Сцена 1

Солнце только лениво выползало из-за горизонта, окрашивая шпили Академии в нежно-персиковый цвет, а школьный двор уже напоминал муравейник. Утро в этих стенах всегда начиналось одинаково: первокурсники с выпученными глазами носились в поисках нужных аудиторий, кучки старшеклассников лениво перебрасывались шутками, а воздух был пропитан запахом свежей выпечки из столовой и предвкушением очередной порции знаний.

Тацуя и Рин стояли у торговых автоматов в тени широкого навеса.

— Слушай, Рин — Тацуя засунул руку в карман брюк, перебирая мелочь. Его голос звучал обыденно — Сколько мы уже общаемся, а я до сих пор не пойму... Какого черта ты забыл здесь? Почему не остался в своей Стране Болот? Учился бы сейчас среди туманов и трясин.

Рин, до этого момента увлеченно рассматривавший что-то на экране телефона, на секунду замер. Он медленно поднял взгляд, и в его глазах блеснуло раздражение.

— Страна Диких Зарослей, ты, неуч, — отчеканил он, выделяя каждое слово. — Сколько раз повторять? У нас там реликтовые джунгли, а не гнилая лужа.

Тацуя лишь усмехнулся, наконец выудив нужную монету. Раздался звон, когда металл провалился в автомат. Выбрав банку холодного кофе, он дождался, пока она вылетит в лоток, достал её и прислонился спиной к прохладной металлической стенке аппарата.

— Да хоть Страна Розовых Пони, — Тацуя щелкнул ключом банки, и та отозвалась характерным пшиком. — Ты мне зубы не заговаривай. Ответ дай: что тебя на самом деле сподвигло приехать в такую даль и грызть гранит науки именно здесь?

Рин промолчал, глядя на то, как солнечные зайчики прыгают по стеклу автомата взяв свою банку напитка и в последствии открыв с безразличием вскинул:

— Хаааа... Тебе то какая разница? — отчеканил Рин.

Тацуя лишь слегка прищурился, когда резкий щелчок открывающейся банки разрезал тишину.

— Разница в том — Тацуя сделал шаг вперед, сокращая дистанцию — что когда ты так «хакаешь», мне все больше кажется, что ты где то недоговариваешь.

Сато положил руку на плечо другу и шрам на брови заметно дернулся.

— Ты сейчас в Стране Искр и здесь все решается через поединок пошли на полигон — сказал Тацуя сильнее сжимая плечо друга.

Рин медленно перевёл взгляд с руки Тацуя на его лицо. Воздух вокруг них в моменте стал плотным, почти осязаемым; стихия ветра невольно отозвалось на раздражение Эйзенхарда. Однако встретившись с прямым и решительным взглядом Сато, Рин лишь тяжело вздохнул, и наэлектризованная атмосфера сразу же спала.

— Решаешь все поединками? Типично для твоей родины, — Бросил Рин, но в его голосе уже не было прежнего холода.

Он сделал глоток освежающего напитка, резким движение стряхнул руку друга со своего плеча. Скорее не от неприязни, а скорее с вызовом. Рин поправил наруч и коснулся рукояти катаны.

— Ладно. Если это единственный способ заставить тебя замолчать и перестать сверлить во мне дыру — я принимаю вызов. Только не жалуйся потом, что твои молнии не могут пробить мою защиту.

Рин развернулся и направился в сторону выхода к полигону, на ходу допивая напиток. Его походка была спокойной, но в каждом шаге чувствовалась мощь.

— Идем, Сато. Посмотрим, насколько быстро ты получишь по роже.

Пройдя вдоль стены академии и добравшись до тренировочного полигона, они заняли свои места, а пару людей тренировавшиеся неподалеку стали невольными наблюдателями. Стоя друг на против друга на разбросанном гравийном щебне, воздух вокруг Рина начал вибрировать.

Тацуя первым сорвался с места. Его тело окутала яркая вспышка молнии и в тот же момент он начал двигаться рвано, оставляя за собой послеобразы.

— Слишком медленно, — сказал Рин слегка обыденно,подкидывая катану над собой и раскручивая над собой.

Вихрь, созданный Рином, развеял все послеобразы, оставив на ногах только самого Сато. Тацуя взмыл в воздух, буквально превратившись в молнию, и резко вскинув руки вверх

— Манипуляция молнией:Материализация.

В воздухе над Рином появилось множество электрических копий. Одним резким движением руки они обрушились на него. Последний же, в свою очередь, используя катану в связке с наручем, начал парировать искрящиеся электричеством копья, сотканые из чистой голубо-белым цветом молнии, одно за другим. После отпрыгнув в сторону Рин крепче сжал рукоять своей катаны.

— Абсолютное давление:Сверхтонкое лезвие — прошептал он

Воздух на острие катаны спрессовался и в последующем натянулся, словно струна, и в мгновение ока все оставшиеся копья Тацуи рассыпались на множество ровно разрезанных клочков света.

— Ты как всегда быстр, успеваешь за моими молниями, — сказал Тацуя приземлившись перед ним.

Сато, уже собиравшийся снова броситься в атаку, почувствовал резкое изменение давления вокруг, и моментально встал в боевую стойку.

В ту же секунду Рин, быстро вскинув руку перед собой, убрал сопротивление воздуха перед собой, оттолкнулся от созданного плотного клочка ветра. Для сторонних наблюдателей это ничем не отличалось от телепортации, но более старшие ученики, пришедшие на всплеск Ву и как другие ставшими зеваками, поняли, что это всего лишь филигранный расчет одного из выпускников.

Рин возник прямо перед лицом Тацуи, взмывая катану для удара. Сато же заносит кулак, вложив в него весь свой наэлектризованный запас Ву.

Огромное давление ветра сталкивается с мощью молнии, и в последствии происходит ослепительная вспышка. Ударная волна откидывает обоих в разные концы тренировочной площадки и даже задевает младшекурсников.

Тацуя, приземлившись на ноги, проехал по гравию несколько метров. Его руки дымились, а пальцы дрожали от переизбытка Ву, пропущенного через них. Он вытерев кровь с разбитой губы, посмотрел на Рина. Тот выходил из облака поднятой пыли, с прерывистым дыханием. Его строгий костюм хоть и был сшит из очень прочных материалов подстать последнему курсу, был потрепан, а темно-бардовый хвост на затылке окончательно растрепался. Рин кинул взгляд на друга, поправил наручи на руке, по которому бегали затухающие синие искры, и на скорую руку завязал неуклюжий хвост.

Рин молча протянул другу руку, помогая удержать равновесие, и Тацуя, устало усмехнувшись, крепко за нее ухватился. Переведя дух, они медленно побрели в сторону выхода, дружески похлопывая друг друга по плечу и вполголоса споря о том, кто из них совершил более нелепую ошибку в финальном столкновении.

— Да я отвечаю, если бы я потратил на подготовку чуть больше времени я смог зацепить тебя - говорил Сато словно оправдываясь

— Да-да, конечно-конечно, все я понимаю - Рин же принимал эти оправдания, все еще помогая ему ровно идти.

Позади остался истерзанный тренировочный полигон от столкновений. Почти тут же пришли пару работников, убирая за студентами поле.

Рин и Сато уже прямолинейной походкой подходили к выходу со двора, но у ворот площадки их уже поджидала толпа с младших курсов, которые завороженно наблюдали за поединком сильнейших студентов. Первокурсники испуганно шептались, завидев дымящиеся руки Тацуи и синие искры на наручах Рина, но стоило друзьям подойти ближе, как толпа расступилась с благоговейным уважением. «Вот это был резонанс...» — донеслось из толпы восхищенное шушуканье какого-то паренька. Тацуя, заметив это, бросил уже частый безразличный взгляд, а Рин шутливо салютовал им рукоятью меча не доставая его из ножен. Под восторженные взгляды академии которые друзья привыкли видеть вышли со двора.

Сцена 2

Тацуя и Рин вышли за ворота полигона, и перед ними развернулся пейзаж из длинных уходящих в небо небоскребов из белоснежной и черной стали с большими панорамными окнами.

— Смотри — Указал Тацуя на одну из вывесок на улице на которой было написано «Burgers», — Лучшее место в этом районе.

