мог обнулить шкалу здоровья всего за одно попадание.

Но страхи Харуюки оправдались и на этот раз.

— Нин! — воскликнул ниндзя и расплылся в воздухе.

Быстрый шаг в сторону спас его от смертоносного взмаха, а в следующее мгновение мелькнула траектория ответного удара.

Как только тонкая линия погасла, с правой стороны шеи Лида хлынул бурный поток спецэффектов.

На этот раз ниндзя не стал целиться в конечности и попытался просто отрубить аватару голову. Даже если бы Харуюки мог двигаться, от такого зрелища он бы точно оцепенел. На его глазах Лид покачнулся… но все-таки смог удержаться и не упасть. Когда поток виртуальной крови иссяк, Харуюки смог разглядеть рану глубиной сантиметров пять.

Если что и спасло Лида от смерти, так это ни с чем не сравнимая мощь его собственного взмаха. Он атаковал, не щадя сил, и вложил в удар столько энергии, что ниндзя интуитивно отскочил с большим запасом. Он понимал, что даже малейшая ошибка может обойтись слишком дорого.

Тем не менее, положение Лида никак не улучшилось. В следующий раз противник наверняка не допустит такой же ошибки. Еще один удар Лид уже не переживет.

«Лид!..»

Харуюки вновь начал фокусировать Инкарнацию, надеясь хоть как-то освободиться от оков. Но в голове снова раздался голос Метатрон:

— Верь в Трилида, слуга.

— Но!..

— Не ты ли показал мне силу, которую таит в себе информационная связь… вернее, узы?

Харуюки вытаращил глаза.

Он перевел взгляд и увидел, что захваченная в плен на южном краю крыши Тиюри смотрит на него большими линзами глаз. В них горели волнение и нетерпение, но не отчаяние. Она верила, что Лид обязательно найдет выход.

— ...Ты права, — шепнул Харуюки в ответ и вновь сосредоточился.

Но не затем, чтобы пытаться пересилить Теневую Привязь, а чтобы немедленно броситься в бой, когда Лид сумеет сбить ниндзя с толку и развеет его технику.

Трилид в третий раз выставил перед собой меч, пересиливая боль в правом локте и шее.

Однорукий ниндзя взял синобигатану обратным хватом. Он не казался напряженным, но весь его облик излучал хладнокровный посыл: «В следующий раз я отрублю тебе голову».

Лид глубоко вдохнул и медленно поднял рукоять артефактного меча чуть выше головы.

Ниндзя немного пригнулся в ответ.

Напряжение нарастало с каждой секундой. Кипящий боевой дух словно потревожил тучи, и они надвинулись на восходящее солнце.[✱]Саунд: на этот том особо подходящего ничего не было, и всё же кое-что раскопал... простите, да. Makoto Miyazaki - Hurry call.

И тогда Лид издал клич, словно призванный отогнать подступающий полумрак:

— Та-а-а-а-а-а!!!

Он опустил ступню на стальной пол крыши с такой силой, словно пытался раздробить его, и обрушил клинок с громоподобным грохотом.

Никогда еще Харуюки не видел, чтобы в обычный удар заключали столько силы. Он почувствовал, что даже лучшие выпады Блэк Лотос и Графит Эджа не сравнились бы с этим шедевром.

Но, как и раньше… удар получился слишком честным.

Фигура ниндзя в очередной раз растаяла. Противник с поистине устрашающей скоростью сместился влево. Меч прочертил в воздухе темно-синий след и без остановки пролетел до самого пола.

Будь у дуэльных аватаров барабанные перепонки, они бы точно лопнули от прокатившегося грохота. Стальные плиты без остатка впитали в себя всю силу удара. Лезвие артефакта застряло глубоко в полу Города Демонов, известного своей твердостью.

Лид уже не мог двигаться, смертоносное лезвие синобигатаны приближалось к его шее.

Но вместе с ним…

Трещина, которую проделала в полу Бесконечность, бежала все дальше, и вскоре поглотила бо-сюрикен, торчавший из тени Харуюки.

Случайно такого произойти просто не могло.

С самого начала Лид рассчитывал именно на это. Упрямо повторяя вертикальные взмахи и страдая от контратак, он шаг за шагом приближался к бо-сюрикену, обездвижившему Харуюки. Если бы ниндзя заметил, что Лид сосредоточился на сюрикене, он бы сразу обезглавил Сильвер Кроу. Именно поэтому юный самурай решил пожертвовать собой, но дать товарищу мимолетный шанс…

«И раз так, я оправдаю твое доверие».

Как только разлом поглотил сюрикен, а оковы развеялись, Харуюки начал двигаться, руководствуясь исключительно инстинктом.

Ясный Клинок в правой руке нацелился точно в спину ниндзя, собиравшегося отрубить голову Лиду. От цели Харуюки отделяли семь метров. Его рука ни за что не преодолела бы такое расстояние.

Однако…

Мысленный образ, сфокусированный во время заточения, собрался в клинок.

— Лазер Ланс! — выкрикнул Харуюки.

Острие меча испустило белоснежный луч.

Он получился гораздо тоньше, гораздо острее и гораздо быстрее всех Лазерный Копий, которые Харуюки до того выпускал из ладоней.

Уклонение от вертикального удара мечом, шаг к противнику и взмах синобигатаной вместе взятые не заняли у ниндзя даже секунды.

И все же Инкарнационное копье, выпущенное Ясным Клинком, вонзилось в спину врага до того, как смертоносной клинок рассек шею Лида.

Хотя у дуэльных аватаров нет плоти и крови, их тела все же обладают уязвимыми участками. Для подавляющего большинства потеря головы означает мгновенную смерть. Второй по важности участок находится в середине груди. Лишь самые крепкие из высокоуровневых аватаров способны выжить с пробитым насквозь «сердцем».

Когда Инкарнационная техника пронзила сердце ниндзя, импульс сбил его руку в сторону, и лезвие оставило лишь мелкую царапину на щеке Лида. Ниндзя застыл, не выпуская клинка из рук. Харуюки предполагал, что сейчас он рассыплется на осколки…

Однако…

— ...Нин!!! — испустил ниндзя свой самый громкий клич.

Не обращая внимания на спецэффекты, хлещущие из пробитой груди, он резко развернулся на месте. Синобигатана опять приблизилась к шее Лида.

Но юный самурай уже извлек меч из разлома и…

— Э-эй!.. — выкрикнул он, выписывая клинком диагональ вправо и вверх.

Утреннее солнце вновь показалось из промежутка между тучами и осветило неподвижно стоящих ниндзя и самурая. В его лучах они показались Харуюки парой черных силуэтов. Наконец, один из них разделился на две половинки. Они по очереди упали на пол… вспыхнули темно-синим пламенем и рассыпались.

Как только Трилид выпрямился и убрал клинок в ножны на левом бедре, Харуюки изо всех сил бросился к нему. Он совсем забыл о раненой ноге и потерял равновесие на первом же шаге.

— Оп-па! — послышался голос, и со спины его подхватила Тиюри, освободившаяся от оков одновременно со смертью ниндзя.

Харуюки оперся на плечо подруги детства, встал и помахал рукой.

— Ли… — начал было он, но тут иконка на левом плече отвесила ему звонкую пощечину крылом.

Лишь тогда Харуюки опомнился и обратил внимание на темно-серый маркер смерти, оставшийся после ниндзя. Рядом с ним должен был находиться и невидимый призрак дуэльного аватара. Хотя на самом деле «Трилид Тетраоксид» — не настоящее имя юного самурая, врагу все равно не нужно его знать. А уж разговаривать рядом с ним о чем-то важном тем более не стоило.

Лид тоже догадался, почему Харуюки вдруг замолчал. Он молча подошел к серебристому аватару, улыбнулся и поклонился. Харуюки кивнул в ответ, затем повернулся к медленно вращающемуся маркеру и заявил строгим голосом:

— Мы могли бы подождать час и разгромить тебя Инкарнацией, как только ты возродишься. Мы даже могли бы оставить здесь опасного Энеми, если бы захотели… Но не будем. Потому что мы — не Общество Исследования Ускорения.

Разумеется, ответа не последовало. Впрочем, судя по тому, что они до сих пор не знали имени противника, даже если бы скрывавшийся за маркером ниндзя мог ответить, он наверняка бы промолчал. Харуюки развернулся и протянул левую руку Тиюри, а правую Лиду.

Он прижал к себе подошедших аватаров и посмотрел на шкалу энергии. Убедившись, что она заполнилась почти на восемьдесят процентов, Харуюки расправил крылья и взлетел.

Набирая высоту, он еще раз окинул взглядом крышу отеля.

Ниндзя назвал Блэк Вайса своим «учителем».

Известно ли ему, что в свое время Вайс бросил на произвол судьбы Даск Тейкера, своего союзника? Знает ли он, что Вайс считает своими пешками не только Тейкера, но и Раста Жигсо, и Салфер Пота, а может, даже «Четырехглазого Аналитика» Аргон Арей?

Отведя взгляд от незримого аватара, притаившегося рядом с маркером, Харуюки взял курс на юго-восток.

----------

Том 21 Глава 297

— Он бежит на тебя, Лотос!

Услышав голос Второй Красной Королевы Скарлет Рейн, Черная Королева Блэк Лотос выставила клинки, превратившиеся в продолжение ее рук, друг перед другом.

Земля сотрясалась от поступи Энеми Звериного Класса по имени «Града», мчавшегося прямо на нее. Членистое тело, покрытое толстой броней, перемещалось на восьми ножках и напоминало микроскопическое беспозвоночное — тихоходку, только увеличенную в миллионы раз. Собственно, когда первые бёрст линкеры придумывали имена для Энеми, этому досталось сокращение от термина «Тардиграда», которым тихоходок называют ученые.

Тихоходки считаются практически неубиваемыми, и названный в их честь Энеми тоже мог по праву гордиться невероятной стойкостью. Пистолет Нико оставил на сером панцире бесчисленное множество вмятин, но пробить его удалось лишь считанным выстрелам. «Миротворец»[✱]Peacemaker., начальное снаряжение Нико, был способен накапливать перед выстрелом энергию. Она частенько хвасталась: «Я вам хоть тоннель пророю, дайте секунд двадцать», но сейчас, увы, спокойно стрелять не получалось. И неудивительно — они вдвоем сражались против Энеми Звериного Класса, на которого, как правило, охотились группами не менее чем в двадцать человек.

— Бг-г-г-г-г! — глухо рычал Града, несясь прямо на Черноснежку, а та ждала, не двигаясь с места.

С начала неожиданной схватки прошло уже почти три минуты. Терять еще больше времени она не хотела.

На голове Энеми виднелось множество следов от пуль, но только один слабо сочился темно-синей жидкостью. Именно на него смотрела Черноснежка, хотя попасть в трехсантиметровую щель на бешено дергающейся голове — невероятно трудная задача.

— Бг-гх!

В тот самый миг, когда гигантская тихоходка опустила голову, способную протаранить даже железобетонную стену, намереваясь снести дуэльного аватара, Черноснежка выбросила вперед клинок правой руки.

Всемогущая способность «Терминальный Меч» позволяла пронзить даже бронированный лоб чудовища, но рана шириной в 5-10 сантиметров, причиненная мечом, не нанесла бы много урона. Тем не менее, Черноснежка все равно направила меч в проделанную Нико пробоину, расширив рану и вонзив руку-клинок в нее больше чем по локоть.

Даже с пробившим панцирь на лбу и ушедшим на метр вглубь клинком монстр и не думал останавливаться. Он побежал еще быстрее, толкая Черноснежку перед собой. Добеги он с ней до здания — и аватара раздавило бы насмерть между сверхпрочными плитами Города Демонов и огромной тушей Энеми.

Но Черноснежка знала, что делает. Воткнув клинок еще глубже, она звонко воскликнула:

— Дес бай Пирсинг!

Фиолетовый свет вырвался из пробоин на голове создания. Самый дальнобойный из всех спецприемов Черноснежки сработал, многократно отразившись от внутренней поверхности твердого панциря и кромсая мягкую плоть.

Бесчисленные щели соединились трещинами. Сквозь них пробился свет, а в следующее мгновение…

...Энеми Звериного Класса взорвался с такой силой, что вспышка достигла рассветного неба.

Черноснежка приземлилась под дождь из спецэффектов. Едва она успела выдохнуть, как подоспела Нико.

— Ну ты даешь… опять с огнем играешь. Чуть-чуть бы оступилась — превратилась бы в лепешку.

— Не оступилась бы, потому что не сделала ни одного шага.

— А, ну… что?

Как только Нико задумчиво наклонила голову, Черноснежка вернула ее на место боковиной клинка.

— Ладно, это все не важно! Лучше скажи… что это сейчас вообще было?.. — вопросила Черноснежка, переводя взгляд на небо.

С востока постепенно начинало светать, хотя в Городе Демонов никогда не восходило солнце. Шкалу здоровья она видела только одну. И что самое главное — она только что сражалась с Энеми. А значит…

— Выходит, мы на неограниченном поле… — еле слышно проговорила Нико.

На этот раз Черноснежка согласилась.

Поначалу они договорились о том, что не присоединятся к атаке на Белый Легион Осциллатори Юниверс, не поедут в Минато 3, а останутся в Сугинами, чтобы защищать свои земли.

Они сошли с автобуса, на котором ехали Курасаки Фуко, Арита Харуюки и остальные, перешли на другую сторону дороги и встали на остановке, но тут случилось нечто непредвиденное. В окне следующего автобуса Черноснежка увидела человека, которого никак не ожидала здесь встретить.

Вакамию Мегуми, секретаря школьного совета средней школы Умесато и лучшую подругу Черноснежки.

Не поверив в такое невероятное совпадение, Черноснежка заподозрила, что та — не просто «бывший бёрст линкер, забывший про Ускоренный Мир», и решила пуститься в погоню. Поймав такси, она прибегла к помощи запретной программы «SSS Order», успела пересечь границу районов в последние секунды перед четырьмя часами и оказалась втянута в битву за территорию.

Система поместила ее и Нико на Радужный мост, у самого края зоны. Несколько минут они бежали к центру, чтобы воссоединиться там с Фуко и остальными, но вдруг прямо по курсу появилась вуаль, похожая на северное сияние, которая катилась навстречу Черноснежке и Нико.

Земля задрожала, затем успокоилась… а потом перед глазами вдруг появился огромный Энеми. Решив, что отступать до Радужного моста нельзя, они все-таки приняли бой и одержали победу, но никакой ясности она не внесла.

Какое-то время Нико смотрела на солнце, восходящее над Одайбой. Наконец, она перевела взгляд на Черноснежку, моргнула большими глазами и вновь негромко проговорила:

— Вопрос вот в чем… если тут правда настоящее неограниченное поле, значит, либо сервер ББ дал сбой, либо что-то… или кто-то сознательно перенес нас на него…

— Брейн Бёрст работает уже восемь лет. Сейчас в нем уже не должно быть таких чудовищных сбоев… полагаю, верна твоя вторая догадка, вот только…

Отвечая, Черноснежка невольно оживила в памяти один случай.

Когда в ходе школьной поездки она прилетела на Окинаву, ей пришлось сразиться там на неограниченном поле против Салфер Пота, члена Общества Исследования Ускорения. По ходу битвы на поле неожиданно появился дуэльный аватар, который, как полагала Черноснежка, принадлежал Вакамии Мегуми. Аватар применил какую-то совершенно невероятную технику, вызвавшую внеплановый Переход.

Безусловно, смена уровня неограниченного поля и превращение дуэльного поля в неограниченное — вещи, совершенно несоизмеримые по масштабам, но все-таки схожие по смыслу… Тем более, Черноснежка подозревала, что Мегуми тоже присоединилась к сражению. Притом на стороне Осциллатори.

Уж не Мегуми ли стояла за этим невероятным происшествием?

И если да, пошла ли она на этот шаг добровольно… или же…

— Лотос! Эй!.. — Нико пихнула Черноснежку локтем, вырвав ее из раздумий.

— М… да, прости. Сейчас не время раздумывать.

— Вот именно. Розовое сияние накрыло весь центр Минато 3… а значит, под него попали не только мы, но и Пард, и Кроу, и так далее…

— И скорее всего, все защитники Осциллатори. Что может произойти на неограниченном поле — не знает никто. Продолжаем двигаться к центру… скорее всего, Кроу и остальные там.

Черноснежка и Нико кивнули друг другу и вновь побежали по безлюдным дорогам. Изменилось лишь то, что теперь они высматривали вокруг себя Энеми.

***

Шоколад Папетте, за которой стояла Наго Сихоко, уже доводилось умирать на неограниченном нейтральном поле. Только-только взяв четвертый уровень, она пошла в одиночестве бродить по незнакомому неограниченному полю и, еще не научившись действовать правильно в новых условиях, наткнулась на Энеми. Разумеется, она сразу бросилась наутек, но прилетевший сзади луч лазера с легкостью прикончил ее аватара. Ей даже показалось, что тут-то она и иссохнет в бесконечном истреблении.

За час, прошедший до воскрешения аватара, в голову пришла лишь одна мысль: отвлечь монстра шоконеткой и сбежать. Но стоило ей воскреснуть и применить Фонтан Какао, как нападавший Энеми вдруг заинтересовался шоколадной лужей. Сначала он нюхал ее, потом начал лизать, а Сихоко тем временем успела удрать.

Спустя много времени тот Лавовый Карбункул, Энеми Малого Класса, превратился в Кул-тян, верную подругу Сихоко. Самой Сихоко настолько хватило того приключения, что больше охотиться на Энеми она не ходила. Таким образом, до сегодняшнего дня она умирала на неограниченном поле ровно один раз.

Поэтому она не знала, насколько тяжело, обидно и печально умирать в Ускоренном Мире вместе с друзьями.

Обратившаяся призраком Сихоко смотрела на черно-белый мир, видя, как неспешно вращаются четырнадцать маркеров смерти, один из которых принадлежал ее аватару. Призраки Сатоми, Юме и легионеров Нега Небьюласа наверняка стояли где-то рядом.

Сихоко немного удивилась, когда в последнее мгновение Мажента Сизза, она же Одагири Руй, попыталась спасти ее ценой собственной жизни. Возможно, она кинулась к ней необдуманно, но ее поступок все равно грел Сихоко душу. Она хотела поблагодарить Руй, но не видела ее призрака, да и говорить не могла.

Вокруг плотной кучки маркеров высилась толстая ледяная стена. Ее создала Инкарнационная техника под названием «Ледниковый Период», которая принадлежала Глейсир Бегемоту, офицеру Белого Легиона. Пока что Сихоко и ее подружки знали об Инкарнации немногое: им рассказали о том, что такая система существует, и вкратце объяснили, как она включается. Тем не менее, Сихоко уже понимала, что если мысленный образ противника прервется, стена тоже пропадет. А значит, Бегемот продолжал фокусировать образ даже после гибели легионеров Нега Небьюласа.

Сихоко зашагала по черно-белому миру, чтобы пройти разрешенные десять метров. Бесплотный аватар просочился сквозь ледяную стену, и она увидела неподалеку от себя огромную фигуру Глейсир Бегемота.

Похожий на ледяного дракона дуэльный аватар, которого непосвященный с легкостью принял бы за Энеми, сидел с закрытыми глазами, подобрав руки и ноги. Он глушил все свои ощущения, исполняя одну-единственную задачу: поддерживая Инкарнацию.

И не только он. На его голове с закрытыми глазами неподвижно стояла миниатюрная фея-аватар, которую Сихоко опознала как Сноу Фейри, вторую из Семи Гномов. Она готовилась и ждала, чтобы спустя час вновь обрушить на воскресших противников смертоносный Брайникл.

Сихоко взяла пятый уровень совсем недавно, бёрст поинтов у нее осталось немного. Возможно, в ходе бесконечного убийства именно ее запасы иссякнут первыми.

Разумеется, она боялась обнуления очков. Как она узнала уже после вступления в Нега Небьюлас, за потерей очков следует не только принудительное удаление Брейн Бёрста, но и потеря всех воспоминаний, связанных с Ускоренным Миром. Другими словами, она позабудет Ариту Харуюки и Черноснежку, с которыми только что подружилась, а может быть, даже Сатоми и Юме.

Конечно, она не хотела этого.

Но прямо сейчас душу призрачной Сихоко терзало в первую очередь глубокое непонимание, а не страх.

Она развернулась и беззвучно вернулась к своему маркеру.

На глаза ей попался пятнадцатый маркер, вращавшийся у стены вдали от остальных. Он принадлежал не легионеру Нега Небьюласа, а бёрст линкеру из Осциллатори, который появился внутри ледяной клетки за мгновения перед взрывом смертоносной техники Сноу Фейри и заглушил всю Инкарнацию Нега Небьюласа собственной Инкарнационной техникой под названием «Мнимое Время».

Он тоже попал под удар Брайникла и тоже умер. Скорее всего, он собирался умирать и дальше, пока основная часть Нега Небьюласа не растеряет все очки.

Почему?.. Зачем они заходили так далеко?

Какую пользу они старались извлечь, рождая в Ускоренном Мире Броню Бедствия, распространяя ISS комплекты, и пытаясь уничтожить Нега Небьюлас?

Сихоко только-только выбралась из маленького личного мирка, в котором провела столько времени, и никакие раздумья посреди серого мира не приблизили бы ее к пониманию замыслов Белого Легиона и Общества Исследования Ускорения. И тем не менее, она знала, что не хочет проигрывать. Она боялась растерять очки, но что еще важнее — дух бёрст линкера требовал не сдаваться без боя.

«Нельзя сдаваться, нужно думать, что мы можем сделать», — наверняка размышляли и Сатоми, и Юме, и Фуко, и Утай, и все остальные.

Сихоко сложила полупрозрачные руки на груди, и, расставив ноги пошире и придав себе более грозный вид, уставилась на ледяную стену.

***

К счастью, другие Энеми Черноснежке и Нико не попались. Покинув искусственные острова Сибауры, они пробежали под путями Синкансена и линии Яманоте и уже скоро подобрались к храму Сенгакудзи, самому сердцу зоны Минато 3.

Именно здесь во время битв за территорию располагалась «крепость», самая ценная из точек захвата. Однако по пути им не встретилось ни одной побочной точки, а значит, крепость тоже бесследно исчезла.

Поскольку контроль над Сенгакудзи преимуществ уже не давал, здесь могло никого и не оказаться. Тем не менее, едва на пути показалось разрушенное до основания здание, Черноснежка невольно затормозила и ощутила на затылке холодок.

Нико тоже остановилась как вкопанная. Приложив правую руку на пистолет, она проговорила хриплым голосом:

— Ничего себе информационное давление… Два… Нет, три Гнома…

— Но это еще не все. Судя по всему, кто-то… пользуется Инкарнацией, — прошептала в ответ Черноснежка и посмотрела на напоминавшее огромный храм здание, возвышавшееся позади нескольких сооружений поменьше.

В свете пробивающейся за спиной зари еле-еле виднелась голубая рябь, поднимавшаяся с площади храма. Оверрей Инкарнации. Причем принадлежал он не Фуко, не Акире и не Утай.

Нико пришла к тому же выводу и зашептала еще тише:

— Инкарнацию использует кто-то из Осциллатори… к тому же я не чувствую ауры Пард…

Черноснежка молча кивнула. Если враг пользовался Инкарнацией, Нега Небьюлас должен был отвечать, однако до нее не доносились звуки боя, не было видно вспышек, и не чувствовалось ауры товарищей.

Сражаясь со зловещим предчувствием, Черноснежка шагнула вперед.

— ...Отсюда мы ничего не поймем. Нужно найти место, с которого просматривается площадь.

— Пожалуй, — коротко ответила Нико, быстро посмотрела по сторонам и указала на высокое здание к западу от Сенгакудзи. — Давай туда залезем? Вряд ли Осциллатори ожидают, что кто-то взберется по гладким стенам.

Как правило, на Городе Демонов здания были закрыты, поэтому путь на крыши оставался только один — через стены. Однако карабкаться можно лишь по выступам, в то время как Нико выбрала здание с гладкими стенами из стальных плит. Подняться здесь смогли бы разве что аватары, умеющие бегать по стенам на манер Блад Леопард.

— То, что нас там не ожидают — это хорошо… но как мы там окажемся? — спросила Черноснежка.

Вторая Красная Королева ухмыльнулась, а затем вдруг повернулась спиной.

— ...И как это понимать?

— Залезай скорее, отвезу.

Черноснежка еле сдержала возмущенный возглас.

— Поторапливайся давай, или мне тебя на ручки взять?

Не придумав ничего другого, Черноснежка осторожно оседлала спину маленького дуэльного аватара. Нико подняла ноги Черноснежки и крепко обхватила их.

— Ну ладно, поехали… Пайро Плейнинг[✱]Pyro Planing, Пироскольжение. Отсылка к термину «гидропланирование», означающему потерю автомобилем сцепления с подтопленной дорогой..

Когда Нико тихонько объявила название техники, ее ноги охватило алое пламя. В следующее мгновение аватар на огромной скорости заскользил по дороге. Стальное здание становилось все ближе с каждой секундой. Аватары неслись так быстро, что могли разбиться о его стены насмерть.

Но когда Черноснежка уже была готова закричать «тормози!», Нико оттолкнулась от земли.

Как только ее ноги коснулись гладкой стены, аватары заскользили вверх, преодолевая силу тяготения. Покорив примерно 20-метровую стену за каких-то несколько секунд, аватары замедлились и мягко преодолели край крыши.

Нико присела, наклонилась и позволила Черноснежке спуститься. Обернувшись, та увидела две красных линии, тянущиеся по стене и дороге. Они тускнели на глазах и вскоре исчезли.

Вероятнее всего, Нико использовала Инкарнацию первого уровня категории «Увеличение Мобильности», которая плавила землю жаром от раскаленных ног, чтобы аватар мог скользить по ней. Но хотя Черноснежка и поняла суть случившегося, она все равно изумилась мощности Оверрайда, помогшего взобраться по отвесной стене.

— ...И давно ты так умеешь? — обратилась она к Нико, разворачиваясь.

— Да, но бег по стенам освоила недавно. Работает где-то три раза из пяти. Считай, повезло.

— Ну ты… ладно, неважно.

Черноснежка покачала головой и выбросила из головы посторонние мысли.

Аватары оказались на противоположном краю крыши и не видели площади Сенгакудзи. Переглянувшись, они обе легли животами на холодную сталь и поползли вперед.

Черноснежка добралась до края крыши, приподняла голову, и ей наконец-то открылся вид на Сенгакудзи.

Уровень «Город Демонов» превратил в причудливые храмы даже главные ворота и зал для проповедей, но от главного здания комплекса остались лишь неприглядные руины.

Крепость должна была располагаться между главными воротами и главным зданием, но Черноснежка не нашла ее. Ключевую точку, впрочем, никто не ломал — она всего лишь исчезла оттого, что поле для битвы за территорию переключилось на неограниченное.

Зато на площади виднелось нечто странное.

Гора из прозрачного голубого льда. Вернее, башня, поскольку полых гор не бывает. Башня имела в диаметре метров десять, а в высоту — и того больше. Судя по тому, что ее окутывал Оверрей, появилась она благодаря Инкарнации.

Хозяина Инкарнации Черноснежка тоже отыскала без труда. Рядом с ледяной башней сидела огромная фигура. Ее можно было принять за четырехлапого Энеми, но Черная Королева знала, что видит седьмого Гнома Осциллатори Юниверса, Глейсир Бегемота.

На голове Бегемота стоял еще одна фигурка. Она казалась до смешного маленькой на его фоне, но излучала еще больше силы. Сноу Фейри, второй Гном.

Пробежав взглядом по разным уголкам площади, Черносежка насчитала двенадцать других аватаров. По всей видимости, в Сенгакудзи собрались все основные силы Осциллатори.

При этом Черноснежка не обнаружила ни единого бойца Нега Небьюласа. Но стоило ей подумать, что они притаились в другом месте, которое еще предстоит отыскать…

...Как она разглядела внутри ледяной башни множество цветных пятен.

Толстая ледяная стена мешала разглядеть их очертания, но дуэльные аватары не могли быть настолько маленькими. Пятна медленно мерцали — уж не от вращения ли? Значит, это либо предметы, либо маркеры…

Судорожный вдох Черноснежки раздался одновременно с тем, как вздрогнула Нико.

Маркеры смерти. Места гибели бёрст линкеров.

Чьи — понять нетрудно. Там полегли бойцы Третьего Нега Небьюласа — Скай Рейкер, Аква Карент, Ардор Мейден, Сильвер Кроу и остальные.

Осциллатори Юниверс превратили поле для территориальных битв в неограниченное, согнали Рейкер и всех остальных в кучу и уничтожили Инкарнационной техникой.

Более того, Бегемот удерживал маркеры в стенах ледяной клетки, а Фейри ждала и готовилась. Они собирались повторить операцию. Как только пройдет час, легионеры возродятся, и Инкарнация вновь убьет их. Так будет продолжаться, пока они не растеряют все очки.

Они угодили в ловушку. Осциллатори Юниверс… вернее, Белая Королева Вайт Космос предвидела нападение Нега Небьюласа и тщательно подготовилась к нему. В этой битве она собиралась полностью сокрушить Черный Легион и навечно изгнать его из Ускоренного Мира.

Глаза Черноснежки налились кровью, руки-клинки задрожали от ярости.

«Зная тебя, ты наверняка хочешь сказать, мол: “не рой другому яму, сам в нее попадешь”. Раз так, то и к тебе это относится. Ты ведь согласна на то, что я дам волю Инкарнации и обнулю очки всем твоим бойцам, да?.. Согласна, Космос?!» — мысленно прокричала она и уже собралась вскочить на ноги…

...Когда Нико схватила ее за клинок правой руки.

Пассивная способность «Терминальный Меч», придающая остроту конечностям Блэк Лотос, не отключалась никогда. Именно она воплощала моральную травму Черноснежки, которая «ранит всех, к кому прикасается».

Острое лезвие на несколько миллиметров прорезало тонкие пальчики Скарлет Рейн, пролив кровавые спецэффекты. Но Нико не разжала ладонь и прошептала как можно сдержаннее:

— Подожди, Лотос.

— Не могу!.. — кое-как выдавила из себя Черноснежка. — Они собираются обнулить Рейкер и остальных! И Пард вместе с остальными Триплексами! Нико, ты тоже должна…

— Да-да, у меня тоже и кровь, и кишки кипят. И именно поэтому я прошу тебя успокоиться хоть на секунду!

Ослушаться девочку на три года младше себя, которая демонстрировала такую силу духа в столь критический момент, Черноснежка попросту не смогла. Она медленно выдохнула и расслабилась.

Нико убрала руку, вновь перевела взгляд на площадь, а затем неожиданно заявила:

— Скорее всего, Кроу там нет.

— Ч-что?.. — Черноснежка тут же вгляделась в стену клетки.

Сквозь Инкарнационный лед метровой толщины маркеры просматривались плохо. Черноснежка видела, что их около дюжины, но не могла разобрать, кому какой принадлежит.

— Откуда ты знаешь?

— Сверху-то стены нет, — с усмешкой ответила Нико. — Ворона бы из нее попросту вылетел.

— Слушай...

Черноснежка еще не придумала, как именно обозвать ее за голословные заявления, когда Нико продолжила уже серьезным тоном:

— К тому же учти, «Расширенное Зрение» показывает в том числе и направление ветра, источники тепла и информационное давление. У каждого маркера смерти уникальная комбинация параметров, поэтому я смогла пересчитать их, хоть и не вижу сквозь лед. Да, я не знаю, кто именно там заперт, но одно могу сказать совершенно точно: маркеров ровно пятнадцать.

— Пятнадцать… — шепотом повторила Черноснежка, мысленно прокручивая в голове состав боевого отряда.

Элементы Нега Небьюласа — три. Кроу, Белл и Пайл — шесть. Троица Пети Паке и Мажента Сизза — десять. Отряд Аш Роллера и Триплексы — шестнадцать. Наконец, недавно примкнувший к Легиону Трилид Тетраоксид семнадцатый. От Метатрон маркера не остается, так что она не в счет, но даже без нее цифра не сходится.

— ...Но с чего ты решила, что сбежал именно Кроу?.. — полушепотом уточнила Черноснежка, но сразу же догадалась сама. — А, нет, поняла! Бесконечного убийства можно избежать, если кто-то пройдет через портал и выдернет кабели из нейролинкеров… и эту задачу наверняка возложили на летающего Кроу.

— Вот именно, — согласилась Нико, мельком глянув на Черноснежку и улыбнувшись. — И кстати, если бы ты оказалась в столь же безвыходном положении, наверняка ведь попыталась бы любой ценой спасти Кроу, послав к чертям и логику, и все остальное, да? Уверена, Пард и Рейкер тоже так решили.

— Хм… И то верно.

Черноснежка согласилась и чуть толкнула Нико локтем, намекая, что и та поступила бы так же.

— Выходит, прямо сейчас Кроу летит к одному из порталов? — продолжила Черноснежка, поднимая глаза к рассветному небу. — Но даже если ему повезет успешно выйти, в одиночку он будет отключать нейролинкеры секунд десять, не меньше. Десять секунд в реальном мире — почти три часа в Ускоренном… Значит, они применят Инкарнацию еще дважды…

— Ну-у, я не думаю, что еще две смерти кого-то обнулят, но… Есть две загвоздки. Первая — наши помощнички из Грево, мотоциклист и… Как их там, Буш Утан и Олив Граб? Они сказали, что собираются погружаться со станции линии Яманоте, да?

— Да, и получается, Кроу не сможет их отключить… А вторая загвоздка?

— Она проще. Выходит, нам с тобой придется еще два дважды смотреть из укрытия, как убивают пятнадцать наших товарищей.

— ...Не ты ли меня только что остановила? — укоризненно заметила Черноснежка.

— Я все еще еле сдерживаюсь, чтобы не взорваться, — Нико фыркнула. — Если увижу, как они еще раз убивают Пард и моих офицеров, могу и сорваться.

— И я тоже, — поддержала ее Черноснежка, затем чуть подумала и продолжила: — ...Если Кроу успешно сбежит, один-два маркера успеют пропасть еще до первого воскрешения. Давай подождем и посмотрим. Если маркеры не начнут исчезать, значит, Кроу что-то помешало. В таком случае мы…

— Подгадаем время воскрешения Пард и остальных и вступим в бой. Устраивает?

— Устраивает.

Черноснежка в очередной раз кивнула, после чего медленно выдохнула и расслабилась.

В груди дуэльного аватара все еще кипела обжигающая ярость. На каждом вдохе Черноснежка сжимала ее сильнее и превращала в яркую голубую точку в сердце.

Будь ее воля, она в следующую секунду спрыгнула бы с крыши, призвала бы разрушительную Инкарнацию и разорвала бы всех легионеров Осциллатори в клочья. Она отдавала себе отчет в том, что могла нарваться на контратаку и угодить в бесконечное убийство, как Фуко и остальные. И тем не менее… а может быть, именно поэтому…

Однако с другой стороны, слишком многое оставалось неясным. В бою приняли участие все аватары Нега Небьюласа, успевшие пересечь границу зоны, а значит, Осциллатори Юниверс собрали 19 защитников. Но Черноснежка видела лишь 14. Пятеро прятались где-то еще.

Скорее всего, в эту пятерку входила… и Вакамия Мегуми.

Черноснежка познакомилась с Мегуми в первый же день после поступления в среднюю школу Умесато.

Она не имела возможности подключаться к глобальной сети, ведь после убийства Короля ее объявили главной преступницей Ускоренного Мира. Поскольку на любые предложения куда-нибудь сходить после школы пришлось бы отвечать отказом, Черноснежка решила задержаться в школе до последнего.

Бездельничать ей, впрочем, не пришлось. Черноснежка решила первым делом заучить расположение камер. Добравшись до библиотеки, она случайно… а может быть, и неслучайно встретила там Мегуми.

Они столкнулись в проходе между двух книжных полок, бежать было некуда. Увидев, что наткнулась на ровесницу-первоклассницу, Черноснежка решила дежурно поприветствовать ее, затем пройти мимо, но тут девушка с мягкими волосами улыбнулась и заговорила с ней:

«Ты тоже любишь настоящие книги?»

«Н-ну, в целом, да», — запинаясь, ответила на неожиданный вопрос Черноснежка.

По всей видимости, хорошо поставленный голос командира Легиона пришелся Мегуми по душе, поскольку она сразу же предложила Черноснежке взять из библиотеки книгу, а затем поговорить в рекреации. Неожиданная встреча прошла удивительно хорошо, и под конец девушки даже договорились увидеться еще и на следующий день.

Как Черноснежка узнала спустя несколько дней, неписанные правила Умесато запрещали первоклассникам пользоваться рекреацией, однако Мегуми не обращала на запреты никакого внимания и часто там бывала — разумеется, только после уроков. Уже скоро Мегуми стала самой главной и, по сути, единственной близкой подругой Черноснежки.

Конечно, это не значит, что Черноснежка никогда не подозревала Мегуми в работе на Королевские Легионы. Она много раз проверяла список противников, когда Мегуми находилась в школьной сети. Однако раз за разом находила в списке только свое имя и вскоре отбросила сомнения.

Без Мегуми школьная жизнь Черноснежки была бы скучной и пресной. Без Мегуми она наверняка не участвовала бы в выборах в школьный совет. Да, они не ходили друг к другу домой, но Черноснежка бесконечно дорожила тем временем, которое они проводили за разговорами в стенах школы, а также в кафе и магазинах после уроков. Да что там, именно Мегуми придумала прозвище «Черноснежка», которого та немного стеснялась, но которое так любила.

Мегуми просто… не могла оказаться легионером Осциллатори, подружившимся с Черноснежкой ради сегодняшнего дня.

Но с другой стороны… Сегодня, 20 июля, Черноснежка приняла участие в церемонии окончании триместра, отсидела классный час и побывала на заседании школьного совета, после чего отправилась в квартиру семьи Арита. Проведя несколько лет бок о бок с Черноснежкой, Мегуми вполне могла заметить ее потаенное волнение в связи с предстоящим слиянием с Проминенсом и решающей битвой против Осциллатори. Если Мегуми каким-то образом разгадала намерения Черноснежки, она вполне могла сесть в автобус и отправиться в погоню.

Но так ли это? Действительно ли Вакамия Мегуми — шпион Осциллатори Юниверса? Состоялась ли та встреча между книжных полок просто потому, что два года назад Белая Королева, сестра Черноснежки, отдала Мегуми приказ?..

«Нет!!!» — громко выкрикнула Черноснежка про себя.

Возможно, Мегуми на манер Циан Пайла каким-то образом умудряется скрывать свое присутствие в сети. Возможно, она и правда помогает врагам уничтожать Нега Небьюлас. Но она совершенно точно действует не по своей воле.

Когда Черноснежка увидела Мегуми в окне автобуса, она разглядела слезу на ее щеке.

«Я верю, что ты плакала по-настоящему, Мегуми. Поэтому прошу… потерпи еще немного. Я обязательно уничтожу Осц… уничтожу Космос и спасу тебя», — мысленно обратилась к неизвестно где спрятавшейся Мегуми Черноснежка, сдерживая голубой сгусток в глубине груди.

[[image:/storage/reader-images/6ec79db41baa0abf12b9b9a93c2a86bc87b8bc61.jpg]]
***

С крыши крупного отеля, расположенного к северо-западу от станции Синагава, Харуюки полетел на юг. Он осторожно облетел Гидру, внимательно следившую за пристанционной площадью, удалился еще примерно на шестьсот метров и опустился на землю.

Во дворе между длиннющими зданиями, изображавшими какой-то жилой комплекс из реального мира, стояло несколько причудливых изваяний. Тиюри уничтожила их и набрала энергию.

— Ну, начинаю, — кратко бросила она и высоко занесла похожий на колокол Хоровой Перезвон, закрепленный на левой руке.

Когда колокол начал вращаться, из него полился чистый звон.

— Цитрон Колл! — объявила Тиюри название спецприема и опустила левую руку, направив ее на держащихся друг за друга Харуюки и Лида.

Зеленый свет окутал аватаров и обратил время вспять, возвращая Харуюки правую стопу и залечивая Лиду шею и правую руку.

Харуюки убрал руку с плеча Лида, оставив того пораженно таращиться на шкалу здоровья, нащупал землю вновь обретенной стопой и кивнул Тиюри.

— Спасибо, Белл.

— Что ты... — та покачала головой и тихо добавила: — Я… ничем не смогла помочь в той схватке, поэтому должна хотя бы…

Всегда энергичная подруга детства выглядела такой поникшей, что Харуюки невольно заморгал.

— Нет, все совсем не так! — тут же запротестовал он. — Если хочешь ругать себя за то, что ничего не смогла, меня тоже не забудь. Без Лида мы бы точно проиграли.

Тут Харуюки вспомнил, что все еще не поблагодарил юного самурая, повернулся и поклонился.

— Спасибо, Лид… ты нас сильно выручил.

— Нет, я… тоже легионер Нега Небьюласа. Я просто делал, что должен, — Лид, как и Тиюри, выглядел понурым. Он склонил голову, потревожив челку аватара, и продолжил с болью в голосе: — Более того, пока вас с Рейкер-сан… уничтожала Инкарнационная техника, я смотрел из укрытия и ничего не делал. Я думал подгадать время и пришел на помощь, но площадь Сенгакудзи слишком хорошо охранялась. В конечном счете, я не сделал ничего, чтобы спасти вас от смерти…

— О… о чем это ты?! — вдруг закричала Тиюри, всего несколько секунд назад тоже укорявшая себя. — Там собралось человек пятнадцать из Осциллатори, если не больше! Да там даже Король ничего не поделал бы. В конце концов, теперь твое терпение помогло нам выжить. Да, кстати…

Тиюри вдруг повернулась к Харуюки и спросила на тон ниже:

— ...Кто это такой? Почему он говорит, что состоит в Нега Небьюласе?

— А?..

Харуюки снова моргнул и лишь затем догадался.

Поскольку Трилид вступил в Легион перед самым началом битвы за территорию, а его особые обстоятельства требовали деликатного отношения, заранее о нем знали только Харуюки, Черноснежка и Фуко. Тиюри же видела его впервые.

— А-а, э-э, думаю, ты уже поняла, но зовут его Трилид Тетраоксид, — представил Харуюки самурая, а затем посмотрел на Лида. — Познакомься, это Лайм Белл. Метатрон ты уже знаешь.

Лид вежливо поклонился трехмерной иконке, порхавшей над левым плечом Харуюки, затем протянул Тиюри правую руку.

— Приятно познакомиться, я Трилид Тетраоксид. Недавно мне выпала честь вступить в Нега Небьюлас. До этого я никогда не состоял в Легионах и могу не знать многих вещей, поэтому рассчитываю на ваше руководство и наставления.

Поскольку в Ускоренном Мире настолько вежливая речь практически не звучала, Тиюри на пару секунд растерялась, но затем опомнилась и пожала протянутую руку.

— А, с-спасибо. Я Лайм Белл. Рада знакомству… Кстати… — убрав руку, она подошла к Харуюки и быстро прошептала: — Слушай, Кроу, Трилид это тот самый Лид-кун, который живет в Замке?! Что он делает у нас в Легионе?!

— Долго объяснять… Но его помощь нам сильно пригодится. Ты ведь видела, как он сражается?

Отвечая ей, Харуюки и сам наткнулся на новую мысль.

У него уже не осталось никаких сомнений в том, что Осциллатори Юниверс предвидел нападение Нега Небьюласа и тщательно к нему подготовился. Они собрали бёрст линкеров чудовищной силы, способных, в том числе, переносить людей с обычного поля на неограниченное. Они потратили много времени на то, чтобы забаррикадировать порталы в реальный мир крупными Энеми, и явно надеялись полностью опустошить запасы очков Харуюки и его товарищей. Наконец, они зарегистрировали на битву почти двадцать человек, предвидя расширение состава Нега Небьюласа.

Но даже самый проницательный противник не смог бы предположить, что компанию Харуюки составит одна из Четырех Святых по имени Архангел Метатрон, а также вооруженный Артефактом «Бесконечность» Трилид. Другими словами, планы Осциллатори не предполагали появления Метатрон и Трилида.

«Вдруг знаний Метатрон и силы Трилида хватит, чтобы переломить ситуацию?..» — задумался Харуюки, но быстро прервал себя.

Прямо сейчас перед ним стояла ровно одна задача — добраться до ближайшего безопасного портала, вернуться в автобус и отключить нейролинкеры Фуко и остальных. Еще десять километров на юг вдоль рельс линии Токайдо — и они окажутся у реки Тама, по которой проходит граница префектуры Канагава. Уж там-то никаких хитро расставленных Энеми, скорее всего, не будет.

— ...Метатрон. Сколько времени осталось до воскрешения? — обратился он к иконке на левом плече.

Конечно, в инстре имелся счетчик времени погружения, но Харуюки решил, что спросить Метатрон будет быстрее. Скорее всего, она разгадала его мысли, поскольку в ее голосе прозвучала легкая обида:

— Не путай меня с секундомером, слуга. Осталось сорок семь минут.

— Еще много… — пробормотал Харуюки, на секунду обращая взгляд к северному небу.

Ему казалось, на бегство от Инкарнации Сноу Фейри, битву против ниндзя и перелет ушло довольно много времени, однако, по существу, схватка не заняла и пяти минут. Когда сталкиваются два сверхскоростных аватара, каждая секунда растягивается надолго.

Тем не менее, стоило поторопиться. Даже в случае успешного возвращения в реальный мир им еще предстояло отключать нейролинкеры, пока время течет в тысячу раз быстрее, чем здесь.

— Ладно… идем.

Харуюки вновь повернулся на юг и протянул руки Тиюри и Лиду. Когда аватары вновь прижались к Сильвер Кроу, он расправил крылья и взлетел.

Зов Цитрона не только исцелил раны, но и восстановил энергию, затраченную на перелет. Впрочем, Харуюки мог включить и Инкарнационные крылья, ведь смысла сдерживаться больше не было. Харуюки летел на полной скорости, совершенно не считаясь с затратами энергии…

Но когда граница между районами Минато и Синагава осталась в пятистах метрах позади аватара, вдруг раздался вопль Метатрон:

— Тормози, Кроу!

— Ч… что?! — изумился Харуюки, но рефлекторно расправил крылья, создавая обратную тягу. Тиюри завопила от перегрузки.

В следующее мгновение Харуюки все понял.

В воздухе перед ним во все стороны простиралась тончайшая пленка, переливающаяся цветами северного сияния. Но какой бы невзрачной она ни казалась, Харуюки инстинктивно понял, что врезаться в нее на полной скорости однозначно не стоит.

— Гх-х-х-х!.. — простонал он, отчаянно тормозя.

Тем не менее, полностью совладать с инерцией трех аватаров не удалось, и лицо Харуюки впечаталось в сияние на скорости где-то десять километров в час.

— ...Мгя!

— ...Мф! — донеслись голоса друзей одновременно с сотрясением от удара. Влепившаяся в стену троица аватаров начала сползать, а затем и падать вниз.

В самый последний миг Харуюки ненадолго создал тягу и все-таки сумел приземлиться мягко. Убедившись, что друзья не пострадали, он посмотрел на шкалу здоровья.

Увы, свежевосполненная шкала потеряла несколько делений. Пожалуй, столкновение на полной скорости обернулось бы для аватара настоящей катастрофой. Харуюки даже испустил вздох облегчения, но быстро понял, что сейчас не время расслабляться.

— Откуда здесь стена?.. — пробормотал он, ощупывая розовое сияние рукой.

Барьер был настолько тонким, что Харуюки видел его насквозь, но твердость под пальцами подтверждала, что эту стену не пробьют ни кулаки, ни пинки, ни оружие. При этом твердость казалась бесплотной. Рука ощущала лишь воздух, но ее неумолимо отторгало нечто, похожее на разлом между…

— Это граница зоны?.. — прошептала Тиюри.

— Да, судя по ощущениям, — Харуюки кивнул. — Но откуда на неограниченном поле граница?.. И почему она проходит уже после границы с Синагавой?

— Мы ровно в двух километрах, слуга, — вдруг заявила Метатрон, озадачив Харуюки.

— В двух? Откуда?

— От эпицентра аномалии, возникшей на среднем уровне.

Шумно втянув воздух, Харуюки развернулся.

Поле зрения загораживали многочисленные стальные здания, но Харуюки знал, что в двух километрах к северу от них находится Сенгакудзи. А если еще точнее — высотное здание с северной стороны храма. Именно на его крыше появился таинственный бёрст линкер, который перенес их на неограниченное поле… А теперь Метатрон говорила, что они отдалились от него ровно на два километра.

— Так эта стена… дело рук того бёрст линкера?.. — предположил Харуюки.

— Вероятно, это не намеренно созданная преграда, а граница области измененного пространства, — поправила его Метатрон. — Я не могу сказать с уверенностью, но кажется, что тот воин использует Инкарнацию для проецирования нижнего уровня на средний. При этом создается идеальный круг радиусом два километра, по логике вещей отсеченный от остального мира… Не думаю, что я ошиблась.

— А, следовательно… — подхватил Трилид. Излучавшая недюжинный интеллект маска повернулась к Харуюки с Тиюри и продолжила серьезным тоном: — Даже сейчас тот бёрст линкер поддерживает Инкарнацию. Техника таких масштабов требует предельной концентрации. Если сбить ее с помощью атаки…

— Мы покинем неограниченное поле?! — воскликнула Тиюри.

Лид молча кивнул.

— Вполне возможно, — согласилась после короткой паузы Метатрон, мигнув нимбом. — Но и Осциллатори Юниверсу должно быть об этом известно. Наверняка того воина хорошо охраняют.

— ...В Сенгакудзи не меньше полутора десятков готовых к бою бёрст линкеров Осциллатори, и это не считая Бегемота и Фейри… Пробиться через них будет…

«Очень тяжело», — проглотил Харуюки последние слова фразы.

Стену, вставшую на их пути, они не смогли бы разрушить при всем желании. Можно было сказать, что они уперлись в границу уровня.

И, скорее всего, враги расставили Энеми возле каждого портала, который оказался внутри круга. Собственно, затея с баррикадированием точек выхода через сторожевых Энеми с самого начала опиралась на то, что порталов будет не так уж много.

Оставался лишь один способ спасти Фуко и остальных товарищей от бесконечного убийства, и Лид уже описал его: атаковать бёрст линкера, удерживающего их на неограниченном поле, сбить его концентрацию и прервать Инкарнационную технику.

Но возможно ли подкрасться к ней с учетом того, что вся территория Сенгакудзи занята сильнейшими бойцами Осциллатори? Более того, Харуюки не мог точно сказать, где именно находилась загадочная девушка. Как бы он оправдался за неудачу перед Фуко и остальными, возложившими на его бегство столько надежд?

Смекалка, которую Харуюки так упорно тренировал, отказывалась работать. Он стоял, не зная, как поступить, когда…

...С левого плеча вновь раздался голос Архангела Метатрон, но теперь она заговорила уже не так уверенно:

— Есть только один способ пробить оборону Осциллатори Юниверса.

— Что?.. — Харуюки вытаращил глаза.

Иконка спорхнула с его плеча и зависла между аватарами.

— Отрезок пространства, в котором мы находимся, тянется на два километра от места, которое вы называете храмом Сенгакудзи, — пустилась Метатрон в объяснения, мигая нимбом. — Если южная граница проходит здесь… ты понимаешь, где находится северная, слуга?

— С-северная?..

Харуюки не понимал, к чему клонит Метатрон, но все же развернул в голове наспех вызубренную карту района Минато.

Если идти от храма Сенгакудзи на север, в первую очередь наткнешься на улицу Сакурада, послужившей палубной катапультой во время операции по спасению Ардор Мейден. Еще севернее раскинулся корпус Мита одного известного частного университета[✱]Университет Кейо, старейший вуз Японии., а еще севернее…

— А! В… парке Сиба?

Лид недоуменно покрутил головой, однако Тиюри шумно ахнула.

— Подземелье парка Сиба!.. — с придыханием прошептала она.

— Именно, — маленькая иконка торжественно кивнула. — Если я не ошиблась в расчетах, врата в Контрастный Собор хоть и находятся у самой границы зоны, но все-таки попадают в нее. Конечно, я не буду утверждать, что граница отделенной зоны не уходит под землю… Однако система Брейн Бёрста отделяет подземелья от остального пространства. Вполне возможно, что миновав врата, мы сможем добраться и до глубин моей крепости.

— А-а что там, в глубинах, Мета-тян?

Архангел Метатрон даже не рассердилась на «Мету-тян». Она просто повернулась к Тиюри и ответила:

— То, что и должно быть. Мое истинное тело, существо типа Метатрон.

[[image:/storage/reader-images/07cb78fa7dc9b3a9b119c4f6a981aa06b0bc7156.jpg]]

----------

Том 21 Глава 298

Отряд Харуюки переместился на восток вдоль мерцающей границы, взобрался на рельсы линии Токайдо и устремился на север, к пару Сиба.

Проведенная над землей линия порадовала шумозащитными барьерами, тянущимися с обеих сторон и надежно скрывающими летящих на бреющем полете аватаров от посторонних глаз. Они могли выбрать и подземные рельсы центральной линии Синкансена, но если бы в тоннеле встретился Энеми, избежать встречи с ним никак бы не получилось.

Харуюки летел на полной скорости, прижимая к себе Лайм Белл и Трилида.

— Слуга, — раздался хладнокровный голос Метатрон, — до воскрешения Скай Рейкер и остальных осталась сорок одна минута и сорок секунд.

— А, спасибо. Но это ведь не круглая цифра, зачем ее… — удивился было Харуюки, но быстро догадался. — Тьфу, то есть, у нас 2500 секунд?

— Если точнее, 2491.

— ...Спасибо, — еще раз поблагодарил ее Харуюки и вновь ускорился.

У людей очень странное восприятие времени — 40 минут могут тянуться очень долго, а 2500 секунд пролетают в мгновение ока.

С другой стороны, Метатрон, являясь искусственным интеллектом, должна была точно знать цену секунде — для нее секунда представляла собой незыблемую величину, созданную электронным чипом часов реального времени где-то в недрах сервера Брейн Бёрста. При этом секунды Метатрон проходили в тысячу раз быстрее настоящих. Пока Харуюки проживал в реальном мире один день, для нее проходила тысяча.

Метатрон часто заявляла, что «на самом деле это немного», и что этого времени ей «едва хватает, чтобы вздремнуть», но так ли это? Быть может, у существа, наделенного идеальным чувством времени, дни, месяцы и годы тянутся намного, намного дольше?..

Харуюки пообещал себе, что после окончания битвы обязательно найдет время, чтобы надолго задержаться на среднем уровне и о многом поговорить с Метатрон.

Затем он вновь переключил внимание на полет.

Долгое время рельсы линии Токайдо шли параллельно линии Яманоте, но теперь начали заворачивать, не доходя до станции Тамати. Харуюки, впрочем, не стал отклоняться от прямой. Перелетев через шумозащитный барьер, он взял курс на улицу Сакурада.

— А!.. — воскликнула прижатая к левому боку Тиюри, указав вперед пальцем.

В конце дороги довлела над окрестными зданиями башня, подсвеченная алым рассветом. Вершина сложно устроенного шпиля скрывалась в свинцовых тучах Города Демонов.

— Это же Старая Токийская Башня!

— Никогда еще не видел ее в Ускоренном Мире так близко, — ответил ей Лид с противоположного бока.

— Ох, из Имперского Замка она наверняка кажется крохотной, да?

— Да, и я долго мечтал добраться до нее.

Слушая разговор товарищей, Харуюки пытался рассмотреть вершину башни.

Там находился дом Фуко, который они прозвали «аэрохижиной», а также точка выхода. Едва ли Белому Легиону удалось затащить Энеми на 330-метровую высоту, но это, к сожалению, ничего не меняло — Старая Токийская Башня находилась по ту сторону сияющей границы.

Харуюки пролетел под развязкой на пересечении Сакурады и автомагистрали, свернул направо на улицу Гайэн-Хигаси и сразу же увидел перед собой огромное пустое пространство, которое в реальном мире занимали многочисленные вековые деревья парка Сиба.

— Приземляемся! — объявил он товарищам, развернул крылья и спикировал на стальные плиты дороги.

Площадь с северной стороны улицы кончалась забором с острыми стальными кольями. Лишь в одном месте его прерывали внушительные распахнутые ворота, за которыми царил непроглядный туман.

— Вот он… парк Сиба… — прошептал Харуюки.

— Если бы действующая атрибуция начиналась на Н или Е, или, по-вашему, если бы мы находились на уровне «святого» или «земляного» типа, здесь было бы намного красивее. Впрочем, сейчас нам нет дела до внешнего вида, — откликнулась Метатрон, сказав совершенную правду.

Коротко переглянувшись с Тиюри и Лидом, Харуюки прошел через врата первым. Белый туман тотчас же окутал аватара, скрывая мир из глаз. Где-то вдалеке послышалась чья-то тяжелая поступь.

— Кажется, тут бродят какие-то нехорошие Энеми… — прошептала Тиюри, а Лид и вовсе сразу потянулся к мечу.

Однако на охоту времени не было.

— Где вход в подземелье, Метатрон?

— Вон там, в пятидесяти семи метрах отсюда, — ответила иконка, показав острым концом крыла на северо-восток.

Кивнув, Харуюки побежал трусцой, стараясь соблюдать осторожность.

К счастью, Энеми по дороге не встретились, и уже скоро сквозь туман проступило нечто, чему как нельзя лучше подходил термин «врата».

Две мощнейшие стальные створки пятиметровой высоты висели на колоннах, похожих на множество торчащих из земли клинков. Харуюки встречал в Ускоренном Мире немало дверей, но настолько монументальные конструкции ему пока не попадались — за исключением, разумеется, врат Имперского Замка.

Что еще важнее — розовая рябь барьера проходила в каких-то десяти метрах позади врат. Вход в подземелье действительно оказался в пределах зоны, хотя и на самом ее краю, однако у Харуюки не было времени возносить хвалу удаче.

«Это же вход в лабиринт парка Сиба… одного из Четырех Великих Подземелий…»

Благоговение вогнало в Харуюки ступор, в котором он и пребывал, пока Метатрон не шлепнула его крылом по голове.

— Почему ты стоишь, слуга? Осталось тридцать пять минут.

— А… а-ага.

Кивнув Тиюри и Лиду, Харуюки шагнул вперед и приложил руки к створкам. Врата медленно раскрылись, сотрясая землю грохотом и открывая взгляду огромную лестницу, ведущую вниз.

Харуюки содрогнулся от повеявшего изнутри холода.

— Давление напоминает мне дворец Имперского Замка… — прошептал поравнявшийся Трилид.

— Это точно…

«Разве мы сможем пройти подземелье высшего уровня сложности втроем, да еще и всего за тридцать минут?..»

Вопросы упрямо лезли в голову Харуюки, но выбора у него все равно не было. Никакой надежды, кроме Энеми Легендарного Класса Архангел Метатрон у них попросту не осталось.

— Идемте уже! — воскликнула Тиюри и толкнула застывших аватаров в спины.

Радуясь тому, тому, что к подруге вернулся задор, Харуюки кивнул и шагнул на верхнюю ступень длинной железной лестницы.

Четыре Великих Подземелья Ускоренного Мира.

Они включали подземелье Токийского Купола в Бункё, подземелье Токийского вокзала в Тиёде, подземелье столичной администрации в Синдзюку и подземелье парка Сиба в Минато. Поговаривали, что некогда пятым Великим Подземельем считалось подземелье парка Ёёги в Сибуе, но оно уже давно было опечатано, и никто туда не ходил.

Последними боссами Великих Подземелий служили сильнейшие Энеми Легендарного класса, известные как Святые. Они стояли на ступень ниже Четырех Богов, стороживших врата в Имперский Замок, более того, все они в свое время пали в битвах против Королевских Легионов, но Харуюки уже знал, что по-настоящему Святые еще ни разу не проигрывали.

Все Святые имели две формы: первую, похожую на огромного Энеми, и вторую, почти человеческую. До сих пор бёрст линкерам удавалось одерживать победы лишь над первыми формами.

Если говорить конкретно о Метатрон, то в подземелье парка Сиба — также известном как Контрастный Собор — имелись специальные напольные панели, с помощью которых можно было переключать внутренний уровень на Рай или Ад. Уровень «Ад» сильно ослаблял первую форму Метатрон, чем пользовались крупные отряды высокоуровневых бёрст линкеров. Однако победа на этом уровне не давала права встретиться со второй формой. Лишь уничтожение первой формы без помощи Ада, а затем победа над второй формой, точнее, истинным телом Святой, могла считаться настоящим прохождением Метатрон, но ни одному Легиону это достижение пока не покорялось.

Впрочем, Харуюки изо всех сил молился, чтобы никому и никогда даже в голову не пришло уничтожить вторую форму Метатрон. Будучи Энеми, она, конечно, все равно воскресла бы во время следующего Перехода, но при этом потеряла бы все воспоминания и способность мыслить, обретенные за восемь тысяч лет. Та Метатрон, которую знал Харуюки, сгинула бы навсегда…

Казалось бы, бег сломя голову по одному из сложнейших подземелий Ускоренного Мира не должен оставлять в сознании даже уголка на подобные размышления, но на самом деле, хозяйка крепости без проблем обезвреживала всех Энеми, которые встречались им на пути.

— Слуга, Начало[✱]Один из младших ангельских чинов, наравне с ангелами и архангелами. «Начала» также известны как архаи, архонты или архетипы. прямо по курсу и приближается, — предупредила Метатрон.

Харуюки замер. Прямо за его спиной остановились Тиюри и Лид.

Внутри подземелья, в отличие от поверхности, всегда царил уровень «Рай», поэтому оно напоминало не столько лабиринт, сколько коридоры величественного храма. Пол и стены блестели белым мрамором, искусные изваяния украшали серебристые колонны, а с потолка изливали чистый свет хрустальные люстры.

Показавшийся впереди Энеми-ангел заметил Харуюки и его товарищей. Под шлемом вспыхнули синим пламенем глаза, за спиной расправились крылья. Ангел уже собирался испустить боевой ключ, когда…

— Уйми клинок, мой солдат! — воскликнула Метатрон, висевшая над головой у Харуюки.

Глаза ангела тут же погасли, крылья сложились обратно.

— אדונים הבנתי[✱]ивр. «Вас понял, госпожа». Не ручаюсь за верность иврита, написал то, что было в книге., — он издал несколько странных звуков и вновь зашагал по своему маршруту.

Ангел прошел совсем рядом с Харуюки и скрылся где-то позади.

Метатрон спасла их уже от девятого Энеми, но аватары все равно испустили вздох облегчения.

— Как-то это до нечестного легко, — заявила Тиюри, поднимая глаза на Метатрон. — Получается, в компании Меты-тян можно какое хочешь подземелье пройти?

— Лайм Белл. Я сделаю поправку на чрезвычайную ситуацию и прощу тебе «Мету-тян», но требую не рассматривать меня в качестве палочки-выручалочки, — немедленно осадила ее Метатрон, а затем продолжила на удивление естественным и живым для искусственного интеллекта голосом: — Кроме того, я обладаю властью над местными существами исключительно потому, что здесь моя крепость. Снаружи я смогу сдержать в лучшем случае тех, которых вы называете Диким Классом. В подземельях, где у существ другой хозяин, моя власть еще слабее. Если хочешь куда-то вторгнуться — полагайся на свои силы.

— Ну во-о-от.

Их разговор напомнил Харуюки общение строгой учительницы и школьницы-лентяйки. Невольно улыбнувшись, он вмешался:

— Ладно вам, пора поспешить. Сколько еще до комнаты бо… до тронного зала, Метатрон?

— Если продолжим идти так же быстро — пять минут. До воскрешения Скай Рейкер осталось семнадцать.

— Ясно…

Харуюки кивнул и вновь побежал по коридору.

Парк Сиба от храма Сенгакудзи отделяли ровно два километра, которые Харуюки мог пролететь за минуту. Если учесть, сколько времени уйдет на выход из подземелья, они еле успевали… но должны были успеть.

Впрочем, расчеты были построены на том, что все пройдет как по маслу. Однако в Ускоренном Мире и, особенно, на неограниченном поле могло произойти что угодно. Лишь считанные планы претворялись в жизнь без осложнений.

Тиюри вела себя слишком жизнерадостно — судя по всему, нарочно — но на деле наверняка старательно прятала беспокойство. Через семнадцать, нет, уже шестнадцать минут все решится. Удастся ли им спасти Фуко, Утай, Такуму и остальных… или они и сами окажутся в бесконечном убийстве, которое завершится полной гибелью Нега Небьюласа?

...Хотя, нет.

Что бы ни произошло, Черная Королева Блэк Лотос и Красная Королева Скарлет Рейн выживут. Черноснежка и Нико возглавят бёрст линкеров, оставшихся на защите Сугинами и Неримы, и отстроят Нега Небьюлас заново. И однажды обязательно спутают карты Белому Легиону и Обществу Исследования Ускорения…

Поняв, что мимолетная мысль завела его слишком далеко, Харуюки ускорил бег. Сейчас он не мог позволить себе отвлекаться от задания. Он должен был объединить силы с Трилидом и Метатрон, воспользоваться тем, что Осциллатори на такое подкрепление не рассчитывают, и спасти друзей из смертоносной западни.

Плавно заворачивающий вправо коридор привел их к широкой лестнице, ведущей вниз. Харуюки интуитивно понял, что она ведет в комнату босса.

По-хорошему, на каждом из трех уровней подземелья их ждала бы головоломка и мини-босс, однако Метатрон раскрыла правильные решения и обезвредила всех врагов. Настоящее прохождение заняло бы где-то полдня, но им удалось добежать до конца за двадцать минут.

Наверняка Метатрон расстраивало то, что ее родное подземелье проходят так быстро. Тем не менее, она пропустила их в глубины своего дома, и Харуюки собирался отплатить ей должным усердием в предстоящей битве.

Собрав решимость в кулак, он бегом спустился по лестнице и оказался перед роскошными серебряными вратами.

— Тронный зал прямо за ними, — пояснила Метатрон.

— Понял, — отозвался Харуюки.

Он по очереди посмотрел на вставших с обеих сторон Тиюри и Лида. Оба уверенно кивнули.

По ходу прохождения подземелья они несколько раз обсуждали то, что предстоит сделать в последнем зале, но все равно беспокойство не покидало Харуюки. Всего одна ошибка могла обернуться тем, что они навечно застряли бы в бесконечном истреблении, так и не вернувшись в Сенгакудзи.

Впрочем, пути назад уже не было.

— Ладно… идем! — воскликнул Харуюки и уверенно распахнул серебряные врата.

***

Мажента Сизза, она же Одагири Руй, молча смотрела на вращающийся перед глазами маркер смерти.

Не на свой. Этот маркер принадлежал Шоколад Папетте.

Призраки видят маркеры смерти в черно-белых тонах, поэтому Руй не могла сказать, кому именно принадлежит каждый из четырнадцати тесно расположенных маркеров. Тем не менее, она знала, что находящийся прямо в ее руках маркер остался после Сихоко, ведь в последний миг перед тем, как их поглотила ледяная буря, Руй попыталась накрыть ее своим телом и защитить.

Но у нее не вышло.

Инкарнационная метель безжалостно прошла мимо рук Руй и покрыла Шоколад ледяной коркой. Когда хрупкий аватар рассыпался на мелкие осколки, Руй неожиданно для себя ощутила ярость и скорбь столь сильные, что не сдержала крика. А еще через мгновение раскололись тела Минт Миттен и Плам Флиппер.

Через несколько секунд опустела шкала и самой Руй, но ничто даже близко не могло сравниться с горем, которое она ощутила от смерти Шоколад и ее подружек. Прошло уже, кажется, сорок с лишним минут, но боль в груди призрачного аватара и не думала утихать.

Где-то месяц назад Руй вторглась в школу Шоколад, Минт и Плам на неограниченном поле. Когда Минт и Плам начали сопротивляться, Руй взялась за ножницы и насильно вживила им ISS комплекты, а затем попыталась сделать то же самое и с Шоколад. Быть может, теперь она была не вправе защищать их и горевать о неудаче.

Но после того, как Руй откликнулась на увещевания Шоколад, вступила в Нега Небьюлас, встретилась и поговорила с девушками в реальности, внутри нее зародилось неожиданное чувство — решимость во что бы то ни стало защищать ту самую троицу, которую она в свое время так глубоко ранила.

— Шоко… — Руй подняла голову и обратилась к призраку Сихоко, который наверняка стоял где-то поблизости. — Вряд ли ты услышишь, но я должна кое-что сказать тебе. Спасибо… что простила меня.

Объективно говоря, и Руй, и Сихоко, и Сатоми, и Юме… а также все основные члены Нега Небьюласа вполне могли сегодня растерять все свои очки. Быть может, какой-то случайный свидетель сумел бы вызволить из полного погружения засевший в автобусе отряд, но они ехали на беспилотной машине, да еще и по кольцевому маршруту. В депо автобус вернулся бы уже ночью, когда на неограниченном поле прошел бы почти целый год. Несложный подсчет показывал, что за это время Сихоко и остальные погибли бы от рук Осциллатори шесть или семь тысяч раз.

Единственным лучом надежды оставались Сильвер Кроу и Лайм Белл, успевшие вырваться из клетки. Если они успеют вернуться через портал в реальный мир и сорвать с товарищей нейролинкеры, то спасут их от самой страшной опасности, не дав растерять остатки очков.

Но неужели Осциллатори Юниверс, поймавший их в такую обстоятельную и масштабную западню, не предусмотрел такой поворот? Возможно, противники каким-то образом помешают беглецам выйти через портал. Поэтому сейчас от Руй требовалось не безвольно ждать спасения, а думать над тем, что делать самой.

Система воскресит ее через 15 минут, и на нее сразу же обрушится еще один Брайникл. Тем не менее, у Руй будет время сделать что-то одно.

Руй продолжала стоять на коленях, не чувствовавших холода, не отрывая бесплотных рук от маркера смерти Шоколад и упорно размышляя.

***

Какей Михая вдруг ощутила знакомый запах и подняла голову.

В черно-белом мире ничего не изменилось. Вставшие по краям храма Сенгакудзи двенадцать легионеров Осциллатори молча выполняли свою работу, как и готовившие свою Инкарнацию Глейсир Бегемот и Сноу Фейри. Михая невольно проникалась уважением к железной сосредоточенности врагов.

Будучи призраком, она в принципе не могла ощущать запахов, и все же в воздухе, если он тут вообще был, витали едва уловимые кисло-сладкие нотки свежей клубничной глазури…

— ...Нико? — прошептала Михая, еще раз обводя поле взглядом.

Нико, вернее, Красной Королевы Скарлет Рейн, здесь быть не могло. Она, как и Черная Королева, сошла с везущего штурмовой отряд автобуса, чтобы вернуться в Сугинами.

Однако…

Михая не могла исключать, что случилось нечто непредвиденное, вынудившее их броситься в погоню. Они не догнали автобус, но могли успеть оказаться на территории Минато 3. И если так, то сейчас они находились на неограниченном нейтральном поле вместе с остальными.

Как они поступят, поняв, что Михаю и остальных легионеров уничтожила Инкарнация?

Ответ напрашивался сам собой — как только бёрст линкеры воскреснут, Королевы бросятся в самоубийственную атаку. Они будут понимать, что в случае неудачи их тоже ждет бесконечное убийство, но это их не остановит.

Впрочем, нет. У Михаи просто разыгралось воображение. Запах мерещился из-за страха, охватывающего ее при мысли, что после обнуления очков она забудет и про Ускоренный Мир, и про Блад Леопард, и даже про Нико.

С другой стороны, бёрст линкер должен быть готов ко всему.

Михая не смогла предположить, что Белый Легион организует столь тщательно подготовленную ловушку. Она не успела отреагировать ни на перенос на неограниченное поле, ни на ледяную западню, ни на Инкарнацию, отменяющую Инкарнацию. В результате погиб весь отряд. Будучи ровней Скай Рейкер по восьмому уровню, она должна была вести и наставлять своих подопечных, но не сделала ровным счетом ничего.

«Поэтому… когда мы воскреснем через пятнадцать минут, я не растеряюсь ни на секунду и обязательно отвечу Белому Легиону».

Собравшись с решимостью, Михая погрузилась в раздумья относительно всевозможных сценариев, которые только могли разыграться.

***

По ту сторону серебряных врат их встретила сверкающая комната, похожая на храм верховного божества из какой-нибудь RPG. Быть может, она и на деле служила самым настоящим храмом.

Пол состоял из белоснежных плит, инкрустированных золотом. Вдоль стен тянулись огромные серебристые колонны, а в промежутках между ними высились изваяния ангелов. Потолочные своды украшали витражи в преимущественно голубых тонах. Ниспадающие потоки света придавали залу холодную торжественность.

— Ух ты-ы-ы. Значит, вот, где живет Мета-тян? — зачарованно выдохнула Тиюри и зашагала, было, вперед, но Харуюки тут же поймал ее за поле остроконечной шляпы, и оттащил подругу обратно. — Гхэ-э… Ну чего ты?! Впереди же ничего нет!

Тиюри не обманывала — на все двадцать метров ширины и сто метров длины огромного помещения не приходилось ни единого Энеми. В самой глубине зала виднелась платформа, которую, пожалуй, следовало называть алтарем, но и она на первый взгляд тоже пустовала.

Однако…

— Нет, смотри, — хрипло прошептал Харуюки, внимательно вглядываясь в полумрак вокруг алтаря.

В самом конце виднелся черный пьедестал — не слишком похожий на трон. Скорее всего, именно на нем в свое время покоился Артефакт под названием «Сияние».

Харуюки показалось, что свет, падающий сквозь витражи на алтарь, дрогнул, на мгновение обрисовав в воздухе некие сложные очертания…

— Да, там что-то есть… — тут же раздался голос Лида. — Но оно слишком…

«Слишком огромное», — понял Харуюки даже без слов. На ум пришли слова, некогда сказанные Айрон Паундом из Зеленого Легиона:

«Архангел Метатрон, последний босс, в своей обычной форме невидим, убивает с одного удара, и на него не действуют никакие атаки».

Слова означали, что первая форма Метатрон невидима на всех уровнях, за исключением Ада, и к тому же неуязвима для всех атак — хоть физических, хоть энергетических. Более того, сама она постоянно использовала против бёрст линкеров мощнейшую атаку, накрывающую огромную площадь.

Тиюри попятилась — видимо, вспомнив битву, развернувшуюся у подножья Токио Мидтаун Тауэра. Затем взглянула на трехмерную иконку над головой Харуюки и прошептала:

— Но ведь это твое тело, Мета-тян? Разве ты не можешь усмирить его, как ангелов?

— Увы, это не столько тело, сколько, выражаясь вашими терминами, Усиливающее Снаряжение, или даже живая темница. Она вступает в бой, едва обнаружив врага, и не останавливается, пока не истребит всех незваных гостей. У нее, в отличие от существ, нет души. А поскольку мое настоящее тело в данный момент дремлет, оно не сможет удержать ее.

Хотя Метатрон старалась объяснять ровным голосом, Харуюки все равно расслышал в нем нотки напряжения.

В ходе битвы против Брони Бедствия 2 истинное тело Метатрон получило серьезные повреждения и до сих пор дремало внутри первой формы, залечивая раны. Трехмерная иконка, в свою очередь, представляла собой не более чем видимую проекцию терминала, через который Метатрон связывалась с Харуюки. Если бы иконка получила урон, настоящей Метатрон он бы не передался.

Поэтому если она и волновалась, то исключительно из страха перед тем, что Харуюки и его друзья могут попасть в бесконечное истребление. А значит, уже считала себя не только одним из сильнейших существ Ускоренного Мира, но и полноценной участницей Нега Небьюласа.

— ...Не волнуйся, — Харуюки поднял правую руку и осторожно взял иконку. — Мы не проиграем. Мы обязательно сломаем ловушку, которую заготовил Белый Легион.

Обычно на такие поступки Метатрон отвечала сердитым: «Как ты смеешь так себя вести, слуга?!», но на этот раз ответила не голосом. Ладонь Харуюки согрело трепещущее тепло.

Харуюки опустил руку и напоследок спросил еще раз, но теперь уже мысленным голосом:

— Метатрон. Насколько исцелилось твое тело?

— Тебе не о чем беспокоиться, — после небольшой паузы раздался голос девушки-архангела внутри его головы. — Оно вполне в состоянии пробудиться.

— ...Хорошо, — Харуюки хотел расспросить поподробнее, но отказался от этой мысли и ответил одним словом.

С тех самых пор, как Метатрон чудом избежала смерти, Харуюки всегда побаивался, что кто-то решит пройти подземелье парка Сиба и победить ее первую форму без помощи уровня «Ад»… Но можно ли было предположить, что он не только не найдет способа защитить ее, но и сам окажется тем, кто бросит ей вызов?

Разумеется, он понимал, что иначе спасти Фуко и остальных друзей не выйдет, но все равно очень не хотел будить Метатрон до полного исцеления.

«Метатрон защищала меня. А теперь ее защищу я — во что бы то ни стало, пускай на нашем пути встанут Семь Гномов… или даже Белая Королева».

Собрав всю свою решимость в кулак, Харуюки переглянулся с Тиюри и Лидом. Оба уверенно кивнули в ответ.

Время слов прошло. Харуюки бросился вперед, сразу же оказавшись на мраморном полу… который и сторожила первая форма.

Поначалу ничего не произошло. Лишь когда он пробежал десять метров, на стенах началось некое движение… но не вдали, а справа и слева от Харуюки.

Изваяния ангелов, разместившиеся между колонн, дружно вспыхнули белым светом, медленно сдвинувшись с места. Эти так называемые «Силы»[✱]Один из средних ангельских чинов, наравне с «господствами» и «властями». «Силы» также известны как динамеи. играли роль помощников последнего босса. Всего их было тридцать.

— Остановитесь! — властно приказала иконка Метатрон и полыхнула нимбом.

Когда свет коснулся ангелов, их тела замерли и заскрипели. Но остановились они не до конца. Причудливо завывая, они пытались вырваться из оков, словно стремясь подчиниться неслышным приказам первой формы.

Будь Харуюки в составе обычного отряда, он бы остановился, чтобы разобраться с помощниками главного босса. Сейчас, однако, он мчался вперед со всех ног, даже не задумываясь о том, что враги могут ослушаться приказа Метатрон.

Спустя тридцать метров Харуюки увидел впереди и справа черную напольную плиту. Именно она переключала уровень подземелья с Рая на Ад, проявляя первую форму, но сейчас Харуюки не стал просить систему о помощи и пробежал мимо. Лишь преодолев 50-метровую черту, он, наконец, остановился.

— ...Готовьтесь! — крикнул Харуюки одновременно с тем, как прозрачная фигура на алтаре пришла в движение.

Он почувствовал, как незримый глаз сверлит его взглядом. По внутреннему телу аватара пробежали мурашки.

Лид остановился справа, тут же выхватив из ножен Бесконечность. Харуюки перекрестил перед собой руки и приготовился к отражению атаки. Тиюри встала позади, занеся колокол над головой.

— Начинается! — воскликнула Метатрон, и в следующее мгновение…

…В самом центре огромной фигуры, образованной преломленными лучами, сверкнул белый крест.

Нарукавники Сильвер Кроу разъехались в разные стороны, наружу выдвинулись прозрачные сверхпроводящие кристаллы.

Перехватив меч двумя руками, Трилид выставил его горизонтально.

Белый свет залил мир.

На них обрушилось небесное пламя Трисагиона — сильнейшей из всех дальнобойных атак Архангела Метатрон…

Огромный лазерный луч, способный мгновенно испарить большинство дуэльных аватаров, столкнулся с перекрещенными руками Харуюки и мечом Трилида.

— Оптикал Кондакшн[✱]Optical Conduction, Оптическая Проводимость.!

— Дженьюин Спекьюлар[✱]Genuine Specular, Истое Зерцало.! — воскликнули одновременно аватары.

И оба испустили свет. Один серебристый, другой синий.

Поскольку «Оптическая Проводимость» Харуюки относилась к способностям, она включалась и без каких-либо выкриков, однако борьба с главным калибром Метатрон требовала помощи системы Инкарнации. Лид же применил чистую Инкарнационную технику. Оверреи слились и превратились в огромный щит, остановивший лазер Метатрон. В точке столкновения лазера и щита бушевали жар и свет, сотрясавшие само пространство.

В битве за Мидтаун Тауэр Харуюки попытался отразить Трисагион только-только освоенной Оптической Проводимостью, но не справился с давлением, оттолкнувшим аватара назад. Если бы Мажента Сизза не успела упереться в спину Харуюки, лазер сбил бы его с ног, а через секунду испепелил бы.

Но сейчас ему удавалось держаться благодаря помощи Трилида — и речь шла не только о том, что тот брал на себя половину нагрузки. Молчаливый и вежливый аватар вкладывал в Инкарнацию на удивление много пыла и страсти.

На задворках сознания Харуюки уже долгое время искал ответ на вопрос о том, почему загадочный аватар по имени Трилид Тетраоксид покинул Имперский Замок, вступил в Нега Небьюлас и принял участие в сегодняшней битве.

Разумеется, Харуюки не сомневался в своем товарище, но ему всегда казалось, что Лид помогает не только по дружбе. Что внутри него живет какое-то сильное желание, которое и толкает его на это.

Харуюки почувствовал, что в этот самый момент ему удалось прикоснуться к желанию Лида сквозь их слившуюся воедино Инкарнацию.

Жажда увидеть огромный мир. Харуюки нашел внутри Лида ту самую мечту, которую хранил и в своем сердце. Он обнаружил желание ускоряться все дальше… чтобы достичь иного мира.

«Ты тоже хотел летать, Лид?..» — мысленно прошептал Харуюки и тут же получил ответ.

«Да, Кроу-сан. Я всегда… мечтал летать. Мечтал перелететь через стены Имперского Замка и ощутить, как мир простирается во все стороны, не зная границ…»

И раз так, его злейшие враги — как раз Осциллатори Юниверс, пытающийся загнать Ускоренный Мир в жесткие рамки. У Лида были все причины противостоять им.

— У… о-о-о-о-о-о! — закричал Харуюки.

— Ха-а-а-а-а-а! — взревел Лид.

Инкарнационный щит вспыхнул ярче и начал пересиливать лазерный луч, отталкивая его обратно.

Но в то же время скопившаяся энергия выплеснулась наружу кольцом света, обратив мрамор пола в раскаленную магму. Аватары начали получать урон. Хотя Харуюки оказался способен пока превозмогать обжигающую боль, сила воли не могла пополнить стремительно опустошающуюся шкалу.

— Белл, давай!.. — крикнул Харуюки Тиюри, когда шкала опустела на треть.

Тут же раздался колокольный звон.

— Цитрон… Ко-о-о-о-олл! — послышался голос.

Из-за спины выплеснулся зеленый свет, окутавший Харуюки и Лида. Шкала неуверенно замерцала, но все же начала восполняться.

Харуюки понимал, что должен завершить начатое до того, как закончится спецприем Тиюри.

— Нужно уменьшить угол отражения! — скомандовал он Лиду, переведя дух. — Создай образ зеркала, возвращающего энергию в виде луча!

— Есть!.. — уверенно откликнулся юный самурай, и его клинок испустил еще более яркий Оверрей.

Харуюки тоже изо всех сил напряг воображение.

Выпуклый щит, рассеивающий лазер во все стороны, постепенно сплющивался, приближаясь к идеально ровной поверхности. Давление на аватаров все нарастало, из суставов посыпались искры.

— У… о-о!..

— Кха-а-а!..

Когда Инкарнации настроились на одну и ту же волну, а щит окончательно превратился в зеркало, отраженный вперед и вверх лазер попал точно в карниз, где соединялись стена и потолок зала. Эту стену, в отличие от Мидтаун Тауэра, луч пробить не смог — вероятно, параметры помещения специально подстроили под мощность Трисагиона. Тем не менее, и витражи, и серебряные колонны раскалились докрасна.

— Продолжай, Кроу! Пока ты не попадешь точно в источник, атака не прервется! — раздался над головой звонкий голос.

— Я… знаю!.. — ответил он мысленным возгласом.

Все атаки проходили сквозь тело первой формы насквозь, если только они не были направлены в то самое отверстие, которое и испускало лазер. Однако противостоять всемогущему лазеру Трисвятой Песни мог только лазер сопоставимой силы. Другими словами, победу могло принести только перенацеливание Трисагиона обратно на излучатель.

В Мидтауне у Харуюки уже получилось такое, но тогда его поддерживал десяток друзей, включая Черноснежку, Нико, Фуко, Такуму и других.

Сейчас в спину аватара не упирался никто. Но за его спиной Тиюри изо всех сил отменяла урон, Трилид поддерживал товарища плечом к плечу, а сверху Метатрон, пусть даже и сама относившаяся к Энеми и существам, подбадривала и наставляла его.

Хотя на самом деле… ему помогали не только они трое. Харуюки чувствовал, как многие, очень многие люди поддерживают его руки и придают сил. Память обо всех бёрст линкерах, с которыми его связали узы в Ускоренном Мире, обращалась чистой Инкарнацией, наполняя его тело энергией.

— Кру… ти-и-и-ись! — двигал Харуюки световое зеркало, изо всех сил сопротивляясь давлению.

Отраженный лазер опускался все ниже, оставляя на стене огненную черту. Наконец, два луча совместились в один.

Харуюки почуял, как удар поразил некую цель. Трисвятая Песнь постепенно затухала, истончалась… и, в конце концов, погасла.

Пространство над алтарем разбилось, словно стекло, обнажая устрашающе огромную фигуру.

Крылья, будто составленные из серебристых гобеленов. Тело, образованное из дюжин стальных колец. Похожая на небольшую планету голова. Первая форма Энеми Легендарного Класса Архангела Метатрон, одной из Четырех Святых, предстала перед ними во всей красе.

В самом центре головы виднелось обугленное отверстие, всего секунды назад испускавшее луч, и паутина трещин вокруг него. Но первая форма еще не проиграла окончательно. Иконка Метатрон поднялась повыше и подбодрила троицу аватаров:

— Давайте, осталось немного! Если будете слушать мои предупреждения об атаках, вам должно хватить сил, чтобы победить.

— Так точно! Мы рассчитываем на тебя, Метатрон! — крикнул Харуюки в ответ и кивнул товарищам.

Затем он выхватил Ясный Клинок и бросился вперед. Следом кинулся и Лид, перехватывая на ходу Бесконечность. Энеми прямо на глазах оправился от потрясения и поднял бритвенно-острые крылья.

Испустив боевой клич, вырвавшийся из самой глубины души, Харуюки ускорился еще сильнее.

[[image:/storage/reader-images/bc5c1a72cc4b813ce65f520257565113b20b2cd4.jpg]]

----------

Том 21 Глава 299

— Лотос, — следившая за открытым меню Нико повернула голову. — Думаю, до воскрешения Пард и остальных осталось минут пять.

Она была не в курсе, сколько времени прожили легионеры Нега Небьюласа после перемещения на неограниченное поле, поэтому не могла точно определить время их воскрешения по таймеру погружения.

И все же Черноснежка кивнула в ответ. Она знала, что интуиции Нико можно доверять.

Ни один из маркеров внутри ледяной клетки так и не пропал.

А значит, сбежавший Сильвер Кроу не смог добраться до портала — скорее всего, Осциллатори как-то помешали ему. Возможно, он тоже умер где-то неподалеку.

У Черноснежки и мысли не было упрекать Кроу, ведь он наверняка сделал все возможное.

Обратив взор к багровой заре, она мысленно обратилась к своему «ребенку»:

«Не волнуйся, Харуюки-кун. Я обязательно выручу наших и отомщу твоему убийце. Тебе не придется долго ждать…»

Еще какое-то время она вслушивалась в шум сухого ветра. Наконец, ее взгляд вновь обратился к Сенгакудзи.

В центре площади стояла огромная ледяная клетка. Рядом с ней — Глейсир Бегемот и Сноу Фейри, два Гнома.

Вокруг клетки несло бдительную вахту кольцо из дюжины легионеров Осциллатори Юниверс. Разумеется, они следили не только за землей, но и за небом. Черноснежка и Нико не были пока обнаружены лишь потому, что спрятались на крыше неприступного здания.

— ...Когда все возродятся, Бегемот и Фейри включат Инкарнацию. Другого шанса не будет, — прошептала Черноснежка.

— Ага… — Нико коротко кивнула. — Мы должны уничтожить их за один удар, иначе никак. В принципе, их даже отсюда можно поразить в уязвимую точку, но… На призыв Непобедимого нужно время. Я не успею вызвать его после начала воскрешения, а если начну до — нас раскроют.

— А если зарядить Миротворец? — Черноснежка указала взглядом на кобуру на правом боку Нико.

Та на мгновение задумалась, но затем покачала головой.

— Если бы ты просила снять часовых — это одно, но Бегемот и Фейри вряд ли погибнут даже от заряженного выстрела. Я бы с радостью зарядила его еще и Инкарнацией… но умею пользоваться лишь Увеличением Дальнобойности и Увеличением Скорости Передвижения. Эх, знала бы…

«…Освоила бы второй уровень поразрушительнее», — собралась закончить Нико, когда Черноснежка утешающе похлопала ее клинком плашмя по спине..

— Ну-ка, не обращайся со мной как с ребенком!

— М-м?.. Я обращаюсь с тобой как с девочкой, а не как с ребенком.

— Да какая!.. — чуть не сорвалась на крик Красная Королева, но тут же зажала себе рот.

Черноснежка с трудом сдержала желание нанести завершающий удар, бросив: «И все-таки ты еще такой ребенок».

— Как бы там ни было, — вернулась она к теме, — хочешь сказать, твое Усиливающее Снаряжение сможет снять одного из них… Пристрелишь Сноу Фейри?

— Я уже поняла, что надо именно ее. Но ты же слышала…

— Не призывай его полностью. Сколько уйдет на кабину и главный калибр?

— Но я же не смогу двигаться… Хотя, у меня все равно нет ракетных движков. Думаю, две части — это пять, нет, четыре секунды.

— Хм… — Черноснежка вновь окинула взглядом площадь храма Сенгакудзи, игравшую теперь роль жуткого Лобного места, а затем прошептала, обращаясь словно к себе самой: — ...Ладно. Я ворвусь туда и выиграю тебе эти секунды.

— То есть, ты собираешься сражаться против Бегемота и Фейри… нет, против всех четырнадцати защитников одновременно? — не сдержала изумления Нико.

Однако Черноснежка уверенно кивнула.

— Да. Если я правильно помню, ни Бегемот, ни Фейри не блистают в контактном бою. Если я застану их врасплох, у меня может получиться.

— Сдается мне, «врасплох» будет трудновато… — возразила, было, Нико, но тут же замолчала, свесив голову. — ...Ладно, как знаешь. Будь уверена, я отплачу тем, что призову снаряжение и пристрелю Фейри точным попаданием.

— Отлично, тактику обсудили. Значит, ждем три минуты…

— Две сорок пять.

Черноснежка кисло улыбнулась поправившей ее Нико и перекрестила клинки рук перед лицом, все еще лежа на животе.

Чтобы прервать Инкарнационные техники Глейсир Бегемота и Сноу Фейри, ей придется спрыгнуть с запасом в несколько секунд. Черноснежка не сомневалась, что уж на четыре секунды вниманием противников завладеть сумеет — но только если застанет их врасплох.

Весь успех затеи зависел от того, будет ли кто-то из двенадцати часовых смотреть на здание в момент прыжка Черноснежки. Сейчас бы очень пригодился еще кто-нибудь, чтобы послать его отвлечь внимание врагов; но, раз помощников не имелось, пусть судьбу операции определит удача.

Даже Черноснежка, пережившая в Ускоренном Мире множество сложнейших битв, не могла припомнить, чтобы две минуты тянулись так долго.

Скорее всего, Нико бы с ней согласилась. Ее голос, отмечавший каждые пятнадцать секунд, переполняло напряжение.

Когда осталась минута, Черноснежка все-таки озвучила мысль, пришедшую ей в голову немного раньше.

— Слушай, Рейн… нет, Нико. Если засада провалится, и я погибну, включай ту Инкарнацию и выходи через ближайший портал.

— ...Да, я так и собиралась. Как вернусь в такси, немедленно выдерну твой неройлинкер.

— Нет. Останови такси, но не выводи меня из ускорения… И на неограниченное поле не возвращайся.

— ...Чего это ты? — повернув маску своего аватара к Черноснежке, Нико попыталась возразить, но та ответила уверенным шепотом:

— Если я потеряю все очки, новый Легион достанется тебе.

Казалось, Нико готова была наброситься на Черноснежку с кулаками, но та прижала свой лоб ко лбу ее аватара. Она чувствовала, что девочка под красной маской отчаянно ищет правильные слова, и мысленно просила прощения за эту эгоистичную просьбу.

— ...Еще тридцать секунд, — произнес, наконец, дрожащий голос.

— Как скажешь.

Черноснежка отвела голову назад и сосредоточила все внимание на развернувшемся перед ней поле брани.

Воскрешение аватаров сопровождается яркими спецэффектами, напоминающими об игровой природе явления. И наверняка эти эффекты сумеют отвлечь дюжину стражей на драгоценную секунду.

— Пятнадцать.

Черноснежка отползла от Нико, приблизившись к самому краю крыши. Напружинив правую ногу, она вонзила острие в одну из железных плит.

Спрыгнув, она в самую первую очередь собиралась выстрелить в Бегемота дальнобойной Инкарнационной техникой под названием «Стрижающий Удар». Едва ли ей удалось бы попасть в уязвимую точку аватара в падении, но задержать противника наверняка получится. Отдача от залпа поможет мягко приземлиться, после чего Черноснежка рассчитывала приблизиться к врагу вплотную и навязать рукопашный бой.

— Десять секунд.

Черноснежка напрягла все внимание, чтобы не пропустить перевоплощение маркеров.

Однако в этот миг…

…Один из часовых Осциллатори Юниверс вдруг указал пальцем куда-то в небо.

— А, чего это?!

У Черноснежки уже перехватило дух, но палец показывал не на здание, а на что-то… или кого-то еще выше.

Черноснежка и Нико молча повернули головы на север.

И увидели звезду. Нет… это был человек.

На фоне алых туч безмолвно левитировала фигура, окруженная чистейшим ореолом.

Белоснежное длинное платье. Развевающиеся на ветру серебристые волосы. Пара больших белых крыльев.

Они видели не дуэльного аватара и не живого человека, а Энеми по имени…

— Мета… трон?

И словно в ответ на шепот Черноснежки…

...Фигура чуть разомкнула веки, окинув землю взором золотистых глаз, и медленно вскинула правую руку.

Сомнений быть не могло. Впервые после битвы у Мидтаун Тауэра Черноснежка наблюдала истинное тело Архангела Метатрон, Энеми Легендарного Класса и одной из Четырех Святых.

Но Арита Харуюки говорил, что истинное тело Метатрон сильно пострадало в бою против Брони Бедствия 2 и вернулось восстанавливать силы в последний зал подземелья парка Сиба. С тех пор она являлась им исключительно в образе маленькой трехмерной иконки. Но раз так, что здесь делало истинное тело?

Разумеется, Архангел не ответила на вопросы, промелькнувшие в голове Черноснежки.

Вместо того ее нимб над головой вспыхнул, и она шепотом, который каким-то образом раскатился окрест, достигая самых глубин души слушателей, произнесла одно-единственное слово:

— Трисагион.

И явился свет.

Огромная колонна белоснежного сияния снизошла с небес, пронзив свинцовые тучи и осветив весь уровень.

Снизу раздался выкрик, принадлежавший Сноу Фейри:

— Грейт Гроулер[✱]Great Growler, Великая Льдина. У этой техники есть кандзи, которые обозначают «Синий обрыв/утес». Термин growler обозначает крупную глыбу льда, но недостаточно крупную, чтобы называться айсбергом (от 1 до 5 метров).!

В следующую секунду столб пролился на площадь.

Сначала белый свет распространялся беззвучно. Но почти сразу же послышался утробный гул, земля содрогнулась, а вслед за ней неистово затряслось и здание, на котором засели Черноснежка и Нико.

Клетка в самом центре площади испарилась за мгновение, стальные плиты земли раскалялись на глазах. Столбы и маленькие часовни на храмовых дорогах либо плавились, либо рушились, либо сгорали дотла.

Черноснежка расслышала несколько воплей. Обжигающий свет поглотил не успевших бежать легионеров Осциллатори и мгновенно уничтожил их.

Двадцать дней назад, когда Черноснежка повела Нега Небьюлас на штурм Токио Мидтаун Тауэра, чтобы раз и навсегда разобраться с телом ISS комплекта, она на собственной шкуре ощутила силу лазера первой формы Метатрон. Трисагион истинной формы обладал похожими свойствами, но мощь и масштабы отличались на порядок. Чудовищной силы атака вполне заслуживала право называться «карой архангела»...

Лазер погас секунд через пять, но каждый миг казался Черноснежке вечностью.

Исчезнувший столб света оставил после себя раскаленные докрасна плиты в центре площади, полыхающие останки декораций и четыре новых маркера смерти испепеленных легионеров Осциллатори.

На месте растаявшей клетки все так же вращались пятнадцать других маркеров. Рядом с ними появился загадочный объект, похожий на трехметровый прозрачный куб голубого цвета.

В плену непонятно откуда взявшейся глыбы томились две фигуры.

Черноснежка не сразу признала в одной из них Сноу Фейри, а в другой — свернувшегося как можно компактнее Глейсир Бегемота. Безусловно, она очень удивилась, что они умудрились пережить лазерный удар, однако то, что выходить из куба аватары не спешили, было еще удивительнее. Впрочем, было похоже на то, что они сами заковали себя в Инкарнационную глыбу, чтобы избежать смерти, но теперь не могли выбраться из нее самостоятельно. Скорее всего, именно этот вплетенный в технику недостаток помог довести крепость куба до запредельного уровня.

Чудовищный жар оплавил верхушку и ребра куба, но раскалываться без посторонней помощи тот явно не собирался. Иными словами, уцелели лишь те восемь врагов, которые все-таки сбежали с площади.

Одновременно с тем, как Черноснежка закончила оценивать обстановку, раздался голос потрясенной Нико:

— Ни фига себе… Кто это вообще такая?

Черноснежка вспомнила, что Нико и прочим легионерам бывшего Проминенса про Метатрон пока не рассказывали. Но стоило ей задуматься над тем, с чего начать, как произошло еще одно событие.

Пятнадцать маркеров, вращавшихся в центре площади, начали светиться разными цветами.

— Она тоже из Нега Небьюласа. Подробности потом. Сейчас важнее то, что Рейкер и остальные начали воскресать.

— Ага… Эх, так долго думали над тактикой — и все насмарку.

— Не ной. Главное, наших спасли.

Черноснежка похлопала Нико по спине и встала в полный рост.

Она посмотрела в небо и увидела, как Архангел Метатрон парит на месте, медленно взмахивая крыльями. Прекрасное лицо сомкнувшей веки девушки немного исказилось.

Быть может, она вновь потратила на Трисагион слишком много сил?

«Кстати, где Сильвер Кроу, с которым она связана?» — задавшись новым вопросом, Черноснежка огляделась по сторонам, но Кроу так и не нашла.

— Хватит башкой мотать, давай к остальным.

Услышав голос Нико, Черноснежка опустила взгляд на площадь и как раз застала миг, когда маркеры начали превращаться в дуэльных аватаров.

На территории Сенгакудзи все еще скрывались восемь противников, если не считать попавших в ледяной плен Фейри и Бегемота. Едва ли все члены Осциллатори могли сравниться по силе с Гномами, но Белый Легион наверняка привел на битву самых закаленных бойцов. Королевы должны были в первую очередь помочь воскресшим союзникам истребить врагов и отвести опасность.

— Хорошо, пошли, — согласилась она.

— Давай, залезай, — Нико повернулась спиной.

— ...А?

— Даже ты в лепешку разобьешься, если спрыгнешь отсюда. Моя Инкарнация поможет нам спуститься.

С одной стороны — Черноснежка сгорела бы от стыда, появившись перед товарищами в образе ребенка, которого приходится повсюду таскать на спине. С другой — ей не хотелось расходовать мощные Инкарнационные техники и спецприемы лишь для того, чтобы мягко приземлиться за счет отдачи.

— ...Только поторопись, — проговорила Черноснежка, переборов стыд, и двинулась к Нико.

Но забраться ей на спину так и не успела.

Подул ветер, и Черноснежке вдруг померещился странный запах. Сухая бумага и черный чай. Книга в твердом переплете и… заваренный гранулированный ассам, разбавленный теплым молоком.

— Мегуми?.. — хрипло прошептала Черноснежка, поворачивая голову.

К северу от Сенгакудзи торчало одинокое высотное здание. На самой вершине узкой башни появилась некая фигура.

Крупная шляпа и пышная бронированная юбка в точности сошлись с атрибутами аватара Вакамии Мегумии, отпечатавшегося в памяти Черноснежки. Хрупкое тело окутывал бледно-розовый ореол Оверрея.

Аватар поднял правую руку, сжимавшую посох, и печальным голосом провозгласил:

— Парадайм Революшн[✱]Paradigm Revolution, Оборот Парадигмы..

Посох испустил луч радужного света, который прошел совсем рядом с зависшей в небе Метатрон и пронзил обагренные зарей тучи.

Мир вновь содрогнулся.

Во все стороны устремилось мерцающее радужное сияние. Едва Черноснежка встала в стойку, как оно прошло сквозь нее и продолжило путь. Тучи сменили цвет с кроваво-алого… на ядовито-фиолетовый.

Затем изменился и дизайн уровня. Угловатые, словно составленные из клинков здания Города Демонов вдруг начали искривляться и обрастать длинными острыми шипами. Крыша под ногами Черноснежки ожила и заходила ходуном. Отовсюду появлялись крючковатые узлы и похожие на гвозди шипы.

— Держись за меня, Рейн! — Черноснежка инстинктивно выбросила руку и подтянула аватар Нико к себе.

Королевы поменялись местами — теперь уже Красная повисла на груди Черной.

— Ч…что это?! — громко воскликнула Нико. — Что происходит?!..

— Принудительный Переход… на уровень «Ад»! — бросила Черноснежка в ответ и вновь устремила взгляд на стоявших на земле товарищей.

Ад, считавшийся высшим уровнем темного типа, отличался множеством неприятных особенностей, к числу которых относилось и превращение всех внешних поверхностей в опасные ловушки. Металл обрастал шипами, жидкости превращались в яд, кислоту и лаву. Если аватар находился снаружи здания, он непременно получал урон.

Обычные дуэли этот уровень заметно ускорял, а его необычайная редкость несказанно радовала зрителей. Но стоило Аду застать бёрст линкеров после Перехода на неограниченном поле, как смысл этого названия представал в истинном свете. Если аватар не мог укрыться в здании или каким-либо образом покинуть опасные зоны, путь к безопасности нередко обходился многочисленными смертями.

Хотя большая часть этих опасностей ничем не угрожала левитирующему аватару Черноснежки, ее друзьям повезло меньше. Но когда она уже подлетела к краю крыши, намереваясь крикнуть товарищам, чтобы те искали укрытие…

…Голос Нико опередил ее.

— А!.. Что с тетей-ангелом?!

Черноснежка резко обернулась и увидела, как объятая светом Архангел Метатрон падает, теряя перья, словно подстреленный лебедь.

Одна из особенностей подземелья парка Сиба, крепости Метатрон, состояла в том, что хозяйку лабиринта можно было значительно ослабить, сменив тип уровня на Ад. Вероятно, уровень также влиял и на истинное тело Метатрон. Она настолько ослабла, применив Трисагион, что теперь даже один лишь воздух Ада лишал ее жизненной энергии.

Случайно такое произойти не могло.

Получается, Белый Легион и Вайт Космос предполагали, что Архангел Метатрон может вмешаться в битву.

И едва ли Космос ограничится тем, что просто запечатает Метатрон. Она непременно пойдет дальше и попытается уничтожить ее истинное тело.

Черноснежка не знала, куда бежать: к стоявшим на смертоносной поверхности товарищам или же к падающей Метатрон.

«Где ты, Сильвер Кроу... Где ты, Харуюки?!..» — мысленно воскликнула она, терзаемая сомнениями.

***

Наго Сихоко, она же Шоколад Папетта, погибла первой из четырнадцати. Поэтому и воскресла тоже на несколько секунд раньше остальных.

Именно эти секунды помогли ей отреагировать на череду совершенно невероятных событий.

Перед самым воскрешением с небес ударил столб света, который растопил клетку и вынудил Глейсир Бегемота и Сноу Фейри запечатать себя в глыбе льда. Но стоило Сихоко воскреснуть с мыслью о том, что опасность попасть в бесконечное убийство миновала, как поле накрыла еще одна вуаль, сменившая тип уровня.

Сихоко никогда в жизни не видела этот мрачный, уродливый уровень, пришедший на смену холодному металлу Города Демонов. Когда из земли полезли бесчисленные острые шипы, пребольно впившись в подошвы аватара, она осознала, что стоит в опасной зоне, которая может нанести много урона не только ей, но и остальным товарищам, которые вот-вот вернутся к жизни.

Обычные Переходы немедленно воскрешали всех павших аватаров, но этот никак не повлиял на маркеры. Сихоко поняла, что они имеют дело с необычайным явлением, за которым стоит чья-то воля.

В этот момент воскресли Сатоми и Юме, тут же оказавшись на шипах и сморщившись от боли. Броситься к зданиям за пределами площади мешало то, что там укрылись от лазера некоторые легионеры Осциллатори. Бежать к ним маленьким отрядом — все равно, что напрашиваться на смерть.

«Я воскресла первой и поэтому обязана сделать хоть что-то», — решила Сихоко, скользнув взглядом по шкале здоровья.

Каждую секунду шипы опустошали шкалу примерно на процент. Энергия для спецприемов постепенно копилась, но Сихоко не могла просто ждать, пока опустевшая в момент гибели шкала доберется до нужного уровня. Решившись, она прыгнула вперед и ничком упала на шипастую землю

— А-а!.. — воскликнула она от обжигающей боли, пронзившей все тело, но стиснула зубы и осталась лежать неподвижно.

— Чоко!..

— Что ты делаешь?!

Сатоми и Юме бросились, было, на помощь, но Сихоко уперлась в землю левой рукой и поднялась сама. Всего за несколько секунд она потеряла примерно половину здоровья, но накопила достаточно энергии.

— Какао Фаунтин! — выкрикнула она название техники, вытянув руки к земле.

Под шипами тут же появилась растущая на глазах шоколадная лужа. Как только в ее области оказались все маркеры смерти, Сихоко повернула голову к Минт Миттен.

— Минмин, морозь!

Впрочем, верная подруга Сихоко уже поняла ее замысел. Она тут же коснулась шоколадной лужи огромными варежками аватара и воскликнула:

— Вейпор Компрешн[✱]Vapor Compression, Термокомпрессия.!

Как правило, в бою Минт Миттен в первую очередь полагалась на свои навыки в единоборствах, облегчая себе задачу с помощью Ментоловых и Исилиновых Ударов, замедлявших движения противника. Оба спецприема только внушали чувство холода и не наносили урона. В принципе, ничто не мешало противнику разгадать секрет ее аватара и броситься в атаку в надежде пересилить эффект спецприемов.

Тут-то в дело и вступала «Термокомпрессия», третий спецприем Минт Миттен. Эта техника включала компрессоры в варежках аватара, которые через мгновение создавали клубы уже настоящего морозного воздуха, которые могли и заморозить суставы противника, и нанести ему настоящий урон. По силе этот спецприем, безусловно, уступал «Вздоху Коцита» Глейсир Бегемота, но сейчас хватило и этого.

Из плеч Минт вырвался пар, а из рук — белоснежные клубы, тут же расстелившиеся по шоколаду. Поглотившая шипы лужа мгновенно застыла, и урон прекратился.

Уже в следующую секунду воскресли Олив Граб и Буш Утан.

Вернувшись к жизни, они сразу вскинули кулаки и заорали:

— Как вы…

— ...Только посмели!

Пара зеленых аватаров немедленно попыталась наброситься на огромный куб за спиной Сихоко.

— А!.. П-подожди, У-кун! — поспешила окликнуть их Сихоко.

Внутри трехметрового куба виднелся похожий на дракона Глейсир Бегемот, свернувшийся в клубок и прижимавший к груди Сноу Фейри. Именно Фейри создала эту глыбу, спасшую обоих аватаров от чудовищно мощного лазера.

Наверняка Утан и Граб надеялись окружить и добить противников, пока те не начали двигаться, но вряд ли вражеские аватары сидели во льду по собственной воле. Та же прочность, что помогла льду выстоять под натиском лазера, не давала сломать его изнутри. Другими словами, атаки извне могли ненароком помочь Фейри и Бегемоту.

Но Сихоко не знала, как донести эту мысль до ослепших от ярости Утана и Олива. Впрочем, рот открывать даже не понадобилось, поскольку Сатоми и Юме быстро перешли к силовым методам, скрутив незадачливый дуэт со спины.

— За шоколад не заступать!

— Тронете шипы — получите урон!

Только после строгих предупреждений Утан и Олив наконец-то обратили внимание, что вся земля за пределами шоколадной лужи покрыта зловещими шипами. Аватары недоуменно заморгали, затем посмотрели в фиолетовое небо и дружно вздрогнули.

— Н-неужели это…

— Тот самый уровень «Ад», о котором ходит столько слухов?..

Их слова вынудили напрячься и Сатоми с Юме.

— Что?.. Уровень «Ад»?..

— Никогда его не видела…

Разумеется, Сихоко тоже впервые в жизни оказалась на темном уровне высшего ранга — другими словами, на самом коварном и самом злобном уровне из всех существующих. Она пыталась вызвать в памяти особенности Ада, но сознание будто онемело, отказываясь связно мыслить.

«Случайность?.. Вряд ли. Кто-то намеренно превратил Город Демонов в Ад? Белый Легион? Как? Зачем?..»

Сихоко застыла на месте, глядя в причудливое фиолетовое небо ничего не понимающим взглядом…

И в этот момент раздались два звука.

Первый — странный резонирующий рев, похожий на скрежет рвущихся стальных пластин.

Второй — низкий женский голос:

— Берегись!

Кто-то набросился на Сихоко сзади и сбил с ног, а в следующее мгновение над головой пронесся плотный черный луч. Он прорезал всю площадь и попал в стену здания на севере. Сгусток тьмы вздулся и разорвался, выплеснув причудливое пламя.

Сихоко cпасла Мажента Сизза, она же Одагири Руй.

Она сразу вспомнила, как Мажента пыталась защитить ее и от Брайникла Сноу Фейри. Хоть та и ожила позже Сихоко, но раньше почуяла опасность и успела отреагировать. Скорее всего, она ни на секунду прекращала хладнокровно оценивать обстановку даже в ожидании воскрешения.

«Поначалу она казалась мне страшным врагом… но она потрясающий человек», — осознав это с особенной остротой, Сихоко решила, что должна поблагодарить Руй.

— Большое спасибо, Мажента-са…

— Разговоры потом. Все очень скверно, — быстро прошептала та в ответ.

Лишь тогда Сихоко задалась правильным вопросом: «Кто выпустил этот черный луч?» Неужели вернулись легионеры Осциллатори, укрывшиеся от лазерного обстрела?

Поднявшись с помощью Маженты на ноги, Сихоко увидела…

...Как со стороны южного входа на площадь к ним приближается невероятно огромная фигура гуманоидных очертаний.

Ее рост составлял не менее десяти метров — намного выше Глейсир Бегемота. Фигура медленно брела, свесив руки и склонив голову, увенчанную туго скрученными рогами.

Морду скрывала тень, но Сихоко все равно рассмотрела красные глаза, похожие на тлеющие угли. «Неужели... дуэльный аватар?» — задумалась Сихоко, напрягая глаза, но в этот момент над головой гиганта появились четыре зеленые шкалы.

Шкалы показывали здоровье, но на неограниченном поле система не показывала, сколько здоровья осталось у других аватаров. Выходило, к ним приближался Энеми. И, судя по четырем шкалам…

— ...Легендарного Класса?

На едва слышные слова Сихоко ответила недавно воскресшая Аква Карент:

— Нет. Он… Дьявольского Класса. Эти сверхмощные Энеми появляются только на уровне «Ад».

Даже в голосе вечно спокойной Карент слышалось напряжение. Таким же тревожным казался и Циан Пайл, вставший рядом с офицером своего легиона:

— Прямо ни секунды покоя…

— Из фрай пэна инту фаер… — проворчал Аш Роллер сбоку от него.

Огромный демон шаг за шагом приближался к аватарам, пожирая их взором пылающих глаз. Сихоко ощутила доселе незнакомый ужас; ее охватило желание немедленно броситься бежать, а удерживало лишь то, что не все друзья успели воскреснуть. Ожили уже девять аватаров, и скоро к ним должны были присоединиться оставшиеся пять, но секунды тянулись до невозможности долго.

— ܓܗܠܐܒܪܦܐ[✱]старосирийск. «Адская молния». Опять же, камни за точность сирийского кидать Кавахаре.! — разнеслись над площадью непонятные слова приближающегося Энеми.

По скрученным рогам пробежали черные искры.

— Опять оно! — крикнула Мажента, которая все еще поддерживала Сихоко. — В стороны!

Аватары тут же встали в боевые стойки, но задача им предстояла не из простых, ведь усилий Сихоко и Сатоми не хватило даже на лужу десятиметрового диаметра.

Искры собрались прямо перед лбом демонического гиганта, испустив еще один черный лазерный луч.

Все девять аватаров, как могли, уклонились от грохочущего луча, огласившего окрестности ревом, достойным фантастического чудища.

К счастью, луч ни в кого не попал, однако перед тем, как просвистеть мимо и вновь вызвать оглушительный взрыв далеко на севере, все-таки задел ледяной куб.

— О нет, лед!.. — крикнул Циан Пайл.

Сихоко немедленно перевела глаза на голубую глыбу и увидела крупную трещину, оставленную лазером. Казалось, еще одного попадания куб не выдержит.

Как поступят Бегемот и Фейри, вырвавшись на свободу? Плюнут на демона и вновь попытаются уничтожить Нега Небьюлас комбинацией Инкарнационных техник? Отступят к выжившим товарищам по Легиону? Или же… заключат перемирие с Нега Небьюласом до победы над Энеми?

Насколько возможен третий вариант?

Сихоко нашла общий язык с Руй, и теперь та делала все возможное, чтобы защищать ее. Может быть, бойцы двух Легионов однажды тоже поймут друг друга?

Отведя взгляд от надвигающегося демона, Сихоко посмотрела на бёрст линкеров, заточенных внутри куба.

Однако ее надежды развеял строгий шепот Аквы Карент, вдруг оказавшейся совсем рядом:

— Нет. Они нам не помогут. На самом деле… — она вновь сосредоточенно всмотрелась в демона к югу от них. — Это Осциллатори изменили уровень на Ад, и они же управляют Энеми.

— У… управляют?.. — ошарашенно переспросила Сихоко.

Облеченная струящейся водой рука Карент указала на голову Энеми.

— Видишь серебристую корону на лбу?

— А… вижу… — отозвалась Сихоко, напрягая зрение.

Прямо под изогнутыми рогами действительно виднелся некий серебристый ободок. Это выглядело странно, ведь никаких других украшений чудище не носило.

— Этим предметом Осциллатори приручают Энеми. Демон не навредит ни Фейри, ни Бегемоту.

Сихоко крепко сжала коричневые кулачки.

Надежда подружиться с Белым Легионом оказалась наивнее мечты попробовать белый шоколад. Осциллатори Юниверс шли на все, чтобы изгнать Нега Небьюлас из Ускоренного Мира. Против такого заклятого врага можно было лишь воевать до полного уничтожения.

— ...Я поняла, — ответила Сихоко, и одновременно с ее словами воскресли еще три офицера.

В строй вернулись Кассис Мус и Тистл Поркюпайн из Триплексов Проминенса и Ардор Мейден из Элементов Нега Небьюласа. Все они уже понимали масштабы бедствия — появившись, Кассис немедленно замотал рогатой головой и громко объявил:

— Мы не выстоим против Дьявольского, если останемся здесь. Через тридцать секунд уходим на север!

— Но вокруг нас сплошная ловушка, Кассис-сан, — заметила Мейден.

— Шипами займется Порки! — без промедления ответил ей Кассис.

— Эх-х, что ж ты все на меня спихиваешь! — огрызнулась Тистл Поркюпайн, но уже в следующее мгновение повернулась в сторону Сихоко и остальных легионеров. — Я проложу путь, готовьтесь рвать когти!

Аватары дружно отозвались.

Спустя пару секунд последние маркеры окутались светом, и друг за другом воскресли командиры отряда — Скай Рейкер и Блад Леопард.

А еще через секунду Энеми Дьявольского Класса приготовился испустить черный луч в третий раз.

— Всем уворачиваться!.. — начал отдавать команду Кассис Мус, но Сихоко прервала его отчаянным воплем:

— Нет! Куб на линии огня!

Еще одно попадание — и льдина расколется, а Бегемот и Фейри вырвутся на свободу. Шансов выжить под перекрестным огнем одного Энеми Дьявольского Класса и двух Гномов практически не имелось.

— Гм... — протянул Кассис, но в этот момент раздался звучный голос Скай Рейкер:

— Все, у кого есть защитные Инкарнации — вперед! Остановим луч любой ценой!

Аква Карент и Кассис Мус тут же встали в один ряд с Рейкер.

Карент окутал голубой Оверрей, Кассиса фиолетовый, а саму Рейкер — зеленый.

Сихоко показалось, что Энеми злобно ухмыляется, взирая на них с десятиметровой высоты.

— ܚܫܐܕܡܐ[✱]старосирийск. «Кровавое буйство»..

Черные искры мгновенно собрались в пучок.

— Мельстром!

— Дозер Блейд[✱]Dozer Blade, Бульдозерный Отвал.!

— Винд Вейл!

…Выкрикнули названия своих техник Аква Карент, Кассис Мус и Скай Рейкер.

Закрутившийся вихрь воды образовал дискообразный щит. Воткнулась в землю железная плита, обросшая мощными шипами сверху и снизу. Зеленый ветер окутал аватаров куполом. Сильнейшие бёрст линкеры создали тройной Инкарнационный барьер. Казалось, что через него не пробьется никакая атака.

Увы… было одно «но».

И Сихоко, и все ее товарищи забыли про пятнадцатый маркер смерти, вращавшийся неподалеку от шоколадной лужи.

Незаметно воскресший аватар цвета слоновой кости медленно поднял правую руку. Вновь послышался сухой, бесстрастный голос:

— Имеджинери Тайм.

Сихоко показалось, будто через нее прошла бесшумная, бесцветная, неосязаемая оболочка стремительно раздувающегося пузыря.

Инкарнационного пузыря, гасящего Инкарнацию.

«Нет, только не это!»

Этот эффект мог не только развеять Инкарнационный барьер офицеров, но и уничтожить куб, сдерживавший Фейри и Бегемота.

— Опять он!..

— Вот черт!..

Похоже, вместе с ней к тому же выводу пришли Мажента Сизза и Циан Пайл. Первая сорвала с пояса клинки, второй вскинул Сваебой, но они бы уже ни за что не…

— Ворпал Страйк!

Сихоко решила, что новый возглас померещился ей. Скорее всего, то был даже не голос, а мысленный посыл, эхом отозвавшийся в ее душе – ведь голос, во-первых, ни за что бы не успел так быстро произнести название техники, а во-вторых, принадлежал человеку, который просто не мог тут оказаться.

И тем не менее…

Из-за спины Сихоко с вибрирующим металлическим гулом вытянулся луч алого света; он попал в точно правый бок белого дуэльного аватара и впился в похожую на мантию броню.

Бесцветный пузырь, готовый поглотить Инкарнационный барьер, беззвучно лопнул и развеялся.

А в следующее мгновение демон испустил черный луч.

Сначала тот столкнулся со щитом Аквы Карент, который продержался около двух секунд. Плита Кассис Муса выдержала три, но лазер прошел и сквозь нее.

Наконец, черный свет столкнулся с ветряным барьером Скай Рейкер и остановился. Зеленая стена сыпала искрами во все стороны, но вытерпела и четыре секунды, и пять… Наконец, луч стал ослабевать, потом замерцал и в конечном счете угас.

— Гига ку-у-у-у-ул!.. Учитель Рейкер рули-ит! — прокричал Аш Роллер, но Буш Утан постучал его по спине.

— Но что это была за атака, братан?!

Оба аватара обернулись одновременно с Сихоко.

С северо-востока к ним на огромной скорости приближалась фигура с раскинутыми в стороны руками. Она парила, низко склонившись над землей и будто бы не получала никакого урона от утыкавших мостовую шипов.

Даже в тусклом свете Ада полупрозрачная обсидиановая броня искрилась бесчисленными бликами. На месте конечностей виднелись острые клинки. В глубине маски горели фиолетовые линзы.

Черная Королева Блэк Лотос по прозвищу «Конец Света».

— Ло… почему?! — выразила всеобщее удивление Ардор Мейден, и Черная Королева молча кивнула в ответ.

Черноснежка, вне всяких сомнений, сошла с автобуса в западном Синдзюку. Вернее, она не успела бы доехать до Минато 3 к началу боя, даже если вскочила бы в следующий автобус, но главное — зачем вообще она погналась за легионерами? На тот момент она не знала и знать не могла о грандиозной ловушке, которую подстроил Белый Легион.

На глазах пораженной Сихоко Черная Королева влетела в безопасную зону и остановилась, обернувшись к дуэльному аватару цвета слоновой кости.

— Вот уж не думала, что увижу здесь тебя, Айвори Тауэр.

Долговязый, действительно похожий на башню аватар ответил Черной Королеве не сразу. Первым делом он окинул взглядом дыру в правом боку. На неограниченном поле подобные ранения вызывали страшную боль, к тому же аватар уже долго стоял на острых шипах, однако сохранял невероятную невозмутимость.

Сихоко видела имя «Айвори Тауэр» в списке, который рассылала Черноснежка. В перечне Гномов он числился четвертым и был подписан как «загадочный бёрст линкер, занимающий должность полномочного представителя Белой Королевы».

Айвори вновь посмотрел вперед и заговорил сдержанным, ровным голосом, в котором не слышалось даже намека на боль:

— Вы говорите моими словами, Блэк Лотос. Что побудило вас прийти сюда?

— Будто неясно, я пришла растоптать планы Осциллатори… нет, Общества Исследования Ускорения.

— Понятно, простите мой глупый вопрос. Мне следовало выразиться иначе и спросить, почему вы все-таки пришли… Мы не отводили вам роли в истинном светопреставлении, что сейчас начнется, — проговорив слова, смысл которых остался для Сихоко загадкой, Айвори Тауэр вынул из-за спины правую руку.

— Это же… не может быть! — закричала Скай Рейкер, увидев белый скипетр в руке аватара.

На первый взгляд, в этом Усиливающем Снаряжении не было ничего, что могло вызвать столь бурную реакцию ветерана уровня Рейкер. Предельно простой скипетр длиной сантиметров 80 не имел украшений, за исключением серебристого шарика, игравшего роль навершия.

Но на попытку поднять скипетр Блэк Лотос отреагировала поистине молниеносно.

— Ворпал Страйк!

Правый клинок сверкнул в воздухе, испустив алое копье с поразительной по меркам Инкарнации скоростью.

Однако смертоносному залпу, направленному в правое плечо Айвор Тауэра, вдруг помешала огромная ладонь, опустившаяся с небес.

Аватара защитил Энеми Дьявольского Класса, неизвестно когда успевший подобраться практически вплотную. Алое копье впилось в мощную ладонь, но не пробило ее насквозь. Серьезного урона демон не получил.

Затем гигантская рука подобрала Айвори Тауэра, подняв в воздух и усадив на левое плечо. Сихоко заметила, что и навершие посоха Айвори, и корона на голове монстра испускают одно и то же серебристое сияние.

— Это действительно оно… В его руках «Сияние», один из Артефактов, — выговорила Фуко.

— Серьезно?!.. — всполошилась Тистл Поркюпайн. — А чего он тогда похож на игрушку?!

— Артефакты способны менять внешность и подстраиваться под владельца. И это же означает, что сейчас с точки зрения системы им владеет именно Айвори Тауэр…

Для Нега Небьюлас уже не было секретом, что артефакт «Сияние», он же THE LUMINARY или «Дельта», находился в руках Общества Исследования Ускорения и, как следствие, Белого Легиона. Наверняка его настоящей хозяйкой была Белая Королева Вайт Космос, но она отдала уникальное Снаряжение офицеру, чтобы применить в сегодняшней операции.

Они не шутили. Они действовали предельно серьезно. Они пытались уничтожить Нега Небьюлас, пользуясь всем, что только у них есть.

Вознесшийся на недосягаемую высоту Айвори Тауэр вновь поднял скипетр, оправдывая опасения Сихоко. Серебристая сфера ослепительно вспыхнула, корона демона сверкнула в ответ…

…И ноги Сихоко содрогнулись от нового землетрясения.

Толчки докатились не только от южных ворот. Огромные фигуры приближались и со стороны восточного, и западного, и северного входов.

Похожие на людей. Похожие на драконов. На быков, на волков, на спрутов…

Их было их не менее десятка. Все, как на подбор, невероятно огромные и невероятно уродливые. Каждый — со сверкающей серебристой короной на голове.

— Так много… и все Дьявольские… — простонал Циан Пайл.

Даже шумный Аш Роллер только и смог, что выдавить: «Тера сак…». Сихоко и ее подружки прижались друг к другу, не в силах издать ни звука.

— Брайникл Сноу Фейри служил лишь выражением уважения и милосердия, которое мы собирались проявить по отношению к вам, — проговорил с плеча демона Айвори Тауэр немного сочувствующим, но таким же бездушным голосом. — Вы умирали бы за одно мгновение, безболезненно, словно проваливаясь в сон. Фейри и Бегемоту пришлось бы фокусировать сознание десятки и сотни часов, а я умирал бы вместе с вами, но мы все равно выбрали милосердие. Однако вы отвергли его, и теперь...

Демоны приближались шаг за шагом, словно их манило свечение скипетра. В воздухе заклубились черные тучи, прорезаемые грозовыми всполохами.

— Теперь вы будете умирать от шипов Ада и ярости демонов. Мучения будут продолжаться, пока последние из вас не растеряют очки. Но вы сами выбрали эту судьбу…

Десяток Энеми Легендарного Класса обступил Сихоко и ее товарищей со всех сторон.

— ܡܘܬܐ, ܡܘܬܐ[✱]старосирийск. «Умрите, умрите»., — раз за разом издавали они один и тот же непонятный клич.

С длинных клыков капала слюна, нетерпеливо извивались бесчисленные щупальца.

— «Мы сами выбрали»?.. Да, таких слов я от тебя и ждала, — уверенно изрекла Черная Королева, все еще скрестив клинки-руки перед собой. — Может быть, Броню Бедствия и ISS комплекты тоже выбирали те, на ком они паразитировали? Ты лжешь. Вы манипулируете бёрст линкерами, загоняете их в угол и не оставляете им иного выхода. Но не думай, что так будет продолжаться вечно. Сегодня ваш план провалится, вы сломаете зубы о Нега Небьюлас!

Айвори Тауэр прищурил линзы глаз.

— Невежественный выбор как он есть… — кратко охарактеризовал он решительную речь.

Демоны пододвигались все ближе, словно предвкушая начало побоища. Воздух начал подрагивать от скопившегося напряжения.

Внезапно Сихоко услышала голос Маженты Сизза, загородившей ее собой:

— Чоко… нет, Шоко. Обещаю, я сделаю все, чтобы проложить вам путь к спасению.

Ее аватар постепенно окутывал алый свет. Бёрст линкер, не использующий спецприем, мог светиться лишь по одной причине, и имя ей — Оверрей Инкарнации.

Сихоко моргнула, затем положила руку на спину Маженты и ответила своим обычным, не наигранным игровым голосом:

— Зовите меня «Чоко», Мажента-сан. Спасибо, но… я пока еще не сдаюсь.

Мажента изумленно обернулась, взглянув в лицо Сихоко сокрытыми под лентами глазами.

— Наверняка еще не все потеряно. Я верю… что из любой, даже самой отчаянной ситуации, всегда есть выход.

— ...Ты сильная, Чоко.

Мажента улыбнулась, и в следующее мгновение все пятнадцать аватаров, включая Черную Королеву, встали в боевые стойки.

Расположившийся на плече Энеми Айвори Тауэр поднял Сияние еще выше.

— Что же… Прощайте, Черный Легион.

Он опустил скипетр, и десять демонов взревели хором.

----------

Том 21 Глава 300

— Кх!.. — коротко выдохнул Харуюки, когда после приземления правую стопу пронзила острая боль.

Будучи металлическим аватаром, он обладал небольшой, но все-таки защитой от всевозможных колючек. Тем не менее, утыкавшие мостовую шипы все равно больно прокалывали броню и наносили серьезный урон во время прыжков, приземлений и любых перемещений по земле.

Однако аватар напротив Харуюки стоял на шипах совершенно спокойно. Дело в том, что шипы попросту не дотягивались до его подошв, из которых росли по три длинные иглы — по одной на пятке, и по две на носке.

Впрочем, иглы росли не только из подошв. Шипы поблескивали и на коленях, и на локтях, и на плечах, и даже на удивительно субтильном туловище. И бесчисленные иглы, и ярко-красный цвет брони изящного аватара женского пола вызывали стойкие ассоциации с розой.

Чуть наклонив очаровательную головку, аватар проговорил томным голосом:

— Прошу прощения, Ворон-сан, но тебе дальше нельзя. Можешь улететь куда-нибудь еще?

И голос, и слово “Ворон-сан” напомнили Харуюки о Скай Рейкер, и он не сразу нашелся с ответом. Лишь взглянув на шпиль, возвышающийся за спиной аватара-розы, он вновь сумел разбудить в себе боевой дух.

— Не могу, — сказал он, опуская взгляд. — Особенно если тут дежурит кто-то вроде тебя.

— Ого, ты меня знаешь?

— ...Роуз Миледи, третья из Семи Гномов, — назвал Харуюки имя, которое видел в сводке Черноснежки.

— Угадал, — аватар-роза улыбнулась и кивнула. — Правда, еще меня называют “Ворчуньей”.

Несмотря на прозвище, Харуюки не назвал бы ее поведение даже мало-мальски устрашающим, хотя и понимал, что с таким противником шутки плохи. Вернее, успел понять после того, как первая же атака лишила его полета.

Победив первую форму Архангела Метатрон, последнего босса лабиринта Сиба, Харуюки и его друзьям наконец-то удалось освободить вторую форму Метатрон, ее истинное тело. Покинув лабиринт, они решили вернуться в Сенгакудзи по кратчайшей дороге.

Харуюки взял Трилида, а Метатрон понесла Лайм Белл, так что летели они практически на полной скорости.

Четверка пересекла небо над университетским кампусом, устремилась на юг вдоль Первой Токийско-Иокогамской Магистрали и уже увидела вдали долгожданный храмовый комплекс, когда Харуюки заметил на крыше высотки к северу от Сенгакудзи еще одного бёрст линкера.

По бледно-розовой броне он опознал того самого дуэльного аватара женского пола, который изменил поле на неограниченное, а затем исчез. Харуюки сразу почувствовал, что она появилась с какой-то целью. И что эта цель вполне может обернуться для Нега Небьюласа еще большими неприятностями.

Поскольку до воскрешения Фуко и остальных аватаров оставались считанные минуты, Харуюки после недолгих раздумий принял решение отправить Метатрон воевать в одиночку, забрал у нее Тиюри и полетел вместе с ней и Трилидом в сторону этого здания.

Однако всего за сотню метров до цели с крыши к нему вдруг устремилось множество снарядов. Как Харуюки ни пытался увернуться, им все же удалось пронзить оба крыла. Уже после мягкой посадки на землю Харуюки понял, что его обстреляли острыми шипами, каждый из которых насчитывал сантиметров по двадцать в длину.

Затем друг за другом произошли еще несколько событий.

Во-первых, на юге с небес на Сенгакудзи снизошел столб света. Скорее всего, Трисагион.

Во-вторых, с крыши здания, к которому пытался подобраться Харуюки, вновь разошлось сияние, которое превратило Город Демонов в зловещий незнакомый уровень со сплошными ловушками вместо земли.

Наконец, в-третьих, перед троицей появился напоминающий розу дуэльный аватар.

Поскольку Лайм Белл и Трилид постоянно страдали от шипов, Харуюки приказал им отступить до ближайшего здания, а сам попытался атаковать противника первым. Однако стоило заступить на утыканную шипами мостовую, как один из них тут же пронзил стопу аватара и заставил его остановиться.

Именно тогда аватар-роза и обратилась к нему.

Харуюки замер напротив Роуз Миледи, третьей из Гномов, пытаясь переварить происходящее.

Поскольку Метатрон все же удалось применить Трисагион, у Фуко и прочих запертых на территории Сенгакудзи аватаров появились все шансы воскреснуть. Осциллатори, в свою очередь, наверняка понесли серьезные потери. Даже Сноу Фейри и Глейсир Бегемот не должны были выжить под натиском чудовищного лазера.

Поэтому сейчас Харуюки куда больше беспокоился насчет уровня, который установился после Перехода. За девять месяцев жизни бёрст линкера он дошел до шестого уровня и успел повидать почти все разновидности полей за очень редкими исключениями. Эти незнакомые окрестности вполне могли оказаться «Адом», самым высокоранговым из всех уровней темного типа.

Уровень «Ад» серьезно ослаблял Архангела Метатрон. Скорее всего, это правило действовало и на ее истинное тело. Если учесть, что так и не поправившаяся до конца Метатрон опять потратила все силы на Трисагион, ядовитый воздух этого уровня наверняка причинял ей страшные мучения…

Но как бы ни хотелось Харуюки последовать этому порыву и помчаться к Сенгакудзи, он не мог оставить без внимания шпиль, рядом с которым остановился — ведь именно на его вершине появился удивительный бёрст линкер, стоявший за Переходом. Более того, этого аватара охранял, не отвлекаясь на битву, один из Гномов. Кто бы ни прятался на башне, Осциллатори Юниверс однозначно считали его своим козырем. И его требовалось устранить, пока ему не удалось скрыться в очередной раз.

— ...Я уже волей-неволей почувствовал, насколько ты сильна. И, тем не менее, должен пройти.

Аватар-роза мимолетно улыбнулась и задала неожиданный вопрос:

— Раз вы все живы, получается, Шедоу Клоукер проиграл?

На мгновение Харуюки растерялся, но быстро догадался, что узнал имя аватара-ниндзя, с которым сражался в окрестностях станции Синагава. Он молча кивнул, и Миледи улыбнулась увереннее.

— Стало быть, вы тоже сильны. Но меня вам не одолеть. Здесь уже не поле для битв за территорию, но что еще важнее — Осциллатори Юниверс… и Брейн Бёрст не настолько снисходительны, чтобы у новичков вроде вас оставалась хоть какая-то надежда в настоящей битве против Гнома.

Даже Харуюки сразу понял, что она не угрожает, а действительно уверена в своих словах.

Он нисколько не сомневался, что в плане опыта Роуз Миледи могла потягаться даже со Скай Рейкер и Блад Леопард. В настоящей… то есть, Инкарнационной битве с таким противником у Харуюки действительно не имелось ни единого шанса. Это ясно как день.

Тем не менее, в эти самые секунды в районе Сенгакудзи Нега Небьюлас наверняка перешел в контратаку. Еще один Переход может привести к тому, что их усилия пойдут прахом. Хотя Харуюки не мог представить ничего опаснее уровня «Ад», он не мог быть уверенным, что ситуация не обернется еще худшей стороной.

“Я пробьюсь!..” — уже собирался крикнуть Харуюки в ответ…

...Когда из-за здания за спиной Харуюки раздался возглас отступившей Тиюри:

— Кроу, смотри!

Харуюки машинально обернулся и не поверил своим глазам.

По ту сторону низкого строения проплывала огромная фигура. Тяжелую поступь Харуюки не услышал просто потому, что фигура принадлежала огромному спруту, который скользил по земле с помощью извивающихся щупалец. Голова чудища возносилась над землей почти на десять метров. Если вспомнить, что теперь они находились на уровне «Ад», монстр наверняка относился к знаменитому Дьявольскому Классу, который упоминал Синий Король в ходе одной из Конференций Семи Королей. Харуюки и его товарищи однозначно находились в зоне видимости Энеми, но тот не обращал на аватаров никакого внимания и двигался строго на юг.

Затем Харуюки рассмотрел на вытянутой голове демона серебристую корону. Осциллатори Юниверс приручили этого Энеми так же, как и сторожа станции Синагава. Он направлялся точно к храму Сенгакудзи, чтобы истребить воскресший Нега Небьюлас.

— Послушай, Ворон-сан, — услышал Харуюки голос Роуз Миледи и вновь повернулся к ней.

Девушка в броне кричащих красных оттенков сверкнула серебристыми шипами и заговорила медленным, вкрадчивым голосом:

— Ты уже ничего не сможешь поделать. Немедленно забирай тех двоих и уходи. Найдите укрытие подальше от Энеми, спрячьтесь и не высовывайтесь, пока все не закончится. Возможно, вам удастся уцелеть.

Харуюки чувствовал, что противница не угрожает, не блефует, а дает искренний совет.

Но он не мог прислушаться к нему. Возможно, он бы и выжил в этом бою, но уже не смог бы оставаться бёрст линкером.

Поэтому Харуюки посмотрел Миледи точно в глаза и спросил:

— Чего добиваются Осциллатори Юниверс… и Белая Королева? Зачем вам Броня Бедствия, ISS комплекты и новая Броня? Что вы пытаетесь сделать с Ускоренным Миром?

— Закончить и начать. Ничего другого я сказать не могу.

— Закончить и… начать?

Харуюки не смог расшифровать неопределенный ответ. Но даже если предположить, что Белый Легион действительно преследовал некую благородную цель, Харуюки не мог позволить им принести своих друзей в жертву. Не мог ни в коем случае.

— ...Спасибо за совет, но нам с вами никогда не найти общего языка. Я никуда не уйду, — глухим голосом проговорил Харуюки, чуть сгибая колени и становясь в боевую стойку.

— Ясно. Очень жаль… Потому что и я тебя не пропущу, — Роуз Миледи неторопливо подняла правую руку.

— Кроу! Я тоже…

— ...Мы будем сражаться, Кроу-сан! — послышались за его спиной голоса Тиюри и Трилида.

Однако Харуюки быстро остановил их, подняв левую руку. Его товарищи не относились к металлическим аватарам, и шипы на мостовой наносили им значительный урон. Полем боя служила узкая дорога к башне, окруженная стенами слева и справа. Избежать шипов на ней было невозможно.

Раскрытой ладонью левой руки Харуюки пытался передать им простую мысль: “Доверьтесь мне”...

А также придуманный им план.

В Ускоренном Мире, как и в реальном, общедоступной телепатии не существовало. Конечно, некоторые аватары обладали способностью напрямую передавать собеседнику собственные мысли, но Харуюки, Тиюри и Трилид так делать не умели.

Тем не менее, Харуюки уже несколько раз сталкивался с явлением, которое мог описать исключительно как “связь умов”.

Например, голоса Фуко и Тиюри, которые он услышал, когда принял самоубийственное решение лететь напролом во время операции по спасению Ардор Мейден с алтаря Судзаку.

Например, голос Черноснежки, который он услышал, когда поддался гневу, внушенному ему Броней Бедствия, и чуть не уничтожил Блэк Лотос.

Например, голос Метатрон, который всегда ободрял и направлял его…

Сейчас Харуюки уже более-менее принимал логику таких “мысленных разговоров”. Скорее всего, они работали через прямое подключение на высшем уровне, как и “связь”, которую постоянно упоминала Метатрон. В самые ответственные минуты между Харуюки и другими людьми устанавливалась то же соединение, которое передавало мысли между ним и Метатрон.

Харуюки верил, что связан с Тиюри и Трилидом, пусть даже тончайшими ниточками. Может быть, он подключился к их мыслям далеко не так надежно, как к разуму Метатрон, но если связь сработает хотя бы на секунду и донесет до них всего одну короткую мысль… то они смогут выйти из битвы победителями.

Харуюки, в отличие от Сноу Фейри, пока еще не научился подключаться к высшему уровню своими силами. Тем не менее, он представил линию, которая проходит через мир, лишенный времени и расстояний, и соединяет его с Тиюри и Лидом.

Он изо всех сил пустил по этой линии свою мысль, и через секунду дуэльные аватары его друзей ответили вслух:

— ...Хорошо.

— Так точно.

Харуюки не знал, отвечают они на приказ остановиться или же на мысль, которую он только что передал. Но поверил, что достучался до них, и опустил руку.

Харуюки решительно выхватил из ножен Ясный Клинок, но Роуз Миледи никак не прокомментировала его действия. Медленно раскрыв воздетую правую ладонь, она молчаливо ждала.

Их разделяло восемь метров. Харуюки не видел изъянов в защите противника, но не собирался стоять и попусту тратить время. Он выдохнул, занес на вдохе меч…

...И оттолкнулся от земли носком правой ноги.

Острый шип болезненно пронзил подошву, шкала здоровья сократилась, но Харуюки не обратил внимания ни на одно, ни на другое. Толчок левой, еще толчок правой, и Харуюки уже оказался в позиции для рубящего удара.

Роуз Миледи все еще не двигалась. Она не готовилась ни уворачиваться, ни блокировать, ни контратаковать. Она просто стояла на месте.

В потоке растянутого времени чувственные ощущения приходили к Харуюки по очереди. Первым был запах — плотный, чарующий, сладкий.

Вторыми были цвета. Глубокий, словно вымоченный под дождем зеленый, и алый – подобный крови.

Внезапно Харуюки осознал, что бежит уже не по шипастой земле Ада, а по саду, в котором цветут роскошные розы.

— Сикрет Гарден[✱]Secret Garden, Таинственный Сад. Полагаю, это прямая отсылка к одноименной книге, поэтому взял ее перевод., — наконец-то сдвинулись губы Роуз Миледи, объявляя название техники.

Красный аватар укрылся светом Оверрея и приобрел еще более яркий оттенок.

Из зелени под ногами на невероятной скорости выскочили тонкие лозы и мгновенно обвили Харуюки. Готовый было опуститься меч застыл в воздухе. Харуюки не мог пошевелить и пальцем.

Но стоило ему подумать, что он попал в обездвиживающую технику…

Как из лоз выскочили шипы, острые, словно иглы, и пронзили броню Сильвер Кроу.

— Гха-а…

Боль от шипов Ада и в подметки не годилась той, что пробежала по его телу сейчас. Шкала здоровья вмиг потеряла чуть ли не три четверти всего запаса.

Харуюки сдавленно застонал, не в силах терпеть эту боль, но его уши ласкали звуки все такого же мягкого голоса Миледи:

— Даже я не знаю, какие розы расцветут в этом саду. Прости, что их шипы причиняют тебе столько боли. Скоро тебе станет легче.

Из земли пробились новые лозы и поползли по ногам. Здоровье продолжало убывать, и новая порция выскочивших шипов немедленно добила бы его.

[[image:/storage/reader-images/8b17041fdea9bdd63e85f28aebf41591137498be.jpg]]
— Гх-х… у!.. — стонал Харуюки, продолжал из последних сил сжимать рукоять клинка.

Новые лозы подбирались к груди. Живые веревки сантиметровой толщины были способны потягаться по прочности с железными тросами — Харуюки не мог их разорвать, как ни напрягал мускулы. Он знал, что Инкарнацию способна победить лишь другая Инкарнация, но не мог даже пошевелить рукой, чтобы применить Лазерный Меч.

Тем не менее, Харуюки выжимал из себя остатки сил, все еще пытаясь опустить на противника меч.

Глаза Роуз Миледи сузились; в них мелькнула жалость.

И в то же мгновение Харуюки передал мысль:

“Давай, Лид!”

— Хевенли Стрейтос!!!

Звучный возглас огласил уровень, и почти в то же самое мгновение сзади прилетел воздушный клинок лазурного цвета…

...Мгновенно разрубив как тело Сильвер Кроу, так и все обвивавшие его лозы.

Если бы Трилид атаковал Инкарнационным клинком непосредственно противника, никакая мощь его техники не помешала бы Роуз Миледи увернуться.

Однако Сильвер Кроу до последнего закрывал зону атаки своим телом. Ценой смертельной раны он не дал противнику вовремя отреагировать на дальнобойный рубящий удар. Синий светящийся полумесяц попал точно в грудь Миледи, рассек броню аватара… но, увы, не смог полностью перерубить тело высокоуровневого бёрст линкера.

“Черт… нужен еще удар”.

Приняв молниеносное решение, Харуюки напряг все силы освободившейся от лоз верхней половины тела и рубанул Ясным Клинком.

Как правило, потерявший опору мечник не может вложить в удар достаточно сил, чтобы прорубить крепкую броню вражеского аватара. На переключение Ясного Клинка в световой режим тоже не осталось времени.

Но Харуюки вспомнил таинственный голос, прозвучавший в его голове во время битвы против Глейсир Бегемота:

“Мечнику в Ускоренном Мире не нужно напрягаться. Каким бы твердым ни был твой противник, у него обязательно найдутся волокна”.

Под “волокнами” голос, видимо, понимал линии, которые встречаются на древесине и камне. Аватары состояли из однородной материи, и, казалось бы, никакими волокнами обладать не могли, но Харуюки, как ни странно, все равно сумел уловить смысл послания.

По-настоящему дуэльные аватары состоят не из металла или резины, а из данных. Все они по своей сути — хранящиеся на центральном сервере Брейн Бёрста списки координат огромного множества вершин.

Почему меч способен прорезать броню аватара или Энеми?

Потому что он острый. Игра определяет остроту по тому, на сколько вершин приходится вся сила оружия. Идеальной остротой обладает клинок толщиной в одну единицу, как мечи Графит Эджа.

И именно поэтому если рубить не по плоскости, а по линии, и не по линии, а по точке, алгоритм расчета распределит урон от удара по меньшему числу вершин и таким образом значительно повысит пробивную мощь.

Опуская Ясный Клинок, Харуюки настолько сосредоточился, что позабыл даже о боли, терзающей перерубленный пополам аватар. Острие клинка коснулось вершины иголки, торчащей на груди Роуз Миледи.

Но Харуюки не пытался продавить урон тупой силой. Он ощутил, как геометрические вершины острия клинка скользят между вершинами, обозначающими границы аватара противника. Он вливался в тело аватара и одновременно рубил его. Другими словами, он проводил «Смягчение» острием клинка на микроскопическом уровне.

Тончайшее лезвие без труда рассекло иголку, потом скользнуло в броню, затем в тело аватара. Наконец, лезвие устремилось вниз.

Рассеченная крестом Миледи улыбнулась, словно отдавая должное противнику, и закрыла глаза.

В следующее мгновение Харуюки заметил, что и сам теряет здоровье с устрашающей скоростью. Смерть была неизбежна.

Если бы не…

— ...Цитрон Ко-о-о-о-о-ол!!! – прозвучал голос Тиюри, раздался колокольный звон, и тело Харуюки окутал зеленый свет. Шкала замерла на последних делениях, немного поколебалась, словно сопротивляясь игровой системе, а затем начала восстанавливаться.

В следующее мгновение аватар Роуз Миледи испустил столб красного света и рассыпался.

***

“Я… пока не сдаюсь”, — объявила Наго Сихоко, обращаясь к Маженте Сизза.

Она не солгала. Она действительно не отказывалась сражаться и не собиралась покорно признавать поражение, какой бы отчаянной ни казалась ситуация.

Но в то же время она находилась посреди бескрайнего поля острых шипов и ничем не могла помочь в битве против десятка гигантских уродливых Энеми, которые никогда в жизни ей не встречались. Да, замороженный Фонтан Какао играл роль безопасной зоны, но без жидкого шоколада Сихоко не могла призвать шоконеток, свое главное оружие, а сама по себе Шоколад Папетта дальнобойными атаками не обладала. Ей оставалось стоять в центре кольца под защитой товарищей по Легиону.

“Но, по крайней мере…”

По крайней мере, она могла навечно запечатлеть в душе битву Скай Рейкер, Блад Леопард, Черной Королевы Блэк Лотос и пылающей красным Оверреем Маженты Сизза. Она могла запечатать их в памяти, чтобы не забыть даже после того, как перестанет быть бёрст линкером.

Вновь укрепив свою решимость, Сихоко широко раскрыла глаза-линзы аватара.

***

Какей Михая, она же Блад Леопард, много раз задавала себе один и тот же вопрос:

“Почему я настолько дорожу Кодзуки Юнико и Скарлет Рейн?”

Даже познакомились они весьма прозаичным образом. Сразу после того, как Первый Красный Король Рэд Райдер покинул Ускоренный Мир, Проминенс распался на несколько враждующих группировок. Легионеры покидали его один за другим, Легион стремительно терял силу и грозился сгинуть окончательно.

Когда началась гражданская война, Нико делала все возможное, чтобы защитить себя и близких ей людей. Она не могла похвастаться ни уровнем, ни отточенным мастерством, но ее воля горела ярким пламенем. По чистой случайности Михая примкнула к отряду Нико, и сама не заметила, как начала делиться с ней мудростью и опытом. Тогда у нее и мысли не было о том, что ее протеже соберет Легион воедино, возьмет девятый уровень и станет Второй Красной Королевой… и что вскоре после этого сама Михая согласится занять пост старшего офицера.

В ходе многочисленных битв Михая начала проникаться к Нико странным, но очень сильным чувством. Даже сейчас она не до конца понимала, как его описать.

Оно отличалось от солидарности и благодарности, которые она испытывала к Хими Акире, своему родителю и двоюродной сестре. Отличалось от уважения и восхищения, которые испытывала перед Курасаки Фуко, ее кумиром, идеалом бёрст линкера. Тем не менее, она дорожила Нико и считала ее неотделимой частью себя.

Причем в слово “неотделимый” Михая вкладывала особый смысл. Когда она думала о Нико, ее грудь наполнялась очень сильным, почти непереносимым чувством. Михая словно действительно не могла без нее жить.

Возможно, все эти чувства в ней вызывали хрупкость и ломкость, которую девочка по имени Нико прятала в глубине души.

Единственная Королева-наследница. Мощнейший и в то же время крайне однобокий аватар, пожертвовавший всем ради огневой мощи и дальнобойности. Ответственность командира Легиона, свалившаяся на нее почти из ниоткуда. Наконец, две почти самостоятельные части расщепившейся личности Юнико из реального мира, которые ей приходилось менять по ситуации. Гремучая смесь по имени Нико с трудом умудрялась уравновешивать неустойчивые элементы, из которых состояла.

Именно поэтому в глубине души Михая испытала сильное облегчение, когда Проминенс слился с Нега Небьюласом, а Нико временно заняла позицию офицера. Она надеялась, что теперь Нико сможет сбросить часть тяжкого груза и разделить ответственность за Легион с Черной Королевой (тоже, правда, не слишком устойчивой психологически).

Когда Белый Легион поймал их в ловушку, и над легионерами нависла нешуточная угроза, в первую очередь Михая ощутила не страх перед потерей всех очков, а облегчение от того, что Нико не оказалась рядом с ней. Безусловно, она не собиралась сдаваться без боя и собиралась вцепиться в первую же возможность нанести противнику ответный удар, но хладнокровие сохраняла исключительно потому, что Нико в этот момент была в безопасности.

И именно поэтому…

Когда на Сенгакудзи снизошел столб света, когда уровень сменился на Ад, когда на сцену вышли Дьявольские Энеми и когда, наконец, объявилась Черная Королева Блэк Лотос, Михая ощутила не только надежду, но и беспокойство.

Она хотела еще раз увидеть Нико. Она не хотела, чтобы Нико растеряла все очки.

Противоборствующие чувства терзали Михаю. Она стояла неподвижно, а тело ее аватара содрогалось от громового рева десяти идущих в атаку Энеми.

Ужасные монстры надвигались на них со всех сторон площади. Энеми Дьявольского Класса, встречавшиеся исключительно на уровне «Ад», ничем не уступали по силе Легендарным. Одолеть сразу десять таких противников было совершенно невозможно даже при поддержке Черной Королевы. Михая искала путь к отступлению, но во вражеском строю не наблюдалось слабых мест.

Она замерла на месте, лишь скрипя зубами, когда по ее груди вдруг постучал окутанный водой кулачок Аквы Карент.

— Мья, сейчас важнейший момент.

Как правило, она звала ее “Пард”, но сейчас намеренно обратилась по кличке из реального мира. Михая мягко накрыла ладонь “родителя” своей.

— ...Кей.

— Когда мы отвлечем их внимание, сбей Айвори из «Пушки».

Михая изумленно округлила глаза, но уже через мгновение все поняла.

И Черная Королева, и многие из ее воинов обладали смертоносными дальнобойными Инкарнациями, но не могли уничтожить Айвори Тауэра, поскольку тот обезвреживал любую Инкарнацию. Следовательно, сыграть роль нападающего предстояло Михае, как обладательнице самого сильного спецприема дальнего боя среди всех собравшихся аватаров.

Однако на пути их тактики стояла огромная преграда. Михая воскресла считанные секунды назад, ее шкала энергии пустовала. Скорее всего, то же самое относилось и к остальным аватарам.

Но “родитель”, конечно же, сумела прочитать мысли “ребенка” и шепотом добавила:

— Шкалу Олив как-нибудь заполнит.

Михая не знала, что именно стоит за загадочным “как-нибудь”, но времени на расспросы не было.

— Кей, — еще раз подтвердила Михая.

Акира кивнула в ответ.

Их отряд стоял кольцом вокруг Шоколад Папетты, Буш Утана и других слабых аватаров, приготовившись отражать демоническую атаку. От Энеми их отделяло не более тридцати метров, и огромные фигуры надвигались, словно черное цунами.

— Враг погасит Инкарнационную защиту! Атакуйте демонов по моей команде!

Кольцо аватаров, включая Черную Королеву, дружно откликнулось на голос Рейкер.

Даже спецприемы пятнадцати аватаров не смогли бы уничтожить десять Дьявольских Энеми, однако предстоящий залп преследовал иную цель. Взрывы и яркие спецэффекты отвлекут Айвори, чтобы Михая смогла наброситься на него. Такие уловки срабатывают лишь единожды, второго шанса не будет.

— Моуд Чейндж, — тихо приказала Михая, переключилась в режим леопарда, пригнулась и стала ждать.

Подземные толчки от поступи тяжеленных Энеми становились сильнее с каждой секундой. Чуть погодя к ним добавился новый звук — начали причудливо резонировать торчащие из мостовой шипы. И затем…

— ...Сейчас! — скомандовала Рейкер, и первым откликнулся Олив Граб, стоявший в самом центре круга:

— Сакрифайсд Нектар[✱]Sacrificed Nectar, Жертвенный Нектар.!

Руки, ноги и тощее, словно шест, туловище Олива резко раздулись, будто превратившись в гроздь оливок. Через мгновение все они шумно лопнули.

Большая часть тела аватара обратилась золотистой жидкостью, расплескавшейся во все стороны. Осталась одна только голова, которую ловко поймал Буш Утан. Жидкость залила кольцо аватаров и начала быстро испаряться. “Самоубийство” Олива застало Михаю врасплох, но еще сильнее она изумилась в следующую секунду. Пустая шкала энергии вдруг принялась резко заполняться.

Да, аватар заплатил огромную цену, но спецприем все равно показался Михае слишком мощным. Вполне возможно, Олив расплатился не только телом, но Михая не стала продолжать эту мысль и ограничилась тем, что мысленно поблагодарила товарища.

Зарядившись энергией, легионеры дружно выкрикнули:

— Лайтнинг Циан Спайк!

— Флейм Вортекс!

— Флаинг Панхе-е-е-ед!

— Руслес Шиа[✱]Ruthless Shear, Беспощадная Стрижка.!

— Таузенд Приклз[✱]Thousand Prickles, Тысяча Иголок.!

— Колоссал Хорн[✱]Colossal Horn, Колоссальный Рог!

— Цианид Шот!

— Исилин Страйк!

— Спайрал[✱]Spiral, Спираль. Инкарнация.!

— Винд Баллет[✱]Wind Bullet, Пуля Ветра. Инкарнация.!

— Ворпал Страйк!

Многочисленные спецэффекты осветили площадь. Одиннадцать спецприемов и дальнобойных Инкарнаций устремились во все стороны, кроме той, где притаился ледяной куб. Яркие вспышки взрывов вынудили надвигающихся демонов немного отступить.

Но четырехуровневые шкалы здоровья практически не сократились. Увидев, что Инкарнация нацелена не на него, Айвори Тауэр, замерший на плече крупнейшего из Энеми, не стал ничего предпринимать. Он продолжал стоять с занесенным скипетром, следя за полем боя взглядом, не упускающим ни малейшего движения.

Михая скрипела зубами, сверля Айвори взглядом, но не покидала середины круга.

“Всего миг… Если его отвлекут хотя бы на миг…”

И в этот момент…

...Мечущийся в клубах разрывов ветер вновь донес до нее запах клубники.

Это не было обманом чувств, поскольку в следующую секунду Михая услышала голос, объявивший название двенадцатой техники:

— Коронал Масс Эджекшн[✱]Coronal Mass Ejection, Корональный Выброс Массы.!!!

Алое пламя рассекло фиолетовые небеса.

Атака состояла из бесчисленного множества ракет, четырех очередей из крупнокалиберных пулеметов и луча огромного лазера. Буря дальнобойных ударов поразила Энеми, на котором стоял Айвори, вызвав чудовищный взрыв. Демон прикрыл его руками, так что аватар не пострадал, но оставить атаку без внимания Айвори не смог, переведя взгляд куда-то за спину Михаи.

Ей тоже невыносимо хотелось развернуться, но она подавила это желание и воскликнула как можно тише:

— Бладшед Кэнон!

Полная шкала энергии опустела за мгновение. Вокруг сгруппировавшегося тела появились очертания алой пушки… Раздался громоподобный выстрел, и Михая устремилась вперед, словно пушечное ядро.

***

— Приношу искренние извинения, Кроу-сан.

Лид вытянул руки по швам и попытался поклониться.

— Что ты, тебе не за что извиняться! — Харуюки тут же остановил его, упершись рукой в лоб и не давая голове опуститься.

— Вы так сильно пострадали исключительно по моей неопытности…

— Нет! Ты сделал все, как я просил. По-другому мы с Роуз Миледи никак бы не справились.

— И все же… — Лид упрямо продолжал клониться к земле, но Тиюри бодро постучала по его спине.

— Вот-вот, мы победили благодаря тебе! А раны Хар… тьфу, Кроу не считаются, я их вылечила!

Харуюки захотелось возразить, что без страшной боли все-таки не обошлось, но он, разумеется, сдержался. Вместо этого он погладил линию, по которой его рассекла Инкарнация Лида, но не нашел даже царапины.

— И все-таки… не подумай, что я только сейчас спохватился, но Зов Цитрона — это что-то с чем-то… — невольно пробормотал Харуюки.

Тиюри моргнула, а затем испустила протяжный вздох.

— Нет, ты действительно будто только что спохватился.

— Ты не поняла. Да, в обычных боях он тоже очень крут… но на неограниченном поле с его помощью можно сделать хоть вечный двигатель…

— Вечный двигатель тут ни при чем.

Их краткий диалог помог Трилиду наконец-то расслабиться и даже слегка улыбнуться.

Харуюки с облегчением выдохнул и уже собирался похлопать товарища по спине…

...Когда воздух вдруг затрясся от неистового рева множества каких-то огромных созданий. Судя по эху, рев раздавался в сотне с лишним метров отсюда, но Харуюки все равно сковало от ужаса.

— Ч-что это было?! — воскликнула Тиюри.

— Это тот Энеми… — хрипло ответил Харуюки. — В Сенгакудзи начался бой.

— Так давай скорее туда!

Волевым усилием Харуюки сдержался и не ответил: “Да, пошли”.

Да, ему тоже хотелось как можно скорее мчаться в Сенгакудзи на помощь воскресшим товарищам. Но на вершине башни, расположенной перед самым его носом, притаился вражеский бёрст линкер, способный повелевать всем полем. Как еще может помешать им таинственная девушка, если ее не остановить здесь и сейчас? Харуюки уже принял решение, и именно поэтому пошел на такой серьезный риск, сражаясь против Роуз Миледи.

— Белл, Лид… возвращайтесь в Сенгакудзи и помогите нашим. Я полечу на башню, — уверенно заявил Харуюки.

Лайм Белл попыталась было возразить, но поджала губы и кивнула.

— Мы бы с радостью… — тихо сказала она. — Но на земле шипы…

Харуюки обернулся.

Аватары разговаривали внутри здания неподалеку от того места, где Харуюки сражался против Роуз Миледи. Вся улица щетинилась плотным покровом острых блестящих шипов. Тиюри и Лид не обладали металлической броней, и попытка выйти на дорогу обернулась бы для них серьезным уроном. Скорее всего, они просто не пережили бы трехсотметровую перебежку до храма.

Конечно, урон накапливал энергию, которую можно было потратить на еще один Зов Цитрона, но и тут их ждала неприятная загвоздка. Хоровой Перезвон на левой руке Тиюри доходил чуть ли не до плеча. Она не могла повернуть колокол к себе и, следовательно, не могла себя вылечить.

Харуюки отчаянно размышлял, пытаясь найти выход.

— Я понесу, — вдруг заявил Трилид.

Если Харуюки просто удивился, то Тиюри отшатнулась и закричала:

— Что-о-о-о?!

— Н-но ведь ты будешь получать урон… — попытался возразить Харуюки.

— Не волнуйтесь. Учитель Граф в свое время меня и по лаве бегать заставлял.

Харуюки не смог понять, говорит Лид правду или привирает, но сумел выдавить из себя улыбку и отбросить в сторону сомнения.

— ...Ладно. Лид, я рассчитываю на тебя. Защити Белл… и всех остальных.

— Всенепременно. Спасибо за доверие, — решительно ответил Трилид и преклонил колени, приглашая Лайм Белл забраться ему на спину.

Когда Лид с Тиюри на закорках на полной скорости побежал по шипастой дороге, Харуюки посмотрел на южное небо.

Многочисленные здания скрывали от него храм Сенгакудзи, но он все равно слышал раздававшиеся по ту сторону взрывы. Видимо, Фуко и остальные вовсю сражались против Энеми Дьявольского Класса.

“Учитель, Синомия-сан, Акира-сан, Пард-сан, Аш-сан, Метатрон… Потерпите еще немного, уже скоро я присоединюсь к вам!” — мысленно обратился он к товарищам и развернулся.

Перед глазами появился медленно вращающийся маркер смерти ярко-красного цвета. Рядом наверняка стоял призрак Роуз Миледи, но Харуюки не видел его.

На самом деле, Миледи наверняка могла прикончить всю троицу в мгновение ока. Если бы она отнеслась к своей задаче так же серьезно, как и ниндзя, догнавший беглецов у станции Синагава, то не стала бы тратить время на разговоры или обездвиживающие лозы. Она сразу напала бы в полную силу, и Харуюки едва ли смог бы хоть что-то ей противопоставить.

Но она не стала этого делать, и Харуюки не знал, почему. Тем не менее, он уважительно кивнул молчаливому маркеру, после чего расправил восстановленные крылья и оторвался от ощетинившейся шипами земли.

В конце узкой улицы черным копьем торчала высокая башня. Харуюки полетел прямо к ее шпилю.

На окутанной вонючими свинцовыми тучами вершине он увидел маленькую круглую площадку. В уголке сидела маленькая фигурка, обхватив колени руками. Рядом с девушкой лежал невзрачный скипетр.

Подлетев немного ближе, Харуюки разглядел цвет брони, напоминавшей платье: бледно-розовый с легким фиолетовым оттенком. За спиной струились полупрозрачные волосы платинового цвета, хрупкие ножки украшали стеклянные туфельки на высоких каблуках. Лицо аватара скрывал крупный берет.

Харуюки уже приземлился на краю террасы, но девушка не подняла головы. Она должна была услышать металлическую вибрацию крыльев, но ни хрупкие плечи, ни державшиеся за колени пальчики даже не дрогнули. Харуюки не ощутил в ней ни капли враждебности. Он понимал, что если выхватит меч, то наверняка одержит убедительную победу, но вместо этого медленно приблизился к аватару, опустился на колено и заговорил:

— Прошу прощения… Я Сильвер Кроу из Нега Небьюласа.

Розовая девушка не шелохнулась, однако через несколько секунд ответила еле слышным голосом:

— ...Если ты здесь, выходит, ты победил Миледи?

Харуюки показалось, что он уже слышал этот голос. Но, даже потратив немного времени на раздумья, он так ничего и не вспомнил.

— ...Нет. Не думаю, что я победил, — покачал он головой. — Миледи-сан могла нас убить, но не стала.

Девушка вновь помолчала несколько секунд, а затем подняла голову.

Харуюки не верил, что у “дуэльного”, созданного для битв аватара может быть настолько изысканная, настолько прекрасная и настолько омраченная печалью маска. Взгляд цитриновых [✱]Разновидность кварца, полудрагоценный камень лимонно-желтой окраски. глаз на мгновение задержался на Харуюки и вновь опустился.

— ...Меня зовут Орхид Оракул.

Имя аватара, которое Харуюки перевел как “Пророк цвета орхидеи”, прекрасно подходило облику девушки, бесконечно далекому от любой воинственности. Впрочем, это же относилось и к защищавшей ее “Благородной даме цвета розы”.

Харуюки сам не очень-то понимал, чего хочет потребовать от девушки, и чего, в конечном счете, хочет добиться, и просто еще раз кивнул.

— Рад знакомству, Оракул-сан. Понимаете, я…

Но пока Харуюки думал, как закончить фразу, Орхид Оракул неожиданно перебила:

— Мы уже знакомы.

— А?..

Харуюки нахмурил незаметные под маской брови и еще раз посмотрел на девушку.

На самом деле он действительно видел ее не впервые. Она уже дважды появлялась на крыше — сначала, когда Сломом Парадигмы[3] превратила поле для битв за территорию в неограниченное нейтральное поле, и затем, когда превратила Город Демонов в Ад.

Однако оба раза ее фигура лишь мельком попадалась ему на глаза, и им не довелось обменяться словами. Поэтому Харуюки и решил, что фраза “рад знакомству” будет уместной...

Однако стократ сильнее Харуюки поразил ее ответ:

— Мы уже знаем друг друга… Арита Харуюки-кун.

“Меня раскрыли!!!”

Харуюки инстинктивно вскинул руки, но еще не успел сжать кулаки, как вновь столкнулся с сильнейшим чувством дежа вю… или точнее, с чувством того, что действительно знает ее.

“Ой… вам что-то нужно?” — раздался в ушах тихий отголосок того вопроса, который он слышал когда-то давным-давно… еще до того, как стать бёрст линкером.

Когда он играл в виртуальный сквош в локальной сети школы Умесато, перед ним вдруг появилась Черноснежка, предложив “прийти завтра в обед в комнату отдыха”, если он “хочет ускориться еще сильнее”. Получив приглашение, Харуюки собрал всю свою отвагу и действительно пришел в ту часть школьной столовой, которая была известна как рекреация.

Неписанные законы запрещали первоклассникам там появляться, поэтому все сидящие за столиками глядели на него, словно на заблудшего зверька. Лишь один человек обратился к Харуюки вежливым тоном, поинтересовавшись, что ему нужно.

Харуюки запомнил мягкие короткие волосы, добрую улыбку и едва уловимый аромат черного чая.

Вакамия Мегуми, секретарь школьного совета Умесато…

— Вакамия… семпай?.. — еле слышно спросил Харуюки.

Орхид Оракул слабо улыбнулась и кивнула.

Харуюки показалось, что земля… нет, весь мир уходит из-под ног, и машинально вдавил левый кулак в крышу.

Вакамия Мегуми оказалось бёрст линкером… который, ко всему прочему, состоит в Осциллатори Юниверсе.

Другими словами, лучшая подруга Черноснежки оказалась приспешницей Белой Королевы Вайт Космос, ее злейшего врага.

— Но… но это невозможно. Такого просто не может быть… — Харуюки упрямо мотал головой, словно пытаясь оспорить то имя, которое сам только что произнес. — Вакамия-семпай, если вы и правда бёрст линкер, ваше имя должно появляться в списке противников Умесато. Вы не могли бы скрываться два с лишним года… И к тому же… вы…

Вдруг мир перед глазами исказился от прозрачной влаги, вытекшей из глаз под зеркальной маской.

На задворках сознания проскочил риторический вопрос о том, для чего дуэльным аватарам вообще нужна эта функция.

— ...И к тому же, если вы говорите правду… — продолжал Харуюки, — ...выходит, вы все это время обманывали Черноснежку-семпай? Вы отыгрывали ее подругу и ждали того дня, когда предадите ее?..

— ...Нет, — возразила Орхид Оракул, вернее, Вакамия Мегуми. На этот раз небольшая толика чувств все-таки почувствовалась в ее голосе. — Я не обманывала. Я всегда считала себя подругой… лучшей подругой принцессы. Всегда любила ее и всегда хотела быть с ней рядом.

— Тогда… тогда почему?! Почему вы ничего не рассказали?!

Глядя в находящиеся очень близко глаза Харуюки, Мегуми ответила немного дрожащим голосом:

— Я не могла. Ведь я… потерявший очки бёрст линкер. Я из тех, кто принудительно потерял Брейн Бёрст и все воспоминания об Ускоренном Мире...

Хотя Харуюки хорошо расслышал эти слова, понимание пришло к нему не сразу.

Несколько раз он набирал воздух и лишь затем сумел хрипло спросить:

— Потерявший… очки? Но… тогда кто вы здесь и сейчас?..

На этот раз Мегуми промолчала.

С юга раз за разом докатывались отзвуки яростной битвы. Нега Небьюлас все еще отчаянно сражался против Энеми Дьявольского Класса.

Харуюки подавил желание немедленно броситься к ним на помощь, дожидаясь ответа.

— ...Белая Королева Вайт Космос всегда искала способы воскрешать бёрст линкеров, — услышал он, наконец.

— И-искала способы воскрешать? Разве у нее самой нет спецприема под названием “Воскрешение через Сострадание”, который для этого и… — начал Харуюки, но на полпути сам все понял.

Мегуми говорила не о воскрешении дуэльных аватаров. Под воскрешением бёрст линкеров она понимала…

— Т-то есть она… пыталась найти способ… возвращать к жизни бёрст линкеров, потерявших все очки?..

— Верно. У нее были условно удачные попытки… ты знаешь, о чем я, Арита-кун.

— «Удачные попытки»?.. — повторил за ней Харуюки.

В голове ожили слова, которые он слышал от Такуму во время штурма базы Общества Исследования Ускорения:

“Что, если воспоминания не уничтожаются, а похищаются? Что, если их извлекают из головы бёрст линкера и сохраняют где-то на центральном сервере Брейн Бёрста? А затем кто-то... скорее всего, какой-то член Общества Исследования Ускорения, о котором мы ещё не знаем, каким-то способом извлёк эти воспоминания?”

[[image:/storage/reader-images/1c8b21619bee8f61458e5cb8cf639faf0f671764.jpg]]
— Первый Красный Король Рэд Райдер… и Даск Тейкер из Общества Исследования Ускорения?.. — хрипло произнес Харуюки два имени.

Мегуми молча кивнула, затем обхватила колени еще крепче.

— Я сама… знаю лишь то, что успела рассказать Миледи, пока мы тут ждали… Судя по ее словам, им обоим дали временную жизнь, закачав сохранившиеся на центральном сервере Брейн Бёрста воспоминания в так называемые “вместилища[6] [7] ”. Рэд Райдера — в Усиливающее Снаряжение… а Даск Тейкера — в другого бёрст линкера. Но пока еще Белой Королеве не удалось по-настоящему кого-либо воскресить, то есть, вернуть потерявшему очки бёрст линкеру его воспоминания и заново установить Брейн Бёрст.

Еще бы Космос удалось нарушить самый главный и самый важный принцип, на котором держится Брейн Бёрст... если бы она в самом деле научилась воскрешать бёрст линкеров, сразу исчез бы сакральный смысл бёрст поинтов.

Но с другой стороны… вместе с ними исчезли бы страдания Черноснежки, убившей Рэд Райдера предательским ударом, и боль Нико, которой пришлось лично казнить Черри Рука.

Следующий вопрос Харуюки задал, охваченный великим ужасом и робкой надеждой:

— Тогда… как вам удалось?..

Но Вакамия Мегуми вновь потупила взгляд и покачала головой.

— Этого… не знает никто. Ни я… ни Миледи.

— В… вы не знаете?

— Нет… Воспоминания о жизни в качестве бёрст линкера вернулись ко мне сегодня вскоре после торжественного окончания триместра и встречи школьного совета, когда я пошла в библиотеку, чтобы вернуть книги. Я потеряла сознание в читальной кабинке где-то на полминуты, но никто не заметил.

— В библиотеке?.. То есть, вы не подключались к глобальной сети?

— Нет. Возможно, кто-то проник в мой нейролинкер через локальную сеть и встроил программу, которая должна была включиться по таймеру… но важнее то, что очнулась я уже с памятью о том, как была Орхид Оракул. И с сообщением на виртуальном рабочем столе. В нем я увидела приказ Белой Королевы и информацию о Нега Небьюласе.

— П-приказ?.. Какой?..

— “Доберись до Минато 3 к четырем вечера. Когда начнется битва за территорию, следуй указаниям Айвори Тауэра”.

Приказ мог показаться слишком лаконичным, но Харуюки разглядел за ним устрашающую истину.

Белая Королева знала о нападении Нега Небьюласа. И более того, если Мегуми сказала правду, информация утекла не через нее. Выходит, Белый Легион руководствовался лишь догадками, но, тем не менее, организовал масштабнейшую западню.

— Выходит… Айвори Тауэр приказал вам переключить поле на неограниченное, а затем изменить уровень на Ад?.. — ошарашенно спросил Харуюки, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Нет, важнее другое… Почему вы исполнили приказ Белой Королевы, Вакамия-семпай? Вы ведь не забыли Черноснежку-семпай просто потому, что к вам вернулась память?

— Я бы ни за что не забыла принцессу! — с болью в голосе отозвалась девушка, переполнив чашу терпения Харуюки.

— Но раз так, почему вы… предали Черноснежку-семпай?! Неужели Белая Королева вам дороже нее?! Или вы настолько ее боитесь?!..

— Нет… Однажды я уже потеряла очки. Я не собираюсь вновь привязываться к командиру моего старого Легиона и к Брейн Бёрсту.

— Тогда почему?!

— Потому что… она… — Мегуми положила обе ладони на грудь, словно кто-то вонзил ей нож в сердце. Она будто выдавливала слова из горла, превозмогая сильнейшие муки: — Белая Королева сказала… что когда завершит исследования, ей будет под силу воскресить дорогого мне человека.

— Дорогого… человека?

— Да, я обожаю принцессу и считаю ее драгоценной подругой. Но есть и та… кто не менее дорог мне. Ведь она… мой “родитель”. Я не могу выбирать между ними…

— Родитель… — словно попугай, повторил Харуюки, всматриваясь в лицо Мегуми.

Из цитриновых глаз одна за другой катились блестящие капли, растворяясь в воздухе.

Харуюки ни за что бы не смог оспорить ее слова, ведь он и сам продолжал играть в Брейн Бёрст только и исключительно ради Черноснежки, своего “родителя”.

Он прикусил губу, не зная, что сказать. Скоро Мегуми немного успокоилась и вновь зашептала:

— ...Все два года и четыре месяца, что я провела в Умесато, я ничего не помнила о том, как была бёрст линкером, и все равно сразу поняла, что Сильвер Кроу — это именно ты, Арита-кун… Ведь никто другой не подходит на роль “ребенка” принцессы лучше тебя.

Не ожидавший таких слов Харуюки недоуменно наклонил голову.

— Ты… серьезно?

— Принцесса доверяет тебе, а ты относишься к ней с трепетом. Я всегда немного ревновала к тебе, даже не помня про Брейн Бёрст, — Мегуми тихонько усмехнулась и посмотрела в фиолетовое небо. — ...Мой “родитель” была замечательным человеком: добрым, сильным, но совсем не похожим на принцессу. У нее была огромная мечта… Быть может, даже слишком огромная… Несколько бёрст линкеров испугались ее, обманом поймали в западню и лишили очков через бесконечное истребление.

— Слишком огромная мечта?.. — переспросил Харуюки, чувствуя, как его кольнуло какое-то воспоминание.

— Да. Она мечтала положить конец обнулению очков через механизм взаимного обмена очками между бёрст линкерами. Хотела, чтобы все наслаждались Брейн Бёрстом как игрой…

Слова Вакамии Мегуми потрясли Харуюки настолько, что его сознание словно парализовало. Он только и смог, что, практически не думая, протянуть:

— А-а… ее замысел, случайно… назывался не… «Легион взаимопомощи»?..

Пришел черед Мегуми бурно реагировать.

— Что?! О… откуда ты знаешь, Арита-кун?!

— В-в смысле, “откуда”?.. — смутился Харуюки и лишь затем догадался.

Вакамия Мегуми провела в отрыве от Ускоренного Мира больше двух лет. Она не знала, как Харуюки стал “ребенком” Черноснежки. Не слышала, что Сильвер Кроу был Шестым Хром Дизастером. И уж тем более не имела ни малейшего представления о том, что при этом Харуюки получил часть воспоминаний Хром Фалькона, Первого Дизастера.

Впрочем, на подробный рассказ о Броне Бедствия у Харуюки не было времени, поэтому он предпочел не ответить Мегуми, а проверить догадку, полностью завладевшую сознанием:

— ...Вакамия-семпай. Ваш родитель — Шафран Блоссом?..

По маске Мегуми вновь пробежало изумление, и она кивнула.

— Откуда ты знаешь?.. Она погибла от бесконечного истребления задолго до того как ты стал бёрст линкером…

— Прошу вас, одумайтесь. Если Шафран-сан — действительно ваш “родитель”, Белая Королева ни за что не согласится ее воскресить. Ведь она… она…

Харуюки оживил в памяти образ трех берст линкеров, безжалостно следивших за тем, как Энеми Легендарного Класса “Ёрмунганд” раз за разом убивает Шафран Блоссом.

— ...Ведь Вайт Космос своими руками лишила Шафран Блоссом всех очков через бесконечное истребление.

Мегуми отреагировала на слова Харуюки не сразу.

Маска утратила всякое выражение, голова закачалась из стороны в сторону, словно отказываясь верить. Глаза неровно замигали. Харуюки распознал первые признаки «Зануления» и попытался поддержать Мегуми, но она отдернула руку.

— Ты лжешь… — сухо и хрипло ответила она. — Лжешь… Мне некуда было идти, некуда податься, но… Белая Королева приютила меня и многому научила… Она обещала воскресить Шафран, как только закончит исследования…

— Это она вам лжет, как солгала и Черноснежке-семпай, когда обманом заставила ее лишить всех очков Красного Короля Рэд Райдера. Она сеет семена страха и ложной надежды, с помощью которых управляет многими людьми!

— Нет… хватит! Прекрати!.. — закричала Мегуми, зажимая уши, и продолжила с болью в голосе: — Я предала принцессу, чтобы воскресить Шафран. Я знала, на что иду, знала, что больше не смогу с ней дружить! Уже поздно что-то менять!..

— Вы… вы неправы! — тоже забывшись, Харуюки сорвался на крик, вцепившись в тонкие ручки Оракул. — ...Я тоже предавал Черноснежку-семпай! Слившись с Броней Бедствия, я потерял контроль над собой и набросился на нее, но… Сколько бы я ни терзал Черноснежку-семпай, она так и не ударила меня в ответ. Она верила в меня и терпела все, что бы я ни делал… Уверен, Вакамия-семпай, она поймет и вас. Потому что… потому что вы с ней…

Харуюки не придумал, как описать отношения Мегуми и Черноснежки. Мегуми назвала ее “подругой”, но Харуюки чувствовал, что их связывает нечто большее. Быть может, между ними возникли те же взаимная забота и безоговорочное доверие, однажды связавшие Шафран Блоссом и Хром Фалькона.

Пусть даже окажется, что именно Белая Королева стояла за знакомством Мегуми и Черноснежки, но какие бы козни она ни строила, девушки уже взрастили и укрепили собственные узы, которые никогда не порвутся.

“Шафран!.. Фалькон!” — громким мысленным голосом обратился Харуюки к двум бывшим бёрст линкером, сжимая левую руку Мегуми. — “Помогите Орхид Оракул… помогите вашему ребенку!..”

И в это же мгновение на центральном сервере Брейн Бёрста, известном как Основной Визуализатор, произошло нечто, выходящее далеко за пределы понимания Харуюки. Временный квантовый контур связал его сознание и длинный меч под названием «Звездовержец».

Хотя Харуюки ни за что не смог бы добраться до карты Усиливающего Снаряжения, запечатанной внутри чужого дома, но на высшем уровне, внутри сервера, и расстояния, и преграды теряли всякий смысл.

Внутри Звездовержца, в свою очередь, томились воспоминания одного бёрст линкера, давным-давно покинувшего Ускоренный Мир. Воспоминания Первопроходца по имени Шафран Блоссом, проповедницы идеи Легиона взаимопомощи.

Вдруг Харуюки показалось, что дуновение ветра развеяло вонь Ада, принеся приятный сладкий аромат.

Вакамия Мегуми ошарашенно раскрыла глаза. А в следующую секунду и Харуюки услышал глубокий, умиротворенный голос:

«Прости, что ты так скучаешь без меня, Орхи-тян. Прости и… спасибо. Спасибо, что не забыла меня, хотя я не очень достойна называться “родителем”».

— К… конечно, я не забыла тебя, Фран! — крикнула Мегуми, убирая руки от ушей. — Ведь это ты пригласила меня в Ускоренный Мир на Окинаве! Я… хочу еще раз увидеть тебя! Ради этого я… я!..

Но ее надрывную речь прервал голос одновременной юный и величественный:

“Прости, Орхи-тян… мы больше никогда не увидимся. Но я буду присматривать за тобой, и когда ты ускоряешься, и когда нет. Поэтому прошу… поступи, как считаешь правильным. Сделай, что должна, ради дорогого тебе человека…”

Голос постепенно затихал и, наконец, исчез.

— Фран!.. — отчаянно вытянув руку, Мегуми словно попыталась за что-то ухватиться, но затем медленно опустила ладонь.

Слезы, без конца капающие из глаз, искрами падали на грудь Харуюки и исчезали.

В Сенгакудзи прогремел взрыв такой силы, что их башня мелко задрожала.

Когда дрожь улеглась, Мегуми подняла голову и сказала:

— Арита-кун… нет, Сильвер Кроу. Отведи меня на поле боя.

***

— Бладшед Кэнон! — прокричала Михая как можно тише, но вкладывая в возглас весь боевой дух.

Пушка выстрелила ее аватаром, словно ядром, и Блад Леопард полетела вверх и прямо сквозь пламя и серые миазмы.

Единственная, но сильнейшая техника дальнего боя, доступная аватару Михаи, заслужила для нее прозвище “Кровавый Котенок”. Меткое попадание этим снарядом могло пробить броню даже зеленого аватара, но промах оборачивался тем, что Михая умирала, врезаясь в здания или в землю. Сейчас аватар несся вверх, так что в случае промаха просто улетел бы в небеса, но вряд ли способность “Защита от Падений” сумела бы поглотить урон от неминуемого приземления.

Именно поэтому Михая ждала, пока Айвори Тауэр отвлечется.

Гуманоидного демона, служившего белому аватару вьючным транспортом, поразил “Корональный Выброс Массы”, сильнейший козырь Красной Королевы Скарлет Рейн. Михая безошибочно узнала как спецприем, так и голос Нико. Получается, в битве участвовала не только Черная Королева Блэк Лотос, но и Красная. Она дождалась самой нужной секунды, дала залп из всех орудий и отвлекла внимание Айвори.

“Какая же она все-таки опрометчивая. Как вернемся, придется ее как следует отругать”, — мелькнула мысль на задворках сознания Михаи, летящей со скоростью пушечного ядра.

Удивительно, но даже одна лишь мысль о Нико переполнила душу энергией и придала ей сил.

“Я не просто попаду, я разорву его в клочья!” — прониклась Михая несгибаемой решимостью, покидая пламя и приближаясь к цели.

Айвори наконец-то перевел взгляд на Михаю, но было уже поздно.

“Ни один бёрст линкер Ускоренного Мира не сумеет увернуться от Кровопролитной Пушки за столь малое время”, — подумала она, но вдруг…

...Левая рука Айвори Тауэра почернела и стала матовой.

— Лейерд Армор[✱]Layered Armor, Слоистая Броня., — объявил противник название техники.

Рука разделилась на многочисленные черные пластины, вставшие на траектории вылетевшего из Пушки снаряда.

Когда аватар достиг первой пластины, сознание Михаи потряс столь мощный удар, что она невольно стиснула зубы.

Первая пластина разбилась со звоном бьющегося стекла, однако Михая тут же врезалась во вторую и вновь ощутила сильнейший удар. За ней пришла третья и четвертая. Разбивая пластины, Блад Леопард ломала собственную броню и теряла значительную часть здоровья.

Она пробилась через пятую и шестую… но седьмая все же сумела ее остановить.

Аватар превратился из ядра в леопарда и полетел к земле. Михая наконец-то смогла отыскать Айвори глазами.

Но увидела не Айвори Тауэра, четвертого Гнома Осциллатори Юниверса и полномочного представителя Белой Королевы.

Он превратился в причудливого аватара, похожего на радиатор, состоящий из множества пластин матово-черного цвета. Точно так же выглядела и голова, поэтому лица у аватара не было, однако Михая все равно ощутила взгляд, устремленный к ней из промежутка между пластинами.

Аватар опустил потерявшую две трети пластин левую руку, покачал безликой головой и заговорил на удивление спокойным голосом:

— Вот незадача. А ведь я даже согласился умирать от Брайникла вместе с вами, лишь бы не показываться в таком виде.

И тон, и голос изменились до неузнаваемости. Аватар показался Михае совершенно другим человеком… причем человеком, которого она уже знала.

Именно этот повелитель теней похитил Скарлет Рейн после битвы у Мидтаун Тауэра.

Блэк Вайс, вице-президент Общества Исследования Ускорения.

Неужели он успел встать на место Айвори Тауэра за то время, пока к тому летел снаряд Кровопролитной Пушки? Нет. Ему не хватило бы времени… и к тому же Михая своими глазами видела, как Айвори разделил левую руку на множество пластин, защитившись от ядра.

Ни один дуэльный аватар не имеет возможности превратиться в другого. Да, Михая, Кассис и Тистл умеют принимать звериный облик, а Нико и Рейкер способны призвать Усиливающее Снаряжение, но Айвори изменился целиком и полностью.

Отдача от многочисленных ударов не дала Михае сгруппироваться в воздухе, но ее поймала мягкая подушка из воды. Затем она оказалась в руках Аквы Карент, однако продолжая впиваться взглядом в пластинчатого аватара, стоящего на плече демона, совсем забыв поблагодарить “родителя”.

Уцелевшая правая рука черного аватара держала скипетр, который гнал Энеми в бой. Айвори Тауэра нигде не было. Наконец, в правом боку Вайса виднелась глубокая рана от Стрижающего Удара Черной Королевы. Выходит, Айвори действительно превратился в Вайса. А может быть, это Вайс превратился в Айвори?

Неожиданный поворот лишил дара речи не только Михаю, но и Карент, и Рейкер, и Мейден. Первой хоть как-то отреагировала коллега по цветовому имени противника, Черная Королева.

— Так ты… Блэк Вайс! — резко крикнула Блэк Лотос, направляя на пластинчатого аватара клинок правой руки. — Вот уж не думала, что Айвори Тауэр — на самом деле ты!..

[[image:/storage/reader-images/b04ff475e0249a432a0a25e813e541bf4c478c2e.jpg]]
В ответ Вайс пожал плечами.

— Что же привело вас к такому выводу? Все ведь может быть наоборот.

— Нет, не может. Я ни разу не видела, чтобы система хоть раз называла тебя “Блэк Вайсом”. Это лишь псевдоним, который ты придумал себе сам!

— Вот оно что. Вы так ревностно оберегаете “черное” имя от посягательств? Прекрасно вас понимаю, извините.

Вайс сдержанно усмехнулся и ловко прокрутил скипетр в руке. Окружившие аватаров Энеми Дьявольского Класса вновь пришли в движение. Напряжение вновь начало нарастать, а черный аватар мягко продолжил голосом школьного учителя:

— Однако обстоятельства дошли до того, что и вам придется покинуть Ускоренный Мир, Черная Королева. И, пожалуй, освободившееся цветовое имя я заберу себе.

Вращающийся скипетр остановился и медленно поднялся, словно палочка в руке дирижера. Венчающая Артефакт серебристая сфера зловеще сверкнула.

— Что же, а теперь пора все-таки закругляться. О, но сначала…

Вайс слегка повел скипетром, и один из Энеми выплюнул раскаленный шар. Он попал точно в ледяной куб, который так отчаянно защищали аватары, мгновенно растопив его.

Первой из тающего льда выбралась Сноу Фейри.

— Уф-ф, наконе-ец-то меня вытащили, — послышался ее детский голосок.

Следом освободился Глейсир Бегемот. Первым делом он встряхнулся всем своим грузным телом, разбрызгав вокруг множество капель.

— Все-таки без этого не обошлось… — со вздохом заявил аватар, а затем попятился назад, унося с собой до сих пор стоящую на его голове Фейри.

Он просочился между демонами и отступил к зданию на западной стороне площади, чтобы оттуда увидеть окончание битвы рядом с остальными легионерами Осциллатори.

Пятнадцать членов Нега Небьюласа держали плотный строй и не двигались.

Вернее, они не могли сдвинуться. Никто, включая Михаю, уже не знал, как выпутаться из такой передряги. Запасы энергии, восполненные самоубийственной техникой Олив Граба, иссякли, защищавший от шипов шоколад тоже начинал таять.

— ...Нам придется еще раз дружно применить Инкарнацию, — прошептала Акира, держа Михаю на руках.

Ничего другого им действительно не оставалось. Но едва увидев Оверрей, Блэк Вайс наверняка вновь обратится Айвори Тауэром и погасит Инкарнацию с помощью Мнимого Времени. Оставалось лишь терпеть и уповать на слабую надежду, что Вайс снова отвлечется и ошибется.

— Что же, уважаемый Нега Небьюлас… пришла пора прощаться, — заявил Блэк Вайс и небрежно опустил правую руку.

Глаза неподвижно стоявших демонов, отличавшиеся от одного Энеми к другому, разом вспыхнули; разверстые пасти издали чудовищный рев. Черная стена шагнула на легионеров.

— Куда-а-а-а-а-а-а?!.. — раздался голос, не принадлежавший ни одному из попавших в окружение аватаров Нега Небьюласа.

С севера на площадь ворвался красный бронетранспортер, на ходу паля из ракетниц и пулеметов – это был режим “Дредноут” Усиливающего Снаряжения “Непобедимый” Красной Королевы Скарлет Рейн. Но хотя это Снаряжение считалось одним из крупнейших во всем Ускоренном Мире, превосходя по размерам даже Глейсир Бегемота, с десятиметровыми Энеми Дьявольского Класса ему было не потягаться.

Тем не менее, поистине отчаянная пальба пробила в плотном строю небольшую щель, через которую Нико и прорвалась в кольцо. Оказавшись внутри, она незамедлительно переключилась в режим “Крепость”, накрыв товарищей крупнокалиберными пушками, словно руками.

Сверху обрушился громоподобный град ударов, в котором смешались атаки мечей, копий, молотов, кулаков и щупалец.

За каждым ударом следовали вторичные взрывы, вырывающиеся из узлов и швов Непобедимого. Разбитые части Снаряжения дождем сыпались на землю.

— Отпусти, Аки! — крикнула Михая, стараясь превозмочь болезненные отголоски Кровопролитной Пушки и заставить свой аватар хоть как-то сдвинуться с места.

Однако Аква Карент прижала ее к себе еще крепче и вместо ответа выкрикнула название Инкарнационной Техники:

— Фейз Транс: Адамант!

Вся вода на теле Карент собралась на руках и замерзла, образовав две огромные рукавицы с клинками.

В следующее мгновение Непобедимый оглушительно взорвался и разлетелся на части. Первыми рассыпались на крупные обломки и исчезли орудия главного калибра и ракетные установки, затем их судьбу разделили ноги. Кабина все-таки уцелела, но тут же упала на землю, поскольку без остальных элементов достаточной боеспособностью не обладала.

— Ты жива, Рейн?! — обратилась к ней Черная Королева, поймав Снаряжение руками, окутанными зеленым Оверреем.

— Как ни странно, да!.. — ответила Нико изнутри кабины. — Тетя-архангел тут, со мной, но двигаться я не могу!

— Ясно. Положись на меня! Овердрайв! Моуд Грин!

Все швы на теле Черной Королевы испустили яркий зеленый свет, и Блэк Вайс в ответ взмахнул Сиянием, словно приказывая погасить его. Демоны вновь дружно атаковали.

Грохот. Ударная волна.

Аква Карент приняла удар невообразимо огромного меча правой рукой и потеряла ее по самое плечо. Клинки Черной Королевы растрескались, взорвался Сваебой Циан Пайла. Более того, Михая увидела два посмертных спецэффекта — фиолетовый и серый. Кассис Мус и Аш Роллер пожертвовали собой, защищая Тистл Поркюпайн и Буш Утана соответственно. Несомненно, все остальные легионеры тоже понесли серьезный урон.

“Еще бы раз…”

Михая видела только один способ выкрутиться: еще раз применить Кровопролитную Пушку и все-таки добить Блэк Вайса. Однако всю броню ее аватара покрывали трещины, а раны доходили даже до внутреннего тела. Если бы Карент не поддерживала ее оставшейся рукой, она даже стояла бы с трудом. И в довершение ко всему ей не хватало около 20% энергии.

— ...Аки, мне нужна энергия. Ударь меня клинком, — прошептала она, но потерявший почти половину своей воды аватар замотал головой.

— Лучше высоси ее из меня.

— Укус Разума работает только в человеческой форме. Быстрее, мы не переживем следующий натиск!..

Вечно невозмутимая и сокрытая водной пленкой маска Карент мучительно исказилась. Короткий клинок, торчавший из левой рукавицы, коснулся спины, опиравшейся на ту же руку.

Тем временем Блэк Вайс вновь поднял скипетр, возвышаясь на левом плече гуманоидного Энеми. Словно по команде все остальные Энеми тоже занесли оружие.

— ...Прости, Мья, — шепнула Акира и приготовилась надавить на клинок.

Но в этот миг…

...С южного конца площади, где никого не было и быть не могло, вдруг пролился зеленый свет, окутавший пластинчатого аватара.

Раздался резонирующий колокольный звон… и Артефакт «Сияние» в правой руке Вайса бесследно исчез.

— М?.. — изумленно обронил Вайс почти одновременно с тем, как гуманоидный Энеми схватил его правой рукой.

Михая решила было, что монстр вновь собирается защитить наездника от какой-то атаки, но ошиблась.

— !!!ܡܘܬܐܠܟ[✱]сирийск. “Тебе конец”., — демон испустил полный ярости рык и безжалостно сжал когти, смяв черного аватара.

Десятки тонких пластин разлетелись множеством осколков, а в следующее мгновение из руки демона вырвался черный огненный столб. Пламя стекло на землю, изменило цвет на белый и исчезло, оставив после себя маркер смерти цвета слоновой кости.

Михая несказанно изумилась внезапной смерти Блэк Вайса, главного подлеца Белого Легиона и Общества Исследования Ускорения. Какое-то время она молча пыталась понять, что вообще произошло.

Почему Энеми Демонического Класса вырвался из-под контроля Вайса? Потому что исчезло Сияние. Оно, в свою очередь, исчезло, когда в аватара попал поток зеленого света… хорошо знакомого Михае.

Так выглядел спецприем «Зов Цитрона» аватара по имени Лайм Белл, «Часовой Ведьмы» Нега Небьюласа. Причем конкретно этот спецэффект соответствовал не первому режиму техники, отматывающему время, а второму, который отменял изменения состояния аватара. Вайс, по всей видимости, получил Артефакт из рук Белой Королевы, но Лайм Белл отменила передачу.

Михая напрягла леопардовые глаза и вгляделась в южную часть площади.

Небольшой силуэт в остроконечной шляпе со вскинутым колоколом однозначно принадлежал Лайм Белл. А вот рядом с ней виднелся непонятно кому принадлежащий маркер смерти. По всей видимости, некий бёрст линкер истратил весь запас здоровья на то, чтобы по шипам принести Лайм Белл на площадь под незаметным для Блэк Вайса углом.

Усилиями двух аватаров поле боя временно покинул самый опасный враг Нега Небьюласа — Айвори Тауэр и Блэк Вайс в одном лице.

Но Михая не могла сказать, что инициатива перешла к ним. Вырвавшись из-под контроля Сияния, демоны вновь обрели свой злобный рассудок и теперь наверняка обрушатся на аватаров с новой силой. К тому же нельзя забывать о том, что со стороны Осциллатори осталось десять живых легионеров, включая Бегемота и Фейри.

— Поднажмем еще немного! Единым порывом пробьем брешь в рядах Энеми! — быстро скомандовала Черная Королева. — Овердрайв! Моуд Рэд!

Зеленый свет, вырывавшийся из швов ее аватара, уступил место рубиново-красному. Боль в теле Михаи начала уходить. Она нашла в себе силы, чтобы отпрянуть от Акиры и вжаться всеми лапами в шоколадную подушку.

Десять Энеми Дьявольского Класса вновь навелись на легионеров. Огромные туши затряслись от злобы, неистовые кличи разорвали воздух.

— Ха-а-а-а-а! — проревела Блэк Лотос, словно соревнуясь с ними. Руки-клинки зажглись ярким голубым Оверреем, похожим на свет раскаленных звезд.

Хотя Михая и состояла в Легионе Черной Королевы, чистота и плотность Оверрея повергли ее в трепет. Она не могла даже представить, сколько нужно тренироваться, чтобы настолько отточить владение Инкарнацией и при этом не поддаться влиянию темной стороны. Пускай против Энеми Инкарнационные техники и работали плохо, черный аватар был исполнен силы, позволяющей с легкостью пробить любую защиту.

Именно тогда Михае показалось, что им под силу уничтожить хотя бы одного демона.

Но в то же время сознание посетила и горькая правда: едва ли выживут все.

Даже если легионеры вырвутся из окружения, их ждет смертоносная земля и десять закаленных в боях бёрст линкеров, включая двух Гномов. Осциллатори сидели внутри здания, в полной безопасности, и имели огромное позиционное преимущество.

Наконец, рядом с Михаей неподвижно лежала кабина Непобедимого. Скорее всего, Нико собиралась прикрывать отступление из оставшихся у нее четырех пулеметов. Однако Михая ни за что не смогла бы бросить ее здесь.

Впрочем, в самую первую очередь им предстояло одолеть демона. Чтобы хоть на что-то надеяться, из окружения должна выбраться хотя бы половина легионеров.

Михая напружинила истерзанное тело, собирая оставшиеся силы, как вдруг…

...В небе вновь раздался голос — тот самый голос, что изменил поле на неограниченное нейтральное, а затем превратил Город Демонов в А»:

— Парадайм Ресторейшн[✱]Paradigm Restoration, Восстановление Парадигмы..

Сердце Михаи екнуло так, словно его сжали ледяными когтями.

Посмотрев в небо, она увидела под фиолетовыми тучами окутанный розовым светом дуэльный аватар женского пола.

Но незнакомка держалась в воздухе не своими силами. Ее талию придерживала рука другого аватара, из спины которого росли, блистая чистейшим светом на фоне мрачного пейзажа «Ада», крылья из десяти серебряных пластин.

— Ку-сан…

— Ворон-сан… – одновременно прошептали Ардор Мейден и Скай Рейкер.

Разумеется, это мог быть только ребенок Черной Королевы Блэк Лотос и единственный летающий аватар Ускоренного Мира: Сильвер Кроу.

Рассуждая теоретически, можно было предположить, что он предал их и перешел на сторону Белых.

Но Михая свято верила, что это не так. Скорее всего, верили и остальные.

В следующее мгновение из скипетра, зажатого в правой руке девушки, к земле протянулся луч бледно-розового света — он светящимся цилиндром разошелся во все стороны.

Демоны, которых касалась искрящаяся пелена, исчезали, словно миражи. Более того, после стремительно пробегающего сияния не оставалось ни черных шипов, ни фиолетовых облаков. На смену им приходили холодные стальные плиты и темно-синее ночное небо.

Уровень вновь менялся на Город Демонов.

И…

...И это еще не все. В небе больше не брезжил рассвет. Значит, они находились уже не на неограниченном нейтральном поле, а на…

Когда наблюдения и мысли превратились в вывод, Михая задумалась над тем, что должна сделать дальше.

Но к этому времени обе Королевы уже вышли из ступора.

— Старбёрст Стрим!

Полный огня голос Черной Королевы объявил название незнакомой Михае техники, а в следующий миг она принялась поочередно кромсать воздух клинками, горящими Инкарнационными звездами. Каждый взмах заставлял один из голубых огней превращаться в комету и улетать на восток.

Тем временем Красная Королева выпрыгнула из полуразбитой кабины, зажгла кулаки алым сиянием и выкрикнула:

— Рэдиент Бёрст!

Кулаки засверкали в воздухе так быстро, что даже Михая не могла за ними уследить. Красные вспышки вылетали, словно очередь из огромного пулемета. Синие звезды и алые пули летели на восток плотным потоком, будто догоняя стену быстро расширяющегося цилиндра.

Наконец, Михая поняла замысел Королев.

Висящий в небе аватар женского пола создал непрозрачный цилиндр. Михая не видела, что происходит по ту сторону отодвигающейся завесы, но и оттуда их никто не мог рассмотреть.

А значит…

Легионеры Осциллатори Юниверса пока не могли знать о дальнобойных атаках, несущихся вслед завесе.

Блестящая розовая вуаль прошла через крупное офисное здание к востоку от площади и вернула его на поле битвы за территорию.

В проеме у его основания стояли десять бёрст линкеров Осциллатори, собравшихся любоваться последними минутами Нега Небьюласа. Сноу Фейри, все еще стоявшая на голове Бегемота, попыталась что-то прокричать.

Но было уже поздно.

Сильнейшие Инкарнационные техники двух девяточниц попали только в цель. Михае пришлось вцепиться в дрожащую землю, чтобы ее не смело ударной волной.

Красные и голубые огни слились воедино, и раздувшийся купол поглотил все десять силуэтов.

Взрыв вознесся в небо спиралью, изничтожая как практически неразрушимое здание Города Демонов, так и все, что в нем находилось. Свет поднимался все выше и начал гаснуть лишь после того, как достиг небес и без труда испарил свинцовые тучи.

Перед глазами Михаи в правом верхнем углу уже успели появиться шкалы Сноу Фейри, Глейсир Бегемота и остальных противников. Десять полосок одновременно опустошились и исчезли.

***

Харуюки с досадой осознал, что его смекалка, над которой он так много работал, и в подметки не годится скорости, с которой принимали решения Черноснежка и Нико.

Ни та, ни другая не могла предполагать, что Орхид Оракул вместе с Сильвер Кроу зависнет в небесах и с помощью очередного принудительного Перехода вернет аватаров на поле для битв за территорию. Харуюки думал, что после Перехода придется приземлиться, вкратце объяснить ситуацию и принять участие в решающей битве против Осциллатори Юниверса.

Он не знал даже того, что Черноснежка и Нико тоже вступили в бой. Когда он покинул вершину шпиля к северу от Сенгакудзи и вдруг увидел впереди Блэк Лотос и часть Непобедимого, то от неожиданности чуть не рухнул на землю.

Харуюки с трудом сдержал желание поскорее присоединиться к Черноснежке и решил дождаться конца Перехода, однако не прошло и нескольких секунд с появления завесы, как обе Королевы приняли боевые стойки и истребили отряд Сноу Фейри неумолимым Инкарнационным ударом. На один только “опыт” их сообразительность и предприимчивость списать было невозможно.

Само появление на поле боя Королев уже многое говорило об уровне их мышления.

Харуюки не знал, что именно произошло, но скорее всего, они тем или иным образом разгадали замысел Белого Легиона и пустились в погоню за автобусом. Едва ли легионеры смогли бы устоять под натиском Энеми Дьявольского Класса без их помощи.

Далеко внизу, на земле, тесной кучкой стояли товарищи Харуюки по Легиону. Все аватары сильно пострадали, а Кассис Муса и Аш Роллера вовсе не было. Харуюки перевел взгляд и увидел, как Лайм Белл в одиночестве опирается на стену. Похоже, Трилид сумел притащить ее на поле боя, но не выдержал урона от шипов. Будь они на неограниченном поле, Харуюки увидел бы маркеры, но по правилам битв за территорию погибшие игроки просто выбывали.

К тому же…

Харуюки не видел и Архангела Метатрон, которая вела их от самого парка Сиба.

Он заметил белое пламя ударившего с небес Трисагиона, а значит, Метатрон удалось приблизиться к Сенгакудзи. Однако затем установился уровень «Ад», который наверняка наносил Метатрон серьезный урон. Либо она сбежала в парк Сиба, либо…

Харуюки висел на одном и том же месте, терзаемый беспокойством и волнением. Наконец, стена Перехода дошла до границ области в паре километров от него и исчезла.

Однако когда Харуюки уже собирался взять курс на вершину шпиля…

...Орхид Оракул, которая висела на его правой руке, вдруг вцепилась в него.

— Как это, Арита-кун?..

— Э?.. В-в смысле?

— Почему принцесса здесь?! Неужели вы привели ее воевать за территорию?! Здесь ведь могла быть Белая Королева!!! — отчитывала его Мегуми голосом, достойным члена школьного совета.

— В-вы не так поняли! — Харуюки замотал головой. — По нашему плану семпай и Ни… и Красная Королева должны были защищать Сугинами. Я тоже очень удивился, когда увидел, что она здесь, но… мне кажется, без их помощи наши бы не выдержали атак Энеми…

— Может, ты и прав, но… ох уж эта принцесса!.. — Мегуми вздохнула, затем отпустила руку Харуюки и проговорила тихо, но с печатью решимости на лице: — Арита-кун… отнеси меня к ним.

Харуюки посмотрел под ноги и напомнил:

— Но Вакамия-семпай… с точки зрения Нега Небьюласа вы…

...“Противник настолько коварный, что даже Сноу Фейри и Айвори Тауэр рядом не стояли. Ведь это вы изменили поле на неограниченное и поставили Легион на порог гибели”.

Харуюки так и не выговорил окончание фразы, но Мегуми все равно поняла намек. Слабо улыбнувшись, она кивнула и тихо добавила:

— Главное, не называй меня “Вакамией-семпай”.

— ...Тогда и я попрошу обойтись без “Ариты-куна”, — ответил Харуюки, уменьшая тягу крыльев и начиная снижаться.

Друзья начали сбегаться к нему еще до того, как подошвы ощутили под собой стальную мостовую. Однако они замерли, когда разглядели Орхид Оракул. Лица выражали беспокойство и опасение.

Хотя Харуюки и считал, что должен объяснить положение Мегуми, он все-таки не сдержался и в первую очередь задал вопрос, который волновал его сильнее всего:

— Что случилось с Метатрон?!

— Ну ты, конечно, нашел, с чего начать, — с усмешкой в голосе откликнулась Нико.

Затем подняла правую руку и указала маленьким пальчиком на оставшуюся позади кабину Непобедимого. — Если ты про тетю-архангела, то она вну…

Не успела она договорить, как Харуюки уже выпустил Оракул и кинулся к кабине.

— Метатрон!.. — воскликнул он, заглядывая в открытый люк.

Но в полумраке кабины было пусто. Сердце словно сжало холодной рукой.

Неужели она исчезла? Неужели снова вложила в Трисагион всю себя, как и в тот раз, когда спасала Харуюки на базе Общества Исследования Ускорения?

Но не успел Харуюки вновь наполнить виртуальные легкие холодным воздухом, чтобы еще раз выкрикнуть имя Метатрон…

Над левым плечом зажегся огонек. Мигнув, он превратился в белую трехмерную иконку.

— Метатрон… — дрожащим голосом прошептал Харуюки и попытался коснуться иконки, но та шлепнула его по ладони крылышком.

— Казалось бы, немного подумать, и все станет ясно! Мы больше не на среднем уровне, а на нижнем, существа здесь появляться не могут. И, в конце концов, меня не так просто уничтожить. Тебе еще тысячу лет расти, чтобы начать за меня волноваться, слуга.

Пускай Харуюки не виделся с Метатрон лишь от силы десять минут, он с облегчением выдохнул и понял, что уже успел соскучиться по надменному голосу Архангела. И ведь действительно — если пропали Энеми Дьявольского Класса, должно было исчезнуть и истинное тело Метатрон. Вернее, исчезло не оно — это аватары покинули неограниченное поле.

Харуюки вновь пообещал себе как можно скорее встретиться с истинным телом Метатрон после конца операции, а затем вернулся туда, куда приземлился.

Окинув взглядом товарищей, он еще раз убедился, что все выжившие аватары выглядели ужасно. Вся броня потрескалась и поломалась, многие лишились конечности или даже нескольких. От Олив Граба вообще осталась одна только голова, которую баюкал на руках Буш Утан. Удивительно, что он вообще считался живым.

Харуюки хотелось сию же секунду броситься к товарищам, попросить прощения за то, что сбежал от Брайникла и похвалить легионеров за славную битву, но напряженная атмосфера не дала ему сдвинуться с места.

Чуть в сторонке от всех стояли и смотрели друг на друга Блэк Лотос и Орхид Оракул. Харуюки чувствовал, как их молчаливые взгляды сочатся бушующими внутри бёрст линкеров эмоциями, и не мог выдавить из себя и звука.

Мельком глянув на вернувшийся на законное место таймер, он обнаружил, что у них осталось еще больше тысячи секунд. Похоже, Оракул вернула их в тот же самый миг, на котором прервалась битва. Времени оставалось слишком много, чтобы просто ждать, пока оно истечет.

Харуюки крепко сжал кулаки и посмотрел на маску Черной Королевы. За расколотым визором тихонько горели фиолетовыми огоньками две линзы. Похоже, Черноснежка уже знала, что смотрит на Вакамию Мегуми.

Как командир Легиона, она не могла обмениваться какой-либо личной информацией с Оракул, бойцом Белого Легиона, пытавшимся погубить Черных. Однако с другой стороны Мегуми — лучшая подруга Черноснежки. Более того, еще до того, как она стала школьницей Умесато, она полностью лишилась воспоминаний о тех временах, когда была бёрст линкером.

Лишь сегодня она вспомнила о Шафран Блоссом и узнала, что может воскресить своего родителя. Харуюки понимал, что после такого Мегуми просто не могла ослушаться приказа Белой Королевы. Тем не менее, об этом она должна была рассказать Черноснежке лично.

“Так почему ты молчишь, Вакамия-семпай?!”

Неизвестно, достигли ли ее мысли Харуюки…

...Но Мегуми наконец-то обратилась к Черноснежке:

— ...Блэк Лотос.

Однако продолжила она совсем не теми словами, которых ожидал Харуюки.

— Убей меня. После этого территория уйдет вам.

Выщербленные руки-клинки Блэк Лотос вздрогнули.

Харуюки сжал кулаки еще сильнее. Он отчетливо понимал, какие мысли в этот момент раздирали Черноснежку изнутри.

Орхид Оракул осталась единственным уцелевшим защитником Белого Легиона. Да, если сейчас же добить ее, битва за территорию завершится победой Черных, но действительно ли это лучший выбор?

Воцарилась полная тишина, двигались лишь цифры на таймере.

Как только он показал ровно тысячу секунд, Нико развела руками и тихо заметила:

— Не знаю, что между вами произошло, но вы обе живы… Первым делом вам нужно хорошенько поговорить, а то так друг друга и не поймете. А мы куда-нибудь отойдем.

Она прокрутилась на месте, обведя взглядом товарищей, и бодро хлопнула в ладоши:

— Вот, айда отсюда!

— Н-но куда?.. — переспросил ошарашенный Буш Утан.

— Будто неясно, в такие минуты всем нужно идти в сторону солнца! — Нико показала пальцем на восток.

— Но тут теперь опять ночь…

— Заткни рот и научись видеть глазами души! Живо пошел!

Скай Рейкер хихикнула в ответ и зашагала первой. За ней последовали Аква Карент и Ардор Мейден. Наконец, поспешили догнать офицеров и оставшиеся легионеры, включая примкнувшую к отряду Лайм Белл.

Харуюки присоединился в самом конце, напоследок бросив еще один взгляд на Черноснежку и Мегуми.

— ...В очередной раз убеждаюсь, что вы исключительно неэффективно принимаете решения, — пробормотала Метатрон с левого плеча.

Харуюки усмехнулся.

— Бывают вещи поважнее эффективности. Ты, например, тоже…

...“Плюнула на рассуждения об эффективности и помогла нам”, — собирался закончить Харуюки, но Архангел каким-то образом разгадала его мысли и звонко шлепнула аватара крылышком по шлему.

Легионеры во главе с Нико зашагали на восток по кратеру, оставшемуся после Инкарнаций двух Королев.

Глядя в спину маленького красного аватара, Харуюки обдумывал ее слова.

“Первым делом вам нужно хорошенько поговорить, а то так друг друга и не поймете”.

Будучи командиром Проминенса, Нико лично казнила собственного родителя, Черри Рука, когда тот стал Пятым Хром Дизастером. Возможно, Блэк Лотос и Орхид Оракул чем-то напомнили ей тот случай.

Харуюки не знал, к какому решению придут Черноснежка и Мегуми… и смогут ли дальше дружить. Тем не менее, он считал, что если они раскроют друг другу потаенные чувства, это обязательно пойдет им на пользу. В свое время Харуюки выкопал глубокий ров между собой и друзьями детства, Такуму и Тиюри. Он не желал говорить с ними и даже отмахивался от протянутых рук своих друзей. Брейн Бёрст сначала углубил, а затем заделал этот ров, но от досады на себя Харуюки не мог избавиться и по сей день.

Израненные аватары бесцельно брели на восток сквозь ночной туман Города Демонов.

Они пересекли рельсы и миновали центральный парк Сибауры. Вдалеке уже показался широкий канал…

Внезапно перед глазами появились пылающие буквы системного сообщения. Битва за территорию завершилась победой Нега Небьюласа.

Шестнадцать бродяг остановились и в ожидании выхода из Ускоренного Мира молча подняли глаза к ночному небу.

----------

Том 21 Глава 301

Сухой гул мотора и шум дорожного движения.

Жесткий ковролин сиденья.

Светящие в спину лучи золотистого солнца.

Первые пару секунд после возвращения в реальный мир Харуюки не мог сообразить, где находится. Лишь проплывающий за окном пейзаж помог вспомнить, что он едет по улице Мейдзи на беспилотном автобусе кольцевого маршрута.

Несмотря на целую череду неожиданных поворотов, битва заняла от силы часа полтора, так что в реальном мире не прошло и пяти секунд. Харуюки, впрочем, казалось, что счет шел уже на дни. Судя по тому, что все молчали, такое же ощущение посетило и его товарищей. Лишь когда автобус остановился на светофоре, со своего места встала Фуко.

— ...Мы действительно очень многое пережили, и в первую очередь я хочу вас всех поблагодарить, — других пассажиров в автобусе не было, поэтому она говорила настоящим голосом, обводя легионеров взглядом. — На следующей остановке мы все выходим, переходим дорогу и едем в обратную сторону. Полагаю, многим из вас хотелось бы высказаться, однако все подробности будут на встрече Легиона после возвращения в Сугинами.

— Е-есть! — ответила Тиюри, сидевшая рядом с Харуюки. Затем она вытянула голову, обвела салон взглядом и шепотом добавила: — Точно… Снежки ведь здесь нет…

Не все бойцы ехали на автобусе. Буш Утан и Олив Граб, как и договаривались, подключились из иного места, а Черноснежка и Нико, как совсем не договаривались, безрассудным образом ворвались в бой. Скорее всего, они ехали за автобусом на такси, так что у них были все шансы встретиться на остановке.

— Учитель, я попробую связаться с семпаем, — проговорил Харуюки, щелкая по виртуальному рабочему столу.

— Нет, этим займусь я, — ответила Фуко, поворачиваясь к нему. — Для тебя, Ворон-сан, есть другая работа.

— Э-э… какая?

Харуюки услышал, как товарищи по Легиону чуть не попадали с мест. Но только он начал паниковать, как догадался.

— Ах, да!.. Я же должен попросить Кобальт и Манган проверить список противников!

Именно в этом и заключалась цель сегодняшней операции.

Нега Небьюлас все-таки победил, пусть дорога к победе и оказалась извилистой и тернистой. Это значило, что права на территорию Минато 3 уже отошли от Осциллатори Юниверса Нега Небьюласу, и Белые Легионеры потеряли возможность скрывать себя из списка противников.

Если в списке окажется хоть кто-то из Общества — всем станет известно, что Белый Легион и Общество — это одна и та же организация. Однако список должен был проверить высокоуровневый нейтральный бёрст линкер. Важное поручение взяли на себя Дуалы Леонидов: Кобальт Блейд и Манган Блейд.

Прямо сейчас обе находились в Токийском Городском Художественном Музее “Тейен” на самом краю Минато 3 и уже наверняка успели проверить список.

Рука Харуюки мгновенно похолодела, но он все равно открыл приложение для звонков и запросил голосовую связь с Кобальт Блейд, вернее, Таканоути Кото.

Уже через три десятых секунды связь установилась, и Харуюки заговорил хриплым из-за пересохшего горла голосом:

— П-простите, это Арита. Ч-ч-ч-ч-что у вас там, Кото-сан?!

— ...Начнем с другого! — раздался в ответ обиженный голос Кото, вынудив Харуюки втянуть голову в шею. — Почему битва за территорию заняла целых пять секунд?! Из-за вас нам с Юки пришлось ускоряться несколько раз!

— Э-это в двух словах не объяснить… подробности сообщим позже. Т-т-так что насчет списка?..

Харуюки понял, что именно услышит в ответ, еще по короткому молчанию.

“Не может быть…” — уже начал мысленно шептать он, когда в голове послышался ответ Кото:

— ...Увы, там не было ни одного бёрст линкера из вашего перечня членов Общества. Никаких покровов вам сорвать не удастся.

Сознание заволокло белой пеленой. Харуюки не знал, что сказать.

Почти все бойцы оказались на пороге окончательной гибели, затем сильно пострадали в битве, но все же сумели чудом вырвать победу… которая оказалась бессмысленной. Правда отказывалась укладываться в голове.

Хотя на самом деле Харуюки уже отчасти предвидел такой исход.

Белый Легион ждал их и успел тщательнейшим образом подготовиться к нападению. А раз так, нечего удивляться тому, что они попросили Раста Жигсо, Салфер Пота и так далее заранее покинуть территорию. Наверное, Харуюки серьезно не задумывался об этом раньше просто потому, чтобы не потерять волю к битве.

Однако сейчас ничем не мог возразить Кото.

— Яс… но, — кое-как сумел ответить он.

— На самом деле наблюдателю не стоит так выражаться, но… — продолжила Кото на тон ниже. — ...Мне тоже очень обидно. Впрочем, должны быть и другие способы. Желаю удачи в бою, Нега Небьюлас.

— ...Спасибо, — прошептал Харуюки, немного приходя в себя. — Кстати, если встретитесь в музее с Трилидом, передайте ему “спасибо”. Я с ним, конечно, тоже свяжусь, но именно благодаря его невероятным усилиям…

— Хорошо… Юки тоже просит передать, чтобы вы держались. До скорого.

На этом разговор завершился. Харуюки медленно выдохнул и поднял голову.

Его друзья уже поняли, что именно услышат, но все равно смотрели на него с надеждой. Харуюки так и не придумал, что сказать, и молча покачал головой.

Автобус наполнился ощущением отчаяния и тоски, Харуюки снова свесил голову. Тиюри похлопала его по спине, но ему еле хватило сил слегка кивнуть.

На планах сорвать покровы с Общества через список противников можно было ставить крест. Да, Кобальт Блейд сказала, что есть и другие способы, но никаких честных методов в голову Харуюки не приходило.

Но когда он уже решил, что им остается лишь броситься в самоубийственную атаку на святая святых Осциллатори — локальную сеть частной женской школы Этерна…

— Простите… — вдруг раздался тихий голос.

Харуюки перевел взгляд и увидел, что рядом с Кусакабе Рин, на лице которой, как всегда, было плачущее выражение, сидит поднявшая руку Нахо Сихоко.

На девушке тут же собрались все взгляды, и Сихоко от испуга чуть не опустила руку, но затем крепко сжала губы, набрала побольше воздуха и продолжила:

— Я не знаю, сгодится ли это за доказательство, но…

— Говори, Шоко-тян. Мы готовы вцепиться в любую соломинку, — подбодрила ее Фуко.

— Хорошо, — Сихоко кивнула. — Понимаете, когда… нас окружили демоны, и мы попали в отчаянное положение, я поняла, что могу только прятаться за вашими спинами… Поэтому решила оставить хоть какую-нибудь память о нашей битве… желательно материальную…

Рука Тиюри на спине Харуюки сжалась так резко, что ущипнула его. Но когда Сихоко договорила, боль просто вышибло из головы.

— Я… записывала бой картой повтора. На ней видно, как Айвори Тауэр превращается в Блэк Вайса. Карта… сойдет за доказательство?

[[image:/storage/reader-images/7835104b05c5680606729ea37c3d3f12fa1e2f8c.jpg]]
(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Приношу извинения за столь долгую задержку, но наконец-то перед вами Accel World 21: Снежная Фея.

Сразу же еще раз извиняюсь за то, что выход тома был запланирован на октябрь, но позже перенесен на декабрь. Рассказы к премьере и дискам Infinite Burst заняли куда больше времени, чем я рассчитывал, и я понимаю, что должен как можно скорее научиться писать книги запланированной длины.

Что же, переходя к (спойлерному, осторожно) разговору о томе… в нем я, как и планировал, завершил битву за территорию с Белым Легионом. Конечно, война в целом нисколько не закончилась, и в воздухе витает ощущение того, что решающая битва вот-вот начнется… однако 22 том я планирую посвятить отдыху в реальном мире. Настали летние каникулы, которых так долго ждали Харуюки и компания!

Если подумать, окажется, что ни в Акселе, ни в SAO я пока не писал историй, которые происходили бы в разгар лета. Как вам прекрасно известно, сюжет Акселя начинается осенью и лишь сейчас только-только добрался до лета, однако и в SAO большая часть событий происходит осенью, зимой и весной. Но не подумайте, что я сознательно избегаю писать про лето… Полагаю, в ближайшее время сюжет Акселя будет развиваться именно летом, так что будет повод вспомнить (мои) оставшиеся позади годы и перенести те ощущения на бумагу. За такими мыслями я и сам не замечу, как за окном тоже настанет лето…

Ну да ладно. Как я уже писал, Infinite Burst благодаря вашим усилиям посмотрело много людей, за что я очень благодарен! Поскольку это аниме в основном посвящено сценам, призванным порадовать читателей книг, на подробное описание Рисы и Нюкты времени осталось мало, но надеюсь, вы познакомитесь с ними получше по “Прыжку в бесконечность” и “Возвращению в вечность”... Также недавно состоялся анонс новой игры “Accel World VS Sword Art Online: Millenium Twilight”. Как понятно по названию, это будет кроссовер между Акселем и SAO. У меня мурашки по коже побежали, когда я увидел в трейлере летящих рядом Кирито и Кроу. Сюжетный стержень игры построен на моих идеях, и сюжет получился действительно безбашенным. Ждите выхода в продажу!

Несмотря на задержку с выходом, я в очередной раз умудрился доставить множество неприятностей иллюстратору HIMA-сан и редактору Мики-сану. Напоследок хочу извиниться перед читателями, которые с нетерпением ждут следующих томов! Постараюсь, чтобы они вышли поскорее!

Ноябрь 2016 года, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Здравствуйте, с вами команда перевода Ускорки. Спасибо, что прочитали двадцать первый том.

Полагаю, многим известен так называемый “оптимистичный взгляд на пессимизм” (или, выражаясь языком экономистов, “эффект базы”). Заключается он в том, что когда никаких ожиданий нет, любое благоприятное событие воспринимается особенно радостно. Как же, нечто сумело превзойти ожидания! И ничего страшного, что ожиданий не было!

Как вы наверняка догадались, в моем случае 21 (цифра-то какая) том Ускорки вызвал именно этот эффект. После увлекательных автобусных покатушек 20 тома казалось, что нас ждет заунывная, затяжная битва, и продвинемся мы, дай бог, минут на 10-15 ускоренного времени…

Немного отвлекусь; как вы относитесь к 15 и 16 томам? При всем пафосе 16 тома я считаю концовку арки ISS затянутой и выматывающей (я даже написал в послесловии к 16, что чувствовал сильную усталость). Похоже, что долгие, на множество томов, битвы — это все-таки не для меня. Вот и если бы 15 и 16 были одним томом… даже не так, если бы 14-16 были одним томом…

Мое давным-давно позабытое желание неожиданно исполнилось в 21 томе. В нем есть и путешествия по Токио с ПвЕ битвами из 14 тома, и нереально масштабные побоища 15-16 томов. Ура! Вот как раз по этой причине том мне страшно понравился. Не знаю, что на Кавахару нашло, но он действительно не стал затягивать концовку арки и поставил решительную точку в событиях 20 июля 2047 года… Ну, хорошо, для справедливости отмечу, что “стояние насмерть” в последней главе можно отчасти назвать затянутым (но без него том вышел бы просто неприлично коротким — складывается впечатление, что Рэки из-под палки Мики вписал в том пару десятков дополнительных страниц).

Конечно, такая стремительность дается определенной ценой. Конечно, в томе есть места, вызывающие недоумение и просто возгласы “Рояль!” (например, мои любимые оптические выкрутасы в битве против Клоукера). Но на этот раз за каждым из таких огрехов я вижу цель, и как правило эта цель — подвести том к концу, не роняя уровень пафоса. Мог бы Кавахара дать более правдоподобное оправдание вайпу Черных в начале тома? Конечно. Он мог бы хоть на целый том растянуть героическую битву против сил Белых… но понравился бы вам такой том? Мог бы Кавахара остановиться и дать объяснение, почему Блад Леопард не сбежала вместе с Кроу с помощью бега по стене? Мог бы Кавахара подробно расписать, почему озвученный в начале тома план “просто как-то потревожить Орхид Оракул, и все кончится” с какой-то стати не сработал, и бедняжке пришлось отменять эффект не через отмену техники, а через произнесение еще одной? Мог бы Кавахара объяснить, зачем мечу Харуюки второй… хотя, пусть на эту тему ругается Саунд.

Ответ — да, мог, но для скорости не стал. Или, если пойти еще дальше, возможно, он дал нам самим возможность придумать объяснения всем несостыковкам. Конечно, вы можете воспринять мои слова за тухлое оправдание (и я с вами даже соглашусь), но не лучше ли согласиться с этим тухлым оправданием и надеяться, что Кавахара и впредь будет двигать сюжет быстро, махая рукой на относительно небольшие огрехи?

Что же, на этом Ускорка в очередной раз объявляется достигшей онгоинга. Забавно, что именно этот том стал 50-м томом ранобэ, который я перевел. Останавливаться на достигнутом я не собираюсь, произведений в этом мире еще много.

До встречи в послесловиях будущих томов!

Soundwave

Утра, с вами неотступная фея Щита, ну и, хех, почему бы не Ускорки, раз на то пошло.

Честно, послесловия у меня получаются сумбурными и фиговыми, поэтому давайте я быстренько: по вышеуказанным причинам том мне жутко понравился. И всё же понравился бы ещё больше, если бы Кавахара всё-ё-ё-таки уделил бы хотя бы половине своих промахов по небольшой строчке… ибо вот сами посчитайте, этот том — просто рекордсмен по факапам.

1. Вместе с Кроу и Белл из клетки могли сбежать ещё Рейкер, Пард, Аш и Утан. Каждый из них мог взять к себе по одному пассажиру, и ещё один манёвренный аватар (порки, например), мог бы перепрыгнуть стену, оттолкнувшись от рогов Муса. Это уже две трети всего состава, карл! Допустим даже, что стена была слишком высокой, и утан с пассажиром и порки не смогли бы её перемахнуть, всё равно это дофига.

2. Теневой паралич. С ним всё было бы прекрасно, если бы во время его действия меч Кроу не выключился, и тени бы не поменяли при этом направление падения.

3. Клинок Кроу одновременно и сверхтонкий, и сверхпрочный каким-то образом, ибо в прошлом томе выдерживал всю тягу воронских крыльев. Мечи графа — гумно! Нетащат!

4. Кроу и Трилид за кадром ставят рекорд по спидранному убийству Метатрона, которого две недели назад чудом убили составом в десять человек, и то только потому, что на нём была одна уязвимость, которой теперь уже нет.

5. Аш стреляет из мотоцикла, который уничтожен ещё Брайниклом, а как мы знаем по концовке восьмого тома, снаряжение на ннп не возрождается вместе с аватаром.

6. Рейн ездит на дредноуте с двигателями, которые похитили ещё в 16-м томе. Они ей вообще для чего, получается? Выхлопами тыл защищать? )

7. Тиюри, которая не может себя полечить, потому что колокол не даёт согнуть локоть. А в 12-м томе говорила “если что, я и себя подлечить смогу”.

8. Бедняжка Оракул и её инкарнация.

9. Вышеупомянутый смысл плазменного (а может быть и лазерного) клинка. Ну вот зачем он теперь нужен, если кроу и так всё-всё вдруг научился разрубать? Если он всё-таки плазменный, и отражатели не могут поглотить этот свет, то эта фишка вообще теперь не полезнее фанарика, ну или зажигалки, сколь бы я ни радовался, что кроу таки дали лазерную указку )

10. Гвоздь программы: главная палочка-выручалочка Кавахары, Цитрон Колл! И Вайс, который ну никак не ожидал его появления. Цитрон, как выразился Арк, «ну никогда-никогда не портил планы Осциллатори, и они даже не подумали противостоять его действию, например, купив на ннп какие-нибудь “Штаны Арагорна” и перекинув друг другу раз шесть».

И я наверняка что-то да пропустил. Но при всём при этом том настолько нескучный, что прямо бросаются в глаза из этого списка ну пункта три, и то за то веселье, что при этом происходило, можно всё простить. Я даже придумаю объяснения половине нестыковок за вас: Теневой паралич зафиксировал тень на месте, и после активации смена источника света уже ни на что не влияла; Метатрон подсказывала так профессионально и рассказала столько критических точек первой формы, а мечи наших героев настолько дамажные, что парочка влёгкую уложилась в мировой рекорд по спидрану рейдового босса и должна быть зобанена; Брайникл не уничтожил мотоцикл, ведь он ранит в первую очередь морозом, а потом уже царапает алмазной пылью, и машина умудрилась выстоять натиск, дожить до воскрешения и отдать залп плоскоголовками; принцип действия инкарнации Оракул был просто теорией, а на самом деле он активируется единожды, и аномалия какое-то время (до настоящего Перехода, например) поддерживается сама по себе; про приём разрезания по волокнам мы мало что знаем, и скорее всего он не так всесилен, как мы увидели в томе, и в состоянии резать только хиленьких аватаров и хрупкую броню (иначе ведь этим бы пользовались все, кому не лень, графу для прорезания пола не пришлось бы юзать инкарнацию третьего уровня, а гуманойдные энеми расчленялись бы на раз-два); а принципы действия Цитрона никому из белых неизвестны, и, возможно, они решили, что самой эффективной защитой от него будет просто не попадать под луч (ведь в начале использовать скипетр даже не потребовалось, а потом, быть может, Вайс рассчитывал заслоняться от него рукой Энеми, как заслонялся от любых других атак, а Белл давно уж улетела и напала исподтишка).

Ну и хватит на этом, ведь было весело, и никакие рояли-инициаторы этого не отнимут. Иначе ведь мы бы не смогли так долго читать и наслаждаться ранобэ, в нём ведь постоянно такие рояли встречаются. А я порадовался нескольким моим сбывшимся теориям. Надеюсь, что кавахара не забудет своё обещание сводить Кроу на ннп и поболтать с Метой по душам, и что в следующем томе нам не забудут показать охреневающее лицо Тауэра, когда Лотта предоставит на ближайшем собрании карту повтора ) А с вами был спонтанный слакер, увидимся в следующем послесловии изолятора. Второй том в работе, честно! Но пинка бы не помешало ) Дозвидания.

P.S. Генжи. Шутка за триста.

P.P.S. Я кавахару ментально придушу, если за время отдыха в деревне они не заставят Кроу пройти тренировки в горах! Раз меч появился, Снежка обязана научить им пользоваться.

P.P.P.S. Делаем ставки, сколько народу утянется на дачу хвостом? Обиженные подруги детства, Фуко для сохранения целомудрия, а может, его устранения… чем чёрт не шутит, вдруг с крыши сарая, вытворяя пятьдесят три с половиной сальтухи, внезапно свалится Граф?! Ви шел си~

P.P.P.P.S. Дануна, первое моё послесловие, которое длиннее Аркова!

P.P.P.P.P.S. Мне наконец-то сказали, что писать “P.S.S.S…” неправильно, хе-хе.

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/e7f83464278e29e28a7a18c3bef17710f8d5297e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/460b75358ca4a5f2a6e771b0534139da9ed5f631.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/b0f8eb16f1cf610478253748eb225627880e6a0f.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/20e9547e7904227ad2a1816a7e30caf0cf515a5f.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/4f3950f94b08776d2e101c6aa9e107256ac2252a.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/dc0a30dbb10c4ef1e764c7f94293ddddd0a6ded3.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/cecebf2eb81251d90a4dba4bb2c53567bfdf071b.jpg]]

----------

Том 22 Глава 305

— Эх… всё никак не привыкну. Каждый раз места себе не нахожу, пока ждём… — пробормотал Харуюки сам себе, бесцельно водя пальцами по виртуальному рабочему столу.

От глобальной сети он отключился, поэтому решил скоротать время за какой-нибудь небольшой игрушкой, работающей в оффлайне, однако до сих пор не сумел определиться, за какой именно.

Сидящая рядом с водителем Черноснежка высунулась из-за подголовника и слабо улыбнулась ему:

— А ведь до конференции ещё двадцать минут, Харуюки. Как так получилось, что Сихоко выглядит спокойнее тебя?

— Ой, нет, я… тоже уже вся изнервничалась… — послышался слева тихий голос Наго Сихоко, зажатой между Харуюки и третьим пассажиром на заднем сидении.

Харуюки уже успел заметить, что та сегодня на редкость немногословна. Возможно, сказывалось отсутствие моральной поддержки со стороны её лучших подруг, Мито Сатоми и Юруки Юме… а возможно — давление неожиданно свалившейся ответственности.

В Ускоренном Мире Сихоко — вернее, Шоколад Папетта — выступала в образе исключительно заносчивой дамочки, которая с самой первой встречи и по сей день при каждом удобном случае отпускала в адрес Харуюки пару-тройку колких фраз, однако в реальности Сихоко обычно вела себя очень скромно. Харуюки пока что ещё не успел привыкнуть к этой разнице, но в этом тоже не было ничего странного — ведь в реальности они впервые встретились всего пять дней назад.

В тот день Сихоко, Сатоми и Юме вместе пришли в кабинет школьного совета Умесато. Они все сильно нервничали, а уж Сихоко вообще выглядела так, словно готова провалиться сквозь землю. Когда она представилась Шоколад Папеттой, Харуюки настолько изумился, что невольно выкрикнул: “Чего?!” С другой стороны, в первую очередь удивиться должны были они, узнав, что под личиной стройного и стремительного Сильвер Кроу прячется круглый и мягкий Арита Харуюки. Несомненно, в душе все они тоже воскликнули “Чего?!” И хорошо ещё, если не “О боже мой, фу-у!”

По-хорошему он должен был благодарить и их, и весь Нега Небьюлас за то, что никто в Легионе, узнав Харуюки в реальности, даже и не подумал издеваться над ним. Более того, они подружились с ним в реальном мире, всюду таскали его с собой и частенько заваливались к нему в гости.

Догадавшись, что Харуюки опять погрузился в бездну самоуничижения, в разговор вмешалась Курасима Тиюри, сидевшая с другой стороны от Сихоко.

— Ещё бы Хару не волновался, Снежка-семпай! — насмешливо воскликнула она. — Его посадили в машину с четырьмя красотками!

— Хм-м… действительно. Волнуйся, сколько захочешь, Харуюки.

Харуюки растерялся, не зная, как реагировать на слова Черноснежки, но тут послышался смешок той, кто сидела за рулём автомобиля, а именно Курасаки Фуко.

— Раз такое дело, надо было вырядиться по-летнему, чтобы порадовать Ворон-сана.

Впрочем, она и без этого оделась соответственно — сегодня на ней был лёгкий джемпер со щедрым вырезом и тюлевая мини-юбка.

— Так, Фуко, если ты оденешься ещё легче, будешь выглядеть непедагогично.

— О? Но ведь мы, как предводители Легиона, должны поднимать мораль нашим подопечным. Тебе тоже не помешало бы одеться откровеннее, Саттян.

— Н-никому я ничего не должна!

Не выдержав, Харуюки посмотрел украдкой вперёд, однако из-за спинок кресел разглядел лишь плечи и головы Черноснежки и Фуко. Память напомнила, что сегодня Черноснежка одета в шифоновую блузку и леггинсы до колен. По его личным меркам этот наряд уже вполне тянул на откровенный.

Стоило Харуюки отвлечься на собственные мысли, и Тиюри вновь подловила его:

— Прости уж, Хару, от моей одежды поволноваться не получится.

На самом деле, она сегодня тоже оделась легко: в ярко-зелёную футболку и белые джинсовые шорты. С другой стороны, Харуюки знал её всю сознательную жизнь и потому считал, что голые коленки Тиюри его не смутят. По крайней мере, надеялся на это.

Понимая, что любые неосторожные слова и поступки вызовут цепную реакцию, Харуюки заставил себя сфокусировать взгляд на спинке кресла перед собой. “Спокойствие, только спокойствие”, — бубнил он про себя. Но, увы, эпидемия неожиданных заявлений докатилась и до Сихоко.

— Это, ну… прости, что я в таком виде, — вдруг сказала она, и Харуюки невольно скосил глаза.

На ней была серая блузка с коротким рукавом и пуританским отложным воротничком, а также светлая плиссированная юбка. Другими словами, обычная школьная форма.

— Что ты, Шоко, тебе не за что извиняться… Я вот тоже в форме… — ответил Харуюки, сам не понимая, зачем вообще реагирует на её слова.

Сихоко посмотрела на него с лёгким недоумением.

— Я в форме, потому что не успела переодеться, но тебя ведь никто не заставлял так идти, Ворон-кун.

— А? Ну... это мне потом в школу надо будет зайти. Комитетская работа…

— В первый день летних каникул? Что ещё за комитет?

— Комитет по уходу за животными. Понимаешь, у нас там сова, — пояснил Харуюки. — Не можем же мы перестать её кормить.

— Ого, ничего себе! — Сихоко вытаращила глаза. — И что за сова?

— Африканская зорька…

Отвечая, Харуюки забегал в воздухе пальцами. Он выбрал из хранилища нейролинкера несколько фотографий Хоу и перебросил их влево. Как только снимки отобразились на рабочем столе Сихоко, та взвизгнула от радости:

— Ой, какая миленькая! А какие у неё оранжевые глазки… Подождите, но ведь это территория Умесато, да? Почему же на снимке Утай?

На этот вопрос ответила Тиюри:

— Хару — председатель комитета, а Уи — суперпредседатель!

— С-суперпредседатель?.. — переспросила Сихоко так растерянно, что у неё над головой чуть не зажёгся вопросительный знак.

Харуюки разъяснил ей, в чём дело. Комитет по уходу за животными средней школы Умесато образовался из-за того, что был ликвидирован аналогичный комитет в соседней академии Мацуноги — школы, которой владела та же финансовая группа, что и Умесато. Из-за этого требовалось куда-то пристроить оставшуюся без крова сову. Предыдущий владелец Хоу издевался над птицей и в итоге выбросил её искалеченной на улицу. Однако Синомия Утай выходила Хоу, и теперь он отказывался принимать пищу из чьих-либо ещё рук. Поэтому Утай вступила в комитет Умесато и с тех пор каждый день приходила после школы кормить питомца.

— А-а… так вот в чём дело…

Дослушав, Сихоко ещё раз посмотрела на фотографию с изображением Хоу и Утай.

— Ой… — вдруг осенило её. — Выходит, Ворон-кун, ты поначалу не знал, что Утай тоже бёрст линкер, и к тому же одна из "Элементов"?..

— Угу. Более того, Синомия тоже не знала, что я бёрст линкер и “ребёнок” Черноснежки-семпай.

— А-ха-ха, вот вы, наверное, удивились, когда узнали друг про друга.

— Угу, — подтвердил Харуюки. — Вернее, удивился по большей части я…

— Кстати, я тут подумала… — вмешалась Тиюри. — А почему Снежка-семпай ничего тебе и Уи не сказала заранее? Комитет ведь основали по её требованию.

— Эй-эй-эй! — сидящая впереди Черноснежка мигом обернулась. — Какое ещё требование, я просто слегка повлияла на администрацию. И в тот момент мне и в голову не могло прийти, что жребий работать в комитете выпадет именно Харуюки.

— А-а, вот оно что… Но только Харуюки оказался в комитете не по жребию. Он вызвался добровольцем, правда, по ошиб…

Тут Тиюри прервал нарочито громкий кашель Харуюки.

Память не обманула Тиюри. Увлёкшись собственными мыслями, Харуюки пропустил речь классного руководителя мимо ушей, поэтому, когда тот позвал его по имени, он на автомате вскочил и действительно вызвался добровольцем в комитет ещё до того, как понял, что вообще происходит. Причём он думал не о чём ином, как о разговоре, состоявшемся днём ранее у него дома… разговоре с Кодзуки Юнико.

Когда Харуюки вспомнил об этом, тихий голос Нико снова ожил в его ушах:

“Слушай, братик Харуюки. Если кто-то из нас… или мы оба потеряем Брейн Бёрст, мы ведь полностью лишимся воспоминаний друг о друге. Поэтому давай поклянемся. Если в один день кто-то из нас найдет в адресной книге нейролинкера незнакомое имя, то прежде чем удалить контакт, он отправит на него письмо. И тогда, возможно, мы снова…”

В тот день состоялась Конференция Семи Королей. Чудовищное информационное давление Монохромных Королей заставило Нико не на шутку испугаться, что она может растерять все очки. Однако она бросила вызов своему страху, победила его и продолжала бороться за то, что стало ей так дорого.

Даже сейчас она сидела где-то неподалёку вместе с Блад Леопард и, как и Харуюки, ждала встречи с могущественным противником, принёсшим в Ускоренный Мир столько горя.

— Скажи, Ворон-кун… — вдруг обратилась к Харуюки Сихоко.

— А… — он пару раз моргнул, приходя в себя. — Ч-что?

— Можно я тоже загляну в Умесато после конференции? Ты покажешь мне, как кормишь сову?

— Да, конечно, разумеется, — без промедления согласился Харуюки.

Хотя поначалу Хоу настороженно относился ко всем, кроме Утай, в последнее время он успокоился и начал принимать корм из рук Харуюки. Вряд ли появление Сихоко его встревожит.

— Ура!

На губах Сихоко расцвела улыбка, однако Тиюри почему-то бросила на Харуюки многозначительный взгляд, а со стороны водительского сиденья послышался насмешливый голос Фуко:

— Ну надо же, Ворон-сан. И когда это ты научился так уверенно отвечать на просьбы девушек?

— Ой?! Н-нет, п-п-п-почему сразу “уверенно”?..

— Что ты, я ведь тебя похвалила. Как твоя наставница, я очень рада, что мой ученик делает такие успехи.

Однако в противовес её словам Харуюки видел в зеркале заднего вида фирменную вакуумную улыбку Рейкер. А рядом — ледяную улыбку Черноснежки. Он медленно втянул голову в шею и пролепетал:

— А-а, учитель… и Черноснежка. Если хотите, можете пойти с нами…

— Увы, я в уличной одежде, так что меня в школу не пустят, — бросила Черноснежка и демонстративно отвернулась.

— Ну вот, а меня не позвал! — воскликнула Тиюри, надувшись.

— П-потому что ты потом будешь занята важным поручением!

— Буду-то буду, но твоё дело было предложить, чтобы я могла отказаться!

Спор Харуюки и Тиюри прервал задорный смех Сихоко. На её лице не осталось даже следа недавнего волнения.

“Если моя жертва помогла успокоить Шоко, то пусть, я не против…” — мысленно пробормотал Харуюки и посмотрел в синее небо за окном.

21 июля 2047 года, воскресенье. Второй день летних каникул, полдень.

Маленький жёлтый итальянский хетчбек, которым управляла Фуко, перевёз компанию из пяти человек из Сугинами в Тиёду. Разумеется, они ехали не просто так, а чтобы принять участие в четвёртой Конференции Семи Королей, которая должна была начаться ровно в час дня.

Во время предыдущей, которая состоялась ровно две недели назад, Чёрный Легион Нега Небьюлас предложил остальным шести Великим Легионам план грандиозной операции.

Черноснежка призвала все семь Легионов объединить силы и ударить по Обществу Исследования Ускорения, как только вскроется, в какой именно зоне оно скрывается. Легион, который откажется участвовать, будет признан союзником Общества и тоже станет целью атаки.

Хотя Жёлтый Король Йеллоу Радио возражал, план всё-таки приняли — во многом благодаря решительному настрою Синего Короля Блу Найта.

Предлагая план, Харуюки и его товарищи уже точно знали, что на самом деле Общество Исследования Ускорения скрывается под личиной Белого Легиона Осциллатори Юниверс. Но голословные обвинения не убедили бы Королей. Нега Небьюлас остро нуждался в неопровержимых доказательствах, но получить их было не так-то просто.

Ради этого в Чёрном Легионе придумали сложную стратегическую операцию, состоящую из трёх этапов.

Первый этап: провести переговоры с Зелёным Легионом Грейт Волл и уговорить его руководство временно передать Чёрному Легиону права на боевые зоны Сибуя 1 и Сибуя 2.

Второй этап: провернув операцию с передачей зон вечером субботы перед самым началом битв за территорию, вторгнуться в подконтрольную Белому Легиону зону Минато 3 и завоевать её.

Третий этап: как только Белый Легион потеряет права владельца территории Минато 3, позволяющие не отображаться в списке находящихся в зоне противников, этот список проверят наблюдатели из Синего Легиона. Если в списке отыщутся члены Общества, это послужит доказательством их связи с Белым Легионом…

На самом деле, такое доказательство было трудно назвать “неопровержимым”, поскольку пришлось бы просить Королей довериться словам наблюдателей. Утихомирить скепсис того же Жёлтого Короля смогли бы только вещественные улики.

Но выбора не имелось. Харуюки вместе с товарищами преодолевали преграду за преградой и даже объединились для верности с Красным Легионом Проминенс. Их план должен был воплотиться в жизнь вчера, 20 июля.

Однако о нападении, которое предполагалось совершенно внезапным, прознала Белая Королева.

На поле битвы неожиданно объявилась загадочная девушка-бёрст линкер по имени Орхид Оракул, которая при помощи Инкарнации переместила всех участников на неограниченное нейтральное поле. Сразу после этого дуэт Сноу Фейри и Глейсир Бегемота — второго и седьмого "Гномов”, офицеров Белого Легиона — истребил почти весь отряд из семнадцати легионеров Нега Небьюласа, участвовавших в атаке.

Чудом вырвавшись из ловушки бесконечного истребления, Харуюки и Тиюри воссоединились с Трилидом Тетраоксидом — восемнадцатым членом отряда, вошедшим на поле из другой точки. Вместе они проникли в Контрастный Собор на самой границе зоны действия Инкарнации, которую запустила Оракул, и победили там первую форму Архангела Метатрон. Освободив истинное тело Метатрон, они вместе вернулись на поле боя. Вскоре Харуюки нашёл Орхид Оракул, притаившуюся на крыше одного из зданий. По пути ему пришлось одолеть её защитницу Роуз Миледи, третьего "Гнома" Белого Легиона, и он собирался закрепить успех победой над Оракул.

Однако он не смог этого сделать, потому что Оракул на поверку оказалась секретарём школьного совета Умесато и лучшей подругой Черноснежки, Вакамией Мегуми.

Мегуми рассказала ему всё. Что была бёрст линкером, потеряв все свои очки давным-давно. Что память об этом вернулась к ней всего за несколько часов до начала битвы. Что Белая Королева Вайт Космос пообещала в обмен на послушание воскресить “родителя” Мегуми, Шафран Блоссом.

Харуюки не сомневался, что Белая Королева лгала, ведь именно она давным-давно лишила Шафран всех очков. Но Мегуми не поверила его словам.

Однако когда она вновь попыталась отгородить от него свою душу, они услышали голос Шафран.

Харуюки до сих пор не знал, была ли то действительно Шафран или просто наваждение. Но слова “Поступи, как считаешь правильным; сделай, что должна, ради дорогого тебе человека…” достучались до сердца Мегуми. Она вернулась в бой и вновь превратила неограниченное нейтральное поле в поле битвы за территорию.

Сразу после этого чуть было не погибшая боевая группа во главе с Черноснежкой и Нико нанесла ответный Инкарнационный удар и полностью уничтожила защитников Осциллатори. Нега Небьюлас победил в битве за Минато 3, и над зоной взметнулся чёрный флаг.

Однако слова наблюдавших за битвой офицеров Синего Легиона — Кобальт Блейд и Манган Блейд, также известных как “Дуалы” — совершенно ошарашили Харуюки. Даже когда Белый Легион потерял право скрывать своих бойцов из списка противников, в списке зоны Минато 3 не отобразилось ни одного члена Общества Исследования Ускорения.

Легион впал в уныние, но тут неожиданно для всех подала голос Наго Сихоко.

В самый отчаянный момент битвы, окружённая десятком Энеми Дьявольского Класса без малейшей надежды на спасение, она решила сохранить память об отваге своих товарищей не только в памяти, но и на записи. И тогда её взятая тайком от остальных карта повтора запечатлела нечто, чего она совершенно не ожидала.

Она увидела, как Айвори Тауэр, четвёртый “Гном” и полномочный представитель Белой Королевы, превратился в пластинчатого аватара, называвшего себя Блэк Вайсом, вице-президентом Общества.

Карта повтора представляла собой один из предметов, которые игроки могли приобрести в магазинах неограниченного нейтрального поля. Сделанные с её помощью записи невозможно было исправлять или редактировать. Другими словами, карта с записью Сихоко стала тем самым “вещественным доказательством”, которого им так не хватало.

В начале июня Блэк Вайс на пару с Растом Жигсо, ещё одним членом Общества, устроил погром на вертикальной гонке по «Гермесову Тросу». Во время тех событий необычного пластинчатого аватара видела огромная толпа зрителей. Вскоре после этого во время первой конференции Черноснежка озвучила имена этих аватаров и название организации, в которой они состояли. Вероятнее всего, остальные Короли были твёрдо убеждены в том, что именно Блэк Вайс — де-факто лидер Общества.

На четвёртой Конференции Семи Королей наверняка появится и Айвори Тауэр, который вновь станет изображать невинность. Когда в его присутствии Королям представят карту с его превращением в Блэк Вайса, ему уже не удастся выкрутиться. Да, именно так…

Харуюки без конца убеждал себя, что план сработает, но его не покидали смутные опасения, и он раз за разом вытирал вспотевшие ладони о брюки.

Подняв голову, он заметил, что за время его раздумий болтливые девушки тоже притихли.

Фуко остановила машину на парковке офисного здания к западу от улицы Утибори. Других машин не было — сказывалось воскресенье. Внутри салона тихо гудел кондиционер, а сквозь окна просачивалось тихое пение цикад.

Харуюки смотрел на щеку Черноснежки, видневшуюся в щель подголовника.

Она говорила и вела себя как обычно, но с самого утра он видел на её лице лёгкую тень печали. И он знал, чем она вызвана.

Вернее, кем. Речь шла о Вакамии Мегуми, чей аватар носил имя Орхид Оракул. О той самой девушке, которая вчера прислушалась к словам Харуюки, вернула Нега Небьюлас на обычное поле и тем самым помогла им одержать победу. Однако лучшая подруга Черноснежки, познакомившаяся с ней в первый же день учебы в средней школе, ни разу не выходила на связь с момента окончания битвы.

Мегуми предала Белый Легион, и Харуюки не верил, что беспощадный Блэк Вайс и уж тем более Белая Королева Вайт Космос простят её. В самом худшем случае они могут вновь лишить воскресшего бёрст линкера всех очков.

Пока они ехали в Тиёду, Черноснежка заверила, что: “Мегуми намного сильнее, чем кажется, её так просто не поймают”, но слова прозвучали так, словно она пыталась убедить в первую очередь себя. Даже сегодня Мегуми не отвечала ни на письма, ни на звонки, и Харуюки никак не мог отделаться от мысли, что с ней уже что-то случилось.

Поскольку Черноснежка не могла дозвониться, им оставалось разве что наведаться к Мегуми домой, но Королева явно изо всех сил сдерживала себя, чтобы не отдать такой приказ. И пока его не было, Легиону оставалось лишь ждать её решения.

Харуюки предавался раздумьям, как вдруг…

— Кажется, я заразилась от Харуюки волнением, — вдруг прошептала Черноснежка и щёлкнула по небольшому монитору на приборной панели.

Все современные автомобили выводили скорость, уровень заряда и текущий маршрут прямо в поле зрения водителя при помощи нейролинкера, но поскольку не все водители их носили, многие машины до сих пор имели механические индикаторы и экраны.

Дисплей засветился, и Черноснежка переключила его в режим телевизора.

Из встроенных в двери автомашины динамиков вырвались приглушённые овации. На экране показался не то стадион, не то спортзал. Девушка в красной гимнастической форме махала правой рукой, обернувшись к заполненным зрителями трибунам. Половину экрана занимал повтор её выступления.

— Ах да, сегодня ведь отборочный национальный чемпионат по спортивной гимнастике, — вспомнила Тиюри.

Фуко подкрутила звук, немного увеличив громкость.

— ...Показала нам отличный результат, — раздался в салоне голос комментатора. — Далее мы увидим опорный прыжок в исполнении Цукиори Рисы из секции гимнастики на снарядах академии…

Изображение на экране переключилось на девушку со светлыми, собранными в хвост волосами, одетую в белую форму с фиолетовым узором.

— Цукиори собирается исполнить прыжок Продуновой, он же тройное сальто вперёд… Это крайне сложный прыжок с базовой оценкой 7,0. Тем не менее, во время отборочного этапа ей удалось успешно его исполнить…

Пока комментатор говорил, гимнастка в белом уверенно взмахнула правой рукой и начала разбег. Вытянутые прямые руки энергично двигались взад-вперед, словно два хлыста, девушка разгонялась плавно и уверенно, подобно хищной кошке.

В отличие от предыдущей гимнастки она не стала крутить рондад[✱]Рондад (фр. rondade) — вид акробатического переворота c разворотом на 180° вокруг продольной оси. а сразу запрыгнула на трамплин и оттолкнулась обеими ногами. Именно тогда из динамиков раздался резкий металлический хруст, явно не предусмотренный программой.

— Ах!.. — выдохнула не то Тиюри, не то Сихоко.

Гимнастка в белом потеряла равновесие, дважды кувыркнулась в воздухе, упала на мат вниз головой, отлетела и рухнула ничком. Больше она не двигалась. В динамиках послышались вопли зрителей.

К гимнастке бросилась женщина-тренер, сотрудники спортзала и несколько других спортсменок. Они бережно перевернули гимнастку, но та не очнулась.

— Кажется, у трамплина сломалась пружина… — взволнованно произнесла Фуко, присматриваясь к экрану. — Подумать только, прямо во время национального чемпионата…

— Надеюсь, она не сильно пострадала… — сказала Черноснежка.

Харуюки уже собирался было кивнуть…

...Как вдруг услышал у себя в голове звон — намного чище и тише, чем у любого, даже самого маленького колокольчика. Это был не звук реального мира, не какой-то спецэффект нейролинкера… но и не наваждение. Это был голос, взывавший к нему из дальнего уголка Ускоренного Мира…

— Семпай… — робко обратился он к сиденью перед собой.

Конечно, он переживал за травмированную гимнастку, но не мог пропустить этот звук мимо ушей.

— Что такое, Харуюки? — Черноснежка резко обернулась.

— Я прошу прощения, но… можно мне кое-куда отлучиться? Обещаю, я вернусь к началу конференции.

— Куда, в туалет? Сейчас поищу, где ближайший магазин…

— Н-нет, не в туалет… — Харуюки остановил Черноснежку, которая уже потянулась, чтобы переключить экран в режим навигатора. — На неограниченное нейтральное поле…

— Что-о?! — воскликнула Тиюри. Фуко и Сихоко тоже уставились на него с недоумением в глазах. — Слушай-ка, Хару, до конференции всего пять минут. На Энеми ты и потом поохотиться успеешь.

— Н-нет, я не охотиться… Меня зовёт Метатрон, — тихо пояснил Харуюки.

— Э-э… — Тиюри захлопала большими глазами. — Трон-тян?..

Черноснежка, в свою очередь, нахмурилась.

— Вот чего ей неймётся?.. Хотя постой…

Наконец, спустя секунду, на их лицах появилось одинаковое изумление, и они в унисон воскликнули:

— Тебя зовёт Метатрон?!

— С неограниченного поля?! Как?!

Харуюки прекрасно понимал как их недоумение, так и широко раскрытые глаза Сихоко и Фуко, однако на объяснения времени не было, ведь на неограниченном поле оно текло в тысячу раз быстрее, чем в реальном мире.

— Я в-вам потом всё объясню! Буду через две… нет, одну минуту. А если нет — выдерните кабель из моего нейролинкера! — протараторил Харуюки, откинулся на спинку сиденья и подключил нейролинкер к глобальной сети. Как только перед глазами загорелась иконка соединения, он торопливо выпалил: — Анлимитед бёрст!

Пш-ш-ш-ш!

Вместе со знакомым звуком ускорения сознание Харуюки отделилось от тела и отправилось на главное поле Ускоренного Мира.

----------

Том 22 Глава 306

Над рыжей землёй посвистывал сухой ветер. Харуюки посмотрел по сторонам, ощущая под твердыми металлическими подошвами мелкие камни.

Офисные здания вокруг платной парковки превратились в огромные угловатые скалы. Растительности почти не было, в бледно-жёлтом небе не летали птицы. “Пустошь” твёрдо занимала первые-вторые строчки во всех рейтингах “самых неинтересных уровней”.

Впрочем, Харуюки не питал к этому уровню особой ненависти. В огромные скалы нельзя входить, рельеф предельно прост, ловушек нет — на этом уровне созданы все условия для того, чтобы полностью сосредоточиться на схватке.

Конечно, сейчас биться было не с кем, но Харуюки всё равно на всякий случай изучил окрестности. Убедившись, что ни Энеми, ни дуэльных аватаров рядом нет, он закрыл глаза, спрятанные под зеркальным визором.

“Я здесь, Метатрон”.

Раньше “подключение” занимало у него почти минуту, но сейчас после первого же мысленного призыва в середине мысленной черноты зажглась мерцающая белая точка. Всего через мгновение она прекратила мигать, и Харуюки поднял веки — вернее, заслонки линз. Прямо перед его глазами висела светящаяся трехмерная иконка.

И не успел Харуюки что-либо сказать, как…

— Ты опоздал, слуга! — раздалась уже практически традиционная фраза, и иконка шлёпнула крылышком по шлему Сильвер Кроу. — Ты хоть знаешь, сколько часов я ждала после того, как позвала тебя?!

— И-извини… просто в реальности, в смысле, на низшем уровне время течет в тысячу раз медленнее, чем здесь…

— Значит, ты должен был переместиться сюда через миллисекунду после того, как я вызвала.

— Это невозможно! — жалобным голосом воскликнул Харуюки и лишь после того вспомнил, что у них нет времени на споры.

Минута, которую он обещал Черноснежке и остальным, истечет спустя шестнадцать часов сорок минут по времени неограниченного поля, но чем раньше он вернётся — тем лучше.

— Д-давай не будем об этом… Э-э-э, а зачем ты позвала меня? Если просто так, без причины, то извини, но у меня в том мире вот-вот начнётся важная конференция…

Шлёп-шлёп-шлёп!

— Глупец! Я занята до невозможности, поэтому вызывать тебя без крайней необходимости… может, и стану, но не в этот раз.

— А?.. И что это за необходимость?.. — уточнил Харуюки, потирая отшлёпанное место.

Прежде чем ответить, иконка посмотрела по сторонам.

— Ты сейчас… ага, не так уж далеко. Подожди тут примерно тридцать секунд.

— Что?.. Тридцать?

“Не так уж далеко от чего?” — собирался заодно уточнить Харуюки, но не успел. Трёхмерная иконка бесследно пропала.

Ему ничего не оставалось, кроме как стоять истуканом в окружении рыжих скал и считать секунды. Десять, двадцать, двадцать пять… внезапно над головой послышался тихий резонирующий звук, которого Харуюки раньше никогда не слышал.

Опасаясь внезапной атаки, он резко принял боевую стойку и задрал голову, но увидел, как с неба падает нечто белое. Аватар женского пола с двумя большими крыльями и прекрасными серебристыми волосами, развевающимися на ветру. Так могла выглядеть только вторая форма Энеми Легендарного Класса Архангел Метатрон. Другими словами — её истинная форма.

Метатрон беззвучно опустилась на землю прямо перед застывшим Харуюки. Не открывая глаз, блистательная красавица приблизилась к Сильвер Кроу и величественно проговорила, обратив лицо точно к его визору:

— Видишь, я уложилась в двадцать восемь секунд. Так что следуй моему примеру и отвечай на вызовы немедленно.

— П… п-п-погоди!.. Д-д-для начала скажи, что… — Харуюки торопливо вскинул руки и схватил девушку-архангела за хрупкие плечи. — Что ты делаешь в этом облике на неограниченном нейтральном поле... тьфу, на среднем уровне?.. В реальном мире после похода в Контрастный Собор и победы над твоей первой формой прошли почти сутки, первая форма должна была воскреснуть во время Перехода, а ты — оказаться вновь запертой внутри неё… А! Может, ты создала иллюзию или объёмную голограмму?..

Высказывая нервным голосом одно предположение за другим, Харуюки, не думая, напряг пальцы, сжимая плечи Метатрон…

— В-вот нахал!

Правое крыло архангела развернулось и щёлкнуло Харуюки по лбу. Скорее всего, она старалась вложить в удар как можно меньше силы, однако щелчок одного из сильнейших существ Ускоренного Мира — не считая Богов — всё равно не шёл ни в какое сравнение со шлепком от трёхмерной иконки.

— Фгхю! — издав нечленораздельный вопль, Харуюки отлетел назад, перевернулся в воздухе и впечатался в рыжую стену.

Когда Метатрон щёлкнула его по лбу, он инстинктивно поглотил часть урона Смягчением. Без него он потерял бы не пятую часть здоровья, а гораздо больше.

Тем не менее, оглушение от чудовищного щелчка прошло далеко не сразу. Отлипнув от стены, Харуюки беспомощно свалился вниз, ударившись головой об землю. Скорее всего, со стороны было видно, как вокруг шлема пляшут белые огоньки, символизирующие контузию.

— Надо же, ты отлетел дальше, чем я рассчитывала, — подала голос подошедшая Метатрон.

На этот раз она вытянула оба крыла, обвив ими Харуюки и подняв его с земли. Белоснежное свечение крыльев не восстановило ему здоровье, но наполнило теплом и излечило все эффекты оглушения.

— У-у… — простонал Харуюки. — Это было жестоко, Метатрон…

— Сам виноват, что распустил руки, — она картинно отвернулась, не выпуская Харуюки из крыльев. — Впрочем, теперь ты наверняка уяснил, что я не иллюзия.

— Ага, ещё как уяснил. Вот только… почему ты здесь? Твоя первая форма в Контрастном Соборе уже давно воскресла…

Все поверженные Энеми неограниченного поля воскресали вместе с Переходом, и Метатрон, как и остальные Святые — не исключение. Переходы случались примерно раз в семь дней по внутреннему времени. Отряд Харуюки победил первую форму вчера вечером, и с тех пор на игровом поле прошло уже больше двух лет. За это время произошло уже бесчисленное множество Переходов.

Метатрон мягко кивнула в ответ, не размыкая ресниц:

— Да, моя первая форма действительно восстановилась и находится в глубине Контрастного Собора.

— Э-э, и тебя должно было вернуть внутрь неё, не так ли?

— Я тоже полагала, что должно, однако…

Метатрон вздохнула и оборвала фразу, что случалось с ней нечасто. Харуюки неотрывно смотрел ей в лицо.

Вообще, до сих пор он почти всегда разговаривал с Метатрон либо через трёхмерную иконку, либо через её бесплотное воплощение на высшем уровне. Можно сказать, ему впервые представился шанс как следует рассмотреть её настоящее обличье.

Черты лица ничем не отличались от человеческих… но при этом с первого же взгляда становилось понятно, что она не человек. Дело не в том, что она казалась искусственной или слишком красивой. Её облик был поистине божественным, как и подобало настоящему ангелу.

“За время разговоров с трёхмерной иконкой я и забыл, кто такая Метатрон на самом деле…” — благоговейно прошептал Харуюки в глубине души.

Возможно, Метатрон прочла его мысли. Как бы то ни было, она продолжила, поглаживая доспех Сильвер Кроу крыльями:

— Судя, по всему, система… не ожидала, что моя вторая форма может встретить Переход вне пределов моего ареала — или, как вы его называете, комнаты босса. Когда вы победили мою первую форму в первый раз, на поверхности поля, я вернулась в крепость до того, как случился Переход, поэтому не заметила никаких отклонений… Однако сейчас Переходы не возвращают меня внутрь первой формы.

— Э-э, то есть… — Харуюки с трудом переваривал сложное объяснение Метатрон. — Если Переход случится, пока ты будешь внутри Контрастного Собора, тебя вернёт внутрь первой формы… но будучи снаружи, ты можешь находиться в истинной форме постоянно… так?

— Уверена, что сказала ровно то же самое, — холодно бросила Метатрон, всё-таки удостоив его кивком.

— Н-но почему вчера вечером ты разговаривала со мной в виде иконки?..

Этот вопрос тоже не застал её врасплох.

— То, что ты называешь “вчера вечером”, для меня случилось 15212 часов назад, но суть в том, что я находилась в ста километрах отсюда. Я поленилась лететь.

— В ста километрах?..

“Это получается в Гунме или Сидзуоке?” — чуть не спросил Харуюки, но успел сообразить, что Метатрон эти слова ничего не скажут.

Вчера, после возвращения в Сугинами всё на том же автобусе, бойцы Легиона провели короткий дебрифинг дома у Харуюки и разошлись по домам около шести вечера.

Оставшись один, Харуюки нашёл в холодильнике рис и суп из конских бобов, поужинал, помылся, час подремал, и в девять вечера вновь отправился на неограниченное нейтральное поле.

На этот раз он шёл не сражаться, а выполнять данное самому себе обещание встретиться с Метатрон ещё раз после окончания битвы. Он надеялся поблагодарить её за помощь, которую она столько раз оказывала, и поговорить обо всём на свете, однако когда Метатрон появилась перед ним в образе трёхмерной иконки, первыми же её словами были: “Мы будем тренироваться, слуга”.

Под тренировками Метатрон понимала отнюдь не поединок с бёрст линкером — её в принципе не интересовали боевые тактики и уловки. Она поставила перед собой только одну цель: укрепить связь, связывающую её с Харуюки. По всей видимости, ей очень не понравилось, что во время недавней битвы оказавшаяся на высшем уровне Сноу Фейри из Белого Легиона чуть было не перерубила их узы.

Они переместились на крышу высотки недалеко от дома Харуюки. Там он пытался с закрытыми глазами почувствовать, где находится Метатрон; играл с ней в прятки по всему зданию; учился беззвучно разговаривать с ней; а в перерывах охотился на Энеми и вёл с Метатрон бесконечные разговоры. Они провели на поле почти два месяца внутреннего времени, и тренировка действительно дала ощутимые результаты. Теперь не только Харуюки был способен призывать Метатрон с помощью одной мысли, но и Метатрон научилась посылать сигналы в голову Харуюки.

Вот откуда взялся тихий звон, который Харуюки услышал в машине. На самом деле это звенел нимб, тускло светящийся над головой Метатрон.

После долгой тренировки Харуюки вернулся в свою комнату и поудобнее устроился на кровати, надеясь на этот раз проспать до утра. Он снял нейролинкер, закрыл глаза и мирно погрузился в дрёму — примерно три секунды…

После чего в его голове вдруг раздался звонок от Метатрон. В реальном мире. После того, как он снял нейролинкер.

На самом деле Метатрон уже вызывала Харуюки в реальном мире, причём из его сна. Впрочем, тогда он спал с нейролинкером на шее. Когда звонок прозвучал вчера в первый раз, Харуюки подумал, что ему послышалось, но после второго и третьего понял, что ошибся. Впопыхах нацепив нейролинкер, он вернулся на неограниченное поле, где Метатрон, как и в этот раз, отчитала его за медлительность.

— Другими словами, во время нашей тренировки ты была где-то за сто километров отсюда? И тем не менее умудрилась дозвониться до низшего уровня?

— Мне не нравится слово “дозвониться”, оно некрасивое. Хм-м… впредь говори, что я вызываю тебя “сигналом призыва”.

— Призыва?..

“Кажется, она сделала очередной шаг к тому, чтобы превратить меня в настоящего слугу”, — подумал Харуюки, хотя и умудрился оставить своё мнение при себе. Вместо этого он попытался задать вопрос ещё раз, но Метатрон перебила его, подняв правую руку и осторожно ткнув пальцем в лоб.

— Сколько ещё я должна повторять, чтобы ты понял, слуга? Наша с тобой связь установлена на высшем уровне, и для неё совершенно не важны расстояния на среднем. А вот почему сигнал призыва достигает даже низшего уровня… у меня нет просто никакого, даже малейшего понятия.

“Что-то не похоже…” — подумал Харуюки, но вновь не стал озвучивать свои мысли, вместо этого попытавшись вернуться к предыдущей теме:

— Ну хорошо… тогда где ты была, когда мы вернулись в Токио? Если бы ты вернулась в Контрастный Собор, Переход возвратил бы тебя в первую форму, но ведь тебе нужно было где-то отдохнуть и поспать, чтобы восстановить силы? Тем более что ты так вымоталась в битве против Белого Легиона.

— Ты ещё и близко не дорос до того, чтобы волноваться за свою хозяйку, слуга, — ответила она безразличным, как всегда, голосом… но при этом вновь коснулась его шлема на удивление нежным движением.

Затем она наконец-то развернула крылья и убрала их за спину, выпуская Сильвер Кроу на свободу.

— Мы, существа, воспринимаем время совсем не так, как вы, воины, но ты прав — мне действительно необходимо иногда отключать все чувства и замедлять ход мыслей. Поэтому я покинула Токио.

— Что?.. А-а-а, вот в чём дело. Да уж, в ста километрах от центра на тебя ни один бёрст линкер не нападёт.

— Мне не нравится, как ты выразился — можно подумать, я сбежала, потому что побоялась сражаться. Кроме того, отдых — не единственная причина, по которой я отправилась на Фудзи.

— Ф-фудзи? Неужели ты была на горе Фудзи?!

Харуюки перевел ошеломлённый взгляд с лица девушки-архангела на жёлтое небо на западе. Помимо сизой дымки, застилающей горизонт “Пустоши”, взгляд загораживали многочисленные скалы, поэтому силуэт вулкана он не разглядел. Тем не менее, другой горы под названием "Фудзи” в ста километрах от Токио не существовало, так что Харуюки сразу перешёл к следующим вопросам:

— Т-то есть, во время нашей тренировки твоё тело находилось на горе Фудзи? Но зачем ты улетела туда? Залечивала раны?

Не открывая глаз, Метатрон отвернулась и ответила всего одним словом:

— Секрет.

— С-секрет?..

Он уже давно понял, что если Метатрон хочет что-то скрыть, расспрашивать её совершенно бессмысленно. Нехотя уступив, Харуюки тем не менее сделал мысленную пометку о том, что на Фудзи что-то есть, и что когда-нибудь туда обязательно нужно наведаться.

— Ну, действительно, — попробовал он направить разговор в другое русло, — в Токио не так просто найти место, где можно как следует отдохнуть и спокойно себя чувствовать… Охотники на Энеми могут появиться где угодно…

Разумеется, он не верил, что отряды, которые как правило охотились на Энеми Дикого и Звериного Класса, сумеют одолеть Метатрон, одну из сильнейших Легендарных Энеми, но в Ускоренном Мире могло произойти всё что угодно. К тому же если бёрст линкерам станет известно, что истинное тело Метатрон покинуло Контрастный Собор, кое-кто может собрать специальный отряд для борьбы с ней. Например, легион Осциллатори Юнивёрс, умудрившийся перевернуть ход вчерашней битвы за территорию с ног на голову.

И на сей раз Метатрон не стала развеивать опасения Харуюки:

— Действительно, это место не очень удобно тем, что здесь я нигде не могу спокойно отключить свои чувства. В крайнем случае я могла бы попросить других Святых приютить меня в их крепостях, но не хочу идти на это. Они наверняка потребуют от меня необычной оплаты.

Поскольку вопрос о “необычной оплате” наверняка в очередной раз увёл бы разговор в сторону, Харуюки кое-как сдержал любопытство и продолжил:

— Другими словами, ты искала место, где бёрст линкеров точно не будет… Правда, мне при этих словах на ум приходит в первую очередь…

Говоря, Харуюки перевёл взгляд с запада на восток.

В реальном мире они находились посреди делового квартала, поэтому высотные здания окружали их со всех сторон, однако с востока небоскрёбов, превратившихся сейчас в скальные останцы, было поменьше. В промежутках между ними Харуюки видел гигантское сооружение — тянущуюся с юга на север каменную стену.

Центр зоны Тиёда и центр Ускоренного Мира. Имперский Замок…

— Там бы тебе точно никто не помешал. Почему ты не могла выбрать место вдали от ворот с Богами и просто…

“...Перелететь через стену?” — собирался закончить Харуюки, однако снисходительный голос Метатрон перебил его:

— Слуга, если бы могла я, ты тоже проникал бы в зону 00, когда тебе заблагорассудится.

— А… а, точно…

Харуюки вспомнил сон… вернее, воспоминания Хром Фалькона, переданные ему паразитирующей Бронёй Бедствия, и расстроился.

Хотя Фалькон и не умел летать по-настоящему, он обладал “Мгновенным Скачком” — способностью, позволяющей телепортироваться на небольшие расстояния. Используя её несколько раз подряд, он мог перемещаться по воздуху, и именно это позволило ему перепрыгнуть через стены Имперского Замка. Однако даже тогда поле сверхгравитации, окружающее стены Замка, чуть не убило его, к тому же система Брейн Бёрста не оставила такое “жульничество” без внимания и вскоре заделала брешь. Насколько Харуюки знал, сейчас полагаться на какие-либо сверхспособности было бесполезно: стоило только приблизиться к стене не по ведущему к воротам мосту, как бёрст линкер оказывался затянут в ров и убит.

Даже Скай Рейкер, ракетные двигатели которой развивали бóльшую тягу, чем серебряные крылья Харуюки, призналась, что эта защита ей не по зубам. Скорее всего, больше никому и никогда не удастся перепрыгнуть через стены Замка. И вряд ли система сделает исключение даже для сильнейших существ, известных как Святые.

— Кроме того… — когда Харуюки сник и замолчал, Метатрон обратила лицо к Имперскому Замку и продолжила. — Когда в прошлый раз мы ворвались в зону 00, прижимаясь друг к другу, я решила: в следующий раз я войду туда как легионер Нега Небьюлас после окончательной победы над Богами.

Слова “как легионер Нега Небьюлас”, произнесённые устами Метатрон, одновременно и удивили, и обрадовали Харуюки, но он предпочёл сохранить их в укромном уголке своей души, никак не комментируя. У него возникло ощущение, что если он сейчас хоть что-то ляпнет, то Метатрон опять может обойтись с ним сурово.

Он ещё раз посмотрел на Замок. В одном из промежутков между скалами виднелся краешек огромных грозных врат в стене крепости. Поскольку сейчас они находились к западу от императорской резиденции, гигантские створки должны были принадлежать вратам Ханзо… или Западным Вратам, как их обычно называли в Ускоренном Мире. Три года назад в ходе битвы, погубившей Первый Нега Небьюлас, именно возле этих врат сражались против Бога Бякко Черноснежка и Фуко.

Им лишь чудом удалось уклониться от неистового натиска Бякко и выжить. Позднее возрождённый Легион успешно спас Ардор Мейден и Акву Карент, которые оказались запечатаны у южных и восточных ворот соответственно. Запечатанный на севере Графит Эдж в какой-то момент сам сбежал из бесконечного истребления — хотя и внутрь Имперского Замка.

Харуюки и его товарищи уверенно шли по пути, который должен был привести их ко второму штурму Имперского Замка — одной из главных целей их Легиона. Но даже сейчас такая перспектива казалась отдалённой, во многом из-за других неоконченных дел.

И главное из них — окончательная победа над Обществом Исследования Ускорения.

Они должны разгромить организацию, принёсшую в этот мир столько зла; вернуть похищенное у Нико Усиливающее Снаряжение — ракетные двигатели Непобедимого; уничтожить рождённую из ISS комплектов Броню Бедствия 2 и спасти Вольфрам Цербера, вечного соперника и нового друга Харуюки.

Только после этого Харуюки и Третий Нега Небьюлас смогут продолжить свой путь. А чтобы исполнить задуманное, им через четыре минуты реального времени нужно будет доказать на Конференции Семи Королей, что Общество Исследования Ускорения скрывается внутри Белого Легиона.

Заново укрепив этими мыслями собственную решимость, Харуюки попытался вернуться к главному вопросу:

— Я тоже с нетерпением жду дня, когда плечом к плечу с тобой брошу вызов Четырём Богам. Но сначала мы должны расквитаться с Обществом… Я обязательно расскажу тебе итоги конференции, которая пройдёт на нижнем уровне, но прямо сейчас хочу всё-таки узнать, зачем ты меня…

Тонкий палец Метатрон снова коснулся зеркального визора Харуюки, прерывая его речь.

— Прежде, чем говорить на эту тему, нам действительно нужно найти другое место. Ты столько всего наговорил, что мне захотелось оказаться в более спокойной обстановке.

“Я ещё и виноват?!” — возмутился Харуюки, хоть и знал, что в ответ на такой вопрос, наверняка услышал бы уверенное “да”. Впрочем, у него тоже стало бы спокойнее на душе, если бы Метатрон, не желавшая больше возвращаться в Контрастный Собор, нашла себе новое укрытие.

— Э-э, ну-у… Имперский Замок не годится, от других подземелий ты отказываешься. Здания на разных уровнях могут превращаться в скалы или глыбы льда, не говоря уже о том, что бёрст линкеры могут их уничтожить…

Харуюки всё еще изо всех сил ломал голову, когда Метатрон вдруг медленно отвернулась от него. Всмотревшись в западное небо закрытыми глазами, она произнесла неожиданные слова:

— Может быть, ты нам подскажешь, Скай Рейкер?

— Уэ?!

Опешив, Харуюки обернулся и увидел лишь всё те же огромные рыжие скальные столбы. Но спустя несколько секунд послышался тихий скрип, и из-за одного из них выехала серебристая коляска.

Конечно же, в ней сидел голубой аватар женского пола с развевающимися на сухом ветру волосами из жидкого металла, на котором была белоснежная широкополая шляпа и платье. Старший офицер Нега Небьюласа, Скай Рейкер по прозвищу “Железная рука”.

Рейкер — то есть Фуко — подъехала поближе к Харуюки и Метатрон, и на изящной лицевой маске появилась улыбка.

— Великолепно, Метатрон. А ведь я думала, что вы ни за что не заметите меня.

Архангел усмехнулась себе под нос.

— Разумеется, я великолепна, ведь теперь я получаю информацию о мире не только через глаза и уши моего слуги. Я почуяла, что ты прячешься за скалой, как только ты появилась на уровне.

— Вообще-то я не собиралась прятаться… — улыбка на лице Фуко стала слегка натянутой, взгляд светло-карих глаз упал на Харуюки. — Вчера Ворон-сан превосходно выложился во время битвы за территорию, поэтому я решила наградить его своим временем.

— С-спасибо, я очень благодарен, — Харуюки кивнул, втянув голову в плечи. — Н-но зачем ты пришла сюда, учитель?

Он понятия не имел, когда именно она появилась за скалой, но для этого ей однозначно нужно было произнести команду почти одновременно с Харуюки. Она не успела бы переговорить с Черноснежкой, а значит, решила погнаться за ним по собственной инициативе.

Аватар небесного цвета ответил ему слегка удручённым голосом:

— Послушай, Ворон-сан, ты ни с того ни с сего заявил, что тебя “вызывает Метатрон” и скомандовал “Анлимитед бёрст” — неужели у тебя на нашем месте не возникло бы никаких подозрений? Я подумала, что это может быть ловушка врагов… ну, то есть Общества Исследования Ускорения, и бросилась следом. Правда, теперь я вижу, что она действительно вызвала тебя, и мне очень интересно, с каких это пор вы стали так близки друг другу?

— Н-н-нет-нет, ты неправильно поняла… Прости, что напугал…

— Потом ты как следует объяснишь нам, как именно Метатрон вызывает тебя в реальном мире, Ворон-сан. И на будущее — хорошенько всё объясняй, прежде чем куда-либо убегать.

Она говорила нежным и мягким голосом, но любой, кто знал, какой страшной на самом деле бывает Рейкер, немедленно вытянулся бы перед ней по стойке смирно.

— Т-так точно!

Однако, Харуюки попал в довольно сложную ситуацию. Ведь Скай Рейкер — его учитель, а Метатрон — самозваная хозяйка…

— Я согласна с тем, что Сильвер Кроу мог бы объяснить всё получше… — внезапно девушка-архангел вмешалась в разговор и медленно подплыла к коляске. — Но он не виноват в том, что пытался как можно скорее откликнуться на мой призыв и оказаться на среднем уровне, Скай Рейкер.

— Извини, но я не могу с тобой согласиться. Будучи легионером Нега Небьюласа, ты должна ставить узы Легиона выше личных капризов, Метатрон.

Харуюки привиделись искры, сверкнувшие в сухом воздухе между двумя девушками. Хотя Фуко и Метатрон в своё время вместе ворвались внутрь Имперского Замка, они до сих пор не смогли окончательно найти общий язык.

“Я должен разрядить обстановку!” — думал Харуюки, но с одной стороны стояло орудие массового поражения, известное в Ускоренном Мире как “МБР”, а с другой — Энеми Легендарного класса, прожившая в этом мире восемь тысяч лет. Он боялся, что если встанет между ними, то они одними только взглядами просверлят в нём дыры.

[[image:/storage/reader-images/e620dfda19dd9b34b75dbc29eb38da3fa768250e.jpg]]
К счастью, оттепель в неожиданно начавшейся холодной войне наступила уже через три секунды. Рейкер медленно моргнула и вновь заговорила мягким голосом:

— Что же касается твоего недавнего вопроса…

Харуюки пришлось порыться в памяти, чтобы понять, о чём речь. Прячась за скалой, Рейкер слушала разговор Харуюки и Метатрон о том, есть ли в Токио безопасные для архангела места, помимо Контрастного Собора. Как раз перед тем, как она появилась, Метатрон обратилась к нему за советом на эту тему.

— У меня есть одно предложение, но я не знаю, оценит ли его Метатрон…

— О, правда?! — машинально воскликнул Харуюки, после чего быстро нагнулся к коляске и прошептал: — Ты действительно знаешь место, где нет ни Энеми, ни других бёрст линкеров, учитель?

На лице Фуко вновь появилась загадочная полуулыбка, но она не стала ничего объяснять. Вместо этого она грациозно встала с коляски.

Взмахом ладони она попросила Харуюки отойти на несколько шагов, затем высоко подняла правую руку.

— Экипировать — Гейл Траста!

Как только воздух вздрогнул от громкой голосовой команды, с неба прямо в спину Фуко ударили два голубых луча. Аватара охватило сияние, в котором исчезли шляпка и платье, коляска тоже растворилась в воздухе. Вместо них на спине появилось Усиливающее Снаряжение — ракетный ранец красивой обтекаемой формы. Крылья Скай Рейкер, которые она когда-то одолжила Харуюки, утратившему в тот момент собственные.

— Скорее всего, заряда хватит, но если энергия кончится на полпути, тебе придётся донести меня на руках, Ворон-сан, — заявила Фуко с улыбкой и включила движки до того, как архангел успела что-то сказать. — Следуйте за мной, Ворон-сан и Метатрон.

С этими словами она оттолкнулась от земли и резко взмыла в небо, оставив после себя лишь оглушительный рёв реактивного двигателя. Харуюки впопыхах раскрыл собственные крылья, Метатрон тоже расправила свои.

— Рейкер бы тоже не помешало научиться объяснять прежде, чем что-то делать, — отрываясь от земли, проворчала Метатрон и стартовала в небеса ничуть не медленнее Фуко.

Харуюки немедленно попытался броситься вдогонку… но к своему позору понял, что у него почти нет энергии. Конечно, прямо сейчас он мог подняться в воздух, не используя свои крылья, и даже обойдясь без Инкарнации, однако он пообещал себе прибегать к одолженным у Метатрон крыльям лишь тогда, когда ничего другого уже не остаётся.

Поэтому ему пришлось крикнуть в небо: “Простите, дайте десять секунд!” — и крепко сжать правый кулак. На Пустоши не имелось хрупких, но “вкусных” объектов, дающих много энергии за разрушение, поэтому приходилось ломать гигантские скалы. Вот только стоящие, словно лес, скальные останцы обладали такой прочностью, что могли потягаться с металлическими сооружениями Города Демонов. Для быстрой победы требовалось либо быть исключительно сильным аватаром ближнего боя, либо полагаться на Усиливающее Снаряжение и способности.

Однако Харуюки выбрал в качестве цели первый попавшийся камень, подбежал к нему со всех ног и, не сбавляя скорости, провёл совершенно безыскусный удар правым кулаком.

Особенность у него была только одна — в момент удара Харуюки создал в голове образ жёсткого стержня, идущего через кулак, локоть и плечо. Когда он коснулся камня, из суставов аватара высыпали искры, однако хрупкая по меркам аватаров ближнего боя правая рука Сильвер Кроу глубоко вошла в рыжую породу. Через секунду каменный столб взорвался с оглушительным грохотом.

Черноснежка в своё время научила его Смягчению, но это была его полная противоположность: “Отвердение”, словно превращающее тело в аватара в несокрушимую каменную глыбу. Этому приёму Харуюки научился у Вольфрам Цербера, твердейшего из всех металлических аватаров, и он был очень кстати, когда требовалось пробить тяжёлую броню или прочный объект.

Затем он провёл ещё три удара — левой рукой, правой ногой и левой ногой. Разломав в общей сложности четыре скалы, Харуюки, как и обещал, всего за десять секунд набрал половину энергетической шкалы. Расправив крылья, он взлетел со всей возможной скоростью и догнал Фуко и Метатрон, дожидавшихся его в сотне метров над землей.

Харуюки боялся, что за то время, пока он будет набирать энергию, в Ураганных Соплах закончится горючее, но, приблизившись, увидел, что Фуко после взлёта отключила тягу и висит в воздухе, держась за правую руку Метатрон.

— Простите, что так долго! — извинился он.

На самом деле, ему очень хотелось добавить: “Надо же, как вы на самом деле дружите”, — но он побоялся разворошить осиное гнездо и сдержался.

— Заруби себе на носу, Ворон-сан, — Фуко выставила указательный палец. — Как только ты вошёл на неограниченное поле...

— ...Первым делом набери энергию для спецприёмов, да?.. В следующий раз буду внимательнее… — подхватил Харуюки, журя себя за бестолковость.

Метатрон покачала головой:

— Подумать только, что вам даже для полёта нужно тратить энергию. Как же неудобно быть воином.

— Ч-чтобы ты знала, воинам… вернее, бёрст линкерам летать очень и очень тяжёло, — ответил ей Харуюки.

Хотя он висел на одном месте, его энергия всё равно мало-помалу убывала. К счастью, Метатрон решила не развивать тему и посмотрела на Фуко, которая всё ещё висела на ней.

— Веди нас, Рейкер.

— Хорошо. Спасибо за помощь, Метатрон.

Фуко отпустила руку архангела, вновь включила движки и со словами: “Вот сюда”, — полетела на юг вдоль улицы Утибори. Харуюки и Метатрон заработали крыльями, направившись следом за ней.

Примерно полкилометра Фуко летела вдоль рва, окружавшего Имперский Замок. Впереди показалась внушительная скала, похожая на камень Улуру в Австралии — скорее всего, здание парламента. Они пролетели прямо над ней и повернули слегка на восток. Хотя на неограниченном поле не имелось границ между зонами, Харуюки всё равно знал, что за широким ущельем, изображавшим улицу Сотобори, начинается зона Минато 1.

По итогам вчерашней битвы за территорию зона Минато 3, расположенная южнее, отошла Нега Небьюлас, но Осциллатори Юнивёрс всё ещё удерживал две другие части района. Конечно, Харуюки слабо верилось, что они наткнутся на Белых легионеров на неограниченном нейтральном поле, но следовал за голубым выхлопом двигателей своей наставницы, стараясь одновременно смотреть в оба.

Наконец, впереди показалась скала высотой около 250 метров со срезанной под углом верхушкой — небоскрёб Тораномон Хилз Тауэр, заложенный в 2010-х, но даже в 2047 году входящий в двадцатку самых красивых небоскрёбов Токио. Любуясь грандиозным каменным столбом, Харуюки невольно предположил, что Фуко ведёт их именно туда.

Конечно, добраться до крыши такого высокого здания помимо них с Фуко смогут разве что аватары, умеющие бегать по стенам… но это касается только уровня “Пустошь”. На уровнях вроде “Чистилища” или “Арматуры” можно не только заходить внутрь зданий, но и ездить на лифтах, так что оказаться на верхнем этаже сможет кто угодно. К тому же из-за наклона крыши даже архангелу будет непросто на ней устроиться.

Однако ожидания Харуюки не оправдались. Фуко приблизилась к Тораномон Хилз Тауэр, но пролетела мимо, продолжая двигаться на юг.

Впереди одна за другой появлялись скалы, соответствующие в реальном мире элитным высоткам, но Фуко раз за разом миновала их. Они стартовали недалеко от Западных Ворот и летели уже три минуты. Хотя Фуко держала предельно экономичную скорость в шестьдесят километров в час, горючее в Ураганных Соплах должно было рано или поздно закончиться. Впрочем, когда Харуюки уже начал волноваться…

...Перспектива, загороженная бесчисленными высотками, вдруг очистилась.

Впереди раскинулась обширная низина в редких для Пустоши зелёных оттенках — правда, в основном там росли кактусы и прочие пустынные растения. Судя по маршруту, они добрались до парка Сиба. Именно в нём находился Контрастный Собор, обиталище Метатрон.

Неужели Фуко задумала отвести Метатрон обратно в лабиринт? Но тогда следующий же Переход вновь запрёт её внутри первой формы, и Харуюки придётся общаться с ней при помощи трёхмерной иконки.

Харуюки думал уже окликнуть Скай Рейкер, чтобы узнать, что она задумала, но Метатрон, летевшая впереди него, вдруг приблизилась к серебристому аватару и тихо сказала:

— Рейкер направляется не в мою крепость.

— Что?.. А куда?..

Харуюки недоумённо моргнул, и это помогло ему отвести взгляд от парка и глянуть правее.

Только тогда он заметил, что впереди показалась скала причудливой формы. Она была намного выше скалы Тораномон Хилз Тауэра и намного тоньше, походя не столько на башню, сколько на шпиль. И Харуюки знал, что это за место.

В самом начале учебного года “Мародёр” Даск Тейкер отобрал у Сильвер Кроу его крылья. Вскоре после этого Харуюки встретился с Аш Роллером, и тот привёз его именно сюда. В тот раз на неограниченном поле тоже стоял уровень “Пустошь”. Он триста метров держался за заднее сиденье карабкающегося по стене мотоцикла, достиг вершины и впервые увидел её — свою наставницу по Инкарнации и одну из Элементов Нега Небьюласа: Скай Рейкер по прозвищу “Стратосферная Комета”.

Старая Токийская Башня. На её вершине находился дом, который они называли “Аэрохижиной”. Именно в нём Рейкер более двух лет жила затворницей.

Харуюки заворожённо вгляделся в вершину шпиля, но в этот момент выхлоп Ураганных Сопл стал угасать. Энергия Усиливающего Снаряжения иссякала.

Раскинув руки в стороны, Фуко начала плавно снижаться. Харуюки и Метатрон приблизились к ней с разных сторон и крепко взяли за руки. Фуко по очереди посмотрела на них и с мягкой улыбкой спросила:

— Вы ведь донесёте меня до вершины той башни?

— Почему бы и нет, — ответила Метатрон.

— Разумеется! — воскликнул Харуюки, и они оба заработали крыльями чуть сильнее.

Во время их первой встречи Фуко безжалостно столкнула Харуюки с крыши, чтобы научить его Инкарнации. У Харуюки, который перед тем лишился крыльев, ушло семь суток, чтобы вскарабкаться на башню при помощи одних только рук и ног. Фуко терпеливо ждала его возвращения, день за днём исправно сбрасывая ему свёртки с едой и подсказками.

Когда Харуюки только начинал изучать Инкарнацию, он умел выпускать из ладоней лишь короткие, по несколько сантиметров, световые клинки. Сейчас он уже в совершенстве овладел ими, превратив в Инкарнационные техники “Лазерный меч” и “Лазерное копьё”. Позднее он освоил и второй уровень Инкарнации — прикладные техники “Лазерный дротик” и “Скорость света”.

Безусловно, ему пока было далеко до настоящего мастерства в этой области, ведь когда он встретился в Имперском Замке с учителем Трилида, ещё одним бывшим Элементом Графит Эджем, тот рассказал ему про третий, высший уровень Инкарнации, позволяющий творить невероятные вещи при помощи неких “абсолютных аргументов”. Но в любом случае двери в мир Инкарнации перед ним открыла именно Фуко, прямо сейчас опирающаяся на его правую руку.

У Системы Инкарнации имелись две стороны — светлая и тёмная. Если бёрст линкер будет постоянно пользоваться разрушительной Инкарнацией четвёртого квадранта, со временем его поглотит дыра, открывшаяся в его собственной душе. Там его ждёт лишь безграничная жестокость и стремление разрушать, которое извращает характер и многократно усиливает негативные чувства, которые человек испытывает как к другим, так и к себе самому.

Но даже несмотря на это Харуюки верил в благо Системы. Именно благодаря силе Инкарнации он сумел вернуть отобранные Даск Тейкером крылья и оживить чуть было не погибшую Метатрон. Ему даже казалось, что именно через покорение третьей ступени Инкарнации он постигнет истинную суть этого мира, которую так стремились понять Метатрон и Черноснежка…

— Учитель…

— Да? — перевела на него взгляд Фуко.

Вдруг Харуюки понял, что позвал её, совершенно не имея на то причины.

— А, то есть, я... э-э-э…

Впрочем, в этот самый миг они достигли отметки в 333 метра над землей и увидели перед собой вершину скалы.

— О-о-о, — восхищённо выдохнула Метатрон, держащая Фуко за правую руку. — Я знала, что на вершине этой башни есть портал, но похоже, что это ещё не всё.

— Хе-хе-хе, здорово выглядит, правда? — отозвалась Фуко.

Не ослабляя хватки, Харуюки и Метатрон переключились с подъема на движение вперёд. Совсем скоро они мягко приземлились на самом краю вершины Старой Токийской Башни.

Харуюки не был здесь около двадцати дней по часам реального времени — в последний раз он навещал Аэрохижину в конце прошлого месяца, во время культурного фестиваля школы Умесато. Тогда они готовились к битве против Бога Сэйрю ради спасения запечатанной Аквы Карент, поэтому времени любоваться пейзажами практически не было. Харуюки окинул взглядом площадку, и она показалась ему намного прекраснее, чем та, что осталась в воспоминаниях.

Несмотря на уровень “Пустошь”, почти всю круглую вершину диаметром в двадцать метров покрывала зелёная трава. В центре блестело пресной водой небольшое озеро, наполнявшееся из родника. Рядом, переливаясь подобно миражу, висел в воздухе овал голубого света. Это был портал в реальный мир, который также называли “точкой выхода”.

Вокруг родника росли очаровательные цветы и порхали разноцветные бабочки. Харуюки невольно засмотрелся на настоящий сад, приютившийся на вершине башни.

— Да, здесь очень красиво, но… — немного недоверчиво заговорила девушка-архангел, — я знаю места ещё выше, чем это.

— Разумеется, я выбирала место не только по высоте, Трон-тян, — заявила Фуко, быстро вызвала меню и материализовала маленький серебристый ключ.

Взяв его в руку, она направилась в сторону родника. Харуюки зашагал следом, жестом пригласив Метатрон не отставать.

Когда они прошли метров пять, в воздухе послышался тихий звон. С противоположной стороны озера появились огоньки, которые вскоре закружились и собрались в небольшой коттедж.

— О… это ведь то, что вы называете “домом игрока”?

Харуюки различил в голосе Метатрон сдержанное восхищение. Хотя коттедж с заострённой кверху тёмно-зелёной крышей, белыми стенами и ярко-коричневой дверью был небольшим, он словно сошёл со страниц какой-нибудь сказки.

Когда Фуко обошла озеро по берегу и подошла к коттеджу, замок щёлкнул сам по себе. Она открыла дверь и обернулась:

— Ну что же, заходите.

Фуко предложила им загадочно пахнущий чай и торт с непонятными орехами. В мгновение ока расправившись с угощениями, Харуюки ещё раз осмотрел коттедж.

В нём была всего одна комната, но куда более просторная, чем казалось снаружи. В углу находилась небольшая кухня, из мебели — стол на четверых, кровать и комод. В стене был устроен чрезвычайно миленький камин, где плясали оранжевые языки никогда не гаснущего — скорее всего — пламени.

После разгрома Первого Нега Небьюласа под стенами Имперского Замка Скай Рейкер около двух лет, до самой встречи с Харуюки, скрывалась от мира в этом домике. Разумеется, это не значит, что она никогда не покидала неограниченного поля, но Фуко каждый раз выходила по таймеру, разрывая соединение с сетью, поэтому после нового погружения всегда оказывалась в одном и том же месте. Иными словами, она сознательно запечатала здесь свой аватар.

Три месяца назад впервые очутившись в этой комнате, Харуюки почувствовал, что след печали ещё не до конца покинул домик, однако сейчас он ощущал только комфорт и тепло. Похоже, что и Метатрон эти ощущения не обошли стороной — доев тортик немного позже Харуюки, она заговорила на редкость спокойным голосом:

— Безусловно, здесь настолько тесно, что глупо даже сравнивать с моей крепостью… но эта комната на удивление хороша.

— Я рада, что тебе понравилось, — хитро усмехнувшись, Фуко ещё раз открыла меню. Достав из него тот же серебристый ключ, что и в прошлый раз, она положила его на стол. — Раз так, то это тебе, Метатрон.

— А?! — воскликнул Харуюки. — Как это понимать?..

— Что значит как? Разве мы не об этом договаривались? — удивилась Фуко.

Харуюки запоздало вспомнил, зачем они здесь. Разговор с Метатрон на площадке к западу от Имперского Замка свёлся к обсуждению того, не имеется ли на неограниченном поле укромного безопасного местечка. Появившаяся Фуко сказала, что у неё есть предложение, после чего привела их сюда. Выходит, она…

— Э-э… ты думаешь сдать ей дом?!

— Не сдать, а владеть им сообща. Она может оставаться здесь сколько угодно, я не против.

— Н-но ты ведь отдала ей ключ, учитель…

Как было нетрудно догадаться по недавней сцене, запертый дом оставался недоступен игрокам, если рядом не появлялся кто-то с ключом от него. Поскольку Старая Токийская Башня уже отжила свой век как достопримечательность, лифты в ней не работали, и взобраться на её вершину оказалось бы непросто вне зависимости от уровня. Действительно идеальное укрытие по меркам неограниченного поля, но если Метатрон захочет куда-то отлучиться, Фуко не сможет попасть в дом.

— Ничего страшного, — невозмутимо заявила Фуко, достав откуда-то точно такой же ключ и положив его на стол рядом с первым.

— Что?.. Ключей два?! Т-ты сделала дубликат?..

— Нет, даже на неограниченном поле нет мастеров, которые делают дубликаты ключей. Вернее… если бы в этом мире была возможность копировать ключи от домов игроков, это наверняка привело бы к большим скандалам.

— Н-но тогда откуда…

— К домам в Ускоренном Мире с самого начала прилагаются два ключа. Игроки придумали этому много объяснений. Например, один ключ, чтобы держать в инстре, а второй — дома… а может, второй ключ как раз для того, чтобы владеть домом на пару с кем-то ещё.

Харуюки понимающе кивнул. В реальном мире ключи от домов как правило являлись электронными и хранились на нейролинкерах, но в Ускоренном это были обычные предметы. Разумеется, игрокам хотелось иметь запасной просто на всякий случай или чтобы поделиться с другом. Например, как сейчас, когда Фуко решила отдать свой второй ключ Метатрон.

Однако архангел не спешила его принимать. Она обратила на Фуко закрытые глаза.

— Ты понимаешь, на что идёшь, Рейкер? Если ты доверишь дом существу вроде меня, всякое может случиться. Если что-то пойдёт не так, в твоём доме может поселиться моя первая форма.

— Ой-ё! — отреагировал, конечно же, Харуюки.

Если первая форма Метатрон — божественный зверь, выжигающий всё живое мощнейшим лазером под названием “Трисагион” — поселится в небесном саду, и если Метатрон потеряет над ним власть, уже никто, даже Фуко с её ключом, не сможет приблизиться к этому дому.

Однако Фуко кивнула, не прекращая улыбаться:

— Будь что будет, Трон-тян. Ты состоишь в Нега Небьюласе, но у тебя нет дома, где ты могла бы чувствовать себя в безопасности, поэтому я, как твоя подруга, должна помочь хотя бы этим… К тому же ты наверняка чувствуешь себя спокойнее рядом с парком Сиба, где находится твоя крепость, да?

Как ни странно, на этот раз Метатрон молчала целых пять секунд. Наконец, она кивнула: — У меня нет неоднозначных параметров, поэтому я не могу “чувствовать”, но если ты так настаиваешь, то я принимаю предложение.

Она протянула руку, остановив её над одним из ключей. Предмет окутало свечение, он поднялся в воздух и впитался в ладонь. Фуко взяла второй ключ и положила в инстру.

— Теперь я стала редко сюда приходить, так что распоряжайся домом по своему усмотрению. Учти, на уровне “Буря” стены немного шатает, — Фуко добродушно улыбнулась, затем слегка хлопнула в ладоши и сменила тон: — А теперь, Ворон-сан… не расскажешь ли, зачем Метатрон вызвала тебя сюда?

Внимание Фуко обратилось на Харуюки так внезапно, что он недоумённо моргнул спрятанными под визором глазами.

— Может быть… как раз затем, чтобы подыскать Метатрон новое укрытие?..

Не успел он это сказать, как сидящая по левую руку Метатрон картинно вздохнула. Лишь тогда Харуюки вспомнил, что разговор зашёл об укрытии, только когда Метатрон прилетела к нему в истинной форме. А прилетела она как раз для того, чтобы объяснить Харуюки причину вызова. И до пресловутого объяснения дело пока не дошло.

— А-а, прости, я пока не успел спросить… — Харуюки виновато почесал затылок.

— Я так и думала, — пожала плечами Фуко. — Что же, тогда давайте перейдём к делу. Метатрон, в реальном мире… в смысле, на низшем уровне мы сейчас готовимся к очень важной конференции, которая определит ход борьбы с Обществом Исследования Ускорения и Белым Легионом. Ворон-сан должен будет дать на ней важные показания. Поэтому, если у тебя не случилось ничего срочного, мы лучше сосредоточимся на совещании.

Святые — сильнейшие Энеми Ускоренного Мира, не считая Богов. Тем не менее, Фуко ничуть не боялась Метатрон и говорила с ней как ни в чём не бывало. Харуюки невольно втянул голову в плечи, поражаясь её отваге. Впрочем, её слова нисколько не разозлили архангела. Более того, та даже немного наклонила голову, словно собираясь извиниться. Правда, глаз так и не открыла.

— Я прекрасно пониманию, что по часам низшего мира вот-вот должна состояться встреча, крайне важная для всего Нега Небьюласа. Изначально я собиралась укрыться где-нибудь и ждать доклада слуги, но… Моя союзница обратилась с просьбой, и я не могу ей отказать. К тому же эта просьба весьма срочная…

— Союзница?.. — Харуюки переглянулся с Фуко, сидевшей напротив.

Хотя Метатрон обладала не меньшим, а то и большим интеллектом, чем обычные люди, она всё равно относилась к “неигровым персонажам” игры-файтинга. Откуда у неё может быть “союзница”?

“Нет, я… помню, что уже слышал это слово. Как раз не в реальности, а в Ускоренном Мире… причём не от бёрст линкера…”

Но прежде, чем устроенные Харуюки раскопки в собственной памяти увенчались успехом, Фуко вновь обратилась к Метатрон с вопросом:

— Насколько опасна твоя подруга?

— Зависит от того, какой смысл ты вкладываешь в слово “опасна”. Я могу пообещать, что она ни в коем случае не попытается понизить ваши шкалы здоровья или лишить вас бёрст поинтов. Но мне неизвестно, что именно она расскажет. Её слова могут шокировать ваши мыслительные контуры.

Хотя Харуюки уже слегка испугался того, что именно ему собирались сказать, на лице Фуко появилась улыбка:

— Мне уже не терпится услышать этот удивительный рассказ. Где мы сможем встретиться с твоей подругой?

— Вам не нужно никуда идти… на среднем уровне. Разговор состоится в том самом месте, о котором ты так мечтала, Скай Рейкер.

— Ясно… значит, на высшем уровне?

Харуюки вспомнил события трёхдневной давности.

В поисках информации о Мерцающем Свете, последнем Артефакте, они с Фуко и Метатрон ворвались в Имперский Замок через Южные Врата. Внутри они встретили не только юного самурая Трилид Тетраоксида, но, к своему удивлению, и его “родителя” — Графит Эджа. Во время того разговора Фуко спросила у Метатрон, сможет ли и она посмотреть на высший уровень. Метатрон предложила ей попробовать, однако вмешательство Графа не позволило им перейти от слов к делу.

— Но насколько я помню по разговору в Имперском Замке, добраться до него не так-то просто.

— Если бы ты попробовала достичь его своими силами, тебе сначала пришлось бы много лет копить силы на среднем уровне. Но возможно, я смогу настроить тебя на одну волну со мной и слугой. Если не получится, мы передадим тебе суть разговора позднее.

— Разумеется, я постараюсь отправиться с вами, вот только… Думаю, я легко подстроюсь под Ворон-сана, но насчёт тебя, Трон-тян, не уверена… — пожав плечами, Фуко положила руки на стол. — Итак? Что мне сделать, чтобы настроиться на твою волну?

— Сделать нужно немногое. Всего лишь вот это, — ответила Метатрон и сжала правую ладонь Фуко своей левой.

Вторую руку она протянула Харуюки. Тот, медленно, словно заворожённый, обхватил ладонь архангела левой, а правой взялся за левую ладонь Фуко.

У них получился треугольник. Вообще, Харуюки бывал на высшем уровне лишь дважды. Впервые это произошло посреди ожесточённой битвы с Бронёй 2, а во второй раз сразу после того, как они угодили в масштабную Инкарнацию Орхид Оракул. До сих пор ему не приходилось посещать высший уровень в спокойной обстановке.

Харуюки невольно занервничал, не зная, что делать дальше, но архангел заговорила назидательным, учительским тоном:

— Не нужно напрягаться. Отсеките зрительную информацию и почувствуйте поток света, который связывает нас троих.

Харуюки послушно закрыл глаза и сосредоточился на своих руках.

Даже сквозь металлическую броню дуэльного аватара он ощущал тепло и мягкость рук Метатрон и Скай Рейкер. Информация об этих ощущениях мягким светом циркулировала между их телами.

Всего один раз Харуюки пытался достичь высшего уровня своими силами.

Тогда Метатрон защитила Харуюки от атаки Брони 2 и приняла удар на себя. Ему казалось, что она погибла, но, следуя совету таинственного голоса, Харуюки попытался восстановить их связь, которая ещё должна была остаться на высшем уровне.

К тому моменту связь истончилась настолько, что искать её было всё равно, что пытаться поймать рукой крохотную звёздочку на небе. Но сейчас они были рядом и держали друг друга за руки, к тому же им помогала вчерашняя двухмесячная тренировка. Высокоуровневая связь с Метатрон постепенно крепла, и сейчас Харуюки уже отчётливо ощущал её биение.

“Иди за нами, учитель”, — мысленно обратился он.

“Да, я уже готова”, — раздался в голове голос Фуко.

“Тогда идём”, — ответил он, подстраивая сознание под связь между собой и Метатрон.

Разум оседлал световой поток… и взмыл на вершину Ускоренного Мира.

[[image:/storage/reader-images/60e7137d77e7a0a27163af2e3d828e32ccc4b0ba.jpg]]
Раздался звук повторного ускорения. Исчезла твёрдость стула и запах чая, пропало ощущение веса аватара. Когда Харуюки открыл глаза, вокруг уже не было уютной комнаты Аэрохижины.

На самом деле его системные координаты не изменились. Однако мир погрузился во тьму, а коттедж, мебель и даже Старая Токийская Башня превратились в крошечные огоньки, выстроившиеся вдоль трёхмерных каркасов. Рядом пульсировал голубой свет — видимо, он соответствовал порталу. Земля с 333-метровой высоты казалась похожей на россыпь звёзд Млечного Пути. Метатрон называла эти огни “узлами”. В реальном мире все они представляли собой социальные камеры.

— Вот ты какой, высший уровень… — послышался шёпот стоявшей рядом Фуко.

К счастью — относительному — она появилась здесь в образе Скай Рейкер, а не в виде обнажённой девушки из реального мира. Вернее, она, как и дом, стала прозрачной, нарисованной белыми огоньками по контуру тела аватара. Сильвер Кроу изменился аналогичным образом.

Любуясь звёздным морем под ногами, Фуко продолжала:

— Как красиво… мы будто плаваем среди звёзд. Как бы я хотела, чтобы Саттян сейчас была с нами. Почему-то всё самое интересное достаётся мне в первую очередь — сначала Имперский Замок, а теперь…

— Да, но… — Харуюки кивнул и тут же покачал головой. — Я уверен, Черноснежка-семпай сказала бы, что хочет добраться сюда сама, а не с чьей-либо помощью. В Имперский Замок она тоже ворвётся, разгромив Четырёх Богов и открыв настежь врата.

— Хе-хе, ты прав. Но ладно… — Фуко смахнула со лба светящиеся волосы и посмотрела по сторонам. — Ты не видишь, куда подевалась Трон-тян?

— А-а…

Харуюки покрутил головой, но Метатрон не было ни спереди, ни сзади, ни справа, ни слева. Неужели она осталась на среднем уровне?..

— Как ты мог даже подумать такое, слуга? — неожиданно прозвучал знакомый голос, и что-то шлёпнуло Харуюки по шлему.

Он немедленно задрал голову и увидел, как отчитавшая его Метатрон плавно опускается к ним, убирая крыло за спину.

— Напомню, что вы с Рейкер попали на этот уровень исключительно благодаря мне. С самого начала BB2039 ни один воин не сумел… не должен был добраться до высшего уровня своими силами.

— П-понятно… — ответил Харуюки, мысленно добавив, что уж Черноснежка-то однажды непременно придёт сюда. — Ладно, Метатрон, а где твоя подруга?

— Уже здесь.

Пока Метатрон отвечала, рядом с ней зажёгся крохотный огонёк. Мерно мерцая сначала, мгновение спустя он быстро замигал. Затем вдруг беззвучно увеличился в размерах, превращаясь в тончайший диск диаметром сантиметров десять — хотя, конечно, в этом мире любые мерки могли быть только субъективными.

Вокруг диска появилось тончайшее кольцо, а изнутри по кругу выскочили десять тонких игл, связывая объекты воедино. Только Харуюки успел подумать, что эта конструкция очень похожа на нитирин — древний японский символ солнца — как из тьмы проступила фигура человека. Диск оказался у фигуры на лбу, наподобие тиары.

Девушка, ростом чуть ниже Метатрон, была облачена в пышный костюм, напоминающий старинные японские одежды. Мягкие черты её лица тоже отличались истинно японской красотой, а прямые волосы спускались до самых пят. По меркам дуэльных аватаров её одеяние можно было бы назвать слишком лёгким, но на высшем уровне всё состояло из крохотных огоньков, отчего у Харуюки могло сложиться не совсем верное впечатление.

Как и Метатрон, девушка не открывала глаз, но Харуюки всё равно ощутил в обращённом к себе невидимом взгляде небывалую мощь. Гостья подняла правую руку, и в ней неожиданно появился крупный веер. Скрыв им губы, она заговорила глубоким, мелодичным голосом:

— Наконец-то мы свиделись, Сильвер Кроу.

— О-о-э? — издал Харуюки не самый уместный во время знакомства возглас и робко поинтересовался: — Вы… меня знаете?

— Вестимо. Доселе мы не встречались с глазу на глаз, одначе разговор нам довелось держать.

— Э-э-э…

Что бы ни говорила незнакомка, Харуюки знал не так уж много дуэльных аватаров в японском стиле: Ардор Мейден, Трилид Тетраоксид и попавшийся вчера во время битвы против Белого Легиона ниндзя Шедоу Клоукер. Он никак не мог вспомнить эту девушку, напоминающую даже не жрицу-ми́ко, а богиню из синтоистских легенд о сотворении мира. Полная архаизмов речь почему-то заставила вспомнить о таинственном голосе, который во время битвы с Глейсир Бегемотом подсказывал Харуюки, как правильно сражаться мечом, но принадлежал он явно не этой девушке.

И всё же…

Хотя Харуюки не узнал её, шелковистое меццо-сопрано действительно показалось ему знакомым. Он слышал его не в дуэли и не в битве за территорию, а на неограниченном поле… и ситуация была не рядовая, а самая что ни на есть чрезвычайная…

Пока Харуюки изо всех сил ломал голову, Фуко подошла к нему и нагнулась к уху:

— Ворон-сан, — шепнула она, — по-моему, это…

Однако Харуюки нащупал нужную нить воспоминаний ещё до того, как она договорила:

— А… это были вы! Вы сказали мне, что ещё есть шанс, когда я решил, что Метатрон исчезла!

Ноги Харуюки сами сделали два шага в её сторону. Преисполненный желанием отблагодарить её, он уже поднял руки, чтобы обхватить ими ладонь, держащую длинный веер…

Но в последний миг Харуюки замер.

В прошлый раз эта девушка назвалась союзницей Метатрон.

И только что сама Метатрон тоже употребила это слово. Она сказала, что приведёт их к своей союзнице. А с учётом того, что Метатрон упрямо называла Харуюки своим слугой, она никакого “воина”, даже Короля, не удостоила бы звания “союзника”.

Отсюда следовало, что девушка перед глазами Харуюки — не бёрст линкер, а…

Руки, застывшие в миллиметрах от рукояти веера, медленно разошлись в стороны. Харуюки попятился назад.

— А-а, вы, как и Метатрон, случайно не…

— Ежели бы ты не одумался и тронул меня, снискал бы намного больше, чем щелчок веером, — девушка резко сложила веер, которым скрывала рот, и ровным голосом представилась: — Моя персона — одна из четырёх Святых, хранительница Аманоивато, известного вам более как “Подземелье Токийского Вокзала”... существо Аматерасу.

[[image:/storage/reader-images/8e2f49a3db7161bcf5568dd1d1045deff91c4f86.jpg]]
“Я зна-а-ал!” — захотелось ему заорать вслух, одновременно убегая спиной вперёд, но он сдержался.

Когда Харуюки пытался спасти Метатрон, оказавшуюся под угрозой исчезновения, ему помог таинственный голос, представившийся как “...Терасу”. В тот раз Харуюки не расслышал полное имя, но теперь стало очевидно, что то была именно Аматерасу — сильнейший Энеми Легендарного Класса, похожий на богиню солнца из японских легенд. Неудивительно, что Метатрон называла её не иначе как “союзницей”.

Запоздалый страх сковал тело, но Харуюки нашёл в себе силы поблагодарить богиню за помощь:

— А-а… это ведь вы обратились ко мне в тот раз, Аматерасу… сан. Я должен искренне поблагодарить вас. Именно благодаря вам Метатрон выжила…

— Слуга?.. — вдруг вмешалась молчавшая до сих пор Метатрон.

Харуюки вздрогнул и посмотрел через правое плечо.

— Ч-что?

Архангел слегка насупила тонкие брови и неожиданно проворчала:

— Почему ко мне ты обращаешься без “сан”, а Аматерасу выказываешь такое почтение?

— Уй… ну, я ведь впервые вижу Аматерасу-сан… — промямлил Харуюки.

Богиня солнца вновь раскрыла веер и продолжила неизменно спокойным тоном:

— Моя персона отдала бы предпочтение обращению на “сама”, одначе ежели Метатрон не воспрещает опускать почести, то и моя персона не соизволит.

Харуюки вежливо кивнул, и вдруг в голове что-то щёлкнуло.

— Э-э, но погодите… когда Аматерасу обратилась ко мне в прошлый раз, её речь звучала совсем по-другому…

Харуюки точно помнил, что в тот раз голос говорил просто и по делу, и уж тем более не называл себя “моей персоной”. Аматерасу, кажется, немного обиделась и подняла веер до носа:

— В тот раз связь с Метатрон была на грани разрыва… Моя персона стремилась донести сведения в сжатом виде, только и всего. Но сейчас моя персона может быть сама собой.

— А-а…

“Похоже, она не зря считается подругой Метатрон. Заморочек у неё не меньше”.

Аматерасу закрыла веер таким резким движением, будто прочитала мысль Харуюки:

— Внемли, Сильвер Кроу. Моя персона позволила тебе опустить почести, но не моги́ забывать о почтении. Коль вознамерился благодарить, не надейся, что слов на высшем уровне хватит. Утрудись посетить мой храм, да не забудь подношение.

— Х-хорошо… когда-нибудь обязательно… — не подумав, пообещал он и только потом сообразил, что в глубинах лабиринта под Токийским Вокзалом ему наверняка придётся сначала победить первую форму Аматерасу.

“...Когда наберу седьмой, а лучше восьмой уровень”, — мысленно добавил Харуюки и повернулся к Метатрон.

— Это самое, Метатрон, неужели ты призвала меня, только чтобы познакомить с Аматерасу? Я, конечно, очень рад, но почему именно сейчас?..

— Объём твоей памяти по-прежнему оставляет желать лучшего, слуга. Я ведь уже говорила… что позвала тебя из-за срочного запроса со стороны Аматерасу.

— А… да, точно же… — его взгляд снова переместился с архангела на богиню солнца. — Э-э-э, у вас ко мне срочное дело?

— Стала бы моя персона утруждать себя в противном случае? В отличие от Метатрон, моя персона ценит интроспекцию, и оттого приходит на высший уровень лишь раз в сотню лет. Одначе же на сей раз ты нужен не мне.

— Что? А … к-кому?

Харуюки переводил взгляд с одного из стоящих перед ним могущественных существ на другое, полностью перестав понимать происходящее.

Однако на его вопрос ответил новый голос, не принадлежавший ни Метатрон, ни Аматерасу:

— Мне.

Томный, певучий, сладкий, но с лёгкой горчинкой. Этот голос, в отличие от голоса Аматерасу, Харуюки опознал моментально, поскольку тот принадлежал человеку, с которым он лишь вчера столкнулся в ожесточённой схватке.

Харуюки невольно отступил на шаг и прыгнул в стойку.

— Ты?! — воскликнул он.

В следующий миг из-за спины Аматерасу выплыла ещё одна женская фигура.

Стройное тело в броне тоньше бумаги, острые шипы, защищающие все уязвимые места, и кристаллические волосы в виде цветка розы — это была Третий Гном Осциллатори Юнивёрса, Роуз Миледи по прозвищу “Ворчунья”.

— К-как ты сюда…

Уже на половине фразы он понял, что неправильно построил вопрос. Следовало спросить “почему”, потому что “как” — было понятно и без объяснений. Подобно тому, как Харуюки достиг высшего уровня благодаря связи с Метатрон, Миледи воспользовалась помощью Аматерасу. Другими словами…

— Получается, ты слуга Аматерасу, Миледи?..

Изысканная маска аватара, создающая впечатление дамы из высшего общества, изобразила фальшивую полуулыбку:

— Я всегда считала нас подругами.

Богиня солнца не стала комментировать эти слова. Вместо этого она плавно отступила.

— Моя персона исполнила твоё прошение, Миледи. Отныне реки́ сама. Сильвер Кроу.

Харуюки рефлекторно вытянулся, услышав своё имя.

— Д-да?

— Вдругорядь благодарю за спасение Метатрон. Среди Святых она всегда слыла неугомонной… Помогай ей и впредь.

— Да! — бодро откликнулся он, невольно проникаясь неожиданными словами богини.

Метатрон, разумеется, незамедлительно вытянула правую руку и довольно больно щёлкнула Харуюки по лбу — он даже вскрикнул от неожиданности.

Хотя на высшем уровне тела не могли контактировать, Харуюки почему-то мерещилась боль каждый раз, когда Метатрон отвешивала ему щелчок. При виде потирающего лоб Харуюки Аматерасу слегка улыбнулась почти спрятанными за веером губами…

Вдруг её воплощение безо всякого предупреждения распалось на искры. В воздухе остался лишь диск-нитирин, но и он вскоре схлопнулся в маленький огонёк, прокрутив ту же анимацию, с которой возник здесь, только в обратную сторону.

Светящаяся точка несколько раз мигнула и исчезла.

Харуюки опустил руку и осмотрелся. Метатрон стояла с надменным видом, Фуко с удручённым, а Роуз Миледи с отсутствующим.

— Аматерасу, как и Метатрон… — выговорил он, ни к кому не обращаясь: — ...живёт в своей первой форме, да? А находится она в комнате босса подземелья Токийского Вокзала?..

Он чуть было не ляпнул: “Как и Метатрон раньше”, — однако Роуз Миледи не могла знать, что истинное тело архангела покинуло подземелье, и Харуюки не собирался делиться ценной информацией с бойцами вражеского Легиона.

В этом смысле достаточно плохо было уже то, что Миледи увидела, где сейчас находятся Харуюки и Фуко. Если бы она как-то умудрилась сообщить об этом своим друзьям, то Харуюки и Фуко могли бы попасть в засаду после возвращения на средний уровень.

Даже Метатрон, далёкая от битв между бёрст линкерами, должна была понимать всю щекотливость ситуации. Но зачем же она тогда разрешила Аматерасу привести на встречу Роуз Миледи?

В груди Харуюки заныло от внезапно проснувшейся тревоги. Он посмотрел в закрытые глаза архангела, но Метатрон сказала совершенно спокойным тоном:

— Именно. Среди Святых Аматерасу считается… думаю, лучше всего подойдёт слово “затворница”. Она не преувеличила, когда сказала, что посещает высший уровень лишь раз в сто лет.

— Ого…

Сто лет на неограниченном поле соответствуют 36 дням и 20 часам в реальном мире. Даже по меркам Харуюки это было немало. Однако у Роуз Миледи нашлись достаточно веские причины, чтобы вытащить богиню-затворницу из своего логова и упросить организовать для неё встречу с Харуюки.

Шипастая дама пристально смотрела на него слегка раскосыми глазами и хранила молчание. Харуюки очень хотелось спросить, что ей нужно, но вопрос сразу бы сосредоточил всё внимание на нем, и неизвестно, как бы разговор повернулся потом. Чувствуя всё усиливающееся давление и раздираемый сомнениями, Харуюки никак не мог раскрыть рта…

Когда Фуко хлопнула его по правому плечу.

Разумеется, это ощущение ему тоже померещилось, но даже такая иллюзия помогла развеять напряжение. Харуюки медленно выдохнул, и тут послышался негромкий голос Фуко:

— Давно не виделись, Миледи.

Роуз Миледи помолчала ещё пару секунд и кивнула:

— И правда, Рейкер, мы не разговаривали уже много лет. Я и представить не могла, что увижу тебя именно здесь.

— Прости, если помешала. Увы, ситуация обострилась настолько, что сейчас я не могу уйти, не сказав ни слова. Ты ведь… понимаешь, о чём я?

Разговор Миледи и Фуко недвусмысленно указывал на то, что они являлись старыми знакомыми, но сейчас не собираются делать скидок на былую дружбу.

Разумеется, Фуко намекала на неумолимо надвигающуюся Конференцию Семи Королей. Нега Небьюлас собирался показать на ней карту повтора Сихоко, надеясь произвести эффект разорвавшейся бомбы. Но если посмотреть с другой стороны, это было единственное неопровержимое доказательство вины Белого Легиона и его связи с Обществом Исследования Ускорения. Поэтому Фуко с самого начала предупредила офицера Осциллатори Юнивёрс, что ни о каких сепаратных переговорах или поблажках не может быть и речи.

Обольстительная маска Миледи окрасилась лёгкой печалью, и она кивнула:

— Я полагала, что вчера Нега Небьюлас объявит об отмене конференции. Осциллатори проиграл битву, уступил контроль над Минато 3… но не дал вам ни одного основания для каких-либо обвинений. Тем не менее, вы не отозвали конференцию. По-видимому, вы полагаете, что ещё можете победить…

— Ты и все твои товарищи вольны думать что угодно, но от меня комментариев не жди, — мягко, но непоколебимо отозвалась Фуко. — Миледи, ты должна понимать, что если Чёрная Королева Блэк Лотос решила объявить войну Осциллатори, то об отступлении не может быть и речи. Вчера она лично участвовала в атаке, презрев страх перед правилом внезапной смерти, которое действует на девятом уровне. Чёрная Королева не отменит конференцию независимо от того, велик ли шанс на победу, и уж тем более не испугается грядущих битв.

— Да, пожалуй… Во время битвы за территорию Нега Небьюлас показал, что настроен всерьёз, — Роуз Миледи медленно кивнула и перевела взгляд на Харуюки. — Ты великолепно сражался, Ворон-сан. Я и представить не могла, что твой напарник разрубит тебя вместе со мной.

— Н-ну это мы так, сгоряча…

Не ожидавший такого комплимента Харуюки инстинктивно втянул голову в плечи.

Во время вчерашней битвы с Роуз Миледи, перегородившей путь к Орхид Оракул, Харуюки использовал самоубийственную уловку, которая вряд ли ещё хотя бы раз сработает в будущем. Под видом атаки он перегородил Миледи обзор, чтобы подоспевший сзади Трилид перерубил обоих аватаров смертоносной Инкарнацией “Небесное сплетение”. Эта тактика не сработала бы без невероятной силы Лида и без “Зова Цитрона” Лайм Белл, способного отменить даже такие страшные раны.

Однако во время битвы Харуюки посетило странное чувство. Он заподозрил, что если бы Миледи действительно хотела, то прикончила бы его задолго до того, как он смог бы приблизиться к ней.

— К тому же я… не думаю, что победил тебя. Мы втроём сражались изо всех сил, поставив на кон свои жизни, а ты будто бы сдерживалась… Правда, я до сих пор не знаю, почему.

Миледи пожала шипастыми плечами:

— Ты говоришь мне то же, что сказала Оракул. Но это преувеличение. Ты был настроен решительнее меня — только и всего, — Миледи коротко улыбнулась и снова посмотрела на Фуко. — Рейкер, я попросила Аматерасу свести нас… вернее, меня и Сильвер Кроу вместе вовсе не потому, что собиралась отговаривать его. Я просто хочу… убедиться.

— Убедиться?.. По-моему, ты знаешь намного больше нашего. Ты в курсе того, что уже натворило и что собирается натворить Общество, но даже зная всё это, продолжаешь слушаться Белую Королеву, не так ли?

— Не буду отрицать. Хотя Гномы и Общество существуют отдельно друг от друга, и тех, и других возглавляет Айвори Тауэр.

От слов Миледи у Харуюки кольнуло в груди.

Накал страстей во вчерашней битве перешёл все границы… однако именно поэтому Харуюки не испытывал к Роуз Миледи той же ненависти, которая горела в нём по отношению к Блэк Вайсу. Но эта девушка только что подтвердила, что знает и о связи Белого Легиона с Обществом, и о распространении ISS комплектов, и о попытках окончательно уничтожить Нико. И хотя всё это не было для неё секретом, она продолжала следовать за Белой Королевой. Не только она, но и остальные Гномы… и, скорее всего, весь Белый Легион.

Харуюки не верил — и даже не хотел верить! — что может существовать нечто, способное оправдать все злодеяния Общества. Но значит ли это, что Миледи разделяет взгляды Блэк Вайса, Аргон Арей и Даск Тейкера?

Харуюки невольно сжал кулаки. Заметив это, розовая дама беззвучно повернулась к нему. Её аватар, того же роста, что и Сильвер Кроу, смотрел ему точно в глаза ясным взглядом.

— Ворон-сан... вполне естественно, что ты ненавидишь нас. Никакими словами я не смогу развеять гнев, который накопился в тебе. У битвы, которую ведёт Осциллатори, есть причина, но Нега Небьюлас никогда с ней не согласится…

— Но если так!.. — сдавленно выкрикнул Харуюки, стиснув кулаки ещё сильнее. — ...Если так, зачем было звать меня сюда?! Аватары на высшем уровне призрачны, и мы не можем навредить друг другу. Более того, мы оба знаем, что останемся при своих мнениях… Разве у этой встречи есть хоть какой-то смысл?!

Хотя возмущение, прозвучавшее в вопросе Харуюки, напоминало бесполезную детскую истерику, на него ответила не Миледи, а Метатрон, которая сегодня говорила на редкость лаконично:

— Ты ошибаешься, когда считаешь, что вы не можете навредить друг другу, слуга.

— Что?..

Эти слова застали его врасплох, но от их продолжения смятение переросло в настоящий трепет.

— На высшем уровне попытки влиять на создания бессильны … но, зная способ, можно влиять на связь между ними.

Связь… узы.

У Харуюки перехватило дух. Метатрон кивнула ему и повернулась к Миледи:

— Роуз Миледи, или как тебя там, появится ли здесь Сноу Фейри?

Когда здесь возникла Миледи, именно это имя Харуюки должен был вспомнить в первую очередь. В самом начале вчерашней битвы Харуюки и Метатрон отправились на высший уровень, где столкнулись со Сноу Фейри, вторым Гномом. Несмотря на внешность невинной девочки, она безжалостно попыталась перерубить связь между Харуюки и Метатрон. В некотором смысле эта её способность оказалась даже страшнее, чем смертоносная Инкарнационная сосулька под названием “Брайникл”.

Миледи покачала головой.

— Нет… ни Фейри, ни кто-либо ещё в нашем Легионе не знает об этой встрече. Впрочем, Фейри умеет подниматься на высший уровень самостоятельно, без помощи существ, так что ничто не мешает ей неожиданно показаться здесь.

Харуюки невольно посмотрел по сторонам, но в чёрном космосе вокруг виднелись лишь галактики узлов. Никого, кроме них четверых. Впрочем, стоило Харуюки облегчённо выдохнуть, как его мозг зацепился за противоречие:

— Послушай, Метатрон… ты только что говорила, что ни один бёрст линкер не может добраться до высшего уровня своими силами. Но Сноу Фейри…

— Я сказала “не должен был”, слуга, — уточнила архангел и добавила: — Скорее всего, даже Сноу Фейри поначалу полагалась на помощь высшего существа. Правда, мне неизвестно, была это Святая или же кто-то ещё.

— Э-э… разве помимо Святых есть другие говорящие существа?

— С чего ты решил, что нет? — удручённо переспросила Метатрон.

— По крайней мере Боги Священного Замка точно умеют говорить, Ворон-сан, — напомнила Фуко.

— А, д-да, точно…

— Хотя я не думаю, что Боги стали бы помогать бёрст линкерам, — закончила Фуко.

Харуюки был полностью с ней согласен. И вообще, если бы они смогли подружиться с одним из Богов, необходимость штурмовать врата отпала бы сама собой.

По словам Графит Эджа, за созданием неограниченного нейтрального поля стояли два разных разработчика. Первый надеялся, что последний Артефакт — Мерцающий Свет или TFL — останется запечатанным навечно, а второй хотел освободить его.

Пытаясь сохранить печать в неприкосновенности, первый построил вокруг TFL огромное подземелье, известное как Имперский Замок, и поставил сторожить его четырёх Богов, Энеми Ультра Класса. Второй разработчик попытался натаскать бёрст линкеров, чтобы однажды они смогли победить Четырёх Богов, пройти Имперский Замок и освободить TFL. Для этого он создал всё остальное — Святых, Четыре Великих Подземелья, слабых Энеми, магазины… а возможно, и все остальные системы Брейн Бёрста, включая дуэли и битвы за территорию.

И, если на то пошло, не один только Брейн Бёрст. Другие секретные игры, “Accel Assault 2038” и “Cosmos Corrupt 2040”, представляющие собой предтечу и развитие Брейн Бёрста, вероятнее всего тоже придумал второй разработчик. Если подняться на высшем уровне достаточно высоко, то можно увидеть три галактики, образующие единый мир.

Поскольку Харуюки знал о противостоянии двух разработчиков, он понимал, что, возможно, именно поэтому Боги видят в бёрст линкерах непримиримых врагов, а среди Святых, хоть и относящихся к Энеми, оказались Метатрон и Аматерасу, пошедшие на контакт с игроками. Однако Харуюки не хотел думать, что их с Метатрон свели лишь настройки системы. Он надеялся, что девушка-архангел, гордо называющая себя «существом», обладает той же свободой воли, что и обычный человек, и поступила так по собственному желанию.

Однажды Метатрон присоединится к Черноснежке и её Легиону в окончательном штурме врат Имперского Замка. Но для этого они должны как можно скорее победить Общество Исследования Ускорения.

Эти мысли заставили Харуюки проникнуться новой решимостью, пусть даже и не совсем уместной. Будто ощутив её, Метатрон поравнялась с ним, встав по левую руку, и положила ладонь ему на плечо, побуждая сосредоточиться на происходящем.

— Жаль, что Сноу Фейри не придёт, — грозным голосом заявила она. — Как бы я хотела раздеть её до ниточки.

— Р-раздеть?!..

— Это иносказание, слуга, — назидательно пожурило его за плохое знание языковых тонкостей высшее существо.

— П-понял… — только и смог ответить Харуюки, облегчённо вздохнув.

Сделав на всякий случай мысленную пометку о том, что Сноу Фейри ещё может появиться, он вновь посмотрел на Роуз Миледи, и та наконец-то дала ответ на вопрос, прозвучавший где-то полминуты назад:

— Как я уже сказала, Ворон-сан, я позвала тебя не для того, чтобы убеждать, а чтобы убедиться. Ты сообщил Орхи… то есть, Орхид Оракул одну вещь. Ты сказал ей, что Сакуяхиме[✱]Богиня вулканов из японской мифологии. Символизирует сакуру, японский уклад жизни и хрупкую красоту в целом. — она же Первопроходец Шафран Блоссом — погибла от рук Белой Королевы Вайт Космос.

Харуюки невольно ахнул, и Фуко отреагировала точно так же. Впрочем, эти слова, хоть и прозвучали внезапно, были правдивы, и Харуюки не увидел смысла что-либо утаивать.

— Я никогда не слышал этого прозвища… но всё верно — именно Белая Королева обнулила очки Шафран. Слившись с Бронёй Бедствия и став Шестым Хром Дизастером, я увидел воспоминания Хром Фалькона, напарника Шафран. На самом деле Шафран убивал Энеми Легендарного Класса “Ёрмунганд”, но Блэк Вайс помогал держать аватара на месте, Аргон Арей наблюдала, а Вайт Космос воскрешала её.

Харуюки рассказывал эту историю много раз, но ярость, отчаяние и скорбь Фалькона всё равно вспыхнули в нём с новой силой. Он прижал правую руку к груди и продолжал, стараясь унять боль:

— Я не видел Белую Королеву, потому что её окружал загадочный свет… но навсегда запомнил слова, которыми она воскрешала Шафран. “Ризарект бай Компашн”... ты ведь знаешь этот спецприём?

Несколько секунд Роуз Миледи оставалась неподвижной, не отвечая ни словом, ни жестом.

Наконец, покрытая шипами правая рука беззвучно поднялась и тоже легла на грудь, словно подражая движению Харуюки. Девушка опустила голову.

Прошло секунд десять, прежде чем из-за потерявшей блеск маски прозвучал хриплый голос:

— Знаю… меня им тоже не раз воскрешало. Видимо… придётся поверить тебе и признать, что Шафран Блоссом… нашего с Орхи “родителя” обнулило Общество Исследования Ускорения и Белая Королева…

— Что?! — голос Харуюки снова сорвался. — Миледи, ты “ребёнок” Шафран?!

— Чему ты удивляешься, Ворон-сан? — прошептала Фуко, нагнувшись к шлему Харуюки и поделившись знаниями, доступными лишь ветеранам: — На заре Ускоренного Мира программа передавалась без ограничений. Встретив потенциального бёрст линкера, можно было пробовать сколько угодно раз. По слухам, у одного из Первопроходцев было больше тридцати “детей”.

— Тридцати?..

Да такой семьи хватит, чтобы основать крупный Легион! Кажется, написанное на лице Харуюки изумление помогло Миледи немного успокоиться. Обхватив себя руками за плечи, она тихо заговорила:

— У Шафран “детей” было поменьше. Мне известны одиннадцать, считая меня и Орхи. Не знаю, почему так совпало, но всем нам достались цвета растений. Среди нас не было сильных бойцов, но мы пытались создать “Легион взаимопомощи” даже после того, как ушли Шафран и Фалькон. Правда, не смогли захватить ни одной зоны и вскоре распались…

— Когда мы впервые встретились, Миледи, ты уже состояла в Осциллатори Юнивёрс, — вставила Фуко, и по её тону чувствовалось, что она старается скрыть свои эмоции. — Вас всех приютила Белая Королева?

Похожая на розовый бутон голова качнулась из стороны в сторону:

— Нет… в Осциллатори попали только я и Орхи. По словам Белой Королевы, всех остальных уже успели переманить другие Легионы, но мы с Орхи почему-то ни разу не встречали их в списке противников, хотя искали каждый день. А потом исчезла Орхи, и я до сих пор не знаю, что с ней произошло…

Харуюки смотрел на опущенную голову Миледи, и в его памяти невольно оживали вчерашние слова Оракул.

Когда Харуюки спросил у неё, как именно она воскресла, Оракул, она же Вакамия Мегуми, ответила, что не имеет об этом никакого представления — также, как и Миледи.

Ему вдруг показалось, что чем дальше говорит Миледи, тем меньше становятся колючие шипы на её теле.

— Потеряв Орхи, я впала в отчаяние, но Белая Королева пообещала, что досконально изучит Брейн Бёрст и однажды обязательно воскресит и её, и Шафран. Я поверила ей и решила стать сильнее во что бы то ни стало. Постепенно в Легионе начали со мной считаться, я стала Гномом… и сама не заметила, как прошло уже шесть лет. Но вчера… вчера Орхи действительно вернулась. Она неожиданно появилась на совещании перед началом битвы. Вы даже представить себе не можете, как я визжала от счастья…

Действительно, Харуюки ещё никогда не доводилось потерять дорогого ему бёрст линкера — и уж тем более обрести его вновь. Фуко и Метатрон тоже промолчали.

Мельком обведя их взглядом, Роуз Миледи снова опустила голову и снова заговорила тонким голосом, словно выдавливая из себя слова:

— Не знаю, как у неё получилось, но Белая Королева сдержала обещание. Я поверила, что она и Общество Исследования Ускорения не зря занимались своей работой, и что однажды Шафран Блоссом тоже воскреснет… Но сразу после битвы Орхи сказала, что меня обманули. Она заявила, что Белая Королева сама обнулила очки Шафран, и потому ни за что не воскресит её. Я… не поверила — ведь мы проиграли бой потому, что Орхи предала нас и вернула прежнее поле. Я подумала, что Нега Небьюлас как-то повлиял на неё, и наговорила ей ужасных вещей. А ведь это была наша первая встреча за долгое время…

— ...Скажи! — не выдержал Харуюки. — Ты знаешь, где сейчас Оракул? Черно… Чёрная Королева второй день не может с ней связаться.

— Я тоже не могу. Орхи не пришла на дебрифинг после битвы, она не появлялась в списке противников, я не увидела её с высшего уровня… похоже, она со вчерашнего дня не подключается к глобальной сети, — сдержанно перечислила Миледи, но в самом конце её голос дрогнул от скрытого волнения. — Но я понимаю её. Впервые за шесть лет она увидела “старшую сестру”, а та в лицо назвала её предателем… Если честно, я бы тоже хотела сейчас держаться подальше от Ускоренного Мира… но я не могу быть слабой.

— Потому что ты третий Гном?

— Нет… Потому что я бёрст линкер, — возразила Миледи без малейшего колебания.

Она выпрямилась и сделала глубокий вдох. Шипы, обозначенные белыми огоньками, будто бы снова вытянулись и заострились.

— Спасибо, Сильвер Кроу… Скай Рейкер и существо Метатрон. Я получила уверенность, за которой пришла. Шафран Блоссом потеряла все очки по вине моей Королевы Вайт Космос. Королева никогда не воскресит её.

Её слова прозвучали, словно прощание с Белой Королевой и Белым Легионом. Харуюки машинально шагнул навстречу розовой даме:

— Что ты будешь делать дальше, Миледи?

— То, что должна сделать ради Орхид Оракул и Шафран Блоссом, — лаконично ответила она, положила руку на грудь и грациозно поклонилась.

В следующую секунду частицы, из которых состояла её аватар, растворились в пустоте. Она покинула высший уровень.

Повисшее молчание нарушила Метатрон:

— Вас, воинов, так много.

— Ещё бы, бёрст линкеров ведь около тысячи, — пробормотал Харуюки.

Метатрон слегка щёлкнула его по шлему.

— Существ не в пример больше, слуга. Как бы там ни было, если эта встреча хотя бы немного изменит приоритет поведения Роуз Миледи, значит, мы не зря откликнулись на призыв Аматерасу.

— Приоритет поведения?.. — Харуюки в очередной раз не сумел переварить сложный язык Метатрон.

Фуко пояснила с понимающим смешком:

— Речь о том, что её слепая вера в Белую Королеву могла пошатнуться, Ворон-сан. Хотя легионеры должны быть готовы на всё ради своего командира, нельзя отключать голову, закрывать глаза и затыкать уши. Лучше от этого никому не станет.

— Э?.. — Харуюки от неожиданности так и вперился глазами в лицо Фуко. — Ты сейчас и про Черноснежку-семпай тоже?..

— Разумеется, — Скай Рейкер ласково улыбнулась. — Разве ты не знаешь, Ворон-сан, что я каждый день нахожу разные поводы, чтобы отчитать Саттян?

— А… ну, это-то да…

“Интересно, а недавний совет одеваться откровеннее тоже из этой серии?” — невольно подумал он.

Метатрон же шагнула вперед, встав напротив Харуюки, и властно объявила:

— Не смей никогда сомневаться во мне, слуга.

После возвращения на средний уровень Фуко и Харуюки ещё немного поговорили с Метатрон, затем вернулись в реальность через портал возле Аэрохижины.

Харуюки очнулся в кондиционированном салоне автомобиля и медленно выдохнул.

— Итак, Харуюки, что от тебя нужно было Метатрон? — спросила Черноснежка слегка обиженным голосом.

— А, н-ну…

Едва подняв голову, Харуюки увидел, что Черноснежка заглядывает назад через проём между сиденьями со слегка надутыми щёками — примерно семь из десяти баллов по шкале её обид. Часы на виртуальном рабочем столе подсказывали, что он вынырнул всего через восемь секунд, но все в машине знали, что на неограниченном поле те превратились в два часа.

Харуюки уже открыл рот, чтобы начать рассказ, но не смог — случившееся до сих пор не укладывалось у него в голове. Какое-то время он довольно глупо ловил ртом воздух, пока его не спас голос с водительского сиденья:

— Я объясню, Саттян.

Ему казалось, что Метатрон и Фуко не особенно ладят, поэтому когда Скай Рейкер вдруг тоже пришла на Пустошь, Харуюки немного испугался. Но сейчас он был даже благодарен Фуко за её вмешательство. Она предложила Метатрон свою Аэрохижину в качестве укрытия, помогла сгладить острые углы в разговоре с Роуз Миледи, но самое главное — справилась с рассказом о событиях намного лучше Харуюки. Когда она договорила, до часа дня и начала конференции оставалось ещё три минуты.

— Ну надо же… — выдохнула Черноснежка, откинувшись на спинку своего сиденья. — Подумать только, что “Ворчун” Миледи сказала такое…

— А я, похоже, её понимаю … — заявила Тиюри, которая вчера сражалась с Миледи вместе с Харуюки и Трилид Тетраоксидом. — Мне показалось, что Миледи не столько воюет против Нега Небьюлас, сколько пытается защитить Оракул. Если у них один “родитель”, то они, выходит, сёстры… Причём единственные выжившие среди “детей” Шафран…

— Хм… возможно… — сначала Черноснежка обернулась, словно собираясь что-то добавить к её словам, но запнулась и снова посмотрела вперёд. — До конференции две минуты. И пока я хочу задать вам один вопрос, Фуко и Харуюки… Как думаете, ваша встреча с Роуз Миледи как-нибудь отразится на конференции?

— Нет, — не подумав, выпалил Харуюки и закрыл рот, не зная, как именно объяснить свой ответ.

Он попытался взглядом попросить помощи у Фуко, но та даже не обернулась. У них осталось совсем мало времени, так что мысли следовало высказывать предельно кратко. Подумав секунду, Харуюки продолжил:

— По плану сегодня от Белого Легиона опять участвует только Айвори Тауэр. Конечно, Миледи может связаться с ним перед конференцией, но мы не сказали ей ни слова о карте повтора, которая есть у Шоко. К тому же… она знает, что Блэк Вайс — на самом деле Айвори. По-моему, даже если бы мы раскрыли ей наш план, она бы не захотела помогать человеку, который участвовал в обнулении её “родителя”.

— То есть, ты думаешь… что Миледи может покинуть Осциллатори? — уточнила Тиюри.

На сей раз ответила Фуко:

— Вряд ли… Если она уйдёт, то только вместе с Орхид Оракул.

Как только она договорила, в ушах Харуюки раздался резкий электронный звук. Будильник, который он поставил на 12:59.

— Вчера, когда мы остались наедине перед окончанием битвы, я обратилась к Оракул… к Мегуми с просьбой. Я попросила её уйти из Осциллатори Юнивёрс и вступить в Нега Небьюлас, — негромким голосом призналась Черноснежка.

Фуко и Тиюри тихо ахнули.

— Но она не ответила, сказав лишь “прости”, потом взяла мой клинок и пронзила свою грудь… С тех пор я не могу связаться с ней, но не теряю надежды.

Тридцать секунд.

— Когда мы раскроем правду об Айвори Тауэре и его злодеяниях, пять Легионов объединят свои силы. Я хочу, чтобы Оракул… и по возможности Роуз Миледи покинули Осциллатори Юнивёрс до того, как начнётся зачистка. Пожалуйста… помогите мне.

Ни Фуко, ни Тиюри, ни Сихоко, ни Харуюки не смогли ответить своему командиру словами. Вместо этого они дружно вытянули руки, кладя их поверх рук своих друзей перед приборной панелью.

Черноснежка положила свою ладонь последней и сжала пальцы.

Пять секунд.

Они кивнули друг другу, откинулись на спинки сидений и закрыли глаза.

На тёмной изнанке век вспыхнули красные буквы системного сообщения:

“A REGISTERED DUEL IS BEGINNING!”

----------

Том 22 Глава 307

Когда Харуюки вернулся в Ускоренный Мир, его встретило зловещее жёлто-зелёное небо.

Вдалеке виднелись здания, сверкающие металлом, но в то же время покрытые складками и выступами какой-то органической материи. По металлической земле цокали коготками маленькие жуки, в телах которых тоже уживалась механика и органика. Уровень “Чистилище”, относящийся к тёмному типу.

— Не самый удачный уровень для конференции, — прокомментировала опустившаяся рядом с Харуюки Шоколад Папетта, похожая на юную знатную даму в блестящей шоколадной броне. — Хотя, безусловно, “Кладбище” или “Эпидемия” были бы ещё хуже…

Надменный голос, которым Наго Сихоко никогда не пользовалась в реальном мире, заставил Харуюки на секунду растеряться.

— У-угу, — поддакнул он.

Шоколад выразилась очень точно. Хотя “Чистилище” не отличалось слишком вредоносными особенностями по сравнению с другими тёмными уровнями, они всё равно оставались весьма неприятными. Если ненароком раздавить одного из металлических жуков, на запах выплеснувшейся из него жидкости слеталась целая стая таких же. К тому же на этом уровне из земли изредка вылезали похожие на червяков трубы, извергающие зловонный дым.

— Хотя нелегко придётся только бойцам, то есть, Кобальт и Манган. Мы-то здесь зрители…

— А-а, вот как ты заговорил! Всё им расскажу после битвы! — раздался за спиной голос ведьмы в жёлто-зеленых доспехах.

Харуюки мигом развернулся, сложил руки крест-накрест и взмолился перед Лайм Белл:

— Н-не надо! Они меня выследят, нападут и голову мне отрубят!

— И будешь сам виноват, Кроу.

— Вот именно, Ворон-сан. Ты должен учиться понимать девушек.

Эти два голоса принадлежали Блэк Лотос, обладательнице полупрозрачной ониксовой брони и длинных клинков вместо конечностей, и Скай Рейкер, которую Харуюки уже видел несколько минут назад. Сейчас на ней не было Ураганных Сопл, и она вновь сидела в коляске, одетая в белое платье.

Харуюки уже давно начало казаться, что девушки в Ускоренном Мире как правило сильнее парней, и сейчас он решил наконец-то поделиться этой теорией с остальными. В конце концов, даже среди Монохромных игроков было больше Королев — считая Красную, Фиолетовую, Чёрную и Белую — чем Королей.

Но не успел он и слова сказать, как…

— Приве-е-е-е-ет! — сопровождаемое протяжным возгласом, сбоку прилетело нечто красное — и тут же врезалось в него.

Слегка ударив Харуюки по затылку ребром ладони, рубиновая девочка-аватар с нефритовыми глазами ловко приземлилась.

Будучи зрителем, Харуюки не получил урона, но в мыслях ещё раз удостоверился в правдивости собственной теории.

— Привет, Рейн, — поприветствовал он нового аватара. — Отоспалась после вчерашнего?

— Эй, что это за вопрос такой? Ты меня за ребёнка держишь?

Красная Королева Скарлет Рейн переспросила таким угрожающим голосом, что Харуюки не решился ответить, что младшеклассников все нормальные люди считают именно детьми.

— OFC[✱]Of course, “разумеется”.. Крепкий сон — быстрый рост, — внезапно поделился житейской мудростью тёмно-красный аватар-леопард, бесшумно подкравшийся с той же стороны, что и Рейн.

От такого психологического удара Красная Королева чуть не упала на колени, но новый аватар без труда оторвал её от земли и усадил себе на плечи.

— Вот ты со мной нарочно как с ребёнком обращаешься, Пард?.. — пожаловалась Рейн, но быстро смирилась, посмотрела на Харуюки с высоты роста Блад Леопард и вдруг заговорила голосом, достойным Королевы: — Что ж, настал момент истины?

— Да, — ответила ей вторая Королева. — Но для нас — далеко не первый. Моментами истины были и битва против Сэйрю у Восточных Врат Имперского Замка, и битва с Метатрон у Токио Мидтаун Тауэра, и битва с Блэк Вайсом и Бронёй Бедствия 2 в женской школе Этерна, и битва против Грейт Волла в Сибуе 2, и тем более вчерашняя битва с Осциллатори Юнивёрсом. Сегодняшняя битва тоже не станет концом войны… но мы, как обычно, должны выжать из себя всё. Я рассчитываю на всех вас.

Чёрная Королева обвела глазами шестерых аватаров и остановила взгляд на Шоколад:

— Особенно на тебя, Шоколад. Сегодня именно ты и твоя карта повтора — наш ключ к успеху. Понимаю, что возлагаю на тебя тяжёлую ношу, ведь это твоя первая конференция, но я всё равно надеюсь на тебя.

— К-конечно, я всё понимаю. Я тоже легионер Нега Небьюлас и исполню всё, что от меня требуется, — уверенно выговорила Шоколад, хотя её голос слегка дрожал от скрытого напряжения.

Черноснежка кивнула, аккуратно похлопала Шоколад по плечу правой рукой-клинком и развернулась. На сей раз местом встречи Королей станет юго-запад парка Мару к северу от Имперского Замка.

В реальном мире императорская резиденция похожа на вытянутый шестиугольник, но Имперский Замок Ускоренного Мира выглядел идеально круглым. Как правило, Короли встречались либо в северном парке Мару, либо в восточных садах, либо во внешнем императорском саду к юго-востоку от Замка.

Парк Мару в качестве места проведения конференции предложили Дуалы Синего Легиона: Кобальт Блейд и Манган Блейд. В южной части парка находилось множество музеев и галерей, каждая из которых вполне подошла бы в качестве площадки для встречи, однако направляющие курсоры сообщали, что бойцы находятся севернее. Какое-то время отряд шёл сквозь густой туман, и вдруг впереди показалось причудливое строение.

Массивная восьмиугольная крыша с острыми навесами была увенчана маленьким куполом-луковицей, образованной свойственными уровню гротескными мышцами и сухожилиями и похожей на куколку какого-то насекомого. Из стен здания торчали зловещие шипы, а растянутый в ширину вход напоминал распахнутые челюсти.

— Это ведь… Будокан[✱]Самый главный дворец единоборств Японии, расположен практически на территории императорской резиденции в Токио., да? — пробормотала Тиюри, останавливаясь и вглядываясь в луковицу. — Надо же, какое совпадение… А может, вовсе и не совпадение…

— А чего ты тогда такая спокойная? — спросила Рейн. — Что будет, если Леони узнают личность Профессора?

— Что-то мне не верится, — ответила Тиюри и мельком глянула на Харуюки.

“Профессор”, он же Маюдзуми Такуму, как раз выступал на токийском летнем чемпионате по кэндо среди учащихся средних школ, который проходил в том самом Будокане, на который они смотрели. Именно поэтому Тиюри заговорила о “совпадении”. Поскольку Харуюки знал, что Конференция Семи Королей пройдёт где-то рядом с императорской резиденцией, ему хотелось сразу после её окончания пойти поболеть за Такуму, но он не мог даже на день забыть о Хоу и обязанностях председателя комитета. Поэтому он возложил на Тиюри ответственное задание — ей придётся болеть и за себя, и за него.

Такуму выступал и в одиночном, и в групповом турнире, поэтому сейчас должен был находиться в Будокане — если, конечно, не вылетел после первой же битвы. В час дня как раз заканчивался обеденный перерыв, и участники начинали готовиться к очередным поединкам.

В августовских межпрефектурных турнирах — которые пройдут здесь же, в Будокане — примут участие шесть победителей группового турнира (вернее, четыре, плюс две лучших группы из сетки проигравших) и четыре победителя одиночного турнира. Секция кэндо средней школы Умесато еле-еле втиснулась восьмой во время отборочных на городской чемпионат, так что шансов у них, казалось бы, имелось немного, однако Харуюки лучше всех знал, что Такуму после своего январского перехода в Умесато тренировался ежедневно и еженощно.

“Держись, Таку”.

Пожелав удачи своему лучшему другу, сражающемуся в Будокане реального мира, Харуюки ответил:

— На самом деле я уже знаю КобаМагу в реальном мире, а они знают меня… Поэтому я не думаю, что они бы нарочно стали выяснять, кто такой Пайл в реальности, а затем выбирать эту арену в качестве площадки для конференции. Тем более, что это всё равно бессмысленно…

— Это точно, — согласилась Черноснежка и отвела клинок правой руки в сторону. — Район Тиёда не разделён на зоны. Если они хотели сразиться с Пайлом, им незачем было приходить сюда, они с тем же успехом могли вызвать его на дуэль из любой другой точки района. Я полагаю, Белл права — это совпадение, либо случайное, либо связанное с причиной, которая не имеет никакого отношения к Пайлу. Итак… пора бы нам войти.

— О да, наконец-то! — Нико ударила кулаком по левой ладони; Фуко, Пард, Тиюри и Харуюки дружно кивнули.

Они поднялись по широкой лестнице и миновали зубастый вход. Короткий коридор вывел их на просторную арену. В реальности её устилали гладкие деревянные половицы, на которых состязались мечники, однако на уровне “Чистилище” Ускоренного Мира пол был изрезан неприятно выглядящими складками, а восьмиугольные трибуны напоминали улей каких-то насекомых.

Харуюки шёл первым. Стоило ему ступить на пол затянутой дымкой арены, как…

— ...Вы опоздали! — раздался хлёсткий возглас, и он рефлекторно втянул голову в плечи.

Голос принадлежал одному из двух аватаров, стоявших справа от входа, через который прошёл их отряд.

Высокий аватар женского пола в фуражке с длинным козырьком и туго свёрнутым кнутом за спиной. Рядом на цилиндрической тумбе сидел фиолетовый аватар в ярко-фиолетовой броне и с длинным посохом в руке — вылитая императрица. Это были руководители Фиолетового Легиона “Овал Авроры” — старший офицер Астра Вайн и Фиолетовая Королева Пёрпл Торн.

Астра Вайн резко подняла левую руку, указала пальцем точно на Харуюки и воскликнула ещё раз:

— С начала дуэли прошло уже больше трёх минут! Почему люди, созвавшие конференцию, позволяют себе появляться последними?!

Харуюки быстро посмотрел по сторонам и увидел, что у стен восьмиугольной арены на уважительном расстоянии друг от друга разместились не только представители Фиолетового Легиона, но и четырех других.

Зелёный Король Грин Гранде, Третий Бастион — так в легионе Грейт Волл называли офицеров — Айрон Паунд и Пятый Бастион Сантан Шейфер.

Жёлтый Король Йеллоу Радио и аватар в виде девочки на шаре, которую, кажется, звали Лимон Пьеретт.

Синий Король Блу Найт и бойцы, ведущие эту дуэль — Дуалы легиона Леониды и сестры Кобальт Блейд и Манган Блейд.

И наконец… с противоположной стороны от Харуюки неприметно сидел аватар, похожий на колдуна в мантии цвета слоновой кости — Айвори Тауэр, полномочный представитель Белой Королевы.

— Всё-таки заявился… — еле слышно прошептала Черноснежка, не обращая никакого внимания на упрёки Астры Вайн.

Вместо неё к Харуюки подъехала Фуко, остановилась справа от него и приподняла шляпу, демонстрируя уважение.

— Извини за задержку, Вайн, но мы появились на самом юге парка Мару. У нас ушло время, чтобы дойти сюда.

— Вы могли не идти, а бежать! — возразила Вайн, уперев руки в боки и став похожей скорее не на офицера, а на учительницу.

Вообще, поскольку они сейчас находились на правах зрителей на обычном дуэльном поле, созданном Кобальт и Манган, их вполне могло с самого начала разместить так, чтобы они видели сестёр. Почему же их вместо этого забросило в такую даль? И стоило Харуюки задуматься...

— Не сердись, Вайн. Это мы включили разброс зрителей.

— Нам показалось, что некоторым Легионам захочется переговорить перед тем, как прийти сюда.

С восточного края арены донеслись голоса Кобальт Блейд и Манган Блейд, по очереди пояснивших ситуацию.

Подобно переключателю, разрешающему или запрещающему зрителям приближаться к бойцам, первоначальное размещение зрителей на поле тоже задавали участники дуэли. “Разброс” означал, что зрители появлялись не рядом с бойцами, а на некотором удалении. В принципе, эта опция помогала защищать бёрст линкеров от раскрытия личности по начальному положению их аватаров, а также выбирать поле боя до того, как успеет собраться толпа, однако многие не утруждали себя такими тонкими настройками — всё равно ведь зрителей телепортировало поближе к бойцам, как только начиналась собственно битва.

Однако во время Конференции Семи Королей бойцы не сражались друг с другом, поэтому зрительская телепортация не работала, и всем участникам приходилось несколько минут самостоятельно добираться до места встречи. Чёрный Легион действительно воспользовался этим временем для разговоров, так что Харуюки невольно восхитился догадливостью КобаМаги.

— Вы зря волновались, Дуалы. Они наверняка обо всём договорились ещё до начала конференции. В следующий раз будь внимательнее, Рейкер! — заявила Астра Вайн, нисколько не поменяв обвиняющего тона, и напоследок фыркнула, явно довольная тем, что высказала все упреки в лицо своей старой сопернице. Наконец, она встала позади Фиолетовой Королевы и умолкла.

Харуюки мельком посмотрел наверх. Осталось меньше двадцати пяти минут. Бессменный ведущий, Синий Король, тоже решил, что пора приступать, и неспешно встал, лязгнув тяжёлыми доспехами. Он бросил взгляд на Кобальт Блейд, та кивнула, открыла меню и просмотрела, судя по всему, список присутствующих зрителей.

— Все восемнадцать участников в сборе. Посторонних нет.

— Отлично. Ну что, начнём, — объявил Синий Король, как всегда без лишних формальностей.

Черноснежка переместилась вперёд и грациозно присела на круглую тумбу, как и остальные Короли. Судя по всему, Дуалы сделали эти тумбы из колонн арены.

Всего тумб было семь, Черноснежка сидела на самой северной, Синий Король на самой восточной, между ними была одна свободная. Вероятно, она предназначалась Красной Королеве, но Нико встала по левую руку от Черноснежки за её спиной и сложила руки на груди, отказываясь от места.

О слиянии Нега Небьюласа и Проминенса любой желающий мог бы узнать, просто атаковав в субботу Сугинами или Нериму, так что бдительные Короли уже наверняка обо всём знали. Если точнее, то пока что Легионы договорились на тридцать дней объявить переходный этап, во время которого временным командиром будет Блэк Лотос, временным заместителем Скарлет Рейн, а временным названием — Нега Небьюлас. В любом случае, все уже должны были понимать, что Легионы действуют сообща.

Ни Блу Найт, ни Пёрпл Торн не сказали ни слова, увидев, где встала Нико. Поскольку сегодняшняя конференция посвящалась борьбе с Обществом Исследования Ускорения, Харуюки надеялся, что им не придётся обсуждать слияние Чёрных и Красных, но…

— Можно один вопрос перед тем, как мы перейдём к главной теме? — раздался на арене высокий голос, одновременно серьёзный и саркастический.

На юго-востоке арены с тумбы между Фиолетовой Королевой и Айвори Тауэром встал аватар ядовито-жёлтого цвета.

Хотя по росту он мог поспорить даже с Блу Найтом — не без помощи раздвоенной клоунской шапки, конечно — его руки и ноги были тонкими как у Роуз Миледи, к тому же он постоянно сутулился, что тоже мешало вселять трепет в сердца тех, кто смотрел на него. Тем не менее, этот карикатурный шут излучал такую же мощную ауру, как и остальные Короли. Харуюки показалось, что на лбу внутреннего тела его аватара выступил пот.

— Долго ждать не пришлось… — прошептала Фуко.

Синий Король слегка поморщился:

— Можно-то можно, только давай поскорее.

— Конечно, конечно. Разговор минуты на три, что уж там, — кивнув неестественным, марионеточным движением, Жёлтый Король Йеллоу Радио продолжил своим привычным издевательским тоном: — Мне всего-то нужно прояснить один вопрос. Как нам теперь называть эту отчасти красную малышку?

— Ка-ак называ-а-ать!.. — повторила за Жёлтым Королем девочка на шаре.

— Как понимать твой вопрос, Радио? — недоумённо уточнил Синий Король.

Радио развёл руки в стороны.

— Начнём с того, что у той малышки цвет не чисто красный, не “Red”. Теперь к этому добавляется то, что она наконец-то лишилась звания командира Легиона. Неужели мы, несмотря на это, должны и дальше звать её “Красной Королевой”?..

— Должны-ы-ы и да-а-альше?..

— Как ты смеешь?! — раздался чей-то возмущенный выкрик.

Однако он принадлежал не самой Нико, и даже не её офицеру Леопард, а Харуюки, который только что ежился, ощущая ауру Жёлтого Короля. Услышав издевательскую речь Радио, он почувствовал такой гнев, словно у него что-то вспыхнуло перед глазами, и не сдержался.

После этого на Харуюки обратил внимание не только Жёлтый Король, но и Синий, и Зелёный, и Фиолетовая Королева, и даже Айвори Тауэр. Однако негодование в Харуюки пересилило испуг, и он продолжил громко возмущаться:

— Красная Королева согласилась на слияние Легионов, чтобы положить конец Обществу Исследования Ускорения! В то время как ты во время борьбы с Бронёй Бедствия плясал под их дудку и подтирал им задницу! У тебя нет права упрекать Рейн!

Хотя разница в силе между Харуюки и Радио — бёрст линкером 6-го уровня и Королём — небо и земля, от настолько прямого обвинения Радио опешил и слегка отшатнулся.

— Боже мой, какой невоспитанный мальчик… Я ведь ни слова не сказал про Броню, я просто пытаюсь понять, на каком основании человек, не возглавляющий Легион, называет себя “Королевой”...

— Тогда заодно скажи, на каком основании человек, который не хочет ничего делать ради Ускоренного Мира…

Харуюки кричал бы и дальше, если бы Черноснежка не остановила его, подняв правую руку-клинок на уровень его глаз. Нико тоже бросила на Харуюки насмешливый взгляд, в котором читалось: “Всё, хватит”.

Разумеется, Харуюки не стал идти наперекор командиру и заместителю Легиона. Прервав выступление, он закрыл рот и отступил на несколько шагов. Запоздало проснулось понимание того, что он зашёл слишком далеко, и лицо под серебристым визором покрылось холодным потом.

— Н-ну ты даёшь, Ворон-кун… — прошептала за его спиной Сихоко.

Они с Тиюри стояли, как громом поражённые. Харуюки застыл настолько основательно, что не мог даже повернуться и ответить, так что пояснять пришлось удручённой Тиюри:

— У Кроу иногда бывает такое — прямо теряет голову и срывается с катушек. Но только если обижают других, а не его самого.

— А-а… да, это на него похоже.

Пока Харуюки невольно слушал перешёптывания за спиной, впереди раздался хладнокровный голос Черноснежки:

— Радио, обращение “Король” возникло спонтанно, у него нет строгого определения. Те, кто хотят называть Рейн Красной Королевой, пусть и дальше называют её так, а тебя, если тебе так не хочется, никто не заставляет. Безусловно, лично я не намерена обращаться к ней иначе.

— А мне вообще плевать, кто как меня называет, — продолжила Нико своим обычным голосом. — Рано или поздно появятся новые девяточники, и среди них вряд ли будут те, чьи цвета ты признаешь “чистыми”. Ты же не будешь каждый раз собирать всех Королей, чтобы решить, кого как называть? Это уж был бы полный идиотизм.

— Но… но ведь… — чуть обиженно возразил Радио, недовольный тем, что ему не удалось раззадорить ни Черноснежку, ни Нико. — ...Вы ведь не станете спорить с тем, что мы, Монохромные Короли, годами делали всё возможное, чтобы защитить Ускоренный Мир? Вы ведь созвали нас именно потому, что признаёте вес решений, которые принимают Короли, не так ли? Поэтому не кажется ли вам неуместным безо всякого предупреждения ломать устоявшиеся рамки и требовать, чтобы никто не обращал на это внимания?

— Бе-езо вся-а-акого!..

Нико мельком глянула на Лимон Пьеретт, которая попугаем повторяла слова за Радио, и пожала плечами:

— И вообще, давай-ка ты сначала определишься, что тебя не устраивает — мой уход с поста командира Легиона или само объединение Негабью и Проми, а потом уже будешь придираться.

— Конечно же… и то, и другое. Если ты собираешься называться Красной Королевой, тебе нужна гордость, соответствующая этому званию…

— Довольно, три минуты давно прошли! — перебила Черноснежка Жёлтого Короля, поднимаясь с тумбы. Она указала на Радио правой рукой-клинком, и огромную арену огласил ясный, величественный голос: — Мне надоело вас слушать, поэтому я просто выскажу всё как есть! Радио, ты недоволен не тем, что Рейн понизилась в должности, а слиянием моего Легиона с Проминенсом… точнее, тем, что Проминенс слился с нами, а не с Крипто Космоцирком!

— А? — недоумённо выдохнул Харуюки.

Реакция Йеллоу Радио была куда более громкой:

— Ч-что ты себе позволяешь? У тебя нет никаких оснований говорить, что я пытался захватить территорию Проминенса!..

— Конечно, нет! Ты хотел не территорию Рейн, а её саму! Йеллоу Радио, ты уже давно падок на аватаров в виде маленьких девочек с округлыми формами… Ты надеялся воспользоваться этой суматохой, чтобы объединиться с Проми и получить Рейн в своё распоряжение!

После слов Черноснежки на арене Будокана секунды три висела гробовая тишина.

— Н-неужели?.. — первой подала голос Нико.

— Это, конечно, ни в какие ворота… — протянула Астра Вайн.

— Э-э-это та-а-ак?..

И даже Лимон Пьеретт, представительница тех самых “аватаров в виде маленьких девочек с округлыми формами”, медленно откатилась на шаре подальше от Радио. В ответ на это Жёлтый Король Йеллоу Радио, известный по кличке “Радиоактивный Психопат”, сделал довольно неожиданный шаг.

[[image:/storage/reader-images/5e2f28b591f90f5fc2a35883e71b76ff4e614f42.jpg]]
Что-то вдруг бухнуло, и тело Радио мигом обволокло разноцветным дымом. Вскоре клубы рассеялись, но на тумбе уже никого не было. Синий Король неспешно посмотрел по сторонам. Айрон Паунд и Сантан Шейфер начали перешёптываться за спиной молчаливого Зелёного Короля:

— Он ведь зритель, как он сумел включить способность?..

— Может, это Инкарнация?..

— Нет, она тоже не должна работать…

Конец обсуждению необычного происшествия положил ещё один молчаливый участник конференции — Фиолетовая Королева Пёрпл Торн:

— Боже, да какая разница, педофил Радио или нет. В конце концов, мы с Астрой его точно не интересуем.

— А мне-то что делать?.. — пробормотала Нико, но Торн пропустила её слова мимо ушей.

— Я уверена, что он просто где-то спрятался, но всё равно нас слушает. Если захочет сказать что-нибудь важное — появится снова. Поэтому давайте перейдём к главной теме, у нас осталось уже меньше двадцати минут.

— Да, действительно, — согласился Блу Найт и стукнул по полу арены артефактом “Импульс”, объявляя смену темы. — Таким образом, я передаю слово Лотос, чтобы она доложила о случившемся во время вчерашней битвы за территорию.

Так и не вернувшаяся на место после своего выступления Черноснежка кивнула:

— Так точно. Жаль, на словах всё будет звучать куда проще, чем оно было на самом деле… Во время прошлой конференции мы предложили идею немедленной совместной атаки на Общество силами всех Легионов, как только будет обнаружена их база. Поскольку идея была одобрена, вчера мы напали на зону, которую рассматривали в качестве возможного укрытия Общества. Суть нашего плана была в том, что как только Общество утратит контроль над зоной, а вместе с ним и право скрывать себя из списка противников, в списке зоны можно будет найти членов Общества и тем самым узнать наверняка, где они скрываются. Безусловно, нам требовалась помощь беспристрастных бёрст линкеров, чтобы они проверили список за нас. С этой просьбой мы обратились к Дуалам Леонидов.

Когда Чёрная Королева договорила, взгляды присутствующих сошлись на Кобальт Блейд и Манган Блейд, притаившихся за спиной Синего Короля.

— И… каков результат? — нетерпеливо спросила Пёрпл Торн.

Черноснежка молча кивнула сёстрам. Манган Блейд — аватар с одним хвостом на голове — встала спереди и сбоку от Синего Короля.

— После победы Нега Небьюласа мы проверили список противников захваченной зоны.

Харуюки знал итоги той проверки, но всё равно невольно затаил дыхание. После недолгой тишины Манган Блейд хладнокровно доложила:

— В списке не было бёрст линкеров из числа известных нам членов Общества Исследования Ускорения.

Харуюки услышал где-то справа протяжный вздох. Но не успел он повернуть голову, как Фиолетовая Королева раздосадованно заявила:

— Так что же, операция закончилась провалом?! Вы пригласили нас сюда только ради того, чтобы сообщить об этом?!

Подняв артефактный посох под названием “Буря”, Королева ударила им по земле. Раздался металлический звон, и по арене пробежали несколько искр.

Но даже ощущая гнев — а может быть и разочарование — Пёрпл Торн, Харуюки не сводил глаз с Айвори Тауэра, сидевшего в одиночестве точно напротив него. Белый аватар действительно напоминал невозмутимую башню — он никак не отреагировал на сообщение о неудаче Чёрного Легиона. На украшенной узором маске не отражалось ни беспокойства, ни облегчения.

Фиолетовая Королева тоже покосилась на Айвори и продолжила:

— К тому же, Лотос, пусть ты и постаралась не уточнять, о какой именно “зоне” речь, по карте владений легко понять, где именно проходила битва. Всего за один день Негабью захватил зоны Сибуя 1, Сибуя 2 и Минато 3. Очевидно, вашей окончательной целью была самая далёкая от Сугинами зона Минато 3. Следовательно, вы изначально подозревали, что Общество Исследования Ускорения скрывается в рядах Осциллатори. Раз так, что вам мешало сказать об этом, чтобы мы допросили полномочного представителя Белого Легиона?

Черноснежка усмехнулась в ответ:

— Мы бы так и сделали, если бы верили, что он легко расколется. Я знала, что моих слов не хватит, поэтому искала веские доказательства. Ради этого я вымолила помощь у Грево и выпросила наблюдателей у Леони. Но план потерпел неудачу. Или, если точнее, его разгадали ещё до начала. Поэтому я вынуждена признать, что мы с самого начала проиграли информационную войну с Осциллатори…

И стоило ей договорить…

...Как Айвори Тауэр впервые отреагировал.

Из-под мантии цвета слоновой кости показались руки, повернувшиеся ладонями вверх. На арене зазвучал приятный, но совершенно непримечательный голос:

— Меня разочаровывают ваши слова. Мы всего лишь изо всех сил сопротивлялись неожиданному вторжению со стороны объединённого отряда Нега Небьюласа и Проминенса, но наших сил не хватило, и мы проиграли. Очевидно, если бы мы знали о нападении заранее, то укрепили бы оборону зоны.

— Мне трудно назвать вашу оборону слабой, ведь в битве участвовали четыре Гнома, считая тебя, — заметила Черноснежка, однако белый колдун лишь пожал плечами.

— О-о... — протянула Пёрпл Торн. — Вы победили, хотя против вас было четверо Гномов? Интересно узнать, как так получилось.

— Я могу рассказать, но вряд ли ты поверишь, — ответила Черноснежка.

Харуюки мысленно поддержал её. В историю о том, как уникальная Инкарнационная техника превратила поле в неограниченное нейтральное поле, установив на нём уровень “Ад” и выпустив разъярённых Энеми Дьявольского Класса, не поверил бы даже сам Харуюки, если бы ему поведал кто-то посторонний.

Однако Айвори Тауэр вдруг вновь взял слово, будто стараясь помешать Черноснежке рассказать об этом:

— Сколько бы Гномов ни участвовало в битве, важно лишь то, что нападающие превзошли наших защитников. К настоящему времени Нега Небьюлас отобрал у Осциллатори Юнивёрса права на Минато 3, важную для нас территорию. Из-за этого все члены нашего Легиона испытывают неудобства с подключением к глобальной сети. Кроме того, как вам уже известно, Общества не было в списке противников. Безосновательная уверенность в том, что наш Легион защищает Общество Исследования Ускорения, привела к вопиющему нарушению пакта о взаимном ненападении. Как представитель Осциллатори Юнивёрса я требую у Нега Небьюласа немедленно вернуть территорию и выплатить компенсацию.

Бесстыжая речь Айвори Тауэра — под личиной которого скрывался “Тюремщик” Блэк Вайс — разогрела виртуальную кровь, текущую в жилах аватара Харуюки. Если бы он не знал о припасённом в рукаве козыре, то уже вновь выскочил бы вне очереди и начал возмущаться.

Вместо этого Харуюки терпел, крепко сжав кулаки. Черноснежка же продолжала говорить совершенно спокойным голосом:

— Не забывай, Айвори Тауэр, что мы никогда не присоединялись к пакту о ненападении. Более того, каждую неделю нашу территорию атакуют легионеры Леони и Грево.

— Это не более чем потешные бои ради обучения младших легионеров. Фактически за всё это время Нега Небьюлас ни разу не терял контроль за Сугинами, — без промедления возразил Айвори. Глаза, сокрытые за узкой прорезью маски, обвели взглядом присутствующих. — Но вашу атаку нельзя назвать потешной. Если мы не дождёмся возврата территории и компенсаций, а остальные Легионы не вступятся за нас, мы задумаемся о выходе из пакта о взаимном ненападении. Вы готовы к такому?

— О-о?.. — вызывающе протянула Фиолетовая Королева. — Хочешь сказать, что вы нападёте на нас, ваших соседей?

— Если того пожелает Электродуговая Императрица, — колдун вежливо поклонился.

— Ах ты!.. Следи за словами, представитель! — вспылила Астра Вайн, но Айвори даже не дрогнул.

Раньше Харуюки не понимал, откуда в нём достойная Королей невозмутимость и мощнейшее информационное давление, но когда он узнал правду об этом аватаре, всё встало на свои места. Блэк Вайс вершил свои тёмные дела ещё на заре Брейн Бёрста, в эпоху Первопроходцев, задолго до появления Монохромных Королей. Он — один из старейших и коварнейших злодеев Ускоренного Мира.

Разряжать накалившуюся обстановку вновь пришлось Синему Королю:

— Не спеши с выводами, Айвори Тауэр, — доспехи лязгнули, когда рыцарь развёл руки в стороны. — Я так понимаю, Лотос ещё не договорила, да? Возвращение и компенсацию обсудим потом, когда выслушаем.

— Как пожелаете, Синий Король, хотя я считаю, что её слова уже ничего не изменят. Вся их так называемая “операция” изначально строилась на ошибочных предположениях, — равнодушно заявил Айвори и беззвучно сел на тумбу.

Блу Найт подал Черноснежке знак, и она выплыла в центр арены.

“Осталось совсем чуть-чуть”.

Харуюки хотелось обернуться и подбодрить Сихоко, но он терпел. Нельзя было давать Айвори Тауэру даже малейших намёков на козырь, пока она не вступит в игру.

Тем не менее, он сдвинулся на полсантиметра в сторону Сихоко и мысленно пообещал защитить её, что бы ни случилось. Затем он вновь сосредоточился на речи Черноснежки, внимая каждому слову.

— Да, мы проиграли информационную войну… Проиграли ещё за несколько часов до того, как началась битва.

Несомненно, Черноснежка намекала на неожиданное возвращение Вакамии Мегуми в ипостаси бёрст линкера, которое случилось вчера после уроков.

— Не в силах совладать с могущественным противником в стремительно меняющейся обстановке, мы приготовились биться насмерть, — хладнокровно продолжала Черноснежка. — Хотя в конце концов нам чудом удалось завоевать территорию, по сути мы проиграли, ведь Дуалы, проверив список противников, не нашли в нём членов Общества. Но… есть одно но, Айвори Тауэр. Возглавляя оборону зоны, ты упустил из виду всего одну, но очень важную деталь. Впрочем, на твоём месте даже я не заметила бы маленький красный огонёк.

— Упустил?.. О каком огоньке вы говорите?

Хотя Айвори Тауэр должен был понимать, что Чёрная Королева приближается к сути, тон его голоса всё равно не изменился. Он сидел неподвижно, словно башня из слоновой кости, всем своим видом требуя у Черноснежки разъяснений.

Задержав на нём взгляд примерно на секунду, Черноснежка повернулась на правой ноге и подала знак своим легионерам.

Послышалось цоканье шоколадных каблуков по металлическому полу арены. Шоколад Папетта вышла вперед между Харуюки и Леопард.

Хотя Шоколад наверняка была самым низкоуровневым аватаром на арене, ничем не показывая страха и встав возле Черноснежки, Сихоко отвела правую руку в сторону и сделала грациозный книксен:

— Очень рада знакомству. Меня зовут Шоколад Папетта, я состою в Нега Небьюласе, — она представилась ясным голосом, повернулась влево и посмотрела на троицу из Синего Легиона. — У меня есть просьба к дуэлянтам. Не могли бы вы подключить меня к битве?

По арене прокатился тихий ропот.

Во время обычных дуэлей существовали два способа превратить зрителя в полноправного участника битвы. Первый: переключение режима в королевскую битву, что требовало согласия всех зрителей. Второй: вызов одного из зрителей на “сквозную дуэль” — такая возможность оказывалась доступна победителю после окончания дуэли (или, в случае ничьи, обоим бойцам). Оба варианта не пользовались особой популярностью, но поскольку в сквозной дуэли действовал счётчик побед, некоторые бесстрашные бёрст линкеры устраивали с его помощью бои против нескольких противников подряд. Кроме того, существовал ещё и режим ограниченной королевской битвы, в которой участвовали только приглашённые бойцами зрители, но его не слишком любили из-за затрат очков и ограничений на время битвы.

Что самое главное — о том, чтобы предлагать королевскую битву на Конференции Семи Королей, не могло быть и речи, так что оставался только вариант со сквозной дуэлью. В ответ на неожиданную просьбу сёстры переглянулись:

— Я так понимаю, не для того, чтобы сразиться с нами? — уточнила Кобальт Блейд.

— К-конечно, нет. Я должна кое-что показать, но у зрителя нет на это прав.

Даже впервые оказавшись на Конференции Семи Королей, Сихоко не изменила своей заносчивой манере речи. Её отвага ещё раз поразила Харуюки и, по всей видимости, вполне убедила сестёр. Во всяком случае, они ещё раз переглянулись и быстро вызвали свои меню.

Перед Харуюки вспыхнули красные буквы: “DRAW”. Ничья не остановила таймер, и тот продолжил отсчитывать оставшиеся пятнадцать минут, однако когда Кобальт щёлкнула пальцем по какому-то пункту, и в верхнем правом углу появились имя и шкалы Шоколад Папетты, счётчик сбросился и вновь показал 1800.

Таким образом Сихоко на словах и на деле стала главным действующим лицом конференции. Она впервые столкнулась лицом к лицу с четырьмя… вернее, тремя незнакомыми Королями (Жёлтый до сих пор где-то прятался) и их самыми сильными помощниками. Однако несмотря на чудовищное давление Сихоко ни капельки не ссутулилась и лишь позволила себе глубоко вздохнуть, набирая полную грудь воздуха.

— Как ты и просила, мы сделали тебя участником дуэли, Шоколад Папетта… — сказала Манган Блейд. — Надеюсь, ты покажешь что-то достойное потраченного очка.

Сихоко уверенно кивнула и открыла своё меню.

Из инвентаря появилась маленькая тёмно-серая карта.

Харуюки неотрывно следил за действиями Сихоко, волнуясь даже сильнее, чем во время спора с Жёлтым Королем. Внезапно справа послышался тихий шёпот Фуко:

— Ворон-сан, всё внимание не на Шоко, а на Айвори.

Да, она была права. Харуюки знал, что именно станет делать Сихоко, поэтому самым важным оставалось наблюдение за тем, как отреагирует Айвори Тауэр. Будучи зрителем, он никак не мог навредить им, но всё же с этим человеком ни в чём нельзя быть уверенным.

Харуюки уперся взглядом в Айвори, неподвижно сидящего на тумбе, но краем левого глаза видел, как Сихоко подняла карту повыше.

— Это карта повтора, на которую я записала окончание вчерашней битвы за территорию. Как вам наверняка прекрасно известно, Брейн Бёрст запрещает как-либо редактировать записи-повторы. Всё, что вы сейчас увидите, действительно произошло на наших глазах, — объявила она и указательным пальцем щёлкнула по самому центру карты.

На карте появился крупный значок в виде красного треугольника. Вверх выстрелил конус света, и под огромным потолком Будокана закопошилось нечто огромное.

Как только изображение прояснилось, на арене вновь послышались приглушённые голоса.

Повтор показал гиганта с горящими глазами и закрученными рогами. Над его головой висела четырёхуровневая шкала.

— Э-энеми в битве за территорию?! — воскликнула не то Кобальт, не то Манган.

— Ещё и Дьявольского Класса… это что, уровень “Ад”?! — поддержал зычный голос Айрон Паунда.

Харуюки нестерпимо хотелось посмотреть всё самому, но он заставлял себя следить за южным краем арены. Айвори пока не двигался.

Тем временем фигура белого колдуна появилась и на записи. Полномочный представитель Белой Королевы и четвёртый Гном Осциллатори Юнивёрса стоял на левом плече гигантского Энеми Дьявольского Класса.

— Что… что это значит?! — звонко воскликнула Фиолетовая Королева. — Они приручили Энеми Дьяволского Класса и привели на битву за территорию?! Но как…

— Тише, Торн. Давай посмотрим, — вмешался Синий Король.

А в следующее мгновение один из изображенных на записи аватаров яростным криком объявил название техники:

— Бладшед Кэнон!

Блад Леопард в звериной форме полетела в стоящего на плече Энеми Айвори Тауэра, словно пушечное ядро. Повтор отлично передал чудовищную мощь самоубийственного спецприёма.

В ответ на атаку Леопард, наверняка способную убить прямым попаданием любого, Айвори Тауэр вальяжно поднял левую руку.

Тонкая конечность, покрытая светлой бронёй, вдруг стала чёрной. Снова послышалось название техники:

— Лейерд Армор.

Левая рука Айвори превратилась в дюжину тонких плит, которые выстроились на пути летящей Леопард. Один за другим раздались несколько оглушительных ударов. Леопард пробила семь или восемь плит, но её сил всё-таки не хватило.

Отброшенная, она упала на землю, а тем временем Айвори Тауэр продолжал превращаться.

Тело аватара окрасилось в матово-чёрный цвет и разделилось на множество тончайших плит, которые выстроились подобно решётке радиатора. Точно так же разделилась и голова, поэтому у этого аватара, в отличие от всех остальных, не было лица-маски.

Тем не менее, безликая голова заговорила, и этот голос совершенно не был похож на голос Айвори Тауэра ни звучанием, ни интонацией:

— Вот незадача. А ведь я даже согласился умирать от Брайникла вместе с вами, лишь бы не показываться в таком виде.

Ответ на эту хладнокровную реплику пришёл от Чёрной Королевы Блэк Лотос, стоявшей у левого края кадра:

— Так ты… Блэк Вайс! Вот уж не думала, что Айвори Тауэр — на самом деле ты!..

Гул на арене стал ещё громче. С тумб повскакивали не только Синий Король и Фиолетовая Королева, но и Зелёный Король Грин Гранде. Сидеть остался лишь Айвори Тауэр, чьё истинное лицо все только что увидели.

Блэк Вайс на записи равнодушно пожал плечами:

— Что же привело вас к такому выводу? Всё ведь может быть наоборот.

— Нет, не может. Я ни разу не видела, чтобы система хоть раз называла тебя “Блэк Вайсом”. Это лишь псевдоним, который ты придумал себе сам!

— Вот оно что. Вы так ревностно оберегаете “черное” имя от посягательств? Прекрасно вас понимаю, извините, — чёрный пластинчатый аватар сдержанно усмехнулся и произнёс главные слова: — Однако обстоятельства дошли до того, что и вам придется покинуть Ускоренный Мир, Черная Королева. И, пожалуй, освободившееся цветовое имя я заберу себе.

Повтор остановился. Поднявшая карту к потолку Сихоко поставила его на паузу:

— Незадолго до того, как начинается запись, я уже отчаялась и думала, что потеряю в той битве все свои очки, — сказала она, и взгляды Королей и офицеров сошлись на ней. — Но моя… моя подруга пообещала, что защитит меня. Поэтому я решила, что должна хоть чем-то отплатить ей и включила запись. Уважаемый Айвори Тауэр, — сжав карту в руке, Сихоко обратилась к белому аватару: — Наверняка вы сейчас задаётесь вопросом о том, как умудрились не заметить свет карты, ведь во время записи на ней виден яркий красный круг. Но свет этого круга растворился в Оверрее Инкарнации моей подруги, защищавшей нас. Блеск души одной из “середнячков”, которых вы не ставили ни во что, сумел ослепить вас…

Сначала Харуюки решил, что под “подругой” Сихоко понимает Плам Флиппер или Минт Миттен, но быстро осознал, что это не так. Сихоко сказала, что подруга защищала “нас”, имея в виду троицу Пети Паке. А значит, это была... Одагири Руй, она же Мажента Сизза.

Руй, некогда пытавшаяся заразить Сихоко и её подруг ISS комплектами, так решительно защищала их, что её чувства превратились в Оверрей, скрывший значок записи от глаз Айвори Тауэра. Другими словами, Айвори совершил фатальную ошибку, споткнувшись об те самые узы, которые сам же взрастил с помощью ISS комплектов.

Убедившись, что все присутствующие хорошенько рассмотрели фигуру Блэк Вайса на остановленной записи, Сихоко отключила изображение.

Первой подала голос главный офицер Овала Авроры, Астра Вайн:

— Этого странного аватара я… не забуду никогда. Я видела его своими глазами, когда сидела на трибуне вертикальной гонки по Гермесову Тросу. Он, чёрный аватар Блэк Вайс, был в одном шаттле с Растом Жигсо, испортившим гонку террористом Общества, а потом скрылся в тенях. Значит, Блэк Вайс… это на самом деле ты, Айвори Тауэр?! — её рука схватила кнут и громко щёлкнула им таким быстрым движением, словно жила своей жизнью. — Я помню все до единого слова, которые ты произносил на каждой конференции. Во время предыдущей ты заявил: “В отличие от Овала Авроры, наш Легион не стремится к контролю территории, находящейся на неограниченном поле”, и добавил, что якобы потому вы не сочли себя обязанными заниматься телом ISS комплекта, притаившимся на вашей территории. Поверить не могу, что ты так нагло лгал нам… уверена, это ты спрятал тело внутри Мидтаун Тауэра и ты же поставил Архангела Метатрон охранять его!

Астра настолько не знала, куда девать ярость, что вцепилась в свой кнут обеими руками, пытаясь порвать его. Как только она договорила, Кобальт Блейд шагнула вперёд так резко, что хвосты на её голове по инерции чуть не сделали полный круг:

— Блэк Вайс… Пришла пора расплатиться за бесчисленные беды, которые ты принёс Ускоренному Миру! Моим следующим противником будешь ты, и сейчас тебе уже не удастся сказать “нет”!

Она выхватила подвешенную к левому боку катану и направила острое как бритва лезвие на Айвори Тауэра. Превратившаяся в зрителя Манган Блейд встала сбоку от сестры и тоже взялась за рукоять.

Не в силах противиться требующему справедливости духу мечника, Кобальт Блейд подняла руку, чтобы открыть меню, как вдруг…

— Остановитесь, Дуалы, — раздался низкий, мощный голос, который принадлежал не Синему Королю Блу Найту, а молчаливому Зелёному Королю Грин Гранде.

Харуюки чуть было не воскликнул: “Он говорящий!” — но сумел сдержаться.

Аватар, похожий на огромную зелёную статую, не демонстрировал никаких эмоций. Более того, в глазах Айрон Паунда и Сантан Шейфер, стоявших за ним, тоже не было изумления и гнева, как у Вайн или КобаМаги. На прошлой неделе оба Бастиона присутствовали на переговорах о возврате территории Нега Небьюласу, на которой Чёрная Королева заявила о том, что Общество Исследования Ускорения прячется внутри Осциллатори Юнивёрса. По всей видимости, сейчас Бастионы думали не “Ничего себе!”, а нечто в духе “Значит, это всё-таки правда”.

Зелёный Король поднял артефактный щит “Импульс”, повернулся к сидящему в пяти метрах от него Айвори Тауэру и поставил Усиливающее Снаряжение на землю.

— Сотни лет мы с Амбидекстром искали веские доказательства, а теперь тебя ловят в первой же битве за территорию. Такие глупые ошибки не в твоём стиле, “Тюремщик”...

Даже услышав прозвище Блэк Вайса, Айвори Тауэр никак не отреагировал. Он даже пальцем не повёл, будто действительно превратившись в белую статую. Однако Зелёного Короля это не смутило, и он продолжил:

— Я поклялся Чёрной Королеве, что сам нападу на Белых, когда выяснится, что Осциллатори Юнивёрс заодно с Обществом. Я считаю, что этот повтор вполне годится на роль доказательства, но, может, тебе есть что возразить?

Когда стихли отзвуки гулкого голоса, даже Астра Вайн, Кобальт и Манган затаили дыхание, позабыв о своём негодовании — настолько окончательными и весомыми казались слова Зелёного Короля.

Повисла напряжённая тишина…

И наконец, Айвори Тауэр заговорил:

— Вы ещё помните, Зелёный Король?..

Не дожидаясь ответа, он продолжил тем же размеренным голосом, которым говорил раньше:

— Сразу после гибели Первого Нега Небьюласа Осциллатори Юнивёрс пытался присоединить к своим владениям зоны Сибуя 1 и Сибуя 2. Они были чрезвычайно важны для нашего плана. Мы должны были захватить их без боя, однако перед самым началом битв за территорию Чёрная Королева втайне договорилась с вами и воспользовалась лазейкой системы, чтобы передать вам Сибую. Из-за этого нам пришлось сдвинуть график больше чем на год… Ещё тогда я понял, что однажды мы столкнёмся друг с другом, но я удивлён, что это произошло так скоро.

По сути, Айвори Тауэр только что признал себя Блэк Вайсом. Однако разум Харуюки зацепился за пару слов в его речи.

— Чрезвычайно… важны?.. — пробормотал он.

Зона Сибуя 1 включала в себя Харадзюку и окрестности, а Сибуя 2 раскинулась вокруг станции JR-Сибуя и Равин Сквер. И та, и другая были богаты на важнейшие достопримечательности Токио и пользовались огромной популярностью среди любителей дуэлей, но Харуюки не помнил, чтобы эти зоны имели какую-то особую ценность с точки зрения системы.

— Я думаю, он про парк Ёёги, — шепнула Фуко ломающему голову Харуюки.

— Что?.. Разве в парке Ёёги что-то…

Однако прежде, чем Харуюки удалось выяснить правду, Синий Король зашагал вперед, лязгая доспехами. В следующую секунду зацокали острые каблуки Фиолетовой Королевы.

Как и Зелёный Король, они остановились в пяти метрах от Айвори.

— Во время предыдущей конференции мы согласились с планом Красной Королевы, — заявил Блу Найт. — Как только выяснится, где именно находится база Общества Исследования Ускорения, Семь Великих Легионов соберут штурмовой отряд и уничтожат её. Мы договорились привести всех высокоуровневых легионеров. Ты… тоже одобрил тот план, Айвори Тауэр.

Его речь подхватила Фиолетовая Королева. В её голосе не слышалось никаких эмоций, и оттого каждое слово казалось ещё весомее и значимее:

— Мы утверждаем, что ты, полномочный представитель Белой Королевы — Блэк Вайс, а Общество Исследования Ускорения — это легион Осциллатори Юнивёрс. Уверена, прячущийся Радио не возражает. Таким образом, сразу после окончания конференции Семь… нет, мы не можем включить Осциллатори, а Проми объединился с Негабью, так что теперь Пять Великих Легионов вместе пойдут на штурм зон Минато 1, 2 и 3. Мы будем атаковать легионеров Осциллатори, которых обнаружим в списке противников, пока не лишим очков всех без исключения. Кроме того, во время следующих битв за территорию мы лишим вас зон Минато 1 и 2.

Когда Пёрпл Торн договорила, слово снова взял Блу Найт:

— Фактически это означает, что мы разрываем пакт о ненападении с Осциллатори, так что вы тоже можете нападать на нас, если захотите. Однако… перед началом атаки я хочу предупредить всех членов Осциллатори. Мы не будем атаковать никого, кто немедленно покинет Легион, даже если они появятся в списке противников… увы, за исключением тебя и других членов Общества. Мне нужно, чтобы ты передал мои слова всему Легиону. Сможешь?

Айвори Тауэр молча слушал безжалостные слова двух Королей и одной Королевы.

Прошло несколько секунд и…

— “Лучше неумело да быстро, чем умело да медленно”… — ответил он.

— О чём ты?..

— Это пословица. Её суть в том, что если работаешь умело, но медленно, тебе не сравниться с тем, кто работает неумело, но быстро… Я всегда считал, что в Ускоренном Мире с его почти бесконечным временем она не работает. Я всегда предпочитал работать долго, но без ошибок и наверняка. Именно поэтому у меня ушло семь лет реального времени… семь лет с тех пор, как я познал мощь тёмной стороны Системы Инкарнации…

Монолог Айвори Тауэра озадачил Блу Найта и Пёрпл Торн, однако Харуюки до боли хорошо понимал, о чём он говорит.

Действительно, все планы Общества так или иначе оказывались завязаны на негативную Инкарнацию. Речь шла не только о Броне Бедствия и Хром Дизастере, но и об атаке на Гермесов Трос, об ISS комплектах, а может быть, даже о троянской программе, которую использовал Такуму. Все они пробуждали негативную Инкарнацию, используя и усиливая её.

А теперь Общество заполучило в свои руки Броню Бедствия 2 — плод всех предыдущих планов вместе взятых. Что именно задумало Общество… вернее, Айвори Тауэр и Белая Королева — до сих пор было неясно. Но Харуюки знал, что если их не остановить, в Ускоренном Мире разразится такая катастрофа, с которой не сравнятся все предыдущие бедствия.

Именно поэтому им придётся напасть на Белый Легион, каким бы жестоким ни казался этот шаг. Харуюки молился, чтобы как можно больше Белых легионеров прислушались к их словам, осознали, подобно Роуз Миледи, бесчеловечность их Королевы и покинули Легион.

— Значит, все семь лет вы были неправы, — заявила Черноснежка, которая, как и Нико, осталась на своём месте. — Да, тёмная сторона Инкарнации сильна — об этом знают даже бёрст линкеры средних уровней, только-только начавшие постигать премудрости Системы. Но даже им известно, что попавшего во власть тьмы ждёт только погибель… Не нужно далеко ходить за примерами — созданные вами Броня Бедствия и ISS комплекты на время дали своим обладателям силу, но ужасной ценой. Они в одночасье разрушили узы дружбы и любви, на создание которых ушло столько времени. Зачем стремиться к такой силе?!

В вопросе Черноснежки звучала глубокая ярость, боль и печаль.

— Охо-хо… — картинно развёл руками Айвори Тауэр. — Новички узнают об ужасах тёмной стороны только со слов наставников. А наставники знают о них лишь потому, что некоторые люди преследуют эту силу, вы согласны? Разумеется, я имею в виду нас. Чёрная Королева, всё, что вы сейчас сказали, мы прекрасно знаем вот уже семь лет… нет, даже больше. Мы поняли это ещё до появления Ускоренного Мира, но всё равно выбрали этот путь.

— Значит… время разговоров прошло.

Наконец и Черноснежка медленно поплыла вперёд. Она остановилась в центре арены, возле Шоколад Папетты, всё ещё сжимающей в руках карту повтора. Уважительно похлопав шоколадного аватара по плечу, Черноснежка выдвинулась ещё дальше.

— Много раз наши пути пересекались и сейчас наконец-то соединились в один. Это значит, один из них закончился навсегда, и нам остаётся лишь выяснить в битве, чей именно. Жаль, что здесь нет Космос… придётся тебе передать ей, что в следующий раз мы увидимся уже на дуэльном поле.

— Ха-ха… а вы всё так же нетерпеливы, — обронив короткой смешок, Айвори Тауэр продолжил проникновенным тоном: — Вы всегда предпочитали действовать “неумело да быстро”, чем постоянно заставляли меня испытывать недоумение, но эта встреча открыла мне глаза. Я понял, что иногда пословица работает даже в Ускоренном Мире. Иногда даже здесь быстрый, но неумелый побеждает медленного и умелого… Кто бы мог подумать, что я открою для себя что-то новое спустя столько времени. Вы приятно удивили меня.

Харуюки заметил, что предельно вежливый голос Айвори Тауэра постепенно сменился назидательным тоном Блэк Вайса. От тревоги ему казалось, что затылок колют тысячи иголок, но ничего плохого просто не могло случиться. Они находились на обычном дуэльном поле, а Айвори Тауэр представлял собой лишь безвредного зрителя.

Колдун цвета слоновой кости встал с тумбы таким непринуждённым движением, будто он был бесплотным, невесомым призраком. По очереди обведя взглядом четырёх Королей и Королев, выстроившихся перед ним, он вновь остановил взгляд на чёрной маске:

— В награду, если это можно так назвать, я расскажу вам кое-что, чего вы не знаете.

— Что ты всё болтаешь…

Пёрпл Торн угрожающе двинулась на него, но Айвори жестом остановил её, а затем менторски поднял указательный палец.

— Как вам прекрасно известно, зрители не могут использовать спецприёмы и способности. Тем не менее, в Ускоренном Мире постоянно встречаются исключения из всевозможных правил, особенно когда в дело вступает Инкарнация… Конечно же, это не значит, что зрители могут использовать боевую Инкарнацию. Лишь два вида способностей работают даже у зрителей: воздействие, в том числе Инкарнационное, на восприятие и прямое влияние на систему. Вы видели, как исчез Радио? Это как раз был первый случай.

— Ну ты сказал… Это известно всем высокоуровневым бёрст линкерам. Просто никто этим не пользуется, потому что это крайне неприлично, — недоумённо ответил Блу Найт.

— Известно всем, говорите?.. — Айвори Тауэр невозмутимо продолжил лекцию. — Раз так, Найт, вам стоило с самого начала вспомнить эти “известные всем” факты, поскольку никто из вас, даже Гранде, с самого начала ничего не понял.

— Не понял?.. О чём ты?

— Не о чём, а о ком. Вы так и не заметили его… вернее, теперь уже её.

С этими словами Айвори Тауэр плавно сместился вправо.

Лишь тогда Харуюки увидел за спиной Айвори притаившегося во тьме у самой стены арены девятнадцатого участника конференции.

Угловатый, грубый силуэт. Небольшой рост, но мощные руки и ноги, благодаря которым аватар не казался хрупким. Но самое главное — выпирающие острые наплечники.

— Это ведь… — хрипло пробормотал Харуюки, машинально делая шаг вперёд.

Кобальт Блейд немедленно выскочила вперёд, поравнявшись с Шоколад:

— Нет… это невозможно! Я дважды пересчитала зрителей в списке!

Ответ на этот полный изумления возглас вновь пришёл со стороны Айвори Тауэра:

— Но она есть в списке, вы просто не смогли воспринять её имя. Именно в этом истинная сила моего Покрова. Итак… твоё время настало.

Он поднял левую руку и щёлкнул пальцами.

Едва услышав команду, аватар отошёл от стены. Металлические ноги бухали по металлическому полу, и гулкая поступь разносилась по всей арене.

Зритель использовал способность, чтобы скрыть имя из списка, которым управляет система Брейн Бёрста. Харуюки не представлял, что такое возможно.

И тем не менее...

Когда в середине прошлого месяца впервые за долгое время была созвана Конференция Семи Королей, целью которой стало обсуждение Раста Жигсо и происшествия на вертикальной гонке по Гермесову Тросу, Харуюки испытал нечто похожее.

Шесть Королей расселись на семи заготовленных местах. Харуюки ждал, пока появится седьмой, а потом вдруг понял, что его место уже занято. К изумлению Харуюки на нём неизвестно когда успел появиться совершенно неприметный аватар. Им был тот самый Айвори Тауэр. Способность “Покров”, которую он ухитрился применить, даже будучи зрителем, сумела обмануть не только Харуюки, но и Королей…

Это только кажется, что неприметность, мешающая воспринимать аватара — скучное и бесполезное умение. На самом деле оно, пожалуй, ещё страшнее, чем Тенеход — другая способность Блэк Вайса, которой он обучил и своего ученика, Шедоу Клоукера. Тем более что Покров сбивал с толку не только дуэльных аватаров… но и системный список.

Мысли Харуюки ускорились до предела. Затаив дыхание, он смотрел на южный край арены, где из тьмы за тумбой выплывал девятнадцатый аватар.

Матово-серый металлический доспех, весь в ри́сках, словно от механической обработки.

Маска, похожая на закрытые челюсти волка. Наплечники в таком же стиле.

Вольфрам Цербер. Обладатель сверхпрочной вольфрамовой брони и способности “Физическая неуязвимость”, повышающей защиту до запредельного уровня. Гений дуэлей и единоборств, чьё мастерство удостоилось похвалы многих высокоуровневых бёрст линкеров. Дорогой друг Харуюки, связанный с ним узами многих горячих битв.

— Цербер… — хрипло произнёс Харуюки, делая ещё два шага.

Но челюсти маски Цербера остались сжатыми. Он не отреагировал.

Первая встреча Харуюки и Вольфрам Цербера, а также первая битва по его просьбе состоялись около месяца назад, вечером 25 июня. Во время той дуэли Харуюки в полной мере ощутил талант Цербера и проиграл с таким треском, как никогда раньше.

На следующий день, 26 числа, Харуюки использовал борцовские броски и освоенное благодаря Черноснежке Смягчение, чтобы взять реванш, хотя получилось это у него с большим трудом.

27 июня во время королевской битвы Харуюки сразился с Цербером в третий раз, но в битву вмешалась “Четырёхглазый Аналитик” Аргон Арей, одна из офицеров Общества Исследования Ускорения. Сразу после той битвы Харуюки на секунду увидел Цербера в реальном мире.

Глядя тогда на молчаливо стоящего парня, своего ровесника, Харуюки мысленно обратился к нему: “Я хочу быть твоим другом”. Парень сразу сбежал, но Харуюки верил, что пройдёт время, и спустя множество битв они станут настоящими друзьями.

Однако три дня спустя, 30 июня, Харуюки и его друзья ворвались на базу Общества Исследования Ускорения, где неожиданно для себя вновь столкнулись с Цербером.

Харуюки хотел сражаться с ним, как со свободным, просто любящим дуэли бёрст линкером, но вместо этого тот превратился в носителя Брони Бедствия 2, очередного зловещего творения Общества…

Благодаря товарищам по Легиону и силе Метатрон Харуюки удалось кое-как обезвредить Броню 2, после чего Тиюри попыталась при помощи Зова Цитрона разобрать её на составные части — Усиливающее Снаряжение Скарлет Рейн. Но когда оставался всего один фрагмент, лежащий на земле Цербер неожиданно исчез.

С тех самых пор и до сегодняшнего дня Харуюки гадал, что именно произошло с Цербером, но понятия не имел, где искать его и как выяснить, остался ли он бёрст линкером после того, как нарочно снизил количество своих бёрст поинтов до десяти. Теперь, наконец, они встретились, и Харуюки, казалось бы, должен был плясать от радости, но…

Едва Харуюки сделал пару шагов, как его ноги словно прибило к земле гвоздями. В груди возникло предчувствие — настолько зловещее, что подобного ему Харуюки не испытывал даже вчера, когда Глейсир Бегемот запер их в Ледниковом Периоде, а над головой появился Брайникл Сноу Фейри. Его пробила страшная дрожь. Дай Харуюки ей волю, она мигом отправила бы застывшего аватара в Зануление.

Вольфрам Цербер неуклюжей походкой вышел на арену и остановился сбоку от Айвори Тауэра, немного позади белого аватара. Маска оставалась безжизненной, и он не произнёс ни единого слова.

В тусклом свете, пробивавшемся через купол арены, Харуюки разглядел на спине Цербера нечто, чего не было в прошлый раз. Четыре острых выступа, словно надкрылья жука. Скорее всего, это были похищенные у Красной Королевы реактивные двигатели “Непобедимого”, подстроившиеся под дизайн и цвет нового хозяина.

Харуюки сражался с Обществом именно потому, что хотел вернуть эти двигатели хозяйке и освободить Цербера от несомых им проклятий. Именно сейчас у него появился шанс это сделать, поэтому он не должен был стоять на месте и дрожать от страха. Но ноги почему-то не слушались, руки не сжимались в кулаки, а рот не мог произнести ни единого слова.

Хотя, казалось бы, даже изменившаяся внешность Цербера не должна была напугать Харуюки, ведь…

— Ладно, Айвори, я согласен с тем, что твои тени действительно круто прячут с глаз. Но… чего ты пытаешься добиться, скрывая в них зрителя? Как ты сам только что сказал, зрители могут пользоваться только безвредными приёмами — обманывать наши глаза и носы, не более.

Блу Найт озвучил Айвори Тауэру те же самые мысли, которые крутились в голове Харуюки.

Действительно, Вольфрам Цербер вышел на арену на правах зрителя. У него не имелось шкалы здоровья, он не мог атаковать и не мог пользоваться спецприёмами. Кроме того, насколько Харуюки знал, Цербер был способен только сражаться в ближнем бою и не умел влиять на восприятие окружающих. Ладно бы они находились в режиме королевской битвы, но мало того, что на переход в него никто не согласится, выбора, соглашаться или нет, вообще не будет, поскольку запрос на смену режима могли отправить только участники дуэли: Кобальт Блейд и Шоколад Папетта.

На что же рассчитывал Айвори Тауэр?

Не дожидаясь ответа белого аватара, Блу Найт поднял руку и отдал приказ Кобальт Блейд:

— Коба, сейчас ты уже должна видеть его имя в списке зрителей. Удали-ка его на всякий случай.

— Есть!

Кобальт кивнула и открыла меню.

На миг внимание Харуюки, Фуко, Тиюри, Нико, Астры Вайн, Айрон Паунда, Королей и всех прочих переключилось на Кобальт Блейд.

Именно тогда Айвори Тауэр произнёс тихим, низким голосом:

— Цербер номер три, активация.

Зигзаг на правом наплечнике Цербера с лязгом расширился. Две половины разошлись в стороны, в промежутке между ними вспыхнул свет.

Харуюки уже слышал эту команду на базе Общества — тогда её произнесла Аргон Арей. После неё тоже открылся правый наплечник, и контроль над аватаром взяла третья личность Цербера — копия “Мародёра” Даск Тейкера.

Харуюки уже успел затаить дыхание, подумав, что сейчас опять столкнётся с ним, однако сквозь щель пробился не фиолетовый свет Оверрея Даск Тейкера, а бледно-розовый, похожий на весеннюю зарю. Харуюки уже видел этот цвет, причём совсем недавно…

— Не может быть!.. — воскликнула Черноснежка, стоявшая в одном ряду с другими Королями.

В тот же миг из правого плеча Цербера раздался приятный и ясный, но немного печальный голос, в котором совсем не чувствовалось жизни. Он объявил название той самой техники:

— Парадайм Брейкдаун.

Наружу вырвался бледно-розовый свет, мигом заполнивший мир перед глазами Харуюки.

----------

Том 22 Глава 308

“Лишь два вида способностей работают даже у зрителей: воздействие, в том числе Инкарнационное, на восприятие и прямое влияние на систему”.

Когда свет поглотил Харуюки, в уме у него пронеслась фраза Айвори Тауэра.

Поначалу Харуюки не придал словам “прямое влияние на систему” особого значения, так как решил, что речь идёт об Оверрайде, основе всякой Инкарнации. Но если под прямым влиянием понималось нарушение основных законов Брейн Бёрста, то неужели Айвори Тауэр имел в виду, что таких способностей много?

Харуюки знал лишь двух аватаров, способных искажать законы этого мира.

Первый обладал способностью откатывать время назад и отменять любые изменения, произошедшие с аватаром… включая разрубание пополам. Имя ему — “Часовая Ведьма” Лайм Белл.

Второй располагал практически божественной властью, поскольку умел вызывать Переходы и превращать обычное дуэльное поле в неограниченное нейтральное. Имя ему — “Предсказательница” Орхид Оракул.

Харуюки не знал, как. Харуюки не знал, почему.

Он знал лишь, что правое плечо Вольфрам Цербера, когда-то хранившее копию личности Даск Тейкера, теперь вмещало в себя личность Орхид Оракул, и только что эта личность по приказу Айвори Тауэра применила Инкарнационную технику “Слом Парадигмы”.

А это означало, они с Черноснежккой больше не находятся на обычном дуэльном поле и больше не являются зрителями, которым ничто не может причинить вреда.

Теперь они на неограниченном нейтральном поле.

Стена розового света поглотила аватара, и стоило ей миновать, как Харюуки крикнул, отбросив в сторону страх и сомнения:

— Учитель, хватай Белл с Шоко и улетай! Семпай на мне!

Как он уже успел увидеть, они так и остались на уровне “Чистилище” посреди арены Будокана. Однако воспоминания о том, как во время вчерашней битвы им не дали прийти в себя, оказались слишком свежи. Глейсир Бегемот немедленно запер их, а Сноу Фейри чуть не истребила под корень Инкарнационной техникой. Сейчас нельзя было ни секунды оставаться в стенах Будокана.

Поэтому Харуюки молниеносно принял решение и отдал Фуко такой приказ.

— Так точно! — откликнулась та с небольшой задержкой.

Взвизгнули колёса коляски, и Фуко стремительно отъехала назад, рассыпая по полу яркие искры. Схватив стоявшую позади Тиюри левой рукой, Фуко рванула вперёд за Шоколад Папеттой, растерянно стоявшей в самом центре арены.

— Пард, бери Рейн! — скомандовал Харуюки, но Блад Леопард и без него уже взмыла в воздух. Приняв в полёте звериную форму и приземлившись, она немедленно подхватила на спину Нико.

— Постой, я ему сейчас… — попыталась возразить Нико, но Пард прижала её к спине хвостом и бросилась к выходу. Туда же устремилась и Фуко, держа левой рукой Тиюри, а правой Сихоко.

Краем глаза наблюдая, как его товарищи покидают арену, Харуюки сфокусировал мысленный образ.

— Лайт Спид!

Расправленные крылья вспыхнули серебристым Оверреем.

Поскольку Харуюки всё это время был зрителем дуэли и лишь сейчас оказался на неограниченном нейтральном поле полноценным аватаром, у него была полная шкала здоровья и пустая — энергии. Однако он не мог тратить время на уничтожение объектов.

Хотя Скорость Света, в отличие от того же Лазерного Меча, срабатывала далеко не всегда, воспоминания о сложнейшей вчерашней битве помогли Харуюки собраться с мыслями. Световые крылья расправились и придали его телу мощнейшее ускорение.

Тем временем у южного края арены Синий Король и Фиолетовая Королева озирались по сторонам, не выпуская из рук Артефакты, Зелёный Король уже занёс щит над головой, что-то почуяв, а Чёрная Королева стояла на месте, не сводя глаз с Вольфрам Цербера.

Преодолевая расстояние, отделявшее его от своей Королевы, Харуюки успел крикнуть: “Все наружу!” — обращаясь к Кобальт Блейд и Манган Блейд, которые стояли слева от него, Астре Вайн, Айрон Паунду и Сантан Шейфер, находившимся справа, а также к исчезнувшему Жёлтому Королю и ничего не понимающей Лимон Пьеретт.

На глазах Харуюки белая мантия Айвори Тауэра начала снизу вверх превращаться в чёрные плиты. Правый наплечник Цербера испускал затухающий розовый свет, но аватар не двигался.

Почему Орхид Оракул — она же Вакамия Мегуми — вдруг стала третьей личностью Цербера? Что случилось с первой, основной личностью? И что сейчас происходит с настоящей Мегуми, которая со вчерашнего дня не выходит на связь?..

Так много вопросов оставалось без ответов. И всё же интуиция подсказывала Харуюки, что сейчас нужно не ломать голову, а как можно скорее выбираться отсюда.

— Семпай!.. — крикнул он и обхватил тонкую талию неподвижной Черноснежки правой рукой.

Левая рука машинально подхватила стоящего рядом аватара Фиолетовой Королевы.

— Ай! Что?! Что ты делаешь?! — возмутилась Пёрпл Торн.

— Нет, Кроу, я должна спасти Оракул!.. — хрипло выкрикнула Черноснежка одновременно с ней.

— Сейчас мы должны бежать!

Конечно, Харуюки тоже разрывало от любопытства. Он тоже хотел разобраться, что произошло с Цербером и Оракул. Но если они поддадутся этим чувствам, то угодят в ловушку, подстроенную Айвори… вернее, Блэк Вайсом.

Крепко прижав к себе Королев, Харуюки взмыл к потолку Будокана.

— Пожалуйста, пробейте крышу!

Мысли Черноснежки всё ещё были заняты Оракул, так что первой на слова Харуюки отреагировала Фиолетовая Королева.

— Ладно уж, так и быть!.. — язвительно бросила она, размахнулась зажатым в правой руке посохом и нанесла удар точно по центру потолка.

У неё, как и у Харуюки, не могло быть энергии, однако Артефакт затрещал, словно ломающаяся доска, а затем испустил голубую молнию, пробив огромную дыру в центре металлического купола. Показалось бледно-зелёное небо, и Харуюки напряг всю свою Инкарнацию, вырываясь на свободу.

Они пролетели сквозь брешь и поднимались ещё около секунды.

Внезапно нечто ослепительно яркое метнулось в их сторону с вершины одной из высоток Куданситы, стоящих к востоку от Будокана. Мощный лазерный луч, окутанный фиолетовой плазмой. Чья-то атака, но не Цербера и не Вайса…

Безусловно, этот лазер даже близко не мог потягаться с Трисагионом Метатрон, но его мощь явно выходила за рамки обычных спецприёмов. Прорезав воздух буквально под пятками взлетающего Харуюки, он попал в крышу Будокана.

На мгновение всё замерло.

Замедляясь и разворачиваясь в полёте, Харуюки увидел, как под ними, расплавляя металл крыши и стен Будокана, надулся огромный огненный шар...

Затем произошёл взрыв такой страшной силы, будто некто пытался уничтожить само окружающее их пространство.

Когда обжигающая тепловая волна докатилась до троицы, Харуюки невольно отвернулся и вздрогнул всем телом. Если бы он промедлил хотя бы три секунды, взрыв поглотил бы его, не дав применить Оптическую Проводимость. Даже металлическая броня не помогла бы Сильвер Кроу пережить такую атаку. Она была не слабее Брайникла Сноу Фейри… и намного опаснее, с учётом невероятной скорости лазерного луча. Такой мощью могла обладать только Инкарнация, причём не ниже второго уровня.

Харуюки не знал, успели ли сбежать Фуко, Нико, Кобальт, Манган и остальные. Синий и Зелёный Короли наверняка попали под удар. Интересно, а что насчёт Айвори Тауэра и Вольфрам Цербера?

Харуюки всё ещё смотрел на дымящиеся руины Будокана, когда Черноснежка вдруг ткнула его в спину:

— Кроу, туда!

Он резко поднял голову и увидел, как Чёрная Королева показывает рукой-клинком на одно из зданий на востоке. Фиолетовая Королева взяла посох в левую руку и замахнулась им.

— Хотела бы я задать вам пару вопросов, но разговоры оставим на потом. Неси нас к тому зданию, Ворон!

И действительно, прямо сейчас он должен был думать не о друзьях, а о загадочном стрелке. Если тот выстрелит ещё пару раз, сбежать они уже не смогут.

Вот только…

— Простите, я больше не могу!..

Стоило ему договорить, как вся зависшая в воздухе троица накренилась. Оверрей на крыльях Харуюки зловеще замерцал. Мало того, что Скорость Света — не самая надёжная техника, она была рассчитана на быстрые рывки на небольшие расстояния, а вовсе не на неспешные перелёты.

— Какой позор!.. — возмутилась Фиолетовая Королева, и её голос будто бы разбудил Черноснежку.

— Как ты смеешь так выражаться, когда тебя только что спасли, Торн?!

— Помолчи, Лотос, давай хотя бы выстрелим на упреждение! Раз, два…

Черноснежка недовольно хмыкнула, услышав отсчёт, но отвела правую руку назад.

“Как они выстрелят без энергии?..” — взволновался Харуюки, и тут…

— Торн Ретрибьюшн[✱]Thorn Retribution, Возмездие Шипа.!

— Ворпал Страйк! — одновременно воскликнули Королевы.

Посох “Буря” в руке Фиолетовой Королевы испустил молнию на порядок более мощную чем та, что разрушила крышу, а Терминальный Меч Чёрной Королевы выстрелил алым копьём. Две Инкарнационные техники… и обе такой силы, что пространство вокруг них слегка исказилось.

Даже вместе эти лучи не сравнились бы по мощи с тем чудовищным лазером, но их всё равно хватило бы, чтобы мгновенно прикончить любого аватара. Атаки устремились вперёд с оглушительным резонирующим рёвом, поразив далёкую крышу и вызвав небольшой, но очень концентрированный взрыв.

Верхние этажи стального здания смело начисто. С такого расстояния они не могли разглядеть, появился ли маркер смерти, но даже если стрелок выжил, ему придётся найти новое укрытие, чтобы выстрелить опять.

Это был последний вывод, который Харуюки успел сделать перед тем, как запасы его Инкарнационной энергии полностью исчерпались.

— Снижаюсь! — объявил он и начал планировать к земле на погасших крыльях.

Харуюки удалялся прочь от огромного кратера и раскалённых докрасна останков Будокана, двигаясь на север, где виднелась площадка с редкими металлическими объектами. Скорее всего, в реальном мире там располагался какой-нибудь скверик. По пути он пытался найти взглядом товарищей, но поиски не увенчались успехом.

Фиолетовая Королева тоже смотрела по сторонам.

— Почему так светло?.. — прошептала она, поднимая глаза к небу.

Харуюки последовал её примеру. Действительно, знаменитое зловещее небо Чистилища показалось ему чуть более ярким, чем перед началом конференции. Впрочем, время стоит на месте только на обычном дуэльном поле. На неограниченном нейтральном время суток сменялось, так что в зависимости от положения солнца на нём бывало и светлее, и темнее. Прямо сейчас бледно-жёлтый диск с трудом просматривался за облаками прямо над головой. Впрочем, это нельзя было сравнить с испепеляющими солнечными лучами уровней “Пустошь” и “Древний лес”.

— Ладно, неважно. А, смотрите!

Фиолетовая Королева указала куда-то вниз, и Харуюки тоже опустил глаза. Он увидел среди металлических деревьев какой-то яркий высверк, и по спирали опустился.

Как только ноги коснулись металлической земли, а руки отпустили Королев, Харуюки собрался позвать товарищей, но за миг до того…

— Кроу!

— Ворон-кун! — раздались голоса, и из тени деревьев выбежали Лайм Белл и Шоколад Папетта. За ними появилась сидящая в коляске Скай Рейкер и до сих пор не покинувшая звериную форму Блад Леопард со Скарлет Рейн на спине.

По правилам неограниченного поля Харуюки не мог видеть шкалы их здоровья, но судя по всему никто из них не пострадал. Ощутив прилив облегчения, Харуюки чуть не упал на колени, но стоявшая справа Черноснежка успела подхватить его локоть.

Когда пятёрка аватаров подбежала к ним, первой подала голос Нико:

— Тц… — её большие зеленые глаза прищурились куда-то левее Харуюки. — Ты что, и её спас?

— Пф, можно подумать, я просила, — ядовито ответила Пёрпл Торн. — Кстати, без моей помощи они не пробились бы через крышу!

Нико хотела было возразить, но тут вмешалась Шоколад:

— Довольно, сейчас не время ссориться! Мы должны немедленно решить, что делать, если хотим выжить!

— Да, действительно, — поддержала её Черноснежка, отпустив Харуюки и обведя всех взглядом. — Мы многого не знаем о произошедшем, но ситуация ясна. Как и во время вчерашней битвы за территорию, враг использовал Инкарнационную технику Оракул, чтобы переместить нас на неограниченное нейтральное поле. Вероятно, Айвори Тауэр подготовил эту западню на случай, если попадёт в безвыходную ситуацию…

— С-секунду, — вновь заговорила Фиолетовая Королева. Из её голоса исчез весь яд, уступив место глубокому изумлению и смятению. — Оракул?.. Ты про Орхид Оракул, бывшего Легионера Осциллатори? Но я слышала, она растеряла очки много лет назад… И что значит, “на неограниченное нейтральное поле”? Как это вообще возможно?..

— Все объяснения потом, сейчас мы должны бежать, и как можно скорее, — строго отрезала Черноснежка и посмотрела на север, где виднелись зловещие ворота. В реальном мире они наверняка соответствовали вратам Таясу. — К счастью, насколько я успела заметить во время перелёта, на этот раз враг не заблокировал порталы огромными Энеми. Мы должны отыскать остальных и вместе с ними сбежать через ближайшую точку выхода.

— Ладно, — на удивление легко согласилась Пёрпл Торн и обернулась к превратившимся в кратер развалинам дворца, смерив их беспокойным взглядом.

Поняв, что она волнуется за своего офицера, Харуюки подошёл к ней и прошептал:

— Знаете, Вайн, скорее всего, жива. Я сказал ей бежать из Будокана, пока летел к вам.

— И… и без тебя знаю! Разумеется, Вайн не могла погибнуть от такой спонтанной атаки!

— К-конечно! — Харуюки быстро закивал.

Черноснежка вздохнула и продолжила:

— Меня больше беспокоят Найт и Гранде, попавшие точно под удар лазера. Конечно, эти двое вполне могли выжить, но если нет, нам придётся ждать, пока они воскреснут…

Вдруг Фиолетовую Королеву осенило. Посмотрев в лицо Черноснежки, она сухо проговорила:

— Послушай, Лотос.

— М?.. Чего тебе? Говори, не затягивай.

— Просто на всякий случай… Ты понимаешь, что другой такой возможности у тебя не будет? Вокруг шестеро твоих союзников, в одиночку мне вас не победить.

— “Возможности”?.. О чём ты?

— Не строй из себя дурочку, ты прекрасно понимаешь, о чём я! Я говорю, что если ты сейчас нападёшь на меня, то без труда убьёшь по правилу внезапной смерти! — хлёстко бросила Пёрпл Торн.

Харуюки увидел, как фиолетовые глаза за визором Черноснежки медленно моргнули. Именно тогда он всё понял. Черноснежка действительно даже не думала об этом. Она не задумывалась о том, что если воспользуется этой возможностью и убьёт Фиолетовую Королеву, то сделает ещё один шаг на пути к десятому уровню.

Харуюки и сам даже не учитывал эту возможность. Фуко, Тиюри и остальные ждали, затаив дыхание.

— Да… ты права, — тихо ответила Черноснежка, опуская взгляд на клинок правой руки. — Я не вправе говорить тебе, что не опущусь до такого, или что хочу одолеть тебя в честной битве. В конце концов, именно я подло убила Райдера, твоего возлюбленного.

Правая рука Пёрпл Торн дрогнула. Посох, на который она надавила изо всех сил, вошёл в металлическую землю острым концом, хоть и неглубоко.

Действительно — три года назад Черноснежка обнулила очки Первого Красного Короля Рэд Райдера из-за лживых слов Белой Королевы Вайт Космос, старшей сестры Черноснежки. Но Черноснежка не собиралась оправдываться и ограничилась фактами:

— Мои цели не изменились, я всё ещё стремлюсь к десятому уровню, — сдержанным тоном продолжила Чёрная Королева. — Изменились только приоритеты. Сейчас для меня важнее не отрубить тебе голову, а разгромить Общество Исследования Ускорения. Я ведь не смогу заручиться твоей помощью, если обнулю тебе очки.

— Твои слова ничего не стоят, — упрямо возразила Торн.

— Не спорю, — Черноснежка пожала плечами. — Но ты не думаешь, что если бы я без разбора охотилась за головами Королей, то вот эта малявка уже давно была бы мертва?

— Эй, кого ты назвала мал… — попыталась что-то сказать Нико, сидевшая на спине Пард где-то позади, однако Пард немедленно обвила длинный хвост вокруг её головы, заткнув рот и не давая договорить.

Пёрпл Торн молча взглянула на Скарлет Рейн. Через несколько секунд стиснутая на посохе изящная ладонь постепенно расслабилась. Напоследок она глубоко вдохнула и кивнула.

— Ну… здесь ты права. Значит, отложим битву до лучших времён. Итак, как мы собираемся искать Вайн и остальных? На открытой местности нас могут убить тем же самым лазером.

— Действительно…

Харуюки посмотрел на восток одновременно с Черноснежкой.

Железные деревья скрывали от них здания, но они видели дымок над крышей многоэтажки — бывшего укрытия стрелка. Если совместный Инкарнационный залп Черноснежки и Торн прикончил врага, то они могли ещё почти час ощущать себя в безопасности, но было бы слишком оптимистично надеяться, что такого сильного противника удалось победить одной внезапной атакой.

— Хоть и не хочется, но нам придётся разделиться, — заявила Чёрная Королева.

— Да… — согласилась Фиолетовая. — Команда Альфа отправится воевать со стрелком, команда Браво займётся поисками союзников. Чтобы вы знали, команде Браво тоже достанется работа не из простых. Я не думаю, что Айвори и тот загадочный металлический аватар погибли от взрыва.

“О, Фиолетовый Легион использует фонетический алфавит НАТО?” — успел удивиться Харуюки перед тем, как Пёрпл Торн смерила его взглядом, словно прочитав мысли:

— Чтобы ты знал, это с подачи Вайн… Итак, как поделимся?

— М-можно я буду в команде Альфа? Раз уж нам надо на крышу, — вызвался добровольцем Харуюки.

— Я хорошо карабкаюсь, — Пард взмахнула гибким хвостом.

— Нет, Леопард, ты останешься, — возразила Фуко и бросила взгляд на Нико. — Вполне возможно, Айвори… точнее, Блэк Вайс до сих пор надеется захватить остальные части “Непобедимого”. Лучше держись поближе к Рейн.

— Кей… — быстро согласилась Пард.

Нико тоже кивнула, хоть и нехотя:

— Конечно, я не в восторге, что меня в последнее время берегут, как беззащитную девочку, но если меня опять ограбят, я не смогу посмотреть в лица Белл и Пайлу, которые таким трудом вернули моё Снаряжение… Так что я тоже в наземном отряде.

— Не расстраивайся, Рейн. Возможно, нам понадобится помощь “Дредноута”, чтобы добраться до портала, — заметила Черноснежка.

— Ну-ну, — буркнула Нико.

“А ведь мне тоже тогда попотеть пришлось…” — с некоторой обидой мысленно добавил Харуюки.

Тем временем Фуко встала с коляски:

— Я пойду вместе с Ворон-саном. И больше команде Альфа никто не нужен.

— Н-не нужен?.. — не сдержавшись, переспросил Харуюки, и Фуко незамедлительно пояснила:

— Мы сражаемся против очень крупного калибра, поэтому лучше не таскать на себе балласт, жертвуя скоростью, а двигаться как можно быстрее, чтобы сократить расстояние.

— О да, я бы не хотела под такое попасть, — вставила Нико.

Харуюки пришлось смириться. Хотя… на самом деле, у них был ещё один “летающий легионер” — архангел Метатрон, с которой они расстались всего полчаса назад по внутренним часам Харуюки. Теперь, когда они оказались на неограниченном нейтральном поле, Харуюки мог (и хотел!) снова позвать её на помощь, но Метатрон только-только нашла себе хорошее укрытие и наверняка спала в Аэрохижине, восстанавливая силы.

К тому же Харуюки не имел права полагаться на неё постоянно. Он хотел стать достаточно сильным, чтобы уже самому защищать её. В конце концов, прямо сейчас их задача — не победить врагов любой ценой, а отыскать КобаМагу, Астру Вайн, двух офицеров Зелёного Легиона, Синего и Зелёного Короля, а также, на всякий случай, Лимон Пьеретт — Жёлтый Король наверняка сбежит отдельно от всех. После этого требовалось всего лишь помочь им выйти через портал — уж с таким заданием Харуюки должен справиться и без её помощи.

Разумеется, это не значило, что ему можно расслабиться, тем более что отряду Альфа предстояло ответственное задание. Необходимо приблизиться к вражескому стрелку, не попав под Инкарнационный лазер, а затем как можно быстрее одолеть противника.

Заново укрепив свою решимость, Харуюки бросил ещё один взгляд на восток.

— Кроу, — раздался за спиной голос Тиюри. — Энтузиазм это хорошо, но ты не забыл набрать энергию?

— А?.. Ой.

Только сейчас он вспомнил, что шкала драгоценной энергии всё ещё пуста. На секунду Харуюки подумал снова включить Скорость Света, но полагаться на одну только Инкарнацию слишком опасно.

— Я п-помню, сейчас деревьев налом…

Но не успел он договорить, как раздался привычно ядовитый голос Фиолетовой Королевы:

— Стой и не двигайся.

Харуюки застыл на месте, а в его бок упёрся наконечник посоха. Кристалл надавил на тонкую броню с такой силой, что ещё бы немного — и Харуюки начал бы терять здоровье. И как только Харуюки встревожился…

— Элементари Чардж[✱]Elementary Charge, “Элементарный Заряд”., — безразличным голосом объявила Королева название спецприёма.

Кристалл вспыхнул фиолетовым сиянием, шкала энергии Харуюки за считанные секунды заполнилась до отказа. Торн убрала посох.

— Б-большое спасибо… — ошарашенно поблагодарил Харуюки и решил всё-таки уточнить: — Н-неужели этот приём может бесконечно снабжать других энергией?..

— Что за глупость? Конечно, нет. Разве не очевидно, что я трачу свою?

“А, понятно. Ну, всё равно здорово”, — успел подумать Харуюки перед следующими словами Королевы.

— Правда, ты получаешь в 1,60217662 раза больше, чем я трачу.

— Вы могли сказать просто “в 1,6 раз”...

— Заткнись. Лучше сосредоточься на том, чтобы победить того стрелка, доброволец из команды Альфа. Я не хочу ещё раз попасть под этот лазер.

— Т-так точно!

Харуюки снова вытянулся по стойке “смирно”. Черноснежка, стоявшая впереди чуть правее, многозначительно посмотрела на него, словно собираясь упрекнуть, но вместо этого подбодрила:

— Я рассчитываю на вас, Кроу и Рейкер. Мы приступим к поискам, как только начнётся ваша схватка. Точка сбора — руины Будокана.

— Хорошо. Бой будет быстрым, — отчеканила Фуко.

Ей, в отличие от Харуюки, для полётов не требовалась энергия, поэтому она просто убрала коляску и вызвала Ураганные Сопла — на этот раз воспользовавшись меню, а не голосовыми командами. Она потратила пару лишних секунд, но благодаря этому методу призыв Снаряжения обошёлся без ярких спецэффектов, которые могли привлечь внимание врага.

— Ну что, Ворон-сан, пошли. Отойдём, затем взлетим.

Харуюки обернулся, кивнул Фуко и побежал на восток.

— Держитесь там! — бросила Сихоко им в спину.

Харуюки молча вскинул правый кулак.

***

Фигуры Сильвер Кроу и Скай Рейкер растворились среди деревьев.

Через несколько секунд они услышали пронзительный вибрирующий рёв. Оставляющая голубой след Рейкер и расправивший серебристые крылья Кроу взмыли над землей. Оба улетели так быстро, что уже через секунду скрылись с её глаз.

Сихоко сложила руки перед шоколадной грудью и помолилась:

“Арита-кун, Фуко-сенсей, сражайтесь с честью… но не переусердствуйте”.

В целом, Сихоко казалось, что она успешно справилась с заданием, ради которого впервые в жизни посетила Конференцию Семи Королей. Правда, поскольку для неё, бёрст линкера пятого уровня, Синий Король Блу Найт, Зелёный Король Грин Гранде и Фиолетовая Королева Пёрпл Торн были по сути легендами во плоти, её колени поначалу всё-таки дрожали. Но потом она вспомнила, что командир её нового Легиона — просто на редкость капризная и ревнивая Черноснежка, да и Скарлет Рейн на поверку — очаровательная милашка, пускай в реальности они пока и не виделись. Мысль о том, что Короли — тоже люди, помогла ей частично успокоиться, так что во время просмотра записи она уже вошла во вкус и мысленно кричала: “На, Айвори Тауэр, подавись!”

Она успешно показала повтор. Когда Короли начали допрашивать Айвори Тауэра, ей уже казалось, что отвратительному Обществу Исследования Ускорения пришёл долгожданный конец, но…

Неожиданный девятнадцатый участник конференции перенёс участников на неограниченное нейтральное поле, и Сихоко снова почувствовала себя бесполезной. Она беспомощно застыла на месте, когда её подхватила и вывезла наружу на коляске Скай Рейкер, после чего на её глазах ударивший откуда-то с восточной стороны неба лазерный луч уничтожил весь Будокан целиком.

Рейкер сбежала вместе с Сихоко и Лайм Белл, а Блад Леопард — вместе с Красной Королевой. Обе они двигались по непростому рельефу Чистилища с невероятной скоростью, и раздувающийся за спиной огненный шар так и не смог настичь их. Впятером они сбежали в рощу металлических деревьев к северо-западу от Будокана. Вскоре к ним приземлился Сильвер Кроу, принеся с собой Чёрную и Фиолетовую Королеву.

По ходу разговора Королев Сихоко более-менее поняла, что происходит, но подумала, что, увы, ничем не сможет помочь команде Браво, в которой неожиданно для себя оказалась. Разумеется, она даже близко не могла потягаться по силе с тремя Королевами и Блад Леопард, к тому же у неё не имелось таких полезных способностей, как у Лайм Белл. Она даже не знала, сможет ли защитить себя саму.

“Какая же я слабая…”

Сихоко опустила голову, чтобы широкие поля шляпки спрятали лицо. Ощущение собственной беспомощности переполняло её, когда…

— Ну что, Шоколад, настало твоё время, — вдруг раздался голос Чёрной Королевы.

— ...Оай? — испуганно воскликнула Сихоко.

— С полной шкалой ты можешь создать пять шоконеток, верно?

— А, д-да, — Сихоко быстро закивала.

На самом деле если бы она потратила одну полную шкалу, чтобы создать шоколадную лужу максимальных размеров, а потом ещё одну на призыв, то шоконеток бы получилось десять, но за счёт одной шкалы действительно получалось не больше пяти.

— Хорошо, сейчас вызовешь. Торн? — сказала Черноснежка, и Фиолетовая Королева приблизилась к Сихоко, щёлкая каблуками.

— Ладно уж… но больше у меня энергии нет.

С этими словами она приложила кристалл, смонтированный на навершии посоха, к правому плечу Сихоко — похоже, им совсем не обязательно бить в живот на манер того, как она поступила с Сильвер Кроу — и произнесла название спецприёма. Его хватило, чтобы заполнить шкалу Сихоко лишь наполовину, поэтому остальное она набрала, распинав несколько маленьких деревьев. Затем она создала лужу Фонтаном Какао и с помощью Создания Марионеток вызвала пять помощниц.

— О-о, какая интересная техника, — восхищённо протянула Фиолетовая Королева.

— Они так вкусно выглядят, — заметила Красная Королева, видимо успевшая проголодаться.

Чёрная Королева не стала комментировать их слова, а просто указала на Будокан:

— Хорошо. Как только Рейкер и Кроу вступят в бой, мы приступим к поискам участников конференции. Сами на всякий случай будем ходить плотной группой, а шоконеток разошлём в разные стороны. Пусть они ведут к тебе любых бёрст линкеров, которых встретят.

— Х-хорошо, но шоконетки не отличают врагов от союзников…

— Ничего страшного. Если приведут врага, мы его разгромим.

— Так точно! — выпалила Сихоко и снова посмотрела в восточное небо.

Вокруг высоток Куданситы было тихо, ничего не вспыхивало и не сверкало. Возможно, Кроу и Рейкер до сих пор искали или преследовали врага…

— А, смотрите! — воскликнула Лайм Белл, и одновременно Сихоко увидела всё сама.

К зданию, которое поразили своими выстрелами Королевы, примыкало другое, пониже. Только что с его крыши в небо устремились несколько тонких лазерных лучей.

— Пора! — скомандовала Черноснежка.

— Кей, — коротко отозвалась Блад Леопард за всех аватаров.

Шесть бёрст линкеров и пять шоконеток покинули металлический лес и, настороженно осматриваясь, побежали на юг.

***

Увернуться в полёте от крупнокалиберного лазера, броситься к его источнику и при помощи Рейкер в мгновение ока расправиться со стрелком.

Харуюки морально подготовил себя именно к такому сценарию, однако за те полминуты, за которые они на максимальной скорости прилетели в Куданситу, в них никто не стрелял.

Он резко замедлился и остановился над крышей здания, повреждённого Инкарнацией Черноснежки и Фиолетовой Королевы. Фуко тоже отключила движки, так что Харуюки обхватил её узкую талию левой рукой.

Следы разрушений разительно отличались от руин Будокана, но потрясали не меньше. Фиолетовая Королева подплавила конструкцию Инкарнационной молнией, а Черноснежка срубила размягчённый металл Стрижающим Ударом. Из-за этого здания выглядело так, словно с него сняли верхушку гигантской ложкой.

— Это районная администрация Тиёды, важная достопримечательность. Она должна быть крепче остальных зданий, но… — пробормотал Харуюки, выискивая в развалинах следы противников.

— Никто, кроме Гранде, не пережил бы такую атаку, если бы не успел сбежать, — шёпотом ответила Фуко. Похоже, мощь Королев слегка напугала даже её. — Но я не вижу ни следов врага, ни маркера смерти… У всех районных администраций есть порталы на первых этажах. Возможно, стрелок сбежал через него.

— Это, кстати, плохо. Он может погрузиться после того, как мы отлетим от здания…

— Может. Но даже самому опытному бёрст линкеру потребуется около двух секунд, чтобы очнуться в реальном мире и снова произнести “анлимитед бёрст”. Здесь это больше получаса. Мы провели в роще от силы пять минут, так что ещё двадцать пять у нас есть.

— Двадцать пять…

Хватит ли этого, чтобы собрать друзей — вернее, участников конференции — и отступить через портал? Харуюки на миг отвлёкся на руины Будокана, оставшиеся за спиной…

— Ворон-сан!

Он не знал, услышал ли голос Фуко или же её мысль.

На краю поля зрения мелькнула фиолетовая вспышка.

Раздался знакомый гул, и небо рассекли две тонкие лазерные нити того же цвета, что и огромный луч, разворотивший Будокан.

Харуюки рефлекторно шарахнулся влево, но не смог увернуться от обоих лучей. Один из них пробил металлическую чешуйку на правом крыле. Тонкий пучок света оставил сантиметровую дыру, которая почти не сократила шкалу здоровья, но слегка уменьшила тягу.

Впрочем, Харуюки сейчас было не до этого.

— Откуда?! — воскликнул он.

— Я не заметила, — приглушённо ответила Фуко. — Но в следующий раз мы его поймаем. Сосредоточься.

— Т-так точно!.. — Харуюки кивнул и вгляделся туда, откуда прилетели лазерные лучи.

Началось молчаливое противостояние с незримым стрелком. Секунды тянулись друг за другом, начиная складываться в минуты…

— Там! — внезапно воскликнула Фуко и показала пальцем не на полуразрушенную районную администрацию, а на крышу такого же по высоте здания через дорогу на севере. Харуюки немедленно перевёл взгляд туда, но врага не заметил.

— Но ведь там никого… — успел сказать он перед тем, как впереди вновь сверкнули фиолетовые кресты.

На этот раз Харуюки и сам увидел, как из-за одного из трёх крупных выступов — вероятно, в реальности представляющих собой вентиляционные трубы — беззвучно высунулась голова дуэльного аватара. Источником вспышек была его шапка, вернее, крупные линзы, вмонтированные в неё…

— Пусти! — воскликнула Фуко.

Гул наложился на её голос. От этих двух выстрелов Харуюки уворачиваться не стал. Убрав с талии Фуко левую руку, он выставил её перед собой вместе с правой, встретив лучи предплечьями.

Хотя сама по себе серебристая броня Сильвер Кроу не могла отражать мощные лазерные лучи, на это оказались способны кристаллы-проводники, скрытые в предплечьях. В своё время они смогли отразить даже смертоносный Трисагион первой формы Метатрон. Харуюки поймал лучи кристаллами, перенаправил и выпустил назад.

Тем временем Фуко уже бросилась к позиции, откуда стреляли лазеры. Обратив движки соплами вверх, она летела к стрелку, выставив вперед правую ногу.

Но враг уже исчезал в тени. Она не успевала…

— Ха-а-а! — громким ясным голосом воскликнула Фуко, слегка меняя направление выхлопа.

В следующий миг она взмахнула правой ногой, атакуя не противника, а вентиляционные трубы перед ним. Три метровых выступа моментально разбились, отброшенные ими чёрные тени тоже исчезли.

Изнутри крыши выскочили, словно выброшенные сжатым трамплином, не одна, а сразу две фигуры.

Первая — девушка в фиолетовой броне такого же цвета, как лазерные лучи, и в большой ромбовидной шапке. Второй — парень в доспехе цвета ночи и глухой маске, открывающей только глаза-линзы.

Другие детали были уже не нужны, Харуюки узнал обоих. “Четырёхглазый Аналитик” и второй офицер Общества Аргон Арей, а также самопровозглашённый ниндзя и ученик Блэк Вайса Шедоу Клоукер.

Из спины Аргон торчал неглубоко воткнутый метательный нож-кунай, от кольца которого к левой руке Клоукера шла тонкая нить. Похоже, если Вайсу для передачи эффекта Тенехода кому-то другому требовалось зажимать аватар плитами, то Клоукер с той же целью втыкал в союзника привязанный кунай.

Манёвр Рейкер вышвырнул противников из тени против их воли, но они мигом оправились от неожиданности. Клоукер уже успел взять в правую руку ещё один кунай.

“Чёрт!”

Если этим кунаем попасть в тень аватара, Клоукер может включить Инкарнационную технику под названием “Теневая Привязь”, которая не просто обездвиживала аватара, но даже лишала его возможности разговаривать. Фуко как раз отбрасывала на крышу чёткую, яркую тень. Как только она приземлится, ниндзя немедленно бросит кунай ей под ноги и обездвижит. Затем Аргон добьёт Фуко лазерным залпом.

“У меня остались три секунды… уже две…”

Мысли Харуюки уплотнились настолько, что ещё немного — и он переместился бы на высший уровень. Всего полсекунды потребовалось ему, чтобы сделать выбор.

От Шедоу Клоукера его отделяло пятнадцать метров. Из Инкарнационных техник с такого расстояния его мог быть достать только Лазерный Дротик, но он, в отличие от Лазерного Меча и Лазерного Копья, включается долго и поэтому не успеет. Однако Харуюки увидел ещё один способ помешать противнику с расстояния.

Он на миг опустил взгляд. Его собственная тень падала на южную стену здания. Харуюки резко поднялся на три метра и замер, подстраиваясь под движения Фуко.

Клоукер метнул кунай одновременно с тем, как Сильвер Кроу остановился. Ниндзя прекрасно владел этим оружием — лезвие воткнулось в крышу под ноги Фуко, как только она приземлилась.

Вот только за долю секунды до этого на её тень наложилась тень Харуюки.

В худшем случае кунай обездвижил бы обоих аватаров, но Харуюки знал, что этого не произойдёт. Инкарнация, по своей сути — влияние на систему через мысленный образ. Из-за перекрывающей тени Сильвер Кроу противник не мог выбрать в качестве образа тень Скай Рейкер.

Когда кунай вонзился в металлическую крышу, тело Харуюки со скрипом замерло в полном оцепенении. Он не мог пошевелить даже пальцем. Неудивительно, ведь он принял на себя Теневую Привязь, которая должна была достаться Фуко. Впрочем, ничего страшного не случилось.

Сильвер Кроу застыл в воздухе, крылья потеряли тягу, и аватар начал падать. Его тень тоже сместилась, и лучи солнца практически сразу же коснулись куная.

Когда секундное оцепенение отпустило Харуюки, Фуко уже успела оттолкнуться от крыши и покинула опасную зону. Она приземлилась на одной линии с солнцем и Клоукером и прокрутилась на носке так, чтобы оказаться лицом к врагу и спиной к собственной тени. В следующий миг она бросилась вперёд, а приземлившийся ниндзя наконец-то отвёл руку за пояс и схватился за рукоять синобигатаны.

— Зан!

Он провёл сверхскоростной рубящий удар, едва Фуко оказалась в зоне поражения.

— Ф-фх! — выдохнула та, принимая удар правой ладонью.

Кромка синобигатаны была настолько остра, что в прошлой битве с лёгкостью отрубила Харуюки правую стопу. Скай Рейкер относилась к синим аватарам, но не носила тяжёлых доспехов, и эта выходка вполне могла стоить ей руки.

Но когда раздался лязг, вверх отлетела не ладонь Фуко, а переломленное у основания лезвие. Ниндзя на мгновение застыл — даже он не ожидал такого поворота.

Этого мгновения Рейкер по прозвищу “Железная Длань” хватило с лихвой.

Фуко стремительно перетекла ближе к противнику, положив левую ладонь на грудь ниндзя…

— Ха-а! — выкрикнула она ещё громче, чем в прошлый раз.

Металл крыши под её каблуками пошёл трещинами, доспех Шедоу Клоукера взорвался не только на груди, но и на спине. Когда ниндзя упал на колени, Фуко нежно обхватила его голову руками.

Послышался оглушительный хлопок. Маска ниндзя разбилась одновременно со шлемом. Тело мигом вспыхнуло тёмно-синим пламенем и развалилось на части. Пламя превратилось в дым, развеялось и оставило после себя лишь маркер смерти цвета ночи.

Вчера Харуюки, Тиюри и Трилид Тетраоксиду стоило огромных трудов одолеть Шедоу Клоукера. Однако Фуко отточила свои техники до такого ужасающего уровня, что расправилась с ним в одиночку, причём всего за два удара. Сама Фуко говорила, что владеет способностью “Проникающие Удары”, однако Харуюки до сих даже не представлял, как конкретно она работает.

Разумеется, во время битвы Рейкер и Клоукера Аргон Арей и Харуюки тоже не бездельничали.

Как только Фуко отпрыгнула от Теневой Привязи, Аргон попыталась поразить её лазером, а Харуюки бросился вперед, чтобы не допустить этого.

Прежде, чем выстрелить из шапки лазером, Аргон Арей требовалось накачивать линзу энергией по меньшей мере три секунды. Она вполне успела бы подстрелить Фуко, если бы смирилась с пропущенным ударом от Харуюки, но вместо этого Аргон отменила накачку и отпрыгнула. Харуюки знал, что она так поступит. Будучи аналитиком, Аргон не считала нужным жертвовать собой ради спасения товарища.

Харуюки приземлился в центре крыши со скрещенными перед собой руками, краем правого глаза наблюдая за окончанием битвы Фуко и ниндзя. Аргон же отступила до северо-западного угла и опустила руки.

Молчание продлилось всего пару секунд. Когда Фуко встала сбоку от Харуюки после победы над Шедоу Клоукером, Аргон картинно вздохнула:

— Эх-х… Во-от почему я не верю Вайсику, когда он обещает, что мне “только дать залп и сбежать”.

Арей потянулась рукой за спину, выдернула кунай со шнурком и швырнула его в сторону маркера Клоукера. Затем она упёрла руки в боки и ещё раз демонстративно вздохнула:

— Эх-х… Мне, чтоб пальнуть по Будокану таким гигантским лазером, нужно целый час заряжаться. Вы знаете, у меня нет времени тут торчать, да и ниндзёныш уже помер. Можно я тихо-мирно уйду через портал, а?

— Не слушай её, учитель.

Аргон Арей уже не раз завлекала Харуюки в ловушки своими сладкими речами. Ему даже захотелось заткнуть уши.

— Разумеется, мы победим её прямо здесь. Ворон-сан, отрежь ей путь к отступлению.

— Есть. Берегись ослепляющей техники.

Когда Харуюки в своё время попытался одолеть Аргон на пару с Аквой Карент, противница включила спецприём “Слепящий Блеск”, ослепительно сверкнув всеми четырьмя линзами, и благополучно сбежала. Когда Харуюки напомнил Фуко об этой опасности, видневшиеся под очками губы Арей изогнулись в ухмылке:

— Какая досада, ты уже знаешь все мои приёмчики. Что поделать, придётся улепётывать как получится…

Не убирая рук, Арей прислонилась к опоясывавшим крышу перилам у неё за спиной… и выгнулась, запрокинув голову. Шапка перевесила остальное тело, аналитик перемахнула через перила и парапет и пропала с глаз Харуюки.

— Она упала?!

Харуюки ахнул и бросился вперёд. На следующем же шаге он расправил крылья и приготовился прыгнуть с крыши.

— Стоять! — раздался за спиной выкрик Фуко, когда он уже схватился за перила, чтобы перепрыгнуть их.

Харуюки едва успел побороть инерцию, когда снизу вплотную к его шлему прошли два лазерных луча. Если бы он попытался броситься в погоню, Аргон прострелила бы ему голову.

Харуюки снова попытался перепрыгнуть перила, но на этот раз Фуко оттащила его рукой. Снизу выстрелили ещё два лазера, снова угодив в свинцовые тучи и оставив после себя едва уловимый запах пережжённого воздуха.

— …Вот чёрт!

За две секунды Харуюки дважды чудом избежал смерти. Он всё ещё держался за перила, но не мог заставить себя пошевелиться. Вдруг Фуко хлопнула его по спине и бросила:

— Давай!

Харуюки послушно прыгнул в третий раз, теперь по-настоящему. Он расправил крылья и устремился вниз.

По очереди разрядившая все линзы шапки и очков Аргон пролетела уже больше пятидесяти метров. Перестроенное в 2040-х здание районной администрации Тиёды имело в высоту около 180 метров, и то, на котором они находились сейчас — примерно такую же. Даже самый высокоуровневый бёрст линкер наверняка погиб бы, упав с такой высоты, но с Аргон Арей ни в чём нельзя быть уверенным.

“Я спикирую и добью её ногой до того, как она приземлится!” — решил Харуюки и сосредоточил в крыльях образ света.

— Лайт… Спид!

Его крик превратился в серебристый Оверрей. Повреждённую чешуйку на правом крыле окутал ослепительный свет, вытянутая вниз правая нога превратилась в острое копьё. Инкарнация ускорила Харуюки на порядок сильнее, чем сила тяжести.

— Инфинит Арей! — раздался выкрик Аргон через растянутую чувством ускорения секунду.

Всё тело аналитика вспыхнуло цветом свежей фиалки — таким ярким, что глаза слезились.

Свет стремительно сфокусировался в многочисленных точках, равномерно распределённых по броне Аргон, и превратился во множество линз. Не меньше сотни новых глаз на её теле вспыхнули фиолетовым Оверреем.

Харуюки никогда ещё не видел эту Инкарнационную технику. Но он знал о ней. Во время битвы в женской школе Этерна от неё сильно пострадала Блад Леопард, и после боя она подробно рассказала о Бесконечном Массиве товарищам.

По словам Пард у этой техники не имелось слепых пятен. Она назвала её безупречной, невероятно мощной боевой Инкарнацией. Было бы бесполезно пытаться зайти Аргон за спину или броситься ей в ноги. Плотный поток лазерных лучей расходился во все стороны, пробивая всё на своём пути.

“Если у этой техники и есть слабое место, то оно находится не снаружи Аргон, а внутри, в её сердце”, — сказала Пард, когда рассказывала Харуюки об этом приёме.

Техника Аргон работала так, что чем ближе к ней находился противник, тем больше лучей попадали в цель. Именно поэтому Аргон, сама того не замечая, старалась подпустить противника как можно ближе к себе. Хотя Харуюки имел Оптическую Проводимость, отражающую любые лучевые техники, Аргон надеялась, что с близкого расстояния Сильвер Кроу не сможет отбиться руками от всех лазерных лучей, пропустит часть из них и погибнет. Однако в это решение вкралась небольшая ошибка.

Разогнанный Скоростью Света Харуюки стремительно сокращал расстояние между собой и покрытой линзами Аргон. Десять метров, семь, пять… Аргон выжидала, не разряжая пока свои смертоносные лазеры. Четыре, три, два…

Наконец, свет в многочисленных линзах ослепительно сверкнул. И в то же самое мгновение Харуюки обратился к крыльям, одолженным у архангела:

— Экипировать! Метатрон Вингс!

На самом деле эти слова не покинули рот Харуюки, они лишь промелькнули в его голове за ничтожную долю секунды. Если бы он пытался призвать обычное Усиливающее Снаряжение, система Брейн Бёрста вряд ли распознала бы голосовую команду. Но Крылья Метатрон были привязаны к системе через узы, связывающие его с архангелом. А узам не требовался голос.

На спине Харуюки появилась новая пара белоснежных крыльев. Скорость мгновенно возросла в два с лишним раза — в своё время эта чудовищная тяга помогла ему пролететь сквозь смертоносный ареал Бога Судзаку, Энеми Ультра Класса.

Этот внезапный разгон вывел его за рамки тщательных расчётов Аргон. Раскалённая добела нога пронзила грудь Аргон за одну… пожалуй, стотысячную долю секунды до того, как бесчисленные лазерные лучи выплеснулись наружу.

[[image:/storage/reader-images/e9e457af7d4ff1d92fe001d5078c7a9fa99c14a9.jpg]]
“Эх-х… Так и знала, не надо было соглашаться”, — будто бы услышал Харуюки усталый шёпот.

В следующий миг Аргон Арей, столько раз ускользавшая от Харуюки, разбилась на осколки и разлетелась на все четыре стороны.

“Победа!” — мысленно воскликнул Харуюки, тормозя всеми крыльями.

Подняв глаза, он увидел, как фиолетовый маркер смерти медленно падает на землю, оставляя за собой хвост спецэффектов. Но время праздновать ещё не пришло. Он всего лишь один раз победил её на неограниченном нейтральном поле, отняв всего лишь малую толику несомненно огромного запаса бёрст поинтов. Радоваться можно будет лишь после того, как они успешно вызволят всех участников конференции из ловушки Блэк Вайса.

Тем не менее, в течение следующего часа… точнее, двух, если верить словам Аргон, её гигантского лазера можно было не бояться. Оставалось собрать за это время остальных и выйти в реальный мир, например, через портал на первом этаже районной администрации.

Вот только…

Неужели Блэк Вайс думал, что сможет замять скандал, перенеся участников конференции на неограниченное поле и попросив Аргон выстрелить в них лазером?

Каким бы мощным ни был заряженный лазер Аргон Арей, глупо было даже надеяться, что он за один удар прикончит всех шестерых Королей. И даже если бы план сработал, Короли лишь потеряли бы крошечную щепотку очков, как сейчас Аргон. Сразу после воскрешения они либо задержались бы, чтобы прикончить Аргон и Вайса, либо сразу вернулись бы в реальный мир, чтобы возглавить массированное наступление на Белый Легион. Все уже убедились в том, что Айвори Тауэр — это Блэк Вайс, а Осциллатори Юнивёрс — Общество Исследования Ускорения, поэтому ничто уже не способно остановить грядущую бурю…

Харуюки наконец-то затормозил и остановился примерно в двадцати метрах от земли. Переключившись на парение, он перевёл взгляд на Будокан на юге… и шумно вдохнул.

Южнее Будокана, среди музеев и галерей, копошились огромные силуэты. Судя по размеру — Энеми Звериного Класса.

А через мгновение из самой середины дымящегося кратера в небо взметнулся спецэффект смерти знакомого Харуюки цвета.

***

Как только они покинули металлическую рощу, Сихоко скомандовала пятёрке шоконеток:

— Бегите врассыпную вон в том направлении и ищите бёрст линкеров! Как найдёте, ведите ко мне!

Кивнув головами с напечатанными вместо лиц цветками, шоколадные марионетки бросились в металлическую рощу на юго-западе парка Мару. Они не понимали сложные приказы, но вполне могли справиться с розыском и вернуться.

Когда шоконетки пропали из виду, Сихоко ещё раз посмотрела на восточные высотки. Она не увидела никаких спецэффектов, хотя в эту самую секунду Сильвер Кроу и Скай Рейкер наверняка вовсю сражались против бёрст линкера, вооружённого чудовищным лазером.

В отличие от шоконеток, броня Шоколад Папетты состояла не из настоящего шоколада, но обладала похожими свойствами. Скользкий и вязкий материал придавал аватару удивительную стойкость к ударам тупыми предметами, однако плавился от высокой температуры. Лазерный луч, способный за один выстрел уничтожить огромное здание на уровне “Чистилище”, наверняка полностью расплавил бы доспех, просто пролетев рядом.

Даже если бы Сихоко смогла отправиться в бой вместе с Кроу и Рейкер, она не только не смогла бы помочь им, но и наверняка путалась бы у них под ногами. Конечно, она понимала, что все дуэльные аватары разные, и у каждого есть свои сильные стороны… но среди более-менее универсальных легионеров Нега Небьюласа она частенько чувствовала себя беспомощной.

В роще Черноснежка сказала Сихоко, что “настало её время”. Возможно, шоконетки действительно помогут в розыске бёрст линкеров, но ведь настоящая стихия бёрст линкера — битвы. Кто бы что ни говорил, Брейн Бёрст был и остаётся файтингом.

“Я хочу стать сильнее. Но как мне это сделать?..” — думала она, смотря на далёкие здания.

— Ну чё, — раздался вдруг голос Красной Королевы, — давайте пошарим в Будокане, что ли. Вдруг кто-нибудь вернулся туда?

— И правда… — поддержала её Черноснежка, переводя взгляд на эпицентр взрыва, находившийся в сотне метров к юго-востоку от них.

Сихоко тоже повернула голову. Даже на уровне “Чистилище” монументальное здание Будокана выглядело величественно и грандиозно, но теперь оно превратилось в руины. Часть внешней стены уцелела, но больше не было ни восьмиугольной крыши, ни загадочной луковицы на её вершине. Интерьер превратился в обугленный кратер. Трудно было представить, что на такое способен один-единственный бёрст линкер. Наверняка здесь не обошлось без Системы Инкарнации, о которой Сихоко и Пети Паке пока знали только понаслышке.

— Интересно, конечно, что стало с Айвори Тауэром и Вольфрам Цербером, но наша задача — собрать всех к моменту, когда закончится битва Кроу. Идёмте.

Чёрная Королева поплыла вперёд, за ней последовали Красная верхом на Блад Леопард и Фиолетовая. Лайм Белл и Сихоко побежали следом.

— Слушай, Белл-тян, — тихо сказала Сихоко, перейдя с надменного голоса на обычный.

Лайм Белл, она же Курасима Тиюри, посмотрела ей в лицо и с любопытством моргнула:

— Что такое, Шоко-тян?

— Скажи, Белл-тян, ты… хочешь учить Инкарнацию?

— У-у, Инкарна-ацию… — насмешливо протянула Лайм Белл, но Сихоко заметила, что лицо аватара слегка помрачнело. — Скорее всего, однажды мне придётся её освоить, но я… немного боюсь её.

— Боишься?..

— Угу… Как-то раз я уже использовала её. Не технику, просто Инкарнацию, — шёпотом призналась Лайм Белл.

Сихоко округлила глаза. Ей захотелось спросить, чем это закончилось, но Черноснежка вдруг остановилась и обернулась:

— Когда войдём, смотрите в оба. Не думаю, что Айвори и Цербер погибли от лазера.

— Разумеется, — ответила Пёрпл Торн. Сейчас даже её голос звучал напряжённее обычного.

Сихоко и Тиюри кивнули.

— Прости, Шоко-тян, остальное расскажу потом.

— Угу, и ты меня прости, что не вовремя спросила…

Извинившись, Сихоко постаралась сосредоточиться.

Шестёрка аватаров приближалась к оплавленным развалинам. Впереди возвышались обезображенные останки внешней стены. Сихоко содрогнулась, в очередной раз прочувствовав мощь лазера, но на Королев, судя по всему, это не произвело особого впечатления. Они спокойно вошли внутрь через один из проломов в стене. Сихоко и Лайм Белл проникли в Будокан следом, настороженно осматриваясь.

Обойдя столбы из арматуры, торчавшие из земли словно надгробия, Сихоко увидела арену, на которой ещё недавно проходила Конференция Семи Королей… и застыла как вкопанная.

Картина после бомбардировки — иначе и не опишешь. Внутренняя часть разрушенного здания превратилась в огромный кратер. Металлический пол арены, имевшей около 60-70 метров в диаметре, полностью расплавился; даже в поверхности уровня, считавшейся почти неуязвимой, зияла изрядная воронка. Вокруг высились горы обломков — видимо, остатки рухнувшей крыши и трибун — из которых тянулись струйки дыма. Похоже, огонь внутри куч ещё не погас.

— Что-то я не вижу маркеров смерти… — подала голос Фиолетовая Королева.

Сихоко опомнилась и покрутила головой. Действительно, маркеров не было.

— Кстати, а что происходит с маркерами, если их завалить всяким мусором? — уточнила Красная Королева.

— Если у аватара хватает места воскреснуть, то ничего, — ответила Чёрная. — Если завалило полностью, маркер перемещается на вершину горы мусора.

— Хм-м… значит, если навалить сверху ещё обломков, маркеры сами выскочат?..

— Я бы согласилась попробовать, если бы Найт и Гранде погибли, но они, судя по всему, уцелели. Только вот где они?..

— Ш-ш, — вдруг вмешалась Блад Леопард, игравшая роль транспорта Красной Королевы.

Треугольные уши качнулись из стороны в сторону, будто пытаясь уловить тихий звук.

— Я слышу голос… — прошептала Леопард.

Четвероногий аватар медленно пошёл вперёд. Четыре остальных аватара нервно следили за ним. Наконец Леопард остановилась на южном склоне кратера перед высокой кучей обломков.

Все дружно закрыли рты и навострили уши. И действительно, где-то внизу…

— Э-эй, вытащите меня!

— Найт?..

Чёрная и Фиолетовая Королевы молча переглянулись, смерили груду взглядами, затем подняли свои клинки и посох. “Неужели они сметут кучу спецприёмами?” — испугалась Сихоко, но к счастью, до этого не дошло.

— Ха-а!

Клинки на руках Черноснежки замелькали с неподвластной глазу скоростью, шинкуя металлические плиты и балки. Фиолетовая Королева тем временем махала посохом словно лопатой, расшвыривая обломки в стороны.

Они работали на удивление слаженно, высокая куча уменьшалась на глазах. И когда уже почти показался пол…

— Всё, хорош, — снова прозвучал тот голос, но заметно громче.

Черноснежка и Фиолетовая Королева отступили, и оставшаяся куча мусора будто взорвалась изнутри. Под ней обнаружилась огромная яма, из которой вылезли Синий Король Блу Найт и Зелёный Король Грин Гранде.

— Уф-ф, простите. Заставили поработать, — поблагодарил их Блу Найт, потягиваясь.

Его доспех был сильно исцарапан, висящий за спиной плащ изорван в клочья. Грин Гранде пострадал заметно меньше, однако его покрывали следы копоти, а огромный щит в руке сильно оплавился.

— Я не удивлена, что вы живы… Но зачем было закапываться в землю? — спросила Пёрпл Торн.

— Ну-у… — Найт смущённо почесал рогатый шлем. — Сначала-то Гр-сан прикрыл меня щитом от лазера. Но потом вокруг началась адская печка, сверху посыпались крыши и стены, и я подумал, что нам каюк. Тогда Гр-сан вдруг двойным возвратом пробил дыру в земле, и я на автомате прыгнул следом.

Сихоко знала, что Артефакт Зелёного Короля Грин Гранде, крестообразный щит под названием “Конфликт”, обладал уникальной особенностью: “Двойной контратакой”. Она возвращала весь поглощённый урон в двойном размере, объединяя в себе защиту и атаку. Гранде решил потратить энергию не на месть незримому стрелку, а на создание укрытия от огня и обломков.

— И вот выжить-то мы выжили, но нас сверху совсем завалило. Я пытался разобрать завалы, но сидел чёрт-те как и не мог толком напрячься. Даже не мог дотянуться до рукояти, чтобы достать меч… В общем, вы очень кстати.

— Получается, что лазерный удар отразил и яму выкопал дядька Гранде, завалы разобрали Лотос и Торн… а ты совершенно бесполезен, — безжалостно заключила Скарлет Рейн.

Синий Король развёл руками, разочарованный её мнением о себе:

— Да ладно, я мог бы в три секунды выбраться, если бы включил Инкарнацию, только не хотел, чтобы Энеми сбежались. Я просто знал, что кто-нибудь разберётся со стрелком и вернётся за нами… Ну, кто из вас прихлопнул гада?

— Он пока жив.

— А?

— Прямо сейчас с ним сражаются Рейкер и Кроу, — ответила Черноснежка и посмотрела на восток.

Останки стен перегораживали обзор, но где-то среди высоток Куданситы два легионера в этот самый момент сражались против стрелка.

— Э-э, погоди… значит, если их завалят, в нас опять могут пальнуть тем лазером? — встревожился Синий Король, но Чёрная Королева отчеканила:

— Нет, они обязательно победят. Поэтому наша задача — воссоединиться с остальными участниками конференции и убраться отсюда до того, как Айвори Тауэр провернёт что-нибудь ещё.

— Логично… — согласился Блу Найт. Он явно хотел сказать что-то ещё, но тут…

— Босс! — раздался зычный мужской голос.

— Командир! — вторил ему глубокий женский.

Оба послышались со стороны кратера. Все быстро повернулись и увидели, что от стены к ним приближаются несколько дуэльных аватаров.

Айрон Паунд и Сантан Шейфер из Зелёного Легиона, Астра Вайн из Фиолетового и Лимон Пьеретт из Жёлтого — даже сейчас она не бежала, а катилась на шаре.

За ними следом торопились четыре шоконетки. Каждая из них выполнила приказ Сихоко и нашла по бёрст линкеру, а затем привела сюда. Пятая, видимо, продолжала поиски.

— О-о… как ты их назвала, шоконетки? Надо же, какие молодцы, — тихо обронила Фиолетовая Королева, скользнула к Сихоко и прошептала: — С тобой в Негабью хорошо обращаются? Если чем-то недовольна, можешь…

— Эй, ты! Не смей под шумок переманивать нашу надежду! — крикнула Черноснежка, отшив её вместо оцепеневшей Сихоко.

— ...Связаться с нами в любое время, — всё-таки договорила Фиолетовая Королева, прежде чем вернуться туда, где стояла раньше.

Когда подбежал Айрон Паунд, к нему обратился не Зелёный Король, а Синий:

— Ну и куда вы все разбежались? Конечно, лазер был тот ещё, но уж казалось бы, офицеры Семи… вернее, Шести Великих Легионов должны быть…

Сихоко невольно восхитилась наглостью Блу Найта, который отчитывал Зелёных легионеров в присутствии стоящего совсем рядом Грин Гранде. Однако Паунд лишь замотал головой:

— Н-нет, мы не разбежались, мы…

— Там Энеми, командир! — воскликнула старший офицер Фиолетовой Королевы Астра Вайн, сжимая в руке свернутый кнут. — Как мы и думали, лазер был Инкарнационной техникой не ниже второго уровня. Инкарнация привлекла внимание толпы Энеми, которые приближаются к нам с юга. Мы уже победили Энеми Малого Класса, которые бежали во главе, но сюда идут Дикие и Звериные!

— К на-ам приближа-аются!.. — немного нервно подтянула Пьеретт.

Сихоко вслушалась и действительно смогла разобрать далёкую тяжелую поступь.

Гнёзда Энеми часто располагались на открытых пространствах неограниченного нейтрального поля — в парках, на школьных стадионах и так далее. Например, Сихоко, Юме и Сатоми познакомились с Кул-тян на территории средней школы Сакурами. Южный парк Мару к северу отсюда, а также восточные и внешние императорские сады к юго-востоку наверняка кишели разнообразными Энеми, которые уже мчались сюда на запах Инкарнации.

— Энеми, говорите?.. — протянула Блэк Лотос. — Может быть, это часть задумки Айвори Тауэра, вернее, Блэк Вайса?..

Скарлет Рейн недовольно цокнула языком и ответила:

— Думаешь, бесконечное истребление? Да, пенопластовый такое любит… и значит, он вместе с Цербером уже удрал…

— NP, — хладнокровно отозвался алый леопард под Красной Королевой. — Нам хватит сил пробиться через Звериных Энеми.

С этим было трудно поспорить.

Сама Сихоко только недавно получила пятый уровень и ни за что бы не смогла победить в одиночку даже Дикого Энеми, не говоря уже о Зверином. Однако сейчас в их отряде собрались пять Королей со своими офицерами. А уж о Синем Короле Блу Найте и вовсе ходила легенда, что он в одиночку победил Легендарного Энеми.

— Ничего страшного, Вайн. С остальным разберемся мы, — сказала Фиолетовая Королева, подойдя к Астре Вайн и обнадёживающе похлопав её по спине. — Мы найдём Дуалов Леони и команду Альфа Негабью, затем пробьёмся через кольцо Энеми и выйдем через ближайший портал. Вы все молодцы.

— Нет… я… тоже ничего не смогла… — пробормотала Астра Вайн сдавленным от избытка чувств голосом.

Её слова заглушили новые голоса, донёсшиеся с востока:

— Король! Вы выжили!..

— Простите за опоздание!

Из дыры в стене появились Кобальт Блейд и Манган Блейд. Следом показалась и пятая шоконетка — видимо, она настигла их на полпути.

— Отлично, теперь все в сборе. Осталось дождаться Кроу и Рейкер, — сказала Черноснежка и снова посмотрела на восток.

Именно в этот момент от боковой стороны одного из зданий разошлось кольцо фиолетового света. По стене пробежала цепочка небольших взрывов. После небольшой паузы ещё две порции вспышек сверкнули у земли и на соседнем здании.

— Это… Бесконечный Массив Аргон, — прошептала Леопард.

— Аргон… Четырёхглазой?! — воскликнул Айрон Паунд.

Внимание всех аватаров, включая подбежавших Кобальт и Манган, сосредоточилось на далёком здании. И похоже… именно этого он и ждал.

Из тени под обугленным участком стены на южном, самом пострадавшем склоне кратера, беззвучно выплыл дуэльный аватар.

Невысокий, в серой броне и маске, похожей на волчью пасть. Сихоко видела его впервые, но знала его имя. Вольфрам Цербер… Гений дуэлей, который появился в Ускоренном Мире только месяц назад, но несмотря на первый уровень одержал победу во множестве поединков в зоне Накано 2.

Затем прозвучал голос, который она уже слышала во вчерашней битве, и который почему-то казался ей похожим на голос школьного учителя:

— Цербер номер один, активация.

На лице опустившего голову серого аватара вспыхнула тёмно-красная линия.

Маска с лязгом открылась. Позади забрала, зазубренного зигзагом в виде челюстей, виднелся крепкий визор, толщиной сантиметра три. За ним не было глаз, лишь вихрился тёмно-красный свет, показавшийся Сихоко смутно знакомым.

— Берегитесь!

Она не помнила, кто это прокричал.

Из четырёх выступов на спине Цербера вырвалось чёрное, словно чистая тьма, пламя. Маленький аватар мигом исчез с глаз Сихоко. В отличие от бёрст линкеров ближнего боя она не училась засекать вражеские движения, поэтому даже не поняла, куда он подевался.

Только когда слева раздался оглушительный лязг, Сихоко повернула голову.

Она увидела, как Манган Блейд держится за рукоять висящей на левом бедре катаны, готовясь выхватить оружие.

Кобальт Блейд стояла почти в той же стойке, но её рука замерла рядом с рукоятью. У её аватара не было головы.

По краям тонкой женственной шеи шла рваная линия обрыва. Хвост из алых спецэффектов уходил влево метров на десять, к правой руке Цербера, сжимавшей украшенную декоративными рогами голову Кобальт Блейд.

Кажется, даже система Брейн Бёрста не сразу поняла, что произошло. Лишь через две секунды тело и голова Кобальт Блейд вспыхнули ярко-синим пламенем и рассыпались на осколки. На месте тела появился маркер смерти.

Цербер выпрямился, и последние всполохи синего пламени всё ещё плясали в его когтистых пальцах.

— Ах… ты-ы-ы-ы-ы!

Манган Блейд, на чьих глазах враг только что оторвал голову сестре, взревела так громко, что содрогнулись все обломки, завалившие арену.

Клинок со звоном вылетел из ножен, она занесла его над собой двумя руками и оттолкнулась от пола, бросившись в атаку. Цербер повернул голову бездушным, механическим движением, и тоже оттолкнулся от пола, не включая движки.

На сей раз Сихоко всё-таки смогла рассмотреть происходящее. Манган Блейд опустила меч так быстро, что лезвие размылось, превратившись в голубой всполох. Однако Цербер не просто успел отреагировать, но и сделал это настолько точным движением, что оно выглядело неторопливым.

Его левая рука вытянулась и перехватила клинок, нацеленный в голову. Сихоко подумала, что катана сейчас отрубит ему палец и рассечёт шлем, но…

Воздух в кратере содрогнулся от глухого лязга. Катана Манган Блейд застыла в воздухе, легко остановленная левой рукой Цербера. Арену огласил протяжный скрежет — и всем показалось, что это был звук лезвия, упрямо пытающегося отрубить Церберу палец.

Увы. Вновь прозвучал скорбный лязг, и половинка клинка рассыпалась на осколки.

— Что?! — успела изумлённо воскликнуть девушка-самурай перед тем, как Цербер ударил её в бок ногой.

Ярко-синяя броня рассыпалась так же легко, как и клинок. Тело Манган стремительно улетело по дуге, врезалось в дальнюю кучу обломков и обмякло.

Даже Сихоко, мало сражавшаяся на неограниченном поле, поняла, что хотя Манган и избежала смерти, здоровья у неё практически не осталось. Цербер пригнулся, не сводя с неё глаз. Двигатели на спине зарычали — он готовился добить её.

Но смертоносный рывок так и не случился.

Неожиданно раздался оглушительный грохот, и в воздух прямо перед Цербером поднялись клубы пыли. Но это был не выстрел и не взрыв. Что-то… то есть кто-то круто спикировал с неба, вытормозившись у самой земли.

Когда северный ветер сдул мутное облако, непроизвольно Сихоко вытаращила глаза.

Перед серым металлическим аватаром стоял, опершись коленом об землю, ещё один металлический аватар — серебристый, с двумя парами крыльев за спиной.

— Хару… — прошептала Тиюри так тихо, что услышала только она сама и Сихоко.

----------

Том 22 Глава 309

Едва увидев спецэффект смерти Кобальт Блейд, Харуюки бросился от здания, расположенного севернее районной администрации Тиёды, прямо к руинам Будокана. Между вылетом и приземлением не прошло и десяти секунд.

Тем не менее, за это время Манган Блейд тоже потерпела сокрушительное поражение и теперь лежала при смерти. Харуюки отчаянно боролся с пылающей в груди яростью, а также с нетерпением, волнением, сомнениями и другими чувствами, грозящими захлестнуть его.

— Цербер… — обратился он к металлическому аватару. — Ты слышишь меня, Цербер?

Ответа не было.

Ему бросилось в глаза, что открытой оказалась маска на шлеме противника, а не та, что располагалась на правом наплечнике. Значит, сейчас аватаром управляла первая личность — тот самый мальчик, с которым Харуюки сражался и в их первой битве, и в большинстве последующих. Однако позади визора виднелись лишь бездушные клубы, светящиеся тёмно-красным.

Харуюки знал, что это за свет.

Это была чистая негативная Инкарнация, которую многочисленные ISS комплекты отправляли “телу” в Токио Мидтаун Тауэр.

Хотя Черноснежка с помощью Элементов уже уничтожила тело, оно успело переслать накопленную энергию на базу Общества. Энергия нашла вместилище в похищенном у Нико Усиливающем Снаряжении, превратив его в Броню Бедствия 2. Сначала Броня 2 напоминала огромного монстра, похожего на Энеми Звериного Класса, но Лайм Белл разобрала его при помощи Зова Цитрона. Все части Снаряжения вернулись хозяйке, за исключением ракетных двигателей, потому что Цербер пропал с поля вместе с ними.

Двигатели «Непобедимого» изменили облик, но никуда не делись — даже сейчас они торчали за спиной Цербера четырьмя выступами. Инкарнационная энергия Брони Бедствия 2 всё ещё скрывалась внутри них. Другими словами они, как в своё время “THE DISASTER”, играли роль вместилища первой Брони... за тем исключением, что тёмной энергии в них скопилось намного больше.

Вторая Броня завладела душой Цербера так же, как первая завладела разумом Черри Рука, Пятого Хром Дизастера. Достаточно было вспомнить, с каким машинным бездушием аватар расправился с сёстрами Блейд, чтобы не испытывать на эту тему никаких сомнений — такое поведение разительно отличалось от того Цербера, которого знал Харуюки, и который никогда не забывал об уважении к противнику. Он был настоящим бёрст линкером.

Но даже понимая, что происходит, Харуюки не удержался и попробовал ещё раз:

— Пожалуйста, Цербер, отзовись!

Красный свет по ту сторону визора на миг стал ярче.

— Церб…

Правый кулак выстрелил вперед на чудовищной скорости, толкая перед собой воздух. Непонятно, как Харуюки удалось скрестить перед собой руки. Возможно, его чувства до сих пор работали быстрее обычного из-за недавней битвы с Аргон Арей. Возможно, он уже научился ощущать малейшие сдвиги центра тяжести Цербера.

Увы, попытка заблокировать удар мало что изменила.

Едва вольфрамовый кулак коснулся тела Сильвер Кроу, металлические нарукавники и сокрытые под ними оптопроводящие кристаллы разлетелись вдребезги. Харуюки ощутил чудовищный импульс, будто он только что пропустил атаку огромного Энеми. Не только упереться ногами в землю — он не успел даже расправить крылья. Его отшвырнуло к южному краю арены, где он врезался в груду обломков. Шкала здоровья в верхнем левом углу мигом потеряла половину запаса и окрасилась в жёлтый.

Тело Харуюки пострадало от сильнейшего сотрясения, а разум — от осознания того, что Цербер никак не отреагировал на его голос. Он застыл, лёжа с раскинутыми руками и широко раскрытыми глазами. Цербер размеренным шагом направился к нему.

— Беги, Кроу, — услышав слабый голос, он перевёл взгляд и увидел метрах в трёх от себя аватара Манган Блейд.

[[image:/storage/reader-images/9672bcb817bab60a182d53d9d19f24f1767cacab.jpg]]
Блестящий японский доспех почти полностью разбился, торчащая из обломков арматура насквозь пронзила её живот. Будь у неё катана, она могла бы разрубить арматуру и освободиться, но Харуюки ещё в полёте увидел, как Цербер голой рукой сломал клинок.

Боль должна была терзать Манган с такой силой, словно она получила все эти раны в реальности, и Харуюки не мог её бросить.

Когда он попытался подняться, то краем глаза увидел, что Цербер нагнулся и расправил движки. Если прыжок без разгона сумел лишить Сильвер Кроу половины здоровья, налёт он точно не переживет. Он должен был как-то увернуться, снять тело Манган с арматуры и сбежать в небеса…

— Беги, идиот… — сквозь стиснутые от мук зубы прошептала Манган Блейд, но Харуюки не послушался и попытался подползти к ней.

Внезапно Цербера смело в сторону — точно так же, как он сам отбросил Манган.

Грохот и ударная волна голубого оттенка тряхнули тело Харуюки с небольшой задержкой.

Там, где только что стоял Цербер, теперь застыл в стойке, предназначенной для толчка плечом, похожий на рыцаря аватар в тяжёлой броне чистого сапфирового цвета.

— Синий… Король… — хрипло выдохнул Харуюки.

Блу Найт по прозвищу “Покоритель” на миг обратил к нему мужественную маску. Увидев кивок Харуюки, он вновь повернулся вперёд и выхватил двуручный меч, свисавший с левого бока.

Вольфрам Цербер пролетел больше двадцати метров и упал возле останков стены, но поднялся как ни в чём не бывало. Вольфрамовый доспех нисколько не пострадал. Визор мерно испускал тёмно-красный свет.

Какое-то время синий рыцарь и серый волк молча смотрели друг на друга оценивающими взглядами. Информационное давление каждого из них нарастало, в воздухе среди руин заплясали искры.

— Встать можешь, Кроу? — вдруг раздался над ухом до боли знакомый голос.

Превращенное в руку лезвие помогло ему оторваться от земли. Кое-как выпрямившись, Харуюки положил руку на ладонь, придерживавшую его за правый бок.

— Семпай… — прошептал он.

— Ты сделал всё, что мог. Остальное — наша работа, — нежно, но твёрдо сказала Черноснежка и передала обмякшее тело Харуюки высунувшейся из-за спины Лайм Белл.

Нико зажгла ладонь Оверреем и словно масло срезала терзающую Манган Блейд арматуру, затем уложила израненную воительницу на спину Пард.

— Опять тебя на подвиги потянуло… — проворчала Тиюри.

— Прости, — коротко ответил ей Харуюки и снова посмотрел на Черноснежку. — Семпай, Цербер…

— Знаю. Мы попробуем как-нибудь отделить его от движков. Учти, Кроу, тебе тоже рано отдыхать. Защищай Белл.

— Д-да! — Харуюки кивнул и шёпотом добавил: — Кстати, Айвори Тауэр… нет, Блэк Вайс всё ещё прячется где-то в тени. Не забывай о нём.

— Ага. Как только покажется, я прикончу его на месте, — шёпотом ответила Черноснежка, посмотрев в центр кратера.

Казалось, именно её взгляд нарушил хрупкое затишье.

Блу Найт и Вольфрам Цербер одновременно оттолкнулись от пола.

Скорость восприятия Харуюки уже вернулась к обычному уровню, он не смог уследить за стремительным рывком Синего Короля. Массивное сапфировое тело мигом исчезло с глаз, оставив тусклый голубоватый след. В следующую секунду вновь раздался оглушительный грохот.

Синий Король преодолел отделявшие его от противника десять метров и замер с наполовину опущенным мечом.

Цербер остановил массивное лезвие скрещенными руками — подобно тому, как Харуюки пытался защититься от его удара. Однако серая броня, в отличие от нарукавников Сильвер Кроу, даже не треснула. Цербер успешно защитился от сверхскоростного рывка и рубящего удара Синего Короля.

— Не могу поверить, что он остановил этот меч… — пробормотала Фиолетовая Королева, неизвестно когда оказавшаяся слева от Черноснежки.

В руках Синий Король держал Импульс — Альфу Звёздных Артефактов. Это был один из сильнейших мечей Ускоренного Мира, наравне с Бесконечностью Трилид Тетраоксида и клинками Графит Эджа — Люксом и Умброй.

Каким бы крепким ни был вольфрамовый доспех Цербера, даже он не должен был с такой лёгкостью остановить мощный удар Короля, держащего в руках Артефакт. Здесь не обошлось без невероятно мощной негативной Инкарнации, которая задирала характеристики аватара до заоблачных значений… подобно тому, как она в своё время усиливала Хром Дизастера.

Когда враг защитился от удара Синего Короля, тот не остановился, а напряг руки и надавил всем телом, надеясь преодолеть преграду. Из точки соприкосновения клинка и скрещённых рук сыпались оранжевые искры, а ноги Цербера мало-помалу погружались в обломки.

Будучи чистокровным аватаром ближнего боя, Цербер не мог ничего метнуть в Синего Короля или вырваться из клинча каким-нибудь хитрым способом. Он мог спастись, только отодвинув меч обратно, но Синий Король, конечно же, был сильнее.

“Он великолепен, да?” — словно раздался за спиной чей-то голос.

Харуюки кивнул, не сводя глаз со схватки века.

— Да… Синий Король и правда…

“Нет-нет, не он. Другой”.

В этом ровном, спокойном голосе слышались едва уловимые нотки возбуждения.

“Если он сражается с Найтом на равных, то наш план сработал даже лучше, чем я ожидал. А поскольку мне уже жаль называть его порядковым номером… давай впредь говорить о нём, как о Вольфрам Дизастере. Что скажешь?”

Только тогда Харуюки понял, что голос принадлежал не товарищам по Легиону и не другим участникам конференции.

— Где ты?! — воскликнул он, крутя головой.

Тиюри, помогавшая ему стоять на ногах, чуть не подпрыгнула на месте:

— Ч-что с тобой?!

— Я только что слышал Блэк Вайса…

— Чего?.. Я ничего не слышала.

— А?.. — поразился Харуюки, но стоявшие рядом Черноснежка и Нико тоже следили за битвой как ни в чём не бывало.

Они тоже не слышали странный голос, но Харуюки не могло померещиться. Зловещее имя “Вольфрам Дизастер” глубоко въелось в его уши.

— Цербер… — прошептал Харуюки, сжимая правый кулак.

До сих пор Харуюки называл нынешнюю форму Цербера “Бронёй 2”, поскольку считал источником угрозы только Усиливающее Снаряжение. Он верил, что если отделить от тела двигатели, полные негативной Инкарнации, Цербер снова станет прежним.

Называть его Вольфрам Дизастером — всё равно что признавать необратимость изменений, и этого Харуюки допустить не мог.

Черноснежка приказала ему защищать Лайм Белл, чтобы она сорвала с противника двигатели, как только появится возможность применить Зов Цитрона. А появиться она должна была уже очень скоро.

Тело Цербера вздрогнуло, словно он уже не мог держаться под натиском Синего Короля. Меч до сих пор не прошел дальше скрещённых над головой рук, но колени Цербера постепенно сгибались. Скоро они не выдержат, и аватар окажется пригвождён к земле. Остальное сделает Лайм Белл.

Харуюки долго ждал этого шанса и не собирался позволить Блэк Вайсу встать у них на пути. Уделяя битве в центре кратера только треть внимания, он всю остальную часть вложил в бдительность и ждал решающего момента.

Лезвие Импульса скрежетнуло по вольфрамовой броне. Новый сноп искр подсветил маски бойцов.

Противостояние завершилось в следующую секунду.

Грохот, похожий на оглушительный пушечный залп, прошёл прямо сквозь тело Харуюки.

В воздух взлетели осколки брони. Лучи яркого солнца коснулись их, и они сверкнули… синим.

— Что?! — изумлённо воскликнула Тиюри.

Харуюки шумно вдохнул. В его голове повторно проигрывалась невероятная сцена, только что развернувшаяся перед его глазами.

Когда Цербер, не выдержав давления, упёрся коленями в землю, его двигатели на миг вспыхнули чёрным пламенем. Этого хватило, чтобы Импульс подбросило в воздух, а Цербер смог нанести удар головой в беззащитно открытую грудь Синего Короля.

Во времена дуэлей в Накано 2 именно бодание помогло Вольфрам Церберу раздробить наплечник Фрост Хорна и позже сбить Харуюки сразу после взлёта. Таран головой с самого первого уровня был сильнейшим ударом Цербера, а теперь, когда он получил силу двигателей… вернее, силу Брони 2, этот приём стал ещё более грозным оружием, способным нанести урон даже Синему Королю.

Блу Найт с пробитым нагрудником отлетел на десять с лишним метров, но гордость не позволила ему упасть. При приземлении он вонзил меч в землю, чтобы помочь себе устоять. Удар Цербера не достиг внутреннего тела аватара, но Синий Король однозначно лишился немалой части здоровья.

— Ох… опять он слишком жалеет противника, — проворчала Фиолетовая Королева.

Черноснежке пришлось пояснить её слова своим подопечным:

— Найт ни при каких условиях не использует спецприёмы до того, как это сделает противник. Инкарнации это тоже касается. Он всегда был таким.

— Он, конечно, молодец, но у нас нет времени на учтивость, — ответила Нико. — Через пару-тройку минут здесь появится вторая волна Энеми.

Зелёный Король шагнул вперёд:

— Нам пора объединить силы.

— Ну, раз уж такое дело, — раздался ответ.

Этот голос принадлежал не Фиолетовой Королеве, не Чёрной или Красной, не Зелёному Королю и даже не Блэк Вайсу.

Раздался хлопок, перед Королями и Королевами появились клубы жёлтого дыма, а из них как ни в чём не бывало возник Жёлтый Король Йеллоу Радио.

— Ч-что за! Где ты пропадал всё это время?! — строго спросила Фиолетовая Королева.

— Ну, простите. Я попал под обвал и лежал под грудой обломков, — хладнокровно ответил Радио, вращая трость левой рукой.

— По-од гру-удой… — удручённо протянула Лимон Пьеретт, стоявшая на западном склоне кратера вместе с Паундом и остальными.

Воссоединившись, пятерка Королей кивнула друг другу и уверенно шагнула вперёд. Из-под их ног внезапно поднялись клубы пыли, и аватары устремились к противнику так быстро, что это казалось телепортацией. Вместе с Синим Королём они окружили его правильным шестиугольником.

Оказавшись в окружении, Цербер медленно обвёл Королей взглядом тёмно-красного визора. Его обступили шесть “девяточников”, сильнейшие на данный момент бёрст линкеры Ускоренного Мира, но Цербер даже не дрогнул.

Да, слившись с Бронёй 2, он стал невероятно силён. Поединок на равных с Синим Королём — пускай тот и не использовал спецприёмы — уже безо всякого преувеличения невероятное достижение.

Но никакая сила не помогла бы ему отразить натиск всех шести Королей и уж тем более победить их. Блэк Вайс не мог не понимать этого.

Значит, тюремщик задумал что-то ещё. Возможно, он ждёт, пока шесть Королей отвлекутся на Цербера, чтобы напасть на кого-то другого? Из-за обвала Будокана бывшая арена оказалась просто завалена обломками, и он мог прятаться в любой из многочисленных теней.

Если Харуюки не померещился тот шёпот, прямо сейчас Блэк Вайс скрывается Тенеходом где-то среди руин и ждёт своего часа.

Харуюки оторвал взгляд от Королей с Цербером и посмотрел по сторонам.

Левой рукой он опирался на плечо Лайм Белл. Здесь же, рядом, застыла Шоколад Папетта, превратившая шоконеток обратно в энергию для спецприёмов. Справа от Харуюки — Блад Леопард с израненной Манган Блейд и Астра Вайн. Вдалеке, у западного края кратера, стояли Айрон Паунд, Сантан Шейфер и Лимон Пьеретт.

Скорее всего, Вайс надеялся зажать кого-то из них плитами и похитить, как в своё время похитил Нико возле Токио Мидтаун Тауэра. Затем он попытается отговорить Королей от атаки на Белый Легион, используя пойманного аватара как заложника. Ничего хуже Харуюки себе представить не мог.

Но как только Блэк Вайс покинет тень, он немедленно подставит себя под удар. Если поймать этот момент и подсветить тёмное место, его вышвырнет наружу, прямо как его ученика Шедоу Клоукера. Следующие несколько секунд он будет совершенно беззащитен.

Харуюки очень хотелось увидеть, как будет развиваться битва Черноснежки и Королей против Цербера, но он продолжал внимательно смотреть под ноги офицеров.

Внезапно он почувствовал, что в кратере воцарилась полная тишина. Почти ощутимый физически боевой дух Королей и Цербера отправил на задний план даже поступь приближающихся с юга Энеми.

Они не ждали повода.

Короли не подавали друг другу сигналов, они даже не обменялись взглядами. Тем не менее все они в одну и ту же секунду подняли клинки, щиты, трости и посохи и начали плавно сходиться, уменьшая шестиугольник.

Бежать Церберу было некуда, разве что вверх, но наверняка Короли так или иначе предусмотрели и такой вариант. Шесть мощнейших орудий поднялись, готовясь обрушиться на пойманного волка.

Но Цербер и не стал убегать.

Он вжался в землю и звонко стукнул одним кулаком о другой. Челюсти маски схлопнулись, оставив между собой лишь тонкую красную полоску. Он включил Физическую Неуязвимость и в дополнение к ней окутал себя плотной чёрной аурой.

Шестеро Королей ударили одновременно, с точностью до миллисекунды. Шесть ослепительных спецэффектов сверкнули в воздухе.

Хотя Короли не использовали спецприёмы, невероятная синхронизация их движений на порядок усилила каждую из атак. К тому же не стоило забывать, что меч Синего Короля, щит Зелёного и посох Фиолетовой представляли собой Артефакты, а клинки Чёрной Королевы, пистолет Красной и трость Жёлтого несильно им уступали.

Цербер выставил против них непробиваемую вольфрамовую броню, способность «Физическая Неуязвимость» и бездонные запасы Инкарнационной энергии. В своё время подобная комбинация помогла Броне Бедствия 2 пережить прямое попадание Трисагиона, выпущенного истинным телом Метатрон.

Столкновение сильнейших атак и сильнейшей защиты прошло гораздо тише, чем представлял себе Харуюки.

Вернее, оно прошло беззвучно. Не было ни ударной волны, ни даже вибрации. Спецэффекты радужными кольцами расходились во все стороны, а посреди клубился мрак. Короли и Цербер застыли так, словно в центре кратера остановилось время.

— Почему ничего не происходит?.. — прошептала Тиюри.

— Их мощь зашкалила настолько, что результат невозможно рассчитать… — еле слышно прошептал Харуюки.

Он не знал, что происходит на самом деле, но интуиция подсказывала, что система Брейн Бёрста впала в ступор, не в силах разрешить конфликт сильнейшей атаки и сильнейшей защиты. Но тишина не продлится вечно. Рано или поздно чаши системных весов склонятся в ту или иную сторону, и вся скопившаяся в центре кратера энергия обрушится либо на Цербера, либо на Королей. Харуюки оставалось только ждать, затаив дыхание.

Это не значило, что он забыл про Блэк Вайса. Битва в центре кратера занимала только половину его внимания, вторая была обращена к теням под ногами аватаров. Он ждал, когда из тьмы появится фрагмент плиты, чтобы в тот же миг Инкарнационной вспышкой вытащить противника на свет.

Но всё-таки когда Короли приложили ещё больше сил, радужные кольца вспыхнули ярче и на какой-то миг полностью завладели вниманием Харуюки.

Похоже, именно этого мига он и ждал.

— Икосаэдрал Инсулейшн[✱]Icosahedral Insulation, Икосаэдральная Блокада..

Ни волнения, ни страха, ни радости. Голос объявил название техники так равнодушно, словно зачитывал какой-то всем известный факт.

На этот раз Тиюри тоже услышала голос. Харуюки почувствовал, как вздрогнуло её тело, опомнился и оторвал взгляд от Королей.

В ту же секунду из земли беззвучно появились чёрные плиты.

Но не из-под ног.

Двадцать огромных плит всплыли по окружности, в которую легко попадали и аватары в центре — Цербер и Короли — и девять остальных участников конференции. Двадцать правильных треугольников со сторонами по три с лишним метра.

Гигантские плиты быстро выстроились в круглую чёрную стену, которая начала сжиматься, расталкивая обломки.

“Сковывающая техника!” — инстинктивно понял Харуюки. На миг он задумался, не пора ли бежать из плена треугольников, прихватив с собой Тиюри. Вылетев вместе с ней, он повторил бы вчерашнее бегство от двойной Инкарнации Сноу Фейри и Глейсир Бегемота. Но меньше всего Харуюки хотелось снова бросать друзей в беде, поэтому он не смог отреагировать сразу же.

В отличие от Тиюри, которая решилась моментально:

— Брось меня, улетай один! — звоном отозвался в ушах её голос.

— Но как же!.. — попытался возразить Харуюки, когда один из чёрных треугольников коснулся его спины.

Сами по себе плиты не наносили урона, но неумолимо толкали аватаров в центр кратера. Закричала Шоко, где-то слева Паунд и Шейфер, а справа Леопард и Вайн пытались сопротивляться плитам плечами, головами и руками, но сил высокоуровневых аватаров не хватило даже на то, чтобы замедлить их схождение.

Несомненно, Короли уже заметили окружившую их чёрную стену. Но они знали, что если прервут совместный натиск, то хрупкое равновесие рухнет, сконцентрированная энергия выплеснется наружу, и тогда даже Королям не избежать тяжёлых ран. С другой стороны, разве не случится то же самое, когда круг окончательно сомкнётся?

Нет.

Вряд ли Блэк Вайс пытался просто столкнуть всех Королей в одну точку, чтобы причинить им ущерб мощным взрывом. Это лишь часть какого-то масштабного замысла. Поскольку Харуюки не мог сразу разгадать его, то не стоило ли сбежать, пока ещё оставалась возможность? Однако…

Двигаясь в центр под натиском треугольной плиты, Харуюки никак не мог решиться.

— Кроу, лети! — ещё раз воскликнула Тиюри.

Затем она, пытаясь хоть как-то сопротивляться стене, сбросила с себя левую руку Харуюки и изо всех сил толкнула его к середине.

— Лети, Ворон-кун!

— Иди!

Голоса Шоко и Пард тоже подстегнули его.

Метрах в пяти перед ним Короли не оставляли попыток пробить оборону Цербера. Шесть разноцветных колец соединились в колонну, под которой ворочалась, будто живая, тёмная аура Цербера.

В толпе мелькнули маски Нико и Черноснежки, и в голове послышались их голоса:

“Лети, Кроу!”

“Уходи!”

— Чёрт!..

Харуюки стиснул зубы, посмотрел точно вверх и расправил крылья.

В тот же самый миг сходящиеся треугольные плиты вдруг начали смыкаться над ними, словно пытаясь помешать Харуюки. Стена на глазах превращалась в полусферу, закрывая выход в небо.

Харуюки изо всех сил оттолкнулся от пола и расправил как раненые лазером Аргон Арей собственные крылья, так и крылья Метатрон.

— Уоа-а-а-а-а! — взревёл он, проклиная себя за бессилие, и взмыл в воздух.

Брешь в полусфере уменьшалась прямо на глазах. Харуюки как мог отвел крылья назад и вытянул руки, устремляясь в жёлто-зелёное небо.

Когда вибрирующие металлические чешуйки задели края треугольных плит, раздался оглушительный скрежет, вокруг рассыпались яркие искры. Две внешние чешуйки сорвало начисто, и всё же Харуюки вырвался на свободу.

В следующий миг он расправил крылья. Только начав тормозить, он развернулся, чтобы посмотреть на полусферу сверху.

Брешь, через которую он вылетел, уже исчезла. Плиты полностью скрыли от него всё, что происходило внутри. Теперь аватары, попавшие в чёрную клетку, могли выбраться из неё, разве что устроив подкоп…

Хотя, стоп.

Треугольники продолжали двигаться. Нижний край полусферы складывался внутрь. Без конца хрустели ломающиеся, рассыпающиеся обломки. Наконец, треугольники соединились друг с другом и превратились в полную сферу, слегка утопленную в землю.

Закрытое пространство из двадцати треугольников. Двадцатигранник. Икосаэдр.

В плен этого тесного, меньше шести метров от края до края, пространства попали шестеро Королей, восемь легионеров и Цербер. В самом центре до сих пор продолжалось напряжённое, на пределе возможностей, противостояние.

Харуюки содрогнулся от мысли о том, что случится, если скопившаяся энергия выплеснется внутрь замкнутого пространства…

Внезапно прогремел глухой взрыв, встряхнувший темницу.

— А… А-а!.. — завопил Харуюки и вновь расправил крылья.

Всего за секунду его опасения превратились в реальность.

Если бы Короли пробили вражескую оборону, то большая часть энергии впиталась бы в показатель защиты и шкалу здоровья Цербера, и такого мощного взрыва не произошло бы. Выходит, что Короли не удержали равновесие, и энергия вырвалась на свободу невообразимым вихрем, особенно страшным в замкнутом пространстве.

Снаружи двадцатигранника не было видно, уцелели ли его товарищи, или же погибли, не выдержав нанесённого им урона.

“Я должен сломать его”, — решил Харуюки и сжал кулак.

Разумеется, простого удара не хватит. Даже спецприёмы и Усиливающее Снаряжение едва ли поцарапают эти плиты. Надежда была только на Инкарнацию, однако в металлической роще к югу от руин Будокана виднелись огромные силуэты Энеми, привлечённые сюда Инкарнациями Аргон Арей и Цербера. Если Харуюки использует Инкарнацию, их внимание переключится на него.

И всё же…

Харуюки глубоко вдохнул, выдохнул и взлетел повыше. С учётом скорости врагов шанс у него оставался только один. Он должен был сломать двадцатигранник с первой попытки.

Разжав кулак и превратив ладонь в лезвие, он зажёг её тусклым Оверреем и расправил крылья.

Но когда он уже приготовился броситься вниз…

— Нет, Ворон-сан! — раздался позади голос, и Харуюки мигом развернулся.

К нему приближалась Скай Рейкер, с которой они расстались у здания районной администрации Тиёды. За ней тянулся хвост голубого выхлопа, дополненный развевающимися на ветру волосами из жидкого металла.

— У-учитель! — воскликнул Харуюки.

Рейкер выключила движки лишь в пяти метрах от Харуюки и раскинула руки, пытаясь тормозить, однако аватар разогнался настолько, что Харуюки инстинктивно поймал её в объятия.

— Учитель! Черноснежка… — хрипло крикнул он, но Фуко тут же кивнула и перебила:

— Я уже знаю, что случилось. Всё это время я следила за маркером смерти Аргон, опасаясь, что её попытаются воскресить, но… Не думала, что здесь случится такое…

— В этом… в этом двадцатиграннике заперты и семпай, и Белл, и Шоко, и Рейн, и Пард… и все остальные участники конференции. Только что внутри взорвалась совместная атака шести Королей… возможно, они все уже…

— Успокойся, Ворон-сан, — руки Фуко обвились вокруг его спины. — Этот чёрный двадцатигранник — Инкарнация отторжения Блэк Вайса. Скорее всего, она, как и “Вразумитель” Графа, относится к третьему уровню… увы, наша с тобой Инкарнация здесь бессильна. Если ты попытаешься проломить её силой, пострадаешь от отдачи.

— Т-третьему уровню?!

Охваченный отчаянием, Харуюки вновь опустил взгляд на чёрную темницу.

Блэк Вайс и раньше использовал при нём две похожие техники. Одной из них, Шестигранным Сжатием, он поймал самого Харуюки. Во второй, Октаэдральной Изоляции, держал Нико, когда отбирал у неё Усиливающее Снаряжение. В обоих случаях это были крепчайшие темницы, которые Харуюки не смог разрушить без помощи Черноснежки и Такуму.

Существует только пять так называемых правильных многогранников: четырёхгранник, шестигранник, восьмигранник, двенадцатигранник и двадцатигранник. Исходя из этого, было нетрудно прийти к выводу, что Икосаэдральное Отгорожение, основанное на двадцатиграннике — сильнейшая из всех сковывающих техник Блэк Вайса.

Вдруг в голову Харуюки пришла мысль, и он торопливо осмотрелся по сторонам:

— Точно!.. Если мы победим Вайса, создателя двадцатигранника…

Вайс не мог прятаться в тенях, пока использовал Инкарнацию. Если найти его и победить, двадцатигранник тоже исчезнет. Но несмотря на уверенность, вернее, надежду Харуюки…

— Увы, я не думаю, что это возможно.

— Что?.. Н-но почему?.. — ошарашенно протянул Харуюки.

Сняв правую руку с его спины, Фуко указала на чёрную темницу под ними:

— Я искала его с воздуха, но не увидела, не услышала и не почуяла. Скорее всего, Блэк Вайс израсходовал все плиты, чтобы построить этот двадцатигранник… Другими словами, стены — это и есть весь его аватар.

— Н-не может быть…

Получается, Икосаэдральное Отгорожение — не только сильнейшая сковывающая техника, но и сильнейшая защитная. Используя её, Вайс превращал себя в неразрушимую темницу.

Наблюдая за битвой Королей, Харуюки предположил, что Блэк Вайс задумал взять какого-то одного аватара в заложники. Он крупно просчитался.

Вайс пленил не одного, а всех. Он решил воспользоваться Вольфрам Цербером как приманкой, чтобы поймать всех участников конференции в плен своей сильнейшей Инкарнацией. Как легко можно было бы избежать этой ловушки, если бы только Харуюки подумал об этом раньше!

Он вздрогнул, чувствуя, как сердце жжет вина и досада на свою оплошность. Фуко крепко сжала его левое плечо.

— Успокойся. Даже если… если вдруг Лотос и остальные погибли, это ещё не конец.

— А?..

— Мы на неограниченном нейтральном поле. Они воскреснут через час. Там шесть Монохромных Королей… не знаю насчёт Радио и Торн, но Найт и Гранде, будучи Первопроходцами, наверняка владеют Инкарнацией третьего уровня.

— Первопроходцами…

Конечно же, Харуюки слышал это слово не впервые.

Пять недель назад после окончания первой конференции к нему домой неожиданно пришла Нико, которая в разговоре отрешённо заметила: “Все Первопроходцы — чудовища”. Спустя четыре дня Харуюки встретил Зелёного Короля на вершине небоскрёба Роппонги на неограниченном поле, и тот назвался Первопроходцем.

Как удивительно, что всё так обернулось — Синий и Зелёный Короли, некогда вселявшие страх в сердце Нико, теперь стали их последней надеждой. Поскольку снаружи силовой сферы Харуюки ничего сделать не мог, ему действительно оставалось полагаться на Королей, оставшихся внутри. Трудность состояла лишь в том, что если они погибли от взрыва, то воскреснут только через час и попытаются освободиться. К тому времени успеют вернуться Аргон Арей и Шедоу Клоукер. Получается, задача Харуюки и Фуко — проследить, чтобы эта парочка не помешала прорыву.

Наконец-то подыскав себе выполнимое задание, Харуюки оторвал взгляд от чёрного двадцатигранника и посмотрел на высотки на востоке.

Но не успел он хоть что-то сказать, как вновь послышался шёпот Фуко:

— Вот только…

— Что?..

— Вайс наверняка тоже знает об этом. Да, он поймал Королей в Инкарнацию третьего уровня, но не думает же он, что сможет держать их взаперти вечно?..

— К-кстати, да… — Харуюки снова посмотрел на темницу и кивнул. — К тому же, даже если вдруг окажется, что Короли не настроили аварийное отключение, со временем кто-нибудь в реальном мире выдернет кабели из их нейролинкеров, и аватары вырвутся из заточения. Если темница будет ждать их на неограниченном поле сутки реального времени, здесь пройдут два года и двести семьдесят дней… а если трое суток — больше восьми лет. Хотя Блэк Вайс единственный в Ускоренном Мире обладает способностью замедлять сознание, я не думаю, что даже он сможет годами поддерживать Инкарнацию третьего уровня в надежде на то, что Короли вернут свои аватары сюда.

Фуко кивнула Харуюки, уже неплохо освоившему пересчёт с реального времени на ускоренное.

— Да, я тоже не думаю, что Вайс на такое способен. А значит… значит… — голос Фуко звучал как никогда тихо и напряженно. — Возможно, это ещё не конец…

Именно тогда зависшие в воздухе аватары услышали голос, докатившийся до них, словно дуновение сухого ветра:

— Надо же… Вы не будете спасать товарищей?.. Какая бессердечность…

— Что?!

Харуюки резко метнулся в сторону и обратил свой взор вверх.

В западном небе, метрах в тридцати от них, виднелся силуэт.

Вернее, не совсем силуэт. Фигура ослепительно блеснула в лучах на редкость яркого по меркам Чистилища солнца. Дуэльный аватар. Скорее всего, мужского пола, однозначно металлического цвета. Цвет блестящей брони выглядел даже более чистым, чем у Сильвер Кроу.

Аватар держался в воздухе над головами Харуюки и Фуко благодаря крылатому коню, на чьей спине он сидел.

Когда Черноснежка в своё время примчалась на помощь пострадавшим от козней Даск Тейкера Харуюки и Такуму, она прилетела с Окинавы, где находилась на экскурсии, верхом на летающем Энеми — чёрном коне с копытами, окутанными голубым пламенем.

Скорее всего, серебряный всадник сидел верхом на примерно таком же Энеми-коне, однако у этого и шкура, и грива были белоснежными. Лишь только на кончиках крыльев и хвоста виднелся нежный розовый оттенок. На голове коня была узда, поводья уходили в руки всадника.

“Кто ты?!” — уже собирался крикнуть Харуюки, когда раздался резкий возглас Фуко:

— Платинум Кавалер!

Харуюки узнал это имя.

Вчера во время подготовки к битве за территорию Черноснежка в спешке раздала своим товарищам список легионеров Осциллатори Юнивёрса, и это имя было в нём первым. Другими словами, он занимал пост первого из Семи Гномов. Его прозвище “Скромник” частенько заменяли другим: “Сокрушитель”, поскольку именно он являлся сильнейшим штурмовиком Белого Легиона…

Невольный трепет на мгновение сковал Харуюки, и в ту же секунду на солнце начала наползать тяжёлая туча, слегка приглушая яркие лучи. Всадник на крылатом коне утратил ослепительный блеск, показавшись во всей красе.

Шлем с длинными декоративными рогами, доспех обтекаемых форм, за спиной крупный щит, а на левом боку тонкий рыцарский меч с широкой гардой.

Рыцарь. Только это слово подходило к его облику.

При разговоре о рыцарях Ускоренного Мира первым на ум приходил, конечно же, “Покоритель” Блу Найт, однако Платинум Кавалер выглядел даже рыцарственнее Синего Короля. Изучая список легионеров Осциллатори Юнивёрса, Харуюки решил свериться со словарём. Оказалось, что слово “knight” восходит к староанглийскому “cniht”, что означает “слуга”, в то время как “cavalier” произошло от французского “chevalier”, означающего “всадник”.

Уж не поэтому ли этот аватар так гармонично смотрелся верхом на Энеми-коне? От невозможно прекрасной внешности и ослепительного блеска платины — ценнейшего среди драгоценных металлов и, вероятно, самого левого на металлической шкале цветов аватаров — у Харуюки на секунду перехватило дух.

В противовес его рассеянности Фуко немедленно вскинула левую руку, на которой зажегся тусклый Оверрей.

Инкарнацию допускается использовать только в ответ на Инкарнацию. Этому принципу Харуюки научила сама Фуко — его первый учитель Инкарнации. Тем не менее, сейчас она приготовилась использовать Инкарнацию против Платинум Кавалера, который не только не атаковал Инкарнацией, но и вообще ничего не делал. Другими словами, сила этого противника вынудила её поступиться принципами.

— Ты не участвовал во вчерашней битве за территорию, — заговорила Фуко суровым голосом, не опуская руки. — Но если сейчас ты всё-таки пришёл… значит, ты тоже всего лишь пешка Айвори Тауэра, вернее, Блэк Вайса.

Похоже, Платинум Кавалер знал Скай Рейкер не хуже, чем Роуз Миледи. Всадник пожал плечами:

— Меня разочаровывают твои слова… Я повинуюсь лишь Белой Королеве… Сегодня я пришёл по её приказу… Остроголовый мне не указ…

Рыцарь делал в речи длинные паузы, во время которых в небе перекатывалось эхо его голоса.

— Тогда немедленно уходи! — резко перебила его Фуко. — Блэк Вайс сорвался с цепи. Он не только показал своё истинное лицо, но и напал на Королей. Как только закончится этот бой, все Легионы объявят войну Осциллатори. У тебя, главного Гнома, есть сейчас задачи поважнее!

— Ты хочешь сказать… я должен советовать нашим легионерам покинуть Легион, чтобы защититься от атаки?..

— Ты должен так поступить, если они дороги тебе. Пускай Вайсу удалось замуровать всех Королей и офицеров, он не задержит их навечно. Скоро Короли выберутся из темницы и перейдут в наступление. Да, в Осциллатори множество сильных бойцов, но даже они вам не помогут. Поэтому ты должен спасти хотя бы тех легионеров, которые следуют за Космос, не зная правды…

Всё красноречие и вся искренность, которую вложила Фуко в свои слова, разбились о короткий ответ Кавалера:

— Бесполезно…

— Почему?!

— Даже если шесть… или сколько там нынче, пять?.. В общем, даже если на нас нападут все Короли, даже если над всеми нами повиснет угроза… никто из легионеров не покинет Осциллатори… И ещё кое-что, Рейкер… ты забываешь одну важную вещь…

— Какую?.. — настороженно уточнила Фуко.

Платинум Кавалер бросил короткий взгляд на Харуюки, вздохнул и продолжил:

— Ты только что сказала: “Как только закончится этот бой”... Но твой расчёт не оправдается… В Ускоренном Мире любая надежда рано или поздно оказывается преданной… Ты можешь представлять себе самые ужасные, самые кошмарные исходы, но всё всегда кончается ещё хуже, ещё трагичнее, ещё бессмысленнее…

Беспросветный пессимизм в словах рыцаря показался Харуюки очень знакомым. Он углубился в воспоминания, и в голове ожили слова Аргон Арей, с которой он недавно сразился в смертельной битве:

“В этом мире невозможно кого-либо спасти. В нём с самого начала не было спасения. В нём есть лишь ненависть, война, предательство, обман, насилие, скорбь, отчаяние и-тэ-дэ-и-тэ-пэ. Пришла пора показать вам истинную жестокость Ускоренного Мира…”

Сразу после тех слов Аргон пробудила личность Даск Тейкера, жившую в правом плече Вольфрам Цербера. Действительно, тот поворот оказался хуже всего, что мог представить себе Харуюки.

Возрождённый Даск Тейкер погиб, не совладав с негативной Инкарнацией, которую тело ISS комплекта передало аватару. Сейчас в правом плече Цербера обитала личность Орхид Оракул. Харуюки не знал, что случилось с настоящей Оракул, но Черноснежка, её лучшая подруга, наверняка считала эту встречу худшим из всех возможных вариантов. Хуже стать уже не могло. По крайней мере, Харуюки пообещал себе, что не допустит этого.

— Платинум Кавалер, — собрав всю оставшуюся силу воли и боевой дух, обратился Харуюки к белому рыцарю, которому, очевидно, не годился даже в подмётки. — Если ты попытаешься нам помешать, мы победим тебя здесь и сейчас. Мы устали плясать под дудку Блэк Вайса и Общества Исследования Ускорения. Он… нет, все вы творите зло. И вы должны это понимать!

Договорив, Харуюки поднял правую руку и тоже зажёг пальцы серебристым Оверреем, подражая Фуко.

Но Кавалер не дрогнул перед угрозой упреждающей Инкарнационной атаки. Он не потянулся к мечу, но и не отступил.

[[image:/storage/reader-images/f5253efe912ed9a722ea19898789d772fbee3c83.jpg]]
— Мне тоже не нравится Вайс, но… Помни, новичок… Он тоже платит за свою силу немалую цену… — заострённый визор рыцаря обратился к двадцатиграннику. — Он не может отменить Икосаэдральное Отгорожение самостоятельно… Он создал Инкарнацию, которую невозможно уничтожить, но не превратится обратно в дуэльного аватара, пока её не уничтожат… Этот удивительный человек не доверяет друзьям, но готов довериться врагам…

Потеряв дар речи, Харуюки вгляделся в притопленную в землю чёрную конструкцию.

Даже если Кавалер сказал правду, Харуюки не мог позволить себе проникнуться сочувствием к Вайсу. Напротив, он должен был пустить эту информацию на пользу делу.

Раз противник не может превратиться из двадцатигранника обратно в аватара, значит, если они каким-то образом вызволят Королей и остальных, не нарушив целостность темницы, то смогут навечно запереть Блэк Вайса на неограниченном нейтральном поле. Вот только как вытащить Королей и офицеров из плена двадцатигранника, не сломав его?..

— Учитель, — как можно тише прошептал Харуюки, когда в голову стукнула новая мысль. — Что, если перекатить этот двадцатигранник в другое место? Что тогда случится с маркерами смерти?

— Хм… — линзы цвета заката сузились. — Маркеры смерти бесплотны, неподвижны и неразрушимы — это одно из самых основных правил Брейн Бёрста… Конечно, сейчас, когда есть аватары вроде Орхид Оракул, способные вмешиваться в работу системы, правила больше нельзя называть непреложными, но я не думаю, что Вайс может влиять на них. Другими словами, если двадцатигранник передвинуть, маркеры просочатся сквозь стены и останутся на прежнем месте…

— Вот!.. — выпалил Харуюки и, едва сдерживаясь, снова перешёл на шёпот. — Тогда почему бы не откатить этот шарик туда, куда никто не доберётся?.. Например, если мы сбросим его в гравитационный ров вокруг Имперского Замка, Вайс навсегда останется в нём…

— Не навсегда, а пока его не отключат из реального мира, — напомнила Фуко, застав Харуюки врасплох.

У Харуюки совершенно вылетело из головы, что в реальном мире Блэк Вайс… то есть Айвори Тауэр — тоже ребёнок, скорее всего, одного с Харуюки возраста. Если он уйдёт в погружение на несколько часов, какой-нибудь родственник наверняка снимет нейролинкер с его шеи. Более того, поскольку Вайс сам организовал эту ловушку, он вполне мог настроить таймер аварийного отключения.

Харуюки вздохнул, понимая, что ничего не выйдет, но Фуко вдруг сжала его левое плечо.

— Однако попробовать всё равно стоит. Да, это Инкарнация третьего уровня, но в её абсолютном аргументе нет ничего, кроме защиты. Возможно, если мы объединим силы, то сумеем перекатить его в другое место…

— Если откатим хотя бы метров на пять, вытащим из плена маркеры семпая и остальных.

— Да. Но как на это отреагирует Кавалер?..

— Хороший вопрос… — кивнув, Харуюки перевёл взгляд на всадника на крылатом коне, зависшего в небе над двадцатигранником.

Серебряный рыцарь до сих пор не сдвинулся с места. Его руки держали поводья и будто бы не собирались браться ни за меч, ни за щит. По словам рыцаря, он находился здесь по приказу Белой Королевы, но что именно за приказ он получил от неё?

— Забудем о нём, — вдруг решительно заявила Фуко.

— Что?.. — Харуюки невольно округлил глаза.

— Насколько мне известно, у Кавалера нет дальнобойных атак. Если он здесь на правах наблюдателя, сбивать его с неба нет никакого смысла. А если нет — разберёмся с ним, когда увидим, что он задумал.

В самом деле. Наблюдателю помешать невозможно, ведь он увидит всё, даже будучи духом после гибели.

— Хорошо, — шепнул Харуюки в ответ.

Кивнув, Фуко начала отсчёт:

— Два, один, ноль.

Харуюки резко отключил тягу. Они быстро перевернулись в воздухе и под действием силы тяжести устремились к двадцатиграннику.

Он врезался в боковину сферы руками и плечом на такой скорости, что ещё бы немного, и отдача нанесла бы ему самому серьёзный урон.

— Уо-о-о-о!.. — взревел Харуюки, а рядом раздался звучный возглас Фуко, вновь включившей Ураганные Сопла:

— Ха-а-а-а![✱]И тут врывается диджей Саунд и опять достаёт всех своими невтемными остами. Вообще я накопил треков и поудачнее, но достойнее моментов в этом томе нет. Читатели щита, возможно, его уже слышали, но как-то грех не дать ничего под кульминацию. Megumi Shiraishi – Tenpenchii, https://goo.gl/hhTv85

Серебристый свет крыльев Сильвер Кроу и выхлоп движков Скай Рейкер вытянулись далеко за спины аватаров, огласив окрестности раскатистым гулом.

Руки Харуюки ощутили невообразимую твёрдость Икосаэдрального Отгорожения. Даже Шестигранное Сжатие и Октаэдральная Изоляция хотя бы немного скрипели и поддавались, но не эти чёрные треугольники. Это были не просто плиты, а само воплощение абсолютной изоляции и отторжения от мира.

Впрочем, Харуюки и не надеялся пробиться сквозь Инкарнацию третьего уровня. Он не ломал, а толкал… Если они сдвинут темницу хотя бы на пять метров, маркеры смерти пройдут сквозь плиты, оказавшись на земле; а если смогут докатить её до Имперского Замка далеко на юге, то Блэк Вайс надолго застрянет в бездонном рве во власти чудовищной гравитации.

“Двигайся… Двигайся… Двигайся!..”

В бою с Аргон Арей он заполнил шкалу энергии до отказа и теперь безжалостно тратил её, выжимая из крыльев всё возможное. Крылья Метатрон тоже ослепительно горели, подсвечивая разбросанные вокруг бесчисленные обломки.

— Двигай… ся!..

Броня на руках Сильвер Кроу покрылась трещинами, не выдерживая приложенных аватаром усилий.

— Катись!.. — сквозь зубы выдавила Фуко, и рёв Ураганных Сопл взял новую октаву.

Харуюки показалось, что огромный двадцатигранник едва-едва поддался. В тот же миг он услышал два голоса, наложившихся друг на друга:

“Немедленно улетай, слуга!” — прозвучал в самой середине его головы голос Архангела Метатрон, которая прямо сейчас должна была спать на вершине Старой Токийской Башни.

— И вот то, что превзойдёт ваши худшие опасения… — пробился сквозь резонанс голос зависшего в небе над ними Платинум Кавалера.

Внутри Харуюки схлестнулись инстинкт, требовавший немедленно подчиниться Метатрон, и разум, призывавший толкать и дальше. Харуюки поднял взгляд и увидел, что всадник на крылатом коне высоко поднял левую руку. Кажется, он держал в ней не извлеченный из ножен серебристый меч.

Нет…

Харуюки принял крестовину меча за эфес и гарду, но рукоять выглядела слишком короткой, чтобы за неё держаться. Это был никакой не меч, а…

Посох.

— “Сияние”?.. — едва слышно пробормотала Фуко.

Навершие в виде креста ослепительно вспыхнуло.

Небо раскололось.

Свинцовые тучи над кратером разошлись и мигом испарились, уступая дорогу огромному… нет, гигантскому огненному шару. Земля содрогнулась от грохота, в котором потонули звуки работы четырёх крыльев и ракетных двигателей. Белый свет затопил поле зрения.

— Солнце…

“...Падает”, — попытался прошептать Харуюки, но в этот миг новый утробный рокот заглушил слова. Его шкала энергии опустела, Ураганные Сопла отключились, и два аватара бессильно сползли по поверхности двадцатигранника.

— Это не солнце, — хрипло простонала Фуко, хватая Харуюки за левую руку. — Это Энеми Легендарного Класса, Бог Солнца Инти…

Харуюки знал это имя.

Оно принадлежало Энеми, который по силе мог потягаться и со Святыми, и даже с Богами. В своё время “Аномалия” Графит Эдж пытался победить его, но погиб, даже не сумев нанести урона. Неуязвимое воплощение разрушения, испепеляющее любого, кто приблизится к нему, падало с неба прямо на двадцатигранник, выжигая на пути воздух и излучая информационное давление такой силы, что становилось предельно ясно: даже Инкарнация отторжения третьего уровня не остановит такую силу.

Харуюки вдруг заметил, что огненный шар диаметром не менее двадцати метров опоясан тонким серебристым обручем, усеянным шипами. Он ничем не отличался от короны, венчавшей голову первой формы Метатрон, когда та защищала Токио Мидтаун Тауэр. Харуюки мигом узнал его, хоть и не понял, каким образом обруч выдерживал чудовищный жар. Это были оковы, с помощью которых Сияние, Дельта Семи Артефактов, подчиняло разум Энеми.

К Богу Солнца Инти невозможно было даже приблизиться. Что же произойдёт, если аватар окажется внутри Энеми, который остается на месте? Долго думать не требовалось — аватар немедленно погибнет, а воскреснув спустя час, снова немедленно сгорит дотла. Этот вечный цикл и назывался “бесконечным истреблением”.

Именно в этом заключалась суть ловушки, организованной Блэк Вайсом. Он задумал не просто поймать участников конференции в западню, а уничтожить их через бесконечное истребление.

— Ворон-сан! — крикнула Фуко, положив руки на грудь Харуюки.

Они уже не могли лететь, на бегство по земле не было времени. Похоже, Фуко собиралась изо всех сил толкнуть Харуюки, чтобы его вышвырнуло из смертоносной зоны вокруг Инти.

“Нет, я не могу уйти. Если я не могу спасти Черноснежку, Тиюри, Нико и остальных, то лучше умру вместе с ними”, — посетила его самоубийственная мысль, но Харуюки собрал остатки силы воли и прогнал её.

Этим он лишь бесцельно потешил бы своё самолюбие. Вместо этого требовалось придумать, как спасти хотя бы себя и Фуко.

— Учитель!.. — крикнул он в ответ, хватая Фуко за руки.

Он истратил всю энергию, и на фокусирование образа для Скорости Света не хватало времени, но у Харуюки всё ещё оставались белоснежные крылья — символ уз, связывающих его с Метатрон. Во вчерашней битве Харуюки ни разу не использовал их, поэтому Блэк Вайс не мог о них знать.

Харуюки никогда ещё не приходилось летать при помощи одного только Усиливающего Снаряжения под названием “Крылья Метатрон”. Пробиваясь через волны жара Судзаку и опережая лазерный залп Аргон Арей, он использовал их только для дополнительного ускорения. Харуюки понятия не имел, какую скорость сможет развить за счёт одних этих крыльев, но сейчас ему оставалось только верить…

— Летим!!!

Мысль Харуюки превратилась в свет, вырвавшийся из белоснежных крыльев.

Тяга толкнула его тело вперед, суставы аватара застонали от мощного ускорения. Харуюки и Фуко взмыли вперёд и ввёрх, словно ракета. Пламя Инти коснулось их ног, немедленно раскалив докрасна.

Краем глаза Харуюки увидел, как стремительно сокращается шкала здоровья, но продолжал рваться в небо изо всех оставшихся сил. Фуко крикнула “Всё хорошо!” — и, возможно, именно эта поддержка помогла ему достичь облаков.

Харуюки переключил управление с крыльев Метатрон на собственные и затормозил.

В следующий миг раскалённый добела шар беззвучно коснулся чёрного двадцатигранника.

Разбросанные по кратеру обломки и уцелевшие стены мигом вспыхнули. Серебристая земля обнажилась и сразу покраснела от жара.

Пять секунд.

Именно столько Инкарнация третьего уровня Блэк Вайса смогла сдерживать пламя Бога Солнца Инти. Треугольники, из которых она состояла, не расплавились, а разбились словно стекло. Исчезая, они вспыхнули белым пламенем, сошлись в одну точку и превратились в маркер смерти цвета слоновой кости.

Харуюки ожидал, что следом из разбитой темницы вывалятся маркеры смерти Королей, офицеров и Цербера. Но он ошибся.

Маркеров было только два: один зелёный и один серый. Грин Гранде и Цербер. Похоже, Зелёный Король ценой собственной жизни поглотил всю энергию чудовищного взрыва.

Четверо из пяти уцелевших Королей как будто знали, что им угрожает новая опасность, явившаяся в виде падающего с неба Инти. Как только двадцатигранник разбился, они немедленно разрядили свои сильнейшие техники на север. Синий, фиолетовый, жёлтый и чёрный потоки соединились в спираль, пробили в пламени Инти дыру и чуть-чуть замедлили его падение.

Как только Короли проделали безопасный проход, в него немедленно юркнула алая фигурка. Красная Королева Скарлет Рейн включила Пироскольжение, Инкарнацию типа “Увеличение Мобильности”, и заскользила по раскалённой докрасна земле.

Двумя руками Рейн тянула за собой огромную сетку, в которую набились Лайм Белл, Шоколад Папетта, Манган Блейд, Лимон Пьеретт, Айрон Паунд и Астра Вайн. Судя по всему, сетка была сделана из длинного кнута последней. Кроме того, сзади сетку помогали толкать два аватара в зверином режиме — Блад Леопард и какой-то коричневый скарабей, судя по всему, Сантан Шейфер.

Они не сдавались. Даже попав внутрь неразрушимого замкнутого пространства, они каким-то чудом предугадали падение Инти и придумали, как спастись.

— Д-держитесь! — вне себя от радости выкрикнул Харуюки, и Рейн словно в ответ ускорилась.

Но дорога, открытая усилиями четырёх Королей, уже начала закрываться. Белое пламя коснулось тел Леопард и Шейфер, замыкавших строй. Их броня сразу начала плавиться и обугливаться, замедляя движения.

— Леопард! — выкрикнула Фуко.

В следующий миг из сетки вырвался поток зелёного света, окутавший аватаров. Обожжённые тела восстанавливались прямо на глазах. Несомненно, источником света был Цитрон Колл, спецприём Лайм Белл. Харуюки увидел, что и другие бёрст линкеры внутри сетки не сидят без дела, а пытаются любыми способами — кто как мог — ослабить пламя Инти.

Инти — огненный шар радиусом около десяти метров, который мгновенно выжигал всё живое в радиусе ещё десяти. Двадцать спасительных метров Рейн вместе со своими помощниками преодолела, не потеряв ни одного аватара. Ещё через несколько секунд беглецы всё же споткнулись, сбились в кучу и покатились по серой земле.

И как только стало ясно, что все девять аватаров выжили…

Под огненным шаром вспыхнули столбы синего, жёлтого, фиолетового и чёрного цветов.

— Семпай!!! — завопил Харуюки, но его голос потонул в грохоте удара Инти о землю.

Вся земля вокруг него мгновенно расплавилась и вскипела, образовав озеро магмы.

Харуюки в слезах посмотрел на запад.

Серебряный рыцарь на крылатом коне исчез так же внезапно, как и появился.

К тому времени, как Харуюки открыл глаза на заднем сидении электромобиля, Фуко уже нагнулась к соседнему сиденью и осторожно сняла нейролинкер с тонкой шеи.

Откинувшееся на спинку тело вздрогнуло, бледное лицо испустило тихий вздох. Ресницы медленно поднялись. Пару раз моргнув, Черноснежка оторвалась от спинки, обвела взглядом всех сидящих в салоне легионеров и объявила тихим, спокойным голосом:

— Вы все молодцы, что выжили.

“Я должен что-то сказать”, — думал Харуюки, но не находил слов. Да, Харуюки, Тиюри, Фуко и Сихоко действительно смогли выбраться из смертоносной западни, организованной Белым Легионом и Блэк Вайсом, но ради этого Черноснежке и остальным Королям пришлось погибнуть, угодив внутрь Бога Солнца Инти — правда, Гранде погиб ещё раньше, пожертвовав собой в битве с Цербером.

Прежде чем покинуть неограниченное поле, Харуюки и Фуко воссоединились с Нико и остальными спасёнными бёрст линкерами. Они дождались воскрешения погибшей от руки Цербера Кобальт Блейд, которая появилась у самой границы смертоносной области вокруг Инти. Коротко обсудив план действий на ближайшее время, аватары покинули поле через портал на первом этаже районной администрации Тиёды. Аргон Арей и Шедоу Клоукер, воскресшие чуть раньше Кобальт, к тому времени уже бесследно исчезли.

Хотя Харуюки и многим другим бёрст линкерам удалось уйти “честно”, Черноснежке, запертой внутри неподвижного Инти, повезло меньше. Очнувшись, Фуко немедленно отключила её от сети, так что маркер смерти уже пропал с неограниченного поля, однако если Черноснежка скомандует “анлимитед бёрст”, её ждёт мгновенная гибель.

— Саттян… — прошептала Фуко.

Сидящие на заднем ряду безмолвно глядели, как по её щеке беззвучно катится прозрачная капелька.

— Саттян… Я поклялась защищать тебя во что бы то ни стало, но…

— Ну что ты, Фуко. Это ведь ерунда, — усмехнулась Черноснежка, подняла руку и вытерла её слёзы. — Я просто умерла разок на неограниченном поле. Это никак не помешает мне участвовать в обычных битвах и битвах за территорию, так что атака на Белый Легион начнётся по плану. Более того, поступок Вайса ещё сильнее сплотит Легионы… Так что победа на этой боевой конференции — за нами, — уверенно объявила Черноснежка и посмотрела назад. — Сихоко, Тиюри, Харуюки, вы молодцы. Я полагаю, в первую очередь Блэк Вайс надеялся уничтожить не Королей, а вас. Как ваш командир, я горжусь тем, что вы несмотря ни на что спаслись без потерь. Итак… Как насчёт Найта, Гранде, Радио и Торн? Их успели отключить?

Харуюки посмотрел вбок. Глаза Тиюри и Сихоко тоже были полны слёз. Они вряд ли смогли бы ответить быстро, так что эту роль он взял на себя. Успокоив стремящиеся вырваться наружу чувства, он постарался высказаться как можно непринуждённее:

— Д-да… Синий Король погружался рядом с КобаМагой, Фиолетовая Королева с Вайн, Жёлтый Король с Пьеретт, так что нейролинкеры будет кому снять. Только Зелёный Король зашёл один, но Паунд заявил, что у него есть некое подобие аварийного отключения, так что нам можно не волноваться.

— Хм, понятно. На самом деле я больше переживала не за Гранде, а за Радио, а оказывается, что они с Пьеретт близки настолько, что погружаются из одного места…

Харуюки невольно вспомнил неожиданное разоблачение слабости Жёлтого Короля, случившееся посреди конференции. Внезапно прозвучал жизнерадостный голос сидевшей левее всех Тиюри, уже закончившей вытирать глаза:

— Пока мы ждали воскрешения Кобальт, я поговорила с Пьеретт. Оказывается, в жизни она младшая сестрёнка Радио!

— О, ясно. Ну и, видимо, его “ребёнок”... — ответила Черноснежка, кивая.

“Ага, тогда можно успокоиться. Или нельзя?..” — подумал Харуюки, и тут…

— Извините, можно?.. — робко подняла руку Сихоко. — Я рада, что всех Королей отключили от сети, но внутри Инти оказались не только они, но и Вольфрам Цербер с Блэк Вайсом… Конечно, не то чтобы я переживаю за них, но как они рассчитывают выйти из бесконечного истребления?..

— А, и правда… — пробормотал Харуюки.

Фуко обернулась и посмотрела на него. Её глаза были чуть краснее обычного, но к губам уже вернулась привычная улыбка:

— Ты и сам знаешь ответ, Ворон-сан.

— А? Э-э-э… — протянул Харуюки. Вдруг в голове мелькнул образ серебряного рыцаря, занёсшего над головой тонкий посох. — Ах да… Инти ведь подчиняется им. Пока нас нет, они могут отодвинуть его в сторону, дать Вайсу и Церберу воскреснуть, а затем вернуть на место…

— А-а, вот как… — закивала Сихоко и тут же добавила: — Значит, если мы узнаем, когда именно Инти будут двигать, Черноснежка и остальные могут тоже погрузиться и выйти из бесконечного истребления, да?

— Хм, в теории это возможно, но на практике затруднительно, — ответила ей Черноснежка. — Кому-то придётся следить за Инти на неограниченном поле незаметно для них, а мне и другим Королям постоянно ждать команду на ускорение.

— Да, и правда… — одетая в школьную форму Сихоко расстроено опустила плечи, и Харуюки машинально положил руку ей на спину.

— Ничего, Шоко, семпай и остальные Короли объединят силы, мы им поможем и обязательно спасём. Инти ведь с точки зрения системы тоже не бессмертный. У него должно быть слабое место… и способ прохождения.

Девушки, сидящие на передних сиденьях, вдруг переглянулись и улыбнулись.

— А-а, э-э… — опешил Харуюки. — Я сказал что-то не то?..

— Нет, Ворон-сан, просто твои слова напомнили нам одного героического придурка.

— Это точно. Но всё равно спасибо, Харуюки.

После выступления Фуко и Черноснежки Тиюри внезапно направила разговор в другую сторону:

— Только знаешь, Хару, я не думаю, что так долго лапать девушек прилично.

— Что?..

Только тогда Харуюки заметил, что до сих пор не убрал левую руку со спины Сихоко.

— О-ой! — воскликнул он, отшатнувшись.

Впрочем, отступать было особенно некуда, так что он просто ударился затылком о заднее стекло.

Видя, как Харуюки в слезах потирает ушибленный затылок, девушки дружно рассмеялись.

Смех прервал тихий звук оповещения. Автопилот машины, подключенный к нейролинкеру Фуко, доложил, что хозяйке пришло новое сообщение. Фуко быстро провела пальцами по виртуальному рабочему столу и снова заговорила серьёзным тоном:

— Это от Пард. Они возвращаются в Нериму.

— М-м-м, ясно. Что же, нам тоже пора. Планы остаются в силе, Тиюри отправляется в Будокан болеть за Такуму, а Харуюки и Сихоко идут в школу ухаживать за Хоу.

— Есть! — выразил Харуюки общее мнение заднего сиденья.

Фуко щелчком включила электродвигатель.

— Значит, сначала ко входу в Будокан. Надеюсь, Маюдзуми пробьётся в следующий этап.

— Если Таккун до сих пор не вышел на связь, значит, он пока выигрывает, сестрица, — ответила Тиюри.

— Да, действительно. Ну, поехали, — сказала Фуко, нажав кнопку на рычаге, и электромобиль сам выехал с парковки.

Фуко переключилась на ручное управление и нажала педаль газа. Конечно, машина ехала намного медленнее мощного мотоцикла Пард, но ускорялась всё равно очень бодро. Харуюки посмотрел в окно. Даже через стекло с УФ-фильтром летнее солнце нещадно било в глаза.

----------

Том 22 Глава 310

Хотя секция кэндо средней школы Умесато в командном зачёте вылетела в четвертьфинале и не попала в топ-6, в личном первенстве Такуму всё-таки пробился в полуфинал. Там одержать победу он не смог, но тем не менее заслужил право выступать на чемпионате Канто, который должен был пройти в августе.

Когда сообщение от Тиюри донесло до Харуюки результаты чемпионата, он как раз выпалывал траву вокруг клетки. Не удержавшись, он вскочил и с криком “ура-а!” вскинул кулак.

— Ой, Во… Арита-кун, что случилось?

— Чего ты, председатель?

“UI> Что такое, Арита-сан?” — Сихоко и Идзеки Рейна, помогавшие с прополкой, одновременно спросили его вслух, а Утай, убиравшаяся в клетке — через окно чата. Харуюки объяснил им причины своего ликования.

— Ох, как здорово! Маюдзуми-кун такой сильный! — Сихоко тоже встала и скромно похлопала в ладоши.

Дремавший внутрь клетки Хоу очнулся и захлопал крыльями. Хотя до сих пор он вёл себя довольно нервно, с Сихоко уже успел поладить, несмотря на то, что видел её впервые.

— О-о, а очкарик крут. Чемпионат Канто — это мощно.

“UI> Жаль, что с групповым этапом так получилось, но Маюдзуми-сан наверняка дойдёт до всеяпонского!”

Рейна и Утай тоже радовались за него как за себя.

— Ага! — машинально поддержал их Харуюки, однако в груди у него до сих пор покалывало.

Ни Такуму, ни Утай, ни Акира, ни Сатоми и Юме из Пети Паке, ни Одагири Руй пока не знали, что их командир остаётся в плену бесконечного истребления на неограниченном нейтральном поле. Черноснежка заявила, что расскажет обо всём лично во время собрания Легиона, которое состоится сегодня вечером, и попросила заранее никому ничего не говорить. Бывшие легионеры Проминенса тоже должны были узнать обо всём не раньше общего собрания.

Пока они ехали по улице Ясукуни, высадив Тиюри у Будокана, Харуюки не заметил в поведении Черноснежки ничего странного. Он никогда не попадал в бесконечное истребление сам, поэтому с одной стороны доверял Черноснежке и её словам о том, что ничего страшного не случилось… но с другой стороны понимал, что такой оптимизм ничем не обоснован.

Нега Небьюлас никогда не увлекался охотой на Энеми, так что невозможность погружаться на неограниченное поле действительно не особенно помешала бы Черноснежке управлять Легионом, но настоящая загвоздка крылась в другом. Дело в том, что…

— ...датель. Эй, председатель!

— Ой, а, да!..

Кто-то вдруг потянул Харуюки за щёку, и он быстро заморгал. Опомнившись, он увидел прямо перед собой лицо Идзеки Рейны и чуть не грохнулся на спину.

— Ты настолько обрадовался попаданию очкарика в топ-4, что забыл обо всём на свете?

— Н-ну да, разумеется. А… а что?

— Мы с суперпредседателем только что обсуждали, что пора бы нашему комитету взять ещё животных.

— А-а... А-а?! — Харуюки ошарашенно посмотрел в клетку.

Одетая в спортивную форму Утай улыбнулась и кивнула:

— Ещё… В эту клетку, что ли?

“UI> В идеале да, но африканские зорьки — довольно нервные птицы, так что не каждый сожитель придётся Хоу по нраву. Зато если они подружатся, Хоу станет намного спокойнее.”

— Ясно… А если, допустим, подыскать ему невесту, такую же африканскую зорьку, во сколько это встанет?.. — не задумываясь, предложил Харуюки.

Утай задумчиво покрутила головой, и её пальчики снова забегали в воздухе.

“UI> Пожалуй, выращенная внутри страны КБ… Да, КБ это “captive-bred”, то есть, “выращенная в неволе”, будет стоить в районе 300 тысяч иен[✱]Около 150 тысяч рублей..”

— Трёхсот тысяч?.. — проведя пару секунд в ступоре, Харуюки резко замотал головой. — Н-нет, такое мы не потянем. Значит, нам нужна либо другая, но не слишком дорогая птица… либо вторая клетка и совсем другое животное. Гм-м…

Вдруг Харуюки в голову пришла мысль. Он повернулся к Рейне и посмотрел на неё.

— Ч-что такое, председатель?

— Да так… Я просто подумал, с чего тебе вдруг захотелось ещё животных…

— М-м… — Рейна потеребила волосы, собранные в длинный хвост. Как и Утай, она была в спортивной форме — видимо, сначала пришла в школьной, затем где-то переоделась. — Просто получается ведь, что когда нас нет, Хоу остаётся совсем один. Я и раньше думала, как хорошо было бы, будь у него друзья…

Харуюки не то чтобы… вернее, даже совсем не ожидал услышать от Рейны такие слова и снова лишь молча уставился на неё. Вместо него слово взяла Сихоко, держа в руке пучок пастушьей сумки:

— Ты такая добрая, Идзеки, — обратилась она к девушке, с которой познакомилась только сегодня.

— Ой! Н-нет, я не потому…

— У нашей школьной секции тоже есть питомец…

Скорее всего, Сихоко говорила не о животном из реального мира, а об Энеми Малого Класса Кул-тян, за которым на неограниченном нейтральном поле ухаживала троица Пети Паке. Харуюки при любом упоминании этого “питомца” бросало в холодный пот, но Рейна, разумеется, не нашла в словах Сихоко ничего странного.

— Но он тоже остаётся совсем один, когда нас нет рядом. Я тоже постоянно думаю, что ему нужны друзья.

— Ясно… Да, правильно… — Рейна закивала, повернулась и бодро похлопала Харуюки по спине. — Всё-таки давай заведём ещё кого-нибудь, председатель! Триста тысяч мы, конечно, не соберём, но мне всё равно хотелось бы кого-нибудь, кто уживётся с Хоу в одной клетке.

— Н-ну ладно…

— И кстати…

Хлопающая по спине рука вдруг зажала шею, поймав Харуюки в подобие борцовского захвата. Приблизив губы к его уху, Рейна прошептала:

— У тебя что, опять новая девушка?! Что у тебя с ними за отношения такие, а?!

— Н-никакие!.. — Харуюки отчаянно замотал головой.

Сихоко и Утай смотрели на них ничего не понимающими глазами.

Как только они закончили с кормёжкой и уборкой, прозвучал школьный звонок. Четыре часа дня.

Стоял июль, поэтому вечером пока даже не пахло. С Рейной Харуюки попрощался ещё в школе, когда она отправилась в душ, а с Утай и Сихоко у ворот: первая возвращалась домой пешком, вторая садилась на автобус в новом Коэндзи. Затем он спрятался в тень у стены и открыл виртуальный кошелёк.

В день Харуюки получал от матери 500 иен на обеды и карманные расходы. До осени прошлого года школьные хулиганы требовали покупать им булочки и сок, так что от денег ничего не оставалось. Однако с тех пор, как Черноснежка прогнала их, он мог экономить до 300 иен в день, когда наедался булочкой с молоком, или даже все 500, если готовил некое подобие обеда дома. К тому же в последнее время Харуюки почти не тратил денег на игры, поэтому на счету у него скопилась приличная сумма.

Харуюки закрыл окно, подумал где-то полминуты и двинулся не домой, а в прямо противоположную сторону — в Асагаю.

Где-то километр он прошагал по новой Оумэ, закупился на торговой улице рядом со станцией Южная Асагая, и потом углубился в жилые кварталы к югу от неё. Наконец, впереди показались аккуратные домики с белыми стенами, похожие на американский пригород. ГЖК Асагая, компактный частный сектор с 90-летней историей.

Безусловно, дома в этом секторе периодически сносили и перестраивали, а на каком-то этапе их почти полностью заменили высотки, однако уголок, в который пришёл Харуюки, всё ещё сохранял старый дух района. Полагаясь на воспоминания, Харуюки свернул с основной улицы и остановился перед одним из домов.

Какое-то время он молча смотрел на особняк, затем приблизился к воротам, и перед глазами появился голографический интерком. Харуюки нажал на кнопку звонка и подождал.

Наконец, в электронном окошке появилось лицо Черноснежки, с которой он расстался возле Умесато два часа назад.

— Х-харуюки?! Что ты здесь делаешь?! Что-то случилось?! — она немедленно обстреляла его вопросами.

— П-прости, что я так внезапно! — Харуюки виновато поклонился. — Нет, ничего не случилось, просто… ну-у, э-э…

Секунд пять он мялся, не в силах внятно объяснить своё поведение. Наконец, Черноснежка слабо улыбнулась и сказала:

— Жарко, наверное, снаружи стоять. Заходи, что ли.

— С-спасибо!

Харуюки ещё раз поклонился. Услышав щелчок электронного замка, он миновал железные ворота и вошёл во двор. Только дошёл до двери, как она открылась, и из дома выглянула Черноснежка.

— Я только-только из ванной… прости, что так одета.

Свободная футболка и короткие шорты — действительно откровенный наряд по сравнению даже с теми, в которых она ночевала дома у Харуюки, но он, конечно же, не собирался этим возмущаться и лишь молча замотал головой. Черноснежка снова улыбнулась и жестом пригласила его внутрь:

— Заходи.

— А-ага, спасибо.

Харуюки пришёл в гости к Черноснежке второй раз в жизни. Как и раньше, её жилье показалось ему очень чистым и аккуратным.

Дом состоял из зала, кухни и антресолей. Одинокая школьница здесь, должно быть, чувствовала себя слишком просторно. Зал на двадцать с лишним квадратных метров был почти пустым, и в первую очередь глаз цеплялся за внушительный 90-сантиметровый аквариум в юго-восточном углу.

Харуюки очень хотелось первым делом заглянуть в него, но сначала он поднял пакеты из магазина в обеих руках и сказал:

— А, да, это тебе.

— Ч-что?!

На глазах опешившей Черноснежки он разложил содержимое пакетов на обеденном столе.

— Это салат Кобб[✱]Американский салат из зелени, помидоров, бекона, курятины, авокадо, яиц, сыра и соуса., жареная тыква, паштет из лосося, тортилья-роллы, багетные сэндвичи, лимонный пирог…

— Э-это я вижу, но… почему мне? И почему так много?

Харуюки собрал всё мужество в кулак и посмотрел в лицо не перестававшей изумляться Черноснежки. Как правило он не решался смотреть ей в глаза, поэтому только сейчас смог разглядеть, что лицо под тёмными волосами кажется бледнее, чем обычно, а веки — наоборот, чуть краснее. Она словно плакала, пока мылась в ванной.

И сразу после возвращения из неограниченного поля, и во время завершающей части поездки, и даже перед школой, где они расстались, Черноснежка вела себя практически как обычно. Но такого просто не могло быть. Дуэльный аватар — воплощение бёрст линкера, созданное из шрамов его души. Даже “девяточница”, одна из сильнейших игроков Ускоренного Мира, не могла остаться равнодушной к тому, что её аватар попал в смертоносную западню.

— Я подумал, еда… поможет тебе взбодриться, — ответил Харуюки, глядя ей в глаза.

— Что?..

— Просто ты обычно почти ничего не ешь, семпай… Я хочу, чтобы хотя бы сегодня нормальный ужин поднял тебе настроение…

Даже это уточнение не сразу стёрло недоумение с лица Черноснежки.

Вдруг оно приняло такое выражение, словно ей одновременно захотелось и заплакать, и засмеяться. В быстро моргающих глазах появились слёзы.

— Да уж… от тебя ничего не спрячешь. Фуко тоже без конца спрашивала, в порядке ли я, прежде чем отпустила…

— Ну… разумеется. У тебя мысли на лице написаны, семпай.

— М-м-м… — вдруг надулась она. — Кто бы говорил.

Черноснежка ещё раз улыбнулась. Харуюки продолжал смотреть ей в глаза.

[[image:/storage/reader-images/419b90ed05af0326991e690d9732d1f9dad6b388.jpg]]
Тихо гудел кондиционер, сквозь шумозащитные окна еле пробивалось пение цикад. Он даже не успел заметить, когда начало вечереть. Черноснежка стояла спиной к окну, и на фоне заката красота её бледного лица захватывала дух.

Только спустя несколько секунд Харуюки взял себя в руки и виновато поклонился:

— Я… извиняюсь, что пришёл так внезапно. У нас ведь сегодня ещё собрание Легиона, так что поешь, что захочешь — не обязательно всё. А я, наверное, пойду.

Хотя Харуюки и умудрился выговорить свою речь без запинки, его ладони взмокли от пота. Напоследок ещё раз глянув на Черноснежку, он затолкал пустые термопакеты в карманы штанов и повернулся к выходу.

Однако стоило лишь Харуюки сделать шаг в направлении двери, как его внезапно настиг лёгкий сладкий аромат, а мгновение спустя сзади быстро прижалось стройное, мягкое тело.

Белоснежные руки крепко обняли застывшего в оцепенении Харуюки. Рядом с правым ухом послышался тихий шёпот:

— Харуюки…

Её голос звучал будто бы как обычно, но сейчас он показался Харуюки похожим на голос маленькой девочки, готовой расплакаться.

— Пожалуйста… переночуй сегодня со мной.

(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Спасибо, что прочитали “Accel World 22: Бог испепеляющего солнца”.

Прошу прощения, что вам пришлось ждать одиннадцать месяцев после выхода “Снежной феи”, предыдущего тома этого цикла. 2017-й был очень напряжённым годом, на протяжении которого мне пришлось уделить основное внимание другой моей серии, однако даже с поправкой на это пауза между томами получилась непростительно длинной. Я постараюсь выпустить следующий как можно скорее!

Давайте поговорим про сюжет тома. В послесловии предыдущей книги я говорил, что хочу написать неспешный том о повседневности, но в результате получилась история, которую трудно назвать “неспешной”... Последние несколько томов делают сильный акцент на события в Ускоренном Мире. Хотя мне действительно очень хочется описать и повседневную жизнь Харуюки и его друзей, текущее состояние сюжета не оставляет мне выбора. Если попробовать разделить вышедшие тома на арки, то тома 1-2 будут аркой начала, 3-4 аркой Мародёра Даск Тейкера, 5-9 аркой Брони Бедствия, 10 том аркой рассказов, 11-16 аркой ISS комплектов, а с 17 и вплоть до нынешнего тянется арка Белого Легиона. Впрочем, 22-й том начинает кульминацию нынешней арки, так что уже скоро события улягутся, и жизнь героев на какое-то время вернётся в нормальное русло. Хотя, конечно, Харуюки уже пообещал Черноснежке и Нико свозить их в Ямагату к дедушке, а старосте Икудзаве — принять участие в выборах в школьный совет… Я очень надеюсь, что в следующем томе битва с Белым Легионом закончится!

Ну что же... Думаю, если вы присмотритесь к задней обложке этого тома, то увидите наверху отметку: “Ка-16-50”. “Ка-16” это мой индекс в реестре авторов Дэнгеки Бунко, я 16-й по счёту автор издательства, чья фамилия начинается на “Ка”. Ну а “50” — порядковый номер книги. Другими словами, Accel World 22 — моя пятидесятая книга.

Мой дебют как профессионального автора состоялся в феврале 2009 года, когда вышел в свет Accel World 1 (очевидно, он имел отметку “Ка-16-1”). С тех пор прошло уже восемь лет и девять месяцев. С одной стороны, это долгий срок, с другой, он пролетел в мгновение ока, но в любом случае издать пятьдесят книг у меня получилось только благодаря поддержке читателей. Видимо, следующая цель — сто томов. Не знаю, доберусь ли я до неё, но буду стараться, и рассчитываю на вашу поддержку!

Несмотря на перерыв длиной почти в целый год, я в очередной раз чуть не сорвал сроки, доставив немало неприятностей иллюстратору HIMA-сан и редакторам Мики-сану и Адати-сану. Большое им спасибо. Следующий том напишу быстрее (надеюсь)!

Октябрь 2017 года, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Здравствуйте, с вами команда перевода Ускорки. Спасибо, что прочитали двадцать второй том.

Раз уж Рэки поднял тему порядковых номеров томов, то и я добавлю от себя. Accel World 1 был самым первым томом ранобэ, который я вообще перевёл (и ничего, что тот перевод так и не увидел свет). Ну а 22 том стал… 59-м. Да, не самая красивая цифра, зато большая и внушительная. Я доволен.

Если Рэки начал своё послесловие c извинений, то я начну с нытья. Дело в том, что после этого тома мне очень захотелось высказаться на тему Черноснежки.

Какое-то время назад, особенно в 2011-2012 годах, Черноснежка была чуть ли не cover girl издательства Денгеки Бунко. Её считали одним из популярнейших персонажей, всячески пиарили и так далее. Допустим на минуту, что маркетинговый отдел Денгеки относительно компетентен и знает, что делает. Получается, они знали, что продавать Ускорку — значит продавать Черноснежку. И наоборот. Конечно, такая “торговля образом красотки” может показаться циничной, но именно на этом строится японская медиаиндустрия. Ранобэ, манга, игры и аниме в первую очередь продвигают персонажей. Метод проб и ошибок доказал, что именно такой подход приносит больше всего денег.

Так, о чём это я? Ах да, о Черноснежке. Как так получилась, что она стала таким популярным персонажем? Если бы мы жили в идеальном и справедливом мире, её популярность объяснялась бы качеством самого произведения, но мир устроен не так радужно. Скорее, это популярность Черноснежки помогала (и даже сегодня помогает) двигать продажи. Значит, что-то есть в её образе. Но что?

На мой взгляд, нет какого-то решающего фактора, работают сразу несколько. Во-первых, Черноснежка олицетворяет мечту забитых школьников 13-14 лет — что самая красивая девочка школы обратит внимание на самого затравленного мальчика класса и будет дружить с ним, наплевав на внешность и характер, да ещё и окажется обладателем схожих интересов. Ну прямо диснеевская сказка, только для мальчиков. Во-вторых, Черноснежка — один из самых удачных продуктов шаблона 戦姫 (или 美少女戦士, если вы совсем олдфаг), который включает в себя всевозможных воюющих девушек — прекрасных валькирий, принцесс поля боя. Как ни странно, под удачностью я здесь понимаю то, что Черноснежка одновременно и непобедима (ну как же, сама Чёрная Королева), и беспомощна (вспомните хотя бы сюжет первого тома). Хорошая “валькирия” когда надо спасёт день и защитит героя, а когда надо сыграет роль принцессы в заточении, которую надо спасти. В этом и кроется секрет их притягательности, и Черноснежка отыгрывает роль “непобедимой, но беззащитной” просто замечательно (как и Асуна из SAO, кстати). В-третьих, как уже сказал Мики (надеюсь, все читали его опус, который мы выложили вот здесь: ruranobe.ru/r/miki/v1), сыграло роль удачное цветовое решение. Загадочная девушка в чёрном в то время, когда в моде белый, сразу привлекла внимание. В-четвёртых, что бы мы ни говорили про Химу сейчас, Черноснежка на обложке первого тома до невозможного мила! Помните слова Фуко на тему того, почему она так опекает Черноснежку? Глядя на обложку первого тома, хорошо понимаешь, что она имела в виду.

Возможно, я указал не все факторы популярности Черноснежки, возможно, какие-то из них я описал неправильно, но на самом деле причины её популярности не так уж и важны. Мало просто создать популярного персонажа, его нужно продвигать. И надо сказать, что поначалу Ускорка неплохо с этим справлялась. 1 и 2 тома отлично показывали её в минуты триумфа и беспомощности и не скупились на милые романтические сцены. Виртуальный поцелуй! Полёт с Чёрной Королевой на руках! Первая ванная и ночёвка дома у Харуюки (2 том)! Спасение после Зануления! Ночёвка в одной постели (5 том)! Сцена с восседанием на лежащем Харуюки в медкабинете (8 том)! И, конечно же, сама Черноснежка в различных костюмах, неизменно украшающая обложку свежей Ускорки. Манипулятивно? Чертовски! Но согласитесь, Кадзума и Рэки делали ровно то, что должны — продавали свой продукт по всем законам японского маркетинга. И делали это неплохо…

...до 12 тома включительно. После него, после тома с рассказом о трагичном прошлом Черноснежки, она вдруг практически выпала из сюжета. Да, мы всё ещё получали регулярные “трёхминутки Снежки” (минутка на ревность, минутка на цун-цун, минутка на дере-дере), но их на мой взгляд глупо сравнивать с бурей страсти в предшествующих томах.

Что случилось? Трудно сказать, но я хочу напомнить, что именно во время выхода 11-12 томов шёл показ Accel World по телевизору… параллельно с первым сезоном Sword Art Online. Возможно, большие шишки в Денгеки и Аски увидели, что Асуна выигрывает по популярности, и решили, что внутренняя конкуренция — не самый здоровый феномен, и поэтому Черноснежка должна отступить на второй план. А может, я слишком погряз в конспирологии, и Рэки просто достало писать о Черноснежке (а Хима, раз уж на то пошло, разучилась рисовать симпатичных людей — сравните Черноснежку с последней иллюстрации 22 тома с обложкой Accel World 1). В пользу этого говорит, например, неожиданный форс Фуко и Метатрон, начавшийся в районе 14 тома. Если кому-то казалось, что круче, чем в 18 томе, этот дуэт форсить невозможно, то 2 глава этого тома вас наверняка переубедила.

Теперь настало время раскрыть причину, побудившую меня написать эту стену текста (не расслабляйтесь, я ещё не закончил). Когда я читал первые отзывы на 22 том в твиттере, на дваче и так далее, я видел кучу взбудораженных людей, которые писали вещи в духе “О ГОСПОДИ! ХАРУ НОЧУЕТ У СНЕЖКИ! ЭТО… ЭТО ЖЕ… #otp #харуснежка #дождались”. Я читал и… никак не мог понять причину хайпа. Ну хорошо, допустим, Харуюки прежде не ночевал у Черноснежки дома, хоть и был в гостях в 9 томе. Но неужели ситуация, сложившаяся в конце 22 тома, может даже отдалённо приблизиться к тому уровню гормональной бури, которая была в том же 5 томе? Спустя 17 томов после того, как главные герои ночевали в одной кровати, сходить с ума по очередной совместной ночёвке, а главное, называть это прогрессом? Видимо, народ настолько изголодался по пейрингу Хару-Снежка.

10 томов назад слова, которые я сейчас напишу, показались бы мне кощунственными, но теперь я не отношусь к этим людям. Я скорее поверю в Хару-Метатрон. В этом томе мы узнали, что Хару провёл наедине с Метатрон два месяца. Два месяца наедине друг с другом! Это, знаете ли, уже серьёзная проверка отношений. Это как если бы Черноснежка на два месяца переехала жить к Харуюки!

На самом деле я вспомнил о двухмесячной тренировке на правах шутки (и чтобы ещё раз обратить внимание читателей на то, что это действительно случилось, и должно по-хорошему иметь очень серьёзные эмоциональные последствия для Харуюки, но Рэки наверняка махнет на это рукой). Есть ещё более важная причина, по которой я отдаю своё предпочтение Метатрон. Архангел развивается! Разумеется, найдутся те, кто скажет, что её развитие как персонажа минимальное, но оно есть! Какая Святая, некогда ни во что ни ставившая подавляющее большинство игроков, признала в этом томе желание сразиться с Четырьмя Богами наравне с бёрст линкерами? Кто достиг такого уровня понимания с Фуко, что на автомате подхватывает её в воздухе и с лёгкостью переносит на высший уровень, что ещё в 19 томе признавалось непростым делом? Кто на два месяца… простите, повторяюсь.

А что насчёт Черноснежки? Вы ещё помните, что у неё есть свои тараканы в голове, которые привели к появлению “уродливого безрукого аватара”? Черноснежка долгие годы жила, отталкивая от себя других. Лишь самые стойкие могли войти в круг избранных друзей и увидеть её хорошую сторону. Черноснежка говорила о том, что хочет бороться со своей дурной привычкой. Да что там “говорила”! Её Инкарнация, превращающая клинок в ладонь, должна была воплощать стремление быть открытой к людям, попытки встречать их не мечом, а дружески протянутой рукой! Но что мы видим в 22 томе вместо этого? Попробуйте перечитать первую половину речи Черноснежки на Конференции Семи Королей. Почти каждое слово выбрано так, чтобы снискать неудовольствие всех присутствующих! Только убедив Королей в провале последней операции, она начинает раскрывать, что произошло на самом деле. Другими словами, чтобы узнать настоящие мысли и чувства Черноснежки, Королям и офицерам пришлось дождаться, пока она вонзит в них словесные клинки во всю длину. То есть, сделает ровно то, от чего она пыталась отучиться! А потом ровно то же самое повторяется во время её разговора с Фиолетовой Королевой! Вот тебе и развитие персонажа. И вот почему я не хочу видеть пейринг Хару-Снежка. Если Хару со временем мало-помалу взрослеет, то Черноснежка почему-то начала двигаться назад. Эх, Рэки-Рэки, что же ты делаешь с бывшей чёрной жемчужиной Денгеки Бунко. Sic transit gloria mundi.

Уф, вроде бы всё. Спасибо, что выслушали. По ходу нытья я уже отчасти высказал своё мнение о томе. Об остальном скажу кратко.

Кавахара наврал, но этого и стоило ожидать.

Кавахара переразбил тома на арки по-новому, чего я, признаюсь, не ожидал. Пока что я не собираюсь принимать новое разделение. У меня всё по-старому: 1 том арка начала, 2 том арка Пятой Брони, 3-4 арка мародёра, 5 том арка Гермесова Троса, 6-9 арка Шестой Брони, 10 рассказы, 11-16 арка ISS, 17-22 арка Белого Легиона (онгоинг). Да, я наивно полагал, что арка Белого Легиона закончилась на 21 томе, но что поделать, если Рэки доверять нельзя.

Участие Фиолетовой Королевы было самым приятным сюрпризом за том.

Grande ex machina. Когда он объединит силы с Лайм Белл, Обществу настанет полный каюк.

Нет, вам не показалось, что Синий Король разговаривает как Графит Эдж. У них действительно подозрительно одинаковый стиль речи.

Бедный Радио.

До встречи в двадцать третьем томе.

Soundwave

И снова здрасьте, это работающий над проектом уже практически на правах рудимента пруфридер-терминолог. И для контраста я, пожалуй, ныть не буду. Томик, конечно, совсем не то, чего мы ожидали (не то чтобы это плохо), и даже название умудрилось одурачить нас дважды (не то чтобы и это плохо), но зато какая многоходовочка! Пальчики оближешь.

Начнём, значит, с Кроу. Мне не понравилось, что в этом томе он как-то сдулся в тактическом плане. Выстрелы на упреждение преследователю — это очевиднейшая вещь, на которую с его стажем попасться нереально. И пронаивничал ворона с Цербером, благодаря чему выбыл из игры, так и не использовав самое эффективное против цербера оружие — лазерную указку. Нет, вряд ли она бы его пробила, если уж трисагион еле смог. Вряд ли у него получилось бы даже её зарядить (разве что полминуты танцуя с цербером и дубася по нему без урона), но без Физической неуязвимости и покрова тёмной инкой, поставив на элемент внезапности, у Кроу был шанс оттяпать церберу голову и предотвратить все последующие события. Зато благодаря этому в бой вступили короли, и вышло гораздо пафоснее.

Фуко страшная. Её эта способность пробивных ударов и неимоверно прочных рук, про которые нам ничего не рассказывают, что она вообще? Нам достоверно известно, что она вкладывала все очки в сопла, и неужели что-то настолько мощное, не уступающее возврату и жёсткому стилю, может быть пассивным навыком, открытым без траты очков? Мне всё больше кажется, что это какая-то полуинкарнация, как цветовые режимы Снежки. И насквозь пробивает, как какой-нибудь шаолиньский мастер управления Ци, и крепкие клинки об неё ломаются, как об инкарнацию… античит в вашу ускорку пора вводить, господин второй разраб.

Про королей Арк всё сказал. Разве что есть один интересный момент: вот ударили они все вместе по Церберу, всё это обрушилось на них обратно, и чьей атакой эта отдача считается с точки зрения системы? Вот было бы забавно, если б короли сейчас просто аннигилировались, просто двенадцать многоходовочек, вышедших из-под контроля самым удачным образом, из десяти. И гранде экс махина… он перенаправил весь этот урон исключительно на себя, его щит таких заоблачных значений выдержать никак не мог, поэтому он умер и при этом умудрился цербера аннигилировать? Это даёт нам повод думать, что он, возможно, имеет спецприём перенаправления урона с окружающих на себя и что-то, что позволяет ему отразить урон даже без щита. Снова здравствуй, Наофуми.

И кульминация… какая-то она в этом томе уж больно слабенькая. Арк даже пошутил:

— Кавахара-сан, Кавахара-сан, дедлайн завтра!

— Но Мики-сан, я ещё не дописал! Мне осталось две сцены, последняя битва и романтика с Черноснежкой. К завтрашнему дню я успею только одну сцену, и очевидно, что важнее всего...

— Романтика.

— Простите, Мики-сан?

— Плевать на битву, пиши романтику со Снежкой и отдавай.

Самое забавное, что, судя по послесловию, в этот раз у него было два редактора, так что прямое попадание засчитано. И поэтому грустно, ибо это был последний шанс Хару выдать в этом томе что-то впечатляющее, кроме неплохого, но всё же короткого проблеска с ваншотом Аргон.

А снежка, я всё-таки считаю, ревела не насчёт себя, а насчёт оракул. Хотя, может, мне просто кажется, и ничё я не понимаю в трагедии заморозки четверти функций аватара, которого ещё и можно сравнительно легко спасти благодаря ободку и запрету на перемещение, которые любезно навесили белые. Ободок ведь, как помните, работает критической точкой Энеми-носителя. Туда можно просто прийти небольшим отрядом, подолбить в него издалека пару часов и посмотреть, что быстрее сломается, ободок или беззащитный Инти. В общем, Общество уволено, прошляпилось.

Ну и особо длинные послесловия у меня не выходят, так что хватит на этом. Бывайте до следующего тома, где, я надеюсь, Кроу начнёт вытворять с мечом такое, что никаким Блейдам и не снилось. Или хотя бы наестся вишенки :3

P.S. Тот неловкий момент, когда нашёл идеальный трек под бой Кроу и ниндзи через год после этого боя. Ну ничё, хатико ждал и мы подождём…

P.P.S. А что, если Найт на самом деле Граф и может менять аватары как Вайс?! Вместе их никто не видел, ничего не докажете ( ͡° ͜ʖ ͡°)

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/8a97571ecd5b675e57a2bd089b424ace7db2d7c6.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/dc667daf2063d5e943bfbe4862a445a2e0795510.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/fe83cdb5411eacc1e20553c4b614ee8851d899ab.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/e590dabb643691ec92fc0df1f55eb263b4e4736e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/6d2de116f2a2c78885e8b97b1863be8944d0c91c.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/850856a5f4c5e2c21583d1c80d41630b7478a629.jpg]]

----------

Том 22 Глава 314

— Пожалуйста… переночуй сегодня со мной.

Харуюки понадобилось несколько секунд, чтобы переварить смысл слов, произнесённых шёпотом прямо возле его уха.

Обычно Харуюки в ответ на подобное подскакивал на месте, словно испуганный поросёнок, выдавал длинную цепочку нечленораздельных междометий и убегал, сверкая пятками. Однако сейчас его крепко держали бледные руки той, кто обняла его со спины, а главное — голос, дрожащий будто от слёз, пронзил сердце Харуюки так глубоко, что он забыл даже как дышать, не говоря уже о движениях.

«Всё-таки она… и правда лишь делала вид, что всё хорошо. А на самом деле…» — пронеслось в перегревшемся мозгу. Харуюки заставил себя выпустить застрявший в груди воздух, затем медленно вдохнул. Сердце колотилось как бешеное, руки-ноги онемели и ничего не чувствовали, и всё же он сумел ответить Черноснежке — своей королеве, командиру Легиона «Нега Небьюлас» и «родителю»:

— Да… Конечно, да. Я сделаю ради тебя все, что смогу…

Теперь настал черёд Черноснежки помолчать. Она ответила лишь через три секунды, уже более спокойным голосом:

— Спасибо… Но, знаешь, ты меня удивил. Я была уверена, что ты сбежишь со скоростью Сильвер Кроу.

— А… а-ха-ха… Я и сам удивился.

— Хе-хе. Да уж, ты тоже изменился со дня нашего знакомства, — прошептала Черноснежка.

Она разжала хватку, положив ладони на плечи Харуюки и развернув его к себе. Он увидел над собой блестящие, словно драгоценные камни, чёрные глаза. На длинных ресницах дрожали крохотные капельки, и всё же Черноснежка мягко улыбнулась ему.

— Ну, давай не будем откладывать и попробуем, что ты накупил. Я погрею суп, а ты пока разложи всё по тарелкам.

Если бы Харуюки был дома один, он бы не стал тратить время на сервировку готовой еды и слопал бы всё прямо из магазинных контейнеров, однако сейчас Черноснежка достала дорогие овальные тарелки, на которых даже принесённые из магазина блюда сразу начинали смотреться в полтора раза вкуснее.

Они расставили сервиз на небольшом обеденном столе и сели по разные стороны, напротив — прямо как месяц назад, когда Харуюки впервые посетил этот домик во время эпопеи с Бронёй Бедствия. Посмотрев друг другу в глаза, они оба невольно улыбнулись.

В тот раз Черноснежка предложила ему на выбор «японскую, западную, китайскую, итальянскую, испанскую, немецкую и французскую» кухни, открывая холодильник, доверху забитый дорогими готовыми обедами. Да, угощение было вкусным, но Харуюки до сих пор помнил, как сжалось его сердце при мысли о том, что Черноснежка, должно быть, питается такой магазинной едой каждый день.

С тех пор, заручившись поддержкой Тиюри и Такуму, Харуюки старался как можно чаще устраивать у себя дома совместные обеды Нега Небьюласа. Ему было приятно видеть, как Черноснежка весело болтает с Фуко, Утай и Акирой в зале квартиры семейства Арита, при этом с аппетитом уплетая то, что они вместе наготовили, но, быть может, всё это время Харуюки лишь выдавал желаемое за действительное, и не сумел по-настоящему помочь ей. Как бы он ни старался, до сих пор не распутанный сложный клубок семейных обстоятельств, из-за которых она продолжала жить в одиночестве в этом доме, продолжал тяготить Черноснежку.

Поборов боль в груди, Харуюки пожелал ей приятного аппетита одновременно с тем, как это сделала она, и первым делом взял в руки миску горячего супа. Отпив из неё как можно бесшумнее, он ощутил, как во рту разливается насыщенный аромат бульона.

— А… Потрясная вкуснотища, — не задумываясь, выпалил он.

Черноснежка опустила ресницы и усмехнулась.

— Ясно. Рада, что тебе понравилось… хотя я всего лишь перелила его из банки в кастрюлю и подогрела.

— А, э-э, я думаю, он такой вкусный как раз потому, что ты грела его в кастрюле, а не микроволновке.

— У меня индукционная печь, так что в любом случае работало электричество… Ох, да что это я? Надо было сказать, что разогрела суп Инкарнацией.

Харуюки засмеялся в голос — Черноснежка в кои-то веки пошутила по-настоящему. Отхлебнув ещё разок, он вдруг задумался.

— Конечно, ей нельзя поднять физическую температуру… но по-моему, она и правда существует.

— Ты сейчас про Инкарнацию?

— Да. Как-то раз тётя Момоэ… это мама Тиюри, сказала мне, что кушанье, даже приготовленное из тех же самых продуктов и по тому же самому рецепту, будет вкуснее, если готовить его с душой. В детстве я был скептиком… да и сейчас им остался, но тут всё равно задумался — а вдруг это правда…

Харуюки взял миску обеими руками и почувствовал, как тепло передаётся через стенки кружки его ладоням.

— Вкладывать душу, — продолжил он медленно преобразовывать мысли в слова, — это значит думать о том, кто будет есть твою еду, а не просто готовить её механически, как кухонный комбайн. Если так, ты, сам того не осознавая, начинаешь подбирать количество специй, температуру и так далее, разве нет? Конечно, это не Ускоренный Мир, тут от одного только мысленного образа ничего не происходит, но если чувства влияют на результат, по-моему, это тоже можно назвать Инкарнацией — в широком смысле слова.

— Хм… — протянула Черноснежка с лёгким удивлением на лице и опустила взгляд на свою кружку. — Если так подумать, я, может, и правда старалась не перегреть этот суп… чтобы беспечный Харуюки не обжёг себе рот.

— А, п-понятно. Спасибо, что подумала обо мне… — Харуюки втянул голову в шею.

Черноснежка подняла глаза и снова улыбнулась.

— Возможно, ты прав — над этим супом действительно могла самую малость поработать Инкарнация. Но я могу сказать то же самое и о еде, которую ты купил. Ты ведь выбирал её не наобум, правда?

— Что?.. — Харуюки опустил взгляд на стол, застигнутый врасплох этим вопросом.

На большой овальной тарелке лежала его порция салата Кобб, рогалики с жареной тыквой и паштет из лосося. Рядом на маленькой тарелке ждали тортилья-ролл и багетный сэндвич. Лимонный пирог, купленный на десерт, скрывался в холодильнике. Разумеется, все эти угощения он выбирал не наугад. Возможно, Харуюки и не знал вкусов Черноснежки досконально, но всё равно пытался найти то, что ей понравится. Правда, он пока не знал, угадал ли с выбором.

— Ну-у, да… Мне показалось, тебе нравится, когда побольше овощей, вот этим я и руководствовался.

— Спасибо, всё выглядит очень вкусно. И раз такое дело, можешь запомнить, что я, в принципе, ем любую еду. Немного недолюбливаю разве что спагетти с соусом из чернил кальмаров… Дело в том, что в детстве меня строго отчитывали, когда я привередничала. Наверное, как раз потому у меня и нет никаких особенных пристрастий.

— П-понятно…

«А ведь я купил столько разной еды в надежде, что хотя бы какое-то угощение попадёт в десятку…» — подумал Харуюки, и Черноснежка кисло улыбнулась, мигом прочитав его мысли.

— Я же объяснила, что ем всё… Ну хорошо. С сегодняшнего дня моей любимой едой будет вся, которую ты сегодня принёс.

— Что?!

— А теперь давай скорее есть. Ты ведь наверняка тоже проголодался, — сказала Черноснежка, взяла в руку вилку, пожелала Харуюки приятного аппетита и попробовала салат Кобб.

Глядя на неё, Харуюки услышал лёгкое урчание у себя в животе.

Да уж, сегодня и правда был напряжённый день. Двадцать первое июля, первый день летних каникул начался для Харуюки с огромного количества домашней работы, над которой он возился до обеда. Затем Фуко отвезла его в район Тиёда, где он участвовал в четвёртой Конференции Семи Королей. Как они и рассчитывали, им удалось вывести на чистую воду Айвори Тауэра, полномочного представителя Белой Королевы, и доказать, что за всеми злодеяниями стоит Осциллатори Юниверс… Но радость продлилась недолго, потому что притаившийся на арене Вольфрам Цербер затянул всех участников конференции на неограниченное нейтральное поле. Там Харуюки пришлось сражаться против Аргон Арей и Шедоу Клоукера из Общества Исследования Ускорения, после чего…

Харуюки зажмурился, прервав воспоминания. Открыв глаза, он схватил вилку, воткнул её в рогалик с жареной тыквой, отломил большой кусок и отправил его в рот. Похоже, для панировки использовали муку довольно грубого помола, так как тесто даже сейчас было довольно хрустящим, что приятно контрастировало с мягкостью тыквенного пюре. Харуюки мигом доел рогалик, поднял голову и наткнулся взглядом на улыбку Черноснежки.

— Вкусно?

— Ага!

Харуюки кивнул и вновь почувствовал, как из груди поднимаются чувства. Он схватил миску и сделал большой глоток супа, но…

— Ай, горячо!.. — невольно воскликнул он, чувствуя в горле обжигающий шар.

Мигом переменившись в лице, Черноснежка схватила стакан и протянула ему. Харуюки остудил рот холодной водой и выдохнул.

— Ну ты даёшь… Как бы я ни старалась, ты точно обожжёшься, если будешь хлебать так быстро. Всё-таки ты неисправимый торопыга.

— Ха-ха… — смущенно усмехнулся Харуюки и решил на этот раз попробовать паштет из лосося.

Он слышал, что обычно паштет намазывают на хлеб или печенье, но сейчас купил упаковку, в которой паштет оказался уже намазан на небольшие листья цикория, которые можно есть как обычный салат. В сочетании с насыщенным вкусом лосося горечь сырого цикория совсем не ощущалась.

— Да, паштет тоже вкусный. Вижу, ты знаешь, где покупать еду, Харуюки, — прокомментировала Черноснежка, попробовав паштет одновременно с ним.

— Нет, я сам в первый раз зашёл в тот магазин … — ответил Харуюки, втягивая голову в плечи. — Я обычно покупаю фаст-фуд, настоящую брал впервые в жизни.

— Ха-ха, понятно.

— Но в последнее время тоже хочу научиться готовить, так что начал покупать в супермаркете продукты. Правда, пока получаются только самые простые вещи…

— О-о… — улыбка вдруг пропала с лица Черноснежки. — Это какие же?

— А? Э-э… Из недавнего я жарил себе овощи, делал тяхан[✱]Рис, пожаренный с чем-нибудь (ингредиенты могут быть любыми). Рецепт: сварить рис, вывалить в смазанный маслом вок (или просто в глубокую сковороду), добавить любые ингредиенты и специи по вкусу, жарить до готовности. и спагетти с томатным соусом… хотел ещё попробовать сделать карри[✱]Хочу напомнить, что для японца карри — это, как правило, картофель, политый соусом на основе приправы карри., но оказалось, что у чистки картошки очень высокий уровень сложности.

— Хо-хо… — Черноснежка кивнула, так и не улыбнувшись, почему-то скосила взгляд на свою правую руку и задала ещё вопрос: — И с чего в тебе вдруг проснулся интерес к готовке? Ты учишься с какой-то определённой целью?

— Э-э… Определённой цели у меня нет, просто я подумал, что как-то вредно постоянно питаться разогретой пиццей… — ответил Харуюки, хотя кое-какая цель у него всё-таки была.

Правда, он не мог раскрыть её Черноснежке. По крайней мере, пока его усилия не дадут плоды.

— Понятно… Да, конечно, еда, приготовленная своими руками, всяко здоровее магазинной, — отозвалась Черноснежка, ничуть не усомнившись в словах Харуюки, затем деликатно кашлянула. — Вообще, Харуюки, в последнее время я и сама…

— Ты и сама что?

— М-м... а-а, хотя нет, ничего.

— Э-э…

— В общем, не бери в голову. Хм, этот буррито тоже хорош.

Ужин так и продолжался под аккомпанемент разговоров о всякой всячине. Харуюки думал, что накупил провизии с запасом, но и глазом моргнуть не успел, как большая тарелка почти опустела, суп куда-то испарился, и только на одной из маленьких тарелочек остался один-единственный сэндвич.

— Можешь забирать, Харуюки.

— Что? Нет, семпай, это твой.

— Да какой я тебе семпай? Всего на год старше.

Они спорили, пока в голову Харуюки не пришла мысль.

— А, точно, тогда давай так. Сыграем дуэль по кабелю, и сэндвич достанется победителю.

Харуюки знал, что Черноснежка в силу своего характера не будет поддаваться, и решил, что это верный способ поднять ей настроение… Но когда его рука уже начала доставать XSB-кабель из кармана школьной формы, в голову стукнула другая мысль.

Прямо сейчас Черноснежка не могла быть готова к беззаботным дуэлям. Всего три-четыре часа назад её аватар, Блэк Лотос, попал в ловушку, организованную Белым Легионом.

С точки зрения системы она по-прежнему имела возможность сражаться в обычных и кабельных дуэлях и участвовать в битвах за территорию. Ничто не мешало ей управлять своим Легионом, как раньше.

И всё же Черноснежка сама говорила, что ядро и сердце Брейн Бёрста 2039 — именно неограниченное нейтральное поле. Только его можно считать настоящим Ускоренным Миром… но если Черноснежка произнесёт команду «анлимитёд бёрст», Блэк Лотос появится внутри Энеми Легендарного Класса по имени «Бог солнца Инти» и немедленно погибнет, поскольку пламя этого создания способно расплавить даже железо. Она угодила в такую страшную разновидность неограниченного истребления, что рядом с ним меркло даже заточение Ардор Мейден и Аквы Карент на алтарях Четырёх Богов.

На самом деле, Харуюки пришёл к ней в гости, чтобы проверить, не слишком ли Черноснежка расстроилась из-за того, что её аватара так запечатало. Он быстро понял, что она и правда сама не своя — когда Черноснежка открывала дверь, её глаза оказались слегка красными, а, узнав о цели неожиданного визита, она и вовсе чуть не расплакалась. Однако за трапезой она снова стала прежней, и Харуюки машинально предложил ей дуэль. Разве не очевидно, что Черноснежке сейчас не до битвы, пусть даже система и разрешит им сразиться?

— Ой, п-прости, я… — пробормотал Харуюки, опуская голову.

Он уже собирался засунуть XSB-кабель обратно в карман, но тут к нему протянулась бледная рука.

— Хорошо, я принимаю твой вызов.

— Что?..

Харуюки вскинул голову и увидел напротив себя мягкую… и немного игривую улыбку Черноснежки. Он тщательно всмотрелся в её чёрные глаза, пытаясь понять, не говорит ли она через силу, но уже через три секунды не выдержал ответного взгляда и снова свесил голову.

Он бы извинился и забрал слова о дуэли обратно, но ему мешала протянутая над столом рука Черноснежки. «Теперь даже непонятно, кто кого подбадривает», — подумал Харуюки, доставая кабель. Подключив один конец к своему нейролинкеру, он вложил второй в её ладонь.

Черноснежка вставила штекер в порт своего чёрного лакированного нейролинкера. Перед глазами зажглось и исчезло предупреждение о кабельном подключении. Система подстройки зрения тут же подправила гамму, выделяя цветом партнёра по подключению.

— Когда мы так делаем, мне всегда вспоминается тот день… — послышался в голове мысленный шёпот.

— Да… — Харуюки кивнул. — Ещё и года не прошло, но кажется, будто это было давным-давно.

Разумеется, Черноснежка имела в виду двадцать четвёртое октября прошлого года — тот самый день, когда Харуюки стал бёрст линкером. Она появилась на корте для виртуального сквоша в образе аватара с крыльями чёрной бабочки и пригласила Харуюки в комнату отдыха школьной столовой. Когда он пришёл туда, то чуть не упал в обморок от пристального внимания окружающих, но соединился с Чёрноснежкой кабелем… и получил от неё исполняемый файл «BB2039.exe».

Он до сих пор не знал, почему у того файла было расширение, использовавшееся в древних настольных компьютерах, и почему это не помешало ему запуститься на нейролинкере. Он просто нажал на иконку, забыв обо всём на свете, и вспыхнувшее перед глазами пламя превратило его в бёрст линкера.

— Для нас, ускоренных, год — это очень долгий срок… Но почему бы двадцать четвёртого октября нам не отметить первый день рождения Сильвер Кроу? По такому поводу я сама приготов… то есть, нет, забудь.

Черноснежка кашлянула — по-настоящему, а не мысленно — и выпрямила спину.

— Ну что, кто на кого нападёт?

— А, разумеется, я сам вызову тебя на бой! — выпалил Харуюки мысленным голосом, глубоко вдохнул и, понизив голос, воскликнул вслух: — Бёрст линк!

----------

Том 22 Глава 315

Полем битвы первой за долгое время кабельной дуэли стал уровень «Святая земля» с его парящими над землёй восьмигранными кристаллами. Харуюки очутился на крыше десятиэтажного дома, прищурил спрятанные за серебристым визором глаза и обвёл землю взглядом.

Среди многочисленных уровней Брейн Бёрста Святая земля считалась одним из самых красивых благодаря радужному блеску кристаллов в разрезающих тучи лучах солнца. Но сейчас парящие восьмигранники невольно напоминали Харуюки «Октаэдральную Изоляцию» — Инкарнационную технику Блэк Вайса из Общества Исследования Ускорения. Конечно, эта техника не могла сравниться с Икосаэдральной Блокадой, с помощью которой Вайс захватил в плен всех Королей, но зрелище всё равно не воодушевляло.

«Надеюсь, Черноснежка не сильно расстроилась, увидев кристаллы», — подумал Харуюки, водя глазами в поисках второго аватара. Игра должна была поместить их на некотором удалении друг от друга.

Район Сугинами делился на три боевых зоны: всё, что к северу от Центральной линии — первая, всё что южнее и при этом восточнее Восьмой кольцевой автомагистрали — вторая, а остальное — третья. Дом Черноснежки, как и средняя школа Умесато, относился ко второй зоне. В кабельных дуэлях, в отличие от обычных, аватары начинали бой в случайных точках, но Харуюки уже опознал местность: широкая трасса на юге — это наверняка улица Оумэ, а на севере виден мост через Центральную линию. Скорее всего, он оказался на крыше здания районной управы Сугинами. Зрителей, как и положено при кабельной битве, не было.

Здание управы, построенное в 1990-х, тянулось вширь, а не ввысь, но на фоне общей малоэтажности Сугинами всё равно казалось высоким. Если Черноснежка выйдет на Оумэ, Харуюки мигом её заметит. Направляющий курсор в середине поля зрения показывал прямо на юг, где виднелись здания, превращённые в какие-то экзотические храмы. Пока что именно они скрывали Чёрную Королеву от глаз Харуюки.

«Раз уж я сам вызвал её на бой, то должен не отсиживаться на крыше, а двигаться к ней», — решил Харуюки, расправил серебристые крылья и без малейших колебаний спрыгнул с десятиэтажного здания управы. Энергии для спецприёмов не было, поэтому он не мог летать, но это не помешало ему спуститься к земле по спирали и бесшумно приземлиться.

Курсор по-прежнему показывал на юг. Улица Оумэ шла с запада на восток и в своей южной части была застроена храмами настолько плотно, что даже изящный дуэльный аватар Черноснежки не смог бы протиснуться между ними. Чтобы напасть, Харуюки пришлось бы обойти стену зданий с востока или запада, но Черноснежка легко разгадала бы его замысел по движению курсора.

Харуюки глубоко вдохнул и негромко скомандовал:

— Экипировать — Люсид Блейд.

Собравшийся у левого бедра свет превратился в длинный тонкий меч. Харуюки машинально погладил рукоять левой рукой.

Он ещё никогда не сражался против Черноснежки этим клинком, который получил в качестве бонуса за шестой уровень. Чёрная Королева Блэк Лотос славилась тем, что создана для разрубания всего и вся четырьмя клинками, выступавшими в роли конечностей аватара. Разумеется, по этой же причине она входила в число искуснейших мечников Ускоренного Мира. В некотором смысле вызывать её на бой на клинках было форменным самоубийством, и всё же Харуюки хотел провести этот бой в компании своего нового напарника, тем более, что он выбрал его сам.

Разумеется, он с самого начала не рассчитывал победить, ведь проиграть Черноснежке — самый верный и оптимальный способ отдать ей последний сэндвич.

Тем не менее — а может, как раз поэтому — Харуюки собирался сражаться всерьёз, считая, что иначе не окажется достоин Черноснежки, которая так легко приняла полушутливый вызов.

Стрелка курсора по-прежнему не двигалась, зато шкала энергии Блэк Лотос в правом верхнем углу стремительно наполнялась. Кажется, Черноснежка уже начала охотиться на кристаллы. Харуюки решил не отставать, подбежал к одному из радужных восьмигранников, зависших над дорогой, и разбил его метким пинком сбоку. Кристалл дал намного меньше энергии, чем на неограниченном нейтральном поле, зато Харуюки мог не волноваться, что звон разбитого объекта привлечёт внимание Энеми.

Пять кристаллов заполнили шкалу до отказа.

— Отлично… — пробормотал Харуюки, снова расправляя крылья.

Он собирался перелететь через здания, чтобы добраться до Черноснежки, но вдруг…

По пятиэтажному дому, стоящему к югу от улицы, пробежало несколько искр. В следующий миг из стены вывалился перевёрнутый треугольник, и из дыры вылетел грозный аватар. Сверкнул клинок его правой руки, занесённый со скоростью, неподвластной глазу.

«Семпай… сломала здание… слишком быстро… не уйти…» — промелькнули в голове Харуюки не столько мысли, сколько импульсы. Правая рука рефлекторно выхватила Ясный Клинок.

Хотя клинки Блэк Лотос заменяли собой руки аватара, её атаки оказывались на удивление дальнобойными, поэтому Харуюки знал, что убегать вбок или назад уже бесполезно. Защищаться рукой тоже не вариант — у Черноснежки имелась способность «Терминальный Меч», которая с лёгкостью рассечёт даже металл наруча Сильвер Кроу.

Конечно, Инкарнация могла это изменить, но, хотя эта система и была непременным участником всех недавних битв, устав Легиона гласил, что Инкарнацию можно использовать лишь в ответ на Инкарнацию. Харуюки не собирался нарушать это правило, хоть на кону и стоял сэндвич — а вернее, задача принудить Черноснежку его съесть.

Именно поэтому Харуюки решил просто парировать мечом, пусть и без особой веры в свои силы. Раньше клинки Чёрной Королевы противостояли Броне Бедствия — точнее, сильнейшему «Звездовержцу», мечу Хром Дизастера — и неразрушимому артефактному щиту Зелёного Короля, известному как Конфликт. В свою очередь, меч Харуюки был всего лишь бонусом за уровень — к тому же у аватара, который до сих пор не имел никакого отношения к клинкам — и едва ли мог потягаться с таким легендарным Усиливающим Снаряжением.

И всё же Харуюки выхватил верный меч из ножен и выставил его на пути налетающего слева по дуге клинка Черноснежки.

[[image:/storage/reader-images/c926dfdbd53d06213c5bb44ad71a08d5b41e2d2b.jpg]]
Раздался оглушительный звон…

И чёрный кристаллический клинок остановился в миллиметрах от визора Харуюки.

Сказать, что он успешно защитился, не поворачивался язык — клинок Черноснежки всё-таки въелся в меч Харуюки. А значит, если они продолжат давить, рука Чёрной Королевы попросту перерубит Ясный Клинок.

— Ха!..

Беззвучно вдохнув, Харуюки пригнулся и повернул запястье. Меч Черноснежки заскользил по Ясному Клинку, высекая снопы искр. Смертоносное лезвие приближалось к правому плечу Харуюки, но он терпеливо ждал и лишь в последний момент довернул меч, чтобы отвести удар не за счёт силы, а за счёт правильно выбранного момента. Другими словами, он использовал Смягчение, но не кулаком, а мечом.

Блэк Лотос слегка качнулась, и Харуюки не упустил своего шанса. Он тут же взмахнул крыльями, создавая обратную тягу. Клинки расцепились, обронив напоследок ещё пару похожих на капли искр. Харуюки отскочил от противника на три с лишним метра и лишь тогда позволил себе выдохнуть.

Черноснежка мигом восстановила равновесие, но не стала бросаться вдогонку. Моргнули фиолетовые линзы под визором, закрывающим половину лица, и Харуюки услышал мягкий голос:

— Значит, это и есть твоё новое Усиливающее Снаряжение? Да, неплохой клинок.

— Н… ну, не знаю… — Харуюки опустил взгляд на меч.

Да, ему не показалось, в клинке была прорезь глубиной в полсантиметра. Мысленно попросив у меча прощения, он ответил:

— На самом деле я выбрал его по довольно глупой и эгоистичной причине. Можно было пойти по проторенному пути и взять очередное улучшение полёта, а ради расширения арсенала разумнее получить атакующий или защитный спецприём. Всё-таки Сильвер Кроу — аватар, созданный для единоборств, поэтому я не мог заранее знать, насколько уместным в его руках будет меч, тем более что я совершенно не разбираюсь в фехтовании…

— Хм. И что это была за эгоистичная причина?

— Ну-у…

У Харуюки плохо получалось объяснять другим свои мысли и чувства, но рот его дуэльного аватара всё же исполнял команды из мозга, в отличие от настоящего тела. Неосознанно положил левую руку на грудь, он продолжил:

— Раньше я развивал аватара, думая только о моём стремлении к полёту. Но в последнее время я задумался: правильно ли идти по этому пути до конца?.. Например, Синомия умеет помогать людям с помощью очищения, Фуко и Акира умеют защищать союзников с помощью Вуали Ветра и Мельстрома. И даже ты во время групповых сражений включаешь зелёный режим Перегрузки, хотя у тебя на редкость агрессивный аватар. Вот и мне захотелось помогать товарищам в битвах… Если я хорошо освою клинок, смогу сражаться даже против врагов, которых не берут дробящие атаки.

— Только учти, зелёный режим нужен мне для того, чтобы в одиночку сражаться с несколькими врагами, — насмешливо пояснила Черноснежка и вдруг наклонила голову. — Но я что-то не понимаю, почему ты считаешь эту причину «эгоистичной».

— А, нет, я ещё не всё рассказал… — Харуюки слегка вжал голову в плечи. — Да, я думал обо всём этом, когда выбирал бонус… вроде бы думал. Но уже потом, когда начал осваивать меч и сражаться им в настоящих битвах, я понял, что на самом деле причина была в другом. Я… пообещал Таку, что когда мы дойдём до седьмого уровня, то ещё раз сразимся по-настоящему.

— О? — несмотря на дурацкую привычку Харуюки прыгать с одной темы разговора на другую, Черноснежка кивнула, не потеряв нить. — А ведь и правда, ты уже в шаге от седьмого уровня… и звания высокоуровневого линкера. Как твой «родитель», я безмерно счастлива, но пока не понимаю, какое отношение это обещание имеет к мечу.

— Мне кажется, я… хочу сразиться с ним на мечах. Вот что заставило меня выбрать Ясный Клинок. И это… эгоистичная причина, разве нет?

Харуюки ожидал, что Черноснежка встретит его признание смехом или негодованием. Но вместо этого аватар обсидианового цвета одобрительно кивнул.

— Хм… Понятно. Но ведь Усиливающее Снаряжение Циан Пайла — сваебой, а не меч. Да, если вы не против Инкарнации, он сможет использовать Циановый Клинок, но я не думаю, что твой меч выстоит против такого оружия. Конечно, если только ты не придумаешь Инкарнацию, которая его укрепит.

— Да… Мы хотим сразиться без Инкарнации, так что Таку тоже нужен меч. Хорошо, если он попадётся в бонусах за седьмой уровень, но если нет, придётся надеяться на трофеи с Энеми или всё-таки идти в магазин…

— Но почему?

— А?.. Что значит «почему»?

— Почему тебе хочется сразиться с Такуму именно на мечах?

Черноснежка задала вполне очевидный вопрос, но Харуюки нашёлся с ответом не сразу. Он молча смотрел то на Ясный Клинок в правой руке, то на маску Чёрной Королевы. Поискав причину внутри себя, он не смог ничего найти, так что пришлось ограничиться оправданием:

— Просто Таку ведь лучше всего сражается мечом. Он каждый день ходит в секцию кэндо, и даже его Инкарнация — это меч… Потому я и подумал, что если мы собираемся сражаться в полную силу, то битва должна быть на мечах…

— Хм… Понятно.

Черноснежка медленно кивнула, но Харуюки нервно застыл, понимая, что не убедил её до конца. Однако затем Чёрная Королева кашлянула, словно прогоняя сомнения, и подплыла поближе к Сильвер Кроу.

Если бы Черноснежка была для Харуюки посторонним человеком, он бы решил, что она просто отыгрывает дружелюбие, чтобы затем нанести внезапный удар. Сейчас, однако, у него не возникло ни малейших подозрений, и он медленно опустил меч.

Остановившись в полуметре от Харуюки, Черноснежка посмотрела ему в лицо пронзительными глазами-линзами и прошептала:

— По-моему, ты что-то недоговариваешь. Может быть, потому, что уже понял? Признайся, в глубине души ты знаешь, что любая ваша битва в действительно полную силу, хоть с Инкарнацией, хоть без неё… — Черноснежка выдержала секундную паузу, — наверняка закончится твоей победой.

— Что?! — Харуюки чуть не подпрыгнул на месте и отчаянно замотал головой. — Нет-нет, я так вовсе не думаю! Конечно, я победил в нашей первой битве, но… с тех пор он много работал над собой и стал гораздо сильнее. Я не знаю, кто из нас победит… Честно!

— Я не собираюсь принижать твоё мнение или усердие Такуму, но… он наполовину живёт реальным миром — точнее, секцией кэндо. В свою очередь, ты живёшь в Ускоренном Мире… не целиком, конечно, но процентов на семьдесят.

— У… Ну-у, это, может, и так…

— К чему я клоню: сила бёрст линкера складывается из характеристик аватара, способностей его владельца, знаний и опыта. В последнее время ты часто сражаешься против действительно сильных бойцов. На моей памяти ты бился с Айрон Паундом из Грейт Волла, Кобальт и Манган из Леонидов, Глейсир Бегемотом и Роуз Миледи из Осциллатори, Шедоу Клоукером и Аргон Арей из Общества… и ненадолго схлестнулся даже с Зелёным Королём.

Харуюки задрожал, услышав эти имена, словно только сейчас осознал силу былых противников. Конечно, он действительно сражался против них, но ещё не было случая, чтобы он побеждал в сложной битве в одиночку. К тому же все те сражения были настолько сложными и изнурительными, что у Харуюки ни разу не возникало желания вызвать этих бёрст линкеров на новые дуэли. Безусловно, опыт тех битв закалил Харуюки и многое ему дал, но…

— Но ведь Таку тоже прошёл через множество передряг. Именно он сломал Октаэдральную Изоляцию Блэк Вайса, когда Общество похитило Нико, а в недавней битве против Энеми Дьявольского Класса изо всех сил защищал остальных…

— Вот и я про это.

— А?.. — опешил Харуюки.

Черноснежка подняла глаза, чтобы посмотреть на оставшееся время. Харуюки последовал её примеру. Счётчик показывал около 1300 секунд… или где-то 21 минуту.

— Давай присядем вон там.

С этими словами Черноснежка пересекла улицу Оумэ и направилась прямо к районной управе, с которой и спрыгнул Харуюки. Во дворе перед ней стояли две мощные колонны, но клинок правой руки прошёл сквозь них, как нож сквозь масло. Верхние части колонн упали, разбились и исчезли.

Черноснежка изящно присела на один из получившихся стульев; Харуюки робко занял противоположный, убрал Ясный Клинок в ножны и вздохнул.

— Тут так тихо… — прошептала Черноснежка и снова подняла глаза.

На этот раз она посмотрела в небо, а не на таймер. На Святой земле, как обычно, царила пасмурная погода, но дождя не было. Слоистые облака плыли с огромной скоростью, и между ними то и дело сверкал золотистый свет.

Харуюки засмотрелся на течение облаков и забыл обо всём на свете, но его вернул к действительности негромкий голос:

— Здорово иногда участвовать в кабельных дуэлях… Никаких зрителей и Энеми, весь мир принадлежит лишь дуэлянтам…

— Только приходится кабелем подключаться… — не подумав, ответил Харуюки, не отрывая глаз от неба.

— Разумеется, — Черноснежка хихикнула. — Поэтому они и называются кабельными.

— А, ну да... — Харуюки опустил взгляд, вжимая голову в плечи.

— Но я понимаю, о чём ты, — Черноснежка кивнула. — И знаешь, мы с тобой наверняка переоцениваем число существующих в мире бёрст линкеров, которые часто устраивают кабельные дуэли. Обычно только «родитель» и «ребёнок» знают личности друг друга, но часто одного из них уже нет в Ускоренном Мире, или жизнь сложилась так, что они рассорились и стали воевать друг с другом…

Да, Черноснежка и сама была непримиримым врагом своего «родителя», Белой Королевы Вайт Космос, а родитель Такуму, некогда состоявший в Леонидах, попал под шквал критики, когда вскрылась правда о троянских программах, и позже был казнён Синим Королём. Харуюки знал и других бёрст линкеров, которые потеряли «родителей»: Нико, Утай, Руй, Сатоми…

— Да, это точно… — еле слышно ответил он.

Полная потеря очков означает потерю Брейн Бёрста — это одно из основных правил игры. Именно из-за него бёрст линкеры так отчаянно сражаются друг с другом в дуэлях, и именно из-за него Ускоренный Мир становится не игрой, а чем-то большим. И всё же сейчас Харуюки в очередной раз содрогнулся при мысли о том, каким жестоким и бессердечным было это правило.

Растерявший очки бёрст линкер терял все воспоминания о Брейн Бёрсте. Считалось, что это правило не только помогает хранить Ускоренный Мир в секрете от публики, но и спасает от тоски потерявшего очки игрока… Но когда Харуюки представлял себе, как теряет всё, и внутри него появляется необъяснимая пустота, ему становилось жутко до мурашек.

И всё же…

Всё же Харуюки считал, что нельзя возвращать обнулившихся бёрст линкеров в Ускоренный Мир и заставлять их сражаться снова. Когда Номи Сейдзи — он же Даск Тейкер — вернулся на правах псевдоличности, он чуть не помешался от ненависти, которой в нём стало ещё больше, чем раньше. После этого на него обрушилась Инкарнационная энергия из тела ISS комплекта, и псевдоличность с чудовищными воплями исчезла. За воскрешением Номи, вероятнее всего, стояла Белая Королева, известная не только как «Транзиент Этернити», но и как «Некромант». Но что бы она ни задумала, она не права. Она не может быть права…

— Мне и в голову не приходило... — вдруг прошептала Черноснежка.

— Что… именно? — Харуюки посмотрел на неё.

— Что когда-нибудь у меня будет так много знакомых бёрст линкеров в реальной жизни… Из первого Нега Небьюласа я встречалась в реале только с Фуко и Утай. Но посмотри, что теперь? Сейчас я уже постоянно вижусь с дюжиной, если не больше…

— Фуко, Синомия, Акира, Тию, Таку, я, Шоко, Юме, Сатоми, Кусакабе, Нико, Пард… Да, ровно дюжина. Ах да, ещё… — помешкав пару секунд, Харуюки решился и добавил: — Есть ещё тринадцатая… Вакамия.

— А, ну да. Итого тринадцать, — ответила Черноснежка мягким голосом, хотя, сама того не осознавая, обхватила своё тело руками-клинками.

Харуюки вновь пришлось побороть сомнения, чтобы спросить:

— Ты так и не связалась с ней?..

Обсидиановый аватар молча покачал головой.

Вакамия Мегуми — секретарь школьного совета Умесато, лучшая подруга Черноснежки и бёрст линкер по имени Орхид Оракул. Вчера, в субботу, она неожиданно появилась во время битвы за территорию Белого Легиона и использовала «Слом Парадигмы» — невероятную Инкарнационную технику, которая превращает текущее поле в неограниченное нейтральное. Возрождённый Нега Небьюлас смог одержать победу в тяжёлой битве, и Мегуми осталась наедине с Черноснежкой. Однако она лишь попросила прощения у Чёрной Королевы, и исчезла, пронзив свою грудь клинком аватара своей подруги.

С тех пор они постоянно пытались выйти с Вакамией на связь, и сегодня она снова появилась перед ними — хоть и далеко не так, как они ожидали. И вообще, была ли это настоящая Вакамия Мегуми?..

Когда Вольфрам Цербер нарушил ход Конференции Семи Королей, его правое плечо, где раньше находилась копия Даск Тейкера, вдруг заговорило печальным голосом Мегуми, испустило розовый Оверрей и превратило поле в неограниченное нейтральное.

По логике вещей эта Мегуми должна быть такой же копией, как и Тейкер. Однако настоящая Вакамия Мегуми, в отличие от Номи Сейдзи, не потеряла память о том, как была бёрст линкером. Вернее, она однажды потеряла все очки, а вместе с ними и Брейн Бёрст, но воспоминания неожиданно вернулись к ней перед самой битвой за территорию.

Харуюки нашёл её на вершине маленькой башни посреди неограниченного нейтрального поля, и она рассказала, что Белая Королева не только вернула ей воспоминания и программу, но и сделала предложение: если Мегуми вмешается в битву и применит Слом Парадигмы, Королева воскресит дорогого ей человека. Мегуми не смогла отказаться.

Этим дорогим человеком была их с Роуз Миледи «родитель» — Шафран Блоссом. Судьба этой девушки из Первопроходцев была печальна — давным-давно именно Белая Королева лишила её всех очков.

Когда Мегуми узнала об этом от Харуюки, она осознала, что Белая Королева всего лишь использует её, и тут же превратила неограниченное поле в обычное. Скорее всего, только это спасло Харуюки и его друзей от гибели в кольце Энеми Дьявольского Класса.

Иными словами, к концу битвы Мегуми уже решила восстать против Общества Исследования Ускорения и больше не подчинялась Белой Королеве. Тем не менее, она так и не вышла на связь с Черноснежкой, а затем «подселилась» к Вольфрам Церберу и использовала Инкарнационную технику. Что же произошло?..

— Если бы не летние каникулы… — вяло протянула Черноснежка, наконец-то опуская руки, — мы бы уже завтра увиделись в школе… И даже если бы она не пришла, я бы всё равно хоть что-то узнала. Но сейчас я могу лишь без толку названивать и слать сообщения…

— Разве?.. — робко переспросил Харуюки.

Черноснежка посмотрела на него линзами, спрятанными глубоко под визором.

— Хочешь сказать, с ней можно связаться иначе?

— Э-э… Почему не сходить в гости к ней домой?..

Харуюки считал своё предложение вполне здравым, но Черноснежка почему-то не торопилась реагировать. Наконец, она моргнула и вздохнула.

— Уж кто-кто, а я должна была… Хотя, наверное, нет ничего странного в том, что именно мне эта мысль так и не пришла в голову…

— А-а, то есть, ты ещё не ходила домой к Вакамии?

— Я ни разу не была у неё в гостях, как и она у меня. Да, после уроков мы часто гуляли по магазинам или вместе пили чай, но… насколько я поняла, отношения в семье Мегуми такие же запутанные, как в моей. Хотя, то же самое наверняка можно сказать про большинство бёрст линкеров…

Харуюки молча закивал. В большинстве своём именно семейные проблемы приводят к тому, что на новорождённых детей надевают нейролинкеры, тем самым выполняя одно из условий для установки Брейн Бёрста.

— То есть… ты не можешь просто прийти домой к Вакамии, да?..

— Почему сразу нет? Я же всё-таки зампредседателя школьного совета и имею удалённый доступ к базе данных всех школьников Умесато.

«Только сама по себе должность зампредседателя тут ни при чём — готов поспорить, ты использовала свои полномочия, чтобы как-то вмешаться в локальную сеть», — подумал, но не сказал Харуюки, подаваясь вперёд.

— Тогда почему бы и нет? Пойдём вместе!

— Да, конечно. Только… давай лучше завтра…

— Понимаю… — Харуюки снова кивнул.

В реальном мире было уже почти семь вечера. Сейчас, в июле, это время ещё можно с натяжкой назвать светлым, но двум школьникам уже не стоило выходить на улицу одним.

Харуюки вдруг вспомнил, что до сих пор ничего не сказал матери, но этот звонок мог подождать до конца дуэли. Сейчас его больше заботила не мать, а...

— Это самое… Если мы собираемся домой к Вакамии, нам лучше сначала поговорить с... вернее, выслушать одного человека… — предложил Харуюки.

— О? — Черноснежка наклонила голову. — И кого же?

— Э-э… Роуз Миледи из Белого Легиона.

— Что? — Черноснежка впервые за долгое время застыла в оцепенении. Наконец, она выдохнула. — То есть… Да, я помню, что ты познакомился с «Ворчуньей» во время вчерашней битвы. Как и Мегуми… то есть, Оракул, она «ребёнок» Шафран Блоссом, поэтому тоже желает вернуть «родителя»... Так что нам действительно стоит обменяться информацией.

Вдруг Черноснежка прервалась и посмотрела на Харуюки с неоднозначным намёком во взгляде.

— Раз ты такое предлагаешь, у тебя, выходит, есть с ней связь? Неужели она дала тебе свой номер во время битвы?

— Н-нет-нет-нет-нет! — Харуюки замахал и руками, и головой, изо всех сил стараясь исправить недоразумение. — Да, я знаю, как связаться с ней, но она не давала мне своего номера! Я думал достучаться до неё через высший уровень…

— Ха-ха, понятно.

Услышав смех Черноснежки, Харуюки понял, что она просто подшучивала над ним. И кстати, именно перед сегодняшней конференцией архангел Метатрон вдруг позвала Харуюки на высший уровень, где он снова встретился с Роуз Миледи. Черноснежка знала об этой встрече, ведь ей рассказала Фуко, ещё одна участница того разговора.

Лицо Харуюки под серебристым визором приняло жалкий вид.

— Ох, прости, — Черноснежка взмахнула правой рукой. — Я просто подумала, что ты опять подружился с аватаром женского пола, и не сдержалась.

— Что? Нет-нет-нет, ты чего? Мы не подружились. Она до сих пор считает меня мелкой сошкой из враждебного Легиона…

— Неужели ты не понимаешь? Дуалы Леони тоже начинали с того, что грозились порубить тебя на кусочки за неуважение, а сейчас…

— Они и сейчас грозятся!

Увернувшись от очередного выпада, Харуюки решил поскорее вернуться к теме… и озадаченно задумался. Вообще, они пересели сюда, чтобы поговорить про Такуму, но первой темой этой кабельной дуэли был вопрос о последнем сэндвиче.

Харуюки снова проверил таймер: 15 минут. Конечно, он понимал, что разговор про Мегуми очень важен, но ему хотелось узнать, что именно пыталась сказать Черноснежка.

— А-а, семпай… прежде, чем мы поговорим с Миледи, может, закончим разговор про Таку? Он пережил много сложнейших битв, но ты так говоришь, будто это плохо…

— Ах да, мы же не договорили, — Черноснежка кивнула и выпрямила спину. — Конечно же, само по себе это очень хорошо, что у Такуму богатый опыт сложных битв. Я тоже согласна с тем, что он становится сильнее, но… как лучший друг Такуму, ты должен был заметить, что у него чрезмерная страсть к самобичеванию.

— То есть, он… стремится обвинять и наказывать себя?

— Именно.

Харуюки поджал губы и уткнулся взглядом в плиточный пол у подножия колонны.

К его глубокому сожалению, оспорить слова Черноснежки было не так-то просто.

Действительно, Такуму очень много раз во всеуслышание взваливал на себя вину и пытался принести себя в жертву, чтобы защитить товарищей. Харуюки без конца напоминал, что тот больше ни в чём не виноват, но, скорее всего, Такуму до сих пор не мог простить себя за то, что установил троянскую программу на нейролинкер Тиюри и пытался убить Чёрную Королеву. Кроме того, он сильно разочаровался в себе в тот момент, когда согласился взять ISS комплект, и до сих пор винил себя за тот случай.

Когда-то Харуюки казалось, что у Такуму есть всё, что нужно для счастья, но теперь он знал, что в глубине души они почти не отличаются. Будучи совсем маленьким, Харуюки постепенно наполнялся завистью к высокому, красивому, умному и спортивному Такуму. В итоге он не выдержал и решил держаться подальше от него и от Тиюри. Однако и Такуму искал нечто, что было у Харуюки, но чего не было у него самого. И хотя Харуюки до сих пор не знал, что именно нужно Такуму, он понимал, что именно эта жажда заставила того пойти на поводу у соблазна и установить троянскую программу.

После решающей битвы в больнице, куда доставили Черноснежку, и после ещё одного сражения во время расследования дела об ISS комплектах, Харуюки и Такуму открыли друг другу душу и схлестнулись в настоящей битве. Но кое-что всё же осталось невысказанным, поэтому они договорились сразиться на седьмом уровне, чтобы уж тогда уладить все вопросы раз и навсегда. Такуму никогда не простит Харуюки, если тот будет сражаться спустя рукава, но и обратное тоже верно. Тем не менее, Черноснежка считала, что Харуюки безоговорочно победит.

— Я не думаю, что сила Таку в самоотверженности… — возразил Харуюки, поднимая голову.

— В обычных, заурядных дуэлях — конечно, нет, — Черноснежка кивнула. — Такуму хладнокровен, наблюдателен и смекалист. Благодаря этому его стратегическое мышление уже на уровне сильнейших бёрст линкеров. Но как я уже сказала, изрядная часть, пожалуй, примерно треть силы бёрст линкера — его закалка в боях. Я ни в коем случае не спорю с тем, что он пережил многочисленные битвы, однако в любой критической ситуации он пытается пожертвовать собой, чтобы спасти друзей.

Черноснежка взяла паузу, чтобы перевести дух. Линзы её аватара сверкнули холодным светом.

— Но ты не такой, Харуюки. Ты никогда не сдаёшься и в любой ситуации пытаешься спасти и себя, и друзей. Вернее, это лишь следствие твоих действий… Когда настаёт момент истины, ты думаешь лишь о том, как победить врага перед собой. Я вся дрожала, когда Фуко рассказывала о твоей Инкарнационной битве против Аргон Арей…

— Д-да ладно, в одиночку я бы не победил… Если бы Учитель не оттащила меня от края, лазер пробил бы мне голову, как только бы я бросился в атаку.

— Ха-ха, как я и говорила, твоя торопливость неисправима. Тем не менее, после этого ты прорвался сквозь «Бесконечный Массив», не так ли? Ты сражался против эксперта, у которой Инкарнация включается так же быстро, как и обычные спецприёмы. Тем не менее, ты смог опередить её за счёт своей скорости и можешь по праву гордиться собой.

Услышав от Черноснежки непривычно выразительную похвалу, Харуюки покачал головой, втягивая её в плечи.

— Даже моя скорость — заслуга Крыльев Метатрон… Семпай, ты перечислила многих моих противников, но я ни одного из них не победил в одиночку…

— Зато все эти битвы сделали тебя сильнее. Ты научился без страха бросать вызов сильнейшим противникам и выгрызать победу… К сожалению, у Такуму пока нет такой же силы. Поэтому я повторю — мне кажется, в глубине души ты понимаешь, что если в вашей битве не будет ограничений, то победа однозначно будет за тобой.

— Нет… это неправда! — вновь попытался возразить Харуюки. — Это не ограничение!.. Я просто хочу сразиться с Таку на мечах!

— Тогда вот тебе вопрос, — раздался в ответ спокойный, но твёрдый как сталь голос. — Если ты хочешь сразиться с Такуму на мечах, то запретишь себе летать во время боя, правильно? Но ведь весь смысл твоего аватара заключён именно в крыльях. Как думаешь, согласится ли Такуму на такую битву?

Харуюки шумно вдохнул и понял, что воздух в виртуальных лёгких отказывается превращаться в слова. Он так и сидел с полной грудью воздуха, мысленно переваривая слова Черноснежки.

На самом деле, он и без неё уже начал задумываться о том, что до сих пор не научился сочетать Ясный Клинок и способность аватара к полёту.

Конечно, он мог встроить атаки мечом в Аэрокомбо — технику, которая соединяет атаки ближнего боя в непрерывный шквал с помощью тяги крыльев. Но, как ни крути, настоящий смысл крыльев — в скорости, мобильности и высоте свободного полёта в небесах. Однако при резком пикировании удар ногой гораздо сильнее взмаха клинком. За примером далеко ходить не надо — во время недавней битвы с Аргон Арей Харуюки решил ударить именно правой ногой, а не мечом. Если точнее, в тот момент он даже не вспомнил про Ясный Клинок.

Харуюки медленно выдохнул застрявший в груди воздух и пробормотал:

— Да, действительно… Если мы будем сражаться на мечах, мне придётся запечатать крылья до конца боя. Но ведь и Таку придётся запечатать сваебой, чтобы использовать меч, так что мы будем на равных… да?

— Увы, я не думаю, что Такуму с тобой согласится.

Черноснежка покачала головой и подняла правую руку. Клинок сверкнул в лучах, стрельнувших в щель между облаками.

— Для Такуму меч — самое родное и привычное оружие. Возможно, он обращается с ним даже лучше, чем со сваебоем… Но о тебе этого не скажешь. Да, ты только что замечательно защитился от моей атаки с помощью Смягчения, но я уверена, что голыми руками у тебя получилось бы ещё лучше. Пока что для тебя меч — лишь способ сделать атаки дальнобойнее; тебе далеко до полноценного слияния с мечом.

— Слияния… с мечом?

— Да. В этот раз ты перенапрягся, отражая удар. Ты повредил клинок, пытаясь силой отбить мой взмах.

Несмотря на абстрактность слов Черноснежки, концовка её фразы мигом нашла отклик в душе Харуюки.

В ушах будто бы снова послышался голос:

«Против силы нельзя сражаться силой. Мечнику в Ускоренном Мире не нужно напрягаться».

Харуюки услышал эти слова, когда сражался против Глейсир Бегемота, седьмого Гнома Белого Легиона. Но он до сих пор не знал, кому принадлежал этот голос. Тон отдалённо напоминал Аматерасу — Святую, с которой он говорил на высшем уровне — но сам голос был совсем другим.

— Что-то не так, Харуюки? — вдруг услышал он и осознал, что уныло повесил голову.

— А, нет, ничего, — Харуюки мотнул головой. — В общем… я более-менее понял, что ты пытаешься сказать. Когда бьёшь кулаками, всё решают скорость и сила, но у меча немного не так. Поскольку здесь не реальный мир, а Ускоренный, мечи здесь э-э… ну, острые. Ой, то есть, это и так понятно и очевидно, но… э-э… э-э… Короче говоря, они не просто острые, а воплощают само понятие рубящей силы…

Изо всех сил выдавливая из себя слова, Харуюки и сам отчасти перестал понимать, что именно пытается сказать.

— О-о, — Черноснежка моргнула. — Оказывается, ты понимаешь больше, чем я думала. Разумеется, то, о чём ты говоришь, не касается очень тяжёлых мечей, которые поражают врагов за счёт своего веса, но мои конечности и твой Ясный Клинок созданы именно для рассечения врагов. Ими можно рубить даже сталь, если научиться правильно пользоваться, но к мастерству придётся идти очень и очень долго. Такуму с раннего детства ходит в кружки и секции кэндо, и мне кажется, это слегка наивно — надеяться, что ты можешь тягаться с ним в фехтовании.

— Да… — Харуюки кивнул в расстроенных чувствах и снова обратился к своей Королеве, надеясь на её совет: — Но что мне делать, раз ты полагаешь, что в настоящей битве преимущество будет на моей стороне? На самом деле мне кажется, что Таку ничуть не слабее, а может, даже сильнее меня, но всё портят Крылья Метатрон. Эта сила, которую я одолжил у Метатрон, нарушает правило «один уровень — один потенциал». Но, с другой стороны, мы не можем запретить всё Усиливающее Снаряжение, а Таку вряд ли согласится, если я предложу запретить только Крылья.

— Хмм… На самом деле, мне кажется, дело вовсе не в Крыльях. Такуму и правда наверняка захочет, чтобы ты сражался в полную силу. Это значит, что у тебя два варианта.

— Какие?..

— Первый — сразиться с Такуму вообще без ограничений: с Крыльями Метатрон, Инкарнацией и так далее. Как я уже сказала, мне кажется, что ты победишь в этой битве за счёт опыта сражений с сильными противниками, но даже я не могу быть уверена на все сто.

— А второй вариант?..

— Сделать так, как ты предлагаешь — запретить твоему аватару летать, запечатать Крылья Метатрон и сваебой и сразиться на мечах… но перед этим стать настолько сильным мечником, чтобы этот вариант убедил Такуму. Если ты станешь настоящим мастером, вы сможете устроить ту битву на пределе возможностей, о которой мечтаете.

— М… мастером?.. — ошарашенно прошептал Харуюки, невольно поглаживая рукоять Ясного Клинка. — Но я только-только получил этот меч в качестве бонуса за шестой уровень… Чтобы стать мастером, уйдёт несколько дней… нет, недель тренировок…

— Наивный, — Черноснежка усмехнулась и поправила: — Тут впору говорить о месяцах или даже годах. Я правильно помню, что Такуму начал заниматься кэндо в третьем классе начальной школы? Это значит, он оттачивает мастерство уже пять или шесть лет. Тебе придётся здорово постараться, чтобы догнать его.

— Да уж, это… точно, — согласился Харуюки, вспоминая, как Такуму усердно машет синаем на занятиях и как уверенно стоит с Инкарнационным «Циановым Клинком» в руках.

На самом деле, Харуюки и правда мог тренироваться долгие годы, ведь за десять часов в реальном мире на неограниченном нейтральном поле проходит больше четырёхсот дней. Однако до сих пор Харуюки ни разу не проводил в Ускоренном Мире так много времени за один раз. Впервые рассказывая Харуюки о неограниченном поле, Черноснежка сразу предупредила, что от слишком долгих погружений реальность размывается… и даже начинает забываться.

Вчера после окончания битвы за территорию и возвращения домой Харуюки по приказу Метатрон зашёл на неограниченное нейтральное поле и целых два месяца тренировался, чтобы укрепить связь между собой и архангелом. Пока что это было самое длительное погружение за всю его жизнь.

Однако сейчас Черноснежка сама предложила ему тренироваться несколько лет. Видимо, это единственный способ стать настоящим мастером меча… и сразиться с Такуму на равных.

— Да, я готов, — сказал Харуюки, подтянув живот и крепко сжав рукоять Ясного Клинка. — Ради битвы с Таку я готов тренироваться сколько угодно лет. Не потому, что уверен в своей победе в битве без правил… Просто я очень хочу сразиться с Таку именно этим клинком. Мне кажется, такая битва поможет и мне, и ему шагнуть на следующую ступень.

— Хорошо, я тебя поняла, — ответила Чёрная Королева, глядя на него фиолетовыми линзами. — Прости, что так много придиралась к твоим словам. Но теперь, когда ты решился, я сделаю всё, чтобы тебе помочь. В конце концов, я ведь и сама сносно владею клинком, так что для меня будет делом чести сделать из тебя…

Поток обнадёживающих слов вдруг прервался, и Харуюки моргнул, не понимая, что случилось.

Однако уже через миг он вспомнил: Черноснежка не сможет присоединиться к его тренировкам на неограниченном нейтральном поле.

Дело в том, что если она попытается войти на него, аватар Блэк Лотос в одно мгновение сгорит в невыносимом пламени Бога Солнца Инти. Возможно, сначала придётся подождать, пока завершится прерванный отсчёт времени до воскрешения, но суть от этого не меняется. Пока они не придумают, как вызволить Черноснежку из ловушки Блэк Вайса, из-за которой она оказалась в бесконечном истреблении, она не сможет войти на неограниченное поле.

— Семпай… — проникновенно заговорил Харуюки, наклоняясь вперёд. — Я обязательно вытащу тебя из огненного плена Инти. Сегодня вечером на совещании мы обсудим, как тебя спасти. Обещаю… я обязательно…

— Да, я знаю, — Черноснежка улыбнулась, выходя из оцепенения. — И я верю в тебя… и в Нега Небьюлас. Мы наконец-то вывели Белый Легион на чистую воду, и нам нельзя останавливаться. Я должна поскорее свалить из огненного шара и объявить войну Космос!

— Да! — Харуюки решительно кивнул, поднял голову и быстро проверил оставшееся время. Таймер отсчитывал последние пять минут.

— А… Дуэль уже заканчивается. Я предложу ничью…

— Что за неуместная мягкость? — с неподдельным разочарованием в голосе спросила Черноснежка, вставая с обрубленной колонны. — Пяти минут нам вполне хватит. Закончим этот бой как положено, Харуюки.

— Ой?! А, да!..

После пары жалобных возгласов Харуюки тоже поднялся. Он уже собирался вновь расчехлить Ясный Клинок, но вдруг вспомнил, что ему надо сделать ещё кое-что.

— А, п-подожди немного.

— Что такое? Испугался?

— Нет-нет, что ты… То есть, да, но давай ещё чуть-чуть повременим с дуэлью.

— Хм? Как скажешь, но у нас осталось всего четыре с половиной минуты.

— Ничего, нам и полминуты хватит, — уверенно заявил Харуюки и протянул обе ладони. — Семпай, возьми меня за руки.

— Ладно… — немного смутившись, Черноснежка подняла руки-клинки и зажгла их концы слабым Оверреем.

Острия клинков звякнули и разъехались, превращаясь в удивительно тонкие пальцы.

Взяв аватара за руки, Харуюки мысленно попросил:

«Метатрон, прости, что отрываю от отдыха, но не отправишь ли нас на высший уровень?»

Ответ пришёл быстро, но это был не голос, а приятный звон. Он нарастал и резонировал, обволакивая аватаров, перерастая в приятное тепло, а затем в поток света, кружащий в кольце из рук аватаров.

«Семпай, ощути этот поток», — мысленно обратился он к Черноснежке.

«Хорошо», — раздался в ответ немного неуверенный голос. — «Вот так?»

«Да, а теперь сосредоточься… Пора!»

Воскликнув, Харуюки синхронизировал свой разум с ускоряющимся потоком света. Фоновый шум «Святой земли» стих, мир перед глазами залила белизна…

И их разум вознёсся ещё выше под звук повторного ускорения.

----------

Том 22 Глава 316

— Слуга, ты уверен, что сюда стоило приводить Лотос?

Именно такими словами архангел Метатрон встретила Харуюки и Черноснежку, когда они оказались на высшем уровне.

— А?.. В смысле? — переспросил Харуюки, не понимая, что в этом плохого.

Судя по прекрасному лицу архангела, которая как всегда стояла с закрытыми глазами, недогадливость Харуюки слегка разочаровала её.

— Разве ты забыл, о чём говорил, когда приходил сюда с Рейкер? Ты сказал, что Лотос наверняка захочет добраться сюда сама, без моей помощи.

— А… да, точно…

— Впрочем, это всё равно невозможно. Я уже говорила и готова повторить: за всю историю BB2039 ещё ни одному воину не удалось добраться до высшего уровня без помощи существ.

Харуюки слушал слова Метатрон, боязливо поглядывая на Черноснежку.

Королева стояла спиной к Харуюки на небольшом расстоянии от них и неотрывно смотрела на звёздное море под своими ногами.

Огоньки далеко внизу на самом деле были метками социальных камер реального мира — правда, Метатрон называла их «узлами» — а все вместе они складывались в подробную карту Токио. Аватары Харуюки и Черноснежки тоже состояли из крошечных нематериальных огоньков — именно поэтому на этом поле не работали никакие атаки.

Харуюки ускорил Черноснежку и подключил к этому миру, ничего заранее не объяснив. Что она сейчас чувствует, о чём думает? Харуюки долго ждал, затаив дыхание, пока не услышал тихий шёпот:

— Значит, вот он какой, высший уровень… истинный облик Ускоренного Мира.

В её словах было гораздо меньше волнения, чем ожидал Харуюки, так что он решил воспользоваться моментом и извиниться:

— А-а, семпай, прости меня… я притащил тебя сюда, ничего не объяснив.

— Тебе не за что извиняться, — Черноснежка медленно развернулась и развела руками. — После ваших с Рейкер рассказов мне тоже захотелось побывать здесь. Правда, я не думала, что это случится именно сегодня.

— Тогда почему ты не попросила слугу раньше? Ты могла прийти в любое время, — спросила, недоумевая, Метатрон.

— Ну, как сказать… — Черноснежка опустила руки и пожала плечами. — Возможно, я просто немного испугалась. Я живу ради того, чтобы получить десятый уровень, захватить запечатанный в Имперском Замке последний Артефакт и узнать правду об этом мире, но… не знала, что подумаю, когда увижу Ускоренный Мир с высоты…

— И как?.. Что ты подумала?.. — робко спросил Харуюки, и Черноснежка ответила лаконично:

— Он огромный.

— И… и это всё?

— Что, тебя не устроил мой ответ?

— Нет-нет, дело не в этом, просто…

— Вообще, я тоже удивилась своей реакции. Я ожидала, что либо буду потрясена и сбита с толку размерами Ускоренного Мира, либо разочаруюсь в нём, сказав: «И это всё?», но сейчас у меня нет никаких других мыслей, кроме: «Он огромный». Интересно, почему так?.. — пробормотала Черноснежка.

Затем к ней обратилась Метатрон:

— Лотос. Я думаю, дело в том, что сам по себе мир, то есть сосуд, тебя не интересует.

— Хм? По-моему, ты ошибаешься.

— Просто я и сама так думаю. Этот мир огромный и глубокий, но… это всего лишь сосуд — шкатулка, созданная кем-то с определённой целью. Как и мы, существа… Поэтому я хочу знать, в чём смысл нашей жизни и жизни этого мира.

Когда архангел высказалась, Чёрная Королева пару секунд молча смотрела ей в лицо. Наконец, её аватар коротко кивнул.

— Да, ты права. Я тоже хочу узнать, для чего был создан Брейн Бёрст, ради чего сражаются бёрст линкеры… и что лежит в основе этого мира. Я всегда считала, что должно быть что-то ещё, что дуэльные аватары и человеческие тела — лишь оболочки, вне которых должно быть что-то, чего никто ещё не видел…

Черноснежка не столько говорила, сколько посылала свои мысли прямо в голову Харуюки.

Он вытаращил глаза, ведь слова показались ему знакомыми. Именно об этом Черноснежка говорила по кабельному соединению за дальним столиком в одном кафе в Коэндзи вскоре после передачи программы.

Черноснежка не изменилась. За девять месяцев, прошедших с того разговора, произошло множество важнейших событий и перемен, но затаённое в глубине души желание Черноснежки осталось тем же самым.

В тот раз Харуюки ответил ей, что считает дураками всех, кто лишь бездумно бродит по миру игры и не стремится пройти её до конца. Он предположил, что раз у аватаров есть предельный уровень, то к нему нужно стремиться, ведь Брейн Бёрст наверняка ради этого и создан.

Харуюки положил правую руку на грудь своего бесплотного аватара и обратился сам к себе:

«Мои чувства тоже не изменились. Я по-прежнему хочу пройти игру вместе с Черноснежкой и увидеть то, о чём она говорит. Поэтому…»

— Мы пройдём этот путь вместе, семпай, — сказал он вслух, подошёл к своей Королеве и коснулся её правой руки.

Конечно, он не ощутил прикосновения, но пальцы почувствовали слабое тепло.

— Мы дойдём до самого края… то есть, сердца мира. Ты, я, Метатрон и весь наш Легион.

— Да, ты прав…

Черноснежка улыбнулась — правда, Харуюки мог судить о выражении её лица только по глазам-линзам Блэк Лотос — и заговорила чуть громче, меняя тему:

— Ну что же. Я не думаю, что ты притащил меня сюда лишь затем, чтобы я полюбовалась на мир. Чего же ты хотел?

— А… ах да. Э-э… — Харуюки отступил на шаг и повернулся к архангелу. — Как тебе Аэрохижина, Метатрон? — спросил он, решив начать издалека.

Метатрон слегка насупила тонкие брови, но ответила спокойным голосом:

— Она меня более-менее устраивает. Конечно, её глупо сравнивать с моей крепостью, но мне и правда лучше побыть в этом доме, пока мои раны не зажили. Не хочу столкнуться с безрассудными воинами, которым может взбрести в голову напасть на меня.

— П-понятно… И как твои раны? Ты уже восстановилась после битвы с Белым Легионом?

— Мне кажется, этот вопрос стоило задать в самую первую очередь, слуга.

Метатрон вытянула руку и легонько щёлкнула Харуюки по шлему — почему-то он даже на высшем уровне продолжал ощущать прикосновения архангела, когда той приходило в голову его немножко проучить.

— Во время битвы с Бронёй Бедствия 2 я растеряла всю составляющую меня информацию, за исключением ядра. Восстановить её крайне нелегко, но благодаря Аэрохижине Рейкер я могу отключить все чувства, кроме связи с тобой, и всецело сосредоточиться на восстановлении. В настоящее время реконструкция завершена на 78,3 процента. Это значит, что я восстановлюсь спустя примерно десять лет сна по времени этого мира.

— Десять лет?! — ошарашенно воскликнул Харуюки, и Метатрон устало вздохнула.

— Для меня это сущая мелочь. В конце концов, в пересчёте на время низшего уровня это меньше трёх дней, не так ли?

— Ну-у, это, конечно, так…

Хотя Харуюки и согласился с Метатрон, новость его не обрадовала. Если до конца лечения на них нападёт очередной невообразимо сильный враг уровня Брони 2, Метатрон вновь придётся преждевременно израсходовать силы.

Из-за этого Харуюки чуть было не передумал обращаться к Метатрон с просьбой, но, как ни крути, нынешнее дело не терпело никаких отлагательств. Поэтому Харуюки собрал в кулак всю решимость и перешёл к сути:

— Метатрон, я обратился к тебе потому, что хочу ещё раз поговорить с Аматерасу. Если точнее, с её подругой Роуз Миледи, но Аматерасу — мой единственный способ связи с ней…

От этих слов вздрогнула даже Черноснежка, не говоря уже о Метатрон.

— Теперь понятно… Слуга, твоя просьба имеет какое-то отношение к инциденту на среднем уровне?

— К-какому инциденту?..

— Его не назвать масштабным, но такого за всю историю Ускоренного Мира ещё не было. Бог Солнца Инти, который всегда бесцельно катался по среднему уровню, вдруг остановился возле зоны 00… то есть, Имперского Замка. Я заметила это только сейчас, сразу после того как откликнулась на твою просьбу и перенесла вас на высший уровень. На моей памяти это перекати-поле никогда не подкатывалось так близко к Замку.

— Перекати-поле?.. Метатрон, ты недолюбливаешь Инти?

— Я не питаю особой любви или ненависти к существу, которое только и делает, что бесцельно катается, но оно мне неприятно. По уровню приоритета оно может сравниться со Святыми и Богами, однако не отвечает на попытки связаться с ним. Пожалуй, его можно назвать самым непонятным существом всего Ускоренного Мира. Около двух тысяч лет назад я окончательно решила, что о нём не стоит даже думать, но теперь он вновь попал в моё поле зрения, и это неприятно.

Метатрон и правда говорила с неподдельным раздражением в голосе. Харуюки переглянулся с Черноснежкой и робко продолжил:

— Мы… знаем, почему Инти остановился возле Имперского Замка.

— О?

Вечно сомкнутые веки приоткрылись, и архангел взглянула на Харуюки глазами божественно-золотистого цвета.

— И в чём причина?

— В общем… Прости, что заставляю вспоминать, но Инти находится в плену Сияния — того самого Артефакта, с помощью которого твою первую форму вытащили из Контрастного Собора и посадили на Мидтаун Тауэр.

Выражение лица Метатрон вмиг стало таким же холодным, как фирменная улыбка Черноснежки.

— То есть, это опять дело рук Осциллатори Юниверса? — спросила архангел, не скрывая отвращения. — Но для чего им это? Зачем им понадобилось привязывать Инти к одной точке?

— Для того, чтобы…

Харуюки уже собирался объяснить, что случилось во время Конференции Семи Королей, но замешкался.

Метатрон отключила все органы чувств сразу после переезда в Аэрохижину — только поэтому она до сих пор не знала, что пять Королей, включая Черноснежку, оказались в бесконечном истреблении внутри Инти. Но, узнав правду, она наверняка прервёт свой сон, чтобы помочь Легиону. Конечно, Метатрон — сильная и надёжная союзница, и Харуюки был совершенно уверен, что без её помощи спасти Черноснежку не получится, однако он не хотел, чтобы Метатрон покидала Аэрохижину до полного выздоровления. Во вчерашней битве она уже использовала сильнейший Трисагион, лишний раз расходуя так до конца и не восстановившиеся силы.

— Говори, слуга, — хладнокровно приказала архангел, словно разглядев причину колебаний Харуюки, а затем продолжила чуть мягче: — Сейчас я тоже легионер Нега Небьюласа. К тому же, если ты откажешься, я просто насильно просмотрю твою память.

Разумеется, после таких слов он уже не мог отказаться.

Харуюки сжал кулаки, тоже сделанные из тусклого света, и кивнул.

— Хорошо. Но учти, я не хочу, чтобы ты пыталась хоть что-то сделать одна.

Рассказ о Конференции Семи Королей занял у Харуюки около пяти минут по времени высшего уровня. Когда он закончил, Метатрон сказала лишь одно слово: «Понятно», — и опустила взгляд полуоткрытых глаз. Она молча посмотрела на блестящий под ногами Токио и зияющий чёрной дырой Имперский Замок, затем подняла взгляд на Черноснежку.

— Мне очень жаль, Лотос, но в одиночку я не смогу даже сдвинуть Инти с места, тем более уничтожить. Инти — сгусток высокотемпературного пламени. Он расплавит любую материю, не дав ей достигнуть ядра, и впитает любую энергетическую атаку.

Обычно Метатрон — само воплощение эгоизма, но сейчас она говорила тихим и виноватым голосом. Харуюки обомлел от удивления, зато Черноснежка невозмутимо кивнула и ответила:

— Да… Я сама никогда не приближалась к нему, но знаю, что за прошедшие годы множество бёрст линкеров пыталось победить Инти всеми мыслимыми способами. В конце концов, все пришли к выводу, что его можно лишь затушить с помощью огромного количества воды или льда, но почему-то никому ещё не удавалось найти его, пока активны уровни вроде Океана или Бури...

— Вероятно, у Инти тоже есть крепость, вроде моего Контрастного Собора или Аманоивато Аматэрасу.

Харуюки изо всех сил попытался представить, как может выглядеть крепость огненного шара двадцатиметрового диаметра, но полёту воображения помешал голос Метатрон:

— Похоже, нам… не обойтись без Аматерасу.

— Что?.. Но ведь я даже не сказал, почему мы хотим поговорить с Миледи…

— Тебе всё равно придётся объяснять это ещё и Аматерасу, так что не будем терять время попусту, — заявила Метатрон, будто подражая нетерпеливости Пард, и снова закрыла глаза.

Уже через полсекунды возле Метатрон вдруг зажглась точка, мигом превратившаяся в круглое украшение для волос. В воздухе повисло целое облако светящихся точек, которые быстро сложились в очертания похожего на жрицу аватара женского пола.

Воплощение — разумеется, получившееся бесплотным в силу ограничений высшего уровня — Святой Аматерасу по очереди посмотрело на Харуюки и Черноснежку закрытыми, как и у архангела глазами, затем ловко раскрыло веер в правой руке, прикрыло им рот и заговорила глубоким томным голосом:

— Сильвер Кроу, вдругорядь говорю тебе, что моя персона изволит посещать высший уровень лишь единожды за век… И года не минуло, как мы виделись с тобой.

— Да, конечно, п-прости, что позвал!

Харуюки мигом вытянул руки по швам и низко поклонился. Столетие на неограниченном поле — это всего лишь тридцать шесть дней и двадцать часов в реальном мире, но Харуюки не мог ждать даже столько.

— В общем, Аматерасу, у нас очень срочное дело…

Однако существо, делящее с Инти титул бога солнца, резко закрыло веер, указало им на Харуюки и перебило:

— И кстати, Кроу, ужель ты не сдержишь уговора? Ты обещал посетить Аманоивато, храм мой, и оставить там подношение.

— Х-хорошо… когда-нибудь обязательно… — ответил Харуюки, но вспомнил, что и в прошлый раз произнёс точно такие же слова, и мигом добавил: — Только, э-э… какое именно подношение тебя устроит?

— Занятный вопрос… Негодяйка Метатрон без конца хвастается тем, что вкушала некий «торт». Моя персона желает отведать такой же.

— Э-э… торт?

Харуюки недоумённо посмотрел на Метатрон, пытаясь понять, где и когда архангел успела попробовать торт. Наконец, он вспомнил — когда Фуко пригласила их в Аэрохижину, она помимо всего прочего угощала их тортом с непонятными орехами. Безусловно, десерт был очень вкусным, но Харуюки понятия не имел, где в Ускоренном Мире его можно раздобыть.

— Метатрон, ты хвасталась перед Аматерасу тем, что пробовала ореховый торт? — на всякий случай спросил он.

Архангел фыркнула и отвернулась.

— Я не хвасталась, — ответила она слегка нервным голосом. — Я просто сообщила ей, что ухожу в закрытый режим лет на десять, и по ходу дела поделилась свежей информацией.

— Как смеешь ты глаголить, что «поделилась», коль отказалась воспроизводить информацию о вкусовых характеристиках торта?

— Потому что получить копию вкуса и съесть торт — это не одно и то же! Если хочешь по-настоящему попробовать тот торт, выходи в истинной форме из Аманоивато и приходи в моё временное… в смысле, новое жилище.

— Что за нелепица! Дабы мне явиться в истинной форме, перво-наперво надобно первую…

[[image:/storage/reader-images/ef752f11623410c9e0399229c7449c83e7b619fb.jpg]]
Харуюки был бы не прочь ещё послушать спор двух сильнейших существ, но разговор грозил затянуться, поэтому пришлось вмешаться.

— А-а, прошу прощения! — Харуюки изо всех сил постарался привлечь к себе внимание. — Я рано или поздно получу от Рейкер такой же торт и обязательно отнесу в Аманоивато, так что можно я расскажу, в чём дело?..

Богиня солнца смерила Харуюки взглядом закрытых глаз.

— Не рано или поздно, а немедля после восстановления Метатрон. Итак, что у тебя за дело к моей персоне?

«Ну наконец-то к делу…» — мысленно пробормотал Харуюки, выпрямляя спину.

Чтобы обосновать просьбу о встрече с Роуз Миледи, ему придётся подробно рассказать Аматерасу и Метатрон о крайне запутанной ситуации, в которую угодила Орхид Оракул… вернее, Вакамия Мегуми. Поскольку Харуюки так и не научился давать внятные объяснения, он очень хотел переложить эту задачу на Черноснежку. С другой стороны, это именно он пригласил сюда Аматерасу, а значит, должен объяснить всё сам.

Бросив на Черноснежку мимолётный взгляд, Харуюки начал рассказывать могущественным существам всё, что знал.

----------

Том 22 Глава 317

— Эх… Знаешь, у меня такое чувство, что я угодила в твою западню, — сказала Черноснежка после возвращения в реальный мир, вытащив штекер XSB-кабеля и протянув его Харуюки.

— Ну что ты, не было никакой западни... — тот замотал головой, убрал кабель обратно в карман и подвинул тарелку с сэндвичем поближе к Черноснежке. — Но раз ты выиграла в дуэли, то и сэндвич твой!

— Хорошо, я с удовольствием его съем.

Черноснежка подняла с тарелки багетный сэндвич с помидорами, моцареллой и рукколой и с хрустом откусила кусочек. В холодильнике по-прежнему томился лимонник, но Харуюки уже наелся и чувствовал, что до завтра десерт можно не доставать.

Завтра…

Завтрашний день наступит лишь тогда, когда закончится сегодняшний. А чтобы он закончился, нужно лечь спать. Мысль казалась очевидной, но она вытащила из памяти слова, которые Черноснежка произнесла всего час назад:

«Пожалуйста… переночуй сегодня со мной».

«Конечно, да», — умудрился ответить Харуюки, но он до сих пор даже не представлял, какой срок подразумевала Черноснежка, произнеся эти слова. Переночевать — это погостить у неё часов до девяти вечера, когда большинство учащихся средней школы уже лежат в постелях? До полуночи, когда социальные камеры, увидев на улице школьника, немедленно докладывают ближайшему полицейскому? А может, всё-таки до следующего утра? Конечно, в этом случае ареста бояться не следовало, зато в полный рост вставали другие серьёзные проблемы.

Харуюки в любом случае должен был написать матери и предупредить её, однако содержание письма во многом зависело от предполагаемого времени возвращения домой. Если он уйдёт отсюда лишь глубокой ночью или даже утром, придётся заручиться помощью Такуму.

Пока Харуюки спешно обдумывал варианты, Черноснежка доела небольшой сэндвич, допила оставшийся суп и медленно выдохнула.

— Ох, я объелась. Давненько у меня не было настолько напряжённой столовой битвы…

— П-прости, я слишком много всего накупил… — Харуюки тут же виновато склонил голову, но услышал насмешливый голос Черноснежки:

— Не извиняйся. В конце концов, ты был прав.

— Э-э… в чём именно прав?

— Ты сказал, что еда поможет мне взбодриться.

— А… да…

— У меня и правда поднялось настроение. Видимо, еда всё-таки важна. К тому же я сразилась с тобой в дуэли, побывала на высшем уровне, встретилась с Метатрон и Аматерасу… жаль только, что с «Ворчуньей» не получилось…

— Это точно… — Харуюки медленно кивнул.

Во время вылазки на высший уровень он объяснил Аматерасу суть просьбы, и Святая немедленно попыталась связаться с Роуз Миледи, но та, увы, не ответила. Однако в этом не было ничего удивительного — между Аматерасу и Миледи не имелось крепкой связи, которая позволила бы достучаться до бёрст линкера даже в реальности, поэтому им оставалось уповать на то, что Миледи именно в этот момент находится на неограниченном нейтральном поле. Увы, с учётом тысячекратно ускоренного времени надежды на это с самого начала было ничтожно мало.

Впрочем, Аматерасу пообещала связаться с Миледи, как только та появится в следующий раз, и сообщить ей анонимный почтовый адрес Харуюки, которым он пользовался для общения с бёрст линкерами (под «анонимным» в данном случае понимался «не привязанный к нейролинкеру»[✱]Кавахара использует логику японских сотовых сетей. В Японии при заключении контракта с сотовым оператором абонент получает email, привязанный к телефону, потому что в Японии ещё до прихода смартфонов общение по электронной почте заменило SMS. Естественно, это не мешает японцам заводить дополнительные почтовые ящики, не привязанные к телефонам.). Харуюки никогда ещё не приходилось проговаривать вслух буквы адреса, поэтому он сильно волновался, хотя по словам Святых на высшем уровне нет никакой существенной разницы между написанием и произношением.

Он понятия не имел, когда Миледи получит послание и согласится ли вообще выйти на связь. Если до завтра ответа не будет, делом Мегуми придётся заняться без неё.

— Семпай, вчера ты сказала, что хотела бы по возможности уговорить Миледи покинуть Осциллатори и присоединиться к Нега Небьюласу, — вполголоса напомнил Харуюки, и Черноснежка молча кивнула. — Вот только я не знаю, получится ли… Все белые легионеры, с которыми я пока сталкивался — Бегемот, Фейри… и даже Кавалер, который заточил вас в бесконечном истреблении — все они совсем не похожи на злодеев, в отличие от членов Общества… А, т-то есть прости, зря я так выразился!..

— Нет, ничего страшного, я прекрасно понимаю, о чём ты. И что дальше?

— Ну, как бы это сказать... Они понимают, что своими действиями приносят много страданий жителям Ускоренного Мира, но по какой-то причине считают, что вынуждены так поступать. По-моему, Миледи полагает точно так же. Когда мы разговаривали на высшем уровне, она сказала: «У битвы, которую ведёт Осциллатори, есть причина, но Нега Небьюлас никогда с ней не согласится…»

Харуюки замолчал, но Черноснежка ответила не сразу. Какое-то время она молча смотрела на опустевшую кружку в своих руках.

Наконец, она поставила её на стол. Блестящие чёрные глаза посмотрели на Харуюки и слегка прищурились, словно от боли.

— Моя сестра… и мой «родитель», Белая Королева Вайт Космос, управляла мной, подсовывая фальшивую информацию, и подтолкнула к убийству Первого Красного Короля Рэд Райдера. Я уже рассказывала, как это было…

— Да… — Харуюки неуклюже кивнул.

Рэд Райдер, первый командир Легиона Проминенс, сделал семь пистолетов с помощью навыка «Создание Ружей» и раздал их Королям в знак дружбы между Легионами. Эти семизарядные револьверы, которые он назвал Семь Дорог, были заряжены семью разноцветными пулями, но не стреляли, сколько ни жми на спуск.

Однако Белая Королева внушила Черноснежке, что пистолеты обладают устрашающей силой и, подобно атомному оружию и принципу гарантированного взаимного уничтожения, станут основой для вечного пакта о взаимном ненападении, который Красный Король навяжет Великим Легионам. Это случилось три года назад, когда Черноснежка училась в шестом классе начальной школы.

В то время Черноснежка настаивала на том, что бёрст линкеры должны сражаться друг с другом и стремиться к десятому уровню, однако видела в других Королях приятных соперников и товарищей. Тем не менее, когда Белая Королева на её глазах разнесла целое здание одним выстрелом из дарёного револьвера, продемонстрированная мощь этого оружия не оставила Черноснежке выбора. Она не могла смириться с тем, что сила Семи Дорог навсегда закроет перед ней дорогу к десятому уровню, поэтому на следующей Конференции Семи Королей убила Рэд Райдера внезапной атакой, и правило внезапной смерти обнулило его очки.

— Я всегда пыталась понять, для чего Космос понадобилось устранять Райдера, и зачем было сваливать грязную работу именно на меня. Конечно, сейчас я знаю, что затем Космос воскресила Райдера и использовала его, чтобы создать ISS комплекты, но… в последнее время мне не даёт покоя один вопрос… — тихо продолжила Черноснежка.

Харуюки смотрел на неё, затаив дыхание и сжав лежащие на коленях ладони в кулаки. Прямо сейчас Черноснежка казалась ему такой хрупкой, что он боялся даже моргать, чтобы случайно не разбить её.

— Что, если Космос до сих пор управляет мной? Что, если убийство Райдера было не конечной целью, а лишь промежуточной точкой её плана?.. Вдруг она предвидела даже то, что я объявлю войну ей и Осциллатори?..

Тут Харуюки не сдержался и изо всех замотал головой.

— Нет-нет… Это невозможно! Во время вчерашней битвы Осциллатори… вернее, Блэк Вайс однозначно пытался обнулить наши очки, а сегодня чуть собой не пожертвовал, чтобы запереть тебя и других Королей в бесконечном истреблении. Белая Королева наверняка в отчаянии — ни уничтожение тела ISS комплекта, ни раскрытие Общества Исследования Ускорения, ни — самое важное — возрождение Нега Небьюласа с тобой во главе не входило в её планы!

Харуюки настолько нагнулся вперёд по ходу увещеваний, что чуть не грохнулся со стула, но успел ухватиться за стол. При виде этой сцены Черноснежка невольно усмехнулась.

— Пожалуй, ты прав… Как командир Легиона я не должна унывать, пока мои подчинённые самоотверженно сражаются. Я никогда ещё не попадала в бесконечное истребление, и, как вы с Фуко уже заметили, это не на шутку потрясло меня, хотя Утай и Акира мужественно терпели такое целых два года. Правда, Граф умудрился вырваться самостоятельно.

— Ну… ну что ты, семпай! Граф ведь так и не смог улизнуть от Генбу. Он сбежал внутрь замка и до сих пор там заперт…

— Хе-хе. Да, я помню. На сегодняшнем собрании Легиона мы будем обсуждать план спасения, но я уже не тороплюсь. Всё равно я по-прежнему могу сражаться за территорию и участвовать в обычных дуэлях, а совместное нападение на Осциллатори легко подождёт, пока мы не освободимся.

— Да… — согласился Харуюки и кивнул, хотя на самом деле ему хотелось сказать: «Я мигом спасу тебя».

Он уже успел на своей шкуре ощутить чудовищную мощь Бога Солнца Инти. Даже металлический Сильвер Кроу испарится за долю секунды, если бросится в такое пламя без защиты. Что и говорить, если даже Аматерасу в ответ на вопрос Харуюки о том, как же победить Инти, скривилась и ответила: «Прости, моя персона не желает связываться с сим огненным шаром». Ключ к спасению Черноснежки крылся не в бездумной самоубийственной атаке, а в тщательно проработанной стратегии, которую должен составить весь Легион.

— Вернёмся к теме, — закончив со вступлением, Черноснежка снова заговорила хладнокровно. — Я согласна с твоими словами — мне тоже кажется, что в действиях легионеров Осциллатори, особенно Гномов, сквозят готовность и решимость. Если Миледи разделяет эти чувства, она и правда откажется так просто уходить из Легиона… тем более, что Космос не постесняется казнить Ударом Возмездия любого легионера, который переметнётся на сторону врага. И всё же я бы не сказала, что надежды нет.

— Н-на что тут может быть надежда?..

— На то, что чувства Миледи к Орхид Оракул и Шафран Блоссом окажутся сильнее этой решимости…

Слова Черноснежки потревожили память Харуюки. В ушах снова раздался голос Миледи, и Харуюки пересказал её слова Черноснежке:

— «Я сделаю то, что должна, ради Орхид Оракул и Шафран Блоссом»... Это были последние слова Миледи, прежде чем она исчезла с высшего уровня. Она… имела в виду, что предаст Белую Королеву?

— Я не знаю, — пробормотала Черноснежка, поднимая кружку. Запоздало заметив, что супа уже не осталось, она поставила её обратно на стол. — Я сделаю чай. Хочешь со льдом? — спросила Черноснежка, вставая из-за стола.

— Конечно, — торопливо ответил Харуюки. — Я тогда уберу со стола.

— Кстати, да… Уберём вместе.

Они вместе поставили пустые тарелки в посудомойку на кухне, вместе бросили пластиковые контейнеры в измельчитель отходов и вместе терпеливо смотрели на включённый чайник. «Может, сейчас самое время уточнить, до скольки предполагается ночёвка?» — подумал Харуюки, но чайник оказался слишком современным и мощным. Он мигом вскипятил поллитра воды, лишив Харуюки драгоценной возможности.

Черноснежка щедро насыпала листья чёрного чая в заварочный чайник и отнесла к столу вместе с парой стаканов, доверху заполненных льдом. Как только чай заварился, она быстро разлила рубиновую жидкость по стаканам. Послышался лёгкий треск льда.

Вообще, Харуюки не очень любил чёрный чай без ничего, но этот был настолько ароматным, что он не удержался и попробовал, не став ничего добавлять. Несмотря на лёгкую горечь, напиток приятно освежал и даже без сахара казался чуть сладковатым. Послевкусие отдало в нос приятным мускатным ароматом.

— Очень вкусно, — пробормотал Харуюки, хотя такую оценку можно было бы счесть недостаточно красноречивой.

Черноснежка радостно улыбнулась.

— Это подарок Мегуми, дарджилинг второго сбора. Так называют чай, который собирается с мая по июнь.

— О-о… Но подожди, листья чёрного чая ведь сначала ферментируют. А сейчас всего лишь июль. Неужели в Японии можно купить настолько свежий чай?

— Ты молодец, внимательный. Это из первой в этом году поставки второго сбора в чайный магазин, куда ходит Мегуми. Она подарила мне его во время последнего собрания школьного совета в прошлом триместре…

На лице Черноснежки вновь появилась печальная улыбка. Она отпила чаю, наслаждаясь его вкусом с закрытыми глазами, и продолжила:

— Я в ответ подарила ей чайную ложку, которую купила в одной сувенирной лавке в Коэндзи. В тот день мы после уроков зашли в кафе и проболтали до самого вечера. Мне казалось, так будет всегда, но… на самом деле я ничего не знала о ней, и даже не пыталась узнать…

— Даже если так, никто не мешает получше узнать её сейчас, — вставил Харуюки на редкость живым для себя голосом — не иначе, помог чай со льдом. — Даже я пока многого не знаю о тебе, да и ты обо мне тоже. Наверное, можно провести вместе десятки лет и всё равно чего-то не знать друг о друге… Но как раз поэтому с людьми так интересно и весело общаться.

Черноснежка пару раз моргнула и расплылась в улыбке.

— Ну надо же, никогда бы не подумала, что услышу от тебя такое. Не ты ли, когда мы ещё только познакомились, говорил, что больше тебе от жизни ничего не надо?

— Ой… п-прости… — Харуюки ёрзнул на стуле, вспомнив, что и правда говорил нечто подобное.

— Хе-хе-хе, тут не за что извиняться, ты ведь прав. Мне всего лишь нужно получше узнать Мегуми… но для этого её сначала нужно спасти.

— Да! — Харуюки бодро кивнул. Лёд в стакане звякнул, словно поддакивая.

Они допили чай, как раз когда часы показали восемь. Совещание Легиона было назначено на половину девятого, и за оставшееся время Харуюки требовалось связаться с матерью. Но как же всё-таки понять, что именно Черноснежка имела в виду под ночёвкой?

Может, сказать: «Мне пора домой»? Но Черноснежка никогда не признаётся, что в глубине души ей грустно или одиноко. Он должен быть рядом, когда ей тяжелее всего, иначе зачем было вообще приходить сюда?

Пока Харуюки ломал себе голову, сидя на стуле, Черноснежка вдруг вспомнила:

— Кстати, Харуюки, ты уже написал своей матери?

— Ой!

— Никаких «ой». Ты учишься в средней школе, поэтому обязан держать мать в курсе.

— Д-да-да-да, я всё прекрасно понимаю…

«Только не знаю, что именно писать!»

Он не мог спросить прямо, поэтому ему осталось лишь неуклюжим движением пальцев щёлкнуть по иконке мессенджера на виртуальном рабочем столе. Харуюки изо всех сил напряг мозги, вглядываясь в пустое окошко, и в конце концов сумел сочинить и отправить короткое сообщение: «Делаю домашку на каникулы дома у друга, вернусь поздно или даже завтра». Спустя несколько секунд мать написала «Только никому там не помешай». Харуюки медленно выдохнул и закрыл приложение.

— Что она сказала? — тут же спросила Черноснежка.

— Чтобы никому не мешал… — честно ответил Харуюки.

— Ясно, — Черноснежка кивнула и почему-то тоже вздохнула с облегчением.

— Только я сказал ей, что буду делать домашку… — робко добавил Харуюки.

— Ха-ха, понятно. Ну, раз так, не будем её обманывать. После совещания как следует посмотрим на твою домашку.

— С-спасибо, — ответил Харуюки, хотя про себя закричал: «Да там на "как следует" уйдёт несколько часов!»

Они убрали со стола пустые стаканы и перебрались в ту часть дома, которая играла роль гостиной. Из мебели здесь было только круглое кресло-мешок и полки-этажерки вдоль стены, поэтому взгляд невольно останавливался на 90-сантиметровом аквариуме в юго-восточном углу. Харуюки подбежал к нему и заглянул внутрь.

Экосистему аквариума составляли примерно два десятка мелких тропических рыбок, но они терялись на фоне многочисленных, со вкусом подобранных растений, самым заметным из которых был тянувшийся от дна до самой поверхности лотос с большими круглыми листьями. В прошлый раз у лотоса не было ничего, кроме стебля и листьев, но сейчас Харуюки разглядел между ними овальные бутоны.

— А… Он скоро зацветёт! — воскликнул Харуюки.

Встав рядом с ним, Черноснежка тоже заглянула в аквариум.

— Да, наконец-то. Я надеялась, это случится пораньше, но пришлось набраться терпения.

— Вот бы увидеть его в цвету.

— Ага, ведь это твой лотос, — прошептала Черноснежка, погладив Харуюки по спине.

Это был тот самый… вернее, потомок одного из тех лотосов, которые Харуюки прошлой осенью подарил Черноснежке, когда её перевели из реанимации (куда она попала, получив серьёзные травмы из-за наезда автомобиля) в обычную палату. Тогда он ещё не знал, что у этого вида, называемого «лотос Линдсей Вудс», на листьях встречаются луковицы, которые можно проращивать. Повторяя этот процесс, можно при должном везении получить растение, которое дотянется до поверхности воды и зацветёт. Черноснежка тщательно корпела над единственной найденной луковицей и сумела вырастить этот цветок. Уже скоро бутон раскроется и зацветёт цветом Оверрея Чёрной Королевы Блэк Лотос.

— Скажи мне, как распустится, я обязательно приду посмотреть.

— Скажу, обещаю, — ответила Черноснежка и заметила: — Ну что ж, время почти настало.

Харуюки скосил взгляд вниз и вправо. Индикатор показывал 20:28.

Черноснежка подтолкнула его в спину, усадила на кресло-мешок и села рядом. Качественный наполнитель обволок тело Харуюки, словно густая жидкость.

— Ох, всё-таки в этом кресле так приятно сидеть, — сказал он, хотя на самом деле все его внимание было сосредоточено на правой руке, к которой прижималась Черноснежка.

Харуюки хотел отодвинуться, но кресло всё равно бы ему не позволило.

Черноснежка же, ничуть не смущаясь, прильнула к Харуюки и насмешливо сказала:

— Это коварное кресло доводит до полнейшего расслабления любого, кто в него сядет. Будь осторожнее, а то в два счёта уснёшь. Не вздумай зевать во время собрания.

— Х-хорошо. А… кстати, кто будет ведущим этого собрания?

— Фуко. Поэтому советую морально приготовиться.

— Э-э… к чему?

— Сейчас увидишь. Ну, пошли…

Черноснежка глубоко вдохнула, и Харуюки ощутил даже, как поднялась её грудь. Он снова начал нервничать, но заставил и себя набрать побольше воздуха, чтобы одновременно с Черноснежкой скомандовать:

— Дайрект линк!

Первой пропала мягкость кресла, за ней твёрдость пола. Наконец, мир накрыло тьмой, и Харуюки провалился в бездну, продолжая правой рукой чувствовать тепло Черноснежки.

----------

Том 22 Глава 318

Харуюки впервые за долгое время очутился в теле розового аватара-поросёнка. Как только его короткие копытца коснулись твёрдой поверхности, он испустил вздох облегчения. Харуюки морально готовился к тому, что в виртуальном мире, созданном девушкой, известной как «МБР» и «Стратосферная комета», может вообще не оказаться земли, но к счастью, Фуко не стала заходить так далеко.

Он поднял голову, осмотрелся и …

— А-а-а! — завопил Харуюки и упал на пятую точку.

Со всех сторон раздался хохот.

— Во-от! Я же говорила, он тоже не устоит! Проспорила, Белл! — воскликнула рыжеволосая девочка, одетая в наряд, приличествующий сказочному принцу.

Ещё позавчера она была вторым командиром Красного Легиона Проминенс, но теперь стала временным старшим офицером Третьего Нега Небьюласа. Её звали Красная Королева Скарлет Рейн или Кодзуки Юнико.

Рядом с ней стояла девушка в белом платье с кошачьими ушами и кошачьими рукавицами на упёртых в бока руках. Это была Лайм Белл или Курасима Тиюри — подруга детства Харуюки и «ребёнок» Такуму.

— Ну вот! Ты же постоянно летаешь в небесах, мог бы и не падать при виде такой высоты!

Удостоившись абсурдного упрёка, Харуюки прыжком вскочил на ноги — то есть, на копытца — и возразил:

— Ничего себе! «При виде такой высоты» любой бы испугался! Ладно бы мы были на вершине башни или на летающем острове, но ведь это же зверюга какая-то! — выпалил Харуюки, торопливо озираясь по сторонам.

Впрочем, картина была везде одинаковой — бескрайнее синее небо и белые облака. Серая поверхность под ногами переходила в плавные округлые склоны слева и справа, впереди виднелся небольшой холм, а сзади покачивался огромный, похожий на бумеранг плавник. В длину существо насчитывало метров сорок, и в ширину не менее семи.

Харуюки обратился к аватару в голубом платье, который стоял на холме… вернее, голове обтекаемого создания:

— Учитель, это что, небесный кит?

— Именно, Ворон-сан, — с улыбкой ответила Скай Рейкер, она же Курасаки Фуко, пока её длинные светлые волосы развевались на ветру. — Её зовут Таласса[✱]Греческая богиня моря., она любит кушать перистые и кучевые облака[✱]Непереводимый японский юмор: в число терминов для перисто-кучевых облаков в японском входят «саба-гумо» и «иваси-гумо», буквально «облака-макрели» и «облака-сардины».. Ненавидит гром, так что внутри грозовых туч ведёт себя нервно, будьте осторожны.

— Ладно…

Конечно, Харуюки не мог не вспомнить, что они сейчас не в Ускоренном Мире, а в виртуальном пространстве внутри глобальной сети, и все грозовые облака здесь покорны воле Фуко, но благоразумно решил не задавать лишних вопросов и покорно закивал.

Ещё раз осмотревшись, он увидел, что на спине летающего кита собралось уже больше десяти аватаров. Несмотря на разнообразие форм и цветов, Харуюки мигом узнал Ардор Мейден (Синомию Утай) по одежде храмовой жрицы, Акву Карент (Хими Акиру) по облику речной выдры, Циан Пайла (Маюдзуми Такуму) по аватару в виде старомодного робота и Блад Леопард (Какей Михаю) по мотоциклетному костюму и голове как у леопарда.

Не стоило большого труда узнать и троицу Пети Паке — Шоколад Папетту (Наго Сихоко), Минт Миттен (Мито Сатоми) и Плам Флиппер (Юруки Юмэ) — потому что от обычной внешности реального мира их отличали только одинаковые платья с фартуками. А длинноволосая девушка в бледно-фиолетовом костюме медсестры и с большими ножницами на поясе наверняка была Мажентой Сизза (Одагири Руй).

На этом старые легионеры Нега Небьюласа закончились, и Харуюки перевёл взгляд на троицу незнакомых аватаров, которая стояла ближе к хвосту.

Два из них несколько напоминали Пард: парень с головой лося и огромными рогами в строгом тёмно-красном костюме и девушка с головой дикобраза и длинными иголками в платье точно такого же цвета. Скорее всего, это были бывшие Триплексы Проминенса: лось — Кассис Мус, и дикобраз — Тистл Поркюпайн.

Затем Харуюки посмотрел на третьего аватара… и так и застыл с отвисшей челюстью.

— Ого… — машинально прошептал он, потому что никогда ещё не видел настолько качественно сделанный образ.

В отличие от дуэльных аватаров, которые создаются усилиями самого Брейн Бёрста, внешность аватаров для пространств полного погружения полностью зависит от самих пользователей. Они могут использовать как уже готовые модели, так и настраивать их по своему вкусу и даже создавать с нуля при наличии соответствующих навыков.

Даже Харуюки в своё время сделал себе невероятно крутого аватара в виде чёрного рыцаря, чтобы пользоваться им в школьной сети — сейчас он, конечно, считал, что здорово переборщил с дизайном — которого, однако, всего через несколько дней у него отобрали школьные хулиганы. Вместо этого его заставили выбрать аватара в виде розового поросёнка из стандартного набора школьной сети, которым Харуюки пользовался и по сей день. Поскольку вожака этих хулиганов уже давно вышвырнули из школы, Харуюки мог в любой момент вернуть себе облик чёрного рыцаря, но продолжал пользоваться розовым поросёнком. Дело было не только в том, что он привык к нему, но и в словах Черноснежки о том, что этот аватар ей по душе.

Однако даже тот старый чёрный рыцарь, в которого Харуюки вложил всю душу, в подмётки не годился аватару, который стоял сейчас перед ним.

Наверное, правильнее всего было назвать его айдолом. Алое болеро и мини-юбка были украшены россыпью сложнейших световых спецэффектов и кружевами и ленточками, проработанными в мельчайших деталях. Но даже впечатляющее одеяние меркло на фоне его владелицы, которая казалась не по-виртуальному живой. Харуюки ещё не видел аватара, в которого вложили бы столько точности, вкуса и объёма данных.

Айдол подошла к Харуюки, на каждом шаге покачивая собранными в длинные хвосты волосами.

— Давно не виделись, Сильвер Кроу, — послышался соблазнительный голосок со слегка мальчишескими интонациями.

Сопоставив его с воспоминаниями, Харуюки вытаращил глаза.

— Э… это ты, Блейз Харт?

— Ага, — аватар кивнул.

— Э-э… — Харуюки покрутил головой. — Как ты поняла, что я Кроу?

Он всего раз сражался с ней в битве за территорию, когда она ещё состояла в Проминенсе, после чего видел лишь во время переговоров об объединении. Они никогда не встречались ни в реальном мире, ни в виртуальных пространствах. Казалось бы, она никак не могла связать розового поросёнка и Сильвер Кроу…

Однако длинноволосая красавица лишь разочарованно подняла глаза к небу и пояснила:

— Ещё бы я не поняла после того, как Лайм Белл сказала, что ты «постоянно летаешь в небесах»! Тем более, Скай Рейкер назвала тебя «Ворон-сан».

— А... А-а, понятно.

— Хотя я и до того подумала, что это наверняка ты. У тебя очень милый аватар, мне нравится.

— Э-э… Спасибо…

Конечно, Блейз Харт сделала комплимент всего лишь аватару, но сердце Харуюки всё равно забилось чаще.

За спиной внезапно прозвучали негромкие шаги и раздалось деликатное покашливание.

Перед ним появился аватар женского пола в длинном чёрном платье и с крыльями бабочки за спиной. Этот аватар, способный потягаться с аватаром Блейз Харт по уровню проработки, конечно же принадлежал Черноснежке, нынешнему командиру Нега Небьюласа.

Чёрная Королева осторожно стукнула кончиком своего зонтика-парасоля по китовой спине и смерила взглядом выпрямившуюся напротив неё Блейз Харт. Прямые чёрные волосы и красные хвосты неспешно покачивались на виртуальном ветру.

Во время битвы за территорию в конце прошлого месяца Блейз Харт сказала Харуюки, что смерть Первого Красного Короля Рэд Райдера от рук Чёрной Королевы Блэк Лотос — неоспоримый факт, и поэтому она никогда не сможет поладить с Нега Небьюласом.

Однако во время переговоров Блейз Харт отдала свой голос за безоговорочное слияние. Харуюки не знал, изменилось ли её мнение за прошедшее время, поэтому смотрел на аватаров, затаив дыхание…

— Я до сих пор не простила тебя за убийство Рэд Райдера, — сухо произнесла Блейз Харт, и эти слова заставили напрячься не только Харуюки, но и остальных старых легионеров Нега Небьюласа, и даже Триплексов.

Только Черноснежка кивнула, ничуть не изменившись в лице. Спустя ещё несколько секунд Блейз продолжила:

— Но это не отменяет того, что ты пожертвовала собой, чтобы защитить Рейн. Благодарю.

Закончив свою речь, Блейз поклонилась.

— Нет, и я, и остальные Короли поступили так не потому, что хотели защитить её, — ответила Черноснежка. — Мы всего лишь пытались спасти от пламени Инти как можно больше людей, поэтому нам нужна была её мобильность.

Взгляд Харуюки скользнул влево. Нико со сложенными на груди руками молча стояла на правой стороне китовой спины рядом с Пард.

Вместо неё ответила Тистл Поркюпайн, обладательница аватара с головой дикобраза:

— Тем не менее, Лотос, ты оказалась в бесконечном истреблении. И кстати, я запомнил, что ты теперь наш командир, так что не отказывайся от благодарностей.

То, что эта девушка с приятным сладким голоском почему-то говорила о себе в мужском роде, немного сбивало с толку, но Черноснежка слабо улыбнулась и ответила:

— Вот как… Что же, раз так, давайте я выскажусь на правах вашего командира: мне не нужно никаких благодарностей за всё, что я ради вас делаю.

— Хм-м. Слухи не врали, она и правда фыркомандир, — вдруг пробормотал Кассис Мус, стоявший рядом с Тистл.

Харуюки не понял смысл слова и вопросительно поднял руку.

— А что такое «фыркомандир»?

— Это, парень, командир, который постоянно крутит носом и фыркает.

— В-вот оно что… А каким командиром была Рейн?

— Она постоянно кричит: «Всех урою!», так что это называется всехуркомандир.

— Понятно.

Стоило Харуюки кивнуть, как слева донёсся возмущённый возглас:

— Так, Касси, когда это я так кричала?! А ты его зачем поддерживаешь, Кроу?! Всех урою!!!

— Х-х-х, стой!.. Да вот поэтому тебя так и прозвали… — отозвался Харуюки, испуганно хрюкнув.

Нико хмыкнула, не найдя, что возразить, и хлопнула в ладоши:

— Так, ладно! Вроде бы все участники уже собрались. Тут нет ускорения как в ББ, и если не поторопимся, то так и проболтаем до полуночи!

— Я согласна с Рейн, — с улыбкой поддержала Фуко, мягко спрыгнула с китовой головы, прошла вперёд и остановилась в середине кольца аватаров. — Так что давайте перейдём к делу. Это собрание буду вести я. Возражения? — она быстро обвела всех взглядом. — Видимо, нет. Раз так, присаживайтесь.

Фуко подняла правую руку, щёлкнула пальцами, и из китовой спины выехали круглые табуретки, каждая под размер аватара. Харуюки присел на крошечную, которая возникла прямо за ним, и выпрямил спину.

Взгляды пятнадцати аватаров сошлись на Фуко, но она ничуть не смутилась и вновь щёлкнула пальцами. На этот раз выехала не табуретка, а белая маркерная доска. Виртуальное пространство вмиг превратилось в подобие классной комнаты.

«UI> Что-то Фу на учительницу похожа», — напечатала Утай в чате, и бывшие члены Проминенса мельком глянули на маленькую жрицу. Они не знали, что она страдает из-за эфферентной афазии и поэтому может говорить только в Ускоренном Мире, но явно что-то поняли и не стали требовать объяснений.

— О, правда? Тогда я, пожалуй, переоденусь, — с улыбкой ответила Фуко, забираясь куда-то в меню, и нежно-голубое платье вдруг превратилось в учительскую блузку и обтягивающую юбку-карандаш. Волосы собрались в пучок на затылке, а на носу появились очки без оправы.

Приняв подобающий вид, Фуко деликатно откашлялась и написала на доске чёрными буквами:

«План битвы с Богом Солнца Инти».

— Все, кто не участвовал в сегодняшней Конференции Семи Королей, должны были получить письма с описанием случившегося, — начала Фуко, развернувшись к аудитории.

Дождавшись, пока Такуму, Акира и некоторые другие аватары кивнут, Фуко продолжила мягким, но уверенным голосом:

— Однако на всякий случай я повторю самое важное. Благодаря карте повтора, которую записала Шоко-тян, нам удалось доказать, что Айвори Тауэр из Белого Легиона — на самом деле Блэк Вайс из Общества Исследования Ускорения, а за множеством трагедий Ускоренного Мира стоит Белая Королева Вайт Космос. Однако Вайс использовал Инкарнацию Вольфрам Цербера — точнее, Орхид Оракул — чтобы переключить поле на неограниченное нейтральное, где уронил на участников Конференции Энеми Легендарного Класса «Бог Солнца Инти», которого Белый Легион предварительно подчинил силой Артефакта «Сияние». Большей части бёрст линкеров удалось сбежать, однако все участвовавшие Короли, за исключением Рейн, оказались в бесконечном истреблении внутри Инти…

Харуюки слушал её, уныло повесив нос, поскольку эти слова вновь оживили в нём страх, ужас и чувство бессилия, которые он тогда пережил. Но в следующий момент звонкий щелчок заставил его вскинуть голову.

Оказалось, это щёлкнула раздвижная указка, которыми перестали пользоваться ещё со внедрения электронных досок. Ещё раз постучав по доске, Фуко приняла строгий вид и вернулась к объяснению:

— Именно поэтому наша новая миссия — победить Бога Солнца Инти, чтобы спасти нашего командира… и заодно всех остальных Королей. На этом собрании я бы хотела выслушать и обсудить все предложения по этому поводу.

— Можно я скажу? — подала голос Блейз Харт.

— Конечно, Блейз, — Фуко протянула к ней левую руку.

— Прежде, чем мы начнём, я хочу уточнить две вещи. Во-первых, если мы всерьёз собираемся обсуждать этот вопрос, то почему здесь нет ни Леони, ни Грево, один только Негабью? Во-вторых, зачем нам вообще побеждать Инти, если для спасения Королей достаточно всего лишь откатить его в сторону?

Блейз Харт задала правильные вопросы. Во время той битвы за территорию она показалась Харуюки упрямой и взбалмошной звёздочкой-айдолом, но сейчас всё выглядело так, словно вне поля боя у неё просыпается недюжинный интеллект.

Фуко ответила, слегка поджав губы:

— Что касается первого вопроса: мы не стали приглашать гостей из других Легионов в связи с тем, что собрание проводится в чат-пространстве. Аватары для виртуального общения зачастую основаны на реальной внешности пользователя, поэтому звать сюда человека со стороны слишком рискованно. Конечно, в таком случае возникает вопрос, почему мы собрались не в Ускоренном Мире… однако сейчас, когда началась полномасштабная война против Осциллатори, от них можно ожидать чего угодно. Мы говорим о врагах, которые умеют превращать обычные дуэльные поля в неограниченное нейтральное. Не исключено, что они смогут вмешаться, даже если мы соберёмся без посторонних. Если честно, я даже встречу здесь, в личном виртуальном пространстве, считаю не до конца безопасной.

— А-а, так вот это вот… — одетая принцем Нико показала на голову небесного кита, — ...для того, чтобы за нами никто не подсматривал?

— Ну да, на всякий случай. Сейчас Таласса настроена так, что начнёт выть, если на неё попадёт кто-то посторонний. Если они придумают, как обойти и эту защиту, то я даже не знаю.

Харуюки нервно посмотрел по сторонам. Вокруг парящего кита виднелись только мелкие облака. Но хоть он и не увидел никаких людей, в виртуальном мире, как и в реальном, кое-что может оказаться невидимым глазу. Однажды Харуюки уже забыл о бдительности и поплатился за это, угодив в ловушку Даск Тейкера.

Он снова посмотрел на Фуко. Та взглянула на него в ответ, обнадёживающе улыбнулась и вновь повернулась к Блейз Харт.

— Теперь насчёт второго вопроса… Побеждать веселее, чем катить.

«Неужели она согласится с таким ответом?!» — перепугался Харуюки, но Блейз только улыбнулась.

— Окей, я поняла. И в качестве извинений за своё вмешательство внесу первое предложение. Бог Солнца Инти — это огромный сгусток пламени, на который не действуют ни физические, ни энергетические атаки… поэтому его придётся заливать водой. Я слышала, некоторые бёрст линкеры уже пытались воплотить эту идею на практике. Здесь есть такие?

И Харуюки, и все старые легионеры Нега Небьюласа тут же посмотрели на Акиру.

Выдра в красных очках недовольно повела носом и вздохнула.

— В первую очередь я хочу напомнить, что участвовала в этом не по своей воле. Где-то четыре-пять лет назад мы с Графит Эджем пытались победить Инти. Моя жидкая броня кое-как помогала бороться с жаром, пока мы вели его за собой два с лишним километра, чтобы сбросить в пруд в императорских садах Акасаки.

Харуюки уже слышал эту историю, но теперь, когда он знал истинную мощь Инти, рассказ казался ему в полтора раза страшнее, и он сглотнул, внимательно слушая Акиру.

— Когда он упал в воду, его пламя действительно ослабло настолько, что мы увидели ядро в центре Энеми. Граф тут же бросился в бой, надеясь не упустить такой шанс. Однако Инти в мгновение ока испарил весь двухсотметровый пруд. Перегретый пар в секунду сварил горе-героя вкрутую, а я убежала.

Все ветераны Нега Небьюласа, включая Черноснежку, сдержанно усмехнулись едким словам Акиры, однако Руй, Сихоко с подругами и бывшие легионеры Проминенса замерли от изумления. Наконец, Кассис Мус опомнился и спросил у Акиры:

— Кхм… Я ведь не ослышался? Речь о мечнике с двумя клинками Графит Эдже по прозвищу «Аномалия», бывшем офицере Нега Небьюласа, а ныне пропавшем без вести?

— Да.

— До меня доходили рассказы о его былых подвигах… но этой легенды я ещё не слышал.

— Это не легенда, а анекдот.

— Пожалуй, воздержусь от комментариев… Итак, судя по этому рассказу, шансы на победу с помощью воды невелики. Что конкретно ты хотела предложить, Блейз?

Как только Кассис перевёл стрелки на Блейз Харт, она выставила палец и заявила:

— Двухсотметрового пруда недостаточно, чтобы погасить пламя Инти. По слухам, пока активны водные уровни, Инти куда-то исчезает с неограниченного поля. Но ведь сейчас он не может сдвинуться, верно? Раз так, мы можем просто дождаться, пока уровень сменится на Бурю или Океан, разве нет?

— А… и правда… — пробормотал Харуюки и посмотрел в виртуальное небо.

Предложение Блейз Харт было исключительно простым, но в то же время разумным. Буря и Океан появляются нечасто, но их нельзя сравнивать с по-настоящему редкими уровнями вроде Рая и Ада. Если погрузиться на неограниченное нейтральное поле часов на десять реального мира, то за это время в Ускоренном Мире пройдут год и два месяца — этого вполне достаточно, чтобы появился хотя бы один из водных уровней. Более того, после битвы прошло уже столько времени, что на неограниченном поле уже вполне могли включаться и тот, и другой, и даже оба.

— Если бы я остался там смотреть… — досадливо пробормотал Харуюки, но тут же почувствовал, как его постучали по спине.

— Почему ты так любишь забегать вперёд и расстраиваться?

— Но, семпай… Что, если я случайно упустил возможность спасти тебя?

— Ты правда думаешь, что идея Блейз не приходила мне в голову?

— Что? К-как это…

Харуюки не успел договорить — Фуко перебила его хлопком в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

— Сейчас к собранию подключится ещё один участник, и очень вовремя.

«Что? Сюда придёт кто-то ещё? Но кто?..» — мысленно задавался вопросами Харуюки, глядя, как Фуко возится с меню. Через секунду раздался мелодичный звук, и на китовой голове появился ещё один аватар.

Человек в традиционной японской одежде — но не в банальных хаори и хакама[✱]Накидка хаори плюс широкие штаны (или юбка) хакама — самая распространённая из традиционной мужской японской одежды нашего времени; её можно считать наиболее стереотипной. Вбейте в гугл 羽織袴, посмотрите картинки., а в носи[✱]А этот наряд вам может быть знаком, если вы читали всякую мангу про гадателей-оммёдзи, историческую мангу, или смотрели костюмированную японскую историческую драму дзидайгэки. Опять же, погуглите 直衣, посмотрите на картинки., словно дворянин эпохи Хэйан. Одежда была лазурно-синей, несколько темнее, чем небо на заднем фоне. Голову венчала чёрная эбоси[✱]Если вы ещё не закрыли гугл после поиска носи, то вот эти высокие шапки как раз и есть эбоси. Ну, а если закрыли, погуглите 烏帽子., а лицо закрывала маска, будто бы сделанная из керамики.

Аватар в японской одежде низко поклонился, а Харуюки вскочил на свою табуретку.

— Л… Лид?! — воскликнул он. — Почему ты здесь?!

Аватар выпрямился, подошёл к Харуюки и ответил ему голосом, похожим на дуновение освежающего ветра:

— Не слишком ли грубо спрашивать меня «почему», Кроу-сан? Я ведь тоже состою в Нега Небьюласе.

— Ну… это, конечно, так… — пролепетал Харуюки, испуганно размахивая передними копытцами, но тут заметил кое-что ещё.

Как и Блейз Харт, Лид — вернее, Трилид Тетраоксид — видел аватара-поросёнка впервые. Но Харуюки решил не выпытывать, как именно он догадался, и вместо этого извинился:

— Прости, я спросил не потому, что считаю тебя чужим! Просто мне всегда казалось, что ты не из тех, кто засиживается в виртуале допоздна…

За время общения с Трилидом у Харуюки сложилось о нём мнение как о благовоспитанном мальчике из хорошей семьи. Сейчас же он почувствовал, как лицо за маской натянуто улыбнулось.

— Ничего, сейчас у меня как раз свободное время. К тому же это крайне срочное дело, в которое втянут не только Легион, но и весь Ускоренный Мир. Ради него я готов досидеть до конца совещания, даже если придётся немного нарушить распорядок дня.

— Понятно… Спасибо, Лид, — Харуюки благодарно поклонился другу, а затем повернулся к остальным легионерам, продолжая стоять на табуретке. — Так вот, я думаю, здесь не все ещё знакомы с этим человеком. Это Трилид Тетраоксид, который со вчерашнего дня состоит в нашем Легионе. Я называю его Лидом. Он мастер клинка и ученик Графит Эджа.

— Ну что ты, какой я мастер... — поправил его Лид нервным шёпотом.

Выпрямившись, поклонившись и снова разогнувшись, он сам взял слово:

— Ещё раз представлюсь — я Трилид Тетраоксид, и мне выпала честь присоединиться к Нега Небьюласу. Вот только это имя придумал мой учитель, а на самом деле меня зовут иначе, — секунду поколебавшись, Лид уверенно продолжил: — Моё настоящее имя — Азур Эар. Однако я буду признателен, если вы все, как и Кроу-сан, будете называть меня Лидом.

— Как скажешь, Лид-кун! Буду называть тебя так! — мигом откликнулась похожая на кошкодевочку Тиюри.

Её Лид тоже видел впервые, но это не помешало ему ещё раз поклониться и ответить:

— Благодарю, Белл-сан.

На самом деле во время вчерашней битвы в Минато 3 они провели немало времени вместе — и в компании Харуюки и Метатрон. Более того, ближе к концу битвы Лид героически пробежал по утыканной шипами земле, чтобы на закорках доставить Тиюри на поле битвы. Пожалуй, они и правда пережили вместе достаточно, чтобы подружиться.

Но тут...

— Так это ты Трилид? — вдруг спросил Такуму, вставая с табуретки, и Харуюки мысленно ойкнул.

Хотя прошлой осенью Такуму перестал встречаться с Тиюри, он по-прежнему любил её. Более того, Харуюки всегда казалось, что Такуму усердно учится, ходит на кэндо и геройствует в Брейн Бёрсте в первую очередь для того, чтобы вновь стать человеком, достойным Тиюри. Что же он подумал, когда услышал этот разговор?..

Впрочем, страхи Харуюки оказались необоснованными. Такуму подошёл к Лиду и с неизменным дружелюбием протянул правую руку.

— Наконец-то мы встретились. Я Циан Пайл, тоже синий аватар… но увы, сражаюсь не мечом. В Нега Небьюласе так много девушек, что нам просто жизненно необходимы аватары-парни. Рад познакомиться.

— Как и я, Пайл-сан.

Харуюки с облегчением выдохнул, глядя, как Такуму и Лид пожимают друг другу руки. Ему показалось, что за их спинами будто бы проскочила искра, но Харуюки убедил себя, что ему почудилось.

На этом представление Лида закончилось, поэтому Харуюки обратился к Фуко:

— Учитель, ты сказала, что Лид присоединился «очень вовремя», но почему? И кстати, как ты вообще связалась с ним?

— Никак, — ответила Фуко, ещё сильнее озадачив Харуюки.

— Э-э, но как он тогда подключился к закрытой сети?.. Ах да… Это из-за его наставника, Графа?

— Именно. Я пригласила сюда Графа, однако наш герой-социофоб ответил, что его доклад передаст ученик.

Этого было достаточно, чтобы догадаться, в чём именно состоит суть доклада. Харуюки перевёл взгляд на юношу в маске и спросил:

— Лид, неужели Граф-сан следил за Инти на неограниченном поле?

— Именно так, — Лид кивнул, и его белая маска обвела взглядом всех присутствующих. — Как только мой учитель Графит Эдж получил от Рейкер-сан сообщение о происшествии на Конференции Семи Королей, он решил единолично понаблюдать за Богом Солнца Инти, который появился в парке Китаномару возле Имперского Замка. У него было две причины: во-первых, он собирался оповестить Блэк Лотос-сан, если Общество Исследования Ускорения попытается сдвинуть Инти; во-вторых, он хотел узнать, что случится с Инти, когда на неограниченном поле установится Буря или Океан.

Когда Лид сделал паузу, руку подняла одетая медсестрой Руй:

— Можно спросить? Я поняла, что он наблюдал за Инти… однако с окончания Конференции до твоего появления прошло семь часов сорок минут… а на неограниченном поле — больше трёхсот дней. Мне кажется, наблюдать в течение такого времени может лишь обладатель нечеловеческой силы воли или умения замедлять время на манер Блэк Вайса.

— Однозначно первое, — не раздумывая, ответил Лид и пояснил ещё более серьёзным тоном: — Я полагаю, легионеры Первого Нега Небьюласа, которым довелось сражаться с моим учителем плечом к плечу, не хуже меня знают, что хотя обычно Графит Эдж ведёт себя так, будто ему на всё наплевать, в нужный момент в нём просыпается невероятная сила и концентрация. Похоже, он чувствует себя виноватым в том, что пять Королей, включая Лотос-сан, попали в бесконечное истребление, и поэтому взял на себя эту тяжелейшую работу. Однако…

Юноша в фарфоровой маске потупил взгляд.

— Сожалею, но доклад моего учителя едва ли оправдает ваши ожидания. Во-первых, до сих пор — вернее, до моего погружения в это пространство — Общество не предприняло никаких попыток сдвинуть Инти. А во-вторых — и в-главных… спустя четыре месяца после начала наблюдения на неограниченном поле установился уровень «Буря». Ливень обрушивался на Инти нескончаемым потоком всю неделю до следующего Перехода, однако пламя Энеми даже не ослабло и продолжало гореть как обычно.

— Но… но ведь!.. — воскликнул Харуюки, вспоминая, как Броня Бедствия 2 и архангел Метатрон уничтожили друг друга во время своей битвы. — У Энеми… то есть, у «существ» ограниченный запас энергии. Инти должен был расходовать его на испарение воды. Даже Судзаку, который относится к Ультра Классу и должен быть ещё сильнее Инти, потух, когда мы вытащили его в космос… Наверное, воды было слишком мало. Если дождь будет идти две недели или месяц, даже Инти в конце концов погаснет!!!

— Кроу, не кричи, — остановила его Черноснежка.

Харуюки опомнился. Трилид всего лишь зачитал им доклад Графит Эджа, так что такие возражения ставили его в неловкое положение.

— Прости, Лид… — повёл пятачком Харуюки.

— Ничего, Кроу-сан, — юный самурай покачал головой. — Я понимаю, что вам невыносимо терпеть эту ситуацию. Мне и самому неприятно, что я не принёс никаких полезных новостей.

— Ну, это как посмотреть… — вдруг послышался легкомысленный голос, заставив Харуюки посмотреть направо.

Он увидел поднятую руку аватара в очках, одетого в красное платье с пышными рукавами-буфами и белым фартучком. Это была Юруки Юме из Пети Паке.

— Я бы не назвала твой доклад бесполезным, — она встала с табуретки и тут же собрала на себе все взгляды. — Трилид-кун только что сказал, что Инти продолжал гореть даже посреди ливня. Но если хорошо подумать, здесь не всё так просто. Если залить дождём пламя, способное расплавить металл, вокруг на много метров будет сплошной белый туман, в котором ничего не видно.

— Действительно, это очень странно, — согласилась выдра-Акира. — Когда мы сбросили его в пруд в Акасаке, пара было столько, что он скрыл с глаз всё пламя. Я не помню, чтобы у Графа были какие-то прибавки к зрению, так что не совсем понятно, как именно он следил за Инти, пока шёл ливень.

— И правда… — пробормотала Черноснежка. — Вот бы притащить его сюда и допросить.

— Простите, — Трилид виновато повесил голову. — Я спрашивал учителя, не лучше ли ему будет доложить обо всём лично, но он заявил, что состоит в Грейт Волле, поэтому не имеет права участвовать в собрании Нега Небьюласа…

«UI> Он совершенно не отличается от Ло в том что касается выборочного упрямства.»

Фуко усмехнулась, прочитав слова Утай, а Черноснежка разочарованно всплеснула руками.

— Ну что ты, Мейден, у меня с нашим героем из общего только цвет брони. Но давайте вернёмся к дождю, от которого не было пара… Уровень «Буря» получил своё название не просто так, на нём помимо ливня есть штормовой ветер. Возможно, он постоянно сдувал клубы пара в сторону?

— Нет, Лотос, ветер Бури не постоянный, он часто меняет направление и силу, — возразила Фуко. — Иногда он вообще прекращается, и за это время пар бы успел окутать Инти со всех сторон. Очень странно, что Граф этого не упомянул.

— Хм, и правда… — Черноснежка кивнула, закидывая ногу на ногу. — Интересно, почему же?..

— Извините, пожалуйста, я не договорила, — вновь подала голос Юме.

— Раз так, Плам, может, ты выйдешь к доске и всё объяснишь? — Фуко поманила её рукой.

— Э-э, что-то мне как-то не хочется…

— Иди давай, учительница позвала к доске! Пошла, пошла!.. — Сатоми, одетая в голубое платье, подтолкнула подругу в спину.

Юме, спотыкаясь, вышла к доске. Харуюки бы на её месте после такого ещё секунд двадцать приходил в себя, но Юме оказалась на удивление отважной и почти сразу перешла к делу:

— Кхм, так вот, для начала небольшое вступление. Та-ак… Ворон-кун.

— Ой? — Харуюки подскочил на месте, услышав своё имя. — Кто, я?..

— Ворон-кун, ты знаешь, что такое пламя?

— Пламя? Ну… оно такое красное, горячее, извивающееся…

— В принципе, да! — показав ладонями круг[✱]Для японцев это знак, означающий «правильный ответ»., Юме продолжила: — Если не вдаваться в слишком уж глубокие подробности, то горение — процесс окисления горючего вещества с выделением тепла и света. Ключевое слово здесь — окисление, то есть реакция с участием кислорода. Поначалу я считала, что пламя Инти работает по этому же принципу, однако теперь, после слов Лид-куна, мне кажется, что я ошибалась.

Как только Юме договорила, раздался растерянный голос Кассис Муса:

— В смысле, ошибалась?.. Разве может быть пламя без кислорода?

— Ещё как может. Подожжённая газовая смесь хлора и водорода горит сама по себе, а фтор и водород при встрече взрываются даже без поджигания. Конечно, это всё лабораторные примеры, но все вы каждый день видите пламя, которое получается без кислорода.

«Каждый день? Где?» — задумался Харуюки, а там временем Такуму и Лид наперебой воскликнули:

— Точно, Солнце!

— Речь про Солнце!

— Действительно, — чуть подумав, пробормотала Черноснежка. — На Солнце, как и на любой звезде, происходит термоядерный синтез из атомов водорода с выделением пламени. Этой реакции не нужен кислород. То есть, Плам, ты полагаешь, что пламя Инти тоже…

— Нет-нет, давайте не забегать вперёд… — перебила Юме, подняв руки, и снова посмотрела на Харуюки. — Итак, Ворон-кун!

— А… Опять я?!

— Допустим, в космосе есть бесконечный источник воды… правда, скорее всего это будет не вода, а лёд, но не суть. Можно ли потушить Солнце, если заливать его этой водой?

— Заливать?.. — Харуюки повёл ушами и задумался. — Э-э, ну-у… может, пламя Солнца получается не от окисления, а от термоядерной реакции, но ведь запас топлива у него всё равно ограниченный. А поскольку запас воды бесконечный, то рано или поздно Солнце должно погаснуть… разве нет?

— А вот и нет! — Юме улыбнулась, показывая руками крест. — Разумеется, никто этого не проверял, но в теории произойдёт следующее: если на Солнце вылить воду, первым делом она, конечно, испарится и отнимёт у звезды часть энергии, но когда пар нагреется выше пяти тысяч градусов, то разделится на составляющие. В случае воды это водород и кислород…

— Водород и кислород… — повторил Харуюки и замотал копытцами. — Нет-нет, только не это! Если реакция на Солнце — это термоядерный синтез водорода, то, получается, горючего на нём станет ещё больше!

— Именно! — Юме вновь показала круг и продолжила: — Кстати, энергия высвободившегося кислорода тоже никуда не пропадёт, так как он станет частью так называемого CNO-цикла[✱]Цикл термоядерных реакций. Кислород участвует в нём на правах катализатора.. Подытоживая, если залить Солнце бесконечным количеством воды, оно не только не потухнет, но и разгорится ещё сильнее.

Юме деликатно кашлянула и обвела аватаров серьёзным взглядом глаз за линзами очков.

— Разумеется, я не думаю, что Бог Солнца Инти работает в точности как Солнце. Но, по крайней мере, система могла наделить его пламя свойствами, которые характерны для термоядерной, а не окислительной реакции. В этом случае Инти не победить водой. Я полагаю, что даже сброшенный в пруд или подставленный под ливень, он мигом расщепляет воду на атомы и превращает её в своё топливо… Что касается пара из пруда, то это потому, что вода вскипела, когда до неё докатилось тепло. От дождя пара не было, поскольку капли разлагались на водород и кислород ещё до того, как успевали испариться…

Юме уже закончила, но ей ещё долго никто не отвечал.

Конечно, она всё время напоминала, что это всего лишь предположения, однако Харуюки уже пришлось на миг ощутить на себе жар Инти, и слова о том, что его пламя создано термоядерным синтезом, казались более чем правдоподобными.

— Но если так… — услышал Харуюки испуганный писк, вырвавшийся из его же собственного горла. — Если ты права, то пламя Инти не погаснет в космосе, как у Судзаку. Если он может гореть даже без кислорода… как же его потушить?

Но Юме в ответ лишь безмолвно покачала головой, поклонилась и вернулась на свою табуретку.

Гнетущая тишина продлилась ещё несколько секунд, пока её не нарушил звонкий голос:

— А его и не надо тушить, Кроу, — заявила Нико , вскочив на ноги. — И катить тоже не надо. Всё, что нам нужно — сломать ядро этого мячика! Синтез синтезом, но он Энеми, и у него должна быть шкала здоровья. Её можно обнулить, и Инти умрёт — вот принцип, который никогда не меняется! — воскликнула она, сжимая кулак.

Харуюки невольно похлопал её выступлению. К нему присоединилась Черноснежка, а затем и остальные участники собрания. Шум аплодисментов раскатился по спине небесного кита.

Нико надулась, пряча своё смущение. Когда аплодисменты стихли, встала Черноснежка.

— Рейн права. Возможно, не мне, как пленнице, говорить об этом, но для успеха вы должны быть как минимум готовы к немыслимому — к первой в истории Ускоренного Мира победе над Инти. Конечно, это будет нелегко… но всё же возможно. Лично я считаю, что ключ к успеху кроется в решении двух сложнейших загадок.

— Что?.. Двух загадок? — переспросил Харуюки.

— Именно, — Черноснежка медленно кивнула ему. — Общество Исследования Ускорения использовало Сияние, чтобы приручить Инти, спрятать его в облаках и уронить на Икосаэдральную Блокаду Блэк Вайса. Их план сработал безупречно, однако он оставил после себя два нерешённых вопроса. Первый: каким образом они подняли в воздух Инти, который только и умеет, что кататься по земле? Второй: каким образом корона шипов, которую Сияние надевает на цель, не расплавилась от жара Энеми?

— А… и правда… — Харуюки закивал, затем продолжил чуть громче: — Во время битвы у Токио Мидтаун Тауэра, когда мы сражались против прирученной первой формы Метатрон, я сломал корону Сияния с помощью обычных атак. Сразу после этого подчинение развеялось, и Метатрон больше не атаковала нас… Это значит, корона вполне себе разрушаемая и должна была давно расплавиться от жара.

— Так, секунду… — вдруг снова заговорила так и не севшая на своё место Нико. — А если мы сломаем эту корону, то нам ведь даже побеждать его не придётся. Инти просто укатится, и Лотос с остальными смогут воскреснуть, разве нет?

— Может быть, но… — ответил её Харуюки. — Боюсь, если корону не сломало даже пламя Инти, то мы и подавно не сможем. А значит, остаётся только победить самого Инти…

Слова Харуюки нисколько не повлияли на кислое выражение Нико. Она посмотрела на Черноснежку и развела руки в перчатках:

— Тогда поясни, Лотос, каким боком корона Сияния может быть ключом к победе над Инти?

Красавица в чёрном платье подняла свой парасоль, словно меч, и ответила:

— Всё очень просто. Если мы найдём оружие из настолько же устойчивого к жару Инти материала, то сможем бить по ядру даже сквозь термоядерный огонь… надеюсь.

— Без «надеюсь» нельзя было, да?.. — Нико хмыкнула, но затем кивнула. Хвостики на её голове подпрыгнули. — Так-то ты, конечно, дело говоришь. Гмм… но почему корона, которую Кроу двадцать дней назад сломал голой ладонью, сейчас выдерживает жар в пять тысяч градусов? У неё уязвимость к физическим атакам, но стойкость к огню?

— Обычная стихийная защита не сработает против пламени Инти. Внутри Икосаэдральной Блокады был в том числе и Айрон Паунд. Он известен своей стойкостью к огню, но его шкала убывала с той же скоростью, что и у остальных. Это пламя растопило бы даже поверхность уровня, не будь у неё системной неуязвимости.

— Ясненько… Короче говоря, это само Сияние как-то изменилось за последние двадцать дней? Думаешь, они… всё-таки нашли его?.. — пробормотала Нико.

Черноснежка молча кивнула. Харуюки озадаченно посмотрел на их мрачные лица и спросил:

— Рейн… ты сейчас о чём?

— Ну, я об этом, как бы сказать… В общем, есть одна городская, точнее, ускорочная легенда…

Харуюки закивал, почти сразу догадавшись, что «ускорочная» означает легенду Ускоренного Мира. Нико бросила быстрый взгляд на нетерпеливого Харуюки и продолжила, теребя пышное жабо на шее своего аватара:

— Ни я, ни Лотос, ни наши офицеры не видели его вживую, но… уже давным-давно ходят слухи о том, что на неограниченном нейтральном поле есть кузнец.

— К… кузнец? — переспросил Такуму.

Сидящая рядом с ним Тиюри тоже недоумённо наклонила голову с кошачьими ушами.

— Он, случайно, не связан с бывшим командиром Рейн-тян… то есть, с Рэд Райдером? Тот ведь тоже умел создавать Усиливающее Снаряжение.

— Нет, я не думаю, что они связаны. Всё-таки кузнец — это не игрок, а как бы бродячий магазин, странствующий по неограниченному полю. По слухам, если его найти, то там можно сделать Усиливающее Снаряжение по своему вкусу или улучшить своё… заплатив бёрст поинтами, конечно.

— Улучшение Усиливающего Снаряжения… — пробормотала Тиюри, и её слова растворились в мягком ветре.

Таласса безмятежно плыла по синему небу, не обращая никакого внимания на собрание, устроенное у неё на спине. Иногда она пролетала сквозь облака, похожие издалека на сладкую вату, и тогда по коже аватаров пробегал холодок.

— То есть… — пробормотал Харуюки, который до сих пор никогда не бывал даже в обычных магазинах Ускоренного Мира, и которому теперь пришлось напрячь все силы своего воображения, — ...Белая Королева отыскала повозку этого кузнеца и улучшила у него Сияние? Поэтому теперь Артефакт выдерживает пламя Инти?

— Это всего лишь догадка на пустом месте, просто ничего другого в голову не лезет. Но если это правда, то у нас ещё есть надежда на победу над Инти, — заявила Нико и выхватила тонкую саблю, висевшую на её левом бедре.

Разумеется, это оружие не могло наносить урон — да и какой урон, если у аватаров виртуального мира нет шкалы здоровья — но это не помешало ей указать остриём на пятачок Харуюки и ухмыльнуться.

— Мы можем улучшить сильнейшее Снаряжение нашего Легиона у кузнеца и с его помощью пробиться сквозь пламя Инти. Раз это получилось у Осциллатори, получится и у нас. Поэтому вопрос: у кого сейчас в Негабью самое сильное Усиливающее Снаряжение?

Нико начала было обводить остальных аватаров взглядом, но Харуюки тут же выпалил:

— У тебя, Рейн, какие тут могут быть варианты! Во всём Ускоренном Мире почти не найти Снаряжения уровня Непобедимого!

— Эй, ты… — Нико вздохнула как можно театральнее и пару раз ткнула остриём сабли в пятачок Харуюки. — В плане силы я с тобой, может, и соглашусь, но Непобедимый — это оружие дальнего боя. Даже если его улучшить, он будет лишь усиливать пламя Инти.

— А, да, конечно. Если мы хотим пойти по пути Сияния, то должны улучшать оружие ближнего боя… Хотя, погодите-ка, — Харуюки поймал передними копытцами приставленный к пятачку клинок и торопливо продолжил: — Усиливающее Снаряжение ближнего боя — это всякие мечи, копья, молоты и так далее. Даже если кузнец сделает их огнеупорными, когда владелец оружия подойдёт вплотную к Инти, он сгорит, не успев нанести удар.

— Это не совсем так, — ответила молчавшая с самого начала собрания Блад Леопард.

Стройный аватар в чёрном кожаном мотокостюме и с головой леопарда хладнокровно пояснил, покачивая хвостом:

— Во время бегства из зоны поражения падающего Инти мы с Сантан Шейфер замыкали строй. Мы были готовы умереть, спасая других, но выжили благодаря Зову Цитрона Лайм Белл. Что ни говори, это действительно невероятная сила… лично я поставила бы её в один ряд с мощнейшими способностями Ускоренного Мира — Трисагионом Метатрон, Сломом Парадигмы Орхид Оракул и так далее.

— Мощнейшими способностями?.. — повторил Харуюки, нервно сглотнув.

Он и сам догадывался об этом, но слова высокоуровневого бёрст линкера имели куда больший вес, чем мысли Харуюки. Он робко скосил взгляд, не зная, как сама Тиюри воспримет такое заявление…

Кошкодевочка в белом платье почесала затылок мягкой рукавицей и непринуждённо хихикнула:

— Хи-хи-хи, ну не надо, не такая уж я сильная!..

Харуюки чуть не упал со своей табуретки, но всё же удержал равновесие и повернулся к Пард.

— Меня, конечно, Зов Цитрона тоже не раз спасал… но ведь он тратит огромное количество энергии. Я не думаю, что одно полное восстановление поможет аватару прожить достаточно долго в зоне тепловой смерти.

— Слушай, Кроу, вот так о способности может отзываться только её владелец! — мигом вставила Тиюри, оттягивая правую щеку поросёнка.

Харуюки не растерялся и дёрнул кошкодевочку за хвост.

— А нечего было хихихикать!

— Что мне, нельзя уже пококетничать в ответ на комплименты?! А тебе, наоборот, не помешало бы иногда не скромничать, а гордо соглашаться: «О да, я гений!»

— Я в жизни такого не скажу! Неужели ты бы после этих слов подумала, что я крутой?!

— Разумеется, я бы подумала, что ты тупой!

— Тогда зачем предлагаешь?!

На этом месте спор прервал дружный смех троицы Пети Паке. Через секунду не удержалась и тоже прыснула Одагири Руй. Волна заливистого хохота быстро заразила всех аватаров, и даже у Черноснежки за спиной Харуюки задрожали плечи, хоть она и прикрывала губы парасолем.

Смех слегка успокоил Харуюки. Когда он снова повернулся к Пард, та кашлянула, стараясь подавить собственный смешок.

— Прости, — коротко извинилась она перед тем, как продолжить: — Конечно, расход энергии — очень серьёзная преграда, но бёрст линкеры много лет неустанно ищут способы быстро восполнять её через комбинации приёмов разных аватаров. И это не говоря уже о том, что изредка попадаются бёрст линкеры, которые умеют восстанавливать энергию сами по себе. Поскольку в бесконечном истреблении оказалась не только Лотос, но и другие Короли, мы легко сможем заручиться поддержкой других Легионов и впервые в истории объединить усилия бёрст линкеров пяти Легионов.

— А… и правда… — пробормотал Харуюки.

В первую очередь ему вспомнилась Фиолетовая Королева Пёрпл Торн со своим спецприёмом «Элементарный Заряд», который восстанавливал энергию дуэльному аватару, которого Королева касалась скипетром. Причём объект получал в 1,60217662 больше энергии, чем расходовала Пёрпл Торн. Харуюки долго пытался понять, откуда взялось это странное число, пока после выхода из неограниченного поля не покопался в словаре и не выяснил, что «элементарный заряд» — реально существующая физическая постоянная, а загадочный коэффициент передачи основан на её величине.

Но хотя эта способность и могла сыграть роль мощнейшего усилителя, если построить систему, в которой Тиюри передавалась бы энергия множества аватаров, увы, прямо сейчас Пёрпл Торн находилась в бесконечном истреблении вместе с Черноснежкой. Впрочем, Леопард намекнула, что в Ускоренном Мире могут быть и другие аватары с похожими способностями.

— То есть, мы можем создать генератор энергии с помощью способностей различных аватаров и с его помощью восполнять шкалу Белл, — проговорил Харуюки, постепенно загораясь идеей. — Да, действительно, с такой поддержкой можно сколько угодно бить Инти в ближнем бою!

Пард уверенно кивнула, но тут же уточнила:

— Однако этот план строится на трёх условиях: нам нужно настолько сильное оружие, чтобы оно могло нанести урон Инти; нужно, чтобы слухи о кузнеце на неограниченном поле оказались правдой; нужно, чтобы он мог придать Снаряжению стойкость к пламени в пять тысяч градусов. Если честно, у нас пока нет ничего, кроме оптимизма.

— Нет… — секунду подумав, Харуюки замотал головой. — Я бы сказал, мы уже выполнили первое условие. У одного из легионеров Нега Небьюласа есть сильнейший меч во всём Ускоренном Мире… не так ли, Лид?

Харуюки посмотрел на аватара, чьё имя произнёс. Юноша в маске, стоявший возле доски, слегка втянул голову в плечи, но кивнул.

— Да… Не могу гордиться тем, как именно добыл этот меч, но… он действительно силён. Бесконечность, «Алиот» Семи Артефактов, наверняка нанесёт огромный урон даже Богу Солнца Инти, если выстоит против его пламени.

Когда Лид произнёс название своего Артефакта, бывшие члены Проминенса нагнулись друг к другу и начали о чём-то шептаться.

Своих владельцев пока что нашли шесть Артефактов Ускоренного Мира. Однако Сияние находилось у Белой Королевы, Судьбу запечатал Харуюки, а Импульс, Конфликт и Буря принадлежали попавшим в истребление Королям — Синему, Зелёному и Фиолетовому. Поэтому в этой операции мог принять участие только шестой из Артефактов — Бесконечность, которой владел Трилид.

— Трилид… — обратилась к юному воину Черноснежка, вставая с табуретки. — Если Бесконечность станет основой нашей стратегии, то ты будешь нашим единственным нападающим. Любая ошибка может означать, что ты тоже окажешься в бесконечном истреблении, и мне больно взваливать такой груз на плечи человека, который присоединился к моему Легиону только вчера. Поэтому я спрошу: ты точно уверен?

— Разумеется, — не раздумывая, ясным голосом отчеканил Лид. — Долгое время я не знал, что находится за стенами Имперского Замка, но Кроу-сан и Рейкер-сан помогли мне вырваться на свободу, хотя рисковали оказаться в бесконечном истреблении на алтаре Судзаку. Я не думаю, что Графит Эдж посоветовал мне покинуть Имперский Замок потому, что предвидел именно эту битву… но я уверен, что выбрался из Замка ради того, чтобы сыграть свою роль в грядущих сражениях.

— Ясно. Что же, раз ты так считаешь, то и я не буду колебаться. Рассчитываю на тебя, Трилид, — Черноснежка поклонилась, Лид ответил ей тем же.

— Я не подведу, командир.

«У нас теперь что, два легионера, которые называют Черноснежку командиром?!» — содрогнулся Харуюки, но не стал озвучивать пришедшую мысль и вместо этого воскликнул:

— Раз так, первая часть плана выполнена! Осталось найти кузнеца!

— Здесь-то и начинается вся сложность… — усмехнулась Черноснежка, а затем вдруг обвела Харуюки и Фуко таким взглядом, словно что-то вспомнила. — Кстати… с высшего уровня ведь можно увидеть всё неограниченное поле? Разве нельзя отыскать магазин кузнеца оттуда?

— А… — Харуюки застыл с открытым ртом. Он обдумал мысль, которая почему-то не пришла в голову раньше, но ему всё же пришлось расстроить Королеву: — Нет, это почти нереально. Да, с высшего уровня можно увидеть средний… но рельеф, Энеми и бёрст линкеры выглядят как крошечные точки. Всё равно придётся спускаться, чтобы разобраться, что есть что…

— А-а, понятно… но этого уже достаточно, чтобы строить догадки. По слухам, кузнец путешествует в фургоне, поэтому нужно искать не магазины на торговых улицах, а одинокие огоньки посреди пустошей. Конечно, его будет непросто отличить от Энеми, но это всё равно лучше, чем бродить по неограниченному полю вслепую.

— Да, разумеется, — согласился Харуюки, хотя мысли его были совсем о другом.

Харуюки пока не научился добираться до высшего уровня своими силами. Ему приходилось сначала ускоряться, затем связываться с Метатрон и просить о том, чтобы она вознесла его сознание на следующий уровень. Однако прямо сейчас Метатрон восстанавливала своё информационное тело, отдыхая в Аэрохижине. Для этого ей нужно десять лет ускоренного времени или три дня реального. Сама Метатрон говорила, что три дня — это сущий пустяк, но сейчас они казались вечностью.

Харуюки был готов потратить месяцы и годы субъективного времени на высшем уровне в поисках кузнеца, но ему не хотелось вновь нарушать сон Метатрон. Он не знал, как донести эту мысль до остальных…

— Не переживай так, Кроу, — мягко сказала Черноснежка, уловив беспокойство Харуюки. — Я и сама не собираюсь отвлекать Метатрон и подключать её к этому плану. Во время битвы за территорию Осциллатори она уже сражалась на правах легионера Нега Небьюласа и вытащила нас из смертельной опасности, сама чуть не погибнув от уровня «Ад». Я не потревожу её сон, пока её раны не заживут… пусть даже потом она на меня за это обидится.

— А… ясно… Но я не доберусь до высшего уровня в одиночку.

— Метатрон — не единственная Святая, не так ли? — вдруг спросила Черноснежка.

Харуюки даже не кивнул, а лишь моргнул в ответ. Но Черноснежка не стала распространяться на эту тему, похлопала его по макушке, а затем повернулась к остальным аватарам и вновь заговорила властным голосом:

— Как я понимаю, мы уже нащупали стержень нашей стратегии. Наша конечная цель — уничтожение Бога Солнца Инти, а для этого мы должны с помощью кузнеца улучшить Бесконечность Трилид Тетраоксида и организовать взаимодействие множества аватаров, чтобы снабжать Лайм Белл энергией для спецприёмов. И то, и другое потребует действовать оперативно и добиться помощи остальных Легионов. Ни у кого не появились вопросы?

В воздух поднялась рука Тистл Поркюпайн — аватара с головой дикобраза:

— У меня только один: что насчёт совместной атаки на Белый Легион, о которой мы договорились до того, как Конференция пошла под откос? Поскольку это дело уже решённое, мы должны параллельно выделить людей для атаки на Минато.

— Хм, я поняла, — Черноснежка кивнула и задумалась, положив руку на подбородок.

Вместо неё заговорила Фуко:

— Как совершенно правильно напомнила Порки-тян, перед самым переносом Конференции на неограниченное поле Пёрпл Торн и Блу Найт заявили о том, что сразу после окончания встречи Синий, Зелёный, Фиолетовый, Жёлтый и Чёрный Легионы начнут массированное наступление на боевые зоны Минато 1, 2 и 3. Если конкретнее, атакующие должны нападать на всех членов Осциллатори, которых увидят в списке противников, пока у врагов не иссякнут бёрст поинты. Кроме того, в следующую субботу мы должны отбить у Белого Легиона контроль над зонами Минато 1 и 2… Однако операция ещё не началась. Скорее всего, остальные Легионы, как и наш, до сих думают, как быть с тем, что Короли оказались в бесконечном истреблении…

— То есть, мы откладываем атаку на неопределённый срок?

— Вроде как бы да, но мне это не нравится… — вмешалась Нико и фыркнула. — Простите, конечно, что говорю об этом после того, как удачно сбежала от смерти, но мне кажется, что Осциллатори такого не ожидали. Если бы Шоколад не показала карту с записью превращения, Айвори так бы и отыгрывал невинность до конца Конференции. Поэтому они, скорее всего, пока ещё не готовы к нападению Легионов. Неприятно, да и жалко упускать такой шанс…

Нико сцепила ладони за затылком и надула губы, словно капризный ребёнок. Черноснежка кисло улыбнулась при виде этой картины и сказала:

— Если честно, мне и самой кажется, что нападение на Осциллатори важнее, а меня можно спасти и потом. Тем более, что плен на неограниченном поле не мешает мне участвовать в обычных дуэлях и битвах за территорию. Однако мы пока не знаем, что решили остальные Легионы, поэтому должны провести как минимум встречу офицеров, чтобы договориться о совместной атаке. Но созвать её будет нелегко.

— Тем более, что и на эту встречу может проникнуть Вайс и всё испоганить… — протянула Нико.

— Этого как раз можно избежать, — возразила было Черноснежка, но вдруг покачала головой и тихо бросила: — Хотя, нет, глупо об этом говорить.

— Ну чего ты, Лотос? — Нико вытянула голову. — Раз начала, то…

Но Нико не успела закончить свою фразу. Луч белого света, вдруг ударивший с неба позади стоящей на китовой спине доски, сгустился и превратился в ещё одного аватара.

Хрупкий аватар женского пола с короткими мягкими волосами был одет в странно выглядящую на нем кожаную куртку с серебристыми заклёпками и рваные джинсы. Нежная девушка в панковском одеянии обвела аватаров круглыми глазами. Едва заметив Харуюки, она бросилась прямо к нему и, ничего не стесняясь, подхватила поросёнка на руки.

— Ар… Кроу-сан! — воскликнула она, чуть было не сказав «Арита-сан», и так крепко прижала Харуюки к себе, что тот задёргал всеми копытцами.

— Р… Аш! — Харуюки тоже чуть не произнёс настоящее имя девушки, но Кусакабе Рин (Аш Роллер) ничуть не смутилась.

[[image:/storage/reader-images/03f4b13eea7d9aeb515697a8493fb1f8b4de8dc7.jpg]]
— Кроу-сан!.. Я так рада, что ты в порядке!

— Аш, что ты здесь делаешь?..

— Но ведь… я сейчас тоже в Нега Небьюласе… — со слезами в голосе ответила девушка.

Харуюки вспомнил, что Аш Роллер вместе с Буш Утаном и Олив Грабом действительно получили разрешение Зелёного Короля Грин Гранде и перешли из Грейт Волла в Нега Небьюлас «до окончания битвы с Обществом Исследования Ускорения».

— Прости, если заставил беспокоиться, Аш. Со мной всё хорошо… Инти меня почти не подпалил, — успокаивающе произнёс Харуюки, хлопая Рин по плечам.

Наконец, она ослабила хватку, и Харуюки выдохнул с облегчением, но уже в следующий миг заметил пристальные взгляды Черноснежки, Тиюри и Нико. Глаза Харуюки забегали по сторонам, и ему очень захотелось вернуться на табуретку, но Рин держала его, прижав к груди, и не собиралась отпускать. Покосившись по сторонам, он увидел изумление на лицах Кассис Муса, Тистл Поркюпайн и Блейз Харт.

— Ч…что это значит? Эта милейшая девочка-панк и есть тот байкер, который так оглушительно ржёт? — спросила Блейз.

Харуюки замешкался, не зная, как ответить. До сих пор совещание велось с использованием имён аватаров, поскольку бывшая троица Проминенса не знала настоящих личностей легионеров Нега Небьюласа. По этой же причине они не знали о сложных взаимоотношениях между Кусакабе Рин и Аш Роллером. Но, хотя внешность аватара закономерно их озадачила, Харуюки казалось, что он не вправе ничего рассказать.

— Э-э-э-э… — без конца тянул он, пока Рин не кивнула троице и не сказала:

— Да, я действительно Аш Роллер… но, если говорить совсем точно, в Ускоренном Мире сражаюсь не я.

— Что? Как это? — переспросила Блейз Харт с ещё большим недоумением на лице.

— Для простоты можете считать, что у меня раздвоение личности, — лаконично ответила Рин. — Когда-нибудь объясню подробнее.

— Ясно, пусть будет так, — на удивление легко согласилась Блейз.

Кассис и Тистл тоже кивнули. Харуюки вспомнил, что среди бёрст линкеров немало людей, которые разительно отличаются от своих аватаров, поэтому они наверняка решили, что и у Рин похожий случай.

Бывшие легионеры Проминенса по очереди представились, Рин в ответ поприветствовала всех и повернулась к Фуко, своему «родителю».

— Учитель... Простите, что я так задержалась…

— Ничего, Аш. Ну что, как там дела у Грейт Волла?

— Со мной только что связался Декурион-сан… Грево решил поставить на первое место спасение Зелёного Короля… поэтому он хочет как можно скорее обсудить этот вопрос с Нега Небьюласом.

— Понятно… Выходит, Грево тоже решил пока что отложить нападение на Осциллатори. Думаю, можно ожидать, что Синий и Фиолетовый Легионы поступят точно так же… Насчёт Жёлтого не уверена. Не думаю, что Радио был таким уж популярным командиром, — хладнокровно уколов Жёлтого Короля, Фуко посмотрела на Черноснежку и кивнула.

Похоже, этого хватило, чтобы они поняли друг друга, потому что Фуко вновь обвела всех взглядом и громко объявила:

— Итак, давайте я ещё раз напомню, о чём мы договорились. У нас три задачи: первая — найти кузнеца; вторая — придумать и выстроить механизм восстановления энергии; третья — договориться с остальными Легионами. Поскольку первая задача связана с неограниченным нейтральным полем, я ожидаю от всех вас предельной осторожности. Чуть позже мы выберем поисковую команду, а пока что я надеюсь, что кто-нибудь передаст бывшим легионерам Проминенса, что ни в коем случае нельзя бросаться на поиски кузнеца самостоятельно.

— Как скажешь. Я лично им всё объясню, — вызвался Кассис Мус.

Фуко кивнула и продолжила:

— Со второй задачей всё ровно наоборот — я хочу, чтобы каждый из вас подумал над механизмом восстановления энергии. Если вы слышали о предметах или спецприёмах, пусть даже совсем пустяковых, которые восстанавливают энергию — говорите мне. Я соберу всю известную информацию в файл и разошлю остальным. В идеале мне хотелось бы составить два… нет, даже три варианта возможных систем.

— Кстати, насчёт этого… — Харуюки, всё ещё прижатый к груди Рин, поднял правое переднее копытце.

— Да, Ворон-сан? — одетая учительницей Фуко поправила очки и улыбнулась.

— Э-э… Ну, я думаю, непосвящённых тут нет, поэтому спрошу прямо: может ли в механизме восстановления энергии участвовать Инкарнация?

Хоть они и находились в виртуальном пространстве, в воздухе мигом повисло напряжение, и Харуюки невольно втянул голову в плечи, слегка сожалея о своих словах.

Первой ответила Утай, сидевшая на своём месте в костюме жрицы:

«UI> Я думаю, мы должны использовать все наши возможности. Конечно, принципы Нега Небьюласа гласят, что Инкарнацией можно лишь отвечать на Инкарнацию, однако Слом Парадигмы Орхид Оракул, который перенёс Конференцию на неограниченное поле, равно как и Икосаэдральная Блокада Блэк Вайса, которой он поймал Ло в плен, относятся к Инкарнационным техникам. Поэтому я считаю, что мы вправе отвечать на них Инкарнацией».

У Утай ушло меньше трёх секунд, чтобы напечатать этот длиннющий текст. Закончив, она посмотрела сначала на Харуюки, затем на Фуко и, наконец, на Черноснежку.

— Пожалуй, ты права… — тихо проговорила Черноснежка, сняла правую руку с ручки парасоля и вытянула её вперёд. — Инкарнация принесла в Ускоренный Мир множество трагедий… и я не вправе делать вид, что не имею к этому отношения. Два года и одиннадцать месяцев назад именно я использовала Инкарнацию, чтобы коварно прикончить Красного Короля Рэд Райдера…

Кассис Мус, Тистл Поркюпайн и Блейз Харт вздрогнули, услышав эту исповедь. В воздухе повисло такое напряжение, что Харуюки затаил дыхание, но Черноснежка продолжала держать правую руку перед собой и тихо говорить:

— В тот раз я неосознанно усилила спецприём Инкарнацией. Иногда я думала, что без неё тот удар мог бы и не стать смертельным, и эта бесполезная мысль вкупе с досадой оттолкнула меня от Инкарнации… Именно поэтому я не смогла научить ей Сильвер Кроу, моего собственного «ребёнка». Однако… — Черноснежка сжала ладонь и продолжила сильным голосом, в котором всё же ощущались нотки боли: — В последнее время я начала задумываться: если Инкарнация — всего лишь системная ошибка, то администратор Брейн Бёрста должен был починить её ещё давным-давно… но если нет, то в чём смысл существования этой силы в Ускоренном Мире? Скорее всего, я… уже достигла предела моей Инкарнации, но я не хочу, чтобы новое поколение бёрст линкеров шло по моим стопам. Если дорога Инкарнации может вести не только в пучины тьмы, но и к свету, я хочу, чтобы они выбрали именно этот путь…

Черноснежка медленно опустила руку. На китовой спине воцарилось молчание.

Харуюки чувствовал, что должен как-то ответить, но сумел лишь скрипнуть зубами. Чувства переполняли его грудь, но он был не в силах выдавить ни единого слова.

Словно почувствовав терзания Харуюки, Рин крепко обняла его и сказала на редкость уверенным голосом:

— Мой брат… Аш Роллер упрямо отказывался изучать Систему Инкарнации несмотря на все советы Рейкер, его учителя. Он всегда следовал тому принципу, что дуэли существуют только для веселья, и в его мире не было места для силы, которая напрямую связана с тьмой в душе. Однако после вчерашней битвы за территорию его мнение немного изменилось.

— Потому что он ужаснулся, ощутив мощь Инкарнации Осциллатори? — уточнила Черноснежка, но Рин замотала головой.

— Нет, вовсе не поэтому… У меня очень смутные воспоминания о битвах брата — они будто кусочки из сна. Но кое-что я запомнила очень хорошо: Стремительный Звездопад Лотос-сан, который и определил исход битвы. Хотя это тоже разрушительная Инкарнация, она была настолько прекрасна, что мой брат проникся до глубины души.

— Эй! — перебила Нико. — Я, если что, тоже использовала сильнейшую Инкарнацию! Что твой брат говорил про Излучающий Порыв?!

— Э-э… вроде бы ничего…

— Проклятый черепоголовый, он у меня ещё попляшет… — проворчала Нико.

На губах Черноснежки промелькнула улыбка.

— Если моя Инкарнация показалась ему красивой, — обратилась она к Рин, — и если она станет для него поводом самому освоить эту систему, то и мне пора перестать бояться Инкарнации. Кроу.

Харуюки мигом выпрямил спину, услышав своё имя.

— А... да?

— Отвечая на твой вопрос — пока что я не исключаю, что Система Инкарнации может нам понадобиться. Но ты должен помнить, что в Инкарнации свет и тьма всегда находятся рядом, и что эти техники привлекают внимание Энеми. Будь крайне осторожен.

— Ага! — Харуюки кивнул.

Улыбка вдруг сошла с лица Черноснежки, и она слегка надулась:

— Кстати… долго ты ещё так будешь?

— Так — это как?.. — Харуюки недоумённо моргнул и лишь затем вспомнил, что Рин до сих пор прижимает его к себе. — А, нет, это…

Харуюки сорвался на фальцет и задергал всеми конечностями, но Рин продолжала тискать его, как мягкую игрушку и отпускать явно не собиралась.

— Ты не так поняла! — воскликнул Харуюки, отчаянно дёргая ушами, не в силах вырваться на свободу…

— Пфф… ха-ха-ха-ха! — вдруг раздался справа от него жизнерадостный смех.

Харуюки повернул голову и увидел юного самурая в белой маске. Аватар заметил, что всё внимание приковано к нему, закрыл маску правой ладонью и отвернулся от всех, не в силах подавить смех.

«Что смешного нашёл Лид в этом разговоре?» — вдруг задумался Харуюки…

А уже в следующий миг по спине кита прокатилась волна хохота, на фоне которой померкла даже та, которую вызвали они с Тиюри. Харуюки ощутил, как его поросячье тельце запрыгало вверх-вниз, поднял голову и увидел, что даже Рин смеется в полный голос. Такуму, Тиюри, Фуко, Черноснежка, Нико, Пард, Акира, Утай, Руй, Сихоко, Кассис и все остальные хохотали, надрывая животы.

— А-ха-ха… — смущённо поддержал Харуюки своих друзей, и в то же время его посетила мысль.

А ведь и в Осциллатори Юнивёрсе, который пытается втянуть Ускоренный Мир в чудовищную войну, тоже наверняка бывают такие моменты. Наверняка там тоже раздаётся задорный смех верных друзей. Но если так… то почему они…

К глазам вдруг подступили слёзы, и Харуюки изо всех сил заморгал, пытаясь их удержать. Невыразимые словами чувства переполнили его, и он лишь смотрел на лица своих друзей, не в силах ничего сказать.

----------

Том 22 Глава 319

«Даже если на нас нападут все Короли, даже если над всеми нами нависнет угроза… никто из легионеров не покинет Осциллатори».

Когда Харуюки вернулся со спины летающего кита в реальный мир, в памяти вдруг ожили чьи-то слова.

Немного подумав, он вспомнил. Эта фраза принадлежала одному из офицеров Белого Легиона — Платинум Кавалеру, первому Гному.

Белая Королева доверила ему Сияние, чтобы он обрушил Бога Солнца Инти на Королей. Незадолго до этого Харуюки и Фуко столкнулись с Кавалером в небе над полем боя. Фуко попросила его оградить рядовых легионеров Осциллатори от безумия Айвори Тауэра — или Блэк Вайса — однако Кавалер, не задумываясь, заявил, что ни один человек не покинет Осциллатори.

Неужели все они прикованы к своему Легиону страхом перед Ударом Возмездия или чем-то похожим? Если нет, то…

— Молодец, Харуюки, — вдруг послышался шёпот в ушах, и он резко распахнул глаза.

Незнакомый потолок. Обволакивающее тело кресло. Нечто мягкое, ощущающееся правой рукой.

Едва Харуюки вспомнил, откуда именно нырял в виртуальную реальность, как чуть не подпрыгнул и немедленно попытался слезть с огромного кресла. Однако справа немедленно протянулась тонкая рука и пресекла его попытку.

— А-а, с-с-семпай, что ты!.. — воскликнул он срывающимся голосом, но увидел обиженное лицо Черноснежки и притих.

Он уже успел подумать, что опять сделал что-то не то, когда…

— Почему ты так спокойно себя вёл, когда тебя обнимала Кусакабе-кун, и так нервничаешь, когда я?

— А?.. — спустя пару секунд Харуюки переварил смысл вопроса и растерялся ещё сильнее. — Н-н-нет-нет, Рин ведь обнимала не меня, а аватара! А сейчас мы с тобой, ну, это, настоящие.

— Аватары и живые тела отличаются только объёмом информации, между ними нет существенной разницы.

«Что-то я не уверен…» — усомнился в её словах Харуюки, но не успел ничего сказать — Черноснежка вдруг навалилась на него всем телом, и он совершенно потерял способность думать. Хотя Черноснежка была довольно лёгкой даже по меркам 15-летних школьниц, Харуюки уже настолько утонул в мягком кресле, что не мог даже пошевельнуться. Черноснежка искоса посмотрела на него и прошептала с полуулыбкой:

— Не возражаешь, если я немного так полежу? Когда я к тебе прижимаюсь, ты мне восстанавливаешь духовную энергию.

[[image:/storage/reader-images/3a0bb96e7da9397f9f9d62628f0f479b38ba1615.jpg]]
«Да не может того быть!» — чуть не сморозил Харуюки, но успел поймать себя за язык и ответил иначе:

— Это самое… мне казалось, собрание тебя обнадёжило… Неужели этого не хватило, чтобы восстановить энергию?

Черноснежка пару раз моргнула и медленно покачала головой.

— Прости, видимо, ты немного не так понял. Ты прав, я увидела надежду. Самая трудная задача на нашем пути — поиск кузнеца, и даже на этот счёт у меня уже есть догадки и соображения… Но мне всё равно очень тяжело видеть, как все из кожи вон лезут, чтобы меня спасти. Это такая мука… — выдавила из себя Черноснежка, пряча лицо на груди Харуюки.

Немного поколебавшись, Харуюки поднял руки и осторожно обнял хрупкие плечи. Почему-то именно сейчас в глубине души нашлись слова, которые он так долго искал.

— Даже командир Легиона не обязан взваливать всё на себя.

Плечи Черноснежки вздрогнули. Харуюки осторожно погладил их, пытаясь успокоить её, и продолжил говорить от чистого сердца:

— С самого возрождения Нега Небьюласа ты жертвовала всем ради своих легионеров. Так было и во время битвы с Пятым Хром Дизастером, и во время спасения Синомии с алтаря Судзаку, и когда я стал Шестым Хром Дизастером, и во время сражений против ISS комплектов, и вчера во время битвы за территорию, и сегодня на Конференции… Более того, когда Арая чуть не задавил меня, ты потратила на запретную команду 99 процентов бёрст поинтов и рискнула жизнью, чтобы спасти меня.

— Разумеется, ведь я твой командир… и твой «родитель», — сдавленным голосом прошептала Черноснежка, не поднимая глаз.

Но Харуюки покачал головой и решительно заявил:

— Не «разумеется»! Совсем не «разумеется», — руки Харуюки скользнули вдоль спины Черноснежки. — Просто ты настолько сильная… что мы даже как-то привыкли к тому, что ты нас спасаешь. Мы все думали, что с тобой нам ничего не страшно… и не замечали, что ты постоянно несёшь на себе тяжелейший груз. Ты Монохромная Королева, девяточница, сильнейший боец Ускоренного Мира… но при этом школьница, которая всего на год старше меня. Я… я до сих пор очень слабый и постоянно теряюсь и ошибаюсь — и в реальном мире, и в Ускоренном. Но я хочу быть тебе поддержкой и опорой. Я хочу, чтобы не только ты мне помогала, а чтобы мы оба двигались к цели рука об руку. И я уверен, все в Легионе думают точно так же. Я сейчас не только про старых легионеров Нега Небьюласа, но и про всех, кто перешёл к нам из Проминенса. Поэтому прошу, семпай: на этот раз доверься нам. Мы обязательно вытащим тебя и остальных Королей из плена бесконечного истребления. Поэтому… поэтому…

За все четырнадцать с хвостиком лет своей жизни у Харуюки ни разу ещё не получалось выговорить такую длинную речь без единой запинки. Тем не менее, под конец чувства вновь так переполнили его грудь, что горло сдавило, не позволив больше выдавить ни слова.

Неровно дыша, Харуюки лежал, чувствуя, как глазам стало горячо и мокро…

Вдруг Черноснежка подняла голову и посмотрела Харуюки в лицо. В её чёрных глазах тоже блестели слёзы.

— Ты стал таким сильным, Харуюки… — прошептала она и погладила его по щеке правой рукой. — Ты стал сильным и в Ускоренном Мире, и в реальном. Ты говоришь, что постоянно опираешься на меня, но это не так… Ты всегда поддерживал и меня, и Фуко, и Утай, и Акиру, и Нико, и многих других. Мы смогли зайти так далеко только благодаря тому, что ты летал в небесах, расправив серебристые крылья.

Черноснежка пошевелилась, и её лицо оказалось прямо над лицом Харуюки. Он увидел её блестящие губы совсем близко; они почему-то немного дрожали и, кажется, приближались всё ближе. Благоухающая прядь чёрных волос упала на его лицо, а сердце билось всё быстрее…

Внезапный электронный писк развеял волшебство. Черноснежка, словно разгибающаяся пружинка, вскинула голову и щёлкнула по виртуальному рабочему столу.

— Прости… это моё ежедневное напоминание о том, что ванна наполнилась.

— А… п-понятно.

— Так что… можешь помыться первым.

— А?

В следующую секунду Харуюки допустил катастрофическую ошибку в выборе слов.

По-хорошему, в первую очередь он должен был спросить, не лучше ли ему уйти домой. Однако предложение Черноснежки застало его врасплох, и Харуюки ляпнул первое, что пришло в голову:

— О… от меня плохо пахнет?

— Хм? Нет, я не в этом смысле. Просто ты сегодня с самого полудня непрерывно трудишься, и я подумала, что ты устал.

С этими словами Черноснежка встала с кресла и протянула руку. С её помощью Харуюки тоже выбрался из плена мягкого мешка, но что делать дальше совершенно не представлял.

— Э-э, но как можно идти мыться до хозяйки дома?

— Как раз наоборот — ты мой гость, и я должна проявить гостеприимство. Прекрати отнекиваться и иди, смой с себя пот.

— То есть я всё-таки воняю?.. — пробурчал Харуюки.

Положив руки на его спину, Черноснежка чуть ли не затолкала его в дверь, находящуюся посреди коридора. Она вела в комнату с умывальником, которая также служила раздевалкой. В глубине виднелась дверь, ведущая в собственно ванную.

— Бери любые шампуни и гели, и наслаждайся.

Черноснежка задвинула дверь, оставив Харуюки одного. Какое-то время он лишь стоял и пытался сообразить, как его угораздило здесь очутиться. Впрочем, одно было ясно — сейчас уже поздно отказываться и идти домой. И раз уж дошло до такого, почему бы и правда не смыть с себя пот?

Механическими движениями сняв с себя школьную форму, он сложил её в корзину, открыл складную стеклянную дверь и вошёл в ванную.

По площади эта комната мало отличалась от ванной в квартире Харуюки, зато в ней стояла не просто ванна, а джакузи. Разумеется, Харуюки не стал с разбега прыгать в горячую воду[✱]Небольшая справка по японскому банному этикету. При посещении ванной/бани/источника японец сначала моется, сидя на табуретке. Можно из тазика, но современные японцы предпочитают душ. В воду разрешается заходить уже чистым. Именно поэтому японцы по очереди сидят в одной воде всей семьёй — всё равно все чистые.. Сначала он сел на прозрачную табуретку, снял с шеи нейролинкер, повесив его на специальный крючок на стене, и принял душ. Тщательно вымывшись, он наконец-то забрался в воду. Она была не слишком горячая — как раз как любил Харуюки. Он блаженно выдохнул, расслабился и ощутил, как усталость, которую он до сих пор даже не замечал, понемногу оставляет руки и ноги.

Харуюки снял нейролинкер с крючка, снова надел и подключился к панели управления ванной. Перед глазами появилось меню управления джакузи, и он попробовал включить массаж. В спину неожиданно ударила пенная струя, заставив ойкнуть. По коже пробежала не то боль, не то щекотка, но, во всяком случае, ощущение было довольно приятным.

«Нам бы такое в квартиру», — подумал Харуюки, отдаваясь во власть пены и вибрации, пока мысли уплывали ещё дальше.

Его родители купили квартиру в жилом комплексе к северу от станции Коэндзи четырнадцать лет назад, точно в год рождения Харуюки. Квартиры в этом комплексе разрешалось перепланировать и обставлять по своему усмотрению, поэтому родители наверняка провели много времени, изучая каталоги и споря над каждой комнатой. Возможно, на каком-то этапе они даже обсуждали, покупать джакузи или обычную ванну.

Родители развелись, когда Харуюки учился во втором классе начальной школы. Когда отец уходил из дома, он не удержался, заревел во весь голос и вцепился в его ногу. Какое-то время отец ждал, пока Харуюки выплачется, затем сильными руками оторвал его от себя, обнял за плечи и ушёл, не сказав ни слова. С тех пор Харуюки ни разу не видел отца и не знал даже, чем тот теперь занимается.

Поводом для развода стали обвинения в супружеской измене, которые выдвинула мать. Возможно, отец поселился у своей любовницы, построил с ней новую семью, даже завёл детей. Сейчас, в 14 лет, Харуюки уже не особо хотел с ним встречаться и даже почти не скучал по нему. Тем не менее, он по-прежнему пользовался отцовской кроватью и рабочим креслом и не собирался их менять, хоть они и износились.