Они зашли внутрь. Рин в своем строгом смокинге выглядел инородно среди обычных граждан; все странно оборачивались на них, как будто впервые видели человека из академии.

Пока толпа перешептывалась, друзья подошли к кассе. Тацуя, не глядя на цены, устало ткнул пальцем в самый большой бургер в меню, а Рин, вежливо улыбнувшись удивленному кассиру, сделал более сдержанный заказ. Забрав подносы с только что приготовленной едой, они протиснулись сквозь полузатихший зал и заняли свободный столик в самом углу у окна, подальше от любопытных глаз.

Тацуя вгрызся в свой двойной чизбургер с такой яростью, будто тот был его заклятым врагом. Рин, напротив, показывал себя с изящной стороны, аккуратно разворачивая упаковку от своего ролла.

— Ты будешь нормально есть? — буркнул Сато с набитым ртом. — Или тебе подать царский обед на фарфоровой тарелке?

— Я буду есть так, как меня учили и так как мне нравится, — невозмутимо ответил Рин, окуная ролл в соус. — В отличие от некоторых, я не бросаюсь на еду, как стая голодных шакалов.

— Шакалы? Серьёзно? Эйзен, мы в бургерной, а не на приеме у президента,остынь уже.

Тацуя, выхватив стакан с напитком у друга и демонстративно отпив колу, начал специально громко чавкать чтобы позлить друга. Рин лишь приподнял бровь и демонстративно отодвинул руку с роллом подальше от летящих крошек.

— Ты невыносим, — сказал он беззлобно.

— А ты принцесса, и ничего, уживаемся как-то.

Они молчали всего несколько мгновений. За соседним столиком первокурсницы переглядывались и хихикали, поглядывая на рыжего красавчика Рина в потрёпанном смокинге, который почему-то сидел в обшарпанной забегаловке. Эйзенхард привычно не замечал этого. Тацуя только закатывал глаза, видя всю эту картину.

— Ладно, — нарушил тишину Сато, откладывая пустую упаковку от бургера. — Прости за утро. Я знаю, насколько тебе не нравится, когда кто-то лезет в душу.

— Ты всегда лезешь, Сато. Не стоит извиняться, я привык. И всё-таки на то мы и лучшие друзья, чтобы лезть друг другу в души, — сказал Рин, слегка улыбнувшись.

Тацуя протянул кулак внутренней стороной вверх — не для рукопожатия, а для дружеской распальцовки, которую они придумали ещё на первом курсе.

Рин смотрел на ладонь еще долгую секунду. Потом усмехнулся и как всегда легонько стукнулся кулаком о кулак Тацуи, затем они синхронно скользнули ладонями друг по другу и сжали пальцы в крепком, коротком рукопожатии.

— Ты ужасный друг, Сато.Напомни, почему мы вообще общаемся.

— Потому что я беру тебе картошку фри, хотя знаю, что ты её даже не доешь.

Рин же в ответ взглянул на Тацую с чувством вызова, взял картошку и демонстративно запихнул в рот сразу три штуки.

—С подносом сгрызу.

— Не ори тогда потом, что живот болит.

Они одновременно рассмеялись — коротко, громко, привлекая внимание первокурсниц. А за пыльным окном уже поднималось солнце выше, и день в Академии только начинал набирать обороты.

— Боже, какие же мы идиоты, — выдохнул Рин, прикрывая лицо ладонью. Его плечи всё ещё мелко тряслись от смеха. — Мы сидим в забегаловке, едим этот… фастфуд, а через час у нас практика по высшей манипуляции.Домашние опять мне будут затирать про важность учебы, раз отказался остаться в доме...Что они вообще обо мне скажут? — и слегка рукой прикрыл лицо полное улыбки.

— Что у их наследника наконец-то появился вкус, — хмыкнул Тацуя и отхлебнул уже тёплую колу. — Ты слишком много паришься о своём имидже. Смотри, вон те девчонки уже полчаса пялятся на твой смокинг. И на хвост. Я вот, допустим , тоже до сих пор удивляюсь как ты так научился быстро и красиво его вязать, аж зависть берёт.

Рин сначала посмотрел на друга, а потом мельком глянул в сторону столика, где сидели три первокурсницы. Те тут же смущенно отвели глаза, притихли и уткнулись в свои телефоны.

— Мне всё равно, — сказал Эйзенхард, поправляя воротник. — Я одеваюсь так, как привык. Это не для других.

— Ага. И катану ты тоже для себя носишь? В бургерной?

— Катана — часть меня. Как твоя вечная грязная футболка.

— Она не грязная, она тренировочная! Её всего три дня! —резко возмутился Тацуя, что даже его Ву слегка наэлектризовался, но без капли злости.

Он отодвинул пустой поднос и вытер руки о джинсы. Рин поморщился, но промолчал: спорить о манерах с Сато было бесполезно.

Внезапно дверь бургерной распахнулась, и внутрь влетел запыхавшийся парнишка в форме младших курсов. Он огляделся, заметил их и чуть ли не кубарем подкатился к столу.

— С-сато-сан! Эйзенхард-сан! — выпалил он, пытаясь отдышаться. — Я вас обыскался! Вас вызывает мисс Химеко! Говорит, срочно и чтобы без отговорок!

Тацуя и Рин переглянулись.— Мы же только с утра её видели, — нахмурился Сато. — Что ещё случилось?

— Не знаю, но она очень… ну, не злая, а такая…ну это... сосредоточенная. И ещё пришли какие-то люди из администрации. С жёлтыми повязками.

Рин резко напрягся. Жёлтые повязки — это Внутренняя служба Академии. Их не вызывали просто так.

— Ладно, идём, — сказал он, поднимаясь. И из внутреннего кармана смокинга достал пару мелких купюр, положив их на поднос — За чай и ролл.

— Да брось ты, я же сказал: сегодня я угощаю! — Тацуя схватил друга за рукав, но Рин уже двинулся к выходу, кивнув первокурснику на прощание.

— Думаешь, это из-за утренней стычки? — спросил Тацуя, догоняя друга.

— Скорее всего. Сенсоры наверняка засекли наш поединок. А если туда ещё и администрация пришла… — Рин замолчал, потом добавил тише: — Могло прийти начальство из столицы.

— Да ладно, из-за двух выпускников? У нас такие стычки через день — Тацуя усмехнулся, но в голосе проскользнула нотка тревоги.

— Ты забыл, кто мой отец, — холодно ответил Рин. — И кто твой дед. За нами следят пристальнее, чем мы думаем.

Они прошли через главные ворота, мимо статуи основателя, и направились к административному корпусу — высокому зданию из тёмного кирпича, которое всегда выглядело мрачнее остальных.

У входа стояла высокая, с седыми волосами, женщина с пронзительными тёмными глазами и лицом — мисс Химеко. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела с выражением, которое трудно было прочитать: то ли с недовольством, то ли с лёгким беспокойством.

Мисс Химеко носила большой строгий костюм из за своего крепкого телосложения, а на лацкане пиджака тускло поблёскивали старинные часы на цепочке. Она говорила сухо, рублено, без единой улыбки — и ученики боялись её даже больше, чем выпускных экзаменов.

— Явились, бездари... — сказала она сухо. — Проходите. И постарайтесь хотя бы в кабинете вести себя как воспитанные люди, а не как дикари с тренировочной площадки.

Тацуя хотел что-то возразить, но Рин легонько толкнул его локтём.

— Простите, мисс, — произнёс Эйзенхард ровным голосом. — Мы не знали, что наша тренировка вызовет такие последствия.

— Последствия, — отрезала Химеко и развернулась. — Следуйте за мной.

Они вошли внутрь. В коридоре пахло старыми фолиантами и магическими чернилами. Где-то на верхних этажах работали куранты, отбивая четверть девятого.

Тацуя покосился на друга. Тот шёл с идеально прямой спиной, но кончики пальцев левой руки слегка подрагивали — единственный признак волнения, который Сато научился замечать за годы дружбы.

— Та всё нормально будет, — шепнул Тацуя.

Рин не ответил. Только чуть сильнее сжал рукоять катаны.

Они завернули за угол, и впереди уже виднелась дверь кабинета, у которой стояли двое мужчин в строгих костюмах — с жёлтыми повязками на рукавах.