Закрыв панель управления джакузи, он открыл внутреннее хранилище нейролинкера. За прошедшие годы оно превратилось в настоящую свалку, и Харуюки пришлось глубоко забраться в файловую систему, пока он не отыскал папку с названием «F».

На самом деле это было сокращение от «Father» — «Отец». В этой папке Харуюки хранил все фотографии, видеоролики, письма и архивы рабочих файлов отца — всё, что успел скопировать, пока мать окончательно не зачистила домашний сервер. Когда Харуюки был маленьким, перед сном он всегда заходил сюда и без конца смотрел короткие видеоролики с отцом или всей их семьёй. Но постепенно он перестал так делать и в последний раз заходил в эту папку… да, когда перебирал материалы о технологии полного погружения во время нападения Даск Тейкера.

В тот раз отцовские материалы очень помогли Харуюки. Если бы отец не написал ту краткую хронологию, Харуюки не догадался бы о чипах мозговой имплантации — тайном оружии Даск Тейкера и Общества Исследования Ускорения. Хотя Харуюки и не хотел видеться с оставившим его родителем, он бы поблагодарил его, если бы вдруг встретил. Ведь именно благодаря отцу он до сих пор оставался бёрст линкером.

— Эй, если засиживаться слишком долго, получишь тепловой удар, — вдруг послышался голос, и Харуюки торопливо закрыл окно.

— А, прости, я сейчас выйду…

В следующий миг он вздрогнул и замер. Голова неуклюже повернулась влево.

— Чттздсдлшсмп!.. — воскликнул он спустя секунды три, соединив в невнятное нечто фразу: «Что ты здесь делаешь, семпай?!» Но он был настолько шокирован, что даже не слышал собственного голоса и лишь ловил ртом воздух.

Черноснежка уже успела открыть стеклянную дверь и шагнуть в ванную, но не потому, что волновалась за Харуюки. Её волосы были собраны на затылке, а тело закрывало только намотанное полотенце.

— А-а, п-п-п-п-прости, я сейчас выйду! — кое-как выкрикнул Харуюки несколько членораздельных слов, после чего опять застыл в оцепенении.

Разумеется, на самом Харуюки никакой экипировки не было, поэтому на пути к бегству в раздевалку стояла огромная преграда.

— А-а, э-э, семпай, я сейчас выберусь, п-п-пожалуйста, выйди ненадолго…

— Зачем же? Подумаешь, пару-тройку раз можно и вместе помыться, — спокойным голосом ответила Черноснежка, сделала ещё один шаг в ванную и закрыла за собой дверь.

Харуюки ошарашенно смотрел, как она садится на табуретку.

— Ч-что значит пару-тройку?.. Мы ведь ещё ни разу не… — с трудом выдавил он.

Черноснежка посмотрела в зеркало перед собой и слегка надулась.

— Да, и это очень плохо.

— Плохо?..

— Почему это Нико можно, а мне нельзя?

— Что? Нико?.. О чём ты… — пролепетал в ответ Харуюки и, наконец, вспомнил.

Во время первой встречи Харуюки и Нико — вернее, Кодзуки Юнико — та поначалу представилась как Сайто Томоко, троюродная сестра Харуюки со стороны матери. Нико нанесла Харуюки сильнейший удар ниже пояса при помощи социальной инженерии, сначала обманом проникнув в его дом, а затем и забравшись в ванную, когда он там мылся.

— Н-нет, ну, это, конечно, было, но Нико просто хотела шантажом переманить меня в Проминенс… Погоди, а откуда ты вообще знаешь про тот случай?.. — недоумённо спросил Харуюки, хватаясь за бортики джакузи.

Черноснежка демонстративно фыркнула, отвернулась и бросила:

— Уж точно не от тебя. Это мне Нико рассказала, когда мы с ней мылись в твоей ванной.

— П-понятно…

— С тех пор я никогда не забывала, что при случае надо бы отплатить этот должок.

— Д-должок? Кому, Нико? Или мне?..

— Вам обоим. Что же… а теперь, раз такое дело, потри мне спинку.

— Что?!

Харуюки решил, что пора проявить твёрдость и заявить: «Нет, я так не могу, лучше пойду одеваться», но пока он мешкал, Черноснежка положила правую руку на своё полотенце. Поколебавшись всего миг, она позволила ему распуститься и упасть, прижав ткань лишь к груди.

Даже в оранжевом свете ламп её спина казалась белоснежной, а талия — узкой как у эльфийки. Харуюки не мог уже даже моргать, мысли буксовали, рот не закрывался. Через пару секунд Черноснежка слегка наклонилась вперёд и снова фыркнула.

Оцепенение Харуюки наконец-то развеялось, и он смог выдавить:

— С-семпай, ты же простудишься…

— Поэтому поторопись. Это приказ командира.

— А-а, э-э… ладно…

Разумеется, он не мог спорить с приказом. Харуюки поднялся, перешагнул через бортик и подошёл к Черноснежке, прикрываясь руками. В итоге, он встал на колени за её спиной так, что их отделяло сантиметров двадцать.

«Может, это не реальный мир? Может, когда я покидал собрание Легиона, кто-то захватил управление моим нейролинкером, и я до сих пор в полном погружении?» Харуюки ущипнул себя за ногу, но ничего не изменилось.

Решившись, он вытянул руку и снял с крючка лейку душа. Затем открыл виртуальный кран с горячей водой, проверил температуру и осторожно направил поток на спину сидящей перед ним девушки. Бесчисленные капли ударились о белоснежную кожу и заблестели в свете потолочных ламп.

Бездумно водя лейкой, он вдруг услышал насмешливый голос:

— Надеюсь, ты успеешь помыть мою спину, прежде чем она совсем растает.

— А… д-да, конечно, — фальцетом ответил Харуюки, выключая воду.

На этот раз он протянул левую руку, взял губку, смочил гелем для душа, вспенил и обеими руками принялся как можно бережнее намыливать спину Черноснежки.

— Ай-хи-хи… д-давай немного посильнее, а то щекотно.

Харуюки переполошился и чуть-чуть надавил.

— В…вот так?

— Да… так самое то.

Выдохнув с облегчением, он вернулся к работе, тщательно намыливая спину от нейролинкера до поясницы….

— М-м-м… — промурчала Черноснежка. — Мне ещё никто никогда не мыл спину. Оказывается, это так приятно…

— Что?.. Неужели вы с Нико в тот раз не мыли друг друга?

— Хе-хе, мы тогда ещё не успели настолько сдружиться.

— П-понятно… А как же мама с папой?.. — не подумав, спросил Харуюки и тут же притих.

Он ведь знал, что отношения Черноснежки с родителями нельзя назвать образцовыми, но сказанного было уже не вернуть.

Губка замерла между лопаток, Харуюки боялся пошевельнуться. Вдруг он услышал мягкий… и немного печальный голос:

— Возможно, они купали меня, когда я была совсем младенцем… но я не помню, чтобы хоть раз мылась с родителями в сознательном возрасте. До восьми лет я ходила в ванную вместе с сестрой, но в тот самый день, когда она сделала меня бёрст линкером и своим «ребёнком», она сказала, чтобы отныне я мылась без неё.

— Яс…но, — пробормотал Харуюки.

Он уже собирался тереть дальше, но тут Черноснежка попросила:

— Харуюки, ты не мог бы снять мой нейролинкер?

— А?.. Да, конечно.

Харуюки кивнул, положил губку на полку, робко поднял руки и осторожно положил пальцы на чёрный лакированный квантовый передатчик, закреплённый на удивительно тонкой шее.

Снятие чужого нейролинкера без разрешения — грубое нарушение этикета, если не преступление; даже маленьких детей строго отчитывают, если они так шалят. Харуюки нервно отщелкнул застёжки и медленно снял устройство.

— Всё, готово…

Харуюки протянул нейролинкер справа. Черноснежка взяла его, повесила на крючок и коротко поблагодарила.

Он ожидал, что сейчас она попросит помыть шею, но снова не угадал.

— Посмотри внимательно. Под затылком, там, где был нейролинкер, что-нибудь есть?

— А? Что там может быть?..

Харуюки моргнул и присмотрелся к шее Черноснежки. Короткие завитки волос на затылке упрямо пытались привлечь его внимание, но Харуюки собрал волю в кулак и сосредоточился на отметине от нейролинкера — полоске ещё более бледной кожи между третьим и четвёртым позвонком.

— А… а-а?! — изумлённо воскликнул он.

Харуюки разглядел на белоснежной коже какой-то фиолетовый узор. Точнее, не просто узор, а штрихкод и цифры под ним.

— Семпай…

— Они всё ещё там? Штрихкод и восемь цифр?

— Да… Что это?..

Харуюки машинально поднял правую руку и провел по штрихкоду пальцами. Но рисунок не пропал. Значит, он нанесён не на поверхность.

— М… — Черноснежка вздрогнула.

Харуюки мигом отдёрнул руку и извинился:

— П-прости! Я нечаянно…

— Нет, я не против… Скажу сразу, эта татуировка не для красоты. Метка была на мне с самого рождения. Мне говорили, она пропадёт, когда я вырасту… но пока что она на месте…

— «Метка»? — попугаем повторил Харуюки, не понимая, о чём речь. — Кто тебе говорил?..

— Хм… Можно, я сначала помою волосы? Спасибо, что потёр спину, возвращайся в ванну.

Харуюки пришлось согласиться и вернуться в воду. Вода, разумеется, не успела остыть, но сейчас Харуюки почему-то не ощущал тепла. Штрихкод и цифры на белоснежной шее потрясли его настолько, что тело до сих пор находилось во власти мурашек.

Черноснежка вытащила заколку на глазах Харуюки, распуская волосы. Намочив их из лейки душа, она затем нанесла вспененное мыло.

Обычно Харуюки не выдерживал таких зрелищ и отворачивался. Но сейчас он почему-то не отвёл взгляд и не спрятался под воду, а продолжал смотреть на бледный затылок.

Черноснежка нанесла шампунь, смыла, чуть просушила волосы и втерла кондиционер. Пока он впитывался, она аккуратно расчесала волосы, затем снова прошлась душем. Наконец, Черноснежка вновь собрала волосы заколкой на затылке. Выдохнув, она взяла губку и начала мыть тело.

Харуюки всегда считал Черноснежку кем-то вроде сказочной феи или даже богини. Но это, разумеется, было не так — она тоже обычный человек. Как и Харуюки, она каждый день что-то ест и принимает ванну.

Но если она всего лишь обычная девушка, откуда у неё штрихкод?

Смыв с себя всю пену, Черноснежка встала с табуретки и повернулась. Встретившись с Харуюки взглядом, она укоризненно улыбнулась, подняла правую руку и щелкнула пальцами, стрельнув в Харуюки каплями воды. Тот рефлекторно отвернулся, и этой паузы хватило, чтобы Черноснежка юркнула в джакузи. Она прислонилась к противоположной стенке, вытянула длинные ноги и медленно выдохнула.

— Ты… серьезно подходишь к делу, — проговорил Харуюки, стараясь не смотреть вперёд, хотя вода всё равно была непрозрачной из-за работающего гидромассажа.

— Можно подумать, ты не каждый день моешься.

— Просто… мне-то хватает просто шампуня… Тяжело всё-таки быть девушкой.

— Ага. Вот ты и узнал кое-что новое, — Черноснежка усмехнулась и прикоснулась к стене левой рукой.

Одна из пластиковых плиток бесшумно отъехала в сторону. В небольшой нише стоял стакан, на глазах Харуюки наполнившийся прозрачной жидкостью из крана.

Черноснежка взяла запотевший стакан и протянула Харуюки.

— Прошу. Эта обычная вода, но хоть что-то.

— Огромное спасибо… не откажусь.

Он взял стакан двумя руками, сделал глоток и поразился пьянящему вкусу самой обычной холодной воды. Возможно, его организм страдал от лёгкого обезвоживания, потому что Харуюки выпил всю воду залпом, блаженно вздохнул и вернул стакан хозяйке.

Черноснежка заново наполнила его, отпила два глотка и вернула в нишу. Панель закрылась сама, и Харуюки услышал звук моющейся посуды.

— Ты любишь мыться? — вдруг спросила Черноснежка.

— Э-э… — немного подумав, Харуюки ответил: — Ну, как все. Не то чтобы ненавижу, но иногда это раздражает.

— Ха-ха, думаю, многие мальчики твоего возраста думают как ты. И я тоже.

— Э… Что?! Но ведь у тебя такая роскошная ванная! Я думал, ты просто обожаешь в ней сидеть…

— Не то чтобы ненавижу. Просто когда я моюсь, то каждый раз заново осознаю, насколько неудобны реальные тела… И иногда задумываюсь, что человеческое тело по сути своей — просто трубка, пищеварительная система. Руки, ноги, органы чувств, даже мозг — всего лишь приспособления для повышения эффективности этой трубки. Порой так хочется вывернуть себя наизнанку и как следует прочистить.

Черноснежка говорила с непривычным надрывом, и Харуюки не знал, как реагировать. Хотелось убеждать, что она и без этого очень красивая, но даже Харуюки понимал, что речь далеко не о физической чистоте и красоте.

От растерянности он состроил такой жалобный вид, что Черноснежка даже сложила перед собой руки и извинилась:

— Прости, бредово прозвучало. Мысль о «людях-трубках» принадлежит не мне, я услышала её от своей сестры, Белой Королевы Вайт Космос. Это просто проклятие какое-то: столько лет прошло, а я продолжаю об этом думать.

— Но я считаю, это здорово, что люди произошли от существ, у которых был рот и пищеварительная система, — не особо задумываясь, ответил Харуюки.

— О? — Черноснежка вскинула бровь. — И почему же?

— Если бы мы произошли от существ, которые всасывают питательные вещества через кожу, у нас бы не развилось кулинарное дело… И вместо встреч за обеденным столом Нега Небьюлас собирался бы в бассейне с питательным бульоном…

— Пф, ха-ха-ха!.. — приглушённо рассмеялась Черноснежка. — Да уж, моему воображению далеко до твоего. И мне бы тоже не хотелось питаться в бассейне — я за вкусно приготовленную еду вроде сегодняшних рогаликов и сэндвичей.

— Вот-вот.

— Ага… Кстати, в последнее время я начала видеть в словах сестры другой смысл…

— Какой?.. — пришёл черёд Харуюки удивляться.

Черноснежка опустила взгляд, притихла на несколько секунд и наконец спросила шёпотом:

— Харуюки, ты знаешь про технологию, которая лежит в основе нейролинкеров?

Черноснежка сменила тему настолько резко, что Харуюки пришлось несколько секунд подумать, прежде чем неуверенно ответить:

— В основе лежит… технология квантовой связи, так? Устройство устанавливает беспроводную квантовую связь с мозгом и обменивается с ним точно такими же сигналами, как у органов чувств…

— Да. Кстати, на этапе разработки у технологии квантовой связи даже было название, которое так и не дошло до широкой публики: «Soul Translation Technology».

— С… Соул Транс… лейшн? «Перевод души»?.. — уточнил Харуюки, напрягая все свои познания в английском языке.

— Именно, — Черноснежка кивнула. — Сокращённо STLT. Другими словами, если говорить совсем точно, нейролинкер соединяется не с мозговыми клетками, а с душой человека.

— С душой?.. Но разве душа существует?

— Во всяком случае, разработчики STLT считали, что да. Я сама слышала об этом лишь в общих чертах, но вроде бы в клетках человеческого тела есть микроскопические трубочки — каркас, который создает и поддерживает форму клетки, а также участвует в её деятельности. Эти микротрубочки есть и в нейронах… и в них заперты когерентные фотоны. А сознание и душа возникают в процессе их декогеренции…

Харуюки ровным счётом ничего не понял из её рассказа, но почему-то с лёгкостью вообразил скопления световых частиц, запертых внутри клеток. Он смотрел в пространство, затаив дыхание — ему казалось, что этот образ с чем-то связан…

Но мысль не успела оформиться до того, как Черноснежка вновь заговорила.

— Кстати термин «микротрубки» пришёл к нам из английского, где их называют «microtubules». Слово «tubule» это уменьшительная версия «tube». Но прости, я отвлеклась. Мы ведь обсуждали мысль о том, что люди — трубки, да?

— Трубки… — машинально повторил Харуюки, и Черноснежка кивнула.

— В общем, если посмотреть с другой стороны, моя сестра могла иметь в виду не пищеварительный тракт, а эти самые микротрубки в мозгу. Но это, конечно, нисколько не влияет на моё мнение о ней.

— А… Кстати… — проговорил Харуюки и замялся, не зная, стоит ли продолжать эту фразу. Но Черноснежка поторопила его взглядом, так что пришлось решиться. — Ты, случайно, не от сестры же услышала, что штрихкод на твоей шее исчезнет, когда ты вырастешь?

— О, ты очень проницательный. Да, так и было, — с улыбкой подтвердила Черноснежка.

Раздался негромкий плеск, когда она вынула правую руку из воды, чтобы погладить затылок.

— Что ж, раз я уже начала, придётся рассказать до конца, — проговорила она, опустила руку и посмотрела прямо в глаза Харуюки.

Всё это время он старался не смотреть на неё, но понял, что должен ответить на этот взгляд, и всмотрёлся в чёрные глаза, оказавшиеся напротив.

— Первое поколение коммерческих нейролинкеров вышло на рынок в апреле 2031 года… за два года до твоего рождения и за год до моего, — объявила Черноснежка и бросила быстрый взгляд на свой нейролинкер, висящий на крючке сбоку. — Первое поколение делали две компании: крупнейший производитель электроники «Ректо» и их ближайший конкурент «Камура». Даже я не знаю, каким образом устройства на технологии STL появились у двух компаний одновременно. Однако, если Ректо пользовались STLT только для производства нейролинкеров, то планы Камуры были амбициознее… Они хотели использовать невероятную технологию расшифровки человеческой души, чтобы бросить вызов богу.

— Вызов… богу?

— Подумай сам, Харуюки. Если бы у тебя была технология, способная писать и читать всю информацию, из которой состоит душа, ты бы тоже ограничился всего лишь интерфейсом или пошёл бы дальше?

— Дальше?.. Э-э, то есть… — Харуюки напряг мозги, пытаясь переварить замысловатые речи Черноснежки. В голову вдруг пришла мысль: — Делать копии?.. — он сам содрогнулся от своих слов, но уже не мог остановиться: — Если смотреть на мозг, как на носитель информации… то из него можно скачать душу, а затем скопировать в другой?..

— Да, я именно об этом, — Черноснежка кивнула и, несмотря на тепло воды, побледнела, будто от холода. — Но на деле копирование души — всё равно что убийство. Личность человека, в которого скопируют душу, будет перезаписана и безвозвратно утеряна. Даже в Камуре не стали заходить так далеко… но решили поступить иначе: создать свой носитель.

— Носитель… То есть, они создали некий прибор, который может хранить человеческую душу, словно мозг? — спросил Харуюки, уверенный, что иначе и быть не может.

Но Черноснежка покачала головой.

— Нет. Камура создала человека. Технологически в этом не было ничего сложного, ведь уже к 2030 году появились искусственные матки.

— Но ведь… нам на уроках биологии говорили, что одной искусственной матки недостаточно, чтобы сделать человека с нуля.

— Правильно говорили. Но если мужчина поделится сперматозоидами, а женщина — яйцеклеткой, то после экстракорпорального оплодотворения искусственная матка может послужить сосудом, в котором развивается плод. Собственно, сейчас это уже обычная практика лечения бесплодия.

— Ну да, разумеется, — согласился Харуюки, но тут же замотал головой. — Но разве кто-то согласится, чтобы в мозг его ребёнка записали чужую душу? Это ведь означает, что собственная душа младенца исчезнет!

— Да. И всё же Камура... вернее, мои родители пошли на это.

Харуюки содрогнулся ещё до того, как его мозг окончательно переварил слова Черноснежки. Кулаки крепко сжались под водой.

— С…семпай… — хрипло выдавил он. — Твои родители?.. О чём ты?

— Камура — не просто слово, это фамилия. Девичья фамилия моей матери… Она родилась в семье основателей компании и вышла замуж за исследователя. Даже после свадьбы они продолжали вместе работать над технологией STL и в конце концов решились на запретный эксперимент с копированием человеческой души…

Вытаращенные глаза Харуюки будто вновь увидели фиолетовый отблеск штрихкода и цифр на белоснежной коже.

— Семпай… семпай… — бормотал он словно в бреду, пододвигаясь к Черноснежке, но та остановила его, надавив на колено пальцами ног.

— Думаю, ты уже понял, что моя мать меня не рожала. Я появилась в искусственной матке после ЭКО. Как говорится, машинный ребёнок. Вернее, сейчас этот термин считают оскорбительным и не употребляют, но мне можно, ведь я одна из них.

Черноснежка усмехнулась, подняла руки над водой и посмотрела на свои ладони так, словно видела их в первый раз.

— Даже если я машинный ребёнок, генетически я всё равно дочь моих родителей, — продолжила она шокирующее признание. — Но ещё внутри искусственной матки на меня надели нейролинкер и с его помощью скопировали в меня душу. Думаю, тогда-то у меня и появился этот штрихкод. В общем, моя нынешняя душа никак не связана с моими родителями.

— Но… но если так… — заговорил Харуюки так тихо, что и сам едва слышал свой голос. — Кто родители твоей души? Где твои настоящие папа и мама?.. — он шумно вдохнул. — А… прости. Я совсем не хотел сказать, что твои родители ненастоящие…

— Ничего страшного, я тоже почти не ощущала родительской любви дома в Сироканэ. Конечно, я благодарна родителям за материальное благополучие, но я всегда была для них всего лишь экспериментом. Даже когда я капризничала за столом, меня ругали только потому, что всё моё меню было точно рассчитано по законам диетологии… — тихо сказала Черноснежка.

Она убрала левую ладонь обратно под воду, а правую перевернула и щёлкнула пальцами по поверхности. От ладони разошёлся круг.

— Я не знаю, откуда взялась душа, которую записали в мой мозг. Но я думаю, она принадлежала не взрослому и не ребёнку, а совсем младенцу… потому что мозг зародыша не может вместить объём информации, который хранится в душе взрослого человека.

— Душа младенца…

— У меня есть догадка, но мне нечем её подкрепить… Возможно, в меня переселили душу младенца, который погиб сразу после рождения.

— А-а… почему бы тебе не спросить об этом у своих родителей? — предложил Харуюки, но Черноснежка покачала головой.

— Скорее всего, мои родители в Сироканэ… до сих пор понятия не имеют, что я знаю эти секреты. Всё, о чём я тебе рассказала, я выяснила сама при помощи Трипл-Эс Ордера.

— Т… Трипл… что?

— Ах да, ты же ещё не знаешь. Расскажу как-нибудь в другой раз, а пока давай вернёмся к теме. Я проникла в базовую систему штаб-квартиры Камуры, чтобы скачать оттуда всю информацию об эксперименте пятнадцатилетней давности. Увы, почти все данные уже уничтожены… Я перерыла весь сервер, соединила обрывки, в общих чертах разобралась в случившемся, но до сих пор не знаю никаких деталей — ни конечную цель эксперимента, ни источник моей души. Поэтому мне остаётся только гадать. Я попыталась предъявить эти факты моей сестре, но она сказала лишь, что штрихкод пропадёт, когда я вырасту.

— Понятно… — Харуюки свесил голову.

Черноснежка постучала его по колену пальцами ноги.

— Нечего унывать. У меня ещё есть лучик надежды — маленькая, но всё-таки зацепка.

— Зацепка?

— Да. Ты ведь видел возле моего штрихкода восемь цифр?

— Да. Кажется… 20320930.

— Что они, по-твоему, означают?

Харуюки замер с раскрытым ртом. Он чуть было не ответил: «Мне-то откуда знать?», но успел заметить, что цифры очень похожи на дату. А тридцатое сентября — это…

— А… Это день твоего рождения?

— Я надеялась, что ты ответишь секунды на три быстрее, — Черноснежка состроила слегка обиженную мину, и Харуюки виновато втянул голову в плечи.

— Но как может помочь дата рождения?..

— Судя по записям, я провела в искусственной матке тринадцать месяцев, однако в моём развитии не было никаких отклонений… К тому же не совсем понятно, для чего было печатать на мне дату рождения. Ясно, что в неё заложен некий смысл. По какой-то причине меня решили достать из искусственной матки именно тридцатого сентября…

— Тридцатое сентября… Может быть, это какая-то памятная дата? — пробормотал Харуюки.

— День грецкого ореха и день журавля, — не меняясь в лице, ответила Черноснежка.

— Грецкие орехи… журавли… Что-то это всё не то.

— И я так думаю, — усмехнулась Черноснежка. — Но мне кажется... что я рано или поздно столкнусь с этой датой. Именно тогда я пойму историю души, которую в меня записали…[✱]Справка для любителей срывать покровы: день рождения Асуны из Sword Art Online — 30 сентября 2007 года.

Черноснежка улыбнулась настолько невинно, что показалась Харуюки как никогда хрупкой и ранимой. Он сам не заметил, как осторожно убрал её ногу со своего колена и пододвинулся ещё сантиметров на двадцать.

— Семпай… — Харуюки обеими ладонями поймал её висящую в воздухе руку. — Пускай ты выросла в искусственной матке, пускай ты была экспериментом с STLT… всё это случилось до твоего рождения. С тех пор и до сегодняшнего дня ты с аппетитом ела, крепко спала, прилежно училась, выкладывалась на физкультуре, от души плакала и смеялась... и благодаря этому стала сама собой. Я, Фуко, Синомия, Акира, Таку, Тию, Нико, Пард… множество людей полюбили тебя такой, какая ты есть.

Черноснежка выслушала проникновенную речь Харуюки, чуть наклонив голову и ничего не сказала.

Её широко раскрытые чёрные глаза вдруг быстро заморгали. В уголках что-то сверкнуло — капли воды из джакузи? Капельки пота? Или же…

Харуюки не успел закончить мысль, когда Черноснежка вдруг подалась вперёд и обняла его шею свободной рукой. Она прижала его к себе настолько крепко, что Харуюки уже плохо понимал, где проходит граница между их телами.

— Спасибо… — послышался тихий голос возле уха. — Со мной всё хорошо… ведь у меня есть ты, всегда готовый поддержать в трудную минуту.

— Конечно, — только и смог, что прошептать Харуюки в ответ, но и такого короткого слова хватило, чтобы донести до Черноснежки его чувства.

Харуюки закрыл глаза. К ним уже подступила горячая влага, и он сосредоточился на том, чтобы не дать ей пролиться.

[[image:/storage/reader-images/ad0601afa29a376f6e030a93eee6cebf51b5658d.jpg]]
Перед тем, как зайти в ванную, Черноснежка забросила одежду и бельё Харуюки в стирально-сушильную машину. Харуюки, разумеется, всполошился, ведь это означало, что она брала в руки его трусы, однако Черноснежка ответила на это загадочной фразой: «Это чтобы в будущем проблем не было».

Они оба немного перегрелись в ванной, так что им пришлось приходить в себя с помощью холодного чая. На часах было уже пол-одиннадцатого, но Харуюки не мог соврать матери, так что пришлось и правда делать домашку, борясь с сонливостью. Черноснежка сидела рядом и давала дельные советы, так что работа шла на удивление быстро, однако без пятнадцати двенадцать он понял, что больше уже не может.

Харуюки рассчитывал, что Черноснежка будет спать в кровати, а сам он обойдётся креслом-подушкой, однако хозяйка дома притащила одеяло, уложила его в постель и легла рядом с ним. «Я ж так не усну!» — подумал Харуюки, но это была последняя его мысль за двадцать первое июля. Сонливость одержала верх моментально, и он провалился в ласковую тьму, лёжа вплотную к Черноснежке.

Наступило двадцать второе июля 2047 года, понедельник, второй день летних каникул.

В семь часов Харуюки проснулся от звука входящего сообщения.

----------

Том 22 Глава 320

Если точнее, мозг Харуюки включился лишь на одну десятую — этого хватило, чтобы несколько раз моргнуть и закрыть глаза обратно. Спина ощущала непривычную упругость, правая половина тела — мягкость и тепло. Ему было как никогда уютно и комфортно, поэтому Харуюки хотелось поспать ещё часик… а лучше два…

— Ммм… — услышал он тихий звук и ощутил правым ухом чьё-то дыхание.

Он снова открыл глаза.

Незнакомый потолок и незнакомый цвет штор напомнили ему, что он сейчас не у себя в комнате, а дома у Черноснежки в южной Асагае. Повернув голову, он увидел её очаровательное лицо на своем правом плече.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, но Харуюки не закричал и не свалился с постели. Вместо этого он ощутил почти невыносимое умиление и вновь исполнился решимости во что бы то ни стало защищать эту девушку.

Харуюки щёлкнул по виртуальному рабочему столу левой рукой, чтобы не будить Черноснежку, и открыл только что пришедшее сообщение. В поле «отправитель» значилось «RM».

Пытаясь вспомнить, кому принадлежат эти инициалы, Харуюки опустил взгляд на текст сообщения и шумно вдохнул. Окончательно проснувшись, он всмотрелся в текст.

«Сообщение получила. Мне тоже нужно с вами поговорить. RM.»

RM — это могла быть только Роуз Миледи. Выходит, Аматерасу сдержала обещание и передала Миледи сообщение Харуюки.

Он понял, что нужно срочно ответить, но сначала…

— Это самое, семпай... — Харуюки осторожно потряс плечо спящей Черноснежки левой рукой. — Прости, что бужу, но мне написала Миледи из Осциллатори.

Глаза, обрамлённые чёрными ресницами, резко распахнулись.

Легко позавтракав вчерашним лимонником и горячим чёрным чаем, Черноснежка и Харуюки вышли из дома в девять утра.

Было слегка облачно и поэтому не слишком жарко. По прогнозу такая погода должна была продержаться весь день, дождей не ожидалось. Как и Харуюки, Черноснежка решила одеться в школьную форму. Она посмотрела на небо, затем на Харуюки и улыбнулась.

— Хорошо, что сегодня нет вчерашних туч.

— Ага… Как доберёмся до Сасадзуки?

— Хм… Сугинами — не самый удобный район в плане перемещения с севера на юг[✱]Необязательная географическая справка: Сасадзука находится в Сибуе, к юго-востоку. Скоростной транспорт в Сугинами представлен только Центральной наземной линией и линией метро Маруноути. Обе пересекают Сугинами с запада на восток.. Мы можем либо доехать на метро до Синдзюку, там пересесть на линию Кэйо и вернуться назад, либо дойти до Седьмой Кольцевой и там сесть на автобус… Вот в такие минуты я завидую Нико и Фуко с их личным транспортом.

— Но ведь мотоцикл принадлежит Пард, а Фуко ездит на машине матери…

— В таком случае я в следующем году получу права, а ты купи мотоцикл.

— Н-но ведь у меня нет прав!

— О, ты не знал? Покупка машины или мотоцикла вовсе не требует прав, — заявила Черноснежка, помахав перед собой ладонью. — Школьникам не пристало купаться в роскоши, но давай всё-таки туда поедем на такси. За мой счёт, конечно.

— А… Прости…

— Считай это моей благодарностью за вчерашнее угощение.

Пока они разговаривали, к дому почти бесшумно подъехал миниатюрный электромобиль. Двухместное беспилотное такси.

Харуюки и Черноснежка забрались в салон, пристегнулись, и машина бесшумно набрала скорость. Лобовое стекло также играло роль голографического дисплея, на котором отображался текущий маршрут и расчётное время прибытия. Хотя Харуюки сидел со стороны водителя, машина была совершенно беспилотной, так что ни руля, ни педалей перед ним не было. В своё время он играл во множество гоночных игр, так что теперь у него чесались ноги, но он не мог позволить себе посторонние мысли.

— Интересно, почему Миледи попросила о встрече именно в реальном мире и именно в Сасадзуке?.. — спросил он, пользуясь отсутствием настоящего, живого водителя.

— Хмм… — протянула Черноснежка, складывая руки на груди. — Логичнее всего было бы встретиться с нами на обычном дуэльном поле… Но тогда бы она указала в письме зону Сибуя 1, а не Сасадзуку. Хотя, ладно, на месте разберёмся. Прямо сейчас Сибу-1 всё равно принадлежит Нега Небьюласу, так что у нас есть право не соглашаться на дуэли. Я не думаю, что это ловушка.

— Я тоже… Кстати, касаемо территорий. Мы будем защищать Сибую 1, Сибую 2 и Минато 3 в следующую субботу? — задал Харуюки ещё один вопрос.

— Хм, — снова протянула глава Легиона. — Мы одолжили Сибу-1 и Сибу-2 у Грейт Волла на время, но нам придётся ещё раз встретиться с ними и обсудить, что будет с этими зонами после падения Осциллатори. Всё-таки мы получили эти зоны не бесплатно, а за бёрст поинты. Не хочется их отдавать просто так…

— Но ведь платил Граф.

— Его поинты — мои. Мои поинты — тоже мои, — хладнокровно отрезала Черноснежка, а затем нахмурилась. — Ладно Сибуя, но вот Минато 3 однозначно окажется под ударом Осциллатори. Если, конечно, у них ещё останется кем нападать…

— Платинум Кавалер говорил, что даже если на Осциллатори нападут все пять Легионов, никто из их легионеров не отступит. Но я не думаю, что они смогут постоянно выигрывать. Ладно ещё Гномы, но обычные легионеры вряд ли выдержат такое количество битв. Они могут отключиться от глобальной сети, но как тогда защищать территорию?..

— Да, ты прав. Если мы начнём массированную атаку, единство им не поможет, рано или поздно по меньшей мере половина легионеров Осциллатори растеряет все очки. Но я надеюсь, что хотя бы часть решит уйти самостоятельно… — Черноснежка грустно вздохнула. — Уйти из глобальной сети из страха перед Королями… а ведь когда-то и я была такой. Если бы ты не поступил в Умесато и не поставил тот невообразимый рекорд в виртуальном сквоше, я бы до сих пор ждала своего шанса… вернее, мирилась бы с судьбой. Поэтому у меня нет права укорять легионеров Осциллатори за их выбор…

— Как и у меня… Вернее, особенно у меня, — Харуюки сжал в кулаки лежащие на коленях руки. Чувства грозились выплеснуться наружу, но он сумел удержать их в себе, стараясь подобрать нужные слова. — Если бы в тот день ты не появилась на корте и не заговорила со мной, я бы до сих пор жил, не поднимая головы. Если бы ты не дала мне Брейн Бёрст, я бы до сих пор не знал, насколько огромен Ускоренный… и реальный мир. Я думаю, обычные легионеры Осциллатори этого до сих пор не осознали… поэтому мы должны надеяться, что они поймут ошибки Белой Королевы и Общества Исследования Ускорения.

— Хм… ясно. Да, пожалуй ты прав… — пробормотала Черноснежка и взяла Харуюки за руку, продолжая смотреть на дорогу.

Какое-то время беспилотная машина ехала по узким улочкам частного сектора на юго-запад, затем свернула налево на улицу Инокасира. По ней дорога до станции Сасадзука линии Кэйо заняла всего пять минут. Как только Харуюки и Черноснежка вышли из машины, шум оживлённой улицы едва не сбил их с ног. Вдоль широкого тротуара тянулись закусочные, супермаркеты и всевозможные магазины, мимо которых гуляли бесконечные прохожие.

— Миледи не уточняла, где именно в Сасадзуке? Конечно, до оговорённого времени ещё пятнадцать минут, но… нам ждать прямо здесь?

— Э-э… я лучше проверю.

Харуюки открыл почту и написал, что они добрались до Сасадзуки. Ответ пришёл моментально.

— А… Она хочет, что мы пришли в библиотеку возле южного входа на станцию.

— В библиотеку? — Черноснежка на миг нахмурилась, но кивнула. — Хорошо, пошли. Это публичное место, там однозначно есть социальные камеры, так что нападения в реальном мире можно не опасаться.

— Это точно…

«Но даже если кто-то и нападёт, я прикрою Черноснежку собой», — мысленно добавил Харуюки и зашагал первым.

Они перешли улицу Косю, прошли под железнодорожным мостом линии Кэйо и увидели по правую руку высотный комплекс серого цвета. Навигатор в нейролинкере подсказал, что публичная библиотека Сасадзуки находится на четвёртом этаже. Они вошли в кондиционируемую прохладу здания и поднялись на лифте. Стоило выйти на четвёртом этаже, как справа показался вход в библиотеку.

Черноснежка и Харуюки коротко переглянулись и вошли.

На удивление просторное помещение было занято в основном столами, немногочисленные книжные полки ютились у дальней стены. Неудивительно, ведь бумажные издания стремительно вымирали, поэтому библиотеки в основном занимались тем, что предоставляли бесплатный доступ к электронной литературе. Больше половины столов были заняты взрослыми, остальные — школьниками. Харуюки обвёл зал взглядом и насчитал не меньше двадцати девушек средне-старшего школьного возраста. Кто из них Роуз Миледи — и тут ли она вообще — сказать было сложно, тем более, что вдоль левой стены шёл ряд кабинок для аудиовизуальных материалов, внутрь которых Харуюки заглянуть не мог.

— Давай пока присядем, — шёпотом предложила Черноснежка.

Харуюки кивнул, и они сели рядышком за ближайший свободный стол. Вздохнув, Харуюки собрался писать очередное письмо, но тут перед глазами зажглась иконка входящего сообщения, и он мигом щёлкнул по ней.

«Как зайдёте в библиотеку, идите в четвёртую кабинку. Ровно в 9:35 она откроется на 3 секунды».

Харуюки молча перевёл экран почтовика в видимый режим и подвинул его в сторону Черноснежки.

— Хмм, — протянула она, окинув взглядом сначала письмо, затем индикатор времени. — То есть, она хочет, чтобы мы погрузились или ускорились из кабинки? Конечно, не хочется оставаться в реальности без защиты… но и отказаться мы тоже не можем.

— Да, конечно… Думаю, в кабинке тоже должна быть социальная камера, и всё же…

Пока они говорили, до обозначенного времени остались считанные секунды. Харуюки встал одновременно с Черноснежкой, повернулся в сторону четвёртой кабинки… и вдруг понял, что если Миледи сидит в этом зале, то только что раскрыла их личности. Впрочем, отступать и паниковать было поздно. Харуюки пошёл вперёд, стараясь не смотреть по сторонам, и в нужный момент остановился перед кабинкой.

Индикатор возле двери горел красным, но цвет сменился на зелёный точно в тридцать пять минут десятого, как и обещало письмо. Черноснежка немедленно подняла руку и потянула дверь на себя.

Внутри небольшой кабинки площадью три с половиной квадратных метра стояло большое кресло и столик с плоским экраном для людей, которые не пользуются нейролинкерами. Обстановка показалась Харуюки знакомой, и он быстро понял, почему. Точно так же выглядели кабинки в дайв-кафе, где находилась Акихабара BG, святая земля для любителей дуэлей.

Когда Харуюки ходил туда, ему пришлось кое-как втискиваться в одно кресло вместе с Пард. Неужели и сейчас случится то же самое?.. Но стоило Харуюки задуматься, как Черноснежка толкнула его в спину. Они оба переступили порог, дверь закрылась, и замок защёлкнулся.

— Итак… чего она попросит теперь? — прошептала Черноснежка…

И в тот же миг кресло перед глазами начало разворачиваться. Вскрикнув, Харуюки подпрыгнул, и стоявшая за ним Черноснежка мигом зажала ему рот левой рукой. Правая, впрочем, метнулась вперёд, словно клинок Блэк Лотос.

В кресле перед ними сидела девочка — настолько миниатюрная, что и не скажешь, из начальной или средней школы. Она носила школьную форму в виде яркого голубого платья. Волосы были короткими, стриженными по одной длине. Чёлка закрывала половину лица и правый глаз.

[[image:/storage/reader-images/e07accbc674a8529ed656a3ee677b1c18b353529.jpg]]
Девочка молча разглядывала застывших в оцепенении Харуюки и Черноснежку, но через пару секунд заговорила спокойным голосом:

— Прошу прощения, что заставила прийти сюда. Я не знаю, где ещё в реале можно встретиться бесплатно и безопасно.

Юный, но уже слегка томный голос звучал со сладкой ноткой, знакомой по Ускоренному Миру. Убедившись, что перед ними действительно Роуз Миледи, Харуюки выдохнул, опуская плечи.

— Ничего страшного… — проговорила Черноснежка, опуская правую руку. — Дорога нас не утомила, но я удивлена, что ты решила раскрыться перед нами. Я была уверена, что мы будем общаться в дайв-чате или ускорении.

— В дайв-чатах опасно… а на дуэльных полях ещё опаснее. Это единственное место, где нам не угрожают слежка и прослушка, — ответив, Миледи разгладила складки на юбке и встала с кресла. — Здесь только одно место, так что садись ты, Лотос.

Черноснежка переглянулась с Харуюки и пожала плечами.

— Стоит ли даже спрашивать, как ты узнала, что я Блэк Лотос?

— С первого взгляда ясно, что ты Лотос, а это Кроу.

Пронзительный взгляд юной — по крайней мере, внешне — девочки остановился на Харуюки, и тот невольно поёжился.

— Но мне казалось, я не похож на моего дуэльного аватара…

— Как и я.

С этим Харуюки не мог не согласиться. Высокая, стройная, вся покрытая шипами Роуз Миледи производила диаметрально противоположное (или отличающееся по меньшей мере на 150 градусов) впечатление по сравнению с этой девочкой.

— А-а… сколько тебе лет? — машинально спросил Харуюки, за что получил неодобрительный взгляд не закрытого чёлкой глаза.

— Зачем тебе это знать?

— Нет, ну, если не хочешь, то не надо…

— Третий класс средней школы.

— Что?.. — переспросил Харуюки, застигнутый врасплох.

— Что значит «что»? — Миледи сверкнула левым глазом.

— Ну-у…

Разумеется, он не мог сказать: «Я думал, ты в начальной школе», поэтому пришлось найти безобидные и в то же время не совсем лживые слова.

— Когда ты говорила с Рейкер на высшем уровне, мне показалось, что ты тоже учишься в старшей школе…

— Рейкер старшеклассница? — без промедления спросила Миледи, и Харуюки запоздало понял, что сболтнул лишнего.

Он посмотрел на Черноснежку, но та лишь безразлично пожала плечами, так что пришлось признаться:

— Да…

— Ясно. А ты в каком классе?

— Во втором средней школы…

Миледи молча перевела взгляд на Черноснежку.

— Я в третьем средней.

— Понятно. Обменяемся настоящими именами?

— Если хочешь, то я не против.

Миледи задумалась над этими словами, но ненадолго.

— Хорошо, давайте, — сказала она, проводя в воздухе пальцами.

Перед глазами высветилась табличка с именем, написанным алым, словно роза, шрифтом с засечками. Харуюки не осилил иероглифы и скосил взгляд на строчку ниже, где имя было набрано уже латиницей: «Koshika Tsubomi». Был указан и адрес электронной почты — именно тот, с которого ему пришло сообщение.

Харуюки отправил Роуз Миледи — вернее, Цубоми — свою электронную визитку. Та кивнула, затем перевела взгляд на визитку Черноснежки и нахмурилась.

— Это точно твоё настоящее имя? Да, я вижу сертификат базовой сети, но…

— Давай пока на этом и остановимся. Можешь называть меня хоть Снежкой, хоть ещё как.

— Хорошо, буду Снежкой. А вы меня называйте Косика.

— Не Цубоми?

— Не люблю своё имя[✱]Кавахара по традиции дал ей говорящее имя. «Цубоми» означает «бутон». А вот «Косика» это «оленёнок», даром что кандзи означают другое..

— Хорошо. В таком случае, Косика, давай перейдём к делу, — предложила Черноснежка, но не села в кресло, как предложила Цубоми, а прислонилась к двери — Тем более, что наше дело к тебе и твоё к нам наверняка совпадают.

— Что?! — воскликнул Харуюки.

Цубоми, однако, совсем не изменилась в лице и лишь ответила:

— Да, скорее всего.

Только тогда Харуюки, наконец, вспомнил вчерашние слова Роуз Миледи:

«Я сделаю всё, что должна ради Орхид Оракул и Шафран Блоссом».

— К… Косика, — сказал Харуюки, наконец-то привлекая внимание Цубоми.

— Что?

— То есть, у тебя… есть какая-то информация, которая поможет спасти Оракул?..

И Цубоми, впервые с начала разговора, улыбнулась в ответ — пусть и через силу.

— Ты даже в реале жутко нетерпеливый. И зачем, спрашивается, мы со Снежкой подбирали слова?

— А… прости…

— Ничего, я и сама хочу поскорее перейти к делу. Ты прав, я действительно кое-что знаю про Орхи, то есть, про Оракул. Я хочу обменять свою информацию на вашу.

У Харуюки перехватило дух от этих слов, но Черноснежка ответила как всегда невозмутимо:

— Это зависит от того, что именно ты хочешь узнать… но в целом именно на это мы и рассчитывали. Только перед тем, как приступить к обмену, я хочу уточнить одну вещь.

Черноснежка шагнула к Цубоми, которая до сих пор стояла возле кресла. Третьеклассницы ничем не отличались по социальному положению, но разница в росте была изрядной — ведь миниатюрная Цубоми могла легко сойти за ученицу начальной школы.

Тем не менее, она смотрела на Чёрную Королеву взглядом, достойным третьего Гнома. Девушка чуть качнула головой, задавая немой вопрос.

В ответ на него Черноснежка заговорила тихим, но ясным и чётким голосом:

— Ты раскрыла нам свою личность, пытаясь спасти Орхид Оракул, которая, как мы полагаем, находится в плену Блэк Вайса или Айвори Тауэра. Можно ли это расценивать как то, что ты решила поднять мятеж против Осциллатори Юниверса и Белой Королевы Вайт Космос?

Харуюки показалось, что он заметил отблеск мучительных раздумий, пробежавший по лицу Цубоми. Но это выражение быстро пропало, и миниатюрная девушка-офицер кивнула.

— Можно. Жизнь Оракул для меня важнее принципов Легиона.

— Жизнь?.. То есть… — голос Черноснежки оборвался.

Харуюки мельком посмотрел на свою Королеву. Он по привычке счёл, что под «жизнью» Косика Цубоми понимала жизнь Вакамии Мегуми как бёрст линкера по имени Орхид Оракул, однако затем девушка ошеломила их негромкими словами:

— Прямо сейчас опасность угрожает Оракул даже в реальном мире. Если срочно не прервать ускорение, её душа может уже не вернуться в тело.

— Что? Душа?.. Как это понимать? — глаза Черноснежки округлились.

Цубоми раздражённо покачала головой.

— Я сказала про душу для удобства, потому что не очень хорошо в этом разбираюсь. Пока бёрст линкер находится под ускорением, он соединяется с центральным сервером Брейн Бёрста и думает с помощью специальных квантовых цепей. Когда ускорение заканчивается, его связь с этими контурами обрывается, и происходит синхронизация воспоминаний.

Харуюки не смог быстро переварить это объяснение. Сделав шаг к маленькой фигурке, стоящей у стены напротив, он хрипло спросил:

— П-подожди-ка. «Думает с помощью квантовых цепей»?.. «Синхронизация воспоминаний»?.. Ты так говоришь, словно во время ускорения мы не пользуемся нашими мозгами…

— Строго говоря, так и есть. Благодаря этому бёрст линкерам не приходится жертвовать значительной частью жизни своей души. Когда вы завершаете ускорение не по правилам, а через снятие нейролинкера, в воспоминаниях возникает небольшая путаница — она как раз и связана с задержкой синхронизации.

— Синхронизации…

Слова Цубоми напомнили Харуюки Кусакабе Рин, которую он видел на вчерашнем собрании.

Она использовала нейролинкер своего коматозного брата, Кусакабе Ринты, чтобы ускоряться, превращаться в Аш Роллера и участвовать в дуэлях. Однако по её словам у неё оставались лишь очень смутные воспоминания о дуэлях. Может быть, дело в том, что у неё не работает синхронизация воспоминаний?..

Харуюки задумался и притих, а Цубоми перевела взгляд на Черноснежку и продолжила:

— Некто использует… вернее, эксплуатирует эти принципы Брейн Бёрста. Он подключил Оракул к чужой квантовой цепи. Если это продолжится, её душа исказится настолько, что память уже не сможет синхронизироваться… а в худшем случае она никогда не сможет выйти из Ускоренного Мира.

— Не сможет выйти?.. Но что мешает просто снять с неё нейролинкер?

— Если снять его и убрать на большое расстояние, то она, конечно, вернётся… но её воспоминания не синхронизируются, и это плохо скажется на состоянии её личности. Я не могу подвергать её такой опасности. Оракул должна выйти из Ускоренного Мира как положено…

Цубоми вдруг резко вскинула голову и вцепилась в левую руку Черноснежки.

— Это всё, чем я могу поделиться. Теперь ваш черёд.

— Хорошо. Что ты хочешь узнать об Оракул?

— Я хочу не узнать… а увидеть её. Отведите меня к ней в реальном мире.

Выйдя из библиотеки Сасадзуки, Черноснежка, Харуюки и Косика Цубоми вернулись на улицу Косю и снова вызвали такси. Приехала ещё одна беспилотная машина, но на этот раз четырёхместная. Харуюки сел спереди на пассажирское сиденье, Черноснежка и Цубоми разместились сзади.

Как только машина тронулась, Черноснежка сказала:

— Теперь всё понятно… Ты решила встретиться в Сасадзуке, потому что подумала, что Оракул живёт неподалёку?

— Именно. Давным-давно, ещё до вступления в Осциллатори, я разговаривала с Оракул в этой библиотеке. Поэтому я подумала, что она живёт поблизости.

— Хм… но при этом ты никогда не была дома у… думаю, тебе можно сказать её настоящее имя, — проговорила Черноснежка и щёлкнула по виртуальному рабочему столу. — Её зовут Вакамия Мегуми. Она учится вместе со мной и Харуюки в средней школе Умесато, ходит в литературный кружок и занимает должность секретаря школьного совета.

Цубоми смотрела в воздух перед собой — видимо, перед ней высветилось имя Мегуми. Секунд десять прошло, прежде чем она приглушённо ответила:

— Вакамия… Мегуми. Да, она всегда любила книги. Даже на неограниченном поле где-то их находила, всегда таскала с собой и читала…

— Прямо в Ускоренном Мире? И что за книги? — спросила Черноснежка.

Цубоми моргнула и ответила:

— Вроде бы там не было названий, вместо них — красивые узоры из разноцветных стекляшек. Правда, я тогда совсем не любила книги, поэтому раздражалась, когда Оракул читала при мне… Но она никогда не сердилась, послушно закрывала книгу и отправлялась со мной в магазины или на охоту на Энеми…

— Это правда… что ты не знаешь, как именно Мегуми потеряла все очки после вступления в Осциллатори?

— Правда. Однажды она просто исчезла. Я спрашивала у товарищей по Легиону, но никто ничего не знал… даже Космос. Пришлось поверить, что Орхи наткнулась на сильного врага и растеряла все очки. Я сильно тосковала, и Космос пообещала однажды воскресить её… а позавчера перед началом битвы за территорию она действительно вернулась.

— Но это была лишь часть замысла Белой Королевы и Общества Исследования Ускорения… Я не удивлюсь, если Космос лично обнулила очки Оракул, ведь она уже проделала это с Шафран Блоссом, вашим «родителем».

Цубоми Косика промолчала, поставила ноги на сиденье и обхватила колени, став ещё больше похожей на маленькую девочку.

Харуюки повернулся вперёд, глядя через лобовое стекло. Машина ехала на запад по улице Косю. Вакамия Мегуми училась в Умесато и жила в паре километров от Сасадзуки — если точнее, в Симотакайдо в Сугинами. Был будний день, и дорога из центра города пустовала, так что уже через несколько минут машина замигала фарами и остановилась.

Выйдя, троица пересекла развалины Тамагавского акведука и полосу зелени вокруг них, и оказалась в частном секторе. С одной стороны стоял крупный храм, а напротив — ряд аккуратных одноэтажных домов. В одном из них и жила семья Вакамия. Несмотря на долгую дружбу с Мегуми, Черноснежка ещё ни разу не бывала у неё дома и сильно нервничала. Её палец уже потянулся к домофону, но замер в воздухе.

— Косика, — обратилась она к Цубоми. — Из твоих слов получается, что Мегуми не выходила из Ускоренного Мира с самого конца позавчерашней битвы за территорию. Это так?

— Вроде бы да.

— Тогда как её семья отнеслась к тому, что она уже больше суток не просыпается?.. Хотя, сейчас уже не время колебаться… — проговорила Черноснежка и нажала на кнопку.

Послышался мелодичный звон, и через несколько секунд ответил женский голос.

Но когда Черноснежка пояснила причину визита, женщина — видимо, мать — удивительно деловым тоном ответила, что Мегуми со вчерашнего дня лежит в больнице.

----------

Том 22 Глава 321

Третья за день поездка на такси продлилась двадцать минут — или шесть километров.

Как только машина доехала до Государственного исследовательского центра детских болезней и развития, Черноснежка и Цубоми тут же выскочили наружу и бросились к дверям чуть ли не бегом. У Харуюки с трудом получалось не отстать от них.

Учреждение недаром носило гордое звание одной из крупнейших специализированных клиник страны — размеры комплекса, состоящего из зданий бежевого цвета, действительно впечатляли. Они прошли через гигантское фойе первого этажа и, не теряя времени, обратились в регистратуру стационара. Мать Мегуми уже одобрила электронной подписью заявку на посещение, так что всем троим выдали электронные пропуска. Они зашли в нужный лифт, поднялись на десятый этаж, отметились на сестринском посту и дружно поспешили по коридору.

“Кстати, в этой же больнице лежит Авокадо Авойдер, близкий друг Маженты”, — вдруг вспомнил Харуюки, но, разумеется, не стал ускоряться и вызывать того на бой. Вообще они сейчас должны были отображаться в списке противников боевой зоны Сэтагая 5, но на них до сих пор никто не напал. Либо эта зона тоже заброшенная, либо Черноснежка уже связалась с Грейт Воллом, который владеет этой территорией.

Харуюки шёл и раздумывал, пока зелёная навигационная линия вдруг не исчезла возле одной из дверей. Автоматический замок щёлкнул, небольшой мотор загудел и открыл дверь. Повеяло дезинфекцией и чем-то сладким.

Черноснежка застыла в напряжении, и Цубоми слегка толкнула её в спину. Девушки на ватных ногах вошли в палату, Харуюки проследовал за ними.

В довольно тесной палате царил полумрак, и лишь приглушённое занавесками солнце мягко подсвечивало койку. На столике возле неё стояла небольшая ваза с бледно-розовыми цветами. Судя по форме, это был какой-то подвид орхидей, но Харуюки не знал точного названия.

Под присмотром этих цветов лежала с закрытыми глазами девушка. На её тонкой шеё под мягкими волосами виднелся нейролинкер того же цвета, что и орхидеи.

— Мегуми… — протянула Черноснежка, подойдя к кровати, но так и застыла, не в силах протянуть руку.

Цубоми встала с противоположной стороны и тоже замерла. Её лицо чуть скривилось, губы дрогнули, но Харуюки не расслышал, что она сказала.

Он снова посмотрел на кровать. На лице Вакамии Мегуми не было даже намёка на боль. Казалось, она просто спит. Но её мать сказала, что Мегуми не просыпалась с вечера субботы. Разумеется, утром воскресенья они что-то заподозрили и вызвали скорую. В больнице девушку осмотрели, но не нашли ни кровоизлияний в мозг, ни других скрытых травм, однако заметили подозрительно замедленную мозговую активность и положили в палату.

Харуюки не давало покоя равнодушие, с которым мать Мегуми рассказывала о состоянии дочери, но возможно, она и сама была в такой растерянности, что не знала, как вести себя. Ему было больно хранить молчание, зная настоящую причину летаргии Мегуми, но он не мог рассказать о ней матери девушки — да и вряд ли бы та поверила.

Таким образом, Вакамия Мегуми с окончания субботней битвы за территорию — то есть, с начала пятого часа дня — и до сегодняшнего дня находилась под постоянным ускорением. За эти 42 часа в Ускоренном Мире прошло уже примерно 1750 дней… или 4 года и 290 дней. Харуюки никогда не приходилось проводить в Ускоренном Мире столько времени за раз.

— Мы должны… должны поскорее вытащить её, — снова заговорила Черноснежка, видимо, подумав о том же самом. — Косика, ты ведь наверняка что-то придумала, прежде чем идти сюда. Как нам разбудить Мегуми?

Цубоми молча засунула руку в карман платья и вытащила XSB-кабель. Один конец она тут же воткнула в нейролинкер Мегуми, второй показала Черноснежке.

— Сознание Орхи сейчас в плену одной из трёх квантовых цепей Вольфрам Цербера. Но в то же время её дуэльный аватар находится где-то на неограниченном нейтральном поле. Я должна найти его и вывести через портал. Это единственный способ.

— Найти? Но как? Поле ведь не зря называется неограниченным.

— Для этого мне нужно подключиться к ней кабелем. Потом я всё подробно объясню, но суть в том, что если я соединюсь с ней, то, может быть, смогу отыскать. Снимите мой нейролинкер, если не вернусь через пять минут.

С этими словами Цубоми уселась на пол возле больничной койки. Поняв, что она вот-вот отдаст команду на ускорение, Харуюки торопливо воскликнул:

— Нет, подожди! Я пойду с тобой!

Он мигом вытащил из кармана свой XSB-кабель и протянул штекер. Цубоми посмотрела на него сквозь чёлку.

— Вообще я обошлась бы и без тебя, и без кабельного соединения с собой… но не откажу, если ты так хочешь.

С этими словами она взяла штекер и подключила к нейролинкеру. Харуюки вставил второй штекер в свой нейролинкер и посмотрел на Черноснежку.

Наверняка ей тоже очень хотелось помочь Мегуми. Но, увы, она не могла. Стоило ей попытаться войти на неограниченное поле, и она оказалась бы не в больнице, а внутри Бога Солнца Инти и мгновенно сгорела бы в термоядерном огне.

— Семпай, мы обязательно… — поклялся Харуюки, глядя в чёрные глаза: — ...мы обязательно спасём Вакамию и вернёмся. Верь в нас и жди.

— Да, я верю, — Черноснежка кивнула, похлопала Харуюки по руке и посмотрела на устроившуюся на полу Цубоми.

— Косика… нет, Цубоми. Защити Харуюки и Мегуми.

— Орхи для меня важнее, но сделаю что смогу. Поспешим, Кроу.

Услышав имя своего аватара, Харуюки тут же плюхнулся возле Цубоми.

— Три, два, один… — тут же начала отсчёт она.

Харуюки глубоко вдохнул и выкрикнул одновременно с ней:

— Анлимитед бёрст!

----------

Том 22 Глава 322

— Надо же, Лунный свет...

Услышав голос, Харуюки открыл глаза и первым делом увидел огромную луну на фоне чёрного неба.

Здание больницы превратилось в храм из белоснежного мрамора. Все стены исчезли, превратившись в колонны, так что ему открылся вид на весь огромный этаж. Харуюки прокрутился на месте, но не увидел ни Мегуми, ни Черноснежки.

Освежив в памяти клятву, данную Черноснежке, он посмотрел на алого аватара, стоящего рядом с собой.

Эта необычная внешность предстала его глазам уже в третий раз, если учитывать встречу на высшем уровне. Фигурку с исключительно тонкими конечностями усеивали бесчисленные шипы, поблёскивающие остриями. Лучшего воплощения поговорки «у прекрасной розы есть шипы» просто трудно было придумать. Наверняка этот аватар прекрасно бы смотрелся в компании чем-то схожей Маженты Сизза, но едва ли они когда-нибудь встретятся.

Пока Харуюки застыл, погружённый в мысли, Роуз Миледи смерила его глазом-линзой — второй был закрыт чёлкой роскошных вьющихся волос.

— Сильвер Кроу, не стоит так засматриваться на аватаров женского пола.

— А, да, прости!..

Харуюки машинально вытянулся по стойке «смирно», но невольно задумался о том, что эту фразу произнесла та самая Цубоми Косика, маленькая и очаровательная… На губах непроизвольно возникла улыбка умиления, но не подал виду, зная, что сильно пожалеет, если скажет что-нибудь не то.

— Ну так что? — вместо этого он пробежал взглядом по панораме, во все стороны открытой конструкцией продуваемого всеми ветрами храма, и спросил: — Как ты собираешься выяснить, где находится Оракул?

— Я знаю два возможных способа.

— Что? Аж два?..

— Об одном из них ты и сам можешь догадаться.

Лишь тогда Харуюки вспомнил вчерашние слова Черноснежки на собрании Легиона. Конечно, они были сказаны по поводу поисков кузнеца, но подходили и к этой ситуации.

— Неужели ты имеешь в виду высший уровень?

— Да, — прекрасная леди кивнула и посмотрела на белоснежный городской пейзаж, раскинувшийся снаружи больницы. — Если мы перейдём на него, то увидим весь средний уровень как на ладони. Но отыскать огонёк Орхи среди бесчисленных звёздочек будет нелегко.

— И правда… Нам придётся каждый раз спускаться обратно и проверять возможные огоньки…

— Морально я готова этим заниматься, если потребуется. Мы договорились с Лотос на пять минут — здесь это три дня, одиннадцать часов и двадцать минут… но, если мы будем ходить туда-сюда, они пролетят в два счёта. Поэтому сначала предлагаю попробовать второй способ.

— И какой же?.. — спросил Харуюки у Миледи, которая до сих стояла вполоборота к нему.

— Гадание, — дала та неожиданный ответ.

— Г… гадание?!

— Сразу скажу, я не собираюсь раскладывать карты таро или жечь черепашьи панцири[✱]Древний японский метод (завезённый из Китая, но кому это интересно?): берём черепаший панцирь, жжём, пока не потрескается, читаем судьбу по трещинам., — предупредила Миледи. — Пошли на крышу.

С этими словами она направилась в центр храма. Харуюки догнал её и почти в тот же миг заметил спиральную лестницу — разумеется, мраморную — проходящую через всё здание. Поднявшись по ней на три этажа, они оказались на крыше.

Высоких зданий в округе не было, так что их глазам открылась прекрасная, подобно открыточной картинке, панорама Лунного света. У Харуюки даже дух перехватило от восхищения. Решающая битва с Даск Тейкером тоже произошла на этом уровне, и в памяти были свежи воспоминания о той мучительной схватке, но они нисколько не умаляли красоту бесконечных храмов, подсвеченных полной луной.

Миледи тем временем начала хладнокровно ломать колонны в центре крыши, словно намекая, что на любование красотой нет времени. Харуюки опомнился и присоединился к ней, набирая энергию для спецприёмов.

Колонны делились энергией неохотно, зато их было много, так что уже через три минуты оба аватара зарядились до отказа. Харуюки закончил чуть позже Миледи и подошёл к ней как раз в тот момент, когда она поднимала над головой правую руку в алых шипах. Благородная дама раскрыла ладонь, направила её в небо и объявила:

— Флауэр Дивинейшн[✱]Flower Divination, Цветочное Гадание..

Из ладони вырвался фиолетово-розовый цвет, и Харуюки прищурил глаза, скрытые серебристым визором.

Свет пошёл на убыль, но не исчез, а превратился в крупный бутон на ладони. Через миг он распустился, обратившись красивой розой, а ещё через секунду облетел.

Дюжины опавших лепестков зависли в воздухе, но потом выстроились в ряд и улетели ровным строем, хотя ветра, казалось бы, и не было. Миледи проводила взглядом вереницу огоньков и прошептала:

— Востоко-юго-восток… Запомни тоже, в какую сторону улетели лепестки.

— К-конечно. То есть, Оракул находится именно там?

— Я не знаю, это ведь гадание. Этот спецприём показывает в сторону того, что мне больше всего сейчас нужно.

— Больше всего нужно?..

— В обычных дуэлях он указывает — в зависимости от выпавшего уровня — на всякие объекты, восполняющие энергию, оружие, транспорт… Поэтому не удивлюсь, если лепестки и сейчас полетели к чему-то такому. Собственно, вчера я уже пыталась гадать, и каждый раз так и получалось. Но сейчас я подключена к Орхи кабелем в реальном мире. Остаётся надеяться, что наша связь направит лепестки в нужную сторону.

Договорив, Миледи тут же направилась обратно к лестнице, но Харуюки окликнул её:

— Но ведь лепестки уже скрылись из виду!..

— Они летят по прямой сквозь любые преграды, поэтому мы не можем просто идти вслед за ними. Придётся запомнить направление и иногда повторять гадание, чтобы не сбиться с курса. Давай пока спустимся на первый этаж и пойдём на восток по улице Сэтагая…

Звон раскрывающихся крыльев перебил Миледи.

— Раз так, я отнесу тебя куда надо! Может, мы ещё догоним лепестки, если я как следует разгонюсь! — торопливо предложил Харуюки, протягивая руки.

Однако Миледи почему-то попятилась назад и бросила на него подозрительный взгляд.

— Отнесёшь?.. Как именно?

— Э-э, ну… что значит «как»? На руках.

Тут Харуюки и сам обо всём догадался и вздохнул. Ещё недавно они были заклятыми врагами, так что предлагать Миледи полёт в обнимку и правда не стоило. Но когда он уже собирался уточнить, что она может просто прицепиться и повиснуть у него на ногах…

Шипы на теле Миледи вдруг мелодично звякнули, прячась под бронёй. Леди-аватар сделала шаг к опешившему Харуюки и подняла руки.

— Хорошо, давай на руках.

— А-а… ладно.

Харуюки кивнул и обхватил спину Миледи левой рукой. Она откинулась назад, на руку Сильвер Кроу, и он осторожно подхватил её под колени. Держа лёгкого аватара на весу, Харуюки дал команду, и крылья завибрировали вдвое слабее обычного, оторвав их от земли.

Когда они поднялись метров на двадцать, он посмотрел на востоко-юго-восток и увидел розовый отблеск, который наверняка бы остался незамеченным, если б не ночной уровень. В ту сторону Харуюки и устремился.

— Хмм… — протянула Миледи спустя секунд десять. — Так вот она какая — единственная способность Ускоренного Мира, позволяющая свободно летать…

— Н-на самом деле не такая уж и единственная. Платинум Кавалер из Семи Гномов ведь тоже летает, — возразил Харуюки, и Миледи громко фыркнула.

— Пегас возит Скромника только потому, что его приручила сила Мистических Поводьев. Это не собственная способность аватара.

— А-а… Этот предмет может приручить любого Энеми?

— Ещё чего. Как правило, только тех, кого ты бы мог победить один на один… так что Легендарные в него точно не попадают. И Бог Солнца Инти тоже.

— Ага, понятно… — Харуюки кивнул и снова повернул голову в поисках отблесков.

К счастью, лепестки двигались не слишком быстро, так что он постепенно догонял их даже в режиме экономичного полёта. Харуюки снова сосредоточился на задании, отбросив посторонние мысли.

— Лепестки уже далеко улетели, — бросил он Миледи. — Скорее всего, они движутся не к предмету. Тем более, на Лунном свете их почти и нет.

— Это точно… Вот только… — Миледи ненадолго прервалась и посмотрела направо. — Знаешь, у меня была догадка, где именно заперта Орхи. И мы сейчас летим немного не туда.

— М?.. А куда мы должны были лететь?

— Ты знаешь это место, потому что уже нападал на него. Женская школа Этерна в зоне Минато 3… Главная база Осциллатори Юниверс и моя школа.

— Что?! — воскликнул Харуюки.

От неожиданности его правая рука дёрнулась, а вместе с ней и тело Миледи.

— Ай! — очаровательным голоском воскликнула она и вцепилась в шею Харуюки правой рукой. — Т-ты чего?! Держи меня как следует! Даже я получу травму, если упаду с такой высоты!

«Ничего себе, даже не умрёшь?», — подумал он, кивая.

— П…прости, я не ожидал… То есть, твоё голубое платье в реале — школьная форма этер-девочек?

— Терна-леди.

— А?

— Тридцать лет проклятия ждут любого, кто посмеет назвать школьницу Этерны этер-девочкой, так что следи за языком.

— А… п-понятно… — Харуюки ещё раз кивнул и сменил тему: — И правда, если Оракул держат в плену, то почему бы не на базе Осциллатори… Но…

Он поднялся чуть выше и посмотрел на белоснежные улицы под ними.

— Если это Седьмая Кольцевая, а вон тот акведук через неё — сибуйская ветка Третьей Автомагистрали… то да, лепестки летят не туда. Похоже, они вообще движутся не в Минато 3, а в Сибую 1.

— Именно, — тихо отозвалась Миледи. — Либо ещё дальше Сибуи — в Аояму, Акасаку… или в Имперский Замок…

Харуюки снова опешил, но опомнился и покрепче перехватил свою ношу.

— Неужели… Оракул в Замке?! Но нам не хватит сил пробиться через Врата!

— Разумеется, я на это и не рассчитывала. Мне известно, что «Божественный Свет», способность Сияния, не действует на Богов.

— Это ведь… способность, которая приручила Инти?

— Да. И один из столпов плана Белой Королевы…

— Плана? — повторил Харуюки слово, которое почему-то задержалось у него в голове. — Какого именно плана?

Но вместо ответа Миледи указала правой рукой вперёд и сказала:

— Смотри, лепестки пролетели над станцией Сибуя. Интересно, докуда они долетят?..

— Надеюсь, не до Имперского Замка… — уныло буркнул Харуюки и мельком взглянул на шкалу энергии.

Хотя четырежды усиленные крылья могли похвастаться впечатляющей эффективностью в плане расхода энергии, полёт из Сэтагаи с Миледи на руках уже съел почти две трети шкалы. Сейчас они летели над территорией, по которой разгуливало немало Энеми, и Харуюки очень не хотелось приземляться…

— Всё-таки это очень странная способность… — пробормотал он, обращаясь в первую очередь к самому себе. — Ищет то, что нужнее всего… Кто это определяет?

— Думаю, система Брейн Бёрста. Прямо сейчас мне не нужны ни предметы, ни оружие. Я просто хочу вернуть Орхи в целости и сохранности. Я даже готова лишиться ради этого всех очков…

Рука Миледи, обнимавшая шею Харуюки, немного напряглась.

Черноснежка считала Орхид Оракул, вернее, Вакамию Мегуми близкой подругой, но Роуз Миледи видела в ней практически сестру, ведь обе они — «дети» Шафран Блоссом. Только у Первопроходцев было право иметь по нескольку «детей»[✱]Напомню, что это не так — это была особенность раннего Брейн Бёрста, а не Первопроходцев, но Кавахара плохо знает свои произведения., поэтому их связывали особые узы, незнакомые бёрст линкерам поколения Харуюки…

— В воспоминаниях Хром Фалькона… — заговорил Харуюки и почувствовал, что Миледи вздрогнула. — Шафран говорила, что потратит сколько угодно времени на то, чтобы воспитать «детей», основать Легион взаимопомощи и превратить Ускоренный Мир в место, где все могут улыбаться и наслаждаться игрой… Я думаю, Шафран видела в тебе и Оракул воплощение своей мечты. Поэтому… поэтому я…

Харуюки израсходовал весь запас красноречия и лишь неровно засопел, не зная, как выразить чувства, поднимающиеся в груди.

Хлоп. Хлоп-хлоп.

Миледи неуверенно похлопала Харуюки по шее.

— Я понимаю… И верно, я же бёрст линкер и не должна мириться с тем, что могу потерять все очки. Я спасу Орхи, и мы вместе вернёмся к Лотос. Поэтому мне нужна твоя сила, ведь меня-то ты победил.

— Н-нет, я… еле-еле, с помощью Лида и Белл… А!.. — воскликнул Харуюки, и Миледи резко повернула голову.

Впереди в паре сотне метров плавно снижалась вереница розовых лепестков. Прямо у них на пути высилось гигантское здание. Как и все остальные, оно выглядело подобно белоснежному храму, но Харуюки мигом опознал составленные из плит внешние стены.

— Это же… Мидтаун Тауэр…

— Да, судя по всему… Но почему именно он?..

Харуюки и Миледи молча смотрели на башню, подсвеченную луной.

Когда-то Общество Исследования Ускорения разместило в Токио Мидтаун Тауэре тело ISS комплекта, а затем с помощью Сияния приручило Архангела Метатрон и поставило охранять небоскрёб. Однако Нега Небьюлас объединил усилия и сумел победить Метатрон — вернее, только первую форму — после чего Черноснежка своей рукой уничтожила тело ISS комплекта. Харуюки полагал, что после этого Мидтаун Тауэр прекратил быть базой Общества, однако…

На глазах двух аватаров лепестки по спирали опустились на крышу башни, вспыхнули, словно фейерверк, и исчезли.

— Похоже, нам туда… — выдохнула Миледи.

— Почему-то у меня зловещее предчувствие, — ответил Харуюки, хотя на самом деле его сердце было полно решимости.

У него ещё оставалась примерно пятая часть шкалы, так что он мог позволить себе под конец разогнаться, а затем спланировать на небоскрёб.

— Полетели… — прошептал он, усиливая вибрацию крыльев.

Аватар ускорился, разрезая лунные лучи. Бело-голубая башня, сразу бросающаяся в глаза на фоне ночного неба, быстро приближалась. Разумеется, Харуюки собирался приземлиться на крышу, но тут…

— Остановись! — приглушённо воскликнула Миледи.

Харуюки резко затормозил.

— Ч…что такое?!

— На крыше Энеми.

— А?

Зависнув на месте, Харуюки присмотрелся к крыше, но увидел лишь небольшой шпиль посередине. Движения не было. Если на крыше кто-то и стоял, он прятался в тени этого шпиля…

— А… — Харуюки невольно прижал Миледи покрепче к себе, когда наконец-то увидел, о чём речь.

Фигура чернее тени стояла почти вплотную к шпилю. Очертания напоминали человеческие, но он не смог разобрать, кто это: Энеми или крупный бёрст линкер.

— Но… как ты узнала, что это Энеми?

— Посмотри на его голову.

Харуюки послушно сосредоточил внимание на голове фигуры. На миг в лунном свете сверкнуло серебристое кольцо.

— А… на нём какая-то корона… — его осенило, и он ахнул. — Неужели это… Сияние?..

— Однозначно. Сияние как Усиливающее Снаряжение состоит из двух частей — скипетра и диадемы. Диадема создает венцы, с помощью которых можно подчинять Энеми и даже управлять ими при помощи скипетра. Скипетр можно передавать другим бёрст линкерам, чтобы они повелевали Энеми, однако по-настоящему этим Артефактом владеет тот, у кого диадема… то есть, Белая Королева.

— Из двух частей… то есть, скипетр, который был в руках Блэк Вайса и Платинум Кавалера — это не настоящее Сияние?..

— Верно. На моей памяти Космос никогда не отдавала диадему.

— Получается… этот чёрный Энеми здесь не один? В Мидтаун Тауэре есть легионер Осциллатори со скипетром?.. — прошептал Харуюки.

Миледи на пару секунд задумалась перед ответом.

— Это мог бы быть разве что Блэк Вайс, потому что он умеет замедлять время… но, насколько мне известно, он погиб вместе с Королями и до сих пор не воскрес. Чтобы ожить, ему пришлось бы на несколько минут откатить Инти, но, если бы Короли про это прознали и вышли из бесконечного истребления, все планы пошли бы прахом. Я ведь не зря думаю, что вы так или иначе присматриваете за Инти?

— Э-э… ну, вроде того…

На самом деле за Инти приглядывали не они, а Графит Эдж из Грейт Волла, но Харуюки решил не вдаваться в подробности. Миледи не стала ничего уточнять, а снова всмотрелась в Мидтаун Тауэр, до которого оставалось около сотни метров.

— Я не думаю, что Инти сдвинется с места, пока план Белой Королевы и Блэк Вайса не войдёт в финальную стадию. Так что, если хотите спасти Лотос и остальных Королей, готовьтесь к тому, что вам придётся уничтожить Инти.

Слово «план» вновь привлекло его внимание, но Харуюки уже понял, что спрашивать бесполезно.

— Ага… — поддакнул он. — Мы уже строим нашу стратегию, опираясь именно на это. И кстати… может, зря я надеюсь, но мне кажется, что спасение Оракул немного приблизит нас к победе над Инти…

— Да, ведь у Оракул есть Оборот Парадигмы. Ты думаешь, что если сменить текущий уровень на Океан, пламя Инти потухнет?

— Ну, да… Конечно, я не знал точного названия этого приёма, но слышал про него… Правда, ещё я слышал, что пламя Инти нельзя потушить водой, так что не уверен, сработает ли он…

— Ты прав, огонь Бога Солнца водой не залить. Но если ты уже знаешь об этом, то почему надеешься на Оракул? — спросила Миледи.

Харуюки пришлось как следует напрячься, чтобы соединить обрывки мыслей в связную речь.

— Э-э… мне просто кажется, что Инти всё равно не любит воду, хоть она и не вредит ему. Он ведь всё равно куда-то исчезал, когда на неограниченном поле устанавливались Буря и Океан, да? Возможно, в этом кроется ключ к победе над ним…

— Хмм… Понятно. На самом деле, я уже обсуждала с Аматерасу возможные способы борьбы с Инти, но с самого начала даже не рассматривала воду как оружие. Возможно, надо будет поговорить на эту тему с Рудрой[✱]Бог грозы и бури в индуизме.... — пробормотала Миледи сама себе, покачала головой и снова посмотрела на Мидтаун Тауэр. — Хотя, сейчас надо думать не про Инти, а про башню. Мы не можем сесть на крышу, но в стенах есть несколько открытых люков. Мы можем войти через них.

— А-а… почему бы нам просто не победить Энеми на крыше?

— Это, если я не ошибаюсь, Энеми Легендарного Класса «Эйнхерий», которого притащили сюда из подземелья под названием «Вальхалла». Вдвоём мы его… может, и победим, но это будет сложная и изнурительная битва. К тому же, я не хочу поднимать лишний шум, пока мы не найдём Оракул.

Имена, которые произнесла Миледи, пробудили в Харуюки огромный интерес к этому Энеми, но он кивнул, понимая, что сейчас не время расспрашивать.

— Я понял… но что-то мне подсказывает, что внутри башни есть и другие приручённые Энеми. Сияние позволяет управлять несколькими, но на крыше стоит лишь один. Скорее всего, на этот раз к зданию не хотели привлекать лишнего внимания… правда, с другой стороны, мы пока не знаем наверняка, что Оракул внутри.

— Конечно, ты прав, но я верю, что Цветочное Гадание вело нас именно к Орхи. Во всяком случае, раз на крыше Мидтаун Тауэра стоит сильный Энеми, внутри однозначно должно быть… нечто важное для планов Осциллатори.

Смысла спорить с Миледи не было. Харуюки уверенно кивнул и осмотрел белоснежную башню.

— Хорошо… Значит, мы войдём через стену. Чем выше, тем лучше.

— Да, но не слишком близко к крыше, иначе привлечём внимание Эйнхерия. Вроде бы высота этого небоскрёба примерно 250 метров… Опустись метров на шестьдесят — и можем искать вход.

— Как скажешь.

Харуюки глубоко вдохнул, выдохнул и расправил крылья. Тяга практически исчезла, и они беззвучно заскользили по воздуху в сторону Мидтаун Тауэра.

Как и говорила Миледи, в стене храма-небоскрёба виднелись открытые люки. На уровнях вроде Стали и Чистилища их пришлось бы долго и упорно искать, так что Харуюки мысленно поблагодарил Миледи за удачно попавшийся Лунный свет, пока неспешно облетал здание с запада на север.

Как только перед глазами показалась северная стена, он увидел небольшой люк как раз в одной четверти высоты от крыши здания. Харуюки молча указал на него, и Миледи молча кивнула. Он опустился ещё ниже, чтобы не привлекать внимание Энеми на крыше, влетел в люк как можно медленнее и приземлился, когда в шкале осталось около пяти процентов запаса.

Первым делом Харуюки осмотрелся по сторонам, но не заметил никакого движения. Выдохнув, он уже собирался встать в полный рост, когда…

— Можешь уже отпустить меня, — раздался шёпот возле уха, и Харуюки вспомнил, что по-прежнему держит Миледи на руках.

Прежний Харуюки переполошился бы настолько, что уронил бы благородную даму на пол, но теперь ему хватило сил, чтобы избежать подобной трагедии, наклониться и помочь Миледи встать на ноги.

— Спасибо, Кроу.

Выпрямившись, Миледи немного отошла и сложила руки в крест перед собой. Мелодично звякнули выдвигающиеся шипы, и аватар вновь принял прежний облик.

Харуюки вдруг задумался: что, если управление шипами даётся Миледи так же тяжело, как Черноснежке — превращение клинка в руку?

Осмотревшись, он увидел, что они стоят посередине коридора, идущего вдоль внешней стены. Стены в нём, как и снаружи, были из белого мрамора, и Харуюки не сомневался, что при желании они с Миледи легко пробились бы сквозь них, но на шум могли прибежать новые Энеми. А значит, остаётся идти по уже имеющимся проходам.

— Давай начнём с верхних этажей, — предложила Миледи. — Я думаю, лепестки упали на крышу, потому что Оракул где-то наверху.

— Хорошо… Тем более, когда Черноснежка и остальные искали тело ISS комплекта, они нашли его в одном месте с порталом на сорок пятом этаже. Наверное, стоит начать именно оттуда.

— Ладно. Я пойду первой, ты прикрывай тыл.

Кивнув друг другу, они побежали по коридору на юг.

Токио Мидтаун Тауэр насчитывал пятьдесят этажей, и, поскольку Харуюки с Миледи приземлились в начале верхней четверти, прямо сейчас они находились в районе сорокового. Достаточно отыскать лестницу — и они вмиг окажутся на сорок пятом.

Если там отыщется Орхид Оракул, её будет проще простого вывести наружу через портал на том же этаже… молясь всем богам Ускоренного Мира о том, чтобы поскорее найти её, Харуюки бежал вслед за Миледи.

Метров через двадцать широкий коридор завернул влево. Миледи остановилась рядом с углом, прижалась спиной к стене и заглянула за поворот. Повернувшись обратно, она напряжённо прошептала:

— Через двадцать пять метров просторный зал, в нём Энеми — ещё один Эйнхерий. Лестница, скорее всего, тоже там, но мы не проберемся незамеченными.

— Слушай… А этот Эйнхерий, случайно, не тот же самый Энеми, который патрулирует школу этер… в смысле, терна-леди? Просто я уже сражался с тамошними рыцарями…

— Школу охраняют Варяги — это Энеми Звериного Класса. Они тоже сильны, но Эйнхерии опаснее раза в три. Впрочем, выбора всё равно нет. К счастью для нас, у этих Эйнхериев есть одно дополнительное слабое место.

— А?..

Харуюки так перепугался от тройной силы Эйнхериев, что чуть было не переспросил насчёт слабого места, но успел догадаться сам.

— Ах да, точно, венец Сияния! Если его сломать, Энеми застынет в ступоре…

— Правильно. Но даже это не так-то просто, тем более, что Энеми не должен поднять тревогу. Один из нас должен отвлечь, второй сломать венец одним ударом. Причём без Инкарнации, чтобы не сбежались остальные Эйнхерии.

— Без Инкарнации и одним ударом?..

Харуюки прижался спиной к стене возле Миледи и освежил в памяти образ Эйнхерия, которого видел на крыше. Энеми был не слишком крупный, ростом метра два, но по словам Миледи выходило, что этот противник втрое сильнее рыцаря, с которым он бился в стенах школы Этерна. Увы, Харуюки при всём желании не смог бы обездвижить такого врага даже на секунду. Зато…

— Возможно, я смогу сломать венец… — пробормотал он.

Миледи посмотрела на него с лёгким недоверием.

— Уверен? Он только кажется хрупким, а на деле это часть Артефакта. У венца огромный запас очков прочности.

— Да, я понимаю…

Когда Харуюки ломал венец на первой форме Метатрон, ему пришлось усилить ладони Инкарнацией и бить по венцу десятки раз. Но сейчас за его плечами стояла сила Святой — существа не менее… а то и более сильного, чем Энеми Легендарного Класса.

— Но я смогу. Вот увидишь, — заверил он, сжимая кулаки.

— Хорошо, — Миледи медленно кивнула. — В таком случае, уничтожение венца на тебе. Я задержу Энеми… но без Инкарнации меня хватит самое большее секунды на три.

— Мне хватит, — отрезал Харуюки и тихо скомандовал: — Экипировать, Метатрон Вингс.

Ослепительный свет пронзил потолок коридора, ударил в спину Сильвер Кроу и превратился в новые крылья, острые, словно клинки. Миледи ахнула и вытаращила глаза-линзы.

— Это ведь… крылья архангела Метатрон, правда? Не знала, что у тебя есть такие козыри.

— Обычно я призываю их только в случае крайней необходимости. Сейчас, по-моему, как раз такой случай…

Пару секунд помолчав, Роуз Миледи прошептала:

— Беру свои слова назад.

— К-какие?

— В палате Орхи я сказала, что обойдусь без тебя. Но я рада, что ты со мной… Без тебя я бы не…

Харуюки поднял руку и перебил Миледи:

— Поговорим об этом, когда спасём Оракул… А пока — идём.

— Хорошо.

Они кивнули друг другу и глубоко вдохнули. Затем Миледи вскочила и прыгнула за поворот.

Уже через миг вдалеке раздался лязг металла, и за ним донёсся тяжёлый топот. Харуюки выскочил из укрытия и всмотрелся в проход.

Эйнхерий, Энеми Легендарного Класса, напоминал жуткого призрака в чёрных доспехах. Во тьме под шлемом виднелись лишь синие огни на месте глаз. В левой руке Энеми держал видавший виды миндалевидный щит, в правой — длинный выщербленный меч. Но, несмотря на состояние оружия, Харуюки интуитивно понял, что этот клинок может с лёгкостью отрубить даже конечности металлического Сильвер Кроу.

Рыцарь смерти мчался прямо на них, но Роуз Миледи уверенно стояла прямо у него на пути. Она подняла правую руку и приглушённо объявила:

— Орнейт Скверинг[✱]Ornate Squaring, «Красочная Обточка».!

Из-под ног Миледи выстрелил алый свет, мгновенно достиг Эйнхерия и ударил его в грудь, огласив проход звоном.

Лозы всех цветов радуги вдруг вырвались из пола и оплели рыцаря. Когда они достигли головы, раздался металлический лязг — это лозы вдруг обросли шипами, вонзившимся в доспехи Энеми.

— Давай! — крикнула Миледи, но Харуюки уже успел занести левую руку.

— Ектения! — объявил он, взмахнув рукой.

Левое крыло Метатрон испустило луч света. Он устремился точно в серебристый венец на шлеме Эйнхерия…

— Гуррраааа! — вдруг взревел рыцарь, едва увидев луч.

Его правая рука дёрнулась с душераздирающим скрежетом. Шипы на лозах сдирали куски брони, в воздухе мелькали алые спецэффекты урона, но Энеми словно не замечал боли. Он поднял клинок и отразил им луч Ектении.

— Я… не закончил!

Харуюки взмахнул правой рукой, стреляя из второго крыла Метатрон. На этот раз луч не полетел по прямой, а описал дугу слева от Эйнхерия. У самой стены свет резко повернул и на сей раз вонзился точно в голову.

Раздался громоподобный удар, и венец разбился, осыпаясь на пол бесчисленными крючками, из которых он состоял.

Зловещие огни внутри шлема Эйнхерия вмиг погасли, и Энеми повесил голову, словно у него отключили питание. Лозы тоже исчезли, и Эйнхерий упал на колени.

— Бежим! — крикнула Миледи, и Харуюки оттолкнулся от пола.

Пока что Эйнхерий не двигался, но он нутром чуял, что Энеми уже скоро оживёт, освободившись от власти Сияния, и вновь нападёт на них с Миледи. Возможно, если бы Харуюки призвал Метатрон, та утихомирила бы Эйнхерия, как рыцаря из Этерны, но он не хотел тревожить сон богини, дремлющей в Аэрохижине.

— Врр… — прорычал Энеми как раз, когда аватары пробегали сбоку от него.

У Харуюки душа ушла в пятки, но он мигом совладал со страхом и напряг крылья, придавая себе ещё больше скорости. Из-за этого он чуть не пролетел мимо Миледи, но успел машинально вытянуть правую руку и схватить её за тонкое запястье. Аватары в два счёта добрались до зала и увидели справа от себя широкую лестницу. Они взбежали по ней, не раздумывая.

Разворачиваясь на лестничной площадке, Харуюки не увидел внизу преследующего Эйнхерия, но желания затормозить не возникло. Он продолжал мчаться вверх, прыгая через две ступени. К счастью, на следующем этаже Энеми не оказалось, так что Харуюки снова развернулся и бросился ещё выше. Сорок второй, сорок третий...

— Х… хватит уже, остановись! — воскликнула за спиной Миледи, когда они миновали сорок четвёртый этаж.

— А… да, конечно…

Харуюки сбавил скорость и остановился на следующей площадке. Усталость навалилась на него с такой силой, что ноги чуть не подкосились. Но в последний миг кто-то дёрнул его за руку и помог устоять на ногах.

Харуюки поднял голову и увидел лицо Роуз Миледи. Её маска смотрела на него с удрученным выражением, к которому примешивалось ещё какое-то непонятное чувство.

— Странный ты человек, Сильвер Кроу. То даёшь товарищу разрубить себя, чтобы добраться до меня, то в самый нужный момент бесстрашно бьёшь по слабому месту врага с хирургической точностью, то трусишь и убегаешь, сверкая пятками, то чуть не падаешь от усталости…

— Ну-у, я… Прости…

— Не извиняйся, атака была великолепной. Я недостаточно хорошо обездвижила Энеми, и он отразил первый луч, но ты к моему удивлению выстрелил вторым.

— Т-ты не подумай, я среагировал не потому что не доверял тебе. Я вообще ни о чём не думал, оно само вышло…

— Я тебя ни в чём не упрекала, — Миледи бросила на Харуюки ещё один удручённый взгляд, затем посмотрела на лестницу. — Ладно, прямо над нами пресловутый сорок пятый этаж. Возможно, там есть ещё один Эйнхерий… и в таком случае, нам придётся его победить.

— Да уж… — пробормотал Харуюки, изо всех сил стараясь придумать, как вообще можно выстоять против рыцаря смерти.

Вдруг на ум пришла техника, которой только что пользовалась Миледи.

— Кстати, твоя… Красочная Обточка напомнила мне Инкарнацию, в которую я попался во время битвы за территорию… Как там её, Таинственный Сад?

— Да, ты правильно запомнил. И ты совершенно прав, Таинственный Сад — усиленная версия моего спецприёма.

— Эти лозы сдавили меня со страшной силой, я и пальцем пошевелить не мог. Я помню, что Инкарнация привлекает внимание Энеми, но… на сорок пятом этаже должен быть портал. И раз так, почему бы не использовать Инкарнацию, если увидим Оракул? Остановим Эйнхерия, схватим Оракул, прыгнем вместе в портал — и всё.

— Да… возможно… — Миледи медленно кивнула и перевела взгляд на Харуюки. — Придётся действовать по обстоятельствам. Если сдерживания и правда хватит, я применю Таинственный Сад, как ты и сказал. Но…

— Но что?

— Нет, ничего. Пошли.

— Ага…

Харуюки показалось, он заметил на лице Миледи смутное беспокойство, но оно быстро исчезло, уступив место решимости. Она осторожно пошла наверх, по-прежнему держа его за правую руку. Три недели назад тщательно спланированная битва против архангела Метатрон переросла для Харуюки в операцию по спасению Нико от рук Блэк Вайса. Ради этого ему пришлось штурмовать женскую школу Этерна, поэтому он пропустил битву Черноснежки, Фуко, Акиры и Утай против тела ISS комплекта внутри Мидтаун Тауэра. Конечно, он слышал подробный рассказ о том сражении, но до сих пор не видел «портальный» сорок пятый этаж своими глазами.

Разумеется, сейчас действовал совсем другой уровень — в тот раз битва проходила на фоне вечного багрянца уровня «Закат» — а значит, Мидтаун Тауэр даже изнутри мог выглядеть совсем иначе. Тем не менее, архитектура башни не должна была измениться. Сорок пятый этаж по-прежнему должен быть большим залом, где находился портал. Даже если этот зал сторожит ещё один Эйнхерий, Миледи сможет задержать его на пять-десять секунд, и этого более чем хватит для бегства в портал. Поэтому весь успех вылазки теперь зависит только от того, сумеют ли они найти Орхид Оракул прежде, чем их найдут Энеми…

Размышления натолкнули Харуюки на новую мысль, и он шёпотом обратился к идущей впереди девушке:

— Слушай, Миледи…

— Чего?

— Как насчёт ещё раз включить Цветочное Гадание прежде, чем врываться на этаж? Если мы хотя бы примерно разберёмся, где находится Оракул, спасти её будет легче.

— И правда, — согласилась было Миледи, опережавшая Харуюки на две ступени, но тут же покачала головой. — Но, увы, я не смогу. Я уже потратила накопленную в больнице энергию на Обточку. Можно зарядиться, сломав стену, но не хочется шуметь.

— А… Понятно…

У Харуюки и самого было чуть меньше одной пятой от полного запаса энергии. Уничтожение венца Эйнхерия восстановило часть шкалы, но запасы всё равно не обнадёживали. В обычных дуэлях всё проще — пока бьёшь и получаешь сдачи, энергия накапливается сама по себе, но на неограниченном поле без постоянного восполнения или доли везения легко попасть в очень неприятное положение.

Впрочем, жаловаться на нехватку энергии уже поздно. Воевать придётся тем, что есть — это можно назвать одним из основных правил Брейн Бёрста, которое работало и в обычных дуэлях, и в битвах за территорию, и на неограниченном поле.

— Как я уже сказала, нам остаётся только принять бой. Мы можем обсудить лишь приоритеты, но остальное — дело экспромта. Кроу, ты победил меня в бою, поэтому я знаю, что ты справишься.

— К-как я уже сказал, я вовсе не считаю, что победил тебя… И кстати, что такое «экспромт»?

Миледи едва не споткнулась от этого вопроса.

— Импровизация, придумывание на ходу, — со вздохом пояснила она. — У тебя ведь это хорошо получается, правда?

— Не сказал бы, что хорошо, но… я сделаю всё возможное. Когда мы ворвёмся на сорок пятый этаж, я отыщу Оракул, схвачу её и прыгну в портал. Энеми стараемся избегать или обездвиживать, сражаемся только в крайнем случае… Всё верно?

— Да. Добавлю только одну вещь: Орхи важнее меня. Если я прикажу уходить, немедленно уводи Орхи через портал.

— Н-но…

Харуюки собирался ответить, что не сможет так поступить, однако глаза Роуз Миледи сверкнули даже ярче, чем во время битвы за территорию, и он не смог возразить.

Пришлось лишь повторить:

— Сделаю всё возможное.

— Не сомневаюсь. Что ж… Пошли, — прошептала Роуз Миледи, повернулась вперёд и на полной скорости взбежала по оставшейся паре дюжин ступеней.

Долгожданный сорок пятый этаж не отличался от предыдущих оформлением пола и коридора, но в воздухе висел зловещий холодок, заставивший Харуюки содрогнуться.

В проходе, ведущем от лестницы в зал, Энеми не было. Коридор заканчивался двустворчатой дверью, несомненно, ведущей в портальный зал. И там же, скорее всего, сидела в плену Орхид Оракул.

Харуюки и Миледи молча кивнули друг другу и подошли к дверям. Он прижался металлическим шлемом к холодной мраморной створке, но так ничего и не услышал.

Миледи слева от него сделала то же самое, но потом покачала головой и молча показала пальцем на дверь. «Ничего не слышу, придётся просто открыть», — явно хотела сказать она. Харуюки кивнул и положил правую руку на свою створку. Миледи выставила три пальца, загнула один, второй и, наконец, третий.

Именно тогда он резко толкнул дверь.

Мраморная створка вздрогнула и начала со скрипом открываться вглубь. «Да тише ты!» — мысленно крикнул Харуюки, но бездушный материал не внял. Миледи, толкавшая вторую створку, бросила на него нервный взгляд. Если этот шум приманит Энеми со стороны лестницы, воевать придётся на два фронта, чего Харуюки крайне не хотелось.

Несколько напряжённых секунд — и двери, наконец, раскрылись достаточно широко. Харуюки мигом юркнул внутрь, закрыл створку, нажав на неё спиной, и осмотрелся.

Зал был огромным, и занимал, кажется, весь этаж целиком. В ширину он растянулся метров на тридцать, в длину — на все пятьдесят. В стенах виднелись бесчисленные вертикальные щели, через которые луна рисовала на полу яркие полосы. Прямо напротив Харуюки пульсировал голубой овал. Портал. Мгновенный выход из башни, кишащей призрачными рыцарями.

Но прямо перед порталом высилась чёрная фигура, преграждая путь. Чёрная броня, серебристый венец — снова приручённый Эйнхерий. Но у этого, в отличие от Энеми сорокового этажа, за спиной виднелся рваный плащ, и в левой руке он держал не щит, а цепь с шипастым шаром на конце — то есть, моргенштерн. Да и меч был заметно крупнее.

— Элитный!.. — хрипло воскликнула Миледи.

Харуюки пробежал взглядом по залу, надеясь отыскать Оракул. Наконец, он заметил…

Что кто-то сидит у основания мощной колонны, тянущейся до самого потолка посередине правой стены.

Некто миниатюрный, ещё меньше, чем Сильвер Кроу… но ничего другого Харуюки разглядеть не смог. Дело в том, что фигура была с ног до головы примотана цепями к колонне. Между ними еле-еле виднелись руки и ноги, но Харуюки не удалось даже разглядеть бликов лунного света на броне.

Мигом придя к выводу, что с учётом всех обстоятельств это может быть только Орхид Оракул, он повернулся к стоявшей слева Миледи.

— Нашёл! — приглушённо воскликнул он.

— Нашла! — крикнула она в ответ…

Но показала не на правую, а на левую стену. Мигом переведя взгляд, Харуюки увидел, что и там у основания такой же колонны кто-то сидит. Некто практически такого же размера.

— Что?! — изумлённо обронил Харуюки одновременно с тем, как и Миледи заметила пленника у правой стены.

— Что это значит?! — выдохнула она.

— Нам придётся спасти обоих! — откликнулся Харуюки, машинально хватая её за правую руку. — Я разрублю цепи правого аватара. Миледи, ты левого…

— Нет, ничего не выйдет, — ответила она нервным, измученным голосом. — У этих цепей невероятный уровень приоритета. Их даже Инкарнацией так просто не разрубить… Тем более, пока будем возиться, Энеми уже нападёт.

Харуюки стиснул зубы, спрятанные за зеркальным визором, и посмотрел на элитного Эйнхерия, караулившего возле портала. Пока что дуэльные аватары стояли за границей области его внимания, но ещё несколько шагов в сторону пленников — и Энеми несомненно бросится в бой.

— И… что нам делать?

В ответ Миледи сама сжала его левую руку.

— Сражаться, другого выбора нет.

— Что?..

— Мы победим Эйнхерия и разрубим цепи. Другого способа спасти Орхи нет… правда, мы ещё не знаем, кто из них Орхи.

— Да… ты права.

Другого выбора действительно не было.

Вернее, они могли выйти из башни через портал, собрать в реальном мире больше бойцов и напасть снова, но Осциллатори уже могли знать о том, что Харуюки сломал венец Эйнхерия на сороковом этаже. В следующий раз их могла встретить уже опустевшая башня, или того хуже — засада Гномов. Лучше считать, что это их единственная возможность спасти Орхид Оракул.

— Хорошо, будем сражаться. Инкарнация?

— Только в самом крайнем случае. Терпи до последнего.

— Понял.

Быстро договорившись с Миледи, Харуюки отпустил её руку, поднёс освободившуюся ладонь к левому бедру и скомандовал:

— Экипировать, Люсид Блейд.

В ладони зажёгся свет, собрался в пучок и вытянулся, превращаясь в тонкий клинок.

Миледи посмотрела на него и улыбнулась.

— Тот самый меч, которым ты меня победил, да? Надеюсь, он не утратил прежней остроты.

Вместо ответа Харуюки медленно извлёк клинок из ножен.

Они молча кивнули друг другу…

И одновременно оттолкнулись от пола.

----------

Том 22 Глава 323

Четыре дня назад Харуюки сражался против огромного Энеми-самурая в стенах Имперского Замка.

Он бился не один, а плечом к плечу с Трилид Тетраоксидом, да и самурай по силе был близок скорее к Звериному Классу, но его огромный меч всё равно мог разрубить зазевавшегося Сильвер Кроу за один удар. На этот раз рядом с Харуюки была надёжная высокоуровневая союзница, но и Энеми, в отличие от самурая, относился к Легендарному Классу. Такие противники рассчитаны на отряды из десяти-двадцати человек.

Ещё до первой атаки Харуюки понимал, что их противник крайне опасен.

Но спустя пять секунд после начала битвы он понял, что это ещё мягко сказано.

— Вра-а! — раздался рёв, и шар на цепи пронёсся вплотную к левому плечу Харуюки.

Он ударился об пол и с оглушительным грохотом проделал в нём глубокую воронку.

— Кх!..

Атака заставила Харуюки потерять равновесие, но он сумел задействовать крылья, чтобы отскочить назад и увернуться от разлетающихся во все стороны осколков мрамора. Энеми пока не попал по нему ни одной чистой атакой, но трёх скользящих ударов хватило, чтобы лишить Сильвер Кроу десятой части шкалы. Что ещё важнее — сам Харуюки пока не сумел нанести врагу ни одного удара.

Не легче было и Миледи, которая с трудом уворачивалась от огромного клинка, зажатого во второй руке Эйнхерия. Как и Харуюки, она пока не пропустила ни одного удара, но не могла подойти для контратаки, чтобы не угодить в смертоносную зону поражения. Основным оружием Миледи были шипастые кнуты в обеих руках, и она, в отличие от Харуюки, могла атаковать издалека. Но хотя хлысты уже несколько раз попали в цель, они лишь добавили мощному доспеху элитного Энеми пару царапин, нисколько не сократив четырёхуровневую шкалу здоровья. Чтобы победить такого врага физическими атаками, требовалось попадать по швам доспеха.

— Вуо-о! — вновь взревел Эйнхерий, словно сердясь на вёртких врагов, и занёс одновременно и меч, и моргенштерн.

Харуюки и Миледи немедленно отскочили назад. Двойной удар по земле растрескал пол и пустил ударную волну такой силы, что она чуть не сбила Харуюки с ног и лишила его ещё пяти процентов здоровья.

— Мы так проиграем… — прошептала Миледи.

— Его можно остановить, если уничтожить венок, — тут же предложил Харуюки.

— Да, но секунд на пять-шесть — этого не хватит, чтобы срезать все четыре шкалы. К тому же я заметила, что этот Эйнхерий, как и предыдущий, движется немного медленнее, чем должен. Похоже, приручение Сиянием немного ослабляет Энеми.

— То есть… если сломать венок, он станет ещё сильнее?..

Элитный Эйнхерий медленно выпрямился и сверкнул синими глазами-огоньками, словно отвечая на вопрос Харуюки.

Если не считать четвёрку Энеми Ультра класса, охраняющих врата Имперского Замка, то Легендарные Энеми — сильнейшие создания на всём неограниченном поле. Даже Метатрон, Аматерасу и прочие Святые относятся к этому классу. Это и есть истинные владыки Ускоренного Мира, превратившие многих бёрст линкеров в безмолвные маркеры смерти.

“Я слишком много возомнил о себе. Пару раз прорвался через врата Судзаку, победил первую форму Метатрон и стал смотреть на Легендарных Энеми свысока. А ведь я ещё ни разу не побеждал их своими силами”.

Запоздало осознав собственную никчёмность, Харуюки уже было приуныл, но его тут же подстегнул звонкий голос Миледи:

— Кроу, я понимаю, что ты боишься, но бёрст линкер не должен сдаваться. Да, наш враг силён — сильнее, чем я думала. Но мы ещё можем победить.

— Можем?.. Но как?

— Эйнхерии — души павших воинов. Эта душа прячется внутри нагрудника, и если её поразить, можно победить Энеми одним ударом. Я не говорила об этом потому, что обычно это требует мощного огнестрельного оружия… но я знаю, тебе под силу разрубить нагрудник. Дай мне возможность — и я вытащу из него душу.

— Я?.. — Харуюки замотал головой. — Ничего не выйдет. У меня даже по рукам-ногам попасть не выходит, а уж разрубить нагрудник…

— Я помогу. Придётся рискнуть и использовать Таинственный сад. Помни: должна расцвести красная, синяя или жёлтая роза. Если цвет будет другой — беги в портал не раздумывая!

— Э-э… а что будет, если расцветёт другая?

— Нет времени объяснять, он нападает!

Голос Миледи раздался одновременно с рыком Эйнхерия:

— Вра-а-а-а-а!

Подняв и меч, и моргенштерн, Энеми бросился вперёд. Харуюки невольно отступил на полшага, потрясённый яростью врага, но Миледи уверенно выставила вперёд правую ногу, подняла правую руку, и хлыст в ней исчез.

— Сикрет Гарден! — громогласно объявил алый аватар и вспыхнул багровым Оверреем.

Свечение распространилось по мраморному полу и вмиг покрыло его зелёными листьями.

Из-под ног несущегося на всех парах Эйнхерия выстрелили лозы, вцепившись в чёрные доспехи. Рыцарь пошатнулся и чуть не потерял равновесие, но его это не остановило. Он до сих пор рвался к дуэльным аватарам, продираясь сквозь лозы и листву. Всего пять шагов отделяли изготовившегося нанести сокрушительный удар Энеми от Миледи. Четыре, три, два…

Но в этот момент бутоны на уже обвивших даже шею лозах резко набухли и распустились, показывая лепестки…

Жёлтого цвета.

“Вперёд!” — мысленно крикнул Харуюки сам себе, отбросил страх и колебания и прыгнул изо всех своих сил, помогая аватару крыльями. Ещё в полёте он схватил Ясный Клинок обеими руками и занёс над головой. Осталось лишь нанести удар в нужную точку на нагруднике Эйнхерия.

Вот только…

Харуюки вытаращил глаза, столкнувшись с неожиданной сложностью.

Когда Харуюки сражался мечом раньше, он руководствовался принципом “приложить как можно больше силы к минимальной площади” — именно с его помощью он разрубил рог Глейсир Бегемота и шип Роуз Миледи. Если попасть лезвием меча по уязвимому месту, например, вершине, в точке соприкосновения возникнет огромная сила, позволяющая клинку разрубить цель, словно по маслу.

Вот только нагрудник Эйнхерия представлял собой выпуклую пластину без единой вершинки. А это значит, Харуюки и его пока что безымянный приём не смогут проявить себя.

Как быть? Рискнуть и просто ударить по центру нагрудника? Нет, доспех с лёгкостью отразит такой удар. Он должен найти его во что бы то ни стало — некий шов, в который можно вложить всю мощь без остатка.

Мышление ускорилось до предела, ход времени замедлился, воздух стал густым, словно сироп. Мир перед глазами сузился и залился синевой.

Где же, где же, где же где же где же где же где же где же…

Одним только поиском места для удара ты далеко не уедешь, Сильвер Кроу.

Харуюки почудился голос. Он опешил и попытался посмотреть по сторонам, но тело не слушалось. Перед глазами был лишь могучий Эйнхерий с занесённым мечом, больше ничего.

Ты пытаешься соединить бесконечно малое с бесконечно большим, и это правильно. Но знай, Кроу, что это всего лишь самое начало Омега-стиля, моего искусства.

“О…Омега-стиля? Кто… ты такой?” — обратился Харуюки к загадочному голосу, который уже не раз разговаривал с ним.

Кто я? Я Центореа Сентри[✱]Centaurea Sentry; Васильковый Страж, если хотите.. Но я думаю, моё другое имя скажет тебе больше. Меня называют Третьим Хром Дизастером.

“Что?! — поразился Харуюки и недоверчиво уточнил: — Т-Третий?.. Тот самый, которого убил Синий Король Блу Найт?..”

Нашёл, о чём напомнить. К твоему сведению, Найт победил меня, потому что я ему позволил. И сейчас это неважно. Скажи, Сильвер Кроу, ты ведь хочешь разрубить этого гиганта?

“Да, хочу… но не могу найти шов.”

Вот я и говорю, что на этом ты далеко не уедешь. Пора бы тебе перейти на следующий уровень мастерства.

Ты ищешь бесконечно малое — то есть, точку. Иногда эта точка — вершина шипа или рога, и найти её проще простого… но подумай: когда имеешь дело с выпуклостью, хоть даже самой пологой, при ударе меч всегда касается лишь одной-единственной точки. Вот она и есть твоя бесконечно малая… Так что швов перед тобой сколько захочешь.

“Но что, если я буду бить по плоскости или вогнутой поверхности?..”

Вот когда это случится, я опять тебе помогу, а пока думай про этого врага. Да, у Эйнхериев крепкие, толстые доспехи… но они выпуклые, так что найти бесконечно малое нетрудно. Всё, что тебе нужно — вложить в меч абсолютную уверенность и ударить.

“Абсолютную уверенность? Но откуда она у меня?”

Поверь в себя. Ведь ты единственный во всём Ускоренном Мире наследник Универсального Омега-стиля, который многие называют самым сильным и при этом самым неправильным.

На этом таинственный голос исчез.

Харуюки хотел прокричать, что не просил о наследстве из сомнительного стиля, но было уже некогда — время начало ускоряться. Синева перед глазами уступала место настоящим оттенкам мира, а воздух разжижался и уже не напоминал жидкость…

— Вра-а-а-а-а!

Элитный Эйнхерий занёс клинок, разрывая лозы.

Жёлтые розы на теле Энеми облетели, выпустив ослепительные искры. Сеть электрических разрядов пробежала по доспеху, и рыцарь застыл как вкопанный. Благодарить за это следовало Таинственный Сад Роуз Миледи. Когда с ним столкнулся Харуюки, розы были красными и истязали дуэльного аватара острыми шипами. Жёлтые, судя по всему, били цель электричеством.

“И я не упущу эту возможность!”

— О-о-о! — коротко взревев, Харуюки обрушил Ясный Клинок вперёд.

Лезвие коснулось самой выпуклой части нагрудника. Он настолько сфокусировался на своих ощущениях, что смог вложить всю силу в точку соприкосновения клинка и доспеха.

Разрубить бесконечно малую точку бесконечно большой силой.

Сопротивление, которое ощутили руки Харуюки, всего за одно мгновение стало из ничтожного невероятным — и снова ничтожным. Раздался хруст, словно он рубил не металл, а бамбук, и Ясный Клинок вошёл в нагрудник сантиметров на пять, прежде чем соскользнуть вниз. Первая шкала здоровья Энеми вмиг потеряла десятую часть запаса.

[[image:/storage/reader-images/1195dad40b1741124afbfe8e78bf1b8dce1f2821.jpg]]
Урон мог показаться пустяковым, ведь у Эйнхерия было четыре шкалы здоровья.

Однако как только Харуюки начал опускать левое плечо, прямо над ним из-за спины пролетел острый кончик хлыста Роуз Миледи. Он вонзился точно в крошечную, шириной всего в несколько миллиметров щель в нагруднике Эйнхерия и так же быстро выскочил наружу.

В следующий миг остатки роз осыпались, а искры погасли, но Энеми не опустил занесённый клинок. Харуюки приземлился, оторвал взгляд от огромного Эйнхерия и обернулся посмотреть на Миледи.

Кончик длинного хлыста в её левой руке обвился вокруг сгустка синего пламени. Несомненно, это и была душа Эйнхерия — его слабое место. Миледи не мешкая взмахнула левой рукой, ударив хлыстом о землю и разбив синее пламя в сноп искорок.

Харуюки опасливо повернул голову обратно, увидел, как все шкалы здоровья Энеми мгновенно опустели…

И элитный Эйнхерий, Энеми Легендарного Класса, упал на пол, обратившись распавшимся на части доспехом.

— Мы… победили?.. — пробормотал Харуюки.

Он до сих пор не верил в случившееся и лишь бездумно смотрел на растворяющиеся в воздухе доспехи.

— Нет времени стоять! — выкрикнула Миледи, метнувшись мимо него и указывая на правую колонну. — Кроу, спаси того аватара! Я — левого!

— А… да!

Харуюки кивнул и взял себя в руки. Они пришли сюда не ради победы над Эйнхерием. Им нужно как можно скорее спасти Орхид Оракул и провести её через портал.

Он бросился бежать, не выпуская из рук Ясный Клинок, заметив, что заросли на полу уже исчезли.

Даже стоя в метре от цепи, он не смог разобрать, кто находится в её плену — Оракул или всё же нет? Хотя, пока это было неважно. Харуюки занёс клинок, готовясь разрубить цепь. Миледи говорила, что она чудовищно прочная, но доспехи Эйнхерия наверняка были ещё прочнее.

— Фх!.. — выдохнул он, опуская Ясный Клинок, но тот лишь высек сноп искр, оставив на цепи еле заметную царапину.

— Ой…

Начиная нервничать, Харуюки ударил ещё пару раз, но с тем же успехом. Он почти услышал горестный вздох Третьего Хром Дизастера или Центореа Сентри и решил взять небольшую паузу.

Суть Омега-стиля состояла не в силе и даже не в скорости. Главное — выбрать правильную точку для удара. По идее, если найти шов, его можно разрубить, даже не замахиваясь…

Харуюки выдохнул, опуская плечи, и поставил остриё клинка на цепь. Он сосредоточился на точке соприкосновения, представил, как меч скользит внутрь…

И клинок действительно погрузился в металл, выйдя снизу.

Убрав Ясный Клинок в ножны, он взялся за разрубленные звенья и потянул. Сверхпрочная цепь пыталась сопротивляться, но скоро не выдержала и осыпалась отдельными звеньями.

Именно в этот момент за спиной послышался крик:

— Орхи!

Харуюки мигом обернулся и прищурился. Миледи сидела на полу у колонны, обнимая розового аватара. Сейчас на нём не было фирменной шляпы, но бант на груди и броня в виде платья не оставляли сомнений: это Орхид Оракул.

“Слава богу”, — подумал Харуюки, но тут же мысленно добавил: — “Тогда кто у меня?”

Повернув голову обратно, он присмотрелся и застыл с разинутым ртом.

Перед ним, больше не скованный цепями, прислонившись к стене стоял… робот с тускло-серебристым цилиндрическим телом, короткими руками и ногами.

Конечно, многие дуэльные аватары похожи на роботов. Даже дизайн Сильвер Кроу в каком-то смысле можно отнести к этой категории. Но всех дуэльных аватаров объединяет одна особенность — серое внутреннее тело, которое прячется под яркой броней. Даже Аква Карент, на первый взгляд сделанная из воды — не исключение из этого правила.

Однако робот целиком, до последнего сустава, состоял лишь из металлического корпуса и кабелей. Харуюки не увидел внутреннего тела, которое должно быть у всех дуэльных аватаров.

— Э-э… Кто вы? — спросил он, переводя взгляд на лицо робота, и вновь оторопел.

На голове, прикрытой имитацией капюшона, виднелся венец из серебристых шипов — уже опостылевший венец Сияния. Теперь стало понятно, почему робот никак не отреагировал на Харуюки. Неужели “Божественный Свет”, устрашающая способность Сияния, может подчинять не только Энеми, но и бёрст линкеров?..

— Что это такое? Дрон? — послышалось за спиной, и Харуюки вновь обернулся.

Роуз Миледи уже стояла в полный рост, бережно держа на руках Орхид Оракул — израненную и потрёпанную, но без венца на голове.

— А-а, с ней всё в порядке? — торопливо спросил Харуюки. — Она в сознании?

— К сожалению, нет… Орхи до сих пор подключена к квантовой цепи Цербера. Но когда она выйдет через портал, ускорение завершится как положено, и она сможет очнуться в реальном мире.

— П…понятно. Это хорошо… Ладно, Миледи, ты пока выводи её, а я помогу выйти этому непонятному человеку.

— Это не человек. Вернее, не бёрст линкер.

— Э-э… — опешив, Харуюки осторожно уточнил: — То есть… Энеми?

— Не совсем. Это дрон, другими словами, продавец в магазине. NPC неограниченного поля. Ты что, никогда не был в магазинах?

— А… нет, не был… Мне семпай запретила… — ответил Харуюки, разглядывая серебристого робота.

Не Энеми и не бёрст линкер, а NPC. В это верилось легко — робот выглядел на редкость безобидно. Но вопросов стало ещё больше. Для чего Осциллатори Юниверс приручил продавца и посадил его сюда?

— Э-э… продавцы ведь не опасные?

— Если ты сам на них не нападёшь. Нападать, кстати, незачем — они неуязвимы, и шкалы здоровья у них нет.

— А венец с него снять можно? — спросил Харуюки.

Миледи секунду подумала и кивнула.

— Думаю, можно.

— Тогда я…

Харуюки вновь выхватил Ясный Клинок и поддел остриём один из крючков венка. Он помнил, что венок должен быть намного крепче, чем кажется, поэтому вновь сфокусировался на бесконечно малой точке, разрубив объект по шву.

Раздался еле слышный звон, и разрубленный крючок упал на пол. За ним посыпались остальные, быстро исчезнув.

— Слушай, Сильвер Кроу, — вновь раздалось из-за спины.

Харуюки вернул клинок в ножны и обернулся.

— Да?

— Я уже задавалась этим вопросом, когда ты разрубил меня и когда разрезал нагрудник Эйнхерия… Скажи, ты сам освоил эту технику, или тебя научила Лотос?

— Что? К-конечно же, семпай многому научила меня, но…

Но на самом деле у него был ещё один учитель. Некий Центореа Сентри, мастер загадочного Омега-стиля.

Харуюки думал сказать об этом, но замешкался. Дело в том, что Сентри представился как Третий Хром Дизастер. Он боялся, что если Миледи узнает об их разговоре, то решит, что какие-то частицы Дизастера до сих пор остались внутри Харуюки.

— Кроу, неужели ты… — Миледи шагнула к нему, но в этот момент сзади донеслись странные звуки:

— †‡‡†‡?

Это заговорил робот — вернее, дрон — пробудившийся за спиной Харуюки. Его голос напоминал электронный шум, но было понятно, что он пытается сказать нечто осмысленное. Под капюшоном мигнули полукруглые линзы, и NPC продолжил:

— ‡†‡?

Разумеется, Харуюки не понял смысл вопроса и растерялся. Но тут…

— Он благодарит тебя за спасение.

— А?! — Харуюки посмотрел на Миледи. — Неужели ты понимаешь, о чём он говорит?

— Должна же я оправдывать звание ветерана. Советую ответить ему.

— Н-но я не говорю на его языке… — пробормотал Харуюки, повернулся к дрону и сказал на японском: — В общем, это я сломал кольцо на твоей голове.

— ‡‡‡†‡.

— Он сказал “спасибо”.

— Д-да пожалуйста. Но что ты здесь делаешь? Почему тебя связали?

Дрон в ответ развёл руками совсем как человек. Миледи перевела очередную порцию шумов:

— “Решил в кои-то веки навестить Токио и встретил белого аватара со шпилем на голове. Выполнил его заказ, а он надел мне на голову что-то странное, и я не мог пошевелиться”.

— Белый… со шпилем на голове. Похоже на Айвори Тауэра…

— Скорее всего. Но что он мог купить у дрона? И зачем запер его в башне?

Разумеется, Харуюки не знал ответов на вопросы Миледи, поэтому повернулся к дрону, немного подумал и спросил:

— Э-э, а у тебя, вообще, что за магазин? Чем торгуешь?

— ‡†‡‡†‡,†††‡.

Миледи вновь перевела шумы на японский:

— “Я Мистер Смит, странствующий кузнец”... Ой, так это кузнец?! Кузнец из легенд?! Он правда существует?!

Слова Миледи потрясли Харуюки втрое сильнее, чем даже её саму.

Кузнец, странствующий по неограниченному нейтральному полю — один из важнейших элементов победы над Инти. Тот самый магазин, на поиски которого брошены все силы Нега Небьюласа — да что там, всех Великих Легионов! — прямо сейчас находился перед Харуюки.

Нетрудно догадаться, о чём именно попросил кузнеца дуэльный аватар, похожий на Айвори Тауэра. Он попросил сделать Сияние неуязвимым для жара и, следовательно, для огня Инти. Затем он немедленно поработил кузнеца силой улучшенного Сияния и заточил в Мидтаун Тауэре рядом с Оракул, чтобы никто другой не смог сделать того же самого.

— Э-э… э-э… — Харуюки ловил ртом воздух, не зная, что сказать.

— ††‡‡? — снова заговорил дрон, представившийся как Мистер Смит. — †‡†‡‡†.

— “Заказывать будете? Если нет, я пойду путешествовать дальше”...

— Заказывать?.. — пробормотал Харуюки, а затем как можно быстрее замотал головой. — Б-будем! Будем-будем-будем! Я хочу усилить оружие!

Но тут он вспомнил.

Во время вчерашнего собрания они уже решили усилить у кузнеца Артефакт “Бесконечность”, оружие Трилид Тетраоксида, но прямо сейчас Лида с ними не было. В теории Харуюки мог выйти через портал в реальный мир, связаться с Лидом, вернуться на неограниченное поле и встретиться с ним… но пока Лид ответит, на поле наверняка пройдёт не меньше суток. Согласится ли кузнец подождать столько времени?..

Конечно, за спрос денег не берут, и Харуюки собирался всё равно попросить кузнеца об одолжении, хоть и не особенно верил в успех…

Но тут Миледи, продолжая держать Оракул на руках, резко повернула голову в сторону дверей.

— Чёрт… — напряжённо выругалась она. — Энеми бегут по лестнице. Трое… нет, ещё больше. Они почуяли мою Инкарнацию. Кроу, если хочешь о чём-то попросить кузнеца — торопись, времени у нас нет!

— У… у-у…

Секунду помычав в раздумьях, Харуюки решился. Возможно, они больше никогда не смогут отыскать кузнеца. А значит, нельзя терять драгоценный шанс, пусть он и не совсем сходится с планами Легиона.

— Прошу, улучши этот меч! — выкрикнул он, протягивая Ясный Клинок в правой руке.

— †††‡‡†‡, — издал дрон очередную порцию механических шумов, и перед Харуюки появилось фиолетовое окошко.

К счастью, меню усиления оружия было на японском. Почти в самом низу, после “Увеличения физического урона”, “Повышения прочности”, “Урона огнём”, “Стойкости к ржавчине” и многих других пунктов Харуюки нашёл именно то, что хотел.

— Да, вот это!.. Мне нужна “Невосприимчивость к жару”!

— ₡₴₭¥.

Поверх меню усиления появилось ещё одно окошко. Харуюки чуть не нажал на кнопку “ОК”, даже не посмотрев на сумму в бёрст поинтах, но остановился в последний момент.

— Э-э…

Он быстро заморгал, затем провёл пальцем по числу, считая нули.

Ему не хватало. Безнадёжно не хватало.

Будучи бёрст линкером шестого уровня, Харуюки уже скопил внушительный запас бёрст поинтов в надежде добраться до заветного седьмого уровня и влиться в ряды высокоуровневых игроков. Он был готов потратить сейчас всё без остатка, чтобы помочь Легиону победить Инти, пусть это и означало бы отсрочку дуэли с Такуму… но кузнец потребовал чуть ли не втрое больше бёрст поинтов, чем у него было.

“Да это обдираловка!” — невольно возмутился он, но потом подумал, что ведь и сделать оружие неуязвимым к огню — тоже не рядовая задача. Возможно, после трезвого подсчёта цена покажется весьма разумной, но это не меняло того факта, что Харуюки не мог столько заплатить.

Он был готов схватиться за последнюю соломинку и попросить кузнеца о рассрочке, но тут на окно посмотрела Миледи.

— Ого, ну и сумма… Невосприимчивость к жару? Да, она не может быть дешёвой. Но зачем тебе… — она прервалась буквально на долю секунды. — Хотя, это ведь очевидно, что ради победы над Инти… И разумеется, я не могу это так оставить.

— А?..

Прямо перед изумлёнными глазами Харуюки Миледи перехватила Оракул левой рукой, а правой потянулась к окну.

— Я заплачу, — коротко бросила она и без малейших колебаний нажала на кнопку.

Раздался звук, как у кассового аппарата, и окошко исчезло.

— А! Н-н-н-н-но ведь это была огромная сумма!..

— Потом поговорим. Скорее отдай меч кузнецу! Уже через минуту здесь будут новые Эйнхерии! — хлёстко бросила она, и Харуюки пришлось послушаться.

Он вновь протянул Ясный Клинок, кузнец невозмутимо забрал его левой рукой и почему-то уселся на пол.

В следующий миг нижняя половина робота начала раскладываться со впечатляющим механическим лязгом, превращаясь в квадратную подставку… точнее, наковальню.

Затем изменилась правая рука робота. Внешние металлические панели раскрылись, закрутились и сложились во внушительный молот двадцатисантиметрового диаметра.

— †‡‡‡, — предварил электронный шум удар молота по Ясному Клинку.

Кузнец бил так сильно, словно нисколько не ценил оружие заказчика. Грохотал металл, сверкали снопы искр, скачущих по полу и медленно гаснущих. С волнением следя за процессом, Харуюки раздумывал, может ли переделка закончиться неудачей — или даже фатальным провалом в виде поломки оружия.

Десятый удар высек особенно яркие искры… и алое сияние окутало Ясный Клинок. Оно так слепило глаза, что Харуюки хотелось зажмуриться и отвести взгляд, но он упрямо продолжал смотреть. Постепенно сияние померкло и угасло.

— †‡†‡†, — поблагодарил кузнец за ожидание и протянул оружие обратно.

Рука Харуюки робко обхватила рукоять верного меча. Внешне он почти не изменился, но на свету казался чуточку краснее, чем раньше. Харуюки не очень верил, что теперь тот сможет выдержать невероятный жар Инти, но сейчас проверить возможности клинка было негде.

Тем временем кузнец снова принял прежний облик с тем же рокочущим лязгом. По очереди посмотрев на аватаров, он попрощался очередной последовательностью шумов. Затем из подошв робота вдруг вырвались струи пламени. Разогнавшись как реактивный самолёт, кузнец пролетел через весь зал, пробил в стене новое отверстие и быстро исчез в далёком ночном небе.

— Э-э… Огромное спасибо! — крикнул Харуюки вдогонку, повернулся к Миледи и низко поклонился. — И тебе спасибо, Миледи. Однажды я обязательно с тобой расплачусь — правда, боюсь…

“Что нескоро”, — собирался, закончить он, но его перебил её звонкий голос:

— Они идут!

Уже через секунду двери зала с оглушительным грохотом распахнулись. Во тьме появились силуэты четырёх или пяти Эйнхериев.

— Бежим! — крикнула Миледи, со всех ног бросаясь к порталу в глубине зала.

Харуюки впопыхах бросился следом. За спиной раздавалась неумолимая поступь рыцарей смерти. У него не было времени даже обернуться, но ледяная кровожадность Энеми ощущалась, словно тянущиеся щупальца, норовя сбить с ног. Харуюки пришлось собрать в кулак все остатки храбрости, чтобы догнать Миледи и подхватить её вместе с Оракул. В тот же миг он взмахнул Крыльями Метатрон.

Металлическое тело захрустело от перегрузки. Голубой портал вмиг оказался перед самым носом.

Он влетел в него — и ослепительная белизна поглотила весь мир.

----------

Том 22 Глава 324

Харуюки ощутил запах цветов и больничной дезинфекции и медленно открыл глаза.

Первое, что он увидел — глядящие на него в упор чёрные глаза Черноснежки. Он безмолвно смотрел в них, пока её бледные губы не выдохнули:

— Харуюки…

Поход Роуз Миледи — вернее, Цубоми Косики — и его самого на неограниченное нейтральное поле занял около часа. Можно сказать, они управились на удивление быстро, ведь изначально речь шла о трёх сутках, однако Черноснежке эти три секунды наверняка показались вечностью.

— Семпай… — прошептал Харуюки, ощущая жар в груди.

Он не собирался ограничиваться одним словом, но в этот момент сидевшая рядом Цубоми резко вскочила, натянув XSB-кабель. Харуюки тоже торопливо поднялся и вытащил штекер из разъёма.

Цубоми тут же нагнулась над кроватью, уже словно не замечая Харуюки и Черноснежку, и всмотрелась в лицо Вакамии Мегуми. Они встали рядом, тоже глядя на неё.

Мегуми продолжала спать.

На сказочно прекрасном лице не отразилось ни следа живых эмоций. Она дышала настолько тихо и ровно, что, если бы не медленно поднимающаяся и опускающаяся грудь, Харуюки бы заподозрил, что её уже нет в живых.

Прошло пять секунд. Десять.

Мегуми не просыпалась.

Миледи, без всякого сомнения, влетела в портал с Оракул на руках. В этот момент ускорение Мегуми должно было подойти к концу, а её сознание должно было освободиться от власти квантовой цепи. Так почему же она…

— Мегуми… — прошептала Черноснежка, нежно сжимая бледную ладонь подруги. — Возвращайся, Мегуми. Ты спасла меня на Окинаве, а теперь я хочу спасти тебя. Я хочу, чтобы ты ушла от всего, что тебя тяготит, и вновь начала улыбаться. Пожалуйста…

Черноснежка согнулась над подругой и припала лбом к её правой руке, словно не зная, что ещё сказать.

Цубоми не последовала её примеру, а наоборот — выпрямилась, попятившись от кровати на пару шагов, и медленно покачала головой, словно отказываясь верить в то, что Мегуми не просыпается.

Сам того не осознавая, Харуюки подошёл к ним и положил правую руку на спину Черноснежки, а левой сжал ладонь Цубоми.

— Не волнуйтесь… Вакамия обязательно очнётся. Я уверен, именно она позвала к себе гадальные лепестки Миледи… Поэтому… Поэтому она…

Внезапно он почувствовал, как воздух в палате будто бы чуть колыхнулся. Затем донёсся далёкий, тихий и бесконечно нежный голос:

“Ну же, Орхи. Пора вставать…”

Харуюки увидел, как её длинные ресницы слегка вздрогнули…

И глаза медленно открылись. От светло-карей радужки отразились световые блики. Она моргнула, ещё раз… и ещё.

Её взгляд нашёл Черноснежку. Губы приоткрылись и почти беззвучно прошептали:

— Принцесса…

Плечи сидевшей с повешенной головой Черноснежки вздрогнули.

Она медленно выпрямилась, увидела лицо Мегуми и вздрогнула снова.

— Мегуми, — произнесла она имя подруги, и на лице той распустилась похожая на цветок улыбка.

Мегуми медленно кивнула и перевела взгляд. Сначала посмотрела на Харуюки и беззвучно выдохнула: “Спасибо”, — словно уже знала, что именно случилось в Ускоренном Мире.

Затем её взгляд остановился на Цубоми.

На бледном лице появилось недоумение, но почти сразу же исчезло.

— Миледи?.. Рози? — обратилась она к Цубоми и тут же повторила, уже с уверенностью: — Рози. Наконец-то мы встретились…

Харуюки повернул голову влево и посмотрел на Цубоми.

Длинная чёлка скрывала лицо, мешая понять её чувства. Но всё же Харуюки видел, как по щекам и на подбородок сбегают прозрачные слёзы. Одна за другой они беззвучно падали и разбивались об пол.

— Орхи… — наконец, произнесла она.

И в следующий миг оттолкнулась от пола, где ещё темнели пятнышки слёз, и прыгнула на койку, прижавшись лицом к груди Мегуми и сдавленно всхлипывая.

Всхлипы скоро переросли в громкий, совершенно детский, самозабвенный плач. Затем намокли ресницы и у Мегуми. Она прижала к себе рыдающую Цубоми и закивала, продолжая улыбаться сквозь слёзы.

Харуюки вытер глаза крепко сжатым кулаком и посмотрел в небо, полускрытое занавесками.

Хотя прогноз обещал облачность до конца дня, между туч виднелись проблески ослепительной синевы.

Черноснежка отступила на шаг и положила руку на правое плечо Харуюки. Понимая, что не нужно ничего говорить, он просто наслаждался теплотой и мягкостью её ладони, молча глядя в бирюзовое небо.

(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Спасибо, что прочитали “Accel World 23: Признание Черноснежки”.

В очередной раз я заставил вас долго ждать выхода тома. Между 21 и 22 прошло 11 месяцев, а до 23 — всего 10, так что формально я действительно немного ускорился, но это не изменило того, что за год опять вышел всего один том — так что мне, конечно, хотелось бы набрать ещё больше скорости.

Кроме того, я должен извиниться за содержание книги! В послесловии прошлого тома я пообещал окончание битвы против Белого Легиона, но в этом томе героям не удалось победить даже Инти, не говоря уже о Белых. Основная причина — в рассказе о рождении Черноснежки, которое я должен был рано или поздно описать, но всё-таки сюжет Инти чуточку продвинулся вперёд, поэтому в 24 томе нас наконец-то ждёт начало битвы… по крайней мере, я на это надеюсь. И боюсь, что Белый Легион вряд ли закроет на это глаза…

Теперь немного о Черноснежке. Вообще, я много чего придумываю на ходу, но всё, что вы узнали о ней в этом томе, было задумано, ещё когда я работал над первым томом. Именно поэтому Черноснежка так пренебрежительно относится к своему здоровью, и именно поэтому родители не навестили её в больнице несмотря на тяжелейшую травму. Но когда я отправлял текст первого тома на сайт премии, я и подумать не мог, что напишу продолжение, и уж тем более не мог представить, что однажды Черноснежка сама раскроет свой секрет. Всё это — заслуга фанатов Accel World, которые поддерживают это произведение вот уже почти десять лет. Пока ещё сложно сказать, насколько мы близки к завершению, но я продолжу к нему стремиться и рассчитываю на вашу поддержку!

Ну ладно…

Я подумал, что как-то маловато написал, и хотел забить пустое место рассказами о моей жизни… но в ней не происходит ничего интересного! Первую половину этого года я надеялся разок съездить на велосипеде куда-нибудь далеко, но и опомниться не успел, как на поле реального мира установился безжалостный к велосипедистам уровень “Зной”. Долгие годы я мечтал о новом велике и исполнил мечту как раз в конце прошлого года в надежде рассекать на новом стальном коне по дорогам, но… Конечно, я надеюсь, что покатаюсь осенью, но такими темпами и опомниться не успею, как наступит зима. Пожалуйста, не повторяйте мои ошибки и не откладывайте ваши планы на завтра, а то так и не найдёте подходящее время!

Так, что-то я разошёлся и чуть не забыл про благодарности. Как обычно, от всей души благодарю HIMA-сан за восхитительные иллюстрации. И очередной низкий поклон Мики-сану и Адати-сану, которым я действовал на нервы из-за срыва сроков! Буду работать над 24 томом!

Июль 2018 года, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Здравствуйте, с вами команда перевода Ускорки. Спасибо, что прочитали двадцать третий том.

Прежде чем что-то писать, я бы хотел процитировать твиттер Рэки Кавахары.

В этом году, несмотря на большую свободу в графике, работа шла у меня крайне медленно. “Чёрт возьми, это что — авторский блок? Только не это!..” — нервничал я, изо всех сил писал и всё-таки выдавал за день десяток дэнгэки-листов. После чего с чистой совестью убеждал себя: “Есть ещё порох в пороховницах!”

Из-за этого я постоянно подставлял и редакторов, и иллюстраторов, и дизайнеров, и корректоров, и типографию… Хочется пообещать, что в следующем году буду хорошим мальчиком и соблюдать все сроки, но, блин, почему у меня не получается писать?!

Десять дэнгэки-листов — это двадцать дэнгэки-страниц, с моим уровнем саморедактирования получается около десяти тысяч знаков. Есть скоростные люди, которые могут и двадцать тысяч, но для меня это потолок! Правда, когда я писал вэбку, вроде бы она шла быстрее...

В общем, скорость в три тома в год (САОП6, АВ23 и САО21) объясняется банальной ленью Кавахары. И качество этих томов — тоже.

А теперь давайте поговорим про 23 том. На мой взгляд, в нём слишком мало и слишком много всего.

Сначала о том, чего мало. Сюжета, конечно, мало. Как Кавахара сказал в послесловии, он обещал нам нечто грандиозное, а вместо этого мы получили только подготовку к битве против Инти. И поездка в Ямагату тоже откладывается на неопределённый срок, судя по всему. Кроме того, мало было и Легиона. По сути, герои этого тома — только Харуюки, Черноснежка и Цубоми, а все остальные появились только в одной главе, чтобы сказать по паре слов. Это называется камео, и это несерьёзно. Ну, а самое главное — в книге было возмутительно мало боёв. Дуэль Харуюки и Черноснежки в начале тома продлилась ровно один удар, ну а битва против Эйнхерия в конце в основном осталась за кадром. Это ли у нас сериал про файтинг-MMORPG?

Но вместо всего этого у нас есть и много всего лишнего. Ну, та же вторая встреча с Аматерасу. Зачем заранее оговаривать, что она появляется на высшем уровне раз в сто лет, чтобы потом вызывать её второй раз подряд? Это показывает не столько важность и критичность ситуации, сколько лень Кавахары в плане работы в рамках собственного сеттинга. Я бы предпочёл, чтобы вместо растекания мыслью по древу во 2 главе Кавахара написал, как Хару, Снежка и Мета втроём устраивают экспресс-штурм Аманоивато. Вот это было бы интересно! А вместо этого у нас есть 2 глава и совершенно непонятно зачем существующие страницы размышлений о грядущей дуэли Харуюки и Такуму. Вот вы, глядя на скорость сюжета Ускорки и отношение Кавахары к Такуму, вообще верите, что она произойдёт? Я — нет, и поэтому, когда я вижу разговоры на априори бесплодную тему, начинаю раздражаться. Том и так короткий, йоу!

Дальше в копилку лишнего я отнесу Омега-стиль. О да, вот только этого нам ещё не хватало! Суперсила Харуюки, которая основана на том, что… меч, который бьёт по одной точке, наносит огромный урон из-за малой площади? Но, как уже заметил Сентри, это ведь касается очень многих ударов! Взять сестёр Блейд с их катанами. Катаны имеют ненулевую кривизну клинка, поэтому в их случае даже удар по плоскости придётся ровно на одну точку. Тогда почему же они не знают про Омега-стиль? Или знают? Вот, какой поворот мне бы понравился: Омега-стиль давно известен в Ускоренном Мире… как эксплоит. Криворукий создатель Брейн Бёрста делит импульс удара на площадь соприкосновения, а когда эта площадь очень мала, получается деление на ноль, которое увеличивает мощь удара практически до бесконечности. Ветераны, хоть и знают об этом эксплоите, стараются его не использовать, потому что это нечестно, но Сентри относился к немногочисленным негодяям, которых это не остановило, и теперь Харуюки тоже пошёл по этому пути… Но, конечно же, Кавахара ни за что не пойдёт на такой поворот, потому что как же его герой в 2018-2019 году может совершить нечто морально неоднозначное? Нет-нет, Омега-стиль — это было искусство легендарного мастера клинка Центореа Сентри, который никогда не брал себе учеников, так что стиль умер вместе с ним, и лишь Харуюки сейчас стал его наследником… Да, думаю, Кавахара остановится именно на этом. Или ещё допишет, что Сентри сам научился этому стилю у Графа. С него станется.

Ну и последнее, чего в этом томе было слишком много — это срывов покровов в рассказе Черноснежки. Я, конечно, рад освещению её истории… но почему у меня навязчивое ощущение, что это не более чем реклама третьего сезона аниме SAO? Э-эй, ребятки, Ускоренный Мир работает на технологии STL, и тут по телевизору как р-р-раз идёт аниме, в котором рассказывается про этот ваш STL и эти ваши человеческие души! Так что смотрите SAO и думайте, что смотрите приквел Ускорки! Это вам вместо второго сезона! Или я стал слишком циничным, что во всём вижу коммерческий замысел?

Если мы всё это уберём, что у нас останется сносного в томе? Ужин Хару и Снежки, немного романтики на дуэльном поле, разговор с Метатрон, обсуждение тактики на Инти, этти в ванной, Цубоми и вылазка на неограниченное поле. Не так уж и мало, но на то оно и “сносное”. Если искать, что в этом сносном было хорошего, останется ещё меньше…

Ладно, пора мне заканчивать это послесловие, пока я не растянул нытьё ещё на пару страниц. Буду надеяться на лучшее. Увидимся под двадцать четвёртым томом.

Soundwave

Здравствуйте, с вами спонтанный слакер, и поскольку команда перевода Ускорки уже поныла, попробуем для баланса скрасить это плюсами :) Хотя чую я, сейчас тоже ныть начну…

Для начала: многие говорят, что, мол, в этом томе начал шевелиться сюжет. Речь явно о Снежкином “внезапном душеизлиянии”, но я лично не согласен: про этот эксперимент Кавахара не будет вспоминать ещё томов дцать; это, скорее, тизер сюжета. Куда больше мне нравится развитие истории Легиона Взаимопомощи: чем там Шафран так насолила Белой, что она стёрла её саму и стёрла или использовала всех её детей? Поэтому ли Центореа стал Дизастером, или ему, как и родителю Рейн, его просто подсадили? Миледи уже, судя по всему, обо всём догадалась. Другое дело, что это небольшое развитие в томе присутствует ценой отсутствия боёв, и это мне уже не нравится, но про это Арк уже поныл. Но эх, как я соскучился по обычным дуэлям… прикиньте, с каким триумфом нагибатор-Кроу вернётся на поле боя? Да он же до седьмого за пару дней доберётся! А ведь зрители даже не знают, что у него есть Светопроводимость, что уж говорить о мече.

Самое странное, что было в томе, это вся эта тема об остроте мечей и Омега-стиле. Вот скажите мне, что такое Терминальный меч Лотты? Способность резать всё без усилий. А что такое Омега-стиль? Способность резать всё без усилий. А что такое обычная острота мечей, о которой рассказывала Лотта? Способность резать всё без усилий. А в чём отличие? Особенно между остротой и Омега-стилем. Ведь по сути было как: Хару начал рассказывать Снежке о сути Омега-стиля, а она ему ответила, что, мол — это норма. Почему тогда рапиры — не лучшее оружие в игре? Они же всегда пронзают точку! Кавахара, ты что натворил?! *Надевает галстук, пиджак и тёмные очки* На правах адвоката скажу, что если собирать по крупицам то, что Кавахара написал об Омега-стиле, то выходит, что это острота меча + правильная точка + микроскопическое Смягчение, а поскольку Смягчение — само по себе очень редкая и сложная техника (которая целиком и полностью держится на Кавахарафизике), и до сих пор мы кроме Графа и Лотты не видели ни одного мечника, ею пользующегося, а этим двоим никакой Омега-стиль с их наномечами и не нужен, то мы начинаем понимать, почему только Сентри его и открыл. Проще говоря, я считаю, что эти три вещи — одно и то же, только разной эффективности: острота мечей позволяет максимум резать колонны, а пассивка Снежки — это пассивный Омега-стиль. А ещё Сентореа сказал, что это лишь начало, так что, может, мы ещё увидим, чем этот стиль такой “самый сильный и неправильный”.

Тактика на Инти меня довольно позабавила. Мы можем попробовать снова окунуть Солнце в чан с водой, и когда оно ненадолго потухнет, атаковать ядро залпом всех дальнобойных аватаров ускоренного мира! Мы можем зачаровать на неуязвимость к огню Неуязвимого Нико, и ей вовсе не обязательно стрелять по шарику лазерными орудиями, у неё есть огнестрел и ракеты! Мы можем попробовать откатить колобка много чем, но не будем, потому что так не весело! Вместо этого мы пошлём одного мечника долбить легендарного Энеми, несколько часов стоя в термоядерном огне — гениально! ) Вангую, хп у шарика в десять раз меньше остальных легендарных Энемей, и с него выпадет что-то важное для дальнейшего сюжета, ну или меч для Таку (но это вряд ли, для него уже в хижине Звездовержец есть).

Чуть менее меня позабавил бой с последним тёмным лыцарем. Им не нужно было использовать Инкарнацию, Кроу вообще мог победить его в одиночку! Для этого достаточно было стукнуть разок Ектенией по короне (да, это было бы сложнее, чем с первым, но всяко легче, чем сражаться с ним в ближнем бою), а потом разрезать вместе с нагрудником и душу воина (доспехи ведь внутри вроде как пустые?). Ну да в принципе особой разницы нет, Кроу просто нужно в целом больше шататься по всяким подземельям, да опыта набираться.

Короче говоря, меня этот том (и парочка последних) немного раздражают. Слишком много в них дыр, слишком много этих “зачем-то”. Хару зачем-то не тренируется фехтованию от слова совсем, легион зачем-то зачаровывает мечи, а не огнестрел, зачем-то пытается убить Инти, а не откатить, Кавахара зачем-то ввёл Омега-стиль, хотя есть лазерный режим Люсида, Миледи зачем-то сковывает рыцаря Инкарнацией и приманивает полбашни Энемей, вместо того чтобы просто разбить корону, и так далее… слишком много. Я считаю, что умею отключать мозг, чтобы получать удовольствие от не самых продуманных ранобок, но последние три тома мне даже этого не хватает, как-то так.

Ну, а на этом пока всё, три страницы нами успешно наныто, увидимся в длинном послесловии к второму тому Изоленты. Надеюсь, 24-й том выйдет насыщенней и логичней.

P.S. Музона в этот раз нету. Точнее, скопил я его предостаточно, но ни боевых, ни особо чувственных моментов в томе нет, такие дела. Возрадуйтесь :)

P.P.S. Я до сих пор недоумеваю: на кой чёрт Кавахара придумывал Люсиду альтернативный режим вместе с Омега-стилем? Кроу им пользовался-то пока один раз и то как фонариком. Нет бы послушать мои советы и комбинировать его со Светопроводимостью. Лазерная сетка, стрельба наручем! Эх…

P.P.P.S. Ну кто бы мог подумать, что Кавахаре при всей его популярности не хватает на велосипед. А мы тут жалуемся, что он САО доит xD

P.P.P.P.S. Вы заметили, как Кавахара лёгким росчерком пера превратил Ускорку в Fortnite Accel Royale? Лепестки Миледи на обычном дуэльном поле ищут предметы для энергии, “оружие и транспорт”.

P.P.P.P.P.S.

[[image:/storage/reader-images/ca4ad02df1c2f387d5c4b54a8f390616e4547349.jpg]]
Приветствую, это Тимофей.

Пока редактировал три эти страницы, даже и самому захотелось поныть — гадский Кавахара всё никак не хочет показать мне провинциальную часть футуристической Японии — ту, где растут вкусные, соблазнительные вишни. Посмотреть было бы весьма интересно, чтобы лучше понять социальную структуру выписанной им на заднем плане электронно-школьных приключений страшноватенькой страны, где большой брат внимательно следит за тобой и спички детям не игрушки, положи на место ножик.

Впрочем, я, скорее, сторонник позитивного подхода — зажал, так зажал, толку грустить — и вместо этого сосредоточусь на другом заинтересовавшем меня моменте. Алексей выше упомянул твиттерные признания Кавахары, как тот в поте лица выдаёт в день по 10 тысяч знаков.

С учётом того, что кандзи более экономные, чем латиница и кириллица, введём коэффициент 2 и прикинем: пусть он выдаёт в день 20 тыс. знаков по-нашему, то есть примерно 12 страниц. Тогда в год он должен бы выдать (ладно, за вычетом выходных — мы ж не звери) 3000 страниц.

При том что, к примеру, англоверсия самого последнего его творения — пятого Прогрессива — получается на 150 страниц (с картинками и всем прочим), три вышедших за год тома потянут максимум на 500.

Где, спрашивается, остальные 2500? Ну ладно, положим, Кавахара ещё и Изолятор тянет, но все равно нестыковочка выходит.

Со своей стороны могу добавить, что, будучи дико занят по работе и занимаясь в основном редактированием чужих писаний, я и сам за тот же год выдавал страниц под двести или больше примерно такого же ранобешного стиля — при том, что это отнюдь не главное моё занятие, в отличие от Кавахары.

Кто-то тут, получается, свистит — видать, пытается нас, читателей, разжалобить своей грустной, несчастной писательской судьбинушкой, а сам там потихоньку предаётся развлечениям и излишествам всяким.

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/72ae1e3c8d09ec26e25fe085598fb5ad4b13514d.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/eb231d0a41a2808d10da8e909af1ec5b644f5285.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/506b9d0f466aab59441ed31bad17b3739e980b4e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/ac0f9a876290b8647ae2fb1e9c06c4165c2f947c.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/cb7e5815f371d555007319edd54f4ad7fcb6b5bb.jpg]]

----------

Том 24 Глава 328

— 20320930, — машинально пробормотал Харуюки восемь цифр.

Его дыхание заставило побежать по воде рябь,быстро разбившуюся о стенки ванны. Харуюки слегка поёрзал, погрузив нос под воду, и принялся задумчиво выпускать булькающие пузыри.

«Теперь я, наверное, буду помнить это число всю жизнь».

На самом деле, он знал его и раньше, ведь тридцатое сентября две тысячи тридцать второго года — день рождения Черноснежки, его Королевы и «родителя». Однако вчера эти цифры навсегда приобрели для Харуюки новый смысл. Он увидел их рядом с фиолетовым штрихкодом, нанесённым на белоснежную кожу чуть ниже её затылка.

Возможно, для нормального мальчика из второго класса средней школы оказаться в ванне вместе с девушкой на год старше себя — веская причина пробыть в прострации недельку-другую, но в память Харуюки глубже всего врезалась не красота обнажённого девичьего тела, прикрытого лишь клубами поднимающегося пара, и даже не гладкость нежной спинки, которую он натирал губкой, а шокирующее признание Черноснежки.

«Моя мать меня не рожала. Я появилась в искусственной матке после ЭКО. Как говорится, машинный ребёнок. Внутри матки на меня надели нейролинкер и с его помощью скопировали в меня душу. Думаю, тогда-то и появился этот штрихкод. В общем, моя нынешняя душа никак не связана с моими родителями».

Черноснежка раскрыла правду, сидя напротив него в горячей воде.

Рассказ, хоть и совершенно невероятный, помог Харуюки понять, почему эта девушка порой совсем не жалела себя — как например, когда она подставилась под удар несущейся автомашины, чтобы спасти Харуюки. Возможно, она поступала так как раз потому, что считала себя «машинным ребёнком». Если так, то это было абсолютно неправильно. То, что она появилась на свет не из утробы матери, ни в коем случае не снижало её человеческую ценность. Черноснежка в любом случае оставалась незаменимой и любимой для многих людей как в реальном, так и в Ускоренном мирах.

Сразу после вчерашнего признания Харуюки всячески пытался донести до неё эту мысль, но теперь, сидя в своей собственной ванне, начал думать, что сказал слишком мало. Надо было ещё много-много раз повторить, как он ценит её и как рад, что они познакомились.

Харуюки выдохнул, выпустив ещё тучу пузырей, заткнул уши пальцами, закрыл глаза, глубоко вдохнул носом и лёг на спину, уйдя под воду.

Ванная комната была не по-квартирному просторной, а сама ванна глубокой настолько, что миниатюрный (правда, только в плане роста) Харуюки мог погрузиться в воду, просто слегка согнув колени. Вода была такой же температуры, как и тело, так что граница между кожей и жидкостью почти не ощущалась. Пальцы глушили шум кондиционера, поэтому теперь Харуюки слышал лишь собственное сердцебиение.

Может быть, и в искусственной матке получается так же?

Разумеется, сейчас даже Черноснежка не смогла бы рассказать о том, что чувствовала до своего рождения, но существовала теория, по которой ребёнок помнит себя в материнской утробе, пока ему не исполнится два-три года. Быть может, где-то в уголках мозга Черноснежки сохранилась воспоминания об искусственной матке, и Харуюки хотел понять и прочувствовать их, чтобы разделить с ней.

Воздух вскоре кончился, но Харуюки упрямо сидел под водой, пока не стало совсем невыносимо. Наконец, он вынырнул и жадно вдохнул.

«Я хочу стать сильнее», — подумал он, шумно дыша.

Это желание появилось у него, как только он стал бёрст линкером… а может, и ещё раньше. Но сейчас жажда силы была настолько глубокой и яростной, что хотелось кричать.

Он хотел стать сильнее не только как бёрст линкер, но и как человек, чтобы навсегда изгнать из сердца возлюбленной всё, что её терзало.

Харуюки высунул правую руку из воды и сжал в кулак. Он собирался с размаху ударить по воде, но в последнюю секунду остановился.

Спешка делу не поможет. Нужно двигаться к цели терпеливо, делая шаг за шагом, или даже полшага — да хоть по миллиметру, если не получается иначе. Впереди ещё множество дел, что в реальном мире, что в Ускоренном.

— Семпай, я обязательно…

Проглотив окончание фразы, Харуюки встал в полный рост и выбрался из ванны.

----------

Том 24 Глава 329

Высушив волосы, Харуюки вернулся к себе в комнату, залитую ослепительно-белым светом летнего солнца, отражавшимся от пола балкона.

Двадцать второе июля, два часа дня. Шёл всего второй день каникул, а Харуюки казалось, что прошло уже больше недели. Всё из-за того, сколько событий успело вместиться в это время.

Вчера во время внезапного нападения Блэк Вайса (теперь все узнали, что на самом деле это полномочный представитель Белой Королевы Айвори Тауэр) и Вольфрам Цербера на Конференцию Семи Королей на Будокан с неба рухнул Энеми Легендарного Класса «Бог Солнца Инти», поймав в бесконечное истребление Синего Короля Блу Найта, Зелёного Короля Грин Гранде, Жёлтого Короля Йеллоу Радио, Фиолетовую Королеву Пёрпл Торн и Чёрную Королеву Блэк Лотос.

К счастью, Красной Королеве Скарлет Рейн и остальным участникам Конференции удалось спастись, но атака сильно подкосила мораль Харуюки и других легионеров Нега Небьюласа. Тем не менее, им удалось прийти в себя и обсудить на собрании план спасения Чёрной Королевы. Они приступили бы к делу уже сегодня, если бы Харуюки не получил неожиданное письмо от Роуз Миледи — третьей из семи «Гномов», офицеров Белого Легиона.

Он поверил, что Миледи действительно хочет спасти Орхид Оракул, то есть Вакамию Мегуми, которая стала пешкой в планах Белого Легиона — вернее, Общества Исследования Ускорения. Вместе с Черноснежкой они приехали в Государственный исследовательский центр детских болезней и развития, где Мегуми лежала без сознания уже почти двое суток. Харуюки подключился к ней кабелем, погрузился на неограниченное нейтральное поле и благополучно спас Оракул, которую по иронии судьбы держали в хорошо знакомом ему небоскрёбе Токио Мидтаун Тауэр.

По неизвестной причине рядом с ней держали в плену NPC, точнее, дрона — странствующего кузнеца Мистера Смита. Его Харуюки тоже освободил и, пользуясь случаем, улучшил свой Ясный Клинок, обеспечив полную стойкостью к высокой температуре. Разумеется, он сделал это для защиты от мощнейшего пламени Бога Солнца Инти, хотя в утверждённой ранее стратегии роль нападающего отводилась Трилиду Тетраоксиду, вооружённому артефактным клинком «Бесконечность». Вот так нехватка времени привела к тому, что Харуюки взвалил на себя роль бойца, которому придётся нанести Инти решающий удар.

«По силам ли мне такая важная роль?..»

Харуюки смотрел на ослепительную белизну, будто бы сжигающую балкон, и чувствовал, как его гложет внезапный приступ трусости. Вдруг раздался тихий звук, а перед глазами появилась иконка нового сообщения. От Черноснежки. Харуюки торопливо щёлкнул по иконке, открывая письмо:

«Врачи только что закончили осмотр и не нашли в мозгу Мегуми никаких отклонений, поэтому завтра её, скорее всего, выпишут. Подробности при встрече. Передаю тебе благодарность от неё и от Миледи. Огромное спасибо, Харуюки».

Несмотря на привычную лаконичность, Харуюки понял, насколько легче стало на душе у Черноснежки. Выдохнув с облегчением, он ответил: «Очень рад слышать. Передай Вакамии, что я ей желаю поскорее поправиться».

Вакамия Мегуми очнулась сегодня в начале одиннадцатого часа. Черноснежка и Роуз Миледи — она же Цубоми Косика — остались с ней в больнице, но Харуюки решил уехать домой, чтобы не мешать переодевать и кормить пациентку. На обратном пути он зашёл в среднюю школу Умесато и задал корм Хоу, но всё равно был дома ещё до полудня. Мать уже предупредила, что вернётся только завтра утром, так что Харуюки впервые за долгое время оказался целиком и полностью предоставлен сам себе.

Поваляться в постели, почитать мангу или доиграть старую RPG? Немного поразмыслив, Харуюки отверг все соблазны и вместо этого направился в гостиную. Там он налил себе стакан холодного чая, сел за обеденный стол и запустил школьное учебное приложение.

Он уже успел неплохо поработать вчера вечером дома у Черноснежки, но заданной на каникулы домашней работы всё равно оставалось изрядно. Харуюки поставил перед собой цель разобраться с ней до конца июля — самое позднее, в первых числах августа — так что на отдых времени не было. Он переключился на вкладку ненавистной математики, взял в руку виртуальную ручку и начал разбираться в системах уравнений.

Раньше сосредоточенности Харуюки хватало самое большее минут на десять, но в последнее время он научился неплохо управлять шестерёнками в своей голове. Он понял, что ему мешали именно упрямо возвращающиеся мысли о том, что он занимается неприятным, скучным делом. Чтобы с этим справиться, требовалось выйти на следующий уровень сосредоточенности, как он уже много раз делал во время тренировок в Ускоренном Мире. Конечно, даже этот метод был не в силах победить посторонние мысли, но он хотя бы помогал задвинуть их на второй-третий план. Всего один час сосредоточенности стоил трёх часов рассеянности.

Харуюки увлечённо решал системы уравнений, делая перерывы лишь на то, чтобы глотнуть чая. Сдать нужно было не только ответ, но и написанное от руки (разумеется, на виртуальной, а не настоящей бумаге) решение, что ставило крест на любых хитростях с калькулятором. В тяжёлых случаях приходилось открывать учебник и искать вдохновение в разборах похожих заданий. Раздумья рано или поздно заканчивались озарением, и Харуюки тут же снова начинал строчить.

Прорешав где-то пять страниц математики, Харуюки выдохнул, допил нагревшийся чай…

И в этот самый миг раздался звонок в дверь. Судя по мелодии — не в саму квартиру, а с первого этажа дома. Открылось окно камеры, в котором Харуюки увидел…

— А… Семпай?!

На него смотрела Черноснежка в белой шляпе с широкими полями и небесно-голубом платье. Когда они расставались в больнице, на ней была другая одежда, так что она явно успела побывать дома. Но зачем потом поехала к Харуюки?..

— А-а… Тебе что-то нужно? — недолго думая, спросил он.

Изображение Черноснежки в окне камеры пожало плечами.

— Что значит «нужно»? Я же написала, что подробности при встрече.

— Ты имела в виду, что придёшь и расскажешь сейчас же?!

— Что ещё я могла иметь в виду?

«Ну-у не зна-аю», — подумал Харуюки, хотя, разумеется, не собирался прогонять гостью.

— З-з-заходи, конечно! — торопливо пробормотал он, нажимая кнопку открытия замка.

— Ага, спасибо.

Помахав рукой, Черноснежка исчезла в дверях, открывшихся в левой части окна камеры. Харуюки вскочил с места и оценил свой внешний вид. На нём были домашние шорты и футболка — он надел свежую одежду сразу после ванной, так что она вряд ли успела провонять потом. Затем окинул взглядом гостиную и убедился, что бардака нигде нет.

Наконец, он метнулся к входной двери. Стоило поставить на отделяющую прихожую ступеньку пару самых лучших тапочек, как раздался звонок. Харуюки мигом отключил электронный замок, и из открывающейся двери повеяло июльским жаром и цитрусовым ароматом.

— Д-добро пожаловать, семпай! Жарко сегодня?

— Ага, я уже сейчас боюсь, что будет в августе, — сказала Черноснежка, проходя внутрь, хотя на ней не было ни капли пота.

«Должно быть, тоже сила Инкарнации», — подумал Харуюки, собираясь закрыть дверь, как вдруг…

— Секунду, тут ещё и я.

— А, прости. Заходи…

В прихожую прошмыгнула маленькая девочка в школьном платье. Как и Черноснежку, Харуюки видел её последний раз всего пять часов назад; это была Цубоми Косика… или Роуз Миледи. Ещё недавно Харуюки подпрыгнул бы до потолка от такого неожиданного визита, но сейчас смог побороть удивление и уточнить:

— Ты… тоже в гости пришла?

Цубоми посмотрела на него обиженным взглядом из-под длинной чёлки.

— Тебя это так расстраивает? А я ведь специально пролезла под камерой.

Действительно, Харуюки не увидел в окне камеры никого, кроме Черноснежки.

— А зачем?..

— Напугать хотела.

— А-а… Прости, что не оправдал надежд.

«Даже меня так просто не напугать», — подумал Харуюки и уже повернулся, чтобы найти другие тапочки, как…

— Ага! — раздалось позади, и кто-то шлёпнул Харуюки по спине.

— Ноа-а-а-а-а! — завопил он, подскакивая на месте и падая на ступеньку.

Повернувшись к двери, он увидел подругу детства в широких брюках-кюлотах и легком свитере.

— Т-Тию?! Ты-то что здесь делаешь?!

— Мы случайно встретились в лифте, — пояснила Черноснежка за спиной.

— А вот эта реакция оправдала мои ожидания, — заявила Курасима Тиюри с довольной ухмылкой.

— Ты… пришла просто напугать меня?..

— Нет, конечно! — разочарованно воскликнула Тиюри, поднимая левой рукой большую сумку. — Я подумала, что ты наверняка питаешься всякой дрянью, поэтому принесла поесть. Ну, что надо сказать?!

Пришлось покорно поклониться. Тиюри не ошиблась — на обед Харуюки планировал подогреть себе жареный рис-тяхан из холодильника.

— Огромное спасибо, я очень рад… Вот, а теперь заходите.

[[image:/storage/reader-images/91eefc8523e2bec352553382b7317c71785e530f.jpg]]
Харуюки поставил на ступеньку ещё одни тапочки, затем провёл девушек в кондиционируемую гостиную. Усадив гостей за стол, он принёс из кухни тарелки, столовые приборы, стаканы и бутылку холодного чая.

Из сумки появились три огромных пластиковых контейнера. В одном были квадратные сэндвичи с богатой начинкой, во втором зелёный салат, щедро сдобренный брокколи, ну а в третьем — спаржа, фаршированная куриным мясом в панировке. Еда была не только разнообразной — её с лёгкостью хватило бы накормить до отвала четырёх человек.

— Тию… Неужели ты знала, что у меня будут гости? — невольно поинтересовался Харуюки.

— Не-а, понятия не имела, — помотала головой Тиюри.

— Тогда почему тут так много?..

— Потому что мама предложила принести тебе провизии на целый день. Я и сама страшно удивилась, когда наткнулась на Снежку в лифте, — объяснила Тиюри, раскладывая фаршированную спаржу по тарелкам, затем посмотрела на Цубоми. — А это что за милашка? Из Проми?

«Э-э, она ещё не знает?!» — взглядом спросил Харуюки у Черноснежки, но Королева лишь хладнокровно раскладывала салат. Цубоми, поддерживая своё амплуа, представляться тоже не спешила.

Харуюки пришлось взять паузу в разливании чая по стаканам.

— Ну-у, во-первых, она в третьем классе средней школы…

— Ой, на год старше нас?! Тогда прошу прощения.

— Во-вторых, она не из Проми, а из Осциллатори…

— Ой, из Осциллатори?! Опять прошу про… стоп, что-о-о-о?!

На этот раз Тиюри изумилась не на шутку и даже подпрыгнула на стуле — хотя и не выронив при этом зажатую в палочках спаржу.

— Осциллатори — это же Белый Легион! Почему она пришла к тебе, да ещё вместе со Снежкой?!

— Ну-у, этого в двух словах не объяснить… Короче говоря, её зовут Цубоми Косика, а в Осциллатори она третий Гном — Роуз Миледи, — представил Харуюки свою гостью, левой рукой расставляя по столу пустые тарелки.

— Что-о-о-о?! — завопила Тиюри ещё громче прежнего.

Спаржа всё-таки выпала из её палочек, но Харуюки поймал её пустой тарелкой.

Прошло двадцать минут.

Легендарные угощения мамы Тиюри закончились практически одновременно с рассказом Харуюки.

Поначалу он боялся, что Тиюри и Цубоми будут сторониться друг друга. В реальности они видели друг друга впервые, но уже успели сразиться в Ускоренном Мире, причём не в обычной дуэли, а на неограниченном нейтральном поле в битве без правил.

Позавчера во время вечерних субботних битв за территорию Нега Небьюлас напал на зону Минато 3, главную базу Осциллатори Юниверс, надеясь застать врагов врасплох. Смысл атаки был в том, чтобы лишить вражеских легионеров права скрывать себя из списка противников и вывести на чистую воду Общество Исследования Ускорения, которое могло скрываться в зоне. Однако враги оказались готовы и использовали «Слом Парадигмы» — сверхмощную Инкарнацию Орхид Оракул, которая перенесла участников битвы на неограниченное нейтральное поле.

В ходе сложнейшей битвы Харуюки, Тиюри и Трилид отбились от основных сил. Когда они попытались подобраться к Орхид Оракул, на их пути встала именно Роуз Миледи.

Зная, что та гораздо сильнее их, Харуюки придумал буквально самоубийственный способ победить её. Когда он сцепился с Миледи, Трилид разрубил обоих противников Небесным Сплетением, затем Лайм Белл спасла Харуюки от смерти с помощью Зова Цитрона. Тиюри пришлось увидеть разрубленного пополам Харуюки, поэтому тому казалось, что теперь она почувствует к Миледи неприязнь, но…

— Кстати, Косика, пользуясь случаем: прости нашу коварную выходку в битве за территорию! — вдруг выпалила Тиюри, пока они пили горячий чёрный чай.

Удивилась даже Цубоми, а Харуюки вообще подавился и начал ловить ртом воздух.

— Коварную выходку... Ты про моё самопожертвование? — наконец, спросил он у подруги.

— Конечно, про него. Лид располовинил вас обоих, но ты выжил, а она нет. Если бы со мной такое сделали, я бы обиделась на несправедливость!

— Н-но там ведь были причины… — лепетал Харуюки, пытаясь возразить, и вдруг увидел слабую улыбку на лице Цубоми, сидевшей справа наискосок от него.

— Белл… То есть, Курасима. Тебе не за что извиняться. Это была битва без правил и ограничений, не говоря уже о том, что твоя исцеляющая сила — полноценная способность, выданная тебе системами Брейн Бёрста. Не я тебя, а ты меня должна винить за то, что Осциллатори превратили поле для дуэльных битв в неограниченное нейтральное.

Цубоми хотела поклониться, но сидевшая рядом Черноснежка остановила её, упёршись в лоб пальцем и вернула на место.

— Что ты делаешь, Лотос?

— Тебе тем более не за что извиняться. Идея с полем принадлежала Айвори Тауэру — то есть, Блэк Вайсу, не так ли?

— Разумеется, но я не возражала и поэтому тоже виновата, — возразила Цубоми и упрямо попыталась закончить поклон, но Черноснежка не сдавалась.

Харуюки ошеломлённо смотрел на их противостояние и раздумывал.

Да, именно этот вопрос не давал ему покоя. Почему Цубоми поначалу не возражала против замысла Блэк Вайса, который подставил Орхид Оракул под удар? Поскольку они обе — «дети» Шафран Блоссом, Цубоми считала Оракул своей сестрой и самой близкой подругой в Ускоренном Мире.

Харуюки вспомнил слова, которые Цубоми сказала вчера в библиотеке Сасадзуки во время их первой встречи:

«Жизнь Оракул для меня важнее принципов Легиона».

Цубоми тогда говорила о принципах, намекая, что в замыслах и кознях Белой Королевы Вайт Космос и Общества Исследования Ускорения есть какой-то смысл.

В том же ключе выразился и первый Гном Платинум Кавалер, которого Харуюки встретил незадолго до падения Инти:

«Даже если на нас нападут все Короли, даже если над всеми нами нависнет угроза, никто из легионеров не покинет Осциллатори».

Получается, что все тридцать бойцов Белого Легиона, включая Цубоми, верят в принципы Белой Королевы. Но что за цель может оправдать создание Брони Бедствия и распространение ISS комплектов?..

Цубоми посмотрела на Харуюки так, словно прочитала его мысли. Черноснежка опустила палец и тоже приняла серьёзный вид.

— Кроу… То есть, Арита, — впервые произнесла Цубоми настоящую фамилию имя Харуюки и на секунду поджала губы. — И у тебя, и у Лотос, и у Белл есть право знать правду о том, что нужно Белой Королеве, и чего добивается Осциллатори Юниверс. Но я прошу вас всех немного подождать. Как только мы с Орхи официально покинем Осциллатори, я расскажу вам всё, что знаю.

За свою жизнь бёрст линкера Харуюки уже привык к тому, что ему многое не рассказывают, но никогда ещё досада не была настолько сильной. Впрочем, он не собирался портить разговор своими капризами.

— Понятно… Но вам будет очень тяжело уйти. Ты ведь, как и Белая Королева — этер… в смысле, терна-леди, так что она сможет казнить тебя Ударом Возмездия даже через локальную сеть школы…

— Ты совершенно прав, но сейчас как раз начались летние каникулы, поэтому я смогу бегать от неё целый месяц, пока не выйдет срок казни.

— А, понятно… — Харуюки согласно кивнул.

— Хм… — задумчиво протянула сидевшая напротив него Черноснежка. — Но, Косика, ведь Космос и другие члены Легиона наверняка знают тебя в лицо, и ты, скорее всего, живёшь возле школы. Это значит, что на тебя могут напасть в реальности.

— В теории — да, — ответила Цубоми и картинно пожала плечами, подняв ладони. — Но Космос — неженка, каких поискать, и я даже представить не могу, что она будет охотиться на кого-то в реале. Вот Фейри может, но её я встречу вот этим.

Она сжала маленький кулачок и изобразила удар.

Харуюки невольно представил, как Цубоми Косика засаживает крюк в печень Сноу Фейри, и помотал головой.

— Может, и так, но тебе надо быть осторожнее. Осциллатори — это ведь не только терна-леди, но и парни. Что, если они возьмут тебя в плен?

Харуюки всего лишь озвучил первую же пришедшую в голову мысль, но в ответ Цубоми, Черноснежка и даже Тиюри резко помрачнели. Именно тогда Харуюки вспомнил недавние слова Нико.

Она говорила о том, что чем сильнее бёрст линкеры женского пола становятся в Ускоренном Мире, тем больше боятся мужчин в реальности. Дело в том, что хотя дуэльные аватары обоих полов сражались на равных, в реальном мире между мужчинами и женщинами сохранялась очевидная разница в силе. Харуюки не мог представить себе эти ощущения, но осознал, что разговоры о нападении каких-то парней в реальном мире могли действительно напугать Цубоми.

— Э-э… Прости, что-то меня занесло… — извинился он, втягивая голову в плечи.

Девушки, как одна, моргнули и кисло улыбнулись.

— Ничего страшного, ты говоришь правильные вещи, — сказала Черноснежка и посмотрела на Цубоми. — Тебе это точно не грозит? Мне кажется, младшие легионеры вряд ли простят третьему Гному предательство Легиона.

— Не знаю… Я почти никогда с ними не общалась, — ответила Цубоми к недоумению Тиюри:

— Но как так, семпай? Офицерам ведь как раз положено быть наставниками для новичков. Неужели они никогда не обращались к тебе за советами?

— Если ты об этом, у нас этим занимаются Рипер и Бегемот. Мне даже кажется, что большинство наших новичков никогда не видели Космос вживую.

Пришёл черёд Харуюки нахмуриться. Бегемот — это, разумеется, Глейсир Бегемот, седьмой «Гном», но никаких Риперов из Осциллатори ему пока не встречалось. Перед битвой за территорию Черноснежка выслала ему список членов Белого Легиона, и сейчас Харуюки вовсю силился вспомнить его.

— Хару по-прежнему не может выучить текст хотя бы на пару дней, — устало заметила Тиюри, у которой никогда не было проблем ни с краткосрочной, ни с долгосрочной памятью. — Это Сайпрес Рипер, шестой «Гном». Я его тоже никогда не видела, но в шпаргалке говорилось, что это довольно необычный аватар ближнего боя.

— Сайпрес Рипер… — пробормотал Харуюки.

— Позавчера во время битвы за территорию его назначили охранять Минато 1, поэтому в битве он не участвовал, — добавила Цубоми.

— А, вот оно что. Кстати… «рипер» это же «потрошитель», да?

— Там не ripper, а reaper — то есть, «жнец». А cypress это кипарис, поэтому получается Кипарисовый жнец.

— Некто, собирающий урожай кипариса? Аватар-дровосек, что ли? С бензопилой? — предположил Харуюки, более-менее уверенный в своей догадке, но в ответ Цубоми и Черноснежка рассмеялись.

— Ха-ха… Увы, этот аватар далеко не такой милый, как ты себе представляешь, Харуюки, — сказала Черноснежка. — Кипарисы в западной культуре символизируют смерть, а под «жнецом» понимают смерть с косой. Это и есть Бог смерти — в рваном плаще и с огромной косой.

— Ух, Бог смерти… — Харуюки вновь втянул голову в плечи и посмотрел на Цубоми. — Получается, что новичков в Осциллатори тренирует Смерть с косой и огромный Бегемот?

— Да, правильно.

— У вас, наверное, большая текучка? Я бы из такого Легиона дня через три в слезах убежал…

— Да? Кроу, ты ведь учился у «Железной Длани» Скай Рейкер, разве нет? — невозмутимо спросила Цубоми.

Харуюки скосил взгляд на Черноснежку, та кивнула.

— Да… То есть, основы игры и правила обычных дуэлей мне рассказывала Черноснежка-семпай, но Инкарнацию в основном преподавала Рейкер…

— Тогда уроки Рипера и Бегемота показались бы тебе ерундой. Что бы о них ни говорили, они прекрасные учителя, а вопли несчастных учеников во время спартанских тренировок прежней Рейкер доносились аж до нашей территории. Правда, я не знаю, как она дрессирует после возвращения из затворничества.

«Тоже по-спартански», — хотел сказать Харуюки, но лишь нервно улыбнулся. Он хорошо запомнил, как его с нежной улыбкой сбросили с вершины Старой Токийской Башни, когда он впервые пришёл за уроком Инкарнации.

— Когда придёт моя очередь учить Инкарнацию, я обращусь к Уи, а не к Фуко, — скорее в шутку заявила Тиюри.

— Т-так не честно! Будь у меня выбор, я бы тоже попросил Синомию!

— Ага, обязательно наябедничаю сестрице.

— А-а, только не это! — взмолился Харуюки, складывая ладони.

Тиюри в ответ показала язык, а сидевшая напротив Черноснежка ответила обиженным голосом:

— Это ещё что такое? Почему вы оба даже не рассматриваете меня на роль учителя? Я ведь как раз вчера на собрании Легиона говорила о том, что собираюсь активнее учить Инкарнации других.

— Мы, конечно, помним… — пролепетал Харуюки, но замялся, и заканчивать пришлось Тиюри:

— Но нам кажется, твои тренировки будут столь же суровыми, как у сестрицы!

— О-о, такие слова я без внимания точно не оставлю. Мы как раз пообедали, так что я могу вас двоих хорошенько потренировать.

— Я ничего не говорил, это всё Тию! — крикнул Харуюки и попытался сбежать, но Тиюри схватила его за воротник.

Цубоми вдруг протяжно вздохнула. Харуюки прекратил попытки вырваться и посмотрел на гостью. Он думал, что та разочаровалась, наблюдая дурачества Чёрного Легиона, но вместо этого Цубоми смотрела на них с нежной и даже немного тоскливой улыбкой.

— Понятно… Значит, это и есть сила Нега Небьюласа.

— А? Что ты имеешь в виду под «этим»?

— Атмосферу за этим столом, — Цубоми развела руки и тихо пояснила: — «Спидстер» Сильвер Кроу и «Часовая Ведьма» Лайм Белл — два знаменитых линкера, о которых знает весь Ускоренный Мир, а о «Конце Света» Блэк Лотос и говорить нечего… Обычно такие сильные бёрст линкеры стараются даже друзей по Легиону задавить собственной важностью, и от этого страдают отношения. Всё потому, что Брейн Бёрст — игра, построенная на грабеже очков и информации. Любой, кто хорошо знает твои чувства, понимает и твои слабости. Пытаясь защитить своё положение, бёрст линкеры стараются не говорить о себе лишнего и даже своих лучших друзей оставляют по ту сторону стены, если только их не связывают по-настоящему крепкие узы.

— Ужас…

Харуюки казалось, что в словах Цубоми слишком много пессимизма. У него сложилось прямо противоположное мнение: многие ветераны Ускоренного Мира — включая «Триплексов» Проминенса и «Бастионов» Грейт Волла — безоговорочно верили друг другу и не скрывали от друзей свои силы и слабости.

Однако…

— Это точно… Когда-то я и «Элементы» тоже вели себя так, — вдруг негромко проговорила Черноснежка.

— Не может быть!.. — Харуюки вытаращил глаза. — Какие могут быть стены между тобой, Фуко, Синомией и Акирой?..

— Не будь их, Нега Небьюлас никогда бы не распался… наверное. Правда, сейчас мне кажется, что стены вокруг себя выстраивала только я…

Харуюки знал о тех временах только понаслышке, поэтому не мог возразить и лишь стиснул зубы.

Цубоми уставилась на него пристальным взглядом и продолжила:

— На самом деле это большая редкость, чтобы офицеры Великого Легиона общались друг с другом в реальности. Разумеется, я не говорю о «родителях» и «детях», но даже они нередко становятся врагами.

— Но ведь… — возразил Харуюки, наконец-то собравшись с мыслями. — Среди основных членов Белого Легиона много терна-леди, разве нет? Неужели вы не знаете друг друга в реальности?..

— Я бы не сказала, что много… всего шестеро, включая меня и Космос.

— Шестеро?! — воскликнула Тиюри. Она настолько поразилась, что так и застыла с последним сэндвичем в руке. — Это всё равно ужасно много! Даже у нас из одной школы только четверо!

— То, что люди из одной школы, ещё не значит, что они дружат, — заметила Цубоми.

Тиюри и Харуюки дружно поёжились. Пока они не стали бёрст линкерами, между ними были довольно сложные отношения — вернее, это Харуюки пытался оттолкнуть от себя Тиюри и даже как-то раз даже кощунственно вывалил на пол коридора обед, который она ему приготовила.

Действительно, вряд ли удастся найти такие школы, в которых ладят все ученики. И всё же…

— Но вы не можете быть врагами в школе, потому что тогда Легионом невозможно будет управлять… Какие же отношения между терна-леди Осциллатори?

Цубоми сложила руки на груди и хмыкнула.

— На твой вопрос очень трудно ответить… Видел, как в манге и играх у тёмного владыки обязательно есть свита преданных офицеров?

— Да, конечно…

— Вот и мы такие.

Харуюки рос на аниме и играх, поэтому легко понял, о чём говорила Цубоми — настолько легко, что тут же попытался представить некое тайное святилище в глубине школы для девочек Этерна, где Белая Королева и пять её помощниц сидят за овальным столом. Кто-то отпускает в адрес товарища неосторожное замечание, слышится: «Что ты сказала?!» и ситуация обостряется до предела, но тут главный офицер восклицает: «Как вы себя ведёте перед лицом Королевы?!»

Он замотал головой, прогоняя бесполезные фантазии, и закивал.

— Вроде бы более-менее понял. Только… неужели ты считаешь Белую Королеву тёмным владыкой?

— Мне можно, я уже ушла из Легиона… Хотя ты прав, ей это звание и правда не подходит. Императрица — это скорее Пёрпл Торн, на принцессу наша королева тоже не похожа…

Пока Цубоми ломала голову, Черноснежка вдруг прошептала:

— Святая.

Харуюки не сразу сопоставил слова с образом, в отличие от Цубоми.

— Ага, — протянула та. — Да, ты права. Она настолько, просто нечеловечески непорочна, что иначе и не скажешь. Хотя, вроде бы, христиане святыми называют только мучениц, а я не думаю, что в планах Космос числится смерть в муках.

— Ещё бы у «Преходящей Вечности» были такие планы, — фыркнула Черноснежка и выдохнула. — Ладно, хватит про Космос… Поговорим лучше о тебе, Косика. Да, ты можешь бегать от Удара Возмездия все летние каникулы, но это слишком опасно. Может, лучше подождёшь с уходом из Легиона, пока мы что-нибудь не придумаем?

— О, ты мне это всерьёз предлагаешь? — удивилась Цубоми. — Что, если я за это время передумаю и решу остаться в Осциллатори?

— Я так не думаю. Мне кажется, Мегуми… то есть, Оракул для тебя намного важнее Легиона.

Цубоми потупилась и отпила чая, чтобы скрыть смущение. Выдержав небольшую паузу, она ответила:

— Немного странно слышать это от тебя, но ты права. Я не допущу, чтобы Блэк Вайс снова её использовал… Ради Орхи я должна как можно скорее выйти из нашего Легиона и попросить защиты у какого-нибудь другого.

— Что?.. — обронил Харуюки. — У какого-нибудь другого? Разве ты не собираешься вступать в Негабью?

Цубоми с Черноснежкой переглянулись и усмехнулись.

— Я очень рада, что ты меня приглашаешь, но не всё так просто. Мы должны вступить в такой Легион, чтобы Белому не хотелось нападать на него в лоб. Между Осциллатори и Негабью уже идёт война, поэтому по отношению к вам им точно не нужно волноваться о дипломатии.

— Но… но ведь Белый Легион запечатал всех Королей в бесконечном истреблении! Это ведь всё равно что объявить им войну!

— Правильно, поэтому я должна выбирать не среди Великих Легионов, а среди средних, которые пока не воюют с Осциллатори…

Помимо Шести Великих Легионов в Ускоренном Мире действительно существовало множество Легионов поменьше. Например, по соседству с Сугинами самыми известными считались Хеликс, активно набирающий силу в Итабаси, Найтвулвз в Тосиме и Овест[✱]«Запад» на итальянском. в Ниситокё.

Даже Осциллатори Юниверс вряд ли захочет нападать на Легионы-середняки. Белые уже ведут войну по всем фронтам, и им наверняка не хочется наживать ещё больше врагов. Конечно, Легион, который согласится принять беглянок, тоже пойдёт на риск, но пару высокоуровневых линкеров с огромным багажом знаний всё равно с радостью примут где угодно.

Вот только…

— Семпай… Неужели ты не против? — тихо спросил Харуюки у сидевшей напротив Черноснежки. — Мы наконец-то спасли Вакамию и подружились с Косикой, но не сможем пригласить их в Нега Небьюлас? Тем более, что Мегуми учится с нами в Умесато. Если она вступит в другой Легион, то когда-нибудь нам, возможно, придётся воевать… И кстати, ты в конце битвы за территорию сама говорила, что попросишь Мегуми выйти из Осциллатори Юниверса и вступить в Нега Небьюлас. Почему?..

Когда слова у Харуюки кончились, Черноснежка посмотрела на него с нежностью и болью в глазах.

— Разумеется, мне тоже обидно, но факт остаётся фактом — если мы не можем защищать Мегуми и Косику двадцать четыре часа в сутки, нам придётся отправить их под защиту другого Легиона. Мы втроём уже обо всём договорились.

Харуюки повесил голову, не зная, что отвечать.

Похоже, когда он ушёл домой, Черноснежка, Мегуми и Цубоми обсуждали, что делать дальше. Девушки могли написать о своём решении в письме и разойтись по домам, но вместо этого пришли к Харуюки домой, чтобы лично всё объяснить. Умом он понимал, что в ответ следовало бы понять и разделить их чувства, однако…

— Вы… конечно, знаете об этом не хуже меня, но… Вакамия сильно страдала с тех самых пор, как к ней вернулись воспоминания бёрст линкера. Она винила себя за то, что предала свою лучшую подругу Черноснежку и позволила Белой Королеве использовать себя. Мы наконец-то избавили её от боли и вытащили аватар из темницы на неограниченном поле… и теперь она не может попасть туда, куда рвётся её душа?! Это неправильно! — отчаянно воскликнул Харуюки.

В его глазах появились слёзы, скатились и упали на крепко сжатые кулаки. Тиюри похлопала его по спине, и от её нежности Харуюки стало ещё противнее на душе.

«Я веду себя как капризный ребёнок. Нужно прекратить истерику и думать о том, как защитить Вакамию и Косику от атак в реале…»

Харуюки думал изо всех сил, не поднимая головы.

Черноснежка всё сказала правильно — защищать их круглые сутки каждый день оказалось бы слишком сложно. Возможно, он мог бы сопровождать Мегуми, когда она ходит по улицам, но в одиночку Харуюки вряд ли сумеет остановить тех, кто готов атаковать её в реальности, не говоря уже о том, что они при всём желании не смогут так же защитить живущую в Минато Цубоми. Каким бы сильным ни был бёрст линкер, в реальности он всё равно беззащитный школьник…

В реальности.

А в Ускоренном Мире?

Смысл нападений не в том, чтобы травмировать в реальном мире, а в том, чтобы насильно подключиться к жертве кабелем и сражаться до полной потери очков. Если жертва будет постоянно побеждать в дуэлях, она может серьёзно наказать обидчика, но очень трудно сохранять хладнокровие, когда твоё настоящее тело в плену. Вот бы научиться вмешиваться в чужие кабельные дуэли! Харуюки знал, что это невозможно, но за последние полгода успел уяснить, что в Ускоренном Мире не стоит ни от чего зарекаться в таких случаях.

И ведь он уже знал тех, кто способен вмешиваться даже в дуэли по кабелю.

— Косика! — Харуюки резко поднял голову, вытер слёзы и посмотрел на Цубоми. — Это самое, Косика, у тебя ещё есть связь с Аматерасу?

— Что? Ну, да… только не связь, а договор… — растерялась Цубоми, не ожидавшая такой резкой смены темы.

— Может ли Аматерасу защитить тебя во время атаки в реале? — спросил Харуюки, наклоняясь к ней. — Святые через высший уровень могут вмешиваться даже в кабельные дуэли. Да, они не могут появиться сами, но способны усилить аватара или дать Усиливающее Снаряжение…

— Что-о?! — похоже, даже опытная Цубоми не знала об этом. — Аматерасу? Гм… — она нахмурилась. — Допустим, в плане этики нет проблем использовать нечестную защиту в ответ на нечестное нападение, но как ты себе это представляешь с системной точки зрения? Если ты намекаешь на Крылья Метатрон, то ты получаешь их силу на среднем уровне, где у тебя есть прямой контакт с архангелом. Даже Святым не под силу как-либо появиться на поле, где идёт кабельная дуэль… самое большее, что они могут туда отправить — свой голос.

— Хм… — пришёл черёд Харуюки задуматься.

А Цубоми тем временем продолжала приводить аргументы:

— И если на то пошло, у меня с Аматерасу и у тебя с Метатрон разные связи. Поэтому я и назвала наши отношения договором — это всего лишь взаимовыгодное сотрудничество. Я не думаю, что она просто так поможет мне, если на меня нападут.

— Взаимовыгодное?.. — переспросил Харуюки, не привыкший слышать это слово в контексте Ускоренного Мира. — То есть, вы чем-то делитесь друг с другом? И чем же?..

— Информацией. Аматерасу рассказывает мне о системных аспектах Брейн Бёрста, а я делюсь с ней информацией о бёрст линкерах. Если конкретнее, то мы иногда налаживаем голосовую связь и беседуем.

— Но ведь… — возразил Харуюки, вспоминая Аматерасу, столь же прекрасную, как Метатрон, но и одновременно не похожую на неё. — Когда мы встречались вчера на высшем уровне перед Конференцией, ты говорила, что считаешь Аматерасу своей подругой. Уверен, что она думает о тебе так же.

Цубоми смущённо улыбнулась и ответила:

— Я просто сказала тебе, как к ней отношусь. Понятия не имею, что она про меня думает… тем более, что она — продвинутый искусственный интеллект, работающий уже тысячи лет.

— Искусственный интеллект…

Действительно, все «говорящие существа», включая Метатрон и Аматерасу, на самом деле представляли собой не более чем искусственные разумы.

К 2047 году технологии искусственного интеллекта настолько плотно сплелись с повседневной жизнью, что зачастую на них просто перестали обращать внимание. И социальные камеры, и беспилотные автомобили, и системы «умный дом», и многие приложения на нейролинкере существовали только благодаря искусственному интеллекту.

В то же время технологии по-настоящему продвинутого, обладающего характером искусственного интеллекта находились под строгим государственным контролем, поэтому Харуюки и прочие обычные граждане не встречали в обычной жизни ИИ, с которыми можно было бы поговорить. Харуюки слышал, что в конце 2020-х был какой-то переполох с искусственным интеллектом, который и привел к жёстким ограничениям по всему миру, но сколько бы он ни искал, в сети почти не было информации о тех событиях.

Поскольку Метатрон и Аматерасу не глупее — а то и умнее! — Харуюки, они наверняка находятся вне закона, но глупо вообще говорить о легальности Брейн Бёрста, который работает на взломе сети социальных камер. Главный вопрос в другом — считает ли сверхчеловек Аматерасу Цубоми своей подругой и придёт ли ей на помощь.

— А давайте у неё спросим! — неожиданно нарушил тяжёлую тишину звонкий голос Тиюри.

— У неё — у Аматерасу? — уточнил Харуюки.

— Офкос!

— Но мы не поднимемся на высший уровень без помощи Метатрон… А она собирается восстанавливаться как минимум до завтрашнего вечера, так что мы с ней никак не свяжемся...

— Ну что ты несёшь? Я не про этот твой уровень, а про личную встречу! У Аматерасу ведь есть дом… Аманоивато, да? Если мы сходим туда и попросим о помощи, она обязательно откликнется. После того, как поможет нам вытащить Снежку из-под Инти, конечно.

Повисла долгая тишина — обомлели все. Харуюки посмотрел сначала на ошарашенных Черноснежку и Цубоми, затем на подругу детства.

— Слушай-ка, Тию… Короче, Аманоивато — это Великое Подземелье Токийского Вокзала! Ты хоть представляешь, как трудно его пройти?

— Ой, да что ты говоришь! — Тиюри вскинула левую руку и хлопнула Харуюки по спине. — Позавчера мы с тобой и Лидом уже прошли Великое Подземелье парка Сиба! А нас сейчас четверо, так что тем более пройдём!

— Ты сама-то что говоришь?! — Харуюки ответил подруге тычком в бок. — В тот раз с нами была мини-Метатрон, которая договорилась со всеми Энеми и минибоссами подземелья! Если бы не она, мы бы никогда не прошли то подземелье. Обычно туда входят вдесятером или вдвадцатером…

— Это не совсем так, — перебила его Черноснежка.

— А?

— Внутри Великих Подземелий всегда действуют фиксированные уровни, так что если собрать состав из подходящих дуэльных аватаров, хватит и меньше десятка бойцов. Разумеется, для победы над ластом… в смысле, над Святой, лучше, конечно, три полных группы — восемнадцать бёрст линкеров.

«С какой стати одна группа — это шесть человек?» — подумал Харуюки, но решил отложить вопрос на потом и вместо этого спросил:

— И какой уровень действует в Аманоивато?

— Высший среди огненных: «Алое пламя».

— У-у… неужели это ещё хуже, чем «Вулкан»?..

Существовало всего пять уровней огненного типа. В порядке возрастания редкости и опасности это были «Пустыня», «Выжженная земля», «Магма», «Вулкан» и «Алое пламя». Харуюки поморщился, а Тиюри пихнула его в бок.

— Тебе ещё хорошо, у металлических аватаров стойкость к огню! А вот мой аватар к нему очень уязвим!

— Может, и так, но…

Зелёные аватары, к которым относилась и Лайм Белл, как правило, имели высокий показатель защиты, но «растительный» цвет вносил свою лепту — аватар Тиюри действительно был довольно уязвим к огню. Отсюда следовало, что такая же «растительная» Роуз Миледи также не могла похвастаться жаропрочностью. И Черноснежка, скорее всего, тоже.

— Всё-таки я был прав, вчетвером мы не справимся, — заключил Харуюки. — Нам нужны хотя бы стойкие к огню Синомия и Нико. Ещё Акира, чтобы тушить пламя; Пард, чтобы бегать по стенам; Фуко, чтобы защищать нас барьером; Таку, чтобы бурить скалы…

— Ты сейчас весь Легион перечислишь! — выкрикнула Тиюри.

Харуюки притих, а Черноснежка усмехнулась и сказала:

— Конечно, весь Легион собрать будет сложновато, но ещё пара-тройка человек нам бы точно не помешала. Увы, Тиюри, дойти до босса — это ещё цветочки.

— Да? А в чём тогда ягодки?

— Мы там найдём не ту Аматерасу, которая подруга Косики, а беспощадную первую форму, которая по силе примерно равно первой форме Метатрон.

— А-а… — протянула Тиюри, слегка вздрогнув.

Она, как и Харуюки, на своей шкуре испытала устрашающую мощь первой формы Метатрон. Мало того, что та была фактически неуязвима, потому что увидеть её и нанести урон можно лишь на уровне «Ад», так ещё и по силе практически не уступала Четырём Богам, испепеляя всё живое мощнейшим лазером. Разумеется, у первой формы Аматерасу будут свои особенности, но в том, что она настолько же опасна, сомневаться не приходилось. А для встречи с самой Аматерасу непременно придётся победить её первую форму, не полагаясь на хитрости с особенностями уровней.

— Нет-нет-нет, Тию, ничего не выйдет, — заявил Харуюки, мотая головой. — Наша позавчерашняя победа над Метатрон — настоящее чудо, один случай из ста. Сама подумай: за восемь лет существования Ускоренного Мира ни одному бёрст линкеру ни разу не удалось дойти до второй, настоящей формы Святой. Одержать ещё одну такую же победу за такой короткий срок — это…

— Кроу, — вдруг вмешалась притихшая было Цубоми.

— А... да?

— Я только что вспомнила про твоё обещание.

— Э-э, кому?

— Аматерасу.

Харуюки на миг опешил и собирался было возразить… но успел вспомнить.

Перед началом Конференции Семи Королей он разговаривал с Аматерасу на высшем уровне и пообещал ей кое-что — вернее, это она заставила его пообещать. На память пришли слова Святой:

«Внемли, Сильвер Кроу. Коль вознамерился благодарить, не надейся, что слов на высшем уровне хватит. Утрудись посетить мой храм, да не забудь подношение».

Более того, вчера вечером он попал на высший уровень из дома Черноснежки, где Аматерасу дополнительно приказала:

«Негодяйка Метатрон без конца хвастается тем, что вкушала некий торт. Моя персона желает отведать такой же».

— А-а… Да, я ей обещал… что приду в Аманоивато с тортом… — сказал Харуюки, обречённо кивая.

— Советую поскорее сдержать своё слово, — продолжила Цубоми с полуулыбкой. — Тебе должно быть ясно, что Аматерасу запоминает все разговоры дословно и навсегда. Ты очень пожалеешь, если не сдержишь слово и расстроишь её. Я серьёзно.

Харуюки хотелось уточнить, для чего она добавила «я серьёзно», но испугался того, что может услышать.

— Но это ведь невозможно… — пожаловался он вместо этого. — Я могу принести торт, как обещал, но на меня нападёт первая форма…

— Я думаю, Аматерасу этого и ждёт, — Цубоми продолжала улыбаться. — Ей кажется, что раз ты смог освободить тело Метатрон из подземелья парка Сиба, то придумаешь, как победить первую форму Аматерасу, не ослабляя её саму.

— Э-э… Но ведь Метатрон говорила, что Аматерасу — затворница, которая даже на высшем уровне почти не появляется.

— Думаю, что… — начала было Цубоми, но мотнула головой. — Нет, хватит пока бредовых догадок. Аматерасу и Метатрон говорят с нами, но они в корне отличаются от нас. Вряд ли мы можем понять, чего они хотят на самом деле.

Харуюки машинально открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов и лишь молча засопел.

Он уже долгое время верил в прямо противоположное, полагаясь на то, что видел и слышал сам. Он считал, что хотя Метатрон — существо Ускоренного Мира, по своей сути она ничем не отличается от человека. У неё есть эмоции, она способна на смех, слёзы и даже любовь.

Но, возможно, он всего лишь выдавал желаемое за действительное. Может, Цубоми права, и между искусственными интеллектами вроде Метатрон и людьми вроде Харуюки действительно есть непреодолимая пропасть?

Но даже если так, эту пропасть можно сократить. Разговаривая снова и снова, проводя вместе долгое время, они должны постепенно понять друг друга. И это ещё одна причина, по которой они обязаны освободить Аматерасу из плена первой формы, которая уже восемь тысяч лет скрывается в глубине великого подземелья.

Харуюки глубоко вдохнул, выдохнул и сказал:

— Да, я найду её, ведь я обещал… Когда мы спасём Черноснежку-семпая, я приду в Аманоивато с тортом.

— Вот и правильно. Уверена, в Аманоивато твой меч тоже пригодится.

На секунду растерявшись, Харуюки понял, что Цубоми говорила о Ясном Клинке с усилением на полную стойкость к жару. Громадную стоимость этой прибавки оплатила именно Цубоми.

— Ах да… Огромное спасибо за тот раз, — Харуюки поклонился одновременно с тем, как Тиюри откинулась на спинку кресла.

— Да-а, я не ожидала, что ты возьмёшь и вот так усилишь свой меч! — заявила она. — Тебе гига-повезло самостоятельно отыскать кузнеца, но из-за этого, Хару, тебе же теперь и придётся лезть в утробу к Инти. Правда, ты можешь отдать меч Лиду или Таку.

— Нет, я сам, — ответил Харуюки с непривычной твёрдостью.

— О-о! — воскликнула Тиюри, хлопая его по спине. — Надо же, ты целеустремлённый как никогда! Такого и лечить приятнее будет.

— Я всегда целеустремлённый! — соврал Харуюки, посмотрел вперёд и наткнулся на взгляд чёрных глаз Черноснежки. — Семпай… Я обязательно спасу тебя от бесконечного истребления, так что подожди ещё немного.

— Да, я верю… — ответила Черноснежка ласковым, но слегка нетерпеливым голосом.

— Не знаю, можно ли мне об этом спрашивать… — подхватила Цубоми, повернувшись к ней. — Но как у вас дела с разработкой плана? Прошёл уже целый день, а никаких телодвижений что-то не видно.

— Я тоже не знаю, можно ли тебе отвечать, но все Великие Легионы погрузились в хаос. Кто-то считает, что мы должны спасать Королей вместе, кто-то нет. Одни предлагают первым делом напасть на Белый Легион, другие ставят на первое место наше спасение. В общем, единства мнений среди Легионов как не было, так и нет.

— Понятно… — пробормотала Цубоми, но её никто не услышал на фоне возгласа Харуюки:

— Как так?! Очевидно, что спасение должно быть на первом месте!

— Я рада, что ты так думаешь, но не всё так просто, — хладнокровно возразила Черноснежка. — Рейкер, которая занимается всеми переговорами, говорила мне, что многие в других Легионах считают, что Инти невозможно победить. Поэтому они предлагают не биться об стену, а вместо этого надавить на Белый Легион, его хозяев, чтобы они откатили его с места. Их можно понять. Многие среди офицеров — опытные бёрст линкеры, которые уже испытали на своей шкуре чудовищную силу этого Энеми.

Харуюки понял, что необдуманный ответ сейчас не поможет. В конце концов, во время Конференции ему и самому оставалось лишь на полной скорости удирать от смертоносного Инти, падающего с небес. Уняв свои эмоции, Харуюки немного поразмыслил и сказал:

— Но я не думаю, что сама по себе атака заставит Блэк Вайса убрать Инти. Ему плевать, сколько членов Осциллатори лишатся очков, для него товарищи по Легиону — просто пешки, которыми он пользуется в своих целях. Иначе бы он… никогда не поступил так с Вакамией.

Когда Харуюки вспомнил, как Орхид Оракул приковали железной цепью к колонне на сорок пятом этаже Мидтаун Тауэра, он услышал рядом сдавленный вздох. Повернув голову, он увидел, как Цубоми сверлит взглядом стол и кусает губу, словно борясь сама с собой.

Великая цель Осциллатори Юниверс.

Даже сейчас Цубоми находилась во власти чего-то, что могло оправдать все козни Блэк Вайса. Она говорила, что обо всём расскажет после того как они с Оракул уйдут из Легиона, но так сильно нервничала и мучилась, что Харуюки не знал, хватит ли ей решимости.

Ему хотелось напомнить Цубоми о Вакамии, но Черноснежка вдруг подняла руку и заговорила более серьёзным тоном:

— Легка на помине… Я получила письмо от Рейкер. Сегодня вечером запланировано собрание офицеров без участия Королей, по двое с каждого Легиона, но с нашей стороны дополнительно двое из Проминенса. Она просит выбрать участников…

Дочитав, Черноснежка задумчиво наклонила голову.

— Но почему без участия Королей? — спросил Харуюки. — Если, как обычно, проводить собрание на обычном дуэльном поле, то вам никто не мешает принять участие.

— Они боятся, что их опять затянут на неограниченное нейтральное поле, — ответила Цубоми вместо Черноснежки, так и не подняв скрытого длинной чёлкой лица и медленно продолжила: — Мы уже проверяли: если во время переноса на неограниченное поле через «Слом Парадигмы» есть какие-то игроки, которые в прошлый раз покинули неограниченное поле не через портал, их немедленно переместит на сохранённую позицию. Другими словами, Короли тут же окажутся внутри Инти и снова погибнут… Разумеется, у них ещё полно очков, так что ничего критичного не случится, но это будет сильнейший психологический удар. Причём не столько по Королям, сколько по офицерам.

— ...Переместит? — пробормотал Харуюки, размышляя вслух: — То есть, если бы перед позавчерашней битвой Фуко, как обычно, вышла из неограниченного поля по таймеру, то «Брайникл» Сноу Фейри не убил бы её, потому что она к тому времени была бы в Аэрохижине?..

— Именно так, — подтвердила Черноснежка. — В каком-то смысле нас подвело то, что вы вышли через портал после похода в Имперский Замок… хотя не факт. Аэрохижина была вне радиуса «Слома Парадигмы», так что после телепортации Фуко не смогла бы вернуться на поле боя, и мы бы проиграли.

Харуюки молча закивал. Действительно, без таланта бойца и стратега, которым была наделена Скай Рейкер, они бы точно не справились с вражеским натиском. Харуюки вздрогнул, а справа от него вздохнула Тиюри.

— Ох уж эти перемещения… поле для неожиданных повороттингов…

— Мне кажется, ты злоупотребляешь ашгришем.

— Не-не, в школе я им, например, не пользуюсь… И вообще, сейчас речь про собрание. Если Легионы так волнуются насчёт «Слома Парадигмы», почему бы им не сказать, что бояться больше нечего?

Однако Цубоми покачала головой.

— Пока что лучше держать спасение Орхи из Мидтаун Тауэра в строгом секрете. Наверняка Осциллатори рано или поздно заметят её побег, но чем позже, тем лучше. В идеале уже после того, как мы придумаем, как защитить её от нападения.

— И тебя, Косика, — добавил Харуюки, однако Цубоми лишь пожала плечами.

— Не волнуйся, Харуюки, безопасность Косики и Цубоми для нас всегда на первом месте, — успокоила его Черноснежка. — Как только я смогу погружаться на неограниченное поле, мы сразу же попробуем выйти на связь с Аматерасу. А что касается сегодняшнего собрания… то от нас пойдёшь ты и Фуко.

— А… Что-о?! — невольно закричал Харуюки и замахал головой и руками. — Но это ведь явно работа для Акиры или Синомии! Я там буду самое большее сидеть в уголочке и изображать тумбочку!

— Хотелось бы на это посмотреть, но увы, у тебя будет другая роль, ведь именно ты — ключевой аватар в предстоящей битве против Инти.

— А-а… можно мы вернёмся к тому, чтобы я отдал Ясный Клинок кому-нибудь другому?..

— Что на тебя нашло?! — Тиюри изо всех сил стукнула Харуюки по спине.

— Больно-о-о-о! — завопил он.

— Ты ведь только что громко кричал «я сам»! Я согласна лечить только тебя!

— Н-но…

Цубоми в очередной раз улыбнулась, глядя на страдальчески воздетые домиком брови Харуюки.

— Кроу, неужели ты боишься собрания больше, чем Инти?

— Д-дело не совсем в этом… Просто там ведь наверняка будут опасные личности вроде Кобамаги, Астры и так далее…

— Все они когда-то были цыплятами четвёртого уровня, пищавшими при виде простейших существ Малого класса. Чего их бояться?

— У тебя, конечно, свой взгляд…

Будучи «ребёнком» Шафран Блоссом, одного из Первопроходцев, Роуз Миледи наверняка входила в число старейших и сильнейших бёрст линкеров — возможно, она опережала по опыту даже Черноснежку. Неудивительно, что и Кобальт с Манган, и Астра Вайн казались ей мелкими выскочками, но Харуюки, ставший бёрст линкером лишь осенью прошлого года, при всём желании не смог бы с ней согласиться.

Но в то же время…

Собрание наверняка затронет стратегию битвы с Инти. Поскольку оно продлится лишь тридцать минут, офицеры могут и не успеть узнать о роли, отведённой для Сильвер Кроу, но Харуюки не хотел пропускать встречу, на которой будут обсуждаться конкретные предложения. Возможно, он от ужаса и правда превратится в тумбочку, но хотя бы лично услышит весь разговор.

— Хорошо… Я принимаю назначение Королевы.

Харуюки поклонился, складывая ладони перед грудью.

— Не опозорь моё имя, — поддержала его Черноснежка.

Тиюри захлопала в ладоши, а Цубоми сокрушённо покачала головой.

Девушки убрали со стола и разошлись по домам. У Тиюри было подозрительно хитрое выражение лица, но все мысли Харуюки сосредоточились на собрании, назначенном на пять вечера.

Он вздохнул и посмотрел в нижний правый угол. Без десяти четыре. Летнее солнце по-прежнему висело высоко, но его свет на полу уже приобрел чуть золотистый оттенок.

Цубоми сказала, что живёт в небоскрёбе в третьем квартале Аоямы в районе Минато, и Черноснежка повезла её туда на такси. Харуюки хотел было поехать с ними, но Королева приказала ему отдохнуть дома перед началом собрания.

Харуюки ожидал, что собрание по традиции пройдёт в зоне Тиёда, но на этот раз встречу назначили в соседней к западу зоне Синдзюку 1. Конечно, это значительно упростило дорогу для Харуюки, живущего в Сугинами 1, но он не понимал, как Легионы согласились провести собрание на территории Леонидов.

Фуко собиралась заехать за ним домой за полчаса до собрания, так что свободного времени оставалось ровно сорок минут — слишком мало, чтобы возвращаться к домашке и слишком много, чтобы сидеть на одном месте и бездельничать. «Чем бы заняться?» — подумал Харуюки, опуская взгляд на свои руки…

«Одним только поиском места для удара ты далеко не уедешь, Сильвер Кроу», — ожил в ушах едва знакомый голос, заставив пару раз испуганно моргнуть.

Он слышал его шесть часов назад, когда они с Миледи напали на Токио Мидтаун Тауэр. Когда Харуюки попытался разрубить броню Эйнхерия, сверхсильного Энеми Легендарного Класса, с ним вдруг заговорил голос неизвестного бёрст линкера.

Хотя нет, уже более-менее известный, потому что он представился как Центореа Сентри… и как Третий Хром Дизастер.

Именно наставления Центореа Сентри помогли Харуюки разрубить доспех Эйнхерия. Конечно, он был очень благодарен, но ему до сих пор не давали покоя загадочные слова Сентри:

«Ты единственный во всём Ускоренном Мире наследник Универсального Омега-стиля, который многие называют самым сильным и при этом самым неправильным».

— Нет-нет-нет, я никогда не соглашался наследовать какие-то там неправильные стили… — пробормотал Харуюки, вытирая правую руку о шорты.

Но чувство не пропадало. Ладонь до сих пор помнила сильнейшие ощущения, пронизавши её, когда клинок рассекал. Это было даже не столько приятное чувство удачного удара, сколько чувство, будто он стал единым целым со своим мечом…

Харуюки ещё раз посмотрел на часы. Пятнадцать часов пятьдесят пять минут.

Глубоко вздохнув, он ушёл в свою комнату и переоделся в рубашку с короткими рукавами и широкие штаны, упрятав в правый карман махровый платок, а в левый пачку влажных салфеток. Окончательно подготовившись к выходу на улицу, Харуюки вернулся в гостиную, уселся на диван и кабелем подключился к домашнему серверу. Он завёл таймер отключения на двадцать минут, закрыл глаза, расслабился и тихо произнёс:

— Анлимитед бёрст.

Звук ускорения громом прошёл сквозь Харуюки, отделяя душу от дела.

----------

Том 24 Глава 330

Погрузившись на неограниченное нейтральное поле второй раз за день, Харуюки оказался среди гигантских скал, напоминающих турецкую Каппадокию.

Высотный дом, в котором он жил, тоже превратился в бурую скалу, а Харуюки оказался в одной из пронизывающих её пещер и мог с высоты двадцать третьего этажа обвести взглядом скалистые окрестности станции Коэндзи. Этот уровень легко спутать с “Пустошью” и “Эрозией”, но гора песка в пещере доказывала, что это…

— “Песчаная буря”... — пробормотал он, переводя взгляд на бледно-голубое небо.

Уровень “Песчаная буря” относился к воздушному типу и считался средним по редкости и специфичности. На нём не имелось опасных ловушек и особенностей за исключением редких порывов пресловутых песчаных бурь. Если они застигнут аватара врасплох, то могут серьёзно повредить броню и, соответственно, отнять часть здоровья. Порой это даже приводит к смерти. Пока что небо было ясным, но требовалось всегда быть начеку — как только на горизонте замаячит серая дымка, на поиск укрытия останется всего полминуты.

Впрочем, Харуюки потратил десять очков и пришёл сюда не для прогулок и охоты на Энеми.

Он дошёл до центра огромной пещеры, посмотрел по сторонам и попытался обратиться к своему новому наставнику:

— Кхм… э-э… Центореа Сентри?

Ответа не было. Разумеется, Харуюки не ожидал, что всё окажется настолько легко, поэтому повторил громче:

— Сентри… Если не сложно, у меня есть к тебе дело… Сентри… Сентри-и-и…

В полумраке раздавалось лишь эхо голоса Харуюки. Сколько бы он ни вслушивался, никто не отвечал ему словами с характерными самурайскими оборотами.

Вообще, если рассуждать трезво, ответа и не могло быть. Если Центореа Сентри сказал правду о том, что являлся Третьим Хром Дизастером, то он уже давно погиб от меча Синего Короля Блу Найта и навечно покинул Ускоренный Мир.

Но за последний месяц представления Харуюки о смерти в Брейн Бёрсте стали неоднозначными. Когда бёрст линкер теряет все бёрст поинты, программа Брейн Бёрст принудительно удаляется и забирает с собой все воспоминания о себе. Это правило по-прежнему оставалось незыблемым, однако в Ускоренном Мире начали появляться своего рода призраки бёрст линкеров — разумные квантовые цепи, обитающие внутри “Основного визуализатора”, центрального сервера Брейн Бёрста.

Харуюки старался не задумываться об этом жутком феномене, потому что из этого следовало, что он не пользуется собственным мозгом, пока находится в теле дуэльного аватара. Прямо сейчас волны его настоящего мозга были предельно замедлены, а тело, по сути, находилось в состоянии комы.

Скорее всего, многие бёрст линкеры об этом даже не догадываются. Во время самого первого ускорения Черноснежка рассказала Харуюки, что Брейн Бёрст на самом деле разгоняет квантовые импульсы, которые испускает сердце, и таким образом ускоряет мозг в тысячу раз. Скорее всего, большинство бёрст линкеров считает эту теорию основной и уже долгое время не ставит её под сомнение. Более того — не исключено, что команда “Физикал бёрст” именно так и работает.

Однако во время “Бёрст линка” происходит обратное — мозг не ускоряется, а замедляется, и Харуюки пользуется не им, а личной квантовой цепью внутри “Основного визуализатора”. Именно эта цепь — по сути, копия его мозга — позволяет ему видеть Ускоренный Мир, испытывать здесь чувства, разговаривать и сражаться. А как только ускорение заканчивается, память этого мозга синхронизируется с настоящим.

Вообще, это были слова Цубоми Косики, и Харуюки не знал, насколько они близки к действительности. Но если она сказала правду, у способности Блэк Вайса замедляться имелось внятное объяснение — на самом деле он не вмешивался в работу собственного ускоренного мозга, чтобы замедлить его, а всего лишь подстраивал генератор частоты квантовой цепи.

Но самым невероятным следствием теории квантовых цепей было то, что даже после потери всех очков и ухода бёрст линкера из Ускоренного Мира, копия его мозга продолжала жить внутри “Основного визуализатора”. И действительно — Черноснежка уже встречалась с призраком Первого Красного Короля Рэд Райдера в Токио Мидтаун Тауэре, а Харуюки сражался против призрака Даск Тейкера во время штурма базы Белого Легиона. А значит, где-то мог оставаться и призрак погибшего много лет назад Центореа Сентри.

— Сентри… — ещё раз попытался Харуюки, затем опустил голову и задумался.

До сих пор он слышал голос Центореа Сентри только в самые критические моменты, когда граница между жизнью и смертью сокращалась до одного удара. Неужели Сентри готов общаться с Харуюки лишь в такие минуты? Хотя, нет. Он называл себя учителем, а Харуюки — своим наследником. Вряд ли в его интересах ставить какие-то препятствия на пути их общения. А значит, проблема не в Сентри, а в Харуюки.

Критические моменты?..

Всякий раз, когда Харуюки общался с Сентри, время вокруг будто бы замирало. Но ведь невозможно с кем-либо общаться, пока время не движется, поэтому правильнее будет сказать, что в эти мгновения чувства Харуюки просто очень сильно разгонялись. Разгон внутри ускорения — тот же принцип, который стоит за путешествиями на высший уровень…

— А… — выдохнул Харуюки.

Может, это и есть ответ? В критические моменты его ускоренное сознание приближалось к высшему уровню настолько, что могло общаться с Сентри?..

Получается, для разговора с ним придётся сначала подняться на высший уровень, чего Харуюки в одиночку сделать не мог. Для этого ему нужно призвать Метатрон и попросить у неё помощи. Но она сейчас спит в Аэрохижине на вершине Старой Токийской Башни, восстанавливая силы после сложнейшей битвы против Осциллатори Юниверс. Нельзя её беспокоить, пока она не отдохнула.

— Одному… на высший уровень…

Харуюки хотелось закричать, что у него ничего не получится. Роуз Миледи говорила, что только Сноу Фейри научилась подниматься на высший уровень без помощи созданий.

Однако тем самым она признала, что такое возможно. Конечно, Сноу Фейри — второй «Гном» и бёрст линкер восьмого уровня, которому Харуюки даже в подмётки не годится, но с точки зрения системы они оба — бёрст линкеры. Если смогла она, сможет и он. Возможно, через пять лет, через год, через полгода… или даже прямо сегодня.

— Экипировать — «Люсид Блейд», — произнёс Харуюки команду, и столб света, пробившийся сквозь потолок в пещеру, превратился в серебристый меч на левом бедре аватара.

Этот простой серебристый меч уже стал для Харуюки верным напарником. Он перехватил рукоять правой рукой и медленно обнажил клинок, который заблестел, словно зеркало, в тусклом свете пещеры. По сравнению с прошлым разом блеск стал слегка красноватым — доказательство того, что бродячий кузнец Мистер Смит наделил этот меч стойкостью к жару.

Харуюки сжал длинную рукоять обеими руками и встал в классическую стойку кэндо.

На самом деле у него не было ни малейшего понятия, как можно подняться на высший уровень своими силами. Всё, что он мог — воссоздать те обстоятельства, в которых слышал голос Центореа Сентри.

Он представил, что перед ним находится огромный железный шар метрового — нет, двухметрового диаметра. Тускло блестящая груда железа, по размерам превосходящая самого Сильвер Кроу, слегка утоплена в шершавый пол пещеры. Если исходить из радиуса в один метр, его объём — около 4,2 кубических метров, а с учётом плотности железа в примерно 7,85 тонн на кубический метр масса этого шара должна быть не менее 33 тонн. Существуй такой шар на самом деле, он бы проломил пол его квартиры в реальном мире, да, пожалуй, и пол пещеры в Ускоренном.

Мысли об этом невольно завладели разумом Харуюки, ослабляя образ, поэтому ему пришлось мысленно укрепить пол железными плитами и арматурой. Образ вновь стал правдоподобным. На воображаемой полированной поверхности появились мелкие царапины и ржавчина. Когда Харуюки начал явственно ощущать ржавый запах, он занёс Ясный Клинок и ударил им по шару.

Не было ни искр, ни звона стали, но руки Харуюки остановились, едва серебристый клинок коснулся тусклого железа. Ладони онемели от силы воображаемого удара и чуть не выронили меч.

Харуюки отошёл на шаг, перехватил меч и посмотрел на шар. На том появилась тонкая, с волосок, трещина, но и тонкий клинок тоже слегка затупился. Этот шар не разрубить простыми атаками. Нужно, как учил Сентри, совместить бесконечно малое и бесконечно большое.

Под бесконечно малым он имел в виду точку, а под бесконечно большим — удар в полную силу. Если ошибётся глаз или дрогнет рука, Универсальный Омега-стиль Сентри утратит всю силу.

Выровняв дыхание, Харуюки вновь взмахнул клинком. Его отбросило с чудовищной силой. Ещё удар. Ещё. Сколько бы он ни пытался, шар оставался лежать на его пути незыблемой глыбой.

Внутри системы «Ясный Клинок» называелся Lucid Blade, где слово “Lucid” в переводе с латыни означало “свет”. Смысл этого имени в том, что этот меч впитывает энергию ударов и может тратить её на превращение обычного клинка в лазерный. Но хотя Харуюки мог разрубить железный шар с помощью такой силы, в этом не было никакого смысла. Он должен был использовать принципы Омега-стиля, которые уже принесли ему победу над Эйнхерием.

Харуюки поднимал и опускал меч снова и снова, уже позабыв о том, для чего всё это затеял. Пропало ощущение времени, в его мире остались только он сам, железный шар и верный клинок. Снаружи стемнело, пронеслась песчаная буря, но даже её вой не нарушил сосредоточенности Харуюки.

Утихла буря, село солнце, наступила ночь. Где-то вдали громогласно завыл огромный Энеми, в ответ взвыли Энеми поменьше. Ещё одна буря пришла со стороны Синдзюку и ушла в Асагаю.

Харуюки обрушивал меч один раз в каждые десять секунд. Число ударов перевалило за тысячу, три тысячи, пять тысяч…

Вдруг удар «Ясного Клинка» высек искры, и серебристый меч хрустнул. Случилось невозможное, поскольку двухметровый железный шар существовал лишь в воображении, но Харуюки даже не задумался об этом и вновь занёс клинок, понимая, что этот удар будет последним.

Там, куда он попадал, блестели тысячи мелких зарубок, но в целом шар был цел и невредим. Тридцатитрёхтонный гигант будто хвастался перед Харуюки своей непобедимостью.

Внезапно Харуюки понял.

Всё это время он размахивал клинком, рассматривая огромный шар как единое целое, вспоминая мастеров меча из манги и ранобэ, без конца твердивших, что нужно смотреть как можно шире. Пожалуй, во время обычных дуэлей Брейн Бёрста к этому совету стоит прислушиваться, потому что в скоростных боях уцелеть можно, только следя за всеми движениями врага и даже за самим уровнем.

Но смысл Омега-стиля мог заключаться в другом.

Смотреть не шире, а уже. Не на целое, а на точку. Сжимать фокус мысли всё плотнее и плотнее.

Неважно, сколько в этом шаре метров — два, десять или сто, удар прямого клинка всё равно должен прийтись ровно на одну точку выпуклой железной поверхности — на промежуток в одну десятую нанометра между двумя соседними атомами кристаллической решётки.

Меньше, меньше… Ещё меньше.

В ушах зазвенел ультразвук. «Ясный Клинок» вспыхнул серебром.

Точка.

Взмах. Время начало замедляться. Неумолимо приближающися к шару клинок постепенно затормозил…

Звук ускорения.

Харуюки пришёл в себя в бескрайнем пространстве без пола и потолка.

Шара больше не было. Он опустил меч и робко посмотрел по сторонам. Рядом ничего не было, но далеко внизу тихо мерцала галактика огоньков.

— Высший уровень?.. — прошептал Харуюки, но никто не ответил.

Он убрал верный меч в ножны и посмотрел на собственные руки. Прозрачные, состоящие из светящихся точек, это по-прежнему были руки Сильвер Кроу, а не Харуюки.

Ему до сих пор не верилось, что он вновь забрался на высший уровень. Двадцатиминутный таймер означал примерно две недели на неограниченном нейтральном поле. Харуюки предполагал, что даже в случае успеха потратит дня три или даже неделю, а вместо этого… Он вдруг озадачился, потому что понятия не имел, сколько времени размахивал клинком.

Как бы там ни было, он сумел попасть на высший уровень без помощи Архангела Метатрон, и это факт. Получится ли у него ещё раз — пока неясно. И раз так, нельзя упускать возможность.

— Э-э… Центореа Сентри-и…

Бесконечная тьма впитала голос Харуюки, не вернув даже эха.

— Звал?

— А-а-а-а! — закричал, подпрыгивая, Харуюки, когда за спиной прозвучал голос.

Повернувшись, он упал на пятую точку и посмотрел вперёд.

Перед ним стоял высокий рыцарь, с ног до головы закованный в доспехи.

Но этот рыцарь разительно отличался от мужественного Блу Найта или грациозного Платинум Кавалера. Его тонкий доспех повторял линии тела и почти не имел украшений — прямо как броня Сильвер Кроу. Лицо почти полностью скрывала ромбовидная маска, зато с затылка чуть ли не до пят спускались волосы ещё длиннее, чем у Скай Рейкер.

Харуюки не мог определить цвет, потому что аватары на высшем уровне состояли из крошечных огоньков. Зато он смог определить кое-что иное. Выпуклости на нагруднике свидетельствовали, что рыцарь Центореа Сентри — не он, а она.

— А… Сентри, это ты? — спросил Харуюки, продолжая сидеть на невидимой земле.

Рыцарь пожал плечами. Длинные волосы, состоящие из потоков светящихся частиц, качнулись из стороны в сторону.

— Ты же сам меня звал. Чего теперь удивляешься?

Низкий голос мог принадлежать как женщине, так и мужчине, но во всяком случае это был именно тот, кто давал Харуюки все те советы.

— Д-да нет, я… — пробормотал Харуюки, глядя на изящного аватара. — Я просто не думал, что мы действительно увидимся…

— Так ты часами махал мечом, не веря в успех? — Сентри сокрушённо покачала головой и протянула Харуюки правую руку.

Немного поколебавшись, Харуюки сжал её ладонь и резко вскочил. Первым делом он заметил, что Сентри сантиметров на пять выше Сильвер Кроу. Тонкие ножны на левом бедре тоже предназначались для меча немного более длинного, чем «Ясный Клинок».

— Спасибо… — Харуюки поклонился и попытался убрать руку, но Сентри не отпустила.

Наоборот, она подняла его ладонь к своему лицу, хорошенько осмотрела, и лишь затем разжала хватку.

— Ладно, хотя бы твой аватар создан для единоборств, и руки более-менее годятся для кэндзюцу.

Разумеется, Харуюки знал, что под кэндзюцу понимаются различные стили фехтования мечом, включая кэндо, но это не помогло ему понять смысл фразы.

— Э-э… разве для кэндзюцу есть разница, какие у аватара руки? — переспросил он.

— А как иначе? Среди безоружных аватаров есть такие здоровяки, что их огромными пальцами неудобно держать меч, а ещё бывают аватары со всякими странными руками.

Сентри сложила пальцы правую ладонь буквой С, изображая клешню, и поклацала ей, пока до Харуюки не дошло.

— А-а… Понятно…

— Нельзя стать мечником, если меч постоянно выпадает из рук — не поверишь, но это очень важный урок. Исключение — разве что твой “родитель”, вот она точно никогда не выронит свои клинки.

Сентри так усмехнулась, что Харуюки сразу захотелось спросить, уж не сражалась ли она против Чёрной Королевы. Но потом он подумал, как неловко будет узнать, кто именно победил в той битве, и решил промолчать.

Поднял свою ладонь на уровень глаз, Харуюки вдруг осознал, что у его аватара действительно на редкость тонкие пальцы.

Добираясь из больницы домой на автобусе, он решил разобраться с именем своей новой учительницы и выяснил, что слово “Centaurea”, оказывается, не имело ни малейшего отношения к аэропорту Centrair[✱]Катаканой и то, и другое записывается одинаково. Аэропорт Centrair — один из важнейших в Японии, поэтому о нём знает каждый японец. и означало “василёк”. А поскольку “Sentry” означает “страж”, то в целом имя аватара буквально переводилось как “Васильковый страж”.

Дальше Харуюки решил разобраться, а какого цвета, собственно, васильки. Оказывается, в Японии этим словом часто ошибочно называют один белоснежный цветок, хотя, если правильно, то под васильком понимали то, что в английском называется “cornflower” — цветок, роскошную синеву которого часто сравнивают с сапфирами. Наверное, при встрече на среднем или нижнем уровне броня Сентри действительно выглядела бы ослепительно прекрасной, но увы, Харуюки никогда её не увидит… По крайней мере, не должен.

Харуюки стоял молча и думал о своём. Наконец, Сентри вновь пожала плечами.

— Сильвер Кроу, ты ведь пришёл сюда потому, что хотел поговорить со мной? Например, сказать, чтобы я не лезла к тебе в голову и поскорее уходила в мир иной?

— А, да… В смысле, нет-нет, я ни разу не думал о том, чтобы прогнать тебя! — торопливо возразил Харуюки.

Он хотел столько всего спросить, что мысли буксовали. И вообще голова почему-то соображала хуже, чем обычно.

— П… прости, я хочу с тобой поговорить, но никак не могу собраться с мыслями.

— Ещё бы.

— А?..

— Ты помнишь, сколько времени махал мечом на среднем уровне?

— Э-э… — Харуюки покрутил головой. — Часа два-три?

— Дурак, — Сентри щёлкнула его по лбу указательным пальцем.

Хотя на высшем уровне нельзя нанести урон, Харуюки ощутил этот удар так же отчётливо, как и щелчки Метатрон.

— Ай!

— Я начала смотреть с середины, но ты в любом случае возился не меньше десяти часов. У тебя не всё в порядке с головой, если ты столько махал мечом без передышки лишь для того, чтобы подняться на высший уровень.

— Не всё в порядке с головой?

Харуюки расстроился, что наставница, поговорить с которой он так стремился, так отзывается о нём, но Сентри вдруг пальцами подняла его подбородок.

— Не расстраивайся, я в хорошем смысле. Ученик Омега-стиля должен быть психом, иначе ничего не выйдет.

— Ученик? И много их, этих… учеников?

— Я же говорила, ты единственный наследник. Других таких нет.

— Понятно…

Значит ли это, что зоркий глаз Сентри не нашёл других достойных бёрст линкеров? Харуюки решил не спрашивать. Главное — он выяснил, что его вялость связана с десятичасовой тренировкой воображения.

— Ой, но как?.. — вдруг осознал он кое-что.

— Чего ещё?

— Я ведь… сейчас пользуюсь не настоящим мозгом, а квантовой цепью внутри “Основного визуализатора”. Конечно, об этом чуточку страшно думать, но в этот момент меня правильнее назвать моим же собственным электронным клоном, который не должен уставать хоть через десять, хоть через сто часов тренировок…

— Только чуточку страшно? Да, ты правильный псих, — Сентри усмехнулась и сложила изящные руки на груди. — Я сама в этом не слишком разбираюсь… И вообще, я — лишь остаточные воспоминания потерявшей очки Центореа Сентри. Не хочу задумываться о том, почему именно существую, но ладно уж, скажу что знаю. Вот смотри, Кроу, ты только что упомянул квантовые цепи. Знаешь ли ты, что это вообще такое?

— Э-э…

Харуюки начал поднимать правую руку, но понял, что в этом мире нет поисковика, в котором можно было бы найти ответ. Пришлось перерыть всю голову в поисках обрывочных сведений.

— Это, как бы, логические цепи квантовых компьютеров… Да? Комбинации квантовых логических элементов…

— Верно, на сегодняшний день квантовые компьютеры в основном строят на цепях из искусственных алмазов, и квантами в них являются спины электронов. Под “сегодняшним днём” я имею в виду те времена, когда я потеряла все очки, конечно. Так вот, сервер Брейн Бёрста работает иначе. Он использует фотонные цепи — все разработки в этой области были утрачены в конце двадцатых.

— Фотонные?

Харуюки задумался о том, что между электронами и фотонами не такая уж большая разница. Сентри будто прочитала его мысли и вновь пожала плечами.

— Я тоже не эксперт, подробно не объясню. Но суть в том, что есть одна вещь, которую фотонные цепи делать могут, а электронно-спиновые — нет.

— И что?

— Хранить человеческое сознание. То есть, копию души.

Разговор резко свернул с научной на оккультную тему.

— Погоди… Что значит “души”?.. — Харуюки так опешил, что даже задохнулся и замер, ловя воздух ртом.

— Знаю, так себе термин, но ты сам подумай. Ты ведь сейчас копия души Сильвер Кроу из реального мира, да?

А ведь и правда. Говорить о собственном электронном клоне — это практически то же, что говорить о копии души.

— То есть, Брейн Бёрст с помощью нейролинкера копирует душу из моего мозга и сохраняет её в фотонных цепях “Основного визуализатора”? Так, что ли?

— Угу. Ты же видел сон в ночь после установки программы?

— А, да… Жуткий кошмар, хотя я не помню, что там было…

— И я видела. Обычно говорят, что этот сон — результат сканирования мозга и создания дуэльного аватара… но скорее всего, с тебя сняли копию души, пока ты спал. Но суть-то вот в чём — твоя настоящая душа и душа в фотонной цепи совершенно одинаковые. Вот поэтому, когда твоя фотонная цепь долгое время проводит сложные вычисления, она перегружается, и ты не можешь собраться с мыслями… По крайней мере, я так это вижу.

— Душа перегружается?.. Надеюсь, это не навсегда? — спросил Харуюки, невольно ощупывая свою голову.

— Нет, конечно, если это обычная перегрузка, — вдруг Сентри заговорила другим тоном: — Но в цепи могут возникнуть и неисправимые ошибки.

— Да?..

— Из-за тьмы Инкарнации… Хотя, не будет об этом. Не хватало ещё, чтобы у тебя предрассудки появились.

— У-у… Мне же интересно…

— И кстати, ты ведь пришёл на высший уровень не для того, чтобы говорить о квантовых цепях, не так ли?

— А… Да, конечно… — пришлось согласиться Харуюки. Он невольно сжал кулаки и посмотрел в маску Сентри. — Я хочу… овладеть Омега-стилем. Мне кажется, у него дурацкое название, но я до сих пор не могу забыть ощущения от того, как разрубил доспех Эйнхерия…

— Хе-хе-хе, на них легко подсесть, да?

Сентри спросила с такой гордостью, что Харуюки, который вовсе не хотел соглашаться, всё же признал:

— Да, очень…

— Когда я впервые смогла разрубить им железо, не возвращалась в реальный мир, пока полностью не освоила.

Взгляд Сентри переместился с Харуюки на море звёзд под ними. Секунду о чём-то поразмыслив, она вновь подняла голову.

— Я на самом деле тоже не против поучить тебя. Благо есть чему — если жалкий доспех Эйнхерия занял у тебя столько времени, тебе ещё много работать над собой.

— Жалкий?.. Это же был Легендарный Энеми… которого я никогда ещё не видел… — проворчал Харуюки, но Сентри его будто не услышала.

— Проблема в том, что я не смогу передать тебе моё мастерство здесь, на высшем уровне. Ведь тут не на чем отрабатывать удары, нет даже ни малейшей песчинки… Могу разве что пересказать основные принципы фехтования в целом.

— Я, если что, не против… Можешь просто рассказать, в чём секреты Омега-стиля, а дальше я…

— Идиот!

Правая рука Сентри вновь двинулась с неподвластной глазу скоростью, влепив Харуюки очередной щелбан.

— Ай!

— Если будешь только стоять истуканом и слушать — забудешь всё за сутки. Только изнуряя тело в тренировках, а душу в битвах, можно стать настоящим мастером.

— Я, конечно, не спорю, но мы ведь можем встречаться только здесь… Тем более, даже не знаю, когда смогу добраться сюда в следующий раз…

— Хм…

На этот раз Сентри не нашлась с ответом и даже принялась ходить кругами со сложенными на груди руками. Остановилась она только на четвёртом круге.

— Видимо, час пробил. Придётся это сделать, — пробормотала леди-рыцарь и обратила к Харуюки почти полностью сокрытое за маской лицо.

— Ты мне всё-таки скажешь?

— Скажу. Но не про Омега-стиль.

— Э-э… Тогда что именно скажешь?

— Моё имя.

Затем Центореа Сентри назвала Харуюки имя, которого он точно не ожидал услышать, и объяснила, как именно встретиться с этим человеком. Напоследок она добавила:

— Отныне ты будешь называть меня мастером, а не Сентри.

Харуюки вернулся на неограниченное нейтральное поле и вышел в реальный мир через портал на станции Коэндзи. Первым делом он бессильно откинулся на спинку дивана. В общей сложности он не провёл в Ускоренном Мире даже суток, а в реальности тем временем не прошло даже минуты, но большую часть этого времени Харуюки бил мечом по воображаемому железному шару и чувствовал сильнейшую усталость.

Вообще, если подумать, ей неоткуда было взяться. Как сказала Сентри, усталость от многочасовой тренировки легла на фотонный контур в “Основном визуализаторе”, а настоящий мозг Харуюки всё это время практически находился в состоянии сна. Конечно, при выходе из Ускоренного Мира все воспоминания синхронизировались, но ведь чувство усталости не должно было перейти в реальный мир.

Иначе говоря, усталость ему просто мерещилась. Убедив себя в этом, Харуюки усилием воли вскочил с дивана.

Оставалось ещё больше получаса до приезда Фуко. Этого хватило бы на пару-тройку примеров в домашней работе по математике, но Харуюки понимал, что уже не сможет сосредоточиться. Все его мысли были заняты сложной задачей, если не сказать приказом, полученным от Центореа Сентри.

— Нет, такого я точно не смогу… — пробормотал он, глядя на серый городской пейзаж за окном, но никто не ответил. — Эх-хе-хе-хех…

Харуюки вздохнул. Ему предстоял не самый тяжёлый, но неизбежный разговор, поскольку для победы над “Богом солнца Инти” и Белым Легионом ему было совершенно необходимо овладеть Омега-стилем. По крайней мере, Харуюки считал именно так.

— Я уже слишком далеко зашёл. У меня должно получиться, — пробормотал он, обращаясь к своему мастеру, пребывающему на высшем уровне, и отправился на выход, чтобы убить оставшееся время в торговом центре на первом этаже.

----------

Том 24 Глава 331

Встреча превратилась в хаос.

Хотя чего ещё стоило ожидать от собрания таких настойчивых и упрямых личностей?

От «Леонидов» пришли Кобальт Блейд и Манган Блейд.

От «Грейт Волла» пришли Айрон Паунд и Сантан Шейфер.

От «Овала Авроры» пришли Астра Вайн и Мов Ваер.

От «Крипто Космоцирка» пришла одна Лимон Пьеретт.

От «Проминенса» пришли Блад Леопард и Тистл Поркюпайн.

Наконец, от «Нега Небьюласа» пришли Скай Рейкер и Сильвер Кроу.

После объединения у Красного и Чёрного Легиона не осталось поводов для конфликтов, а представитель Жёлтого Легиона держалась в стороне от спора, так что в центре свары оказались три остальных Легиона. Харуюки никогда ещё не доводилось видеть сиреневого аватара по имени Мов Ваер, но остальных пятерых он помнил по постоянным ссорам во время собраний. Вот только теперь рядом не было Королей, которые могли бы их приструнить.

В качестве места для собрания выбрали парадную площадь здания Минобороны на юго-востоке зоны Синдзюку 1. Харуюки прятался за спиной Скай Рейкер в уголке огромного, выложенного белой плиткой пространства.

— Они… — шёпотом обратился он к своей наставнице. — Точно успеют договориться за полчаса?

Таймер в верхней части поля зрения уже опустился ниже тысячи двухсот. Треть дуэли осталась позади, а конкретных результатов по-прежнему не наблюдалось.

Основной причиной был конфликт между Зелёным и Синим Легионами: первые говорили, что нужно сначала победить Инти, а вторые — что надо напасть на «Осциллатори». Никто не хотел уступать.

— Паунд, ты слишком наивный! Как ты до сих пор не понимаешь, наше нападение на Инти — это и есть следующий пункт в плане «Осциллатори»! — выкрикнула Кобальт Блейд.

— Понимаю, потому и предлагаю! — рявкнул в ответ Айрон Паунд. — Если Инти — их ловушка, мы должны не бегать вокруг неё, а сломать, чтобы перехватить инициативу!

Этот спор повторялся уже в третий раз. Оба были по-своему правы, поэтому остальные не могли так просто вмешаться.

— Мне теперь тоже кажется, что двадцати минут не хватит… — беззаботно прошептала Рейкер, и Харуюки протяжно вздохнул.

То, что Кобальт и Манган настаивали на битве с «Осциллатори», вовсе не означало, что они махнули на Инти рукой. Они согласились с тем, что совместная атака всех Легионов может привести к победе над сильнейшим Энеми, но опасались, что Белые могут поймать участников битвы в ещё какую-нибудь ловушку.

На самом деле у них были веские основания для опасений. Вчера во время Конференции Семи Королей Блэк Вайс использовал настолько хитрую уловку, что не помогли ни сила, ни смекалка собравшихся аватаров: противники смогли сменить поле на неограниченное нейтральное с помощью «Слома Парадигмы», атаковать здание с помощью сверхмощного лазера Аргон Арей, соединить Вольфрам Цербера с Бронёй Бедствия 2, принести себя в жертву ради «Икосаэдральной Блокады» и уронить с неба Бога Солнца Инти. Причём этот сложнейший план оказался бы совершенно бессмысленным, не окажись у Нега Небьюласа доказательств того, что Блэк Вайс из Общества Исследования Ускорения — на самом деле Айвори Тауэр, четвёртый «Гном».

Вот почему никто не мог сказать, что Инти — это последняя из ловушек. Возможно, враги ждут, пока основные силы Легионов придут спасать Королей, и в этот момент что-то ещё поймает их всех в бесконечное истребление.

Возможно, стоит не прыгать в неизвестную ловушку, а вместо этого напасть на базу Осциллатори?

Или же всё равно бросить вызов Инти, потому что волков бояться — в лес не ходить?

Сдвинуть спор с мёртвой точки могло секретное оружие Нега Небьюласа: «Ясный Клинок», усиленный на полную неуязвимость к жару. Однако не факт, что улучшенный меч поможет спасти их от возможной ловушки. Поэтому Фуко до начала собрания приказала Харуюки без команды ничего не рассказывать про «Ясный Клинок».

Но что тогда остаётся? Неужели Фуко так и собирается безучастно смотреть, пока не истечёт таймер?..

Когда Харуюки начал сомневаться, Скай Рейкер вдруг выкатилась вперёд на своей серебристой коляске и произнесла первые после приветствий слова:

— Кобальт, можно мне сказать?

— Да, Рейкер?

— Вы с Манган настаиваете на атаке на Осциллатори, но это не так просто, как кажется. Прямо сейчас их легионеры стараются не появляться в глобальной сети, и мы даже не можем напасть на локальную сеть их школы, потому что там из-за каникул никого нет. Вы уже придумали, как с этим быть?

Кобальт Блейд и Манган Блейд переглянулись, но не торопились с ответом.

Пять дней назад Харуюки впервые встретился в реальном мире с Таканоути Кото, которая играла за Кобальт, и с её младшей сестрой-близнецом Таканоути Юки, которая играла за Манган. Хотя они были офицерами другого Легиона, Харуюки считал их хорошими людьми. Они даже согласились сыграть роль наблюдателей, которые должны были проверить список противников после битвы за территорию Осциллатори Юниверса. Конечно, в этом списке не оказалось ни одного члена Общества Исследования Ускорения, но когда Кото рассказала об этом, она добавила: “Мне тоже очень обидно. Впрочем, наверняка есть и другие способы. Желаю удачи в бою, Нега Небьюлас”.

Ему было больно смотреть на то, как его наставница загоняет Кобальт и Манган в тупик. Разумеется, это был очень важный вопрос, который мог задать кто угодно, поэтому Харуюки невольно тоже начал думать над ответом.

Для того, чтобы напасть на другого человека в Брейн Бёрсте — то есть, вызвать на дуэль — требовалось оказаться подключенным к одной сети с целью или соединиться XSB-кабелем. Разумеется, о кабельном подключении не могло быть и речи, а если легионеры Осциллатори отключились от глобальной сети, надежда оставалась только на локальные.

В первую очередь на ум пришла школьная сеть, подключение к которой требуется по уставу учебного заведения, но сейчас, на каникулах, она им ничем не поможет. Конечно, даже посреди каникул есть дни, когда ученики обязаны появляться в школе, но ближайший будет в районе десятого августа. Оставались разве что локальные сети торговых и развлекательных центров, но постоянная проверка таких заведений выльется в огромную трату бёрст поинтов уже для самих нападающих.

Разумеется, противники вряд ли смогут прятаться от глобальной сети вечно, потому что это убивает львиную долю функций нейролинкера. Рано или поздно легионеры Осциллатори начнут появляться в сети, словно киты, выныривающие за воздухом. Но когда это произойдёт — через месяц, два?..

На этом месте мысли Харуюки прервал голос:

— Есть… один способ, — сказала Манган Блейд, покачивая нашлемным украшением, похожим на хвост волос.

Фуко наклонила голову вбок, задавая немой вопрос, и она продолжила:

— Возможно, у членов Осциллатори хватит стойкости, чтобы не подключаться к локальной сети, но они не бросят свою Королеву. Если мы будем постоянно нападать на Вайт Космос и отберём у неё достаточно очков, в списке противников сразу появятся и «Гномы», и все остальные.

После слов Манган Блейд начался тихий гул.

В конце концов, ей ответила Астра Вайн из Фиолетового Легиона. Она подняла козырёк своей военной фуражки и заговорила голосом не менее хлёстким, чем её кнуты:

— Нападать на Космос? Это ещё сложнее. Последние несколько лет никто не видел Белую Королеву ни на обычных дуэльных полях, ни в битвах за территорию. Как ты собираешься заставить её появиться в списке противников?

— Её не придётся заставлять, — ответила Манган Блейд.

— Мы сегодня проверяли список Минато 3, — подхватила Кобальт. — Там не было ни одного члена Осциллатори Юниверса… кроме Вайт Космос. Похоже, “Преходящая Вечность” не собирается скрываться из глобальной сети.

По площади вновь прокатился гул.

— Серьёзно?.. — пробормотал Айрон Паунд.

— Да она нас дразнит… — проворчал Тистл Поркюпайн.

Астра Вайн выразила свои чувства ударом каблука о плиту. Тем временем вперёд вышла Блад Леопард.

— Это тем более ловушка, — безапелляционно заявил красный аватар и посмотрел на Кобальт и Манган кошачьими глазами. — Вы напали на неё?

“Дуалы” дружно покачали головами.

— Нет… Это и правда было слишком подозрительно, — сказала Кобальт.

— Но! — подхватила Манган. — Даже если это ловушка, в обычных дуэлях она всё равно ничего с нами не сделает. В худшем случае потеряем очки за поражение. Но она тоже человек, и рано или поздно дуэли должны её вымотать.

— Она быстрее исчезнет из списка, чем это случится, — заявил Паунд.

— Не думаю, — твёрдо возразила Скай Рейкер. — Белая Королева не отключится от глобальной сети, сколько бы на неё ни нападали. Само то, что она появилась в списке — вызов другим Королям… особенно Чёрной Королеве. Три года назад в августе Лотос на два года отключилась от сети, чтобы спрятаться от убийц из других Легионов. Это разумный и очевидный путь, но Белая Королева пытается нам сказать, что ей, наоборот, нечего бояться. Она не собирается никуда бежать и предлагает Королям лично с ней сразиться.

— Королям? Лично?! — резко воскликнула Астра Вайн. — Быть такого не может! В битве двух девяточников один из них гарантированно потеряет все очки!

— Космос тоже прекрасно знает, что ей нельзя проигрывать, но всё равно бросает Королям вызов… Другими словами, она уверена, что не проиграет. И, скорее всего, у неё есть причины для уверенности. Кобальт, ты говорила Синему Королю о том, что Космос в списке совершенно одна?

— Нет, но я сообщу ему, когда буду докладывать о результатах этой встречи.

— Лучше не надо. Зная характер Найта, предскажу, что он сегодня же побежит сражаться с Космос. Вам обоим прекрасно известно, каким он бывает, когда заводится.

“И каким же?” — задумался Харуюки, но никто не собирался вдаваться в подробности. Кобальт молча опустила голову, а Манган пробормотала:

— Да… действительно. И мы не сможем скрыть от Королей атаку на Космос объединёнными силами Шести Легионов. А узнав о ней, Короли однозначно захотят присоединиться. Получается… мы не можем атаковать ни Космос, ни Осциллатори?..

Манган вцепилась в рукоять японского меча на левом бедре, и ещё долго никто не решался её что-либо сказать. Даже Айрон Паунд, её главный оппонент в споре, стоял молча, скрестив на груди руки.

За время паузы таймер миновал отметку десяти минут.

Вдруг на самую середину площади выкатился яркий гимнастический шар. На нём ловко балансировал миниатюрный аватар женского пола в маленьком жёлтом платье — Лимон Пьеретт, единственная участница от Жёлтого Легиона Крипто Космоцирк и младшая сестра Жёлтого Короля Йеллоу Радио.

Харуюки уже видел её во время вчерашней Конференции Семи Королей. Он не общался с ней лично, но запомнил, что эта девочка всё время лишь повторяла слова Радио и почти не выражала своего мнения.

Однако сегодня Радио не было, поэтому Харуюки затаил дыхание, не представляя, что именно скажет девочка.

— Где та цель, к которой мы стремимся? — спросила Пьеретт детским голоском, покачивая шутовским колпаком, не дотягивавшим, конечно, до колпака брата.

— Цель?.. — озадаченно переспросила Кобальт.

— Да, — Пьеретт медленно кивнула. — Наша окончательная цель — освободить Королей из плена Инти? Сокрушить Белый Легион? Или есть что-то ещё дальше?

— Разумеется, спасение Королей — это только начало, — глухо ответила Манган. — Белый Легион — всего лишь прикрытие для Общества Исследования Ускорения, которое постоянно творит злодейства. Мало ли, что ещё они сделают, если мы их не остановим. Я не говорю о том, что нужно обнулить очки всему Легиону… но мы как минимум должны конфисковать их территорию.

— В этом мы с вами полностью согласны, — заявил Айрон Паунд; Сантан Шейфер за его спиной молча кивнула. — Если мы как следует не накажем Осциллатори и Общество, то не сможем смотреть в глаза тем, кто потерял все очки из-за Брони Бедствия и ISS комплектов.

Выслушав ответы, Лимон Пьеретт плавно раскинула руки в стороны.

— Тогда важно ли нам спорить о том, что должно быть первым — спасение или нападение? Нам в любом случае надо делать и то, и другое. Поэтому мы должны просто начать с того, что кажется удобнее, учитывая возможные ловушки.

Пьеретт долгое время была не более чем украшением собрания, поэтому её смелое и логичное заявление лишило остальных бёрст линкеров дара речи. Наконец, Рейкер кашлянула, привлекая к себе внимание.

— Если рассматривать именно удобство, а не простоту, то лучше начать с битвы против Инти. Он гораздо предсказуемее Космос, и у нас достаточно информации, чтобы придумать план действий.

— Легко сказать, Рейкер, — ответила Сантан Шейфер и вышла вперёд, слегка лязгая коричневой бронёй аватара. — Но в бою с Инти никакого плана быть не может. Он неуязвим к физическим и стихийным атакам, к нему даже подойти нельзя. Думаю, все наши Легионы уже устали обсуждать возможные варианты, но так и не придумали ничего лучше, чем атаковать его огромным количеством дальнобойных аватаров в надежде потушить пламя.

— Что бы ты ни говорила, это вполне себе план. Правда, я не думаю, что мы сможем потушить пламя Инти… Мне кажется адекватнее другой вариант — взять одного аватара ближнего боя, усилить его всеми возможными баффами и швырнуть внутрь Инти.

— Ха-ха! — вдруг засмеялся Айрон Паунд, но тут же заставил себя замолчать и виновато поднял руку, похожую на боксёрскую перчатку. — Прости, я знаю, что сейчас должно быть не до смеха, но этот план настолько в твоём стиле, что я не могу. Мне твой вариант тоже больше нравится, но, Рейкер, кто же согласится, чтобы ты его швыряла? Это обязательно должен быть доброволец, потому что любая ошибка приведёт к бесконечному истреблению.

— Лучше бы ты перестал меня недооценивать, Кулак. Я бы не предлагала такого, не будь у меня добровольца.

“Что-то у меня плохое предчувствие…” — мысленно прошептал Харуюки, начиная пятиться.

— О-о, у тебя уже есть снаряд? — Паунд так возбудился, что принялся жестикулировать, как пристало бы американцу. — Зная Негабью, ты, наверное, про огнестойкую Ардор Мейден, но неужели ты бросишь эту милашку в Инти?

— Нет, конечно. Пламя Инти слишком горячее, чтобы какой-либо аватар мог выдержать его своими силами.

— Тогда о ком ты?

Договорив, Паунд вдруг посмотрел на Харуюки. Затем то же самое сделали все остальные.

Харуюки хотел было убежать подальше, но не мог, будучи зрителем.

— З-з-за что?! Зачем ты им просто взяла и рассказала?! — возмутился Харуюки с переднего сиденья автомобиля, припаркованного возле здания Минобороны.

— Они бы всё равно узнали, Ворон-сан — не сегодня, так завтра, — ответила сидевшая за рулём Фуко с невозмутимой улыбкой. — Ты бы хотел, чтобы я объявила об этом перед сотней бёрст линкеров? Или лучше, если они всё-таки узнают об этом заранее?

— Ну-у… Это, конечно, да… Но я сам был морально не готов… — продолжил ворчать Харуюки.

— И кстати, — Фуко ущипнула его за щеку. — Кто тут самовольно решил усилить не «Бесконечность» Лида, а «Ясный Клинок»? Может, по мне и не видно, но я до сих пор немного обижена.

— Что? Обижена? Ты? Но почему?..

[[image:/storage/reader-images/de87aae7380d99657f284d81a7fd21b0ed15bdf4.jpg]]
— Потому что я долгое время собиралась учить тебя моим “Проникающим ударам”. А ты выбрал в бонусах за уровень клинок и стал мечником, — пояснила Фуко, продолжая тянуть Харуюки за щеку.

— Н… нет-нет-нет, я вовсе не собираюсь полностью переходить на меч! — возразил Харуюки, на секунду опешив, и замотал головой. — В битве на Конференции, например, сражался только голыми руками. И я… не думаю, что освою “Проникающие удары”, они слишком уж мощные…

Во время вчерашнего сражения Скай Рейкер хватило всего двух ударов, чтобы прикончить Шедоу Клоукера, который встал между ними и Аргон Арей. Харуюки ещё успел разглядеть удар в грудь, но затем Рейкер сжала голову врага, и та будто взорвалась изнутри. Харуюки не представлял, откуда в этом ударе столько мощи, и не думал, что может освоить такую силу.

Фуко наконец-то отпустила щеку Харуюки, хлопнула его по плечу и с улыбкой сказала:

— Всё зависит от тренировок. Если хорошенько посидишь на неограниченном нейтральном поле, то рано или поздно освоишь. Ты же не думаешь, что единоборства — это только кулаками махать?

— Это да, такие способности бы мне точно пригодились в дуэлях против бронированных аватаров вроде Паунда, просто…

Вся сложность была в словах “хорошенько посидишь” — Фуко явно говорила не о паре дней и даже не о неделе. Харуюки понял, что ему нельзя замолкать, пока она не предложила воспользоваться удобным случаем и не заставила погрузиться на неограниченное поле прямо сейчас.

— К-короче говоря, я совсем не собираюсь окончательно становиться мечником, а «Ясный Клинок» усилил просто потому, что не успел бы позвать Лида, а так я по-прежнему считаю тебя моей наставницей...

Харуюки прервался, и сам испугался того, что это могло выглядеть неестественно.

Да, “наставницей” он звал только Скай Рейкер. Но теперь появился бёрст линкер, которого он называл “мастером” — загадочная Центореа Сентри, автор Омега-стиля.

“Нельзя ей пока рассказывать!” — подумал Харуюки, видя подозрительный взгляд Фуко.

— Действительно, пока что важнее всего спасти Лотос, — наконец, сказала девушка с нежной улыбкой. — Операция начнётся завтра в пять утра, поэтому сегодня ложись спать пораньше.

— Ага… Правда, если я думаю, что надо скорее засыпать, то, наоборот, не могу уснуть.

— Хе-хе, другого я от тебя и не ожидала. Если совсем бессонница одолеет, звони мне с погружением. Буду петь колыбельные, пока не уснёшь, — то ли в шутку, то ли всерьёз предложила Фуко, ероша волосы Харуюки.

Тот молчал, не зная, что ответить. Наконец, руки Фуко вновь сжали руль.

— Ну, нам пора. Тебя до дома подбросить?

— Ага… — ответил Харуюки, но вдруг вспомнил.

У него сегодня есть ещё одно крайне важное дело.

— То есть, нет! Можешь меня довезти до э-э… парка Кансэн-эн? Прости, что придётся крюк сделать.

— Кансэн-эн? Зачем он тебе? — Фуко озадаченно наклонила голову и вывела карту района Синдзюку на лобовое стекло.

Она произнесла название места, и между станциями Омокагэбаси и Васэда железной дороги Тодэн-Аракава появилась красная точка.

— Надо же, всего три километра отсюда. Разумеется, я тебя подвезу… но что у тебя там за дело? Оно как-то связано с Ускоренным Миром?

— Э-э… ну-у-у-у…

Замешкавшись, он по сути подтвердил догадку Фуко.

— Ну да, у тебя ведь уже шестой уровень и могут быть свои секреты, — усмехнувшись, сказала она. — Саттян бы на моём месте заставила тебя во всём сознаться, но я добрее и поэтому ничего не спрошу. Только… не рискуй, ладно?

— Конечно, не буду!

— Если что, ты обещал, — назидательно добавила Фуко, и они поехали.

Несмотря на вечер буднего дня, дороги были свободны, так что поездка заняла меньше десяти минут.

Фуко высадила Харуюки на тротуар улицы Симмэдзиро у северного входа в парк Кансэн-эн. Он помахал вслед удаляющейся итальянской машине и вздохнул.

Цепочка удивительных событий тянулась весь день — точнее, со вчерашнего вечера — и никак не заканчивалась.

Он проснулся дома у Черноснежки, познакомился с Цубоми Косикой в библиотеке Сасадзуки, поехал в больницу Сетагаи, освободил Вакамию Мегуми, после возвращения домой и перерыва на домашнюю работу принял у себя дома Черноснежку, Цубоми и Тиюри, поговорил с Центореа Сентри на высшем уровне, а вечером участвовал вместе с Фуко в собрании Легионов в Итигае. Этот июль вообще оказался очень напряжённым, но такой плотности событий в жизни Харуюки ещё никогда не было.

Но теперь ему предстояло ещё одно, последнее дело.

Пятнадцать минут шестого. Харуюки посмотрел в небо, наконец-то начавшее окрашиваться рыжеватыми оттенками, запустил приложение-навигатор и выбрал адрес, который внёс ещё дома. Парк Кансэн-эн — всего лишь ближайшая достопримечательность, на самом деле ему требовалось место в трёхстах метрах к северу.

Харуюки перешёл Симмэдзиро на ближайшем светофоре, затем пересёк по узкому мосту реку Канда и вдруг оказался посреди спального района. Какое-то время он петлял между частных и малоэтажных домов, полагаясь на навигатор. Наконец, впереди показался детский сад. Харуюки был нужен семиэтажный дом с другой стороны от него.

Он записал в навигатор даже номер квартиры, но звонить, разумеется, не собирался. Ему было сказано лишь хорошенько запомнить внешний вид и окрестности дома, а также проверить имя на почтовом ящике.

Обшитый белыми панелями дом казался не слишком новым и не слишком старым — на вид ему было лет десять. Ухоженные растения у входа и скверик напротив создавали ощущение свежести. Рядом с зеленью даже невыносимая июльская жара будто бы слегка отступала.

Харуюки постоял перед домом, убедил себя, что просто зайти в подъезд — ещё не преступление, и решительно шагнул вперёд, проходя через автоматические ворота. Как и сказала Сентри, слева была панель замка, справа почтовые ящики и ящик для служб доставки. Харуюки отыскал почтовый ящик квартиры 505 и посмотрел на фамилию: “Судзукава”.

“Не переехала!” — мысленно воскликнул Харуюки, торопливо разворачиваясь. К счастью, ему удалось сбежать, не наткнувшись ни на жильцов, ни на администратора. Добравшись до детского сквера, который выходил на другую улицу, Харуюки достал многоразовую пластиковую бутылку и смочил горло чаем.

Детей в саду не было — видимо, сказывался шестой час вечера. Вдалеке на лавочке под глицинией сидела пара стариков, но Харуюки решил, что они вряд ли будут возмущаться, и вновь посмотрел на белый дом, просматривающийся по другую сторону кустов.

Говорят, ещё лет двадцать назад с помощью онлайн-карт можно было изучать практически любые дороги и дворы. Однако ещё до рождения Харуюки правительство приняло закон, по которому в целях безопасности и поддержания правопорядка все подобные данные должны храниться в Social Security Surveillance Center — Центре наблюдения за социальной безопасностью — к которому у обычных граждан нет доступа. Поэтому Харуюки пришлось прийти сюда лично, чтобы увидеть этот дом.

— Но для чего мне запоминать, как он выглядит?.. — проворчал Харуюки, вытирая платком пот со вспотевшего лба.

В конечном счёте, ему предстояло выйти на связь с той, кто жила в 505 квартире. Однако он знал только имя и полагал, что пока идут каникулы, найти Судзукаву будет непросто. Харуюки понятия не имел, в какое время она выходит из дома, так что придётся сидеть в засаде очень долго. Впрочем, сегодня был всего лишь первый подготовительный этап, и ему казалось, что главная задача — не изучить сам дом, а найти удобные места для слежки за входом.

— Хотя, вариантов кроме этого сквера всё равно нет… — пробормотал он.

Справа от здания был ещё многоэтажный дом, слева — частный, а дорога оказалась настолько узкой, что одинокий бездельничающий школьник вызвал бы уйму подозрений. Оставался только сквер, но днём тут должны были играть детсадовцы. Харуюки должен придумать оправдание, прежде чем здесь засиживаться, иначе его сдадут в полицию.

— Если я скажу, что изучаю птиц и жуков для домашки по биологии… меня пошлют в Кансэн-эн или сад Хосокава… Если скажу, что жду человека… это мне даст самое большее полчаса…

Харуюки задумчиво посмотрел на дом. В эту же секунду с обеих концов улицы появились люди. Справа — бабушка на велосипеде, гружёном сумками с продуктами. Слева — три школьницы в спортивной форме, явно возвращавшиеся домой из секции.

“Ладно, я увидел всё, что собирался, пора уходить, пока на меня не начали косо смотреть”, — подумал Харуюки, собираясь повернуться к противоположному выходу из сквера…

Но вдруг застыл, снова повернулся к дому и впился взглядом в девушек.

Шедшую слева (с его стороны) девушку с короткими волосами и идущую в центре, с пучком на затылке, он однозначно видел впервые. Но то, что справа, очень высокая и с длинными волосами, что-то потревожила в его воспоминаниях. Он уловил сходство с тем образом, что явился его глазам час назад на высшем уровне, разве что за это время его владелица стала на три с половиной года старше.

Да, это она. Это могла быть только она. Харуюки был уверен на все сто… но что дальше? Молча проводить взглядом и надеяться на встречу в другой раз? Нет, неизвестно ещё, когда она вновь попадётся навстречу. И вообще, битва с Инти состоится уже завтра в пять утра — через двенадцать часов. Этот шанс нельзя упускать.

И всё же…

Как только Харуюки понял, что именно должен сказать, на ладонях проступил пот. Это было не легче, а может, даже и сложнее, чем заговорить с Черноснежкой в школьной комнате отдыха осенью прошлого года.

Харуюки стоял истуканом, а девушки тем временем приближались. Три тени, нарисованные вечерним солнцем, уже упали на площадку посреди сквера.

Первой перед кустами на краю сквера проехала бабка с продуктами. Девушки остановились и поздоровались с ней — видимо, хорошо знали — затем снова пошли вперёд. До подъезда оставалось меньше десяти метров.

Если интуиция не обманула Харуюки, то длинноволосая девушка зайдёт в дом, затем откроет замок с помощью панели слева, войдёт в лифт, и после этого он её уже не поймает. Спутницы могут быть её соседками или же пойдут куда-то дальше, но во всяком случае, та, кто ему нужна, не останется на улице одна.

“Придётся идти прямо сейчас. Ну же!”

Харуюки стукнул свою застывшую ногу кулаком и заставил себя сделать шаг. Он вышел на дорогу, едва не споткнувшись, и встал перед девушками.

— П… прошу прощения! — жалобно пролепетал он, но школьницы всё равно сразу остановились, уставившись на него.

Харуюки уже знал, что длинноволосая девушка — первоклассница старшей школы. Скорее всего, её подруги тоже. Впрочем, сейчас для него было не слишком важно, младше он, чем они, или нет.

Выражения их лиц состояли на четыре пятых из недоумения и на одну пятую из настороженности. Они ждали продолжения. В голове Харуюки разлился белый туман, но он смог выудить оттуда имя и произнести его:

— Вы ведь… Сэри Судзукава, да?

Как только Харуюки договорил, подозрительности во взглядах девушек стало раза в два больше. Девушка с длинными волосами, которой, по всей видимости, и принадлежало это имя, отступила на полшага и подняла левую руку, будто защищаясь.

— Да, я Судзукава… А ты кто? — спросила она в ответ.

По её голосу действительно было бы непросто сразу определить пол — прямо как у Центореа Сентри, которая и прислала Харуюки сюда. Длинный разрез глаз, аккуратные брови и маленькие губы чем-то напоминали маску на лице аватара. Чуть собравшись с мыслями, Харуюки представился сам:

— Меня зовут Арита Харуюки, я учусь во втором классе средней школы Умесато в Сугинами.

— Арита… Мы знакомы?

Очень хотелось ответить “да”, но Сэри, разумеется, не знала об их знакомстве.

— Нет, мы ни разу не встречались, — Харуюки покачал головой. — Но я вас хорошо знаю.

На эти слова отреагировала девушка, стоявшая посередине:

— Ты что, следишь за ней?!

— Тут рядом социальная камера, только попробуй что-нибудь выкинуть, тебя сразу арестуют! — резко добавила та, что слева, показывая пальцем на привычную чёрную сферу на столбе.

Возможно, искусственный интеллект, анализировавший информацию с камеры, уже решил, что творится нечто подозрительное, но Харуюки не мог отступить.

— Ни за кем я не слежу! Я вообще здесь впервые, и Судзукаву никогда в жизни не видел! — начал оправдываться Харуюки, но взгляды девушек оставались подозрительными.

Если рядом пройдёт ещё кто-нибудь, он окажется в окончательном тупике.

— Раз так, что тебе нужно? — спросила Сэри.

— Кое-кто попросил меня встретиться с вами, — дал Харуюки ответ, придуманный ещё несколько секунд назад.

— Кое-кто? Кто именно?

“Ты сама!” — чуть не выпалил Харуюки, но сдержался. Если бы он такое ляпнул, то окончательно бы настроил девушек против себя. Поэтому он сглотнул, чтобы смочить пересохшее горло, и покачал головой.

— Простите, я не могу вам сказать. Но могу объяснить для чего.

— И для чего?

— Не могу сказать это вслух. Пожалуйста, возьмите… — Харуюки достал из кармана шорт двухметровый XSB-кабель и протянул один из штекеров вперёд. — ...И соединитесь со мной.

Сэри вытаращила глаза, остальные школьницы раскрыли рты.

[[image:/storage/reader-images/eb9638094a20d02c69c6145ad4b9dec8822df3aa.jpg]]
В обществе сложилось мнение, что прилюдно соединившиеся кабелем молодые люди — обязательно любовники. Харуюки считал, что это глупейший предрассудок, но девушки наверняка подумали, что разговор о непонятно чьей просьбе — всего лишь повод, а на самом деле Харуюки хочет признаться Сэри в любви. При одной такой мысли ему захотелось сбежать, но если сейчас уйти, эта девушка вряд ли согласится заговорить с ним снова. Поэтому он продолжал тянуть штекер дрожащей рукой…

Наконец, Сэри не сдержалась: прикрыв рукой невольную улыбку, той же ладонью коснулась одной из голубых заколок, собиравших волосы по сторонам лба, и заговорила намного мягче, чем прежде:

— Арита, я уже поняла, что ты безобидный. Но, прости, я не могу соединиться кабелем с человеком, которого вижу впервые.

“Ну, ещё бы”, — мысленно согласился Харуюки, в то же время понимая, что не имеет права сдаться и убрать штекер.

— Пожалуйста… Я должен вам рассказать об одной важной вещи.

— Важной вещи? Какой именно?

Харуюки вновь нервно сглотнул и сказал ровно то, что приказала ему Сентри:

— О том, что именно вы пытаетесь вспомнить ещё с начальной школы, и никак не можете.

Выражение лица Сэри резко изменилось.

Глаза открылись ещё шире, она тут же зажала рот обеими ладонями, попятилась назад и покачала головой, словно не веря своим ушам.

Увидев это, её подруги решительно шагнули вперёд и закричали:

— Перестань городить ерунду!

— Ты учишься в средней школе и не мог знать Сэри, когда она была младшеклассницей!

Харуюки совсем стушевался под натиском двух старшеклассниц, но Сэри вдруг вышла вперёд и обратилась к своим подругам:

— Кана, Сима, я должна с ним поговорить.

— Что? Но, Сэри… — взволнованно возразила девушка с пучком волос.

— Не волнуйтесь, я потом всё объясню, — твёрдо заявила Сэри. — Идите домой без меня.

— Ну, если ты настаиваешь… — сказала девушка с короткими волосами и ушла, потащив девушку с пучком за рукав.

Они бросили на Харуюки ещё один взгляд, попросили Сэри вечером позвонить, затем удалились по улице, ведущей на восток. Как только их спины скрылись за поворотом, Харуюки высказал свои мысли:

— Они так легко вам поверили.

— Это и называется “дружба”, — без малейших колебаний ответила Сэри, посмотрела по сторонам и показала пальцем на сквер, где недавно прятался Харуюки. — Давай там?

— А… Да, мне без разницы…

Кивнув, Сэри перевесила сумку с плеча на правую руку и пошла в парк. Харуюки шёл следом, не отводя взгляда от её длинных чёрных волос.

Старичков под глицинией уже не было. Сэри подошла к скамейке, на которой они сидели, поставила сумку и повернулась.

— Итак, что именно я не могу вспомнить?

Харуюки по-прежнему видел на её лице настороженность, но глаза горели нескрываемой жаждой… а может, это он сам спроецировал на неё свои надежды. Скоро станет ясно.

Харуюки вновь протянул штекер. Немного поколебавшись, Сэри взяла кабель. Её нейролинкер был таким же голубым, как и заколки, блестевшие надо лбом. Решившись, девушка подключила бесконтактный штекер к разъёму нейролинкера.

Подключившись вторым штекером, Харуюки увидел перед глазами предупреждение о кабельном соединении. Как только оно погасло, он прошёптал:

— Бёрст линк.

Раздался сухой гром, и мир замер.

И глициния над головой, и закатное небо, и даже Сэри Судзукава перед глазами окрасились в ярко-синий цвет. Начальное ускоренное пространство, оно же синий мир. Тихое место, связывающее реальность с дуэльными полями.

Будь Сэри бёрст линкером, она бы, как и Харуюки, появилась в этом мире своим бытовым аватаром. Харуюки решил подождать несколько секунд, но от фигуры стоящей с выражением сомнения на лице Сэри так ничего и не отделилось.

Иного он и не ожидал. Теперь всё зависело от того, насколько хорошо удастся исполнить полученные указания.

“Тебе даже не нужно полностью приходить сюда. Просто соединись с высшим уровнем хотя бы на мгновение”, — сказала ему Центореа Сентри чуть больше часа назад. Но Харуюки не знал, возможно ли это. Даже подъём со среднего уровня потребовал от него больше десяти часов предельной концентрации, а теперь Харуюки начинал даже не с нижнего уровня — обычного дуэльного поля — а с начального ускоренного пространства. Он ощущал себя скорее в реальном мире, чем в Ускоренном.

— Что мне делать-то? — проворчал он, обращаясь к самопровозглашённому мастеру.

Впрочем, Харуюки не собирался сдаваться, не попробовав. В принципе, он мог бы повторить нападение на мысленный железный шар, раз уж этот метод помог ему подключиться к высшему уровню с неограниченного поля. Сложность состояла в том, что пробыть в начальном ускоренном пространстве можно было лишь полчаса. Харуюки не смог бы часами размахивать клинком, тем более, что сейчас находился в теле маленького поросёнка, а не Сильвер Кроу.

Но он должен попытаться ради Центореа Сентри и Сэри Судзукавы.

Харуюки встал посреди синего мира и прижал правое копытце к боку.

Скорее всего, ключ к самостоятельному подключению к высшему уровню — предельная концентрация. Когда он выходил на связь с Центореа Сентри во время битвы с Глейсир Бегемотом и Эйнхерием, его мысли ускорились настолько, что не занимали даже доли секунды. Когда Харуюки рубил железный шар, он настолько слился со своим мечом, что потерял ощущение времени. Можно сказать, это были два противоположных типа концентрации, но оба они сильно нагрузили квантовую цепь Харуюки. В конце концов, перегрузка приводит к сбою в программе и соединяет разум с высшим уровнем.

Если теория Харуюки верна, то подключиться к высшему уровню можно и из начального ускоренного пространства. Поскольку время здесь течет в тысячу раз медленнее, чем в реальности, он сейчас думает не живым мозгом застывшего за спиной тела, а квантовым контуром на сервере Брейн Бёрста.

Предельная концентрация.

Состояние души, которого можно достичь лишь на границе жизни и смерти, либо спустя десять часов оттачивания мысленного образа. Но сейчас Харуюки должен был достичь этого состояния за полчаса ускоренного или 1,8 секунд реального времени. Второго шанса уже не будет, потому что после такой паузы Сэри заподозрит неладное.

Концентрация.

Харуюки подошёл к глицинии, сохраняя стойку.

В реальности это было побуревшее от солнца дерево, но в этом мире глициния выглядела как статуя из синего стекла, которую можно ударить, но нельзя уничтожить. Харуюки сосредоточился на одной точке ствола и начал работать над образом сокрушающего удара. Удар, удар… всего один удар.

— Ха-а-а! — не стал сдерживаться Харуюки, потому что его всё равно никто не слышал.

Он ударил правым копытцем и попал по стволу. Раздался жалкий дребезг, и дерево, разумеется, не сломалось. Однако на секунду Харуюки показалось, будто бы его рука превысила предельную скорость и вырвалась за границу мира…

В следующее мгновение реальность с треском порвалась. Из разрыва хлынул поток чистой информации, влился в тело реального Харуюки и потёк по кабелю в нейролинкер Сэри Судзукавы. Ему не почудилось — поток был настоящим и состоял из белоснежного света.

Когда свет целиком перетёк, Харуюки подождал ещё секунд десять и робко скомандовал:

— Бёрст аут.

К застывшему синему миру постепенно вернулся свет. Аватар растворился в воздухе, сознание вернулось в настоящее тело.

Харуюки обдало волной звуков: пение парковых цикад, далёкий шум машин, топот бегающих по двору детей. Он сразу же всмотрелся в лицо Сэри.

Девушка стояла с закрытыми глазами. Под короткой чёлкой дрожали ресницы. Затем всё её тело вздрогнуло и слегка выгнулось назад.

“Если начнёт падать, придётся её поймать”, — подумал Харуюки, но страхи оказались напрасными. Вновь вздрогнув, Сэри резко распахнула глаза.

Обращённый к небу взгляд медленно опустился на него. Сэри поднесла левую ладонь к лицу, пару разу моргнула и заговорила твёрже, чем до ускорения:

— Память синхронизирована.

— А? Что? Как это понимать?..

— Я всё вспомнила. Когда я была бёрст линкером… меня звали Центореа Сентри.

Харуюки застыл, потеряв дар речи. Какое-то время Сэри сверлила его серьёзным взглядом… но затем на её губах расцвела тёплая улыбка.

— Ты блестяще справился, Арита… вернее, Сильвер Кроу. Откровенно говоря, шансы у тебя были один из десяти, если не меньше… Намного вероятнее было, что тебя сдадут в полицию.

— Да я же ни в чём не виноват! — невольно воскликнул Харуюки и снова уставился на лицо Сэри, к нейролинкеру которой по-прежнему тянулся кабель. — Ты… правда Сентри?

— Не веришь?

— Просто там ты совсем по-другому разговариваешь…

— Мне глаголить аки древнему самураю? — мигом переключилась Сэри и кисло улыбнулась. — Я, конечно, могу, но школьнице не пристало говорить так, чтобы её путали со стариком. В реале моя речь вежливая и заурядная.

Харуюки вернул отвисшую челюсть на место и схватился за голову.

— Всё, я верю… Просто… Не понимаю, почему ты там говоришь таким слогом…

— На заре Ускоренного Мира аватаров женского пола сильно недооценивали.

— А, понял… У-у-у, я что-то запутался. Ты сказала, что воспоминания синхронизированы. Что же стало с прежней личностью Судзукавы?

— Разумеется, она никуда не исчезла, — ответила Сэри, вытащив штекер из нейролинкера и вернув владельцу.

Затем она подошла к скамейке под глицинией, подвинула к себе сумку и жестом предложила Харуюки сесть. Тот так и сделал, как только свернул кабель и убрал в карман. Сэри села рядом и уставилась на свои руки.

— Я потеряла все очки в конце шестого класса начальной школы и прожила всю среднюю школу, забыв об Ускоренном Мире. Я помню всю свою реальную жизнь вплоть до сегодняшнего дня и в то же время помню, как три с половиной года дремала в “Основном визуализаторе”, будучи своим аватаром, лишь изредка просыпаясь и раздумывая. На самом деле я не изменилась, я… словно проснулась от мирного и благополучного сна, в котором чего-то не хватало.

Харуюки не сразу придумал, что на это сказать.

Как он вообще должен был реагировать? Сидевшая рядом с ним девушка нарушила важнейшее правило Брейн Бёрста, гласившее, что потеря очков означает удаление программы и вечное изгнание из Ускоренного Мира. Сэри Судзукава (Центореа Сентри) стала вторым воскрешённым бёрст линкером после Вакамии Мегуми (Орхид Оракул). Что ещё важнее — Сэри не понадобилась помощь Белой Королевы, она вернула воспоминания практически своими собственными силами.

Харуюки не понимал, как именно ей это удалось, но если её метод можно применить к остальным побеждённым игрокам, Ускоренный Мир перевернётся с ног на голову. Возможно, даже Первого Красного Короля Рэд Райдера можно будет вернуть к жизни, и Черноснежке больше не придётся винить себя за подлое убийство.

Но Харуюки не решился заговорить об этом сам и предпочёл спросить совсем о другом:

— Сэри, а ты в какой секции?

— Мастер.

— А?

— Я же сказала, называй меня «мастером». Могу согласиться на «учителя», но не меньше.

— Ладно… мастер, в какой ты секции? — повторил Харуюки вопрос.

— Футбол, — ответила Сэри, пиная воздух.

— Что? Футбол?!

— Чему ты так удивляешься?

— Но я думал… ты на кэндо ходишь.

— Я пришла в футбол в средней школе, — тихо пояснила Сэри, опустила ногу и посмотрела на глицинию, ветви которой раскинулись над ними, словно крыша.

Стоял конец июля, так что цветы давно облетели, и сквозь густую листву пробивали оранжевые лучи.

— Перестав быть бёрст линкером, я всегда ощущала внутри себя какую-то пустоту. Будто не могла что-то вспомнить, как ни пыталась, и жила с этим невыносимым чувством постоянно. В средней школе Кана и Сима — это девушки, которые со мной были — позвали меня тоже вступить в секцию женского футбола. Я выкладывалась там, как могла, но всё равно не могла заполнить пустоту.

Слова Сэри в очередной раз напомнили Харуюки о жестокости Брейн Бёрста. Эта программа могла забрать память человека, но появившийся вакуум ничем не удавалось заполнить. Если точно так же себя чувствуют все бывшие бёрст линкеры, то Брейн Бёрст, по сути, накладывает на них проклятие до конца жизни.

— У тебя среди знакомых есть потерявшие очки бёрст линкеры? — неожиданно спросила Сэри.

Харуюки посмотрел на неё и свесил голову.

— Да… Это я забрал его очки. Мы сразились в дуэли по правилам внезапной смерти, поставив на кон все очки.

Номи Сейдзи, он же “Мародёр” Даск Тейкер. Эта битва была неизбежной, и Харуюки ничуть не жалел о том, что добил Номи, когда тот в слезах и на последних крупицах здоровья молил о пощаде. И всё же…

— Потеряв все очки, он изменился до неузнаваемости. Стал серьёзным, посвятил себя спорту. Неужели он думает точно так же? У него внутри тоже пустота, которую невозможно заполнить?

— Я не знаю, — тихо проговорила Сэри, качнув длинными волосами. — Я никогда не видела бывших бёрст линкеров. Зато многих лишила очков…

— Многих?..

— Не зря ведь моими кличками были “Безжалостная” и “Асура”. Имя моего аватара означает “страж”, но я никогда никого не защищала.

— Нет… — в чувствах возразил Харуюки, снова поворачиваясь к Сэри. — Ты несколько раз защитила меня. Без твоей помощи я бы не смог одолеть ни Глейсир Бегемота, ни Эйнхерия.

— Я вмешалась просто от скуки. Даже не думала, что ты меня услышишь.

— Что?..

— Поэтому не думай, что ты мне что-то должен. Пока что.

— П-пока что? — Харуюки растерялся и застыл с раскрытым ртом.

Сэри подняла руку и ткнула его в лоб.

— Ай!

— Кроу, неужели ты забыл, для чего воскресил меня?

— Э-э…

Торопливо перебрав воспоминания, он вспомнил последние указания Центореа Сентри: попросить Сэри, чтобы она научила его Омега-стилю. Харуюки и сам хотел ему научиться, потому что всего через одиннадцать часов тот мог очень пригодиться в битве против “Бога солнца Инти”.

— Да, точно! Ты научишь меня Омега-стилю?

— Иначе бы я не просила называть меня мастером, — к счастью, Сэри откликнулась на его просьбу, но вдруг нахмурилась. — Правда… на пути к этому есть ещё одна, последняя преграда.

— Преграда? Какая?..

— Теперь я помню, что я — Центореа Сентри, но чтобы снова стать бёрст линкером, мне нужно ещё кое-что.

Немного подумав, Харуюки догадался.

— А… Брейн Бёрст…

— Именно. Он удалился с моего нейролинкера, когда я потеряла все очки.

— На виртуальном рабочем столе иконка не появилась?

— Пока не вижу.

Харуюки вспомнилось, что перед тем, как сказать “память синхронизирована”, Сэри взмахнула перед собой левой рукой. Она открыла виртуальный рабочий стол.

Насколько она расстроится, если так и не сможет вернуть себе Брейн Бёрст, в отличие от воспоминаний? Харуюки слишком хорошо понимал чувства Сэри, чтобы дожидаться ответа на этот вопрос. Забывшись, он положил ладони на руку девушки.

— Послушай! Если программа не вернётся, я могу отправить её тебе со своего нейролинкера!

— Кроу, ты ведь понимаешь, что именно предлагаешь?

— Разумеется, — Харуюки решительно кивнул.

Передача установщика Брейн Бёрста означает выбор человека в качестве своего “ребёнка”. Попытка даётся ровно одна. Разумеется, она будет успешной, ведь Сэри априори удовлетворяет всем условиям, но если Харуюки ей поможет, своего “ребёнка” у него уже никогда не будет.

Он начал задумываться о том, чтобы стать “родителем”, с тех пор, как получил пятый уровень. Тогда ему казалось, что это дело отдалённого будущего, и не знал даже, нужно ли ему это. Но сейчас он был совершенно не против потратить свою единственную попытку ради человека, который так помог ему.

Харуюки пристально смотрел в глаза Сэри, вкладывая во взгляд свои чувства.

Выражение лица девушки вдруг смягчилось, и она похлопала Хару по голове.

— Не любо это, да и не достойно — быть мастеру “ребёнком” своего ученика. Отбрось сомненья — мне под силу найти решение и без твоей помощи.

Не успел Харуюки даже спросить, зачем она вновь начала подражать речи своего аватара, как Сэри взмахнула правой рукой, возвращая рабочий стол. Чёрные глаза впились в невидимые строки, и наконец…

— Появилась.

— А? Иконка Брейн Бёрста? Она появилась?!

— Я её ни с чем не спутаю. Она вернулась туда, где всегда была.

— О…

“О да-а-а!” — захотелось закричать Харуюки и обнять Сэри, но ему удалось себя остановить. Поднятые было руки вернулись на колени, и он выдавил неуклюжую улыбку.

— Я за тебя очень рад… но откуда ты скопировала программу? Неужели она самостоятельно передалась с моего нейролинкера?

— Хмм… — Сэри быстро куда-то нажала левой рукой и покачала головой. — Нет, не думаю. Источник файла скрыт. Скорее всего, программа скачалась с центрального сервера, прямо как…

— Как что?

— Нет, ничего, забудь. В общем, теперь последняя преграда позади. С этой самой секунды, Кроу, в смысле, Арита, ты официально становишься моим учеником, — заявила Сэри, повернулась к Харуюки и протянула правую руку.

На этот раз повода для сомнений не было. Харуюки решительно пожал её ладонь и низко поклонился.

— Огромное спасибо!

Он, конечно, задавался вопросом о том, как именно будет объяснять появление второй… вернее, третьей наставницы Черноснежке и Фуко, но этот вопрос можно отложить до спасения Королевы. Пока что требовалось освоить загадочный Универсальный Омега-стиль и достойно исполнить роль нападающего в битве против Инти.

Харуюки поднял руку и отпустил по-спортивному крепкую руку Сэри. Они одновременно встали со скамейки, вышли из-под глицинии и посмотрели в небо.

Пока шёл разговор, вечер окончательно вступил в свои права. Сэри глубоко вдохнула, щурясь в пока ещё яркий свет заката и посмотрела на Харуюки.

— Ты сегодня десять часов махал мечом на среднем уровне, так что иди отдыхай. У меня завтра секция, которая закончится… где-то в восемь.

— Прости, но мы тогда не успеем.

— Что? К чему мы должны успеть?

Харуюки вспомнил, что так и не рассказал ей о важнейшей битве, которая предстоит ему завтра утром.

— Э-э… Нам завтра в пять утра надо победить Легендарного Энеми — “Бога солнца Инти”...

Сэри секунд на пять застыла с вытаращенными глазами и раскрытым ртом. Наконец, она свела брови, пару раз раскрыла и сомкнула губы и…

— Что ты сказал?! — завопила так громко, что с глицинии вспорхнула воробьиная стая.

----------

Том 24 Глава 332

Когда Харуюки закончил рассказывать Сэри Судзукаве обо всех злодеяниях Общества Исследования Ускорения, она убежала домой на пятый этаж и вышла на улицу спустя где-то пятнадцать минут.

Вместо спортивный формы на ней была хлопковая рубашка и тёмно-серые штаны по щиколотку, за спиной виднелся неброский холщовый рюкзак.

— Пошли, — бросила она Харуюки, ждавшему у входа в парк, и тут же зашагала в сторону улицы.

Ему еле удалось догнать её.

— А-а… ты уверена? — спросил он, стараясь не отставать от быстро идущей девушки. — Я, конечно, очень рад, но придётся далеко ехать… Мы могли бы просто сесть в парке…

— Арита, — Сэри посмотрела на него взглядом, достойным ветерана. — Неужели ты всерьёз надеешься в совершенстве освоить Омега-стиль за один-два месяца?

— Что?! Н-нет, конечно, но… почему сразу в совершенстве? Мне бы просто освоить удар, который смог бы пробить защиту Инти.

— Твоя наивность слаще гулаб джамуна. Под огнём этого шарика прячется сверхпрочное ядро, которое не разрубить наспех выученным ударом.

— Что такое гулаб джамун[✱]Индийский десерт.?.. — заинтересовался Харуюки, но Сэри фыркнула в ответ.

— Когда-нибудь дам попробовать. Лучше напомни — нам нужно метро, линия Тодзай?

— А, да. Едем до конечной в Накано, там пересаживаемся на электричку и сходим в Коэндзи… хотя это всего одна станция, можем и пешком пройти…

— Да, пройдём, — хладнокровно ответила Сэри, шагая так бодро, словно совсем не устала на секции.

Вскоре они упёрлись в реку Канда и пошли вдоль неё на восток. Рано или поздно эта дорога должна привести их к станции метро Такаданобаба[✱]В реальном мире эта станция находится к западу от парка Кансэн-эн. Скорее всего, Кавахара хотел сказать “пошли вдоль реки направо”, это как раз было бы на запад. Это далеко не единственный косяк Кавахары, но этот я решил оставить, чтобы показать вам, с чем порой приходится работать..

Конечно же, Сэри говорила правду: скамейка в парке — не то место, откуда стоит на месяцы погружаться на неограниченное нейтральное поле. Тридцать дней ускоренного времени — это примерно сорок три минуты реального. Но даже с учётом этого…

— А-а, Сэри… в смысле, мастер. Ты уверена?

— В чём?

— Ну, просто… мы ведь с тобой впервые видимся в реале, и я признаю, что во время знакомства легко мог сойти за подозрительного типа. Ты точно спокойно относишься к тому, что идёшь ко мне домой?

Задавая вопрос, Харуюки морально готовился услышать очередную порцию упрёков. Однако Сэри сначала недоумённо моргнула, затем пробормотала:

— А, ну да… наверное, обычно так не делается. Сразу оговорюсь, что я ещё никогда не ходила домой к парню.

— П-правда?

— Просто у меня нет такого чувства, что мы видимся впервые. В Брейн Бёрсте мы впервые говорили, когда ты сражался с Глейсир Бегемотом, и в реальности за это время прошло… кажется, двое суток?

— Ага…

— Но на самом деле я впервые почувствовала тебя, когда ты сражался с Пятым. То есть, ещё полгода назад.

— С Пятым?..

Пришёл черёд Харуюки недоумевать. Немного подумав, он догадался, что она имеет в виду Пятого Хром Дизастера — Черри Рука. Именно через него Сэри впервые узнала о Сильвер Кроу.

Сэри Судзукава — не только Центореа Сентри, но и Третий Хром Дизастер. Значит ли это, что она так или иначе была связана с Черри Руком и Четвёртым Хром Дизастером?

Харуюки уставился на профиль девушки и невольно открыл рот, собираясь спросить. Но Сэри будто бы уже обо всём догадалась и подняла руку.

— Как-нибудь в другой раз, — прошептала она. — Это слишком тяжёлая тема для разговора на ходу.

— Хорошо, — Харуюки кивнул и надолго притих.

На западе осталась лишь узкая полоска алого заката, дорогу освещал белый свет фонарей. Наконец-то похолодало, и ветер с реки казался таким же приятным, как струя холодной воды после ожога. Мимо проехал на тихо гудящем электровелосипеде какой-то человек, везя младенца в детской корзине.

— Мастер… а Сентри всегда была одна внутри “Основного визуализатора”? — решил сменить тему Харуюки.

Немного подумав, Сэри почему-то хлопнула Харуюки по макушке.

— Зависит от того, что ты понимаешь под словом “была”. Разумеется, у меня никого не было, но это не значит, что я тысячи лет сидела во тьме и тишине. У меня бы тогда лет за десять в квантовом контуре душа насовсем погрузилась в безумие. На самом деле, я почти всё время спала, а когда изредка просыпалась, то от скуки раздумывала.

— О чём?

— О Брейн Бёрсте, о себе… и об одном новичке, которого хочу хорошенько натренировать.

Харуюки втянул голову в плечи, мигом поняв, что речь о нём самом.

— П-понятно…

— Поэтому я очень рада, что теперь моя мечта исполнится. Ради такого можно и переночевать в гостях, — проникновенно проговорила Сэри и вдруг игриво улыбнулась. — Я сказала родителям, что заночую у Симы. Если спалимся, пойдёшь извиняться вместе со мной.

— Ага… Ой, нет-нет-нет! Не надо! — Харуюки отчаянно замахал руками.

Сэри рассмеялась и посмотрела вперёд, где уже виднелся вход на станцию Такаданобаба.

Когда они дошли до дома Харуюки от станции Накано, шёл восьмой час вечера, небо было уже чёрным. Впрочем, его мать собиралась вернуться только завтра, так что об оправданиях можно было не думать. Пока Харуюки размышлял, хорошо это или плохо, они шагнули в лифт и вышли на двадцать третьем этаже.

Харуюки подошёл к двери квартиры и уже собирался открыть замок, как вдруг…

— Ой! — воскликнул он, отдёргивая руку.

— Что случилось? — с подозрением в голосе спросила Сэри.

— Это самое… Охранная система в режиме “хозяин внутри”, — тихо пояснил Харуюки.

— Что? Ты же сказал, твоя мать вернётся только утром.

— Да, я так и думал…

Харуюки быстро открыл почтовик, но там не было сообщений от матери, которые бы говорили об изменении планов. Будучи крайне щепетильным человеком, она обязательно предупредила бы сына перед внеплановым возвращением. Но другие объяснения в голову не приходили.

— Ч-что же делать?

— А что я должна тебе ответить? Может, скажешь, что мы одноклассники, и ты хочешь вместе поработать над домашкой?

— Но мастер… мы не похожи на ровесников…

— Прости, что выгляжу, как взрослая, — Сэри сначала скривилась, затем пожала плечами. — Ладно, можешь сказать, что я твоя девушка.

— Н-нет, это тоже как-то… — Харуюки замотал головой, отчаянно пытаясь найти другой выход.

Если мать действительно дома, то Сэри однозначно не сможет остаться на ночь — самое большее часа на три, до десяти вечера. Если провести всё это время на неограниченном поле, можно тренироваться сто двадцать пять дней — около четырёх месяцев. Хотелось верить, что этого хватит.

— Скажем, что ты мой семпай из школы, — предложил Харуюки.

— Хорошо, — Сэри заинтригованно кивнула. — Умесато, да?

— Да. Говорить буду я, ты постарайся молчать.

— Ладно-ладно.

— Ну, идём!

Стоять и сомневаться — значит, попусту тратить драгоценное время тренировки. Решившись, Харуюки коснулся голографической панели и открыл дверь. Услышав щелчок замка, потянул за ручку.

В прихожей было темно, но через сетчатое стекло двери в зал пробивался свет. Видимо, мать действительно пришла домой на полдня раньше, чем ожидалось, но Харуюки уже не мог ничего с этим поделать. Он подошёл к двери, показывая дорогу Сэри, остановился и внимательно вслушался. Ни единого звука. Наверное, сидит на диване и пьёт вино?

“Эх, была не была!”

Харуюки повернул ручку и решительно открыл дверь.

— С возвращением! — вдруг обрушился на него хор голосов, и он застыл, как вкопанный.

Так много людей!

Заняты были места и вокруг обеденного стола, и на диване. Разумеется, Харуюки знал каждое из этих улыбающихся лиц: Черноснежка, Тиюри, Такуму, Фуко, Утай, Акира, Нико, Пард, Рин, Сихоко, Сатоми, Юме и Руй. “Чёрная” часть Нега Небьюласа практически в полном составе.

Пока Харуюки стоял истуканом, вдруг раздались аплодисменты, сверху посыпалось конфетти, а над южным окном возникла растяжка, на которой от руки было написано: “Супер-мега-торжественная вечеринка в честь назначения Сильвер Кроу командиром отряда камикадзе!”

Разумеется, эта растяжка была создана дополненной реальностью, а вот многочисленные угощения на столе, кажется, существовали на самом деле.

“Как же у нас много девушек…” — попытался отвлечь себя Харуюки от главного.

— А-а, что это?.. — только и смог, что пролепетать он.

— Ну ты и тормоз! — перебила его Тиюри.

Только что улыбавшаяся подруга детства уже успела надуться и упереть руки в боки.

— Хару, собрание завершилось в начале шестого, так? Фуко сказала, что подвезла тебя до Васэды, но куда ты потом исчез?! Мы тут тебя так ждали, что извелись уже!

— Ну, я, как бы… сначала объясни, что это всё значит!

— Разве по растяжке непонятно?! Это я придумала, когда наткнулась днём на Снежку — чтобы подбодрить перед битвой с Инти нашего главного нападающего! И кстати, мы даже получили разрешение у твоей матери!

— Когда вы… Ты знала об этом? — Харуюки посмотрел на Фуко, с которой пару часов назад расстался у входа в парк Кансэн-эн.

— Для меня это тоже был сюрприз, Ворон-сан, — ответила она с полуулыбкой. — Знала бы, ни за что бы не согласилась тебя там оставить.

— Прости, Фуко, мы защищались от утечек, — извинилась Черноснежка.

— У меня что, мысли на лбу написаны? — надулась Фуко.

— Хватит уже, давайте скорее начинать! — громко перебила их Нико. — А то у меня уже не живот, а урчальник!

— Поддерживаю! — отозвалась Сихоко и подбежала к Харуюки. — Заходи уже, Ворон-кун, всё стынет!

Она уже начала тянуть застывшего Харуюки за рукав, но вдруг заморгала.

— Ой… Ворон-кун, кто это?

Лишь тогда Харуюки вспомнил, что за его спиной стоит Сэри Судзукава. Он торопливо шагнул в сторону, пропуская её в комнату. Сэри вышла вперёд, ничуть не испугавшись и немедленно собрав на себе все взгляды.

— Это Сэри Судзукава… — машинально представил спутницу Харуюки, видя подозрительные взгляды товарищей. — Её аватар — Центореа Сентри.

Бывшие легионеры Пети Паке, Рин, Руй, Тию и Таку продолжали недоумевать, но реакция ветеранов оказалась совсем другой.

— “Безжалостная!..” — Черноснежка тут же вскинула руки, будто защищаясь.

— “Асура!” — Фуко прыгнула к Королеве, прикрывая её.

— “Омега-вепон!” — Акира встала с противоположной стороны от Черноснежки.

Даже Утай приняла серьёзный вид.

Последнего прозвища Харуюки ещё не слышал, но оно показалось ему смутно знакомым. Немного подумав, он догадался, чем обусловлена реакция Черноснежки и Элементов.

Центореа Сентри — великая мечница, прославившаяся на заре Ускоренного Мира. Разумеется, Черноснежке и Фуко доводилось сражаться против неё. Более того, потом Сентри стала Третьим Хром Дизастером и была изгнана из Ускоренного Мира мечом Синего Короля Блу Найта. Естественно, ветераны насторожились, увидев такую личность во плоти.

— А-а, э-э... это самое!..

Харуюки запоздало запаниковал, но Сэри хлопнула его рукой по плечу и вышла вперёд.

— Весьма странно, однако мне по силам опознать вас даже сейчас, при первой встрече, — неожиданно перешла она на старомодную речь, свойственную Сентри, улыбнулась и показала пальцем на Фуко. — Ты — “Стратосферная комета”. С другой стороны “Акваматик”. Вот это — “Тестаросса”...

После Утай Сэри показала на Черноснежку.

— Следовательно, ты — “Конец света”. Никогда бы не подумала, что повстречаю здесь всех своих старых соперников. Но где “Аномалия”? Этот мальчик не похож на него.

Сэри указала пальцем на Такуму, но тот молча покачал головой.

— Очень жаль, — Сэри пожала плечами. — Я надеялась, что хотя бы спустя четыре года смогу сразиться с ним по-настоящему.

Несмотря на намёк на агрессию в её словах, Черноснежка и остальные не реагировали. Они смотрели на Сэри, словно на восставшего мертвеца… и были недалеки от истины.

Поэтому в комнате раздался голос Нико, которая почти не застала подвигов Сентри:

— Э, слышь, ну-ка! — Нико сунула руки в карманы джинсовых шорт и ссутулилась, как девчонка из дворовой шпаны. — Мне плевать, Сентри ты или Кантри, у нас тут не принято заваливаться на чужие встречи без приглашения!

— Кто ты такая? — спросила Сэри с высоты своего роста.

Нико представилась, не выпрямляясь:

— Я тебе не “такая”, я Вторая Красная Королева Скарлет Рейн! Если руки чешутся — дерись со мной, хоть прямо сейчас нападай!

— П-п-погоди, Нико… — Харуюки начал волноваться, потому что уже знал боевой характер Сентри, но Сери расхохоталась и ответила надменным голосом:

— Так ты замена Райдеру? Понятно. Хотела бы я посмотреть, на что ты способна, но жаль тебе портить аппетит.

— Чё?! Это ты так намекнула, что я тебе проиграю?!

— Ну ладно вам, ладно! — вмешался Харуюки, схватил Нико и оттащил подальше от Сэри.

— Эй, ты чего творишь?!

А пока Харуюки тащил упирающуюся Нико к Пард…

— В это сложно поверить, но ты действительно Сентри, — глухо заявила Черноснежка, свела вместе пальцы правой руки, подобно клинку, и указала ими на Сэри. — У меня к тебе уйма вопросов, но главный — что ты делаешь возле Харуюки… в смысле, Сильвер Кроу?!

— Ответ очевиден, — Сэри взмахнула левой рукой, словно отражая выпад Черноснежки. — Потому что я его мастер, а он мой ученик.

Прошло пять минут.

Харуюки сидел на почётном месте и уплетал каджунского цыплёнка[✱]Грудка в остром соусе., а сидевший справа наискосок Такуму шептал:

— Хару… почему ты всегда находишь именно таких людей?

— Это ведь не я с ней первым заговорил… — пробубнил Харуюки, прежде чем сменить тон: — Кстати, Таку, поздравляю с проходом на чемпионат Канто. По-хорошему, мы сегодня должны были поздравлять тебя, а не меня…

— Да чего там, я же в полуфинале проиграл. Вот если чемпионат Канто выиграю, тогда буду ждать поздравлений.

— О, надеюсь, ты победишь. На этот раз мы все придём поболеть за тебя.

— Спасибо. Надеюсь, к тому времени всё уляжется… — пробормотал Такуму, скашивая взгляд на диван.

Харуюки тоже повернул голову.

Диван был рассчитан на троих, и на нём как раз сидели Фуко, Черноснежка и Сэри. Почему-то все трое ели большие роллы. Одновременно доев, девушки дружно выпили холодного чая и так же дружно выдохнули.

— Очень вкусные роллы. Сама делала? — обратилась Сэри к Утай, уже прекратив разговаривать по-самурайски, подобно своему аватару.

Ответ Утай появился в том числе и перед глазами Харуюки:

“UI> Да, но с помощью бабушки.”

— Понятно. Ты мне и в Ускоренном Мире казалась примерной девочкой, а теперь тем более. Если захочешь у меня учиться, буду только рада.

Не успела опешившая Утай и пальцами шевельнуть, как Фуко улыбнулась и вставила:

— Ты так хочешь, чтобы я тебя побила?

— Ой? Мне казалось, я пока веду по очкам.

“Что, серьёзно?! Мастер чаще побеждала наставницу, чем наоборот?!” — поразился Харуюки, причём не он один. Просторный зал наполнился гулом, а Фуко заговорила на тон ниже, сохраняя свою фирменную улыбку:

— Только потому, что ты вовремя исчезла. Если хочешь, я могу в любой момент вырваться вперёд по очкам.

— По-моему, ты лишь отстанешь от меня ещё сильнее.

Обе девушки излучали яростный холод. Но когда две ауры почти столкнулись, сидевшая между ними Черноснежка подняла руки и надавила на плечи соседок.

— Всё, хватит! Если вы не заключите перемирие хотя бы до конца вечеринки, останетесь без десерта!

[[image:/storage/reader-images/be5abcd6f47a1a5c47de09da4418272379cf0971.jpg]]
Боевой настрой девушек как ветром сдуло. “Неужели даже легендарные бёрст линкеры Ускоренного Мира не могут устоять перед девичьей тягой к сладкому?” — задумался Харуюки, но тут же напомнил себе, что эти люди далеко не так просты, как кажутся, и просто помолился о том, чтобы они действительно не поссорились хотя бы до конца вечеринки, как их просила Черноснежка.

— Кроу… Арита, — услышал Харуюки голос Одагири Руй, сидевшей по соседству с Такуму, и повернулся к ней.

Девушка, одетая в простую футболку и джинсы, слегка нагнулась над столом.

— Судя по прозвищу “Безжалостная”, она очень сильный воин. Ты стал её учеником, потому что окончательно решил записаться в мечники?

— Н-нет-нет, зачем это мне?! — торопливо возразил Харуюки, но понял, что его слова могут задеть чувства настоящих мечников, и робко посмотрел на Такуму.

Тот натянуто улыбнулся в ответ, будто говоря, что видит Харуюки насквозь.

— Дело вот в чём, — Харуюки снова посмотрел на Руй. — Я взял этот бонус, чтобы получить больше возможностей… Раньше я думал лишь о том, как бы сделать себя сильнее, но в последнее время всё чаще сражаюсь в паре с кем-то или в составе большого отряда, и из-за этих битв мне захотелось расширить мой репертуар…

Харуюки считал, что говорит чистую правду, однако накануне Черноснежка предложила другое объяснение — якобы Харуюки хотел сразиться на мечах с Такуму, которому обещал один настоящий бой по достижении седьмого уровня.

Действительно ли он собирался вызвать Такуму на дуэль на мечах, потому что считал своего друга слишком слабым в любых других условиях?

Разумеется, нет. Аватар Такуму Циан Пайл обладал множеством смертоносных спецприёмов, а после призыва “Цианового клинка” по мнению Харуюки превращался в одного из сильнейших мечников Ускоренного Мира. И как раз поэтому он хотел сразиться с ним на мечах, ведь в его понимании настоящая дуэль — не бегство от ударов, а лобовое столкновение.

Харуюки пока не говорил об этом с Такуму. Он считал, что тот не согласится, пока ему не удастся стать достойным мечником.

Как только он закончил размышлять, вновь послышался голос Руй:

— Понятно… Действительно, в командных битвах очень важна синергия различных способностей. Чем больше их у тебя, тем больше и различных сочетаний. Но ты уверен, что не гонишься за двумя зайцами?

Харуюки мигом понял, что она спрашивает не в шутку, а всерьёз.

— На самом деле, я и сам этого боюсь, — ответил он, основательно поразмыслив над словами девушки. — Я ведь и в том, что касается единоборств, не очень-то развиваюсь… Но взятый бонус уже не вернуть. Остаётся только взять себя в руки и тренироваться…

Харуюки и сам не понял, чего в его ответе было больше — оптимизма или пессимизма. Руй усмехнулась, а сидевшая по соседству с ней и по очереди откусывавшая от онигири и карааге Акира вдруг прокомментировала ясным, хотя и негромким голосом:

— В Брейн Бёрсте вполне можно гоняться за несколькими источниками силы. Это не обязательно ошибка.

— Да? Правда? — переспросил Харуюки.

— Двух зайцев нельзя поймать только из-за того, что тебе не хватит времени догонять их по очереди. Но в Ускоренном Мире у тебя на это фактически вечность.

— Ну-у… это, конечно, так…

Пока Харуюки озадаченно моргал, Акира доела онигири. Глаза, обрамлённые очками в красной оправе, обратились к дивану.

— Поэтому ты правильно сделал, что нашёл себе учителя, Хару. Только учти, “Омега-вепон” крайне опасна. Не позволяй ей слишком влиять на тебя.

Шёпот Акиры привлёк внимание бывшего легионера Пети Паке — сидевшую напротив Сатоми Мито.

— Акира, а что означает кличка “Омега-вепон”? — спросила она.

— То, что если случайно наткнёшься на неё — пиши пропало.

— А?..

Сатоми наклонила голову одновременно со своими соседками Сихоко и Юмэ — похоже, никто из них не понял объяснения. Харуюки тоже, но он уяснил главное — старым бёрст линкерам казалось, что нападение Сентри гарантированно заканчивается смертью. Даже будучи её учеником, Харуюки не имел ни малейшего понятия, как вообще можно противостоять Омега-стилю, который режет сталь словно масло. Можно, конечно, держаться на расстоянии и использовать дальнобойные атаки… но Сентри не настолько слаба, чтобы против неё работали подобные дешёвые уловки.

Хотя, стоп. Терминальные мечи Чёрной Королевы тоже пробивают любую защиту, но Харуюки уже знал, как им противостоять. Что, если он попытается поймать атаку Сентри в спираль «Смягчения»? Чья логика победит, если Омега-стиль попытается найти бесконечно малое в этой спирали?

Харуюки застыл с куриной костью в руке, погружённый в раздумья.

— Как бы там ни было, я очень удивлена, что она не потеряла все очки, — прошептала Акира ещё тише, чем раньше. — Где она пряталась всё это время?

— А? Ты про кого? — спросил Харуюки, и Акира посмотрела на него с недоумением.

— Разумеется, про Сентри.

Харуюки растерялся, но затем понял. Похоже, что все «Элементы» решили, что три с половиной года назад Сентри каким-то образом избежала потери всех очков во время битвы с Синим Королём Блу Найтом. Их можно было понять — Харуюки бы и сам не поверил в историю о воскрешении после потери очков, если бы та не развивалась прямо у него на глазах.

Он повернулся к дивану, гадая, как именно Сэри собирается объяснять своё возвращение, но та лишь невозмутимо ела канапе с копчёным лососем. Кажется, она вовсе не собиралась раскрывать свою личность всем этим людям, демонстрируя потрясающую отвагу.

На подушках напротив дивана разместились Нико, Пард, Рин и Тиюри, которые увлечённо обсуждали кушанья, пока ещё высившиеся горой на низком столике перед ними. Ему тоже хотелось канапе, но он не нашёл в себе смелости подойти к дивану.

Как бы там ни было, Харуюки не собирался ничего рассказывать Акире, пока Сэри отмалчивается.

— Э-э… — он решил сменить тему. — Каждый принёс что-то своё из съестного, да?

— Именно! — ответила ему Сихоко. — Белл… в смысле, Тиюри около четырёх часов прислала нам письмо о том, что в шесть собираемся на станции Коэндзи и идём на вечеринку. Там было написано, что любая еда приветствуется, потому мы срочно взялись за дело.

— А, так этот каджунский цыплёнок — твой, Шоко?

— Ага. Что скажешь?

— Вкусно, даже очень! У вас не только сладости прекрасно получаются!

— Хе-хе, это мне мама немного помогла, — смущённо пояснила Сихоко.

Вдруг Юме затолкала ей в рот тортилья-ролл.

— М-м-м-м!

— А нечего вам двоим замыкаться от нас в своём мирке!

“Ничего мы не замыкались!” — хотелось возразить Харуюки, но его опередил смех Сатоми и её слова:

— Почти сразу после Белл нам написала Сихо — мол, я очень хочу пойти, поэтому вы обязательно идёте со мной.

— М-м-м! — всё ещё воюющая с тортилья-роллом Сихоко покраснела до ушей и заткнула Сатоми рот.

Глядящая на это зрелище с выражением одновременно недоумения и умиления Руй вставила:

— Может, не мне тому удивляться, но очень здорово, что так много людей удалось собрать всего за два часа. Пайл, тебе пришлось уйти с секции?

Поймав на себе взгляд Руй, Такуму покачал головой.

— Нет, вчера был чемпионат, так что сегодня мы отдыхаем. С завтрашнего дня снова тренировки.

— О-о, тогда тебе сегодня нужно хорошенько выспаться, да? Участвуешь в пятичасовой битве с Инти?

— Разумеется. Вдруг даже от меня будет польза?

Услышав ответ Такуму, Харуюки машинально вклинился в разговор:

— Извини, Таку. На самом деле было бы правильно отдать «Ясный Клинок» тебе и назначить тебя нападающим…

— Эй, ну ты чего? — Такуму вытаращил глаза и похлопал Харуюки по правому плечу. — Ты же не хуже меня знаешь, что невозможно за один вечер освоить Усиливающее Снаряжение, тем более чужое. И кстати, почему именно мне? На битву придут представители пяти Легионов, и я не собираюсь делать вид, что сильнее Кобальт, Манган или Декуриона.

— Но ведь по чистому мастерству…

Харуюки начал было спорить, но проглотил конец фразы. «Циановый Клинок» Циан Пайла — Инкарнационная техника, поэтому Такуму не пользуется этим оружием в обычных дуэлях. Пока у Такуму нет постоянного меча, его в принципе невозможно сравнивать с аватарами-мечниками.

— Да, мой аватар — не мечник… — тихо сказал Такуму, словно читая мысль Харуюки. — Меня это всегда раздражало, но в последнее время я начал понимать, что в этом есть смысл. Первый шаг к силе — это полюбить своего аватара, да?

— Именно, — лаконично ответила Акира.

Обладательница самого необычного аватара из всех собравшихся бёрст линкеров отпила холодной воды из стакана и продолжила:

— Правило одного потенциала распространяется только на численные характеристики — оно не исключает различий в способностях, характерах, склонностях и пристрастиях самих бёрст линкеров, в сложности и специфичности способностей и спецприёмов, да и просто в красоте аватаров. Если бёрст линкер недоволен своим аватаром, эта порча будет разъедать и его самого, и аватара. Зависть и ненависть постепенно толкают человека в плен тёмной стороны Инкарнации.

— Больно это слышать, — отозвалась Руй с таким лицом, словно слова и правда ранили её. — Я всегда считала эту разницу фатальным недостатком Брейн Бёрста как игры. Я надеялась, что ISS комплекты смогут загладить неровности, наставив игру и Ускоренный Мир на пусть истинный… Но абсолютно сбалансированный мир — ужасное, неправильное место. Нужно научиться видеть в отличиях характер, и тогда твой аватар откликнется на твой зов. Если бы я поняла это раньше, многим бёрст линкерам не пришлось бы страдать по моей вине…

Харуюки вдруг заметил, что остальная восьмёрка притихла и внимательно смотрит на них. Рин, одевшая сегодня непривычную для неё юбку по колено, встала с подушки, сжала кулачки и заявила:

— Мой брат… Аш Роллер вас ни в чём… не обвиняет!

Она уже произносила похожие слова в субботу, два дня назад. Когда Руй, впервые пришедшая в дом Харуюки ради вступления в Нега Небьюлас, начала извиняться перед бёрст линкерами за распространение паразитирующих ISS комплектов, Рин закричала на ашгрише: “На прошлом форэва зацикливаться наси-и-и-и-и-и-инг!!!”

Разница была в том, что теперь Рин решила добавить к словам своего брата свои собственные:

— Мы все здесь… понимаем, что вы старались не ради себя, а ради Авокадо и многих других бёрст линкеров. Винить нужно Общество Исследования Ускорения, создателей комплектов. Мы с братом оба любим дуэли и ждём возможности сразиться в них с Мажентой, чтобы праздновать победы и грустить о поражениях. Поэтому… поэтому…

Когда Рин растерялась и умолкла, на её плечо нежно легла ладонь Фуко, её “родителя”.

— Правильно. Нам нужно поскорее наподдать Обществу, Блэк Вайсу и заодно Белой Королеве, чтобы все могли, как раньше, наслаждаться дуэлями. Надеюсь, ты здесь тоже поэтому, “Безжалостная”?

— Скажем так, — хладнокровно отозвалась Сэри, услышав свою кличку, — у меня к Космос тоже личные счёты.

“Серьёзно?” — подумал Харуюки, но не нашёл в себе смелости спросить вслух и лишь молча посмотрел в лицо Сэри. На секунду их взгляды встретились, но Харуюки так и не разглядел в глазах девушки настоящего смысла её слов. Речь шла о счёте по дуэлям, как с Фуко, или же Сэри имела в виду нечто другое?

Тишину, полную вопросов, прорезал бесцеремонный возглас Нико:

— Жрачка почти закончилась! Пора переходить к десерту!

— Ну наконец-то! — отозвалась Тиюри, громко хлопая в ладоши. — Несите сюда все освободившиеся тарелки!

Накинув фартук, подруга детства ушла на кухню, и Харуюки побежал следом.

— Я помогу помыть посуду!

— Сегодня вечеринка в твою честь, так что сиди в гостиной! — отрезала Тиюри.

Почти в ту же секунду Такуму схватил Харуюки за плечи.

— Почётному гостю пора на почётное место.

Харуюки не мог спорить с железной хваткой натренированных рук. Он подошёл к дивану, на котором недавно сидела Черноснежка, и покорно сел.

Как и следовало ожидать от собрания с таким количеством девушек, порядок на столах был наведён потрясающе быстро. Кто-то упаковывал остатки в контейнеры, кто-то перетаскивал посуду на кухню, кто-то мыл — девушки легко разделили между собой обязанности. На самом деле, на кухне Харуюки имелась встроенная посудомоечная машина, однако Момоэ, мать Тиюри, так натренировала свою дочь, что она мыла посуду лучше любой машины.

Напоследок Акира протёрла обеденный стол, а Сихоко — кофейный перед диваном, ликвидируя последние следы роскошного ужина. Впрочем, самое интересное было ещё впереди.

Из холодильника появилась большая коробка с тортом. Пард осторожно поставила его на обеденный стол под жадными взглядами остальных.

— Это от нас с Пард! — гордо вскинув голову, объявила Нико. — Набор тортов Pâtisserie la plage!

Раздались дружные аплодисменты.

— Или, точнее, непроданные сегодняшние остатки!

На этот раз все дружно икнули, подыгрывая Нико — на самом деле почти все собравшиеся прекрасно знали, что такого количества остатков в La plage не бывает.

Пятнадцать человек уселись за стол и вооружились новыми блюдцами и вилками. Наконец, настало время торжественно вскрыть печать и открыть коробку. Как только в глаза бросились кусочки разноцветных тортов, гостиная наполнилась ликованием. Тут были и просто бисквитные торты, и чизкейки, и монблан[✱]Гора подсахаренных каштанов, украшенная взбитыми сливками, и мильфёй[✱]Так во всём остальном мире называют торт “Наполеон”.… Не было разве что шоколадных тортов — наверняка из уважения к Сихоко и её аллергии.

Разумеется, все варианты выглядели очень аппетитно, но ярче всего сверкал самый популярный торт La plage — украшенный тремя крупными ягодами “Клубничный лабиринт”. Эти торты заканчивались к трём часам дня, поэтому на вечеринку удалось принести всего один кусок. Харуюки казалось, что торт вот-вот загорится под пристальными взглядами бёрст линкеров…

— Хм… Что же, пусть Харуюки, как почётный гость, выбирает первым? — предложила Черноснежка, и остальные поддержали её кивками.

— М-можно? Ладно, с вашего позволения… — пробормотал Харуюки, протягивая правую руку.

“Какого нужно быть уровня, чтобы в таких условиях уверенно присвоить себе «Лабиринт»?” — задумался он, выбирая чизкейк в хлебной корзинке, обильно политый черничным соусом.

— Я возьму этот…

— Кей.

Пард натренированными движениями разрезала чизкейк и положила кусок на блюдце Харуюки.

— Что же, а дальше порядок будем определять вот так, — продолжила Черноснежка, неожиданно выбрасывая вперёд правый кулак.

Харуюки чуть было не выронил чизкейк. Неужели дуэль?! Но когда он уже начал паниковать, Черноснежка выставила два пальца ножницами.

— Без возражений, — поддакнула Фуко.

— Аналогично, — Акира кивнула.

Нарастающее напряжение сбила Сэри:

— Кхм! Я у вас в Легионе не состою и пришла с пустыми руками. Мне можно участвовать?

— Мы не жадный Легион, и из-за такой мелочи прогонять тебя из-за стола не будем, — с улыбкой ответила Черноснежка.

— Хорошо, я сыграю, — Сэри тоже выставила вперёд руку.

Вновь воцарилась тишина. В воздухе плясали искры от столкновения четырнадцати аур.

— Начинаем! — Черноснежка высоко занесла руку.

— Дзян-кэн-пон[✱]Традиционная японская кричалка для камня-ножницы-бумаги. А у вас какая любимая? Я когда иду на работу мимо детских площадок, в основном слышу “цу-е-фа”.!

----------

Том 24 Глава 333

Внезапная вечеринка продлилась до восьми вечера.

Далеко живущую троицу из Пети Паке и младшеклассницу Утай увезла на машине Фуко, а вторую младшеклассницу Нико захватила с собой Пард, укатившая на мотоцикле на север. Руй и Акира поехали домой на электричке, Тиюри и Такуму вернулись на свои этажи. Из гостей в квартире остались только Черноснежка, Рин и Сэри.

— Мне так неловко перед тобой, Харуюки, — заявила Черноснежка, пока они приводили в порядок комнату.

— А? Почему? — спросил тот в ответ, недоумённо моргая.

— Вечеринка была в твою честь, но под конец она превратилась в типичный балаган. Надеюсь, у тебя после неё хоть немножко отваги прибавилось.

— А… Конечно, отваги полный бак! — Харуюки решительно сжал кулак.

— Тогда тебе осталось только выспаться перед битвой, — с усмешкой заметила Королева.

— Да, семпай! Мы обязательно вытащим тебя из плена!

— Верю. Но ни в коем случае не рискуй, слышишь? Почувствуешь опасность — сразу отступай. Мы ведь можем пытаться снова и снова, пока не получится, — настойчиво заявила Черноснежка, крепко сжав плечи Харуюки. Затем кивнула, отступила и повернулась к Сэри и Рин. — Вам тоже на электричку? Пойдёмте все вместе до станции.

— Я никуда не ухожу, — Сэри пожала плечами. — Я пришла, чтобы тренировать Кроу.

— А?.. — опешила Черноснежка.

— Я… тоже собиралась остаться здесь до утра… — Рин застенчиво улыбнулась.

— А?..

[[image:/storage/reader-images/cec519fd0034373532d8afe74a5ec9aa62ea4356.jpg]]
Харуюки, затаив дыхание смотрел, как недоумение на лице Черноснежки перерастает в ярость. Сумка выпала из её руки, она подошла к дивану, решительно села и закинула ногу на ногу.

— Тогда я тоже не уйду.

— П-почему это, семпай?..

— Что за вопрос? “Безжалостной” и Кусакабе можно, а мне нельзя?

— Н-нет-нет! Я не в этом смысле, и я совсем не против… просто… готовилась ли ты к ночёвке?..

— Это несущественные мелочи, — Черноснежка вновь встала и направилась в прихожую, но теперь уже без сумки. — Я вниз, чего-нибудь куплю. Ведите себя достойно!

Громко хлопнула дверь, повисла пауза. Наконец, Сэри покачала головой и сказала:

— Похоже, с Нега Небьюласом тоже не соскучишься.

— Ага… — только и смог, что ответить Харуюки.

Девушки по очереди посетили ванную, Харуюки помылся после них. Как он ни торопился, к его возвращению в гостиную шёл уже десятый час. С учётом того, что битва с Инти назначалась на пять утра, у них всё ещё осталось целых… нет, всего лишь восемь часов.

Черноснежка в длинной, до колен, футболке устроилась рядом с Сэри, одетой по-спортивному — в майку и шорты. Рин в пижаме сидела на подушке напротив. Харуюки боязливо приблизился к благоухающим шампунем девушкам, и Рин тут же налила ему из кувшина холодного чая.

— Угощайся, Арита.

— С-спасибо.

Поблагодарив Рин, Харуюки сел на соседнюю с ней подушку и отпил чай. Тот остудил разогретое тело, и Харуюки медленно выдохнул, но так и не смог расслабиться. Во время вечеринки Черноснежка изо всех сил сдерживала Фуко, но она сама тоже, по всей видимости, была старой соперницей Центореа Сентри, и едва ли стоило ожидать, что девушки смогут быстро найти общий язык. Собственно, даже сейчас, сидя на одном диване, они не то что не разговаривали, но даже и не смотрели друг на друга.

“Такими темпами мы вообще не дойдём до разговора о том, как Сентри смогла снова стать бёрст линкером…” — нервничал Харуюки.

— Тебя как называть — по имени или фамилии? — неожиданно обратилась Черноснежка к Сэри, которую до этого момента упрямо называла “Безжалостной”.

Обладательница длинных — хоть и короче, чем у Черноснежки — волос с любопытством посмотрела на соседку.

— Зови меня Сэри. А тебя называть Черноснежкой?

— Хоть Принцессой.

— Тогда лучше Снежкой. Имя в полтора раза длиннее моего — это ещё куда ни шло, а в два — уже слишком.

— Как хочешь.

Договорившись, они дружно отпили чаю. Харуюки надеялся, что атмосфера начнёт улучшаться, однако Черноснежка тут же подняла опасную тему:

— Итак, Сэри. Сколько займёт ваша с Харуюки тренировка?

— Зависит от Кроу, — ответила Сэри и на секунду задумалась. — Думаю, часа три.

— Ты ведь не про внутреннее время?

— Нет, конечно. Внутри месяца четыре. И даже этого может хватить лишь на самые основы Омега-стиля, а про настоящее мастерство я молчу.

Харуюки поник, а Черноснежка почему-то улыбнулась.

— Универсальный Омега-стиль… Давненько я о нём не слышала. Многие бёрст линкеры называли его нечестным, но мне он нравился.

— Ещё бы, Снежка, ведь ты воюешь четырьмя клинками. Если я — просто злодейка, то ты душегубка в квадрате.

— Эй, ты! Мои “Терминальные Мечи” — хотя бы настоящая системная способность, а твой Омега-стиль балансирует на самой грани!

— П-подождите! — вмешался в разговор Харуюки, чувствуя, что разговор девушек учит его не совсем тому, что надо. — Что значит «балансирует на грани»?

Сэри закинула ногу на ногу и принялась раскачивать тапочек на кончиках пальцев.

— Ты, Кроу, наверное, уже начал понимать, что Омега-стиль режет врага не клинком.

— А чем?..

— Теорией. Когда ты прикладываешь огромное к микроскопическому, сила атаки становится бесконечно огромной. Веря в эту теорию и воплощая её в жизнь, можно ломать хоть скалы, хоть сталь… И вот тут у людей начинаются претензии.

— Претензии? Какие?

— Мол, “это попахивает Инкарнацией”, — Сери фыркнула и решительно продолжила: — Извиняюсь, если кого задену, но смысл Системы Инкарнации в том, чтобы с помощью силы воображения заставить произойти невозможное. Если навязать миру свою правоту, логика отступит — вот её девиз, да? Омега-стиль опирается на теорию — то есть, как раз на логику, поэтому эта полная противоположность Инкарнации. Тому даже есть доказательство — когда ты его используешь, твой меч не светится, как гирлянда.

Действительно, когда Красная Королева рассказывала об Инкарнации Харуюки и Такуму, она сказала, что между Инкарнационными техниками и спецприёмами есть два главных различия: Инкарнация не тратит энергию, и она светится. Разумеется, у этого света, Оверрея, тоже имелось объяснение — при включении Инкарнации система управления дуэльным аватаром переполнялась сильным мысленным образом. Лишние управляющие сигналы просачивались наружу, и система превращала их в световые эффекты.

Вот только Харуюки недавно уже видел Инкарнацию, почти не создающую света. Она принадлежала другому мастеру меча — Графит Эджу…

— Н-но Сэри, тебе не кажется, что “разрубание теорией” очень похоже на третий уровень Инкарнации? Он ведь тоже почти не создает спецэффектов.

— Бьёшь по больному, — Сэри поморщилась и взмахнула рукой. — Третий уровень работает на “абсолютных аргументах” — логических объяснениях для нелогичных обстоятельств. С их помощью Инкарнация становится предельно сильной и внешне похожей на Омега-стиль. Однако они всё равно фундаментально различаются… а чем именно — я объясню тебе уже потом, когда ты более-менее освоишься.

В очередной раз оставив любопытство Харуюки неудовлетворённым, Сэри повернулась к соседке:

— И кстати, что я слышу, Снежка? Кроу всего шестого уровня, а ты уже учишь его третьему уровню?

— Не я, это “Аномалия” устроил ему демонстрацию.

Черноснежка нахмурилась и тоже закинула ногу на ногу. Из-под длинной футболки показались бледные бёдра, и Харуюки рефлекторно отвёл взгляд. Конечно, вчера вечером в ванной он видел и её ноги, и всё остальное, но до иммунитета перед обнажённой кожей Черноснежки ему было ещё очень далеко. К счастью, она не заметила этой реакции.

— Понятно, — отозвалась Сэри, кисло усмехаясь. — Жаль, что он сегодня не пришёл, но я рада, что с ним всё в порядке.

— Он теперь возглавляет «Бастионов» Грево.

— Ну надо же… Сколько всего произошло, пока меня не было.

Черноснежка не торопилась отвечать на эти слова, так что Харуюки украдкой скосил глаза на сидящих на диване девушек.

Какое-то время Королева гремела льдом в стакане. Вдруг она всем телом развернулась к Сэри и спросила:

— Сентри… Где тебя носило три с лишним года? Я была уверена, что Найт обнулил твои очки… И кстати, для чего бёрст линкеру твоей силы понадобилась Броня Бедствия?

Пришёл черёд Сэри помолчать. Она опустила на пол закинутую ногу, потом подтянула колени к груди и только со второй попытки смогла ответить:

— Я отвечу на первый вопрос только после того, как мы разберёмся с Космос. Мне пока что самой надо кое-что обдумать… А о втором… расскажу — правда, частично.

Последовала небольшая пауза.

— Броня Бедствия устроена так: если она находит тьму в душе убийцы своего обладателя, то сразу же попадает в инвентарь в форме предмета. Не найдя тьмы, Броня превращается в паразита на теле дуэльного аватара. Когда я убила Второго, Магнезиум Дрейка, у меня был шанс уничтожить паразита, поселившегося на моём теле. Но я не смогла, потому что Броня… это, в некотором смысле, моё творение.

— Что?! О чём ты говоришь?! — воскликнула Черноснежка практически одновременно с Харуюки:

— А?.. Что ты, Сэри?! Тебя не могло там быть! Когда Белая Королева и Блэк Вайс поймали Шафран Блоссом в ловушку и лишили её очков с помощью бесконечного истребления, тебя…

— Да, меня там не было. В этом и есть моя вина, — прошептала Сэри, пряча лицо в коленях.

Харуюки не понял, что она имела в виду. Разве у Шафран Блоссом и Хром Фалькона были какие-то отношения с Сэри? Даже если и так, убийство Шафран Белой Королевой произошло на заре Ускоренного Мира. Конечно, Сэри — ветеран, но в те времена у неё не могло быть нынешней силы. Если бы она попыталась вмешаться, то лишь стала бы ещё одной жертвой ловушки.

Черноснежка тоже казалась озадаченной. Она робко вытянула руку, отдёрнула, но, наконец, всё же решилась положить её на спину Сэри.

— Прости, Сэри. Не стоило трогать настолько чувствительную тему. Я отзываю вопрос о том, почему ты приняла Броню. Но, пожалуйста, скажи — каким образом после победы Найта следующим стал не он, а “Дебаффер”?

Харуюки никогда ещё не слышал этого прозвища, но оно, вероятно, принадлежало аватару, которому суждено было стать Четвёртым Хром Дизастером. Сэри медленно подняла голову, посмотрела в пустоту и покачала головой.

— Прости, этого я тоже не знаю. В душе Найта не может быть тьмы, поэтому Броня должна была стать паразитом. Видимо, Найт как-то защитился от него, и паразитирующий фрагмент каким-то образом заразил “Дебаффера”…

— Хм. Потом мы собрали отряд, победили “Дебаффера”, и Броня оказалась в инвентаре Радио. Не знаю и знать не хочу, что за тьма у него в душе, но он не стал надевать Броню и долго скрывал от остальных. В конце концов, он подарил её Черри Руку, который стал Пятым. После победы Харуюки Броня заразила уже его… и, наконец, на Шестом Хром Дизастере проклятие удалось развеять…

Когда Черноснежка договорила, Харуюки невольно вздрогнул, запоздало понимая, каким везением, если даже не сказать чудом, было спасение от власти Брони. Если бы не Черноснежка, решившая пожертвовать своим телом, и не помощь притаившихся в броне Фалькона и Блоссом, он бы никогда не выбрался из тёмной бездны.

Он бы ни за что не хотел пережить проклятие Брони заново, но, с другой стороны, — именно оно установило сильную связь между Харуюки и Сэри, которая и помогла девушке вернуться после потери очков. Харуюки никогда не питал ненависти к зверю, который жил внутри Брони. Общество Исследования Ускорения породило его хитростью и коварством и создало невозможное Усиливающее Снаряжение, но когда Ардор Мейден обезвредила Броню, Харуюки решил не уничтожать её и не убивать зверя. Он до сих пор считал, что поступил правильно.

— Скажи… Что стало с Бронёй? Куда подевалась “THE DISASTER”? — вдруг услышал Харуюки голос.

Он поднял голову и наткнулся на взгляд Сэри. На секунду он испугался, но сразу понял, что секретничать незачем.

— Э-э… После очищения Броня снова разделилась на “THE DESTINY” и меч «Звездовержец». Я запечатал их в одном доме вместе с ключом к нему. Никто их уже не достанет.

— Хорошо, — Сэри кивнула и улыбнулась самой тёплой улыбкой за всё время их знакомства. — Очень хорошо. Теперь я смогу спокойно тренировать тебя.

— Ай! — Харуюки втянул голову в плечи.

— Харуюки, у меня нет возражений относительно твоего решения изучать Омега-стиль, — хладнокровно вставила Черноснежка. — Но я не допущу, чтобы ты бросил его на полпути.

— К-конечно!..

— Я доверяю моего “ребёнка” тебе, Сэри. Готова начинать?

— Наверное… — Сэри посмотрела на Харуюки и покачала головой. — Хотя, нет, ему нужно немного поспать. Он сегодня слишком много пережил.

— Хм, не спорю, — Черноснежка кивнула и посмотрела на часы. — Что же, тогда отбой до половины второго, затем тренировка. Харуюки, не мог бы ты…

— Да, конечно! — он мигом вскочил на ноги и обратился к девушкам: — Так, двое могут заночевать на кровати моей матери, ещё одной, увы, придётся спать на диване…

Харуюки предполагал, что кровать займут Черноснежка и Рин, однако Сэри вдруг перебила:

— Не заморачивайся, я и на полу нормально посплю. Просто дай мне какое-нибудь покрывало.

— Э-э… Серьёзно? Хорошо, сейчас…

Харуюки вышел из гостиной, пересёк коридор и зашёл в спальню. На всякий случай он решил достать из шкафа четыре новых покрывала и вернулся в гостиную.

— Вот, пожалуйста.

Раздав покрывала девушкам, он положил запасное на столик перед диваном и вновь попятился к выходу.

— Ладно, я буду спать у себя… Если что-то потребуется — пишите-звоните.

Он собирался пожелать гостьям спокойной ночи, но Черноснежка вдруг перебила:

— Нет уж, оставайся здесь.

— Ладно… стоп, что-о-о-о?! Почему?!

— В целях безопасности.

— Но ведь это перебор!

Харуюки посмотрел на Сэри и Рин в поисках поддержки, но они остались невозмутимы.

— Ну, так будет легче погружаться, — заявила Сэри.

— Вместе веселее, — добавила Рин, окончательно отрезая Харуюки пути к отступлению.

Ему оставалось только похвалить себя за то, что он сразу взял четыре покрывала.

Харуюки полагал, что кто-то решит занять диван, однако девушки раскидали подушки с него по углам квадратного ковра, в центре которого стоял низкий столик, и улеглись буквой П. Получается, что Харуюки оставалось лишь дополнить фигуру до квадрата. К счастью, размера ковра хватало, чтобы сохранять целомудренную дистанцию, а толстый материал позволял спать, не отлежав бока.

Когда все устроились, Харуюки открыл виртуальное окно домашнего сервера и погасил свет. Несмотря на задёрнутые шторы, уличные огни станции Коэндзи всё-таки немного рассеивали темноту.

Тем не менее, стоило Харуюки лечь головой на подушку дивана и расслабиться, как мысли сразу начали расплываться. Он вдруг понял, что забыл снять нейролинкер, но тянуться к столику было слишком лениво, да и на сон осталось всего лишь четыре часа. Решив, что и так сойдёт, Харуюки подтянул покрывало до шеи и закрыл глаза.

Сэри была права, день выдался очень напряжённым. Даже знакомство с Роуз Миледи и спасение Орхид Оракул уже казались делами далёкого прошлого.

Но скоро это безумие закончится.

В пять часов утра они либо победят Инти, либо заставят его сдвинуться, освобождая Черноснежку и остальных Королей из плена бесконечного истребления. Сразу после этого начнётся полномасштабная атака на Белый Легион, которая должна раз и навсегда остановить коварное Общество Исследования Ускорения.

“Кстати, я так и не спросил, что такое гулаб джамун…” — мелькнула последняя мысль в голове Харуюки прежде чем его сознание провалилось в тёплую бездну…

…Всего на десять минут. Потом его разбудило какое-то шевеление.

— М?..

Что-то двигалось под покрывалом. “Кошка, что ли, залезла?” — спросонья подумал он, но быстро вспомнил, что у них в квартире нет никакой кошки.

Харуюки приподнял покрывало, чтобы выяснить, в чём дело. У его правого бока возилась не кошка, не собака и даже не ящерица, а девушка с короткими мягкими волосами. Кусакабе Рин.

— Ри…

Харуюки мигом очнулся и пришёл в себя, но тонкий палец на губах помешал ему закричать: “Рин, что ты делаешь?!” Рин улыбнулась — смущённо и игриво одновременно — затем подползла выше и уверенно протянула руку к шее Харуюки. В ней блеснул штекер XSB-кабеля.

Он ощутил лёгкий щелчок и увидел перед собой предупреждение о подключении.

— Прости, что разбудила, — раздался в голове голос.

— Да ладно, ничего страшного, — ответил Харуюки мысленным голосом. — Рин, что ты…

— Просто я никак не могла с тобой сегодня поговорить…

Действительно, во время вечеринки они сидели далеко друг от друга, а когда остались вчетвером, разговор шёл на животрепещущие темы, и Рин не могла даже слова вставить. Но что такого важного хотела сказать второклассница средней школы своему ровеснику, что даже залезла к нему под покрывало?..

Не успел Харуюки задать этот вопрос мысленным голосом, как Рин крепко прижалась и обняла его правой рукой.

— Я… твёрдо решила, что сегодня мы обязательно поговорим наедине.

— П-поговорим? О чём?

Харуюки начал запинаться даже в мыслях, но Рин в ответ лишь прильнула ближе. Поскольку на нём была одна лишь футболка, а на Рин — тонкая пижама, ощущение ни с чем не сравнимой мягкости атаковало осязательные центры в мозгу Харуюки, почти не встречая сопротивления.

“Но ведь бёрст линкеры женского пола не любят парней!” — воскликнул Харуюки, не передавая своего голоса по кабелю, однако Рин прижалась ещё сильнее, будто затем, чтобы убедить в обратном. Какое-то время она молча вжималась лбом в грудь Харуюки, но, наконец, подняла лицо и посмотрела на него исподлобья.

— Я ведь уже говорила, что люблю тебя, Арита?

Харуюки застыл, не зная, что отвечать.

И правда, она действительно говорила.

Чуть больше месяца назад Харуюки добровольно надел Броню Бедствия и стал Шестым Хром Дизастером, чтобы спасти Аш Роллера и Буш Утана от нападения аватаров, вооружённых ISS комплектами. После возвращения в реальный мир Харуюки рассказал об этом Черноснежке, запер её вместе с остальными товарищами у себя дома и убежал. Он собирался удрать от них через торговый центр на первом этаже, но ему перегородила путь Кусакабе Рин.

Она представилась Аш Роллером и оттащила его к машине Фуко на второй этаж подземной стоянке, где и сказала Харуюки, что любит его.

Прошёл уже целый месяц, а Харуюки так и не ответил на её признание. Конечно, он постоянно возился со срочными делами, но всё равно — для мужчины это позор.

— Рин… — мысленным голосом прошептал Харуюки…

И тонкий палец вновь лёг на его губы.

— Ничего страшного… Я не прошу ответа сейчас же.

— Но я…

— Тебе поручено очень важное задание. Я не хочу… мешать тебе. Просто… — Рин выдержала паузу и вдруг улыбнулась. — Я просто хочу, чтобы ты помнил мои слова… Я пришла сегодня, чтобы напомнить тебе о них.

— Конечно, я помню! — воскликнул Харуюки, едва не перейдя на настоящий голос, и робко положил ладонь на правое плечо Рин. — Я очень рад, что ты призналась мне в любви. Честно. Просто сейчас я даже самого себя не люблю… но однажды я одолею эту преграду, и тогда…

На этом красноречие Харуюки иссякло. Рин посмотрела на него со слезинками в широко раскрытых глазах и кивнула.

Маленькие руки обвились вокруг его спины. Тело Рин ёрзнуло на дециметр, и её лицо оказалось точно напротив его. Губы вздрогнули, будто что-то шепча, но Харуюки ничего не услышал. Затем губы приблизились. Харуюки ощутил на щеке сладкое, жаркое дыхание…

Как вдруг на потолке ярко вспыхнули все лампы.

Кто-то сорвал покрывало. Харуюки судорожно подскочил, и в тот же миг сверху прогремело:

— Что вы вытворяете?!

Это кричала Черноснежка, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Она нагнулась и продолжила словесную бомбардировку, заглядывая в глаза Харуюки и Рин:

— Я специально настояла на том, чтобы ночевать всем вместе в целях безопасности, и всё равно не могу расслабиться! Или вам кажется, что ученикам средней школы можно так себя вести?!

“Но семпай, ты сама вчера напала на меня в ванной!”

Харуюки оцепенел настолько, что не смог даже выговорить пришедшие голову слова, а Рин лишь смущённо усмехнулась, не отпуская его. Наконец, за столиком медленно встала Сэри и сонно спросила:

— М, что такое? Ночное нападение?

Далее по приказу Черноснежки были предприняты дополнительные меры безопасности. Столик убрали, а все четверо легли на ковре в ряд: Рин, Черноснежка, Харуюки, Сэри. Причём они лежали настолько плотно друг к другу, что Харуюки не представлял, как в таких условиях вообще уснуть.

Впрочем, его мозги и правда работали на пределе возможностей, поэтому стоило закрыть глаза, как он почти моментально уснул и проспал до половины второго, не увидев ни одного сна.

----------

Том 24 Глава 334

— Пора вставать, — прошептал кто-то, толкая Харуюки, и тот сразу распахнул глаза.

Как правило, он спал по семь часов в сутки, поэтому боялся, что половины этого времени ему не хватит, но в голове царила необычайная ясность. Приподнявшись в полумраке, Харуюки увидел слева от себя лицо Сэри.

— Доброе утро… — прошептал Харуюки, повернул голову в другую сторону и увидел, что Черноснежка и Рин по-прежнему мирно спят.

Часы показывали тридцать три минуты второго часа, но девушки будто бы и не собирались просыпаться.

— Ой… У них будильник не сработал?.. — пробормотал Харуюки.

— Пять минут назад я проснулась и сняла с них нейролинкеры, — вдруг призналась Сэри.

— Что? Но зачем?..

— Снежка всё равно не может войти на неограниченное поле, Рин здесь не для тренировок, так что пусть лучше спят до утра.

— Да… и правда. Но они наверняка разозлятся, когда узнают…

— Они обрадуются, если ты достойно пройдёшь обучение.

— Ага…

Харуюки кивнул, а Сэри протянула ему стакан холодной воды — и когда только успела налить? Шёпотом поблагодарив, Харуюки выпил половину и отдал обратно. Сэри решительно допила воду и беззвучно поставила стакан на стол.

— В туалет не хочешь?

— Нет, сходил перед сном.

— Тогда начинаем.

Сэри снова легла. Харуюки тоже вернул голову на подушку, затем настроил таймер отключения на три часа и повернул голову. Сэри показала раскрытую ладонь и начала загибать пальцы. Дождавшись конца обратного отсчёта, Харуюки прошептал:

— Анлимитед бёрст.

Двадцать третье июля, половина второго утра.

Харуюки пришёл на неограниченное нейтральное поле, зная, что это будет самое долгое погружение за всю его жизнь.

Он открыл глаза Сильвер Кроу, спрятанные за стеклянной маской, и чуть было не ослеп от яркого виртуального света.

Над головой раскинулась бескрайняя глубокая синева, из самой середины которой нещадно светило солнце. Дом Харуюки превратился в белесую скалу, а сам он стоял на её вершине. Поскольку он начинал не в помещении, это не могла быть “Песчаная буря”. Но “Пустоши” и “Пустыня” тоже выглядели иначе.

— Что это за уровень?.. — пробормотал он.

— Редкий, тебе повезло, — раздалось из-за спины. — Это “Солонцы”.

Харуюки резко развернулся и обомлел.

Ромбовидная маска, обтекаемая броня и длинные волосы за спиной — всё это он уже видел на высшем уровне. Но Харуюки даже представить себе не мог прекрасного контраста между сапфировой синевой доспеха и светящимся на солнце серебром волос. Харуюки встречал много синих аватаров, но ни у одного цвет не был настолько чистым.

— Даже Синий Король не настолько синий… — выдохнул Харуюки.

Центореа Сентри, также известная как “Безжалостная”, “Асура” и “Омега-вепон”, усмехнулась в ответ.

— Быть может, но он опередил меня, и имя “Блу” досталось ему. Мне оно всё равно ни к чему — я горжусь тем, что мой аватар назван в честь цветка.

— Мне кажется, ты легко подружишься с Роуз Миледи и Орхид Оракул, — бодро ответил Харуюки, но Сентри почему-то замолчала.

В следующий раз тишину нарушили звуки её шагов. Синий аватар двинулся прочь, цокая высокими каблуками, пусть и не такими аристократичными, как у Пёрпл Торн. Харуюки побежал следом за ним. Вскоре они остановились у южного края скалы.

От открывшегося вида у Харуюки вновь захватило дух.

Все остальные здания тоже превратились в белые скалы, но это было далеко не так удивительно, как Седьмая кольцевая автомагистраль, всей поверхностью отражавшая небесную синеву. Приглядевшись, он понял, что улица покрыта слоем воды, но даже это не объясняло идеального отражения. Судя по всему, дело было в том, что Седьмая кольцевая, шедшая мимо дома Харуюки под небольшим уклоном, на этом уровне стала идеально параллельной поверхности земли.

— Ничего себе… Немного похоже на “Акваторию”, но оттенки совсем другие. Если “Солонцы”, то тут вся вода солёная?

— Не только вода, — ответила Сентри и топнула правым каблуком.

Скала треснула, синий аватар поймал один из осколков и поднёс его ко рту Харуюки. Тот машинально открыл рот, нижняя часть маски открылась, и Сентри забросила осколок внутрь.

— Мг… Ух, это же соль!

Пока Харуюки приходил в себя, Сентри хохотала.

— Ха-ха… Теперь понял? Все скалы на этом уровне — каменная соль. Тебе повезло, что ты серебряный. Обычно металлические аватары тут в два счёта ржавеют.

— Серебро тоже может ржаветь!

Харуюки попытался выплюнуть кусок соли, но уже успел проглотить его. Впрочем, внутри все аватары состоят из одного и того же материала, так что проглоченная соль не должна была навредить Сильвер Кроу. Успокоив себя, Харуюки вновь окинул взглядом уровень.

Сейчас он показался ему не самым удачным местом для тренировок — как можно заниматься, когда повсюду солёная вода?

— Этот воздух… этот ветерок… — вдруг пробормотала Сентри, глубоко вдохнула и раскинула руки в стороны. — Наконец-то я вернулась…

Только сейчас Харуюки вспомнил, что Центореа Сентри три с половиной года не бывала на неограниченном нейтральном поле.

— Э-э… — протянул он, поворачиваясь к ней. — С возвращением, Сэри.

— Кто ж тут пользуется настоящими именами, дурачок, — вполголоса отчитала его Сентри, но затем вдруг шагнула к нему, не опуская широко раскинутых рук.

Когда она крепко обняла его, Харуюки вдруг ощутил удивительную упругость, несмотря на твёрдую броню обоих аватаров. Стараясь не дышать, он поднял руки и тоже обнял Сентри.

— Спасибо, Сильвер Кроу, — раздалось возле уха. — Я долго готовилась к этому дню, но всё равно не верила, что когда-нибудь вновь увижу этот пейзаж. Всё благодаря тебе…

Объятия, чуть было не лишившие Харуюки части здоровья, наконец-то разжались.

— Ну, что застыл? — спросила Сентри, отступая на пару шагов.

— Д-да так… Я не думал, что ты такая… активная.

— “Родитель” тоже часто говорила, что я на удивление эмоциональная.

— А…

Но Харуюки так и не успел спросить у Сентри, кто её “родитель”.

— Ладно, — продолжила она, хлопая в ладоши. — Времени у нас много, но не слишком. Пора переходить к делу.

— А, да!

Харуюки думал, что под делом она понимает долгожданное изучение Омега-стиля, однако…

— Во-первых, давай посмотрим на него.

— Посмотрим… на кого? — Харуюки недоумённо повернул голову.

— Будто неясно. На этот чёртов шарик... На Инти.

С этими словами Сентри спрыгнула с края скалы, оставив Харуюки ловить ртом воздух.

— Ты что, это же верхний этаж! — крикнул он, заглядывая вниз…

И увидел, что Сентри падает поразительно медленно, а серебристые волосы раскинулись полукругом за её спиной. Харуюки прыгнул следом, расправляя крылья, и уже скоро догнал спутницу.

— К… как тебе удаётся так медленно падать?

— Благодаря способности “Пёрышко”[✱]Feather Fall., — хладнокровно ответила Сентри, вновь лишив Харуюки дара речи.

Из названия было ясно, что эта способность не даёт владелице способности лететь куда захочется, но если у неё нет ограничения по времени, то Сентри может спрыгнуть хоть с вершины Старой Токийской Башни, не получив урона.

— Ничего себе…

— Не тебе этому удивляться.

Тем временем, они уже почти долетели до голубой глади воды, которой были покрыты не только дороги, но и двор дома. Сухих площадок для приземления не было, поэтому Харуюки помолился о том, чтобы солёная вода не оказалась глубокой и приземлился прямо на зеркальную поверхность. Серебристые ноги с громким плеском вошли в отражение неба.

К счастью, глубина оказалась всего сантиметров десять, так что из-за ржавления пока можно было не волноваться. Успокоившись, Харуюки поднял голову и увидел, что Сентри стала выше него на пятнадцать сантиметров, хотя раньше была всего на пять.

Рефлекторно опустив взгляд, Харуюки увидел, что ноги её аватара вообще не ушли под воду. Каблуки стояли точно на поверхности, пуская лёгкую рябь.

— К… как тебе удаётся не тонуть?

— Благодаря способности “Ходьба по поверхности”[✱]Surface Walk..

Харуюки не знал, что сказать.

Наземный маршрут от Коэндзи в Сугинами до парка Китаномару в Тиёде, где приземлился “Бог солнца Инти”, протянулся на десять с лишним километров, к тому же теперь вся земля была покрыта густой от соли водой, ходить по которой оказалось очень трудно. Даже Сентри не могла перемещаться по её поверхности с обычной скоростью.

Харуюки предложил взять её на руки и долететь до Китаномару.

— Нет, оставь эту мысль, — тут же отказалась Сентри.

— Что?.. — Харуюки заморгал под зеркальной маской. — Н-но почему?

— Осциллатори так или иначе присматривают за территорией вокруг Инти. Если мы полетим, нас сразу заметят.

— А… И правда…

— Это, конечно, не означает, что на нас нападут, но мы на пороге важной битвы. Не стоит давать врагам лишних поводов для подозрений.

— Понимаю.

Харуюки согласился, напоминая себе, что они пришли сюда не развлекаться. Их задача — спасти Черноснежку, и ради этого не жалко пройти хоть десять, хоть двадцать километров по солёной воде.

— Хорошо, идём! — Харуюки решительно поднял голову и сделал несколько шагов по тротуару Седьмой кольцевой.

— Эй, ты чего пошёл-то?

— А?

Как только Харуюки обернулся, Сентри махнула ногой, обдав его брызгами солёной воды.

— Беги давай! Причём не просто беги, а старайся поднимать вторую ногу до того, как первая коснётся дна. Попробуй продержаться на поверхности как можно дольше.

— Я же не василиск[✱]Имеется в виду вид ящериц, которые умеют перебирать конечностями достаточно быстро для бега по воде., чтобы по воде бегать…

— Ну так стань василиском! Если пробежишь метров десять, у твоего аватара тоже может открыться “Ходьба по поверхности”.

— Э-э, правда?

У Харуюки тут же появился боевой настрой, и он сосредоточенно уставился на зеркальную гладь. Подняв из воды правую ступню, он осторожно поставил подошву на поверхность. Побежала неровная рябь, нога ощутила под собой влагу.

Сильвер Кроу — один из самых лёгких металлических аватаров, поэтому его ступня не достигла дна сразу. За это время нужно успеть поднять левую ногу и шагнуть ей. Сразу десять метров — это вряд ли, но хотя бы три-четыре…

— Урья-а-а! — подбодрив себя боевым кличем, Харуюки решительно наступил правой ногой, в тот же миг поднимая левую.

Но сопротивление солёной воды оказалось сильнее, чем он предполагал. Мигом потеряв равновесие, Харуюки упал лицом вперёд. Оглушительный всплеск раздался одновременно с хохотом Сентри.

Они прошли перед станцией Накано, оказались на улице Окубо и двинулись по ней в сторону Тиёды. Всё это время Харуюки настойчиво тренировался ходить по воде. После нескольких падений он пришёл к мысли, что важно не топать изо всех сил, а толкать массу своего тела вверх. Однако к тому моменту, когда они свернули на улицу Васэда в Кагурадзаке, он научился делать лишь два шага за раз.

Оставшийся километр Харуюки отчаянно пытался прибавить к своим достижениям хотя бы ещё шаг, но…

— Хватит пока беготни по воде. Дальше иди нормально.

— Ну вот, — расстроенно протянул Харуюки. — Нам ведь ещё целый километр, Сэри… в смысле, мастер! Мне кажется, я вот-вот уловлю суть!

— Я довольна твоим рвением, но давай полагать, что зона наблюдения Осциллатори начинается в радиусе примерно километра. Дальше нужно идти как можно тише.

— А… Да, точно…

— Кроу, ты и правда ненормальный.

— А? — удивился Харуюки, но Сентри лишь хлопнула его спине и сказала:

— Не бери в голову, пошли.

Её аватар беззвучно заскользил по воде, почти не пуская ряби, словно она была не мастером меча, а каким-то гуру медитации. “Сколько же нужно тренировок, чтобы такому научиться?” — раздумывал Харуюки, стараясь поспевать следом как можно тише.

Улица Васэда заворачивала на юг и заканчивалась как раз входом в парк Китаномару, но Харуюки почти ничего не видел из-за соляных столбов, которыми стали растущие здесь деревья. Впрочем, ему уже сейчас мерещился впереди яркий свет.

Крутого уклона Кагурадзаки не было и в помине, они шли по идеальной плоскости. Слева осталась станция Иидабаси, впереди справа появилась огромная скала — торгово-офисный центр Иидабаси Гран Блум.

— Поднимаемся туда, — заявила Сентри, разводя руки в стороны.

Харуюки замер в предвкушении. Несомненно, сейчас окажется, что Сентри карабкается по стенам не хуже Пард…

— Чего стоишь? Скорее хватай меня и лети на вершину.

— А… П-понял…

“Вообще, эта требовательность ей к лицу”, — подумал Харуюки, осторожно обхватывая тело Сентри руками. Пока он учился бегать по воде, ему удалось разбить лбом несколько подвернувшихся столбов, так что шкала энергии была уже почти полной. Харуюки расправил крылья и взлетел, держась как можно ближе к скале, чтобы привлекать поменьше внимания.

— О-о… Так это и есть способность “Полёт”? Может, тебе стоило развивать её, а не брать меч?

— К-как-то ты не вовремя спросила.

— Хе-хе, да шучу я.

По ходу разговора они продолжали набирать высоту и скоро уже показалась вершина. Перед ней Харуюки затормозил, чтобы убедиться, что на скале никого нет, затем приземлился. Он отпустил Сентри, сделал пару шагов в сторону и…

— Ох… — невольно обронил хриплым голосом.

В восьмистах метрах перед ним, посреди солёного озера у северной границы Имперского Замка ярко пылал гигантский шар — Энеми Легендарного Класса “Бог Солнца Инти”.

На самом деле, Харуюки слегка надеялся на чудо. Инти никогда не появлялся во время уровней “Буря”, “Океан” и подобных. Если предположить, что этот Энеми недолюбливает воду, возможно, целиком покрытый водой уровень “Солонцы” немного ослабит его жар?

Однако термоядерное пламя, которое Харуюки видел тридцать шесть часов назад — или тысячу пятьсот дней по часам Ускоренного Мира — было точно таким же как раньше. Но раз так, где же поднимающийся пар? Прищурившись, Харуюки увидел, что вокруг Инти возникла невысокая, где-то полметра, белая стена, не пропускающая воду.

— Что это?.. — прошептал Харуюки.

— Огонь Инти испаряет воду, но не соль, которая копилась там, пока не превратилась в стену. Как я и думала, водой этот шарик не потушить.

— Даже уровнем “Океан”?..

— Понятия не имею. На уровне “Океан” вода достаточно глубокая, чтобы Инти полностью ушёл под неё… но я не могу даже предположить, что случится после этого.

— Понятно…

Харуюки кивнул и снова посмотрел на Энеми.

Внутри этого двадцатиметрового огненного шара находилось семь маркеров смерти: Блэк Лотос, Грин Гранде, Блу Найт, Пёрпл Торн, Йеллоу Радио, Блэк Вайс… и Вольфрам Цербер.

После окончательно слияния с Бронёй Бедствия 2 Цербер превратился в безумного Вольфрам Дизастера. Перед самым падением Инти Зелёному Королю удалось победить его ценой собственной жизни, но в этом аватаре больше не было того молодого талантливого бёрст линкера, который много раз сражался в дуэлях с Харуюки. Даже после победы над Инти и воскрешения он останется Дизастером.

“Может, пусть он лучше и дальше спит в огне?” — мелькнула в голове мысль, и Харуюки сразу же отмахнулся от неё. Он должен победить Инти любой ценой, даже если это будет означать возвращение Блэк Вайса и Вольфрам Дизастера. Нет ничего важнее спасения Черноснежки. Конечно, она и сейчас может участвовать в обычных дуэлях и битвах за территорию, но настоящий Ускоренный Мир — это именно неограниченное нейтральное поле.

— Кроу, — вдруг услышал Харуюки своё имя и повернулся к Сентри.

— Д-да?..

— Наверное, ты уже понимаешь, что разрубить такого врага — не самая лёгкая задача. Несмотря на размеры, это всё-таки шар, поэтому на нём можно найти бесконечно малую точку, как на доспехе Эйнхерия. Но мы даже не видим тела Энеми, потому что нам мешает яркий огонь. Значит, ты должен научиться использовать Омега-стиль, не полагаясь на зрение.

— А…

Разумеется, она была права, однако в битвах против Глейсир Бегемота и Эйнхерия Харуюки сумел отыскать правильную точку для удара только благодаря тому, что изо всех сил напрягал глаза. Если он зажмурится, то это станет попросту невозможно.

— А ты так умеешь, мастер? — машинально спросил Харуюки.

— Что, если я скажу “да”? — ответила вопросом Сентри, укоризненно глядя сквозь маску.

“Тогда я отдам тебе Ясный Клинок и попрошу стать нашим нападающим”.

Разумеется, он не мог позволить себе таких слов. Весь Нега Небьюлас доверился именно ему, возложил на него все надежды и даже устроил вечеринку в его честь.

— Прости. Забудь, что я вообще это спросил.

— Хмпф, — фыркнула Сентри, переводя взгляд на огненный шар. — Мне тоже не стоило так огрызаться. Других вариантов нет, так что я буду тренировать тебя, пока ты не станешь достаточно сильным для победы.

— Огромное спасибо, — Харуюки поклонился, и рука Сентри похлопала его по плечу.

— На здоровье. Что же, я увидела, что хотела. Пора уходить.

— Хорошо… Обратно в Сугинами?

— Можно, хоть и совсем не обязательно. Нам сгодится любое место, где нас долгое время не сможет никто потревожить. Но покидать Токио не стоит — за его пределами сложнее разбираться с непредвиденными трудностями.

— Конечно…

Хотя Харуюки и поддакнул, он пока не представлял себе мест, которые подходили бы под эти условия. На неограниченном нейтральном поле повсюду гуляют Энеми, к тому же любое место, доступное Харуюки, доступно и другим бёрст линкерам. За исключением Имперского Замка, конечно, но что они будут делать, если погибнут при попытке пробиться через Врата?

— Придётся, видимо, туда, — пробормотала Сентри.

— Туда — это куда? — спросил Харуюки, глядя в изящную маску.

— Следуй за мной, — бросила Сентри и в очередной раз спрыгнула с крыши.

Харуюки вновь бросился следом за плавно опускающейся тенью. Приземлившись, Сентри отправилась на север по улице Васэда, прошла мимо станции Иидабаси и после перекрёстка с Сотобори вновь оказалась в Кагурадзаке. Однако на этот раз она не свернула на улицу Окубо, а продолжила идти на северо-запад.

На перекрёстке с улицей Гайэн Хигаси они свернули направо и дальше шли точно на север. По пути Харуюки упрямо пытался освоить ходьбу по воде, поэтому только возле улицы Син-Мэгуро вдруг осознал, что именно этой дорогой Фуко его сегодня подвозила ко входу в Кансэн-эн. Стало быть…

— Неужели мы идём домой к Сэри? — бросил Харуюки в спину Сентри.

— Отчасти, — загадочно ответила она.

Ему осталось лишь следовать за стройной фигурой с покачивающейся на спине гривой серебристых волос, гадая над тем, что замыслила девушка. Чтобы попасть домой к Сэри, требовалось свернуть влево с Син-Мэдзиро, однако Сентри всё шла и шла прямо. Вскоре впереди показалась скала ещё крупнее Иидабаси Гран Блума. Причём она была не просто высокой, но и тянулась с юга на север. Видимо, так здесь выглядел знаменитый отель Синисэ[✱]Прокомментирую географию. Похоже, Кавахара так до конца не определился, с какой стороны реки Канда живет Сэри. До этого она жила на севере, но сейчас будто бы на юге. Это же объясняет его путаницу с западом и востоком. Если вам интересно, отель, о котором идёт речь — это Rihga Royal Hotel..

Сентри приблизилась к нему уверенной походкой и прошла через узкую расщелину посередине. Проследовав за ней, Харуюки увидел двухсотметровое озеро. В реальности тут находился отельный сад, полный раскидистых деревьев, но на уровне “Солонцы” от него осталась только солёная вода, отражающая ясное небо.

Хотя, нет. В самой середине озера белел клочок тумана, и Сентри направлялась именно к нему. Двор отеля показался Харуюки настолько торжественным, что он решил пока не тренироваться и вообще старался идти, не издавая звуков. Туман быстро густел и вскоре уже скрыл от Харуюки весь мир.

Вдруг раздался тихий звон. Но не колокольный — это звякнул огромный ключ, вдруг оказавшийся в правой руке Сентри. Когда ключ звякнул во второй раз, белый туман разошёлся в стороны.

— А… — обронил Харуюки, увидев открывшуюся картину.

С берега озера ему казалось, что в центре ничего нет, но теперь перед глазами вдруг появился одноэтажный дом с высокой изгородью — традиционный японский особняк, даже с черепицей над воротами.

Сентри подошла к закрытым воротам и вставила ключ в стальной замок. Раздался громкий щелчок, и Харуюки наконец-то понял.

— Мастер, это твой дом? Ты его хозяйка?!

— Истинно так, — подтвердила Сентри, толкая створки ворот.

----------

Том 24 Глава 335

За всю свою жизнь бёрст линкера Харуюки видел всего два личных дома на неограниченном нейтральном поле. Первый — Аэрохижина Фуко на вершине Старой Токийской Башни. Второй — дом Шафран Блоссом и Хром Фалькона в парке Акацукифуто на Одайбе. Оба этих домика были по-своему прекрасны, но Центореа Сентри жила в месте, с которым даже они рядом не стояли.

Из-за уровня “Солонцы” весь внутренний двор тоже оказался залит водой, в которой отражался японский особняк с фасадом двадцатиметровой ширины. По площади он тянул на трёх… или даже четырёхкомнатную квартиру. Строгая чёрная черепица крыши будто намекала, что этот дом принадлежит великому воину.

— Сколько очков стоит такой домик? — спросил Харуюки, застыв посреди двора.

— Не скажу, а то ты в обморок упадёшь, — повела плечами Сентри.

— Н-не упаду!

— Эх, ты! Да какая разница?

— Тогда можно я хотя бы спрошу… как этот дом называется?

Сентри какое-то время демонстративно смотрела в сторону, играя со своими волосами, но всё-таки ответила:

— Павильон Ому.

— Ому? Ому — это же попугай? У тебя там попугаи живут?

— Ни попугаев, ни канареек! Там другие иероглифы — “сакура” и “сон”!

— О-о, какое чудесное имя. Правда, сакур что-то не видно.

— Ещё бы, сейчас же “Солонцы”. На большинстве уровней вон там растёт большая сакура. Будет Переход, сам увидишь.

Сентри показала пальцем на юго-восточный угол, и Харуюки машинально перевёл взгляд туда. Он хотел пожаловаться на то, что Переход может случиться ещё нескоро, но одумался. Переходы происходили примерно раз в неделю и когда именно будет следующий — неизвестно, но он обязательно наступит, потому что Харуюки ещё четыре месяца будет осваивать в этом особняке Омега-стиль.

Ему никогда ещё не приходилось оставаться не неограниченном поле так много времени. Четыре месяца — это же больше школьного триместра. Харуюки стало не по себе, но сейчас было не время для страха.

— Мастер, я готов! — объявил он, поворачиваясь к Сентри.

— Хорошо, но не рассчитывай на снисхождение, — мечница уверенно кивнула.

— Не рассчитываю, конечно!

— Тогда начинаем сейчас же.

— А?..

— Что “а”?

— Ну, просто… мы много ходили, и я думал, что сначала чайку… и конфет…

— Ах ты!!! — рявкнула Сентри так, что Харуюки втянул голову в плечи.

— Ай!

— Что за легкомысленное отношение?! Может, тебе кажется, что четыре месяца — это много, но на самом деле это ничтожно мало! Немедленно доставай меч!

— А, х-хорошо! — Харуюки вытянулся по струнке и, запинаясь, скомандовал: — Эк-кипировать — «Люсид Блейд»!

К счастью, система восприняла команду. С неба ударил луч белого света, превращаясь в тонкий меч на левом бедре. Увидев это, Сентри непринуждённо объявила:

— Приди — «Клао Солас»[✱]Claíomh Solais, Меч света в ирландской мифологии..

На сей раз луч был синим, но он тоже ударил в её левое бедро. Когда погасла яркая вспышка, у Сентри появился исключительно изящный западноевропейский меч чуть крупнее, чем «Ясный Клинок». Харуюки уставился на него и вдруг услышал настороженный голос:

— Чего пялишься?

— А, ничего… Просто я думал, что у тебя будет катана.

— Могу и её призвать, если хочешь.

— Э-э… у тебя и катана есть?

— У меня только основных мечей штук двенадцать, все разные.

— Двенадцать…

“Вот это настоящий ветеран — и дом, и коллекция оружия!” — подумал Харуюки и быстро замотал головой.

— Нет-нет, не надо менять.

На самом деле он немного нервничал, ведь «Клао Солас», судя по его названию, являлся крайне редким оружием, но Сентри и без этого была гораздо сильнее Харуюки, так что характеристики меча особой роли не играли. Он крепко сжал рукоять «Ясного Клинка» и решительно выхватил его из ножен. То же самое сделала и Сентри.

Если «Ясный Клинок» слегка светился красным от стойкости к жару, то «Клао Солас» имел лёгкий золотой блеск. Харуюки не знал, что за ним стоит — собственный цвет оружия или какое-то улучшение.

Оба аватара встали в традиционные средние стойки. Два клинка сверкнули в ярком солнце “Солонцов”, пуская ослепительные блики.

Только тогда Харуюки вспомнил, что Сентри до сих пор не дала ему никаких указаний.

— Э-э… И что теперь делать?

— Вот дурачок! Ясно же, что мы не просто так мечи друг другу показываем. Сначала нужно разок сразиться, потом уже всё остальное.

— Н-но ведь…

“Очевидно, что я быстро проиграю!”

Решив не говорить этого вслух, Харуюки начал искать другие пути отступления. Вдруг он вспомнил, что вместо попыток улизнуть от дуэли сначала нужно уточнить важную вещь:

— Мастер, у тебя по бёрст поинтам всё хорошо?

— О, ты наконец-то догадался спросить? — Сентри слегка улыбнулась под маской.

— П-прости, я как-то не подумал… Когда ты погибла, у тебя было ноль очков, а сколько стало теперь?

— Похоже, возвращение программы вернуло мне стартовый запас — сотню. Из них я потратила десять на погружение, так что сейчас у меня девяносто.

— Девя…

Харуюки ахнул. Это достойный запас для новичка, который только и делает, что сражается в обычных дуэлях, но этого маловато для вылазок на неограниченное нейтральное поле. Ошибка могла обернуться тем, что она снова потеряет Брейн Бёрст.

— Я сейчас же передам тебе ещё! Дай карту очков!

— Обойдусь, — твёрдо отказала Сентри, продолжая сжимать клинок. — Тебе ещё сражаться с Инти... и Осциллатори Юниверсом. Ты не должен попусту тратить очки.

— Ничуть не попусту! Неужели ты уверена, что в случае чего сможешь воскреснуть ещё раз?

— Уверена? Как раз наоборот. Я уже потратила вещь, которая нужна была для воскрешения.

— Вещь?..

— Как-нибудь в другой раз объясню. Короче говоря, не беспокойся за мои очки. Никто не может войти в павильон Ому, проигрывать тебе я тоже не собираюсь. Потом найду время и поохочусь на Энеми.

— Хорошо, — смирился Харуюки, но решил добавить от себя условие: — Только я пойду охотиться вместе с тобой.

— Ладно-ладно. А теперь сразимся, если у тебя не осталось вопросов.

— Да.

Когда Харуюки узнал, сколько у Сентри очков, он так испугался, что невольно опустил меч. Ему пришлось снова встать в стойку, однако Сентри всё это время стояла неподвижно, словно статуя. Она отличалась от других сильных игроков, с которыми Харуюки приходилось сражаться раньше. Сентри находилась точно напротив, и в то же время будто растворялась в пространстве, становясь незаметной…

Фьюх.

Харуюки ощутил дуновение ледяного ветра. Через миг под ногами раздался всплеск. “Неужели рыба прыгает?” — подумал Харуюки, опуская взгляд, и увидел под прозрачной водой блеск серебристого металла. Он готов был поклясться, что раньше его там не было...

И лишь потом Харуюки внезапно осознал. Это был левый наплечник Сильвер Кроу.

Опешив, он отпрыгнул и посмотрел на своё плечо. Выпирающая часть брони заканчивалась невозможно гладким срезом, угол которого был таким острым, что Харуюки даже побоялся прикасаться к нему.

— К… Когда?! — потрясённо спросил Харуюки, переводя взгляд.

Сентри по-прежнему стояла на месте. Неужели она может резать издалека, как Мажента Сизза? Или это Инкарнация?

— Выглядишь как подбитый из рогатки голубь. Ну, или ворона, — насмешливо сказала Сентри.

— Н-но ведь… Я совсем не видел, как ты ударила… — кое-как выдавил из себя Харуюки.

— Сразу скажу, это не спецприём, не способность и тем более не Инкарнация. Я просто подошла к тебе, ударила и отрубила часть брони.

— Что-о?! Но ведь я всё это время смотрел на тебя!

— Действительно, смотрел. Но это не значит, что видел.

— О чём ты?..

— Это первая вершина Универсального Омега-стиля: Синтез. Работает даже на Энеми, так что советую освоить.

— Синтез?..

“Да, я хотел бы его освоить, но понятия не имею, что произошло…”

Сентри слегка взмахнула «Клао Соласом», словно развеивая сомнения Харуюки.

— Встань снова в стойку.

— Ага…

Харуюки поднял меч, полный уверенности, что на этот раз ничего не упустит.

Между остриями клинков было около метра — мало, но Сентри всё равно должна была сделать шаг перед ударом.

Пока что она неподвижно стояла в воде. Чуточку покачивались длинные, до щиколоток, волосы, сверкая серебром в свете солнца. Маленькая волна пробежала по солёному озеру, отражение особняка разделилось на бесчисленные фрагменты.

Фьюх.

Отрубленный правый наплечник плюхнулся в воду.

Харуюки застыл, не в силах даже говорить.

Он уже знал, что это Сентри отрубила наплечник. Но он не увидел, как она приблизилась, ударила мечом и вернулась на место. Неужели она стала невидимкой на время атаки? Нет. Она лишь полностью исчезла из сознания Харуюки в момент удара. Вот почему он запомнил только рябь на воде и отражение особняка, хотя всё это время смотрел на Сентри.

— Это тоже как-то связано с теорией о наложения большого на малое? — хрипло спросил он у Сентри и увидел, как под маской появилась ухмылка.

— Разумеется.

— Но как?..

— Если я скажу прямо сейчас, ты ничего не поймёшь. Попробуй теперь напасть на меня сам.

Она поманила его пальцем, не убирая руки от меча. Инстинкты требовали не делать глупостей и не лезть вперёд, но Харуюки не мог позволить своей трусости помешать тренировке.

— Хорошо… — согласился он, медленно выдохнул и набрал полные лёгкие виртуального воздуха.

Замер. Поднял правую ногу и поставил на поверхность воды.

— Ха-а! — выкрикнул он, бросаясь вперёд.

Он продемонстрировал свои достижения и сделал два шага по поверхности воды. Занесённый меч устремился к левому плечу Сентри, целясь в точку на заострённом наплечнике. Ничтожно малая поверхность, огромная сила удара!..

Вдруг Сентри расплылась. Не исчезла, а будто бы растворилась в окружении. Речь шла не просто о том, что её синий доспех стал незаметным на фоне голубой воды — весь её дуэльный аватар будто бы обратился призраком, превращаясь в фоновый элемент мира.

Белый клинок обрушился на чудовищной скорости, но разрезал только воздух. В следующий миг Сентри равнодушно подсекла ногу Харуюки, и тот грохнулся в воду лицом вперёд, подняв столб брызг.

Харуюки десять раз пытался ударить Сентри мечом, но так и не смог оставить на её доспехах даже царапины.

Тем не менее, он отважно встал в боевую стойку в одиннадцатый раз.

— Отдохнём, — вдруг сказала Сентри и опустила меч.

Невольно согласившись, Харуюки расслабился и сел в воду.

— Почему я не могу попасть?! — воскликнул он голосом, в котором чувствовались слёзы.

— Объясню за чашкой чая, — ответила Сентри, указывая большим пальцем на особняк. — И конфетами.