Сцена 3

Подойдя к двери, быстро поклонившись парням стоявшим словно статуи, и простояв несколько секунд, дёргают за ручку и входят внутрь. Кабинет мисс Химеко встретил их запахом старого дерева и чернил. Массивный стол из тёмного дуба, заставленный стопками документов, занимал почти всю комнату. На стенах висели портреты бывших ректоров, которые смотрели на вошедших с немым укором.

Сбоку от стола сидел мужчина в строгом костюме с желтой повязкой. Его лицо было бесстрастным, словно вырезанным из камня, а пальцы сплетены в замок на столешнице.

— Закройте дверь, — сказала Химеко, садясь за свой учительский стол

Тацуя подтолкнул дверь ногой. Та закрылась с глухим щелчком.

Мужчина с повязкой поднялся. Он был невысоким, но в его осанке виднелись задатки власти. Короткие седые волосы, острый взгляд, лёгкая хромота — Сато кажется что он его уже где-то видел.

— Тацуя Сато. Рин Эйзенхард. — Он произнёс их имена так, словно зачитывая приговор — Меня зовут Сибата Кэнго. Я инспектор Внутренней службы Академии.

— Мы знаем кто вы, Сибата-сан, — спокойно ответил Рин, паралельно кинув взгляд на Тацую. — Что случилось?

Инспектор переглянулся с Химеко. Та едва заметно кивнула.

— Садитесь, — бросила она, указав на два стула напротив.

Они сели. Тацуя — с вызовом, откинувшись на спинку. Рин — с идеально прямой спиной, положив руки на колени. Катану он прислонил к стулу, но левая ладонь осталась на расстоянии вытянутой руки от рукояти.

Сибата заговорил первый:

— Утром сенсоры Академии зафиксировали всплеск Ву на тренировочном полигоне. Уровень — выше среднего. Продолжительность — почти две минуты.

Тацуя перебил:

— Ха, всего две минуты, — но тут же получил удар в бок от Рина.

Сибата достал тонкую папку из внутреннего кармана. — Вы знаете правила. Поединки между учениками выше третьего ранга разрешены только под наблюдением преподавателей. Вы оба — пятого ранга. Ваша стычка могла нанести ущерб инфраструктуре. Или травмы. И то, и другое — нарушение устава.

— Это была тренировка, — ровно сказал Рин

— Никто не пострадал. Тренировочная площадка цела. Да мы так через день тренируемся — перебив Рина ответил Сато

— Полигон цел, — повторил Сибата

— Но вы оба использовали техники высокого уровня. Абсолютное давление, материализация молнии... Вы хоть понимаете, что будет, если такая сила вырвется за пределы барьера?

Тацуя хмыкнул, но Рин опередил его:

— Мы контролировали ситуацию, так как постоянно тренируемся.

— Этого недостаточно, — отрезала Химеко.

Она встала из-за стола и подошла к окну, сложив руки за спиной. — Вы - не просто ученики выпускного курса. Вы - наследники великих родов. за вами наблюдают. Не только в Академии.

Тишина повисла тяжелой завесой. Тацуя скосил глаза на друга. Рин замер — но пальцы сжались еще сильнее и он тут же сказал:

—Если вы опять хотите говорить о том, что мы должны стать наследниками, то я прямо сейчас ухожу. — не очень громко отрезал Рин с долей раздражительности, но сразу же продолжил: — Или же случилось что другое? Например вы хотели сказать Совете? — и после пронзительно сверлил её взглядом.

Мисс Химеко уже зная и ожидаю такую реакцию продолжила разговор— Я говорю о том, — она резко развернулась, и в её глазах блеснуло что-то, похожее на усталость, — что через месяц выпускные экзамены. А через два — распределение. Кто-то из вас пойдет в армию, кто-то в дипломатию, кто-то возможно, просто вернется домой. — Она перевела взгляд на Тацую. — И если кому-то из приёмной комиссии доложат, что лучшие ученики Академии тратят время на дворовые разборки...

— Это была не разборка, — перебил Тацуя, подавшись вперёд.

— Как обычно, — повторил Сибата, перелистывая страницы в папке. — Я вижу. За последние три года — двенадцать несанкционированных поединков. Все с вашим участием.

— Вы нас что, вызвали, чтобы отчитать? — нахмурился Сато. — Или исключить? Раздражаете.

Химеко и Сибата переглянулись снова. Инспектор кивнул.

— Ни то, ни другое, — сказала она и, подойдя к столу, взяла со стопки жёлтый конверт и бросила его перед Рином. — Вас вызывают обоих.

Рин взял конверт, повертел в руках. Печать была целой — герб Академии и ещё один, знакомый. Тацуя выглянул из-за друга:

— Это же...

— Приглашение от имени Заместителя по внешним делам. — закончил Сибата. — Вы оба включены в внеплановую стажировку. Сопровождение дипломатического каравана, идущего к границе Страны Диких Зарослей.

Повисла длинная пауза.

— Мы? — медленно переспросил Рин. — На стажировку? За месяц до выпуска? Надеюсь это шутка.

— Таково решение свыше, — отрезала Химеко. — Ваш поединок привлёк внимание не только сенсоров. Кто-то из Совета наконец-то заинтересовался вами.

— Если откажетесь, я проставлю вам обоим взыскание. Три выговора — и вопрос о допуске к выпускным экзаменам пересматривается. — Она подняла бровь. — У вас сейчас два. Этот поединок мог стать третьим.

Тацуя скрипнул зубами. Рин молчал разорвал конверт, достал сложенный лист, пробежал глазами. С каждой строчкой его лицо становилось все более каменным.

— Когда выезд? —с безразличием спросил он.

— Завтра на рассвете, — ответила Химеко. — Сбор у восточных ворот. Снаряжение — по вашему усмотрению. Форма не требуется.

— И с кем мы едем? — Рин поднял взгляд.

— С дипломатическим караваном семьи Райдзен. Шесть повозок, двенадцать наёмников, присутствовать будет наследник по имени Дзай. — Сибата достал второй лист уже с портретами. — Ваша задача - охрана до границы Страны Диких Зарослей. Дальше вас встретят люди рода Эйзенхарда.

Рин и Тацуя переглянулись.

— Вы шутите? — выдохнул Сато — отправить нас в дорогу с дипломатами, когда до выпуска месяц...

— Когда через месяц вы станете выпускниками, — жестко перебила Химеко, — вам придется принимать решения, от которых будут зависеть жизни людей. Сейчас - ваша последняя возможность ошибиться там, где ошибка не стоит слишком дорого. Поймите уже наконец, вы уже сейчас делаете своё будущее — Она скрестила руки на груди. — Вы оба - лучшие на своем курсе, но вы никогда не работали всерьез. Никогда не защищали никого, кроме себя. Пришло время это исправить.

Рин медленно положил письмо на стол.

— Мы согласны, — сказал он, не глядя на Тацуя.

— Чего? — возмутился тот. — Ты сначала у меня поинтересуйся!

— А у нас по твоему есть выбор? — холодно ответил Эйзенхард.

Тацуя замолчал. Потом тяжело вздохнул, провел рукой по волосам.

— Ладно — буркнул он. — Но если это караван окажется фальшивкой, и мы кому-то все испортим.

— Не окажется, — отозвался Сибата, поднимаясь. — Завтра в шесть утра. Не опаздывать. — Он кивнул Химеко и направился к двери. На пороге обернулся: — И советую выспаться. Силы вам будут нужны как-никак кстати.

Дверь закрылась. Тишина снова окутала комнату.

Мисс Химеко смотрела на них долгую секунду. Потом её лицо смягчилось —Поймите, даже птенцы в будущем станут орлами, вы – не исключение. Не дайте этой поездке сломать вас. И постарайтесь не убить друг друга.

Тацуя усмехнулся. Рин кивнул — почтительно, но без подлизывания.

С чувством усталости они поднялись со своих мест и покинули кабинет.

Они вышли в коридор. Солнце уже поднялось высоко, оставляя блики на полу.

— Вот тебе и утро, —пробормотал Тацуя, потянувшись.

— Сначала поединок, потом бургеры, теперь караван. И завтра в шесть, блин.

— Будильник поставишь, — сухо сказал Рин, поправляя наруч.

— А ты?

— Я не сплю после пяти.

— Кошмар с тобой жить.

— А ты не живешь тогда вовсе.

Они прошли мимо статуи основателя. Тацуя вдруг остановился.

— Слушай... Ты правда думаешь, что это из-за того, что кто-то из Совета следит?

Рин посмотрел на него. Ветер шевельнул его растрепанный хвост.

— Думать это явно не про тебя, — сказал он, — конечно это проверка. Но только не для Совета, а для наших семей. Они хотят узнать полезны мы или же опасны.

— И что?! Мы покажем им?

Рин коснулся катаны.

— Покажем. Но сначала — картошка. Ты обещал, и мне есть уже охота.

Тацуя рассмеялся — громко, на весь двор.

— По рукам. Но в этот раз без отговорок, принцесса.

— Мечтай, крестьянин.

Тацуя закинул руку на плече другу, и они оба пошли в сторону выхода, болтая о своем.

[[image:/storage/reader-images/6baf1d411be28a08ce3264215901d83541cf462e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/45c075498ef46e26d684c370e6ec0c4af1faebd9.jpg]]

Сцена 1 Сборы.

Солнце ещё не показалось из-за горизонта, когда Тацуя и Рин уже стояли у восточных ворот Академического квартала. Город спал; лишь одинокие фонари бросали тусклые блики на брусчатку и ветер гонял по улицам обрывки вчерашних листовок.

Тацуя зевнул так громко, что пара ворон на крыше испугалась и, испуганно взмыла в воздух.

— Кто вообще придумал выезжать на рассвете? — проворчал он, подёргивая плечами. На нём была поношенная куртка, а под ней всё та же тренировочная футболка, джинсы и видавшие жизнь кроссовки.

— Ночью спать надо, а не по кафешкам таскаться — отчеканил Рин стоя в трёх шагах от Сато, с прямой как струна спиной.

Его смокинг сегодня выглядел безупречно: чёрный, с серебряной нитью на лацканах, волосы собраны в аккуратный тугой хвост. Катана с красным шнуром висела на поясе, багровый наруч на левой руке тускло поблёскивал в свете уличного фонаря. Последние полчаса Эйзенхард провел без сна. Ему нравилось видеть первые лучи солнца именно на ногах.

— В отличие от некоторых, я выспался, — едва заметно поправил свою перчатку Рин.

— В пять утра? — Тацуя выудил из кармана куртки мучную лепёшку, купленную ещё вчера вечером, и с хрустом откусил. — Твой режим - пытка. Я бы на твоём месте давно бы помер.

— Ты на моём месте никогда и не окажешься, — ровно парировал Рин. — Потому что для этого нужно уметь просыпаться до того, как солнце поджарит твою тушку.

Тацуя фыркнул, но спорить не стал. Вместо этого он перевёл взгляд на ворота.

Восточный выезд представлял собой массивную арку из тёмного камня, украшенную по бокам статуями воинов с мечами на изготовку. За воротами виднелась дорога - широкий тракт, уходящий в сторону предгорий, сейчас ещё тонущий в предрассветном тумане. У самой арки уже копошилась небольшая кучка людей люди.

Караван оказался больше, чем они ожидали.

Шесть крытых повозок, обитых железными вставками, которые были запряжены парами коренастых тягловых ящеров – прирученных монстров с чешуйчатыми мордами и равнодушными глазами. Повозки выделялись своими высокими, крепко сбитыми бортами. Горы груза внутри были обтянуты водонепроницаемым брезентом, который натужно стягивали потемневшие от времени кожаные ремни.

Лагерь постепенно оживал. Мимо повозок то и дело проходили наёмники в легких кожаных доспехах, вооруженные короткими клинками и закрепленными за спиной арбалетами. Несколько человек проверяли прочность телег и колёс перед выездом, небольшая группа о чем-то секретничала в тени задней повозки, а остальные просто лениво переминались с ноги на ногу, зевая в кулак и проклиная этот ранний подъем прямо как Тацуя.

В самом сердце колонны выделялась одна повозка. Она была заметно меньше остальных фургонов, но при этом выглядела куда массивнее благодаря дорогому, более тёмному дереву. Её дверцы украшала искусная, тонкая резьба красивых узоров. Но главное — на массивном борту ярко блестел свежий фамильный герб: молния, рассекающая землю. Герб одного из великих родов - Райдзен.

Тацуя присвистнул:

— Небедно живут, а? Герб золотом вышит.

— Это серебряная нить с вкраплением магической пыли, — поправил Рин, даже не взглянув. — Светится в темноте, чтобы свои не перепутали. Искусство алхимиков.

— А ты, видимо, знаешь всё на свете? — буркнул Тацуя, дожёвывая лепёшку.

— Достаточно, чтобы не свистеть при виде чужого добра.

К ним подошёл мужчина — невысокий, коренастый, с широким лицом и глубоким шрамом, сходящим со лба до правой щеки. Он был одет в кольчугу поверх стёганого сюрко, на поясе — тяжёлый палаш и два кинжала. Повязка на лбу была выцветшей от пота и пыли.

Мужчина окинул их цепким взглядом, задержался на катане Рина, потом на небрежной куртке Тацуи.

— Это вы пополнение из Академии? — голос низкий, хрипловатый, с командными нотками. — Меня зовут Горм. Я капитан охраны этого каравана. Наследник ждёт вас у второй повозки.

Тацуя кивнул, не меняя позы, — руки в карманах, плечи расслаблены.

— Принято, командир.

— И ещё, — Горм сощурился. — В пути мы слушаемся только меня,господина Дзая и ещё раз меня. Порядки Академии здесь не действуют. Если начнутся проблемы — я скажу, что делать. Услышали?

Тацуя усмехнулся:

— Хорошо. Мы просто охрана.

Горм уже собирался отойти, но Рин шагнул вперёд. Совсем чуть-чуть, на полступени. Этого хватило, чтобы Горм напрягся, и его рука непроизвольно дёрнулась к рукояти палаша.

— Просто охрана, — повторил Рин, и его голос стал холоднее утреннего воздуха, — которая выше рангом, чем любой из твоих людей, Горм-сан. Мы здесь по приказу Совета и наших семей. Твои порядки не нарушим, но и не позволим собой командовать как новичками.

Повисла необъяснимая пауза.

Горм сжал челюсти — желваки заходили под шрамом. Но он был достаточно умён, чтобы не лезть в открытую. Кивнул — коротко, отрывисто — и развернулся, бросив через плечо:

— Через десять минут выезжаем. Без вас не тронемся, но и ждать не будем.

Он ушёл, что-то рявкнув на наёмников у дальней повозки.

Тацуя выдохнул и тихо сказал:— Ну ты дипломат. Он теперь на нас зуб точить будет.

— Он должен знать своё место, — ответил Рин, поправляя наруч. Спокойно, без тени сомнения. — Мы здесь не для того, чтобы тешить его самолюбие. Наша задача — доставить караван до границы. Конфликтовать с охраной не будем, но и в грязь лицом не ударим.

— Ты ужасен, — покачал головой Тацуя, но в голосе слышалось уважение.

И тут из центральной повозки выскочил парень. Молодой, лет семнадцати на вид, щуплый, с бледным лицом и нездоровым румянцем на щеках. Тёмные волосы были зализаны назад, но несколько прядей уже выбились — словно он постоянно дёргал их от волнения. Он то и дело поправлял очки на переносице, и руки у него заметно дрожали.

За его спиной маячила фигура в длинном плаще — женщина лет тридцати, с кнутом на поясе и холодным, оценивающим взглядом. Она не проронила ни слова, просто встала в трёх шагах и замерла.

Парень подбежал к Тацуе и Рину, остановился, запыхавшись, и выпалил:

— Вы — те самые? Сато-сан? Эйзенхард-сан?

Тацуя переглянулся с другом.

— Допустим, — ответил Сато. — А ты, надо полагать, наследник Райдзен?

Парень часто-часто закивал и протянул руку для пожатия — но тут же отдёрнул, словно передумал.

— Дзай. Дзай Райдзен. Мне сказали, что вас отправили сопровождать меня до границы. Двое выпускников! Это... это большая честь.

— Честь - спорное слово, — заметил Рин, не принимая незаконченного жеста. — Мы здесь по приказу.