— Хорошо, — Харуюки вскочил на ноги, мигом победив подступающую истерику.

Внутри павильон Ому тоже оказался безупречно традиционным японским домом. Он состоял из главной комнаты с верандой и кухней, трёх спален с противоположной стороны коридора и чайной. Таким образом, догадка Харуюки о четырёхкомнатной квартире подтвердилась — разве что это была не квартира, а застеленный татами дом.

Сентри привела Харуюки в чайную, достала из домашнего инвентаря сервиз и тренированными движениями разлила чай маття[✱]Чай в виде зелёного порошка.. Харуюки даже в реальном мире никогда ещё не пил маття без сахара, и горечь напитка быстро освежила его уставшие мозги.

Съев половину предложенной конфеты, Харуюки выдохнул и задал первый из накопившихся вопросов:

— Мастер… почему я тебя не вижу? Что это такое — Синтез?

— Пойдём от обратного, Кроу. Как ты вообще видишь в этом мире?

— Что? Ну, глазами, конечно… — Харуюки показал на линзы, спрятанные под зеркальной маской.

— Действительно, — Сентри чуть наклонила голову. — Но ты же не думаешь, что твои глаза устроены как в реальности и видят меня, полагаясь на такие же принципы?

— Э-э… — Харуюки замялся.

У людей, да и у большинства животных, зрачки пропускают свет, который преобразуется сетчаткой в электрические сигналы, которые затем превращаются в изображение внутри головного мозга. Но Ускоренный Мир — виртуальная реальность, созданная Основным Визуализатором. Несмотря на всю реалистичность, этот мир едва ли воссоздаёт все физические явления.

— Ну, нет… я не думаю, что сервер симулирует попадание фотонов в зрачки. Скорее всего, информация вливается напрямую в мой мозг… в смысле, в квантовый контур.

— Вот и я так думаю. Исходя из этого, можно даже прийти к тому, что глаза дуэльных аватаров — не более чем украшения.

— Э-э…

Хотя Сентри наверняка говорила правду, Харуюки не хотел соглашаться с её аргументом. Он неуверенно моргал, и вдруг…

— Хе-хе. Не верится, да?

— Нет, ну, просто…

— Но суть в том, что если картинку перед глазами генерирует система, в этот процесс можно вмешиваться.

— Но… как?

— Слушай внимательно. Прямо сейчас наши с тобой чувства и мысли ускорены в тысячу раз. Поэтому во время сверхскоростных битв Основной Визуализатор даже при всём желании не успевал бы за движениями глаз аватаров. Поэтому во время схватки система на самом деле предугадывает будущее на миг вперёд и показывает нам эту картинку.

— Что?..

На изумлённых глазах Харуюки Сентри плавно подняла чайную чашку к нижнему краю маски, допила оставшийся напиток и доела свою конфету. После этого она пересела в позу лотоса и продолжила:

— Система предсказывает будущее с потрясающей точностью и как правило не ошибается. Ничего удивительного, ведь она основывает свои прогнозы на наших мыслях — вернее, на сигналах контура воображения, управляющего аватаром. Можно назвать это эволюцией системы фокусировки на деталях, которая существовала в древних VRMMO. Так понятнее?

— Нет, не очень.

— Ладно, суть не в этом, а в том, что если разобраться в принципах этого предсказания, можно заставить его совершать ошибки.

— Ошибки предсказания? — повторил Харуюки, потрясённо покачиваясь. — И ты сейчас скажешь, что это делается манипуляциями с контуром воображения?

— Наконец-то у тебя чуйка включилась.

— Мне просто кажется, что опять запахло Инкарнацией… — пробормотал Харуюки, сам того не зная, наступив на новую мину.

— Идиот, сколько раз мне повторять одно и то же?! Если составить список десяти заповедей Омега-стиля, они все будут одинаковыми: “Логика”! Вершины Омега-стиля — не исключение. Да, мой стиль тоже основан на манипуляциях с контуром воображения, как и Инкарнация, однако делает прямо противоположное — он не перегружает воображение, а полностью его гасит. Понимаешь, к чему это приводит?

— К тому, что система не может предугадать будущее?

— Именно! — Сентри хлопнула себя по коленям и подалась вперёд. — Строго говоря, предугадывание сбивается лишь на миг, но этого уже достаточно, чтобы захватить преимущество. Кроу, ты не видел моего удара, потому что в нарисованном системой мире я стала незначительной.

— Незначительной?..

Пожалуй, Харуюки и сам бы не смог лучше описать то, что она проделала, когда отрубила часть его наплечника. Но он пока не мог до конца переварить логику её слов.

— Нет, подожди… Разве можно погасить контур воображения? И если да, то как тогда двигаться, если он и отвечает за движение аватара?

— Это хорошие вопросы, но вспомни: ты упустил меня из виду, когда я стояла в боевой стойке и не двигалась, не так ли?

— Ага… Получается, если аватар вообще не двигается, предсказания будущего начинают сбоить?

— Не совсем. Когда ты собираешься стоять на месте, ты посылаешь в контур воображения сигнал “я не двигаюсь”. Ты должен полностью освободить свой разум и не думать даже о том, чтобы стоять неподвижно. Полное затухание всех мыслей, превращение в часть окружающего мира — вот секрет Синтеза.

— Освободить разум…

“Стоять и тупить — это я хорошо умею”, — хотел пошутить Харуюки, но он уже понимал, что всё далеко не так просто. Одно дело стоять столбом в одиночестве, другое — перед лицом противника, который хочет тебя убить.

— А это… Когда сражаешься, ни о чём не думая — это ведь не оно, да?

— Не оно. Конечно, когда ты в таком состоянии, ты не думаешь о том, что именно собираешься делать, но это всего лишь означает, что ты теперь управляешь аватаром целиком через контур воображения, а не через нервные импульсы. Иначе говоря, в твоих движениях проявляется воображение, хотя ты не можешь выразить его словами и мыслями. А я говорю о такой пустоте, которую можно достичь, лишь заглушив даже подсознание.

— Заглушить подсознание? Перед врагом? — пробормотал Харуюки, выпрямился и замотал головой. — Нет-нет, это совершенно невозможно! Даже когда я дерусь с друзьями, у меня сердце колотится как бешеное от адреналина, а уж в настоящей битве с настоящим врагом…

— Поэтому я и назвала это вершиной стиля, — мягко парировала Сентри, протянув руку и щёлкнув Харуюки по маске. — Чего бы я стоила, будь мой стиль простым? Я не говорю, что ты должен научиться этому прямо сейчас… Но ты должен освоить Синтез. Без этого ты не сможешь постичь Разрез, вторую вершину Универсального Омега-стиля.

“Сколько в этом стиле вершин?” — Харуюки так испугался, что вместо этого вопроса торопливо задал другой:

— Кстати… А в Ускоренном Мире есть другие стили?

— Разумеется, — Сентри невозмутимо кивнула и начала загибать пальцы. — Если брать самые известные, то первый среди них, разумеется, Бесконечный стиль Блу Найта, которому он учил Кобальт и Манган. Далее есть Айнский стиль Графит Эджа и его ученицы Лотос. Наконец, Платинум Кавалер вроде бы назвал своё искусство Фемто-стилем…

Харуюки было знакомо название только одного из этих трёх стилей — Айнского стиля Графит Эджа. Должно быть, это название означает “стиль света и тьмы” в честь двух мечей аватара — Люкса и Умбры, названия которых переводятся как “свет” и “тьма” соответственно. Если Черноснежка стала его наследницей, то рано или поздно придёт черёд Харуюки записаться в адепты Айнского стиля…

— Сентри…

“Ничего, если Омега-стиль не будет для меня единственным?” — думал спросить Харуюки, но понял, что даже ответ “нет” ничего не изменит.

— Можно мне ещё конфету? — спросил он вместо этого.

— Проси сколько хочешь.

Сентри что-то нажала в инвентаре, и на блюдечке появились две новых. Харуюки принялся хрумкать угощением, думая о далёком будущем.

После отдыха Харуюки по приказу Сентри до конца дня разминался, размахивая клинком вхолостую перед собой. Ночью он спал в одной из свободных комнат.

Настоящие тренировки начались со следующего дня и оказались намного труднее, чем Харуюки мог себе представить.

Первую половину дня он отрабатывал удары во дворе павильона с перерывами на тренировочные битвы против Сентри. После обеда они выходили наружу, где Харуюки либо рубил мечом крепкие объекты, либо охотился на Энеми Малого Класса, чтобы набирать очки и опыт настоящих битв. Это выматывало донельзя, однако после возвращения в павильон ему ещё предстояла полноценная дуэль против Сентри, в которой Харуюки неизбежно проигрывал и умирал. Через час, после его воскрешения, они ужинали, и дальше Харуюки спал до утра без задних ног.

Прошла неделя, вторая, а Харуюки по-прежнему не мог победить Сентри. Она больше ни разу не пользовалась Синтезом, но Харуюки не мог отразить ни единого удара мечницы, не говоря уже об успешных контратаках.

Центореа Сентри сражалась совсем не так, как прежние враги Харуюки.

Харуюки привык к тому, что в обычных битвах бёрст линкеры перемежали этапы движения и затишья. Секунды, когда они нападали, и секунды, когда замирали. Так повелось ещё с двумерных файтингов прошлого столетия, и только у Сентри граница между движением и затишьем была размытой. Даже нападая, она казалась неприступной, словно скала, и даже защищаясь, могла в любой момент перейти к атаке под неожиданным углом. Как бы Харуюки ни старался, она отражала его удары с такой лёгкостью, словно он нападал по написанному ей сценарию. Если бы Харуюки попросили описать движения Сентри, он бы назвал их “совершенно неуловимыми”.

Прошла третья неделя, затем четвёртая.

Харуюки продолжал ежедневно умирать. Случилось несколько Переходов, “Солонцы” сменились “Первобытным лесом”, “Эпидемией”, затем “Заводом”. Сентри прекрасно знала особенности каждого уровня, ставя крест на любых попытках Харуюки воспользоваться ими в своих целях.

Два месяца пролетели в мгновение ока. Третий тоже.

Харуюки никогда ещё не проводил в Ускоренном Мире так много времени подряд, и конечно же, он никогда так долго не тренировался. Тем не менее, ему казалось, что он топчется на месте, и из-за этого его постепенно одолевала паника.

У них имелось всего четыре месяца, вернее, сто двадцать пять дней. Ещё через тридцать пять сервер квартиры автоматически отключит их. Но Харуюки до сих пор не научился ни Синтезу, ни чему-либо ещё, что помогло бы ему достойно исполнить доверенную роль.

На девяностый день Харуюки вдруг проснулся посреди ночи.

Какое-то время он лежал в футоне, слушая пение жуков. Три дня назад Переход перенёс их на уровень “Эпоха Хейан”. Безусловно, это был самый подходящий уровень для самурайского павильона Ому, но Харуюки было не до любования пейзажами. Он лишь смотрел в иссиня-чёрную тьму у потолка и раздумывал.

В последнее время ему начало казаться, что нарастающая паника вызвана вовсе не бесплодными тренировками, а глубоко сидящим страхом разочаровать Центореа Сентри, которая вызвалась быть его наставницей.

Если так подумать, страх разочарования преследовал Харуюки всю жизнь.

Он боялся разочаровать отца и мать. Тиюри и Такуму. Товарищей по Нега Небьюласу. Черноснежку. Харуюки всегда делал всё возможное, чтобы не расстраивать своих друзей и знакомых. До сих пор ему удавалось благополучно справляться с испытаниями, но возможно, на этот раз его ждёт неудача. Он не освоит Омега-стиль, не справится с ролью нападающего и предаст надежды многих людей.

Харуюки зажмурился и попытался отмахнуться от этих мыслей, но всё равно никак не мог заснуть. Сдавшись, он выбрался из футона и на цыпочках пересёк коридор, чтобы не разбудить Сентри, занимавшую соседнюю комнату.

Он прошёл через главную комнату к веранде со стороны двора и сдвинул в сторону окно, впуская в комнату голубой свет луны.

Ночной ветер гонял алые кленовые листья, но в уголке двора всё равно цвела огромная сакура. Харуюки сел на край веранды, любуясь луной, сакурой и кленовыми листьями.

Очень захотелось поговорить с Метатрон и поделиться с ней своими страхами. Несомненно, девушка-архангел, считающая Харуюки своим слугой, сначала бы как следует отругала его, но напоследок наверняка нашла, чем как подбодрить. Увы, прямо сейчас она спала в далёкой Аэрохижине и восстанавливала здоровье, полностью закрывшись от мира. Харуюки не собирался её будить, пока она не наберётся сил.

Что, если бы вместо неё его отругала Сентри?

Каждый день она терпеливо занималась с ним, но что, если бы накричала на него как на балбеса, который так ничему не научился? Стало бы Харуюки легче?

Он невольно улыбнулся над никчёмностью своих мыслей и обнял свои колени.

— Будешь? — вдруг раздался из-за спины голос.

Вздрогнув и обернувшись, он увидел Сентри с бутылочкой из белого фарфора в руке.

— Ой, нет… Извини, я уже иду спать.

— Да ладно тебе, посиди.

Когда Харуюки попытался подняться, Сентри надавила на его плечи, затем села рядом. Она протянула Харуюки плоскую чашечку из красного лакированного дерева, и тот машинально взял её.

— Что это такое? — спросил он, когда Сэри налила в неё немного прозрачной жидкости из бутылочки.

— Ты уж, наверное, догадался, что не вода. Когда ещё застанешь полную луну, ночную сакуру и кленовый ветер?

— Н-но я несовершеннолетний.

— Ну ты и дурак. А я? Замолчи и пей.

Харуюки не мог ослушаться такого приказа. Он поднёс чашечку ко рту и залпом выпил. Сладко-жгуче-горько-кислая жидкость скатилась по горлу, в животе разлился жар. Видимо, Сентри налила ему сакэ, но Харуюки не пил его ни в реальном, ни в Ускоренном Мире, поэтому не мог сказать с уверенностью.

Сентри осушила свою чашку и довольно выдохнула.

— На самом деле я готовила это сакэ на последнюю ночь, но “Эпоха Хейан” — слишком уж веский повод.

— Алкоголь здесь дорогой?

— М? Ну, зависит от качества, но в целом недешёвый. Только это сакэ не покупное — оно льётся из родника на склоне Фудзи.

— Что? Но ведь его тогда можно продавать в Токио и разбогатеть, — предложил Харуюки в приступе жажды наживы.

— Ты не первый, кто так подумал. Но у остальных еле получалось не растерять все очки в походе к тому роднику, — с усмешкой ответила Сентри.

— П-понятно…

Харуюки втянул голову в плечи, глядя, как Сентри наливает ему ещё сакэ. Со второго глотка оно показалось ему на удивление ароматным.

Он смотрел в ночное небо, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

Да, это был действительно живописный вечер, полный кленовых листьев и лепестков сакуры. Теперь он понимал, почему Сентри назвала свой павильон Ому — “сон сакуры”. Возможно, именно такой сон сейчас и видит старая сакура — Харуюки и Сентри, пьющих сакэ на веранде дома.

[[image:/storage/reader-images/ca14f7e1d3d34726699d43ecd83301d6960fd16c.jpg]]
Чувствуя, как чувства стесняют грудь, Харуюки обронил вопрос, который не собирался задавать:

— Почему ты так добра ко мне, Сэри?

Но сказанного было уже не вернуть — как и того, что он случайно назвал её настоящим именем.

Какое-то время Сентри молча смотрела на луну, затем выпила своё сакэ и ответила ему другим тоном:

— Добра? Я убиваю тебя каждый день.

— Добра. Мы тренируемся три месяца, и каждый день я по-прежнему умираю. Я ни капельки не стал сильнее, но ты продолжаешь возиться со мной…

Харуюки повесил голову, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Но он уже не мог остановиться:

— Мне всегда казалось… что у меня должно получаться лучше. Если я тренируюсь, то должен становиться хотя бы капельку сильнее… Но за все эти дни ничего не изменилось. Я не могу постичь тайны бесконечно малого — да что там, я не могу даже поцарапать тебя… Наверное, это просто не моё. Я ошибся, когда выбрал меч в качестве бонуса…

Капли падали на внутреннюю сторону маски его шлема, пока Харуюки хрипло выдавливал из себя это признание. Слова будто иголками впивались в горло и ранили язык.

— Хмм, понятно… — протянула Сентри через несколько секунд.

“Тогда давай закончим”, — наверняка скажет она, подумал Харуюки. Но ошибся.

— Я-то думала, чего ты такой грустный стал, а у тебя вон что в голове. Прости, если тебе показалось, что ты не становишься сильнее. Я никогда не была учителем, поэтому не всегда правильно рассчитываю сложность.

Харуюки приподнял голову, не понимая слов Сентри. Её рука хлопнула его по спине.

— Не волнуйся, ты делаешь успехи.

— Не надо меня утешать… — Харуюки ёрзнул, будто пытаясь вывернуться из-под руки. — Я лучше всех понимаю, делаю успехи или нет. Когда я учился Инкарнации, у меня были осязаемые результаты. Но когда я тренируюсь с мечом… пропасть между нами кажется мне всё шире и шире…

— Скажи мне, Арита, — Сентри заглянула в лицо Харуюки и негромко спросила: — Ты правда надеялся достичь моего уровня за три месяца?

— Что?.. — Харуюки пару раз моргнул и замотал головой. — Нет, я о таком даже не думал. Достичь твоего уровня — это ведь побеждать в дуэлях, да? Я понимаю, что мне такое не светит. Но всё равно… я ведь не могу даже коснуться тебя, не то, что разрубить — ни на сантиметр, ни на миллиметр. Мне слишком… слишком далеко до тебя…

— Это одно и то же, — возразила Сентри и на этот раз ткнула Харуюки пальцем в грудь. — Омега-стиль убивает за один удар. Разрез глубиной в сантиметр может отрубить врагу ногу или разорвать сердце. Если бы ты мог это сделать в битвах со мной, то уже побеждал бы.

Пока Харуюки молчал, Сентри отодвинулась от него и налила ещё сакэ в чашечку Харуюки. Затем налила себе — и на этом фарфоровая бутылочка кончилась.

Она не стала опрокидывать последнюю порцию залпом и лишь слегка пригубила.

— Если хочешь закончить наши тренировки — так и скажи, — заявила она, вновь перейдя на привычный тон. — Ближайший портал тут к западу — на станции Васэда линии Тодэн.

Харуюки молча смотрел на отражение луны в сакэ. Наконец, он поднял чашку, стараясь не беспокоить жидкость, и залпом влил её в себя, представляя, что пьёт луну.

— Я продолжу, — заявил он и почувствовал, как его одолевает внезапно накатившая сонливость.

Аватар качнулся вперёд, Харуюки торопливо выпрямился, но тут же завалился назад и растёкся на татами, глядя в лицо Сентри.

— Ясно, — коротко ответила она и допила своё сакэ.

Харуюки закрыл глаза, не в силах бороться со сном, но ему ещё долго на изнанке век чудился профиль наставницы.

----------

Том 24 Глава 336

Двадцать третье июля, без пяти минут пять утра.

Таканоути Кото, также известная как Кобальт Блейд, сходила на кухню своего одноэтажного дома за холодной газировкой и приложила бутылку к тонкой шее сестры-близнеца, до сих пор сонно сидевшей на кровати.

— Пья! — Таканоути Юки, она же Манган Блейд, резко вскинула голову и посмотрела на Кото с обидой в глазах. — Ну что ты творишь, Кото-тян?!

— А вот нечего носом клевать. Попей, приди в себя.

— У-у…

Юки забрала у неё бутылку, продолжая стонать. Кото села рядом, открыла свою собственную бутылку и как следует глотнула. Жгучий укус угольной кислоты легко прогнал из головы остатки сонливости.

Юки тоже наконец-то пришла себя и заговорила более внятным голосом:

— И всё-таки, Кото-тян, что ты думаешь?

— О чём?

— О том, готовят ли Осциллатори ещё ловушку.

— Хмм…

Во время вчерашнего собрания пяти Легионов Кото и Юки дружно настаивали, что в первую очередь нужно атаковать не Бога Солнца Инти, а Осциллатори Юниверс. Конечно, на это их толкнула в первую очередь настороженность по отношению к хитроумной Белой Королеве, но и они не знали наверняка, готовит ли Вайт Космос новую ловушку. Нехорошее предчувствие было их единственным аргументом.

Это ощущение появилось у них за несколько часов до собрания, когда они вдвоём направились в зону Минато 3, чтобы проверить список противников. Там высветилось лишь одно имя: Белая Королева Вайт Космос. Увидев его, Кото отчётливо почувствовала, как холодная рука страха погладила её по затылку.

“Она дразнит нас, — подумалось ей. — Говорит, что готова к любому вторжению и не собирается убегать и прятаться”. Разумеется, они не стали атаковать её, ни с кем не посоветовавшись, и молча вернулись в Синдзюку. Вернее, они сбежали, поджав хвосты.

Сначала они подумали, что это ловушка Космос, но потом засомневались. На обычное дуэльное поле нельзя привести Энеми. Если предположить, что Белая Королева не пряталась из списка просто от гордости, то настоящая ловушка наверняка поджидает их возле Инти. С этими аргументами Кото и Юки и пошли на собрание, однако…

— Если честно, я не знаю, — пробормотала Кото и скосила глаза на сестру.

Они носили одинаковые пижамы и пока не собрали волосы, так что выглядели практически одинаково.

— Возможно, ловушки есть и там, и там, а возможно, их нет нигде. Просто Лимон Пьеретт из ККЦ правильно сказала — нам всё равно придётся делать и то, и другое…

— Так что порядок роли не играет, да?.. — со вздохом закончила Юки, закрыла бутылку и поставила на полку рядом со своей кроватью.

Сделав то же самое, Кото посмотрела на индикатор времени. Без двух пять.

Они договорились об общем сборе ровно в пять. Хотелось на всякий случай погрузиться с минутным запасом, но они уже обговорили, что участники должны зайти самое раннее за десять секунд до начала. Минута в реальном мире превращается в шестнадцать часов и сорок минут в Ускоренном, и это даст наблюдателям Белого Легиона (если они там есть) дополнительное время их заметить.

— Как думаешь, Ворон-кун придёт? — негромко спросила Юки.

— Конечно, да, — на этот раз Кото ответила без промедления.

— Но ведь в случае неудачи он тоже окажется в бесконечном истреблении.

— Это его не остановит, — решительно заявила Кото, падая спиной на постель.

Конечно, это была постель Юки, но они пользовались одинаковыми матрасами, так что разницы никакой не было.

Юки легла рядом. Они соединили нейролинкеры кабелями, Кото подключилась вторым кабелем к серверу и настроила таймер автоматического отключения. На этом приготовления завершились. Осталось тридцать секунд.

— Мы обязательно победим.

— Да, клянусь Бесконечным стилем.

Юки усмехнулась — Кото давно уже стеснялась произносить это название вслух. Одно дело, когда они были в начальной школе, но практически уже выпускницы средней школы не хотели позориться такими словами.

— На счёт три, — продолжила Кото, отбросив посторонние мысли. — Один, два, три.

— Анлимитед бёрст.

Впервые после Конференции Семи Королей войдя на неограниченное нейтральное поле, они оказались под светом голубой луны. Их окружали здания в готическом стиле из белого мрамора.

Перевоплотившись в Кобальт Блейд, Кото посмотрела в ночное небо и прошептала:

— “Лунный свет”, значит? Жаль, что не водный уровень, но это тоже неплохо.

— Ещё как неплохо. Никаких неприятных особенностей и легковоспламеняющихся вещей, — поддакнула Манган Блейд.

Кото, как обычно, украдкой посмотрела в лицо сестры. Сама она почти не менялась при переходе из реального в Ускоренный Мир, но Юки будто превращалась в другого, куда более вспыльчивого и прямолинейного человека. Иногда Кото с трудом верилось, что за Манган Блейд стоит её сестра.

Впрочем, Юки спокойно встретила взгляд Кото и продолжила:

— Но на “Лунном свете” не бывает солнца, поэтому нам будет тяжело обнаружить засаду Осциллатори, если она есть. Придётся бросить все силы на разведку.

— Действительно… — Кото кивнула, лязгнув самурайской бронёй аватара.

Местом сбора участников похода на Инти выбрали всё ту же парадную площадь здания Министерства обороны. Кото и Юки жили менее чем в километре от неё, но, хотя до конца сборов оставалось ещё два часа и сорок минут, расслабляться было нельзя. Кото погладила верную катану, которую настроила так, чтобы она появлялась на аватаре сразу, без призыва, и зашагала на север, по пути уничтожая мелкие объекты ради энергии.

Метров триста им удавалось идти, избегая крупных дорог, но в конце концов они упёрлись в шоссе Косю. Обойти его было никак нельзя, поэтому они подошли к углу стены и осторожно выглянули — Кото на восток, а Юки на запад. Лишь убедившись, что на широкой дороге нет ни Энеми, ни наблюдателей, они перебежали на другую сторону.

Снова переулки, снова дорога на север. Наконец, впереди показался мраморный шпиль. В реальном мире на его месте находилась радиовышка, давно уже ставшая символом Министерства обороны.

По пути к освещённой луной достопримечательности они пересекли улицу Ясукуни и прошли через КПП Минобороны. На площади их уже ждали дюжины бёрст линкеров. Поскольку Кото и Юки жили совсем рядом, опередившие их остальные, по-видимому, ослушались указаний, и погрузились не за десять секунд, а за одиннадцать-двенадцать. Впрочем, никто не шумел и не толпился — аватары тихонько стояли у стен в компании товарищей по Легиону.

Через вымощенную мрамором площадь проходили два ряда греческих колонн с круглыми основаниями, образуя по коридору между собой и стенами, и легионеры Леонидов как раз собирались в восточном. Когда Кото и Юки подошли к ним, их встретил зычный голос массивного аватара. Это был Фрост Хорн, один из крепких середняков Синего Легиона.

— Доброе утро, Коба и Мага.

— Привет, Хорн и остальные, — отозвалась Юки.

Ей ответил хор низких голосов. Леониды никогда не отличались большим количеством девушек, вот и сегодня среди дюжины участников похода оказались одни только парни. Кото, разумеется, давно к этому привыкла, но иногда завидовала Легионам, в которых девушек было побольше, чем у них.

— У нас ещё два часа, можете пока расслабиться, — сказала Кото. — Наверняка многие хотят спать — можете прилечь вон там.

— Как можно спать перед началом важнейшей операции по спасению генерала Найта?! — воскликнул юным голосом миниатюрный аватар, выходя вперёд.

Его звали Церулеан Раннер. Он носил японскую броню, как Кото и Юки, и к тому же сражался настоящей катаной — хотя и короткой. В будущем он надеялся стать великим мечником, но постоянно сокрушался из-за того, что игра выдала его аватару шлем в виде соломенной шляпы. Несмотря на все его усилия, он напоминал не самурая, а асигару[✱]Самые легковооружённые (зато быстрые) пехотинцы Японии времён сёгунов..

С другой стороны, имя Раннер он тоже получил не просто так, и уже на своём пятом уровне считался один из самых скоростных аватаров Леонидов. Если он и дальше будет развиваться в этом направлении, то сможет освоить очень интересные приёмы.

— Если начнёшь тратить энергию уже сейчас, до битвы не продержишься, — строго предупредила Кото молодую надежду их Легиона. — Отдыхать, когда можно — часть нашего долга.

— Есть!

Раннер охотно согласился, поглядывая куда-то в сторону противоположного коридора.

— Что-то не так? — спросила Юки.

— А, э-э… Я на самом деле фанат “Гелиосферы”, так что… можно я сбегаю к ним за автографом?

Насколько Кото знала, “Гелиосферой” называлось трио весьма популярных певиц из Проминенса.

— Делай что хочешь, — со вздохом разрешила она.

— А, тогда я тоже схожу, — вдруг вставил Фрост Хорн.

— О, Хорн, ты тоже фанат Геликов?! — встрепенулся Раннер.

— Я, если что, даже на их первом концерте был, — Хорн обнял товарища за плечо. — Тебе кто больше нравится?

— Ну конечно же Блейз Харт, их лидер!

— Я больше Фриз Тон люблю.

— А, ну, она тоже хороша.

— Ладно, давай пошли. Ты первый говоришь.

— Э-э, а может, лучше ты?..

Кото молча проводила взглядом двух аватаров, затем одновременно с Юки покачала головой и окинула площадь взглядом.

Самым крупным был отряд Грейт Волла, вставший на севере, у самых ворот министерства. Юго-восточный угол занял Овал Авроры, юго-западный Крипто Космоцирк. Наконец, в западном коридоре почти сливались друг с другом отряды Проминенса и Нега Небьюласа.

— Побудь пока за главную, — шепнула Кото Юки и пошла через центр площади. Она направлялась к своей с Юки главной сопернице — “Железной длани” Скай Рейкер.

Нега Небьюлас в последнее время заметно вырос даже без учёта слияния с Проминенсом — от Чёрного Легиона уже пришло пять-шесть человек. Однако среди них не было Сильвер Кроу, ключевой фигуры сегодняшней битвы.

Заметив Кото, Рейкер выехала на своей коляске навстречу и поправила белую широкополую шляпу правой рукой.

— Доброе утро, Кобальт. Спасибо, что пришла.

— Ага. Кроу пока нет?

— Нет, но ты не волнуйся. Он будет здесь вовремя, — отрезала Рейкер.

За её спиной одновременно кивнули Циан Пайл, Лайм Белл и Ардор Мейден.

Все они безоговорочно верили в Кроу. Но, хоть Кото и понимала это, гнетущая неуверенность никак не уходила. Кроу в её понимании всегда был одним из тех людей, которые приходят на любые встречи с огромным запасом.

— Я не сомневаюсь, но напомню, что Кроу — важнейшая часть сегодняшней операции. Возможно, кому-то одному не помешало бы…

“Сходить к нему домой”, — собиралась сказать Кото, но не успела, потому что с запада вдруг донёсся чудовищный грохот.

— Что такое?! — крикнула Кото, но Рейкер уже направила коляску к южному выходу с площади.

Она бросилась следом за ней, как и офицеры других Легионов. Выбежав на улицу Ясукуни, Кото посмотрела на запад.

Земля вновь содрогнулась. Кое-как устояв на ногах, Кото увидела в районе станции Акэбонобаси двигающуюся в их сторону огромную тень.

— Энеми! — крикнула Кото, и в ответ раздался на редкость взволнованный голос Рейкер:

— Причём Звериного Класса… Это Огнеметатель[✱]Flameblower. Не путать с Flamethrower.!

Похожий на гигантскую мокрицу Энеми ростом не менее семи-восьми метров бежал на них, сотрясая землю поступью бесчисленных мощных ног. Под узкими глазными щелями виднелся рот и длинный хобот. Он мог играть роль жала, но не являлся главным оружием. Как можно было догадаться по имени, этот Энеми…

Монстр вдруг поднял хобот, целясь в трёх аватаров, отчаянно удирающих метрах в двадцати перед ним. Судя по цвету, один из них состоял в Грейт Волле, ещё один в Леонидах. По-видимому, они торопились на сбор и случайно привлекли внимание сильного Энеми.

— Прыгайте вбок! — скомандовала Кото, и все трое мигом скакнули в разные стороны.

Через секунду из хобота Энеми вырвалось рыжее пламя. Оно с оглушительным гулом прокатилось на десять с лишним метров по улице Ясукуни, поднимаясь над мостовой огненной стеной. Еле успев избежать огня, троица аватаров вновь бросилась бежать, однако Огнеметатель не останавливался, даже во время выдоха и был уже совсем рядом с ними. От следующего плевка они вряд ли увернутся.

— Манган, пошли! — воскликнула Кото.

— Ага! — отозвалась Юки.

Два аватара оттолкнулись от земли и ринулись навстречу, сжимая рукояти мечей. Остальные офицеры побежали следом.

С одной стороны, никакой Энеми Звериного Класса не устоит перед мощью дюжины высокоуровневых бёрст линкеров, но с другой — не всё так просто. Огромное тело Огнеметателя было наполнено горючим, поэтому слишком сильный удар по панцирю мог закончиться грандиозным взрывом. Как правило, этого монстра старались побеждать с помощью дальнобойных атак аватаров-стрелков с огромного расстояния, чтобы исключить случайные потери, но сейчас так сделать было нельзя. Если в саду Китаномару сидят наблюдатели из Осциллатори Юниверса, они непременно заметят взрыв в районе Министерства обороны, потому что расстояние до него не превышало двух километров. Не хватало ещё раскрыть врагам планы Легионов и дать время на приготовления.

— Эй, Кобамага! Что делать будем?!

Кто-то догнал Кото и выкрикнул их с Юки общее прозвище. Глянув вбок, она увидела возле себя Вторую Красную Королеву Скарлет Рейн. Та была на две головы ниже аватара Кото, но могла бы с лёгкостью обогнать её.

— Этого жука опасно валить просто так! — крикнула Рейн.

— Да, я знаю! — торопливо выпалила Кото. — Мы привлечём его внимание, оттащим отсюда и уйдём от погони. Возвращайся на площадь, Королева!

Последним словом Кото попыталась напомнить Рейн, что она единственная из Королев избежала бесконечного истребления и поэтому превратилась в драгоценного и крайне важного союзника, но Рейн в ответ лишь ускорилась, начав обгонять Кото.

— Пф, не хочу! Коба, ты ведь понимаешь, что Звериный Класс так просто не оттащишь?

Разумеется, она понимала. Чем сильнее Энеми, тем сложнее их искусственный интеллект, и удержать их внимание примитивными уловками становится всё сложнее. Если Кото и Юки просто разок стукнут этого Энеми по ногам, он догадается, что его просто пытаются отвлечь, и побежит дальше как ни в чём не бывало.

До несущегося вперёд Огнеметателя оставалась сотня метров. Энеми поднял хобот и прицелился в отчаянно удирающих аватаров. Они были настолько близко, что при попытке отпрыгнуть в сторону попали бы под удар крепких, заострённых ног.

Можно было позволить троице неудачников умереть — всё равно они воскресли бы к началу операции. Но допустив такое, Кото и остальные офицеры опустились бы на уровень Общества Исследования Ускорения, которое легко жертвует своими товарищами.

Кото и Юки напрягли руки, лежавшие на рукоятях.

Их общий спецприём Безграничный Надрез становился тем сильнее и дальнобойнее, чем дольше они держались за рукояти мечей, лежащих в ножнах. Не прошло даже минуты с тех пор, как они побежали от площади, но удар всё же должен достичь Энеми.

Впрочем, их опередила Красная Королева, которая на неподвластной глазу скорости сорвала с бедра пистолет и поразила хобот противника парой потрясающе метких выстрелов. Задрав голову Энеми взвыл, будто трубя в рог. Его хобот-огнемёт уничтожить было намного сложнее, чем кажется — а главное, это не мешало Энеми выдыхать пламя — но достаточно сильный удар по нему мог на несколько секунд вывести противника из строя.

Заметив, что преследователь замедлился, троица аватаров тут же прибавила ходу, пытаясь как можно скорее добраться до Кото и Юки. Однако сёстры разбежались в стороны.

— Бегите прямо до Минобороны! — крикнула Юки, показывая назад.

— А… Хорошо!

— Нам очень жаль!

— Добейте его!

Наперебой выпалив несколько слов, аватары помчались дальше по улице Ясукуни.

Резко затормозив, Кото и Юки раздали указания:

— Распределитесь и перекройте улицу!

— У кого стойкость к огню, выходите вперёд!

— Есть! — раздался в ответ хор звонких голосов, и бежавшие следом за сёстрами аватары быстро развернулись во всю ширину улицы. Помимо Рейн из Чёрного Легиона прибежали Скай Рейкер и Аква Карент, из Фиолетового Астра Вайн и Мов Ваер, из Зелёного Айрон Паунд и Сантан Шейфер, из Красного Блад Леопард, из Жёлтого… вроде бы Танжерин Рингер и Сакс Лодер.

Отряд настолько сильных бойцов мог бы без труда пробить крепкий панцирь Огнеметателя, но это привело бы ко взрыву. А значит…

— Убиваем, не взрывая! — скомандовала Кото.

— Серьёзно?.. — протянул Айрон Паунд с левого фланга. — Даже такой толпой будем его целый час валить…

— Мы должны сделать всё ради спасения Королей. Другого пути нет! — напомнила Юки, и Паунду пришлось кивнуть вместе с остальными.

Что бы кто ни говорил, едва ли хоть кто-то из офицеров всерьёз рассчитывал, что сегодняшняя битва пройдёт легко.

Огнеметатель тем временем оправился и остановился перед двенадцатью ветеранами. Находящиеся рядом с хоботом жвалы широко раскрылись, в чёрных фасеточных глазах мерцали сложные узоры из искр.

Панцирь Энеми был окрашен в розовый цвет, и только один щиток на голове выглядел тёмно-алым, практически чёрным. Под ним находилось единственное слабое место — центральный нервный узел. Если его уничтожить, Огнеметатель сдохнет без взрыва, к тому же победителям могут достаться не только бёрст поинты, но и время от времени выпадающие ценные вещи и даже экипировка. Особенно смелые охотники на Энеми иногда пытались воспользоваться этой уловкой, однако щиток на голове Огнеметателя было крайне трудно сломать. Спецприёмы сильнейших бёрст линкеров лишь слегка царапали его, и у отряда из тридцати бёрст линкеров уходило на такую битву от четырёх до пяти часов. Айрон Паунд совершенно правильно рассудил, что даже отряд сильнейших (не считая Королей) бёрст линкеров Ускоренного Мира будет возиться не меньше часа.

Тем не менее, других вариантов всё равно не оставалось.

— Стрелки — бейте по щитку на лбу, ни на что не отвлекаясь! Штурмовики — атакуйте хобот и не попадитесь под ноги! Перед выбросом огня смотрите, в какую сторону пойдёт пламя, и уворачивайтесь. Танки — защищайте штурмовиков!

— Есть! — откликнулись аватары на приказы Кото.

Щиток находился метрах в пяти от земли. Увы, слишком высоко, чтобы Кото и Юки могли поразить его обычными атаками. Впрочем, они хотя бы могли выпустить в него Безграничный Надрез, который заряжали всю дорогу с площади.

“Готова, Юки?”

“Всегда готова, Кото!”

Переглянувшись и поняв друг друга без слов, они широко расставили ноги и согнули колени.

— Ренжлесс… — синхронно начали они, но их прервал возглас, донёсшийся с совершенно неожиданной стороны:

— Нет, стоп!

Звонкий крик прилетел из-за спины Огнеметателя, хотя никто из участников группы даже не пытался зайти к Энеми с тыла.

Кото и Юки одновременно прервали спецприёмы и вытаращили линзы глаз своих аватаров.

Туша Энеми закрывала почти весь вид на улицу Ясукуни, но всё-таки они увидели, как нечто плавно заворачивает влево в районе перекрёстка Каппадзасита.

Пришелец не бежал — в лунном свете ярко сверкнула пара расправленных крыльев. В Ускоренном Мире имелись всего два бёрст линкера, способных не просто парить, но летать по собственной воле силами. Одна из них, Скай Рейкер, сейчас находилась справа от Кото. А второй…

— …Ворон-кун, — прошептала не то Юки, не то сама Кото.

Они застыли как вкопанные, глядя, как летающий аватар заканчивает вираж, чуть не царапая асфальт кончиком крыла, и устремляется к спине Огнеметателя. Энеми почувствовал неладное и начал поворачивать хобот, но аватар уже успел пролететь сбоку от чудовища и взмыть ввысь, уклонившись от хобота. Набрав некоторую высоту, аватар повернул под невероятно крутым углом и на сей раз выбрал в качестве цели крепкую бронепластину на голове.

Аватар — Сильвер Кроу — ещё в полёте схватился за рукоять меча на левом бедре.

“С ума сошёл!” — подумала Кото. Щиток на лбу Огнеметателя крепче шкур большинства Энеми Легендарного Класса. Если попытаться разрубить его на такой скорости, отдача будет такая, что меч сам вылетит из рук.

Однако, когда Кроу выхватил клинок и ударил им по алому щитку, не вылетело ни единой искры. Меч прошёл насквозь, углубился и по дуге повернул вправо, выйдя наружу и сверкнув в воздухе перед тем, как вновь обрушиться вниз.

Удар выглядел крайне странно. Сначала меч двигался так быстро, что взгляд Кото еле успевал за ним, потом слегка задержался, коснувшись щитка, и наконец разрезал его, будто вообще не встретив сопротивления.

Она ещё никогда не видела ничего подобного… Хотя нет, видела. Это было очень-очень давно, когда Кото и Юки только начали ходить на неограниченное нейтральное поле...

— Щиток сломан! — крикнула Кото, прерывая воспоминания. — Готовьтесь стрелять!

Сильвер Кроу улетел влево.

На щитке появился светящийся крест, и пластина взорвалась изнутри, разлетевшись на четыре части. Показался похожий на медузу мозг, испускающий зловещее фиолетовое свечение.

— Огонь! — скомандовала Кото, и вперёд полетели разноцветные залпы Красной Королевы и других аватаров дальнего боя.

Неопытная группа на их месте могла бы от нервозности случайно взорвать всё тело противника, но сильнейшие представители Легионов не допустили ни единого промаха. Мозг задрожал от выстрелов, надулся, словно воздушный шар, и лопнул, разбрызгав светящуюся жидкость. Три шкалы здоровья Энеми мигом опустели, свет в фасеточных глазах поблек, пару раз мигнул и погас. Ноги ослабли, и Энеми Звериного Класса рухнул на дорогу.

Ещё через миг Огнеметатель рассыпался на многочисленные частицы, и бёрст линкеры сдержанно порадовались победе. Кото тоже не удержалась от того, чтобы сжать левый кулак, но оставила правую руку на рукояти клинка и отправилась на поиски улетевшего Сильвер Кроу.

Герой битвы стоял на краю улицы Ясукуни спиной к Кото и убирал клинок в ножны. Она уже собиралась окликнуть его…

Но вдруг замерла одновременно с Юки.

— Это точно Кроу? — прошептала сестра, но Кото не могла ей ответить, потому что задалась тем же самым вопросом.

Стройная фигура, серебристая броня, а главное — пара сложенных крыльев на спине. Облик Сильвер Кроу был до боли знакомым, но почему-то казалось, что она смотрит не на него, а на могучего ветерана, с которым не сравнится даже ей самой…

Скай Рейкер и Аква Карент обогнали застывших сестёр.

— Ворон-сан! — воскликнула Рейкер, и Кроу наконец-то обернулся.

Наваждение развеялось, как только Кроу подбежал к Рейкер слегка неуклюжей походкой. Он остановился точно перед ними, вытянулся по струнке и низко поклонился.

— Простите, я задержался!

— Мы переживали! Что ты делал всё это время?

— Ну-у-у… я как бы дополнительно занимался. Заканчивал тренировку, так сказать…

— Она заставила тебя тренироваться вплоть до начала операции?! Я повешу эту чертовку на небоскрёбе!

— Н-нет-нет-нет! Это я сам решил остаться после уроков… — Сильвер Кроу виновато почесал затылок шлема.

— Как мы видели, ты в совершенстве овладел её приёмом, так что толк от занятий был, — похвалила его Карент.

— Ой, да какое там в совершенстве… еле-еле успел подняться на одну ступень, не более…

Наконец, Кото не выдержала и спросила через плечо Рейкер:

— Кроу, ты какой-то дёрганый. Ты точно готов к сегодняшней операции?

Заметив Кото, Кроу вновь выпрямился и уверенно кивнул.

— Разумеется, Кобальт!

Ответ радовал душу, но подойдя ближе, Кото заметила на броне Кроу многочисленные царапины и чёрные пятна ржавчины.

— Кажется, ты здорово вымотан. Если хочешь, мы можем немного отодвинуть начало сражения.

Редко случалось, чтобы Кото проявляла столько заботы о Кроу, но сейчас он лишь покачал головой.

— Не надо… Мне кажется, я сейчас э-э… в своего рода боевом трансе.

— Трансе? — вмешалась Юки. — Это ты из-за него смог разрубить щиток Огнеметателя?

— Думаю, да. Мне кажется, если я усну, то выйду из этого состояния, поэтому лучше выдвигаться прямо сейчас.

Кото почудилось, что Кроу на миг снова окутала аура ветерана. О каких тренировках он говорил? Что за “чертовку” упомянула Рейкер? Увы, у Кото не было времени на расспросы. Сильвер Кроу успел к окончанию сборов и готов сыграть ключевую роль в атаке. И раз так, задача Кото — оказать ему всю возможную поддержку.

— Хорошо. В таком случае мы начнём ровно в пять часов, как и планировали. Передохни хоть немного, пока есть возможность.

— Я надеюсь, в следующем бою ты выступишь не хуже, чем сейчас, Кроу.

С этими словами Кото и Юки синхронно развернулись. Стоявшие поодаль аватары как по команде окружили Кроу. Кто-то восхищался им вслух, кто-то пытался задавать вопросы (эти попытки пресекала Рейкер), а Кото и Юки лишь молча шагали обратно к площади Минобороны, прислушиваясь к происходящему за спиной. Кото ощущала странное воодушевление, и что-то ей подсказывало, что оно вызвано не только победой над Энеми.

----------

Том 24 Глава 337

Харуюки не вернулся в реальный мир спустя сто двадцать пять дней тренировок.

В последний день он отправил Центореа Сентри одну через портал и дал ей пароль от домашнего сервера, чтобы она могла отключить таймер.

Изначально он договорился с Черноснежкой о том, что в половине пятого выйдет из Ускоренного Мира, сходит в туалет и попьёт воды, чтобы без десяти секунд пять ускориться вновь. Но если махнуть рукой на отдых и остаться на неограниченном нейтральном поле, тренировку можно будет продлить на пятьсот часов — почти двадцать три дня.

Когда Харуюки сообщил Сентри о своём решении, он был почти уверен, что та будет решительно против. Однако она в ответ лишь задумалась секунды на три и сказала: “Как хочешь”. Более того, она дала ему второй ключ от павильона в обмен на обещание не трогать Энеми Дикого и более высоких классов, а также не приближаться к парку Китаномару. Разумеется, Харуюки и сам не собирался делать ни того, ни другого.

Оставшись в одиночестве, он упрямо продолжал те же самые тренировки. Конечно, теперь нельзя было сражаться против Сентри, зато получалось делать в день на тысячу тренировочных взмахов больше.

За четыре месяца он так и не смог даже поцарапать броню Сентри, но больше не расстраивался и не паниковал. В конце концов, он не гений и не избранный герой. Этот титул по ошибке пристал к нему, когда он стал единственным в Ускоренном Мире полноценным летающим аватаром, хотя на самом деле полёт — не более чем системная способность со своими достоинствами и недостатками. Одна из многих.

Поэтому с его стороны было непростительной наглостью горевать о том, что он всего за четыре месяца не смог дорасти до уровня Центореа Сентри, настоящего мастера меча. Решив, что вместо нытья лучше побольше тренироваться, Харуюки посвятил всего себя занятиям. Он испытывал своё мастерство фехтования в битвах против Энеми Малого Класса, пытаясь по примеру Сентри использовать Синтез, но безуспешно. Даже Предел — базовый навык Омега-стиля, наложение бесконечно большого на бесконечно малое — срабатывал далеко не всегда, и тогда Харуюки приходилось ждать воскрешения.

Две недели с начала одиночных занятий прошли, прежде чем Харуюки столкнулся с новым, незнакомым чувством прямо в тот момент, когда размахивал мечом во дворе павильона. Он вдруг понял, что чувствует воздух на лезвии «Ясного Клинка» уже не ладонью, а самим мечом. Его нервные окончания будто просочились через ладони внутрь рукояти и проросли сквозь всё оружие.

Пока Харуюки тренировался, ощущения становились то сильнее, то слабее, а то и вовсе какими-то причудливыми. Он решил больше не сражаться с Энеми и лишь бесконечно размахивал мечом посреди пляшущих лепестков сакуры.

Вскоре перед Харуюки вновь появился двухметровый шар из тусклого железа — воображаемый объект, с помощью которого он смог самостоятельно подняться на высший уровень.

Создав шар, Харуюки наложил на него ещё один образ, и полированное железо превратилось в изрезанный мелкими царапинами вольфрам — прочнейший металл Ускоренного Мира, из которого состоял доспех Вольфрам Цербера. Харуюки казалось, что только этот материал пока ещё способен устоять перед его Омега-стилем.

С тех пор Харуюки каждый день пытался одолеть вольфрамовый шар «Ясным Клинком». Он не ел и не отдыхал. Когда совсем лишался сил — падал без сознания прямо на гравий двора, чтобы после пробуждения вновь и вновь взмахивать мечом. Постепенно нервы, прошедшие сквозь клинок, стали настолько чуткими, что каждый удар по вольфраму отзывался сильнейшей болью в голове.

С тех пор Харуюки начал сдерживать силу ударов, но сохранил скорость. Один раз из сотни раздавался невероятно чистый звон, и боль не приходила. То же самое он ощущал, когда разрезал железную броню. Когда все части тела двигались идеально слаженно, когда все суставы безупречно выполняли свою работу, вся энергия удара без отдачи уходила в цель.

Тысячи раз за день отрабатывал Харуюки этот удар, и постепенно хорошие удары стали получаться чаще. Но несмотря на это, ему так и не удалось поцарапать вольфрамовый шар, и он так и остался во дворе павильона. В свой последний, сто сорок пятый день, Харуюки нанёс десять идеальных ударов подряд, затем погладил серую поверхность, прощаясь с неуязвимым противником, и покинул павильон. Накануне установился уровень “Лунный свет”.

Самой короткой дорогой до министерства обороны была улица Гайэн-хигаси, но Харуюки опасался столкнуться на ней с сильными Энеми, поэтому перемещался переулками. Выйдя на улицу Ясукуни в Акэбонобаси, он вдруг увидел перед собой Энеми Звериного Класса, а за ним — удирающих бёрст линкеров, которых он даже узнал.

Как-то раз Харуюки уже доводилось сражаться с опаснейшим Огнеметателем. Увидев знакомого врага, он инстинктивно кинулся в бой, разрубил Пределом щиток над слабым местом противника и вдруг понял, что с его аватаром что-то не так. Чудовищно прочная бронепластина показалась ему мягче мармелада. Если дело в том, что он вошёл в транс, много суток сражаясь с вольфрамовым шаром, то долго такое состояние не продлится.

Поняв это, Харуюки попросил Кобальт Блейд начать операцию нужно можно скорее, однако…

— Эх ты! Мы ещё даже не начали, а ты весь в царапинах и ржавчине!

Когда Харуюки прибыл на парадную площадь министерства обороны, Лайм Белл встретила его строгим выговором.

— Это ведь и на здоровье сказалось, да?! Сколько у тебя процентов осталось?!

— Н… не волнуйся, ещё много. Все эти царапины и коррозия из-за того, что я спал на гравии, иногда попадая под кислотные дожди “Прогнившего леса”...

— Что-о?! Ты зачем под ним валялся?! Поспи здесь хоть часок!

Харуюки не умел спорить с приказами подруги детства и взглядом попросил помощи у стоявшего рядом Циан Пайла, но тот лишь покачал головой.

И пока Харуюки думал, что ему делать…

— Ворон-сан, выслушаешь меня? — вдруг услышал он голос Скай Рейкер и повернул голову.

Одетый в белое платье голубой аватар сидел в коляске.

— Насколько мне известно, — задумчиво продолжила Скай Рейкер, — в Ускоренном Мире нет такого системного понятия как транс, а психологическое просветление — или, как его ещё называют, сатори — длится даже не час, а считанные секунды. Если ты сейчас ощущаешь нечто похожее, то поверь — короткий сон ему ничуть не навредит.

— Н-но… — Харуюки погладил рукоять Ясного Клинка левой рукой. — Я хочу сделать всё возможное ради спасения семпая. Если честно, мне даже не хотелось убирать клинок в ножны. Если есть час свободного времени, я лучше буду тренироваться, а не спать.

Рейкер в ответ вздохнула и попыталась возразить, но её перебил другой девичий голос, прозвучавший очень властно.

— Ку-сан, если ты говоришь, что хочешь быть полностью готов к битве, то сейчас ты должен отдохнуть.

Повернув голову, Харуюки наткнулся на решительный взгляд овальных линз Ардор Мейден.

— Мей-сан…

— И это не совет, а приказ «Элемента»!

С этими словами Мейден грациозно присела на круглую мраморную ступеньку у основания одной из колонн.

— М! — сказала она, хлопая себя по коленям в алых штанах хакама.

— М?.. — переспросил Харуюки.

— М!

Харуюки вновь посмотрел на Такуму, и тот кивнул — вместе с Тиюри. Смирившись с неизбежностью, Харуюки улёгся рядом с Утай и положил голову ей на колени.

“Я в таких условиях никогда не усну!” — подумалось ему, однако…

— Весенний стелется туман. За ним далёкий диск луны. Цветов успеха лепестки плывут по небу всё быстрей[✱]Песня театра Но..

Стоило тихой песне Утай коснуться ушей, как Харуюки будто ощутил на щеке тёплый ветерок. Почудился аромат цветов и тёплые лучи. Сознание мигом провалилось на глубокое дно.

Харуюки мигом опомнился и распахнул глаза. Он торопливо заморгал и напомнил себе о том, что засыпать нельзя …

— Ты так мирно спал, Ку-сан, — раздался над головой голос Утай.

Он поднял глаза и посмотрел в юное лицо аватара, предложившегося свои коления в роли подушки для его головы.

— Э-э… но я отключился всего на секунду…

— О чём ты, Кроу? Ты сопел на коленях Мей-тян минут пятьдесят! — возразила сверху Тиюри.

— Что-о?! — Харуюки вскочил на ноги.

Действительно, с тех пор, как он прилёг на колени Утай, на площади стало в разы больше дуэльных аватаров, но главное — он чувствовал себя свежим и бодрым, будто спал не пятьдесят минут, а восемь часов.

Он тут же схватился за рукоять «Ясного Клинка» и вновь ощутил меч подобно продолжению своего тела. Значит, Фуко не ошиблась, когда рассуждала о его загадочном трансе.

“Кстати, где она?” — подумал Харуюки, обводя взглядом площадь, и увидел, что самые старшие офицеры о чём-то разговаривают в центре. Харуюки повернулся к сидящей на месте Утай, тоже опустился на колени перед ней и поклонился.

— Э-э… Огромное спасибо, Мей-сан. Мне стало намного легче.

— Я очень рада. Можешь спать на моих коленях в любое время.

— Ага, спасибо за предложение, — пробубнил Харуюки и тут же услышал сдавленный смех троицы из Пети Паке, стоявшей за спиной Тиюри.

Вдавив голову в плечи, Харуюки снова осмотрелся. Мажента Сизза стояла рядом с тремя подружками, а Блэк Лотос, конечно же, не было, как и Центореа Сентри. Видимо, она решила остаться с Черноснежкой в реальном мире.

Зато был ещё один аватар, с которым Харуюки непременно хотел встретиться перед началом битвы.

— Лид! — крикнул Харуюки и вскочил так резко, что чуть не запнулся.

Он бросился к молодому самураю в синей броне, стоявшему рядом с Тиюри и Такуму. Заметив Харуюки, самурай вежливо поклонился.

— Привет, Кроу-сан. Прошу прощения, что я так задер…

— Прости!!! — Харуюки перебил собеседника и низко поклонился.

Только секунды через три он позволил себе поднять голову и увидел ошарашенный взгляд Трилид Тетраоксида.

— Что случилось, Кроу-сан?

— Мы ведь… Недавно на собрании решили, что это ты будешь нашим нападающим, а я взял и усилил собственный меч…

Изящная маска Трилида будто бы улыбнулась. Самурай поднял руки и положил их на плечи Харуюки.

— Я уже слышал о том, в каких обстоятельствах ты отыскал кузнеца. Ты сделал правильный выбор, Кроу-сан. Тебе не за что извиняться.

— Но ведь ты намного искуснее меня как мечник…

— Нет. Я уже вижу, что ты много тренировался к сегодняшнему дню. И вообще, извиняться за то, что лишил человека самой опасной роли — это всё-таки чрезмерная вежливость.

Лид вновь улыбнулся, хлопнул Харуюки по плечам и убрал руки. Стоявший рядом Такуму усмехнулся.

— Ну, зато такая вежливость как раз в стиле Ха… в смысле, Кроу. Я и сам с первого взгляда понял, что он всерьёз тренировался. Никто здесь не будет против того, чтобы целиком и полностью довериться тебе.

— Надеюсь… — прошептал Харуюки, и Тиюри тут же от души шлёпнула его по спине, веля выпрямиться.

Если Трилид, Такуму и остальные признали Харуюки достойным нападающим, то это в первую очередь была заслуга Центореа Сентри, которая целых четыре месяца терпеливо учила его.

Харуюки закрыл глаза и поблагодарил Сэри, которая осталась у него дома по ту сторону границы между мирами.

“Спасибо, мастер. Обещаю, я разрублю ядро Инти”.

Разумеется, ответа не было, но на изнанке закрытых век Харуюки почудился проплывающий лепесток сакуры.

Двадцать третье июля, пять часов утра.

В общей сложности на парадной площади перед зданием министерства обороны собралось девяносто шесть бёрст линкеров пяти Легионов. Выстроившись в колонну по четыре, они зашагали на восток по улице Ясукуни.

Перед этим пара разведчиков — исключительно мобильная Блад Леопард и крайне зоркий Мастард Сальтицид — убедились, что на пути нет крупных Энеми. Разумеется, если Осциллатори следят за парком Китаномару, они обязательно заметят такую большую толпу, но даже после бегства через ближайший портал у них уйдёт секунд десять на связь с товарищами, обратный отcчёт и совместное погружение. Это значит, что у боевого отряда есть два часа, сорок шесть минут и сорок секунд. Битва с Инти обещает быть длинной, но если всё пойдёт по плану, они вполне успеют спасти Королей и отступить в реальный мир.

Несмотря на почти сотню участников, в строю почти никто не разговаривал. Раздавались лишь мерные звуки шагов по освещённой луной дороге.

Когда впереди показалась водная гладь канала Сотобори, шедшая справа от Харуюки Аква Карент обронила:

— Прямо как тогда… — но она мигом опомнилась и добавила: — Нет, ничего, прости.

Харуюки и без этого понял, что именно ей вспомнилось.

Три года назад, в августе 2044 года, Чёрная Королева Блэк Лотос лишила Первого Красного Короля Рэд Райдера всех очков. Первому Нега Небьюласу грозила атака со стороны объединивших силы Легионов, однако Чёрные легионеры отказались принимать просьбу Королевы об отставке и вместо этого решили взять штурмом Имперский Замок. Разумеется, Харуюки не видел того похода, но ему рассказывали о том, как Чёрный Легион шёл к замку под ночным небом “Северного сияния”.

Но защищающие Врата Боги, четыре Энеми Ультра Класса, оказались ещё сильнее, чем они ожидали, и всего за две минуты полностью разгромили все четыре отряда. Три офицера попали в бесконечное истребление — Ардор Мейден у Южных Врат Судзаку, Аква Карент у Восточных Врат Сэйрю, Графит Эдж у Северных Врат Генбу. Спастись удалось только Блэк Лотос и Скай Рейкер у Западных Врат Бякко благодаря силе «Ураганных Сопел» Фуко. Несмотря на это, Легион всё равно распался, и чёрный флаг на два года пропал с карты Ускоренного Мира.

Наверняка Акира заметила сходство между походом в Китаномару и последним маршем Первого Нега Небьюласа. Но потом поняла, что невольно предвещает операции печальный конец, и решила взять слова обратно.

Фуко, ехавшая в коляске справа от Акиры, вдруг сжала правую ладонь Аквы Карент. Харуюки машинально взял Акиру за левую руку. Хрупкая ладонь, покрытая текучей бронёй, сначала вздрогнула, но затем крепко сжалась. Наконец, шагавшая правее всех Утай тоже взяла Фуко за руку, завершая цепь.

В переднем ряду Тиюри, Такуму, Лид и Нико тоже взялись за руки. Обернувшись, Харуюки увидел, что следующий ряд — Сихоко, Сатоми, Юме и Руй — сделал то же самое.

Волна прокатилась по всему Нега Небьюласу, а вскоре и другие Легионы поддержали их кто с задором, а кто со смущением.

Двадцать четыре ряда по четыре аватара в каждом перешли канал Сотобори по мосту Итигая и промаршировали перед храмом Ясукуни — мраморным, как и все остальные здания этого уровня. Плавно поднимающаяся дорога привела их к перекрёстку Кудансакауэ[✱]улиц Ясукуни и Утибори, если кто-то следит..

Наконец, справа показалась плоская равнина — парк Китаномару.

Но там, где должен был находиться Будокан, пылал алый огненный шар — Энеми Легендарного Класса “Бог Солнца Инти”. Во время разведки Харуюки и Сентри почти не ощутили жара, но теперь, несмотря на то, что Энеми находился ещё метрах в трёхстах, броня аватара уже слегка шипела от перегрева.

Возглавлявшая шествие Кобальт Блейд подняла левую руку (правая неизменно покоилась на рукояти катаны). Девяносто шесть аватаров дружно остановились, и на задворках сознания Харуюки пронеслись последние слова, сказанные Кобальт и Манган перед началом похода:

“Кроу, для регенерации энергии Лайм Белл готовы семь конвейеров. Мы уже проверили их, пока ты спал, и даже если выжать из семи цепочек всё возможное, при частом использовании Зова Цитрона энергия заканчивается через семьдесят три секунды”.

“Поскольку нужно заложить время для отступления, на все семьдесят три не рассчитывай. Если не сможешь разрубить ядро Инти за шестьдесят, немедленно отступай. Хуже всего, если ты сам попадёшь в бесконечное истребление — мы в таком случае даже не сможем попытаться снова”.

Шестьдесят секунд — невозможно короткий срок для битвы против Энеми Легендарного Класса, но Омега-стиль был создан, чтобы побеждать за один удар. Если Предел Харуюки подействует на ядро Инти, хватит и половины этого времени.

На позавчерашнем собрании Фуко говорила, что построить три конвейера для снабжения энергией будет большой удачей, но сегодня офицеры умудрились придумать и собрать семь схем. Харуюки не должен был допустить, чтобы их усилия пошли прахом.

— С этого момента разрешается любая Инкарнация! — ясным голосом объявила Кобальт Блейд, опуская руку. — Разумеется, на неё к нам со всех сторон сбегутся Энеми, но борьба с ними — задача всех аватаров, которые не участвуют в конвейерах. Нападающий, лекарь и команда подпитки — сосредоточьтесь на боссе и не переживайте за тыл!

— Пятеро связных из разных Легионов уже ждут возле ближайшего портала рядом с районной управой Тиёды точно к востоку от парка! — громко подхватила Манган Блейд. — Увидев гибель Инти, они немедленно выйдут и сообщат Королям. После их воскрешения они направятся к управе под нашей охраной и выйдут. На этом всё! Вопросы?

Никто не поднял руку. У Харуюки тоже не было вопросов к Кобальт и Манган, но он решил кое-что шёпотом уточнить у Акиры:

— А-а кто связной из нашего Легиона?

— Аш, — ответила Фуко с противоположной от Акиры стороны. — Он тоже уже ждёт возле управы.

— Ой, Ри… В смысле, Аш?!

— Вообще, мы собирались доверить эту работу кому-нибудь из Пети Паке, но когда Лотос и Аш решили заночевать у тебя дома, поменяли планы. Ей не придётся отправлять письмо после выхода — она скажет ей лично, это быстрее, надёжнее и удобнее.

Харуюки кивнул, но ощутил нечто зловещее в улыбке Фуко.

— Итак, да начнётся битва против “Бога солнца Инти”! — вновь раздался спереди голос Кобальт. — Все, кто может усиливать союзников — баффайте!

Сразу после её слов в строю вспыхнули разноцветные спецэффекты. Лук в руке Ардор Мейден превратился в веер, а сам аватар исполнил грациозный танец. Прозрачные ауры окутывали Харуюки одна за другой, впитываясь в его тело.

Когда бафферы закончили, вновь заговорила Манган:

— Теперь спускаемся со склона и врываемся в парк через ворота Таясу! Атака начнётся, как только участники конвейеров будут готовы! Вперёд!

Почти сотня бёрст линкеров вскинула правые руки — но молча, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Кобальт и Манган развернулись, тоже вскинули руки, затем нагнулись. Огромный отряд ринулся вниз по улице Ясукуни.

Метров через двести они завернули вправо, пробежали по мосту через канал Утибори и промчались через ворота Таясу, в Ускоренном Мире оформленные особенно роскошно. Пропавший с глаз “Бог солнца Инти” вновь показался во всей красе.

До пылающего шара оставалось меньше пятидесяти метров, и за языками пламени уже не было видно лунного света, а воздух практически горел от жара. Земля под Инти уже давно превратилась в зловеще булькающее озеро лавы.

Но участники конвейеров, будучи как на подбор элитными бойцами, не дрогнув, распределились по мраморной площади, образуя семь групп. Они тут же вспыхнули светом спецприёмов и Инкарнаций. В самом центре Тиюри уже держала наготове «Хоровой Перезвон» — колокол на левой руке.

— Я готова, Кроу, начинай, когда хочешь!

Слова Тиюри подстегнули Харуюки расправить крылья. В спину прилетели слова друзей, оставшихся с защитниками:

— Удачи, Кроу!

— Ку-сан, ты справишься, я знаю!

— Врежь ему хорошенько, Ворон-кун!

Затем раздались голоса из других Легионов. Харуюки набрал полную грудь воздуха и крикнул:

— Начинаю!

Он оттолкнулся от земли, хватаясь за рукоять «Ясного Клинка».

Завибрировали крылья, состоявшие из десяти металлических пластинок каждое, и аватар развил максимальную скорость. Харуюки летел прямиком на двадцатиметровый огненный шар, мигом испепеливший пятерых Королей.

Он вошёл в зону урона одновременно с возгласом Тиюри:

— Цитрон Ко-о-о-о-олл!!!

Невероятный жар мигом разогрел металлическую броню до температуры плавления. Но как только шкала здоровья начала сокращаться, Харуюки сзади обволокла волна лаймового света.

Первый режим Зова Цитрона «Часовой Ведьмы» Лайм Белл откатывал для цели время назад, восстанавливая здоровье. Эта способность могла поспорить по редкости и ценности даже с крыльями Сильвер Кроу, но тратила огромное количество энергии. Впрочем, если другие бёрст линкеры смогут её восполнять, то какое-то время Харуюки будет совершенно неуязвим… в теории.

Однако на практике шкала здоровья продолжала убывать даже когда его окутали зелёные спецэффекты. Харуюки терял здоровье слишком быстро, чтобы продержаться обещанные Блейдами шестьдесят секунд. Его хватит только на пятьдесят… или даже сорок пять.

«Ничего!» — мысленно выкрикнул он, схватил «Ясный Клинок» обеими руками и занёс над головой.

Он влетел в термоядерный огонь. Внутри мелькнула корона шипов — именно с её помощью «Сияние» подчиняло себе Энеми.

Если сломать эту корону, Инти вырвется из-под власти Белой Королевы и вернётся к своему обычному поведению — то есть куда-нибудь укатится. Этого тоже хватило бы для воскрешения Королей, однако Белая Королева взяла в плен NPC-кузнеца Мистера Смита и заставила его придать «Сиянию» неуязвимость к жару. Скорее всего, она воспользовалась возможностью и дополнительно усилила Артефакт полной неуязвимостью к физическому урону, а раз так, Омега-стиль уже не поможет. Как Сентри уже сказала, этот стиль — не Инкарнация, а значит, не может преодолевать системные ограничения.

Поэтому Харуюки сразу отказался от мысли разрубить корону и устремился вглубь. Он видел — нет, чувствовал — внутри алого пламени плотный шар цвета лавы. Это и было ядро Энеми и его настоящее тело.

Осталось сорок секунд.

Диаметр ядра составлял около пятнадцати метров, и вблизи оно казалось похожим на слегка выпуклую стену. Впрочем, если есть хоть какая-то выпуклость, на ней можно найти бесконечно маленькую точку. Харуюки выбрал её не взглядом, а использовав мысленный образ, и нанёс удар мечом.

«Ясный Клинок» приблизился к пылающему ядру Инти, мигом раскаляясь докрасна. Сила Зова Цитрона не распространялась на Усиливающее Снаряжение. Не будь клинок защищён от жара Мистером Смитом, он бы уже давно испарился.

Но сейчас собственный свет клинка разрубил волну жара, и остриё коснулось ядра.

Перед глазами Харуюки высветилась одна-единственная шкала здоровья. Это выглядело странно, поскольку даже у Эйнхерия в Мидтаун Тауэре имелось четыре шкалы, но времени удивляться не было. Сейчас требовалось думать лишь о том, как бы поскорее опустошить эту шкалу.

Нервы в обеих ладонях вновь подключились к оружию, и Харуюки ощутил врага сквозь клинок.

Твёрдый. Твёрже даже, чем воображаемый вольфрамовый шар, на котором Харуюки тренировался в самом конце. Этот материал был таким плотным, что на его фоне щиток Огнеметателя казался вафельным.

«Энеми отобьёт удар», — чувствуя, как пронзает его предчувствие, Харуюки стиснул зубы. В его собственной шкале здоровья осталось всего две трети запаса. Времени хватит ещё на пару ударов, но если враг отразит первый натиск, то и остальные два закончатся также.

«Семпай…»

Вдруг перед мысленным взором встало почти детское лицо спящей Черноснежки — когда она свернулась клубочком на ковре. Сейчас она сидит у него дома и нетерпеливо ждёт вести о победе над Инти. От удара Харуюки зависит, сможет ли она вырваться из бесконечного истребления.

Он вспомнил виднеющийся на затылке спящей девушки штрихкод с подписью из восьми цифр: «20320930».

“Я хочу спасти её”, — подумал Харуюки, имея в виду вовсе не бесконечное истребление. Он хотел спасти Черноснежку от чувства отчуждения, которое преследовало её, рождённую в машине. Он хотел дать ей сил и идти с ней до самых границ этого мира.

“Ты сможешь”, — вдруг услышал он.

“Ты сможешь, Хару”.

“У тебя всё получится”.

“Я знаю, ты сможешь”.

“Тебе это по силам”.

“Я всегда говорила, ты сможешь”.

Множество голосов вливались внутрь него.

“Если кто и сможет, то только ты”, — последним был голос Сентри. — “Ведь ты мой первый и последний ученик. Верь в себя… и руби!”

Предел!

Харуюки превратил всю свою силу воли в энергию удара. Он ударил точно вниз, поражая единственную точку на теле Инти, которой коснулся «Ясный Клинок».

Раздался звон, одновременно резкий и тихий.

Харуюки увидел, как на раскалённом докрасна ядре появилась белая линия. Она вытягивалась вверх и вниз, достигла полюсов и поползла по оборотной стороне, пока не соединилась сама с собой.

Серебристая корона вокруг ядра беззвучно рассыпалась. Вслед за ней и ядро Энеми Легендарного Класса по имени “Бог солнца Инти” медленно распалось на две части. Поток невероятного жара вырвался изнутри и устремился в небо “Лунного света” гигантской огненной спиралью.

“Всё кончено?..”

Рука до сих пор ощущала мощь удара, но голова отказывалась верить, и Харуюки лишь бездумно смотрел на вырывающийся поток энергии. Достигнув небес, спираль распалась на пылающие линии, превращаясь в огненный цветок.

Поток казался нескончаемым, но вскоре начал слабеть. Ещё какое-то время спираль пульсировала и истончалась… и, наконец, погасла.

Когда шкала здоровья Инти перед глазами полностью опустела, разрубленные половинки посинели и превратились в крупнейшую россыпь осколков, которую когда-либо видел Харуюки. Ему досталась приличная сумма в бёрст поинтах и несколько предметов, но Харуюки был не в силах даже вернуть «Ясный Клинок» в ножны, не говоря уже о том, чтобы проверить инвентарь.

“Я раздам очки и предметы участникам операции”, — подумал он, медленно поднимая верный меч, и увидел на «Ясном Клинке» множество щербин и царапин, которые должны были исчезнуть только после следующего погружения.

“Спасибо”, — поблагодарил он верный меч, выдержавший жар Инти, и медленно вернул его в ножны. Харуюки продолжал парить на месте, не убирая руки с рукояти, когда…

— Поздравляю, Кроу! Но ты не мог бы нам помочь?!

Он опомнился, услышав голос Тиюри, и быстро развернулся.

В глаза бросились лечившая его Лайм Белл, снабжавшие её энергией конвейерные команды, полукруг защитников… и полчища чудищ. «Заряжающие» вовсю пользовались Инкарнацией, что привлекло внимание всех окрестных Энеми.

К счастью, эти Энеми были лишь Малых и Диких Классов, но отсутствие Звериных компенсировалась количеством. Если не зачистить площадь перед погружением Черноснежки, могут возникнуть непредвиденные трудности.

Посыльные возле районной управы Тиёды уже наверняка заметили гибель Инти и вышли через портал. Скоро они очнутся в реальности и свяжутся с королями, чтобы те отдали команды на ускорение. Это займёт секунды две — или чуть больше получаса на неограниченном нейтральном поле. За это время их отряд должен уничтожить всех Энеми.

— Пошли, Белл! — выкрикнул Харуюки, собирая в кулак остатки воли.

Он приземлился рядом с Тиюри, и они вместе побежали вперёд. Участники конвейеров улыбнулись им, показали большие пальцы и тоже распределились по линии обороны.

Постепенно в груди Харуюки появилось понимание того, что он победил “Бога солнца Инти” — Энеми, прославившегося именно тем, что до сих пор никому не удавалось одолеть его в бою. Разумеется, он не мог присвоить себе всю славу. Победа над Инти — плод усилий всех пришедших аватаров, многочисленных учителей Харуюки и даже его противников, в боях с которыми он и стал настолько сильным.

“Я смог, семпай! Я смог, мастер!” — обратился он к Черноснежке и Сэри в реальном мире и устремился в сторону двуглавого ящера, с которым сражались Циан Пайл и Мажента Сизза.

----------

Том 24 Глава 338

Даже сильнейшим бойцам Шести Легионов понадобилось около двадцати минут, чтобы одолеть почти две дюжины Энеми.

Если бы все аватары использовали Инкарнацию, ушло бы в два… нет, в пять раз меньше времени, но тогда бы на площадь сбежалось ещё больше Энеми. Пришлось осторожничать и побеждать врагов по одному с помощью спецприёмов и обычных атак. Последним остался крупный Энеми Звериного Класса, и после победы над ним Харуюки так и уселся, где стоял, чувствуя, что его моральные силы на исходе.

Он не пользовался повреждённым «Ясным Клинком» и впервые за долгое время сражался только кулаками и ногами. Во время битвы он не сразу вспомнил, как правильно двигать телом и подходить к Энеми. Возможно, стоило иногда отвлекаться от изучения искусства меча и отрабатывать приёмы рукопашного боя…

— Поздравляю, Кроу-сан, — вдруг раздался голос, и Харуюки увидел перед собой протянутую руку.

Подняв глаза, он увидел улыбающегося Трилид Тетраоксида, уже убравшего «Бесконечность» в ножны. Харуюки встал, опираясь на его руку, и едва не упал снова, почувствовав слабость в ногах. Разумеется, Трилид успел подхватить его.

— С… Спасибо, Лид, — выдавил из себя Харуюки.

— Это тебе спасибо, — проникновенно ответил молодой самурай. — Благодаря тебе я увидел потрясающий приём. Ты только-только открыл в себе тягу к клинку, и мне даже сложно представить, каких тренировок стоил такой удар…

— Да я так, просто каждый день мечом махал…

— Понятно. Значит, субури[✱]Субури — в кэндо и других восточных единоборствах с оружием — упражнения по отработке тех или иных фехтовальных движений. — это действительно основа всего. Пожалуй, мне стоит вернуться к истокам и тренироваться заново.

— Э-э, мне кажется, тут тоже надо меру знать!

Пока они разговаривали, их обступили другие легионеры Нега Небьюласа. Все они тепло улыбались и кивали, когда встречались взглядами с Харуюки.

Наконец, Фуко выкатилась вперёд, встала с коляски и положила руку на правое плечо Харуюки.

— Ну что, Ворон-сан? Пора встречать нашу Королеву?

— Да! — звонко ответил Харуюки, отпустил руку Лида и выпрямил спину. Несмотря на запредельную усталость, он не мог позволить себе упасть без сил до возвращения Черноснежки.

Он пошёл к руинам Будокана вместе с товарищами по Легиону. Озеро лавы уже остыло, превратившись в шершавый кратер. В лучшем случае уже через десять минут все Короли погрузятся и воскреснут.

Внутри кратера на месте гибели Королей не было маркеров смерти Вольфрам Цербера и Блэк Вайса — очевидно, их тоже сразу же отключили от сети, чтобы спасти от бесконечного истребления. Вряд ли они решат зайти прямо сейчас, потому что появятся в окружении врагов. В принципе, Харуюки был бы не против бесконечных смертей для Блэк Вайса, но по-прежнему хотел во что бы то ни стало разделить Цербера и Броню Бедствия 2.

“Потерпи ещё немного, Цербер. Я найду способ освободить тебя из лап Общества Исследования Ускорения”, — мысленно обратился Харуюки к своему гениальному другу и сопернику, глядя в ночное небо.

Над головой по-прежнему тихо клубилась энергия, вылетевшая из тела Инти. За прошедшее время эта туча стала вдвое меньше и продолжала рассеиваться, но Харуюки всё равно поразился тому, сколько энергии хранилось внутри босса — ведь прошло уже больше двадцати минут.

— Это точно пламя Инти? — с подозрением в голосе спросила Ардор Мейден, поднявшая голову вслед за Харуюки.

— Ну… да, это пламя вырвалось, когда я его разрубил. Хорошо ещё хоть в небо улетело, а не рассеялось по площади и не убило нас, — полушутливо ответил Харуки, однако Мейден продолжала смотреть в небо.

— Фу, ты когда-нибудь сталкивалась с тем, чтобы энергия босса оставалась после его гибели?

— Вроде бы нет… — Фуко задумчиво наклонила голову. — Но Инти вообще исключительный Энеми. Может, это ещё одна его особенность?

Утай молча кивнула. Оторвав от неё взгляд, Харуюки вновь посмотрел на остатки пламени в ночном небе.

“Энергия босса оставалась после его гибели”. Слова Утай что-то потревожили в воспоминаниях Харуюки. Но он не мог видеть что-то, чего не видела Фуко. Тогда почему же ему казалось, что он уже сталкиваться с чем-то подобным? Ах да, это произошло, когда ему пришлось выложиться в битве против Энеми так же сильно, как и сейчас — возле Токио Мидтаун Тауэра, когда он боролся с…

— Первой формой Метатрон… — проронил Харуюки, невольно напрягшись.

После победы над первой формой Энеми Легендарного Класса Метатрон в воздухе остался висеть длинный рог. Конечно, это не облако энергии, но сами по себе явления выглядели похоже. Рог потом размотался, и изнутри появилась вторая форма Метатрон.

А вдруг?

Что, если…

Мог ли Харуюки двадцать с чем-то минут назад…

...Победить лишь первую форму Инти?

Эта мысль словно подтолкнула события. Пламя в небе начало вращаться быстрее. В его центре сверкнула точка.

Именно тогда Харуюки понял. Пламя вовсе не шло на убыль. Оно сгущалось. Постепенно облако становилось плотнее и обретало новые очертания.

Между уничтожением первой формы Метатрон и появлением второй не прошло даже минуты. Зачем Инти для смены форм потребовалось двадцать с лишним?

Он дал им время для побега. Не потому ли, что его следующая форма настолько сильна, что…

— Народ…

Харуюки глубоко вдохнул, чтобы закричать: “Бегите!” Но ещё не успел ничего сделать…

...Как из самой середины клубящегося облака прямо вниз выстрелил алый луч.

Он ударил в дно кратера и начал быстро двигаться, рисуя в воздухе некую форму — словно 3D-принтер.

Сначала появились две огромные кроваво-красные колонны. Харуюки подумал было, что это будет здание, но метрах в пятидесяти над землёй колонны соединились в одну. Ещё выше появились две колонны поменьше, которые тоже присоединились к главной колонне в сотне метров от земли. Наконец, луч нарисовал овальное навершие и исчез.

— Гигант… — прошептал Такуму за спиной Харуюки.

Действительно, на дне кратера появилось нечто человекоподобное — две руки, две ноги, плоское туловище и округлая голова. Но даже слово “гигант” казалось здесь недостаточным. Ростом чудище было не менее ста метров — выше даже, чем районная управа Тиёды. А ведь даже Энеми Дьявольского Класса, участвовавшие в битве за территорию Белого Легиона, казались Харуюки великанами, хотя их рост едва достигал десяти метров.

— Неужели это… Энеми?.. — прошептала Сихоко где-то позади.

Никто не смог ей ответить. Конечно, если это вторая форма Инти, то перед ними действительно Энеми, но прямо сейчас Харуюки искал любой повод опровергнуть свою жуткую догадку. Возможно, это всего лишь неподвижная статуя гиганта?..

Внезапно на овальной голове чудовища появились концентрические белые круги. По площади разнёсся протяжный гул. Тёмно-красное тело слегка дрогнуло, и этого хватило, чтобы задрожали и воздух, и земля.

— Он двигается… — ахнул Такуму.

Да, это был Энеми. Харуюки так и не добрался до настоящего ядра Инти. То оказалась лишь скорлупа, под печатью которой скрывалась эта форма.

Что теперь, развернуться и бежать? Но настоящее тело Инти пока ещё не обратило никакого внимания на Харуюки и остальных аватаров, и неосторожное бегство как раз могло спровоцировать Энеми на атаку. Кажется, командиры, Кобальт и Манган, тоже не знали, как поступить.

Напряжённое затишье нарушила падающая звезда.

Неизвестно откуда взявшийся серебристый луч попал гиганту точно в затылок. Свет мигом превратился в кольцо, обхватившее узор на лице. Кольцо ярко вспыхнуло и превратилось в венок со множеством шипов. Вернее…

— Корона «Сияния»… — прошептал Трилид, сражавшийся против первой формы Метатрон вместе с Харуюки.

Да, это могла быть лишь она — корона власти над Энеми, созданная «Сиянием», четвёртым из Семи Артефактов, также известным как “Дельта”, “Мегрец” и “THE LUMINARY”.

Гигант медленно выгнулся, испустив низкий гул. Уже сейчас он должен был находиться под властью «Сияния», но всё равно потянулся руками к голове, пытаясь сорвать с себя корону.

Однако в ночном небе вдруг сверкнули ещё два луча и ударили в огромные запястья, образуя две новые короны.

После этого гигант остановился. Белые концентрические круги на голове сверкнули и помутнели. Руки опустились, тело слегка ссутулилось.

Убедившись, что Энеми окончательно замер, Харуюки перевёл взгляд на луну. На её белоснежном фоне медленно снижался белогривый пегас. Он бежал по спирали, топча копытами воздух, а на его спине сидел серебристый рыцарь… и ещё один аватар.

Белоснежный.

Невозможно хрупкое тело, облачённое в платье белее пегаса и даже самой луны. Длинные золотистые волосы аватара развевались на ночном ветру. Харуюки не смог толком рассмотреть маску из-за лунного света, зато увидел величественную корону на голове и длинный посох в правой руке.

[[image:/storage/reader-images/c1d783b5dc71c22488dd213d24b8f8ece3d0aa77.jpg]]
Пегас приземлился на левое плечо гиганта и сложил крылья.

Харуюки знал аватара, державшего поводья. Платинум Кавалер по прозвищу “Сокрушитель”, первый среди «Гномов», офицеров Осциллатори Юниверса.

Однако Харуюки никогда ещё не видел белоснежную девушку, сидевшую боком за его спиной. Может быть, это пятый или шестой «Гном», которые Харуюки ещё не встречались? Но если судить по их именам, они не должны быть настолько белыми…

Пока Харуюки раздумывал, Фуко беззвучно встала с коляски и почти неслышно прошептала:

— Космос…

Где-то полсекунды понадобилось Харуюки, чтобы переварить смысл этого слова.

Космос.

Получается, эта девушка — и есть командир Легиона Осциллатори Юниверс и президент Общества Исследования Ускорения: Белая Королева Вайт Космос, также известная как “Преходящая вечность”. Именно она обнулила очки Шафран Блоссом, создала Броню Бедствия и ISS комплекты, подговорила собственную сестру Черноснежку лишить очков Первого Красного Короля. Она же стояла и за множеством других трагедий.

Однако до сих пор Белая Королева старалась не показываться — если не считать появления в образе зрительского аватара во время культурного фестиваля в школе Умесато. Почему сегодня она решила явиться лично? Чтобы приручить вторую форму “Бога солнца Инти” и спасти бёрст линкеров, которых Энеми вот-вот бы раздавил?

В наполовину парализованное сознание Харуюки просочился голос — юный, сладкий и в то же время чистейший, будто у благородной святой.

— Благодарю тебя, Сильвер Кроу, — Космос находилась в сотне метров над ними, но почему-то Харуюки отчётливо слышал каждое слово. — Я как только ни пыталась расколоть это яйцо, а ты сделал это за меня. Теперь я слегка изумлена и очень рада. Ты и правда стал очень сильным…

— Яй… цо? — тихо переспросил Харуюки, но Белая Королева услышала.

— Да. “Бог солнца Инти” — на самом деле всего лишь яйцо, в котором скрывается вся порча этого мира. Именно с её раскола начинается конец света. Знакомьтесь…

Космос взмахнула посохом, вернее, скипетром, и тёмно-красный гигант положил правую руку себе на грудь.

— Энеми Ультра Класса “Бог апокалипсиса Тескатлипока”.

Имя показалось Харуюки смутно знакомым. Но стоило задуматься, как из строя раздался резкий голос Астры Вайн, главного офицера Фиолетового Легиона:

— Не выдумывай, Космос! Инти из мифологии инков, а Тескатлипока был у ацтеков! Они не могут быть так связаны друг с другом!

— Хе-хе, Астра-тян, ты совершенно права. Но учти, что имена в этом мире не имеют глубокого смысла. Почти все они выбраны самой системой и присвоены наугад. Это касается даже наших собственных имён.

Только после этих слов Харуюки понял: Вайт Космос здесь вовсе не для этого, чтобы спасти их от второй формы Инти — или Тескатлипоки, как она его назвала. И это естественно, ведь Космос должно быть совершенно безразлично, выживут они или нет.

Белая Королева вновь подняла скипетр и подтвердила опасения Харуюки:

— Что ж… Вы помогли мне собрать все нужные карты и в награду первыми увидите силу Тескатлипоки.

Ещё одно плавное движение скипетра — и гигант убрал приставленную к груди руку, раскрыл ладонь и потянулся к аватарам, стоящим на земле.

— Бежим! — донёсся справа крик Кобальт Блейд.

Почти сотня бёрст линкеров без малейшей задержки развернулась в надежде отступить ко вратам Таясу.

Но на ладони великана вдруг появились чёрные круги. Вновь раздался низкий гул, и Харуюки упал на колени, почувствовав, как его тело словно налилось свинцом. Другие аватары вокруг него тоже попадали на четвереньки, за исключением севшей в коляску Скай Рейкер. Но её транспорт тоже протяжно заскрипел, словно готовясь развалиться.

Прямо перед Харуюки упала ничком Шоколад Папетта, не выдержав чудовищной тяжести. Шоколадная броня треснула, послышался тихий стон.

— Шоко!..

Харуюки вскинул руку, но не дотянулся. Похоже, под ладонью гиганта сила тяжести усиливалась в разы.

Шкала здоровья убывала не так быстро, как Харуюки казалось по ощущениям. Тем не менее, если ничто не изменится, они все погибнут здесь. А чтобы спастись, видимо, требовалось как-то убрать руку Тескатлипоки.

— Держитесь, пожалуйста! — выдавил Харуюки и развернулся, скребя землю.

Он увидел, как Тескатлипока медленно отступает, продолжая держать руку и вдавливая аватаров в землю чудовищной силой тяготения. Белая Королева на левом плече смотрела уже не на Харуюки, а в самую середину кратера.

“Но ведь там ничего нет”, — подумал Харуюки, однако его недоумение быстро сменилось леденящим кровь ужасом.

Пока что нет, но скоро появится. Возможно, уже через несколько секунд.

— О нет… — пытаясь подняться, невзирая на силу тяжести, Харуюки истошно закричал: — Нет! Семпай, сейчас нельзя заходить!!!

Но его голос не мог перейти границу между мирами. Уже через две секунды его худшие опасения стали реальностью.

В самой середине кратера зажёгся огонёк. Он быстро вырос и превратился в значок — в маркер смерти. Но поскольку со смерти его владельца уже прошло достаточно времени, маркер тут же превратился в дуэльного аватара.

Первым появился Жёлтый Король Йеллоу Радио.

Все посыльные блестяще справились со своей работой, потому уже уже через секунду появился второй огонёк, превратившийся в Зелёного Короля Грин Гранде. Затем Фиолетовая Королева Пёрпл Торн. Синий Король Блу Найт. И, наконец, Чёрная Королева Блэк Лотос.

Пять девяточников наконец-то освободились от бесконечного истребления, но их встретил раздавшийся свысока голос Белой Королевы Вайт Космос:

— Мы так долго не виделись, но, увы, нам вновь придётся расстаться. Прощайте, мои друзья. Прощай, моя любимая дочь. Вы все блестяще исполнили роли, которые я для вас сочинила.

Скипетр вновь опустился, медленно и печально.

Тескатлипока поднял левую руку и направил на Королей. На раскрытой ладони вспыхнули алые круги.

(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Давно не виделись, с вами Кавахара. Спасибо, что прочитали “Accel World 24: Васильковый гуру меча”.

Вот уже сколько томов подряд я извиняюсь за огромную задержку между томами, и на этот раз вновь прошу прощения за паузу в одиннадцать месяцев. Более того, поскольку Аксель частенько заканчивается словами “продолжение следует”, годовые паузы приводят к тому, что многие читатели успевают забыть сюжет… Мне очень жаль, что так получается…

Разумеется, в этом томе сюжет не очень-то продвинулся, зато теперь у меня есть ощущение, что в следующей книге тянущаяся с семнадцатого тома арка Белого Легиона наконец-то закончится. А! Эй, ты!!! Да, именно ты! Ты ведь мне сейчас не поверил, да?! Понимаю! Но следующий том будем обсуждать в следующий раз, а пока давайте всё-таки поговорим о двадцать четвёртом.

(Внимание, дальше будут спойлеры!)

В Ускоренном Мире и раньше было множество исключений из правил, а в этом томе мы пришли к тому, что погибшая Сентри вернулась в строй. Как она уже сказала, её метод не универсальный (и на самом деле подходит только ей), но это уже второе воскрешение после Орхид Оракул, и я начинаю волноваться за то, к чему это может привести. Впрочем, я всё равно очень рад возможности как следует показать Центореа Сентри (и в реальном мире тоже!), которая до сих пор была лишь загадочным голосом в голове Харуюки. На радостях я даже решил назвать этот том в честь неё, хотя сначала думал над подзаголовком в стиле Инти. Да, Сентри стала для Харуюки очередной заботливой учительницей, но ничего не поделаешь — так уж сложились для него звёзды. Возможно, это ещё и не последняя девушка подобного типажа на его пути.

Как дела у меня самого? Как обычно — завален работой, связанной с экранизацией сами знаете чего. Кстати, у сами знаете чего в этом году был десятилетний юбилей с выхода первого тома, в честь которого проводилось множество мероприятий, но ведь и Аксель в этом году празднует десятилетний юбилей! Очень обидно, что этот день рождения остался незамеченным. Может, мне самому что-нибудь придумать?

В моей личной жизни… особенно ничего не происходит, хотя я всё чаще задумываюсь о переезде. Хотелось бы жить поближе к лесу или морю!

И, напоследок, благодарности. В очередной раз прошу прощения у HIMA и моих редакторов — Мики-сана и Адати-сана — за постоянное хождение по краю дедлайнов! Огромное вам все спасибо! А всех читателей надеюсь увидеть в следующем томе!

Июнь 2019 года, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Здравствуйте, с вами команда перевода Ускорки. Спасибо, что прочитали двадцать четвёртый том.

Вообще, я хотел здесь написать целую стену текста со сравнением западных и японских подходов к написанию художественной литературы. Но подробно раскрыть эту тему в рамках послесловия никак невозможно, увы. Так что давайте лучше говорить про том!

Меня в очередной раз раздражает стремление Кавахары к сохранению статус-кво среди персонажей. Это приветствуется только в фанфиках (и то не всегда), а в книгах статус-кво должен постоянно сдвигаться, иначе мы имеем тома, которые уже тупо сливаются друг с другом. У нас из тома в том одни и те же аватары встречаются на собраниях и конференциях, плохо шутят, изредка сражаются, а в следующем томе всё начинается сначала. Не экшн-ранобэ, а какие-то вечерние новости по федеральному каналу, честное слово.

Вот например, как бы я пошатал статус-кво некоторых персонажей:

- Харуюки отчаянно не хватает каких-то изменений в реальной жизни. Допустим, его мать неожиданно решает снова выйти замуж, и Харуюки приходится строить отношения с новым отцом. Более того, мать объявляет, что они переезжают жить к нему в другой район Токио — например, в Минато. Как это скажется на жизни Харуюки?

- Черноснежка, например, могла бы твёрдо решить стать открытой и в знак этого отказалась бы от рук-клинков своего дуэльного аватара. Разумеется, поначалу ей пришлось бы учиться сражаться заново, но потом она могла бы найти нечто, что оправдает такое изменение аватара.

- С Тиюри напрашивается смерть её отца от рака. Интересно будет увидеть, как обладатель аватара-лекаря будет бороться с осознанием того, что все её лекарские способности в Ускоренном Мире ничего не стоят в реальности.

- Такуму… ну, давайте признаем, что Такуму катастрофически неинтересный герой. Ему определённо нужна новая яркая черта, иначе интересных историй с ним не было и не будет. Например — Такуму начинает принимать наркотики, чтобы лучше выступать на турнирах кэндо. Он побеждает на радость Номи и своих друзей, однако теперь ему приходиться пользоваться “допингом” перед каждым выступлением, если он не хочет ударить лицом в грязь. Это постепенно расшатывает его психику. Друзья, видя это, пытаются помочь ему, но по-настоящему помочь Такуму можно, лишь устранив причину его проблем — то, что от него всегда ожидается превосходство во всём. Возможно, это слишком похоже на ISS-арку, но пусть уж будет такое развитие, чем никакого.

И так далее.

Я думаю (точнее, надеюсь), что 24 том — это и есть дно Аксель-болота. По крайней мере, глубже тонуть уже просто некуда. До сих пор мы имели хотя бы по две битвы на том (и то в 23 было уже полтора), а в 24 была всего одна — да и та закончилась так быстро, что не смешно. Всё, экшна нет, сюжет с концом утонул в болоте.

Вот, поворчать поворчал, теперь остальные мысли про том списком.

- Ну-ка, кто считал отсылки к SAO? Таинственные инциденты конца 2020-х с искусственным интеллектом, “забытые” технологии фотонных цепей, бег по воде (смотрите 4 том SAO: Progressive), шесть человек в одной группе, отсылка к системе динамической детализации, (возможно) отсылка к рубке злосчастного дерева во время тренировок Харуюки с шарами, Айнский стиль Графит Эджа… Да, Кавахара в очередной раз любит давать прозрачные намёки. А кто заметил, что Social Security Surveillance Center может быть сокращён до SSS Center? Эвона как!

- Меня поражает лёгкость, с которой Кавахара теперь вводит затяжные тренировки на неограниченном поле. Вот Харуюки себе ещё несколько месяцев психологического возраста накинул. И заодно вошёл в режим боевого транса, чтобы битва в следующем томе интереснее была.

- Мне одному показалось, что кличка Омега-вепон — это какая-то отсылка к Final Fantasy? В какой там части был Omega Weapon в виде случайного монстра, встреча с которым убивала?

- В этом томе было аж пять сеансов Кавахара-географии — поход до дома Сентри и обратно, планирование дороги до дома Харуюки, поход к Инти вдвоем с Сентри, путешествие к дому Сентри в Ускоренном Мире и поход к Будокану от Минобороны. Интересно, кто-нибудь из читателей прокладывает эти маршруты на гугл-картах? Я — да, чтобы нигде не накосячить.

- Mauve Scorpion из моего старого фанфика стал неканоном. Я ещё планировал добавить в него персонажа Cerulean Saber, она теперь тоже неканон. Кавахара ворует мои идеи!

- Сэри и Цубоми как-то уж чересчур нагло отказываются делиться информацией. Такой неуклюжей экономии откровений я ещё не припомню.

- Хару бухает. Вот ведь нормы морали — постельных сцен малолеткам не положено, а алкоголь пожалуйста. В США бы такое никогда не прокатило.

Уф, вроде бы всё. Ну, будем надеяться, что у Кавахары действительно проснулась совесть, и в 25 томе нас действительно ждёт что-то интересное.

До встречи!

Soundwave

Здрасьте-здрасьте! Рубрика “есть ли у Саунда совесть, чтобы написать короткое послесловие после того франкенштейна в изоленте 2?” Ну попробуем.

У меня, как ни странно, впечатления от тома сугубо положительные. Может, это потому что Кавахара наконец-то отправил Хару на тренировки в горах, к коим я питаю нежные чувства, а может, потому что дал Хару дважды выпендриться под конец, что я тоже обожаю не меньше, а может, потому что закончил интересным клиффхенгером, но так или иначе я не чувствую, что этот том как-то страдал от недостатка боёв. По крайней мере не больше обычного. Хотя я уже давно соскучился по битвам аш-кроу :) Ну и Арк забывает про битву в одну калитку с Сэри, что уж там.

Вообще есть такая тема, что действие в книге не обязательно должно быть боем, чтобы оно ощущалось таковым. В этой, по крайней мере лично для меня, молотение камня сыграло такую роль: боя нет, а напряжение от гонки со временем и извечной темы сложности учёбы — есть. Особо забавляет, что в омега-стиле, похоже, не учат фехтованию как таковому. С одной стороны логично, ибо кого фехтовать, если всё одним ударом рубится, с другой — сомневаюсь, что Сэри выстаивала против Найта без скрещивания мечей, так что и Хару рано или поздно придётся обучиться нормальной технике фехтования.

И я до сих пор не понимаю, какой теперь смысл в лазерном режиме люсид блэйда? Сколько голову ни ломал, так и не придумал толкового использования — разве что в нарукавник пихать да стрелять накопленным лазером, и то при условии, что это свет, а не плазма какая-нибудь. Так или иначе, воробушек приобрёл читы, и аватары его уровня ему теперь особо не соперники, а когда изучит следующую вершину стиля, то про них можно будет уже и не заикаться.

Итак, учитывая введение воскрешения (отсутствие которого ничего не меняло, ведь никто нигде не умирает), хватит ли Кавахаре хоть теперь яиц убить снежку? Думаю, каждый может представить, какую динамику это бы дало развитию характера самого Хару и отношений со Снежкой — авось бы даже встал во главу легиона или вообще откололся и свой создал? Так или иначе, при нынешнем клиффхенгере у меня три варианта развития событий: Хару рояльнет суперскорость или вообще инкарнацию третьего уровня и вынесет Снежку из-под удара бога; Снежка и все остальные короли потеряют очки, и ускорка заживёт второй жизнью; или Хару всё-таки разбудит Метатрониху, уболтает её снова дать ему статус легендарного энеми и шесть крыльев, и мы получим лучший махач ускорки. Ну или Кавахара пойдёт скучным путём, и кооперация легионов как-то сможет помешать богу завалить королей. Скрестил пальцы, шоб этого не было.

Ну и на этом всё, сегодня даже без постскриптумов. Бывайте!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/c054fbfd4378e0cc0c0fe451b6d06cba82e643f7.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/80e9995feb39756b7428ad88fdbfb52ad3042989.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/509d1a44fe36ebc63148bb863505a8ae67fc9d4d.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/76c9b8b46ad5b1cbb839eceb3ab40e49c3da4f0e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/ad7b9c3dc790365f82b403dc0f84c993f3f73be0.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/1b1bf2b7fecfc6de5636daa79c3f3d5fb8749f25.jpg]]

----------

Том 25 Глава 1

— Мы так долго не виделись, но, увы, нам вновь придётся расстаться. Прощайте, мои друзья. Прощай, моя любимая дочь. Вы все блестяще исполнили роли, которые я для вас сочинила.

Сидевшая на парящем в ночном небе пегасе Белая Королева Вайт Космос произнесла эти слова таким печальным голосом, словно ей и правда не хотелось прощаться.

Её правая рука медленно подняла “Сияние”, один из Семи Артефактов. На скипетре мерцал серебристый блик чистого лунного света, давшего название уровню.

Через секунду Сияние плавно опустилось, будто перерезая нить судьбы.

До сих пор стометровый великан, известный как Энеми Ультра Класса “Бог апокалипсиса Тескатлипока”, лишь молчаливо взирал на прижатых к земле бёрст линкеров, но теперь на его левой руке появились концентрические алые круги.

Он собирался атаковать.

Харуюки тут же понял: скорее всего… нет, несомненно эта атака будет сильнее, чем все, которые он когда-либо видел в Ускоренном Мире. Но и увернуться он не мог. Чёрные концентрические круги на правой руке Тескатлипоки до сих пор испускали гравитационные волны, придавившие к земле объединённую армию Шести Великих Легионов, собравшуюся ради битвы с Инти.

Харуюки слышал, как трещит броня Сильвер Кроу, но всё его внимание было приковано к тому, что происходило в паре дюжин метров впереди.

Красные круги на ладони Тескатлипоки угрожали не только Харуюки и армии. Считанные секунды назад в парке Китаномару возле Имперского Замка — если ещё точнее, то на месте Будокана — появились пять бёрст линкеров, которые тоже должны были попасть в область поражения.

Фиолетовая Королева Пёрпл Торн по прозвищу “Электродуговая Императрица”.

Жёлтый Король Йеллоу Радио по прозвищу “Радиоактивный Психопат”.

Синий Король Блу Найт по прозвищу “Покоритель”.

Зелёный Король Грин Гранде по прозвищу “Неуязвимый”.

И Чёрная Королева Блэк Лотос по прозвищу “Конец Света”.

Старший офицер Белого Легиона Айвори Тауэр, он же Блэк Вайс, пожертвовал собой, чтобы уронить Инти на пятёрку Королей и мгновенно убить их. Пяти Легионам пришлось объединить силы ради сражения с Инти. Но даже победа над ним и воскрешение Королей оказались частью плана Вайт Космос. Когда Харуюки разрубил Инти с помощью Универсального Омега-стиля, изнутри того появился Тескатлипока, и Белая Королева немедленно поработила его при помощи “Божественного света” — способности Сияния.

Получив от своих легионеров известия о победе над Инти, Короли погрузились на неограниченное нейтральное поле, полагая, что опасность позади. Но хотя они не ожидали увидеть Тескатлипоку, бёрст линкеру девятого уровня под силу за доли секунды оценить обстановку и придумать план действий.

Тем не менее, Короли не двигались и стояли плотной группой посреди кратера, оставшегося от Будокана.

Они не могли пошевельнуться, потому что тоже попали в сверхмощное гравитационное поле Тескатлипоки, придавившее к земле девяносто шесть участников похода. Прищурившись, Харуюки увидел под ногами Королей чёрные круги. Если бы он не лежал ничком, то наверняка разглядел бы похожий под Сильвер Кроу.

Следовало отдать должное силе Монохромных Королей, ведь гравитация не смогла поставить их на колени, но даже Блу Найт и Грин Гранде, самые могучие из пятёрки, держались из последних сил. На фоне тихого гула, который издавал великан, слышалось, как скрипят суставы Королей и трескается их броня.

Пока правая рука Тескатлипоки удерживала на месте сто одного бёрст линкера, на левой по очереди загорались красные круги. Если чёрных было всего пять, то красных горело уже восемь. Харуюки понятия не имел, почему Тескатлипока так старательно заряжал удар, который в любом случае уничтожил бы и Харуюки, и пятерых Королей в мгновение ока. Вернее, даже шестерых, потому что среди участников похода была Красная Королева Скарлет Рейн. И это означало, что, несмотря на победу над Инти, все Короли за исключением Космос, а также все основные бёрст линкеры Шести Великих Легионов вновь попадут в бесконечное истребление.

— Нет… Ни за что!.. — раздался сдавленный вопль справа от Харуюки.

Он принадлежал Скай Рейкер, старшему офицеру Нега Небьюласа. Она давила руками на колёса коляски, пытаясь привстать, но тонкое серебро лишь гнулось, не в силах выдержать подобной тяжести.

Услышав громкий хруст ломающихся спиц, Харуюки понял, чего именно боялась Скай Рейкер.

Нет, Короли не попадут в бесконечное истребление.

Бог апокалипсиса Тескатлипока находится во власти Вайт Космос. Скорее всего, игра припишет все его успехи Белой Королеве. Но если у Харуюки и большинства участников похода она лишь отнимет малую часть бёрст поинтов, то Нико, Черноснежку и остальных Королей ждёт иная судьба. В Ускоренном Мире всех бёрст линкеров девятого уровня связывает беспощадное правило внезапной смерти: если их убьёт игрок такого же уровня, то они мгновенно потеряют все очки, а Брейн Бёрст принудительно удалится.

Иными словами, когда через несколько секунд Тескатлипока обрушит на них свою атаку, Блу Найт, Пёрпл Торн, Йеллоу Радио, Грин Гранде, Черноснежка и Нико перестанут быть бёрст линкерами. Они потеряют и память об Ускоренном Мире, и узы со своими друзьями, и дуэльных аватаров, которые уже стали частью их самих.

— Нет… Нет! — вырвался из скрытого под серебристым визором рта аватара стон Харуюки.

“Нет. Не надо! Только не это!” — мысленно взывал он к Вайт Космос, глядя на её парящего в выси скакуна.

Но Белая Королева не двигалась, продолжая указывать опущенным Сиянием на дно кратера. Давным-давно, ещё на заре Ускоренного Мира, она сражалась плечом к плечу с остальными Королями, а теперь пыталась погубить не только их, но и своего “ребёнка” Черноснежку — однако её фигура всё равно создавала впечатление полнейшей безмятежности.

Да. Похоже, Белая Королева задумала именно это.

Когда первый Гном Платинум Кавалер привёз её сюда на своём пегасе, она сказала: “Вы помогли мне собрать все карты”. Очевидно, она имела в виду Бога апокалипсиса Тескатлипоку и шестерых Королей.

Если так посмотреть, у Вайт Космос имелась возможность избавиться от Королей и раньше. Ей всего лишь нужно было не отдавать Сияние Платинум Кавалеру во время падения Инти, а держать его в руках самой. В таком случае все Короли — за исключением Нико — не попали бы в бесконечное истребление, а погибли бы на месте. Но она этого не сделала, чтобы заставить Шесть Великих Легионов победить Инти, слишком могущественного для одного лишь Белого Легиона; и чтобы взять под свой контроль вторую форму этого Энеми — Тескатлипоку. А уже убийство Королей шло в её плане следующим пунктом.

Вайт Космос собиралась совершить то, что считалось среди игроков невозможным — убить пять других девяточников и первой в истории получить десятый уровень.

Но едва ли она остановится на этом.

У неё будет сильнейший Энеми Тескатлипока, предельный для бёрст линкера десятый уровень и сгусток тёмной Инкарнации под названием Броня Бедствия 2. Собрав вместе три величайшие силы Ускоренного Мира, Космос наверняка попытается что-то с ними сделать. Нечто, связанное с принципами Белого Легиона, которые упоминала Роуз Миледи.

Но что бы она ни задумала, её нужно остановить. Не может быть никаких принципов, ради которых должны умереть Черноснежка, Нико и остальные Короли.

Мозг… вернее, квантовые цепи Харуюки разогнались до предела. Он увидел, как красных кругов стало девять. Что-то подсказывало, что следующий окажется последним.

Промелькнула мысль обратиться за помощью к своей сильнейшей союзнице — Энеми Легендарного Класса “Архангел Метатрон”. Но сейчас она как раз залечивала раны в Аэрохижине на вершине Старой Токийской Башни. Для этого ей пришлось уйти глубоко в себя, хотя она наверняка услышит Харуюки, если он обратится к ней по мысленной связи. С другой стороны, раненая Метатрон вряд ли сможет одолеть врага на целый класс выше себя. Более того, даже она не сумеет добраться сюда за пару секунд, ведь Старая Токийская Башня находится почти в четырёх километрах от Будокана. Харуюки должен был сделать что-то сам, а не надеяться на чужую помощь.

Он должен встать.

Потому что иначе всё будет напрасно: и согласие стать бёрст линкером, и достижение шестого уровня, и пройденные испытания.

— О… а… а-а-а-а-а! — закричал Харуюки.

Но окутавшее аватара гравитационное поле не поддавалось. Харуюки не мог ни подняться, ни расправить крылья, ни даже повернуть ладонь к Тескатлипоке. Он уже включил Инкарнацию, но хватка незримых оков всё равно не ослабевала.

Если Белая Королева не соврала, и этот багровый великан — действительно Энеми Ультра Класса, то он один из владык Ускоренного Мира наравне с Четырьмя Богами, а может, даже сильнее их. Когда-то Графит Эдж по прозвищу “Аномалия” сказал об этих сверхсуществах, что их невозможно победить, если не выйти за рамки системных ограничений.

Системные ограничения…

Стоило подумать о них, как из воспоминаний всплыл голос:

“Если картинку перед глазами генерирует система, в этот процесс можно вмешиваться”.

Так говорила учительница Харуюки — Центореа Сентри по прозвищу “Безжалостная”. В первый же день тренировок в павильоне Ому Сентри показала ему, на что способен омега-стиль. Она растворилась в пространстве, пропав с глаз Харуюки, а затем отрубила ему наплечник. Он ничего не замечал до тех самых пор, пока металлический щиток не упал к его ногам.

Затем она объяснила потрясённому Харуюки, что случилось:

“Во время схватки система на самом деле предугадывает будущее на миг вперёд и показывает нам эту картинку. Система предсказывает грядущее с потрясающей точностью и, как правило, не ошибается. Ничего удивительного, ведь она основывает свои прогнозы на наших мыслях — вернее, на сигналах контура воображения, управляющего аватаром. Ладно, суть не в этом, а в том, что если разобраться в принципах этого предсказания, можно заставить его совершать ошибки”.

Сентри говорила о том, что системы Брейн Бёрста отвечают за то, что видит Харуюки, но они же управляют и Энеми. Сильнейшие среди существ поразительно быстро реагируют на движения бёрст линкеров, поэтому наверняка полагаются на предсказания будущего.

Тескатлипока атаковал каждого из ста одного бёрст линкеров по отдельности. Его гравитационное поле не одно для всех, а своё для каждой цели — об этом говорят чёрные круги, появившиеся под аватарами.

Харуюки оставалось лишь на секунду исчезнуть с этого места. Не вырваться силой, а заставить систему предсказания будущего ошибиться и внушить ей, что дуэльный аватар находится где-то ещё…

Четырёх месяцев тренировок в павильоне Ому не хватило, чтобы Харуюки освоил все тайны омега-стиля. Но он помнил каждое слово Сентри и все умения, которые она показывала.

“Ты должен полностью освободить свой разум и не думать даже о том, чтобы стоять неподвижно. Полное затухание всех мыслей, превращение в часть окружающего мира — вот секрет Синтеза”.

Получится ли у него очистить сознание и подсознание именно сейчас, когда всего несколько секунд отделяют их от катастрофы? Именно управление собственными мыслями давалось Харуюки сложнее всего.

Даже пробыв бёрст линкером девять месяцев, он всё равно волновался и перед битвами за территорию, и даже перед обычными дуэлями — да так, что сердце едва не выпрыгивало из груди. Разговаривая с незнакомыми бёрст линкерами, он неизбежно начинал заикаться. Хотя Роуз Миледи, она же Цубоми Косика, отзывалась о Сильвер Кроу как об одном из бёрст линкеров, которого знают все жители Ускоренного Мира, Харуюки вовсе не считал себя героем. Ему лишь повезло с учителями, друзьями и соперниками, которые помогли прожить так долго. Не будь их, Харуюки уже давно бы растерял все очки…

Но пускай даже всё это правда, он никогда — никогда! — не простил бы себя, если бы собственная слабость не позволила ему попытаться спасти Нико и Черноснежку от надвигающейся смерти.

Нельзя прекращать думать, даже если ускоренное до невозможности сознание займётся огнём от напряжения.

По словам Центореа Сентри Синтез, один из сильнейших приёмов омега-стиля, подобно Инкарнации полагается на контур воображения, но делает с ним нечто прямо противоположное. Во время Синтеза бёрст линкер должен полностью заглушить мысленные образы, идущие из квантовых контуров, и стать частью окружающего мира.

Когда-то Вторая Красная Королева Скарлет Рейн уже рассказывала Харуюки о похожем явлении под названием Обнуление. Когда бёрст линкера охватывают отчаяние и чувство бессилия, негативная Инкарнация заглушает все команды, отправляемые дуэльному аватару, и тот не может сдвинуться с места. Однажды во время битвы с Даск Тейкером по прозвищу “Мародёр” Харуюки тоже потерял волю к сопротивлению и едва было не испытал Обнуление на себе.

Но схожесть Синтеза и Обнуления обманчива. В случае Обнуления на самом деле зануляются лишь двигательные команды, в то время как из квантовой цепи, играющей роль души, изливается мощный поток отрицательной Инкарнации. Однако, чтобы достичь Синтеза, нужно полностью стереть все сигналы, которые проходят по контуру воображения. Это можно назвать нулевой Инкарнацией в противовес положительной и отрицательной.

Но как этого добиться? Скорее всего, ключ кроется в словах Сентри о слиянии с миром. Если попытаться охватить разумом бескрайний Ускоренный Мир, образ станет предельно тонким. Иными словами, нужно представить себе бесконечность.

До сих пор приключения Харуюки ограничивались центром Токио, начиная от Сугинами и заканчивая Тиёдой. Казалось бы, он никак не мог представить себе весь Ускоренный Мир, который тянется от Хоккайдо до Окинавы.

Но на самом деле Харуюки уже не раз видел этот мир целиком. Это было не на нижнем и среднем уровнях — также известных, как обычное дуэльное и неограниченное нейтральное поле — а на высшем. Он видел, как переливается галактика бесчисленных узлов, образуя не только знакомый Харуюки мир Brain Burst 2039, но и уже закрытые “попытки” номер один и три — Accel Assault 2038 и Cosmos Corrupt 2040. Все вместе они и составляют собой Ускоренный Мир.

Вот нужный образ: бесконечный трёхслойный мир. Если вообразить его лишь на мгновение, отбросив все страхи и волнения, можно слиться с миром. Но при этом Харуюки нельзя подниматься на высший уровень. Сейчас ему нужно не сфокусировать сознание, чтобы пробить стену между уровнями, а распространить его так широко, что оно пропадёт с глаз системы.

Оно должно растянуться с самого северного узла Брейн Бёрста до самого южного… захватить и Аксель Ассолт над головой, и Космос Коррапт под ногами…

Образ.

Синтез.

Харуюки показалось, будто по миру перед ним пробежала рябь. Эта волна поглотила Сильвер Кроу и превратила его в мельчайшие частицы света, которые начали всасываться в землю и воздух. Разумеется, ничего этого не случилось по-настоящему. Это был лишь обман чувств Харуюки… и систем Брейн Бёрста.

Уже не глаза, а мозг и душа говорили о том, как устроен мир. В него добавились расположенные рядом Имперский Замок и правительственный квартал Касумигасэки, затем небоскрёбы Синдзюку и Сибуи, все двадцать три района центрального Токио, равнина Канто, Хонсю, Хоккайдо, Сикоку, Кюсю… затем два мира, расположенных параллельно Брейн Бёрсту… или нет? Что…

Растянувшееся сознание резко сжалось и вернулось в аватара.

Скорее всего, не прошло и четверти секунды. Но этого хватило. Гравитационное поле Тескатлипоки на миг потеряло цель, и давление ослабло. Харуюки всё ещё не мог встать… но у него хотя бы двигалась правая рука.

Подняв конечность с растресканной бронёй, Харуюки насколько смог отвёл её назад и наполнил кончики вытянутых пальцев образом света.

У Сильвер Кроу есть дальнобойная атака — Инкарнационный “Лазерный дротик”, но эта способность требует обеих рук и не отличается высокой точностью. Его вторая по дальнобойности атака — трёхметровое “Лазерное копьё”, но лицо Тескатлипоки находится в ста метрах от земли, а излучающая гравитацию ладонь — в пятидесяти. И это не говоря уже о том, что такая атака для Энеми Ультра Класса — что слону дробина. Поэтому Харуюки должен был здесь и сейчас придумать совершенно новую технику, которая могла хоть как-то повлиять на происходящее.

Ещё начиная с “Лазерного меча”, Харуюки создавал боевые Инкарнационные техники типа “Увеличение радиуса атаки”. Наполняя собственную ладонь мощным образом меча или копья, он вызывал Оверрайд и мог наносить урон стоящим на большом расстоянии врагам. Однако, даже создавая дальнобойные техники, Харуюки ткал образы не огнестрельного оружия, а мечей и копий, потому что сила Сильвер Кроу была лишь в одном.

Незадолго до решающей битвы с Даск Тейкером Харуюки и Такуму учились у Нико пользоваться Системой Инкарнации. Она показала им “Излучающий Кулак” и “Пироскольжение” — Инкарнацию типа “Увеличение радиуса атаки” и “Увеличение мобильности”, а затем объяснила, что дальнобойные атаки Скарлет Рейн — всё равно что иглы ежа. Внутри под мощнейшей бронёй — лишь маленький беспомощный ребёнок, и именно поэтому Нико не могла даже Инкарнацией повышать себе защиту и силу атаки. Таковы фундаментальные ограничения Системы Инкарнации.

Харуюки полагал, что его Сильвер Кроу родился из воплощения внутренней травмы — острого желания улететь подальше от невзгод. Почти весь его потенциал приходился на способность к полёту, а в остальном он был практически безоружным аватаром, который в бою полагался преимущественно на скорость. Как и Нико, ему среди основных типов Инкарнации были доступны лишь “Увеличение радиуса атаки” и “Увеличение мобильности”. Харуюки считал, что и его воображению не под силу сделать аватара сильнее или защищённее.

Но так ли это?

Когда-то Аргон Арей, одна из старших членов Общества Исследования Ускорения, предложила Теорию Сердечной Брони. Та гласит, что обладатели металлических аватаров окружают свои душевные шрамы (которые и становятся основной аватаров) такой крепкой скорлупой, что и сами не могут их разглядеть. Конечно, Аргон нельзя верить на слово, но если она всё же права, то Харуюки, выходит, и сам не знает, что скрывается под металлической бронёй Сильвер Кроу.

Что, если…

Что, если внутри аватара есть не только желание сбежать?

Месяц назад Черноснежка — “родитель” Харуюки и Королева, которой он поклялся в верности — рассказала ему о втором уровне Инкарнации.

“Чтобы породить положительную Инкарнацию, нам необходимо пойти против наших душевных травм. Нам нужно пойти против их воплощения в Ускоренном Мире — нашего собственного дуэльного аватара, и против самих себя в реальном мире. Нужно принять их и превратить в надежду… и это крайне тяжело. Но у тебя должно получиться. Ведь ты смог самостоятельно осознать, что представляет собой воображение”.

Вдохновившись этими словами, Харуюки пообещал ей, что сделает всё возможное, чтобы найти образ своей надежды.

Результатом того разговора стало то, что во время следующего бегства из Имперского Замка Харуюки пошёл против своей душевной травмы и создал Инкарнацию второго уровня под названием “Скорость света”, которая помогла ему уйти от Судзаку.

Однако, что если в Сильвер Кроу есть не только моральные травмы, но и какая-то надежда, с которой не нужно бороться?

Броня металлического аватара — скорлупа, которая скрывает нечто настолько ужасное, что даже сам игрок не может смотреть этому в глаза. Едва ли Аргон Арей ошиблась в своих рассуждениях, но неужели это и есть вся правда? Неужели броня, которая ещё крепче, чем у зелёного аватара, дана Сильвер Кроу лишь для защиты своего жалкого нутра?

Первопроходец Хром Фалькон, ставший первым Хром Дизастером, тоже был металлическим аватаром и всё время думал лишь о том, как защитить свою напарницу Шафран Блоссом. Когда он первым среди игроков пробрался в неприступный Имперский Замок, ему пришлось выбирать, что забрать с собой: либо сильнейший меч “Бесконечность”, либо крепчайший доспех “Судьба”. В конце концов он выбрал не меч, который бы сделал его гораздо сильнее, а доспех, который избавил бы Шафран от её уязвимости. И даже падение этого Первопроходца во тьму вызвало то, что коварное Общество Исследования Ускорения лишило Шафран всех очков. Под блестящей бронёй Хром Фалькона всегда было желание защищать дорогого человека.

И оно же горело внутри Харуюки. Более того, в какой-то момент оно вышло на первый план, и теперь он всегда стремился защищать не столько себя, сколько Черноснежку, Нега Небьюлас и многих других бёрст линкеров, которых считал своими друзьями.

Безусловно, в большинстве своём и товарищи по Легиону, и соперники Харуюки были намного сильнее, чем он. Ещё совсем недавно именно они в основном защищали Сильвер Кроу, а не наоборот. Однако сейчас им владело желание спасти их — и ничто другое. Их — это не только Черноснежку и Нико, но и остальных Королей, и даже бёрст линкеров из других Легионов, с которыми они так долго конфликтовали. Харуюки хотел защитить от Тескатлипоки все сто человек.

Он почувствовал, как аватар наполняется жаром. Но это было не пламя ярости, сжигающее душу изнутри, а энергия чистого и тихого света. Чувства подсказывали Харуюки, что это не какая-то новая, только что возникшая сила — она уже давно скрывалась в глубине его души. Да, этот свет жил под непроницаемой бронёй Сильвер Кроу с самого рождения дуэльного аватара. Именно благодаря ему “Удар головой”, первый спецприём аватара, наносил часть урона стихией света.

“Мой свет, прошу тебя… Защити всех!” — взмолился Харуюки, напрягая все душевные силы. Он собрал этот свет в правой ладони и выпустил его вместе с мысленным образом, выбрасывая вперёд руку.

— Лайт Шелл[✱]Light Shell, Световая скорлупа.!

[[image:/storage/reader-images/86bb1115ae276b75a5bbe69da46991a37cf4e216.jpg]]
В тот же миг Синтез перестал обманывать систему, и гравитационное поле Тескатлипоки вновь попыталось навалиться на Харуюки.

Но вокруг правой руки Сильвер Кроу беззвучно вырос световой шар, останавливая искажающее пространство поле. Белоснежная скорлупа была тонкой до прозрачности, но всё равно продолжала неумолимо расширяться. Полусфера в мгновение ока выросла до десяти метров, потом до двадцати, и уже понемногу приближалась к пяти Королям, стоящим посреди кратера Будокана.

Ещё совсем немного… и свет Харуюки дотянется до Черноснежки.

— Тя… ни-и-и-ись…

Харуюки изо всех сил тянулся рукой, но фигура стоящей вдалеке Блэк Лотос вдруг начала расплываться перед глазами. Душа, вернее, квантовая цепь не выдержала перегрузки и начала барахлить. Но Харуюки не мог отключить Инкарнацию. Он должен был любой ценой освободить Королей от гравитационных оков, пока Тескатлипока не зарядил окончательную атаку левой рукой. Если он не поможет им сбежать, то все усилия, затраченные на Синтез и Световую скорлупу, окажутся напрасными.

Перед глазами всё расплывалось и темнело. Ощущения постепенно притуплялись. И всё же Харуюки продолжал выжимать из себя мысленный образ. Оставалось всего три… нет, уже два метра…

Но тут Оверрей на правой руке Сильвер Кроу замерцал и погас.

В тот же миг световая скорлупа разбилась, будто стекло, разлетевшись на мириады осколков.

На левой руке Тескатлипоки зажглась девятая концентрическая окружность.

Круги по очереди, от внешнего к внутреннему, начали вспыхивать ослепительным сиянием. Мир содрогнулся от невиданной плотности энергии, которая собралась на ладони гиганта. Настал час гибели.

Внезапно слева, справа и позади Харуюки вспыхнули пёстрые огни — синие, красные, жёлтые, зелёные, фиолетовые. Эффекты спецприёмов… и Оверреи.

В световом барьере был смысл. Хотя он продержался всего долю секунды, товарищи Харуюки не упустили своего шанса. Пока гравитация вновь не прижала их к земле, они успели выкрикнуть названия своих атак:

— Лайтнинг Циан Спайк!

— Сиринг Ноут!

— Лимонен Сорбет[✱]Limonen Sorbet, Лимонный шербет.!

— Исилин Страйк!

— Чарджд Вайн[✱]Charged Vine, Заряженная лиана.!

— Рокет Стрейт[✱]Rocket Straight, Ракетный кулак.!

— Карнедж Канонболл[✱]Carnage Cannonball, Убийственное ядро.!

— Суперлюминал Строк!

— Ренжлесс Сижен!

— Спайрал!

— Винд Баллет!

— Рэдиэнт Бёрст!

— Хевенли Стрейтос!

Харуюки разобрал только эти названия, хотя было ещё почти пятьдесят других. Массированный залп дальнобойных спецприёмов и Инкарнаций оторвался от земли и устремился ввысь, сливаясь в радугу.

Но поразительнее всего была даже не скорость реакции бёрст линкеров, атаковавших противника, как только ослабло гравитационное поле.

Сильнейшие бёрст линкеры Шести Великих Легионов ни о чём не договаривались, но все как один выбрали одну цель, и этой целью стала не голова Тескатлипоки, и даже не его ладони, а Белая Королева Вайт Космос, парившая на пегасе у затылка гигантского Энеми.

Судя по на редкость изящным формам, аватар Космос даже на девятом уровне не мог похвастаться крепкой бронёй. Она ни за что не переживёт пятьдесят спецприёмов и Инкарнаций, если они достигнут цели. Доказательством этому стало то, что Платинум Кавалер, сидевший на пегасе позади Космос и державший поводья, потянулся к щиту на своей спине. Но он бы уже не успел, да и щит всё равно не остановил бы такой шквал.

Вайт Космос тоже это поняла и резко подняла опущенное Сияние.

Левая рука Тескатлипоки, готовая нанести решающий удар, подскочила с невероятной для своих размеров скоростью. Радуга, сплетённая из множества дальнобойных ударов, врезалась прямо в мощную ладонь.

Вспышка.

Через миг ночное небо стало красным от чудовищного взрыва.

Похоже, это взорвались не только спецприёмы и Инкарнационные техники бёрст линкеров, но и вся энергия, которую Тескатлипока накапливал в руке. Миг спустя на уровень обрушилась ударная волна, заставившая его содрогнуться, а броню лежащего на земле Харуюки — заскрипеть.

Тескатлипока наклонился. Харуюки чуть было не закричал: “Он падает!”, но Энеми вытянул правую руку в сторону, отступил на шаг и устоял. Очень хотелось оценить нанесённый урон, но шкалы здоровья висели в ста метрах над землёй и казались такими крошечными, что Харуюки не мог даже сосчитать их.

Но хотя им не удалось повалить Энеми на землю, тому пришлось взмахнуть правой рукой, поэтому гравитационное поле исчезло, так и не включившись заново. Харуюки знал, что такой шанс нельзя упускать, но отдача от перегрузки воображения ещё не отпустила его и мешала даже соображать.

Кто-то вдруг схватил Харуюки и помог ему подняться.

— Дальше мы сами, Кроу! — крикнул Такуму, прижимая к себе друга мощной левой рукой и целясь в небо Сваебоем в правой.

Остальные бёрст линкеры тоже приступили к делу, не дожидаясь приказов.

Пятьдесят с чем-то аватаров дальнего боя тут же образовали строй и начали готовить следующий залп. Аватары ближнего боя разделились на два отряда и устремились вперёд по флангам. Но хотя их слаженность заслуживала уважения, они забывали нечто очень важное. Пятёрка Королей в кратере Будокана до сих пор не пришла в себя. Судя по трещинам, бежавшим даже по броне Зелёного Короля, гравитация ударила по ним сильнее всего.

— Я должен… защитить семпая! — хрипло выдавил из себя Харуюки и попытался шагнуть в сторону кратера, как вдруг…

— Братец! — крикнул кто-то из дальнобойных аватаров.

Этот сахарный голосок мог принадлежать только Лимон Пьерретт из Жёлтого Легиона.

Жёлтый Король Йеллоу Радио, стоявший за спинами остальных Королей, отреагировал на её клич.

Он развёл удивительно тонкие руки в стороны. Правая обхватила Блу Найта и Пёрпл Торн, левая Грин Гранде и Блэк Лотос.

— Клаунс Ласт Резорт[✱]Clown’s Last Resort, Последний довод шута.! — прокричал Йеллоу Радио название техники и вспыхнул ослепительно жёлтым светом. Это был не просто спецэффект, а Оверрей Инкарнации…

Свет быстро превратился в ядовитый дым. Раздался громкий хлопок, и Короли исчезли с глаз.

Затем тот же жёлтый дым появился спереди-справа от Харуюки, в самом центре армии бёрст линкеров. Ночной ветер очистил воздух, и из клубов возникли пятеро Королей.

— Телепортация?! — прогудел Такуму удивлённым басом.

Случившееся и правда заслуживало изумления. Брейн Бёрст в своей основе — файтинг, и телепортация в нём даёт огромное преимущество. Харуюки знал лишь одну способность такого типа — “Мгновенный скачок” Хром Фалькона, и даже то была лишь имитация настоящей телепортации. На самом деле применяющий эту способность аватар превращался в сгусток фотонов и быстро летел вперёд.

Но и этого хватило, чтобы Харуюки, став Шестым Хром Дизастером и получив доступ к “Мгновенному скачку”, громил своих врагов почти безнаказанно. Его сумел остановить лишь вице-президент Общества Исследования Ускорения Блэк Вайс, использовав “Шестигранное сжатие”. Но теперь оказалась, что подобным умением втайне ото всех владел Йеллоу Радио, которого — если говорить честно — многие считали слабейшим бойцом среди Королей — даже после Вайт Космос.

Короли переместились почти на полсотни метров. Но если Радио умеет так далеко телепортироваться, то почему не помог Королям просочиться сквозь “Икосаэдральную Блокаду” Блэк Вайса и избежать гибели от падающего Инти?..

Впрочем, повисший в голове вопрос был не из тех, что требуют срочного ответа. Хотя легионеры могли теперь защищать Королей, опасность пока не миновала.

Еле удержавшись от того, чтобы немедленно броситься к израненной Черноснежке, Харуюки посмотрел в ночное небо.

Тескатлипока всё ещё стоял, сильно наклонившись, и не двигался. Погасли последние всполохи, и из дыма показалась защищавшая Космос левая рука.

От огромной ладони не осталось ничего, кроме большого пальца. Это значило, что часть атак прошла сквозь Энеми и достигла Белой Королевы. Возможно, она даже погибла вместе с Платинум Кавалером.

Харуюки изо всех сил всмотрелся в небо.

Внезапно вокруг загудели голоса.

На фоне белоснежной луны сверкал золотом ослепительный пятиугольник. Тот самый щит, который висел за спиной Платинум Кавалера, но почему-то ставший таким огромным, что закрывал не только хозяина и Белую Королеву, но и всего пегаса.

Затем щит беззвучно уменьшился, открывая взгляду двух бёрст линкеров на спине крылатого коня. Издалека Харуюки не мог как следует разглядеть их, но они казались целыми и невредимыми.

— Надо же, “Скромник” прятал от нас такой козырь? — пробормотала Манган Блейд из Синего Легиона, стоявшая слева от Харуюки.

Видимо, она много раз сражалась с Кавалером, но никогда не видела, чтобы тот увеличивал щит в размерах.

— Но мы всё равно уничтожили левую ладонь Тескатлипоки. Теперь он не сможет использовать смертельную атаку, — прокомментировала Кобальт Блейд рядом с Манган.

— Гравитационное поле его правой руки крайне опасно даже само по себе, — сказала стоявшая перед ними Ардор Мейден, на секунду обернувшись. — Мы должны быть готовы немедленно атаковать его правую руку, как только он попытается ей двинуть.

— Это точно… Не хватало ещё, чтобы Кроу вновь пришлось нас спасать, — согласилась Манган Блейд, похлопав Харуюки по спине.

“Ничего, я буду защищать вас столько, сколько понадобится”, — хотел было ответить он, но от слабости не двигались даже губы. Пожалуй, если бы Такуму его отпустил, он бы немедленно рухнул на землю. Но, хотя Харуюки и понимал, что ему вряд ли хватит сил на ещё одну Световую скорлупу, он пообещал себе применять её снова и снова, если понадобится.

Вдруг Тескатлипока пришёл в движение, и бёрст линкеры одновременно напряглись. Однако великан лишь выпрямился, опустил пострадавшую руку и снова замер.

Парящие в ночи Платинум Кавалер и Белая Королева даже не шелохнулись. На всём поле двигались лишь крылья пегаса.

Вдруг Харуюки услышал:

— Просто потрясающе.

Этот исключительно невинный, чистый и сладкий голос принадлежал Вайт Космос по прозвищу “Преходящая вечность”.

Белая Королева взяла Сияние обеими руками и прижала к груди, словно и правда в порыве восхищения.

— Давным-давно целая армия опытных воинов ничего не смогла поделать с Тескатлипокой, а вы в одно мгновение одолели его “Тошкатль”[✱]Пятый месяц ацтекского календаря., — продолжила она.

Её слова повергли Харуюки в недоумение.

Тескатлипока появился из нутра “Бога солнца Инти” — чудовищно сильного Энеми, которого никто не побеждал с самого появления Ускоренного Мира. Это значит, что даже Белая Королева видела Тескатлипоку впервые. Тем не менее она говорила так, будто какая-то армия сильных бёрст линкеров уже пыталась сражаться с ним.

И раз на то пошло, откуда Белая Королева знает имя этого Энеми и название его оружия? Ни другие Первопроходцы, вроде Синего и Зелёного Королей, ни даже Святые Энеми Метатрон и Аматерасу не знали, что смерть Инти приведёт к появлению Тескатлипоки. Где же Вайт Космос могла про это разузнать?

Харуюки, всё ещё не способный стоять без помощи Такуму, раздумывал над этими вопросами, пока справа не раздался немного усталый, но звонкий и полный боевого духа голос:

— Твоя невозмутимость больше похожа на блеф, Космос, — Чёрная Королева Блэк Лотос, она же Черноснежка, подняла слегка выщербленную правую руку-клинок и указала острием точно на Белую Королеву. — Ты прекрасно понимаешь, что какой бы сильной ни была эта тварь, мы не попадёмся второй раз на ту же удочку. Как только мы уничтожим правую руку, он не сможет использовать гравитационное поле, и дальше бой будет похож на обычную охоту на Энеми. Возможно, у него гора здоровья, но если он получает урон, победить его окажется намного легче, чем Инти. Да, на это уйдёт много времени, но мы возьмём верх, да и тебе с Кавалером не спустим!

Но как бы Черноснежка ни метала в старшую сестру гром и молнии, Белая Королева ничуть не смутилась и ответила своему “ребёнку” мягким голосом:

— Ты никак не избавишься от своей дурной привычки забегать вперёд, Лотос. Неужели ты считаешь, что Тескатлипоку, вторую форму Инти, будет победить легче, чем первую? Напомню, мне хватило всего одного венка Сияния, чтобы взять Инти под контроль, но этому малышу понадобилось шесть.

И действительно, на Тескатлипоке блестели шесть шипастых колец: на голове, запястьях, груди, животе и бёдрах. На самом деле это говорило лишь о том, что приручить великана оказалось в шесть раз сложнее, чем Инти, однако можно было и сделать и другой вывод: шести венков достаточно, чтобы взять под контроль даже Энеми Ультра Класса.

Эта мысль взорвалась в голове Харуюки, словно фейерверк. Он вновь вспомнил вопрос, которым задавался пару минут назад.

Чего пытается добиться Вайт Космос, собрав три величайшие силы Ускоренного Мира?

Напрашивался только один ответ: Имперский Замок. Она собиралась разгромить непобедимых Богов, защищающих врата, затем одолеть ещё более могущественных Энеми в подземелье дворца и получить последний артефакт: “Мерцающий Свет”. Любой бёрст линкер в конце концов стремится именно к нему.

Но если это так…

Харуюки опёрся на плечо Такуму и кое-как выпрямился, напрягая все вернувшиеся к нему силы.

— Белая Королева! — прокричал он во весь голос.

Космос в вышине немного повернула голову. Взгляд из-за линз удивительного цвета будто пронзал его насквозь.

Ноги Харуюки задрожали, но он совладал с ними и заговорил как можно громче:

— Белая Королева, если тебе под силу поработить даже Энеми Ультра Класса… то мы, объединившись, могли бы подчинить себе даже Богов Имперского Замка! Неужели тебя не устраивает это решение?! Зачем выбирать путь боли и крови, когда все Легионы могли бы заключить союз и вместе пройти последнее подземелье?!

И сам он, и Черноснежка считали Белую Королеву величайшим врагом, который едва ли заслуживает прощения… Но даже всё понимая, Харуюки не мог не задать этого вопроса.

Раскатистое эхо его крика наконец-то умолкло, но ещё долго никто не нарушал тишины.

Наконец, в лунной ночи раздался тихий голос, почти что шёпот Белой Королевы:

— Как удивительно, — она сделала такую короткую паузу, что Харуюки не успел даже подумать о том, что именно тут могло быть удивительного. — Давным-давно… в одном виртуальном мире, совсем не похожем на этот, сложилась почти такая же ситуация. Множество игроков, пришедших из разных миров, оказались перед выбором: сотрудничать и пройти игру вместе или же убивать других, пока они не предали тебя. Среди них нашёлся идеалист, который говорил в точности как ты, Сильвер Кроу. Многие прислушались к его словам, но в конце концов…

Белая Королева замолчала и покачала головой.

Харуюки почудилось, будто белоснежный аватар преобразился. На место ореола святости пришла аура неумолимого холода.

— Уже поздно. Вы все безнадёжно опоздали, — закончила она властным голосом, от которого внутренности Харуюки будто сковал мороз.

Напрягся даже Такуму по соседству.

Белая Королева словно наложила на всех оковы, но Черноснежка немедленно выплеснула в ответ свою ярость, разбив их вдребезги:

— Раз так, тебе пришёл конец!

[[image:/storage/reader-images/2bc7b6ec5d393bccdef2f16806e8a1018a357c41.jpg]]
Раздался оглушительный гул, и из тела Чёрной Королевы хлынул фиолетовый Оверрей. Остальные Короли тоже зажглись своими цветами, словно передавая собственную решимость остальным бёрст линкерам.

“Нам придётся победить её, чтобы не допустить новых трагедий”, — мысленно сказал себе Харуюки, сжимая левый кулак. Он всё ещё чувствовал себя измождённым, но сил хватило бы ещё на одну Инкарнационную технику.

Он знал, что делать. Теперь, после уничтожения левой ладони Тескатлипоки, им оставалось бояться только гравитационного поля. Как только опущенная правая рука поднимется и повернётся к ним открытой ладонью, бёрст линкерам придётся обрушить на неё все свои атаки. Пускай Тескатлипока вшестеро сильнее Инти, но не обладает такой защитой от урона. Как уже заметила Черноснежка, этого вполне достаточно, чтобы одержать победу.

Воздух над полем боя уже почти искрил от напряжения. В ночном небе клубились и извивались тучи, словно призванные аурами ста одного бёрст линкера.

Но Белая Королева по-прежнему не двигалась.

Может, она ждала, пока её враги устанут? Но на сегодняшнюю битву пришли в основном высокоуровневые бёрст линкеры, в совершенстве владеющие Инкарнацией. Они могли удерживать мысленный образ хоть час, хоть два. Если Космос так и будет бездельничать, они могут даже отправить кого-нибудь к порталу, чтобы он вышел и привёл подкрепление.

К тому же едва ли Энеми-пегас, на котором сидели Космос и Кавалер, мог парить вечно. Сильвер Кроу приходится тратить на полёт энергию, и силы крылатого коня тоже наверняка ограничены. Как только враги приземлятся, ими немедленно займутся аватары ближнего боя. Получается, Белой Королеве невыгодно затягивать битву.

Но стоило Харуюки об этом подумать…

Как земля под его ногами мелко задрожала.

В первую секунду он подумал, что это боевой дух сотни бёрст линкеров заставил уровень содрогнуться, но затем осознал свою ошибку. Послышались чьи-то далёкие, тяжёлые шаги — и слева, и справа, и спереди, и сзади.

Это могли быть только…

— Энеми… — пробормотал Харуюки.

— Чёрт, — нервно обронила Манган Блейд рядом с ним. — Мы после битвы с Инти победили целую толпу, и я думала, что их ещё долго не будет. Похоже, зря.

Харуюки вовсе не забыл о том, что Инкарнация привлекает Энеми. Но, как уже сказала Манган, во время битвы с Инти они привлекли Инкарнацией пару дюжин огромных Энеми, которых пришлось побеждать обычными умениями. Они полностью зачистили окрестности Китаномару, и Харуюки полагал, что новые враги до Перехода здесь уже не появятся. Но Инкарнационный шквал, уничтоживший левую руку Тескатлипоки, оказался таким мощным, что привлёк внимание Энеми, которые находились ещё дальше.

Уже скоро со всех сторон набегут огромные чудовища Дикого и Звериного Классов, и бёрст линкерам станет не до руки Тескатлипоки. Но и стрелять в ладонь прямо сейчас слишком рискованно — что, если прошлую удалось уничтожить только потому, что она была повёрнута к отряду уязвимой стороной?

— Обычные Энеми должны нападать на приручённых, — заявила Скай Рейкер, стоявшая правее и сзади Харуюки.

Она встала со сломанной коляски и подняла руки, окутанные зелёным ореолом. Черноснежка когда-то говорила, что Фуко пользуется лишь положительной Инкарнацией, поэтому Харуюки казалось, что она обладает только техниками массовой защиты вроде “Вуали ветра” и “Вращающегося вихря”, но во время атаки на руку Тескатлипоки Скай Рейкер не осталась в стороне и использовала сильную боевую Инкарнацию под названием “Ветровая пуля”.

Те бёрст линкеры, чья Инкарнация относится к первому квадранту (то есть отличается направленной наружу позитивной энергией), ужасно страдают, когда им приходится обращаться к силе четвёртого (направленной наружу негативной энергии). Например, Инкарнация Утай ещё положительнее, чем у Фуко, и обладает очищающей силой, поэтому когда однажды она сожгла Энеми в Инкарнационном озере лавы, то затем упала в обморок, не выдержав нагрузки. Однако Фуко, ничем не показывая усталости, заговорила уверенным голосом:

— К тому же сильные Энеми нападают не просто на ближайшего врага, а на того, который кажется им наиболее опасным. Но если некоторые Звериные нацелятся на Тескатлипоку, Белой Королеве придётся вмешаться. Именно тогда мы сможем уничтожить правую руку.

— Хорошо, меня устраивает, — отозвался прежде молчавший Синий Король Блу Найт.

Он поднял обеими руками меч “Импульс”, один из Семи Артефактов, а затем бросил взгляд на Чёрную Королеву.

— Лотос, с тебя команда на массированную атаку. Ты среди нас лучше всех разбираешься в повадках Космос.

— Хорошо, — коротко ответила Черноснежка.

Зелёный Король приподнял крестообразный щит “Конфликт”, Фиолетовая Королева ударила посохом “Буря” о землю, Жёлтый Король покрутил в руках свою трость “Вращательный жезл”, а Красная Королева достала из кобуры пистолет “Миротворец”.

Дрожь всё нарастала, уже напоминая небольшое землетрясение. Присмотревшись, Харуюки увидел, как вдоль рва Имперского Замка бегут гигантские — хоть и намного меньше Тескатлипоки — фигуры.

Скорее всего, где-то половина Энеми нападёт на армию Шести Легионов, которой придётся одновременно сдерживать натиск и готовиться к атаке на Тескатлипоку по команде Черноснежки. Бронированные аватары и аватары ближнего боя уже выстраивались в кольцо вокруг остальных, не дожидаясь приказов.

Что случится раньше? Защитное кольцо не устоит перед атаками Энеми, и начнётся беспорядочная схватка? Или же Белая Королева прикажет Тескатлипоке вновь включить гравитационное поле, чтобы остановить входящий урон?

Ответ на этот вопрос определил бы не только исход этой битвы, но и войны с Белым Легионом и Обществом Исследования Ускорения.

— Хару, можешь стоять? — как можно тише прошептал Такуму.

— Ага, — Харуюки кивнул. — Спасибо, Таку, со мной всё хорошо.

— Тогда я тоже встану в оборону. Там от меня будет больше толку, потому что энергия кончилась.

Действительно, Такуму запустил свой Грозовой Циановый Шип в недавнем залпе. Этот спецприём тратил много энергии, поэтому Циан Пайл не мог использовать его слишком часто. Что касается Инкарнации, то Циановый клинок — оружие ближнего боя и до руки Тескатлипоки, увы, не дотянется.

— Понял, — Харуюки кивнул, отошёл от Такуму и выпрямился.

Ноги подкашивались, но он устоял и снял с пояса Ясный клинок вместе с ножнами.

— Возьми пока. В этой битве он мне больше не понадобится, — сказал он, протягивая меч рукоятью вперёд.

— Но… — попытался возразить Такуму, однако сразу умолк.

Должно быть, он осознал, что с точки зрения логики так и правда будет лучше всего. Задача Харуюки в этой битве свелась бы к одному из двух — либо к участию в следующем залпе с помощью Лазерного дротика, либо к защите союзников при помощи Световой скорлупы, поэтому меч бы ему и правда не понадобился. С другой стороны, если Такуму собирался защищать своих товарищей, то не мог использовать Циановый клинок, ведь Инкарнация может привлечь внимание тех Энеми, которые нападут на Тескатлипоку.

— Спасибо.

Поблагодарив друга, Такуму взял Ясный клинок и повесил на правое бедро. Возможно, этот меч и был коротковат для огромного тела Циан Пайла, но Такуму наверняка придумал бы, как использовать его параллельно со Сваебоем на второй руке, как бы странно это ни смотрелось.

Харуюки кивнул ему, проводив взглядом до внешнего кольца аватаров, затем переключил внимание на Тескатлипоку и Белую Королеву над ним. Такуму и остальные бёрст линкеры обязательно отобьют атаку Энеми. Харуюки оставалось лишь верить в них и ждать приказа Черноснежки.

Дрожь земли быстро нарастала. Должно быть, стае Энеми оставалось уже не больше ста метров. Но Белая Королева до сих пор не двигалась, прижав Сияние к груди и храня многозначительное молчание.

Стая Энеми разделилась надвое. Один фланг помчался прямо на бёрст линкеров, другой повернул к ногам Тескатлипоки. До столкновения Энеми с защитниками и Тескатлипокой оставалось совсем немного…

Вдруг Белая Королева резко опустила Сияние.

— Готовьтесь! — крикнула Черноснежка, ставя левую руку поперёк и кладя на неё правую.

Харуюки встал в ту же стойку и как мог наполнил руки Оверреем.

Вот, что должно было произойти: Тескатлипока поднял бы правую руку, чтобы зарядить гравитационную атаку, которую Белая Королева назвала “Тошкатлем”. В ответ шесть Королей и дюжины других бёрст линкеров выпустили бы все свои дальнобойные атаки, чтобы успеть уничтожить ладонь, пока на ней не появились пять окружностей.

Но вместо этого багровый гигант не поднял ни правую руку, ни тем более левую. Вместо этого жёлтая окружность появилась на его груди.

И другая такая же — у Харуюки под ногами.

— Ворон-сан!

— Кроу!

С боков раздались голоса Скай Рейкер и Манган Блейд. Обе девушки попытались схватить Харуюки за руки, но успели лишь чиркнуть пальцами по металлической броне. Чудовищная тяга уже успела поднять Сильвер Кроу в небо.

— Уоа?! — изумился Харуюки, но сразу же попытался расправить крылья.

Однако не успели они разложиться, как огромная правая ладонь Тескатлипоки приблизилась и схватила его.

Харуюки сдавило со страшной силой. Броня заскрежетала, а шкала здоровья резко сократилась.

Но он поборол страх оказаться раздавленным и закричал что было сил:

— Семпай! Стреляйте прямо по мне!

Смерть грозила Харуюки лишь потерей нескольких бёрст поинтов и часовым ожиданием воскрешения. Победа над правой рукой Тескатлипоки более чем заслуживала такой жертвы, и Черноснежка должна была это понимать.

И всё же…

Незримая связь “родителя” и “ребёнка” сообщила Харуюки, что Черноснежка не смогла быстро принять решение.

Вот почему Белая Королева вновь успела первой.

Она резко взмахнула Сиянием, и Тескатлипока скрестил на груди правую руку с Сильвер Кроу и раненую левую. Не успел Харуюки даже задуматься над тем, что означало это движение, как под ногами великана вдруг появился красный круг диаметром в дюжину метров.

Внутрь круга попало лишь семь-восемь Энеми Звериного Класса, бёрст линкеры стояли достаточно далеко. Но Харуюки всё равно закричал что было сил:

— Защищайтесь!

В следующий миг из подошв Тескатлипоки вырвалось алое пламя. Огромные Энеми вспыхнули словно спички и с истошными воплями превратились в угольки, несмотря на огромные запасы здоровья.

Мощь этой атаки поражала воображение. Будь под Тескатлипокой не Энеми, а аватары ближнего боя, они бы не продержались и секунды.

Однако полные ужаса мысли Харуюки оказались верны лишь частично.

Он не мог пошевелиться, но вдруг ощутил, как увеличилась сила тяжести. Огромное тело Тескатлипоки поднималось в воздух. Огонь из подошв оказался вовсе не атакой, а выхлопом, причем достаточно сильным, чтобы оторвать от земли стометрового Энеми Ультра Класса.

Вдруг уши Харуюки заложило от чудовищного грохота. Поток пламени усилился в несколько раз. Волна дыма и жара пробежала над кратером и поглотила бёрст линкеров. Блеск защитных техник быстро исчез под чёрными клубами.

И это было последнее, что успел разглядеть Харуюки.

Тескатлипока взмыл ввысь, словно ракета, оставляя землю далеко внизу. Осмотревшись, Харуюки заметил неподалёку пегаса, тоже скакавшего в ночное небо.

Белая Королева выбрала бегство, а не битву.

Но почему? Если даже выхлопа от “двигателя” Тескатлипоки хватило, чтобы уничтожить полдюжины Энеми Звериного Класса, он и без рук с лёгкостью испепелил бы бёрст линкеров.

“Почему Космос этого не сделала? И почему не убила меня?..” — задумался Харуюки и вдруг осознал, что именно произошло.

Рано было радоваться тому, что он пережил битву. Возможно, смерть в парке Китаномару покажется цветочками по сравнению с тем, что будет дальше.

Враги захватили его в плен.

Опомнившись, Харуюки посмотрел на землю и прищурился, но увидел лишь бесконечное море похожих на храмы зданий “Лунного света”, которые никак не помогали понять, куда его несут. Впрочем, судя по скорости, с которой внизу проплывал пейзаж, они летели на огромной скорости. Такими темпами они скоро покинут Токио.

Что же делать? Рука Энеми так крепко сдавила его, что сбежать бы не получилось. О нападении на Белую Королеву тоже не могло идти и речи. Харуюки поймал себя на тоскливой мысли: “Вот бы у меня были лазеры из глаз, как у Аргон Арей”, и вновь начал думать конструктивно.

Прямо сейчас он должен был всё-таки разобраться с маршрутом. Затем, когда Тескатлипока приземлится, нужно будет точно выяснить, где именно он оказался. У него должно получиться. Не зря же он, став бёрст линкером, подробно изучил карту Токио.

Поборов страх, Харуюки раскрыл глаза пошире и вновь всмотрелся в землю под собой.

----------

Том 25 Глава 2

Харуюки очень старался запомнить как можно больше подробностей о маршруте, но его старания оказались практически напрасными.

Энеми Ультра Класса “Бог апокалипсиса Тескатлипока” летел следом за пегасом, на которой сидели Белая Королева Вайт Космос и её защитник Платинум Кавалер. От парка Китаномару они полетели сначала на восток, потом на юго-восток. Когда позади остались Гиндза, Харуми и Ариакэ, Энеми начал плавно спускаться к поверхности Токийского залива и в конце концов приземлился на искусственном острове, носившем название Центральный волнорез и позднее переименованном в Рэйвадзиму[✱]В начале 2020 года. Это остров имени новой эпохи Рэйва, которая началась в Японии в 2019 году. Поскольку недалеко от него уже находились острова Сёвадзима (в честь эпохи Сёва) и Хэйвадзима (в честь конца ВМВ, “хэйва” значит “мир”), было решено, что новому острову нужно дать имя в таком же духе.. Если ещё точнее, то местом приземления стал открытый в позапрошлом году парк развлечений Токио Гранд Кастл.

Харуюки никогда здесь не был, но много раз видел фотографии и видеоролики с огромным европейским замком, построенным в самом центре парка. И хотя Ускоренный Мир обычно не повторял внешность реального, на “Лунном свете” этот замок почти не отличался от настоящего, резко выделяясь на фоне остальных зданий, похожих на иностранные храмы.

Тескатлипока постепенно снижался, испуская пламя из расположенных на подошвах сопел. В конце концов он приземлился на площади перед главным замком Гранд Кастла. Кажется, он назывался Хаймвельдт. И хотя самый высокий шпиль сооружения поднимался на восемьдесят метров над землёй, Тескатлипока всё равно был ощутимо выше.

Всё ещё зажатый в ладони великана, Харуюки, как сумел, осмотрелся по сторонам. Наконец он увидел пегаса, который как раз приземлялся на балкон на фасаде Хаймвельдта.

Платинум Кавалер спешился первым и благоговейно протянул руку. Белая Королева коснулась его ладони изящными пальцами и грациозно спорхнула на пол.

Харуюки надеялся, что они сразу направятся внутрь замка, но ошибся. Белая Королева взмахнула Сиянием, и Тескатлипока убрал руку от груди, поставив пленника на балкон.

Разумеется, Харуюки подумывал о том, чтобы взлететь и умчаться прочь, как только Энеми разожмёт хватку. Но он не знал, хватит ли для бегства скорости, а Белая Королева могла без труда устроить ему бесконечное истребление. Поскольку Гранд Кастл — важная достопримечательность, известная любому жителю столицы, на его территории наверняка имелся портал — вот только Харуюки не мог позволить себе тратить время на поиски.

Поэтому он позволил своему аватару выскользнуть из ладони Тескатлипоки, как только тот отпустил его. Подошвы Сильвер Кроу коснулись мраморного пола, и помятый аватар не устоял на ногах и шлёпнулся на пол.

Платинум Кавалер посмотрел на сидящего Харуюки сверху вниз и заговорил тем же слегка ленивым голосом, что и во время их первой встречи:

— Что, даже стоять не можешь?

“Ты же мне всё равно руку не подашь, как бы я ни ответил”, — подумал Харуюки и неуклюже покачал головой.

— Могу, не волнуйся.

На самом деле он чувствовал себя измождённым как никогда — ведь сначала ему пришлось четыре месяца тренироваться в павильоне Ому, а затем без малейшей передышки сражаться сначала с Инти, а потом с Тескатлипокой. Но Харуюки не хотел позорить Чёрный Легион своими жалобами. “Поспав часок на коленях Мей-сан, я готов хоть горы свернуть!” — подбодрил он себя и решительно вскочил на ноги.

Голова немного закружилась, но он заставил свою спину распрямиться. Посмотрев сначала на Платинум Кавалера, а затем на Вайт Космос, стоящую за его спиной, он спросил:

— Что вы собираетесь со мной делать?

Вместо рыцаря ему ответила святая дева в белом платье:

— Хи-хи. Ты такой же нетерпеливый, как о тебе рассказывают. Хочешь меня поторопить? А что, если я решу лишить тебя всех очков или промыть тебе мозги?

— Тогда я… улечу, конечно… — ответил Харуюки, потому что не знал, как ещё реагировать.

— Может, на всякий случай отрезать крылья? — левая рука Кавалера легла на рукоять меча.

— Что?!

По голосу рыцаря было неясно, шутит он или говорит всерьёз. К счастью, Кавалер так и не достал клинка, потому что Белая Королева сказала:

— Не волнуйся, он никуда не убежит. Ведь только здесь он может узнать ответы на вопросы, которые не дают ему покоя.

— В-вопросы?.. — повторил Харуюки, словно попугай.

— Именно, — Белая Королева улыбнулась и кивнула. — Чего добиваются Осциллатори Юниверс и Общество Исследования Ускорения? Какова истинная сущность этого мира, о которой не знает даже покинувшая наш Легион Роуз Миледи?

Космос и Кавалер не излучали ни враждебности, ни даже информационного давления, присущего бёрст линкерам высокого уровня. Из-за этого Харуюки немного расслабился, но сейчас слова Белой Королевы сковали его, словно лёд.

Этот грациозный аватар, облачённый в тончайшую броню — им управляет та самая злодейка, по чьей вине в Ускоренном Мире произошло неисчислимое множество трагедий.

Это она подстроила бесконечное истребление для Шафран Блоссом и превращение Хром Фалькона в Первого Хром Дизастера.

Это она спровоцировала своего “ребёнка” и младшую сестру Черноснежку на бесчестное убийство Первого Красного Короля Рэд Райдера.

Это она распространила по Ускоренному Миру ISS комплекты, затянув десятки бёрст линкеров на тёмную сторону Инкарнации.

Это она захватила в плен Вторую Красную Королеву Скарлет Рейн и отобрала её Усиливающее Снаряжение под названием “Непобедимый”, чтобы сделать из него Броню Бедствия 2.

Это она относилась к Вакамии Мегуми и её аватару Орхид Оракул как к инструменту и заточила её в Токио Мидтаун Тауэре на неограниченном нейтральном поле.

И, наконец, это она заставила бёрст линкеров Шести Легионов сражаться с Богом солнца Инти, чтобы приручить Бога апокалипсиса Тескатлипоку и попытаться с его помощью разом уничтожить остальных Королей.

Её преступлениям нет и не может быть никаких оправданий. Харуюки следовало бы ответить “мне это не интересно” и немедленно атаковать злодеев, даже если ему светило лишь бесславно проиграть эту битву, окончательно разозлить Белую Королеву и оказаться в бесконечном истреблении…

Харуюки молча сжал кулаки. Увидев это, Вайт Космос вновь мягко улыбнулась и негромко проговорила:

— Ты сможешь дать волю ярости после того, как выслушаешь меня.

— Где доказательства, что ты скажешь правду? Как я могу верить тебе после того, как ты обманула собственного “ребёнка”? — спросил он севшим голосом.

Пальцы Платинум Кавалера стиснули рукоять меча, но Вайт Космос взмахнула рукой, и рыцарь застыл, словно статуя.

Предводительница Белого легиона повесила Сияние на пояс и уселась на белый кожаный диван, стоявший прямо посреди балкона. Она закинула ногу на ногу, в точности повторяя манеру Черноснежки, и подняла взгляд на стоящего истуканом пленника.

— Хи-хи… Сильвер Кроу, я только что осознала, что ты мой единственный “внук”. В Ускоренном Мире это обычное дело, но всё равно вызывает глубокие чувства, правда?

Её голос звучал всё так же мелодично и мягко, в нём не чувствовалось угрозы, но Харуюки замотал головой и возразил:

— Это неважно. Чёрная Королева уже не считает тебя “родителем”, поэтому нас ничто не связывает.

— Что же, не спорю, — ничуть не расстроившись, согласилась Космос. — В копии Брейн Бёрста, которую “родитель” отправляет “ребёнку”, нет никаких метаданных, поэтому в этом мире не существует генетики и наследственности, в отличие от реальности. Я сделала её своим “ребёнком” просто потому, что мне так захотелось…

— Захотелось?..

“Отношения «родителя» и «ребёнка» в Ускоренном Мире куда серьёзнее, чем ты говоришь!” — захотелось закричать Харуюки, и ему пришлось напрячь всю силу воли, чтобы сдержаться.

Мировоззрение и принципы Белой Королевы в корне отличались от его собственных. Пускай они оба бёрст линкеры, между ними лежит настолько широкая и глубокая пропасть, что никакие слова не помогут перекинуть через неё мост.

Поэтому Харуюки лишь глухо пробормотал:

— Всё-таки я не верю ни одному твоему слову. Пускай даже ты знаешь правду об “истинной сущности” этого мира, зачем тебе рассказывать о ней мне?

— Раз уж на то пошло, ты не думал, зачем я вообще привела тебя сюда? Если бы я захотела, то обнулила бы очки всему вашему отряду. Хотя я не ожидала, что вы сможете ранить Тескатлипоку в руку, для него это такая мелочь, которую и уроном назвать нельзя.

— Ты врёшь, — прошептал Харуюки.

— Посмотри сам, — Белая Королева подняла руку и указала куда-то ему за спину. — Отсюда ведь хорошо виден запас здоровья Тескатлипоки?

Харуюки неуклюже развернулся к кроваво-красному великану, который по-прежнему стоял на площади. От балкона до его головы было метров сорок, но шкалы над головой и правда просматривались. И как только Харуюки сосчитал их…

— Ох… — невольно выдохнул он.

Десять.

У Святой Метатрон, Энеми Легендарного Класса, было четыре. У Богов Судзаку и Сэйрю, относившихся к Ультра Классу, по пять. А у Тескатлипоки — вдвое больше.

Но что ещё ужаснее, первая шкала пока потеряла… не больше одной десятой запаса. Самые элитные бойцы Шести Легионов использовали против этого Энеми не только спецприёмы, но и Инкарнацию, но не лишили великана даже одного процента здоровья.

Харуюки потерял дар речи, а за его спиной послышался тихий голос Белой Королевы:

— Его правая рука “Тошкатль” и левая рука “Уэймиккаиуитль”[✱]Девятый месяц ацтекского календаря. позволяют пустить в ход лишь самые простые приёмы, доступные даже с полным запасом здоровья. И тем не менее он уже сейчас атакует с такой силой. По моим расчётам Тескатлипока в целом сильнее всех Святых и Четырёх Богов вместе взятых.

“Быть того не может”, — мысленно возразил Харуюки, но интуиция говорила обратное. В отличие от Святых и Богов Тескатлипока выглядел на редкость примитивно, обладая цилиндрическим, словно огромная колонна, гладким туловищем, руками и ногами без суставов и яйцеподобной головой. Однако именно эта внешность делала его похожим на чужеродный элемент. Невольно создавалось впечатление, что это какое-то кошмарное создание, существующее за границей правил Ускоренного Мира.

С другой стороны, если Тескатлипока действительно сильнее Святых и Энеми, то сам собой напрашивался вопрос. Даже два вопроса.

— Зачем он вообще существует? В играх не должно быть монстров, которые сильнее всех игроков вместе взятых, — спросил Харуюки, поворачиваясь обратно на ватных ногах.

Белая Королева пожала плечами с таким видом, словно только и ждала этих слов.

— Вот поэтому он и “Бог апокалипсиса”. Это разрушитель, у которого лишь одна задача: положить конец этому миру. Кроу, тебе ведь уже рассказывали, как появился Ускоренный Мир?

— А… Да, Графит Эдж говорил… — Харуюки постарался загнать поглубже свою неприязнь к Белой Королеве, а потом задумался, выудил из воспоминаний ту удивительную историю. — Что когда-то давным-давно в одном виртуальном мире разразилась война… По словам Графа, две армии сражались за какое-то существо, запертое внутри этого мира. Одна из сторон хотела освободить его, вторая — уничтожить. В конце концов лидеры обеих сторон добрались до системной консоли … Лидер А попытался уничтожить существо при помощи администраторских полномочий, но это оказалось невозможно, поэтому он решил вместо этого навсегда запечатать его. Создав в центре мира похожее на замок огромное подземелье, он поместил существо в самую глубь, поставив на пути к нему восемь монстров и ещё четырёх — вокруг подземелья. Сейчас мы называем это подземелье Имперским Замком, а тех монстров — Восемью и Четырьмя богами…

Когда Харуюки договорил, Белая Королева кивнула и негромко спросила:

— А дальше?

— Что дальше?

— Лидеров было двое, не так ли? Что, по словам Графа, сделал лидер Б?

— Э-э… — протянул Харуюки и повторил рассказ Графит Эджа, услышанный в Имперском Замке: — Он решил возложить надежду на будущее. Верил, что однажды появятся сильные воины, которые смогут одолеть защитников врат, ворвутся в подземелье, победят восьмёрку сторожей и спасут пленённое создание. По крайней мере, так сказал Граф.

— Понятно, понятно… — Белая Королева вновь кивнула.

Харуюки заволновался. Уж не раскрыл ли он случайно важную тайну, которую не знала даже Космос? Впрочем, Королева осталась невозмутимой и заговорила совсем не о том, чего ожидал Харуюки:

— Он неплохо осведомлён, хотя этого и стоило ждать от ветерана, который начал играть ещё раньше Первопроходцев.

— Раньше Первопроходцев?

Харуюки уставился на белоснежную маску Космос непонимающим взглядом.

Первопроходцами называли первую сотню бёрст линкеров. Сотню детей, которые получили Брейн Бёрст 2039 от создателя программы — того самого лидера Б, о котором только что говорил Харуюки. Очевидно, что в Ускоренном Мире не может быть игроков опытнее, чем они.

— Как это понимать?.. — переспросил он.

Какое-то время Белая Королева молча смотрела на него, затем слабо улыбнулась.

— Мы уже почти подобрались к самой сути вещей… и ты хочешь, чтобы я продолжала? Не ты ли говорил, что не веришь моим словам?

— А, ой…

Харуюки чуть было не зажал себе рот рукой. Он задумался, по какой причине они вообще подняли эту тему, и быстро вспомнил — всё началось с того, что Белая Королева заговорила о Боге апокалипсиса.

Тескатлипока настолько силён, что нарушает баланс Брейн Бёрста. Причина, по которой он наделён этой чудовищной силой, состоит в том, что этот Энеми создан для уничтожения мира. Конечно, слова Вайт Космос могли быть обманом… но Харуюки всё равно хотел знать, на что она так зловеще намекала, говоря о “конце мира”.

— Я выслушаю тебя… а потом решу, верить или нет, — сказал Харуюки, хоть и понимал, что ведёт себя именно так, как хочется Белой Королеве.

Вайт Космос молча подняла правую руку. Тонкий палец указал на кресло напротив дивана. Харуюки не знал, можно ли ему сесть, поскольку это будет означать, что Платинум Кавалер единственный останется стоять, но молчаливый рыцарь вдруг сказал:

— Раз так, я схожу поставлю Ариона в конюшню.

Кивнув хозяйке, он вновь уселся на пегаса, стоявшего в уголке балкона, и улетел, скрывшись за башнями замка. Так Харуюки узнал, что у скакуна есть имя… и ещё одну, гораздо более важную вещь: судя по всему, Белый Легион использовал Гранд Кастл в качестве одной из баз.

Он перевёл взгляд на Белую Королеву. Та всё ещё указывала на кресло, поэтому ему не оставалось ничего, кроме как послушно сесть, но на самый краешек — чтобы в случае чего побыстрее взлететь. Ещё немного поколебавшись, он спросил:

— Ничего, что ты осталась без телохранителя? Говорят, ты в ближнем бою самая слабая среди Королей. Что, если я нападу на тебя?

— Мм… Да, если бы у тебя был меч, я бы немного нервничала. Но пока ты доберёшься до меня с голыми кулаками, я успею Инкарнацией открутить тебе руки. Или голову, — произнеся лёгким тоном эти кошмарные слова, Вайт Космос откинулась на спинку дивана.

На её голове в лунном свете холодно блестела изящная корона, которая и была ядром Сияния.

Отдав Такуму Ясный Клинок, Харуюки и правда остался без оружия. Но ему казалось, что он и в противном случае едва ли успел бы даже выхватить меч, не говоря уже о том, чтобы нанести удар. Он немного сомневался в том, действительно ли Белая Королева способна откручивать руки и головы Инкарнацией, но проверять не хотелось.

— Я… прошу прощения, — Харуюки поклонился, затем вернулся к тому, на чём они остановились. — Ты… сказала, что Граф начал играть ещё раньше Первопроходцев… Как это понимать?

— М? Ах да… Он Изотоп.

— Что? Изотоп?.. — Харуюки растерялся, не понимая значения слова.

— Ты уверен, что это так важно? — Белая Королева пожала плечами. — Неужели у тебя нет более насущных вопросов?

Безусловно, в рейтинге важных вещей первое место занимал Тескатлипока.

— Хорошо… Расскажи мне о Боге апокалипсиса, — сказал Харуюки, покосившись на огромного Энеми Ультра Класса, стоявшего на площади по правую руку от кресла.

Космос кивнула, опустила закинутую ногу и чуть нагнулась к Харуюки, положив ладони на тонкие пластины своего доспеха, напоминающего юбку.

— Хорошо, расскажу.

Хотя она говорила тем же голосом и с той же интонацией, Харуюки ощутил в её словах зловещий холодок.

— В целом ты правильно пересказал предысторию ускоренного мира. Секретная война, запечатанное существо — всё это было. Ты не ошибся даже, когда сказал, что лидер Б, не сумев освободить существо, решил положиться на будущее… Но потом возникла проблема. Спустя долгое время после окончания той войны начали работать три экспериментальные игры, пленившие множество детей. Те, кто играли в Accel Assault 2038 и Cosmos Corrupt 2040, любили эти миры и всё, что в них было, ничуть не слабее, чем ты любишь Brain Burst 2039.

Когда Белая Королева заговорила о давно исчезнувших играх, представлявших собой предтечу и развитие Брейн Бёрста, Харуюки невольно вспомнил культурный фестиваль средней школы Умесато в конце прошлого месяца. После операции по спасению Аквы Карент, победы над первой формой Метатрон, уничтожения тела ISS комплекта, возвращения похищенного снаряжения Красной Королевы и битвы с Бронёй Бедствия 2 Нега Небьюлас собрался на совещание. Именно тогда перед ними неожиданно появилась Белая Королева в образе зрительского аватара.

Она рассказала им причины закрытия Accel Assault 2038 и Cosmos Corrupt 2040. Оба мира погубила неуравновешенность. В АА2038 сделали слишком сильный упор на войну, а в СС2040 — на мир. Но Харуюки до сих пор не до конца понимал, что Космос имела в виду.

— Когда ты пришла к нам во время культурного фестиваля, то сказала: “Бесконечный мир, скучное сосуществование и взаимовыручка... они порождают не ускорение, а застой. Время в мире КК остановилось. Потому-то он и погиб”.

— Очень рада, что ты ещё помнишь. Да, я именно так и сказала, и это чистая правда.

— Но Граф предупредил, что твои слова в большинстве своём — инструменты для управления людьми, поэтому их не стоит принимать на веру.

— Ах так? — Белая Королева усмехнулась.

— Но то, что АА и КК больше не работают — неоспоримый факт. Это и есть “проблема”, о которой ты говорила? То, что дети, которые любили те миры не меньше нашего, лишились и программ, и воспоминаний?

— Хи-хи… — Вайт Космос почему-то усмехнулась, затем покачала головой. Частицы лунного света осыпались с её золотистых волос. — Ты обычно очень проницателен, но сейчас сильно ошибся. Механизм принудительного удаления программы и воспоминаний — настоящее спасение для тех, кто потерял все очки. Просто представь, что тебя навсегда выбросили из мира, но ты сохранил и память и программу, хотя никогда больше не будешь участвовать в дуэлях. Тебе бы не хотелось этого, правда?

Харуюки едва не согласился, но стиснул зубы и замотал головой.

Да, лично ему было бы проще потерять программу и память о ней. Но при этом он забыл бы и друзей, с которыми плечом к плечу сражался в этом мире: Черноснежку, Такуму, Тиюри, Фуко, Акиру, Утай, Нико, Пард, Рин, Сихоко… и Метатрон. Харуюки подумал, как бы они отнеслись тому, что его память оказалась бы стёрта, и понял, что не может так просто согласиться на это.

Космос слабо улыбнулась, увидев, как напрягся Сильвер Кроу.

— Возможно, мой вопрос прозвучал слишком жестоко. Я не удивлена, что ты колеблешься… но всё равно уверена, что большинство игроков, будь у них выбор, предпочли бы лишиться своих воспоминаний после потери очков. Потому что память об Ускоренном Мире исчезает вместе с душевным шрамом, который лёг в основу дуэльного аватара.

Харуюки вспомнил, как беззаботно улыбался Номи Сэйдзи, он же Даск Тейкер, после удаления Брейн Бёрста. Он будто освободился от живущего внутри него злого духа, полного неукротимой ненависти и жажды власти, и превратился в прилежного школьника, успевающего и в учёбе, и в спорте.

Казалось бы, нынешний Номи был гораздо счастливее “Мародёра”. Однако когда Сэри Судзукава каким-то непонятным образом вернула к жизни своего аватара Центореа Сентри, она сказала Харуюки: “Перестав быть бёрст линкером, я всегда ощущала внутри себя какую-то пустоту. Будто не могла вспомнить что-то важное, как ни пыталась, и жила с этим невыносимым чувством постоянно”.

Знала ли Белая Королева об этом чувстве, которое терзало всех бывших бёрст линкеров? И если да, то почему продолжала настаивать на том, что потеря воспоминаний — спасение?

Харуюки глубоко вдохнул, выдохнул и спросил:

— Раз так… почему ты решила прославиться как “Некромант”? Почему ты возвращаешь в Ускоренный Мир “спасённых” людей вроде Даск Тейкера, Рэд Райдера и даже одной из своих легионеров — Орхид Оракул? Зачем ты заставляешь их страдать?

Харуюки морально готовился к тому, что этот вопрос может разозлить Белую Королеву, и та либо откажется продолжать разговор, либо даже атакует Инкарнацией. Однако Космос не изменилась в лице — впрочем, он с самого начала не мог разглядеть за непроницаемой маской никаких эмоций — и лишь слегка наклонила голову.

— Для начала я должна тебя поправить. Моя кличка “Некромант” появилась благодаря спецприёму “Воскрешение Состраданием”. Однако он лишь сокращает таймер воскрешения аватаров, погибших на среднем уровне. Разумеется, он не в силах ничего поделать с теми, кто потерял все очки.

— Что?.. Но перед воскрешением Даск Тейкера твоя подчинённая Аргон Арей сказала, что твоя “Реинкарнация” — жестокая способность, и что тебе наверняка пришлось продать душу дьяволу ради такой силы…

— О-о, — Космос ухмыльнулась, причём гораздо ироничнее, чем после пересказа слов Графит Эджа. — Годы идут, а Арей никак не может избавиться от своей манеры речи. Сила истинного воскрешения — не настолько дешёвая вещь, чтобы её можно было купить ценой собственной души… И кстати, Сильвер Кроу, тебе ли упрекать меня за это?

— А?..

— Ты продал душу Святой Метатрон, не так ли? А ведь именно мне пришлось попотеть, чтобы вытащить её из подземелья парка Сиба.

— Т-ты вытащила её, чтобы она охраняла Токио Мидтаун Тауэр, где находилось тело ISS комплекта! — закричал Харуюки в приступе ярости.

Ведь Белая Королева относилась к Метатрон как к инструменту, хотя та ничуть не уступала людям ни интеллектом, ни эмоциями. И не только к Метатрон. Вместо того, чтобы опекать и тренировать многообещающего новичка Вольфрам Цербера, Вайт Космос и Общество Исследования Ускорения относились к нему как к пешке и превратили в хранилище Брони Бедствия 2. Не желая навредить Харуюки, Цербер однажды нарочно оставил себе лишь десять бёрст поинтов, чтобы проиграть в дуэли с Сильвер Кроу и навсегда покинуть Ускоренный Мир.

Орхид Оракул, Роуз Миледи, Блэк Лотос. Белая Королева предавала всех, кто ей доверился, использовала их и оставляла ни с чем. Никакие причины, никакая необходимость не могут оправдать такое поведение.

Вновь напомнив себе об этом, Харуюки тихо продолжил:

— И я не продавал душу Метатрон… Мы с ней подружились. Мы помогаем друг другу, потому что мы друзья. Неужели это так странно?

— Ничуть не странно. Правда, я полагаю, что ты из-за этого ещё хлебнёшь горя… Но это неважно. “Проблема”, о которой я говорила, вовсе не связана со стиранием памяти бывших игроков из Аксель Ассолт и Космос Коррапт. Речь о том… что произошло перед окончанием этих игр.

— Что произошло?.. — переспросил Харуюки, борясь с тлеющим внутри негодованием.

Перед тем, как открыть для себя Брейн Бёрст, Харуюки несколько раз вживую видел, как умирают онлайн-игры. Все они закрывались от падения доходов, поэтому под конец в них почти не оставалось игроков, и Харуюки стоял на опустевшей городской площади, слушая обратный отсчёт до отключения серверов. Он полагал, что экспериментальные игры закрывались точно так же.

Пока Харуюки ждал, Белая Королева перевела взгляд на неподвижно возвышающегося Тескатлипоку и слегка прищурилась. В линзах, казавшихся то бледно-розовыми, то бледно-голубыми, то бледно-лиловыми, промелькнуло какое чувство, но оно быстро исчезло, уступая место невозмутимости.

Вайт Космос повернула голову к Харуюки и ответила:

— Когда тот человек, о котором ты говорил… Лидер Б создал прототип Ускоренного Мира, ему пришлось подождать ещё десять лет, прежде чем запустить экспериментальные игры. На то было две причины. Первая в том, что на рынке должны были появиться первые гражданские устройства на технологии Soul Translation — нейролинкеры, а спустя несколько лет — и первые дети, которые носили их всю жизнь и выработали высокую совместимость с STLT. Вторая причина в том, что необходимо было довести до ума искусственный интеллект для управления этими играми.

— Что? Интеллект?! Брейн Бёрстом управляет искусственный интеллект?! — воскликнул Харуюки, вспомнив недавний разговор с друзьями по Легиону.

Дело было в воскресенье дней десять назад. Незадолго до имитированной битвы за территорию против Зелёного Легиона Нега Небьюлас собрался в бассейне на одном из верхних этажей Сибуя Равин Тауэр. Черноснежка и Фуко предполагали, что в этот день, четырнадцатого июля, в игру будет добавлен уровень “Космос”, потому что это “День подсолнуха” — годовщина запуска первого японского метеорологического спутника. Расчёт оправдался, и Нега Небьюлас благополучно выиграл битву, которая проходила на Космосе, однако в голове Харуюки всё равно остался немой вопрос к администратору игры: не слишком ли натянута эта связь между космосом и подсолнухами? Однако если игрой на самом деле управляет искусственный интеллект, то всё встаёт на свои места.

Кроме того, когда Харуюки благодаря Броне Бедствия пережил воспоминания Хром Фалькона, то узнал, что тот тоже задумывался об этом. Некий администратор с потрясающей скоростью латал все найденные бёрст линкерами ошибки — особенно уловки, позволяющие легко набирать бёрст поинты. Поэтому Фалькон предположил, что игрой управляет не человек, а искусственный интеллект. И, действительно, сразу после того, как он проник в Имперский Замок, пролетев над стеной при помощи Мгновенного скачка, система немедленно усилила гравитацию над рвом, чтобы впредь такого не повторялось.

Дождавшись, пока изумление Харуюки превратится в понимание, Белая Королева продолжила:

— Я, конечно, никогда не встречалась с этим администратором, но уверена в этом. Если бы ты не помешал мне в парке Китаномару, я уже поднялась бы до десятого уровня и увидела, кто это такой на самом деле.

— Я буду мешать и дальше, — жёстко отозвался Харуюки, но затем решил вернуться к теме. — Допустим, Брейн Бёрстом управляет искусственный интеллект… Но как это связано с тем, что произошло перед окончанием Аксель Ассолта и Космос Коррапта?

— Подобно лидерам А и Б, администратор этого мира — далеко не всемогущее божество. Прибавь к этому то, что классические, не использующие STLT искусственные интеллекты — бессердечные чудовища, которые стремятся лишь к оптимизации… — произнесла Белая Королева загадочные слова, затем подняла тонкие руки так, словно держала на каждой ладони по шару. — Но лучше бы этот интеллект и правда был божеством. В таком случае, решив закрыть мир, оно просто бы отобрало у всех игроков программы и воспоминания. Но у искусственного интеллекта не было таких полномочий. Он понял, что ему придётся обнулить очки игроков, чтобы удалить их программы и стереть память. Поэтому… — Белая Королева соединила невидимые шары в один. — Интеллект-администратор с самого начала добавил в мир нечто, способное на это. Своего ангела… или палача. Пусть и не всесильного, но бесконечно могучего.

— Палача?.. — хрипло повторил Харуюки зловещее слово и перевёл взгляд на Тескатлипоку.

Действительно, из-за необычайно примитивной внешности багровый великан выглядел искусственным, бездушным творением. Но Харуюки не исключал, что могут быть и другие Энеми, похожие на него. К тому же…

— Но ведь это можно сказать о любом Энеми. Все они, за редкими исключениями, безжалостно нападают на бёрст линкеров, которые им попадаются.

— Зато обычных Энеми можно победить, не так ли? Даже сражаясь с Четырьмя Богами, ты наверняка почувствовал, что это возможно. Иначе стал бы ты говорить мне в Китаномару, что вместе мы бы смогли одолеть защитников Имперского Замка?

— Да, я… чувствовал…

— Но Тескатлипока — другое дело. Даже если всё бёрст линкеры Ускоренного Мира бросят ему вызов, то не опустошат даже пяти из десятка его шкал здоровья. Кроу, ты ведь не думаешь, что яйцо Тескатлипоки, “Бог солнца Инти”, просто так катался по среднему уровню?

— Разве нет?..

— Некоторые виды Энеми умеют развиваться. Побеждая бёрст линкеров и других Энеми, они повышают свои характеристики. Инти появился ещё на рассвете Ускоренного Мира и за восемь тысяч лет внутреннего времени сжёг дотла бесчисленное множество Энеми и игроков, подпитывая Тескатлипоку внутри себя. Всё для того, чтобы принести погибель этому миру и в заветный час стереть из него бёрст линкеров.

Харуюки надолго замолчал, услышав эти слова.

Если бы в конце игры просто отключились сервера, игроки сохранили бы воспоминания. Чтобы удалить их, нужно сначала обнулить бёрст линкерам очки. Харуюки понимал, что администратор искал какой-то способ лишить игроков бёрст поинтов, однако…

— В твоих словах есть два огромных противоречия… — наконец тихо произнёс он.

Линзы Космос моргнули.

— Какие?

— Во-первых… Искусственный интеллект, придумавший Тескатлипоку, был создан лидером Б — то есть тем человеком, который пытается спасти запечатанное в Имперском Замке существо. Если ты говоришь правду, то непобедимый Тескатлипока должен был одолеть Богов, вторгнуться в Замок и исполнить мечту лидера…

— А второе?

— Во-вторых, если даже всем бёрст линкерам не хватит сил для победы над Тескатлипокой, то как ты умудрилась приручить его? Я однажды слышал, что приручать можно не всех Энеми, а только тех, которых может победить один бёрст линкер. Но если кому-то одному под силу победить Тескатлипоку, то твои слова — ложь.

— Понимаю…

Белая Королева дважды моргнула и даже погрузилась в раздумья. Она сложила руки на поразительно узкой талии, отогнула указательный палец правой руки и начала водить им по кругу.

— Мм… вот это уже и правда ключевые секреты. Конечно, я могу тебе их раскрыть… но после этого ты окажешься перед выбором.

— Каким ещё выбором?

— Тебе придётся выбрать одно из двух. Либо ты поможешь нам, либо лишишься всех очков.

Харуюки напрягся, не зная, что отвечать.

Он ни за что на свете не стал бы помогать Белому Легиону и Обществу Исследования Ускорения, но не мог позволить себе лишиться очков. В то же время он бы не смог спокойно спать, не узнав секрета Вайт Космос.

Целых три секунды он боролся с собой и наконец решил отказаться от этих вопросов. Он уже собирался сказать об этом…

Как вдруг Белая Королева слегка вздрогнула и посмотрела мимо него куда-то в пустоту.

— Увы, похоже, нам придётся продолжить в следующий раз.

— Что? П-почему?..

— Началось резервное копирование твоего лайткуба… квантовой мозговой цепи. Это значит, что в реальности кто-то снимает с тебя нейролинкер.

— А?!

Как Белая Королева могла знать о Харуюки то, чего он даже не ощущал? И почему с него снимают нейролинкер? Впрочем, через миг он понял, что второго и следовало ожидать.

Скорее всего, Черноснежка вышла через ближайший к парку Китаномару портал, очнулась в реальном мире и тут же отключила Харуюки от сети. Она знала, что у Вайт Космос есть Воскрешение Состраданием, которое позволяет принудительно воскрешать убитых бёрст линкеров, поэтому ей под силу быстро отобрать у него огромное количество бёрст поинтов. Харуюки и сам бы как можно быстрее снял нейролинкер Черноснежки, окажись она в плену.

Он не знал, сколько ещё секунд проведёт в игре, и подумал уже потратить драгоценное время на то, чтобы выудить из Вайт Космос побольше информации, однако Белая Королева заговорила первой:

— Сильвер Кроу. Выходит, ты погружался рядом с кем-то из своего Легиона?

— Что? А, да, вместе с Черноснежкой и… — не подумав, ответил Харуюки.

— С Лотос? — Белая Королева даже привстала. — В такой час?! Неужели вы с ней дошли уже до такого?!

— До такого — это… А, нет-нет! — торопливо возразил Харуюки.

Он наконец-то начал ощущать, как мир перед глазами отдаляется, а сам он думает всё медленнее.

Последним, что он услышал, было хладнокровное предостережение Белой Королевы:

— Я свяжусь с тобой в течение недели. Не забудь принять решение к нашей следующей встрече. И кстати… будь готов к тому, что если погрузишься сюда не в назначенное время, то проживёшь не больше секунды. И твои друзья тоже.

Не успел Харуюки ответить, как его обволокла тьма.

Открыв глаза, он не сразу понял, что именно видит.

Глаза постепенно сфокусировались. И как только он осознал, что смотрит в лицо Черноснежки…

— Ты в порядке, Харуюки?! — закричала она, тряся его за плечо.

Заметив слёзы в чёрных глазах, он невольно ахнул и торопливо закивал.

— А… да, всё хорошо. Извини, что напугал, — хрипло ответил он и попытался сесть, но у него не получилось. Одетая в длинную футболку Черноснежка сидела верхом на его животе.

— Э-э, семпай…

— С тобой точно всё хорошо?! У тебя ведь не забрали все очки?!

— Н-нет, конечно. Какое там, меня даже ни разу не убили.

Напряжение наконец-то покинуло лицо Черноснежки, она немного расслабилась и медленно выдохнула.

— Ясно… — прошептала она, слезла с Харуюки и села на полу слева от него.

В зале квартиры семьи Арита не горела ни одна лампа, но полумрак был прозрачным. Харуюки вошёл на неограниченное нейтральное поле в половине второго, но теперь шёл уже шестой час, и за окном понемногу рассветало.

Напрягшись, он всё-таки сел, и тут справа раздался другой голос.

— А, вот, возьми.

Кусакабэ Рин сидела на коленях и протягивала стакан воды. Харуюки тут же осознал, насколько у него пересохло в горле.

— Огромное спасибо, — поблагодарил он девушку, взяв холодный стакан и залпом осушив его.

Прохладное питьё остудило голову, и Харуюки понял, что с самого начала битвы с Инти и до снятия нейролинкера не расслаблялся ни на секунду.

Всё ещё держа в руках пустой стакан, он повернулся к Черноснежке и ещё раз извинился:

— Прости, семпай, что меня так легко поймали…

— Ничего… Тебе не за что извиняться. Наоборот, это я должна просить у тебя прощения. Ты спас меня, нет, всех Шестерых Королей от казни по правилу внезапной смерти, а мы лишь беспомощно смотрели, как тебя уносят…

Услышав боль и досаду в голосе девушки, Харуюки тут же подался вперёд.

— Нет!.. Важнее всего, что ты смогла выйти через портал. Что бы со мной ни случилось — это всё равно сущий пустяк по сравнению с твоим спасением!

— Хватит говорить чушь! У меня и в мыслях не было жертвовать тобой ради себя!

Они спорили, почти касаясь друг друга коленями, как вдруг…

— Так всё-таки, что случилось? — раздался за спиной невозмутимый голос.

Харуюки вздрогнул, привстал и развернулся.

Они с Черноснежкой и Рин сидели на краю ковра, в то время как с дивана на них смотрела девушка в майке, шортах и с хвостом длинных волос. Её звали Сэри Судзукава или Центореа Сентри по прозвищу “Безжалостная”. Именно она научила Харуюки Универсальному Омега-стилю.

После четырёх месяцев тренировок на неограниченном нейтральном поле Сэри оставила Харуюки одного в павильоне Ому, а сама вернулась в реальный мир и ещё не знала, чем закончилась битва против Инти. Не знала и Рин, потому что её задача свелась к тому, чтобы оповестить Черноснежку. Они обе заслуживали того, чтобы услышать историю во всех подробностях.

— Э-э… — Харуюки встал, наскоро освежив воспоминания в голове, и задумался о том, с чего начать.

— Хм… — послышалось вдруг за спиной, и ему пришлось вновь развернуться.

Черноснежка тоже поднялась с пола, нахмурилась и начала водить пальцем в воздухе.

— Входящие вызовы от Фуко, Утай и Акиры… теперь ещё от Тиюри, Такуму, Нико и Леопард… а вот от Шоко и Руй…

Можно сказать, практически весь Легион пытался дозвониться до Черноснежки. Наверняка им хотелось узнать, что случилось с Харуюки. “Могли бы и мне позвонить”, — успел подумать он прежде, чем вспомнил, что его нейролинкер в руке Черноснежки.

— Семпай, раз такое дело, я всё объясню остальным в виртуальном чате. Скажи, пусть подключатся к сети моей квартиры.

— Хм… ладно, — Черноснежка сначала кивнула в ответ на предложение, но затем замотала головой. — Нет, тебе срочно нужен отдых. Потом расскажешь… Где бы ни оказался Сильвер Кроу на неограниченном поле, пока ты не там, ему ничего не угрожает.

Харуюки и правда чувствовал сильнейшую усталость — и в голове, и во всём теле — хотя для неё на самом деле не было причин. Во время ускорения он пользовался не собственным контуром, а выделенной квантовой цепью внутри Основного визуализатора. В момент выхода она синхронизировала воспоминания с мозгом, но не должна была переносить в реальный мир ещё и чувство усталости.

Но как бы Харуюки ни убеждал себя, глаза упрямо слипались. Пару раз моргнув, он ответил:

— Тогда я… так и сделаю, если вы не против.

— Отдыхай, — сказала Черноснежка и протянула нейролинкер.

Забрав его, Харуюки повернулся к Рин.

— Спасибо тебе за помощь.

— В следующий раз… я тоже буду сражаться.

— Да, я рассчитываю на тебя.

Наконец, он посмотрел на Сэри и кивнул.

— Мастер… в смысле, Сэри, я не успею сейчас всего объяснить, но скажу две вещи. Точка Омега-стиля помогла мне разрубить Инти.

— Хорошо, это радует.

Девушка ответила настолько хладнокровно, что Харуюки невольно усмехнулся, но быстро поджал губы и продолжил:

— И второе… Кажется, я смог на секунду включить Синтез.

На сей раз лицо Сэри немного дрогнуло, сначала от удивления… потом она улыбнулась. Девушка дважды молча кивнула, затем встала с дивана.

— Тогда я пошла домой. С вами было весело и интересно.

— Огромное спасибо! — Харуюки вновь поклонился.

Сэри похлопала его по плечу, подняла с пола сумку и направилась к двери, однако Черноснежка остановила её взмахом руки.

— “Безжалостная”... Нет, Сентри… то есть, Сэри, — дважды оговорившись, Черноснежка кашлянула и продолжила: — Прими и мою благодарность. Ты оказала нам огромную услугу… Извини, что предлагаю так внезапно, но вступай в наш Легион.

— Что?! — раздался возглас не Сэри, а Харуюки.

У него в голове уже сложился образ Центореа Сентри как благородного одинокого мечника, поэтому он даже подумать не мог о том, чтобы пригласить её в Нега Небьюлас. С другой стороны, такой союзник им бы и правда не помешал.

Затаив дыхание, он ждал ответа. И наконец…

— Снежка. Я надеюсь, ты ещё не забыла, как меня наперебой зазывали в разные Легионы, но я всем отказывала?

— Разумеется, нет. Но в те годы ты наотрез отказывалась не только заводить “ребёнка”, но и брать учеников. Если ты изменила одному принципу, что мешает изменить другому?

Черноснежка как обычно рубила сплеча, хотя Харуюки казалось, что это сейчас неуместно. Вдруг Сэри рассердится?

“Безжалостная” посмотрела на Чёрную Королеву, которая в реальности заметно уступала ей в росте, затем сказала:

— Да, действительно. Хорошо, я вступлю.

— Что-о?! — ошарашенно закричал Харуюки и тут же поймал на себе взгляды Сэри и Черноснежки.

— Почто криком кричишь, Кроу? Аль не любо тебе участие моё?

Сэри вдруг перешла на старомодную речь своего персонажа, и Харуюки резко замотал головой.

— Н-нет-нет-нет, я совсем не против! Наоборот, я о-о-очень рад!

— Вот и славно, — девушка кивнула и снова посмотрела на Черноснежку. — Я сейчас отключена от глобальной сети. Можешь меня пригласить через кабельное соединение?

— Почему бы нет? Харуюки, — командир легиона протянула левую руку.

Он поднял лежащий на столе XSB-кабель и положил на изящную ладонь.

Соединив два нейролинкера, Черноснежка прошептала: “Бёрст линк”. Девушки на миг застыли, но тут же ожили и отсоединили кабель. Харуюки облегчённо выдохнул. Он боялся, что они решат по ходу дела сразиться, но в таком случае ускорение продлилось бы не меньше секунды.

Девушки молча пожали друг другу руки.

[[image:/storage/reader-images/bca240a17719e389f173b7de0d0c1b9e23139101.jpg]]
Вернувшаяся в Ускоренный Мир и вступившая в Нега Небьюлас великая мечница кивнула Харуюки и Рин, затем хладнокровно направилась к выходу из квартиры.

— А-а… — неуверенно окликнула её Рин. — Судзукава, ты точно хочешь пойти домой… в таком виде?

Сэри застыла, окинула взглядом свою майку и шорты, затем бросила через плечо.

— Арита, я займу пока твою ванную, переоденусь.

----------

Том 25 Глава 3

Строго говоря, даже после отключения от неограниченного нейтрального поля Харуюки не мог считать себя и Сильвер Кроу в безопасности. Он вышел не через портал, поэтому после следующего погружения вновь окажется в Гранд Кастле на балконе Хаймвельдта. Затем, как предупреждала Белая Королева, его скорее всего немедленно прикончит удар Тескатлипоки. И это будет повторяться каждый час.

Он фактически оказался в бесконечном истреблении. Впервые после получения четвёртого уровня он потерял право посещать неограниченное нейтральное поле и теперь начинал задыхаться от одной мысли о том, что оказался отрезан от настоящего Ускоренного Мира. В своё время он пытался представить, как себя чувствовали запечатанные у врат Имперского Замка Утай и Акира, а также погребённая под Инти Черноснежка, но ничто не могло подготовить его к этому ощущению — казалось что в воздухе не осталось кислорода.

Он держал себя в руках, пока не проводил Сэри, Рин и Черноснежку до двери, затем вернулся в комнату, упал на кровать и мигом отключился. Сознание быстро утонуло в пучинах снах, окутанное тёплой тьмой.

Харуюки почти не запомнил, что испытал во сне нечто странное.

Да и сон ли это был? Он шёл по каким-то бесплодным пустошам, тянувшимся до самого горизонта. Израненное тело изнывало от боли на каждом шаге, но он не останавливался, слыша, как его преследует неумолимый грохот.

Харуюки обернулся через плечо.

Вдалеке на бесцветной пустоши виднелось нечто невообразимо огромное. Великан, окутанный багровым пламенем. Он топал ногами, похожими на стволы вековых дубов, и размахивал кулаками, похожими на скалы. После каждого его удара появлялись снопы разноцветных искр и слышались чьи-то сдавленные крики.

Ещё совсем недавно он сражался против этого врага плечом к плечу с друзьями, но великан побеждал слишком легко, и Харуюки единственный сбежал с поля боя. Он говорил себе, что должен вернуться, но ноги не слушались. Они несли его прочь, отталкиваясь от сухой земли, чтобы оказаться хоть немного дальше.

Звуки битвы за спиной постепенно стихали. Наконец наступила тишина.

Харуюки боязливо обернулся и увидел неподвижно стоящего великана.

Под его ногами уже никого не было. Побоище свершилось. Бесстрашные товарищи, которых Харуюки бросил на произвол судьбы, погибли все до единого.

С самого начала они предвидели, что этому миру придёт конец. И вот апокалипсис настал.

Великан медленно повернул голову и посмотрел на Харуюки.

Заменявшие ему лицо белые концентрические окружности мигнули, словно огромный глаз.

----------

Том 25 Глава 4

Харуюки содрогнулся с такой силой, что проснулся.

Он пару раз моргнул, не вставая с кровати. Кондиционер работал под присмотром домашнего сервера и держал температуру и влажность точно на заданном уровне, но лоб и грудь всё равно покрылись потом.

Он ждал, пока сердце перестанет бешено колотиться, и пытался вспомнить, что за ужасный сон ему приснился. Но в голове осталась лишь едкая смесь из страха, отчаяния и безнадёжности. Вскоре и эти слабые отзвуки затухли.

Медленно выдохнув, Харуюки сел. Он так и не надел нейролинкер, поэтому пришлось посмотреть на часы на столе. Жидкокристаллический экран показывал семь минут одиннадцатого. Уснул он примерно в шесть утра, так что проспал всего четыре часа.

Как ни странно, он чувствовал себя выспавшимся. На самом деле он ещё поспал четыре часа до начала тренировок с Центореа Сентри, так что в сумме получалось восемь. Черноснежка приказала Харуюки как следует отдохнуть, поэтому назначила собрание Легиона на три часа дня, но ему не хотелось тратить всё оставшееся время на сон.

Несмотря на кошмар, отдых отчасти сгладил эмоции от бесконечного истребления. Отодвинув их на второй план, Харуюки слез с кровати, нашёл сменную одежду и направился в душ.

По пути он надел нейролинкер. Как только на фоне полутёмного коридора появился виртуальный рабочий стол, Харуюки едва не захлестнула лавина оповещений о пропущенных вызовах и сообщениях. Торопливо открыв их, он обнаружил письма не только от товарищей по Нега Небьюласу, но и от бёрст линкеров из других Легионов, которые писали с анонимных почтовых ящиков. Их любопытство не удивляло — новостей не было с тех самых пор, как Тескатлипока похитил Сильвер Кроу.

Хотя Харуюки казалось, что Черноснежка, Фуко и Тиюри всех уже оповестили, он всё равно остановился и открыл почтовое приложение. Набрав: “Извините, что так поздно пишу, но со мной всё хорошо. Подробности потом”, Харуюки разослал это сообщение по всем адресам, с которых получил письма.

Следующей остановкой стала расположенная по левую руку дверь, ведущая в спальню матери. Харуюки сосредоточил на ней взгляд, и появилась голографическая метка: “В комнате / Спит”. Похоже, за эти несколько часов мать успела вернуться домой. Он дошёл до конца коридора и открыл правую дверь, стараясь не шуметь.

Стоило сделать первый шаг в светлый зал, как над обеденным столом выскочило окно с сообщением от матери. Подойдя, он прочитал:

“Я съела из холодильника один тортилья-ролл. Буду дома сегодня и завтра до обеда, так что обязательно покажи черновик речи для выборов в школьный совет”.

— А-а… — протянул Харуюки, закрывая окно, и направился на кухню.

Там он выпил стакан холодного ячменного чая и пошёл в ванную, где, сидя под горячим душем, задумался о школьных выборах.

Две недели назад Икудзава Маю, староста их 2-С класса, предложила Харуюки и Такуму выдвинуться вместе с ней на выборы следующего состава школьного совета.

Выборы в совет в средней школе Умесато были не совсем обычными. В большинстве школ председателя, зампредседателя, секретаря и бухгалтера выбирают отдельно, однако в Умесато они все выдвигаются одной командой. Иначе говоря, будущий председатель ещё на этапе выборов должен проявить себя как искусный кадровик и менеджер. Можно сказать, это правило как нельзя лучше подходило школе, которой управляла крупная образовательная корпорация.

Харуюки прекрасно понимал, почему Маю пригласила в свою команду Такуму. Звезда секции кэндо, отличник, обладатель покладистого характера и приятной внешности — Такуму действительно был безупречным кандидатом. С другой стороны, Харуюки не мог особенно похвастаться оценками, совсем не блистал спортивными достижениями и отличался косноязычием и полнотой. Он несказанно удивился тому, что Маю выбрала в напарники, казалось бы, самого бестолкового одноклассника, и даже начал относиться к девушке с подозрением. Но оказалось, что Маю впечатлили усилия Харуюки, когда он доводил до ума экспозиции в дополненной реальности, которую их класс готовил на культурный фестиваль, а также его старания на посту председателя комитета по уходу за животными.

Однако ноша члена школьного совета всё равно виделась Харуюки слишком тяжёлой; к тому же он боялся, что в случае согласия потопит команду на выборах. Поначалу он думал отказаться, но поменял своё мнение после разговора с Такуму и Черноснежкой.

Ключом к этому стал заданный Черноснежкой вопрос:

“Ты размышляешь о том, есть ли смысл прилагать усилия, если они не приводят к результату?”

Да, именно это Харуюки твердил себе всю жизнь. Он всегда полагал, что лучше вообще не пытаться, чем терпеть позорную неудачу. Однако новые знакомства и события в Ускоренном Мире постепенно излечили его от трусости.

Он научился стараться ради себя и ради других. Стараться, просто потому что хочет и потому что никакие усилия не пропадают даром.

Поэтому, когда накануне последнего дня учёбы Харуюки встретился с Икудзавой Маю на школьной крыше, он принял её предложение.

И раз он сказал “да”, то теперь должен был засучить рукава и взяться за дело. Предвыборная кампания начиналась лишь во втором триместре, но даже подготовка к ней — гора работы. Нужно поскорее написать черновик, о котором напомнила мать, но самое главное — найти четвёртого члена команды. Маю, конечно, и сама вовсю занималась поисками, но просила сказать, если появится кто-то на примете. И раз так, неплохо бы предложить ей хотя бы одну кандидатуру во время следующей встречи…

По ходу раздумий Харуюки успел помыться, ополоснуться и выйти из ванной. Вернувшись в комнату, он ещё раз посмотрел на часы и натянул школьную форму. Затем открыл приложение для голографических записок, создал там новую с текстом: “Ушёл в школу по комитетским делам. Черновик пока не написал, нужно больше времени” и направился на кухню. Там Харуюки открыл холодильник, взял один из трёх оставшихся тортилья-роллов и заодно маленький контейнер, спрятанный в уголке верхней полки.

Развернувшись, он подошёл к раковине, сунул тортилья-ролл в рот, открыл крышку контейнера…

— А! — воскликнул он, едва не выронив ролл.

Еле успев вновь поймать его зубами, он посмотрел внутрь контейнера.

На важной марле лежали бледно-коричневые овалы миллиметров семь в длину — вишнёвые косточки. Они появились там седьмого числа, когда Нико и Черноснежка неожиданно пришли к нему домой переночевать. После ужина Харуюки предложил девушкам в качестве десерта вишню, которую прислал дедушка со стороны матери. Нико так понравилось это угощение, что она предложила посадить несколько косточек.

Плодовые вишни обычно разводят с помощью прививания, а вырастить целое дерево из косточки крайне трудно. Чтобы она проросла, нужны влага и прохлада, а вовсе не июльская жара. Вот почему они взяли двенадцать косточек, вымыли, высушили и выложили на влажную марлю. Харуюки держал её в контейнере в холодильнике и каждый день аккуратно добавлял воду…

И лишь теперь, спустя две недели полного безразличия со стороны косточек, на трёх из них появились крошечные корешки, похожие на налипший мусор. Зимний климат холодильника наконец-то пробудил их, и они начали прорастать.

— Ого… Получилось, — пробормотал Харуюки, хотя на самом деле ему уже удавалось прорастить вишнёвую косточку несколько лет назад.

В тот раз он немедленно посадил росток в горшок и выставил на балкон, но то ли земля попалась бедная, то ли Харуюки слишком усердно поливал его, но дальше дело, увы, так и не пошло. Пойдёт ли на этот раз?..

Он взял ещё один маленький контейнер, расстелил на дне влажную марлю и осторожно выложил на неё три проклюнувшиеся косточки. Затем накрыл их другим куском марли и закрыл крышкой. Немного подумав, Харуюки взял термопакет и положил контейнер внутрь вместе со льдом в герметичной упаковке. Наконец, он налил в многоразовую бутылку немного чая со льдом и направился ко входной двери. Харуюки перевесил школьную сумку с вешалки на плечо и спрятал в неё бутылку и термопакет. Затем надел висящую на другом крючке бейсболку, обулся в сетчатые кроссовки и тихо открыл дверь.

Хотя было ещё утро, из коридора сразу же повеяло обжигающим жаром. Обычно он вызывал у Харуюки желание немедленно захлопнуть дверь, но сейчас радостное предвкушение подсказывало, что летняя жара — это не так уж и страшно.

Выйдя в коридор, он побежал к лифту, услышав, как за спиной щёлкнул автоматический замок.

Хотя он старался идти в тени, к воротам средней школы Умесато всё равно пришёл весь мокрый от пота.

Войдя на территорию школы, он остановился, достал из сумки полотенце и вытер лицо и затылок. Затем, немного обсохнув, продолжил путь к задней стороне второго — или старого — школьного корпуса.

Дорожка между бетонным забором и высокой стеной здания привела его к открытому участку на самом углу территории. Мало кто из школьников вообще знал об этом внутреннем… вернее, заднем дворе. Он был окружён бетоном с двух сторон и стеной корпуса с третьей, но всё равно казался залитым солнечным светом.

На севере заднего двора виднелась дощатая постройка длиной и шириной четыре метра и высотой два с половиной. Конечно, она казалась крошечной на фоне школьных корпусов, но, с другой стороны, шестнадцать квадратных метров — это больше, чем комната Харуюки.

Когда он подошёл поближе к постройке, звуки его шагов привлекли внимание девушки, подметавшей листья.

— О, председатель? Разве сегодня твой день? — спросила она, поднимая голову.

Её звали Идзеки Рейна. Она тоже состояла в комитете по уходу за животными и была в нём подчинённой Харуюки.

В обычные школьные дни она выглядела дерзко и броско, но сейчас благодаря спортивной форме, белой кепке и собранным в хвост волосам стала удивительно похожа на спортсменку. Харуюки на ходу взмахнул рукой, остановился перед Рейной и ответил:

— Нет, я дежурил вчера и буду дежурить завтра… но мне всё равно делать нечего.

Лишь совсем недавно он научился говорить с этой девушкой, не запинаясь. “А ведь раньше я её так боялся…” — тайком подумал Харуюки. Рейна пару раз моргнула, затем широко улыбнулась.

— Это тебе-то делать нечего? Председатель, откуда у тебя вообще на каникулах свободное время с таким-то гаремом?

— Гаре… Н-нет-нет, ты всё не так поняла!

— А-ха-ха! О да, вот такая растерянность тебе больше к лицу.

Рейна расхохоталась, а из постройки вдруг послышались хлопки.

Харуюки посмотрел через железную сетку, игравшую роль передней стены, и увидел африканскую зорьку по имени Хоу, машущую крыльями на насесте. Он уже достаточно хорошо знал питомца, чтобы понимать — тот не сердится и не нервничает, а просто приветствует его.

Комитет по уходу за животными был основан всего месяц назад как раз для ухода за Хоу, а Харуюки стал его председателем почти случайно. Помимо Рейны в комитете состоял ещё парень по имени Хамадзима, но он пришёл лишь в первый день работы и с тех пор не появлялся. Возможно, Харуюки как председатель должен был как-то повлиять на него, но его бросало в дрожь и холодный пот от одной мысли о том, чтобы прийти в класс Хамадзимы и вслух отчитать его за лень и пренебрежение обязанностями.

“Пока что обойдёмся без него”, — принял Харуюки решение, в котором соединились оптимизм и пессимизм.

— Что-то сегодня жара просто ужасная, — Рейна вытерла лоб. — А Хоу не страдает от такой погоды?

— Ну-у, эти совы родом из Африки, они привычные к жаре. Но я, конечно, тоже переживаю…

Они дружно посмотрели в клетку. Заметив их взгляды, Хоу перестал ковыряться в перьях и уставился на Харуюки большими оранжевыми глазами.

“Еда?” — спросил он поворотом головы.

“Нет, рано ещё”, — телепатией ответил Харуюки и посмотрел на Рейну.

— Клетка просторная и продуваемая, в ней есть большой тазик с водой для купания, так что, по-моему, достаточно просто регулярно проверять состояние Хоу… Но лучше спросим у Синомии, когда она придёт. Она не говорила, когда сегодня будет?

— В полдвенадцатого. Наверное, уже идёт.

— Ясно. Тогда давай я помогу с уборкой.

— Спасибо, председатель.

Увидев, что лоб Рейны вновь вспотел, Харуюки достал из сумку бутылку и протянул девушке.

— Вот, это ячменный чай. Попей, если хочешь. А, я сам ещё не пил, не волнуйся.

— А-ха-ха, я не брезгую, даже если кто-то отпил до меня!

Рейна хлопнула Харуюки по плечу, поблагодарила за чай и открутила крышку бутылки. Он тем временем отошёл к заднему входу в старый корпус и поставил сумку на лестницу. Затем открыл будку и достал щётку и шланг с насадкой.

Подключив шланг к водопроводному крану рядом с клеткой, Харуюки зашёл внутрь и предупредил Хоу, что сейчас будет убираться. Он вынес разложенные под насестом водостойкие прокладки, затем большой тазик для купания и начал поливать пол из шланга. Почти весь помёт доставался прокладкам, поэтому клетка особенно не пачкалась. Утай уверяла, что её достаточно мыть раз в неделю, но Харуюки считал, что Хоу приятнее жить в чистом доме.

Затем пришло время выскрести щёткой всю лишнюю воду, грязь и перья. Снаружи клетка казалась маленькой, но внутри шестнадцать квадратных метров ощущались совсем по-другому. Харуюки медленно ходил с юга на север и с севера на юг, не выпуская из левой руки щётку, а из правой шланг.

Он усердно работал, пока под ногами не остались лишь коричневые, слегка влажные доски, а снаружи не послышался голос Рейны:

— Привет, суперпредседатель!

Харуюки не видел “суперпредседателя”, но перед глазами открылось окно чата.

“UI> Доброе утро, Идзеки.”

Хоу захлопал крыльями, хотя не должен был видеть чат.

— Вот теперь точно еда, — прошептал Харуюки сове и вышел из клетки.

Напротив Рейны стояла Синомия Утай. Она носила белое платье — форму начального отделения частной академии Мацуноги, школы-сестры Умесато. Идзеки Рейна называла Утай суперпредседателем, поскольку именно та обратилась в администрацию Умесато с просьбой организовать этот комитет.

Утай приподняла белую широкополую шляпу, увидела выходящего из клетки Харуюки и недоумённо моргнула.

“UI> Ой, я думала, Арита дежурит завтра.”

— Так и есть, но…

Разумеется, за Хоу требовалось ухаживать даже во время летних каникул, а поскольку в комитете, включая Утай, состояли всего три человека, то Харуюки, казалось бы, должен был приходить раз в три дня… Но на деле они с Рейной ходили через день, а Утай — ежедневно. Дело в том, что только у Утай получалось кормить Хоу. Конечно, сова принимала корм и из рук Харуюки, но только в присутствии девочки. Поэтому он решил из солидарности приходить в школу как можно чаще, а не только в дни дежурства.

Однако вслух проговорил другое, чтобы не выставлять напоказ свои мысли:

— Я был свободен, вот и решил прийти, помочь немножко.

“UI> Правда?” — мигом набрала Утай, затем убрала руки с виртуальной клавиатуры, сложила ладони у груди и на миг нахмурилась.

Через миг Харуюки понял, в чём дело.

Утай, она же Ардор Мейден, тоже была в парке Китаномару неограниченного нейтрального поля и своими глазами видела, как Тескатлипока унёс Сильвер Кроу. После этого Черноснежка или Фуко сообщили ей, что Харуюки отключён от сети и находится в безопасности, но девочка до сих пор не знала, в каком положении он оказался.

Харуюки выронил щётку и шланг, подошёл к Утай и обнял её маленькие ладони.

— Мей… Синомия, со мной всё хорошо. Извини, если заставил волноваться… но всё и правда хорошо.

Утай на миг вытаращила глаза, слегка порозовела и кивнула. Её губы содрогнулись, будто пытаясь озвучить ответ, но Харуюки не услышал ни звука. Его подруга страдала от эфферентной афазии, поэтому не могла разговаривать в реальном мире и пользовалась чипом мозговой имплантации, чтобы общаться через чат. Однако сейчас он держал её за руки, и она не могла печатать.

— Ой… П-прости!

Выкрикнув слова извинения, Харуюки чуть ли не отпрыгнул спиной назад. Он собирался ещё раз попросить прощения, но Утай вскинула руки и закивала. Но не успел он расслабиться, как за правым плечом раздался голос Рейны:

— Ай-яй-яй, председатель. Нехорошо домогаться младшеклассниц.

— Домо… Я н-ничего не делал! — торопливо возразил Харуюки ухмыляющейся Рейне, подбирая с земли щётку и шланг.

Он ещё раз посмотрел на Утай, мысленно пообещав ей рассказать все подробности во время собрания Легиона и подошёл к клетке.

Харуюки перетащил прокладки и тазик к крану. Первым делом он разложил прокладки на земле, поменял насадку на шланге и тщательно вымыл их тугой струёй. Благодаря водостойкому покрытию они быстро очистились, и Харуюки оставил сушиться под солнцем, а сам взял губку и принялся намыливать тазик.

Пока он работал, Рейна закончила подметать листья и полоть сорняки. Когда они закончили и сложили все инструменты в будку, Утай как раз надевала кожаную рукавицу. Хоу в клетке громко захлопал крыльями, почувствовав, что уж теперь-то его точно покормят.

Застегнув рукавицу, Утай вошла в клетку первой. Дождавшись, пока зайдут Рейна с большим контейнером корма и Харуюки с охапкой новых прокладок, Хоу спорхнул с насеста. Он сделал три круга по клетке, затем мягко приземлился на протянутую руку Утай. Девочка погладила сову, нетерпеливо клацающую клювом.

Рейна встала рядом, подняла контейнер на уровень груди и открыла крышку. Внутри лежали багровые куски мяса в виниловом пакете и пинцет. Утай взяла пинцет свободной рукой и подобрала им один из кусков мяса. Стоило поднести его к клюву Хоу, как тот мигом проглотил угощение.

Совы питаются сырым мясом мышей, цыплят и уток. Утай покупала тушки целиком и сама разделывала. Сегодня, судя по цвету и форме кусков, Хоу питался утятиной. Но хотя Харуюки уже начал разбираться в видах мяса, у него до сих пор не было ни малейшего желания заниматься разделкой самостоятельно. Как-то раз он видел, как Утай разделывала замороженную мышь маленьким ножом, и ему понадобилось напрячь все силы, чтобы не отвести глаза. Однако, если он хочет, чтобы у Утай появился хотя бы один выходной, необходимо всё же научиться этому…

Харуюки задумчиво следил за процессом, когда вдруг раздался голос Рейны:

— Слушай, суперпред… Утай. Можно я попробую?

Утай замерла и посмотрела на Рейну. Затем тепло улыбнулась и кивнула.

Девушка взяла протянутый пинцет, схватила им маленький кусок мяса и осторожно поднесла к клюву Хоу.

До сих пор сова ела с огромным аппетитом, но теперь вдруг отвернулась. Большие глаза уставились на Рейну, а перья угрожающе встопорщились.

Когда-то бессовестный прошлый хозяин Хоу выбросил его из дома. Утай нашла полуживую сову во дворе академии Мацуноги и с тех пор ухаживала за ней. Они не сомневались, что Хоу не сбежал сам. Благодаря закону о защите о животных все питомцы должны иметь подкожные идентификационные чипы, однако у Хоу он был вырезан.

Хоу больше не доверял людям, за исключением своей спасительницы Утай. В последнее время он начал принимать еду из рук Харуюки, но только сидя на руке девочки.

— Не получилось, да? — прошептала Рейна, глядя на шипящего Хоу.

Она уже собиралась убрать мясо обратно в контейнер, но тут Утай обнадёживающе погладила её по спине. Затем девочка посмотрела на Хоу, и её губы вздрогнули.

Харуюки вновь осознал, как тяжело ей приходится. Даже сейчас она не могла ни слова сказать ни Хоу, ни Рейне. Более того, у неё даже не получалось толком двигать губами, чтобы собеседник мог читать по ним слова. Единственным исключением были команды на ускорение, которые она отдавала беззвучным голосом.

Он подумал было обратиться к Хоу вместо неё, но прикусил губы. Пускай Утай молчала, она всё равно пыталась по-своему донести до птицы свои мысли. Не стоило вмешиваться в их молчаливую беседу.

Наконец…

Вздыбившиеся перья начали складываться, а голова повернулась обратно. Пару раз моргнув, Хоу окинул Рейну оценивающим взглядом.

Ладонь Утай на спине Рейны слегка сдвинулась, подавая сигнал. Девушка робко подняла руку, вновь поднося мясо.

На этот раз Хоу не стал ни отворачиваться, ни шипеть, но всё равно не спешил клевать. Сова раскачивалась взад-вперёд, не решаясь побороть собственные инстинкты и довериться Рейне. Но наконец птица замерла, покрутила головой… вцепилась клювом в мясо и проглотила его.

Утай снова сдвинула правую руку. Рейна, будто опомнившись, выпрямила спину и взяла пинцетом новый кусок. На этот раз Хоу съел его без колебаний.

Харуюки выдохнул с облегчением и озадаченно всмотрелся в лицо Рейны.

По её щеке бежала маленькая слезинка, ярко блеснувшая в падающем снаружи свете. Девушка плакала от радости.

[[image:/storage/reader-images/04d30b2f1f2f25b461cb63f1e483c22c221fb701.jpg]]
Безмолвно глядя на неё, он вдруг подумал:

“Надо пригласить Идзеки”.

Им всё ещё не хватало четвёртого человека для выдвижения на выборы школьного совета. Разумеется, эту мысль ещё требовалось обсудить с Икудзавой Маю, да и неизвестно ещё, согласится ли сама Рейна на такое предложение, но Харуюки всё равно захотелось сражаться за голоса избирателей плечом к плечу с этой девушкой… и в случае победы делать с ней общее дело в школьном совете.

Когда они с Маю обсуждали четвёртую кандидатуру, та сказала:

“Хочется человека резкого, вроде вас, Арита-кун, Маюдзуми-кун”.

Харуюки очень удивился такому эпитету и возразил:

“Я ещё могу понять — Таку, но ведь ко мне это никак не относится…”

Однако Маю, даже не поведя бровью, объяснила:

“На самом деле я считаю, у каждого есть что-то, что отличает его от остальных. Но проявить свои отличия очень тяжело. Ты работаешь изо всех сил, не скрывая свои сильные стороны и любимые занятия”.

Идзеки Рейна тоже отличалась открытостью. В этом Харуюки уже успел убедиться, хотя работал с ней в комитете всего месяц и почти не разговаривал на отвлечённые темы.

Наконец наевшийся Хоу взлетел с руки Утай, сделал круг в обратную сторону и вернулся на насест. Рейна вдруг заметила собственные слёзы, вытерла их левым кулаком, посмотрела на Утай и Харуюки и смущённо усмехнулась.

Пробило час дня.

Участники комитета закончили работать и допили бутылку чая. На этом сегодняшнее собрание подошло к концу.

Харуюки проводил взглядом уходящую в раздевалку Рейну, посмотрел в безоблачное летнее небо и мысленно вздохнул…

“UI> Арита, с тобой точно всё хорошо?” — вдруг появилось перед глазами сообщение, вынудив его опомниться и повернуть голову влево.

Утай внимательно смотрела на него из-под широкополой шляпы. Чёрные глаза светились волнением.

— Да, всё в порядке. Честно. Я даже пока не потерял ни одного очка, — торопливо ответил Харуюки, но её лицо осталось мрачным.

Тонкие пальцы затанцевали в воздухе.

“UI> Но поскольку тебя отключили извне, тебе не удалось сбежать из плена, да?”

Девочка сделала небольшую паузу и продолжила:

“UI> Фу уже сказала, что все подробности будут на трёхчасовом собрании. Я понимаю, что если ты всё объяснишь сейчас, то тебе придётся повторяться. Но я, если честно, места себе не нахожу от тревоги. У меня такое чувство, будто где-то незаметно для нас происходят ужасные, необратимые вещи…”

Харуюки прикусил губу, не сразу найдясь с ответом.

Ему было совсем не сложно объяснить одно и то же дважды, если бы это успокоило Утай. Вот только на самом деле он и сам не особенно представлял, как смотреть на своё положение.

Фактически он оказался в бесконечном истреблении, но на этом определённость заканчивалась. Главный вопрос звучал так: для чего Белая Королева похитила Харуюки и столько всего ему рассказала? Поведение Вайт Космос не сулило ей выгоды, потому что никакие слова не убедили бы Харуюки предать Нега Небьюлас и Чёрную Королеву. Но если Белая Королева собиралась лишить его всех очков, то сделала бы это без лишних разговоров.

— Мне очень жаль, что тебе приходится так волноваться обо мне, Синомия, — сказал Харуюки, качая головой. — Но Белая Королева всего лишь отнесла меня в Гранд Кастл и ничего там со мной не сделала. Я понятия не имею, смогу ли сбежать, но в остальном надо мной не висит никаких угроз.

Утай вскинула брови.

“UI> В Токио Гранд Кастл? Почему именно туда?”

— Не знаю… Похоже, это какая-то база Осциллатори… — ответил Харуюки, оживляя в памяти огромный замок.

Вдруг позади послышались чьи-то быстрые шаги. Решив, что это Рейна что-то забыла на заднем дворе, Харуюки развернулся…

— Уф! — воздух вырвался у него изо рта от сильного удара в живот.

Чудом устояв на ногах, он опустил глаза и понял, что в него с разбегу врезалась маленькая фигурка, голове которой подпрыгивали два хвостика рыжих волос, собранных чёрными бантами. Такое сочетание цветов мог выбрать лишь один человек.

— Н-Нико?! — воскликнул Харуюки.

Девочка тут же вскинула лицо, посмотрев на него.

В глазах, казавшихся то зелёными, то карими в зависимости от освещения, блестели слезинки.

— Братик… я так сильно переживала за тебя!

— Э-э, а-а, о-о…

Харуюки так давно не сталкивался с ангельским режимом Нико, вернее, Кодзуки Юнико, что мозг от неожиданности ушёл в перезагрузку. Девочка ещё три секунды смотрела на него мокрыми глазами… пока ехидная улыбка, возникшая на её губах, не перевернула впечатление с ног на голову.

Нико сделала шаг назад, упёрла руки в боки и заговорила на тон ниже, словно став другим человеком:

— А ты, кажись, жив-здоров.

— Ох… — Харуюки вздохнул и ответил: — Не только я, но и мой аватар. Лучше скажи, Нико, что ты тут делаешь?

— Как что? Ты ж сам мне написал, — Нико пожала плечами и подошла к Утай. — Привет, Мейден! Спасибо, что выручила!

“UI> Пожалуйста. И тебе огромное спасибо.”

— Ты выспалась хоть? А то меня до сих пор в сон клонит.

“UI> Если честно, меня тоже. Но я волновалась из-за Ку.”

— Во-во. Интересно же, что с ним, хоть он и сказал, что всё нормально.

Харуюки молча наблюдал за текстово-голосовым диалогом.

Нико, как и Утай, пришла в школьной форме, правда, у неё она состояла из белой блузки с короткими рукавами и тёмно-синей юбки на подтяжках. Вообще, у этих девочек было много общего. Обе учились в начальной школе — хоть и в разных классах, — обе были бёрст линкерами, обе обладали чисто красными аватарами. Он никогда ещё не видел, чтобы они сражались друг с другом, но такая дуэль наверняка бы выглядела как сложнейшая перестрелка.

“Да и вообще, Мей седьмого уровня, а Нико девятого. У них не осталось никаких причин сражаться друг против друга…” — подумал Харуюки.

Нико тем временем договорила с Утай и повернулась к нему.

— Ну что, давай!

— Э-э… Что давать?

— Ты чего?! Я ведь уже сказала, ты мне сам написал.

— А, да, написал…

По пути в школу Харуюки действительно отправил Нико сообщение: “Вишневые косточки проклюнулись, попробую посадить их в школе”. Но он имел в виду…

— Это же просто для информации. Я вовсе не просил тебя приходить...

— Что-о?! Это ведь я предложила вырастить вишню из косточек! Без меня такое событие обойтись не может!

— В-возможно… — пробормотал он и посмотрел на Утай.

Воплощение совести всего отряда и самый юный легионер Нега Небьюласа улыбнулась и напечатала:

“UI> Я не до конца поняла, что происходит, но вместе всегда веселее!”

— Вот именно! Давай скорее решим, где будем сажать!

Нико толкнула Харуюки в живот, и ему оставалось лишь кивнуть.

Увидев три косточки в термоконтейнере, Нико радостно воскликнула:

— Ух ты, корешки!

Затем они вместе с Харуюки отправились на поиски подходящего места. Как сказала всезнающая Сеть, для проращивания семян обычно используется специальный лоток с кучей ячеек, наполненных специальной почвой. Но этот метод обычно использовался для овощной рассады, да и не факт, что магазинная почва подойдёт для вишни, поэтому он решил пока просто посадить косточки в землю и посмотреть, что будет.

Харуюки задумчиво водил взглядом по земле, пока перед глазами не выскочило сообщение:

“UI> Почему бы не здесь, Арита?”

Он поднял голову и видел, что Утай показывает в сторону бетонного забора, возвышавшегося с западной стороны от клетки. Подойдя поближе, Харуюки впервые обратил внимание на несколько находящихся там клумб из естественных камней где-то пятьдесят на восемьдесят сантиметров каждая. Они густо заросли сорняками, поэтому до сих пор он не обращал на них внимания.

Харуюки остановился перед клумбами и посмотрел в небо. Забор находился с запада и во второй половине дня закрывал солнце, но утром и в полдень света должно быть достаточно. Да и не то сейчас время года, когда посадки нужно освещать постоянно — земля может и перегреться.

— Да, неплохое место. Только прополоть надо.

— Втроём мигом управимся! — воскликнула неизвестно когда подошедшая Нико, села на корточки и начала дёргать травму обеими руками.

“Она ещё нетерпеливее, чем я”, — подумал Харуюки, присоединяясь к ней. Утай присела напротив и тоже принялась за работу.

Через несколько минут чёрная почва клумбы очистилась от лишних растений. Земля выглядела в меру влажной и плодородной. Он выкопал три ямки сантиметрах в пятнадцати друг от друга и повернул голову.

— Ладно, Нико. Ты сажай.

— Нас же трое. Давай каждый посадит по одной, — с ухмылкой ответила девочка, достала из контейнера косточку и посадила в правую ямку.

Харуюки выбрал центральную ямку, Утай — левую. Они аккуратно присыпали косточки землёй, затем достали из будки лейку и тщательно полили клумбу. Запахло сырой землёй. В Ускоренном Мире имелись уровни древесного типа вроде “Первобытного леса” и “Луга”, но даже на них нет такого густого духа жизни.

Харуюки перевёл взгляд на Нико, которая молча любовалась клумбой, и тихо сказал:

— Извини, если испорчу настроение, но вырастить вишню на самом деле очень трудно. Даже и проросли только три косточки из двенадцати. Лучше относись к этому просто как к проверке.

— Знаю, — буркнула Нико.

“UI> Тогда давайте вольём в них Инкарнацию”, — напечатала в ответ Утай.

Харуюки изумлённо перевёл взгляд на девочку, которая улыбнулась и продолжила:

“UI> Уверена, Инкарнации трёх высокоуровневых бёрст линкеров хватит, чтобы косточки проросли.”

— Но… у меня только шестой уровень…

— Хорош скромничать, — насмешливо бросила Нико, а когда он вновь покачал головой, ткнула его в живот.

— Харуюки, ты Инкарнацией уже владеешь как Короли… не, это, пожалуй, перебор. Как офицер Великого Легиона.

Под офицерами Великих Легионов понимают, например, “Триплексов” Проминенса, “Бастионов” Грейт Волла и “Элементов” Нега Небьюласа. Он всегда считал их настоящими небожителями и не верил, что сможет одолеть даже в обычной дуэли, не говоря уже об инкарнационной битве.

— Быть такого не может… — Харуюки замотал головой. — Но я буду рад, если ростки взойдут… поэтому вложу в них как можно больше Инкарнации.

— Отлично! — Нико протянула левую руку, которой только что стукнула его по пузу.

Он сжал её одной ладонью, а вторую протянул Утай.

Соединившись в единую цепь, они закрыли глаза перед клумбой и дружно помолились.

“Взойди, маленькая вишня, вырасти и стань большим деревом… чтобы однажды мы могли собраться здесь все вместе и поесть твоих ягод”.

Поскольку Нико впервые посетила задний двор учебного кампуса, то отправилась знакомиться с Хоу. Харуюки тем временем открыл ежедневник комитета, сделал в нём запись о сделанной работе (разумеется, не став писать о Нико) и отправил на школьный сервер.

Они собрали вещи и вернулись на передний двор. Было без двадцати два. До собрания Легиона оставалось восемьдесят минут.

— Кстати, Нико, как ты сюда добралась? Пард на мотоцикле подбросила? — спросил Харуюки.

— Да не, на автобусе, — Красная Королева пожала плечами. — Пард работает в кафе… но сказала, что у неё как раз будет перерыв во время собрания.

— Ясно…

Блад Леопард по прозвищу “Кровавый котёнок” считалась человеком номер два в Проминенсе. В реальном мире её звали Какэй Михая, она трудилась официанткой и даже начала брать на себя функции кондитера в кафе европейских сладостей “Patisserie La Plage” в Нериме. Михая тоже уже ушла на летние каникулы, но кафе работало почти без выходных. Как-то раз она забирала Харуюки на мотоцикле, одетая в форму официантки, но не могла так просто отлучиться посреди рабочего дня, даже во время перерыва.

— Обратно тоже поедешь на автобусе? Давай тогда до остановки провожу, — предложил Харуюки, но Нико скривилась.

— Что, мне к тебе нельзя уже, что ли? Я даже разрешение на ночёвку получила в общежитии.

— А?! Почему же раньше не сказала?.. У меня мама дома до завтрашнего обеда…

— Эх… — тоскливо протянула Нико и расстроенно умолкла.

Она никогда ещё не встречалась с матерью Харуюки, поэтому даже Красной Королеве не хватило решимости напроситься в гости. Да и он не представлял, как он объяснит своё знакомство с Нико.

Пока они думали над тем, как быть дальше, Утай озадаченно наклонила голову и напечатала.

“UI> Почему бы тебе не переночевать у меня, Нико?”

— А? — одновременно вырвалось у Нико и Харуюки.

Рыжая непоседа пару раз моргнула, а потом заметила, опасливо втянув голову в плечи:

— Но… Мейден, у тебя ведь дома наверняка родители.

“UI> Нет. Дедушка, папа, мама и брат на местных гастролях, их ещё долго не будет. Я сейчас живу вдвоём с нашей домоправительницей, но она не будет против того, чтобы у меня переночевала подруга.”

— Вот как…

Нико несколько раз общалась с Утай в реальном мире и знала, что она из семьи актёров театра Но. Однако Красная Королева всё равно явно стеснялась и лишь переминалась с ноги на ногу. Утай долго смотрела на неё, затем перевела взгляд на Харуюки.

“UI> Арита, раз такое дело, давай с нами?”

— Уэ?! Я?!

“UI> Скажем, что это совещание комитета по уходу за животными. Тем более, нам и правда нужно поговорить о Хоу.”

Оставалось лишь восхититься тому, как ловко Утай составляет ответы. Впрочем, она написала чистую правду, и даже Харуюки перестало казаться, что он пойдёт к ней в гости просто развлекаться. “Не зря она напарница непредсказуемой и смертельно опасной Фуко!” — подумал он и закивал.

— Ага. Раз такое дело, то я согласен… Но ты уверена?

“UI> Разумеется. К тому же Нико этот вариант наверняка понравится больше.”

Стоило Утай написать сообщение, как Красная Королева изо всех сил хлопнула Харуюки по спине.

— Нет-нет, ты всё не так поняла! Мне просто веселее, когда компания больше… И вообще, мы уже всё решили, так что идёмте!

Нико повесила на спину красный рюкзак и торопливо зашагала к воротам. Харуюки и Утай обменялись улыбками и поспешили вслед, любуясь подпрыгивающими хвостиками рыжих волос.

----------

Том 25 Глава 5

— Ну-ка втяни пузо!

— Ага! — сдавленно отозвался Харуюки в ответ на хлопки по животу и напряг все мышцы.

Как только обёрнутый вокруг тела шнурок туго затянулся под пупком, Харуюки почувствовал, что ему больше не нужно придерживать переднюю часть. Она будто сама прижалась к бёдрам.

— Вот теперь порядок. Видишь, с фундоси[✱]Традиционное японское нижнее бельё. Например, в нём выступают сумоисты. нужна решительность, — заявила женщина по имени Сиоми, вставая в полный рост.

Это и была та домоправительница, о которой говорила Утай. На вид ей было лет шестьдесят пять, и из-за высокого роста и худобы она напоминала цаплю. Сейчас она носила красивое серо-серебристое кимоно, а вот Харуюки стоял лишь в белом фундоси.

Когда они дошли до дома семьи Синомия в Омии, девочки тут же предложили Харуюки принять душ. Тот, конечно, из вежливости сказал “только после вас”, но это ничего не изменило, потому что он единственный изо всей троицы успел вспотеть на жаре.

Ванная в доме была целиком отделана дорогим кипарисом хиноки, как в дорогом рёкане[✱]Японская гостиница-санаторий с упором на купание в онсенах (горячих источниках).. Насладившись роскошью и смыв с себя пот, Харуюки вышел в раздевалку и оторопел. Изначально он собирался пойти домой сразу после кормёжки Хоу, поэтому не захватил сменной одежды. Харуюки полагал, что ему придётся вновь надеть пропотевшие трусы и форму, но и то, и другое куда-то исчезло. А пока он ошарашенно озирался, из-за двери раздался женский голос, приказавший надеть то, что ему оставили на полке.

И всё бы хорошо, но это была юката[✱]Тонкое однослойное кимоно для дома и летних прогулок..

Вернее, настоящей сложностью оказалось то, что к ней прилагалось фундоси, которое Харуюки ни разу в жизни не носил.

Он немедленно нашёл с помощью нейролинкера руководство по завязыванию фундоси и попытался справиться своими силами, но тут зашла Сиоми, критически оценила его усилия и заявила, что: “Так оно у тебя сразу свалится”. Затем, не желая слышать никаких возражений, завязала шнурок сама.

Харуюки стоял, как громом поражённый, не в силах переварить происходящее, а домоправительница тем временем ловко надела на него синюю юкату и горчичного цвета пояс.

— А-а… Спасибо, — только и смог он сказать.

Сиоми похлопала его по плечу костлявой рукой.

— Надеюсь, ты и дальше будешь дружить с леди Утай.

Она будто собиралась сказать что-то ещё, но закрыла рот, тепло улыбнулась и вышла из раздевалки.

Харуюки высушил волосы феном и длинным коридором вернулся в комнату Утай. Две девочки от души повеселились, комментируя внешность Харуюки, а затем дружно отправились в ванную. Было двадцать три минуты третьего. Тиюри как-то говорила, что девочки всегда моются подолгу, но уж к началу трёхчасового собрания они должны были закончить.

Харуюки второй раз в жизни оказался в гостях у Утай. Если не считать кондиционера, её комната была выдержана в классическом японском стиле — на полу татами, на стенах покрытие песочного цвета. Вокруг небольшого столика лежала дорогая на вид подушка для ног. В прошлый раз Он уже пытался устроиться на ней по всем правилам, но сдался через три минуты. Поклявшись, что исправит это недоразумение, он сел в сэйдза[✱]То самое “сидение по всем правилам”. Это на сведённых коленях с подобранными ногами пятками вверх..

По пути сюда он уже отправил матери сообщение, что задержится из-за собрания комитета, но ответа пока не пришло — должно быть, она всё ещё спала. В её собственной записке говорилось, что сегодня она, как ни странно, ночует дома, поэтому он непременно увидится с ней, но, увы, не успеет подготовить черновик речи… Или успеет? Харуюки решил не сдаваться раньше времени. Мать пообещала посмотреть и исправить черновик, и раз так, её сын тоже должен постараться.

Найдя на виртуальном рабочем столе текстовый редактор, он запустил его. Пальцы легли на голографическую клавиатуру, глаза уставились на мигающий курсор. Но первое слово никак не приходило в голову.

Когда Харуюки разговаривал с матерью на тему этой речи, та сказала: “Что хочешь, то и говори”.

“Но я не знаю, что хочу говорить…” — возразил тогда Харуюки, и мать ответила на это вопросом: “Тогда зачем рвёшься в совет?”

Поразмышляв, он, в итоге обнажил перед ней свои истинные чувства:

“Просто я… подумал, что хочу что-нибудь сделать. Что-нибудь, чего не мог сделать раньше”.

В ответ мать слабо улыбнулась и дала совет:

“Вот так и скажи. В выступлениях главное — достучаться до душ слушателей. Будешь зачитывать грандиозные манифесты — потеряешь аудиторию”.

— Достучаться до души… — пробормотал Харуюки, водя пальцами.

Наконец, он нажал на кнопку “Я”. Затем, после недолгих колебаний, на пробел. Ещё на кнопку. Ещё. Когда Харуюки писал сообщения друзьям, то печатал вслепую почти со скоростью Утай, но сейчас его руки двигались так неуклюже, словно он пытался набирать текст в боксёрских перчатках.

Лишь через десять секунд он поставил первую точку, поднял голову и прочитал: “Я ненавижу себя”.

Ему тут же представилось, как большая часть слушателей немедленно подумает: “Вот и работай над тем, чтобы полюбить себя”. От этого хора воображаемых голосов рука сама потянулась к “бэкспейсу”, но Харуюки сдержался и не стал ничего стирать. Вместо этого он продолжил:

“Ненавижу настолько, что ещё много лет назад отвернулся от себя, не желая ни смотреть в зеркало, ни думать о том, кто там. Где бы я ни был, что бы ни делал, я всегда лишь старался оставаться незаметным, чтобы со мной никто не разговаривал”.

Действительно ли он хотел говорить об этом перед всей школой? Может, лучше не вызывать отвращение у слушателей надрывными признаниями, а зачитать какой-то более оптимистичный манифест? Но слова лились нескончаемым потоком:

“У меня были друзья, которые заботились обо мне несмотря ни на что. Но я не верил даже им. Иногда я отталкивал протянутые руки помощи и убегал, бросая на ходу ужасные оскорбления. И, если честно, даже сейчас, читая вам эту речь, в глубине души я нисколько не изменился. Я хочу всё бросить и убежать и не могу представить себя членом школьного совета. Но даже несмотря на это…”

Даже несмотря на это…

Он захотел измениться. Он нашёл в себе силы захотеть.

Харуюки не мог сказать, когда именно это произошло. Когда он получил Брейн Бёрст от Черноснежки? Когда впервые взлетел в небо Ускоренного Мира? Когда победил в тяжелейшей битве против Даск Тейкера? Когда освободился от власти Брони Бедствия? Когда сумел вычистить птичью клетку в первый день работы комитета? Когда вызвался доделать выставку класса на культурном фестивале? Когда согласился участвовать в выборах школьного совета?..

Скорее всего, не было какой-то одной точки.

Новые знакомства, события, печали и радости постепенно меняли Харуюки. Постепенно в нём проклюнулись давно позабытые чувства — вера в себя, желание посмотреть себе в глаза… Он постепенно переставал жить со сгорбленной спиной.

Даже если он не вырвется из бесконечного истребления и не сбежит от Тескатлипоки…

Даже если потеряет все очки в Гранд Кастле и перестанет быть бёрст линкером…

Эти чувства никогда не исчезнут. Даже покинув Ускоренный Мир и вновь став Аритой Харуюки, он больше никогда не будет идти с опущенной головой.

Руки над клавиатурой сжались в кулаки. Решимость бёрст линкера вытеснила мысли о речи для выборов в школьный совет.

— Мы вернулись! — вдруг раздался голос, а дверь в комнату резко распахнулась.

Харуюки вздрогнул и застыл с поднятыми руками.

Внутрь вбежали Нико и Утай, тоже переодевшиеся в юкаты. У Нико кимоно было красное с белыми пионами, а у Утай — белое с синими ипомеями. Харуюки невольно засмотрелся, и Красная Королева — с собранными в непривычные пучки волосами — обиженно надулась.

[[image:/storage/reader-images/a387bdd43600f9dd84b72aaa6444aef588a1f05d.jpg]]
— И чё, Харуюки, тебе нечего сказать?

— А? Э-э… в-вам обоим очень идёт.

— Вот бы ещё эти слова не приходилось из тебя щипцами тянуть, — Нико удручённо покачала головой.

Утай улыбнулась и напечатала:

“UI> По-моему, это очень милая черта его характера”.

— Не подыгрывала бы ты ему так, Мейден… в смысле Уи.

Похоже в ванной они договорились, что Нико будет называть Утай Уи. Харуюки обрадовался тому, что девочки успели подружиться, но тут Нико дёрнула его за волосы.

— Хорош лыбиться — лучше готовься. Нам уже скоро погружаться.

— Что? А, уже через три минуты? — Харуюки закрыл видный одному ему файл, свернул редактор и повернулся к Утай. — Синомия, вы уже договорились, в чьём пространстве собираемся?

“UI> Да. Саттин сказала, что организатором будет Фу, прямо как во время обсуждения похода на Инти”.

— Да? О, и правда.

Лишь сейчас Харуюки заметил, что в области оповещений зажглась новая иконка. Он так увлёкся черновиком, что не заметил рассылки Черноснежки. На всякий случай открыв письмо, он посмотрел на подушку под собой.

— Так… это собрание будет без ускорения, так что мы успеем отсидеть ноги и свалиться, если подключимся к нему вот так, за столом.

“UI> И правда. Сейчас, подождите”.

Утай открыла шкаф и достала махровое покрывало.

“UI> Конечно, эта подушка не для головы, но я предлагаю убрать столик и лечь”.

— Но…

— Поздно уже стесняться! Давай, время на исходе!

Нико вновь дёрнула Харуюки за волосы, и тот торопливо встал. Затем поднял столик и перетащил к стене под руководством Утай. Все трое легли на освободившееся место.

Наконец, они укутались одеялом, которое достала Утай. Приготовления завершились ровно за десять секунд до назначенного времени.

— Эй, Хару, — бросила Нико, лежавшая с другой стороны от Утай.

Харуюки повернул голову вправо.

— Что бы ни случилось, мы обязательно вытащим тебя. Не волнуйся и рассказывай всё как есть.

— Ага.

У него не осталось времени на более весомый ответ. Ровно за две секунды до трёх часов Харуюки и Нико отдали голосовые команды, а Утай запустила приложение с виртуального рабочего стола.

— Дайрект линк!

----------

Том 25 Глава 6

Как только Харуюки превратился в розового поросёнка и оказался в виртуальном мире Фуко, он завизжал в точности как в прошлый раз:

— А-а-а-а!

Он предвидел, что окажется на летающем ките по имени Таласса — вернее, на деревянной площадке на его спине — однако его персонаж появился на самом краю, буквально в шаге от бездны.

Харуюки отчаянно замахал руками, пытаясь не сорваться. Вдруг что-то потянуло поросёнка за заострённое ухо, и он ощутил, будто его голова утонула в чём-то вроде мягких подушек.

— Не волнуйся, Ворон-сан. Мой мир настроен так, что ты пролетишь сто метров, а потом тебя вернёт на спину, — пояснила Фуко, хозяйка виртуального пространства, обнимая Харуюки за шею.

Как и в прошлый раз, она вырядилась как учительница — в белую блузку и очки без оправы. А значит, ощущающиеся на голове подушки…

“Нет-нет-нет, это VR, VR, VR!” — мысленно воскликнул Харуюки и ответил:

— Н-но зачем такие сложные настройки?.. Почему просто не сделать прозрачную стену вокруг площадки, чтобы никто не падал?

— Я ещё в детстве ненавидела невидимые стены в трёхмерных играх.

— Ну… Я их тоже недолюбливал…

— Хорошо тебе там, Харуюки? — спросил другой голос, пока он разговаривал с Фуко, утонув в её объятиях.

— Да, ещё как… А, ой, — Харуюки вздрогнул и оцепенел.

Сбоку от Фуко стояла Черноснежка в платье а-ля чёрный махаон. Она держала руки на ручке зонтика-парасоля, будто на рукояти клинка, а её улыбка хоть и не была ещё по-настоящему ледяной, но находилась всего в одном шаге от опасного уровня.

— О? Саттян, хочешь тоже подержать его? — спросила Фуко.

Черноснежка фыркнула, отвернулась и сказала:

— У меня меньше мягкой материи по сравнению с тобой. Ему будет не так приятно в моих объятиях.

— Э-э… но ведь аватара можно настроить как угодно… — брякнул Харуюки.

Левая рука Черноснежки устремилась к нему, словно молния, и с силой сжала пятачок.

— Харуюки. Ты, конечно, парень, но должен понимать, насколько тоскливо у девушки на душе, когда грудь её аватара больше, чем настоящая.

— Аха… — он нервно закивал с зажатым пятачком.

Вокруг послышались смешки. Он заметил, что помимо Утай и Нико, которые зашли одновременно с ним, уже успели появиться Сихоко, Сатоми и Юме из Пети Паке, а также многие другие. Даже на губах невозмутимых Руй, Пард и Акиры в образе выдры появились слабые улыбки.

Густо покраснев, Черноснежка отпустила пятачок, а Фуко отнесла Харуюки в переднюю часть платформы и поставила на учительскую кафедру.

Тем временем в виртуальном пространстве продолжали появляться аватары. Сначала два других “Триплекса” бывшего Проминенса: Кассис Мус в виде мужчины в чёрном костюме с головой оленя и Тистл Поркюпайн в виде девушки в красном платье с головой дикобраза. Затем очаровательная певица в красной шляпе-болеро и мини-юбке — Блейз Харт.

Появился Такуму в виде старомодного робота и принадлежащий Трилиду аватар в виде аристократа эпохи Хэйан в тяжёлых одеждах, высокой шапке и маске. Самым последним появилось… какое-то животное метрового роста, одетое в длинное синее кимоно и широкие чёрные штаны. В целом оно напоминало выдру Акиры, но отличалось более узкой мордочкой. Возможно, куница?

“Кто это?..” — задумался Харуюки, крутя головой.

Куница подошла к кафедре, шурша длинным кимоно, посмотрела на Харуюки, и на усатой мордочке появилась ухмылка.

— Вот каков твой виртуальный образ, ученик? Весьма симпатично.

— А… мастер! — невольно выкрикнул Харуюки.

Лишь теперь он пригляделся к кимоно и заметил, что у него есть лёгкий фиолетовый оттенок, как у василька.

Будучи новейшим пополнением в рядах Нега Небьюласа, Сэри Судзукава впервые очутилась на спине летающего кита, но нисколько не испугалась. Она спокойно развернулась и обвела собравшихся аватаров взглядом.

— И что, Кроу? Не представишь меня?

— А… Точно, про тебя же ещё не слышали Трилид и легионеры Проминенса кроме Рейн и Пард… Знакомьтесь, это Центореа Сентри, она сегодня вступила в Легион.

— Что-о?! — закричали Кассис Мус и Тистл Поркюпайн, инстинктивно отпрыгнув назад — так далеко, что слетели с платформы.

Харуюки молча помолился за двух аватаров, заскользивших вниз по гладкому телу кита.

Совещание началось, как только двое из Проминенса вернулись на платформу.

Черноснежка поприветствовала Легион, собравшийся в полном составе впервые за два дня, затем передала слово “ребёнку”. Поскольку они не пользовались ускорением, встреча не могла продлиться долго. Харуюки должен был не только рассказать о плене Сильвер Кроу и словах Белой Королевы, но и сделать это быстро.

На секунду зажмурившись и упорядочив мысли, он заговорил с кафедры, обращаясь к товарищам по Легиону.

Прошло семь минут.

Харуюки закончил рассказ такими словами:

— Может, не совсем правильно говорить об этом только сейчас… но Белая Королева могла частично или полностью соврать насчёт Тескатлипоки и Ускоренного Мира. Нам нужно строить планы исходя из того, что она, возможно, пытается манипулировать нами с помощью слов…

— Хм… Полностью согласна, — отозвалась Черноснежка, подходя к нему, и прошептала на ухо: — Молодец, Кроу.

Затем она развернулась к остальным и взяла слово:

— Вайт Космос не стала бы делиться информацией, не рассчитывая получить за это какую-либо выгоду. Помните, что зачастую слова для неё — инструмент для управления людьми… Но в то же время я пока не вижу противоречий между её рассказом и нашими знаниями.

Фуко и Пард кивнули.

Белая Королева сказала, что Тескатлипока — инструмент для уничтожения мира. И те, кто лично столкнулись с чудовищной силой гиганта, уже не могли сказать, что Космос преувеличивает.

Напряжённую тишину нарушил ленивый голос единственного бёрст линкера, не участвовавшего в битве — Центореа Сентри:

— Тескатлипока… Так вот что пряталось внутри горящего шарика, — куница в кимоно подошла к кафедре, сложила руки на груди и продолжила: — Но есть ли вообще смысл обсуждать значение Тескатлипоки? Сейчас, когда он уже вылез, это дело десятое. Мы должны не решать загадки Ускоренного Мира, а спасать похищенного Кроу.

— Полностью согласна, — отозвалась Блейз Харт из бывшего Проминенса.

Она состояла в “Гелиосфере” — одной из двух-трёх музыкальных групп Ускоренного Мира, и обладала не только очаровательной внешностью, но и неукротимым огненным характером. Однажды она даже нарушила перемирие между Легионами и напала на Сугинами.

Во время позавчерашнего совещания она во всеуслышание объявила, что не простила Черноснежку за смерть Рэд Райдера. Наверняка в глубине души она до сих пор не согласилась с объединением Нега Небьюласа и Проминенса, однако прямо сейчас в её словах не было и намёка на это:

— Наша окончательная цель — разгром Белой Королевы и её прихвостней, чтобы Осциллатори и Общество Исследования Ускорения заплатили за свои грехи и больше не могли отравлять жизнь Ускоренному Миру. Но без Сильвер Кроу мы этого не сделаем. Давайте скорее спасём его, чтобы перейти на следующий этап!

— Верно! — воскликнула Нико, ударяя кулаком о ладонь.

Её похожий на сказочного принца аватар вышел вперёд.

— Каким бы мощным ни был этот Энеми, дорога на обычные дуэльные поля и битвы за территорию для него закрыта. Как только мы вернём Кроу, Шесть… вернее, Пять Легионов смогут дружно напасть на территорию Белых и добить их. Но сперва давайте придумаем, как его вытащить!

Нико разговаривала как настоящая Королева, вдохновляющая вассалов на подвиги. Со всех сторон послышались одобрительные возгласы.

Как только они затихли, откуда-то сзади раздался хладнокровный, но в глубине полный эмоций голос Такуму:

— В принципе, у нас только одна возможность это сделать, — друг Харуюки встал в полный рост, чтобы поделился своим мнением. — Победить Тескатлипоку в честной битве почти невозможно. Любая ошибка — и помимо Кроу в бесконечном истреблении окажется ещё кто-нибудь… возможно, и мы все. Но Тескатлипока опасен не только для нас, но и для Белого Легиона.

— Поняла! — выкрикнула Тиюри, выглядевшая как девушка с кошачьими ушами. — Нам всего лишь нужно развеять приручение! После этого Тескатлипока перестанет исполнять приказы Белой Королевы, а Кроу сможет убежать!

— Да, именно, — согласился Такуму, а потом начал на тон ниже. — Но…

Вместо него договорил Трилид:

— Чтобы освободить Тескатлипоку, мы должны уничтожить венки Сияния. Но мало того, что их шесть, они все защищены от огня и физического урона на манер венка Инти…

Участники собрания принялись тихо переговариваться.

Действительно, после уничтожения венков Тескатлипока перестал бы подчиняться Белой Королеве. К тому же, как подсказывал опыт, Энеми нужно не меньше трёх секунд, чтобы прийти в себя после конца приручения. Этого вполне хватит, чтобы Харуюки на полной скорости удрал из зоны поражения.

Но, как уже сказал Лид, уничтожить венки будет непросто, ведь они усилены кузнецом. Харуюки пришлось изучить Омега-стиль как раз потому, что иначе он бы не сломал венок Инти. Как же им теперь разбить сразу шесть венков, защищённых от огня и физического урона?

— Думаю, к электричеству и холоду они тоже не слишком уязвимы, — сказала Фуко, стоявшая рядом с кафедрой в образе учительницы. Несколько аватаров кивнули. — Раз так, нам остаётся лишь одно: атаковать их Инкарнацией. Против Инти это не помогло, потому что он сжигал и Усиливающее Снаряжение, и любого аватара, который к нему приближался, но у Тескатлипоки нет пассивного урона. Если мы быстро подскочим и за один удар сломаем венки…

— Но, Рейкер, — куница запрыгнула на кафедру, достала из кимоно курительную трубку и взмахнула ей словно мечом. — Если какой-то объект неуязвим к физическому урону, то его тяжело уничтожить даже Инкарнацией. Тем более, я так поняла, что нам нужно сломать шесть венков одновременно. Есть ли у нас шесть по-настоящему сильных мечников?

— Один точно есть, — сказала Черноснежка, постучав навершием зонта по платформе.

Все молча перевели на неё взгляды.

— Н-нет, семпай! — выкрикнул Харуюки.

Его поддержали ещё несколько человек. Общее мнение выразила Фуко, перейдя на назидательный тон:

— Лотос, вся суть нападения на Инти была в том, чтобы вытащить тебя из бесконечного истребления. Если ты сейчас опять в него попадёшь, получится замкнутый круг.

— Значит, мне просто нужно не попасть в него. Я уже видела гравитационную атаку Тескатлипоки, ему больше не застать меня врасплох.

— Ни-и-и-и за что! — закричал Харуюки. — Среди шестерых мечников не должно быть ни одного Короля!

— У-у… — обиженно протянула Черноснежка, всё ещё не желая соглашаться.

Одетая как жрица Утай нежно погладила её по спине. Решив, что сочувствие самого молодого легионера поможет убедить даже Чёрную Королеву, Харуюки вздохнул с облегчением. Вдруг послышался зычный мужской голос:

— Значит, “Покорителя”... Блу Найта тоже вычёркиваем?

Сохатый Кассис Мус, обутый в блестящие кожаные туфли, подошёл к кафедре и продолжил:

— Лучший мечник Проми — это Лаванда Дауна по прозвищу “Транквилизатор”... но я не знаю, владеет ли она Инкарнацией настолько, чтобы рубить сквозь неуязвимость к физическому урону. Если говорить о других Легионах, то на ум сразу приходят “Дуалы” Леонидов, Виридиан Декурион из Грево и Платинум Кавалер из Осциллатори… но он, разумеется, не в счёт. Кто ещё?..

Кассис Мус замычал, сложив руки на груди. Тут же вмешалась шипастая Тистл Поркюпайн:

— Да у нас ещё три мечника буквально перед глазами!

Первым делом она показала на аристократа эпохи Хэйан в фарфоровой маске. Действительно, Трилид Тетраоксид идеально подходил на эту роль. Пускай он не был известен настолько, чтобы обладать кличкой, но владел артефактом “Бесконечность” и могучей Инкарнацией “Небесное сплетение”. Харуюки по праву считал его одним из сильнейших мечников среди своих знакомых.

Однако затем Тистл указала…

На того, кто и предложил уничтожить венки.

— А… Что? — Такуму застыл с вытаращенными глазами.

— Не отнекивайся, Пайл, я утром всё видела, — отозвалась Тистл своим почти ультразвуковым голоском. — Как ты махал взятым у Кроу мечом — просто отпад! Ты, конечно, в основном долбишь врагов Сваебоем, но твоё истинное призвание — быть мечником!

“Ах да, я ведь одолжил Ясный Клинок Такуму. Интересно, что из этого вышло?” — задумался Харуюки, пока Такуму нервно возражал:

— Н-нет, моё призвание — сражаться Сваебоем... Я и Инкарнацией-то почти не владею — могу только создать меч, не более.

— И этого достаточно! — отрезала Тистл, затем показала пальцем на куницу рядом с Харуюки. — Наконец, ты, Центореа Сентри, или “Безжалостная”, или “Асура”, или “Омега-вепон”! У меня к тебе гора вопросов — например, где тебя носило и с каких пор ты в Негабью, — но главное, что ты однозначно одна из сильнейших мечников Ускоренного Мира. Так что взять эту тройку, прибавить Кобамагу и Декуриона — и отряд собран!

Троица из Пети Паке, Тиюри и Рин восхищённо зааплодировали. Харуюки тоже успел было согласиться с тем, что такой отряд должен справиться, но затем…

— Так, погодите, — Сэри выколотила трубку в серебристую пепельницу, затем показала этим блюдцем на Лида и Такуму. — Что касается этих новичков, я их лично проверю… Но мне не нравится, что вы хотите взять “Дуалов” и Декуриона.

— О? Почему же? — спросила Черноснежка.

— Кобамага используют Бесконечный стиль Блу Найта, не так ли? — куница пожала плечами. — Насколько я знаю, Найт относится к Инкарнации крайне осторожно. Если он и научил своих офицеров ей пользоваться, то наверняка только первым уровнем.

— И правда… — согласилась Черноснежка. — Найт особенно сильно ненавидит тёмную сторону Инкарнации.

Фуко и Акира кивнули.

Затем Сэри объяснила, что именно её не устраивает во втором “Бастионе” Грейт Волла:

— А что до Декуриона… Он, конечно, сильный мечник и мастер Инкарнации, но на этом задании себя не проявит. Его стиль, как и у Грин Гранде, основан на контратаках.

— А-а… — понимающе протянула Фуко.

Сэри кивнула и продолжила:

— Все атаки Декуриона начинаются со щита в левой руке. Парировать, ударить, парировать, ударить — он входит в ритм и только потом добивает врага мощным ударом. Я никогда не видела, чтобы он нападал в полную силу в начале битвы.

Никто, разумеется, не мог спорить со словами Сентри — возможно, старейшей среди бёрст линкеров этого собрания. Тишину нарушали только посвистывания ветра.

— Но… — наконец подала голос Утай, — разве нам есть, кем их заменить?

Сэри повела узкой мордочкой.

— Оленья башка только что упомянул Лаванду Дауну. Для меня новость, что она вступила в Красный Легион… но “Транквилизатор” отлично подойдёт на роль четвёртого мечника.

— Ч-что? — изумился Кассис Мус. — Наша скромная и незаметная Лави — на самом деле мечница посильнее Кобамаги и Декуриона?!

— Лави? — Сэри ухмыльнулась. — Ты что, её поклонник?

— Т-ты не так поняла!

— Ладно, неважно. Если эта Лаванда — та, о ком я думаю, то она на порядок сильнее Кобамаги. Срочно организуйте мне с ней встречу. Что касается пятого… — взгляд Сэри переместился на Фуко. — В Овале Авроры был когда-то один тип… по кличке “Крутейшее имя в истории”. Он ещё жив?

— Крутейшее имя? — Фуко нахмурилась. — Крикин? Кажется, Лотос недавно упоминала его…

Взгляды вновь собрались на Черноснежке. Она кивнула, но как-то неуверенно.

— Да, я… видела его полгода назад. До тех пор считала, что Крикин растерял очки, но оказалось, что он просто переехал из Токио по семейным обстоятельствам.

— Понятно. Исчез из-за переезда. Всё-таки и дуэли, и настоящая охота на Энеми бывают только в Токио и окрестностях… Обычно такие бёрст линкеры постепенно расходуют весь запас очков, но ты говоришь, Крикин ещё держится?

— Да. Он живёт в доме своей племянницы, то ли прямой, то ли двоюродной. Сделал из неё “ребёнка”, а она выбрала себе своего. Вот они втроём и охотятся понемногу на Энеми.

— Ха-ха-ха, — Сэри засмеялась, — вот это упрямство. Узнаю Крикина.

— А-а… — робко протянул Харуюки. — Кто такой Крикин? Я, кажется, уже слышал про “Крутейшее имя в истории”, но почему-то не помню его…

Фуко, стоявшая за спиной Сэри, улыбнулась и ответила:

— Ворон-сан, когда мы объединялись с Проминенсом, ты сражался против человека с похожим прозвищем.

— Что? А, “Почти крутейшее имя в истории”! Айодайн Стералайзер! — воскликнул Харуюки, вспоминая события трёхдневной давности. — Да, точно, ты мне сама ещё сказала, что Айодайн в своё время сражался с кем-то за звание носителя крутейшего имени в истории, но проиграл и стал “Почти крутейшим”. Получается… что это Крикин победил его и стал “Крутейшим именем в истории”?

Фуко и Сэри одновременно кивнули. Однако вдруг из толпы бёрст линкеров раздался недоверчивый голос Юруки Юмэ или Плам Флиппер, бывшего легионера Пети Паке:

— Но мне кажется, что Крикин — не такое уж и крутое имя.

Её соседки Минт Миттен и Шоколад Папетта — также известные как Мито Сатоми и Наго Сихоко — дружно кивнули.

Бёрст линкеры-ветераны дружно засмеялись. Когда хохот затих, слово взяла Пард, стоявшая как раз возле троицы:

— Крикин — всего лишь сокращение. Настоящее имя — Кримзон Кингболт.

“Ничего себе. Вот это и правда крутое имя. Может, даже круче, чем у Айодайна”, — проникся Харуюки, но из толпы вновь раздался недовольный голос, причём из самой середины.

— Я всё понимаю… — Нико сделала пару шагов вперёд, щёлкая сапожками, и посмотрела на Сэри на кафедре. — Но я уже слышала про этого вашего Крикина. Говорят, он до моего появления считался самым мощным дальнобойным аватаром Ускоренного Мира. Не будем спорить, самым или не самым, но упор на дальнобойное оружие должен означать слабость в ближнем бою. Он вообще умеет сражаться мечом?

— Верное замечание, — согласилась Черноснежка, стоявшая слева от кафедры (с точки зрения Харуюки) и развила вопрос: — Я несколько раз сражалась и заодно с Крикином, и против него. В каждом бою он пользовался лишь дальнобойными атаками, причём как в обычной форме, так и после превращения в робота. Сентри, ты уверена, что ни с кем его не путаешь?

— В робота?.. — переспросил Харуюки, но так и не услышал ответа.

— Так, Лотос, — Сери нацелила на Черноснежку свою трубку. — Если я пользуюсь старомодными выражениями, это ещё не значит, что у меня старческий маразм. Естественно, я его ни с кем не путаю… Видишь ли, у Крикина всегда был комплекс.

— Комплекс? У такого весельчака?

— Комплексы есть в сердце каждого бёрст линкера, — мрачно заявила Сэри.

Черноснежка замолчала и опустила глаза.

Действительно, каждый дуэльный аватар рождается из моральной травмы. Поэтому при каждом ускорении бёрст линкеру приходится сталкиваться со своими недостатками и своей слабостью. Даже обладатели прекрасных, сильных аватаров не являются исключением из этого правила.

Тишину нарушил тихий голос Сэри:

— Крикин приложил нечеловеческие усилия, чтобы отыскать мой дом на неограниченном нейтральном поле. Он стоял перед его воротами и ждал меня целую вечность. Когда мы наконец встретились, он раскрыл, что его тревожит. Оказывается, Крикин всегда считал, что его робо-форме чего-то не хватает.

— Не хватает? При всей его огневой мощи?

— Да. Дело в том… что традиционное оружие огромных японских человекоподобных роботов — гигантский меч. У тебя могут быть и лазеры, и ракеты, и пушки, но если нет гигантского меча — ты не можешь считать себя элитным роботом. По крайней мере, именно так он мне говорил, обливаясь горючими мужскими слезами.

Вновь воцарилась тишина.

Секунд через пять Черноснежка повернулась к Фуко.

— Рейкер, где юго-запад?

— Что? А-а… Я настроила Талассу так, чтобы она летела строго на запад, так что… вон там.

— Спасибо.

Черноснежка повернулась в сторону, которую указала Фуко, глубоко вдохнула, выгибая спину, и...

— Что-о-о-о за-а-а-а бре-е-е-ед?! Крикин, ты идиот! Ты круглый идио-о-о-о-от!!!

После слов Сэри срочно захотелось присесть, поэтому Фуко создала несколько виртуальных стульев и раздала напитки. После небольшой паузы собрание продолжилось.

Сэри, которая сидела на кафедре рядом с Харуюки, отпила чаю из миниатюрной чашки и вернулась к рассказу о Кримзон Кингболте:

— Вот так всё и получилось. Я, конечно, тоже решила, что Крикин идиот и отказалась брать его в ученики, но научила, как превращать оружие дальнего боя в меч при помощи Инкарнации. Изменение формы Усиливающего Снаряжения — это всего лишь первый уровень, “Увеличение силы удара”, так что любой может освоить эту Инкарнацию самостоятельно, потратив достаточно времени и усилий. На самом деле я считала, что у Крикина ничего не получится… но через несколько месяцев он вновь пришёл ко мне и показал, чему научился. Он превратил всё снаряжение своего робота в гигантский меч и за один удар разрубил одно из чертовски прочных зданий Города демонов. Правда, на это ушло столько сил, что он застыл будто оглушённый, а затем его основательно поколотили Энеми, слетевшиеся на запах Инкарнации… Но суть в том, что этой силы должно хватить, чтобы сломать венок Сияния. Тем более, что на неограниченном нейтральном поле ему никто не помешает спокойно собрать хлам для превращения в робота. Поэтому я считаю, что Крикин — хороший выбор на роль пятого мечника.

Долгий рассказ Сэри подошёл к концу. На этот раз Черноснежка всё же кивнула и согласилась:

— Понятно… Если он смог разрубить здание Города демонов, то у него наверняка получится. Вот только он сейчас живёт на Окинаве. Мало просто послать ему весточку, чтобы он пришёл и помог нам.

Собравшиеся бёрст линкеры дружно вздохнули.

Хотя в сороковых годах двадцать первого века между столицами разных стран уже летают сверхзвуковые стратосферные космолёты, на внутренних направлениях, включая Токио — Наха, пассажиров по-прежнему возят традиционные реактивные лайнеры. Харуюки на всякий случай решил поискать билеты. Оказалось, полёт занимает два с половиной часа и даже у лоукостеров стоит не меньше двадцати тысяч иен[✱]Больше 14 тысяч рублей на время перевода. за билет туда и обратно. Действительно, это не то расстояние и не те деньги, чтобы Крикин быстро согласился приехать.

Однако затем Харуюки вспомнил, как три месяца назад сражался против Даск Тейкера.

Черноснежка во время той битвы как раз находилась на Окинаве в рамках школьной поездки, однако тоже приняла участие в решающей битве, преодолев огромное расстояние прямо на неограниченном нейтральном поле. Скорее всего, встреча с Кримзон Кингболтом тоже произошла в момент той поездки. Почему бы снова не поступить точно так же?

— Может… Крикин доберётся до Токио по неограниченному нейтральному полю? — робко предложил Харуюки.

— Гм, — протянула Черноснежка рядом с кафедрой. — Я и сама об этом думала… но чтобы выбраться с Окинавы, нужно в любом случае как-то перебраться через море. И даже если он доплывёт до Кюсю, ему понадобится много дней или месяцев, чтобы дойти до Токио…

— Что, если он приручит летающего Энеми, как это сделал Кавалер? — спросила Фуко.

Черноснежка вновь хмыкнула.

— На Окинаве действительно водятся летающие Энеми, на которых можно кататься, но их можно приручить только редким Усиливающим Снаряжением. У меня оно было, поэтому я смогла прилететь сюда на Энеми, но даже этот полёт занял тридцать часов. Причём по пути мне ещё пришлось отбиваться от летающих монстров — правда, они в основном были Малого Класса, так что я справилась одна, но стая таких Энеми может убить даже ветерана.

— Извините… — вдруг руку подняла Рин, аватар которой носил рваные джинсы и кожаную куртку, на которой не было живого места от заклёпок. Но даже костюм панка не мог прибавить смелости робкой девушке. — Остальные Легионы ведь поддерживают эту операцию?

Черноснежка и Фуко переглянулись, затем дружно кивнули.

— По крайней мере, должны, — ответила Фуко, будучи “родителем” Рин. — Думаю, даже Йеллоу Радио не настолько мерзавец, чтобы бросить в беде Ворон-сана, который внёс крупнейший вклад в его спасение.

— Раз так, почему бы не разделить цену путешествия Крикина на все Легионы? Если оно обойдётся с проживанием в тридцать тысяч, то достаточно, чтобы сто человек вложили по триста иен… А это нам по карману… нет?..

— Хмм. Что сказать… Ты, конечно, права… — Фуко кивнула, но её голос звучал на редкость неуверенно. — Более того, когда в прошлом месяце мы планировали нападение на Токио Мидтаун Тауэр, кто-то тоже предложил снять комнату в отеле на верхних этажах и погрузиться на неограниченное нейтральное поле уже оттуда. Да, я вспомнила, в тот раз вопрос тоже стоял о тридцати тысячах. Но мы отклонили идею. Всю историю Ускоренного Мира бёрст линкеры с презрением относились к обходу внутриигровых сложностей с помощью денег, обязательным взносам с легионеров и к использованию ускорения для заработка…

— Потому что даже за сильнейшими ветеранами и воинами прячутся школьники младших и средних классов, — напомнила Сэри, заставив всех вздохнуть. — Разумеется, среди бёрст линкеров всегда были те, которые пытались заработать с помощью ускорения, но обычно это заканчивалось плачевно. Пожалуй, лучше и правда не трогать Крикина…

“Я мог бы слетать за ним...” — невольно подумал Харуюки.

Разумеется, из-за бесконечного истребления у него бы ничего не вышло, но не будь его, Сильвер Кроу мог бы долететь до Окинавы, посадить Кримзон Кингоболта на спину и привезти того в Токио. В пути у него наверняка бы закончилась энергия, но он бы призвал силу Метатрон и пролетел все полторы тысячи километров между Нахой и Токио, ни разу не приземляясь…

— А… — он вдруг ахнул, ошарашенный этой мыслью.

Сэри, Черноснежка и Фуко тут же посмотрели на него.

Харуюки обвёл их взглядом и объяснил:

— Я просто… подумал, что Метатрон легко могла бы слетать на Окинаву и назад. Она однажды высказалась о полёте на гору Фудзи таким тоном, словно ей это раз плюнуть…

— Метатрон? — на лице куницы появилось недоумение. — Это имя какого-то бёрст линкера из нашего Легиона?

— Ах да, мастер, ты же ещё не встречалась с ней. Нет, это не дуэльный аватар, а Святая Метатрон, последний босс подземелья под парком Сиба. Там долгая история, но теперь она, по сути, в Нега Небьюласе.

Сэри пару секунд таращила глаза, затем улыбнулась.

— Ясно, это многое объясняет. Так ты из Связанных, Кроу?

— «Связанных»? Что это значит?

— Сейчас это неважно. Так ты можешь призвать истинное тело Святой Метатрон в любую точку неограниченного нейтрального поля? Тогда зачем нам посылать её за Крикином, когда она запросто может сама его заменить?

Слова Сэри сбили с толку всех бёрст линкеров, включая Фуко и Черноснежку. Харуюки и сам на секунду потерял дар речи, но затем замахал копытцами.

— Н-но как? У Метатрон вообще нет меча! И я не думаю, что она владеет Инкарнацией…

— Меч я ей одолжу. А что до Инкарнации, то все Святые, не говоря уже о более сильных Энеми, по сути, владеют третьим уровнем, ведь у них есть доступ к высшему уровню.

Харуюки громко ахнул. В его памяти пронеслась лекция запертого в Имперском Замке Графит Эджа о третьем уровне Инкарнации. По ходу рассказа Метатрон вставила комментарий: Инкарнация третьего уровня — это прямое вмешательство в высший уровень.

Если она глубоко понимает принцип работы Инкарнации, то наверняка может и сама ей пользоваться. Однако прежде, чем назначить Метатрон пятым мечником, нужно разобраться с ещё одной загвоздкой.

— Э-э, тут такое дело… — осторожно сказал Харуюки, стараясь случайно не установить мысленную связь со Святой. — Во время битвы с Белым Легионом Метатрон потеряла своё информационное тело, сохранив лишь ядро, поэтому с разрешения Фуко ушла в глубокую спячку в её Аэрохижине. Если я позову её, она проснётся, но я хотел бы сначала дождаться, пока она восстановится.

— Хм, — Сэри попыталась сказать что-то ещё, но тут раздался твёрдый голос Черноснежки:

— Я полностью поддерживаю тебя, Кроу. Метатрон уже не раз спасала мой Легион, поэтому я не хочу вновь требовать от неё невозможного, пускай даже ради твоего спасения.

— Конечно! — Харуюки кивнул.

— Кроу, когда именно она восстановится? — вновь заговорила Сэри.

— А? Ну… Позавчера вечером она сказала, что ей нужно три дня… так что завтра ближе к заходу солнца.

— О, тогда это не проблема. У нас всё равно уйдёт время на подготовку.

— А…

Действительно, им ещё нужно собрать шесть мечников, обсудить с ними план атаки и выбрать легионеров в отряд поддержки. Как ни крути, они не спасут Сильвер Кроу сегодня. Возможно, что рассчитывать даже на завтрашний день — чересчур оптимистично.

Харуюки закивал, Сэри кивнула в ответ и покрутила трубку в руке.

— Значит, пятым мечником будет Святая Метатрон. Осталось найти ещё одного… и это, очевидно, будет он.

Обычно в такие моменты у Харуюки срабатывал спинномозговой рефлекс, и он спрашивал: “Он — это кто?” Но сейчас ответ на этот вопрос был чересчур очевидным. Никто до сих пор не произнёс имя самого, пожалуй, известного мечника Ускоренного Мира.

Черноснежка и Фуко дружно вздохнули — они наверняка с самого начала догадывались, что этого кандидата придётся обсудить. Харуюки не торопился ничего говорить, собираясь дать им первое слово, но тут спереди-справа раздался другой голос:

— Вы про моего учителя… “Аномалию” Графит Эджа?

[[image:/storage/reader-images/5280c839d07a71afa6581f450856fdab7e604f16.jpg]]
— О? — удивилась Сэри словам Трилида. — У Графа были ученики помимо Лотос? Ты тоже владеешь айнским стилем, Трилид?

— Нет… — Трилид покачал головой и опустил взгляд. — Потому что я не научился сражаться двумя клинками.

— Гм? Но в айнском стиле есть приёмы для одного меча.

— Да, и учитель тоже говорил об этом, но всё-таки сущность айнского стиля — именно во владении двумя клинками. Я пытаюсь в совершенстве освоить один.

— Гм, понятно. Впрочем, раз такое дело, Граф наверняка согласится вступить в наш отряд. Он не позволит ученику первого поколения спасать ученика второго без своего участия.

“Поколения?” — озадачился Харуюки, но быстро понял, что ученик второго поколения — это он сам и есть. В первую очередь айнский стиль и манеру сражаться двумя клинками унаследовала Черноснежка, а Харуюки был ей не только “ребёнком”, но и учеником, так что Графит Эдж действительно приходился ему как бы пра-учителем. Но значит ли это, что Харуюки тоже придётся сражаться двумя клинками, чтобы по-настоящему овладеть айнским стилем?

Он покосился на Черноснежку, но та лишь поджала губы, глядя куда-то вдаль — возможно, в своё прошлое. Харуюки не решился отвлечь её.

— Однако… — голос Трилида вывел его из раздумий. — Заручиться поддержкой моего учителя будет не легче… нет, гораздо сложнее, чем Метатрон. Нам придётся разобраться с серьёзным препятствием.

— Каким же?

Немного поколебавшись, Трилид выпрямил спину и ответил:

— Прямо сейчас Графит Эдж заперт внутри Имперского Замка.

----------

Том 25 Глава 7

Очнувшись после полного погружения, Харуюки бездумно уставился в незнакомый дощатый потолок. Он не сразу вспомнил, что находится в комнате Утай.

Тяжело вздохнув, он проверил время. Восемь минут пятого. Полное погружение продлилось чуть больше одного часа, а казалось, что все три. Хотя можно ли называть “погружением” собрание на спине летающего кита? Кто вообще придумал, что в виртуальный мир “погружаются” и “ныряют”?..

Харуки раздумывал о своём, пока пальцы лежащей рядом Утай вдруг не застучали по покрывалу.

“UI> Ку-сан”.

Она назвала его “Ку-саном” вместо “Ариты”. Харуюки подождал несколько секунд, но продолжения не было, так что пришлось повернуть голову.

Утай смотрела в потолок сквозь окно чата, в её глазах виднелся безмятежный свет. Чуть погодя, она медленно напечатала:

“UI> Ты помнишь, когда мы вдвоём оказались в Имперском Замке?”

— Да, конечно.

Как он мог забыть операцию по спасению Ардор Мейден, запечатанной богом Судзаку у южных врат Имперского Замка? Восемнадцатого июня этого года Харуюки с помощью Скай Рейкер разогнался до предельной (по тем временам) скорости, пролетел над мостом и схватил Ардор Мейден, но не смог сбежать от разъярённого Судзаку. Ему оставалось лишь бежать через южные врата.

Так Харуюки впервые попал в Имперский Замок, где познакомился с Трилид Тетраоксидом и открыл множество тайн. С тех пор прошло уже больше месяца, но он всё равно мог во всех подробностях вспомнить, как красиво падали кленовые листья уровня “Эпоха Хейан” во дворе замка.

Утай словно поняла, что он вспомнил всё, и продолжила:

“UI> Там ты увидел, как я использую четвёртый квадрант… Инкарнацию разрушения”.

— Угу.

Эта сцена тоже осталась в памяти ярким пятном. Когда на них напал сильный Энеми-стражник, Утай превратила пол под его ногами в озеро лавы. Она освоила эту кошмарную технику, чтобы…

— Ты сказала, что создала её… для битвы с Генбу.

“UI> Да. Пришло время использовать её в полную силу”, — решительно напечатала Утай и сжала кулачки, словно пытаясь подбодрить себя.

Так и есть. На собрании было решено, что сегодня в десять вечера Нега Небьюлас при поддержке других Легионов бросит вызов Генбу — защитнику северных врат Имперского Замка.

Цель этой битвы — не более чем спасение запертого в Замке Графит Эджа. Они собирались не победить Бога, а просто обездвижить настолько, чтобы Граф смог пробежать по мосту над рвом. Впрочем, и эта задача отнюдь не простая. Генбу считается самым бронированным среди Четырёх Богов. Даже клинки Графа, которого часто называют сильнейшим мечником Ускоренного Мира, не смогли разрубить его панцирь.

Вот почему их основным оружием должна будет стать Утай, давным-давно разработавшая специальную Инкарнацию для борьбы с Генбу.

Однако когда девочка использовала технику четвёртого квадранта внутри Имперского Замка, то не выдержала напряжения и упала в обморок. А теперь от неё требовалось создать озеро намного крупнее. Харуюки не мог даже представить, какая чудовищная нагрузка ожидает её душу.

Он хотел помочь ей. Хотел стоять рядом, когда она будет использовать сильнейшую отрицательную Инкарнацию, и защищать её своей положительной. Но увы, Харуюки находился в бесконечном истреблении на балконе Гранд Кастла и не мог принять участия в битве с Генбу.

Он никогда ещё не чувствовал себя настолько беспомощным. Руки сами вцепились в покрывало.

Так вот каково это — быть в бесконечном истреблении! Из-за него он не мог помочь друзьям, которым предстояла сложнейшая битва на неограниченном нейтральном поле — самом важном в Ускоренном Мире. Наверное, именно так себя чувствовали Утай, Акира и Черноснежка, находясь в плену Судзаку, Сэйрю и “Бога солнца Инти” соответственно.

Только сейчас Харуюки по-настоящему проникся тем, насколько серьёзная опасность ему угрожает.

Друзья попытаются спасти его либо завтра вечером, либо послезавтра утром. Если у них не получится, то Белый Легион наверняка предпримет меры, и тогда бегство действительно станет невозможным. Харуюки будет отрезан от неограниченного нейтрального поля на недели, месяцы… может, даже годы, как это случилось с Утай и Акирой. Да, Сильвер Кроу всё ещё будет участвовать в дуэлях и защищать земли Легиона по выходным, но уже не сможет охотиться с друзьями на Энеми, говорить с ними о всяких пустяках, любуясь роскошными пейзажами, и летать по огромному миру, не натыкаясь на границы боевых зон.

И что самое ужасное — он не сможет быть рядом с друзьями, когда им будет грозить смертельная опасность.

Ему захотелось плакать от страха и досады, но тут…

— Эй, Харуюки, двигайся тоже сюда, — услышал он голос и повернул голову.

Нико обнимала Утай со своей стороны и крепко прижимала к себе.

— Э-э… Зачем мне двигаться к вам?..

— Просто делай то же, что я!

Харуюки бы отказался, но Нико была главным офицером Нега Небьюласа, да и Утай вроде не возражала. Решившись, он повернулся набок и взял Утай за плечо поверх руки Нико.

Ладонь ощутила вибрацию.

Утай дрожала. Маленькая девочка, раза в два легче Харуюки, трепетала, словно от холода. Она сжимала кулачки не для храбрости. Она просто пыталась совладать с дрожью.

После своего возвращения в Нега Небьюлас Синомия Утай незаметно стала главной моральной поддержкой остальных легионеров. Она всегда улыбалась и находила тёплые слова, которые помогали друзьям найти в себе мужество.

Но ей было всего десять лет. Хотя часто можно слышать о том, что у высокоуровневых линкеров ментальный возраст сильно обгоняет физический, это не значит, что они теряют эмоции. То, что они умеют справляться со страхом, не значит, что они его не испытывают.

Три года назад Утай не смогла победить Судзаку. Скорее всего, она до сих пор помнит ту битву во всех подробностях. Если сегодня вечером Инкарнация подведёт Ардор Мейден во время битвы с Генбу, то в бесконечном истреблении окажется не только она, но и её товарищи.

Маленькая Утай дрожала под грузом ответственности. Несомненно, иногда ей тоже хотелось поныть и побыть слабой. Но она потеряла своего “родителя” как в Ускоренном Мире, так и в реальном. Спустя всего год после того, как Миррор Маскер, он же Синомия Кёя, сделал Утай своим “ребёнком”, его придавило огромным зеркалом в зеркальной комнате театра, и он погиб прямо на глазах сестры. Из-за этого она потеряла голос.

Утай говорила, что Кёя был на четыре года старше, чем она. Это значит, что сейчас он бы оказался второклассником средней школы и ровесником Харуюки. Но Харуюки не мог заменить Кёю. Он не мог дать ей то же, что брат.

Но пусть это и так…

Харуюки слегка напряг ладонь на плече Утай. Хотя она совсем недавно вышла из ванной, тело под тканью юкаты казалось промёрзшим насквозь. Он собрал все свои силы, пытаясь хотя бы поделиться с дрожащей девочкой теплом.

— Слушай, Уи… — раздался вдруг шёпот Нико с противоположной стороны. — Да, это правда, что ты сегодня вечером будешь единственным ключевым бойцом… но тебе не обязательно взваливать на себя всю ответственность, весь стресс и прочую ерунду. Когда твоя ноша слишком тяжёлая — раздай её остальным. В хорошем Легионе тебе с ней обязательно помогут.

Нико говорила чистую правду.

Когда Харуюки заразился Бронёй Бедствия, он пытался разобраться с ней своими силами. Но Такуму, Тиюри, Черноснежка, Фуко… и Утай протянули руки помощи и помогли ему не сломаться под тяжестью Брони.

— Я… я буду нести её с вами. Пускай я не смогу участвовать в битве с Генбу, я сяду рядом с ускоренной Синомией и стану передавать ей свою силу…

Разумеется, система Брейн Бёрста не разрешит Харуюки как-либо вмешиваться в события, происходящие на неограниченном нейтральном поле из реального мира, даже если он подключится кабелем к нейролинкеру Утай. Он даже не сможет подбодрить её словами. Но между ними должна быть связь, выходящая за рамки системы. Харуюки верил в это.

Тело Утай под покрывалом постепенно согрелось, дрожь пошла на убыль. Девочка постепенно разжала кулаки и положила ладонь на видную одной лишь ей клавиатуру.

Перед глазами вновь открылось окно чата.

“UI> Нико, Ку-сан…” — появился текст, набранный розовым шрифтом.

В следующий миг раздался громкий стук, и троица дружно повернула головы. Харуюки решил, что это Сиоми, и уже собрался убрать руку с плеча Утай, но не успел.

Дверь резко распахнулась и внутрь широким шагом вошёл некто, окинувший троицу неодобрительным взглядом.

— Так и думала, что это случится!

— А… С-семпай?! — воскликнул Харуюки, когда Черноснежка наклонилась к нему.

Он видел её совсем недавно — буквально сегодняшним утром у себя в квартире. А теперь она была здесь, причём вдвоём с Фуко.

— И учитель?.. Но как?!

Фуко хитро улыбнулась и ответила:

— Уиуи нам сказала, что Ворон-сан и Нико сегодня ночуют у неё.

Харуюки повернул голову. Утай, не вставая, стёрла своё предыдущее сообщение и написала другое:

“UI> Сегодня вечером начинается важная битва, которая продлится до завтра, поэтому я решила, что Саттин должна знать, где вы находитесь. Но я не думала, что она придёт, тем более с Фу”.

— Мой долг командира — следить за тем, чтобы мои легионеры вели себя пристойно.

— Пристойно?.. — пробормотал Харуюки.

— Ворон-сан, — Фуко улыбнулась. — То, что вы сейчас делаете — несомненное нарушение правил приличия.

Харуюки и правда не придумал никаких оправданий тому, что лежит под одним покрывалом с Утай и Нико. Что ещё хуже — в коридоре вновь послышались шаги, на этот раз размеренные и явно принадлежащие Сиоми. Он тут же выскочил из под покрывала и уселся на подушку.

Вскоре домоправительница появилась в дверях, держа в руках поднос. Она окинула взглядом происходящее в комнате и немного свела брови.

— Леди Утай, я помню ваших новых посетителей, потому что они приходили к вам несколько лет назад. Я также понимаю, что юная леди и юный господин — тоже ваши знакомые. Но не могли бы вы внести ясность в ваши отношения?

Этого вопроса следовало ожидать. Если шестиклассница Нико ещё могла худо-бедно сойти за ровесницу Утай, то Харуюки учился во втором классе средней школы, Черноснежка — в третьем, а Фуко — вообще в старшей школе. Казалось бы, их и Утай не могло ничего объединять. Как же тогда объяснить это знакомство, не рассказывая про Брейн Бёрст?

— Безусловно, леди Утай — примерная девочка, порой даже невыносимо, поэтому мне хотелось бы закрыть на это глаза, но увы — я отвечаю за неё перед господином.

Все гости, включая Харуюки, застыли в напряжении, однако Утай поправила одежду, присела на подушку и с улыбкой напечатала:

“UI> Тётя, все эти люди — мои дорогие…”

В её предложении не хватало последнего слова. На шее Сиоми виднелся изящный фиолетовый нейролинкер, поэтому она должна была видеть всё, что пишет Утай.

Девочка убрала виртуальную клавиатуру взмахом левой ладони и положила руки на колени.

Затем выпрямила спину и глубоко вдохнула.

Её губы задрожали. Улыбка исчезла, дыхание стало частым и прерывистым.

— Леди! — выкрикнула Сиоми, бросившись к Утай.

Но та подняла руку, останавливая домоправительницу. Затем той же ладонью постучала себя по груди, словно выталкивая нечто, застрявшее в горле.

— Уиуи… — выдохнула Фуко, но так и осталась на месте.

Нико и Черноснежка тоже следили за девочкой с серьёзными лицами.

Утай стиснула зубы. В уголках глаз набухли капли слёз, скатились и упали на юкату.

Вскоре после знакомства с Утай Харуюки решил почитать в Сети про потерю речи.

Если она связана с психологической травмой, её обычно не называют афазией, потому что афазия — это сложное расстройство, которое вызывается физическим поражением речевого центра мозга. Утай перестала говорить из-за шока, увидев смерть своего брата Кёи, поэтому её случай, казалось бы, не относился к афазиям, но в исключительных случаях стресс всё-таки способен физически повреждать мозг. Раз врачи решили лечить Утай с помощью чипа-имплантата, они, вероятно, увидели на анализах какие-то изменения в мозгу. Это означало, что её синдром вызван такой травмой, которую не победить волевым усилием. И сама девочка знала об этом лучше всех.

Несмотря на это, она не оставляла попыток заговорить.

Ладони на коленях сжались в кулачки. Утай слегка нагнулась, продолжая часто дышать. Даже беззвучные команды на ускорение давались ей с огромным трудом, а теперь от неё требовалось ещё больше усилий. Капли слёз и пота одна за другой падали на ладони.

“Хватит!” — хотелось закричать Харуюки, но он сдерживался из последних сил.

Время будто бы замедлило ход. Прошло десять секунд… пятнадцать… и наконец…

— Д… — раздался звук, уступающий по громкости даже пению цикад за окном.

Но это был голос. Он почти не отличался от голоса Ардор Мейден из Ускоренного Мира, разве что звучал ещё нежнее, ещё яснее…

— р… у… зь…

Выдавив из себя ещё три буквы, Утай повесила голову будто от изнеможения и упёрлась руками в пол.

Ещё несколько секунд она шумно дышала, приходя в себя. А потом вдруг резко выпрямилась, вновь положила руки на клавиатуру и уверенно напечатала:

“UI> ...я!”

Хотя Харуюки ясно увидел новое сообщение, границы окна чата почему-то растеклись, превращаясь в радуги. Он пару раз моргнул и ощутил на своих щеках тёплые капли. Лишь тогда он осознал, что в его глазах стояли слёзы.

Харуюки быстро вытер их рукой, затем повернул голову и увидел, что Сиоми тоже торопливо моргает. Затем она медленно кивнула, добродушно улыбнулась и сказала лишь одно слово:

— Ясно.

Затем она подошла к столику у стены, поставила на него стаканы холодного чая и встала.

— Раз так, приятного времяпрепровождения.

С этими словами домоправительница ушла. И как только стихли звуки её шагов…

— Уиуи! — раздался даже не крик, а вопль Фуко.

Она стартовала с места с такой скоростью, что из под пяток едва не повалил дым, как из-под колёс гоночного болида. Подлетев к Утай, Фуко ловко развернулась, упала спиной на пол и крепко обняла девочку. Повисшая в воздухе рука маленькой подруги изо всех сил стучала по виртуальной клавиатуре:

“UI> Фу, тф мкня дштшб”.

Харуюки, Нико и Черноснежка дружно улыбнулись сквозь слёзы.

[[image:/storage/reader-images/197325cf5a67a0c9bb2acc07e263e7ee4aebe2c1.jpg]]
На ужин Сиоми приготовила сукияки.

Обычно она готовила на одну Утай и уходила домой к пяти, но сегодня ей пришлось задержаться на час, чтобы накормить пятерых человек. Разумеется, гости помогали как могли, но домоправительница работала так ловко, что усилия школьников мало что изменили.

После шумного ужина вокруг большой кастрюли и мытья посуды Черноснежка и Фуко тоже приняли ванну. После этого Черноснежка выбрала чёрную юкату с белыми разводами, а Фуко — белую с голубым шестиугольным орнаментом[✱]На самом деле этот орнамент изображает листья конопли, но он выглядит совсем не так, как вы сейчас представили. Если интересно, скопируйте в Гугл 麻の葉柄 и посмотрите картинки.. Где-то в половине восьмого все пятеро сели делать домашнюю работу, заданную на лето.

Двадцать первого числа, в первый день каникул, Харуюки ночевал дома у Черноснежки. Двадцать второго дома у него была масштабная вечеринка в ознаменование грядущей битвы с Инти, которая закончилась тем, что Сэри, Рин и Черноснежка остались там ночевать. Наконец, сегодня он собирался спать в гостях у Утай. Он практически обрёк себя на издевательское: “Что-то ты на каникулах постоянно с девушками спишь!” со стороны Тиюри, поэтому решил всерьёз продвинуться с домашкой, чтобы хотя бы было чем оправдаться.

К счастью для Харуюки, как только он сталкивался со сложностями, на помощь приходили “технарь” Черноснежка и “гуманитарий” Фуко, поэтому он благополучно перевыполнил дневной план.

Старшеклассники не только разбирались со своими заданиями, но и помогали младшеклассникам. Работа шла быстро, но недолго — Черноснежка приказала закончить ровно в девять тридцать, чтобы легионеры не слишком устали перед началом важной битвы.

До неё оставалось всего полчаса.

Фуко и Утай заварили чай, а Черноснежка достала принесённое с собой печенье. Восполнив запасы энергии, легионеры снова убрали столик и разложили полутораспальные футоны. В рокудзёме[✱]Японская комната чуть меньше 10 квадратных метров. Пол в ней выложен из шести стандартных татами, и само название “рокудзёма” означает “комната на шесть татами”. их умещалось всего два, но Харуюки решил, что больше и не нужно, ведь погрузиться в Ускоренный Мир предстояло лишь четырём девушкам.

— Я пока тут посижу, — сказал он Утай и уселся на деревянную табуретку перед письменным столом, но...

— Харуюки, ты можешь лечь вместе с нами, — заявила вдруг Черноснежка.

Остальные девушки дружно кивнули, причём на их лицах сейчас не было улыбок.

— Но… вы ведь и сами еле поместитесь, а я всё равно не участвую…

— Нам так будет спокойнее, Ворон-сан. Я не смогу нормально сражаться, думая о том, что ты смотришь на наши лица, — объяснила Фуко.

— Да-да, — поддакнула Нико, кивая одновременно с Утай. — Если не участвуешь, то будь с нами хотя бы в реальном мире.

“UI> В Нега Небьюласе нет границ между офицерами и рядовыми!”

Аргументов было слишком много, чтобы с ними спорить. Пришлось слезть с табуретки и подойти к футонам, на которых уже сидели девушки.

— Л-ладно, тогда я с краешку…

Харуюки постарался занять как можно меньше места и лёг так, что наполовину свесился с футона.

Внезапно Нико с лёгкостью дуэльного аватара перепрыгнула через него и оказалась между Харуюки и стенкой. А потом, издав боевой клич, толкнула плечом. Удар получился настолько сильным и неожиданным, что он перекатился и угодил в щель между двумя футонами.

— Уи, фиксируй!

“UI> Сейчас!”

Нико и Утай мигом поняли друг друга. Рыжеволосая девочка напрыгнула справа, темноволосая — слева.

Харуюки ошалело моргал, не в силах пошевельнуться. Он видел рядом с собой насмешливые улыбки Нико и Утай, а также лицо Черноснежки, одновременно изумлённое и снисходительное. Наконец, командир Легиона хлопнула в ладоши и сказала:

— Начинаем через пять минут. Утай, у тебя в комнате есть порт домашнего сервера?

— Да, на нижней полке.

Хотя традиционный японский дом семьи Синомия мог претендовать на включение в реестр культурного наследия, какое-то количество современной электроники в нём всё же имелось. На нижней полке действительно нашёлся небольшой маршрутизатор с XSB-портами. Черноснежка достала из сумки пять длинных кабелей. Первым она подключила свой нейролинкер к домашнему серверу, а остальными соединила нейролинкеры в цепь. Теперь достаточно было ей одной отключиться от Сети, чтобы остальные тоже вышли из игры. Соединение цепью и таймер отключения — совершенно необходимые элементы безопасности при посещении неограниченного нейтрального поля.

— Я поставлю таймер на три часа внутреннего времени. То есть нас автоматически отключит через десять целых восемь десятых секунд вне зависимости от того, закончим мы или нет, — сказала Черноснежка и посмотрела на Харуюки, лежащего рядом с Нико. — Разумеется, мы не собираемся сидеть там все десять секунд… вернее, три часа. Верь в нас, Харуюки, и жди, пока мы вернёмся.

— Конечно! — выпалил он.

Черноснежка улыбнулась и кивнула в ответ, затем легла с другой стороны от Нико. Фуко разместилась рядом с Утай. Осталось лишь дождаться десяти часов. Осталось сорок секунд… Тридцать.

— Эй, Харуюки. Только не скажи “анлимитед” по привычке, — подала голос Нико, устроившаяся под его боком.

— Н-не буду, конечно! — заверил он в ответ. — Я ведь тогда немедленно умру!

— Просто я знаю твою рассеянность.

С обеих сторон послышались смешки. Харуюки повернул голову и увидел, что даже Утай широко улыбается.

Осталось пятнадцать секунд.

— Удачи, Мей-сан, — прошептал он.

Утай кивнула, продолжая улыбаться.

— Ладно. Нико, Утай, Фуко, погружаемся на счёт три, — объявила Черноснежка, справившись со смехом.

От этих слов Харуюки вновь ощутил сильное волнение.

Неужели он не может как-нибудь поддержать Утай… и остальных участников битвы с Генбу? Может ли он сделать что-то существеннее, чем молиться за их победу в реальном мире?

— Начинаю. Раз, два, три, анлимитед бёрст!

Девушки дружно произнесли команду — правда, Утай сделала это беззвучно. В ту же секунду в голове Харуюки родилась мысль.

Он придумал. Понял, как Сильвер Кроу, запечатанный в Гранд Кастле неограниченного поля, может помочь в битве против Генбу.

— Бёрст линк! — скомандовал Харуюки через секунду после девушек.

----------

Том 25 Глава 8

Харуюки выпрыгнул из своего тела розовым поросёнком и оказался в чистой синеве начального ускоренного поля.

Он спружинил от пола, затем приземлился на ноги и обернулся. На разложенных футонах в один ряд лежали с закрытыми глазами Черноснежка, Нико, он сам, Утай и Фуко.

Что на неограниченном нейтральном поле, что на начальном ускоренном время идёт с одинаковой скоростью, в тысячу раз выше реальной. Однако Харуюки ускорился на секунду позже, поэтому Черноснежка и остальные уже провели в Ускоренном Мире около семнадцати минут. Поскольку им требовалось время на сбор около Имперского Замка и обсуждение тактики, битва вряд ли успела начаться, но Харуюки всё равно не мог терять время.

Немного подумав, он просочился через дверь комнаты Утай и побежал по коридору, цокая копытцами и направляясь к выходу из дома.

Семья Синомия — потомственные актёры театра Но школы Кандзе. На огромной территории их дома имелся даже полноценный театр. Именно туда и побежал Харуюки. Он остановился, чтобы уважительно поклониться двери, затем просочился внутрь.

Театр Но состоит из сцены, зеркальной и моста (который может быть и просто коридором) между ними. Прямо сейчас Харуюки прошмыгнул в зеркальную — комнату, в которой актёры готовились к выходу на сцену. Начальное ускоренное поле преимущественно формируется на основе изображений с камер социальной безопасности, но там, где их нет, на помощь приходят данные со встроенных камер нейролинкеров — как актуальные, так и архивные.

Вот почему зеркальная комната выглядела в точности как в реальности, если не считать вездесущей синевы. Это было помещение где-то четыре на четыре метра, со всех сторон обшитое досками. Слева виднелась дверь на сцену, справа — дверь в костюмерную, а впереди — высокое, метра на два, зеркало.

Харуюки сделал пару шагов и остановился перед ним.

Три года назад это зеркало разбилось, упав на Синомию Кёю — старшего брата Утай и её “родителя” в Ускоренном Мире. Острые осколки впились в его тело и отобрали жизнь. Трагедия лишила Утай речи и перекрасила бледно-розовую юбку Ардор Мейден в цвет алой крови.

Зеркало осталось зеркалом даже на начальном ускоренном поле. Харуюки сфокусировался на изображении поросёнка и обратился к человеку, который наверняка стоял за где-то там, за спиной его отражения:

Кёя… Миррор Маскер. Я не могу даже представить глубину твоей тоски.

Мне не под силу стать твоей заменой. Я не смогу избавить Утай от страданий вместо тебя. Но я… искренне хочу помочь ей.

Прямо сейчас она готовится к сложнейшей битве за свою жизнь в Ускоренном Мире — сложнее, чем сражение с Судзаку три года назад. На этот раз она понимает устрашающую силу Богов. Она знает, что может попасть в бесконечное истребление, и всё равно бросает вызов огромному Энеми, потому что хочет спасти меня из плена Белой Королевы.

Поэтому я хочу помочь ей. Хочу облегчить её ношу, хотя бы немного. Если твоя душа ещё здесь… то прошу — научи, как это сделать.

Харуюки мысленно обратился к Миррор Маскеру, затем чуть согнул колени, выставил левую руку перед собой, а правую положил на рукоять воображаемого меча. Сжав кулаки (насколько вообще возможно сжать чёрные копытца), он сосредоточился.

Этот метод подключения к высшему уровню помог ему воскресить Центореа Сентри, дуэльного аватара Сэри Судзукавы. Однако то подключение длилось лишь мгновение, а сейчас Харуюки стремился к постоянному. До сих пор он заходил на высший уровень с помощью Метатрон или после десятичасовых тренировок на неограниченном нейтральном поле, но теперь перед ним стояла задача попасть туда своими силами из недолговечного синего мира.

Предельная… нет, запредельная сосредоточенность — вот орудие, способное пробить стену между полями.

Он должен почти сжечь мыслительные контуры своей квантовой цепи, которую Белая Королева назвала лайткубом.

Спасая Сэри, Харуюки прикоснулся к стене высшего уровня. Теперь он должен разрушить её.

Времени на пробы и ошибки нет. Если первый удар не сломает стену, то и последующие не смогут. Возможно, спустя десять часов повторения одних и тех же движений он бы прорвался на высший уровень, как уже случалось на неограниченном поле, но к тому времени битва с Генбу уже закончится, к тому же на начальном ускоренном поле можно провести не более получаса.

Концентрация.

Концентрация.

Концентрация…

Харуюки изо всех сил фокусировался, стискивая правый кулак.

Вдруг в правом ухе раздался голос.

Свет.

Почувствуй свет, который живёт внутри тебя. Тот же свет, которым ты защитил Утай и остальных от тьмы Бога апокалипсиса.

Внутри лайткубов и Основного Визуализатора бесконечно колеблются запертые фотоны. Ощути их свет, слейся с ним и перейдёшь от Инкарнации к следующей ступени.

“Свет…” — беззвучно прошептал Харуюки, закрывая глаза.

Когда он использовал “Световую скорлупу”, то решил, что нащупал не просто свет, а стихийную силу Сильвер Кроу. Но что, если на самом деле это был свет не дуэльного аватара, а самого Харуюки? Что, если такой же свет живёт внутри каждого бёрст линкера?..

Свет.

Концентрация и свет. Харуюки сосредоточил сознание, сплавляя его со светом. Он больше не перегружал лайткуб, а сливался с ним воедино.

Используя Синтез Омега-стиля, Харуюки соединился с внешним миром.

А применяя Инкарнацию второго уровня “Световая скорлупа”, Харуюки слился с миром внутренним.

Теперь надо было сделать то и другое одновременно. Внешний мир — Основной Визуализатор. Внутренний мир — лайткуб. Если проложить между ними световую дорожку и соединить друг с другом, откроется новая дверь.

Внутри поросёнка зародился чистый белый свет. Он расходился волнами, наполняя всё тело.

Отражение в зеркале постепенно растворялось в свечении.

Харуюки шагнул вперёд и выбросил кулак, но совсем не так, как во время воскрешения Сэри. Этот удар вышел мягким.

Окутанный световыми волнами кулак коснулся зеркала.

На гладкой поверхности беззвучно появилась паутина трещин. Осколки улетели вдаль, а за ними… раскинулась бескрайняя галактика.

Оставляю Утай на тебя.

Вновь послышался голос, почти неслышный на фоне оглушительного хлопка ускорения.

----------

Том 25 Глава 9

Когда Харуюки пришёл в себя, он стоял на тихо мерцающей галактике.

— Уоа?! — невольно воскликнул он и осмотрел себя.

Розового поросёнка не было. Вместо него появился прозрачный Сильвер Кроу.

Высший уровень.

Он вновь смог добраться до него своими силами.

— О да…

Харуюки чуть было не вскинул кулак от радости, но опомнился. Во-первых, самое важное ещё ждало впереди, а во-вторых — точно ли только своими силами?

Он слышал в зеркальной чей-то голос. Уравновешенный, немного мальчишеский, не похожий ни на Трилида, ни на Хром Фалькона, ни на Вольфрам Цербера. Возможно, он принадлежал…

Харуюки замотал головой, прогоняя лишние мысли. Сейчас есть вещи поважнее.

Он вновь посмотрел на галактику под собой.

Она состояла из плотных скоплений звёздной пыли. Почти все они назывались узлами и показывали, где находятся социальные камеры в реальном мире. Помня об этом, Харуюки постепенно начал видеть в светящихся рукавах карту центра Токио.

Прямо под ним ослепительно сверкало плотное созвездие, похожее на Синдзюку. Ещё два скопления виднелись к северу и югу — Икэбукуро и Сибуя.

Глаза скользнули по яркой звёздной дороге, идущей на восток от плотного света станции Синдзюку. Должно быть, это улица Синдзюку, часть двадцатой национальной магистрали. К югу от неё зияла пустота императорских садов Синдзюку. С другой стороны от них виднелись Ёцуя, Кодзимати… и огромная чёрная туманность на месте императорский резиденции. Имперский Замок.

Харуюки расправил крылья (хотя, скорее всего, смысла в этом не было) и спикировал к замку.

Он не услышал привычного свиста ветра, но море огней постепенно приближалось. Показались огни поменьше, разбросанные возле дорог. Наверное, это Энеми. Пролетев над путями линии Собу в Ёцуе, Харуюки взял немного левее. Сначала он пересёк квартал Итибан[✱]Это в Тиёде. Кварталы в Японии пронумерованы, но этот особенный, поэтому у зданий в нём вообще не указывается квартал., затем полетел вдоль улицы Дайкантё. Слева впереди показался парк Китаномару, место вчерашней битвы, а справа — северные врата Имперского Замка. Иногда их называли вратами Генбу.

На высшем уровне великие и ужасные Боги наверняка похожи на сгустки сверхъярких огней, но пока что возле ворот царила кромешная тьма. Это означало, что битва пока не началась.

Вздохнув с облегчением, Харуюки заложил крутой вираж влево. Его товарищи решили собраться там же, где и перед битвой с Инти — на парадной площади здания министерства обороны. Но когда уже развернулся…

— А, — выдохнул он и расправил крылья, чтобы резко затормозить.

Аватар остановился мгновенно — здесь не было инерции, в отличие от неограниченного нейтрального и обычного дуэльного поля. Но даже необычные ощущения не могли отвлечь Харуюки от скопления пёстрых огней на улице Ясукуни, примерно в восьмистах метрах к востоку от станции Итигая.

Их было не меньше пятидесяти — явно не Энеми, а Черноснежка и армия бёрст линкеров, пришедших на битву с Генбу.

Осознав, что именно видит, Харуюки вскоре рассмотрел во главе отряда синий, голубой, зелёный и алый огни, а в середине — чёрную точку с сине-фиолетовым окаймлением. Раньше Харуюки казалось, что на высшем уровне невозможно отличить одного бёрст линкера от другого, но сейчас интуиция подсказывала, что это Такуму, Фуко, Тиюри, Утай и Черноснежка. Чуть дальше виднелись Нико, Пард, Руй, Сихоко и остальные.

Прямо сейчас они находились где-то в двухстах метрах от парка Китаномару. Примерно через десять минут по времени неограниченного нейтрального поля они остановятся у моста, ведущего к воротам Генбу, и приступят к последним приготовлениям.

Однако на высшем уровне время текло так быстро, что даже неограниченное поле казалось застывшим. Харуюки мог провести здесь несколько часов, а Черноснежка и остальные даже близко не подошли бы к вратам.

Он пришёл на высший уровень потому, что надеялся помочь Утай.

Однажды Метатрон сказала ему, что с этого уровня можно лишь наблюдать, но позднее добавила, что достаточно искусное существо может напрямую вмешиваться в информацию на высшем уровне.

Разумеется, Харуюки было далеко до такого. Но что, если он всё равно сможет хоть как-то повлиять на Ускоренный Мир? Вдруг он поделится с Утай силой, если прикоснётся к её огоньку? Возможно, это окажется лишь мнимая поддержка, но лучше уж так, чем бесцельно лежать в реальном мире, считая секунды.

Однако помощь нужна не сейчас, а во время битвы с Генбу, так что сначала придётся как-то промотать время. Харуюки понимал, что ему не хватит сил на возвращение на высший уровень, если выйти в реальный мир. Возможно, коэффициент ускорения можно как-то понизить?

“Вот бы спросить у Метатрон…” — подумал Харуюки, но тут же замотал головой. Пройдут ещё почти сутки реального времени, прежде чем Метатрон полностью восстановится, и он не собирался тревожить её раньше времени.

“Слетаю пока к вратам Генбу, что ли”, — подумал Харуюки, вновь набирая высоту.

Метатрон говорила, что на высшем уровне не существует расстояний. Возможно, здесь можно даже телепортироваться в любую точку усилием мысли, но Харуюки понятия не имел, как это сделать. К тому же он не торопился.

Развернувшись, он полетел обратной дорогой и уже скоро оказался над парком Китаномару. После исчезновения “Бога солнца Инти” уже случился Переход, так что Будокан стоял целым и невредимым. Что касается Инти, то он наверняка стал пустым, но у Харуюки не было причин это выяснять.

Он неспешно пролетел справа от Будокана и остановился над национальным музеем современного искусства.

Имперский Замок — пожалуй, единственная достопримечательность Токио, которая в Ускоренном Мире меняется до неузнаваемости. Есть в реальности императорская резиденция — вытянутый шестиугольник, то в Ускоренном Мире — идеально ровный круг, опоясанный широким рвом, над которым перекинуты четыре моста по сторонам света. Северные врата замка соответствуют вратам Инуи, которые в реальном мире находятся южнее парка Китаномару. Однако если в реальности врата связаны с парком по суше, то в Ускоренном Мире перед ними проложен пятисотметровый ров. Он похож на пасть, которая только и ждёт, чтобы проглотить каждого, кто осмелится подойти к Замку.

В стене виднелись огромные врата, к которым вёл мост тридцатиметровой ширины. Этот северный вход и назывался вратами Генбу.

Три года назад первый Нега Небьюлас разделился на четыре отряда и попытался взять штурмом Имперский Замок.

Нападение на южные врата Судзаку возглавила Ардор Мейден по прозвищу “Тестаросса”.

На восточные врата Сейрю — Аква Карент по прозвищу “Акваматик”.

На западные врата Бякко — Скай Рейкер по прозвищу “Стратосферная комета” и Блэк Лотос по прозвищу “Конец света”.

Наконец, на северные врата Генбу был назначен Графит Эдж по прозвищу “Аномалия”.

Битва продлилась всего две минуты и завершилась разгромом Нега Небьюласа. Скай Рейкер умудрилась избежать плена у западных врат и захватила с собой Блэк Лотос, но Ардор Мейден, Аква Карент и Графит Эдж пожертвовали собой и попали в бесконечное истребление, чтобы спасти остальных легионеров.

Мейден и Карент спасли лишь в прошлом месяце, а вот Графит Эдж, как оказалось, давно умудрился своими силами вырваться из плена. Однако чудовищные гравитационные атаки не дали пробежать мост, поэтому бывший офицер сбежал не наружу, а внутрь. Хотя врата Имперского Замка обычно остаются закрытыми до победы над Богом, Графит Эдж открыл себе проход при помощи Инкарнации третьего уровня “Вразумитель” и укрылся за стенами.

С тех пор он стал первым Бастионом Грейт Волла, хотя на неограниченном нейтральном поле до сих пор оставался пленником Имперского Замка. Однако Графит Эдж не слишком горевал по этому поводу, а когда Черноснежка сама попала в бесконечное истребление, он даже погрузился на неограниченное поле почти на год, чтобы наблюдать за Богом солнца изнутри Замка. Но теперь они должны были любой ценой вызволить мечника, не столько ради спасения Харуюки, сколько ради противостояния Белой Королеве, которая собиралась использовать Тескатлипоку в своих зловещих целях.

“А, кстати”, — вдруг задумался Харуюки. Конечно же, Графит Эджа предупредили о сегодняшней операции, так что он наверняка ждёт возле ворот, ожидая спасения. Можно ли его увидеть с высшего уровня?

Харуюки взлетел повыше и попытался посмотреть внутри Замка.

Но за прозрачными, сотканными из светящихся точек вратами была лишь кромешная тьма. Как он и думал, лишённый узлов Имперский Замок существовал отдельно от остального мира. Даже создатель этой неприступной крепости — или темницы? — совсем не тот, кто построил остальной Ускоренный Мир. Харуюки не сомневался, что даже на высшем уровне надо рвом есть какая-то невидимая стена, которая не даст залететь на территорию Замка.

Оставив надежду увидеть Графит Эджа, он задумался о том, что делать дальше.

Как ни крути, в таких условиях ему не дождаться начала битвы. Время нужно ускорить, а для этого необходимо замедлить собственный разум. Возможно ли это? Харуюки сложил руки на груди и посмотрел вниз, будто надеясь найти подсказку.

К западу от музея современного искусства виднелись роща и огромная парковка; к северу — научный музей; к востоку — необычное торгово-офисное здание с двумя шпилями на крыше. Разумеется, в этом высотном здании огней — а, следовательно, и социальных камер — было больше всего. Сейчас, когда Харуюки подлетел достаточно близко к узлам, он увидел тончайшие линии, которыми они соединены. Все социальные камеры связаны в отдельную сеть и посылают данные в Центр наблюдения за социальной безопасностью. Его адрес держится в секрете, но сейчас Харуюки мог изучить, куда уходят эти линии, и найти его.

Он смотрел на сеть между узлами, погружённый в свои мысли…

И вдруг кое-что заметил.

Внутри одного из узких шпилей виднелось скопление не узлов, а разноцветных огней. Четыре… нет, пять. Бледно-фиолетовый, тёмно-красный, тёмно-серый, почти чёрный… и один особенно странный огонёк, казавшийся то серебристым, то красным, то чёрным.

Не Энеми. Бёрст линкеры.

Может, это небольшой отряд охотников на Энеми, случайно зашедший на неограниченное поле одновременно с Черноснежкой? Но маленькая группа не стала бы приближаться к Имперскому Замку, ведь на улицах Утибори и Ясукуни постоянно появляются могучие Энеми Звериного Класса. Харуюки и сам в этом убедился, когда перед битвой с Инти на их армию напал Огнеметатель, заставивший попотеть даже дюжину высокоуровневых бёрст линкеров. Тогда кто же это?

Он начал снижаться, тщательно приглядываясь к огонькам…

И ахнул, поражённый неприятным озарением.

В самом центре отряда находился бледно-фиолетовый огонёк. Харуюки уже несколько раз видел этот цвет — им вспыхивали линзы на очках и шапке “Четырёхглазого аналитика” Аргон Арей перед тем, как она пускала в ход свои смертоносные лазеры.

Стоило осознать это, как по цепочке стали ясны и личности остальных огоньков. Тёмно-красный — это Раст Жигсо, напавший на “вертикальную гонку по Гермесову Тросу”. Тёмно-серый — Шедоу Клоукер, с которым Харуюки сражался в битве за территорию Белого Легиона, и который затем появился незадолго до падения Инти. Чёрная, почти незаметная на окружающем фоне точка — это Блэк Вайс, злейший враг Чёрного Легиона. А серебристый красно-чёрный переливчатый огонёк… это Вольфрам Цербер, слившийся с Бронёй Бедствия 2.

Общество Исследования Ускорения. В почти полном составе.

Нет, это не могло быть случайностью. Они готовили засаду на направляющийся к вратам Генбу отряд Черноснежки.

— Наши планы утекли к ним?.. — севшим голосом пробормотал Харуюки и замотал головой.

В рядах Нега Небьюласа не могло быть лазутчиков, которые работали на врагов. Белый Легион и Общество каким-то образом следили за всем, что происходит на неограниченном нейтральном поле. На ум приходила способность Блэк Вайса замедлять собственный разум, но здесь явно сыграла не она. Дело в том, что Вайс, в отличие от Авокадо Авойдера, замедляется при помощи чипа в своей голове и не может повлиять на других бёрст линкеров.

Впрочем, не так уж и важно, как именно они следят за полем. Важнее предупредить Черноснежку о том, что Общество подготовило засаду. Если враги вмешаются в ход сражения, то друзья Харуюки не только не спасут Графит Эджа, но и могут потерять в бесконечном истреблении Утай и других бёрст линкеров.

Но как передать это сообщение?

Отключить ускорение и снять нейролинкер с Черноснежки? Нет, Харуюки на своём примере недавно убедился, что даже для того, чтобы отключить рядом лежащего человека, потребуется секунды три, ведь надо очнуться, подняться, вцепиться в нейролинкер и сорвать его с шеи. За это время в Ускоренном Мире пройдут три тысячи секунд или пятьдесят минут. Отряд уже наверняка дойдёт до Имперского Замка и вступит в битву.

Кроме того Харуюки мог отключить так лишь саму Черноснежку и подключённых через неё Утай, Фуко и Нико. Остальные бёрст линкеры окажутся в ещё большей опасности, вдруг лишившись сильнейших бойцов.

Что делать? Что же делать?..

Харуюки отчаянно раздумывал, вися в чёрной пустоте информационного пространства. Времени было с избытком, поэтому он тщательно обдумал все варианты, отсёк неприемлемые и пришёл к единственно верному:

Друзей нужно предупредить прямо с высшего уровня.

Харуюки не выяснил даже, под силу ли ему передавать энергию Утай, а уж передача голоса — тем более не то, чему можно научиться за час или даже за день. Но ему придётся это сделать.

Когда Метатрон чуть было не сгинула в битве с Бронёй Бедствия 2, Харуюки обратился к ней сквозь высший уровень и восстановил почти оборванную связь. Разумеется, у него получилось лишь потому, что эта связь существовала и раньше. Он не мог подключиться к Черноснежке и Утай так же, как к Метатрон… но между ними уже существовали крепкие узы. Возможно, с их помощью не получится передать голос, но девушки наверняка услышат хотя бы его мысли.

— Семпай…

Харуюки зажмурился и представил себе Черноснежку.

Сначала в образе чёрного махаона, в котором она явилась на корт для виртуального сквоша и впервые обратилась к нему. Затем в школьной форме и с протянутым XSB-кабелем в комнате отдыха школьной столовой. В виде прекрасного и величественного дуэльного аватара, объявляющего о возвращении Нега Небьюласа.

И, наконец, в виде хрупкой, словно ледяная скульптура, и сказочно прекрасной девушки со штрихкодом на обнажённой шее…

Харуюки поклялся быть верным рыцарем Чёрной Королевы Блэк Лотос и обещал защищать её во что бы то ни стало. Это решение до сих пор освещало ему путь и давало силы двигаться дальше.

Он бы не смог сделать это ради себя, но сделает — непременно сделает! — ради Черноснежки.

Харуюки сжал кулаки и раскрыл глаза. Расправил крылья и развернулся к улице Ясукуни, чтобы вновь долететь до Черноснежки.

Вдруг раздался тихий звон, похожий на удар крошечного молотка.

Затем ещё раз и ещё. Из тьмы доносился хрустальный звон, понемногу становясь громче и что-то пробуждая в воспоминаниях Харуюки.

Да, он слышал его три дня назад, когда во время битвы за территорию против Белого Легиона Вакамия Мегуми, она же Орхид Оракул, перенесла всех бёрст линкеров на неограниченное нейтральное поле при помощи Инкарнационной техники “Слом парадигмы”. Харуюки в ответ немедленно призвал Метатрон и перенёс сознание на высший уровень. Там он и услышал этот звон, и тот означал…

Харуюки покрылся мурашками и резко обернулся.

Звон раздался в последний раз.

На фоне тьмы парила белёсая фигура.

Полупрозрачные огоньки складывались в фигуру поразительного стройного аватара женского пола. Платье, похожее на россыпь снежинок; длинные, вьющиеся на концах волосы; тиара из острых игл. Телосложением девушка напоминала Белую Королеву Вайт Космос, но была гораздо ниже. И хотя Харуюки не видел цвета брони, он всё равно понял, кто это.

“Соня”, второй Гном Осциллатори Юниверс. Она же…

— Сноу Фейри! — воскликнул Харуюки.

Похожий на фею аватар беззаботно улыбнулся в ответ.

— Давно не виделись, Сильвер Кроу, — её голосок напоминал сладкий сироп, пролитый на снег. Он разносился в пустоте и возвращался едва слышным эхом. — Вот мы и снова встретились.

— Что ты тут делаешь?!

— Ты уже задавал этот вопрос в прошлый раз. Мой ответ будет тем же — я почувствовала, что за нами подсматривают.

Действительно, точно так же Сноу Фейри ответила в прошлый раз во время битвы за территорию. Она сказала, что ощутила взгляд с высшего уровня, стоя на неограниченном нейтральном поле.

Харуюки бросил быстрый взгляд на шпиль высотки, затем снова посмотрел на Сноу Фейри.

— Но… там только Общество Исследования Ускорения. Тебя я не увидел.

— Что мне делать среди этих дилетантов? — пренебрежительно высказалась девушка о всей группе, включая таких ветеранов как Блэк Вайс и Аргон Арей, затем снова улыбнулась. — Хотя и тебе до меня далеко, Кроу. В том, что касается высшего уровня, я намного… намного опытнее тебя.

Харуюки невольно вскинул руки и встал в защитную стойку. Он знал, что на высшем уровне нет ни шкалы здоровья, ни возможности наносить урон, но ничего не мог поделать со своими инстинктами.

Немного подумав о смысле слов Фейри, он решил задать вопрос:

— Ты… тоже Связанная?

— О?.. Кто тебе подсказал этот термин?

“Центореа Сентри”, — чуть было не ответил Харуюки, но раскрывать правду было бы верхом глупости. К тому же ещё до Сентри другой бёрст линкер предположил, что Харуюки продал Энеми душу. Он не согласился, потому что считал Метатрон своей подругой, а не хозяйкой, но и про это Фейри знать отнюдь не обязательно.

— Белая Королева, — сказал Харуюки.

— Ах вот оно что, — Фейри изящным движением наклонила голову. — Ты уже говорил с Космос? Как же не вовремя Королеве захотелось покапризничать… ведь история уже приближается к последней странице.

— Последней странице? — попугаем повторил Харуюки, но Фейри не стала объяснять свои слова.

Она убрала руки за спину, сделала пару звонких шагов и вновь посмотрела на него.

— Пожалуй, да, Королева назвала бы меня Связанной. Но того создания, с которым у меня была связь, больше не существует.

— Не существует? Но я думал, ты связана с одной из Святых. Не с Метатрон и не с Аматерасу, а с одной из двух других.

— Это не Си-ван-му, не Ушас и тем более не Нюкта.

— Си-ван?.. — пробормотал Харуюки, никогда не слышавший этих имён.

Однако Фейри продолжила, будто не заметив:

— Существуют и другие Энеми с лайткубами. Пока их не сбросят в начальное состояние, конечно… — прошептала девушка, затем покачала головой и посмотрела на Харуюки очаровательным глазами-линзами. — Думаю, на этом разговор можно закончить. Прости, но тебе придётся пока побыть в заморозке.

— Заморозке?

— Ты ведь собирался помешать засаде Аргон и остальных, не так ли?

Фейри так неожиданно задала ключевой вопрос, что Харуюки на секунду опешил. Но смысла лгать уже не было.

— Разумеется. Я же не буду молчать, заметив засаду.

— Вот и я не могу закрыть глаза на то, что ты хочешь вмешаться.

Сноу Фейри слабо улыбнулась. Вдруг её маленькое тело испустило ауру леденящего холода, и Харуюки невольно ахнул.

Нет, ему наверняка почудилось. На высшем уровне невозможно физически влиять на других. Да, в прошлый раз Сноу Фейри попыталась разрубить связь между Харуюки и Метатрон, но сейчас Святая не здесь. Казалось бы, противнице никак не по силам навредить Сильвер Кроу… но в то же время Фейри не врала, когда говорила, что она намного опытнее его. Не совсем понятно, о какой “заморозке” идёт речь, но вполне возможно, что эта девушка не только умеет рубить связи, но и способна как-то влиять на аватаров на высшем уровне.

Вот почему Харуюки безо всякой подготовки взмыл ввысь.

Он поднимался, пока скопления узлов внизу не стали светящимися пятнами, затем изо всех сил полетел точно на запад, в направлении станции Синдзюку.

Сноу Фейри ходит по высшему уровню пешком и не сможет угнаться за крыльями Харуюки. Поэтому он собирался сначала отлететь от неё, затем сделать большой крюк с плавным снижением и вернуться к Черноснежке практически по земле. Разумеется, Фейри рано или поздно настигнет его, но если он успеет предупредить своего командира об опасности, то что будет дальше — не так уж и важно.

Он мчался над улицей Синдзюку намного быстрее, чем в прошлый раз. Но когда он пролетел над Ёцуей и оказался над императорскими садами Синдзюку…

Динь.

Звон раздался снова.

Харуюки опешил и резко затормозил. Несмотря на отсутствие инерции он пролетел перед остановкой ещё десяток метров.

Прямо по курсу виднелась белая фигура.

Игольчатая тиара. Платье из снежинок. Сноу Фейри.

— Но… но как?! — Харуюки невольно обернулся к Имперскому Замку прежде чем обратиться к Фейри, молчаливо стоящей на фоне ослепительного блеска узлов Синдзюку. — Ты не должна была догнать меня!

— Вот я и говорю, что ты дилетант, — “Соня” пожала плечами. — Неужели тебе никто не сказал, что на высшем уровне не существует расстояний?

— Ну… Сказали, но…

— Кроу, прямо сейчас мы с тобой видимо нечто вроде трёхмерного монитора, который показывает расположение данных на среднем уровне. И, разумеется, поле зрения этого монитора можно свободно настраивать. Но если ты, так сказать, отчаянно двигаешь курсором, чтобы поменять кадр, то я просто указываю нужные координаты и сразу оказываюсь там, где мне нужно.

— Короче говоря… ты умеешь телепортироваться в любую точку высшего уровня?

— Только если я представляю, где она находится.

— К-как ты это делаешь?..

— Сначала ты находишь в нужном месте… — начала было Сноу Фейри, поднимая руку, но прервалась и ненадолго умолкла. — Только с какой стати я должна тебе это рассказывать?

— Даже не знаю, что на это ответить…

— Тем более, мои слова тебе всё равно не помогут, ведь уже скоро этому миру настанет конец.

— Конец?.. — пробормотал Харуюки.

Фейри тем временем плавно повернула поднятую руку, направляя на него раскрытую ладонь.

— Это уже неизбежно. Вопрос лишь в том, какой именно конец ждёт нас, бёрст линкеров. Сгинем ли мы в муках, унижении и отчаянии, как это случилось с ассолт и коррапт линкерами, или же…

Сноу Фейри вновь прервалась, тихонько вздохнула и сжала кулак.

Тело Харуюки вдруг совершенно окаменело.

Это был не паралич и не окоченение. У него сохранились все ощущения, но и пальцы, и рот, и даже веки будто превратились в неподвижное железо. Хотя дуэльным аватарам не нужен кислород, бёрст линкеры всё равно чувствуют, как дышат грудью, даже на высшем уровне. Но сейчас Харуюки не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть.

“Я не задыхаюсь, мне только кажется”, — твердил он себе, прекрасно осознавая происходящее, но всё равно не мог прогнать накатывающие волны страха. Хотелось кричать. Хотелось дышать. Хотелось вцепиться в собственное горло, но руки тоже не двигались.

— Прости. Тебе тяжело, да? Но у меня нет выбора. Освобождение Графит Эджа сейчас немного некстати. Не волнуйся, мы не собираемся сажать Блэк Лотос в бесконечное истребление. Просто заставим её отступить от врат, — чуть ли не с нежностью в голосе объяснила Фейри и отступила на пару шагов. — Думаю, тебе придётся пробыть тут очень и очень долго, пока кто-нибудь на низшем уровне не снимет твой нейролинкер. Я тебе сочувствую, поэтому побуду рядом.

Улыбнувшись, Сноу Фейри села и обхватила колени. Затем отвела взгляд и начала слегка раскачиваться, словно любуясь тем, что происходит рядом с Имперским Замком.

Но Харуюки не мог даже задуматься о том, что она замышляла.

Ему было душно. Душно. Душно.

Он пытался вдохнуть, но лёгкие словно стали чугунными и отказывались наполняться. Упасть в обморок казалось спасением, но сознание не хотело уходить. Внутри него по-прежнему царила вызванная удушьем паника.

“Кто-нибудь. Кто-нибудь. Кто-нибудь”.

Но они находились на высшем уровне, куда могут попасть лишь те бёрст линкеры, которых поддерживают сильнейшие Энеми. Никто бы не откликнулся на просьбы Харуюки. Неужели Фейри права, и ему придётся ждать, пока Черноснежка и остальные не отключат его из реального мира? Но когда это случится?

“Кто-нибудь. Кто-нибудь…”

Не прошло даже минуты, хотя Харуюки казалось, что он мучается вечность. Вдруг он вспомнил.

Метатрон.

Святая хорошо знает высший уровень и наверняка придумает, как вытащить Харуюки из заморозки. Он хотел как можно скорее избавиться от мучений и не видел иного способа это сделать.

Он сосредоточился, собираясь обратиться к архангелу…

Но не стал.

В последний миг остатки разума, зажатые тисками духоты и страха, забили тревогу и остановили его.

Почему Сноу Фейри не вернулась на неограниченное нейтральное поле, а осталась сидеть рядом с Харуюки?

Жалость? Как бы не так. Он не знал точного коэффициента ускорения высшего уровня, но если время на нём течёт в тысячу раз быстрее, чем на неограниченном нейтральном поле, то до принудительного отключения может пройти ещё тысяча часов или больше сорока дней. Не верилось, что Фейри действительно может пойти на такое просто из жалости.

И раз так, она чего-то ждёт.

А именно — Метатрон. Она пытается вынудить Харуюки призвать её, чтобы на сей раз всё-таки разрубить их связь. Это означало, что Фейри считает отношения Сильвер Кроу с архангелом такой же угрозой для Белого Легиона, как и спасение Графит Эджа.

“Нельзя её звать!” — крикнул Харуюки сам себе, собрав все силы, чтобы вынести мучения.

Он поклялся, что не будет тревожить Метатрон, пока она не восстановит силы. Прямо сейчас Харуюки не терял ни здоровье, ни бёрст поинты. Разумеется, его тело в реальном мире тоже не страдало.

Он лишь испытывал тяжесть и удушье. Но это сущие мелочи по сравнению с тем, как он жил всего год назад, затравленный одноклассниками.

И кстати… получается, что Сноу Фейри, одна из безусловно сильнейших бёрст линкеров Белого Легиона, пришла сюда исключительно чтобы разобраться с Харуюки. На первых порах Сильвер Кроу был посмешищем для зрителей из-за своей никчёмной внешности и смехотворного спецприёма, но теперь на борьбу с ним отправляли сильнейших бойцов. Разве не это настоящее геймерское счастье?

Поэтому он собирался ждать, пока Фейри не надоест. Он будет превозмогать боль ради того, чтобы враг попусту тратил время.

Нет. Не годится. Харуюки должен предупредить Черноснежку о засаде Общества. Фейри сказала, что они не собираются устраивать бесконечное истребление, но уйти, не вызволив Графит Эджа из Замка — всё равно поражение.

Харуюки должен победить заморозку своими силами.

Он сможет. У него должно получиться. Пускай Сноу Фейри опытнее, она такой же бёрст линкер, как и Харуюки. На высшем уровне не существует не только расстояний, но и уровней, и характеристик.

Это мир мыслей, в котором информация обретает видимую форму. Настоящие в нём лишь огоньки узлов, Энеми и бёрст линкеров, а Сильвер Кроу — не более чем субъективные чувства его хозяина. Здесь нет дуэльного аватара, есть лишь сознание наблюдателя Харуюки. Сноу Фейри каким-то образом вмешалась в это сознание и обманом внушило, что оно не может двигаться.

Харуюки не умел делать так же.

Но неужели он не может вмешаться в работу собственного сознания?

Он ведь уже делал так, когда спасался от гравитационного “Тошкатля” Тескатлипоки.

Харуюки использовал Инкарнацию пустоты и размыл своё сознание настолько, что Энеми на миг упустил цель из виду. Возможно, эта же уловка поможет избавиться от влияния Сноу Фейри?

Но чтобы так сделать, Харуюки придётся очистить разум от дискомфорта и страха, вызванного невозможностью дышать. Пускай он хорошо осознавал, что в этом мире нет ни его настоящего тела, ни дуэльного аватара, чувство пустоты в лёгких не отпускало ни на мгновение. Даже сейчас он терпел его, лишь отвлекаясь на отчаянные размышления. Как только он попытается ни о чём не думать, удушье вновь вернётся в центр внимания. Вот бы Фейри заморозила не только тело, но и ощущения! Тогда бы Харуюки не пришлось страдать…

Стоп.

Фейри наверняка могла так сделать, но не стала. Она нарочно причиняла Харуюки страдания, чтобы тот не выдержал и обратился за помощью к Метатрон.

Раз так, ему нужно лишь отключить ощущения самостоятельно.

Образ. Нужен образ. Внутри аватара нет никакого тела. Есть лишь свет информации. Свет не чувствует. Его невозможно ни сломать, ни связать. Он лишь существует — и только…

По телу постепенно разливалось тепло. Ощущения притупились, начиная с кончиков пальцев. Отнялись руки и ноги. Поясница и живот будто растворились в пустоте.

Как только грудь распалась на частицы света, удушье исчезло как по волшебству.

Пропали шея, лицо, голова. Харуюки превратился в сгусток фотонов, плавающих в пространстве.

Сноу Фейри неподвижно сидела, обнимая колени. Она всё ещё видела субъективного Сильвер Кроу и не замечала, что Харуюки отключил свои чувства.

Тем временем для Харуюки аватар исчез. Но он не обрёл свободу передвижения. Его по-прежнему сковывало влияние Сноу Фейри, приказавшей застыть на месте. Эти путы нужно разорвать, чтобы предупредить Черноснежку.

Пора переходить на следующую стадию. Инкарнация пустоты расширит его сознание настолько, что оно выпадет из поля зрения Фейри.

Образ. Образ огней сознания, растекающихся по всему миру.

Он видел, нет, чувствовал высший уровень.

Потоки информации между бесконечными узлами. Сгустки огней и, наоборот, пустóты, ткущие сложные узор. Бесконечная цепь, тянущаяся через весь Токио, Канто, Хонсю… Японию.

Плоская информационная карта расслоилась. Три Японии, настоящий облик Ускоренного Мира. Сам Харуюки находился на центральном, полном бесчисленных Энеми и редких бёрст линкеров, но миры сверху и снизу не подавали признаков жизни. Аксель Ассолт и Космос Коррапт были уже закрыты. Если верить Белой Королеве и Сноу Фейри, скоро такая же судьба ожидает Брейн Бёрст.

Стоп.

Что это?..

Ещё одна? Где-то далеко наверху, в недосягаемой выси, видна ещё одна карта?

Четвёртый мир.

Маленький, живой и новый.

Не веря собственным ощущением, Харуюки попытался дотянуться до него сознанием.

При этом он невольно растянулся настолько, что Сноу Фейри перестала его ощущать.

Оковы, держащие сознание на месте, развеялись. Из-за этого фотоны разума Харуюки разлетелись по всем уголкам высшего уровня — иначе говоря, Основного Визуализатора.

В этот же миг сознание Харуюки коснулось сильнейших существ Ускоренного Мира. Оно не задело лишь глубоко замкнувшихся в себе Архангела Метатрон и Богиню ночи Нюкту, а также обитающих в изолированной области памяти Четырёх и Восьми Богов.

Божественный царь Бали.

Принцесса зари Ушас.

Богиня мертвецов Си-ван-му.

Король бури Рудра.

И, наконец, Богиня солнца Аматерасу.

В ответ два существа проявили мимолётное любопытство, одно — лёгкое раздражение, а ещё одного неожиданное касание привело в ярость. Это существо немедленно попыталось изгнать сознание Харуюки с высшего уровня, но Аматерасу вмешалась и отвела удар.

В результате все пять существ пометили Харуюки и установили с ним слабую связь, но сам он ничего не заметил.

В разлетевшееся сознание Харуюки влилось столько информации, что он бы никогда её всю не обработал. Однако он сумел сосредоточиться на одной-единственной сущности. Среди информации не было ни голоса, ни внешности, но Харуюки всё равно нашёл, что искал. Ему помогло нечто, что он назвал бы ароматом. Сладким, освежающим, чистым, пронзительным…

Черноснежка.

“Семпай!”

Харуюки немедленно сжал сознание. Льющиеся со всех сторон потоки информации немедленно пересохли, зато перед глазами появилась яркая звезда.

Чёрная с сине-фиолетовой каймой.

Рядом виднелись ещё звёзды — алая, голубая, зелёная. Черноснежка и легионеры Нега Небьюласа. Харуюки телепортировался из неба над императорскими садами Синдзюку к парку Китаномару. Несомненно, Сноу Фейри уже заметила. Уже через секунду — а может, и ещё раньше — она тоже появится здесь.

Харуюки и сам превратился в серебристую звёздочку. Он потерял и руки, и рот, но чутьё подсказывало, что надо сделать.

Сдвинувшись вперёд, Харуюки коснулся чёрной звезды.

Почувствовав, как между квантовыми контурами Сильвер Кроу и Блэк Лотос установилась связь, он отправил сжатое мысленное послание.

Засада Общества Исследования Ускорения. Блэк Вайс, Аргон Арей, Шедоу Клоукер, Раст Жигсо, Вольфрам Цербер. Шпиль торгово-офисного здания к востоку от Токийского государственного музея современного искусства. Сноу Фейри тоже рядом, но неизвестно где. Она следит за атакой с высшего уровня и передаёт информацию врагам.

Харуюки хватило доли секунды, чтобы донести информацию. Он чувствовал, что Сноу Фейри вот-вот появится.

Поэтому Харуюки вновь расширил сознание. Но на этот раз он не пытался охватить весь высший уровень. Найдя нужного бёрст линкера, Харуюки немедленно переместился к нему.

Огоньки друзей сгруппировались в центре, слились с узлами, затем разлетелись в разные стороны. Перед глазами появились совсем другие звёзды: серая, ржавая, бледно-фиолетовая… и чёрная.

Эта звезда напоминала сгусток всепоглощающей пустоты и, несомненно, принадлежала Блэк Вайсу. Но как? Это фальшивое имя, а на самом деле дуэльного аватара зовут Айвори Тауэр. Его звезда должна быть цвета слоновой кости…

Но Харуюки не мог тратить время на посторонние мысли. Сноу Фейри всё ещё преследовала его.

Поэтому он перевёл взгляд на пятую звезду, находившуюся чуть дальше остальных.

Она разительно отличалась от огней других бёрст линкеров. Основным цветом для неё был стальной, напоминающий серебро Харуюки, но на тон темнее. По ней, словно разводы по мрамору, растекались две системы переливов, наподобие ряби на воде: одна кроваво-красная, вторая чёрная.

Вот так теперь выглядел Вольфрам Цербер. Красная рябь наверняка означала ракетные движки похищенного у Нико Усиливающего Снаряжения “Непобедимый”, а чёрная — чудовищное скопление негативной Инкарнации. Разобравшись в значениях ряби, Харуюки заметил, что чёрный цвет словно сковывает красный и стальной.

Блэк Вайс называл Цербера Вольфрам Дизастером, словно тот изменился раз и навсегда.

Но Харуюки не верил в это. Он смог освободиться от власти Брони Бедствия, а значит, Цербера тоже можно спасти от Брони Бедствия 2. Он снова станет тем гениальным бойцом, мальчиком, которого Харуюки увидел в Коэндзи среди толпы.

Харуюки прикоснулся к его звезде так же как к звезде Черноснежки.

На него сразу нахлынул чудовищный поток даже не информации, а бессмысленного хаоса, в котором смешались ярость, страдание и ненависть.

Но в самой глубине, в ядре звезды виднелся щуплый паренёк, сидящий обхватив колени. Он не поддавался негативной Инкарнации и оставался сам собой.

“Цербер! — мысленно крикнул ему Харуюки, борясь с потоком. — Я обязательно спасу тебя! Мы очистим Броню Бедствия 2 и положим конец планам Общества! А затем мы вновь сразимся!”

Харуюки не знал, услышал ли Цербер сообщение.

Но ему показалось, будто мальчик приподнял голову.

Времени не осталось. Харуюки чувствовал, что Сноу Фейри уже телепортируется. Увы, он не успел передать энергию Утай, но Черноснежка всё равно наверняка отложит битву, узнав о засаде. До сражения с Тескатлипокой оставались ещё сутки — этого вполне достаточно, чтобы попытаться ещё раз.

Харуюки больше ничто здесь не держало. Он отключился от Цербера и мысленно скомандовал:

“Бёрст аут”.

Мир стремительно исчез вдали. Напоследок послышался сладкий голосок Фейри:

“Пока, Кроу”.

Сквозь Харуюки прошёл звук ускорения, проигранный задом наперёд, и осталась лишь белизна.

----------

Том 25 Глава 10

Когда Харуюки очнулся в реальном мире и справился с коротким приступом головокружения, он резко поднялся и сел. Фуко, Утай, Нико и Черноснежка всё ещё лежали с закрытыми глазами. Несомненно, нападение решили отменить, и они уже бегут к ближайшему порталу. Не пройдёт и двух секунд, как они очнутся.

Но две секунды истекли, а девушки не открывали глаз.

Две с половиной… три… три с половиной… Ладони Харуюки вспотели — на неограниченном нейтральном поле прошло уже больше часа после его отключения. Неужели Черноснежка не получила сообщения? Неужели они напали на Генбу и попали в засаду Общества Исследования Ускорения?

Таймер стоял на десять целых восемь десятых секунд или ровно на три часа внутреннего времени. Это значит, что через семь секунд они все очнутся, что бы ни случилось. Но сейчас эти семь секунд казались вечностью. Харуюки едва боролся с желанием снять с Черноснежки нейролинкер.

Он сидел, стиснув зубы и стараясь удержать так и ползущую вперёд руку…

Пока девушки дружно не открыли глаза. Взгляд Харуюки остановился на лице лежавшей справа Нико.

Первую секунду она будто не понимала где находится. В это время происходила синхронизация воспоминаний между мозгом и квантовым контуром. Пару раз моргнув каре-зелёными глазами, девочка увидела нависшее над ней лицо.

— Эй, Харуюки! Ты что, всё время на меня пялился? — спросила она, нахмурившись.

— Н-нет-нет! — он инстинктивно свёл коленки и замотал головой. — Как всё прошло?! Общество не поймало вас в ловушку?!

Нико оттолкнула его физиономию и тоже села. Девушки постепенно выбрались из футонов, переглянулись и молча кивнули.

— Значит, твой голос мне не послышался, — сказала Черноснежка с улыбкой на губах и подозрением в глазах. — Как ты умудрился заговорить со мной, когда я была на неограниченном поле? И откуда узнал о засаде Вайса и Аргон?

Ни лицо командира легиона, ни её голос не выражали досады. Очевидно, они по крайней мере не попали в бесконечное истребление у врат Генбу. Но что же тогда их так задержало?

С трудом борясь с желанием поскорее узнать правду, Харуюки ответил:

— Э-э… Когда вы ускорились, я пошёл на высший уровень…

— Что? Ты вызвал Метатрон? — Черноснежка угрожающе сдвинула брови.

— Н-нет-нет! — Харуюки замахал руками. — Я не был уверен, что попаду сам, поэтому попросил кое-кого о помощи…

Он взглянул на Утай, но та лишь недоумённо моргнула. Харуюки не думал, что на самом деле слышал голос Синомии Кёи на начальном ускоренном поле, но собирался рано или поздно вернуться туда с Утай.

— Думаю, он помог мне добраться туда, — продолжил Харуюки, снова посмотрев на Черноснежку. — Я осмотрел окрестности врат Генбу с высшего уровня и увидел, что рядом прячется Блэк Вайс со своими людьми… А потом появилась Сноу Фейри и заморозила меня, но я сумел выпутаться и предупредить вас.

— Ясно… Так вот как всё было, — пробормотала Черноснежка, затем вздохнула одновременно с Нико, Фуко и Утай.

— Ох, ты не перестаёшь нас удивлять, Ворон-сан, — подхватила Фуко. — Много ли в Ускоренном Мире бёрст линкеров, которые могут подняться на высший уровень своими силами?

— Но я ведь не совсем своими… Да, кстати, как всё прошло?! Вы ведь смогли сбежать?! — спросил Харуюки, подаваясь вперёд, но Нико тут же отодвинула его обратно.

— Не суетись, сейчас всё расскажем.

— А, угу…

— В общем, для начала мы все перепугались. Идём такие по Ясукуни, а тут Лотос говорит: “Я слышала голос Кроу”. Сначала я решила, что у неё наконец-то крыша поехала.

— Что значит “наконец-то”?! — возмутилась Черноснежка, повернувшись к Нико, но та не обратила на это никакого внимания.

— Ну и так вот, мы сначала думали встать и всё обсудить, но Лотос приказала идти без остановок. Она ещё упоминала, что за нами следит “Соня”. Это из-за неё?

— Да, именно, — подтвердила Черноснежка и продолжила: — Если бы Фейри увидела, что мы остановились не из-за Энеми, а просто посреди улицы, она бы догадалась, что Кроу предупредил нас. И наоборот, если бы мы шли как ни в чём не бывало, Фейри бы решила, что мы не знаем про засаду Вайса. По крайней мере, мне так показалось.

— И что было дальше?..

— По пути я передала твои слова командирам остальных легионов: Кобамаге, Астре и Паунду. И это был решающий момент всей операции.

Харуюки озадаченно наклонил голову. Почему вдруг решающий момент — это не само сообщение, а его передача остальным участникам похода?

Черноснежка улыбнулась, словно прочитав мысли Харуюки.

— Если бы речь шла о ком-то другом, Коба с Магой ни за что бы не поверили, что я услышала твой голос. Они бы остановились и потребовали разъяснений. Но этого не случилось. Не потому, что они доверяют мне. Они знали, что если кому-то и под силу каким-то чудом связаться извне с бёрст линкером на неограниченном нейтральном поле, то только Сильвер Кроу.

Харуюки обомлел, но на его колено тут же легла маленькая ладонь. Когда он повернулся к Утай, та кивнула с серьёзным видом и затем напечатала прямо на штанине пижамы:

“UI> Разумеется, и мы, и остальной Нега Небьюлас тоже поверили в тебя. Поэтому мы пошли дальше и на ходу обсуждали, что делать”.

— Что делать?.. Вы же знали, что вас поджидают, надо было немедленно уйти, чтобы собраться позднее.

— Это не в духе Нега Небьюласа, Ворон-сан, — с улыбкой парировала Фуко.

Ошарашенный, Харуюки уставился на неё. Поправив слегка распахнувшуюся на груди юкату, Фуко продолжила:

— Наш принцип — если ты ускорился, остаётся только сражаться, не так ли?

— Но ведь в засаде были и Блэк Вайс, и Аргон Арей, и даже Цербер! С ними слишком опасно сражаться, если параллельно иметь дело и с Генбу!

— Разумеется, мы не стали воевать на два фронта, — раздался голос Черноснежки.

Харуюки тут же выпрямил спину и повернулся.

— Благодаря тебе мы узнали не только о том, что Вайс готовит засаду, но и о том, где он прячется. Это значило, что у нас появилась возможность напасть первыми.

— Напасть первыми?.. — повторил Харуюки.

— У нашего Легиона есть ещё один принцип, — лицо Черноснежки стало строже. — Использовать Инкарнацию только в ответ на Инкарнацию. Ты ведь понимаешь, почему?

— А… да. Если бездумно использовать Инкарнацию, можно попасть в плен её тёмной стороны.

— Верно. Но есть ещё один ответ, и он гораздо проще. Дело в том, что упреждающий удар Инкарнацией — слишком сильное оружие, ведь от него можно защититься лишь Инкарнацией. Не поможет никакая броня. А если враг застигнут врасплох, он вряд ли успеет применить Инкарнацию для защиты.

Это была чистая правда.

Три дня назад в самом начале битвы за территорию Белого Легиона Нега Небьюлас погиб в почти полном составе, потому что Глейсир Бегемот и Сноу Фейри начали битву с двух мощнейших Инкарнаций второго уровня: “Ледниковый период” и “Брайникл”. Будь это обычные спецприёмы, Чёрный Легион наверняка бы придумал, как от них защититься, но они не смогли пробиться через Инкарнационную темницу Бегемота и защититься от Инкарнационного холода Фейри. И поскольку Общество много раз подло, исподтишка атаковало Инкарнацией Черноснежку и остальных, оно заслужило симметричный ответ.

Но в таком случае вставал другой вопрос.

— То есть, вы собирались… вернее, напали на людей Блэк Вайса с помощью Инкарнации? Но ведь они знали ваш маршрут. Разве можно было застать их врасплох?

На его вопрос ответила Нико. Первым делом она взмахнула правой рукой, чтобы открыть трёхмерную карту Токио, и быстро нашла на ней парк Китаномару.

— Нас ждали в башне Палас Сайд Билдинг, это здесь. А вот наш маршрут.

Нико щёлкнула по карте и пометила красным цветом шпиль, который Харуюки видел с высшего уровня. Затем она начертила синюю линию, идущую сначала по улице Ясукуни, затем проходящую сквозь парк Китаномару к вратам Инуи.

— Мы сразу предположили, что они используют способность Аргон видеть сквозь стены, чтобы следить за нами. Наверное, они хотели дождаться, пока мы зайдём на мост и вступим в бой, чтобы затем напасть со спины и зажать нас в клещи. Но на неограниченном нейтральном поле есть вещи, через которые взгляд Аргон не проходит.

— А… Стены Имперского Замка?

— Они тоже, но есть и другие. Одна из них находится внутри музея современного искусства.

Харуюки недоумённо покрутил головой, представляя себе скучное квадратное здание музея, и вдруг кое-что вспомнил.

— А… Портал!

— Именно. У моего “Расширенного Зрения” есть режим тепловизора. Это тоже в каком-то плане возможность видеть сквозь стены, но она не работает, когда бёрст линкер находится за порталом. Я решила, что и у Аргон то же самое.

— Понятно… — Харуюки вновь посмотрел на карту и показал пальцем на синий маршрут. — Значит, вы шли вот так, пока не оказались на одной линии со шпилем и порталом, и использовали Инкарнацию оттуда?

— Да-да. У портала всё равно нет хитбокса[✱]Области, в которой регистрируется попадание атаками., атаки проходят прямо сквозь него, — Нико ухмыльнулась.

— Только не подумай, что это было легко, — Черноснежка пожала плечами. — Нам пришлось как можно естественнее перестроиться так, чтобы все обладатели дальнобойных Инкарнаций оказались в середине, затем дать залп по моей команде. Хорошо хоть мы уже отработали этот момент во время битвы с Тескатлипокой.

— Но у вас получилось?

— Иначе мы бы не рассказывали об этом так спокойно, — невозмутимо ответила Черноснежка.

“UI> Это было невероятно, — тут же добавила Утай. — Сначала бабахнул музей, а потом Инкарнации полетели, словно радуга”.

Харуюки улыбнулся — речь Утай редко звучала настолько по-детски. Даже Черноснежка не смогла сохранить каменное лицо, но быстро взяла себя в руки и продолжила:

— Но Блэк Вайс, конечно же, успел в последнюю секунду заметить наш залп и с помощью “Тенехода” спас себя и Аргон. Шедоу Клоукер и Раст Жигсо погибли на месте, а Цербер… пережил все десять с лишним Инкарнаций и напал на нас.

— Что?.. — Харуюки сжал кулаки на коленях и негромко спросил: — То есть, вы… сражались против Цербера?

— Понимаешь… там случилась странная вещь.

— Странная?

Черноснежка молча кивнула и посмотрела на Фуко, передавая ей слово. Харуюки нервно повернулся к своей наставнице. Та пару раз моргнула, освежая воспоминания, затем тихо сказала:

— Я стояла ближе всего к нему. Сначала Цербер побежал на нас, будто одержимый Бронёй Бедствия, но когда оказался возле портала, его движения вдруг стали неуклюжими. Мне показалось, будто бёрст линкер сопротивлялся движениям аватара…

Черноснежка, Нико и Утай молча кивнули.

— И что… было дальше?

— Цербер дошёл до портала походкой сломанного робота и исчез.

Возможно…

Возможно, Фуко попала в точку. Что, если Цербер и правда сопротивлялся давлению своего дуэльного аватара, вернее, Брони Бедствия 2? Похоже, он и правда на время вырвался из-под власти Брони и покинул неограниченное поле.

— Цербер… — прошептал Харуюки и почувствовал, как к глазам подступил жар.

Он торопливо зажмурился и часто задышал.

Харуюки не знал, что случилось на самом деле. Ясно было лишь одно — собственная воля Цербера ещё не канула в небытие. Тот мальчик посреди бушующей тьмы, которого Харуюки разглядел на высшем уровне, продолжал бороться за право на существование.

Сильвер Кроу нужно вытащить из бесконечно истребления ещё и для того, чтобы освободить Цербера от власти Брони Бедствия и Общества Исследования Ускорения.

— А Сноу Фейри? Она вам не помешала?

— Нет, даже не показалась. На этот раз она была лишь наблюдателем.

— Понятно…

Мысленно напомнив себе, что уже скоро им придётся сразиться с Фейри, Харуюки решил задать главный вопрос:

— Значит… вы всё-таки напали на Генбу? И как результат?

Четвёрка высокоуровневых бёрст линкеров переглянулась и улыбнулась.

— Кхм, — отозвалась Черноснежка. — Графит Эдж просил передать сообщение: “Если хочешь учить айнский стиль, я готов тренировать тебя на неограниченном поле сколько угодно”.

----------

Том 25 Глава 11

Когда девушки закончили обо всём рассказывать, была уже половина одиннадцатого вечера.

Школьники постарше в это время ещё не ложатся, а вот младшеклассницам пришла пора отходить ко сну. Однако ночевать всем пятерым в одной комнате было бы слишком тесно, поэтому Харуюки, Черноснежка и Фуко пожелали Нико и Утай спокойной ночи и перебрались в расположенную напротив гостевую комнату на восемь татами[✱]Около 13 квадратных метров..

Устроившись там, они ещё немного порешали домашку, поработали над предвыборной речью Харуюки и собрались спать уже под полночь.

Как только стол отодвинули к стене, в комнате легко нашлось место для трёх футонов, и Харуюки вздохнул с облегчением. Может, ему и придётся ночевать с двумя девушками, но хотя бы не под одним одеялом.

Сиоми принесла пижамы из чего-то, похожего на марлю. Устроившись поближе к выходу, Харуюки переоделся, погасил свет и улёгся головой на шуршащую, но очень приятную подушку. Ничто не предвещало беды, и он уже собирался снять с шеи нейролинкер…

Как вдруг разместившаяся посередине Фуко повернулась к нему и прошептала:

— Кстати, Ворон-сан.

— А… да?

— Когда ты был в гостях у Саттян, вы вместе принимали ванну, да?

— Мг! — Харуюки подавился воздухом и закашлял.

Кое-как отдышавшись, он жалобно обратился к Черноснежке, лежавшей ближе к окну:

— Семпа-ай…

— Ну… Я, вообще-то, не собиралась ничего рассказывать, — раздался в полумраке извиняющийся голос. — Но когда мы сегодня мылись с Фуко, я показала ей свой штрихкод.

Харуюки невольно вскинулся, но сразу расслабил мышцы и вновь лёг на подушку. То, что Черноснежка нашла в себе силы раскрыть Фуко тайну своего происхождения, — однозначно хорошее событие.

— Ясно… Всё-таки показала?

— Да… Затем рассказала, как появилась на свет, упомянула, что ты уже видел штрихкод… и проговорилась, что это было в ванне.

— Понятно…

Обычно Фуко проявляла в таких вопросах поразительную тактичность, поэтому Харуюки не слишком волновался. Однако…

— И как тебе, Ворон-сан? — справа снова раздался голос.

Он повернул голову, но не смог разобрать в полумраке выражение её лица.

— Что как?

— Как тебе было мыться с Саттян?

Хотя Фуко спрашивала нежным голосом, Харуюки знал, что этой нежности нельзя доверять. Немедленно вспотев, он попытался найти нужные слова:

— Ну как… Я, конечно, поначалу растерялся, но мне было очень приятно услышать то, что Черноснежка-семпай так долго скрывала… От этого ещё сильнее захотелось помогать ей…

— Спасибо, Харуюки, — послышался тихий ответ Черноснежки.

Но не успело в груди Харуюки разлиться тепло…

— Я не об этом, Ворон-сан, — сказала Фуко ещё нежнее. — О чём может думать мальчик твоего возраста, увидев Саттян голой?

— Гол… — издал Харуюки невнятный звук одновременно с тем, как Черноснежка приглушённо воскликнула:

— Эй, Фуко! Ты к чему это?!

[[image:/storage/reader-images/e26bda92e1dc9eac1f42c0c9fcbd3fc3f6e9d276.jpg]]
— Видишь ли, совершенная безобидность Ворон-сана в таких делах — одно из его важнейших достоинств, особенно для девушек вроде нас. Но я всё равно немного волнуюсь. Ты точно уверена, что нам стоит ложиться с ним в одной комнате?

“Нужно немедленно спасаться!.. Может, сбежать в ускоренный мир?..”

Обычный бёрст линк не подойдёт, потому что Фуко сможет вызвать его на дуэль; дорога на неограниченное нейтральное поле закрыта. Что тогда — бежать на высший уровень? Но вдруг он снова столкнётся там со Сноу Фейри? Может, хоть она знает, как отвечать на самый убийственный из вопросов, которая старшеклассница может задать ученику средней школы? Кстати, в каком Фейри классе?

Приступ паники Харуюки продлился где-то треть секунды, но затем он робко ответил:

— Ну-у, как бы… я, конечно, не буду врать, что ничего не почувствовал. Но я всегда считал, что с вами нельзя… обращаться неподобающе… даже если очень хочется…

Чтобы придумать этот ответ, ему пришлось напрячь мозги так, что из ушей чуть не повалил дым.

— Ладно, меня это устраивает, — Фуко почему-то вздохнула с облегчением. — Правда, Ворон-сан, учти, что в будущем то обращение, о котором ты говоришь, перестанет быть таким уж неподобающим. Но когда это случится, ты должен выбрать лишь одну и ценить её всей душой.

— А… ага.

— Хотя и Саттян тоже хороша. Что, если бы Ворон-сан вдруг превратился в зверя, увидев тебя голой? Ты придумала, как бы выкручивалась?

— В зверя? Слушай-ка, Фуко…

— Больше никаких подобных выходок, ладно? Конечно, общение в реальном мире идёт Легиону на пользу, но я не допущу падения нравственности!

“Что-то я не понял, чего она хочет? Чтобы между мной и Черноснежкой что-то было, или нет? Ладно, главное — больше не привлекать её внимания. Можно ещё для верности отгородиться запасным футоном”, — подумал Харуюки, натягивая тонкое одеяло до подбородка.

Наступила среда, двадцать четвёртое июля.

Фуко и Утай приготовили традиционный японский завтрак из жареного лосося с отварной китайской капустой, онсеновых яиц[✱]Это яйца, которые варятся при низкой температуре (как в онсене). Получается яйцо с сырым белком, но сваренным желтком., риса и супа мисо. Поев, Харуюки помог убрать со стола и помыть посуду. Без пятнадцати восемь утра он вышел из дома семьи Синомия вместе с Нико.

Поскольку та слегка объелась, им пришлось идти медленно. Наконец, узкие улочки спальных районов вывели их на Седьмую Кольцевую. Возле перекрёстка Хонан они сели на автобус, идущий по шоссе против часовой стрелки, и заняли двойное сиденье.

Нико немедленно достала из перекинутой через плечо сумки XSB-кабель и протянула Харуюки. Пока тот боролся с колебаниями, девочка уже подключила второй штекер к своему нейролинкеру. Решившись, он взял второй конец кабеля.

Автобус оказался заполнен примерно на две трети, и среди пассажиров было немало школьников, наверняка спешивших в спортивные секции. Харуюки соврал бы, сказав, что ему безразличны взгляды посторонних, но с другой стороны он не мог выставить себя трусом перед Нико, которая без малейших колебаний подключила кабель к своей шее. Как только щёлкнул магнитный штекер, в голове раздался голос:

— Слушай, Хару. Мы за завтраком уже обсудили Хоу, но я хотела ещё кое-что добавить.

— А? Ты подключилась ко мне ради этого?!

— Да ладно тебе! Короче, насчёт Хоу.

— Слушаю, — Харуюки кивнул и замолчал, ожидая продолжения.

За завтраком речь действительно в основном шла о Хоу. Когда Утай пригласила Нико и Харуюки в гости, она сказала, что им нужно обсудить дела своего питомца, но из-за сражения с Генбу и домашней работы время для этого разговора нашлось лишь сейчас.

Оказалось, что Утай хотела напомнить про два вопроса. Первый — как быть в жару. Хотя Хоу относится к африканским зорькам, ему всё равно окажется тяжело находиться в тридцатипятиградусную жару в небольшом загоне, где от неё никуда не скрыться.

Второй вопрос — кто будет ухаживать за Хоу во время поездки Легиона в Ямагату, запланированную на начало августа. Эта задача выглядела ещё сложнее первой, потому что у неё было всего два решения: либо доверить уход за Хоу кому-то ещё, либо взять его с собой. Однако воплотить в жизнь любой из этих вариантов очень трудно.

Конечно, в Токио есть питомники для домашних животных, где с радостью подержат сову, но Хоу соглашается принимать еду только из рук Утай. Несмотря на то, что вчера это впервые получилось у Рейны, а до этого пару раз у Харуюки, сова всё равно ела только после увещеваний Утай. Без неё Хоу даже не посмотрит на предложенный корм.

Но взять его с собой в путешествие — тоже невыполнимая задача. Из-за своего печального прошлого Хоу стал ужасно нервным и даже к новой клетке привык далеко не сразу. Поездка в ящике-переноске, да ещё на такое расстояние станет для него чудовищным стрессом. И ещё неизвестно, понравится ли ему в гостях у дедушки Харуюки.

Когда Утай указала на эти сложности, он сразу догадался: девочка считает, что ей придётся остаться в Токио.

Но это будет ужасно несправедливо. Поездка в Ямагату виделась им долгожданной наградой за победу в тяжёлой, изнурительной войне против Общества Исследования Ускорения и Белого Легиона. Харуюки уже успел позвонить и спросить, можно ли ему взять с собой человек пятнадцать друзей, и дедушка радостно согласился. Скорее всего, он и бабушка очень удивятся, когда увидят, что среди этой толпы друзей всего один парень, а Харуюки не сможет объяснить, как они все познакомились. Впрочем, поездка всё равно обещала быть весёлой.

Но только потому, что Легион собирался ехать вместе.

Утай участвовала и в товарищеском сражении против Зелёного Легиона, и в битве за территорию Белого Легиона, и даже сыграла ключевую роль во вчерашней схватке с Генбу. Харуюки казалось, что без неё нет смысла куда-либо ехать, но он знал, что Утай вряд ли с ним согласится. Она будет до последнего настаивать, чтобы остальные поехали сами и не беспокоились о ней…

Харуюки уже повесил было голову, вспомнив об утреннем разговоре, но тут голос Нико раздался снова:

— В общем, я пока не знаю, что из этого выйдет, поэтому решила при Мейден ничего не говорить, но мы можем попросить помощи у нашей Порки.

— У Порки? Тистл Поркюпайн? — переспросил Харуюки, вспоминая аватара-дикобраза с редчайшей меховой бронёй.

— Ага, — Нико кивнула. — Она как-то говорила, что в реале держит огромную птицу.

— Что? Но она дикобраз!

— Да не в этом дело! — воскликнула Красная королева, заставив Харуюки опомниться.

— Огромную птицу? Неужели сову?..

— Вот тут уж я понятия не имею, но слышала, она кормит её мясом, так что та наверняка какая-то хищная. Попугаи ведь мясо не едят, да?

— В-вроде бы, — он наконец-то понял, к чему идёт разговор, и повернул голову к Нико. — Э-э… то есть Тистл может подержать Хоу у себя?

Девочка тут же замотала рыжей головой.

— Не забегай вперёд, это ещё не точно. Я ещё не спрашивала у Порки. Более того, я с ней ни разу в жизни не встречалась.

— Что, правда?

— Обычное дело, — Нико пожала плечами, прикрытыми блузкой с коротким рукавом. — Это только в Негабью какие-то психи, поголовно знакомые в реальности. Хотя… мне в последнее время кажется, что нам не мешало бы поближе сойтись с основными легионерами Проми… теперь уже бывшего Проми.

— Да, было бы неплохо, — Харуюки быстро закивал.

— Но сразу скажу, — Нико покосилась на него, — что просить её мы пойдем вдвоём.

— Что-о?!

— А как иначе, ты же председатель комитета! Но перед этим, конечно, надо выяснить, что у Порки за птица, и обсудить эту мысль с Мейд… с Уи. Порки, может, и не против, но будет ли Хоу у неё есть?

— Угу…

Действительно, Хоу вряд ли согласится принимать пищу из рук незнакомой Тистл, если рядом не будет Утай, к тому же он может не сойтись характерами с “огромной птицей”. Впрочем, окончательное решение за суперпредседателем Утай.

— Спасибо, Нико, — сказал Харуюки мысленным голосом.

Девочка пожала плечами.

— Кстати, следующая остановка не твоя?

— Что? А, точно!

Выглянув в окно, Харуюки увидел, что автобус уже проехал улицу Оуме и приближается к надземному переходу. Он еле успел вскинуть кнопку и нажать на виртуальную кнопку остановки[✱]В городских японских автобусах все остановки по требованию..

Пятнадцать минут девятого.

Харуюки добрался до дома в то самое время, когда основная часть жителей отправлялась на работу. Кое-как протиснувшись сквозь валящую навстречу толпу, он залез в пустой лифт. Во время поездки делать было особенно нечего, поэтому он прокручивал в голове разговор с Нико. “Кстати, надо Трилида тоже пригласить в Ямагату”, — посетила его мысль. Трилид Тетраоксид не встречался с другими легионерами в реальности и отказывался даже обсуждать реальный мир, но ещё один парень в поездке был нужен как воздух.

Харуюки вышел из лифта и пошёл по коридору в свою квартиру. Полагая, что мать ещё спит, он бесшумно вошёл внутрь и на цыпочках прокрался в зал.

Однако тут же наткнулся на неё — она как раз выходила с кухни.

— Я вернулся, — сказал он, пару раз моргнув от неожиданности. — Доброе утро, мам.

— Доброе утро и с возвращением, — ответила, кивнув, Арита Сая, держа в руках чашку из белого фарфора.

До сих пор одетая в блестящую ночнушку, она прошла мимо Харуюки и села за стол. Едва разместившись, она отпила чая и начала возиться с виртуальным рабочим столом.

Харуюки тем временем зашёл в кухонный угол, помыл руки и открыл холодильник. Достав бутылку холодного чая, он оценил запасы еды. Позавчерашние тортилья-роллы, канапе и лазанья исчезли без остатка. Похоже, они стали для матери не только вчерашним завтраком, но и ужином.

Налив чай в стакан и утолив жажду, Харуюки снял с плеча сумку и достал из неё биоразлагаемый пластиковый контейнер. Изначально он собирался поставить его в холодильник, но теперь передумал и бросил через плечо:

— Мам, онигири будешь?

Мать оторвала взгляд от рабочего стола и посмотрела с недоумением.

— Онигири? Ты их внизу купил?

— Нет, друзья слепили после ночёвки.

Хотя Харуюки скрывал от матери всё, что касалось Ускоренного Мира, сейчас он сказал правду. У Фуко остались лишний рис и лосось, поэтому она сделала онигири, и ему достались три штучки.

— Хм… С чем?

— С лососем.

— Тогда один съем. Можно ещё мисо, хотя бы растворимый?

— Сейчас.

Харуюки включил электрочайник правой рукой, а левой достал миску под суп и квадратное блюдце. Он насыпал в миску вакамэ, лук и кубик мисо, затем добавил кипяток. Наконец, он принёс матери миску супа и блюдце с онигири, а потом тоже сел за стол и сделал вид, что щёлкает по виртуальному рабочему столу, хотя на самом деле следил за выражением лица матери.

Та отпила суп, затем укусила онигири. По выражению её лица трудно было что-то понять, но она не отложила онигири в сторону, а продолжила есть. Стало быть, он ей понравился.

“Кстати, у неё ведь скоро день рождения”, — вдруг вспомнил Харуюки.

Сая вышла замуж и родила во время учёбы в магистратуре. Ей было двадцать три, мужу двадцать шесть, и по современным меркам это очень рано. В этом году ей исполняется всего тридцать восемь, и короткие волосы всё ещё роскошно блестят, а лицо выглядит молодым… если не считать кожи под глазами, но и это становилось заметным лишь в ярком утреннем свете.

Но эти мешки не удивляли. Сая работала в дилинговом отделе международного инвестиционного банка и постоянно имела дело с международными валютными биржами. Помимо ненормированного рабочего дня она часто по вечерам оставалась выпить с коллегами. Даже дома Сая постоянно следила за международными трендами с помощью нейролинкера, поэтому не расслаблялась ни на секунду. Иногда Харуюки казалось, что его мать работает чересчур усердно… но иначе бы они не жили в огромной квартире, зал которой легко вмещал дюжину гостей из Легиона.

Харуюки мог ещё пожаловаться на то, что мать не готовит еду… но в то же время понимал: если устал от полуфабрикатов, надо браться за дело самому. Даже маленькая Утай ловко владела кухонным ножом, а значит, и у него должно получаться не хуже. Он пообещал себе сегодня же попробовать что-нибудь приготовить.

— О чём говорили на собрании комитета? — неожиданно спросила мать, оторвавшись от онигири.

— Э-э… — протянул Харуюки. — Обсуждали животное, которое держим в школе, домашку на лето… и немного игру…

— Животное? У вас кролик, что ли?

— Нет, африканская зорька. Это сова такая.

Сая оторвалась от виртуального рабочего стола. Выражение её лица чуть смягчилось.

— А-а, мы таких азорьками называли.

— А… зорьками? Это сокращение от африканской зорьки?

— Да. Когда-то и я такую хотела.

— Э-э… Ты хотела сову?

— Давным-давно, — подтвердила Сая. — Знаешь ведь про вишневый сад у девушки в Ямагате? В лесу куча любителей полакомиться вишней… Из птиц воробьи, скворцы и бюльбюли, из животных крысы, циветты, ну и медведи.

— Медведи?! На вишневый сад нападают медведи?!

— Сейчас уже нет благодаря высоковольтным электрическим заборам, но птиц и крыс ими не остановить. Поэтому в саду построили гнездо и поселили в него сову.

— Ого…

— Когда я была маленькой, у нас в саду жила ушастая сова. Они обычно улетают на зиму на юг из Тохоку[✱]Северо-восточная часть Хонсю., но наша никогда не покидала сада… Она прожила где-то шесть-семь лет, а потом умерла, когда я училась в средней школе. Я так и не узнала, что с ней случилось, но очень грустила и думала, что, когда повзрослею и начну жить одна, обязательно заведу сову.