— Да, да, конечно, — Дзай потёр очки о подол своего дорожного сюртука. Ткань тонкая, явно дорогая, но парень не обращал на это внимания. — Вы знаете маршрут? Я могу объяснить.

— Нам сказали: три дня до перевала, — отозвался Тацуя, засовывая руки глубже в карманы.— Если без происшествий.

Дзай нервно сглотнул:— А... а если с происшествиями?

— Дольше, — отрезал Рин.

Тишина. Над воротами небо начало светлеть — лиловые полосы расползались по горизонту, обещая ясный день.

— Слушай, очкарик, — Тацуя сделал шаг ближе и негромко добавил: — Ты трясёшься как осиновый лист. Чего боишься? Мы же охрана, сказали уже.

— Я не боюсь! — слишком быстро ответил Дзай. Потом покосился на свою телохранительницу - та не шелохнулась. — Просто... в последнее время в этих краях неспокойно. Бандиты. А ещё... — он понизил голос до шёпота. — Говорят, что в предгорьях видели людей с пустыми глазами. Тех, кто служит Пальцам.

Рин чуть сощурился — почти неуловимое движение, но Тацуя заметил. Пальцы. Опять.

— Слухи, — отрезал Рин. — Не больше.

— Но если это правда? — Дзай закусил губу.

— Если правда, — Тацуя широко улыбнулся, сверкнув зубами, — мы покажем им, почему на пятом ранге не просто так числимся.

Дзай неуверенно кивнул, но в глазах читалось сомнение. Он ещё раз поправил очки и почти бегом бросился обратно к своей повозке. Телохранительница, не проронив ни слова, скользнула за ним.

Когда они скрылись, Рин тихо сказал:

— Ты слишком легкомысленно относишься к Пальцам.

— Так я к ним и не отношусь, — фыркнул Сато. — Мы их не видели, они нас не видели. Пусть шляются где хотят.

— Наивно.

— Реалистично, — Тацуя пожал плечами. — Смотри: караван с грузом, наследник, охрана. Зачем Пальцам это? У них свои разборки с великими семьями.

Рин не ответил. Только поправил катану — проверенным движением, которое повторял уже сотни раз.

Из головы колонны раздался свист Горма. Наёмники забегали быстрее: последние проверки колёс, сбруи, оружия. Кто-то крикнул: «По местам!» Ящеры недовольно заворчали, когда их подняли с земли.

— Пора, — сказал Рин и двинулся к голове каравана.

— Подожди, — окликнул Тацуя. — А лошади? Нам сказали, что дадут лошадей.

Рин остановился и повернул голову — ровно настолько, чтобы бросить взгляд через плечо.

— Нам дали. Ты просто не умеешь на них сидеть, Сато.

— А ты умеешь?! — возмущенно воскликнул Тацуя, догоняя друга. — Ты же из Страны Диких Зарослей! У вас там джунгли, болота и... и жуки гигантские, а не лошади!

— Именно, — кивнул Рин, и в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на усмешку. — В джунглях мы именно что летаем. Это намного сложнее. Так что лошадь — отдых.

Тацуя замер на полшага. Потом сообразил, что его разыгрывают — впервые за утро, а может, и за всё время их знакомства.

— Ты... ты сейчас шутил?

— Я никогда не шучу, — с каменным лицом Рин повернулся и зашагал дальше, но в голосе прозвучала нотка, от которой Тацуя расхохотался.

— Чёрт с тобой, принцесса. Поехали уже.

Они подошли к началу каравана. Горм коротко махнул рукой, и тяжелый караван наконец-то снялся с места. Вокруг сразу поднялся гул: заскрипели деревянные борта повозок, массивные ездовые ящеры утробно всхрапнули, колёса застучали по неровным камням. Колонна медленно потянулась вперед и скрылась за массивной аркой ворот.

Тацуя и Рин пошли пешком у первой повозки, хоть им действительно выделили лошадей, но сейчас, на тесных городских улицах, вести их под уздцы было проще.

Солнце уже касалось краем далёких крыш, разгоняя туман, который стлался по тракту белыми клочьями.

За воротами потянулись сначала редкие дома — лачуги кожевников, кузницы, постоялые дворы. Потом застройка расступилась, и начались поля. Серые, мёртвые после зимы, но кое-где уже пробивалась зелёная щетина молодой травы.

— Слышал? — негромко спросил Рин через минуту молчания.

— Что?

— Тишина.

Тацуя прислушался. И правда — за городом стало тише. Слышался только скрип повозок, редкие окрики наёмников да отдалённый лай собаки где-то позади. Обычная утренняя дорога.

— И что в этом странного? — спросил он.

— Ничего, — ответил Рин. — Пока ничего.

Солнце поднималось выше. Караван неторопливо двигался по тракту, оставляя за собой пыльный след. На горизонте темнели горы — первые отроги хребта Шепчущих камней. До них было ещё полдня пути. Дорога только начиналась.

Сцена 2

Караван шел без остановки уже добрых полдня. Солнце поднялось к зениту, и полуденный зной стал просто невыносимым.

Тракт превратился в пыльную полосу, над которой дрожало марево. Повозки двигались медленно: ящеры тяжело дышали, высунув раздвоенные языки, наёмники попрятались в тени бортов, кто-то уже снял доспехи, обливаясь потом.

Тацуя шёл рядом с первой повозкой; куртка была расстегнута нараспашку, футболка прилипла к спине. Он высунул язык, чтобы хотя бы как-то освежиться, и продолжил меланхолично смотреть на дорогу.

Рин, как ни странно, выглядел свежим. Смокинг сидел безупречно, на лбу — ни капли пота. Он вёл под уздцы серую лошадь и, казалось, не замечал жары.

— Ты что, кондиционер в смокинг запихал? — буркнул Тацуя, вытирая лицо рукавом. — Как ты не плавишься, чёрт возьми?

— Дисциплина, Сато, — ответил Рин, не поворачивая головы. — Тело воина не должно поддаваться погоде.

— Моё тело поддаётся. И я его за это не виню. — Тацуя выудил флягу, сделал глоток тёплой воды и поморщился. — Вот скажи, в твоих джунглях хоть дожди бывают? Прохлада?

— Джунгли — это влажность и духота похуже этой. Там ты бы сдох через час.

— А ты?

— Я бы медитировал под листом лотоса.

Тацуя фыркнул:

— Лотоса? У вас там лотосы?

— Додумай его самостоятельно, — невозмутимо ответил Рин.

Они помолчали. Потом Тацуя заговорил снова — просто чтобы не слышать скрипа колёс.

— Слушай, а если бы ты не стал воином, кем бы был?

— Архитектором, — ответил Рин без паузы.

— Чего?! — Тацуя даже остановился на секунду. — Архитектором? Рин Эйзенхард, который чертит домики?

— Я люблю порядок и симметрию. А ещё - высокие здания. — Рин чуть повернул голову, и в его глазах мелькнуло что-то живое. — В моей стране леса. Слишком много хаоса. Я бы строил города, где каждая улица прямая.

— Ты ненормальный, — вынес вердикт Тацуя и снова сделал глоток. — Я бы был... не знаю. Поваром.

— Ты? Поваром? — теперь удивился Рин. — Ты жрёшь так, будто завтра последний день вселенной... И чавкаешь.

— Это страсть! — Тацуя хлопнул себя ладонью по груди. — Настоящий повар должен любить еду. Я люблю - значит, буду великим поваром.

— Ты будешь клиентом, которого вышвыривают из ресторанов, — сухо заключил Рин.

Тацуя уже хотел возразить, но в этот момент караван начал сбавлять ход.

— Что там? — нахмурился он.

Впереди, посреди дороги, стояли двое.

Они появились из ниоткуда — словно материализовались из марева. Оба высокие, худощавые, в одинаковых красных смокингах с чёрными рубашками. На плечи наброшены бордовые пальто — небрежно, словно плащи. Один, что левее, имел лисьи черты лица: узкие глаза с вертикальными зрачками, рыжеватые волосы с белыми прядями, заострённые клыки в улыбке. Второй, выше и массивнее, с бритой головой и странной вмятиной на макушке, смотрел прямо перед собой пустыми глазами.

Горм поднял руку, останавливая колонну, и вышел вперёд, положив ладонь на палаш.

— Чужаки? Дорога принадлежит клану Райдзен. Посторонитесь.

Лисья физиономия расплылась в вежливой, но хищной улыбке.

— Представители Совета Великих Семей, — он извлёк из внутреннего кармана сложенный лист плотной бумаги, скреплённый сургучной печатью. — У нас есть предписание.

Рин моментально напрягся. Он шагнул вперёд, оказавшись рядом с Гормом.

— Покажите.

Лис протянул письмо. Эйзенхард взял его и пробежал глазами по строкам. Печать была настоящей — он узнал вензель Совета, тот самый, что стоял на их собственном приказе о стажировке. Текст гласил:

«...в связи с изменением обстановки на тракте сопровождение каравана Райдзен передаётся в ведение нижеподписавшихся уполномоченных. Ученикам Академии Тацуе Сато и Рину Эйзенхарду надлежит незамедлительно вернуться в Академию для перераспределения...»

Рин перечитал дважды. С каждой секундой лицо становилось всё мрачнее, но он всё тщательнее выискивал хоть одну ошибку в этом тексте. Печать не вызывала сомнений, формулировки были сухими и официальными — точь-в-точь как в их собственном задании.

— Здесь что-то не так, — тихо сказал он, но в голосе прозвучала неуверенность.

— Всё так, молодой человек, — лис сложил руки за спиной. — Приказ свыше. Вы свободны. Караван переходит под нашу юрисдикцию. Можете собираться.

Горм растерянно смотрел то на письмо, то на красные смокинги. Наёмники зашептались.

Тацуя между тем не сводил взгляда с лысого. Тот стоял неподвижно, но за его спиной… Вот опять. Из-под полы пиджака показался кончик чего-то тёмного, гладкого, влажного, похожего на щупальце спрута. Оно извилось, потянулось к плечу и снова скрылось.

— Рин, — тихо позвал Тацуя, не оборачиваясь.

— Что? — Эйзенхард всё ещё вчитывался в письмо, пытаясь найти нестыковку.

— За спиной у лысого… шевелится что-то. Я видел.

— Жара тебе мерещится, Сато. Или паранойя. Дай дочитать бумагу.

— Да посмотри ты! — Тацуя уже не скрывал раздражения.

Рин поднял взгляд на секунду, скользнул по фигуре лысого — ничего подозрительного не заметил — и снова уткнулся в пергамент.

— Ничего там нет. А здесь… странная подпись. Пятый пункт…

Лис улыбнулся шире.

— Не затягивайте, господа. У нас мало времени.

И тогда Тацуя понял: Рин не увидит. Или не захочет видеть. А ждать больше нельзя.

Он выбросил правую руку вперёд, указательный палец нацелен в лицо лысого. Короткая, резкая команда — и из кончика пальца вырвалась тонкая, как игла, молния с характерным треском.

Бело-голубая вспышка прошила воздух.

Лис даже не сдвинулся с места — просто вскинул левую ладонь, и перед лысым возник барьер из шестиугольных карт, вращающихся так быстро, что они слились в сплошной щит. Молния ударила в карты, разлетелась снопом искр и погасла.

Тишина. Пыль мгновенно осела. Лис опустил руку, карты исчезли. Улыбка сползла с его лица, сменившись ледяной маской. Рин наконец оторвал взгляд от письма — глаза расширились.

— Что ты…

— Ладно, — перебил лис, обращаясь к Тацуе. — Видимо, ты нас раскусил, парень. Как понял? Где мы спалились?

Тацуя опустил руку, пальцы ещё дымились. Пожал плечами:

— Интуиция. И ещё… твой друг за спиной что-то прятал. Щупальце. У нормальных людей такого нет.

Лысый впервые подал голос — низкий, урчащий, будто камни трутся друг об друга.

— Дурак, — сказал он, обращаясь к лису. — Я говорил, надо было нападать сразу.

— Заткнись, — бросил лис. Потом снова повернулся к Тацуе. — Что ж, мальчик. Ты сам напросился.

Рин наконец сообразил. Он скомкал письмо и швырнул в сторону.

— Подделка! Печать… она почти идеальна, но чернила…

— Поздно, Эйзенхард, — лис шагнул вперёд. — Теперь мы вас не отпустим.

— Абсолютное Давление! — крикнул Рин, прыгая в сторону.

Воздух вокруг лысого сжался, превратившись в невидимый пресс. Но лысый даже не дрогнул — из его спины вырвались сразу три длинных мускулистых щупальца тёмно-фиолетового цвета, покрытых слизью. Они ударили по воздуху, разрывая давление, и одно из них метнулось к Рину, пытаясь обвить его ногу.

Эйзенхард выхватил катану, и лезвие со свистом рассекло воздух, отрубив кончик щупальца. Тот упал на землю, забился и тут же начал отрастать.

— Ткань Ву? — Рин отпрыгнул, приземлившись на корточки. — Ты биомодифицированный?

— Я — Клобук, — оскалился последний. Из его рта потянулись тонкие нити, похожие на паутину. — И мои нити удержат кого угодно.

Он развёл руки, и из его пальцев хлынули множество прозрачных нитей, оплетая пространство вокруг. Рин едва успел вскинуть клинок и рассечь ближайшие, но их оказалось больше чем он ожидал – появлялись новые, а разрезанные мгновенно срастались.

Тем временем лис сделал шаг к Тацуе.

— Ну а теперь позвольте представиться мне! Я — Валет Червей. Без рангов, без имён. Просто человек, который тебя сейчас уделает и добавит в свою колоду!

Он вскинул руки, и из его ладоней вылетели иллюзорные карты, сотканные из чистой Ву. Не настоящие, точно как фантомы, с горящими краями. Они закружились в воздухе, образуя вокруг группы рой.

Тацуя резко качнулся в сторону и пропустил первую волну над головой. Карты со свистом вонзились в землю там, где он только что стоял. Раздалось шипение, и там же появились дымящиеся дыры.

— Манипуляция молнией: Разрядка! — Тацуя хлопнул в ладоши, и между ними проскочила дуга. Он выпустил её в сторону Лиса, но тот вновь выставил щит из карт — на этот раз вращающихся в противоположные стороны. Молния рассеялась, оставляя потрескивающиеся частицы Ву.

— Слабовато для пятого ранга, — усмехнулся Лис.

— Это только приветствие, — огрызнулся Тацуя, вставая.

Бой закипел.

Рин и Клобук кружились на обочине, среди повозок. Наёмники давно разбежались осознав мощь столкнувшихся сил, параллельно прижимаясь к земле. Щупальца Лысого атаковали с разных сторон, пытаясь зажать Эйзенхарда в клещи. Рин двигался как ветер — уклонялся, рубил, снова уклонялся.

— Сверхтонкое лезвие! — шепнул он, и катана загудела, покрываясь невидимой плёнкой сжатого воздуха.

Один взмах — и три щупальца отлетели одновременно. Но вместо крови из них хлынули нити: тонкие, липкие, они облепили клинок, пытаясь вырвать его из рук.

— Вот дрянь, — процедил Рин, резко дёргая катану в сторону. Нити порвались, но несколько успели приклеиться к его правому запястью. Он рванул руку — не поддаются.

Клобук надвигался, его пальцы шевелились, управляя нитями, как кукловод.

— Ты быстрый, мальчик. Но быстрые выдыхаются первыми.

Из его спины выросло ещё два щупальца — теперь пять. Они синхронно ударили, и Рин, не успев увернуться, получил удар в плечо. Отлетел к колесу повозки, сбив с ног какого-то наёмника.

— Встань, — прорычал Клобук.

Рин встал. Кровь текла по рукаву смокинга, но лицо оставалось спокойным.

— Спасибо, что дал совет, — сказал он и резко вскинул катану вверх. — Абсолютное давление: Шквал!

Воздух перед ним превратился в десятки невидимых лезвий, ударивших во все стороны. Нити порвались, щупальца оказались изрезаны в ленты. Клобук взвыл, отступая.

Но нити тут же начали срастаться.

Тацуя тем временем не мог пробить защиту Лиса. Валет Червей двигался плавно, почти танцуя, и карты слушались его как будто были продолжением его тела.