Сейчас Сая уже почти не общалась с родителями и почти не говорила о прошлом. По крайней мере, последние несколько лет она ничего подобного точно не рассказывала.

“А ведь когда-то она жила с дедушкой в Ямагате и тоже была ребёнком”, — задумался Харуюки и спросил:

— Но так и не завела?

— Если ты в школе ухаживаешь за совой, то уже должен был понять: держать хищную птицу очень трудно. Я всё откладывала это дело на потом и со временем забыла, — она слабо улыбнулась и допила чай. — Спасибо за онигири, мне понравилось. Какие у тебя планы на сегодня?

— Э-э… ближе к обеду в школу сходить.

— Смотри тепловой удар не получи, — ответила Сая, перевела на нейролинкер сына пятьсот иен на обед и встала из-за стола, чтобы унести посуду на кухню.

Харуюки захотелось остановить её, ведь они ещё не обсудили столько тем... Захочет ли мать прийти в школу посмотреть на Хоу? Поедет ли тоже в Ямагату? Расскажет ли что-нибудь о бывшем муже?..

Но он замолчал, боясь услышать отказ.

Сая торопливо вымыла блюдце, миску и чашку, затем вернулась в зал. Она уже собиралась выйти в коридор, но вдруг остановилась и обернулась.

— Кстати, ты написал предвыборную речь?

— А… Да, — Харуюки нашёл файл на виртуальном рабочем столе и передал матери.

— За пару-тройку дней отрецензирую и вышлю.

— Не торопись так, это не срочно.

— Иначе забуду, — ответила мать и закрыла за собой дверь.

Харуюки вернулся в свою комнату, ещё немного поработал с домашкой, затем принял душ и вышел из дома ровно в одиннадцать.

Выдался очередной ясный день, но с сухим восточным ветром, слегка разогнавшим жару. Прогноз объяснил это появлением на юге тайфуна, который мог уже через несколько дней обрушиться на Хонсю. Впрочем, прогнозы на первую декаду августа всё ещё обещали ясную летнюю погоду, так что поездке в Ямагату ничего не угрожало.

Добравшись до школы, Харуюки поздоровался с Хоу и занялся уборкой территории. Оказывается, деревья даже летом обильно роняют листву. Если её не убирать каждый день, она скапливается в кучи по углам.

Когда Харуюки закончил, его ждал сюрприз — Утай пришла не одна, а вместе с Идзеки Рейной. Он даже решил напомнить, что сегодня его очередь дежурить, но Рейна парировала: “Ну и что, ты же вчера тоже приходил”.

Они снова покормили Хоу втроём, затем разошлись по своим делам. Харуюки сначала отправился в столовую — открытую, но не работающую, — чтобы съесть купленную по пути булочку, затем переместился в библиотеку, где вновь занялся домашней работой. Ближе к вечеру Тиюри и Такуму закончили тренироваться, и они втроём зашли в излюбленную кондитерскую «Энжи», где взяли фруктовую пасту.

Мать тем временем уехала на работу, оставив сообщение: “Буду завтра поздно ночью”. Харуюки не отказался от мысли приготовить ужин и спустился в торговый центр за продуктами, но по пути случайно наткнулся на Тиюри. Та мигом выспросила, что это он задумал, после чего заявилась к нему в гости и без конца комментировала весь процесс приготовления.

Таким образом план Харуюки приготовить ужин исключительно своими силами так и не воплотился в жизнь, зато благодаря помощи подруги обжаренный цыплёнок и бобовый салат получились вполне съедобными. Тиюри тоже поела, да ещё с таким видом, словно ужин был приготовлен ради неё. Когда он проводил её до двери и вернулся в зал, часы показывали ровно семь вечера. За окном краснели последние лучи заката и загорались первые звёзды. Харуюки задёрнул занавески и прокрутил в голове события дня.

С какой стороны ни посмотри, тот выдался тихим, спокойным и весёлым.

В будущем он ещё много раз вспоминал этот день — обыденный, но этим и дорогой сердцу.

Когда Харуюки отправил в стирку школьную форму и помылся сам, он надел шорты и футболку, почистил зубы и вернулся в свою комнату.

Операцию по спасению Сильвер Кроу назначили на одиннадцать часов вечера, но за час до этого запланировали общий сбор в полном погружении. Поскольку сейчас была лишь половина восьмого, у Харуюки оставалось ещё больше двух часов.

Чем бы убить время? Поделать домашку? Допройти какую-нибудь игру? Посмотреть фильм?

Строя планы, он прилёг на кровать и вдруг услышал в голове долгожданный звук. Словно дважды тихо прозвенел далёкий колокол.

Подпрыгнув на месте, Харуюки мигом упал головой на подушку и глубоко вдохнул.

— Анлимите…

Он еле успел закрыть рот. Не хватало ещё зайти на неограниченное нейтральное поле! Поборов привычку, Харуюки крикнул:

— Бёрст линк!

Громоподобное ускорение отделило его сознание от реального мира.

----------

Том 25 Глава 12

Харуюки вновь превратился в розового поросёнка и оказался в синем мире. Сначала он приземлился на пятую точку, но спружинил и встал на копытца. Глаза уже искали что-нибудь, способное стать вратами на высший уровень. Нечто, чему можно нанести сосредоточенный удар. Но вокруг были только мебель, шкафы и кровать. Харуюки не держал в комнате зеркала.

Его могло заменить только стекло окна с предусмотрительно раздвинутыми занавесками. Харуюки встал в боевую стойку и сжал кулак. Борясь с желанием поскорее ударить, он попытался вспомнить, как чувствовал себя перед подъёмом на высший уровень из дома семьи Синомия.

Вдруг перед глазами зажглась маленькая точка. Но ведь этот белоснежный огонёк никак не мог появиться в синем мире!

Тем не менее он постепенно рос, превращаясь в колечко. Затем под ним появилось острое веретено и пара крылышек. Огонёк стал объёмной иконкой, овеянной золотистым цветом.

— А!.. — воскликнул Харуюки.

Он расслабил сжатый у бедра кулачок и потянулся вперёд, пытаясь коснуться иконки. Но тут…

— Сколько раз я говорила тебе не прикасаться ко мне без причины! — прозвучал мелодичный, ласкающий слух голос.

Так властно и в то же время нежно могла говорить только она — его подруга-архангел.

— Метатрон! — срывающимся голосом крикнул Харуюки и, морально приготовившись к очередной взбучке, прыгнул на иконку с раскинутыми руками.

Крепко прижав к груди крошечное, сантиметров на пять, веретено, он, с трудом сдерживая слёзы, выдавил:

— С возвращением, Метатрон…

Он ждал в ответ взрыва негодования или шлепка крылом по щеке, но иконка молчала.

Наконец, она выскользнула из объятий и взлетела, остановившись вне досягаемости поросёнка. Затем иконка расправила крылья… и синий мир вдруг наполнился ослепительным золотистым сиянием. Харуюки пришлось зажмуриться.

Он подумал было, что Метатрон ушла, но затем открыл глаза…

И увидел перед собой стройную девушку в белоснежном платье и с длинными серебристыми волосами. За её спиной виднелись сложенные крылья, над головой сверкал тонкий нимб. Вторая, она же настоящая форма Энеми Легендарного Класса Архангела Метатрон.

Потрясённый, он так и застыл на месте. Метатрон медленно осмотрелась, не открывая глаз и сказала:

— Похоже, это… не совсем низший уровень.

— Угу, — Харуюки кивнул.

Метатрон и прочие высшие существа называют неограниченное нейтральное поле средним уровнем, обычное дуэльное поле низким, а реальность — низшим. Разумеется, Метатрон ещё ни разу не была в реальном мире, но и синий мир наверняка видела впервые.

— Мы называем это место начальным ускоренным полем или синим миром. Это… что-то вроде пространства между низшим и низким уровнем…

— В таком случае, этот унылый пейзаж воплощает твоё жилое помещение на низшем уровне, слуга?

— Да, правильно, — вновь кивнул Харуюки.

— Хорошо, но почему ты так выглядишь? — спросила Метатрон, взирая на поросёнка сверху вниз.

— А, этот облик, он… Не знаю, поймёшь ты или нет, но я им пользуюсь в виртуальных мирах низшего уровня…

— Иначе говоря, ты выбираешь этот облик, когда ходишь в другие миры кроме BB2039?

С этими словами Метатрон нагнулась, протянув правую руку, и поймала поросёнка за уши. Харуюки тщетно сучил ногами, но Метатрон подняла его на уровень лица и нахмурилась.

— Слуга, я потрясена, что ты используешь этот облик, но при этом называешь меня то насекомым, то питомцем.

— Это… это не я называл! — отчаянно возразил Харуюки, не сводя глаз с лица архангела.

Её неземная красота ничуть не поблекла со времени их первой встречи рядом с Токио Мидтаун Тауэром. Метатрон выглядела безупречно, и ничто в её внешности не говорило о тяжёлом ранении, полученном во время битвы с Бронёй Бедствия 2.

— Метатрон… ты уже восстановилась? — робко спросил Харуюки.

Архангел в ответ слегка взмахнула крыльями.

— Да, поэтому и позвала тебя. На самом деле мне хотелось пригласить тебя в Аэрохижину на среднем уровне, но тебе отсюда лететь не меньше ста секунд, поэтому я пришла сама.

— А… спасибо.

Харуюки попытался кивнуть в знак благодарности, но, поскольку Метатрон держала его за уши, у него получилось лишь немного покачаться.

На самом деле между Коэндзи, где живёт Харуюки, и парком Сиба, где находится Аэрохижина, около десяти километров. С учётом того, что средняя скорость Сильвер Кроу — около ста километров в час, дорога заняла бы шесть минут или в три с половиной раза больше, чем говорила Метатрон. Однако сейчас он бы при всём желании не смог откликнуться на такой призыв.

— Я очень рад, что ты пришла. Дело в том, что я не могу попасть на средний уровень…

— Гм? — Метатрон недоумённо наклонила голову. — Во время восстановления я была отрезана от потоков информации, но всё равно продолжала ограниченно следить за тобой при помощи нашей связи. Насколько я понимаю, вам удалось уничтожить этот несносный шарик… вернее, Инти.

— Да, хоть и с трудом…

— После этого я отключила слежение, чтобы бросить все силы на реабилитацию. Что-то случилось уже после победы над Инти?

— Э-э… — Харуюки замялся, не зная, с чего начать рассказ.

— Ладно, как хочешь, — раздражённо бросила Метатрон. — Тогда я сама изучу твои воспоминания.

— А, н-но ведь это возможно только на высшем уровне!

— Вроде бы я уже говорила, что наша связь крепнет, пока я восстанавливаюсь. Теперь я могу считывать твои воспоминания на любом уровне, лишь бы мы оба там находились, — отрезала Метатрон, поднесла висящего Харуюки к своему лицу и коснулась его лба своим.

[[image:/storage/reader-images/ffbb44719da80be9dbb9d32c1062313958711081.jpg]]
Харуюки показалось, будто его ударило током. Огромный объём информации стремительно копировался из его квантового контура в контур Метатрон.

Закончив, Метатрон какое-то время не двигалась. Лишь через несколько секунд Харуюки различил совсем рядом, напротив своего пятачка, едва слышный шёпот:

— Тескатлипока…

Метатрон, наконец, отняла его ото лба, но не поставила Харуюки на пол. Наоборот, она прижала поросёнка к груди. От неожиданной мягкости и теплоты тот совершенно потерял дар речи, однако архангел, кажется, даже не поняла, что случилось. Она лишь стояла с закрытыми глазами, словно обдумывая полученную информацию.

И наконец…

— Устройство для закрытия мира… Так вот что пряталось внутри Инти...

Реакция Метатрон оказалась почти такой же, как у Центореа Сентри, но голос был заметно мрачнее.

Ничего удивительного. Ни Харуюки, ни остальные бёрст линкеры не погибнут по-настоящему, лишившись Брейн Бёрста. Однако Метатрон и другие существа исчезнут вместе с ускоренным миром.

Хотя, нет.

Сентри отозвалась другим тоном вовсе не из-за того, что смерть ей не грозила. Она всего лишь пыталась подбодрить и успокоить остальных. Большинство бёрст линкеров в душе считают, что потерять Брейн Бёрст для них хуже смерти, а Сентри, как вернувшаяся из “мёртвых”, знакома с этим ужасом не понаслышке.

Нельзя позволить миру погибнуть. Ради Метатрон и ради всех бёрст линкеров.

— Не волнуйся, Метатрон, — сказал Харуюки, поднимая голову. — Мы не позволим миру закрыться. Белая Королева и легионеры Осциллатори утверждают, что это неизбежно, но я с ними не согласен, ведь я продолжаю двигаться вперёд. Шаг за шагом мы приближаемся к главной цели: штурму Имперского Замка и Мерцающему Свету.

— Кроу… — прошептала Метатрон, почему-то не назвав Харуюки “слугой”.

В следующую секунду она распахнула веки. Чарующие золотистые глаза посмотрела на розового поросёнка, утопающего в её мягкой груди…

— Т-так! Что это значит?! Ты слишком много позволяешь себе, слуга! — воскликнула она, схватив Харуюки за уши и отшвырнув.

— А-а! Т-ты сама меня обняла!

Прыгая по синему полу, словно попрыгунчик, Харуюки в глубине души радовался. Эта несправедливость означала, что Метатрон вновь стала сама собой.

Они с удовольствием болтали о разных вещах, пока Харуюки не осознал, что прошло уже больше двадцати минут, а ускорение подходит к концу. Он как можно быстрее пересказал Метатрон суть сегодняшней спасательной операции: уничтожить шесть венков Сияния и вывести Тескатлипоку из-под контроля Белого Легиона. Метатрон тоже примет участие, а меч ей одолжит Центореа Сентри. Десятичасовое собрание пройдёт в виртуальном пространстве реального мира, однако затем участники посетят Аэрохижину на неограниченном нейтральном поле и ещё раз обсудят план с архангелом.

Выслушав, Метатрон кивнула и сказала:

— Действительно, если вы собрали мечников уровня Графит Эджа, то сломать эти омерзительные венки будет несложно… Однако главная сложность не в этом, а в самом бегстве.

— А?..

— Когда ты разбил венок моей первой формы возле Мидтаун Тауэра, она застыла на семь с небольшим секунд. Нам с тобой этого хватит, чтобы отлететь на безопасное расстояние, но что насчёт остальных бойцов? Я не уверена, что они успеют убежать по земле достаточно далеко.

— А…

Действительно. Пять участников битвы — Трилид Тетраоксид, Циан Пайл, Центореа Сентри, Лаванда Дауна и Графит Эдж — должны будут отступать с поля боя на своих двоих, но даже самый быстрый аватар не пробежит за семь секунд и двухсот метров. Территория Гранд Кастла — это квадрат со стороной в километр, а Тескатлипока стоит точно в середине. За семь секунд никто из них не успеет промчаться полкилометра до главных ворот.

Харуюки повесил голову. Он понял, что думал лишь о том, как бы вырваться из бесконечного истребления, и совершенно забыл о безопасности товарищей.

Вдруг его снова схватили за уши. Метатрон подняла поросёнка, чуть нахмурилась, будто колеблясь, затем вновь прижала к груди.

— Не беспокойся, Кроу.

— А?..

— Я помогу им сбежать. Думай только о своём спасении.

— Н-но как?! Даже тебе не под силу унести пятерых достаточно быстро! — возразил Харуюки.

Архангел слегка щёлкнула его по лбу.

— За кого ты меня держишь? Я восстановила силы, и теперь унести пятерых воинов для меня проще простого.

— Тогда возьми хотя бы крылья…

Харуюки предложил вернуть Усиливающее Снаряжение, которое дала ему Метатрон, то та вновь ткнула поросёнка пальцем.

— Они уже часть нашей связи, их нельзя трогать. Если я сказала, что справлюсь, значит, справлюсь. Семи секунд хватит, чтобы я отнесла их в мой дом, — заверила Метатрон и мягко улыбнулась. Затем она поставила поросёнка на постель и начала растворяться в воздухе. — Что же, я буду ждать Графит Эджа в Аэрохижине. Да, и кстати… — архангел уже почти исчезла с начального ускоренного поля, но успела добавить: — Это твоё воплощение мне вполне по душе.

Ускорение подошло к концу, и Харуюки тут же разослал Черноснежке, Фуко и Сэри сообщения о том, что Метатрон вернулась в строй.

Оставшееся свободное время он потратил на изучение и запоминание трёхмерной карты Гранд Кастла. Задача Сильвер Кроу во время сегодняшней операции — стартовать с балкона, как только сломаются венки, и устремиться в самом безопасном направлении. Возможно, лететь придётся не вверх, а вперёд, и в таком случае Харуюки должен идеально знать местность, чтобы не терять скорость.

Осталось совсем немного.

Спасение Сильвер Кроу и успешное бегство шестерых мечников будет означать конец череды козней Белого Легиона, начавшихся три дня назад с падения Инти… вернее, ещё раньше. Харуюки не представлял, как поведёт себя Тескатлипока, освободившись от власти Сияния, но даже если Белая Королева вновь поработит его, то едва ли сможет навредить Легионам на неограниченном нейтральном поле. Хотя этот огромный Энеми умеет летать, любой бёрст линкер увидит его издалёка и успеет сбежать.

На их пути осталось лишь одна преграда.

Сломать её — и они наконец-то окажутся на шаг впереди “Преходящей вечности” Вайт Космос. Харуюки верил, что им это под силу, но ему вдруг вспомнились последние слова Белой Королевы, сказанные на балконе Хаймвельдта:

“Будь готов к тому, что если погрузишься сюда не в назначенное время, то проживёшь не больше секунды. И твои друзья тоже”.

Харуюки замотал головой, прогоняя эхо сладкого голоса.

— Никто не умрёт. Ни я, ни остальные, — заявил он вслух и снова всмотрелся в трёхмерную карту.

В половине десятого в гости пришли Тиюри и Такуму.

Тиюри, как обычно, явилась не с пустыми руками, а взяла с собой соевое латте без кофеина и почти без сахара. Какое-то время друзья пили кофе и говорили о всякой ерунде, а ровно в десять сели на диван в зале и подключились к виртуальной реальности.

Легион вновь собрался на спине Талассы, и даже состав участников почти не изменился, если не считать одной новой девушки из бывшего Проминенса: Лаванды Дауна, которую Кассис Мус назвал “Транквилизатором”.

Харуюки уже видел её во время объединения Легионов, но тогда не обратил особенного внимания на стройный аватар в похожей на пиджак сиреневой броне. Меча при ней, вроде бы, не было. Во время голосования Лаванда присоединилась к тем, кто одобрил объединение Легионов, но с условиями.

В виртуальном пространстве она выглядела почти так же, как свой игровой аватар. Из-за серого пиджака и лавандового галстука она единственная из всех казалась живым человеком. Довольно длинные волосы были собраны в боковой хвостик у левого уха, а глаза девушки скрывались за очками в тёмно-фиолетовой оправе.

Первым делом Лаванда Дауна встала перед кафедрой, пока Кассис Мус представлял её остальным. Затем она поклонилась и собралась уже вернуться на своё место, но навстречу ей вдруг вышла куница в кимоно.

— Давно не виделись, Лав, — сказал персонаж Центореа Сентри.

— Сенсен…

Они назвали друг друга по уменьшительными прозвищами, но почему-то даже не обменялись рукопожатием, надолго застыли в молчании. Наконец, Сентри слегка улыбнулась.

— Спасибо, что согласилась принять участие в крайне опасной операции. Я процентов на сорок была уверена, что ты откажешься.

— Я слышала, что Кроу помог Орхи и Рози…

— Ясно. Кстати, ты не знаешь, что стало с остальными «цветами»?

Харуюки совершенно не понимал о чём речь. Лаванда Дауна молча покачала головой, затем ответила:

— Но ты и Орхи, которых я считала мёртвыми, теперь вернулись, так что…

— Да уж. Ладно, поговорим после битвы.

Лаванда Дауна кивнула и села на свой стул. Сентри обвела присутствующих взглядом и спросила:

— “Аномалия” не пришёл, что ли?

Действительно, на китовой спине не было видно Графит Эджа, важнейшего из мечников. Трилид встал, и даже его маска излучала чувство вины.

— Прошу прощения, но учитель сказал, что встретится с нами уже на неограниченном нейтральном поле.

— Хмпф, опять он за своё. Прости, что перебила, Рейкер. Продолжай.

Приняв эстафету, Фуко встала за кафедру в уже привычном костюме учительницы и постучала указкой по доске за спиной, где большая стрелка указывала сверху вниз на голову схематичного великана.

— Наш план предельно прост. Я возьму двоих бойцов, Метатрон — троих. Мы взлетим с крыши Телеком Центра[✱]Штаб-квартира телекомпании TOKYO MX, одно из самых выдающихся зданий искусственного острова Одайба в Токийском заливе. Также известно как Телепорт. Выглядит как большая буква “П”., проникнем в воздушное пространство Гранд Кастла и сбросим мечников на Тескатлипоку. Я после этого немедленно улетаю в Вакасу, а Метатрон пикирует к бойцам. Вшестером они рубят венки и приземляются. Пока освобождённый Тескатлипока приходит в себя, они убегают через основные ворота Гранд Кастла на западе. Метатрон даёт Харуюки команду с помощью их связи, он заходит на неограниченное нейтральное поле и немедленно улетает в безопасном направлении. Всё!

Фуко говорила без пауз и остановок. Как только она закончила, Черноснежка подняла руку.

— Рейкер, можно вопрос?

— Конечно, Лотос.

— Я понимаю, что поздновато об этом задумалась, но не слишком ли мы полагаемся на Метатрон, которая едва успела восстановить силы? Она у нас сейчас и транспорт, и боец, и координатор.

— Действительно, — Фуко поморщилась и кивнула. — Но я не унесу на себе шестерых, а с земли ни один из мечников не дотянется до венков на голове, груди и так далее. Я много думала, но по-другому не получается.

— Как насчёт оставить ей лишь транспорт и координацию? Почему бы не взять меня на роль мечника и…

— Не-е-ет! — закричали все участники собрания.

Черноснежка обиженно надулась, и со всех сторон послышались сдержанные смешки.

— Можно?.. — спросил Харуюки, поднимая руку.

— Да, Ворон-сан?

— Я только что говорил с Метатрон, и она сказала, что мечники не успеют сбежать, пока Тескатлипока приходит в себя. Поэтому она пообещала во время отступления унести остальных бойцов…

Фуко на пару секунд замолчала, затем неловко улыбнулась.

— Похоже, мы ей будем должны гору тортиков.

Они тщательно обсудили все детали и закончили собрание уже без пятнадцати одиннадцать.

Дальше участники операции должны будут погрузиться на неограниченное нейтральное поле и встретиться у подножия Старой Токийской Башни. Там они встретятся с Метатрон, объяснят ей план, а затем полетят через Радужный мост к Телеком Центру. Вертолётная площадка на крыше этого здания находится в ста двадцати метрах от земли — ещё выше, чем голова Тескатлипоки. Фуко полагала, что запаса энергии “Ураганных Сопл” хватит, чтобы донести до Гранд Кастла двух дуэльных аватаров. Метатрон наверняка предложит отнести пятёрку мечников в обе стороны, однако во время нападения отряду понадобится как можно больше скорости.

“Эх, я бы тоже мог кого-нибудь отнести…” — невольно задумался Харуюки, но на сей раз ему предстояло терпеливо ждать сигнала Метатрон. Обычно им приходилось выбирать время погружения примерно, но на этот раз колокольчик в голове раздастся именно тогда, когда нужно. Старшие бёрст линкеры уже поделились опытом: в команде “анлимитед бёрст” можно тянуть “с” до двух секунд, так что при должной сосредоточенности можно успеть погрузиться через десятую долю секунды после команды. На неограниченном нейтральном поле за это время пройдёт чуть больше полутора минут.

Харуюки и Тиюри сели с обеих сторон от уже погрузившегося Такуму и переглянулись.

— Не волнуйся, Хару. Всё у вас получится, — прошептала Тиюри.

— Ага, — он кивнул, затем нарочно задал не связанный с битвой вопрос: — Кстати, вам с Таку разрешат пропустить занятия на время поездки?

— Мне-то точно да, а вот Таккуну… — Тиюри покрутила головой. — У него ведь на носу чемпионат Канто. Но Таккун тоже очень ждёт её и наверняка как-нибудь выкрутится.

— Ясно. Если Таку из-за этого не поедет, я буду там одним парнем… Конечно, приглашу и Лида, но...

Подруга детства хихикнула.

— Да уж, твои дедушка с бабушкой очень удивятся.

— Ты не хихикай, а помоги мне придумать легенду. Что им сказать о том, как мы познакомились?

— Скажи честно, что в игре.

— Так мой дедушка тоже геймер. Он обязательно спросит, в какой.

— Тогда скажи, что у нас кружок любителей файтингов.

— Слушай-ка…

За разговорами время пролетело незаметно.

Одиннадцать часов неумолимо приближались. Отряд наверняка уже собрался и полетел в Одайбу. Метатрон бы оповестила Харуюки в случае непредвиденных сложностей, но пока что их связь молчала.

Вдруг Тиюри протянула руку над неподвижно лежащим Такуму. Харуюки взял её своей, и они положили сцепленные ладони на живот друга.

Десять часов пятьдесят девять минут десять секунд. Двадцать секунд… тридцать… сорок… пятьдесят.

Пятьдесят пять.

Шесть, семь, восемь.

— Анлимитед бёрс-с-с…

В голове Харуюки послышался тихий звон.

— …Т!

Сухой грохот ускорения отделил сознание от тела и отправил в далёкий мир.

----------

Том 25 Глава 13

Он открыл глаза.

Над головой раскинулось жемчужно-молочное небо. К нему тянулись аккуратные шпили многочисленных храмов. “Святая земля”, один из высших святых уровней.

Хорошее начало. Этот уровень даст Архангелу Метатрон ещё больше сил, к тому же на нём нет никаких преград для полёта. Его главная особенность — частые рикошеты дальнобойных атак, но мечников это не затронет.

Харуюки посмотрел влево.

На центральной площади Гранд Кастла высилась похожая на башню фигуру Энеми Ультра Класса “Бога апокалипсиса Тескатлипоки”.[✱]Саунд тут подумал, что уже очень давно не мучал вас неуместными сносками с фиговыми треками. Inazuma Eleven Ares/Orion OST — Intense Struggle, https://www.youtube.com/watch?v=Wmf8aH6586Y

Он уже заметил Харуюки. На лице, выглядящем чёрным на светлом фоне, тускло зажглись белые концентрические окружности. Правая рука начала с глухим рокотом подниматься.

Всего один этот удар мог убить Сильвер Кроу. Харуюки страшно захотелось немедленно раскрыть крылья и улететь, но сейчас он играл роль приманки. Пришлось победить страх и неотрывно смотреть на великана.

В небе сверкнули падающие звезды.

Они приближались с северо-запада — одна голубая, вторая белая. Первая быстро свернула на юг, вторая летела точно вниз. Вскоре вокруг неё стали различимы пять фигур. Это прилетели Метатрон и другие мечники.

Тескатлипока по-прежнему смотрел на Харуюки. На обращённой к Сильвер Кроу правой ладони появились чёрные круги, видные даже в тени. Гравитационная атака “Тошкатль”. Причём загорались круги гораздо быстрее, чем в парке Китаномару.

Поняв, что гравитационное поле может повлиять на траекторию полёта мечников, Харуюки машинально вскинул левую руку. Он сосредоточил образ света в ладони, сжал до предела, затем отпустил.

— Лайт Шелл!

Вокруг аватара появилась тонкая белая плёнка.

В ту же секунду рука великана выпустила искажающую пространство волну.

Харуюки понятия не имел, как именно Ускоренный мир обработал столкновение этих атак. Но лично ему показалось, будто часть гравитонов затухла, столкнувшись с фотонной преградой, а остальные обволокли великана со всех сторон.

Однако затем тускло светящуюся гравитационную вуаль пробила белая комета. Архангел Метатрон.

— Ха-а-а-а! — воскликнула она, изо всех сил рубанув двуручным мечом сверху вниз.

Клинок, взятый у Центореа Сентри, оставил в воздухе радужный след и рассёк тело Тескатлипоки, не только разрубая крупнейший нагрудный венок, но и повреждая венки на животе и бёдрах. Огромное тело выгнулось, наверняка почувствовав сильнейший удар.

Затем пришел черёд Циан Пайла и Трилид Тетраоксида.

— Циан Блейд!

— Хевенли Стрейтос!

Две Инкарнации разрубили венки на правой и левой руках.

Пришла очередь следующей пары — Лаванды Дауна с трепещущей на ветру плиссированной юбкой и Центореа Сентри с развевающимися серебристыми волосами. Они не стали ничего выкрикивать и лишь ошеломительно быстро взмахнули мечами, окутанными тончайшим концентрированным Оверреем. Инкарнация третьего уровня…

Венки на животе и бёдрах беззвучно распались на половинки.

И наконец…

В мягком свете Святой земли ослепительно сверкнула пара алмазных клинков чёрного дуэльного аватара, пикирующего на голову Тескатлипоки.

Графит Эдж, последний участник атаки.

Великан резко вскинул правую руку, пытаясь отмахнуться от мечника.

В ответ Граф отвёл левую руку назад, зажёг меч алым Оверреем и выбросил вперёд. Глаза Харуюки еле успевали за движениями аватара.

— Ворпал Страйк!

Из меча выстрелило алое копьё, пронзившее руку Тескатлипоки.

В следующий миг второй меч, окутанный бледным белым Оверреем, мягко коснулся венка на голове Энеми.

Поначалу ничего не произошло, но затем через венок пробежала белая линия и расколола его надвое.

Инкарнация третьего уровня “Вразумитель”.

Всего полсекунды понадобилось шести мечникам, чтобы избавить Тескатлипоку от оков Сияния.

Уровень задрожал от низкого гула, и великан замер.

Настал момент истины. После освобождения от власти Белой Королевы сильнейшему Энеми понадобится от семи до десяти секунд, чтобы прийти в себя. Друзья подарили Харуюки первый и последний шанс на спасение.

“Лети!”

Харуюки выпустил свет Инкарнации из крыльев и взмыл ввысь.

— Лайт Спид!

Он не боялся потратить всю энергию. Лишь бы только улететь туда, где его больше не достанут руки Белой Королевы.

Краем глаза он увидел, как падающих мечников подхватил сотканный из света ковёр Метатрон. Архангел несла дуэльных аватаров почти у самой земли, да на такой скорости, что наверняка тоже выжимала из себя всю энергию. Через семь секунд они будут далеко за пределами Гранд Кастла.

Осталось совсем немного.

Скоро всё закончится!

Но внезапно сзади обрушилась звуковая волна, едва не оглушившая его.

— Гоар-р-р-р-р-р!

Харуюки рефлекторно обернулся, продолжая набирать высоту.

Он увидел, как нагнувшийся вперёд Тескатлипока сжал раскинутые в стороны руки и боднул головой воздух, словно разъярённый бык.

Когда он взревел, концентрические круги на его лице задрожали и расширились. В пустоте открылась дыра, из которой появились какие-то чёрные плиты. Зубы. Но не острые звериные, а плоские человеческие. Огромная пасть — словно воплощение гнева и ненасытного голода — широко раскрылась…

И чёрная волна разошлась во все стороны от Тескатлипоки.

Именно тогда Харуюки осознал: Белая Королева вовсе не управляла великаном с помощью Сияния.

Она сдерживала его. Ограничивала. Подавляла силу Бога апокалипсиса и делала из него всего лишь Энеми Ультра Класса.

Белые мраморные плиты под ногами великана шли трещинами, едва их касалась чёрная волна. Высокие стены Хаймвельдта тоже начали осыпаться.

Через секунду ударная волна догнала взлетающего Харуюки.

Металлические чешуйки на крыльях разлетелись во все стороны, броня покрылась трещинами. Харуюки показалось, будто его ударили тридцатитонной гирей. Он никогда ещё не испытывал ничего подобного. Шкала здоровья в верхнем левом углу поля зрения мигом потеряла четыре пятых запаса.

Потеряв крылья, он тут же вошёл в штопор и врезался в верхний шпиль Хаймвельдта, потеряв половину оставшегося запаса здоровья. Шкала стала тёмно-красной.

Но Харуюки всё же из последних сил поднял голову и посмотрел не на шкалу, а на главные ворота Гранд Кастла.

Ударная волна как раз захлестнула шестёрку мечников.

Белоснежные крылья Метатрон оторвались под корень и рассыпались на перья. Она немедленно упала и покатилась по мраморной кладке. Дуэльные аватары упали с её спины и врезались в стену храма.

— А… а-а… — простонал Харуюки, пытаясь подняться.

Но его аватар застрял в крыше и не мог пошевелиться. Он даже слушался как-то неохотно — возможно, урон от волны достиг и внутреннего тела.

Тем не менее Харуюки смог вытащить руку из обломков и направить её на голову Тескатлипоки.

— Сюда смотри, чудовище! — хрипло крикнул он и собрал в пальцах всю оставшуюся энергию Инкарнации.

Когда Оверрей неуверенно вспыхнул, Харуюки наложил на него единственный образ, на который ещё был способен.

— Лазер Ланс!

Световое копьё ударило в затылок Тескатлипоки, оставило пятисантиметровую ямку…

И всё. Харуюки не заметил, чтобы десятиуровневая шкала здоровья над головой великана хоть немного сократилась. В то же время он не почувствовал, что его атака отразилась обратно, как порой случалось на этом уровне.

Рот Тескатлипоки слегка изменил очертания, словно насмехаясь над дерзким карликом. Затем великан повернулся к лежащей на земле шестёрке мечников и поднял левую руку. Харуюки не видел ладони, но понял, что прямо сейчас на ней загораются красные круги.

— Гоа-а! — коротко взревел великан и выпустил алую огненную спираль.

Этот фейерверк, наверняка не уступавший по силе огненному дыханию Судзаку, летел точно в горстку бойцов.

— Бегите! — завопил Харуюки.

Один из бёрст линкеров поднялся, словно услышав его голос. Графит Эдж. Его чёрная броня вся покрылась трещинами, но алмазные клинки не пострадали. Аватар побежал, но не от фейерверка, а навстречу ему — и выставил перед собой мечи.

— Спиннинг Шилд[✱]Spinning Shield, Вращающийся щит.! — выкрикнул он название приёма и начал вращать мечами мельницу.

Клинки мгновенно превратились в световой щит. Спираль ударила в него, и по всей округе разнёсся глухой грохот. Вспышка скрыла Графа с глаз, но он, похоже, устоял. Харуюки всегда считал Графит Эджа аватаром, созданным исключительно для нападения, но теперь тот показал чудеса и в обороне, ведь далеко не каждому под силу защититься от удара освобождённого Тескатлипоки. Если остальная пятёрка мечников быстро придёт в себя и выдержит до конца атаки, то ещё успеет сбежать.

И раз так, Харуюки нельзя просто наблюдать за битвой. Он должен снова взлететь, чтобы усилия друзей не пропали даром. К счастью, у него остались ещё ангельские крылья, подаренные Метатрон.

— Экипировать…

Он уже начал произносить команду на призыв Усиливающего Снаряжения, как вдруг услышал странный влажный звук.

Тескатлипока продолжал выпускать огненную спираль из левой руки, но вместе с этим выстрелил из живота каким-то чёрным шаром.

Но это была не бомба. Полупрозрачный шар подрагивал в полёте, словно состоял из плотной жидкости. По его поверхности без конца бежали фиолетовые искры.

Харуюки уже видел эту атаку раньше.

Да, это было… когда они спасали Акву Карент у восточных врат Имперского Замка…

Пока он пытался вспомнить детали, кто-то пробил изнутри огненную завесу, висевшую перед световым щитом Графит Эджа. Один из аватаров побежал прямо навстречу чёрному шару. Циан Пайл, Такуму.

— Уо-о-о! — взревел он, схватив Инкарнационный меч двумя руками и ударив им с невероятной скоростью.

Клинок испустил голубую волну и рассёк шар надвое.

Но…

Половинки как ни в чём не бывало склеились и с громким хлюпаньем поглотили Циан Пайла.

Жидкий шар замер на месте, а фиолетовые искры стали похожи на живых червей. Да, Харуюки знал эту атаку.

Вытягивание Уровня. Самая злая и необычная атака в ускоренном мире, доступная только Сэйрю. Прямо сейчас этот шар вытягивал из Такуму с таким трудом заработанные бёрст поинты.

— Уа-а… а-а-а-а-а! — завопил Харуюки.

Потеряв голову, он вновь забился, пытаясь выбраться из крыши. Острые обломки пронзили его броню, и Харуюки начал отламывать их, не обращая внимания на то, что теряет здоровье.

Но ему удалось освободить лишь туловище, когда шар вокруг Такуму ярко вспыхнул.

Циан Пайл упал на колени. Он только что откатился с шестого уровня на пятый.

Харуюки вспомнился один из их разговоров в гостиной.

— Давай пообещаем друг другу. Когда-нибудь, когда мы оба станем высокоуровневыми бёрст линкерами... скажем, седьмого уровня, мы вновь сразимся с тобой в полную силу. Ты проходишь через множество тренировок и становишься сильнее. Но я хочу попробовать победить тебя, и в этот раз своими собственными силами. Что скажешь, Хару?

— Хорошо. Обещаю, Таку.

Всё это время Харуюки и Такуму сражались, помня о своём обещании друг другу. Благодаря победе над Инти они уже почти набрали подушку безопасности для перехода на следующий уровень. Харуюки казалось, что обещанная битва состоится сразу после победы над Белым Легионом, но…

— Нет… Нет! — закричал Харуюки, чувствуя, как из линз его аватара текут слёзы.

Его голос заглушил треск новых искр. Четвёртый уровень.

Тескатлипока поднял правую руку, раненую Инкарнацией Графит Эджа. На сей раз чёрная энергия собралась на пальцах, а не в ладони.

Он готовился добить аватара.

Осознав это, Харуюки по колено отрубил себе левую ногу, безнадёжно застрявшую в крыше. От шкалы здоровья осталось лишь одно деление.

Он с трудом встал на одной ноге и вновь собрал свет Инкарнации в правой ладони. Но Оверрей мерцал, а не горел. Хватит ли силы атаки, чтобы обратить на себя внимание Тескатлипоки? И всё же… всё же…

Вдруг Харуюки кое-что почувствовал, но не телом, а душой.

Кто-то смотрит. Прямо на них. Некто наблюдает за трагедией из иного измерения.

И стоило Харуюки понять это, как внезапное сверхускорение без спроса отправило его сознание на высший уровень.

----------

Том 25 Глава 14

Молочное небо Святой земли превратилось в чистую тьму.

Здания стали скоплениями белых точек.

Циан Пайл, Графит Эдж, Трилид Тетраоксид, Центореа Сентри, Лаванда Дауна и Метатрон теперь напоминали мерцающие звёзды.

А прямо перед глазами клубился чудовищный вихрь энергии. Харуюки никогда ещё не видел ничего подобного. По сравнению с этой бурей даже Броня Бедствия 2 казалась песчинкой.

Это была настоящая чёрная дыра, готовая сожрать весь мир…

— Вот видишь? Я же говорила, его невозможно победить.

За спиной раздался голос, и Харуюки тут же развернулся.

Рядом с ним стояла Белая Королева Вайт Космос. Даже составленный из белых огоньков, её аватар выглядел почти как обычно — не столько из-за цвета брони, сколько из-за ауры, которая всегда окружала Королеву.

— Ты… знала, что так и будет? — шёпотом спросил Харуюки.

— Нет, — Космос медленно покачала головой. — Я предвидела, что вы попытаетесь спасти Кроу, но не ожидала, что вам окажется под силу сломать шесть венков, защищённых от коррозии, физического и огненного урона. Я заложила в Тескатлипоку такую программу, чтобы он сковал спасательный отряд гравитацией до моего прихода. Вам удалось, наконец, превзойти мои ожидания. Можешь этим гордиться.

Белая Королева говорила так, словно пыталась утешить Харуюки.

В ответ он сжал кулаки и закричал:

— Чем я должен гордиться?! Тем, что я... придурок, из-за глупости которого мой лучший друг попал в кошмарную ловушку?!

Харуюки упал на колени на невидимый пол. Несмотря на все раны, полученные на неограниченном нейтральном поле, на высшем уровне Сильвер Кроу казался целым и невредимым. Но он не думал об этом, продолжая с трудом выдавливать покаянные слова:

— Мне… мне даже не пришло в голову хоть раз посмотреть на Тескатлипоку с высшего уровня… Тогда я бы понял, что от него не убежать …

— Ничего бы не изменилось. Твои слова не заставили бы Лотос передумать. Нега Небьюлас всё равно бы попытался спасти тебя. В этом его сила и слабость.

Харуюки думал возразить, но не нашёл в себе силы воли.

Он лишь вновь перевёл глаза на гигантскую чёрную дыру, продолжая стоять на коленях.

— Это… конец? Он растопчет моих друзей и начнёт разрушать неограниченное нейтральное поле? Я… вызвал конец света, да? — вполголоса спросил он.

Белая Королева ответила мягким, почти нежным голосом:

— В прошлый раз я смогла приручить Тескатилипоку, потому что воспользовалась его единственной уязвимостью — фазой запуска сразу после появления из Инти. Этого больше не повторится. Но…

— Но?..

— Но надежда ещё есть. Возможно, я, единственная из всех бёрст линкеров, способна остановить его.

— Почему именно ты?..

— Потому что давным-давно он съел меня, — невозмутимым голосом произнесла она загадочный ответ.

Харуюки не понял, что он означает, и хотел было переспросить, но решил, что сейчас это не так уж важно. Ему оставалось сделать лишь одно:

— Прошу тебя, Белая Королева. Пожалуйста, останови его, пока он не уничтожил моих друзей.

Он поставил руки на землю и согнулся перед Вайт Космос в земном поклоне.

— Но зачем мне это? — спросила Белая Королева, чуть наклоняя голову. — Ради чего я должна помогать вам после того, как вы пытались выбросить Осциллатори Юниверс и Общество Исследования Ускорения из Ускоренного мира?

Харуюки сжал кулаки. Ему пришлось пару раз вдохнуть и выдохнуть прежде чем решиться и сказать:

— Я… — слова застряли в горле, но он приказал им произнестись: — Я перейду в Осциллатори Юниверс. Я буду верно служить тебе. Поэтому… поэтому…

На большее сил не хватило.

Выслушав предложение Харуюки, Белая Королева нисколько не изменилась в лице и лишь спросила:

— Я полагаю, что “Аномалия” сильнее даже Королей, но теперь у меня есть возможность избавиться и от него, и от других опасных врагов. Ты предлагаешь мне упустить этот шанс ради какого-то новичка?

— Да… Единственное, что я могу предложить взамен… это свою жизнь и верность.

— Хмм… — Вайт Космос наклонила голову в другую сторону.

Пока она думала, Харуюки собирался ещё раз удариться лбом о землю, но в холодном пространстве вдруг раздался другой голос:

— Я перейду в Белый Легион вместе с Кроу.

Резко обернувшись, Харуюки увидел Архангела Метатрон. Она стояла с закрытыми, как всегда, глазами, широко расправив крылья.

— А?! — он тут же вскочил и вскинул руки. — Н-не вздумай, Метатрон! Ты нужна Нега Небьюласу! Ты должна защищать семпая… и остальных вместо меня!

— Ты… бестолочь! — закричала архангел, и из её глаз брызнули искры… нет, слёзы.

Метатрон подбежала к Харуюки и ударила его кулаком по левому плечу; затем, не останавливаясь, обняла и прижала к себе. Положив вторую руку на голову аватара, она с болью в голосе воскликнула:

— Неужели ты не понимаешь… как я скучала по тебе эти десять лет, пока восстанавливала силы?! Я больше не хочу расставаться с тобой! Поэтому, если ты уходишь в Белый Легион, то я иду с тобой!

— Метатрон… — Харуюки хватило лишь на то, чтобы произнести её имя.

Еле сдержав рвущиеся наружу эмоции, он повернул голову и посмотрел на Белую Королеву.

Не отражающая никаких чувств маска Космос смотрела на них, загадочно улыбаясь. Повисшую тишину нарушил нежный голос:

— Хорошо, — Белая Королева кивнула и продолжила немного другим тоном: — Сильвер Кроу и существо Метатрон. В обмен на жизнь пятерых ваших товарищей вы вступите в мой Легион. Кроу, поклянись в верности.

Харуюки послушно отпрянул от Метатрон и шагнул к Белой Королеве.

“Прости, семпай”, — мысленно обратился он к Черноснежке, опустил глаза и преклонил колено.

Он поднёс ладонь к левому бедру, и на нём появился Ясный Клинок. Пальцы нащупали гарду, извлекли меч из ножен и повернули его рукоятью к новой хозяйке.

Вайт Космос взяла меч и коснулась остриём левого плеча Сильвер Кроу.

— Отныне ты мой рыцарь. Повинуйся лишь моим приказам и жертвуй собой ради меня.

— Да, — Харуюки низко поклонился.

Метатрон тоже стояла на коленях. Ясный Клинок перед глазами звонко ударился о землю и встал на острие. Изящные стопы за ним чуть повернулись.

Харуюки поднял взгляд. Белая Королева Вайт Космос стояла с непроницаемым лицом и смотрела на кружащуюся чёрную дыру.

[[image:/storage/reader-images/3ee9d09527cec10a8b5ef793aecaca4d4a7ac28e.jpg]]
(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Спасибо, что прочитали “Accel World 25: Титан конца света”.

Я вновь заставил вас ждать целый год после выхода предыдущего тома… Но некоторые из вас всё равно продолжают следить за историей, и я вам глубоко благодарен. Даже повторю: огромное спасибо!

(Дальше будут спойлеры сюжета тома, так что если вы его ещё не читали, то будьте осторожны!)

В этом томе затянувшаяся арка Белого Легиона подходит к концу, а со следующего начинается арка Седьмого Артефакта. Арка ISS-комплектов закончилась в шестнадцатом томе, соответственно арка Белого Легиона началась в семнадцатом и растянулась на девять книг. По-моему, Харуюки и его друзья славно поработали! Правда, несмотря их усилия, старшая сестра всегда была на шаг впереди, что и привело к такой концовке… Но думаю, многие из вас уже сомневаются, верное ли решение приняла Космос. Всё-таки Харуюки останется сам собой, куда бы его не занесло!

Я писал двадцать пятый том весной две тысячи двадцатого года, когда и условия работы… и что уж там, всё наше общество резко изменились. Не скрою, мне было нелегко. В первую очередь из-за того, что моё рабочее место — это, как ни крути, столик сетевого ресторана! Разумеется, мне вместо этого пришлось работать из дома, но после двадцати лет написания книг в ресторане мне казалось, будто я могу разогнаться лишь до третьей писательской передачи вместо обычной пятой. К тому же мой движок постоянно глох. Я пытался работать в других местах, но нужного ощущения оторванности от дома всё равно не появлялось! Из-за этого я теперь планирую на время оккупировать какой-нибудь столик у своих менеджеров в компании Straight Edge, но получится ли у меня работать под постоянным присмотром редактора?..

Хотя, конечно, мои собственные неудобства от коронавируса — сущая мелочь. Куда важнее то, как эта катастрофа повлияет на индустрию развлечений и общество в целом. Скорее всего, доковидной жизни в обозримом будущем… а может, и никогда уже не будет. Технология полного погружения могла бы стать настоящим спасением с точки зрения защиты от инфекции, так что остаётся лишь уповать на то, чтобы её поскорее изобрели. Я понимаю, что вы все теперь вынуждены постоянно бороться со стрессом, и надеюсь, что моя книга поможет вам в этом.

Что же, несмотря на все обстоятельства, сюжетные подвижки этого тома вполне на уровне Ультра Класса, если не Тескатлипока Класса. От всей души благодарю своих редакторов Мики и Адати, а также иллюстратора HIMA, которая рисует, может, раз в год, зато от всей души! Увидимся в следующем томе!

Июль 2020 года, Кавахара Рэки

----------

Послесловие команды

Arknarok

Здравствуйте, с вами команда перевода Ускорки. Спасибо, что прочитали двадцать пятый том.

На этот раз у нас уникальный случай. Всё, что я хотел сказать, уже написано в топ-рецензии на японском Амазоне, поэтому я просто переведу её.

Этот том, конечно, заканчивает арку Белого легиона, но не волнуйтесь: в нём не подходит к концу ни одна из сюжетных линий, связанных с Осциллатори Юниверсом и Обществом Исследования Ускорения. Да, вы всё правильно прочитали. Ни одна.

Аннотация обещала конец битвы с Белым легионом? Враньё. В томе нет никаких решающих битв.

Что хорошо — по моим ощущениям Кавахара почти перестал лить воду, разжёвывая события предыдущих томов.

Но хотя эта черта, порядком надоевшая в предыдущих томах, исчезла, остались другие. С учётом того, как редко выходят тома, я больше не могу выносить того, как персонажи действуют против своего характера.

Хорошо, я уже привык к тому, что всесильные и всеведущие враги предугадывают все действия героев (но почему-то сражаются с ними вполсилы), но теперь к этому добавляется то, что вставшие на сторону Нега Небьюласа Короли и Легионы поразительно бесполезны как в боевом, так и в интеллектуальном плане. Это что, известный всем геймерам феномен, когда босс решает присоединиться к группе и резко теряет всю силу? Даже если так, это не тянет на оправдание.

Кстати, насчёт Королей. Из-за дурацких сцен, написанных то ли для красоты, то ли для понта, они кажутся сборищем придурков. Сначала бездумно и все вместе нападают на Цербера, хотя прекрасно знают о его неуязвимости к физическому урону, а затем так же дружно попадают в плен Инти. Но если у Красной и Фиолетовой Королевы есть лучевые и электрические атаки, которые могут обойти физическую неуязвимость, то для чего им было нападать на Цербера одновременно с остальными? Слишком увлеклись долгожданной битвой плечом к плечу с товарищами?

Ладно, давайте снова про двадцать пятый том. Битва против Тески заканчивается тем, что он уносит Кроу. Затем его отключают извне во время переговоров с Белой Королевой на её базе (под присмотром Тески), так что Кроу оказывается в бесконечном истреблении.

Поэтому Легион решает вместе спасать товарища! Если уничтожить шесть венков Тески, он (наверное) замрёт на несколько секунд, и Кроу успеет (наверное) сбежать! Для этого нужно собрать шесть мечников, а для этого вытащить Графит Эджа из плена Имперского Замка!

Я не понимаю, как персонажи додумались до такого.

Во-первых, нам говорят, что Кроу находятся в бесконечном истреблении из-за Тески, но правда ли это? Да, он оказался на вражеской базе, но его не посадили в темницу и даже не связали. Теска просто стоит рядом с ним.

Мало того, что Кроу исключительно мобильный аватар, он ещё в самом начале книги научился блокировать Инкарнацией гравитационное поле Тески. С учётом скорости Энеми я не вижу ничего, что могло бы помешать бегству Кроу. По крайней мере ситуация точно не настолько отчаянная, как нам её показывают.

Получается, что Харуюки подверг друзей опасности, даже не попытавшись для начала вырваться своими силами, пусть и ценой нескольких бёрст поинтов. Неужели это вяжется с его характером?

Во-вторых, я не понимаю, как Легион мог просто взять и решить: “Давайте освободим Тескатлипоку”, не думая о последствиях. Мало того, что Харуюки только что рассказал им, насколько опасен этот Энеми (создан, чтобы завершить игру; сильнее всех Богов вместе взятых; силы всех игроков не хватит отнять у него даже половину здоровья), они ведь испытали силу Тески на своей шкуре!

Неужели никто из них не предвидел, что после этого Тескатлипока начнёт без разбора убивать всех попавшихся под руку бёрст линкеров до окончания игры? Они что, забыли пример Брони Бедствия? Причём с Тескатлипокой всё априори будет ещё хуже, потому что он не игрок, а Энеми, который никогда не выходит из игры. Это какая-то вопиющая безалаберность.

И ведь этот дурацкий план был одобрен всеми Шестью Легионами. Неужели среди сотни бёрст линкеров никто не возразил? Мне казалось, среди них должны быть люди с головой на плечах…

Казалось бы, после постоянного вмешательства со стороны Белой Королевы герои должны были поумнеть и начать предвидеть засады и ловушки, но вместо этого каждый следующий план выходит тупее предыдущего. Личность врагов не раскрывается, герои не могут нащупать предел их возможностей, и поэтому сюжет топчется на месте.

И что в итоге? После уничтожения венков Теска ожидаемо выходит из-под контроля, а Кроу и шестеро его друзей оказываются в смертельной опасности. В этом месте так и хочется закричать: “Да это же было очевидно!”

В самом конце книги Кроу внезапно просится в Белый Легион в обмен на спасение друзей от Тески, и Метатрон переходит вместе с ним. Всё. Теску в конце тома так и не останавливают.

Я понятия не имею, как можно ЭТО называть “концом арки”. Но по крайней мере для меня это конец Accel World.

Скорее всего, автор слишком занят работой над SAO, поэтому может отвлекаться на это произведение только раз в год, но что-то я смотрю на недавние тома и думаю: пусть лучше выходят раз в три года, но с толковым сюжетом.

До встречи в следующем томе!

***

Soundwave

Добрый день и… ну кааааак?! КАААААААК?! Вы там все мозги растеряли, Небьюлас?! Это ж так неожиданно, что если спустить с поводка бога апокалипсиса, то он пойдёт устраивать апокалипсис! “Сюжетные подвижки вполне на уровне тескатлипокского класса”, ага, конечно. Ей богу, Кавахара походу вдохновился успехом анимы по алисизации и решил, что раз там прокатывает полный сюжетный бред и бог инкарнации Кирито, нарушающий все до того установленные правила, то и тут можно не стараться. Очень надеюсь, что до шестого тома Изолятора это пройдёт.

Ну да поговорим о чём-нибудь менее очевидном. Если двадцать первый том был решетом сюжетных дыр, где все просто позабывали о своих способностях, то тут у Хару всё само получается, о чём бы он ни подумал. Раз главному герою надо и сейчас или никогда, то значит, видимо, можно. “А что, если я так могу? О, получилось! А что, если так? О, получилось! А что, если попытаться родить третий уровень инкарнации, и раз расстояний на высшем уровне не существует, то попробовать телепортироваться из бесконечного истребления? Ой, не получилось! Не получилось подумать.” Ой, как удобно. Такое и раньше бывало, но разок за том самое много.

Особенно забавляет, что половина из этого даже была не нужна, применения Синтеза в частности: Хару в любом случае не нужно было освобождаться от гравитационной хватки, чтобы активировать такую инкарнацию (высосанную из пальца под уныленькое оправдание, но всё же), как и в любом случае нужно было экстренно научиться телепортироваться на высшем уровне, чтоб передать информацию Снежке (а что, если так можно? Ой, получилось!), и что-то не заметил я, чтобы где-то говорилось, что это сковывание Фэйри запрещает телепорты. А что, если, перевоплотившись из фотонной проекции аватара в фотонное облако, я перестану чувствовать боль? Ой, получилось! А для Фэйри я так и остался световым аватаром, потому что ну по сюжету надо, ой, как удобно. Есть такое правило: “можно сколько угодно впутывать героев в сложные ситуации из-за неудачи, но никогда не решай их удачей”. Иначе все ставки, всё напряжение пропадает, что мы тут и видим. В любой сложной ситуации герою просто везёт или всё само удаётся.

Меня порадовало, что во второй половине Кавахара перестал лить воду про ту же сову и перешёл к делу, но… вот про что, а про рейд на Генбу надо было рассказать. Сколько нагнеталось, что такая инкарнация сильно бьёт по Утайкиному психическому здоровью, и что, как прошло? А ничего, я вам не расскажу, у вас документов нету. Босса опустили до одного хп там или как? А как лужа его гравитации препятствовала? А что делали Вайс с Аргон, даже не попытались соснайперить кого-нибудь? А Граф там как, выпендрился сальтухами? Документы гони, тогда расскажу.

Ну и, конечно, призрак Маскера. Вот что это было? С какой стати он там есть, просто потому что его реальное тело там умерло? Нафига он вообще нужен для сюжета? Просто камео ради камео, я даже не знаю. Или очередное “мне надо попасть на верхний уровень, но сам не умею. А ЧТО ЕСЛИ ТАМ ЕСТЬ ПРИИИЗРАК? ОЙ, И ПРАВДА ЕСТЬ, КАК УДОБНО”. Тьфу… А новомодные просачивания через двери и отрисовка местности из записей нейролинкера? Даже думать не хочу, как изменилась бы арка Даск Тейкера, если б этот реткон тогда существовал.

Выбор мечников это вообще отдельный балаган. Нам не пойдёт инкарнация первого уровня, но вот Таку пойдёт, даже если у него первый уровень — ну а что, надо же как-то в конце его под удар подставить. Нам нужно шесть мечников, поэтому мы будем лить (хоть и интересную) воду про Крикина, но так его и не притащим, хотя Метатрон это было бы раз плюнуть, зато пойдём штурмовать чертовски сложного босса в замке, рискуя психикой бедной Утайки, ведь этажграф! И, даже вытащив, его почти не показали, мда. На собрании подозрительно не появился… такими темпами ведь реально окажется цифровым призраком Кирито =___=

Я хотел и о хорошем поговорить… о том, что мне всё же понравилась битва на высшем уровне и предвыборная речь Хару, например. И что в финале Граф красавчик. Но что-то как-то расхотелось. Это просто катастрофа, а не том. Уровень фанфика, пробы пера рандомного фаната. Двойку ему по пятибальной шкале, и то только за то немногое, что вышло хорошо. Как бы я обычно ни называл писанину Кавахары, как правило он пишет очень и очень на уровне, создавая интересные миры и давая хорошенько прочувствовать переживания персонажей, чем с лихвой компенсирует сюжетные дыры, но не здесь. Я умею закрывать глаза на плохое и наслаждаться хорошим, но глубже уже не закрываются, дальше череп мешает. Всего плохого?

P.S. Забыл, что хотел написать в постскриптуме. Что-то про Графские сальтухи небось.

P.P.S. Но вспомнил кое-что другое. До выхода тома я был практически уверен, что Хару всё же позвонит Метатрон и попросит передать статы, чтоб пересилить гравитационные тиски. Но это было бы слишком логично, так что получайте рояльную инкарнацию. Но в следующем-то уже можно, наверное? Королева следит с высшего уровня, но она не присутствует рядом физически. Кто-то должен остановить Тескатлипоку от решающего удара, задержать до прибытия белой, у Хару единичка здоровья. Я не знаю, что тут спасёт, если не архангел-мод. Впрочем, с нынешними тенденциями случиться может абсолютно что угодно, вплоть до того, что в Тесе вдруг проснётся совесть и он пожалеет бедного бёрст линкера.

P.P.P.S. Кстати, я не думаю, что битва на седьмом откладывается. Скорее всего, Пард даст Таку ту самую карту с кучей очков, которую он ей на днях отдал, он заново соберёт аватар, на этот раз не покупая всякие бесполезные суперудары, и пойдёт махаться с Хару в какой-нибудь очередной битве за территорию. Я бы на это посмотрел.

P.P.P.P.S. Самое тупое, что сейчас можно сделать, это если в следующем томе Кроу получит уже системное приглашение в белый легион, а он в ответ “ха-ха, на**ал!” и отклонит. И самое грустное, что я уже всерьёз рассматриваю такие тупые повороты вроде этого.

P.P.P.P.P.S. Не кажется вам, что это странно, что белая предпочла похитить Хару и уговаривать его вступить в легион? Зуб ставлю, ей очень нужен его омега-стиль, чтоб разрезать ещё что-то очень твёрдое, просто виду не подаёт. Так что последняя сцена с уговорами о вступлении приобретает новый оттенок.

----------

Побочные истории:Два черных клинка, два серебряных крыла

— У... у-у... у-у-у-у... — тянул Харуюки, неспешно водя пальцем по открытому перед ним окну виртуального интерфейса.

В окне виднелось меню файтинга «Brain Burst». Даже вне ускорения это окно позволяло ознакомиться со статусом дуэльного аватара, посмотреть статистику боёв и проверить количество оставшихся бёрст поинтов.

Меню, на которое смотрел Харуюки, открыто на вкладке «бонусы за повышение уровня» в окне управления дуэльным аватаром. Долгое время эта вкладка пустовала, но теперь в ней отображались аж четыре опции.

Дело в том, что Харуюки недавно потратил три сотни очков, и его аватар, Сильвер Кроу, достиг второго уровня.

Когда это случилось, он совершенно забыл о необходимости оставить какой-либо запас, и до смерти перепугал как себя, так и своего партнёра Такуму, но кризис этот удалось преодолеть, и теперь он остался в прошлом.

Как ни странно, но Харуюки, сколько ни тужился, всё никак не мог вспомнить того, как именно ему удалось выкарабкаться. Впрочем, сейчас его беспокоило не это.

Те муки, что он сейчас испытывал, можно назвать «счастливыми хлопотами».

Перед глазами мерцал соблазнительный выбор между двумя новыми спецприёмами, одной новой способностью и усилением уже имеющейся.

— У-у-у... блин, какие спецприёмы... но и новую способность тоже хочется... да и если спецприём выбирать, то который?..

Палец его метался возле трёх кнопок, но Харуюки никак не мог выбрать.

Мало того, что его самого можно назвать мастером нерешительности, ситуацию усугубляло и то, что в Брейн Бёрсте отсутствовала функция сохранения и загрузки.

Какой бы выбор он ни сделал, Харуюки не смог бы в случае чего загрузиться и поменять своё решение. Бонус выбирался раз и навсегда.

— М-м... м-м-м-м... может, лучше закрыть глаза и ткнуть наугад?..

Кое-как отведя взгляд от окна, он убрал палец, затем вытянул и решительно направил его вперёд... после чего со словами «хотя, нет, не буду» остановился.

Решив в очередной раз отложить выбор, Харуюки вздохнул и собрался опустить руку...

Как вдруг.

— Привет, мальчик, прости за задержку! Меня только отпустили, — раздался голос за спиной, и кто-то бодро хлопнул по спине Харуюки, заставив его вздрогнуть.

От неожиданности его правая рука полетела вперёд в сторону виртуального окна. Вскрикнув, Харуюки резко дёрнул её назад.

К счастью, случайного нажатия удалось избежать, но вместо этого сзади раздался удивлённый голос.

Харуюки попытался вернуть руку на место, но понял, что его пальцы за что-то зацепились.

Нервно обернувшись, он увидел перед собой...

Фигуру Черноснежки, одетую в кардиган и шаль поверх пижамы. Пальцы Харуюки проникли за пижаму.

— А-а! Я-я-я вовсе не хотел! — воскликнул Харуюки и резко потянул свою руку.

Этим движением он расстегнул две пуговицы, и ткань её пижамы немного расступилась.

Прошло уже четыре недели с тех пор, как зампредседателя школьного совета школы Умесато, «родитель» Харуюки и командир сгинувшего Легиона «Нега Небьюлас» Черноснежка попала в больницу недалеко от Асагаи.

На момент поступления она находилась на пороге смерти, но последние достижения в области медицины (точнее, микророботов) и сила воли Черноснежки помогли ей выжить.

Раны её продолжили быстро заживать и после того, как её выписали из реанимации. Левая нога Черноснежки по-прежнему оставалась загипсована из-за перелома берцовой кости, но в остальном она уже готова к выписке.

Конечно, Харуюки радовался тому, что ей становится лучше, но из-за того, что он каждый день ходил навещать её после школы, ему становилось немного грустно.

Он понимал, что по возвращению в школу она снова обратится всеобщей любимицей и уже не сможет уделять Харуюки столько времени...

— В последнее время я научилась весьма неплохо читать твои мысли, — вновь раздался её голос, и Черноснежка резко потянула его за щеку.

Харуюки пришлось поднять глаза и увидеть, что прекрасное лицо Черноснежки немного надулось.

— Н-нет, я-я ни о чём таком не думал...

— Скажу сразу, как только меня выпишут, я всерьёз займусь твоими тренировками. Я планирую довести тебя до третьего... нет, четвёртого уровня к концу года.

— Э, э-э?! — воскликнул Харуюки уже совершенно другим голосом.

Черноснежка отпустила его щеку, и взгляд её немного смягчился.

— Ну... если честно, я тоже буду немного скучать по этим дням...

Её блестящие чёрные волосы так контрастировали с красными лучами яркого закатного солнца, что Харуюки невольно моргнул, а затем повернул голову.

Они сидели на скамейке на южной стороне больничной крыши. Перед глазами предстала панорама районов Асагая и Коэндзи. Совсем недалеко слева направо тянулся мост через центральную линию, за которым начиналась улица Оумэ.

Как ни странно, с крыши была видна и школа Умесато — вернее, блики от солнечных панелей, установленных на крыше.

В районе Сугинами уживались друг рядом с другом старомодные торговые улочки, спальные кварталы и сверхсовременные здания эпохи тотальной автоматизации. Но сейчас все дома перед глазами окрашивал красивый багрянец, из-за которого эту картину хотелось назвать уровнем «Вечер».

Сегодня стоял ясный солнечный день, но осень давала знать о себе прохладным ветром. Непристойные действия Харуюки оголили шею Черноснежки, заставив его вспомнить, насколько нежной казалась её кожа, и сказать:

— А-а, может, внутрь пойдём?..

— Спасибо за заботу, но нет. Через двадцать минут всё равно ужин, а я хочу пока побыть здесь.

— Н-но тут довольно холодно...

— М-м... ладно, тогда согрей меня.

Хитро улыбнувшись, Черноснежка придвинулась к нему.

Её стройное тело прижалось к нему слева, и Харуюки ощутил, что она действительно замёрзла.

— Вот, прекрасно... а ты тёплый.

— А, э-э, ну-у, да, тепло излучать я умею... — издевательски пошутил Харуюки над собой.

Черноснежка в ответ шевельнула губами, беззвучно произнося слово «дурачок». Затем она прижалась к нему ещё сильнее и прошептала:

— Я говорила не о физическом тепле, а о духовном. Как бы сказать... мне сразу стало легче на душе. Теперь я понимаю, почему Курасима в штыки воспринимает все мои попытки сблизиться с тобой...

Харуюки не очень хорошо понял, что именно она хотела сказать, и потому ответил несколько невнятно:

— Ну... Тию, тьфу, Курасима просто считает меня своим личным слугой...

— Хе-хе, ну ничего, когда-нибудь мы узнаем, так ли это, — насмешливо отозвалась Черноснежка, после чего словно вспомнила о чём-то и выставила палец. — Кстати, а что ты там смотрел, пока ждал меня? Ты выглядел таким задумчивым.

— А... э-э, на меню Брейн Бёрста.

— О?.. А, поняла. Так мучиться можно, глядя лишь на один экран. Бонусы за уровень?

Она догадалась так быстро, что Харуюки невольно изумился:

— В-впечатляет. Как ты догадалась?

— Ещё бы я не догадалась. Я в своё время и сама над ними думала... да что там, через это проходят все бёрст линкеры, — с улыбкой ответила Черноснежка, но затем с подозрительным видом спросила, — Но... если я правильно помню, ты получил второй уровень ещё несколько дней назад, так? Ты всё это время сражаешься, не выбирая бонусы?

— Э, э-э, ну-у... выходит, что так... — Харуюки кивнул, ковыряя пальцем ладошку.

Выражение лица Черноснежки стало ошарашенно-сокрушённым.

— Даже не знаю, как назвать это — осторожностью или терпеливостью... ладно, я занята бесконечными процедурами и не могу помочь тебе, но ты ведь мог в любой момент спросить совета, скажем, у Такуму...

— А, понимаешь... когда я упомянул при нём бонусы за повышение уровня, он с печальным видом ответил «я упрямо набирал как можно больше спецприёмов, так что не думаю, что тебе стоит брать с меня пример»...

— Я-ясно. Прости, — Черноснежка с неловким видом извинилась перед Такуму, которого здесь не было.

Затем она закинула правую ногу на лёгкий, но твёрдый гипс левой ноги и затихла, глядя в постепенно окрашивающееся фиолетовым цветом закатное небо. Наконец, Харуюки тихо обратился к ней:

— Семпай, мне кажется... я никогда не смогу решиться, если буду думать самостоятельно. Может, ты выберешь нужный бонус за меня?..

— ...Я сейчас как раз думала на эту тему, — прошептала в ответ Черноснежка, перевела взгляд на Харуюки, а затем серьёзным тоном продолжила, — Я прекрасно понимаю, что тебе тяжело принять решение в одиночку. И, действительно, многие «родители» сами решают, в каком направлении должен развиваться их «ребёнок». Я понимаю, что это, возможно, весьма здравое решение, ведь у родителя есть знания и опыт, которых нет у ребёнка. Но...

Ненадолго затихнув, Черноснежка закинула свою чёрную шаль на плечо Харуюки. Могло показаться, что она почти обняла его, но глаза её остались всё такими же строгими.

— ...Возможно, мои слова покажутся тебе слишком резкими, но я не считаю, что родитель должен «создавать» ребёнка, а ребёнок — «создаваться» родителем. Твой дуэльный аватар, Сильвер Кроу, родился из твоей собственной души, Харуюки. Только ты должен решать, куда он улетит на своих крыльях...

— ...Хорошо.

Харуюки послушно кивнул. Тактические советы — это одно, но прося Черноснежку принять за него необратимое решение, он лишь пытался переложить на неё всю ответственность. Если он не может сделать этот выбор самостоятельно, то ему не стоило тогда, когда Черноснежка передала ему Брейн Бёрст в рекреации, нажимать кнопку «да».

— Я понял, Черноснежка. Когда я буду в Ускоренном Мире... попытаюсь узнать это у самого Сильвер Кроу. Я спрошу его и выслушаю.

— Хороший ответ, — с улыбкой ответила Черноснежка, а затем обняла Харуюки, продолжая сжимать конец шали правой рукой.

Харуюки только сейчас заметил её действия, и сердце его забилось раза в три быстрее.

Его чувства ускорились так, словно он произнёс «бёрст линк». Сладкий запах и мягкость её тела были готовы вот-вот перегрузить возможности его мозга и отключить сознание...

— Но в то же время, плох тот «родитель», который бросит своего «ребёнка» одного в такой ситуации, — шёпот Черноснежки раздался так близко, словно её губы касались его уха. Звуки её голоса вернули Харуюки в реальность. — Вместо того чтобы давать тебе советы, давай я расскажу тебе о моем собственном опыте.

— О... твоём собственном?.. — тихо переспросил Харуюки, сознание которого успело восстановиться едва ли наполовину.

В это трудно поверить, но когда-то и Черноснежка, Чёрная Королева Блэк Лотос, бёрст линкер девятого уровня, была в Ускоренном Мире новичком.

— Тебя... учил твой «родитель», Черноснежка?.. — спросил Харуюки, но Черноснежка медленно покачала головой.

— Нет... мой родитель совершенно не вмешивался в моё воспитание... он даже не принял меня в свой Легион.

— Э?.. Выходит, ты сама стала такой сильной?..

— Снова нет. Мой «родитель» вмешивался в мои дела лишь в самом начале... и самом конце моего пути. Но был один бёрст линкер, которого я называла своим учителем. Я хочу испробовать на тебе тот метод обучения, которым пользовался он.

— Метод?.. — вновь переспросил Харуюки, а затем резко замер. Его тело вдруг пронзило ощущение надвигающейся опасности.

Но Черноснежка словно ожидала этой реакции и тут же напрягла руку, которой обнимала Харуюки. Обездвижив его, она воткнула в свой нейролинкер неизвестно откуда взявшийся чёрный XSB-кабель.

— Э, а-а, а что это за метод?

— Метод, который использовал мой учитель — разговор на языке кулаков, вернее, клинков.

Широко улыбнувшись, Черноснежка подключила второй конец кабеля к нейролинкеру Харуюки. Не успело пропасть появившееся перед глазами предупреждение о проводном соединении, как обольстительные губы Черноснежки прошептали:

— Бёрст линк.

----------

Том 26 Глава 2

— Сэй... ря-а-а-а-а!

Она вложила в этот удар всю свою силу. Уровень сотрясла ударная волна такой мощи, словно воздух разорвало в клочья. Но чёрный клинок летел вперёд, обгоняя все спецэффекты. В Ускоренном Мире нет аватаров, которые могли бы выстоять перед лицом этого удара бёрст линкера восьмого уровня, командира Легиона «Нега Небьюлас» Блэк Лотос по прозвищу «Ворлдс Энд».

...За исключением двоих.

Первый — командир Легиона «Грейт Волл», Грин Гранде по прозвищу «Инвалнеребл». Его щит «Конфликт», третий из семи Великих Артефактов, мог выдержать любую атаку, хоть ближнего, хоть дальнего боя.

А второй — один из Элементов, офицер Нега Небьюласа, Графит Эдж по прозвищу «Аномалия». Как и Лотос, он имел восьмой уровень. Своим внешним видом и цветом он так напоминал её, что их легко спутать друг с другом.

Этому способствовало и то, что оружием Графа служили два одноручных меча.

Он принял отчаянную атаку Лотос в лоб, не отступив ни на шаг.

Граф вскинул клинки и звонко приставил их друг к другу, скрестив перед собой. Совершенно одинаковые мечи — у кромки они тёмно-серые, практически чёрные, а в середине — прозрачные, словно стекло. Издалека казалось, что в ширину его клинки имеют не больше двух сантиметров.

Обычно при битве клинками и для нападения, и для защиты используются кромки, но сейчас Граф скрещивал их, обнажая прозрачную часть. Может показаться, что в таком состоянии его клинки можно погнуть или даже сломать голыми руками, но действия Графа не крыли в себе ошибку.

Лотос вглядывалась в уверенно стоявшего на месте аватара мужского пола, сокрытого скрещёнными клинками, и думала:

«Сегодня я пробью этот щит!»

Хоть она и наносила обычный удар, по силе он обгонял многие спецприёмы. Правый клинок Лотос на полной скорости ударился о скрещённые перед Графом мечи.

От удара раздался оглушительный звон, а ударная волна, казалось, прокатилась по всему уровню. Она моментально поглотила две фигуры, стоявшие немного в стороне и наблюдавшие за битвой, но поскольку это были зрители, то удар никак не повлиял на них.

Атака Лотос не смогла пробить оборону перекрещённых клинков Графа, но меч её не отбился назад и продолжил давить. Когда-то, когда они впервые сразились друг с другом, после атаки она отлетела назад на двадцать с чем-то метров, и можно сказать, что с той поры она неплохо продвинулась вперёд. Но «Конец Света» не собиралась довольствоваться этим.

— Кх... о-о-о... — вырывалось из её горла, пока она изо всех сил вдавливала клинок.

Она фокусировала все свои силы в одной точке. Из места пересечения клинков то и дело вылетали голубые искры, освещавшие броню аватаров.

Блэк Лотос обладает способностью «Терминальный Меч». Благодаря ей все конечности аватара постоянно наносят своими клинками сильнейшие рубящие удары по всему, чего они касались.

В Ускоренном Мире существует немало аватаров, владеющих клинками, но чаще всего мечи могут наносить урон лишь в движении — другими словами, для атаки необходимо взмахнуть клинком. Но клинки Черноснежки постоянно испускали урон, сравнимый по мощности с рубящей атакой. На практике это означало, что она с лёгкостью перерубала клинки и конечности противников, осмелившихся заблокировать её удары.

Именно благодаря неудержимости её атак Лотос и прозвали Концом Света.

Для того чтобы принять атаку Лотос и не сломаться, объект должен либо обладать невероятной защитой от рубящих атак (уровня щита Гранде — и, пожалуй, других объектов такого класса в Ускоренном Мире нет), либо обладать силой, сравнимой с силой клинка Лотос (этих объектов тоже крайне мало). Правда, есть и редкие исключения — объекты, которые обладают свойствами, позволяющими им становиться непробиваемыми при соблюдении особых условий. К таким относятся, например, посох Йеллоу Радио, становящийся крепче от вращения, и клинки Графа, которые, несмотря на хрупкое лезвие, могут принять на себя её удары.

Не то чтобы он каким-то способом усиливал те клинки, что держал в руках. Просто так работала особая способность Графит Эджа... вернее, его мечей.

Его клинки таили в себе две невероятной силы способности.

Одна из них состояла в том, что прозрачным материалом, из которого состояли клинки, можно защититься от любых атак. Формально, этот эффект не являлся способностью Графа, а достигался за счёт того, что клинки его сделаны не из стекла или кристаллов, а из сверхтвёрдых «гипералмазов». За всю историю «Brain Burst 2039» ни одному аватару ещё не удалось пробить защиту этих клинков. Исключением не оказалась и Лотос. Но она уверяла себя, что настанет день, и...

— О... о-о-о-о...

Лотос влила все свои силы в гипералмазы Графа, самый твёрдый материал Ускоренного Мира. По миру пронеслась очередная ударная волна. Казалось, что два аватара восьмого уровня проверяли на прочность игровые системы. Неразрушимая земля под ногами уже начала трескаться, словно, не выдерживая их силу.

Подопечный Блэк Лотос, Графит Эдж, сражался со своим «командиром» несметное число раз. Но они дрались не потому, что не сходились во мнениях, и не за звание командира Легиона. Ещё с той поры, когда Лотос находилась на втором-третьем уровнях, Граф стал её наставником и учил сражаться с помощью клинков.

Однако Лотос хотела во что бы то ни стало одолеть сегодня своего учителя.

Лотос собиралась в ближайшее время достичь неизведанного девятого уровня. Переход с восьмого уровня требовал немыслимое количество бёрст поинтов, но ей всё же удалось собрать как необходимую сумму, так и запас, который позволил бы ей продолжать управлять Легионом как ни в чём не бывало.

Она чувствовала, что командиры остальных шести Великих Легионов так же близки, как и она. В Ускоренном Мире этих командиров, включая её, начали называть «Семью Монохромными Королями», и, как обладательница этого звания, она не собиралась отставать от конкурентов. Однако оставалась одна проблема. Достижение девятого уровня означало, что она оставит Графа с его восьмым уровнем позади. Победу аватара девятого уровня над аватаром восьмого нельзя назвать честной. Поэтому, если она хотела доказать себе, что превзошла своего учителя, ей нужно сделать это именно сегодня. Возможно, другого шанса сразиться с Графом ей попросту не представится.

Она хотела показать, что за три с лишним года в реальном мире и неизвестно даже сколько лет в Ускоренном она действительно многого достигла. Точнее, она хотела, наконец, пробить оборону этих клинков, которые всегда отражали её атаки с такой лёгкостью, словно насмехались над ней.

— Да... чтоб... вас!.. — выжимала из себя голос Лотос, практически ослепшая от напряжения.

У неё уже не осталось сил на то, чтобы отступить и повторить атаку. Ей и без того понадобились все её умения, чтобы заставить Графа, мастера уворота от атак, защититься скрещёнными клинками. Но даже сейчас она ощущала, как от маски, видневшейся сквозь прозрачные клинки, доносились лишь спокойствие и хладнокровие.

В такие моменты Граф обычно говорил что-то вроде «неплохо-неплохо, Лотта», «давай ещё разок, Лотта» и «хорошо держишься, Лотта». Мало того, что он позволял себе такие легкомысленные фразы во время битв с ней, он словно нарочно называл её «Лоттой», зная, как сильно её раздражает эта кличка.

Когда они только встретились, Лотос училась в начальной школе во втором классе, и с ней действительно приходилось обращаться как с ребёнком, но сейчас-то она уже в шестом классе, а следующей весной пойдёт в среднюю школу... да и если подумать, то по условиям установки Брейн Бёрста выходило, что и сам Граф должен быть примерно её ровесником. «Чёрт, да откуда у него только наглость берётся...»

— Ты стала такой сильной, Лотта, — вдруг услышала она сквозь скрежет сцепившихся клинков.

— ?!

Ей показалось, что она ослышалась, но мягкий голос тут же продолжил:

— Похоже, мне уже нечему тебя учить...

Таких слов она от него ещё не слышала, и концентрация её невольно сбилась. Баланс нападения и обороны нарушился, а в следующий момент скопившаяся в одной точке энергия вырвалась на свободу.

Раздался похожий на взрыв грохот, и сильнейшая ударная волна отшвырнула аватара Лотос назад. Она несколько раз отскочила от потрескавшегося мрамора уровня «Закат», после чего всё же смогла вонзить в землю правый клинок и затормозила, оставив в полу борозду. Покачав головой, она подняла взгляд.

Она была уверена, что Графа отбросило взрывом так же, как и её, но тот совершенно не сдвинулся с места. Похоже, что энергия просто скользнула по скрещённым клинкам, пройдя мимо аватара.

«Чёрт бы его побрал...» — мысленно выругалась Блэк Лотос, после чего воскликнула:

— Эй, Граф, ты это специально?!

В ответ стоявший в дюжине метров Граф неспешно опустил клинки и пожал плечами.

— Нет, как твой наставник я действительно так считаю. А если ты полагаешь, что я сделал это для того, чтобы прервать твою атаку... то чего, раз уж на то пошло, не добавила к моим словам, что я назвал тебя тараканом?

— Замолчи, а то убью, — пригрозила Черноснежка, а затем протяжно вздохнула.

Пусть ей так и не удалось превзойти своего наставника, она была уверена, что смогла бы пробить его оборону, не произнеси он эти слова. Именно эти чувства она вложила во взгляд, которым посмотрела на стоящих сбоку «судей».

— Мейден, Карен. Ну что... ничья?

[[image:/storage/reader-images/f29014141bf901f1bc07cdf9a2f78a97628dc568.jpg]]
Первой ответил стоявший справа маленький бело-красный аватар, который покачал головой и сказал:

— Без вариантов... ты однозначно проиграла, Ло.

Вслед за этим покачал головой и левый аватар, разбрызгав часть воды, окутывавшей его тело.

— Если один аватар смог устоять на ногах, а второй — нет, то в бою есть явный победитель.

— Хм... ясно... — Черноснежка кивнула, а затем, не отводя глаз от судей... — Ха!

Она резко взмахнула клинком правой руки. По полу пробежала красная линия...

Если точнее, этот пол был крышей жилого комплекса Сибуя Хикариэ, расположенного к востоку от станции Сибуя. С одной стороны от линии стояла Черноснежка и судьи, а с другой — Графит Эдж.

— А...

Граф, видимо, понял, зачем она сделала это и, не выпуская клинков из рук, резко бросился вперёд. Но не успел он перебежать через линию, как его часть здания начала с грохотом проваливаться.

— Эй, Лотта, т-т-так нечестно! — закричал Граф, размахивая клинками и пытаясь удержать равновесие, но было уже поздно.

Дальнобойная техника Черноснежки, которой она научилась у Графа, перерубила высотное здание по диагонали.

Тот кусок, на котором стоял Граф, съезжал вниз под действием силы тяжести, утаскивая с собой аватара.

— У-о-о... па... падаю-у-у-у-у...

С этими словами мечник окончательно пропал из виду. Спастись от падения с 180-метрового зданий мог лишь один аватар, обладавший уникальным Усиливающим Снаряжением, последний из Элементов Нега Небьюласа, которая здесь не присутствовала. Ни один аватар не мог взлететь выше неё.

Вновь выпрямившись, Черноснежка посмотрела на судей и спросила:

— Теперь-то победа за мной?

— ...Это не по правилам.

— ...Нельзя же так грязно.

— Буду считать это комплиментами.

Черноснежка перевела взгляд на запад. Шкала Графит Эджа в правом верхнем углу на фоне закатного неба сначала резко сократилась, а затем откуда-то снизу донёсся оглушительный грохот.

Спустя пять минут.

Неизвестно, дьявольской удачей или личным навыком, но Графу удалось пережить падение. Он вновь забрался на крышу на лифте, после чего аватары уселись кругом. В роли стульев выступали колонны в греческом стиле, перерубленные у оснований. Поскольку они находились на обычном дуэльном поле, созданном Графом и Лотос, то могли находиться на нём не более получаса. Битва учителя с учеником заняла половину этого времени, а теперь на разговор осталось лишь десять минут. Поскольку битву они запустили не через глобальную сеть, а через локальную сеть Легиона, зрители на дуэли не присутствовали.

Первой заговорила одетая в двухцветную одежду жрица Ардор Мейден:

— Ло... ты готова перейти на девятый уровень?

Хотя Черноснежка и училась лишь в шестом классе, Мейден разговаривала с ней почтительным тоном, что неудивительно — будучи второклассницей, она, пожалуй, самый молодой член их Легиона. Однако в то же время она успела достичь седьмого уровня, а человек она на удивление уравновешенный.

Черноснежка посмотрела в её овальные глаза, а затем несколько неуверенно кивнула:

— Ну, как сказать... на самом деле я думала, что буду совсем готова после того, как одолею сегодня Графа...

С этими словами она бросила недобрый взгляд в сторону сидевшего напротив неё тёмно-серого аватара, и тот почесал затылок совершенно недостойным статуса наставника жестом.

— Так я именно поэтому и сказал тебе в таком духе, что ты получила моё одобрение...

— Ты не мог сказать это не во время битвы, а после поединка и внятнее?!

— Ну, это было бы не так круто... да и я постеснялся бы...

Помимо того, что Граф являлся одним из отцов-основателей Легиона и во все времена оставался в нём сильнейшим аватаром-мечником, вне битв он всегда казался совершенно безобидным. Этого Элемента (который, впрочем, не знал ни других Элементов, ни Черноснежку в реальности) часто называли человеком-мечом, мол настоящий его аватар — это мечи, а не он сам. И, надо сказать, эти слова оказались довольно меткими. Броня Графит Эджа настолько слаба и непригодна для боёв, что без своих клинков он бы, пожалуй, проиграл в контактном бою даже Мейден. Другими словами, он один из тех аватаров, чей потенциал практически полностью ушёл в Усиливающее Снаряжение.

— Не волнуйся, Граф, я уверена, клинки донесли твои чувства до Ло, — отозвалась явно улыбавшаяся Мейден.

Граф тут же закивал, словно полностью поддерживал её слова, и бодро продолжил:

— Во-во, ученица моя, именно это я и пытался сказать тебе. Спасибо за твои слова, Денден, не зря тебя называют совестью Негабью.

Когда Мейден услышала то прозвище, которым её любовно называл Граф, глаза её резко похолодели. Она любила его не больше, чем Черноснежка — имя «Лотта», но сейчас явно не время говорить об этом.

Прокашлявшись, Лотос продолжила разговор:

— Не знаю, дошли ли до меня чувства Графа, но, как бы там ни было, я довольна тем, что наша последняя битва как аватаров восьмого уровня прошла именно так...

— Значит, ты собираешься перейти на следующий уровень, Ло? — спросила, очаровательным жестом наклонив голову, Мейден, вернувшаяся к обычному выражению лица.

— Да. Конечно, мне страшно тратить на это такую гору очков, но если я хочу достичь десятого уровня, то вариантов у меня нет...

После этих слов тихо отозвалась Аква Карент, одетая в текучую броню и по сию минуту молчавшая:

— Не переживай, мы будем защищать тебя, пока ты не восстановишь очки.

Черноснежка повернулась и кивнула Акве, от которой периодически доносились звуки капающей воды.

— Спасибо, Карен, но я собираюсь принимать участие в ближайшей охоте на Энеми на неограниченном поле.

— Я знала, что ты так скажешь, но... кое-что не даёт мне покоя.

— Ты о тех слухах, что на девятом уровне действуют какие-то особые правила, которые не распространяются на остальных аватаров?..

Карент кивнула. Похожие на косы потоки, восходящие к её голове, качнулись.

Три месяца назад в Ускоренном Мире появились слухи об «особом правиле девятого уровня». Что именно это за правило — они не знали, как не знали и того, кто распространил этот слух. Большая часть бёрст линкеров не уделила ему особого внимания, считая, что их это всё равно не коснётся.

И они оказались правы. Бёрст линкеров было чуть меньше тысячи, а аватаров восьмого уровня можно без проблем перечислить по именам. Что же до тех из них, кто претендовал на получение девятого уровня, то их и вовсе можно пересчитать по пальцам. Та же Черноснежка смогла накопить столь внушительное число очков во многом благодаря тому, что являлась командиром Нега Небьюласа. Она была уверена, что если девятый уровень связан с неизведанной угрозой, то ей придётся встретиться с ней в первую очередь... но тут Аква Карент неспешно повернула голову, и её бледно-голубые глаза уставились точно на Графит Эджа.

— Граф, я думаю, тебе стоит перейти на девятый уровень до Лотос, чтобы проверить правдивость слухов.

Идея оказалась настолько шокирующей, что тёмно-серый аватар едва не свалился со стула.

— Э... э-э?! П-почему я?!

— Мы с Мейден седьмого уровня, но ты восьмого... и очков у тебя должно быть лишь немногим меньше, чем у Лотос. Я права?

Карент не случайно не упомянула последнего Элемента, который на данный момент отсутствовал. Этот аватар тоже обладал восьмым уровнем, но в последнее время она начала намекать на то, что хочет уйти из авангарда Легиона. Не потому, что ей надоел Брейн Бёрст... а наоборот, именно из-за того, что она сильнее всех остальных бёрст линкеров жаждет взобраться как можно выше.

Этот человек стал для Черноснежки самым близким другом, хоть и не похожим на Графа, и её уход отзывался в душе болью, но она терпеливо слушала разговор Карент и Графа.

— Э, э-э... не могу сказать, что ты не права, но до безопасного уровня я не дотягиваю, да и неудобно как-то получать девятый уровень до того, как это сделают Монохромные Короли...

— Почему бы тебе самому не стать Королём? — предложила Мейден, и мечник немедленно замахал руками.

— Н-не-не-не, это слишком тяжёлая ноша. Да и цвет мой — «Графит»... ну и кем я стану? Графитовым Королём?

— Нет, так получается слишком похоже на звание «Чёрной Королевы» Ло, — немедленно отклонила идею Мейден, словно в отместку за то, что он называл её «Денден».

Затем безжалостный комментарий раздался и со стороны Карент:

— Я предлагаю вариант «Карандашный Король».

— «Карандашный»? Это какой, Карен? — удивлённо переспросила Мейден, и Карент, которая в реальном мире шестиклассница, как и Черноснежка, пояснила:

— В древности был такой инструмент для письма с графитовым стержнем. Тонкий и легко ломался — самое то для Графа.

— Ого... выходит, младшеклассники уже не знают, что такое «карандаш»... а ну погоди, Каринт, я не настолько хрупкий!

— Думаешь, мы не видели, в каком ты был состоянии, когда тебя избила Фиолетовая Королева? И ещё раз, я не Каринт, а Кар-е-нт!

— А, ну, в моих родных краях была такая популярная конфета «водный каринто», вот я и...

— Не придумывай!

Тут Черноснежка не выдержала и рассмеялась. Возможно, её друзья просто понимали, насколько ей тяжело, и пытались хоть как-то развеселить её, но даже в этом случае она от всей души благодарила их.

— Ха-ха-ха... ладно, Мейден, Карент, хватит. Даже если девятый уровень и полон неопределённостей, это ещё не повод посылать моего наставника на разведку. Кроме того, похоже, что я доберусь до него вместе с остальными Королями, так что... в любом случае я окажусь с ними в одной лодке.

Когда Черноснежка сказала всё это, бесхитростно оформленное лицо Графа тут же стало куда серьёзнее:

— Значит, вместе с остальными Королями... Лотта, значит, вскоре после того, как появятся аватары девятого уровня, можно ждать встречи всех Семерых Королей?

— Если слухи подтвердятся, то скорее всего. Мы порой встречаемся по два, три, четыре человека на переговорах, тут будет то же самое, но на семь...

— Ясно... — Граф собрал руки на груди и задумался.

Несмотря на то, что обычно Граф не блистал интеллектом, порой он проявлял недюжинную смекалку, поэтому остальные аватары молча ждали его следующих слов.

Наконец мечник поднял голову и сказал довольно неожиданные слова:

— Лотта. Ты помнишь, что я всегда давал тебе советы на тему того, какой бонус выбрать при получении уровня?

— Да, и я благодарна тебе за это...

— Нет, я не выпрашиваю твоей благодарности. В конце концов, мы ведь с тобой оба бёрст линкеры примерно одного и того же типа. Агрессивные аватары, заточенные под битвы один на один.

— Что это на тебя нашло? Не думай, что я просто развивала своего аватара так, как ты мне говоришь. Но я полностью согласна с тобой в том, что этот стиль подходит мне больше всего, — сказала Черноснежка, слегка разведя руки в стороны.

Граф кивнул.

— Я не пытаюсь отступиться от своих слов. Моя вера в то, что именно у специализированного аватара, а не универсального, больше шансов «прорваться» в самый нужный, самый критический момент, непоколебима. Впрочем, я уверен, что вы это и без меня знаете.

В этот раз кивнули Черноснежка, Мейден и Карент.

С самого начала Черноснежка распределяла свои бонусы по рекомендациям своего наставника. Она упорно отказывалась от дальнобойных спецприёмов и атак массового поражения, выбирая одноцелевые атаки, спецприёмы ближнего боя и усиление атак своими клинками.

Она ни разу не пожалела о своём выборе. Она уверена, что её сильнейшая способность «Терминальный Меч» пробудилась в ней именно потому, что она хотела следовать своей специализации. Что же до Ардор Мейден и Аквы Карент, то они хоть и не были ученицами Графит Эджа, но следовали тем же принципам: Мейден вкладывалась в атаки дальнего боя, а Аква — в усиление своей водной брони.

«Так почему Граф вдруг заговорил об этом?» — повис в воздухе немой вопрос.

Оказавшись в центре внимания, мечник немного смутился, а затем тихо сказал:

— Надеюсь, до этого не дойдёт, но всё же... Лотта, если ты вдруг окажешься на одном поле вместе с группой врагов, каждый из которых равен тебе по силе... не вздумай сдаваться. Не думай о том, что их много, а ты одна. Сражайся с тем человеком, которого видишь перед собой. Нападай. Атакуй, атакуй, побеждай всех. Вот в чём твоя истинная сила.

----------

Том 26 Глава 3

— «Вот, в чём твоя истинная сила», — сказал мне наставник. Возможно, он уже тогда предчувствовал, что мне будет суждено пролить кровь на той Конференции.

Чёрная Королева Блэк Лотос закончила свой рассказ, но Харуюки мог лишь молча смотреть на её грозный, но прекрасный облик.

Перед тем как начать кабельную дуэль, она сказала ему, что будет говорить на языке клинков, но не стала рубить его с самого начала битвы. Харуюки помог ей сделать пару стульев из разрушаемых объектов, после чего она поведала ему довольно длинную историю.

Она рассказала ему об офицере Первого Нега Небьюласа, сгинувшего летом 2044 года. Этот человек был её наставником, и именно он посоветовал ей предпочитать специализацию универсальности. Имени его Черноснежка так и не назвала.

Многое в её рассказе показалось Харуюки странным, например, почему роль её наставника выполнял не «родитель» Черноснежки, а другой бёрст линкер, но он не хотел своими вопросами будить в ней неприятные воспоминания, поэтому подался вперёд и сказал:

— А, а-а, семпай, как я уже говорил... я полностью понимаю, почему ты решила сразиться с остальными Королями. Брейн Бёрст — это ведь файтинг, и мы погружаемся в него ради боёв...

На этом месте он упёрся в предел своих речевых способностей и затих. Черноснежка подняла опущенную голову, посмотрела на него фиолетовыми глазами и ответила:

— Да... ты совершенно прав.

Кивнув, она звонко ударила по полу правым клинком ноги, словно ставя точку в этой теме, и выпрямилась. Её чёрный аватар немного блестел в ярком свете голубой луны.

Они ускорились с крыши Асагайской больницы и оказались там же. Однако пейзаж вокруг них сильно изменился. Все здания стали мраморными и обзавелись множеством украшений в готическом стиле, небо стало почти чёрным, а прямо над головой повисла огромная полная луна. Уровень «Лунный Свет» выделялся на фоне большинства других уровней неописуемой красотой и почти полным отсутствием особенностей, мелких объектов, растений и так далее. Идеальный уровень для беседы. Естественно, поскольку дуэль их проходила через кабель, зрители отсутствовали.

— Уровни и дуэльные аватары созданы для битв. Мой наставник был бёрст линкером, умевшим лучше других воплощать эту несложную идею в жизнь, — тихо продолжила Черноснежка, глядя в глаза Харуюки. — Я хотела быть такой же, как он, и потому развивала Блэк Лотос как аватара ближнего боя для дуэлей один на один. Я сделала это не потому, что он сказал мне сделать это. Мне казалось, что этого хочет мой аватар.

— Хочет... аватар?.. — повторил Харуюки, которому ещё никогда не приходилось задумываться над этим.

Черноснежка, казалось, улыбнулась и подтвердила свои слова:

— Именно. Дуэльные аватары и бёрст линкеры неотделимы друг от друга... я назвала Лотос воплощением «крайнего уродства» не потому, что ненавидела своего аватара. Это я сама породила это уродливое воплощение «разрубания». Что насчёт тебя, Харуюки? Ты сражался вместе с Сильвер Кроу целый уровень. Научился ли ты слышать его голос?

Услышав этот неожиданный вопрос, Харуюки рефлекторно опустил взгляд на свои ладони. Тонкие пальцы, покрытые серебряной бронёй, которые никак нельзя назвать бойцовскими.

Когда Харуюки стал бёрст линкером и впервые увидел своё отражение в стекле разрушенного здания, он подумал, что выглядит хилым. Он и сейчас не до конца избавился от этого чувства, но если бы ему предложили променять Кроу на другого аватара, он бы, наверное, отказался. И дело не в том, что он единственный в Ускоренном Мире умеет летать. Со временем осознание того, что этот аватар в гладком шлеме и есть он сам, прочно укоренилось в голове Харуюки.

— Э-э-э... голос я, конечно, не слышу, но и отвратительным он мне не кажется. Ведь Кроу родился из моей души... и ради неё.

Харуюки неспешно сжал кулаки. Черноснежка почему-то радостно закивала.

— Ага, да, именно так. Запомни: те слова, что ты только что произнёс, станут для твоего аватара отправной точкой. А теперь настало время закрепить пройденный материал.

— Э? Закрепить... что закрепить?

— ...Я ведь уже говорила перед ускорением. Я объясню на языке клинков, — Черноснежка сокрушённо покачала головой, а затем поднялась со стула. Взгляд её скользнул. — Ещё десять минут. Должно хватить.

— Д-должно хватить для чего?.. — спросил Харуюки, понимавший, что находится на волосок от смерти, а затем возле его горла оказалось острие клинка, такое острое, что его трудно было даже увидеть. Харуюки рефлекторно выгнул спину и хрипло обронил: — А, а-а, ты же не собираешься... д-д-драться со мной...

— Хе-хе, я бы с удовольствием сразилась, но, увы, разница в наших уровнях слишком велика. Я буду с нетерпением ждать того дня, когда мы сможем сыграть с тобой дуэль один на один, — насмешливым голосом ответила Черноснежка. Харуюки облегчённо выдохнул и постарался немного отпрянуть от клинка. — Как правило, у аватара нет «единственно верного» развития. Ты можешь либо пытаться стать универсальным аватаром, обладающим широким арсеналом техник... либо послушать моего наставника и стать узкоспециализированным. Выбирать тебе. Конечно, я могу ткнуть в бонус и приказать тебе выбрать его, но я хочу, чтобы ты сам нашёл правильный ответ. Я хочу, чтобы ты понял, чего желает Сильвер Кроу и по какому пути хочет идти.

— Чего... желает аватар?..

— Да. Другими словами, тебе нужно понять своё собственное желание, сокрытое в глубине души... ну же, Харуюки, вставай.

Как только мягкий голос Черноснежки отдал эту команду, Харуюки рефлекторно оторвался от белого стула. Он собирался было шагнуть к ней, но Черноснежка взмахнула клинком, приказывая ему остаться на месте. Затем она отплыла спиной вперёд, остановилась примерно в 10 метрах от его аватара...

— Ну что... я начинаю, Сильвер Кроу. Сделай всё, что можешь, но переживи этот удар!

Этот голос прозвучал настолько же величественно и громоподобно, насколько её предыдущие слова были мягки. Она ярко сверкнула фиолетовыми глазами, развела клинки в стороны и немного нагнулась вперёд.

А затем она так резко оттолкнулась ногой от крыши, что та немедленно пошла трещинами.

Вслед за этим обсидиановое тело её аватара полетело вперёд с такой скоростью, словно его выпустили из лука. Уже через мгновение Чёрная Королева оказалась прямо перед Харуюки.

Харуюки опомнился, лишь когда она высоко занесла клинок правой руки. Ему показалось, что звуки стихли, а время начало течь медленнее. Лишь невероятно острый клинок Блэк Лотос продолжал приближаться к нему на огромной скорости. Если бы Сильвер Кроу владел дальнобойными атаками или Усиливающим Снаряжением, он мог бы остановить её до того, как она подобралась бы так близко. Например, его друг Циан Пайл мог бы использовать свою технику «Жалящий Всплеск» для того, чтобы не дать Лотос нанести этот удар.

Но прямо сейчас у Кроу нет дальнобойных атак. Среди бонусов за уровень имелся дальнобойный вариант, но Брейн Бёрст не позволял «опробовать» бонус в битве перед принятием решения.

Ему оставалось только одно — использовать металлическую броню его аватара, чтобы защититься от атаки. Черноснежка сама говорила, что металлические аватары хорошо защищены против рубящих и колющих атак.

А раз так, то он мог защититься от атаки с помощью нарукавников аватара. Пусть Харуюки и новичок, но ему ещё не попадались аватары, которым удавалось пробить эту часть его доспеха.

Приняв решение за какое-то мгновение, Харуюки резко вжался в пол и скрестил руки перед лицом. Лотос увидела, что Кроу встал в защитную стойку, но даже не попыталась сменить траекторию атаки. Она лишь продолжала уверенно опускать на него клинок.

«Отлично, а теперь... отбить!»

Когда её клинок коснулся нарукавника, Харуюки вложил в руки все свои силы и приготовился встречать удар.

Но...

Он не услышал звука, не ощутил ни тяжести, ни импульса. Перед глазами мелькнуло несколько оранжевых искр и развернулась совершенно невероятная картина. Тонкий чёрный клинок прошёл сквозь мощную серебряную броню, не встретив никакого сопротивления.

Казалось, будто этот клинок призрачный, бестелесный. Однако холод, который Харуюки ощутил в руках, и начавшая опустошаться шкала здоровья в верхнем левом углу сообщали, что произошло на самом деле.

Харуюки понял, что если продолжит держать руки перед собой, то через мгновение она просто отрубит их... а затем разрубит и тело Сильвер Кроу.

— Кх!..

Харуюки резко завалился назад, но не смог обогнать клинок. Через мгновение лезвие прошло через броню и коснулось тела аватара. Оно оказалось таким острым, что Харуюки даже не ощутил боли.

«Вот она... сила аватара девятого уровня, заточенного под ближний бой.

От её атак невозможно защититься... и она прекрасно это знает... но что она тогда имела в виду, когда сказала мне защититься от удара?»

В мыслях Харуюки уже появилось ощущение безнадёги, когда он, наконец, вспомнил.

Она не говорила ему «защититься» от удара. Она сказала «пережить» его. А значит, у Сильвер Кроу есть возможность как-то справиться с этой атакой.

И речь могла идти... лишь об одном.

— У... о-о...

Продолжая заваливаться назад, Харуюки расправил тонкие металлические чешуйки на спине Сильвер Кроу... точнее, крылья. Клинок добрался уже до середины рук, а острие приближалось к поверхности шлема. Если бы он полетел вперёд или вверх, его аватара моментально разрубило бы.

До сих пор Харуюки пользовался своими крыльями лишь для того, чтобы лететь прямо, вверх и вниз...

Другими словами, для полётов вперёд. Он даже не задумывался о том, что его крылья годятся для чего-то ещё. Но металлические крылья Кроу не похожи на птичьи перья. Тяга в них возникала за счёт высокочастотных вибраций, которыми тонкие чешуйки отталкивались от воздуха.

А значит... с их помощью он мог мгновенно отлететь назад.

— Ле... ти!

Стоя на согнутых ногах и наклонившись назад, Харуюки резко взмахнул крыльями.

Резкий поток воздуха замедлил атаку Лотос. Понимая, что другого шанса не будет, Харуюки резко оттолкнулся ногами от земли.

Раздался похожий на взрыв звук, и тело Сильвер Кроу отбросило назад с такой силой, будто его сдул великан. Чёрное лезвие покинуло его руки, так и не перерубив их, и оставило в воздухе след из оранжевых искр. Хотя Харуюки и удалось сбежать, опыта таких полётов у него не было, и он несколько раз терял равновесие и бился ногами о землю, перед тем как, наконец, зависнуть в десяти метрах над землёй на фоне полной луны.

— Ух... фу-у-у-ух...

Медленно выдохнув, Харуюки посмотрел на землю и встретился взглядом с опустившей клинок Черноснежкой. Взгляд её казался таким мягким и довольным, словно она не пыталась пару секунд назад беспощадно разрубить его. Кивнув, она крикнула парящему аватару:

— Растёшь, Харуюки!

Поняв, что с задачей «пережить» удар он справился, Харуюки облегчённо выдохнул, а затем плавно опустился на землю. Приземлившись перед Черноснежкой, он осмотрел свои раны. Разрезы были такими гладкими, что в реальном мире их ни за что не получилось бы повторить. Видневшиеся через порезы внутренности рук сверкали, словно зеркала.

— Ты быстро понял, что от моего клинка нельзя защититься. Да и скорость реакции у тебя отличная, — продолжала хвалить его Черноснежка совершенно спокойным голосом.

В ответ Харуюки поднял голову и немного ворчливо ответил:

— Если бы ты сразу сказала, я бы не пытался защититься от удара...

— Но тогда это нельзя было бы назвать уроком, — кратко усмехнулась Черноснежка, после чего выпрямилась и спросила, — Ну, что... услышал ли ты голос Кроу?

— Э, э-э... по-моему, да... но... — ответил Харуюки, явно не сумевший извлечь уроки из этого практического занятия.

Но его наставница не стала бранить его, вместо этого кивнув.

— Ничего. Если ты смог так увернуться от моего удара, то уже сам знаешь ответ. Тебе остаётся лишь развивать аватара так, как подсказывает тебе твоё сердце.

С этими словами она быстро забралась в меню и предложила ничью. Перед тем как принять предложение, Харуюки ещё раз сжал кулаки, поклонился и поблагодарил её.

Харуюки попрощался с Черноснежкой в больничном лифте. Пока он шёл домой в сторону Коэндзи, он всё думал над теми словами, что она сказала после битвы.

«Развивать аватара так, как подсказывает тебе твоё сердце».

Харуюки бодро согласился с её словами, но на самом деле его до сих пор переполняли сомнения.

Во время дуэли на уровне Лунный Свет ему кое-как удалось избежать смертельной атаки Чёрной Королевы, но если бы у него, как у Циан Пайла, была дальнобойная атака, то он смог бы просто не допустить такого нападения. Среди тех четырёх бонусов, что предлагались ему на выбор, был и спецприём «Радиальный Выстрел», позволяющий выпустить три стрелы из нарукавника аватара.

Описание приёма оказалось кратким, а демонстрация — схематичной, так что фактическую полезность его можно определить лишь во время дуэли.

Но с точки зрения Харуюки, вынужденного сражаться голыми руками, дальнобойная атака — это именно то, чего не хватало его аватару. С её помощью он смог бы, наконец, ответить дальнобойным красным аватарам той же монетой... тремя теми же монетами.

Не об этом ли ему говорила Черноснежка?

— М-м-м-м...

Вернувшись к тому же самому вопросу, над которым он раздумывал до встречи с Черноснежкой, Харуюки вновь открыл меню Брейн Бёрста. Вид вкладки с бонусами за уровень уже казался ему родным.

Слева сверху предлагался спецприём ближнего боя, позволявший подскочить к противнику и нанести несколько быстрых ударов: «Rapid Knuckle», Быстрые Кулаки.

Справа сверху — тот самый заманчивый Радиальный Выстрел, «Radial Shot».

Слева снизу — Усиливающее Снаряжение «Hard Armor» — Тяжёлая Броня, защищающая туловище аватара.

Наконец, справа внизу — повышение эффективности способности полёта «Aviation».

Усиливающее Снаряжение не было оружием, и потому не привлекало внимания Харуюки, а усиление способности казалось ему слишком скучным. Харуюки задумался над тем, какой из двух спецприёмов выбрать... а затем в очередной раз начал склоняться к дальнобойному.

— Должен же я когда-нибудь определиться. В чём был смысл переходить на второй уровень, если я не могу выбрать бонус... — прошептал Харуюки, стоя на светофоре у моста через центральную линию, а затем потянулся к верхней правой кнопке. — Ну, всё, решено! Если подумать, то умение летать плюс дальнобойная атака — идеальная комбинация. С помощью этой техники я буду побеждать с такой лёгкостью, что наберу третий уровень ещё до того, как Черноснежку выпишут!

Мысленно убедив себя сделать выбор, Харуюки приблизил дрожащий палец к кнопке «Радиального Выстрела».

...Но остановился в нескольких миллиметрах от неё. Хотя он и уверенно считал, что готов нажать на неё, но тело его словно прокляли, и то упорно не слушалось команд.

— Эх... — вздохнул Харуюки, ругая себе за нерешительность, и в очередной раз не выбрал бонус.

Посмотрев на другую сторону дороги, он увидел метку дополненной реальности возле красного сигнала светофора: 12 секунд. Времени хватало. Харуюки прошептал «бёрст линк». Послышался знакомый звук ускорения, и мир окрасился в синий цвет. Аватар в виде розового поросёнка опустился на базовое ускоренное поле, а затем поменял вкладку меню на список противников.

Через секунду поиск завершился, показав список из примерно десяти бёрст линкеров. Долгое время зона Сугинами, в которой находился Харуюки, считалась нейтральной, но когда Чёрная Королева Блэк Лотос вернулась в Ускоренный Мир, она объявила её владениями Нового Нега Небьюласа.

Находясь на территории своего Легиона, Харуюки мог отклонять поступавшие предложения о битвах и таким образом сражаться лишь с теми противниками, которые нравились ему самому.

Но копытце поросячьего аватара потянулось к единственному незнакомому имени в списке. В этот раз тело не стало сопротивляться, и перед глазами появилась кнопка «Duel», которую Харуюки решительно нажал.

«В этой битве я и приму окончательное решение. Здесь я и выясню, чего хочу я сам... и Сильвер Кроу», — сказал он сам себе, ощущая, как его тело превращается в дуэльного аватара.

----------

Том 26 Глава 4

Полем битвы второй за сегодня дуэли стал уровень «Эрозия», сильно отличавшийся от Лунного Света повсеместными масштабными разрушениями. Все здания вокруг него выветрились и превратились в остовы из старого бетона и торчащей ржавой арматуры. По земле бежали тонкие трещины, а неутихающий ветер гнал перед собой клубы пыли.

Лишь небо осталось ясным и прекрасным. Создавалось ощущение, что после того, как люди покинули этот мир, оно, наконец, смогло очиститься раз и навсегда.

Где-то секунду Харуюки любовался красотой неба, после чего моргнул и перевёл взгляд правее. Имя аватара в верхнем правом углу гласило «Jade Jailer». Уровень 3.

— Джейд... «Нефрит», значит. Видимо, аватар зелёный. А «Джейлер» это от слова «Джейл»... «Тюрьма»? «Заключённый», что ли?..

Увы, но на более детальный анализ способностей Харуюки как первоклассника средней школы не хватило. Поскольку весь интерфейс Брейн Бёрста использовал исключительно английский язык, знание языка приравнивалось к важным навыкам бёрст линкера, но способности Харуюки в этой области нельзя назвать исключительными. Во время командных битв с Такуму он так привык к тому, что его друг на лету переводил все попадавшиеся им надписи, что уже начал забывать о том, что это умение необходимо и ему самому.

Как бы там ни было, смысл слова «Джейлер» должен проясниться после появления противника. Направляющий курсор слегка подрагивал, сообщая, что противник приближается к нему по прямой.

— Как он может двигаться по прямой?.. Это спальный район с плотной застройкой, тут не может быть прямой дороги... — пробормотал Харуюки, а затем понял.

Его противник двигался не по автомобильной дороге. Харуюки тут же разломал бетонный блок возле себя, набрал немного энергии, а затем высоко подпрыгнул с помощью крыльев, запрыгнув на железнодорожный мост Центральной Линии.

Если шпалы сплошь покрывали трещины, то сами рельсы продолжали тускло блестеть. Обычно наличие целых рельс означало, что по уровню от одной границы поля до другой едет поезд. Попадание под него чаще всего сулило моментальную смерть. Харуюки тут же осмотрелся, но поезд, видимо, ещё далеко.

Зато Харуюки увидел силуэт, на огромной скорости движущийся к нему со стороны станции Коэндзи. Видимо, это и есть Джейд Джейлер, его противник. Пока расстояние между ними сокращалось, на крышах зданий вокруг железной дороги появлялись всё новые фигуры. К ним телепортировались зрители, включившие режимы автоматического слежения за бойцами.

У Харуюки не оставалось времени внимательно разглядывать зрителей, но он всё-таки окинул их взглядом. Такуму, учившегося в далёком Синдзюку, среди них, конечно же, не оказалось, как и Черноснежки, с которой он только что говорил в больнице.

Отсутствие Блэк Лотос немного расстроило Харуюки, но, во-первых, Черноснежка не могла смотреть за всеми битвами, находясь в больнице, а во-вторых, Харуюки начал эту битву ради себя самого. Он должен сделать всё возможное вне зависимости от того, смотрит ли на него его «родитель».

Крепко сжав кулаки, Харуюки опустил взгляд. Его противник как раз успел добежать и встать в десяти метрах между рельсами. Если бы имя противника намекало на то, что против него будет сражаться «дальнобойный красный» аватар, Харуюки ни за что бы не полез на мост, а устроил бы засаду, но в случае «защитного зелёного» аватара атак дальнего боя опасаться не стоило. И действительно, у противника, по всей видимости, нет ни лука, ни ружей.

Впрочем, в отличие от Кроу, оружие у Джейлера всё-таки имелось. Вместо ладоней на его руках были большие полуметровые кольца. Они напоминали металлические шайбы, только незаточенные. Как Харуюки и ожидал, броня противника оказалась нефритово-зелёного цвета.

Но самая интересная особенность противника заключалась в цепи длиной около двух метров, которая связывала его запястья и свисала до самой земли. Вряд ли цепь такой длины как-либо сковывала движения противника, но противник всё равно выглядел «связанным».

«Ага, значит, Джейлер — это всё-таки «заключённый»...» — подумал Харуюки и поклонился.

— Э-э, здравствуйте, я — Сильвер Кроу из Нега Небьюласа. Простите за вторжение и желаю удачи!

Поскольку его противник имел третий уровень, его тоже можно назвать новичком, но по правилам этикета первым здоровался человек, начавший битву. Противник Харуюки лязгнул цепями и отозвался:

— Аз есмь Джейд Джейлер из Грейт Волла.

«Аз есмь?» — задумался было Харуюки, но тут же одёрнул себя. Важно другое: «Грейт Волл» — это Легион Зелёного Короля, занимающий огромную территорию от Сибуи до Мегуро и считающийся крупнейшим Легионом Ускоренного Мира. Поскольку Сугинами и Сибуя находятся друг рядом с другом, то в появлении бёрст линкера из Грейт Волла нет ничего удивительного, но редко случалось такое, что Зелёные легионеры доезжали до станции Коэндзи.

Видимо, Джейлер понял, о чём подумал Харуюки, поскольку вслед за этим он покачал головой, одетой в плетёную шляпу.

— Твои оправдания за нападение непотребны. Я пришёл в край клана Сугинами, поскольку возжелал сойтись с тобой. Но я не мог напасть на тебя, и потому твой вызов меня весьма прельщает.

«...Непотребны? Клан? Прельщает?»

Харуюки в очередной раз зацепился за некоторые слова в его речи, а затем поклонился.

— Т-тогда я очень признателен за то, что ты проделал такой путь ради этой встречи.

— Полно, полно, в благодарностях нет нужды. Дело в том, что... — Джейлер выставил вперёд правую руку, направив кольца на Харуюки, и закончил более громким голосом, — Я явился затем, чтобы внести тебя в атлас своих уловов!

— А... атлас?

Пока Харуюки изумлялся, с крыш послышались голоса зрителей:

— Да, старина Джейлер, так его!

— Только ты эту ворону так просто не поймаешь!

Судя по всему, Джейлер достаточно известен в Сибуе. Впрочем, о Сильвер Кроу знали даже в отдалённых уголках Токио.

«Этот связанный цепью аватар собрался меня ловить? Ну... пусть попробует!» — мысленно отозвался Харуюки, а затем выставил вперёд ладони.

— Ну что, я начинаю.

— Я всегда готов принять твой вызов!

От силы боевого духа двух бёрст линкеров между их аватарами проскочила искра, а затем дуэль началась.

Харуюки не знал о Джейлере ровным счётом ничего. Но, судя по тому, что он, как и Харуюки, бросился вперёд, это аватар ближнего боя.

«Эх, будь у меня Радиальный Выстрел, я бы смог держать его на расстоянии, пока не разберусь, что он умеет».

Харуюки быстро отодвинул всплывшую мысль на задворки сознания и сфокусировался на кольцах — единственном очевидном оружии аватара. Поскольку их поверхности не заточены, они, должно быть, служат орудием ударного, а не режущего типа, и для Харуюки как для металлического аватара это не самая приятная новость. Ему следовало уворачиваться от атак, а не пытаться их блокировать.

— Н-н-на!

Сверху на Харуюки начала опускаться рука с кольцом, но он легко увернулся, отскочив вбок.

— Куда-а?!

Второй удар рукой оказался горизонтальным, и Харуюки увернулся от него прыжком. Но противник, судя по всему, именно на это и рассчитывал, так как третьей атакой стал взмах цепью, что связывала руки Джейлера. Как правило, находящийся в воздухе аватар не способен уклоняться от атак и вынужден защищаться.

Пожалуй, вносить поправки в перемещение в воздухе — привилегия лишь одного Харуюки. Помня о битве с Черноснежкой, он резко взмахнул крыльями, создав обратную тягу и зависнув в воздухе.

Цепь пролетела над головой и зацепилась за шпалу. Пользуясь моментом, Харуюки начал атаковать сам, пнув противника в левое плечо с разворота, всё ещё находясь в воздухе.

Послышался громкий звук удара, и противник моментально лишился больше 5% здоровья. Как Харуюки и предполагал, броня у противника крепка — даже чистое попадание нанесло совсем немного урона. Такими темпами до победы ему оставалось ещё далеко.

«Вот сейчас бы Быстрые Кулаки, чтобы несколько ударов за раз наносить.

...Тьфу, да что это я не о том думаю?! О битве надо думать!»

Отругав себя, Харуюки воспользовался отдачей от удара, чтобы сделать обратное сальто и приземлиться на значительном расстоянии от противника.

Да, ему удалось нанести первый удар, но теперь противник знает его стиль боя. Из таких боев победителем выходил бёрст линкер, сумевший вовремя удивить противника необычным приёмом.

Видимо, это понимал и Джейлер. Он вернул цепь на место, выпрямился и крикнул:

— Вижу, ты действительно двигаешься так же любо, как о тебе говорят! Заранее прошу прощения за то, что начинаю так рано, но я, пожалуй, сразу начну биться всерьёз!

— Д-да, конечно, разумеется! — ответил Харуюки, бросая быстрый взгляд в сторону шкалы энергии.

Противник набрал немного энергии перед боем, а с учётом полученного удара шкала его наполнилась уже более чем наполовину.

Джейлер вытянул вперёд руки, с которых свисала цепь. Затем он воскликнул:

— Скиппинг Чейн!

«Уф, хотя бы названия спецприемов у него на нормальном английском», — подумал Харуюки, но ещё больше его удивило то, что случилось после этого.

Джейлер резко взмахнул обеими руками и, когда цепь почти достигла его ног, перепрыгнул через неё. Затем цепь сделала оборот, и он подпрыгнул снова. Он так и продолжал прыгать, а цепь звучно билась о бетонные шпалы.

Другими словами, он прыгал через скакалку... то есть, через цепь. Харуюки ошалело смотрел на то, как противник выполняет нелюбимое им в реальности упражнение. Прыжки становились всё чаще, а звуки удара о бетон постепенно сливались друг с другом. А затем...

Джейлер, превратившийся в зелёное светящееся колесо, вдруг кинулся вперёд, оставляя за собой неглубокую борозду.

— А, а-а-а!

Харуюки тут же отскочил назад и вправо, но шар сменил траекторию и продолжил преследование. Цепь коснулась рельс и высекла из них фейерверк красных искр. Судя по виду этой техники, заблокировать её, не получив урона, невозможно. Как ни прискорбно, но похоже, что пережить её можно, лишь взлетев и переждав в небе.

— Кх!..

Харуюки резко оттолкнулся от земли и замахал крыльями. Тяга начала утягивать его вверх, и он начал взлёт...

— Вот ты и попался-а-а! — вдруг раздался возглас, и шар подпрыгнул.

Казалось, будто вращающийся объект сам обладал какой-то тягой, поскольку он начал быстро приближаться к поднявшемуся уже на три метра Харуюки. Носок Харуюки коснулся светящейся поверхности шара, и...

— А-а-а-а!

Цепь немедленно ухватилась за лодыжку Харуюки и попыталась с силой пригвоздить его к земле. Остатков тяги хватило, чтобы погасить большую часть импульса, но Харуюки всё равно упал спиной на шпалы, а сверху на него уже летел продолживший вращаться шар. Приземлись он на Харуюки — и цепь растерзала бы аватара в клочья.

Но, к счастью, у Джейлера кончилась энергия. Цепь перестала вращаться, и в воздухе показалось тело аватара.

«Это шанс!»

Резко вскочив, Харуюки ухватился руками за цепь, свисающую с рук падающего Джейлера. Он собирался вновь взлететь, утащить противника за собой, а затем сбросить. Даже зелёный аватар не смог бы пережить падение со стометровой высоты.

— Попался! — воскликнул Харуюки, сжимая цепь правой рукой.

— Чего-о-о?! — послышалось в ответ от Джейлера, и он вновь замахнулся кольцом на правой руке.

В этот раз Харуюки не представилось возможности увернуться, но, поскольку Кроу — аватар металлический, он должен пережить один удар. Харуюки напрягся и стал ждать удара со стороны приближавшегося сбоку кольца.

Но удар получился гораздо слабее, чем он ожидал.

Оказалось, что с левой стороны у кольца есть замок, который как раз открылся. Половина кольца обвила Харуюки со спины, а затем оно вновь защёлкнулось. Харуюки оказался заперт в правой ладони Джейлера.

— Ты арестован! — голос Джейлера звучал так громко, словно он уже победил, но его действие совершенно не нанесло Харуюки урона.

Харуюки как ни в чём не бывало попытался продолжить взлёт, но тут противник в очередной раз сделал нечто неожиданное.

Едва Джейлер приземлился, как замахнулся уже левой рукой, но направил её под ноги, к рельсу. Раскрывшееся кольцо разбило хрупкую шпалу, а затем сомкнулось вокруг стальной рельсы.

Итак, противник ухватился за Харуюки правой рукой, а за рельс — левой. Харуюки всё ещё не понимал, что именно он хотел сделать, но, к его удивлению, комбинация противника не закончилась и теперь.

Раздался глухой металлический щелчок, и кольца на руках Джейлера отделились от тела. Потерявший обе руки нефритовый аватар отскочил назад. Остался лишь Харуюки, схваченный за туловище кольцом, кольцо, державшееся за рельс, и связывающая два кольца двухметровая цепь...

— А...

Хоть уже и слишком поздно, но Харуюки наконец понял, в чём состоял секрет рук Джейлера.

Это не оружие, а «наручники».

А слово «Jailer» означало не «заключённого», а «тюремщика»...

— Сильвер Кроу пойман! — объявил Джейд Джейлер, собрав руки на груди, и тут с крыш послышались возгласы зрителей:

— О-о, отличная работа, старина Джейлер.

— Ну вот, даже Ворону Негабью поймали. Хотя в первый раз всех ловят.

— Эй, Ворона, не попадись в следующий раз!

Даже зрители говорили так, будто эта битва уже окончена.

Но здоровье Сильвер Кроу до сих пор почти на максимуме, а до конца битвы ещё пятнадцать минут.

— Это ещё не конец!.. Сейчас я выберусь из этих наручников! — воскликнул Харуюки и ухватился за цепь, свисавшую из обёрнутого вокруг его тела кольца. Он резко потянул за неё, пытаясь оторвать от того кольца, что пристёгнутого к рельсу. — У-у... м-м-н-н-н!..

Он тянул изо всех сил, но нефритовая цепь совершенно не поддавалась. Вставший в пяти метрах от него Джейлер покачал головой.

— Это бесплодно. Эту цепь не смог разорвать даже Фрост Хорн из Синего Легиона.

— Э?.. С-серьёзно?..

Фрост Хорн — огромный аватар, славящийся силой рук и мощными ударами с разбега. По чистой силе он намного превосходит Харуюки.

— Ну, раз так!..

Он попытался ударить по натянутой цепи кулаком, но и это не помогло. Он положил цепь на шпалу и начал бить её ногой, но тщетной оказалась и эта попытка.

Поняв, что цепь не поддастся, он попытался сломать рельсу, к которой пристёгивалось второе кольцо, но отчаянный пинок не оставил на ней ни царапины, зато нанёс урон самому Харуюки. Похоже, рельсы неуязвимы.

«Кстати, а с чего это они неуязвимы?» — подумал было Харуюки, а затем вспомнил об одной важной детали и содрогнулся.

Естественно, они неуязвимы. Ведь по ним едет поезд. И этот поезд, собственно, и есть причина, по которой Джейлер всё это время не отходил от рельс.

Он собирался прикончить Сильвер Кроу с помощью него.

— Вижу, ты, наконец, уразумел. Вот только слишком, слишком поздно.

Услышав этот голос, Харуюки поднял взгляд и увидел, как Джейлер указал рукой в сторону Синдзюку. Там, вдалеке, действительно что-то мерцало, и это мог быть лишь свет поезда.

— Кх!..

Харуюки стиснул зубы и вновь попытался потянуть цепь. Но сил Сильвер Кроу отчаянно не хватало, а натянутая цепь хорошо передавала глухую вибрацию приближающегося локомотива.

«Это конец?.. Мне остаётся лишь ждать, пока меня собьёт поезд? А ведь если бы у меня были дальнобойные атаки, я бы всё ещё мог атаковать Джейлера.

...Нет, о чём это я?! Узнай Джейлер о том, что я умею стрелять, он бы просто встал там, где я не смог бы его достать. Я проиграл не из-за этого. Джейд Джейлер прекрасно понимает, что сила его аватара — в возможности «арестовывать» противников, и он сражался так, чтобы выжать из этой возможности всё.

Это и есть сила узкоспециализированного аватара...»

— Это... ещё... не конец! — взревел Харуюки, обращаясь, скорее, к самому себе.

Отпустив цепь, он посмотрел в небо. Джейлер специализировался на «арестах», а Кроу — на «полётах». Пусть его руки не могли разорвать цепь, но у Харуюки оставалась ещё одна сила, которой он ещё не успел воспользоваться.

— Впе... рё-ёд!

Сжав кулаки, он вложил в крылья всю свою силу. Тело Кроу оторвалось от земли, словно ракета, а затем резко замерло в воздухе. Через каких-то два метра цепь кончилась и высекла несколько искр из тела Кроу и рельсы.

— У... о... о-о!

Харуюки вытянул руки, продолжая изо всех сил махать крыльями. Он слышал скрип, но не знал, издаёт его рельс или же его собственное тело.

Наконец, кольцо начало вдавливаться в броню на спине. Вместе с этим здоровье Харуюки начало убывать, но он продолжал взлетать, не замечая этого. Поезд уже подъехал так близко, что можно разглядеть то, что кабина машиниста пустовала. Автоматика гнала поезд вперёд, и он явно не собирался тормозить из-за того, что на рельсах появилось непонятное препятствие.

И тут...

Харуюки услышал тихий звук, и вместе с ним шкала здоровья Джейлера в верхнем правом углу немного сократилась.

В почти выжженном сознании Харуюки невольно всплыл вопрос о том, что происходит, и ответ нашёлся быстро. Наручники Джейлера — не Усиливающее Снаряжение, а часть тела аватара. А если у него начала убывать шкала здоровья, это значило, что цепь начала поддаваться.

— Кх... о-о... о-о-о-о-о! — закричал Харуюки и продолжил лететь из последних сил.

До столкновения с поездом оставалось секунд двадцать. Энергия Харуюки закончилась бы секунд через пятнадцать. Но Харуюки не думал о цифрах. Он продолжал упрямо смотреть вверх.

Он смотрел в небо. Он хотел летать в этом небе. Улететь далеко-далеко.

«А-а... вот оно что...

Какой же я дурак. Я понял, чего хочет Сильвер Кроу, ещё тогда, когда только стал бёрст линкером... нет, ещё раньше.

Кроу не нужны спецприёмы ни дальнего, ни ближнего боя. Он создан не для того, чтобы побеждать в дуэлях. Он мечтает о чём-то куда более важном, куда более приятном, куда более искреннем...

Он мечтает летать».

Харуюки практически автоматическим движением передвинул руку, коснулся шкалы здоровья, открыл меню игры и...

Поезд из красной проржавевшей стали проехал точно под ним.

Но за мгновение до этого послышался громкий звонкий звук.

И вместе с ним в голубое небо взмыла серебристая стрела.

----------

Том 26 Глава 5

Чёрная Королева Блэк Лотос следила за битвой с другой крыши, в стороне от остальных зрителей. Она предвидела действия Харуюки, своего «ребёнка», и после возвращения в палату включила автоматическое слежение за его боями. Автоматическое перемещение по полю боя она отключила, и место ей пришлось выбрать самой.

Когда все четыре вагона проехали через то место, к которому был привязан Сильвер Кроу, а тот не получил урона, зрители изрядно всполошились. Его противник Джейд Джейлер начал растерянно водить головой по сторонам. Возле рельсов лежали лишь обломки одного наручника и обрывок цепи.

А затем они поняли.

Они увидели серебряную ворону, летевшую в высоко в небесах. До Черноснежки донеслись их удивлённые возгласы:

— К-как он порвал цепь?! Я думал, она выдержит!

— Он почему-то резко ускорился... словно двигатель включил...

— А я заметил, что он в последний момент что-то щёлкал в меню.

— Но не мог же он так просто ускориться?.. Усиливающего Снаряжения у него нет, да если и было бы, голосом его призвать куда быстрее...

Теории сменяли друг друга, и лишь через несколько секунд один из зрителей догадался, каким образом Сильвер Кроу удалось разорвать цепь Джейд Джейлера:

— А... а-а!.. Понял! Этот... эта ворона выбрала свой бонус за уровень прямо во время дуэли... он улучшил свою способность к полёту!

Зрители затихли. Затих и Джейлер. Все они смотрели на то, как Кроу вдруг остановился на фоне солнца, развернулся, вытянул вперёд носок и начал резко пикировать. Из-за следа, что он оставлял за собой, он стал похож на метеорит.

— Ну что, Мейден, Карен, Рейкер и Граф. Вы видите?.. — прищурившись, прошептала Черноснежка. — Вот «ребёнок», которого я выбрала. Его серебряные крылья откроют ту дверь, что не смогли открыть мои чёрные клинки. Он сможет долететь туда, куда не смогли дойти мы. Я... верю в него.

----------

Послесловие команды

Arknarok

Доброе утро, с вами команда переводчиков Ускорки.

Лопата.

Спасибо за внимание.

Moxnat

[[image:/storage/reader-images/a291871caab070b976416aebddf17378b0fcd8e0.jpg]]

----------

Побочные истории:Тропа алого пламени

Она неспешно работала кондитерской щёткой, покрывая притопленную в сливки клубнику глазурью. Клубничный джем придавал глазури бледно-розовый оттенок.

Она не переносила красные жидкости во всех их проявлениях, будь то еда, напитки, ароматические масла или даже бытовая химия, но такой бледный оттенок её не раздражал. Поэтому она продолжала быстро, но аккуратно покрывать гору клубники блестящей глазурью.

Закончив работу, она начала поворачивать каменную подставку, оценивая результат своих трудов. Десерт, который они между собой называли «номером 6», представлял собой торт диаметром примерно восемнадцать сантиметров, покрытый по кругу клубникой, под которой видна кремовая решётка, в честь которой он и назван. Конечно, французское название «Le Labyrinthe de la fraises» пришлось заменить на более понятное «Клубничный лабиринт», но главная прелесть этого торта осталась всё той же — он с лёгкостью делился на маленькие кусочки, в каждом из которых было ровно по три клубнички.

Закончив осмотр, Какей Михая повернулась к стоявшей рядом женщине сорока с чем-то лет, готовящей чизкейк.

— Я всё.

В ответ Хими Каору, тётя Михаи, покрутила подставку, осмотрела творение со всех сторон и, наконец, улыбнулась.

— Очень хорошо, Мья. Остальные Лабиринты тоже на тебе.

— Сэ...

От нахлынувшей волны облегчения Михая едва не отозвалась «THX», но тут же поправилась:

— Спасибо.

Кивнув, тётя вернулась к своему столу и продолжила работать, а Михая, наконец, позволила себе слегка улыбнуться. Хотя она и старалась никогда не улыбаться, но сейчас никак не могла сдержаться. В конце концов, ей впервые сказали, что созданный ей торт годится на продажу.

Убрав законченный торт в холодильник, она положила на стол новую подставку, а затем принялась быстро, но аккуратно работать кондитерским ножом, держа в другой руке ёмкость со взбитыми сливками. Она уже поняла, что секрет успеха заключался в правильном ритме. Это касалось и приготовления тортов, и езды на мотоцикле... и битв в том мире.

Заметив, что начала отвлекаться, Михая вновь сосредоточилась на торте. Сегодня была суббота, а значит, их кафе посетит она. Она, как обычно, закажет Клубничный лабиринт, и именно поэтому Михая решила приготовить его заранее. Вкус этого торта вполне мог повлиять на результаты сегодняшней битвы за территорию. Конечно, будучи Монохромной Королевой, она не принимала бы личного участия в этих битвах, но ей предстояла не менее важная работа по составлению команд для защиты районов Накано и Нерима.

...Её мысли вновь забрели не туда. Тётя Михаи, главный кондитер в кафе, превращалась в строго начальника, стоило ей надеть фартук, и малейшая осечка в работе каралась очень строго. Михая училась у неё уже два года, но до сих пор слышала упрёки куда чаще, чем похвалу.

Однако Михаю это нисколько не печалило. Наоборот, она доверяла кухню своей тёте именно потому, что она такой человек. Именно благодаря ей она чувствовала себя уверенно в этом кафе, которое открыл её отец, и которое она превратила в кондитерскую лавку после того, как унаследовала от него.

Да, несмотря на то, что Михае лишь шестнадцать лет, она не только кондитер-стажёр и официант в кафе Patisserie La Plage, но также его администратор и владелец.

Осенью, четыре года назад, отец Михаи скончался от сердечной болезни, кардиомиопатии, оставив двенадцатилетней Михае своё кафе возле станции Сакурадай в Нериме.

Михая была неприятно удивлена тем, как мало родственников пришло на похороны её отца. Отца интересовали лишь мотоциклы и кафе. Из-за этого он прослыл среди Какей, семьи потомственных трудяг, ненормальным, и родственники держалась от него особняком.

Пребывавшая в шоке и прострации Михая кое-как пережила погребальную службу, но ей не дали времени погрустить дома. Стоило тётям и дядям усесться за стол для поминок, как они немедленно принялись обсуждать её будущее.

После того, как отец Михаи оказался прикован к постели, ему пришлось долго уговаривать сопротивляющуюся дочь, и в результате он едва успел подготовить завещание к собственным похоронам. Поскольку мать Михаи умерла ещё раньше, то по условиям завещания она получала в наследство не только всё имущество отца, кафе и солидные сбережения, но также была вынуждена переселиться в школу-интернат в Нериме до окончания средней школы.

Когда это завещание было зачитано, дяди и тёти тут же воскликнули: «Да как так можно!», а затем начали наперебой говорить, что ребёнку нельзя без семьи, и предлагать удочерить Михаю. Когда Михая отказалась, в бой пошла тяжёлая артиллерия.

Дело в том, что налог на наследство требовал, чтобы Михая заплатила крупную сумму перед тем, как получить в своё пользование собственность отца. Поэтому они предложили полученное имущество (включая спортивный итальянский мотоцикл) продать, а деньги подержать у себя, пока Михая не вырастет.

Прошло уже пять лет, но Михая всё ещё считала, что они предложили этот вариант из лучших побуждений. Воспитание ещё одной дочери, да ещё и школьницы, дело отнюдь не дешёвое, и Михая сильно удивилась тому, сколько семей предложили ей кров. Но, хотя она и была благодарна им за участие, Михая не хотела жить с людьми, не разделявшими интересы её отца.

По этой причине она не стала сразу соглашаться, вместо этого заявив, что до сих пор не отправилась от похорон отца, и попросила ещё день на то, чтобы справиться с утратой. Дяди и тёти неохотно ретировались в отель в Икебукуро, пообещав вернуться к разговору на следующий вечер.

Однако Михая опередила их. Утром следующего дня она направилась к единственной из сестёр своего отца, ушедшей с похорон незаметно, — к Хими Каору.

Но Михая встретилась со своей тётей, работавшей в кафе-кондитерской в крупном отеле Акасаки, вовсе не потому, что отец завещал ей пойти к ней или что-то в таком духе. Михая пошла нанимать её. Михая рассказала, что собирается превратить доставшееся в наследство от отца кафе в кондитерскую и попросила тётю стать главным кондитером.

Михая понимала, что у её тёти ответственная должность, и что вряд ли она так просто согласится. Изначально Михая намеревалась спросить её три раза и сдаться, услышав три отказа, но тётя в ответ спросила лишь одно:

— Ты собираешься открыть кондитерскую ради меня?

На что Михая ответила:

— Нет, дело не в этом. Кондитерская лавка была мечтой моих родителей, которая умерла вместе с моей матерью вскоре после моего рождения.

Подумав с минуту, тётя сказала: «Хорошо». Вскоре после этого Михая спросила её, как она смогла так быстро принять решение, которое в корне изменило её жизнь, с начала которой не прошло и сорока лет, и тётя с улыбкой объяснила.

Она рассказала, что когда-то отец Михаи попросил её «в случае чего приглядеть за Михаей». На то время он только-только успел жениться на матери Михаи, с которой тётя Каору вместе училась на повара. Ещё задолго до появления Михаи на свет тётя и мать пообещали друг другу, что если кто-то из них откроет кондитерскую лавку, то они обязательно будут помогать заниматься ей вместе.

Так Михая узнала, что именно тётя Каору познакомила её родителей друг с другом.

Как и следовало ожидать, другие тёти и дяди поначалу не согласились с кандидатурой Каору, но дальше словесных возражений дело не пошло. В тот же день они разъехались по своим домам в Сендай и Осаку, а вместо них на пороге дома, расположенного в том же здании, что и кафе, появилась тётя Каору и её дочь, двоюродная сестра Михаи, которая была на два года младше неё. Тогда Михая ещё не подозревала, что эта девочка внесёт в её жизнь вклад не меньший, чем тётя Каору.

Тётя стала заведующей кондитерской лавки, о которой мечтали родители Михаи...

А двоюродная сестра Михаи показала ей мир, который помог ей справиться с горем.

Её звали Хими Акира. На тот момент она училась в четвёртом классе, и из-за коротких волос, шерстяного свитера, строгих штанов и простых очков эту хладнокровную девочку вполне можно было принять за мальчика.

На похороны отца Михаи пришли лишь взрослые, и Акиру она увидела впервые за два года. Для школьниц младших классов два года — это практически вечность, но Акира, как и Михая, оказалась человеком неразговорчивым. Поэтому, даже когда выдавался случай, и они оставались наедине, Михае не удавалось заговорить с ней.

Но Акира следила за ней своими глазами, похожими на глубокие колодцы, и настал день, когда она сделала ей подарок. Но это оказалась не вещь, а программа, с помощью которой душа Михаи смогла вырваться на свободу и найти ключ к ускорению.

Когда Михая впервые посетила тот удивительный мир, сидя возле Акиры на мотоцикле в гараже их дома, она, наконец, расплакалась с такой силой, словно в тот день из неё хлынули все слёзы, что она копила всю жизнь.

С того дня прошло четыре года, но Михая больше не пролила и слезинки ни в реальном мире, ни в Ускоренном.

У неё больше не оставалось времени плакать. Время неслось мимо неё с ужасающей скоростью. Даже когда её сознание ускорялось в тысячу раз, она чувствовала его течение. Поэтому она продолжала двигаться к своей цели настолько быстро, насколько могла. И всё это время она двигалась с изяществом, достойным дикого леопарда.

----------

Том 27 Глава 2

Вечером в будние дни Михае приходилось готовиться к школе, и лишь в долгожданное субботнее утро она могла поработать на кухне, но уже к полудню она возвращалась за прилавок, вновь переодевшись в одежду официантки.

На самом деле больше всего Михае хотелось научиться печь торты, но её тётя считала, что работа официантом и обслуживание гостей кафе — бесценный опыт для любого кондитера. Поначалу Михае было очень тяжело улыбаться посетителям, но со временем она привыкла и обнаружила, что и работа за стойкой тоже весьма увлекательна. Больше всего ей нравилось смотреть на то, как самые маленькие из их посетителей глядели на угощения горящими глазами, и чувствовать, как в груди от этой картины разливается тепло.

Ещё одной проблемой стала необходимость одеваться в костюм, похожий на одежду горничной. Тётя Каору смогла убедить её надеть его лишь тогда, когда сказала, что дизайн этого наряда разработала покойная мать Михаи в студенческие годы. Также помогло то, что такой же наряд носили и две другие старательные девушки-официантки. Спустя три года Михая полностью привыкла к этой одежде.

Приготовленные Михаей (к сожалению, всё же не без помощи тёти) Клубничные лабиринты разлетались очень быстро, и к трём часам дня их осталось лишь два. Михая смотрела на часы виртуального интерфейса со всё большим беспокойством, но звук виртуального звонка раздался лишь в половине четвёртого, почти перед самым концом смены.

В зале тут же появились маленькая девочка в белой блузке и тёмно-синей юбке, однозначно выдававшей ученицу начального отделения школы-интерната. Когда-то его посещала и сама Михая.

— Добро пожаловать.

Хоть Михая и старалась не выдать своим голосом нахлынувшее облегчение, стоило ей встретиться взглядом с девочкой, как та ехидно улыбнулась. Кивнув головой с рыжими косичками, она подбежала к прилавку и приставила веснушчатое лицо к витрине.

Её ранец съехал на плечо, и внутри зашумел планшетный компьютер и учебники. Михая терпеливо ждала заказа, хоть и знала, что именно она попросит. Как только взгляд девочки упал на два оставшихся торта, лицо её тут же посветлело.

— Ура, ещё остались! Мне Лабиринт!

— Один Клубничный лабиринт. Ваш заказ принят, подождите.

Конечно, не будь Михая в форме, она бы просто сказала «йес», но даже сейчас она решила не спрашивать её, будет ли она есть торт здесь или заберёт с собой. Приготовив блюдце, она открыла витрину-холодильник.

Когда она уже протягивала торт рыжей девочке, двери вновь открылись, и в зале послышался топот ещё двух пар ног, а затем громкие голоса:

— Я хочу Клубничный лабиринт!

— И я хочу клубничку! Как можно больше!

Это оказались девочки четырёх-пяти лет. Вслед за ними вошла женщина — по всей видимости, их мать. Михая поприветствовала их дежурным «Добро пожаловать», передала другой официантке, а сама направилась к кассе. У неё уже появилось не самое хорошее предчувствие.

Девочки, похожие на сестёр, увидели, что торт остался только один. На мгновение они обе затихли, а затем заголосили:

— Я хочу клубничку!

— Нет, Сейна! Я первая сказала!

— Нет, Сана! Клубничка моя!

Сразу после этого в их глазах появились слезы. Мать нахмурилась и уже собиралась сказать что-то в духе «ты старшая, ты и потерпи», но...

Заказавшая Лабиринт рыжеволосая девочка повернулась к Михае, улыбнулась и сказала:

— Простите, я хочу изменить свой заказ. Мне вишнёвый пирог.

С этими словами она присела на пол и погладила плачущих девочек по голове.

— Ну, ну. Смотрите — тортика два.

Затем она подошла к прилавку, за которым стояла Михая, открыла витрину и поставила Лабиринт на место. Девочки изумлённо округлили глаза.

— Ещё один! Мама, тортика два!

Услышав эти радостные голоса, девочка выпрямилась, улыбнулась, а затем кивнула их матери, всё ещё стоявшей с виноватым видом.

Михая достала вишнёвый пирог из другой витрины и направилась к кассе, ощущая в груди тоскливую боль.

Первоначальная покупательница Лабиринта училась в шестом классе. Хоть она и старше этих сестричек, но тоже пока лишь ребёнок. Никто бы не стал винить её, если бы она отказалась делиться тортом с другими девочками, тем более, что этого торта она ждала всю неделю.

Но она не проигнорировала слёзы маленьких сестричек... вернее, не смогла их проигнорировать. В ней уже давно не осталось ничего детского. Дело в том, что если рассматривать «психологический» возраст, а не физический, то эта девочка вполне могла быть старше даже Михаи.

Когда она подошла к кассе, перед ней тут же высветилось окно счёта. Посмотрев на сумму в «430 йен» и немного подумав, девочка добавила:

— И холодный молочный чай.

— Хорошо, — Михая кивнула и добавила к заказу напиток.

Девочка нажала на кнопку под надписью «600 йен», и послышался звон, напоминавший звук старой кассы.

Хотя в этом магазине была и обычная касса, которая могла принимать наличные, её функционалом приходилось пользоваться едва ли раз в месяц. В эти годы для большинства людей «деньги» — это лишь число, отображающееся в виртуальном интерфейсе нейролинкера. Достаточно лишь иметь доступ к данным виртуального банковского счета, и все платежи можно было осуществлять в автоматическом режиме.

Но Михая знала: для того, чтобы набрать эти 600 йен, этой девочке приходилось очень серьёзно экономить на школьных обедах, и этот субботний поход в кафе — единственная роскошь в жизни, которую она себе позволяла.

Уняв возникшие в груди чувства, Михая подождала, пока окно оплаты пропадёт, а затем сказала:

— Ваш заказ скоро будет готов, пока займите место.

— Ладно, — с улыбкой ответила девочка и направилась в самый угол зала.

Проводив взглядом маленькую фигуру, Михая направилась в небольшую кухню напротив кассы. Она хотела, чтобы чай был как можно более вкусным в качестве извинений за то, что ей так и не удалось поесть торта.

Поскольку была уже половина четвёртого, смена Михаи вскоре подошла к концу.

Подойдя к двери с табличкой «Посторонним вход воспрещён», она посмотрела вбок. Девочка уже успела доесть вишнёвый пирог и водила пальцами по виртуальному рабочему столу. Заметив взгляд Михаи, она подняла голову, а когда та кивнула ей, подняла сумку и подошла к ней.

Несмотря на то, что девочка подошла к служебной двери, остальные официантки не обратили на это никакого внимания. Девочка оправдывалась тем, что Михая закончила ту же школу, что и она (и это чистая правда), и потому она каждую субботу ходила к ней за помощью с домашними заданиями.

В задней части заведения располагались служебный гардероб и туалет, но Михая шла вперёд, не останавливаясь. До 4 часов оставалось двадцать пять минут, и времени на переодевание не оставалось. Открыв самую дальнюю дверь, она пропустила девочку вперёд себя, а затем прошла вслед за ней.

В этой не слишком большой комнате один стол и несколько диванов. В былые времена здесь располагалась заказная комната для частных обедов, но с тех пор, как кафе переделали в кондитерскую, Михая решила использовать её в личных целях.

Стоило Михае закрыть дверь, как благородность рыжеволосой девочки моментально улетучилась. Она сняла обувь, уселась на диван, закинула ногу на ногу и протянула: «Уф-ф...»

Михая с трудом удержала улыбку и спросила:

— ...Если тебе так обидно, то могла бы и сама съесть.

В ответ девочка тут же недовольно воскликнула:

— Да не обидно мне! Я превратила грусть в энергию! — в подтверждение своих слов она резко дёрнула ногами и сложила руки за головой. — ...И вообще, если бы я обиделась, оскорбила бы шефа Каору, приготовившую обалденный вишнёвый пирог.

— Ясно... — в ответ Михая сказала лишь одно слово.

Но судя по реакции девочки, она что-то поняла. Посмотрев на Михаю своими зелёными глазами, она спросила:

— Погоди, Пард, выходит, сегодня Лабиринты делала ты?

От такого прямого вопроса Михая сбежать не могла. Совершенно не изменившись в лице, она ответила:

— Только внешнюю часть, заготовки делала тётя.

— Ясно... эх, прости, что не попробовала, — девочка тут же оторвалась от спинки дивана и попыталась было извиниться, но Михая успела ответить:

— Тебе не за что извиняться. Напротив, я должна поблагодарить тебя, Рейн — ты не дала девочкам заплакать.

— От слёз дети становятся сильнее... я говорю прямо как шеф Каору.

В ответ на эти слова Михая всё же немного улыбнулась, а затем сказала:

— Отныне каждую субботу Лабиринты делаю я.

— О, ну тогда обязательно попробую на следующей неделе, — с усмешкой проговорила девочка, а затем резко перешла на строгий тон. — Ну что, до начала битв за территорию осталось ещё немного. Сегодня мы ожидаем нападения от «Хиликса»[✱]Helix, Спираль.. Не стоит недооценивать их, иначе могут возникнуть проблемы.

— Кей, — кратко ответила Михая и сделала глубокий вдох.

Из официантки она превратилась в главного офицера Легиона Проминенс, в Блад Леопард.

Присев на диван, она достала XSB-кабель и подключилась к коммутатору под столом. Комната, в которой они находились, была экранирована, и подключиться к сети из неё можно было лишь с помощью кабеля.

Когда она соединила кабель со своим нейролинкером, девочка напротив, Кодзуки Юнико, командир Проминенса, Красная Королева Скарлет Рейн, сделала то же самое, а затем показала ладонь с двумя отогнутыми пальцами. Это не какой-то хитрый жест, а просто предупреждение о начале обратного отсчёта.

— 2, 1...

Как только короткий отсчёт закончился, Михая произнесла заклинание, выученное четыре года назад:

— Бёрст линк.

----------

Том 27 Глава 3

«Brain Burst 2039», сетевая игра-файтинг в режиме полного погружения.

Мир, который открыла перед Михаей её двоюродная сестра Акира.

В детстве Михая не очень любила игры с полным погружением. Максимум, на что её хватало — на редкие соревнования с отцом в виртуальных гонках. Поэтому, когда Акира впервые рассказала ей о BB, Михаю её слова не впечатлили. Она не понимала, зачем было придумывать невероятную технологию ускорения просто для того, чтобы играть с её помощью в жестокую игру.

Но стоило ей впервые оказаться в Ускоренном Мире, как все её сомнения как рукой сняло. Первым её противником стала, конечно же, Акира — вернее, «Аква Карент», как она была известна в этом мире. Они боролись на уровне «Первобытный Лес».

Рельеф уровня в точности повторял район Сакурадай в Нериме, но асфальт пропал, а здания превратились в огромные деревья, уходящие к самому горизонту.

Когда Михая увидела, что может рассмотреть в мельчайших подробностях каждую травинку, каждый камешек, то поняла, что этот виртуальный мир не похож ни на один из тех, что она видела. Она чувствовала свежий аромат листвы, видела, как между деревьев пробивается солнечный свет. Казалось, этот мир вливает в её сознание столько информации, сколько не может даже реальность.

Но и это ещё не всё. Как и Акира, Михая приняла другой облик. Её тело окутала полупрозрачная алая броня из неизвестного материала, похожего на пластик или стекло, в руках и ногах спрятались когти, готовые в любой момент вытянуться вперёд, а на голове появилась голова леопарда с острыми клыками.

Когда Михая осознала, во что превратилась, то в первую очередь ощутила не удивление, а позыв. Её тело рвалось на свободу, словно все чувства, которые она подавляла в себе с того дня, как узнала о болезни отца, хотели, чтобы она дала им волю.

И Михая побежала. Мощные ноги леопарда с лёгкостью несли её по лесу. Она пробежала всю зону наискосок быстрее ветра. Она бежала и рыдала, вспоминая своего доброго, верного, сильного отца.

Слёзы прекратились, лишь когда от тридцати минут дуэли остались лишь десять. Михая вернулась назад к терпеливо ждавшей всё это время Акире.

Аватар двоюродной сестры немного напоминал её саму. Её хрупкое тело омывала вода, бесконечно стекающая и возвращающаяся наверх. Она выглядела куда необычнее Михаи, и всё же походила на саму себя из реального мира.

Михая посмотрела прямо в голубые глаза двоюродной сестры и задала лишь один вопрос:

— Как стать ещё быстрее?

Ответ был кратким:

— Стать сильнее.

Как и в тот день четыре года назад, Михая очутилась на уровне Первобытный Лес и стала ждать начала битвы.

Хотя они и находились на обычном дуэльном поле, это была «битва за территорию» — одна из командных битв, проводившихся каждый вечер субботы и требовавших особого внимания. Здесь нельзя, как в обычной дуэли, броситься вперёд, как только перед глазами выгорят заветные буквы «FIGHT».

Впрочем, тактика Михаи для территориальных битв ничего заумного собой не представляла — разыскать вражескую команду и закусать насмерть.

Её леопардовый аватар занял позицию на самом высоком из деревьев западной части уровня. Могло показаться, что пышные ветви и туман ограничивают её обзор, но от бдительных глаз леопарда не ускользали даже самые слабые блики с земли. Кроме того, через центр уровня по диагонали шёл ровный участок, где в реальности находилась Восьмая Кольцевая — на нём практически не было объектов, за которыми мог укрыться аватар.

А пока Михая окидывала взглядом окрестности с 250-метровой высоты, со стороны нижних ветвей послышался напряжённый голос:

— Па-ард, ну почему бы и нам просто не отправиться в бой...

Говорил стройный аватар женского пола по имени Мастард Сальтицид[✱]Mustard Salticid.

Как это часто и бывает в Ускоренном Мире, первое, цветовое имя аватара запоминалось легко, благодаря соответствующему цвету аватара, в данном случае, «горчичному», но второе, собственное имя, было таким необычным, что слышавшие его впервые бёрст линкеры несколько раз переспрашивали, а многие переспрашивали даже при повторной встрече. Михая тоже не опознала это слово с самого начала, но уже давно прочла, что «Сальтицид» означает «паука-скакуна». Как и положено «паучьему» аватару, на голове Сальтицид аж восемь крупных глаз. И, конечно же, они не сосредоточены в передней части маски: глаза есть как по бокам, так и на затылке.

Благодаря своим глазам Сальтицид обладает очень широким полем зрения (требовавшим долгого привыкания — поди пойми какой из глаз смотрит вперёд, а какой назад), и потому считалась одной из лучших разведчиц Легиона. Но, к сожалению, её способность требовала постоянной концентрации, и она уже успела устать, хоть с начала битвы не прошло и пяти минут.

— Не спеши. Сначала — отыскать вражеские отряды, — кратко ответила Пард, после чего вновь принялась вглядываться в лес.

Команды, сражающиеся за территорию, состояли из минимум трёх человек. Состав Красного Легиона Проминенс насчитывал тридцать три бёрст линкера, а с учётом того, что территория Неримы разделена на четыре зоны, то на защиту каждого района можно было выделить по восемь человек.

Но это лишь теоретический подсчёт. На практике в Брейн Бёрст играли школьники начальных и средних классов, и не все они были свободны по субботам. Командир Проминенса Скарлет Рейн постановила, что дела в реальности всегда имеют приоритет над Ускоренным Миром, и не возражала, если на защиту территории не наберётся и тридцати человек. Вот и сейчас, 29 июня 2047 года, одних только неожиданных заявок об отсутствии поступило аж три, и на защите Неримы смогли остаться лишь двадцать пять человек. Их разделили на четыре команды — 6, 6, 6 и 7 легионеров.

Конечно же, в идеале им следовало бы предугадать, в каком из районов развернутся самые масштабные бои, чтобы послать туда сразу десять или даже больше человек, но прогнозы, к сожалению, сбываются не всегда. Особенно это касалось прогнозов в отношении Легиона «Хиликс» из Итабаси, регулярно нападавшего на Проминенс весь последний месяц. Его командир весьма умён, и предугадать, как именно он организует нападение, довольно трудно.

Поэтому было решено, что во всех четырёх районах Неримы основная тактика будет защитной. Одну группу возглавляла сама Красная Королева, вторую — Блад Леопард, главный из «Триплексов», офицеров Легиона, а две другие группы — два других Триплекса, Кассис Мус[✱]Cassis Moose и Тистл Поркюпайн[✱]Thistle Porcupine. Отряд Хиликса достался именно группе Михаи.

Поскольку количество атакующих и обороняющихся аватаров уравнивается, им предстояла битва 6 на 6. При таком количестве аватаров каждая команда может разделиться не больше чем на два-три взвода. Михая направила на захват центральной базы четырёх самых эффективных в бою аватаров, а сама осталась с Мастард Сальтицид позади, чтобы следить за обстановкой.

По всей видимости, отряд Хиликса разделился таким же образом — отряд из четырёх человек бесхитростно двигался прямо к «крепости». Но опасность представляли два особых аватара, которых с ними не было. Если не обнаружить их вовремя, дружественный боевой отряд может оказаться зажатым в тиски.

Но... несмотря на всю серьёзность ситуации, снизу вновь донёсся ленивый голос:

— Почему бы нам самим не зажать в тиски боевой отряд противника, а затем не засесть на крепости до победного?

— Это уже не «засиживание», а «застой» получается, — пошутила Михая в ответ, но в словах Сальтицид имелось рациональное зерно.

Проминенс назывался Красным Легионом потому, что в нём преобладали дальнобойные красные аватары. Окапывание на базе и зарядка энергии для спецприёмов — одна из самых верных дорог к победе посредством огневого превосходства.

Но у этой тактики есть и свои риски. Вне зависимости от уровня крепость всегда оказывается открытой площадкой, хорошо просматривающейся врагами. Поскольку сама крепость не может защищать аватаров, в идеале восстанавливающихся на ней бойцов должны прикрывать хотя бы два других аватара. Пард отправила на передовую отряд из двух красных аватаров, одного синего аватара ближнего боя и одного зелёного аватара защитного типа, но всё равно сомневалась в том, что этой силы хватит для того, чтобы удержать крепость.

Что ещё хуже — среди их противников был командир Хиликса, человек, который на голову обгонял большинство лидеров малых Легионов, и который наверняка приготовил какой-то ответ на излюбленную Проминенсом «артиллерийскую» тактику.

И в этот самый момент отряд из четырёх противников, перемещавшийся где-то по восточной части леса, остановился.

Дерево, на котором находились Михая и Сальтицид, в реальном мире было трубой очистительных сооружений возле станции Хикаригаока в Нериме, а крепость находилась на пересечении Восьмой Кольцевой и 441-й дороги, более чем в двух километрах от них.

С такого расстояния противников не могли заметить даже звериные глаза Михаи. Продолжая выискивать взглядом «спецназ» противника, она сказала своей партнёрше внизу:

— Цид, ты можешь разобрать, кто у них в «крепостном» отряде?

— А, да, секунду, — отозвалась Сальтицид и тут же вытянула голову. Через несколько секунд она быстро проговорила, — Впереди у них большой зелёный аватар — кажется, это Вердант Колосс[✱]Verdant Colossus. Прямо за ним крупный коричневый аватар, Синамон Ракун[✱]Cinnamon Raсcoon. Передаю привет Рэки — это второй «енот» в Ускоренном Мире. Ещё один упоминается в Дюрале.. Ещё там среднего размера фиолетовый аватар по имени Азалия Батон[✱]Azalea Baton и... позади всех стоит небольшой жёлтый аватар. Я вижу его впервые, но, как я понимаю, это Рутиль Чек[✱]Rutile Check.

— ...!

Михая с шумом вдохнула, а Сальтицид поняла её изумление через мгновение.

— А-а-а! Выходит, командир Берик не с ними?! Эти четверо — просто для отвлечения внимания?!

Конечно, командир отряда вовсе не обязательно должен присутствовать на передовой. Так, Михая и сама командир отряда, но высматривает врагов издали.

Но лидер Хиликса, Бериллиум Койл, очень сильный боец. Если он рассчитывает захватить центральную крепость отрядом, в котором нет его самого, то он сильно недооценивает Проминенс, один из Шести Великих Легионов.

...Нет, Бериллиум не смог бы допустить столь глупой ошибки. Скорее всего, он и ещё один аватар (по методу исключения, вторым «особым» аватаром должен быть красный «Чили Паудер») собирались напасть на основной отряд Проминенса со спины, застав их врасплох во время битвы.

Но если так, то спецотряд должен был пересечь Восьмую Кольцевую. Отряд Проминенса продолжает двигаться к цели и уже через две минуты будет у крепости. Если они ещё не вышли на дорогу, то сделать это сейчас и обойти противников со спины просто не успеют, а если попытаются перехватить их на дороге сбоку, то раскроют своё положение и попадут под шквальный огонь дальнобойных атак, лишившись значительной части здоровья. Ради этого разделяться за два отряда бессмысленно.

— Мы что, не заметили, как они перешли?.. — тихо проговорила Михая, но Сальтицид не согласилась с ней.

— Но как?! Они пробежали через Восьмую Кольцевую так, что мы обе этого не заметили? Это совершенно невозможно!

Михая согласно кивнула. Некоторые аватары обладают возможностью передвигаться незаметно даже по открытому пространству, но ни командир противников, ни Чили Паудер не такими способностями не обладают... насколько она знала.

Она не могла быть полностью уверена в их навыках, поскольку аватары со временем становятся сильнее. Они учат новые спецприёмы, обретают новое Усиливающее Снаряжение и так далее. За прошедшие четыре года Михая доросла до шестого уровня и сама обзавелась множеством новых умений.

Но у развития аватара есть и ограничения. Аватар не может освоить способность, идущую вразрез с его цветом и склонностями. Так, командир Хеликса Бериллиум — металлический аватар ближнего боя, а Чили — дальнобойный аватар. Эти аватары не должны обладать способностями, которые могут скрыть их от глаз Михаи и Сальтицид.

Когда Михая раздумывала об этом, в голове её всплывал образ Бериллиума, с которым ей доводилось несколько раз сражаться. Это аватар серебристо-зелёного цвета, главная особенность которого — пружины на руках, в честь которых он и назван. Главное оружие этого аватара —закреплённые на пружинах лезвия, которые могут резко выбрасываться вперёд.

В то же самое время металлические кулаки Бериллия и сами по себе очень крепкие, что позволяет ему в любой момент переключаться между ними и ножами. Из-за того, что он может на лету менять атрибут и тип своей атаки, трудности в бою с ним испытывает даже Михая. В былые времена лезвие было спрятано лишь в правой руке, но в какой-то момент он получил за очередной уровень лезвие и для другой руки...

В этот самый момент Михая решила ещё раз окинуть взглядом список их противников в правом верхнем углу. Бериллиум Койл на самом верху. Уровень 5. Но когда они сражались в прошлый раз, его аватар был четвёртого уровня.

— Цид, прыгай! — воскликнула Михая после того, как химические импульсы в её голове преобразовались в осознание.

Несмотря на свою лень, в ответственные моменты Сальтицид показывала, что её не зря считали надёжным ветераном. Она не изумилась, не стала ничего переспрашивать, и лишь подпрыгнула к Михае, отозвавшись словами: «Так точно!»

Как только стройный аватар, названный в честь паука, зацепился за Михаю, она тут же пригнулась и напрягла бедра, которые, как и положено аватару женского пола, были весьма объёмными. Она уже прикинула направление ветра и рассчитала, куда им надо прыгать.

Но ни ветер, ни сила аватара Блад Леопард не дали бы им преодолеть 2 километра за один прыжок. Кроме того, падение с 250-метровой высоты на дорогу просто прикончило бы обоих аватаров.

Однако Михая не колебалась ни секунды, и сильное тело Леопард прыгнуло изо всех сил, унося с собой Сальтицид. Но она прыгнула не на восток, к центральной крепости, а на запад, к открытой площадке.

В самый последний момент перед прыжком она резко повернулась. Если бы это увидели зрители, они решили бы, что Михая захотела сбежать.

Конечно же, о побеге речи не шло. Вскоре после прыжка аватары достигли высшей точки траектории и начали приближаться к земле, но когда до неминуемой смерти оставалось лишь несколько секунд, они неожиданно вновь полетели в сторону огромного дерева. Сальтицид сжимала в руке тонкую, прозрачную, натянутую нить. Другим концом эта нить уходила к той ветке, с которой они прыгнули, и аватары летели на ней, как на маятнике.

Эта «Перелётная Нить»[✱]Dragline, Дрэглайн. — способность Сальтицид. Пауки-скакуны называются так потому, что вместо того, чтобы жить в гнёздах, они привязываются к деревьям подобными нитями, благодаря которым им не страшны никакие падения.

— У-у-ух! — послышался восторженный голос Сальтицид, управлявшей нитью.

Они летели с такой скоростью, будто вся энергия их свободного падения перешла в энергию горизонтального полёта. Очень скоро аватары пересекли нижнюю точку траектории и начали подниматься. Подгадав оптимальный момент, Сальтицид перерубила нить.

Аватары вновь полетели по параболической траектории, но в этот раз — в сторону той самой равнины Восьмой Кольцевой, которая вела к центральной крепости. Передовой отряд из 4 аватаров уже меньше чем через минуту покинет лес и окажется на дороге. По заданию они должны будут немедленно приступить к захвату крепости, но в этот самый момент на них неожиданно нападёт Бериллиум. И, скорее всего, он собирался напасть не с фланга и не со спины, а...

— А... Пард, смотри! — воскликнула Сальтицид, перекрикивая шум ветра.

Она указала пальцем на участок к востоку от Восьмой Кольцевой. Михая увидела, как в лесу что-то сверкнуло, но не в самом лесу, а над ним. Что-то летело в воздухе, подобно Михае и Сальтицид.

Хотя глаза Михаи не могут разглядеть летящий объект с такого расстояния, она совершенно уверена в том, что это Бериллиум Койл и Чили Паудер. Они находились в воздухе не потому, что умели летать (лишь один аватар Ускоренного Мира обладал такой силой), а благодаря энергии пружин. Другими словами, Бериллиум подбросил их в воздух с помощью пружин своего аватара.

— Я превращаюсь. Держись крепче.

Как только Михая сказала эти слова, Сальтицид отозвалась кратким «так точно!», а аватары пересекли верхнюю точку параболы и начали снижаться. Прыжок переместил их вперёд примерно на 700 метров, но до крепости всё ещё оставалось более километра. Им нужно успеть до того, как Бериллиум настиг бы передовой отряд.

Окидывая взглядом леса под собой, Михая произнесла название спецприёма:

— Шейп Чейндж.

Тело Блад Леопард окутало красное сияние. Внутри словно вспыхнул огонь. Конечности стали звериными: крепкими и когтистыми. Туловище похудело и вытянулось, голова и шея сдвинулись, изменив угол, под которым крепились к телу.

Уже через мгновение Леопард стала похожа не на обычного аватара женского пола, а на леопарда. Сальтицид оседлала её, и аватары устремились в промежуток между деревьями. Они быстро приближались к земле. Хотя их падение и не вертикальное, оно всё равно должно сильно навредить им. Однако Михая вытянула руки... то есть, передние лапы, и приземлилась на них, а затем резко бросилась вперёд, не получив никакого урона. Переход в «звериный режим» активировал способность «Защита от Падений»[✱]Fall Protection..

— Отлично, беж...

Радостная реплика Сальтицид оборвалась на полуслове. Ветер едва не сдул её с Михаи, и она поспешила вцепиться в шею леопарда.

«Я же сказала тебе держаться», — подумала Михая, а затем ускорилась ещё сильнее. Трава и деревья проносились мимо с такой скоростью, что сливались в зелёные и коричневые линии. Но этого недостаточно. Вспомнив скорость, с которой передвигался Бериллиум Койл, Михая поняла, что он доберётся до центра уровня секунд через двадцать. Ей нужно преодолеть оставшийся километр быстрее него. Выходит, нужно было двигаться со скоростью более ста восьмидесяти километров в час.

Покойный отец Михаи оставил ей в наследство итальянский электромотоцикл. Когда Михае было двенадцать лет, она отдала его на хранение знакомой мастерской, а забрала лишь два месяца назад. Благодаря новому закону о водительских правах, принятому лет десять назад и разрешившему получать их в шестнадцать лет, она смогла начать обучение сразу после окончания средней школы и получила их в апреле.

Её мотоцикл оборудован двумя колёсными двигателями по 60 кВт каждый, благодаря которым может развивать скорость до 240 км/ч. Конечно, Михая ездила не быстрее 80 км/ч даже по магистралям, но и от этой скорости у неё поначалу пересыхало в горле.

Хоть сейчас они лишь на виртуальном поле боя, столкновение или падение отозвались бы резкой болью, и потому такая высокая скорость изрядно щекотала нервы. Когда они были в воздухе, Сальтицид ловко и уверенно направляла их движения, но сейчас даже она изо всех сил держалась за спину Михаи.

Но Михая лишь стиснула зубы, вернее, клыки, и продолжила изо всех сил отталкиваться от земли. По ощущениям её скорость приближалась к отметке в 100 км/ч, и она чувствовала, как быстро бьётся в груди её виртуальное сердце. Этот ритм очень напоминал звук работы старых двигателей внутреннего сгорания.

И вместе с этим Михая ощутила, как в её сознании разлился холод.

Моральная травма, породившая её аватара, Блад Леопард, состояла в страхе Михаи перед болезнью, погубившей её отца, и ненависти к ней. Если точнее, страх перед двигателем под названием «сердце» и топливом под названием «кровь». Ей казалось, что однажды и её собственное сердце остановится, «исчерпав» свой ресурс...

«Не думай об этом!»

Михая резко прервала свои мысли.

Если она не хочет навсегда увязнуть в пучине страха, ей нужно двигаться вперёд на максимальной скорости. Каждый шаг должен быть шагом вперёд.

Когда её скорость превысила заветную сотню, в груди послышалось второе биение.

Два пульса поддерживали друг друга, словно два электромотора мотоцикла. По её телу разлился огонь, а лапы просто переполнила энергия.

Раздался громкий хлопок, и тело Михаи резко ускорилось, уносясь в глубины леса алой пулей. Её скорость почти моментально достигла 200 км/ч, и деревья, только что бывшее возле неё, тут же оказалось позади.

[[image:/storage/reader-images/1a3cd3245704f035f0960f4871519e246153220e.jpg]]
Шкала в левом верхнем углу начала убывать. Активировалась способность «Быстрая Кровь»[✱]Fast Blood, Фаст Блад., с помощью которой она преодолела предельную скорость аватара. Блад Леопард — единственный известный Михае аватар, который может достичь такой скорости бега, не используя Усиливающее Снаряжение.

Километр, который отделял её от цели, она преодолела за 19 секунд и выпрыгнула из леса на поляну. Перед глазами тут же появился их основной отряд, который плотным строем двигался к большому металлическому кольцу крепости.

— Врассыпную!! — резко скомандовала Михая, а затем подпрыгнула под углом, перелетая над товарищами, и вгляделась в небо.

И действительно, в нескольких десятках метров над землёй виднелась зеленоватая фигура Бериллиум Койла, державшего руками оранжевого Чили Паудера, который, в свою очередь, держал в вытянутых руках два крупных шара.

А в следующий момент Чили отпустил их. Шары начали беззвучно падать в центр начавшей разбегаться команды Проминенса.

— Цид! — воскликнула Михая.

«Есть!» — отозвалась Сальтицид и выбросила вперёд правую руку. Из ладони тут же вылетела шёлковая нить, попав в один из шаров. Взмахнув рукой, Сальтицид отбросила шар в лес.

Но второй шар они не могли отразить так же. Нити Сальтицид требовали перезарядки, а клыки и когти Михаи слишком далеко. Им оставалось лишь разминуться с шаром в воздухе и молиться, чтобы их товарищи успели разбежаться.

Красный шар упал на землю возле крепости почти в тот же самый момент, когда Михая обернулась после приземления.

Взрыва... не было. Вместо этого шар испустил красный дым, начавший быстро накрывать поляну. Это «Острая Граната»[✱]Red-Hot Grenade, Рэд-Хот Гренейд., спецприём Чили Паудера. Этот шар наполнен невероятно жгучим газом, вызывающим резкую боль, наносящим урон, а также ограничивающим обзор и мешающим разговаривать.

Дым причинял куда больше неудобств противнику, чем простой взрыв, но проблема этого приёма в том, что далеко забросить гранату весьма тяжело. Из-за того, что зона поражения весьма большая, приём мог навредить и самому метателю, если тот не успевал вовремя сбежать. Что ещё хуже — собственная броня Чили Паудера весьма слаба, и он обычно передвигался вместе с телохранителем, поэтому после броска гранаты сбегать приходилось ещё и тому.

Но неожиданный бросок с воздуха помог ему обойти все эти ограничения. Это замечательная тактика... но Михая не могла не заметить, что она до боли похожа на...

«Нет, думай о битве!»

Оборвав мысли, отвлекавшие её от важного боя, Михая скомандовала:

— Цид, задержи основные силы противника, которые движутся сюда!

— Так точно!

Как только Сальтицид спрыгнула со спины, Михая вновь принялась бежать. Она двигалась к точке приземления Бериллиум Койла. Из облака красного дыма с левой стороны выбежали её товарищи. Они потеряли лишь несколько процентов здоровья, не в последнюю очередь благодаря тому, что начали бежать до падения гранаты.

— Роб, Симон, захватите крепость! Мосс, Акон — помогите Цид одолеть основной отряд! — выпалила Михая указания, а затем бросилась в начавший истончаться, но пока ещё плотный дым.

Забегая внутрь, она закрыла глаза, чтобы избежать ослепления. Её тело тут же ощутило жар, а шкала здоровья начала сокращаться, но она игнорировала эти ощущения. Выбежав, она открыла глаза и посмотрела в сторону леса, увидев блеск над верхушками деревьев...

Даже если Бериллиум мог поглотить часть импульса с помощью пружин, приземлиться с такой высоты непросто. И это шанс. Михая вошла в роль лесного хищника и бежала мягко, не издавая ни звука.

Послышался хруст веток.

Она увидела спину приземляющегося аватара — несомненно, это Бериллиум Койл, лидер Хиликса. В руках его и поныне находился Чили Паудер, но прижимал он его к правому боку, видимо, надеясь обеспечить максимально широкий обзор.

Первый шаг Михая сделала тихо, на втором шаге перешла на бег, а на третьем — прыгнула вперёд.

Она резко разомкнула челюсти и ощутила, что серая спина противника напряглась. Но не успел он даже обернуться, как Михая вцепилась... не в Бериллиума, а в ногу Чили Паудера. Резко вырвав его из хватки Бериллиума, она обошла лидера Хиликса и полетела дальше.

— Ай! Куда, куда, куда?! — тут же закричал Чили.

Михая отпустила его ногу, а затем изо всех сил впилась в шею. Противник завопил от ещё более резкой боли. Зубы пронзили оранжевую броню, достигли тела аватара, и Михая сразу начала восполнять потерянное в тумане здоровье. Активировалась способность «Укус Жизни»[✱]Vital Bite, Вайтал Байт..

Когда Михая приземлилась, осыпая землю алыми спецэффектами, она обернулась назад. В десяти метрах от неё стоял Бериллиум, только-только оправившийся после приземления.

И действительно, его аватар немного изменился с их прошлой битвы. Снизу на его ноги оказались намотаны огромные пружины. Скорее всего, благодаря им он мог и высоко прыгать, и приземляться, не получая урона. Они гасили удары примерно так же, как это делали автомобильные подвески.

— На помощь! Командир, на по-о-омощь! — закричал Чили Паудер, которого продолжали кусать за шею.

Бериллиум кинулся было вперёд, но тут же замер. Он уже успел заметить, что Михая ослабила укус, чтобы её добыча пожила подольше. Если бы Бериллиум попытался напасть на неё во время действия Укуса Жизни, то даже неудобство, вызванное тем, что зубы её заняты другим аватаром, не помешало бы ей залечивать любые раны, которые он смог бы нанести ей. У Бериллиума хватило мозгов не подыгрывать ей.

— Прости меня, Чили. Я отомщу за тебя, — сказал Бериллиум, вскидывая кулаки.

— Обещай! Я верю в тебя, командир! — ответил Чили Паудер, с трудом подавив вопли.

После этих слов Михая поняла, что держать свою добычу, словно котёнка, уже бесполезно. Она решительно перегрызла шею противника, обнулив шкалу здоровья. Спецэффекты смерти аватара окутали Михаю, внимательно смотрящую на Бериллиум Койла.

Где-то неподалёку её товарищи сражались с основными силами Хиликса. Хоть там и разворачивается битва 5 на 4, в Брейн Бёрсте хладнокровный расчёт решает далеко не всё. Михая хотела как можно быстрее покончить с Бериллиумом и вернуться на поле боя, но перед этим она собиралась кое-что узнать у него.

— Ты эту тактику сам придумал?.. — тихо спросила Михая.

Бериллиум вначале пожал плечами, а затем покачал головой в треугольных очках.

— Прости, но нет. Я слышал о человеке, который придумал этот замечательный приём и активно пользовался им в битвах. Я сразу понял, что дальнобойный и летающий аватар — отличное сочетание. Вот я и подумал, а не попробовать ли и нам, может, удастся победить с помощью такой тактики... — Видимо, тут Бериллиум что-то понял. Он прервался, кивнул и продолжил, — А, ясно. Раз ты так быстро всё поняла и смогла спасти свой отряд, ты тоже знаешь этого человека?

Михая сразу же кивнула.

— Да. Не просто знаю, а много раз сражалась против него.

Чаще всего «ребёнок» присоединяется к тому же Легиону Ускоренного Мира, что и его «родитель».

Однако, как показывает пример Михаи, иногда на этом пути возникают препятствия. Четыре года назад, когда она только открыла для себя Ускоренный Мир, её «родитель», Хими Акира, состояла в Нега Небьюласе, Легионе Чёрной Королевы Блэк Лотос, но в те времена базой этого Легиона была Сибуя, а не Сугинами. Нерима, в которой жила Михая, находится очень далеко, и поэтому она не смогла бы воспользоваться главным преимуществом вступления в Легион — возможностью отклонять вызовы на дуэли.

Михая долго думала и сомневалась, и тогда Акира сказала ей:

— Ты всегда можешь вступить в Красный Легион, что контролирует Нериму.

Естественно, Михая сразу возразила, что обстоятельства могут сложиться так, что Легионы вступят в войну друг с другом. Но её двоюродная сестра даже не стала отрицать такой возможности, а лишь поправила очки в красной оправе и сказала:

— Если это случится, то мы сможем насладиться битвами друг против друга. Уверена, это будет не так уж и плохо.

Послушав слова своей юной сестры, Михая вступила в Проминенс, Легион Красного Короля Рэд Райдера. Если точнее, они сами позвали её к себе ещё тогда, когда она только училась сражаться против других аватаров.

Четыре года назад пакт о ненападении между Легионами ещё не был заключён, и между Нега Небьюласом и Проминенсом разворачивались жестокие бои за территорию Сугинами, разделявшую Сибую и Нериму.

Михая быстро училась, набирала опыт, и уже на четвёртом уровне ей впервые предложили принять участие в одной из этих битв. Она напала на территорию Сугинами 2 в составе отряда из 8 человек, но среди их противников Аквы Карент не обнаружилось.

Но тут отчасти расстроенная и отчасти обрадованная её отсутствием Михая, поставленная в тыл охранять крепость, увидела нечто невероятное. На фоне неба уровня «Чистилище» летел аватар небесного цвета.

Он двигался поразительно быстро. Михая могла бежать лишь со скоростью 100 км/ч, но этот аватар летел втрое... нет, вчетверо быстрее. Неожиданно появившийся в небесах аватар держал в руках маленькое алое тело. Этот маленький аватар натянул тетиву лука и выпустил огненную стрелу... которая тут же превратилась в кучу стрел поменьше и обрушилась на головы Проминенса огненным дождём.

Михае пришлось напрячь все свои силы, чтобы увернуться от в буквальном смысле огненного дождя, а вслед за этим она пустилась в погоню за улетавшим на север аватаром. Хотя отчасти она стремилась не допустить повторения той атаки, на самом деле она лишь самозабвенно гналась за ней.

К счастью аватар летел вдоль Седьмой Кольцевой, и переключившаяся в звериный режим Михая с трудом, но поспевала за ним. Вскоре выхлоп двигателей за спиной аватара начал ослабевать, и он приземлился на крыше здания на территории Нега Небьюласа. Михая немедленно запрыгнула на пешеходный мост, затем на крышу соседнего здания, а оттуда — на здание с двумя аватарами.

Первой присутствие Михаи почувствовал маленький красно-белый аватар дальнего боя и тут же спрятался за своей напарницей.

Аватар небесного цвета медленно развернулся, и Михае показалось, словно что-то пронзило её грудь. Это был грациозный аватар женского пола с развевающимися на ветру волосами, похожими на жидкий металл. В отличие от Блад Леопард, в её внешности не было каких-либо черт, внушавших страх, но, тем не менее, от одного вида этого аватара становилось понятно, что он рождён очень, очень страстным человеком.

Михая на мгновение опешила, а затем быстро пригнулась, готовясь к бою, но аватар небесного цвета улыбнулся и спросил:

— А ты быстрая. И аватар у тебя красивый. Как тебя зовут?

— ...Блад Леопард, — кратко ответила Михая.

Её собеседница кивнула и представилась в ответ:

— Обязательно запомню. Я Скай Рейкер, а эта девочка — Ардор Мейден.

Вот так Михая и познакомилась с главным офицером Нега Небьюласа, бёрст линкером по прозвищу «МБР», с её неизменной напарницей, «Тестароссой» Ардор Мейден, а также с их фирменной тактикой.

Битва между Михаей и Рейкер была короткой — небесный аватар разбил её воплощение тремя изящными ударами открытой ладонью.

Прошло четыре года. Михая долгое время была заклятой соперницей Скай Рейкер, но два с половиной года назад та отошла от боёв в Ускоренном Мире, а вернулась в него и Нега Небьюлас лишь два месяца назад.

За это время переродился не только Нега Небьюлас, но и Проминенс. Эти два Легиона заключили бессрочное перемирие, поэтому пока что о битве против Скай Рейкер не могло быть и речи. Но Михая чувствовала, что их следующая дуэль уже близко, и понимала, что когда тучи, нависшие над Ускоренным Миром, развеются, ей нужно будет предстать перед недавно вернувшимся из полудрёмы «родителем», а также своей соперницей в лучшем виде — с заточенными в битвах когтями, острыми зубами, натренированной скоростью и молниеносной реакцией.

...Но Михая не думала, что вновь увидит тактику Рейкер до того, как сразится с ней в следующий раз.

После того, как она где-то за полсекунды подавила в себе гнев, вспыхнувший из-за слов Бериллиум Койла о том, что он бесцеремонно одолжил «удачную» тактику, Михая как всегда безразлично добавила:

— К сожалению, в оригинале она была раза в три больнее и раз в пять быстрее.

— Ну, не спорю, — равнодушно ответил металлический аватар, неспешно поднимая руки. — Но сегодня разница между нами — лишь один уровень, так что в этот раз я смогу победить тебя и без этого. Давай начинать, а то нас уже поди заждались.

— Кей, — кратко ответила Михая и тут же пригнулась.

Главная особенность уровня «Первобытный Лес» — конечно же, населяющие его существа, способные потягаться по силе с Энеми неограниченного нейтрального поля. Однако, как показала разведка, в километре от центральной крепости никаких существ нет. Больше Первобытный Лес никакими особенностями похвастаться не мог, так что их битва обещала быть состязанием собственных умений берст линкеров.

Михая никогда не любила игры в гляделки перед началом битвы и скакнула вперёд при первой же возможности, но вдруг заметила, что Бериллиум Койл стал чуть ниже, чем раньше. Михая быстро поняла, в чём дело — пружины на его ногах с тихим звуком вжались в землю.

Она немедленно выгнулась вправо. меняя траекторию прыжка. В этот же самый момент серое тело Бериллиума со звонким звуком кинулось вперёд. Вместо того чтобы оттолкнуться от земли ногой, он воспользовался силой сжатых пружин.

— О-о-а!

Бериллиум выбросил вперёд прижатую к телу левую руку. Хотя аватар Михаи и обладал более крепкой броней по сравнению со многими красными аватарами, металлический кулак Бериллиума мог нанести ей значительный урон.

Однако в зверином режиме рост Блад Леопард не достигал даже метра, и попасть по ней крайне трудно. Судя по позе Бериллиума, он готовился к апперкоту, и Михая направила тело вниз, надеясь скользнуть под руку...

Но тут раздался щелчок, и перед Михаей сверкнула серебряная полоска. Вылетел закреплённый на пружине кинжал, сокрытый в нарукавнике Бериллиума. Эта способность называлась «Пружинный Нож»[✱]Jackknife, Джекнайф..

Естественно, Михая не забыла об этом навыке противника. Но она не ожидала, что он сможет встроить выбрасывание кинжала в такой размашистый удар кулаком.

Бериллиум продолжал вращаться, а его 40-сантиметровый клинок на мгновение стал продолжением его руки. И он подгадал это мгновение именно под уворот Михаи.

«Cool», — сказала Михая про себя, поворачивая голову ещё правее.

Если бы она сейчас была в гуманоидной форме, то увернуться не смогла бы ни при каких обстоятельствах, и кинжал попал бы ей в лицо, нанеся значительный урон. Может, ей и удалось бы избежать смерти, но она наверняка лишилась бы глаза, что значительно ухудшало обзор.

Но в зверином режиме у неё есть оружие пострашнее когтей. Четыре клыка в пасти, к которой и приближался нож.

Конечно, ошибись она хоть на миллисекунду, и значительного урона было бы не избежать. Но Михая знала, что сейчас ей остаётся лишь действовать так, как она умеет, и не думать о том, успеет она или нет. Это одна из «битв скоростей», что порой происходят в этом мире.

Два месяца назад, вскоре после того, как Михая стала старшеклассницей, ей пришлось сойтись в неожиданной командной битве против одного противника. Битва происходила на «Акихабарском Поле Боя», Мекке бёрст линкеров. Противником был бёрст линкер по имени Раст Жигсо, не показывавшийся в списке противников, и тем самым нарушавший основные правила игры. Напарником был Сильвер Кроу, новичок Нега Небьюласа и единственный летающий аватар Ускоренного Мира.

Хотя на первый взгляд Кроу производил не слишком приятное впечатление, как только дело доходило до битвы, трудно было поверить, что он стал бёрст линкером лишь полгода назад.

Раст Жигсо обладал способностью, позволявшей ему метать в противников скоростные шипастые кольца, от которых не могла защититься даже Михая. Когда она попыталась напрыгнуть на противника, он, конечно же, метнул в неё кольцо. И тогда она сказала сидевшему на её спине Кроу защитить её от атаки.

Она думала, что он пожертвует рукой, чтобы защитить их от кольца.

Но Кроу заметил, что внутренняя сторона кольца не была зазубрена и смог поймать его на палец. Если бы он ошибся хоть на мгновение, кольцо отрубило бы ему как минимум пальцы, а как максимум — руку или даже голову.

В тот раз Сильвер Кроу, ставший бёрст линкером на три года позже Михаи, научил её тому, что иногда исход боя решается не только в соревновании скорости аватаров, но и в соревновании скорости чувств бёрст линкеров.

За те два месяца, что прошли с того дня, каждый раз, когда Михая оказывалась на поле боя, она пыталась постичь это ускорение чувств, закалить его. Удивительно, но чем дальше она оттачивала это состояние, тем легче и увереннее оформляла торты в реальном мире. Пожалуй, ей удалось научиться делать Клубничные лабиринты именно благодаря этому.

И теперь настало время пустить в ход те навыки, которым её научил упорный мальчик на два года младшее неё.

Она приоткрыла свой рот и, как только интуитивно ощутила кинжал между зубами, резко сомкнула челюсти.

Раздался металлический лязг, и из обеих сторон кинжала высыпались искры. Клыкам Леопард как раз хватало крепости и остроты, чтобы ухватить кинжал и разгрызть его.

— А... — послышался удивлённый голос со стороны Бериллиума.

Неудавшаяся атака тут же выбила его из равновесия. Вместе с этим Михая взмахнула хвостом, обвив тот вокруг левой ноги Бериллиума и подкосив аватара.

Михая приземлилась, пролетев впритирку с противником, а затем тут же прыгнула вперёд, оттолкнулась лапами от ствола ближайшего дерева и сделала обратное сальто.

Под собой она увидела падающего Бериллиума. Он вновь начал сжимать пружины на ногах, видимо, надеясь сбежать с помощью «Пружинного Рывка»[✱]Spring Dash, Спринг Дэш., но она не собиралась позволить ему сделать это.

По-звериному взревев, Михая прижала Бериллиума к земле лапами и вцепилась зубами в его беззащитную шею. Зубы высекли искры и из металлической брони аватара, и из сокрытого под ней тела.

— Больно!.. Ах... ты...

Бериллиум выбросил второй кинжал, собираясь вонзить его в спину Михаи. Но за мгновение до этого та резко встряхнула аватара. Помимо того, что этим она впилась клыками ещё глубже, Михая ещё и сбила атаку с траектории.

У аватара ближнего боя средних размеров практически нет шансов вырваться из хватки Блад Леопард со спины. Он словно превратился в добычу хищного зверя.

Продолжая сжимать Бериллиум Койла зубами, Михая побежала на восток.

— Чёрт! Да отвяжись ты от меня, проклятая кошка! — вопил лидер Хиликса, размахивая руками и ногами, но смог лишь слегка оцарапать Михаю.

И даже эти усилия были тщетны, поскольку её Укус Жизни моментально восполнил сократившуюся шкалу.

Шкала здоровья Бериллиума же быстро убывала из-за укуса Михаи и дошла до нуля в тот самый момент, когда они покинули лес.

— Ну, погоди, вот уж в следующий раз...

Аватар Бериллиум Койла рассыпался до того, как он смог договорить. Михая тихо ответила:

— Надеюсь, к следующему разу ты научишься сражаться. GG.

Стоило ей договорить, как она вспомнила, что эту битву ещё нельзя называть выигранной. За центральную крепость ещё должна идти битва пяти линкеров Проминенса против четырёх линкеров Хиликса. Ей удалось победить Чили Паудера и Бериллиума, не потеряв здоровья, но она не собиралась расслабляться, пока у противников ещё оставались живые аватары.

Она собиралась сражаться в полную силу до самого конца.

Взревев с такой силой, чтобы её услышали сражавшиеся товарищи, Михая побежала сквозь траву.

----------

Том 27 Глава 4

После окончания территориальных битв пятой недели июня Михая вновь оказалась в особой комнате, спрятанной в задней части первого этажа кафе «Patisserie La Plage», и медленно выдохнула.

Пока она находилась под ускорением, её тело, конечно же, продолжало дышать. Полный раунд битвы за территорию занимал 1,8 секунд, и если произнесение команды «бёрст линк» требовало выдоха, то за такое время тело вполне успевало сделать полный вдох.

Когда она была новичком, то часто по ошибке пыталась вдохнуть по возвращению в реальный мир, чем доводила себя до кашля. Её «родитель», Акира, вздыхала, когда видела это, и объясняла, что эта реакция вызвана тем, что Михая так много бегает во время битв.

Михая уже три года не сражалась против Акиры или вместе с ней. Базировавшийся в Сибуе Нега Небьюлас пал... вернее, в тот день, когда Блэк Лотос лишила Красного Короля Рэд Райдера всех очков, изменилось всё.

Внезапное исчезновение одного из Монохромных Королей и командира крупного Легиона погрузило Проминенс в хаос. По внутриигровым правилам управление Легионом автоматически перешло к главному офицеру, но половина легионеров отказалась признать его новым лидером.

Раскол в Проминенсе привёл к тому, что в следующие же выходные Легион не смог защитить свою территорию. Конечно же, атака пришла не со стороны Королевских Легионов, а от малых и средних, в которых состояли аватары средних уровней. За день Проминенс потерял больше половины территории, и друг за другом полетели заявления о выходе из Легиона. Временный лидер Легиона в ярости казнил одного из беглецов Ударом Возмездия, но тем самым лишь окончательно расколол Проминенс.

Когда начала разворачиваться драма, и Легион, служивший Михае домом больше года, стал разрушаться, она старалась ни о чём не думать и смотреть на происходящее как бы со стороны.

Она почти не разговаривала с Рэд Райдером, но уважала его и считала сильным и справедливым лидером. Она не испытывала никакого недовольства, служа в рядах его армии, но, в отличие от ветеранов, в защите своих взглядов никогда не доходила до фанатизма.

Поэтому, когда их Король покинул этот мир, она восприняла поражение их Легиона весьма хладнокровно. В конце концов, гибель в Ускоренном Мире не представляла опасности в мире реальном. Если бы Михая лишилась всех очков, это не значило бы, что она уже не смогла бы кататься на мотоцикле отца или пить свой любимый кофе.

Михая полагала, что такие мысли в ней вызывает бесчувственность. Хоть она и продолжала числиться в Проминенсе, но недолюбливала нового командира и считала, что такими темпами и сама покинет Легион.

Она изменила своё мнение, когда однажды увидела в охваченной войной Нериме неизвестного ей новичка, отчаянно защищавшего себя и нескольких своих товарищей.

Её уровень был очень низким, а стиль боя лучше всего описывался словом «неотёсанный», но в душе её горело пламя столь яркое, что она могла испепелить им весь уровень. Если бы ей удалось выжить в этом хаосе, она смогла бы стать гораздо, гораздо сильнее. Эта картина так впечатлила Михаю, что она доверилась своей интуиции и предложила ей свою помощь.

И интуиция не подвела — эта девочка не просто оказалась «сильной». Уже через год её аватар покорил 9-й уровень, а сама она неожиданно для всех обрела титул Второй Красной Королевы...

— ...Чё ты лыбишься, Пард? У меня что-то с лицом? — спросила Кодзуки Юнико, она же Красная Королева Скарлет Рейн, сидя напротив Пард с обиженным видом.

Михая покачала головой и ответила:

— Я улыбаюсь не из-за этого, Нико.

— Нет? Значит, потому, что мы победили Хиликс?

— ...И не поэтому.

— Тогда какого черта ты... хотя, ладно, не хочешь — не говори.

Нико откинулась на спинку дивана и обиделась, словно ребёнок (пусть на самом деле она действительно лишь шестиклассница). Немного подумав, Михая сказала:

— Во время битвы я о многом подумала. О прошлом.

— М-м... — Нико слегка наклонила голову, но потом кивнула и с улыбкой сказала, — Да, здорово, когда человек вспоминает о прошлом с улыбкой.

— ...

В этот раз изумилась уже Михая. Нико быстро догадалась, о чём она думает, и с натянутой улыбкой продолжила:

— У меня и самой есть много разных воспоминаний. Например, те слова, которые ты сказала, когда впервые заговорила со мной.

— Пожалуйста, забудь их.

— Ни за что, буду помнить вечно! — Нико рассмеялась, а затем вновь приняла серьёзный вид, достойный командира Легиона, и проговорила: — Как бы там ни было, поздравляю с успешной защитой. Как твои ощущения от Хиликса?

— Его лидер и легионеры — прекрасные бойцы. И изобретательные.

— Ага... если к следующей неделе проблема с ISS комплектами не решится, то нам, возможно, не удастся так сфокусироваться на защите. Кстати, у нас даже сегодня была проблема с посещаемостью.

— Кстати, по поводу этого, — Михая посмотрела на Нико хмурым взглядом. — Что касается тех бойцов, что в последний момент заявили об отсутствии, у нас появилась проблема.

— А? Что ещё?

— Трое из тех, кто не пришли на защиту, без разрешения напали на территорию другого Легиона.

Нико немедленно вскинула брови.

— ...Что? Кто? Кого?

— Блейз Харт и её друзья. Они атаковали... Сугинами, Нега Небьюлас.

— Ч... то?!

От изумления Нико вскочила с дивана, тут же стукнулась коленкой об стол, вскрикнула от боли и немедленно села обратно. В глазах её появились слёзы, но лицо осталось таким же серьёзным.

— Они что, захотели нарушить перемирие?! — воскликнула она. — Зачем они вообще... а, а-а, так это... из-за вчерашнего?..

Михая согласно кивнула.

— Я думаю, они рассчитывали встретиться с Чёрной Королевой. Блейз ведь из тех, кто сохраняет верность предыдущему лидеру Проминенса.

— М-м... не то чтобы я не понимала их чувств, но тот аватар, что вчера притащил к нам Энеми на неограниченном поле, с 80% вероятностью не был Лотос. Поэтому я сказала им не предпринимать никаких действий, пока мы не соберём достаточно данных...

— Но они уже атаковали, так что ничего не поделаешь. Правда, я процентов на 80 уверена, что они проиграли.

— А я на 95. Скажем так, если они вдруг победят Чёрных, я лично их похвалю, когда они вернутся.

В ответ на весьма неосторожную реплику своего командира Михая прокашлялась и вернулась к теме:

— Неважно, выиграют они или проиграют, мы в любом случае нарушили перемирие. Я отправлюсь в Сугинами и попрошу прощения у Чёрной Королевы...

— А, а... погоди, — Нико вскинула руку, остановив уже вставшую Михаю, затем посмотрела в потолок, и через секунду на её лице появилась улыбка, явно указывающая на то, что у неё хорошая идея. — ...Пойду я.

— ...

— Понимаешь, в таких вопросах личное присутствие командира Легиона придаёт дополнительный вес извинениям.

— ...

— И, кроме того, я же собираюсь завтра сходить на культурный фестиваль их школы, так? Мне как раз по пути!

— ...Как тебе может быть по пути, если фестиваль только завтра?

Михая немного прищурила взгляд. В ответ Красная Королева хихикнула и продолжила:

— Сегодня я переночую у него, а ты зайди за мной с утра. А я позабочусь о том, чтобы билет и тебе достался!

— Как пожелаешь...

В обычных условиях Нико наверняка вела бы себя осторожнее и согласилась бы отправить Михаю, но её отношение к Нега Небьюласу всегда было особым. Михая подавила опасения и кивнула. Нико тут же соскочила с дивана и подобрала ранец, явно намереваясь отправиться в Сугинами немедленно.

— Оставь тут, я привезу его, когда приеду за тобой утром.

— А, ну ладно. Береги его, как зеницу ока.

Оставив ранец на диване, Нико быстрым шагом подошла к двери и открыла её. Но перед тем как выйти, юная Королева обернулась и с полуулыбкой сказала:

— Буду с нетерпением ждать возможности попробовать твой Лабиринт на следующей неделе, Пард.

— Кей, — ответила Михая и с улыбкой кивнула.

Помахав на прощанье рукой, Нико вышла наружу.

Михая стояла на месте, пока звуки её шагов не стихли.

Она уже четыре года как бёрст линкер. Три года назад она нашла Королеву, которой хотела служить.

После бесчисленных битв и повышений уровней она научилась бегать гораздо быстрее, чем раньше, но всё ещё не достигла скорости, которой была бы довольна.

Она хотела прекратить бегать лишь ради побега от собственного страха. Она хотела перейти на следующий уровень. Она хотела стать ещё быстрее ради того, чтобы защитить людей, которые ей дороги.

Михая подняла правую руку и осторожно ощупала её. Она ощутила, как бьётся кровь в её пальцах. Примерно 1 удар в секунду. Причиной смерти его отца стал неожиданный приступ тахикардии. Его сердце забилось со скоростью больше 200 ударов в минуту и, не выдержав, остановилось.

Нельзя исключать того, что причина, по которой он заболел кардиомиопатией, наследственная. Это значит, что, возможно, однажды и Михаю подведёт её сердечно-сосудистая система. Но Блад Леопард научила её, что если она будет бояться этого, то не сможет двигаться вперёд.

Пусть кровь кипит. Пусть разливается волнами по всему телу.

Пусть её аватар бежит быстро, но бесшумно, словно дикий хищник.

Михая взяла сумку Нико правой рукой и вышла из штаба Легиона.

----------

Побочные истории:Окончательная эволюция Метатрон

— Послушай, а ты выглядела так с самого начала ?

В ответ на вопрос Харуюки разлегшаяся на земле прекрасная девушка-архангел слегка приподняла платиновые ресницы.

— Я не поняла смысла твоего вопроса, слуга.

— А… э-э-э… то есть, мне пришло в голову, что за эти восемь тысяч лет ты наверняка как-то эволюционировала.

— «Эволюционировала?..» Если под этим словом ты понимаешь изменения, которые происходят по мере смены поколений существ вашего низшего уровня, то вряд ли это понятие применимо к долговечному созданию вроде меня.

Произнеся эти наукообразные слова, Метатрон взяла в руки розового поросенка, аватара Харуюки, и прижала его к груди.

Хотя в этот момент они являлись лишь аватарами на «начальном ускоренном поле», но мягкость и тепло, окутавшие Харуюки, заставили его сердце забиться чаще.

Конечно, он понимал, что если бы Метатрон об этом узнала, то непременно отругала бы, назвав «нахалом», и поэтому изо всех сил постарался отвлечься от волшебных физических ощущений.

— Э-э-э, в этом ты, пожалуй, права, но... в нашем низшем, то есть, реальном мире с давних времен создавали игры... вернее, целые другие миры, где эволюционировали и индивидуальные персонажи.

Харуюки подразумевал игры, в которых монстры, игравшие роль союзников главного героя, постоянно эволюционировали, увеличиваясь в размерах и становясь сильнее. Именно воспоминание об этих играх навело его на мысль о том, что в самом начале, при зарождении Брейн Бёрста, Метатрон могла выглядеть, как маленькая девочка, и лишь затем, в ходе эволюции обрела теперешнюю более развитую (а, может быть, даже и окончательную?) форму.

Сильнейшая из всех Энеми Легендарного класса с серьезным видом задумалась, а потом ответила, глядя сияющими золотыми глазами на пристроившегося на ее груди Харуюки:

— Хм. Если говорить об «изменениях», то за то долгое время, что я провела на среднем уровне, я действительно весьма изменилась. Я сразилась со множеством воинов, познала широту мира... но ведь «эволюция» — это движение вперед, верно? Мое истинное тело все так же заперто в глубинах моего замка и ему некуда двигаться...

— Вот как... да, наверное, ты права...

Устыдившись своего необдуманного вопроса, Харуюки повесил голову.

Но ответом стала лишь на удивление нежная улыбка — девушка-архангел еще крепче обняла аватара Харуюки и проговорила:

— Однако... сейчас я смогла выбраться не только из замка, но и со среднего уровня. И вот, смотри — я общаюсь с тобой, жителем другого мира. Возможно, этот контакт и есть моя первая эволюция.

----------

Побочные истории:Прыжок в бесконечность - Пролог

Ей казалось, она сейчас улетит в небо.

Настолько то выступление… нет, то «нечто» превосходило человеческие рамки.

Впервые Цукиори Риса узнала о существовании спортивной гимнастики во время Олимпийских Игр 2040 года.

В то время ей было лишь восемь лет, и она все еще обожала смотреть по телевизору детские мультфильмы, поэтому ей, конечно же, не понравилось, что все летние каникулы телевизор на стене в гостиной оккупировал отец. Однако отец девочки обладал суровым нравом и бранил ее, когда она пыталась жаловаться, поэтому Рисе приходилось терпеть и смотреть трансляцию не слишком интересной ей Олимпиады.

Но хотя девочка совершенно не понимала, в чем прелесть футбола, дзюдо и легкой атлетики, так будораживших отца, ее взгляд приковало к экрану в ту самую секунду, когда на нем появилась «она».

Женские соревнования в гимнастике на снарядах, опорный прыжок. Стройная, еще не достигшая двадцати лет гимнастка из Румынии в белой форме.

Отца эта дисциплина особенно не волновала, так что он отлучился в туалет. Мама тем временем ушла за продуктами, и Риса осталась в гостиной совершенно одна. С обеих сторон телеэкрана воцарилась тишина. Гимнастка подняла руку, подала знак и грациозно начала разбег по узкой дорожке.

Она держала спину прямо и почти не двигала руками, но с каждой секундой двигалась все быстрее. Гимнастка с силой запрыгнула на трамплин (о том, что пружинящая площадка называется именно так, Риса узнала уже позже), оттолкнулась руками от коня и взлетела в воздух.

Рисе показалось, что в то самое мгновение на спине спортсменки выросли белые крылья.

Она быстро обхватила колени руками и начала выполнять сальто вперед. Одно, потом еще одно, потом еще… и, наконец, еще.

Гимнастка приземлилась, словно воткнувшись в мат. Не оступившись ни на шаг, она вытянулась в полный рост и вскинула руки. Стадион разразился ревом.

Риса завороженно смотрела повтор в замедленной съемке, раскрыв от удивления рот.

В школе на физкультуре Риса единственная из девочек смогла покорить прыжок через опорный снаряд, отрегулированный на шестую высоту. Втайне она гордилась этим, но гимнастка в белой форме прыгнула неизмеримо выше, чем она… так высоко, словно достигла самих небес. К тому же в полете она вращалась так быстро, что даже в замедленной съемке глаза не поспевали за ее движениями. И в довершение всего она блестяще приземлилась. Риса не верила, что человек способен так двигаться.

Комментатор перевозбудился так, что охрип в прямом эфире, и назвал прыжок «тройным сальто вперед в группировке». Однако поскольку в самом начале атлет тоже переворачивается, сальто получается четырехкратным. Аналогичный прыжок с тремя сальто называется «прыжком Продуновой», но четырехкратное сальто до сих пор не называлось никак, ведь гимнастка из Румынии впервые успешно исполнила его на глазах всего мира.

Позднее этот прыжок назвали в ее честь.

Но ни на Олимпиаде 2044 года, ни на всех последующих соревнованиях ни один гимнаст так и не смог выполнить четырехкратное сальто в опорном прыжке. Включая его первую исполнительницу. Во время того самого выступления, совершенно очаровавшего Рису, она сломала правую лодыжку и завершила спортивную карьеру.

Этот элемент стал известен как «прыжок Раковицэ», по фамилии гимнастки.

Именно он и подтолкнул Рису к атлетике.

Еще совсем маленькой она поклялась себе в том, что однажды обязательно выполнит его…

----------

Том 29 Глава 1

— «Физикал Фул Бёрст»?.. — шепотом повторила Риса название только что выученной команды.

Уголки рта ее собеседницы, дуэльного аватара женского пола, подтянулись вверх, сложившись в натянутую улыбку.

— Унки. Прежде, чем произносить команду Брейн Бёрста, первым делом подумай, можно ли это делать. Если бы тут был реальный мир, а ты вдруг добралась до девятого уровня, команда сработала бы, и ты бы потеряла 99% бёрст поинтов.

— Ой-ей… — Риса рефлекторно закрыла рот рукой, но тут же ткнула в собеседницу пальцем. — А вообще, Мимо-тян, прекрати называть меня «Унки»!

— Э? Милое имя, чего ты. И вообще, раз уж твоего аватара зовут «Uncia», его имя никак иначе не сократишь.

— Нет-нет-нет, можно иначе. И никакое оно не милое, — отрезала Риса и принялась спорить: — Да, может, Брейн Бёрст и назначил мне имя «Nitride Uncia», но я ведь могу сама выбирать, как оно читается? Ты же сама говорила, что недавно в Сетагае 2 наткнулась на девочку шоколадного цвета с аватаром, имя которого по-хорошему читается как «Чоколейт Папетиа». Но оно звучит так себе, поэтому она представляется «Шоколад Папеттой», верно? Поэтому я буду Найтрайд Уникой!

— Нет, я и сама считаю, что некая свобода для маневра должна быть… — аватар женского пола по имени Мимоза Бонго вновь натянуто улыбнулся.

«Мимоза» — название растения, а «Бонго» — парнокопытное травоядное животное, обитающее в Центральной Африке. Поэтому носительница этого имени выглядела как девушка с высокими рогами и припрятанными в броне шипами, но при этом старалась скрыть родство своего аватара с коровой и обижалась, если ее называли не Мимозой, а Бонго.

Впрочем, Мимоза отложила свои заморочки в сторону и сказала:

— Но есть ведь какой-то предел. Uncia ведь никаким образом не прочитаешь как «Уника».

— Прочитаешь!.. Хорошо, Мимо-тян, скажи «Ункия» десять раз.

— Ункия, Ункия, Ункия, Ункия, Ункия, Ункия, Ункия, Ункия, Ункия, Ункия.

— Как читается «Uncia»?

— Ункия.

— Гр-р…

Мимоза весело расхохоталась при виде раздосадованной Рисы.

Первая половина имени аватара Рисы, «Найтрайд», означала нитрид. Вторая же половина, «Ункия» или «Уника», означала снежного барса. Как и Мимоза, она напоминала животное, но в ее лапках прятались острые когти, а на голове красовались треугольные ушки — то есть, она выглядела как хищная кошка.

Надувшись на хохочущую Мимозу, Риса пригладила свои кошачьи уши, чтобы успокоиться, и посмотрела вдаль.

Прямо сейчас они сидели на самой вершине огромной скалы, высившейся посреди обычного дуэльного поля зоны Сетагая 1. В реальном мире здесь, рядом со станцией Санкендзяя, находился торгово-офисный комплекс «Керрот Тауэр».

124-метровое здание открылось пятьдесят один год назад. Сейчас, когда сверхсовременных небоскребов, превышающих полукилометровую отметку, стало очень много — во главе с новым зданием столичной администрации — «Керрот Тауэр» уже нельзя было назвать таким уж высоким, но вид на полную спальных районов Сетагаю с него открывался прекрасный.

Выпал уровень «Закат», и на фоне багрянца западного неба отчетливо виднелись горы Хаконе и Тандзава, а также вершина Фудзи. Разумеется, сейчас границы зоны не дали бы им добраться до горизонта, но Риса хотела когда-нибудь погнаться вслед за заходящим солнцем и добраться до гор на неограниченном нейтральном поле, где нет никаких границ. Впрочем, она только-только достигла шестого уровня и не могла в одиночку справиться с Энеми даже Дикого класса, не говоря уж о Зверином, поэтому беззаботная беготня по полю пока оставалась грезой о будущем.

Эта мысль вернула ее к происходящему. Риса вновь повторила только что выученную команду:

— «Физикал Фул Бёрст»… команда, ускоряющая тело в реальном мире в сотню раз… Трудно поверить, что у Брейн Бёрста есть такая сила…

— Ну, я и сама не видела, чтобы ее хоть кто-то применял на деле. Только слухи доходили, — ответила, пожав плечами, Мимоза Бонго, тоже аватар шестого уровня.

Мимоза была «родителем», установившим Рисе Брейн Бёрст. В реальном мире она была старше Рисы на год, но вместе с ней состояла в одной секции гимнастики. Другими словами, травоядный «родитель» породил хищного «ребенка», и, по словам Мимозы, крайне редко случалось такое, что и родителю, и ребенку достался звериный аватар. Кроме того, оба аватара полагались на быстрые рывки и прыжки, что сближало их еще сильнее.

— Но ты ведь… наверняка о чем-то мечтаешь, да? Если будешь бежать в сотню раз быстрее… то какая там Раковицэ с четырьмя сальто — ты и пять, и шесть прокрутишь, — с улыбкой продолжила Мимоза, и Риса невольно задумалась.

Среди четырех дисциплин женской гимнастики Рисе лучше всего удавался опорный прыжок, но пока что она даже прыжок Продуновой не могла выполнять достаточно стабильно для того, чтобы выйти с ним на соревнования, не говоря уже о четырехкратном сальто. Мимоза больше тяготела к вольным упражнениям, но и ей элементы уровня сложности G давались с большим трудом.

Риса училась в третьем классе средней школы, Мимоза — в первом классе старшей, и обеим девушкам было куда расти, однако даже первоклассницу старшей школы могли выбрать в национальную гимнастическую сборную, если она уже того достойна.

Критерии отбора гимнасток достаточно простые — в сборную приглашают всех призеров весеннего «отборочного индивидуального национального чемпионата по спортивной гимнастике во всех категориях» или летнего «отборочного национального чемпионата по спортивной гимнастике в отдельных категориях». И хотя обе девушки уже стали кандидатами-юниорами, если они хотели в следующем году выступить на Олимпиаде-2048, в этом им непременно нужна была победа на национальном турнире. Но им обеим чуть-чуть не хватило сил занять призовые места на весеннем турнире.

Второй шанс им должен был дать летний отборочный чемпионат в отдельных категориях, который произойдет через два месяца.

Слабость опорных прыжков Рисы крылась в разгоне. Если как следует не разбежаться перед прыжком и не прыгнуть на трамплин с достаточной силой, высоко не взлетишь. Однако Риса слишком много думала о трамплине, и так старательно подстраивала свои движения под правильный прыжок, что теряла на этом слишком много скорости.

Но если бы она ускорилась в сотню раз…

Если бы она барсом пробежала те двадцать пять метров до трамплина и птицей воспарила к небесам…

Риса закрыла глаза, представляя себе эту картину, когда сбоку послышался шепот Мимозы:

— Впрочем, если «Физикал Фул Бёрст» в самом деле существует, то, потратив 99% очков, ты потом однозначно не оправишься. Это команда на один раз. Глупо же разменивать жизнь бёрст линкера на то, чтобы единственный раз исполнить сверхсложный прыжок…

Мимоза говорила, словно обращаясь к себе самой, но Риса машинально покачала головой.

— Не знаю…

— Э?..

— Пусть даже один раз, чего бы мне это ни стоило, я… хотела бы попробовать прыгнуть как она…

— Как Раковицэ, которая на Олимпиаде чудом исполнила четырехкратное сальто и тут же покинула спортивную гимнастику? — переспросила Мимоза чуть приглушенным голосом, и Риса опомнилась.

Покосившись на подругу, она увидела, что обычно казавшаяся потешной, доброй и ласковой маска аватара «родительницы» приняла очень строгий вид.

— Согласна, Раковицэ великолепна. Точнее, была великолепна. Во времена, когда почти не было гимнастов, способных на тройное-то сальто, она бросила вызов четырехкратному и выполнила его идеально вплоть до приземления, но… Среди всех гимнастических дисциплин в опорном прыжке самые жесткие приземления. Раковицэ должна была знать, что сильно рискует повредить себе ноги, приземляясь после четырехкратного сальто… более того, не исключено даже, что проблемы с ногами у нее начались еще во время тренировок. Я… не хочу видеть соревнования, в которых гимнасты стремятся к секунде славы в обмен на собственную жизнь. Спорт ведь был придуман не для того …

Под конец Мимоза перешла практически на шепот, а договорив, вовсе уткнулась лицом в колени.

Риса прекрасно поняла, что хотела сказать Мимоза. Они вместе посещали совмещенную среднюю и старшую женскую школу и ходили в совмещенную секцию спортивной гимнастики, об успехах которой в дисциплинах со снарядами слагали легенды. Помимо консультанта секция могла позволить себе нанять трех тренеров, причем старшей из них оказалась гимнастка, в свое время выступавшая на Олимпиаде. В прошлом она повредила себе колено и была вынуждена со слезами уйти из спорта в шаге от медали. Поэтому она всегда говорила, что «атлет не должен скрывать боль» и страшно сердилась, когда кто-то из ее подопечных отлынивал во время разминочных упражнений на растяжку.

Слово «спорт», как полагают, произошло от латинского «deportare», означающего «отделять [тоску]» или «развлекаться, играть, веселиться». Пожалуй, если строго придерживаться определения, то перетруждать и калечить свое тело ради славы или денег — действительно ставить все с ног на голову.

«Но все же…» — думала Риса.

Но много ли в мире спортсменов, которые занимаются спортом просто потому, что им это нравится? Им ведь вовсе не обязательно участвовать в турнирах, если они занимаются спортом просто ради развлечения. Все они берут на себя тяжелый груз, к чему-то стремятся и продолжают выжимать из себя все возможное. Наверняка в тот день Раковицэ из Румынии решила, что должна во что бы то ни стало исполнить то четырехкратное сальто. По какой именно причине — Риса не знала. Но ей казалось, что она, пусть и совсем немного, понимала чувства гимнастки… которая хотела прыгнуть во что бы то ни стало, пусть даже ценой собственной жизни…

— Мимо-тян… — поглаживая сжавшегося в комочек аватара подруги по спине, Риса прошептала: — Не бойся, я не буду себя калечить. Однажды я обязательно выполню четырехкратное сальто… но не брошу спорт сразу после него. Потому что иначе я ведь не смогу сказать, что превзошла Раковицэ.

Через несколько секунд Мимоза медленно подняла голову, смущенно потерла переносицу и сказала:

— Вот, не вздумай себя калечить. И еще если вдруг по ошибке возьмешь девятый уровень, ни за что не используй «Физикал Фул Бёрст».

— Послушай, Мимо-тян… это ведь ты научила меня этой команде, — с усмешкой отозвалась Риса.

Мимоза слегка надулась.

— Просто… я подумала, если ты узнаешь, что в Брейн Бёрсте еще много всяческих секретов, ты и здесь начнешь сражаться кровожаднее, Уника.

— Э? Но мне казалось, я и так неплохо воюю…

Риса получила Брейн Бёрст от Мимозы в шестом классе начальной школы. За три года она достигла того же шестого уровня, что и родительница. Может, ее и нельзя было назвать быстрой, но разве она не развивалась с достойной скоростью?

Словно прочитав мысли Рисы, Мимоза легонько ткнула ее в бок.

— Послушай, я засиделась на шестом уровне просто потому, что на седьмом… ты считаешься высокоуровневым, тебя всюду приглашают, на тебя охотятся — такая морока. Если бы я захотела, давно бы седьмой взяла.

— Э, правда? Так ты, выходит, в двух шагах от девятого.

От слов Рисы похожий на корову аватар отшатнулся, чуть не рухнув со 124-метровой высоты. Впрочем, Мимоза, конечно же, удержала равновесие и картинно всплеснула руками.

— Послушай, восьмой уровень и так дико-дико сложный, а уж девятый и вовсе ди-и-ико-дико-дико сложный! Во всем Ускоренном Мире его достигли лишь семеро!

— Знаю я их, Монохромных Королей. Почему бы тебе не присоединиться к ним и не стать восьмой Королевой? Вот только как же тебя будут называть… Коровья Королева?

— Бонго — не коровы! Это подвид антилоп!

— Значит, Овечьей Королевой.

— Антилопы — не овцы! Отряд: парнокопытные, подотряд: жвачные, семейство: полорогие!

— Я же говорю, Коровья!

— А… — Мимоза запоздало осознала свою ошибку, прочистила горло и вдруг приняла серьезный вид. — ...Ладно, хватит обо мне. Так вот, Уника… нет, Риса.

Рисе редко доводилось слышать свое настоящее имя в Ускоренном Мире, поэтому улыбка тоже исчезла с ее губ. Мимоза положила руки ей на плечи и проникновенно заговорила:

— Я дала тебе Брейн Бёрст потому, что хотела, чтобы ты поняла: этот мир гораздо, гораздо больше, чем ты думаешь.

— Этот мир… ты имеешь в виду Ускоренный?

— Нет. Я про огромный мир, который включает в себя и реальный, и Ускоренный… Да, мы с тобой гимнастки, заслужившие титул юниоров-кандидаток, и должны оправдывать ожидания наших тренеров, товарищей, федерации гимнастики и, самое главное, наших родителей. Но если мы будем думать только об этом — разучимся видеть все остальное. В этом мире много, о-о-очень много всего, что мы за наши с тобой 15-16 лет пока не узнали. В нем прячутся громадные, невероятные секреты вроде Брейн Бёрста. Я хочу, чтобы ты… чтобы ты помнила хотя бы об этом.

Похлопав ее по плечам, Мимоза смущенно улыбнулась. Риса медленно кивнула в ответ.

— Вот и славно… ну что, возвращаемся к суровым тренировкам?

Риса перевела взгляд и увидела, что до конца дуэли осталось меньше двадцати секунд. Они ускорились во время перерыва в занятиях, поэтому с уровня им предстояло переместиться обратно в школьный спортзал.

— Ага. Удачи нам во второй половине, — ответила Риса, закрыла глаза и приготовилась к замедлению.

----------

Том 29 Глава 2

— ...Ну правда, не обязательно забирать меня из школы каждый день. Не так уж далеко мы и живем, — в очередной раз обратилась Риса к матери, которая уже взялась за ручку двери микроавтобуса.

Школа, которую посещала Риса, находилась в Титосекарасуяме, куда можно было добраться меньше чем за полчаса, если на ближайшей к дому станции Санкендзяя сесть на поезд ветки Токю Сетагая, а затем пересесть на ветку Кейо. На занятия по гимнастике в ее школе ходило немало школьниц, которые и по часу с лишним проводили в поездах, не считая обратной дороги. Поэтому Риса, которую даже в третьем классе каждый день забирала мать на своей машине, чувствовала себя неловко.

Однако она удостоилась лишь короткого взгляда матери, после чего в уши полился привычный словесный поток:

— Что ты, Ри-тян? Ты ведь кандидат в олимпийскую сборную. Что, если ты будешь ехать в переполненном поезде, с которым что-то случится? Будь моя воля, я бы тебя и в школу на поезде не отпускала.

— Перестань, пока что я всего лишь юниор-кандидат… — еле слышно возразила Риса и тут же получила ответ двойной длины:

— Это ничего, на июльском чемпионате тебя обязательно выберут в национальную сборную, ведь тренер Одзима сегодня так тебя хвалила!

— Одзима-сан всегда меня хвалит. Спросила бы ты главного тренера Ато-сан, она бы сердито назвала меня никчемной… — прошептала Риса так тихо, что слова растворились в уличном шуме. Затем она застегнула молнию ветровки доверху, чуть откинула сиденье и закрыла глаза. — Прости, мам. Можно я подремлю до дома?

— Конечно. Тогда я буду вести потихоньку, — ответила мать и убавила газ, однако Риса замотала головой.

— Не надо, мне и так сойдет. Веди как обычно.

Как-то раз ее мать в приступе заботы об уснувшей Рисе ехала на 15 километров в час ниже ограничения по улице Сетагая, и позади надрывались клаксоны, но это нисколько ее не смутило. Риса посоветовала бы ей включить автопилот… но мать не доверяла даже искусственному интеллекту-водителю.

Риса была благодарна матери за то, что та с самого детства поддерживала ее грандиозную мечту выступить на Олимпиаде.

Спортивная гимнастика не настолько затратна, как художественная или балет, к тому же гимнастическая секция имелась прямо в ее школе, поэтому в месяц они отдавали за нее всего тысячу иен, но если добавить к ним цену щитков и формы, а также проезд на всевозможные соревнования, ежемесячные траты выходили весьма внушительными. Конечно, став юниором-кандидатом, Риса заслужила и кандидатскую стипендию, но все равно не могла бы продолжать карьеру без поддержки родителей.

Однако в последнее время ей казалось, что увлеченность матери вышла за разумные границы.

Просматривая в сети видеозаписи с различных чемпионатов, она без конца критиковала других гимнасток: «У этой ноги некрасивые», «Эта слишком мускулистая», и так далее. В свою очередь, когда Риса покупала себе какие-то нездоровые лакомства или пыталась отведать фаст-фуда, мать вспыхивала неистовым пламенем. К тому же она очень много требовала от Рисы перед выступлениями, и девушке даже начинало казаться, что она вот-вот попросит ее бросить школьную секцию и начать ходить в престижный гимнастический центр.

Она как будто перестала отличать Рису от себя самой.

«И если так пойдет дальше, то…» — Риса привалилась боком к левой двери, продолжая думать с закрытыми глазами.

Если ее не выберут в олимпийскую сборную, она не поедет на Олимпиаду и в конце концов будет вынуждена бросить гимнастику, так и не побив заветную планку, что тогда скажет мать? Похвалит ее за старания и поддержит в поиске новой цели? Или же… махнет рукой и на нее тоже? Как в свое время в мгновение ока выгнала из дома отца, когда тот попался на любовной интрижке и потерял работу в крупной корпорации?..

Риса вздрогнула от этой мысли, когда рядом раздался привычно заботливый голос:

— Ой, тебе холодно? Прости, Ри-тян, сейчас включу кондиционер.

На этот раз Риса ничего не ответила.

Доев ужин, тщательно выверенный матерью с точки зрения питательности, и выполнив под ее строгим надзором ежедневный комплекс физических упражнений, Риса добралась до ванной, где, наконец, осталась наедине с собой.

Когда-то дом в Тайсидо, где жили родители ее матери, снесли, и на его месте построили новое одноэтажное здание. Теперь здесь же, все в той же самой Сетагае, жили Риса и ее мать. Родители матери умерли еще до рождения Рисы, и она их совершенно не знала. Что же до бабушки и дедушки со стороны отца, они вроде бы пребывали в добром здравии, однако Риса не видела их с того дня, как родители развелись. Писать им или звонить ей тоже запрещалось.

Во время строительства дома отец смог настоять лишь на одном — на совмещенном санузле, который получился достаточно просторным. Ванна тоже могла похвастаться внушительными размерами, и даже у высокой по меркам ровесниц Рисы получалось вытянуть в ней ноги до конца.

Лучше всего расслабиться за день у нее выходило именно сейчас, лежа в теплой воде и прилежно массируя себе ноги. Даже здесь она по требованию матери носила нейролинкер, чтобы мониторинг пульса и давления помог избежать какого-либо несчастного случая; но лучше уж так, чем если бы та наблюдала за ней через камеру. Бережно размяв пальцами усталые мышцы, Риса вытянула ноги и откинулась на край ванны.

Наверное, любая другая третьеклассница средней школы на ее месте задумалась бы о любимом парне, но, увы, у Рисы не было никого на примете. Как-то раз, когда она еще училась в начальной школе, один мальчик признался ей в любви, а потом, когда она уже перешла в женскую школу, ей в своих чувствах сознался парень-гимнаст из секции другой школы. Но Риса нисколько не соблазнилась предложениями и мгновенно отказала обоим.

Потому ли ей были неинтересны амурные дела, что она стала спортсменкой… или же потому, что она — бёрст линкер? Конечно, среди гимнасток действовал неписанный закон «в отношения не вступать», но некоторые девушки все равно тайно встречались с парнями из других школ. С другой стороны, Риса ни разу не видела и не слышала, чтобы в Ускоренном Мире появлялись влюбленные друг в друга линкеры.

Быть может, в обмен на тысячекратное ускорение мыслей Брейн Бёрст подавлял любовную энергию человека. Даже если это так, пока такая плата Рисе особо не мешала. Но что насчет будущего?.. Риса размышляла, погрузившись в воду по горлышко.

Обычно гимнасты достигают пика своей формы в районе 20-25 лет и уходят из спорта примерно к 30 годам. Спортивную жизнь могло бы значительно продлить стимулирующее лечение посредством микромашин, однако пока что они считались допингом, и положительного решения международного сообщества по этому вопросу стоило ожидать лет через десять, не раньше.

Рисе же исполнилось пятнадцать. Еще через пятнадцать лет она уйдет из спорта… и чем займется дальше? Попытается стать спортивным инструктором вроде тех тренеров, что обучают ее в секции? Покинет гимнастику насовсем и начнет совершенно новую жизнь?..

Но какой бы путь Риса ни воображала себе, она не могла представить, как будет с кем-то встречаться, выйдет замуж, родит ребенка… В ней не было такого желания.

Мимоза говорила ей «увидеть, насколько широк мир», однако в глубине души Риса все же считала, что если она попадет на Олимпиаду и исполнит прыжок Раковицэ, остальное будет уже неважно… Она хотела своими глазами видеть то, что в тот день единственной во всем мире узрела та румынская девушка. Больше Риса не хотела ничего и все семь лет трудилась только ради этого.

Пропищало оповещение нейролинкера. Артериальное давление превысило норму. Риса осторожно встала, чтобы не закружилась голова, вышла из ванны и уселась на банную табуретку. Затем распустила собранные в пучок волосы и окатила себя из душа.

[[image:/storage/reader-images/66307bb8c750993d35d2342c6b1c1af4fd298d47.jpg]]
Она хотела смыть все, что тяготило ее голову: и груз ожиданий, которые взвалила на нее мать, и беспокойство, и недовольство собой.

Раньше, когда Риса нежилась в ванне, у нее получалось избавиться от всех негативных мыслей, скопившихся за день. Однако начиная с того дня, когда она упустила шанс попасть в сборную в ходе апрельских соревнований, и по мере приближения июльских отборочных расслабиться в ванной становилось все сложнее.

Она подключилась к глобальной сети, все еще направляя на себя душ, закрыла глаза и прошептала:

— ...Бёрст линк.

Мир окрасила прозрачная синева, бесчисленные капли воды застыли в воздухе. Душа Рисы, обратившаяся похожим на фею аватаром, покинула неподвижное тело.

Ее «родитель», Мимоза, назвала «синий мир» Брейн Бёрста «трехмерным изображением, созданным на основе картинки с социальных камер». Однако даже когда Риса ускорялась у себя в ванной, где никаких социальных камер не было, программа воспроизводила реальность с удивительной точностью. Наверняка программа пользовалась и изображением с камеры нейролинкера, и от мысли, что в объектив ее линзы попадало и настоящее тело Рисы, тоже воссозданное со всем реализмом, становилось не по себе.

Посмотрев на свою обнаженную спину, Риса подумала, что к июлю надо бы похудеть на полтора килограмма, и открыла список противников Брейн Бёрста.

Тайсидо, где она жила, относился к боевой зоне Сетагая 1. Пусть Сетагая и считалась заброшенным районом, зато самая оживленная из ее зон, Сетагая 2, находилась по соседству, и потому в вечернее время список не бывал полностью пустым.

Как Риса и ожидала, в списке высветилось восемь имен. Она выбрала из середины имя равного по уровню противника, с которым уже не раз сражалась, и вызвала его на бой.

Пламя охватило застывший синий мир, расплавило его и унесло сознание Рисы на новый уровень.

Похожая на снежного барса Найтрайд Уника приземлилась на уровень «Завод», где все здания превратились в загадочные фабрики. Под темным небом во все стороны уходила бесконечная промзона, гремя шестеренками, ухая поршнями и рисуя на облаках желтые кольца бесчисленными прожекторами.

Риса стояла на крыше заводика размером с одноэтажный дом, и здание под ней, конечно же, служило воплощением ее собственного дома. Поскольку долгим стоянием на месте Риса могла ненароком раскрыть противнику свой адрес, она сразу же побежала точно на север, куда указывал направляющий курсор, возникший в нижней части поля зрения.

Прыгая по крышам заводов и фабрик, Риса когтями разрушала трубы и антенны, накапливая энергию. Как только шкала заполнилась наполовину, она воскликнула как можно тише:

— Шейп Чейндж!

Ее тело тут же окутал белый свет. Руки и ноги окрепли. Тело стало более гибким. Риса инстинктивно нагнулась вперед и коснулась железной крыши руками.

Переключившись в «звериный режим», в котором звероподобные аватары показывают себя во всей красе, Риса стала еще быстрее. Она уже не опускалась на землю, перепрыгивала даже самые широкие шоссе и стремительно неслась вперед по ночному уровню.

«Если бы я и в реальном мире умела так бегать и прыгать…» — вдруг представила она, но быстро отмахнулась от мысли и сосредоточилась на беге. Она хотела забыть и о гимнастике, и о матери хотя бы на время дуэли. Сейчас она стремилась лишь бежать… быстрее, еще быстрее…

Однако ее рывок не продлился и минуты. Одновременно с тем, как перед глазами возникли железнодорожный мост ветки Кейо Инокасира вместе со станцией Симокитазава, превратившиеся в этом мире в огромный завод, направляющий курсор исчез.

Впрочем, незадолго до этого Риса успела заметить, что перед самым исчезновением курсор указал вверх. Ее противник забрался еще выше, нежели прыгавшая по крышам Риса, а в окрестностях Симокитазавы стояло лишь одно высотное здание — собственно, сама станция, реконструированная в 2020-х годах.

Не останавливаясь, Риса с ходу запрыгнула на внешнюю стену станции-завода, после чего принялась карабкаться вверх, на крышу с помощью вентиляционных отверстий и прочих неровностей.

В реальном мире здание станции выглядело суперсовременным, со стенами из стеклянных панелей — окажись оно таким же и здесь, по нему было бы непросто взобраться даже с помощью звериного режима. Однако скалолазание по неровным поверхностям Завода давалось Рисе так же легко, как детсадовская гимнастика.

Закончив восхождение практически со скоростью спринта, Риса собралась уже запрыгнуть на крышу, как…

…Резко отскочила в сторону, поняв, что сверху на огромной скорости падает нечто круглое и блестящее.

Громадный молот диаметром полметра и толщиной сантиметров восемьдесят на длиннющей ручке слегка задел кончик ее хвоста. Он попал по колпаку шахты, на котором только что стояла Риса, и металлический грохот, сопровождаемый фейерверком… не раздался. Вместо него послышался звук мультяшного спецэффекта, и во все стороны брызнули разноцветные звездочки. Оружие представляло собой молот, но не обычный, а похожий на игрушечные молоточки-пищалки, которыми любят развлекаться дети и посетители вечеринок.

Сила его, однако, оказалась ничуть не игрушечной — Риса краем глаза увидела, как кусок шахты оторвался от стены и улетел вниз. Девушка приземлилась на трубу, прыгнула с нее и в этот раз все-таки достигла крыши станции.

— Ну конечно же, Уни-уни сумела увернуться, хоть я и считала, что моей атаки не увидеть, — пожаловался, перехватывая молот, дуэльный аватар ростом с маленькую девочку.

Броня, похожая на пышное платье, повсюду обвешанная бантиками. Крупный бант на голове, заплетенные в два хвоста псевдоволосы. Огромный амулет в форме звезды на груди и украшение на левом плече, похожее на маленькое загадочное животное.

Этому аватару подходило лишь одно краткое описание — «девочка-волшебница», а звали его «Комет Сквикер»[✱]Comet Squeaker. Squeaker — одно из названий молотка, которым воюет аватар.. Он состоял в огромном Легионе Грейт Волл, владевшем не только Сибуей, Мегуро и Синагавой, но и зоной Сетагая 1.

Не теряя бдительности, Риса встала напротив обворожительно голубой девочки-волшебницы, обладавшей безобидной внешностью и далеко не безобидной силой.

— Плюс и минус твоего молотка, Кометти, в том, что он начинает сверкать уже во время замаха. Да, это здорово смотрится, но на таких темных уровнях застать им противника врасплох не выйдет.

— Ну-у, это правда. Но на уступки я не пойду, ведь блестящие звездочки — мой образ!

С этими словами Комет игриво провела левой рукой перед глазами, и даже этого хватило, чтобы вокруг разлетелись маленькие звезды. Помимо того, что она выглядела как всамделишная девочка-волшебница, Комет говорила тончайшим голоском, достойным настоящей сэйю, и снискала огромную популярность среди бёрст линкеров мужского пола… вместе с отнюдь не лучшим отношением линкеров-девушек. Впрочем, несмотря на то, что многие девушки относились к ней с открытой неприязнью, с Рисой они почему-то нашли общий язык еще очень давно.

— Я ответила на твой вопрос, теперь твой черед. Как ты, не видя меня, поняла, что я уже рядом с крышей? — спросила в ответ Риса.

Сначала Комет протянула: «Ню-ю-ю-ю…», огляделась по сторонам и затем кивнула.

— Ладно, все равно зрителей нет! На самом деле, я недавно выбрала бонус за шестой уровень.

— Э?! Т-только сейчас?!

Риса изумилась потому, что они с Комет достигли шестого уровня почти одновременно, и случилось это около трех месяцев назад.

Конечно, выбрать сразу из четырех вариантов достаточно сложно, но обычно даже в самых тяжелых случаях раздумья длятся не больше недели. Если продолжать затягивать, ничем хорошим дело не кончится — начнешь уступать ровесникам по уровню, которые уже сделали свой выбор, и позже других начнешь осваивать новую силу.

Когда три месяца назад Риса взяла шестой уровень, она не колебалась ни секунды. Точнее, она сделала то же, что и на всех остальных уровнях (не считая четвертого, где взяла «Смену облика»), не удостоив взглядом ни спецприемы, ни Усиливающее Снаряжение и выбрав «Увеличение мобильности». Она хотела бежать еще быстрее. Прыгать еще выше. Больше Риса ни о чем не мечтала, и Найтрайд Уника родилась именно для того, чтобы исполнить ее желание.

Комет Сквикер, в свою очередь, явно задумывалась как девочка-волшебница, и такой аватар идеально подходил к характеру ее хозяйки. Риса и представить не могла, что Комет из тех, кто надолго задумывается над выбором. Склонив голову, она тихо спросила:

— Над чем же ты раздумывала целых три месяца?

— Понимаешь… — Комет прервалась и шепнула, обращаясь к своему левому плечу. — Ну, поздоровайся.

И тогда…

Сидевшее на левом плече Комет создание, похожее на помесь белки, обезьянки и кролика, которое Риса до сих пор считала всего лишь украшением, моргнуло круглыми глазами и подняло правую лапку.

— Приютно познакомиться! Меня зовут «Болери», я дрюг Комет! Очюнь рад встрече!

— ... — оправившись от двухсекундного ступора, Риса перевела глаза на Комет. — О-оно всегда разговаривало?

— Нет, он до сих пор только грелся у меня на плече и мешал… Но в бонусах за шестой уровень я увидела «Усиление аксессуара I». Ну, сразу же ясно, что это про него. Вот я думала-думала и в итоге поддалась любопытству… — проговорила Комет со сложной гаммой чувств на лице, а аксессуар сразу же возмутился и замахал лапками.

— Рюп-пи! Болери не аксюссуар! Я приятный, очюровательный и надежный дрюг!

— ...Прости, Кометти, но что-то он меня бесит, — не удержавшись, честно заметила Риса, и Комет кивнула в ответ.

— Ничего, я понимаю.

— А-а! За что-о?! Ведь я совершенно правюльно сказал тебе, откуда прюдет враг!

Возражения аксессуара, наконец, помогли Рисе понять, каким образом Комет так точно атаковала, хотя и не видела ее.

— А-а, теперь ясно. Твой аксессуар где-то спрятался и сказал тебе, когда я взбиралась?

— Именно.

— ...Я же сказал, я не аксюссуар!

Аксессуар вновь замахал лапками, но тут Комет схватила его за голову тремя пальцами.

— Болери, помолчи, а?

— Рюп… пи… хорошо…

Аксессуар испуганно кивнул и замер так, словно у него отключили питание. Комет протяжно вздохнула, покрутила волчком поставленный на землю молоток и спросила:

— ...Так что, чем займемся? Продолжим бой?

— Э-э-э… — Риса несколько раз моргнула, прежде чем ответить. — ...Знаешь, я, кажется, слишком сильно удивилась, и мне сразу на душе полегчало. Прости. Я знаю, что напала сама, но давай не будем?

— Ничего-ничего. Все, кто впервые видят, как он разговаривает, так говорят. Ну что, ничья?

Комет уже потянулась открыть инстру, но Риса ее остановила.

— А, Кометти, погоди.

— М? Все-таки хочешь сразиться?

— Нет… можно мы немного поболтаем?

Пусть Риса и ладила с Комет, до сих пор она ни разу не приглашала ее… да и вообще кого-либо за исключением Мимозы Бонго, пообщаться на дуэльном уровне. Голубая девочка-волшебница моргнула круглыми глазами, а затем расплылась в улыбке.

— Да, конечно! Пошли в какое-нибудь тихое местечко!

Покинув шумные окрестности станции Симокитазава, они переместились на километр восточнее и уселись рядышком на крыше тихого особняка в западном стиле, расположенного в самом центре парка Комаба.

Особняк знатного семейства эпохи Мэйдзи в стиле Тюдоров, считающийся важным объектом культурного наследия, на уровне «Завод» практически не отличался от самого себя в реальном мире. Хотя парк окружала территория университета Тото, корпуса которого все-таки превратились в шумные фабрики, в глубину парка их гул не доносился.

Комет Сквикер села справа от Рисы, посмотрела на таймер и беззаботно спросила:

— Ну что, Унитти, о чем хочешь поговорить?

Риса внимательно рассматривала существо-аксессуар на левом плече Комет, и вопрос застал ее врасплох, поскольку иначе она не ответила бы на него так честно:

— А, ну… в последнее время я стала бояться коня…

Мимоза, «родитель» Рисы, постоянно твердила, что раскрытие собственной личности — страшнейшее табу для каждого бёрст линкера. Однако, рассказывая о своих трудностях, связанных с гимнастическим конем, Риса неизбежно дала бы собеседнице понять, что рядом с той сидит гимнастка. А поскольку школ, где имелись гимнастические секции, было не так уж и много, Комет могла при желании ее раскрыть.

Но стоило Рисе об этом подумать…

— А? Коня?.. С копытами и длинной мордой? — раздался совершенно неожиданный ответ. Риса подпрыгнула и выпалила, не сдержавшись:

— Да нет же, гимнастического! Это же еще хуже, чем японских и китайских генералов спутать!

— О-о, Уни-уни, ты в китайских генералах разбираешься? Тебе кто нравится? Мне Хуан Чжун.

Услышав слова девочки-волшебницы и увидев ее улыбку, Риса поняла, что зря переживает за свою личность, и улыбнулась сама.

— Чжао Юнь… Но я не об этом. Это такой снаряд для опорного прыжка — одной из дисциплин спортивной гимнастики.

— А-а-а, вот ты про какого коня! Знаю-знаю про такого.

Беззаботное умиление Комет продлилось недолго. Уже скоро та хитро улыбнулась и поинтересовалась:

— Так ты, Унитти, гимнастка? Остального не боишься? Разновысоких брусьев там, бревна, свободных упражнений?

— Ого, ничего себе ты осведомленная, — отозвалась изумленная Риса.

Не все люди знают, что дисциплины спортивной гимнастики отличаются у мужчин и женщин, и уж совсем немногие могут назвать все четыре женские дисциплины: свободные упражнения, опорный прыжок, разновысокие брусья и бревно. Риса поняла, что столь хорошо разбирающейся в предмете собеседнице придется отвечать серьезно, выпрямила спину и кивнула.

— Нет. И на брусьях, и на бревне я выступаю нормально, в свободных упражнениях тоже, но… Еще когда встаю на начало дорожки перед конем, напрягаюсь так, что ничего не помогает…

— Хм-м… у вас что, нет спортивного психолога?

Судя по ответу Комет, она и сама состояла в спортивной секции. «Тогда как же ты стала девочкой-волшебницей?..» — подумала Риса краем сознания и кивнула.

— Есть, но… мне не хочется с ней это обсуждать. Тем более, мне кажется, я и сама знаю, в чем причина.

— Ты из-за коня когда-то травму получила?

— Нет. Я напрягаюсь не из-за боязни… Опорный прыжок всегда был моим коньком. Но, быть может, как раз поэтому я начала… считать, что не должна ошибаться и обязана получать высокие баллы…

— Ясно… — Комет кивнула и, кажется, задумалась, поэтому Риса продолжала, отчасти обращаясь уже к самой себе:

— ...Хотя разгон в опорном прыжке очень важен, нельзя просто бежать сломя голову. Лучшие гимнасты выкладываются в беге на 70-80 процентов, затем прыгают на трамплин и показывают стабильные результаты. Но я… хочу исполнить упражнение, для которого 80 процентов не хватит. Не скажу, что нужны все сто, но если не пробежать хотя бы на 90 и не попасть на трамплин идеально, достаточной высоты не набрать…

В настоящее время Риса поставила перед собой задачу исполнить на соревнованиях «двойное сальто вперед в группировке», то есть, тройное сальто Продуновой. Пускай оно на ступень ниже прыжка Раковицэ, ее самой заветной мечты, прыжок Продуновой все же имел высшую категорию сложности, и даже на Олимпиаде его пытались исполнить лишь немногие. Во время тренировок у Рисы получалось от силы шесть раз из десяти.

С таким выступать нельзя. До соревнований осталось два месяца. Если она не научится успешно исполнять прыжок девять раз из десяти самое меньшее за месяц, тренер не даст добро.

Как же ей совместить скорость бега и точность прыжка?

Ответ был прост. Поскольку от разбега никуда не деться, бежать нужно изо всех сил. Дальше останется лишь раз за разом пробегать на 90-процентной скорости и тренироваться уверенно запрыгивать на трамплин. Других вариантов не было.

Но хотя Риса все понимала… она не могла бежать, как надо. Тело само ограничивало себя 80 процентами. Даже когда она успешно отталкивалась от трамплина, высоты не хватало. Чтобы ускорить вращение во второй части прыжка, ей приходилось раздвигать ноги, из-за чего не получалось толком приземлиться.

Таким образом, ей попросту недоставало отваги.

В ней не было той отваги, которую продемонстрировала Раковицэ на Олимпиаде 2040 года…

Хотя Риса вступила в битву, чтобы сбросить негативные мысли, она поняла, что настроение стало еще мрачнее. Самоуничижительно улыбнувшись, она уже собралась было встать... когда долгое время задумчиво молчавшая Комет Сквикер заговорила:

— Вариантов у тебя два.

— Э?.. В-вариантов?

— Я о вариантах победить страх перед разгоном.

— А!..

Риса вгляделась в маску девочки-волшебницы, с трудом веря своим ушам.

Большие глаза-линзы Комет встретили ее взгляд, и аватар вскинул палец.

— Первый — использовать «Физикал Бёрст» во время турнира.

— Э?! Н-нет-нет-нет, так не пойдет! Я потрачу 99 процентов бёрст поинтов, да и не успею я достичь девятого уровня к соревнованиям. В конце концов, если я в реальном мире побегу в сто раз быстрее обычного, все заметят, — сразу же возразила Риса.

Комет удивленно моргнула и громко засмеялась.

— Нет, Уни-уни, ты что, с «Физикал Фул Бёрстом» спутала? Такую опасную команду я тебе советовать, конечно же, не стану. Я про обычный «Физикал Бёрст», без «фула». Им можно пользоваться с первого уровня, стоит пять очков… ускоряет только твое сознание в реальном мире в десять раз, при этом не отделяя его от тела.

— Только сознание… в десять раз… — Риса чуть подумала, затем свела брови. — Другими словами, от него замедляются движения?.. И как оно поможет тренировать разбег?

— Если говорить точно, замедляются не движения, а течение времени. Опорный прыжок, включая разгон, занимает ведь не больше пяти секунд, да? Для тебя они превратятся в пятьдесят. И запрыгивать, и отталкиваться станет на порядок проще.

— А!..

Лишь после этих слов Риса, наконец, поняла, в чем смысл «Физикал Бёрста».

Если ее сознание ускорится в десять раз, она сможет сколько угодно раз подогнать момент прыжка на трамплин. Помимо того, что она сможет разогнаться на 90… а то и на 100 процентов, она еще и идеально оттолкнется от трамплина.

— Ничего себе… значит, в Брейн Бёрсте есть и такая команда? Почему же Мимо-тян про нее не рассказывала? — восторженно протянула она, не забыв возмутиться поведением «родительницы».

Однако Комет ответила совершенно неожиданными словами:

— Потому что Мимоза-тян добрая.

— Э?..

— Спортсмен, начавший применять Физикал Бёрст, будет вынужден использовать его постоянно. Он привыкнет к миру, в котором его сознание ускорено в десять раз, и разучится рассчитывать свои движения без ускорения. Знаешь первоклассника, который прошлым летом в Косиэне поставил рекорд по хоумранам? Он бёрст линкер, и бил с помощью Физикал Бёрста, — Комет огорошила Рису настолько, что та застыла с вытаращенными глазами.

Она не знала правил бейсбола, но слышала о «супер-новичке», который поставил всех на уши. Риса видела его в репортажах и восхищалась, как коллегой-спортсменом… но кто бы мог подумать, что он бёрст линкер?

Какое-то время она не могла прийти в себя, и лишь потом кое-что осознала.

— Э?.. Постой-ка, а сколько ударов за матч наносит бьющий?

— В том-то и дело. Он был четвертым бьющим, они обычно делают по 4-5 ударов.

— И каждый раз он использовал как минимум один Физикал Бёрст?.. Так он что, за матч тратил не меньше двадцати бёрст поинтов?!

— Наверное… — Комет кивнула с немного опечаленным лицом.

Она взяла стоящий на крыше молот и пару раз взмахнула им. От каждого взмаха в воздухе оставались маленькие звездочки, но быстро гасли.

— ...Прошлой осенью он вновь с триумфом выступил на чемпионате, его команда попала в отборочные весеннего чемпионата этого года… но он не вошел в состав. Либо у него осталось мало очков, либо…

Даже Риса, мало знавшая о бёрст линкерах, прекрасно поняла, как должна была закончиться фраза Комет.

«...Либо он растерял их до конца».

Риса замолчала, а Комет легонько постучала по ее спине ладонью.

— Ну, вот такие вот дела. Лично я советую Физикал Бёрст не использовать. Итак, второй метод… мой самый любимый.

— ...Надеюсь, он не такой опасный? — спросила Риса, переключив мысли на новый предмет, и голубая девочка-волшебница широко улыбнулась.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского! Я ведь права, Болери?

Стоило Комет глянуть на левое плечо, как застывший истуканом зверек вскинул лапки и воскликнул:

— Разюмеется! Чем упорнее стараешься, тем сюльнее становишься!

— ...И что это за способ?

— Простой и лучший! Тренироваться в Ускоренном Мире.

— Э… э-э?! — воскликнула Риса, ошеломленно посмотрев по сторонам, а затем на своего аватара. — Но… на дуэльных уровнях нет ни коней, ни трамплинов… а дуэльный аватар не похож на меня… к тому же мне надо на кого-то напасть, чтобы попасть на уровень… и уже через полчаса придется уйти…

Она перечисляла все трудности, которые приходили в голову, но ироничное выражение лица Комет ни капли не менялось. Зато существо на ее левом плече запрыгало и запищало в ответ:

— Нельзя сдаваться, даже не начав! Если постараться, путь обюзательно откроется!

Больше не в силах терпеть, Риса наклонилась к зверьку, широко раскрыла обычно закрытый рот своего аватара, продемонстрировала острые клыки и прорычала:

— Еще одно «ю» от тебя — съем.

— Рю! Рюппи-и-и-и!

Аксессуар моргнул большими глазами, перепрыгнул на макушку Комет и задрожал. Хозяйка схватила его правой рукой, широко улыбнулась и сказала:

— Не волнуйся, все эти вопросы решаются. Хотя, вместо коня и трамплина придется поискать что-нибудь еще.

— Э?.. Кометти, ты что, поможешь мне?

— Хотела бы я сказать: «Да, конечно!», но столько лишнего времени у меня нет. Но ничего, в Ускоренном Мире есть одно местечко, куда можно попасть и одному.

— К-какое?..

— Будто неясно! — Комет Сквикер вдруг резко вскочила, схватила молот и направила его точно в небеса. — Неограниченное нейтральное поле! Там можешь хоть затренировать себя до смерти! Найди цель, до которой даже твой аватар так просто не допрыгнет, беги и прыгай, снова и снова… прыгай, пока в тебе не загорится свет Инкарнации, Унитти!

----------

Том 29 Глава 3

На следующий день, во время растяжки после окончания тренировок секции гимнастики Риса шепотом обратилась к Мимозе Бонго… которую на самом деле звали Инадате Нозоми.

— Нозо-семпай, можно сегодня после секции встретиться с тобой там?

В ответ Нозоми чуть наклонила к ней голову с мальчишески короткими волосами и прошептала:

— Я не против, но… нечасто ты меня на дуэли приглашаешь, Риса.

— А-а, семпай, я тебя не на дуэль вызываю…

Заметив, что на нее смотрит главный тренер, Риса тут же отстала от Нозоми. В секции во главу угла ставилось предотвращение травм, так что выговор можно было схлопотать даже за отлынивание во время завершающих тренировку упражнений.

Какое-то время девушки молча выгибали тела, затем вернулись к тайным переговорам:

— ...Зачем, если не на дуэль? Просто поговорить?

— Нет, и не за этим…

— Как с тобой сложно. Задумала вторгнуться в Сибую или Синдзюку?

— Ну… уже теплее…

В ответ Нозоми шумно втянула воздух. Риса испугалась, что она сейчас закричит, и торопливо зажала ей рот ладошкой.

— М-м!.. Да что тебе надо, в самом-то деле?

— Э-э, ну… ты не могла бы составить мне компанию на неограниченном нейтральном поле?..

Нозоми быстро набрала в легкие в два раза больше воздуха. Риса заткнула ей рот обеими руками, чтобы из него не вырвался вопль.

— М-м-м-м!.. Н-неограниченном поле?! З-зачем оно тебе?!

Но пока Риса думала, как ответить на вопрос…

— Эй, вы! Если вам хватает сил болтать, я вам сейчас еще один блок упражнений добавлю! — прикрикнула главный тренер, и обе девушки втянули головы в плечи.

1. Во время ужина не наедаться до отвала.

2. Как следует сходить в туалет.

3. Лечь на постель, немного увлажнить воздух в комнате.

4. Подключаться к сети по кабелю через домашний сервер, настроить таймер на автоматическое отключение через два часа.

Когда Риса исполнила все указания Нозоми и произнесла команду «Анлимитед Бёрст», на часах было ровно десять вечера.

На неограниченном нейтральном поле она не бывала уже очень давно, и в этот раз оно встретило ее перламутровым блеском.

Все здания вокруг напоминали мраморные храмы. Дороги и пустыри устилала белая матовая плитка, повсюду висели, чуть звеня, загадочные восьмигранные кристаллы. «Святая Земля», редкий высокоранговый уровень святого типа.

Риса в образе Найтрайд Уники спрыгнула с крыши дома на дорогу, утолила голод с помощью одного кристалла и поспешила к Керрот Тауэру, где ее должна была поджидать Нозоми.

Кристаллы Святой Земли давали огромное количество энергии, и поговаривали даже, что в крайне редких случаях на неограниченном нейтральном поле из них могли выпасть карты предметов. Однако разбивались кристаллы очень громко, и на звук могли сбежаться окрестные Энеми. Охотиться на кристаллы следует группой, если только твой аватар не умеет летать.

Когда Риса добралась до главного входа в Керрот Тауэр, по пути проигнорировав остальные соблазнительно вращающиеся восьмиугольные объекты, послышался голос Нозоми, вернее, Мимозы Бонго.

— Что так долго?! Я минут двадцать ждала!

— Встретиться в течение двадцати минут на неограниченном поле — это еще хороший результат, — бросила Риса в ответ, и Нозоми соскочила с фасада Тауэра.

Ее аватар поглотил импульс всеми четырьмя конечностями и выпрямился.

— ...Ну что, ты все мои указания выполнила?

— Конечно. Поставила таймер на отключение через два часа.

— Славно. Вообще, я бы хотела приступить сразу же… но… — взгляд Мимозы Бонго вдруг из серьезного стал алчным, и она похлопала Рису по плечу. — ...Раз уж нам попалась Святая Земля, может, сменим планы и поохотимся на кристаллы?

— У… н-нет-нет-нет! — воскликнула Риса, за секунду поборов соблазн. — Сегодня я пришла тренировать опорный прыжок! Если сюда слетятся Энеми, ни о какой тренировке и речи не будет!

— Ладно-ладно… И как только тебя угораздило догадаться про тренировки на неограниченном поле, Униппе? Ты же линкер-лентяй.

На восторг «родителя» ей пришлось во всем сознаться:

— На самом деле… это не моя идея. Я вчера вызвала Комет-тян на дуэль, она мне и посоветовала.

— Что? Да как эта молотобойская девочка-волшебница посмела советовать чужому «ребенку» такое!..

[[image:/storage/reader-images/924c038fadce28f6737eef0f888d897b815aeac0.jpg]]
Нозоми скорчила недовольную мину. Исподлобья глянув на нее, Риса спросила:

— ...Мимо-тян, ты против того, чтобы я здесь тренировалась?

— М-м, не то чтобы против… но я волнуюсь.

— В смысле?

На этот вопрос Мимоза Бонго ответила не сразу. Первым делом она подняла глаза к жемчужному небу.

Риса последовала ее примеру и увидела где-то вдалеке стаю маленьких птиц, неспешно летящих по своим делам. Отсюда они казались горошинками, но каждая из них представляла собой настоящего Энеми. Их вид сразу напомнил о том, что мир этот принадлежит не одним только бёрст линкерам.

— ...Мой «родитель» говорил, что неограниченное нейтральное поле и есть настоящий Ускоренный Мир… — вдруг тихо проговорила Нозоми, и Риса затаила дыхание.

До сих пор Нозоми практически ничего не рассказывала о своем «родителе». Когда Риса только стала бёрст линкером, она несколько раз пыталась удовлетворить свое любопытство, но в конце концов перестала, поскольку Нозоми постоянно уклонялась от ответа.

Нозоми опустила взгляд, мельком глянула на Рису, а затем уселась на мраморный блок, в реальности служивший вазоном. Рядом пристроилась и Риса.

— ...Я никогда не рассказывала тебе, что она тоже была гимнасткой. Не из нашей секции, а из…

Нозоми назвала имя известного спортивного клуба в Сетагае. Того самого места, куда мать Рисы подумывала перевести свою дочь. Риса молча кивнула, а Нозоми выдержала небольшую паузу и продолжила:

— ...Сильнее всего она была в вольных упражнениях, и они у нее получались куда лучше, чем у меня. Еще в пятом классе она стала юниором-кандидатом, и все пророчили ей олимпийское будущее…

— Т-так ты о…

Риса произнесла имя, и Нозоми без лишних слов кивнула.

Риса не просто слышала о той девушке. Пусть та и была на год старше, Риса много раз видела ее выступления на турнирах. Она умела прыгать и зависать в воздухе, будто в невесомости, но куда сильнее поражала ее психика. Какую бы ответственность на нее ни возлагали, перед началом упражнений с ее лица не сходила улыбка, и программу она всегда отрабатывала идеально.

Но в первом классе средней школы она вдруг объявила об уходе из спорта и исчезла с гимнастического горизонта. Прошло три года, ее имя начало забываться… но Риса и подумать на могла, что та девушка была бёрст линкером и «родителем» Мимозы Бонго.

— Я была от нее без ума. Да что «была», даже сейчас я ее безмерно уважаю. Почему же ты не сказала, что она твой «родитель»?

Риса подалась вперед, но Нозоми отодвинула «ребенка» ладонью, и в ее улыбке появилась легкая печаль.

— Прости, но… Уника, если бы я рассказала тебе… ты ведь захотела бы с ней увидеться?

— Разумеется! Она наша коллега-гимнаст, коллега-бёрст линкер и «родитель» моего «родителя»! Я столько всего хочу у нее спросить, столько всего с ней обсудить!

— Увы, ты не сможешь, — прошептала Нозоми, покачав головой. — Она «обнулилась» еще до того, как ты стала бёрст линкером, и потеряла Брейн Бёрст. Именно поэтому она и ушла из гимнастики.

— Э?.. — у Рисы сперло дыхание. — Обнулилась?.. Но как?.. Потеряла все очки в дуэлях?..

— Нет. Я и сама не знаю, что конкретно с ней произошло. Она… часто ходила на неограниченное поле. Нередко она зависала часов на десять реального мира и проводила здесь больше года за раз.

— Года… — хрипло повторила Риса.

Она могла без труда подсчитать количество собственных погружений на неограниченное нейтральное поле на пальцах. К тому же, обычно не проходили и сутки внутреннего времени, как она выбиралась через портал, поэтому вообразить себе промежуток в год она попросту не могла.

— Но зачем она так…

— Гимнастические тренировки, — тихо произнесла Нозоми и вновь уставилась в бесконечное небо. — Сила ее психики крылась в бесчисленных тренировках, которые она устраивала здесь, на неограниченном поле. Дуэльный аватар не устает и не ломается. Ну, он может проголодаться или захотеть спать, но это все решается силой воли. При желании тут можно днями и месяцами тренировать одни и те же прыжки… Причем на вершине стометровой башни, рядом с логовом огромного Энеми и в прочих местах, где оказываешься под сильным давлением. Если научиться идеально выполнять упражнения в таких экстремальных условиях, что помешает их же повторить во время соревнований в реальном мире? Наверное, еще в шестом классе она уже обладала психикой олимпийского гимнаста… Но…

Неизвестно, осознанно ли, но вдруг Нозоми положила левую руку на правую ладонь Рисы и крепко сжала так, будто пыталась удержать ее на месте.

— Но в обмен на такую непоколебимость… приходится что-то терять. Когда я сама добралась до четвертого уровня, первое время часто тренировалась на неограниченном поле вместе с ней. И, действительно, многое обрела. Пускай возможности тела и дуэльного аватара различаются, выверенность движений и ощущения прыжков вполне подходят и к реальному миру, так что я научилась уверенно выступать на соревнованиях. Возможно, сейчас я так или иначе вхожу в кандидаты на участие в национальной сборной именно благодаря всему, что освоила тогда. Но… неограниченное поле опасно. Чем больше на нем проводишь времени, тем сильнее размывается реальность…

Риса не сразу поняла смысл этих слов. Однако продолжение рассказа заставило ее вытаращить глаза.

— Наверное, уже к первому классу средней школы она провела в Ускоренном Мире больше двадцати лет. Вдвое больше, чем она жила в реальном мире, понимаешь? Конечно же, это не могло не сказаться на ней в реальности… Наутро после затяжных погружений она лишь очень смутно помнила предыдущий день… Да, ее гимнастические умения тоже улучшались до неузнаваемости, но…

— Размывается… реальность… — хрипло повторила Риса. — Так она… «обнулилась» на неограниченном поле?

Нозоми обвела взглядом Святую Землю и кивнула.

— Да… думаю, да. Как я уже сказала, не знаю, что случилось. Три года назад настал день, и она очнулась после затяжного погружения уже не бёрст линкером. Может, ее прикончил Энеми, а может, другой бёрст линкер… В дуэлях она выступала более чем достойно, запас по очкам имела достаточный, но…

— Ты не спрашивала ее?

— Понимаешь… Потеряв Брейн Бёрст, она… будто забыла, что когда-то была бёрст линкером, и никогда не разговаривала об Ускоренном Мире… Я пыталась заговорить с ней, но она смотрела так, будто не знает меня.

Нозоми прервалась, уткнулась лбом в колени и сжалась в комочек.

Риса робко положила руку на спину поникшей «родительницы». Наконец, Нозоми тихо продолжила, не поднимая головы:

— Вскоре после этого она бросила гимнастику. Сейчас она ходит в женскую старшую школу в Кёдо. Это недалеко от ее дома, так что иногда мы видимся на улице… но она меня словно не помнит… Иногда я думаю, что может быть… та она, которая была бёрст линкером, все еще бродит где-то по неограниченному полю…

— …

Риса неуклюже гладила сжавшуюся в комочек «родительницу» и пыталась подобрать слова.

И тогда с ее губ сорвался вопрос, который она никогда всерьез не задавала:

— Мимо-тян… Нозо-семпай. Почему ты сделала меня своим «ребенком»?..

Нозоми медленно подняла голову, посмотрела на Рису изумрудными глазами и...

— Наверное… потому что ты напоминала мне ее, Риса, — неожиданно ответила она. — Но сразу скажу, я не думала заменить ее тобой. Ты так упорно занималась и перенапрягалась… что я начала немного переживать за тебя. Я хотела передать кому-то все то, что дала мне «родитель», только и всего.

И тогда Риса поняла, почему Нозоми до сих пор ни разу не приглашала ее тренироваться на неограниченном поле.

Она боялась, что Рису, как и ее «родителя», запечатает здесь навечно.

Нозоми, будто уловив ход мыслей Рисы, приблизила лицо и прошептала с самым серьезным видом:

— Запомни, Риса. Я не стану говорить тебе, чтобы ты тут не тренировалась. Я ведь и сама в прошлом частенько это делала… Но пообещай, что за раз ты будешь погружаться не больше чем на два часа реального времени… то есть на 83 дня и 8 часов ускоренного. Будет больше — у тебя начнут путаться воспоминания и меняться характер. И не забывай участвовать в обычных дуэлях. Не только для того, чтобы набирать очки, но и чтобы наслаждаться игрой.

— Наслаждаться… игрой?

Нозоми улыбнулась и подергала изумленную Рису за кошачьи ушки.

— У нас с тобой нет времени после уроков ходить по магазинам в Сибуе или петь в караоке с подружками. Мы варимся в гимнастике с утра и до вечера… но с помощью Брейн Бёрста мы за одну целую и восемь десятых секунды реального мира можем полчаса провести в другом. И там нас ждут знакомства, которых не бывает в реальности. Ты ведь тоже нашла здесь новых друзей?

— М-м… ну, человек пять-шесть…

В голове промелькнуло несколько образов, начиная с лица Комет Сквикер. Улыбка Нозоми стала натянутой.

— Маловато для шестого уровня. Ну да ладно, береги их. Брейн Бёрст — не только инструмент для решения проблем из реальности. Это целый другой мир, который многое нам дает. Не забывай.

— ...Ага, —кивнула Риса.

Нозоми широко улыбнулась, еще раз дернула ее за уши и встала.

— Ну так что, пошли, поищем место, где можно отрабатывать опорный прыжок? В этих местах можно попробовать парки Сетагая и Комадзава…

Нозоми перечислила еще несколько парков в окрестностях Тайсидо, и тут в голову Рисы пришла неожиданная мысль.

— А… кстати, почему бы и не там? Да, туда далековато добираться, но раз уж мы на неограниченном поле, где нет границ между зонами…

— Там это где?

— Ну… в спортзале Ёёги.

Сооружение, официально называемое «Первый спортзал государственного крытого стадиона для всех видов спорта Ёёги» и построенное в 1964 году к первой Токийской Олимпиаде, прошедшей больше восьмидесяти лет назад, все еще оставалось одним из немногих крытых стадионов столицы. Ко второй Олимпиаде 2020 года его основательно увеличили и переработали, однако внешне стадион нисколько не изменился. В этом сакральном для многих атлетов месте проводились многие столичные и национальные соревнования, и там же в июле должен будет пройти отборочный национальный чемпионат по спортивной гимнастике в отдельных категориях.

— А-а, в Ёё-1.

Обозвав спортзал весьма странным словом, Нозоми повернулась в сторону стадиона и всмотрелась в небо над ним. Некоторое время она о чем-то напряженно думала и, наконец, кивнула.

— Ладно, почему бы и нет. Только не приближайся к центру южной Сибуи… и к парку Ёёги к северу от спортзала.

— Э? Про Сибую я поняла, там могут быть другие бёрст линкеры, но почему нельзя к парку Ёёги?

— По пути расскажу.

С этими словами Нозоми побежала в сторону 246-й автодороги, проходившей как раз рядом с Керрот Тауэром. Риса тут же кинулась следом.

Добежав до 246-й, Мимоза Бонго резко ускорилась. Бежала она великолепно, как и подобает антилопе, но аватар в форме барса от нее, конечно же, не отставал. В несколько широких прыжков Риса оказалась немного сзади и сбоку от Мимозы и дальше держалась с той же стороны.

Риса слышала, что в «Мекке дуэлей», на Акихабарском поле боя, расположенном в одноименной зоне, выступает дуэльный аватар по имени «Блад Леопард». Риса надеялась однажды вызвать ее на поединок, но сейчас ей не хватило бы силы воли добраться из Сетагаи до далекой Акихабары.

«Когда пройдет июльский чемпионат… и если я покажу на нем достойный результат, надо будет заняться Брейн Бёрстом всерьез», — раздумывала Риса, а впереди уже виднелся перекресток Синсентё. Короче всего было бы проскочить его прямо и спуститься по Догензаке[✱]Центр вечерней и ночной жизни Сибуи., но поскольку им хотелось избежать случайной встречи с другими бёрст линкерами в центре Сибуи, на перекрестке они свернули на запад, на улицу Ямате.

Пробежав еще немного, они завернули направо и пробежали мимо элитных жилых кварталов Сёто. Впереди показался телевещательный центр JHK[✱]Очевидно, речь идет о телецентре NHK, но что-то Кавахару поперло на отказ от реальных названий.. В 2020-х на реконструкцию этого здания потратили баснословную сумму, и на уровне Святая Земля оно напоминало громадный храм с огромным, ослепительно блестящим кристаллом на крыше.

— ...Сдается мне, если его разбить, выпадет что-то хорошее, — проговорила Нозоми, немного замедляясь.

Риса на мгновение тоже забыла, зачем здесь оказалась, но потом замотала головой.

— Если мы так сделаем, то призовем здоровенных Энеми и все испортим! На обратном пути, если он тут еще будет.

— Ладно-ладно.

За разговором они обогнули телецентр с юга, свернули налево и на этот раз увидели впереди искомое.

Изысканное здание первого спортзала стадиона Ёёги походило то ли на древнюю галеру, то ли на космический корабль будущего. Даже здесь, на неограниченном нейтральном поле, оно почти не отличалось от своего прототипа в реальном мире, однако рядом с окружающими храмами смотрелось на удивление гармонично. Аватары остановились примерно в трехстах метрах от спортзала, убедились, что рядом нет Энеми и бёрст линкеров, а затем осторожно приблизились, снизив скорость более чем вдвое.

— ...Кстати, Мимо-тян, почему ты велела не приближаться к парку Ёёги?

— А, точно. Э-э-э… ну-у…

Хоть Мимоза Бонго и обещала рассказать на ходу, но теперь почему-то тянула время. Взглянув на рогатую подругу, Риса заметила на ее лице оттенок волнения.

— ...Уника, вот ты такая пугливая, но любопытства тебе не занимать…

— Никакая я не пугливая… Обещаю, не буду приближаться, но скажи уж.

— Ладно… Понимаешь, на неограниченном поле под парком Ёёги находится подземелье, которое все считают самым опасным.

— О-о… хотя, погоди, как же так? Ты в свое время говорила, что четыре великих подземелья неограниченного поля находятся под Токийским Куполом, Токийским Вокзалом, Токийской Башней и зданием столичной администрации в Синдзюку, разве нет?

— Верно. Но раньше их называли «пятью подземельями» и включали в список подземелье под парком Ёёги. Однако во время самого первого рейда там от бесконечного истребления полегло очень много людей, поэтому его назвали слишком опасным и опечатали.

— Опечатали?..

После такого рассказа ей захотелось и самой взглянуть, что там такое, но Риса понимала, что услышит в ответ раздражающее: «Я же говорила!», поэтому подавила любопытство и только хмыкнула.

Мимоза все равно смерила ее подозрительным взглядом, однако затем хлопнула в ладоши и сменила тему, поскольку аватары уже приблизились к спортзалу.

— Запомни… автоматическое отключение из реального мира произойдет через 83 местных дня. Тебе пока наверняка кажется, что это очень нескоро, но нельзя терять ни секунды. Прыгай, прыгай, прыгай без конца, пока не превзойдешь возможности дуэльного аватара… и не прикоснешься к таинству Инкарнации.

— ...Кометти тоже какую-то «Инкарнацию» упоминала... что это такое?

— Пока тебе не нужно знать. Когда-нибудь расскажу, а пока прыгай!

Нозоми от души хлопнула Рису по спине, и та вошла на территорию стадиона Ёёги.

Гигантская арена под перламутровым небом молчала. К Рисе вдруг вернулось волнение, которое она ощущала во время апрельских соревнований, дыхание участилось.

Но пусть. Риса пришла сюда именно для того, чтобы побороть это давление.

— Ну… я пошла, — бросила она через плечо, и Нозоми безмолвно кивнула.

Преодолев последний подъем, Риса достигла входа.

И когда она уже собиралась войти в полумрак…

— Что?..

Риса замерла. Ей показалось, что ее кто-то позвал.

Она еще раз обернулась, но ее окружал лишь недвижный, безлюдный перламутр святого уровня.

----------

Том 29 Глава 4

27 июля 2047 года, суббота.

Трибуны первого спортзала национального стадиона Ёёги были заполнены где-то на восемьдесят процентов.

Шел 101-й отборочный национальный чемпионат по спортивной гимнастике в отдельных категориях, выступали гимнастки.

Цукиори Риса записалась во все категории и прошла в финал опорного прыжка и бревна. В вольных упражнениях и разновысоких брусьях она не пробилась даже через отборочные, но ей все равно никогда еще не удавалось дойти до финала сразу в двух категориях на чемпионате, где собрались специалисты по каждой из них. Только одна гимнастка вышла в финал в трех категориях, а в двух — трое, не считая Рису. Все четверо — участники олимпийской сборной.

Инадате Нозоми тоже прошла через отборочный этап своих любимых вольных упражнений и наверняка ждала свой черед где-то в другом месте. Риса не видела ее и хотела хотя бы позвонить через нейролинкер, но на чемпионате звонки другим спортсменам строго запрещены.

«Нозо-семпай. Давай вместе победим и вместе поедем на Олимпиаду в следующем году», мысленно обратилась она к подруге, и сразу после этого на внутренней стороне сомкнутых век загорелась надпись красным: «Опорный прыжок: на позицию». Закончилось выступление гимнастки, стоявшей в списке перед Рисой. Судя по возгласам, ей удалось успешно выполнить довольно сложное упражнение, но Риса не смутилась, как раньше.

Она открыла глаза и встала.

На соревнования она пришла в новенькой форме — белой с черными точками в районе груди. Скорее всего, одна только Нозоми понимала, что такая расцветка напоминала раскраску Найтрайд Уники.

«Смотри, Уника… я прыгну точно как ты», — вновь обратилась она, теперь уже к своему второму «я», и встала у стартовой черты.

Сердце билось спокойно. Шум отдалился. Мать сидела на трибуне совсем рядом с ней, но Риса уже не ощущала ее взгляда.

Она видела перед собой лишь двадцать пять метров дорожки и гимнастического коня.

В нижней части поля зрения появилась и быстро исчезла надпись: «Опорный прыжок: старт».

Риса подняла правую руку точно вверх и опустила. Вдохнула, выдохнула… и начала разбег.

Сегодня Риса исполняла «двойное сальто вперед в группировке», то есть, прыжок Продуновой. Месяц назад главный тренер дала согласие, и с тех пор она отработала его бесчисленное множество раз и значительно повысила успешность прыжков. Во время отборочного этапа сегодняшних соревнований она чуть-чуть ошиблась при приземлении, однако больше ни один юниор-кандидат не смог исполнить тройное сальто, так что Риса произвела фурор.

А в этот раз она собиралась довести прыжок до идеала.

Мир замолчал. Риса бежала, выкладываясь на каждом шаге. Раньше она считала дорожку слишком короткой, но благодаря бесчисленным тренировкам на неограниченном поле теперь расстояние казалось огромным. Таким, что можно прибавить скорости. Еще… и еще.

Наконец, она оказалась рядом с трамплином. Еще пять шагов… четыре… три. Риса заранее знала, что не ошибется с выбором момента, поэтому бежала, ничего не боясь.

Еще два… еще один… пора.

Она взмахнула руками, чуть поджала колени, и направила ноги на трамплин.

Голые ступни впечатались в резиновую поверхность. Сквозь подошвы Риса ощущала, как внизу сжимаются пружины из особого сплава. Риса задержала энергию, накопленную во время разгона, обратила ее в силу прыжка…

И…

Дребезжащий хруст прокатился по ее телу, отдавшись в голове.

«Трамплин сломался?!» — осознала Риса уже после того, как ее тело швырнуло вперед и влево.

Из-за недостаточно острого угла поворота она летела точно на коня. Резко оттолкнувшись от него руками, она направила тело выше.

Хотя Рисе и удалось кое-как перелететь через коня, она прыгнула лишь на половину нужной высоты и летела вперед слишком быстро. Она нарушила стойку для прыжка и не могла остановить вращение. Тело беспорядочно крутилось в воздухе, мир проплывал перед глазами под углом.

Она видела…

Как издалека, с площадки для вольных упражнений, что-то отчаянно кричит Нозоми.

И как мать на трибуне закрыла рот обеими руками.

И та, и другая быстро пропали с ее глаз. Их сменил быстро приближающийся мат.

Она не успеет перевернуться. Она упадет вниз головой. Нужно было прикрыть голову руками, но локти онемели от удара о коня и не слушались.

Несомненно, удар на такой скорости серьезно повредит ее шейные позвонки. В худшем случае, она больше никогда не сможет заниматься гимнастикой… и вообще спортом.

Но гимнастика и опорные прыжки были для нее всем.

Она жила лишь ради того, чтобы исполнить прыжок Раковицэ…

В сердце Рисы разлилось черное отчаяние. Она слышала, как трескается и бьется на осколки ее будущее.

И тогда…

Она вновь услышала тот голос.

Голос, который обратился к ней, когда она впервые входила на стадион Ёёги на неограниченном поле. Чей-то голос, зовущий ее в мир вечности.

За мгновение до того, как голова ударилась о мат, Риса воскликнула никому не слышным голосом:

«Анлимитед бёрст».

Тьма.

А за ней…

(Продолжение следует)

----------

Послесловие команды

Здоров, и я в прошлом послесловии ляпнул, что следующее будет до релиза моего проекта, позабыв, что в ссках мы послесловий не пишем, так что придётся выкручиваться. Так что, раз такая пляска, вставлю пару слов о том, что эта лучшая сска всея ускорки! В эмоциональном плане. Это уже второй персонаж, которого кавахара расписал так, чтобы ему действительно хотелось сопереживать. Ну и спойлерну, пожалуй, что позвоночник она всё-таки не сломала и паралич не заработала — мне после этого здорово полегчало. До встречи... в декабре, наверное? С вами был ленивый Саунд слак-слак, от которого уже полтора года нет переводов.

----------

Побочные истории:Возвращение в вечность

Харуюки положил голову на колени Метатрон и сомкнул веки.

Ему выпала такая честь, когда они находились в загадочном пространстве, которое не относилась ни к высшему уровню Ускоренного Мира, ни к среднему, ни даже к нижнему. Над головой блестело полное звезд небо, под ногами простиралось море из облаков. Метатрон выглядела как человек, а не как привычная трехмерная иконка, да и сам Харуюки находился здесь в образе самого себя из реального мира, а не в виде дуэльного аватара.

Казалось бы, такое и представить себе невозможно, но прямо сейчас могло произойти все что угодно, ведь в реальном мире Харуюки лежал в своей кровати, крепко спал и видел сон.

Метатрон рассказывала, что по мере усиления их связи научилась общаться с ним во время сна, однако Харуюки подозревал, что все эти сны — самые настоящие, потому что в них вечно высокомерная и не позволявшая даже притрагиваться к себе Метатрон становилась на удивление мягкой и нежной.

Погружаясь в полудрему, Харуюки раздумывал над тем, нельзя ли наверняка узнать, спит он или же действительно разговаривает с той самой Метатрон из неограниченного нейтрального поля.

Попробовать прижаться к ней посильнее?.. Но он боялся наказания, которое постигнет его, окажись Метатрон настоящей.

Ненадолго проснуться и снять нейролинкер?.. Но он не знал, как заставить себя пробудиться.

Раз так, почему бы не задать ей вопрос, ответа на который он сам совершенно точно не знает?

Харуюки открыл глаза и обратился к прекрасной девушке-архангелу:

— ...Послушай, Метатрон.

— Что такое, слуга?

Метатрон положила правую руку на макушку Харуюки и чуть-чуть наклонила голову. «Даже здесь она называет меня слугой…» — подумал Харуюки, а затем озвучил вопрос, который вот уже несколько дней не давал ему покоя:

— Как думаешь… почему Нюкта пыталась исполнить желание Цукиори-сан, то есть, Уники? «»

— …

Вместо ответа Метатрон подняла взгляд и посмотрела в звездное небо.

Прошла уже неделя после появления «черного облака», которое погубило бы Ускоренный Мир, если бы его не успели вовремя остановить.

4 августа, воскресенье.

Сегодня Харуюки вместе со своими товарищами по Легиону ходил навещать Цукиори Рису (то есть Найтрайд Унику), лежавшую в больнице в Сибуе.

Риса представилась гимнасткой и рассказала о том, как две недели назад во время большого чемпионата ей не повезло — из-за поломки трамплина она получила серьезные травмы: ушиб лба, вывих шейного отдела позвоночника и разрыв связок левого плеча. К тому же она долгое время не приходила в сознание. Врачи полагали, что виной тому сотрясение мозга, но настоящая причина крылась в другом.

Когда трамплин сломался во время прыжка, тело Рисы бросило в неконтролируемое вращение. За те несколько мгновений, что отделяли ее от жесткого удара об мат, она инстинктивно прошептала команду «анлимитед бёрст» и отправила свое сознание на неограниченное нейтральное поле.

Терзаясь глубоким отчаянием, она скиталась по Ускоренному Миру, и, наконец, вошла в подземелье парка Ёёги, влекомая загадочным голосом. Там она повстречала хозяйку подземелья, Энеми Ультра Класса по имени «Богиня Ночи Нюкта», которая согласилась исполнить ее желание «навечно уснуть в Ускоренном Мире» и изгнать всех прочих бёрст линкеров. Именно эту цель преследовало «черное облако».

Харуюки понимал горе и отчаяние Рисы. Тот чемпионат был для нее едва ли не последней возможностью выступить на ближайшей Олимпиаде; она долго тренировалась, чтобы показать себя во всей красе, но ей чудовищно не повезло — никто не мог представить, что сломается трамплин, а сама Риса получит такие травмы, которые поставят под вопрос ее будущее как гимнастки. Наверное, Харуюки на ее месте тоже не захотел бы больше возвращаться в реальный мир.

Но что насчет Нюкты?

Почему Энеми того же класса, что и защищающие Имперский Замок «Боги», пыталась исполнить желание Рисы?

Харуюки надеялся, что Метатрон, тоже относившаяся к высокоуровневым Энеми, сможет разгадать мотивы Нюкты, и потому спросил ее… но когда архангел опустила взгляд, она лишь медленно покачала головой.

— Неужели ты… тоже не знаешь?

После второго вопроса ее блестящие губы все-таки разомкнулись.

— Есть вещи, которые неведомы и мне, слуга. В последнее время... мне даже кажется, что их несоизмеримо больше, чем тех, о которых мне известно.

— Вот как…

Харуюки не мог представить, что заносчивая Метатрон может говорить таким мягким голосом. Он уже успел решить, что все-таки спит, а вовсе не общается с Метатрон, но в этот момент…

— Однако у меня есть смутная догадка относительно причин пробуждения существа по имени Нюкта, — задумчиво продолжила Метатрон, пропуская волосы Харюуки между пальцев. — Мы, Четверо Святых… вернее, Пятеро Святых, если считать Нюкту, — высокоуровневые существа, не имеющие смысла жизни. Именно это отличает нас от Четырех Богов, которым дан безоговорочный приказ охранять от проникновения зону 00, она же — Имперский Замок.

— Н-но ведь… вам тоже приказано защищать Четыре Великих Подземелья… или Пять, если считать то, что под парком Ёёги.

— Мы не защищаем их активно. Эти, как ты выразился, подземелья — наши жилища и крепости, мы лишь прогоняем незваных гостей… Мы сражаемся за них по той же самой причине, по которой вы, воины, каждую неделю отстаиваете территории.

— П-понятно… — Харуюки кивнул и на этот раз решил, что все-таки не спит, и на самом деле разговаривает с Метатрон, живущей на неограниченном нейтральном поле.

В таком случае вновь возникал вопрос о том, почему девушка-архангел стала такой ласковой, но Харуюки решил оставить его на потом — он знал, что если спросит, Метатрон опять превратится в надменную и заносчивую «хозяйку».

Метатрон вновь погладила волосы Харуюки и продолжила:

— К тому же в подземельях мы сражаемся с вами лишь в «первых формах», которые можно считать аналогом Усиливающего Снаряжения. Более того, первые формы действуют автономно. Сами мы лишь наблюдаем за битвами на правах зрителей и можем лишь болеть за наши тела.

— Так вот оно что… — Харуюки снова кивнул. — Я правильно помню, что если победить первую форму, соблюдая особые условия, можно сразиться с истинным телом Святой? Случалось ли такое хоть когда-нибудь?

— Со мной — нет, никогда. Полагаю, прочие Святые ответили бы то же самое. Но напомню, слуга, неделю назад вы с Блэк Лотос одолели лишь первую форму Нюкты. Будь она в истинном облике, вы не продержались бы и десяти секунд.

— Ого… э-это получается, что Нюкта выставила на бой первую форму, хоть и осознавала, что станет от этого слабее? Н-но зачем?.. — изумился Харуюки.

Пальчики Метатрон сжали прядь его волос и несильно подергали.

— Как я уже говорила, мне неведомы причины, по которым существо Нюкта повело себя таким образом. Но я могу предположить, почему Нюкта откликнулась на зов воина по имени Найтрайд Уника и пробудилась от долгого сна.

— И правда, говорила. Так почему же?..

Харуюки и сам не заметил, как поднял голову с колен Метатрон, уселся напротив нее и, затаив дыхание, стал ждать ответа.

Как ни странно, архангел немного замешкалась.

— ...Все святые стремятся узнать, ради чего мы существуем в этом мире. Первые сотни лет мы считали, что наша задача — оберегать «артефакты», покоившиеся в наших крепостях. Но воины забрали артефакты, победив лишь первые формы и так и не сразившись с нами. Артефакты исчезли, но мы остались. Воины почти перестали ходить к нам, поэтому мы начали задумываться и спрашивать себя: «Что мы здесь делаем?»

Весной этого года закончился восьмой год с запуска Брейн Бёрста 2039. Даже для Харуюки это был внушительный срок, но Метатрон и остальные Святые провели на неограниченном поле уже больше восьми тысяч лет.

Разумеется, Метатрон, будучи искусственным интеллектом, воспринимала время не так, как настоящие люди. Она однажды упомянула, что может приостановить свой разум и таким образом уснуть хоть на сотни лет. Но все это не меняло того факта, что Метатрон прожила почти целую вечность.

— Все мы пытались прийти к ответу на этот вопрос по-своему. Кто-то наблюдал за миром с высшего уровня, кто-то обрубил все каналы для поступающей извне информации и углубился в раздумья, ну, а я… обратилась за помощью к воинам. Я еще ни разу не говорила об этом, но ты не первый. До тебя был еще один воин, с которым мне удалось наладить крепкую связь.

— Что?! — впервые за эту ночь Харуюки подпрыгнул от изумления.

Он чуть не потерял равновесие и не упал на облака, но замахал руками и удержался. Затем он резко придвинулся к Метатрон.

— Д-до меня?! К-кто это был?!

— Возможно, однажды я… скажу тебе имя, — ответила Метатрон и вновь посмотрела на звезды.

Увидев на ее лице нотки тоски и печали, Харуюки не осмелился расспрашивать дальше, подавил вспыхнувшее любопытство и кивнул.

— Ладно… Ну, в общем, Нюкта пыталась исполнить желание Уники, потому что искала ответ на вопрос, да?

— Возможно, ты прав, а возможно, нет. Быть может, Нюкта стремилась не просто исполнить желание Найтрайд Уники, но и заполучить ее, и, в конечном счете, слиться с ней.

— С… с-с-слиться?!

Харуюки вновь подпрыгнул от изумления, но на этот раз еще и мысленно кивнул, кое-что для себя уяснив.

В конце той битвы, когда Нюкта призвала огромную первую форму, она в буквальном смысле заключила внутри нее Унику. Сильверу Кроу и Блэк Лотос удалось пробить оборону с помощью совместной Инкарнационной техники, но если бы у них не вышло, Уника — вернее, Риса — наверняка погрузилась бы в вечный сон. В конце концов, именно этого она и желала.

— И возможно… ровно того же желаю и я, — прошептала Метатрон, а затем вдруг вытянула руки и схватила Харуюки за щеки. — Быть может, я пытаюсь углубить нашу связь, потому что хочу на манер Нюкты закрыть тебя в своих воспоминаниях. Что ты скажешь на это, слуга?

Метатрон задала такой неожиданный вопрос, что Харуюки недоуменно заморгал, не пытаясь вырваться из ее рук. Ответил он только через пару секунд.

— Хм-м… Конечно, вечный сон на среднем уровне меня не устраивает, но я согласен с тем, что нашу с тобой связь надо углублять. Ведь возможно, однажды через нее ты своими глазами увидишь низший уровень… то есть, реальный мир. Может, именно тогда ты найдешь свой ответ…

Метатрон несколько раз моргнула, а затем вдруг растянула щеки Харуюки в разные стороны.

— ...Х-хза сто?

— За то, что ты чересчур дерзко выражаешься, слуга, — Метатрон резко разжала пальцы, схватила голову Харуюки, на глазах которого выступили слезы, и бесцеремонно уложила ее обратно на свои колени. — Воину, который до сих пор не может в одиночку победить даже низших существ, еще слишком рано волноваться обо мне.

— Х-хорошо… — ответил Харуюки, расслабившись и позволяя сну одолеть его — пусть даже в действительности он и так спал все это время.

Закрыв глаза и чувствуя, как его тело становится все легче, он задумался.

Курс лечения травмы Найтрайд Уники… точнее, Рисы обещал растянуться на месяц с лишним. И, тем не менее, она заявила, что все еще не потеряла надежды выступить на Олимпиаде в следующем году. Безусловно, ее задача сильно усложнилась, но если она добьется впечатляющих результатов на национальном отборочном чемпионате в апреле или кубке NHK в мае, ее вполне могут взять в сборную Японии.

Сам Харуюки с самого рождения был бесконечно далек от мысли о том, чтобы выступать за страну. Он даже не мог толком представить всю важность происходящего, но все равно хотел помочь Рисе, если получится. Харуюки верил, что девушка, решившая пробудиться от вечного сна на неограниченном нейтральном поле и снова вставшая на путь борьбы, обязательно справится.

Но как поступит Нюкта?

Она потеряла Унику, уже наполовину слившись с ней. Вернется ли она в подземелье Ёёги, чтобы вновь погрузиться в бесконечный сон? Сокроется ли в самых глубинах подземелья, где нет ничего ценного? Вытерпит ли сотни и тысячи лет одиночества, забытая всеми бёрст линкерами?

«Такова судьба наделенных разумом высокоуровневых существ», — прозвучал на задворках его сознания голос Метатрон, которая словно прочитала его мысли.

Затем Харуюки мягко погрузился в глубины сна внутри сна.

----------

Том 30 Глава 2

— Да уж, вот так преподобный перфоратор!

Прикончив в три захода фруктовое желе, пришедшая навестить Рису Инадате Нозоми, или Мимоза Бонго, метким броском отправила стаканчик в урну и произнесла эту непонятную фразу.

— ...Причем тут какой-то перфоратор? — решила все-таки уточнить Риса.

— Ой, разве такого выражения не существует? — переспросила Нозоми с нарочито серьезным видом. — Я думала, это вполне себе аналог «святых пассатиж».

— Не слышала.

— Ох. Значит, с сегодняшнего дня начинаем активно пользоваться, чтобы оно вошло в моду.

— Ни за что!

По ходу не отличающегося глубокомысленностью разговора Риса прикончила свое виноградное желе и положила пустую упаковку на протянутую ладонь Нозоми.

— Глубочайше благодарю за угощение, Нозо-семпай, мне очень понравилось.

— Еще бы, они называются «шанри анпартье», я за ними специально в Сибую ездила. Представляешь, одна штука почти 500 иен стоит!

— Ох, вы так на меня потратились?! Надо было половину на потом оставить…

— Ты прямо как скупая бабушка, Риса, но такую я тебя и люблю. Вот только сколько мне еще повторять, чтобы мы с тобой на «ты», особенно когда не на секции?

Еще одно меткое попадание в урну — и Нозоми уселась на край койки.

Несмотря на воскресенье, она пришла в гости в олимпийке. Впрочем, Риса втайне считала, что немного похожей на мальчика Нозоми олимпийка шла прекрасно, уступая разве что обтягивающей гимнастической форме. Риса, правда, и сама была одета в шорты и футболку с логотипом секции. На ее шее поверх нейролинкера сидел бандаж, а на левом плече — заменяющий гипс фиксатор из термопластика.

Нозоми о чем-то задумалась, принявшись болтать в воздухе ногами. Поняв, что спросить придется самой, Риса заговорила, все-таки перейдя на «ты»:

— Так все-таки, при чем тут перфора… тьфу, то есть, чему ты так удивилась, Нозоми?

— А? Ах, да, точно! Просто я никак не ожидала, что именно ты окажешься виновницей дела о черном облаке, которое вызвало огромную панику и слухи о том, что Брейн Бёрст закрывается, — ответила Нозоми, плюхнувшись на постель и подползая поближе к Рисе.

— Н-никакая это не моя вина… — не слишком уверенно ответила Риса подруге, которая уже откинула голову на вторую подушку. — Ладно… может, отчасти и моя, но я просто спала и не знала, что снаружи творится такое…

— Не криви мордашку, я тебя ни в чем не обвиняю, — не вставая с постели, Нозоми вытянула руку и дернула Рису за связанные в хвост волосы. — Я радуюсь уже тому, что ты хотя бы вернуться смогла. И что обошлось без по-настоящему серьезных травм. Ты ведь не собираешься бросать гимнастику?

— Нет, конечно, — Риса уверенно кивнула.

Нозоми широко улыбнулась.

Риса получила травму и попала в больницу в воскресенье 21 июля. В субботу 27 июля в Ускоренном Мире появилось «черное облако», на поверку оказавшееся делом рук богини Нюкты. В зоне его действия бёрст линкеры теряли возможность ускоряться, а социальные камеры переставали работать.

Разросшийся и занявший Сугинами и Нериму Черный Легион «Нега Небьюлас» объединился с Монохромными Королями, прорвался через облако и одолел Нюкту в четверг, 1 августа. Таким образом, пока Сильвер Кроу из Нега Небьюласа не разбудил Рису, она проспала на неограниченном нейтральном поле 11 суток реального мира… или 30 лет Ускоренного.

Пожалуй, стоило считать за счастье то, что у Рисы почти не осталось воспоминаний о том погружении. Кажется, она во сне о чем-то беседовала с Нюктой, но не могла вспомнить, о чем именно.

Про саму «Богиню Ночи Нюкту» ей рассказали, что она одна из сильнейших во всем Ускоренном Мире Энеми Ультра Класса, равная по силе стерегущим Имперский Замок Четырем Богам и способная (если не на шутку разозлится) разметать даже Королей. Именно о ней перед соревнованием говорила Нозоми, когда провожала Рису к стадиону в Ёёги для тренировок опорного прыжка, предупредив, что в лабиринте под парком прячется Энеми столь опасный, что подземелье давным-давно опечатали.

В свое время Нюкта полностью лишила бёрст поинтов множество бёрст линкеров — но почему Рису не постигла такая же судьба? После пробуждения Риса много раз пыталась найти ответ, но никакие объяснения на ум не приходили.

— Нозо-семпай, — Риса тоже откинулась на койку и обратилась к лежащей рядом Нозоми. — Помнишь, ты рассказывала о твоем «родителе»? Ты сказала, она провела на неограниченном поле в общей сложности 20 лет, а затем растеряла все очки.

— Угу… — Нозоми устремила глаза к потолку.

— Мне вот интересно, действительно ли она ходила туда только оттачивать гимнастическое мастерство?.. Ты не думала, что у нее могли быть другие причины погружаться в тот мир?

— Не знаю… — тихо отозвалась Нозоми, покачивая головой с коротко стрижеными волосами. — Она… почти никогда не водила меня на неограниченное поле… Ну, прямо как я. Когда у тебя появится свой «ребенок», ты нас поймешь: не хочется его туда отпускать. Всегда мучаешься при мысли: «А что, если он там наткнется на опасного Энеми или ПКшного гада и потеряет все очки?»... Н-да, девочки в 16 лет о таком обычно не разговаривают.

Нозоми смущенно усмехнулась, а Риса коснулась головой ее левого плеча.

— Выходит, я тебя сильно перепугала… прости.

— Я же говорила — радуюсь уже тому, что ты хотя бы вернуться смогла, — Нозоми нащупала левой ладонью правую руку Рисы и нежно сжала.

Федерация гимнастики Японии признала, что приведшая к травме поломка трамплина произошла по ее недосмотру, взяла на себя все медицинские расходы и даже оплатила Рисе отдельную палату. Кроме того, палату ей выделили с южной стороны здания, так что сейчас в огромное окно пробивались золотистые лучи летнего заката.

Нечто похожее на лестницу в небо поблескивало под кучевыми облаками — неужели космический лифт Гермесов Трос? В младших классах среди ее одноклассниц бытовало поверье, что если загадать имя любимого человека, пока над головой проносится Трос, любовь будет взаимной. Сама Риса никогда не проверяла поверье на практике… и даже не пыталась. Дожив до 15 лет, она так ни разу ни в кого и не влюбилась.

Возможно, четырехкратное сальто Михэелы Раковицэ, которое она увидела в возрасте 8 лет, так поразило Рису, что навсегда лишило ее возможности испытывать чувство восхищения и восторга перед чем-то иным. С тех самых пор у нее не возникало желания заводить не только друзей, но и подруг. Те немногие подружки, которые все-таки появились, завели с ней знакомство сами, включая Нозоми, самую близкую из них.

Риса плохо понимала других людей, и тем более не смогла бы разгадать мысли Энеми. Хотя вообще, не совсем понятно, есть ли у Энеми мысли.

Тем не менее, Риса почему-то продолжала без конца думать о Нюкте.

Нюкта могла уничтожить Рису бесконечным истреблением, но не стала так делать. Более того, она остановила всех Энеми, охранявших подземелье под парком Ёёги, проводила Рису в самые глубины лабиринта и даровала ей место, где та могла бы дремать вечно, как и хотела.

Но и это еще не все. Когда Риса решила, что вернется в реальный мир вместе с Сильвер Кроу и Черной Королевой Блэк Лотос, Нюкта отпустила ее и позволила уйти.

«Ты все-таки возвращаешься? Ничего, пусть будет так. Я буду следить за вами. Всегда…» — сказала Нюкта напоследок.

На дворе стояло 4 августа, после пробуждения Рисы прошло уже три дня. На неограниченном нейтральном поле прошло три тысячи дней или около восьми лет. Все это время Нюкта дремала в одиночестве в глубинах лабиринта. А впереди ее ждут еще многие десятки и сотни лет одиночества…

— Все-таки ты… очень похожа на нее, — вдруг прошептала Нозоми.

Она отпустила руку Рисы и повернулась на левый бок. Глядя подруге прямо в лицо, Нозоми заговорила, вспоминая прошлое:

— Она частенько смотрела такими же глазами. Ее тело было рядом, но душа витала где-то далеко… Риса, ты ведь хочешь сходить туда еще раз?

— ...Да, — Риса медленно кивнула. — Возможно, ты рассердишься на меня, но… я считаю, что у меня остались незаконченные дела. Мне даже кажется, я не смогу вернуться в гимнастику, пока не разберусь с ними…

На лице Нозоми появилась расстроенная и немного печальная улыбка.

— Чего это ты? Разумеется, я не стану сердиться. Рассердиться я могу только на то, что ты решила отправиться одна.

— Ты уже догадалась?.. — смущенно спросила Риса, но тут же приняла серьезный вид. — Нозо-семпай. Ты сказала, что радуешься уже тому, что я смогла вернуться. Безусловно, я рассчитываю вернуться и в этот раз, но… на неограниченном поле ни в чем нельзя быть уверенной. Я могу наткнуться на сильного Энеми, Нюкта может лишить меня очков, и на этот раз Нега Небьюлас не придет на помощь… Поэтому я не могу просить тебя потакать моим капризам.

Риса старалась говорить как можно увереннее, чтобы донести до Нозоми всю твердость своего отказа.

Однако ее подруга даже не изменилась в лице. Она вытянула правую руку…

И зажала нос Рисы между указательным и большим пальцами.

— А-а! Ч-что ты делаешь?!

— С сегодняшнего дня я начинаю карать каждую твою дерзость — запрещаю дышать носом десять секунд.

Нозоми не соврала — она отпустила нос Рисы ровно через десять секунд. Пока Риса в слезах потирала нос, лицо Нозоми вдруг оказалось точно над ней.

— А теперь послушай меня, Риса. Не как бёрст линкера, а как семпая по секции. Не как «родителя», а как подругу. Я не смогла уберечь тебя от травмы. А до того толком не смогла помочь, когда ты уперлась в стену и страдала.

Риса попыталась было возразить, но оробела под суровым взглядом Нозоми.

— На отборочном этапе я тоже выполняла опорный прыжок. Подойди я к нему чуть серьезнее — смогла бы заподозрить, что с трамплином что-то не в порядке. Не то, чтобы я прыгала вполсилы… но все равно в душе считала, что пройти в финал по опорному прыжку мне не светит. Поэтому мои ощущения притупились…

— Нет… ты не виновата. Я тоже ничего не почувствовала во время отборочных…

— Но я должна была заметить! — приглушенно воскликнула Нозоми и изо всех сил зажмурилась.

Риса пораженно смотрела на капельки, собравшиеся в уголках ее глаз. Кажется, она никогда раньше не видела слез Нозоми.

— Семпай… ты плакала, когда я спала?.. — задала она неожиданный и не совсем уместный вопрос.

На оказавшемся совсем близко над ней лице подруги появилась горькая улыбка.

— Разумеется. Я столько плакала, что у меня, наверное, обезвоживание началось.

— Ясно… вот значит как…

С одной стороны, ей хотелось извиниться за то, что она причинила Нозоми столько печали, а с другой — куда больше хотелось радоваться тому, что кто-то проливал слезы ради нее. Риса тоже улыбнулась и протянула руку. Собрав слезы Нозоми кончиками пальцев, Риса машинально поднесла их к губам.

Нозоми недоуменно заморгала, затем ее щеки залила густая краска.

— Ч… что ты творишь?! Не вздумай вылизывать!

— Жалко же, зря пропадут… У твоих слез почти никакого вкуса, Нозо-семпай.

— И что мне с этим отзывом делать?..

Нозоми откинулась с подушки и покачала головой. Затем похлопала себя по щекам, словно пытаясь согнать с них жар.

— Я иду с тобой, — вдруг громко заявила она.

— Что? Но…

— Никаких «но», «ну» и «не»! Еще раз повторю, теперь я обращаюсь к тебе не как «родитель» из Ускоренного Мира… Как твоя подруга из реального мира, я решила, что больше тебя одну никуда и ни за что не отпущу.

— Нозо-семпай…

Слова, выражение лица и чувства Нозоми грели Рису, словно лучи солнца, и в то же время заставляли ее сердце обливаться кровью.

А затем в голову стукнула бесконечно очевидная, но до сих пор не посещавшая Рису мысль.

Нозоми тоже бёрст линкер. А значит, у нее тоже есть моральная травма, легшая в основу дуэльного аватара.

Риса не знала, в чем состоит травма подруги. Тем более, Нозоми никогда не выставляла свои шрамы, муки и сокровенные желания напоказ. Она старательно отыгрывала роль «родителя» Рисы — иногда ласкового, иногда строгого — и вела ее вперед.

Но что, если тоже Нозоми хотела чего-то от Рисы? Что, если у Рисы действительно было нечто, что она могла подарить ей? Она больше не хотела отмахиваться от протянутой руки.

— ...Хорошо, семпай. Могу я попросить тебя… пойти вместе со мной?

— Еще бы! — Нозоми широко улыбнулась, но сразу же помрачнела. — Правда… не уверена, что мы справимся вдвоем…

— В смысле?

— Ты ведь собираешься встретиться с Нюктой, поговорить с ней и вернуться целой и невредимой? В подземелье нужно идти как минимум вшестером.

— Вшестером?..

Только сейчас Рисе пришло в голову, что на этот раз Нюкта может и не остановить Энеми, живущих в подземелье. Энеми Малого Класса они с подругой, быть может, и одолели бы, но пара аватаров шестого уровня ни за что не совладает с противниками Дикого или Звериного Класса.

— М-м… может, ты и права, но у меня не так много знакомых… а уж попросить о помощи я могу одну только Кометти…

Едва услышав имя Комет Сквикер, «девочки-волшебницы с игрушечным молотом», Нозоми скривилась.

— Ее?.. Сил ей действительно не занимать, но чувствую, она у нас в печенках сидеть будет… Ладно, Риса, будем считать, что она с нами, но где взять еще троих?.. Если ты не против, я могу пригласить своих знакомых.

— Хм-м, на самом деле… немного против. Понимаешь, я рассказала Кометти о том, что состою в секции гимнастики. Не хотелось бы, чтобы она еще кому-нибудь проболталась.

— Да, согласна...

Нозоми погрузилась в раздумья. Глядя в лицо подруги, Риса вдруг вспомнила.

Разве можно сказать, что у нее нет друзей-бёрст линкеров кроме Нозоми и Комет? Конечно, прошло совсем немного времени, но он… и его товарищи вполне могли поддержать безумную затею Рисы.

— Нозо-семпай… я попробую обратиться за помощью к Черному Легиону.

— Ч… что?! К Негабью?.. Разве у тебя есть с ними связь?

— Да. Они сегодня навещали меня… и я обменялась с Сильвер Кроу почтовыми ящиками.

— У-у, ну ты даешь! Он же страшно знаменитый…

— В реальности он нисколько не заносчивый, как и его друзья. Если не считать Черную Королеву. Она, как бы это сказать…

Еще несколько секунд Риса думала, какими словами описать мощную ауру личности ровесницы, представившейся как «Черноснежка». Наконец, она оставила бесплодные попытки и деликатно кашлянула.

— Ладно… неважно. Думаю, Кроу-кун согласится помочь.

— Вот как… теперь волнуюсь уже я, но доверюсь твоему мнению, Риса. С Комет свяжусь сама. Время и место?

— За окном как раз воскресенье, так что хотелось бы пойти сегодня вечером. Отбой здесь в десять часов, так почему бы нам не встретиться в половине одиннадцатого на станции Симотакайдо на неограниченном поле?

Первым делом Нозоми открыла перед глазами виртуальную карту и переключила ее в режим видимости для собеседника. Она двигала ее, пока не нашла нужное место.

— Ага, Симотака. Действительно, хороший выбор — граница Сетагаи и Сугинами, недалеко от Ёёги, да и портал рядом. Ладно, там и встретимся. Если что-то изменится — сообщи. И на этот раз не вздумай опоздать!

Едва договорив, Нозоми подняла ноги, а затем стремительным гимнастическим движением спрыгнула на пол. Тут же прокрутившись на месте, она вытянула правую руку.

Риса стукнула в ее кулак своим, и Нозоми покинула палату, пообещав: «Увидимся вечерком».

Когда дверь закрылась, Риса медленно выдохнула и еще раз поднесла пальцы к губам.

Давным-давно она читала, что слезы гнева и досады соленые, а печали и радости — сладкие. Слезы Нозоми показались Рисе и солоноватыми, и сладковатыми одновременно. Риса не знала, какие чувства Нозоми собрались в этих капельках. С самого детства она думала лишь о своих выступлениях, а разобраться в мыслях других людей даже и не пыталась.

В ушах ожили слова, которые она когда-то услышала от Нозоми:

«Я… не хочу видеть соревнования, в которых гимнасты стремятся к секунде славы в обмен на собственную жизнь. Спорт ведь был придуман не для того…»

Ее высказывание посвящалось румынской гимнастке Раковицэ, которая восемь лет назад совершила настоящее чудо, исполнив на Олимпиаде четырехкратное сальто, но при этом получила травму и покинула спорт.

В какой-то степени и Риса тоже была готова потерять все ради хотя бы одного-единственного блестящего выступления.

Именно поэтому она впала в глубокое отчаяние, когда две недели назад во время чемпионата в отдельных категориях под ней сломался трамплин, и ее прыжок превратился в полет головой прямо в пол. Она не смогла вынести того, что мир отобрал у нее так и не осуществившуюся мечту, сбежала на неограниченное поле, где и повстречала богиню Нюкту.

Почему Нюкта услышала мольбы Рисы? Почему была готова разрушить весь Ускоренный Мир ради того, чтобы исполнить ее мечту о вечном покое?

Сейчас Риса решила, что если услышит от Нюкты ответ на вопрос, который она без конца задавала себе с самого пробуждения, то поймет, к чему именно стремилась всю жизнь. И наоборот: не узнав ответа, не сможет вернуться в гимнастику, даже избавившись от телесных ран.

— Прости, Нозо-семпай… обещаю, это моя последняя прихоть… — прошептала Риса.

Затем она запустила почтовую программу и начала набирать письмо для адресата, появившегося в списке контактов всего четыре часа назад.

----------

Том 30 Глава 3

Мелодичный звук входящего сообщения выдернул Харуюки из короткого сна.

Он вскочил, как встрепанный, и забегал взглядом по сторонам. В комнате, освещенной оранжевыми лучами вечернего солнца, не было никого, кроме него.

Харуюки почесал затылок, в котором все еще ощущалась приятная давешняя мягкость, и пробормотал:

— Наверное, мне все-таки приснилось… Метатрон ни за что не разрешила бы уснуть у нее на коленях…

Помотав головой, Харуюки слез на пол и вышел в коридор.

Просторная гостиная тоже пустовала, в ней раздавался лишь тихий гул кондиционера на постоянном токе[✱]Недавнее изобретение японской фирмы SHARP. Поскольку любые аккумуляторы выдают постоянный ток, такие кондиционеры можно подключать к ним напрямую, что экономит энергию, которая неизбежно рассеивается в DC-AC преобразователях.. Несмотря на воскресенье, мать Харуюки отправилась на какой-то там семинар инвесторов и вернуться обещала лишь поздно ночью.

Чтобы освежиться, Харуюки достал из холодильника воду с естественной газацией, которая так нравилась матери, и залпом выпил целую чашку. Часы показывали семнадцать минут шестого.

Днем Харуюки ходил в больницу к Найтрайд Унике — то есть, Цукиори Рисе. Вернувшись примерно в три часа, он прилег на постель и немедленно уснул — возможно, сказалось психологическое напряжение. Могло показаться, что усталости взяться неоткуда, но Риса оказалась девушкой старше него на год, да еще и такой сногсшибательной красоты и силы духа, что у Харуюки еле хватило смелости просто подойти к ней. Разумеется, разговор израсходовал почти все его запасы психической энергии.

Впрочем, удивляться нечему. Как пояснила Тиюри, Риса — юниор-кандидат, то есть, гимнастка всеяпонского уровня. Харуюки никогда еще не приходилось встречать настолько знаменитых бёрст линкеров. Сама Риса вела себя непринужденно, и спокойно общалась даже с колобком по имени Харуюки, но тот все-таки разглядел за улыбкой некое напряжение, словно девушка окружила свою душу стеной. Возможно, она возвела ее потому, что не могла чувствовать себя свободно в присутствии гостей.

Конечно, каждый бёрст линкер хранит какие-то моральные травмы и поддерживает стену, которая их защищает. Однако у Харуюки все равно осталось впечатление, что по сравнению с его примитивной травмой Риса борется с чем-то куда более глубоким и намного более запутанным.

На обратном пути Харуюки запустил словарь и выяснил, что цветовое имя «Найтрайд» означает «нитрид», то есть, азотное соединение. Цвета у нитридов бывают самые разные, но, судя по внешности и крепости брони аватара, которого Харуюки видел на неограниченном поле, речь шла о нитриде некоего металла… А значит, аватар относился к металлическим.

— ...Прекрати, — вслух приказал себе Харуюки, помыл чашку и поставил на место.

До душевных травм других бёрст линкеров не стоило докапываться даже мысленно. И вообще, едва ли они с Рисой снова увидятся в ближайшее время. Да что там, если она и в самом деле стремилась выступить на Олимпиаде, сегодняшняя встреча могла стать не только первой, но и последней.

Харуюки выдохнул и уже собрался задуматься об ужине…

...Как вдруг заметил иконку входящего сообщения в правом верхнем углу поля зрения. Именно его звук разбудил Харуюки.

Он тут же щелкнул по иконке, и перед глазами открылось окно.

— А-а?! — воскликнул Харуюки, увидев имя отправителя.

Письмо прислала та самая Цукиори Риса, которой он сегодня сообщил почтовый адрес. Харуюки без промедления открыл письмо.

«Большое спасибо за Ваш сегодняшний визит, Арита-кун. Хоть я и считаю наглостью обращаться с такой просьбой к человеку, с которым только что подружилась, но пишу именно Вам, поскольку мне не к кому больше обратиться».

Харуюки снова посмотрел по сторонам. Разумеется, ни Черноснежки, ни Тиюри, ни Фуко, ни Метатрон рядом не оказалось, но Харуюки все равно инстинктивно втянул голову в шею, добежал до дивана и постарался спрятать окно с письмом от «посторонних глаз».

«Все подробности я хотела бы сообщить при встрече. Буду ждать звонка с погружением в любое удобное для Вас время, Арита-кун. До скорой встречи».

— С погру…

Харуюки зачем-то в очередной раз обвел гостиную взглядом, затем несколько раз перечитал письмо, но текст и не думал расплываться или изменяться.

Если голосовой звонок, который иногда по старинке называли «телефонным», позволял общаться только голосом, то звонок с погружением перемещал собеседников в виртуальное пространство, где они могли общаться с глазу на глаз — разумеется, через аватары. По понятным причинам, такие звонки требовали предварительной подготовки, поэтому ни в рабочих переговорах, ни даже среди близких друзей практически не использовались. Самому Харуюки доводилось разговаривать через звонок с погружением только с Такуму, Тиюри и Черноснежкой.

К тому же нельзя было забывать о том, что Цукиори Риса на год старше, метит в олимпийскую сборную и красива настолько, что вполне может выступать на сцене. От этих мыслей Харуюки чувствовал головокружение, но, если подумать, он уже общался с ней на высшем уровне Ускоренного Мира во время битвы с Нюктой. Разговор в этом пространстве подобен слиянию душ, и после него звонок с погружением должен казаться такой же ерундой, как и текстовое сообщение.

«...Должен», — мысленно повторил себе Харуюки и заставил палец приблизиться к полю «отправитель».

— ...Цукиори-сан написала, что «подружилась» со мной... — подтолкнул себя Харуюки, чтобы отогнать оставшиеся сомнения, и нажал на имя Рисы.

Выскочил список возможных действий, в котором Харуюки выбрал звонок с погружением. Перед глазами высветился вопрос «Вы действительно хотите позвонить с погружением контакту Цукиори Риса?», и Харуюки поспешил нажать «Да», пока не передумал.

Надпись «Идет звонок» моргнула пять раз, затем изменилась на «Соединение установлено». Перед глазами сидевшего на диване Харуюки резко побелело, а сам он ощутил, что падает в пропасть.

Пролетев через световое кольцо, Харуюки приземлился на пляже, освещенном закатным солнцем. Тихо шумел прибой, насколько хватало глаз, простиралось фиолетовое море, а ярко-красное солнце, казалось, вот-вот опустится за горизонт. Этот набор, изображавший пляж Хеноко в Окинаве, Черноснежка привезла ему в подарок из школьной поездки.

За спиной раздался мелодичный звуковой эффект. Харуюки обернулся и увидел аватар в виде девушки в обтягивающей гимнастической форме, с длинным хвостом и кошачьими, нет, скорее, леопардовыми ушками. Зеленые глаза с острыми уголками напоминали о настоящей Цукиори Рисе.

— Ух ты… какой красивый закат… — проговорила Риса, засмотревшись на горизонт.

Потом она опустила взгляд, заметила Харуюки, несколько раз хлопнула ресницами и улыбнулась.

— У тебя такой милый аватар, Арита-кун.

— Э-э, а-а, ну, спасибо…

Харуюки окинул взглядом свой аватар в виде розового поросенка и запоздало подумал, что его стоило сменить на что-нибудь покруче. Почесав в затылке, он решил ответить взаимностью:

— У-у вас тоже очень симпатичный аватар, Цукиори-сан. Вы его сами сделали?

— Нет, просто поработала над лицом и цветовой схемой готового.

— Ого… неужели где-то продаются аватары с леопардовыми ушами?..

— Хе-хе, я долго искала.

Риса улыбнулась, а затем вдруг сделала двойное обратное сальто. С учетом того, что скорость и высота прыжка аватаров в виртуальном мире были ограничены, Харуюки оставалось лишь восхититься ловкостью гимнастки и поаплодировать.

Риса грациозно поклонилась, а затем заговорила более серьезным тоном:

— Прости, Арита-кун. Мы только-только познакомились, а я уже ни с того ни с сего требую встречи.

— Н… ничего страшного, это я прошу прощения за столь медленный ответ.

— Ты позвонил как раз вовремя, медсестра только что закончила обход. Так… — Риса покрутила головой, после чего указала пальцем на торчащий из песка ствол выброшенного волнами дерева. — Давай присядем вот там?

Харуюки кивнул и пошел куда велено.

Усевшись сбоку от девушки с леопардовыми ушами, он увидел прямо перед собой огромное солнце. Будучи легионером весьма богатого бёрст линкерами женского пола Нега Небьюласа, Харуюки уже почти разучился нервничать в присутствии аватаров-девушек… но теперь он осознал, насколько многозначительным мог показаться выбор «пляжа на закате» в качестве места встречи. Харуюки уже успел задуматься, не пора ли начать оправдываться и утверждать, что он просто забыл поменять давным-давно выбранную обстановку, а вовсе не установил ее намеренно, как…

— Арита-кун. Вы с Черноснежкой-сан встречаетесь?

Риса задала настолько прямолинейный вопрос, что Харуюки чуть не свалился с бревна. Кое-как восстановив равновесие, он замахал короткими лапками.

— Н-нет, понимаете, э-э… если ставить ребром вопрос, встречаемся ли мы, то мне кажется, что все-таки нет. Однако семпай — мой «родитель» и командир моего Легиона. Наверное, на данный момент в наших отношениях важнее всего именно это…

— Ясно… прости за вопрос.

— Нет-нет, ничего страшного… у вас что-то приключилось?.. — спросил Харуюки и тут же понял, какую глупость сморозил.

Еще во время посещения Харуюки заметил, что Риса не слишком-то общительная девушка. Тем не менее, она предложила Харуюки звонок с погружением, хотя только что познакомилась с ним. Отсюда следовало, во-первых, что у нее действительно что-топриключилось, а во-вторых, что это что-то имело отношение к недавно закрытому «делу о черном облаке».

Риса чуть наклонила голову и тихо ответила:

— ...Мой «родитель» состоит со мной в одной гимнастической секции. Ее аватар зовут «Мимоза Бонго», но я называю ее Мимо-тян. Она очень добрая, мне хорошо быть рядом с ней, она великолепная подруга и замечательный «родитель», но я… я не могу ответить ей такими же сильными чувствами. И не только ей… наверное, я перед всеми прячусь в скорлупу, скрывая настоящую суть. Даже перед моей матерью…

Хотя Харуюки не ожидал таких внезапных откровений, он сразу понял, что именно пыталась сказать Риса. Дело в том, что он и сам проходил через это. Он и сам окружал себя стеной, даже общаясь с Тиюри и Такуму, своими лучшими друзьями. Он боялся раскрыться даже перед лицом матери.

Но Черноснежка, Элементы, Нико, Пард и Аш Роллер изо всех сил, неустанно ломали его скорлупу. Пускай она еще не раскололась, но Харуюки чувствовал тепло, свет и свежий воздух, которые проникали в бесчисленные трещины. Иногда ему даже удавалось просунуть сквозь них руку и до кого-нибудь дотянуться.

— Я сейчас скажу очень... странную вещь, Арита-кун. Пожалуйста, приготовься.

— Л… ладно, — Харуюки кивнул.

Риса боязливо покосилась на него. Несколько раз она поджимала губы, словно никак не могла решиться, и наконец, заговорила еще тише:

— Мне кажется, что за всю мою жизнь до глубины моей души смогла достучаться только… Нюкта.

— Ню…

Пару секунд Харуюки пытался вспомнить, какому бёрст линкеру принадлежит это имя. Потом до него дошло, что Риса говорила не о бёрст линкере, а об Энеми Ультра Класса, равной Четырем Богам, властительнице подземелья под парком Ёёги — о «Богине Ночи Нюкте».

«ЧТО-О-О-О-О-О?!»

Харуюки уже втянул виртуальный воздух, чтобы завопить, но вместо этого лишь шумно выпустил его через нос.

Пожалуй, любого другого бёрст линкера признание Рисы несказанно бы ошеломило — но только не Харуюки. Дело в том, что Харуюки уже и сам знал о том, что прожившие целую вечность и достигшие внушительной глубины мышления Энеми — вернее, «существа среднего уровня» — обладают не только интеллектом, который уже трудно назвать «искусственным», но и чувствами, почти неотличимыми от человеческих. Если подумать о том, сколько раз уже Архангел Метатрон подбадривала, утешала и придавала сил Харуюки, разве можно удивляться тому, что богиня Нюкта сумела достучаться до глубины души Рисы? В конце концов, они продремали друг рядом с другом около тридцати лет, пока Рису не вызволила объединенная армия во главе с пятью Королями.

— ...Понятно.

Харуюки кивнул, и теперь пришла очередь Рисы вытаращить глаза.

— Ты… не удивился?

— Д-да нет. Подумал: «Ну да, почему бы и нет…»

И тут Харуюки понял, зачем Риса попросила о звонке с погружением. Едва ли она пришла просто посидеть и поболтать.

Скорее всего, она хотела попросить помощи у бёрст линкера, который знал все обстоятельства «дела о черном облаке». Она хотела вновь отправиться в тот мир… и поговорить с той, к которой привязалась всей душой.

— ...Ты хочешь еще раз увидеться с Нюктой, Цукиори-сан? — спросил Харуюки, глядя на покупной, но, тем не менее, очень похожий на настоящую Рису аватар с леопардовыми ушами.

Теперь уже Риса подпрыгнула так, словно хотела воскликнуть: «ЧТО-О-О?!»

— К… как ты догадался?!

— Ну-у, наверное, чутьем… На самом деле не совсем чутьем, но подробно расскажу уже на среднем, тьфу, на неограниченном нейтральном поле, — почесывая затылок, ответил Харуюки, чем изумил Рису еще сильнее.

— К-как ты догадался про неограниченное поле?.. Я ведь про него ни слова не говорила…

— Вот на этот раз точно чутьем. Знаешь, меня иногда самого туда сильно тянет.

— ...Понятно.

Риса медленно кивнула и перевела взгляд на закат.

Похоже, этот комплект виртуальной реальности умел ко всему прочему подстраиваться под время реального мира — солнце уже более чем наполовину скрылось за горизонтом. Небо приобрело глубокий фиолетовый оттенок, на нем уже загорелись первые звездочки.

Риса помолчала секунд десять.

— Я… — наконец, прошептала она, — ...я наломала очень много дров и попортила кровь многим людям как в Ускоренном Мире, так в реальном… Но как раз поэтому мне кажется, что я обязана вновь увидеть Нюкту. Я должна знать, что все это значило… и почему Нюкта не убила меня…

— Правильно. Пойдем же встретимся с Нюктой, — Харуюки вытянул правую лапку и коснулся левой руки Рисы черным копытцем. — Я попрошу товарищей о помощи, ведь мы с тобой… ну, ведь мы друзья.

Пусть конец фразы и получился смазанным, Риса все равно пожала копытце Харуюки и с улыбкой ответила:

— Ага. Спасибо, Арита-кун.

----------

Том 30 Глава 4.1

Когда Риса впервые за всю неделю вошла на неограниченное нейтральное поле, ее встретили украшенные старинными лампами накаливания улицы, тянущиеся до самого горизонта подозрительные обшарпанные ларьки и снующие повсюду бесплотные тени уровня «Шабаш».

На площади у северного выхода со станции Симотакайдо играла не попадающая в такт музыка, под которую тени водили странный хоровод. Риса знала, что они лишь украшают уровень и не представляют опасности, но все равно не хотела приближаться, наблюдая издалека.

— С этим уровнем не поймешь, счастливый он или нет, — высказалась Мимоза Бонго, выходя из здания станции.

На уровне Шабаш внутрь зданий заходить было нельзя, но за некоторыми исключениями, в число которых входили станции. Вполне возможно, Мимоза, она же Нозоми, примчалась сюда на своих быстрых ногах прямо по рельсам линии Токю Сэтагая.

— Привет, Униппе, — Нозоми подняла правую руку.

Риса подняла левую и помахала в ответ.

— Добрый вечер, Мимо-тян. Сегодня я вовремя.

— Да, ты молодец. Правда, вместо тебя опаздывает кое-кто другой… — Мимоза уперла руки в боки и посмотрела в ночное небо.

— Настоящая героиня всегда появляется в самый последний момент☆, — вдруг раздался звонкий голосок, и с железнодорожного моста спрыгнула чья-то фигурка.

В полете она сделала пару блестящих сальто — словно тоже стремилась попасть в олимпийскую сборную. Грациозно приземлившись, она, конечно же, приставила к глазам растопыренные в виде полумаски указательный и средний пальцы, и осыпала все вокруг светящимися звездочками.

Общая подруга Рисы и Нозоми, пресловутая «девочка-волшебница с игрушечным молотом» по имени Комет Сквикер покрасовалась еще несколько секунд, а затем взмахнула рукой.

— Давно не виделись, Уни-уни, Мимо-мимо.

Сидящее на ее левом плече загадочное животное, похожее то ли на белку, то ли на обезьянку, то ли на кролика, замахало лапами и заверещало:

— Давно не видюлись!

— …

— …

Нозоми и Риса молча переглянулись.

— ...Может, все-таки не стоило ее приглашать?

— Н-но ведь она уже пришла, теперь будет некрасиво выгнать ее взашей.

— Меня о-очень раздражает один вид той мелюзги у нее на плече.

— Вот тут соглашусь…

Видимо, перешептывания аватаров достигли ушей девочки-волшебницы. Она завопила, размахивая молотом:

— ...Ну-ка, ну-ка, ну-ка-а! Я слышу очень нелестные высказывания в свой адрес!

— Я тоже слышю!

— …

— …

Риса убедила себя в том, что раз эта девушка согласилась примкнуть к затеянному ей в высшей степени безрассудному предприятию, то ее придется потерпеть, и помахала рукой как аватару, так и зверьку на плече:

— Добрый вечер, Кометти, Болери. Спасибо, что пришли.

— Ну чего ты, я же просила без благодарностей! Нет, я, конечно, удивилась, когда Мимо обратилась ко мне, но все-таки это ведь я посоветовала тебе тренироваться на неограниченном поле.

— Что ты, Кометти, не вини себя. Именно благодаря такой тренировке я одолела страх перед трамплином.

— Понятно… — Комет кивнула, качнув украшавшим голову большим бантом.

Затем она перехватила молот и похлопала Рису по левому плечу. Она словно извинялась злополучный разрыв связок. Риса задалась вопросом о том, уж не знает ли та о случившемся на чемпионате, однако спросить не успела.

До ее ушей внезапно донесся мелодичный посвист, и с небес спустился серебристый огонек.

Броня, ярко блестевшая в свете ретро-лампочек, однозначно принадлежала Сильвер Кроу, которого Риса мельком видела в ходе дела о черном облаке. Аватар приземлился, музыкально прозвенев металлическими крыльями. Руками он прижимал к себе двух других дуэльных аватаров.

На правой сидел аватар, похожий на храмовую жрицу, с редкой по меркам Ускоренного Мира броней сразу двух цветов — белого и красного.

Левой Сильвер Кроу прижимал аватар ближнего боя в блестящей, словно черный хрусталь, броне и с клинками вместо конечностей…

— Убф!.. — издала непонятный звук Мимоза Бонго.

— Ой, мама!.. — Комет Сквикер подпрыгнула и застыла в странной позе.

Риса не стала мешать застывшим аватарам, а подошла к объявившейся троице и низко поклонилась.

— Добрый вечер, Кроу-кун, Блэк Лотос-сан и…

Риса остановила взгляд на аватаре, которого до сих пор в Ускоренном Мире не встречала. Жрица спрыгнула на землю, отвесила очаровательный поклон и звонко представилась:

— Меня зовут Ардор Мейден. Очень приятно познакомиться, Уника-сан.

— И мне, Мейден-сан.

— Можно просто «Мей»! — с улыбкой воскликнула жрица, и Риса поняла, что за этим аватаром стоит та самая младшеклассница с заплетенными в хвост волосами, которая сегодня приходила ее навещать вместе с остальным Нега Небьюласом.

Закончив с приветствиями, Риса обернулась к Мимозе с Комет и озадаченно склонила голову.

— Ну и чего вы застыли?

— Е-еще бы мы не застыли!.. Это же Конец Света и Тестаросса!!!

— Ух ты, я их вживую впервые вижу! — тихо ответили аватары, но с места двигаться не спешили. Риса обошла их сзади и подтолкнула.

— А-а, что ты… — начала было возмущаться Комет, но тут голубой зверек на ее левом плече вновь звонко заголосил:

— Очень прюятно познакомиться! Я Болери, подрюга Комет! Надеюсь, мы с вами пюладим!

Разумеется, после такого приветствия даже Черная Королева и алая жрица недоуменно заморгали, не зная, как реагировать. Впрочем, следом изумилась уже Риса, услышав новый голос, источник которого находился над головой Сильвер Кроу.

— О, как любопытно. Кажется, этот автономный аксессуар имеет достаточно функциональный языковой модуль, — заявила трехмерная иконка в виде белого веретена с нимбом и парой крылышек.

Ничего подобного Риса в Ускоренном Мире еще не встречала. Зверек, которого иконка обозвала «аксессуаром», задергал лапами.

— ...Я никакой не аксюссуар! Я прюятная, очюровательная, верная и классная подруга! Зато ты чересчур дерзкая, хоть и малюнькая!

— «Ты»?.. «Дерзкая»?.. Слуга Сильвер Кроу, я приказываю тебе от моего имени щелкнуть эту мелюзгу по лбу.

На этот раз иконка обозвала уже Сильвер Кроу, да еще и «слугой». Риса ожидала, что он возмутится, но летающий серебристый аватар втянул голову в плечи и постарался ответить как можно подобострастнее:

— Ну что ты, Метатрон, она ведь явно не со зла.

— Да говори она со зла, я бы ей уши открутила!

Имя «Метатрон» показалось Рисе смутно знакомым. Но не успела Риса раскопать нужные воспоминания и разобраться, где же она его слышала…

— П-прошу прощения, Кроу-кун, но Метатрон — это случайно не…

Даже Мимоза Бонго, относившаяся к числу ветеранов игры, выглядела на редкость робко, указывая на иконку пальцем.

Кроу смущенно почесал в затылке и кивнул.

— Д… да, это она. Э-э, познакомьтесь, с нами на правах советника пойдет последний босс подземелья под парком Сиба, Энеми Легендарного Класса Архангел Метатрон-сан…

— Ч… ЧТО-О-О-О?! — совсем не по-девичьи заорали Мимоза с Комет, синхронно подпрыгнув на метр в воздух.

Хотя от станции Симотакайдо до парка Ёёги на поездах без пересадок не доехать, рельсы линии Кейо позволяли добраться до нужного места практически по прямой.

После довольно драматического обмена приветствиями группа из шести аватаров и примкнувших к ним двух созданий (спутницы Комет Болери, а также Метатрон, представившейся «хозяйкой» Сильвер Кроу) выстроилась в две колонны и побежала по освещенным старинными лампами рельсам. Возглавляли колонны Блэк Лотос и Ардор Мейден, как два самых сильных аватара, в середине бежали Сильвер Кроу и Комет Сквикер, а замыкали строй Риса и Мимоза Бонго.

Почти сразу же Сильвер Кроу обернулся, умудряясь не сбиваться с ритма, и извиняющимся тоном обратился к Рисе:

— Прошу прощения, Уника-сан, четверых я бы еще мог перенести по воздуху, но пятеро — это уже перебор…

— А? Ой, да брось ты, ерунда. До Ёёги каких-то пять километров, — ответила Риса, мотнув головой.

— А мне бы хотелось попробовать полетать, — заметила бежавшая рядом Комет. — Что скажешь, Кро-кро? Сделаешь со мной кружочек вокруг Токио, когда все закончится?!

— Кометти, ну-ка, перестань нагл…

— Будет очюнь весело! Всегда мючтала побывать над облаками!

— Ох, да помолчи ты хоть немного! — не сдержалась Комет и отругала приютившееся на плече животное-аксессуар.

— Вот именно, Болери или как там тебя, — надменным голосом заговорила Метатрон, все еще висевшая иконкой над головой Кроу. — Сильвер Кроу — мой слуга, поэтому прежде чем просить его покатать тебя, сначала спрашивай ме…

— Ты слишком высокюмерная! Мы с тобой подрюги, так что разговаривай со мной вежливее!

— «Ты»?.. «Подруги»?..

Риса ощутила, что воздух вокруг десятисантиметровой иконки уже подрагивает от скопившейся злости, и поспешила вмешаться:

— Ой-ой-ой, прошу прощения, Метатрон-сан! А ты, Кометти, начни уже как следует воспитывать свою подругу!

— Да ладно тебе, наши две малышки так умилительно играют друг с другом. Я всегда мечтала завести в реальном мире хомячков.

— А-а-а-а-а! Вот хомячком ее называть точно нельзя!

— Найтрайд Уника или как там тебя, что означает «хомячок»? Учти, в зависимости от ответа вас всех может ждать наказание.

— Э-это такие очень миленькие и всеми любимые зверушки… — попыталась хоть как-то замять ситуацию Риса, мысленно вопрошая, с какой стати эта обязанность выпала именно ей…

И тут раздался смех. Сначала не удержались Черная Королева и Ардор Мейден, а за ними — бежавшая рядом с Рисой Мимоза Бонго.

— А-ха-ха-ха… даже я никогда не видела, чтобы ты так терялась, Униппе!

— Я т-тут, знаешь ли, не от хорошей жизни теряюсь…

— Да ладно тебе, продолжай, смотреть приятно.

— Ну и вредина же ты, Мимо-тян! Будешь продолжать в таком духе, начну пользоваться второй половиной твоего имени!

— Что-о?! А я тогда буду тебя называть не Уникой, а Унк…

— А-а, не смей!

Перепалка подруг заставила рассмеяться и Сильвер Кроу с Комет Сквикер. Рисе хотелось схватиться за голову, но в то же время она ощутила, как от происходящего становится тепло в груди.

До сих пор Риса считала Брейн Бёрст хорошим способом снять стресс, инструментом для поддержания психического здоровья и убежищем на случай черных дней. Она не хотела переживать из-за событий еще и этого мира, поэтому стремилась свести общение с другими бёрст линкерами к дежурным словам и жестам, а от Найтрайд Уники просила лишь быстро бегать и высоко прыгать.

Поэтому сейчас она и удивлялась, и радовалась тому, что так весело болтает в компании почти незнакомых бёрст линкеров и умудряется получать от этого удовольствие. Вскоре она тоже начала хихикать и сразу же прыгнула повыше, чтобы не подавать виду. Впереди уже чернели парк Ёёги и похожий на храм силуэт первого спортзала.

Спрыгнув с рельс на землю и пробежав на юг по улице Ямате, тоже напоминавшей сомнительный ночной рынок, они уже через несколько минут достигли западного входа в парк Ёёги.

Гирлянды ламп накаливания и уличные ларьки наводнили и сам парк, а из его глубин доносилась какофония, похожая на искаженную музыку фестиваля Обон. Смутные силуэты один за другим исчезали внутри парка, но наружу никто не выходил.

Миниатюрная Ардор Мейден встала на цыпочки и вгляделась вдаль.

— Конечно, я люблю и Обон, и прочие праздники, — с беспокойством проговорила она, — но в этом принимать участие не очень-то хочу…

— Да, я тоже, — согласилась Черная Королева, а затем заговорила наигранно мрачным голосом: — Слышала я, что на уровне «Шабаш» иногда случается «Обон мертвецов». Если тебя втянут в него — придется плясать до самого Перехода.

— У-у-у, что угодно, но только не это!

— Нам нужно в самый центр парка Ёёги, мы не можем взять и уйти. Мейден, если нас все же поймают, танцуй изо всех сил, как только сможешь. Вдруг тебе удастся очистить и спасти нас?

— У-у-у…

На глазах Ардор Мейден появились слезы, и она испуганно спряталась за спину Комет Сквикер. Комет ойкнула от удивления, но тут же гордо выпятила грудь и покрутила молотом.

— Ничего не бойся, Мей-мей, всех зловещих танцоров я прогоню своей магией!

— Откуда у тебя магия? Это простые физические атаки… — удрученно заметила Мимоза…

А в следующее мгновение из глубин парка в небо вознесся огненный столб, и еще через секунду докатился грохот столь мощный, что от него задрожала земля. Стоявшие рядом Риса и Сильвер Кроу подпрыгнули на месте и тут же встали в боевые стойки.

— Ч-что это было?! — воскликнул Кроу.

— Спокойно, слуга, так погибают крупные существа, — ответила висевшая над его головой Метатрон.

— А, понятно… с-стоп, что это значит?! — с некоторой задержкой переварила ее слова Риса.

Если погибло некое крупное существо — то есть, Энеми — получается, его кто-то убил. Как правило, друг друга Энеми не убивают, а значит, за этим стояли бёрст линкеры… и немало.

— Н… неужели Нюкта… — хрипло выдохнула Риса, но Метатрон немедленно перебила:

— Нет. Если бы погибло существо по имени Нюкта, я бы узнала. Я полагаю, это явление спровоцировало нечто, что вы называете Энеми Звериного Класса.

— П… понятно…

Уяснив, что речь идет о заурядной охоте на Энеми, Риса с облегчением выдохнула, но тут Сильвер Кроу неожиданно схватил ее за правое плечо.

— Рано радоваться… семпай только что рассказала, что в парках на уровне Шабаш можно столкнуться с опасными эффектами. На Энеми обычно охотятся прямо на дорогах, но если охотники все же направились в парк Ёёги…

— Должно быть, у них какая-то иная цель, — согласилась Черная Королева, обвела всех взглядом и суровым тоном приказала: — Мы должны незаметно приблизиться к тем, кто сражается внутри парка, и выяснить их личности и цели. Быстрее!

— Есть! — решительно откликнулась Мейден изменившимся до неузнаваемости голосом.

— Так точно! — присоединилась Риса к общему хору.

На уровне «Шабаш» в парке Ёёги росли такие же огромные деревья, как и в реальности, а гирлянды ламп освещали только дороги. Группа перебегала во тьме между деревьями, стараясь не издавать ни звука.

Примерно через двести метров деревья кончались, и начиналась просторная площадь. В одном из ее углов высилась причудливая вышка, вокруг которой водило хоровод множество зловещих силуэтов, но внимание Рисы привлек вовсе не Обон мертвецов.

Почти в самом центре площади стоял огромный отряд бёрст линкеров во главе с особо крупным аватаром, который громким голосом вел какую-то речь. Правда, из-за большого расстояния и режущей слух музыки мрачного Обона слов разобрать не удавалось.

— Если мы не подойдем, то так ничего и не расслышим… — прошептала Мимоза, но если бы аватары выскочили из кустов, их бы непременно заметили.

Риса закусила губу, не зная, что делать. Внезапно Комет спустила свое загадочное создание с левого плеча на землю и тихо приказала:

— Болери, подберись к ним так, чтобы все слышать.

— Бюдет сделано!

Дернув пару раз большими ушами, Болери кинулась вперед и на удивление быстро пропала из глаз.

Секунд через двадцать наконечник молота Комет начал вибрировать, словно барабан, издавая зычные звуки. Это были голоса, смешанные со статическим шумом:

— ...Но у нас есть ноу-хау, о котором не знает ни один охотничий отряд Великих Легионов! Да, риск очень велик, но награда будет еще больше! Если мы упустим такой шанс, имя Охотников Аргуса не будет стоить и выеденного яйца!

— Так это… Охотники Аргуса? — тихо прошептала Черная Королева.

— Ты их знаешь, семпай? — спросил Сильвер Кроу.

— Да… Это Легион охотников на самых сильных Энеми Ускоренного Мира. Их угодья — Сумида[✱]Один из центральных районов Токио, расположен к востоку от Тайто. Также граничит с Аракавой и Адати на севере, Кото на юге, Кацусикой и Эдогавой на востоке. Главная достопримечательность — Токио Скайтри. В Ускоренном Мире считается нейтральной территорией. и еще более восточные районы, но на этот раз они, видимо, выбрались в Сибую…

На словах «Легион охотников» Риса начала подозревать неладное, но тут грубоватый голос послышался снова:

— ...Мы уже победили всех Энеми Легендарного Класса, притаившихся в глубинах Четырех Великих Подземелий, но Короли и их прихвостни давным-давно забрали хранившиеся там Артефакты! Однако никто и никогда не заявлял о том, что прошел подземелье Ёёги и победил Энеми Ультра Класса Нюкту! Короче, если мы ее завалим, имя Охотников Аргуса войдет в историю Ускоренного Мира, а мы получим целую гору сокровищ!

— !.. — Риса шумно вдохнула, остальные тоже напряглись.

Голос, доносившийся из молота, звучал все агрессивнее:

— Собирайтесь с силами, главное еще впереди! Как только воскреснут те двое, которые сдохли в битве против Звериного, мы врываемся в подземелье Ёёги! Пока объявляю перерыв — жрите, спите, что угодно! Но сначала — ну-ка все дружно!

«Аргус, Аргус, Аргус, о-о!»

Риса услышала боевой клич охотников и без помощи Болери — он без труда преодолел двести с лишним метров и докатился до группы громогласным рокотом.

Судя по тому, что из молота теперь слышался только шум разговоров, часовой перерыв уже начался.

— Возвращайся, Болери, — прошептала Комет, наклонившись к молоту.

Усадив на плечо быстро вернувшегося зверька, Комет шепотом спросила:

— Думаете, они в самом деле хотят бросить вызов Нюкте?

— Как ни посмотри, настроены они серьезно-пресерьезно-препресерьезно.

Комет решила не спрашивать, зачем Мимоза издевается над языком, и задала другой вопрос:

— Но ведь Богиня Ночи Нюкта — вроде как страшно опасный противник с богатой историей? Ее не победил ни один королевский Легион, и она даже погубила нескольких игроков бесконечным истреблением, даже подземелье пришлось опечатать. Собственно, как раз поэтому ее и записали в Ультра Класс и поставили наравне с Богами… Как-то не верится, что даже Легион охотников-специалистов сможет ее победить, не говоря уже о том, что дело о черном облаке должно было их припугнуть. Тогда зачем они…

— Именно поэтому, — вмешалась трехмерная иконка над головой Харуюки по имени Архангел Метатрон. — Я могла бы поспорить с мнением о том, что Нюкта стоит выше Четырех Святых, но ее «Черное Облако» — действительно грозная сила. Однако в то же время… захватив Найтрайд Унику и пытаясь исполнить ее желание, Нюкта вышла далеко за рамки своих возможностей. Она пыталась переписать сами системы Брейн Бёрста 2039…

Стиснув левую руку в кулак, Риса вжала его в середину груди.

Нюкта… в самом деле пыталась навечно упокоить Ускоренный Мир ради нее. Она пыталась преобразовать Токио в огромную зону, закрытую для ускорения, чтобы никто не посмел помешать сну Рисы.

Зачем Нюкта, Энеми Ультра Класса, так далеко зашла ради одной Рисы, которая в масштабах Брейн Бёрста практически ничего не значила? Риса пришла сюда именно затем, чтобы узнать ответ.

Однако затем она услышала от Метатрон слова, которых никак не ожидала:

— ...Прямо сейчас Нюкта расплачивается за то, что израсходовала так много энергии. Она практически не способна сражаться в полную силу. Возможно, ее слабость сказалась даже на первой форме, хоть та и считается автономной. В таких условиях эти ваши Охотники Аргуса вполне могут ее одолеть нынешним составом.

— Стойте-стойте!.. — перебил Сильвер Кроу. — Победа над первой формой ведь никак не вредит истинному телу, ведь так? Ты же говорила, что по-настоящему со Святыми можно сразиться, лишь одолев первые формы каким-то крайне замороченным образом?..

— Так и есть. В моем случае требуется победа над первой формой без помощи уровня «Ад», чего пока никому не удавалось. Но в случае Нюкты… насколько я могу судить по наблюдениям с высшего уровня, в ее крепости нет никаких, как вы говорите, «ухищрений», которые могут быть связаны с такого рода условиями.

— Короче говоря, может случиться так, что после победы над первой формой они столкнутся с истинной формой. А с учетом того, что пока она практически бессильна… — задумчиво проговорила Черная Королева.

Трехмерная иконка вспыхнула.

— Стойте-стойте!.. — вмешалась в разговор бывалых аватаров теперь уже Мимоза, поскольку Риса не могла выдавить из себя ни звука. — Нюкта ведь просто Энеми, да?.. Она ведь должна воскреснуть после Перехода, даже если ее победят?..

Мимоза вполне могла видеть в Нюкте грозного противника, чуть не погубившего Ускоренный Мир, но Рису поразило, как искренне подруга переживала за Энеми.

— Конечно, Энеми воскресают после Перехода… — ответил ей Сильвер Кроу, но голос его звучал подавленно, — но при этом создается новый экземпляр, у которого нет воспоминаний о прошлом. Полагаю, воскресшая Нюкта не признает Рису и безжалостно нападет на нее…

— Нет!.. — Риса крепко сжала сложенные на груди руки…

Но тут Комет Сквикер бодро похлопала ее по плечам.

— Ну, тогда нам остается одно!

— А?..

— Мы добежим до Ню-ню быстрее них и как-нибудь вытащим ее наружу!

— Что-о-о?!

Комет предложила настолько незаурядное решение, что Риса не сдержалась и удивленно разинула рот. То же самое произошло с Сильвер Кроу, Блэк Лотос и Ардор Мейден, но что еще удивительнее — их советник, Архангел Метатрон, отреагировала вполне спокойно:

— Полагаю, это лучший из вариантов. Правда, я не могу обещать, что Нюкта вас послушает.

— Но есть одна сложность, — прошептала Черная Королева и указала острием одного из клинков на Охотников Аргуса. — Вход в подземелье парка Ёёги расположен внутри фонтана, прямо за спиной у наших соперников. Мы не сможем войти незаметно или обогнать их уже после начала штурма.

Оспорить ее заявление не смог бы никто. Осознав, с каким препятствием столкнулась группа, все погрузились в раздумья. Даже агрессивная девочка-волшебница не стала предлагать пойти напролом — противники привели больше двадцати человек. Оправдать просьбу о прекращении охоты группа тоже бы не смогла.

Риса печально покачала головой. Ах, если бы они погрузились на минуту, нет, хотя бы на десять секунд раньше, то однозначно оказались бы в подземелье раньше охотников…

Но в Ускоренном Мире кусать локти бесполезно, ведь верно и обратное: начни они секунд на десять позже, и за эти три часа Охотники Аргуса уже наверняка победили бы Нюкту.

Нужно думать, а не сдаваться. Пора перестать зажмуривать глаза от отчаяния и беспомощно сворачиваться в клубочек. Риса понимала, что если остановится, то обесценит ту решимость, которая пробудила ее от вечного сна…

— А…

Как только ее мысли пересеклись с воспоминаниями, в голове зажглась искорка.

Риса вскинула голову и обратилась к товарищам:

— В подземелье парка Ёёги можно войти не только через фонтан.

— Что?.. — Черная Королева прищурилась.

— Я напрягла память и вспомнила, что когда Нюкта позвала меня в подземелье, я вошла не отсюда, — пояснила Риса. — К югу отсюда первый спортзал… в его подвале есть коридор, который ведет в подземелье!

— Меня бы это не удивило, — ответила Архангел Метатрон. — Крепость Нюкты — крупнейшая среди обителей Святых. Она занимает территорию не только под так называемым «парком Ёёги», но и под так называемым «святилищем Мэйдзи». Я не удивлюсь тому, что ее подземелье имеет несколько входов.

— Значит, нужно спешить, — заявила Черная Королева.

— До воскрешения Охотников Аргуса осталось 52 минуты, — подхватила Ардор Мейден. — Нужно добраться до спортзала как можно скорее!

Группа вернулась в тень деревьев и поспешила к видневшемуся на юге зданию первого спортзала.

Пока они петляли по узким тропинкам, трехмерная иконка Метатрон над головой Сильвер Кроу повернулась и обратилась к Комет:

— Кстати, Комет Сквикер или как там тебя.

— М?.. Чего?

— Слово «Ню-ню», которое ты употребила, означает Нюкту?

— Конечно! Чудесное ведь имечко вышло, куда лучше «Нюкты»! — подтвердила Комет, ни капли не смутившись.

Даже Метатрон после такого на мгновение растерялась.

— ...Ладно. Главное — не относись к высокоуровневым существам легкомысленно и не забывай о почтении.

— Как скажешь, Мета-мета! Или… или лучше Меро-меро?

— Она вообще ничего не боится… — прошептала Мимоза.

Риса закивала в ответ, а через пару секунд заметила, что деревья закончились.

Священный для многих гимнастов стадион, где Риса и Нозоми не раз показывали свое мастерство, напоминал огромный храм. Вот только впечатление от него складывалось не величественное, а сумбурное, словно в храм его перестраивали наспех и неловко.

Группа миновала ларьки, расположившиеся на площади, и устремилась к главному входу. За грязными стеклами дверей царила непроглядная тьма.

Как правило, «Шабаш» не позволял входить в здания. Если это правило распространялось и на спортзал, они остались бы у разбитого корыта.

— Пожалуйста… — прошептала Риса и толкнула дверь.

Створка… сдвинулась с жутким скрипом. Изнутри подул холодный сухой ветер. Где-то вдалеке слышался вой Энеми.

— Ух… и правда, такое чувство, что мы сейчас окажемся в подземелье … — Мимоза попятилась назад, но ее остановила Комет.

— Да-да, мы поняли, а теперь впере-ед.

— Ты бы хоть сейчас испугалась!

— Девочки-волшебницы не пугаются! — Комет пропела слова, так и просившиеся на обложку какого-нибудь ранобэ, и воздела свой молот.

Драгоценные камни в наконечнике засияли, и проход наполнился голубым светом.

— ...Какой-то у тебя молот слишком уж универсальный … — со вздохом поделилась мнением Мимоза, затем решилась и шагнула внутрь.

Риса и Сильвер Кроу быстро переглянулись и вошли следом.

В прошлый раз Риса была в спортзале на уровне «Чистилище». С тех пор его внутреннее строение должно было значительно измениться, но, как ни странно, девушка все равно знала, куда идти. Они шли по плавно заворачивающим коридорам, спускались по лестницам и скоро оказались перед огромными дверьми.

— Вроде бы дальше арена, а уже в ее глубине вход в подземелье, — прошептала Риса и собралась, было, подбежать к двери…

— Стоять, — скомандовала Метатрон.

В то же мгновение Черная Королева обогнала Рису и перегородила проход рукой.

— М-м?!

— Запомни, Уника: в подземельях неограниченного поля возле таких дверей нужно соблюдать предельную осторожность, — пояснила Черная Королева, беззвучно подлетела к створам и постаралась раздвинуть их как можно бесшумнее.

Когда двери приоткрылись сантиметров на десять, Риса заметила, что в самом центре арены высится словно небольшая гора. Энеми. Звериный Класс.

— О-откуда?.. В прошлый раз его здесь не было…

— Вероятно, Нюкта ради тебя заставила его уйти, — ответила трехмерная иконка. — Но сейчас Нюкта спит, причем крепко. С этим существом нам придется разобраться самим.

— Кстати, Метатрон, — заговорил Сильвер Кроу, — ты не можешь его приструнить своими силами, как на базе Общества?

— Тебе не кажется, что ты начал рассматривать меня в качестве всемогущего аксессуара, слуга?

— Я так н-ни капельки не считаю.

— Это существо принадлежит «Нокс Корпус»[✱]Nox Corps. — «ночной армии» Нюкты. У него уже есть командир, так что я ничего не смогу поделать.

— В общем, остается сражаться! — заявила Ардор Мейден, проявляя удивительную для своей внешности смелость.

— Получается, что да, — Черная Королева кивнула. — К счастью, отсюда Аргусы в Ёёги ничего не услышат. Нападаем в полную силу!

Как и следовало ожидать, в словах легендарной «девяточницы» звучали величие и мощь. Первыми ее поддержали Кроу и Мейден, следом Комет и Мимоза. Риса тоже выкрикнула «Есть!», хоть и с небольшой задержкой.

Черная Королева пинком распахнула двери и ворвалась на арену. В то же мгновение гора пришла в движение.

— Дгр-р-р-р… — содрогнулся воздух от рыка, похожего на барабанную дробь.

Когда Энеми неспешно поднялся на ноги, его голова оказалось на уровне второго яруса трибун. У него была длинная шея, похожая на бочку мощная грудь, две длинные руки, четыре мощные ноги и хвост со скорпионьим жалом. Глаза горели красным светом.

— Драконид!.. — приглушенно воскликнула Мимоза.

В ту же секунду послышался ясный голос Ардор Мейден:

— Энеми Звериного Класса «Ядовитый Дракон Сирруш»[✱]На самом деле Мушруш, но в силу нескольких исторических ошибок у нас прижилось такое название (а у японцев, к слову, Мушфуш).! Дыхание и жало на хвосте отравляют ядом, который постепенно наносит урон! Когти на руках смазаны слабым паралитическим ядом!

— Кроу, отвлеки его на себя! — приказала Черная Королева.

— Есть! — незамедлительно отозвался Сильвер Кроу и побежал прямо на дракона.

Крылья на спине на мгновение включились, и аватар заскользил по полу, словно конькобежец. Острый носок правой ноги вонзился дракону в грудь.

— Дрга-а! — в ярости взревел Сирруш и повернул голову вправо, не выпуская Кроу из вида.

Следом он широко раскрыл пасть и приготовился выдохнуть.

— Пора! Нападаем сбоку и сзади! — выкрикнула Блэк Лотос.

Риса тут же устремилась на противника, но не сдержалась и воскликнула:

— А Кроу-кун… точно справится в одиночку?!

Хотя Сильвер Кроу и относился к металлическим аватарам, вряд ли его худощавое тело смогло бы выстоять под натиском ударов. Да и успеть выскочить из сектора поражения ядовитого выдоха Энеми — тоже задача не из простых.

Тем не менее, Черная Королева приказала не волноваться, сверкнула руками-клинками и атаковала дракона с фланга. Риса за свою жизнь практически не участвовала в битвах против Энеми, так что ей оставалось лишь покорно выполнять указания. Она собралась с силами и приказала своему телу, напоминающему барса, не отставать от товарищей.

Пасть Энеми со звуком прорвавшейся дренажной трубы испустила черное облако. Выдох полностью накрыл Сильвер Кроу, который только и успел скрестить перед собой руки.

В тот же миг Риса и остальные разрядили спецприемы в оставшееся без защиты тело врага.

— «Энгулар Чардж»[✱]Angular Charge, Рогатый Натиск.! — Мимоза Бонго кинулась вперед, наставив на противника рога.

— «Спининг Страйкер»[✱]Spinning Striker, Вращающийся Молот.! — Комет Сквикер раскрутила игрушечный молот.

— «Флейм Вортекс»! — Ардор Мейден выпустила стрелу, объятую огненным вихрем.

— «Дес бай Пирсинг»! — Блэк Лотос устремила вперед правую руку, словно копье.

Взрывы и грохот следовали друг за другом. Риса прыгнула в самую гущу спецэффектов.

— «Вертикал Хёрлинг»[✱]Vertical Hurling, Вертикальный Бросок.!

Риса сгруппировалась, и начала с бешеной скоростью кувыркаться в воздухе. Через мгновение она врезалась в бок дракона, обдирая его со скрежетом, похожим на звук работы мощного электроинструмента.

Обычно бросок на противника заканчивается тем, что аватар отлетает обратно, нанеся урон лишь единожды, но Найтрайд Унике с самого начала был доступен спецприем «Вертикальный Бросок», с помощью которого можно раскрутить свернувшееся в клубок тело и стачивать шкалу вражеского здоровья в течение довольно длительного времени. При этом Уника становилась крайне уязвимой с боков, и пришедший в себя противник мог ответить сильной контратакой, но прямо сейчас вниманием дракона безраздельно владел Сильвер Кроу.

Риса терзала Энеми целых пять секунд, после чего отпрыгнула и сделала в воздухе обратное сальто. Общими усилиями аватары опустошили двухуровневую шкалу здоровья противника где-то на десятую часть общего запаса, но и попавший под удар Кроу должен был серьезно пострадать.

Риса оторвала взгляд от бока дракона одновременно с тем, как тот закончил выдох. Сквозь рассеивающееся черное облако проступила фигура так и не вышедшего из защитной стойки Сильвер Кроу. По правилам неограниченного поля Риса не видела шкалы его здоровья, но он только что на ее глазах перенес особую атаку Энеми Звериного Класса. Риса считала чудом, что он еще не умер от растянутого по времени урона, и не сомневалась, что серебристый аватар находится при смерти…

— К… как?! — изумленно воскликнула она, когда Сильвер Кроу показался во всей красе.

Серебристая броня немного почернела по краям, но в остальном ничуть не пострадала. А стоило Кроу шелохнуться, как и чернота осыпалась на пол.

— Он уцелел?! — Мимоза изумилась не меньше подруги.

Черная Королева сразу раскрыла карты:

— Сильвер Кроу — второй «Король дезинфекции» Ускоренного Мира. Органические яды на него не действуют.

— Получается, Кро-кро может стоять против этого Энеми вечно? — восхищенно уточнила Комет.

— При условии, что будет уклоняться от всех физических атак, — добавила Черная Королева и тут же встала в стойку. — Оп, кажется, он переключился на меня. Пока бейте как можете, копите энергию!

Черная Королева на огромной скорости зашла Энеми за спину, прочертив в полу борозду. Дракон крутил головой, а Риса, Мимоза и Комет исполнили приказ, пустив в ход обычные атаки.

Риса сдирала чешуйки острыми когтями, Мимоза бок о бок с ней проводила один мощный пинок за другим.

— Ты знаешь, — шепнула ей Риса, — я всегда считала, что битвы против Энеми Звериного Класса должны быть похожи на кровавую резню со множеством трупов, а они, оказывается, очень даже легкие.

— Следи за словами, — шепнула в ответ Мимоза, переменившись в лице. — Обычно это действительно та еще резня. Помнишь легионеров из парка? Они привели двадцать человек, и все равно не победили без потерь. Нам отчасти помогает то, что Кроу-кун оказался Королем дезинфекции, но самый большой вклад вносят Черная Королева и Мейден.

— Они подавляют все атаки Энеми, которые только могут, а прочие — блестяще избегают, — добавила Комет, сражавшаяся с другой стороны. — Уверена, это не первый… не десятый, и даже не сотый Сирруш, которого они побеждают.

— Даже не сотый?.. — прошептала Риса, взглянув на голову Энеми.

Она осознала, что даже этот грозно рычащий, размахивающий руками, выдыхающий яд и все еще наводящий ужас дракон по своей сути — «внутриигровой монстр». Всего лишь одно существо из тех, на которых охотятся бёрст линкеры, чтобы набирать очки. Возможно, что и более могущественные создания… включая Метатрон и Нюкту, ничем не отличались от него.

Но раз так, почему создатель Брейн Бёрста наделил их мыслями? Для чего дал им эмоции и память, которым суждено обнулиться, когда однажды они будут побеждены?

Для Рисы, как и для других бёрст линкеров, смерть на обычном или неограниченном поле означала всего лишь потерю части очков, но Метатрон и Нюкта гибли окончательно. Воскресало уже другое существо, пусть и обладающее той же внешностью.

Обе они должны были смотреть на бёрст линкеров как на заклятых врагов. Но если так, почему Метатрон не убила Сильвер Кроу… а Нюкта — Найтрайд Унику? Почему они защищали игроков, почему сближались с ними, почему пытались исполнять их желания?

Риса в очередной раз задалась вопросами, а аватары, тем временем, благодаря четким указаниям Черной Королевы уверенно побеждали. От второй шкалы здоровья дракона осталось совсем чуть-чуть.

Сирруш совсем разбушевался, его когти и хвост кружились в смертоносном вихре, но Сильвер Кроу постоянно смещался в стороны с помощью крыльев и уворачивался от всех атак, а Блэк Лотос парировала их скрещенными клинками.

— Гр-ро-а-а-а!

Сирруш взревел еще громче и оттолкнулся от пола с помощью задней пары ног. Огромное тело поднялось в воздух, и Риса заметила, что его уязвимый живот оказался без защиты.

— Давай, Уника! Добей его спецприемом! — скомандовала Лотос.

— Есть! — воскликнула Риса и переместила центр тяжести ближе к задним лапам, готовясь к «Вертикальному Броску».

Оставалось только выкрикнуть название техники и оттолкнуться от пола. Дальше аватар начнет бешено вращаться, стачивая шкалу здоровья Энеми.

Но вдруг…

Напружинившаяся Риса увидела глаза взмывшего ввысь дракона.

Фиолетовый свет почти погас, сквозь него уже виднелись вертикальные зрачки. А в них сквозила… ярость?.. Нет… смирение?..

Риса осознала, что ей предстоит убить Энеми собственными руками, и замешкалась. Ее замешательство продлилось лишь доли секунды. Но перед лицом чудовищно сильного врага, с которым бы она никогда не совладала в одиночку, ошибка оказалась непростительной.

— Дгр-р! — взревел дракон, и его хвост расплылся в воздухе.

— Риса!.. — выкрикнула Мимоза… — нет, сердечная подруга Нозоми — и стремительно прыгнула вбок.

Едва она толкнула Рису в сторону, как еще даже не приземлившееся тело ее аватара пронзило опустившееся сверху ядовитое жало.

В следующее мгновение охваченная огненным вихрем стрела Ардор Мейден проткнула шею дракона, и он рассыпался на голубые спецэффекты, Риса этого даже не заметила.

— Мимо-тян! — крикнула она, подбежала к упавшей Мимозе и подхватила аватар с зияющей дырой в животе. — Прости, я…. Я!..

Голос ее прервался, хотя она хотела кричать и дальше, а Мимоза подняла руку. Губы на ее маске двинулись, послышался хриплый голос:

— Не волнуйся обо мне, я скоро воскресну. Поспеши, Уника… вы должны добраться до Нюкты раньше Аргуса…

Складывалось впечатление, что все эти мгновения Мимоза держалась исключительно на силе воли — стоило ей договорить, как тело охватило светло-фиолетовое пламя. Аватар подруги растаял в руках Рисы, остался лишь молчаливый маркер смерти.

Безусловно, Рисе уже доводилось видеть, как кончается здоровье Мимозы, и как ее аватар исчезает прямо на глазах. Мимоза не раз гибла раньше Рисы во время командных боев или проигрывала «ребенку» во время дуэлей.

Но сейчас Риса не могла сказать: «Подумаешь, одна смерть», и отмахнуться от случившегося. Во-первых, она сама погубила подругу собственной нерешительностью, а во-вторых, смерть от отравления должна была обернуться для Мимозы страшными мучениями, ведь на неограниченном поле боль ощущалась гораздо острее.

Риса склонилась над маркером смерти, словно пытаясь обнять его. Она услышала, как приблизился и остановился прямо перед ней левитирующий аватар.

— Что скажешь, Уника? — раздался тихий голос Черной Королевы, и следующие слова поставили ее перед выбором: — Мы можем прождать час, пока Мимоза не воскреснет, или мы можем послушать ее и поспешить к Нюкте. Вся эта операция проводится ради тебя… поэтому и выбирать тоже тебе.

— … — какое-то время Риса молчала, затем поднялась на ноги.

— Мы побежим вперед… Я больше не хочу ни о чем сожалеть.

Она отвела взгляд от Черной Королевы и посмотрела в пустоту рядом с маркером.

Погибший на неограниченном поле воскресает спустя час. Весь этот час он проводит внутри игры в образе призрака, глядя на мир в черно-белых тонах и невидимый для других бёрст линкеров.

— ...Прости, что не дождусь тебя, Мимо-тян… — с чувством обратилась Риса к невидимой Нозоми. — Как воскреснешь, беги к станции Харадзюку и выходи. Я свяжусь с тобой, как только выберусь сама… Спасибо, что спасла меня. Я обязательно встречусь с Нюктой.

Разумеется, ответа не последовало, но Риса ощутила, как незримая рука похлопала ее по спине.

Риса развернулась, кивнула четырем оставшимся аватарам и побежала вглубь арены к проходу, который соединял спортзал с подземельем.

Преодолев похожий на лабиринт проход с помощью воспоминаний и интуиции, группа спустилась по длинной лестнице. Оформление помещений вдруг сильно изменилось.

В основе интерьера все так же лежал псевдояпонский стиль «Шабаша», но стены, пол и потолок покрылись лакированным паркетом, отражавшим голубое свечение высоких фонарей. В коридоре царила холодная тишина, в которой не нашлось места танцующим силуэтам.

— ...Что-то мне вспоминается дворец Имперского Замка… — прошептал Сильвер Кроу.

— И мне, — Ардор Мейден кивнула. — Такое чувство, что мы сейчас столкнемся с невероятно сильными Энеми…

Из их слов следовало, что эта парочка побывала в стенах неприступного Имперского Замка, но Риса решила, что сейчас не время для расспросов.

— Ладно, вперед! — скомандовала Черная Королева, и пятерка продолжила путь.

«В бою против следующего Энеми я не дрогну. Конечно, я не избавилась от сомнений окончательно, но буду сражаться изо всех сил ради всех, кто прислушался к моей прихоти, и ради Нозоми-семпай, подтолкнувшей меня в спину».

Риса решительно сжала кулаки, но…

По иронии судьбы, в подземелье под парком Ёёги сражаться с Энеми не пришлось.

Конечно, они видели праздношатающихся рыцарей и демонов, на вид еще более опасных, чем Сирруш, но Метатрон каждый раз предупреждала о приближении к Энеми, и схваток удавалось избежать. Трехмерная иконка утверждала, что в бою ни на что не способна, однако ее способность обнаруживать противников давала практически читерское преимущество. Рисе хотелось выведать, каким образом Энеми Легендарного Класса, относившийся к Четырем Святым, так привязался к Сильвер Кроу, но нынешнее психологическое состояние не располагало к беседам.

Целых сорок минут они выбирали дорогу на развилках и спускались по лестницам.

— Остановитесь, — прошептала Метатрон, висевшая над головой шедшего во главе Сильвер Кроу. Группа замерла на месте.

Перед этим они как раз прошагали больше сотни метров по самому длинному из всех прямолинейных участков подземелья, который пока что им попадался. Впереди царила непроглядная тьма, и если в ней притаился Энеми, обойти его аватары бы не смогли.

Однако затем Метатрон заговорила на редкость напряженным голосом:

— Впереди через пятьдесят метров перекресток. Если повернуть на нем направо и пройти еще сто метров, будут врата в последнюю комнату крепости. Однако врата охраняют двое караульных существ, и обойти их невозможно.

— Ну, значит, будем воевать! Прикончим их!

— Помогю чем смогю!

Но стоило Комет Сквикер и ее загадочному зверьку отозваться нисколько не утомленными голосами, как Метатрон продолжила строгим тоном:

— Все не так-то просто. Врата охраняют Немезида и Танатос — сильнейшие бойцы «Нокс Корпус».

— …Опять они?! — громким шепотом воскликнула Черная Королева, а Сильвер Кроу молча содрогнулся.

— Но во время дела о черном облаке вы смогли одолеть их вдвоем, разве нет? — спросила Ардор Мейден.

— А, п-понимаешь, мы на всю катушку использовали Инкарнацию… — тут же затараторил Сильвер Кроу. — К тому же бой шел снаружи, я смог как следует разогнаться. Здесь, в подземелье, особо не полетаешь, а если мы применим Инкарнацию…

— Сбегутся все Энеми, которые только есть в этой крепости, — шепотом договорила за него Черная Королева. Кроу закивал.

Молчание продлилось еще секунд пять. Наконец, его нарушила Комет:

— М-м-м, интересно, а ворота можно открыть, не убивая Неме-неме и Тана-тану?

— Должно быть можно… жесткой привязки вроде бы нет, — ответила Блэк Лотос. Приложив клинок правой руки к полупрозрачному визору, она начала вызывать из памяти давние воспоминания: — Мне уже доводилось как-то раз здесь бывать — очень давно, еще до создания Нега Небьюласа. Битва против Немезиды и Танатоса шла тяжело, они разбили наш строй, и некоторые бойцы попытались сбежать к двери… она открылась и пробудила ждавшую внутри Нюкту. Воплей было очень много.

— Ух-х… — Сильвер Кроу втянул голову в шею и кивнул. — Но все-таки… если дверь не заперта, у нас появляется выход. Мы вчетвером отвлечем внимание Немезиды и Танатоса, и уведем их от двери. Тем временем, Уника-сан сможет проскользнуть мимо…

— Нет!.. — перебила его Риса. — Я не могу подвергать вас такому риску. Если вы умрете в зоне внимания таких сильных Энеми, да еще и в глубине лабиринта, можете оказаться в бесконечном истреблении…

— О чем ты, Уника? Рискуешь здесь ты, — с усмешкой в голосе бросила Черная Королева. — Мы до сих пор не знаем, как отреагирует на тебя первая форма Нюкты. Возможно — нет, вероятно, она просто нападет на тебя. Если дойдет до такого, тебе придется сделать все возможное, чтобы сбежать.

— Может… вы и правы, но…

— За нас не беспокойся. Если мы не будем пытаться вырвать победу, а сосредоточимся на защите и уклонении, даже таким сильным стражам придется попотеть, чтобы с нами справиться. К тому же мне… тоже интересно. Даже наша всемогущая архангел-сама не знает, почему Нюкта откликнулась на твой зов. Возможно, ответ поможет нам приблизиться к разгадке еще более важной тайны: «Для чего существует Ускоренный Мир?»

— Для чего… Ускоренный Мир?.. — шепотом повторила Риса и опустила взгляд на свою правую руку.

Из кончиков покрытых шерстью пальцев Найтрайд Уники выглядывали потаенные когти.

Риса вдруг задумалась о том, что дошла до шестого уровня, но до сих пор почти ничего не знает о Брейн Бёрсте. Временами ей смутно казалось, что она начинает понимать смысл существования бёрст линкеров, Энеми и всего Ускоренного Мира, но Риса никогда не задумывалась на эту тему всерьез. Зато Черная Королева, Сильвер Кроу и их товарищи искали настоящий ответ.

Риса крепко сжала кошачью лапу в кулак.

— Спасибо вам… Я хочу поговорить с Нюктой. Для этого мне нужна ваша помощь.

— Выражаясь словами Мимо-мимо, «не маэдайся кракендурью, мы и так знаем!» — жизнерадостно выкрикнула Комет.

Риса чуть пошатнулась и машинально переспросила:

— Ч… чего?

— Ну-у… это выражение такое. Возникло после того, как Маэда Кейдзиро Ёсимасу поймал здоровенного кальмара…

— Кхм!.. — кашлянула Черная Королева, перебивая их. — Хотя истоки выражения меня, безусловно, заинтриговали, времени у нас нет. Полагаю, Охотники Аргуса уже воскресли и вошли в подземелье. Стоящие на пути Энеми их на какое-то время задержат, но поспешить все равно стоит.

— ...Есть! — ответила Риса.

Остальные аватары кивнули, и группа вновь зашагала вперед.

Как Метатрон и обещала, через пятьдесят метров они наткнулись на перекресток. Скорее всего, через лежащий впереди проход сюда заявлялись те, кто вошел в подземелье через святилище Мэйдзи, а через проход слева — вошедшие через парк Ёёги.

Наконец, справа их ждали Немезида, Танатос и богиня Нюкта.

Черноснежка уверенно повернула направо, и аватары побежали следом по изысканному паркетному полу. Пара десятков секунд — и они увидели впереди просторный зал, освещенный яркими фонарями.

Зал, по всей видимости, имел восьмиугольную форму. От входа до огромных дверей в самой глубине их отделяло метров сто. Бесчисленные фонари, подвешенные к потолку, светились голубым, подсвечивая двух огромных Энеми, преклонивших колени в самом центре помещения.

Похожие на демонических рыцарей стражи выглядели худощавыми, но носили мощные доспехи и излучали величие, достойное звания сильнейших бойцов «Нокс Корпус». Ноги сами останавливались при мысли о том, насколько мощные атаки этот дуэт обрушит на незваных гостей, как только придет в движение.