— Материализация! — Тацуя взмыл в воздух. На долю секунды его тело стало сгустком чистой молнии. В руках парня вспыхнуло длинное копьё, от которого во все стороны полетели яростные электрические разряды. Одним резким движением он метнул это оружие прямо в Лиса.

Валет щёлкнул пальцами, и десятки карт сложились в огромный щит в форме цветка. Копьё ударило — щит треснул, но выдержал.

— А ты силён, — признал лис, отступая на шаг. — Но хватит баловаться.

Он сложил ладони лодочкой, и между ними начал формироваться рой из сотен мелких карт — каждая размером с лепесток, но с острыми краями.

— Валет: Карточная Буря, — произнёс он.

Поток, будто бы из бесконечных карт, сорвался с места, завывая как осиный улей. Тацуя рванул в сторону, но буря была везде. Карты резали куртку, кожу, щёки. Он зажмурился, выставив руки вперёд, и выпустил сферический разряд молнии во все стороны.

Вспышка на мгновение ослепила всех. Карты рассыпались пеплом.

Тацуя упал на колено, тяжело дыша. Футболка висела клочьями, по лицу текла кровь из порезов.

— Хорошо, — Лис не спеша приближался. — Молодец. Но это всё, на что ты способен?

Из его рук снова поплыли карты — медленно, угрожающе.

А позади, у повозок, Рин ожесточенно продолжал сражение с Клобуком, который всё быстрее восстанавливал свои щупальца и опутывал нитями всё пространство, превращая дорогу в сетку из паутину.

Караван застыл. Дзай высунулся из повозки, побелел и тут же спрятался. Горм лежал под брюхом ящера, прижимая палаш к груди и молясь всем богам.

Сцена 3 Помощь подоспела

Звон в ушах от вспышки молнии ещё не утих, но пыль от разряда уже начала оседать, тогда Тацуя начал осознавать:

Валет Червей двигался с неестественной плавностью — каждое движение лиса было просчитано на три шага вперёд. Тацуя выпустил ещё одну молнию, но карты лиса сложились в подобие зеркала и отразили разряд обратно. Сато , но угол был неудачным — молния обожгла плечо.

— Дерьмо, — выдохнул он, хватаясь за руку.

Лис усмехнулся, явно не скрывая своего превосходства.

— Ты силён, мальчик, но предсказуем. Молнии — они быстрые, прямые. А я люблю изгибы и обманы.

Он щёлкнул пальцами, и из воздуха материализовались три десятка карт, каждая с горящим синим краем. Они не атаковали — они облетели Тацую с флангов, заходя со спины.

Тацуя рванулся вперёд, пытаясь прорваться к лису в ближний бой — единственное, что могло дать шанс. Но карты оказались быстрее. Две из них вонзились в левое бедро, ещё одна распорола бок.

Он упал на одно колено. Кровь заливала джинсы, футболка превратилась в лохмотья. Дыхание сбилось.

— Вот так, — лис остановился в двух шагах, не спеша добивать. — Пятый ранг, говоришь? В Академии разве не учат драться с теми, кто умнее тебя?

Тацуя поднял голову. В глазах горела злоба, но тело отказывалось слушаться. Потеря крови, жара, внезапная боль — всё смешалось в одну серую пелену.

— Ещё не вечер, — прохрипел он, пытаясь подняться.

Лис вздохнул, словно учитель, разочарованный в ученике.

— Вечер, мальчик. Давай, ложись. Скоро всё кончится.

Он поднял руку, и над его ладонью начал формироваться рой из сотен мелких карт — каждая размером с лепесток, но с острыми краями. Валет Червей собирался превратить Тацую в решето.

— Прощай, Сато. Передавай привет своим предкам.

Он опустил руку.

Но вместо того чтобы вонзиться в Тацую, карты встретили хлёсткий удар кнута.

Чёрная кожаная плеть с металлическими вкраплениями пронеслась перед лицом Сато, сбивая рой. Карты рассыпались искрами. В следующее мгновение кнут обвился вокруг пояса Тацуи, и он рванул назад — прочь от лиса.

Тацуя пролетел несколько метров, больно ударился спиной о колесо повозки и остался сидеть, привалившись к ступице.

Над ним стояла та самая женщина — телохранительница Дзая. В плаще, с кнутом в правой руке, левая уже выхватывала короткий кинжал из-за голенища сапога. Её лицо было бесстрастным, только в глазах горела холодная ярость.

— Женщина… — начал было лис, но в тот же миг сам сорвался с места.

— Это, конечно, не моя работа, — сказала она низким, спокойным голосом. — Но наследник заплатил мне, чтобы я присматривала за караваном. А ты…

Договорить она не успела.

Прыжок был молниеносным: Валет оттолкнулся от воздуха картами и влетел в неё с двух ног. Ступни врезались ей прямо в грудь. Женщина сложилась пополам, отлетела в сторону и рухнула на пыльную землю, выронив кнут.

Тацуя, сидя у колеса, смотрел на это с бессильной злобой.

— Принцесса… — прошептал он, ища глазами Рина.

Рин был занят.

Он сражался с Клобуком, и это был не поединок, а вальс смерти. Щупальца лысого атаковали с пяти сторон, нити опутывали пространство. Эйзенхард рубил и уклонялся, но Клобук был неутомим: отрубленные конечности отрастали, разорванные нити сплетались заново.

А потом Рин услышал, как Тацуя позвал его.

Он обернулся. Увидел друга — израненного, сидящего в луже крови. Рассмотрел женщину, распростёртую на земле. Увидел лиса, который уже поворачивался к Тацуе с новой колодой карт в руке.

И что-то щёлкнуло.

— Абсолютное давление: Стена! — рявкнул Рин, выбрасывая левую руку в сторону лиса.

Воздух между Валетом и Тацуей сжался в непробиваемую стену. Карты врезались в неё и разлетелись щепками.

— Что? — лис обернулся.

Рин уже не был на месте. Он использовал ветер для рывка и оказался прямо перед Тацуей, заслоняя его собой. Катана в правой руке, наруч на левой пульсирует багровым. Смокинг порван, хвост растрепался, и из рассечённой брови течёт кровь. Но глаза — спокойные, как у человека, который принял решение.

— Ты в порядке? — коротко спросил Рин, не оборачиваясь к другу.

— Отлично, — прохрипел Тацуя. — Просто присел отдохнуть.

— Врёшь.

— Немного.

Рин кивнул.

— Я прикрою. Лежи.

Лис и Клобук переглянулись. Затем оба синхронно двинулись на Рина.

Началось то, чего Тацуя никогда раньше не видел.

Рин Эйзенхард дрался в полную силу.

Он не просто защищался — он атаковал. Катана пела в воздухе, разрезая щупальца и нити. Абсолютное давление работало на три фронта: сжимало воздух вокруг лиса, замедляя его движения; создавало невидимые лезвия, чтобы рубить карты на подлёте; и укрепляло собственные ноги для мгновенных перемещений.

— Сверхтонкое лезвие! — Рин рубанул Клобука по корпусу. Тот едва успел выставить блок из переплетённых нитей — лезвие рассекло их, но не дошло до тела.

Лысый отступил на шаг, сплёвывая кровь.

— Злой мальчик, — проурчал он.

Лис тем временем использовал паузу. Из его рук вылетели связки карт, связанные невидимой нитью, — они закружились вокруг Рина, пытаясь взять его в кольцо.

— Валет: Карточная тюрьма!

Рин не стал рубить. Он прыгнул вверх, используя ветер как трамплин, перелетел через кольцо и приземлился уже за спиной лиса, занося катану для удара.

Лис обернулся, но было поздно — лезвие уже свистело у его горла.

И тут Клобук ударил всеми пятью щупальцами сразу, прикрывая партнёра. Рин успел срубить два, но три остальных обвили его правую руку с катаной и левую ногу, дёрнув в сторону.

Эйзенхард упал на колено. Нити тут же потянулись к его шее, к запястьям.

— Хороший мальчик, — Клобук навис над Рином. — Но один против двоих — это глупо.

Лис стоял рядом, восстанавливая дыхание. Карты снова закружились в его руках.

— Твой друг уже готов, — сказал он, кивая на Тацую. — Ты следующий. Скажи спасибо, что мы не убийцы. Просто выполним заказ и уйдём.