Пятеро аватаров застыли у входа в восьмиугольный зал:

— ...Одного взгляда достаточно, чтобы прочувствовать всю сложность грядущей битвы… Тем не менее, план остается в силе, — прошептала Черная Королева так тихо, что даже чуткие уши аватара Рисы едва расслышали ее слова. — Мы разведем их по флангам. Левого, Немезиду, ведем мы с Комет, правого, Танатоса, — Кроу с Мейден. Когда они отойдут от дверей, Уника побежит напролом точно по центру. Что дальше — зависит только от нее.

Остальные аватары молча кивнули. Черноснежка занесла клинок правой руки.

Но когда она уже собиралась им взмахнуть…

— Стойте! — резко бросила Метатрон, переместившаяся к левому плечу Сильвер Кроу. — Сзади приближается отряд воинов!

— Что?..

Риса и Черная Королева развернулись одновременно.

В глубине прямого как стрела коридора раздавались лязгающие звуки, становившиеся громче с каждой секундой. К ним бежали люди, причем целая толпа. Риса сразу поняла, что их заметят не позже, чем через тридцать секунд.

— Охотники Аргуса!.. Не зря они называют себя специалистами по Энеми — похоже, они сумели избежать всех битв!..

— Ч-что нам делать, Лото-лото?! Здесь негде спрятаться! — воскликнула Комет.

Но не успела Черная Королева хоть что-то ответить, как за спиной аватаров раздался тяжелый металлический лязг.

Вновь развернувшись, Риса увидела, что Энеми начали подниматься на ноги. Скорее всего, их внимание привлекли звуки шагов Охотников Аргуса.

С учетом размеров Энеми, они как раз уместились бы в проходе, заняв всю его ширину. Если бы они так и поступили, а Охотники Аргуса, в свою очередь, решили бы задаваться вопросами уже после битвы, отряд Рисы угодил бы в клещи.

— Выбора нет!.. Немедленно начинаем разводить Энеми! Уника, беги к дверям! — скомандовала Черная Королева.

Сильвер Кроу и Ардор Мейден бросились в зал, не теряя ни секунды. Следом в направлении левого рыцаря побежали Лотос и Комет.

— Хр-р-р-р!.. — послышался рев, похожий на треск сухого дерева. Немезида и Танатос начали расходиться в стороны.

В ту же секунду из прохода донеслись голоса:

— Там кто-то есть!

— Плевать, идем напролом!

«Времени не осталось. Нужно добраться до дверей, пока в восьмиугольном зале не началось побоище».

«Давай, Рисаппе!» — померещился Рисе голос Нозоми. Еще мгновение, и Риса бросилась вперед.

Она вытянула туловище так, словно разгонялась перед трамплином, и старалась делать прыжки как можно шире. Два огромных рыцаря все еще преследовали Блэк Лотос и Сильвер Кроу, не замечая бегущей Рисы. Промчаться между Энеми — и на пути к дверям уже не останется преград.

Как правило, проворная Найтрайд Уника не считала стометровку за расстояние, но сейчас мысли Рисы ускорились до того, что двери почти не приближались. Она прыжок за прыжком летела вперед, утопая в плотном, сейчас подобном воде, воздухе.

Возможно, тело казалось тяжелее обычного из-за последних крупиц нерешительности, оставшихся в ее сердце. Именно из-за Рисы появилось черное облако, доставившее немало хлопот многим бёрст линкерам и ввергшее в смятение даже реальный мир. Тем не менее, никто не привлек ее к ответственности и не наказал. Более того, сейчас Риса пыталась пробудить опасного Энеми Ультра Класса лишь ради себя самой.

«Но…»

Встреча с Нюктой не могла остаться бессмысленной. Риса уже не могла подавить горящее в груди любопытство.

«Вперед!» — мысленно воскликнула она, что было сил оттолкнулась от пола и ощутила, как окутавшее тело воздушная пелена разорвалась.

Аватар ускорился, но в ту же секунду Немезида и Танатос испустили гулкий рев. Они словно клялись никого не пускать к своей хозяйке.

— Хр-р-ро-о-о-о!

Рыцари резко закрутились на месте, их длинные хвосты устремились к Рисе, словно пара кнутов. Они летели так близко, что увернуться она бы не успела. Значит, оставалось перепрыгнуть.

Риса свела ноги вместе, прыгнула вперед, уперла руки в первый хвост и оттолкнулась от него, словно от гимнастического коня.

Сверху приближался второй хвост. Риса сгруппировалась и кувыркнулась вперед. Первое сальто, второе. Покрытый металлом хвост царапнул спину, но урона практически не нанес. Третье сальто, четвертое, пятое… После шестого сальто Риса успешно приземлилась почти у самых дверей.

«Откройтесь!» — взмолилась она, толкая створки руками.

Двери сопротивлялись так, будто она толкала стальную стену. Риса стиснула зубы, вцепилась в пол когтистыми ногами и давила, давила, выжимая из себя все силы до последней капли.

Десятиметровые створки содрогнулись, заскрипели и начали мало-помалу открываться. Риса слышала сзади топот рыцарей, но затем друг за другом раздались несколько взрывов, и Энеми переключились на кого-то другого.

Как только между створками появился двадцатисантиметровый промежуток, Риса протиснулась в него и влетела внутрь.

Кувыркнувшись на мягком полу, Риса подняла взгляд.

Последний зал подземелья под парком Ёёги, также известный как «комната последнего босса», наполняло темно-синее свечение.

Зал, как и предыдущий, оказался восьмиугольным, но внутри повсюду кружились синие лепестки. Каждый из них тускло светился и парил в воздухе, словно светлячок.

Первой формы Нюкты, встречи с которой ожидали Черная Королева и Метатрон, Риса не увидела, однако в самом центре огромного цветочного зала стояла невысокая платформа, светившаяся чуть ярче всего остального.

Риса зашагала к ней, словно завороженная.

Каждый раз, когда ее ноги наступали на нежные лепестки, те разбивались в синие огоньки, которые быстро растворялись в воздухе. Тихий звон исчезающих лепестков словно отталкивал прочь звуки битвы в соседнем зале.

Через какое-то время в зале воцарилась тишина. Прошло с полминуты, и Риса добралась до центра комнаты.

Там стояла овальная кровать, окруженная огромными цветами.

Длинные волосы, похожие на нити черного шелка, расходились во все стороны и спускались с краев. Волосы принадлежали спящей девочке с совершенно белой, лишенной всякого оттенка кожей.

Неделю назад она выглядела не такой маленькой… и не такой юной. Сейчас она была, пожалуй, вдвое ниже Рисы. Из черного платья выглядывали кукольно хрупкие ручки и ножки.

В ушах ожили слова Архангела Метатрон:

«Прямо сейчас Нюкта расплачивается за то, что израсходовала так много энергии. Она практически не способна сражаться в полную силу…»

Рисе казалось, что лежащей перед ней Нюкте стоит огромных усилий просто поддерживать свое существование, не говоря уже о битвах. Едва ли даже Энеми Ультра Класса сможет остановить двадцать с лишним бёрст линкеров в таком состоянии. Да что там, Нюкта могла и вовсе не проснуться вовремя.

Риса преклонила колено у кровати и протянула руку. Полностью втянув когти, она погладила мягкие волосы и прошептала:

— Нюкта… я пришла еще раз увидеть тебя.

Ответа не было. Тело девочки не шелохнулось; она не разомкнула веки.

И вдруг Риса поняла.

Неделю… или, по меркам неограниченного поля, двадцать лет назад Нюкта попыталась исполнить желание Рисы и вышла за рамки возможного. Она создала черное облако, которое отменяло ускорение любого бёрст линкера, к которому прикасалось, затем распространила его на весь центр Токио и попыталась накрыть Ускоренный Мир вечной ночью.

Если бы замысел Нюкты удался, расплата за вечную ночь погубила бы богиню еще тогда. Энеми Ультра Класса, прожившая более восьми тысяч лет, пыталась пожертвовать собой ради никчемного создания по имени Риса.

— Почему?.. Зачем ты… — еле слышно прошептала Риса. В уголках линз на ее маске собрались прозрачные капли.

Слезы покатились по щекам, упали на лоб спящей девочки и разбились в белые искорки. И тогда…

— Это она Богиня Ночи Нюкта? — раздался за спиной голос, и Риса обернулась.

В широко раскрытых дверях появился крупный дуэльный аватар, а затем зашагал к ней быстрым шагом, на ходу расшвыривая лепестки.

Аватар был закован в темную бирюзовую броню. С правой руки свисал ужасающе огромный пистолет. Маска в виде солнечных очков наглухо закрывала глаза.

Голос и внешность аватара давали понять, что именно он стоял во главе Легиона охотников на Энеми, собравшегося в парке Ёёги. Следом за ним в зале появилось еще пять… нет, шесть подчиненных.

Аватар с пистолетом остановился метрах в десяти от Рисы и Нюкты и зычно представился:

— Я Тил Поучер[✱]Teal Poacher., командир Охотников Аргуса. Это твои товарищи сражаются с охранниками?

Риса молча кивнула. «Браконьер», если судить по имени, продолжил, покручивая пистолет на пальце:

— Как правило, в охоте на Энеми прав тот, кто добрался первым, но тут мы стоять в сторонке не согласимся. Тебя убивать не станем, но на Нюкту нападем одновременно с тобой. Кто нанесет последний удар — того и добыча. Думаю, так будет честно.

По всей видимости, Поучер счел Рису и ее товарищей соперниками за победу над Нюктой. Конечно, Риса не могла согласиться на его предложение, но понимала и то, что Охотники Аргуса не откажутся от планов, как бы она их ни уговаривала.

«Что же делать… как же быть?»

Риса посмотрела на спящую Нюкту, затем на распахнутые двери.

Из предыдущего зала все еще раздавался грохот — битва против Немезиды и Танатоса продолжалась. Охотники Аргуса отправили против стражей большую часть состава, но даже с таким подкреплением бёрст линкеры вряд ли одолеют Энеми быстро. Блэк Лотос и Сильвер Кроу изо всех сил уклонялись от яростных атак стражей, чудом избегая смерти, и не могли прийти Рисе на помощь.

— Чего зависла? Не, если хочешь, можем с тобой сразиться за право добить Нюкту, — раздраженно бросил Поучер и шагнул к Рисе.

Никакие уловки не сработают. Рисе оставалось последовать зову сердца и сделать все возможное.

Собрав решимость в кулак, она шагнула навстречу и раскинула руки в стороны.

— Я не дам вам напасть на Нюкту.

Тил Поучер озадаченно покрутил головой, но тут же ответил:

— Это значит, ты хочешь присвоить всю добычу себе?

— Нет. Нюкта моя… — Риса на мгновение запнулась, а потом уверенно заявила: — ...Моя подруга. Поэтому я не дам ее в обиду!

Ненадолго воцарилось молчание…

…Которое нарушил громогласный хохот.

Одного из красных аватаров от смеха сложило пополам.

— П-подруга?! — воскликнул он. — Энеми?! Это же надо, о простом монстре такое сказануть… или это такой отыгрыш?!

— Следи за словами, Рик. Мы все тоже охотников отыгрываем.

Невозмутимый Поучер успокоил товарищей, демонстративно взвел курок пистолета и уставился на Рису сквозь непроницаемые черные очки.

— Что же, если ты так хочешь, мы принимаем твой вызов. Но учти, мы будем сражаться всерьез и целый час с твоим трупом нянчиться не собираемся. Если окажешься в бесконечном истреблении — пеняй на себя.

Поучер щелкнул пальцами левой руки, и шестеро его товарищей обошли его с разных сторон.

Семеро против одного. Если противники смогли войти на неограниченное поле, все они не ниже четвертого уровня. А поскольку опыта битв против игроков у Рисы почти не было, она оказалась в крайне трудном положении.

----------

Том 30 Глава 4.2

И, тем не менее, мысль о том, чтобы сдаться без боя, не пришла в ее голову даже на миг.

Пусть она не услышала ни слова, но смогла кое-что понять.

Она узнала, зачем Нюкта пригласила Рису в свой лабиринт и попыталась исполнить ее желание в обмен на собственную жизнь.

Скорее всего, после стольких прожитых лет Нюкта начала ощущать одиночество. Она искала связи с кем-нибудь. Да, система дала Нюкте устрашающую силу, но она так и осталась маленькой девочкой, пленницей одиночества. Другими словами, по своей сути она ничем не отличалась от Рисы.

Правда была в том… что и бёрст линкеры, и Энеми — жители Ускоренного Мира. Даже оскорбительное слово «Энеми» — не более чем термин, придуманный первыми бёрст линкерами.

За делом о черном облаке стояло то, что Нюкта и Риса встретились в Ускоренном Мире, открыли друг другу душу и подружились. А теперь пришел черед Рисы сделать все возможное ради Нюкты.

— ...Начали! — скомандовал Поучер, и вся семерка вступила в бой.

— «Вертикал Хёрлинг»! — воскликнула Риса, отталкиваясь от пола.

Она сгруппировалась, закрутилась и устремилась к Тил Поучеру. Хотя мир перед глазами норовил размыться в мешанину вертикальных линий, Риса все равно разглядела, как вскинутый пистолет Поучера изверг желтое пламя. С такого расстояния противник просто не мог промахнуться, но аватар Рисы вращался так быстро, что без труда отбил пулю.

В следующее мгновение она попала единственным спецприемом Найтрайд Уники точно в грудь Поучера.

— Гхо…

Поучер пытался остановить Рису левой рукой, но «Вертикальный Бросок» не из тех приемов, которые можно просто взять и прервать голыми руками. Броня Поучера испускала фейерверки искр, истончаясь на глазах. Правильнее всего было бы не сопротивляться, лечь на пол и смириться с полученным уроном, однако Поучер, как и многие другие, впервые встретившиеся с вращением Рисы, инстинктивно пошел на принцип.

Но стоило Рисе задуматься о том, что после победы над вражеским командиром появится шанс победить…

— …Вот куда надо! — раздался голос, и что-то сильно ударило Рису в правый бок.

Чей-то выпад кулаком попал точно по оси вращения аватара. Спецприем немедленно прервался, Рису с силой впечатало в пол.

Она видела, как сквозь поднявшиеся в воздухе лепестки на нее несутся несколько фигур. Риса попыталась подняться, но система все еще не вернула управление после применения спецприема, тело не слушалось.

Еще удар. Носок башмака крупного аватара попал точно по животу и лишил Рису значительной части здоровья.

Она отлетела, несколько раз отскочила от пола и, в конечном счете, упала лицом в пол перед самой кроватью-клумбой Нюкты.

За спиной уже раздавались приближающиеся шаги, а Риса изо всех сил тянула правую руку.

Пальцы коснулись маленькой бледной ручки.

Нечто излилось из самых глубин Рисы и вошло в спящую девочку…

Ресницы Нюкты вздрогнули, веки приоткрылись. Глаза чарующе-изумрудного цвета посмотрели сначала на Рису, потом на нападающих бёрст линкеров.

Еле заметно двинулись губы. Послышался тихий голос:

— Усните навеки в объятиях ночи…

Когда Риса поняла, что эти слова служили аналогом того, что бёрст линкеры называют объявлением спецприема, лишь тогда, когда вокруг кровати Нюкты возник туман «черного облака», мгновение спустя начавший бешено вращаться, постепенно охватывая всю комнату. Плотная мгла мигом захватила в плен охотников и скрыла их с глаз Рисы.

Через несколько секунд туман рассеялся, и Риса вновь увидела семерых аватаров, застывших в неестественных позах.

Приглядевшись, Риса заметила, что броня у всех охотников почернела и потускнела. Они словно… нет, они на самом деле превратились в каменные изваяния.

Риса продолжала лежать, недоумевая и держа Нюкту за руку…

— Прошло столько лет… с тех пор, как я последний раз видела «Дарк Клауд» богини Нюкты, — послышался голос, и следом по ту сторону каменных изваяний появились фигуры Черной Королевы Блэк Лотос, Сильвера Кроу, Ардор Мейден и Комет Сквикер.

Все они выглядели изрядно потрепанными, но на ногах держались уверенно.

— «Дарк Клауд»?.. — шепотом переспросила Риса.

Черная Королева подплыла вплотную и кивнула.

— Да. Именно так называется спецприем Нюкты, которым она истребляла всех без исключения смельчаков, решившихся войти в лабиринт. Этот туман вызывает окаменение, сон, слепоту, немоту, а также наносит периодический урон и вытягивает энергию для спецприемов.

— Да уж, целый комплексный обед из эффектов… а ведь казалось бы, одного окаменения достаточно… — высказался Сильвер Кроу.

Пока он говорил, Риса сумела приподняться и посмотреть в лицо Нюкте. Девочка, как и раньше, лежала неподвижно и с закрытыми глазами, но в том, что Рису спасла именно она, сомневаться не приходилось.

— Это и есть Нюкта? Она гораздо меньше, чем я думала.

— Очюнь страшная, но очюнь миленькая!

Выслушав мнения Комет и Болери, Риса покачала головой.

— Нет, она… не всегда была такой. Она истратила слишком много сил, поэтому…

— Именно, — подхватила Архангел Метатрон, все еще висевшая над левым плечом Кроу. — Нюкта на пороге гибели. Я удивлена, что ей хватило сил выпустить черное облако.

Трехмерная иконка подтвердила опасения Нюкты. Риса переменилась в лице, и, не удержавшись, осторожно приподняла маленькое тело и прижала к груди.

— Почему… почему ты спасла меня, Нюкта?.. — спросила она почти беззвучно.

Прошло несколько секунд, и в сознании Рисы раздался голос:

— Это я должна спросить, почему ты пришла сюда, хотя больше не требуешь вечного сна.

— Потому что я… хотела еще раз увидеть тебя, Нюкта, — прошептала Риса, обнимая тельце богини еще крепче. — Я хотела встретиться с тобой и столько всего спросить… но ответ пришел и без слов. Я поняла… что мы с тобой ничем не отличаемся. Между бёрст линкерами и Энеми на самом деле нет никакой разницы…

— … — рядом с ее ухом послышался тихий вздох.

— ...Уже скоро… я исчезну. Но я рада, что смогла перед этим увидеться с тобой. Большего мне не нужно…

Краем глаза Риса заметила голубое свечение, и тут же перевела взгляд вниз.

Она увидела, что пальчики босых ножек Нюкты начали превращаться в частицы света и растворяться в воздухе.

— Нет!.. — воскликнула Риса, обернувшись и ища взглядом Черную Королеву. — Мы можем хоть что-нибудь сделать?!

В ее голосе звучала мольба, но девяточница, досконально разбиравшаяся в Ускоренном Мире, лишь покачала головой.

— ...Даже если мы каким-то чудом не дадим Нюкте окончательно исчезнуть, это почти ничего не изменит. Через какое-то время Охотники Аргуса воскреснут, и даже если они откажутся от мысли победить Нюкту, это может сделать другой Легион…

— Тогда я…

Риса в последний момент сдержала слова «останусь здесь и буду защищать ее вечно!», чуть не вырвавшиеся из горла.

Бёрст линкер не может оставаться на неограниченном поле вечно. Да и не сама ли Риса решила пробудиться от вечного сна, который даровала Нюкта, чтобы вернуться в реальный мир?

Пока они говорили, Нюкта продолжала исчезать. Ноги растаяли до колен, развоплотилась половина волос.

— Пусть будет так, — вновь снова раздался голос в голове Рисы. Ей показалось, что он звучал теплее и нежнее, чем когда-либо раньше. — Я искала смысл своего существования очень, очень долго. Может быть, я и не нашла ответа, но согласна сгинуть в твоих объятиях.

— Нет… нет…

«Нет, ты не можешь!» — хотелось завопить Рисе, но она не могла спорить с тем, что слова Нюкты в точности отражали ее собственные мысли.

Риса готова была пожертвовать всем и даже сгинуть, лишь бы исполнить на Олимпиаде, величайшей спортивной сцене мира, прыжок Раковицэ. Она настолько заполнила свое сознание этой целью, что перестала понимать, зачем занимается гимнастикой. В детстве она вдохновлялась Михэелой Раковицэ и искренне мечтала прыгать как она, но со временем запал угас, а на смену ему пришли другие мысли, например: «лишь бы не разочаровать маму и тренеров».

Прошло уже много времени после того, как Риса пробудилась от нежного сна, который подарила ей Нюкта, и теперь ей начало казаться, что после выздоровления она и в самом деле сможет вернуться в гимнастику и продолжить тренировки.

Но она не могла согласиться с тем, что Нюкта исчезнет.

— Ты уверена, что сделала правильный выбор, существо Нюкта? — неожиданно раздался голос трехмерной иконки над левым плечом Сильвер Кроу.

Голос словно придал Нюкте сил. Она приподняла веки и пошевелила губами:

— Слишком поздно, существо Метатрон. Даже тебе уже не под силу спасти меня от гибели.

— Нет, еще не все потеряно. Слушай меня, воин Уника.

Риса услышала имя своего аватара и подняла заплаканное лицо.

Излучавшая белоснежный свет иконка заговорила величественным, достойным архангела голосом:

— Существо Нюкта наладило с тобой связь на высшем уровне. Ты можешь воспользоваться ей, чтобы слиться с ней телами.

— С… связь?..

Риса не поняла ни слова из речи Метатрон. Ради спасения Нюкты она была готова на все, даже на какое-то там «слияние», но не понимала, чего от нее хотят.

— Уника, — продолжил Сильвер Кроу. Он говорил спокойным, уверенным голосом. — Все очень просто. Открой свою душу и просто молись.

— «Молись»?.. — недоуменно повторила Риса.

Следующим раздался обеспокоенный голос Ардор Мейден, поравнявшейся с Кроу.

— Но разве это не опасно, Ку-сан?

— Ну… думаю, ничего страшного не случится. Максимум, начнут встречаться во сне … — ответил Кроу, почти не внеся ясности.

Затем он подошел к Рисе, наклонился, положив правую руку ей на спину, и уверенно кивнул.

— Не бойся, я помогу. Ты уже бывала на высшем уровне, а значит, у тебя обязательно получится. А теперь закрой глаза и попытайся прочувствовать вашу с Нюктой связь…

Риса послушно сомкнула веки и сосредоточила все свое сознание на легком теле, которое прижимала к груди.

И тогда она впервые ощутила какое-то слабое тепло.

Во тьме появилась еле заметная дорожка из света. Разгонная прямая.

Чуть дальше — трамплин и гимнастический конь. А еще дальше — маленькая девочка, стоящая спиной к Рисе.

Риса вытянулась, подняла правую руку и начала разбег.

Между ней и девочкой росла черная стена, пытаясь перегородить путь.

В ушах послышался голос Нозоми:

«Да не бойся ты, Рисаппе. Просто хорошенько разбегись и перепрыгни эту стену».

Рисе показалось, ее толкнули в спину. Она резко ускорилась. Трамплин становился ближе с каждой секундой. На мгновение сердце сковало страхом.

Но Риса не остановилась и продолжила ускоряться, вдавливая пальцы ног в пол. Стена по ту сторону коня уже стала выше Рисы и полностью скрыла девочку. И, тем не менее, Риса чувствовала, что Нюкта все еще там.

— ...Я смогу! — воскликнула она и оттолкнулась от трамплина обеими ногами.

Ударив по коню руками, Риса устремилась в небо, сгруппировалась и начала вращаться.

Первое сальто, второе… на третьем она преодолела черную стену. Риса сделала еще одно сальто, а затем вытянула руку.

Черноволосая девочка обернулась и уставилась на Рису изумрудными глазами. Тонкие губы на залитом слезами личике еле слышно позвали Рису по имени.

— Нюкта!!! — крикнула Риса в ответ и крепко схватила маленькую ручку.

Еще миг — и из сцепившихся ладоней полился золотистый свет, который растопил и призрачную стену, и пол, и оба тела.

Остались лишь две души, которые соприкоснулись, слились и…

Первыми через портал на станции JR-Харадзюку[✱]Такое странное название обусловлено тем, что станций «Харадзюку» несколько (для электричек и метро). JR («Японские железные дороги») управляет наземными электричками. прыгнули Комет Сквикер и Мимоза Бонго. Оба аватара бесследно исчезли.

Найтрайд Уника собиралась выйти третьей, но остановилась перед пульсирующим светом голубого портала, развернулась и низко поклонилась Харуюки и его товарищам.

Половина ее светло-серого аватара стала чернее ночи. Более того, левый глаз теперь светился ясным изумрудным светом, а за спиной виднелись два маленьких крыла, торчавших, словно концы шарфа.

Уника выпрямилась и легким прыжком исчезла в портале. Харуюки опустил руку, которой махал на прощанье, и проговорил:

— Я так удивился. Кто бы мог подумать, что у ее аватара поменяется цвет …

— Ну же, Кроу, это ведь ты ее надоумил, — с усмешкой в голосе ответила Черноснежка.

— Я был уверен, что Нюкта на манер Метатрон превратится в иконку, — удивленно пожал плечами Харуюки. — Но они с ней, кажется, слились полностью и нераздельно… Надеюсь, обойдется без последствий в реальном мире …

— Волноваться не о чем, — уверенно заявила трехмерная иконка над его головой. — Слияние Уники и Нюкты произошло на высшем уровне, то есть, на сервере BB2039. На низшем уровне они разве что начнут встречаться во сне.

— П-понятно…

Черноснежка многозначительно покосилась на Харуюки, но следом раздался привычно радостный голос Утай:

— А вот я рада, что нашего полку двуцветных прибыло!

— Ну… и я, пожалуй, порадуюсь тому, что появился новый черный аватар.

Засмеявшись, Харуюки обернулся. На фоне ночного неба черной горой высился силуэт первого спортзала Ёёги.

Скорее всего, у Нюкты уйдет еще очень много времени, чтобы вернуть себе настоящую силу. Но пусть подземелье под Ёёги и лишилось хозяйки, «Нокс Корпус» во главе с Немезидой и Танатосом наверняка сумеют его защитить.

— ...Что же, Кроу. Пора возвращаться.

Звук собственного имени привел Харуюки в чувство. Он шагнул навстречу протянувшим ему руки Блэк Лотос и Ардор Мейден, кивая на ходу.

— ...Ага!

(Конец)

----------

Начальные иллюстрации (настоящий 26 том, ниже побочные истории)

[[image:/storage/reader-images/7269aabcf8c6b7640a3bc9854c91bdf8eabc0932.png]]

[[image:/storage/reader-images/1e19b5e1f4eca20305d2f7151d355d551a05179d.png]]

[[image:/storage/reader-images/ecd9d706b58ea26956fa6b6a5b116a96ef969270.png]]

[[image:/storage/reader-images/db721f35e0f80043dce631a7e84a17eb8ff659ba.png]]

[[image:/storage/reader-images/e1541283a0df5c1e0c9b68d6329c99c195323860.png]]

[[image:/storage/reader-images/794e0e17b45bee72b0ff36ed5f3da0758bbe032f.png]]

----------

Том 31 Глава 1

“HERE COMES A NEW CHALLENGER!”

Харуюки бросил равнодушный взгляд на объятые алым пламенем буквы.

Нельзя сказать, что он совершенно не предвкушал дуэль, однако в мыслях царил ледяной холод. Он просто ждал телепортации на дуэльное поле, сохраняя бесстрастность и рассудительность.

Когда буквы прогорели, земля ушла из-под ног. Харуюки провалился в чёрную бездну и вдруг коснулся подошвами твёрдой земли. В следующий миг вернулись яркость и цвет, разгоняя кромешную тьму.

В момент нападения он шёл по улице Оумэ в среднюю школу Умесато, поэтому местность перед ним осталась более-менее привычной. Однако на мостовой появились бесчисленные трещины, а высотные офисные здания и жилые дома с обеих сторон покрылись копотью словно от сильнейшего пожара. Наконец, если в реальном мире небо было ясным, то сейчас его скрывали с глаз вихри жёлтой пыли.

“Выжженная земля” — низкоранговый уровень природно-огненного типа.

Мигом оценив обстановку, Харуюки перевёл взгляд на направляющий курсор, который появился в самой середине поля зрения. Тусклый голубой треугольник, указывающий на юго-запад, непрерывно дёргался. Очевидно, противник приближался по прямой, однако цвет курсора сообщал, что до столкновения ещё есть время.

Наконец, Харуюки посмотрел в верхний правый угол поля зрения, где под вражеской шкалой хит-пойнтов виднелось имя: “Zelkova Verger”. Эти слова не входили в программу средней школы по английскому языку, но Харуюки знал, что они означают. “Зелкова” — это дзельква, дерево из подвида буков; ну а “Вержер” — это “сторож”*. Таким образом, имя переводилось как “Буковый сторож”, но это вовсе не означало, что противник Харуюки — мастер по защите деревьев. Наоборот, бук был стихией этого аватара.

Хотя Харуюки никогда ещё не сражался с Зелкова Вержером, он не случайно так много знал о нём. Он днями и ночами зубрил информацию о бёрст линкерах Токио, и постепенно это начинало приносить плоды.

Конечно, он и раньше этим занимался, однако до сих пор его интересовали только члены Великих Легионов… за исключением Нега Небьюласа. Однако теперь Харуюки начал изучать средние и малые Легионы, а также свободных бёрст линкеров. В общей сложности он намеревался запомнить около тысячи бёрст линкеров, что не так-то просто, когда голова помимо всего прочего полна математических формул и исторических дат. Однако с учётом всех обстоятельств и своего положения он не мог позволить себе ныть и раскисать.

Так или иначе, пока что Харуюки успел выучить имена, принадлежность и основные особенности почти пятисот бёрст линкеров, однако Зелкова Вержер оказался среди них лишь по счастливой случайности. Этот игрок состоял в малом легионе “Галантные ястребы”* из района Митака — западного соседа Сугинами. Раз курсор показывал на юго-запад, видимо, ради этой битвы противник решился на вылазку — справедливости ради, короткую — в зону Сугинами-3 на электричке линии Кэйо-Инокасира.

Как же получилось, что два бёрст линкера, живущие в смежных зонах, ни разу не встречались на дуэльном поле? Всё просто: сам Харуюки не ездил в Митаку ради битв, а в Сугинами — точнее, на территории Нега Небьюласа — его всегда защищало право отклонять вызовы на дуэль.

Право, которого он лишился двадцать четвёртого июля — три дня назад.

На мгновение мысли устремились было в прошлое, но Харуюки успел их поймать. Сейчас его внимание должно быть посвящено битве.

Зелкова Вержер — аватар мужского пола шестого уровня. В этом плане он ничем не отличался от Сильвер Кроу, за которого играл Харуюки. Если верить принципу “один уровень — один потенциал”, то по силе они тоже должны быть примерно равны. Победителя определят интеллект, опыт, наблюдательность, смекалка и мораль самих бёрст линкеров.

Противник, как и прежде, приближался по прямой. Это могло показаться странным, ведь зона Сугинами-3 плотно застроена зданиями, в том числе высотными; однако всё дело в том, что на “Выжженной земле” большая часть построек существует только в виде “скелетов” из полов да балок, и даже если где-то остались обугленные стены, сломать их на удивление легко. Большой и тяжёлый аватар может бежать напролом практически не останавливаясь, при этом набирая энергию для спецприёмов.

Однако Сильвер Кроу, хоть и относился к металлическим аватарам, всё же являлся лёгким, поэтому не мог пробивать более толстые стены, просто врезаясь в них. Это значит, что ему придётся набирать энергию, разбивая руками и ногами самые хлипкие преграды.

“Вот только…” — подумал Харуюки, ненадолго подняв глаза.

Даже не вглядываясь, он насчитал где-то семь-восемь зрителей, которые наблюдали за ним с ощетинившихся арматурой верхушек зданий. Должно быть, некоторые из них собирались напасть на Сильвер Кроу сразу после окончания этой дуэли. И хотя все бёрст линкеры знали про его способности, Харуюки не собирался знакомить зевак ещё и с тем, как он обычно готовится к началу дуэли.

Вновь переведя взгляд на направляющий курсор, он увидел, что стрелка стала намного ярче. Оценив расстояние между собой и Вержером в полкилометра, Харуюки побежал на запад по улице Оумэ.

Почти сразу впереди показался большой перекрёсток. Если бы он и дальше двигался прямо, то вскоре оказался бы у ворот своей школы, но стремиться туда ещё и на дуэльном поле было незачем. С одной стороны, Харуюки бы получил стратегическое преимущество, сражаясь с противником в хорошо знакомом месте, но с другой — мог бы ненароком раскрыть свою личность.

Поэтому Харуюки повернул налево на улицу Ицукаити и набрал скорость.

Он мог бы пробежать ещё немного, выбрать удобный поворот налево и, пробив несколько стен в жилых домах, напасть на неостановимо прущего вперёд Вержера со спины. Однако противник, конечно же, заметит, что его пытаются обойти, и сменит курс.

Слегка изменивший направление курсор начал поворачиваться ещё быстрее — это Вержер взял левее. Харуюки и сам резко повернул влево, кидаясь в узкие переулки частного сектора. Конечно же, направляющий курсор доложил о его манёвре Вержеру, однако у Харуюки ещё оставалась возможность застать противника врасплох.

Хотя “Выжженная земля” превращает здания в обгорелые останки, стены и заборы в большинстве своём остаются невредимыми, поэтому в жилых кварталах видимость резко ухудшается. Участникам дуэли приходится гадать о положении противника по движениям курсора, и при этом они зачастую настолько фокусируются на стрелке, что забывают об одном простейшем правиле.

Курсор вращается на плоскости и никак не реагирует на подъёмы и спуски.

— Хоп! — приглушённо воскликнул Харуюки, немного пробежав по переулку, и оттолкнулся от земли.

Внизу мелькнул полуразрушенный забор, обугленное деревце во дворе — и Харуюки запрыгнул на крышу двухэтажного дома. Если бы он остановился хоть на секунду, Вержер наверняка разгадал бы его замысел, поэтому Харуюки не сбавлял скорости и перепрыгивал с одного дома на другой, пользуясь плотной застройкой.

На уровнях, где здания целее, прыжки по крышам — один из распространённых способов перемещаться по полю, но на “Выжженной земле” пользоваться им крайне трудно. Ладно ещё крыши железобетонных зданий, сохраняющие определённую прочность даже в обгорелом состоянии, но у частных домов они не крепче картона и ломаются даже под лёгкими аватарами.

Тем не менее, Харуюки прыгал и не проваливался благодаря своему новому учителю, вернее, мастеру, которая задала ему сложнейшую задачу: пройти по воде десять шагов.

Для этого, говорила она, нужно встать на поверхность воды одной ногой, а затем, пока та не утонула, шагнуть вперёд второй — и повторять до победного. Харуюки возразил бы, что это невозможно, но оказалось, что мастер уже давным-давно сумела это сделать и получила в награду способность “Ходьба по поверхности”.

Вот почему последние несколько дней Харуюки постоянно перед сном заходил на неограниченное нейтральное поле. Когда попадался водный уровень, то тренировался где попало, а если нет — искал пруды в храмах и бассейны в начальных школах. И хотя он уже потратил на эти занятия почти два месяца внутреннего времени, дальше пятого шага продвинуться пока не удалось. Если говорить начистоту, он чувствовал, что занимается какой-то глупостью, но при этом считал, что настоящая глупость — это бросать тренировки на полпути.

И пускай даже от полноценного мастерства и десяти шагов его отделяет год или даже два, кое-каких результатов он уже добился. Харуюки и сам не заметил, как поднаторел в умении “гасить” собственный вес. По сравнению с водой, в которой тонет даже песчинка, обугленные крыши “Выжженной земли” казались ему мощными стальными плитами.

Харуюки мчался по плотной застройке с такой лёгкостью, что поражался сам себе. Где-то через полминуты спереди-слева послышался сухой грохот, и в воздух поднялись клубы жёлтой пыли. Это Вержер сломал стену очередного здания, тем самым окончательно заполнив свою шкалу спецприёмов. Если бы сейчас он вышел к Харуюки со спины или с фланга, то смог бы в качестве первой же атаки использовать сильнейший приём. И хотя до противника оставалось ещё метров тридцать, воздух уже искрил от напряжения.

Разумеется, Вержер знал о том, что Сильвер Кроу умеет летать и тщательно изучил эту способность, включая все её ограничения. Речь не только о высоте и скорости, но и о том, что ей нельзя пользоваться с пустой шкалой энергии.

Должно быть, поначалу противник опасался внезапной атаки с неба, однако Сильвер Кроу пошёл на сближение с пустой шкалой энергии. Харуюки хотелось верить, что этот обманный шаг усыпил бдительность Вержера, тем более что курсор показывал направление лишь на плоскости. Надеясь на лучшее, он оттолкнулся от особенно хрупкой крыши, делая длинный прыжок.

Курсор пропал с глаз. Аватары сблизились до дистанции ближнего боя.

— Кьюбик Сквелчер*! — Раздался зычный голос Вержера за стеной дома слева от Харуюки.

Шкала энергии противника вмиг опустела более чем наполовину. Через мгновение бетонная стена разлетелась на мелкие осколки.

Сквозь клубы пыли пролетел грохочущий полупрозрачный кулак. Он имел поистине исполинские размеры и выглядел практически как куб со стороной где-то в полметра. Этот чудовищный снаряд пронёсся точно под Харуюки, ломая все преграды. Он пересёк дворик и напоследок распылил даже одну из стен соседнего дома.

Вержер находился внутри здания, поэтому мало что видел и выбрал направление исключительно по курсору. Тем не менее, его удар оказался поразительно точным. Стой Харуюки на земле, он бы однозначно попал под спецприём и потерял бы не меньше половины здоровья. Разумеется, он заранее прочёл, что у этого аватара есть некий “Кубический попиратель”, но вживую этот спецприём оказался куда мощнее, чем можно было предположить.

Впрочем, дуэли — это не только и не столько состязание в силе и применении спецприёмов, сколько в умении блефовать и проникать в замыслы противника.

Харуюки запрыгнул в только что образовавшуюся брешь в стене, полностью сохраняя хладнокровие. Существующая лишь в виде спецэффектов пыль ещё не осела, однако внутри мутного облака отчётливо просматривался огромный силуэт. Вержер, застывший с выброшенным вперёд кулаком, ещё долю секунды не смог бы сдвинуться, потому что за любым спецприёмом следовал период оцепенения. Приземлившись прямо перед противником, Харуюки схватился обеими руками за беззащитную поднятую руку и бросил Вержера через себя, словно заправский дзюдоист. Тот пролетел через собственноручно пробитую стену, ещё больше расширив брешь, и рухнул навзничь точно посреди двора, испустив сдавленный стон.

Хотя “Выжженная земля” славилась хрупкостью элементов рельефа, у этого правила были и исключения. К ним относилась и земля, которая в общем и целом считалась неуязвимой — или, если посмотреть с другой стороны, ещё более тяжёлой и твёрдой, чем оружие любого аватара. По этой причине в бою с особенно хорошо бронированными противниками вроде Зелкова Вержера броски зачастую оказывались гораздо эффективнее кулаков.

Но падение на спину, разумеется, не могло нанести достаточно урона, чтобы предопределить исход дуэли. Вержер незамедлительно вскочил и принял боевую стойку, словно не замечая того, что потерял процентов пятнадцать здоровья.

— А вы не лыком шиты, Сильвер Кроу! — крикнул он низким, но ясным голосом. — Я не ожидал, что вы нападёте сверху с пустой шкалой!

Хотя Вержер говорил на “вы”, в его речи не слышалось уважения к Харуюки. Скорее, он пытался подражать издевательскому тону Жёлтого Короля Йеллоу Радио.

“Это не ты не ожидал, а я тебе не дал повода ожидать”, — захотелось съязвить в ответ, но Харуюки решил не обострять.

— И ты хорош. Стоял за стеной, но ударил метко, — сказал он вместо этого, выходя наружу через брешь.

Судя по тому, что Зелкова Вержер притих, словно утратив запал, такого ответа он не ожидал.

Харуюки присмотрелся к неподвижно стоящему противнику. Да, вызубренные сведения не обманули — это и правда был крупный аватар, но при этом не грузный. Его плечи, грудь и конечности защищали тяжёлые, угловатые щитки, однако по сравнению с тем же Циан Пайлом внутреннее тело аватара казалось худым.

Что касалось цвета, то броня была коричневой с красноватым оттенком и почти не блестела. Главным достоинством деревянных доспехов Зелкова Вержера считалась останавливающая способность — они гасили импульсы и рубящих атак, и ударов кулаками, и даже пуль. Конечно, дерево легко горело, но Харуюки не имел огненного оружия, да и пожаров на “Выжженной земле” нет.

Помимо огня можно положиться на броски и болевые приёмы, но после такого обидного иппона* Вержер наверняка будет внимательно следить за тем, чтобы его не швырнули ещё раз. Из-за этого трудности возникнут и с болевыми приёмами, ведь для них, как и для бросков, нужно сначала ухватиться за врага. К тому же Харуюки ещё благодаря древним играм-файтингам уяснил мудрость: если враг догадался о твоих планах, то использовать броски будет крайне трудно.

Вот почему Харуюки не стал двигаться на встречу и просто застыл на месте, даже не вскидывая руки.

Он предугадал, по какому сценарию пойдёт дуэль, ещё когда впервые увидел имя противника, и именно поэтому так исхитрился, чтобы оставить первый удар за собой и вырваться вперёд по запасам здоровья. Теперь Вержеру придётся лезть на рожон, рискуя нарваться на новый бросок.

Спустя секунд десять неподвижности и безмолвия сверху донеслись нетерпеливые голоса:

— Эй, вы долго будете друг на друга пялиться?!

— Если сражаться не хотите, в меню есть пункт “сдаться”!

Это галдели зрители, автоматически телепортированные на здания поближе к бойцам.

Харуюки не узнал ни голосов, ни манеру речи, потому что здесь собрались бёрст линкеры из средних и малых Легионов. Они, как и Зелкова Вержер, приехали в Сугинами в надежде заработать славу победителя Сильвер Кроу, которого в последнее время называли уже не “Быстрокрылым” и не “Светоскоростным”, а “Предателем”.

Центр тяжести стоявшего в боевой стойке Вержера чуть сдвинулся. Грубые реплики зрителей нарушили его сосредоточенность. Да, он тоже добрался до шестого уровня, но бёрст поинты зарабатывал в основном охотой на Энеми, поэтому едва ли мог похвастаться богатым опытом дуэлей.

Эта мысль посетила Харуюки уже после того, как он устремился вперёд. Однако он не шагал и не бежал, а практически скользил по земле. Конечно, он и в этом пока сильно уступал своему мастеру Центореа Сентри, которая во время перемещений балансировала на границе между подвижностью и неподвижностью; и всё же благодаря тренировкам с хождением по воде Харуюки научился работать ногами гораздо эффективнее, чем раньше.

— О-о! — взревел Вержер, выбрасывая вперёд правый кулак, однако Сильвер Кроу уже успел приблизиться на нужное ему расстояние.

Благодаря перевесу по количеству здоровья он мог просто дожидаться атак Вержера и парировать их. Однако сейчас Харуюки действовал в ином режиме — как только его тело находило возможность нанести удар, оно реагировало само. Все размышления заканчивались в момент встречи с противником, после этого Харуюки доверял битву своему аватару.

Прямо сейчас он небрежно ударил Вержера ладонью по груди. Огромное тело противника покачнулось, и он инстинктивно попытался ухватиться за пустоту перед Сильвер Кроу свободной рукой в надежде восстановить равновесие.

Не теряя ни мгновение, Харуюки поймал эту руку обеими ладонями и вывернул её к себе. Выбрав свободный ход сустава противника до конца, он использовал всю энергию, накопившуюся от проведённого ранее броска, чтобы на секунду включить крылья за спиной на полную мощность.

Натренированные в многочисленных битвах, они мгновенно усилили рывок, приложенный к плечу Вержера.

Раздался омерзительный хруст. Никакая, даже самая прочная броня, не могла защитить внутреннее тело аватара от болевого приёма. В свою очередь, хрупкость внутреннего тела практически не зависела от размеров аватара.

Болевой приём, созданный на основе Аэрокомбо, позволил начисто оторвать Зелкова Вержеру левую руку.

— Гх!.. — глухо выдохнул Вержер, с трудом отпрыгивая назад.

Хотя боль на обычном дуэльном поле вдвое слабее, чем неограниченном нейтральном, потеря конечности даёт о себе знать с такой силой, что заглушить ощущения крайне трудно. И всё же это необходимо, потому что корчиться от боли — всё равно что приглашать противника добить тебя.

Харуюки отбросил в сторону вражескую конечность и снова устремился вперёд.

Вержер попытался набрать дистанцию ещё одним прыжком, но для этого ему, как тяжёлому аватару, пришлось сначала согнуть ноги.

Именно в этот момент Харуюки подсёк их низким пинком. Он почти не нанёс урона, но Вержер, который после потери руки и так с трудом удерживал равновесие, сделал в воздухе пол-оборота и вновь впечатался спиной в землю, потеряв ещё часть здоровья.

Харуюки мог добить противника множеством разных способов, однако сознательно остановил свой порыв и отступил.

Сильвер Кроу до сих пор не потерял ни капли здоровья, в то время как Зелкова Вержер лишился уже половины.

Не будет преувеличением сказать, что всё это время Харуюки держал дуэль под полным контролем. Теперь уже и Вержер должен был осознать, что причина его неудач — разница в боевом опыте.

Конечно, Харуюки стал бёрст линкером всего лишь девять с небольшим месяцев назад и поэтому мог претендовать лишь на звание середняка, только что попрощавшегося с клеймом новичка. Однако с тех пор, как у него начался ожесточённый конфликт сначала с Обществом Исследования Ускорения, а затем с Белым Легионом, он успел набраться бесценного опыта в поединках против лучших из лучших бёрст линкеров, чьи имена и прозвища гремели на весь Ускоренный Мир.

“Мародёр” Даск Тейкер.

“Четырёхглазый аналитик” Аргон Арей.

“Сковыватель” Блэк Вайс.

“Чихун” Глейсир Бегемот.

“Ворчун” Роуз Миледи.

“Соня” Сноу Фейри.

“Скромник” Платинум Кавалер.

И, наконец, “Преходящая вечность” Вайт Космос.

Каждая из битв против этих бёрст линкеров была поистине смертельной в том плане, что могла стоить Харуюки всех его бёрст поинтов. Однозначную победу он одержал только в дуэли с Даск Тейкером, а все остальные столкновения закончились либо поражениями, либо бегством. Что касается Белой Королевы, то ту битву он проиграл даже до начала, однако после всех экстремальных ситуаций, которые пережил Харуюки, он практически перестал нервничать и ошибаться во время обычных дуэлей с равными по силе противниками.

Благодаря своему хладнокровию он мигом понял, что Зелкова Вержер вкладывает в эту дуэль слишком много эмоций. Нет ничего плохого в том, чтобы не сдаваться до самого конца, но когда жажда победы становится слишком сильной, то начинает просматриваться в движениях бойца и помогает противнику их предугадать.

“Наверное, именно так себя чувствовали высокоуровневые бёрст линкеры, с которыми я сражался раньше”, — успел подумать Харуюки перед тем, как спохватился и снова собрался с мыслями. Грань между верой в себя и раздутым самомнением тонка, словно волос, а уж причислять себя к сильным игрокам можно будет лишь после того, как он проведёт внутри игры ещё лет десять.

Когда Харуюки отступил к краю двора, Вержер наконец-то поднялся, истекая алыми спецэффектами урона из изувеченного плеча. Похоже, он лишь сейчас по-настоящему поверил в то, что Сильвер Кроу не собирается его добивать.

Не самая изящная маска уставилась на Харуюки взглядом, полным ярости.

— Вы словно призываете меня сдаться, — глухо бросил Вержер.

— Ну, если честно, это было бы мне только на руку, — ответил Харуюки, пожимая плечами.

— Я не понимаю, что у вас за отношение такое?! — вспыхнул Вержер и ударил уцелевшим кулаком по каменному столбу рядом с собой, разбивая его в труху.

Камни разлетелись по всему двору, и некоторые попали в самого Вержера, но он продолжал тираду, словно не замечая их: — Вы ведь должны понимать, что сейчас происходит на неограниченном нейтральном поле из-за Тескатлипоки! Столько Легионов попало в трудное положение, потому что не могут охотиться на Энеми, а вы предали нас всех и перебежали в Осциллатори Юниверс, по вине которых всё и произошло! И меня страшно бесит, когда такой человек притворяется, будто придерживается каких-то принципов!

Но какими бы суровыми ни были упрёки, слова, словно превратившиеся в клинки, не могли даже поцарапать скорлупу вокруг сердца Харуюки. Ведь за последние несколько дней он уже слышал эти обвинения от дюжины человек.

— Я не пытаюсь притворяться. Просто предпочитаю побеждать лёгким способом, если это возможно, — размеренным тоном ответил Харуюки, и излучаемая Вержером ярость стала ещё жарче.

“Он сейчас что-то сделает”, — инстинктивно понял Харуюки, но продолжал стоять, не принимая защитную стойку. Из-за полученного урона шкала энергии Вержера вновь заполнилась до отказа.

“Если считаешь, что ещё можешь изменить своё безрадостное положение, то посмотрим, на что ты способен”. Эта мысль, возникшая в голове Харуюки, словно достигла и Вержера. “Хочешь посмотреть? Сейчас увидишь!” — ответил тот не словами, а вскинутым кулаком. Аватаров разделяло где-то восемь метров — слишком много, чтобы Вержер мог дотянуться до Сильвер Кроу без спецприёма или какой-то особенности своего аватара. Однако Харуюки благодаря своим исследованиям уже знал, что у его противника нет сковывающих способностей, а что до спецприёмов, то Вержер едва ли решится на второй “Кубический попиратель”, ведь тот уже ничем не удивит Харуюки.

Если на то пошло, в Брейн Бёрсте трудно просто так попасть по противнику спецприёмом хоть в ближнем, хоть в дальнем бою. Вот почему бёрст линкеры стараются либо застать противника врасплох, либо сочетают спецприёмы с обычными ударами, либо каким-то образом мешают цели избежать урона.

Если уж Зелкова Вержер добрался до шестого уровня, то должен понимать это не хуже Харуюки. Значит, он рассчитывал атаковать так, чтобы его удар однозначно достиг Сильвер Кроу. Оставалось лишь выяснить, благодаря чему: неким особенностям спецприёма или же хитрости бёрст линкера.

“Надеюсь, второе”, — подумал Харуюки, дожидаясь нападения.

Зелкова Вержер расправил пальцы на поднятой руке и изо всех сил вонзил ладонь в землю.

— Коник Смайтер*!

Этого спецприёма в информации не было. Либо противник долгое время скрывал его ото всех, либо получил совсем недавно.

Рука Вержера вспыхнула красным. Однако его шкала энергии никак не отреагировала.

“Неужели Инкарнация?” — напрягся было Харуюки, но вдруг ощутил под ногами какую-то дрожь и, не задумываясь, прыгнул вправо.

В следующее мгновение Вержер, наконец, потерял часть энергии. Одновременно с этим из земли с чудовищной скоростью выстрелило копьё. Вернее, это был шип полутораметровой длины и с пятнадцатисантиметровым в диаметре основанием. Он совпадал по цвету с бронёй Вержера и казался исключительно твёрдым. Если бы не инстинктивный прыжок Харуюки, этот шип пронзил бы его насквозь.

Дальнобойная атака со скрытой траекторией. Столкнувшись с такой впервые, увернуться практически невозможно, если только не обратить внимание на едва уловимую дрожь грунта. Впрочем, Харуюки уклонился, и теперь просто обязан был нанести ответный удар, иначе его поведение перешло бы в разряд издевательства.

“Я увидел, что хотел. Эту битву пора заканчивать”, — решил он, собираясь уже кинуться к врагу, благо что после отскока приземлился на полусогнутые ноги.

Но вдруг он кое-что заметил: Вержер потратил лишь процентов десять энергии.

Из-за собственных движений Харуюки уже не мог понять, дрожит ли земля, поэтому на сей раз отскочил влево, уже руководствуясь интуицией, а не инстинктом.

Раздался громоподобный грохот, и из того места, где только что стоял Сильвер Кроу, выскочил второй шип.

Ладонь Вержера по-прежнему находилась под землёй, в шкале энергии ещё оставалось процентов восемьдесят от общего запаса. А это значит…

Едва приземлившись, Харуюки сделал обратное сальто. Третий шип выскочил прямо перед его глазами, едва не задев. Ещё одно сальто. Новое одно остриё у самого носа.

Во время следующего сальто пятый шип слегка задел спину Сильвер Кроу.

С каждым разом противник бил всё метче, а стена дома за спиной мешала делать новые прыжки. Скорее всего, “Конический каратель” управлялся не взглядом или волей Вержера, а преследовал цель самостоятельно. Этот спецприём идеально подходил для охраны территории и прекрасно соответствовал образу этого аватара как сторожа.

[[image:/storage/reader-images/43b368c17ece4f1c1bbb26022e7fd4409d976818.png]]
Судя по расходу энергии, шипов будет десять. Но этот двор слишком крошечный, чтобы увернуться от оставшихся пяти.

Моментально придя к этому выводу, Харуюки за долю секунды отыскал три возможных решения и обдумал каждое из них.

Первое, что пришло на ум — сбежать от опасности в небо, но для того, чтобы расправить крылья, включить их и создать тягу, нужно время, и противник сможет этим воспользоваться.

Второй вариант — это нанести по колу встречный удар ладонью. Харуюки не сомневался, что, если разбить самое остриё, рассыплется и всё земляное копьё. Однако если промахнуться хоть на миллиметр, кол раздробит руку аватара.

Наконец, оставался ещё один вариант. Харуюки не хотелось к нему прибегать, однако именно он казался самым надёжным. Да, именно этот способ следовало выбрать, чтобы не затягивать дуэль.

Чувство сверхускорения замедлило время. За мгновение до того, как ноги аватара коснулись земли после третьего сальто, Харуюки произнёс про себя одно слово:

“Синтез”.

По миру перед глазами побежала рябь. Сознание рассеялось и растаяло в пространстве.

Послышался оглушительный грохот. Это вырвался из земли шестой кол.

Однако он появился в самой середине двора — где-то в трёх метрах от того места, куда собирался приземлиться Харуюки.

— Что?! — изумлённо воскликнул Вержер .

Его можно было понять — самонаводящийся спецприём, который должен безошибочно поражать цель, неожиданно промахнулся.

Синтез — первая вершина универсального Омега-стиля, которому Харуюки учился у Центореа Сентри. Суть этого умения в том, чтобы полностью отключить все сигналы, которые испускает сознание. В результате на сервере Брейн Бёрста, также известном как Основной Визуализатор, произойдёт сбой алгоритма предсказания будущего, и дуэльный аватар перестанет восприниматься и противником, и даже самой системой. Поэтому самонаводящийся спецприём не смог больше сопровождать цель, и даже сам Зелкова Вержер на мгновение упустил Харуюки из виду.

Синтез не относится к Инкарнации, но в конце этого утверждения следовало поставить звёздочку, а снизу подписать: “Формально”. Сентри называла Синтез полной противоположностью Инкарнации, ведь первый гасит мысленные образы, а вторая, наоборот, усиливает их до предела, чтобы переписывать реальность. Тем не менее, все эти умения пользовались особенностями встроенного в Брейн Бёрст обработчика мысленных образов, поэтому Харуюки не мог не признать, что Синтез отчасти ощущается как Инкарнация.

Однако если посмотреть с другой стороны, все бёрст линкеры пользуются силой воображения. Всё, начиная с подробностей каждого движения и заканчивая путями развития аватара, — иначе говоря, от сиюминутных решений до долгосрочного планирования — требует от игрока ясных мысленных образов. Даже хождение по воде, с которым мучился Харуюки, в конечном счёте зиждется на образе невесомости аватара.

Граница между обычными приёмами и Инкарнацией настолько размыта, что её можно установить лишь по тому принципу, который в своё время озвучила Красная Королева Скарлет Рейн: Инкарнация светится.

Свет Инкарнации, он же Оверрей, возникает в том случае, когда обработчик мысленных образов, пропускающий через себя воображение игрока, превращает избыточные сигналы в спецэффекты свечения. Поскольку Синтез полностью останавливал поток сигналов, ни о каком свечении, разумеется, не могло идти и речи. И раз так, это не Инкарнация.

Придя, как и Сентри, к этому выводу, Харуюки использовал силу Синтеза, чтобы обмануть самонаведение “Конического карателя”. Приземлившись, он тут же оттолкнулся от земли и бросился к опешившему Вержеру, ускоряясь при помощи крыльев.

Противник быстро оправился от изумления, но не стал выдёргивать руку из земли. Скорее всего, спецприём не позволял этого сделать до поражения цели или иссякания энергии. Во всяком случае, на фоне силы этого умения такое ограничение казалось уместным.

Изначально Харуюки собирался оторвать противнику вторую руку, но вряд ли это возможно, пока она крепко держится за землю. И раз так, придётся действовать ещё решительнее.

Харуюки мигом изменил свои планы и траекторию. Никуда не сворачивая, он прыгнул прямиком к противнику.

Вновь обнаружив цель, “Конический каратель” выстрелил следующим шипом точно в летящего Сильвер Кроу. Ему не хватило всего сантиметра, чтобы задеть ногу серебристого аватара.

Вместо этого смертоносный снаряд поразил сидевшего на корточках Вержера прямо в незащищённый низ живота. Шкала здоровья, в которой оставалась почти половина запаса, вмиг опустела. Огромный бурый аватар на мгновение съёжился и разлетелся на мелкие осколки.

----------

Том 31 Глава 2

Следом за Зелкова Вержером на Сильвер Кроу по очереди напали ещё три бёрст линкера средней руки. Победив их всех без сучка, без задоринки, Харуюки ещё какое-то время ждал новых дуэлей, но вскоре понял, что утренние битвы позади, и отключил нейролинкер от глобальной сети.

Если бы он последовал примеру Черноснежки, которая в своё время вообще не выходила в глобальную сеть, ему бы не пришлось иметь никаких дел с этими игроками, возомнившими себя охотниками за головами. Однако Харуюки как правило гасил соединение только дома и в школе. Можно даже сказать, что он нарочно старался проводить в списке противников как можно больше времени.

Благодаря этому он теперь каждый день участвовал по крайней мере в десяти — а порой и в двадцати — дуэлях. Возвращаясь домой вечером, он изнемогал от усталости, но всё равно предпочёл бы потерять сознание на улице, но не отключить нейролинкер. Он считал это своей крестной ношей.

Выдохнув, Харуюки посмотрел в небо. Было всего десять утра, а солнце уже безжалостно обжигало город. “Ещё один знойный день”, — подумал он, чувствуя, как моментально покрывается потом. Вытерев лоб платком, Харуюки снова зашагал вперёд.

Преодолев оставшиеся триста метров и держась теней, он прошмыгнул через появившиеся слева ворота, тут же подключился к локальной сети школы и вздохнул с облегчением. Пускай эта сеть предоставляла куда меньше возможностей, чем глобальная, всё равно в ней было уютнее и спокойнее.

Харуюки направился не ко главному входу, находившемуся прямо впереди, а направо. Он шёл крытым проходом, в котором даже сейчас царил полумрак, пока не увидел небольшую постройку, приютившуюся между стенами второго корпуса школы и бетонным забором.

В этом домике, построенном из драгоценной древесины, обитал не человек. Харуюки подошёл к сетке из нержавеющей стали, которая служила дому передней стеной, и поздоровался с жильцом:

— Привет, Хоу. Жарко сегодня, да?

Серая птица, сидевшая на ветке посреди клетки, открыла глаза. Харуюки был председателем школьного комитета по уходу за животными, который занимался уходом за одним-единственным существом — африканской зорькой по кличке Хоу.

Хотя эта сова жила здесь чуть больше месяца, в последнее время она начала отвечать на приветствия воркованием и по настроению могла даже спорхнуть со своей ветки и сделать пару-тройку кругов по клетке. Однако сегодня лишь посмотрела на Харуюки своими оранжевыми глазами и снова закрыла их.

Хоу вроде как относился к совам, хорошо переносящим жару, но видимо, непрекращающийся зной вымотал даже его. Над сеткой был навес, чтобы в клетку не били прямые солнечные лучи, к тому же внутри стояла полная ванночка воды, но видимо, в совятнике из-за безветренной погоды всё равно было душно и жарко.

— Подожди, сейчас я тебе воды распылю, — сказал Харуюки и направился в будку с инструментами.

Взяв там шланг с многофункциональной насадкой, он подключил его к крану рядом с клеткой. Как неожиданно выяснилось во время одной из уборок, Хоу просто обожает распылённую воду — настолько, что оживляется, едва увидев шланг.

Установив регулятор на насадке на деление с пиктограммой в виде тумана, Харуюки решил сначала проверить работу шланга. Стоило ему нажать на рычаг и увидеть, как из насадки ударила струя водяной взвеси, как в нижней части виртуального рабочего стола открылось окно чата.

“UI> Добрый день, Арита”, — быстро появились в нём розовые буквы.

Харуюки уже начал машинально поворачиваться, но вдруг ойкнул и убрал пальцы с рычага. Как-то раз в очень похожей ситуации он ненароком окатил автора сообщения водой из шланга и не собирался повторять ошибок прошлого.

Закончив поворот, Харуюки поприветствовал собеседницу:

— Добрый день, Синомия.

Перед ним стояла Синомия Утай, суперпредседатель комитета по уходу за животными. Сегодня она оделась в футболку и шорты, поэтому не отличалась от других вышедших на каникулы младшеклассниц, однако в Ускоренном Мире её с благоговением называли “Тестароссой” и знали как настоящего ветерана.

Она стреляла из “Зовущего пламя” — своего лука — будто богиня войны, но при этом всегда старалась быть для Харуюки ласковой наставницей. Тот, в свою очередь, считал её образцом для подражания… пока три дня назад они не перестали быть товарищами по Легиону, тем самым лишившись главных уз, которые их связывали.

Стоило Харуюки подумать об этом, как его грудь пронзила сильнейшая боль. Однако он заставил себя улыбнуться и продолжил, стараясь не подавать виду:

— Я как раз собирался распылить для Хоу немного воды. Если хочешь, мы можем вместе…

Но договорить не удалось. Утай выронила сумку, которую держала правой рукой, и на полной скорости врезалась в него. Несмотря на более чем двукратную разницу в весе, Харуюки еле устоял на ногах.

— Ч-что такое, Синомия?! — сдавленно воскликнул он, с трудом оправившись от такого таранного удара.

Правая рука Утай по-прежнему крепко обхватывала круглый живот Харуюки, а пальцы левой стремительно застучали по голографической клавиатуре:

“UI> Арита, хватит этих ужасных дуэлей.”

— А… — опешил Харуюки.

Утай посмотрела на него большими влажными глазами и молниеносно напечатала:

“UI> Я смотрела твои сегодняшние битвы. Ты сражался великолепно, но если будешь и дальше так побеждать, то наживёшь себе ещё больше врагов.”

— Э-э… — секунду подумав о том, как отвечать на эти слова, Харуюки вполголоса спросил: — Разве ты была зрителем? Я тебя не заметил.

“UI> Я использовала зрительский аватар.”

— А-а, вот оно что…

Зрительский аватар — это внешность, которой бёрст линкер может пользоваться во время наблюдения за чужими битвами, если ему хочется скрыть свою личность. Действительно, Утай могла бы столкнуться с непрошенным вниманием других зрителей, если бы появилась на дуэльном поле в образе одного из “Элементов” Нега Небьюласа. Но зачем она вообще рисковала, чтобы увидеть эти дуэли?

Утай словно прочитала вопрос, пришедший в голову Харуюки, и ответила ещё до того, как тот успел его задать:

“UI> У всех на слуху, что ты каждый день проводишь десятки битв, но до сих пор ни разу не проиграл. Я не пытаюсь сказать, что плохо стремиться к победам. Но есть нечто поважнее. И это — “

Как только в окне чата появилось это тире, Харуюки неожиданно для себя подхватил:

— …Наслаждаться дуэлями.

Харуюки долгое время свято придерживался этого принципа и не раз заявлял об этом во всеуслышание.

Утай слегка отодвинулась от него и медленно кивнула.

“UI> Именно. Но сегодня мне показалось, будто ты совсем не радуешься дуэлям. Да, ты разгромил всех четверых противников, но у меня сложилось впечатление, будто ты сражаешься только ради того, чтобы снискать побольше ненависти.”

Харуюки всего на миг посмотрел в глаза Утай, полные глубокого беспокойства, прежде чем отвести взгляд.

— Так и есть. Я принимаю вызовы именно поэтому.

Утай вскинула было руку, но её пальцы замерли, так ничего и не напечатав.

Вторая рука медленно отпустила рубашку Харуюки. Парню стало стыдно за то, что он так разочаровал девочку, к которой питал глубочайшее уважение.

— Ты же знаешь, что Бог апокалипсиса Тескатлипока перевернул весь Ускоренный Мир вверх дном, так? — пустился он в объяснения. — Эти три дня больно ударили по средним и малым Легионам, которые питались бёрст поинтами за победу над Энеми. Прямо сейчас их негодование сосредоточено на Осциллатори Юниверсе, потому что это они стоят за недавними событиями, но рано или поздно их недовольство выльется и на остальные Великие Легионы, которые долгое время никак не реагировали на происходящее.

“UI> Мы не по своей воле пустили всё на самотёк”, — моментально возразила Утай, печатая обеими руками.

Харуюки понимающе кивнул и посмотрел в сторону центра города.

— Да, если бы вы могли что-то изменить, то уже давно бы это сделали. Вы знаете, что даже силы Шести Великих Легионов мало, чтобы противостоять этой угрозе, поэтому и не вмешиваетесь… — Харуюки снова посмотрел на Утай. — Но средние и малые Легионы привыкли к тому, что Великие Легионы берут на себя все неприятности, которые только возникают в Ускоренном Мире. Например, так и случилось с Хром Дизастером и ISS-комплектами. Если привычная охота на Энеми не вернётся, среди мелких Легионов начнётся ропот: «Почему Короли не хотят вмешаться и всё исправить?» Это, разумеется, приведёт и к выпадам против рядовых бёрст линкеров из Великих Легионов…

Утай без труда поняла, что за мрачное будущее описывает Харуюки. На её юном лице появились опасения совсем иного рода, нежели раньше.

“UI> Хорошо, если всё ограничится руганью в Сети, но если начнутся стычки и нападения, то неизвестно, как далеко может зайти конфликт.”

— Вот и я так думаю. Мы, конечно, громко называемся Великими Легионами, но даже в крупнейшем Грейт Волле всего около сотни человек, так что численное превосходство на стороне малых Легионов и свободных бёрст линкеров. Если начнётся настоящая война, Великим Легионам тоже достанется, ведь среди игроков, которые туда не вступили, полно по-настоящему сильных бойцов…

Утай молча кивнула в ответ.

Она только что говорила о том, что Харуюки каждый день участвует в десятках битв и до сих пор ни разу не проиграл. Безусловно, это чистая правда, но опасных моментов тоже хватало. Например, если бы во время сегодняшней битвы с Зелкова Вержером Харуюки не использовал Синтез, то мог бы и проиграть. Постоянные нападения бёрст линкеров такого уровня могут сломить даже крепких середняков Великих Легионов. Более того, если малые Легионы создадут сборную команду для участия в битвах за территорию, то вполне могут отобрать часть земель у одного из Великих Легионов. А это уже будет означать начало полномасштабной, кровопролитной войны. Трудно даже представить, сколько бёрст линкеров покинут Ускоренный Мир, пока всё не уляжется.

Утай какое-то время стояла с закрытыми глазами, наверняка погружённая в те же самые рассуждения. Наконец она подняла руки и спокойно напечатала в воздухе:

“UI> Даже если и так, это всё равно не повод становиться единственной мишенью для недовольства малых Легионов. Ответственность лежит на Белой Королеве и Осциллатори Юниверсе, поэтому никто тебе слова плохого не скажет, если ты отправишь своих противников жаловаться не в Сугинами, а в Минато-3, и отключишься от глобальной сети!"

Утай рассуждала совершенно правильно. Действительно, главный штаб Белого Легиона находился в частной школе для девочек Этерна, расположенной в зоне Минато-3. Ровно неделю назад, двадцатого июля, эта территория стала собственностью Нега Небьюласа, в результате чего примерно тридцать членов Осциллатори Юниверса утратили право отказываться от дуэлей.

Другое дело, что Белые легионеры, в отличие от Харуюки, не выходят в глобальную сеть, поэтому даже если приехать в Минато-3 и открыть список противников, то он окажется пустым… за одним-единственным исключением — Белой Королевы Вайт Космос, командира Легиона собственной персоной.

С тех пор, как Белая Королева лишилась своей территории, она ни на секунду не исчезала из списка противников. Скай Рейкер — то есть Курасаки Фуко — предположила, что таким образом она бросает вызов остальным Королям и в первую очередь Чёрной Королеве Блэк Лотос. Неизвестно, так ли это на самом деле, но во всяком случае прямо сейчас любой бёрст линкер мог при желании вызвать на бой Белую Королеву, которая до сих пор тщательно ото всех скрывалась.

Собственно, желающих нашлось немало — кого-то влекло любопытство, а кого-то мечта о славе. Но говорят, что ещё ни одному смельчаку не удалось встретиться с самой Космос, потому что в самом начале дуэли их немедленно убивает огромный, похожий на чудовище гуманоид. На обычных дуэльных полях не бывает Энеми, а другие члены Белого Легиона не могут вмешиваться в битвы один на один. Скорее всего, у Белой Королевы есть способность создавать автономных слуг на манер марионеток Шоколад Папетты или легионеров Виридиан Декуриона, однако подробностей никто не знал.

Также по слухам в Минато-3 изредка можно наткнуться на одного из офицеров Белого Легиона, однако и эти бёрст линкеры, также известные как “Гномы”, сильны, как целые армии. Если игрок, вызвавший одного из них на дуэль, сам не относится к опытным ветеранам, то будет растоптан ещё до того, как успеет высказать свои претензии.

Вот почему даже если Зелкова Вержер и доедет до Минато-3, то всё равно вряд ли сможет бросить обвинения в лицо членам Осциллатори. Помня всё это Харуюки тем не менее прямо посмотрел в пронзительные глаза Утай.

— Спасибо, Мей, — обратился он к ней не по настоящему имени, а по прозвищу, основанному на имени аватара. Затем положил руку на маленькое плечо и продолжил: — Я очень рад, что ты переживаешь за меня, хотя мы больше не в одном Легионе. Но… это я разрубил Инти и выпустил запечатанного Тескатлипоку. Это я попал в плен к Белой Королеве. Это я создал все условия для того, чтобы всё стало так ужасно. У малых Легионов есть право обвинять меня, и если это помогает им хоть немного выпускать пар, то мне нельзя отказываться от дуэлей…

“UI> Как я могу не переживать за тебя?!”

Утай печатала так остервенело, что Харуюки почудились щелчки клавиш. Затем девочка снова шагнула ближе к нему. Широко раскрытые глаза налились слезами, а губы задрожали, словно пытаясь что-то сказать. Затем пальцы вновь замелькали в воздухе:

“UI> Может, с точки зрения системы мы больше не состоим в одном Легионе, но наши узы никуда не исчезли! И вообще, Ку-сан, ты ушёл из Нега Небьюласа только ради того, чтобы спасти Ло и остальных. Если на то пошло, то ты и Инти разрубил лишь затем, чтобы спасти Королей. И когда на тебя одного сваливают всю вину, называют предателем и десятки раз за день вызывают на дуэли, я…”

Видимо, дальше писать не осталось сил — Утай вцепилась обеими руками в рубашку Харуюки и прижалась лбом к его груди.

Почувствовав, что девочка безмолвно плачет, Харуюки и сам ощутил, как к глазам подступает жар. Но он не мог позволить себе слёзы. Всё, что произошло — последствия его собственного выбора.

Вместо того, чтобы крепко обнять хрупкое дрожащее тело, Харуюки похлопал Утай по голове и сказал:

— Извини, что тебе приходится так переживать, Мей. Но мне это по плечу, правда. Да, возможно, я действительно уже не успеваю наслаждаться дуэлями… но после тренировок Рейкер и Сентри двадцать-тридцать дуэлей в день — сущий пустяк. Я принимаю вызовы только по пути в школу и домой; к тому же повторно они как правило не нападают, а значит, мне удаётся что-то донести до противников. А ещё, — Харуюки перешёл на полушутливый тон, — мы ведь бёрст линкеры, поэтому постоянные битвы — это наша жизнь, не так ли?

Он договорил, но Утай всё ещё не поднимала головы. Наконец, она отступила на шаг, достала платок из кармана шорт и протёрла глаза. Какое-то время она стояла, стараясь перевести дыхание и глядя в землю перед собой. Наконец, девочка посмотрела на Харуюки, пару раз моргнула покрасневшими глазами, слабо улыбнулась и забегала пальцами по воздуху.

“UI> Ты так уверенно выразился. Мне даже показалось, будто ты считаешь, что теперь сможешь одолеть даже меня.”

— Что-о?! — поразился Харуюки и одновременно замотал головой и замахал руками. — Н-н-нет, я так вовсе не считаю! Если ты видела мои сегодняшние дуэли, то должна была понять, что мне до такого ещё далеко!

Утай хихикнула в ответ на сбивчивые возражения. Затем снова выдохнула, сделала обычное лицо и набрала плавнее и мягче:

“UI> Я поняла ход твоих мыслей, Арита. Если ты пообещаешь, что не будешь лезть из кожи вон, пытаясь сделать невозможное, то я больше не буду просить, чтобы ты бросил эти дуэли. Но у меня к тебе есть ещё одна просьба.”

Она взяла паузу, внимательно посмотрела на Харуюки и…

“UI> Может, ты всё-таки хотя бы разок встретишься с Ло?”

Харуюки надолго замолчал.

В устах Утай прозвище Ло могло относиться лишь к одному человеку — главе Нега Небьюласа Чёрной Королеве Блэк Лотос. Черноснежке.

Вечером три дня назад, сразу после катастрофического провала операции по спасению Сильвер Кроу, Харуюки ввёл своих товарищей в курс дела во время виртуальной встречи. Разумеется, там присутствовала и Черноснежка, но с тех пор, как встреча подошла к концу — что произошло уже в первом часу ночи двадцать пятого июля — Харуюки ни разу не выходил с ней на связь и, в свою очередь, не получал от неё никаких сообщений.

Харуюки тоже казалось, что им нужно поговорить лицом к лицу. Вот только что он ей скажет? Она вытащила его со дна преисподней и подарила ему Брейн Бёрст, где стала не только его “родителем”, но и королевой, которой он поклялся в верности. Но теперь Харуюки предал её, ушёл из Нега Небьюласа и вступил в ряды Осциллатори Юниверса.

Конечно, если бы он так не поступил, освободившийся от власти “Сияния” Тескатлипока наверняка убил бы Циан Пайла, Трилид Тетраоксида, Лаванду Даунер, Графит Эджа, Центореа Сентри и Архангела Метатрон, которые добровольно вызвались вызволить Харуюки из плена.

Нет, сама по себе гибель не так страшна, ведь они бы воскресли, потеряв лишь часть бёрст поинтов. Однако оказалось, что у Тескатлипоки есть способность вытягивать уровни, прямо как у Сэйрю, одной из Четырёх Богов. Пустив её в дело, он опустил Циан Пайла с шестого до четвёртого уровня.

Кроме того, Метатрон, в отличие от бёрст линкеров, не могла воскресать за счёт запаса очков. Строго говоря, следующий же Переход оживил бы её в глубинах подземелья парка Сиба, но это была бы новая копия архангела, не обладающая памятью и мышлением старой.

Вот почему у Харуюки не оставалось выбора, кроме как просить Белую Королеву о милосердии и предлагать ей всё, что она пожелает. Ему пришлось склонить голову и принести клятву верности единственному человеку, который мог остановить Тескатлипоку и спасти попавших в беду товарищей. Скорее всего, Черноснежка тоже это осознавала, но смогла ли она согласиться с решением бывшего подчинённого и простить его — совсем другой вопрос.

Откровенно говоря, Харуюки совершенно не представлял, как Черноснежка восприняла его выбор. Но факт остаётся фактом — за эти три дня, вернее, за прошедшие шестьдесят часов Чёрная Королева ни разу не выходила на связь. Вывод напрашивался сам собой: она до сих пор не в том состоянии, чтобы разговаривать с ним.

Харуюки задумался, как лучше донести это до Утай.

Но не успел он и рот открыть, как послышались новые шаги. Кто-то приближался деловитым шагом, шурша устилающей двор галькой и напевая под нос песенку.

Торопливо отступив от Утай, Харуюки поднял голову. К ним направлялась девушка в школьной спортивной форме. К счастью, она всю дорогу не сводила глаз с виртуального рабочего стола, поэтому не заметила, как близко друг к другу стояли Харуюки и Утай.

Бросив взгляд на Утай и убедившись, что её щёки уже высохли, Харуюки обратился к новому лицу:

— Идзеки, смотри за дорогой, а то споткнёшься.

Школьница по имени Идзеки Рейна оторвала глаза от рабочего стола и широко улыбнулась.

— Всё нормально, я профессионал.

— В чём именно?.. — не удержался Харуюки от вопроса.

Пропустив его слова мимо ушей, Рейна заговорила с Утай:

— Приветик, Утай. Милая у тебя футболочка.

“UI> Большое спасибо. Купила, когда ходила по магазинам вместе с бабушкой.”

Утай смущённо втянула голову в плечи и взялась обеими ладонями за нижний край своей футболки с принтом в виде девяти расставленных квадратом птичек.

Рейна, у которой вроде как была сестра одного с Утай возраста, расплылась в полной умиления улыбке и лишь через какое-то время перевела взгляд на Харуюки.

Неизвестно, что именно она почуяла, увидев его, но улыбка тут же сошла с её лица. Впрочем, она снова быстро приняла обычный игривый вид и подёргала воротник своей формы, словно пытаясь хоть как-то охладиться.

— Слушай-ка, председатель, это даже не жара, это кошмар какой-то. Может, мы хотя бы во время каникул не будем приходить в форме?

— А?! Т-ты что, нет, конечно!

— Тем более, мне жаль суперпредседателя, она единственная среди нас одета по-другому!

Этот аргумент был настолько притянутым за уши, что Харуюки пришлось прокашляться и разъяснить:

— Дело в том, что Синомия в качестве пропуска использует единое образовательное приложение Умесато и академии Мацуноги. Однако в правилах этой программы не указано, какая форма одежды допускается при посещении другой школы. А вот мы с тобой связаны школьным правилом, которое гласит, что, находясь в школе даже во время каникул, школьники обязаны носить либо школьную форму, либо спортивную, либо ту, которая необходима для занятий в секции…

— Какой ты зануда! — Рейна надула губы, затем щёлкнула пальцами. — Да, точно, мы же тогда можем создать форму нашей секции!

— Что-о?!

— Эта спортивная форма плотная и легко пропитывается потом. Нам нужно что-то из вентилируемой и быстросохнущей материи и ульткавайное…

— Ульткавайное… — Харуюки повторил это слово, обозначающее нечто ультра-миленькое, и повернул голову к Утай в поисках спасения. Однако суперпредседатель лишь хитро улыбалась и не спешила ничего печатать.

— Н-нет, у нас комитет, нам своя форма не положена, — ответил он, мысленно ругая себя за чересчур скучный довод.

— А по-моему, нам разрешат, — коротко заявила Рейна и посмотрела под ноги, где до сих пор лежала сумка Утай. Подобрав её, девушка повернулась к клетке. — Ладно, давайте побыстрее уберёмся. Хоу наверняка проголодался.

— Это точно, — отозвался Харуюки, кивая.

Утай тоже одобрила предложение коротким сообщением в чате.

Перед началом летних каникул комитет составил график посещения школы для ухода за Хоу, и сегодня по нему должна была дежурить Рейна. Однако Харуюки приходил практически ежедневно, а сама Рейна — два дня из трёх. Из-за этого они уже перестали что-либо говорить друг другу, когда кто-то появлялся не в “свой” день.

Работая в три пары рук, они быстро почистили клетку и поменяли воду в ванночке. Настало время долгожданной кормёжки. Хоу предпочитал либо мелко нарезанное мясо перепёлок и мышей, либо живых сверчков и мучных червей. Покупка и приготовление этой еды по-прежнему целиком лежали на Утай, однако, если говорить о самом кормлении, то Хоу по настроению соглашался есть и из рук Харуюки или Рейны.

Из-за вялого приветствия Харуюки полагал, что сегодня на такое лучше не рассчитывать, но Хоу, сидевший на левой руке Утай, бодро глотал все кусочки перепёлятины, которые пинцетом подносила Рейна. После пяти порций пришла очередь Харуюки. Он тоже взял мясо, поднёс его к совиному клюву и…

— Ш-ш!

Хоу вдруг захлопал крыльями и угрожающе зашипел. Харуюки так испугался, что выронил пинцет.

Однако Утай не растерялась и быстро накрыла голову птицы рукой. Даже перестав что-либо видеть, сова ещё какое-то время хлопала крыльями, прежде чем успокоиться.

Харуюки считал, что Хоу уже давно питает к нему определённое доверие, поэтому такая реакция его шокировала. Снова вспомнилось, как именно его поприветствовала птица, увидев сквозь сетку. Хоу не сделал круга почёта и даже не подал голоса, а лишь равнодушно закрыл глаза. Что, если за этим стояла не просто усталость от жары, а насторожённость в отношении Харуюки?

— Я его чем-то обидел, что ли? — пробормотал он, по-настоящему потрясённый случившимся.

На этот вопрос отреагировала не Утай, а Рейна, причём совершенно неожиданными словами:

— А… Кстати, меня тоже.

— Что-о?!

— Нет, я не в том смысле, что ты меня прямо обидел. Просто, председатель, ты в последнее время какой-то…

Рейна замолчала, и Харуюки заметил на её лице беспокойство. Точно так же она выглядела, когда впервые посмотрела сегодня на него.

Если она заметила в Харуюки какие-то изменения — или даже ненормальность — то этому могло быть лишь одно объяснение. Харуюки пришлось покинуть Нега Небьюлас и вступить в ряды Осциллатори Юниверса, его заклятых врагов. Всё это время он считал, что держит свои эмоции под контролем, но судя по тому, как насторожился Хоу и распереживались Утай и Рейна, Харуюки не удавалось до конца скрывать полученный три дня назад удар и сомнения относительно будущего.

— Прости, Идзеки. У меня тут недавно приключилась моральная травма… Думаю, если теперь я веду себя как-то по-другому, то причина именно в этом…

— Какая ещё травма?

— Э-э…

Судя по всему, Рейна всерьёз беспокоилась за Харуюки, поэтому ему хотелось бы объяснить всё как есть, а не отшучиваться. Но поскольку Рейна не бёрст линкер, он не мог рассказывать ей ни о чём, что связано с Брейн Бёрстом.

Секунду подумав, он ответил:

— Я предал дорогого мне человека. Очень дорогого. Можно даже сказать, что он мне жизнь спас…

— Ну так сходи и извинись перед ним!

Рейна ответила настолько прямолинейно, что Харуюки ненадолго потерял дар речи.

Девушка смотрела на него настолько пронзительным взглядом, словно заранее парировала заезженную отговорку “мог бы — не страдал бы”, пришедшую на ум.

Да, ему придётся извиниться. Как уже сказала Утай, он должен увидеться с Черноснежкой лицом к лицу, чтобы от всего сердца попросить у неё прощения. Это единственный способ распутать болезненный клубок, опутавший сердце Харуюки.

Он прекрасно это понимал, и эта мысль постоянно крутилась в голове, но…

Рейна похлопала притихшего Харуюки по плечу и сказала:

— Если такие вещи затягивать, станет ещё тяжелее. Лучше решиться и сделать до того, как начнёшь мучиться и ломать голову… хотя я, конечно, не настолько эксперт в отношениях, чтобы важничать и раздавать советы.

Улыбнувшись, девушка нагнулась и подобрала пинцет, упавший рядом с ногами Харуюки.

— А, прости, спасибо, — опомнившись, сказал он, но не стал протягивать руку. Скорее всего, Хоу вновь откажется от еды, если её предложит Харуюки.

Поэтому он забрал только испачканный кусок мяса и вышел из клетки, сказав Рейне и Утай, что начнёт убираться снаружи.

Выбросив грязное мясо в урну и вымыв руки под краном, Харуюки посмотрел на свои мокрые ладони. Раньше его пальцы были мягкими и изнеженными, потому что касались лишь виртуальной клавиатуры, но благодаря ежедневной работе щёткой и шваброй кожа на них немного огрубела.

Харуюки полагал… нет, надеялся, что точно так же изменился и он сам. Став бёрст линкером и пережив множество сложнейших, порой даже смертельных битв, он должен был научиться ходить с высоко поднятой головой. Но, возможно, он лишь научился надевать фальшивую броню, словно аватар, и выдавать себя за сильного человека? Если расколоть эту скорлупу бахвальства, не окажется ли за ней всё тот же беспомощно сжавшийся мальчик, обнимающий свои колени?..

Харуюки опустил влажные руки и направился в будку с инструментами. Однако на полпути передумал и взял курс на бетонную стену, находившуюся к западу от клетки.

Прямо перед ней была разбита квадратная клумба со стороной чуть меньше метра из настоящих камней. Но, хотя строили её на совесть, в ней до сих пор не росло ни одного цветка.

Харуюки опустился на корточки перед клумбой и стал внимательно изучать чёрную землю. Если окажется, что на ней проросли сорняки, то их, при всём уважении к дикой природе, придётся выполоть. Начав с левого края, взгляд Харуюки добрался до самой середины клумбы, и тут он заметил проклюнувшийся зелёный листочек размером меньше ногтя на мизинце.

— А… — невольно выдохнул председатель комитета и нагнул лицо к находке.

Это был блестящий овальный листок на черешке — один-единственный. Выглядел он так, словно принадлежал не цветку, а дереву. Поизучав росток секунд пять, Харуюки резко вскочил. Позабыв обо всём, что его тяготило, он вернулся к клетке, заглянул внутрь и увидел, что Утай и Рейна как раз закончили кормить Хоу. Дождавшись, когда обе выйдут, он выпалил:

— Синомия, кажется, он пророс!

Утай открыла рот так, словно собралась ойкнуть от удивления. Пару раз моргнув, она бросилась к клумбе. Харуюки и Рейна побежали следом.

Нагнувшись и уперев руки в колени, Синомия тщательно рассматривала листок. Наконец она выпрямилась, развернулась и напечатала:

“UI> Совершенно верно, он выглядит точно, как на фотографиях из Сети!”

— А… ну конечно! — отозвался Харуюки, кивая.

— Что-что там у вас проросло? — спросила Рейна, недоумённо наклоняя голову.

Запоздало вспомнив, что она в тот раз не присутствовала, Харуюки скороговоркой объяснил:

— Э-э, мы вместе с Синомией четыре дня назад посадили на этой клумбе вишнёвую косточку. Если честно, я не думал, что она прорастёт, но…

— О-о! Интересными вы вещами занимаетесь. Могли бы и меня подключить! — Рейна от души хлопнула по спине Харуюки, и тот окончательно растерялся. Вместо него ответила Утай:

“UI> Прости, Идзеки, мы не собирались скрывать это от тебя. Если не трудно, поможешь ухаживать за ней?”

— Разумеется! — не задумываясь выпалила Рейна, протянула руки к Утай и потрепала её по голове.

Посмотрев на эту дружескую проделку и ещё раз взглянув на блестящий, словно изумруд, листок, Харуюки почувствовал, как сковавший его сердце лёд немного подтаял.

Когда они полили росток и закончили тщательную уборку клетки, был уже без десяти полдень.

Обычно на этом работа комитета подходила к концу, однако сегодня им предстояло сделать ещё одно важное дело. Оставив Утай и Рейну на заднем дворе, Харуюки вернулся к парадному входу и направился к школьным воротам, чтобы кое с кем встретиться.

Ему казалось, будто с каждым шагом желудок всё сильнее сжимается в комок. Он напряг живот, прогоняя беспокойство, зашёл в тень воротного столба и уже собирался открыть мессенджер, но оказалось, что в этом уже нет нужды.

— Эй, Харуюки, мы здесь! — раздался голос.

Харуюки поднял голову, и в глаза ему бросился красный цвет.

И слишком свободная футболка, и кроссовки с холщовым верхом, и даже собранные в пару хвостиков волосы — всё казалось ярким, словно огонь. Зато шорты с поясом-верёвочкой и перекинутая через плечо сумка были чёрными, будто в честь объединения двух Легионов… хотя вряд ли поэтому.

— А… Привет, Нико. Извини, что вытащил на улицу в такую жару. Зато у меня есть для тебя хорошая нов… — начал было Харуюки, но вдруг заметил, что за правым плечом девочки по имени Кодзуки Юнико стоит ещё одна девушка, и застыл с раскрытым ртом.

Она выглядела самую малость младше него самого, то есть наверняка училась в первом или втором классе средней школы. Однако Харуюки оцепенел вовсе не из-за возраста незнакомки — став бёрст линкером, он начал довольно часто общаться со своими ровесницами.

Дело в том, что он ещё не имел дел с девушками, которые бы выглядели именно так. У неё были короткие волосы с тонкими серебряными прядями, чёрная майка с кислотно-розовым принтом, не менее чёрная мини-юбка с кучей металлических молний, а также, несмотря на жару, кожаные перчатки и ботинки на толстой подошве — и то, и другое, разумеется, чёрное. Можно сказать, эта девушка одевалась примерно как аватар, которым Кусакабе Рин пользовалась в локальной сети, однако на живом человеке такая одежда впечатляла гораздо сильнее.

Девушка подошла к Харуюки, стуча тяжёлыми подошвами, и остановилась точно перед ним. Глаза, подведённые чёрной тушью, моргнули и…

— Приветик, — поздоровалась она на удивление сладким, хоть и с едва заметной ехидцей, голоском.

— П… привет, — кое-как выдавил из себя Харуюки и изо всех сил попытался вспомнить, с кем говорит.

Он договаривался о встрече в полдень только с Нико, и та не говорила, что возьмёт с собой попутчицу. Скорее всего, эта девушка тоже состояла в Проминенсе, но её внешний вид не вызывал ассоциаций ни с одним аватаром. Харуюки посмотрел на Нико в надежде получить подсказку, но она лишь ухмыльнулась, мол, сам догадайся.

Однако в этом был и приятный момент — Нико относилась к нему в точности как раньше. Из-за того, что Харуюки перешёл в другой Легион, они не виделись уже три дня, но Нико словно не обращала на это внимания… или, по крайней мере, тщательно отыгрывала невозмутимость.

[[image:/storage/reader-images/8dbbd56c7526ad6adc7a3731162b32a2c1feadd6.png]]
А значит, Харуюки тоже нельзя раскисать. “Веди себя как обычно!” — бросил он сам себе и снова посмотрел на незнакомку хулиганской внешности. Увы, никакие имена аватаров на ум так и не пришли, а пауза длилась уже столько, что девушка вот-вот могла возмутиться излишне пристальным разглядыванием.

— Э-э… мы ведь ещё не виделись в реальности, да? — робко спросил Харуюки.

Губы девушки, подкрашенные фиолетовой помадой с блёстками, тут же растянулись в ухмылке.

— Ну вот, победила, — заявила она, поворачивая голову к Нико.

— Харуюки-и-и-и!

Растягивая последнюю букву, Нико широким шагом приблизилась к Харуюки и несколько раз стукнула его по боку ребром ладони.

— Уф… Что значит победила?..

— Будто непонятно, мы поспорили на то, вспомнишь ли ты её имя!

— Что-о?! Естественно, не вспомню! Откуда, если я её никогда в жизни не видел?!

— Видел-видел, — вмешалась хулиганка, продолжая улыбаться до ушей.

— А… правда? И где? — ошалело спросил Харуюки.

Девушка молча что-то сделала на виртуальном рабочем столе и напоследок куда-то щёлкнула пальцем.

В следующий миг изумление Харуюки взяло новую высоту. Все серебристые пряди, украшавшие голову девушки, стали по цвету как остальные. По-видимому, она пользовалась новейшим обесцвечивающим порошком — специальными пигментами с микромашинами, которые влияли на клеточную структуру поверхности волоса и таким образом изменяли его оптические свойства. Эта технология только-только стала доступна обычным гражданам и пока что стоила безумных денег.

— Н-ничего себе. А другие цвета…

“Тоже можно?” — собирался спросить Харуюки, но проглотил слова. В сочетании с полностью чёрными волосами лицо хулиганки показалось ему смутно знакомым. И пускай даже плотный слой броской косметики скрывал настоящие черты лица, Харуюки смог мысленно вычесть подошвы ботинок из роста девушки и переодеть её из панковской одежды в школьную форму, получив…

— А… Неужели это ты, Порки? — робко попросил он подтверждения своей догадки.

Девушка в ответ вскинула ладонь и показала пальцами “викторию”.

Порки — это была дружеская кличка Тистл Поркюпайн, одного из “Триплексов” Проминенса. И действительно, Харуюки уже встречался с ней в реальном мире в прошлую субботу, когда они вместе ехали штурмовать Минато-3, главную территорию Осциллатори Юниверса. Однако в тот раз Тистл пришла в школьной форме и без макияжа, да и волосы её оставались одного цвета. Харуюки так нервничал перед битвой, что запомнил её лишь как очень бойкую и шуструю девицу.

Интересно, она воспользовалась обесцвечивающим порошком специально для того, чтобы выиграть пари, или это её обычная внешность? Харуюки невольно задался этим вопросом, но быстро опомнился и протянул руку.

— П-прости. Я Арита Харуюки. Добро пожаловать в среднюю школу Умесато.

Вдруг улыбка Тистл погасла, и она посмотрела на ладонь Харуюки с неловкостью в глазах.

Ничего удивительного. Даже этот ветеран и офицер одного из Великих Легионов Ускоренного Мира в реальности — не более чем школьница, и ей наверняка некомфортно начинать общение с парнем с рукопожатия.

— Ой, п-прости.

Харуюки уже отдёрнул руку, но Тистл продолжала смотреть в одну точку. Нико подошла к застывшему парню и прошептала на ухо:

— Извини, давай без рукопожатий, ладно? Для неё это деликатная тема.

— К-конечно. Ну что… идёмте?

Харуюки щёлкнул по виртуальному рабочему столу и отправил собеседницам гостевые пропуска, которые заранее заказал, пользуясь полномочиями председателя комитета. В отличие от пропуска Утай этот ограничивал время пребывания в школе и к тому же требовал от посетителя носить либо школьную форму, либо нечто её заменяющее. Впрочем, во время каникул им наверняка простят подобные мелочи.

Когда Нико и Тистл установили пропуска на нейролинкеры, Харуюки отвёл их к клетке на заднем дворе. Утай узнала Тистл с первого взгляда, а Рейна признала в Нико посетительницу культурного фестиваля, который проходил в школе в конце прошлого месяца. Тем не менее, Рейна и Тистл встретились впервые, так что Харуюки пришлось представить их друг другу.

— Так… Это Идзеки Рейна из комитета по уходу за животными. А это…

Именно тогда Харуюки осознал, что не знает не только школу, но и настоящее имя Тистл. Он уже успел мысленно ойкнуть и начал нервничать, но к счастью, девушка представилась сама:

— Я Као Фукуя. Привет, Идзеки.

— И тебе привет. Можно просто Рейна.

Девушки улыбнулись друг другу. Рейна одевалась как модница, а Тистл-Као как хулиганка, но, несмотря на эти различия, что-то общее у них всё-таки нашлось.

Закончив с представлениями и улыбками, Као перевела взгляд на клетку и восхитилась:

— Ничего себе у вас тут особняк... В нём и орла, и ястреба держать можно! Но да, летом в нём жарковато.

— Вот уж точно. А ведь ещё даже не август, — поддакнула Рейна, и Као тут же спросила у неё:

— Можно я с Хоу поздороваюсь?

Рейна повернулась к Утай. Та не задумываясь кивнула, и Као подошла к клетке, стараясь не шуметь. Пока она смотрела внутрь через металлическую сетку, Харуюки и остальные тоже встали так, чтобы видеть Хоу.

— Эй, Хоу! Приветик.

Наевшийся до отвала Хоу уже клевал носом на ветке, но голос Као заставил его приоткрыть один глаз. Затем птица захлопала крыльями, доказывая, что и с настроением, и с самочувствием у неё всё в порядке.

— О-о, какая красивая афрозорька, — вполголоса прокомментировала Као, когда Хоу вновь задремал. Развернувшись, она продолжила: — По поводу того, чтобы он на лето переехал к нам, у меня дома все за, но главный вопрос в том, будет ли он вести себя спокойно. Как насчёт того, чтобы он сегодня переночевал у нас, а там уже по итогам решим, что дальше?

“UI> Разумеется, я согласна, — моментально ответила Утай, а затем дописала: UI> Я прекрасно осознаю, что мы просим от тебя очень многого. Пожалуйста, не расстраивайся, если вдруг ничего не выйдет.”

— Уи-уи, ты как всегда слишком правильная, — усмехнувшись, Као посмотрела на Харуюки и Рейну. — Мы договаривались, что Уи-уи сама доставит Хоу ко мне домой, но что скажете? Не хотите зайти в гости?

— А? Э-э… — растерялся Харуюки, так что Рейна ответила первой:

— Спасибо за приглашение, Као, но мне уже скоро надо идти забирать сестрёнку.

— Она у тебя что, в яслях?

— Почти, в ясельной группе детского сада. Сегодня суббота, так что её нужно забрать пораньше.

— Ясно. Ну, разумеется, сестру ты ко мне не потащишь.

— А-ха-ха, это точно.

Слушая этот разговор, Харуюки ощутил приступ своей привычной мнительности.

Если Рейна не идёт, значит, домой к Као собираются только бёрст линкеры. И как только они разберутся с переселением Хоу, разговор наверняка пойдёт о переходе Харуюки во враждебный Легион. Разумеется, он не мог избегать этой темы вечно, но пока не чувствовал себя готовым спокойно разговаривать на эту тему.

— А ты, Кр… в смысле, Хару? — спросила Као.

— У меня, э-э… — Харуюки потупил взгляд, — тоже есть кое-какие дела… И ещё мне кажется, что Хоу сегодня рядом со мной не успокоится.

— Так ты что, не идёшь, что ли? — проворчала Нико.

Харуюки и сам считал, что должен как следует поговорить с ней, ведь они не виделись три дня… но его сил хватило лишь на то, чтобы неуклюже улыбнуться.

К счастью, Нико быстро перестала корчить рожи, хлопнула в ладоши и сказала:

— Ну, раз дела, то ничего не попишешь. Но хотя бы подготовить Хоу к переезду поможешь?

— К-конечно.

Харуюки торопливо закивал и побежал к будке с инструментами, чтобы достать оттуда птичью переноску.

Пока Утай связывала лапы Хоу путами и надевала ошейник, Харуюки показал Нико, что происходит на клумбе.

Едва увидев свежий листок вишни, Нико так резко вскинула кулак, что даже подскочила на месте, и трижды “дала пять” Харуюки. Затем её радость резко уступила место волнению — не засохнет ли росток и не сжуют ли его насекомые. Чтобы успокоить девочку, Харуюки пришлось пообещать, что он установит вокруг клумбы сетку от насекомых и повесит камеру с питанием от солнечной панели.

Когда они вернулись к клетке, Хоу как раз усадили в переноску. Все пятеро участников встречи дошли до школьных ворот, где Харуюки и Рейна попрощались с Нико, Као и Утай.

Харуюки ошибочно предположил, что Као живёт в Нериме, но оказалось, что в Накано. Действительно, зона Накано-1 — северная половина района — всегда считалась территорией Проминенса, так что удивляться было нечему.

— Ну вот, ушли, — тихо сказала Рейна, когда Утай и остальные растворились среди прохожих на улице Оуме.

— Угу… Надеюсь, Хоу понравится у Фукуи дома.

— А что тут сомневаться? Као вроде хорошая девушка.

— Да, это точно.

Уж с чем с чем, а с этим он был всесторонне согласен.

Насколько он слышал, Тистл Поркюпайн поначалу выступала резко против объединения Проминенса и Нега Небьюласа. Однако увидев решимость Нико, наоборот, приложила все усилия, чтобы убедить легионеров в правильности этого шага.

Раз так, в глубине души она наверняка в ярости от перехода… вернее, предательства Харуюки. Тем не менее, Као ни разу не позволила своим чувствам отразиться ни в голосе, ни во взгляде. Более того, она даже согласилась сделать ему большое одолжение и приютить Хоу у себя дома.

“Может, всё-таки написать Нико, сказать, что я передумал, и догнать их? Смогу ли я внятно объяснить, что случилось, и попросить прощения?”

Харуюки напрягся, чтобы заглушить возникшее желание.

Даже тысячи слов не могли загладить его вины. Чтобы заслужить право просить прощения, он должен по меньшей мере победить столько бёрст линкеров, что его перестанут вызывать на дуэли.

— Председатель, у тебя опять пугающий вид, — послышался вдруг голос.

Харуюки моргнул и посмотрел вбок.

Стоявшая рядом Рейна снова выглядела обеспокоенной. Она быстро посмотрела по сторонам и приглушённо продолжила:

— Я уже более-менее поняла, что между тобой, Утай, Нико, Као… и ещё Сихоко и Рин, которые недавно приходили, есть какая-то связь, про которую вы мне не рассказываете. Видимо, твой рассказ про человека, которого ты предал, тоже относится к этой теме?

— А…

Харуюки застыл с разинутым ртом, изо всех сил раздумывая над ответом.

Действительно, клетку Хоу посещало подозрительно много людей из других школ, поэтому нет ничего удивительного, что Рейна заподозрила между ними некую связь. Вряд ли она подумала на игру-файтинг для полного погружения, но судя по тону девушка уже догадывалась, что Харуюки и его товарищи занимаются чём-то, о чём нельзя разговаривать на людях. Если и дальше уходить от ответа, Рейна может по ошибке заподозрить их в чём-то совсем уж подозрительном.

“Может, лучше вообще пригласить Идзеки в Брейн Бёрст?” — всплыла вдруг в голове мысль, и Харуюки тут же затолкал её поглубже.

Он не знал, подходит ли Рейна под первый критерий бёрст линкера — иначе говоря, носила ли она нейролинкер с самого рождения. Более того, он не мог однозначно сказать, любит ли она игры. И даже если бы Рейна смогла установить Брейн Бёрст, нынешний Ускоренный Мир — не самое приятное место для новичка.

Поэтому Харуюки решил поднять другую тему. Её он тоже обдумывал уже долгое время, но понимал, что ему придётся сказать слова, которых Рейна сейчас никак не ожидает.

— Слушай, Идзеки…

— М?

— Ты не хочешь выдвинуться в школьный совет вместе со мной?

— А-а?! — изумлённо воскликнула Рейна и замахала руками. — Т-ты что такое говоришь, председатель?! Школьный совет! Разве не видишь, что я совсем не по этой части?!

— Можно подумать, я сам похож на активиста… Ты ведь знаешь Икудзаву Маю, старосту класса С? — спросил Харуюки.

Рейна пару раз моргнула и кивнула.

— Знать-то знаю… но почти ни разу не общалась.

— Понятно. Икудзава предложила мне и Таку… в смысле, Маюдзуми Такуму, выдвинуться на выборы вместе с ней. Команда состоит из четырёх человек, так что нам нужен кто-то ещё…

— Даже если и так, я вам всё равно в принципе не подойду! Есть же куда более подходящие кандидаты. Курасима, например.

— Ну-у… — разумеется, Харуюки уже думал о том, чтобы пригласить Тиюри в их команду. И всё же… — Ей это, наверное, не интересно, к тому же Икудзава сказала, что в команду надо набирать не друзей-приятелей, а людей, которые лучше всего подходят на должности в совете…

— Тем более! Я…

Рейна собиралась сказать что-то ещё, но её перебила приятная мелодия школьного звонка. Не будь они на каникулах, она бы означала конец четвёртого урока и начало большой перемены, однако сегодня лишь напоминала, что сейчас двенадцать часов тридцать минут.

Как только звуковой эффект, переданный в их нейролинкеры, закончился, Рейна протяжно хмыкнула и сказала:

— Прости, председатель, но мне пора переодеваться и бежать за сестрёнкой. Давай это завтра обсудим, ладно?

— Я не против, но… — Харуюки посмотрел в сторону заднего двора, напоминая Рейне, что Хоу только что переехал в другое место.

— Ах да, с завтрашнего дня уже нет дежурств. Ну-у, тогда я тебе вечером позвоню. А пока спасибо за помощь!

— А, ага, и тебе спасибо!

Пока Харуюки раздумывал, что она имеет в виду — классический звонок или с полным погружением, Рейна помахала рукой и умчалась к главному входу.

Оставшись в одиночестве у школьных ворот, он протяжно вздохнул и прислонился к каменному столбу.

Из внутреннего двора, находившегося с противоположной стороны от главного корпуса, доносились возгласы школьников-спортсменов. Там сейчас наверняка тренируется Тиюри вместе со своей секцией лёгкой атлетики, а Такуму, должно быть, вовсю занимается в зале и готовится к чемпионату Канто в середине августа. Впрочем, каникулы есть каникулы, и Харуюки не сомневался, что если он напишет друзьям, они смогут ненадолго отвлечься.

Тем не менее, он продолжал стоять как вкопанный, с бессильно свисающими по бокам руками.

Он перестал общаться не только с Черноснежкой — после битвы с Тескатлипокой и того звонка он не разговаривал ни с Такуму, ни с Тиюри. Они вместе написали ему сообщение, но он ответил на него лишь: “Потом поговорим”, и с тех пор не выходил на связь. Однако помимо стыда, мешавшего ему смотреть друзьям в глаза, была и другая, ещё более важная причина.

Наступила суббота — день, когда в Ускоренном Мире проходят битвы за территорию.

Прямо сейчас Минато-3, главная база Осциллатори Юниверса, находилась под контролем Чёрного Легиона. Разумеется, Белый Легион соберёт лучших бойцов, чтобы отвоевать территорию, но как поступит Нега Небьюлас? Будет защищать новую землю или, наоборот, откажется от неё как от ненужной? Они не посвятили Харуюки в свои планы и правильно сделали. Прямо сейчас он состоял в Осциллатори и должен был по первому запросу Белой Королевы и офицеров говорить им всё, что знал о Нега Небьюласе.

Осциллатори воспользовались этим своим правом довольно-таки странно. Они дали Харуюки адрес, но за три дня даже и не подумали выйти с ним на связь. Недавний звонок сообщил, что сейчас половина первого, а значит, до начала битв за территорию оставалось всего три с половиной часа. Харуюки полагал, что Белая Королева назначит его шпионом, но все сроки уже прошли — даже если он что-то расскажет прямо сейчас, в Осциллатори не успеют отреагировать на информацию.

Иконка входящего сообщения зажглась перед глазами так вовремя, словно кто-то подслушивал эти мысли.

Шумно вдохнув, Харуюки уставился на высветившееся справа имя отправителя: “Sleepy”. Это имя обозначало “соня” и принадлежало Сноу Фейри из Осциллатори Юниверса.

“Как я вообще получил это письмо, если подключён только к локальной сети?” — с содроганием подумал Харуюки и нажал на иконку окостеневшим пальцем. Открылось окно с одной-единственной строчкой текста:

“За тобой приедут в 12:40”.

Чрезвычайно лаконичное письмо заканчивалось ссылкой на заказ такси. Когда Харуюки щёлкнул по ней, открылась карта, на которой голубым цветом мерцали маршрут машины и конечная точка маршрута. Прямо сейчас автомобиль ехал с запада на восток по улице Оуме…

— Так она уже подъезжает! — приглушённо выкрикнул Харуюки и посмотрел по сторонам в надежде на хоть какую-то помощь.

Но знакомых рядом не было. Да и он больше не состоял в Нега Небьюласе, поэтому должен был сам решать, как реагировать на приказ Фейри.

Бросив ещё один быстрый взгляд в сторону школьного двора, Харуюки развернулся и пробежал через ворота наружу.

----------

Том 31 Глава 3

Перейдя улицу Оуме по пешеходному переходу рядом со школьными воротами, Харуюки помчался к отмеченной на карте точке.

По ходу дела он подключил нейролинкер к глобальной сети. Из локальной его выбросило, как только он покинул территорию школы, но в такси без сети не сядешь. Конечно, теперь на него могли напасть, но Харуюки уже решил, что будь что будет.

Он добрался до специально обозначенной стоянки такси рядом с тротуаром и увидел незаметную для прохожих персональную голографическую метку с двадцатисекундным обратным отсчётом. Беспилотные такси даже не останавливаются, если пассажир не пришёл в назначенное место, так что Харуюки успел практически в последний момент.

— Хоть бы минут за пять предупредила… — машинально проворчал он, но затем увидел подъезжающий автомобиль и застыл с отвисшей челюстью.

Нет, к нему однозначно приближалось беспилотное такси, но если обычно в такой роли выступали миниатюрные двухместные машины, то сейчас это был огромный чёрный внедорожник. Харуюки даже посмотрел по сторонам — уж не заказал ли поездку кто-то другой? — однако он стоял на остановке в одиночестве, а над навесом всё так же вращалась его собственная метка.

Внедорожник остановился перед Харуюки с точностью до сантиметра. Левая передняя дверь открылась сама собой, и изнутри повеяло кондиционированным воздухом. Естественно, внутри не было ни водителя, ни руля, ни приборной панели.

Собравшись с духом, Харуюки забрался внутрь, расположился на мягком сидении и застегнул ремень. Дверь закрылась с мягким хлопком, выдающим непростое происхождение автомобиля, а на лобовом стекле появилась карта маршрута и ожидаемое время прибытия. Такси собиралось отвезти его в четвёртый квартал Сироканэ, район Минато.

Хотя на предельно схематичной карте не было никаких надписей, Харуюки сразу понял, куда он едет. Пришло время лично посетить базу Осциллатори Юниверса в реальном мире.

Послышались щелчки поворотника, затем низко загудел мощный мотор, и внедорожник плавно тронулся. Он сразу же занял самую правую полосу и постепенно набрал скорость.

“Раз так, можно пока насладиться поездкой, а то когда я ещё на такой машине покатаюсь?” — подумал Харуюки, откидываясь на спинку, и глубоко вдохнул прохладный, слегка сладковатый воздух. Затем он медленно выдохнул и задумался о том, почему его не поприветствовал синтетический голос, как вдруг…

— Добрый день, Кроу.

— Уыеа?! — вскрикнул Харуюки, когда с ним вдруг поздоровались из-за спины.

Выйдя из оцепенения, он боязливо повернул голову, чтобы посмотреть на заднее сидение.

Там, как оказалось, расположились две его ровесницы. Вот почему машина ничего не сказала — он был не первым пассажиром.

Сзади тонированные окна были настроены на максимальное затемнение, поэтому глаза Харуюки, привыкшие к яркому полуденному солнцу, с трудом разбирали погружённые в полумрак лица. Он моргал и щурился как мог, пока наконец не узнал попутчиц.

С левой стороны, точно за Харуюки, сидела миниатюрная девушка в голубом платье — Цубоми Косика. В Ускоренном Мире её знали как Роуз Миледи, третьего Гнома Осциллатори Юниверса. Именно она, “Ворчунья”, только что поприветствовала Харуюки.

Рядом с ней сидела ещё одна девушка. Короткие, мягкие на вид волосы подсказали, что это…

— Уоа?! В-вакамия?! — вновь издал Харуюки возглас изумления.

[[image:/storage/reader-images/e414bee6853a495cc971531209360144ab85b584.png]]
Вакамия Мегуми смерила его неодобрительным взглядом и сказала:

— Что значит “уоа”, Арита? Ты настолько не рад меня видеть?

— Н-нет-нет, я вовсе не потому, честно… — Харуюки старательно замотал головой, затем неуверенно спросил: — Но с тобой уже точно всё хорошо?

Надутые губы Мегуми растянулись в слабой улыбке, и девушка кивнула.

— Ага, я уже совсем здорова.

— Понятно…

Харуюки выдохнул.

Всего неделю назад — если ещё точнее, то во время битв за территорию в прошлую субботу — он узнал, что Вакамия Мегуми, секретарь совета средней школы Умесато, — бёрст линкер по имени Орхид Оракул.

Коньком Оракул была Инкарнационная техника “Слом Парадигмы”, которую даже Блад Леопард, она же Какей Михая, назвала настоящей вершиной мастерства. С помощью этого умения Мегуми вырезала из дуэльного поля диск диаметром два километра и переместила его на неограниченное нейтральное поле. На это её подтолкнула Белая Королева Вайт Космос, пообещав в награду воскресить “родителя” Оракул и Миледи — Шафран Блоссом.

Но услышав от Харуюки, что именно Белая Королева лишила Шафран всех очков, Оракул использовала “Восстановление парадигмы” и вернула всех участников битвы на обычное дуэльное поле. Благодаря этому Нега Небьюлас сумел одержать победу над Осциллатори Юниверсом, однако Оракул дорого заплатила за свой поступок.

Харуюки так и не узнал, что именно произошло, однако Оракул подключили к чужому квантовому контуру — эти контуры, также известные как лайткубы, заменяют бёрст линкерам мозги во время ускорения, — а сама Мегуми при этом впала в кому.

В прошлое воскресенье Харуюки и Цубоми отыскали Оракул на неограниченном нейтральном поле и вызволили из плена. После этого Мегуми, лежавшая в крупной больнице в районе Сетагая, пришла в сознание. С тех пор прошло всего пять дней, но она, по всей видимости, уже достаточно поправилась, чтобы выходить из дома.

Конечно, Харуюки был этому только рад, но…

— Э-э, Косика и Вакамия… Вы ведь понимаете, что это такси едет прямиком в логово этер-де… терна-леди, да? — спросил Харуюки, насколько возможно поворачивая тело назад.

Девушки дружно кивнули.

— Разумеется.

— Маршрут ведь на стекле нарисован.

Их ответы прозвучали настолько хладнокровно, что Харуюки чуть было не успокоился, сказав напоследок “раз понимаете, то ладно”. Но нет, слово “ладно” этой ситуации однозначно не подходило.

— Но раз так, зачем вы сели в машину?! Вы ведь обе покинули Осциллатори и вступили в какой-то мелкий Легион, так?! Если вы появитесь в Этерне, на вас там со всех сторон накинутся! И хорошо ещё, если на словах, могут и в дуэлях поколотить так, что мало не покажется!

— А мы их за это вот так, — Цубоми изобразила щелбан, затем приняла серьёзный вид. — Конечно, мы понимаем, что простым разговором всё не ограничится. Но ни я, ни Орхи ещё официально не объявляли о выходе из Легиона. Даже Космос не станет нас наказывать, пока мы не дадим ей действительно веского повода.

— Гмм, — Харуюки покрутил головой, не соглашаясь с девушкой. — Это ведь всё-таки Вайт Космос. Я не думаю, что она будет себя вести по общепринятым правилам. Тем более, что когда Вакамия на прошлой неделе решила вернуть нас на обычное дуэльное поле, её потом ждало ужасное наказание… Разве вы не боитесь, что это случится ещё раз?

— Ах да, я же ещё не поблагодарила тебя за спасение, — Мегуми выпрямилась и опустила голову. — Спасибо за помощь, Арита.

— Д-да ладно, это всё Косика, я почти ничего не сделал… — Харуюки втянул голову в плечи.

— Я не буду комментировать, потому что не люблю излишнюю скромность, — тут же вставила Цубоми.

— Н-не надо ничего комментировать. Так вот, возвращаясь к теме… я просто думаю, что как только вы зайдёте в Этерну, Вакамию могут снова привязать к Церберу…

Как только Харуюки упомянул Вольфрам Цербера, в его груди кольнуло, но он с честью выдержал боль и стал ждать ответа.

Мегуми переглянулась с Цубоми и ответила с серьёзным видом:

— Я, конечно, ещё не успела досконально разобраться, как работает “Реинкарнация” Космос… но она, можно сказать, даёт ей доступ к Основному Визуализатору.

— А… да.

Харуюки никогда не задумывался об этом, но Вайт Космос творит многочисленные чудеса — вернее, кошмары — именно через прямое влияние на лайткубы бёрст линкеров в Основном Визуализаторе — центральном сервере Брейн Бёрста.

Именно так она воскресила Первого Красного Короля Ред Райдера по прозвищу “Оружейник” и заставила его производить ISS комплекты; именно так поселила “Мародёра” Даск Тейкера в правое плечо Вольфрам Цербера и тем самым открыла дорогу к созданию Брони Бедствия 2; и точно так же заключила в плечо Цербера ещё и Орхид Оракул, чтобы заставить того применить “Слом парадигмы”...

Харуюки полностью согласился с Мегуми: все эти явления действительно вызваны прямым вмешательством в работу Основного Визуализатора. Однако если проводить параллели с другими играми, то это всё равно что взламывать сервер игры и подменять одни данные другими. За всё время своего существования Брейн Бёрст оперативно закрывал любые лазейки для жульничества — вроде той нелегальной программы, которую использовал Такуму. И раз так, почему он делает исключение для Белой Королевы? Страшно даже подумать об этом, но неужели “Реинкарнация” — это официальная, одобренная системой способность дуэльного аватара?

Словно ощутив сомнения и негодование Харуюки, Мегуми перешла на назидательный тон:

— Но сила Космос как правило распространяется только на квантовые контуры тех людей, которые уже покинули Ускоренный Мир. Как правило, она не может влиять на действующих бёрст линкеров. Ты же понимаешь, что в таком случае она бы давно убила остальных Королей и добралась до десятого уровня?

— А… д-да, и правда… — Харуюки кивнул, но тут же замотал головой. — Н-но ведь когда она поселила тебя в Цербера, ты считалась действующим бёрст линкером! Как это возможно?..

— Из любого правила есть исключения. Особенно в Брейн Бёрсте, — пояснила Цубоми.

Когда Харуюки перевёл на неё взгляд, она смахнула закрывающую глаз чёлку и неожиданно заявила:

— Для этого есть команда.

— Команда? А, голосовая? Как “бёрст аут” или “физикал бё…” ай, ой!

— Ты что, придурок?!

— Нельзя же быть настолько растяпой!

Харуюки едва не потратил впустую пять бёрст поинтов и тут же попал под душ колких замечаний. Цубоми продолжила своё протяжным вздохом, и слово вновь взяла Мегуми.

— ФБ, который ты случайно чуть не включил, это общеизвестная команда, которая есть даже в инстре, однако есть и секретные вроде ФФБ. Одна из таких команд отключает защиту собственного квантового контура. Текст я тебе не скажу.

— И н-не надо, — замотал головой Харуюки, а потом хрипло спросил: — Н-но зачем вообще в системе есть такая команда?

— Этого я не знаю, но Космос… вернее, “Док” заставил меня сказать её, чтобы перехватить право управления контуром.

— “Док”?

Незнакомое имя озадачило Харуюки, но он быстро вспомнил, что это тоже имя гнома из сказки “Белоснежка”, прямо как “Ворчун” и “Соня”. Но когда книгу переводили на японский, “Дока” перевели как “Учителя”. И если подумать о том, кто в Осциллатори Юниверса больше всего достоин такого звания…

— Это, случайно, не Айвори Тауэр?

— Верно, — подтвердила Мегуми, всем лицом выражая отвращение, и откинулась на спинку кресла.

Харуюки только сейчас заметил, что она носит форму школы Умесато. Белоснежная и идеально выглаженная, включая воротник, рубашка лишний раз напомнила, что эта девушка не просто так занимает должность в школьном совете. Харуюки задумался, не спросить ли Мегуми о грядущих выборах, но решил, что сейчас не самый подходящий момент.

— Э-э, другими словами, твой квантовый контур… лайткуб по-прежнему во власти Белой Королевы? Если да, то я всё-таки считаю, что тебе слишком опасно появляться в Этерне.

— Отключение защиты действует всего полчаса, — ответила Мегуми на опасения Харуюки.

Тот успел было успокоиться, но на ум пришёл ещё один повод для волнения:

— Откуда ты знаешь про полчаса? Если это сказал Айвори Тауэр, то…

— Не волнуйся, я это узнала не от “Дока” и не от Космос. Когда я произнесла эту команду на неограниченном нейтральном поле, появилось системное сообщение со словами, что через полчаса этот режим отключится.

— П-понятно…

На сей раз Харуюки всё-таки расслабил плечи, поняв, что на этот счёт можно не волноваться. Однако уже через мгновение на ум пришла новая мысль, и он быстро нагнулся к девушкам.

— Кстати, Вакамия!

— Ч-чего тебе?

— Когда тебя посадили в плечо Цербера, он ведь тоже там был?

— Да, конечно.

— Значит, ты знаешь его? Имя, адрес и так далее?.. — разошёлся Харуюки, но Мегуми покачала головой.

— Нет. Я тогда впервые увидела Цербера, и в реальности мы ни разу не встречались. Он за всё это время не сказал ни слова.

— Понятно… А ты, Косика? — Харуюки ухватился за последний луч надежды, но с тем же результатом.

— Я знаю только, как зовут этого аватара, и всё. Общество Исследования Ускорения как правило не пересекается с легионерами Осциллатори.

— Понятно. Спасибо… — кивнул Харуюки.

Из-за того, что он постоянно смотрел назад, у него разболелась шея, так что решил сделать паузу в разговоре. Харуюки снова посмотрел вперёд, откинулся на искусственную замшу кресла и выдохнул.

Прямо перед тем, как отряд Черноснежки напал на Генбу, Харуюки обратился к Церберу с высшего уровня и пообещал, что обязательно спасёт его. Что они очистят Броню Бедствия и положат конец планам Общества. И что тогда Харуюки и Цербер смогут снова сразиться в дуэли.

Харуюки собирался сдержать своё обещание. Но прямо сейчас думать нужно не о нём, а о более насущных вещах.

Итак, он выяснил, что Мегуми может не бояться повторного попадания в виртуальный плен. Что до него самого и Цубоми, то с ними тоже ничего не случится, если они не произнесут некую команду на отключение защиты. Но если так, то возникает вопрос: зачем Сноу Фейри заказала такое дорогое такси, чтобы доставить в Этерну именно этих людей? И почему Цубоми с Мегуми не отклонили приглашение под каким-нибудь надуманным предлогом?

“Хотя они могли бы и у меня спросить то же самое”, — сказал про себя Харуюки, вытащил из своей сумки термобутылку и отпил холодной подслащённой воды.

В тот момент, когда пришло письмо Фейри, Харуюки находился в школе. При желании он мог бы написать в ответ, что занят комитетской работой, и никуда не поехать. Но вместо этого Харуюки послушался, ведь сейчас он — легионер Осциллатори Юниверса. Пускай он не питал к своему Легиону ни любви, ни верности, он не мог и не хотел переступать через себя, обманом убегая от призыва. Вот что для него означало быть членом Легиона. Наверное, именно так рассуждали и Цубоми с Мегуми, даже несмотря на то, через что пришлось пройти последней…

Харуюки поднял голову, чтобы посмотреть через лобовое стекло. Оказалось, он уже пропустил, как такси покинуло Сугинами и въехало в Накано. Будь он один, пересел бы на место водителя и представил себя за рулём, но не мог кривляться и впадать в детство в присутствии девушек. И только он подумал о том, что придётся довольствоваться хотя бы роскошным обзором, которым славятся дорогие внедорожники…

— Да, точно, я хотела сказать одну вещь, пока ещё есть возможность, — раздался вдруг голос Мегуми, и Харуюки вновь повернулся.

— К-какую?

— Когда вернёшься в Сугинами, поговори с принцессой.

— А?.. — Харуюки оцепенел.

— Вот уж точно, — поддержала Цубоми подругу. — Как только вернёшься, напиши ей сию же секунду. Это приказ.

— Чего?.. С какой стати я должен выполнять твои приказы? — попробовал возмутиться Харуюки.

— Кто там дал тебе очков, чтобы усилить клинок?

— Гм.

На сей раз возразить не получилось.

Ради победы над Инти Харуюки пришлось наделить свой Ясный Клинок неуязвимостью к огненному урону. Однако NPC-кузнец запросил за работу баснословную сумму, которой у Харуюки при себе не было. Но пока он паниковал, Цубоми взяла и оплатила улучшение из своих запасов.

Разумеется, Харуюки собирался рано или поздно расплатиться с ней, но речь шла о сумме, которую не собрать даже за пару месяцев охоты на Энеми. К тому же, как уже сказал Зелкова Вержер, прямо сейчас заниматься охотой на неограниченном нейтральном поле слишком опасно. О возврате долга придётся задуматься уже после того, как Тескатлипока перестанет наводить ужас на Брейн Бёрст.

Подумав о смертоносном Энеми, Харуюки вдруг вспомнил кое-что ещё. Последние несколько дней он ни разу не открывал инстру — ему хватало битв и без того, чтобы вызывать кого-то на дуэли самостоятельно — поэтому почти забыл о том, что победа над Инти принесла ему гору бёрст поинтов и даже несколько предметов. Возможно, среди них нет ничего по-настоящему сильного, но вдруг их можно продать и расплатиться с Цубоми? Конечно, он собирался распределить эту награду между всеми участниками битвы, но они наверняка отнесутся с пониманием, узнав, что Харуюки предпочёл погасить долг.

Очень захотелось проверить инвентарь прямо сейчас, но увы — без ускорения он бы увидел только информацию о дуэльном аватаре. А тратить целое очко на доступ к полноценной инстре казалось расточительством.

Харуюки сверлил взглядом иконку Брейн Бёрста на виртуальном рабочем столе и страдал от мук выбора.

— Если что, можешь мне ничего не возвращать, — снова раздался голос Цубоми. — Выполнишь мой приказ — и мы в расчёте.

— Хорошо…

Харуюки ничего не оставалось, кроме как кивнуть и снова откинуться на сидении.

Несмотря на все колкости, Цубоми и Мегуми очевидно переживали за него. То же самое, кажется, относилось и к Утай, Нико, и, скорее всего, всем остальным его друзьям. Чем дольше Харуюки откладывал извинения перед Черноснежкой, тем больше страдали все, кто их окружает.

Он понимал это. Прекрасно понимал. И всё же…

Замигал правый поворотник, и внедорожник свернул с улицы Оуме на проспект Яманоте. В субботний полдень эта дорога практически пустовала, и навигатор прогнозировал прибытие уже через двадцать минут.

Харуюки смотрел на фары едущей впереди машины и желал одновременно двух вещей: чтобы они доехали как можно быстрее, и чтобы застряли в неожиданной пробке. Он так нервничал, что совершенно не ощущал голода, хотя остался без обеда.

Трудно было сказать, каким именно составом его встретят в Этерне. Единственную, кого Харуюки точно ожидал увидеть, — это Сноу Фейри, отправительницу письма.

“Как же не вовремя Королеве захотелось покапризничать… ведь история уже приближается к последней странице”, — сказала она ему во время случайной встречи на высшем уровне.

К последней странице. Может, победа над Богом солнца Инти и освобождение Бога апокалипсиса Тескатлипоки — это она и есть? Или в этой истории пока остались другие страницы?

Такси без остановки проехало развязку Хацудай-Минами и перестроилось на одну из полос Центрального столичного автомобильного кольца. Вскоре эта платная дорога нырнула под проспект Яманоте. Летнее солнце осталось позади, на его место пришёл электрический оранжевый свет.

— Ненавижу туннели, — послышался справа-сзади голос Мегуми.

В конечном счёте ни одна пробка на пути так и не встретилась, и машина привезла их в нужное место точно в спрогнозированное время.

Рассчитываться не пришлось — за поездку заплатили авансом. Харуюки вышел через сразу же открывшиеся двери и немедленно попал под безжалостный удар обжигающих лучей.

Однако он застыл на месте, не обращая внимания на зной.

В конце тротуара виднелись школьные ворота, выполненные в виде мощной мраморной арки. С обеих сторон к ней крепились металлические плиты с гравировками. Левая гласила “Школа для девочек Этерна”, правая “Aeterna Girls’ School in Tokyo”. По ту сторону ворот виднелась утопающая в зелени аллея.

Когда Харуюки был здесь в Ускоренном Мире, он уже убедился, что эта школа гораздо больше Умесато. Однако в тот раз он не смог насладиться пейзажами, потому что думал лишь о спасении Нико, попавшей в плен Блэк Вайса. Вживую же эта Этерна выглядела так, будто Харуюки пришёл не в школу, а в какие-то знаменитые средневековые развалины.

— Ну, пошли уже.

Харуюки вздрогнул, когда его неожиданно толкнули под левую руку.

Рядом с ним стояли Цубоми в белой шляпке и Мегуми с розовым парасолем. Они обе выглядели так, словно жара их нисколько не беспокоит. И если в случае Цубоми это ещё можно было списать на строгое воспитание терна-леди, то хладнокровие Мегуми говорило о поразительной стойкости.

— Э-э… неужели мне можно просто так взять и войти? Без какого-либо пропуска?..

— Фейри об этом наверняка как-то позаботилась.

Харуюки оставалось лишь довериться этим словам. Догнав пошедших вперёд девушек, он прошёл под каменной аркой. Завизжала сигнализация, слетелись охранные беспилотники… но только в опасливых мыслях Харуюки. Очевидно, в этой знаменитой школе для девочек предпринимались все мыслимые меры безопасности, однако они тщательно скрывались, чтобы не мозолить глаза. Чтобы убедиться в этом, Харуюки осмотрелся и, действительно, заметил те же социальные камеры, что и во многих других школах. Правда, здесь их умело прятали на столбах и в ветвях декоративно подстриженных деревьев.

Как только Харуюки вступил на аллею и оказался в тени плотной листвы, жара немного отступила. Мощёная дорожка петляла из стороны в стороны, а цикады удивляли непривычной для Токио громкостью своих песен. Метров через двести деревья наконец-то закончились и начался, видимо, внутренний двор. По своим размерам он не особенно отличался от своего аналога из Умесато, но серая брусчатка под ногами напоминала о площадях в европейских городах. И спереди, и сзади, и слева виднелись белоснежные корпуса. Казалось, что в этих старомодных, но безупречно ухоженных зданиях должен располагаться музей, а вовсе не школа. Школьниц нигде не было — видимо, сказывались каникулы.

Цубоми остановилась в самом начале двора и пояснила, по очереди показывая пальцем на строения:

— Слева главный корпус, справа центральный, где находятся среднее и старшее отделение. Впереди — начальный корпус и католический храм.

— Храм? Серьёзно?

— Если мне не изменяет память, он тут с 1928 года…

— Ему… сто двадцать лет?! — поразился Харуюки.

— Можем даже заглянуть туда, если будет время, — хихикнув, вставила Мегуми. — Ну что, Рози, где пройдёт встреча?

— Наверное, там же, где всегда, — ответила Цубоми и направилась к расположенному с правой стороны центральному корпусу.

Среди всех стоящих во дворе зданий именно это четырёхэтажное сооружение больше всего напоминало школу, однако огромный витраж на фасаде вызывал ассоциации со дворцом.

Переобувшись у входа в гостевые тапочки, Харуюки наконец-то попал внутрь. Паркетный пол, исключительно раритетный в 2047 году, был покрыт воском и отполирован до зеркального блеска. В воздухе чувствовался тонкий аромат цветов. Кондиционеры, увы, не работали, но оно и понятно — зачем их включать, когда в школе никого нет?

— Сюда.

Цубоми поманила Харуюки за собой и направилась через зал фойе к находящейся сбоку лестнице. Они долго шли наверх, освещённые разноцветными из-за витражей лучами. Под конец Харуюки немного запыхался, но всё-таки осилил подъём на четвёртый этаж.

Дальше они направились по ведущему на север коридору в гулкой тишине. Из окон по левую руку открывался вид на просторный двор.

Именно там Харуюки месяц назад сражался против Аргон Арей, Блэк Вайса и Вольфрам Цербера, которого поглотила Броня Бедствия 2. Разумеется, это произошло на неограниченном нейтральном поле, а в реальном мире эта битва не оставила и следа, но стоило Харуюки прислушаться, и ему всё равно чудились отзвуки чудовищного грохота.

Посреди той битвы Харуюки установил связь с Архангелом Метатрон, одной из четырёх Святых. Как сказала Сэри, это называется стать Связанным. С тех пор Метатрон была союзницей Харуюки во множестве битв и даже перешла в Осциллатори Юниверс вместе с ним… однако за все эти три дня она ни разу не вызвала Харуюки по их связи, когда он ускорялся. Конечно, она сейчас восстанавливала силы в Аэрохижине — дома у Скай Рейкер, — но, по её словам, лечение после битвы с Тескатлипокой не потребует полного отключения чувств.

Харуюки шёл по пятам за Цубоми и Мегуми, раздумывая о том, не связаться ли с Метатрон самому после возвращения из Этерны.

Длинный коридор в конце концов закончился и упёрся в дверь. В отличие от обычных школьных дверей, эта не отъезжала в сторону, а распахивалась, к тому же состояла из двух мощных створок. Над ней крепилась латунная табличка с надписью: “Школьный совет среднего отделения”.

Цубоми Косика, прошедшая через всю школу уверенным шагом, вдруг нерешительно замерла в метре от двери.

Вакамия Мегуми остановилась рядом с ней и положила руку на плечо подруги. Они, хоть и ровесницы, выглядели совсем по-разному — Мегуми была на удивление высокой, а Цубоми, наоборот, могла сойти за младшеклассницу. Тем не менее, Харуюки, даже глядя со спины, почувствовал, что этих стоящих плечом к плечу девушек связывают крепкие узы.

— Идём? — шепнула Мегуми.

— Ага, — Цубоми кивнула.

Девушки дружно шагнули к двери. Мегуми взялась за левую ручку, Цубоми за правую, и они дружно потянули створки на себя.

Взгляду Харуюки открылось… практически ничего. Почти сразу за дверью находилась витражная перегородка.

Цубоми и Мегуми шагнули внутрь и обогнули её с разных сторон. Харуюки растерялся, не зная, какую из сторон выбрать. Немного поколебавшись, он решил пойти направо, по следам Цубоми. И как только он обошёл перегородку…

— О-о, ну-у наконе-ец-то, — раздался чей-то тягучий голос.

Открывшаяся взгляду комната совета оказалась гораздо больше, чем Харуюки себе представлял. В ширину она имела метров пять, а в длину — все восемь. Всю левую стену занимали книжные полки, правую и переднюю — окна со старомодными ромбовидными решётками. В самом центре комнаты стоял огромный овальный стол, окружённый высокими сетчатыми стульями.

Пять из девяти стульев пустовали. Другими словами, Харуюки и девушек ждали четыре представителя Осциллатори Юниверса. В том числе девушка с косичками, которая сидела с передней стороны левее центра и без конца раскачивалась на стуле.

— Эх ты-ы, Боми, мы тебя уже заждали-ись, — пропела она.

— Не понимаю, на что ты жалуешься — мы приехали на машине, которую вы же нам и заказали. И перестань меня так называть, — равнодушно парировала Цубоми, по-видимому, известная в школьном совете как Боми.

Её просьба ничего не изменила — девушка с косичками лишь засмеялась и продолжила:

— Да ла-адно, это же так ми-ило. Рио-рио, ты ведь согласен, да-а? — Растянув последнюю “а”, она повернулась к парню, который сидел точно напротив неё.

Даже сидя, он поражал своим ростом. Он носил лёгкую белую рубашку и чёрные брюки, но под школьной формой скрывалось тело борцовских пропорций. В глаза бросалась аккуратная бойцовская причёска с выбритыми висками и очки в толстой чёрной оправе.

Пока Харуюки недоумённо моргал, пытаясь понять, что этот парень делает в школе для девочек, огромный незнакомец ответил басом:

— Что вы, моей поддержки в таких вопросах искать не надо. Тем более я и сам не припоминаю, чтобы соглашался быть Рио-рио.

Эта исключительная вежливость, которая плохо сочеталась с внешностью говорящего, что-то потревожила в воспоминаниях Харуюки, но он так и не вспомнил, где сталкивался с такой манерой речи. Увидев, как хмурится их гость, парень в очках продолжил:

— И вообще, я не думаю, что мы должны разговаривать между собой, забыв о наших посетителях. Уважаемая Сагису, если я не ошибаюсь, сегодня именно вы отвечаете за чай.

— О-ой, пра-авда? — попыталась изобразить забывчивость девушка с косичками, которую только что назвали Сагису.

Она встала из-за стола и развернулась, колыхнув полами голубого, точно как у Цубоми, платья. Затем направилась к устроенному в дальней части комнаты кухонному уголку, который напоминал своим видом о комнате школьного совета Умесато.

Однако Харуюки перевёл взгляд не туда, а на двух других людей, сидевших за столом.

Одним из них был худощавый парень, который читал маленькую книгу, откинувшись на спинку стула. Он носил модную причёску, как у азиатских певцов, под чёлкой которой виднелись поразительно прекрасные черты лица… которые Харуюки пришлось рисовать в воображении. Дело в том, что парень, видимо, страдал от какой-то аллергии, потому что несмотря на середину лета носил медицинскую маску, и даже книгу держал тонкими перчатками.

По соседству с ним сидела миниатюрная, прямо как Цубоми, девушка. При взгляде на неё глаза в первую очередь замечали слегка вьющиеся золотистые волосы, спускающиеся до пояса. Их роскошный, естественный оттенок убедительно доказывал, что их обладательница — натуральная блондинка. Держа эту мысль в голове, Харуюки перевёл взгляд и увидел, что кожа девушки тоже исключительно белая и прозрачная. Казалось, будто он смотрит на куклу или на фею.

На фею?

Харуюки до сих пор не знал, какие аватары принадлежат девушке с косичками, здоровяку и парню с модной причёской, но ему показалось, что насчёт блондинки сомнений быть не может. Кое-как заставив работать оцепеневшие ноги, он обошёл Цубоми и обратился к блондинке, которая что-то писала на виртуальной клавиатуре:

— Э-э… это ты, Сноу Фейри?

— Один момент, — ответила девушка сладким, слегка шепелявым голосом.

Поработав пальцами ещё секунды три, она ударила по кнопке Enter и повернулась к Харуюки вместе со стулом.

Сапфировые глаза, обрамлённые золотистыми ресницами, уставились точно на него.

— Да, я Сноу Фейри, но в реальном мира меня зовут Нанако Юхольт. У меня такая фамилия, потому что мой отец из Швеции.

— Значит, ты только наполовину японка?

— Нет, на одну восьмую. Моя мать на треть датчанка и только на четверть японка, так что во мне всего восьмеринка японской крови.

— Восьмеринка? — повторил Харуюки незнакомое слово.

Впрочем, ответ девушки всё объяснял — действительно, только такая плотность североевропейской крови могла объяснить по-сказочному голубые глаза и светлые волосы. Именно такая внешность как нельзя лучше подходила хозяйке Сноу Фейри. В некотором смысле она уже одним этим заслужила звание идеала, хотя обычно даётся за совпадение способностей человека и дуэльного аватара.

Какое-то время Харуюки стоял очарованный, но затем опомнился. Эта обладательница потрясающе милой внешности уничтожила весь Нега Небьюлас в полном составе при помощи кошмарной Инкарнационной атаки “Брайникл”, а затем даже попыталась разрубить связь между Харуюки и Метатрон. Конечно, сейчас они на одной стороне, но рядом с таким человеком расслабляться нельзя.

Мысленно приказав себе сохранять бдительность, Харуюки представился сам:

— Ну… а я Арита Харуюки. Учусь во втором классе средней школы Умесато, состою в комитете по уходу за животными.

“Кажется, я сгоряча сказал больше, чем стоило бы”, — подумал Харуюки. Однако Фейри, она же Нанако, коротко кивнула, раскрыла бледно-розовые губы и ответила:

— Я семиклассница… вернее, первоклассница среднего отделения. Секретарь школьного совета.

Взгляд голубых глаз остановился на сидевших за столом парнях.

— Теперь и вы представьтесь, — приказала Нанако явно привычным для себя тоном.

— Да, конечно, — мигом отозвался парень в очках.

Следуя всем правилам этикета, он первым делом поднялся со стула и повернулся к Харуюки.

— Кхм! Меня зовут Рио Косимидзу. Я учусь в третьем классе среднего отделения академии Сиракаба но Мори и там же занимаю должность зампредседателя школьного совета. Рад знакомству.

Напоследок он стукнул себя по груди и наигранно поклонился. Именно в этот момент Харуюки понял, кто это такой. Конечно, ещё следовало разобраться, что это за академия такая, но первым делом он хотел убедиться, что правильно сопоставил человека и аватара.

— Н-неужели ты… Бегемот?

— Надо же, вы только сейчас это поняли? Разумеется, я Глейсир Бегемот, также известный как “Чихун” и “Хаббакук”.

— П-прости. Голос-то я запомнил, но… — стушевался Харуюки.

Вдруг вмешалась Мегуми и сказала свои первые слова в этой комнате:

— А что ты хотел, Косимидзу? Ты ведь в пух и прах проиграл Харуюки, когда вы сражались на прошлой неделе. Не слишком ли нагло требовать от победителя, чтобы он тебя помнил?

— Ну уж нет, уважаемая Вакамия, такие слова я без внимания не оставлю. Безусловно, он сломал мой рог, однако наша битва так и осталась незавершённой. Не так ли, уважаемый Арита?

Действительно, Харуюки удалось с помощью Ясного Клинка сломать рог Бегемота — который напоминал скорее Энеми Звериного Класса, нежели дуэльного аватара — однако затем тот и правда сказал что-то в духе того, что они закончат дуэль в следующий раз. Харуюки даже занервничал — неужели это случится здесь и сейчас? — но к счастью Бегемот продолжил, не дожидаясь какой-либо реакции:

— Я с нетерпением жду возможности вновь сойтись с вами в бою, однако мы сейчас в преддверии важного сражения. Вернёмся к нашему поединку в другой раз. Итак, кто следующий?

— Я-а, теперь я! — заявила девушка с косичками, возвращаясь из кухонного уголка.

Харуюки отступил на пару шагов, чтобы пропустить её и дать поставить на стол поднос. Освободив руки, она прокрутилась на месте и спросила:

— Во-от ты какой, Сильвер Кро-оу! Наконец-то мы встре-етились. Меня зовут А-айри. Угадаешь, кто-о я?

Итак, эту улыбчивую девушку с косичками звали Айри, причём это наверняка было имя, а не фамилия. Однако это никак не помогло Харуюки разгадать имя её дуэльного аватара.

Раз уж за столом собрались Сноу Фейри и Глейсир Бегемот, то девушка с косичками наверняка тоже входила в число Гномов Осциллатори Юниверса. Вроде бы Фейри занимала в этом списке вторую строчку, Бегемот — седьмую, а Цубоми Косика, она же Роуз Миледи, третью. Итого оставалось всего четыре возможных варианта. Однако что-то подсказывало, что Айри вряд ли может быть первым Гномом Платинум Кавалером, а если четвёртый Гном Айвори Тауэр окажется не только Блэк Вайсом, но и легкомысленной школьницей, то мир Харуюки точно перевернётся с ног на голову.

Получается, оставалось выбрать между пятым и шестым Гномами. Вот только, увы, имя пятого Гнома совершенно вылетело из головы, и Харуюки мог лишь сделать ставку на шестого:

— Ты… Сайпрес Рипер! — выпалил он.

Девушка с косичками вскинула обе руки с выставленными большими пальцами.

— Ве-ерно! В награ-аду ты получаешь са-амый большо-ой кусок то-ортика!

Харуюки невольно посмотрел на поднос. На нём стояла деревянная подставка, а на ней — нарезанный на семь секторов чизкейк. Вот только работу девушки нельзя было даже с натяжкой назвать аккуратной. Кусочки разительно отличались друг от друга размерам.

— Неужели ты не могла поаккуратнее? — удручённо спросила Цубоми.

— Ка-ак, если их семь?! — Айри Сагису, она же Сайпрес Рипер, обиженно надула щеки. — Ладно на шесть, ладно на восемь, но на семь одинаковых кусков даже На-ана не нарежет!

— Неправда, — хладнокровно парировала Сноу Фейри и тут же собрала на себе все взгляды.

— Да-а? И ка-ак?

— Если сложить лист бумаги вдоль три раза, он разделится на восемь одинаковых полосок, так? Затем его нужно расправить и наклеить одну сторону первой полоски на другую сторону последней. Так получится идеальный семиугольник, который можно поставить на торт и по нему ориентироваться.

— Да-а-а? И что-о, правда будет семиугольник? — недоверчиво протянула Айри, пока Харуюки занимался мысленным оригами.

Убедившись, что Нанако сказала правду, он невольно воскликнул:

— Ух ты!

Судя по всему, одновременно с ним к тому же выводу пришли Цубоми, Мегуми и Рио. Они ничего не сказали, зато начали хлопать, и Харуюки поддержал их.

— А-а-а, я поняла-а-а! — выкрикнула Айри ещё через несколько секунд.

— Зачем заниматься такой ерундой?.. Можно же использовать дополненную реальность… — подключился вдруг к разговору кто-то ещё, и Харуюки застыл, прервав свои аплодисменты.

Это был красивый, но ленивый голос, с нажимом завершающий каждое предложение. От его звучания руки Харуюки покрылись мурашками, а по спине пробежал холодок.

Некоторые голоса он ещё мог забыть, но этот — точно нет. В его памяти навсегда отпечаталось недавнее заточение на неограниченном нейтральном поле. Его доставили в Токио Гранд Кастл — огромный парк развлечений на острове Рэйвадзима, и там обладатель этого голоса спросил без тени жалости:

“Может, на всякий случай отрезать крылья?”

Это был первый из семи Гномов, обладатель прозвищ “Скромник” и “Сокрушитель”, рыцарь в платиновой броне на белоснежном пегасе по имени…

— Платинум Кавалер… — практически выжал из себя Харуюки.

Парень с модной причёской с противоположной стороны стола закрыл свою книгу с громким хлопком. Затем повернулся вместе со стулом и посмотрел на Харуюки.

Хотя парень носил маску, Харуюки всё равно отчётливо осознал, что видит перед собой настоящего красавчика. Конечно, его лучший друг Такуму тоже отличался приятной внешностью, но у этого парня были настолько чарующие линии век, настолько ровный нос и настолько глубокие глаза, что он словно находился за гранью той красоты, которая доступна простым смертным. Возможно, он и правда работал фотомоделью или даже выступал на сцене, но Харуюки, увы, почти не знал представителей этой профессии, и ни один из них не пришёл ему на ум.

Парень вновь заговорил скучным голосом, обращаясь к застывшему истуканом и забывшему о том, что надо хоть как-то держать лицо, Харуюки:

— Третий класс среднего отделения академии Сиракаба но Мори… Томотика Кёбу… Председатель школьного совета…

Та же самая школа, что у сидевшего гораздо правее (с точки зрения Харуюки) Рио Косимидзу. Раз Платинум Кавалер занимает должность председателя, а Глейсир Бегемот — заместителя, они должны быть близкими знакомыми, но раз так, то почему не сели ближе друг к другу? Но Харуюки, конечно, не отважился задать этот вопрос и решил выяснить кое-что другое:

— А-а… что это за академия такая?

— Это наши сосе-еди, — ответила Айри Сагису и показала на северное окно лопаткой, которой делила чизкейк. — Во-он там за младшим отделе-ением немножечко виднеется.

— А, да?..

Харуюки поднялся на цыпочки, всмотрелся и действительно рассмотрел край какого-то школьного здания позади одного из корпусов Этерны. Вторая школа тоже была белоснежной, но при этом оформленной в куда более современном, минималистичном стиле.

— Видимо, какое-то новое учреждение… — пробормотал Харуюки, опуская пятки на пол.

На сей раз ему ответил Рио:

— Может, оно кажется новым, но открылось в 2015 году, так что ему тридцать два года. Разумеется, наша история — пока что пшик по сравнению с Этерной, но наши советы средних отделений уже многие годы поддерживают дружеские отношения, а наш Легион считает обе школы своей базой. Разумеется, это произошло не само собой, а усилиями госпожи Королевы.

— То есть… школьный совет Сиракаба но Мори тоже целиком состоит из легионеров Осциллатори?

— Вовсе нет, бёрст линкеры в нём только я и уважаемый Кёбу. Хотя в школе есть и несколько других легионеров.

— Несколько?.. — переспросил Харуюки.

В его голову пришла догадка, быстро переросшая в уверенность. Он уже собирался озвучить её, но в последний момент передумал. Да, он мог накинуться на Рио и остальных с расспросами, но ничто не помешало бы им уйти от ответов.

— Академия — это школа для мальчиков? — задал Харуюки другой вопрос.

Рио встал со стула и покачал головой.

— Это был бы готовый сюжет для книги, но нет, белошкольником* может стать каждый. Уважаемая Сагису, позвольте мне помочь, — предложил он, обходя стол.

— А, я тоже помогу! — спохватился Харуюки, но Рио остановил его взмахом руки.

— Нет, что вы. Вы гости, так что присаживайтесь. Это касается и вас, уважаемые Косика и Вакамия. Сегодня вы здесь тоже на правах гостей.

— Противно тебя слушать, — сказала Цубоми, но всё же заняла одно из свободных мест со стороны книжных полок.

Харуюки сел через один стул от неё, а Мегуми расположилась между ними, тут же откинулась на спинку и закинула ногу на ногу.

Эта поза, сразу напомнившая о Черноснежке, заставила Харуюки подумать, что Мегуми — человек куда более отважный, чем может показаться на первый взгляд… но затем он заметил ещё кое-что. Изящные ладони девушки, сложенные на животе, напряглись с такой силой, что на них можно было пересчитать все косточки.

Да, Мегуми тоже нервничала. Скорее всего, даже сильнее, чем Харуюки и Цубоми.

Чем бы ни завершилась эта встреча, он обязан защитить своих попутчиц. Конечно, по сравнению с ним у них куда больше и сил, и опыта, поэтому Харуюки не мог сказать об этом вслух, зато думать — сколько угодно.

Он пообещал себе, что обязательно доставит девушек домой целыми и невредимыми, и вдруг обратил внимание на одну странность. Мегуми жила в Такаидо, одном из уголков Сугинами, а Цубоми совсем поблизости — в Минами-Аояме, которая находится здесь же, в Минато. Но раз так, каким образом Цубоми оказалась в машине, которая забрала Харуюки от Умесато?

Харуюки уже собирался шёпотом спросить Мегуми, но Айри опередила его буквально на секунду:

— Во-от, угоща-айтесь!

Перед ними поставили стаканы холодного чая и тарелки с кусочками чизкейка. Айри не обманула и действительно подала Харуюки самый большой ломоть — процентов, наверное, на двадцать объёмнее, чем у соседок. И стоило об этом подумать…

— Почему… самый маленький кусок достался мне?.. — послышался полный тоски и разочарования голос Томотики Кёбу, сидевшего наискосок от них.

Харуюки повернул голову, и действительно — ломтик чизкейка Платинум Кавалера казался заметно тоньше остальных.

— Ну-у, мо-ожешь сыграть с Аритой в камень-ножницы-бума-агу, если хо-очешь, — предложила Айри.

Томотика вздохнул, не снимая маски, и ответил:

— Нет… и так сойдёт…

— Како-ой ты до-обренький, Тикарин! — сказала Айри, смешав искренность и иронию в неизвестных пропорциях, затем села по соседству с Рио.

Они расположились так: с левой “полочной” стороны от середины к краю сидели Нанако, Цубоми, Мегуми и Харуюки; с правой “оконной” в том же порядке — Томотика, Айри и Рио. Незанятыми остались два стула, но поскольку чизкейк нарезали на семь частей, других офицеров — Айвори Тауэра, выпавшего из памяти пятого Гнома и главы Легиона Вайт Космос — явно не ожидалось.

Когда Цубоми приходила в гости к Харуюки, тот спросил: “Какие же отношения между терна-леди Осциллатори?”

Девушка ответила, что они похожи на свиту преданных офицеров тёмного владыки, как в манге и играх. Очевидно, она пыталась подобрать понятные Харуюки термины, но в результате со сложившимся в воображении образом совпал разве что огромный стол. В остальном эта комната оказалось куда спокойнее и светлее, чем ожидал новый легионер Осциллатори.

Если причина в отсутствии Вайт Космос и Айвори Тауэра, то с одной стороны Харуюки предпочёл бы и дальше с ними не встречаться, а с другой — чувствовал себя немного расстроенным. Ладно ещё Айвори Тауэр, но ему хотелось увидеть Белую Королеву в реальности. Разумеется, Харуюки не причислял себя к её фанатам, но желал узнать, как в реальности выглядит бёрст линкер, который принёс в Ускоренный Мир столько хаоса и разрушений. Если на то пошло, он хотел убедиться, действительно ли она обычный человек, который пьёт, ест и дышит так же, как все.

— Ну всё-о, дава-айте уже.

Голос Айри заставил Харуюки поднять голову и увидеть, что все смотрят на него. Видимо, они старались соблюдать правила хорошего тона и не хотели браться за угощение до того, как к нему приступит гость.

— А, с-спасибо!

Торопливо схватив вилку, Харуюки отрезал себе самый краешек блестящего бледно-оранжевого чизкейка. Отправив его в рот, он почувствовал, как плотная, но шелковисто-гладкая фактура тает на языке. Сырный вкус оказался настолько плотным, что свело щёки.

— О… очень вкусно, — поделился он своим мнением.

— Ра-ада слышать, — с улыбкой ответила сидевшая напротив Айри. — Это Нана выбрала и купила.

— Что, правда?!

Харуюки немного подался вперёд и повернул голову. Нанако, которая сидела на следующем за Мегуми и Цубоми стуле, холодно ответила:

— Не ради тебя. Я сама его хотела.

Затем она отрезала от своего ломтика большой кусок, прожевала и проглотила его с предельно серьёзным видом, после чего продолжила:

— Наслаждайся, пока ещё есть возможность, Кроу. Уже скоро тебе станет не до него.

— К-как это понимать?..

— Ну уж нет, отложим все сложные разговоры на потом. Сладости нужно есть в хорошем настроении, — с улыбкой вмешался Рио, и Харуюки пришлось выпрямить спину.

Действительно, было бы форменным кощунством портить роскошный вкус чизкейка беспокойными мыслями. Харуюки не исключал, что так высоко оценил лакомство из-за пропущенного обеда, но ему действительно казалось, что оно способно потягаться даже с открытым сырным пирогом из Patisserie la plage, который Нико и Пард подали к столу в честь победы над Инти.

“Надо будет спросить у Нанако, где и почём она его взяла. Если позволит время и бюджет, хорошо бы угостить Нега Небьюлас”, — подумал Харуюки прежде чем вспомнил, что возможности встретиться с товарищами по старому Легиону у него не будет.

От этого в груди снова кольнуло, но Харуюки заглушил боль глотком холодного чая и вернулся к чизкейку.

Мегуми и Цубоми тоже ели молча. Томотика Кёбу, сидевший спереди и справа, каждый раз на секунду приподнимал нижний край маски левой рукой, чтобы правой отправить в рот очередной кусок. С лица соседствующей с ним Айри не сходила улыбка блаженства, а вот Рио, оказавшийся напротив Харуюки, хранил серьёзный вид и беспрестанно хмурился.

[[image:/storage/reader-images/7f57ad88d53871982f4c61e3ee637f7f7654f302.png]]
Гномы, которые столько раз вселяли ужас в сердце Харуюки в Ускоренном Мире, в реальности оказались обычными парнями и девушками, увлечённо поедающими чизкейк. От этой мысли у Харуюки снова заныло в груди, но уже по другой причине.

Все бёрст линкеры — это геймеры, которые играют в одну и ту же игру. Но они ненавидят, обманывают, грабят и убивают друг друга все восемь лет со дня запуска Брейн Бёрста.

Да, всегда можно сказать, что в этом и состоит замысел игры. И бёрст поинты, и возможность захвата территорий существуют как раз для того, чтобы поощрять конфликты между игроками. Но если бёрст линкеры идут на поводу у игры, разве они не опускаются до уровня марионеток, которыми управляет разработчик?

— Очень вкусно, — повторил Харуюки, словно протестуя против чего-то.

— Да-да-а! — поддержала его улыбающаяся Айри.

Если этот чизкейк поможет понять легионеров Осциллатори Юниверса, с которыми его до сих пор связывали только ожесточённые сражения, то за этим способен открыться и путь к исправлению порочной структуры Ускоренного Мира. Подумав об этом, Харуюки медленно разжевал последний кусочек своего ломтика.

Он ещё не знал, что спустя какие-то десять минут осознает всю глубину собственной наивности.

----------

Том 31 Глава 4

— Мы пригласили вас сюда сегодня… по двум причинам.

Томотика Кёбу произнёс эти слова, когда от чизкейка уже почти ничего не осталось. Каким-то непостижимым образом он успел незаметно надеть новую маску и сейчас сидел, сцепив перед собой ладони в перчатках, и смотрел на Харуюки хладнокровным, невозмутимым взглядом.

— Первая… судьба Ариты в Осциллатори Юниверсе… Мы не собираемся оспаривать твой переход в наш Легион, поскольку он одобрен Королевой… однако среди нас нет единого мнения в отношении тебя…

— П-понял… — Харуюки задумался, как ответить поосмысленнее, и тут сбоку послышался голос Цубоми:

— То есть вы решаете, должен ли он пройти тренировку?

— Ну… откровенно говоря, к этому всё и сводится…

“Что ещё за тренировка?” — задумался Харуюки, наклонив голову. Затем ему вспомнились слова Цубоми о том, что обучением новичков в Осциллатори Юниверсе занимаются Сайпрес Рипер и Глейсир Бегемот.

Мельком взглянув на севших поближе друг к другу Айри и Рио, Харуюки вновь посмотрел на Томотику и сказал:

— Если вопрос только в этом, то я с радостью пройду через тренировку…

Цубоми говорила, что на фоне методов Рейкер обучение у Рипер и Бегемота кажется ерундой. И раз так, то это испытание вряд ли его убьёт.

— Хочу предупредить… — Томотика слегка прищурился, словно прочитав мысли Харуюки. — Тебе придётся провести на неограниченном нейтральном поле по меньшей мере месяц, а в худшем случае полгода… Зачастую новички не выдерживают и говорят, что лучше уйдут из Легиона…

— Да ну-у, не так уж это и сло-ожно, — недовольным голосом вставила Айри.

— Вот-вот, — Рио закивал. — Наши с уважаемой Сагису методы — эталон умеренности. Что и говорить, если мы заранее передаём новичку достаточно очков, чтобы он не потерял Брейн Бёрст от десятка смертей.

Харуюки сильно усомнился в том, можно ли такой подход называть умеренным. Тем временем Рио продолжал:

— Однако вопрос даже не в том, выдержит ли уважаемый Арита нашу тренировку, а в том, зачем ему вообще проходить через неё. Уважаемый Кёбу, хотя вы не сражались против уважаемого Ариты один на один, но видели его битвы собственными глазами и должны понимать уровень его мастерства.

Судя по тому, какие выражения выбирал Рио, сам он оценивал умения Харуюки достаточно высоко.

Однако Томотика вновь посмотрел на новичка непроницаемым взглядом и вполголоса сказал:

— Арита… Сила Сильвер Кроу чересчур зависит от твоего настроя…

— Вообще-то это у всех так, — хладнокровно возразила Цубоми. — Когда ты на волне, то побеждаешь даже тех, кто сильнее тебя, а когда встал не с той ноги, то попадаешься даже на уловки новичков. Это неизбежное следствие того, что Брейн Бёрст — игра на состязание воображений. Ты ведь тоже побеждаешь не постоянно, правда?

Томотика выслушал безжалостный упрёк, даже не поведя бровью, и ответил:

— Если речь про обычные дуэли, то там неважно — хочешь выигрывай, хочешь нет… Но если человек не может управлять своим настроем в критические моменты, то ему не место рядом с нами…

Хотя Цубоми вступилась за Харуюки, сам он не находил, что возразить, и лишь смотрел в стол перед собой.

Ещё будучи в начальной школе, он осознал, что слишком легко поддаётся давлению. До недавнего времени ему казалось, что он понемногу начал исправлять этот недостаток благодаря своим приключениям в роли бёрст линкера, однако прямо сейчас Харуюки уже третий день не находил сил для того, чтобы связаться с Черноснежкой. Возможно, что в глубине душе он до сих пор такой же Тряпкаюки, как и раньше.

“Ну ладно, если вы считаете меня слабым, то можете тренировать меня хоть полгода, хоть год”, — мысленно прошептал он, и вдруг…

— Скромник, прежде чем рассуждать, где место Кроу, подумай о том, что он Связанный второго уровня. Да, и ещё Достигатель третьего уровня, хоть и с оговоркой.

К разговору неожиданно подключилась Нанако, она же Сноу Фейри. Её слова заставили Харуюки нахмуриться. Он уже знал, что “Связанными” называются бёрст линкеры, наладившие связь с игровыми существами; но кто такие “Достигатели”? Что означают второй и третий уровни, Харуюки тоже не знал.

Затаив дыхание, он ждал, кто возьмёт слово следующим, однако в комнате повисла напряжённая тишина. Лишь секунд через десять Томотика расцепил пальцы и развёл руками.

— Соня… Насколько я помню, ты тоже выступала за то, что Кроу нужна тренировка…

— Да, но по другой причине.

— И по какой же?..

— Не скажу, — твёрдо отказала Нанако и вновь принялась печатать на виртуальной клавиатуре.

Томотика пожал плечами и вновь посмотрел на Харуюки. Затем коснулся пальцами своего белоснежного нейролинкера, словно что-то проверяя.

— Будь ты хоть Связанным, хоть Достигателем, моё мнение о тебе не изменится… Потому что весь смысл существования Осциллатори Юниверса — исключительно в том, чтобы защищать нашу Королеву и исполнять её волю… Если ты хочешь по-настоящему вступить в наши ряды, то должен пройти через те же тренировки и показать ту же решимость, что и все, кто желают служить Королеве…

В серых глазах, обрамлённых длинными ресницами, сверкнул огонёк, похожий на блеск клинка.

Как Харуюки и подозревал, Томотика Кёбу, то есть Платинум Кавалер совершенно не доверял ему. И в этом нет ничего странного. Пускай Харуюки принёс Белой Королеве полноценную клятву верности, он никак не мог доказать этим людям, что вступил в Осциллатори Юниверс не как шпион или убийца на службе Нега Небьюласа.

Кое-как раскрыв сжатые губы, Харуюки ответил:

— Хорошо. Если надо, я пройду и тренировку, и что угодно.

— У-у-у, — послышался недовольный возглас Айри Сагису, которая и должна была отвечать за тренировки. — Если Арита у нас и пра-авда Связанный и Достигатель, то нам его и тренировать нечего. Наве-ерное, даже если мы сразу начнём с финального испытания, он его пройдёт с первого ра-аза.

— А ч-что там за финальное испытание?

— Победить в одиночку Звери-иного.

“Не-не-не!” — Харуюки еле сдержался, не позволив этому мысленному крику вырваться наружу. Строго говоря, Звериный — это всего лишь средний из пяти известных Классов Энеми, однако над ним стоят только Легендарный и Ультра Классы, представителей которых ещё поискать надо. Поэтому Энеми Звериного Класса считались фактически сильнейшими в Ускоренном Мире. Спасая Вакамию Мегуми, Харуюки вторгся в Токио Мидтаун Тауэр и победил Энеми Легендарного Класса Эйнхерия, однако этот противник находился под понижающим характеристики Приручением Белой Королевы, и к тому же Харуюки смог лишь пробить брешь в его броне, а последний удар нанесла Цубоми.

— Э-э… неужели все легионеры Осциллатори Юниверса прошли финальное испытание? — робко спросил Харуюки.

— Нет-нет, — Рио ухмыльнулся. — В противном случае наш Легион был бы непобедим. Не считая Гномов, испытание прошли только два… нет, три человека.

— Это всё равно как-то много…

“Неужели в прошлую субботу Нега Небьюлас умудрился победить этих людей грубой силой, несмотря на все их уловки?” — невольно задумался Харуюки, но быстро прогнал такие мысли из головы. Он напомнил себе, что в конце концов люди Черноснежки всегда побеждают.

И будут побеждать в будущем. Даже если им придётся сражаться против Харуюки.

Сжав лежащие на коленях ладони в кулаки, он продолжил:

— Я понял. Разрешите мне пройти финальное испытание.

— Арита… — едва слышно прошептала Мегуми.

— Ну и ну, — Рио покачал головой.

Но сказанного было не вернуть. После заявления Харуюки безупречно чистая маска Томотики слегка сдвинулась. Он собирался что-то сказать, но передумал, или же просто улыбнулся?

Наконец в комнате вновь раздался его тихий голос:

— Умерев в бою с Энеми Звериного Класса… ты можешь попасть в бесконечное истребление… Что скажешь на этот счёт?

Харуюки глубоко вдохнул, задержал на секунду дыхание и ответил:

— Если это случится, просто бросьте меня там.

----------

Том 31 Глава 5

До сих пор Харуюки почти всегда заходил на неограниченное нейтральное поле через таймер автоматического отключения. Благодаря этой мере предосторожности он мог не бояться бесконечного истребления — да, его могли убить несколько раз, но все очки он бы потерять не успел.

Однако на сей раз он громогласно заявил, что не боится истребления, поэтому не мог просить о мерах предосторожности. К его удивлению, Томотика Кёбу и остальные тоже не установили таймеры. Либо они настолько верили в собственные силы, либо обеспечивали свою безопасность чем-то помимо автоматического отключения.

По ходу этих раздумий Харуюки подключился к школьной сети Этерны при помощи логина, который прислала ему Фейри. Вообще-то выход на неограниченное нейтральное поле требовал подключения к глобальной сети, но Осциллатори Юниверс нашёл какой-то способ обойти это ограничение.

Когда приготовления завершились, Айри Сагису дала обратный отсчёт, привычно растягивая гласные:

— Начина-аем. Три-и, два-а, оди-ин…

— Анлимитед бёрст!

Звук ускорения, темнота, падение… приземление.

Когда Харуюки открыл глаза, комната школьного совета уже изменилась до неузнаваемости. Вместо роскошной древесины стены и пол покрылись грязной металлоорганикой. В углах помещения, безупречно убранного в реальном мире, ползали омерзительные насекомые. Через перекосившееся окно виднелось зловещее жёлто-зелёное небо.

— Значит, “Чистилище”... — послышался слева голос, и Харуюки повернул голову.

Рядом, сложив руки, на груди, стоял крупный аватар в тяжёлой броне цвета чистого льда. Из-за двух длинных рогов и маски с суровым выражением он напоминал синего демона óни из какой-нибудь детской книги. Порывшись в памяти, Харуюки пришёл к выводу, что никогда ещё не сталкивался с этим аватаром.

— А-а… в-вы кто такой? — С опаской в голосе спросил он.

Синий óни разочарованно всплеснул руками.

— Ну как, это же я, “Чихун”.

— Что? Бегемот? Но ведь когда мы сражались, ты был огромный и похожий на дракона… — возразил Харуюки, разводя руки в стороны как можно шире.

Когда неделю назад он столкнулся с Глейсир Бегемотом в ходе битвы за территорию, тот имел в длину почти шесть метров и напоминал Энеми Звериного Класса.

— Не хватало ещё, чтобы та громадина постоянно нам глаза мозолила. Ты в тот раз видел звериный режим, — сказал розовый аватар женского пола, подходя к Харуюки.

Немыслимо изящное, соблазнительное тело с головы до пят покрывали многочисленные острые шипы, а очаровательное лицо-маску обрамляли роскошные волнистые волосы.

“Ворчунья” Роуз Миледи остановилась, громко цокнув каблуком-стилетом, вздохнула и прошептала:

— Кроу, ты уверен, что сможешь победить Звериного в одиночку?

— П-понятия не имею.

— Эх, ты… — Миледи разочарованно покачала головой.

Затем к Харуюки подошёл ещё один аватар, в броне, похожей на бледно-розовое платье. Она тоже начала разговор со вздоха:

— Эх… а ведь я тебе говорила, что не надо…

— Разве говорила?

— Говорила. Телепатией.

Эти абсурдные заявления принадлежали “Пророку” Орхид Оракул. Она шагнула к Бегемоту, покачивая длинными волосами, веером растекающимися по спине аватара.

— Чихун, неужели ты правда бросишь Кроу в бесконечном истреблении? — спросила Оракул.

— Ну, как сказать…

Синий óни замешкался с ответом, и тут из-за его спины появилась новая фигура. Харуюки вздрогнул и оцепенел от неожиданности.

Дуэльный аватар? Скорее всего да, но Харуюки ничего не мог сказать о его внешнем виде и даже цвете. Дело было в тёмно-сером, словно поглощающем всякий свет плаще с капюшоном, который закрывал незнакомца с ног до головы. Обтрёпанные полы накидки заканчивались сантиметрах в десяти от земли, но Харуюки не видел под ними ног. Казалось, будто это какой-то призрак… или даже сама Смерть.

Парящий словно Чёрная Королева Блэк Лотос аватар слегка раскачивался из стороны в сторону.

— Ой, Орхи-и, ты така-ая добрая, — послышался отдающийся лёгким эхом голос.

Харуюки чуть было не поскользнулся на ровном месте, но устоял. Судя по всему, под этим зловещим плащом скрывалась Сайпрес Рипер — она же Айри Сагису. Только в этот момент ему вспомнились пояснения Черноснежки о том, что слово “сайпрес” означает “кипарис”, а “рипер” — “жнец”.

Конечно, образ девушки с косичками, отдавшей Харуюки самый большой кусок чизкейка, никак не сочетался с дуэльным аватаром, похожим на воплощение Смерти, но в Ускоренном Мире довольно много бёрст линкеров, которые сильно отличаются от своих виртуальных воплощений. А уж выяснять, какая моральная травма привела к появлению такого дуэльного аватара — и вовсе грубейшее нарушение этикета.

Харуюки едва успел оправиться от потрясения, когда Орхид Оракул заговорила слегка обиженным голосом:

— Я это спрашиваю вовсе не по доброте душевной. Когда ты и Чихун проходили финальное испытание, у вас на подхвате был целый отряд спасения, помните? Кроу тоже в Осциллатори, поэтому на него должны распространяться те же самые условия.

— Я то-оже так считаю, но Кроу сам сказал, что его спасать не на-адо.

— Это он сгоряча ляпнул, как обычно … — ответила Оракул, не то вступаясь за Харуюки, не то наоборот.

— Оракул, — вдруг раздался тихий ледяной голос с противоположной стороны комнаты. — Твои слова… это унижение в адрес того, кто вызвался проходить испытание…

Послышались мерные металлические шаги. Это подошёл похожий на рыцаря аватар в обтекаемых, но мощных доспехах практически белого цвета. Если Сильвер Кроу можно было назвать металлически-серебристым аватаром, то этому больше подходили слова “светло-серебристый”.

Опущенное забрало рогатого шлема мешало увидеть лицо аватара. Этого обладателя треугольного щита за спиной и длинного меча с широкой гардой на левом бедре знали как первого Гнома Платинум Кавалера по прозвищу “Скромник”.

Харуюки внимательно присмотрелся к этому бёрст линкеру, которого Центореа Сентри назвала мастером Фемто-стиля фехтования. Конечно, возможность изучить внешность рыцаря представилась ему ещё на балконе Хаймвельдта — замка на территории Гранд Кастла — однако во время той встречи Харуюки был занят попытками унять собственные чувства и не успел толком рассмотреть первого офицера Осциллатори Юниверса.

Хотя аватары с мечами начали попадаться Сильвер Кроу ещё на первом уровне, Харуюки научился интуитивно оценивать их мастерство мечников только после того, как сам добрался до шестого уровня и получил “Ясный Клинок”.

Прямо сейчас он выделял в Ускоренном Мире трёх величайших мечников. Первая — это, разумеется, Чёрная Королева Блэк Лотос по прозвищу “Конец света”, потому что её клинки-конечности способны разрубить всё что угодно. Второй — “Аномалия” Граф Графит Эдж, мастер Айнского стиля, который использует парные клинки из гипералмазно-графенового сплава как для нападения, так и для защиты. Наконец, третья — это Центореа Сентри, известная как “Безжалостная”, “Асура” и “Омега-вепон” и научившая Харуюки пользоваться Омега-стилем.

Разумеется, в Брейн Бёрсте есть и другие искусные мечники. В качестве примера можно привести участников нападения на Тескатлипоку: Лаванду Даунер по прозвищу “Транквилизатор”, которая владеет третьим уровнем Инкарнации; а также “ребёнка” и единственного ученика Графит Эджа — Трилид Тетраоксида, мечника традиционного стиля, который в совершенстве овладел “Бесконечностью”, одним из семи Артефактов. “Дуалы” Синего Легиона — Кобальт Блейд и Манган Блейд — тоже по праву заслужили свою славу искусных бойцов, а уж в силе их учителя, “Покорителя” Блу Найта, сомневаться тем более не приходилось.

Синий Король владел Артефактом “Импульс” и одержал победу над Центореа Сентри, когда та стала Третьим Хром Дизастером. Харуюки не включил Блу Найта в тройку сильнейших мечников только потому, что ещё не успел прочувствовать его силу. Тем не менее, тот создал свой собственный Бесконечный стиль, слава о котором ходит по всему Ускоренному миру, и за это считается первоклассным мастером. Если следовать той же логике, то Платинум Кавалер, создатель Фемто-стиля, тоже должен стоять в одном ряду с Сентри, Графом и Найтом. Вот только…

Сейчас, когда Харуюки впервые как следует рассмотрел Кавалера, тот показался на удивление мягким и безобидным аватаром. Конечно, Сильвер Кроу, в отличие от Скарлет Рейн, не обладал “Расширенным зрением”, но Харуюки уже научился чувствовать “информационное давление”, о котором та столько говорила. Кавалер совершенно не излучал его, в отличие от всех Монохромных Королей и их офицеров. И это притом, что уровень информационного давления зашкаливал не только у Бегемота и Леди, но и у Рипер и Оракул, которые явно не полагались в бою на грубую силу.

Порывшись в памяти, Харуюки понял, что видел силу Кавалера всего один раз, когда тот увеличил свой щит и закрыл Белую Королеву от “Уэймиккаиуитля” Тескатлипоки. В голову даже пришла мимолётная мысль: что, если главное оружие Кавалера — не меч, а именно щит? Что, если он такой же защитный аватар, как Зелёный Король?..

Но тут вставший посреди остальных аватаров Кавалер покосился на Харуюки и продолжил:

— Кроу сам отрезал себе путь к отступлению… Он продемонстрировал гордость и решимость настоящего воина… И раз так… мы должны уважать его решение…

“Да нет же, это я сдуру ляпнул!” — хотел сказать Харуюки, но вместо этого застыл, как истукан. Вдруг раздался новый голос, не то поддержавший его, не то вбивший последний гвоздь в крышку гроба:

— Это всё пустые разговоры. Если Кроу победит, вопрос исчезнет сам собой.

Послышался незабываемый звон каблуков, принадлежавших аватару женского пола в платье, оформленном снежинками. Эта девушка, вернее, даже девочка выглядела ещё миниатюрнее Роуз Миледи и уступала ей в росте сантиметров двадцать. Из-за полупрозрачной, бледно-голубой брони она напоминала куклу, сделанную из чистого льда.

Именно эта очаровательная девочка во время прошлых битв за территорию уничтожила четырнадцать отборных легионеров Нега Небьюласа мощнейшей Инкарнацией, а во время недавней встречи с Харуюки на высшем уровне остановила его движения и даже дыхание. Пускай она заплатила за такси и угостила Харуюки чизкейком, он знал, что рядом с ветераном, обладающим такой разрушительной силой, нельзя расслабляться.

— Нас ждут другие дела, так что не затягивай, — сказала она, обращаясь к Кавалеру.

И хотя тот находился выше Сноу Фейри в иерархии Гномов, но послушно кивнул, нисколько не оскорбившись на приказ, и посмотрел на Харуюки.

— Следуй за мной, Кроу… нам пора туда, где пройдёт твоё испытание…

Отряд прошёл по коридору, полному характерных для “Чистилища” складок и выступов, затем спустился по лестнице. Однако наружу аватары вышли не через парадный вход, а в служебную дверь с противоположной стороны.

Из-за этого они оказались не во внутреннем дворе, а прямо посреди рощицы, только не живой и зелёной, а сухой и металлической. Бёрст линкеры продолжили движение на юг и, обойдя несколько деревьев, оказались на пустыре, который в реальности наверняка был школьной спортплощадкой.

Теперь отряд смог резко ускориться. Харуюки бежал прямо за возглавляющим строй Кавалером и вдруг задумался об одной тревожной вещи.

— Слушай, Коси… в смысле, Миледи, — решил он поделиться опасениями с соседкой. — Я помню какие-то разговоры о том, что если на среднем уровне сражаться с Энеми, то появится Тескатлипока и нападёт…

— Я тоже такое слышала. Но вообще-то ты должен в этом разбираться лучше меня.

— Да нет, я тоже совсем не охочусь на Энеми… — ответил Харуюки, бросая взгляд на небо над центром города.

Три дня назад, поздним вечером двадцать четвёртого июля, Белая Королева Вайт Космос снизошла до мольбы Харуюки и остановила Бога апокалипсиса Тескатлипоку, который собирался истребить Такуму и не только его. Однако Харуюки ни за что бы не угадал, как именно она это сделает.

Спустившись с высшего уровня на средний — другими словами, на неограниченное нейтральное поле — Белая Королева выпустила шипы диадемы, главного компонента “Сияния”, и вонзила её в мозг собственного аватара (если, конечно, у аватаров он есть).

Затем взяла скипетр, которым пользовалась для управления жертвами Артефакта, и пронзила им своё сердце.

Естественно, два удара по самым уязвимым местам аватара наверняка поставили Белую Королеву на грань гибели, однако Харуюки в первую очередь интересовало, зачем Вайт Космос вообще вдруг напала на саму себя. Тем не менее, её поступок и правда остановил Тескатлипоку.

К тому времени Бог апокалипсиса уже уничтожил крылья Сильвер Кроу взрывной волной, поэтому он не мог примчаться на помощь друзьям. К счастью, Графит Эдж и Циан Пайл ещё оставались в строю и смогли вытащить с поля боя сильно пострадавших Центореа Сентри, Трилид Тетраоксида, Лаванду Даунер и Архангела Метатрон.

Харуюки взял на руки едва не погибшую Белую Королеву, спустился по лестницам Хаймвельдта и выпрыгнул в реальность через портал в фойе первого этажа. Таким образом, операция по его спасению из Токио Гранд Кастла увенчалась успехом, вот только освободившийся от корон “Сияния” Тескатлипока теперь уже не находился во власти Белой Королевы и приступил к исполнению своих обязанностей бога апокалипсиса.

С тех пор он без устали бродил по всем центральным районам Токио на неограниченном нейтральном поле и, обнаружив любых бёрст линкеров, немедленно их убивал.

Ускоренный Мир никогда ещё не сталкивался с угрозой подобных масштабов. Тескатлипока замечал жертв в радиусе примерно километра, и никто не мешает держаться от него на безопасном расстоянии, но есть одна загвоздка: как только бёрст линкер нападает на любого Энеми, Бог апокалипсиса обращает на него внимание с любого расстояния и немедленно присоединяется к битве. Ходят слухи, что однажды, когда Тескатлипока находился в Минами-Коиве — иначе говоря, на самом краю и района Эдогава, и центральной части Токио, — отряд бёрст линкеров решил напасть на энеми в парке Кинута, практически в диаметрально противоположной точке города. Минут через десять с неба обрушилась взрывная волна и уничтожила весь отряд. Если это правда, то Тескатлипока умеет летать со скоростью сто пятьдесят километров в час.

Конечно, многое зависит от силы группы, но десять минут — это слишком мало даже для убийства Энеми Дикого Класса, не говоря уже о Зверином. Благодаря титаническим усилиям Зелёного Легиона стало ясно, что если отойти от Тескатлипоки более чем на сто километров, он перестаёт обращать внимание на охоту, но невозможно представить, чтобы бёрст линкеры выбирались в префектуры Гумма или Яманаси каждый раз, когда хотят убить Энеми. Получается, что живущие в Токио игроки оказались фактически лишены возможности охотиться. Вот почему Зелкова Вержер и другие бёрст линкеры из малых Легионов имели полное право злиться на Харуюки, который высвободил Тескатлипоку из Инти, а затем ещё и вступил в Осциллатори Юниверс.

— Ничего, Кавалер наверняка уже что-нибудь придумал.

После слов Цубоми линзы Сильвер Кроу вновь сфокусировались не на ядовитом небе, а на идущей рядом попутчице.

— Что-нибудь — это что?

— Откуда я знаю? Но если мы дойдём до нужного места, и он скажет, что совсем забыл про Теску, стукни его за меня.

— Ну уж нет, — ответил Харуюки так быстро, что практически перебил собеседницу, затем посмотрел на спину идущего впереди рыцаря.

Он считал, что уже подружился с Роуз Миледи и ощущал, что при благоприятном стечении обстоятельств может найти общий язык с Сайпрес Рипер и Глейсир Бегемотом — другими словами, с Айри Сагису и Рио Косимидзу. Более того, отчасти ему казалось, что в далёком будущем нельзя исключать даже приятельских отношений со Сноу Фейри, Нанако Юхольт.

И только Платинум Кавалер, он же Томотика Кёбу, казался Харуюки таким человеком, с которым он никогда не придёт к пониманию. Стена полного отторжения между ними не поколебалась даже при встрече в реальности — такого не было ещё со времён Номи Сэйдзи и его Даск Тейкера.

Но эту стену воздвиг Томотика, и Харуюки не собирался укреплять её со своей стороны. Он считал, что должен заслужить его уважение и занять достойное место в Белом Легионе — в том числе, чтобы оправдать клятву, принесённую Белой Королеве. И есть только один путь к этой цели: продолжать вести себя как подобает бёрст линкеру.

“Ты ведь согласна, Метатрон?” — мысленно прошептал Харуюки, снова глядя в небо слева от себя.

Высокие здания “Чистилища” мешали ему разглядеть Старую Токийскую Башню, которая находилась всего в двух с половиной километрах отсюда. Харуюки мысленно пожелал здоровья архангелу, которая восстанавливала силы в “Аэрохижине”, но сделал это осторожно, чтобы ненароком не привлечь её внимание. Затем вновь сосредоточился на дороге перед собой.

Кавалер добежал до юго-восточного края спортплощадки и легко, даже не замедляясь, перепрыгнул высокий шипастый забор.

Вслед за ним, демонстрируя чудеса атлетики, территорию Этерны покинули Фейри, Рипер и даже Бегемот. На первый взгляд эти прыжки ничего не значили, но именно такое поведение выдавало в этих бёрст линкерах настоящих экспертов по Брейн Бёрсту.

Миледи и Оракул тоже легко перепорхнули через преграду, и Харуюки остался один. Он прикинул, не помочь ли себе крыльями, но шкала энергии пустовала, да и выпячивать способности аватара сейчас было ни к чему. Как следует разогнавшись, он изо всех сил прыгнул, думая лишь о том, как бы не поцарапать шипами подошвы.

Пролетев над двухметровым забором и приземлившись, Харуюки оказался посреди невысоких, но плотно стоящих домов. В реальности это был фешенебельный частный сектор, но органический стиль “Чистилища” превратил район в порождение кошмара.

Кавалер на секунду обернулся, увидел, что все в сборе, и продолжил движение, выбрав ведущую на юг дорогу. Харуюки трусцой догнал остальных, и уже через пятьдесят или шестьдесят метров отряд оказался перед следующим забором. За ним виднелось огромное здание, сравнимое по размерам с корпусами Этерны.

Дойдя до конца дороги и прыжком преодолев новую преграду, Харуюки увидел перед собой нечто похожее на дворец в виде сориентированной на запад буквы С. Выступающие вперёд крылья имели по четыре этажа, центральная часть — шесть. Стены здания скрывали от взглядов внутренний двор.

Кавалер уверенной походкой приблизился к крылу дворца и вошёл через проём — видимо, здесь находился служебный вход. Догнав первого Гнома, Харуюки увидел перед собой винтовую лестницу.

Пока отряд дружно поднимался наверх, Сильвер Кроу вновь поравнялся с Миледи.

— Что здесь находится в реальном мире? — поинтересовался Харуюки, стараясь говорить как можно тише. — На школу, вроде, не очень похоже…

— Районный исторический музей. Ему лет сто, наверное.

— Ух… и ведь это ещё новее, чем храм в Этерне…

Харуюки сначала восхитился, а затем вспомнил, что должен задать важный вопрос:

— И… зачем мы здесь?

— Скоро поймёшь.

Стоило Цубоми ответить, как сверху донёсся оглушительный визг ржавых петель.

Харуюки вскинул голову и увидел жёлто-зелёный свет в проёме открытой Кавалером двери. Аватары по очереди прошли через неё и оказались на огромной крыше.

Кавалер подошёл к перилам со стороны внутреннего двора.

— Сильвер Кроу… — сказал он, не оборачиваясь. — Вот твой противник…

Харуюки кинулся к краю здания и посмотрел вниз.

Во внутреннем дворе С-образного здания находился прямоугольный пруд. Вода в нём блестела, словно ртуть, и Харуюки было решил, что из-за этого ничего не увидит, но тут серебристая поверхность вздыбилась, и из пруда показалось огромное чудовище.

Проще всего было бы описать его как кита на четырёх ногах. В длину обтекаемое тело достигало шести метров, из которых два приходились на голову. Конечности выглядели крепкими и мощными, на конце хвоста виднелись плавники. Будь этот хвост поострее, а голова — поуже, Харуюки решил бы, что это не кит, а крокодил.

Не сводя глаз с монстра, безмятежно плавающего в двадцатиметровом пруду, Кавалер продолжил:

— Это… Энеми Звериного Класса Крокоцетус*… Он появляется в этом пруду практически вне зависимости от уровня, поэтому мы назначили его целью финального испытания…

— Крокоцетус… — повторил Харуюки, но на ум так ничего и не пришло.

Он никогда не слышал об этом чудовище и, разумеется, не встречал его. Иначе говоря, ему предстоял бой с незнакомым Энеми.

Единственное, что радовало — Крокоцетус относился к животным, а значит, у него вряд ли есть какие-то хитрые атаки, которые так любят Энеми в виде гуманоидов или немыслимых чудищ. Кроме того, Крокоцетус явно не умел летать, так что Харуюки всегда мог уклониться от его атак, поднявшись в воздух. Конечно, Энеми Звериного Класса ни в коем случае не следовало недооценивать, но если все Гномы и даже пара-тройка других легионеров Осциллатори победили его в одиночку, то и Сильвер Кроу это должно быть под силу.

— Если я выиграю… ты смиришься с тем, что я вступил в Легион, Кавалер?

— Рыцарь… держит слово… — хвастливо заявил Платинум Кавалер.

Харуюки бросил на него быстрый взгляд и кивнул.

— Хорошо. Что же…

— Подожди, — вмешалась вдруг Сноу Фейри, не сказавшая по пути ни слова. — Скромник, что насчёт Тескатлипоки? Когда Кроу вступит в бой, он будет здесь через считаные минуты.

— Не волнуйся… — ответил Кавалер, снял левой рукой щит со спины и направил во двор. — Игнорабл Зон*.

Неизвестно, в какой момент он успел накопить энергию, но из щита вдруг выстрелила серебристая пуля, вонзившаяся в землю прямо перед прудом. Из этого места беззвучно возник купол тусклого света радиусом где-то пятьдесят метров. Под ним оказался весь двор, часть дворца и даже дуэльные аватары, но Харуюки ничего не почувствовал, когда световая пелена прошла сквозь него. Крокоцетус тоже не отреагировал. Однако Харуюки заметил, что не видит ничего, что происходит вне купола. Кроме того, исчезли завывания ветра.

— Эта световая плёнка отсекает все виды восприятия, которые есть у бёрст линкеров и Энеми… Пока ты сражаешься внутри неё, тебе никто не помешает…

— О-о, я и не зна-ала, что у тебя есть тако-ое, — заявила Сайпрес Рипер.

— И я, — Роуз Миледи кивнула. — Опять секретничаешь и ничего не рассказываешь?

— Взаимно…

— Этот купол останавливает даже запах Инкарнации, на который сбегаются Энеми? — уточнила Миледи.

— Я же сказал… Все виды восприятия… — повторил Кавалер, опуская щит, затем повернулся к Харуюки. — Зона продержится тридцать минут. Не успеешь за это время — значит, не прошёл испытание…

— Понял.

— Ты сможешь, если не будешь терять голову, — заверила Орхид Оракул.

Харуюки кивнул в ответ, поставил ногу на перила, оттолкнулся и полетел во двор.

----------

Том 31 Глава 6

Энеми, они же существа неограниченного нейтрального поля, настолько разнообразны, что запомнить их всех совершенно невозможно. Тем не менее, если ограничить выборку Звериным Классом и центром Токио, то останется всего около сотни подходящих созданий. Харуюки уже успел выучить и их имена, и внешность, и даже тактику борьбы, однако про Крокоцетусов никогда не слышал и не читал.

Существуют так называемые редкие Энеми — и речь не только о Зверином Классе, но и о Диком, и о Малом, — которые появляются в одном-единственном месте. Скорее всего, Крокоцетус как раз относился к их числу. Районный исторический музей находился в самом сердце территории Осциллатори Юниверса, так что посторонние держались от него подальше, и поэтому информация об этом Энеми до сих пор не попала в общедоступные списки.

По этой причине Харуюки не стал бросаться в бой сразу после приземления и решил начать с наблюдения. Конечно, Кавалер ограничил его тридцатью минутами, но лучше уж провалить испытание из-за нехватки времени, чем из-за необдуманной атаки и глупой смерти.

Крокоцетус неспешно плавал в серебряной воде. Пруд был всего вдвое шире Энеми, и складывалось ощущение, что существу должно быть там довольно тесно. Однако огромное тело оказалось на удивление гибким и разворачивалось без особых затруднений.

Харуюки терпеливо наблюдал, прячась за толстым стволом металлического дерева. Оставшиеся на крыше бёрст линкеры наверняка сгорали от нетерпения, но ему хотелось ещё разок посмотреть на врага во всей красе, прежде чем нападать.

Спустя пару минут Крокоцетус вновь поднялся над поверхностью воды, встав на задние лапы и опираясь на хвост. Передние лапы повисли в воздухе, а голова, похожая на нечто среднее между аналогичной частью тела кита и динозавра, медленно повернулась из стороны в сторону.

Харуюки пошире раскрыл линзы своего аватара, чтобы тщательно рассмотреть тело Энеми.

Серая с синим отливом шкура казалась чрезвычайно прочной. Передние лапы кончались когтями, больше похожими на ножи. В приоткрытой пасти виднелись бесчисленные зубы. Глаза были мутно-жёлтыми. Рогов, узоров на коже или других необычных особенностей Харуюки не заметил. Конечно, он видел только верхнюю половину тела, но предполагал, что нижняя будет такой же. Получалось, что Крокоцетус — это не какой-то сверхъестественный зверь, а обычное животное.

Зачастую у Энеми есть уязвимые места, которые можно уничтожить, чтобы одержать быструю победу. У жуков это нервные узлы, у механизмов — узлы управления, у призраков — сгустки души… однако животные, к которым относился Крокоцетус, получают дополнительный урон разве что от атак по мозгу и сердцу. Но эти слабые места не созданы специально в помощь бёрст линкерам, и точно попасть по ним крайне трудно.

— Видимо, придётся терпеть, пока у него просто не кончится здоровье… — пробормотал Харуюки, кладя руку на левое бедро.

После обсуждения, которое состоялось три дня назад, Такуму вернул взятый на время “Ясный Клинок”. Отдавая Харуюки Усиливающее Снаряжение, он сохранял невозмутимость, но внутри него наверняка бушевали эмоции. Ещё бы — он уже находился в шаге от того, чтобы исполнить данное другу обещание о “настоящей” дуэли на седьмом уровне, но теперь его дуэльный аватар потерял два уровня.

“Мне ведь и с ним надо поговорить…” — нервно подумал Харуюки. Глубоко вдохнув, чтобы прогнать эту мысль, он воскликнул:

— Экипировать — “Люсид Блейд”!

У левого бедра собрался белый свет, превратившийся в тонкий клинок.

Услышавший это Крокоцетус повернул туловище и посмотрел на Харуюки. Жёлтые глаза тускло сверкнули, над головой Энеми появилась трёхуровневая шкала здоровья.

Харуюки думал о том, чтобы подкрасться сзади и нанести первый удар исподтишка, но даже в случае успеха он бы наверняка потерял равновесие и упал в воду. А сражаться с явно водоплавающим врагом в пруду — это уже не самоуверенность, а слабоумие.

— Сюда иди, кит рептилоидный! — снова подал голос Харуюки, выпрыгивая из-за дерева и разгоняясь в сторону парадного входа во дворец. Впереди было достаточно места для манёвров, к тому же в случае опасности он мог спрятаться внутри здания.

К счастью, Крокоцетус явно не обладал мозгами настоящего кита, потому что поддался на провокацию и начал вылезать из пруда.

— Гр-р-ро-о-о! — взревел он, широко раскрывая огромную пасть.

Мгновение спустя монстр устремился вперёд, загребая землю передними лапами, словно экскаватор, и гулко топая. Но какими бы примитивными ни были повадки Крокоцетуса, Энеми Звериного Класса способен растерзать бёрст линкера за один удар, если врежется в него на полной скорости.

Борясь со страхом, Харуюки подпустил врага поближе, затем резко согнул колени и изо всех сил прыгнул.

Еле успев подняться над Энеми, который мчался вперёд, словно таран, Харуюки развернулся в воздухе и приземлился на опущенную к земле голову Крокоцетуса. Не останавливаясь, он взбежал по короткой шее, схватил “Ясный Клинок” обратным хватом и вонзил его в горбатую спину.

Уже по переданному подошвами при первом же контакте ощущению он понял, что шкура этого существа толстая и крепкая, словно высокопрочная резина. Ударь он мечом просто так, и лезвие бы спружинило, не нанеся урона. Поэтому Харуюки выбрал в качестве цели один из выпирающих позвонков и использовал самый базовый навык Омега-стиля:

“Предел”.

Смысл его в том, чтобы приложить бесконечно огромную силу к бесконечно маленькой точке. Если всё получится, то с его помощью можно разрубить даже прочнейшую сталь. Остриё “Ясного Клинка” слегка углубилось в сизую шкуру монстра, а затем меч внезапно провалился, вонзившись по самую гарду.

— Гр-р-р-ро-о-а-а! — взревел Крокоцетус от ярости и боли.

Огромное тело забилось в судорогах, и Харуюки вцепился в рукоять меча обеими руками, всеми силами пытаясь удержаться.

В этом и состоял его наспех придуманный план битвы. Он оценил, докуда Энеми может дотянуться пастью и конечностями, и заключил, что противник не сможет ни укусить, ни пнуть дуэльного аватара, находящегося у него на спине.

Первая из шкал здоровья над вражеской головой не потеряла даже одной десятой запаса, но пока Харуюки не вытащит меч, Крокоцетус будет получать постоянный урон. Если он не успеет сбросить Сильвер Кроу со спины до момента, когда его здоровье иссякнет, то победа достанется бёрст линкеру. В противном же случае выиграет Энеми.

— Кх-х!.. — кряхтел Харуюки, отчаянно сжимая рукоять клинка.

С каждым движением Крокоцетуса его швыряло из стороны в сторону. Пускай Сильвер Кроу и относился к лёгким металлическим аватарам, “Ясный Клинок” всё равно не был рассчитан на такие нагрузки. Благодаря баснословно дорогой закалке на неуязвимость к жару этот меч с лёгкостью прошёл бы даже сквозь лаву, но он не выдержит, если его слишком сильно и долго гнуть.

“Ничего личного, но сдохни поскорее, пожалуйста!..” — мысленно попросил Харуюки, бросая ещё один взгляд на шкалу здоровья Крокоцетуса. Увы, Энеми пока что потерял лишь чуть больше половины первой полосы, поэтому терпеть предстояло ещё минут семь или восемь. Достаточно быстро, чтобы уложиться в отведённые полчаса, но выдержит ли “Ясный Клинок”?

Даже если Усиливающее Снаряжение сломается, оно полностью восстановится, когда Харуюки зайдёт на неограниченное нейтральное поле в следующий раз. Но он был убеждён, что меч не заслуживает столь грубого обращения. Ему даже казалось, что в таком случае клинок может предать его в самый неподходящий момент.

“Если пойму, что клинок сейчас сломается, то разожму руки”, — решил Харуюки и попытался разгадать, как именно двигается Крокоцетус, в надежде немного помочь мечу.

Казалось, будто огромный зверь извивается хаотично, но спустя столько времени стало ясно, что он знает всего четыре движения: наклон вправо, наклон влево, удар задом и подъём на дыбы. Если вовремя заметить начало движения и стремительно отреагировать, можно поймать равновесие до того, как Энеми попытается сбросить противника.

Харуюки отфильтровал всё лишнее, даже перестав следить за медленно убывающей шкалой здоровья Крокоцетуса, и предельно сосредоточился.

Вот почему он слишком поздно заметил нечто крайне важное.

Световой купол вокруг музея вогнулся и заскрипел так, словно кто-то надавил на него сверху. Вдруг по непрозрачной пелене пробежали трещины, и она бесшумно разбилась.

В следующий миг чудовищный грохот обрушился на Харуюки мощнейшей звуковой волной.

— А?!

Он инстинктивно вскинул голову, глядя в небо.

Темнота. Раньше из-за туч светило солнце, но теперь всё накрыла огромная тень. И это была не птица, не самолёт, а силуэт существа, похожего на бога из древних легенд…

Энеми Ультра Класса Бог апокалипсиса Тескатлипока.

— Но… почему?.. — хрипло выдохнул Харуюки, продолжая отчаянно удерживаться на беснующемся Крокоцетусе.

Всего несколько секунд назад “Игнорируемая зона” Платинум Кавалера полностью закрывала внутренний двор дворца. Пока Харуюки находился под защитой этой пелены, Тескатлипока не должен был заметить начавшейся битвы с Энеми.

Однако гигант стометрового роста уже спускался с небес, извергая алое пламя из подошв. Сомнений быть не могло — он не появился здесь случайно, а собрался напасть на Харуюки и остальных. И его действия вполне могли закончиться бесконечным истреблением для всего отряда.

— Бегите! — потеряв голову, закричал Харуюки в сторону крыши правого крыла.

В ответ раздался ясный голос Глейсир Бегемота:

— Мы привлечём внимание Тески и уведём его подальше! Уважаемый Кроу, отделайтесь от Крока и выйдите через портал на третьем этаже музея!

— К-как скажешь! — бросил Харуюки за мгновение до того, как Тескатлипока приземлился на левое крыло дворца…

Вернее, не просто приземлился. Здание не выдержало чудовищной тяжести и разрушилось с чудовищным металлическим грохотом. Стены вылетели наружу, словно от взрыва бомбы, во все стороны посыпались искры. Крупные здания “Чистилища” уступали по крепости сооружениям “Города демонов”, но всё равно считались практически неразрушимыми. Происходящее лишний раз доказывало, как далеко Тескатлипока находился за гранью разумного.

Гигант, за считанные секунды превративший левое крыло дворца в груду обломков, замер, едва коснувшись земли, зато окрест раскатилась ударная волна, которую почувствовал даже сидящий на спине Энеми Харуюки. Тескатлипока возвышался на такую высоту, что с земли хорошо просматривались только ноги и живот. Шестиметровый Крокоцетус казался на его фоне мелкой рыбёшкой.

Тем временем Энеми Звериного Класса продолжал яростно извиваться, словно не замечая тёмно-красного гиганта. На самом деле удивляться было нечему, ведь из спины Крокоцетуса по-прежнему торчал “Ясный Клинок”. Но Харуюки опасался вытаскивать меч, потому что тогда ничто бы не помешало противнику скинуть Сильвер Кроу со спины. И хорошо ещё, если аватар полетит ко входу во дворец, но разъярённый зверь мог швырнуть его и в пруд, и даже прямо к ногам Тескатлипоки.

Однако по-настоящему серьёзная опасность нависла не над Харуюки, а над отрядом Глейсир Бегемота, который вызвался отвести Тескатлипоку подальше от Этерны. Энеми мог в мгновение ока уничтожить их как гравитационным “Тошкатлем” из правой руки, так и разрушительным “Уэймиккаиуитлем” из левой. Кстати, как они вообще собирались привлечь внимание гиганта?

У офицеров Осциллатори нашёлся простой и смелый ответ на этот вопрос:

— Конжил Рей!

— Соул Скви-из*!

Бегемот и Рипер синхронно выкрикнули названия умений, и с крыши выстрелили два цветных луча. Они попали гиганту в живот и взорвались с таким звуком, словно рядом разбилась сотня стёкол.

Откуда-то сверху донёсся гулкий рокот. Харуюки уже много раз слышал “голос” Тескатлипоки, поэтому сразу узнал его.

Огромное тело начало поворачиваться. Должно быть, лучи обладали поистине чудовищной силой, раз всего одного залпа хватило, чтобы отвлечь Энеми Ультра Класса от битвы Сильвер Кроу.

Продолжая удерживаться на спине Крокоцетуса, Харуюки поднял голову и увидел, что Бегемот и остальные офицеры побежали на восток, в Таканаву. Тескатлипока двинулся следом за шестёркой аватаров. Могло показаться, что он никуда не торопится, однако гигантский Энеми преодолевал за каждый шаг почти пятьдесят метров и сокрушал всё на своём пути.

“Пожалуйста, не попадитесь ему!”

Харуюки мысленно пожелал удачи бёрст линкерам, которые уже успели пропасть из поля зрения.

Если большая часть Гномов попадёт в неограниченное истребление, Белый Легион сильно ослабнет. С учётом всего, что случилось раньше, Харуюки мог бы отнестись к этому со злорадством, но среди шестерых убегающих бёрст линкеров были Роуз Миледи и Орхид Оракул, да и остальным он уже не желал потерять все очки.

Харуюки прогнал исподволь прокравшиеся в голову сентиментальные мысли. Прямо сейчас он должен думать лишь о том, как исполнить приказ Бегемота: отбиться от Крокоцетуса и сбежать с неограниченного нейтрального поля.

Тескатлипока постепенно отдалялся, на каждом шаге распинывая в стороны обломки и поднимая клубы пыли. От левого крыла дворца остались только развалины, но центральная часть не пострадала, как и портал на третьем этаже.

“Как только Крокоцетус устанет, я вытащу меч и кинусь во дворец. Если надо, помогу себе крыльями”, — составил Харуюки план действий и стал дожидаться подходящего момента…

Как вдруг переднюю правую лапу Крокоцетуса рассёк серебристый луч.

Конечность, которая по толщине могла дать фору даже слоновьей, беззвучно разделилась надвое примерно на середине лодыжки. Харуюки на мгновение перевёл взгляд и увидел настолько чистый и аккуратный срез, что вытаращил от удивления глаза и где-то секунду не мог понять, что произошло.

Но затем Крокоцетус пронзительно завизжал, наклонился вперёд и рухнул на землю. Поняв, что это и есть единственная возможность для бегства, Харуюки выдернул “Ясный Клинок” и спрыгнул. Энеми Звериного Класса потерял не только часть конечности, но и остатки первой шкалы здоровья. Жаль было бросать такую лакомую добычу, но отступление стояло в приоритете, тем более, что Харуюки до сих пор понятия не имел, что именно случилось с лапой Крокоцетуса.

Поэтому он побежал вперёд и влево ко входу во дворец, продолжая сжимать меч одной рукой.

Однако уже через пять шагов ему пришлось резко затормозить. Из висящего впереди пылевого облака вдруг проступил человеческий силуэт. Харуюки не задумываясь поднял клинок и уже собирался крикнуть: “Кто там?!”, но тут дуновение ветра убрало завесу.

В тусклом свете закрытого тучами солнца сверкнули серебром латы Платинум Кавалера. Он стоял молча, держа правой рукой длинный меч с широкой гардой, но не снимая щита со спины.

До сих пор Харуюки считал, что “Скромник” отманивает прочь Тескатлипоку вместе с остальными, но оказалось, что он единственный из отряда решил остаться. Скорее всего, именно он отрубил лапу Крокоцетусу, тем самым дав Харуюки возможность для бегства.

— Спасибо за помощь, я у тебя в долгу! — бросил он Кавалеру и побежал в его сторону.

Внезапно меч в руке рыцаря сверкнул трудноуловимой глазом вспышкой.

Харуюки ни к чему не готовился и даже не успел ничего подумать, но его тело всё равно отреагировало. Возможно, за этим стояло недоверие к Кавалеру, которое до сих пор таилось в глубине души.

Однако скорости не хватило. Увидев вспышку, Харуюки успел наклониться вправо, однако серебристая линия вошла в левое плечо и прошла сквозь него, оставив после себя зловещий холодок.

— Ай…

На секунду воцарилась тишина. Затем левый наплечник Сильвер Кроу съехал наискосок и упал на землю.

Когда-то Харуюки точно так же пропустил удар своей наставницы Центореа Сентри, но если в тот раз потерял только наплечник, то теперь ещё и часть плоти. Холод сменился обжигающим жаром, а из раны хлынули алые спецэффекты урона.

— Кх… — обронил Харуюки, выставляя перед собой “Ясный Клинок” здоровой рукой.

Вторая по-прежнему крепилась к аватару, однако почти не двигалась, потому что — если проводить параллели с реальностью — только что потеряла больше двух сантиметров плечевой кости. Шкала здоровья тоже сократилась почти на одну десятую, однако Харуюки ощущал не столько страх за свою жизнь, сколько изумление.

Его поразило не само нападение Кавалера, а скорость атаки.

Всю свою жизнь бёрст линкера Харуюки полагался в бою исключительно на скорость, но даже он не успел увидеть, как Кавалер поднимает меч и наносит удар. Поскольку между аватарами было больше пяти метров, он явно использовал нечто вроде “Безграничного Надреза” Кобальт и Манган — иначе говоря, умение, которое позволяет послать рубящий удар на большое расстояние. Однако Кавалер не издал ни звука, а значит, использовал даже не спецприём, а обычный удар… но тот не мог быть настолько быстрым.

Когда Центореа Сентри ударила Харуюки, он тоже ничего не заметил, но тогда наставница просто заблокировала его восприятие с помощью Синтеза Омега-стиля. Сейчас же Харуюки постоянно держал Кавалера в поле зрения. Поэтому никакие другие объяснения, кроме скорости, на ум не приходили, но, если эта догадка верна, уклониться от последующих атак будет крайне трудно или даже невозможно.

Хладнокровно глядя на застывшего Харуюки через щель в забрале, Кавалер сказал:

— Не ожидал, что ты увернёшься… Я целился в голову…

“Почему?” — хотел спросить в ответ Харуюки, но проглотил бессмысленный вопрос. Очевидно, что Кавалер собирался убить Сильвер Кроу, а затем лишить его всех очков.

И раз так, лучше вместо этого задать вопрос, на который ещё есть надежда услышать ответ:

— Ты сказал, что световой барьер обрывает все каналы восприятия, в том числе для Энеми. Но тогда почему Тескатлипока напал на нас?

— Я только что объяснял это Фейри и остальным… Я не солгал: “Игнорируемая Зона” блокирует зрение, слух, обоняние и все остальные виды восприятия для Энеми и бёрст линкеров… Ты ведь не замечал Тескатлипоку, пока он не раздавил “Зону”, не так ли?..

— Но тогда как?..

— Дело в том, что Тескатлипока находит попавших под удар Энеми не с помощью органов чувств… Он напрямую соединён с сервером этого мира… Естественно, такому я помешать не могу…

Судя по словам Кавалера, он изначально знал, что Тескатлипока вмешается в битву Сильвер Кроу и Крокоцетуса. И отсюда следует, что…

Харуюки крепче сжал рукоять меча и продолжил на тон ниже:

— Если я не выйду через портал, Миледи или Оракул снимут нейролинкер с моей шеи. Неважно, насколько ты силён, ты не успеешь убить меня достаточно раз, чтобы лишить всех очков.

— В Ускоренном Мире бесчисленное множество потайных лазеек и умений… — ответил Кавалер совершенно безразличным голосом. — Мне казалось, ты это уже уяснил…

— Сразу скажу, я не соглашусь на карту внезапной смерти.

— Такое решение… мне тоже не нравится… — рыцарь пожал плечами и медленно занёс клинок.

Харуюки слегка согнул колени, но оказалось, что Кавалер не собирался нападать.

В парадном входе дворца у него за спиной что-то шевельнулось. Затем из тёмной пустоты выплыла белёсая фигура.

Она напоминала тонкий остроконечный шпиль из обожжённой глины цвета слоновой кости. Ни глаз, ни рта у фигуры не было, их заменяла маска с причудливым узором.

— Айвори Тауэр… — прошептал Харуюки.

Бёрст линкер, также известный как “Док”, четвёртый из Гномов Осциллатори Юниверса, вежливо поклонился в ответ и сказал:

— Я бы сказал, что мы давно не виделись, Сильвер Кроу… но конференция Королей прошла относительно недавно.

Айвори Тауэр говорил привычно монотонным голосом, бесстрастным даже на фоне речи Кавалера.

Он явно появился тут не случайно. И раз Платинум Кавалер устроил так, что старый враг поджидал Харуюки именно здесь, сомнений быть уже не могло: он поднял тему финального испытания потому, что с самого начала собирался поймать Сильвер Кроу в западню.

Айвори Тауэр — это ещё и “Сковыватель” Блэк Вайс, вице-президент Общества Исследования Ускорения. Если он захватит Харуюки в плен, то к тому времени, как Мегуми и Цубоми снимут нейролинкер, с ним уже может случиться всё что угодно.

Поэтому он должен сбежать отсюда любой ценой. Вот только впереди стоит Платинум Кавалер с занесённым мечом, а сзади понемногу приходит в себя Крокоцетус. Единственная дорога к свободе — воздух, но Кавалер наверняка это предвидел. Если следующая невозможно быстрая атака отрубит крылья Сильвер Кроу, положение станет по-настоящему безвыходным.

Единственное, что сейчас обнадёживало Харуюки — Айвори Тауэр вряд ли собирался вмешиваться в битву. Блэк Вайс — крайне сильный враг, знающий уйму способов обездвижить противника, однако в облике Айвори Тауэра он, по-видимому, беспомощен. Вот почему, когда Блад Леопард напала на него с помощью Кровопролитной Пушки во время битвы за территорию, он тут же превратился в Блэк Вайса, и это попало на запись Шоколад Папетты, позволив распознать допущенную им ошибку.

Разумеется, ничто не мешало Тауэру поменять облик и в этот раз, но, пока этого не случилось, он явно намерен быть лишь наблюдателем. Поэтому Харуюки достаточно лишь на миг обездвижить Кавалера, чтобы затем взмыть в небо.

Однако…

Харуюки стоял, скованный по рукам и ногам зловещим предчувствием: ему казалось, что рыцарь нанесёт смертельный удар при первой же возможности.

Почему он не сделал этого до сих пор? Не знает, способна ли его атака сломать “Ясный Клинок”? Но ведь это обычная атака, а не спецприём, который расходует энергию. Если у него не получится пробить защиту Сильвер Кроу с первого раза, он может попытаться снова и снова. Что ему мешает? Кодекс чести рыцаря? Или есть какая-то другая причина?..

Так или иначе, Харуюки не мог стоять в этой стойке вечно. Уже через пару секунд Крокоцетус за спиной оклемается и вновь накинется на него. И как только он отвлечётся на Энеми, Кавалер тут же отрубит ему голову.

Харуюки видел два возможных решения.

Первое — обмануть глаза Кавалера при помощи Синтеза и напасть на него.

Второе — начать, опять же, с Синтеза, но затем сбежать.

Пара секунд мучительных раздумий — и Харуюки определился с планом действий.

— Гр-р-о-о-о! — прогремел за спиной полный ярости рык Крокоцетуса, и трёхногий монстр вновь кинулся в бой.

Земля под ногами задрожала. Взгляд Энеми Звериного класса обжигал спину. Если Крокоцетусу удастся протаранить Сильвер Кроу или укусить его, то тот умрёт ещё до удара Кавалера.

Но торопиться нельзя. Ближе… ещё ближе…

Когда Крокоцетусу оставался всего метр, Харуюки использовал Синтез и тут же бросился наземь, приняв упор лёжа.

Рука Кавалера вздрогнула, но он не ударил.

Синтез Омега-стиля на миг обманывает механизм предсказания будущего, который заложен в Брейн Бёрст, и позволяет скрыться от органов чувств окружающих. Поскольку это достигается через прямое влияние на систему, защититься от этого не сможет даже самый внимательный бёрст линкер. Даже наоборот — чем лучше отточены его чувства, тем больше он поразится тому, что упустил противника из виду. Платинум Кавалер удерживал Харуюки на месте с помощью хирургической точности своих атак, поэтому не смог ничего сделать.

Разумеется, в следующий раз Синтез уже не поможет. Он действует всего долю секунды, к тому же требует мысленных усилий, поэтому им нельзя пользоваться часто. Если бы Харуюки сражался только с Кавалером, тот смог бы прицелиться снова и на сей раз нанести смертельный удар.

Однако внимание подвело не только рыцаря.

Крокоцетус ракетой пролетел над головой вжавшегося в землю Харуюки. Будучи частью игровой системы, он тоже попал под действие Синтеза и упустил цель из виду. А не найдя Харуюки, Энеми, разумеется, переключился на следующего ближайшего противника.

Дождавшись, пока над ним пронесётся вся туша и длинный хвост Крокоцетуса, Харуюки расправил крылья.

Он оттолкнулся от земли, и металлические чешуйки изо всех сил завибрировали. Даже такому сильному аватару, как Кавалер, придётся полностью сосредоточиться на Энеми Звериного Класса, чтобы не погибнуть. И пока массивное тело Крокоцетуса прикрывает Сильвер Кроу, он наверняка успеет покинуть область поражения.

— О-о!.. — взревел Харуюки и начал набирать высоту, расходуя всю накопившуюся за время битвы с Энеми энергию…

— Лазер Ланс.

Далеко за спиной раздались тихие слова.

“Что?” — подумал Харуюки уже после того, как ослепительно белый луч пронзил его спину.

Правое крыло оторвало начисто, и аватар немедленно вошёл в штопор. Но даже падая по спирали на землю, Харуюки продолжал повторять один и тот же вопрос:

“Почему? Почему? Почему?”

На пятом “почему” он ударился о землю у южного края пруда. От удивления он даже не успел сгруппироваться, и шкала здоровья резко сократилась. В ней осталось заметно меньше половины общего запаса.

Потрясённый Харуюки перевёл взгляд на свою грудь, даже не пытаясь подняться. В металлической броне зияла двухсантиметровая дыра, из которой без конца вытекали алые спецэффекты.

— Гр-р-о-о-о!

Слева раздался зычный вопль. С трудом повернув голову, Харуюки увидел, как Крокоцетус падает на спину. Зверь бешено извивался, и с каждым его движением изо рта и правого глаза вырывались спецэффекты урона.

Картина случившегося сложилась сама по себе. Дальнобойная Инкарнационная атака Платинум Кавалера одновременно поразила как раскрывшего пасть Энеми, так и пытавшегося улететь Харуюки.

Энеми высших Классов обладают высокой стойкостью к Инкарнации, особенно такие, которые полагаются только на грубую силу, как Крокоцетус. Тем не менее, выстрел Кавалера пронзил голову Энеми насквозь. Это говорило о чудовищной силе Инкарнации, но Харуюки волновало совсем другое.

— Этот луч… — хрипло пробормотал он, приподнимаясь.

Кавалер, стоявший почти в двадцати метрах, повернул голову, словно каким-то образом услышал противника. Он медленно поднял меч и направил его остриём точно на Сильвер Кроу.

— Лазер Ланс, — вновь послышался голос рыцаря.

Раздался чистый звон. Из острия меча Кавалера вырвался серебристый луч, пронзивший одновременно левое плечо и левую руку Харуюки. И без того раненую руку окончательно оторвало, и она упала на землю с громким лязгом. Осколки чешуек крыла закружились в воздухе, словно перья.

Лазерное Копьё. Именно так называлась и выглядела Инкарнационная техника Харуюки, которую он таким трудом создал на базе своей Инкарнации первого уровня — Лазерного Меча, — увеличив её радиус действия. Ради того, чтобы овладеть этим умением, ему пришлось впервые за долгое время посмотреть себе в глаза и в глубины души, чтобы отыскать там свет надежды.

Но откуда эта Инкарнация у Платинум Кавалера?

Рыцарь приближался, мерно позвякивая латными сапогами. На одном из шагов его клинок опять сверкнул, и на шее лежащего на спине Крокоцетуса появилась серебристая линия.

Энеми мгновенно замер. Его голова съехала по шее и упала на землю. Третья шкала здоровья мгновенно обнулилась, обе части останков разом съёжились и взорвались голубым пламенем и снопом частиц-спецэффектов.

Поскольку Сильвер Кроу успел нанести Крокоцетусу немало урона, Брейн Бёрст начислил ему солидное количество очков, но Харуюки не обратил на это внимания и неотрывно смотрел на приближающегося Кавалера.

Звяк, звяк, звяк. Рыцарь остановился в двух метрах от него.

— Наверное… ты очень удивлён, — негромко проговорил он. — Я… умею подражать Инкарнациям, которые мне нравятся…

— Подражать? — повторил Харуюки, словно попугай.

— Впрочем… сильные техники мне не по силам, — Кавалер пожал плечами. — Однако твои лазерные приёмы настолько просты, что я освоил их за три дня…

— Но…

Инкарнация — это воплощение света или тьмы, которые таятся в самой глубине души бёрст линкера. Харуюки всегда считал, что каждая Инкарнационная техника уникальна и не может быть скопирована кем-то другим, ведь даже то, что кажется самым простым ударом, на самом деле питает старая моральная травма, которая, естественно, у каждого человека уникальна. Подделать её невозможно. Вот почему на практике даже Инкарнации первого уровня вроде Лазерного Меча Харуюки и Излучающего Кулака Нико выглядят такими непохожими друг на друга.

Вдруг в голову Харуюки пришла догадка, и он схватился за неё как утопающий за соломинку.

— Неужели ты… воруешь способности как Даск Тейкер? Это Инкарнационная версия “Демонической Конфискации”?

— Ха… — как ни удивительно, Кавалер обронил короткий смешок. — Когда-то я и сам задавался этим вопросом, поэтому обратился к Королеве… Я спросил, неужели мне под силу копировать чужую Инкарнацию… Но Королева сказала, что нет… Просто я… — рыцарь прервался, затем нацелился остриём меча на лоб Харуюки. — Думаю, остальное можно не говорить… Тем более, мы с тобой больше никогда не встретимся как бёрст линкеры…

Он говорил непринуждённо, однако смысл его слов был поистине кошмарным.

Платинум Кавалер отвёл клинок всего на пару сантиметров.

Ещё мгновение, и он разрубит голову Харуюки своим невозможно быстрым ударом. Как-либо изменить это будущее уже невозможно. Даже Синтез уже не поможет, ведь враг находится слишком близко.

Нет.

Нельзя сдаваться. Он должен сопротивляться до последнего. Даже если удастся выцарапать всего лишь долю секунды, чем дольше он продержится — тем выше шанс, что что-то изменится.

Время замедлилось до предела, и Харуюки попытался найти хоть какую-то возможность повернуть ход событий.

Противник не даст ему времени выговорить название спецприёма. Даже защищаться мечом — и то уже слишком поздно. Сместиться вбок со сломанными крыльями невозможно. Значит, остаётся лишь одно.

Инкарнация, которую придётся включить молча.

Если спецприёмы обязательно необходимо объявлять голосом, потому что иначе они не включатся, то в случае Инкарнации выкрик лишь помогает сосредоточить образ. Помня об уроках Нико, Харуюки постоянно кричал название Инкарнаций либо вслух, либо про себя, но теперь ему должно быть под силу применять техники молча.

Для этого он должен поверить в силу своего воображения и в живущий внутри него свет. Пускай он оторван от дорогих людей, созданные им узы никогда не исчезнут. Свет, который он получил от Такуму, Тиюри, Фуко, Утай, Акиры, Нико и Черноснежки, до сих пор пылает в нём ярким, неугасимым огнём.

Настало время разжечь его и выпустить на волю.

Лайт Шелл.

Из самой середины пробитого и расколотого нагрудника сидящего на земле Харуюки вырвался ослепительный свет, мгновенно превратившийся в сферический барьер.

Одновременно с этим правая рука Платиум Кавалера расплылась в воздухе, и его огромный меч сверкнул.

Перед глазами Харуюки взорвался сноп серебристых искр.

“Лайт Шелл” или “Световая скорлупа” — это Инкарнация второго уровня, придуманная для борьбы с гравитационным полем Тескатлипоки. Она уже доказала свою эффективность против энергетических полей, но Харуюки не представлял, как она проявит себя при встрече с физическим ударом. Возможно, скорлупа не сможет остановить сверхбыстрый выпад, который режет металлическую броню Сильвер Кроу, словно масло, но вдруг ей удастся хотя бы немного изменить его траекторию?

Харуюки не надеялся на большее, однако рубящий удар достиг светового барьера и лишь выбил фонтан искр, не сумев пробить преграду. Одновременно с этим в пространстве между ними проявилось нечто вроде извивающейся в воздухе ленты — это оказался тончайший трёхметровый клинок, блестящий подобно тусклому серебру.

Вдруг эта лента резко укоротилась, собралась у руки Кавалера и снова стала длинным мечом.

Стоя посреди рассыпающейся скорлупы, Харуюки осознал, что разгадал секрет дальнобойной атаки противника. Меч Платинум Кавалера растягивался пропорционально скорости выпада и превращался в тонкую плёнку. Поскольку Кавалер наносил невозможно быстрые удары, клинок истончался до атомарного уровня и вытягивался на огромное расстояние. Вот как он смог отрубить лапу Крокоцетуса и пронзить плечо Сильвер Кроу. Вот что на самом деле стояло за серебристыми линиями.

Но если ленте не удаётся разрубить цель, она отлетает от преграды и тормозится, извиваясь так, что становится видна невооружённым глазом. Именно этого опасался Кавалер, когда Харуюки выставил перед собой “Ясный Клинок”.

И неподвластная глазу скорость выпадов, и умелое обращение с тончайшим клинком говорили об исключительном мастерстве Кавалера как бёрст линкера. Но в то же время этот механизм был не менее тяжёлым преступлением против честного фехтования, чем Омега-стиль…

— Теперь ты… знаешь мой секрет… — сказал Кавалер ледяным шёпотом. — Я уже видел эту защитную Инкарнацию… но ошибся, решив, что она не действует против физических атак… Впрочем… теперь мне тем более нельзя отпустить тебя живым…

Харуюки медленно и молча встал. Несмотря на слабость в теле, он смог поднять меч и встать в боевую стойку.

— Я тоже не собираюсь убегать, — собрав всю оставшуюся волю, выдавил он, глядя прямо в скрытые забралом глаза Кавалера.

Впрочем, даже если бы он искренне захотел, унести ноги всё равно бы не получилось — при первой же попытке развернуться рыцарь отрубил бы ему голову.

Сразиться с первым Гномом и победить. Вот единственный способ вернуться живым.

У Кавалера был полный запас здоровья, у Харуюки осталась лишь одна пятая шкалы. Сильвер Кроу отрубили руку и крылья, в груди зияла дыра, но он пока мог двигаться и держать меч.

Нужно ещё раз отразить дальнобойный выпад Световой скорлупой, затем поразить врага в уязвимое место Пределом Омега-стиля.

Продумав стратегию, Харуюки поправил стойку так, чтобы остриё “Ясного Клинка” смотрело точно в глаза врагу.

Когда сверкнёт обозначающая выпад вспышка, включать Инкарнацию будет уже поздно. Поэтому Харуюки следил не за рукой противника, а за его телом целиком, пытаясь поймать первые признаки удара всеми органами чувств.

Постепенно он начал видеть на месте Платинум Кавалера не рыцаря и не дуэльного аватара, а сгусток чистого серебристого света — совсем как на высшем уровне. Не осознавая того, что с ним происходит, он продолжал ждать заветного момента.

Сейчас, когда Кавалер добил Крокоцетуса, время играло против него самого. Дело в том, что остальная пятёрка легионеров Осциллатори, убежавшая вместе с Тескатлипокой, могла не выходить через портал, а вернуться сюда. Узнав о замысле Кавалера, они однозначно откажутся его поддержать. По крайней мере, Цубоми и Мегуми — точно.

Оба бёрст линкера застыли на месте. Секунды протекали в гробовой тишине, пока, наконец…

Серебристое свечение внутри фигуры Кавалера сдвинулось в сторону руки.

Лайт Шелл.

Инкарнационный барьер столкнулся с незримым выпадом. Раздался оглушительный стеклянный звон. Отбитый клинок прозмеился в воздухе.

Харуюки кинулся вперёд, отключая защиту и как можно резче опустил “Ясный Клинок”.

Кавалер, как и подобает ветерану, тут же пригнулся, чтобы уйти от удара. Из-за этого остриё меча попало не по голове, а по левому плечу. Но Харуюки это нисколько беспокоило. Он надавил на своё оружие и…

Предел.

Ладонь почти не встретила сопротивления, когда “Ясный Клинок” разрубил латный наплечник по вертикали. Левая рука противника беззвучно заскользила по доспеху и упала на землю.

“Я смог!” — обрадовался Харуюки, но его счастье продлилось лишь мгновение.

Он увидел невозможное. Точнее, невозможным было то, чего он не увидел.

Рука Платинум Кавалера оказалась отсечена подобно зеркальному ответу на травму его собственного аватара. Однако внутри тонкой, всего в полсантиметра, скорлупы вражеской брони зияла лишь пустота.

— У тебя нет тела?.. — ошеломлённо выдохнул Харуюки.

В следующее мгновение в прежде непроницаемой темноте за забралом вспыхнули тёмно-красные огни. Это были не линзы, как у большинства дуэльных аватаров, а их пламенеющие очертания.

— Увидел, да? — сказал Кавалёр шёпотом, который отдавался в ушах зловещим эхом.

Он отвёл назад левую ногу и прикрыл дыру уцелевшей рукой, чтобы скрыть рану. Харуюки, сам того не замечая, отступил на пару шагов, прежде чем сумел выдавить из себя:

— Это… не дуэльный аватар? Дрон? Может быть, Энеми?..

Но вместо ответа Кавалер убрал руку с мечом от плеча и медленно занёс клинок над головой. Из устремлённого в небо острия вырвались струи тёмно-синего Оверрея, сплетающиеся друг с другом, словно змеи.

Харуюки никогда ещё не видел такой Инкарнационной техники, но чутьё подсказало, что Световая скорлупа против неё не поможет. Тем более что концентрация уже подводила его, ведь он только что дважды беззвучно применил эту недавно выученную технику.

Харуюки решил, что остаётся лишь погибнуть геройской смертью, и поднял “Ясный Клинок” в ответ.

Внезапно Кавалер ни с того ни с сего отпрыгнул назад. В то место, где он только что стоял, ударил луч голубого света.

Оверрей, окутавший рыцарский меч, уже погас, но с неба продолжали бить лучи. Кавалер отпрыгивал и уворачивался, пока не оказался у входа во дворец. Наблюдавший за битвой Айвори Тауэр тоже отступил на несколько шагов вглубь здания.

И тогда Харуюки, наконец, посмотрел в небо.

На фоне жёлто-зелёного неба беззвучно парила одинокая фигура. Но не дуэльного аватара. Эти волосы и юбка, развевающиеся на ветру, и роскошные крылья за спиной принадлежали…

— Метатрон… — с трудом выговорил Харуюки, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Архангел Метатрон, существо Легендарного Класса, перешла из Нега Небьюласа в Осциллатори Юниверс одновременно с Харуюки. Но что она здесь делает, если до сих пор ни разу не выходила на связь?

Метатрон, наверняка заметившая недоумение Харуюки, вскинула руку, словно обещая объяснить всё позже, а затем указала ладонью на дворец.

[[image:/storage/reader-images/8695ccca190a2dcade9cf3d58dea9b54526a5b6a.png]]
На кончиках её тонких пальцев зажглись голубые точки. Они превратились в светящиеся кресты, а затем с оглушительным грохотом взорвались синхронным залпом.

Пять лазерных лучей пролетели по сложным волнистым траекториям и ударили в одну точку рядом со входом во дворец. Сосредоточенная энергия превратилась в разбухающий шар… и взорвалась.

— Ай!

Харуюки пришлось защититься от волны жара рукой, но он изо всех старался не отводить глаз. Центральной части музея, избежавшей разрушительной поступи Тескатлипоки, теперь пришлось поглотить энергию взрыва. Стены и потолки раскалились докрасна и начали плавиться. Харуюки силился отыскать среди огня Платинум Кавалера и Айвори Тауэра, но они словно растворились. Может быть, погибли или куда-то сбежали? В первом случае должны были остаться маркеры смерти, но Харуюки не мог отправиться на поиски, пока у входа бушевало пламя.

Впрочем, даже если враги выжили, они едва ли решатся напасть в таких условиях. Придя к этому выводу, Харуюки снова посмотрел в небо, стараясь не забывать о бдительности.

Архангел, превратившая первый этаж музея в огненное море, наконец-то опустила руку, сложила крылья и спикировала в самую середину двора. Она падала камнем, но за считанные мгновения до удара о землю вновь расправила крылья, резко затормозила и грациозно приземлилась на ноги.

— Метатрон!.. Спасибх-х!

Харуюки тут же попытался поблагодарить подругу, которая выручила его в самый нужный момент. Но не успел он договорить, как Метатрон изо всех сил стиснула его в объятиях.

— Ну почему с тобой каждый раз такое?.. — донёсся яростный шёпот, который выдавал обуревающее её возмущение и беспокойство.

Метатрон ещё секунд пять выдавливала из Сильвер Кроу дух.

— Пха! — смог вдохнуть Харуюки, когда архангел отпустила его.

Первым делом он проверил шкалу здоровья, испугавшись, что от ангельского приветствия та опустела ещё сильнее. Впрочем, опасения оказались напрасными, и Харуюки вновь посмотрел на Метатрон.

От её красоты захватывало дух. Харуюки захотелось притронутся к телу девушки и убедиться, что это и правда всего лишь трёхмерная модель, но он знал, что в таком случае архангел точно оставит от его шкалы здоровья всего одно деление. Поборов нескромное желание, он убрал “Ясный Клинок” в ножны и сказал:

— Спасибо, Метатрон. Если бы не ты, со мной бы наверняка сделали такое, что уж лучше умереть.

Поблагодарив спасительницу, он провёл взглядом с головы до ног и обратно.

— Э-э… — продолжил Харуюки. — Твои раны уже зажили?

Метатрон кивнула с таким видом, словно этот вопрос не стоил обсуждения.

— Давно, ведь на сей раз моё ядро не пострадало.

— Понял. Это хорошо…

Харуюки выдохнул с облегчением, но и только. Он не придумал, что ещё говорить, потому что не знал об отношении Метатрон к трагической битве против Тескатлипоки три дня назад, к его выходу из Нега Небьюласа и переходу в Осциллатори Юниверс. Лицо Святой не давало никаких подсказок.

“Может, сейчас самое время обсудить с ней накопившиеся вопросы?” — подумал Харуюки, но осознал, что обстановка не способствует беседе. Он понятия не имел, как себя поведёт Платинум Кавалер, вернее, Томотика Кёбу после возвращения в реальный мир, к тому же до сих пор не выяснил судьбу Роуз Миледи и остальных бёрст линкеров, которые убежали, отвлекая Тескатлипоку.

Более того, Харуюки даже не знал наверняка, что именно произошло с Кавалером и Тауэром. Но стоило ему ещё раз посмотреть на дворец, как Метатрон вновь заговорила:

— Ты сражался против наездника из Осциллатори Юниверса и теневика из Общества Исследования Ускорения, так? Я надеялась, что Техилимы добьют их, но за мгновение до взрыва они спрятались в тенях.

Харуюки не знал, что такое Техилимы*, но догадался, что речь про пять лазеров, которые выпустила Метатрон. Ему стало любопытно, когда она успела овладеть этой атакой, однако этот разговор явно мог подождать.

— Блэк Вайс, которого ты называешь теневиком, создал в этих местах множество потайных проходов — неисчезающих теней. Думаю, они уже сбежали с их помощью подальше отсюда.

— В следующий раз буду бить сразу Трисагионом и насмерть, — заявила Метатрон, не меняясь в лице, но затем слегка нахмурилась. — Но я не понимаю… Ладно ещё теневик, но почему тебя пытался убить наездник, который теперь в одном Легионе с нами?

— Я и сам не понял. Судя по тому, что он сотрудничал с Айвори Тауэром… точнее, Блэк Вайсом, он хотел не просто убить меня, а взять в плен и что-то сделать…

— Значит, мне тем более нужно было обратить их в пепел. Впрочем… меня больше всего волнует, могла ли Вайт Космос одобрить это нападение…

— А… — Харуюки вытаращил глаза, впервые задумавшись об этом.

Действительно, могла. Белая Королева — хладнокровная, безжалостная интриганка, которая с самого сотворения Ускоренного Мира устраивала в нём множество катастроф и трагедий. Харуюки не забыл, что именно она обманом заставила Черноснежку, собственную сестру, подло убить Первого Красного Короля и лишить его всех бёрст поинтов. Не исключено, что она одобрила переход Сильвер Кроу в Белый Легион только для того, чтобы поймать его в западню.

Харуюки потерял дар речи. Метатрон какое-то время молча думала, но затем покачала головой и сказала:

— Нет. Не думаю, что Космос в этом замешана.

— Что? О-откуда ты знаешь?

— Потому что я не просто восстанавливала силы в Аэрохижине, но и анализировала Тескатлипоку по приказу Космос.

— Анализировала?!

— Да. Я поняла, что тебе грозит опасность, именно потому, что Тескатлипока резко изменил своё поведение, пока я за ним наблюдала. Если бы не приказ Космос, я бы не узнала координаты этой битвы.

— П-понятно…

Метатрон пришла к логичному умозаключению. Если Белая Королева одобрила действия Кавалера — или даже сама отдала приказ о нападении — то едва бы поручила Метатрон анализ Тескатлипоки, зная, что это может спутать карты.

Получается, что Платинум Кавалер пошёл на эту авантюру, в которую вовлёк и других Гномов, без каких-либо указаний со стороны Белой Королевы и, возможно, даже против её воли. Но почему он так отчаянно пытается избавиться от Харуюки? Да, на сей раз он упустил победу, но только благодаря вмешательству Метатрон. Без неё он бы легко разгромил Сильвер Кроу с помощью тёмно-синей Инкарнации, хотя даже и без неё его превосходство было более чем очевидным.

Харуюки успел подумать об этом лишь секунду, прежде чем в голову стукнула новая мысль.

— А, точно! Что стало с Тескатлипокой?! Миледи и остальные увели его отсюда, но что случилось потом?

— Когда я прервала свои наблюдения, он перемещался между территориями, которые вы называете Таканава и Сибаура. А что касается Роуз Миледи и прочих, то пока мы здесь, у нас нет способа узнать, спаслись ли они.

— Да… конечно. Надеюсь, они смогли от него оторваться…

Никто из них не настраивал таймер автоматического отключения, так что если попутчики Харуюки всё-таки оказались в неограниченном истреблении, то он должен будет помочь им, отключив нейролинкеры в реальном мире. Конечно, перед поисками портала ему хотелось хотя бы узнать, живы ли они, однако Сильвер Кроу слишком пострадал, чтобы заниматься разведкой.

“Наверное, лучше сначала выбраться отсюда… Но если остальные останутся здесь, то я окажусь наедине с очнувшимся Томотикой”, — успел подумать Харуюки, как вдруг…

— Ну, пошли уже, — сказала Метатрон и снова прижала Сильвер Кроу к себе.

— Ай! К-куда ты собралась?! — растерявшись, спросил Харуюки, но по ушам уже ударил грохот повторного ускорения.

----------

Том 31 Глава 7

— Послушай-ка, Метатрон! — воскликнул Харуюки, как только пришёл в чувство. — Ты хоть предупреждай перед тем, как поднимать нас сюда!

— Ты здесь уже не первый раз, не второй и не третий. Пора бы и привыкнуть, — с разочарованием в голосе ответила архангел, превратившаяся в крошечную бесцветную точку.

Точно так же выглядел и Харуюки. Не стало ни полуразрушенного исторического музея в районе Минато, ни потрескавшейся от яростной битвы земли, ни жёлто-зелёного неба, затянутого свинцовыми тучами. Во все стороны простиралась лишь непроглядная тьма. Но стоило лишь опустить взгляд, и в глаза бросилось неподвижное, но живое скопление звёзд, похожее на настоящую галактику. Вот так неограниченное нейтральное поле выглядело с высоты следующего измерения, известного как высший уровень.

Сюда перемещалось только сознание, оба персонажа по-прежнему находились во дворе музея. Однако время на высшем уровне ускорено ещё сильнее, чем на неограниченном нейтральном поле, поэтому никакая опасность им не угрожала.

Не только время, но и даже расстояние теряло в этом измерении всякий смысл. Харуюки мог увидеть всё что хотел, и попасть в любое место. Существовало лишь одно исключение: зона 00, Имперский Замок.

— Да, конечно, отсюда мы сможем… — пробормотал Харуюки, наконец-то осознав замысел Метатрон, и вгляделся в галактику под собой.

Бесчисленные белые звёзды показывали положение социальных камер в реальном мире. Все вместе они складывались в карту центра Токио, и на этом фоне Харуюки удалось рассмотреть несколько цветных огоньков. Они принадлежали Энеми и бёрст линкерам, которые находились на неограниченном нейтральном поле.

В нынешних условиях никаких охотничьих отрядов в Ускоренном Мире быть не может, так что любое скопление из пяти огоньков наверняка окажется именно отрядом Роуз Миледи. Помимо этого, Харуюки мог заняться поисками сбежавших Кавалера и Вайса, но не видел в этом смысла, потому что даже в случае успеха никак бы не смог им помешать.

Пользуясь зияющей пустотой Имперского Замка как ориентиром, Харуюки заскользил взглядом на юг. Сначала он наткнулся на полную огней башню Тораномон, затем на парк Сиба и Старую Токийскую башню. Наконец, он добрался до Сибауры и…

— А…

По призрачному телу Харуюки пробежал холодок. К западу от искусственного острова с грузовым портом*, как раз в том месте, где друг с другом сложно переплетались водные каналы, клубилась плотная тьма, похожая на чёрную дыру. Эта тёмная, поглощающая всякий свет звезда могла быть лишь Богом апокалипсиса Тескатлипокой.

Она не только притягивала к себе взгляд, но и будто высасывала душу. Харуюки резко зажмурился.

Вдруг правая ладонь почувствовала тепло. Он посмотрел и увидел, что это Метатрон сжала его руку своей. Хотя на высшем уровне нет такого понятия, как прикосновение, это ощущение было настолько отчётливым, что послужило спасительным якорем для сознания Харуюки.

— С-спасибо, — прошептал он.

Архангел фыркнула, отвернулась и сухо заявила:

— Неопытному воину вроде тебя опасно смотреть на такое в одиночку. И вообще-то я уже нашла их.

Метатрон показала пальцем правее Тескатлипоки.

Харуюки прищурился и увидел пять звёздочек прямо на воде метрах в пятидесяти к востоку от порта. Оттенки доказывали, что это может быть только отряд Роуз Миледи. Море “Чистилища” состоит из обычной воды, поэтому Харуюки не представлял, как именно дуэльные аватары бегут по нему, но что важнее всего — они уже практически спаслись. Продолжая двигаться на восток, они доберутся до рынка Тоёсу, одной из главных достопримечательностей Токио, и уж там точно должен быть портал для выхода в реальность.

Вздохнув с облегчением, Харуюки снова посмотрел на чёрную дыру, не отпуская руки Метатрон.

Чернота царила и в самом сердце района Тиёда, где находился Имперский Замок, однако эта тьма ощущалась совсем иначе. Если замок казался пустотой, отрезанной от информационного поля, то Тескатлипока был аномалией, полной чудовищного количества энергии. Даже стоя на бесплотном высшем уровне, Харуюки практически ощущал жажду разрушения, которая волнами расходилась от гигантского Энеми.

— Это Белая Королева назвала Тескатлипоку Богом апокалипсиса. Она сказала, его задача — закрыть этот мир… — не задумываясь, пробормотал Харуюки, а затем напряг мозги, пытаясь преобразовать спутанные мысли в осмысленную речь. — Граф однажды говорил, что у Брейн Бёрста были два создателя. Разработчик А создал Имперский Замок и запечатал внутри него “Мерцающий Свет” или TFL, последний из Артефактов, а разработчик В создал весь остальной мир, чтобы однажды Замок смогли пройти и выпустить TFL. Белая Королева добавила, что на самом деле Брейн Бёрстом управляет ИИ-администратор, созданный разработчиком В, причём этот же ИИ создал и Тескатлипоку.

— ИИ… Этим словом вы называете разум, созданный людьми, да? — Прошептала Метатрон.

У Харуюки на миг остановилось дыхание. Он вспомнил, что до сих пор ни он сам, ни его друзья не употребляли этот термин в присутствии Метатрон. Скорее всего, причина была в совершенно человеческих мыслях и чувствах архангела. Из-за них никто не решался говорить при ней об искусственной жизни.

— П-прости, — машинально обронил Харуюки.

— Нечего извиняться, — Метатрон покачала головой. — Да, я такая, и это факт. Мне просто не даёт покоя один вопрос — кого именно считать “людьми”? У этого слова несколько размытое определение.

— Людьми…

Харуюки невольно задумался. Тянуло сказать, что это homo sapiens, но такой ответ был бы неполным. “Надо потом спросить у Черноснежки”, — пришла в голову непрошенная мысль, и ему пришлось выждать, затаив дыхание, пока уляжется боль в груди.

— Я считаю, что ты такой же человек, как и я, Метатрон, — сказал он наконец.

— О? Вот как? — заинтригованно переспросила архангел, затем вновь подняла руку и указала за клубящуюся чёрную дыру. — Но я больше похожа не на жителя низшего уровня, а на это чудовище. Если мы с ним оба — существа, то, по-твоему, Тескатлипока тоже человек?

— Э-э…

Харуюки растерялся, не зная, что ответить, а Метатрон крепче сжала его ладонь.

— Ладно, я просто вредничаю. Если пересчитать на время вашего мира, то я уже семь лет наблюдаю за этим существом и пытаюсь его анализировать, но он ни разу не продемонстрировал даже проблеска сознания или интеллекта. Тескатлипока движется случайным маршрутом вокруг Имперского Замка, выискивает воинов, нападает на них — и только. Он не делает ничего другого и не отвечает на попытки наладить с ним контакт. По сравнению с ним даже те существа, которых вы относите к Малому Классу, кажутся разумными.

— Это точно, — согласился Харуюки, вспоминая Кул-тян — Энеми Малого Класса и подругу Шоколад Папетты из “Пети Паке”.

Осознав, что давно не разговаривал ни с Сихоко, ни с её подругами, ни с Одагири Руй, Харуюки проглотил тоску и снова обратился к Метатрон:

— Но я слышал, что если бёрст линкер не бездельничает, а сражается против существа, то чутьё Тескатлипоки резко обостряется — он замечает такого воина издалека и сразу летит к нему на огромной скорости. Собственно, именно это со мной и произошло. Может быть, он так пытается защищать существ?

— Нет, — архангел немедленно опровергла догадку Харуюки.

— П-почему ты так уверена?

— Потому, что когда Тескатлипока нападает на бёрст линкеров, его удары задевают и существ. И вообще, разве ты уже забыл, что он нисколько не стеснялся атаковать меня, когда мы пытались вытащить тебя из плена?

— А… Не забыл, не забыл, — Харуюки замотал головой и решил добавить: — А, и я давно ещё хотел поблагодарить тебя за помощь. Твой метеоритный удар — это нечто.

— Метеоритный удар? О чём ты?

— Ну, ты ведь спикировала на него и ударила мечом сверху вниз. Со стороны казалось, будто в него комета попала…

— Хм. Что же, тогда отныне я буду называть этот удар именно так, — сказала Метатрон довольным (если Харуюки не почудилось) голосом, вздохнула и продолжила: — Но я не заслужила благодарности. В конце концов нам не удалось тебя спасти.

— Нет, неправда. Ты меня выручила, — Харуюки повернулся к Метатрон и схватил её ещё и за вторую ладонь. — Ты сказала Белой Королеве, что перейдёшь в Осциллатори Юниверс вместе со мной, а теперь оказывается, что она поручила тебе анализ Тескатлипоки. Это натолкнуло меня на мысль: что, если Вайт Космос приняла мою просьбу и спасла Такуму и остальных именно потому, что хотела твоей помощи?

— Такое мне в голову не приходило. Возможно, ты… — Метатрон замешкалась, моргнула и покачала головой. — Нет, вряд ли. Потому что когда это случилось, Вайт Космос легко меня…

Архангел замялась всего на мгновение, однако Харуюки так и не узнал, что она пыталась сказать, потому что справа внезапно раздался звонкий голос:

— Так, Метатрон! Долго ль моей персоне ещё дожидаться?!

— Ай! — Харуюки тут же разжал ладони и резко повернулся.

В паре метров от Харуюки — по его собственным ощущениям, потому что на высшем уровне не существовало расстояний — стояла женщина в свободных древнеяпонских одеждах и с длинными волосами, заплетёнными в кольца возле ушей. На голове она носила корону в виде солнечного диска, а правой рукой держала веер, которым прикрывала губы.

Пускай эта женщина и не относилась к врагам Харуюки, он не мог расслабляться в её присутствии. Ведь это была Аматерасу, хозяйка Аманоивато — оно же подземелье под Токийским вокзалом — и Святая, равная Метатрон по силе и рангу.

Харуюки застыл как вкопанный, а Метатрон сделала шаг вперёд и ответила:

— Что значит “ждать”? Я не помню, чтобы договаривалась о встрече с тобой.

— Вот так? Моя персона почуяла, что вы поднялись сюда, и решила обсудить наболевшее, а ты всё воркуешь да воркуешь с этим воином. Думала пока соблюсти вежливость и не вмешиваться, а ты дерзишь.

— Значит, ты сама решила ждать, так что прекращай жаловаться! И кстати, я вовсе не ворковала! — выпалила Метатрон, сжав кулаки, но затем за пару секунд выпустила пар, расслабилась и продолжила: — Кхм, хотя это совсем неважно. Ты что-то хотела, Аматерасу?

— Обожди. Первым делом… — Аматерасу резко закрыла веер и указала им на Харуюки. — Сильвер Кроу. Неужто память тебя подводит? — спросила она глубоким, звучным, соблазнительным голосом.

Харуюки долго непонимающе моргал, пока его не осенило:

— А, нет, я всё помню! Я должен принести торт в Аманоивато, да? — скороговоркой выпалил он, по ходу дела вспоминая слова, некогда сказанные Цубоми Косикой:

“Советую поскорее сдержать своё слово. Ты очень пожалеешь, если расстроишь её. Я серьёзно.”

Испугавшись, что уже успел расстроить Святую своей медлительностью, Харуюки тут же начал оправдываться, активно жестикулируя:

— Ну-у… э-э… на самом деле я собирался заняться этим сразу после битвы с Инти, но сначала из него вылез Тескатлипока, а затем всё так завертелось, что я, ну…

— Полно дрожать, аки лист на ветру. Моей персоне прекрасно ведомо, что нынче творится.

Аматерасу плавно приблизилась к Харуюки и щёлкнула его веером по лбу, словно приказывая угомониться. По телу распространилось ощущение лёгкого удара, совсем как от щелбанов Метатрон.

— Покамест я согласна терпеть, посему вскоре и вскорости пожертвуй храму моему нагабицу, доверху полный тортов. Вестимо, дабы каждый был особого вкуса.

— Д-да. Конечно.

Харуюки понятия не имел, что такое нагабицу*, но предположил, что это нечто вроде корзинки для пикника.

— Так, а… — снова заговорил он с Аматерасу, — ты говорила, что хочешь обсудить наболевшее?

— Ясно как день, что моя персона о сём.

Медленно вытянув руку с веером, Святая указала на клубящуюся чёрную дыру. Затем Аматерасу вновь приложила веер к губам, раскрыла его и сказала:

— Покуда сей переросток расхаживает здесь и днём, и ночью, я от шума насилу засыпаю. Сдаётся мне, пора бы уже думу думать, как нам управиться с этою бедой.

— Будто можно просто взять и придумать… — устало вставила Метатрон, упёрла руки в боки и картинно вздохнула. — Этот гигант намного сильнее тех тварей, что охраняют Имперский Замок. Он даже тебя раздавит одним пальцем, если ненароком приблизишься к нему.

— Моей персоне это ведомо, и я ни в коем разе не замышляю биться с ним в лоб, однако же пускать всё на самотёк более невместно. Посещала меня давеча мысль: коли воины вдруг набегут на мою Аманоивато али твой Контрастный Собор, Тескатлипока сдюжит пробурить землю, дабы напасть на них.

— А…

Харуюки, до сих пор даже на задумывавшийся о такой возможности, шумно ахнул. Действительно, с чего это вдруг Тескатлипока оставит в покое бёрст линкеров, которые решили пройти подземелье? И хотя земля среднего уровня считается в целом неуязвимой на любых уровнях, законы Брейн Бёрста бессильны против Бога апокалипсиса.

— Да, конечно, некоторые Легионы могут решить, что если сражаться с Энеми на поверхности невозможно, то можно попробовать пройти подземелья… Но даже если Тескатлипока сломает ваши дома, они ведь всё равно восстановятся после Перехода, да? — задал Харуюки логичный, как ему казалось, вопрос.

Метатрон ответила на него щелбаном, а Аматерасу — ударом веера.

— Ай!

— Это за то, что говоришь глупости, — сказала Метатрон. — Или ты считаешь нас обеих настолько малодушными, что мы будем безропотно смотреть, как ломают наши замки, и думать, что они всё равно скоро восстановятся?

— Н-нет, — Харуюки замотал головой и перевёл взгляд на Аматерасу. — Значит, вы пришли что-то предложить?

— Скорее, обсудить. Перво-наперво молвлю, что сей переросток набил оскомину не только моей персоне.

— А?.. То есть…

Но не успел Харуюки переспросить, как в бесконечной тьме высшего уровня раздался тихий звон. Каким-то образом он бесконечно отражался от несуществующих стен, мешая понять направление источника. Харуюки растерянно водил взглядом из стороны в сторону, затем обернулся…

И увидел фигуру, которая неспешно приближалась по невидимому полу. Харуюки уже успел напрячься и подумать, что это новый бёрст линкер, но нет — светящиеся точки складывались отнюдь не в дуэльного аватара. Это была ещё одна женщина, выглядящая подобно Метатрон и Аматерасу.

Она носила кимоно с просторными рукавами и широкими отворотами на груди, однако в одежде был несовместимый с японской культурой элемент: прямоугольный хвост пояса свисал спереди. Юбка была часто плиссирована, а на голове женщины виднелась корона — впрочем, не такая огромная, как у Аматерасу. С этого головного убора свисали крошечные колокольчики, которые и звенели на каждом шаге.

“Может быть, это ещё одно легендарное существо? Одна из двух оставшихся Святых?” — подумал Харуюки, начиная пятиться, однако Метатрон быстро поняла, о чём он думает, и подтолкнула в спину.

— Тебе нечего бояться, слуга. Она более-менее спокойная, если сравнивать с Аматерасу.

— Твоё “более-менее” меня никак не успокаивает… — вполголоса проворчал Харуюки, пытаясь всё-таки отступить хотя бы ещё на шаг.

— Это ты Сильвер Кроу? — спросило третье существо, останавливаясь и звеня колокольчиками.

Метатрон разговаривала звенящим меццо-сопрано, Аматерасу — бархатным альтом, а этой женщине досталось чистейшее, ясное сопрано. Как и остальные Святые, она стояла с закрытыми глазами, однако её лицо, в отличие от других, казалось немного детским и настолько милым, что глаз не оторвать.

“Может, она и правда не такая уж страшная?” — подумал Харуюки, отчаянно цепляясь за эту надежду.

— Д-да! — выпалил он, выпрямив спину. — Я Сильвер Кроу. А вы?..

— Бали.

— Леди Бали?..

— Для тебя госпожа.

— Госпожа Бали…

— Или принцесса. Или божественная царица.

— Царица?..

“Ну вот, так и знал, что не всё так просто”, — мысленно прошептал Харуюки.

— Довольно сих расшаркиваний, — раздражённо вмешалась Аматерасу. — Итак, Бали, что говорит твоё “Ясновидение”?

— Это не существо.

— Как сие понимать?

— Что это значит?

Аматерасу и Метатрон дружно усомнились в ответе Бали, а Харуюки мог лишь недоумённо моргать.

Должно быть, под “этим” Святая имела в виде Тескатлипоку. Но раз так, почему Бали не считает его существом? Существо — это всего лишь синоним Энеми, а Тескатлипока — это и есть самый настоящий “энеми”, то есть “враг” этого мира. Пожалуй, никому другому это определение не подходило так хорошо, как ему.

Харуюки снова опустил взгляд на огромную чёрную звезду в море огней, затем вновь обратился к новой Святой:

— Э-э, леди… в смысле, госпожа Бали, вы хотели сказать, что у Тескатлипоки нет лайткуба?

— Не совсем, — ответила божественная царица, подобрав юбку и присев на пустоту, словно на кресло.

Метатрон и Аматерасу, стоявшие слева и справа от Бали, последовали её примеру. Харуюки тоже попытался сесть, но вместо этого едва не шлёпнулся и лишь чудом умудрился устоять.

Сидевшая напротив Бали посмотрела на него с лёгким разочарованием во взгляде.

— Если рассматривать существ в целом, то крайне немногие из них обладают лайткубами. У Инти, “яйца”, его тоже не было, поэтому нет и у Тескатлипоки. Это не должно удивлять.

Бали разговаривала слегка шепелявым голосом, который показался Харуюки смутно знакомым. Немного порывшись в памяти, он осознал, что по удивительному совпадению — или нет? — у неё были такие же трудности с артикуляцией, как и у Сноу Фейри.

Харуюки задумался о том, не упомянуть ли этого аватара, но решил, что сейчас не время отходить от темы. Вместо этого он задал другой вопрос:

— Но… как вы сами узнали, что у вас есть лайткубы? Их ведь никак невозможно увидеть, правда?

— Мы и не узнавали. Мы предположили, — невозмутимо ответила Бали, изящно пожимая плечами. — Есть одно важное различие между низшими существами, которые умеют только бродить по полю, повинуясь алгоритмам, и хозяевами замков вроде Метатрон, Аматерасу и меня. Оно в том, что мы можем общаться при помощи речи. Когда-то, ещё давным-давно, мы стали обсуждать, почему умеем разговаривать, и в конце концов пришли к гипотезе, что нам даны некие мыслительные контуры — такие же, как у воинов. Мы до сих пор не доказали эту теорию, но и не опровергли.

— П-понятно…

Многое встало на свои места, и Харуюки решил по ходу дела выяснить ещё одну интересующую его вещь:

— Кстати, госпожа Бали, а где находится ваш замок?

— В том месте, которое вы называете Национальным стадионом.

— О-о.

Харуюки тут же вспомнил огромное сооружение, полностью перестроенное к Олимпиаде более чем двадцатилетней давности и ставшее похожим на космический корабль.

— Да, под ним тоже есть подземелье. Надо будет вас навестить… — беспечно заявил Харуюки и тут же поймал на себе укоризненный взгляд Аматерасу.

Вспомнив, что уже пообещал посетить Аманоивато, неся нагабицу с тортами, он нервно вернул разговор в прежнее русло:

— То есть нет, мы же про Тескатлипоку говорили. Так, ну, если лайткуб необязателен, то почему вы решили, что Тескатлипока — не существо? Он ходит, у него есть шкалы здоровья…

— Уже сдаёшься? — Бали слегка улыбнулась, но быстро прекратила важничать и сама же ответила: — Внутри него находится нечто, чего у существ нет и быть не может.

— И-и что же?

— Проход, соединяющий средний и низший уровни… то, что воины называют порталом.

— А?

Никак не ожидавший такого ответа Харуюки вытаращил скрытые визором глаза.

Даже Метатрон с Аматерасу удивились настолько, что продолжали хранить молчание. Из-за этого задавать вопросы вновь пришлось ему.

— Внутри Тескатлипоки есть портал? — выговорил он, немного подумав и собрав мысли воедино. — Но ведь туда не попасть, потому что гигант убивает всех, кто к нему подходит. Зачем тогда так сделали?

— Разумеется, этого я знать не могу.

Ответ Бали прозвучал совершенно логично. Если внутри Тескатлипоки и правда есть портал, то о его смысле может рассказать лишь создавший великана ИИ-администратор… или написавший этот ИИ разработчик В. Конечно, правда могла бы открыться после победы над Тескатлипокой и путешествия через появившийся портал, но непобедимость великана как раз и была корнем всех бед.

— П-прошу прощения. Получается, что Тескатлипока по своей сути — не существо, а портал?..

— Верная мысль. Если Инти по своей сути был яйцом Тескатлипоки, то и сущность Тескатлипоки должна определяться тем, что находится внутри него.

— Это точно… — пробормотал Харуюки.

Метатрон кивнула и высказалась в поддержку коллеги:

— “Ясновидение” Бали никогда не ошибается. Если внутри Тескатлипоки есть портал, то он неразрывно связан с тем, ради чего создан этот разрушитель.

— Истинно так, — поддакнула Аматерасу и откинулась на спинку невидимого кресла. — Однако паче того важно, как сия новость скажется на сражении с ним. Порталы все до единого неразрушимы. И думается моей персоне, что мы, узнав о портале в животе Тескатлипоки, лишь прискорбно отдалились от победы над ним.

— Может, и так, но это не моя вина, — сказали Бали, слегка скривившись, и встала с воздушного кресла. — Я буду продолжать наблюдения. Если увижу что-нибудь ещё — сообщу вам.

— Хорошо… Мы рассчитываем на тебя, — отозвалась Метатрон.

Бали кивнула и посмотрела на Харуюки по-прежнему закрытыми глазами.

— И ещё кое-что, Сильвер Кроу.

— Д-да?

— Если придёшь в мой замок, возьми с собой тортик.

— Д-да, — ответил он, быстро кивая.

Рядом раздался вздох Метатрон.

— Ты стремительно копишь долги, слуга.

— Да не забудь, сначала приношение моей персоне, — напомнила Аматерасу.

— Так точно! — воскликнул Харуюки и мысленно добавил: “Как только разберёмся с Тескатлипокой”.

Покинув высший уровень, Харуюки проводил взглядом Метатрон, улетевшую обратно к Аэрохижине, а затем поднялся на третий этаж исторического музея в районе Минато.

Как Бегемот и говорил, в чудом избежавшем разрушений главном зале мерцал похожий на мираж голубой овал.

Благодаря Метатрон он уже знал, что его попутчики живы и движутся через бухту Сибауры. По прямой между портом и рынком Тоёсу было около километра — для бегущих по воде аватаров это меньше трёх минут. Если бы Харуюки вошел в портал прямо сейчас, ему бы пришлось ждать остальных всего около двух десятых секунды.

Однако он всё равно медленно досчитал до ста и лишь затем решительно прыгнул в вихрь голубого света.

----------

Том 31 Глава 8

Харуюки почувствовал, как вернулись звуки, запахи и сила тяжести реального мира, но не спешил открывать глаза.

Первое, что он понял — за время ускорения с его настоящим телом ничего не случилось. Глубоко вдохнув и выдохнув, он осторожно поднял веки.

Сидевшие напротив Рио Косимидзу и Айри Сагису уже практически очнулись. Цубоми и остальные бёрст линкеры справа от Харуюки тоже уже начали выходить из оцепенения. Пятёрка храбрецов, водившая Тескатлипоку по Токио, благополучно покинула Ускоренный Мир.

Но Харуюки думал о другом. Робко посмотрев вперёд и вправо, он увидел, что Томотика Кёбу, он же Платинум Кавалер, по-прежнему сидит и не поднимает головы. Видимо, он до сих пор находился на неограниченном нейтральном поле.

“Но ведь после нашего возвращения там прошло уже почти три часа”, — подумал Харуюки, и почти в тот же миг длинные ресницы Томотики задрожали и приподнялись, наполовину открывая серые глаза. В них словно клубился туман, мешая рассмотреть какие-либо чувства.

И всё-таки теперь Харуюки знал, что Томотика человек. Лишившись левой руки, рыцарь вложил в слова “Увидел, да?” свои настоящие эмоции.

Неважно, что он первый Гном, председатель школьного совета академии Сиракаба-но Мори и красавчик будто с обложки журнала. Харуюки понимал, что не может промолчать о случившемся. Он открыл рот, чтобы спросить о сговоре с Айвори Тауэром и о причинах, которые побудили этого парня поймать Сильвер Кроу в ловушку ценой обмана товарищей по Легиону.

— Слушай, Кёбу… — успел сказать он, но разговор закончился, не начавшись.

Томотика так резко вскочил со своего места, что сетчатый стул отъехал назад и громко ударился о стену.

— Ч-что с вами, уважаемый Кёбу? — потрясённо спросил Рио, но красавчик торопливо прошёл через всю комнату и исчез за перегородкой, не удостоив Харуюки даже взглядом.

Хлопнула дверь, воцарилась тишина. В конце концов её нарушил беззаботный голос Айри:

— Ой-ёй-ёй, что-о такое с Тикарином?

— Как только мы побежали от Тескатлипоки, он сказал, что чувствует вину за плохо сработавшую Зону, и вернулся к музею… Что-то случилось, Арита? — спросила Мегуми, сидевшая на соседнем с Харуюки стуле.

— Э-э… — замялся тот с ответом.

Случилось не просто “что-то”, а настоящее происшествие, но Харуюки всё равно не горел желанием обсуждать действия Томотики за его спиной. С другой стороны, тот сам отказался от возможности объяснить свои действия и покинул комнату по собственному желанию.

Поборов сомнения, Харуюки рассказал обо всём, что произошло во дворе исторического музея, опустив лишь то, что касалось высшего уровня.

Он поведал о том, как вернувшийся Платинум Кавалер использовал сверхбыстрые и практически невидимые удары, чтобы отрубить лапу Крокоцетуса и руку Харуюки.

О том, как Сильвер Кроу выкроил возможность для бегства при помощи Омега-стиля, расправил крылья и попытался улететь, но противник сбил его “Лазерным копьём” — копией дальнобойной Инкарнационной техники Харуюки.

О том, как ему в последний миг удалось отразить добивающий удар благодаря “Световой скорлупе” и отрубить контратакой руку рыцаря.

О том, что после этого на помощь прилетела Метатрон и прогнала Кавалера с помощью лазеров.

И о том, что за всей битвой от начала и до конца следил Айвори Тауэр.

Рассказ занял больше пяти минут. Договорив, Харуюки допил остатки холодного чая, чтобы смочить пересохшее горло. Айри молча встала, принесла с кухни кувшин и налила гостю нового чаю. Затем долила немного себе, стоя осушила стакан одним глотком и протяжно вздохнула.

— Да-а, Тикарин неисправи-им. Мало того, что поступил плохо, но обидеться и сбежать — это ещё-ё хуже.

Айри покачала головой и, наконец, вернулась на своё место. Сидевшая с самого края Нанако подхватила почти таким же осуждающим тоном:

— Вот уж точно… Я ведь ещё тогда подумала, что Скромник как-то странно себя повёл, решив вернуться к Кроу… Надо было отправить следом Чихуна.

— Без Рио мы бы не смогли сбежать по морю, — рассудительно заметила Цубоми. — Если на то пошло, нам понадобились способности всех пяти аватаров, чтобы вернуться живыми.

Судя по этим словам, Глейсир Бегемот использовал свои умения, чтобы создать ледяную дорогу на поверхности бухты. Миледи, Оракул, Фейри и Рипер тоже использовали свои уникальные силы, чтобы проложить путь к спасению.

Харуюки вновь порадовался тому, что обошлось без жертв, но затем незаметно сжал кулаки. Он осознал, что за столом могут находиться люди, заранее знавшие о планах Томотики. Разумеется, он не думал на самого себя, Мегуми и Цубоми, но среди остальных подозрения падали в первую очередь на Рио Косимидзу, ведь они с Кавалером из одной школы.

Однако Рио неожиданно встал со стула, словно прочитав мысли Харуюки, упёрся руками в стол и низко опустил коротко стриженную голову.

— Уважаемый Арита. Мне очень жаль, что так произошло… Приношу вам глубочайшие извинения от лица уважаемого Кёбу.

— Н-нет, что ты! — Харуюки вскинул руки, вмиг забыв о всех своих подозрениях. — Не извиняйся, Косимидзу… Тем более ущерба-то и нет.

— Нет-нет, вы вправе требовать компенсации. Именно я здесь дольше всего знаком с уважаемым Кёбу, поэтому с моей стороны это непростительная ошибка — не заметить его замысла, — заявил Рио и опустил голову ещё ниже, почти ударившись лбом о стол.

Не зная, как реагировать, Харуюки посмотрел на Мегуми и Айри, но девушки явно не собирались помогать.

— Э-э… Тогда скажи мне одну вещь…

Рио наконец-то поднял голову. Встретившись взглядом с полными искренности глазами по ту сторону очков, Харуюки задал ключевой вопрос:

— Зачем Кавалер так сделал?

— Дело в том… — начал было Рио, но замялся.

— Потому что, — послышался тихий голос Нанако, — для Скромника, вернее, Томотики, наша Королева — это всё.

— Всё? Это как?.. — пробормотал Харуюки, не понимая.

Если речь о том, что каждый бёрст линкер клянётся в верности командиру Легиона, то Харуюки хорошо знаком с этим принципом, вот только он оказался в Осциллатори Юниверсе именно благодаря Белой Королеве. Выходит, что Кавалер пошёл наперекор её решению.

Застыв от недоумения, Харуюки слушал тихие, но хлёсткие слова Нанако:

— В своих действиях Томотика руководствуется лишь тем, насколько сможет выслужиться перед Королевой, либо тем, сколько пользы может ей принести. Поэтому я уверена: он считал, что Королеве будет лучше, если тебя не станет.

Харуюки не знал, что отвечать, поэтому молча посмотрел сначала на тот стул, на котором сидел Томотика, а затем на другой, всё это время остававшийся незанятым.

Вдруг он вспомнил, что не увидел тела аватара, когда отрубил Кавалеру руку. Почему-то он решил не говорить об этом остальным во время своего рассказа, но что, если настоящее воплощение моральной травмы Томотики — не благородный рыцарь, а именно пустой доспех? И раз так, то он вполне может быть именно тем металлическим аватаром, который лучше всего воплощает теорию Аргон Арей о “Сердечной Броне”.

Харуюки почувствовал, что не хочет соглашаться со словами Нанако, пусть даже она и говорила о человеке, который только что пытался убить его.

— Но… — он изо всех сил попытался найти слова возражения, — Кавалер ведь председатель школьного совета в Сиракаба-но Мори. Разве он занимается этой сложнейшей работой не ради школы?

— Томотика вызвался добровольцем в совет Сиры, потому что Королева приказала ему это сделать, — безжалостно уничтожив аргумент Харуюки, Нанако накрутила на палец локон золотистых волос и непонимающе моргнула сапфировыми глазами. — Почему ты сейчас вступился за Томотику, Кроу? Он ведь обманул тебя, предал и едва не убил.

— Нет, я не хотел за него вступаться, просто…

Харуюки, сам толком не понимавший своих чувств, отвернулся от ясного, но ледяного взгляда Нанако. Вдруг Рио — который так и продолжал стоять — улыбнулся, словно превозмогая боль.

— Спасибо, уважаемый Арита.

— Н-не понял, за что?

— За многое, — ответил Рио, нагнулся над столом и протянул огромную ладонь.

Харуюки опешил, но мигом опомнился, вскочил со своего места и робко протянул руку. Ладонь Рио, обхватившая его пальцы, оказалась на удивление тёплой, и Харуюки стало стыдно за то, что он подозревал этого человека в сговоре с Кавалером. Разумеется, он пока не исключил такой возможности, но убедился, что Рио действительно от всего сердца переживает за Томотику.

Рукопожатие продлилось не меньше трёх секунд. Когда Рио, наконец, разжал ладонь, он первым делом знаком попросил Харуюки сесть, после чего тоже разместился на стуле и принял серьёзный вид.

— Уважаемый Арита. Сегодняшнее происшествие — следствие оплошности, которую допустили я сам и остальные Гномы. Устав нашего Легиона требует блюсти баланс, поэтому у вас есть право требовать в ответ чего-то, что уравняет чаши весов.

— Ч-чаши весов? — переспросил Харуюки, хотя уже понял, о чём речь.

Судя по всему, в Осциллатори Юниверсе есть правило — если кто-то доставляет кому-то неудобства, то должен компенсировать ущерб.

Однако Харуюки не мог так просто оценить, насколько пострадал от действий Кавалера. Возможно, логичнее всего было бы вызвать Рио на дуэль, чтобы там отыграться на нём вместо Томотики. Но даже если Харуюки восстановил бы справедливость, отрубив Бегемоту руку, сломав рог и пронзив грудь, ему бы нисколько не полегчало на душе. Наоборот, стало бы ещё противнее.

— Ну, ты уже извинился, так что…

Харуюки собирался замять вопрос, но тут вмешалась Нанако:

— Не стесняйся. Проси хоть бёрст поинты, хоть Усиливающее Снаряжение, хоть ещё что. Я исполню любую твою просьбу, если она в рамках моих полномочий.

— Э-э… даже не знаю, что сказать… — пробормотал Харуюки.

На самом деле он уже начал думать, сколько очков попросить. Пятьдесят — это, наверное, куда ни шло, но если потребовать сто — Нанако наверняка обидится…

Вдруг Харуюки озарила мысль. Выпрямив спину, он собрался с решимостью и сказал:

— А-а, Юхольт…

— Лучше Нанако…

— А?.. Ладно, Нанако. Можно я передам право на просьбу другому человеку?

— Ну, дело твоё, — Нанако пожала плечами.

Харуюки перевёл взгляд на сидевших сбоку от него девушек и продолжил:

— Раз так, просите лучше вы, Косика и Вакамия.

— Что-о? — Цубоми недоверчиво покосилась на Харуюки.

“Давай, Косика, скажи им, пусть выпустят вас из Осциллатори Юниверса!” — Мысленно передал тот ей.

Неизвестно, сработала ли телепатия, но Цубоми моргнула так, словно её осенило, и переглянулась с Мегуми. Кстати, почему Фейри и остальные пригласили сюда Мегуми? Им ведь прекрасно известно, что она предала Осциллатори во время предыдущей битвы за территорию, вернув дуэльное поле в исходное состояние.

Мегуми нагнулась к уху Цубоми и что-то прошептала. Девушки секретничали по старинке, без XSB-кабеля, но быстро договорились. Мегуми деликатно кашлянула, приняла серьёзный вид и сказала:

— Нанако, мы хотим попросить о том, чтобы…

----------

Том 31 Глава 9

Пять часов вечера.

Харуюки миновал главные ворота школы для девочек Этерна и уже прошёл по тротуару метров десять в компании Цубоми Косики и Вакамии Мегуми.

Солнце до сих пор стояло высоко, а температура отказывалась снижаться. Хотя они покинули кондиционируемую комнату школьного совета совсем недавно, с его лба уже градом лился пот.

Вытеревшись платком, Харуюки задал вопрос, который держал в себе уже долгое время:

— Э-э, Вакамия-сэмпай, почему ты попросила именно об этом? Ведь была такая долгожданная возможность!

— Жарко же, — равнодушно бросила Мегуми.

Её соседка пожала плечами и подхватила:

— Мы признательны тебе, Арита, но просить о нашем с Орхи выходе из Легиона — это всё-таки слишком. И, что ещё важнее, такие решения принимает сама Космос. Фейри ведь не зря сказала, что может помочь только в рамках полномочий.

— Конечно, это так… — Харуюки вынужденно кивнул, однако продолжил задавать назревшие вопросы: — Но я не понимаю, почему Белая Королева вообще отсутствовала, раз это была важная встреча. Не подумайте, я не говорю, что наш приезд такой значимый, просто если бы Кавалер не устроил всю эту заварушку, мы бы сейчас все вместе сражались за территорию…

— Это точно, — Цубоми кивнула.

Перед тем, как они вошли на неограниченное нейтральное поле, Томотика Кёбу заявил, что их всех пригласили сегодня по двум причинам.

Первой из них оказалось испытание Харуюки. О второй Томотика так и не рассказал, но это сделали остальные Гномы после возвращения в реальный мир. Оказывается, Харуюки и Мегуми должны были войти в команду, атакующую Минато-3. Другими словами, если бы Нега Небьюлас выставил команду защиты, Харуюки бы сейчас уже сражался против бывших товарищей.

Однако действия Томотики спутали все планы Осциллатори Юниверса как по испытанию Харуюки, так и по битвам за территорию. Он так и не вернулся в комнату совета, а Рио получил сильнейший удар по морали и расстроился, так что Нанако заявила, что ни о каком захвате территории сейчас не может быть речи и на неделю отложила возвращение зоны Минато-3 под контроль Белого Легиона. Но если бы в сегодняшнем заседании приняла участие Белая Королева, Томотика едва бы решился напасть на Харуюки, да и битвы за территорию наверняка бы прошли по изначальному плану.

— Это нам с тобой кажется, что встреча была важной, — тихо сказала Цубоми, поправляя поля белой шляпки. — Но Космос — такой человек, который живёт капризами. Она может запросто объявиться во время ерундовой встречи или пропустить важнейшее собрание. Готова поспорить, что и сегодня она не пришла просто так, без причины.

— Вот как?.. — пробормотал Харуюки, вспоминая слова, сказанные Белой Королевой в Хаймвельдте:

“Я сделала её своим “ребёнком” просто потому, что мне так захотелось…”

Если Вайт Космос и правда превратила родную сестру в бёрст линкера просто по сиюминутной прихоти, то нечего удивляться тому, что она пропустила сегодняшнее мероприятие или даже забыла о нём. И отсюда же следует, что в ответ на просьбу Мегуми и Цубоми о выходе из Легиона она может одинаково легко как согласиться, так и казнить девушек на месте Ударом Возмездия.

Может, раз такое дело, им лучше вовсе не просить разрешения, а уйти без предупреждения и месяц скрываться от Белой Королевы и Удара Возмездия? Раньше Харуюки думал, что они могли бы вступить в небольшой Легион, чтобы тот послужил защитой от Осциллатори; но теперь увидел силу Гномов и понял, что такие уловки не помогут.

Если говорить начистоту, Белые легионеры — не считая Платинум Кавалера — оказались намного дружелюбнее, чем он ожидал. Даже Сноу Фейри не то что ни разу не опустилась до упрёков, но и угостила Харуюки чизкейком.

Именно это и пугало больше всего. Скорее всего, они знали, что Харуюки при желании мог заняться подрывом Осциллатори Юниверса изнутри, однако не стали ни допрашивать, ни подозревать его. Всё потому, что они верили в свои силы и знали, что разберутся с любыми трудностями, которые может создать новичок.

— Слушайте, у меня ещё вопрос о событиях “наверху”…

— Какой? — спросила Мегуми, обернувшись.

Харуюки шагнул к ней чуть поближе и вполголоса спросил:

— Сэмпай, когда вы выбежали на поверхность бухты, Тескатлипока был где-то в километре позади вас. У него шаг метров пятьдесят, и он проходит сквозь любые здания. Как вам удалось так оторваться?

— А, ты про это? Так, погоди… — Мегуми покрутила зонтик-парасоль в правой руке, недоверчиво косясь на Харуюки. — Арита, ты же был в музее. Откуда ты знаешь про расстояние между нами и Теспокой? В небо, что ли, поднялся?

— А-а, ну-у, почти…

Он не собирался держать поход на высший уровень в секрете от Мегуми и Цубоми, но понимал, что про него не рассказать за пять и даже за десять минут. Поэтому он всего лишь подтвердил предположение девушки, мысленно пообещав раскрыть правду попозже.

Мегуми явно не поверила до конца, но всё же объяснила:

— Тут, конечно, главная заслуга Нанако. Она встала рядом с каналом, остальные завели в него Теспоку, и тогда она заморозила “Брайниклом” всю воду.

— А-а, понятно… Эти каналы ведь судоходные, там глубина метров десять или даже больше. Из такой толщи льда даже эдакий верзила быстро не выберется, — восхитился Харуюки. До сих пор Тескатлипока казался ему немыслимо сильным, но теперь впереди забрезжила надежда.

Если канал в Сибауре смог остановить Бога апокалипсиса, то что случится, если завести его в воды Токийского залива по шею и там заморозить? Он не сможет использовать ни “Тошкатль”, ни “Уэймиккаиуитль”, в то время как голова останется уязвимой…

— Так, Кроу, — раздался голос Цубоми, стоявшей напротив Мегуми.

Харуюки осознал, что уставился взглядом в тротуар, и вскинул голову.

— Д-да?

— Ты только не думай, что это что-то меняет. Даже от прямого попадания “Брайниклом” Теска почти не потерял здоровье, а сами мы за время бегства едва не погибли сначала разок от его ударной волны и дважды — от гравитационной.

— П-понял…

Харуюки поник и вдруг услышал с левой стороны улицы гул двигателя дорогого автомобиля.

Тут же повернувшись, он увидел солидную машину, которая приближалась к ним, мигая поворотником. Когда Харуюки передал Мегуми и Цубоми право потребовать у Нанако что угодно, те попросили вызвать беспилотное такси. Однако на сей раз приехал не тот внедорожник, который привёз их сюда, а широкий спортивный автомобиль с низкой посадкой.

— Э-э… что? — Харуюки посмотрел внутрь через автоматически открывшуюся дверь, недоумённо моргнул и перевёл взгляд на Мегуми. — Но сэмпай, здесь всего два сидения!

— Ага.

— Что значит “ага”?.. Нас же трое…

— Ты давай садись, Арита. Мы с Рози ещё погуляем по магазинам Адзабу.

— Л-ладно…

Мегуми настойчиво подталкивала Харуюки в спину, пока он не уселся на пассажирское кресло машины. Как только дверь закрылась, он тут же открыл окно и крикнул:

— Это самое, большое вам спасибо! Счастливо добраться домой!

— И тебе. Ты молодец.

— Пока, Кроу.

Мегуми и Цубоми дружно помахали руками. Харуюки кивнул им, застегнул ремень безопасности, и такси тихо поехало.

Дождавшись, пока девушки исчезнут вдали, Харуюки закрыл окно, полностью огородив себя от звуков внешнего мира. Их заменил синтезированный голос:

— Мы благодарим вас за выбор беспилотного такси компании Smartcab Tokyo…

Отстранённо слушая дежурное объявление, Харуюки откинулся на спинку роскошного сидения, обтянутого настоящей кожей, и протяжно вздохнул.

Он волновался всё время, которое провёл в Этерне и чуть не погиб в ходе погружения, но всё-таки ему хотелось верить, что знакомство с офицерами Осциллатори Юниверса прошло более-менее успешно.

Разумеется, Харуюки не был доволен на все сто. Положение Цубоми и Мегуми осталось таким же шатким, отношения с Томотикой Кёбу вряд ли исправятся в ближайшее время, да и про Вольфрам Цербера ничего нового узнать не удалось.

Скорее всего, Цербер тоже учился в академии Сиракаба-но Мори, как Томотика и Рио. Харуюки загорелся желанием всё бросить и побежать в Сиру со всех ног, но там сейчас наверняка почти пусто из-за каникул, да и пропуск ему никто не выпишет. К тому же перед тем, как искать информацию в академии, нужно хотя бы узнать настоящее имя Цербера.

Решив не следовать необдуманным порывам, Харуюки посмотрел в окно. Слева как раз проплывал слегка изогнутый корпус Сиракаба-но Мори.

“Я проделал долгий путь и обязательно доберусь до тебя… Ждать осталось недолго”, — обратился Харуюки к Церберу, который наверняка ходил именно в эту академию, и снова откинулся на спинку кресла.

На лобовом стекле виднелся маршрут. Он лениво изучил его взглядом и вдруг издал удивлённый возглас.

Да, машина везла его в Коэндзи по правильному адресу, но странным маршрутом. Такси приближалось к перекрёстку с проспектом Мэйдзи, где по логике вещей должно было повернуть направо. Но навигатор показывал, что машина поедет влево вдоль северной стороны Эбису Гарден Плейса*.

“Может, на кратчайшем пути пробка? Но тогда бы на карте было подписано, что маршрут выбран с учётом дорожной ситуации…”

Пока Харуюки недоумевал, автомобиль уже повернул влево у перекрёстка рядом с почтовым отделением станции Эбису и заехал на проспект Симбаси. Отсюда до Гарден Плейса было уже рукой подать.

“Ну, крюк всё равно небольшой, потеряю самое большее пару-тройку минут…” — успокоил себя Харуюки и расслабился.

Метров через двести такси повернуло вправо на проспект Кусуноки, весь засаженный городскими деревьями. Вдалеке на их фоне виднелся грандиозный Гарден Плейс Тауэр.

С точки зрения Брейн Бёрста Харуюки уже пересёк границу зоны Мегуро-1 и попал во владения Грейт Волла. Сев в машину, он отключился от глобальной сети, поэтому не боялся нападений, но всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Возможно, сказывалась неопытность, а возможно то, что даже ветераны начинают нервничать, когда попадают на чужую землю.

Харуюки размышлял о своём, лениво разглядывая модный торговый центр кирпичного цвета.

Вдруг такси включило левый поворотник и начало тормозить. Харуюки не удержался и ойкнул.

Навигатор показывал маршрут прямо до Сугинами, выходить было слишком рано. Тем не менее, машина плавно приблизилась к тротуару и остановилась внутри одного из разделённых светодиодами парковочных мест. Послышался синтезированный голос:

“Достигнута указанная точка подбора попутчика. Пожалуйста, пересядьте на соседнее сидение.”

— Что-о?!

Встрепенувшись, Харуюки поднял было руки, но маршрут и другие параметры поездки задала Мегуми, поэтому любые изменения требовали долгого ковыряния в настройках. Харуюки послушно пересел на водительское сидение, а про себя подумал, что в крайнем случае откроет дверь вручную и сбежит.

Щёлкнул замок, пассажирская дверь открылась.

В салон проникли летний зной, шум городской суеты… и появилась длинноволосая девушка с чёрным складным парасолем, одетая в тёмно-синее платье в тонкую белую полоску.

Едва усевшись на сидение, она сложила зонтик и сказала:

— Спасибо, что предложила подбросить, Мегу…

Её голос резко прервался, а глаза, будто сделанные из чёрного хрусталя, широко распахнулись.

Девушка по имени Черноснежка, также известная как зампредседателя школьного совета Умесато, как Блэк Лотос по прозвищу “Конец света” и как глава Легиона “Нега Небьюлас”, воскликнула с такой растерянностью, какой Харуюки за ней ещё не замечал:

— Х-х-харуюки?! Что ты здесь делаешь?!

[[image:/storage/reader-images/0c0c8d297b3a039c05246dfa26529dc6f13d3eb7.png]]
Но не успел её собеседник и слова сказать, как такси вновь заговорило синтетическим голосом:

— Машина готова к движению. Пожалуйста, пристегните ремень.

Харуюки и Черноснежка машинально застегнули ремни, ошарашенно глядя друг на друга. Щёлкнули замки на дверях, включился поворотник, и такси двинулось с места.

Дар речи вернулся к Харуюки одновременно с тем, как автомобиль закончил разгоняться:

— Э-э… Вакамия-семпай сказала, чтобы я сел в эту машину и ехал на ней домой в Коэндзи… А ты почему здесь?..

— Мне Мегумия сказала, чтобы я ждала здесь, потому что за мной приедет такси…

После этих слов Харуюки, наконец, понял, что произошло. Вакамия Мегуми — несомненно, при поддержке Цубоми Косики — знала, что Черноснежка должна находиться где-то в Эбису и настроила поездку так, чтобы такси Харуюки по пути заехало за Чёрной Королевой.

И Мегуми, и Цубоми постоянно твердили Харуюки, что он должен поговорить с Черноснежкой, но он всё равно не ожидал, что девушки пойдут на такую хитрость. И кстати, что глава его бывшего Легиона вообще делала в этом районе?

Лишь задавшись этим вопросом, он наконец-то осознал важную вещь. Черноснежка приехала в Эбису вовсе не за развлечениями или покупками. Она защищала Минато-3, который с прошлой недели стал территорией Нега Небьюласа. Конечно, Гарден Плейс не относится к району Минато, но время битв за территорию уже прошло, и Черноснежка уже успела дойти до Мегуро.

— Семпай… неужели ты была в команде защиты?.. — сходу спросил Харуюки, решив не ходить вокруг да около.

Черноснежка натянуто улыбнулась и откинулась на спинку кресла.

— Один момент, сейчас отвечу.

С этими словами она сняла с плеча сумку, достала из неё небольшую термобутылку, отвинтила крышку и поднесла к губам. Но судя по тому, как Черноснежка поморщилась, живительной влаги внутри почти не осталось.

— Вот, возьми! — торопливо воскликнул Харуюки, вытащив бутылку из своей сумки, но замешкался перед тем, как передать её. — А… но я из неё уже пил…

— Это ничего, спасибо.

Черноснежка забрала бутылку со спортивным напитком и сделала три жадных глотка. На тонкой шее вовсю дёргались жилки.

— Уф… Я снова жива. Спасибо.

— Да, жарковато сегодня, — отозвался Харуюки и тоже ощутил приступ жажды, но постеснялся пить из своей бутылки сразу после Черноснежки и решил потерпеть.

В конце концов, это ему скорее померещилась, ведь в Этерне его угостили двумя стаканами холодного чая.

— Это точно, уже который день такое… — прошептала Черноснежка и перевела взгляд на лобовое стекло.

Такси обогнуло с юга территорию военной части Сил Самообороны и проехало по мосту над рекой Мегуро. На следующем перекрёстке машина должна была выехать на проспект Яматэ, одну из главных артерий города. “Сейчас вечер субботы, эта дорога может стоять в глубокой пробке из-за людей, решивших выбраться в город…” — подумал Харуюки, и тут такси вновь заговорило:

— В настоящее время на шоссе номер 317 — проспект Яматэ установлен режим синхронного движения шестого уровня. Обратите внимание, что это может привести к безостановочному движению через перекрёстки.

И действительно, светофор на въезде в перекрёсток горел фиолетовым цветом, тем самым обозначая, что проезд разрешён только для автомобилей с синхронным движением. Такси, даже не притормозив, поехало наперерез потоку машин, движущихся по проспекту Яматэ на скорости ровно шестьдесят километров в час. Однако аварии случиться не могло, ведь и автомобили, и мотоциклы двигались под управлением TCS, что расшифровывалось как Traffic Control System, система контроля дорожного движения.

На лобовом стекле высветилось оповещение о том, что управление транспортным средством передано от собственного искусственного интеллекта внешней системе. Спортивный автомобиль аккуратно скорректировал скорость и просочился через крошечный промежуток между несущимися в перпендикулярном направлении машинами.

За свою жизнь Харуюки уже много раз попадал в синхронное движение, и каждый раз именно этот момент заставлял его вздрагивать. Однако ничего страшного не случилось — машина уверенно проехала все ряды, движущиеся справа налево, и влилась в поток автомобилей, едущих направо.

— Хм. Никак не могу к этому привыкнуть, — тихо сказала Черноснежка.

Харуюки быстро закивал и поддакнул:

— Я слышал, что система пока ещё не допустила ни единой аварии, но кажется, будто рано или поздно случится такое, что мало не покажется…

— Особенно после новостей о том, что Ускоренным Миром тоже управляет ИИ, — игривым тоном добавила Черноснежка, затем приняла серьёзный вид. — Теперь по поводу твоего вопроса… Я сама настояла на том, чтобы участвовать в защите территории. Разумеется, Утай и Фуко меня отговаривали, но я закатила такую истерику, что они сдались.

Про истерику она наверняка пошутила, но про реакцию легионеров — точно нет. Харуюки и сам бы попытался остановить её, оказавшись на месте Фуко и Утай. Хотя Черноснежка всегда настаивала, что, поскольку во время битв за территорию бёрст линкеры не теряют очки, то и правило внезапной смерти для дуэльных аватаров девятого уровня тоже не действует. Но никто не знал наверняка, правда это или нет, поэтому весь Легион дружно считал, что никакая территория не заслуживает того, чтобы оборонять её с риском потерять Черноснежку.

Эти размышления помогли Харуюки заметить одну странность.

— Ой, — он наклонил голову. — Но, сэмпай, находясь на своей территории, можно защищать все смежные зоны и так далее по цепи, разве нет? Тебе не нужно было ехать в Минато-3, ты могла оборонять эту зону даже из Сугинами.

— Ты прав, но сейчас это невозможно. Дело в том, что Нега Небьюлас отказался от территорий Сибуя-1 и Сибуя-2, которые мы одолжили у Грейт Волла.

— Что?! — закричал Харуюки, хотя с самого начала понимал, что так может случиться.

Он даже привстал, но вновь опустился на сидение и тихо сказал:

— Ага… понял. Ну, это и правда слишком сложно — оборонять не только три зоны Сугинами, но и Сибую… И что теперь стало с этой территорией?

— Я пока не проверяла, но заранее предупредила Грево, чтобы они захватили её. В конце концов, это ведь их земля.

— Но, если на то пошло, ещё раньше она принадлежала первому Нега Небьюласу. И сейчас они отдали её не просто так, а за огромную сумму…

— Которую заплатил Граф, а не я, — невозмутимо парировала Черноснежка и закинула ногу на ногу.

Салон двухместной спортивной машины был таким просторным, что даже после этого длинным ногам девушки ничего не мешало.

Такси тем временем продолжало без остановок ехать на север по проспекту Яматэ. На крупных перекрёстках мимо проносились машины, едущие сквозь поток, заставляя Харуюки вздрагивать. Такая быстрая езда, несмотря на количество машин — заслуга системы синхронного движения. Она действовала лишь на некоторых магистралях, включая этот проспект, но Харуюки всё равно гадал, как же устроена система, которая безупречно управляет одновременно тысячами машин…

Поняв, что думает не о том, Харуюки моргнул и заставил себя сосредоточиться.

— Да, кстати, кто ещё зарегистрировался на оборону Минато-3 помимо тебя? — Легкомысленно спросил он и тут же к своему ужасу осознал, что может не получить ответа, ведь это военная тайна Чёрного Легиона…

Однако Черноснежка нисколько не смутилась и начала считать, загибая пальцы:

— Так, вроде бы Фуко, Утай, Акира, Шоко, Сатоми, Юмэ, Руй, Рин, Сэри, Утан, Олив… и всё. Тиюри, Такуму, Нико и Пард пытались настаивать, чтобы их тоже включили в состав, но мы оставили их оборонять Сугинами и Нериму.

— Что? Даже Рин приехала?

— Серьёзно? Тебя больше всего удивило именно это?

Черноснежка так посмотрела на Харуюки, что тот втянул голову в плечи.

— Н-нет, просто Рин… в смысле Аш, да и Утан с Оливом перешли в Нега Небьюлас только до победы над Обществом Исследования Ускорения. Я думал, они уже вернулись в Грейт Волл.

— Мы выиграли битву, но не войну.

Черноснежка сказала чистую правду. Хотя Чёрному Легиону удалось доказать всем бёрст линкерам, что Блэк Вайс — это Айвори Тауэр, а Общество Исследования Ускорения — изнанка Белого Легиона, злодеи продолжали претворять в жизнь свои планы. Доказательство тому — Айвори Тауэр, наблюдавший за битвой у исторического музея.

— Да, и правда. Прости, — Харуюки поклонился.

Затем он снова попытался представить, как бы выглядел оборонительный отряд Нега Небьюласа. По его спине побежал холодный пот.

— Слушай… Вы же бросили на защиту практически все силы. Если бы…

Харуюки заставил себя остановиться.

Если бы Осциллатори Юниверс решил воевать, это бы привело к грандиозному столкновению Элементов и Гномов, в котором бы принял участие и Сильвер Кроу. Мысль Харуюки состояла именно в этом, но он остановил себя вовсе не потому, что боялся говорить такое вслух.

Дело в том, что он чуть было не начал свою речь иначе: “Если бы мы решили напасть…”

Да, он формально перешёл в Осциллатори Юниверс и уже смирился с тем, что должен считать себя Белым легионером, однако обещал себе, что душой останется в Нега Небьюласе. Неужели чизкейка и беседы на несколько часов в реальном мире хватило, чтобы между Харуюки и Гномами появились узы?

“Неужели я и правда такой ветреный?” — подумал Харуюки, вздрогнув от этой мысли… и неожиданно ощутил, что его успокаивающе похлопали по плечу.

— Так, сделай глубокий вдох. И выпей чего-нибудь.

— Ага…

Харуюки кивнул, с трудом протолкнул воздух через судорожно сжавшееся горло и открутил крышку термобутылки, которую до сих пор держал в руках. Жадно допив спортивный напиток, ещё хранивший последние остатки холода, он медленно выдохнул и сказал:

— Э-э, прости. Сам не знаю, что на меня нашло.

— Ничего страшного, можешь не оправдываться, — мягко заверила Черноснежка, и к глазам Харуюки подступил жар.

Он не писал ей три дня и сражался как проклятый, заставив переживать о себе. Она имела полное право злиться на него, ругать… и даже использовать Удар Возмездия.

“Почему вместо этого ты так добра со мной?”

Закрыв опустевшую бутылку, Харуюки вытер глаза свободной рукой и сказал:

— Сегодня я по приказу Сноу Фейри поехал в Этерну… вместе с Вакамией и Косикой.

— Знаю… Мегуми ничего мне не сказала, но я так и подумала.

— Там не было Белой Королевы, зато я встретился с Фейри, Глейсир Бегемотом, Сайпрес Рипер… и Платинум Кавалером. Мы собрались в комнате совета, съели чизкейк… Да, потом Кавалер попытался меня убить, но в целом они обычные люди. Да, в Ускоренном Мире каждый из них чудовищно силён, но в реальности они такие же дети, как я. Поэтому… поэтому я…

Глаза снова защипало, и на сей раз Харуюки расплакался, не в силах сдерживать чувства.

До сих пор он искренне верил, что во всех бедах и трагедиях Ускоренного Мира виновата Белая Королева Вайт Космос. Она, Общество Исследования Ускорения и Осциллатори Юниверс казались ему воплощениями чистого зла, которые нужно во что бы то ни стало изгнать из Брейн Бёрста.

Но после знакомства с Гномами в реальности он вовсе не ощутил ненависти ни к Нанако, ни к Рио, ни к Айри, ни даже к Томотике. Они все оказались такими же людьми, как Харуюки. Каждый из них стал бёрст линкером благодаря моральной травме, нашёл своё место в Ускоренном Мире и теперь изо всех сил пытается защитить его. И если Харуюки под силу поверить в Нанако и остальных и искренне пообещать служить им верой и правдой… то после такого даже Белая Королева, казавшаяся ему злодейкой, может оказаться…

— Так и есть, — невозмутимо прошептала Черноснежка. — Мы занимаем разное положение и настаиваем на разных принципах, но все мы — бёрст линкеры. Вот почему я нисколько не переживала за тебя. Я верила, что ты достойно проявишь себя даже в Белом Легионе… и останешься самим собой…

Черноснежку неожиданно перебил голос такси:

— Приближаемся к левому повороту на шоссе номер 5 — улица Оуме. После него синхронное движение шестого уровня будет отключено.

Машина и правда перестроилась в левый ряд и повернула на перекрёстке Накано-Сакауэ.

Такси не проехало по Оуме и пятидесяти метров, когда управление перешло от TCS обратно к бортовому ИИ. При этом слегка изменилась скорость, после чего автомобиль уверенно разогнался и перешёл в крейсерский режим.

— Вот и Сугинами скоро, — тихо обронила Черноснежка.

— Ага, — Харуюки кивнул. — А, высади меня сразу после перекрёстка с Седьмой Кольцевой.

— Это же почти в километре от твоего дома. Не стесняйся, ведь поездка-то за счёт Мегуми.

— Э-э, на самом деле за счёт Фейри, — поправил Харуюки.

Черноснежка моргнула и расплылась в улыбке.

— Ха-ха, вот как? Тогда тем более не стоит скромничать. Можно вообще доехать до горы Такао*.

— Кстати, здорово бы было.

Пока они тратили время на шутки, машина неумолимо двигалась вперёд. До дома Харуюки оставалось около пяти минут.

“Вот бы ещё поговорить с ней… Мне ведь столько всего хочется ей сказать”.

Этот порыв невыносимых чувств заставил Харуюки выпалить:

— Слушай, семпай!

— М? Что такое?

— Это самое… Возможно, ты сейчас занята, но если не против, не хочешь ненадолго зайти ко мне домой?

----------

Том 31 Глава 10

Выйдя из такси рядом со входом в многоквартирный дом, Харуюки и Черноснежка зашли в торговый центр за напитками, затем поднялись на лифте на двадцать третий этаж.

Прошло всего восемь часов с тех пор, как Харуюки вышел из квартиры, чтобы проведать Хоу, но казалось, будто он не был дома уже несколько дней. “Правда, утром я, конечно, и не подозревал, что выдастся такой денёк”, — подумал он, открывая замок.

— А! — вдруг воскликнул он, поворачивая ручку.

— М? Что-то не так? — Черноснежка нахмурилась.

— Нет, ничего такого, просто… я твердил, что буду в списке противников каждый день в десять и пятнадцать, а сегодня пропустил полуденные битвы…

Лицо Черноснежки тут же стало из недоверчивого обеспокоенным.

— А, ты про это? Утай уже рассказывала, что ты проводишь десятки дуэлей в день. Конечно, я не буду утверждать, что сражаться — это плохо, но…

— Д-давай лучше не будем стоять здесь и войдём уже! — Харуюки кое-как отыскал возможность вставить слово и подтолкнул Черноснежку в спину.

Ещё находясь в торговом центре, Харуюки включил кондиционеры с помощью локальной сети, так что в гостиной было уже не жарко.

Когда Харуюки выходил из дома, мать ещё спала, но за прошедшее время ушла на работу и наверняка вернётся только глубокой ночью. Даже во время летних каникул она почти не виделась со своим сыном, однако в последнее время у Харуюки пропало ощущение, что мать пустила его воспитание на самотёк. Кроме того, Нега Небьюлас часто собирался в этой квартире именно благодаря тому, что её хозяйка подолгу отсутствовала.

— Каждый раз удивляюсь тому, какой у тебя дома порядок. Твоя мать что, чистюля? — спросила Черноснежка, снимая с плеча сумку.

— Да, она любит чистоту, но я тоже убираюсь.

— О, вот за это хвалю. В своей комнате тоже?

— Э-э… ну-у, более-менее…

“Чёрт, я же не убрал с кровати футболку!” — занервничал Харуюки, но сказал себе, что Черноснежка всё равно не зайдёт в его спальню. Быстрым шагом добравшись до кухни, он вымыл руки и наполнил колотым льдом два стакана. Затем налил в них только что купленной газировки со вкусом лайма и сунул титановые соломинки.

Когда Харуюки вернулся в зал, Черноснежка стояла у окна на балкон и смотрела на начинающийся закат. Подойдя, он протянул ей поднос со стаканами.

— Бери, сэмпай.

— А, спасибо.

Черноснежка взяла стакан и отпила через соломинку, пока Харуюки неотрывно смотрел на её лицо.

Он ещё не включил свет, поэтому шелковистые чёрные волосы и такого же цвета нейролинкер сверкали в золотистых лучах заходящего солнца. Июль подходил к концу, но её руки, выглядывающие из коротких рукавов летнего платья, ещё совсем не загорели.

“Зачем я тянул резину целых три дня?” — мысленно вопросил Харуюки, продолжая держать поднос.

Надо было связаться с ней раньше — лучше всего вечером того же дня, когда они сразились с Тескатлипокой. Черноснежка давно доказала, что заслуживает уважения и как учитель, и как “родитель”, поэтому Харуюки должен был раскрыть ей все свои чувства.

Впрочем, он мог сделать это и сейчас. Мегуми и Цубоми дали ему возможность сказать то, что должно быть произнесено вслух.

Подумав об этом, Харуюки уже собирался открыть рот, как…

— Кстати, меня просили передать тебе пару сообщений, — выпустив соломинку изо рта, сказала Черноснежка таким тоном, словно только сейчас что-то вспомнила.

— Что? О-от кого?

— От Графа и Лида. Думаю, начну с Графа: “Прости, что не смогли помочь в бою с Теспокой. Я забираю Лида на повторное обучение”.

— О-обучение?!

— Ага. Теперь от Лида: “Я обязательно вернусь, когда стану сильнее. Держись, Кроу”.

Немного постояв с разинутым ртом, Харуюки снова переспросил:

— Какое ещё обучение? Где?..

— Вроде на горе Фудзи на неограниченном нейтральном поле. Граф никогда не любил подолгу сидеть на месте… Возможно, зря мы его вытащили из Имперского Замка.

— Н-на горе Фудзи? Серьёзно?

Харуюки невольно посмотрел в западное окно. С высоты двадцать третьего этажа Фудзи иногда виднелась на горизонте в солнечную погоду, но только зимой, потому что летняя дымка скрывала всё, что находилось дальше Окутамы*.

— Фудзи — это, видимо, какое-то особое место на неограниченном нейтральном поле? Метатрон говорила, что летала туда лечиться, а Сентри рассказывала, будто там есть неиссякающий источник сакэ…

— Особое — это однозначно, — не задумываясь подтвердила Черноснежка, подняла руку со стаканом и показала в окно. — Ты же знаешь, что все достопримечательности Токио становятся подземельями или логовами уникальных Энеми? А гора Фудзи — это главная достопримечательность всей Японии. Было бы странно, не будь там ничего важного.

— И правда…

Даже в историческом музее, о котором Харуюки узнал только сегодня, живёт Крокоцетус, Энеми Звериного Класса. На горе Фудзи должны обитать Энеми по крайней мере Легендарного Класса, а может, даже выше.

“Одновременно хочется и побывать там, и на пушечный выстрел не приближаться…” — подумал Харуюки, взял с подноса второй стакан и поймал ртом соломинку. Изо всех сил потянув, он наполнил рот напитком, чувствуя аромат лайма и пощипывание угольной кислоты на языке. Эти ощущения наполнили его голову и смыли спутавшиеся друг с другом обрывки мыслей.

Он не представлял, что ему — Сильвер Кроу — делать дальше. Битву за Минато-3 отложили, но не отменили, так что на следующей неделе ему, может быть, придётся пробивать оборону Нега Небьюласа вместе с остальными Белыми легионерами. С другой стороны, впереди его могут ждать новые ловушки Платинум Кавалера. Но что бы ни случилось, Харуюки не собирался снимать с шеи нейролинкер и запираться в своём крошечном мирке. Он мог — и должен был — делать лишь одно: становиться сильнее, пока не устранит все преграды на пути к их с Черноснежкой цели — концовке Брейн Бёрста.

— Сэмпай… — не сводя глаз с заката, Харуюки попытался вновь произнести те слова, которые не получилось до этого: — Я прошу прощения, что, не посоветовавшись с тобой, перешёл в Осциллатори Юниверс и с тех пор совсем не выходил на связь. Но я…

— Замолчи!

От этого неожиданного крика Харуюки подпрыгнул на месте и даже пролил часть газировки.

Вытаращив глаза, он перевёл взгляд и увидел, что Черноснежка низко опустила голову. Волосы струились по её плечам и скрывали если не всё лицо, то его выражение — точно.

Стоя как истукан, Харуюки услышал, как она проговорила на редкость хрипло:

— Прости, что повысила голос.

Только сейчас он заметил, что стакан мелко дрожит в руках девушки. Харуюки поставил свою газировку на поднос, сделал два шага к Черноснежке и забрал у неё посуду. Сходив к обеденному столу, он оставил там поднос и трусцой вернулся к окну.

Черноснежка по-прежнему не поднимала головы. Харуюки положил руку ей на спину, отвёл к дивану, усадил на него и сам сел рядом. Но что делать дальше — он не представлял. Ему хотелось извиниться, но он не понимал, что именно в его словах так сильно задело девушку.

— Мне кажется… — вдруг прошептала Черноснежка, и Харуюки обратился в слух. — Мне кажется, если ты извинишься за переход, то всё — он станет окончательным… Когда мы ехали сюда, я сказала, что верю, что ты достойно проявишь себя даже в Белом Легионе… Я не соврала, но на самом деле ужасно… ужасно боюсь того, что это случится на самом деле. Наверное, я за всю свою жизнь бёрст линкера никогда ещё так сильно не боялась что-то утратить…

— Что ты!.. Пожалуй, не говори слова “утрата”! — Харуюки наклонился к Черноснежке и изо всех сил попытался переубедить её: — Ты ничего не потеряла, сэмпай! Я всегда был, есть и буду твоим “ребёнком”. Да, возможно, мне придётся однажды сразиться против Нега Небьюласа, но это сражение не разорвёт узы, которые нас связывают. Ведь… ведь это ты научила меня, что после ускорения остаётся только сражаться!

Харуюки закончил говорить, но Черноснежка не отвечала ещё долго.

— Да, ты прав, — наконец, раздался едва слышный голос. — Я твой “родитель”, ты мой “ребёнок”... и пока мы с тобой бёрст линкеры, это никогда не изменится. Но даже эти отношения… построили между нами невидимую стену…

— Что? Стену? Какую ещё стену?

— Вот эту, — ответила Черноснежка, наконец-то поднимая голову.

Она вытерла повисшие на ресницах слёзы и той же рукой потянулась к Харуюки. Однако пальцы замерли сантиметрах в десяти от его губ.

Девушка слабо улыбнулась, и Харуюки наконец-то понял, что она пыталась сказать. Между ними была не столько стена, сколько психологический барьер. Они считали друг друга “родителем” и “ребёнком”, иначе говоря — “семьёй”. Именно эта мысль в некотором смысле ограничивала Харуюки.

В воскресенье шесть дней назад они вместе мылись дома у Черноснежки. Разумеется, при этом оба разделись донага, и, хотя Харуюки по достоинству оценил красоту девушки, она не вызвала у него ни капли плотского желания.

Во-первых, он страшно нервничал. Во-вторых, Черноснежка шокировала его откровениями о том, что она машинный ребёнок — результат эксперимента по пересаживанию чужой души в выращенное в искусственной матке тело с уничтожением прежней личности.

Но была и третья причина, которую Харуюки до сих пор не осознавал. Оказывается, он до сих пор считал себя исключительно “ребёнком” Черноснежки, и эта мысль создавала между ними незримую преграду.

Девять месяцев назад Черноснежка использовала “физикал фул бёрст”, чтобы оттолкнуть Харуюки с пути автомобиля и спасти ему жизнь. Перед этим, стоя рядом с ним в синем мире, она призналась ему в любви. Однако Харуюки не смог ответить ей взаимностью.

Почему он так упрямо держался именно за “семейные” отношения?

Он уже знал ответ.

Всё дело в том, что не верил в самого себя. Всякий раз, сталкиваясь с неприятными событиями, он выбирал бегство; ни разу не находил в себе силы постоять за себя и постоянно ранил даже любимых друзей детства. Он ненавидел себя за это, ненавидел всем сердцем, ненавидел до изнеможения, беспросветно. Вот почему он так отчаянно цеплялся за комфорт “семьи”, гарантированный системами Брейн Бёрста.

Но…

Момент настал. Сейчас, в эту самую секунду, он должен разбить ту крепкую скорлупу, в которой запер самого себя.

Собрав воедино всё мужество, которое он понемногу копил в реальном и Ускоренном мирах, Харуюки поднял руки.

Девять месяцев назад, когда он только-только стал бёрст линкером, Черноснежка спросила у него:

“Неужели два виртуальных метра — это для тебя так далеко?”

Тогда ему казалось, что это недостижимая даль. Да и сейчас тоже. Но он понял, что это расстояние существует только в его сознании.

Харуюки протянул дрожащие руки и обнял ладонь, которую Черноснежка терпеливо держала перед собой. Подтянув к себе холодные пальцы, он коснулся губами слезы на одном из них.

— Сэмпай…

Харуюки заговорил, вкладывая в слова все свои чувства:

— Черноснежка-сэмпай, я тебя люблю. Не как бёрст линкер, а как Харуюки. Я люблю тебя всем сердцем… Саюки Куроба.

Глаза девушки, похожие на чёрные драгоценные камни, широко раскрылись.

В них снова набухли слёзы. Они впитывали оранжевый свет падающих через окно лучей и сверкали, словно две звёздочки.

Огоньки вдруг потекли вниз, оставляя за собой сверкающий след. Блестящие губы вздрогнули и растянулись в слабой, но всё-таки улыбке.

Черноснежка оторвала от дивана вторую руку, положила её на ладони Харуюки и ответила голосом, похожим на перебор шёлковых струн:

— И я. Я тоже тебя люблю.

Они медленно сблизили лица, опираясь на руки друг друга. Волосы Черноснежки перетекли вперёд, и Харуюки ощутил их сладковатый аромат. Чёрные глаза, в которых блестели крошечные галактики, беззвучно закрылись.

Секундой позже Харуюки тоже закрыл глаза. Их губы встретились, словно притянутые друг к другу невидимой силой.

[[image:/storage/reader-images/491b817f153cc40bb5c4a33b94f7a6eb2405f333.png]]
Теплота и мягкость — Харуюки получил полный спектр физических ощущений, но не только их. В его сознание бурным потоком потекла информация, словно их души соединились в сеть.

Он почувствовал грусть, страдания и одиночество, которые Черноснежка испытывала раньше… и нежность, которая переполняла её сейчас.

Харуюки хотелось донести, что он испытывает те же самые… нет, даже более сильные чувства. Этот порыв оказался настолько мощным, что Харуюки подался вперёд. Равновесие, державшееся лишь на руках, нарушилось, и Черноснежка упала спиной на диван, а он оказался над ней.

Но их губы не разделились. Более того, Харуюки и Черноснежка сблизились ещё сильнее, цепляясь друг за друга освободившимися руками. Они искали связи — ещё более прочной и глубокой. Барьер между ними истончался и крошился. Тела и души сливались воедино.

“Ещё. Я хочу больше”.

Харуюки изо всех сил напряг руки, обвившиеся вокруг хрупкого тела Черноснежки.

В какой-то момент их языки встретились. Невозможно сладкие ощущения пронизывали всё тело и пускали по нервам настоящие фейерверки.

Во тьме на изнанке век зажглись радужные кольца. Они дрожали, расширялись и постепенно заполняли собой всё…

Пока оглушительный хлопок не разорвал сознание Харуюки в клочья.

— Ух… Ч-что это было?! — раздался возглас Черноснежки уже после того, как Харуюки, переполошившись, вскочил на ноги.

Он распахнул глаза и осмотрелся.

Вокруг царила кромешная тьма. Не видно ни потолка, ни стен. Может быть, наступила ночь? Но тогда в окнах светились бы огни ночного Коэндзи…

— Эй… Эй, Харуюки, — раздался голос за спиной.

Харуюки резко обернулся и увидел Черноснежку… но и её длинные волосы, и изящные руки, и совершенно обнажённое тело состояли из светящихся белых точек. Торопливо опустив глаза, он убедился, что и его тело выглядит точно так же. А ещё он заметил далеко внизу бескрайнюю галактику, молча переливающуюся огоньками.

— Что?.. Это высший уровень?.. — пробормотал Харуюки.

— Судя по всему — да, — Черноснежка пожала плечами. — Но как мы здесь вдруг оказались?

— Э-э…

Харуюки снова посмотрел по сторонам, но нет — они стояли в бесконечной тьме совершенно одни. Их не подняла сюда ни Метатрон, ни какое-либо другое создание. А это значит…

— Может, я случайно это сделал и взял тебя с собой?

— А?.. Но ведь мы не ускорялись и не соединялись кабелем.

— Д-да, конечно. Но ничего другого на ум не приходит.

Помолчав с ошарашенным видом, Черноснежка медленно покачала головой и сказала:

— Да уж, приехали… Это что получается, нас будет забрасывать сюда при каждом поцелуе?

— П-поцелуе?..

“Ах да, мы же поцеловались”.

Вновь осознав, что только что произошло, Харуюки застыл на месте, не понимая, как отвечать на эти слова. Вдруг Черноснежка подняла руку и попыталась ткнуть Харуюки в плечо.

— Эй, чего засмущался? Сам же целоваться полез. Сейчас ещё и меня краснеть заставишь.

— Ч-что? Я полез?

— Как ни крути, именно ты, — Черноснежка фыркнула, отвернулась и посмотрела на звёздное море под собой. Затем продолжила уже намного мягче: — Хотя… мне нравится это место, и я совсем не против, что ты привёл меня сюда. Вот только… в прошлый раз мы оба были дуэльными аватарами, а теперь появились людьми, причём голышом. Как так получилось?

— Не знаю… Я и сам впервые сюда попал в таком виде, — ответил Харуюки, запоздало пытаясь прикрыться.

“Хотя нет”, — мысленно поправил он себя. Когда он поднялся на высший уровень в самый первый раз и соединился с Метатрон, дуэльный аватар рассыпался, словно скорлупа, обнажая его настоящее тело из реальности. Возможно, в этом крылся некий намёк на то, что именно произошло, но Харуюки почувствовал, что упоминать сейчас Метатрон вслух опасно сразу по нескольким причинам.

— М-может, уже вернёмся? — предложил он, невольно заговорив вполголоса.

Однако Черноснежка сделала шаг навстречу и сказала:

— Мы, конечно, на такое не рассчитывали, но раз уж попали на высший уровень, да ещё и бесплатно, почему бы не насладиться видом Токио с высоты? В реальном мире мы такого точно не увидим.

— Ага… — Харуюки кивнул и снова опустил взгляд.

В последнее время он так часто посещал высший уровень, что уже начал привыкать к нему. А ведь на самом деле это поистине волшебное место, которого не могут достигнуть даже те, кто по-настоящему этого хочет…

Именно эта мысль помогла Харуюки найти ответ на вопрос, который уже долгое время маячил на задворках сознания. Он наконец-то осознал, о чём говорила Сноу Фейри, когда назвала его Достигателем третьего уровня. Несомненно, этот термин обозначал человека, который смог достичь высшего уровня. Что касается уровней, то первый наверняка обозначал тех, кто поднимается с помощью существ; второй — тех, кому для этого достаточно связаться с существом на расстоянии; и, наконец, третий — тех, кто может забраться сюда своими силами.

Если не считать это непреднамеренное происшествие, то Харуюки пока добирался до высшего уровня своими силами только три раза. В первый после тысяч ударов по воображаемого стальному шару на неограниченном нейтральном поле; во второй благодаря помощи Миррор Маскера, покойного брата Утай; и в третий благодаря экстремальным обстоятельствам, когда пробудившийся Тескатлипока едва не уничтожил его друзей. Поэтому Фейри правильно сказала, что Харуюки можно дать третий уровень лишь “с оговоркой”.

Будет ли четвёртый раз — неизвестно, поэтому он мысленно согласился с Черноснежкой, что нельзя упускать такую возможность, и снова всмотрелся в звёздную пыль.

Он быстро нашёл, что искал — чёрный всепоглощающий водоворот. Вот только…

— Ой, что это? — выдохнул Харуюки.

— Хм? Что-то случилось? — отреагировала Черноснежка.

— Нет, но… ты же видишь вон там метку Тескатлипоки?

— Разумеется, я как раз сама на него смотрела, — Черноснежка кивнула. — Он сейчас в парке Уэно.

Харуюки показал рукой немного левее.

— А видишь, что в километре от него виднеется кучка других маленьких меток?

— М? А, и правда. Наверное, это бёрст линкеры?

— Белые метки у социальных камер, цветные у Энеми и бёрст линкеров, но Энеми не сбиваются в стаи, так что да, скорее всего, это дуэльные аватары. Но что они делают рядом с Тескатлипокой?

Харуюки не столько спрашивал, сколько высказывал мысли вслух. Тескатлипока обнаруживает жертв примерно в радиусе километра от себя. Это значит, что группа бёрст линкеров находится на грани того, чтобы привлечь внимание бога. И тогда их ждёт полный разгром, если только они не бойцы уровня Гномов.

— Неужели даже ты их не узнал? — спросила Черноснежка.

Харуюки покачал головой.

— Иногда я, конечно, различаю хорошо знакомых бёрст линкеров по оттенку или тому, как они себя ведут, но…

— Это не из Осциллатори?

— По крайней мере, точно не Гномы.

— Хм… Либо любители посмотреть на ужас во плоти, либо… — пробормотала Черноснежка, приставив палец к подбородку.

— Это разведчики “Эксерцитуса”, — раздался вдруг над ними чей-то голос.

Харуюки резко вскинул голову, словно распрямляющаяся пружина.

С совершенно чёрного небосвода к ним беззвучно спускалась фигура, светящаяся тусклым светом.

Она выглядела как девушка с длинными, слегка развевающимися волосами, и разведёнными в стороны поднятыми руками. Первым делом Харуюки подумал, что это существо, однако незнакомка тоже не носила никакой одежды.

— Не может быть… — севшим голосом проронила Черноснежка.

— А… — ахнул Харуюки почти одновременно с ней. — Неужели?..

Незнакомку окутывала аура отстранённости, словно требующая упасть перед ней на колени. Похожим образом Харуюки себя ощущал только при виде…

— Белая Королева?.. — спросил он за секунду до того, как изящные ноги парящей девушки коснулись невидимой земли.

Волосы, расходящиеся от головы словно крылья, плавно опустились на спину. Изящное тело выпрямилось, она подняла голову.

Харуюки невольно засмотрелся на лицо.

Даже в этом бесцветном мире Вайт Космос сохранила свою нечеловеческую красоту. Если бы не возникшее у Харуюки дежа вю, он бы однозначно принял её за существо. Черты лица девушки чем-то напоминали Черноснежку, но если младшая сестра излучала холод и страсть, словно бритвенно-острый клинок из чистого льда, то старшая больше напоминала безупречно отполированный бриллиант.

[[image:/storage/reader-images/9dd5f5568b3a6341d1efeef8bba421a4186f3e50.png]]
У Харуюки онемели даже мысли. Пока он стоял, лишённый возможности думать, раздался спокойный, но предельно сосредоточенный голос Черноснежки:

— Давно не виделись, Космос… Точнее, Эндзю.

Услышав своё имя, Белая Королева снисходительно улыбнулась и ответила:

— Это точно. Рада, что ты жива и здорова, Саюки.

Мозг Харуюки снова заработал примерно в половину мощности. Он уже собирался спросить, кто такая Эндзю, но Белая Королева словно предвосхитила эту мысль, перевела на Харуюки взгляд и снова улыбнулась.

— Ах да, я ведь до сих пор не сказала тебе моё настоящее имя. Я Эндзю Куроба. Рада познакомиться, Арита Харуюки.

— О… очень приятно, — Харуюки машинально поклонился и изо всех сил задумался.

Но не о том, почему Белая Королева, которую он никогда не встречал в реальном мире, знала его полное имя, а о том, почему эта девушка вдруг появилась здесь.

Её явление очень напоминало встречи на высшем уровне со Сноу Фейри, которая однажды попыталась разрубить связь с Метатрон, а в другой раз парализовала Харуюки и остановила его дыхание. Очевидно, если такое под силу Сноу Фейри, то Белой Королеве и подавно. Если она обездвижит и Черноснежку, и Харуюки, то им придётся провести на высшем уровне практически вечность, ведь в квартире помимо них никого нет, и таймер они тоже не установили.

Может, пора хватать Черноснежку и спускаться в реальный мир? Но тогда слова Космос о некоем “Эксерцитусе” так и останутся загадкой.

— Не нужно так бояться, — раздался нежный голос Белой Королевы или Эндзю Куробы, которая словно прочитала сомнения Харуюки на его лице. — Вы мои любимые “ребёнок” и “внук”, и я не собираюсь вас мучить просто так.

Она медленно повернулась спиной к Харуюки и Черноснежке, сцепила ладони за спиной и сделала пару шагов вперёд.

— Э-э, Космос, — решившись, обратился Харуюки к девушке, смотрящей на чёрную дыру в галактике под ногами. — Что такое “Эксерцитус”?

— Это “армия” на латыни, — ответила Черноснежка вместо своей сестры.

Белая Королева кивнула, не оборачиваясь, и пояснила:

— Я скажу ещё конкретнее: в Древнем Риме так называли вооружённые формирования на уровень выше легионов. Если собрать когорты, получается легион, а если легионы, то эксерцитус. Думаю, с учётом этого вы согласитесь, что имя они выбрали достаточно сильное.

— То есть… это нечто вроде альянса Легионов Ускоренного Мира? — Уточнил Харуюки.

— Так и есть. Официально “Эксерцитус” сформировался сегодня в полдень, но я не удивлена, что вы ничего о нём не слышали, — Белая Королева сделала паузу, а потом добавила, словно вспомнив: — Ах да, вы только не подумайте, в “Эксерцитусе” нет ни одного так называемого Великого Легиона. Его ядро составляют “Ночные совы”*, “Овест”*, “Воронёная сталь”* и другие средние Легионы, к которым присоединилась ещё целая толпа мелких и линкеры-одиночки.

— “Толпа” — это сколько? — спросила Черноснежка.

— Я не знаю состав “Эксерцитуса” досконально, но вроде бы там больше пятиста человек, — ответила Белая Королева, слегка наклонив голову.

— Пятиста! — завопил Харуюки от изумления.

В Токио живёт около тысячи бёрст линкеров, так что пятьсот — это ровно половина от общего числа. Это даже больше, чем все Великие Легионы вместе взятые.

— Но… как вдруг собралась такая огромная армия?

— Совсем не “вдруг”, — поправила Харуюки Вайт Космос. — Идея создания союза для противостояния Великим Легионам появилась ещё очень давно. Однако по-настоящему это движение набрало обороты после скандалов с Бронёй Бедствия, распространения ISS-комплектов и так далее.

— За этими происшествиями стояла ты, Космос, — хладнокровно напомнила Черноснежка.

Она говорила чистую правду. Это Белая Королева создала все условия для того, чтобы Харуюки стал Шестым Хром Дизастером, а Такуму и Рин заразились ISS-комплектами, а кроме того она обманом заставила Черноснежку убить Первого Красного Короля Рэд Райдера, чтобы затем завладеть его силой при помощи “Реинкарнации”.

— Верно, — однако Белая Королева кивнула так спокойно, словно не ощущала ни капли вины за свои действия. — И даже за нынешней угрозой по имени Тескатлипока. Если бы он оставался под управлением моего “Сияния”, то средние Легионы испугались бы, что я обращу это оружие против них, и забросили бы планы по объединению. Однако Тескатлипока вырвался на свободу и стал чрезвычайно сильным, но крайне простым в понимании противником. К моему огромному сожалению он, наоборот, лишь поспособствовал созданию союза.

Потратив несколько секунд на обдумывание этой речи, Харуюки заметил:

— Кажется, ты… не очень-то хочешь, чтобы бёрст линкеры объединялись…

Он готовился к тому, что его слова заденут Белую Королеву, но та лишь усмехнулась и ответила:

— Если говорить начистоту, то так и есть. Объединять — это страсть Гранде, а я, наоборот, стараюсь разобщать.

Она упомянула Грин Гранде — Зелёного Короля и главу Легиона Грейт Волл. Действительно, он ненавязчиво раздавал накопленные во время охот очки слабым Легионам, пытаясь сгладить конфликты Ускоренного Мира, которые могли бы привести к потере бёрст линкеров.

Харуюки ни за что не справился бы с этой работой. Без усилий Зелёного Короля Брейн Бёрст бы в значительной степени опустел, а может, даже совсем вымер. Казалось бы, Белая Королева тоже должны бы стремиться не допустить закрытия игры…

“Тогда почему она…” — подумал Харуюки и вдруг вспомнил речь, когда-то сказанную этой девушкой, и, не задумываясь, выразил её своими словами:

— В Accel Assault 2038 было слишком много конфликта, а в Cosmos Corrupt 2040 — слишком много миролюбия. Поэтому они погибли…

— Верно.

— Значит, ты хочешь сказать… что все твои усилия направлены на то, чтобы в Brain Burst 2039 тоже не стал “слишком миролюбивым”?! — спросил Харуюки, практически срываясь на крик.

Белая Королева пожала по-кукольному изящными плечами.

— Не спорю, но это не единственная причина. Когда мы обсуждали это в прошлый раз в вашей школе, Саюки разозлилась на меня. Она сказала, что я пытаюсь оправдать своё поведение “смехотворными доводами”.

Харуюки перевёл взгляд со спины смеющейся Белой Королевы на стоявшую рядом Черноснежку. Однако Чёрная Королева, как ни удивительно, сохранила хладнокровие. Её голос прозвучал негромко:

— Космос… Эндзю. Нам нет смысла задавать вопросы о твоей цели, ведь мы не можем быть уверены, что ты скажешь правду… Но знай одну вещь, — глаза, устремлённые в спину сестры, наполнились светом решимости, и Черноснежка объявила: — Я освобожу этот мир и от тебя, и от Общества Исследования Ускорения. Даже если это приведёт к “излишку” миролюбия и разрушению Брейн Бёрста.

Выслушав гневную отповедь сестры, Белая Королева даже не вздрогнула.

Вдруг она развернулась к своему “ребёнку”, и чёрные волосы, ещё более длинные, чем у Черноснежки, всколыхнулись в несуществующем воздухе. На лице, невинном и прекрасном, появилась улыбка, как у святой.

— А ты точно сможешь? Если в будущем нам вдруг придётся сразиться, Харуюки вполне может принять мою сторону, а не твою.

Харуюки шумно вдохнул. Ему захотелось возразить. Закричать, что такого никогда не будет.

Но прямо сейчас он состоял в Осциллатори Юниверсе и поклялся в верности Белой Королеве. Если бы ему приказали сразиться с Черноснежкой ради защиты Королевы, ему бы пришлось так сделать. И дело вовсе не в страхе перед “Ударом Возмездия”. Только так он мог не запятнать свой клинок ложью.

Харуюки потупил взгляд и застыл на месте.

Вдруг Черноснежка крепко сжала его руку.

— Даже если так, Эндзю. Даже если так, — гордо заявила она.

Во взгляде Белой Королевы появился даже оттенок нежности.

— Ты и правда стала сильной, Саюки, — негромко сказала она Черноснежке. — Как я уже говорила, мне не терпится дождаться того дня, когда ты встанешь на моём пути. — Затем она отступила на шаг. — Что же, мне пора идти. Ах да… я рада, что у вас такие крепкие отношения, но соблюдайте установленные для школьников правила приличия.

— Что?.. Э-это уже не твоё дело! — вспыхнула Черноснежка.

Весело засмеявшись, Белая Королева грациозно согнула ноги. Но как только она оттолкнулась от невидимой земли…

— А!.. Т-точно, подожди! — окликнул Харуюки Белую Королеву.

Прыжок Белой Королевы превратился в короткий скачок, и она вернулась на одну с собеседниками плоскость.

— Что-то ещё? Я уже рассказала всё, что знаю об “Эксерцитусе”.

— Нет, я не про него, а про Тескатлипоку. Эндзю, ты ведь приказала Метатрон следить за ним, верно? Ты уже слушала её доклад?

— Пока нет, — Белая Королева вновь пожала плечами. — О-о, так эта девочка плюнула на меня, свою хозяйку, и полетела сразу к тебе?

“Неужели она назвала девочкой существо, которому восемь тысяч лет?” — с содроганием подумал Харуюки, мотая головой.

— Н-нет, мы просто случайно встретились…

“Между прочим, из-за твоего Кавалера!” — мысленно пожаловался Харуюки и продолжил:

— В общем, Метатрон занималась наблюдением за Тескатлипокой вместе с двумя другими существами: Аматерасу и госпожой Бали… вернее, Божественной царицей Бали. И вот как раз госпожа Бали сказала одну странную вещь.

— Бали... — прошептала Белая Королева, на миг опуская длинные веки. Но её взгляд тут же снова устремился к Харуюки. — Какую ещё вещь?

— Что Тескатлипока — не существо.

— А?.. — вырвалось одновременно у Белой Королевы и Черноснежки.

— Как это понимать, Харуюки? — продолжила Чёрная Королева. — Существо — это всего лишь синоним Энеми, а Тескатлипока и есть самый настоящий “энеми” или “враг” этого мира.

— Да… Я подумал буквально то же самое, но госпожа Бали сказала, что внутри Тескатлипоки есть портал, и именно в нём вся сущность этого великана…

— Портал?.. — недоверчиво переспросила Черноснежка, нахмурив брови.

— Как же так?.. — послышался вдруг тихий шёпот, заставивший Харуюки повернуть голову.

Белая Королева стояла в глубокой задумчивости. Её левая ладонь лежала на правом локте, а правая рука пальцами касалась губ.

— У предыдущего Тескатлипоки никакого портала не было. Не то, чтобы я его вскрывала… но не видела ничего подобного даже в последние мгновения мира…

Харуюки застыл с разинутым ртом, не понимая, о чём речь.

Хотя… ему вспомнилось, что Белая Королева уже говорила нечто похожее.

Да, это произошло, когда Тескатлипока освободился из-под власти “Сияния” и начал буйствовать. Белая Королева сказала, что она, единственная среди всех бёрст линкеров, возможно, сумеет остановить его. А в качестве причины она назвала то, что Тескатлипока однажды съел её.

Неужели Белая Королева и правда успела погибнуть от “предыдущего” Тескатлипоки? Значит ли это, что Тескатлипока появлялся в Ускоренном Мире раньше? Но ведь это настолько важное событие, что о нём обязательно должны знать и другие ветераны.

В голове Харуюки крутилось столько вопросов, что он не понимал, что говорить.

Вдруг Белая Королева вскинула голову и посмотрела на него.

— Сильвер Кроу. Как твоя хозяйка, я повелеваю: как можно скорее разыщи остальных высших созданий и по возможности наладь с ними связи.

В одно мгновение и тон, и даже аура, которая окружала Белую Королеву, сильно изменились.

— Х-хорошо, — выдавил из себя Харуюки, глядя на своего командира ошалелым взглядом. — Но я пока встречался только с тремя, а остальных даже не знаю, где искать.

— Эти трое — Архангел Метатрон, Охирумэ* Аматерасу и Божественная царица Бали?

— Да… верно.

— Тогда тебе осталось ещё четыре… Принцесса зари Ушас, Богиня мертвецов Си-ван-му, Королева бури Рудра и Богиня ночи Нюкта. Ушас в подземелье под зданием городской администрации, Си-ван-му под Токийским куполом, Рудра под Токио Биг Сайтом, а Нюкта под парком Ёёги. Однако Великое подземелье парка Ёёги сейчас запечатано, так что можешь оставить на потом.

— Хорошо… но секунду: под городской администрацией и куполом — это ведь тоже Великие подземелья! Я что, должен пройти их в одиночку?! Но я же гарантированно сдохну где-то на полпути! — запротестовал Харуюки, сложив руки крестом перед собой.

Белая Королева легко взмахнула рукой.

— Я предупрежу Фейри. Ты можешь собрать рейд из любых членов Осциллатори, включая Гномов. Если понадобится связаться со мной или ещё с кем-то — обращайся к Фейри. Выполняй, — проговорила она чуть ли не вдвое быстрее, чем обычно, и вновь собралась прыгнуть.

— Стой, Эндзю! — на сей раз её остановила Черноснежка. — Я понимаю, что Харуюки твой подчинённый, но ты хоть объясни, для чего поручаешь ему настолько сложное задание!

— Объясню, как только смогу, а пока что у меня есть лишь предчувствие… Саюки, если переживаешь за него, можешь тоже помочь. До встречи!

На сей раз Белая Королева оттолкнулась изо всех сил, стремительно унеслась ввысь и вскоре растворилась на фоне бескрайней тьмы.

Харуюки так и продолжал смотреть ей вслед непонимающим взглядом, пока его не привёл в чувство шёпот Черноснежки:

— Вот что она за человек?..

— И правда, я тоже не понимаю, — отозвался он.

Харуюки с Черноснежкой переглянулись и дружно вздохнули.

Они избежали удушающего паралича, зато получили от Белой Королевы трудную задачу: пройти три подземелья, включая два Великих, и победить первую форму последних боссов так, чтобы открыть вторую. Более того, затем нужно ещё наладить связи с этими существами, наверняка отличающимися трудным характером. Даже с учётом поддержки со стороны Сноу Фейри и остального Белого Легиона трудно предположить, сколько дней уйдёт на подготовку и прохождение.

— Она сказала “как можно быстрее”. Насколько быстро ей это нужно?.. — пробормотал Харуюки.

— Если Эндзю… — Черноснежка вздохнула. — Нет. Если Космос сказала сделать что-то быстро, то счёт идёт на минуты или даже секунды. Но она потребовала, чтобы ты собрал рейд-команду, так что… Для Великих подземелий желательно хотя бы три полных группы — это восемнадцать человек. Составить сбалансированный по силе отряд таких размеров и договориться о времени, которое всех устраивает — это уже по-хорошему задача на целый вечер. Кажется, для тебя настало время блеснуть организаторскими и лидерскими качествами.

— У-у меня нет ни того, ни другого… — Харуюки нервно замотал головой, но Черноснежка похлопала его по плечу и сказала:

— Ну, по возможности полагайся на Фейри и Бегемота. Они в своё время заставили тебя страдать, теперь и ты их гоняй в хвост и в гриву.

— П-понял.

— Ладно, давай возвращаться. Кстати, ты знаешь, как это делается?

— В целом с помощью воображения. Ну, вот так р-раз — и…

Поняв, что объяснить словами не получится, Харуюки молча протянул руку. Как только Черноснежка сжала его ладонь, он мысленно произнёс:

“Бёрст аут”.

----------

Том 31 Глава 11

После возвращения в реальный мир Харуюки ещё долго не решался шелохнуться и даже открыть глаза.

На него обрушилась целая лавина ощущений: приятный аромат и тепло, удивительно мягкое прикосновение на губах. Обработав этот массив данных, он наконец-то вспомнил о том, что в эту самую секунду целует Черноснежку.

Мысль об этом едва не заставила его подпрыгнуть, но он понял, что в таком случае оттолкнётся от девушки и раздавит её. Поэтому он начал приподниматься как можно медленнее, аккуратно двигая своим грузным телом.

Отведя голову назад сантиметров на тридцать, он наконец-то осмелился посмотреть — и увидел перед собой огромные чёрные глаза, внимательно следящие за ним.

После короткой паузы на розовых губах Черноснежки расцвела улыбка.

— Гм… Даже я не могла предположить, что первый поцелуй наших настоящих тел закончится взлётом на высший уровень…

— А-а, прости, что так вышло…

— Тебе не за что извиняться. Теперь я это тем более запомню на всю жизнь, — прошептала Черноснежка, слегка отодвинулась и приняла протянутую Харуюки руку.

Поднявшись и спустив ноги на пол, девушка поправила растрепанные волосы и скомканный подол платья. Затем вздохнула, и тут Харуюки осознал, что чересчур засмотрелся.

— А, я принесу чего-нибудь выпить! Чай устроит?..

Харуюки наполнил льдом ещё стаканы, налил в них холодного зелёного чая и вернулся в зал. Черноснежка сидела на диване, откинувшись на спинку, и слегка покачивалась, о чём-то раздумывая.

Стараясь не отвлекать девушку от размышлений, Харуюки опустил поднос на низкий столик, затем выставил перед гостьей керамическую подставку, а на неё — стакан. Черноснежка заметила его лишь через несколько секунд.

— Спасибо, — негромко поблагодарила она и сделала глоток. — Портал внутри Тескатлипоки… Интересно, куда же он ведёт…

— Мне тоже, — Харуюки сел рядом с Черноснежкой и поделился с ней своими мыслями: — Если рассуждать с точки зрения геймдизайна, то этот портал будет наградой игрокам за победу над Тескатлипокой. Но где в Ускоренном Мире такое место, чтобы стремиться попасть в него ценой битвы с Энеми, который сильнее даже Богов?

— Хм… — проронила Черноснежка, словно что-то придумав. — Если развить твою мысль, то с другой стороны портала может оказаться Имперский Замок. То есть победа над Тескатлипокой позволит игрокам попасть туда, минуя Богов.

— А… Да, может быть… Наверное, это единственная награда, которая более-менее соответствует сложности…

Они посмотрели друг на друга и дружно вздохнули.

— Сейчас, конечно, о таком можно лишь мечтать, — продолжила Черноснежка. — Я даже представить не могу, как его побеждать.

— Я тоже… — Харуюки кивнул. — Но я вот ещё из-за чего переживаю: Эндзю… вернее, Белая Королева только что упомянула Эксель… Эксерсайз?..

— Эксерцитус.

— Да, точно. Если этот Эксерцитус отправил разведывательный отряд следить за Тескатлипокой — означает ли это, что они планируют напасть на него?

— Я бы сказала, что это бред, но кто знает. Если у них и правда пятьсот человек, то среди них как минимум половина имеет четвёртый уровень и доступ на неограниченное поле. С такой численностью вполне можно начинать строить планы, — сказала Черноснежка и снова пригубила чай.

Харуюки тоже осознал, что хочет пить, и жадно отхлебнул из своего стакана, а заодно разгрыз один из кубиков льда. И как только он испустил протяжный вздох…

— В целом, я считаю, что это хорошая новость, — неожиданно заявила Черноснежка.

— А? Какая именно? — спросил Харуюки, поворачивая к ней голову.

— Про Эксерцитус. Ускоренный Мир слишком долго находился в застое из-за Шести Великих Легионов. Возрождая прошлой осенью Нега Небьюлас, я собиралась устроить настоящий переворот, но в результате не убила ни одного из Королей. Наоборот, я сама стала частью системы…

— Ну тут уж обстоятельства вмешались. В январе появился Пятый Хром Дизастер, а начиная с апреля Нега Небьюлас только и делает, что воюет против Общества Исследования Ускорения.

— Да, тут ты прав. Так или иначе, если средние и малые Легионы собрались для того, чтобы покончить с правлением виновных в застое Великих Легионов, то Ускоренный Мир ждут большие перемены. Этот поток, который не под силу обуздать даже Эндзю, обрушится прямо на нас. Отчасти я даже предвкушаю такую революцию…

Под конец Черноснежка заговорила тоном ниже, словно сама с собой. Затем подняла глаза на стакан в своей руке и встряхнула его, звякнув кубиками льда.

Харуюки показалось, будто она только что произнесла безмолвный тост в честь всех, кто готов бросить ей вызов. От этого в груди снова кольнуло.

Если вошедшие в Эксерцитус Легионы нападут на Сугинами, Харуюки не сможет отражать их натиск рядом с Черноснежкой, Тиюри, Такуму и остальными. Более того, в следующую субботу он наверняка станет частью боевого отряда, который попытается забрать Минато-3 у Чёрного Легиона.

“Может, пускай лучше Эксерцитус нападёт одновременно на Сугинами и Минато, чтобы конфликт между Осциллатори Юниверсом и Нега Небьюласом затух сам собой?” — пришла мысль в голову Харуюки, но он тут же замотал головой, пытаясь от неё избавиться.

— Что такое, Харуюки? — послышался ласковый голос.

— Нет, ничего, — он ещё раз мотнул головой. — Кстати, я ещё подумал, что Эндзю — это очень редкое и необычное имя.

Он и сам подумал, что попытка свернуть с неудобной темы была слишком уж наигранной, но Черноснежка улыбнулась и кивнула.

— Это точно. Особенно на фоне того, что мне дали обычное и скучное имя — Саюки.

— Н-ничего подобного! Мне нравится твоё имя, сэмпай!

— Хе-хе, спасибо. Теперь оно мне тоже по душе, потому что мы с тобой оба “юки”, — хитро улыбнувшись, Черноснежка продолжила с неярким огоньком в глазах: — На самом деле с именем моей сестры связана интересная история. Помнишь, я говорила о том, что моя мать — потомок основателя Камуры?

— Ага…

— В этой семье существует странная традиция: девочек, которые рождаются у глав семейства, обязательно называют в честь деревьев, а у остальных родственников — в честь цветов. Моя мать сама Камура по рождению, но замуж вышла за далёких родственников из семьи Куроба, поэтому ей пришлось называть свою дочь в честь цветка. Имя Саюки переводится на английский как “Early Snow” — это одна из разновидностей лилейника.

— Лилейника?.. — пробормотал Харуюки.

Черноснежка провела в воздухе пальцами и отправила файл на его виртуальный рабочий стол. Открыв его, Харуюки увидел фотографию очаровательного белоснежного цветка.

— Очень красивый и милый, — сказал он, налюбовавшись изображением, и робко добавил: — Мне кажется… это имя тебе очень идёт.

— Хе-хе, ещё раз спасибо. А вот растение, в честь которого назвали мою сестру.

Она отправила новый файл, и Харуюки послушно открыл его. Перед ним снова появились белые цветы… но они росли на высоком, раскидистом дереве.

— Ой… но ведь это дерево, а не цветок.

— Да, это софора, по-японски “эндзю”. Её иероглиф выглядит как “дерево” и “демон”. Софоры большие и красивые, вырастают до двадцати метров.

— Н-но… почему в честь дерева назвали только её?..

— Не знаю… Когда я узнала об этой традиции, то тоже задалась вопросом, почему у меня цветок, если у неё дерево. Но я так и не спросила ни у сестры, ни у матери… — тихо ответила Черноснежка, глядя куда-то вдаль.

Харуюки хотел поддержать её, но так и не придумал, что сказать. Поэтому он протянул левую руку и положил её на спину Черноснежки — правда, из-за волнения решился на это далеко не с первой попытки.

В ответ девушка наклонилась к нему и опустила голову на его плечо.

— Ты стал таким сильным, Харуюки, — послышался её мягкий голос.

— А?.. Что-то я за собой этого ни разу не замечал…

— Верь в себя. У тебя ведь получилось стать моим парнем.

Харуюки хотелось закричать, что это совсем не так, но он каким-то чудом удержался. Да, он признался ей в любви и даже поцеловал, так что с общепринятой точки зрения они начали встречаться. Другими словами, стали парнем и девушкой.

— Это самое… спасибо, что согласилась, — кое-как выдавил из себя Харуюки.

Черноснежка сначала усмехнулась, затем ответила:

— Кхм, прости. Это тебе спасибо. Но если собираешься встречаться со мной, сначала тебе придётся выполнить одно задание.

— Что?! В Ускоренном Мире?

— Нет, в реальности, — Черноснежка убрала голову с плеча Харуюки и посмотрела прямо ему в глаза слегка укоризненным взглядом. — Значит так, Харуюки. Насколько я понимаю, Рин, Нико и Тиюри любят тебя и полностью осознают свои чувства. Далее, Фуко, Утай и Шоко пока не готовы себе в этом признаться, но у меня на их счёт большие подозрения. Ах да, и насчёт Метатрон… И с Лидом тоже не всё понятно.

— Э-эй! — воскликнул Харуюки, на сей раз не сдержавшись.

Он с грохотом бросил стакан чая на подставку и замахал в воздухе руками.

— Л-ладно, Рин и правда признавалась мне в любви, но Нико ведёт себя как обычно, Тию почти перестала со мной разговаривать; Фуко, Синомия и Шоко ни на что даже не намекали; Метатрон — существо из игры; Лид вообще парень…

— Даже у парней и искусственного интеллекта есть право влюбляться в тебя. Ты должен дать искренний ответ на их чувства, каждому по отдельности.

[[image:/storage/reader-images/e1e9663e19113833dbde4025f5997c99a8df5ad8.png]]
— Э-э… Хорошо…

Черноснежка выдвинула справедливое требование, и Харуюки не оставалось ничего, кроме как согласиться с ним. Он действительно задолжал ответ по крайней мере Кусакабе Рин, которая высказала свои чувства вслух.

— Я понял. Завтра же свяжусь с Кусакабе, — заявил Харуюки.

Черноснежка переложила стакан в левую руку и похлопала его по плечу освободившейся ладонью.

— Удачи. Извини, что тороплю, но такие дела становятся сложнее, если их затягивать.

— Ага… — Харуюки снова кивнул.

Черноснежка улыбнулась, словно пытаясь подбодрить его, и встала с дивана.

— Ну что, пора уже собираться. Мне же нельзя слушать твои с Фейри переговоры.

— Да, это точно.

Победив моментально напавшую грусть, Харуюки тоже встал. День выдался на редкость насыщенным, но даже сейчас у него ещё оставались незаконченные дела. Конечно, речь шла в первую очередь о сборе рейда по приказу Белой Королевы, но помимо этого он ещё должен был узнать как дела у Хоу у Нико и Утай, поговорить с Рейной насчёт выборов в школьный совет, добиться какого-никакого прогресса в домашней работе, заданной на каникулы… И кроме того, теперь ему не давали покоя действия Эксерцитуса.

Харуюки направился ко входной двери, чтобы проводить Черноснежку, а сам подумал о том, что сегодняшнюю порцию домашки лучше делать с помощью ускорения.

----------

Том 31 Глава 12

Зелкова Вержер, бёрст линкер шестого уровня из небольшого Легиона “Галантные ястребы”, стоял со сложенными на груди руками и пытался хоть немного успокоить бешено стучащее сердце.

Он стоял на крыше небоскрёба Тосима Экомузей Таун неограниченного нейтрального поля на краю плотной толпы из более чем сотни дуэльных аватаров. Такие же сборища наблюдались и на крыше Саншайн 60 в трёхстах метрах к северу, и на других небоскрёбах неподалёку.

Всего за час в восточном Икэбукуро собралось невероятное количество бёрст линкеров, и это красноречиво говорило о надеждах, возложенных на “Эксерцитус” — только что образованный союз Легионов. Поначалу Зелкова считал это имя, которое переводится с латыни как “армия”, чересчур громким. Но всё изменилось, когда он пришёл сюда и своими глазами увидел боевую операцию невиданных масштабов, о которой договорились офицеры “Эксерцуитуса”. Более того, пока что она уверенно двигалась к оглушительному успеху.

С Тосима Экомузей Тауна открывался замечательный вид на улицы восточного Икэбукуро, но сейчас они целиком находились под синей гладью воды. Над ней возвышались только Саншайн 60, высотные жилые дома и другие здания высотой более сотни метров. Всё дело в том, что в эту самую минуту восьмого часа двадцать седьмого июля на неограниченном нейтральном поле действовал уровень “Океан”.

Разумеется, триста с лишним бёрст линкеров собрались на крышах небоскрёбов вовсе не для того, чтобы посмотреть на редкий уровень.

Все они затаив дыхание смотрели на двухсотметровое в радиусе пятно белоснежного льда, в самую середину которого вмёрз по грудь гуманоид устрашающих размеров.

Этого гигантского Энеми знали как Бога апокалипсиса Тескатлипоку, который уже три дня наводил ужас на весь Ускоренный Мир.

Конечно, “Эксерцитус” образовался как раз для того, чтобы одержать победу над Тескатлипокой без участия Великих Легионов, однако офицерам пришлось приложить титанические усилия, чтобы поймать великана в плен.

Сам Зелкова не видел всей подготовки, но слышал, что разведчики посменно следили за Энеми в общей сложности целый год внутреннего времени с риском быть замеченными и немедленно убитыми. Параллельно с этим офицеры вовсю обсуждали различные тактики. Также они направили боевой экспедиционный отряд в Нагою, за пределы стокилометровой области обнаружения Тескатлипоки, чтобы набрать необходимые для операции бёрст поинты.

Когда составляющие ядро “Эксерцитуса” средние Легионы вроде “Воронёной стали”, “Овеста”, “Кармического пламени”, “Ночных волков” и так далее объявили о сборе армии, Зелкова считал, что они просто хотят заменить собой Великие Легионы. Однако глядя на усердие, с которым офицеры подошли к операции, он вынужден был пересмотреть своё скептическое отношение.

Они действительно потратили почти все заработанные в Нагое очки, чтобы купить в магазине партию предметов под названием “Куклы-дождевики”. С их помощью они повысили шансы на появление водяного уровня, и после следующего Перехода установился “Океан”.

Затем офицеры тщательно организовали западню в восточном Икэбукуро и напали на Энеми Малого Класса, чтобы привлечь внимание Тескатлипоки.

Великан прилетел на реактивной тяге и погрузился на восьмидесятиметровую глубину. В этот самый миг “Эксерцитус” взорвал заранее спрятанные под водой ледяные бомбы. Помимо них к делу подключилась пара дюжин бёрст линкеров, обладающих замораживающими умениями. Благодаря этому удалось создать достаточно льда, чтобы поймать великана в плен.

Попавший в ледяную темницу Тескатлипока вовсю крутил головой размером с огромную скалу, но словно не собирался вырываться. Тем временем рядом ледяные аватары рядом с висками Энеми продолжали без конца выпускать морозные лучи, бомбы и вихри, старательно укрепляя лёд.

— Интересно, получится ли… — взволнованно прошептал миниатюрный дуэльный аватар женского пола, наблюдавший за происходящим рядом с Зелкова Вержером.

— Да нормально будет, — отозвался тот нарочито легкомысленно. — После такого победа уже точно наша.

— Угу… — согласилась и кивнула девушка по имени Топ Кейп*.

Когда-то она дала Зелкова Вержеру Брейн Бёрст и таким образом стала его “родителем”, хотя в реальности была на год младше него и училась с ним в одной средней школе. Как правило Зелкова старался общаться со всеми на вы, чтобы выделяться на фоне других бёрст линкеров, однако в разговорах с этой девушкой невольно становился самим собой.

В свою очередь, Топ Кейп была "ребёнком" предыдущего главы "Галантных ястребов", который в прошлом году в результате целой череды неудач попал в бесконечное истребление и покинул игру. После того случая Топ стала несколько замкнутой, и как бы Зелкова ни пытался её подбодрить, у него ничего не получалось. Сегодня утром он, например, собирался вытащить киснущую Топ в Сугинами, чтобы показать ей свою дуэль с "Предателем" Сильвер Кроу, по вине которого Тескатлипока вырвался на свободу, но та резко отказалась куда-либо ехать.

Есть среди бёрст линкеров такая категория людей, которым везёт получить аватара редкого цвета и необычные способности. Они легко находят себе места в Великих Легионах и без труда поднимаются к вершинам. У Великих Легионов имеются запасы очков, поэтому им ничего не стоит помогать новичкам покупкой заточек или Усиливающего Снаряжения. К тому же у них огромные информационные возможности. Например, Зелкова совсем недавно освоил "Конический каратель", но Сильвер Кроу в мгновение ока раскусил оба недостатка этого спецприёма — что он сковывает движения и может быть обращён против самого Зелковы, если в прыжке оказаться точно над ним. Очевидно, что противник либо купил эту информацию, либо получил её от своих друзей-ветеранов.

Но сегодня Ускоренный Мир изменится навсегда.

Именно Великие Легионы зачем-то напали на Бога солнца Инти — совершенно безобидного, если его не трогать — и высвободили томившегося внутри Тескатлипоку.

Если "Эксерцитус" одержит победу над Богом апокалипсиса, то репутация Монохромных Королей, считающих себя важными шишками, упадёт ниже плинтуса. У них можно будет требовать в качестве компенсации хоть круглую сумму в бёрст поинтах, хоть полный отказ от всех территорий. Разумеется, начнётся бегство бёрст линкеров из Великих Легионов, и если "Галантным ястребам" удастся их принять, то недалёк тот день, когда они станут огромным Легионом, который властвует и над Митакой, и над Сугинами, и над Накано. И тогда Топ Кейп, занявшая место главы Легиона после "родителя", обязательно станет такой же жизнерадостной, как в старые добрые времена.

Немного поколебавшись, Зелкова похлопал Топ по серо-фиолетовому бронеплащу, который и дал имя аватару.

— Смотри, скоро начнётся вторая фаза. Нас с тобой назначили стрелками, так что нам почти ничего не угрожает. Правда, с другой стороны, бойцы ближнего боя сейчас смогут наносить гораздо больше урона. Надо постараться отнять у Тески как можно больше здоровья, чтобы заработать бёрст поинты.

— Угу, — ответила Топ голосом, в котором наконец-то послышались нотки бодрости. Затем она сжала кулачок и ответила Зелкове лёгким тычком в правый бок. — Сэмпай... В смысле, Зел. Помни, что тебе тоже нельзя приближаться к нему, даже если захочется.

— Да знаю, — с усмешкой отозвался Зелкова.

Почти одновременно с этим в долине между небоскрёбами раздался ясный, чем-то усиленный голос командира:

— Вторая фаза начинается через минуту! Группы два, три и четыре, займите позиции и ждите обратного отсчёта!

— Отлично, погнали! — воскликнул Зелкова Вержер, переглядываясь с Топ Кейп.

Кивнув друг другу, они запрыгнули на многочисленные канаты, которые свисали с крыши как раз для спуска аватаров.

Зелкова ослабил свою хватку на верёвке, чтобы заскользить к ледяному полю, раскинувшемуся в сотне метров под аватаром. По пути он повернул голову и ещё раз посмотрел на Тескатлипоку, который уже покрылся инеем по самый затылок.

Пока Зелкова стоял на крыше, он успел услышать, что идею с заморозкой Тескатлипоки офицерам “Эксерцитуса” подкинул Белый Легион Осциллатори Юниверс, в котором состоит “Предатель”. Сегодня днём этим придуркам взбрело в голову напасть на обычного Энеми прямо в Минато, и битва быстро превратилась в бегство от прилетевшего Тескатлипоки. По пути они завели гигантского противника в один из судоходных каналов Сибауры, где и остановили, заморозив воду. Разведчики “Эксерцитуса” следили за этим зрелищем от начала и до конца.

Разумеется, после такого любой бы подумал, что если заморозка по щиколотки смогла задержать Тескатлипоку, то он наверняка станет совершенно безобидным, если окажется по шею во льду. Однако воплотить замысел в жизнь оказалось непросто. Насколько Зелкова знал, самый большой вклад внесли офицеры “Ночных волков” — этот Легион, считающий своим домом как раз Икэбукуро, по силе уже почти догнал те, которыми управляют Монохромные Короли.

Если что и давало повод для беспокойства, так это средний Легион “Хеликс” из района Итабаси, который отказался вступать в “Эксерцитус” и участвовать в этой операции.

“Хеликс” не слишком уступал “Ночным волкам” и “Овесту” по количеству бёрст линкеров, а его командир Бериллиум Койл считался сильным и опытным бойцом, поэтому никто не сомневался, что он присоединится к союзу, но…

Зелкова Вержер мысленно плюнул. Должно быть, “Хеликсу” просто нравится быть вечными неудачниками, которые никак не могут выиграть у Проминенса в субботних битвах за Нериму. И раз так, то сегодня они бы только помешали. Если им хочется остаться на обочине истории так же, как Великим Легионам, то это их выбор.

Ноги аватара коснулись твёрдого льда.

Через мгновение Топ Кейп закончила спускаться по соседнему канату. Бёрст линкеров распределяли по зданиям в зависимости от особенностей аватаров, и так получилось, что все остальные “ястребы” оказались на крыше Саншайн 60. Впрочем, они наверняка тоже вовсю спускаются по канатам.

— Ну что? Поищем Джима и остальных? — вполголоса спросил Зелкова.

— Смысла нет, — Топ мотнула головой. — У них у всех аватары ближнего боя, так что мы всё равно сразу разбежимся. Лучше будем и дальше вдвоём.

— Согласен. Так… копошиться нельзя, а то хороших огневых точек не останется. Побежали.

— Угу.

Кивнув друг другу, они вместе оттолкнулись ото льда.

Во время брифинга всех участников операции предупредили, что чем дальше от центра, тем тоньше лёд, так что при беге можно провалиться, но по ощущению, переданному подошвами, Зелкова понял, что опора под ними намного крепче, чем он себе представлял. Должно быть, группа один — другими словами, ледяные аватары — вовсю старалась ради своих товарищей.

Тескатлипока вмёрз в лёд между двумя широкими улицами — там, где в реальности находился школьный стадион. Разумеется, из-за “Океана” и улицы, и школа ушли глубоко под воду, так что сейчас перед глазами виднелось лишь белоснежное двухсотметровое поле боя.

Справа донёсся оглушительный боевой клич. Переведя взгляд, Зелкова увидел больше сотни бёрст линкеров, которые спустились с Саншайн 60 и мчались вперёд на всех парах.

— Уо-о-о-о!!! — крикнули Зелкова и Топ в ответ, чтобы не уступать товарищам.

Впереди их дожидалась группа один, истратившая всю энергию. Увидев подкрепление, ледяные аватары замахали руками и одобрительно воскликнули:

— Удачи!

— Покажите ему!

— Мы не подведём! — бросил Зелкова, пробегая мимо товарищей.

До Тескатлипоки оставалось меньше тридцати метров. Торчащие изо льда плечи и голова казались гигантскими скалами.

— Готовность двадцать секунд. Девятнадцать, восемнадцать… — вновь раздался голос командира.

Зелкова и Топ затормозили так, что под ними захрустел лёд. Остановившись в лучшем из всех возможных мест — метрах в двадцати за затылком великана — они стали ждать сигнала к началу боя.

Тескатлипока обладал устрашающей силой, но простейшими повадками. Помимо обычных ударов кулаками и ногами он выпускал гравитационные удары из правой руки, огненные шары из левой и взрывные волны изо рта.

Поскольку сейчас его руки полностью скованы льдом, опасаться приходится только взрывной волны, однако разведывательный отряд уже выяснил её область поражения. Эта атака бьёт на сто метров перед Тескатлипокой, но только на тридцать метров в стороны и на двадцать назад. Иначе говоря, пока Энеми не крутит головой, Зелкова и Топ в полной безопасности. Остальные бёрст линкеры выстроились по бокам от них плавной параболой на самой границе зоны поражения.

— Двенадцать, одиннадцать, десять…

Пока голос отсчитывал секунды, Зелкова присел на корточки и потрогал лёд рукой.

Разумеется, он заранее набрал полную шкалу энергии. Первым делом нужно будет разрядить в Тескатлипоку все десять зарядов “Конического карателя”, чтобы на него обратили внимание офицеры, следящие за битвой из Экомузей Тауна.

— Девять, восемь, семь…

— Зел, — вдруг послышался шёпот Топ Кейп.

“Что тебе понадобилось за шесть секунд до битвы?” — подумал Зелкова, переводя взгляд, и увидел, что Топ всматривается в лёд.

Тоже посмотрев под ноги, Зелкова увидел тёмно-алый свет. Глубоко под толщей льда пульсировало нечто кроваво-красное.

Вдруг прямо за спиной раздался шипящий звук. Затем ещё и ещё с разных сторон.

Вскинув голову, Вержер увидел, что во льду образовались огромные дыры, из которых бьёт белый пар.

Обратный отсчёт продолжался, но со всех сторон послышались полные неуверенности возгласы. Лёд под ногами заходил ходуном, по нему расползались трещины.

Алое свечение стремительно приближалось. Но это был не свет… а высокотемпературное пламя.

— Сэмпай! — раздался вопль Топ.

Зелкова оторвал ладонь ото льда и не задумываясь схватил Топ за руку.

В следующий миг красный свет заполонил весь мир.

----------

Том 31 Глава 13

— Давай, быстрее-быстрее-быстрее!

Харуюки бежал по коридору трусцой, но его всё равно подгоняли словесно, и подталкивали руками.

— Да понял я уже! — закричал он. — Хватит толкаться!

— Быстрее-е-е! — неумолимо повторяла его подруга детства Курасима Тиюри.

Три дня они не выходили на связь, но всё неожиданно изменилось за несколько минут до восьми часов. Харуюки всё-таки умудрился сделать запланированную норму домашней работы без “бёрст линка”, через звонок с погружением узнал у Утай, Рейны, Нико и Као последние новости о Хоу и уже собирался связаться со Сноу Фейри… когда планы нарушило неожиданное письмо от Тиюри.

Оно состояло всего из одного предложения: “Еды захвачу”. Пока Харуюки пытался понять, говорит это о том, что Тиюри сердита, или же нет, раздался звонок в дверь. Стоило осторожно открыть её, как девушка незамедлительно ворвалась внутрь, крича: “Быстрее!”

Только когда подруга дотолкала Харуюки до зала, ему удалось оторваться от неё спринтерским рывком. Он обернулся и воскликнул:

— Что ты всё “быстрее” и “быстрее”! Что именно быстрее?!

— Вот это! — выпалила Тиюри, доставая из кармана юбки пару XSB-кабелей.

— Э-э, ты хочешь соединиться со мной?

— Да нет же! Садись давай и подключай нас к домашнему серверу! На таймере установи… секунд тридцать хватит.

Теперь Харуюки стало ясно, что Тиюри зовёт его на неограниченное нейтральное поле. Однако причины её загадочного поведения так и не прояснились, а кроме того…

— А… как же еда? — спросил Харуюки, показывая пальцем на многообещающе пузатую эко-сумку в левой руке девушки.

— После погружения! — безапелляционно заявила та. — Времени уже нет, понимаешь?!

— П-понимаю.

Харуюки наконец уяснил, что дело, видимо, серьёзное. Взяв себе кабель, он разместился на диване, подключил один из штекеров к своему нейролинкеру, а второй вставил в порт доступа к домашнему серверу, утопленный в боковине столешницы низкого столика. Он настроил таймер на тридцать секунд и бросил быстрый взгляд на Тиюри.

Он должен был столько всего ей сказать. О том, что перешёл в Белый Легион, о том, что видел её прошлое письмо, но не ответил, и о том, что решил встречаться с Черноснежкой.

Но сначала нужно разобраться с тем, для чего Тиюри пришла сюда.

— Даю отсчёт. Два, один… — проговорил Харуюки, и они дружно воскликнули:

— Анлимитед бёрст!

Харуюки погрузился на неограниченное нейтральное поле второй раз за день и обнаружил, что за время его отсутствия уровень изменился на “Пустошь”.

Все здания превратились в сплошные скалы без каких-либо пустот, так что дуэльные аватары оказались на крыше огромного каменного останца, напоминавшего размерами и формой дом Харуюки.

— Ну? И зачем мы так спешили? — снова спросил Харуюки.

Тиюри, известная в этом мире как “Часовая ведьма” Лайм Белл, наклонила голову в зелёной широкополой шляпе и ответила:

— Видишь ли… у меня есть одна знакомая в Легионе “Овест” из Ниситокё…

— Да ладно?!

— Нечего так удивляться.

Харуюки осознал, что и правда нечего. Прошло уже больше трёх месяцев с тех пор как Тиюри стала бёрст линкером в качестве “ребёнка” Такуму. Не было ничего странного в том, что за это время она завела знакомства, о которых Харуюки и не подозревал.

— Д-действительно. И кто она?..

— Коттон Мартен*. Она сегодня написала мне где-то в половине седьмого, но я не совсем поняла, о чём речь… Мол, “у нас сегодня секретная операция в Икэбукуро на неограниченном нейтральном поле, а я не хочу, но надо”. Она попросила сходить поискать её, если не выйдет на связь к восьми часам.

— Операция? Какая? — поинтересовался Харуюки, но Тиюри моргнула овальными линзами и сказала:

— Я подумала то же самое и спросила в ответном письме, но от неё с тех пор ни слуху ни духу. Пока ломала голову, что всё это значит, дело уже подошло к восьми, а идти одной как-то не хотелось, так что… Прости, что подпрягла тебя.

— Нет, ты всё сделала правильно. Возможно, твоя знакомая как-то связана с “Эксерцитусом”.

— Эксе-чем?

— Потом объясню. Короче, сначала нужно набрать энергию.

— Ага.

Кивнув друг другу, они принялись ломать разбросанные неподалёку камни.

Пока они этим занимались, Харуюки изо всех сил раздумывал.

Во время встречи на высшем уровне Белая Королева перечислила основные Легионы “Эксерцитуса”, и “Овест” тоже был в их числе. К тому же Харуюки узнал, что “Эксерцитус” следит за Тескатлипокой при помощи отряда разведчиков. Если сопоставить эту информацию с новостью о “секретной операции” из письма Коттон Мартен, то вывод напрашивается сам собой.

Неужели уже сегодня, в день образования “Эксерцитуса”, этот альянс решил напасть на Тескатлипоку? Если бы атака прошла успешно, Коттон Мартен связалась бы с Тиюри. Но поскольку этого не случилось…

Если предположить, что операция началась в семь, то с её начала прошёл уже час реального времени. На неограниченном нейтральном поле это соответствует сорока одному дню и шестнадцати часам.

Борясь с беспокойством, Харуюки пинком разбил очередной камень. Он разломал уже больше десяти, и шкала его энергии наконец-то заполнилась до отказа.

— Я всё! — крикнул он, подбегая к Тиюри. — А ты как?

— Ещё этот и… готово!

От удара “Хорового Перезвона” на левой руке Тиюри очередная скала разлетелась практически в пыль. Сразу после этого миниатюрный дуэльный аватар повернулся к и прыгнул прямо на Харуюки.

— Оп!..

Кое-как успев поймать подругу детства, он расправил крылья. Затем, немного подумав, посмотрел в бледно-жёлтое небо и скомандовал:

— Экипировать Метатрон Вингс.

Сверху ударил белоснежный луч. Свет собрался у спины Сильвер Кроу и превратился в новые крылья. С помощью дара Метатрон аватар мог летать намного дальше и быстрее. Обычно Харуюки не позволял себе использовать это Усиливающие Снаряжение, но сейчас обстоятельства требовали сделать исключение.

— Полетели.

— Я готова!

Едва Тиюри ответила, Харуюки оттолкнулся от земли, взмыл в небо и взял курс на северо-северо-восток. Лететь до Икэбукуро было около шести километров.

Однажды он уже летал по этому маршруту — это случилось полгода назад, когда появился Пятый Хром Дизастер. В тот раз слева к нему прижималась Черноснежка, справа Нико, а с ног свисал Такуму. Путь занял больше десяти минут.

Но сейчас…

Харуюки использовал и собственные крылья аватара, и Крылья Метатрон примерно вполсилы, но Сильвер Кроу всё равно ускорился так, словно им выстрелили из пушки. Не прошло и минуты, как район Накано остался позади и началась Тосима.

Он пролетел над проспектом Яматэ, который на этом уровне напоминал огромное ущелье, затем над похожими на узкий хребет рельсовыми путями, и тогда впереди показались две невероятно высокие скалы.

Левая — Саншайн 60, правая — Экомузей Таун. Прямо между ними неторопливо ворочалась гигантская фигура…

— Хару!.. — возопила Тиюри в руках Сильвер Кроу.

Практически одновременно по всей округе разнёсся яростный, хорошо знакомый Харуюки грохот.

Ударная волна пролетела больше километра, но её силы всё равно хватило, чтобы Харуюки закачался в воздухе. Быстро затормозив, он повернул вправо, а затем принялся лавировать между зданиями-скалами, постепенно приближаясь к Экомузей Тауну с юга.

— Садимся, — прошептал Харуюки, полностью останавливая вибрацию крыльев.

Спланировав к крыше небоскрёба, он на мгновение включил обратную тягу, чтобы ускорить приземление. Затем поставил Тиюри на пол, переглянулся с ней и прокрался к краю здания. Подруга двинулась следом.

Несмотря на все особенности “Пустоши”, крышу всё равно окружал каменный парапет. Укрывшись за ним, Харуюки осторожно высунул голову и посмотрел на землю.

Даже с почти двухсотметровой высоты это существо казалось чудовищно огромным. У него было гладкое тёмно-красное тело, неестественно длинные руки и голова без лица.

Бог апокалипсиса Тескатлипока.

Харуюки и Тиюри безмолвно смотрели, как великан высоко поднимает ногу и вновь опускает на бурую землю.

Тяжёлая ударная волна разбежалась во все стороны. Экомузей Таун вздрогнул будто от испуга.

В тот же миг Харуюки увидел, как под ногой великана вспыхнуло и тут же погасло несколько цветных огоньков.

— Это же… — прошептал он, а уже в следующий миг до него донеслись тихие звуки.

Нет, голоса. Вопли, полные отчаяния.

Это были не просто огоньки, а спецэффекты гибели дуэльных аватаров.

— Хару… там… — дрожащим голосом проронила Тиюри, и одновременно Харуюки тоже заметил под ногой Тескатлипоки, скрывающейся в тени от небоскрёбов, множество слабых огоньков. Их было не меньше сотни.

— Это всё… маркеры смерти? — вновь послышался голос Тиюри.

Харуюки попытался было кивнуть, но лишь содрогнулся от ужаса.

Сотня — это кошмарно много. Более того, по словам Белой Королевы, в “Эксерцитусе” состоит более пятисот бёрст линкеров.

И раз так, едва ли они отправили на битву с Тескатлипокой всего лишь одну сотню. Скорее всего, в операции участвовали все бёрст линкеры, получившие хотя бы четвёртый уровень. В таком случае речь может идти о двух или даже трёх сотнях.

Даже такая гигантская армия не смогла сразить Бога апокалипсиса. Скорее всего, все бёрст линкеры погибли в мгновение ока, превратившись в маркеры смерти. Затем воскресали и умирали снова в течение следующей тысячи часов. Должно быть, это самое масштабное бесконечное истребление за всю историю Ускоренного Мира.

И раз так, то уже сто или даже двести бёрст линкеров могли лишиться здесь последних остатков очков.

— Почему?! — хрипло воскликнул Харуюки, изо всех сил сжимая кулаки.

Если они следили за Тескатлипокой, то должны были понять, что его невозможно победить. Но тогда зачем напали?

Тем временем остановившийся великан вновь пришёл в движение. Он поднял левую руку и направил её в сторону маркеров смерти.

На гигантской ладони зажглись концентрические белые круги. Семь колец, восемь. Когда появилось девятое, они дружно вспыхнули красным.

Через миг воскресло где-то две дюжины бёрст линкеров.

Одновременно с этим из руки Тескатлипоки вырвался огромный огненный шар. Смертоносный “Уэймиккаиуитль”.

Врезавшись в землю, шар закрутился, набух и разразился сильнейшим взрывом из тех, что Харуюки видел в Ускоренном Мире. Пламя захватило даже нижнюю половину Экомузей Тауна, а от грохота вся скала заходила ходуном.

Все без исключения воскресшие бёрст линкеры погибли в пламени.

Однако двое не оставили после себя маркеров смерти. Их дуэльные аватары начали “разматываться” в ленты и подниматься в небо. Они потеряли последние бёрст пойнты и в эту самую секунду навсегда уходили из Ускоренного Мира.

— Нет… Нет!.. — выдавила Тиюри сквозь слёзы.

Харуюки разжал один из кулаков и схватился за её ладонь.

Как ему хотелось помочь той сотне игроков, у которых ещё оставались очки! Но как он ни ломал голову, на ум ничего не приходило. Если Харуюки и Тиюри спустятся со скалы и приблизятся к Тескатлипоке, то тут же погибнут от одной из его атак и тоже станут маркерами смерти.

Харуюки подумывал о том, чтобы выйти, собрать побольше народу и провести спасательную операцию, но даже если сбор займёт всего лишь десять минут, в Ускоренном Мире они превратятся в сто шестьдесят с лишним часов. Скорее всего, за это время у остальных бёрст линкеров тоже закончатся очки, не говоря уже о том, что подкрепление может разделить их судьбу.

Это был поистине Бог апокалипсиса — ни сотни бойцов, ни хитрость, ни отвага не могли его взять. И именно Харуюки виноват в том, что он вырвался на волю.

Простите.

Простите.

Простите.

Линзы аватара набухли слезами. Глядя вниз, он повторял про себя одно и то же слово.

Великан вновь начал двигаться. Его голова повернулась вверх, и из её похожего на пещеру рта донёсся долгий тяжёлый гул, напоминающий далёкое землетрясение:

Бо-о-о-ом-м-м-м…

Однако на сей раз в голосе Тескатлипоки не было привычной жажды убийства. Наоборот, он ликовал, словно сытый хищник.

И тогда…

По телу Тескатлипоки побежали трещины.

Оно застыло и потеряло цвет, словно превратившись в чёрный матовый монумент. Один за одним от него откалывались куски и падали на землю.

— А… Что происходит?.. — прошептала Тиюри, и Харуюки мог лишь непонимающе замотать головой.

Неужели монстр и правда “наелся”? Всё, чего он хотел — это лишить всех очков сотню-другую бёрст линкеров, после чего исчезнуть без следа?

Нет, всё не могло быть так просто. И тем не менее Тескатлипока продолжал разваливаться. Первой раскололась голова, затем разрушение перекинулось на плечи, и обе руки упали словно обрубленные. Две ладони, принёсшие в Ускоренный Мир столько разрушений, с лёгкостью разбились о землю.