— Чей заказ? — сквозь зубы спросил Рин, пытаясь освободиться.

— Неважно.

Клобук занёс щупальце, чтобы ударить Рина по голове и оглушить.

И в этот момент воздух раскололся.

Что-то тёмное, быстрое пронеслось над трактом, сбивая карты лиса. Клобук едва успел отдёрнуть щупальца — лезвие прошло в сантиметре от его руки.

Рин почувствовал знакомое давление. Стихия ветра. Но не его — чужая, более грубая, более жестокая.

Из леса шагнули трое.

В центре — мужчина лет сорока, с жёстким лицом, изрезанным морщинами, и такими же, как у Рина, рыжевато-каштановыми волосами, но коротко стриженными. На нём был тёмно-зелёный плащ с гербом Эйзенхардов — переплетённые корни и меч. За его спиной — двое молодых воинов, тоже с катанами, но с лицами, полными холодного превосходства.

Рин замер, узнав их.

— Дядя Квентин, — выдохнул он.

Старший не ответил. Он посмотрел на Рина так, будто видел перед собой не племянника, а провинившегося слугу.

— Ты опозорил клан, — сказал Квентин ровно, без тени эмоций. — Не смог защитить караван, позволил себя побить, да ещё и дружка своего подставил.

— Я не…

— Молчать! — голос Квентина хлестнул как пощёчина.

— Мы здесь не потому, что ты нам дорог. «悪霊» идёт по следам Синдиката.

Он перевёл взгляд на лиса и Клобука.

— Эти двое нужны нам живыми. Отойди в сторону, мальчик. Твоя часть игры закончена.

Рин сжал челюсть. Пальцы побелели на рукояти катаны. В клане Эйзенхардов его не любили. Считали слишком мягким, слишком независимым, слишком «неправильным». Он уехал в Академию не только учиться — он уехал, потому что дома ему не было места.

— Рин, — тихо позвал Тацуя из-под повозки. — Эти твои?

— Дальние родственники, — бросил Рин, не оборачиваясь. — Очень дальние.

Квентин шагнул вперёд. И вокруг него ветер завыл по-новому.

— Абсолютное давление: Тиски, — произнёс он.

Лис и Клобук синхронно дёрнулись — но поздно. Воздух вокруг них сжался с чудовищной силой. Карты лиса рассыпались в пыль, не успев сформировать щит. Щупальца Клобука прижались к его собственному телу, не в силах шевельнуться.

— Техника та же, что у мелкого, — Квентин даже не смотрел на Рина. — Но уровень другой. Зарубите на носу: в нашем клане не танцуют с клинком. Мы просто давим всё, что шевелится.

Двое в зелёных плащах разошлись по сторонам, зажимая врагов в клещи. Один из них, молодой и дерзкий, сплюнул под ноги:

— Кончайте дёргаться. Скажете, кто вас нанял, и сдохнете без лишней возни.

Лис осклабился. Лицо его покраснело от давления, но во взгляде не было страха — только издёвка.

— А ты самоуверенный старик, — прохрипел он, едва ворочая языком. — Забыл, что воздух нельзя сжать, если его… раскроить?

Вместо щелчка пальцев — просто резкий кистевой бросок. Из рукава вылетела карта, и это была не магия. Настоящая сталь, тяжёлая и зазубренная. Она с противным свистом вспорола плотный воздух прямо перед носом Квентина. В невидимом прессе появилась брешь, и гудящее давление начало стремительно спадать.

Этого хватило Клобуку. Он рванул щупальцами, разрывая невидимые тиски. Одно из щупалец метнулось к Квентину, но тот отбил его взмахом руки, превратив ветер в лезвие.

— Сопротивляетесь, — Квентин сплюнул. — Похвально. Но бесполезно.

Началась новая схватка.

Дядя Рина сражался без катаны — только руками и стихией. Каждое его движение было экономным, жестоким, просчитанным. Ветер не украшал его атаки — он их усиливал, делал неотвратимыми. Клобук, который только что доминировал над Рином, теперь едва успевал блокировать удары. Одно щупальце отлетело, второе, третье.

Двое воинов взяли на себя лиса. Тот кружил, выпуская карты, но воины Эйзенхардов работали в паре — один рубил, второй прикрывал. Карты не могли пробить их защиту из сжатого воздуха.

Казалось, перелом вот-вот наступит.

Но лис, отступая, наткнулся взглядом на повозку. На Дзая, который высунулся посмотреть.

— Клобук! — крикнул он. — Хорош развлекаться! Время!

Лысый взревел. Из его спины вырвались не пять, а восемь щупалец, и он отшвырнул ими Квентина в сторону. Старик отлетел к обочине, ударился о дерево, но тут же встал — разъярённый, но живой.

А Клобук уже метнулся к повозке.

— Нет! — Рин рванул следом, но Квентин перехватил его за воротник.

— Стой, щенок. Смотри: это твой проигрыш.

И Клобук, ловко обвив щупальцем Дзая, подхватил его. Лис прыгнул в воздух, используя карты как ступени, и схватил лысого за плечо — тот на полной скорости уносил их обоих в лес.

— Встретимся на перевале! — крикнул лис на прощание.

Квентин метнул в их сторону лезвие воздуха, но карты лиса приняли удар на себя — и двое в красном исчезли в кустарнике.

Тишина.

Квентин повернулся к Рину. Глаза — холодные, как лёд.

— Из-за тебя, — сказал он, — наследника забрали. Если с ним что-то случится, клан вычтет это из твоего наследства. Если оно у тебя ещё осталось после всех твоих фокусов.

Рин молчал. Смотрел в землю. Плечи напряжены.

Тацуя, привалившись к колесу, не выдержал:

— Эй, дед, он тут один против двоих вывозил, пока вы из леса вылезали. Могли бы и раньше помочь.

Квентин скользнул по нему взглядом — презрительным, брезгливым.

— Ты, видимо, тот самый друг — Сато. Столько шума из-за выскочки из обедневшего рода. — Он фыркнул. — Лечи свои раны, мальчик. И держись подальше от нашего наследника. У тебя дурное влияние.

Он махнул своим воинам, и те, не говоря ни слова, направились к лесу проверять следы.

Квентин уже собрался уходить, но бросил через плечо:

— Рин. Советую вернуться в Академию, пока ты окончательно не запятнал имя семьи. Караван мы возьмём на себя.

И ушёл. Не дожидаясь ответа.

Рин так и стоял, глядя в землю. Катана безвольно висела в опущенной руке.

Тацуя кое-как поднялся, подошёл к другу. Положил руку на плечо — туда, где смокинг был порван и шла кровь.

— Слушай… этот твой дядя — полное дерьмо.

— Знаю, — тихо ответил Рин.

— Ты не виноват. Они из нас двоих выжали всё. А эти трое в плащах пришли только в конце.

Рин поднял голову. В глазах — не обида. Усталость.

— Это клан, Сато. Здесь не бывает «поздно» или «рано». Здесь бывает только «результат». А результата у меня нет.

— Есть. Мы же живы.

— Это не результат. Это отсрочка.

Рин вытер катану о траву, вложил в ножны. Поправил наруч — тот всё ещё слабо пульсировал.

— Нам нужно вернутся.

Тацуя кивнул. Кровь на его лице уже запеклась, но в глазах горел огонь.

— Идём, принцесса. Покажем этим старикам, что значит «результат».

Они побрели вдоль тракта — двое, израненные, уставшие, но не сломленные.

А впереди, в лесу, уже скрылись двое в красных смокингах, унося с собой наследника Райдзен. И где-то над дорогой кружил холодный ветер — ветер клана, который Рин так и не смог назвать родным.

Спустя три дня они стояли перед высокими воротами Академии. Без каравана, без Дзая и выговором от «悪霊» в личных делах. Стажировка, которая должна была стать их триумфом, обернулась позором.

— Думаешь, нас отчислят? — спросил Тацуя, глядя на белые шпили учебных корпусов.

Рин поправил свежую повязку на руке и впервые за долгое время усмехнулся — зло и упрямо.

— Пусть попробуют. Нам нужно подтянуть теорию. И практику.

Они шагнули за порог, оставляя поражение за спиной. Они вернулись не доучиваться — они вернулись готовиться к реваншу.