Тем временем осыпалась сначала шея, затем грудь. Под ногами великана уже успело воскреснуть несколько бёрст линкеров, которые ошарашенно смотрели на дождь из безжизненных камней.

Но как только начал разваливаться живот, из верхних трещин на осыпающемся туловище Тескатлипоки хлынул алый свет.

Чем больше падало осколков, тем яснее становилось, что светится не Энеми и не предмет. Алый свет медленно вращался, образуя бесплотный овал.

— Портал?.. — пробормотала Тиюри.

Харуюки и сам не мог подобрать другого описания, однако до сих порталы неограниченного нейтрального поля были исключительно синими.

Распад Тескатлипоки прекратился, как только освободился нижний край портала.

Затем случилось ещё одного невиданное явление.

Жёлтое небо “Пустоши” вдруг заполнили гигантские шестиугольники цвета загадочного портала. На каждом виднелась надпись “WARNING”, набранная простым шрифтом.

Гексагональная решётка развернулась от северного горизонта и всего через пять или шесть секунд достигла южного.

Харуюки понимал, что это ещё не конец. Он не сомневался: теперь должно случиться то, что станет апофеозом всех этих событий. Подумав об этом, он опустил взгляд с покрасневшего неба на полуразрушенное тело Тескатлипоки.

Что-то появлялось из вращающегося света.

Сначала нога. Затем рука. Тело.

В этот мир из какого-то другого пытался попасть некто размером с обычного дуэльного аватара.

Именно тогда Харуюки осознал.

Портал внутри Тескатлипоки, о котором рассказывала Божественный царь Бали, это вовсе не дорога в Имперский Замок или ещё куда-то, приготовленная для Харуюки и его товарищей.

Как раз наоборот. Это вход в Ускоренный Мир для кого-то другого.

И как только этот некто вошёл, из портала появилась вторая фигура.

Третья. Четвёртая. И так далее.

Они выглядели совсем не как дуэльные аватары. У них не было ни характерной полупрозрачной брони, ни масок, ни линз вместо глаз.

Самым первым из портала вышел некто, очень похожий на обычного мужчину, однако с длинными, пляшущими на ветру волосами. Его невысокое, но мускулистое тело было облачено в обтягивающий красный костюм.

Вторая фигура отличалась в первую очередь габаритами. Кроме того, она носила такую тяжёлую броню, что напоминала робота. Лицом ей служили три линзы, испускающие голубой свет.

Третьей появилась удивительно стройная девушка в чёрном платье и остроконечной шляпе, как у ведьмы. В правой руке она держала длинный, искривлённый посох.

Фигуры появлялись и дальше, однако какого-либо единства в их облике по-прежнему не просматривалось. Эти люди так сильно отличались друг от друга, словно каждый прибыл сюда из какого-то своего мира…

Хотя нет. Действительно, внешность стоящих в ряд незнакомцев не имела ничего общего в плане оформления, однако для Харуюки было ясно как день, что все эти образы выражали одну и ту же идею. А именно…

Героев.

Вернее, супергероев.

Восьмой, девятый. Портал перестал выпускать пришельцев лишь после того, как появилась десятая фигура.

Отряд супергероев выстроился шеренгой на частично развалившемся животе Тескатлипоки под затянутым шестиугольниками небом.

Самая правая фигура, невысокая, в синей маске на всё лицо, смерила взглядом безмолвствующих бёрст линкеров под собой и громко сказала:

— Да уж, у вас прямо на лицах написано, что вы тут уже восемь лет барахтаетесь… хотя чего это я, у вас и лиц-то не видать.

— Вот кто бы говорил, — вставила ведьма в остроконечной шляпе. Харуюки тем временем заметил, что она парит в воздухе.

Фигура в синей маске театрально всплеснула руками.

— Не я придумал, что настоящий супергерой должен носить маску. Так, короче… Эй вы, слушайте сюда! — незнакомец в синей маске нагнулся с самого края, совершенно не боясь пятидесятиметровой высоты, и громогласно заявил выжившим бёрст линкерам “Эксерцитуса”: — Сегодня попытка номер два завершает работу! Тех, кто готов сгинуть прямо сейчас — милости просим, а остальным мы наглядно покажем, что ваше время вышло… Встречайте окончательную версию этой игры: Дред Драйв 2047!!!

(Продолжение следует)

[[image:/storage/reader-images/3334d86fa52683b0851d9f18f9a47dad0a5a9dbc.png]]

----------

Послесловие

Спасибо, что прочитали Accel World 26: “Завоеватель расколотых небес”.

Такое чувство, что я все последние тома начинаю с извинений, однако и на сей раз вынужден просить гига-прощения за то, что поставил рекорд по задержке выхода тома! На самом деле он должен был выйти гораздо раньше, однако август-сентябрь 2021 года я болел, а потом никак не мог вернуться к полноценной работе, так что все планы пришлось сдвигать. Сейчас, в январе 2022-го, я уже почти полностью восстановился, так что в этом году постараюсь поработать на славу!

(Далее спойлеры, связанные с содержанием этого тома. Те, кто ещё не читал его, будьте осторожны!)

В конце прошлого тома я заявил, что арка Белого Легиона подошла к концу, и со следующего тома мы начнём арку седьмого Артефакта… но глядя на 26 том, так и хочется спросить, не лучше ли ЭТО назвать началом арки Белого Легиона? Тем более, что TFL, седьмой Артефакт, за весь том только один раз упомянули — и всё. Но ничего, зато я с большим удовольствием написал о том, как в реальном мире выглядят Гномы. Увы, Вайт Космос (Эндзю Куроба) в реальности так и не появилась, но сдаётся мне, что когда Харуюки посетит комнату школьного совета среднего отделения в следующий раз…

Кстати, хотел бы немного прокомментировать. Как я уже написал, в совете Этерны Сайпресс Рипер (Айри Сагису) занимает должность зампредседателя, Роуз Миледи (Цубоми Косика) бухгалтера, а Сноу Фейри (Нанако Юхольт) секретаря. Из-за этого может сложиться впечатление, будто Космос должна быть председателем, однако она учится в первом классе старшего отделения, так что совет среднего возглавляет кое-кто другой. Я собираюсь представить вам этого человека в следующем томе, так что готовьтесь!

В этом томе я раскрыл настоящее имя не только Белой Королевы, но и её сестры Чёрной Королевы: на самом деле она не Черноснежка, а Саюки Куроба. Впрочем, Харуюки узнал это имя ещё в конце первого тома, к тому же его однозначно слышали Фуко, Утай и Акира, иначе бы не называли командира “Саттян”, “Саттин” и “Сатти” соответственно. Хотя Черноснежка и сказала, что любит своё имя, она всё равно скрыла его даже с сертифицированных меток при помощи “SSS-ордера”, и это связано с тем, что её мать принадлежит к клану Камура. Думаю, что этот момент я тоже ещё проясню, но вряд ли прямо в следующем томе.

Ещё…. ещё я, разумеется, должен прокомментировать вторжение в Ускоренный Мир новых персонажей в самом конце книги. Я думаю, некоторые читатели помнят, что когда Харуюки в предыдущем томе сбегал от удушения Сноу Фейри, он увидел какой-то маленький, но живой мир. Это и есть Дред Драйв или DD2047, созданный после AA2038, BB2039 и CC2040. Его название, Dread Drive, переводится как “Ужасный натиск”, но куда именно направлен этот “драйв” — в мир BB или куда-то ещё?.. Впрочем, ответ на этот вопрос вы узнаете позже.

Дописав предыдущий абзац, я понял, что моё послесловие не уместится в стандартные две бунко-страницы, так что гулять так гулять: держите хронологию выхода игр и дней рождения.

* Сентябрь 2031 — выход нейролинкеров на рынок.

* Декабрь 2031 — рождение Эндзю Куробы.

* Сентябрь 2032 — рождение Саюки Куробы.

* Апрель 2033 — рождение Ариты Харуюки.

* Апрель 2038 — запуск Accel Assault 2038. Игра отправлена сотне только что начавших учёбу первоклашек (родившихся с апреля 2031 по март 2032 года.)

* Апрель 2039 — запуск Brain Burst 2039. Игра отправлена сотне только что начавших учёбу первоклашек (родившихся с апреля 2032 по март 2033 года).

* Апрель 2040 — запуск Cosmos Corrupt 2040. Игра отправлена сотне только что начавших учёбу первоклашек (родившихся с апреля 2033 по март 2034 года).

* (Месяц неизвестен) 2047 — запуск Dread Drive 2047. Метод распространения неизвестен.

Вот как-то так. В последующих томах эта хронология станет довольно важной, так что если вы будете держать её в голове, то и сюжет, наверное, будет усваиваться лучше. И я надеюсь, что выпущу 27 том до того, как вы забудете эти даты!

Кстати, раз уж речь зашла про официальную хронологию, то я должен извиниться ещё за одну вещь.

Когда в 2016 году я закончил черновик сценария для OVA “Accel World Infinite Burst” (далее IB), которую крутили в кинотеатрах. Я расставил события OVA так, чтобы в будущем она гармонично влилась в основной сюжет, однако в 26 томе мы всё-таки залезли на даты из IB. Если ещё конкретнее, то главная героиня IB Риса Цукиори впала в кому во время несчастного случая на турнире, который произошёл 21 июля (этот случай был упомянут в 22 томе), и спустя неделю, 27 числа, в Ускоренном Мире появилась загадочная туча. Однако на деле бёрст линкеры не успели вовремя разобраться с Тескатлипокой, и поэтому я вынужден просить прощения у всех, кто ожидал возвращения Рисы в сюжет. Я думаю (надеюсь), что в конечном счёте хронология IB отстанет от официальной примерно на неделю. Разумеется, есть ещё тот момент, что статус-кво тоже расходится с тем, что вы наблюдали как в самой OVA, так и в связанных с ней историях (“Прыжке в бесконечность” и “Возвращении в вечность”), так что отклонения в датах — это ещё мелочь, но к концу Accel World Риса и Нюкта так или иначе войдут в основной сюжет, так что не волнуйтесь!

Нет, ну вы посмотрите, я исписал второй разворот. Раз такое дело, заполним ещё и третий.

Прошло уже тринадцать лет с тех пор, как издательство Dengeki Bunko начало выпуск Accel World (и пятнадцать с тех пор, как я выложил в сеть “Сверхускорение: Бёрст Линкер”), и что-то общество и технологии развиваются совсем не в том направлении, которое описано в моих книгах. Однако скоро (в апреле 2022 года) возраст совершеннолетия в Японии будет официально понижен с 20 до 18 лет ради “стимуляции молодёжи к активной общественной жизни”. Это событие заставило меня о многом задуматься.

Если переводить с чиновничьего на человечий, то правительству понадобилось больше налогоплательщиков, но в 6 томе Accel World, который вышел в 2010 году, есть такие слова:

“В 2040-х годах демографическая ситуация в Японии продолжала ухудшаться, ставя под угрозу само существование системы социального обеспечения. Людей трудоспособного возраста не хватало для поддержания больниц, количеств которых стремительно увеличивалось, а также растущих расходов социальных служб. Поэтому считалось, что целью понижения минимального возраста получения водительских прав было увеличение количества рабочих рук за счёт молодёжи.”

Когда я это писал, то думал: “Ну, в реальности такого, конечно, не будет”, а теперь вот складывается ощущение, что к этому всё и идёт. Я вот в школе был инфантилом высшей степени, который только и делал, что смотрел аниме, читал мангу и играл в игры. Да я и сейчас им остаюсь, и именно благодаря этому работаю автором ранобэ. Я сожалею и, как взрослый человек, стыжусь того, что мы превращаемся в общество, где от молодёжи требуют начинать работать как можно раньше. Надеюсь, что хотя бы сам смогу писать истории так, чтобы они нравились читателям и в школе, и во взрослой жизни.

А теперь можно перейти к традиционным комментариям о моей жизни. В послесловии прошлого тома, в июле 2020 года, я написал: “Скорее всего, доковидной жизни в обозримом будущем… а может, и никогда уже не будет”, и в январе 2022 выход из эпидемии по-прежнему не виден. Разумеется, я так и не смог вернуться к привычной работе в ресторанчиках, поэтому печатаю либо дома, либо в офисе. За прошедшее время я несколько приспособился к новым условиям и при должном старании могу выйти на пятую писательскую передачу, но какой же серой кажется жизнь, когда у тебя нет доступа к дринкбару* и возможности заказать десерт в награду за выполнение нормы! Думаю, что и вы, мои дорогие читатели, тоже столкнулись с различными трудностями, и я надеюсь, что моя книга даст вам силы для того, чтобы преодолеть их!

Напоследок я хочу поблагодарить иллюстратора HIMA-сан, которую совсем замучил постоянными переносами сроков, а также редакторов Мики-сана и Адати-сана. Увидимся в следующем томе.

Январь 2022 года,

Рэки Кавахара

----------

Послесловие команды

Arknarok

Здравствуйте, с вами команда перевода Ускорки. Спасибо, что прочитали двадцать шестой том.

Помните того рецензента с Амазона, чьё мнение я использовал в качестве предыдущего послесловия? Несмотря на его обещание больше не читать Ускорку, он всё-таки отписался и под 26 томом, сказав, что это уже намного лучше. Похоже, та рецензия стала довольно известной, и я практически уверен, что Кавахара её тоже прочитал. Впрочем, на сей раз я всё-таки собираюсь написать про том своими словами, а не брать чужие.

Я думаю, многие согласятся, что этот том был намного лучше предыдущего. Я даже думаю, что это лучшая книга по Ускорке со времён 21 тома, и не удивлюсь, если некоторым этом понравится даже больше, чем тот. Мы увидели и значительное расширение сеттинга, и неплохое количество нормальных (об этом позже) битв, и значительные подвижки по сюжету, и, да, развитие романтической линии. Думаю, в серьёзные минусы следует записать только долгое ожидание тома, ну и некоторую форсированность концовки.

Давайте подробнее пройдёмся по всем пунктам, которые я выделил в качестве достоинств тома. Расширение сеттинга, на мой взгляд, самое главное из них, и я бы даже сказал, что оно затмевает собой всё остальное. Существующие персонажи нам так приелись, что резкая смена обстановки ощущается как свежий ветер. Мы повстречали кучу новых людей, от которых неизвестно чего ожидать, и я согласен с Кавахарой в том, что 26 том читается как начало настоящей арки Белого Легиона. А уж с учётом намёков на то, что в следующем томе мы познакомимся с ещё одним Гномом, почему бы вовсе не сделать Осциллатори главными героями новой арки? Разумеется, в этом томе мы встретили ещё и Тистл Поркюпайн, и Зелкова Вержера, но в первом случае Кавахара, кажется, не совсем определился с характером девушки (Что это за вежливая панкрокерша? Дайте нам уже нормальную месугаки, а то Нико выдохлась!), а в случае Вержера мы наверняка получим его развитие как личности в следующих томах. Кстати говоря, хотя я ничего не имею против Вержера, я заранее хочу плюнуть в Кавахару за то, что он определённо собирается вдохнуть в него уважение к Харуюки. Я вам всем напоминаю, что Харуюки — представитель богатого среднего класса (проще говоря мажор), а Вержер из простого народа. Кавахара пытается выставить народные массы глупым необразованным стадом, которые должны брать пример с богатых людей! Всегда помните, что элитизм и классизм недопустимы! Смерть буржуям!

Кхм, что-то я отвлёкся.

Ранее я назвал битвы в 26 томе “нормальными”. Не знаю, заметили ли вы, но в своих недавних работах Кавахара практически отошёл от нормальных сражений, и в большинстве своём все столкновения у него стали заканчиваться за один удар. Меня это ужасно раздражает, поэтому я очень признателен за то, что мы хотя бы в этот раз увидели пару настоящих, продолжительных битв. Причём обратите внимание, что если битва против Крокоцетуса и Кавалера была напряжённой, то в случае Вержера Харуюки ни на секунду не упускал инициативу. Это тоже недавний тренд в творчестве Кавахары — он стал чаще писать такие битвы, в которых у героя есть однозначное преимущество над противником. В классических романах такое, разумеется, не допускается, ибо для чего делать сражения с подчёркнуто низкими ставками? В них же мало эмоциональности и накала страстей! Но времена меняются, и веб-романы доказали нам, что люди с удовольствием читают и истории о том, как герои-читеры легко уничтожают всё на своём пути. Думаю, этот тренд понемногу начал влиять и на Кавахару. А вы что скажете? Какая битва вам понравилась больше — против Вержера или Крокоцетуса/Кавалера?

Что касается сюжета, то лично мне захотелось открыть шампанское, когда Тескатлипока вдруг покинул сюжет в режиме “I have to go now; my people need me”. Хотя большой и сложный босс, казалось бы, должен быть интересным сюжетным поворотом, с Теской Кавахара очень быстро загнал себя в тупик, из которого пришлось выкручиваться таким дурацким, но всё-таки способом. Я понимаю, что для некоторых читателей будет обидно, что герои не победили этого гиганта в эпической битве, но по-моему лучше уж так, чем тянуть эту лямку дальше. Также я хотел сказать насчёт сюжета то, что Кавахара относительно неплохо справился с переходом Харуюки в Белый Легион. После 25 тома я читал достаточно много мнений, что это последняя капля, и главный герой не должен быть предателем. Но мне и тогда ещё казалось, что ничего из ряда вон выходящего в этом повороте нет, и особенных трудностей у Кавахары возникнуть не должно. Собственно, мы это и увидели.

Ну и, конечно, пару слов насчёт романтической линии. Скажу честно, я был на 90% уверен, что Кавахара в очередной раз решит ходить вокруг да около, но к нашему общему счастью я всё-таки ошибся. Более того, автор даже собрался с мыслями и более-менее залатал странную прогрессию в отношениях Харуюки (читай дал внятное объяснение тому, почему события в ванной в 23 томе не могут считаться развитием отношений; а также прояснил ситуацию с признанием в любви Рин из 9 тома). Это меня всё, конечно, радует… но позвольте высказать реплику из хорни тюрьмы: ускорение от накала страстей во время поцелуя — это всё-таки слабовато! По-моему, триггером подъёма на верхний уровень могло бы стать логическое продолжение этих диванных игр… Впрочем, для себя я эту проблему уже решил — в кратком пересказе тома, которое я составлял для английских фанатов, я написал альтернативный вариант сцены, в котором Харуюки и Черноснежка заходят несколько дальше поцелуя…

Ладно, вроде по всем пунктам прошёлся, теперь ещё одна мысль, которую мне хотелось высказать.

Я всегда считал, что Кавахара придерживается такой позиции, что герои не могут творить зло. Они не могут действовать из корысти, убивать незаслуженно, поддаваться жажде власти и так далее. Применительно к Ускорке этот принцип, как мне казалось, стоит за тем, что Черноснежка, в первом томе громко объявившая войну миру, мигом подобрела и смягчилась. Если подумать, разве можем мы болеть за персонажа, который непонятно зачем устраивает геноцид и убивает всех без разбору? Это не героиня уже, а злодейка. Да и с коммерческой точки зрения это настоящая катастрофа — мы ведь всё-таки в мире японского энтертейнмента, где потребители хотят видеть в главной девушке тайтла чистый и непорочный идеал, и если в какой-то момент она вдруг обернётся злодейкой, то разобьёт фанатам сердце и обрушит продажи. Поэтому я всегда считал, что если даже Кавахара захочет вернуться к идее воинственной Черноснежки, редакторы всё равно его остановят.

Думаю, вы уже поняли, к чему я это пишу. В 26 томе Черноснежка неожиданно высказалась на ту же самую тему — мол, я почему-то влилась в истеблишмент вместо того, чтобы бороться с ним, но вообще-то в глубине души я всё ещё революционерка, а уж мириться с Белой Королевой тем более невозможно. Люди, знакомые с моим вышеописанным мнением, уже пытались представить эти слова Черноснежки как доказательство моей неправоты — мол, это не Кавахара заставил её закопать топор войны, а закономерное развитие сюжета. Лично я считаю, что речь Черноснежки ничего не меняет, и Кавахаре всё равно не хватит смелости написать героиню, готовую на военные преступления. А вы как считаете?

Уф, на этом вроде бы всё. Спасибо, что прочитали всю эту ерунду, и ждём вас в следующем томе!

Soundwave

Всем доброго, и я тут уже вообще ничего не делаю, только пару опечаток правлю, но Арку в послесловии одному одиноко, поэтому я здесь.

Ииии я обожаю битву с Вержером! По-моему, серьёзные™ романы забывают, что одни только серьёзные битвы утомляют, и временами показывать такую вещь как прогресс героя весьма освежает и даёт порефлексировать, что все усилия были не напрасны. Хару так вообще красавчик, с начала тома серьёзен и крут, осмелел не по годам, наконец-то растёт. Одно меня только забавляет: что багоюз в виде инкарнации это не-не, не честно, а багоюз в виде пропажи с глаз системы это, хе-хе, можно. С самого Вержера с конца тома я тоже поумилялся: ну типичный безвылазный обитатель золота; смысл жизни это бёрст-поинты, если кто его победил, то явно жульничал, если непонятно, зачем кто-то поступил так а не эдак — значит, тупой. И я бы не прочь увидеть его личностный рост, да, боюсь, его уже никто не увидит.

Белые меня весьма порадовали своим поведением — большинство интересные личности, о которых хочется узнать побольше, особенно любимица англоязычных фанатов Айри. Парни, правда, не пойми о чём… один Таку-только-качок, другой просто симп дрожащий и прав не имеет. Впрочем, у него есть потенциал, да и он явно задумывался как зеркальный Хару под рукой у белой.

Один из тупиков, в которые Кавахара себя загнал, это что омега-стиль слишком имба, поэтому недавно ещё до каких-либо тренировок разрубавший четырёхшкальных энеми Хару вдруг сомневается, что победит трёхшкального. И ладно, я могу понять желание Хару сыграть надёжно и просто заковырять крока до смерти от кровотока, но серьёзно, Кавахара пытается скормить нам, что после твёрдого как алмаз Инти какая-то шкура крокодила для хару непрорезаемое препятствие, и он даже не попытается ему ножку отрубить? Держу пари, ему ничто не мешало ваншотнуть крока точно так же, как это сделал Кавалер.

Битва с Кавалером же… с одной стороны она красива. Отвод глаз синтезом, нырок под крока, использование его как укрытия, чтобы взлететь, Кавалерская контратака, которой он разом поразил обе цели, прям вах, высший пилотаж. А с другой, Хару, у тебя опять вопрос жизни и смерти, а ты даже экипировать крылья Меты не подумал? Серьёзно? Тоже тупик и слишком имба? То у нас “150 моих друзей вот-вот погибнут, и я тоже, но не буду звать Мету, она отсыпается, нет ничего важнее в мире чем спать”, то “ой, я забыл половину моего арсенала”... А ещё эта надуманная проблема с тем, что Хару не мог просто взлететь со спины крока, а не ждать удобного момента… а ещё он там что, просто ’’предположил’’, что Вайс сможет что-то с ним сделать? Вот что, например? Может, он просто блефовать пришёл. Типа ладно, всё равно лучше попытаться отбиться, а то ну вдруг, но камон, Кавахара, мы должны знать ставки, чтобы переживать за героя. В общем, за всё это битва получает от меня меньше баллов, чем игра в одну калитку с Вержером.

Романтическая линия сдвинулась с мёртвой точки, алелуя. Но знаете, они так долго тянули кота за хвост, что лично мне уже как-то всё равно. И наконец-то имя Снежки, которое скрывали конечно же просто так и ничего тайного оно бы нам не рассказало. Интрига ради интриги. Ну да я догадывался уже очень давно…

Но вот на что мне не всё равно, так это сцены с Эксерцитусом. Они не без косяков, далеко не без косяков, но чёрт возьми как же они бьют по эмоциям. Особенно как Хару с Тию прилетают на крышу и наблюдают за этим седьмым котлом ада, вопли отчаяния, ни шанса на побег… шокирующее осознание того, что больше двух третей изначально страдающих здесь уже мертвы. Знаете, почему я в этот том никакой трек не вставил? Да потому что единственный идеально подходящий под сцену трек я уже потратил в 22-м(?) под падение Инти.

И тем не менее они это в каком-то роде даже заслужили? Ну вот откуда у них в головы закралось такое гениальное предположение, что подо льдом Тезка не может использовать способности? А вот, может… доигрались. И главное, ребята, вас триста человек… вы о таймерах отключения не слышали? Даже самые большие шишки средних легионов? А если слышали, то почему не рассказали малым и одиночкам? У меня есть варианты:

1) Они все поголовно тупни, и даже если они такого лайфхака не знали, до него нетрудно додуматься самому, уж кто-то из трёх сотен должен был.

2) Средние легионы намеренно не рассказали и не придумали план отступления. Преступная халатность или что бы то ни было, может, месть обиженных на всё и вся.

3) Младшие легионы и некоторые одиночки действительно не знали, а крупные подумали, что о такой само собой разумеющейся детали и упоминать необязательно.

4) Мой любимый: у всех были таймеры. Просто Тез их не отпустил. Помните, как где-то в районе 12-х томов упоминалось, что бёрст линкеры не забывают об ускоренном мире, даже когда снимают нейролинкер с шеи, потому что квантовая связь с их мозгом не отрубается и имеет, может, десятиметровый радиус? Или как Мегуми впала в кому от того, что её аватар заперли на нейтральном поле, а разум поместили в наплечник Цербера? Вот тут могло быть такое же: таймер должен был сработать, а всех присутствующих не отключило. И в реальности их тела на час впали в кому, а в ускоренном мире они в панике и отчаянии думают “ну вот сейчас… в любую секунду отключит!”, а их так и не отключает. Даже тех, кому друзья в реальности сняли линкеры с шеи. Классная теория, только было бы здорово хоть парой абзацев на такое намекнуть, Кавахара.

Ну и, конечно же, драйв линкеры… Не поймите неправильно, я тоже рад, что мир расширяется, ответы всё ближе, а Тезка наконец-то покинул сцену (надеюсь, окончательно), но что эти зелёные души, которые играли от силы полгода, могут противопоставить восьмилетним ветеранам-богам багоюзерства? Пусть даже у них зашкаливающие статы как у восьми богов, такой разрыв в опыте никакими читами не перебить. Там одного Архангела Харутрона должно хватить на всех девятерых, если Кавахара сподобится когда-нибудь об этом режиме вспомнить, конечно же. И даже если все они — изотопы-ветераны с предыдущих игр (хотя даже так у них всё ещё будет меньше опыта, чем у бёрст линкеров, ибо те игры подохли давно) с зашкаливающими статами, они всё ещё безопаснее Тезки, который одним своим присутствием рушил экономику бёрст-поинтов из-за невозможности охотиться. Сомневаюсь, что эти суперхерои могут летать и носиться по всему токио со скорость Флэша, и им ещё и подарили миникарту со всеми бёрст линкерами на радаре. Хотя чем чёрт не шутит…

Подытоживая, пока что хуже 25-го действительно не будет, и в этот раз даже у моментов аля “всеобщее отупление” хотя бы удобоваримые обоснуи есть, бои хорошие, драма мощная, моя довольна. Если супергероев не сольют как малых детей и не перекачают в необоснованно непобедимое нечто, то мне жаловаться не на что. До следующего тома!

P.S. Граф буквально ушёл на тренировки в горах™. Остановись, нелегально становиться ещё круче!

P.P.S. Я ооочень, ооооооочень жду всех подробностях обещанный спидран пяти великих подземелий. Бонусные очки, если Хару за это время так наберётся опыта, что в пору новым королём ставить и серебряный легион основывать.

P.P.P.S. Простите за изоленту! *Кавахара-извинятор мод офф* Я про неё не забыл, в этом году томик подкачу и скорее всего даже перейду на перевод с английского, должно стать заметно быстрее.

P.P.P.P.S. Вы ждали 26-го тома пятнадцать месяцев. Я жду изоленту 6 три с лишним года. We are not the sa… простите xD Минутка занимательной статистики. Выдохся Кавахара, ох выдохся…

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/7409be4be10bcd5a4d214c2eb6424527fe6eadd8.png]]

[[image:/storage/reader-images/c5f453be850a3ae214429b6be02800e868ad6efc.png]]

[[image:/storage/reader-images/9333efa5ce83d9305d3d984b7d22cd9c3f82b0f9.png]]

[[image:/storage/reader-images/e1f3f6619d0abf6943d520aac53d28629d91aced.png]]

[[image:/storage/reader-images/f1826515285610b9bc5d2391036c48ec11fd7d97.png]]

[[image:/storage/reader-images/8a1a17ab4dd9a1e924fc984116ffa8172fa3a088.png]]

[[image:/storage/reader-images/0ba078212e68d83f6d7c951393d92c76ffc937b1.png]]

[[image:/storage/reader-images/52bd13048e6a5389fd418d47c0b2fb3bc568916d.png]]

[[image:/storage/reader-images/19e18abd867c67f385c4d4f1b33bac8c26974e84.png]]

----------

Том 32 Глава 1

Сколько часов, нет, суток уже прошло?

Зелкова Вержер, бёрст линкер из небольшого Легиона «Галантные ястребы», неприкаянно стоял посреди чёрно-белого мира призраков.

Его аватар был прозрачным, словно выражая бессилие и беспомощность. Вокруг высились скалы, очертания которых расплывались в дымке. Отчётливыми в этом мире были всего шесть вещей: маленькие цифры обратного отсчёта перед глазами. Они беззвучно убывали, отмеряя час до воскрешения Вержера. Как только все цифры покажут ноль, дуэльный аватар по имени Зелкова Вержер вновь материализуется на неограниченном нейтральном поле.

Он участвовал в нескольких охотах на Энеми, где пару раз умирал по неосторожности, а затем проклинал таймер воскрешения, считая его чересчур долгим. Однако теперь грудь Вержера наполняли диаметрально противоположные чувства. Он молился, чтобы таймер задержался хотя бы на секунду, а лучше на минуту… а лучше бы остановился вовсе.

Всё дело в том, что Зелкова Вержер попал в ловушку, которой в глубине души боялись все без исключения бёрст линкеры: бесконечное истребление. И что ещё хуже, его убивал не какой-то рядовой враг, а Бог апокалипсиса Тескатлипока, сильнейший и злейший разрушитель в истории Ускоренного Мира, превосходящий по силе даже Четырёх Богов, стоящих на страже Имперского Замка.

Хотя…

Возможно, что здесь его с самого начала ждала лишь смерть — вернее, полная потеря очков. Вержер закрыл глаза и попытался переварить эту горькую мысль.

Наверное, я всегда недооценивал Брейн Бёрст. Мне повезло получить аватар с хорошим балансом нападения и защиты, мне повезло с условиями и друзьями, и благодаря этому я добрался до шестого уровня, ни разу не встретив серьёзных угроз, и думал, что так будет продолжаться и дальше.

Но Ускоренный Мир — не уютная теплица, а очень жестокое место. Вот захотелось мне покрасоваться перед Топ Кейп и доказать ей, что она вырастила сильного «ребёнка», и я полез сдуру в Сугинами. Надо было осознать, что я слишком многое о себе возомнил, ещё когда меня разгромил Сильвер Кроу, несмотря на наш одинаковый уровень.

Но вместо этого я уговорил Топ и остальных легионеров вступить в альянс «Эксерцитус» и бросить вызов Тескатлипоке. Конечно, отчасти меня подкупило полное огня и пафоса приглашение, которое я от них получал, но ведь можно было осознать, насколько это опасно, и остановиться. Например, как это сделал «Хеликс» из Итабаси.

Поэтому моя смерть здесь будет целиком и полностью моей виной. Но…

Подстёгнутый чувством вины, Вержер медленно осмотрелся.

Метрах в ста от него возвышалась ужасающе огромная гуманоидная фигура — тот самый Бог апокалипсиса Тескатлипока. Он стоял и бездействовал, потому что в зоне его внимания не осталось ни одного живого бёрст линкера. Но как только кто-то он воскреснет, он сразу бросится в бой.

Под ногами гиганта мерцало множество объёмных огоньков — маркеры смерти бёрст линкеров, которые участвовали в нападении на Тескатлипоку. Что ещё кошмарнее, после первой гибели «Эксерцитуса» их было больше трёхсот, но сейчас осталось примерно на четверть меньше. Иначе говоря, за неделю — которая состоит из примерно 170 часов — в бесконечном истреблении где-то 70-80 бёрст линкеров потеряли остатки очков и навсегда покинули Ускоренный Мир.

Но и это было очевидной неизбежностью. Погибая от рук Энеми неограниченного нейтрального поля, бёрст линкер терял десять очков, так что за прошедшее время все члены «Эксерцитуса» потеряли уже по 1700. Среди участников похода вполне могли быть те, кто недавно взял новый уровень или приобрёл что-то крупное в магазине и поэтому имел к началу битвы менее тысячи очков.

К счастью — хотя к счастью ли? — Зелкова Вержер уже многие месяцы копил на седьмой уровень и набрал запас в 2100 очков. После недели бесконечного истребления оставалось ещё около четырёхсот. Иначе говоря, цикл воскрешений и мгновенных смертей продлится для него ещё сорок часов.

Винить за это приходилось в первую очередь необходимый для погружений на неограниченное нейтральное поле таймер автоматического отключения, заряженный аж на целый час реального времени. Ничего не поделать — об этом попросило начальство «Эксерцитус» в письме, которое описывало план действий. Но если бы Вержер решил по-своему и установил таймер на десять минут… а ещё лучше на одну, то уже выбрался бы в реальный мир.

Но раскаяние и сожаление уже потеряли всякий смысл, ведь через сорок часов он перестанет быть бёрст линкером. Несмотря на терзавшее душу остаточное отчаяние, он уже смирился с этим фактом. И всё-таки одна вещь по-прежнему не давала ему покоя — небольшой бесцветный огонёк, который подрагивал в тройке метров от его собственного. Не будь он мёртв, то увидел бы настоящий цвет этого пламени: тёплый серый с фиолетовым отливом. Этот маркер смерти принадлежал родителю Вержера и главе «Галантных ястребов», Топ Кейп.

В реальном мире это была девушка на год младше него, которая ходила в ту же школу, что и он. В силу своего осторожного характера она не горела желанием участвовать в сегодняшней операции, поэтому её пришлось уговаривать Вержеру и ещё одному члену Легиона — Рубидиум Кулеру по прозвищу «Джим». Только после этого все остальные легионеры согласились вступить в «Эксерцитус», и поэтому вина за случившееся лежит вовсе не на Топ. Скорее всего, и Джим, и остальные товарищи по «Галантным ястребам» уже потеряли все очки, а Вержеру оставалось всего сорок часов. Тем не менее он хотел спасти Топ. Да, вряд ли эта кроткая девушка сможет восстановить Легион своими силами, но Вержер хотел, чтобы она осталась бёрст линкером.

Поэтому он изо всех сил молился, расходуя остатки мысленных сил, и без того истощённых страхом, отчаянием и нехваткой сна.

«Кто-нибудь… умоляю, спасите Топ от смерти. Мне не важно, что случится со мной, главное — заберите маркер Топ и унесите за границу зоны поражения Тескатлипоки…»

Разумеется, на эти воззвания никто не отвечал. Счётчик перед глазами неумолимо приближался к нулю. До сто-сорок-какого-то воскрешения оставалось всего 53 секунды.

Вдруг чёрный великан в ста метрах перед ним немного сдвинулся.

Первая смерть настигла бёрст линкеров одновременно, разом превратив их всех в привязанных к месту гибели призраков, однако при последующих смертях время возвращения на поле начало немного различаться, и сейчас между первыми и последними воскрешениями образовалась разница примерно в пять минут. Первые бёрст линкеры уже начали восставать, и Тескатлипока реагировал на них.

Вержер неотрывно смотрел, как крошечные огоньки маркеров смерти ярко вспыхивают и принимают человеческие очертания. Не успев даже приземлиться, фигуры бросались наутёк от чёрного великана.

Бог апокалипсиса поднял ногу и с грохотом опустил в самую середину кольца из разбегающихся дуэльных аватаров.

Будучи мертвецом, Вержер не слышал звуков, однако увидел, как неразрушимая земля пошла ходуном. Ударная волна мигом достигла беглецов. Те спотыкались, падали… и рассыпались на осколки ещё до того, как достигали земли. Несмотря на то, что «Эксерцитус» состоял в основном из закалённых в боях бёрст линкеров пятого-шестого уровней, ни один из них не смог выдержать даже одной ударной волны от ноги Тескатлипоки.

Тем не менее самым быстрым из них удалось за эти несколько секунд пробежать больше двадцати метров. Поначалу Вержер думал, что если так делать из раза в раз, то в конце концов упорство возьмёт верх, и они покинут опасную область рядом с боссом…

Но тут воскресла очередная группа и тоже кинулась врассыпную. На сей раз бог апокалипсиса поднял не ногу, а руку. На растопыренной ладони вспыхнули чёрные концентрические круги, и из них выстрелил шар, похожий на сгусток чистой тьмы.

Этот сверхплотный снаряд врезался в землю, проминая её словно мягкий пудинг. Одновременно с этим он быстро увеличился в размерах и закрутился волчком. Всех бегущих бёрст линкеров притянуло к нему неумолимой силой. Едва коснувшись шара, они разлетались на осколки.

Так работал «Тошкатль», один из нескольких спецприёмов Тескатлипоки. Гравитационные волны из правой руки великана могли либо раздавить его врагов, либо создать миниатюрную «чёрную дыру», которая втягивала в себя жертвы и уже затем насмерть их перемалывала. Именно второй вариант пугал больше всего, так как он моментально и безжалостно перечёркивал все усилия воскресших аватаров, старавшихся сбежать от места гибели. Вержер ломал себе голову всю неделю, пока находился в бесконечном истреблении, и пришёл к выводу, что сбежать от Бога апокалипсиса под силу только телепортирующимся или летающим на манер Сильвер Кроу аватарам. Разумеется, ни Зелкова Вержер, ни Топ Кейп к таким не относились. Поэтому оставалось лишь надеяться на то, что сюда прибудет подмога — и лучше бы она была из Семи Великих Легионов.

Вержер прекрасно осознавал, что уповать на их помощь — вершина дерзости, ведь «Эксерцитус» был сформирован как раз в надежде положить конец их безраздельному властвованию. Средние и малые Легионы собирались совместными усилиями победить Тескатлипоку, а затем призвать Монохромных Королей к ответу и потребовать извинения и компенсаций. Так должна была закончиться эпоха их правления, начавшаяся ещё на заре Ускоренного Мира и позволившая Великим Легионам захватить гигантские территории и скопить огромные запасы очков.

Вержер не считал, что идеологи «Эксерцитуса» поставили перед собой неправильную цель. Но они и пятьсот с лишним сторонников, которые вступили в их ряды, неправильно оценили угрозу Тескатлипоки.

Они придумали погрузить стометрового босса в воду на уровне «Океан», где глубина может достигать восьмидесяти метров, затем заковать в лёд и тем самым лишить возможности атаковать. Первые пять минут их план работал, но когда командиры уже собирались отдать приказ об атаке, Тескатлипока вдруг использовал «Уэймиккаиуитль», свою тепловую атаку. Вырвавшаяся изо льда волна чудовищного жара вмиг испарила Вержера и всех остальных, стоявших на льду и ждавших заветной команды.

Первое время после попадания в бесконечное истребление он без конца ругал тех, кто придумал такой план битвы, но где-то на третий-четвёртый день у него уже иссякли все эмоции. Наверное, возмущение продлилось быть чуть дольше в случае бегства командиров «Овеста», «Воронёной стали», «Великого пламени» и «Ночных сов», однако хотя они собирались отдавать приказы с крыши высотного здания Тосима Экомузей Таун, небоскрёб тоже быстро превратился в груду обломков, а лидеры Легионов присоединились к остальным призракам.

Когда Вержер уже остыл, то подумал о том, что успешное бегство хотя бы одного из лидеров дало бы дополнительную надежду на подкрепления и спасение, но с другой стороны, в реальном мире, шёл уже восьмой час вечера. Бёрст линкеры в большинстве своём учились в начальной либо средней школе, лишь самые взрослые ходили в первый класс старшей. У обычного школьника в это время как раз семейный ужин. Одно дело члены «Эксерцитуса», которые так или иначе предупредили свои семьи, но другим бёрст линкерам будет тяжело внезапно вскочить и отпроситься, чтобы погрузиться на неограниченное нейтральное поле. А к тому времени, когда они со всей спешкой поедят и приготовятся к подключению, будет уже половина восьмого.

Следовательно, если подмога и придёт, это произойдёт через двадцать минут реального или двадцать тысяч минут ускоренного времени. Это 330 часов, за которые попавшие в неограниченное истребление бёрст линкеры потеряют ещё по 3300 очков. Скорее всего, после такого в живых не останутся не только Вержер с Топ, но и большая часть остальных бойцов.

Хотя… Ещё вероятнее то, что помощь не придёт даже спустя тысячу часов.

«Эксерцитус» собирался для того, чтобы свергнуть Великие Легионы. Его первой целью было победить Тескатлипоку и получить в награду несметные сокровища, но в будущем лидеры этой армии грезили даже о прямом столкновении с Королями. Те, несомненно, тоже наверняка уже прознали о готовящемся заговоре, а закрыть глаза на смертельную опасность и прийти на помощь врагу, который собирается свергнуть тебя с трона, — слишком самоотверженный поступок, чтобы способный на него человек дожил до девятого уровня.

Помощь не появится — вот вывод, к которому неизменно приходил Вержер. Вот и сейчас он заскрипел зубами, проникаясь ощущением неизбежности и глядя на убывающие цифры.

До воскрешения оставалось десять секунд… пять… три, две, одна, ноль.

Все шесть цифр вспыхнули белым пламенем и исчезли. Призрак против его воли притянуло к маркеру смерти. Дуэльный аватар материализовался, начиная с кончиков пальцев, но весь процесс не занял даже секунды. Ноги ощутили под собой твёрдую землю…

…И мелкую дрожь. Вержер вскинул голову и увидел, как тёмно-красный стометровый великан медленно поворачивается. Из-за своих размеров он казался ожившим монолитом из числа тех, которые окружали поле боя. Все они были воплощениями небоскрёбов района Икэбукуро.

Внимание босса привлёк не Вержер и даже не воскресающие рядом с ним соседи. Он смотрел на группу из десяти бёрст линкеров, которые появились с противоположной от Вержера стороны и как раз пытались сбежать в сторону Саншайн Сити.

На их убийство и разворот у Тескатлипоки должно уйти не меньше десяти секунд. Хотя Вержер считался тяжёлым аватаром, этого всё равно достаточно, чтобы при должном старании отбежать хотя бы на полсотни метров, но смысла в этом нет. «Тошкатль» всё равно поймает его задолго до начала безопасной зоны и вернёт к ногам великана. Скорее всего, в этом и состоял замысел создателя Тескатлипоки — он не просто убивал бёрст линкеров, а гарантированно выжимал из них всё бёрст поинты вне зависимости от рельефа и особенностей активного уровня.

Чуть меньше половины воскресших поблизости дуэльных аватаров бросились врассыпную, но остальные, как и Вержер, бессильно застыли на месте. Пожалуй, где-то через двое суток прочие тоже оставят надежду на выживание. Правда, Вержер не успеет проверить свою догадку, потому что уже лишится оставшихся очков…

От усталости голова отказывалась работать. «Надо бы поспать до следующего воскрешения… если смогу уснуть с этим голодом…» — лениво размышлял он в ожидании разворота Тескатлипоки…

— Зел! — раздалось где-то справа, и Вержер оторвал взгляд от Тескатлипоки.

Повернув голову, он увидел только что воскресшую Топ Кейп, которая выглядела необычайно встревоженной. Как и Вержер, она копила очки и не покупала в магазине ничего лишнего, поэтому наверняка имела ещё более весомый запас. Как и остальные участники похода, она неумолимо приближалась к полной потере очков, но не хуже своего «ребёнка» знала, что до этого ещё далеко. А значит, за выражением её лица скрывалось нечто иное.

— Сюда!

Рассудительная, казалось бы, Топ, повернулась ещё до того, как Вержер успел что-то сказать, и побежала со всех ног.

У него не осталось выбора, кроме как помчаться следом, однако девушка вовсе не бежала прочь, как это делали некоторые бёрст линкеры, а оббегала Тескатлипоку против часовой стрелки. Безусловно, если они отдалятся от основной группы, босс будет не так охотно обращать на них внимание, но зоны поражения «Тошкатля» и «Уэймиккаиуитля» настолько велики, что с точки зрения расстояния выигрыш окажется в пределах погрешности.

Вержер гнался за ней, глядя на развевающуюся впереди серую броненакидку. Он уже собрался окликнуть Топ и попросить прекратить бесполезные усилия, как вновь услышал её звонкий голос:

— Зел, помоги мне завалить его!

Топ выбросила палец, указывая на какую-то чёрную мокрицу, которая неспешно ползла за скалу.

Хотя, конечно, это была совсем не мокрица, а Эбонирус — Энеми Малого класса длиной чуть больше метра. Он почти не наносил урона и не имел неприятных способностей, но быстро сворачивался в бронированный клубок после первой же атаки. Что ещё хуже — его эбонитовый панцирь напоминал по свойствам сверхпрочную резину и поглощал не только физические атаки, но и огненные, и ледяные, и даже электрические.

Поэтому победить его можно, лишь нанеся смертельный урон самой первой атакой, вот только и Вержер, и Топ только что воскресли и не имели энергии для спецприёмов. А без этого к Энеми, пускай даже Малого класса, лучше не лезть — обычные удары, пускай даже два и по самой уязвимой точке, отнимут у Эбонируса в лучшем случае одну пятую часть здоровья.

Слева-сзади донёсся утробный гул, похожий на раскат грома в горах. Тескатлипока расправился с группой, которая бежала в направлении Саншайн Сити, и теперь разворачивался к ним. Секунд через пять он вновь использует одну из трёх своих атак, и Вержера с Топ либо испепелит, либо сотрёт в порошок.

Однако девушка продолжала бежать.

Вержер догадывался, что она не просто пытается выместить злость на Эбонирусе. И кстати, это был первый случай с начала бесконечного истребления, когда в момент воскрешения рядом оказался Энеми. Замыслы Топ по-прежнему оставались загадкой, но что-то подсказывало, что другой возможности вернуться на поле боя одновременно с появлением Энеми больше не будет. А раз так, остаётся только довериться ей — верной подруге и «родителю». Ведь Сильвер Кроу, например, ни на секунду не прекращал бы искать выход, даже попав в такое положение.

Нужно брать с него пример и смотреть шире… ещё шире.

Лишь тогда в устремлённые на Эбонируса глаза бросилась ещё одна вещь — настолько большая, что до сих пор мозг её просто не воспринимал.

— Топ, эта скала!.. — крикнул Вержер.

Топ Кейп, которая уже подбегала к голове Эбонируса, тут же поняла и отреагировала.

Огромная мокрица ползла куда-то по своим делам мимо пятиметрового валуна. На «Выжженной земле» он был бы пористым и лёгким, но к счастью, сейчас на поле действовал уровень «Чудесные скалы» — середняк стихии земли. Когда Вержер и Топ подскочили к скале, то увидели на её поверхности зеленоватый блеск и ощутили плотность и твёрдость.

Будь этот валун утоплен в землю наполовину или даже на треть, даже совместных усилий не хватило бы, чтобы хоть как-то его подвинуть. Однако он просто лежал на обнажённой каменной поверхности.

— Гх… о-о! — взревел Вержер, изо всех сил наваливаясь плечом.

Одновременно с этим за спиной раздался такой рокот, словно разом включились тысячи моторов. Это означало, что «Тошкатль» врезался в землю и создал «чёрную дыру». Как только её гравитационное поле начнёт затягивать в себя скалу, толкать её вперёд станет бесполезно.

— Ммм!..

Топ Кейп упёрлась в скалу обеими руками и головой, замычав от натуги. Вержер ещё не слышал, чтобы она издавала такие звуки. От них в его истощённом более чем на две трети сознании словно вновь вспыхнул огонёк, и он надавил с новой силой.

Скала качнулась одновременно с тем, как спина ощутила тяготение «чёрной дыры». Огромный камень покатился вперёд, хоть и издевательски медленно. Находившийся за ним Эбонирус не успел даже свернуться в клубок, как оказался под гигантским прессом и был раздавлен с бросающим в дрожь чавкающим звуком.

Перед глазами появилось сообщение о зачислении очков. Оно несколько отсрочило фатальный исход для Вержера и Топ, однако они сделали это вовсе не для того, чтобы продлить страдания.

В следующий миг на них обрушилась такая сила тяжести, словно земля под ногами стала стеной, а пол оказался где-то далеко позади.

Вержер не мог сопротивляться, зато смог развернуться и изо всех сил упереть руку в землю.

— Монолитик Волл[1]!

Шкала энергии, полностью зарядившаяся от победы над Эбонарусом, резко опустела более чем на две трети. Перед глазами резко выросла красно-рыжая каменная плита толщиной сантиметров десять. Призыв этого квадратного монолита два на два метра Вержер получил на пятом уровне. Пускай этот спецприём совершенно не годился для нападения, он имел два ценных свойства: плита имела высочайшую устойчивость ко всему урону, кроме огненного, а также не сдвигалась с места никак, кроме как разрушением опоры.

Вержер врезался в созданную им же стену головой и получил удар такой силы, что испугался за маску аватара. Шкала здоровья сократилась на треть, зато ему удалось избежать попадания в «чёрную дыру».

Через мгновение в спину врезалась Топ Кейп. Превозмогая силу мощнейшего гравитационного поля, Вержер развернулся и схватил «родителя» за руку. Та уже почти свалилась со стены, но ему удалось затащить её обратно. С обоих боков проносились плотные потоки песка.

— Спасибо… Держи меня крепко! — с трудом выдавила Топ.

Повинуясь приказу, Вержер крепко обхватил её сзади. Ему до сих пор не приходилось находиться так близко к ней даже в Ускоренном Мире, не говоря уже про реальный. Вдруг вспомнилось, что он так до сих пор и не разобрался, зачем она вообще решила сделать его своим «ребёнком». Их связывала только секция, в которой он приходился ей сэмпаем. Более того, речь шла о секции рукоделия, в которой девочки как правило шили и вязали, а мальчики делали деревянные поделки и поэтому почти не пересекались. До того, как Вержер стал бёрст линкером, между ними успел состояться только один нормальный разговор… да и тот из-за того, что он помогал ей искать упавшую иголку.

Произошло это, когда они находились вдвоём в кабинете секции после уроков. Вержер совершенно не представлял, о чём говорить с девушкой на год младше себя, поэтому, не дожидаясь расспросов, рассказал свой главный секрет: он от рождения страдал куриной слепотой, поэтому всю жизнь носил нейролинкер и специальные контактные линзы, которые усиливали зрение. Возможно, именно это и повлияло на решение Топ, ведь благодаря этой случайности она узнала, что Вержер от рождения носит нейролинкер, а значит, подходит под первое условие бёрст линкера.

Вержер даже близко не наговорился с ней. Он хотел и рассказать побольше о себе — например, поделиться мыслями относительно того, почему ему достался аватар по имени «Буковый сторож», — и узнать побольше о Топ — например, во что она верит как бёрст линкер и к чему стремится как глава Легиона. Несмотря на то, что узы «родителя» и «ребёнка» связывали их уже больше года, почему-то всерьёз это желание пришло к нему только сейчас.

Едва ли эта мимолётная мысль могла просочиться в голову Топ сквозь броню двух аватаров, но Вержеру почудилось, что она кивнула. А затем раздался её хриплый возглас:

— Мол Хол[2]!

Вержер не знал такого спецприёма. Из поднятых рук Топ выскочил фиолетовый полупрозрачный зверёк и тут же принялся копать землю перед собой. Сначала Вержер решил, что это большая крыса, но догадался, что округлое тело и лапы-лопаты принадлежат кроту. Тем более что в названии спецприёма было слово mole, которое как раз означает крота, да и сама Топ Кейп рассказывала, что цвет её аватара, taupe, переводится с французского как цвет кротовой шкуры.

Полупрозрачный крот резво раскопал яму размером с небольшой канализационный люк и вскоре исчез в ней с головой, и это при том, что земля Ускоренного Мира считалась неуязвимой.

Вдруг раздалось два хрустящих звука, глухой и звонкий.

Первый издала «Монолитная стена», и вместе с этим надломилась точно посередине. Звонкий же звук испустила броня Вержера, треснувшая от чудовищного давления.

— Зел, прыгай в яму, как только сломается броня! — крикнула Топ, и он невольно вытаращил глаза.

Крот вырыл яму не больше шестидесяти сантиметров в диаметре, однако тяжёлый аватар Вержера имел в плечах все восемьдесят и при всём желании не смог бы в неё протиснуться. Но когда гравитационное поле «чёрной дыры» разломает наплечники и набедренники, то внутреннее тело аватара сможет забраться в яму, пускай и с трудом.

Сколько времени Топ вынашивала этот план? Терпеливо ждать, пока рядом появится слабенький Энеми, убить его ради энергии для спецприёмов, раскопать землю при помощи «Кротовьей дыры», сломать броню дуэльного аватара о «Тошкатль» Тескатлипоки и, наконец, прыгнуть внутрь. Выполнить всё это без единой ошибки — не проще, чем отыскать иголку в тёмном кабинете рукоделия, но Топ умудрилась выполнить уже четыре фазы плана из пяти.

Однако Вержер видел впереди одну большую сложность.

— Топ, разве в этой яме есть место для двоих?!

— Не волнуйся! Как раз поэтому ты прыгнешь первым! — выпалила в ответ Топ без малейшего промедления. Она словно предвидела, что её «ребёнок» обязательно про это спросит.

Раздался ещё более громкий треск — это развалился левый наплечник Вержера и вся броня на его спине. Сила «чёрной дыры» бесконечно нарастала, неумолимо пытаясь скинуть дуэльных аватаров в смертоносную черноту. «Монолитная стена», стоявшая на её пути, тоже хрустела, словно стеная от боли. Чувствовалось, что она не продержится и десяти секунд.

Одну из них Вержер потратил на то, чтобы принять решение. Он молча схватил Топ за плечи и оторвал от земли.

— З… Зел?! — крикнула Топ, но Вержер не ответил и шагнул вперёд, преодолевая чудовищную гравитацию.

Броня трескалась и осыпалась на ходу. Урон получало и внутренние тело аватара, но Вержер, не обращая внимания на быстро пустеющую шкалу здоровья, изо всех сил напряг ногу для второго шага.

— У… о-о-о-о-о!!!

Ещё ни в одной битве из его горла не вырывался настолько громкий клич. Сделав следующий шаг, Вержер поднял Топ ещё выше.

— Нет!.. Зел, не вздумай! — взвизгнула Топ.

Вержер собирался ответить что-то в духе «спасибо тебе за всё», но рот уже не слушался. Он затаил дыхание, стиснул зубы и швырнул «родительницу» прямо в нору. Затем поймал один из летящих к «чёрной дыре» камней размером с волейбольный мяч и использовал остатки сил, чтобы закупорить им яму.

Он понятия не имел, хватит ли этого, чтобы спасти Топ Кейп. Примерно каждую неделю внутреннего времени на неограниченном нейтральном поле происходит Переход, который не только меняет действующий уровень, но и полностью восстанавливает все повреждения, которое получило поле. Вполне возможно, что кротовья нора тоже исчезнет, а Топ выбросит наружу, но если это укрытие переживёт смену уровня…

Вержер истратил все свои ментальные силы, и его ноги оторвались от земли. В ту же секунду «Монолитная стена» разбилась вдребезги и превратилась во множество светящихся частиц. Зелкова Вержер пролетел между ними и упал в грохочущую «чёрную дыру».

Примечания переводчика:

Monolithic Wall, «Монолитная стена».

Mole Hole, «Кротовья дыра».

----------

Том 32 Глава 2

— Сегодня попытка номер два завершает работу! Тех, кто готов сгинуть прямо сейчас — милости просим, а остальным мы наглядно покажем, что ваше время вышло… Встречайте окончательную версию этой игры: Дред Драйв 2047!!!

Арита Харуюки расслышал каждое слово этого громкого и ясного объявления, однако ему понадобилось несколько секунд, чтобы переварить его смысл.

Термин «попытка номер два» вопросов не вызвал. Так называли Брейн Бёрст 2039 — одновременно и поле битвы бёрст линкеров вроде Харуюки, и мир, в котором они живут. Как легко догадаться по названию, этот Ускоренный Мир начал работу в 2039 году и с тех пор работал без остановок целых восемь лет. Неужели сегодня он закроется?..

От этой мысли Харуюки посетило лёгкое головокружение. Он быстро заморгал, но вряд ли кто-либо заметил это благодаря зеркальной маске Сильвер Кроу.

По бокам его окружали характерные для «Пустоши» буро-рыжие скалы. Дизайн этого уровня явно вдохновлялся Долиной монументов в американском штате Колорадо, но у Харуюки не было времени на любование живописными пейзажами.

Прямо сейчас он и погрузившаяся вместе с ним Курасима Тиюри в образе дуэльного аватара Лайм Белл стояли плечом к плечу на крыше небоскрёба под названием Экомузей. В реальности под ними бы сейчас находилось множество учреждений, в том числе управа района Тосима, а они бы смотрели с высоты на огромный перекрёсток Зелёного проспекта и Вспомогательной 81-й дороги как раз к северу от здания. Сейчас, однако, на этом самом месте находилась причудливая статуя. Она состояла из двух гигантских колонн, которые соединялись в одну ещё более толстую примерно в сорока метрах от земли. Толстая колонна заканчивалась неровным срезом спустя ещё двадцать метров. Складывалось впечатление, будто кто-то сначала построил статую титанического колосса, а затем разломал его верхнюю часть… потому что именно так всё и произошло. На самом деле эта «статуя» была останками Бога апокалипсиса Тескатлипоки, Энеми Ультра-класса, который наводил ужас на весь Ускоренный Мир, пока неожиданно не самоуничтожился.

Но оказалось, что праздновать ещё рано.

На глазах Харуюки из разрушающегося Тескатлипоки появился вращающийся и светящийся красным овал портала.

Через него на неограниченное нейтральное поле вышли десять незнакомых бёрст линкеров. Один из них, стоявший с правого фланга, как раз и объявил, что сегодня этот мир завершает работу. Это был миниатюрный аватар в синем костюме и такого же цвета волчьей маске.

— Дред Драйв 2047… — еле слышно прошептал Харуюки и тут же кое-что осознал. Если речь шла о ещё одном мире, подобному Брейн Бёрст 2039, то эти десятеро — вовсе не бёрст линкеры. Их правильнее называть драйв линкерами, и они здесь гости… точнее, захватчики.

— Наше время вышло?.. Думаете, вас десятерых хватит?.. — раздался рядом низкий голос Тиюри.

У подножия статуи, на которой выьроилась шеренга драйв линкеров, уже воскресли с полсотни бёрст линкеров и ещё столько же пока находились в виде маркеров смерти. Все они принадлежали к «Эксерцитусу», объединению средних и малых Легионов, которые пришли сюда ради битвы с Тескатлипокой.

Предположительно, бросить вызов богу решило более трёхсот человек, но к моменту прибытия Харуюки и Тиюри босс играючи расправился с ними столько раз, что две трети… больше двухсот бёрст линкеров растеряли все оставшиеся у них очки.

Безусловно, по количеству единовременных жертв это стало величайшей трагедией в истории Ускоренного Мира, и вина за неё отчасти лежала на Харуюки, который разбил Бога солнца Инти, не зная, что тот представляет собой всего лишь «яйцо», и выпустил Тескатлипоку на свободу. Мысль об этом сдавила грудь, но Харуюки понимал, что самокопание ничего не изменит.

Правильно сказала Тиюри. На что они рассчитывают, придя сюда в таком малом количестве?

Едва ли слова об окончании работы следует воспринимать буквально. Конечно, портал в другую игру, и закрывшие небо красные шестиугольники — небывалые явления, и всё же Харуюки пока что однозначно находился внутри Брейн Бёрста 2039.

Но в то же время что-то наталкивало его на мысль, что он и правда смотрит на начало конца.

Однажды, будучи на высшем уровне, Харуюки услышал от Сноу Фейри, второго Гнома Осциллатори Юниверса, такие слова.

«Скоро этому миру настанет конец. Это уже неизбежно. Вопрос лишь в том, какой именно конец ждёт нас, бёрст линкеров. Сгинем ли мы в муках, унижении и отчаянии, как это случилось с ассолт и коррапт линкерами, или же…»

Что, если она говорила именно о таком конце?

Неужели сегодня, 27 июля 2047 года, и есть день окончания восьмилетней истории Брей Бёрста? А эти десятеро драйв линкеров пришли сюда, чтобы сообщить им об этом?

Но едва практически парализованный от недоумения Харуюки начал задаваться этими вопросами, как драйв линкер в синей маске вдруг посмотрел вниз с края статуи и крикнул:

— Если так и будете стоять и молчать, то я решу, что вы хотите драться! Хотя линкеры и должны этого хотеть! — он указал пальцем на выживших под собой. — Я лично разгрызу остатки вашего упрямства! Против вас Урокион — командир ударной группировки Юнифаерзов из DD2047!

— Тоже мне группировка. Нас всего десять, — ледяным тоном подколола его ведьма в треугольной шляпе, сидящая прямо на воздухе.

— Заткнись! — прикрикнул на неё линкер в маске и решительно спрыгнул со статуи.

Хотя Тескатлипока наполовину развалился, платформа всё равно находилась где-то в шестидесяти метрах от земли. Спрыгнуть с неё — всё равно что падать с высотного дома, и такое не пережить даже высокоуровневому линкеру, если у него нет способа как-то погасить скорость.

Однако представившийся Урокионом драйв линкер в синей маске не побежал по статуе подобно Блад Леопард, не планировал с неестественно медленной скоростью как Центореа Сентри и не расправил крылья как Сильвер Кроу. Он падал отвесно, повинуясь силе тяготения, и ударился о землю с оглушительным грохотом.

Ударная волна докатилась даже до крыши Экомузея, расположенной в ста метрах по горизонтали и двухстах по вертикали от места приземления. Харуюки инстинктивно подумал, что незнакомец в синей маске разбился насмерть. Однако уже в следующую секунду из поднявшихся клуб пыли выскочила невероятно быстрая синяя фигура. Она развернулась так быстро, словно насмехалась над самим понятием инерции, и устремилась прямо к выжившим из «Эксерцитуса».

— Что? Никакого урона?! — с придыханием воскликнула Тиюри.

Харуюки удивился не меньше неё. Конечно, он не видел шкалы здоровья, но судя по прыти Урокиона, он и правда совсем не пострадал.

Его мишенью стал зелёный аватар средних размеров из числа выживших. Заметив рывок в свою сторону, тот опомнился и скрестил перед собой руки в защитной стойке. Его предплечья соединились и превратились в пятиугольный щит.

Даже если он совсем недавно получил четвёртый уровень и право погружаться на неограниченное нейтральное поле, обычной физической атакой будет крайне трудно пробить щит зелёного аватара. Харуюки знал, что по ответу Урокиона можно будет оценить и его… и остальных драй линкеров.

Конечно, было слегка стыдно использовать выживших после кошмарной битвы с Тескатлипокой в качестве подопытных кроликов, но их уже было не меньше пятидесяти, и ещё столько же находилось в форме маркеров смерти с истекающим таймером воскрешения. Даже если Урокион силён как Король, ему будет не под силу одолеть такую толпу.

«Прямо сейчас мой долг — это увидеть всё от начала и до конца, а затем сообщить точную и правдивую информацию Черноснежке и моим товарищам из Нега Небьюлуса», — сказал он сам себе и лишь затем вспомнил, что больше не состоит в этом Легионе. Виртуальное сердце ёкнуло, но он стерпел боль и пошире открыл глаза.

Урокион практически подлетел к зелёному аватару, закрутился в прыжке и ударил ногой. Гладкие, отточенные, мастерские движения… чрезвычайно прямолинейной атаки. Харуюки мигом представил, как щит легко устоит, а Урокиона перевернёт в воздухе отдачей, открыв для болезненной контратаки.

Но…

Как только нога Урокиона коснулась щита противника, вспыхнула небольшая голубая искра, и пятисантиметровый барьер разлетелся вдребезги, словно сделанный из хрупкого шоколада.

Что ещё важнее — пинок в прыжке не был остановлен. Ступня Урокиона, не останавливаясь, раздробила могучие руки зелёного аватара, затем вошла в его тело…

Раздался оглушительный хлопок, докатившийся даже до крыши Экомузея, и на глазах Харуюки верхняя половина зелёного аватара разбилась вдребезги.

— Не может быть… — потрясённо выдохнула Тиюри.

К тому времени, когда она договорила, Урокион уже перепрыгнул только что появившийся маркер смерти и устремился к следующей цели.

На сей раз мишенью стал красный аватар с огромными предплечьями, в которых скрывались крупнокалиберные орудия. Тот решил, что лучшая защита — это нападение, и выбросил руки в сторону Урокиона. Из стволов трёхсантиметрового диаметра по очереди вырвались огненные всполохи.

Орудия были довольно скорострельными и выпускали по два снаряда, но залпы летели слишком медленно. Выписывая зигзаги, Урокион избежал первых четырёх выстрелов, однако на пятый раз красному аватару удалось попасть ему точно в левое бедро.

Аватар в синей маске носил тонкий облегающий костюм, который никак не мог служить надёжным доспехом, способным остановить 30-миллиметровый снаряд. Такое попадание могло не только нанести урон, но и оторвать аватару ногу, однако пушечное ядро издало глухой звук и отлетело куда-то вдаль, выбросив несколько голубых искр.

Даже Харуюки, который наблюдал с безопасного расстояния, удивился настолько, что потерял дар речи. Он точно не мог винить красного аватара за то, что тот опешил и застыл на пару секунд, но увы, Урокиону этой паузы оказалось более чем достаточно.

Он в один прыжок сократил оставшееся расстояние и ударил правым кулаком сверху. Опять бесхитростная атака без малейшей попытки обмануть или утаить намерения.

Оправившись от потрясения, красный аватар попытался защититься левой рукой. Внешне благодаря оружию она выглядела даже толще и крепче, чем у зелёного. Однако Харуюки не сдержался и крикнул:

— Нет, беги!

Конечно же, никто не услышал голос бёрст линкера, стоящего в двухстах метрах над землёй. Как только рука красного аватара встретилась с кулаком Урокиона, она словно превратилась в жидкую глину и расплескалась во все стороны. Кулак продолжал движение без остановки, прорезая предплечье словно масло, пока не достиг плеча и груди.

Вновь раздался тот же самый хлопок, и у красного аватара точно так же взорвалась верхняя половина тела.

То, что происходило дальше, тем более не заслуживало называния «битва». Выжившие из «Экзерцитуса» пробыли в бесконечном истреблении несколько недель, испытывая невообразимые страх и отчаяние. К тому же они почти не спали. Тем не менее, они по очереди нападали на Урокиона, чтобы отомстить за убитых товарищей.

Однако тот с лёгкостью уворачивался от летящих со всех сторон кулаков, пинков, мечей, молотов и так далее или же просто разрывал орудия в клочья встречными ударами. С каждым ударом он разбивал вдребезги одного или даже двоих бёрст линкеров. Когда в него стреляли из огнестрельного оружия или лазерами, он даже не пытался уворачиваться — выстрелы и без этого отлетали от него.

Если проводить параллели с играми, то это уже не файтинг и не выживач, а игра в духе Warriors, в которой один непобедимый герой выкашивает целые толпы врагов. Ещё несколько минут назад Харуюки искренне верил, что Урокиону не под силу победить больше пятидесяти выживших, но теперь его убеждённость быстро таяла.

— Хватит… — вырвалось из него, когда двенадцатый или тринадцатый бёрст линкер превратился в маркер смерти.

— Хару, — откликнулась Тиюри, наверняка заметив хрипоту в его голосе. Харуюки ожидал, что сейчас она попытается остановить его, но услышал совсем другое: — Я пойду с тобой.

— Понял.

На самом деле ему хотелось попросить Тиюри подождать здесь, но он знал, что подруга детства ни за что с этим не согласится. Тем более, что они погрузились на неограниченное нейтральное поле, чтобы удостовериться в безопасности одной её подруги — Коттон Мартен из Легиона средней руки «Овест».

Пока что им ничего не удалось о ней разузнать. Вполне возможно, что она растеряла все свои очки задолго до прибытия Харуюки и Тиюри из-за Тескатлипоки и бесконечного истребления.

Тем не менее, оставался шанс, что один из маркеров смерти под ногами статуи принадлежит ей. А значит, Тиюри ни за что не отпустит Харуюки одного. Он позволил себе сказать лишь одно:

— Только держи себя в руках.

Тиюри медленно кивнула. Подумав ещё секунду, Харуюки добавил к этому указанию ещё два других, после чего обхватил рукой талию Лайм Белл. Крепко прижав её аватара, он поставил ногу на каменное ограждение вокруг крыши.

Перед тем, как спрыгнуть, он бросил ещё один взгляд на статую, возвышающуюся над полем боя.

Остальные девять драйв линкеров будто не собирались участвовать в сражении. В середине их строя стоял, сложив на груди руки, мужчина в красном костюме с длинными волосами и. Остальные сидели либо на краю площадки, свесив ноги, либо прислонившись друг к дружке. Кто-то вообще уже дремал.

Харуюки вдруг посетило странное чувство. Он словно заметил странность, но никак не мог понять, какую именно.

— Ты чего? — спросила Тиюри.

— Не… Ничего, — Харуюки покачал головой. — Пошли.

Не дожидаясь ответа, он оттолкнулся ногой от стены.

Сразу после погружения на неограниченное нейтральное поле Харуюки полностью зарядил шкалу энергии. Большая её часть ушла на полёт от дома до Экомузея, однако у него по-прежнему оставалось больше трети от общего запаса. Такое количество энергии не слишком обнадёживало, но на поиск и разрушение ломких деталей окружения не осталось времени.

Пытаясь хоть как-то экономить драгоценные очки, Харуюки лишь слегка расправил крылья и спикировал под крутым углом. У южного въезда на перекрёсток Икэбукуро он резко затормозил и отпустил Тиюри. Краем глаза убедившись, что та успешно приземлилась, он на бреющем полёте устремился в самую гущу сражения.

Члены «Эксерцитуса» стояли большим кругом, так что Харуюки проскочил между их ногами. В клубах пыли перед глазами то и дело сверкало что-то красное и жёлтое.

Харуюки всегда придерживался принципа, что внезапно нападать на незнакомца — низко и подло, и нужно обязательно остановиться и представиться, но сейчас он не хотел, чтобы на счету Урокион оказалось ещё больше жертв. Собравшись с силами, Харуюки на мгновение переключил крылья из парения в ускорение, и они издали глухой свист.

Он влетел в облако пыли и за долю секунды понял, что происходит. В первую очередь в глаза бросился крупный синий аватар, сжимавший в руках огромную кирку. Его Харуюки узнал сразу: Ковелин Майнер из среднего Легиона «Воронёная сталь», который обитает в районе Кита. Напротив него спиной к Харуюки стоял Урокион — один из десяти незваных гостей из параллельного мира.

Насколько Харуюки помнил, Ковелин Майнер был «шахтёром» не только внешне, но и по образу жизни — он зарабатывал на жизнь тем, что раскапывал горы на неограниченном нейтральном поле при помощи кирки и добывал там ценные металлы и самоцветы. Из-за этого могло сложиться впечатление, будто этот аватар достаточно слаб в бою, однако Такуму рассказывал, что о нём ходит интересный слух: будто бы он однажды случайно прорыл проход в логово червяка, который оказался Энеми Дикого класса, и умудрился одолеть его в одиночку.

Всё это подводило к мысли, что Ковелин от начала и до конца прокачивал лишь пробивающую способность своей кирки. Поэтому каким бы крепким ни был Урокион, даже ему не должно быть под силу голыми руками остановить мощный шахтёрский удар.

Однако драйв линкер вновь лишь лениво вскинул ладонь навстречу замаху.

У Харуюки сразу появился план: как только Ковелин обеими руками обрушил кирку на цель, Сильвер Кроу ударит по беззащитной вражеской спине «Спиральным пинком» — мощнейшим из известных ему манёвров ближнего боя.

Решившись, Харуюки развернулся и выставил ногу вперёд. Острие кирки коснулось руки Урокиона. Посыпались синие искры, и кирка погрузилась в…

Нет, не погрузилась. Оружие, по легенде пробившее даже броню Энеми Дикого класса, рассыпалось от удара о ладонь Урокиона словно тонкая игла, после чего осколки мигом превратились в те самые искры.

— Вот чёрт!.. — Харуюки не поверил своим глазам, но всё равно попытался довести задуманное до конца.

«Спиральный пинок» — фигура высшего пилотажа, силы которой в своё время хватило, даже чтобы пробить крепчайшую броню Глейсир Бегемота по прозвищу «Хаббакук». Точное попадание такой атакой никак нельзя отразить, не получив урона.

Подстроив тягу обоих крыльев, Харуюки закрутился на месте…

Как вдруг Урокион совершенно спокойным движением, в котором не ощущалось ни силы, ни вращающего момента, отвёл руку назад и выставил её точно на траектории пинка Сильвер Кроу. Он будто видел противника спиной и знал, куда и когда подставить ладонь. А менять направление «Спирального пинка» было уже поздно.

«Плевать. Подумаешь, сломаю руку вместо спины!» — мысленно прокричал Харуюки…

И в ту же секунду заметил тусклую голубую пелену вокруг ладони Урокиона. Просто световой спецэффект? Как бы не так. Должно быть, это…

— Лазер…

Харуюки не смог бы ответить, сказал он это слово вслух или же оно осталось в его голове громкой мыслью. Он так быстро и так сильно создал мысленный образ, что перед глазами побежал белый шум.

Нога Харуюки столкнулась с рукой Урокиона ещё до того, как он успел выговорить название приёма.

Раздался душераздирающий металлический скрежет. Голубые и серебряные искры схлестнулись друг с другом в воздухе и закружились словно дерущиеся звери.

Правая нога почувствовала невероятную твёрдость, причём совсем не ту, которая бывает у металла или камня. Нет, так ощущалась чрезвычайная уверенность противника в непобедимости своего тела.

[[image:/storage/reader-images/e4299bb145e5888bee192512ae8f4b9adf246073.png]]
Сила воли. Иначе говоря, Инкарнация.

Харуюки стиснул зубы и резко развернул тягу в обратную сторону. Используя давление руки Урокиона, он отпрыгнул далеко назад и приземлился метрах в десяти от противника.

Лишь тогда Харуюки позволил себе выдохнуть. Вновь сложив крылья, он бросил быстрый взгляд на ногу своего аватара.

На носке виднелась мелкая царапина, ещё тоньше чем нить паутины. Такие мелкие повреждения даже не оказывали влияния на шкалу здоровья, но что-то подсказывало, что если бы противостояние продлилось ещё пять… нет, даже три секунды, Сильвер Кроу бы остался без ноги.

Что ещё хуже, если бы Харуюки промедлил с Инкарнацией хоть на мгновение, сейчас бы от него остался только маркер смерти. И хорошо ещё, что у него вообще получилось, ведь он до сих пор ни разу не пытался выполнить Инкарнационный удар ногой.

Харуюки посмотрел вперёд. Ковелин Майнер стоял на месте словно истукан. От кирки, неотъемлемой части и души его аватара, осталась только рукоять.

Однако аватар в синем костюме выдохнул и опустил плечи, словно полностью утратил к нему всякий интерес. Урокион медленно развернулся к Харуюки. Благодаря обмену ударами над его головой появилась полная шкала здоровья.

Издалека его маска казалась волчьей, но теперь Харуюки заметил необычайную остроту пасти и треугольных ушей, из-за которых аватар больше напоминал лисицу. Материал костюма казался каким-то странным сплавом резины и металла и плотно облегал крепкие мышцы невысокого тела. Этот «доспех» имел в толщину не более трёх миллиметров, однако не просто выдержал попадание из пушки красного аватара, но даже не закоптился.

Теперь уже Харуюки понимал, в чём причина. Во время нападения и защиты Урокион на мгновение прибегал к Системе Инкарнации. Причём он настолько оптимизировал весь процесс, что почти не создавал Оверрея.

При использовании Инкарнации игрок посылает через систему управления аватаром избыточные сигналы. Когда Брейн Бёрст не может их обработать, они проявляются в виде спецэффектов, которые и называются Оверреем. Однако Урокион использовал Инкарнацию в сверхмалых количествах и очень короткое время, поэтому почти не создавал лишних сигналов. Тем не менее главное правило, что Инкарнацию может отразить только Инкарнация, никто не отменял, поэтому никому не удавалось даже поцарапать броню Урокиона, а сам он пробивал любые доспехи одним ударом кулака.

Харуюки слегка шаркнул ногой, вновь осознавая, как легко мог её потерять. И вдруг…

— Да уж. Наконец-то хоть кто-то, умеющий пользоваться псионикой, — сказал Урокион, покачивая головой.

Его синяя лисья маска скрывала нос и всё, что выше. Под ней виднелся человеческий рот, но с совершенно серой кожей и губами. Харуюки увидел, как они изогнулись в ухмылке, и драйв линкер продолжил:

— А то я уже успел расстроиться, что наши великие и ужасные семпаи на проверку настолько нубасы, что не знают основы основ.

Несмотря на дерзкий тон, в словах слышалось неподдельное облегчение. Оно сбило боевой настрой Харуюки и заставило переспросить:

— Какой ещё псионикой?

— Вроде ж очевидно, что я про псионическую силу… правда, мы её называем просто суперсилой. А вы, ББ-шники, как-то по-другому, что ли?

Урокион поднял руку. Харуюки чуть было не прыгнул в боевую стойку, но драйв линкер всего лишь выставил указательный палец, и на его конце зажёгся синий огонёк чистого Оверрея.

Харуюки точно так же поднял палец и сосредоточил мысленный образ. Ему понадобилось на полсекунды больше, чем Урокиону, но вскоре над пальцем появилась серебристая звёздочка, похожая на маленький крест.

Тем временем Ковелин Майнер отступил от спины Урокиона на десять с лишним метров. Остальные выжившие выстроились большим кольцом вокруг пары аватаров и молча следили за развитием событий.

— Мы называем это Инкарнацией… Или Системой Инкарнации, — наконец, ответил Харуюки, продолжая удерживать огонёк на пальце.

— Инкарнация?.. Хмм, понятно. Главное, что принцип одинаковый, — Урокион быстро кивнул, затушил свой Оверрей и положил руку на бок. — Ну, кто таков? Откуда?

Он задал эти вопросы таким дружеским и непринуждённым тоном, что Харуюки вновь ощутил то же странное чувство, которое посетило его при виде девятерых драйв линкеров наверху статуи. Однако на сей раз ему удалось осознать, в чём дело.

Ни Урокион, ни его товарищи не излучали так называемого информационного давления — особой ауры, которая окружала высокоуровневых игроков. Связано ли это только с тем, что они прибыли из другой игры, или за этим скрывалась другая причина?..

Харуюки упрекнул самого себя, что сейчас не время рассуждать об этом. Он опустил руку, напомнил себе, в каком Легионе состоит, и представился:

— Сильвер Кроу из Легиона Осциллатори Юниверс.

— Осциллатори… Колеблющаяся вселенная, что ли? Сколько пафосу навалили. Но прикольно, — весело ухмыльнувшись, Урокион положил на бок вторую руку и огляделся.

Он смотрел на выживших скорее как на толпу, а не на личностей, но те от усталости никак не отреагировали на его взгляд.

Харуюки это нисколько не удивило. Эти бёрст линкеры бросили вызов Богу апокалипсиса Текскатлипоке, потерпели сокрушительное поражение, а затем несколько недель пробыли в бесконечном истреблении. Скорее всего, всё это время они проводили в сизифовых мучениях — каждый час воскресали и отчаянно пытались убежать от босса, но тот использовал «Тошкатль» и возвращал их к себе сильным гравитационным полем.

Даже когда Тескатлипока неожиданно развалился, и кошмар, казалось бы, подошёл к концу, из портала вдруг выскочил загадочный противник, начав убивать всех без разбора. Командиры «Эксерцитуса» никак не могли предположить, что такое случится, и в принципе участники похода могли даже гордиться тем, что протянули так долго в бою с Урокионом, мастерски владеющим Инкарнацией.

Вот почему Харуюки не хотел новых жертв среди «Эксерцитуса». Даже если сам он в некотором смысле был их непримиримым противником, потому что состоял в самом могущественном среди Великих Легионов, они все равны перед лицом внешнего врага, который угрожал самому Брейн Бёрсту 2039.

— Урокион… В чём ваша цель? На что вы надеетесь? — спросил Харуюки, пытаясь не выпускать наружу бушующие в груди чувства.

— Эй, ну ты чего, такой момент портишь! — улыбка сошла с лица Урокиона. — Ты хоть знаешь, сколько месяцев мы ждали дня, когда наши миры соединятся? Думали, сильнейшие герои ББ выстроятся перед нами в шеренгу, готовые защищать мир, а что на деле? Одни дохляки, которые не знают псионику. Ладно, вылез хотя бы один живчик, да и тот, оказывается, любитель поболтать.

— П-погоди… Вы ждали связи миров? То есть вас предупреждали, что это случится? — ошарашенно переспросил Харуюки.

— А как же, — Урокион уверенно кивнул. — Это же написано в системном сообщении, когда получаешь девятый уровень.

Харуюки шумно ахнул. Отчасти его поразило, что он имел дело с драйв линкером девятого уровня, но настоящая причина была в другом.

Когда Харуюки только стал бёрст линкером, Черноснежка рассказала ему, как достигла девятого уровня. Её встретило системное сообщение с тремя надписями.

Первая гласила, что для достижения десятого уровня придётся победить пятерых бёрст линкеров девятого уровня.

Вторая — что когда девятые бёрст линкеры сражаются друг с другом, проигравший теряет все бёрст поинты, а Брейн Бёрст удаляется с его нейролинкера.

И третья — что на десятом уровне бёрст линкер встретится с создателем этой программы, а значит, и Ускоренного Мира, чтобы узнать от него настоящий смысл Брейн Бёрста 2039…

Судя по всему, игрокам в Дред Драйв 2047 на девятом уровне говорят кое-что другое. Харуюки ужасно захотелось услышать полный текст их сообщения, но он понимал, что с учётом всех обстоятельств Урокион вряд ли согласится на эту просьбу.

Поэтому пришлось ответить иначе:

— Система не присылала нам никаких сообщений на счёт этого мероприятия, — он старался держать спину ровно, чтобы казаться как можно сильнее. — И вообще-то эти бёрст линкеры, которых ты называешь дохляками… — Харуюки указал пальцем на статую, ещё недавно игравшую роль нижней половины Тескатлипоки, — …сейчас измотаны битвой с Энеми Ультра класса. Если тебе нравится сражаться, имея огромную фору, то можешь продолжать.

Урокион какое-то время молчал, кривя губы. Лишь спустя десять секунд он кисло пробормотал:

— Тьфу, ты так говоришь, будто мне нравится издеваться над слабаками… Но ты должен понимать, что мы это делаем не просто так.

— …И для чего же?

— У меня нет времени всё объяснять от начала до конца. В общем, если всё так, то мне и правда не хочется мутузить парней, которые и без меня с ног валятся. Так что… как там тебя, Сильвер Кроу? Предлагаю тебе шанс.

— Какой ещё шанс?

— Доказать, правду ли ты говоришь. Ты хочешь сказать, что не будь эти ребята выжатыми, они бы сражались получше, да?

— Ага…

На самом деле выжившие всё равно бы не смогли победить Урокиона даже толпой, не овладев хотя бы увеличением дальности атаки и крепости брони при помощи первого уровня Инкарнации. Но с другой стороны после отдыха они бы не кидались на него как самоубийцы, а придумали более хитрый план.

Как только Харуюки кивнул, Урокион резко выбросил палец и указал на него.

— Отлично! Сейчас ты мне это докажешь. Если победишь в битве один на один, то… хотя стоп. Какой у тебя уровень?

— Шестой…

— Да ладно, серьёзно? Ладно-ладно, тогда просто продержись хотя бы пять минут, тогда я отпущу и тебя, и остальных.

Урокион так надменно сказал эти слова и так картинно пожал плечами, что Харуюки невольно ощутил злость. Ужасно захотелось спросить, что будет в случае победы Сильвер Кроу, но он удержался. Урокион уже предложил лучшие из возможных условий. Если нагрубить ему и услышать в ответ: «Тогда дерёмся до смерти», лучше не станет.

Харуюки предварил ответ глубоким вдохом.

— Ладно…

Урокион вновь ухмыльнулся и задал неожиданный вопрос:

— Есть у тебя какая-нибудь кличка?

Харуюки едва не поперхнулся воздухом. Хотя Сильвер Кроу пока не считался высокоуровневым аватаром, он уже успел заработать несколько прозвищ. Среди участников «Эксерцитуса» его обычно называли «Предателем», но представляться таким образом — всё равно что расписываться в собственной никчёмности. Также Айодайн Стералайзер из Красного Легиона заставил его принять переходящее звание «Короля дезинфекции», но такое стыдно даже произносить. Пришлось остановиться на том прозвище, которое Харуюки и сам считал наиболее подходящим для себя.

— «Спидстер».

— Ага, — Урокион кивнул, не став подшучивать, и отвёл руку в сторону. — Итак, уважаемые зрители! Сейчас состоится дуэль представителя ББ2039 в лице «Спидстера» Сильвер Кроу против представителя ДД2047 в лице меня — «Первобытного клыка» Урокиона! Чур никому не лезть и не мешать!

По толпе выживших прокатился гул. Наверняка бойцам «Эксерцитуса» не хотелось соглашаться с тем, что Харуюки из Осциллатори Юниверса достоин представлять всех бёрст линкеров. Но, с другой стороны, даже если здесь присутствовали другие люди, способные использовать Инкарнацию, изнурительные недели бесконечного истребления наверняка помешали бы им создавать сильные мысленные образы.

Некоторые из выживших, очевидно, пришли к этому же самому выводу, собрали вокруг себя товарищей и отошли подальше. В принципе, они уже могли пойти к Саншайн Сити и выйти через портал, ведь Тескатлипока больше не привязывал их к перекрёстку. Тем не менее, никто не спешил убегать — должно быть, члены «Эксерцитуса» не хотели бросать товарищей, которые ещё не успели воскреснуть.

Когда все выжившие вышли за границы перекрёстка, Урокион хлопнул в ладоши.

— Отлично, вот теперь можно как следует подраться!

— Дред Драйв 2047 — это тоже файтинг, как и Брейн Бёрст? — не удержался Харуюки от вопроса.

Ему и правда стало интересно, ведь уже закрытая «попытка номер один», она же Аксель Ассолт 2038, была скоростным трёхмерным шутером, а «попытка номер три», она же Космос Коррапт 2040, — слэшером. Обе эти игры принципиально отличались по жанру от Брейн Бёрста 2039.

Однако Урокион сначала моргнул голубыми глазами, затем развёл руки в стороны и ответил:

— Файтинг? Есть немного, но вообще DD про другое. Как бы объяснить… его трудно описать каким-то одним жанром. Наверное, он ближе всего к МОВА с элементами трёхмерного шутера, файтинга и слэшера…

Этот ответ заставил Харуюки снова ахнуть.

Термин МОВА расшифровывается как Multiplayer Online Battle Arena. Этот жанр расцвёл в 2010-е годы и прославился как удачный сплав экшн-RPG и стратегий в реальном времени.

Иначе говоря, МОВА — это само по себе смешение жанров, а уж если добавить туда ещё элементы шутера, файтинга и слэшера, то получится игра, которую Харуюки не смог даже представить… Однако ещё больше его взволновало другое: три «добавки», которые перечислил Урокион, как раз были жанрами АА, ВВ и СС.

Создатель Дред Драйва 2047 будто учёл опыт предыдущих игр и на сей раз создал уже не «попытку», а финальную версию…

— Да ты не заморачивайся, это же просто дуэль. Просто сойдёмся в бою, и кто выживет, тот и… то есть тьфу, если ты проживёшь пять минут, то победа твоя, — Урокион непринуждённо пожал плечами, неправильно истолковав молчание Харуюки.

Тот рассуждал вовсе не о том, по каким правилам пройдёт битва, но слова противника напомнили ему, что усложнять действительно незачем.

— Хорошо, — коротко ответил Харуюки, вскинул руки и выставил левую ногу вперёд правой.

Урокион повторил за ним, но в зеркальном отражении. В боксе эту позицию называли саутпо, и она подсказала Харуюки, что тот имеет дело с левшой.

Впрочем, на начальном этапе бой всё равно обещал быть оборонительным. Однако даже если Урокион будет нападать лишь приёмами традиционных единоборств, для защиты от них понадобится Инкарнация. Иначе все говоря, все эти пять минут Харуюки придётся без конца поддерживать образ «Лазерного меча».

«Я смогу».

Во время его битвы против Платинум Кавалера по прозвищу «Сокрушитель», первого Гнома Осциллатори Юниверса, противник не только скопировал «Лазерное копьё», дальнобойную Инкарнационную атаку Харуюки, но и заявил, что все его лазерные атаки настолько примитивны, что их можно освоить за три дня.

И это правда: тот же «Лазерный меч» предельно прост даже по меркам Инкарнации первого уровня. Эта простота помогла Кавалеру скопировать её и применить против создателя, но сейчас она же могла сыграть на руку Харуюки.

Ему не пришлось делать никаких движений, чтобы окутать обе руки серебристым Оверреем. Урокион зажёг ладони синим, словно только того и ждал. У Сильвер Кроу свет получился ярче, но это, наоборот, говорило о том, что на его Инкарнацию расходуются лишние силы.

Харуюки оставалось лишь вновь восхититься мастерством противника и задаться вопросом, как долго он совершенствовал управление мысленными образами. Вдруг воздух содрогнулся, и Урокион резко сократил дистанцию. Его аватар подлетел к Сильвер Кроу синей кометой и провёл два сверхбыстрых выпада правой рукой, будто пытаясь вызвать зависть у Айрон Паунда, известного аватара-боксёра из Грейт Волла.

Но Харуюки уже сталкивался со сверхъестественно быстрыми атаками фемто-стиля Платинум Кавалера, поэтому успел отреагировать и подставить тыльную сторону ладони, заблокировав оба почти одинаковых удара. Сверкнули синие и серебристые искры, а ударная волна докатилась до внутреннего тела аватара. Затем отдача отбросила обоих аватаров более чем на метр в противоположные стороны.

«Лазерный меч» не увеличивает крепость брони дуэльного аватара, но и удары Урокиона были самыми обычными выпадами, усиленными Инкарнацией, а вовсе не полноценными Инкарнационными приёмами. Благодаря этому Харуюки смог отразить вражеские атаки, но при этом понял, что если против него используют полноценный Инкарнационный удар, Оверрей нынешнего уровня не спасёт.

Как он и предполагал, одной лишь обороны будет мало, чтобы пережить следующие пять минут. Сейчас, пока Урокион пытается изучить его, есть возможность ответить сильным Инкарнационным ударом, которого он не может ожидать. Вряд ли его хватит, чтобы убить противника с одного удара, но лишить одной из конечностей — вполне.

Харуюки готовился защищаться от следующей атаки, обдумывая собственные планы, как вдруг…

— Сердокион! — выкрикнул Урокион, проводя хук левой.

«Но он так далеко», — успел подумать Харуюки, однако через мгновение его охватил ужас. Его посетила догадка, которая воплотилась в реальность уже через долю секунды. Оверрей на левой руке Урокиона превратился в голубую звериную голову и устремился вперёд.

Голова очень напоминала маску самого аватара, однако затем раскрыла клыкастую пасть и попыталась укусить Харуюки за бок. Осознав, что заблокировать такую атаку не выйдет, он отпрыгнул назад, сгибаясь на лету.

Раздался громкий чавкающий звук, и по телу разлилось отвратительное ощущение. За ним пришли обжигающий жар и боль. Синяя голова улетела дальше, роняя изо рта красные частицы, и в конце концов растворилась в воздухе.

— Гх… — простонал Харуюки, отпрыгивая от Урокиона ещё дальше.

По пути он скосил взгляд на свой правый бок. В броне зияла огромная дыра, и даже внутреннее тело потеряло часть плоти. Увидев неестественно гладкий срез на доспехе, Харуюки отбросил почти все сомнения в том, что призыв лисьей головы — это не стандартный спецприём.

— Это тоже псионика? — решил он всё-таки уточнить.

— А как же, — Урокион бесстрашно улыбнулся. — В довесок ещё скажу, что «сердокион» это научное название майконга, животного из Южной Америки, — аватар вновь встал в стойку саутпо. — Ты тоже жахай своей псионикой, не стесняйся. Сам же понимаешь, сейчас не то время, чтобы беречь силы.

Харуюки молча кивнул и тоже принял боевую стойку. Из случившегося он понял две вещи. Первая — даже Урокиону, настоящему мастеру псионики/Инкарнации, приходится объявлять название техники, если он использует что-то серьёзное. И вторая — этот драйв линкер будто бы совершенно не опасается тёмной стороны Инкарнации. Возможно, он просто не задумывался о ней, а возможно, нашёл какой-то способ превозмочь её соблазн. Этот вопрос очень заинтересовал Харуюки, но он понимал, что все дальнейшие слова будут восприняты как попытка выиграть время. Убедившись, что шкала здоровья опустела менее чем на одну десятую, Харуюки пустил в дело свой козырь — он включил крылья за спиной на полную мощность.

Каждое крыло Сильвер Кроу состояло из пяти металлических сегментов, но Харуюки держал их приоткрытыми лишь на два из них. Из-за этого он смог создать лишь меньше половины возможной тяги, но всё равно так резко рванул вперёд из состояния полного покоя, что даже Урокион отреагировал с задержкой.

Харуюки выбросил вперёд отведённую за спину руку и выкрикнул:

— Лазер Сорд!

Оверрей, который он всё время поддерживал, вытянулся и принял форму серебристого клинка. Урокион скрестил перед собой руки и усилил ауру.

За мгновение до того, как Инкарнационный меч коснулся свечения Урокиона, Харуюки выбросил вперёд вторую руку, которую держал у бедра, и воскликнул:

— Лазер Ланс!

Раздался лязг — меч напоролся на вражескую защиту. Затем пришёл глухой звук удара, с которым Инкарнационное копьё на левой руке врезалось во вражеский бок.

Харуюки ожидал, что пробьёт Урокиона насквозь, однако шкала здоровья над головой противника совсем не сократилась. Переведя взгляд, он увидел плотный сгусток ауры возле бока, который заблокировал острие.

«Он и такое умеет?»

До сих пор Оверрей казался ему просто безобидной аурой и спецэффектом, который сопровождает Инкарнацию, но Урокион превратил его в оружие и защиту, вызывая у Харуюки неподдельное восхищение.

Этот человек прибыл из Дред Драйва 2047 и, судя по названию четвёртого мира, мог получить программу на свой нейролинкер не раньше января этого года. Об этом говорили и слова самого Урокиона о том, что они ждали дня соединения миров много месяцев, а не лет.

Отсюда следовало, что все без исключения драйв линкеры, включая Урокиона, имели меньше боевого опыта, чем Харуюки, который стал бёрст линкером в октябре прошлого года. Разумеется, всегда оставалась возможность, что противник обгонял его по времени, проведённом в Ускоренном Мире, но даже с поправкой на это казалось невероятным, что он добился таких успехов меньше чем за год реального времени…

Отделавшись от очередного приступа благоговения, Харуюки сосредоточил все свои мысленные силы на ладонях.

Краеугольный принцип Системы Инкарнации — это Оверрайд, изменение мира при помощи воображения. И «Лазерный меч» и «Лазерное копьё» — это воплощения желания «быстрее и дальше». Они основаны на образе лазерного луча, который далеко летит и сильно бьёт, но не рассчитан на силовые противостояния с вражеской Инкарнацией. Кроме того, прямо сейчас Харуюки впервые в жизни одновременно создал и меч, и копьё.

Но выхода не было: если Инкарнация погаснет, не успев пробить защиту Урокиона, то ответная атака противника отнимет у Сильвер Кроу в лучшем случае руку, а в худшем голову.

В момент первого столкновения синяя аура Урокиона казалась Харуюки безнадёжно твёрдой, но теперь он почувствовал в ней гибкость и упругость. Она напоминала о природной силе дикого зверя… и вряд ли дело в одной лишь внешности Урокиона.

Эта аура отбила даже 30-миллиметровый снаряд, и грубой силой с ней не совладать. Инкарнационный клинок нужно сделать как можно острее, тоньше и твёрже. Но это тоже требует мастерства, и Харуюки никогда этому не…

Хотя нет. Он уже так делал.

Да, при этом он не использовал меч, но всё равно уже долгое время изнурительно учился именно что разрубать то, что кажется неуязвимым, при помощи Омега-стиля. Как его учила лично Центореа Сентри по прозвищу «Безжалостная», суть стиля в том, чтобы найти мельчайшую точку на вражеском теле и разрубить её гигантской силой. Защититься от этого невозможно.

Но что самое главное, Харуюки напросился к Центореа в ученики не просто так, а из-за полученного на шестом уровне Усиливающего Снаряжения: меча Ясный Клинок. Меч — всегда меч, а клинок — всегда клинок. Пускай «Лазерный меч» создаёт лишь бесплотное лезвие, к нему всё равно должны применяться все принципы Омега-стиля.

Противостояние Инкарнаций длилось уже пять секунд. Аура на руках и боку Урокиона уверенно держала удар меча и копья, не дрожа и не колеблясь. Харуюки чувствовал, что его мысленных сил хватит самое большее на три секунды. Поэтому действовать нужно прямо сейчас.

Он загасил копьё на левой руке и одновременно с этим сфокусировал всё внимание на серебристом Оверрее меча. Голова наполнилось образом твёрдого, тонкого, острого клинка. Когда-то сил Харуюки едва хватало, чтобы держать в голове цвет и форму, но с тех пор он успел повоевать Ясным Клинком и благодаря этому хорошо знал и чувствовал, как лежит в руке настоящий меч. Этот образ уже успел глубоко отпечататься не только в памяти, но и в душе.

Раздался звон, и бесплотный клинок сгустился, становясь впятеро тоньше. Одновременно с этим он стал намного прямее и твёрже, приближаясь по внешности к джедайскому мечу.

— М!..

Заметив происходящее, Урокион открыл рот, явно собираясь ответить каким-то собственным приёмом.

Но он не успел — белоснежный клинок Харуюки сумел прорезать синюю ауру. Как только Инкарнационное оружие углубилось в тело Урокиона на несколько миллиметров, защитная пелена резко стала твёрже, пытаясь вытолкнуть клинок обратно. Но твёрдость неотделима от формы, и аура превратилась из податливой резины в жёсткий доспех, плотно облегающий синий костюм. И раз так, на нём должны быть вершинки, к которым и нужно приложить силу.

Как только Харуюки почувствовал, что Инкарнационный клинок нащупал точку на призрачном доспехе, он выжал из себя все остатки мысленных сил.

«Предел»!

Раздался сухой хруст, в руку ударила отдача, а через мгновение световой меч полетел вниз. Сразу после этого воображение иссякло. Инкарнация замигала и исчезла.

Харуюки отпрыгнул, пользуясь толчковой ногой и крыльями. Приземлившись в пяти с лишним метрах от противника, он выдохнул и наконец-то смог оценить плоды собственной хитрости и мастерства.

Урокион по-прежнему стоял на месте, окутанный тонкий синей аурой, и держал руки скрещёнными перед лицом. Вдруг у правой руки, по которой и попал световой меч, беззвучно отвалилась половина предплечья с ладонью.

Конечность стукнулась о землю, слегка подпрыгнула, но не рассыпалась на световые частицы, как это происходит у бёрст линкеров, а сгорела в синем пламени.

На левой руке остался тончайший надрез, но полностью перерубить её не вышло. Харуюки надеялся отрезать Урокиону обе руки, а в лучшем случае поранить грудь. Увы, световой меч Омега-стиля, на который он так уповал, смог отобрать у противника лишь одну руку. Будь этого достаточно, чтобы отбить у Урокиона желание сражаться, он бы вряд ли стал командиром ударной группировки.

У Харуюки почти не осталось Инкарнационных сил, и дальше придётся как-то выживать без них. Кстати, как они вообще узнают, что прошло пять минут? Но как только этот вопрос пришёл в его голову…

— Понятно… — Урокион опустил руки и посмотрел на срез на обрубке. — Это и есть Инкарнация?.. Видимо, она работает на тех же принципах, что псионика ДД, но вы нашли им своё применение. Добавили во вкус неожиданной остроты, так сказать…

Уроки вдруг высунул серый язык и лизнул срез. Это странное действие будто бы натолкнуло его на какую-то мысль, потому что затем он усмехнулся и посмотрел высоко в северное небо.

— Сколько ещё, Компликатор?

Он спросил не особенно громко, но в ответ со статуи, стоящей в самой середине перекрёстка, донёсся слегка искажённый, будто принадлежащий роботу голос:

— Сам придумал это дурацкое правило, сам и следи за временем… А вообще 120 секунд.

— Окей, скажешь, когда будет ноль, — Урокион снова повернулся вперёд и посмотрел на Харуюки. — Ну что, последние две минуту буду жечь не по-детски. Смотри в оба, Сильвер Кроу.

Договорив, он воздел к небу и уцелевшую левую руку, и надрубленную правую. Мускулистое тело изогнулась, и рот под лисьей маской раскрылся, чтобы прокричать:

— Хризокион!

Он объявил название приёма с пафосом, достойным главного героя аниме. Харуюки захотелось увидеть, что будет дальше, но он понимал, что сбор информации уже далеко не на первом месте.

— Экипировать, Люсид Блейд! — выпалил он, бросаясь вперёд.

На левом боку сгустился свет и превратился в длинный, тонкий меч.

Вот он, его второй козырь. До сих пор Харуюки нарочно использовал только Инкарнационный меч, чтобы Урокион подумал, будто у него нет настоящего.

Правая рука легла на рукоять, левая сжала ножны, тело согнулось, припав к земле.

Синяя аура Урокиона разгорелась и вспыхнула будто пламя, но Харуюки всё равно выхватил клинок и решительно замахнулся. Он знал, что Предел способен разрубить Инкарнацию, вернее, броню противника. И даже если эта пламенеющая аура работает как настоящий огонь, Ясный Клинок наделён стойкостью к жару и не расплавится.

Урокион по-прежнему стоял с поднятыми руками, так что Харуюки направил лезвие к незащищённому боку. За время разговора он восстановил достаточно мысленных сил, чтобы вновь использовать Предел в момент соприкосновения меча и ауры. Он сфокусировал разум, готовясь претворить план в жизнь…

Но Урокион вдруг исчез с громким хлопком и порывом ветра.

Впрочем, Харуюки знал, что он не просто пропал. Краем глаза он успел заметить отблеск синей вспышки прямо над собой. Резко вернув Ясный Клинок ближе к телу, он задрал голову.

В небе, по-прежнему закрытом красными шестиугольниками, чернела фигура. Харуюки подумал было, что Урокион умеет летать, но нет — каким-то образом он… подпрыгнул на пару дюжин метров, хотя стоял на широко расставленных ногах.

Сейчас он уже летел вниз, разведя все конечности в стороны, и выглядел совсем не так, как несколько секунд назад. Его и без того большие руки стали ещё длиннее и толще, зато талия неестественно сузилась. Ноги стали мясистее в бёдрах и исхудали ниже колен… Но больше всего в глаза бросался хвост из синего пламени, тянущийся за поясницей.

«Ликантроп», — промелькнуло в голове Харуюки одновременно с тем, как Урокион свернулся в клубок.

Его скорость резко увеличилась, и падающий оборотень стал похож на тёмно-синий шар. Харуюки отпрыгнул назад, пытаясь избежать снаряда.

Но стоило это сделать, как Урокион резко вытянул ноги и оттолкнулся прямо от воздуха.

Харуюки точно знал, что ему это не привиделось. Как только Урокион оттолкнулся ногами, в воздухе разошлось кольцо света, а затем противник резко поменял направление полёта. Поэтому он по-прежнему мог ударить Сильвер Кроу в момент приземления.

Снова прыгать бесполезно — даже если подключить тягу крыльев, Урокион вновь оттолкнётся от воздуха и полетит прямо к нему. Значит, остаётся лишь одно…

Харуюки полностью раскрыл наполовину сложенные крылья и включил на полную мощность не только их, но и Крылья Метатрон — Усиливающее Снаряжение, которое он призвал задолго до этого и до сих пор не снял. Мощная сила разогнала аватара, но направила не вбок, а вверх, прямо навстречу Урокиону.

Возможно, этот ответ стал для ликантропа сюрпризом, а возможно, он предвидел его с самого начала, но во всяком случае он расправил конечности, чтобы увеличить сопротивление воздуха, и сфокусировал пламенеющую ауру на руках.

Сейчас оставшаяся невредимой левая рука выглядела вдвое толще, чем раньше, и заканчивалась бритвенно острыми когтями. Если учесть толщину ауры, то в сумме выходило сантиметров тридцать. Один удар такой ладонью мог разом отрубить Сильвер Кроу и конечность, и голову. Более того, Харуюки грозила ещё и правая рука, воссозданная в виде тёмно-синего пламени.

«Такими ручищами нельзя махать в воздухе, его по законам физики самого закрутит в обратную сторону», — подумал Харуюки, но мигом отказался от этой надежды.

Как он и догадывался, враг знал решение: Урокион оттолкнулся от воздуха, продолжая лететь вниз головой, и направил когтистые руки вниз в тот самый миг, когда его ноги стояли на платформе.

Харуюки увидел, как десять когтей нарисовали в воздухе V-образные фигуры и повернулись точно к нему, и ответил криком:

Лайт Спид!

Он в очередной раз не знал, прокричал ли эти слова вслух, или же они раздались лишь в его воображении.

Так или иначе, серебристые крылья откликнулись на Инкарнацию, и металлическая броня заскрипела от резкого ускорения.

Расстояние между двумя аватарами неумолимо приближалось к нулю. Осиянные синим пламенем когти приближались к шлему Сильвер Кроу.

Испугайся Харуюки хоть на долю секунды, и его аватар бы потерял ускорение, а через секунду и голову. Поэтому приходилось выжимать из себя скорость любой ценой, принося голос разума и разборчивость в жертву пылающему в груди пламени.

Короткое столкновение двух аватаров напомнило треск дугового разряда. Коготь на большом пальце царапнул боковину шлема и улетел дальше.

Теперь прямо перед Харуюки оказалось лицо Урокиона. Ещё недавно оно было человеческим в лисей маске, но теперь стало полностью звериным.

— Гру-о-о-о-о! — противника издавал могучий волчий рык.

— Уоа-а-а! — откликнулся Харуюки зычным голосом и изо всех ударил лбом по носу оскалившего зубы оборотня.

Исполнять правильные движения для спецприёма Удар Головой не было ни времени, ни смысла — эта атака всё равно не пробилась бы сквозь Инкарнационную защиту Урокиона. Надежда была только на Скорость Света — точнее, на то, что Оверрайд этой Инкарнации второго уровня окажется сильнее, чем у Урокиона.

«Либо я сломаю ему лицо, либо он оторвёт мне голову!»

От силы удара вспыхнул свет и закружилась голова. Изображение заволокло белым шумом, обе шкалы здоровья пропали с глаз.

Харуюки морально приготовился увидеть перед собой системное сообщение «YOU ARE DEAD».

Однако через секунду от краев к центру поля зрения начал возвращаться цвет. Вновь появилась шкала здоровья. Судя по всему, от силы удара дал сбой квантовый контур Харуюки внутри Основного Визуализатора на сервере Брейн Бёрста.

Шкала потеряла больше двух третей от общего запаса, но пока не опустела.

Когда зрение полностью восстановилось, Харуюки увидел перед собой выгнувшегося дугой ликантропа, который летел к земле вместе с Сильвер Кроу. Захотелось добить противника Ясным Клинком, но ни руки, ни ноги, ни даже крылья не хотели слушаться. До конца битвы оставалось ещё больше минуты, так что как только Урокион оклемается и нанесёт ответный удар, противопоставить ему будет уже нечего.

У Харуюки оставалась всего одна, последняя неразыгранная карта.

Он напряг все оставшиеся у него мысленные силы и взмолился:

«Тию, пора!»

Едва ли девушка на самом деле услышала его мысленный голос, но справа на границе поля зрения сверкнул зелёный крест.

Из промежутка между скал к северо-востоку от поля боя вырвался прямой как стрела луч ярко-зелёного цвета.

Но он целился не в Харуюки и не в Урокиона, а в левую ногу статуи… вернее, останков Бога апокалипсиса Тескатлипоки, возвышавшихся над перекрестком.

Перед тем, как спрыгнуть с крыши Экомузея, Харуюки попросил Тиюри о трёх вещах. Первая — держать себя в руках. Вторая — в случае, если битва превратится в беспорядочную потасовку, она должна отыскать среди выживших Коттон Мартен и сбежать с ней через портал в Саншайн Сити.

Наконец, он объяснил ей, что надо делать, если синий драйв линкер вызовет его на дуэль: «Я выкрою тебе десять секунд, чтобы ты смогла использовать Зов Цитрона на останки Тескатлипоки».

Именно сейчас Тиюри пыталась исполнить эти указания. А значит, Харуюки должен был сдержать своё обещание.

Падающий Урокион содрогнулся. Он быстро пришёл в сознание и вернул на место запрокинутую голову. Превращение в ликантропа оставалось в силе, и аура на когтях никуда не делась.

В звериных глазах промелькнуло недоумение, но через миг они широко распахнулись. Увидев зелёный луч над рыжей землёй, он сразу догадался, что это нечто крайне важное. А благодаря своей способности отталкиваться от воздуха он мог достигнуть Тиюри где-то за пять секунд.

— Гр-р!

По-волчьи зарычав, оборотень подобрал ноги, готовясь к прыжку. Харуюки направил на него меч, но ладони онемели настолько, что сил едва хватало, чтобы просто не выпустить оружие из рук.

У ног Урокиона появилось кольцо сжатого воздуха. И вдруг…

Кроу! Используй мои крылья!

Эти слова прозвучали в глубине его головы не голосом, а искрой мысли. Одновременно с этим за спиной возник слабый жар, но не в собственных крыльях Сильвер Кроу, а в экипированных Крыльях Метатрон.

Этой энергии хватило, чтобы Харуюки смог хрипло прокричать:

— Ектения!

Из правого крыла вырвался луч, описал большую дугу и устремился к Урокиону. Тот, однако, сохранил полную невозмутимость, дождался самого последнего момента и лишь тогда оттолкнулся от воздуха.

Харуюки решил было что атака промахнулась, да и сам Урокион наверняка считал точно так же, однако луч света повернул под невозможно острым углом и ударил ликантропа точно в левое плечо.

[[image:/storage/reader-images/c4f4788547cc11a4e86e562c1cdf1daef90fdaf7.png]]
Ектения — уникальная способность Усиливающего Снаряжения, которая преобразует Крылья Метатрон в свет и выпускает во врага. Однако это не Инкарнация, поэтому Харуюки опасался, что луч не сможет пробиться через вражескую защиту и порвётся как тонкая бумажка… однако световая лента, тянущаяся от спины Харуюки, уцелела, хоть и слегка вздрогнула от удара.

Во все стороны посыпались искры, Ектения и Урокион на миг застыли в воздухе…

Вдруг раздался настолько оглушительный звон, будто разбилось само пространство. Ликантропа и ленту отбросило в разные стороны. Сила удара передалась Харуюки и он вошёл в штопор, не в силах погасить её.

До конца пятиминутного боя оставалось ещё около тридцати секунд, но теперь у силы Харуюки уже точно исчерпались.

«Удачи, Тию», — ещё раз мысленно обратился Харуюки к подруге детства, прежде чем удариться о землю, перекатиться и застыть. Шкала здоровья показывала всего несколько процентов.

Сознание так и норовило уплыть, но Харуюки смог удержаться от обморока и повернуть голову. Каменная статуя оказалась метрах в сорока от него, и её окутывал мягкий зелёный свет. Наверняка оставшиеся наверху драйв линкеры заметили, что происходит нечто странное, но с земли их не было видно.

Тиюри, точнее, Лайм Белл получила прозвище «Часовая ведьма» за свой спецприём Зов Цитрона, который обладал поистине устрашающей силой: он либо откатывал для цели время, либо отменял последнее весомое изменение. Сейчас Тиюри использовала так называемый первый режим, который отматывал время. Он мог, например, вернуть цели здоровье или потерянную энергию и как правило применялся к союзникам, а не Энеми.

Но как-то раз Тиюри успешно использовала этот режим, чтобы вернуть Блад Леопард уровни, которые отобрала Сэйрю. Так они доказали, что Зов Цитрона может повлиять на Энеми Ультра класса, пускай и опосредованно. Раз Тескатлипока относится к нему же, то, по логике Харуюки, тоже должен быть законной целью для спецприёма Лайм Белл.

Разумеется, они вовсе не собирались воскрешать Бога апокалипсиса. Да, в таком случае драйв линкерам мигом бы стало не до вторжения, но ещё непонятно, чьё присутствие опаснее, и к тому же для полного восстановления Тескатлипоки Тиюри понадобится сложнейшая цепь подпитки, подобная той, которую они выстроили во время битвы с Богом солнца Инти.

Харуюки задумал вовсе не воскрешение, а ремонт… точнее, откат недавнего разрушения.

У правой ноги статуи лежала груда камней разного размера. Где-то пятая их часть вдруг вспыхнула зелёным, а в следующий миг обломки взмыли ввысь, словно забыв о гравитации. Они по очереди приклеивались к вершине статуи, издавая тихие звуки и не оставляя никаких щелей.

— Твою мать! Что за чертовщина?!

Разумеется, после этого сверху донеслись крики и быстрые шаги. Тем временем синий оборотень вихрем мчался на восток от перекрёстка, пытаясь добраться до источника зелёного луча. Очевидно, он собирался помешать Тиюри, но было уже слишком поздно.

Луч Зова Цитрона замигал и исчез ещё до того, как Урокион покинул территорию перекрёстка. У Тиюри закончилась энергия. Однако Харуюки ещё не знал, сработал ли его замысел. Он узнал бы ответ, лишь оказавшись на вершине статуи, но прямо сейчас не мог даже встать на ноги, не говоря уже о полёте.

Его хватило лишь на то, чтобы сесть, оттолкнувшись от земли дрожащей рукой.

Вдруг откуда-то донёсся тихий звук, похожий на перезвон колокольчиков. Следом раздался меланхоличный голос:

— Пять минут прошли, Клык.

Бегущий, словно зверь, Урокион резко затормозил, пропахав землю задними лапами. Затем он выпрямился, и окружавшая его аура вспыхнула синим пламенем, прежде чем раствориться в воздухе.

На лицо драйв линкера вернулась небольшая лисья маска. Немного покрутив головой, чтобы размять шею, он поднял глаза к синему небу.

Харуюки тоже перевёл взгляд и увидел, как с вершины статуи к земле беззвучно летит фигура. Она, в отличие от Урокиона, спускалась плавно, совсем как Центореа Сентри, однако плащ этого драйв линкера развевался неестественным образом. Казалось, будто аватар сдерживает не скорость падения, а само время, которое рядом с ним течёт медленнее, чем во всём остальном мире…

Вдруг плащ резко всколыхнулся. Последние метра три фигура пролетела уже на обычной скорости и без труда приземлилась на ноги.

Этот драйв линкер сразу привлекал к себе внимание. Несмотря на рост под два метра он отличался необыкновенной стройностью, а также носил чёрный плащ, который закрывал его от основания шеи до пят. Поэтому оставалось смотреть на голову, но и она на проверку оказывалась довольно странной штуковиной… вернее, механизмом. Причудливое нагромождение латунных шестерёнок и маховиков вращалось внутри серебристой оправы, издавая звенящие звуки. На ум приходил Элинвар Гавернор, один из «Металлов» Проминенса, но даже у того в голове было намного меньше деталей.

Лицо без глаз, носа и рта повернулось из стороны в сторону, и механический аватар пошёл вперёд, покачивая длинным плащом. Бёрст линкеры из «Экзерцитуса» за прошедшие пять минут продолжали воскресать, и теперь по краям перекрёстка стояло уже около семидесяти человек. Однако только что приземлившийся аватар совершенно не обращал внимания на обращённые к нему взгляды. Он уверенным шагом прошёл по перекрёстку, встал перед Урокионом и продолжил:

— Ох и удивил ты меня… Использовал псионику направо и налево, но не смог победить даже игрока шестого уровня.

Услышав этот механически искажённый голос, Харуюки наконец-то вспомнил, что именно к нему обращался Урокион, чтобы узнать оставшееся время. В тот раз он назвал его Компликатором — это от слова complicate, которое переводится «усложнять» или «ухудшать». Пока что это слово лучше всего подходило ко внешности — Харуюки ещё не встречал в Ускоренном Мире настолько сложно устроенных аватаров.

Услышав откровенный сарказм в свой адрес, Урокион фыркнул, затем показал на статую большим пальцем и поинтересовался:

— Я так понял, это был луч либо лечения, либо отката времени. Что у вас наверху случилось?

— Прилетевшие с земли камни начали складываться и прятать под собой портал. Мы пытались сломать их, но даже кулак Стали не смог ничего не сделать.

— Да ладно?.. А что остальные?

— Сбежали в ДД — Сила решил, что надо спешить, пока портал совсем не завалило. Там стало очень опасно — они могли застрять в этом мире без пути домой.

Услышав, как механический аватар по имени Компликатор сказал эти слова, Харуюки медленно выдохнул.

Именно на это он и рассчитывал, когда просил Тиюри отмотать время для статуи с помощью Зова Цитрона. Если восстановить статую хотя бы на два метра, то под камнями окажется тот портал, через который пришли драйв линкеры… а сами они, увидев опасность застрять в Брейн Бёрсте, наверняка мигом бросятся домой.

Расчёт, очевидно, оправдался, но почему Компликатор не сбежал со всеми, а добровольно остался в Брейн Бёрсте?.. Как оказалось, тот же вопрос пришёл в голову и Урокиону, и он не постеснялся задать его в лоб:

— Ладно, а ты-то чего не ушёл, Колесо?

— Как раз из-за тебя, Клык. Сам же попросил сказать мне, когда закончится время. Я, знаешь ли, очень не люблю менять уже сформированные планы.

— А-а, понятно, прости уж, — Урокион помахал обрубленной правой рукой и вновь посмотрел на статую. — Ладно. Разобьём с тобой эти камни, и портал снова появится.

— Не уверен, но… будем пробовать. Ничего другого нам всё равно не остаётся, — Компликатор удручённо пожал плечами.

И вдруг…

— Только через мой труп!

На поле раздался звонкий, властный голос, и оба драйв линкера резко развернулись.

— Ну куда ты лезешь?.. — тихо простонал Харуюки, но сказанного назад не вернёшь.

С востока к перекрёстку, возмущённо топая, направлялся дуэльный аватар женского пола в шапке-треуголке и с огромным Усиливающим Снаряжением в виде колокола на левой руке. Лайм Белл.

Она остановилась перед носом Урокиона и Компликатора, которые стояли спиной к Харуюки. Миниатюрный аватар Тиюри поднял голову так высоко, как только мог, и вновь закричал:

— И вообще, как можно так себя вести?! Кто вам разрешал говорить, что наше время вышло?.. Веселье, радость, вежливость — вот основы дуэлей!

[[image:/storage/reader-images/c76aa8de6c8691abfa0402f9bc50f111b6153825.png]]
Даже драйв линкеры обомлели, не зная, что отвечать. Харуюки тоже потерял дар речи. В конце концов, требовать хороших манер от другого бёрст линкера имеет смысл разве что во время обычных дуэлей, а столкновения на неограниченном нейтральном поле мгновенно перерастают в бои без правил. Тем более, что Урокион был здесь на правах захватчика из параллельного мира. То, что он хотя бы представился, уже заслуживало уважения…

Вдруг ледяной голос Компликатора нарушил ход мыслей Харуюки:

— Веселье, дуэли? Что за наивность… Юная леди, мы тут не в игры играем, а боремся за выживание, — тикающая голова, полная шестерёнок, смотрела в лицо Тиюри. — Если победим мы, то исчезнет ваш мир. Если победите вы, то наш… Вот непреложный закон создателя и администратора этих игр. Мы не хотим терять ДД2047, да и вам вряд ли хочется отказываться от ББ2039. Раз так, остаётся только воевать, разве нет?

Демонстративная вежливость напоминала Рио Косимидзу, также известного как Глейсир Бегемот, но механические спецэффекты вызывали ощущение, будто говорит не человек. «Точно ли он драйв линкер?» — на миг задумался Харуюки, но как только переварил сказанное Компликатором, этот вопрос отошёл для него на второй план, и он громко ахнул, продолжая сидеть на земле.

Если победят бёрст линкеры, их мир исчезнет. Эти слова, будто бы сказанные между делом, на самом деле важнейшая информация во всей речи Компликатора. Урокион сказал лишь, что сегодня попытка номер два завершает работу, однако точно такая же судьба грозила и Дред Драйву… Другими словами, если Харуюки и его товарищи выполнят некое неизвестное условие, их мир уцелеет, а враждебный исчезнет.

Урокион так и не объяснил свои слова о том, что они напали «не просто так», но наверняка за ними крылось именно это. Обладатель огромной силы, сражающийся с яростью дикого зверя, не хотел даже упоминать о возможной гибели DD. Он явно знал, что шансы бёрст линкеров далеко не нулевые… а на уровне двадцати, если не тридцати процентов.

«Нужно заставить их рассказать, как определяется победа мира». Харуюки напряг налитые свинцом ноги и, шатаясь, поднялся. Тем временем Тиюри на пару мгновений опешила, но тут же отважно возразила:

— Ну и пусть! Всё равно сначала надо поговорить! Если никто из нас не будет утаивать правду, то объединив усилия и знания, мы наверняка найдём способ спасти обе игры!

— Ребятам из давным-давно исчезнувших Аксель Ассолта и Космос Коррапта наверняка было бы интересно послушать, что это за способ, — проронил Урокион голосом, еле сдерживая какие-то чувства. Его рука потянулась к поясу, но вновь опустилась, будто не найдя кармана. — Как тебя зовут?

— Лайм Белл.

— Хмм… У вас в ББ у всех цвета в именах? Короче, слушай, Лайм Белл. Хочешь цепляться за пустые надежды — дело твоё, но не смей навязывать их нам. Прежде чем зайти в портал, мы столько раз всё обсудили, что на зубах навязло. Не хочешь воевать — садись в укромном уголке, закрой глаза и заткни уши.

— Почему «пустые»? Как ты можешь это знать?! — громко выкрикнула Тиюри, и не подумавшая униматься.

— Могу, и всё! — огрызнулся в ответ Урокион, вскидывая левую руку.

Похожая на плёнку аура на кулаке резко утолщилась и стала похожа на пламя.

Тиюри ещё не овладела Системой Инкарнации. Если точнее, она использовала её всего один раз, когда они штурмовали базу Общества Исследования Ускорения в районе Минато 3 на неограниченном нейтральном поле. Харуюки и Такуму пытались проделать дыру в неуязвимой стене, а Тиюри помогла им с помощью Оверрея, который вспыхнул на колоколе. Правда, в тот раз она потеряла сознание, как только спецэффекты погасли, и с тех пор так всерьёз и не начала учить Инкарнацию.

Поэтому если Урокион даже просто заденет её голову или тело своей Инкарнацией, этого может хватить, чтобы убить её дуэльного аватара.

— Не смей! — прохрипел Харуюки, изо всех сил переставляя непослушные ноги.

Заметив его приближение, Урокион обернулся и бросил через плечо:

— Не подумай обо мне плохого, Сильвер Кроу. Как я и обещал, я отпускаю тебя и остальных, потому что ты продержался пять минут… Рор Ринг.

Он приоткрыл поднятую на высоту плеча руку, затем снова сжал. Вся аура впиталась внутрь кулака. Поначалу действие казалось пустяковым, но затем Харуюки увидел, как от заключённой в кулаке силы начал дрожать воздух… и искривляться пространство.

Прошло ещё мгновение — и чудовищно сжатая аура взорвалась с грохотом, напоминающий рёв сотни диких зверей, и разошлась вокруг ярко-синим кольцом.

Когда оно прошло сквозь Компликатора, тот лишь слегка вздрогнул, однако Тиюри отшвырнуло назад и вверх, словно тряпичную куклу.

— Белл!

Харуюки побежал было к ней, но не смог увернуться он невероятно быстро растущего кольца, и ощутил удар такой силы, что на аватаре помялась броня. Мгновение спустя чудовищное давление прибило его к земле. Ещё через секунду со всех сторон донеслись вопли. Кольцо, вернее, ударная волна Урокиона расширилась до более чем семидесяти метров в радиусе и скосила выживших из «Экзерцитуса», которые прятались у краёв перекрёстка.

Что самое удивительное — несмотря на масштабы и силу удара, Харуюки почти не потерял здоровье. Даже Лайм Белл, получившая удар практически в упор, выглядела почти невредимой, хоть и упала вниз головой. Должно быть, Урокион специально настроил мысленный образ так, чтобы эта атака получилась несмертельной, хотя ограничивать урон, сохраняя силу — задача ещё более сложная, чем причинение максимального ущерба.

Ещё раз показав всем напоследок свою силу, Урокион опустил руку.

— Сильвер Кроу и все остальные, будьте благодарны Лайм Белл. Из уважения к дерзости этой коротышки мы оставим портал запечатанным на одни сутки реального мира — до полуночи двадцать восьмого июля.

— Ты уверен, Клык? Ты ни с кем это не обсуждал, и тот же Дрель точно придёт в ярость.

— Если придёт, я что-нибудь придумаю. А вообще, Колесо, ты ведь и сам хотел кое-что выяснить в этом мире, не так ли?

— Ну, тут ты прав, но… всё-таки будь добр в следующий раз советоваться с нами.

Компликатор устало пожал плечами, затем окинул округу взглядом. Он даже не остановил взгляд на Харуюки и Лайм Белл и двинулся в сторону проспекта Отова, который уходил на юго-восток от перекрёстка.

— Ты тоже советуйся, прежде чем выбирать, куда идти! — выругался Урокион, но зашагал следом.

Харуюки хотелось во что бы то ни стало добыть подсказку об условиях победы своего мира, но его силы хватило лишь на то, чтобы немного оторвать голову от земли. Он как мог таращил глаза и пытался сфокусироваться, чтобы хотя бы увидеть, в какую сторону пойдут противники.

Однако тут Компликатор прямо на ходу лениво бросил:

— Ратрапанте.

Харуюки не знал, что означает это слово, но мигом понял, что это название какого-то приёма.

Небольшие шестерни на боках головы Компликатора дружно вспыхнули золотым светом Оверрея.

Как только глаза Харуюки зафиксировали этот блеск, перед ними появилось странное видение. Полупрозрачный циферблат, но всего с одной стрелкой. Хотя нет, их было две, но совершенно одинаковых по длине, причём обе показывали на двенадцать часов.

Послышалось тихое тиканье. Обе стрелки пришли в движение, но одна быстро начала отставать. Сначала она двигалась раз в секунду, потом в две секунды, в три… и, наконец, полностью замерла.

Харуюки почудилось, будто его сознание на секунду расплылось. Он быстро заморгал, и призрачные часы пропали с глаз.

Урокион и Компликатор, которые отошли всего на десяток метров, тоже исчезли, будто растворившись в воздухе.

----------

Том 32 Глава 3

У Харуюки ушло ещё полминуты, чтобы поставить Сильвер Кроу на ноги.

Дуэльные аватары не испытывают усталости, как люди в реальном мире. Да, они чувствуют боль, если повредить их внутреннее тело, и могут терять конечности, что приводит к закономерному снижению физических возможностей, но в их мышцах не накапливается молочная кислота, а тело не чувствует гликогенового голода.

Поэтому Харуюки убеждал себя, что ему нужно только захотеть, и аватар сразу же встанет… но почему-то Сильвер Кроу, считавшийся лёгким аватаром, двигался словно свинцовый и совершенно не хотел напрягать пресс. В конечном счёте пришлось сдаться и прибегнуть к помощи Крыльев Метатрон.

Сначала Харуюки сидел в позе лотоса и тяжело дышал. Затем, как только отступило онемение конечностей, он резко вскочил и первым делом посмотрел на Тиюри, которая растянулась на земле недалеко от ног статуи. Её аватар практически не пострадал, но лежал лицом к небу и не двигался.

Решив, что она потеряла сознание, Харуюки подошёл к ней.

— Хару, извини, можешь помочь?.. — слабым голосом сказала Тиюри, с трудом поднимая правую руку.

— Ага.

Харуюки нагнулся к земле и схватился за едва-едва приподнятую ладонь Тиюри. Пускай он и сам ещё не успел восстановиться, но ему хватило сил издать боевой клич и резким рывком поставить её на ноги.

Выпрямившись, Тиюри покачнулась, но опёрлась на Сильвер Кроу и устояла.

— Спасибо, — она встряхнула головой. — Всё, я оклемалась, — стоило Харуюки убрать руку, как она протяжно вздохнула и продолжила: — Сильные ребята, ничего не скажешь.

— Это точно… Причём кажется, что они ещё сражались не в полную силу…

— И вообще, как они вдруг исчезли? Ты видел перед этим какие-то часы?

— Угу, — Харуюки кивнул.

Судя по всему, и призрачные часы с двумя стрелками, и неожиданное исчезновение драйв линкеров имели прямое отношение к псионической/Инкарнационной технике Компликатора под названием «Ратрапанте». Но хотя Харуюки попал под её удар ещё несколько минут назад, он до сих пор не понимал, что именно она делает.

— Скорее всего, это какое-то вмешательство в работу органов чувств… — пробормотал он, бросая взгляд на серую статую слева от себя. — В общем… давай для начала найдём Коттон Мартен. Можешь ходить?

— Ага, всё хорошо. Ноги какие-то ватные, но переставлять могу…

— У меня то же самое. Возможно, та Инкарнация Урокиона не только разбрасывает всех, кто стоит вокруг него, но и оглушает аватаров.

Вновь проникшись трепетом перед непостижимой силой драйв линкеров, Харуюки посмотрел по сторонам.

Огромный перекрёсток имел три выхода, похожих на ущелья между громоздящимися скалами. Два из них, северный и юго-восточный, в реальности соответствовали проспекту Отова, а северо-западный — Зелёному. Большая часть выживших бойцов из «Экзерцитуса», попавших под псионическую атаку Урокиона, уже тоже оправились после оглушения и понемногу стекались к выходу на Зелёный проспект.

Пока Харуюки колебался, Тиюри уже сделала первый шаг и позвала его за собой. Молча кивнув, Харуюки тоже двинулся на северо-запад. Конечно, в «Экзерцитусе» его называли не иначе как «Предателем», но хотелось верить, что в нынешних условиях на него не станут нападать.

Харуюки вновь поразился тому, как много здесь собралось бёрст линкеров. Выжившие сбивались в небольшие группы, а всего их осталось не меньше семидесяти. И это не считая того, что в самом центре перекрёстка по-прежнему вращались почти тридцать маркеров смерти.

Но скорее всего изначально на битву с Тескатлипокой пришло вдвое, а то и втрое больше человек. Следовательно, на этом перекрёстке около ста или даже двухсот бёрст линкеров растеряли все остатки очков. Многие из выживших наверняка только что потеряли друзей, боевых товарищей… а то и «родителей» или «детей».

Не стоило питать больших надежд, что Коттон Мартен умудрилась выжить, но Тиюри бесстрашно шагала вперёд. Добравшись до входа в ущелье, она ахнула и перешла на бег. Харуюки подумал, что она отыскала взглядом Мартен, но вместо этого Тиюри подбежала к группе из четырёх… нет, пяти аватаров мужского пола.

— Скажите, вы ведь из «Овеста»? — спросила она.

Вся пятёрка неторопливо обернулась. Ближе всего к Тиюри стоял крупный красный аватар с головой, похожей на танковую башню. Он бросил быстрый мимолётный взгляд на Харуюки, затем ответил:

— Да… оттуда.

— Где Кото-тян… в смысле, Коттон Мартен?..

Красный аватар молча посмотрел на товарищей. Один из них, не менее габаритный зелёный аватар, опустил плечи и сказал:

— Мартен только что получила новый уровень, поэтому у неё был очень маленький запас очков… и умерла она в очень неудачном месте…

— А?.. Т-то есть она…

— Потеряла все очки на пятый или шестой день истребления…

Стоило Тиюри это услышать, как её плечи вздрогнули. Аватар зашатался, словно его вновь парализовало, и Харуюки тут же подхватил подругу детства.

К тому времени, как они пришли сюда, бесконечное истребление длилось уже две или даже три недели, поэтому они бы при всём желании не успели спасти Коттон Мартен. Но всё-таки полная потеря очков — слишком серьёзная трагедия, чтобы так просто переварить её.

Вся тяжесть в том, что Коттон Мартен потеряла и Брейн Бёрст, и всё воспоминания об Ускоренном Мире. Тиюри больше не сможет встретить её ни здесь, ни в реальности.

И вина за это отчасти лежала на Харуюки.

Тот продолжал придерживать Тиюри, но чувствовал, как и его самого будто сковывает по рукам и ногам. Он ожидал, что ребята из «Овеста» набросятся на него с упрёками вместо Тиюри, однако пятеро аватаров лишь уселись на землю и повесили головы, словно у них не осталось сил даже стоять.

Вместо этого чей-то голос раздался прямо за спиной Харуюки:

— Сильвер Кроу.

Он совершенно не заметил, как к нему подошли, и развернулся чуть ли не в прыжке.

Перед ним стоял дуэльный аватар в тёмно-синих доспехах с фиолетовым отливом. Несмотря на однозначно мужской голос он обладал на удивление стройным телом. Особенно это касалось груди и бёдер, которые выглядели даже уже, чем у Сильвер Кроу.

— Командир… — прохрипел один из сидящих на земле, но ещё до этого в голове Харуюки всплыло одно имя.

Juniper Weasel, глава Легиона «Овест», который базируется в городе Ниситокё к западу от Токио. Они никогда не разговаривали лицом к лицу, но встречались в дуэлях. В бою он славился тем, что метко стрелял из необычайно длинной винтовки и обладал прытью и ловкостью, достойной зверька-ласки, в честь которой и назывался. Удивительным образом Визель сочетал в себе синий цвет и упор на снайперскую стрельбу, и он даже пару раз умудрился подстрелить Сильвер Кроу, когда тот летел на полной скорости. Вроде бы сейчас он имел седьмой уровень.

Джунипер Визель посмотрел на Харуюки бледно-жёлтыми линзами глаз… и склонил голову, сидящую на длинной шее.

— Спасибо за спасение, Кроу. Если бы не ты и Лайм Белл, этот проклятый лис растерзал бы нас всех.

Харуюки готовился услышать обвинительную тираду в свой адрес, поэтому застыл с разинутым, хоть и спрятанным за зеркальной маской ртом.

Визель, однако, не обратил внимание на молчание собеседника, и продолжал говорить вялым, скрипучим голосом:

— Благодаря вам у меня выжила где-то треть или даже чуть меньше половины легионеров, но… мы всё равно получили такой сильный удар, что в голове не укладывается. Я почуял подставу, ещё когда Бериллиум Койл и «Хеликс» отказались от участия… теперь всю жизнь буду сожалеть, что согласился на этот план, не доверившись собственному чутью.

Судя по словам Джунипер Визеля, даже ему, прошедшему через сотни битв, трудно смириться с тем фактом, что больше половины его легионеров разом потеряли все очки. Немного поколебавшись, Харуюки решил спросить:

— Если ты говоришь «согласился»… значит, идея принадлежала не тебе?

— Нет… Это придумал Рассет Стрикс[1] из «Ночных сов». Но я не хочу сказать, что это он во всём виноват. Он как обычно хотел изменить Ускоренный Мир к лучшему… и даже когда мы попали в бесконечное истребление, как мог старался спасти своих людей и продолжал стоять прямо перед Тескатлипокой…

— То есть Стрикс-сан тоже…

— Я лично видел, как он потерял последние очки незадолго до того, как Тескатлипока развалился на части. Заодно добавлю, что Кофе Бариста[2] из «Воронёной стали» и Капур Драм[3] из «Великого пламени» тоже потеряли все очки, так что из четырёх командиров «Экзерцитуса» один только я теперь пляшу на костях павших…

На маске ласки появилась самоуничижительная ухмылка. Джунипер Визель долго молча смотрел в красное небо. Наконец, усмешка сошла с его лица, и он вновь повернулся к Харуюки.

— Если честно, я совершенно не понимаю, что сейчас случилось. Тескатлипока вдруг начал разваливаться, изнутри полезли какие-то типы… Они вроде сказали, что сегодня Брейн Бёрст завершает работу? Ты понимаешь, о чём речь, Кроу?

Харуюки тут же замотал головой. Немного подумав, он добавил:

— Ничего достоверного сказать не могу… но догадки есть.

— Выкладывай. Не обижусь, если ошибёшься.

— Хорошо. Урокион… тот лис, про которого ты говорил, сказал кое-что, из чего можно сделать несколько выводов. Прямо сейчас происходит нечто вроде межсерверной битвы между нашим Brain Burst 2039 и их Dread Drive 2047. Две игры соревнуются за то, чьи игроки быстрее выполнят какие-то условия… У проигравшей игры закроют сервер.

— Межсерверная битва… — пробормотал Джунипер Визель и посмотрел по сторонам.

Харуюки поступил точно так же. У начала Зелёного проспекта собиралось всё больше воскресших бёрст линкеров, но ни один из выживших не радовался спасению. Нападение на Тескатлипоку закончилось провалом, и они вкусили горечь нескольких недель бесконечного истребления. Эта неудача сломила всех участников похода.

— Сильвер Кроу.

Харуюки услышал своё имя и вновь посмотрел на Визеля. Ласка в сине-фиолетовых доспехах ещё раз поклонилась.

— Я пытался уничтожить Великие Легионы и прекрасно понимаю, что не имею морального права на это просьбу. Но всё-таки если твои слова про межсерверную битву — правда, то мы сейчас не в состоянии ничего с этим поделать. Не только «Экзерцитус», но и все входящие в него Легионы сейчас на последнем издыхании, у нас попросту нет ни на что сил. Поэтому, Кроу, я прошу тебя не ради и нас и даже не ради Брейн Бёрста… Сразись с этими Юнифаерзами ради самого себя.

Как только Визель договорил, его подопечные тоже дружно поклонились — Харуюки не успел заметить, когда они успели подняться на ноги и построиться по бокам своего командира.

Юнифаерзы — одно из слов, которые произнёс Урокион. Скорее всего, это было собирательное название той десятки драйв линкеров, которая вышла из порталов. Другими словами, не столько название Легиона, сколько его элитной части наподобие Бастионов или Гномов.

Харуюки не смог не то что победить Урокиона, а даже заставить его сражаться всерьёз, а ведь там были ещё девять других супергероев, которые могли оказаться даже сильнее того. Можно ли обещать, что он будет сражаться с Юнифаерзами, если пока неизвестно даже, способен ли Сильвер Кроу хоть что-то им противопоставить?..

Харуюки задался этим вопросом и вдруг осознал одну вещь. Зов Цитрона и прирождённая смелость Тиюри перевернули ситуацию с ног на голову и отсрочили момент начала решающей битвы на двадцать семь реальных часов… или более чем на три года Ускоренного Мира. Разумеется, Харуюки не собирался проводить в погружении больше реальных суток, но этого всё равно с лихвой хватит, чтобы встретиться с бёрст линкерами, на которых Харуюки мог положиться, и обсудить с ними возможные меры. В конце концов, Короли Брейн Бёрста тоже имеют девятый уровень, как и Урокион, а помимо них существует множество других сильных и опытных бойцов.

Главная проблема в том, что Харуюки не мог даже представить себе, что его нынешняя госпожа Белая Королева Вайт Космос согласится сотрудничать с другими Королями. Тем не менее поговорить с ней об этом всё равно стоило. Обычно она вела себя так, словно знала будущее наперёд, однако новость о портале внутри Тескатлипоки застала её врасплох. Следовательно, вторжение драйв линкеров тоже наверняка стало для неё неожиданностью.

— В одиночку я, конечно, не смогу победить… — Харуюки на всякий случай предварил свой ответ Визелю этими словами. — Но я и мои друзья постараемся сделать всё возможное. И кстати… «Экзерцитус» может гордиться собой за то, что бросил вызов Тескатлипоке, и неважно, по какой причине. Хотя я понимаю, что моя похвала вам даром не сдалась…

— Ну ты сказал. Потерявшие все очки ребята не зря старались, раз заслужили такие слова от самого «Спидстера»… — Визель слегка улыбнулся и перевёл взгляд на Тиюри. — Кстати, Лайм Белл. Спасибо, что так переживала за Мартен.

До сих пор не отошедшая от шока Тиюри слегка вздрогнула и тихо ответила:

— Я… не успела помочь ей… Кото-тян написала мне, а я…

— Это не твоя вина… У нас есть один человек, который знает Мартен в реале и может с ней связаться. Что скажешь?

— Не стоит… — начала было Тиюри, но мигом передумала и кивнула. — Тогда… если не трудно.

Она открыла инвентарь и достала из него голубую карточку. На неё игрок мог записать короткое текстовое сообщение, однако сейчас её покрывала ледяная текстура — это говорило о том, что карта защищена паролем.

— Это адрес почты для связи со мной. Пароль «BELL».

— Хорошо.

Визель забрал карточку и убрал в свой инвентарь. Тиюри, конечно, выбрала крайне лёгкий пароль, однако если с карты снять защиту, это будет видно даже по её внешнему виду, а второй раз пароль установить не получится. Иначе говоря, прочитать сообщение, не оставив явного следа, невозможно.

Визеля это нисколько не смутило, поскольку как правило все письма в Ускоренном Мире передавали именно так. Закрыв инвентарь, он вздохнул.

— Мы дождёмся, пока воскреснут все, кто сейчас под маркерами смерти, затем выйдем через портал в Саншайне. Вы можете нас не ждать.

— Нет… Мы подождём. Осталось-то всего полчаса.

— Понятно, — коротко ответил Визель.

Последний из сохранивших какое-то количество очков член «Экзерцитуса» воскрес спустя двадцать семь минут, и все выжившие собрались у входа в ущелье. Харуюки встретил в этой толпе нескольких знакомых, но обстановка не располагала к разговорам. Они с Тиюри стояли рядышком у скалы на юго-западе и слушали, как Джунипер Визель вещает с плоского камня, как с платформы:

— Разведчики уже сообщили, что отсюда и до Саншайн Сити нет ни одного Энеми. Но они всегда могут неожиданно появиться, поэтому по дороге идём строем. Те, у кого разведывательные способности, спереди и сзади, бойцы ближнего боя впереди, дальнего и поддержки точно посередине.

Получив указания, выжившие начали строиться. Всего их было сто тридцать, не считая Тиюри и Харуюки. Хотя последнему уже приходилось принимать участие в битве против Бога солнца Инти, на которую пришли 96 человек из шести Легионов, но «Экзерцитус» всё равно показался ему впечатляюще огромным войском. И всё-таки, по их словам, в бою участвовало более трёхсот бёрст линкеров. Увы, предположения Харуюки о том, что Тескатлипока забрал остатки очков у двух сотен игроков, попали точно в цель.

Где-то через пару минут аватары закончили построение, и Визель приказал выдвигаться. Бойцы «Экзерцитуса» пересекли пострадавший в бою перекрёсток, обошли гигантскую статую и направились на северо-восток, где возвышалась башня Саншайн 60. Аватары шли почти что в ногу, и Харуюки с трудом верил, что они состоят в разных Легионах. Скорее всего, перед битвой с Тескатлипокой они много тренировались, отрабатывая взаимодействие.

Вдруг в глубине памяти ожил невозмутимый голос:

«Так или иначе, если средние и малые Легионы собрались для того, чтобы покончить с правлением виновных в застое Великих Легионов, то Ускоренный Мир ждут большие перемены. Этот поток, который не под силу обуздать даже Эндзю, обрушится прямо на нас. Отчасти я даже предвкушаю такую революцию…»

Эти слова принадлежали Чёрной Королеве Блэк Лотос, которую в реальном мире знали как Черноснежку, хотя её настоящее имя — Саюки Куроба. Она долгое время сражалась за то, чтобы положить конец застою в Ускоренном Мире, и наверняка возлагала на «Экзерцитус» большие надежды. Но беспощадный Бог апокалипсиса буквально растерзал даже могучую армию из трёхсот человек.

Помимо тех людей, которых сейчас видел Харуюки, эта армия состояла из около двухсот бёрст линкеров от первого до третьего уровней, которые ещё не получили право погружаться на неограниченное нейтральное поле. Однако в связи с тем, что ключевые Легионы «Экзерцитуса» потеряли командиров и ключевых бойцов, Харуюки не мог спорить с оценкой Джунипер Визеля: действительно, сейчас вопрос стоял уже о том, будет ли это объединение существовать дальше.

Впрочем, если на то пошло, угроза исчезновения нависла уже над всем Ускоренным Миром. Бесславно проигравшие и прошедшие через ад бёрст линкеры всё равно шли вперёд с высоко поднятыми головами, и теперь настало время Харуюки и Великим Легионам сделать всё возможное, чтобы однажды эти игроки смогли снова пройти этой дорогой.

Джунипер Визель до последнего оставался у входа в ущелье. Убедившись, что никто из его подчинённых не потерялся, он коротко кивнул Харуюки и Тиюри, после чего вихрем умчался вслед за остальными. Не прошло и минуты, как вся колонна исчезла в лесу скал-останцов на северо-востоке.

Какое-то время Харуюки лишь молча слушал тоскливые завывания ветра, проносящегося над бескрайними гористыми пустошами.

— Тию, всё хорошо? — наконец тихо спросил он.

— Ммм… — пробормотала она после небольшой паузы. — Да.

Затем Лайм Белл как стояла, так и уселась на землю.

Харуюки последовал её примеру и опустился на пятую точку по соседству с ней. Впереди была уйма работы, но ментальное истощение навалилось с такой силой, что он едва не упал в обморок.

[[image:/storage/reader-images/d219ed36856f1039f5dfbb8c30e34e09f029196e.png]]
День сегодня выдался насыщенным.

С утра по пути в школу ему пришлось четырежды сразиться с Зелкова Вержером из «Галантных ястребов», а в самой школе поухаживать за африканской зорькой Хоу вместе с суперпредседателем комитета по уходу за животными Синомией Утай, а также с ещё одним членом того же комитета Идзэки Рэйной.

Далее объявилась Красная Королева Скарлет Рейн, точнее Кодзуки Юнико, поскольку она пришла в реальном мире, да не одна, а с одним из своих Триплексов — Као Фукаей, игравшей в Ускоренном Мире за Тистл Поркюпайн. Последняя уже держала дома хищную птицу, и Харуюки договорился с ней о том, что она на время приютит Хоу. Казалось бы, на этом он сделал все свои дела, однако стоило выдвинуться в обратный путь, как пришло сообщение от Сноу Фейри из Осциллатори Юниверса. За Харуюки приехало такси, в котором уже сидели Цубоми Косика и Вакамия Мегуми, известные в Ускоренном Мире как Роуз Миледи и Орхид Оракул. Втроём они поехали в частную школу для девочек Этерна, расположенную в Сироканэ в районе Минато и служащую главной базой Осциллатори.

Там в комнате школьного совета его ждали первый, второй, шестой и седьмой Гномы. Платинум Кавалер потребовал от Харуюки пройти испытание битвой: в одиночку победить Энеми Звериного класса. Однако вылазка оказалась ловушкой Кавалера. Он загнал Харуюки в угол при помощи своего фемто-стиля, но вмешательство Архангела Метатрон помогло тому избежать гибели.

Обратно Харуюки снова поехал на такси, и на сей раз его подставила уже Мегуми, подсадив к нему Черноснежку. Харуюки пригласил её к себе домой в надежде как следует извиниться за переход в другой Легион. Вечером они сели у него в гостиной, и он наконец-то признался ей в своих чувствах… а Черноснежка поцеловала его…

Стоило про это вспомнить, как в голове вновь раздались её хлёсткие слова:

«Харуюки. Насколько я понимаю, Рин, Нико и Тиюри любят тебя и полностью осознают свои чувства. Далее, Фуко, Утай и Шоко пока не готовы себе в этом признаться, но у меня на их счёт большие подозрения… Ты должен дать искренний ответ на их чувства, каждой по отдельности».

Взгляд невольно упал на сидящую рядом Лайм Белл.

Харуюки и Курасима Тиюри всю жизнь прожили в одном доме, ходили в одну младшую, а теперь и среднюю школу, поэтому были образцовыми друзьями детства.

В те времена, когда Харуюки постоянно сталкивался с травлей, потерял веру в людей и заперся в скорлупе ненависти к самому себе, Тиюри единственная терпеливо протягивала ему руку помощи. А с тех пор, как вступила в ряды бёрст линкеров на правах «ребёнка» Такуму, помогала в противостоянии с Даск Тейкером, а позднее и другими членами Общества Исследования Ускорения. Ещё труднее оценить помощь, которую она оказывала не только своей силой, но врождённой жизнерадостностью и моральной стойкостью.

Тем не менее… вернее даже, как раз поэтому Харуюки растерялся, когда услышал от Черноснежки, что Тиюри влюблена в него. Ему всегда казалось, что та мечтает лишь о том, чтобы их тесный круг друзей детства, в которой входил ещё и Такуму, никогда не распадался и всегда поддерживал хорошие отношения…

— Слушай, Хару.

Харуюки поёжился, неожиданно услышав своё имя. Он робко повернул голову и встретил вопрос, которого совершенно точно не ожидал:

— Нет ведь ни одного официального способа воскресить бёрст линкера после полной потери очков?..

Умоляющий голос вонзился в сердце Харуюки словно игла. Не то чтобы он забыл случившееся, но теперь ещё острее осознал, что Тиюри только что потеряла подругу. Поэтому сейчас вовсе не время рассуждать о любви — это важная мысль, но пока неуместная.

Харуюки глубоко вдохнул сухой воздух и принялся размышлять.

Воскрешение бёрст линкера, потерявшего все очки — не то, чтобы совсем беспрецедентная вещь. Из того, с чем сталкивался лично Харуюки, можно назвать воскрешённого Даск Тейкера, которого подселили в наплечник Вольфрам Цербера, затем Орхид Оракул, которая воскресла прямо посреди битвы за территорию, и, наконец, возвращение Центореа Сентри, к которому Харуюки тоже приложил руку.

Из этих трёх примеров первые два полагались на «Реинкарнацию», загадочную способность Белой Королевы Вайт Космос. Тиюри и сама про это знала, поэтому спросила именно про «официальные способы».

Но что насчёт третьего?..

Немного поколебавшись, Харуюки пришёл к выводу, что мастер едва ли отругает его с учётом нынешних обстоятельств, и сказал:

— Ты помнишь Центореа Сентри, которую я приводил, когда мы планировали битву с Инти?

— Ага. Сэри Судзукава, да? Кстати, интересный вопрос. Как ты умудрился познакомиться с футболисткой-старшеклассницей из школы в Синдзюку?

— Э-э…

Поймав на себе пристальный взгляд миндалевидных глаз, Харуюки невольно выпрямил спину, но взял себя в руки и расслабил плечи.

— Ты чего! Конечно же, мы впервые встретились не в реальности! — ответил это. — Это случилось в Ускоренном Мире.

— А-а, ну да… Так зачем ты говоришь о ней?

— Ты ведь помнишь, что она была Третьим Хром Дизастером?

— Ага… — Тиюри кивнула и тихо продолжила: — Наверное, Черноснежка-семпай по ошибке решила, что Синий Король победил Сентри и лишил всех очков. На самом деле она выжила и пряталась где-то в Ускоренном Мире, совсем как Фуко-сан.

— Насчёт победы Синего Короля — это чистая правда, заявил Харуюки, выждал небольшую паузу и решился сказать правду: — Более того, в том бою Сентри действительно потеряла все очки. У неё принудительно удалился Брейн Бёрст, и она потеряла всю память об Ускоренном Мире…

— Что?! —Тиюри вытаращила глаза, но тут же продолжила, как всегда проявляя врождённую сообразительность: — А! Ты хочешь сказать, она тоже из тех бёрст линкеров, которые сначала потеряли всё очки, а потом вернулись? Но при этом не так, как Даск Тейкер?..

— Ага. — Харуюки коротко кивнул. — Более того, это произошло прямо у меня на глазах… Она пока не рассказала, что это за способ, но я уверен, что ключ к нему — мыслительные квантовые контуры на центральном сервере Брейн Бёрста.

— Мыслительные квантовые контуры?.. — попугаем повторила Тиюри и посмотрела вверх, словно надеясь увидеть там пресловутые контуры.

Увы, в небе по-прежнему были только шестиугольники с надписями «WARNING» и «FINAL STAGE».

«Неужели неограниченное нейтральное поле теперь всегда будет выглядеть так?» — на секунду задумался Харуюки и моргнул, чтобы прогнать мысль.

— Мы ведь сейчас прямо с тобой думаем и разговариваем не при помощи живых мозгов, — продолжил он, вновь поворачиваясь к соседке. — Наши сознания… наши души скопированы в квантовые контуры, которыми мы сейчас пользуемся. Белая Королева называет их «лайткубами», но важнее то, что в них хранится копия всех наших воспоминаний…

— То есть даже когда бёрст линкер теряет все очки, и ему стирают воспоминания, их можно скопировать из этого… лайткуба, если с ним ничего не случилось?..

Тиюри говорила так хрипло и быстро, что Харуюки положил ладонь на её хрупкое плечо в попытке успокоить.

— Это очень важное «если»… Потому что насколько я понимаю, как правило, едва только бёрст линкер теряет очки, куб сбрасывается в начальное состояние. Наверное, Сентри каким-то образом обеспечила кубу защиту перед тем, как сразиться с Синим Королём… либо же её квантовый контур избежал стирания из-за Брони Бедствия. Одно из двух.

Тиюри вскинула голову, словно собираясь что-то сказать, но молчание продлилось не меньше пяти секунд. Наконец, зелёная маска тихо выдохнула несуществующим ртом:

— То есть… лайткуб Кото-тян уже…

— Наверное, так, — прошептал Харуюки, не найдя в себе сил однозначно подтвердить догадку подруги.

Поскольку Коттон Мартен — это не знаменитый ветеран вроде Центореа Сентри, вряд ли у неё есть настолько же необычное Усиливающее Снаряжение. Едва ли она могла защитить квантовый контур от сброса в момент потери всех очков — да и вообще знала о его существовании.

Для Харуюки в Ускоренном Мире тоже существовало много неизведанного, поэтому он не мог говорить наверняка, но что-то подсказывало, что надежды на воскрешение Коттон Мартен уже нет. Но стоило об этом подумать…

— Слушай, Хару, — прошептала Тиюри ещё тише. — Белая Королева… может воскресить Кото-тян с помощью «Реинкарнации»?..

— А!.. — Харуюки невольно уставился на миниатюрную маску Лайм Белл.

На ум сразу пришло предположение: неужели она именно поэтому оставила Джунипер Визелю адрес для связи с собой? Но Харуюки мигом отделался от этой мысли и убедил себя, что эти слова Тиюри проговорила случайно из-за шока и чувства вины перед подругой.

Отведя взгляд от Лайм Белл, Харуюки задумался.

«Реинкарнация» Вайт Космос — это кошмарная сила, попирающая достоинство бёрст линкера, но это не значит, что её использование обязательно приводит к трагедии.

Когда ей воспользовались для воскрешения Даск Тейкера для последующего превращения в Броню Бедствия 2, то получилась наполненная злобой копия, унаследовавшая лишь худшие черты Номи Сэйдзи. Но при этом Вакамия Мегуми вновь стала полноценной Орхид Оракул, и это воскрешение по качеству ничуть не уступало тому, через которое прошла Центореа Сентри. Если в обоих этих случаях именно сила Космос вернула бёрст линкера в Ускоренный Мир, то откуда взялась настолько разительная разница? Что-то подсказывало, что дело не только в прихотях Белой Королевы, на капризность которой жаловалась даже Сноу Фейри, одна из её ближайших соратниц.

— Вакамия-семпай… Орхид Оракул говорила, что «Реинкарнация» Вайт Космос — это по своей сути способность, дающая доступ к Основному Визуализатору, — пробормотал Харуюки, глядя на землю между своих ног. Он почувствовал, как рядом шевельнулась Тиюри. Однако она молчала, поэтому Харуюки продолжил: — Я не знаю, как она получила эту способность, и что это вообще за сила такая — спецприём, Инкарнация или что-то другое. Важно то, что если она может управлять Основным Визуализатором, то есть главным сервером Брейн Бёрстом, то ей под силу многое… возможно, даже восстановить данные стёртого лайткуба. Поэтому если говорить о том, существует ли шанс воскресить Коттон Мартен с её помощью, то скорее да, нежели нет.

На сей раз уже Тиюри громко ахнула. Харуюки тут же схватил подругу детства за запястье и сделал необходимую оговорку:

— Но Белая Королева ни за что не будет делиться силой бесплатно. Она преследует свои загадочные цели, которых я не могу даже представить, а Гномы знают только частично. Она совершает лишь те поступки, которые приближают её к задуманному, а по поводу всего остального даже пальцем о палец не ударит. Поэтому в обмен на воскрешение Коттон Мартен она может потребовать… твоего перехода в Белый Легион.

— М-моего?! — растерянно воскликнула Тиюри и посмотрела на свою руку, хотя Харуюки продолжал держать её за запястье. — Но зачем? У меня всего лишь пятый уровень и нет Инкарнации…

Харуюки поднял её руку и указал ей на середину перекрёстка.

— Уже забыла, как откатила время для статуи и замуровала портал? Ты единственный аватар в Ускоренном Мире, который способен на такое. Пард тоже говорила, что Зов Цитрона — это одна из сильнейших способностей Ускоренного Мира наряду с Трисагионом Метатрон и Сломом Парадигмы Оракул.

— Э-э… н-ну что ты, я не… — Тиюри смущённо заморгала.

Харуюки отпустил её руку и протяжно вздохнул.

— Эх… Ты подумай как следует. Белая Королева уже собрала у себя две из этих способностей. Разве трудно представить, что она хочет добраться и до третьей?

— Ммм, это тоже верно… — Тиюри притихла, словно до сих пор не верила в услышанное, и посмотрела на колокол под названием Хоровой Перезвон на своей второй руке.

«Что, если она и правда согласится покинуть Нега Небьюлас и вступить в Осциллатори Юниверс ради воскрешения Коттон Мартен?» — запоздало заволновался Харуюки, но…

— Я не покину Легион… даже ради Кото-тян, — тихо проговорила Тиюри и перевела взгляд на Сильвер Кроу. — Я не полная дура, кое-что всё-таки понимаю. У меня совсем не та ситуация, что была у тебя…

— Вот как… — кое-как выдавил из себя Харуюки.

Приняв это решение, Тиюри простилась со своей подругой. Он уже никогда бы не узнал, какие отношения сложились между ней и Коттон Мартен, но в Ускоренном Мире действует принцип «все враги, кроме твоего “родителя” и “ребёнка”», поэтому подружиться с кем-то из чужого Легиона — редчайшее событие. Вот и товарищи Харуюки в основном состояли в объединённом Легионе, появившемся после слияния Нега Небьюласа и Проминенса, а из остальных бёрст линкеров он мог назвать другом разве что Аш Роллера из Зелёного Легиона Грейт Волл.

И… ещё одного человека. Хотя он и Вольфрам Цербер из Общества Исследования Ускорения общались всего пару-тройку раз, Харуюки всё равно считал его настоящим другом. Похитив ракетные двигатели «Неуязвимого» Красной Королевы Скарлет Рейн и слившись с гигантским количеством негативной Инкарнации, которая накопилась в ISS-комплектах, тот превратился в Вольфрам Дизастера, сильнейшего дуэльного аватара в истории, и Харуюки до сих пор считал, что должен его спасти.

Где-то месяц назад он мельком увидел Цербера в реальном мире. Там, на торговой улице в Коэндзи, его глаз зацепился за подростка, почти ещё ребёнка, с длинной, нависающей над глазами чёлкой. Харуюки не успел спросить настоящее имя Цербера, но уже догадывался, в какую школу он ходит.

Тот мальчик носил чёрные штаны в модную серую клетку, которая проявлялась только на свету. Точно такую же одежду Харуюки видел семь часов назад, её носили Томотика Кёбу и Рио Симидзу — двое из семи Гномов. Это значило, что Вольфрам Цербер, как и они, ходит в среднее отделение академии Сиракаба но Мори.

Поскольку сейчас летние каникулы, он мог последовать примеру Нико и установить наблюдение за школой. Но, с другой стороны, если бы он каким-то образом получил доступ к школьной сети, то мигом бы сумел выяснить и настоящее имя, и адрес Цербера…

Харуюки поймал себя на этой мысли и тяжело вздохнул. Сейчас время думать не о себе любимом, а о потерявшей подругу Тиюри.

Лайм Белл сидела, повесив голову. Харуюки хотел сказать что-нибудь, чтобы поддержать, но подруга немного опередила его.

— Я не собираюсь переходить в другой Легион, но… — Тиюри посмотрела на Харуюки. — Ты ведь не можешь наверняка знать, что Белая Королева на сто процентов не согласится на другую плату за воскрешение?

— Как же ты сложно выразилась, с процентами… Нет бы лучше сказать, что… — Харуюки решил пожурить подругу, но та не прислушалась к его словам.

— Короче, шанс есть или нет?

— Ну… Никто не знает, что у неё на уме, поэтому нельзя сказать, что нет…

— Вот ты и попроси её.

— А… что?! — Харуюки отшатнулся и замотал головой. — Тогда она и плату потребует не у тебя, а у меня…

— Я помогу сделать то, что она попросит.

— Послушай-ка!.. — жалобно простонал Харуюки, хотя в глубине души чувствовал огромное облегчение, заметив в голосе Тиюри нотки привычной жизнерадостности и несгибаемости.

Может, она лишь изображала бодрость и цеплялась за слабую надежду, но вероятность воскресить Коттон Мартен всё-таки была. Тем более что Белая Королева — глава Легиона, в котором состоит Харуюки, и не прикажет казнить его только за вопрос… наверное.

Харуюки собрался с силами и уже собирался согласиться, как вдруг…

— Кто-нибудь…

Он резко напрягся, услышав чей-то тихий, слабый голос. Тиюри посмотрела на Харуюки с недоумением, но тот приложил палец ко рту, попросив помолчать, и весь обратился в слух.

Уши дуэльного аватара улавливали лишь завывания сухого ветра, блуждающего между огромных скал. Ни голосов людей, ни криков Энеми. Харуюки расслабил плечи и решил, что ему просто показалось, но…

— Кто-нибудь, помогите!

На сей раз голос показался ему громче.

— Я кого-то слышу! — ахнув, воскликнула Тиюри, тоже уловив зов о помощи.

Оба аватара вскочили на ноги и торопливо осмотрелись. Прямо за их спинами на двадцать с лишним метром возвышалась скала, в которую превратился один из торговых центров. Слева на северо-запад уходил Зелёный проспект, справа раскинулся восточный перекрёсток Икэбукуро. Наконец, прямо по курсу высились ноги гигантской каменной статуи. Взгляд так и не отыскал ничего похожего на человека.

Уровень «Пустошь» относится к тем, на которых нельзя заходить в здания, поэтому голос едва ли мог раздаваться изнутри скалы, но в отличие от земли все эти монолиты были вполне подвержены разрушению. Например, если аватара впечатает в камень достаточно сильным ударом, то он может углубиться в него на несколько метров, после чего дыру завалит породой и бёрст линкер окажется замурован. Если именно это случилось с обладателем голоса, то он находится в одной из окрестных скал. Сложность лишь в том, что ломать их голыми руками — задача не на одни сутки, и, скорее всего, Харуюки попросту не успеет ничего добиться до следующего Перехода.

Он вновь сосредоточился, чтобы на сей раз определить хотя бы направление. Но секунды шли одна за другой, а голос не раздавался.

Вдруг Тиюри сдвинула свой колокол. Она изогнула локоть, чтобы направить его вниз, и ударила прямо в землю.

Раздался вовсе не глухой грохочущий стук, а мелодичный звон, словно кто-то стукнул хрустальным молоточком по подвешенному в воздухе железному шару. Харуюки почти видел, как эта звуковая волна распространяется по земле и уходит вглубь неё.

Тиюри какое-то время молчала, держа колокол на грунте, но в конце концов вскинула голову и крикнула:

— Нам вон туда!

Подруга детства сорвалась с места, и Харуюки побежал следом. Тиюри промчалась метров тридцать на юго-восток и прыгнула вбок в узкое ущелье. Там пробежала ещё столько же и резко затормозила.

— Вроде бы… где-то здесь… — пробормотала она, бегая глазами по сторонам.

Харуюки тоже подключился к поискам, поборов желание разузнать, что это был за странный звук.

Ущелье даже близко не могло тягаться по размерам с Зелёным проспектом и имело в ширину около десяти метров. С обеих сторон вдаль тянулись сплошные отвесные скалы, за которыми невозможно спрятаться — да и зачем вообще скрываться, когда зовёшь на помощь?

«Неужели ловушка? Но кто мог её подстроить?..» — задумался Харуюки и уже собирался сказать Тиюри, что пора идти назад, но та опередила его:

— Смотри, Хару!

Палец Лайм Белл указал на землю. Харуюки перевёл взгляд и увидел круглую ямку диаметром сантиметров шестьдесят и глубиной десять. Похожие ямы встречались на уровне повсюду, но эта отличалась необычной формой дна. Обычно такие выемки имели форму кратеров, но эта выпирала вверх из середины, словно кто-то заткнул глубокую дыру камнем подходящего размера…

— Нет, это и правда камень! — вслух подтвердил Харуюки собственную мысль и посмотрел на яму сверху вниз. — Э-эй, есть кто внутри?!

Тиюри встала рядом с ним, и они оба навострили уши. Прошло несколько секунд…

— Здесь кто-то есть? — раздался в ответ такой тихий голос, что его удалось расслышать лишь потому, что ветер решил ненадолго утихнуть.

Харуюки невольно переглянулся с Тиюри и тихо спросил у неё:

— Это, случайно… не голос Коттон Мартен?

Секунду подумав, Тиюри покачала головой.

— Да, голос женский, но вряд ли её.

— Ясно…

Увы, чуда не произошло, но они всё равно не могли оставить пленницу в беде. Харуюки нагнулся к яме и обратился к ней:

— Я Сильвер Кроу из Нега… тьфу, из Осциллатори Юниверса! Потерпи ещё немного, мы скоро тебя вытащим!

Он бездумно пообещал девушке спасение, но камень не просто плотно закупорил яму, а ещё и расклинился об её стенки, не давая просунуть и пальца. Такое явно не могло произойти случайно — какой-то злодей забросил бедняжку в вырытую яму, а затем изо всех сил надавил на камень, чтобы полностью закрыть выход… Но Харуюки быстро понял, что случилось другое. Рядом с этим местом всего час назад бушевал Бог апокалипсиса Тескатлипока, и яма послужила девушке не темницей, а убежищем.

Если бы тот бёрст линкер, что укрыл её здесь, пережил битву, то спас бы её сам. Но поскольку этого не произошло, вывод напрашивался сам собой…

Харуюки решил больше об этом не думать и вновь изучил камень.

— Может, вместе по нему стукнем? — предложила Тиюри, но Харуюки тут же замотал головой.

— Хорошо, если удастся расколоть, но мы с тем же успехом можем затолкать его ещё глубже… И вообще, если даже Переход не раскрошил камень и не заделал дыру, то и то, и другое считается частью земли.

— То есть камень помечен как неуязвимый?! И что тогда делать?!

— Использовать Инкарнацию… Возможно, я смогу разрезать его Лазерным Мечом, но…

Харуюки решил не высказывать мысль до конца. Если этот булыжник и правда круглый и имеет в диаметре сантиметров шестьдесят, то остриё Инкарнационного клинка разрежет не только его, но и пленницу в яме… и в худшем случае отберёт у неё последние остатки очков.

Сподручнее было бы убрать этот камень с помощью, например, Волны Пустоты Даск Тейкера, которая вырывает куски из всего, за что ухватится. Но этот бёрст линкер уже покинул Ускоренный Мир, а аватаров с похожей силой Харуюки так сразу не вспомнил. И вообще, пока они выйдут в реальный мир, найдут подходящего помощника и вернутся сюда, на неограниченном нейтральном поле пройдёт ещё несколько суток.

— Слушай, Хару, а твоим Омега-стилем этот камень не разрезать? — спросила Тиюри, и Харуюки вновь замотал головой.

— В принципе, можно, но я ещё не настолько опытный, чтобы разрубить только камень. Я же не знаю, какая у него толщина… Тию, а что насчёт твоего Зова Цитрона?

— Насколько я вижу, этот камень сидит в яме уже не один день. Я не могу отматывать время так далеко…

— Ясно… Эх, если бы у нас было нечто крайне тонкое и в то же время прочное, чтобы мы могли просунуть его внутрь и поддеть камень…

— Будь у нас такой инструмент, мы бы не ломали голову, а сразу пустили его в дело! — укоризненно воскликнула Тиюри и хлопнула Харуюки по спине.

Этот удар будто заставил соскочить какой-то переключатель и зажёг в голове Харуюки лампочку озарения.

— Так… ну-ка отойди.

Отодвинув Тиюри рукой, Харуюки сосредоточился на том месте, по которому девушка попала ладонью — на основании Крыльев Метатрон.

Ектения, особая способность этого Усиливающего Снаряжения, не считалась Инкарнацией и вряд ли смогла бы разрубить камень, к тому же это оружие тоже могло навредить пленнице. Но Харуюки подумал о том, что крылья можно использовать не как оружие, а как раз в качестве крайне тонкого и в то же время прочного инструмента, с помощью которого получится вытащить камень из ямы.

Но Харуюки ещё не научился двигать крыльями с такой точностью. Более того, он до сих пор твёрдо считал, что ими владеет Архангел Метатрон, а сам он просто на время одолжил их. Вполне возможно, что эта мысль и мешала ему управлять Крыльями Метатрон так же искусно, как своими собственными.

С другой стороны, система тоже считала Усиливающего Снаряжения собственностью Метатрон, поэтому Харуюки при всём желании не смог убедить себя в обратном. Однако когда он попытался вернуть архангелу её собственность, та ответила, что эти крылья уже стали частью их связи, поэтому их невозможно отделить от аватара.

По мнению Харуюки, это означало, что Крылья Метатрон — и есть тот канал, что связывает Сильвер Кроу и архангела. Они и антенна, и усилитель. А значит, чем крепче связь Харуюки с Метатрон, тем послушнее будут и крылья.

Около получаса назад, в самый разгар битвы против Урокиона, Харуюки услышал голос Архангела Метатрон. Она сказала, нет, скомандовала ему использовать крылья. С трудом верилось, что ему просто померещилось. Должно быть, Метатрон даже сейчас чувствовала, что происходит с Сильвер Кроу, хотя и не могла прийти к нему на помощь, как это случилось в битве с Платинум Кавалером.

«Метатрон, — обратился Харуюки по внутренней связи с архангелом. — Я всегда считал, что лишь заимствую твои крылья, и что однажды мне придётся вернуть их. Но если это доказательство нашей связи… наших уз друг с другом, то я не хочу никогда их терять. Можно, эти крылья навсегда станут моими?»

Следующие пять секунд прошли в напряжённом молчании. Харуюки чувствовал на себе нетерпеливый взгляд Тиюри.

«Ты отвлекаешь меня в такой важный момент из-за подобного пустяка? Я ведь уже говорила, что не возражаю. Не я, а именно ты всегда отторгал слияние моих крыльев с тобой, слуга».

Послышался раздражённый голос, а крылья на спине наполнились теплом и начали пульсировать. Мало-помалу этот пульс синхронизировался с сердцебиением Харуюки, тепло проникло в металлический доспех, а затем и внутреннее тело аватара. Казалось, будто что-то пускает в нём корни.

— Хару, верхнее крыло… — прошептала Тиюри, и Харуюки как мог повернул шею.

Посмотреть на собственную спину, разумеется, не получилось, но он увидел, как из основания Крыльев Метатрон к вершине сложенных крыльев Сильвер Кроу перетекает пульсирующее молочно-белое сияние.

Вновь посмотрев вперёд, Харуюки закрыл глаза-линзы. Он представил себе, как многочисленные корни, идущие от крыльев, опутывают виртуальное сердце в груди аватара. Тончайшие отростки наслаивались друг на друга, сцеплялись, сливались между собой и с сердцем Сильвер Кроу.

Внезапно в груди аватара началась ещё более сильная пульсация, а вместе с ней возник и могучий жар.

В ту же секунду все десять сегментов металлических крыльев Сильвер Кроу и обе пары крыльев Метатрон раскрылись сами по себе, издав громкий хлопок.

Постепенно пропала характерная тяжесть экипированного снаряжения, которую Харуюки испытывал всякий раз, когда призывал Крылья Метатрон. Пускай он не видел происходящего своими глазами, но чувствовал, как четыре ангельских крыла соединяются в два, а затем прикрепляются к собственным крыльям Сильвер Кроу.

Пульсация на спине завершилась тем, что от крыльев разошлось ослепительно яркое белое кольцо. Когда этот свет погас, пропал и охвативший тело жар. Глубоко вздохнув, Харуюки поднял голову и спросил:

— Что случилось с моими крыльями?

— Как бы тебе сказать… — Тиюри быстро заморгала. — Сначала у тебя было отдельно четыре верхних крыла и десять нижних, затем верхние четыре сложились в два и присоединились к нижним… Так что теперь у тебя по шесть чешуек с каждой стороны, а всего двенадцать. Правда, верхняя пара немного другой формы.

— Понятно…

Харуюки кивнул и открыл инвентарь. В разделе доступного Усиливающего Снаряжения виднелся только Ясный Клинок. Далее он торопливо проверил окно способностей и увидел, что «Полёт +4» превратился в «+6», получив ещё два уровня усиления. Крылья Метатрон перестали существовать как снаряжение и вместо этого растворились в способности, поэтому ни снять, ни заново надеть их Харуюки больше не мог.

От мысли, что «Полёт» усилился словно от двух новых уровней дуэльного аватара, Харуюки стало не столько радостно, сколько жутко, но он понимал, что в войне против драйв линкеров никакая сила лишней не бывает. До сих пор он не использовал Крылья Метатрон в обычных дуэлях, потому что получил их крайне необычным способом — в подарок от «существа», — но теперь из-за вторжения становилось непонятно, вернутся ли хоть когда-то старые добрые времена дружеских поединков…

— Ну-ка, Хару, перестань тормозить и сломай уже этот камень!

Харуюки опомнился, лишь когда Тиюри потянула его за руку. И правда, сейчас было не время стоять и бездельничать.

«Спасибо, Метатрон», — мысленно поблагодарил он архангела. Вместо ответа он почувствовал, будто его погладила по голове невидимая рука.

Харуюки сосредоточился на верхней паре чешуек, которых теперь стало двенадцать. Сейчас он чувствовал крепкую связь с ними и ощущал до самых кончиков, словно часть своего тела.

Он повернул их вверх, затем вперёд, чтобы увидеть своими глазами. Хотя каждое из этих новых крыльев образовалось из слияния двух, они всё равно сохранили чрезвычайную тонкость и всё так же сужались к концу, словно меч у острия. Скорее всего, они обладали и другими свойствами Крыльев Метатрон, вроде способности растягиваться и сжиматься, а также прочностью полимидных плёнок.

Харуюки приблизил эти крылья к земле и просунул их слева и справа от плотно сидящего в яме камня. Блестящие серебристые плёнки постепенно расширяли микронные зазоры, буквально прорезая себе путь, и постепенно погружались всё глубже. Крылья не посылали никакой информации в центры осязания, но Харуюки всё равно чувствовал форму и крепость того, к чему они прикасались.

Как он и предполагал, камень оказался почти идеальным шаром диаметром сантиметров шестьдесят. Если бы он расколол его Лазерным Мечом, то Инкарнационный клинок прошёл бы прямо сквозь эту преграду и поранил сидящую в яме девушку.

Харуюки аккуратно вытягивал Крылья Метатрон, вернее, уже свои собственные, пока они не встретились под круглым камнем. Затем он вжался ногами в землю, глубоко вдохнул и…

— Погнали! — подбодрил он себя боевым кличем и попытался выдернуть камень из ямы.

Сначала тот никак не хотел двигаться, но сдался на удивление быстро, как только Харуюки напрягся посильнее. Не потому, что камень сидел в яме неплотно, просто новые крылья оказались неожиданно мощными. Харуюки чувствовал, что если напряжётся изо всех сил, то отправит камень далеко в полёт, поэтому старался не усердствовать и плавно тащить его вертикально вверх.

Камень скрежетал, поднимаясь по паре сантиметров за раз. В самом конце он слегка зацепился за край, но всё равно выскочил с удивительной лёгкостью. Изучив взглядом «пробку» размером с волейбольный мяч, Харуюки заметил на ней по пять небольших углублений с противоположных сторон — должно быть, следы пальцев того, кто заталкивал камень в яму.

Сильвер Кроу поставил шар на землю и сложил новые крылья. Они послушно легли на старую десятку чешуек и спрятались в доспехе. Харуюки ещё раз телепатией поблагодарил Метатрон и с опаской заглянул в яму.

Она оказалась идеально цилиндрической и достаточно глубокой, чтобы свет не достигал дна. Тем не менее, Харуюки всё-таки разглядел нечто круглое где-то на метровой глубине. Второй камень? Нет, скорее голова дуэльного аватара.

— Хару! — воскликнула Тиюри, тоже разглядев незнакомку.

Харуюки молча кивнул и зажёг на руке Оверрей, чтобы осветить внутренности ямы.

Как он и предполагал, внизу виднелся миниатюрный аватар, прислонившийся к стене ямы. Очевидно, здоровье у него ещё оставалось, а вот насколько морально истощена его хозяйка — другой вопрос. По крайней мере, она никак не реагировала на свет и даже не поднимала головы.

Несомненно, именно эта девушка звала на помощь. Неужели она уснула… или упала в обморок за то время, пока Харуюки с Тиюри бежали сюда и двигали камень? Сколько же часов или суток она уже сидит здесь?..

— Хару, давай уже её вытащим, — прошептала Тиюри.

Харуюки бросил на подругу взгляд. Судя по её реакции, это и правда была не Коттон Мартен, однако Тиюри не стала предаваться отчаянию, а села на корточки и крикнула:

— Эй ты, с тобой всё хорошо?! Подай руку, чтобы мы смогли тебя достать!

Голос Белл прогремел ничуть не тише её колокола и мигом привёл девушку в чувство. Аватар слегка вздрогнул, неуклюже поднял голову и замигал бледно-лиловыми линзами глаз.

— Кто вы?.. — тихо и хрипло спросила она.

— Не враги, не бойся, — ответила Тиюри уже тише. — Я Лайм Белл из Нега Небьюласа, а это мой товарищ по Легиону… то есть нет, это Сильвер Кроу из Осциллатори Юниверса.

— Лайм Белл… Сильвер Кроу… — повторила девушка, после чего представилась сама: — Я… Топ Кейп из «Галантных ястребов».

— А-а, слышала… Ты глава Легиона, да? — спросила Тиюри, спуская руку в яму. — Давай, Кроу, помогай.

Харуюки запоздало опустился на корточки. Он мог бы сделать это и раньше, но его немного смутило название Легиона. Как раз в «Галантных ястребах» состоял Зелкова Вержер, который напал на него по пути в школу сегодня утром. Харуюки отдавал себе отчёт, что был не в духе и поступил с этим противником не по-джентельменски. На секунду он задумался, что выйдет, если эта девушка видела бой, но потом напомнил себе, что сейчас не время переживать из-за таких пустяков.

К счастью, Топ Кейп явно не таила на Харуюки обиды и послушно взялась за обе руки.

Харуюки понемногу начал тянуть, подстраиваясь под Тиюри. Миниатюрная Топ Кейп оказалась на удивление лёгкой, а её броня ни за что не цеплялась, так что им не пришлось даже напрягаться. Они вытащили из ямы верхнюю половину аватара, затем усадили его на край ямы.

Как только Харуюки и Тиюри убрали руки, Топ Кейп первым делом набрала полную серо-лиловую грудь свежего воздуха.

Дуэльным аватарам не нужен кислород, но бёрст линкерам кажется, будто они продолжают дышать лёгкими, поэтому девушка наверняка постоянно сражалась с боязнью задохнуться в замкнутом пространстве. После нескольких глубоких вдохов Топ Кейп медленно перевела дыхание, подняла глаза на спасителей и кивнула.

— Белл и Кроу, от всей души благодарю вас. Я думала, что просижу там вечность…

— Долго ты там сидела, Топ? — спросила Тиюри, и девушка задумчиво наклонила голову.

— Точно сказать уже не могу, но… не то десять дней, не то две недели…

Тиюри потеряла дар речи, Харуюки тоже застыл с разинутым ртом. Две недели в одиночестве в узкой тёмной яме, где нельзя даже прилечь… Если не уметь замедлять время как Блэк Вайс и не обладать устойчивостью к одиночеству как Авокадо Авойдер, от такого легко получить сильнейшую психическую травму.

— Чудо, что ты столько продержалась… — обронил Харуюки.

Топ покачала головой.

— Будь это ловушка, я бы не выдержала. Но меня сюда посадил… — вдруг девушка резко распахнула глаза. — Да, точно… Что с Тескатлипокой?! Где люди из «Экзерцитуса», где Зел и Джим?!

Она торопливо осмотрелась, затем задрала голову и замерла. Харуюки тоже бросил быстрый взгляд на странное небо в алых шестиугольниках, после чего ответил:

— Всё рассказывать очень долго… но, если вкратце, Тескатлипока разрушился. Из «Экзерцитуса» выжило 113 человек, не считая тебя. Они все вышли через портал в Саншайн Сити.

— Разрушился?.. — недоверчиво пробормотала Топ, посмотрела на Харуюки и спросила ещё раз: — А Зел?.. Вы видели Зелкова Вержера?

Харуюки ответил не сразу. Конечно, они не перебирали всех выживших, но его взгляд явно зацепился бы за рослого, броского Зелкову. К тому же тот бы ни за что не вернулся в реальный мир, бросив Топ Кейп в этой яме. Вывод напрашивался сам собой.

— Прости, но нет, — коротко ответил Харуюки, не решившись сказать, что тот наверняка потерял все очки.

Тем не менее Топ Кейп всё поняла. Она сгорбилась будто от боли и низко повесила голову.

Даже Тиюри, тоже только что потерявшая подругу, не нашла, что сказать. Харуюки сражался с Зелкова Вержером лишь сегодня утром, а о Топ Кейп знал только её имя, но помнил, что она приходится тому «родителем», и не мог даже вообразить себе боль и скорбь от потери «ребёнка».

Впрочем, ему было ясно, что Топ Кейп морально истощена. Пока что это истощение существует лишь в квантовом контуре — копии настоящего разума этой девушки — но как только она покинет Ускоренный Мир, виртуальные воспоминания синхронизируются с реальными и лягут на мозг тяжёлым грузом. Как раз поэтому её стоило как можно скорее вернуть в реальность, чтобы не нагружать ещё сильнее.

Придя к этому выводу, Харуюки шагнул к ссутулившейся Топ. Но не успел и слова сказать, как та тихо выдавила из себя:

— Я не хочу домой.

— Н-но… Ты должна поскорее выйти и хорошенько отдохнуть… — Харуюки с трудом нашёл, что ответить, однако Топ ещё сильнее опустила голову.

— У меня… открыт видеозвонок с Зелом.

Харуюки вновь переглянулся с Тиюри. Видеозвонок — это нечто среднее между обычным звонком, который передаёт только голос, и звонком с погружением, в ходе которого можно общаться с аватаром собеседника. Во время такого звонка на виртуальном рабочем столе открывается окно с изображением лица абонента. Для этого нужна внешняя камера, поскольку сам нейролинкер не видит лица носителя, зато это самый быстрый способ ускориться, глядя на лицо товарища, если тот находится где-то далеко.

Если она погрузилась на неограниченное нейтральное поле именно так, то ничего удивительного, что ей не хотелось в реальность. Сразу после возвращения её встретит лицо Зелкова Вержера, который забыл всё, что касается Ускоренного Мира.

Харуюки заскрипел зубами, не зная, что делать. Вдруг Тиюри нагнулась к нему и прошептала:

— Слушай, Хару. Может, пусть пока отдохнёт здесь в каком-нибудь безопасном месте?

— А? Э-э…

Харуюки не ожидал такого вопроса и растерянно заморгал.

Отдых на неограниченном нейтральном поле, безусловно, лечит психологическую усталость. Перед тем, как отправиться на битву с Богом солнца Инти, Харуюки и сам почти час дремал на коленях Ардор Мейден, а после пробуждения почувствовал, как усталость от почти пятимесячной тренировки куда-то улетучилась. Скорее всего, здесь не обошлось без какой-то неизвестной Харуюки способности Мейден, но всё-таки ему казалось, что даже в Ускоренном Мире хороший отдых поможет не нести накопившуюся усталость в реальный мир.

— Это ты хорошо придумала… но где найти безопасное место?

— Например, дома у Рейкер…

— А-а…

Харуюки захотелось немедленно согласиться, но он вспомнил, что у него уже нет ключа от Аэрохижины — внутриигрового дома Скай Рейкер. Тот дубликат, что когда-то вручила ему Фуко, он отдал Метатрон, которая сейчас чем-то занята.

Но раз уж речь зашла о дубликатах…

— А… — обронил Харуюки и снова открыл инвентарь.

На сей раз он рылся не в Усиливающем Снаряжении, а прочих предметах, пока не нашёл искомый.

— Я знаю одно безопасное место, только это не Аэрохижина, — прошептал Харуюки в ответ.

Тиюри кивнула, не сдав ничего уточнять, после чего присела и тихо заговорила с расстроенной Топ Кейп.

Через какое-то время она помогла Кейп подняться и посмотрела на Харуюки. Судя по всему, девушка согласилась, чтобы её проводили до укрытия. А это значило, им предстоит путь до Мэдзиродай в районе Бункё. По прямой дотуда меньше двух километров, но Топ Кейп слишком устала, чтобы позволять ей идти так далеко пешком. С другой стороны, полёт в обнимку с незнакомым аватаром женского пола, за которым стоит девушка из реального мира, станет тяжёлым испытанием уже для самого Харуюки.

«Да разве стоит заморачиваться из-за такой мелочи?» — отругал он себя.

— Прошу прощения, — сказал он, обхватывая со спины одновременно Тиюри и Топ.

Крепко прижав к себе обеих, он вновь расправил крылья. Два новых уровня «Полёта» быстро дали о себе знать — хотя Харуюки постарался взмахнуть крыльями как можно плавнее, они всё равно взмыли вверх как на аттракционе-катапульте, поэтому пришлось резко снижать тягу. Если бы Харуюки нёс одну Тиюри, он мог бы устроить внеплановую проверку максимальной скорости аватара, но сейчас обстановка явно не располагала к дерзким выходкам.

Едва поднявшись над расщелиной, Харуюки завис на месте. Обычно он взлетал гораздо выше, чтобы оставаться вне досягаемости Энеми, но сейчас приходилось думать не только о них, но и о загадочно исчезнувших Урокионе и Компликаторе. Первый из них пообещал всего две вещи: позволить бёрст линкерам покинуть площадь за то, что Сильвер Кроу продержался пять минут, и не раскапывать портал до полуночи с 28-го на 29-е число. О том, чтобы не нападать в случае случайных столкновений, речи не шло.

Поэтому Харуюки замер всего в тридцати метрах от земли, чтобы прятаться за камнями.

— Вот он какой, летающий аватар, — с затаённым восхищением в голосе обронила прижатая к его телу Топ Кейп, пока Харуюки выискивал Энеми. И тут же девушка задала неожиданный вопрос: — Почему ты не летал во время утренней битвы с Зелом?

— Э-э… — пришлось порыться в памяти — дуэль казалась событием из далёкого прошлого. — Зелкова должен был подозревать, что я нападу сверху, поэтому я сознательно подошёл по земле, чтобы усыпить бдительность.

— Вот как? Понятно… — Топ кивнула и снова замолчала.

Харуюки задумался, стоит ли её заверить, что он поступил так отнюдь не от снисходительного отношения к Зелкова Вержеру, но в конце концов лишь молча вернулся к поискам. Убедившись, что рядом нет ни Энеми, ни дуэльных аватаров, он вновь заставил крылья слегка завибрировать.

Троица заскользила по воздуху на юго-запад. Сначала они пролетели почти вплотную к стене Экомузея, затем вдоль проспекта Отова, который напоминал огромное ущелье, расположенное по левую руку от них. Наконец, впереди показалась впадина, полная небольших скал. В реальном мире там находилось знаменитое кладбище Дзосигая.

В таких местах водятся крайне неприятные Энеми-призраки, поэтому Харуюки решил не рисковать и обогнул опасную территорию с юга. Дальше траектория снова выпрямилась, пока в конце концов Сильвер Кроу не опустился на землю перед монолитом высотой в пару сотен метров.

Харуюки затормозил у самой земли и осторожно отпустил Топ Кейп и Лайм Белл. Ощутив под ногами твёрдую землю, девушки выдохнули и посмотрели вперёд. Гигантский камень перед ними в реальности был пятизвёздочным отелем с почти столетней историей, поэтому даже на «Пустоши» перед его фасадом раскинулось озеро с чистой водой.

— Неужели здесь? — недоверчиво спросила Тиюри.

— Ага, — коротко ответил Харуюки, вновь открывая инвентарь.

Он достал предмет, на который положил глаз в прошлый раз, и позволил ему свеситься с правой ладони.

— Идите за мной, — попросил он и подошёл к водной глади, по которой бежала мелкая рябь.

Харуюки знал, что глубина здесь не более пяти сантиметров, поэтому смело зашагал вброд. Троица прошла десять метров, посылая во все стороны небольшие волны. Вдруг откуда ни возьмись налетел туман. С каждым шагом он становился всё гуще, пока перед глазами не осталось ничего, кроме белизны.

— Кроу… — взволнованно обронила Тиюри.

Харуюки кивнул ей и стоявшей рядом Топ Кейп, затем поднял повыше большой ключ, висящий на красивом синем шнурке, и слегка раскачал его. Хотя это был вовсе не колокольчик, в ушах послышался тихий звон.

Вдруг белый туман расступился перед глазами, и впереди появился величественный особняк в традиционном японском стиле с чёрной черепичной крышей. Харуюки вновь повернулся к девушкам и объявил:

— Это павильон Ому, дом моего мастера… Центореа Сентри.

Харуюки получил дубликат ключа от павильона четыре реальных дня назад, незадолго до начала битвы против Бога солнца Инти. В тот раз он попросил Сентри о дополнительных тренировках фехтования, и та после трёхсекундных размышлений вручила ему дубликат ключа и даже сказала, что тот может есть и пить всё, что отыщет на кухне.

Пожалуй, по-хорошему ключ следовало отдать хозяйке сразу после окончания битвы с Инти, но из-за появления Тескатлипоки, перехода Харуюки в другой Легион и прочих неожиданных событий этот вопрос постоянно отходил на второй план. Тем более, что с Сентри он не общался уже три дня — с тех самых пор, как операция по спасению Сильвер Кроу завершилась обидным провалом. Харуюки не исключал даже, что девушка, которую он называл мастером, могла находиться в павильоне Ому в эту самую секунду, но когда они прошли через ворота, то увидели лишь безлюдный и безмолвный особняк. Не то обрадованный, не то опечаленный этим фактом, Харуюки отодвинул в сторону парадную дверь.

— Это мы, — на всякий случай объявил он, после чего повёл девушек прямиком на кухню.

Там он открыл огромный холодильник, замаскированный под традиционный шкаф, и увидел, что тот просто ломится от бутылок с горячительными напитками. Единственным детским вариантом оказалась минеральная вода — да и та, кажется, предназначалась для разбавления алкоголя. Взяв три бутылки безобидного напитка, Харуюки водрузил их на стол в центре помещения.

— Если хотите обычной воды, во дворе есть колодец… — предложил Харуюки, но Топ Кейп уселась за стол и торопливо перебила:

— И такая сойдёт, спасибо.

Девушка открутила пробку и залпом выпила все поллитра. Должно быть, жажда её просто замучила.

Посмотрев на такое поведение, Харуюки открыл второй холодильник. В нём лежали разные закуски к алкоголю и сладости к чаю. Первые, как полагается в Японии, были из морепродуктов, и разобраться, где какая рыба, могла разве что сама Сентри. Решив, что заедать минералку рыбой всё-таки неправильно, Харуюки достал из дальней части дорогой на вид бамбуковый свёрток. Развернув его, он увидел кусок пастилы длиной четверть метра. Отыскав на стойке нож, Харуюки разрезал сладость на четыре части: по одной себе и Тиюри, две для Топ Кейп. На кухне отыскали даже бамбуковые шпажки, которые он положил рядом с пастилой, прежде чем подать к столу.

— Спасибо и приятного аппетита! — сказала Топ, хлопнув в ладоши.

Она взяла шпажку, разрезала первый из своих кусков пастилы ещё на четыре части и отправила одну из частей в рот. На сей раз она не торопилась и тщательно смаковала угощение.

Харуюки тоже не смог устоять перед чувством голода и поднял шпажку.

Вдруг он увидел, как на тарелку перед Топ Кейп с отчётливым звуком упала капля. Харуюки на мгновение решил, что над ними протекает крыша, но павильон Ому — не какая-то дешёвая халупа, а что ещё важнее, на уровне «Пустошь» дождей не бывает.

Источником воды оказались линзы Топ Кейп. Ещё одна капля сорвалась из левого глаза, пробежала по опущенной маске и снова упала в тарелку. Но Топ лишь продолжала молча есть, даже не пытаясь вытереть слёзы.

Харуюки тоже отрезал часть пастилы и прожевал. Во рту разлилась плотная сладость и свежесть, за ней пришла волна до боли знакомого бобового вкуса. Должно быть, это лакомство стоило в магазине бешеных денег, но едва ли Центореа Сентри обидится на ученика.

Пока троица молча ела пастилу, Топ Кейп не прекращала лить слёзы.

Примечания переводчика:

1. Russet Strix.

2. Coffee Barista.

3. Kapur Drum.

----------

Том 32 Глава 4

Прошло двадцать минут.

Харуюки в одиночестве покинул павильон Ому, прошёл сквозь плотный туман и развернулся.

Разумеется, особняк уже скрылся за белой завесой, но это не помешало Харуюки поклониться в знак уважения перед Центореа Сентри. Затем он расправил крылья. У него по-прежнему оставалась куча энергии после битвы с Урокионом, и сейчас он пустил её на то, чтобы вполсилы завибрировать всеми двенадцатью чешуйками.

Сильвер Кроу взмыл ввысь с такой скоростью, что его суставы заскрипели, а воду из озера разогнало ударной волной. Половинная тяга оказалась практически той, что раньше считалось полной, и Харуюки едва не поддался желанию срочно затормозить. Он успел догадаться, что если включит реверс, то выпустит ещё одну оглушительно громкую волну, а это сродни тому, чтобы попросить всех окрестных Энеми и аватаров поскорее заметить его.

Вытянув руки по швам, чтобы уменьшить сопротивление, Харуюки поднимался в воздух полные десять секунд. Наконец, перед глазами вновь побелело, но теперь из-за туч, а не тумана. Сильвер Кроу в мгновение ока прорезал большое кучевое облако и лишь после этого широко расправил крылья. Он понемногу тормозил, стараясь не создавать звуковых волн.

Когда ему наконец удалось остановиться, вокруг было лишь бескрайнее синее небо. Высотки Токио под ногами казались игрушечными миниатюрами. Дуэльный аватар завис в паре километров над землёй.

Две тысячи метров за десять секунд — это около 720 километров в час. Ещё до слияния Харуюки использовал Крылья Метатрон, чтобы превышать скорость звука — иначе говоря, 1200 километров в час, однако сейчас перевалил за 700, включив тягу лишь наполовину, и к тому же на вертикальном взлёте, при котором приходилось бороться против силы тяжести. От таких чисел голова шла кругом. Появилось чувство, что у аватара и правда может оторваться рука или нога, если включить полную тягу.

— Хватит бояться, — пробормотал Харуюки самому себе.

Между ним и Юнифаерзами — чудовищная разница в силе, и её никогда не выйдет сократить, если пугаться своих новых возможностей.

Харуюки поклялся себе, что овладеет новыми крыльями, даже если поначалу они будут отрывать ему хоть руки, хоть ноги, хоть голову. Затем он вновь всмотрелся в город под ногами. Озеро, на котором прятался павильон, казалось сейчас размером с дождевую каплю. И от этого на ум вновь пришли слёзы Топ Кейп, которые та проливала над тарелкой.

Когда девушка доела всю пастилу, она поблагодарила Харуюки за угощение и попыталась встать, но едва сумела приподняться, прежде чем ноги подвели её. Она уже утолила виртуальные голод и жажду, поэтому Харуюки и Тиюри быстро смекнули, что причина в крайней сонливости. Они подхватили Топ за руки и помогли дойти до спальни.

Харуюки отыскал в инвентаре дома футон, разложил его на татами и помог Топ расположиться. Стоило ей лечь, как она не столько уснула, сколько упала в обморок. С учётом её усталости она вполне могла проспать целые сутки. Харуюки собирался остаться в павильоне и дождаться её пробуждения, но Тиюри заверила, что справится одна.

Он вышел из павильона вовсе не для того, чтобы прогуляться и развеяться. У него появилось время выполнить задание Белой Королевы Вайт Космос, которое та дала ему сегодня вечером. Точнее, не одно задание, а сразу четыре.

Харуюки уже соединился узами с Архангелом Метатрон, Охирумэ Аматерасу и Божественной царицей Бали. Теперь ему предстояло связаться с четырьмя оставшимися высшими существами, а в идеале ещё и установить с ними такие же крепкие связи.

Белая Королева назвала ему все имена: Принцесса зари Ушас, Богиня мертвецов Си-ван-му, Королева бури Рудра и Богиня ночи Нюкта. Харуюки понятия не имел, зачем Вайт Космос поручила ему это задание и вообще остался ли в нём смысл после уничтожения Тескатлипоки и вторжения драйв линкеров. Но с другой стороны, она всё-таки его хозяйка, а раз так, её поручения нужно выполнять, по крайней мере, пока она не передумает и не даст об этом знать.

Главная сложность состояла в том, что четверо из высших существ обитали в глубинах Великих подземелий — например, логово Архангела Метатрон находилось под парком Сиба. Черноснежка, которая тоже слышала приказ Космос, заявила, что для походов в такие места нужно хотя бы 18 человек.

Конечно же, Харуюки не мог искать людей для выполнения задания Белой Королевы в Нега Небуласе и Легионах других Королей. Рейд-группу придётся собирать исключительно из легионеров Осциллатори Юниверса.

Даже если не принимать в расчёт Общество Исследования Ускорения, тайное крыло Белого Легиона, то это всё равно крупная организация из более чем тридцати бёрст линкеров. Однако Харуюки пока знал в ней только четверых из Семи Гномов, а также двух без пяти минут беглянок: Роуз Миледи и Орхид Оракул. С остальными он даже не виделся после битвы за территорию в прошлую субботу, когда ещё считал их врагами. Сколько человек согласятся на просьбу помочь в прохождении сложнейших подземелий, если она поступит от такого нелюдимого новичка?..

— Надо для начала хотя бы слетать увидеть подземелье своими глазами… — вздыхая, пробормотал Харуюки и повернулся на юго-восток.

Если ему не изменяла память, то из необходимых ему существ Ушас находилась под зданием столичной администрации в Синдзюку, Си-ван-му — под Токийским куполом, Рудра — под Токио Биг Сайтом, Нюкта — под парком Ёёги. Из всех этих достопримечательностей ближе всего был Токийский купол.

«Кто вообще такая эта Си-ван-му? Имя какое-то китайское…» — размышлял Харуюки, пытаясь с двухкилометровой высоты взглядом отыскать на «Пустоши» нечто похожее на купол.

«Слуга».

В голове вдруг раздался тихий голос.

— М-Метатрон? Что случилось? — спросил он вслух, а не мысленно, но архангел услышала.

«Это я хочу задать тебе такой вопрос. Сейчас же приходи на высший уровень».

— Э-э, прямо сейчас?

«Именно так я и сказала», — раздался сухой ответ, и связь с Метатрон пропала из головы. Очевидно, она не собиралась помогать Харуюки с подъёмом.

Сегодня после обеда Харуюки находился в комнате школьного совета среднего отделения школы для девочек Этерна. Там Нанако Юхольт, она же Сноу Фейри, назвала его Связанным второго уровня и Достигателем третьего.

Очевидно, под «Связанным» она имела в виду бёрст линкера, имеющего узы с «существом», хотя уровни этого понятия оставались загадкой. Что касается «Достигателя», то это наверняка тот, кто сумел достичь высшего уровня, и Харуюки мог даже строить догадки насчёт уровней. На первом для подъёма необходим прямой контакт с «существом», на втором достаточно удалённой связи, на третьем бёрст линкер может достичь высшего уровня самостоятельно.

У Харуюки пока всего несколько раз получилось повторно ускориться без помощи Метатрон. Однако эти подвиги требовали либо огромного количества времени на затачивание сознания, либо угрозы для жизни. Да, можно говорить о том, что он умеет подниматься на высший уровень самостоятельно, но далеко не свободно.

Поскольку сейчас ситуация не располагала к случайному успеху в экстремальных условиях, оставалось уповать на концентрацию…

Хотя нет. Всего несколько часов назад Харуюки сумел попасть на высший уровень совершенно неожиданным образом. Он находился в гостиной своей квартиры с Черноснежкой и когда впервые в жизни испытал настоящий поцелуй, в ушах вдруг раздался звук ускорения, и они оба оказались на высшем уровне. Вспомнив тепло и мягкость губ Черноснежки, Харуюки мигом покраснел под зеркальным забралом, но сумел унять чувства и пуститься в размышления.

До сих пор ему казалось, что именно предельная концентрация — ключ к подъёму на высший уровень. Её можно достичь, либо оттачивая в течение долгого времени, либо инстинктивно, когда на пороге жизни и смерти включается режим выживания. В эти моменты лайткуб перегружается, а сознание возносится, точнее, выталкивается в новое измерение.

Но эта гипотеза никак не могла объяснить подключения к высшему уровню прямиком из реальности. Когда Харуюки целовал Черноснежку, то пользовался своим настоящим мозгом, не подключаясь к лайткубу.

— Или всё-таки нет?.. — еле слышно пробормотал он.

Когда Харуюки впервые встретился с призраком Центореа Сентри на высшем уровне, она сказала ему, что человек, получивший Брейн Бёрст, в ту же — хотя не обязательно — ночь видит кошмар, и это связано с тем, что его душа в течение нескольких часов копируется в лайткуб. Конечно, это тоже только догадка, но она утверждала, что пока Харуюки спал, его сознание соединялось с лайткубом посредством нейролинкера. Но что, если это подключение не одноразовое? Вдруг оно происходит всякий раз, когда Харуюки надевает нейролинкер или просто находится рядом с ним?

Живой мозг в голове Харуюки и квантовый контур в Основном визуализаторе, центральном сервере Брейн Бёрста… Два хранилища, разделённых и физически, и концептуально, но в которых живёт одна и та же душа.

Как только он создал в голове этот образ, в сознании вспыхнули ключевые слова.

Предельная концентрация. Крайняя перегрузка. Воспламенение души. Свет Инкарнации.

Свет…

«Свет…»

Ему вновь почудился чей-то голос, но он принадлежал не Метатрон и не кому-то из «существ». Он доносился откуда-то изнутри Харуюки — из тёмного, бездонного омута его памяти.

«Почувствуй свет, который живёт внутри тебя. Внутри лайткубов, внутри всего Основного визуализатора запечатаны фотоны, обречённые вечно дрожать и колебаться. Почувствуй их, соединись с ними, и тогда ты сможешь достичь следующего уровня и превзойти силу Инкарнации».

Харуюки не смог вспомнить, где слышал раньше этот голос. Но в то же время он почувствовал, что как никогда приблизился к самым сокровенным тайнам Ускоренного Мира.

Ключевая разница между высшими созданиями вроде Метатрон и рядовыми Энеми — как раз в лайткубе. Святые обладают точно такими же квантовыми вместилищами душ, что есть у Харуюки и других игроков. Другими словами, в Ускоренном Мире фактически нет разницы между высшими существами и бёрст линкерами.

Но раз так, почему Метатрон может самостоятельно ходить на высший уровень, а Харуюки нет?

Должно быть, весь секрет в том, что «существа» гораздо ближе к Основному визуализатору. Причем «ближе» и по расстоянию, и по форме души. Тому Харуюки, что заключён в лайткуб, не хватает… так сказать, оптимизации, поэтому ему очень трудно соединиться в единое целое с Основным визуализатором. Из-за этого ему приходится либо полагаться на помощь Метатрон, либо брать большой разбег для прыжка через стену.

Как же прийти к этой оптимизации?

Ответ: так же, как к мастерству в Инкарнации. Нужно раз за разом достигать высшего уровня. Повторять снова и снова. Более того, между этими видами тренировок на самом деле нет разницы, ведь Система Инкарнации — это как раз сила, позволяющая приблизиться к Основному визуализатору.

Каждый бёрст линкер понемногу оптимизирует свою душу в процессе изучения Инкарнации. На каком-то этапе этого и связи с высшим существом достаточно, чтобы стать Достигателем первого уровня. После этого тренировки Инкарнации и прыжков на высший уровень происходят одновременно. Со временем эта оптимизация позволяет достичь второго уровня, затем третьего…

Эта система постепенного продвижения или отбора талантливых игроков — явно не случайность. Вне всякого сомнения, она с самого начала либо заложена кем-то в проект Brain Burst 2039, либо добавлена в него позднее. С игровой точки зрения Система Инкарнации — чистой воды жульничество, но тот, кто управляет этим миром, хочет, чтобы ей пользовались, и намеренно это разрешает.

Если свободное перемещение на высший уровень требует огромного количества времени и оптимизации души до уровня высших существ, то Харуюки ещё далеко до такого уровня мастерства. Но если он сможет подстегнуть себя к предельной сосредоточенности, как уже делал раньше…

Изысканная пастила из собственных запасов Центореа Сентри прогнала чувство голода, но не усталости от многочисленных битв, которые пришлось пережить за сегодняшний день. С утра несколько дуэлей с Зелкова Вержером, после обеда Энеми Звериного Класса Крокоцетус и Платинум Кавалер по прозвищу «Сокрушитель», а всего час назад смертельный бой против обладающего загадочной силой драйв линкера Урокиона. Это был один из двух-трёх самых насыщенных дней в его жизни бёрст линкера. Он слишком вымотался, чтобы попробовать ещё раз в случае неудачи.

Продолжая висеть в двух километрах над землёй, Харуюки расставил ноги, опустил центр тяжести, а левую ладонь положил на рукоять воображаемого клинка на бедре.

Скорее всего, предельная концентрация — это не дверь на высший уровень, а ключ от неё. Как только сосредоточенность превышает некий порог, в стене, которая разделяет лайткуб и Основной визуализатор, появляется небольшая брешь. Сознание засасывает в неё и выбрасывает наверх.

Вдруг Харуюки вспомнил, кому принадлежал недавний голос. К нему обращался Миррор Маскер, он же Синомия Кёя — покойный старший брат Утай.

Когда Харуюки пришёл в зеркальную комнату дома семьи Синомия, чтобы оттуда достичь высшего уровня, он сначала предельно сконцентрировался, а затем попытался кулаком разбить стену между мирами. Однако вдруг к нему обратился Кёя и посоветовал почувствовать свет внутри себя. Харуюки прислушался и прошёл сквозь стену вместо того, чтобы ломать её. Скорее всего, у него получилось именно благодаря тому, что Кёя — вернее, Миррор Маскер, сохранившийся на Основном визуализаторе в качестве копии сознания — сыграл роль проводника.

Однако сейчас голоса уже не было. Харуюки придётся самому создать дверь в стене между мирами, чтобы пройти сквозь неё.

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Затем разжал приставленный к бедру кулак и вытянул пальцы.

Внешнее и внутреннее, мир и он сам, Основной визуализатор и лайткуб.

Харуюки закрыл глаза, и в его голове возник причудливый образ. Посреди кромешной тьмы появились крошечные кубики, выстроенные в строгом порядке с небольшими промежутками между собой. Они окружали ещё один куб, но куда крупнее остальных. Поверхности всех кубов слегка переливались всеми цветами радуги.

Один из этих бесчисленных кубиков — и есть лайткуб Харуюки. А большой в центре — это Основной визуализатор. Может показаться, что между ними огромное расстояние, но на самом деле они совсем близко друг к другу. Их разделяет всего лишь одна метафизическая стена, созданная системой.

Харуюки открыл глаза и сосредоточил всё своё сознание на кончике среднего пальца. Тот зажёгся серебристым Оверреем, и свечение быстро собралось в одной точке.

Во время битвы с Урокионом Харуюки взял свой Лазерный Меч и сгустил его, создав новую Инкарнационную технику: Световой Меч. Вот и сейчас он наполнил голову тем же образом заточки клинка и сжимал свет Инкарнации так сильно, как только мог. Огонёк на пальце начал вибрировать и издавать пронзительный звук.

Это и был тот свет, что живёт внутри Харуюки. Он уже умел им пользоваться — если резко высвободить его, то он превратится в Инкарнацию второго уровня под названием Световая Скорлупа. Но сейчас Харуюки не стал так делать и удерживал свет на пальце, пытаясь нащупать сознанием мир. Раньше на это уходила уйма времени и мысленных сил, но позднее он узнал способ ускорить процесс. Для этого использовался Синтез, первая из техник Омега-стиля.

Он расширял своё восприятие, пока не стал бесконечно близко к миру, вернее, к Основному визуализатору. Едва это случилось, он высвободил свет.

В воздухе пробежала прозрачная волна, из её центра пролилось радужное сияние.

Раздался хлопок повторного ускорения, и сознание Харуюки затянуло в радужные кольца.

----------

Том 32 Глава 5

— Слишком медленно, слуга! Как ты смеешь заставлять меня столько ждать?!

Упрёк обрушился на Харуюки ещё до того, как он успел открыть глаза, и заставил его виновато втянуть голову в шею.

Он робко поднял глаза и увидел на фоне бесконечной черноты излучающую мягкий белый свет фигуру, которая висела… нет, сидела прямо на пустоте.

Длинные волосы, длинное одеяние святой, длинные крылья — всё это были непременные атрибуты Архангела Метатрон, одного из высших cуществ. Даже на чёрно-белом высшем уровне она умудрялась сохранять всё ту же нечеловеческую красоту.

— Н-но я пришёл так быстро, как только мог… — возразил Харуюки, выпрямляя спину своего аватара, тоже существовавшего лишь в виде скопления белых частиц. Но…

— Кроу, я не против того, что ты заставил ждать архангела, но тратить ещё и моё время — преступление, которое должно быть наказано.

— Я тоже умаялась ждать. Моё настроение можно исправить только угощением.

Справа и слева раздались новые голоса. Харуюки вновь оцепенел, но потом всё же нашёл в себе силы посмотреть по сторонам.

Спереди-справа восседала несовершеннолетняя на вид девица в японских одеяниях храмовой жрицы и с короной в виде солнечного диска.

Слева — ещё одна девушка в характерном для Кореи кимоно с длинной юбкой и в головном уборе со множеством колокольчиков. С виду ей было всего шестнадцать или семнадцать… но четырнадцатилетний Харуюки всё равно чувствовал себя самым молодым среди них.

Эти девушки могли показаться сёстрами Метатрон, но слово «сестра» слишком милое, чтобы описывать их природу. Правую называли Охирумэ Аматерасу, левую Божественная царица Бали, и обе они, как и Архангел Метатрон, относились к высшим созданиям.

«Я прямо как лягушка перед змеями… точнее, крыса перед кошками. Нет, лучше будет сказать, воробей перед соколами», — задумался Харуюки, но тут же осознал, что такие бестолковые мысли ему не помогут. Собравшись с мужеством, он вновь открыл рот.

— Мне очень жаль, что я заставил вас ждать, но… Разве вы не умеете замедлять для себя время?..

— Свои часы замедлить возможно, но мировые — нет, — нравоучительно отметила Аматерасу.

— Тем более, что в этой ситуации дорога каждая секунда, — тут же подхватила Метатрон. — Поэтому мы продолжали наблюдать и анализировать всё время, пока ждали тебя.

— Наблюдать за чем?..

— За этим, конечно же, — ответила Бали, показывая пальцем под ноги Харуюки.

Тот опустил взгляд. Внизу тихо мерцали бесчисленные звёзды — узлы Ускоренного Мира. Каждый из них соответствовал одной из социальных камер реального мира. Железные дороги и оживлённые улицы утопали в огнях, спальные кварталы почти не светились. Звёзды позволяли увидеть географию центра Токио во всех подробностях.

Вот огромное тёмное пространство в самом центре — это Имперский Замок, а в реальности резиденция императора. К западу от него ослепительно сверкает Синдзюку. Если от него по яркому поясу линии Яманоте подняться на север, то можно найти ещё одно озеро звёзд — район Икэбукуро.

Именно туда указывал тонкий палец Бали. Точнее, на крупный огонёк зловещего кроваво-красного цвета к востоку от станции. Приглядевшись, Харуюки заметил, что вокруг этой красной звезды клубится плотная пустота. Догадаться, что это такое, не составило никакого труда. Разрушенный Тескатлипока и появившийся из него алый портал…

— Бали… ой, госпожа Бали, — продолжил Харуюки, поднимая голову. — Ваша догадка полностью подтвердилась. Когда Тескатлипока развалился, из него вылез портал… то есть своего рода проход между этим Ускоренным Миром и другим…

— Мы заметили, — быстро подтвердила Бали и на сей раз показала вверх. — Видишь вон там?

— А…

Харуюки как мог поднял голову и вгляделся в чёрное небо… точнее, космос. Если внизу раскинулось море света, то сверху нависала лишь кромешная тьма без единой звезды. Ничего удивительно, никто не будет устанавливать социальные камеры там, где никого нет, ведь они предназначены для поддержания правопорядка.

Но когда Харуюки уже собирался ответить «не вижу», он вдруг заметил вдалеке даже не свет, а какое-то подрагивание.

Глаза аватара под зеркальной маской сощурились. Харуюки вглядывался как мог, проклиная маску аватара, пока не вспомнил, что в этом мире такие преграды не имеют никакого значения. Он мог разглядеть странное явление даже с закрытыми глазами — главное иметь готовность это сделать.

Харуюки отвязал сознание от бесплотного аватара и стал воспринимать мир уже не зрением, а самим сознанием.

Синтез.

В далёкой тьме один за другим загорались огоньки. Их число стремительно росло, и постепенно они создали вторую карту центра Токио — отражение той, что внизу.

Хотя… не вторую. Мир BB2039 под ногами содержал отзвуки уже закрытых миров AA2038 и CC2040. Тот мир, что наверху, следовало называть четвёртым.

Харуюки видел эти огни не в первый раз. Когда он впервые поднялся на высший уровень при помощи Миррор Маскера, на него напала тогда ещё враждебная Сноу Фейри и отобрала у него способность дышать. Пытаясь спастись от невообразимо страшного удушья, Харуюки прибег к силе анти-Инкарнации — Синтеза Омега-стиля — и почувствовал новый мир где-то высоко над головой. Тогда он ещё не знал, что именно увидел. Но теперь ответ напрашивался сам собой. То был четвёртый Ускоренный Мир Dread Drive 2047, дом Урокиона.

За прошедшее время Харуюки, сам того не замечая, сильно отточил свою способность воспринимать мир.

Поэтому сейчас он увидел, что в мире DD, тоже похожем на множество белых огоньков, сияет единственная красная звезда. Случайно или нет, но она тоже находилась в восточном Икэбукуро. От неё вниз тянулись тончайшая нить, проходила перед глазами Харуюки и соединялась с красной звездой мира BB.

Харуюки заворожённо поднял руку и попытался дотронуться до нити. Однако ладонь прошла сквозь неё, ничего не почувствовав.

— Это и есть проход, связывающий два мира?.. — хрипло прошептал он.

— Судя по всему, он и есть, — кивнула Метатрон.

— Тогда нужно его разрубить!..

— Думаешь, мы не пробовали? Обидно признавать, но мы и сами можем лишь видеть этот проход. Нам не под силу даже изучить его, не то что нарушить его работу.

— Не может быть… — Харуюки невольно опустил плечи.

Хотя прямо сейчас портал временно запечатан со стороны Брейн Бёрста благодаря Зову Цитрона, в следующую полночь он вновь заработает, и восьмёрка Юнифаерзов вновь спустится по этой линии, чтобы продолжить вторжение.

Самую очевидную угрозу представляла чудовищная сила драйв линкеров, но ещё хуже то, что правила межсерверной войны пока что знали только они. Несомненно, исчезнувшие Урокион и Компликатор занимаются именно тем, что изучают, как лучше выполнить условия для победы.

— Слуга… Сильвер Кроу, — обратилась к Харуюки Метатрон, когда тот повесил голову и сжал кулаки.

Он поднял глаза и увидел, что архангел больше не сидит на невидимом стуле, а стоит прямо перед ним. Метатрон подняла руки и резко хлопнула Харуюки по плечам.

— Держи себя в руках! Пускай мне пришлось сидеть здесь, я всё равно наблюдала за твоей битвой против захватчика благодаря нашей связи. Ты сражался достойно… для воина.

— П-правда?..

Обычно Метатрон только ругала Харуюки, поэтому похвала застала его врасплох. Слова медленно просачивались в сознание, наполняя его приятным звоном. Захотелось кинуться в объятия этой девушки и утопить лицо в мягком платье, но после такого он бы явно получил в ответ далеко не просто щелчок по лбу, и к тому же Метатрон входила в список тех, кому Харуюки по мнению Черноснежки должен дать «искренний ответ на чувства». Хотя прямо сейчас обстановка совсем не располагала к разговору на эту тему.

— Спасибо, — дежурно ответил Харуюки и тут же решил спросить Метатрон о странных словах, которые она только что сказала: — Тебе «пришлось» сидеть здесь? Но почему?

Метатрон убрала руки с плеч Харуюки и посмотрела на Аматерасу и Бали, не открывая глаз:

— Сначала твой черёд… Расскажи нам, о чём ты разговаривал с пришельцем из другого мира. Я чувствовала, что происходит, но не слышала ваших голосов.

— А… ага, — Харуюки кивнул.

Метатрон плавно поднялась в воздух и снова уселась на невидимый стул.

«Главное, чтобы я сам вспомнил, о чём вообще шла речь…» — заволновался Харуюки, но оказалось, что все слова Урокиона крепко врезались ему в память. Немного подумав, чтобы освежить их в голове, Харуюки отступил на шаг и заговорил перед троицей богинь.

Он начал с того, как около пяти сотен человек из средних и малых Легионов создали огромное объединение под названием «Эксерцитус». Три сотни из них бросили вызов Тескатлипоке в восточном Икэбукуро на неограниченном нейтральном поле, но операция пошла не по плану, и все участники битвы оказались в неограниченном истреблении. Из-за этого больше двухсот бёрст линкеров — более двух третей боевого отряда — потеряли все очки.

Видимо, величайшей трагедии в истории Ускоренного Мира хватило, чтобы утолить голод Тескатлипоки, потому что сразу после этого он самоуничтожился, и изнутри него появился алый портал. Через него вошло десятеро человек, которые представились игроками из игры под названием Dread Drive 2047. Один из десятки, Урокион по прозвищу «Первобытный клык», спрыгнул на землю и напал на выживших из «Эксерцитуса». Харуюки вступил с ним в бой. Ему чудом удалось продержаться в дуэли пять минут, несмотря на невероятную силу и скорость противника, но…

— Метатрон, ты сказала, что я сражался достойно… но правда в том, что он даже не напрягался. Если бы он с самого начала бился в полную силу, то я бы не продержался даже пяти секунд, какие там минуты… — уныло закончил Харуюки.

— Воистину, так бы и случилось, — не задумываясь, подтвердила парившая с правой стороны Аматерасу.

— Да…

— Нечего делать лицо как у побитого пса. Главное — результат. Неважно, сколько усилий приложил враг, ты выжил, а значит, не проиграл.

— Да… — Харуюки вновь кивнул и задумался, стоит ли уточнить у Аматерасу, где она могла видеть побитых псов. Однако возможности задать вопрос так и не представилось, потому что Бали потребовала:

— Продолжай.

— К-как пожелаете. Э-э… Во время битвы с Урокионом моя союзница Лайм Белл нашла место, откуда её не видели драйв линкеры, и частично восстановила останки Тескатлипоки при помощи своего спецприёма, чтобы замуровать портал. Из девятерых, кто стоял на останках, восемь успели сбежать, но один, которого зовут Компликатор, решил остаться… а затем сказал, — Харуюки перевёл дух и слово в слово воспроизвёл глубоко отпечатавшиеся в памяти слова драйв линкера: — «Если победим мы, то исчезнет ваш мир. Если победите вы, то наш… Вот непреложный закон создателя и администратора этих игр».

Харуюки закончил свою речь, но высшие cущества ещё долго хранили молчание. Цубоми Косика, она же Роуз Миледи, однажды назвала Святых супер-ИИ, поэтому пятисекундная пауза наверняка была для них целой вечностью. Наконец, Метатрон внезапно заявила:

— Создателя и администратора этих игр?.. Судя по тону этого твоего драйв линкера, они тоже не знают, кто он такой.

— А… Да, это так…

— Постыло! — выпалила Аматерасу, и Харуюки пришлось порыться в памяти, чтобы вспомнить, что это слово обозначает «обидно, досадно». — Они не ведают и того, стоит ли за мирами человек, cущество или программа, но обладают над ними ius vitae nescique?

— И-иус… — опешил Харуюки.

— Это значит, что у них есть право оставлять или отбирать жизнь, — пояснила Бали.

— П-понятно… Да, это очень раздражает, но… прямо сейчас Урокиону и остальным приходится сражаться по навязанным правилам, так что…

— Мы поняли, — вставила Метатрон, и на её гладком лбу появилась небольшая морщинка. — Трудность в том, что прямо сейчас эти правила известны только драйв линкерам. Принимать участие в битве, не зная, как её выиграть, это вершина глупости.

— Ага…

Харуюки полностью разделял мнение Метатрон. Нельзя исключать, например, того, что условием победы для бёрст линкеров будет взятие в плен всех драйв линкеров, но строго живыми, а любая смерть захватчика приведёт к немедленному поражению.

Харуюки всерьёз задумался, нет ли здесь какой-то административной ошибки. Неужели сообщение, которое предназначалось и драйв, и бёрст линкерам, случайно было отправлено лишь одной из сторон?..

Динь…

Вдруг раздался тихий звон, похожий на лёгкий удар по хрустальной пластинке.

Затем ещё раз и ещё. Харуюки прекрасно знал этот ритмичный звон. Это не сигналы, и не музыка, а шаги.

Метатрон посмотрела вправо, её примеру последовали Аматерасу и Бали. Через мгновение к ним присоединился Харуюки.

В бесконечной тьме мерцали два белых огонька. Они постепенно приближались, на ходу принимая облики аватаров. Оба женского пола, оба в красивых бронеплатьях, оба с кукольно тонкими запястьями и талиями. Однако если левый аватар ростом напоминал ребёнка, то второй мог тягаться по высоте с Сильвер Кроу. Звон при ходьбе издавал только левый аватар, в то время как правый передвигался беззвучно.

Две девушки остановились примерно в трёх метрах от Харуюки — хотя расстояния не имели на высшем уровне никакого значения — и тот растерялся, не зная, что сделать в первую очередь. Дело в том, что миниатюрный аватар приходился Харуюки старшим по званию в Легионе, а высокий — и вовсе королевой, которой он присягнул на верность. В конце концов Харуюки решил ограничиться кивком, решив, что всё остальное будет неуместно.

Метатрон же, формально состоявшая в одном Легионе с Харуюки, не только не поклонилась, а лишь повернула голову и бросила:

— Наконец-то ты пришла, Космос.

Она обращалась к высокому аватару — Белой Королеве Вайт Космос по прозвищу «Преходящая вечность», лидеру Осциллатори Юниверса. В ответ та слегка качнула головой с роскошными вьющимися волосами золотистого цвета и сказала:

— Извини, что я так припозднилась, Меточка.

Вайт Космос могла называться высокой только по сравнению со своей соседкой — Сноу Фейри по прозвищу «Соня». Метатрон бы была выше Белой Королевы сантиметров на пять, если бы соизволила встать напротив неё. Тем не менее Космос даже на высшем уровне умудрялась излучать ауру такой силы, что казалась ничуть не слабее высших cуществ.

[[image:/storage/reader-images/32ea0b7a17568e882ecf70f72fa5060f650d6fc8.png]]
Случайно или специально назвав Метатрон кличкой, которую до того использовала Фуко, Космос мельком взглянула на Фейри и продолжила:

— Просто она капризничала и не хотела приходить.

— Не капризничала, — возразила Фейри, слегка надувшись и бросив взгляд в сторону Харуюки… хотя нет. Девушка посмотрела на Бали, которая висела в воздухе слева от него. Впрочем, она мигом повернула голову обратно и отступила на шаг. — Я послушаю отсюда, продолжайте.

— Как хочешь.

Пока Харуюки слушал разговор главы Легиона с офицером, он то и дело посматривал на Метатрон и поэтому заметил, как губы архангела слегка поджались от раздражения. «С чего бы вдруг?» — Харуюки озадаченно заморгал, но быстро вспомнил битву за территорию против Осциллатори. В тот раз он тоже поднялся на высшем уровне вместе с Метатрон, где в их разговор неожиданно вмешалась Сноу Фейри и сказала такие слова:

«Раз ты Энеми, то и оставайся Энеми — довольствуйся тем, что издеваешься над бёрст линкерами».

Сразу после этого она попыталась разрубить связь между Харуюки и Метатрон. Пускай им удалось избежать трагедии, тот случай ужасно разозлил архангела, и она поклялась, что Фейри поплатится за это. Харуюки даже успел испугаться — неужели время мести всё-таки пришло? — но, к счастью, Метатрон лишь фыркнула и отвернулась. Космос тут же взяла слово, будто только этого и ждала:

— Начну с того, что касается условий победы… — она заговорила так, словно слышала весь разговор с самого начала. — Потому что я их только что узнала.

Слова Белой Королевы огорошили и Харуюки, и cуществ.

— Да?.. Н-но как же ты их выяснила?! Неужели у тебя есть связь с администрацией?! — Харуюки от волнения подался вперёд.

Но Космос махнула рукой.

— Разумеется, у меня нет никакой связи. Мне их просто внезапно показали. Скорее всего, это случилось одновременно с разрушением Тескатлипоки и изменением неба.

— Показали?.. В виде системного сообщения? Но почему только тебе?.. — пробормотал Харуюки, но затем вспомнил слова Урокиона и встряхнул головой. — Хотя нет, их наверняка разослали всем Королям.

— Почему ты так думаешь?

— Урокион… тот драйв линкер, с которым я сражался, сказал, что когда он получил девятый уровень, системное сообщение предупредило его о межсерверной войне. Поэтому я подумал, что в Брейн Бёрсте новость тоже отправили всем девяточникам…

— Межсерверная война?.. Сам этот термин придумал?

Харуюки не ожидал этого вопроса и растерянно заморгал.

— Э-э… ну-у… — наконец, он кивнул. — Он что, неправильный?

— Почему бы? Это же война двух серверов. Я тоже буду называть её именно так.

— К-конечно, я не против, — Харуюки вновь закивал, и тут вмешалась Метатрон, у которой явно закончилось терпение:

— И что же, Космос? Что говорилось в сообщении?

— Прежде, чем я скажу, почему бы той троице, что подслушивает наш разговор, не показать себя? В конце концов, это сообщение напрямую касается их всех.

«Какой ещё троице?» — задумался Харуюки и посмотрел по сторонам.

Под ногами ослепительно сверкал мир Брейн Бёрста, наверху — Дред Драйва, а в раскинувшейся между ними пустоте существовали только Вайт Космос, Сноу Фейри, Сильвер Кроу, Архангел Метатрон, Охирумэ Аматерасу и Божественная царица Бали. И больше ни богов, ни людей, ни котят…

Стоило Харуюки всех пересчитать, как он кое-что заметил. Прямо напротив сидящей на пустоте Метатрон, практически над самой головой Харуюки, мигали крошечные точки. Одна, две… три.

Моргнув, Харуюки потянулся к ним рукой и попытался коснуться одной из них. Но тут…

— Ай! — выкрикнул он, получив сильный разряд статического электричества.

«Не смей меня трогать без спроса, извращенец!» — раздалось в его голове.

— И-извращенец?

«Меня даже Тию никогда так не называла», — от неожиданности подумал Харуюки.

Тем временем из точки выстрелили тончайшие нити света. Они прорезали тьму, словно лучи лазерных голограмм, и образовали в воздухе человекоподобную фигуру. Она выглядела ещё меньше и моложе, чем Бали, и совсем не как высшее cущество, хотя тоже наверняка к ним относилась.

Голову венчала прическа с короткими волосами с завитыми кончиками, рубашка с короткими рукавом и плиссированная юбка до колен напоминали школьную форму, а в качестве обуви незнакомка носила кроссовки на толстой подошве. Если что и роднило это cущество с Метатрон и остальными, то безупречно чистое и красивое лицо, а также закрытые глаза.

Висящая в воздухе девушка посмотрела на Харуюки закрытыми глазами и заговорила уже ртом:

— Так это ты Сильвер Кроу? Я знала, что ты развязный, но не ожидала, что настолько. Ну-ка отойди от меня! — приказала она, замахав рукой.

— С-сейчас! — выкрикнул Харуюки и сделал два шага назад.

За спиной тяжело вздохнула Метатрон.

— Ох… Ты совсем не изменилась, Ушас. Я не буду придираться к твоей манере речи, но неужели ты не можешь хотя бы одеться поприличнее?

Ушас… Принцесса Зари. Одна из высших cуществ, обитает в Великом подземелье под зданием столичной администрации. Другими словами, она тоже относилась к Святым, как Метатрон и Аматерасу, но…

Ушас слегка вскинула ресницы — тоже загнутые на концах, как и волосы — и ворчливо ответила:

— Просто ты везучее меня, Метатрон. Тебе изначально досталось миленькая одежда… и Аматерасу с Бали тоже. А вот мне пришлось греметь тяжёлыми доспехами. В бою ещё куда ни шло, но не носить же их постоянно!

— Может, и так, но эта одежда вообще не отражает твоё величие. Где ты вообще её достала?

— Хе-хе, так я тебе и сказала!

Харуюки слушал этот разговор, боясь пошевелиться. Девушки судачили почти как одноклассницы Харуюки из средней школы, хотя считались одними из сильнейших созданий Ускоренного Мира. Поскольку Ушас уже успела назвать Харуюки «развязным», он решил не вмешиваться, потому что кто знает, какое ещё наказание может придумать эта Святая…

Вдруг он озадачился. Сам-то он слышал об Ушас, потому что её упоминали Фейри и Космос, но сейчас видел её впервые. Тогда почему она разговаривала так, будто хорошо знает его?

— Я просто напомню, что сейчас под вопросом само выживание нашего мира. Разве можно в такое время хранить секреты?

— Ну-ка расскажи, как добыча хорошей одежды связана с выживанием мира. Я поняла, ты хочешь такую же школьную форму, как у меня, да?

Тем временем Метатрон и Ушас продолжали спорить, а Харуюки по-прежнему не находил в себе смелости помешать им. Он ждал, пока всё уляжется, и наконец…

— Послушайте меня, вы обе, — раздался раздражённый голос Белой Королевы. — Даже на высшем уровне время не стоит на месте. Можно мы всё-таки перейдём к делу?

Ушас чуть приподняла веки и уставилась на неё бесцветными глазами.

— А ты, видимо, Вайт Космос… Та самая, которая стащила Мегрец из замка Метатрон?

Архангел вновь не удержалась от комментария:

— Так говоришь, будто у тебя самой Дубхе не украли!

— Мне тот меч ни капли не жалко. Он всё равно ужасно выглядел.

Лишь тогда Харуюки понял, о чём вообще идёт речь. За словом Дубхе скрывался один из семи артефактов, меч Импульс, который раньше покоился в Великом подземелье столичной администрации, а теперь находился во владении Синего Короля Блу Найта. Ну а Мегрец — это Сияние из Великого подземелья парка Сиба. Этот артефакт состоит из скипетра и короны, причём последняя как раз венчала голову Белой Королевы.

Насколько Харуюки слышал, Зелёный Король Грин Гранде тоже добыл свой крестообразный щит Импульс из Великого подземелья Токийского купола, а посох Фиолетовой Королевы Пёрпл Торн, он же Буря, до того покоился в Великом подземелье Токийского вокзала. Иначе говоря, эти четыре Короля в своё время прошли Великие подземелья, однако победили лишь первые формы легендарных Энеми. Тем временем Харуюки общался со вторыми формами, которые намного сильнее первых и потому считаются «настоящими».

За всю историю Ускоренного Мира ни одному бёрст линкеру не удалось победить ни одну Святую. Почему же Белая Королева вела себя так спокойно, общаясь с высшими cуществами? Стоящая за ней Эндзю Куроба то ли не знала страха подобно Графит Эджу по прозвищу «Аномалия», то ли правда верила, что не уступает им по силе…

— Всё уже, хватит! — на сей раз Белая Королева добавила к словам жест рукой. Затем взгляд её глаз, похожих на бриллианты огранки «маркиз», прошёлся левее и правее Ушас. — Может быть, остальные тоже явятся? Мне не терпится их поприветствовать.

«Ах да, было же три точки…» — только и успел подумать Харуюки перед тем, как оставшиеся две ярко вспыхнули и тоже выпустили из себя тончайшие световые нити.

Слева от Ушас появилась высокая девушка, которая всем своим видом воплощала благородство. Собранные в сложнейший пучок волосы были скреплены роскошной заколкой. Одежда тоже не имела ничего общество с корейским платьем Бали и церковным облачением Метатрон — это cущество носило просторный наряд в древнекитайском стиле, а на поясе красовался прямой тонкий меч. Харуюки предположил, что это Богиня Мертвецов Си-ван-му.

Несмотря на утончённые черты лица, по силе ауры эта Святая затмевала всех остальных. Харуюки выдержал всего три секунды, после чего перевёл взгляд на последнюю точку.

И стоило ей спроецировать фигуру, как…

— Ничего себе! — вырвалось из него.

Все высшие cущества, которых он видел до сих пор — иначе говоря, Метатрон, Аматерасу, Бали, Ушас и Си-ван-му — выглядели как девушки. Харуюки догадывался, что Богиня Ночи Нюкта тоже не может быть исключением в силу своего титула, и уже успел убедить себя, что последнее из cуществ тоже ничем его не удивит.

Но вместо этого справа от сидящей в позе лотоса Ушас появилась фигура, которая не просто не походила на девушку, но и вообще на человека.

Нет, кое-что человеческое в нём, конечно, было: голова… точнее, три головы. Ничего другого cущество не имело.

Три гигантские двухметровые головы росли из одной точки: одна вверх, вторая вправо и вниз, третья влево и вниз. Их лбы украшали диадемы в индийском стиле, а длинные мочки ушей — драгоценные камни в виде капель. Лица, одновременно суровые и отважные, однозначно принадлежали мужчинам. Должно быть, это явился Король Бури Рудра, хотя его внешний вид, безусловно, вызывал кучу вопросов.

«Центральная» голова трёхликого cущества окинула Харуюки ожидаемо закрытыми глазами, сидящими под изящными тонкими бровями.

— Это ты невоспитанный воин, который недавно осмелился притронуться ко мне? — раздался звучный бас, и Харуюки настороженно напрягся.

— П-притронулся? Я?!

«Быть такого не может, я тебя впервые вижу!» — собирался возразить он, но тут за спиной прозвучал тихий голос:

— Когда я отключила тебе чувства, а ты сбежал.

Харуюки не пришлось оборачиваться, он мигом узнал Сноу Фейри. Под отключением чувств она наверняка имела в виду ту удушающую атаку, с которой Харуюки пришлось столкнуться на высшем уровне. Он плохо помнил, что именно сотворил в приступе паники, но его действия явно не включали в себя прикосновений к высшим cуществам, особенно к Рудре.

— Миниатюрная говорит истину, Кроу, — заявила Аматерасу, словно прочитав мысли Харуюки. — Такое случалось всего один раз, но твоё сознание и правда растеклось по всем уголкам высшего уровня, словно вода из лопнувшего шарика. Си-ван-му от этого слегка обиделась, а вот у Рудры прямо подгорело.

— П-подгорело?..

— Вы ведь теперь так выражаете сильное раздражение? Мне это сказала Миледи.

«Чему ты её учишь?!» — мысленно крикнул Харуюки в адрес Роуз Миледи, вернее, Цубоми Косики.

Впрочем, теперь всё встало на свои места. Когда он пытался сбежать от удушающей атаки Фейри, то использовал анти-Инкарнацию, и в результате впервые обнаружил существование Дред Драйва. По-видимому, в тот раз сознание Харуюки настолько широко раскинулось по высшему уровню, что случайно прикоснулось ко всем высшим cуществам, которые на нём обитают.

— Э-э… П-простите, — первым делом Харуюки низко поклонился «подгорающему» Рудре, затем Ушас и Си-ван-му. — Я не нарочно, просто не смог вовремя остановиться, точнее, отключить анти-Инкарнацию. И вообще…

«Я так сделал только потому, что Фейри-сан пыталась меня задушить», — подумал сказать он, но удержался и вместо этого ещё раз попросил прощения:

— К-короче говоря, извините!

— Не извиняю.

Низкий голос прогремел в пустоте подобно раскату грома. Харуюки слегка подпрыгнул на месте и собирался уже встать на колени, чтобы бить челом, но тут Рудра продолжил уже чуть мягче:

— Если желаешь умерить мой гнев, привези мне полную колесницу тех тортиков, которыми угощал этого нахального архангела.

— … — Харуюки застыл с разинутым ртом.

— И мне! — выпалила Ушас.

— И нам[1] тоже, — впервые заговорила Си-ван-му.

«Насколько же ты их всех раздразнила рассказами про тортики, Метатрон?» — Харуюки решил оставить этот вопрос невысказанным.

— П-понял… Обязательно привезу, — сказал он, ещё раз кланяясь.

Аматерасу и Бали уже попросили у него по нагабицу тортиков, а теперь количество желающих и вовсе увеличилось до пяти, но, в конце концов, это вполне скромная плата за помощь высших cуществ. Харуюки не представлял, сколько тортиков входит в колесницу, и вообще в его воображении это транспортное средство больше напоминало чемодан на колёсиках. Он продолжал стоять с опущенной головой, пока сзади вновь не раздался голос Вайт Космос:

— Наконец-то мы можем перейти к делу.

Харуюки встал под белые знамёна всего три дня назад, но уже знал, что Белая Королева использует последние остатки своего терпения. Он боялся, что если её ещё раз кто-то перебьёт, это место станет местом финальной битвы бёрст линкера против высших cуществ… К счастью, опасения так и не воплотились в реальность.

Шестеро сидящих на пустоте — за исключением Рудры — cуществ бесшумно образовали большой полукруг и замерли напротив Космос. Как только Харуюки увидел, что на него больше не смотрят, он гуськом перебежал к Сноу Фейри и встал рядом с ней. Та бросила на нового соседа недовольный взгляд, но он всё равно переносился намного легче, чем властные взоры cуществ.

Тем временем Белая Королева нисколько не испугалась сияющих глаз шестерых полубогов. Она слегка кивнула коронованной головой и представилась:

— Вроде бы я ещё не знакома ни с кем кроме Метатрон. Меня зовут Вайт Космос.

Существа промолчали, но Космос даже не повела бровью — должно быть, ничего другого она не ожидала.

— Сразу после саморазрушения Тескатлипоки я получила сообщение от сервера Брейн Бёрста. Позвольте я зачитаю его содержание. — Она сделала короткую паузу и продолжила на полтона ниже: — «Условие победы на финальной стадии: защита семи нижеперечисленных существ до 24:00:00 31-07-2047, время японское. MN2-01 Метатрон, SJ2-01 Бали, SJ3-01 Ушас, BK1-01 Си-ван-му, KT2-01 Рудра, CY1-01 Аматерасу, SY1-01 Нюкта. В случае убийства по крайней мере четырёх существ из этого перечня попытка подойдёт к концу, Brain Burst 2039 будет признан проигравшим».

Примечания переводчика:

1. Я здесь впервые в своей жизни на практике вижу употребление иероглифа 朕, это императорское «мы», которое использовалось китайскими императорами.

----------

Том 32 Глава 6

Вернувшись в реальный мир, Харуюки не сразу открыл глаза. Первым делом он медленно выпустил из себя воздух, не отрывая спины от мягкого дивана.

Усталости накопилось столько, что хотелось немедленно провалиться в сон, но чувство тревоги подстёгивало его нервы, словно прикосновение чистого льда. И Метатрон, и Белая Королева приказали ему отложить всё до утра и как следует выспаться, но на самом деле ему хотелось срочно вернуться на неограниченное поле и заняться поисками исчезнувших драйв линкеров.

Что, если в эту самую секунду Урокион и Компликатор уже проникли в Великое подземелье парка Сиба и приближаются туда, где восседает первая форма Архангела Метатрон? Конечно, истинное тело Метатрон сейчас находилось не там, но если захватчики одолеют первую форму, не прибегая к помощи уровня, то игра наверняка заставит её телепортироваться в своё логово.

Разумеется, победить первую форму, не ослабляя её, — задача крайне сложная. Однако драйв линкеры владели мощнейшей Инкарнацией, которую называли псионикой, поэтому нельзя исключать того, что эта парочка совершит невозможное.

Новость об условии победы ошарашила Харуюки словно молния. Он попросил высших существ найти укрытие, но никто из них не согласился покинуть свои крепости. Безусловно, эвакуацию трудно назвать однозначно правильным шагом, ведь драйв линкеры могут как раз дожидаться того, что существа выйдут на поверхность, но с другой стороны сейчас в Брейн Бёрсте всего двое захватчиков, а не десятеро, поэтому убегать всё равно лучше именно сейчас. Фактически неограниченное нейтральное поле занимает территорию всей Японии, поэтому существа-мишени могли укрыться, например, на Хоккайдо или Окинаве. Разве возможно будет их там найти?

— Только вот тот, кто придумал проводить межсерверную битву по этим правилам, наверняка предусмотрел такой вариант… — севшим голосом пробормотал Харуюки и приоткрыл глаза.

Он провёл в ускорении около пятнадцати секунд, но белый свет так больно ударил в глаза, что из них потекли слёзы. Пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем зрачки привыкли.

Его окружала знакомая гостиная, но в ней стоял непривычный аромат вкусной еды и свежести мыла и шампуня.

Принюхиваясь, Харуюки повернул голову влево и оцепенел. Рядом, утопая в мягком диване, лежала подруга детства.

«Кстати, да, я ведь нырнул вместе с Тию…» — вспомнил Харуюки, и у него сразу же заурчало в животе. Увы, пастилу из Ускоренного Мира невозможности пронести в реальность. Перед глазами стоял журнальный столик, на котором восседала сумка Тиюри, источая крайне соблазнительный аромат, но Харуюки ни за что бы не решился притронуться к ней без согласия хозяйки.

Вот только хозяйка пообещала оставаться с Топ Кейп, пока та не проснётся, и наверняка по-прежнему находится в павильоне Ому. С другой стороны, после пробуждения Харуюки прошло уже полминуты, а на неограниченном нейтральном поле — почти восемь с половиной часов. Казалось бы, ей тоже уже пора вернуться. И стоило об этом подумать, как…

— М… — выдохнула Тиюри через слегка приоткрытые губы.

Длинные ресницы задрожали, она поморщилось… и глаза медленно открылись.

Как и Харуюки, Тиюри первым делом заморгала, после чего заговорила:

— А, Хару… Ты уже тут?

— С возвращением, Тию. Как там Топ Кейп?..

— Сначала дай воды…

После этих слов Харуюки тоже осознал, что у него пересохло в горле, и незамедлительно вскочил с дивана. Он прошёл через всю гостиную на кухню, взял из холодильника улун и разлил в два стакана. Взяв по одному в каждую руку, он вернулся в гостиную, протянул один Тиюри, и девушка в мгновение ока выпила чай до дна.

Харуюки выпил свой улун, даже не садясь, и медленно выдохнул. Утолив жажду, он почувствовал новый приступ голода, но терпеливо ждал, пока Тиюри ответит на вопрос.

Спустя несколько секунд подруга детства сжала стакан руками и тихо сказала:

— Топ вышла через портал на станции Васэда вместе со мной.

— Понятно… Спасибо, что не бросила её одну, — поблагодарил Харуюки Тиюри, но та покачала головой.

— Я не смогла ей помочь.

— Неправда же. Я уверен, что Топ смогла спокойно заснуть только благодаря тому, что рядом была ты…

На сей раз Тиюри замотала головой гораздо быстрее, и Харуюки удивлённо притих.

— Я не помогла ей, — выдавила из себя Тиюри, даже не поправив растрепавшиеся волосы. — Я… не сказала о том, что Вержера можно воскресить. Просто потому что подумала, что в таком случае мне придётся помочь ей с воскрешением Вержера до того, как я возьмусь за возвращение Кото-тян…

— … — Харуюки с силой прикусил губу.

С одной стороны, если слова могли дать Топ надежду, то ей следовало протянуть руку помощи. Но с другой, Тиюри прекрасно знала, что возможность воскресить бёрст линкера призрачная, поэтому ей не стоило винить себя за молчание.

Немного поколебавшись, Харуюки признался:

— Сразу после выхода из павильона Ому я… встретился с Белой Королевой на высшем уровне.

— Что?! — Тиюри округлила глаза.

Харуюки присел рядом с ней.

— Там вскрылось множество важных вещей, но о них потом… Перед тем как уйти, я спросил Белую Королеву про «Реинкарнацию»…

Пока Харуюки рассказывал Тиюри о случившемся, в его голове постоянно крутился разговор с Вайт Космос. К тому времени они уже обсудили с Метатрон и остальными условия победы на «финальной стадии» и уже приняли решение расходиться, но прежде, чем Белая Королева успела улететь, Харуюки окликнул её и спросил: «Твоя “Реинкарнация” может воскресить вообще любого потерявшего очки бёрст линкера?»

Белая Королева задумчиво наклонила голову.

«Не скажу, что любого. Есть несколько важных условий».

Харуюки даже не успел задать вопрос относительно этих условий, когда его хозяйка вяло улыбнулась и продолжила:

«Не подумай, что я сомневаюсь в твоей преданности, но всё-таки это неправильно — раскрывать все карты человеку, который находится в моём Легионе всего третий день. Я скажу тебе всего одно из условий. Этот человек должен иметь широкий либо глубокий отпечаток в памяти других бёрст линкеров».

— Широкий… либо глубокий? — Тиюри повторила пересказанные слова Белой Королевы. — Интересно, что это значит?

— Я, конечно, могу только догадываться… но скорее всего, широкий отпечаток — это когда о тебе что-то знает много бёрст линкеров, а глубокий — это когда несколько бёрст линкеров помнят тебя во всех подробностях. Разумеется, лучше всего, когда о тебе есть хорошая память у кучи человек…

— Несколько — это сколько? — тихо спросила Тиюри, и Харуюки тоже приглушил голос:

— Вот этого я знать не могу… Может, двое-трое, а может, двадцать-тридцать…

— …

Тиюри вновь замолчала, но Харуюки без труда догадался, о чём она думает. Коттон Мартен состояла в Легионе средней руки «Овест». Он насчитывает не меньше двадцати бёрст линкеров… точнее, насчитывал до битвы с Тескатлипокой. Джунипер Визель, глава Легиона, заявил, что три пятых легионеров потеряли все очки, так что сейчас их осталось около десяти, и далеко не факт, что все из них были близкими друзьями Коттон Мартен и хорошо её знали.

Бессмысленно развивать эту тему дальше, пока Вайт Космос не раскрыла всех подробностей о необходимых для воскрешения условиях. К тому же — Харуюки мысленно попросил у Тиюри прощения за эту мысль — сейчас есть дела поважнее, чем возвращение Коттон Мартен к жизни. Если их мир проиграет межсерверную битву, то Brain Burst 2039 подойдёт к концу, и тогда они все перестанут быть бёрст линкерами: и Харуюки, и Тиюри, и Такуму, и Черноснежка… и даже Вайт Космос.

«Хотя… Я не удивлюсь, если она найдёт какой-то способ выжить, даже если Ускоренный Мир погибнет…»

Харуюки глубоко вдохнул, чтобы перезагрузить свои мысли. Что сейчас нужно сделать в первую очередь — это рассказать Тиюри… нет, всему Нега Небьюласу о начале межсерверной битве и об условиях победы. Да, Харуюки состоял в Осциллатори Юниверсе, но Белая Королева лично приказала ему оповестить Чёрный Легион.

Вот только в третьем Нега Небьюласе — так он стал именоваться после присоединения Проминенса — состояло сорок девять человек… или сорок восемь, если вычесть Харуюки с Метатрон и добавить Центореа Сентри. Собрать их всех в такое время на обычном дуэльном поле будет очень трудно, и даже обычный созвон с погружением вряд ли будет иметь успех в столь поздний час.

Поэтому Харуюки решил сначала рассказать всё Черноснежке, Фуко, Нико и Пард, а дальше довериться их решению. Он уже начал составлять в голове текст своей речи, как вдруг…

— Хару, поешь, — раздался вдруг голос Тиюри, и ответом ей стало громкое урчание его живота.

Девушка, хихикнув, встала с дивана и потянула руки к сумке. Вдруг в голову Харуюки стукнула мысль.

— Слушай… может, позовём Таку?

— Что? Таккуна? Я, конечно, не против, но… — Тиюри не думая согласилась, но затем покрутила головой. — Он говорил, у него кэндо до половины восьмого. Вряд ли он уже дома.

— Давай я попробую ему написать.

Харуюки открыл почтовик и отправил другу короткое сообщение. Не прошло и двадцати секунд, как вернулся лаконичный ответ.

— О… Говорит, как раз пришёл, так что переоденется и подойдёт.

— Как кстати! Тогда неси три тарелки. Большие, которые с отсеками.

— Будет сделано.

Тиюри разбиралась на кухне квартиры Харуюки лучше, чем он сам, поэтому ему оставалось лишь покорно принести указанные тарелки и расставить на обеденном столе.

Тем временем из сумки Тиюри появился приготовленный её матерью салат оливье, иваси с баклажанами в томатном соку и плов с креветками и грибами — поистине роскошный ужин. К тому времени, как Тиюри закончила делить его на три части, раздался дверной звонок. Харуюки проверил личность гостя по дверной камере и щёлкнул по кнопке открытия замка.

Через несколько секунд в гостиную вошёл Маюдзуми Такуму.

— Ой, — воскликнул Харуюки, едва увидев его. — Таку… ты что, ещё больше вырос?

— Что? Нет, по-моему, я такой же… — озадаченно ответил друг детства, пришедший в по-настоящему летней одежде: светло-зелёной гавайской рубахе и слегка укороченных штанах кремового цвета.

Он и раньше обгонял сверстников на дюжину сантиметров, а теперь, если память не подводила Харуюки, вытянулся ещё сильнее.

— Хару, если на то пошло, то мы с тобой в прошлый раз виделись на встрече перед битвой с Инти. Всего лишь пять дней назад, — Такуму усмехнулся, но тут Тиюри окинула его внимательным взглядом.

— Хмм, мне вот тоже так немного кажется. Если будешь так расти, можешь перевалить за два метра.

— Н-нет, это уж слишком…

— То есть еды тебе наложить меньше всех?

— Н-нет, это тоже слишком.

После задорного смеха Тиюри поровну разделила плов. Пока Такуму ходил мыть руки, Харуюки обновил улун в стаканах. Троица уселась за стол, пожелала друг другу приятного аппетита и взялась за вилки.

Оливье радовал рот вкусом курятины, картофеля, цуккини и брокколи, впитавшие рыбий жир баклажаны почти растворялись в приправленном чесноком томатном соусе, а плов с креветками был приготовлен на редкость искусно и ароматно, ведь не зря мать Тиюри славилась умением обращаться со сковородой. Насладившись едой, Харуюки освежил рот улуном.

Тиюри и Такуму тоже ели с большим аппетитом, как и полагается растущим организмам. Они очень давно не кушали все вместе — ещё с тех пор, как в самый разгар войны против ISS-комплектов устроили внезапную ночёвку в квартире Харуюки. В тот раз Тиюри принесла приготовленной матерью суп-карри из летних овощей. Харуюки имел смелость заявить, что самые вкусные баклажаны — это приготовленные во фритюре, за что Тюри обозвала его ребёнком, который просто не понимает всю прелесть жареных баклажанов. Такуму же и вовсе заявил, что лучшие баклажаны — это маринованные в рисовых отрубях.

Случилось это примерно двадцатого июня, и, хотя с тех пор прошло меньше месяца, Харуюки та совместная ночёвка казалось делом далёкого прошлого. Должно быть, сказывались чрезвычайно насыщенные событиями дни, которые часто мчались поистине нескончаемой чередой. Межсерверная война казалась кульминацией всех недавних событий, и сейчас Харуюки тем более не решался гадать, когда им вновь доведётся собраться здесь втроём.

— Простите меня…

Тиюри и Такуму дружно моргнули. Первая вовсю жевала, так что спрашивать пришлось второму:

— За что ты извиняешься, Хару?

— Просто… я, никого не спросив, ушёл из Негабью и вступил в Осциллатори…

— Мм! — яростно замычала сидевшая напротив Тиюри, наставив на Харуюки вилку.

Такуму, разместившийся по соседству с другом, с силой хлопнул его по спине.

— Умоляю, Хару, прекрати. Ты перешёл в Белый Легион, чтобы спасти боевой отряд, который никак не мог убежать от атак Тескатлипоки, не так ли? Особенно меня, попавшего в вытягивание уровня.

— Да, но… если на то пошло, вы напали на Тескатлипоку ради того, чтобы спасти меня…

— Тогда выходит, что мы в расчёте. Тем более что… на самом деле извиняться должен я, — тихо проговорил Такуму. Он вдруг выпрямил спину и поклонился так низко, что доходящие до шеи волосы всколыхнулись. — Прости, Хару. Кажется, наш обещанный бой на седьмом уровне состоится ещё нескоро.

— … — Харуюки бессмысленно шлёпал губами, не находя, что сказать.

Во время операции по спасению Сильвер Кроу, когда тот оказался пленником Токио Гранд Кастла — огромного парка развлечений на острове Рэйвадзима в Токийской бухте — Циан Пайл, дуэльный аватар Такуму, попал под вытягивающий уровни удар Тескатлипоки.

В результате он опустился с шестого уровня на четвёртый, и сложно было даже представить, сколько дуэлей и охот на Энеми ему предстоит, чтобы добраться до седьмого…

Но об этом, как и о воскрешении Коттон Мартен, нужно будет думать уже после того, как Ускоренному Миру перестанет грозить опасность. Как ни крути, надо поскорее собрать как можно больше членов Нега Небьюласа и рассказать им о вторжении драйв линкеров и межсерверной битве.

Стоило Харуюки подумать о том, как набившая рот до отказа пловом Тиюри разом проглотила всё, что успела заложить за щёки, и сказала предельно серьёзным тоном:

— Слушай, Хару. Мы должны рассказать о них Таккуну.

— О ком?.. — удивлённо переспросил Такуму.

Харуюки кивнул, затем перевёл взгляд на Тиюри.

— Да, я знаю. Как только доедим, устроим общее совещание. Тем, кто придёт, я расскажу всё, что знаю.

----------

Том 32 Глава 7

После мучительных размышлений Харуюки решил, что пусть Черноснежка и Нико сами решат, как будет проходить совещание: в созвоне с погружением, либо на обычном дуэльном поле. Для второго необходимо, чтобы два человека вступили в бой, а остальных затянет на совещание как зрителей. Главное условие при этом — чтобы все участники совещания находились в реальном мире в пределах боевой зоны. Поскольку сейчас Нега Небьюлас занимал все зоны Неримы и Сугинами, а также Накано-1 и Минато-3, дома его легионеров оказались разбросаны по всему Токио. О том, чтобы проводить собрание в Минато, не могло быть и речи, но даже в случае Неримы, Сугинами и Накано придётся потребовать от части легионеров проехать немалое расстояние притом, что время близилось к девяти.

Вот почему Харуюки склонялся к созвону с погружением, который доступен любому из дома, но с другой стороны разговор предполагался на непростую тему. Даже само объяснение затянется самое меньшее на полчаса, а с учётом последующих обсуждений совещание имело все шансы продлиться несколько часов. В обычных звонках время не ускоряется, так что закончить они могли уже за полночь. Поэтому Харуюки решил дописать в конце своего письма, что если ничего не выйдет, то полноценное собрание можно назначить на следующий день, а сегодня ограничиться лишь встречей офицеров…

Однако уже через три минуты Черноснежка прислала ответ, смысл которого никак не хотел укладываться в голове. Она написала, что собрание будет общим, состоится в девять часов на обычном дуэльном поле, но никому не нужно никуда ехать.

«Как же так?» — ломал голову Харуюки, пытаясь понять, как так можно, пока не пришло ещё одно сообщение. На сей раз адресатом значился весь Легион.

Такуму решил зачитать его вслух:

— Та-ак… «В 21 час состоится общее собрание Легиона на обычном дуэльном поле. В роли дуэлянтов Блэк Лотос и Скай Рейкер. Участникам необходимо убедится, что у них включено автоматическое зрительство, а также что они находятся дома или в месте, где можно безопасно ускориться. В 20:59 необходимо перейти по ссылке ниже. Использование зрительских болванок запрещается за исключением чрезвычайных обстоятельств»…

Харуюки водил глазами по строкам, слушая друга. Его взгляд переместился к последней строке. Это была ссылка в Сеть, обработанная сервисом коротких ссылок, поэтому точный адрес оставался загадкой. Но при этом…

— Слушай, Таку, что у этой сокращалки за домен такой, «sss»? Я такого никогда не видел.

— Гмм, я тоже не помню… И кстати, как мы можем оставаться дома, если встреча пройдёт на дуэльном поле? Нам ведь нужно для этого находится в одной зоне с главой Легиона.

— Во-во…

Харуюки и Такуму крутили головами, пока Тиюри не хлопнула их по спинам.

— Если Черноснежка-семпай сказала, что так можно, значит, можно! Давайте скорее наведём порядок, а то осталось всего десять минут!

— Ага.

— Ладно.

Дружно ответив, парни принялись перетаскивать тарелки и приборы на кухню. В доме была посудомойка, но Тиюри мыла посуду руками, демонстрируя опыт и мастерство. Она назначила Харуюки ответственным за вытирание мытой посуды, а Такуму — за её раскладывание по полкам. Втроём они управились за пять минут.

Ещё три минуты они потратили, чтобы сделать себе кофе с молоком — разумеется, воспользовавшись пакетиками три-в-одном. Когда они уселись на диван и сделали первый глоток, часы показывали без двух минут девять.

Харуюки посмотрел направо на Такуму, затем налево на Тиюри и вновь открыл письмо Черноснежки. В голову пришёл запоздалый вопрос о том, можно ли ему вообще участвовать в собрании Нега Небьюласа, но он тут же напомнил себе, что никто другой не сможет рассказать Чёрному Легиону про межсерверную битву.

Мысленно приготовившись ко всему, он уставился на виртуальные часы в нижнем правом углу интерфейса. Как только они показали 59 минут, палец щёлкнул по загадочной ссылке. И сразу после этого…

— А… — обронила Тиюри, но Харуюки удивился не меньше неё.

Послышался тихий гул, и посреди виртуального рабочего стола появилась светящаяся синяя эмблема в виде двух мечей на фоне ромба с цветами по углам. Между мечей виднелись три буквы: «SSS».

Эмблема исчезла через пару секунд, и почему-то одновременно с этим из конца письма пропала ссылка. Харуюки закрыл почтовик и окинул взглядом виртуальный рабочий стол, но так и не увидел никаких изменений.

— Интересно, что это была за эмблема? — пробормотал Такуму.

Харуюки собирался сказать, что не знает, но спохватился в последний момент. SSS… Трипл-Эс. Черноснежка использовала это слово шесть дней назад, в воскресенье. Харуюки каким-то загадочным образом оказался у неё дома в Минами-Асагае и даже мылся вместе с ней в одной ванне. Именно тогда девушка открыла ему страшную тайну: она появилась на свет не из живота матери, а в результате экстракорпорального оплодотворения и созревания в искусственной матке. Иначе говоря, она машинный ребёнок.

Ещё когда она была в искусственной матке, на неё надели нейролинкер и переписали её изначальную душу другой при помощи некоей «Soul Translation Technology». Этот проект корпорация «Камура» хранила в строжайшей тайне, но Черноснежка получила доступ к правде при помощи «Трипл-Эс Ордера»…

Черноснежка так и не рассказала, что конкретно представляет собой этот «ордер», но очевидно, что он как-то связан с только что появившейся эмблемой. Кроме того, обычно при нажатии на ссылку должен открыться браузер, но вместо этого появилась лишь голографическая эмблема и раздался звук. Очень странно, что нейролинкер так себя вёл.

Впрочем, на этом размышления пришлось прервать. Как только часы показали девять, в ушах раздался привычный звук ускорения, и сознание Харуюки отправилось на дуэльное поле.

Как ни удивительно, хотя о собрании объявили всего за десять минут до начала, из 49 (включая Харуюки) действующих участников Нега Небьюласа явилось аж 47.

Дуэльные аватары разошлись по небольшим группам. Харуюки пересчитал их всех, затем посмотрел на стоявших в окружении остальных легионеров дуэлянтов — Чёрную Королеву Блэк Лотос по прозвищу «Конец света» и Скай Рейкер по прозвищу «Стратосферная комета». Наконец, он окинул взглядом уровень.

Из рваных туч шёл нескончаемый дождь, мелкие капли которого больше напоминали частицы тумана. Земля густо поросла лишайником, хлюпающим при каждом шаге. «Морось», низкоранговый уровень водной стихии. Прямо перед ним протекала десятиметровой ширины река с парковой зоной вдоль каждого берега. Сквозь моросящий дождь виднелись гигантские монолиты — должно быть, жилые кварталы.

«Неужели в Сугинами есть такое место?» — напряг память Харуюки.

— Мы на парковой набережной храма Дзэмпуку-дзи в зоне Сугинами-3, — раздался голос за спиной.

Харуюки развернулся и увидел маленького дуэльного аватара в будто светящемся изнутри облачении храмовой жрицы — белом кимоно и багровых штанах-хакама. Так могла выглядеть только Ардор Мейден по прозвищу «Тестаросса», одна из четырёх «Элементов» Нега Небьюласа.

— Добрый вечер, Мей-сан.

Харуюки поклонился, лязгнув металлическим доспехом. Мейден кивнула в ответ.

— И тебе добрый вечер, Кроу-сан.

— Значит, это река рядом с Дзэмпуку-дзи…

— В реальности пейзажи там не такие красивые, как здесь, но это всё равно прекрасное место. Когда будет попрохладнее, можно всем вместе сходить туда на пикник.

— А, и правда…

Харуюки поддакнул, а затем собирался расспросить насчёт того, как Хоу перенёс проверочную ночь за пределами школы Умесато. Однако из строя аватаров вдруг раздался ясный, властный голос:

— Первым делом я выражаю глубокую признательность всем легионерам третьего Нега Небьюласа за то, что вы откликнулись на срочный призыв!

Разумеется, это говорила глава Легиона — Блэк Лотос, она же Черноснежка. Прямо сейчас она стояла… вернее, парила над треугольным камнем, торчавшим из лишайников.

Слева от камня восседала в своей роскошной коляске Скай Рейкер, напротив примерно в семи-восьми метрах расположились Красная Королева Скарлет Рейн по прозвищу «Кровавая буря» и Блад Леопард по прозвищу «Кровавый котёнок». Остальные два «Триплекса», Кассис Мус и Тистл Поркюпайн, встали соответственно справа и слева от них. Прочие члены бывшего Проминенса разместились в правой части большого круга. Тем временем левая часть состояла из чёрных легионеров: Аквы Карент по прозвищу «Акваматик», Лайм Белл, Циан Пайла, Маженты Сизза; бывшего Легиона «Пети Паке» в лице Шоколад Папетты, Минт Миттен и Плам Флиппер; временно перешедших в Нега Небьюлас Аш Роллера, Олив Граба и Буш Утана и только что присоединившейся Центореа Сентри по прозвищу «Безжалостная». Ардор Мейден стояла рядом с Харуюки… и увы, до полного состава недоставало двоих: Метатрон не могла появляться на обычных дуэльных полях, также отсутствовал Трилид Тетраоксид.

Трилид предупреждал Черноснежку, что его учитель, Графит Эдж по прозвищу «Аномалия», собирается тренировать его на горе Фудзи на неограниченном нейтральном поле, и этот разговор состоялся три часа тому назад. Внутри Ускоренного Мира прошло уже 125 дней, и Харуюки начал волноваться: неужели он до сих пор не вернулся домой?..

— Секунду, Лотос! — выпалила Скарлет Рейн, делая шаг вперёд и прерывая мысли Харуюки. Нико старалась говорить как можно строже и громче, пускай голос и напоминал о её юном возрасте. — Прежде, чем мы начнём, объясни, что это была за ссылка в твоём письме. Мы ведь в Сугинами, верно? Как я сюда попала из Неримы?

— Просто не думай об этом, — кратко ответила Черноснежка.

Даже Нико не сразу придумала, что на это сказать.

— К-как я могу об этом не думать! — закричала она, размахивая руками на больших шарнирах. — Если ты использовала какую-то незаконную программу, чтобы обмануть Брейн Бёрст, нас всех могут забанить!..

— На этот счёт не переживай. Я обманула не Брейн Бёрст, а геопозиционирование нейролинкеров.

— …

После этого с раскрытыми ртами застыли уже все присутствующие, кроме Фуко. Система позиционирования нейролинкеров хвасталась почти нулевой ошибкой на поверхности и даже под землёй могла определить положение пользователя с точностью до нескольких сантиметров, если он подключён к глобальной сети. Разумеется, эта система обладала чрезвычайно крепкой защитой. Многие хакеры пытались пробиться через неё, но не смогли даже разобраться в том, как именно нейролинкер определяет положение хозяина.

А теперь Черноснежка будничным голосом призналась, что обманула эту систему. Она нисколько не смутилась повисшей тишиной и невозмутимо продолжила:

— Я вижу, вы меня поняли, так что перейдём к делу. Постараемся уложиться в оставшиеся у нас 25 минут, но если не получится, устроим ещё одну дуэль по такому же алгоритму. Итак, как многие из вас наверняка уже знают, около двух часов назад альянс «Эксерцитус», собранный из средних и малых Легионов, бросил вызов Энеми Ультра класса Тескатлипоке и потерпел поражение.

Она говорила ровным и спокойным тоном, но Харуюки без труда почувствовал досаду и бессилие, которые сочились из этих слов. Когда Черноснежка попала на высший уровень и узнала от Белой Королевы о появлении «Эксерцитуса», то искренне понадеялась, что этой армии удастся победить Тескатлипоку, а затем бросить вызов Нега Небьюласу и другим Великим легионам. Но битва закончилась поражением и гибелью половины бойцов альянса.

Похоже, большая часть Легиона уже знала обо всём. Это совершенно не удивляло — прошёл почти час с тех пор, как выжившие из «Эксерцитуса» покинули неограниченное нейтральное поле. Пока Харуюки, Тиюри и Такуму ужинали, бёрст линкеры продолжали активно обмениваться информацией.

С другой стороны, это означало, что на неограниченном нейтральном поле прошло уже больше сорока дней. Несмотря на все усилия Харуюки, он так и не обнаружил Урокиона и Компликатора, пока находился на высшем уровне. Хотелось верить, что это из-за того, что они вернулись в реальность, но вдруг они надёжно спрятались с помощью какой-то способности? В таком случае они уже могли выбрать одно из высших существ и начать проходить его подземелье…

Харуюки вновь опустил голову, охваченный беспокойством. До его ушей донёсся голос Черноснежки:

— «Эксцерцитус» провёл в бесконечном истреблении несколько недель, и мне сообщили, что сотни человек потеряли все остатки очков. Это, несомненно, величайшая трагедия в истории Брейн Бёрста… однако она вызвала ещё одну катастрофу.

Возник тихий гул. Прислушавшись, Харуюки различил, что люди говорят о «финальной стадии» и «драйв линкерах». Как он и предполагал, эта новость тоже уже успела распространиться.

Дождавшись, пока все утихнут, Черноснежка перешла к тому, ради чего и затевалось это собрание:

— Примерно в пять секунд девятого часа, когда я убирала тарелки после ужина в реальном мире, система Брейн Бёрста прислала мне сообщение. Думаю, что Рейн тоже получила его одновременно со мной. Я права?

Услышав вопрос в свой адрес, Нико первым делом пожала плечами.

— Ага, получила.

— Так я и думала… Полагаю, что текст одинаковый, но скажи, если будут отличия.

Далее Черноснежка зачитала вызубренное системное сообщение, и оно в точности совпало с тем, что Харуюки слышал от Белой Королевы на высшем уровне. «В случае убийства по крайней мере четырёх существ из этого перечня попытка подойдёт к концу, Brain Burst 2039 будет признан проигравшим. Конец сообщения»… Когда Черноснежка закончила, дуэльное поле вновь наполнилось гулом, но на сей раз он был в разы громче.

Это тоже не удивляло. В понимании большинства бёрст линкеров Святые и высшие существа в целом — это могучие боссы, которые дожидаются непрошенных гостей в глубинах гигантских подземелий. К ним относились как к сильным противникам, так сказать, эндгейм контенту, а теперь система вдруг потребовала защитить их — и такая смена мышления давалась с трудом.

Тем не менее через несколько секунд легионеры вновь затихли. Но не потому, что молча переварили услышанное, а из-за низкорослого аватара, который вдруг выскочил из красной половины круга. Он носил широкополую шляпу и длинный плащ, будто намотанный на тело. Одежда скрывала лицо, но Харуюки мигом узнал этого бёрст линкера. Это был единственный человек, который выступил против объединения Нега Небьюласа и Проминенса: Айодайн Стералайзер по прозвищу «Почти крутейшее имя в истории».

Дайн высунул руку из-под плаща, приподнял шляпу и заговорил:

— Лотос, ты теперь моя королева, поэтому я не собираюсь ставить твои слова под сомнение, но… Мы, знаешь ли, ещё два часа назад ломали головы над тем, как теперь будет жить Ускоренный Мир. Вдруг пошли слухи об «Эксерцитусе», но только я подумал, что ребята из «Овеста», «Ночных сов» и так далее большие молодцы, как они потеряли сотни человек, а Тескатлипока якобы самоуничтожился… Я и это ещё переварить не успел, а ты тут всех шокируешь таким сообщением. У меня уже ничего в голове не укладывается.

Дайн как обычно говорил без малейшего уважения, но при этом довольно правильные вещи. Даже Харуюки, которые своими глазами видел и гибель «Эксерцитуса», и разрушение Тескатлипоки, и появление бёрст линкеров, до сих пор не верил в правдивость происходящего, поэтому прекрасно понимал, почему остальные тем более сбиты с толку.

— Хм… — Черноснежка скрестила руки-клинки на груди и кивнула. — Откровенно говоря, за исключением системного сообщения я знаю об остальном лишь понаслышке, поэтому не могу высказаться достаточно веско, чтобы заставить вас принять факты как есть. Поэтому…

Чёрная Королева медленно повернулась на острие правой ноги.

— Я хотела бы передать слово, пожалуй, главному очевидцу этих событий среди всех присутствующих бёрст линкеров. Сильвер Кроу, дай нам подробное объяснение.

Харуюки ужасно захотелось закричать «что-о-о» и повалиться наземь от неожиданности, но он с самого начала предвидел, что так всё и случится. Разумеется, он нервничал, но после путешествия в комнату школьного совета Этерны это собрание казалось мелочью, и к тому же ему не хотелось попусту тратить ценное время.

— Хорошо, — отозвался Харуюки и пошёл вперёд.

Проходя рядом с Аш Роллером, который стоял без мотоцикла, Харуюки заметил, что обычно компанейский и развязный байкер в постапокалиптическом наряде выглядит на редкость кротко, но списал это на его соседей: Центореа Сентри и Акву Карент. Видимо, родитель Аша, Скай Рейкер, привила ему благоговение перед сильными девушками постарше.

Аш Роллер, Буш Утан и Олив Граб временно перешли из Грейт Волла в Нега Небьюлас ради мести Обществу Исследования Ускорения, которое стояло за ISS-комплектами… или, если точнее, ради нападения на территорию Осциллатори Юниверс, на базе которого и действует ОИУ. Однако как только они получили неоспоримые доказательства связи Общества и Белого Легиона, Харуюки сам перешёл в Осциллатори, и Аш наверняка испытывал на этот счёт довольно сильные эмоции. Харуюки очень хотелось извиниться перед ним, но сейчас на первом месте стояла просьба Черноснежки.

Пытаясь хоть как-то передать свои чувства, он на ходу слегка хлопнул Аша рукой по плечу и направился в самый центр круга.

На то, чтобы рассказать о постигшей «Эксерцитус» трагедии, о красном портале внутри Тескатлипоки и о десятерых драйв линкерах, ушло около десяти минут.

Большая часть этого времени пошла на описание силы Урокиона. На то, как он усиливал Инкарнацией даже самые простые атаки и благодаря этому с лёгкостью ломал даже прочнейшую броню. На его оболочку из чистой Инкарнации, которая с лёгкостью отражала залпы даже из 30-миллиметровых орудий. На его чрезвычайную прочность, которая позволила упасть с 60-метровой высоты, не получив урона. На скорость, за которой не успевал глаз. Наконец, на сложные Инкарнационные техники, которые сам Урокион называл псионическими…

— Из того, что я видел, он использовал технику «Сердокион», которая выстреливает из кулака лисью голову, и «Хризокион», которая превращает его в человеко-волка, но уверен, что есть и другие. Полагаю, в бою со мной он не использовал даже половину своей силы…

Харуюки замолчал и окинул взглядом легионеров. Первой отреагировала девушка с коротким каре на голове, которое переходило в закрывающую глаза маску. Это была Фриз Тон из «Гелиосферы» — трио популярных певиц Ускоренного Мира.

— Слушай-ка, Ворон-кун, — произнесла Фриз глубоким голосом и задала неожиданный вопрос: — Ты точно уверен, что в человеко-волка, а не лиса?

— Э-э… чего?

— Просто у него и аватар и все техники названы в честь различных лисиц.

— А? Правда? Потому что он сам говорил, что «сердокион» это какой-то там майконг… — робко возразил Харуюки, но на Фриз его слова не произвели никакого впечатления.

— Во-первых, «урокион» — это просто научное название серой лисицы. Она считается самой древней из всех существующих псовых. Во-вторых, «сердокион» — это и правда майконг, но это животное тоже ближе к лисицам, чем к чему-либо ещё. В-третьих, «хризокион» — это гривистый волк… но хоть это по названию волк, я тоже считаю его лисицей. Понял?

«Понять-то понял, но чего ты от меня хочешь?»

Харуюки ошеломлённо застыл. Тем временем раздался мягкий баритон:

— Я считаю наоборот: неважно, кто там к чему генетически ближе, если он превратился в гривистого волка, значит, человеко-волк… или по крайней мере человеко-гривистый-волк.

Этот голос принадлежал аватару с огромными лосиными рогами. Кассис Мус, один из «Триплексов».

— Я же сказала, гривистый волк — это никакой не волк! — тут же взорвалась Фриз Тон. — Миллионы лет назад от томаркта, общего предка всех псовых, образовалось четыре ветви развития. Из них так называемые волки — это частный случай одной из этих веток, а гривистый волк относится к другой, южноамериканской ветке, как майконги и андские лисицы. Они друг от друга так же далеко, как оцелоты от домашних кошек!

— От этого сравнения нисколько понятнее не стало, — глухо пробормотал Кассис Мус.

Фриз Тон шагнула к нему, покачивая своей голубой мини-юбкой. Но тут…

— Мне кажется, Фри-тян хочет сказать, что если этот игрок называется не псом и не волком, а научным именем серой лисицы, то это наверняка не просто так… — раздался спокойный, уравновешенный, похожий на течение воды голос Аквы Карент.

Когда Харуюки впервые познакомился с ней, её знали как «Единицу», непобедимого телохранителя первого уровня. Вернувшись в Нега Небьюлас, она вновь стала одним из «Элементов», но до сих пор хранила много тайн.

«Фри-тян» застыла на месте и тут же заговорила гораздо вежливее:

— Ну дык… В смысле, разумеется! Если он, так сказать, отождествляет себя с лисицей, то в этом можно найти ключ к победе над ним.

— С лисицей… — прошептал Харуюки, вновь обводя остальных бёрст линкеров взглядом.

Считалось, что все эти дуэльные аватары разных форм и расцветок созданы Брейн Бёрстом из травм, комплексов и душевных ран игроков… Если Дред Драйв 2047 работает по тому же принципу, то Урокион тоже стал супергероем-лисом неслучайно, и в этом действительно мог скрываться ценный намёк…

— Чего больше всего боятся лисы?.. — Харуюки всего лишь рассуждал вслух, но с камня за его спиной раздался голос Черноснежки:

— Пуль[1].

— С этим, конечно, не поспоришь, но… — сказал Харуюки, оборачиваясь.

Как только его глаз упал на прекрасного аватара, сделанного из чёрных кристаллов, виртуальное сердце забилось чаще. Ему вспомнилась мягкость, которую он ощутил всего несколько часов назад. Спрятанный под зеркальной маской рот слушался гораздо хуже, чем раньше.

— По-моему, что пули не нравятся всем зверям, но при этом он спокойно выдержал даже прямое попадание тридцатимиллиметрового снаряда.

— Хм… Тоже верно. Значит, остаются волки, собаки и кислый виноград…

— Может, он в детстве попытался съесть виноградинку и не смог дотянуться? — предположила Фуко.

— Вот уж не знаю, — Черноснежка покрутила головой.

За время этого разговора шумиха улеглась, и на поле вновь воцарилась тишина. До конца дуэли оставалось пять минут. Харуюки почувствовал, что без второго раунда уже точно не обойдётся.

— Кхм, — вмешалась Нико и попыталась обобщить сказанное: — Так или иначе, мы знаем условия победы. Если сможем защитить по крайней мере четырёх существ до конца июля, то победим, в противном случае проиграем. DD-шники сказали, что начнут вторжение послезавтра… в полночь на тридцатое. Я пока всё правильно описала?

— Д-да, — Харуюки размашисто закивал и решил добавить: — Но надо помнить, что это не система решила, что настоящая битва начнётся послезавтра в полночь, а Урокион, и мне кажется, что слепо доверять его словам слишком опасно. Существа договорились, что будут по очереди следить за красным порталом в восточном Икэбукуро, но при этом не все из них согласны сотрудничать с нами. Некоторые считают, что способны защитить себя сами…

— Гмм… — протянула Нико, складывая руки на груди. В её голосе послышалось сомнение. — Метатрон защищала нас во время битвы за территорию, а теперь и вовсе считается легионером, так что она точно будет не против сражаться плечом к плечу с нами, но… остальные шестеро ведь тоже боссы Великих подземелий? Где гарантия, что они вообще не нападут на нас сами, когда мы придём с предложением о союзе?

Очевидно, этот вопрос волновал многих — слова Нико взволновали и красных легионеров, и Пети Паке. Эта троица сумела подружиться с Энеми Малого класса по имени Кул-тян, но как раз поэтому не любила охоту на Энеми и в принципе не сталкивалась с Энеми Легендарного класса. Конечно, битва за территорию против Осциллатори познакомила их с Энеми Дьявольского класса, но Святые стояли ещё на ступень выше. Ничего удивительного, что бёрст линкеры не могли представить себе, что окажутся с ними на одной стороне. Даже Харуюки, имевший крепкие узы с Метатрон, робел от суровости, которую излучали Король Бури Рудра и Богиня мертвецов Си-ван-му.

И это не говоря уже о том, что последними словами Нико угодила в точку.

— Думаю, многие из вас уже знают, но… — начал Харуюки. Ему понадобилась небольшая пауза, чтобы решиться сказать остальное. — …Все семь существ, вернее, боссов, которые обозначены как цели этой битвы, имеют первую форму, которая похожа на огромного монстра, и вторую, которая ближе к человеческой. Вторая форма появляется только в том случае, если победить первую без помощи со стороны подземелья, но главная трудность в том, что вторая форма не может управлять первой… Поэтому если драйв линкеры дойдут до комнаты босса, а мы войдём следом, чтобы помочь существу, первая форма нападёт и на нас, не увидев разницы между нами.

— Реально, что ли?.. И как их тогда защищать? — подал голос молчавший всё совещание Аш Роллер. Видимо, только сейчас победил оцепенение, вызванное близким присутствием Центореа Сентри и Аквы Карент.

Харуюки бросил взгляд на маску постапокалиптического байкера, затем озвучил вывод, к которому он и шестеро существ пришли во время недавнего разговора:

— Мы должны либо перехватить драйв линкеров до того, как они доберутся до комнаты босса… либо уничтожить первую форму до того, как это сделают они.

Примечания переводчика:

1. Это шутливая отсылка к лисицам-пулям тэппо-гицунэ: подвиду статуэток, которые в своё время делали в Токио. Со спины они очертаниями напоминают винтовочный патрон, поэтому так называются.

----------

Том 32 Глава 8

Срочное совещание подошло к концу, второго раунда так и не случилось. Хотя о об этом собрании и говорили как о «совещании», на деле Черноснежка собрала его лишь затем, чтобы донести до Нега Небьюласа суть происходящего. Она с самого начала не рассчитывала, что Легион сразу же придёт к единому мнению. Чем больше Харуюки думал об этом, тем больше признавал её правоту — глупо ожидать, что легионеры всего за полчаса переварят новость о том, что началась межсерверная битва, от которой зависит само существование игры. Так что дать всем ночь на обдумывание — логичный и правильный шаг.

Тем временем сама Черноснежка по её собственным словам собиралась за вечер связаться с остальными Королями и запросить срочное проведение следующей Конференции Семи Королей. Легионы должны объединить усилия для борьбы с драйв линкерами, но получится ли у них закрыть глаза на конфликт с Осциллатори? И главное — рассуждать об этом есть смысл лишь в том случае, если драйв линкеры не одержат внезапную победу уже к утру…

Тиюри и Такуму ушли домой. Харуюки проводил их до двери, затем вернулся в гостиную и приглушил свет оранжевых ламп. Затем дошёл в полумраке до дивана и медленно откинулся на его спинку. Он не сомневался, что если закроет глаза, то уснёт за считаные секунды, поэтом заставил себя посмотреть на висящую на стене фотографию.

В простой алюминиевой рамке виднелся чёрно-белый кадр с улицей какого-то заграничного города. С левой стороны мощёного брусчаткой тротуара возвышалось старенькое кафе, справа росли облетевшие деревья. Этот пейзаж ничем не привлекал внимание и всегда висел на одном и том же месте, поэтому Харуюки не обращал на него внимания, но теперь вдруг осознал, что снимал явно не профессионал. Середина улицы не совпадала с серединой кадра, перспективное размытие тоже казалось каким-то неестественным, но не из-за нарочно уменьшенной апертуры или боке́, а потому что кто-то наложил на фотографию фильтр в графическом редакторе. Поэтому, скорее всего, этот кадр делали не профессиональным инструментом, а нейролинкером или даже древним смартфоном.

Харуюки не помнил, когда именно в их квартире появилась эта фотография, но почему вдруг его мать, которая во всех вещах ценила качество, отпечатала откровенно дилетантский снимок, вставила в рамку и повесила на видное место? Этому явно должно быть объяснение. «Может, там что-то написано с обратной стороны?» — подумал Харуюки, встал с дивана…

Но когда он уже направился к рамке, перед глазами загорелась иконка входящего звонка, притом не голосового, а с погружением. Справа выскочило имя звонящего: «Рейна».

«Кто-кто?»

Харуюки моргнул, затем торопливо вернулся к дивану, вновь уселся и принял вызов. Всё вокруг, включая его тело, исчезло в темноте, а сознание провалилось в бездну. Наконец, внизу забрезжил свет, и Харуюки приземлился… вернее, ударился и упруго отскочил от чего-то большого и мягкого.

Затем ещё раз, и ещё, и ещё… Постепенно высота прыжков уменьшалась, и он наконец-то остановился. Но не успел он поднять голову и осмотреться, как…

— Ух ты! Какой поросёночек! — раздался девчоночий голос.

Кто-то поднял и крепко обнял розового поросёнка, в которого превратился Харуюки.

— Ммф-ф… — его голову так крепко сжали, что ему оставалось лишь сучить короткими лапами.

— Си, хватит! Ему же трудно дышать, когда ты его так жмёшь!

— Но ведь он такой ми-илый! — возразила девушка и вновь усилила хватку, превращая объятия в удушающий приём.

Они находились в полном погружении, поэтому Харуюки нельзя было по-настоящему задушить даже верёвкой, но он невольно начал паниковать и пыхтеть. Слишком свежо было в памяти виртуальное удушье, которое устроила ему Сноу Фейри.

Затем он посмотрел вперёд и понял, что напротив него находится девушка-аватар примерно одного с ним возраста. Она носила приталенное платье поверх рубашки с раздутыми рукавами, и из-за этого напоминала какого-то сказочного персонажа. Единственное, что помогло узнать её — волнистые волосы, точно такие же как в реальности.

— Д-добрый вечер, Идзеки-сан, — выдавил из себя Харуюки.

— Приветик, председатель, — с улыбкой ответила Идзеки Рейна.

— А за моей спиной — это кто?..

Розовый поросёнок повернул голову настолько, насколько позволила система, и еле-еле сумел разглядеть свою пленительницу. Голос не обманул, это оказалась девочка лет четырёх-пяти. Хотя, конечно, случалось такое, что голос аватара для полного погружения не соответствовал настоящему.

— Моя сестрёнка. Си, хватит, отпусти поросёнка.

— Ла-адно.

Было понятно, что девочке такой приказ пришёлся совсем не по душе, но всё-таки она разжала руки и поставила Харуюки на пол. Вокруг росла низкая трава, но при этом ноги ощущали упругую мягкость. Такая земля встречалась почти во всех виртуальных мирах для младенцев, потому что те сразу начинали плакать от падения на твёрдый пол, пускай даже виртуальный.

Похоже, это пространство изображало поляну посреди леса. Их окружали высокие деревья, но наверняка тоже мягкие на ощупь. От полянки тянулась тропинка, уходя к милому домику.

Разобравшись, что происходит, Харуюки развернулся и представился:

— Э-э… Привет. Я Арита Харуюки.

Девочка с короткими распущенными волосами, одетая в одинаковое с Рейной платье, сделала энергичный книксен.

— Привет, поросёнок! Я Идзеки Сика!

— Си, хватит, он тебе не поросёнок, а Харуюки.

— Но…

Увидев, что девочка готова расплакаться от замечаний сестры, Харуюки торопливо вмешался:

— М-могу быть поросёнком! Тем более у меня такой аватар! — он запрыгал на месте, размахивая руками с чёрными копытцами вместо ладоней.

В отличие от игровых пространств, пространства для звонков с погружением сильно ограничивали силу рук и ног аватаров, но Харуюки пользовался упругостью земли, чтобы подпрыгивать на метр с лишним.

Сике такое поведение точно пришлось по вкусу. Она тут же перестала дуться и весело захохотала.

Следующие пять минут Харуюки пришлось играть с ней в прятки, причём то в одной, то в другой роли. Когда ему удалось обнаружить Сику в третий раз, та мирно спала, свернувшись калачиком под одним из деревьев.

— Ох, наконец-то уснула, — устало пробормотала Рейна за спиной Харуюки, затем подняла сестрёнку на руки и окинула поросёнка взглядом. — Извини, председатель. Я схожу уложу её, а ты подожди в домике минуты три!

— Ага. Не торопись.

Харуюки кивнул, Рейна ещё раз извинилась и исчезла вместе с Сикой.

Поросёнок вышел из леса и подошёл к симпатичному каменному домику. На всякий случай постучав в дверь, Харуюки открыл её и увидел небольшое помещение где-то четыре на четыре метра с круглым столом, парой стульев и камином у стены, в котором с приятным потрескиванием горели дрова.

Запрыгнув на стул, Харуюки откинулся на высокую спинку и засмотрелся на пламя. Вдруг распахнулась дверь.

— Ещё раз прости! Мне так жаль! — едва войдя, Рейна принялась кланяться со сложенными перед собой руками.

— Н-не надо извиняться, чего ты, — скороговоркой перебил Харуюки.

— Как чего? Разве можно звонить человеку с погружением, а затем заставлять играть в прятки с пятилетней девочкой? Она в такое время обычно уже спит, но сегодня что-то закапризничала. Когда я сказала, что буду звонить с погружением, она заявила, что зайдёт сюда со мной, и всё тут… — объяснила Рейна, присаживаясь напротив Харуюки.

Почувствовав, что она сейчас снова начнёт извиняться, тот сразу возразил:

— Ничего страшного, мне очень понравилось! Кстати, какими иероглифами пишется имя твоей сестрёнки?

— Ну, знаешь, такой с деревом слева, и справа у него такая штука…

На секунду замявшись, Рейна, по-видимому, вспомнила, что находится в виртуальном мире, и создала ручку и лист бумаги. Написав на нём пару иероглифов каллиграфическим почерком, она показала их Харуюки.

— О-о, «Благоухающий каштанник»? Красивое имя… хотя у тебя тоже… — не задумываясь сказал тот, и Рейна заулыбалась.

— О! Председатель, ты пытаешься меня соблазнить?

— А?.. Н-нет, нисколько не пытаюсь!

— Зачем ты так отчаянно отрицаешь? Я ведь как раз позвонила тебе для того, чтобы ты меня соблазнил.

— Что-о-о?!

Харуюки подпрыгнул на стуле, но затем его осенило. Когда он сегодня днём собирался возвращаться домой после посещения живого уголка школы Умесато, Рейна сказала ему, что позвонит сегодня вечером. А причина в том, что перед этим Харуюки пригласил её поучаствовать в ближайших выборах в школьный совет, которые состоятся в этом сентябре. Если Рейна употребляла слово «соблазнить» в смысле «уговорить», то в целом попала в точку.

Прокашлявшись и перезагрузив мысли, Харуюки робко заговорил:

— Э-э… То есть у тебя появилось желание пойти на выборы?

— Этого я не говорила, — Рейна хитро улыбнулась, но лишь на секунду. — И вообще… как я уже сказала тебе в школе, я не из тех людей, которые попадают в советы. Туда ведь стремятся ученики, которые хотят сделать школу лучше, да? А у меня нет ни капли такого желания…

— Если на то пошло, у меня тоже…

— Тогда зачем ты принял приглашение Икудзавы-тян?

— …

Харуюки подумал, как лучше ответить, после чего залез в свой виртуальный рабочий стол и нашёл там файл с заголовком: «Черновик предвыборной речи 01».

— Прочитаешь, как будет время? — он передал файл Рейне поворотом запястья. — Потом скажешь, что думаешь на этот счёт.

— Хм… Ладно.

Рейна кивнула, приняла файл и сохранила у себя. Подняв голову, она посмотрела на Харуюки так, словно что-то вспомнила.

— Кста-ати, что в итоге? Као-тти сможет приютить у себя Хоу?

— А, ну да.

Перед тем, как покинуть срочное собрание Легиона, Харуюки всё-таки успел выслушать доклад Тистл Поркюпайн, вернее, Као Фукаи о состоянии Хоу.

— Фукая-сан сказала, что у них дома уже живёт африканская зорька по кличке Локо, и они опасаются, что птицы поругаются, поэтому Хоу придётся сегодня ночевать в клетке. Но пока что обе совы ведут себя спокойно.

— Понятно… Надеюсь, подружатся.

— Ага.

Харуюки охотно согласился и кивнул. Утай ухаживала за Хоу, потому что нашла его с кровоточащей ногой на территории начального отделения академии Мацуноги, но поранился он не сам — предыдущий хозяин небрежно вырвал из совы идентификационный микрочип. Из-за этого Хоу не доверял людям за исключением Утай. Пускай в последнее время он стал спокойнее, чем раньше, но всё равно очень нервничал и отказывался принимать еду из рук Харуюки, когда тот предлагал её без должного уважения. Поэтому Као оценивала шансы на успех ровно как один к двум.

С другой стороны, если Хоу подружится с Локо, это однозначно станет бальзамом на его раненую душу. Харуюки мысленно помолился о том, чтобы так всё и случилось, затем передал Рейне те слова, которые Као сказала перед самым прощанием:

— Фукая-сан просила передать, что если переезд пройдёт гладко, ты можешь зайти к ней в гости.

— Правда?! Жду не дождусь! — Рейна едва не завизжала от восторга, но Харуюки почувствовал, как в груди кольнуло.

Рейна уже догадалась, что есть некая вещь, которая связывает Харуюки, Утай, Као и Нико. Будь Харуюки на месте этой девушки, он бы почувствовал себя чужаком и, не выдержав, перестал бы общаться со всей этой компанией. Но вместо этого Рейна каждый день летних каникул приходила ухаживать за Хоу, дружелюбно разговаривала с Харуюки и не стремилась выпытать его тайны. Поэтому он тоже почувствовал к ней уважение, и это подтолкнуло его пригласить Рейну поучаствовать в выборах.

Харуюки задумался, возможно ли объяснить всё это девушке без упоминания Брейн Бёрста. Но пока он ломал голову, улыбка постепенно сошла с лица Рейны, и она вдруг заявила, словно чтобы Харуюки не питал несбыточных надежд:

— Прости, председатель. Всё-таки я не заслуживаю того, чтобы выставлять свою кандидатуру.

— Что?.. Неправда, ты заслу…

— Ты ведь помнишь, что было в день, когда создали комитет по уходу за животными? Я сразу же пошла домой, свалив уборку клетки на тебя.

— …

Да, такое было. Хотя, если точнее…

— Я бы не сказал, что ты пошла домой «сразу»… Вроде бы ты перед этим минут двадцать подметала листья, да?

— Это такая мелочь, что она не считается. Когда мы с… как там его…

— Хамадзима-кун.

— Да, точно. Когда мы с Хамадзимой ушли домой, ты и Утай-тти совершили прям невозможное, вычистив клетку от той плотной корки из засохших листьев. А я поступила как последняя тварь… — Рейна уткнулась взглядом в пол.

— Н-но это же не всё! — Харуюки замотал головой. — Потом ты ведь всё-таки начала ходить к клетке в отличие от Хамадзимы-куна, который до сих пор не появлялся… И даже в первый день ты ведь наверняка ушла не просто так, а по какой-то важной причине, верно?

Рейна вряд ли ожидала этого вопроса, но продолжала сидеть, не поднимая головы. Лишь через несколько секунд она заговорила таким тихим голосом, что Харуюки услышал его лишь благодаря тому, что они находились в виртуальном пространстве:

— Оправдания всегда звучат так жалко, но… У меня в то время в жизни был совсем мрачняк. Ты ведь помнишь, что моя мать ушла из семьи? Батя дизайнер, но тот ещё инфантил, который не умеет ничего, кроме своей работы. Мать, которая родила меня и старшую сестру, а потом и мать Сики обе ушли от него.

— Понятно… — тихо вставил Харуюки.

Ему вспомнилось, как Рейна недавно рассказывала, что у неё есть младшая сестра от другой мамы. Но в Японии после развода дети обычно остаются у матери, как это случилось в семье Арита.

Прочитав вопрос на лице Харуюки, Рейна принялась объяснять:

— Мама… которая моя и старшей сестры — так себе человек. Незадолго до развода она нашла себе мужика и сказала, что мы ей в новой семье не нужны. Что касается мамы Сики, то она неплохая, но как бы это помягче сказать… очень доверчивая. Есть одна группа конспирологов, почти что секта, которая говорит, что нейролинкеры и социальные камеры — инструменты, которыми правительство зомбирует народ, а она слушает и верит. Бате надоело про это слушать, поэтому он почти не появляется дома.

— Кажется, я слышал про эту секту. Они ещё основали свою коммуну где-то на Хоккайдо…

— Они самые, — Рейна на секунду поморщилась. — Мачеха заявила, что уйдёт жить в ту коммуну и заберёт Сику с собой. Но у Сики от рождения проблемы с метаболизмом, у неё имплант для внутривенного ввода лекарства, который управляется через нейролинкер. Пока имплант работает как надо, она может и есть, и заниматься физкультурой как все, но в коммуну нельзя приносить нейролинкеры, так что её жизнь оказалась бы под угрозой. Мы со старшей сестрой много раз объясняли это мачехе… но она верит, что болезнь Сики как раз от нейролинкера…

Рейна вздохнула, словно предлагая Харуюки самому додумать, что было дальше. Тот понимающе кивнул.

— В общем, мы реально много воевали, и в конце концов мачеха после развода уехала на Хоккайдо одна. В резу льтате старшей сестре пришлось найти работу закупщицей в магазине, батя по-прежнему почти не появляется, так что Сика осталась на мне… Я даже не против, она ведь миленькая, но до того я после уроков шла гулять с подружками в Сибую и Симокитадзаву, и никакого опыта няньки у меня было. Чувствовала себя белой вороной…

— То есть ты в тот день тоже пошла к Сике-тян? — спросил Харуюки.

Рейна кивнула, но не совсем уверенно.

— В принципе да, но она в группе продлённого дня в детском саду, и я на самом деле могла остаться и убраться. Но я всё ещё злилась на то, что меня назначили в комитет жребием, и получилось, что я выместила злость на тебе. Сейчас уже поздно просить прощения, но мне правда очень жаль.

Рейна поставила руки на стол и вновь начала кланяться, но Харуюки остановил её:

— Не надо извиняться! Это же очевидно, что забрать сестру из детсада намного важнее, чем помочь комитету. Тебе в таком случае вообще не надо было тянуть жребий…

— Хм? Ты хочешь сказать, что лучше бы я не попадала в комитет?

Рейна смерила поросёнка холодным взглядом, и тот резко замотал головой.

— Н-н-н-нет, я не в этом смысле! Я очень рад, что ты вступила в комитет, просто мне кажется, что жребий должен учитывать семейные обстоятельства…

— Ха-ха, я просто шучу, — засмеявшись, Рейна сложила ладони домиком. — Но как бы я ни оправдывалась, факт в том, что я ушла, бросив уборку. Как ни крути, такому человеку нельзя участвовать в выборах.

— Можно! — выкрикнул Харуюки, чувствуя, как из глубины сердца аватара поднимается жар. Он не задумываясь высказал Рейне всё, что пришло на ум: — Идзеки-сан, ты сожалеешь о том, что в тот день бросила уборку на полпути, и извинилась передо мной. Всё, на этом инцидент исчерпан. Незачем ругать себя за это всю оставшуюся жизнь. Если копить в себе эту тьму и ни с кем ей не делиться, то однажды она выльется наружу и ранит тех, кто тебе дорог. Пойдёшь ты на выборы или нет, ты вправе… нет, ты обязана простить себя и за случай с уборкой, и за всё остальное!

Он говорил уже не головой, а сердцем. Но главное, что на Идзеки это подействовало. В её глаза вдруг набухли прозрачные капли, сверкнув в огне камина. Через секунду Рейна заметила свои слёзы, торопливо вытерла их и ответила чуть более хриплым голосом:

— Угу… Спасибо, председатель. Я пока не знаю, пойду ли на выборы… но прочитаю тот файл, что ты мне прислал, и как следует подумаю.

[[image:/storage/reader-images/802c05cec4ac99adf08bdb035b4d644b8f69baf3.png]]
Девушка встала из-за стола, не дожидаясь ответа, отвернулась от Харуюки и снова вытерла глаза. Пусть Рейна и не видела, поросёнок дважды кивнул прежде чем сказать:

— И тебе спасибо, Идзеки-сан. Время ещё есть, так что не торопись с ответом.

— Хорошо… Кажется, ты очень понравился Сике. Может, ещё как-нибудь поиграешь с ней?

— Конечно! Зови в любое время, — выпалил Харуюки.

Рейна обернулась и улыбнулась ему.

После звонка Рейны Харуюки немного поделал домашку, затем принял ванну и ушёл к себе в комнату. Стоило упасть на постель, как веки моментально склеились. Часы на виртуальном рабочем столе показывали 23:22.

Это был долгий… ужасно долгий день. Физически он практически не вымотался, но затратил столько умственной энергии, что тело будто налилось свинцом. Обычно Харуюки снимал нейролинкер перед сном, но даже это сейчас казалось слишком трудной задачей.

Его хватило лишь на то, чтобы накрыться тоненьким одеялом по плечи и зажмуриться. Ушей достигал тихий гул кондиционера и далёкий шум города за окном, чем-то похожий на ветер. Пока Харуюки слушал это звуки, его сознание затягивало в тёмную бездну… Но в самый последний миг оно выскочило наружу.

Ему ужасно хотелось спать, но скопившееся в груди волнение мешало просто взять и отключиться. Харуюки покинул неограниченное нейтральное поле три часа назад. За это время там прошло уже четыре месяца. Если Урокион и Компликатор ни разу не выходили в реальный мир, то этого более чем достаточно, чтобы они успели исследовать все центральные районы Токио.

Хотелось верить, что их волнует только разведка, но неужели Урокион с его любовью к битвам просто так пройдёт мимо входа в Великое подземелье? Вдруг он захочет испытать себя, ворвётся внутрь, разметает попутно встретившихся врагов и доберётся до самого конца? Он ведь может сгоряча бросить вызов и боссу. Черноснежка говорила, что для победы над первой формой Святого нужно восемнадцать человек, и слабо верилось, что пара драйв линкеров сумеет одержать победу, но чем больше Харуюки думал об этом, тем неспокойнее становилось у него на душе.

Он свернулся в клубок под одеялом и едва слышно прошептал:

— Метатрон…

Конечно же, ответа не было. Метатрон и шестеро других высших существ по очереди поднимались на высший уровень и наблюдали оттуда за неограниченным нейтральным полем. Если какой-то из драйв линкеров войдёт в подземелье, это точно не укроется от их глаз, и она обязательно сообщит Харуюки. Раз пока сообщений не было, то в Ускоренном Мире всё должно быть спокойно…

Харуюки повторил себе, что надо идти спать. Завтра предстоит куча дел. Тиюри заработала им отсрочку, которую нельзя потратить попусту. Но чтобы как следует подготовиться к нападению, сегодня нужно основательно выспаться.

Харуюки расслабил все мышцы и сосредоточился на том, чтобы дышать как можно глубже. Звуки отошли на второй план, осталось только биение сердца. Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Динь…

На ритмичный стук наложился звон маленького колокольчика. Почти успевший уснуть Харуюки распахнул глаза.

Ему показалось? Нет. Его вызывала Метатрон. Видимо, Урокион дал о себе знать.

Сонливость как рукой сняло. Харуюки глубоко вдохнул…

— Анлимитед…

Он успел произнести только половину команды, когда вдруг заметил, что над его грудью что-то парит. Он замер с разинутым ртом, изучая крошечный, размером с рисинку огонёк. Непонятный предмет издавал тихий звенящий звук, его свет ритмично пульсировал.

Вдруг огонёк закрутился против часовой стрелки и превратился в острое веретено высокой сантиметров десять. Над ним появился маленький нимб, сбоку выросли очаровательные крылышки. Именно так выглядела трёхмерная иконка, которая служила внешностью Метатрон на обычных дуэльных полях.

Метатрон уже приходила в комнату Харуюки перед самым началом операции по спасению Сильвер Кроу. Однако это случилось уже после того, как Харуюки использовал команду «бёрст линк» и принял облик поросёнка, а саму комнату Метатрон видела лишь в синих оттенках начального ускоренного поля.

Но сейчас Харуюки вовсе не ускорялся. Да, он носил нейролинкер, но не запускал Брейн Бёрст, и тем не менее видел перед собой трёхмерную иконку Метатрон.

Он робко поднял ладонь и потянулся к ней. Но стоило пальцам прикоснуться к светящимся крыльям, как случилось нечто настолько невероятное, что у Харуюки перехватило дыхание.

Иконка снова закрутилась и распалась на множество тончайших линий. Эти блестящие нити рисовали в воздухе сложные узоры, переплетались и скручивались, постепенно образуя ростовую фигуру человека. Как только они закончили, вспыхнул ослепительно яркий свет, заставив Харуюки зажмуриться.

В следующий миг что-то мягкое и тяжёлое упало на его живот, выдавив из него сдавленный стон. Боязливо подняв веки, Харуюки увидел прямо перед собой нечеловечески красивую девушку с сияющим кольцом над головой и огромными расправленными крыльями.

— М-М-М-М-Ме-Ме-Ме-Ме…

Энеми Легендарного класса Архангел Метатрон смерила взглядом ловящего ртом воздух Харуюки и проговорила звонким голосом:

— Ты же сам меня вызвал, слуга. Чему так удивляешься?

— К-к-как я могу не удивляться?.. — кое-как выдавил из себя Харуюки, вновь окидывая архангела взглядом. Поскольку он уже выключил свет, это приходилось делать лишь в тусклых лучах городских фонарей, которые заглядывали в окно, но каким-то образом этого более чем хватало.

Метатрон восседала на животе Харуюки словно наездница, но носила не привычную мантию священницы, а рубашку с короткими рукавами и плиссированную юбку, как у школьниц реального мира. Несмотря на небольшие отличия в фасоне на ум сразу пришла одежда Принцессы Зари Ушас, которой она так похвалялась перед другими Святыми.

Новый наряд Метатрон сильно заинтересовал Харуюки, но всё же на первом месте стоял вопрос о том, как житель Ускоренного Мира вообще материализовался в реальности. Может, Харуюки сам того не подозревая ускорился или просто видит сон?

Он вновь поднял руку и попытался притронуться к белой и гладкой словно фарфор коже Метатрон, но в последний миг успел понять важную вещь.

Нет, она вовсе не материальная. Матрас кровати нисколько не прогнулся под весом Метатрон. Присмотревшись получше, Харуюки заметил, что ноги девушки-архангела проходят сквозь тонкое одеяло, а распахнутые крылья — сквозь занавески. Иначе говоря, изображение и давление были всего лишь иллюзиями, которые мозг получал от нейролинкера. В это легко верилось, ведь тактильная обратная связь — одна из основных возможностей нейролинкера, но она редко когда передавала такие объёмы информации.

С трудом поборов желание пощупать юбку в модную клетку под фланель, Харуюки заговорил:

— Э-э… Я не звал тебя, просто забеспокоился и случайно произнёс твоё имя…

— Вот как? Ты говорил сам с собой? Однако при этом послал очень сильный сигнал. Разве я не говорила, что свяжусь с тобой, как только что-то случится?

Не верилось, что этот укоризненный голос раздаётся прямо в мозгу, а не в ушах. Метатрон слезла с живота Харуюки, свесила ноги с края кровати и сложила крылья на спине.

— Но я понимаю, почему ты волновался, — продолжила она немного мягче. — Мир, в котором ты так долго сражался, оказался на пороге гибели.

— Это ерунда! — Харуюки машинально приподнялся и вложил в слова все свои чувства: — Даже если Ускоренный Мир исчезнет, я продолжу жить в реальности… но ты… и все другие существа…

— Мы полностью исчезнем, не так ли? — невозмутимо подтвердил голос, который сейчас казался мягче и нежнее, чем когда-либо.

Харуюки ахнул. Казалось, будто Метатрон уже смирилась со своей судьбой…

Архангел слегка повернула голову, приоткрыла веки и улыбнулась, глядя на него золотистыми глазами.

— Только не подумай, что я сдалась и не собираюсь сражаться. Просто… мне кажется, будто я наконец-то получила ответ на вопрос, который мучал меня с тех самых пор, как во мне зародилось сознание.

— Вопрос… о смысле твоего существования в Ускоренном Мире?

— Да, — Метатрон медленно кивнула. — Тот, кто создал Ускоренный Мир и управляет им, явно не просто так выбрал семерых существ на роль мишеней для финальной стадии. Скорее всего, нас с самого начала создавали именно с этой целью… Мы не более чем одни из объектов, вернее, препятствий на пути игроков в Brain Burst 2039.

— Это не так! — в сердцах выкрикнул Харуюки.

Будь его мать дома, она бы наверняка наведалась к сыну в спальню, чтобы узнать, что произошло, однако прямо сейчас Харуюки не думал об этом и не унимался:

— Если вы и правда созданы быть только боссами, то непонятно, для чего вам даны лайткубы… это ведь такие же души, как у нас! Тескатлипока доказал, что монстру не нужен лайткуб, чтобы быть по-настоящему опасным. И вообще… если вы созданы только чтобы вас убили во время штурма, то почему ты меня… Я ведь всего лишь обычный игрок…

Харуюки всё-таки не хватило духу вставить в свою речь слово «полюбила». Впрочем, Метатрон улыбнулась так, словно без труда прочла его мысли.

— Тоже верно… Да, ты правильно заметил, что персонажу, который существует только для того, чтобы его победили, не нужна так называемая душа и все чувства, которые в ней рождаются. Но… возможно, что это тоже…

— Да?..

— Нет, не бери в голову, — Метатрон покачала головой и слегка надавила на грудь Харуюки ладонью. Этого прикосновения, пускай и виртуального, хватило, чтобы он снова лёг на спину. — Ты, наверное, устал. Скорее засыпай.

— Но…

— Или я должна тебя убаюкать? Ты совсем как ребёнок.

«Чего?»

Не успел Харуюки переспросить, как Метатрон легла рядом с ним и прижала его голову к собственной груди. Лицо ощутило шелковистую гладкость ткани рубашки и приятный запах, который напоминал ветер над цветущим лугом.

Харуюки оцепенел от неожиданности и подумал, что в таких условиях заснуть точно не получится… но как только его тело обволокло тепло и мягкость, мысли начали замедляться сами собой. Ему ещё хотелось о многом поговорить с Метатрон и многое рассказать, но как только она начала поглаживать его по затылку, сознание будто превратилось в вату.

«Спокойной ночи, Харуюки», — услышал он ласковый шёпот перед тем, как провалиться в нежную тьму.

[[image:/storage/reader-images/8a7da09ac7b575f614cf9761c3768bb5990ecc06.png]]

----------

Том 32 Глава 9

28 июля 2047 года, воскресенье, второй день межсерверной войны. Если Легионы не переругаются, то сегодня состоится очередная Конференция Семи Королей — спустя ровно неделю после предыдущей.

Однако Харуюки пришлось проснуться ещё до рассвета, потому что в его сознании раздался оглушительный громоподобный треск.

— А-а!.. Ч-что происходит?! — он вскочил, еле-еле приоткрыв веки, осмотрелся и снова закричал: — А-а-а-а?!

Он засыпал в своей постели у себя в квартире, а теперь всё исчезло и осталось только серое небо. Но стоило подумать, что он сейчас упадёт, как что-то подняло его на правое плечо.

Обернувшись, Харуюки увидел Архангела Метатрон, которая парила в воздухе при помощи расправленных крыльев и держала Харуюки пальцами за наплечник.

Наплечник?

Лишь задавшись этим вопросом, Харуюки понял, что находится не в реальном теле и даже не в образе поросёнка, а в своём дуэльном аватаре. В верхней части поля зрения висела одинокая шкала хит-пойнтов. Это говорило о том, что он попал на неограниченное нейтральное поле Ускоренного Мира. Задрав голову и прищурившись, он даже разглядел красные шестиугольники, немного проступающие сквозь свинцовые тучи.

— Но я не использовал команду…

— Это я привела тебя сюда, — будничным тоном ответила Метатрон, вновь лишив Харуюки дара речи.

Нет, если рассуждать логически, то поскольку сила их уз позволяла ей проявляться в реальности, ничего удивительного, что она обрела право принудительно ускорять Харуюки. Только вот как же десять очков, которые тратятся на команду «анлимитед бёрст»?

Однако Метатрон начала трясти его, не дав толком задуматься над вопросом.

— Соберись с мыслями и лети сам.

— А, сейчас… хотя стоп! У меня нет энергии для спецприёмов, надо сначала набрать её.

— Теперь, с моими крыльями, ты должен летать и без энергии.

— П-правда?..

Удивляясь всё больше и больше, Харуюки наполовину расправил шесть пар крыльев, неуверенно завибрировал ими, и тяги хватило, чтобы аватар поднялся на несколько сантиметров.

— Н-надо же… То есть я теперь могу летать вечно?

— Да, пока существует наша связь. Но бесплатно ты можешь либо висеть на месте, либо лететь очень медленно. Для того, чтобы набрать скорость, тебе по-прежнему нужна шкала, — объяснила Метатрон.

Сейчас она снова носила одежду священницы, а не школьную форму. От этого ещё больше захотелось спросить, зачем она вчера явилась в таком виде, но на ум тут же пришли куда более срочные дела.

Освободившись от руки Метатрон, Харуюки развернулся и спросил:

— Я так понимаю, они… Урокион и Компликатор вошли в какое-то подземелье?

— О? Ты сегодня на редкость догадливый, слуга, — с притворным восхищением ответила Метатрон.

— В какое?! — Харуюки подлетел к архангелу сантиметров на десять. — Неужели в твоё?!

Положив ему руку на лоб, Метатрон отодвинула от себя не на шутку встревоженного Харуюки.

— Не в моё, и к тому же мы пока не можем подтвердить причину тревоги. Это мог быть и не драйв линкер… А жаль. На них хоть понятно, как реагировать, а сейчас — нет.

— О чём ты?

— Меня оповестила Аматерасу, которая в тот момент дежурила на высшем уровне. Около полутора часов назад по нашему времени кто-то несанкционированно снял печать с дверей Святилища Венеры… или Shrine of Vesper.

— Какой ещё шрайн? Где это?.. — Харуюки недоумённо наклонил голову. Он никогда не слышал это название.

Метатрон подняла руку и указала куда-то за левое плечо Харуюки. Тот вновь развернулся и сощурился. Плотные тучи под ногами как раз расступились, открывая вид на землю.

Примерно в двухстах метрах под ними возвышалась башня, в которую превратился дом Харуюки. На запад уходила Седьмая Кольцевая, на юге виднелась станция Коэндзи и мост Центральной линии. Однако все эти знакомые по реальному миру места полностью завалило белым снегом и голубым льдом. Этот уровень ледяной стихии так и назывался: «Снег и лёд».

Метатрон указывала на юго-запад. В том направлении располагалось сразу два Великих подземелья: одно под зданием столичной администрации, где жила Принцесса Зари Ушас, а второе…

— Ёёги?.. — пробормотал Харуюки.

Метатрон утвердительно кивнула и сказала:

— Да. Это Великое подземелье под парком Ёёги… Крепость Богини Ночи Нюкты.

(Продолжение следует)

----------

Прыжок в бесконечность

Ей казалось, она сейчас улетит в небо.

Настолько то выступление… нет, то «нечто» превосходило человеческие рамки.

Впервые Цукиори Риса узнала о существовании спортивной гимнастики во время Олимпийских Игр 2040 года.

В то время ей было лишь восемь лет, и она все еще обожала смотреть по телевизору детские мультфильмы, поэтому ей, конечно же, не понравилось, что все летние каникулы телевизор на стене в гостиной оккупировал отец. Однако отец девочки обладал суровым нравом и бранил ее, когда она пыталась жаловаться, поэтому Рисе приходилось терпеть и смотреть трансляцию не слишком интересной ей Олимпиады.

Но хотя девочка совершенно не понимала, в чем прелесть футбола, дзюдо и легкой атлетики, так будораживших отца, ее взгляд приковало к экрану в ту самую секунду, когда на нем появилась «она».

Женские соревнования в гимнастике на снарядах, опорный прыжок. Стройная, еще не достигшая двадцати лет гимнастка из Румынии в белой форме.

Отца эта дисциплина особенно не волновала, так что он отлучился в туалет. Мама тем временем ушла за продуктами, и Риса осталась в гостиной совершенно одна. С обеих сторон телеэкрана воцарилась тишина. Гимнастка подняла руку, подала знак и грациозно начала разбег по узкой дорожке.

Она держала спину прямо и почти не двигала руками, но с каждой секундой двигалась все быстрее. Гимнастка с силой запрыгнула на трамплин (о том, что пружинящая площадка называется именно так, Риса узнала уже позже), оттолкнулась руками от коня и взлетела в воздух.

Рисе показалось, что в то самое мгновение на спине спортсменки выросли белые крылья.

Она быстро обхватила колени руками и начала выполнять сальто вперед. Одно, потом еще одно, потом еще… и, наконец, еще.

Гимнастка приземлилась, словно воткнувшись в мат. Не оступившись ни на шаг, она вытянулась в полный рост и вскинула руки. Стадион разразился ревом.

Риса завороженно смотрела повтор в замедленной съемке, раскрыв от удивления рот.

В школе на физкультуре Риса единственная из девочек смогла покорить прыжок через опорный снаряд, отрегулированный на шестую высоту. Втайне она гордилась этим, но гимнастка в белой форме прыгнула неизмеримо выше, чем она… так высоко, словно достигла самих небес. К тому же в полете она вращалась так быстро, что даже в замедленной съемке глаза не поспевали за ее движениями. И в довершение всего она блестяще приземлилась. Риса не верила, что человек способен так двигаться.

Комментатор перевозбудился так, что охрип в прямом эфире, и назвал прыжок «тройным сальто вперед в группировке». Однако поскольку в самом начале атлет тоже переворачивается, сальто получается четырехкратным. Аналогичный прыжок с тремя сальто называется «прыжком Продуновой», но четырехкратное сальто до сих пор не называлось никак, ведь гимнастка из Румынии впервые успешно исполнила его на глазах всего мира.

Позднее этот прыжок назвали в ее честь.

Но ни на Олимпиаде 2044 года, ни на всех последующих соревнованиях ни один гимнаст так и не смог выполнить четырехкратное сальто в опорном прыжке. Включая его первую исполнительницу. Во время того самого выступления, совершенно очаровавшего Рису, она сломала правую лодыжку и завершила спортивную карьеру.

Этот элемент стал известен как «прыжок Раковицэ», по фамилии гимнастки.

Именно он и подтолкнул Рису к атлетике.

Еще совсем маленькой она поклялась себе в том, что однажды обязательно выполнит его…

----------

Том 32 Глава 10.1

— «Физикал Фул Бёрст»?.. — шепотом повторила Риса название только что выученной команды.

Уголки рта ее собеседницы, дуэльного аватара женского пола, подтянулись вверх, сложившись в натянутую улыбку.

— Унки. Прежде, чем произносить команду Брейн Бёрста, первым делом подумай, можно ли это делать. Если бы тут был реальный мир, а ты вдруг добралась до девятого уровня, команда сработала бы, и ты бы потеряла 99% бёрст поинтов.

— Ой-ей… — Риса рефлекторно закрыла рот рукой, но тут же ткнула в собеседницу пальцем. — А вообще, Мимо-тян, прекрати называть меня «Унки»!

— Э? Милое имя, чего ты. И вообще, раз уж твоего аватара зовут «Uncia», его имя никак иначе не сократишь.

— Нет-нет-нет, можно иначе. И никакое оно не милое, — отрезала Риса и принялась спорить: — Да, может, Брейн Бёрст и назначил мне имя «Nitride Uncia», но я ведь могу сама выбирать, как оно читается? Ты же сама говорила, что недавно в Сетагае 2 наткнулась на девочку шоколадного цвета с аватаром, имя которого по-хорошему читается как «Чоколейт Папетиа». Но оно звучит так себе, поэтому она представляется «Шоколад Папеттой», верно? Поэтому я буду Найтрайд Уникой!

— Нет, я и сама считаю, что некая свобода для маневра должна быть… — аватар женского пола по имени Мимоза Бонго вновь натянуто улыбнулся.

«Мимоза» — название растения, а «Бонго» — парнокопытное травоядное животное, обитающее в Центральной Африке. Поэтому носительница этого имени выглядела как девушка с высокими рогами и припрятанными в броне шипами, но при этом старалась скрыть родство своего аватара с коровой и обижалась, если ее называли не Мимозой, а Бонго.

Впрочем, Мимоза отложила свои заморочки в сторону и сказала:

— Но есть ведь какой-то предел. Uncia ведь никаким образом не прочитаешь как «Уника».

— Прочитаешь!.. Хорошо, Мимо-тян, скажи «Ункия» десять раз.

— Ункия, Ункия, Ункия, Ункия, Ункия, Ункия, Ункия, Ункия, Ункия, Ункия.

— Как читается «Uncia»?

— Ункия.

— Гр-р…

Мимоза весело расхохоталась при виде раздосадованной Рисы.

Первая половина имени аватара Рисы, «Найтрайд», означала нитрид. Вторая же половина, «Ункия» или «Уника», означала снежного барса. Как и Мимоза, она напоминала животное, но в ее лапках прятались острые когти, а на голове красовались треугольные ушки — то есть, она выглядела как хищная кошка.

Надувшись на хохочущую Мимозу, Риса пригладила свои кошачьи уши, чтобы успокоиться, и посмотрела вдаль.

Прямо сейчас они сидели на самой вершине огромной скалы, высившейся посреди обычного дуэльного поля зоны Сетагая 1. В реальном мире здесь, рядом со станцией Санкендзяя, находился торгово-офисный комплекс «Керрот Тауэр».

124-метровое здание открылось пятьдесят один год назад. Сейчас, когда сверхсовременных небоскребов, превышающих полукилометровую отметку, стало очень много — во главе с новым зданием столичной администрации — «Керрот Тауэр» уже нельзя было назвать таким уж высоким, но вид на полную спальных районов Сетагаю с него открывался прекрасный.

Выпал уровень «Закат», и на фоне багрянца западного неба отчетливо виднелись горы Хаконе и Тандзава, а также вершина Фудзи. Разумеется, сейчас границы зоны не дали бы им добраться до горизонта, но Риса хотела когда-нибудь погнаться вслед за заходящим солнцем и добраться до гор на неограниченном нейтральном поле, где нет никаких границ. Впрочем, она только-только достигла шестого уровня и не могла в одиночку справиться с Энеми даже Дикого класса, не говоря уж о Зверином, поэтому беззаботная беготня по полю пока оставалась грезой о будущем.

Эта мысль вернула ее к происходящему. Риса вновь повторила только что выученную команду:

— «Физикал Фул Бёрст»… команда, ускоряющая тело в реальном мире в сотню раз… Трудно поверить, что у Брейн Бёрста есть такая сила…

— Ну, я и сама не видела, чтобы ее хоть кто-то применял на деле. Только слухи доходили, — ответила, пожав плечами, Мимоза Бонго, тоже аватар шестого уровня.

Мимоза была «родителем», установившим Рисе Брейн Бёрст. В реальном мире она была старше Рисы на год, но вместе с ней состояла в одной секции гимнастики. Другими словами, травоядный «родитель» породил хищного «ребенка», и, по словам Мимозы, крайне редко случалось такое, что и родителю, и ребенку достался звериный аватар. Кроме того, оба аватара полагались на быстрые рывки и прыжки, что сближало их еще сильнее.

— Но ты ведь… наверняка о чем-то мечтаешь, да? Если будешь бежать в сотню раз быстрее… то какая там Раковицэ с четырьмя сальто — ты и пять, и шесть прокрутишь, — с улыбкой продолжила Мимоза, и Риса невольно задумалась.

Среди четырех дисциплин женской гимнастики Рисе лучше всего удавался опорный прыжок, но пока что она даже прыжок Продуновой не могла выполнять достаточно стабильно для того, чтобы выйти с ним на соревнования, не говоря уже о четырехкратном сальто. Мимоза больше тяготела к вольным упражнениям, но и ей элементы уровня сложности G давались с большим трудом.

Риса училась в третьем классе средней школы, Мимоза — в первом классе старшей, и обеим девушкам было куда расти, однако даже первоклассницу старшей школы могли выбрать в национальную гимнастическую сборную, если она уже того достойна.

Критерии отбора гимнасток достаточно простые — в сборную приглашают всех призеров весеннего «отборочного индивидуального национального чемпионата по спортивной гимнастике во всех категориях» или летнего «отборочного национального чемпионата по спортивной гимнастике в отдельных категориях». И хотя обе девушки уже стали кандидатами-юниорами, если они хотели в следующем году выступить на Олимпиаде-2048, в этом им непременно нужна была победа на национальном турнире. Но им обеим чуть-чуть не хватило сил занять призовые места на весеннем турнире.

Второй шанс им должен был дать летний отборочный чемпионат в отдельных категориях, который произойдет через два месяца.

Слабость опорных прыжков Рисы крылась в разгоне. Если как следует не разбежаться перед прыжком и не прыгнуть на трамплин с достаточной силой, высоко не взлетишь. Однако Риса слишком много думала о трамплине, и так старательно подстраивала свои движения под правильный прыжок, что теряла на этом слишком много скорости.

Но если бы она ускорилась в сотню раз…

Если бы она барсом пробежала те двадцать пять метров до трамплина и птицей воспарила к небесам…

Риса закрыла глаза, представляя себе эту картину, когда сбоку послышался шепот Мимозы:

— Впрочем, если «Физикал Фул Бёрст» в самом деле существует, то, потратив 99% очков, ты потом однозначно не оправишься. Это команда на один раз. Глупо же разменивать жизнь бёрст линкера на то, чтобы единственный раз исполнить сверхсложный прыжок…

Мимоза говорила, словно обращаясь к себе самой, но Риса машинально покачала головой.

— Не знаю…

— Э?..

— Пусть даже один раз, чего бы мне это ни стоило, я… хотела бы попробовать прыгнуть как она…

— Как Раковицэ, которая на Олимпиаде чудом исполнила четырехкратное сальто и тут же покинула спортивную гимнастику? — переспросила Мимоза чуть приглушенным голосом, и Риса опомнилась.

Покосившись на подругу, она увидела, что обычно казавшаяся потешной, доброй и ласковой маска аватара «родительницы» приняла очень строгий вид.

— Согласна, Раковицэ великолепна. Точнее, была великолепна. Во времена, когда почти не было гимнастов, способных на тройное-то сальто, она бросила вызов четырехкратному и выполнила его идеально вплоть до приземления, но… Среди всех гимнастических дисциплин в опорном прыжке самые жесткие приземления. Раковицэ должна была знать, что сильно рискует повредить себе ноги, приземляясь после четырехкратного сальто… более того, не исключено даже, что проблемы с ногами у нее начались еще во время тренировок. Я… не хочу видеть соревнования, в которых гимнасты стремятся к секунде славы в обмен на собственную жизнь. Спорт ведь был придуман не для того …

Под конец Мимоза перешла практически на шепот, а договорив, вовсе уткнулась лицом в колени.

Риса прекрасно поняла, что хотела сказать Мимоза. Они вместе посещали совмещенную среднюю и старшую женскую школу и ходили в совмещенную секцию спортивной гимнастики, об успехах которой в дисциплинах со снарядами слагали легенды. Помимо консультанта секция могла позволить себе нанять трех тренеров, причем старшей из них оказалась гимнастка, в свое время выступавшая на Олимпиаде. В прошлом она повредила себе колено и была вынуждена со слезами уйти из спорта в шаге от медали. Поэтому она всегда говорила, что «атлет не должен скрывать боль» и страшно сердилась, когда кто-то из ее подопечных отлынивал во время разминочных упражнений на растяжку.

Слово «спорт», как полагают, произошло от латинского «deportare», означающего «отделять [тоску]» или «развлекаться, играть, веселиться». Пожалуй, если строго придерживаться определения, то перетруждать и калечить свое тело ради славы или денег — действительно ставить все с ног на голову.

«Но все же…» — думала Риса.

Но много ли в мире спортсменов, которые занимаются спортом просто потому, что им это нравится? Им ведь вовсе не обязательно участвовать в турнирах, если они занимаются спортом просто ради развлечения. Все они берут на себя тяжелый груз, к чему-то стремятся и продолжают выжимать из себя все возможное. Наверняка в тот день Раковицэ из Румынии решила, что должна во что бы то ни стало исполнить то четырехкратное сальто. По какой именно причине — Риса не знала. Но ей казалось, что она, пусть и совсем немного, понимала чувства гимнастки… которая хотела прыгнуть во что бы то ни стало, пусть даже ценой собственной жизни…

— Мимо-тян… — поглаживая сжавшегося в комочек аватара подруги по спине, Риса прошептала: — Не бойся, я не буду себя калечить. Однажды я обязательно выполню четырехкратное сальто… но не брошу спорт сразу после него. Потому что иначе я ведь не смогу сказать, что превзошла Раковицэ.

Через несколько секунд Мимоза медленно подняла голову, смущенно потерла переносицу и сказала:

— Вот, не вздумай себя калечить. И еще если вдруг по ошибке возьмешь девятый уровень, ни за что не используй «Физикал Фул Бёрст».

— Послушай, Мимо-тян… это ведь ты научила меня этой команде, — с усмешкой отозвалась Риса.

Мимоза слегка надулась.

— Просто… я подумала, если ты узнаешь, что в Брейн Бёрсте еще много всяческих секретов, ты и здесь начнешь сражаться кровожаднее, Уника.

— Э? Но мне казалось, я и так неплохо воюю…

Риса получила Брейн Бёрст от Мимозы в шестом классе начальной школы. За три года она достигла того же шестого уровня, что и родительница. Может, ее и нельзя было назвать быстрой, но разве она не развивалась с достойной скоростью?

Словно прочитав мысли Рисы, Мимоза легонько ткнула ее в бок.

— Послушай, я засиделась на шестом уровне просто потому, что на седьмом… ты считаешься высокоуровневым, тебя всюду приглашают, на тебя охотятся — такая морока. Если бы я захотела, давно бы седьмой взяла.

— Э, правда? Так ты, выходит, в двух шагах от девятого.

От слов Рисы похожий на корову аватар отшатнулся, чуть не рухнув со 124-метровой высоты. Впрочем, Мимоза, конечно же, удержала равновесие и картинно всплеснула руками.

— Послушай, восьмой уровень и так дико-дико сложный, а уж девятый и вовсе ди-и-ико-дико-дико сложный! Во всем Ускоренном Мире его достигли лишь семеро!

— Знаю я их, Монохромных Королей. Почему бы тебе не присоединиться к ним и не стать восьмой Королевой? Вот только как же тебя будут называть… Коровья Королева?

— Бонго — не коровы! Это подвид антилоп!

— Значит, Овечьей Королевой.

— Антилопы — не овцы! Отряд: парнокопытные, подотряд: жвачные, семейство: полорогие!

— Я же говорю, Коровья!

— А… — Мимоза запоздало осознала свою ошибку, прочистила горло и вдруг приняла серьезный вид. — ...Ладно, хватит обо мне. Так вот, Уника… нет, Риса.

Рисе редко доводилось слышать свое настоящее имя в Ускоренном Мире, поэтому улыбка тоже исчезла с ее губ. Мимоза положила руки ей на плечи и проникновенно заговорила:

— Я дала тебе Брейн Бёрст потому, что хотела, чтобы ты поняла: этот мир гораздо, гораздо больше, чем ты думаешь.

— Этот мир… ты имеешь в виду Ускоренный?

— Нет. Я про огромный мир, который включает в себя и реальный, и Ускоренный… Да, мы с тобой гимнастки, заслужившие титул юниоров-кандидаток, и должны оправдывать ожидания наших тренеров, товарищей, федерации гимнастики и, самое главное, наших родителей. Но если мы будем думать только об этом — разучимся видеть все остальное. В этом мире много, о-о-очень много всего, что мы за наши с тобой 15-16 лет пока не узнали. В нем прячутся громадные, невероятные секреты вроде Брейн Бёрста. Я хочу, чтобы ты… чтобы ты помнила хотя бы об этом.

Похлопав ее по плечам, Мимоза смущенно улыбнулась. Риса медленно кивнула в ответ.

— Вот и славно… ну что, возвращаемся к суровым тренировкам?

Риса перевела взгляд и увидела, что до конца дуэли осталось меньше двадцати секунд. Они ускорились во время перерыва в занятиях, поэтому с уровня им предстояло переместиться обратно в школьный спортзал.

— Ага. Удачи нам во второй половине, — ответила Риса, закрыла глаза и приготовилась к замедлению.

----------

Том 32 Глава 10.2

— ...Ну правда, не обязательно забирать меня из школы каждый день. Не так уж далеко мы и живем, — в очередной раз обратилась Риса к матери, которая уже взялась за ручку двери микроавтобуса.

Школа, которую посещала Риса, находилась в Титосекарасуяме, куда можно было добраться меньше чем за полчаса, если на ближайшей к дому станции Санкендзяя сесть на поезд ветки Токю Сетагая, а затем пересесть на ветку Кейо. На занятия по гимнастике в ее школе ходило немало школьниц, которые и по часу с лишним проводили в поездах, не считая обратной дороги. Поэтому Риса, которую даже в третьем классе каждый день забирала мать на своей машине, чувствовала себя неловко.

Однако она удостоилась лишь короткого взгляда матери, после чего в уши полился привычный словесный поток:

— Что ты, Ри-тян? Ты ведь кандидат в олимпийскую сборную. Что, если ты будешь ехать в переполненном поезде, с которым что-то случится? Будь моя воля, я бы тебя и в школу на поезде не отпускала.

— Перестань, пока что я всего лишь юниор-кандидат… — еле слышно возразила Риса и тут же получила ответ двойной длины:

— Это ничего, на июльском чемпионате тебя обязательно выберут в национальную сборную, ведь тренер Одзима сегодня так тебя хвалила!

— Одзима-сан всегда меня хвалит. Спросила бы ты главного тренера Ато-сан, она бы сердито назвала меня никчемной… — прошептала Риса так тихо, что слова растворились в уличном шуме. Затем она застегнула молнию ветровки доверху, чуть откинула сиденье и закрыла глаза. — Прости, мам. Можно я подремлю до дома?

— Конечно. Тогда я буду вести потихоньку, — ответила мать и убавила газ, однако Риса замотала головой.

— Не надо, мне и так сойдет. Веди как обычно.

Как-то раз ее мать в приступе заботы об уснувшей Рисе ехала на 15 километров в час ниже ограничения по улице Сетагая, и позади надрывались клаксоны, но это нисколько ее не смутило. Риса посоветовала бы ей включить автопилот… но мать не доверяла даже искусственному интеллекту-водителю.

Риса была благодарна матери за то, что та с самого детства поддерживала ее грандиозную мечту выступить на Олимпиаде.

Спортивная гимнастика не настолько затратна, как художественная или балет, к тому же гимнастическая секция имелась прямо в ее школе, поэтому в месяц они отдавали за нее всего тысячу иен, но если добавить к ним цену щитков и формы, а также проезд на всевозможные соревнования, ежемесячные траты выходили весьма внушительными. Конечно, став юниором-кандидатом, Риса заслужила и кандидатскую стипендию, но все равно не могла бы продолжать карьеру без поддержки родителей.

Однако в последнее время ей казалось, что увлеченность матери вышла за разумные границы.

Просматривая в сети видеозаписи с различных чемпионатов, она без конца критиковала других гимнасток: «У этой ноги некрасивые», «Эта слишком мускулистая», и так далее. В свою очередь, когда Риса покупала себе какие-то нездоровые лакомства или пыталась отведать фаст-фуда, мать вспыхивала неистовым пламенем. К тому же она очень много требовала от Рисы перед выступлениями, и девушке даже начинало казаться, что она вот-вот попросит ее бросить школьную секцию и начать ходить в престижный гимнастический центр.

Она как будто перестала отличать Рису от себя самой.

«И если так пойдет дальше, то…» — Риса привалилась боком к левой двери, продолжая думать с закрытыми глазами.

Если ее не выберут в олимпийскую сборную, она не поедет на Олимпиаду и в конце концов будет вынуждена бросить гимнастику, так и не побив заветную планку, что тогда скажет мать? Похвалит ее за старания и поддержит в поиске новой цели? Или же… махнет рукой и на нее тоже? Как в свое время в мгновение ока выгнала из дома отца, когда тот попался на любовной интрижке и потерял работу в крупной корпорации?..

Риса вздрогнула от этой мысли, когда рядом раздался привычно заботливый голос:

— Ой, тебе холодно? Прости, Ри-тян, сейчас включу кондиционер.

На этот раз Риса ничего не ответила.

Доев ужин, тщательно выверенный матерью с точки зрения питательности, и выполнив под ее строгим надзором ежедневный комплекс физических упражнений, Риса добралась до ванной, где, наконец, осталась наедине с собой.

Когда-то дом в Тайсидо, где жили родители ее матери, снесли, и на его месте построили новое одноэтажное здание. Теперь здесь же, все в той же самой Сетагае, жили Риса и ее мать. Родители матери умерли еще до рождения Рисы, и она их совершенно не знала. Что же до бабушки и дедушки со стороны отца, они вроде бы пребывали в добром здравии, однако Риса не видела их с того дня, как родители развелись. Писать им или звонить ей тоже запрещалось.

Во время строительства дома отец смог настоять лишь на одном — на совмещенном санузле, который получился достаточно просторным. Ванна тоже могла похвастаться внушительными размерами, и даже у высокой по меркам ровесниц Рисы получалось вытянуть в ней ноги до конца.

Лучше всего расслабиться за день у нее выходило именно сейчас, лежа в теплой воде и прилежно массируя себе ноги. Даже здесь она по требованию матери носила нейролинкер, чтобы мониторинг пульса и давления помог избежать какого-либо несчастного случая; но лучше уж так, чем если бы та наблюдала за ней через камеру. Бережно размяв пальцами усталые мышцы, Риса вытянула ноги и откинулась на край ванны.

Наверное, любая другая третьеклассница средней школы на ее месте задумалась бы о любимом парне, но, увы, у Рисы не было никого на примете. Как-то раз, когда она еще училась в начальной школе, один мальчик признался ей в любви, а потом, когда она уже перешла в женскую школу, ей в своих чувствах сознался парень-гимнаст из секции другой школы. Но Риса нисколько не соблазнилась предложениями и мгновенно отказала обоим.

Потому ли ей были неинтересны амурные дела, что она стала спортсменкой… или же потому, что она — бёрст линкер? Конечно, среди гимнасток действовал неписанный закон «в отношения не вступать», но некоторые девушки все равно тайно встречались с парнями из других школ. С другой стороны, Риса ни разу не видела и не слышала, чтобы в Ускоренном Мире появлялись влюбленные друг в друга линкеры.

Быть может, в обмен на тысячекратное ускорение мыслей Брейн Бёрст подавлял любовную энергию человека. Даже если это так, пока такая плата Рисе особо не мешала. Но что насчет будущего?.. Риса размышляла, погрузившись в воду по горлышко.

Обычно гимнасты достигают пика своей формы в районе 20-25 лет и уходят из спорта примерно к 30 годам. Спортивную жизнь могло бы значительно продлить стимулирующее лечение посредством микромашин, однако пока что они считались допингом, и положительного решения международного сообщества по этому вопросу стоило ожидать лет через десять, не раньше.

Рисе же исполнилось пятнадцать. Еще через пятнадцать лет она уйдет из спорта… и чем займется дальше? Попытается стать спортивным инструктором вроде тех тренеров, что обучают ее в секции? Покинет гимнастику насовсем и начнет совершенно новую жизнь?..

Но какой бы путь Риса ни воображала себе, она не могла представить, как будет с кем-то встречаться, выйдет замуж, родит ребенка… В ней не было такого желания.

Мимоза говорила ей «увидеть, насколько широк мир», однако в глубине души Риса все же считала, что если она попадет на Олимпиаду и исполнит прыжок Раковицэ, остальное будет уже неважно… Она хотела своими глазами видеть то, что в тот день единственной во всем мире узрела та румынская девушка. Больше Риса не хотела ничего и все семь лет трудилась только ради этого.

Пропищало оповещение нейролинкера. Артериальное давление превысило норму. Риса осторожно встала, чтобы не закружилась голова, вышла из ванны и уселась на банную табуретку. Затем распустила собранные в пучок волосы и окатила себя из душа.

[[image:/storage/reader-images/1289cab462d74292700c332a2cf2c87919d3798d.png]]
Она хотела смыть все, что тяготило ее голову: и груз ожиданий, которые взвалила на нее мать, и беспокойство, и недовольство собой.

Раньше, когда Риса нежилась в ванне, у нее получалось избавиться от всех негативных мыслей, скопившихся за день. Однако начиная с того дня, когда она упустила шанс попасть в сборную в ходе апрельских соревнований, и по мере приближения июльских отборочных расслабиться в ванной становилось все сложнее.

Она подключилась к глобальной сети, все еще направляя на себя душ, закрыла глаза и прошептала:

— ...Бёрст линк.

Мир окрасила прозрачная синева, бесчисленные капли воды застыли в воздухе. Душа Рисы, обратившаяся похожим на фею аватаром, покинула неподвижное тело.

Ее «родитель», Мимоза, назвала «синий мир» Брейн Бёрста «трехмерным изображением, созданным на основе картинки с социальных камер». Однако даже когда Риса ускорялась у себя в ванной, где никаких социальных камер не было, программа воспроизводила реальность с удивительной точностью. Наверняка программа пользовалась и изображением с камеры нейролинкера, и от мысли, что в объектив ее линзы попадало и настоящее тело Рисы, тоже воссозданное со всем реализмом, становилось не по себе.

Посмотрев на свою обнаженную спину, Риса подумала, что к июлю надо бы похудеть на полтора килограмма, и открыла список противников Брейн Бёрста.

Тайсидо, где она жила, относился к боевой зоне Сетагая 1. Пусть Сетагая и считалась заброшенным районом, зато самая оживленная из ее зон, Сетагая 2, находилась по соседству, и потому в вечернее время список не бывал полностью пустым.

Как Риса и ожидала, в списке высветилось восемь имен. Она выбрала из середины имя равного по уровню противника, с которым уже не раз сражалась, и вызвала его на бой.

Пламя охватило застывший синий мир, расплавило его и унесло сознание Рисы на новый уровень.

Похожая на снежного барса Найтрайд Уника приземлилась на уровень «Завод», где все здания превратились в загадочные фабрики. Под темным небом во все стороны уходила бесконечная промзона, гремя шестеренками, ухая поршнями и рисуя на облаках желтые кольца бесчисленными прожекторами.

Риса стояла на крыше заводика размером с одноэтажный дом, и здание под ней, конечно же, служило воплощением ее собственного дома. Поскольку долгим стоянием на месте Риса могла ненароком раскрыть противнику свой адрес, она сразу же побежала точно на север, куда указывал направляющий курсор, возникший в нижней части поля зрения.

Прыгая по крышам заводов и фабрик, Риса когтями разрушала трубы и антенны, накапливая энергию. Как только шкала заполнилась наполовину, она воскликнула как можно тише:

— Шейп Чейндж!

Ее тело тут же окутал белый свет. Руки и ноги окрепли. Тело стало более гибким. Риса инстинктивно нагнулась вперед и коснулась железной крыши руками.

Переключившись в «звериный режим», в котором звероподобные аватары показывают себя во всей красе, Риса стала еще быстрее. Она уже не опускалась на землю, перепрыгивала даже самые широкие шоссе и стремительно неслась вперед по ночному уровню.

«Если бы я и в реальном мире умела так бегать и прыгать…» — вдруг представила она, но быстро отмахнулась от мысли и сосредоточилась на беге. Она хотела забыть и о гимнастике, и о матери хотя бы на время дуэли. Сейчас она стремилась лишь бежать… быстрее, еще быстрее…

Однако ее рывок не продлился и минуты. Одновременно с тем, как перед глазами возникли железнодорожный мост ветки Кейо Инокасира вместе со станцией Симокитазава, превратившиеся в этом мире в огромный завод, направляющий курсор исчез.

Впрочем, незадолго до этого Риса успела заметить, что перед самым исчезновением курсор указал вверх. Ее противник забрался еще выше, нежели прыгавшая по крышам Риса, а в окрестностях Симокитазавы стояло лишь одно высотное здание — собственно, сама станция, реконструированная в 2020-х годах.

Не останавливаясь, Риса с ходу запрыгнула на внешнюю стену станции-завода, после чего принялась карабкаться вверх, на крышу с помощью вентиляционных отверстий и прочих неровностей.

В реальном мире здание станции выглядело суперсовременным, со стенами из стеклянных панелей — окажись оно таким же и здесь, по нему было бы непросто взобраться даже с помощью звериного режима. Однако скалолазание по неровным поверхностям Завода давалось Рисе так же легко, как детсадовская гимнастика.

Закончив восхождение практически со скоростью спринта, Риса собралась уже запрыгнуть на крышу, как…

…Резко отскочила в сторону, поняв, что сверху на огромной скорости падает нечто круглое и блестящее.

Громадный молот диаметром полметра и толщиной сантиметров восемьдесят на длиннющей ручке слегка задел кончик ее хвоста. Он попал по колпаку шахты, на котором только что стояла Риса, и металлический грохот, сопровождаемый фейерверком… не раздался. Вместо него послышался звук мультяшного спецэффекта, и во все стороны брызнули разноцветные звездочки. Оружие представляло собой молот, но не обычный, а похожий на игрушечные молоточки-пищалки, которыми любят развлекаться дети и посетители вечеринок.

Сила его, однако, оказалась ничуть не игрушечной — Риса краем глаза увидела, как кусок шахты оторвался от стены и улетел вниз. Девушка приземлилась на трубу, прыгнула с нее и в этот раз все-таки достигла крыши станции.

— Ну конечно же, Уни-уни сумела увернуться, хоть я и считала, что моей атаки не увидеть, — пожаловался, перехватывая молот, дуэльный аватар ростом с маленькую девочку.

Броня, похожая на пышное платье, повсюду обвешанная бантиками. Крупный бант на голове, заплетенные в два хвоста псевдоволосы. Огромный амулет в форме звезды на груди и украшение на левом плече, похожее на маленькое загадочное животное.

Этому аватару подходило лишь одно краткое описание — «девочка-волшебница», а звали его «Комет Сквикер»[1]. Он состоял в огромном Легионе Грейт Волл, владевшем не только Сибуей, Мегуро и Синагавой, но и зоной Сетагая 1.

Не теряя бдительности, Риса встала напротив обворожительно голубой девочки-волшебницы, обладавшей безобидной внешностью и далеко не безобидной силой.

— Плюс и минус твоего молотка, Кометти, в том, что он начинает сверкать уже во время замаха. Да, это здорово смотрится, но на таких темных уровнях застать им противника врасплох не выйдет.

— Ну-у, это правда. Но на уступки я не пойду, ведь блестящие звездочки — мой образ!

С этими словами Комет игриво провела левой рукой перед глазами, и даже этого хватило, чтобы вокруг разлетелись маленькие звезды. Помимо того, что она выглядела как всамделишная девочка-волшебница, Комет говорила тончайшим голоском, достойным настоящей сэйю, и снискала огромную популярность среди бёрст линкеров мужского пола… вместе с отнюдь не лучшим отношением линкеров-девушек. Впрочем, несмотря на то, что многие девушки относились к ней с открытой неприязнью, с Рисой они почему-то нашли общий язык еще очень давно.

— Я ответила на твой вопрос, теперь твой черед. Как ты, не видя меня, поняла, что я уже рядом с крышей? — спросила в ответ Риса.

Сначала Комет протянула: «Ню-ю-ю-ю…», огляделась по сторонам и затем кивнула.

— Ладно, все равно зрителей нет! На самом деле, я недавно выбрала бонус за шестой уровень.

— Э?! Т-только сейчас?!

Риса изумилась потому, что они с Комет достигли шестого уровня почти одновременно, и случилось это около трех месяцев назад.

Конечно, выбрать сразу из четырех вариантов достаточно сложно, но обычно даже в самых тяжелых случаях раздумья длятся не больше недели. Если продолжать затягивать, ничем хорошим дело не кончится — начнешь уступать ровесникам по уровню, которые уже сделали свой выбор, и позже других начнешь осваивать новую силу.

Когда три месяца назад Риса взяла шестой уровень, она не колебалась ни секунды. Точнее, она сделала то же, что и на всех остальных уровнях (не считая четвертого, где взяла «Смену облика»), не удостоив взглядом ни спецприемы, ни Усиливающее Снаряжение и выбрав «Увеличение мобильности». Она хотела бежать еще быстрее. Прыгать еще выше. Больше Риса ни о чем не мечтала, и Найтрайд Уника родилась именно для того, чтобы исполнить ее желание.

Комет Сквикер, в свою очередь, явно задумывалась как девочка-волшебница, и такой аватар идеально подходил к характеру ее хозяйки. Риса и представить не могла, что Комет из тех, кто надолго задумывается над выбором. Склонив голову, она тихо спросила:

— Над чем же ты раздумывала целых три месяца?

— Понимаешь… — Комет прервалась и шепнула, обращаясь к своему левому плечу. — Ну, поздоровайся.

И тогда…

Сидевшее на левом плече Комет создание, похожее на помесь белки, обезьянки и кролика, которое Риса до сих пор считала всего лишь украшением, моргнуло круглыми глазами и подняло правую лапку.

— Приютно познакомиться! Меня зовут «Болери», я дрюг Комет! Очюнь рад встрече!

— ... — оправившись от двухсекундного ступора, Риса перевела глаза на Комет. — О-оно всегда разговаривало?

— Нет, он до сих пор только грелся у меня на плече и мешал… Но в бонусах за шестой уровень я увидела «Усиление аксессуара I». Ну, сразу же ясно, что это про него. Вот я думала-думала и в итоге поддалась любопытству… — проговорила Комет со сложной гаммой чувств на лице, а аксессуар сразу же возмутился и замахал лапками.

— Рюп-пи! Болери не аксюссуар! Я приятный, очюровательный и надежный дрюг!

— ...Прости, Кометти, но что-то он меня бесит, — не удержавшись, честно заметила Риса, и Комет кивнула в ответ.

— Ничего, я понимаю.

— А-а! За что-о?! Ведь я совершенно правюльно сказал тебе, откуда прюдет враг!

Возражения аксессуара, наконец, помогли Рисе понять, каким образом Комет так точно атаковала, хотя и не видела ее.

— А-а, теперь ясно. Твой аксессуар где-то спрятался и сказал тебе, когда я взбиралась?

— Именно.

— ...Я же сказал, я не аксюссуар!

Аксессуар вновь замахал лапками, но тут Комет схватила его за голову тремя пальцами.

— Болери, помолчи, а?

— Рюп… пи… хорошо…

Аксессуар испуганно кивнул и замер так, словно у него отключили питание. Комет протяжно вздохнула, покрутила волчком поставленный на землю молоток и спросила:

— ...Так что, чем займемся? Продолжим бой?

— Э-э-э… — Риса несколько раз моргнула, прежде чем ответить. — ...Знаешь, я, кажется, слишком сильно удивилась, и мне сразу на душе полегчало. Прости. Я знаю, что напала сама, но давай не будем?

— Ничего-ничего. Все, кто впервые видят, как он разговаривает, так говорят. Ну что, ничья?

Комет уже потянулась открыть инстру, но Риса ее остановила.

— А, Кометти, погоди.

— М? Все-таки хочешь сразиться?

— Нет… можно мы немного поболтаем?

Пусть Риса и ладила с Комет, до сих пор она ни разу не приглашала ее… да и вообще кого-либо за исключением Мимозы Бонго, пообщаться на дуэльном уровне. Голубая девочка-волшебница моргнула круглыми глазами, а затем расплылась в улыбке.

— Да, конечно! Пошли в какое-нибудь тихое местечко!

Покинув шумные окрестности станции Симокитазава, они переместились на километр восточнее и уселись рядышком на крыше тихого особняка в западном стиле, расположенного в самом центре парка Комаба.

Особняк знатного семейства эпохи Мэйдзи в стиле Тюдоров, считающийся важным объектом культурного наследия, на уровне «Завод» практически не отличался от самого себя в реальном мире. Хотя парк окружала территория университета Тото, корпуса которого все-таки превратились в шумные фабрики, в глубину парка их гул не доносился.

Комет Сквикер села справа от Рисы, посмотрела на таймер и беззаботно спросила:

— Ну что, Унитти, о чем хочешь поговорить?

Риса внимательно рассматривала существо-аксессуар на левом плече Комет, и вопрос застал ее врасплох, поскольку иначе она не ответила бы на него так честно:

— А, ну… в последнее время я стала бояться коня…

Мимоза, «родитель» Рисы, постоянно твердила, что раскрытие собственной личности — страшнейшее табу для каждого бёрст линкера. Однако, рассказывая о своих трудностях, связанных с гимнастическим конем, Риса неизбежно дала бы собеседнице понять, что рядом с той сидит гимнастка. А поскольку школ, где имелись гимнастические секции, было не так уж и много, Комет могла при желании ее раскрыть.

Но стоило Рисе об этом подумать…

— А? Коня?.. С копытами и длинной мордой? — раздался совершенно неожиданный ответ. Риса подпрыгнула и выпалила, не сдержавшись:

— Да нет же, гимнастического! Это же еще хуже, чем японских и китайских генералов спутать!

— О-о, Уни-уни, ты в китайских генералах разбираешься? Тебе кто нравится? Мне Хуан Чжун.

Услышав слова девочки-волшебницы и увидев ее улыбку, Риса поняла, что зря переживает за свою личность, и улыбнулась сама.

— Чжао Юнь… Но я не об этом. Это такой снаряд для опорного прыжка — одной из дисциплин спортивной гимнастики.

— А-а-а, вот ты про какого коня! Знаю-знаю про такого.

Беззаботное умиление Комет продлилось недолго. Уже скоро та хитро улыбнулась и поинтересовалась:

— Так ты, Унитти, гимнастка? Остального не боишься? Разновысоких брусьев там, бревна, свободных упражнений?

— Ого, ничего себе ты осведомленная, — отозвалась изумленная Риса.

Не все люди знают, что дисциплины спортивной гимнастики отличаются у мужчин и женщин, и уж совсем немногие могут назвать все четыре женские дисциплины: свободные упражнения, опорный прыжок, разновысокие брусья и бревно. Риса поняла, что столь хорошо разбирающейся в предмете собеседнице придется отвечать серьезно, выпрямила спину и кивнула.

— Нет. И на брусьях, и на бревне я выступаю нормально, в свободных упражнениях тоже, но… Еще когда встаю на начало дорожки перед конем, напрягаюсь так, что ничего не помогает…

— Хм-м… у вас что, нет спортивного психолога?

Судя по ответу Комет, она и сама состояла в спортивной секции. «Тогда как же ты стала девочкой-волшебницей?..» — подумала Риса краем сознания и кивнула.

— Есть, но… мне не хочется с ней это обсуждать. Тем более, мне кажется, я и сама знаю, в чем причина.

— Ты из-за коня когда-то травму получила?

— Нет. Я напрягаюсь не из-за боязни… Опорный прыжок всегда был моим коньком. Но, быть может, как раз поэтому я начала… считать, что не должна ошибаться и обязана получать высокие баллы…

— Ясно… — Комет кивнула и, кажется, задумалась, поэтому Риса продолжала, отчасти обращаясь уже к самой себе:

— ...Хотя разгон в опорном прыжке очень важен, нельзя просто бежать сломя голову. Лучшие гимнасты выкладываются в беге на 70-80 процентов, затем прыгают на трамплин и показывают стабильные результаты. Но я… хочу исполнить упражнение, для которого 80 процентов не хватит. Не скажу, что нужны все сто, но если не пробежать хотя бы на 90 и не попасть на трамплин идеально, достаточной высоты не набрать…

В настоящее время Риса поставила перед собой задачу исполнить на соревнованиях «двойное сальто вперед в группировке», то есть, тройное сальто Продуновой. Пускай оно на ступень ниже прыжка Раковицэ, ее самой заветной мечты, прыжок Продуновой все же имел высшую категорию сложности, и даже на Олимпиаде его пытались исполнить лишь немногие. Во время тренировок у Рисы получалось от силы шесть раз из десяти.

С таким выступать нельзя. До соревнований осталось два месяца. Если она не научится успешно исполнять прыжок девять раз из десяти самое меньшее за месяц, тренер не даст добро.

Как же ей совместить скорость бега и точность прыжка?

Ответ был прост. Поскольку от разбега никуда не деться, бежать нужно изо всех сил. Дальше останется лишь раз за разом пробегать на 90-процентной скорости и тренироваться уверенно запрыгивать на трамплин. Других вариантов не было.

Но хотя Риса все понимала… она не могла бежать, как надо. Тело само ограничивало себя 80 процентами. Даже когда она успешно отталкивалась от трамплина, высоты не хватало. Чтобы ускорить вращение во второй части прыжка, ей приходилось раздвигать ноги, из-за чего не получалось толком приземлиться.

Таким образом, ей попросту недоставало отваги.

В ней не было той отваги, которую продемонстрировала Раковицэ на Олимпиаде 2040 года…

Хотя Риса вступила в битву, чтобы сбросить негативные мысли, она поняла, что настроение стало еще мрачнее. Самоуничижительно улыбнувшись, она уже собралась было встать... когда долгое время задумчиво молчавшая Комет Сквикер заговорила:

— Вариантов у тебя два.

— Э?.. В-вариантов?

— Я о вариантах победить страх перед разгоном.

— А!..

Риса вгляделась в маску девочки-волшебницы, с трудом веря своим ушам.

Большие глаза-линзы Комет встретили ее взгляд, и аватар вскинул палец.

— Первый — использовать «Физикал Бёрст» во время турнира.

— Э?! Н-нет-нет-нет, так не пойдет! Я потрачу 99 процентов бёрст поинтов, да и не успею я достичь девятого уровня к соревнованиям. В конце концов, если я в реальном мире побегу в сто раз быстрее обычного, все заметят, — сразу же возразила Риса.

Комет удивленно моргнула и громко засмеялась.

— Нет, Уни-уни, ты что, с «Физикал Фул Бёрстом» спутала? Такую опасную команду я тебе советовать, конечно же, не стану. Я про обычный «Физикал Бёрст», без «фула». Им можно пользоваться с первого уровня, стоит пять очков… ускоряет только твое сознание в реальном мире в десять раз, при этом не отделяя его от тела.

— Только сознание… в десять раз… — Риса чуть подумала, затем свела брови. — Другими словами, от него замедляются движения?.. И как оно поможет тренировать разбег?

— Если говорить точно, замедляются не движения, а течение времени. Опорный прыжок, включая разгон, занимает ведь не больше пяти секунд, да? Для тебя они превратятся в пятьдесят. И запрыгивать, и отталкиваться станет на порядок проще.

— А!..

Лишь после этих слов Риса, наконец, поняла, в чем смысл «Физикал Бёрста».

Если ее сознание ускорится в десять раз, она сможет сколько угодно раз подогнать момент прыжка на трамплин. Помимо того, что она сможет разогнаться на 90… а то и на 100 процентов, она еще и идеально оттолкнется от трамплина.

— Ничего себе… значит, в Брейн Бёрсте есть и такая команда? Почему же Мимо-тян про нее не рассказывала? — восторженно протянула она, не забыв возмутиться поведением «родительницы».

Однако Комет ответила совершенно неожиданными словами:

— Потому что Мимоза-тян добрая.

— Э?..

— Спортсмен, начавший применять Физикал Бёрст, будет вынужден использовать его постоянно. Он привыкнет к миру, в котором его сознание ускорено в десять раз, и разучится рассчитывать свои движения без ускорения. Знаешь первоклассника, который прошлым летом в Косиэне поставил рекорд по хоумранам? Он бёрст линкер, и бил с помощью Физикал Бёрста, — Комет огорошила Рису настолько, что та застыла с вытаращенными глазами.

Она не знала правил бейсбола, но слышала о «супер-новичке», который поставил всех на уши. Риса видела его в репортажах и восхищалась, как коллегой-спортсменом… но кто бы мог подумать, что он бёрст линкер?

Какое-то время она не могла прийти в себя, и лишь потом кое-что осознала.

— Э?.. Постой-ка, а сколько ударов за матч наносит бьющий?

— В том-то и дело. Он был четвертым бьющим, они обычно делают по 4-5 ударов.

— И каждый раз он использовал как минимум один Физикал Бёрст?.. Так он что, за матч тратил не меньше двадцати бёрст поинтов?!

— Наверное… — Комет кивнула с немного опечаленным лицом.

Она взяла стоящий на крыше молот и пару раз взмахнула им. От каждого взмаха в воздухе оставались маленькие звездочки, но быстро гасли.

— ...Прошлой осенью он вновь с триумфом выступил на чемпионате, его команда попала в отборочные весеннего чемпионата этого года… но он не вошел в состав. Либо у него осталось мало очков, либо…

Даже Риса, мало знавшая о бёрст линкерах, прекрасно поняла, как должна была закончиться фраза Комет.

«...Либо он растерял их до конца».

Риса замолчала, а Комет легонько постучала по ее спине ладонью.

— Ну, вот такие вот дела. Лично я советую Физикал Бёрст не использовать. Итак, второй метод… мой самый любимый.

— ...Надеюсь, он не такой опасный? — спросила Риса, переключив мысли на новый предмет, и голубая девочка-волшебница широко улыбнулась.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского! Я ведь права, Болери?

Стоило Комет глянуть на левое плечо, как застывший истуканом зверек вскинул лапки и воскликнул:

— Разюмеется! Чем упорнее стараешься, тем сюльнее становишься!

— ...И что это за способ?

— Простой и лучший! Тренироваться в Ускоренном Мире.

— Э… э-э?! — воскликнула Риса, ошеломленно посмотрев по сторонам, а затем на своего аватара. — Но… на дуэльных уровнях нет ни коней, ни трамплинов… а дуэльный аватар не похож на меня… к тому же мне надо на кого-то напасть, чтобы попасть на уровень… и уже через полчаса придется уйти…

Она перечисляла все трудности, которые приходили в голову, но ироничное выражение лица Комет ни капли не менялось. Зато существо на ее левом плече запрыгало и запищало в ответ:

— Нельзя сдаваться, даже не начав! Если постараться, путь обюзательно откроется!

Больше не в силах терпеть, Риса наклонилась к зверьку, широко раскрыла обычно закрытый рот своего аватара, продемонстрировала острые клыки и прорычала:

— Еще одно «ю» от тебя — съем.

— Рю! Рюппи-и-и-и!

Аксессуар моргнул большими глазами, перепрыгнул на макушку Комет и задрожал. Хозяйка схватила его правой рукой, широко улыбнулась и сказала:

— Не волнуйся, все эти вопросы решаются. Хотя, вместо коня и трамплина придется поискать что-нибудь еще.

— Э?.. Кометти, ты что, поможешь мне?

— Хотела бы я сказать: «Да, конечно!», но столько лишнего времени у меня нет. Но ничего, в Ускоренном Мире есть одно местечко, куда можно попасть и одному.

— К-какое?..

— Будто неясно! — Комет Сквикер вдруг резко вскочила, схватила молот и направила его точно в небеса. — Неограниченное нейтральное поле! Там можешь хоть затренировать себя до смерти! Найди цель, до которой даже твой аватар так просто не допрыгнет, беги и прыгай, снова и снова… прыгай, пока в тебе не загорится свет Инкарнации, Унитти!

Примечания переводчика:

1. Comet Squeaker. Squeaker — одно из названий молотка, которым воюет аватар.

----------

Том 32 Глава 10.3

На следующий день, во время растяжки после окончания тренировок секции гимнастики Риса шепотом обратилась к Мимозе Бонго… которую на самом деле звали Инадате Нозоми.

— Нозо-семпай, можно сегодня после секции встретиться с тобой там?

В ответ Нозоми чуть наклонила к ней голову с мальчишески короткими волосами и прошептала:

— Я не против, но… нечасто ты меня на дуэли приглашаешь, Риса.

— А-а, семпай, я тебя не на дуэль вызываю…

Заметив, что на нее смотрит главный тренер, Риса тут же отстала от Нозоми. В секции во главу угла ставилось предотвращение травм, так что выговор можно было схлопотать даже за отлынивание во время завершающих тренировку упражнений.

Какое-то время девушки молча выгибали тела, затем вернулись к тайным переговорам:

— ...Зачем, если не на дуэль? Просто поговорить?

— Нет, и не за этим…

— Как с тобой сложно. Задумала вторгнуться в Сибую или Синдзюку?

— Ну… уже теплее…

В ответ Нозоми шумно втянула воздух. Риса испугалась, что она сейчас закричит, и торопливо зажала ей рот ладошкой.

— М-м!.. Да что тебе надо, в самом-то деле?

— Э-э, ну… ты не могла бы составить мне компанию на неограниченном нейтральном поле?..

Нозоми быстро набрала в легкие в два раза больше воздуха. Риса заткнула ей рот обеими руками, чтобы из него не вырвался вопль.

— М-м-м-м!.. Н-неограниченном поле?! З-зачем оно тебе?!

Но пока Риса думала, как ответить на вопрос…

— Эй, вы! Если вам хватает сил болтать, я вам сейчас еще один блок упражнений добавлю! — прикрикнула главный тренер, и обе девушки втянули головы в плечи.

1. Во время ужина не наедаться до отвала.

2. Как следует сходить в туалет.

3. Лечь на постель, немного увлажнить воздух в комнате.

4. Подключаться к сети по кабелю через домашний сервер, настроить таймер на автоматическое отключение через два часа.

Когда Риса исполнила все указания Нозоми и произнесла команду «Анлимитед Бёрст», на часах было ровно десять вечера.

На неограниченном нейтральном поле она не бывала уже очень давно, и в этот раз оно встретило ее перламутровым блеском.

Все здания вокруг напоминали мраморные храмы. Дороги и пустыри устилала белая матовая плитка, повсюду висели, чуть звеня, загадочные восьмигранные кристаллы. «Святая Земля», редкий высокоранговый уровень святого типа.

Риса в образе Найтрайд Уники спрыгнула с крыши дома на дорогу, утолила голод с помощью одного кристалла и поспешила к Керрот Тауэру, где ее должна была поджидать Нозоми.

Кристаллы Святой Земли давали огромное количество энергии, и поговаривали даже, что в крайне редких случаях на неограниченном нейтральном поле из них могли выпасть карты предметов. Однако разбивались кристаллы очень громко, и на звук могли сбежаться окрестные Энеми. Охотиться на кристаллы следует группой, если только твой аватар не умеет летать.

Когда Риса добралась до главного входа в Керрот Тауэр, по пути проигнорировав остальные соблазнительно вращающиеся восьмиугольные объекты, послышался голос Нозоми, вернее, Мимозы Бонго.

— Что так долго?! Я минут двадцать ждала!

— Встретиться в течение двадцати минут на неограниченном поле — это еще хороший результат, — бросила Риса в ответ, и Нозоми соскочила с фасада Тауэра.

Ее аватар поглотил импульс всеми четырьмя конечностями и выпрямился.

— ...Ну что, ты все мои указания выполнила?

— Конечно. Поставила таймер на отключение через два часа.

— Славно. Вообще, я бы хотела приступить сразу же… но… — взгляд Мимозы Бонго вдруг из серьезного стал алчным, и она похлопала Рису по плечу. — ...Раз уж нам попалась Святая Земля, может, сменим планы и поохотимся на кристаллы?

— У… н-нет-нет-нет! — воскликнула Риса, за секунду поборов соблазн. — Сегодня я пришла тренировать опорный прыжок! Если сюда слетятся Энеми, ни о какой тренировке и речи не будет!

— Ладно-ладно… И как только тебя угораздило догадаться про тренировки на неограниченном поле, Униппе? Ты же линкер-лентяй.

На восторг «родителя» ей пришлось во всем сознаться:

— На самом деле… это не моя идея. Я вчера вызвала Комет-тян на дуэль, она мне и посоветовала.

— Что? Да как эта молотобойская девочка-волшебница посмела советовать чужому «ребенку» такое!..

[[image:/storage/reader-images/1f37e8258ae9be9f765ee847d567da92c26fe16d.png]]
Нозоми скорчила недовольную мину. Исподлобья глянув на нее, Риса спросила:

— ...Мимо-тян, ты против того, чтобы я здесь тренировалась?

— М-м, не то чтобы против… но я волнуюсь.

— В смысле?

На этот вопрос Мимоза Бонго ответила не сразу. Первым делом она подняла глаза к жемчужному небу.

Риса последовала ее примеру и увидела где-то вдалеке стаю маленьких птиц, неспешно летящих по своим делам. Отсюда они казались горошинками, но каждая из них представляла собой настоящего Энеми. Их вид сразу напомнил о том, что мир этот принадлежит не одним только бёрст линкерам.

— ...Мой «родитель» говорил, что неограниченное нейтральное поле и есть настоящий Ускоренный Мир… — вдруг тихо проговорила Нозоми, и Риса затаила дыхание.

До сих пор Нозоми практически ничего не рассказывала о своем «родителе». Когда Риса только стала бёрст линкером, она несколько раз пыталась удовлетворить свое любопытство, но в конце концов перестала, поскольку Нозоми постоянно уклонялась от ответа.

Нозоми опустила взгляд, мельком глянула на Рису, а затем уселась на мраморный блок, в реальности служивший вазоном. Рядом пристроилась и Риса.

— ...Я никогда не рассказывала тебе, что она тоже была гимнасткой. Не из нашей секции, а из…

Нозоми назвала имя известного спортивного клуба в Сетагае. Того самого места, куда мать Рисы подумывала перевести свою дочь. Риса молча кивнула, а Нозоми выдержала небольшую паузу и продолжила:

— ...Сильнее всего она была в вольных упражнениях, и они у нее получались куда лучше, чем у меня. Еще в пятом классе она стала юниором-кандидатом, и все пророчили ей олимпийское будущее…

— Т-так ты о…

Риса произнесла имя, и Нозоми без лишних слов кивнула.

Риса не просто слышала о той девушке. Пусть та и была на год старше, Риса много раз видела ее выступления на турнирах. Она умела прыгать и зависать в воздухе, будто в невесомости, но куда сильнее поражала ее психика. Какую бы ответственность на нее ни возлагали, перед началом упражнений с ее лица не сходила улыбка, и программу она всегда отрабатывала идеально.

Но в первом классе средней школы она вдруг объявила об уходе из спорта и исчезла с гимнастического горизонта. Прошло три года, ее имя начало забываться… но Риса и подумать на могла, что та девушка была бёрст линкером и «родителем» Мимозы Бонго.

— Я была от нее без ума. Да что «была», даже сейчас я ее безмерно уважаю. Почему же ты не сказала, что она твой «родитель»?

Риса подалась вперед, но Нозоми отодвинула «ребенка» ладонью, и в ее улыбке появилась легкая печаль.

— Прости, но… Уника, если бы я рассказала тебе… ты ведь захотела бы с ней увидеться?

— Разумеется! Она наша коллега-гимнаст, коллега-бёрст линкер и «родитель» моего «родителя»! Я столько всего хочу у нее спросить, столько всего с ней обсудить!

— Увы, ты не сможешь, — прошептала Нозоми, покачав головой. — Она «обнулилась» еще до того, как ты стала бёрст линкером, и потеряла Брейн Бёрст. Именно поэтому она и ушла из гимнастики.

— Э?.. — у Рисы сперло дыхание. — Обнулилась?.. Но как?.. Потеряла все очки в дуэлях?..

— Нет. Я и сама не знаю, что конкретно с ней произошло. Она… часто ходила на неограниченное поле. Нередко она зависала часов на десять реального мира и проводила здесь больше года за раз.

— Года… — хрипло повторила Риса.

Она могла без труда подсчитать количество собственных погружений на неограниченное нейтральное поле на пальцах. К тому же, обычно не проходили и сутки внутреннего времени, как она выбиралась через портал, поэтому вообразить себе промежуток в год она попросту не могла.

— Но зачем она так…

— Гимнастические тренировки, — тихо произнесла Нозоми и вновь уставилась в бесконечное небо. — Сила ее психики крылась в бесчисленных тренировках, которые она устраивала здесь, на неограниченном поле. Дуэльный аватар не устает и не ломается. Ну, он может проголодаться или захотеть спать, но это все решается силой воли. При желании тут можно днями и месяцами тренировать одни и те же прыжки… Причем на вершине стометровой башни, рядом с логовом огромного Энеми и в прочих местах, где оказываешься под сильным давлением. Если научиться идеально выполнять упражнения в таких экстремальных условиях, что помешает их же повторить во время соревнований в реальном мире? Наверное, еще в шестом классе она уже обладала психикой олимпийского гимнаста… Но…

Неизвестно, осознанно ли, но вдруг Нозоми положила левую руку на правую ладонь Рисы и крепко сжала так, будто пыталась удержать ее на месте.

— Но в обмен на такую непоколебимость… приходится что-то терять. Когда я сама добралась до четвертого уровня, первое время часто тренировалась на неограниченном поле вместе с ней. И, действительно, многое обрела. Пускай возможности тела и дуэльного аватара различаются, выверенность движений и ощущения прыжков вполне подходят и к реальному миру, так что я научилась уверенно выступать на соревнованиях. Возможно, сейчас я так или иначе вхожу в кандидаты на участие в национальной сборной именно благодаря всему, что освоила тогда. Но… неограниченное поле опасно. Чем больше на нем проводишь времени, тем сильнее размывается реальность…

Риса не сразу поняла смысл этих слов. Однако продолжение рассказа заставило ее вытаращить глаза.

— Наверное, уже к первому классу средней школы она провела в Ускоренном Мире больше двадцати лет. Вдвое больше, чем она жила в реальном мире, понимаешь? Конечно же, это не могло не сказаться на ней в реальности… Наутро после затяжных погружений она лишь очень смутно помнила предыдущий день… Да, ее гимнастические умения тоже улучшались до неузнаваемости, но…

— Размывается… реальность… — хрипло повторила Риса. — Так она… «обнулилась» на неограниченном поле?

Нозоми обвела взглядом Святую Землю и кивнула.

— Да… думаю, да. Как я уже сказала, не знаю, что случилось. Три года назад настал день, и она очнулась после затяжного погружения уже не бёрст линкером. Может, ее прикончил Энеми, а может, другой бёрст линкер… В дуэлях она выступала более чем достойно, запас по очкам имела достаточный, но…

— Ты не спрашивала ее?

— Понимаешь… Потеряв Брейн Бёрст, она… будто забыла, что когда-то была бёрст линкером, и никогда не разговаривала об Ускоренном Мире… Я пыталась заговорить с ней, но она смотрела так, будто не знает меня.

Нозоми прервалась, уткнулась лбом в колени и сжалась в комочек.

Риса робко положила руку на спину поникшей «родительницы». Наконец, Нозоми тихо продолжила, не поднимая головы:

— Вскоре после этого она бросила гимнастику. Сейчас она ходит в женскую старшую школу в Кёдо. Это недалеко от ее дома, так что иногда мы видимся на улице… но она меня словно не помнит… Иногда я думаю, что может быть… та она, которая была бёрст линкером, все еще бродит где-то по неограниченному полю…

— …

Риса неуклюже гладила сжавшуюся в комочек «родительницу» и пыталась подобрать слова.

И тогда с ее губ сорвался вопрос, который она никогда всерьез не задавала:

— Мимо-тян… Нозо-семпай. Почему ты сделала меня своим «ребенком»?..

Нозоми медленно подняла голову, посмотрела на Рису изумрудными глазами и...

— Наверное… потому что ты напоминала мне ее, Риса, — неожиданно ответила она. — Но сразу скажу, я не думала заменить ее тобой. Ты так упорно занималась и перенапрягалась… что я начала немного переживать за тебя. Я хотела передать кому-то все то, что дала мне «родитель», только и всего.

И тогда Риса поняла, почему Нозоми до сих пор ни разу не приглашала ее тренироваться на неограниченном поле.

Она боялась, что Рису, как и ее «родителя», запечатает здесь навечно.

Нозоми, будто уловив ход мыслей Рисы, приблизила лицо и прошептала с самым серьезным видом:

— Запомни, Риса. Я не стану говорить тебе, чтобы ты тут не тренировалась. Я ведь и сама в прошлом частенько это делала… Но пообещай, что за раз ты будешь погружаться не больше чем на два часа реального времени… то есть на 83 дня и 8 часов ускоренного. Будет больше — у тебя начнут путаться воспоминания и меняться характер. И не забывай участвовать в обычных дуэлях. Не только для того, чтобы набирать очки, но и чтобы наслаждаться игрой.

— Наслаждаться… игрой?

Нозоми улыбнулась и подергала изумленную Рису за кошачьи ушки.

— У нас с тобой нет времени после уроков ходить по магазинам в Сибуе или петь в караоке с подружками. Мы варимся в гимнастике с утра и до вечера… но с помощью Брейн Бёрста мы за одну целую и восемь десятых секунды реального мира можем полчаса провести в другом. И там нас ждут знакомства, которых не бывает в реальности. Ты ведь тоже нашла здесь новых друзей?

— М-м… ну, человек пять-шесть…

В голове промелькнуло несколько образов, начиная с лица Комет Сквикер. Улыбка Нозоми стала натянутой.

— Маловато для шестого уровня. Ну да ладно, береги их. Брейн Бёрст — не только инструмент для решения проблем из реальности. Это целый другой мир, который многое нам дает. Не забывай.

— ...Ага, —кивнула Риса.

Нозоми широко улыбнулась, еще раз дернула ее за уши и встала.

— Ну так что, пошли, поищем место, где можно отрабатывать опорный прыжок? В этих местах можно попробовать парки Сетагая и Комадзава…

Нозоми перечислила еще несколько парков в окрестностях Тайсидо, и тут в голову Рисы пришла неожиданная мысль.

— А… кстати, почему бы и не там? Да, туда далековато добираться, но раз уж мы на неограниченном поле, где нет границ между зонами…

— Там это где?

— Ну… в спортзале Ёёги.

Сооружение, официально называемое «Первый спортзал государственного крытого стадиона для всех видов спорта Ёёги» и построенное в 1964 году к первой Токийской Олимпиаде, прошедшей больше восьмидесяти лет назад, все еще оставалось одним из немногих крытых стадионов столицы. Ко второй Олимпиаде 2020 года его основательно увеличили и переработали, однако внешне стадион нисколько не изменился. В этом сакральном для многих атлетов месте проводились многие столичные и национальные соревнования, и там же в июле должен будет пройти отборочный национальный чемпионат по спортивной гимнастике в отдельных категориях.

— А-а, в Ёё-1.

Обозвав спортзал весьма странным словом, Нозоми повернулась в сторону стадиона и всмотрелась в небо над ним. Некоторое время она о чем-то напряженно думала и, наконец, кивнула.

— Ладно, почему бы и нет. Только не приближайся к центру южной Сибуи… и к парку Ёёги к северу от спортзала.

— Э? Про Сибую я поняла, там могут быть другие бёрст линкеры, но почему нельзя к парку Ёёги?

— По пути расскажу.

С этими словами Нозоми побежала в сторону 246-й автодороги, проходившей как раз рядом с Керрот Тауэром. Риса тут же кинулась следом.

Добежав до 246-й, Мимоза Бонго резко ускорилась. Бежала она великолепно, как и подобает антилопе, но аватар в форме барса от нее, конечно же, не отставал. В несколько широких прыжков Риса оказалась немного сзади и сбоку от Мимозы и дальше держалась с той же стороны.

Риса слышала, что в «Мекке дуэлей», на Акихабарском поле боя, расположенном в одноименной зоне, выступает дуэльный аватар по имени «Блад Леопард». Риса надеялась однажды вызвать ее на поединок, но сейчас ей не хватило бы силы воли добраться из Сетагаи до далекой Акихабары.

«Когда пройдет июльский чемпионат… и если я покажу на нем достойный результат, надо будет заняться Брейн Бёрстом всерьез», — раздумывала Риса, а впереди уже виднелся перекресток Синсентё. Короче всего было бы проскочить его прямо и спуститься по Догензаке[1], но поскольку им хотелось избежать случайной встречи с другими бёрст линкерами в центре Сибуи, на перекрестке они свернули на запад, на улицу Ямате.

Пробежав еще немного, они завернули направо и пробежали мимо элитных жилых кварталов Сёто. Впереди показался телевещательный центр JHK[2]. В 2020-х на реконструкцию этого здания потратили баснословную сумму, и на уровне Святая Земля оно напоминало громадный храм с огромным, ослепительно блестящим кристаллом на крыше.

— ...Сдается мне, если его разбить, выпадет что-то хорошее, — проговорила Нозоми, немного замедляясь.

Риса на мгновение тоже забыла, зачем здесь оказалась, но потом замотала головой.

— Если мы так сделаем, то призовем здоровенных Энеми и все испортим! На обратном пути, если он тут еще будет.

— Ладно-ладно.

За разговором они обогнули телецентр с юга, свернули налево и на этот раз увидели впереди искомое.

Изысканное здание первого спортзала стадиона Ёёги походило то ли на древнюю галеру, то ли на космический корабль будущего. Даже здесь, на неограниченном нейтральном поле, оно почти не отличалось от своего прототипа в реальном мире, однако рядом с окружающими храмами смотрелось на удивление гармонично. Аватары остановились примерно в трехстах метрах от спортзала, убедились, что рядом нет Энеми и бёрст линкеров, а затем осторожно приблизились, снизив скорость более чем вдвое.

— ...Кстати, Мимо-тян, почему ты велела не приближаться к парку Ёёги?

— А, точно. Э-э-э… ну-у…

Хоть Мимоза Бонго и обещала рассказать на ходу, но теперь почему-то тянула время. Взглянув на рогатую подругу, Риса заметила на ее лице оттенок волнения.

— ...Уника, вот ты такая пугливая, но любопытства тебе не занимать…

— Никакая я не пугливая… Обещаю, не буду приближаться, но скажи уж.

— Ладно… Понимаешь, на неограниченном поле под парком Ёёги находится подземелье, которое все считают самым опасным.

— О-о… хотя, погоди, как же так? Ты в свое время говорила, что четыре великих подземелья неограниченного поля находятся под Токийским Куполом, Токийским Вокзалом, Токийской Башней и зданием столичной администрации в Синдзюку, разве нет?

— Верно. Но раньше их называли «пятью подземельями» и включали в список подземелье под парком Ёёги. Однако во время самого первого рейда там от бесконечного истребления полегло очень много людей, поэтому его назвали слишком опасным и опечатали.

— Опечатали?..

После такого рассказа ей захотелось и самой взглянуть, что там такое, но Риса понимала, что услышит в ответ раздражающее: «Я же говорила!», поэтому подавила любопытство и только хмыкнула.

Мимоза все равно смерила ее подозрительным взглядом, однако затем хлопнула в ладоши и сменила тему, поскольку аватары уже приблизились к спортзалу.

— Запомни… автоматическое отключение из реального мира произойдет через 83 местных дня. Тебе пока наверняка кажется, что это очень нескоро, но нельзя терять ни секунды. Прыгай, прыгай, прыгай без конца, пока не превзойдешь возможности дуэльного аватара… и не прикоснешься к таинству Инкарнации.

— ...Кометти тоже какую-то «Инкарнацию» упоминала... что это такое?

— Пока тебе не нужно знать. Когда-нибудь расскажу, а пока прыгай!

Нозоми от души хлопнула Рису по спине, и та вошла на территорию стадиона Ёёги.

Гигантская арена под перламутровым небом молчала. К Рисе вдруг вернулось волнение, которое она ощущала во время апрельских соревнований, дыхание участилось.

Но пусть. Риса пришла сюда именно для того, чтобы побороть это давление.

— Ну… я пошла, — бросила она через плечо, и Нозоми безмолвно кивнула.

Преодолев последний подъем, Риса достигла входа.

И когда она уже собиралась войти в полумрак…

— Что?..

Риса замерла. Ей показалось, что ее кто-то позвал.

Она еще раз обернулась, но ее окружал лишь недвижный, безлюдный перламутр святого уровня.

Примечания переводчика:

1. Центр вечерней и ночной жизни Сибуи.

2. Очевидно, речь идет о телецентре NHK, но что-то Кавахару поперло на отказ от реальных названий.

----------

Том 32 Глава 10.4

27 июля 2047 года, суббота.

Трибуны первого спортзала национального стадиона Ёёги были заполнены где-то на восемьдесят процентов.

Шел 101-й отборочный национальный чемпионат по спортивной гимнастике в отдельных категориях, выступали гимнастки.

Цукиори Риса записалась во все категории и прошла в финал опорного прыжка и бревна. В вольных упражнениях и разновысоких брусьях она не пробилась даже через отборочные, но ей все равно никогда еще не удавалось дойти до финала сразу в двух категориях на чемпионате, где собрались специалисты по каждой из них. Только одна гимнастка вышла в финал в трех категориях, а в двух — трое, не считая Рису. Все четверо — участники олимпийской сборной.

Инадате Нозоми тоже прошла через отборочный этап своих любимых вольных упражнений и наверняка ждала свой черед где-то в другом месте. Риса не видела ее и хотела хотя бы позвонить через нейролинкер, но на чемпионате звонки другим спортсменам строго запрещены.

«Нозо-семпай. Давай вместе победим и вместе поедем на Олимпиаду в следующем году», мысленно обратилась она к подруге, и сразу после этого на внутренней стороне сомкнутых век загорелась надпись красным: «Опорный прыжок: на позицию». Закончилось выступление гимнастки, стоявшей в списке перед Рисой. Судя по возгласам, ей удалось успешно выполнить довольно сложное упражнение, но Риса не смутилась, как раньше.

Она открыла глаза и встала.

На соревнования она пришла в новенькой форме — белой с черными точками в районе груди. Скорее всего, одна только Нозоми понимала, что такая расцветка напоминала раскраску Найтрайд Уники.

«Смотри, Уника… я прыгну точно как ты», — вновь обратилась она, теперь уже к своему второму «я», и встала у стартовой черты.

Сердце билось спокойно. Шум отдалился. Мать сидела на трибуне совсем рядом с ней, но Риса уже не ощущала ее взгляда.

Она видела перед собой лишь двадцать пять метров дорожки и гимнастического коня.

В нижней части поля зрения появилась и быстро исчезла надпись: «Опорный прыжок: старт».

Риса подняла правую руку точно вверх и опустила. Вдохнула, выдохнула… и начала разбег.

Сегодня Риса исполняла «двойное сальто вперед в группировке», то есть, прыжок Продуновой. Месяц назад главный тренер дала согласие, и с тех пор она отработала его бесчисленное множество раз и значительно повысила успешность прыжков. Во время отборочного этапа сегодняшних соревнований она чуть-чуть ошиблась при приземлении, однако больше ни один юниор-кандидат не смог исполнить тройное сальто, так что Риса произвела фурор.

А в этот раз она собиралась довести прыжок до идеала.

Мир замолчал. Риса бежала, выкладываясь на каждом шаге. Раньше она считала дорожку слишком короткой, но благодаря бесчисленным тренировкам на неограниченном поле теперь расстояние казалось огромным. Таким, что можно прибавить скорости. Еще… и еще.

Наконец, она оказалась рядом с трамплином. Еще пять шагов… четыре… три. Риса заранее знала, что не ошибется с выбором момента, поэтому бежала, ничего не боясь.

Еще два… еще один… пора.

Она взмахнула руками, чуть поджала колени, и направила ноги на трамплин.

Голые ступни впечатались в резиновую поверхность. Сквозь подошвы Риса ощущала, как внизу сжимаются пружины из особого сплава. Риса задержала энергию, накопленную во время разгона, обратила ее в силу прыжка…

И…

Дребезжащий хруст прокатился по ее телу, отдавшись в голове.

«Трамплин сломался?!» — осознала Риса уже после того, как ее тело швырнуло вперед и влево.

Из-за недостаточно острого угла поворота она летела точно на коня. Резко оттолкнувшись от него руками, она направила тело выше.

Хотя Рисе и удалось кое-как перелететь через коня, она прыгнула лишь на половину нужной высоты и летела вперед слишком быстро. Она нарушила стойку для прыжка и не могла остановить вращение. Тело беспорядочно крутилось в воздухе, мир проплывал перед глазами под углом.

Она видела…

Как издалека, с площадки для вольных упражнений, что-то отчаянно кричит Нозоми.

И как мать на трибуне закрыла рот обеими руками.

И та, и другая быстро пропали с ее глаз. Их сменил быстро приближающийся мат.

Она не успеет перевернуться. Она упадет вниз головой. Нужно было прикрыть голову руками, но локти онемели от удара о коня и не слушались.

Несомненно, удар на такой скорости серьезно повредит ее шейные позвонки. В худшем случае, она больше никогда не сможет заниматься гимнастикой… и вообще спортом.

Но гимнастика и опорные прыжки были для нее всем.

Она жила лишь ради того, чтобы исполнить прыжок Раковицэ…

В сердце Рисы разлилось черное отчаяние. Она слышала, как трескается и бьется на осколки ее будущее.

И тогда…

Она вновь услышала тот голос.

Голос, который обратился к ней, когда она впервые входила на стадион Ёёги на неограниченном поле. Чей-то голос, зовущий ее в мир вечности.

За мгновение до того, как голова ударилась о мат, Риса воскликнула никому не слышным голосом:

«Анлимитед бёрст».

Тьма.

А за ней…

(Продолжение следует)

----------

Послесловие

Спасибо, что прочитали Accel World 27: «Четвёртое ускорение».

Полагаю, многие из вас ещё помнят, как я после предыдущего тома извинялся за «рекорд по задержке выхода тома», а теперь я взял и с лёгкостью побил его. Как так получилось, если я обещал стараться изо всех сил? Нет, я и правда старался! Просто в 2023 году мне пришлось работать не только над продолжениями всех серий, но и над короткими и сверхкороткими историями, и до кучи это наложилось на авторский надзор за произведениями по лицензии и так далее. Я работал как проклятый в полумраке офисов. За окном пролетело длинное лето и короткая осень, и вдруг я осознал, что год подходит к концу. К тому времени, как этот том выйдет в печать, у меня уже будут примерные планы на 2024 год, и я надеюсь, что смогу в нём уделить работе над томами больше времени…

А теперь можно немного затронуть содержание 27 тома. Игроки в Dread Drive 2047, появившиеся в конце предыдущей книги, наконец-то смогли сделать свой ход. Ещё когда я написал, что AA2038 была шутером, BB2039 файтингом, а СС2040 слэшером, я решил про себя, что DD должна относиться к MOBA, а игры этого жанра невозможно представить без колоритных героев, поэтому и дизайн у драйв линкеров супергеройский. Однако в результате получилось, что Урокион, взявший на себя роль авангарда, стал этаким компанейским парнем. Прописывая его личность, я не стал прорабатывать манеру речи, поэтому придумывал реплики по наитию. Это в результате приводит к тому, что манера речи Урокиона до степени смешения похожа на ту, что у других персонажей. Поэтому я хочу сразу заявить, что схожесть с манерой речи Нико чисто случайная, они вовсе не брат и сестра!

Также в этом томе мне наконец-то удалось не только назвать, но и показать всех высших существ за исключением Нюкты, и теперь можно говорить о том, что практически все ключевые для сюжета Accel World персонажи уже вступили в игру. Жаль только, что в тени осталась председатель школьного совета среднего отделения школы для девочек «Этерна», но я уверен, она ещё сполна проявит себя, когда в следующем томе начнётся настоящая битва.

Рассказ «Прыжок в бесконечность» в конце этого тома изначально издавался в 2016 году в качестве бонуса пришедшим на показ «Infinite Burst» зрителям. Он посвящён Цукиори Рисе или Найтрайд Унике, которая уже успела немного засветиться в 22 томе. В следующем томе она тоже полноценно войдёт в сюжет. Accel World движется к кульминации, и я надеюсь, что вы будете за ней следить!

Далее я обычно пишу о событиях в моей жизни… но в ней сейчас нет ничего, кроме работы! Тем не менее паузы между томами становятся длиннее, я продолжаю доставлять кучу неудобств HIMA-сан… Так что в 2024 году сделаю всё возможное… и даже больше!

Ноябрь 2023 года,

Рэки Кавахара

----------

Послесловие команды

Arknarok

Здравствуйте, с вами команда перевода Ускорки. Спасибо, что прочитали двадцать седьмой том.

Сколько там лет принято ждать обещанного? Конечно, мы ждали не три года, и даже не совсем два, но всё-таки 1 год и 10 месяцев это возмутительно, непростительно и прочие -тительно, на которые Кавахара давным-давно забил. Что ему было важнее, авторский надзор за мероприятиями в честь дня запуска SAO или работа над книгами? Вот то-то же. Поэтому имеем такие сроки, которые имеем.

Сейчас стыдно признаваться, но когда том только анонсировали, я даже чувствовал лёгкий хайп. На то было две причины: классная обложка и весомый объём. 320 страниц! Когда-то я считал это стандартом, но с годами работы Кавахары исхудали и стали занимать хорошо если 270. Увесистая книга казалась хорошей наградой за терпение…

Итог вы сами видите: 240 страниц нового материала и перепечатка старого рассказа. Расстроен ли я? Да, но не этим обманом. Размер не главное, а главное содержание тома, но и с ним какая-то засада. После очень тяжёлого на боевые сцены начала (у нас тут что, экшн? Где сцена кормления совы?!) мы внезапно скатились в феерическую пробуксовку. Такое чувство, что размышления Тию и Хару на тему рейд-вайпа «Эксерцитуса» и воскрешения бёрст линкеров писались Кавахарой из-под палки. Ему кто-то всё-таки дал по шее и объяснил, что у такой гигантской катастрофы как гибель сотен бёрст линкеров должны быть серьёзные эмоциональные последствия. Так принято в литературе. Вот Кавахаре и пришлось делать вид, что его герои шокированы ужасной трагедией, хотя фальшью от этого веет за километр. В общем, полный кринж. Наверное, если бы Кавахара вернулся в прошлое, он бы к чёрту вырезал вымирание «Экзерцитуса», потому что никаких внятных последствий этого события он не прописал. Хорошо, можно в качестве исключения оставить историю Вержера и Кейп, в ней хоть что-то есть. Только ради всего святого, зачем было делать эту феерически дурацкую сцену с закупоренной ямой и подъёмом камня? Даже если не брать в расчёт логические нестыковки, она ощущается как пустая трата времени. Ах, она нужна, чтобы дать Харуюки апгрейд крыльев? На мой взгляд это событие заслуживало чего-то более торжественного, а вместо этого сцена больше всего напомнила мне застолье, на котором никак не открывается бутылка шампанского. Всем неловко, неуютно от затянувшейся паузы, но приходится ждать, пока всё закончится…

Ладно, выключаю нытье. Надеюсь, Саунд что-нибудь выскажет по второй части тома, про тот же SSS-ордер, появление Метатрон в реальности или бесполезную лекцию Тон. А мы будем надеяться, что через много лет выйдет следующий том, и в нём мы на миллиметр продвинемся дальше. Ну или на сантиметр, если окажется, что все события 28 июля будут посвящены Infinite Burst…

До встречи в следующем томе.

PS. Что значит, Саунд отказался писать послесловие?! Ну тогда мне придётся поныть на вторую часть тома вместо него!

Сначала давайте про SSS-ордер. Это у нас типичный повороттинг от Кавахары, и мне хочется сказать по нему две вещи. Во-первых, вы наверняка заметили, что у Кавахары есть принцип: обязательно встроить в каждый том Ускорки комментарий на какую-то насущную тему. В прошлый раз у него была фантазия на тему беспилотного дорожного движения, а тут у нас небольшой урок по кибербезопасности и открывания сомнительных ссылок из писем. Поэтому, дети, будьте всегда внимательны, когда видите во вложениях переходы на сомнительные сайты. Если, конечно, приглашения прислала не школьная красотка, по которой вы сохнете уже два года. Тогда можно.

Ещё один момент, касающийся ордера, это сюжетные дыры, которые он открывает. Ну, если точнее, то это как пушечное ядро, которое пролетело сквозь все паруса, и дыр в них теперь целая куча, но давайте возьмём для примера битвы за территорию. Если Белая Королева тоже имеет доступ к SSS-ордеру (в чём, наверное, можно не сомневаться), то она тоже может вовсю спуфить местоположение себя и всех своих подопечных. То есть не факт даже, что весь Белый Легион живёт в Минато — возможно, она просто стягивает народ на защиту территорию со всего Токио или даже из других городов. И более того, теперь непонятно даже, приходила ли она в Умесато в 16 томе, или просто подменила своё местоположение. Кстати, если Черноснежка знала (а она должна была знать!) об этой функции SSS-ордера, то почему не остановила тщетные поиски сестры в 16 томе? Эх, Кавахара…

Далее насчёт Метатрон в реальности. На самом деле эта сцена хороша, но она прямо образец вопиющей бесполезности, как и многие сцены в этом томе. Да, у нас не было кормления совы, зато были споры о таксономии лисиц и волков, увлекательный мармелад дома у Сентри, шутки про рост Такуму… Всё это, конечно, очень мило, но стоило ли городить огород из новой одежды Метатрон, подмены ощущений нейролинкером и так далее ради всего пары страниц? Хоть бы показали/рассказали, как Метатрон ответственно готовилась к реальному миру, как выбирала себе одежду… А так эта сцена существует только как оправдание для цветника, и всё.

И да, лекция Тон была пустой тратой времени. Будто этому короткому тону нужны такие филлеры!

Вот теперь точно до встречи.

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/eff4e7884fe9c75ce96ab0d40944096d4cd587b8.png]]

[[image:/storage/reader-images/ba32509cbd7d31586afbaa37a3c951baa3b5e646.png]]

[[image:/storage/reader-images/877c6eb4dd83aef1e975d8f801a85a9956d3696a.png]]

[[image:/storage/reader-images/2fae68a64cd72c6cd732be74692dad80544f5f6e.png]]

[[image:/storage/reader-images/b82b1d3ab591b3562853c8934898b397690d2e67.png]]

[[image:/storage/reader-images/1490f5823d86f089951fa581940e7bb972d13702.png]]

----------

Том 33 Глава 1

— Великое подземелье под парком Ёёги… Крепость Богини Ночи Нюкты.

И название места, и имя глубоко врезались в память Харуюки.

Разумеется, он слышал их не впервые. Семеро высших существ правили Ускоренным Миром, вернее, его неограниченным нейтральным полем, и Нюкту всегда включали в этот пантеон. Однако Великое подземелье под парком Ёёги, где она обитала, запечатали ещё до того, как Харуюки стал бёрст линкером. Дело в том, что пройти его оказалось настолько трудно, что несколько человек попали в нём в бесконечное истребление. Желания посетить его у Харуюки никогда не возникало, и мысль об этом подземелье витала лишь на самых задворках сознания.

Теперь же Нюкта вошла и в перечень семи существ, которые определят победителя в межсерверной войне против четвёртого ускоренного мира Dread Drive 2047, и в объявленный Белой Королевой Вайт Космос список из четырёх существ, с которыми нужно срочно наладить контакт. Харуюки казалось, что до неё они доберутся в самую последнюю очередь, но, с другой стороны, печать на её подземелье поставила не система, а сами бёрст линкеры. Драйв линкеры вовсе не обязаны соблюдать правила, установленные их врагами. Когда они найдут более чем очевидный вход в подземелье, да ещё и запечатанный, то скорее всего решат взять его штурмом.

И кстати, что за печать установили старые бёрст линкеры? Состояние неограниченного нейтрального поля сбрасывается при каждом Переходе, и исключений из этого правила совсем немного…

В этот момент Харуюки осознал, что по привычке забежал в своих мыслях слишком далеко. Покачав головой дуэльного аватара, он глубоко вдохнул, выдохнул и поднял глаза на архангела рядом с собой.

— Слушай, Метатрон, неужели сверху нельзя было узнать, кто именно вошёл в замок Нюкты: наши или драйв линкеры?

Говоря «сверху», он имел в виду высший уровень. С этого пространства всё неограниченное нейтральное поле виднелось как на ладони, и Харуюки казалось, что наблюдать должен был понять, кто именно снял печать.

Метатрон тоже повела головой из стороны в сторону.

— Это невозможно. Нюкта не допускает никакого внешнего влияния на свою территорию, и это касается даже наблюдения с высшего уровня.

— То есть её подземелье кажется чёрным пятном? Прямо как Имперский Замок?..

Метатрон молча кивнула. Какое-то время Харуюки таращился потрясённым взглядом, но затем решился задать ещё один вопрос:

— Но ведь тебе о вторжении сказала Аматэрасу. Она-то как узнала?

— … — Метатрон на секунду скривилась и ответила с подчёркнутым безразличием: — Её чутьё самую малость острее моего. Полагаю, она заметила, что изолированный замок Нюкты на несколько секунд соединился со среднем уровнем, и благодаря этому поняла, что туда кто-то вошёл.

— П-понятно…

Харуюки сразу подумал, что её «самую малость» следует понимать как «гораздо», но решил лишь покорно кивнуть, чтобы не напроситься на сверхзвуковой щелбан.

Укоризненный взгляд, который девушка-архангел бросила на Харуюки, намекал, что она всё равно прочитала его мысли. К счастью, она не стала продолжать эту тему.

— Как я уже сказала, весь вопрос в том, кто осмелился войти в подземелье — бёрст или драйв линкер. В первом случае, конечно, возникают вопросы, для чего он это сделал и почему именно сейчас… но ни то, ни другое не имеет отношения к межсерверной войне. А вот во втором случае…

Метатрон притихла. Харуюки оторвал от неё взгляд и посмотрел на раскинувшиеся под ними улицы.

Прямо сейчас они парили в небесах неограниченного нейтрального поля. Зона Сугинами, подрайон Северный Коэндзи, второй квартал… дом Харуюки. Из-за уровня «Снег и лёд» все здания и дороги покрылись белоснежной пеленой и прозрачной коркой. До ушей доносились лишь заунывные завывания ветра. Пейзаж заставлял задуматься о невероятно длинной истории Brain Burst 2039 — мира, который вдруг оказался под угрозой исчезновения.

Вчера «родитель» Харуюки Чёрная Королева Блэк Лотос и остальные девяточники получили неслыханное системное сообщение, перевернувшее их мир вверх дном. Это произошло в начале девятого часа вечера 27 июля 2047 года.

«Условие победы на финальной стадии: защита семи нижеперечисленных существ до 24:00:00 31-07-2047, время японское. MN2-01 Метатрон, SJ2-01 Бали, SJ3-01 Ушас, BK1-01 Си-ван-му, KT2-01 Рудра, CY1-01 Аматерасу, SY1-01 Нюкта. В случае убийства по крайней мере четырёх существ из этого перечня попытка подойдёт к концу, Brain Burst 2039 будет признан проигравшим.»

Когда Белая Королева Вайт Космос зачитала его вслух, Харуюки запомнил его наизусть, включая непонятные шифры. Вернее, услышанное настолько потрясло его, что намертво врезалось в память.

Если к полуночи тридцать первого числа, до которого осталось всего три дня, падут четыре высших существа из семи, бёрст линкеры проиграют и BB2039 исчезнет. И наоборот, в случае гибели не более чем трёх проиграет DD2047. В войне, которую с подачи Харуюки назвали межсерверной, не может быть ничьей. В то, что система передумает и отменит войну, тоже верилось слабо. Примерно через 90 часов один из двух миров исчезнет.

Казалось бы, такой кризис требует немедленной мобилизации всех бёрст линкеров и выстраивания линий обороны, но пока что работа шла лишь по скорейшей организации конференции Семи Королей. О других мерах Харуюки пока не слышал, и за этим хладнокровием (или, если не приукрашивать, медлительностью) игроков в BB стояли две причины.

Первая состояла в том, что высшие существа, о которых говорилось в сообщении, — вовсе не беспомощные мишени, которые требуют защиты со стороны. Напротив, каждый из них поодиночке был сильнее всех обычных бёрст линкеров и Королей вместе взятых. Пускай даже каждый драйв линкер в тысячу сильнее игроков в BB, Харуюки мог с уверенностью сказать, что даже в бою с ними существа покажут себя достойно.

Разумеется, никто не обязывает врагов нападать на существ в одиночку, и тут вступала в игру вторая причина. Хотя драйв линкеры вторглись в BB отрядом из десяти человек, который представился как Юнифаерзы, восьмерых удалось прогнать обратно в DD. Тиюри совершила настоящий подвиг, запечатав при помощи Зова Цитрона красный портал — единственный мост между мирами. Теперь он находится в глубине скал, вернее, останков Тескатлипоки, и даже драйв линкерам с их свободным владением Инкарнацией придётся немало потрудиться, чтобы вновь его открыть.

Более того, прежде чем исчезнуть в неизвестном направлении, оставшаяся пара захватчиков — похожий на лису Урокион и Компликатор с часовым механизмом в голове — пообещали, что не притронутся к порталу до полуночи с двадцать восьмого на двадцать девятое. Поскольку сейчас всего пять утра, до начала настоящей войны оставалось ещё 19 часов. Харуюки предполагал, что всё это время Урокион и Компликатор будут заниматься лишь изучением неограниченного нейтрального поля, где и будут происходить все битвы. Но теперь…

— Если в подземелье Ёёги вошёл кто-то из этой парочки, то он наверняка попытается убить Нюкту в одиночку… — пробормотал Харуюки, вспоминая переполненного энергией Урокиона и овеянного ореолом загадочности Компликатора.

— Скорее всего, это тоже будет разведка, но сейчас уже ничего нельзя исключать, — отозвалась Метатрон на тон ниже чем обычно.

— Э-э… — немного поколебавшись, Харуюки искоса глянул на архангела и робко поинтересовался: — Я уже слышал, что высшие существа относятся к Легендарному классу, кроме Нюкты, которую определяют как Ультру… Это значит, что она по силе равна богам, которые стерегут ворота Имперского Замка?

Брови Метатрон вздёрнулись градусов на пять, но к счастью для Харуюки, она ограничилась словесным ответом:

— Категории вроде Легендарного и Ультракласса придуманы вами, воины. В системе нет такого разделения.

— Н-не я ведь решал, у кого какой класс…

— Это неважно, ты постоянно ими пользуешься!

На сей раз Метатрон всё-таки вскинула руку, так что Харуюки приготовился к щелбану. Однако архангел вместо этого лишь побуравила костяшкой пальца основание серебристых крыльев за спиной дуэльного аватара. Её взгляд вновь устремился на юг.

— Это правда, что Нюкта сильнее, чем я или Аматэрасу. Мы с ней виделись на высшем уровне всего один раз, но я оценила объём её информации, и мне всё стало понятно. Но ты как никто другой должен понимать, что в этом мире чистая сила и сила в бою — вещи разные… Может быть и так, что Нюкте даны лишь способности, которые поддерживают других, а сама она беспомощна в битве.

— Да? Но ведь в прошлом несколько бёрст линкеров бросали ей вызов и лишились всех очков, — возразил Харуюки.

Метатрон слегка покачала головой.

— Я могу лишь передать тебе то, что сама услышала от Ушас, но те воины, которые вторглись в Святилище Венеры, погибли не от рук самой Нюкты, а от Нокс Кóров, которые охраняют её лабиринт.

— Н-Нокс Кóров? — попугаем повторил Харуюки и напряг память, но название оказалось незнакомым.

Более того, он даже не смог определить на каком оно языке, и лишь озадаченно покрутил головой. Разъяснения не заставили себя ждать:

— В переводе на японский это «Ночной корпус» — существа-рыцари, которые подчиняются Нюкте. По словам Ушас, они сильнее даже Эйнхериев, которые обитают в Особняке Мёртвых Воителей. Если это правда, то меня не удивляет, что даже опытные воины не смогли добраться до спальни Нюкты.

— О… собняк Мёртвых Воителей? — услышав ещё один новый термин, Харуюки наклонил голову в противоположную сторону, но на сей раз догадался сам. — А, ты имела в виду подземелье Вальгаллы?

— О? Ты уже бывал там? — вопросила Метатрон, и Харуюки тут же заверил её:

— Нет, но Косика-сан… Роуз Миледи упоминала это название. Я даже не знаю, где находится такая локация. Но мне приходилось драться против Эйнхериев.

— За пределами Особняка? И где же?

Увидев недоверчивый взгляд Метатрон, Харуюки решил вкратце пересказать тот эпизод:

— Кажется… это было в прошлый понедельник. Мы с Миледи отправились спасать Орхид Оракул, которую держали взаперти в Токио Мидтаун Тауэре на среднем уровне. Однако это место просто кишело Эйнхериями, которых поработила Белая Королева…

— Понятно, это случилось, пока я отдыхала. Да, Космос и правда могла бы вытащить из Особняка целый отряд Эйнхериев… Удивительно, что вы выжили, если сунулись вдвоём в такое место.

Архангел так редко хвалила Харуюки, что тот едва не принялся кокетничать, скромно потупившись и крутя ножкой, но вовремя вспомнил, что это не только его заслуга: пускай он знал, что слабое место Эйнхериев — душа внутри нагрудника, уничтожением душ занималась Миледи, а он лишь вскрывал броню. И даже это он делал исключительно благодаря наставлениям Центореа Сентри. Хотя с тех пор он ещё лучше освоил Омега-стиль, но всё равно не знал, сможет ли уверенно повторить такой подвиг.

— Я и сам удивляюсь… — поддакнул он и решил вернуться к теме. — Раз Ночной корпус и правда сильнее Эйнхериев, то одному драйв линкеру, если это он решил войти в подземелье Ёёги, ни за что не победить их в одиночку. Мы уже знаем, что их псионика — это та же самая Инкарнация, поэтому она должна довольно слабо работать против Энеми Легендарного класса.

— Наивно рассуждаешь, слуга, — Метатрон перешла на учительский тон. — Не факт, что драйв линкеры показали в той битве всё, на что способны. Ты ведь и сам скрыл парочку своих способностей, не так ли?

— Э-э… — замялся Харуюки, не сумев ответить сразу.

В той битве он вовсю использовал умение аватара летать и все свои знания о боевых искусствах, а из Инкарнации прибегал к «Лазерному Мечу», «Лазерному Копью» и «Скорости Света». Дошло дело и до Крыльев Метатрон с их «Ектенией», до Ясного Клинка и до «Предела» Омега-стиля. Получается, противники не увидели его метательную Инкарнацию «Лазерный Дротик», защитную Инкарнацию «Световая Скорлупа» и… да, кажется, спецприём «Удар Головой» тоже не понадобился.

— Ну-у, парочку-троечку… — признал Харуюки.

Метатрон посмотрела на него так, словно хотела добавить ещё один комментарий, но вместо этого перевела взгляд на юго-восток.

Ледяной ветер колыхал её платиновые волосы и жемчужно-белое платье. Вчера вечером она появилась в комнате Харуюки, одетая в рубашку с короткими рукавами и плиссированную юбку школьницы, однако удержалась от того, чтобы менять одеяние ещё и на неограниченном нейтральном поле.

Кстати, где она вообще раздобыла школьную форму и почему явилась именно в ней? Вопросы вновь всплыли в голове Харуюки, но пока что обстановка не располагала к таким расспросам. Высшее существо, способное размышлять в разы быстрее человека, тратило на молчаливые раздумья уже больше пяти секунд. Такое происходило только перед принятием крайне важных решений.

— Я пришла к выводу, что это, скорее всего, не ловушка, — внезапно заявила Метатрон, и Харуюки невольно разинул рот, спрятанный под зеркальной маской аватара.

— Э-э… П-причём здесь ловушка?..

— Если допустить, что в подземелье вошёл драйв линкер, то его целью может быть не убийство Нюкты, а выманивание бёрст линкеров.

— А… — Харуюки раскрыл рот, затем глаза и пустился в раздумья.

Враги и правда могли пойти на такое. Пускай каждый драйв линкер обладает невероятной силой, их всего десять человек, поэтому они едва ли хотят решающей битвы стенка на стенку. Лучше вместо этого выманивать противников малыми группами и расправляться с ними в укромных местах. План казался более чем логичным: сделать вид, что нападаешь на Нюкту, но на самом деле по очереди истреблять тех бёрст линкеров, что сорвутся с места и побегут ей на помощь. Но при этом сообщение Аматэрасу всё равно нельзя игнорировать. Вражеский план мог оказаться двухступенчатым: сначала ждать у входа, а затем в случае неявки бёрст линкеров переключиться на штурм подземелья и охоту на Нюкту.

— Мы не можем попусту тратить время… Нужно скорее собирать народ и идти на помощь Нюкте…

Харуюки уже начал составлять список людей, к которым можно обратиться за помощью в пять утра, но тут архангел перебила его разочарованным голосом:

— Слуга, я ведь только что сказала. Это, скорее всего, не ловушка.

— А… Ах да, точно… — Харуюки втянул голову в шею. — Но почему ты так думаешь? Они ведь вполне могут так сделать…

— На то есть две причины. Первая в том, что сейчас неподходящее время.

— Время?.. А, и правда. Пять утра — это слишком рано, чтобы ловить бёрст линкеров в ловушку.

— Да. Собственно, ты ведь даже не узнал бы о вторжении в Святилище Венеры, если бы не я.

— Ещё бы. У нас ведь нет способов следить за такими вещами.

— Именно, это и есть вторая причина, — Метатрон вновь перевела взгляд с лица Харуюки на юго-восток. — Если они захотят выманить вас, то вторгнутся в Святилище Венеры так, чтобы вы это поняли. Без толку туда идти, если никто этого не заметит. Я бы ожидала по крайней мере парочку крупных взрывов.

— Это точно…

Харуюки кивнул. Он по-прежнему не знал, что за печать могла закрывать вход в Великое подземелье под парком Ёёги в течение тысяч лет внутреннего времени, но очевидно, что предмет, который пережил бесчисленное множество Переходов, должен обладать невероятным уровнем приоритета. Для его уничтожения можно было бы прибегнуть к мощнейшему взрыву, но вместо этого кто-то сломал замок незаметно для всех. Вывод и правда напрашивался сам собой: тот, кто вошёл внутрь, с самого начала не собирался привлекать внимание бёрст линкеров.

Мысли об этом натолкнули Харуюки на вопрос.

— Кстати, почему Аматэрасу решила, что кто-то вошёл в подземелье? Что именно она заметила?

— Что двери Святилища Венеры открылись, что кто-то прошёл через них в одиночку и что они снова закрылись.

— И всё?.. — Харуюки моргнул.

Метатрон добавила ещё одну подробность, словно только что её вспомнила (хотя физически не могла что-либо забыть):

— И ещё кое-что, хотя это уже не объективная вещь, а скорее личное мнение Аматэрасу… Она сказала, что этот некто вошёл без каких-либо затруднений, поэтому ей показалось, будто он вообще не ломал печати на воротах, а попал в Святилище по приглашению изнутри…

— Попал по приглашению… То есть, его позвала Нюкта?

— Этого она не говорила, — сухо ответила Метатрон и деликатно кашлянула. — Поскольку это не ловушка, этот некто пытается в одиночку победить Нюкту. Как я уже сказала, пройти через кишащий Нокс Корами лабиринт и добраться до Нюкты почти невозможно… но если этот аватар умеет скрываться лучше Блэк Вайса и Айвори Тауэра, то какие-то шансы на успех у него всё равно есть. Я считаю, пускать это дело на самотёк слишком рискованно.

— Я и сам так думаю, но… — Харуюки набрал полную грудь холодного воздуха. — Нас ведь тоже разгромят Нокс Коры, если мы сунемся в этот лабиринт, да?

— Полагаю, что да. Хотя я, возможно, пройду их фейс-контроль.

«Откуда она узнала это слово?» — задумался Харуюки, но решил не отклоняться от темы.

— Даже если и так, я не могу отпустить тебя одну. Ты тоже в списке вражеских целей и, если честно, я бы хотел, чтобы ты до конца июля отсиделась в каком-нибудь безопасном месте.

— Не думаю, что такие примитивные методы помогут укрыться от врагов, — ответила Метатрон почему-то слегка резким тоном, но Харуюки неожиданно для самого себя решил надавить.

— Ты правда так думаешь?.. Конечно, если они решились развязать это войну, то наверняка предположили, что существа могут укрыться где-то на Окинаве или Хоккайдо, но они всё-таки не всемогущие и не всезнающие и не могут с самого начала перекрыть все лазейки. Тем более, сам факт того, что твоя вторая форма покинула Великое подземелье под парком Сиба и сейчас летает со мной — это уже то, чего по-хорошему не должно было случиться…

Вдруг где-то в мозгу Харуюки вспыхнула маленькая искра. Накопленные им знания и опыт почти успели родить новую идею, но за миг до этого…

— Харуюки, смотри! — раздался звонкий, напряжённый голос, и он резко поднял голову.

Ему не пришлось спрашивать, что так удивило Метатрон, которая знала об Ускоренном Мире всё.

На огромном белоснежном поле, которое раскинулось правее и дальше небоскрёбов западного Синдзюку… иначе говоря, в одном из уголков парка Ёёги появилось огромное чёрное пятно, словно кто-то разлил чернила. Харуюки успел подумать, что его подводят глаза, но нет: из земли и правда вырывались клубы плотного, не пропускающего свет тумана. Они вихрились и разбухали прямо на глазах.

[[image:/storage/reader-images/09892842f113981e1617aa47b1f8da8a71a71b87.png]]
У уровня «Снег и лёд» нет таких особенностей, поэтому подозрение пало на способности Энеми или бёрст линкера, но и от этой мысли пришлось отказаться из-за невероятных масштабов происходящего. Чёрный туман мигом заволок всю территорию парка, занимавшего не меньше квадратного километра, и продолжал разрастаться. Формой и плотностью клубы напоминали грозовую тучу.

— Что… это?! — с придыханием воскликнул Харуюки.

— Я и сама не до конца уверена, но… — голос Метатрон вдруг прозвучал хрипловато. — Этот туман… нет, эту тучу наверняка создала Нюкта.

— Что?.. Но ведь она в самой глубине лабиринта… Неужели она вышла наружу?

— Нет, я её не чувствую. Она использует свою способность из спальни, но достаёт аж до поверхности.

— Но это же… — ошарашенно пробормотал Харуюки.

Поверхность неограниченного нейтрального поля как правило неуязвима. Другими словами, это сильнейшая преграда, сквозь которую не проходят даже самые сильные атаки. По-другому и быть не может, иначе игроки бы могли нечестным способом побеждать финальных боссов подземелий, просто атакуя землю над ними. Если взять Бога апокалипсиса Тескатлипоку, то его гравитационная атака «Тошкатль» расплющивала даже металл, а тепловая атака «Уэймиккаиуитля» могла вскипятить целое море, но и они лишь расчищали поверхность уровня, не проникая вглубь неё.

Из всех Великих подземелий, которые считались самыми сложными в Ускоренном Мире, Харуюки пока проходил до конца только то, что под парком Сиба, служившее домом и крепостью Метатрон. По его собственным ощущениям, зал с боссом в нём находился по крайней мере в сотне метров под поверхностью земли. Великое подземелье под парком Ёёги наверняка ничуть не уступает по глубине, так что получается, что Нюкта дотянулась чёрной тучей до поверхности сквозь стометровую толщу грунта.

Очевидно, такое произошло из-за того, кто вошёл в её подземелье. Однако это вызывало больше вопросов, чем ответов. Если гость, который наверняка был одним из двух драйв линкеров, уже находится внутри подземелья, то зачем Нюкта создала чёрную тучу на поверхности? И главное, для чего та служит?

Харуюки как мог напрягал глаза, но так и не смог пронзить взглядом плотную черноту. Хотя здания, с которыми контактировала туча, не разваливались и не взрывались, внутри тумана могло твориться всё что угодно.

— Метатрон… ты можешь понять, что происходит внутри тучи? — едва слышно спросил он.

— Она полностью блокирует свет и звук, — архангел покачала головой. — Отсюда я не могу почувствовать, что творится внутри… Так, подожди-ка.

Пару секунд Метатрон стояла с чуть наклонённой головой, словно прислушиваясь к какому-то звуку или шёпоту, хотя Харуюки ничего не слышал.

— Понятно, — наконец обронила она.

— Ч-что случилось?..

— Аматэрасу только что вернулась с высшего уровня и сообщила кое-что важное… — Метатрон посмотрела на Харуюки и тот увидел на её лице неприкрытый ужас. — Узлы в районе парка Ёёги гаснут один за другим.

— Узлы… гаснут?.. — повторил Харуюки, но не сразу понял, что это означает. Его взгляд метался между лицом Метатрон и огромной тучей вдали.

С высшего уровня казалось, что средний уровень, он же неограниченное нейтральное поле, состоит из множества светящихся точек. Их и называли узлами. На самом деле эти огни показывали расположение социальных камер в реальном мире, поэтому на оживлённых улицах и вдоль железных дорог они встречались чаще, а в спальных районах, у местных проездов и в парках намного реже. Не был исключением и парк Ёёги, хотя даже он наверняка казался полным света на фоне соседней территории храма Мэйдзи.

С высшего уровня видны даже узлы, находящиеся внутри зданий, поэтому туча не могла просто скрыть их с глаз. Значит, она и правда стирала их… вот только узлы не имели никакого воплощения на неограниченном нейтральном поле. Иначе говоря, даже если предположить худшее — что туча развоплощает всё, что в неё попадает — то её сила должна распространяться только на здания, Энеми и бёрст линкеров вроде Харуюки, а никак не на узлы.

— Что происходит?.. — пробормотал Харуюки, но Метатрон вновь покачала головой.

Они оба продолжали парить в пустоте, глядя на растущую тучу.

----------

Том 33 Глава 2

В самую первую очередь она ощутила пробирающий до костей холод.

Она лежала на боку, поджав руки и ноги. Снизу оказался не мягкий матрас, а жёсткая промёрзшая поверхность. Вокруг царила темнота, и она совершенно не понимала, где находится. Бесполезными оказались и попытки вспомнить, почему она здесь оказалась.

Подавив подступающую панику, она перебрала в голове всё, что помнила о себе.

Её звали Риса Цукиори. Училась в третьем классе средней школы, состояла в секции гимнастики. Её родители давно развелись, мама воспитывала её одна. Любимый цвет: белый; любимое время года: лето; любимая еда: цуккини и сыр-косичка; любимая игра… Brain Burst 2039.

Что же, по крайней мере об амнезии речи не шло. Медленно выдохнув, Риса опёрлась на правую руку и неспешно оторвалась от пола.

С её плеч и груди тут же посыпалось что-то белое. Вата? Нет, снег. Подняв глаза, девушка увидела в тёмном небе танец редких снежинок. Если снег шёл так слабо, но при этом укутал всю землю, то сколько часов он уже продолжался? Невольно задавшись этим вопросом, Риса оторвала ладонь от земли, протянула вперёд и растопырила пальцы.

Рука была чуточку крупнее и крепче её собственной. Пальцы покрывала изящная тонкая броня, из ладони торчали объёмные резиновые прокладки, из-за чего она становилась похожа на кошачью лапу. Стоило слегка напрячь пальцы, как из них выскочили острые когти.

Ладонь принадлежала Найтрайд Унике, дуэльному аватару Рисы. Выходит, она находилась внутри Brain Burst 2039, на дуэльном поле… вернее, на неограниченном нейтральном, судя по отсутствию таймера.

Но раз так, то почему она лежит здесь на промёрзлой земле? Одной дело высокоуровневые игроки, которые могли позволить себе внутриигровой домик и проводили на этом поле недели и месяцы, охотясь на Энеми, но Риса никогда не оставалась здесь с ночёвкой и вообще могла по пальцам рук пересчитать количество своих погружений на неограниченное нейтральное поле. В конце концов, она полагала себя достаточно умным человеком, чтобы перед сном найти более подходящее место для ночлега.

Голова всё ещё ощущалась словно в тумане, и она решила осмотреться ещё раз.

Источников света поблизости не оказалось, но её аватар был назван в честь снежного барса из семейства кошачьих и поэтому обладал неплохим ночным зрением. Глаза-линзы сами подстроились под скудный рассеянный свет и смогли различить очертания далёкого рельефа.

Она находилась посреди заснеженного пустыря шириной где-то в километр. Изредка на нём торчали старые, обвешанные сосульками деревья, но ни одной постройки. Могло показаться, что она оказалась на земле, где никогда не ступала нога человека, но в центре Токио такой, разумеется, нет. Значит, это какой-то крупный парк.

Риса жила в подрайоне Тайсидо района Сэтагая, поэтому в первую очередь подумала на парк Сэтагая, однако тот протянулся лишь на полкилометра с севера на юг и вдвое меньше с запада на восток. По размерам подходил Олимпийский парк в Комадзаве, но на его территории есть и стадион, и спортзал, и бейсбольное поле, которые обязательно имели бы какое-нибудь воплощение на неограниченном нейтральном поле.

Если расширить радиус поиска до двух километров от дома Рисы, то в него войдут ещё два крупных парка: Кинута на западе и Ёёги на северо-востоке. В обоих девушка почти не бывала и едва бы выбрала их для охоты на Энеми. Более того, она не помнила, для чего вообще погрузилась. Может, по просьбе своей «родительницы» Нодзоми Инадатэ? Но в таком случае рядом находилась бы Мимоза Бонго, её дуэльный аватар.

Риса села на землю и ещё раз покрутила головой. Убедившись, что поблизости нет ни одного Энеми, она вполголоса протянула:

— Мимо-тян… Ты где?..

Аватар Мимозы основывался на бонго — это травоядные животные, обитающие в горных районах центральной Африки и напоминающие гибрид коров, оленей и коз. Вот и аватар подруги имел большие рога и уши. Пускай последние обычно прятались под шлемом, Мимоза всё равно обладала отменным слухом и в тишине «Снега и льда» могла расслышать такой призыв хоть с сотни метров.

Подождав секунд десять, Риса тихонько вздохнула. Похоже, поблизости не было ни Мимозы Бонго, ни других бёрст линкеров. Поколебавшись ещё секунд пять, она собрала решимость в кулак и поднялась на ноги. Возможно, разумнее было оставаться на месте, но она хотела разобраться, куда её занесло. После этого хотя бы станет понятно, где ближайший портал.

Смахнув с брони аватара снег, Риса проверила шкалу в верхней левой части поля зрения. Полный запас здоровья и ноль энергии для спецприёмов. Вторую шкалу Риса предпочитала всегда держать заполненной хотя бы наполовину, чтобы в случае чего использовать звериный режим, но прямо сейчас на роль разрушаемых объектов годились только сосульки на деревьях, которые от ударов так громко дребезжали, что могли созвать целую толпу Энеми.

Поблагодарив судьбу за то, что никто не напал на неё, пока она спала, Риса вновь всмотрелась вдаль сквозь снежную завесу.

Над линией, образованной беззвёздным ночным небом и замёрзшими деревьями, торчали многочисленные шпили. Особенно крупные скопления находились прямо впереди и прямо сзади. Должно быть, там в реальном мире находились кварталы небоскрёбов. Рядом с Олимпийским парком и Кинутой таких зданий не было, так что она однозначно находилась где-то ближе к центру города.

В каждом именитом небоскрёбе обязательно есть портал, поэтому оставалось только определиться с направлением, вперёд или назад. Возможно, если бы Риса почаще гуляла по центральным районам, то была бы одной из тех девушек, которые по форме зданий могут опознать Синдзюку, Икэбукуро, Сибую и так далее, но вместо этого она после школы проводила всё время на тренировках, так что сейчас далёкие фигуры ничего ей не говорили.

Почему она ломала голову вместо того, чтобы выбрать направление наугад, если её устраивал любой портал? Дело в том, что в центре города все районы поделены между Великими Легионами, и при прогулке по неограниченному нейтральному полю всегда есть риск наткнуться на кого-то из легионеров. Хотя Риса не интересовалась политикой Ускоренного Мира, даже она знала, что Сибуя — оплот Зелёного Легиона Грейт Волл, а Синдзюку — Синего Легиона Леониды. Небоскрёбы Икэбукуро расположены в зоне Тосима-1, которая считается нейтральной, но на деле там хозяйничает средней руки Легион Ночные Совы.

Ни Риса, ни её «родительница» Мимоза Бонго никогда не вступали в Легионы, однако жили и учились в зоне Сэтагая-1, которая входила во владения Грейт Волла. Их боевая подруга Комет Сквикер, девочка-волшебница с игрушечным молотом, состояла в их рядах, да и помимо неё Риса знала в лицо ещё нескольких Зелёных легионеров. С ними договориться было проще, нежели с Леонидами и Ночными Совами, так что девушка предпочла бы пойти в направлении Сибуи, а не Синдзюку и Икэбукуро.

Но как Риса ни вглядывалась, она так и смогла прийти к однозначному выводу, с какой стороны находится Сибуя. Возможно даже, ни с одной из них. В центре города есть и другие районы с высотной застройкой: Роппонги Хиллз, Тораномон Хиллз, Токио Мидтаун в Акасаке, высочайший небоскрёб в Японии Торч Тауэр в Нихомбаси и другие.

Сориентироваться помогло бы понимание, где находятся стороны света, но плотные тучи в ночном небе не давали разглядеть ни звёзд, ни луны. Проверить карту? Как бы не так. В инстре — как игроки называли меню Брейн Бёрста — есть только четыре пункта: статус, инвентарь, список противников и опции. Возможно, где-то в этом мире есть бумажные карты, но Риса их никогда не встречала. Тем более они вряд ли показывают местоположение игрока.

Девушка поняла, что дальше рассуждать бессмысленно. Придётся выбрать направление интутивно, и если это окажется не Сибуя… то действовать по ситуации.

Взяв волю в кулак, Риса слегка размялась прыжками на месте, как перед пробежкой к трамплину, и пошла вперёд.

В любом крупном парке в центре Токио гарантированно водятся Энеми Малых и Диких классов, а порой встречаются ещё и Звериные. Поэтому Риса боролась с желанием перейти на бег и шла осторожно, поглядывая по сторонам и за спину. К счастью, десятисантиметровый слой снега и толстые подушечки на ступнях Уники полностью глушили звуки шагов, а белая броня работала как камуфляж. Однако на ум пришли слова Мимозы о том, что некоторые Энеми при поиске бёрст линкеров полагаются не только на зрение и слух. Да, Риса отлично умела убегать от опасности, но на незнакомой местности быстрые ноги аватара не могли ей помочь. В таких условиях добраться до портала живой можно лишь замечая Энеми издалека и обходя их по большой дуге.

Девушка прошла метров двести по ночному заснеженному пустырю, напрягая все органы чувств. Но затем она остановилась, вдруг поняв, что вокруг творится нечто неладное.

В Брейн Бёрсте есть десятки разных уровней, и «Снег и лёд» считается одним из самых тихих, но неужели на нём может царить такое гробовое молчание? Мимоза рассказывала, что на всех лесных и равнинных участках этого уровня почти обязательно появляются стаи похожих на волков Энеми Малого класса, которые то и дело воют на всю округу. Если тут такой огромный парк, то без волков обойтись не могло, однако за чуть ли не полчаса, прошедшие с момента пробуждения, Риса до сих пор не слышала ни единого звука.

К тому же крупных парков в самом центре Токио совсем немного, их можно даже перечислить: Уэно, императорский сад в Синдзюку, Ёёги, Сиба и территория вокруг храма Мэйдзи. Все эти места полностью окружены оживлёнными улицами и жилыми домами. Конечно, в отличие от реального мира в Брейн Бёрсте нет автомобилей и пешеходов, однако всё равно есть характерный гул городской среды, который Уника обязательно уловила бы кошачьими ушами. Однако как Риса ни напрягалась, вокруг стояла полнейшая тишина, которую не нарушал даже свист ветра. Девушке казалось, что она вот-вот расслышит шуршание снежинок друг о друга. Этот парк словно вырезали из неограниченного нейтрального поля…

«Нечего себя накручивать», — сказала Риса сама себе. Даже сады Синдзюку, крупнейшего из центральных парков, имели в ширину около километра, так что до границы оставалось самое большее метров триста. Дальше её могут ждать земли воинственного Легиона и опасные Энеми, но в городских условиях спрятаться проще простого. Она найдёт портал, выйдет из Брейн Бёрста, примет ванну… хотя нет, перед этим напишет Мимозе…

Риса встряхнула головой, прогоняя лишние мысли, и пошла дальше. Её немного беспокоило, что на мягком снегу остаются отпечатки лап, но с этим она ничего не могла поделать. Тем более, что если их увидит Мимоза, то по рисунку сразу поймёт, куда ушла Уника.

Девушка прошла ещё метров сто, слушая хруст снега под ногами, и пейзаж перед глазами наконец-то начал меняться. Впереди показались плотные заросли деревьев, тянувшие на небольшой лесок. Скорее всего, именно они отделяли парк от городских улиц. Остановившись и успокоив нервы глубоким вдохом, Риса перешла на крадущийся шаг.

Внутри леса было ещё темнее, чем снаружи. Риса смотрела уже не только вокруг себя, но и вверх, осторожно пробираясь между стволами. В реальном мире в дневное время она бы наверняка постоянно натыкалась на бегунов или людей с собаками, но сейчас ей не попадались ни бёрст линкеры, ни Энеми, ни даже безобидные существа.

Девушка вновь задалась вопросом, действительно ли это неограниченное нейтральное поле? Вдруг её занесло на какое-то другое, секретное поле, о котором не знают даже ветераны игры? Или вдруг здания, которые виднеются впереди — всего лишь иллюзия, а на самом деле тёмный лес никогда не закончится?

Когда её уже начали посещать подобные мысли, впереди стало немного светлее, и Риса облегчённо выдохнула. Ноги вновь зазудели, словно умоляя взять хороший разбег, но и на сей раз она вспомнила наставления Мимозы, которая утверждала, что опаснее всего именно тот миг, когда ты думаешь, что всё позади. Поэтому Риса пошла вперёд ещё осторожнее, тщательно выверяя каждый шаг. Чернота вокруг понемногу приобретала оттенки синевы, на снегу проступили тени деревьев.

Риса обогнула особенно толстый ствол… и увидела то, чего никак не ожидала.

— Корабль?.. — обронила она севшим голосом и даже сама не заметила того, что заговорила вслух.

Она во все глаза таращилась на гигантскую конструкцию шириной не меньше сотни метров. Из крыши в виде пологого купола торчали два высоких шпиля, напоминая не то мачты древней галеры, не то антенны космического корабля.

Быстро заморгав, Риса опустила взгляд ниже. Загадочный корабль стоял не на воде, а на белом снегу. Да и вряд ли это был корабль — скорее, местное воплощение крупного здания вроде арены или стадиона…

Стоило об этом подумать, как Риса вдруг моментально поняла, что находится перед ней.

Спортивный зал. Официально он называется «Первый национальный универсальный крытый спортивный зал Ёёги». Риса и Мимоза сокращали громоздкое название до Ёё-1. Пожалуй, каждый спортсмен в Японии мечтает выступить либо в нём, либо в Токийском спортзале Сэндагаи. Как правило, именно здесь проводятся крупнейшие спортивные состязания вроде «отборочного индивидуального национального чемпионата по спортивной гимнастике во всех категориях» и «отборочного национального чемпионата по спортивной гимнастике в отдельных категориях».

На неограниченном нейтральном поле Брейн Бёрста здания, постройки и конструкции зачастую меняются до неузнаваемости по сравнению с их реальными воплощениями, но на «Снеге и льде» они зачастую сохраняют привычный вид, разве что покрываются толстой ледяной коркой. Хотя нижняя половина первого спортзала растворялась в тени, Риса без труда узнала его высокие мечты и плавную линию крыши.

Построенное более 80 лет назад здание до сих пор смотрелось достойно, будто ничуть не состарилось. Ненадолго заглядевшись, Риса бросила взгляд за спину.

Стало быть, она проснулась в парке Ёёги. Среди всех крупных парков в центре города этот находился ближе всего к её дому и лучше всего подходил для охоты на Энеми, поэтому девушка не удивилась своему выбору, но совершенно не помнила, как его сделала. Ей по-прежнему не верилось, что она могли прийти на неограниченное нейтральное поле одна, поэтому скорее всего Риса либо позвала Мимозу, либо, наоборот, пришла по её приглашению… Так или иначе, отсутствие Мимозы заставляло её волноваться, но она не хотела тратить время на ожидание, когда можно просто выйти через портал и написать той сообщение или позвонить.

Риса вновь повернулась на юг, посмотрела по сторонам и перешла дорогу, которая разделяла парк и спортзал. Рядом со зданием деревья не росли, спрятаться было почти негде, но плюсы перевешивали минусы. Хотя Риса ни разу не была в первом спортзале Ёёги на неограниченном нейтральном поле, внутри крупных городских достопримечательностей, входящих в список важного культурного наследия, почти всегда есть порталы. Изначально девушка собиралась добежать до станции Сибуя, но теперь необходимость в этом отпала.

Риса пригнулась и не поднимая головы пробежала по заснеженному полю, где в реальности наверняка находилась парковка. С каждым шагом нижняя часть спортзала всё больше проступала из тьмы. Как девушка и опасалась, все входные вестибюли покрывал толстый лёд. Попасть внутрь будет не так-то просто.

Можно, конечно, набрать энергию для спецприёмов, переключиться на звериную форму и попытаться пробить преграду, разогнавшись и закрутившись волчком в прыжке… но Риса быстро отказалась от этой мысли. Даже если лёд и разобьётся, поднимется такой грохот, что перечеркнёт все её попытки вести себя скрытно и незаметно.

Если тут спортзал устроен так же, как в реальности, то у него должен быть и задний вход, но и он наверняка точно так же замёрз. В прошлый раз Риса была здесь на уровне «Святая земля», и тогда ничто не мешало ей попасть внутрь. Конечно, можно где-нибудь спрятаться и подождать следующего Перехода, но никто не обещает, что следующий уровень окажется дружелюбнее «Снега и льда». В худшем случае может прийти «Пустошь» или другой похожий уровень, где внутрь зданий вообще нельзя заходить…

«В прошлый раз?» — Риса наморщила лоб, поймав себя на этой мысли.

До сих пор она ни разу не приближалась к первому спортзалу Ёёги на неограниченном нейтральном поле. Почему же тогда подумала о том, что уже была здесь на «Святой земле»? Может, спутала это место с каким-то другим? Но разве можно спутать первый спортзал Ёёги хоть с одним другим зданием в Токио?..

«А-а, в Ёё-1», — вдруг ожил в памяти чей-то тихий голос. Не успела Риса растеряться, как на ум немедленно пришло продолжение: «Ладно, почему бы и нет. Только не приближайся к центру южной Сибуи… и к парку Ёёги к северу от спортзала».

Этот глубокий, низкий голос принадлежал её «родительнице» Нодзоми Инадатэ. Она произнесла эти слова в облике Мимозы Бонго, а в ответ раздалось удивлённое:

«Э? Про Сибую я поняла, там могут быть другие бёрст линкеры, но почему нельзя к парку Ёёги?»

Кто же это сказал?.. Немного поломав голову, она наконец-то поняла, что этот голос принадлежал ей самой, Рисе Цукиори. Но где и когда она разговаривала об этом с Нодзоми? Судя по смыслу диалога, в тот раз Риса сказала, что хотела бы посетить первый спортзал Ёёги на неограниченном нейтральном поле, а Нодзоми с большой неохотой дала добро. Но вряд ли Риса напрашивалась на экскурсию, ведь она уже несколько раз была в этом здании в реальном мире. Поэтому если она просилась туда, то разве что ради…

«Неограниченное нейтральное поле!» — вновь раздалось в ушах эхо из памяти.

Риса ахнула. На сей раз говорила не Нодзоми и не одна сама. Этот сладкий, писклявый голосок Риса узнала сразу. Комет Сквикер, одна из её немногочисленных подруг в Ускоренном Мире.

«Там можешь хоть затренировать себя до смерти! Найди цель, до которой даже твой аватар так просто не допрыгнет, беги и прыгай, снова и снова… прыгай, пока в тебе не загорится свет Инкарнации, Унитти!»

Да, точно. В тот раз она обратилась к Комет за советом, потому что ей стало сложно разбегаться на дорожке перед гимнастическим конём. Та дала неожиданный совет: тренироваться на неограниченном нейтральном поле, пока не получится победить страх и научиться бежать на полной скорости.

Вот почему Риса хотела попасть в первый спортзал Ёёги в Ускоренном Мире. Она решила, что если уж тренироваться, то именно там, где пройдут соревнования. Девушка ускорилась вместе с Мимозой, которую планы Рисы не обрадовали, но в конце концов подруга нехотя согласилась.

Они прошли от Тайсидо до Ёёги по неограниченному нейтральному полю, где как раз действовал уровень «Святая земля», прокрались внутрь спортзала, который стал похож на храм, разбили внутри три попавшиеся под руку колонны и занесли обломки на арену. Там Риса обработала их когтями, а Мимоза склеила при помощи способности «Полимагма», и у них получился гимнастический конь раза в три выше стандартного. Риса впервые узнала, что у Мимозы есть способность создавать липкую вязкую жидкость. Как известно, мимозы очень часто путают с акациями — деревьями, из которых добывают гуммиарабик. Возможно, дело было именно в этом.

Риса удивилась, что её «родительница» скрывала такую полезную способность, которая наверняка часто приходит на помощь. Когда она поинтересовалась на этот счёт у Мимозы, та обиженно заявила, что выделять из рук липкую жидкость — это совсем не та сила, о которой мечтает девушка. Кое-как успокоив подругу, она уговорила её побыть с ней во время тренировки, которая заняла час реального времени или сорок один день и шестнадцать часов внутреннего. К концу этого срока Риса уже без страха бежала даже к коню в десять раз выше настоящего и на пути к земле исполняла идеальный прыжок Продуновой с двойным сальто вперёд и группировкой.

Разумеется, это уже атлетика супергеройского уровня, возможная лишь благодаря тому, что с каждым повышением уровня Найтрайд Уники Риса неизменно выбирала в качестве бонуса улучшение подвижности. В реальности она бы ни за что не смогла такое повторить, однако когда на следующий день встала напротив коня в школьном спортзале, её посетила мысль: «Неужели я столько времени боялась, когда у меня такая длинная дорожка и такое маленькое препятствие в конце?»

После этого она стала разгоняться гораздо лучше, и прыжки Продуновой стали получаться намного чаще. Тренер разрешил ей исполнить его на соревновании. Весь следующий месяц Риса запрещала себе играть в Брейн Бёрст и без конца тренировалась в реальном мире… Наконец, в конце июля она вместе с Нодзоми выступила на отборочном национальном чемпионате по спортивной гимнастике в отдельных категориях, который проходил в первом спортзале Ёёги.

Риса прошла отборочный этап на коне и бревне, Нодзоми в вольных упражнениях. Они дошли до финального этапа, где за медали боролись по восемь человек на категорию. Хотя для Рисы ключевым было выступление на коне в финале, она на отборочном этапе единственная из участниц попробовала исполнить прыжок Продуновы, причём сделала это успешно, хоть и немного напортачила при приземлении. Благодаря этому она сохраняла полное спокойствие.

Пропали и страх, и груз ответственности, мир сузился до дорожки длиной 25 метров и гимнастического коня. Риса начала разбег. Мышцы тела включались по первому зову, девушка набирала скорость, но время будто текло медленнее, чем обычно. Она прыгнула в идеальный момент и из идеального положения. Смогла точно прочувствовать, как сжимаются пружины трамплина.

Но в следующий миг…

— А… А-а-а!

Боль пронзила голову с такой силой, что перед глазами помутнело. Риса упала коленями в снег.

Перед глазами замигали серебристые точки. Каждая искра отзывалась приступом острой боли.

Даже стоять на коленях стало невыносимо, Риса упала на левый бок. Лицо наполовину утонуло в снегу, но прямо сейчас холод её не волновал.

Девушка свернулась в калачик, пытаясь выдержать удар, который нанесли вернувшиеся воспоминания.

Пускай она не видела все подробности происшествия собственными глазами, но обо всём догадалась по тем ощущениям, которые донесли её ноги.

Она набрала практически максимально возможную скорость, но в момент толчка обеими ногами внутри трамплина сорвалась пружина. Рису бросило вперёд и влево. Она каким-то чудом избежала столкновения с конём, но не смогла как следует раскрутиться и полетела на пол головой вниз. Хотела хотя бы прикрыть её руками, но так сильно оттолкнулась от коня, что они совсем онемели. Она лишь бессильно смотрела, как приближается пол.

На этом воспоминания обрывались. Дело в том, что перед самым ударом Риса скомандовала «анлимитед бёрст» и переместилась… точнее, сбежала на неограниченное нейтральное поле.

С тех пор время шло для неё в тысячу раз быстрее, чем в реальности, но даже с учётом этого девушка не думала, что продолжает падать. Когда она произнесла команду, пол был уже настолько близко, что до удара оставалось около десятой доли секунды. Даже если растянуть это время в тысячу раз, получится всего около полутора минут, которые прошли уже когда она смотрела по сторонам после пробуждения в парке.

Иначе говоря, в реальности Риса уже ударилась головой о пол. Наверное, именно поэтому она так долго не могла ничего вспомнить.

Поскольку она сохранила способность мыслить и управлять аватаром, по крайней мере её мозг не получил непоправимых повреждений. Но с учётом той скорости, которую набрало её тело, лёгкой травмой она точно не отделается. Голова, может, и не пострадает, но шея… и позвоночник наверняка получат очень сильный урон.

Не то чтобы ей оставалось только гадать. Она могла выйти в реальный мир через портал сразу за северным входом в первый спортзал Ёёги. Тогда она очнулась бы либо в машине скорой помощи, либо рядом с гимнастическим конём, но главное — дождалась бы точной больничной диагностики и узнала, насколько всё серьёзно.

Но…

Что, если она получила травму, несовместимую со спортивной карьерой?

Что, если ей скажут, что с такими повреждениями позвоночника она больше никогда не сможет бегать или прыгать?

Приближалась к концу первая половина XXI века, но медицина до сих пор не научилась полноценно оживлять погибшие клетки центральной нервной системы. Работая вместе, микромашины и нейролинкеры могли взять на себя роль передатчиков нервных сигналов и вернуть человеку способность стоять и ходить. Но речь шла только о подвижности в бытовых условиях, о более сложных вещах вроде спринта или акробатических трюков говорить не приходилось. Гимнастика же требует именно этого.

Риса окончательно свернулась в клубок, пытаясь занимать на снегу как можно меньше места.

Гимнастика была для неё всем. С тех пор, как Риса маленькой девочкой увидела по телевизору, как иностранка исполнила на Олимпийских играх тройное сальто вперёд с группировкой, вся её жизнь была посвящена только тому, чтобы тоже оказаться на её месте и исполнить тот же прыжок ещё лучше. Пускай Олимпийские игры пока оставались далёкой мечтой, если бы она взошла на пьедестал того турнира, то почти наверняка попала бы после него на чемпионат Японии.

Ей казалось, что именно тот подход в финале — и есть вершина последних семи лет жизни, проведённых в тренировках и соревнованиях. И разгон, и прыжок получились идеально — Рисе казалось, что она может исполнить и двойное, и тройное сальто с группировкой.

А вместо этого — такое несчастье: поломка трамплина, который должен был иметь более чем достаточный запас прочности.

Или не несчастье, а неизбежность? Её справедливая кара за бесконечные тренировки в Ускоренном Мире, о котором другие гимнастки даже не знали?

«Уже неважно», — мысленно прошептала Риса, расслабляя руки и ноги.

Мечта всё равно была несбыточной. Человек, которому не хватает даже смелости узнать тяжесть полученной травмы, не достоин выступать на священных Олимпийских играх.

Хотелось только одного: замёрзнуть окончательно. Превратиться в ледышку, не способную думать, и навсегда быть погребённой под снегом и льдом.

Но она бы не получила желаемого. Как только придёт Переход, весь этот снег растает, а рано или поздно на Рису наткнётся какой-нибудь бёрст линкер и либо нападёт, либо попытается помочь… в общем, вряд ли пройдёт мимо.

Девушка кое-как напрягла налитые свинцом конечности и спустя четверть минуты умудрилась подняться на ноги. Решив добраться туда, где её никто не потревожит, она сделала первый шаг и вдруг задумалась.

Есть ли такие места на неограниченном нейтральном поле? В этом мире хватает бёрст линкеров и Энеми со способностями, облегчавшими поиски жертв, так что обычные прятки не помогут, а физически отгородиться от остального мира очень трудно.

Конечно, встречаются исключения вроде домов игроков, в которые может попасть только хозяин, но для покупки заветного ключа в магазине не хватало пары-тройки ноликов в запасе бёрст-поинтов.

И раз так, то остаётся лишь идти на край света. Неважно, на север или юг. Риса как-то раз слышала, что девять из десяти бёрст линкеров живут в Токио, так что чем дальше она отойдёт от столицы, тем меньше риска на кого-то наткнуться. Чудовища, правда, встречаются одинаково часто по всей стране, но Риса понимала, что если напорется на какого-нибудь Энеми Звериного класса и потеряет все очки в бесконечном истреблении, то просто смирится со своей судьбой.

«Раз уж я снежный барс, то пойду на север», — решила она и повернулась влево. К востоку от парка Ёёги как раз шла с севера на юг железная дорога. В районе Икэбукуро она встречалась с путями синкансэна, на которые можно перейти и дальше отправиться в путешествие. Единственная развилка ждёт её в Омии, и после поворота направо она сможет дойти по путям прямо до Хоккайдо и до конечной станции в Саппоро.

Она уже ездила на синкансэне до Хоккайдо, когда училась в первом классе начальной школы. Её отец был родом из Отару, что всего в 20 километрах от Саппоро, и повёз дочь увидеть бабушку и дедушку. Те баловали внучку как могли, но всё равно уже через год родители развелись, и больше Риса никогда их не видела.

Скажет ли мама папе о том, что случилось с Рисой, или же это сделают люди из школы либо больницы? Девушка не знал, как отреагирует отец, но бабушка и дедушка наверняка будут сильно переживать, узнав о её коме. Рису тяготила мысль о том, что она своими действиями заставляет людей подозревать худшее, но страх всё равно не давал ей выйти в реальный мир.

Она никак не могла что-либо сказать бабушке и дедушке, находясь внутри Брейн Бёрста. Сама она тоже не могла увидеть или услышать их, но её всё равно тянуло в Отару. Даже у не знающего устали дуэльного аватара путешествие может занять не один месяц, а в пути ожидает столько опасностей, что она может лишиться всех очков, но лучше уж быть съеденной Энеми, чем неподвижно лежать на одном месте.

Риса сделал первый шаг вперёд навстречу смерти, и тут…

«Эй…» — вдруг раздался тихий голос, и Риса оцепенела.

Она торопливо осмотрелась, но вокруг по-прежнему никого не было. На бело-голубом поле виднелись лишь её собственные следы.

Может, ей просто послышалось? Даже во время погружения звуки воспринимал её собственный мозг, который мог легко принять свист ветра за человеческий голос. Странно только, что Риса распознала ещё и тон, полный раздражения и нетерпения…

«Ты же слышишь меня, не так ли? Почему молчишь?»

— !..

На сей раз ей точно не показалось. К ней обращался женский голос, звучавший немного по-детски, но полный холода. Риса ахнула, ещё раз убедилась, что стоит совершенно одна, и робко спросила:

— Кто ты?..

«Разве это так важно? Иди уже хоть куда-нибудь.»

— А?.. — Вспыхнувшее негодование заставило забыть о захватившем душу отчаянии. — Это моё дело, пойду я куда-нибудь или нет.

«Главное, прекращай вот это всё.»

— Что именно?..

«Это своё переступошение.»

— Чего?..

Риса зависла на полторы секунды, пытаясь понять смысл сказанного. В итоге она решила, что неизвестная собеседница склеила слова «копошение» и «переступание». С лёгким запозданием девушка ощутила ещё более сильное желание огрызнуться.

— Я не поняла, моё переступошение тебе как-то мешает? — звонко бросила она невидимой жалобщице. — Я тебя вообще не вижу, так что и ты меня видеть не должна.

«Хоть и не вижу, но всё равно чувствую. Ты меня этим разбудила.»

— … — Риса вновь притихла и закрыла рот.

Незрелые нотки и лёгкая шепелявость окончательно убедили её в том, что она разговаривает с ребёнком. Навскидку девочке можно было дать 11 или 12 лет.

Конечно, в Брейн Бёрсте вроде как немало бёрст линкеров-младшеклассников, поэтому на неограниченном нейтральном поле можно встретить и обладательницу такого голоса, однако чуть ли не каждое её слово вызывало новые вопросы. Собеседница утверждала, что спала на неограниченном нейтральном поле, однако проснулась из-за «переступошения» Рисы… Девушка никогда не слышала о таких случаях.

— Ты что, слышишь мои чувства? И других людей тоже? — вполголоса спросила она.

«Только твои, — раздалось в ответ после недолгой паузы. — Всё из-за того, что ты установила со мной связь. Сразу скажу, я этого не хотела.»

— Какую ещё связь?..

Опять незнакомое слово. Хотя нет, ещё как знакомое. Обыкновенное существительное, которое используется во множестве значений.

Но в Брейн Бёрсте нет функции связи двух бёрст линкеров, которая позволяла бы им обмениваться мыслями и чувствами. Даже партнёры в поединке два на два не могли общаться телепатией, не говоря уже о трансляции чувств. Как их вообще посылать и считывать?

— Слушай, мы не можем поговорить лицом к лицу, а не вот так? — спросила Риса почти машинально, сама не понимая, зачем это делает.

Всего несколько минут назад она хотела никого больше не видеть и даже собиралась уйти ради этого на Хоккайдо… но сказанного назад не вернуть. Она ждала долгие секунды, предвкушая одновременно и согласие, и отказ.

Наконец, в ответ раздался голос, в котором появился оттенок любопытства:

«Ты это сейчас всерьёз предложила?»

— …

Когда задают такой вопрос, нельзя идти на попятную. Конечно, при встрече незнакомка могла вызвать Рису на дуэль, но та уже смирилась с мыслью, что потеряет здесь все хит-пойнты. Если собеседница жаждет битвы, то получит её.

— Да, всерьёз, — ответила Риса.

На сей раз продолжение не заставило себя ждать:

«Тогда спустись под колизей, который сейчас перед тобой.»

— Колизей?.. Ты про первый спортзал?

«Вот как вы его называете? Неважно, просто поспеши.»

Ответ вновь озадачил Рису, но она решила проглотить сомнения и сделать что сказано. Но вновь посмотрев на первый спортзал сквозь ночной туман, она вспомнила, что сейчас ни внутрь него, ни под него никак не попасть.

— Слушай… тут вход намертво замёрз, — тихо проговорила она.

«Лёд можно просто разбить, — в голосе послышалось усталое удивление. — Или ты такая хилая, что тебе это не под силу?»

— Под силу! Просто на громкий звук могут сбежаться Энеми…

«Не сбегутся. Их возле тебя нет», — перебил голос.

Риса озадаченно покрутила головой. Если обладательница голоса находилась под спортзалом, то не должна была знать о том, есть ли Энеми на поверхности. Или она обладает сильной способностью обнаруживать игроков и монстров, которая действует даже сквозь толстые стены и потолки?

Риса постоянно находила странные нестыковки, но пока что ей оставалось лишь довериться собеседнице.

— Ладно… — коротко ответила она и посмотрела на здание, находящееся метрах в тридцати перед ней.

Лёд, который сковал вход, даже в самом тонком месте имел не меньше метра толщины. Если перекинуться в звериную форму, хорошенько разогнаться и раскрутиться в прыжке, то пробиться на такую глубину скорее всего выйдет, но для этого нужна энергия для спецприёмов. Если поблизости и правда нет Энеми, то лёд можно разбить и в обычной форме аватара, но для этого понадобится время, а Риса не хотела долго возиться.

Она уже решила попробовать просто хорошо разбежаться и пнуть лёд в прыжке, как вдруг…

«О. Да у тебя S-шкала совсем пустая.»

— Эс?..

Риса растерялась, услышав непривычный термин, но пораскинула мозгами и решила, что эта «S» означает «спецприёмы». Конечно, «S-шкала» и правда говорить быстрее, чем «шкала энергии для спецприёмов», поэтому не исключено, что некоторые бёрст линкеры и правда пользуются таким сокращением, вот только это уже третий, нет, четвёртый раз, когда собеседница выбирала необычные выражения.

На задворках ума мелькнула мысль, что это может сказываться разница в возрасте, ведь судя по голосу, та могла быть младшеклассницей.

— Я пришла сюда сразу как проснулась, у меня не было времени её заполнить! И вообще, такому льду шкала не нужна, хватит и хорошего пинка…

«Не твоего, ты ведь всего лишь воин.»

Опять. «Всего лишь воин»? Откуда в маленькой девочке столько спеси?..

Но Риса не успела даже додумать эту мысль.

«Ладно уж, так и быть. Поделюсь с тобой.»

Ещё до того, как голос затих, произошло нечто невероятное.

Дуэльный аватар Рисы вдруг вспыхнул фиолетовым, и пустая шкала энергии для спецприёмов начала заполняться прямо на глазах. Конечно, есть бёрст линкеры, способные делиться энергией с другими, но при мысли о том, что кто-то способен передавать её на десятки метров, становилось не по себе.

Свет погас, когда шкала заполнилась примерно на три пятых.

«Хватит?» — вновь послышался голос.

— Х-хватит, но… это ты сейчас сделала?

«Лучше не трать время на вопросы с очевидными ответами, а скорее разбивай лёд.»

— Л-ладно…

Пообещав себе больше не удивляться ничему, пока не встретится с хозяйкой голоса, Риса набрала полную грудь холодного воздуха.

— Шейп Чейндж!

Белый свет окутал аватара, и тот начал менять форму. Уника и без этого напоминала снежного барса, но теперь её конечности стали толще, а туловище изящнее. Изменилась подвижность суставов и, наконец, тело само опустилось на четыре лапы.

Как только Риса приняла звериный облик, она тут же разогналась в направлении западного входа в спортзал. Лапы не буксовали даже на снегу, поэтому девушка безбоязненно достигла максимальной скорости и прыгнула изо всех сил.

В воздухе она поджала все конечности, опустила голову, и неизвестно откуда взявшаяся сила раскрутила аватара до невероятной скорости. В гимнастике реального мира тройное сальто вперёд в вольных упражнениях считается приёмом высшего уровня сложности, и даже на Олимпийских играх его почти никто не пытается исполнить. Однако Риса за менее чем восьмиметровый полёт прокрутилась в воздухе почти дюжину раз, прежде чем врезаться в ледяную стену.

Энергия прыжка и вращения собрались в одной точке. По льду пробежала волна, словно по жидкости, и через мгновение раздался громоподобный дребезг.

Риса не стала бороться с отдачей. Отлетев назад, она разгруппировалась, дважды перевернулась в воздухе и грациозно приземлилась на четыре лапы. Аватар совершенно не получил урона.

«О, довольно неплохо», — раздался, возможно, не совсем искренний комментарий.

— Спасибо, — буркнула Риса и бросила взгляд за спину.

Хозяйка голоса не соврала — непохоже, чтобы на грохот бежали какие-либо Энеми.

Выдохнув, Риса вошла в спортзал через открывшуюся брешь. Она сама не заметила, как пульсирующая боль в голове перестала её беспокоить.

С высоты птичьего полёта первый спортзал Ёёги выглядел так, словно кто-то наложил шестёрку на девятку. Говорили, что здание обладает вращательной симметрией.

Западный вход официально назывался входом Сибуи. Попав внутрь и пройдя через хвост «шестёрки», девушка увидела справа от себя огромное пространство. Арену с трибунами на восемь с лишним тысяч человек и спортивной площадкой на четыре тысячи квадратных метров.

Риса постепенно замедлила шаг и остановилась как раз у начала спуска с трибун.

По её внутренним часам прошло всего лишь около получаса с тех пор, как она бросила вызов гимнастическому коню на этой самой арене. В памяти до сих пор стоял и яркий белый свет, и шум заполнивших все трибуны зрителей, и упругость пола под босыми ногами.

Но сейчас она находилась в спортзале совершенно одна, и даже голубой свет лишь едва заглядывал внутрь через узкие щели. Большинство бёрст линкеров ничего бы не ощутили при виде этой картины, но Рису она вгоняла в глубокую тоску.

Девушка стояла на месте, обхватив себя руками, пока вновь не услышала загадочный голос:

«Чем ты там занимаешься? Скорее спускайся в подземелье.»

— Д-да помню я… — вполголоса ответила она.

Она уже шагнула на ведущую вниз лестницу и вдруг кое-что осознала. То место, где Риса находилась прямо сейчас, как раз называлось первым этажом. Ещё на нём располагались раздевалки и комнаты ожидания. Пол арены находился на уровне первого подземного этажа — то есть как раз «в подземелье», о котором говорил голос. Но даже с этого двадцатиметрового расстояния Риса видела внизу только обширное пространство без единого камешка, не говоря уже о чьей-либо фигуре.

Озадаченная девушка сбежала по лестнице, перепрыгнула забор, не дающий зрителям вывалиться с трибун, и приземлилась на арене. Вновь посмотрела по сторонам и снова никого не обнаружила.

— Я здесь, ты где? — спросила она чуть громче и получила неожиданные ответ:

«Не тут. Я же сказала, в подземелье.»

— А?.. Но это уже первый подземный этаж.

«Это арена колизея. Я на этаж ниже.»

— Как это ниже?..

Риса посмотрела себе под ноги и увидела серый пол. В отличие от реального мира он был выложен шершавой каменной плиткой, слегка заиндевелой. Риса постучала по ней мыском ноги и ощутила привычную твёрдость неуязвимого объекта.

— Но ведь подо мной уже земля, разве нет?

Стоило это сказать, как…

«Ох, как ты надоела! Вот, иди за ней!» — раздался раздражённый голос, а затем появилось нечто странное.

Крошечная точка, испускающая фиолетовый свет. Она покачивалась в воздухе, раз в секунду подмигивая.

— Это… что?

Риса протянула было руку, но в последний миг точка увернулась от её пальцев и полетела в дальнюю часть арены, словно скользя по воздуху.

Очевидно, что и это какая-то способность хозяйки голоса, но как она управляла этим огоньком? Риса так мало знала о своей собеседнице, что её вновь посетили сомнения: стоит ли вообще покорно делать всё, что та говорит? Впрочем, бегство она считала ещё более позорным. «Ладно уж, пойду», — сказала Риса про себя и пошла за точкой.

Трибуны находились только с севера и юга от арены, а с запада и востока её окружали плавно изогнутые стены. Точка, движения которой неуловимо напоминали полёт насекомого, приблизилась к восточной стене и юркнула в прямоугольный проём. Он зиял чернотой и выглядел как место, куда не стоит необдуманно соваться, но Риса слишком хорошо знала устройство первого спортзала Ёёги. В реальном мире там находились помещения для участников вроде раздевалок и комнат ожидания, а ещё дальше — фойе с торговым уголком и туалетами. Там просто нет помещений, в которых мог бы укрыться более-менее крупный Энеми.

После проёма Риса оказалась в тёмном коридоре, уходившем влево и вправо. Слева находилось северное фойе с порталом в реальный мир, но точка завернула вправо. Там, конечно же, ожидало южное фойе и внутренний двор под открытым небом.

— Слушай, мы же так выйдем обратно на улицу, — пожаловалась Риса, но точка продолжала лететь и плавно покачиваться, не обращая никакого внимания на её голос.

Пришлось вновь отправиться следом. Коридор плавно заворачивал и в конце концов упёрся в дверь, которая отделяла пространство участников от пространства посетителей.

Каменная створка на две трети покрылась инеем, но, в отличие от входа, не обледенела. Точка остановилась возле ручки, повернулась (хотя у неё не было переда и зада, Риса почувствовала, что она сделала именно это) и быстро замигала. В ту же секунду вновь раздался голос:

«Открой.»

— Угу…

Риса послушно подошла к двери взялась за ручку — тоже каменную. В реальном мире её ладонь примёрзла бы и мигом окоченела, но толстые подушечки на лапах Уники смягчали холод.

Девушка повернула ручку. Раздался торжественный гул, с двери посыпался иней. Похоже, что по крайней мере во время «Снега и льда» эту дверь никто не трогал. Потянув тяжеленную дверь на себя, Риса приоткрыла её сантиметров на двадцать и заглянула внутрь.

— Ой… — невольно вырвалось у неё.

Она полагала, что коридор ведёт в южное фойе, но вместо этого увидела богато украшенный коридор, напоминающий западноевропейский дворец. Вдоль стен шли стройные ряды ледяных колонн, на полу и потолке красовались мозаики из разноцветных льдинок.

«Сюда, не отставай», — поторопил голос, и точка без колебаний поплыла по коридору, пока Риса стояла в оцепенении. Похоже, что загадочный бёрст линкер, управлявший этим огоньком, ещё лучше Рисы знал устройство первого спортзала Ёёги на неограниченном нейтральном поле.

«Кто же она такая?..» — мысленно вопросила Риса, просачиваясь за дверь и делая первые шаги по коридору. Почему-то он был светлее предыдущего, несмотря на полное отсутствие светильников. На каждом шаге колонны и мозаики блестели, переливаясь разными цветами.

Пройдя метров двадцать, Риса увидела перед собой комнатку с четырьмя роскошными колоннами, похожую на небольшую часовню. С её противоположной стороны уходил ещё один коридор — или, правильнее сказать, что два коридора встречались в этой часовне.

Риса подумала, что это и есть конечная точка, но огонёк не остановился и скрылся за передней правой колонной. Девушка подбежала к ней, выглянула сбоку и увидела в полу между колонн проём с лестницей из чистого льда. Судя по направлению, она вела прямиком под арену.

Светящаяся точка уже полетела вниз. Риса готова была поклясться, что в спортзале реального мира нет такого спуска в подвал, но она не собиралась идти на попятную, зайдя так далеко.

Собрав решимость в кулак, она пошла по лестнице, которая оказалось гораздо длиннее, чем можно было ожидать. Если между наземным этажом и поверхностью арены было всего метров десять, то эта лестница уходила вниз на все тридцать. Риса даже начала думать, что спуск никогда не закончится, но в конце концов вошла в новую комнату.

Размерами и внешним видом она напоминала верхнюю часовню, но при этом здесь веяло такой строгостью и торжественностью, что девушка невольно выпрямила спину. Источником этого странного ощущения служили гигантские двери напротив лестницы.

Их створки тоже украшали ледяные мозаики, как пол и стены, но выполненные на уровне произведения искусства. Риса не удержалась от того, чтобы засмотреться, хоть и помнила, что находится в виртуальном мире. Льдинки на правой створке изображали звёздное небо, на левой — полную луну. Казалось, будто кто-то оформил двери в ночном стиле.

«Вот это — подземелье колизея», — внезапно вновь раздался голос.

Риса опомнилась и перевела взгляд на светящуюся точку.

— Я и не знала, что в Ёё-1 на неограниченном поле есть такое место, — отозвалась она.

«Это показывает твою необразованность. — Свет точки замерцал чаще. — Лестница появляется только когда на среднем уровне действуют определённые атрибуты. Вроде бы… “Снег и лёд”, “Лунный свет”, “Северное сияние” и… э-э, как там его…»

Риса поняла не все слова, но быстро догадалась, что они означают, и ответила:

— Короче говоря, эта лестница появляется и исчезает в зависимости от уровня? Этого я тем более знать не могла!

«Значит, сегодня и выучишь, — раздался слегка заносчивый ответ, и точка подлетела к дверям. — Подожди немного, я сейчас отключу замок.»

— Что? Замок? — Риса быстро моргнула и озвучила вопрос, который немедленно пришёл в голову: — Но это ведь не дверь в дом игрока, её нельзя запереть. И вообще, если это твой собственный замок, то он открывается моментально, без ожидания.

«Во-первых, это и есть мой дом. Во-вторых, в замке используется постквантовый идеально-решётчатый шифр. Даже мне понадобится немного времени, чтобы его открыть.

— … — на сей раз Риса замолчала, всё-таки не сумев понять смысла сказанного.

Это её дом? Получается, что бёрст линкер, которому принадлежит этот блуждающий огонёк, заплатил своими очками за покупку первого спортзала Ёёги? Сколько же стоит такое огромное здание?.. И вообще, неужели в Ускоренном Мире разрешается единоличное владение огромным общественным учреждением, внесённым в список важного культурного наследия?

Риса стояла неподвижно. Вдруг огонёк ослепительно вспыхнул. Огромные двери заблестели в фиолетовом свечении, послышался странный звук. Риса заметила, что детали ледяной мозаики постоянно сдвигаются и вращаются, изменяя узор. Звезды на правой створке постепенно зашли за горизонт, полная луна на левой превратилась в полумесяц, а затем и вовсе пропала. Яркое ночное небо на дверях стало полностью чёрным.

Лёгкие мелодичные щелчки двигающихся льдинок постепенно сошли на нет. Последний фрагмент мозаики встал на новое место, и в комнате воцарилась гробовая тишина. Свет огонька тоже пошёл на убыль, и вскоре он вновь превратился в тусклую точку.

— Ты закончила?.. — робко спросила Риса, и в ответ послышался немного усталый шёпот:

«Да. Сколько лет я не открывала эти двери…»

— Лет?.. Неужели ты ветеран?

Риса играла в Брейн Бёрст уже три года и не верила, что обладательница настолько откровенно детского голоса может иметь ещё больше опыта, чем она… хотя, с другой стороны, установка ББ требовала выполнения всего двух условий: ношение нейролинкера с рождения и высокая совместимость с этим устройством. И всё, никаких возрастных ограничений (хотя для запуска Брейн Бёрста нужно научиться работать с виртуальным рабочим столом и отдавать голосовые команды), так что быть младшеклассницей и при этом стать бёрст линкером раньше Рисы — никакое не противоречие.

Впрочем, даже если девочка и в самом деле «сэмпай», Риса не собиралась перед ней заискивать. Однако мысль всё равно заставила её слегка напрячься в ожидании ответа.

«Я отвечу на этот вопрос, когда мы встретимся лицом к лицу», — точка замигала, в голосе послышалась лёгкая насмешка.

— Важничаешь, да? Раз так, то выходи скорее.

Стоило произнести эти слова, как тон собеседницы вновь стал раздражительным.

«Что ты говоришь? Ты должна прийти ко мне сама.»

— Э-э… Я думала, ты просто стоишь за дверью.

«Нет-нет, главная часть пути как раз впереди. Ну же, иди.»

Точка вспыхнула, и двери распахнулись сами собой. Из кромешной темноты за ними веяло холодом.

— Что меня там ждёт?

«Скоро сама узнаешь», — раздался равнодушный ответ, и точка растворилась в полу.

«Ну да, ей хорошо, она бесплотная», — мысленно проворчала Риса и боязливо шагнула во тьму.

Риса не ожидала, что дорога заведёт её так далеко и так глубоко. Следуя за тусклым светом огонька, она прошла несколько коридоров и залов, постепенно спускаясь всё ниже. Ещё одна долгая прогулка, ещё одна лестница.

После трёх повторений одного и того же цикла Риса, наконец, догадалась, что попала в подземелье. Более того, в одно из Великих подземелий неограниченного нейтрального поля, которые можно пересчитать по пальцам одной руки.

Мимоза Бонго уже говорила о том, что где-то в Ёёги находится подземелье, которое считается самым сложным во всём Ускоренном Мире. Сегодня к Великим подземельям относят те, что под зданием городской администрации, Токийским куполом, Токийским вокзалом и Токийской башней, но когда-то давным-давно подземелье парка Ёёги тоже входило в их число, однако позднее его признали слишком опасным и запечатали… И вот теперь Риса шагала по помещениям этого легендарного места.

Вот только Мимоза также говорила, что вход в него расположен в фонтане в самом центре парка. Именно поэтому они договорились о том, что виртуальные тренировки будут проходить в первом спортзале. Если бы «родительница» знала, что внутри него есть ещё один вход, она бы ни за что не дала добро.

Получается, что Риса сейчас в одиночку шла по гигантскому подземелью максимального уровня сложности, где в своё время множество высокоуровневых бёрст линкеров потеряли все очки. Конечно, огонёк подсказывал ей путь, но это всего лишь спецэффект, а не могучий телохранитель. Если им попадётся Энеми, то Рисе придётся разбираться с ним в одиночку.

«Вдруг это всё-таки ловушка?..» — не отпускали её сомнения, но, с другой стороны, если некий бёрст линкер хотел обмануть её при помощи блуждающего огонька и забрать очки, то поступил бы намного проще. Даже в самом спортзале есть несколько мест, отлично подходящих для засады, тем более что дожидаться жертву в подземелье слишком опасно для самого нападающего. Если ты не владыка подземелья, то всегда рискуешь заблудиться, попасть в ловушку или столкнуться с Энеми.

И это только одна из нескольких странностей. Если это и правда Великое подземелье под парком Ёёги, то почему хозяйка голоса называла его своим домом? И не просто называла, а действительно смогла открыть замок на двери.

И, наконец, последняя загадка. Риса спустилась уже на четвёртый уровень подземелья, но почему-то до сих пор не встретила ни одного Энеми. Она никогда ещё не бывала в Великих подземельях и понятия не имела, как часто в них появляются монстры и как активно блуждают по коридорам, но даже она понимала, что совершенно ненормально пройти несколько уровней, не получив даже намёка на то, что помимо неё в подземелье есть хоть кто-то ещё.

«Неужели это и правда хозяйка подземелья?» — задумалась Риса, глядя на огонёк перед собой.

Она никогда не слышала, чтобы бёрст линкер становился хозяином существующего подземелья, тем более что сейчас речь шла о самом сложном лабиринте Ускоренного Мира. Даже Монохромные Короли при поддержке всей своей свиты не смогли бы полностью вычистить такое место и объявить его своей крепостью.

Ясно было лишь одно: с каждым шагом Риса всё глубже увязала в чём-то, из чего невозможно выпутаться. Будь здесь Мимоза, она бы однозначно приказала немедленно убегать, но сейчас Риса даже не замедляла шаг.

Безусловно, отчасти её подталкивало отчаяние и мысль о том, что она всё равно не хочет возвращаться в реальный мир, но было и желание получить ответы на накопившиеся вопросы. Пока что ей удавалось запомнить дорогу, так что при желании она могла развернуться и рысью вернуться в первый спортзал без каких-либо затруднений, но раз уж она решила годами скитаться по этому миру, то хотела заниматься этим без засевших в голове неразрешимых загадок.

Поставив точку в своих мыслях, Риса сосредоточилась на огоньке перед собой. Его хозяйка уже долгое время молчала, так что и девушка лишь молча шагала по тихим коридорам.

После четвёртого уровня она спустилась на пятый. Затем на шестой. На седьмой.

С каждым новым уровнем воздух вокруг становился всё холоднее. Едва ли в этом виноват один лишь «Снег и лёд», поскольку вот уже несколько уровней коридоры перестали быть ледяными. Теперь они состояли из какого-то блестящего чёрного камня, который Риса поначалу приняла за обсидиан, однако совершенно непрозрачная поверхность и тонкие узоры из разводов заставили заподозрить, что это чёрный оникс.

В конце необыкновенно просторного восьмого уровня Рису встретила невыносимо длинная лестница на девятый. Спустившись по ней, девушка нутром поняла, что это последний этаж. Весь этот уровень был накрыт огромным куполом, а торжественный, прямой как стрела коридор вёл в центральную часть, где возвышались пугающе высокие ворота.

В коридоре не было стен — только колонны, в промежутках между которыми виднелась водная гладь. На ней плавали огромные цветы тёмно-фиолетовых кувшинок и более светлых гиацинтов. Источниками света служили тысячи, нет, десятки тысяч камней, вмурованные в купол. Эти крошечные огоньки напоминали звёзды в ночном небе.

— Ты за этими воротами? — шёпотом спросила девушка.

Огонёк медленно развернулся в воздухе.

«Да. Страшно? Если хочешь, можешь уйти, но обратную дорогу показывать не буду.»

Услышав в голосе лёгкую издёвку, Риса надула губы.

— Разумеется, я не передумаю в последний момент.

Решив «будь что будет», она пошла по самой середине огромного коридора. Огонёк тоже не заставил себя ждать и продолжил полёт спереди-справа от неё.

Пускай Риса по-прежнему не видела хозяйку голоса, она уже перестала сомневаться в ещё одной вещи: это не бёрст линкер. Ни один игрок не мог дойти до конца самого опасного Великого подземелья Ускоренного Мира, выгнать последнего босса из его комнаты и поселиться там.

Риса нарочно отказывалась продолжать эту мысль и лишь заставляла ноги делать шаг за шагом. Купол имел диаметр в пару сотен метров, но и центральный остров, вход на который преграждали ворота, был в ширину не меньше пятидесяти, поэтому коридор протянулся всего на семьдесят пять. Втрое длиннее дорожки перед гимнастическим конём. В реальности Риса могла пробежать это расстояние меньше чем за десять секунд, но сейчас оно казалось бесконечным.

И всё-таки пары колонн проплывали мимо, а финиш неумолимо приближался. Риса остановилась в трёх шагах перед гигантскими воротами. Последние колонны располагались как раз по бокам от них, а что ожидает дальше — оставалось только гадать.

— На этой двери тоже какой-то замок с шифром?

«Что за глупость! — Тон стал удручённым. — В таком случае воины никогда бы не смогли попасть ко мне.»

— Тогда почему была заперта дверь под ареной?

«Это секретный задний вход. Парадный не заперт. Хотя вы, воины, сами его запечатали.»

Когда обладательница голоса впервые назвала Рису «воином», та приняла это за издевательство, но оказалось, что нет. Судя по всему, этим словом она пользовалась в отношении всех бёрст линкеров.

Бёрст линкер не стал бы говорить «вы, бёрст линкеры». Ещё больше убедившись в правильности своей догадки, Риса сделала последние три шага.

— Открываю, — сказала она больше себе, нежели собеседнице и надавила руками на створки, не дожидаясь реакции огонька.

Хотя ониксовые поверхности оказались холодными как лёд, почему-то — возможно, из-за невероятной отполированности и гладкости — Риса ощутила в них какое-то тепло. Её дуэльный аватар доходил лишь до четверти высоты ворот, однако створки послушно распахнулись от первого же усилия.

Риса испуганно отдёрнула руки, но ворота продолжали двигаться по инерции. Остановились они, лишь когда через открывшийся проём мог легко протиснуться аватар.

По пути сюда девушка много думала и колебалась, но сейчас прошла через ворота под самую середину купола без единой мысли в голове.

Как она и предполагала, с другой стороны ворот её встретила совершенно круглая площадка диаметром метров пятьдесят — окружённый водой остров. От того места, где стояла Риса, вглубь вела узкая дорожка, а всё остальное пространство занимали непохожие друг на друга цветы. Георгины, немофилы, лютики и ещё множество других, названий которых она не знала. Их объединяло одно: совершенно чёрный цвет лепестков. Между островом и куполом не было никакой крыши, но почему-то с этой стороны ворот было гораздо теплее. Риса не ощущала ни холода, ни жара.

Она глубоко вдохнула свежий цветочный аромат и пошла между чёрных клумб. По пути любопытство взяло вверх, и девушка склонилась к одной из пышных георгин. Она росла не в земле, а прямо в ониксовом полу, но не уронила на него ни единого лепестка. Не то чтобы это удивляло, ведь в виртуальных мирах могут быть какие угодно законы, однако зрелище заставило Рису вновь испытать лёгкий трепет перед тем, с кем она вот-вот собиралась встретиться.

«Ты что, цветов не видела?» — раздался вопрос, и огонёк спустился на уровень лица.

Риса встала, чуть успокоила нервы и ответила:

— Я впервые вижу, чтобы в одном месте росли только чёрные цветы, да ещё в таком количестве.

«Хмм?.. Разве на низшем уровне это не обычное дело?»

— Низшем?.. — Риса моргнула, но предположила, что речь о реальном мире. — Там есть растения с тёмными лепестками, но совсем чёрные встречаются крайне редко. Кажется… у цветов реального мира вообще нет пигментов, которые дают чёрный цвет. Поэтому они могут только казаться чёрными за счёт большой плотности синих или фиолетовых пигментов.

Выслушав объяснение Рисы, огонёк покрутился на месте, проявляя искренний интерес.

«Значит, меня не обманули, и цвет объектов на низшем уровне и правда определяется коэффициентами отражения и поглощения света.»

— Э-э… Да, так и есть.

«Вроде бы об этом как-то раз говорили на уроке физики», — добавила про себя Риса, кивая. Она тут же задалась вопросом: неужели в этом мире — или на этом уровне, как говорила собеседница — цвет работает иначе? Свет выходит из источников, отражается от предметов, попадает в глаза Рисы и воспринимается как цвет. Принцип такой же как в реальности, разве что здесь за каждый из шагов отвечают игровые системы.

— А что, в этом мире цвет — что-то другое? — спросила она у огонька.

«Другое, — лаконично ответила светящаяся точка, поднялась сантиметров на двадцать и продолжила голосом, в котором слышалась потаённая улыбка: — Потому что эти цветы способны светиться чёрным.»

Вдруг звёзды, вернее, светящиеся камни в куполе разом погасли.

Хотя глаза Уники отлично видели в темноте, сейчас даже она видела лишь совсем небольшое пространство вокруг себя, овеянное слабым фиолетовым свечением. Но оно тоже быстро погасло, и теперь Риса с трудом различала даже светящийся огонёк перед собой.

— Подожди, я же так…

«…не смогу ходить, потому что сразу споткнусь», — собиралась сказать Риса, но слова застряли в горле, когда мир перед глазами стал чуточку ярче. Но когда она подняла глаза к куполу, то увидела, что он по-прежнему чёрный. Опустив голову, она наконец-то заметила тусклое свечение цветов вокруг себя… Хотя нет, это не совсем верно. Светились не сами цветы, а их контуры. Проступающие в темноте синие и фиолетовые контуры рисовали сложный лепестковый узор. Риса не назвала бы это светом, но явление помогло ей разобрать, где находится дорожка. Да, это и правда был чёрный свет — не ультрафиолет, а нечто, не имеющее никакого аналога в реальном мире.

Риса подняла руку и посмотрела на свою ладонь. Огонёк нетерпеливо прыгал перед её глазами.

«Теперь-то сможешь пройти?»

— Угу…

Риса кивнула и вновь подняла голову. Долгий путь, начавшийся на парковке первого спортзала Ёёги, заканчивался через каких-то пятнадцать метров. Хозяйка голоса ждала Рису в конце дороги, украшенной чёрными клумбами.

[[image:/storage/reader-images/49c8d4e46fd946b35a2c54cdc8ff90c819e847fc.png]]
Девушка уже не сомневалась, что разговаривает не просто не с бёрст линкером, а с той, кого можно назвать истинной хозяйкой этого Великого подземелья, но уже не испытывала страха. Глубоко вдохнув сладковатый аромат цветов, Риса вновь зашагала уверенной походкой.

Не пройдя и десяти шагов, она увидела центр острова. Там находилась круглая, метров пяти в диаметре, кровать с балдахином, окружённая в несколько слоёв занавесками из чёрного шифона.

Успокоив вновь начавшееся волнение, Риса подошла к кровати, но застыла, не понимая, что делать дальше. О том, чтобы без спроса распахнуть занавески не могло быть и речи, но и заговорить она тоже не решалась. Она уже думала повернуться к огоньку в поисках совета…

Вдруг занавески, свисающие с ониксового балдахина, сами начали раскрываться, издавая приятный шелест. Направо, налево, направо, налево, ещё раз направо и налево. Все три слоя занавесок раскрылись, открывая взгляду то, что скрывалось за ними.

Огромное пятиметровое ложе было застелено бельём ослепительной белизны. Расставленные по окружности подушки напоминали заснеженную горную гряду.

В самой середине постели лежала маленькая фигура. Человек… девочка. Не дуэльный аватар, как Уника. Она носила тонкое чёрное платье и выглядела лет на десять.

Риса молча смотрела на девочку. Наконец, удивительно маленькие плечи незнакомки вздрогнули. Тонкое тело поднялось медленно и плавно, словно кто-то потянул за ниточку. Длинные чёрные волосы раскрылись, словно занавес, обнажая её лицо.

Они находились на игровом поле онлайн-файтинга Brain Burst 2039. Стало быть, эта девочка — всего лишь персонаж-NPC, созданный игровыми системами. Однако она излучала ошеломляющее чувство материальности, которого Риса никогда не встречала даже в реальном мире. Она не могла ни отвести взгляда, ни даже моргнуть.

Не открывая глаз, девочка села, поднесла ладонь ко рту и очаровательно зевнула. Затем той же рукой потянулась вперёд. Огонёк, сопровождавший Рису, подлетел к ладони и исчез между пальцами.

Опустив руку, девочка подобрала под себя ноги, сместила центр тяжести вбок и повернула лицо к Рисе.

Длинные ресницы медленно поднялись, открывая глаза, яркие и зелёные словно изумруды.

Нечеловечески прекрасное и в то же время лишённое какой-либо искусственности лицо озарилось слабой улыбкой.

— Наконец-то мы встретились, — заговорила девочка. — Как тебя зовут?

Это был тот самый нежный детский голос, который Риса слышала всё это время, но сейчас он звучал настолько вкрадчиво и очаровательно, что девушка невольно выпрямила спину, чувствуя, как все её мысли начинают буксовать.

— Я Уника… Нет, Риса Цукиори. А ты?..

— Я Нюкта. Существо Нюкта.

Представившись, девочка чуть изменила позу и заявила детским, но полным власти голосом:

— Хозяйка Святилища Венеры, предводительница Нокс Кóров, владычица сна и смерти. Добро пожаловать в мой замок, Риса.

----------

Том 33 Глава 3

18 июля, воскресенье, 8 часов утра.

Харуюки сидел за столиком кофейни недалеко от станции Коэндзи и пытался скукожиться так, чтобы выглядеть как можно незаметнее.

В прошлом октябре, когда Харуюки стал бёрст линкером и одержал свою первую победу, Черноснежка после школы пригласила его именно в это место, чтобы отпраздновать его достижение. Харуюки хорошо помнил, что она в качестве подарка оплатила его карамельное фраппе с двойной порцией взбитых сливок… пускай даже он нервничал настолько, что совершенно не почувствовал вкуса.

С тех пор прошло девять месяцев. Харуюки добрался до шестого уровня и получил прозвище «Спидстер», хоть и считал его незаслуженным. Однако в реальном мире он совсем не ощущал личностного роста. Дело в том, что он опять так сильно волновался, что не мог толком распробовать манговое фраппе.

Сказывалась компания, в которой он оказался. Его усадили на самое дальнее место. Справа по соседству сидела Черноснежка. Затем Курасаки Фуко и Кусакабэ Рин. С противоположной стороны от Рин по соседству расположились Пард-сан, она же Какэй Михая, и Нико, она же Кодзуки Юнико. С ними соседствовала Шоко, она же Наго Сихоко. Наконец, прямо напротив Харуюки сидела девушка из другой школы, которую он видел впервые в жизни.

Другими словами, он оказался единственным парнем в компании из восьми человек. Благодаря тому, что они заняли два столика, места всем хватало, но психологически Харуюки всё равно ощущал себя лишним.

Хотя, быть может, он волновался совсем не потому, что был единственным парнем в женской компании.

Вчера вечером он признался Черноснежке в любви в гостиной своей квартиры, и та ответила взаимностью. Они обнялись и поцеловались. Он так волновался, что случайно поднялся на высший уровень, но это не меняло того, что они теперь стали парой.

Сами по себе отношения радовали безо всяких «но» и оговорок. Харуюки до сих пор находился на седьмом небе от счастья. Однако даже спустя полдня он слышал эхо слов, которыми она предупредила его перед прощанием:

«Харуюки. Насколько я понимаю, Рин, Нико и Тиюри любят тебя и полностью осознают свои чувства. Далее, Фуко, Утай и Шоко пока не готовы себе в этом признаться, но у меня на их счёт большие подозрения… Ты должен дать искренний ответ на их чувства, каждой по отдельности».

Пускай Харуюки и не обладал достаточной самооценкой, чтобы просто принять на веру тот факт, что в него влюблены аж шестеро девушек, но по крайней мере насчёт Рин сомневаться не приходилось, ведь она ещё давно выразила свои чувства словами. Однако Харуюки так до сих пор ей не ответил. А вечно оттягивать неизбежное, ссылаясь на собственную трусость — это поступать крайне нечестно по отношению и к Рин, и к Черноснежке.

Вот почему он вчера же пообещал, что на следующий же день свяжется с Рин. И вот он сидел с ней за соседними столами на внеочередном совещании, но вовсе не потому, что пригласил её сюда. Это сделала Фуко, которая приказала Рин, своему «ребёнку», явиться сюда на правах связной, которая передаст услышанное Зелёному Легиону Грейт Волл. Точнее, не столько приказала, сколько силой вытащила из дома и затолкала в машину.

Конечно же, это не означало, что Харуюки мог выдохнуть и отложить решение личных вопросов на потом. Как только подойдёт к концу совещание, он попросит Рин задержаться, чтобы объяснить ей, что теперь они встречаются с Черноснежкой. Или лучше заявить об этом прямо сейчас, чтобы знали все? Но можно ли так делать, не посовещавшись со второй половинкой?..

Харуюки собрался покоситься на Черноснежку, но не успел.

— Дело довольно серьёзное, — тихо сказала Фуко, и ему пришлось переключить внимание на открытое над столом голографическое окно.

Оно показывало срочный новостной выпуск одного из токийских телеканалов. Ведущий и комментатор возбуждённо разговаривали на фоне задника с изображением одного из оживлённых районов:

— Разумеется, поскольку социальные камеры — это всё-таки приборы, они могут выходить из строя, но таких масштабных сбоев на моей памяти ещё не случалось. Полиция сообщает, что пострадавших пока нет, как и преступников, которые решили воспользоваться положением, но как я понимаю, падения беспилотников с камерами причинили ущерб автомобилям и постройкам?

— Так и есть. По последним данным зафиксировано около 30 случаев попадания беспилотников в здания и 20 — в автомобили. Тестовая эксплуатация наблюдательных дронов в центре города продолжается уже несколько лет, и люди забыли об изначальных опасениях насчёт возможных падений, но теперь эти страхи воплотились в реальность.

— Какая территория сейчас охвачена сбоем?

— Пожалуйста, посмотрите сюда, — сказал ведущий, и изображение переключилось на карту города.

На ней виднелся красный круг с центром чуть ниже и правее парка Ёёги. На севере он заканчивался в районе храма Мэйдзи, на юге — у станции Сибуя.

— Вот зона, где на данный момент наблюдаются неполадки. За три часа радиус увеличился до полутора километров.

— Таким образом… ещё через три часа сбой может затронуть и Акасаку, где расположена наша студия, — вставил комментатор. — А у меня машина припаркована снаружи…

— Нагао-сан, я полагаю, ваша машина в безопасности, поскольку все беспилотники уже приземлили, — с ухмылкой парировал ведущий. — Правда, теперь на неё может покуситься угонщик.

— Ох, как давно я не слышал слова «угонщик».

Раздался дружный смех ведущего и комментатора. Заиграл джингл канала, началась реклама. Черноснежка взмахом закрыла окно и, не останавливая руку, подняла свой кофе с молоком.

— Для большей части общества поломка социальных камер — дело не слишком серьёзное. Но для нас…

— Это вопрос жизни и смерти. Там, где случился сбой, нельзя ускоряться, — подхватила Фуко и тяжело вздохнула.

Никто не упрекнул её в драматизации. Каждый бёрст линкер понимал, насколько это тяжело — остаться без ускорения.

Брейн Бёрст пользуется сетью социальных камер, которую часто называют SCN (Social Camera Network). И синий мир, и обычные дуэльные поля, и неограниченное ускоренное создаются на основе изображения с этих камер. Поиск противников также полагается на SCN, и за пределами этой сети игра почти не работает. Невозможно даже отдать команду на ускорение.

Разумеется, это не означает, что если дом бёрст линкера окажется вне зоны действия сети, тот моментально потеряет всё бёрст поинты, но без Брейн Бёрста линкер чувствовал себя как без рук и без ног.

Вслед за этой мыслью в голове Харуюки возникло новое опасение, и он опасливо спросил:

— У-учитель… неужели твой дом уже попал в зону сбоя?..

— Да, незадолго до того я вышла. Потом попробовала ускориться, но ничего не случилось. Смогла открыть консоль BB, но оно пишет «No Service»… Я впервые увидела этот экран.

— …

И Харуюки, и все остальные вытаращили глаза. Консолью называлось окно, которое появляется при открытии приложения BB на виртуальном рабочем столе. С его помощью возможно лишь проверить своё состояние и изменить зрительские настройки, но если Фуко не смогла даже этого, то получается, что Брейн Бёрст не работал не «почти», а целиком и полностью.

Фуко как всегда говорила мягко и спокойно, но едва ли её голос соответствовал внутреннему состоянию. Харуюки подался вперёд и почти не думая предложил:

— Учитель… если хочешь, то можешь до устранения сбоя перебраться ко мне…

— О? Ты уверен, Ворон-сан? — с улыбкой спросила девушка.

Лишь тогда Харуюки опомнился. Он, разумеется, предлагал ей погостить у него несколько часов, в худшем случае до вечера, однако никто не обещал, что за это время масштабный сбой в SCN успеют устранить. В новостях не называли никаких сроков, так что такое положение дел могло продлиться и целый день, и даже неделю… И тогда никакие его действия в реальном мире не смогут смягчить удар, потому что…

Харуюки услышал, как кто-то деликатно прочистил горло, и робко перевёл взгляд вправо и вбок.

Его пока ещё секретная девушка Черноснежка бросила на него многозначительный взгляд и заявила:

— Харуюки-кун, к твоему сведению, если зона сбоя будет разрастаться такими же темпами, то через девять часов проглотит и Коэндзи.

— А…

И ведь правда. Харуюки почему-то считал, что центр города — это только районы, опоясанные кольцевой линией Яманотэ: Тиёда, Тюо, Минато, Сибуя и Синдзюку. Родной для него Сугинами, а также северных и южных соседей — Нэриму и Сэтагаю — он в этот список не включал. Но сбой, конечно же, не станет ограничиваться пятью районами города.

Через девять часов — это в пять вечера. А к десяти часам сбой распространится до базы Проминенса — кафе «Pâtisserie la Plage» в Нэриме. Харуюки бросил взгляд на Нико, которая с предельно серьёзным видом пила свой клубничный фраппе, и на Пард-сан, которая как всегда хладнокровно наслаждалась кофе со льдом.

— П-прости, учитель. Похоже, твой приезд толком ничего не изменит…

— Если что, я совсем не против. Мы можем у тебя дома заниматься не только игрой в BB.

— Э-э… но и игрой в карты?

— И этим тоже, — с улыбкой сказала Фуко, но затем заговорила всерьёз: — Но я предлагаю, ты нас позвал сюда не для того, чтобы предложить играть в карты до устранения сбоя?

— Д-да, разумеется, — Харуюки быстро закивал и выпрямил спину. — Я собрал вас здесь по двум причинам. Первая — чтобы сообщить то, что мне удалось узнать на неограниченном нейтральном поле. А вторая…

Харуюки прервался и посмотрел на на Сихоко и её соседку, которые сидели напротив. Почувствовав его взгляд, Сихоко оторвалась от своего фраппе с обжаренным чаем и быстро замигала.

— А… да, это лучше я объясню. В общем… как вы все прекрасно знаете, «Пети Паке» в основном сражается в Сэтагае…

Харуюки и все остальные дружно кивнули. «Пети Паке» — крошечный Легион, которым руководит Наго Сихоко, она же Шоколад Папетта. Харуюки встретился с ними во время расследования дела об ISS-комплектах. В конце концов две недели тому назад Легион прекратил существование, и Сихоко вместе со своими подругами Юруки Юмэ (Плам Флиппер) и Мито Сатоми (Минт Миттен) перешли в Нега Небьюлас, где принимали участие в захвате территории Белого Легиона и атаке на Бога солнца Инти. А сегодня утром Сихоко получила неожиданное сообщение.

— Мы почти не участвуем в дуэлях, но всё-таки обменялись адресами с несколькими бёрст линкерами… — Сихоко скосила взгляд вправо на свою соседку. — Это одна из них, её зовут Мимоза Бонго. Я тоже впервые вижу её в реальном мире.

Девушка, сидевшая точно напротив Харуюки, резко выпрямилась и низко поклонилась.

— Позвольте представиться, я Мимоза Бонго. Моё настоящее имя — Нодзоми Инадатэ, первый класс старшей женской академии Сорин. Благодарю за то, что откликнулись на мою просьбу о встрече!

Она начала так громко и звонко, что Харуюки заозирался, опасаясь, что они привлекут внимание. К счастью, в девятом часу утра кофейня практически пустовала, и он снова перевёл взгляд на Нодзоми Инадатэ, хозяйку Мимозы Бонго. Как и Фуко, она училась в первом классе старшей школы. Практичное худи с короткими рукавами, шорты и довольно короткие волосы говорили о том, что это активная, непоседливая девушка. Впечатление усилилось, когда Харуюки увидел её крепкие, загорелые руки. По-видимому, она занималась каким-то спортом.

Резкие черты лица тоже наводили на мысль о спортивной секции, вот только в это утро девушка выглядела не лучшим образом. Очевидно, Нодзоми плохо спала, и её глаза имели нездоровый красный оттенок.

— Не нужно перед нами так расшаркиваться, Инадатэ-сан, — участливо и заботливо ответила Фуко. — Мы с тобой и Какэй-сан здесь самые старшие.

Пард-сан, сидевшая направо по диагонали от Фуко, тут же поперхнулась. Скорее всего, она не ожидала, что её вдруг назовут по фамилии, да ещё и добавят «сан». Поскольку обычно её звали просто «Мья», разница и правда была гигантской, но при встрече они всего лишь назвали друг другу настоящие имена и дуэльных аватаров. Нодзоми ещё не знала о том, что у Пард-сан есть такая кличка.

— О? Всё хорошо, Пард-сан?

Харуюки не сомневался, что Фуко повторила нарочно. Пард-сан поставила кофе со льдом на стол.

— NP, Курасаки-сан.

— Вот и прекрасно, — Фуко улыбнулась и вновь посмотрела на Нодзоми. — Ты тоже расслабься, Инадатэ-сан.

— Нет, я… совсем ещё новичок, если говорить об опыте игры в BB. К тому же я-то нигде не состою, куда мне до членов Нега Небьюласа… — Нодзоми втянула голову в плечи.

— Если уж пошла речь о сравнениях, ты тоже потрясающий человек, Мимоза-тян… ой, Инадатэ-сан, — заговорила её соседка Сихоко.

Из-за её слов Харуюки решил, что перед ним такой же ушедший в отставку ветеран, как Центореа Сентри по прозвищу «Безжалостная»… но продолжение оказалось совсем не таким, как он себе представлял.

— Инадатэ-сан — гимнастка национального уровня. В следующем году она даже может попасть в олимпийскую сборную.

— Эй… П-перестань, Шоко! В смысле, Сихоко-тян, — Нодзоми тут же покраснела и вполголоса продолжила: — И вообще, откуда ты знаешь, что занимаюсь гимнастикой? Я же ни разу внутри BB не рассказывала тебе о моей реальной жизни…

Из её речи быстро исчезли вежливые обороты, но вовсе не потому, что она пыталась угрожать. Похоже, что это и есть тот тон, которым она обычно разговаривала. Сихоко тоже не испугалась и с улыбкой ответила:

— Ты дала мне адрес электронный почты, и я вспомнила, что где-то уже встречала это имя. Вбила в поиск, и мне выдало статью о национальном чемпионате, который прошёл неделю назад. Ты заняла третье место в свободных упражнениях. Поздравляю!

— А… Спасибо, — тихо ответила Нодзоми, но почему-то потупила взгляд и опустила голову.

Казалось, ей приходится бороться со внезапно навалившейся болью. Сихоко тоже этого не ожидала и заметно растерялась. Харуюки уже собирался спросить, всё ли хорошо, но Черноснежка опередила его. Она посмотрела сначала на Сихоко, затем на Харуюки и заговорила:

— Тот чемпионат… Мы же несколько минут смотрели его в прямом эфире. Неужели уже забыли, Шоко-кун и Харуюки-кун? Это было в прошлое воскресенье, когда мы на машине Фуко ехали в Тиёду для участия в Конференции Семи Королей…

— А! — дружно воскликнули Харуюки и Сихоко.

И правда, смотрели. Черноснежка включила трансляцию, чтобы развеять повисшее в машине напряжение, и как раз попала на прямой эфир чемпионата.

— Тогда понятно, где я видела имя Инадатэ-сан. Оно было в бегущей строке… — пробормотала Сихоко и продолжила ещё тише: — На том чемпионате… случился несчастный случай во время выступления на коне…

Черноснежка и Фуко дружно кивнули. Харуюки тоже вспомнил, о чём идёт речь. Гимнастка в бело-фиолетовой форме разогналась и прыгнула с грацией, которую мог оценить даже дилетант, но под ней сломался трамплин. Она чудом смогла перелететь через коня, но перевернулась в воздухе и упала на маты вниз головой.

Харуюки мог бы вспомнить это и раньше, но память о том чемпионате оказалась погребена под потрясениями, которые случились сразу после этого: сначала с ним связалась Метатрон, потом во время Конференции на Будокан упал Бог солнца Инти и так далее. Но теперь, когда Харуюки смог вызвать те моменты из памяти, он вспомнил и зрелище неподвижной гимнастки, и обеспокоенные слова Черноснежки.

«Интересно, как она сейчас? Надеюсь, всё хорошо…» — вновь подумал Харуюки, а в следующий миг…

— Тогда получила травму ещё одна ученица нашей школы. Она мой кохай в секции гимнастики, — с трудом выдавила Нодзоми, не поднимая головы. — И не только. Она моя лучшая подруга, главная соперница… и мой «ребёнок».

Все остальные вытаращили глаза. Если бы их слушал кто-то со стороны, то вряд ли понял бы, о чём речь. Только для тысячи человек в мире слово «ребёнок» имело ещё один смысл. Нодзоми говорила о том, что та гимнастка, которая пострадала во время чемпионата — бёрст линкер, получивший программу установки Brain Burst именно от неё.

Но если Харуюки просто удивился, то реакция Сихоко была на порядок сильнее. Она закрыла рот ладонями и так замотала головой, что раскачала чёлку.

— Не может быть… Мимоза-тян, если она твой «ребёнок»… то на чемпионате упала Уника-тян?..

Харуюки никогда не слышал этого имени, но быстро понял, что именно так потрясло Сихоко. Если она дружила с Нодзоми, то наверняка близко знала и её «ребёнка».

Нодзоми молча кивнула. Сихоко издала нечто среднее между вздохом и всхлипом, затем дотронулась ладонью до спины Нодзоми.

— Прости, Мимоза-тян… Если бы я знала, я бы не стала говорить о…

— Ничего… — Нодзоми покачала опущенной головой, глубоко вдохнула и наконец-то выпрямилась, набрав побольше воздуха в лёгкие.

Хотя в уголках её глаз поблёскивала влага, на лицо уже вернулась невозмутимость. Нодзоми бросила взгляд на Сихоко и кивнула.

— Это я виновата, что ничего толком не объяснила. Надо было ещё в письме внятно всё изложить… просто я не очень верю в свои писательские навыки…

— Короче говоря… — вдруг заговорила Нико, как раз допившая свой клубничный фраппе.

Она отодвинула стакан в середину стола и обратилась к Нодзоми, от которой её отделяла Сихоко:

— То, что ты написала Негабью, тоже как-то связано с твоим «ребёнком»?

И в голосе, и в выражении лица сквозила сила Монохромной Королевы, но всё портила красная клубничная пена вокруг её губ. Пард-сан молча взяла салфетку и вытерла физиономию Нико. Та ничуть не изменилась в лице, демонстрируя невероятную выдержку.

Нодзоми пару раз моргнула, не зная, как реагировать. В конечном счёте она кивнула, сохранив серьёзный вид.

— Вы… совершенно правы, Красная Королева.

— Можно просто Нико. И ты не против сократить твоё имя?

— Н-нет. Можешь… называть меня Нодзо.

— Супер. В общем, что я на самом деле хотела спросить… — Нико уставилась на Нодзоми своими необычными, карими с прозеленью глазами. — Как именно связаны травма твоего «ребёнка», сбой в сети социальных камер и та чёрная туча, которую Харуюки видел на неограниченном нейтральном поле?

— А… — раздался голос Рин, которая до сих пор молча сидела сбоку от Фуко.

Все взгляды сошлись на Рин, и она втянула голову в плечи, словно напуганный зверёк. Звякнули подвески с черепами на чокере.

Всё бёрст линкеры в той или иной степени двуликие, но Кусакабэ Рин могла послужить особенно показательным примером. И поведением, и внешностью она излучала мягкость и покладистость, но при этом одевалась по-панковски брутально. Несмотря на замкнутость, она иногда могла быть невероятно настойчивой. А немногословность компенсировалась умением делать дьявольски меткие замечания. По крайней мере, иногда.

— Ясно. Оказывается… всё наоборот.

Черноснежка первой разгадала причину реакции Рин:

— А-а… Так вот в чём дело…

— Ч-что ты имеешь в виду, сэмпай? — не удержавшись, спросил Харуюки.

Но Черноснежка решила возложить бремя объяснений на другого человека:

— Продолжай, Рин.

— Л… ладно, — кивнув, Рин заговорила медленно, чтобы все лучше понимали. — До сих пор я полагала, что это происшествие… вызвано сбоем социальных камер. Что поломка камер разозлила «Богиню ночи» Нюкту в Великом подземелье под парком Ёёги, и она создала чёрную тучу…

— А… Разве нет? Я тоже так думал… — невольно вставил Харуюки.

Сегодня утром он увидел тот самый миг, когда над парком Ёёги на неограниченном нейтральном поле появилась чёрная туча. Метатрон немедленно предположила, что это проделки Нюкты, но не смогла назвать причину такого поведения.

Впрочем, варианта всё равно было лишь два. Первый — что она пыталась таким образом избавиться от незваного гостя, который вошёл в Великое подземелье и спустился на последний уровень. Второй — что Нюкта восприняла гаснущие узлы, о которых сообщила Аматэрасу, как атаку на свой замок, и выпустила тучу в качестве защитной меры.

Разумеется, Харуюки не мог самостоятельно узнать истину, но считал, что второе вероятнее — или, если точнее, не верил, что первое могло произойти. Нюкта относится к Энеми Ультра класса, что ставит её в один ряд с богами-защитниками Имперского Замка и Тескатлипокой. Неужели ей понадобились бы такие грандиозные меры, чтобы разобраться со всего одним бёрст линкером? Более того, в этом случае выходит, что чёрная туча в Ускоренном Мире вовсе никак не связана с поломкой SCN в реальности, хотя они произошли в одном и том же месте.

В свою очередь, второй вариант казался логичной цепью причины и последствий: крупный сбой в SCN привёл к затуханию узлов в Ускоренном Мире, и эта чрезвычайная ситуация спровоцировала Нюкту на выпуск чёрной тучи. Разумеется, в этом случае лишним оказывался незваный гость, но в такое совпадение верилось относительно легко.

Харуюки собирался поделиться с остальными известными ему сведениями после рассказа Нодзоми, однако теперь Рин покачала головой и предложила третий вариант:

— Я не то, чтобы уверена… но, когда слушала рассказ Инадатэ-сан, у меня появилась идея. Что, если не поломка социальных камер в реальном мире вызвала тучу Нюкты в Ускоренном, а наоборот?.. Вдруг именно туча привела к сбою?

— Э-э… что-о?! — выкрикнул Харуюки и застыл с разинутым ртом.

Сихоко тоже округлила глаза, но все остальные не изменились в лице, словно уже успели прийти к этой мысли.

Оказалось, что Рин ещё не закончила:

— Тогда вопрос в том, что именно побудило Нюкту так сделать… Могла ли это быть… «ребёнок» Инадатэ-сан?

— Что-о-о?!

Харуюки вновь не удержался от возгласа, хотя приложил все усилия, чтобы он вышел не слишком громким.

Интуиция Рин зачастую попадала в яблочко, но Харуюки казалось, что на сей раз её логика скакала слишком резво. Борясь со страхом, он посмотрел на сидящую напротив Нодзоми, но та продолжала молчаливо сверлить взглядом точку на столе. Похоже, она тоже уже обдумала возможность, на которую намекала Рин.

Верилось в это по-прежнему с трудом, но… стоило принять версию о том, что именно чёрная туча Нюкты отключила социальные камеры в реальном мире, и картина происходящего складывалась воедино уже без случайных совпадений. Ведь если Рин права, то всё дело в том, что «ребёнок» Нодзоми — и есть загадочная гостья богини.

Нодзоми словно дожидалась, пока Харуюки разложит услышанное по полочкам.

— Я думаю, Кусакабэ-сан права, — севшим, медленным голосом подтвердила она. — Её настоящее имя — Цукиори Риса… а дуэльный аватар — Найтрайд Уника. Она в Брейн Бёрсте три года, имеет шестой уровень. В Легионе не состоит, к дуэлям серьёзно не относится. Не думаю, что хоть кто-то из вас её видел, кроме Шоко, которая живёт с ней в одном районе.

Харуюки и правда слышал это имя впервые. Более того, ни одна из составлявших его частей не нашла отклика в его внутреннем словаре. Найтрайд… Night ride? Что это за цвет такой — «ночная поездка»?..

Поборов желание открыть приложение-переводчик, Харуюки вслушался в продолжение речи Нодзоми:

— У Рисы есть огромная мечта. Она хочет выступить на Олимпиаде следующего года и идеально исполнить на коне прыжок Раковицэ с тройным сальто и группировкой, который до сих пор успешно выполнялся на официальных соревнованиях всего один раз … Однако, чтобы он получился, нужно разогнаться до такой скорости, на которой очень сложно выбрать правильный момент для прыжка. Она пыталась снова и снова, но у неё никак не получалось. В итоге она довела себя до трясучки…

Хотя Харуюки не интересовался спортом, даже он слышал про этот синдром. Так говорили, когда психологическое давление мешало двигаться. Харуюки читал, что надёжных методов лечения этого состояния пока не придумали, поэтому врачи в основном стараются просто подавлять центральную нервную систему при помощи медикаментов, психотерапии и нейролинкеров.

Смочив горло холодной водой, Нодзоми продолжила:

— Я всегда выступала против того, чтобы Риса осваивала этот прыжок. Когда восемь лет назад гимнастка Раковицэ исполнила этот пока ещё безымянный приём, она повредила ногу при приземлении и ушла из спорта спустя всего несколько лет… Но Риса в принципе пришла в гимнастику потому, что восхищалась той спортсменкой. Все усилия она тратила только на то, чтобы исполнить то тройное сальто с группировкой на гимнастическом коне. Не будет же она слушать мои возражения, когда до места в олимпийской сборной всего пара шагов?.. Поэтому я погрузилась вместе с ней на неограниченное нейтральное поле…

— Понятно, — Черноснежка медленно кивнула. — Насколько я слышала, трясучка возникает, когда человек вкладывает слишком много мыслей в движения, уже доведённые до автоматизма и совершенства. Прежде Цукиори-кун управляла разгоном и прыжком подсознательно, а теперь захотела бежать быстрее и стремиться выше… по-видимому, эти мысли всё и запутывали. Со временем тренировки вновь довели бы движения до автоматизма, но это требовало много усилий. Однако если на неограниченном нейтральном поле потратить всего три часа, это всё равно что тренироваться в реальности четыре месяца. Метод довольно грубый, но думаю, он способен победить трясучку.

Нодзоми ошарашенно моргнула и кивнула, соглашаясь с анализом Черноснежки.

— Да… это буквально то, как рассуждала Риса. Или, если точнее, это то, на что её надоумила Комет Сквикер, наша общая подруга.

— А! — удивлённо обронила Рин.

Нодзоми на секунду опешила, но расплылась в слабой улыбке.

— Ах да… Вы же с ней обе в Грейт Волле, Кусакабэ-сан. Если честно… мне до сих пор не верится, что в реальности Аш Роллер — это такая милая девушка…

Когда они знакомились перед встречей, Нодзоми даже вскрикнула, не веря своим ушам. Похоже, она и сейчас отчасти сомневалась, и Харуюки прекрасно её понимал. Даже он, знавший всю подоплёку, чувствовал, что его мир перевернулся вверх дном, когда сразу после разговора с Рин в реальном мире встречался с Ашем в Ускоренном.

Рин смущённо хихикнула. Нодзоми как-то странно посмотрела на неё, но быстро взяла себя в руки.

— Последние годы отборочный национальный чемпионат по спортивной гимнастике в отдельных категориях проводится только в первом корпусе национального спортивного зала Ёёги. Вот почему Риса предложила провести тренировку на неограниченном нейтральном поле именно там. Я немного колебалась, потому что слышала, будто в парке Ёёги есть что-то страшное, но спортзал — это всё-таки не сам парк, и их разделяет широкая дорога… Я решила, что всё обойдётся, и действительно, в спортзале мы не увидели ни Энеми, ни других бёрст линкеров, так что смогли полностью отдаться тренировке. Риса устроила там три двухчасовых тренировки, которые растянулись внутри на 83 дня каждая. Я сама удивилась тому, как хорошо сработал её план.

Харуюки, впрочем, не слишком изумился. На неограниченном нейтральном поле можно тренироваться хоть сутками, не отвлекаясь на еду и питьё. Всего пять дней назад он сам на 145 дней засел в павильоне Ому, внутриигровом доме Центореа Сентри, чтобы освоить Предел — базовую технику Омега-стиля. Во время своего обучения он смог достичь такого состояния, что для него перестало существовать что-либо кроме него самого и клинка. В реальности такого эффекта добиться очень трудно из-за временных и физических ограничений.

Разумеется, случай Нодзоми и Рисы отличался тем, что им ещё пришлось думать, как найти замену гимнастическому коню в Ускоренном Мире, но всё-таки почти 250 дней, проведённых в плотных тренировках, очень помогли в борьбе с трясучкой.

— Риса поборола страх перед разгоном и на тренировках крутила тройной переворот с группировкой уже девять раз из десяти. Главный тренер разрешил ей выполнить его на чемпионате. Мы пообещали друг другу встретиться на пьедестале и обе вышли в финал: я в вольных упражнениях, Риса на коне и бревне. Я даже со стороны видела, что она двигается идеально. Исполнив прыжок Раковицэ с хорошим приземлением, она стала бы не просто призёром, а чемпионом. Но вместо этого…

Голос Нодзоми впервые вздрогнул. Слёзы в глаза укрупнились, но она яростно вытерла их, не дав упасть. Переведя дух, она продолжила, несмотря ни на что:

— Финал проходил последовательно, дисциплина за дисциплиной. Я смотрела на выступление Рисы из зоны, отведённой под вольные упражнения. Даже издалека я видела, насколько она сосредоточена. Она разогналась так, что почти летела над полом, прыгнула в самый правильный момент. Я не сомневалась, что это будет пик её спортивной карьеры… но когда она оттолкнулась от трамплина, раздался хруст, и её швырнуло не туда… Именно тогда я увидела, как Риса произносит UB…

UB — сокращение от «анлимитед бёрст». Нодзоми закончила рассказ и вновь вытерла слёзы. Подождав, пока она закончит, Харуюки спросил:

— То есть в момент падения её сознание уже находилось на неограниченном нейтральном поле?

— Думаю, да… — Нодзоми кивнула, глядя в сторону. — Скорее всего, Риса поняла, что перед падением не успеет даже сгруппироваться. Поняв, что её может ждать не пьедестал, а конец спортивной карьеры, она отчаялась. Ей не оставалось ничего кроме бегства в Ускоренный Мир.

— Её можно понять, — раздался справа от Харуюки тихий голос Черноснежки.

Девять месяцев назад она использовала запретный «физикал фулл бёрст», чтобы спасти Харуюки от несущейся машины. Столкновение поставило её на грань жизни и смерти. Должно быть, в ту долю секунды между окончанием ускорения и ударом она пережила неописуемый страх. А теперь через то же самое прошла Цукиори Риса.

Харуюки, сам того не осознавая, прикоснулся к лежавшей на диване ладони Черноснежки, после чего вновь обратился к Нодзоми:

— Цукиори-сан сейчас в больнице?..

— Да… Её положили в крупную больницу в Хироо. Диагностировали ушиб головы, вывих шеи, разрыв связок в левом плече… Травмы тяжёлые, но без кровоизлияния в мозг. Тем не менее она до сих пор не приходила в сознание… К тому же ЭЭГ показывает, что она постоянно в фазе медленного сна. Это говорит о том, что её мозг бездействует…

Под конец девушка говорила тихо, почти неслышно. Именно поэтому Харуюки догадался, что для Нодзоми теория о том, что Риса встретилась на неограниченном нейтральном поле с Нюкто, что и побудило ту создать чёрную тучу — последний луч надежды на то, что подруга не находится в коме. И даже она понимала, насколько слаба её надежда.

Впрочем, Харуюки знал, что во время ускорения у бёрст линкера не просто не может, а не должно быть мозговой активности, потому что…

— Инадатэ-сан, тебе будет трудно в это поверить, но… во время ускорения мы управляем аватаром не с помощью мозгов.

— Что?.. — Нодзоми подняла голову и недоумённо заморгала. — Н-но тогда чем же?..

— На центральном сервере Брейн Бёрста есть куча фотонных контуров, которые называются лайткубами. Когда мы ускоряемся, наше сознание копируется в один из них. Внутри Ускоренного Мира именно эта копия думает, двигается и разговаривает, а при выходе в наши мозги записываются воспоминания о случившемся внутри игры. Поэтому если мозг Цукиори-сан не пострадал, но спит… то это, наоборот, доказывает, что она по-прежнему на неограниченном нейтральном поле.

— …

Харуюки поймал на себе ошарашенные взгляды не только Нодзоми, но и Сихоко, и даже Нико. Он невольно втянул голову в плечи. Ладно ещё Сихоко, но Нико, как ему казалось, должна была уже знать правду о лайткубах…

— Понятно. Значит, вот как… Это многое объясняет. Да уж, Брейн Бёрст — крайне опасная игра… — пробормотала Нодзоми, слабо улыбаясь.

Харуюки быстро закивал, полностью соглашаясь с ней. Даже слово «опасная» не могло описать все странности загадочной программы BB2039. И всё же никакие опасности не заставили бы Харуюки удалить игру после всего, что он там пережил. Скорее всего, Нодзоми сказала бы то же самое.

Отпив фраппе, лёд в котором почти растаял, Харуюки вернулся к теме разговора:

— Вот почему я допускаю, что в момент сбоя Цукиори-сан могла находиться на неограниченном нейтральном поле… Но турнир ведь проходил в прошлое воскресенье? Получается, она находится там уже семь тысяч дней… или более девятнадцати лет.

— Да… — согласилась Нодзоми, не сумев скрыть волнения и ужаса.

19 лет — это больше, чем вся жизнь Рисы, которая ещё не закончила среднюю школу. Более чем достаточно времени, чтобы с её памятью и личностью произошли необратимые изменения. Нодзоми, пусть и имея одинаковый с Харуюки уровень, стала бёрст линкером намного раньше и, конечно же, тоже успела над этим задуматься. Чуть поколебавшись, Харуюки продолжил:

— Если Цукиори-сан наткнулась на Нюкту, то вполне могла попасть в бесконечное истребление. В этом случае она потеряет и Брейн Бёрст, и все связанные с ним воспоминания. Разумеется, в том числе о проведённых в игре 19 годах. Поэтому, хоть это и жестоко, мы можем просто сидеть и ждать, пока она очнётся после потери всех очков…

Судя по тому, как Нодзоми прикусила губу, она не хуже остальных знала о правиле потери памяти. Но, будучи «родителем», не могла принять решение быстро. Харуюки уже собирался сказать ей, чтобы она не спешила, как вдруг…

— Даже если Риса будет уже не тем человеком, которого я знаю… — выдавила она, — я всё равно хочу её спасти. Хочу, чтобы она вернулась в реальный мир бёрст линкером. Ведь Рисочка очень любит Унику, своего дуэльного аватара. Почти не участвует в дуэлях, но всё равно по-своему наслаждается Ускоренным Миром. Поэтому…

Нодзоми вдруг встала, выпрямила спину и низко поклонилась.

— Я прошу Нега Небьюлас помочь мне разбудить Рису.

[[image:/storage/reader-images/290d4afa596e824de6b512776ada14e3465a3940.png]]

----------

Том 33 Глава 4

Прошло три часа после собрания в кофейне, был уже без десяти полдень.

К компании из Харуюки, Черноснежки, Фуко, Рин, Нико, Пард-сан, Сихоко и Нодзоми присоединились Тиюри, Акира и Утай. Одиннадцать человек пришли в кабинет школьного совета школы Умесато и стали готовиться к погружению.

Строго говоря, только трое из них имели право здесь находиться, но Черноснежка воспользовалась своими заместительскими полномочиями и выпустила остальным временные пропуски. Другие школьники Умесато, которые встречались по пути, с удивлением таращились на пёструю группу, но никто не стал ничего говорить. Должно быть, всех куда больше волновал крупный сбой сети социальных камер, область которого неумолимо приближалась к Сугинами.

Они остановили выбор на кабинете школьного совета, а не квартире Харуюки отнюдь не случайно, а по двум важным причинам.

Первая — школа имела быстрое и надёжное подключение к глобальной сети. По всему Токио наблюдались неполадки с проводным и беспроводным доступом, которые могли быть связаны со сбоем в SCN. Конечно, квартира Харуюки имела неплохой канал, но им хотелось полностью исключить возможность того, что их дружно отключит посреди важной вылазки.

Что касается второй причины… Как только Харуюки бросил взгляд на дверь, та открылась как по команде.

— Извините, что я так долго! — бодро воскликнул одетый в футболку и шорты Маюдзуми Такуму, входя в кабинет чуть ли не вприпрыжку. Судя по мокрой чёлке, он очень торопился принять душ.

Секция кэндо, в которой состоял Такуму, вовсю готовилась к чемпионату Канто, до которого оставалось две недели, поэтому даже по воскресеньям он не знал отдыха. Когда вчера во время ужина в гостях у Харуюки Такуму узнал о начале войны с DD2047, он тут же заявил, что пропустит сегодняшние занятия, чтобы поскорее вернуть похищенные Тескатлипокой уровни, и Харуюки с Тиюри пришлось вместе его отговаривать. Пускай в Ускоренном Мире происходили очень важный вещи, устав Нега Небьюласа запрещал пренебрегать реальной жизнью. Если Такуму начнёт отлынивать от занятий в преддверии чемпионата, им будут недовольны не только товарищи по секции.

Вот почему Харуюки собирался лишь поделиться с другом информацией о внезапной операции по спасению Найтрайд Уники, но не привлекать его к участию. Однако Такуму написал в ответном письме: «Я могу присоединиться на время обеденного перерыва. Если вас устраивает такое время, то возьмите меня с собой.»

Разумеется, если бы остальные подключились из дома Харуюки, а Такуму из школы, они могли бы встретиться на неограниченном нейтральном поле, но в этом случае даже секундная ошибка привела бы к четверти часа лишнего ожидания. Старомодный метод «собрать всех вместе и дружно отдать команду» давал меньше всего осечек, к тому же даже Нико и Пард-сан согласились, что подключение школы Умесато к сети — самое надёжное из доступных им. Благодаря этому Такуму тоже смог присоединиться к операции — пусть и ценой времени для сушки волос.

Вот только почему-то он застрял на пороге и не проходил внутрь кабинета. Не понимая, в чём дело, Харуюки поднял руку и обратился к нему:

— Эй, Таку, давай сюда!

— Да, сейчас…

Опомнившись, Такуму быстро подошёл ближе и поздоровался с Инадатэ Нодзоми, назвав своё имя. Харуюки оттащил его в уголок и тихо спросил:

— Таку, тебя что-то беспокоит? Если ты переживаешь из-за своего уровня, то не волнуйся, мы не планируем сражаться с Энеми поодиночке.

— А, нет, дело не в этом, — перебил Такуму и перешёл на шёпот: — Просто я очень долгое время видел только товарищей по секции и отвык от нашего дисбаланса…

— А-а, я понял…

И правда, из двенадцати собравшихся человек десять принадлежали к прекрасному полу. Если Такуму пришёл сюда сразу после секции, где имел дело только с потными парнями, то такая разница и правда требовала перезагрузки мозга.

— Я больше удивляюсь, что ты так спокоен, Хару…

— Да ни черта, — буркнул Харуюки и указал на складной стул, предлагая Такуму сесть.

Да, складной, но не из той породы жёстких, сваренных из труб стульев, а с упругой металлической рамой, высокой спинкой и сиденьем из удобной сетчатой ткани. Не совсем понятно, с какой целью в кабинете школьного совета стояли такие комфортабельные складные стулья, но поскольку девушки полностью оккупировали диваны и едва помещались на них, парням оставалось сказать спасибо за возможность избежать сидения на половой подстилке.

Дождавшись, пока Харуюки и Такуму усядутся, Черноснежка начала возиться с виртуальным окном. Она притушила потолочные светильники, включила электронное затемнение окон и заперла дверь. В полумраке зазвучал голос главы Легиона:

— За эти три часа я собрала всю возможную информацию, но, если честно, понятнее не стало. Я даже не могу сказать, есть ли связь между появившейся в Ускоренном Мире чёрной тучей и нашей войной с DD2047. Однозначно можно утверждать две вещи: что эту тучу создала Богиня ночи Нюкта, последний босс Великого подземелья парка Ёёги; и что Найтрайд Уника, «ребёнок» Мимозы Бонго, сейчас находится рядом с ней. Наша задача — пробиться через тучу, добраться до первого спортзала Ёёги, найти Унику и спасти её. Скорее всего, в процессе мы выясним причину появления тучи. Время поджимает, готовьтесь ускоряться.

Все дружно согласились и принялись поудобнее усаживаться и пить воду. Харуюки тоже отхлебнул из своей бутылки и стал ёрзать, ища позу поудобнее.

Нодзоми выглядела напряжённой, опустив взгляд на свои колени. Сидевшая по соседству с ней Тиюри что-то прошептала ей и похлопала по спине. Хотя они впервые увиделись всего полчаса назад и толком не разговаривали, Тиюри благодаря своему врождённому таланту всё равно умудрилась развеять волнение Нодзоми.

— Все готовы? Тогда отсчитываю десять секунд, — скомандовала Черноснежка, сидевшая за своим рабочим столом.

Все откинулись на спинки сидений. Слушая, как его девушка отсчитывает секунды спокойным мелодичным голосом, Харуюки медленно вдохнул…

— Три… два… один…

— Анлимитед бёрст!

Раздался хлопок ускорения, и мир наполнился радужными кольцами.

После семичасового перерыва Харуюки вновь оказался на неограниченном нейтральном поле, которое встретило его уровнем «Эрозия».

Очутившись на крыше первого корпуса средней школы Умесато, Харуюки немедленно расправил одну пару серебряных крыльев Сильвер Кроу и подлетел метров на пять, чтобы проверить округу на наличие Энеми и бёрст линкеров.

Как только он опустился, к нему прибежала Лайм Белл — аватар Тиюри. За её спиной виднелся ошарашенно моргающий Циан Пайл, принадлежащий Такуму.

— Что за… Хару, ой, Кроу, ты когда научился летать с пустой шкалой энергии?!

— Э-э… а-а…

Осмотревшись, он увидел множество других аватаров, которые вовсю ломали разбросанные по крыше обломки и куски арматуры. В теории, первым делом после погружения на неограниченное нейтральное поле бёрст линкер должен уничтожать объекты вокруг себя, чтобы поскорее набрать энергию, но Харуюки вместо этого сразу взлетел к удивлению Тиюри и Такуму, которые знали, что его способность к полёту на работает с пустой шкалой.

— Ты же видела, как Крылья Метатрон соединились с моими собственными?

Тиюри кивнула головой на которую была надета остроконечная шляпа.

— С тех пор я могу летать без энергии, но медленно. И парить тоже.

— Ох… Ты всё больше превращаешься из человека в супергероя…

Комментарий Тиюри заставил Харуюки задуматься, можно ли хоть какого-то дуэльного аватара считать человеком, но девушка сменила тему так быстро, что мысль не успела ни к чему прийти.

— Ладно, но набрать энергию всё равно надо. Смотри, какая там здоровая арматурная дура!

Она вцепилась в руки Харуюки и Такуму и потащила к углу башни. Там она экипировала Хоровой Перезвон и начала стучать им по торчащей из пола Н-образной конструкции. Её друзья тут же подключились к работе.

Когда арматура рассыпалась на голубые частицы, шкала энергии Харуюки заполнилась больше чем на треть. Он бы предпочёл иметь полный запас, но для первого задания хватит и этого.

Подбежав к уже собравшимся в середине крыши ветеранам, Харуюки громко попросил прощения, протянул руки и поднял, держа со спины, миниатюрный аватар Красной Королевы Скарлет Рейн.

— А!.. Эй, Кроу, ты бы хоть сказал что-нибудь.

— Я так и сделал, — ответил он надувшейся девочке.

Усадив её на плечи, он без промедления взлетел, на сей раз выпуская все шесть пар крыльев из металлических чешуек. Вибрация подняла его ввысь.

«Эрозия», «Постапокалипсис» и «Закат» — это всё уровни, изображающие мир после конца света, но первый отличался от остальных невероятно ясным синим небом. Чем выше поднимался аватар, тем сильнее становился ветер, но Харуюки продолжать лететь строго вертикально, подстраивая направление тяги.

— Э-эй!.. Этой высоты уже хватит!

Метрах в семистах от земли Нико застучала по шлему. Харуюки послушно сбавил скорость и переключился на парение. На самом деле он собирался подняться на километр, но уже сейчас находился выше вершины Скай Три.

Убедившись, что у него осталось около одной пятой запаса энергии, Харуюки окинул взглядом поле под собой.

Как нетрудно догадаться по названию уровня «Эрозия», все здания на нём наполовину развалились, и всё же география оставалась узнаваемой. Прямо под ними с востока на запад тянулась улица Оуме, пересекаясь с широченной Седьмой Кольцевой. Она, в свою очередь, встречалась на юге с улицей Хонан. Впрочем, на этом видимые ключевые точки заканчивались. Дело в том, что после перекрёстка Хонан начинался настолько плотный чёрный туман… вернее, чёрная туча, что она казалась сформированной из жидкости, а не газа.

— Так вот о чём вы говорили? — раздался над головой тихий голос Нико.

— Ага.

Осторожно кивнув, Харуюки вгляделся в чёрную тучу, по форме напоминающую слегка выпуклую линзу.

Её размер поражал воображение. Она полностью накрыла собой левую нижнюю часть центрального Токио. Как они успели посмотреть в новостях, пока находились в кабинете школьного совета, зона сбоя сети социальных камер разрасталась уже не так быстро, но всё же успела выйти на севере за пределы Синдзюку и достичь Окубо. На западе она распространилась до Дайтабаси, на юге до Мэгуро, а на востоке до Акасаки.

Чёрная туча Ускоренного Мира в точности соответствовала этому описанию. Если она продолжит разрастаться, то уже скоро проглотит весь Коэндзи. В реальности это лишь немного ударит по системе защиты от преступлений, но для бёрст линкеров невозможность ускоряться равносильна смертной казни.

— Что-нибудь видно, Нико?

— Да чё ты меня торопишь? — прошипела Нико, нагибаясь вперёд.

Черноснежка приказала взять на разведку именно Нико, потому что та обладает крайне редкой способностью «Расширенное Зрение». Она позволяет видеть потоки воздуха, распределение тепла и другие вещи, недоступные невооружённому глазу… вернее, линзе дуэльного аватара.

Нико вглядывалась почти десять секунд, пока не цокнула языком:

— Тьфу… Даже я не могу заглянуть внутрь этой тучи. Всё, что я вижу — это что температура её поверхности на пять градусов ниже, чем у воздуха снаружи, и что она вращается против часовой стрелки.

— Понятно… Ну, хоть что-то: теперь понятно, что мы не обледенеем и не сгорим.

— Ты теперь великий Кроу-сэнсэй, который имеет право меня утешать?.. Так, погоди-ка, — вдруг прервав ворчание, Нико подалась вперёд ещё больше. — Чё за ерунда? Какой-то ветер у этой тучи неправильный…

— Почему неправильный?.. — переспросил Харуюки и тоже пригляделся к туче, но смог лишь еле-еле рассмотреть, что на её поверхности что-то клубится.

Из-за того, что туча имела примерно восемь километров в диаметре и полкилометра в высоту, он не мог увидеть её середину. Пока он боролся с желанием покрутить головой, Нико объясняла:

— Как правило, в таких циклонических тучах скорость вращения… ветра тем выше, чем ближе ты к центру. Знаешь ведь, как это работает у тайфунов?

— Ну… да. Но разве логика реального мира работает в Ускоренном?..

— По крайней мере грозовые тучи на «Буре» и «Громе и молнии» кружатся именно так. Но эта быстрее всего вращается у границы, а ближе к центру всё медленнее. В самой середине она вообще почти неподвижная…

— То есть ты хочешь сказать, что чёрная туча работает не по законам Ускоренного Мира, а по каким-то собственным?

— Выходит, что так. Но мы и так знали, что это не природное явление, ведь её создала Нюкта… — Нико вдруг вновь замолчала и ещё раз шлёпнула Харуюки по шлему. — Ну конечно! Если туча вращается так странно по велению Нюкты… то возможно, что она создала её не для нападения, а для защиты. В таком случае в середине тучи должна быть спокойная, безопасная область.

— Для защиты?.. На Нюкту кто-то напал, и она создала такую тучу, чтобы защититься? Но кто мог это сделать?.. — недоверчиво спросил Харуюки и тут же ахнул.

Охирумэ Аматэрасу, одна из высших существо, почувствовала, что некто вошёл в Великое подземелье парк Ёёги. До сих пор Харуюки с товарищами предполагали, что это сделала Найтрайд Уника, «ребёнок» Мимозы Бонго, которая чем-то спровоцировала Нюкту, и это закончилось появлением чёрной тучи. Но как именно «спровоцировала»? Неужели правильным окажется самый простой и очевидный вариант — нападением?

— Это Уника-сан?.. — пробормотал Харуюки.

— Гмм, — раздалось над его головой. — Знаешь, со мной в этом мире тоже случалась тысяча и даже не одна вещей, которые я считала невозможными. Поэтому я не буду говорить, что такое невозможно, просто я сомневаюсь, что Нюкта стала бы создавать такой огромный и мощный барьер просто потому, что на её жизнь покусился одинокий бёрст линкер средней силы…

— Гмм… — повторил Харуюки следом за Нико.

Метатрон, конечно, не любит такие рассуждения, но Нюкта значительно опережала по силе Четырёх Святых и относилась к Ультра классу. Уника, как и Харуюки, имеет шестой уровень и пока не освоила Инкарнацию. Какое там покуситься на жизнь — не верилось, что ей под силу уменьшить шкалу здоровья подобного существа хотя бы на одно деление.

— Всё, хватит строить пустые догадки. У нас появилось понимание, как может быть устроена туча внутри, и это уже успех.

— Это точно…

Согласившись, Харуюки повернул крылья и перешёл к плавному спуску.

Выслушав доклад Нико, Черноснежка секунд десять раздумывала, после чего объявила, что планы изменились, и им всем надо добраться до южной оконечности зоны Сугинами-3.

В реальном мире их бы выручили автобусы, которые ходят по Седьмой Кольцевой, но если попытаться пройти по этому шоссе на неограниченном нейтральном поле, то почти наверняка столкнёшься с Энеми Звериного класса. Поэтому выбрали другой вариант: выйти переулками жилого района к югу от школы Умесато на улицу Инокасира. Сделать это было не проще, чем найти правильный путь в лабиринте, но Утай жила неподалёку и провела отряд кратчайшим путём. Аш Роллеру пришлось неуклюже бежать в массивных ботинках, чтобы не привлекать внимание Энеми рёвом мотоцикла.

По пути они заглянули в храм Хатимана в Омие, где к ним присоединились Минт Миттен, Плам Флиппер и Мажента Сизза. Далее они бежали прямо на юг, пока не оказались на улице Инокасира. Убедившись, что рядом нет крупных Энеми, группа взяла курс на юго-восток. Наконец впереди показалась пара гигантских цилиндров. В высоту они имели восемьдесят метров, в ширину один семьдесят, второй пятьдесят. Совсем как резервуары водонапорной станции Идзуми в реальном мире.

Вдоль стены более крупного шли наверх кривые ступени. В реальности подобного быть не могло, и похоже, что их соорудили из бетонных обломков те, кто пришёл сюда до Нега Небьюласа. Отряд без остановки взбежал на вершину резервуара. Первыми поднялись Харуюки с Утай, и стоило им показаться наверху…

— Что так долго?!

Харуюки даже споткнулся от этого крика. Чудом удержав равновесие, он торопливо поклонился.

— П-просим прощения!

Подняв голову, он окинул взглядом двух дуэльных аватаров в одинаковой самурайской броне. Оба синие, но разных оттенков. Чистая и глубокая синева у Кобальт Блейд и цвет павлиньих перьев у Манган Блейд. Эти близнецы-мечники, также известные как «Дуалы», состояли в Синем Легионе Леониды и служили в нём офицерами.

Когда Харуюки только познакомился с ними, то различал исключительно по цвету брони, но в последнее время заметил, что у них немного отличаются голоса. Поэтому он знал, что первый возглас принадлежал Кобальт Блейд. Далее заговорила Манган:

— Мы бы не стали чересчур возмущаться насчёт пятиминутного опоздания, но вы же сами видите, что творится. Даже сейчас чёрная туча продолжает расти.

— Д-да, вы совершенно правы…

Харуюки втянул голову в шею и поднял взгляд выше сестёр. Отсюда туча казалась стеной, нет, настоящей горой абсолютной черноты, которая поглощала всякий свет и уходила вверх под синеву небес. Два цвета так контрастировали, что у Харуюки заболели глаза. Зловещая рябь на туче доказывала, что она состоит из газа. Не будь этого, он бы и правда подумал, что смотрит на чудовищный монолит.

Внешняя граница тучи находилась всего в трёхстах метрах к юго-востоку от резервуаров. Харуюки мысленно согласился с тем, что ожидание в таком месте ужасно треплет нервы, как вдруг…

— Граница чёрной тучи добралась сюда за семь часов реального времени. Здесь после пересчёта получается почти триста суток. У нас есть ещё по крайней мере месяц, прежде чем она проглотит резервуары, — спокойным голосом заметила Утай, и сёстры притихли.

Харуюки понял, что она права, и хотел было добавить, что за пять минут туча не выросла бы и на пять сантиметров, но Утай не поощряла наглость и вообще считалась совестью Нега Небьюласа. Прежде, чем Харуюки успел что-то добавить, она низко поклонилась Кобамаге.

— Тем не менее опоздание есть опоздание. Нам очень неловко, что мы заставили вас ждать.

Сёстры что-то сдавленно пробубнили в ответ на вежливые извинения и синхронно кивнули в ответ. Позади вдруг них раздался громкий в хлопок ладоши, и крыша резервуара огласилась ясным голосом:

— Всё, закрыли эту тему. Перейдём к главному!

С этими словами вперёд вышел аватар в тяжёлой рыцарской броне, рядом с синевой которой меркло даже небо. Харуюки невольно выпрямил спину и начал понемногу пятиться.

Синий Король Блу Найт по прозвищу «Покоритель».

Среди всех Монохромных Королей он меньше всего любил красоваться и имел самый прагматичный характер… но слухи и легенды изображали его кровожадным берсерком. Харуюки до сих пор не мог переварить это несоответствие.

Впрочем, даже если у Синего Короля есть вторая кровожадная личность, едва ли она проявится здесь и сейчас. Харуюки пришёл к этому выводу, когда отступил уже на полметра. К тому моменту, когда он заставил себя остановиться, слева от него уже выстроились остальные легионеры Нега Небьюласа.

Черноснежка и Нико сделали шаг вперёд. Хотя никто из троицы не демонстрировал враждебности, воздух всё равно наэлектризовался.

Но оказалось, что это только начало. Вновь послышались звуки шагов, и Харуюки посмотрел за спины Синего Короля и Кобамаги.

На крыше собралось уже больше пятидесяти бёрст линкеров, каждый из которых застыл в своей характерной позе. Благодаря 70-метровому диаметру резервуара места хватало с лихвой, но каждый игрок излучал столько давления, что становилось душно.

Харуюки не сомневался, что здесь собрались исключительно высокоуровневые линкеры, но следом вышли трое, которые выделялись даже на их фоне. И не удивительно, ведь это были девяточники… иначе говоря, Короли.

Жёлтый Король Йеллоу Радио по прозвищу «Радиоактивный Психопат».

Фиолетовая Королева Пёрпл Торн по прозвищу «Электродуговая Императрица».

Зелёный Король Грин Гранде по прозвищу «Неуязвимый».

Глядя на вставших по вершинам шестиугольника Королей, Харуюки понял, почему сборы заняли аж два часа. Именно столько нужно, чтобы созвать таких людей.

— Мы написали Осциллатори Юниверсу, но они, к сожалению, не ответили, — прошептала Утай рядом с Харуюки.

— А, ну… Эти люди не из тех, кто ходят на такие собрания…

Харуюки вспомнил офицеров Белого Легиона, также известных как «Семь Гномов», и в особенности их странности.

— Но я полагала, что даже Осциллитори не могут такое игнорировать, — раздался голос стоявшей с другой стороны Фуко. В её словах слышалось недовольство и чуточку беспокойства. — Более чем в половине Минато уже невозможно ускориться. Такими темпами Белая Королева не сможет строить свои любимые козни.

— Это, конечно, так…

Харуюки кивнул и вновь посмотрел на гигантскую чёрную тучу. Сильвер Кроу и Метатрон состояли в Белом Легионе. Иначе говоря, он должен был выполнять приказы Белой Королевы и «Гномов», однако за семь часов, прошедших с появления тучи, никто с ним так и не связался. Несмотря на все неполадки с сетью реального мира, электронная почта работала исправно, так что его намеренно держали в неведении. Или, если смотреть оптимистичнее, ему разрешили поступать по собственному усмотрению.

Раздумывая об этом, Харуюки одновременно прислушивался к разговору Королей. Прямо сейчас Нико коротко пересказывала результаты наблюдений и сделанные выводы.

Однажды Нико призналась Харуюки, что чувствует себя ущербной по сравнению с другими Королями, поскольку её имя начинается не со слова «Ред», то есть она не совсем Монохромная Королева. Однако прямо сейчас она стояла и говорила с уверенностью, достойной этого звания.

— Короче говоря, наше мнение, что в середине тучи огромная безопасная зона, — закончила Нико, и остальные Короли и Королевы притихли.

Даже Йеллоу Радио, который любил увести разговор куда-то в сторону, лишь сложил руки на груди и задумчиво наклонил голову в клоунском колпаке. Впрочем, в конце концов именно он же первым нарушил тишину:

— Значит, вот… так? Чёрная туча — это не атака, а защитное поле… То есть некто, проникший внутрь подземелья Ёёги — это достаточно сильный бёрст линкер, чтобы угрожать Нюкте… причём её второй форме?

— Слабо верится. Точнее, я не хочу в это верить, — проворчал Блу Найт. — Подумать только, что кто-то сумел в одиночку довести Нюкту до такой паники, притом, что мы ни разу даже не увидели её настоящего лица… Кто же это такой?

— С учётом всех обстоятельств я вижу только одно объяснение, — ответила Пёрпл Торн. — Один из драйв линкеров или она оба напали на Нюкту, которая входит в список целей межсерверной войны. Поскольку они понятия не имели, что она сильнейшая среди них, то вполне могли начать именно с неё.

— Согласен, но… это ещё хуже. Получается, что драйв линкеры — это такие силачи, что даже Нюкте приходится драться с ними всерьёз, — заявил Найт, и Короли снова притихли.

Нико и Черноснежка не стали рассказывать им, что Нюкту, вероятнее всего, спровоцировала Найтрайд Уника. Во-первых, это бы никак не помогло делу, во-вторых, могло бы поставить под удар Мимозу Бонго как «родителя» Уники. В конце концов, они пока не знали наверняка, что в подземелье вошла именно Уника, и по-прежнему допускали, что в этом деле могут быть замешаны Урокион и Компликатор.

Мелодичный звук нарушил тяжёлую тишину. Это Черноснежка щёлкнула остриём правой ноги-клинка о бетонную крышу.

— Неважно, почему эта туча появилась, мы в любом случае не можем сидеть сложа руки… Гранде, большая часть Сибуи уже находится внутри тучи, но, может, вам удалось узнать что-нибудь ещё?

Грин Гранде распрямил огромные плечи и коротко ответил:

— Ничего.

— …

«Тогда почему ты выглядишь таким гордым?» — захотелось спросить Харуюки, но он удержал губы на замке. К счастью, на сей раз тишина продлилась недолго.

— А, давайте я объясню.

Раздался новый голос, и из задних рядов вышел третий из «Шести Бастионов» Грейт Волла — Айрон Паунд. Он развёл руками в бронированных боксёрских перчатках и пожал плечами.

— В реальности на территории, захваченной тучей, невозможно ускориться. Думаю, вы и сами это знаете. Поэтому самый интересный вопрос в том, что будет, если попасть в тучу в этом мире.

И Короли, и Харуюки дружно кивнули.

— Мы, как могли, пытались найти примеры таких случаев, да только туча растёт со скоростью около 40 сантиметров в час, так что от неё легко уйти даже пешком. Для того чтобы узнать, что внутри, нужно сознательно кинуться вперёд. А мы не можем никого просить пожертвовать собой.

Разумеется, об этом речи идти не могло. Хорошо ещё, если в туче бёрст линкер просто получит урон и умрёт, но в худшем случае у него могут отобрать всё бёрст поинты, а вместе с ними он лишится и игры…

Айрон Паунд покачал головой в железном шлеме и продолжил:

— И всё-таки мы сделали всё возможное. Для начала потыкали в тучу шестом, но ничего внутри не нащупали. Шест не получил никаких повреждений. Пробовали стрелять пулями и лазерами, но они только пускали по поверхности лёгкую рябь. Наконец, я попытался ударить тучу кулаком…

Харуюки заинтригованно нагнулся вперёд. У Айрон Паунда есть Инкарнационная техника «Ракетный Удар». Названа она так за то, что отделяет руку по локоть и превращает её в летящий снаряд. Сам Харуюки назвал бы её «Ракетным Кулаком». Отделившаяся от тела часть сохраняет чувствительность, и рассказывают, что как-то раз Скай Рейкер поймала её и долго щекотала. С другой стороны, если чёрная туча причиняет боль, то Паунд должен был её ощутить.

— Я почувствовал лёгкий холодок и больше ничего. Когда кулак вернулся, на нём не было повреждений. Я не получил урона и не потерял бёрст поинты.

— Хорошо, Кулачок, а что насчёт них? — тут же спросила Фуко. — Я про куколок Декуриона.

— А… — тихо обронила Утай.

Второй «Бастион» и фактический заместитель Гранде Виридиан Декурион мог создать до восьми автономных кукол при помощи спецприёма «Виридайновые Легионеры». Вот уж точно, трудно найти более подходящих разведчиков, чем эти воины в тяжёлой броне.

Однако Паунд бросил взгляд на Декуриона, стоящего за его спиной, после чего вновь пожал плечами.

— Разумеется, их мы тоже попробовали. Завели их так глубоко, как позволяло дистанционное управление. Все восемь вернулись, не получив урона. Правда, с царапинами на броне, но мы полагаем, что они просто врезались в здание из-за нулевой видимости.

— Понятно… — протянула Фуко и ушла в раздумья.

— Тогда что получается? — заговорила вместо неё Тиюри, нисколько не боясь собравшихся ветеранов. — Эта чёрная туча — просто безвредный дым, в котором ничего не видно?

— Девочка, мы как раз говорим о том, что, скорее всего, ответ будет «да», но проверить это никак нельзя, — со вздохом ответил Йеллоу Радио.

В следующий миг над кольцом Королей пробежала тень, и все резко подняли глаза. Что-то… нет, кто-то падал с неба. Из-за яркого света они видели лишь силуэт, но это был некто крупный и при этом неестественно медленный. Казалось, он пользовался каким-то прозрачным парашютом. Ещё выше летела вторая тень. Эта казалась маленькой словно рисинка и никак не могла быть дуэльным аватаром. Судя по размеренно хлопающим крыльям, какой-то Энеми в виде птицы. Неужели падающая фигура прилетела именно на нём?

Синхронные звуки обнажаемых мечей выдернули Харуюки из раздумий. Повернув голову, он увидел, что Кобамага выхватили катаны, а Айрон Паунд поднял кулаки. Короли сохраняли невозмутимость, но остальные бёрст линкеры по очереди вставали в боевые стойки.

Харуюки задумался, не пора ли призвать верный Ясный Клинок.

— Приветствую, дамы и господа! — прокатился над головами громкий, властный голос.

Затем фигура разделилась на две. Оказалось, это не один крупный аватар, а два стройных.

На крышу резервуара почти одновременно приземлилась пара хорошо знакомых людей, но которые ни в коем случае не могли — вернее, не должны были — появиться здесь вместе. Одна выглядела как очаровательная маленькая девочка, которая носила броню в виде платья с узором из снежинок, длинные, вьющиеся у концов волосы, и тиару в виде острых льдинок. Вторая напоминала высокую стройную девушку в традиционной японской броне с ромбовидной маской и с прямыми серебристыми волосами до середины спины.

— Фе… Фейри-сан… и мастер?.. — ошарашенно пробормотал Харуюки.

Взгляды парочки остановились на нём, но тут же переместились на Королей. Нет, он не ошибся. На крышу прилетели второй «Гном» Белого Легиона — Сноу Фейри по кличке «Соня», а также наставница Харуюки и новейшее пополнение в рядах Нега Небьюласа — Центореа Сентри по прозвищу «Безжалостная».

[[image:/storage/reader-images/ad0fe424c0158c91273de84115d5a9dbf501f0ae.png]]
Почему они появились вместе? Да, они ветераны среди ветеранов, поэтому наверняка знали друг друга, но Харуюки даже представить себе не мог, что они по той или иной причине объединят усилия. Кроме того, в последний раз он видел Сентри четыре дня назад, когда операция по спасению Сильвер Кроу из Токио Гранд Кастла завершилась таким разгромом, что Харуюки пришлось перейти в Осциллатори Юниверс. Она ни разу отвечала на сообщения и звонки, и Харуюки очень хотелось выяснить, чем она занималась всё это время, но обстановка явно не располагала к такому разговору.

Опешил не только он. Кобамага застыли в не совсем правильных стойках, Айрон Паунд опустил кулаки. Даже самые элитные бойцы, которых привели с собой Короли, стояли с таким видом, словно не знают, что и думать.

Первым заговорил Синий Король Блу Найт:

— Та-ак… Так-так-так.

Он пошёл вперёд, отмеряя шаги «таками», и остановился в трёх метрах от Сентри. Внимательно окинул её взглядом сверху вниз…

— Почему-то мои глаза утверждают, что это «Асура» собственной персоной. Что скажете, Коба и Мага?

— Да, я… тоже вижу именно её.

— Аналогично.

Кобельт Блейд и Манган Блейд таращились на Сентри, лишь наполовину… нет, всего на треть веря своим глазам.

В своё время Центореа Сентри экипировала Броню Бедствия, стала Третьим Хром Дизастером и в конце концов пала от руки Блу Найта. Поэтому удивление Синего Короля можно понять: противник, у которого он после тяжелейших битв забрал всё бёрст поинты, вдруг вновь объявился в Ускоренном Мире. Жёлтый Король и Фиолетовая Королева тоже изумлённо мигали линзами. Зелёный Король… как обычно хранил полную невозмутимость и ничем не выдавал свои мысли.

Окружённая со всех сторон подозрительными, изумленными и враждебными взглядами, сама Сентри сохраняла спокойствие. Она приблизилась к Королям своей фирменной походкой и заговорила:

— Не думаю, что вы поверите, даже если я назову себя настоящей Центореа Сентри. Я готова позднее сразиться в дуэли с каждым, кто сомневается, но прямо сейчас можете относиться ко мне просто как к посыльной.

— По крайней мере, ты умеешь раздражать своей наглостью совсем как «Безжалостная». Если ты не она, то могла бы стать актрисой, — заявила Пёрпл Торн.

— Ребят, мы все уже видели одну вещь, которую не смогла бы повторить ни одна самозванка, — Йеллоу Радио картинно вскинул руки. — Твой спуск — это же «Медленное падение» Омега-стиля, не так ли?

— А, я тоже это заметила, только не стала говорить, — вставила Фиолетовая Королева, очевидно, не желая показаться дурочкой.

Жёлтый Король лишь молча покачал головой. Сентри посмотрела на них и немного смягчила тон:

— Вы оба совсем не изменились. Не верится, что прошло целых три года.

— Ты хочешь сказать, что мы не повзрослели? — проворчал Синий Король, всё-таки заставив нескольких человек засмеяться.

Но стоило обстановке немного разрядиться…

— Может, вы поговорите о прошлом позже? — разрезал воздух голос такой же сладкий и холодный, как залежавшееся в морозилке мороженое.

Харуюки затаив дыхание смотрел, как Сноу Фейри подходит к Сентри и встаёт рядом с ней, звеня каблуками. Ещё недавно он бы призвал меч, едва увидев этого бёрст линкера, но теперь Фейри стала его начальницей и могла отдавать ему приказы. Харуюки содрогнулся от мысли, что она может повернуться к нему и повелеть убить всех, кто стоит рядом с ним, но этого, к счастью, не случилось.

— Ладно, «Соня». Я уважаю тебя за то, что тебе хватило смелости прийти сюда, — глухо произнёс Блу Найт, встав напротив неё. — Особенно после того, как вы убили нас, уронив Инти.

— Меня там не было, — спокойно парировала Фейри и продолжила ещё более ледяным тоном: — И вообще, сейчас ведь гораздо важнее разобраться с тучей, не так ли? У нас есть информация. Если вам интересно, скажите. Если нет, то мы пойдём.

— Интересно!.. — не задумываясь выкрикнул Харуюки.

Фейри смерила его быстрым взглядом. Очаровательные круглые линзы будто вопрошали: «Ты что, совсем дурачок?»

Харуюки ахнул, запоздало осознавая своё положение. Новость о том, что Сильвер Кроу перешёл из Нега Небьюласа в Осциллатори Юниверс, так широко распространилась по Ускоренному Миру, что его уже успели наградить новой кличкой «Предатель». Поэтому даже если он поддержит Фейри, остальные решат, что ему просто приказали поддакивать.

Впрочем, несмотря на его выходку, никто из десятка собравшихся бёрст линкеров не ответил Харуюки издевательствами, руганью и освистыванием. Повисла тишина, но уже через секунду её нарушил расслабленный голос Блу Найта:

— Ладно… Конечно, Инти на нас уронили Осциллатори, но именно Сильвер Кроу разрубил его и освободил нас. Я что-то забыл поблагодарить его, так что могу пока закрыть глаза из уважения к нему… Ну так что, какая у тебя информация?

— Слушайте внимательно, повторять не буду, — предупредила Сноу Фейри. Хотя она слегка шепелявила, её детский голосок воспринимался на удивление легко: — С помощью «Безжалостной» я выяснила, что происходит внутри чёрной тучи. Она не снижает шкалу здоровья или спецприёмов, не отнимает бёрст поинты, не портит экипировку, не вешает никаких дебаффов. У этой тучи только одно свойство… она выбрасывает в реальный мир бёрст линкеров, которые в неё заходят.

— Только бёрст аут? И всё? — удивлённо переспросила Пёрпл Торн.

— И всё, — Фейри кивнула. — Но делает это моментально.

— Моментально… — лишь через секунду Фиолетовая Королева поняла, что это значит, и поёжилась.

Затем смысл дошёл и до Харуюки. Моментально. Это значит, что сразу после попадания в чёрную тучу их отключит от сети, и они уже не смогут выйти.

Бесконечное истребление — это явление, при котором бёрст линкер заходит на территорию сильного Энеми и быстро умирает каждый час, как только истекает таймер воскрешения. Но даже в этом отчаянном положении у игрока есть несколько секунд после возрождения, за которые можно пройти несколько метров и, возможно, рано или поздно покинуть опасную территорию. И даже если нет, он может уповать на то, что его друзья соберутся и выручат пленника.

Однако Фейри говорила, что туча отключала от сети при первом же прикосновении. Даже если игрок снова подключится к Ускоренному Миру, то не успеет сдвинуться и на сантиметр, и даже целая армия не сможет вызволить его из плена. Обматывание верёвкой тоже не поможет, потому что она развяжется в момент отключения от сети.

Если туча останется навсегда, то для бёрст линкера попадание в неё равносильно смерти… Это может быть даже хуже полной потери очков, потому что он сохранит воспоминания.

— Так, подождите… — заговорила Черноснежка, слегка напрягая голос. — Как вы это узнали, Фейри? Вы же не могли опробовать это на ком-то?

— Именно так и узнали, — не задумываясь признала Сноу Фейри. — Иначе непонятно, что это — отключение от сети или нечто другое.

— А тот, на ком вы это испытывали…

— Мы спасли её. Вернее, меня.

— Что?.. — Черноснежка замялась, глядя недоверчивым взглядом.

— Давай лучше я всё объясню, Лотос, — вмешалась Сентри. — На тучу не действуют никакие физические удары. Если взмахнуть мечом, то поверхность немного вздрогнет, но это всё равно что пытаться рубить обычный спецэффект тумана. Но это Ускоренный Мир, тут всегда можно найти какое-то исключение. Тучу невозможно развеять, но её можно ненадолго раздвинуть… с помощью Инкарнации.

— То есть… в ней можно на время проделать туннель?

— Да. Когда Фейри использовала «Брайникл», она создала нишу глубиной два метра, которая заросла только спустя полминуты.

— Полминуты… — прошептала Черноснежка.

Харуюки не понял, какой смысл она вложила в это слово: «так много» или «так мало».

«Брайникл» — одна из сильнейших Инкарнаций Ускоренного Мира. В своё время Фейри насмерть заморозила ей дюжину легионеров Нега Небьюласа. Но даже эта атака могла проделать в туче всего двухметровую брешь, которая держится тридцать секунд… Поэтому новость не слишком обнадёживала.

Однако с этим мнением не согласился, пожалуй, главный оптимист среди всех присутствующих бёрст линкеров.

— Йоу-йоу, Ценсен-сэнсэй! — щёлкнув пальцами, выкрикнул Аш Роллер прозвище, которое красноречиво говорило о его бесстрашии. — Короче говоря, даже если тебя отключит внутри тучи, твои ребята могут вломить ей Инкарнацией, и если ты снова зайдёшь, пока существует брешь, то успеешь выбежать и спастись… Так, что ли?

— Т… Т-т-ты чего, Аш?! — Харуюки вновь не удержался от вмешательства. — Полминуты в Ускоренном Мире — это три сотых секунды в реальном! Ты при всём желании не сможешь так точно рассчитать момент входа…

— Тьфу на тебя, Ворон. Опять бэк-лукерством занимаешься, — Аш Роллер развёл руки в стороны.

Харуюки смог сам догадаться, что он опять придумал какой-то новый английский термин.

— Если один человек может создать дыру на тридцать секунд, то десять уже на триста. Сто — на три тысячи!

— По-твоему, это так просто?.. И даже так это окно всего в три секунды…

— Но, по-моему, малявка говорит именно об этом, — Аш Роллер небрежно показал на Сноу Фейри большим пальцем.

— Тебя убить? — спросила та, наклонив голову.

— Н-ноу, сэнк ю.

— Хватит тормозить разговор! — потеряв терпение, Сентри встала между двух аватаров. — Но в целом костяная башка права. Размер бреши и время её существования зависят от силы Инкарнации, частоты использования и, вероятно, свойств. Именно поэтому Осциллатори связались со мной.

— К-как это понимать, мастер?..

— Очень просто. Я сильнейший манипулятор пространства в Ускоренном Мире, — без лишней скромности объявила Сентри.

— Только не зазнавайся, — холодно осадила её Фейри, после чего повернулась к Королям и продолжила рассказ сама: — Лично я не считаю её сильнейшей, но её Разрез слишком уж хорошо подходит под ситуацию. Он может расчистить тучу на десять метров в течение пяти минут. В реальном мире это всего лишь треть секунды, но в них попасть можно. Когда меня отключило в туче, Сентри открыла мне путь ударом, я зашла, поддержала проход «Брайниклом» и выбежала.

На крыше повисло молчание.

Слово Разрез было, конечно, знакомым, но Харуюки до сих пор не знал, что оно означает. Однако теперь стало ясно, что Сноу Фейри решила испытать свойства тучи на себе. Даже Короли не могли не признать, что к человеку, который пошёл на такие риски, а теперь рассказал о своих находках, неправильно приставать со старыми обидами.

Поскольку Фейри служила Вайт Космос, то могла частично или полностью соврать. Более того, даже чёрная туча могла быть частью очередного замысла Белой Королевы. И всё-таки сейчас им оставалось только довериться ей. Харуюки уже не мог видеть абсолютное зло в Сноу Фейри, в её хозяйке Нанако Юхольт, в остальных легионерах Осциллатори и даже в Эндзю Куробе, Белой Королеве Вайт Космос собственной персоной.

«Хотя в Айвори Тауэре и Блэк Вайсе всё-таки могу», — мысленно поправил себя Харуюки и сделал шаг вперёд.

— Мастер и Фейри-сан, вы ведь прилетели сюда не для того, чтобы рассказать, как смогли выйти из тучи, правда? — Он не стал дожидаться ответа. — Если соединить способность мастера к управлению пространством со всей нашей Инкарнацией, мы сможем создать проход внутри чёрной тучи. Вы предлагаете дойти по нему до самой середины, так?

— Именно, — Сноу Фейри как всегда ответила сразу и без малейших колебаний. Затем подошла к Харуюки на несколько шагов. — На этом моя работа всё. Кроу, подними меня.

— К-куда?..

Подняв голову, Харуюки снова увидел похожего на птицу Энеми. Неужели приручённый? Если да, то почему он не спустился на крышу вместе с ними?..

Задавшись этими вопросами, Харуюки наконец-то понял. Нет, это не птица, а конь. Арион, пегас первого из «Семи Гномов» — Платинум Кавалера по прозвищу «Скромник». Из-за расстояния и яркого света Харуюки не смог разглядеть наездника, но догадался, что Кавалер ни за что бы не одолжил никому верного скакуна. А значит, он сейчас сидит на нём верхом.

— Э-э… Это будет неловкая встреча… — прошептал он, нагнувшись к Фейри.

Та тихо вздохнула.

— По-твоему, у нас сейчас есть время это обсуждать?

— Нет… — смирился Харуюки и нагнулся, приглашая Фейри себе на спину.

----------

Том 33 Глава 5

Прошло полчаса с тех пор, как улетели Сноу Фейри и Платинум Кавалер. Закончив обсуждать все детали предстоящей операции, бёрст линкеры спрыгнули с резервуара и двинулись на юго-восток по улице Инокасира.

Пройдя под эстакадой Четвёртой столичной магистрали, они оказались у самой границы тучи. В этом месте та проходила дугой с северо-востока на юго-запад, но из-за чудовищных размеров казалась плоской стеной. Клубящаяся тьма поглощала всякий свет и беззвучно плыла перед глазами слева направо. Возникло ощущение, что здесь мир заканчивается, а дальше только пустота.

— Кроу… — раздался чей-то голос позади застывшего Харуюки.

Опомнившись, он обернулся и увидел Нодзоми Инадатэ, точнее, её аватара Мимозу Бонго. Рядом с ней стояла троица из «Пети Паке».

Оказалось, что бонго — это нечто вроде африканской коровы. Склонив рогатую голову, Мимоза продолжила:

— Кроу, мне правда очень жаль. Именно я должна идти первой… но это придётся сделать тебе…

Бёрст линкеры решили, что в тучу устремятся те, кто обладает либо сильной Инкарнацией, либо незаменимыми способностями. Из-за этого Шоколад, Минт, Плам, Маженте и Бонго пришлось остаться снаружи. Но это не значит, что они будут лишь ждать и ничего не делать.

— Нет, Мимоза-сан. Вам тоже придётся сильно помучиться с обороной этого места. От такого количества сильнейшей Инкарнации сюда сбежится много Энеми. Возможно, что ваша работа будет ещё опаснее нашей.

— Да, смотреть на это под таким углом и правда чуточку приятнее, — ответила Мажента Сизза и погладила огромные ножницы на левом бедре. — Из-за того, что я поддалась на соблазн ISS-комплектов, мне всегда казалось, что я не заслуживаю изучать Инкарнацию. Но… я хочу обсудить это с Лотос после окончания операции.

Все дружно кивнули, а Мимоза подхватила:

— Мне тоже казалось, что нам с Уникой не нужна Инкарнация, но пора ещё раз об этом подумать.

Взгляд доказывал серьёзность её намерений. Во время встречи в кофейне в Коэндзи они обменялись адресами электронной почты. Поэтому Мимозе было к кому обратиться за помощью в изучении Инкарнации.

— Да, так будет лучше. Конечно, у Инкарнации есть светлая и тёмная сторона, но они обе выходят из твоей собственной души…

Харуюки тут же задумался, не слишком ли много пафоса вложил в свои слова, но вдруг Мимоза подошла к нему на шаг и хлопнула по плечам.

— Кроу… Прошу тебя, спаси Унику.

— Спасу, — ответил он коротко и уверенно.

Стоило им отступить друг от друга, как голос Такуму сообщил, что пора начинать. Ещё раз кивнув оборонительному отряду, Харуюки направился к остальным.

Увы, они так и не смогли раскрыть остальным Королям и другим бёрст линкерам всю правду. Хотя на самом деле эта вылазка называлась «Операция по спасению Найтрайд Уники», им пришлось придумать другое название.

В конце концов Черноснежка предложила короткое и ёмкое «Вторжение в тучу». Задачу она сформулировала так: добраться до Энеми Ультра класса Богини ночи Нюкты и остановить выброс черноты. Прочие Короли считали, что для этого придётся одержать победу в бою, но Харуюки и его друзья рассчитывали на другое.

— Ну что, начали! — бодро выкрикнула Нико и встала посреди дороги.

Разумеется, они решили войти в тучу с улицы Инокасира не просто так. Это был единственный прямой путь от внешней границы до самого парка Ёёги.

Насколько Харуюки знал, до второй половины 2030-х годов улица Инокасира делала большой крюк, обходя водонапорную станцию Вадабори. Лет десять назад её наконец-то спрямили, и теперь в центре города появилась большая редкость — дорога, по которой можно проехать почти три километра без единого поворота. Потом она начинала плавно заворачивать, но не настолько, чтобы приходилось сбрасывать скорость.

— Экипировать: «Непобедимый»! — выкрикнул маленький аватар Нико и тут же ослепительно вспыхнул красным.

Огромные блоки снаряжения появлялись с громкими механическими звуками, превращаясь в могучий алый доспех, за который Красную Королеву и прозвали «Неподвижной Крепостью».

Но это было только начало.

— Чейндж: «Дредноут»! — раздалась новая команда, и земля вновь задрожала под ногами.

Все четыре ножных модуля закрутились и соединились друг с другом, выступая вперёд. Модуль с пулемётом поехал вперёд, ракетная установка втянулась в его заднюю часть. Главные пушки прижались к конструкции с боков. Наконец, из ног выдвинулись шесть пар колёс. Теперь это была не стационарная артиллерийская установка, а десятиметровый бронеавтомобиль. Эту функцию Нико создала сама, система таких превращений не предусматривала.

— Залезайте! — выкрикнула Нико, оказавшаяся внутри кабины в передней части машины.

Харуюки первым запрыгнул внутрь через крышу, за ним наперегонки бросились остальные члены штурмовой группы. Хотя крыша автомобиля возвышалась в трёх метрах над землёй, всем аватарам хватило ловкости, чтобы покорить эту высоту.

Лидером группы назначили Блэк Лотос, заместителем Скай Рейкер. Помимо них в неё вошли Аква Карент, Ардор Мейден, Блад Леопард, Сильвер Кроу, Циан Пайл, Лайм Белл, Аш Роллер — иначе говоря, в основном члены Нега Небьюласа. Красная половина Чёрного Легиона — ветераны Проминенса — тоже явились на встречу, но Нико приказала им лишь оказывать поддержку. Тистл Поркюпайн, обычно не лезущая за словом в карман, на сей раз покорно согласилась. Как и Харуюки, она прекрасно понимала, что именно этой части отряда выпала самая трудная работа.

Наконец, на заднюю часть машины приземлился Грин Гранде, а Центореа Сентри встала на дорогу перед ней.

— Штурмовая группа готова! — громко объявила Черноснежка.

По бокам от машины уже встали элитные бёрст линкеры.

— Ты готова, Сентри?!

— Полностью, — раздался голос, даже сейчас сохранивший полное спокойствие, и Центореа Сентри плавно подняла над головой двуручный меч.

Не японская катана, а западный цвайхендер, причём не «Клао Солас», который она призвала во время тренировки с Харуюки, а «Импульс», первый из Семи Артефактов, «Дубхе» из известного созвездия. Разумеется, Синий Король поморщился, когда Сентри попросила одолжить один из сильнейших клинков Ускоренного Мира, однако Пёрпл Торн, Скай Рейкер и сама Сентри обрушили на него лавину афоризмов, поговорок и расхожих выражений, обличающих жадность и мелочность. Харуюки долго не понимал, почему он мнётся, ведь одолжить — это не то же, что передать право собственности на Усиливающее Снаряжение… но оказалось, что Синий Король переживает за возможную поломку меча.

«Ну уж этого точно не случится», — подумал Харуюки, глядя на спину своей наставницы.

— Начинаю… — коротко объявила Сентри и шагнула вперёд таким плавным движением, словно ничуть не напрягалась и просто позволила мечу перевесить себя.

В следующий миг она обрушила Импульс сверху вниз. Не было ни вспышки, ни грохота, ни даже лёгкого свиста. Харуюки уже решил, что она просто разминается перед тем, как перейти к делу…

Но тут чёрная стена в десяти метрах перед ними беззвучно расступилась. Казалось, будто кто-то растолкал бесплотные клубы прозрачным бесцветным шестом и постепенно открыл взгляду улицу Инокасира. Отодвинутая к тротуарам чернота недовольно ворочалась, но не могла вернуться на прежнее место, словно путь ей преграждали невидимые стены. Ширина прохода была аккурат десять метров, высота примерно такая же, а что касается длины, то Харуюки даже не видел, где он заканчивается.

— Способность рубить мечом пространство… Это и есть Разрез Омега-стиля, — раздался справа-спереди от Харуюки шёпот Фуко.

— Я отказываюсь верить, что это не Инкарнация, — проворчала стоявшая спереди-слева Черноснежка.

Похоже, вот почему Сентри называла себя сильнейшим манипулятором пространства в Ускоренном Мире. Действительно, если ей под силу открыть и удерживать такой проход, то она может спасти бёрст линкера, которого отключило от сети внутри тучи.

Но на какое время хватит её сил?

Застывшая с опущенным мечом Сентри воскликнула слегка измученным голосом:

— Я обещала вам минуту, и я продержусь ровно столько, чего бы мне это ни стоило! Но не больше, иначе «Импульс» может сломаться!

— Эй! Мы о таком не договаривались! — встревожился Блу Найт, но всё-таки вспомнил о необходимости быть великодушным. — Сентри, держись до конца, а дальше видно будет. Лотос, давай отсчёт!

— Хорошо, даю! Три, два, один…

Чистый голос Черноснежки утонул в грохоте, от которого вздрогнула даже туча.

— Погнали!

Взревел движок «Дредноута». «Но мы же так собьём мастера…» — заволновался Харуюки за мгновение до того, как огромная машина поднялась над землёй. Подвески, на которых держались двенадцать огромных колёс, вытянулись настолько, что появился метровый просвет.

Сентри нагнулась, не выходя из стойки. Гигантский автомобиль промчался над ней, лишь слегка задев вершину маски.

Подвески вновь сжались. Через секунду «Дредноут» на полной скорости помчался через прямоугольную брешь в туче.

Вокруг резко похолодало и потемнело. Зажглись фары и залили дорогу ослепительным светом.

— Вот это гига-кру-у-у-уть! — закричал за спиной Аш Роллер.

Хотя машина, кажется, ехала на электрической тяге, даже фанатеющий от двигателей внутреннего сгорания Аш восхитился мощью и дополнительными функциями.

Впрочем, Харуюки знал, что на самом деле «Дредноут» способен на большее. Дело в том, что Усиливающее Снаряжение «Непобедимый» на самом деле состоит из нескольких модулей: кабины, которая играет роль ядра, пусковой установки, главной пушки, ног и ракетного ускорителя. Однако ускоритель похитил Блэк Вайс из «Общества исследования ускорения» и превратил в Броню Бедствия 2. Даже сейчас она паразитирует на теле Вольфрам Цербера.

Харуюки задумался было, где сейчас Цербер и чем занимается… но остановил ход мысли и напомнил себе, что надо сосредоточиться на происходящем.

Несмотря на нехватку ускорителей, машина всё равно быстро мчалась по улице Инокасира. С боков бежали трое Королей и ещё несколько высокоуровневых бёрст линкеров. Очевидно, их ускоряли какие-то баффы, и всё-таки Харуюки поражался тому, что они не отстают. Поскольку уровни в Брейн Бёрсте тянутся на километры во все стороны, бег — это неотъемлемая часть любой дуэли, и сейчас их окружали люди, которые явно тренировали эту способность ещё с тех пор, когда сами были новичками.

Созданная Сентри брешь продолжала уходить в бесконечность. В какой-то момент впереди показался крупный перекрёсток. Значит, они проезжали второй квартал Охары, где улица Инокасира встречается с Седьмой Кольцевой. Это место находилось примерно в половине километра от стартовой точки.

Следовательно, Разрез Омега-стиля, которому Центореа Сентри пока не научила Харуюки, мог рассечь пространство на таком расстоянии, перед которым пасует даже большинство красных дуэльных аватаров.

Харуюки нервно сглотнул. Пусть и с большим запозданием, но он тоже начинал понимать, почему её так боятся и называют «Безжалостной», «Асурой» и «Омега-вепоном».

Разумеется, область действия Разреза не могла быть бесконечной. Невидимая стена заканчивалась вскоре после перекрёстка, и дальше чёрный туннель схлопывался.

— Ваш черёд, ребята! — скомандовал Блу Найт.

С обеих сторон и сзади раздались бодрые возгласы.

Да, самое главное начиналось именно сейчас. Бёрст линкеры, которых они взяли с собой, будут один за другим выпадать из Ускоренного Мира. Когда истечёт обещанная минута, их проглотит чёрная туча и заставит отключиться от сети. Если штурмовая группа не сможет остановить тучу, то они уже никогда не смогут ускориться. Эта сила не пощадит даже Королей. Все, кто согласились на участие в этой операции, знали, что назад дороги нет.

Поднявшись на лобовую броню «Дредноута», Черноснежка объявила звонким холодным голосом:

— С этого момента мы состязаемся со временем! Надо доехать до середины за две минуты! Готовьтесь к следующему отсчёту!

Машина въехала на перекрёсток, и в тот же миг Черноснежка начала считать:

— Три, два, один, огонь!

Справа и слева вспыхнули разноцветные Оверреи и врезались в клубы тьмы прямо по курсу.

На сей раз без оглушительного грохота не обошлось. В беспокойной тьме появился новый туннель, и машина въехала в него, не сбавляя скорости. Пятеро бёрст линкеров, которые только что использовали свои сильнейшие Инкрнации, без сил упали на дорогу.

Как сказала Нико, безопасная пустота в самом центре тучи имеет примерно триста метров в диаметре, так что им оставалось преодолеть ещё около трёх километров. Обычно на неограниченном нейтральном поле такое расстояние считается небольшим, но сейчас финиш казался бесконечно далёким.

Ветераны пяти Легионов использовали свои коронные Инкарнации, но пробурили тучу лишь на пятьдесят метров. Чтобы пройти таким образом три километра, нужно повторить процесс шестьдесят раз. Но для этого нужно триста мастеров Инкарнации, которых у них, разумеется, нет. Машину сопровождали 53 человека, не считая уже павшей пятёрки. Это значит, что Инкарнационный туннель получится открыть лишь одиннадцать раз и проехать по нему 550 метров.

Но никто не поддавался трусости.

Каждый раз, когда Черноснежка давала отсчёт, следующая пятёрка выскакивала вперёд и выпускала в тучу Инкарнацию. Штурмовая и сопровождающая команда двигались без остановки, не оглядываясь на павших.

Тьма вокруг туннеля напоминала чёрную жижу, которая полностью скрывала здания. И направление, и расстояние приходилось определять лишь по дороге, достойно пережившей холод и ветер этого уровня. Операция требовала упрямства и веры, что в конце пути ожидает заветная цель.

Десятый туннель был открыт силами двух «Триплексов» Проминенса, Лаванды Даунер, Блейз Харт и Фриз Тон. Их тела уже остались позади, а Харуюки до сих пор не мог подойти от потрясения. Спиральная Инкарнация Лаванды Даунер по прозвищу «Транквилизатор» выглядела тусклой и блеклой, но обладала такой силой и дальнобойностью, что туннель открылся на целых сто метров. Вне всякого сомнения, она применила технику третьего уровня.

Сентри так хорошо знала Лаванду, что называла её «Лав». Харуюки вновь задался вопросом, что связывает их друг с другом, но этот разговор придётся отложить до возвращения.

Так или иначе, благодаря усилиям Лаванды они продвинулись на 50 метров дальше, чем планировали. Однако теперь в команде сопровождения остались только три человека. Короли.

— Радио, Торн, Найт, давайте!

В ответ на призыв Черноснежки вспыхнуло три Оверрея.

— Три, два, один, огонь!

Первым в движение пришёл Синий Король, подняв над головой двуручный меч немного поуже «Импульса». Он назывался «Бальмунг», и его Королю дала Сентри в обмен на Артефакт.

Золотое лезвие ослепительно вспыхнуло синим. Свечение разлетелось в стороны, собралось в сгустки и ужалось до дюжин сверкающих точек.

— Метеошторм!

Харуюки много раз слышал о нелюбви Синего Короля к Инкарнации, но когда тот объявил название техники и обрушил меч вниз, звезды превратились в такой прекрасный поток метеоров, что дух захватывало.

Далее раздался голос Фиолетовой Королевы:

— Торн Ретрибушн!

Она высоко подняла посох, известный как «Мерак», второй из Семи Артефактов, а ещё больше как «Буря». Из навершия с оглушительным хлопком вырвалась огромная молния.

— Мимикс Индомитабилити!

Наконец, название своей техники выкрикнул Жёлтый Король. Он не имел своего Артефакта и вместо этого использовал Усиливающее Снаряжение «Крутящийся Жезл», похожее на дирижёрскую палочку. В точности повторив движение Фиолетовой Королевы, он выпустил такую же молнию, как и она. По крайней мере, Харуюки показалось, что она не уступала ей ничем, в том числе силой.

Десятки звёзд и две молнии врезались в чёрную тучу, разрывая черноту. Открывшийся проём превосходил предыдущие и длиной, и шириной.

Даже Короли не могли продолжать бег, потратив всю Инкарнацию, но сзади до Харуюки донеслись слабые голоса:

— Секунду, Радио, что это было?! Ты же использовал мою технику!

— Не понимаю, о чём ты. Наверное, случайное совпадение.

— Лотос, Рейн, Гранде и остальные! — донёсся следом зычный возглас Синего Короля. — Дальше давайте сами!

— Справимся, не волнуйся! — раздался из кабины голос Нико.

Так закончились бёрст линкеры, которые сопровождали «Дредноут». Скорее всего, их уже поглотила туча и отключила от сети.

Проделанный Королям туннель тянулся на 150 метров. Получается, что в изначальном расчёте Харуюки не учёл дополнительные 50 метров Лаванды и 100 метров Королей.

Вот только до середины тучи по-прежнему оставалось ещё больше двух километров. Рассчитывать оставалось лишь на Зелёного Короля, стоявшего на задней части машины.

— Давай, Гр-сан! — вновь подала голос Нико.

Зелёный Король Грин Гранде дошёл до середины крыши, когда до конца туннеля оставалось полсотни метров. Ещё пара секунд, и они врезались бы в чёрную тучу. Конечно, они заранее условились, что в крайнем случае Черноснежка и Фуко продлят туннель при помощи своей дальнобойной Инкарнации, но в то же время штурмовая группа должна экономить силы и не разбрасываться бёрст линкерами просто так. Ведь они предполагали, что в самом центре тучи их ожидает…

— Парсек Волл, — низкий голос объявил название техники и прервал мысли Харуюки.

Гранде высоко поднял огромный щит «Конфликт», третий из Семи Артефактов и «Фекду» созвездия. Оружие вспыхнуло ярко-зелёным Оверреем и создало бесчисленное множество своих прозрачных копий. Они сцепились друг с другом в воздухе, превращаясь в защитный кокон или барьер вокруг «Дредноута».

Через секунду огромная машина въехала прямо в тучу. Харуюки почувствовал, как заскрипел Инкарнационный барьер.

Бесплотный кокон противостоял бесплотной черноте, но чудовищное давление было реальным. От Инкарнации можно защититься лишь Инкарнацией. И наоборот, разорвать Инкарнацию может лишь Инкарнация. Это непреложное системное правило, о котором не уставали напоминать Черноснежка и Нико.

Обычные техники лишь пускали лёгкую рябь по поверхности чёрной тучи, но Инкарнация могла на время создать в ней брешь. Следовательно, туча тоже считалась Инкарнацией, воплощённым воображением мыслей существа Нюкты.

Какой же мысленный образ она создала, чтобы из него родилась туча, отключающая от сети всех бёрст линкеров, которые притронутся к ней? Отторжения, отвращения или же…

Пока Харуюки размышлял, «Дредноут» продолжал мчать вперёд на всех парах. Они только что проехали перекрёсток — кажется, с улицей Накано. А значит, впереди их ждал самый трудный момент всей поездки.

— Гранде, ты так врежешься в путепровод! — крикнула Черноснежка.

В следующий миг проступивший из тучи бетонный мост схлестнулся с барьером Зелёного Короля.

Они доехали до путепровода к югу от станции Ёёги-Уэхара линии Одакю. Рельсы проходили над улицей Инокасира под таким углом, что пересечение моста и дороги растянулось на пятьдесят с лишним метров. Но бетон крошился от встречи с барьером, постепенно превращаясь в груду обломков. Возможно, здесь не было ничего удивительного, ведь Гранде по прозвищу «Неуязвимый» стремился к максимальной твёрдости всего, даже Инкарнации, и всё-таки крепость его барьера поражала воображение.

Тем не менее… как только они миновали сложнейшую преграду, Гранде вновь заговорил своим удивительно низким для школьника голосом:

— Долго не выдержу.

— Э-э… Сколько конкретно осталось времени? — спросил Харуюки, и Гранде без промедления ответил:

— Тридцать секунд.

— Хэ-э-э-д! — закричал Аш Роллер, который несмотря на свою «командировку» считался одним из верных легионеров Зелёного Легиона. — Это же максимальный гипер-отстой! Слыш, Ворон, давай толкать!

— Ч-чего-о?! — от неожиданности закричал Харуюки, но тут же понял, что другого выхода и правда нет.

До парка Ёёги оставалось около километра, и за полминуты… вернее, за двадцать пять секунд такое расстояние можно проехать на скорости 120 километров в час или выше. Из-за отсутствия ракетных ускорителей «Дредноут» просто не мог двигаться настолько быстро.

— Х-хорошо, я понял! — ответил Харуюки, а в следующий миг Аш Роллер без малейших колебаний спрыгнул с крыши «Дредноута».

В полёте он призвал «Ночного Рокера», свой незаменимый американский мотоцикл, и приземлился уже в седле. Рыча движком, он подъехал к задней части машины, подсунул колесо под кузов и прижался фарой к бамперу.

Тем временем Харуюки расправил крылья и спикировал на уровень мотоцикла. Он взялся руками за мощную раму и приготовился к ускорению.

— Погнали, Кроу!

— Давай, Аш-сан! — отозвался он возгласом и как мог увеличил тягу крыльев.

Двенадцать чешуек за спиной издали пронзительный свист, который быстро перешёл в такой ультразвук, что его не улавливал даже слух дуэльного аватара. Радужное свечение подсветило дорогу. Рама заскрипела, но машина всё-таки начала набирать скорость.

В глубине души Харуюки казалось, что после слияния с Крыльями Метатрон, которое усилило способность аватара к полётам сразу на два уровня, мотоцикл Аш Роллера ему больше не ровня. Но…

— Хей-хей-хе-е-е-е-ей!!!

Постапокалиптический байкер в маске скелета бесстрашно выкрутил газ. Движок громко взревел, переходя сначала на вторую передачу, затем на третью.

Именно тогда Харуюки увидел, что из уходящей назад выхлопной трубы вырывается стальное свечение. Оверрей. Сила воображения Аш Роллера, который никогда не учился Инкарнации.

Сердце Харуюки наполнилось жаром, который он тут же влил в серебристые крылья за спиной.

Огромная красная машина мчалась по финишной прямой, ломая дорогу всеми двенадцатью колёсами. Скорость перевалила за сотню и продолжала увеличиваться.

— Десять секунд, — объявил Гранде, и кокон вокруг машины горестно хрустнул.

Одна трещина превратилась в две, затем в три.

— Пять секунд.

Несмотря ни на что, Гранде продолжал хладнокровно считать.

— Впе… рё-ё-ё-ёд! — взревел в ответ Харуюки на пару с Ашем и… кажется, с кем-то ещё?

Но стоило об этом подумать, как обратный отсчёт продолжился:

— Три секунды, две, одна, ноль.

Инкарнационный барьер разрушился с оглушительным звоном. Плотная тьма хлынула через разлетающиеся осколки. Хотя туча не могла иметь своего сознания, она вела себя так, словно пыталась как можно скорее проглотить незваных гостей.

— Кх!..

Черноснежка отвела назад правую руку-клинок, но её Инкарнация не потребовалась. Стремительно сомкнувшаяся тьма перед машиной вдруг истончилась и разошлась кругами. «Дредноут» прорвался сквозь осколки барьера и тянущиеся к нему тёмные щупальца и выскочил на открытое пространство.

— Прорвались!

Харуюки как мог удерживал внутри радость и ликование. Нет, праздновать рано. И вообще, прямо сейчас важнее…

— Аш-сан! Возвращаемся на…

Он посмотрел вниз и обомлел. Аш Роллер, толкавший машину вместе с ним, исчез. Мотоцикл виднелся сзади, в стремительно закрывающейся пустоте. Из выхлопной трубы вырывался уже не Оверрей, а серый дым. Похоже, перегрузка сломала движок.

Харуюки тут же поставил ноги на «Дредноут», собираясь рвануть в обратную сторону, но…

— Не вздумай! — крикнул Аш Роллер и указал пальцем на Сильвер Кроу поверх разбитой фары. — Твоя задача — лететь вперёд!

Через мгновение туча схлопнулась и проглотила его.

— М!..

Харуюки стиснул зубы и взмахнул крыльями, чтобы вернуться на крышу.

Грин Гранде опустился на колено, тоже выжав из себя всё возможное, но смотрел не вниз, а вперёд. Рядом с ним уже оказались Тиюри и Такуму, впереди Акира, Утай и Пард-сан. Наконец, в передней части стояли Черноснежка и Фуко, молча вглядываясь вдаль.

Смотреть и правда было на что. Улица Инокасира продолжалась на восток между обветшалых высоток и напоминала горную долину. Впереди виднелся лес из засохших белых деревьев. Вне всякого сомнения, это показался парк Ёёги. Машина сбросила скорость и переключилась на осторожную езду по самой середине дороги.

Белый лес находился под чёрным куполом — именно он создавал границу той пустоты в центре тучи, о которой с самого начала говорила Нико. Она точно рассчитала и размеры области — примерно шестьсот метров в диаметре, высотой метров двести в самом центре. Немного не угадала с положением — середина купола находилась юго-восточнее центра Ёёги, впрочем, он и не мог накрыть весь парк целиком. Похоже, что Нюкту интересовал не столько парк к северу от улицы, сколько первый стадион Ёёги с южной стороны.

Хотя чёрная туча не пропускала свет, они видели всё, что происходит вокруг, поскольку пространство наполняло жутковатое фиолетовое свечение. Пытаясь найти его источник, Харуюки в конце концов обратил внимание на многочисленные цветы на земле. Такие разные, но все чёрные. Черноснежка как-то раз говорила, что таких по-настоящему чёрных цветов в реальности не бывает.

— Где же Уника-сан?.. — прошептал Харуюки, а в следующий миг…

«Не подходите!»

Девичий голосок вонзился в его голову будто ледяная игла. И, похоже, не только в его — поёжились все дуэльные аватары за исключением Гранде, который и без этого чувствовал себя неважно.

Харуюки даже не успел подумать, кому он мог принадлежать. Такуму вдруг закричал и указал левой рукой вперёд и вверх.

Из закрывшей небо чёрной тучи один за другим появлялись Энеми. Они спускались из-под купола на крыльях, закованные в чёрные доспехи и держа в руках мечи и щиты. Чутьё подсказало, что каждый из них по силе не уступает Эйнхерию.

— Нокс Коры… — хрипло обронила Пард-сан.

Метатрон рассказывала об этих рыцарях Великого подземелья парка Ёёги, которое также известно как Святилище Венеры. Именно они не позволили древним бёрст линкерам пройти лабиринт и добраться до покоев Нюкты.

Нега Небьюлас берёг силы именно ради битвы с Нокс Корами. Однако план состоял в том, чтобы выманивать их из лабиринта по одному-двое. Никто не думал, что они столкнутся с таким большим отрядом ещё до того, как дойдут до входа.

Тем временем из тучи вылетело уже больше сотни рыцарей, каждый из которых тянул по крайней мере на Звериный класс. Впрочем, битва с сотней любых Энеми вдесятером — задача, возможно, ещё более трудная, чем победить Тескатлипоку.

— И… что делать?.. — донёсся из кабины голос Нико, которая продолжала понемногу тормозить.

Стая рыцарей летала по кругу, словно патрулируя территорию. Но это вовсе не означало, что они не видели «Дредноут». Скорее всего, они просто дождутся, пока появится весь отряд, после чего разом нападут. Возможно, до этого оставалось секунд десять или даже пять…

«Слуга… Слуга!»

Вдруг в голове вновь раздался голос, но на сей раз не ледяной. Несмотря на строгий тон, Харуюки почувствовал тепло, как от солнечных лучей.

— Ме… Метатрон! — тихо воскликнул Харуюки.

Верхняя пара сложенных крыльев раскрылась сама собой и завибрировала, словно динамики.

— Меня слышно?!

Теперь голос доносился до всего отряда. Черноснежка и остальные бросили на Харуюки ошарашенные взгляды.

— Я закончила поиск на высшем уровне, — отчеканила Метатрон и без перерыва продолжила: — Существо Нюкта и Найтрайд Уника находятся не в глубине Святилища Венеры, а внутри Колизея в центре пространства, где вы сейчас находитесь. Там сможете и поговорить с ними, если сумеете добраться.

— Колизей… Первый спортзал?! — воскликнула Черноснежка и вновь повернулась, чтобы посмотреть на юго-восток.

Сухие ветки загораживали обзор, но прямо сейчас машина находилась всего в двухстах метрах от здания первого спортзала. Победить всех рыцарей невозможно, но если им нужно только прорваться к зданию, то не всё потеряно.

— Нюкта… пытается оборвать… — голос Метатрон стал прерывистым. — Кроу, опасайся… Немес… и Тана…

Шум полностью заглушил её. Крылья-динамики бессильно повисли.

— Похоже, у нас нет выбора, — заключила Фуко, и Акира тут же подхватила:

— Мы постараемся отвлечь на себя побольше Нокс Коров, а Кроу и Лотос пойдут в спортзал. По-другому никак.

— К, — отозвалась Пард-сан.

Утай, Тиюри и Такуму кивнули. Харуюки ответил им тем же, подбежал к Черноснежке и обхватил её стройное тело левой рукой.

В следующую секунду крылатые рыцари вдруг замерли. Похоже, теперь они были в сборе. Раздался звонкий лязг — они дружно опустили головы, нацеливаясь на машину. Рыцари выставили перед собой мечи и щиты, расправили крылья…

— Сейчас начнётся! — крикнула Нико, выпуская сложенные боковые орудия.

Одновременно с этим рыцари дружно перешли в пике.

— Пока рано! — Фуко выставила руку перед Харуюки.

Они ждали, пока рыцари подлетят ближе… ещё ближе…

Когда их отряд заполонил всё небо, а Харуюки уже видел собственное отражение в их щитах, Фуко протянула руку вперёд и крикнула:

— Винд Буллет!

Зелёный снаряд попал в летевшего во главе рыцаря и взорвался. Из него вырвался порыв ветра, разбросавший десяток Энеми.

— Давайте!

К тому времени, как Харуюки услышал эту команду, он уже успел изо всех сил оттолкнуться от крыши машины.

Включив крылья на полную мощность, он в мгновение ока пролетел через брешь, которую открыла Фуко. Лязгнула броня нескольких рыцарей, когда они кинулись в погоню, но эти звуки тут же потонули в грохоте выстрелов и взрывов.

— М!.. — Харуюки стиснул зубы.

— Не оборачивайся! — впился в разум голос Черноснежки.

— Хорошо! — коротко ответил он, продолжая вибрировать повёрнутыми под острым углом крыльями.

Он настолько развил своего аватара, что уже мог не считать двести метров за расстояние… но его мышление так ускорилось, что белые ветки всё равно казались слишком далекими.

«Ещё… Ещё быстрее!..»

Харуюки летел, не жалея энергии для спецприёмов. Когда он, наконец, пронёсся над сухими деревьями, впереди ожидал ещё один сюрприз.

На поле по-прежнему действовал уровень «Эрозия», поэтому первый спортзал должен был выглядеть как постройка из обветренного бетона. Однако вместо этого Харуюки увидел ещё один луг чёрных цветов, а в центре — дворец из чёрной стали, напоминавшей о доспехах Нокс Коров.

Его крыша состояла из двух слегка разделённых полукругов и двух шпилей — один в передней, и один в задней части. Вершины шпилей украшали трёхметровые статуи рыцарей. Это место и правда напоминало Колизей.

Где-то там, под полукруглыми крышами, находятся Нюкта и Уника. Вход пока не просматривался, но Харуюки всегда мог проломить кровлю. Сзади по-прежнему доносились взрывы и другие звуки разрушения. Товарищи удерживали Энеми, не щадя собственных жизней.

Оценив обстановку менее чем за секунду, Харуюки взял курс на крышу. Но когда он попытался ускориться, раздался крик Черноснежки:

— Это не статуи!

— А?..

Через полсекунды недоумение Харуюки превратилось в потрясение. Статуи рыцарей, украшавшие собой шпили, вдруг расправили крылья. Гигантские статуи… нет, рыцари, спрыгнули со своих мест с громоподобным грохотом. В глубине узких прорезей масок вспыхнул фиолетовый свет.

— Немесис и Танатос… — прошептала Черноснежка.

— Ч-что это такое? — тут же переспросил Харуюки.

— Сильнейшие рыцари, которые защищают Нюкту. Они никогда не покидают своих постов перед входом в её покои. Почему они здесь?..

Пока она говорила, рыцари продолжали приближаться по прямой. От одного их вида становилось тяжело дышать — такое обычно происходило, когда Энеми обладал силой Легендарного класса.

Будь рыцарь один, они бы смогли как-то обвести его вокруг пальца и проскочить внутрь дворца. Но против двух уловки не помогут. Придётся сражаться…

Стоило об этом подумать, как раздался, нет, скорее прогремел новый голос:

— Задний, Немесис, наш!

Чёрная туча набухла и лопнула над самой серединой дворца. Изнутри строго вниз полетели два дуэльных аватара.

Один носил совершенно чёрную броню и держал в каждой руке по довольно длинному мечу.

Доспех второго отливал небесной синевой. У него был только один меч с прямым клинком. Падая, этот небесно-лазурный аватар бросил взгляд на Харуюки и на миг улыбнулся.

Это мог быть только Трилид Тетраоксид, загадочный мечник, с которым Харуюки познакомился внутри Имперского Замка. А аватар в чёрном — мастер двух клинков и учитель Трилида и Черноснежки, Графит Эдж по прозвищу «Аномалия». Именно он и сказал, что Немесиса они берут на себя. Харуюки полагал, что на неограниченном нейтральном поле эти аватары сейчас должны тренироваться где-то в окрестностях горы Фудзи. Неужели они прибежали сюда? И главное, как пробились через тучу?

Пускай Харуюки ничего не понимал, стоило ему увидеть улыбку Трилида, как в груди снова вспыхнуло пламя. Он не сомневался, что эти двое поставят Немесиса на место. Нужно верить в них и сосредоточиться на Танатосе.

— Вперёд, сэмпай!

— Давай, Харуюки-кун!

Харуюки и Черноснежка воскликнули почти одновременно. Им даже не нужно было переглядываться.

Харуюки расправил крылья и ускорился изо всех сил.

— Экипировать… Люсид Блейд!

Выкрикнув команду, он немедленно выхватил появившийся на левом бедре клинок. Танатос чуть отвёл назад чёрный круглый щит в левой руке и устремился вперёд с низким гулом. Похоже, он собирался сбить противников именно им, а не мечом.

«Только попробуй!» — мысленно воскликнул Харуюки и ускорился.

Щит имел метра полтора в диаметре и не меньше сотни килограммов массы. Не сводя с него глаз, Харуюки мягко опустил меч. Чёрное железо встретилось с тонкой полоской серебра.

Если бы Харуюки хоть немного напрягся, его клинок разбился бы словно лёд. Однако ладонь лишь мягко придерживала рукоять, а его сознание полностью сосредоточилось на точке, в которой изогнутая поверхность щита встречалась с прямым лезвием.

И как только он мысленно ухватился за точку…

«Предел!»

Базовая техника и она же — вершина Омега-стиля. «Теоретический» всеразрубающий меч рассёк щит Танатоса точно посередине. В щели мелькнула маска рыцаря. Харуюки даже не пришлось ничего говорить.

— Ворпал Страйк!

Кроваво-красный Оверрей вырвался из левой руки-клинка Чёрной Королевы и врезался прямо в лицо Танатоса.

— Гроа-а-а-а! — взревел Энеми, выгибая спину. Шкала здоровья почти не опустела, но силы удара хватило, чтобы обездвижить его на несколько секунд.

— Уо-о-о-о! — взревел Харуюки впервые с начала операции и вновь полетел вперёд.

Он проскочил рядом с левым боком Танатоса и устремился прямиком к крыше дворца. Слева-сверху сверкнули синие и красные вспышки, за которым последовал двойной чистый звук рубящего удара, но Харуюки пикировал, ни на что не отвлекаясь.

Чёрные полукруги крыши неумолимо приближались. Харуюки уже начал поворачиваться, чтобы пробить себе дорогу ударом ноги, но тут…

— Подожди… Они открываются! — крикнула Черноснежка, и Харуюки машинально затормозил.

Стометровая крыша раскрывалась на запад и восток по линии между полукругами, словно распускающийся цветок. В глубине виднелась лишь чернота. Казалось, будто дворец целиком заполнен тем же веществом, из которого состояла туча.

«Нет. Там что-то есть.»

Нечто настолько огромное, что по сравнению с этим даже Немесис и Танатос казались мелюзгой. Постепенно глаза Харуюки начали разбирать очертания в фиолетовом свечении купола. Форма существа оказалась настолько сложной, что он просто не нашёл подходящего слова для её описания. Что-то в ней казалось ангельским, что-то демоническим. По спине бежали мурашки ужаса, но в то же время от красоты захватывало дух.

— Нюкта… Первая форма, — едва слышно прошептала Черноснежка.

Как? Почему чудовище, которое должно находиться в самой глубине подземелья, оказалось на поверхности?

Существо направило на Харуюки какой-то орган и широко раскрыло его. В его глубине собрался фиолетовый свет, становясь ярче с каждой секундой…

«Лети!»

Сильный словно удар грома, но нежный подобно весеннему ветру голос вывел Харуюки из оцепенения. Он вновь расправил крылья и изо всех сил завибрировал ими, устремившись точно на фиолетовый свет.

— Харуюки-кун! — крикнула Черноснежка, и одновременно с этим клинок на её правой руке разделился на тонкие пальцы.

Харуюки убрал руку с её тела и крепко сжал ладонь. Пальцы переплелись друг с другом, фиолетовый и серебристый Оверреи закрутились вихрем. Эта техника не имела названия, но это не помешало Харуюки сфокусировать всё воображение на ладони.

Аватары превратились в метеоры и полетели прямо навстречу лазерному лучу, выпущенному первой формой. Два сияния пронзили фиолетовый свет.

Прогремел звук ускорения…

----------

Том 33 Глава 6

Харуюки стоял в темноте, где не существовало ни звуков, ни тепла, ни даже времени. Рядом находилась Черноснежка. Несмотря на полное отсутствие одежды Харуюки не чувствовал стыда, поскольку их тела состояли из прозрачного света.

Высший уровень. Далеко внизу раскинулся центр Токио, построенный из множества светящихся точек-узлов. Однако на юго-западе зияла чудовищная пустота, по размерам превышавшая даже Имперский Замок.

— Кто вы такие? — раздался за спиной голос.

Обернувшись, Харуюки увидел неподалёку двух девушек.

[[image:/storage/reader-images/3a83cfee1c9b311d8f0b9bb8bb887348163d55f7.png]]
Одна казалась ровесницей Черноснежки и смотрела на них глазами, в которых было что-то кошачье. Волосы она носила длинным хвостом.

Вторая выглядела намного младше. Её длинные волосы доходили до ступней, а детское лицо казалось сонным, хотя глаза светились глубокой мудростью.

Чутьё сразу подсказало, что эта девочка и есть Богиня ночи Нюкта, седьмое из высших существ. Стало быть, её соседка с собранными волосами — Найтрайд Уника, точнее, Цукиори Риса.

Харуюки переглянулся с Черноснежкой и сделал шаг вперёд.

— Я Арита Харуюки, а это Черноснежка-сан.

Как только он представился, девушка с собранными волосами чуть наклонила голову и задала следующий вопрос:

— Зачем вы пришли сюда?

Харуюки мог ответить по-разному, но он ни секунды не колебался с тем, какими должны быть его слова.

— Мы пришли за тобой, Цукиори Риса-сан, — отчеканил он, глядя прямо на девушку.

(Продолжение следует)

----------

Возвращение в вечность 2.0

Харуюки положил голову на колени Энеми Легендарного класса Архангела Метатрон и сомкнул веки.

Ему выпала такая честь, когда они находились в загадочном пространстве, которое не относилась ни к высшему уровню Ускоренного Мира, ни к среднему, ни даже к нижнему. Над головой блестело полное звёзд небо, под ногами простиралось море из облаков. Метатрон выглядела как человек, а не как привычная трёхмерная иконка, да и сам Харуюки находился здесь не в виде дуэльного аватара, а самим собой, ещё и в пижаме.

Накануне Метатрон совершила настоящее чудо, появившись в комнате Харуюки, одетая как школьница. Казалось бы, по сравнению с этим возможность понежиться на её коленях — пустяк, однако Харуюки не знал, настоящая ли это Метатрон. Дело в том, что он лежал в своей кровати, крепко спал и видел сон.

Метатрон рассказала, что по мере усиления их связи научилась общаться с ним во время сна, однако Харуюки подозревал, что все эти сны — самые настоящие, потому что в них вечно высокомерная и не позволявшая даже притрагиваться к себе Метатрон становилась на удивление мягкой и нежной.

Погружаясь в полудрему, Харуюки раздумывал над тем, нельзя ли наверняка узнать, спит он или же действительно разговаривает с той самой Метатрон из неограниченного нейтрального поля.

Попробовать прижаться к ней посильнее?.. Но он боялся наказания, которое постигнет его, окажись Метатрон настоящей.

Ненадолго проснуться и снять нейролинкер?.. Но он не знал, как заставить себя пробудиться.

Раз так, почему бы не задать ей вопрос, ответа на который он сам совершенно точно не знает?

Харуюки открыл глаза и обратился к прекрасной девушке-архангелу:

— ...Послушай, Метатрон.

— Что такое, слуга?

Метатрон положила правую руку на макушку Харуюки и чуть-чуть наклонила голову. «Даже здесь она называет меня слугой…» — подумал Харуюки, а затем озвучил вопрос, который вот уже несколько дней не давал ему покоя:

— Как думаешь… почему Нюкта пыталась исполнить желание Цукиори-сан, то есть Уники?

— …

Вместо ответа Метатрон подняла взгляд и посмотрела в звёздное небо.

Прошла четыре часа после появления «чёрной тучи», которое едва не погубила Ускоренный Мир. Они разбирались с этим делом буквально сегодня днём. Туча появилась из-за действий одного из семи высший созданий, Богини ночи Нюкты, которую разбудила бёрст линкер шестого уровня Найтрайд Уника, она же Цукиори Риса. Неделю назад Рисе, гимнастке, не повезло во время большого чемпионата — из-за поломки трамплина она получила серьёзные травмы: ушиб лба, вывих шейного отдела позвоночника и разрыв связок левого плеча. К тому же она долгое время не приходила в сознание. Врачи полагали, что виной тому сотрясение мозга, но настоящая причина крылась в другом.

Когда трамплин сломался во время прыжка, тело Рисы бросило в неконтролируемое вращение. За те несколько мгновений, что отделяли её от жёсткого удара об мат, она инстинктивно прошептала команду «анлимитед бёрст» и отправила своё сознание на неограниченное нейтральное поле.

Терзаясь глубоким отчаянием, она скиталась по Ускоренному Миру, и наконец вошла в подземелье парка Ёёги, влекомая загадочным голосом. Там она повстречала хозяйку подземелья, Энеми Ультра Класса по имени Богиня Ночи Нюкта, которая согласилась исполнить её желание «навечно уснуть в Ускоренном Мире» и изгнать всех прочих бёрст линкеров. Именно эту цель преследовало «чёрное облако».

Харуюки понимал горе и отчаяние Рисы. Тот чемпионат был для неё едва ли не последней возможностью выступить на ближайшей Олимпиаде; она долго тренировалась, чтобы показать себя во всей красе, но ей чудовищно не повезло — никто не мог представить, что сломается трамплин, а сама Риса получит такие травмы, которые поставят под вопрос её будущее как гимнастки. Наверное, Харуюки на её месте тоже не захотел бы больше возвращаться в реальный мир.

Но что насчёт Нюкты?

Почему Энеми того же класса, что и защищающие Имперский Замок «Боги», пыталась исполнить желание Рисы?

Харуюки надеялся, что Метатрон, тоже относившаяся к высокоуровневым Энеми, сможет разгадать мотивы Нюкты, и потому спросил её… но когда архангел опустила взгляд, она лишь медленно покачала головой.

— Неужели ты… тоже не знаешь?

После второго вопроса её блестящие губы все-таки разомкнулись.

— Есть вещи, которые неведомы и мне, слуга. В последнее время... мне даже кажется, что их несоизмеримо больше, чем тех, о которых мне известно.

— Вот как…

Харуюки не мог представить, что заносчивая Метатрон может говорить таким мягким голосом. Он уже успел решить, что всё-таки спит, а вовсе не общается с Метатрон, но в этот момент…

— Однако у меня есть смутная догадка относительно причин пробуждения существа Нюкты, — задумчиво продолжила Метатрон, пропуская волосы Харюуки между пальцев. — Мы, высшие существа, не знали о смысле нашего существования до того самого момента, когда разразилась межсерверная война. Именно это отличает нас от Четырёх Богов, которым дан безоговорочный приказ охранять от проникновения зону 00, она же — Имперский Замок.

— Н-но ведь… вам тоже приказано защищать Четыре Великих Подземелья… или Пять, если считать то, что под парком Ёёги.

— Никто не приказывал нам их защищать. Эти, как ты выразился, подземелья — наши жилища и крепости, мы лишь прогоняем незваных гостей… Мы сражаемся за них по той же самой причине, по которой вы, воины, каждую неделю отстаиваете территории.

— П-понятно… — Харуюки кивнул и на этот раз решил, что всё-таки не спит, и на самом деле разговаривает с Метатрон, живущей на неограниченном нейтральном поле.

В таком случае вновь возникал вопрос о том, почему девушка-архангел стала такой ласковой, но Харуюки решил оставить его на потом — он знал, что если спросит, Метатрон опять превратится в надменную и заносчивую «хозяйку».

Метатрон вновь погладила волосы Харуюки и продолжила:

— К тому же в подземельях мы сражаемся с вами лишь в «первых формах», которые можно считать аналогом Усиливающего Снаряжения. Более того, первые формы действуют автономно. Сами мы лишь наблюдаем за битвами на правах зрителей и можем лишь болеть за наши тела.

— Так вот оно что… — Харуюки снова кивнул. — Я правильно помню, что если победить первую форму, соблюдая особые условия, можно сразиться с истинным телом Святой? Случалось ли такое хоть когда-нибудь, не считая того случая, когда мы втроём с Тию и Лидом освободили тебя?

— Со мной — нет, никогда. Полагаю, прочие Святые ответили бы то же самое. Но напомню, слуга, неделю назад вы с Блэк Лотос одолели лишь первую форму Нюкты. Будь она в истинном облике, вы не продержались бы и десяти секунд.

— Ого… э-это получается, что Нюкта выставила на бой первую форму, хоть и осознавала, что та слабее настоящей? Н-но зачем?.. — изумился Харуюки.

Пальчики Метатрон сжали прядь его волос и несильно подёргали.

— Как я уже говорила, мне неведомы причины, по которым существо Нюкта повело себя таким образом. Но я могу предположить, почему Нюкта откликнулась на зов воина по имени Найтрайд Уника и пробудилась от долгого сна.

— И правда, говорила. Так почему же?..

Харуюки и сам не заметил, как поднял голову с колен Метатрон, уселся напротив неё и, затаив дыхание, стал ждать ответа.

Как ни странно, архангел немного замешкалась.

— ...Все святые стремятся узнать, ради чего мы существуем в этом мире. Первые сотни лет мы считали, что наша задача — оберегать «артефакты», покоившиеся в наших крепостях. Но воины забрали артефакты, победив лишь первые формы и так и не сразившись с нами. Артефакты исчезли, но мы остались. Воины почти перестали ходить к нам, поэтому мы начали задумываться и спрашивать себя: «Что мы здесь делаем?»

Весной этого года закончился восьмой год с запуска Брейн Бёрста 2039. Даже для Харуюки это был внушительный срок, но Метатрон и остальные Святые провели на неограниченном поле уже больше восьми тысяч лет.

Разумеется, Метатрон, будучи искусственным интеллектом, воспринимала время не так, как настоящие люди. Она однажды упомянула, что может приостановить свой разум и таким образом уснуть хоть на сотни лет. Но всё это не меняло того факта, что Метатрон прожила почти целую вечность.

Харуюки не знал, что ответить. Метатрон продолжила мягким голосом:

— Все мы пытались прийти к ответу на этот вопрос по-своему. Кто-то наблюдал за миром с высшего уровня, кто-то обрубил все каналы для поступающей извне информации и углубился в раздумья, ну, а я… обратилась за помощью к воинам. Я ещё ни разу не говорила об этом, но ты не первый. До тебя был ещё один воин, с которым мне удалось наладить крепкую связь.

— Что?! — впервые за эту ночь Харуюки подпрыгнул от изумления.

Он чуть не потерял равновесие и не упал на облачную постель, но замахал руками и удержался. Затем он резко придвинулся к Метатрон.

— Д-до меня?! К-кто это был?!

— Возможно, однажды я… скажу тебе имя, — ответила Метатрон и вновь посмотрела на звёзды.

Увидев на её лице нотки тоски и печали, Харуюки не осмелился расспрашивать дальше, подавил вспыхнувшее любопытство и кивнул.

— Ладно… Ну, в общем, Нюкта пыталась исполнить желание Уники, потому что искала ответ на вопрос, да?

— Возможно, ты прав, а возможно, нет. Быть может, Нюкта стремилась не просто исполнить желание Найтрайд Уники, но и заполучить её, и в конечном счёте слиться с ней.

— С… с-с-слиться?!

Харуюки вновь подпрыгнул от изумления, но на этот раз ещё и мысленно кивнул, кое-что для себя уяснив.

В конце той битвы, когда Нюкта призвала огромную первую форму, она в буквальном смысле заключила внутри неё Унику. Сильверу Кроу и Блэк Лотос удалось пробить оборону с помощью совместной Инкарнационной техники, но если бы у них не вышло, Уника — вернее, Риса — наверняка погрузилась бы в вечный сон. В конце концов, именно этого она и желала.

— И возможно… ровно того же желаю и я, — прошептала Метатрон, а затем вдруг вытянула руки и схватила Харуюки за щёки. — Быть может, я пытаюсь углубить нашу связь, потому что хочу на манер Нюкты закрыть тебя внутри себя. Не просто копию твоего мозга в лайткубе, а именно настоящую душу внутри живого тела. Что ты скажешь на это, слуга?

Метатрон задала такой неожиданный вопрос, что Харуюки недоуменно заморгал, не пытаясь вырваться из ее рук. Ответил он только через пару секунд.

— Хм-м… Конечно, вечный сон меня не устраивает, но я согласен с тем, что нашу с тобой связь надо углублять. Ведь возможно, однажды через неё ты сможешь полноценно существовать на низшем уровне… то есть, в реальном мире. Может, именно тогда ты найдёшь свой ответ…

Метатрон несколько раз моргнула, а затем вдруг растянула щеки Харуюки в разные стороны.

— ...Х-хза сто?

[[image:/storage/reader-images/e3ec9d9406c87d5d4062e4957277c8797ee2de39.png]]
— За то, что ты чересчур дерзко выражаешься, слуга, — Метатрон резко разжала пальцы, схватила голову Харуюки, на глазах которого выступили слезы, и бесцеремонно уложила её обратно на свои колени. — Воину, который до сих пор не может в одиночку победить даже существо Звериного класса, ещё слишком рано волноваться обо мне.

— Х-хорошо… — ответил Харуюки, расслабившись и позволяя сну одолеть его — пусть даже в действительности он и так спал всё это время.

Закрыв глаза и чувствуя, как его тело становится всё легче, он задумался.

Инадатэ Нодзоми уже сообщила о состоянии своего «ребёнка» после пробуждения. Курс лечения ушиба и вывиха обещал растянуться на два месяца, а разрыв связок и вовсе означал отстранение от соревнований на полгода, и это в случае успешной операции. И тем не менее Нодзоми заявила, что Риса всё ещё не потеряла надежды выступить на Олимпиаде в следующем году. Безусловно, её задача сильно усложнилась, но если она добьётся впечатляющих результатов на национальном отборочном чемпионате следующей весной, её вполне могут взять в сборную Японии.

Сам Харуюки с самого рождения был бесконечно далёк от мысли о том, чтобы выступать за страну. Он даже не мог толком представить всю важность происходящего, но всё равно хотел помочь Рисе, если получится. Харуюки верил, что девушка, решившая пробудиться от вечного сна на неограниченном нейтральном поле и снова вставшая на путь борьбы, обязательно справится.

Но как поступит Нюкта?

Она потеряла Унику, уже соединившись с ней даже крепче, чем Харуюки и Метатрон. Вернётся ли она в подземелье Ёёги, чтобы вновь погрузиться в бесконечный сон? Поскольку вторгшиеся в Брейн Бёрст драйв линкеры своими глазами увидели опасность чёрной тучи, едва ли они выберут Нюкту в качестве своей мишени.

Никто пока не знал, чем кончится межсерверная война, но даже если Брейн Бёрст выживет, будет ли она и дальше скрываться в самых глубинах подземелья, где нет ничего ценного? Вытерпит ли сотни и тысячи лет одиночества, забытая всеми бёрст линкерами?

«Такова судьба наделённых разумом высших существ», — прозвучал на задворках его сознания голос Метатрон, которая словно прочитала его мысли.

Харуюки попытался побороть сонливость и ответить, но нежный шёпот неумолимо замедлял его разум.

«Спи. Время следующей битвы ещё не настало.»

Затем Харуюки мягко погрузился в глубины сна внутри сна.

----------

Том 33 Глава 7.1

— Да уж, вот так преподобный перфоратор!

Прикончив в три захода фруктовое желе, пришедшая навестить Рису Инадате Нодзоми, или Мимоза Бонго, метким броском отправила стаканчик в урну и произнесла эту непонятную фразу.

— ...Причём тут какой-то перфоратор? — решила всё-таки уточнить Риса.

— Ой, разве такого выражения не существует? — переспросила Нодзоми с нарочито серьёзным видом. — Я думала, это вполне себе аналог «святых пассатиж».

— Не слышала.

— Ох. Значит, с сегодняшнего дня начинаем активно пользоваться, чтобы оно вошло в моду.

— Ни за что!

По ходу не отличающегося глубокомысленностью разговора Риса прикончила своё виноградное желе и положила пустую упаковку на протянутую ладонь Нодзоми.

— Глубочайше благодарю за угощение, Нодзо-семпай, мне очень понравилось.

— Ещё бы, я за ними специально в подземный универмаг Сибуи ездила. Представляешь, одна штука почти 500 иен стоит!

— Ох, вы так на меня потратились?! Надо было половину на потом оставить…

— Ты прямо как скупая бабушка, Риса, но такую я тебя и люблю. Вот только сколько мне ещё повторять, чтобы мы с тобой на «ты», особенно когда не на секции?

Ещё одно меткое попадание в урну — и Нодзоми уселась на край койки.

Несмотря на воскресенье, она пришла в гости в олимпийке. Впрочем, Риса втайне считала, что немного похожей на мальчика Нодзоми олимпийка шла прекрасно, уступая разве что обтягивающей гимнастической форме. Риса, правда, и сама была одета в шорты и футболку с логотипом секции. На её шее поверх нейролинкера сидел бандаж, а на левом плече — заменяющий гипс фиксатор из термопластика. Боли не было, пока она не пыталась двигать повреждёнными частями тела.

Нодзоми о чём-то задумалась, принявшись болтать в воздухе ногами. Поняв, что спросить придётся самой, Риса заговорила, все-таки перейдя на «ты»:

— Так всё-таки при чём тут перфора… тьфу, то есть, чему ты так удивилась, Нодзоми?

— А? Ах, да, точно! Просто я никак не ожидала, что именно ты окажешься виновницей дела о чёрной туче, которое вызвало огромную панику даже в реальном мире, — ответила Нодзоми, плюхнувшись на постель и подползая поближе к Рисе.

— Н-никакая это не моя вина… — не слишком уверенно ответила Риса подруге, которая уже откинула голову на вторую подушку и потихоньку подползала к ней. — Ладно… может, отчасти и моя, но я просто спала и не знала, что снаружи творится такое…

— Не криви мордашку, я тебя ни в чём не обвиняю, — не вставая с постели, Нодзоми вытянула руку и дёрнула Рису за связанные в хвост волосы. — Я радуюсь уже тому, что ты хотя бы вернуться смогла. И что обошлось без по-настоящему серьёзных травм. Ты ведь не собираешься бросать гимнастику?

— Нет, конечно, — Риса уверенно кивнула.

Нодзоми широко улыбнулась.

Риса ответила тем же и посмотрела на виртуальные часы перед глазами. 16:40, доктор разрешил им общаться до пяти. Но, хотя им столько хотелось обсудить, тишина тоже оказалась на удивление комфортной.

Риса получила травму и попала в больницу в воскресенье 21 июля. Прошла ровно неделя, сегодня было уже 28 число. Когда Риса очнулась в парке Ёёги, она не сомневалась в том, что это произошло сразу после несчастного случая, но на самом деле с тех пор миновала уже целая неделя, причём по часам реального времени. На неограниченном нейтральном поле она пролежала на одном месте целых двадцать лет, совершенно беззащитная. Риса ничего об этом не помнила, но догадывалась, что если бы не высшее существо Богиня ночи Нюкта из Святилища Венеры, которая отгоняла от неё диких Энеми, она быстро потеряла бы все бёрст поинты.

Но почему Нюкта спасла её?

Ей рассказали, что Богиня ночи — одна из сильнейших во всём Ускоренном Мире Энеми Ультра Класса, равная по силе стерегущим Имперский Замок Четырём Богам и способная (если не на шутку разозлится) разметать даже Королей. Именно о ней перед соревнованием говорила Нодзоми, когда провожала Рису к стадиону в Ёёги для тренировок опорного прыжка, предупредив, что в лабиринте под парком прячется Энеми столь опасный, что подземелье давным-давно опечатали.

В своё время Нюкта полностью лишила бёрст поинтов множество бёрст линкеров — но почему Рису не постигла такая же судьба? После пробуждения Риса много раз пыталась найти ответ, но никакие объяснения на ум не приходили.

— Нодзо-семпай, — Риса тоже откинулась на койку и обратилась к лежащей рядом Нодзоми. — Помнишь, ты рассказывала о твоём «родителе»? Ты сказала, она провела на неограниченном поле в общей сложности 20 лет, а затем растеряла все очки.

— Угу… — Нодзоми устремила глаза к потолку.

— Мне вот интересно, действительно ли она ходила туда только оттачивать гимнастическое мастерство?.. Ты не думала, что у неё могли быть другие причины погружаться в тот мир?

— Не знаю… — тихо отозвалась Нодзоми, покачивая головой с коротко стрижеными волосами. — Она… почти никогда не водила меня на неограниченное поле… Ну, прямо как я. Когда у тебя появится свой «ребёнок», ты нас поймёшь: не хочется его туда отпускать. Всегда мучаешься при мысли: «А что, если он там наткнётся на опасного Энеми или ПКшного гада и потеряет все очки?»... Н-да, девочки в 16 лет о таком обычно не разговаривают.

Нодзоми смущённо усмехнулась, а Риса коснулась головой её левого плеча.

— Выходит, я тебя сильно перепугала… прости.

— Я же говорила — радуюсь уже тому, что ты хотя бы вернуться смогла, — Нодзоми нащупала левой ладонью правую руку Рисы и нежно сжала.

Федерация гимнастики Японии признала, что приведшая к травме поломка трамплина произошла по её недосмотру, взяла на себя все медицинские расходы и даже оплатила Рисе отдельную палату. Кроме того, палату ей выделили с южной стороны здания, так что сейчас в огромное окно пробивались золотистые лучи летнего заката.

Нечто похожее на лестницу в небо поблёскивало под кучевыми облаками — неужели космический лифт Гермесов Трос? В младших классах среди её одноклассниц бытовало поверье, что если загадать имя любимого человека, пока над головой проносится Трос, любовь будет взаимной. Сама Риса никогда не проверяла поверье на практике… и даже не пыталась. Дожив до 15 лет, она так ни разу ни в кого и не влюбилась.

Возможно, четырёхкратное сальто Михаэлы Раковицэ, которое она увидела в возрасте 8 лет, так поразило Рису, что навсегда лишило её возможности испытывать чувство восхищения и восторга перед чем-то иным. С тех самых пор у неё не возникало желания заводить не только друзей, но и подруг. Те немногие подружки, которые всё-таки появились, завели с ней знакомство сами, включая Нодзоми, самую близкую из них.

Риса плохо понимала других людей, и тем более не смогла бы разгадать мысли Энеми. Хотя вообще не совсем понятно, есть ли у Энеми мысли.

Тем не менее Риса почему-то продолжала без конца думать о Нюкте.

Нюкта могла уничтожить Рису бесконечным истреблением, но не стала так делать. Более того, она остановила всех Энеми, охранявших подземелье под парком Ёёги, проводила Рису в самые глубины лабиринта и даровала ей место, где та могла бы дремать вечно, как и хотела.

Но и это ещё не всё. Когда Риса решила, что вернётся в реальный мир вместе с Сильвер Кроу и Чёрной Королевой Блэк Лотос, Нюкта отпустила её и позволила уйти.

«Ты всё-таки возвращаешься? Ничего, пусть будет так. Я буду следить за вами. Всегда…» — сказала Нюкта напоследок.

Риса проснулась в этой палате четыре с половиной часа тому назад. Её тут же тщательно осмотрели врачи, затем к ней прибежала мать. Увидев слёзы на её не накрашенном лице, Риса почувствовала себя ужасно виноватой, поскольку всю эту неделю находилась не в коме, а внутри Брейн Бёрста. Она долго извинялась перед матерью.

После этого появился тренер из секции и представитель ассоциации гимнастики. Они забрали мать Рисы с собой, чтобы обсудить компенсации. Но стоило Рисе остаться одной, как появилась Нодзоми и с тех пор не покидала палаты.

Тем временем на неограниченном нейтральном поле прошло более чем полгода. Всё это время Нюкта дремала в одиночестве в глубинах лабиринта. А впереди её ждут ещё многие десятки и сотни лет одиночества…

— Всё-таки ты… очень похожа на неё, — вдруг прошептала Нодзоми.

Она отпустила руку Рисы и повернулась на левый бок. Глядя подруге прямо в лицо, Нодзоми заговорила, вспоминая прошлое:

— Она частенько смотрела такими же глазами. Её тело было рядом, но душа витала где-то далеко… Риса, ты ведь хочешь сходить туда ещёе раз?

— ...Да, — Риса медленно кивнула. — Возможно, ты рассердишься на меня, но… я считаю, что у меня остались незаконченные дела. Мне даже кажется, я не смогу вернуться в гимнастику, пока не разберусь с ними…

На лице Нодзоми появилась расстроенная и немного печальная улыбка.

— Чего это ты? Разумеется, я не стану сердиться. Рассердиться я могу только на то, что ты решила отправиться одна.

— Ты уже догадалась?.. — смущённо спросила Риса, но тут же приняла серьёзный вид. — Нодзо-семпай. Ты сказала, что радуешься уже тому, что я смогла вернуться. Безусловно, я рассчитываю вернуться и в этот раз, но… на неограниченном поле ни в чём нельзя быть уверенной. Я могу наткнуться на сильного Энеми, Нюкта может лишить меня очков, и на этот раз Нега Небьюлас не придёт на помощь… Поэтому я не могу просить тебя потакать моим капризам.

Риса старалась говорить как можно увереннее, чтобы донести до Нодзоми всю твёрдость своего отказа.

Однако её подруга даже не изменилась в лице. Она вытянула правую руку…

И зажала нос Рисы между указательным и большим пальцами.

— А-а! Ч-что ты делаешь?!

— С сегодняшнего дня я начинаю карать каждую твою дерзость — запрещаю дышать носом десять секунд.

Нодзоми не соврала — она отпустила нос Рисы ровно через десять секунд. Пока Риса в слезах потирала нос, лицо Нодзоми вдруг оказалось точно над ней.

— А теперь послушай меня, Риса. Не как бёрст линкера, а как семпая по секции. Не как «родителя», а как подругу. Я не смогла уберечь тебя от травмы. А до того толком не смогла помочь, когда ты упёрлась в стену и страдала.

Риса попыталась было возразить, но оробела под суровым взглядом Нодзоми.

— На отборочном этапе я тоже выполняла опорный прыжок. Подойди я к нему чуть серьёзнее — смогла бы заподозрить, что с трамплином что-то не в порядке. Не то, чтобы я прыгала вполсилы… но всё равно в душе считала, что пройти в финал по опорному прыжку мне не светит. Поэтому мои ощущения притупились…

— Нет… ты не виновата. Я тоже ничего не почувствовала во время отборочных…

— Но я должна была заметить! — приглушённо воскликнула Нодзоми и изо всех сил зажмурилась.

Риса поражённо смотрела на капельки, собравшиеся в уголках её глаз. Она никогда раньше не видела слез Нодзоми.

— Семпай… ты плакала, когда я спала?.. — задала она неожиданный и не совсем уместный вопрос.

На оказавшемся совсем близко над ней лице подруги появилась горькая улыбка.

— Разумеется. Я столько плакала, что у меня, наверное, обезвоживание началось.

— Ясно… вот, значит, как…

С одной стороны, ей хотелось извиниться за то, что она причинила Нодзоми столько печали, а с другой — куда больше хотелось радоваться тому, что кто-то проливал слезы ради неё. Риса тоже улыбнулась и протянула руку. Собрав слезы Нодзоми кончиками пальцев, Риса машинально поднесла их к губам.

Нодзоми недоуменно заморгала, затем её щеки залила густая краска.

— Ты… Что делаешь? Зачем ты их лижешь?!

— Жалко же, зря пропадут… У твоих слёз почти нет вкуса, Нодзо-сэмпай.

— И что мне с этим отзывом делать?..

Нодзоми подняла спину и покачала головой. Затем похлопала себя по щекам, словно пытаясь согнать с них жар.

— Я иду с тобой, — вдруг громко заявила она.

— Что? Но…

— Никаких «но», «ну» и «не»! Ещё раз повторю, теперь я обращаюсь к тебе не как «родитель» из Ускоренного Мира… Как твоя подруга из реального мира, я решила, что больше тебя одну никуда и ни за что не отпущу.

— Нодзо-семпай…

Слова, выражение лица и чувства Нодзоми грели Рису, словно лучи солнца, и в то же время заставляли её сердце обливаться кровью.

А затем в голову стукнула бесконечно очевидная, но до сих пор не посещавшая Рису мысль.

Нодзоми тоже бёрст линкер. А значит, у неё тоже есть моральная травма, лёгшая в основу дуэльного аватара.

Риса не знала, в чём состоит травма подруги. Тем более, Нодзоми никогда не выставляла свои шрамы, муки и сокровенные желания напоказ. Она старательно отыгрывала роль «родителя» Рисы — иногда ласкового, иногда строгого — и вела её вперёд.

Что, если у Рисы было нечто, что она могла подарить ей? Она больше не хотела отмахиваться от протянутой руки.

— ...Хорошо, семпай. Могу я попросить тебя… пойти вместе со мной?

— Ещё бы! — Нодзоми широко улыбнулась, но сразу же помрачнела. — Правда… не уверена, что мы справимся вдвоём…

— В смысле?

— Ты ведь собираешься встретиться с Нюктой, поговорить с ней и вернуться целой и невредимой? В подземелье нужно идти как минимум вшестером.

— Вшестером?..

Только сейчас Рисе пришло в голову, что на этот раз Нюкта может и не остановить Энеми, живущих в подземелье. Энеми Малого Класса они с подругой, быть может, и одолели бы, но пара аватаров шестого уровня ни за что не совладает с противниками Дикого или Звериного Класса.

— Мм… может, ты и права, но у меня не так много знакомых… а уж попросить о помощи я могу одну только Кометти…

Едва услышав имя Комет Сквикер, «девочки-волшебницы с игрушечным молотом», Нодзоми скривилась.

— Её?.. Сил ей действительно не занимать, но чувствую, она у нас в печёнках сидеть будет… Ладно, Риса, будем считать, что она с нами, но где взять ещё троих?.. Если ты не против, я могу пригласить своих знакомых.

— Хм-м, на самом деле… немного против. Понимаешь, я рассказала Кометти о том, что состою в секции гимнастики. Не хотелось бы, чтобы она ещё кому-нибудь проболталась.

— Да, согласна...

Нодзоми погрузилась в раздумья. Глядя в лицо подруги, Риса вдруг вспомнила.

Разве можно сказать, что у неё нет друзей-бёрст линкеров кроме Нодзоми и Комет? Конечно, прошло совсем немного времени, но он… и его товарищи вполне могли поддержать безумную затею Рисы.

— Нодзо-семпай… я попробую обратиться за помощью к Чёрному Легиону.

— Ч… что?! К Негабью?.. — Нодзоми вытаращила глаза от изумления, но на её лице тут же появилась печать глубоких раздумий. — Они, конечно, замечательные люди и, может быть, даже согласятся… но вряд ли прямо сейчас.

— Ах да… Прошло ведь всего пять часов после битвы с Нюктой…

Пока Риса просто спала, в небе над подземельем Ёёги развернулась битва, достойная эпического фильма. Бёрст линкеры не могут избавиться от накопившейся усталости всего за несколько часов… подумала Риса, но Нодзоми покачала головой, показывая, что дело не в этом.

— Это, разумеется, тоже… Но сейчас есть бедствие поважнее.

— Бедствие?..

Нодзоми кивнула и посмотрела в окно. Светлый июньский вечер заливал комнату жёлтым светом и рисовал отчётливые тени на простыне.

— Я сама многого не знаю, но дело вот в чём… — этими словами Нодзоми начала неторопливый рассказ.

Оказалось, что за ту неделю, которая Риса провела в палате, в Ускоренном Мире произошли невероятные события. Сначала бёрст линкерам пришлось победить Энеми Легендарного класса Бога солнца Инти, которого все до сих пор считали стихийным бедствием, выжигающим всех, кто подойдёт к нему слишком близко.

Затем изнутри него вылупился самый огромный в истории Ускоренного Мира Энеми-великан Ультра класса Бог апокалипсиса Текскатлипока, который наводил на неограниченное нейтральное поле даже больше ужаса, чем Инти. Сотни бёрст линкеров из малых и средних Легионов объединились в огромную армию «Эксерцитус», чтобы бросить ему вызов, но их сил не хватило. Ужасная катастрофа лишила всех очков больше двух сотен человек, после чего Тескатлипока остановился и самоуничтожился.

Его останки разваливались, пока не остались только ноги. Оказалось, что внутри тела скрывался красный портал. Через него в Ускоренный Мир пришли странные люди, назвавшиеся драйв линкерами. Они объявили войну бёрст линкерам.

— Драйв… линкеры, — повторила Риса новый термин, оставивший на языке неприятное послевкусие.

Подождав, пока закончившая рассказ Нодзоми промочит горло минералкой, она спросила:

— То есть они не бёрст линкеры… не игроки в Brain Burst 2039?

— Верится с трудом, но это так, — тихо ответила Нодзоми и вновь перевела взгляд на Рису. — По слухам, они пришли из игры, которая называется Dread Drive 2047. Если у этого названия такая же логика, как у BB2039, то DD появилась только в этом году.

— Что?.. Но я слышала, что все первые бёрст линкеры были первоклашками в начальной школе. И драйв линкеры тоже?..

— Не знаю.

Нодзоми покачала головой. Риса собиралась продолжить расспросы, но передумала. По всей видимости, её «родитель» тоже почти ничего не знала.

После затянувшейся паузы Нодзоми моргнула, словно вынырнув из раздумий.

— Возможно, Нега Небьюлас знает об этом больше, но я не успела их расспросить. Но кое-что из их слов я запомнила очень хорошо: настоящая война с драйв линкерами начнётся в полночь 28 июля.

— Двадцать восьмого… в полночь… — повторила Риса и снова скосила взгляд в угол виртуального рабочего стола.

Она трижды проверила дату время, затем уставилась на Нодзоми…

— Но это же через семь часов!

— Так и есть…

— И ч-что это будет за война? За территорию, как между Легионами?

— Нет… В битвах за территорию хотя бы есть строгие правила, но в войне с DD есть только условия победы, а остальное — это просто тотальная война по всем фронтам. Кстати, я так и не спросила, какие это условия.

— Мм… — промычала Риса, не в силах переварить невероятные новости своим скудным воображением.

Впрочем, Брейн Бёрст всегда был полон загадок. Кто-то считал, что это обкатка новой технологии, кто-то — что реклама новой игры. А тем временем прошло уже восемь лет со дня его запуска. Эксперименты и рекламные кампании не длятся так долго, и никто по-прежнему не понимал, какую выгоду получает загадочный администратор Ускоренного Мира.

Само существование этой игры находилось за рамками логики, поэтому в ней могло происходить всё что угодно… и всё-таки Рисе казалось, что война против игроков из другого мира — это всё-таки перебор. Едва ли все бёрст линкеры с удовольствием примут участие в таком мероприятии, более того, наверняка большая их часть вообще его проигнорирует. По крайней мере у Рисы эти новости не вызвали никакого энтузиазма, да и у Нодзоми, скорее всего, тоже.

— Нега Небьюлас собирается участвовать в войне? — спросила Риса, ожидая услышать очередное «не знаю», однако Нодзоми кивнула.

— Похоже, что да… но я не заметила, чтобы они этому сильно радовались. Они ведут себя так, словно у них нет выбора…

— Хмм… Ну да, это ведь один из Великих Легионов. Кстати, Нодзо-сэмпай, ты большая молодец, что приехала живьём на их территорию и поговорила с ними лицом к лицу.

Нодзоми смущённо почесала свои короткие волосы, явно поняв, что Риса говорит без какой-либо иронии.

— Просто я слышала о том, что Шоколад с подружками перешла в Негабью… Хотя нет. Если бы не это, я бы просто напала в Сугинами на кого-нибудь из Негабью и встала на колени. Я ведь была в отчаянии и даже не знала, вернёшься ли ты когда-нибудь с неограниченного поля.

Как только Нодзоми замолчала, Риса ткнула её пальцем в поясницу.

— На-адо же, Нодзо-сэмпай. Ты слишком сильно меня любишь.

— И что, плохо, что ли?! — выпалила Нодзоми, покраснев до ушей.

— Прости. Конечно же, не плохо, — поспешила заверить Риса. — Я тоже тебя люблю.

Нодзоми бросила на Рису не поддающийся описанию взгляд, но тут же отвернулась и протяжно вздохнула.

— Вроде, слова похожие, а вес у них совсем разный… Ладно, неважно. Вернёмся к разговору, а то у меня всего десять минут осталось. Короче говоря, Негабью сейчас полностью занят приготовлениями к войне против DD2047. Не думаю, что они могут отвлечься на прохождение подземелья Ёёги.

— Гмм, вот как?.. — невразумительно отозвалась Риса, вспоминая свой разговор с Сильвер Кроу на похожем на космос высшем уровне.

Хотя прошло всего пять часов, эти события окутались туманом, словно произошли во сне. Но она ещё помнила свой вывод: «он хороший парень». Хотя в реальности она встречала парней своего возраста только на соревнованиях, и даже в Ускоренном Мире не имела ни одного знакомого мужского пола, ей всё равно казалось, что Кроу можно доверять. Тем более что перед прощанием он предложил обращаться, если ей что-то понадобится. Едва ли он сделал это просто из вежливости.

— Слушай, Нодзо-сэмпай, — немного поколебавшись, вновь заговорила Риса. — Я всё-таки обращусь за помощью к Сильвер Кроу…

— А?.. Не к Негабью, а лично к нему?

— Угу. Что скажешь?

— Э-э… — Нодзоми покрутила головой настолько, насколько позволяла шея, и в конце концов кивнула. — Ну, это лучше, чем ничего. Кроу сейчас отдан в «аренду» Осциллатори Юниверсу, так что ему, наверное, проще отвлечься.

— А, вот как?.. Но ведь он «ребёнок» Чёрной Королевы, да? Как так получилось?

— Не знаю. У Великих Легионов насыщенная жизнь… И кстати, вот ты говоришь, что попросишь его о помощи, но у тебя вообще есть его контакты?

— А… — обронила Риса.

Она видела Сильвер Кроу лишь на загадочном высшем уровне и не обменялась почтовыми адресами. Усмехнувшись при виде застывшей подруги, Нодзоми заговорила чуточку заносчивее:

— Ла-адно уж, так и быть, поделюсь с тобой почтовым адресом Кроу.

— Что?.. Ты обменялась с ним контактами?

— Да, на всякий случай, когда приехала в Сугинами. Не только с Кроу, но и с Блэк Лотос, Скай Рейкер и ещё парой человек из Проминенса: Скарлет Рейн и Блад Леопард.

— Ух, завидую.

— И ещё с Аш Роллером из Грейт Волла.

— Да ладно? С этим разнузданным байкером?

— Тут такое дело… — Нодзоми замолчала и почему-то улыбнулась. — Хотя ладно, ты наверняка однажды увидишься с ним в реальности. Ой, меня уже скоро выгонят. В общем, я сама напишут Комет. Как встретимся внутри игры?

— Мм, у нас в шесть ужин, так что давай в семь.

— Окей. Перед больницей, хорошо?

— Нет, всем придётся делать слишком большой крюк, чтобы заскочить в Хироо. Лучше я дойду до… нет, Коэндзи слишком далеко, но хотя бы до Сасадзуки.

— Я не могу позволить, чтобы ты ходила на такие расстояния сама, ты же только пришла в сознание, — ответила Нодзоми таким серьёзным тоном, что Рисе пришлось уступить.

— Угу, поняла… Хорошо, будь по-твоему.

— Вот и славно. Я свяжусь с Кроу и перешлю тебе его почту.

С этими словами она упёрлась руками в кровать, приподнялась над ней и соскочила на пол гимнастическим приёмом. Тут же прокрутившись на месте, она вытянула правую руку.

Риса стукнула в её кулак своим, и Нодзоми покинула палату, пообещав: «Увидимся вечерком».

Когда дверь закрылась, Риса медленно выдохнула и ещё раз поднесла пальцы к губам.

Давным-давно она читала, что слезы гнева и досады солёные, а печали и радости — сладкие. Слезы Нодзоми показались Рисе и солоноватыми, и сладковатыми одновременно. Риса не знала, какие чувства Нодзоми собрались в этих капельках. С самого детства она думала лишь о своих выступлениях, а разобраться в мыслях других людей даже и не пыталась.

В ушах ожили слова, которые она когда-то услышала от Нодзоми:

«Я… не хочу видеть соревнования, в которых гимнасты стремятся к секунде славы в обмен на собственную жизнь. Спорт ведь был придуман не для того…»

Её высказывание посвящалось румынской гимнастке Раковицэ, которая восемь лет назад совершила настоящее чудо, исполнив на Олимпиаде четырёхкратное сальто, но при этом получила травму и покинула спорт.

В какой-то степени и Риса тоже была готова потерять всё ради хотя бы одного-единственного блестящего выступления.

Именно поэтому она впала в глубокое отчаяние, когда две недели назад во время чемпионата в отдельных категориях под ней сломался трамплин, и её прыжок превратился в полет головой прямо в пол. Она не смогла вынести того, что мир отобрал у неё так и не осуществившуюся мечту, сбежала на неограниченное поле, где и повстречала богиню Нюкту.

Почему Нюкта услышала мольбы Рисы? Почему была готова разрушить весь Ускоренный Мир ради того, чтобы исполнить её мечту о вечном покое?

Сейчас Риса решила, что если услышит от Нюкты ответ на вопрос, который она без конца задавала себе с самого пробуждения, то поймёт, к чему именно стремилась всю жизнь. И наоборот: не узнав ответа, не сможет вернуться в гимнастику даже избавившись от телесных ран.

— Прости, Нодзо-семпай… обещаю, это моя последняя прихоть… — прошептала Риса, откинула на кровать и стала ждать сообщения.

----------

Том 33 Глава 7.2

Мелодичный звук входящего сообщения выдернул Харуюки из короткого сна.

Он вскочил, как встрёпанный, и забегал взглядом по сторонам. В комнате, освещённой оранжевыми лучами вечернего солнца, не было никого, кроме него.

Харуюки почесал затылок, в котором всё ещё ощущалась приятная давешняя мягкость, и пробормотал:

— Наверное, мне всё-таки приснилось… Метатрон ни за что не разрешила бы уснуть у неё на коленях…

Помотав головой, Харуюки слез на пол и вышел в коридор.

Просторная гостиная тоже пустовала, в ней раздавался лишь тихий гул кондиционера. Несмотря на воскресенье, мать Харуюки отправилась на какой-то там семинар инвесторов и вернуться обещала лишь поздно ночью.

Чтобы освежиться, Харуюки достал из холодильника газировку и залпом выпил целую чашку. Часы показывали семнадцать минут шестого.

С трудом верилось, что прошло всего пять часов после напряжённой битвы с Энеми Ультра класса Богиней ночи Нюктой. Харуюки решил было, что это ему тоже приснилось, но стоило открыть приложение с новостями, как перед глазами выстроились заголовки, как один посвящённые крупному сбою в сети социальных камер. Убедившись, что теперь в новостях говорится уже о восстановлении работы камер, Харуюки закрыл приложение, испытав двойное облегчение. Помыв стакан, он вернулся в гостиную, сел на диван и откинулся так, что почти сросся с ним.

Через шесть часов и сорок минут Brain Burst 2039 и Dread Drive 2047 начнут полномасштабную войну за выживание. Если четверо из семи высших существ неограниченного нейтрального поля падут, то DD одержит верх, и BB исчезнет. Битвы займут трое суток до полуночи 31 числа.

В теории бёрст линкеры должны были собирать все силы и отправляться на защиту высших созданий. Идеальным вариантом было бы спрятать их внутри Имперского Замка, но боги на воротах наверняка, да что там, гарантированно не захотят сотрудничать. А изматывать высших существ битвой против защитников ворот — это играть на руку драйв линкерам.

Раз так, можно выбрать одно из четырёх, нет, пяти Великих подземелий. Если собрать там всех рядовых Энеми и нести вахту Великим Легионами, то даже Юнифаерзам, самым элитным из игроков DD, придётся сильно постараться, чтобы пробить такую оборону.

Но прежде, чем строить такие планы, следует выяснить, пожелают ли вообще существа, чтобы их защищали бёрст линкеры. Они крайне гордые создания и, за исключением Метатрон, наверняка хотят держать оборону в своих крепостях. Харуюки не видел способа их переубедить.

Хотя… Возможно, что они смогли бы отговорить от такой мысли хотя бы Богиню ночи Нюкту, пусть она и казалась наименее сговорчивой среди существ.

Выпрямив спину, Харуюки во всех подробностях вспомнил встречу с Нюктой на высшем уровне.

Между Нюктой и Найтрайд Уникой, точнее, её хозяйкой Цукиори Рисой, существовала связь, которая не уступала по крепости той, что возникла между Метатрон и Харуюки. Это было ясно любому с первого взгляда. Харуюки же сделал для себя ещё один вывод: Уника понравилась Нюкте. И раз так, Богиня ночи вполне могла согласиться с оборонительным планом, если бы переговоры вела именно эта девушка.

Во время сна Харуюки предположил, что драйв линкеры, увидев исходящую от чёрной тучи опасность, не решатся нападать на Нюкту, но это неточно. Наоборот, они могут решить, что оборона этого существа истощена, и бросить основные силы на штурм именно подземелья Ёёги. Поэтому следовало ещё подумать насчёт того, стоит ли Нюкте оставаться внутри него, но главное, чтобы она согласилась сотрудничать с бёрст линкерами.

— Вот только я не спросил контакты Уники-сан… — пробормотал Харуюки и тяжело вздохнул.

Прощаясь на высшем уровне, он по-пижонски сказал девушке, чтобы та написала, если ей что-то понадобится… но при этом сдуру забыл обменяться с ней почтовыми адресами. Должно быть, Уника неприятно удивилась тому, с каким придурком имеет дело.

С другой стороны, Харуюки сомневался, что ему хватит духа написать ей, даже имея её контакт. Даже в образе видения на высшем уровне Риса, хозяйка Уники, оказалась девушкой сногсшибательной красоты и силы духа

Впрочем, удивляться нечему. Риса — юниор-кандидат, то есть, гимнастка всеяпонского уровня. Харуюки никогда ещё не приходилось встречать настолько знаменитых бёрст линкеров. Сама Риса вела себя непринуждённо, и спокойно общалась даже с колобком по имени Харуюки, но тот всё-таки разглядел за улыбкой некое напряжение, словно девушка окружила свою душу стеной. Возможно, именно поэтому он так волновался во время разговора.

Конечно, каждый бёрст линкер хранит какие-то моральные травмы и поддерживает стену, которая их защищает. Однако у Харуюки всё равно осталось впечатление, что по сравнению с его примитивной травмой Риса борется с чем-то куда более глубоким и намного более запутанным.

На обратном пути Харуюки запустил словарь и выяснил, что цветовое имя «Найтрайд» означает «нитрид», то есть азотное соединение. Цвета у нитридов бывают самые разные, но, судя по внешности и крепости брони аватара, которого Харуюки видел на неограниченном поле, речь шла о нитриде некоего металла… А значит, аватар относился к металлическим.

— ...Прекрати, — вслух приказал себе Харуюки, помыл чашку и поставил на место.

До душевных травм других бёрст линкеров не стоило докапываться даже мысленно. И вообще, едва ли они с Рисой снова увидятся в ближайшее время. Да что там, если она и в самом деле стремилась выступить на Олимпиаде, сегодняшняя встреча могла стать не только первой, но и последней.

Харуюки выдохнул и уже собрался задуматься об ужине…

...Как вдруг заметил иконку входящего сообщения в правом верхнем углу поля зрения. Именно его звук разбудил Харуюки.

Он тут же щёлкнул по иконке, и перед глазами открылось окно.

— А-а?! — воскликнул Харуюки, увидев имя отправителя.

Письмо прислала Инадатэ Нодзоми, она же Мимоза Бонко, с которой он сегодня утром встретился в Сугинами. Харуюки уже сообщил ей письмом обо всём, что узнал о Рисе и поэтому удивился — неужели им ещё осталось о чём говорить? Открыв письмо, он вчитался в текст. Нодзоми ещё раз лаконично благодарила за помощь в спасении Уники, а затем спрашивала, можно ли передать Рисе контакт Харуюки. Подумав пару секунд, он отправил утвердительный ответ.

Всего через полминуты телефон звякнул ещё раз. Снова письмо, на сей раз от Цукиори Рисы. Поразительная скорость с учётом того, что Нодзоми только что передала ей его почту. Неужели она ускорилась для того, чтобы набрать текст или же составила его заранее? Оба варианта слегка пугали. Харуюки робко нажал на иконку.

«Большое спасибо за сегодняшнее, Арита-кун. Хоть я и считаю наглостью обращаться с такой просьбой к человеку, который меня спас, но пишу именно тебе, поскольку мне не к кому больше обратиться».

Харуюки снова посмотрел по сторонам. Разумеется, ни Черноснежки, ни Тиюри, ни Фуко, ни Метатрон рядом не оказалось, но Харуюки всё равно инстинктивно втянул голову в шею, добежал до дивана и постарался спрятать окно с письмом от «посторонних глаз».

«Все подробности сообщу при встрече. Буду ждать звонка с погружением в любое удобное для тебя время. До скорой встречи».

— С погру…

Харуюки зачем-то в очередной раз обвёл гостиную взглядом, затем несколько раз перечитал письмо, но текст и не думал расплываться или изменяться.

Если голосовой звонок, который иногда по старинке называли «телефонным», позволял общаться только голосом, то звонок с погружением перемещал собеседников в виртуальное пространство, где они могли общаться с глазу на глаз — разумеется, через аватары. По понятным причинам, такие звонки требовали предварительной подготовки, поэтому ни в рабочих переговорах, ни даже среди близких друзей практически не использовались. Самому Харуюки доводилось разговаривать через звонок с погружением только с Такуму, Тиюри, Черноснежкой и Идзэки Рэйной из комитета по уходу за животными.

К тому же нельзя было забывать о том, что Цукиори Риса на год старше и метит в олимпийскую сборную. От этих мыслей Харуюки чувствовал головокружение, но, если подумать, он уже общался с ней на высшем уровне Ускоренного Мира во время битвы с Нюктой. Разговор в этом пространстве подобен слиянию душ, и после него звонок с погружением должен казаться такой же ерундой, как и текстовое сообщение.

«...Должен», — мысленно повторил себе Харуюки и заставил палец приблизиться к полю «отправитель».

Отогнав оставшиеся сомнения, он нажал на имя Рисы. Выскочил список возможных действий, в котором Харуюки выбрал звонок с погружением. Всплывающее окно запросило подтверждение, и Харуюки поспешил нажать «Да», пока не передумал.

Надпись «Идёт звонок» моргнула пять раз, затем изменилась на «Соединение установлено». Перед глазами сидевшего на диване Харуюки резко побелело, а сам он ощутил, что падает в пропасть.

Пролетев через световое кольцо, Харуюки приземлился на пляже, освещённом закатным солнцем. Тихо шумел прибой, насколько хватало глаз, простиралось фиолетовое море, а ярко-красное солнце, казалось, вот-вот опустится за горизонт. При звонке с погружением пространство как правило определяет вызывающий, поэтому это был выбор Харуюки: пляж Хэноко в Окинаве.

За спиной раздался мелодичный звуковой эффект. Харуюки обернулся и увидел аватар в виде девушки в обтягивающей гимнастической форме, с длинным хвостом и кошачьими, нет, скорее, леопардовыми ушками. Зелёные глаза с острыми уголками напоминали о настоящей Цукиори Рисе.

— Ух ты… какой красивый закат… — проговорила Риса, засмотревшись на горизонт.

Потом она опустила взгляд, заметила Харуюки, несколько раз хлопнула ресницами и улыбнулась.

— У тебя такой милый аватар, Арита-кун.

— Э-э, а-а, ну, спасибо…

Харуюки окинул взглядом свой аватар в виде розового поросёнка и запоздало подумал, что его стоило сменить на что-нибудь покруче. Почесав в затылке, он решил ответить взаимностью:

— У-у тебя тоже очень симпатичный аватар, Цукиори-сан. Ты сама его сделала?

— Нет, просто поработала над лицом и цветовой схемой готового.

— Ого… неужели где-то продаются аватары с леопардовыми ушами?..

— Хе-хе, я долго искала.

Риса улыбнулась, а затем вдруг сделала двойное обратное сальто. С учетом того, что скорость и высота прыжка аватаров в виртуальном мире ограничены возможностями настоящего тела, Харуюки оставалось лишь восхититься ловкостью гимнастки и поаплодировать.

Риса грациозно поклонилась, а затем заговорила более серьёзным тоном:

— Прости, Арита-кун. Ты только-только разобрался с таким сложным делом, а я уже ни с того ни с сего требую встречи.

— Н… ничего страшного, это я прошу прощения за медленный ответ.

— Ты позвонил как раз вовремя, медсестра только что закончила обход. Так… — Риса покрутила головой, после чего указала пальцем на торчащий из песка ствол выброшенного волнами дерева. — Давай присядем вот там?

Харуюки кивнул и пошёл куда велено.

Усевшись сбоку от девушки с леопардовыми ушами, он увидел прямо перед собой огромное солнце. Будучи легионером весьма богатого бёрст линкерами женского пола Нега Небьюласа, Харуюки уже почти разучился нервничать в присутствии аватаров-девушек… но теперь он осознал, насколько многозначительным мог показаться выбор «пляжа на закате» в качестве места встречи. Харуюки уже успел задуматься, не пора ли начать оправдываться и утверждать, что он просто забыл поменять давным-давно выбранную обстановку, а вовсе не установил её намеренно, как…

— Арита-кун. Вы с Блэк Лотос-сан… Черноснежкой-сан встречаетесь?

Риса задала настолько прямолинейный вопрос, что Харуюки чуть не свалился с бревна. Кое-как восстановив равновесие, он замахал короткими лапками.

— Ну-у, понимаешь, э-э… как бы да, просто… сэмпай — мой «родитель» и командир моего Легиона. Наверное, на данный момент в наших отношениях важнее всего именно это…

— Ясно… прости за вопрос.

— Нет-нет, ничего страшного… у тебя что-то приключилось?.. — спросил Харуюки и тут же понял, какую глупость сморозил.

Она предложила Харуюки звонок с погружением, хотя всего час назад вышло из комы. Отсюда следовало, во-первых, что у неё действительно что-то приключилось, а во-вторых, что это что-то имело отношение к недавно закрытому делу о чёрной туче.

Риса чуть наклонила голову и тихо ответила:

— Ты уже знаешь моего «родителя» Мимозу Бонго, Инадатэ Нодзоми-сан, да? В том мире я называю её Мимо-тян, здесь Нодзо-сэмпай. Она очень добрая, мне хорошо быть рядом с ней, она великолепная подруга и замечательный «родитель», но я… я не могу ответить ей такими же сильными чувствами. И не только ей… наверное, я перед всеми прячусь в скорлупу, скрывая настоящую суть. Даже перед моей матерью…

Хотя Харуюки не ожидал таких внезапных откровений, он сразу понял, что именно пыталась сказать Риса. Дело в том, что он и сам проходил через это. Он и сам окружал себя стеной, даже общаясь с Тиюри и Такуму, своими лучшими друзьями. Он боялся раскрыться даже перед лицом матери.

Но Черноснежка, Фуко, Утай, Акира, Нико, Пард-сан, Рин, Сихоко с подружками, Сэри, Метатрон… и многие другие изо всех сил, неустанно ломали его скорлупу. Пускай она ещё не раскололась, но Харуюки чувствовал тепло, свет и свежий воздух, которые проникали в бесчисленные трещины. Иногда ему даже удавалось просунуть сквозь них руку и до кого-нибудь дотянуться.

— Я сейчас скажу очень... странную вещь, Арита-кун. Пожалуйста, приготовься.

— Л… ладно, — Харуюки кивнул.

Риса боязливо покосилась на него. Несколько раз она сжимала губы, словно никак не могла решиться, и наконец, заговорила ещё тише:

— Мне кажется, что за всю мою жизнь до глубины моей души смогла достучаться только… Нюкта.

— Ню…

Пару секунд Харуюки пытался вспомнить, какому бёрст линкеру принадлежит это имя. Потом до него дошло, что Риса говорила не о бёрст линкере, а об Энеми Ультра Класса, равной Четырём Богам, властительнице подземелья под парком Ёёги — о Богине Ночи Нюкте.

От удивления Харуюки шумно втянул виртуальный воздух, но вместо вопля лишь шумно выпустил его через пятачок аватара.

Пожалуй, любого другого бёрст линкера признание Рисы несказанно бы ошеломило — но только не Харуюки. Дело в том, что Харуюки уже и сам знал о том, что прожившие целую вечность и достигшие внушительной глубины мышления Энеми — вернее, высшие существа среднего уровня — обладают не только интеллектом, который уже трудно назвать «искусственным», но и чувствами, почти неотличимыми от человеческих. Если подумать о том, сколько раз уже Архангел Метатрон подбадривала, утешала и придавала сил Харуюки, разве можно удивляться тому, что богиня Нюкта сумела достучаться до глубины души Рисы? В конце концов, они провели вместе достаточно времени, чтобы между ними возникла крепкая связь.

— ...Понятно.

Харуюки кивнул, и теперь пришла очередь Рисы вытаращить глаза.

— Ты… не удивился?

— Д-да нет. Подумал: «Ну да, почему бы и нет…»

И тут Харуюки понял, зачем Риса попросила о звонке с погружением. Едва ли она пришла просто посидеть и поболтать.

Скорее всего, она хотела попросить помощи у бёрст линкера, который знал все обстоятельства дела о чёрной туче. Она хотела вновь отправиться в тот мир… и поговорить с той, к которой привязалась всей душой.

— ...Ты хочешь ещё раз увидеться с Нюктой, Цукиори-сан? — спросил Харуюки, глядя на покупной, но тем не менее очень похожий на настоящую Рису аватар с леопардовыми ушами.

Теперь уже Риса подпрыгнула так, словно хотела воскликнуть: «ЧТО-О-О?!»

— К… как ты догадался?!

— Ну-у, наверное, чутьём… На самом деле не совсем чутьём, но подробно расскажу уже на неограниченном нейтральном поле, — почёсывая затылок, ответил Харуюки, чем изумил Рису ещё сильнее.

— К-как ты догадался про неограниченное поле?.. Я ведь про него ни слова не говорила…

— Вот на этот раз точно чутьём. Знаешь, меня иногда самого туда сильно тянет.

— ...Понятно.

Риса медленно кивнула и перевела взгляд на закат.

Похоже, этот комплект виртуальной реальности умел ко всему прочему подстраиваться под время реального мира — солнце уже более чем наполовину скрылось за горизонтом. Небо приобрело глубокий фиолетовый оттенок, на нём уже загорелись первые звёздочки.

Риса помолчала секунд десять.

— Я… — наконец, прошептала она, — ...я наломала очень много дров и попортила кровь многим людям как в Ускоренном Мире, так в реальном… Но как раз поэтому мне кажется, что я обязана вновь увидеть Нюкту. Я должна знать, что всё это значило… и почему Нюкта просто не бросила меня лежать в парке…

— Правильно. Пойдём же встретимся с Нюктой, — Харуюки вытянул правую лапку и коснулся левой руки Рисы черным копытцем. — Я попрошу товарищей о помощи, ведь мы с тобой… ну, ведь мы друзья.

Пусть конец фразы и получился смазанным, Риса всёе равно пожала копытце Харуюки и с улыбкой ответила:

— Ага. Спасибо, Арита-кун.

[[image:/storage/reader-images/7210b5ff487175cbb94d0bd906df012bb1da4f4d.png]]

----------

Том 33 Глава 7.3

Когда Риса вошла на неограниченное нейтральное поле после семи часов в реальном мире, её встретили украшенные старинными лампами накаливания улицы, тянущиеся до самого горизонта подозрительные обшарпанные ларьки и снующие повсюду бесплотные тени уровня «Шабаш».

На автомобильном кольце у входа в больницу играла не попадающая в такт музыка, под которую тени водили странный хоровод. Риса знала, что они лишь украшают уровень и не представляют опасности, но всё равно не хотела приближаться, наблюдая издалека.

— А вот и я! — раздался голос, и со здания напротив спрыгнула Мимоза Бонго.

На уровне «Шабаш» в здания обычно заходить нельзя, зато на нём очень удобно перемещаться по крышам. Вполне возможно, Мимоза не спускалась с них от самой Сэтагаи.

— Приветик, Униппе. С этим уровнем не поймёшь, счастливый он или нет, — высказалась Мимоза Бонго, помахивая рукой и приближаясь к подруге.

Риса тоже подняла левую и помахала в ответ.

— Добрый вечер, Мимо-тян. Ты сегодня без опоздания.

— Ещё бы. Правда, вместо меня опаздывает кое-кто другой… — Мимоза упёрла руки в боки и посмотрела в ночное небо.

— Настоящая героиня всегда появляется в самый последний момент☆, — вдруг раздался звонкий голосок, и с железнодорожного моста спрыгнула чья-то фигурка.

В полёте она сделала пару блестящих сальто — словно тоже стремилась попасть в олимпийскую сборную. Грациозно приземлившись, она, конечно же, приставила к глазам растопыренные в виде полумаски указательный и средний пальцы, и осыпала всё вокруг светящимися звёздочками.

Общая подруга Рисы и Нозоми, пресловутая «девочка-волшебница с игрушечным молотом» по имени Комет Сквикер покрасовалась ещё несколько секунд, а затем взмахнула рукой.

— Давно не виделись, Уни-уни, Мимо-мимо.

Сидящее на её левом плече загадочное животное, похожее то ли на белку, то ли на обезьянку, то ли на кролика, замахало лапами и заверещало:

— Давно не видюлись!

— …

— …

Нозоми и Риса молча переглянулись.

— ...Может, всё-таки не стоило её приглашать?

— Н-но ведь она уже пришла, теперь будет некрасиво выгнать её взашей.

— Меня о-очень раздражает один вид той мелюзги у неё на плече.

— Вот тут соглашусь…

Видимо, перешёптывания аватаров достигли ушей девочки-волшебницы. Она завопила, размахивая молотом:

— ...Ну-ка, ну-ка, ну-ка-а! Я слышу очень нелестные высказывания в свой адрес!

— Я тоже слышю!

— …

— …

Риса убедила себя в том, что раз эта девушка согласилась примкнуть к затеянному ей в высшей степени безрассудному предприятию, то её придётся потерпеть, и помахала рукой как аватару, так и зверьку на плече:

— Добрый вечер, Кометти, Болери. Спасибо, что пришли.

— Ну чего ты, я же просила без благодарностей! Нет, я, конечно, удивилась, когда Мимо обратилась ко мне, но всё-таки это ведь я посоветовала тебе тренироваться на неограниченном поле.

— Что ты, Кометти, не вини себя. Именно благодаря такой тренировке я одолела страх перед трамплином.

— Понятно… — Комет кивнула, качнув украшавшим голову большим бантом.

Затем она перехватила молот и похлопала Рису по левому плечу, словно извиняясь за злополучный разрыв связок. Риса задалась вопросом о том, уж не знает ли та о случившемся на чемпионате, однако спросить не успела.

До её ушей внезапно донёсся мелодичный посвист, и с небес спустился серебристый огонёк.

Броня, ярко блестевшая в свете ретро-лампочек, однозначно принадлежала Сильвер Кроу, которого Риса мельком видела в ходе дела о чёрном облаке. Аватар приземлился, музыкально прозвенев металлическими крыльями. Руками он прижимал к себе двух других дуэльных аватаров.

На правой сидел аватар, похожий на храмовую жрицу, с редкой по меркам Ускоренного Мира броней сразу двух цветов — белого и красного.

Левой Сильвер Кроу прижимал к себе аватар ближнего боя в блестящей, словно чёрный хрусталь, броне и с клинками вместо конечностей…

— Убф!.. — издала непонятный звук Мимоза Бонго.

— Ой, мама!.. — Комет Сквикер подпрыгнула и застыла в странной позе.

Риса не стала мешать застывшим аватарам, а подошла к объявившейся троице и низко поклонилась.

— Добрый вечер, Кроу-кун, Блэк Лотос-сан и…

Риса остановила взгляд на аватаре, которого до сих пор в Ускоренном Мире не встречала. Жрица спрыгнула на землю, отвесила очаровательный поклон и звонко представилась:

— Меня зовут Ардор Мейден. Очень приятно познакомиться, Уника-сан.

— И мне, Мейден-сан.

— Можно просто «Мей»!

Закончив с приветствиями, Риса обернулась к Мимозе с Комет и озадаченно склонила голову.

— Ну и чего вы застыли?

— Е-ещё бы мы не застыли!.. Это же «Конец Света» и «Тестаросса»!!!

— Ты же видела их в реальности, Мимо-тян!

— К их виду за один-два раза не привыкнешь!

— А я вообще вижу их впервые!

Поскольку аватары говорили вполголоса и с места двигаться не спешили, Риса обошла их сзади и подтолкнула.

— А-а, что ты… — начала было возмущаться Комет, но тут голубой зверёк на её левом плече вновь звонко заголосил:

— Очень прюятно познакомиться! Я Болери, подрюга Комет! Надеюсь, мы с вами пюладим!

Разумеется, после такого приветствия даже Чёрная Королева и алая жрица недоуменно заморгали, не зная, как реагировать. Риса уже хотела посоветовать им просто не заморачиваться на счёт этого создания, но следом пришёл уже её черёд изумляться, когда над Сильвер Кроу раздался ещё один голос.

— О, как любопытно. Кажется, этот автономный аксессуар имеет достаточно функциональный языковой модуль, — заявила трёхмерная иконка в виде белого веретена с нимбом и парой крылышек.

Ничего подобного Риса в Ускоренном Мире ещё не встречала. Зверёк, которого иконка обозвала «аксессуаром», задёргал лапами.

— ...Я никакой не аксюссуар! Я прюятная, очюровательная, верная и классная подруга! А вот ты чересчур дерзкая, хоть и малюнькая!

— «Ты»?.. «Дерзкая»?.. Слуга Сильвер Кроу, я приказываю тебе от моего имени щёлкнуть эту мелюзгу по лбу.

На этот раз иконка обозвала уже Сильвер Кроу, да ещё и «слугой». Риса ожидала, что он возмутится, но летающий серебристый аватар втянул голову в плечи и постарался ответить как можно подобострастнее:

— Ну что ты, Метатрон, она ведь явно не со зла.

— Да говори она со зла, я бы ей уши открутила!

Имя «Метатрон» показалось Рисе смутно знакомым. Но не успела Риса раскопать нужные воспоминания и разобраться, где же она его слышала…

— П-прошу прощения, Кроу-кун, но Метатрон — это случайно не…

Даже Мимоза Бонго, относившаяся к числу ветеранов игры, выглядела на редкость робко, указывая на иконку пальцем.

Кроу смущённо почесал в затылке и кивнул.

— Д… да, это она. Э-э, познакомьтесь, с нами на правах советника пойдёт последний босс подземелья под парком Сиба, Энеми Легендарного Класса Архангел Метатрон-сан…

— Ч… ЧТО-О-О-О?! — совсем не по-девичьи заорали Мимоза с Комет, синхронно подпрыгнув на метр в воздух.

Самый простой способ добраться из подрайона Хироо района Сибуя до парка Ёёги — это пойти на север по улице Роппонги до пересечения с 246 автодорогой, которая ведёт на Омотэсандо.

После довольно драматического обмена приветствиями группа из шести аватаров и примкнувших к ним двух созданий (спутницы Комет Болери, а также Метатрон, представившейся «хозяйкой» Сильвер Кроу) выстроилась в две колонны и побежала по освещённым старинными лампами рельсам. Возглавляли колонны Блэк Лотос и Ардор Мейден, как два самых сильных аватара, в середине бежали Сильвер Кроу и Комет Сквикер, а замыкали строй Риса и Мимоза Бонго.

Почти сразу же Сильвер Кроу обернулся, умудряясь не сбиваться с ритма, и извиняющимся тоном обратился к Рисе:

— Прошу прощения, Уника-сан, четверых я бы ещё мог перенести по воздуху, но пятеро — это уже перебор…

— А? Ой, да брось ты, ерунда. До Ёёги каких-то три километра, — ответила Риса, мотнув головой.

— А мне бы хотелось попробовать полетать, — заметила бежавшая рядом Комет. — Что скажешь, Кро-кро? Сделаешь со мной кружочек вокруг Токио, когда всё закончится?!

— Кометти, ну-ка, перестань нагл…

— Будет очюнь весело! Всегда мючтала побывать над облаками!

— Ох, да помолчи ты хоть немного! — не сдержалась Комет и отругала приютившееся на плече животное-аксессуар.

— Вот именно, Болери или как там тебя, — надменным голосом заговорила Метатрон, все ещё висевшая иконкой над головой Кроу. — Сильвер Кроу — мой слуга, поэтому прежде чем просить его покатать тебя, сначала спрашивай ме…

— Ты слишком высокюмерная! Мы с тобой подрюги, так что разговаривай со мной вежливее!

— «Ты»?.. «Подруги»?..

Риса ощутила, что воздух вокруг десятисантиметровой иконки уже подрагивает от скопившейся злости, и поспешила вмешаться:

— Ой-ой-ой, прошу прощения, Метатрон-сан! А ты, Кометти, начни уже как следует воспитывать свою подругу!

— Да ладно тебе, наши две малышки так умилительно играют друг с другом. Я всегда мечтала завести в реальном мире хомячков.

— А-а-а-а-а! Вот хомячком её называть точно нельзя!

— Найтрайд Уника или как там тебя, что означает «хомячок»? Учти, в зависимости от ответа вас всех может ждать наказание.

— Э-это такие очень миленькие и всеми любимые зверушки… — попыталась хоть как-то замять ситуацию Риса, мысленно вопрошая, с какой стати эта обязанность выпала именно ей…

И тут раздался смех. Сначала не удержались Чёрная Королева и Ардор Мейден, а за ними — бежавшая рядом с Рисой Мимоза Бонго.

— А-ха-ха-ха… я твой «родитель», но даже я никогда не видела, чтобы ты так терялась, Униппе!

— Я т-тут, знаешь ли, не от хорошей жизни теряюсь…

— Да ладно тебе, продолжай, смотреть приятно.

— Ну и вредина же ты, Мимо-тян! Будешь продолжать в таком духе, начну пользоваться второй половиной твоего имени!

— Что-о?! А я тогда буду тебя называть не Уникой, а Унк…

— А-а, не смей!

Перепалка подруг заставила рассмеяться и Сильвер Кроу с Комет Сквикер. Рисе хотелось схватиться за голову, но в то же время она ощутила, как от происходящего становится тепло в груди.

До сих пор Риса считала Брейн Бёрст хорошим способом снять стресс, инструментом для поддержания психического здоровья и убежищем на случай чёрных дней. Она не хотела переживать из-за событий ещё и этого мира, поэтому стремилась свести общение с другими бёрст линкерами к дежурным словам и жестам, а от Найтрайд Уники просила лишь быстро бегать и высоко прыгать.

Поэтому сейчас она и удивлялась, и радовалась тому, что так весело болтает в компании почти незнакомых бёрст линкеров и умудряется получать от этого удовольствие. Вскоре она тоже начала хихикать и тайком подумала: вот бы и Нюкта почувствовала себя так же весело.

Пробежав по улице Омотэсандо, заставленной подозрительными ларьками, а затем через полный странных теней район Харадзюку, они увидели впереди чёрные деревья вокруг храма Мэйдзи. Если выбежать из этого леса на запад, как раз попадёшь в парк Ёёги.

Гирлянды ламп накаливания и уличные ларьки наводнили и сам парк, а из его глубин доносилась какофония, похожая на искажённую музыку фестиваля Обон. Смутные силуэты один за другим исчезали на территории храма, но наружу никто не выходил.

Группа сделала остановку на путепроводе линии Яманотэ. Отсюда хорошо виднелись огромные, как в реальности, тории сразу после начала леса. На храмовой дороге за ними тоже виднелись ларьки. Кто-то играл праздничную музыку на флейтах и барабанах, но делал это ужасно неумело.

Миниатюрная Ардор Мейден встала на цыпочки и попыталась посмотреть за тории.

— Конечно, я люблю и Обон, и прочие праздники, — с беспокойством проговорила она, — но в этом принимать участие не очень-то хочу…

— Да, я тоже, — согласилась Чёрная Королева, а затем заговорила наигранно мрачным голосом: — Слышала я, что на уровне «Шабаш» иногда случается «Обон мертвецов». Если тебя втянут в него — придётся плясать до самого Перехода.

— У-у-у, что угодно, но только не это!

— Нам нужно в самый центр парка Ёёги, мы не можем взять и уйти. Мейден, если нас всё же поймают, танцуй изо всех сил, как только сможешь. Вдруг тебе удастся очистить и спасти нас?

— У-у-у…

На глазах Ардор Мейден появились слезы, и она испуганно спряталась за спину Комет Сквикер. Комет ойкнула от удивления, но тут же гордо выпятила грудь и покрутила молотом.

— Ничего не бойся, Мей-мей, всех зловещих танцоров я прогоню своей магией!

— Откуда у тебя магия? Это простые физические атаки… — удручённо заметила Мимоза…

А в следующее мгновение из глубин парка Ёёги — то есть с запада, а не севера, где находился собственном храм — в небо вознёсся огненный столб, и ещё через секунду докатился грохот столь мощный, что от него задрожала земля. Стоявшие рядом Риса и Сильвер Кроу подпрыгнули на месте и тут же встали в боевые стойки.

— Ч-что это было?! — воскликнул Кроу.

— Спокойно, слуга, так погибают крупные существа, — ответила висевшая над его головой Метатрон.

— А, понятно… с-стоп, что это значит?! — с некоторой задержкой переварила её слова Риса.

Если погибло некое крупное существо — то есть, Энеми — получается, его кто-то убил. Как правило, друг друга Энеми не убивают, а значит, за этим стояли бёрст линкеры… и явно в немалом числе.

— Н… неужели Нюкта… — хрипло выдохнула Риса, но Метатрон немедленно перебила:

— Нет. Если бы погибло существо по имени Нюкта, я бы узнала. Я полагаю, это явление спровоцировало нечто, что вы называете Энеми Звериного класса.

— П… понятно…

Уяснив, что речь идёт о заурядной охоте на Энеми, Риса с облегчением выдохнула, но тут Сильвер Кроу неожиданно схватил её за правое плечо.

— Рано радоваться… сэмпай только что рассказала, что в парках на уровне Шабаш можно столкнуться с опасными эффектами. На Энеми обычно охотятся прямо на дорогах, но если охотники всё же направились в парк Ёёги…

— Должно быть, у них какая-то иная цель, — согласилась Чёрная Королева, обвела всех взглядом и суровым тоном приказала: — Мы должны незаметно приблизиться к тем, кто сражается внутри парка, и выяснить их личности и цели. Быстрее!

— Есть! — решительно откликнулась Мейден изменившимся до неузнаваемости голосом.

— Так точно! — присоединилась Риса к общему хору.

На уровне «Шабаш» в парке Ёёги росли такие же огромные деревья, как и в реальности, а гирлянды ламп освещали только дороги. Группа перебегала во тьме между деревьями, стараясь не издавать ни звука.

Примерно через полкилометра деревья кончались, и начиналась просторная площадь. В одном из её углов высилась причудливая вышка, вокруг которой водило хоровод множество зловещих силуэтов, но внимание Рисы привлёк вовсе не Обон мертвецов.

Почти в самом центре площади стоял огромный отряд бёрст линкеров во главе с особо крупным аватаром, который громким голосом вёл какую-то речь. Правда, из-за большого расстояния и режущей слух музыки мрачного Обона слов разобрать не удавалось.

— Если мы не подойдём, то так ничего и не расслышим… — прошептала Мимоза, но если бы аватары выскочили из кустов, их бы непременно заметили.

Риса закусила губу, не зная, что делать. Внезапно Комет спустила своё загадочное создание с левого плеча на землю и тихо приказала:

— Болери, подберись к ним так, чтобы всё слышать.

— Бюдет сделано!

Дёрнув пару раз большими ушами, Болери кинулась вперёд и на удивление быстро пропала из глаз.

Секунд через двадцать наконечник молота Комет начал вибрировать, словно барабан, издавая зычные звуки. Это были голоса, смешанные со статическим шумом:

— ...Но у нас есть ноу-хау, о котором не знает ни один охотничий отряд Великих Легионов! Да, риск очень велик, но награда будет ещё больше! Если мы упустим такой шанс, имя Охотников Аргуса не будет стоить и выеденного яйца!

— Так это… Охотники Аргуса? — тихо прошептала Чёрная Королева.

— Ты их знаешь, семпай? — спросил Сильвер Кроу.

— Да… Это Легион охотников на самых сильных Энеми Ускоренного Мира. Их угодья — Эдогава и ещё более восточные районы, но на этот раз они, видимо, выбрались в Сибую…

На словах «Легион охотников» Риса нахмурилась, поняв, что её опасения подтвердились. Но пока что она молчала и вслушивалась в грубый голос, который передавала Болери:

— ...Мы уже победили всех Энеми Легендарного класса, притаившихся в глубинах Четырёх Великих Подземелий, но Короли и их прихвостни давным-давно забрали хранившиеся там Артефакты! Однако никто и никогда не заявлял о том, что прошёл подземелье Ёёги и победил Энеми Ультра класса Нюкту! Короче, если мы её завалим, имя Охотников Аргуса войдёт в историю Ускоренного Мира, а мы получим целую гору сокровищ!

— !.. — Риса шумно вдохнула, остальные тоже напряглись.

Голос, доносившийся из молота, звучал всё агрессивнее:

— Чёрная туча навела такую панику, что сейчас ни один Легион не решится отправить своих людей в эту часть неограниченного нейтрального поля. Более того, Великие Легионы сейчас полностью заняты DD! Если струсим, второго такого шанса больше не будет!

Послышался хор одобрительных возгласов. Наконец громогласный командир подытожил:

— Собирайтесь с силами, главное ещё впереди! Как только воскреснут те двое, которые сдохли в битве против Звериного, мы врываемся в подземелье Ёёги! Пока объявляю перерыв — жрите, спите, что угодно! Но сначала — ну-ка все дружно!

«Аргус, Аргус, Аргус, о-о!»

Риса услышала боевой клич охотников и без помощи Болери — он без труда преодолел двести с лишним метров и докатился до группы громогласным рокотом.

Судя по тому, что из молота теперь слышался только шум разговоров, часовой перерыв уже начался.

— Возвращайся, Болери, — прошептала Комет, наклонившись к молоту.

Усадив на плечо быстро вернувшегося зверька, Комет шёпотом спросила:

— Думаете, они в самом деле хотят бросить вызов Нюкте?

— Как ни посмотри, настроены они серьёзно-пресерьёзно-препресерьёзно.

Комет решила не спрашивать, зачем Мимоза издевается над языком, и задала другой вопрос:

— Но ведь Богиня ночи Нюкта — вроде как страшно опасный противник с богатой историей? Её не победил ни один королевский Легион, и она даже погубила нескольких игроков бесконечным истреблением, даже подземелье пришлось опечатать. Собственно, как раз поэтому её и записали в Ультра класс и поставили наравне с Богами… Как-то не верится, что даже Легион охотников-специалистов сможет её победить, не говоря уже о том, что дело о чёрной туче должно было их припугнуть. Тогда зачем они…

— Именно поэтому, — вмешалась трёхмерная иконка над головой Харуюки по имени Архангел Метатрон. — Я могла бы поспорить с мнением о том, что Нюкта стоит выше Четырёх Святых, но её «Черная туча» — действительно грозная сила. Однако в то же время… захватив Найтрайд Унику и пытаясь исполнить ее желание, Нюкта вышла далеко за рамки своих возможностей. Она пыталась повлиять на Основной Визуализатор, самое ядро Брейн Бёрста 2039…

Стиснув левую руку в кулак, Риса вжала его в середину груди.

Нюкта… в самом деле пыталась навечно упокоить Ускоренный Мир ради неё. Она пыталась преобразовать Токио в огромную зону, закрытую для ускорения, чтобы никто не посмел помешать сну Рисы.

Зачем Нюкта, Энеми Ультра класса, так далеко зашла ради одной Рисы, которая в масштабах Брейн Бёрста практически ничего не значила? Риса пришла сюда именно затем, чтобы узнать ответ.

Однако затем она услышала от Метатрон слова, которых никак не ожидала:

— ...Прямо сейчас Нюкта расплачивается за то, что израсходовала так много энергии. Она практически не способна сражаться в полную силу. Возможно, её слабость сказалась даже на первой форме, хоть та и считается автономной. В таких условиях эти ваши Охотники Аргуса вполне могут её одолеть нынешним составом.

— Стойте-стойте!.. — перебил Сильвер Кроу. — Победа над первой формой ведь никак не вредит истинному телу, ведь так? Ты же говорила, что по-настоящему со Святыми можно сразиться, лишь одолев первые формы каким-то крайне замороченным образом?..

— Так и есть. В моем случае требуется победа над первой формой без помощи уровня «Ад», что пока удалось только тебе, Белл и Трилиду. Но в случае Нюкты… насколько я могу судить по наблюдениям с высшего уровня, в Святилище Венеры нет никаких, как вы говорите, «ухищрений», которые могут быть связаны с такого рода условиями.

— Короче говоря, может случиться так, что после победы над первой формой они столкнутся с истинной формой. А с учетом того, что пока она практически бессильна… — задумчиво проговорила Чёрная Королева.

Трёхмерная иконка вспыхнула.

— Стойте-стойте!.. — вмешалась в разговор бывалых аватаров теперь уже Мимоза, поскольку Риса не могла выдавить из себя ни звука. — Нюкта ведь просто Энеми, да?.. Она ведь должна воскреснуть после Перехода, даже если её победят?..

Мимоза вполне могла видеть в Нюкте грозного противника, чуть не погубившего Ускоренный Мир, но Рису поразило, как искренне подруга переживала за Энеми.

— Конечно, Энеми воскресают после Перехода… — ответил ей Сильвер Кроу, но голос его звучал подавленно, — но при этом создаётся новый экземпляр, у которого нет воспоминаний о прошлом. Полагаю, воскресшая Нюкта не признает Рису и безжалостно нападёт на неё…

— Нет!.. — Риса крепко сжала сложенные на груди руки…

Но тут Комет Сквикер бодро похлопала ее по плечам.

— Ну, тогда нам остаётся одно!

— А?..

— Мы добежим до Ню-ню быстрее них и как-нибудь вытащим её наружу!

— Что-о-о?!

Комет предложила настолько незаурядное решение, что Риса не сдержалась и удивлённо разинула рот. То же самое произошло с Сильвер Кроу, Блэк Лотос и Ардор Мейден, но что ещё удивительнее — их советник, Архангел Метатрон, отреагировала вполне спокойно:

— Полагаю, это лучший из вариантов. Правда, я не могу обещать, что Нюкта вас послушает.

— Но есть одна сложность, — прошептала Чёрная Королева и указала острием одного из клинков на Охотников Аргуса. — Вход в подземелье парка Ёёги расположен внутри фонтана, прямо за спиной у наших соперников. Мы не сможем войти незаметно или обогнать их уже после начала штурма.

Оспорить её заявление не смог бы никто. Осознав, с каким препятствием столкнулась группа, все погрузились в раздумья. Даже агрессивная девочка-волшебница не стала предлагать пойти напролом — противники привели больше двадцати человек. Оправдать просьбу о прекращении охоты группа тоже бы не смогла.

Риса печально покачала головой. Ах, если бы они погрузились на минуту, нет, хотя бы на десять секунд раньше, то однозначно оказались бы в подземелье раньше охотников…

Но в Ускоренном Мире кусать локти бесполезно, ведь верно и обратное: начни они секунд на десять позже, и за эти три часа Охотники Аргуса уже наверняка победили бы Нюкту.

Нужно думать, а не сдаваться. Пора перестать зажмуривать глаза от отчаяния и беспомощно сворачиваться в клубочек. Риса понимала, что если остановится, то обесценит ту решимость, которая пробудила её от вечного сна…

— А…

Как только её мысли пересеклись с воспоминаниями, в голове зажглась искорка.

Риса вскинула голову и обратилась к товарищам:

— В подземелье парка Ёёги можно войти не только через фонтан.

— Что?.. — Чёрная Королева прищурилась.

— Я напрягла память и вспомнила, что когда Нюкта позвала меня в подземелье, я вошла не отсюда, — пояснила Риса. — К югу отсюда первый спортзал… в его подвале есть коридор, который ведёт в подземелье!

— Меня бы это не удивило, — ответила Архангел Метатрон. — Святилище Венеры — крупнейшая крепость среди обителей Святых. Она занимает территорию не только под так называемым «парком Ёёги», но и под так называемым «святилищем Мэйдзи». Я не удивлюсь тому, что её подземелье имеет несколько входов.

— Значит, нужно спешить, — заявила Чёрная Королева.

— До воскрешения Охотников Аргуса осталось 52 минуты, — подхватила Ардор Мейден. — Нужно добраться до спортзала как можно скорее!

Группа вернулась в тень деревьев и поспешила к видневшемуся на юге зданию первого спортзала.

Пока они петляли по узким тропинкам, трёхмерная иконка Метатрон над головой Сильвер Кроу повернулась и обратилась к Комет:

— Кстати, Комет Сквикер или как там тебя.

— М?.. Чего?

— Слово «Ню-ню», которое ты употребила, означает Нюкту?

— Конечно! Чудесное ведь имечко вышло, куда лучше «Нюкты»! — подтвердила Комет, ни капли не смутившись.

Даже Метатрон после такого на мгновение растерялась.

— ...Ладно. Главное — не относись к высшим существам легкомысленно и не забывай о почтении.

— Как скажешь, Мета-мета! Или… или лучше Меро-меро?

— Она вообще ничего не боится… — прошептала Мимоза.

Риса закивала в ответ, а через пару секунд заметила, что деревья закончились.

Если на уровне «Снег и лёд» священный для многих гимнастов стадион, где Риса и Нозоми не раз показывали своё мастерство, выглядел почти как в реальности, то теперь напоминал огромный храм. Вот только впечатление от него складывалось не величественное, а сумбурное, словно в храм его перестраивали наспех и неловко.

Группа миновала ларьки, расположившиеся на парковке, и устремилась к западному входу. За решётчатой дверью царила непроглядная тьма.

Как правило, «Шабаш» не позволял входить в здания. Если это правило распространялось и на спортзал, они остались бы у разбитого корыта.

— Пожалуйста… — прошептала Риса и толкнула дверь.

Створка… сдвинулась с жутким скрипом. Изнутри подул холодный сухой ветер. Где-то вдалеке слышался вой Энеми.

— Ух… и правда, такое чувство, что мы сейчас окажемся в подземелье … — Мимоза попятилась назад, но её остановила Комет.

— Да-да, мы поняли, а теперь вперё-ёд.

— Ты бы хоть сейчас испугалась!

— Девочки-волшебницы не пугаются! — Комет пропела слова, так и просившиеся на обложку какого-нибудь ранобэ, и воздела свой молот.

Драгоценные камни в наконечнике засияли, и проход наполнился голубым светом.

— ...Какой-то у тебя молот слишком уж универсальный … — со вздохом поделилась мнением Мимоза, затем решилась и шагнула внутрь.

Риса и Сильвер Кроу быстро переглянулись и вошли следом.

В прошлый раз внутренности спортзала выглядели как в реальности с поправкой на ледяную корку. С тех пор его внутреннее строение изменилось до неузнаваемости. Повсюду стояли толстые деревянные колонны, соединённые то бумажными, то деревянными перегородками, словно какой-то лабиринт в японском стиле.

Как ни странно, девушка всё равно знала, куда идти. Они прошли вперёд, завернули за угол, раздвинули одну из бумажных стен и вскоре дошли до огромной лестницы, ведущей вниз. Спустившись по ней бегом, они обнаружили гигантский дощатый зал метров сто в ширину и полсотни в глубину. Хотя форма изменилась с круглой на прямоугольную, арена всё равно узнавалась с первого взгляда.

— Вроде бы дальше уже вход в подземелье! — воскликнула Риса и собралась было подбежать к двери…

— Стоять, — скомандовала Метатрон.

В то же мгновение Чёрная Королева обогнала Рису и перегородила проход рукой.

— Мм?!

— Запомни, Уника: в подземельях неограниченного поля в таких крупных залах нужно соблюдать предельную осторожность, — пояснила Чёрная Королева, беззвучно подлетела ко входу в помещение и заглянула внутрь.

В самом центре дощатого пола арены высилось словно небольшая гора. Энеми. Звериный класс.

— О-откуда?.. В прошлый раз его здесь не было…

— Вероятно, Нюкта ради тебя заставила его уйти, — ответила трёхмерная иконка над головой Харуюки, пульсируя светом в точности, как это делал огонёк, который призвала Нюкта. — Но сейчас она спит, причём крепко. С этим существом нам придётся разобраться самим.

— Кстати, Метатрон, — заговорил Сильвер Кроу под иконкой, — ты не можешь его приструнить своими силами, как на базе Общества?

— Тебе не кажется, что ты начал рассматривать меня в качестве всемогущего аксессуара, слуга?

— Я так н-ни капельки не считаю.

— Это существо относится к Нокс Корам — «ночной армии» Нюкты. У него уже есть командир, так что я ничего не смогу поделать.

— В общем, остаётся сражаться! — заявила Ардор Мейден, проявляя удивительную для своей внешности смелость.

— Получается, что да, — Чёрная Королева кивнула. — К счастью, отсюда Аргусы в Ёёги ничего не услышат. Нападаем в полную силу!

Как и следовало ожидать, в словах легендарной «девяточницы» звучали величие и мощь. Первыми её поддержали Кроу и Мейден, следом Комет и Мимоза. Риса тоже выкрикнула «Есть!», хоть и с небольшой задержкой.

Чёрная Королева первой ворвалась на арену. В то же мгновение гора пришла в движение.

— Дгр-р-р-р… — содрогнулся воздух от рыка, похожего на барабанную дробь.

Когда Энеми неспешно поднялся на ноги, они наконец-то увидели его настоящую длину — метров двадцать, не меньше. У него была длинная шея, похожая на бочку мощная грудь, две длинные руки, четыре мощные ноги и хвост со скорпионьим жалом. Глаза горели красным светом.

— Драконид!.. — приглушённо воскликнула Мимоза.

В ту же секунду послышался ясный голос Ардор Мейден:

— Энеми Звериного Класса «Ядовитый Дракон Сирруш»[*]! Дыхание и жало на хвосте отравляют ядом, который постепенно наносит урон! Когти на руках смазаны слабым паралитическим ядом!

— Кроу, отвлеки его на себя! — приказала Чёрная Королева.

— Есть! — незамедлительно отозвался Сильвер Кроу и побежал прямо на дракона.

Крылья на спине на мгновение включились, и аватар заскользил по полу, словно конькобежец. Острый носок правой ноги вонзился дракону в грудь.

— Дрга-а! — в ярости взревел Сирруш и повернул голову вправо, не выпуская Кроу из виду.

Следом он широко раскрыл пасть и приготовился выдохнуть.

— Пора! Нападаем сбоку и сзади! — выкрикнула Блэк Лотос.

Риса тут же устремилась на противника, но не сдержалась и воскликнула:

— А Кроу-кун… точно справится в одиночку?!

Хотя Сильвер Кроу и относился к металлическим аватарам, вряд ли его худощавое тело смогло бы выстоять под натиском ударов. Да и успеть выскочить из сектора поражения ядовитого выдоха Энеми — тоже задача не из простых.

Тем не менее Чёрная Королева, приказав не волноваться, сверкнула руками-клинками и атаковала дракона с фланга. Риса за свою жизнь практически не участвовала в битвах против Энеми, так что ей оставалось лишь покорно выполнять указания. Она собралась с силами и приказала своему телу, напоминающему барса, не отставать от товарищей.

Пасть Энеми со звуком прорвавшейся дренажной трубы испустила чёрное облако. Выдох полностью накрыл Сильвер Кроу, который только и успел скрестить перед собой руки.

В тот же миг Риса и остальные разрядили спецприёмы в оставшееся без защиты тело врага.

— «Энгулар Чардж»[1]! — Мимоза Бонго кинулась вперёд, наставив на противника рога.

— «Спининг Страйкер»[3]! — Комет Сквикер раскрутила игрушечный молот.

— «Флейм Вортекс»! — Ардор Мейден выпустила стрелу, объятую огненным вихрем.

— «Дес бай Пирсинг»! — Блэк Лотос устремила вперёд правую руку, словно копье.

Взрывы и грохот следовали друг за другом. Риса прыгнула в самую гущу спецэффектов.

— «Вертикал Хёрлинг»[4]!

Риса сгруппировалась и начала с бешеной скоростью кувыркаться в воздухе. Через мгновение она врезалась в бок дракона, обдирая его со скрежетом, похожим на звук работы мощного электроинструмента.

Обычно бросок на противника заканчивается тем, что аватар отлетает обратно, нанеся урон лишь единожды, прямо как когда она разбила лёд на воротах на уровне «Снег и лёд». Но Найтрайд Унике с самого начала был доступен спецприём «Вертикальный Бросок», с помощью которого можно раскрутить свернувшееся в клубок тело и стачивать шкалу вражеского здоровья в течение довольно длительного времени. При этом Уника становилась крайне уязвимой с боков, и пришедший в себя противник мог ответить сильной контратакой, но прямо сейчас вниманием дракона безраздельно владел Сильвер Кроу.

Риса терзала Энеми целых пять секунд, после чего отпрыгнула и сделала в воздухе обратное сальто. Общими усилиями аватары опустошили первую из двух шкал здоровья противника более чем на треть, но и попавший под удар Кроу должен был серьёзно пострадать.

Риса оторвала взгляд от бока дракона одновременно с тем, как тот закончил выдох. Сквозь рассеивающееся чёрное облако проступила фигура так и не вышедшего из защитной стойки Сильвер Кроу. По правилам неограниченного поля Риса не видела шкалы его здоровья, но он только что на ее глазах перенёс особую атаку Энеми Звериного Класса. Риса считала чудом, что он ещё не умер от растянутого по времени урона, и не сомневалась, что серебристый аватар находится при смерти…

— К… как?! — изумлённо воскликнула она, когда Сильвер Кроу показался во всей красе.

Серебристая броня немного почернела по краям, но в остальном ничуть не пострадала. А стоило Кроу шелохнуться, как и чернота осыпалась на пол.

— Он уцелел?! — Мимоза изумилась не меньше подруги.

Чёрная Королева сразу раскрыла карты:

— Сильвер Кроу — второй «Король дезинфекции» Ускоренного Мира. Органические яды на него не действуют.

— Получается, Кро-кро может стоять против этого Энеми вечно? — восхищённо уточнила Комет.

— При условии, что будет уклоняться от всех физических атак, — добавила Чёрная Королева и тут же встала в стойку. — Оп, кажется, он переключился на меня. Пока бейте как можете, копите энергию!

Чёрная Королева на огромной скорости зашла Энеми за спину, прочертив в полу борозду. Дракон крутил головой, а Риса, Мимоза и Комет исполнили приказ, пустив в ход обычные атаки.

Риса сдирала чешуйки острыми когтями, Мимоза бок о бок с ней проводила один мощный пинок за другим.

— Ты знаешь, — шепнула ей Риса, — я всегда считала, что битвы против Энеми Звериного Класса должны быть похожи на кровавую резню со множеством трупов, а они, оказывается, очень даже лёгкие.

— Следи за словами, — шепнула в ответ Мимоза, переменившись в лице. — Обычно это действительно та ещё резня. Помнишь легионеров из парка? Они привели двадцать человек, и всё равно не победили без потерь. Нам отчасти помогает то, что Кроу-кун оказался Королём дезинфекции, но самый большой вклад вносят Чёрная Королева и Мейден.

— Они подавляют все атаки Энеми, которые только могут, а прочие — блестяще избегают, — добавила Комет, сражавшаяся с другой стороны. — Уверена, это не первый… не десятый, и даже не сотый Сирруш, которого они побеждают.

— Даже не сотый?.. — прошептала Риса, взглянув на голову Энеми.

Она осознала, что даже этот грозно рычащий, размахивающий руками, выдыхающий яд и всё ещё наводящий ужас дракон по своей сути — «внутриигровой монстр». Всего лишь одно существо из тех, на которых охотятся бёрст линкеры, чтобы набирать очки. Возможно, что и более могущественные создания… включая Метатрон и Нюкту, ничем не отличались от него.

Но раз так, почему создатель Брейн Бёрста наделил их мыслями? Для чего дал им эмоции и память, которым суждено обнулиться, если однажды они будут побеждены?

Для Рисы, как и для других бёрст линкеров, смерть на обычном или неограниченном поле означала всего лишь потерю части очков, но Метатрон и Нюкта гибли окончательно. Воскресало уже другое существо, пусть и обладающее той же внешностью.

Обе они должны были смотреть на бёрст линкеров как на заклятых врагов. Но если так, почему Метатрон не убила Сильвер Кроу… а Нюкта — Найтрайд Унику? Почему они защищали игроков, почему сближались с ними, почему пытались исполнять их желания?

Риса в очередной раз задалась вопросами, а аватары, тем временем, благодаря чётким указаниям Чёрной Королевы уверенно побеждали. От второй шкалы здоровья дракона осталось совсем чуть-чуть.

Сирруш совсем разбушевался, его когти и хвост кружились в смертоносном вихре, но Сильвер Кроу постоянно смещался в стороны с помощью крыльев и уворачивался от всех атак, а Блэк Лотос парировала их скрещёнными клинками.

— Гр-ро-а-а-а!

Сирруш взревел ещё громче и оттолкнулся от пола с помощью задней пары ног. Огромное тело поднялось в воздух, и Риса заметила, что его уязвимый живот оказался без защиты.

— Давай, Уника! Добей его спецприёмом! — скомандовала Лотос.

— Есть! — воскликнула Риса и переместила центр тяжести ближе к задним лапам, готовясь к «Вертикальному Броску».

Оставалось только выкрикнуть название техники и оттолкнуться от пола. Дальше аватар начнёт бешено вращаться, стачивая шкалу здоровья Энеми.

Но вдруг…

Напружинившаяся Риса увидела глаза взмывшего ввысь дракона.

Фиолетовый свет почти погас, сквозь него уже виднелись вертикальные зрачки. А в них сквозила… ярость?.. Нет… смирение?..

Риса осознала, что ей предстоит убить Энеми собственными руками, и замешкалась. Её замешательство продлилось лишь доли секунды. Но перед лицом чудовищно сильного врага, с которым бы она никогда не совладала в одиночку, ошибка оказалась непростительной.

— Дгр-р! — взревел дракон, и его хвост расплылся в воздухе.

— Риса!.. — выкрикнула Мимоза… — нет, сердечная подруга Нозоми — и стремительно прыгнула вбок.

Едва она толкнула Рису в сторону, как ещё даже не приземлившееся тело её аватара пронзило опустившееся сверху ядовитое жало.

В следующее мгновение охваченная огненным вихрем стрела Ардор Мейден проткнула шею дракона, и он рассыпался на голубые спецэффекты, Риса этого даже не заметила.

— Мимо-тян! — крикнула она, подбежала к упавшей Мимозе и подхватила аватар с зияющей дырой в животе. — Прости, я…. Я!..

Голос её прервался, хотя она хотела кричать и дальше, а Мимоза подняла руку. Губы на её маске двинулись, послышался хриплый голос:

— Не волнуйся обо мне, я скоро воскресну. Поспеши, Уника… вы должны добраться до Нюкты раньше Аргуса…

Складывалось впечатление, что все эти мгновения Мимоза держалась исключительно на силе воли — стоило ей договорить, как тело охватило светло-фиолетовое пламя. Аватар подруги растаял в руках Рисы, остался лишь молчаливый маркер смерти.

Безусловно, Рисе уже доводилось видеть, как кончается здоровье Мимозы, и как её аватар исчезает прямо на глазах. Мимоза не раз гибла раньше Рисы во время командных боев или проигрывала «ребёнку» во время дуэлей.

Но сейчас Риса не могла сказать: «Подумаешь, одна смерть», и отмахнуться от случившегося. Во-первых, она сама погубила подругу собственной нерешительностью, а во-вторых, смерть от отравления должна была обернуться для Мимозы страшными мучениями, ведь на неограниченном поле боль ощущалась гораздо острее.

Риса склонилась над маркером смерти, словно пытаясь обнять его. Она услышала, как приблизился и остановился прямо перед ней левитирующий аватар.

— Что скажешь, Уника? — раздался тихий голос Чёрной Королевы, и следующие слова поставили ее перед выбором: — Мы можем прождать час, пока Мимоза не воскреснет, или мы можем послушать её и поспешить к Нюкте. Вся эта операция проводится ради тебя… поэтому и выбирать тоже тебе.

— … — какое-то время Риса молчала, затем поднялась на ноги.

— Мы побежим вперёд… Я больше не хочу ни о чём сожалеть.

Она отвела взгляд от Чёрной Королевы и посмотрела в пустоту рядом с маркером.

Погибший на неограниченном поле воскресает спустя час. Весь этот час он проводит внутри игры в образе призрака, глядя на мир в черно-белых тонах и невидимый для других бёрст линкеров.

— ...Прости, что не дождусь тебя, Мимо-тян… — с чувством обратилась Риса к невидимой Нозоми. — Как воскреснешь, беги к подземному фойе, там есть портал. Я свяжусь с тобой, как только выберусь сама… Спасибо, что спасла меня. Я обязательно встречусь с Нюктой.

Разумеется, ответа не последовало, но Риса ощутила, как незримая рука похлопала её по спине.

Риса развернулась, кивнула четырём оставшимся аватарам и побежала вглубь арены к проходу, который соединял спортзал с подземельем.

Преодолев похожий на лабиринт проход с помощью воспоминаний и интуиции, группа спустилась по длинной лестнице к огромной двери. На уровне «Снег и лёд» она была украшена ледяной мозаикой, а на «Шабаше» материал сменился на дерево. Но узор по-прежнему изображал полную луну и звёздное небо.

В прошлый раз двери были заперты на какой-то замок со сложным названием, который сумела открыть только Нюкта. Риса знала, что если головоломка вернулась на место, то им придётся либо просить о помощи Метатрон, либо пробиваться силой.

«Впрочем, такие двери вряд ли возможно сломать», — поправила себя Риса, толкая двери.

Вдруг руки ощутили покалывание. Как только оно улеглось, мозаика пришла в движение. Детали щёлкали с умопомрачительной скоростью, полная луна сменилась новолунием, а звёзды постепенно погасли. Как только последний фрагмент встал на своё место, двери автоматически открылись. Обернувшись, Риса сказала ошарашенным спутникам:

— Можем идти.

— А… ага, — согласилась Чёрная Королева и возглавила шествие через открывшийся проход.

Именно здесь начиналось подземелье Ёёги — Святилище Венеры.

Уровень «Шабаш» проявлялся и здесь в чёрных деревянных мозаиках на стенах и полу, а также на высоких фонарях, которые стояла с регулярностью столбов. В проходе царила тишина. Закончились и ларьки, и тени.

— ...Что-то мне вспоминается дворец Имперского Замка… — прошептал Сильвер Кроу.

— И мне, — Ардор Мейден кивнула. — Такое чувство, что мы сейчас столкнёмся с невероятно сильными Энеми…

Из их слов следовало, что эта парочка побывала в стенах неприступного Имперского Замка, но Риса решила, что сейчас не время для расспросов.

— Ладно, вперёд! — скомандовала Чёрная Королева, и пятёрка товарищей продолжила путь.

«В бою против следующего Энеми я не дрогну. Конечно, я не избавилась от сомнений окончательно, но буду сражаться изо всех сил ради всех, кто прислушался к моей прихоти, и ради Нодзоми-семпай, подтолкнувшей меня в спину».

Риса решительно сжала кулаки, но…

По иронии судьбы, в подземелье под парком Ёёги сражаться с Энеми не пришлось.

Конечно, они видели праздношатающихся рыцарей и демонов, на вид ещё более опасных, чем Сирруш, но Метатрон каждый раз предупреждала о приближении к Энеми, и схваток удавалось избежать. Трёхмерная иконка утверждала, что в бою ни на что не способна, однако её способность обнаруживать противников давала практически читерское преимущество. Рисе хотелось выведать, каким образом Энеми Легендарного класса, относившийся к Четырём Святым, так привязался к Сильвер Кроу, но нынешнее психологическое состояние не располагало к беседам.

Целых сорок минут они выбирали дорогу на развилках и спускались по лестницам.

— Остановитесь, — прошептала Метатрон, висевшая над головой шедшего во главе Сильвер Кроу. Группа замерла на месте.

Перед этим они как раз прошагали больше сотни метров по самому длинному из всех прямолинейных участков подземелья, который пока что им попадался. В отличие от «Снега и льда» сейчас Риса понятия не имела, что скрывается вдалеке.

Однако затем Метатрон заговорила на редкость напряжённым голосом:

— Впереди комната сорок на сорок метров, в конце которой лестница на последний уровень. Однако её охраняют двое караульных существ, и обойти их невозможно.

— Ну, значит, будем воевать! Прикончим их!

— Помогю чем смогю!

Но стоило Комет Сквикер и её загадочному зверьку отозваться нисколько не утомлёнными голосами, как Метатрон продолжила строгим тоном:

— Всё не так-то просто. Врата охраняют Немесис и Танатос — сильнейшие бойцы среди Нокс Коров.

— …Опять они?! — громким шёпотом воскликнула Чёрная Королева, а Сильвер Кроу молча содрогнулся.

— Но во время дела о чёрной туче вы смогли одолеть одного из них, разве нет? — спросила Ардор Мейден.

— А, п-понимаешь, мы на всю катушку использовали Инкарнацию… — тут же затараторил Сильвер Кроу. — К тому же бой шёл снаружи, я смог как следует разогнаться. Здесь, в подземелье, особо не полетаешь, а если мы применим Инкарнацию…

— Сбегутся все Энеми, которые только есть в этой крепости, — шёпотом договорила за него Чёрная Королева. Кроу закивал.

Молчание продлилось ещё секунд пять. Наконец его нарушила Комет:

— М-м-м, интересно, а проход можно открыть, не убивая Неме-неме и Тана-тану?

— Должно быть можно… жёсткой привязки вроде бы нет, — ответила Блэк Лотос. Приложив клинок правой руки к полупрозрачному визору, она начала вызывать из памяти давние воспоминания: — Мне уже доводилось как-то раз здесь бывать — очень давно, ещё до создания Нега Небьюласа. Битва против Немесиса и Танатоса шла тяжело, они разбили наш строй и некоторые бойцы убежали вниз… и пробудили ждавшую там Нюкту. Воплей было очень много.

— Ух-х… — Сильвер Кроу втянул голову в шею и кивнул. — Но всё-таки… если перед лестницей нет двери, у нас появляется выход. Мы вчетвером отвлечём внимание Немесиса и Танатоса, и уведём их от двери. Тем временем Уника-сан сможет проскользнуть мимо…

— Нет!.. — перебила его Риса. — Я не могу подвергать вас такому риску. Если вы умрёте в зоне внимания таких сильных Энеми, да ещё и в глубине лабиринта, можете оказаться в бесконечном истреблении…

— О чём ты, Уника? Рискуешь здесь ты, — с усмешкой в голосе бросила Чёрная Королева. — Мы до сих пор не знаем, как отреагирует на тебя первая форма Нюкты. Возможно — нет, вероятно, она просто нападёт на тебя. Если дойдёт до такого, тебе придётся сделать всё возможное, чтобы сбежать.

— Может… вы и правы, но…

— За нас не беспокойся. Если мы не будем пытаться вырвать победу, а сосредоточимся на защите и уклонении, даже таким сильным стражам придётся попотеть, чтобы с нами справиться. К тому же мне… тоже интересно. Даже наша всемогущая архангел-сама не знает, почему Нюкта откликнулась на твой зов. Возможно, ответ поможет нам приблизиться к разгадке ещё более важной тайны: «Для чего существует Ускоренный Мир?»

— Для чего… Ускоренный Мир?.. — шёпотом повторила Риса и опустила взгляд на свою правую руку.

Из кончиков покрытых шерстью пальцев Найтрайд Уники выглядывали потайные когти.

Риса вдруг задумалась о том, что дошла до шестого уровня, но до сих пор почти ничего не знает о Брейн Бёрсте. Временами ей смутно казалось, что она начинает понимать смысл существования бёрст линкеров, Энеми и всего Ускоренного Мира, но Риса никогда не задумывалась на эту тему всерьёз. Зато Чёрная Королева, Сильвер Кроу и их товарищи искали настоящий ответ.

Риса крепко сжала кошачью лапу в кулак.

— Спасибо вам… Я хочу поговорить с Нюктой. Для этого мне нужна ваша помощь.

— Выражаясь словами Мимо-мимо, «не маэдайся кракендурью, мы и так знаем!» — жизнерадостно выкрикнула Комет.

Риса чуть пошатнулась и машинально переспросила:

— Ч… чего?

— Ну-у… это выражение такое. Возникло после того, как Маэда Кейдзиро Ёсимасу поймал здоровенного кальмара…

— Кхм!.. — кашлянула Чёрная Королева, перебивая их. — Хотя истоки выражения меня, безусловно, заинтриговали, времени у нас нет. Полагаю, Охотники Аргуса уже воскресли и вошли в подземелье. Стоящие на пути Энеми их на какое-то время задержат, но поспешить всё равно стоит.

— ...Есть! — ответила Риса.

Остальные аватары кивнули, и группа вновь зашагала вперёд.

Вскоре они увидели зияющий проём распахнутых дверей. За ним ожидали Немесис, Танатос и богиня Нюкта.

Все четверо, нет, пятеро не могли не почувствовать, как в воздухе повеяло холодом и давлением. Но все продолжали молча идти вперёд, ничего не говоря.

Лотос остановился в паре метров перед проёмом. Кроу и Мейден бесшумно встали по левую руку от неё, Комет и Риса по правую и заглянули внутрь.

Как и сказала Метатрон, впереди виднелось идеально квадратное помещение сорок на сорок. Доски на полу напоминали даже не спортзал, а додзё, а в дальней стене проглядывался следующий проход без двери. Бесчисленные фонари, подвешенные к потолку, светились голубым, подсвечивая пол и двух огромных Энеми, преклонивших колени в самом центре помещения.

Похожие на демонических рыцарей стражи выглядели худощавыми, но носили мощные доспехи и излучали величие, достойное звания сильнейших бойцов «Нокс Корпус». Ноги сами останавливались при мысли о том, насколько мощные атаки этот дуэт обрушит на незваных гостей, как только придёт в движение.

— ...Одного взгляда достаточно, чтобы прочувствовать всю сложность грядущей битвы… Тем не менее план остаётся в силе, — прошептала Чёрная Королева так тихо, что даже чуткие уши аватара Рисы едва расслышали её слова. — Мы разведём их по флангам. Левого, Немесиса, ведём мы с Комет, правого, Танатоса, — Кроу с Мейден. Когда они отойдут от дверей, Уника побежит напролом точно по центру. Что дальше — зависит только от неё.

Остальные аватары молча кивнули. Черноснежка занесла клинок правой руки.

Но когда она уже собиралась им взмахнуть…

— Стойте! — резко бросила Метатрон, переместившаяся к левому плечу Сильвер Кроу. — Сзади приближается отряд воинов!

— Что?..

Риса и Чёрная Королева развернулись одновременно.

В глубине прямого как стрела коридора раздавались лязгающие звуки, становившиеся громче с каждой секундой. К ним бежали люди, причём целая толпа. Риса сразу поняла, что их заметят не позже, чем через тридцать секунд.

— Охотники Аргуса!.. Не зря они называют себя специалистами по Энеми — похоже, они сумели избежать всех битв!..

— Ч-что нам делать, Лото-лото?! Здесь негде спрятаться! — воскликнула Комет.

Но не успела Чёрная Королева хоть что-то ответить, как за спиной аватаров раздался тяжёлый металлический лязг.

Вновь развернувшись, Риса увидела, что Энеми начали подниматься на ноги. Скорее всего, их внимание привлекли звуки шагов Охотников Аргуса.

С учетом размеров Энеми, они как раз уместились бы в проходе, заняв всю его ширину. Если бы они так и поступили, отряд Рисы угодил бы в клещи между ними и Охотниками Аргуса.

— Выбора нет!.. Немедленно начинаем разводить Энеми! Уника, беги к лестнице! — скомандовала Чёрная Королева.

Сильвер Кроу и Ардор Мейден бросились в зал, не теряя ни секунды. Следом в направлении левого рыцаря побежали Лотос и Комет.

— Хр-р-р-р!.. — послышался рёв, похожий на треск сухого дерева. Немесис и Танатос начали расходиться в стороны.

В ту же секунду из прохода донеслись голоса:

— Там кто-то есть!

— Плевать, идём напролом!

«Времени не осталось. Нужно добраться до дверей, пока в этом зале не началось побоище».

«Давай, Рисаппе!» — померещился Рисе голос Нодзоми. Ещё мгновение, и Риса бросилась вперёд.

Она вытянула туловище так, словно разгонялась перед трамплином, и старалась делать прыжки как можно шире. Два огромных рыцаря всё ещё преследовали Блэк Лотос и Сильвер Кроу, не замечая бегущей Рисы. Промчаться между Энеми — и на пути к дальнему проёму уже не останется преград.

Как правило, проворная Найтрайд Уника не считала стометровку за расстояние, но сейчас мысли Рисы ускорились до того, что лестница почти не приближалась. Она прыжок за прыжком летела вперёд, утопая в плотном, сейчас подобном воде, воздухе.

Возможно, тело казалось тяжелее обычного из-за последних крупиц нерешительности, оставшихся в её сердце. Именно из-за Рисы появилась чёрная туча, доставившая немало хлопот многим бёрст линкерам и ввергшее в смятение даже реальный мир. Тем не менее никто не привлёк её к ответственности и не наказал. Более того, сейчас Риса пыталась пробудить опасного Энеми Ультра Класса лишь ради себя самой.

«Но…»

Встреча с Нюктой не могла остаться бессмысленной. Риса уже не могла подавить горящее в груди любопытство.

«Вперёд!» — мысленно воскликнула она, что было сил оттолкнулась от пола и ощутила, как окутавшее тело воздушная пелена разорвалась.

Аватар ускорился, но в ту же секунду Немесис и Танатос испустили гулкий рёв. Они словно клялись никого не пускать к своей хозяйке.

— Хр-р-ро-о-о-о!

Рыцари резко закрутились на месте, их зазубренные клинки устремились к Рисе с обеих сторон. Они летели так близко, что увернуться она бы не успела. Значит, оставалось перепрыгнуть.

Риса свела ноги вместе, прыгнула вперёд, упёрла руки в первый меч и оттолкнулась от него, словно от гимнастического коня.

Сверху приближался второй. Риса сгруппировалась и кувыркнулась вперёд, избегая орудия. Лезвие царапнуло спину, но урона практически не нанесло. Затем ещё сальто и ещё. Мир бешено вращался, но она правильно оценила расстояние до пола, прекратила группироваться и приземлилась на ногу.

Прыжок на трамплине с тройным сальто и группировкой. Оно же четырёхкратное сальто Раковицэ.

Выпрямившись, она увидела перед собой лестницу. Сзади друг за другом раздались несколько взрывов. Скорее всего, Кроу и остальные использовали спецприёмы, чтобы вновь привлечь внимание Немесиса и Танатоса.

Далее послышались яростные возгласы. Похоже, Охотники Аргуса добежали до зала.

«Только не умирайте!» — помолилась Риса и бросилась вниз. Она летела, почти не касаясь десятков ступеней, но потом запнулась и докатилась до самого низа.

Девятый уровень Великого подземелья парка Ёёги, также известного как Святилище Венеры, совершенно не изменился, в отличие от верхней части подземелья. Всё тот же огромный купол диаметром двести метров. Те же вмурованные в него самоцветы, блестящие словно звёзды. Большую часть пола покрывала вода, на которой красовались лотосы, гиацинты и другие цветы.

Из того места, куда приземлилась Риса, шла окружённая колоннами дорога прямо в середину купола. Первой формы Нюкты, встречи с которой ожидала Лотос, Риса не увидела. Стало быть, ей предстояла встреча сразу с настоящим телом.

Кое-как поднявшись на непослушные ноги, Риса побежала между колоннами. Шаги по ониксовому полу отдавались приятными щелчками. Огромные двери становились всё ближе и ближе. Преодолев 75 метров коридора за десять с небольшим секунд, Риса надавила на двери. Хотя Нюкта уже говорила, что они не запираются, девушка всё равно мысленно попросила, чтобы её впустили.

Как и в прошлый раз, двери начали открываться сами после небольшого толчка. Дождавшись, пока между створами появится достаточно широкий проход, Риса юркнула внутрь.

Внутри ничего не изменилось. Посреди островка, где росли совершенно чёрные георгины, немофилы, лютики и так далее, стояла огромная постель с балдахином. Риса подошла к ней на ватных ногах и аккуратно раздвинула чёрные шифоновые занавески.

Увидев хрупкую девочку, лежавшую посреди белоснежных простыней, Риса невольно вздохнула.

Длинные волосы, похожие на нити чёрного шелка, такого же цвета платье и кожа белей простыней. Несмотря на детский вид, она обладала возвышенной, благородной красотой. Да, так могла выглядеть только Богиня ночи Нюкта.

Однако уже через секунду облегчение уступило место панике. В прошлый раз богиня выглядела не настолько худой. Из чёрного платья выглядывали кукольно хрупкие ручки и ножки.

В ушах ожили слова Архангела Метатрон:

«Прямо сейчас Нюкта расплачивается за то, что израсходовала так много энергии. Она практически не способна сражаться в полную силу…»

Рисе казалось, что лежащей перед ней Нюкте стоит огромных усилий просто поддерживать своё существование, не говоря уже о битвах. Едва ли даже Энеми Ультра класса сможет остановить двадцать с лишним бёрст линкеров в таком состоянии. Да что там, Нюкта могла и вовсе не проснуться вовремя.

Риса преклонила колено у кровати и протянула руку. Полностью втянув когти, она погладила мягкие волосы и прошептала:

— Нюкта… я пришла ещё раз увидеть тебя.

Ответа не было. Тело девочки не шелохнулось; она не разомкнула веки.

И вдруг Риса поняла.

Семь часов… или, по меркам неограниченного поля, 290 дней назад Нюкта попыталась исполнить желание Рисы и вышла за рамки возможного. Она создала чёрную тучу, которая отменяла ускорение любого бёрст линкера, к которому прикасалось, затем распространила его на весь центр Токио и попыталась накрыть Ускоренный Мир вечной ночью.

Если бы замысел Нюкты удался, расплата за вечную ночь погубила бы богиню ещё тогда. Энеми Ультра класса, прожившая более восьми тысяч лет, пыталась пожертвовать собой ради никчёмного создания по имени Риса.

— Почему?.. Зачем ты… — еле слышно прошептала Риса. В уголках линз на её маске собрались прозрачные капли.

Слезы покатились по щекам, упали на лоб спящей девочки и разбились в белые искорки. И тогда…

— Это она Богиня ночи Нюкта? — раздался за спиной голос, и Риса обернулась.

В широко раскрытых дверях появился крупный дуэльный аватар, а затем зашагал к ней быстрым шагом, на ходу расшвыривая чёрные лепестки.

Аватар был закован в тёмную бирюзовую броню. С правой руки свисал ужасающе огромный пистолет. Маска в виде солнечных очков наглухо закрывала глаза.

Голос и внешность аватара давали понять, что именно он стоял во главе Легиона охотников на Энеми, собравшегося в парке Ёёги. Следом за ним в зале появилось ещё пять… нет, шесть подчинённых.

Аватар с пистолетом остановился метрах в десяти от Рисы и Нюкты и зычно представился:

— Я Тил Поучер[5], командир Охотников Аргуса. Это твои товарищи сражаются с охранниками?

Риса молча кивнула. «Браконьер», если судить по имени, продолжил, покручивая пистолет на пальце:

— Как правило, в охоте на Энеми прав тот, кто добрался первым, но тут мы стоять в сторонке не согласимся. Тебя убивать не станем, но на Нюкту нападём одновременно с тобой. Кто нанесёт последний удар — того и добыча. Думаю, так будет честно.

По всей видимости, Поучер счёл Рису и её товарищей соперниками за победу над Нюктой. Конечно, Риса не могла согласиться на его предложение, но понимала и то, что Охотники Аргуса не откажутся от планов, как бы она их ни уговаривала.

«Что же делать… как же быть?»

Риса посмотрела на спящую Нюкту, затем на распахнутые двери.

Сверху еле слышно доносился грохот — битва против Немесиса и Танатоса продолжалась. Охотники Аргуса отправили против стражей большую часть состава, но даже с таким подкреплением бёрст линкеры вряд ли одолеют Энеми быстро. Риса должна была справиться здесь самостоятельно.

— Чего зависла? Не, если хочешь, можем с тобой сразиться за право добить Нюкту, — раздражённо бросил Поучер и шагнул к Рисе.

Никакие уловки не сработают. Рисе оставалось последовать зову сердца и сделать всё возможное.

Собрав решимость в кулак, она встала на постель на коленях и раскинула руки в стороны.

— Я не дам вам напасть на Нюкту.

Тил Поучер озадаченно покрутил головой, но тут же ответил:

— Это значит, ты хочешь присвоить всю добычу себе?

— Нет. Нюкта моя… — Риса на мгновение запнулась, а потом уверенно заявила: — ...Моя подруга. Поэтому я не дам её в обиду!

Ненадолго воцарилось молчание…

…Которое нарушил громогласный хохот.

Одного из красных аватаров от смеха сложило пополам.

— П-подруга?! — воскликнул он. — Энеми?! Это же надо, о простом монстре такое сказануть… или это такой отыгрыш?!

— Следи за словами, Рик. Мы все тоже охотников отыгрываем.

Невозмутимый Поучер успокоил товарищей, демонстративно взвёл курок пистолета и уставился на Рису сквозь непроницаемые черные очки.

— Что же, если ты так хочешь, мы принимаем твой вызов. Но учти, мы будем сражаться всерьёз и целый час с твоим трупом нянчиться не собираемся. Если окажешься в бесконечном истреблении — пеняй на себя.

Поучер щёлкнул пальцами левой руки, и шестеро его товарищей обошли его с разных сторон.

Семеро против одного. Если противники смогли войти на неограниченное поле, все они не ниже четвёртого уровня. А поскольку опыта битв против игроков у Рисы почти не было, она оказалась в крайне трудном положении.

И тем не менее мысль о том, чтобы сдаться без боя, не пришла в её голову даже на миг.

Пусть она не услышала ни слова, но смогла кое-что понять.

Она узнала, зачем Нюкта пригласила Рису в свой лабиринт и попыталась исполнить её желание в обмен на собственную жизнь.

Скорее всего, после стольких прожитых лет Нюкта начала ощущать одиночество. Она искала связи с кем-нибудь. Да, система дала Нюкте устрашающую силу, но она так и осталась маленькой девочкой, пленницей одиночества. Другими словами, по своей сути она ничем не отличалась от Рисы.

Правда была в том… что и бёрст линкеры, и Энеми — жители Ускоренного Мира. Даже оскорбительное слово «Энеми» — не более чем термин, придуманный первыми бёрст линкерами.

За делом о чёрной туче стояло то, что Нюкта и Риса встретились в Ускоренном Мире, открыли друг другу душу и подружились. А теперь пришёл черед Рисы сделать все возможное ради Нюкты.

— ...Начали! — скомандовал Поучер, и вся семёрка вступила в бой.

— «Вертикал Хёрлинг»! — воскликнула Риса, отталкиваясь от пола.

Она сгруппировалась, закрутилась и устремилась к Тил Поучеру. Хотя мир перед глазами норовил размыться в мешанину вертикальных линий, Риса всё равно разглядела, как вскинутый пистолет Поучера изверг жёлтое пламя. С такого расстояния противник просто не мог промахнуться, но аватар Рисы вращался так быстро, что без труда отбил пулю.

В следующее мгновение она попала единственным спецприёмом Найтрайд Уники точно в грудь Поучера.

— Гхо…

Поучер пытался остановить Рису левой рукой, но «Вертикальный Бросок» не из тех приёмов, которые можно просто взять и прервать голыми руками. Броня Поучера испускала фейерверки искр, истончаясь на глазах. Правильнее всего было бы не сопротивляться, лечь на пол и смириться с полученным уроном, однако Поучер, как и многие другие, впервые встретившиеся с вращением Рисы, инстинктивно пошёл на принцип.

Но стоило Рисе задуматься о том, что после победы над вражеским командиром появится шанс победить…

— …Вот куда надо! — раздался голос, и что-то сильно ударило Рису в правый бок.

Чей-то выпад кулаком попал точно по оси вращения аватара. Спецприём немедленно прервался, Рису с силой впечатало в пол.

Она видела, как сквозь поднявшиеся в воздухе лепестки на неё несутся несколько фигур. Риса попыталась подняться, но система всё ещё не вернула управление после применения спецприёма, тело не слушалось.

Ещё удар. Носок башмака крупного аватара попал точно по животу и лишил Рису значительной части здоровья.

Она отлетела, несколько раз отскочила от пола и в конечном счёте упала лицом в пол перед самой кроватью-клумбой Нюкты.

За спиной уже раздавались приближающиеся шаги, а Риса изо всех сил тянула правую руку.

Пальцы коснулись маленькой бледной ручки.

Нечто излилось из самых глубин Рисы и вошло в спящую девочку…

Ресницы Нюкты вздрогнули, веки приоткрылись. Глаза чарующе-изумрудного цвета посмотрели сначала на Рису, потом на нападающих бёрст линкеров.

Еле заметно двинулись губы. Послышался тихий голос:

— Усните навеки в объятиях ночи…

Риса поняла, что эти слова служили аналогом того, что бёрст линкеры называют объявлением спецприёма, лишь когда вокруг кровати Нюкты возникли серые клубы, мгновение спустя начавшие бешено вращаться, постепенно охватывая всю комнату. Плотная мгла мигом захватила в плен охотников и скрыла их с глаз Рисы.

Через несколько секунд туман рассеялся, и Риса вновь увидела семерых аватаров, застывших в неестественных позах.

Приглядевшись, Риса заметила, что броня у всех охотников почернела и потускнела. Они словно… нет, они на самом деле превратились в каменные изваяния.

Риса продолжала лежать, недоумевая и держа Нюкту за руку…

— Прошло столько лет… с тех пор, как я последний раз видела «Дарк Клауд» богини Нюкты, — послышался голос, и следом по ту сторону каменных изваяний появились фигуры Чёрной Королевы Блэк Лотос, Сильвера Кроу, Ардор Мейден и Комет Сквикер.

Все они выглядели изрядно потрёпанными, но на ногах держались уверенно.

— «Дарк Клауд»?.. — шёпотом переспросила Риса.

Чёрная Королева подплыла вплотную и кивнула.

— Да. Именно так называется спецприём Нюкты, которым она истребляла всех без исключения смельчаков, решившихся войти в лабиринт. Этот туман вызывает окаменение, сон, слепоту, немоту, а также наносит периодический урон и вытягивает энергию для спецприёмов.

— Да уж, целый комплексный обед из эффектов… а ведь, казалось бы, одного окаменения достаточно… — высказался Сильвер Кроу.

Пока он говорил, Риса сумела приподняться и посмотреть в лицо Нюкте. Девочка, как и раньше, лежала неподвижно и с закрытыми глазами, но в том, что Рису спасла именно она, сомневаться не приходилось.

— Это и есть Нюкта? Она гораздо меньше, чем я думала.

— Очюнь страшная, но очюнь миленькая!

Выслушав мнения Комет и Болери, Риса покачала головой.

— Нет, она… не всегда была такой. Она истратила слишком много сил, поэтому…

— Именно, — подхватила Архангел Метатрон, всё ещё висевшая над левым плечом Кроу. — Нюкта на пороге гибели. Я удивлена, что ей хватило сил выпустить чёрное облако.

Трёхмерная иконка подтвердила опасения Нюкты. Риса переменилась в лице, и, не удержавшись, осторожно приподняла маленькое тело и прижала к груди.

— Почему… почему ты спасла меня, Нюкта?.. — спросила она почти беззвучно.

Прошло несколько секунд, и в сознании Рисы раздался голос:

— Это я должна спросить, почему ты пришла сюда, хотя больше не требуешь вечного сна.

— Потому что я… хотела ещё раз увидеть тебя, Нюкта, — прошептала Риса, обнимая тельце богини ещё крепче. — Я хотела встретиться с тобой и столько всего спросить… но ответ пришёл и без слов. Я поняла… что мы с тобой ничем не отличаемся. Между бёрст линкерами и Энеми на самом деле нет никакой разницы…

— … — рядом с её ухом послышался тихий вздох. — ...Уже скоро… я исчезну. Но я рада, что смогла перед этим увидеться с тобой. Большего мне не нужно…

Краем глаза Риса заметила голубое свечение, и тут же перевела взгляд вниз.

Она увидела, что пальчики босых ножек Нюкты начали превращаться в частицы света и растворяться в воздухе.

— Нет!.. — воскликнула Риса, обернувшись и ища взглядом Чёрную Королеву. — Мы можем хоть что-нибудь сделать?!

В её голосе звучала мольба, но девяточница, досконально разбиравшаяся в Ускоренном Мире, лишь покачала головой.

— ...Даже если мы каким-то чудом не дадим Нюкте окончательно исчезнуть, это почти ничего не изменит. Через какое-то время Охотники Аргуса воскреснут, и даже если они откажутся от мысли победить Нюкту, это может сделать другой Легион…

— Тогда я…

Риса в последний момент сдержала слова «останусь здесь и буду защищать её вечно!», чуть не вырвавшиеся из горла.

Бёрст линкер не может оставаться на неограниченном поле вечно. Да и не сама ли Риса решила пробудиться от вечного сна, который даровала Нюкта, чтобы вернуться в реальный мир?

Пока они говорили, Нюкта продолжала исчезать. Ноги растаяли до колен, развоплотилась половина волос.

— Пусть будет так, — вновь снова раздался голос в голове Рисы. Ей показалось, что он звучал теплее и нежнее, чем когда-либо раньше. — Я искала смысл своего существования очень, очень долго. Может быть, я и не нашла ответа, но согласна сгинуть в твоих объятиях.

— Нет… нет…

«Нет, ты не можешь!» — хотелось завопить Рисе, но она не могла спорить с тем, что слова Нюкты в точности отражали ее собственные мысли.

Риса готова была пожертвовать всем и даже погибнуть, лишь бы исполнить на Олимпиаде, величайшей спортивной сцене мира, прыжок Раковицэ. Она настолько заполнила своё сознание этой целью, что перестала понимать, зачем занимается гимнастикой. В детстве она вдохновлялась Михэелой Раковицэ и искренне мечтала прыгать как она, но со временем запал угас, а на смену ему пришли другие мысли, например: «лишь бы не разочаровать маму и тренеров».

Прошло уже много времени после того, как Риса пробудилась от нежного сна, который подарила ей Нюкта, и теперь ей начало казаться, что после выздоровления она и в самом деле сможет вернуться в гимнастику и продолжить тренировки.

Но она не могла согласиться с тем, что Нюкта исчезнет.

— Ты уверена, что сделала правильный выбор, существо Нюкта? — неожиданно раздался голос трёхмерной иконки над левым плечом Сильвер Кроу.

Голос словно придал Нюкте сил. Она приподняла веки и пошевелила губами:

— Слишком поздно, существо Метатрон. Даже тебе уже не под силу спасти меня от гибели.

— Нет, ещё не все потеряно. Слушай меня, воин Уника.

Риса услышала имя своего аватара и подняла заплаканное лицо.

Излучавшая белоснежный свет иконка заговорила величественным, достойным архангела голосом:

— Существо Нюкта наладило с тобой связь на высшем уровне. Ты можешь воспользоваться ей, чтобы слиться с ней телами.

— С… связь?.. Высший уровень?

Риса не поняла ни слова из речи Метатрон. Ради спасения Нюкты она была готова на всё, даже на какое-то там «слияние», но не понимала, чего от неё хотят.

— Уника, — продолжил Сильвер Кроу. Он говорил спокойным, уверенным голосом. — Все очень просто. Открой свою душу и просто молись.

— «Молись»?.. — недоуменно повторила Риса.

Следующим раздался обеспокоенный голос Ардор Мейден, поравнявшейся с Кроу.

— Но разве это не опасно, Ку-сан?

— Ну… думаю, ничего страшного не случится. Максимум, начнут встречаться во сне … — ответил Кроу, почти не внеся ясности.

Затем он подошёл к Рисе, наклонился, положив правую руку ей на спину, и уверенно кивнул.

— Не бойся, я помогу. Ты уже бывала на высшем уровне, а значит, у тебя обязательно получится. А теперь закрой глаза и попытайся прочувствовать вашу с Нюктой связь…

Риса послушно сомкнула веки и сосредоточила всё своё сознание на лёгком теле, которое прижимала к груди.

И тогда она впервые ощутила какое-то слабое тепло.

Во тьме появилась еле заметная дорожка из света. Разгонная прямая.

Чуть дальше — трамплин и гимнастический конь. А ещё дальше — маленькая девочка, стоящая спиной к Рисе.

Риса вытянулась, подняла правую руку и начала разбег.

Между ней и девочкой росла чёрная стена, пытаясь перегородить путь.

В ушах послышался голос Нодзоми:

«Да не бойся ты, Рисаппе. Просто хорошенько разбегись и перепрыгни эту стену».

Рисе показалось, её толкнули в спину. Она резко ускорилась. Трамплин становился ближе с каждой секундой. На мгновение сердце сковало страхом.

Но Риса не остановилась и продолжила ускоряться, вдавливая пальцы ног в пол. Стена по ту сторону коня уже стала выше Рисы и полностью скрыла девочку. И тем не менее Риса чувствовала, что Нюкта всё ещё там.

— ...Я смогу! — воскликнула она и оттолкнулась от трамплина обеими ногами.

Ударив по коню руками, Риса устремилась в небо, сгруппировалась и начала вращаться.

Первое сальто, второе… на третьем она преодолела чёрную стену. Риса сделала ещё одно сальто, а затем вытянула руку.

Черноволосая девочка обернулась и уставилась на Рису изумрудными глазами. Тонкие губы на залитом слезами личике еле слышно позвали Рису по имени.

— Нюкта!!! — крикнула Риса в ответ и крепко схватила маленькую ручку.

[[image:/storage/reader-images/ab8037afacda5d027cfcc41da7d7dfb5208f8343.png]]
Ещё миг — и из сцепившихся ладоней полился золотистый свет, который растопил и призрачную стену, и пол, и оба тела.

Остались лишь две души, которые соприкоснулись, слились и…

Примечания переводчика:

1. На самом деле Мушруш, но в силу нескольких исторических ошибок у нас прижилось такое название (а у японцев, к слову, Мушфуш).

2. Angular Charge, Рогатый Натиск.

3. Spinning Striker, Вращающийся Молот.

4. Vertical Hurling, Вертикальный Бросок.

5. Teal Poacher.

----------

Том 33 Глава 7.4

Первыми через портал в подземном фойе первого спортзала прыгнули Комет Сквикер и Мимоза Бонго. Оба аватара бесследно исчезли.

Найтрайд Уника собиралась выйти третьей, но остановилась перед пульсирующим светом голубого портала, развернулась и низко поклонилась Харуюки и его товарищам.

Половина её светло-серого аватара стала чернее ночи. Более того, левый глаз теперь светился ясным изумрудным светом, а за спиной виднелись два маленьких крыла, торчавших, словно концы шарфа.

Уника выпрямилась и лёгким прыжком исчезла в портале. Харуюки опустил руку, которой махал на прощанье, и проговорил:

— Я так удивился. Кто бы мог подумать, что у её аватара поменяется цвет …

— Ну же, Кроу, это ведь ты её надоумил, — с усмешкой в голосе ответила Черноснежка.

— Я был уверен, что Нюкта на манер Метатрон превратится в иконку, — удивлённо пожал плечами Харуюки. — Но они с ней, кажется, слились полностью и нераздельно… Надеюсь, обойдётся без последствий в реальном мире …

— Волноваться не о чем, — уверенно заявила трёхмерная иконка над его головой. — Слияние Уники и Нюкты произошло на высшем уровне, то есть на сервере BB2039. На низшем уровне они разве что начнут встречаться во сне.

— П-понятно…

Черноснежка многозначительно покосилась на Харуюки, но следом раздался привычно радостный голос Утай:

— А вот я рада, что нашего полку двуцветных прибыло!

— Ну… и я, пожалуй, порадуюсь тому, что появился новый чёрный аватар.

Засмеявшись, Харуюки обернулся. На фоне ночного неба чёрной горой высился силуэт первого спортзала Ёёги.

Скорее всего, у Нюкты уйдёт ещё очень много времени, чтобы вернуть себе настоящую силу. Но пусть подземелье под Ёёги и лишилось хозяйки, Нокс Коры во главе с Немесисом и Танатосом наверняка сумеют его защитить.

Но оставался ещё один повод для волнения.

Настоящее тело высшего существа Богиин ночи Нюкты соединилось с Найтрайд Уникой и временно исчезло из Ускоренного Мира. Как на эту необычную ситуацию посмотрит загадочный судья, определивший условия победы в межсерверной войне?

Логичнее всего предположить, что теперь вместо семи существ целями будут только шесть. Но если Уника во время слияния унаследовала статус ключевой цели, то дела её плохи.

Уже через пять часов, как только сменится дата в календаре, вспыхнет война против драйв линкеров. Начнутся битвы, подобных которым не видели даже Короли. Травмированной Цукиори Рисе и спрятанной внутри неё Унике нельзя в них участвовать.

— Как вернёмся, надо будет сказать Унике, чтобы она какое-то время не ходила на неограниченное нейтральное поле, — раздался сзади голос Черноснежки, которая по-видимому подумала о том же самом.

— Ага…

— Что же, Кроу. Пора возвращаться.

— Поздравляю с успехом, Ку-сан.

Звук собственного имени привёл Харуюки в чувство. Он шагнул навстречу протянувшим ему руки Блэк Лотос и Ардор Мейден, кивая на ходу.

— ...Ага!

(Конец)

----------

Послесловие

Простите за столь длительное ожидание и спасибо, что прочитали «Accel World 28: Богиня ночи».

Девять лет тому назад, в июле 2016 года, вышла OVA по Accel World под названием Infinity Burst (далее IB). Её также показывали в кинотеатрах, где посетителям в качестве бонуса давалась книжечка с рассказом «Прыжок в бесконечность» (вошёл в предыдущий том), а бонусом для тех, кто купил диск, стало его продолжение «Возвращение в вечность», который приводится в этом томе.

Разумеется, черновик сюжета IB и эти два рассказа писал именно я, и уже тогда планировал рано или поздно включить Цукиори Рису и Нюкту в основной сюжет. На то время самым новым томом был 20-й («Противостояние белых и чёрных», где Нега Небьюлас объединяется с Проминенсом и начинает битву за территорию против Осциллатори Юниверса), и я полагал, что «ну, где-то в районе 23 тома найду время для арки Нюкты». Кто же знал, что это случится лишь спустя 9 лет на 28 томе… Нет, я, конечно, упомянул Рису по имени в 22 томе, но создание подходящих условий заняло куда больше времени, чем я себе представлял.

Но вот на данном томе мы наконец-то разобрались с этой аркой, и теперь в сюжете Accel World появились все ключевые для развязки персонажи, за исключением одного. В связи с этим я планирую двигаться к кульминации, но прошедшие годы показали мне, что мои планы не стоят и выеденного яйца, так что я, вероятнее всего, просто буду и дальше позволять Харуюки и остальным вести себя как им вздумается.

И ещё немного теперь уже о собственно сюжете этого тома.

Как я только что написал, в 28 том вошёл текст рассказа «Возвращение в вечность». Это означает, что в нём меньше написанного с нуля текста, поэтому и я, и мой редактор ожидали, что за счёт этого удастся сократить сроки, но не тут-то было… За 9 лет, прошедших с выхода IB, положение дел в ранобэ сильно изменилось (в том же IB ни о какой межсерверной войне вообще не было речи), так что мне пришлось подгонять с одной стороны и новый текст под «Вечность», и «Вечность» под новое положение дел, чтобы нигде не возникло конфликтов. Ох и намучился же я… Работать пришлось, может быть, не вдвое, но точно в полтора раза дольше, чем над обычной книгой. Конечно же, я доставил этим кучу неудобств и иллюстратору HIMA-сан, и всем остальным людям, которые причастны к работе над томом, но я рад, что у нас получилось куда более тщательное и качественное описание отношений Рисы и Нюкты, которые в самом IB шли только довеском. Я и сам понимаю, что всех уже задрал историями про отношения людей и ИИ, но ничего не могу поделать: нравится мне такое, так что писал и буду писать. Спасибо, что принимаете меня таким, какой я есть!

К тому времени, как эта книга выйдет в печать, как раз начнётся пик летнего зноя, поэтому берегите себя. Лично я впервые в жизни купил парасоль.

Июль 2025 года

Рэки Кавахара

----------

Послесловие команды

Arknarok

Здравствуйте, с вами команда перевода Ускорки. Спасибо, что прочитали двадцать восьмой том.

Знаете такое выражение «тревожный звоночек»? Вот он у меня он прозвенел, когда Денгеки Бунко выложили информацию о новом томе, и там был указан объём в примерно 310 страниц. Для сегодняшнего Кавахары это много. Слишком много. А знаете где ещё было много страниц? В 27 томе их вообще было за 320! Помните, почему? Правильно, потому что заметная часть этого объёма пришлась на перепечатку ССки «Прыжок в бесконечность», которую фанаты РуРы давно уже прочитали. Вот и тут мне сразу было понятно, что в 28 том войдёт «Возвращение в вечность», и за вычетом этого новый том будет даже меньше, чем 27…

В общем, как вы уже знаете, эти прогнозы сбылись. Более того, Кавахара открыто признался в послесловии, что это была попытка облегчить себе работу по написанию тома. Напомню, что он и без этого в 2025 году издал всего три книги: САОП9, Ускорку 28 и Демонз Крест 4. Видимо, это и есть та скорость, которой мы теперь должны от него ожидать…

Ладно уж, давайте немного про том, благо писать в этот раз придётся не слишком много. Несмотря на скудный объём основной истории, Кавахара умудрился вставить в неё аж три рекапа! В каждой из первых трёх глав мы читаем введение в события предыдущего тома. Разумеется, мы уже дошли до того этапа, когда тома выходят настолько редко, что такие напоминания очень кстати, но надо же иметь совесть!

Впрочем, не буду сводить всё к нытью. Как ни странно, я нашёл в томе несколько неплохих моментов. Например, приключения Рисы в парке Ёёги это просто неплохая, милая прогулка, которая не вызвала у меня никакого возражения. Помним, что Кавахара в целом мастер ворлдбилдинга, и когда персонажи просто гуляют по придуманным им локациям, получается очень интересно. Да, точно, пускай запускает новый тайтл о прогулках по придуманным мирам!

Ну, и поездка на «Дредноуте». Вообще, у этой главы забавная история. Напомню, что персонажи уже катались на этой шайтан-машине в 14 томе. Далее во время работы над Infinite Burst аниматоры решили в качестве фансервиса вставить в OVA как можно больше ярких моментов из 5-18 томов ранобэ, раз уж второго сезона не предвидится. Поэтому поездка в OVA появилась именно как экранизация классного момента из 14 тома, чтобы он хоть как-то оказался в аниме. А теперь Кавахара портировал отсылку к 14 тому себе в 28-й. Вот такой вот уроборос плагиата. Но, сам по себе «Дредноут» по-прежнему хорош, и момент мне понравился. Только третьего, пожалуйста, не надо. И ещё скажу совсем уж удивительную вещь, мне понравился актуальный дизайн Синего Короля на цветнике. Такой худыш мне нравится больше. А вот ранобэшного нормального дизайна Уники мы не получили, очень жаль.

Ладно, хватит нытья и похвалы. Увидимся уже в следующем году в переводе следующего тома Демонз Креста! Или в переводе Лакея, если вы из тех людей, которые его читают.

----------